Александр Гребенников

Пояс жизни

Книга 1 из цикла «Пояс жизни»

«В поисках утраченного»

Предисловие

Человечество Геи, пройдя многотысячелетний путь развития цивилизации через политические, экономические и территориальные разногласия, разрушительные войны и стихийные бедствия, оказалось перед угрозой полного самоуничтожения в ядерном противостоянии. Ведущие политики и лидеры государств, собравшиеся на Всемирный форум, после долгих дебатов, приняли меморандум о снятии взаимных политических разногласий, всеобщим разоружении и объединении своих экономических и научно — технических потенциалов на благо развития всей планеты. Там же был учрежден центральный орган управления — Высший планетарный совет, в который вошли выборные представители всех стран. Высвобождение ресурсов привело к резкому скачку в развитии науки и новых технологий. Благодаря созданию термоядерных реакторов, полностью решилась энергетическая проблема. На базе этих реакторов были созданы новейшие фотонные двигатели для космических аппаратов, что позволило успешно исследовать и осваивать соседние планеты системы, а так же, благодаря тому, что звезды в скоплении Алониса располагались на относительно небольших, по космическим меркам, расстояниях, люди устремились к ним, расширяя сферу обитания.

Спустя два столетия Новой эры, ученым удалось расшифровать геном человека, что в последствие позволило полностью победить онкологические и тяжелые генетические заболевания, а венцом этой многолетней работы стало открытие, осуществившее многовековую мечту человека — победа над старостью. Ученые научились воздействовать на гены, отвечающие за старение организма. Ими были созданы препараты, способствующие регенерации и омолаживанию тканей и, соответственно, важнейших функций человеческого организма. Это дало возможность продлевать жизнь человека на неопределенно длительный срок, то есть, фактически, человек стал почти бессмертным. Но, как и водится, у всякой медали есть и оборотная сторона. С продлением жизни людей, резко возросло население планеты, что в свою очередь создало проблемы с нехваткой жизненно важных ресурсов. Перенаселение грозило социальными возмущениями и ставило под угрозу саму идею объединенного мира. На помощь пришла сама Природа, как саморегулирующаяся система, поддерживающая баланс во всем. Из-за частого и бесконтрольного применения процедуры омолаживания, в человеческом организме произошли необратимые мутации, и, постепенно, сами того не заметив, люди утратили репродуктивную способность. Все меньше на планете стало рождаться детей, и сейчас, спустя три столетия, рождение ребенка на Гее стало событием планетарного масштаба. Творец-Природа отомстила людям за грубое вмешательство в ее промысел.

Часть 1

Гея

Центральная часть второго спирального витка галактики, звездное скопление Алонис, Гея — вторая от звезды планета в планетной системе. 567 год эры объединения.

— 1 —

Перед экраном огромного панорамного дисплея в массивном кресле спал человек. На вид ему можно было бы дать не более тридцати — тридцати пяти лет, но о реальном биологическом возрасте жителей Геи трудно было судить по их внешнему виду. Звали этого человека — Зейвс Савоас. У себя, на родной планете, он был известен как гениальный микробиолог и генетик и считался ведущим специалистом в этой области. Профессор Савоас в течение многих лет работал над проблемой восстановления у людей репродуктивной способности в возглавляемом им Центре генетики и иммунологии. Семейные пары, у которых рождались дети стали называть «Избранными». Так уж случилось, Зейвс Савоас стал одним из таких «избранных».

Однажды, на одном из официальных приемов, ассистент и помощница Зейвса Изида Ривис (для друзей — просто Иза) познакомила его со своей подругой, Айдой Кони с которой дружила с раннего детства. Между ними завязались отношения и через некоторое время Зейвс и Айда поженились. Это было самое счастливое время в их жизни. Через несколько лет после свадьбы произошло чудо — у них родилась дочь, которую назвали Ауродитой или, просто по семейному, Дитой. Так Зейвс и Айда были причислены к «избранным». Видя, какое счастье доставляет жене маленькая дочурка, Зейвс поклялся сам себе, что отдаст всю свою жизнь на то, чтобы вернуть женщинам счастье материнства и спасет цивилизацию от вымирания. Ведь став бессмертными, люди оставались уязвимыми перед стихийными бедствиями и техногенными катастрофами. Так уж случилось, что во время отпуска на берегу океана нелепо и трагически погибла Айда. Все случилось во время шторма, который застал их в море на небольшой яхте. Порывом ветра яхту бросило на прибрежные скалы и Айду от удара выбросило за борт. Зейвс в это время схватил маленькую Диту и не мог прийти на помощь жене. Она исчезла в водной пучине. От страшного удара о скалу, яхта получила пробоину, сильно накренилась и быстро стала погружаться в воду. Зейвсу чудом удалось выплыть. Его, одной рукой держащего испуганную дочь, а другой отчаянно боровшейся с волнами, выбросило на скалы, где их едва живыми нашли спасатели. Девочка не пострадала, но была очень испугана и все время звала маму, а Зейвс получил сильные ушибы и сотрясение мозга. Он, борясь за жизнь, растратил все силы и потеряв сознание, впал в кому. Почти месяц лучшие врачи планеты боролись за его жизнь, а когда он вышел из комы и узнал о трагической судьбе жены, сознание его пошатнулось. Этому сильному человеку трудно было смириться с потерей любимой женщины. Он на долгие годы уединился в маленьком домике на берегу океана неподалеку от места гибели жены и забросил все свои научные изыскания. Дита подросла и училась в школе. Всю заботу о воспитании девочки взяла на себя Иза. Зейвсу тяжело было видеть дочь, которая постоянно напоминала ему об Айде. Он стал жить жизнью почти первобытного человека. Жизнь для него потеряла всякий смысл. Единственным желанием его стало состариться и умереть, как все его предки и как они когда то верили, рано или поздно встретиться в другом мире со своей любимой. Но, из-за обретенного бессмертия, и это оказалось невозможным.

Таков был этот, спящий в кресле командора космической станции сканирования глубокого космоса «Джус-Промо», человек, Зейвс Савоас.

* * *

Ничто не нарушало тишину станции, и только потрескивание приборов и равномерные вспышки индикаторов сканеров выдавали факт, что станция живет своей жизнью.

На лице спящего человека отражались все его эмоции, как будто во сне он вновь и вновь проживал заново свою жизнь.

Внезапный громкий зуммер одного из сканеров разбудил Зейвса. Он открыл глаза и резко разогнулся в кресле.

— Не может быть — подумал он. — Наверное, какой-то системный сбой…

Но нет, сканер упорно подавал сигнал о приближающемся к станции искусственном объекте, только что вышедшим из гипера, и подающим запрос на стыковку. Что бы это могло быть? Корабль с расходными материалами и продуктами прилетал всего неделю назад, а никаких, известных Зейвсу экспедиций в этом секторе, уже давно не было. Быстрыми четкими движениями Зейвс активировал системы опознавания и стыковки. Прозвучала сирена предупреждения открытия шлюзов. Все на станции пришло в движение. Ожили десятки индикаторов на пульте управления и на дисплее побежали ряды символов и цифр. Через несколько секунд система опознавания объектов определила тип приближающегося к станции тела. На дисплее появилось его трехмерное изображение. Голос компьютера бесстрастно сообщил, что приближающийся объект идентифицирован как зонд С-105, запущенный для сканирования сектора 96, который в результате нештатной ситуации во время перехода, был утерян. Невероятно, этот аппарат преодолел расстояние в сотни световых лет, выдержал два гиперпространственных перехода и вот возвращается к обитаемому сектору пространства. Что видел он там? Первым человеком, которому предстоит узнать о невообразимых космических далях, станет он — Зейвс Савоас. Что принес этот странник? Зонд этот считался давно потерянным. Еще при старте произошел программный сбой, унесший зонд в неконтролируемый гиперпрыжок. Никто так и не смог рассчитать в какую точку пространства он направился, но его бортовой компьютер был запрограммирован на возвращение. И вот он здесь. Прозвучала команда на пробуждение дежурной вахты. Через несколько минут в рубке стали появляться один за другим члены команды станции. Весь технический персонал лихорадочно стал готовиться к стыковке. За бортом открылись шахты дезактиваторов, выдвинулась стыковочная платформа, и потянулись долгие минуты ожидания стыковки. Голосовой модуль бортового компьютера начал вести отсчет времени до стыковки. Все члены экипажа заняли свои рабочие места и замерли в полной тишине. Каждый из них осознавал, что возможно стал свидетелем и участником экстраординарного события.

Наконец отсчет закончился, и сработала система захвата. Зонд успешно пристыковался к платформе, которая тут же начала вдвигаться в глубину шлюзового отсека. Заработали дезактиваторы. Створки люка закрылись. Компьютер сообщил об окончании процесса стыковки. Датчики дезактиваторов показали, что опасных излучений на поверхности зонда нет, повреждений корпуса не обнаружено. Система безопасности станции разрешает доступ персонала для исследования аппарата. Тут же плавно распахнулись внутренние створки шлюзового отсека, и перед взорами восьми человек предстал аппарат-странник, проделавший невообразимый путь во вселенной.

— 2 —

Тысяча восемьсот сорок пять шагов вверх и столько же вниз по узкой извилистой тропинке, поднимающейся на самый верхний уступ скалы нависшей над океаном. И так два раза в день утром и вечером изо дня в день вот уже несколько лет. Этот маршрут стал для Зейвса чем-то вроде ритуала. Там на маленькой площадке Зейвс своими руками из крупных камней сложил пантеон в память о жене. Тяжело дыша, он распахнул грубо сколоченную массивную дверь. В глубине сооружения было небольшое возвышение, на котором стояли свечи. Щелкнув зажигалкой, Зейвс зажег по очереди их все. Позади свечей была установлена огромная стеклянная плита, внутри которой находилось голографическое изображение Айды. Она стояла в полный рост как живая. Зейвс опустился на каменную плиту и начал рассказывать жене о том, как он провел этот день. Он делал это каждый вечер, а по утрам приносил букетик полевых цветов, которые так любила когда-то Айда. Наступали сумерки. Пора было уходить. Зейвс аккуратно протер плиту, загасил свечи и медленно вышел из пантеона. Он оглянулся на заходящее солнце и уверенным шагом стал спускаться вниз к своему скромному жилищу. Вот за поворотом показалась крыша, а через еще несколько шагов и весь дом. На площадке около дома стоял маленький вертолет.

— Кого это там принесло? — подумал Зейвс.

Когда он подошел к вертолету, ему навстречу вышли двое. Зейвс узнал их. Один из них его однокашник по академии, а ныне председатель Высшего Совета Орек Парнас, а другой, точнее другая — его бывшая ассистентка и подруга его покойной жены, а ныне секретарь совета Изида Ривис.

— Здравствуй Зейвс. Неплохо выглядишь.

— Привет Орек, здравствуй Иза. Рад вас видеть, хотя немало удивлен. Что понадобилось Совету от старого отшельника?

— Ну, уж в старики записался! Мы с Изой, да и весь совет с уважением и пониманием отнеслись к твоему решению отойти от дел, но сейчас вся планета нуждается в тебе. Цивилизация в опасности и всему человечеству грозит гибель.

— Что это значит? Что произошло такого?

— Возникли серьезные проблемы. Из экспедиции в сектор 36 вернулся наш звездолет и, с образцами, доставленными с обследованной планеты, был занесен неизвестный вирус, который вызвал эпидемию страшной, неизлечимой болезни. Нам пока не удается получить эффективную вакцину. Как тебе известно, вечная молодость не гарантия вечной жизни. Короче мы все в страшной опасности. Ты нужен нам, всему населению Геи. Зейвс, ты гениальный специалист в области микробиологии и иммунологии. Никто лучше тебя не справится с этой проблемой. Подумай о миллионах людей на планете, которым ты сможешь спасти жизнь. Наконец подумай о своей дочери. Ведь и она в опасности.

— А я добавлю как женщина от всех женщин планеты. Мы хотим рожать детей. Ты когда то поклялся вернуть нам это счастье. Возвращайся Зейвс. И Дита скучает, все время спрашивает, когда ты вернешься. Она уже совсем большая. Ты нужен ей и….мне.

Зейвс знал, что Иза давно влюблена в него, и даже когда-то поссорилась с Айдой. Лучшие подруги стали соперницами. Но он выбрал Айду, и Иза вынуждена была смириться с этим. И вот сейчас она вновь напомнила о своих чувствах. Это смутило Зейвса и он не нашел, что ответить. Он был очень благодарен Изе за заботу о дочери, но….

— Вот что друзья, пойдемте в дом. Уже совсем стемнело и лучше продолжим нашу беседу за столом. Проходите, прошу Вас.

— Спасибо друг.

— Заходите и располагайтесь. Я сейчас что-нибудь быстренько приготовлю и мы продолжим.

— Не надо. Не суетись. У нас мало времени. И нас ждут в Совете с твоим ответом.

— Зейвс, ты должен лететь с нами. Я понимаю твои чувства. Но «Ее» больше нет, и ты «Ей» ничем не можешь помочь, а мы все есть и…я тоже…и ты должен нам помочь. Мы все надеемся на тебя.

— Я много лет не занимался наукой, и право не знаю, что я смог бы сделать… Мне надо подумать…

— Некогда раздумывать. Ты должен принять правильное решение. Ученые всей планеты включились в эту работу и ты, как ведущий специалист в этой области просто обязан быть с ними. Мало того, Совет хочет поручить тебе возглавить работу и координировать все исследования.

— Ну, хорошо, я мог бы попробовать. Только поймите — я не бог и не волшебник и… мне нужно попрощаться с Айдой. Я должен…

— Да, конечно…иди, но постарайся недолго… я все понимаю. Но нас ждут.

— Зейвс, а можно мне с тобой? Все-таки Айда была моей подругой.

— Пойдем, если тебе этого хочется. Орек, ты с нами?

— Прости, я лучше подожду вас здесь и сообщу в Совет о твоем возвращении.

Мужчина и женщина скрылись в темноте. Они пошли прощаться с той, кого так любили. Впервые за много лет Зейвс направился навестить жену дважды за один вечер и впервые не один. Нарушился привычный ритм его жизни.

— 3 —

Работа в лабораториях центра иммунологии и генетики не прекращалась ни на минуту. Весь персонал жил и работал в своем особом ритме. Одновременно проводились испытания нескольких вариантов препарата. Но желаемого результата пока получить не удалось. Несмотря на архиважность и срочность выполняемой работы, никакой нервозности в стенах лаборатории не наблюдалось. Зейвс практически поселился в институте. Он отказался от шикарных апартаментов, предоставленных ему Высшим Советом мотивируя тем, что не хочет тратить время на дорогу. На самом деле ему было крайне неуютно находиться одному в огромном многокомнатном доме, а в лаборатории он был весь в работе и среди единомышленников. Это помогало ему отвлечься от своих воспоминаний. Была и еще одна причина — Иза. Она подала в отставку со своей должности в Совете и просто напросилась на работу в группу специалистов возглавляемых Зейвсом. Конечно она прекрасный микробиолог, но причина, как понимал Зейвс, была совсем в другом. Здесь, в лаборатории, они была все время рядом, но никогда вдвоем. Вокруг были люди, и их постоянное присутствие не давало возможности Изе надоедать ему со своими притязаниями. Он очень хорошо к ней относился, но как к другу, соратнику и никак, как к женщине. Она была красавицей, но красота в ней была яркая, пронзительная, не такая как у Айды — нежная и какая-то спокойная и самое главное, он не любил ее. Он вообще не мог себе представить, что место его жены может занять другая женщина и поэтому всецело отдавался работе и делал вид, что не замечает пылких взглядов Изы.

После своего возвращения, с дочерью Зейвс виделся всего несколько раз. Она училась в специальном учебном центре в другом городе. Детей на планете было так мало, что Совет принял решение самым пристальным образом следить за их здоровьем и развитием. С этой целью были созданы несколько таких центров. Домой она приезжала на выходные. Первая встреча их оставила в душе Зейвса неизгладимый след. В тот день они с Изой отправились в аэропорт встречать Диту. Девочка прямо с трапа самолета бегом побежала им на встречу и с криком «Привет мамочка», «привет папочка» бросилась на шею к Изе, а потом только обняла отца. Зейвс был потрясен. Иза заменила девочке мать и отдала ей свою нерастраченную материнскую любовь, за что и была вознаграждена со стороны ребенка. Тогда он впервые совсем другими глазами с теплотой и благодарностью посмотрел на Изу.

* * *

Девушка-лаборант принесла данные о последних испытаниях, молча, положила на рабочий стол Зейвса и тихонько вышла из кабинета, чтобы не побеспокоить его. Здесь все его немного побаивались, но при этом безгранично уважали. Зейвс оторвал свой взгляд от монитора, взял принесенные материалы и, вставив карту в компьютер начал внимательно их изучать.

— Вот, ну вот же, вирус блокируется, пусть ненадолго, но блокируется. Значит он не неуязвимый. Иза! Зайди ко мне. — Буквально крикнул он в микрофон внутренней связи.

Через несколько минут она почти вбежала к нему в кабинет. Первый раз за эти несколько месяцев он позвал ее. От этого лицо Изы сияло от счастья.

— Иза! Ты занималась образцом ╧912? Взгляни, пожалуйста. Он блокируется этим препаратом. Необходимо понять, что именно на него так воздействовало. Прошу тебя займись этим срочно. Если нам удастся его заблокировать на достаточно длительный срок, то появится дополнительное время на продолжение работы, и мы тем самым сможем спасти тысячи тысяч жизней.

— да, хорошо. Я все сделаю… я постараюсь. Я займусь этим прямо сейчас, а тебе нужно отдохнуть. Зейвс, ты выглядишь очень усталым и если хочешь я могла бы…

— Иза, дорогая, я же просил тебя… не начинай снова…и…иди, работай.

— Но почему? Почему? Я никогда не скрывала своих чувств к тебе. Скажи, ну что во мне не так. Я все сделаю, я изменюсь.

— Ты замечательная и все в тебе совершенно и я очень тебе благодарен за все, за дочь…, но я не могу. Пойми и прости.

— Я все это слышала тысячи раз. Зейвс! Никто не заставляет тебя забыть Айду, но ее больше нет. Она в нашей памяти и будет там всегда. Но мы живые и имеем право на счастье и любовь. Я обещаю тебе, я буду всегда и везде рядом с тобой. Только не гони меня.

Слезы хлынули из ее прекрасных глаз. Зейвс растерялся. Он никак не ожидал от Изы такой реакции. Да и вообще он и представить не мог, что Иза — это воплощение холодного разума может вот так рыдать, как обычная женщина. Как будто она сбросила с лица холодную деловую железную маску. Ему стало ее безумно жалко, и он, наконец, увидел в ней обыкновенную любящую женщину.

— Успокойся, пожалуйста, и прости меня за грубость и бестактность. Я, правда, очень ценю тебя, и, кто знает, может быть когда-нибудь… А сейчас вытри слезы и иди, пожалуйста, работай. Если хочешь поговорить, приходи вечером после работы. А сейчас на личные дела времени нет.

В глазах Изы вспыхнули огоньки радости и надежды. Зейвс впервые пригласил ее вечером встретиться в нерабочей обстановке. Она платком вытерла слезы, взяла карту с данными и уже счастливая вышла из кабинета.

Спустя несколько часов, возбужденная Иза ворвалась снова в кабинет Зейвса.

— У меня получилось! Зейвс, я нашла, я поняла, как это действует. Вот, посмотри. Размножение вируса блокируется этими компонентами вакцины. Некоторые из них я вводила туда для повышения иммунитета и никак не предполагала, что они смогут оказать такой побочный эффект. Но это не все. Изымая и добавляя компоненты в вакцину, я обнаружила, что их действие на вирус начинается не всегда, но в определенных сочетаниях вдруг начинается бурная активность. Некоторые на первый взгляд нейтральные препараты, входящие в состав образца действуют в роли своеобразного катализатора. Необходимо теперь опытным путем определить оптимальные дозы каждого из компонентов. Конечно, это займет какое-то время, но главное мы получили ключ. Я подготовила отчет. Посмотри.

Иза вставила карту с отчетом в компьютер. Трехмерная модель вируса появилась на дисплее и затем в различных вариантах были показаны атаки на него образцов препарата. Потом пошли длинные ряды химических формул и математических символов, которые для Зейвса были понятны так же как буквы алфавита. В его мозгу стала появляться стройная картина механизма действия тех или иных составляющих и всего препарата целиком. Ему пришла догадка, а затем и полная уверенность пути, по которому нужно следовать для полной победы над инопланетным пришельцем. Теперь он точно знал — скоро вирус будет не только блокирован, но и полностью уничтожен. От возбуждения он вскочил с кресла и стал широкими шагами мерить пространство своего кабинета, затем, как мальчишка, подбежал к изумленной Изе, схватил ее в охапку, закружил с ней на руках по комнате, а когда, наконец, опустил на пол, крепко поцеловал. Бедная женщина чуть не лишилась чувств, но в то же время это было неописуемым счастьем для нее. Несколько мгновений они так и простояли, обнявшись пока Зейвс не пришел в себя. Он, смутившись, слегка отстранил от себя Изу и пробормотал какие-то невнятные извинения, но она оборвала его на полуслове, закрыв ему рот своей ладонью. Еще какое-то время они так и стояли, молча глядя друг другу в глаза. Потом оцепенение прошло.

— Иза, нужно обо всем срочно сообщить в совет. Немедленно звоним Парнасу. Дрожащими руками он достал из кармана коммуникатор и стал набирать требуемый цифровой код. Через мгновение на дисплее показалось лицо Орека.

— добрый вечер Зейвс. Что-нибудь случилось? По-правде, я удивлен твоим звонком. Ты и вернувшись, остаешься отшельником. Не звонишь, нигде не появляешься и вдруг…

Тут он заметил Изу, подошедшую к Зейвсу.

— О! кажется, я понял… Привет Иза!

— Хватит Орек, нам не до шуток. Изе удалось найти решение проблемы. И я тебе позвонил только поэтому. Она подготовила отчет, и я хотел бы, чтобы ты собрал немедленно Совет. Мы сделаем срочное заявление.

— Я понял, выезжайте немедленно, хотя нет — это все равно долго. Я вышлю за вами свой вертолет. Жду вас. До встречи.

— 4 —

Большой кабинет председателя Высшего Совета постепенно заполнялся прибывающими постоянными членами совета. В ожидании начала экстренного заседания все нервно поглядывали на часы. Шел уже второй час ночи. Зейвс и Иза по настоянию Орека заняли места рядом с ним. Члены Совета рассаживались на свои привычные места. Наконец все были в сборе.

Секретарь Совета закрыл двери кабинета. Орек окинул взглядом всех присутствующих и поднял руку, призывая всех к тишине.

— Уважаемые члены Совета! Я прошу у всех Вас прощения за столь поздний вызов, но к этому меня побудила чрезвычайность ситуации. Как Вы все видите, здесь присутствуют профессор Савоас и профессор Ривис. Это по их настоятельной просьбе я пригласил Вас на экстренное совещание. Наверное, ввиду позднего часа всякие предисловия неуместны и я с удовольствием передаю слово профессору Савоасу. Но прежде хочу предоставить вам последние статистические данные о жертвах эпидемии. Надеюсь не нужно напоминать о секретности информации.

Он включил большой экран на противоположенной стене. На нем в виде диаграммы появились показатели количества больных, заболевших за истекшие сутки и умерших. Цифры приводили в ужас. Только за последний год население планеты сократилось на треть. Эпидемия не щадила никого. Особенно удручающе выглядела статистика из крупных городов и индустриальных центров, где плотность населения всегда была очень высока. Кроме того на фоне эпидемии начались социальные волнения. Люди были охвачены страхом и паникой.

У всех присутствующих информация вызвала шок. Орек выключил экран и жестом пригласил Зейвса. Зейвс придвинул поближе микрофон и хриплым от волнения голосом начал свой доклад.

— Уважаемые коллеги. Мы, с профессором Ривис, потревожили Вас вот по какому поводу: Как известно, некоторое время назад Вы поручили нам и возглавляемой нами группе ученых работу по созданию эффективного средства борьбы с инопланетным вирусом, вызвавшим пандемию по всей планете. Спешу Вам сообщить, что моей коллегой Изой Ривис сегодня получен препарат, способный заблокировать распространение вируса. С удовольствием предоставляю ей самой ознакомить Вас с отчетом о проведенной ею работе и полученных результатах.

С этими словами он жестом попросил Изу приступать к изложению отчета. Она вставила в считывающее устройство компьютера карту с отчетом и, четко произнося каждое слово, приступила к докладу.

Всего несколько минут понадобилось ей, на то чтобы изложить суть полученных данных. В кабинете воцарилась мертвая тишина. А затем вздохи облегчения и, наконец, бурные аплодисменты.

Венцом заседания была принята программа срочного производства препарата в массовых масштабах и всеобщая вакцинация населения. И только когда все уже были готовы расходиться, Зейвс, как бы невзначай заметил, что анализируя работу своей коллеги, он, кажется, понял, в каком направлении нужно продолжать исследования для полной победы над вирусом. И эти его слова вызвали еще одну бурю аплодисментов, а Орек заметил, что Совет готов предоставить все необходимые дополнительные ресурсы для продолжения работ. На этом чрезвычайное заседание закончилось, и все присутствующие разъехались по своим ведомствам, чтобы к намеченным работам приступить немедленно.

Трое усталых людей вышли из здания Совета. Уже светало. В воздухе стоял запах увядающей листвы. Наступало тихое осеннее утро. С парковки отъезжали автомобили членов совета. На площадке перед зданием их терпеливо ожидал вертолет и автомобиль Орека.

— Вас доставят назад на вертолете.

Они тепло распрощались, Орек сел в автомобиль, который тут же сорвался с места и скрылся в предрассветных сумерках. Иза и Зейвс устроились на пассажирском сидение вертолета, пилот повернулся к ним и бросил вопросительный взгляд. Иза наклонилась к нему и полушепотом назвала адрес. Вертолет взмыл вверх и спустя полчаса плавно опустился на живописной поляне около небольшого озера, на берегу которого стояли утопающие в зелени садов аккуратные домики. Зейвс удивленно посмотрел на Изу.

— Я здесь живу- с этими словами она взяла его за руку и увлекла к одному из домов.

— Тебе нужно отдохнуть, да и мне тоже, а здесь нам будет спокойно и никто не помешает. И еще я ужасно проголодалась.

Зейвс вынужден был согласиться, поставленный перед свершившимся фактом.

Он остановился посреди гостиной, которая больше походила на картинную галерею. Здесь соседствовали старинные картины в тяжелых резных рамах с современными обрамленными пластиковыми багетами. Но самой поразительной была одна стена, по содержимому которой можно было изучать жизнь хозяйки дома от младенчества до зрелого возраста. Это были фотографии Изы, ее родителей, друзей, Диты. Причем, самые разные, от старых на бумажном носителе до современных голографических. Одна такая фотография в полный человеческий рост занимала центральную часть стены. На ней были Иза и Айда. Обе веселые на берегу реки в пестрых купальниках. На этом снимке им было не больше 16–17 лет. К ней и был прикован взгляд Зейвса.

— Это мы в летнем лагере после окончания школы — проговорила подошедшая Иза.

Он повернулся к ней, и в глазах его отразилось невероятная теплота.

— Спасибо тебе за память — почти шепотом произнес Зейвс. Сейчас он смотрел на Изу совсем другими глазами. Что-то теплое, невероятно сладостное зашевелилось у него внутри. Он почувствовал, что эта женщина стала для него невероятно дорога. Сам того не подозревая он ощутил нарождающуюся любовь.

— 5 —

Осень и зима пролетели незаметно. Работы в лаборатории велись полным ходом. По требованию Зейвса все научные центры, клиники, институты, имеющие соответствующее оборудование на всех материках планеты синхронно работали по единой программе разработанной им. Проводились тысячи испытаний и экспериментов. Нужно было торопиться, так как вирус обладал чрезвычайной способностью к мутации. Вновь стали поступать сведения из разных мест о вспышках заболеваний.

Зейвс, Иза и многие другие сотрудники сутками не покидали лаборатории, не смотря на смертельную опасность работы с образцами зараженными вирусом.

Он посмотрел на часы. Было без четверти шесть. Тихонько, чтобы не потревожить спящую на диване Изу, Зейвс вышел в соседнюю комнату, бесшумно распахнул шкаф, достал оттуда защитный костюм и быстро переоделся. Затем он так же тихо вышел в тускло освещенный коридор и быстрым шагом направился в сторону «Чистого сектора». Так здесь называли стерильную зону, где хранились обработанные разными вариантами препаратов зараженные образцы. Минуя комнаты, где отдыхала дежурная смена, он подошел к металлической двери со знаком «Опасно», достал пластиковую карту-ключ и провел ею через прорезь сканера. Щелкнул замок и дверь открылась. Зейвс зашел в помещение, закрыв за собою дверь.

— Так, где они? — сам у себя спросил Зейвс. Это ячейка ╧ 3765. — На этот образец было направлено его внимание. Зейвс вскрыл ячейку и извлек из нее лоток с пробирками, в которых находились образцы обработанные последним вариантом вакцины. Он взял одну из пробирок и опустил ее в приемник манипулятора. Пробирка исчезла внутри, и манипулятор развернул ее в герметичный исследовательский модуль. Зейвс подключил сенсоры аппаратуры и повернулся к монитору. Манипулятор подвел пробирку к столику электронного микроскопа, опустил в специальную ячейку и затем приспособлением типа шприца перенес на стеклянный столик капельку жидкости из пробирки. Началось сканирование образца. Зейвс сел в кресло напротив монитора, где появилось увеличенное в сотни тысяч раз изображение образца. Лазерные сканеры исследовали состав. Когда сканирование закончилось, на экране появилась таблица с подробным описанием содержимого исследуемого образца. Зейвс не поверил собственным глазам — даже следов вируса не было обнаружено.

— Это, скорее всего ошибка. Наверное, случайно вместо зараженного образца загрузили простую воду или что- то еще. Да нет, я сам проверял. Так, нужно проверить другие пробирки. — И он начал загружать одну пробирку за другой пока в лотке ничего не осталось. Компьютер упрямо показывал полное отсутствие следов вируса. От волнения пот выступил на лбу и до боли заливал глаза. Зейвс сделал запись проб на карту памяти, отключил аппаратуру и вышел из хранилища.

Только оказавшись за дверью, он буквально сорвал с себя защитный щиток и перчатки и с облегчением оперся спиной о стену. Наверное, вид у него был не самый лучший, потому, что вышедший из служебного помещения один из сотрудников не на шутку испугался, увидев стоящего у стены бледного, покрытого капельками пота шефа. Он, не задумываясь, вызвал дежурных врачей и по внутреннему коммуникатору сообщил Изе о случившемся. Через минуту, насмерть перепуганная Иза, подбежала к Зейвсу. Почти одновременно с ней появилась бригада врачей. Когда Зейвс очнулся от оцепенения, он тихо сказал: «все в порядке, друзья. Не надо врачей». И после паузы почти прошептал — Кажется, мы победили.

Несмотря на протесты, его все-таки уложили на носилки и повезли в медблок. Иза проследовала вместе с ними. Она шла рядом с Зейвсом. Он взял ее за руку и, достав из кармана карту памяти, вложил ей в раскрытую ладонь.

— Со мной все в порядке. Это все от волнения. Не теряй времени, возьми это — он взглядом указал на карту — и быстрее передай в совет. Я проверил… Ошибки быть не может, — и с этими словами слегка оттолкнул Изу перед самой дверью в медицинский блок.

Дверь медблока закрылась. Иза осталась в коридоре одна. Постояв так еще мгновение, она резко повернулась и бегом направилась в кабинет Зейвса. Вставив карту в компьютер, она внимательно изучила ее содержимое.

— Да, Зейвс прав. Никакой ошибки. — Все пробы из всех 30-ти пробирок не содержали вируса. Она скопировала файл в компьютер и запросила внешнюю связь. Через мгновение значок на мониторе сообщил о доступе. Информация о победе по сети мгновенно была передана во все исследовательские центры и в секретариат Высшего Совета.

— Война окончена! — сама себя поздравила Иза.

Она вызвала на связь медицинский блок. На экране появился руководитель мед службы, который несколько минут назад осматривал Зейвса.

— Как он? — спросила Иза.

— Ничего страшного, — ответил врач, — просто сильное переутомление. Давление и сердечные ритмы в норме. В общем, никаких патологий, но если профессор будет продолжать жить в таком ритме, то я ни за что не отвечаю. Короче я обязан сообщить членам Совета, что профессор Савоас нуждается в длительном восстановительном отдыхе, иначе мы можем его потерять. Все-таки он уже далеко не молод.

— Да, конечно. Я и сама уже давно думала об этом, но до окончания работ он, и слушать бы никого не стал, а вот сейчас, доктор, я ваш верный союзник и обещаю уговорить его.

— В таком случае, я не буду его надолго задерживать. Сейчас он спит. Мы ему дали снотворное. Как только проснется, я его выпишу, но под Вашу ответственность.

— Хорошо доктор. Можете не сомневаться. Я Вас не подведу.

На этом они закончили разговор. Иза попросила девушку-секретаря принести ей завтрак и стала в уме строить планы на предстоящий отпуск. Впереди был целый день, который можно было посвятить отдыху и привести себя в порядок. Иза позавтракала, оделась и спустилась в лифте на парковочный этаж. Там она отыскала свой автомобиль. Устроившись на сидении, ввела программу маршрута автопилоту и помчалась к себе домой. Дорога не отняла много времени. Дома Иза с удовольствием сбросила с себя одежду и забралась в теплую ванную. Затем она переоделась и, долго вертясь перед большим старинным зеркалом, наводила макияж и оценивающе себя осматривала. За столько лет возраст никак себя не проявил. В зеркале она видела очаровательную красотку, которой никто не дал бы больше 25–30 лет. Для женщины это просто счастье, что есть возможность не прибегать к различным ухищрениям для того чтобы скрыть свой истинный возраст. Она кокетливо улыбнулась своему отражению. Оставшись довольной своей внешностью, вышла из дома и поехала в обратном направлении, чтобы успеть к пробуждению Зейвса.

По дороге она остановилась у ближайшего торгового центра и скупила в нем огромное количество продуктов и напитков. Событие нужно было достойно отпраздновать.

Автомобиль вкатился в подземный паркинг. Иза схватила пакеты и, поднявшись в кабинет Зейвса, объявила по внутренней громкой связи, что просит всех сотрудников лаборатории собраться в малом конференц-зале. Затем она обратилась к секретарше:

— Лиса, дорогая, прошу тебя, помоги мне накрыть стол в малом конференц-зале. Возьми все это и отнеси туда, а я подойду чуть позже.

Девушка взяла пакеты и вышла из кабинета. Иза связалась с медблоком. Ей ответила миловидная медсестра.

— Профессор уже проснулся? — спросила Иза.

— Еще нет. — Ответила девушка.

— Тогда я попрошу Вас, когда Зейвс проснется, позаботьтесь о том, чтобы он прямо отсюда попал в малый конференц-зал. Ничего не объясняйте. Мы хотим, чтобы это был сюрприз. Если Вас не затруднит, сопровождайте его.

Иза поправила прическу, посмотрелась в зеркало и весело побежала готовить праздник.

Зейвс недоуменно посмотрел на медсестру. — Скажите, зачем? Почему в конференц-зал. Я хочу пойти в свой кабинет и хотя бы переодеться. И у меня много срочной работы.

— Профессор Савоас, я всего лишь выполняю распоряжение.

— Что за распоряжение? Чье? Не забывайте, здесь я отдаю распоряжения, как научный руководитель центра.

— Простите профессор, но мне даны четкие инструкции. Прошу вас следовать за мной.

Зевсу стало жалко бедную девушку, и он сдался.

— Ладно, пойдемте. — Зейвс резко попытался встать с кровати. Он почувствовал головокружение. Наверное, действие снотворного еще полностью не прошло. Но, через минуту-другую все вернулось в норму. Он встал и в сопровождении медсестры вышел из медблока.

Едва открыв дверь, Зейвса чуть не оглушили аплодисменты и овации. От неожиданность, он чуть попятился назад, и едва не сбил с ног виновато улыбающуюся медсестру. Он обвел взглядом присутствующих. Здесь были не только все его сотрудники, но и работники всех вспомогательных служб, а в центре была Иза в черном полуоткрытом вечернем платье, облегающем ее стройную фигуру. Она была ослепительно красива. Зейвс помнил Изу самой разной — в белом лаборантском халате, в защитном костюме исследователя, в строгом деловом костюме, но такой он ее увидел впервые. Иза подошла к нему с двумя бокалами игристого вина, один из них она подала Зейвсу. И только она попыталась восстановить тишину, чтобы произнести тост, дверь снова распахнулась, и в зал вошел Орек в сопровождении нескольких членов Высшего Совета и целой толпы журналистов, фото и теле корреспондентов. Орек призвал всех к вниманию, в руку ему кто-то подал бокал. Когда голоса стихли, он заговорил дрожащим от волнения голосом.

— Друзья! Сегодня знаменательный день! Вы все ценой своего труда подарили миру жизнь. Усилиями огромного количества ученых по всей планете создана вакцина, убивающая безжалостный инопланетный вирус. Но самая большая заслуга в этом принадлежит вашему руководителю и моему старому другу профессору Зейвсу Савоасу. Это именно в стенах его лаборатории, его гением был создан необходимый человечеству препарат. Я от всей души поздравляю нас всех с этой величайшей победой.

С этими словами он обнял Зейвса. Со всех сторон послышался звон бокалов вперемешку со звуками многочисленных затворов фотокамер. После того, как все выпили, слово взял Зейвс.

— Да друзья и коллеги, нам действительно удалось сделать это. И в этом в большей мере ваша заслуга. Это вы неделями не покидали своих рабочих мест, это вы ежедневно подвергали себя смертельному риску, работая с зараженными вирусом образцами. Но основная заслуга в получении эффективного препарата принадлежит вовсе не мне, а моей верной помощнице и замечательной женщине профессору Изиде Ривис. Это ей первой удалось предотвратить размножение вируса, и это на базе ее открытия создан сегодняшний образец. Да, мы победили, но в этом могло бы и не быть необходимости, не будь мы такими беспечными. Цена этой беспечности — миллионы человеческих жизней по всей планете, которые унес безжалостный вирус. За всю историю нашей цивилизации были и разрушительные войны, и стихийные бедствия и катастрофы, но жертвы от нынешнего врага превышают все их вместе взятые. И самое печальное в том, что жертвы эти невосполнимы в прямом смысле слова. Люди утратили способность воспроизводить себе подобных и виноваты в этом наши предшественники. Когда чуть больше полутора лет назад мои друзья — уважаемый председатель и моя очаровательная помощница обратились ко мне с призывом спасти человечество от смертельного вируса, прозвучала и еще одна просьба — от Изы, которая обратилась ко мне от всех женщин планеты — вернуть им способность иметь детей. Я клянусь, что отдам все свои силы и знания, но верну женщинам радость материнства. Сейчас, когда города и поселки по всей Гее опустошены, когда каждая пара рук на счету, эта демографическая проблема приобретает особо важный статус. И пока эта проблема не решена — война не окончена. Мы пытались перехитрить природу, стать равными Творцу, и были жестоко наказаны за то, что замахнулись на его промысел. И до тех пор, пока я не верну все на круги своя, всякие торжества считаю неуместными.

С этими словами он направился на выход. Вслед за ним Иза и чуть замешкав Орек. Он догнал их только перед парадным входом в здание.

— Зейвс! Послушай меня! ТЫ НИ В ЧЕМ НЕ ВИНОВАТ! Если уж кто и виноват в случившемся, так это весь Совет в полном составе в первую очередь. Это мы породили проблему, а ты действительно гений-равный Богу!

— Нет, мы не Боги, — перебила его Иза и, положив голову на плечо Зейвса, продолжила — Мы всего лишь люди и как все люди хотим радоваться жизни во всех ее проявлениях, радоваться наступающей весне, любить и растить детей.

Орек посмотрел на их хоть усталые, но счастливые лица, обнял обоих и спросил: «Надеюсь, на свадьбу не забудете пригласить?»

— 6 —

— Ты о чем, Иза? Какой отпуск? Вы все в своем уме? Нам предстоят клинические испытания и… нужно все еще и еще перепроверить. Нет, и речи быть не может!

Голос его сорвался на крик, и Иза уже пожалела, что начала сейчас этот разговор. Она серьезно испугалась, что обморок, который случился с ним в тот день, может повториться.

— Но дорогой, ведь это не я придумала, это рекомендация врачей и есть соответствующее распоряжение Высшего Совета. Они лишь заботятся о твоем здоровье. Твоя жизнь представляет для общества особую ценность и тебе просто необходимо отдохнуть и восстановить силы.

Зейвс и сам прекрасно понимал, что смертельно устал, но никак не хотел смириться с тем, что его отправляют в отпуск именно сейчас, когда так необходимо спешить, да и еще в какой-то санаторий, где от врачей не будет покоя.

— Нет! Решительно нет. Если уж так необходим этот дурацкий отпуск, то только не в санаторий. Я там сойду с ума. Давай поедем на побережье в мой домик. Там удивительно легко дышится, хорошо думается, и никто не будет донимать.

— Но тебя уже ждут. Заказан номер люкс и назначены процедуры.

— Вот именно поэтому — на побережье. Или я вообще никуда не поеду. — Как капризный ребенок заявил Зейвс.

— Ну, хорошо, давай сбежим от всех в твою хижину, только они нас и там найдут.

— Пока будут искать как раз, и отпуск закончится, — как мальчишка буркнул Зейвс.

* * *

Маленький вертолет, взятый на прокат, завис над заросшей густой травой площадкой рядом с домом и плавно опустился вниз, раздувая работающим винтом волну по высокой траве. Как только винт перестал вращаться, Зейвс открыл дверь и спрыгнул на землю, утопая по колено в траве. Воздух пьянил запахами молодой зелени перемешанной с запахом шумевшего прибоем океана. Здесь на побережье лето уже полностью вступило в свои права. Не оглядываясь, он медленным шагом побрел вверх, с трудом разыскивая заросшую тропинку. Иза посмотрела ему вслед не решаясь последовать за ним. Она боялась, какой ни будь бестактностью разрушить то, что ей удалось сделать с таким трудом. И когда Зейвс скрылся за поворотом, она сдвинулась с места и тихо, чтобы не обнаружить себя, пошла вслед за ним.

Тут все было по — прежнему. Толстый слой пыли покрывал стеклянную плиту. Зейвс бережно протер плиту, с которой на него смотрели глаза его жены. Он зажег свечу и стал рассказывать о событиях, произошедших за время его отсутствия. Иза остановилась перед раскрытой дверью, оставаясь незамеченной. Отсюда ей было все видно и слышно каждое произносимое Зейвсом слово. Она ждала со страхом и замиранием сердца, когда речь пойдет о ней и их с Зейвсом отношениях.

— Прости меня, Айда, — с дрожью в голосе произнес Зейвс — Я много лет хранил тебе верность, но так случилось, я теперь с Изой. Не думай, что я предал тебя, просто человек не должен оставаться один. Иза помогла мне это понять и очень поддержала меня в трудное время. Вы когда-то были лучшими подругами, но с моим появлением в вашей жизни этой дружбе пришел конец. Я виноват в этом. И еще, ты должна знать, Иза все эти годы хранила верность вашей дружбе. Я ей очень благодарен за это и за все, что она сделала для меня и нашей дочери. Я очень хочу, чтобы она всегда была рядом со мною. Пойми и прости меня. Я люблю ее так же, как и тебя.

Иза почувствовала, как слеза покатилась по ее щеке. Зейвс поднял голову и посмотрел в глаза Айды. В это момент луч заходящего солнца осветил лицо Айды. Стеклянная плита заиграла всеми цветами радуги и Зейвсу показалось, что Айда улыбается ему, будто благословляя.

Иза бесшумно отошла от пантеона и быстрым шагом пошла обратно к вертолету. Из глаз ее ручьями текли слезы, но это были слезы радости. Она решительно вытерла слезы и принялась разгружать привезенные с собой вещи, дожидаясь возвращения Зейвса.

Остаток дня ушел на приведение дома в более или менее жилое состояние. Все это они проделали молча. Каждый думал по своему, но об одном и том же. Зейвс был очень задумчив, но в глазах его светились отблески луча озарившего лицо Айды. Иза поняла — теперь они точно всегда будут вместе и никто и ничто не сможет их разлучить и можно больше не бояться воспоминаний.

Яркий утренний солнечный луч скользнул по лицу Изы. Она открыла глаза и сладко потянулась. Рядом спал Зейвс. Чтобы не разбудить его, Иза тихонько встала с кровати и на цыпочках вышла из спальни. Она порылась в своих еще не распакованных вещах и извлекла оттуда купальник. Затем проскользнула в ванную, быстро надела купальник и не одеваясь, в одном купальнике побежала вниз к океану. Вода была еще прохладной, но так приятно ласкала тело. Наплававшись вдоволь, Иза, как была, в мокром купальнике, побежала к дому. Зейвс еще не встал. Она приняла душ, смывая уже выступившую на коже соль, накинула халат на голое тело и направилась в кухню готовить завтрак. Как приятно было ощущать себя обычной женщиной, готовящей еду для любимого мужчины. По дому поплыли аппетитные, манящие запахи, которые и мертвого подняли бы из могилы, а Зейвс всего лишь спал. И сквозь сон его достал аромат готовящегося завтрака. Ему вдруг ужасно захотелось есть, и он… проснулся. Не успел он встать с кровати, как на пороге появилась Иза с подносом в руках и в полураспахнувшемся халате. Зрелище было завораживающим. У Зейвса возникло желание обнять ее, но Иза поставила перед ним поднос и ловко увернулась.

— Давай ешь, а то остынет — сказала она, поправляя халат. — У нас сегодня очень много важных дел.

Зейвс нехотя подчинился и принялся уплетать за обе щеки Изину стряпню.

Несколько следующих дней ушло на приведение в порядок дома и участка вокруг него. Изе пришлось немало потрудиться, чтобы привести в нормальный жилой вид эту берлогу отшельника. После ее тщательных усилий все в доме засияло ослепительной чистотой и домашним уютом. Зейвс целыми днями боролся с заросшей везде травой и неимоверно разросшимися ветками деревьев и кустарников. Иза с удовольствием для себя отметила, что физическая работа пошла ему на пользу. Он сильно загорел и выглядел помолодевшим. Она издалека любовалась его мускулистой фигурой. Каждое утро Иза купалась в ласковых водах океана. Казалось, что другого мира с его суетой и проблемами просто не существует. Она была по настоящему счастлива от того, что Зейвс настоял на поездке сюда. Здесь были только они вдвоем, и ей этого было вполне достаточно.

Это утро ничем не отличалось от всех предыдущих. Работы по дому в целом были закончены и Иза, наконец, решила установить хоть какую-то связь с внешним миром. Как бы ей ни было хорошо, но вести совершенно отшельнический образ жизни она не могла. Привыкшей всегда находиться в центре событий, ей было как-то не по себе от отсутствия информации. Очень хотелось узнать, как обстоят дела с производством и практическим применением их вакцины и совесть точила изнутри за то, что по всей планете у людей горе от утраты родных и близких, а они тут предаются безмятежному отдыху и наслаждаются собственным счастьем.

Она извлекла из вертолета комплект для спутниковой связи и дома за столом аккуратно все собрала строго по инструкции. Подхватив антенну и кой-какой нехитрый инструмент, Иза поднялась на чердак и через небольшое чердачное окно вылезла на крышу. Вид отсюда был просто потрясающий. Чуть вдалеке мощной гладью дышал океан, а с другой стороны возвышались горы, снежные вершины которых прятались за редкими облаками. От этого величественного простора дух захватывало. Внизу, около вертолета, Зейвс колдовал над извлеченной из сарая газонокосилкой пытаясь вдохнуть в нее жизнь. Иза приладила антенну к самому коньку крыши, проверила надежность крепления и подключила к ней заранее протащенный наверх кабель питания. Несколько раз с пульта управления она протестировала работу сервопривода и когда убедилась, что все нормально, включила программу автоматической настройки антенны на спутник. Все работало исправно. Она не спеша собрала в сумку инструменты и, протиснувшись через окошко, забралась в чердачное помещение. Так же не спеша спустилась по лестнице в комнату и вдруг почувствовала сильную тошноту и головокружение. Странное непонятное ощущение захватило ее полностью. Иза оставила сумку посреди комнаты и чуть не бегом проскочила в ванную. Ее мутило невыносимо. Тошнота вывернула наизнанку все содержимое ее желудка, все, что она съела за завтраком. Казалось еще немного, и она потеряет сознание, но тошнота как-то вдруг отошла, дышать стало легче. Понемногу Иза пришла в себя.

— Что это было? — про себя подумала Иза. Первую мысль об отравлении она тут же отмела. Все продукты были свежим и тщательным образом обработанные. Да и с Зейвсом все было в порядке, а ведь он ел все то- же самое и, причем в больших количествах. И тут ее озарила мысль, совершенно невозможная и в тоже время самая правдоподобная. Иза открыла аптечку, висевшую на стене в углу ванной комнаты, долго рылась в ней, перебирая упаковки с лекарствами. Наконец она нашла, что искала. Это был обычный тест на беременность. Сердце ее лихорадочно забилось. — Ну что, что он покажет? — Мысленно спрашивала Иза. — Наконец, решившись, она взглянула на тест. Он показывал положительную реакцию. Иза достала еще один- то же самое. Никакой ошибки нет.

— О чудо! — воскликнула она. — Я беременна, у меня, нет у нас с Зейвсом, будет ребенок. — Иза чуть не захлебнулась от нахлынувшего на нее счастья. Она даже в самых сокровенных своих мечтах и не надеялась, что когда-нибудь сможет стать матерью. И вот — это не во сне, а наяву.

— Я беременна!!! — пело все у нее внутри.

Наступил полдень. Солнце стояло почти в зените. Зейвс, справившийся, наконец, с газонокосилкой, ровно подстриг траву на площадке, где стоял вертолет. В воздухе стоял аромат свежескошенной травы. Усталый, но довольный он вошел в комнату, где Иза уже накрыла на стол. Он подошел к ней, обнял и нежно поцеловал в щеку. Что-то в ней, как ему показалось, переменилось. Глаза сияли, как два маленьких солнышка и вся она стала как- то более мягкая, нежная.

— Так, признавайся, что произошло. Ты вся светишься.

— Давай пообедаем, а потом я тебе кое-что расскажу. Уверенна, что тебе это понравиться, — с легких смехом прощебетала Иза.

Заинтригованный Зейвс сел за стол и принялся за еду. Когда тарелки были опустошены, он вопросительно посмотрел на Изу. Она подошла к нему, обняла за голову и прижала ее к своему животу.

— Зейвс, любимый мой, я беременна. У нас будет ребенок.

Как будто удар молнии пробежал по его телу от неожиданности услышанного.

— Иза, дорогая! Но как? Ты уверенна? Может ты ошиблась?

— Нет никакой ошибки. Я дважды повторила тест. Ты что, не рад?

— Нет, Изочка, я не рад! Я просто счастлив!

Он принялся осыпать ее поцелуями. Целовал ее губы, глаза, шею, грудь и, конечно живот, в чреве которого зародилась новая жизнь. И его жизнь обрела новый смысл. Судьба подарила ему двух женщин, способных на такое счастье — дарить детей.

— У нас будет сын, — твердо заявил он.

— А может быть дочь? — в тон ему произнесла Иза.

— Нет, милая. Точно будет мальчик, а дочь у нас уже есть.

Лицо Изы вдруг стало печальным. — Дита твоя дочь, Зейвс — не моя.

— Как так? Ты ее воспитала и, главное она считает тебя своей мамой, хотя и помнит и любит Айду. Нет, милая, Дита твоя дочь даже больше, чем моя. Представляю, как она обрадуется, узнав, что у нее будет маленький братик.

— Спасибо Зейвс. Ты самый лучший из всех и я безумно тебя люблю, — тихо ответила Иза и нежно поцеловала его в губы.

И кстати, дорогой, через несколько дней в школе начинаются каникулы. Как ты посмотришь на то, чтобы привезти Диту сюда. По-моему нам тут будет очень хорошо втроем.

— Вчетвером, Иза, вчетвером, — ответил он, поглаживая ее по животу

Иза быстро убрала все со стола. Отнесла посуду в кухню и положила ее в посудомоечную машину. Вернувшись в комнату, она достала из сумки портативный компьютер, быстро подключила его к недавно установленной антенне и, пробежав по списку контактов, нашла контакт Диты. Убедившись, что контакт активный она нажала на вызов. Зазвучали гудки вызова и, через минуту на экране появилась Дита.

— Ой, мамочка, привет! — радостно воскликнула девочка.

Иза с улыбкой посмотрела на Зейвса.

— Мам, ты где? Я так хотела с тобой поболтать, но ты так долго была недоступна в сети. Я очень по тебе соскучилась и по папе тоже.

Дита принялась взахлеб рассказывать о своих друзьях, о том, как ей живется в центре, о своих детских проблемах. Иза и Зейвс с улыбками слушали ее заливистый голосок.

— Послушай, Ди (так уменьшительно Иза звала ее). Как ты отнесешься к тому, что мы с папой приедем за тобой и проведем твои каникулы вместе в нашем домике на побережье?

В ответ девочка радостно закричала — Ура! Конечно, а то мне здесь ужас как надоело. А когда? — нетерпеливо спросила она.

— По-моему, через три дня у тебя начинаются летние каникулы. И другие вопросы неуместны. И еще. Мы с папой приготовили для тебя сюрприз. Надеюсь, тебе понравится.

— А какой?

— Ну, радость моя, сюрприз он и есть сюрприз. Узнаешь, когда приедешь сюда.

— 7 —

После разговора с родителями Дита весь день бегала по центру и рассказывала друзьям и подругам, что через три дня мама с папой приедут за ней, и она поедет с ними к океану. Ее так и распирало от гордости. В центре все и учителя, и воспитатели, и дети знали, что родители Диты известные ученые, и что они изобрели лекарство от страшной болезни, поразившей их Мир. И конечно гордилась своими родителями, но нос перед другими детьми не задирала. Она вообще была очень общительным ребенком, и все дети любили ее. В меру шаловливая, в меру рассудительная она была заводилой всех игр и других школьных дел. Наверное, сказывались отцовские гены. Всегда веселая, приветливая она никогда никому ни в чем не отказывала и всегда всю ответственность за шалости и проступки, брала на себя, даже если вовсе не была в них виновата. За это ее любили все девчонки и очень уважали мальчишки. Очень близких подруг в школе у нее не было. Точнее, не было таких, кому она могла бы доверить все свои сокровенные секреты, а вот среди мальчишек был один. Его звали Эйдон, но здесь у всех были приняты короткие имена. И поэтому все ребята звали его просто Дон. Дита и Дон были неразлучными друзьями. Они во всех играх всегда были в одной команде. Дон был крепким рослым мальчишкой и за свою подругу готов был вступить в драку с кем угодно. Только вот в отличие от Диты, которая была круглой отличницей, с учебой у него было не все в порядке. Дита всегда ему помогала освоить новый материал и рассказывала про то, что ему было непонятно. Родители Дона были очень далеко. Мать работала диспетчером на одной из внешних космических станций, а отец был первым пилотом на грузовом фотонном звездолете. Когда отец был не в рейсе, они с матерью жили на станции. На Гею они могли прилетать только один раз в году. Дону ужас как хотелось попасть к ним на станцию или на звездолет, но детям Совет категорически запрещал покидать Гею. Дон бредил космосом и говорил, что когда вырастет, станет пилотом исследовательского звездолета, бороздящего пространство в поисках других миров.

Дита выбежала во двор, и, увидев Дона, помахала ему, зовя подойти. Дон ответил ей, приветливо помахивая ладонью. Они пошли навстречу друг другу. Дита стала рассказывать, что на каникулы уедет с родителями на побережье. Дон сразу погрустнел. За ним родители приехать не смогут, и придется все лето торчать в опустевшем центре или ехать в летний лагерь. А там все незнакомое. Ни друзей, никого и даже Диты не будет рядом. От этого настроение портилось и не хотелось, чтобы наступали каникулы.

Дита задумалась. — А как ты думаешь, если я попрошу маму и папу, тебе разрешат поехать с нами?

— Не знаю. Они у тебя такие знаменитые, что им вряд ли кто откажет. А мои предки будут только рады, что я под присмотром.

— Тогда я прямо сейчас позвоню им и скажу, что поеду только с тобой или не поеду вовсе.

— Ты что? Хочешь все лето проторчать здесь? Совсем чокнулась?

— Да нет. Я, конечно, очень хочу поехать с ними. Я ужасно соскучилась и мама сказала, что они с папой приготовили мне сюрприз, о котором я смогу узнать там, на побережье. Но я же не могу бросить друга? И потом, они очень добрые и очень меня любят, поэтому выполнят любую мою просьбу. Вот так! Пошли!

Дита крепко взяла Дона за руку и потащила к себе в комнату. Она включила компьютер и вызвала Изин контакт. Иза очень удивилась звонку, ведь они разговаривали меньше часа назад.

— Мам! Решительно начала Дита. Это Дон. Он мой лучший друг, а его родители на внешней космической станции и не могут за ним приехать. Мам, можно Дон поедет с нами. Я очень, очень тебя прошу. Мне не нужно никаких подарков, только возьмите его.

— Диточка, дорогая моя! — ответила Иза. — Но ведь это не так просто взять твоего друга. Нужно получить разрешение его родителей, руководства центра, может быть даже Высшего совета. Я не знаю.

— Но мам, вы же с папой все можете, а родители Дона не будут против. Ну, позвони им, свяжись по космической связи. Ты же можешь.

Девочка чуть не плакала.

— Хорошо, хорошо. Я попробую. Дон, дай мне коды твоих родителей. Я постараюсь с ними связаться и, если они не будут против, то с Центром и Советом я уж, как-нибудь, договорюсь.

Дон назвал коды связи отца и матери. Иза записала их в память компьютера.

— Ой. Мамочка! Ты у меня самая лучшая. Я знала, что ты нам поможешь. Пока Мам, я люблю тебя.

Дита отключила связь, повернулась к Дону.

— Ну что, убедился. Можешь идти собирать вещи. Я точно знаю, мама все уладит. Слушай, а чем мы будем там заниматься? Я там была давно — давно, когда была маленькой, но только там еще никакого дома не было. Я плохо все помню. Тогда погибла моя мама.

— Ты чего несешь? Ты же только что с ней разговаривала, — недоуменно сказал Дон.

— Да нет. Иза мне не родная мама. Она мамина подруга и когда мама погибла, Иза взяла меня к себе и воспитывала. Она очень хорошая и очень добрая. Так что у меня две мамы — мама Айда и мама Иза. И я очень люблю Изу, как самую, самую родную. Мне кажется, папа тоже ее любит. Мне бы очень хотелось, чтобы они поженились. Ну ладно! Пошли в библиотеку готовиться к итоговым тестам, а то будут нам каникулы.

Автомобиль мчался по шоссе из аэропорта в учебный центр. Перелет с побережья был нелегким. Дул сильный встречный ветер и большую часть полета Изе пришлось пилотировать в ручном режиме. В том секторе плохо работали навигаторы автопилота. Она была утомленной и с удовольствием откинула спинку сидения в положение для отдыха. До центра было около 50 километров и можно было расслабиться и немного вздремнуть. Зейвс еще раз проверил все разрешающие документы Дона, которые Иза с такой ловкостью заполучила у Орека. С родителями Дона все оказалось проще. Трудно было только добиться канала дальней космической связи. Мать Дона, Нида, с радостью дала разрешение Изе и Зейвсу. Ей было лестно, что такие уважаемые люди решили принять участие в организации летнего отдыха своего сына. Она все время извинялась перед Изой, что взваливает на нее такую заботу. Иза же говорила, что ей только в радость, что дочь будет с другом и ей не будет скучно, да и самой с мужем будет очень приятно пообщаться с юным Доном. Нида говорила, что теперь у них в долгу и зимой, когда они с мужем прилетят в отпуск на Гею, обязательно что-нибудь придумает, чтобы отплатить добром за добро. Женщины быстро нашли общий язык и, после короткого разговора им казалось, что они уже давно знакомы. Нида отправила факсимиле, подтверждающую свое разрешение и женщины тепло попрощались. Все документы пришлось оформлять на имя Зейвса, так как они пока не были официально женаты.

Зейвс уже который раз убедился, что все в порядке и с нетерпением ждал, когда они, наконец, приедут в центр. Он очень волновался о том, как у него сложатся отношения с дочерью. Его не покидало чувство вины перед ней за то, что ей после гибели матери он не уделял никакого внимания. От этого ему было не по себе. Вот, наконец, вдалеке показались постройки учебного центра. Зейвс посмотрел на Изу, она спала, свернувшись калачиком на разложенном сидение.

— Не буду будить. Пусть поспит. Ей еще вести вертолет назад, — подумал Зейвс. — С формальностями справлюсь сам. На въезде в центр автомобиль остановился перед воротами. Зейвс достал свою личную карточку и поднес ее к сканеру. Доступ на территорию был разрешен. Открылись ворота и, автомобиль въехал во двор учебного центра, шурша колесами по гравиевой дорожке, ведущей к парковочной площадке. Зейвс вышел из машины и тихо, чтобы не потревожить сон Изы прикрыл дверь. Он направился в сторону административного корпуса центра. Навстречу ему выбежала Дита. Она с самого утра ждала родителей на ступеньках здания.

— Папа! Привет! Наконец — то вы приехали. А я жду, жду. А где мама, то есть Иза. — Она не знала, как правильно называть ее при отце. Но Зейвс, поняв замешательство дочери, поднял ее на руки и ответил.

— Мама очень устала в пути. Ей пришлось вести вертолет вручную в очень тяжелых условиях. Она спит в машине. А мы пойдем улаживать формальности с твоим начальством.

Он опустил Диту на землю, взял ее за руку, — ну веди меня к своему ректору. Я тут нечего не знаю.

Дита на правах старожила повела его, но вдруг резко остановилась и, прямо глядя в глаза отцу, строго спросила

— Папа, а Дон? Вы получили разрешение? Я без него никуда не поеду.

Зейвс присел на корточки перед дочерью, ласково погладил ее по голове и сказал

— Все в порядке «Командор». Ваше распоряжение выполнено, и мы вчетвером можем после разрешения местной администрации ложиться на курс к океану.

Лицо девочки просияло. — Папа, можно я побегу скажу Дону, а то он до сих пор не верит?

— Беги к своему другу, а я пойду все улажу. Встретимся на парковке около машины. Надеюсь, вещи вы уже собрали?

Дита радостно побежала в жилой корпус за вещами и за Доном. Он с нетерпением ждал ее сидя с собранной сумкой в руках.

— Чего сидишь? Хватай сумку, и побежали на парковку. Я же говорила, что все получится, а ты не верил.

Дита схватила еще с вечера сложенную сумку и вместе со своим юным другом бегом помчалась на парковочную площадку.

— Смотри, вот их машина! Только тихо, там мама спит. Она весь день вела вертолет.

Дети уселись на бордюр и стали терпеливо ждать, когда появится Зейвс. Прошло не меньше получаса, прежде чем на дорожке показался Зейвс. Он шел быстрым шагом, держа в руках итоговые результаты годового теста ребят. Дети, увидев его, встали.

— Ну, все в порядке, — сказал Зейвс, — так, а это значит и есть юный Эйдон Михиас. Давая знакомиться. Я Зейвс Савоас — отец этой юной девы, — и с этими словами он, как взрослому протянул ему руку. Мальчик, не смутившись, в ответ протянул свою маленькую ручонку и крепко пожал ею большую мускулистую руку Зейвса.

Что ж, я рад, что ты проведешь каникулы с нами. Только вот результаты твоего теста не очень радуют.

— Он исправится, папа — вступилась за друга Дита. — Я ему помогаю в учебе. Вот увидишь, в следующем году он получит все плюсы. Я обещаю!

Зейвс улыбнулся и приветливо покачал головой. Он открыл багажник. — Кидайте свой скарб и поехали. Нам нужно засветло успеть вернуться на побережье.

С этими словами он раскрыл двери машины. Дон сел на переднее сидение рядом с Зейвсом, а Дита села сзади рядом со спящей Изой. Зейвс ввел программу маршрута, и автомобиль плавно стронулся с места. Иза проснулась уже на подъезде к аэропорту. Она удивленно посмотрела на Диту, на сидящего впереди Дона. — Ой, это сколько же я проспала? — потом обняла Диту и рассмеялась. Дита тоже не удержалась и начала громко хохотать, затем Дон и Зейвс. Когда они подъехали к вертолету, дожидавшемуся на стоянке, они не могли сдерживать смех. Удивленный техник, дежуривший в аэропорту, смотрел, ничего не понимая на четверых заливающихся смехом людей. Он подошел к Зейвсу и доложил, что вертолет к вылету готов. Зейвс, остановив, наконец, смех, поблагодарил его. Иза села за штурвал и подняла машину в воздух. Дон, сидевший рядом, с завистью смотрел, как эта красивая женщина ловко справляется с управлением тяжелой машиной. Он спросил у нее — А Вы можете меня научить летать на вертолете?

— Могу — ответила Иза, только когда подрастешь немного. Ты ведь знаешь, что детям, не достигшим четырнадцати лет, категорически запрещается управление любыми транспортными средствами? А я нарушать запреты Большого совета не собираюсь.

Дон вздохнул, но пришлось смириться. Только с этой минуты он просто заболел небом и твердо решил, что, во что бы то ни стало, он добьется своего.

Вертолет плавно опустился на площадку, когда солнце уже спускалось за горизонт. Пока разгрузили багаж, стало совсем темно. Иза быстро, с помощью Диты, приготовила ужин, и все собрались за столом.

— Мам, пап, а сюрприз? Вы обещали. Что скажите, когда мы прилетим сюда.

Иза и Зейвс переглянулись и Иза волнуясь, сказала — Дело в том, дочка, что у тебя скоро будет братик или сестричка.

Дита знала, что ее отец «избранный», но никак не ожидала, что в их семье возможно рождение еще одного ребенка. Она радостно подскочила со стула и нежно обняла Изу.

— Мамочка, как я рада за тебя. А когда он родится? Можно я буду его нянчить? А вы с папой поженитесь?

Зейвс обнял Изу. — Он родится зимой, и ты обязательно будешь его нянчить, и мы с Изой обязательно поженимся — ответил он за нее.

Утром, когда Дита проснулась, Иза взяла ее за руку, и они вдвоем пошли на верх к Айде. Девочка вглядывалась в лицо матери и пыталась вспомнить, какой она была.

— Я ведь помню ее, мама, хоть и была маленькой. И это платье ее помню и еще ее гребень, которым она меня расчесывала, и еще помню ее руки, такие теплые, ласковые.

Девочка прижалась к Изе и почти шепотом сказала. — У всех детей одна мама, а у меня две. И я вас обеих больше жизни люблю. Иза нежно обняла ее и так, обнявшись, они медленно пошли домой. Для Изы слова девочки прозвучали, как самая красивая музыка.

* * *

Лето близилось к концу. Скоро нужно было возвращаться. Зейвс с удовольствием для себя отметил, что рад тому, что дочь настояла взять с собой ее друга. Ему очень понравился этот мальчишка. Дочери явно повезло с другом. Такой никогда не оставит в беде. Ему все было интересно, все хотелось попробовать самому. Однажды они вдвоем пошли на рыбалку и мальчик вдруг сказал

— А знаете, я хочу стать космолетчиком, как мой папа. Только я хочу летать не на грузовом корабле, а на исследовательском звездолете перелетая от одной звезды к другой в поисках планеты, где живут такие же люди, как и мы. Ведь правда в космосе есть такие? А когда я найду такую планету, мы сможем с ее жителями обмениваться знаниями и помогать друг другу.

Зейвс задумался над словами сказанными Доном. Тогда он даже не мог себе представить насколько пророческой станет эта мальчишеская мечта.

Часть 2

Жизненные повороты

— 1 —

Иза родила мальчика вскоре после новогодних праздников. Малыша назвали Гор. Когда Зейвс привез их из клиники домой, там его ожидал сюрприз. На зимние каникулы, приехала Дита. Ей не терпелось увидеть брата. Вместе с ней поздравить Изу приехал Дон со своими родителями, прилетевшими в отпуск, на Гею специально подгадав время. Иза внесла малыша в дом, уложила на стол и развернула одеяльце, в которое он был укутан. Дита подошла и склонилась над ним. Малыш барахтал ручками и ножками и Дите показалось, что он ей улыбнулся. Она попросила у Изы разрешения и аккуратно чисто по-женски взяла братишку на руки. Малыш уткнулся носиком в теплую грудь сестренки и, засопев, заснул.

— Мамочка, а у меня, когда я вырасту, будут дети? — вдруг спросила она у Изы.

— Обязательно, мое сокровище, только нужно очень в это верить. Вот я очень, очень верила и у меня, как видишь, появился Гор. Твой папа поклялся, что обязательно создаст лекарство, с помощью которого во всех семьях будут рождаться дети. А ты знаешь — он словами на ветер не кидается. Если сказал, то обязательно сделает.

Оптимизм Зейвса по данному вопросу был куда умереннее. Работа никак не продвигалась. Он обследовал сотни самых разных людей и пытался понять, в чем различия между обычными людьми и «избранными». Сколько он не бился, никаких видимых различий обнаружить не смог. Кроме того дети, рожденные от «избранных» не наследовали эту способность. В чем была скрыта мутация, оставалось загадкой. Зейвс провел десятки опытов с попытками искусственного оплодотворения, даже клонирования. Неудача постигала за неудачей. И вот сейчас, услышав слова жены, ему стало не по себе. Он бессилен перед силами природы и его клятва — пустой звук. Зейвс подошел к окну и посмотрел в темное морозное небо. Там как яркий фонарик сиял диск вечной спутницы Геи — крошечной Сели, вокруг которой загорались мириады звезд. Ему почему-то сейчас вспомнилась детская мечта Дона найти планету населенную такими же людьми и обмениваться с ними знаниями. Хорошо бы. Но это всего лишь фантазии. Люди уже две сотни лет исследуют досягаемые планетные системы, но ничего кроме примитивных форм жизни пока не обнаружили. Только умудрились занести на Гею вирус чуть не погубивший все человечество.

— Красиво! Не правда ли? — произнес подошедший к Зейвсу отец Дона, — я почти пол — века провел в космосе и не перестаю любоваться звездным небом. Особенно красиво оно здесь — на Гее.

— Да, очень красиво и мысли навевает красивые. Знаете, ваш сын как-то сказал мне, что мечтает, перелетая от звезды к звезде, найти планету, населенную такими же людьми, как и мы. Здорово! Не правда ли? Вот Вы долгие годы бороздите вселенную. Как Вы думаете, там есть кто-нибудь кроме нас?

Я очень в это верю. Там — миллиарды звезд, похожих на нашу, а значит, точно есть и планеты, похожие на Гею. А раз так, значит, обязательно где-то есть люди. Иначе и быть не может. Но расстояния… Сотни, тысячи световых лет разделяют нас. Представьте, сколько времени потребуется, чтобы долететь до них?

— Вы правы, Антис, но что для нас теперь время? Мы можем жить теперь сотни, а может быть и тысячи лет и у кого-то точно есть шанс найти братьев по разуму. Только где гарантии, что пока люди будут тысячелетиями искать себе подобных в космосе, жизнь у нас, на Гее не исчезнет, к примеру, от какого-нибудь залетного вируса. Посмотрите, что натворил инопланетный вирус на Гее. Из почти девяти миллиардов человек, населявших нашу планету до его появления, осталось чуть больше четырех. А сколько детей родилось на Гее за это же время? Всего пять-шесть тысяч. Хорошо, что удалось обуздать пришельца достаточно быстро, а повластвуй он тут еще год-другой и на Гее не осталось бы ни единого разумного существа. Как Вы думаете, почему у одних людей рождаются дети, а у других нет? Вот, Вы, к примеру, сколько лет живете с Вашей женой?

— Уже почти сорок. Через год и три месяца у нас юбилей.

— Вот видите. Вы сорок лет вместе, а вашему сыну всего одиннадцать. Почему он не появился на свет раньше? Мне кажется, что мы, люди, вторглись в чужой промысел и попытались сравниться с великим Творцом — матерью Природой. За это она нас наказала бесплодием. А чтобы показать свое явное превосходство над нами, в качестве насмешки над человеческими потугами вернуть себе дар репродуктивности, посылает некоторым из нас счастье стать родителями. И делает это, когда ей вздумается, без всякой логики и системы. А мы, как первобытные люди, предпринимаем попытки каменным топором переделать то, что сделано оптическим скальпелем величайшего в мире хирурга. Это грубое вторжение не оставлено без последствий. Знаете, Антис, я все больше убеждаюсь в том, что наши попытки вернуть все на круги своя с помощью наших знаний о генетике, биологии и физиологии абсолютно бесплодны. Для спасения, а если хотите, возрождения нашей расы, нужно что- то другое, не знаю… может быть свежая, молодая кровь. И я с надеждой гляжу в космос. Возможно наш шанс там.

— Вот что я Вам скажу, дорогой Зейвс, я ничего не понимаю во всех этих премудростях. Я простой космолетчик, но если случится так, что будет создан корабль, способный покрывать такие расстояния, я хотел бы сесть в кресло пилота этого корабля. Я очень желаю того, чтобы у наших детей, и детей их детей было будущее. К сожалению уже очень поздно и нам с Нидой пора домой. Еще раз сердечно поздравляю Вас и Вашу жену с рождением сына. И… я очень рад был познакомиться с Вами, профессор. Для меня это большая честь.

Проводив Ниду, Антиса и Дона, Зейвс с Изой вернулись в комнату, где Дита сидела в кресле с братишкой на руках, которого она наотрез отказывалась уложить в кроватку.

— Представляешь дорогой, какое для нее будет потрясение, для нее, однажды державшей младенца на руках, узнать, что она в своей жизни может быть лишена этого счастья? Мы просто обязаны, хотя бы ради счастья нашей доченьки сделать все возможное, чтобы она никогда не узнала подобного горя.

— Ты как всегда права, но поверь, я делаю и так все возможное, но у меня ничего не получается. Я просто не понимаю, в чем причина. Видимых изменений нет, и все мои попытки найти решение с помощью манипуляций с генами ни к чему не привели. Я детально исследовал ДНК у тебя, у меня и у большого количества людей, не имеющих детей. Никаких патологических изменений. От всего этого я просто схожу с ума. Не понимаю, как люди десятилетиями не имеющие возможность завести ребенка, вдруг как по мановению волшебной палочки, получают его. И при этом никакого вмешательства извне. Просто мистика какая-то.

— Успокойся. Я уверенна, что решение обязательно найдется. И скорее всего там, где мы его не ищем.

— Я тоже часто задумывался над этим. Возможности нашего мозга используются всего на 10–12 процентов, а именно мозг управляет всеми функциями организма. Как думаешь, может нужно искать причину там?

— Я, как и ты, не специалист в этой области и поэтому ничего не могу тебе сказать. Но сама мысль мне нравиться. В ней что-то есть. Поговорим об этом завтра, а сейчас уже поздно и пора укладывать детей спать.

Дита нехотя отдала Гора Изе и, пожелав всем спокойной ночи, ушла в свою комнату. Иза уложила спящего Гора в кроватку и присела рядом, нежно смотря на сына. Она была переполнена гордостью и счастьем.

— 2 —

После рождения сына, Иза покинула свою работу в лаборатории Зейвса и вся отдалась воспитанию малыша. Она очень изменилась не только внешне, но и внутренне. Линии ее тела стали более плавными, а в голосе пропал металлический призвук. Дита приезжала домой каждые выходные и почти все время возилась с братом. Иногда вместе с ней приезжал Дон. И тогда они затевали игры в разведчиков — исследователей других планет. Дон всегда был пилотом планетарного корабля, а Дита командором. Зейвс, наблюдая за их играми, становился очень задумчивым и надолго погружался в свои мысли. Он все более убеждался в бессмысленности продолжения своих исследований, но внешне никак этого не проявлял.

— Внимание! Базовый звездолет вызывает командор разведывательного планетарного корабля Дита Савоас. На исследуемой планете обнаружены люди, подобные нам. Принимаю решение для осуществления контакта. Пилоту приказываю перейти к маневру снижения для осуществления посадки на поверхность планеты!

— Говорит пилот Эйдон Михиас. Ваш приказ понял. Иду на снижение!

Зейвс отвлекся от собственных мыслей, услышав звонкие голоса детей и привлеченный их игрой. Немного подумав, он достал из кармана коммуникатор, вышел из комнаты с видом человека принявшего очень трудное для себя решение и набрал номер Орека.

— Здравствуй Орек! Это Зейвс Савоас. Прости, что побеспокоил тебя в выходной, но дело очень важное, по крайней мере, для меня. Мне нужно срочно с тобой встретиться.

— Приветствую тебя, дружище Зейвс. Я всегда рад тебе. У тебя что-то случилось? Я чем — то могу тебе помочь?

— В том-то и дело, что ничего не случилось и поэтому прошу о встрече.

— Да, конечно. Давай завтра в 11 утра, если тебе удобно. Я буду ждать тебя на работе.

— Спасибо Орек. Я знал, что ты мне не откажешь. До встречи завтра. Пока!

Отключив связь, Зейвс вернулся в комнату, где дети пытались «вступить в контакт» с жителями другой планеты. Он весело помахал им и голосом командора звездной экспедиции и с улыбкой произнес:

— Базовый звездолет вызывает командора разведывательного планетарного корабля. Контакт разрешаю. После проведения операции прошу всех собраться за обеденным столом в салоне звездолета!

Дети весело засмеялись и хором ответили:

— Есть Командор!

* * *

Ровно в 11 Зейвс вошел в приемную председателя Высшего совета. Навстречу ему вышел референт Орека.

— Доброе Утро, профессор. Председатель ждет Вас. — И с этими словами открыл дверь в кабинет.

— Прошу Вас! Входите.

Зейвс поблагодарил молодого человека и вошел в раскрытую перед ним дверь.

— Привет, Орек! Прошу тебя еще раз простить меня за это вторжение, но это очень важно.

— Оставь свои извинения. Я очень рад тебя видеть, — ответил Орек, тепло, обнимая старого друга, — садись, пожалуйста. Я внимательно тебя слушаю.

— Меня к тебе привело вот что: В последнее время все мои работы зашли, что называется, в тупик. Я много думал и пришел к выводу, что решение проблемы, над которой работаю вместе со своей группой, лежит не только в плоскости генетики. Иза тоже согласилась со мной. Поэтому прошу тебя передать эту тему специалистам в области биофизики, занимающимися изучением функций головного мозга человека.

— Так! А чем же, позволь спросить, собираешься заниматься ты сам? Что, опять в отшельники подашься?

— Я пока и сам не знаю, но есть одна, на первый взгляд, фантастическая идея.

И Зейвс принялся рассказывать о детской мечте друга своей дочки. Орек задумался и после небольшой паузы сказал:

— Послушай, ты что-нибудь слышал об институте высоких энергий?

— Это тот, который находится где-то в Борее, неподалеку от южного магнитного полюса?

— Совершенно верно. А помнишь ли ты Дерика Киллата?

— Это тот чудак, который учился на параллельном курсе в академии и всем докучал бредовыми идеями с антигравитацией?

— Точно! Только он теперь ведущий специалист вышеуказанного института. У них там целая группа ученых, которые что-то колдуют с гравитационными полями и небезуспешно. Киллату удалось на большом ускорителе смоделировать Большой взрыв, который был началом зарождения вселенной. По ходу этих экспериментов были сделаны несколько фундаментальных открытий, которые могут сделать качественный переворот в науке. В общем, ему удалось создать искусственное гравитационное поле, причем знакопеременное. Подробностей я тебе сообщить не могу, поскольку сам не вполне понимаю суть процесса, но главное достижение заключается в том, что в полученном кольцевом гравитационном поле пространство сворачивается, стремясь к нулю. Это значит, что в данном поле появляется возможность практически мгновенно перемещаться в любую точку нашего трехмерного пространства. Движение в этом поле Киллат назвал гиперпространственным переходом. Единственным ограничением является необходимость наличия мощнейшего источника энергии, необходимого для поддержания этого поля. Чем дольше удастся удерживать поле, тем в более далекие точки пространства возможно переместиться. И еще, нет необходимости разгонять космические аппараты до субсветовых скоростей, как мы это делаем сейчас на звездолетах с фотонными двигателями. То есть мечты твоего маленького друга в самое ближайшее будущее имеют шанс стать реальностью. По решению Совета, на границе обитаемого сектора пространства, вдалеке от основных космических трасс, построена станция «Джус-Промо», где на практике проводятся испытания опытной установки. Сейчас наши конструкторы в содружестве с учеными-физиками создают компактный термоядерный источник энергии. И если им это удастся, мы скоро станем свидетелями запуска искусственных аппаратов в самые дальние уголки вселенной. Конечно, все это случится не завтра. Для этого могут понадобиться годы, а может быть и десятилетия. Но готовиться нужно уже сейчас. И вот тогда могут понадобиться все твои знания и опыт. Нужно будет создавать программы исследования далеких планет на наличие высших форм жизни, и, кто знает, может быть и братьев по разуму.

Этой весной у нас, в правительственном комплексе, состоится всемирная научно-практическая конференция, первая после эпидемии. Будут приглашены ведущие специалисты в различных областях знаний. Ты, один из первых в этом списке и Киллат будет обязательно. Я устрою вам встречу и, думаю, вы найдете общий язык. А до тех пор, прошу тебя, продолжай свою работу в лаборатории и подготовь себе замену. Ты лучше кого бы то ни было, знаешь своих сотрудников. Тебе и карты в руки.

— Спасибо тебе за понимание, Орек. Я буду ждать с нетерпением эту встречу. И еще раз извини, что я оторвал тебя от дел.

— Брось, ты же знаешь, что мои двери всегда для тебя открыты. Передавай Изе большой привет и поцелуй сына от меня.

— 3 —

— Скажи честно, Зейвс, тебя впечатлило выступление Киллата. Ведь, правда, фантастика!

— Не скрою, даже после того, что ты рассказывал мне, дорогой Орек, все это звучит, как сказка. Неужели это правда? Черт возьми, путешествия в пространстве и даже во времени. Как то не очень правдоподобно.

— Я думаю, что в самое ближайшее время у тебя появится возможность убедиться лично, что это не вымысел, а самая настоящая действительность, если, конечно, ты не будешь против.

— Что ты имеешь ввиду?

— Я думаю, более уместным будет, если это объяснит тебе сам Дерик Киллат. А вот, кстати, и он.

Уважаемый коллега Киллат! Позвольте мне представить Вам профессора Савоаса.

— Добрый день профессор. Я очень рад нашей встрече, но мы, кажется, с Вами знакомы?

— Да, но это было так давно — еще в студенческие годы.

— Именно. Правда, меня тогда никто всерьез не воспринимал, хотя это вполне естественно. Как помнится, я нес в те времена полнейшую чушь.

— Честно сказать, и то, что мы услышали от Вас сегодня, многим может показаться полнейшим бредом.

— И вам тоже?

— Ну, уж нет! Что касается меня, председатель Парнас еще пару месяцев назад ввел меня в курс дела. Так что я слушатель подготовленный.

— Вот что, Дерик, Зейвс, мне думается, вам есть о чем побеседовать, а я Вас покину ненадолго.

Зейвс и Дерик посмотрели вслед уходящему Ореку и продолжили начатый разговор.

— Председатель Парнас сообщил мне о Вашем намерении оставить пост руководителя лаборатории генетики и переключиться на тему, которая пересекается с тем, над чем работает наш институт. Сначала меня очень озадачило такое решение, но, председатель, объяснил мне в какой плоскости лежит Ваш интерес. Скажем так, до сих пор только меня считали сумасшедшим. Смею Вас поздравить — теперь нас будет двое. Думаю, ни один здравомыслящий ученый не воспримет всерьез то, над чем нам с Вами предстоит работать. А чтобы у Вас не осталось ни тени сомнений, хотел бы пригласить Вас в небольшое космическое путешествие, в ходе которого Вы все увидите собственными глазами.

— Я, в космос? Вы знаете, я никогда не покидал Гею.

— Ну, когда-нибудь все бывает в первый раз.

— И куда мы с вами полетим?

— С вашего позволения, на станцию «Джус — Промо».

— Ну что ж, я готов. Когда летим?

— Профессор, я смотрю, вы готовы прямо отсюда ехать на космодром. Не так скоро, дорогой. Дело в том, что лететь придется на «грузовике», который доставляет на станцию расходные материалы, оборудование, продукты и вахтовую смену обслуживающего персонала. Так случилось, что станцию было решено построить не границе обитаемого сектора, вдали от всех основных маршрутов. Она вращается по стационарной орбите вокруг безжизненной планеты Джус, самой дальней в планетной системе звезды ε-Перита. Планета начисто лишена атмосферы, но на ней обнаружены богатые месторождения различных металлов — от железа и титана, до редкоземельных металлов, которые практически не встречаются на Гее. Это позволило отказаться от доставки конструкций с Геи и наладить добычу и переработку руды на месте. Там же, на Джусе, построены заводы-автоматы, производящие металлоконструкции для монтажа станции и оборудования, необходимого для наших экспериментов. «Грузовик» летает туда раз в три месяца. Следующий рейс будет только через полтора месяца. Так что у Вас еще будет время передумать, а если все-таки решите лететь, то это время Вам придется использовать для подготовки к полету. Так как, согласны?

— Я же уже сказал, что готов лететь.

— Ну что ж, тогда я жду Вас на следующей неделе у себя в институте. Надеюсь, Вы не разочаруетесь. А сейчас, разрешите откланяться и до встречи.

— Всего доброго коллега.

Не успел Зейвс переступить порог дома, как Иза буквально забросала его вопросами о том, кто был, о чем говорили. Хоть ей и доставляло неописуемое удовольствие возиться с сынишкой, все-таки она была человеком публичным, в течение нескольких лет занимающая пост секретаря Высшего совета. Она привыкла находиться в гуще событий, и ей очень не хватало всей этой суеты. Зейвс подробно рассказывал ей обо всем, что происходило на конференции. Передал приветы от всех знакомых, с которыми встречался там, но когда дошел до рассказа о докладе Дерика Киллата, то сразу как-то запнулся. Иза почувствовала, что Зейвс ей что-то не договаривает и задала ему прямой вопрос:

— Давай, Зейвс, рассказывай мне все. Я же вижу, что ты хочешь что-то мне сообщить. Так в чем дело, дорогой.

Зейвс долго не мог решить, с чего начать, но постепенно он поведал ей весь разговор с Киллатом и сообщил о его приглашении совершить полет к станции. Иза нахмурилась и спросила:

— Это надолго?

— Не знаю, наверное, месяца на три, может четыре.

— Понятно. И когда ты принял это решение? Неужели ты думаешь, что я не смогла — бы тебя понять?

Зейвс, вспомни, что я говорила тебе. Я везде и всюду буду рядом. Гор скоро подрастет, и я смогу присоединиться к тебе.

— Но Иза, я же сказал, что это всего на три — четыре месяца.

— Зейвс! Я очень хорошо тебя знаю. Если ты увлекся новой идеей, то это надолго и отговаривать тебя бессмысленно. Ты должен лететь и совершенно о нас не беспокоиться. Скоро летние каникулы. Приедет Дита и я, может быть, поеду с детьми к морю. Им там, на природе будет очень хорошо. А когда ты вернешься, то присоединишься к нам. Я приглашу поехать с нами Дона. И, честно говоря, я тебе немного завидую. Знаешь, я очень скучаю по работе и при первой же возможности займусь каким-нибудь делом. Как думаешь, в твоем новом проекте найдется место для меня?

Она засмеялась и тем самым разрядила обстановку. Зейвс вздохнул с облегчением, нежно обнял и поцеловал жену.

— Для тебя не просто найдется работа. Ты будешь центральной фигурой в этом проекте. Обещаю тебе.

Последующие несколько дней прошли в суете сборов в Боррею. Зейвс несколько раз созванивался с Киллатом, чтобы уточнить детали. В день отъезда оживление спало и Ему стало очень грустно от мысли, что он надолго покидает этот, ставший ему родным, дом в котором остаются самые дорогие ему люди. Иза решила отвезти его в аэропорт сама, не смотря на его бурные протесты. Маленького Гора уложили в детское кресло, и автомобиль бесшумно выкатил на шоссе.

Весь четырехчасовой перелет до Борреи Зейвс вспоминал Изу, сынишку, который проснулся и, ни в какую не хотел отпускать отца. Он вцепился ручонками за воротник куртки, и Изе пришлось приложить немало усилий, чтобы забрать его. Сейчас, как никогда, он понял, как они ему дороги. За то Дита, которой он позвонил перед отлетом, была в восторге. Она так радовалась за отца, отправляющегося в далекий космос, будто это не он, а она сама улетала с Геи.

В аэропорту Борреи Зейвса встретил Дерик. После приветственных рукопожатий они тут же пересели в вертолет, ожидавший их в паркинге, и полетели в горы, где находился главный корпус института высоких энергий. Посадочная площадка оказалась прямо на крыше института. После остановки винта, пассажиры вышли из вертолета и вошли в кабину лифта, доставившего их вниз. На третьем уровне лифт остановился. Дерик и Зейвс вышли и, пройдя по длинному коридору, вошли в уютно обставленное помещение.

— Вы, дорогой Зейвс, наверное, устали с дороги. Этот номер Ваш. Располагайтесь, отдыхайте. К ужину за вами зайдет мой помощник. Зейвс огляделся. Номер напоминал обычную городскую квартиру. Обстановка располагала к отдыху. Он действительно чувствовал себя утомленным и, поэтому, сбросив с себя куртку, с удовольствием растянулся на большом мягком диване. Сам не заметив как, он задремал.

Неуверенный стук в дверь пробудил Зейвса.

— Да! Войдите, пожалуйста, — отозвался он.

Дверь открылась, и на пороге появился худощавый молодой человек.

— Простите, профессор. Я Жил Эрл, ассистент Дерика Киллата. Шеф поручил мне сопровождать Вас в наше кафе на ужин, но если хотите, я распоряжусь, чтобы Вам доставили ужин сюда, в номер.

— Если Вас не затруднит, молодой человек, сделайте это, и прошу Вас составить мне компанию.

Юноша включил внутреннюю связь и сделал заказ. Через несколько минут симпатичная девушка-официантка вкатила в номер стеклянную тележку, быстро сервировала стол и так же быстро покинула номер. За ужином Зейвс задавал множество интересующих его вопросов о деятельности института. На что Жил ответил:

— Мне поручено быть вашим гидом. Завтра Вы все увидите, и я отвечу на все, что Вы захотите узнать. Если Вам будет удобно, я зайду за Вами в восемь утра. Наша экскурсия продлится до полудня, а после обеда — тренировка в центре предполетной подготовки.

Ровно в 8-00 Эрл появился на пороге номера, в котором поселился Зейвс. К его удивлению профессор уже был одет и, судя по всему, давно поджидал своего гида-экскурсовода. Они быстрым шагом пересекли длинный коридор, зашли в лифтовую кабину и спустились на нижний этаж, где в местном кафе быстро позавтракали и, пройдя через просторный вестибюль, снова зашли в лифт. Жил набрал код на цифровом табло и лифт с огромной скоростью начал спускаться вниз. Цифры на дисплее, показывающие уровни, с невероятной быстротой сменяли друг друга. Этому падению вниз казалось, не будет конца. Минут через пятнадцать движение кабины стало замедляться и вот, наконец, лифт остановился на отметке минус 800 метров. Двери распахнулись и Зейвс, в сопровождении Эрла, вышел в ярко освещенное помещение с высоким сводчатым потолком шириной метров тридцать, которое длинным слегка изгибающимся тоннелем уходило вдаль.

— Мы с Вами, профессор находимся в святая святых нашего института — большом ускорителе элементарных частиц. Ускоритель имеет диаметр 200 километров. Собственно сам ускоритель расположен за внешним диаметром тоннеля, а с противоположенной стороны находятся многочисленные лаборатории и опытные производства, в которых работают наши сотрудники. В основном это физики-ядерщики. Ускоритель был построен около ста лет назад, но, не смотря на свой преклонный возраст, исправно служит до сего дня. Правда, вся аппаратура давно заменена на современную. Сегодня на нем эксперименты не проводятся, поэтому здесь малолюдно. Поскольку длинна тоннеля очень велика, то для удобства перемещения по нему построена железная дорога, по которой регулярно в обоих направлениях регулярно курсируют электропоезда. Наш ускоритель находится под значительной частью полярной области. Это было сделано в целях безопасности на случай нештатной ситуации. Там наверху, южнее Борреи практически нет населенных пунктов. Все смотреть мы не будем, так как на это не хватит и года, да и Вам, вероятно, это и не будет интересно. Я покажу Вам практическое применение наших изобретений. В общем, мы направляемся в своеобразный музей или, если хотите, выставку наших достижений.

Они направились к платформе, на которой стояли, дожидаясь поезда, десятка два человек в белых халатах.

— Совсем, как в моей лаборатории — подумал Зейвс.

Не прошло и двух минут, как из глубины тоннеля показался поезд, состоявший из трех вагонов. Он остановился строго напротив платформы. Двери бесшумно раскрылись и на платформу из вагонов стали выходить люди. Пассажиры вошли в вагон, двери закрылись, и поезд плавно стронулся с места, быстро набирая скорость. Во время поездки Зейвс все время смотрел через окно на мелькавшие сооружения. Взгляд его остановился на тяжелых металлических воротах на внутреннем диаметре тоннеля, на которых были изображены символы внимания и повышенной опасности.

— Что за этими воротами? Если не секрет, конечно, — спросил он у своего спутника.

— Видите ли, уважаемый профессор, кроме кольцевого тоннеля существуют еще и двенадцать радиальных тоннелей, которые сходятся в точке геометрического центра этой огромной окружности. Там, в середине расположен, пожалуй, самый мощный на планете термоядерный реактор, который обеспечивает энергией ускоритель, весь научно- производственный комплекс, а также не только всю Боррею, но и большую часть южной материковой зоны. Как сами понимаете, вход туда категорически запрещен.

Проехав пять или шесть остановок, они вышли из вагона и, пройдя через переход над железнодорожным полотном, вошли через огромные стеклянные двери в большой зал.

— Это наш «музей» — с гордостью произнес Эрл.

Посреди зала на постаменте стоял прозрачный шар, внутри которого находилась, поблескивающая гладкой металлической поверхностью, большая равносторонняя пирамида. Эрл подошел к основанию шара, нажал скрытую кнопку и, на глазах изумленного Зейвса, пирамида оторвалась от основания и зависла в воздухе строго посредине шара. При этом в зале стояла полная тишина, не было слышно шума работающих двигателей или других механических устройств.

— Но как? — только и смог вымолвить Зейвс.

— Ничего сверхъестественного. Это всего лишь демонстрация использования нашего открытия, точнее одной из его составляющих — отрицательная гравитация. В настоящее время инженерами проводятся уже летные испытания летательного аппарата нового поколения, использующего для создания подъемной силы наши приборы антигравитации. А наши умельцы создали индивидуальный легкий летательный аппарат, способный поднять человека на высоту до одного километра, а для горизонтального перемещения использован своеобразный компрессор, выбрасывающий воздушную струю, которая позволяет перемещаться со скоростью до 300 км. в час. Правда, без крыльев обойтись не удалось. Но они служат скорее рулями, да и позволяют планировать в случае выхода прибора из строя. Жил открыл один из шкафов и извлек оттуда необычную конструкцию в виде ранца, наподобие ранца парашюта, но в несколько раз меньшего размера. Он надел ранец, закрепил его крестообразными ремнями и ремнем с массивной пряжкой на талии, затем откинул крышку на пряжке, внутри которой оказался небольшой пульт управления. Эрл щелкнул выключателем и из складок ранца раскрылись два больших пластиковых крыла, потом плавно перевел рычажок на одно деление и взмыл в воздух. Повисев немного между полом и потолком, он поревел другой рычажок на одно деление. Раздался негромкий свистящий звук и Эрл начал медленно перемещаться по залу. Подлетая к стене, он повернул правое плечо вперед, крылья сдвинулись в сторону и он, не касаясь стены, повернул почти под прямым углом и полетел вдоль другой стены. Затем проведя еще несколько манипуляций с пультом, подлетел к Зейвсу и плавно опустился на пол.

— Невероятно! — только и смог промолвить пораженный Зейвс.

— Это мелочи! Настоящую фантастику Вы увидите, когда попадете на наш космический полигон. Однако нам уже пора, профессор. Нас ждут в центре предполетной подготовки.

Эрл снял ранец и положил его на место, выключил пульт у основания шара. Пирамида медленно вернулась на свое первоначальное место. Они вышли из зала и уже через несколько минут мчались на поезде в обратном направлении. Потом двадцатиминутный подъем в лифте на поверхность.

Оказавшись в вестибюле, Эрл провел Зейвса в гардеробную, где им выдали теплые комбинезоны и обувь. В южном полушарии стояла поздняя осень, а здесь, в Боррее, за полярным кругом, уже вовсю властвовала зима и стояли сильные морозы. Переодевшись, они вышли из здания. На парковке вместо привычных автомобилей стояли снегоходы с прозрачными куполами, закрывающими салон. Эрл открыл одну из таких машин и пригласил Зейвса занять место в салоне, затем плотно закрыл купол и включил двигатель. Начала работать климатическая установка и заиндевевшее стекло быстро оттаяло. Снегоход сорвался с места, вздымая снежное облако, и направился к видневшемуся километрах в пяти от главного корпуса, комплексу зданий. Быстрая поездка по заснеженной дороге заняла несколько минут. Эрл резко повернул машину в аллею, ведущую к огромному зданию, напоминавшему спортивную арену и, лихо, подкатив прямо к парадному входу, остановился. Они вышли из машины, и зашли в здание. Это и в самом деле был крытый стадион, который с настоящее время использовался и как центр предполетной подготовки. Эрл провел Зейвса по коридору к двери с надписью «Медицинское освидетельствование». На вопросительный взгляд Зейвса, Эрл ответил:

— Это обязательная процедура. Врачи дадут заключение о Вашей пригодности к полету и рекомендуют, в зависимости от состояния Вашего организма, тот или иной комплекс упражнений.

Эрл постучал в дверь и, получив разрешение войти, открыл дверь, приглашая Зейвса зайти. Им навстречу вышел, широко улыбаясь, маленький, слегка полноватый человек в очках и с совершенно лысой головой.

— Очень рад, дорогой Савоас, видеть Вас в моем кабинете. Вот уж никогда не думал, что Вас занесет в наше захолустье.

Что-то в этом человеке показалось очень знакомым, и он пристально рассматривал его, силясь вспомнить, где бы они могли встречаться.

Вы, я вижу, меня не узнали. Я Герт Сотим. Когда-то я имел честь работать вместе с Вами в клинике при медицинской академии.

— С ума сойти, Герт, Ты так изменился, что я действительно не узнал тебя, а ведь мы с тобой просидели шесть лет за одним столом в академических аудиториях и потом, кажется, лет пять работали в клинике.

— Пять с половиной, — уточнил Герт. — Потом ты получил лабораторию в центре генетики и иммунологии, а я попал сюда и вот уже больше четверти века возглавляю здесь медицинскую комиссию. Звезд с неба не хватаю, но теперь у меня будет повод гордиться, ведь в число моих пациентов попал великий Зейвс Савоас.

— Куда уж там, великий. Тоже, сказанул. Я ушел из института, потому, что не в состоянии решить проблему, которую я поклялся решить перед всей общественностью планеты. Так что я скорее неудачник.

— Не прибедняйся, и кто знает, сделав крутой поворот в своей жизни, возможно, тебе удастся подойти к решению проблемы с другой, совершенно неожиданной стороны.

— Именно поэтому я здесь и очень на это надеюсь, а теперь давай приступим к твоим процедурам. У меня совсем немного времени на подготовки, да и дома ждут жена, дочь и сын.

— Я слышал, что ты женился на Изе Ривис. Я помню ее — этакая красотка, которая сводила с ума все мужское общество Академии. Ты везунчик. Тебя полюбили две самые прекрасные женщины на Гее, и каждая подарила тебе по ребенку. Можно только позавидовать. Ладно, давай приступим, а вечером, если ты не будешь против, я зайду к тебе.

Диагностические процедуры заняли около часа. Все показатели оказались в норме и, получив от Герта разрешение, Зейвс в сопровождении Эрла прошел к инструкторам по подготовке. В течение нескольких часов он переходил от одного тренажера к другому, на которых подвергался самым различным физическим нагрузкам и, вконец изнуренный, был доставлен Эрлом в свой номер, где их уже ожидал накрытый к обеду стол и долгожданный отдых. Приняв душ и с аппетитом пообедав, Зейвс, оставшись один, прилег на диван, достал коммуникатор и позвонил Изе. Он никогда не думал, что, не видя ее всего пару дней, так соскучится. Иза ответила, и они долго делились впечатлениями прошедших дней. Зейвс рассказывал о чудесах, увиденных в Боррее, а Иза о том, что нового научился делать Гор. Хоть их и разделяло огромное расстояние, но и сейчас они были рядом, совсем близко. После окончания разговора у Зейвса вдруг сжалось все внутри от одной мысли, что улетев на станцию, он несколько месяцев не сможет видеться со своими близкими, и даже обычный разговор по коммуникатору будет не возможен. Настроение сразу испортилось и стало очень грустно. Но впасть в меланхолию Зейвсу помешали, неожиданно ввалившиеся к нему, Дерик и Герт. Они принесли с собой пару бутылок вина и, похозяйничав в кухне, накрыли импровизированный стол. Разлили вино по бокалам и, выпив, предались воспоминаниям о студенческих годах. Разошлись уже далеко за полночь.

В течение недели продолжались тренировки в центре и, наконец, Зейвс держал в руках удостоверение космонавта-исследователя, дающее ему право вылета в космос. Как ни интересно ему было находиться в Боррее со всеми ее чудесами и прекрасными горнолыжными трассами, на которых проходила часть его тренировок, он рвался домой, чтобы до отлета с Геи побыть с родными людьми. Прилетев в аэропорт столицы, он нанял вертолет, чтобы не терять время и через полчаса уже был дома. Иза с малышом гуляла у озера. Зейвс, как мальчишка, подбежал к ним, бросив свои вещи на поляне, схватил Гора на руки и нежно обнял жену.

— Как же хорошо опять оказаться дома! — воскликнул он. — А ведь меня здесь не было всего несколько дней. Что же будет, когда мне придется покинуть Вас на несколько месяцев? Я этого не вынесу.

— Ну что ты, дорогой, — ответила Иза — Ты же будешь все время занят и не заметишь, как пролетит время.

— Если бы ты знала, как мне тебя не хватало в Боррее.

— Пошли в дом. Я очень хочу услышать все в подробностях.

— Ты не только услышишь, но и увидишь. Я сделал видеозаписи всего, чего там насмотрелся. И, кстати, должен передать тебе привет от старого знакомого.

— От кого это?

— Помнишь, с нами в клинике работал Герт Сотим?

— Это такой очкастый коротышка? Конечно, помню! Он был в меня влюблен и даже объяснился мне в любви. И замуж звал. Вот так. А ты меня тогда и не замечал.

— Ну, положим, тогда в тебя была влюблена половина академии, но чтобы замуж… Я не знал.

— Ты тогда принадлежал как раз к другой половине и тебя никто не интересовал.

— Да, ты права, — с грустью в голосе произнес Зейвс, — прости меня.

— Перестань. Это было так давно, как будто в другой жизни. Расскажи мне про Герта. Какой он теперь? Даже не могу себе представить.

Так, болтая, они дошли до дома. Иза быстро накрыла на стол и Зейвс начал подробный рассказ обо всем. Он включил проектор и показал видео, сделанное им в Боррее. На Изу увиденное произвело сильное впечатление.

— Скажи, что это все на самом деле, а не цирковые трюки.

— Я, милочка моя, не только все это видел своими собственными глазами, но и лично испытал в действии, так что, поверь мне, это не трюки. Похоже, что Мы стоим на пороге новой эры человечества. Только для полного счастья не будет хватать решения одной единственной проблемы, решить которую я поклялся. Возможно, рано или поздно, я выполню взятую на себя миссию.

— А я в этом просто уверенна. Ты не из тех, кто бросает нерешенные задачи. Уж я — то знаю.

Через полторы недели приехала на каникулы Дита. Она очень изменилась за этот год. Из смешной нескладной девчонки она превратилась в стройную красивую девушку. Формы ее округлились и, сейчас она стала очень похожа на Айду. Такие же светлые струящиеся волосы, те же голубые глаза и улыбка. Зейвс вывез все семейство на побережье, где их уже поджидал верный спутник Диты Дон. Наступило лето, и все были просто счастливы вновь оказаться здесь.

Звонок от Киллата прозвучал неожиданно. Он сообщил, что через три дня прибывает «грузовик», который простоит на погрузке в течение еще двух — трех дней. Вылет с космодрома к орбитальному пирсу назначен на конец недели, так что ему, Зейвсу, необходимо срочно прибыть на космодром для оформления документов на вылет. Как ни трудно было расставаться, но выбор был сделан и через три дня, простившись с семьей, Зейвс вылетел на космодром. Начиналась новая эра в его и не только его жизни.

— 4 —

Вся группа пассажиров, отлетающих на рейсовом челноке, уже облаченная в скафандры собралась в зале ожидания космопорта. Личные вещи и грузы, упакованные в контейнер, уже были отправлены для погрузки в челнок. Для большинства собравшихся полет к орбитальному причалу был явлением совершенно обыденным и только один человек находился тут впервые — Зейвс Савоас. Окружающие его люди непринужденно болтали, кто о домашних проблемах, кто о спортивных матчах, шутили и смеялись. Зейвс же очень волновался перед стартом. Для него все вокруг было новым и неизвестным. Он заметно нервничал, и это не осталось без внимания окружающих. Кое-кто подшучивал, другие успокаивали. Наконец из помещения диспетчерской службы вышел Киллат, являющийся руководителем полета, в сопровождение сотрудника космопорта. Они подошли к ожидающим. Шум сразу стих. Сотрудник поздоровался и, достав список начал громко называть имена и фамилии людей. Каждый. Услышав свое имя, выходил вперед, и сотрудник выдавал ему полетное удостоверение. Закончив процедуру, он пригласил всех пройти на посадку. К выходу на стартовое поле подкатил автобус, все расположились в нем и автобус покатил по обозначенным дорожкам. В начале взлетно-посадочной полосы стоял в ожидании пассажиров орбитальный челнок. Зейвс представлял себе его раньше совсем иным. В его воображении рисовался сигарообразный аппарат, установленный вертикально с нацеленным в небо острым носом. На самом деле челнок мало чем отличался от межконтинентального рейсового самолета, только фюзеляж его был несколько массивней, а крылья намного меньше. У двух раскрытых люков стояли самоходные трапы, а от раскрытых створок грузового отсека уже отъезжал погрузчик-манипулятор, доставивший багаж на борт корабля. Все по очереди поднялись по трапам в салон и заняли места в противоперегрузочных креслах. Зейвсу досталось место рядом с Дериком. Дерик повернулся к Зейвсу и с улыбкой сказал:

— Да не волнуйся ты так. Обычный полет. Правда, при старте немного побеспокоят перегрузки, но это всего несколько минут. Так что наслаждайся полетом.

Зейвс кивнул в ответ. В приоткрытый иллюминатор было видно, как от корабля отъезжают трапы, потом с характерным звуком закрылись створки грузового отсека и оба люка. Засветились экран дисплея, расположенного на передней стене салона. С экрана к ним обратился человек в форменном скафандре космолетчика:

— Уважаемые пассажиры! Вас приветствует экипаж челночного орбитального корабля, который совершит рейс к орбитальному космодрому на Сели — естественном спутнике Геи. Наш полет займет около трех часов. Просьба всем надеть гермошлемы, пристегнуть страховочные ремни и откинуть кресла в горизонтальное положение. Во время всего полета вставать с места категорически запрещается. Приятного Вам полета. Дисплей погас. Прозвучала команда «внимание». Все одели и закрепили гермошлемы, пристегнулись и откинули кресла. Закрылись створки иллюминаторов. Стала заметна ощутимая вибрация — это запустились двигатели. Корабль медленно вырулил на стартовую позицию. Вибрация все нарастала и, даже через шумоизоляцию корабля, был слышен грохот набирающих мощность двигателей. Корабль рванулся с места и с все увеличивающейся скоростью покатился по полосе. Точно у указателей на бетоне, челнок оторвался от земли и стал круто набирать высоту.

Неожиданно для Зейвса, резкий толчок вдавил его в кресло так, что он едва мог пошевелить пальцами. Это включились в работу маршевые двигатели. Корабль, задрав нос вверх, быстро удалялся от поверхности Геи, с все нарастающим ускорением. Так продолжалось минут восемь-десять. Вдруг наступила полная тишина, и Зейвс ощутил необычайную легкость. Вновь вспыхнул дисплей и тот же пилот сообщил, что челнок вышел на расчетную орбиту и начал совершать маневр на сближение с орбитальным комплексом. Раздвинулись створки иллюминаторов, и перед взором Зевса открылся неописуемо красивый вид. Прямо под ними в дымке атмосферы проплывала Гея. Отчетливо были видны моря, материки, почти как на школьном глобусе. Зрелище было завораживающим. Корабль делал виток за витком вокруг планеты несколько раз, корректируя высоту орбиты, и каждый раз пролетая над северным материком, Зейвс пытался разглядеть родные места, где оставил своих близких.

— Ну как, впечатляет? — услышал он голос Дерика через встроенные в гермошлем скафандра динамики.

— Потрясающе! — ответил Зейвс, оторвавшись от иллюминатора, — даже не мог себе представить!

Корабль в очередной раз совершил маневр, и вдали в иллюминаторе стала видна большая яркая точка, которая стремительно приближалась. Все четче начали угадываться контуры объекта. Челнок постепенно догонял крошечную планету — спутник, на которой размещался орбитальный комплекс. Еще примерно через полчаса точка превратилась в большой объект. На борту прозвучал сигнал повышенного внимания. Снова включились двигатели, и челнок плавно подлетел к стыковочному узлу. Почувствовался легкий толчок и корабль состыковался с орбитальной станцией. Еще несколько минут шла проверка герметичности стыковочного блока, затем с характерным звуком открылся переходный люк. Вспыхнул дисплей и снова пилот, уже знакомый пассажирам, сообщил о благополучном прибытии в орбитальный космопорт, разрешил отстегнуть страховочные ремни и начать высадку с корабля. Пассажиры один за другим подлетали к выходу, держась за поручни, покидали корабль. К прибывшему челноку потянулась вереница погрузчиков. Встроенные в ботинки магниты позволяли вполне сносно передвигаться в условиях почти не существующей гравитации по станции. Дерик подошел к стойке диспетчера, предъявил ему полетные документы и выяснил, у какого пирса пришвартован грузовой звездолет. Получив ответ, Дерик пригласил всю группу следовать за ним. Передвигаться по коридорам и отсекам станции было достаточно сложно и, только спустя час с небольшим, группа подошла к 12-му пирсу, к которому был пришвартован «грузовик». Здесь полным ходом шла погрузка. Рейс был чартерный и грузы должны были быть доставлены в несколько адресов. Около грузового отсека Зейвс увидел высокого человека, руководившего погрузочными работами. Что-то в нем показалось Зейвсу очень знакомым. Он отошел от группы и направился к нему. Человек повернулся и тогда Зейвс узнал в нем отца Дона Антиса. Тот, заметив идущего к нему Зейвса, улыбнулся и тоже пошел навстречу. Они тепло поздоровались. Антис не скрывал своего удивления, увидев Зейвса на станции.

— Профессор! Какими судьбами? Глазам своим не верю. Вы, и в космосе?

— Ну, дорогой Антис, в этом есть и доля вашей вины. Вы в тот вечер, помните, заразили меня космосом и, вот я здесь, и мало того, лечу на Вашем корабле к станции «Джус-Промо».

Антис, услышав про «Джус Промо», сразу посерьезнел.

— Там небезопасно. Среди пилотов ходят всякие слухи о том, что на «Джусе Промо» проводятся какие-то эксперименты, в результате которых бесследно исчезают различные предметы. Не люблю туда летать, а если и приходится, то стараюсь не задерживаться. Да и народ там какой-то странный, заумный.

Зейвс усмехнулся, похлопал Антиса по плечу и сказал:

— Я в курсе этих экспериментов и, поверьте, ничего мистического там не происходит. Просто там физики творят новую историю Геи. Как-нибудь я Вам расскажу. Да, кстати, я ведь всего четыре дня назад расстался с Вашим сыном. Он с моими на океанском побережье.

— Что Вы говорите? Как он? У нас с женой бывает редкая возможность слышать его голос по коммуникатору, а вот увидеть не получается.

— Здоров, как бык. Сильно подрос и как-то возмужал. И, как и раньше, бредит космосом. Да я Вам могу показать. У меня с собой последнее видео, которое я сделал перед отлетом.

— С радостью посмотрю, но, простите, не сейчас. Мне нужно закончить погрузку, а потом, когда Вы устроитесь на борту, я к вам зайду, и мы вместе поглядим Ваше видео. Вот и Вас уже зовут.

Зейвс обернулся назад и увидел, как Дерик, отчаянно жестикулируя, зовет его на посадку. Он попрощался с Антисом и присоединился к своей группе.

Размеры звездолета впечатляли. Казавшийся огромным челнок, на котором они прибыли сюда, по сравнению с этим кораблем, выглядел жалкой букашкой. Через прозрачный купол станции виден был его гигантский корпус теряющийся где-то вдали. Стюард, встретивший группу, проводил всех прибывших по каютам. Зейвс огляделся. Каюта была небольшая, но очень функциональная. Тут было все, необходимое для нормальной жизнедеятельности. Чуть позже тележка-робот доставила личные вещи, чему он очень обрадовался. Зейвс открыл контейнер и извлек оттуда голографический снимок Изы с детьми и закрепил его на столе. Потом он снял тяжелый скафандр и переоделся в форменный комбинезон, выданный ему стюардом. Зейвс сразу почувствовал облегчение. Он закрепил контейнер с вещами в специальной нише, а скафандр в специальном шкафу, чтобы они не летали по каюте. В условиях невесомости приходилось привыкать крепить все предметы. Зейвс остался доволен каютой, в которой ему предстояло обитать некоторое время.

Из динамика внутренней связи приятный женский голос пригласил всех вновь прибывших собраться в кают — кампании. Зейвс отыскал на схеме корабля маршрут и направился по длинному коридору в указанном направлении. Жилой отсек звездолета на самом деле был относительно небольшой. Вдоль коридора располагались несколько десятков кают для пассажиров и экипажа, медицинский блок, кают — кампания и командный пункт, из которого осуществлялось управление кораблем. Жилой модуль был отделен от грузового и технического, переборками с герметично закрытыми люками. Из кают выходили пассажиры и, так же, как Зейвс, направлялись в сторону кают — кампании. Там их уже ожидали члены экипажа во главе с капитаном корабля и Дерик. Подождав, пока все соберутся, капитан поприветствовал всех присутствующих на борту своего корабля. Он объяснил правила поведения на борту во время полета, рассказал о маршруте и сообщил, что время отлета назначено на семь утра следующего дня. Потом пожелал всем приятного полета и пригласил на ужин. После ужина Зейвс вернулся к себе в каюту, разложил спальное место в рабочее положение, собираясь прилечь отдохнуть, но в это время раздался стук в дверь. На пороге стоял Антис.

— Простите, Зейвс, я наверно не во- время? Вы собирались отдыхать. Я зайду в другой раз.

Нет, что Вы. Проходите! Я очень рад. Тем более, завтра старт и Вам будет не до меня.

Антис вошел в каюту и расположился в кресле, предварительно пристегнувшись ремнями. Зейвс извлек из контейнера диск с записанным видео и вставил его в проектор. В каюте раздался шум прибоя, а на экране появилось изображение. Оба мужчины, сдерживая слезы, смотрели на счастливые лица своих близких, оставшихся дожидаться их на Гее. Когда запись закончилась, оба еще долго сидели, молча, глядя на погасший экран. Сколько времени пройдет, пока они смогут вновь их увидеть и обнять.

— Мне пора идти. Спасибо Вам, Зейвс. Не за видео — за сына. — С этими словами Анис крепко пожал руку Зейвса и вышел из каюты.

В шесть утра Зейвса разбудил сигнал по внутренней связи, приглашающий всех членов экипажа и пассажиров в кают-компанию. Он попытался быстро вскочить с кровати, но ремни, удерживающие его на кровати, больно врезались в тело.

— Проклятие! — воскликнул Зейвс, — совсем забыл, где я, и что здесь невесомость.

Он отстегнул ремни и, медленно, чтобы не взлететь под потолок, оделся, надел магнитные ботинки, быстро, насколько позволяла невесомость, умылся и направился в кают-компанию. После завтрака капитан проинструктировал всех о правилах поведения во время полета и попросил всех вернуться в свои каюты, занять места в креслах и пристегнуть ремни.

Все разошлись по каютам. Зейвс выполнил все требования инструкции и, разместившись в кресле, стал ожидать старта. Включился монитор на стене, на который с внешних камер передавалось изображение причала, с которым был состыкован корабль. Было видно, как отсоединились страховочные мачты. В бегущей строке прошло сообщение о закрытии переходных люков стыковочных узлов, отсоединении захватов и пуске носовых двигателей. Корабль отшвартовался от причала и медленно стал удаляться от Сели. Когда расстояние до планетки увеличилось на достаточную величину, корабль совершил маневр перехода на более высокую орбиту, включились задние маневровые двигатели и, постепенно наращивая скорость, корабль перешел на сильно вытянутую эллиптическую орбиту. Вдруг Зейвс почувствовал, что его вдавливает в кресло, и вновь появилось ощущение тяжести собственного тела. Заработали маршевые двигатели, выводя звездолет на третью космическую скорость, чтобы выйти из притяжения солнца. Корабль мчался с все увеличивающимся ускорением и в момент перехода на полет в межзвездном пространстве, включился основной фотонный прожектор. Ускорение нарастало. Так продолжалось в течение нескольких часов, показавшихся Зейвсу вечностью. Все тело, как-будто налилось свинцом. Он с трудом открыл глаза и стал следить за показателями скорости на мониторе. Цифры указывали на скорость восемнадцать тысяч километров в секунду, и продолжала расти. Вот уже тридцать, сорок, семьдесят, сто тысяч километров в секунду. Казалось, этой бешеной гонке, не будет конца, не было больше сил держать глаза открытыми, и Зейвс провалился в забытье.

Когда он пришел в себя, снова чувствовалась легкость в теле. Корабль вышел на заданную скорость полета. Зейвс отстегнулся и попробовал встать. Это ему удалось без труда, причем он ощущал привычную тяжесть. Судя по информации на мониторе, включились гироскопы, создающие искусственное тяготение. Наконец можно было снять тяжелые магнитные ботинки и обуть легкие форменные туфли. Прошло больше шести часов с момента старта. По внутренней связи женский голос пригласил всех на обед. Зейвс не стал заставлять себя ждать, так как вдруг понял, что очень голоден. Он открыл дверь каюты и вышел в коридор, где чуть не столкнулся с Дериком. Тот весело его поприветствовал, и они оба направились в кают-компанию.

— Что, туговато пришлось? Первый раз так всегда. Потом привыкаешь. Конечно, на исследовательских кораблях, гораздо комфортнее. Они разгоняются медленнее, это и понятно — там одна цель, а грузовик должен уложиться в график, поэтому бережет каждую минуту.

— Да, честно признаться, я уж думал, что мне конец. Просто вырубился. И стало страшновато, ведь в каюте я один и помощи ждать не от кого было.

— Ну, это ты зря. Каждый человек на корабле находится под постоянным наблюдением системы жизнеобеспечения, и если бы твоей жизни угрожала бы опасность, будь уверен, сработала бы автоматика и тебя тут же привели бы в чувство. В креслах вмонтированы исполнительные медицинские системы. Я потом тебе все покажу, тем более что в полете время тянется и чтобы его скоротать, предлагаю экскурсию по всем отсекам корабля. Заодно узнаешь много нового для себя.

— С превеликим удовольствием принимаю предложение.

Так за разговором они дошли до салона, где уже собралось большинство членов экипажа, и пассажиров. Зейвс огляделся в надежде увидеть Антиса, но его в салоне не было. Он спросил у навигатора про приятеля и тот сообщил, что Антис сейчас в рубке на вахте. Тогда Зейвс спросил:

— Можно после обеда мне подняться на мостик к Антису?

— Вообще-то у нас не принято, но, я думаю, что ничего страшного не случится, если Вы, профессор, познакомитесь с нашей работой. Только при условии — никого не отвлекать.

— Отлично! Обещаю вести себя хорошо! — весело ответил Зейвс.

Пока они беседовали, две женщины из обслуживающего персонала накрыли столы и, пожелав приятного аппетита, удалились в помещение пищеблока.

— Как то все обыденно, словно мы плывем на прогулочном катере по тихой речке, а не мчимся с головокружительной скоростью во вселенной, — задумчиво произнес Зейвс.

— Для тебя это в диковинку, а для них (Дерик кивнул в сторону членов экипажа) это ежедневная обыденная работа.

После обеда навигатор Викс проводил Зейвса на мостик. Из салона кают- компании туда вел лифт. Рубка корабля находилась на верхнем уровне. Когда двери лифта раскрылись, Зейвс буквально замер от восхищения. На гигантском панорамном мониторе сияли мириады звезд и, казалось, что корабль стоит на месте. Картина была просто завораживающая. В кресле пилота сидел Антис и напряженно смотрел в кружок посреди монитора, показывающий направление движения корабля. Зейвс, как и обещал, не стал беспокоить Антиса, а тихо уселся в предложенное Виксом кресло и стал наблюдать за действиями дежурной вахты. Антис, наконец, разглядел что-то на экране и отдал команду оператору приготовить нейтронные излучатели для отражения крупного метеорита, движущегося прямо по курсу корабля. Оператор включил какие-то выключатели и на мониторе появился еще один кружок, только желтого цвета. Действуя манипулятором, он поймал приближающийся к звездолету метеорит и включил автонаведение. Затем, уже в автоматическом режиме, сработал нейтронный излучатель, изменивший траекторию движения метеорита, что позволило избежать столкновения. Антис откинулся на спинку кресла, чтобы перевести дух и только сейчас заметил Зейвса, молча наблюдавшего за всей проведенной операцией.

— Добрый день, профессор. Вы все видели?

— Здравствуйте, Антис. Да. И, признаться, немного испугался. Что могло бы случиться, если бы Вы не заметили метеорит?

— Да ничего особенного. Автоматика попыталась бы изменить курс корабля, а это, как сами понимаете, потерянное время. В худшем случае произошло бы столкновение и тогда и от нас и от метеорита ничего бы не осталось. Но это один шанс из миллиона. Мы предпочитаем не менять курс, а отклонять встречный объект. Несколько рискованно, но зато выигрыш во времени. Представьте себе, с какой скоростью мы движемся в пространстве, и на какое расстояние мы ушли бы в сторону, если бы изменили курс корабля хотя бы на пол — градуса. На нашем корабле, в отличие от исследовательских, не предусмотрено защитное силовое поле. Вот и приходится быть все время на чеку.

Антис снова повернулся к монитору и продолжил изучать область пространства по курсу звездолета. Зейвс вышел из рубки и отправился к себе в каюту под сильным впечатлением от увиденного.

Во время полета Зейвс, чтобы скоротать время, изучал конструкцию корабля и его систем. Нельзя сказать, что у него был какой-то особый интерес к технике, просто больше в полете заняться было нечем. Иногда заходил Дерик, который тоже изнывал от вынужденного безделья. Он пытался объяснить Зейвсу теорию гиперпространственных дыр, но Зейвс был очень далек от квантовой физики и, делая заинтересованный вид, еще больше скучал. Иногда приходил астрофизик Хетон Парк. Этот также начинал читать лекции про «большой взрыв», гравитационные провалы и прочих непонятных Зейвсу вещах. Зейвс прекрасно понимал, что все на корабле, за исключением разве только, членов экипажа, не знали, куда себя деть. День проходил за днем, абсолютно похожий на предыдущий. Так прошло десять дней. Утром одиннадцатого дня полета, Антис, в качестве первого помощника капитана, после завтрака сообщил, что через два с половиной часа корабль начнет торможение и войдет в поле притяжения звезды ε — Пирита. Из-за обратного ускорения будут снова значительные перегрузки, пока скорость корабля не снизится до второй космической. Поэтому всем, находящимся на борту, необходимо занять места в противоперегрузочных креслах и оставаться в них до особого распоряжения. Зейвс хорошо помнил свое состояние при разгоне корабля и с ужасом представлял себе повторение этого кошмара, но Дерик успокоил его.

— Профессор, не волнуйтесь. При торможении перегрузки значительно меньше, чем при разгоне. Мы будем снижать скорость плавно, пока не перейдем на траекторию вращения вокруг звезды, пересекающую орбиту планеты Джус. Пойдемте по каютам готовиться к «экзекуции».

Зейвс расположился в кресле, выполнив все требования инструкции, и стал ожидать начало торможения. Поначалу он ничего не ощущал, но, спустя какое-то время, почувствовал, что его начинает прижимать в кресло. Правда, на этот раз, никаких болезненных ощущений не возникало. Дерик сказал правду. Перегрузки не были столь значительными, но гораздо более продолжительными по времени, как показалось Зейвсу.

Звезда ε — Пирита — самая близкая к Гее, а планета Джус — последняя из шестнадцати вращающихся вокруг нее крупных планет. Она настолько удалена от своего светила, что — Пирита с нее кажется яркой точкой размерами с яблоко. Джус оборачивается вокруг звезды почти за пятьсот Геянских лет. Когда Джус находится в апогее к звезде, полет до нее составляет не больше трех-четырех дней. Сейчас, поскольку планета стремительно приближается, это заняло чуть больше недели. После маневра торможения, корабль еще трое суток догонял Джус и, наконец, вышел на его стационарную орбиту. Совершив еще несколько маневров по коррекции орбиты, грузовик пристыковался к одному из причалов станции «Джус Промо». В отличие от космопорта на Сели, здесь была искусственная гравитация, так что не пришлось надевать тяжелые магнитные ботинки. Покидая звездолет, Зейвс тепло попрощался с Антисом и вслед за всей вновь прибывшей группой прошел через переходной люк на территорию станции. В большом зале, который находился за переходным модулем, было многолюдно и шумно. Здесь встречали новую вахту и провожали отбывающую. Спешно шла выгрузка контейнеров с грузами для станции и оборудованием. Нужно было спешить, так как «грузовик» ждали на других станциях.

Из толпы встречающих и провожающих отделился человек и направился к вновь прибывшим.

— Привет, Дерик! Наконец-то, мы уже заждались, — громко произнес он, подходя к Киллату и по — дружески обняв его.

— Как тут у Вас дела, Грифт? Скажи спасибо, что мне удалось договориться в совете по космоплаванию, чтобы «грузовик» первую остановку сделал здесь, а то пришлось бы нас дожидаться еще месяц. Я привез все необходимое. А ты все тут подготовил?

В это время мимо них проходили прибывшие. Когда Зейвс проходил мимо разговаривающих, Дерик остановил его.

— Вот, Грифт, знакомься. Это профессор Савоас.

— Очень рад, профессор. Много наслышан о Вас, — сказал, крепко пожимая руку Зейвса, Грифт.

— Так вот, дружище Грифт, от наших успехов зависит, сможет ли профессор приступить к осуществлению своей программы. Так что давай, докладывай.

Продолжая разговор, они направились в конец зала к стойке для регистрации прибывших, а одновременно с этим, группа человек двадцать пять — тридцать, направилась на посадку в корабль.

— На днях с Джуса доставили большую партию металлоконструкций, так что мы успели собрать обе платформы. Там сейчас ведутся завершающие монтажные работы. Нам останется только отбуксировать их в расчетные точки. Ну а как обстоят дела с реактором? Для успеха эксперимента, по моим подсчетам, необходимо, как минимум, удвоить энергию импульса. Пока удержать переход удается только для перемещения внутри планетной системы. Кстати сказать, мы запустили две капсулы с астрофизическим сканером в сторону планет системы ε — Пирита, расположенных в «поясе жизни». От них есть устойчивый сигнал. Получено много интересной информации.

— Хорошо, хорошо! Давай, Грифт, все по — порядку ты мне расскажешь чуть попозже, а сейчас нам с Зейвсом нужно устроиться и привести себя в рабочее состояние. Веди нас в «апартаменты».

Они вошли в лифтовую кабину, которая опустила их на жилой уровень. Заходя в приготовленную заранее каюту, Дерик сказал:

Встретимся через час в лаборатории, а ты проследи за грузами и распорядись, чтобы наши личные вещи доставили как можно быстрее.

Спустя час, Дерик и Зейвс вошли в рабочую зону станции. Здесь группа рабочих распаковывала контейнеры с доставленными грузами. Грифт принимал их по описи, и показывал, что и куда складывать. В помещении царила деловая рабочая атмосфера. Часть извлеченных из контейнеров узлов, грузилось на тележки-манипуляторы, которые увозили их куда-то через постоянно открывающиеся створки ворот.

— Как считаешь, Грифт, сколько времени потребуется для монтажа и пуска реактора.

— Точно сказать не могу, но думаю, если организовать трехсменный режим работы, то дня за четыре. Максимум пять.

— Ну что ж. Это вполне приемлемо. Продолжай тут, а мы пройдем на КП. Я хочу посмотреть все, что Вам удалось сделать.

Дерик увлек Зейвса через какие-то двери и бесконечные переходы, вглубь станции. Покружив в этих лабиринтах, на лифте они поднялись на несколько уровней и оказались в относительно небольшом помещении Центрального поста управления станцией. Дерик уселся в кресло за пультом. В соседнее кресло он пригласил присесть Зейвса. Прямо перед ними, на огромном панорамном дисплее, была видна темная громада безжизненного Джуса.

— Так, посмотрим. На Джусе ничего интересного нас не ждет, поглядим на платформы. — Себе под нос бормотал Дерик, переключая кнопки пульта управления наружными камерами. Картинка на дисплее плавно начала смещаться в сторону и вверх. На довольно большом удалении от станции показались силуэты каких-то конструкций. Дерик дал максимальное приближение, конструкции выросли и стали хорошо различимы. Платформы представляли собой две полусферы, плоскости которых были направлены друг на друга. Между ними расстояние на глаз составляло около километра. Вокруг правой платформы наблюдалось активное движение монтажников в специальных скафандрах с автономными двигательными установками. Платформа была ярко освещена мощными прожекторами. Освещение добавлялось яркими вспышками сварки. Туда и обратно сновали грузовые челноки, доставляющие грузы к платформе. Со сферической стороны виден был пришвартованный орбитальный челнок, с раскрытыми створками из отсеков которого манипулятор выгружал доставленные с Джуса металлоконструкции. Раскрывшаяся панорама впечатляла. Зейвс взглянул на Дерика. Видно было, что увиденное доставило ему удовольствие. Дерик откинулся в кресло и произнес: — Здорово поработали! Когда я был здесь в прошлый раз, с Джуса только начали поставлять первые элементы конструкций. Если удастся быстро смонтировать и запустить реактор, думаю, через пару недель можно будет начать пробные пуски прототипов зондов. От успехов этих пусков зависит, в том числе и твоя, Зейвс, миссия.

Киллат явно остался удовлетворенным от увиденного.

— Хватит с тебя, Зейвс, на сегодня впечатлений. Ты можешь отправиться к себе в каюту и отдохнуть, а я тут еще похожу с «инспекцией». Для меня важна каждая мелочь, и я должен быть уверен, что ничего непредвиденного не случится.

— Я действительно не прочь немного отдохнуть и осмотреться, но боюсь, что сам не найду обратной дороги и заблужусь в ваших лабиринтах.

— Об этом не беспокойся. У нас тут на каждом углу находятся информационные терминалы. Наберешь наименование сектора, и тебе будет выдана вся информация о маршруте движения. Привыкай. Я уверен, что через пару дней ты будешь себя чувствовать здесь, как у себя дома. В общем, до завтра ты свободен, а завтра я познакомлю тебя со специалистами, с которыми тебе придется работать.

Зейвс опустился в лифте на рабочую палубу и, выяснив в терминале дорогу в жилой сектор, отправился в каюту. Проходя по коридорам и переходам, Зейвс заметил, что все коридоры имеют кольцевую форму, а переходы — радиальную, так что Дерик оказался прав в том, что ориентироваться на станции не сложно. Войдя в свою каюту, Зейвс с удовольствием увидел, что его личный багаж уже доставили. Он принялся разбирать вещи, укладывая их по шкафам и комодам. Через некоторое время каюта приобрела вполне жилой вид. Зейвс взял пульт от монитора, прилег на кровать и, переключая пункты меню, принялся изучать историю станции и освоения месторождений Джуса. Картинки сменяли одна другую и, вдруг Зейвс вспомнил слова Антиса об бесследно исчезающих предметах на станции. В одном из сюжетов хроники показывались эксперименты ученых, проводимых на станции. Между станцией и находящимся на орбите Джуса челноком медленно передвигался сигарообразный предмет. Вдруг одновременно со станции и с корабля под острым углом друг к другу возникли два ярких пульсирующих луча. В точке их пересечения образовалось что-то вроде пульсирующей воронки. В тот момент, когда «сигара» вошла в воронку, она вдруг исчезла, и в тот же момент погасли лучи, и исчезла воронка, как будто растаяла в пространстве. Зрелище было впечатляющее. Далее последовали пояснения голосом из-за кадра. Пульсирующие лучи — это сгенерированное знакопеременное гравитационное поле, благодаря которому происходит свертка пространства и объект, попавший в зону его действия, перемещается практически мгновенно в заданную точку вселенной. В данном случае, для чистоты эксперимента, зонд был перемещен к одной из планет системы ε — Пирита, которая находилась под наблюдением космических телескопов. Один из телескопов зафиксировал появление зонда на орбите указанной планеты. На перемещение зонда потребовалось несколько секунд. Все это выглядело просто фантастически. Расстояние в несколько десятков миллионов километров оказалось покрыто за мгновение. Теперь Зейвс понял, для чего потребовался сверхмощный термоядерный реактор. Увиденный в хронике импульс длился доли секунды, за которые маленький зонд успел пройти через сформированное поле. Этого времени было достаточно для зонда, но недостаточно для более крупного объекта. Необходимо удержать поле гораздо большее время с гораздо большей мощностью. Если все это удастся воплотить в жизнь, то станет возможным реально переместиться в любую точку вселенной вопреки всем законам классической науки и, кто знает, может быть настанет время, когда будет обнаружена планета, на которой есть разумные существа, подобные людям. Зейвс невольно стал обдумывать, какие факторы могут прямым и косвенным образом, указывать на наличие развитой органической жизни на планете и какими методами можно зафиксировать это из космоса, не совершая посадки на поверхность планеты. Он уже сейчас начал работать над своей программой. В голове возникли его собственные опыты и сотни проведенных экспериментов. Зейвс фиксировал одни и отбрасывал другие, создавал четкую картину предстоящей работы. В том, что Дерику и его команде удастся довести до полной победы свою часть работы, у Зейвса не было никакого сомнения. Вспоминая, что ему удалось увидеть за последние месяцы, Зейвс понял, что эти ребята из института высоких энергий немного чокнутые на своих идеях, но в то же время, доводят все их до логического конца. А в данном случае на карту поставлена честь мундира. Зейвс выключил монитор и сам не заметил, как задремал. Ему снился невиданный звездолет, из иллюминатора которого видна была прекрасная голубая планета с дымкой облаков пролетающих в небе, с широкой гладью морей и океанов, с материками, покрытыми зелеными лесами, с могучими реками, несущими свои воды и дающими жизнь многочисленным животным и людям, населяющим эту чудесную планету. И люди эти очень похожи на нас. И он, Зейвс Савоас, благодаря встрече с собратьями по разуму, наконец — то сможет выполнить свою клятву и вернет Геянам надежду на продолжение своего рода. Зейвс во сне чувствовал себя самым счастливым человеком во вселенной, но, к сожалению, это был лишь сон, который был безжалостно прерван зуммером звонка. Ужасно не хотелось просыпаться, но прекрасное видение уже исчезло, и, Зейвс, нехотя открыл глаза, окончательно проснувшись. Он встал с кровати и открыл дверь. На пороге стояли двое — мужчина и женщина. В отличие от большинства Геян, они выглядели очень преклонными стариками.

— Вы профессор Савоас? — спросил мужчина, — мы много слышали о Вас. Я — Гес Рорт, а это моя жена Эва. Когда- то мы были, как и Вы, генетиками.

— Проходите, прошу Вас, — пригласил Зейвс гостей пройти в каюту.

Гес и Эва прошли и сели в предложенные Зейвсом кресла.

— Я вас внимательно слушаю. Любопытно, что Вас привело ко мне.

— Видите ли, уважаемый амон Зейвс, мы с Эвой когда-то входили в группу ученых, породивших проблему от которой Вы пытаетесь избавить человечество. Тогда мы свято верили, что творим благое дело, даровав людям бессмертие. А на самом деле — мы убийцы цивилизации.

Судя по очень старинному вежливому обращению, амон, которое в настоящее время употреблялось в особо торжественных случаях, посетителям было ни как не меньше двухсот лет. Зейвс пытался вспомнить имена ученых, работавших над геномом, и ему вспомнилось, что среди них действительно была фамилия Рорт. Он еще раз взглянул на своих неожиданных гостей. Вся глубина мудрости столетий отражалась в их глазах.

— Почему же Вы себя называете убийцами? Ведь люди действительно стали бессмертными.

— Амон Савоас, что стало бы с человечеством, если бы Вы не уничтожили инопланетный вирус? Нет, уважаемый, мы как были, так и остаемся смертными, только живем гораздо дольше. И вот, что я Вам скажу, на самом деле мы все продолжаем стареть, но нашими стараниями, этот процесс замедлен в тысячи раз. А это значит, что рано или поздно все состарятся и умрут, если только Вам не удастся восстановить у людей репродуктивную функцию. Поэтому мы и считаем себя убийцами человечества. Мы — лжецы. И потому мы здесь, в добровольном изгнании. Нам нет места среди людей. Мы решили, что и Вы тоже решили удалиться от людей, раз Вы здесь.

— Нет, амон Гес и мона Эва, я здесь не в изгнании. Не в моих правилах сдаваться. Вот Вы, как я понял, на станции уже давно и лучше меня должны знать об экспериментах доктора Киллата и его команды.

— Мы не интересуемся местной суетой, амон Савоас. Знаем, что ведутся разработки месторождений на Джусе. Мы с мужем здесь, чтобы оказывать, при необходимости, медицинскую помощь всем, кто в ней нуждается. Правда, работы совсем немного. Так, мелкие травмы. В основном тут народ на редкость здоровый.

Вот, амонас, посмотрите местную хронику. Зейвс включил монитор и нашел в меню сюжет, который сам недавно просмотрел. Пожилая чета с удивлением просмотрела сюжет. Было видно по их лицам, что он произвел на них впечатление не меньшее, чем чуть раньше на самого Зейвса.

— И как это может быть связано с решением нашей проблемы, амон Зейвс?

— Все очень просто. Благодаря новым технологиям доктора Киллата, может появиться возможность исследования самых отдаленных уголков вселенной. Я убежден, что Гея далеко не уникальна, и где-то, наверняка, есть миры с аналогичными нашей, формами жизни. Получив возможность сравнения, мы сможем, в конце концов, решить все имеющиеся проблемы. И, кстати, Вы с вашим огромным опытом и знаниями, могли бы оказать неоценимую помощь в этом. Неужели Вам не хочется вернуться в профессию?

— Мы не задумывались над этим, но смею Вас заверить, что в случае необходимости, Вы можете на нас рассчитывать.

— Благодарю Вас амонас. Я думаю, что в недалеком будущем мне придется напомнить Вам о Вашем обещании. И еще, амон Гес, как Вы можете объяснить, что у многих семей на Гее все-таки рождаются дети? Вот, к примеру, у меня двое — дочь и сын. У некоторых семейных пар, которые после нескольких десятилетий совместной жизни не имели детей, вдруг появляется ребенок. Мне не удалось найти объяснения.

— Видите ли, молодой человек, весь секрет в том, что мы не уничтожили ген старения, а лишь затормозили его функции, а это каким-то образом разбалансировало функции всего организма, и, в частности, половой функции. У некоторых людей она восстанавливается спустя тридцать — сорок лет, у других — через сто, а в Вашем случае, как и должно, быть у нормального, не подверженного генной мутации, человека. Так что я Вас поздравляю. Вы, амон Савоас, один из немногих нормальных людей на Гее.

— Странно, мне это даже в голову не приходило. Я пытался воздействовать на гены, продолжая порочный путь, а причина совсем в другом. Спасибо Вам, амон Гес. Вы мне открыли глаза, и это лишний раз доказывает, что Вам необходимо вернуться в науку. Я очень рад, что случай свел нас на этой станции. Наверное, все это не случайно. Через пару месяцев, когда прилетит транспорт, направляющийся на Гею, я должен буду вернуться домой, и предлагаю Вам лететь вместе со мной.

— Мы с супругой обдумаем Ваше предложение. Спасибо, что уделили нам время. Надеюсь, мы еще будем иметь возможность встретиться и продолжить нашу беседу.

— Мои двери всегда для вас открыты, амон Гес и мона Эва.

— Тогда разрешите откланяться.

— Всего Вам доброго.

С этими словами Зейвс проводил гостей до двери и тепло с ними распрощался. Когда дверь закрылась за удалившимися гостями, Зейвс задумался над словами Геса.

— Замедление развития отдельных функций организма. Это нужно хорошенько обдумать. Жаль, что Изы нет здесь. Она способна мыслить неординарно и абстрагироваться от стереотипов. Интересно, есть ли здесь какая-нибудь возможность связаться с Геей? Надо будет спросить у Дерика.

Вечером, сидя в кафе, Зейвс поджидал Дерика. Когда тот наконец-то появился, Зейвс, отчаянно жестикулируя, позвал его за свой столик. Он долго и настойчиво объяснял Дерику о возникшей ситуации после визита Геса и Эвы. Настаивал на немедленной связи с Геей. На что ему Дерик дипломатично ответил отказом.

— Зейвс, поймите же. Мы можем устанавливать прямую связь только в самых экстренных ситуациях, когда есть угроза жизням людей или ставит под удар само существование станции. Передача радиосигнала требует колоссальных энергозатрат. Мы просто не имеем право на подобное действие, тем более, накануне проведения испытаний. Прошу Вас доктор Савоас, не настаивайте. Потерпите до возвращения на Гею.

— Да, конечно. Я все понимаю. Прошу Вас простить мой порыв.

— И вообще, не принимайте очень серьезно этих стариков. По- моему, они не совсем вменяемы.

— Зря Вы так. Они нормальнее, чем любой из нас. Просто чувство вины не дает им покоя. Я надеюсь, что мне удастся вернуть их к нормальной деятельности, и они еще принесут существенную пользу. Тем более что мы коллеги и оба они высококвалифицированные специалисты с огромным научным и жизненным опытом.

— Вам решать. Можете делать все, что считаете необходимым. А сейчас, извините, мне пора. На левой платформе начинается монтаж реакторного блока. Я лечу туда. Если есть желание, присоединяйтесь.

— Ну, если я Вам не помешаю, то с удовольствием буду Вас сопровождать. Да, кстати, я просмотрел местную хронику и видел сюжет о запуске зонда с помощью Вашей установки. Честно скажу, меня это зрелище поразило. Как я понимаю, достаточно увеличить мощность импульсов, и мы сможем лететь в самые дальние уголки вселенной.

— Вот Вы о чем. Все не так просто. Действительно, в ближайшее время мы сможем отправить достаточно крупную конструкцию в очень отдаленную зону пространства, но это будет билет в один конец. Пока нам не удастся решить проблему с возвратом, ни о каких полетах не может быть и речи. Могу лишь сказать, мы над этим работаем, а пока не торопите события. Всему свое время. Если Вы со мной, то пойдемте. Челнок уже ждет.

Они встали и направились к причалу.

Грузовой челнок разительно отличался от пассажирского. В нем начисто отсутствовал салон с удобными креслами. Весь полезный объем был занят контейнерами с оборудованием, прочно закрепленными такелажными приспособлениями, так что четверым человекам в громоздких скафандрах с трудом удавалось протиснуться по узкому проходу к переборке, отделяющей грузовой отсек от кабины пилотов. Перелет от станции к платформе им предстояло преодолеть стоя у переборки, держась за поручни. Дерик, Грифт, Зейвс и ядерщик Бруос, вцепились в поручни в ожидании отчаливания. Зейвс приготовился к чему- то экстраординарному, но к своему удивлению даже не заметил, как челнок отчалил от причала станции. Через минуту — другую он почувствовал, что теряет вес. Искусственная гравитация станции не действовала на отлетающем челноке. Весь перелет занял не больше пятнадцати минут, в течение которых пришлось крепко держаться за поручни, чтобы не летать по отсеку. Подлетев к платформе, грузовик не пристыковывался к ней, а был подтянут механической рукой манипулятора. Раскрылись створки отсека, через которые в него влетело несколько человек пользующихся автономными двигательными установками, которые быстро отсоединяли такелажные крепления, после чего краном-манипулятором контейнеры переносились с челнока в открытый люк платформы, где их принимали ожидающие рабочие. Четверо пассажиров челнока отпустили поручни и, слегка оттолкнувшись от пола, поднялись вверх, затем Дерик крепко взял Зейвса за руку и включил двигатель. То же самое сделали их спутники. Через мгновение они уже влетели в открытый люк шлюзового отсека. Дождавшись, когда закроются створки люка и уровняется давление воздуха, Дерик нажал кнопку запроса на открытие внутреннего люка. Спустя две — три минуты люк открылся, и они влетели в рабочее помещение платформы. В динамиках раздался голос Грифита, сообщившего, что можно снять гермошлемы. Все четверо последовали этому совету. Здесь уже группа рабочих распаковывала доставленные контейнеры. Бруос тут же подключился к работе. Он стал отслеживать по схемам и чертежам, какой модуль, куда предназначен для установки. Рабочие-монтажники очень аккуратно и тщательно закрепляли их в указанном месте конструкции, которая постепенно росла в центре зала. Другие рабочие протягивали вдоль стен в специальные каналы жгуты проводов и кабелей. В общем, велась обычная несуетливая работа. Дерик жестом пригласил Зейвса следовать за ним. Они поднялись вверх к люку в потолке и, протиснувшись в него, оказались в просторном помещении с прозрачным куполом. В кресле у монитора сидел человек с редкими рыжеватыми волосами, который управляя рукоятками какого-то устройства, внимательно рассматривал экран монитора.

— Вагус, отвлекись — громко окликнул его Дерик.

Человек повернулся и поприветствовал прибывших.

— Знакомься, Зейвс — это доктор Вагус Торм — наш астроном. А это его чудо — квантовый телескоп. Ваг — это профессор Савоас. Он намерен работать с нами по программе изучения планет с целью поиска разумной жизни.

Зейвс и Вагус поприветствовали друг друга.

— Рассказывай, как там наши зонды.

— Летают себе по заданным орбитам. Ничего утешительного. Лана — четвертая планета системы — Пирита, на которую мы возлагали большие надежды, не принесла ничего кроме разочарования. Вот, полюбопытствуй, что передают зонды: атмосфера на 90 % состоит из углекислоты, сплошная плотная облачность, температура у поверхности порядка 100╟, атмосферное давление втрое выше, чем на Гее. Короче, если жизнь и есть там, то в виде бактерий или чего-либо подобного, но есть надежда, что миллиарда через два-три лет, могут появиться и позвоночные. Вот снимки, если интересно.

— Ну, глупо было бы полагать, что вот так вдруг, мы сразу обнаружим братьев по разуму. Лучше расскажи профессору о данных, полученных из глубокого космоса.

Вагус слегка привстал, насколько это было возможным в ремнях, пристегнутых к креслу, и с видом университетского преподавателя начал читать лекцию.

— Мною за последний год исследований с помощью квантового телескопа, было обнаружено сто сорок семь звезд класса Геи. У восьмидесяти одной обнаружены планетные системы и у тридцати шести — планеты в поясе жизни. К сожалению, даже в квантовый телескоп не удалось выяснить ни размеров этих планет, ни их орбиты, ни наклона оси. Расстояние до ближайшей из таких звезд — около двухсот шестидесяти световых лет. Наиболее вероятные объекты для изучения — три десятка звезд в конце третьей спирали галактики, там, где не наблюдается большого скопления звезд и силы их взаимного гравитационного воздействия минимальны. Долететь туда практически невозможно, даже если двигаться со скоростью света. Вот так-то, коллеги, — закончил свою тираду Вагус.

— Ничего, Ваг, мы полетим быстрее скорости света.

— Доктор Киллат, я уже много раз говорил Вам, что это невозможно и никакие Ваши изобретения не помогут преодолевать такие расстояния. Это чистой воды шарлатанство.

— Ну что ты Ваг, успокойся. Как говорится — поживем, увидим, — ответил с нескрываемой улыбкой Дерик.

— 5 —

Монтажные и пуско-наладочные работы на платформах, как и обещал Грифт, завершили за неделю, но Киллат не спешил начинать практический эксперимент. Он вместе с Грифтом, несколькими специалистами и бригадой рабочих, заперлись в промблоке и никого туда не пускал. Все терялись в догадках, над, чем там колдуют затворники. Зейвс коротал время в кафе в обществе Вагуса, который рад был, что нашелся хоть один человек, выдерживающий его саркастический скептицизм по отношению ко всем новшествам Дерика. Его лозунг-этого не может быть, потому что этого не может быть никогда, вызывал иронические улыбки у окружающих. Вагуса это ни в коей мере не смущало, и он продолжал в том же духе. Но Зейвс извлекал из бесед с Вагом определенную пользу. Он получал ценнейшую информацию о планетах, на которых, по мнению Вагуса, возможна жизнь. Вагус с жаром рассказывал о том, какие факторы влияют на образование органической жизни и как, исследуя спектр излучений, определить состав атмосферы планеты и многое другое. Кроме Вагуса, Зейвсу несколько раз удалось побеседовать с Гесом. Опыт, знания и эрудиция этого человека поражала даже такого ученого, как сам Зейвс. Несмотря на свой возраст, Гес обладал прекрасной памятью. В своей профессии он помнил все за последние полтораста лет.

Так тянулись день за днем. Все изнывали от вынужденного безделья, особенно после такой напряженной гонки на монтаже платформы. В каюте Зейвс не любил оставаться. Одиночество давило на него. Поэтому большую часть времени он проводил, как и большинство людей на станции, в кафе.

В таком вялотекущем ожидании прошло около двух недель и вот однажды вечером, неожиданно для всех собравшихся, в кафе вошли Дерик и Грифт. Оба небритые, усталые, с красными от бессонницы глазами, но, при всем этом, с довольными улыбками на лицах. Все находившиеся в кафе разом повернулись в их сторону.

— Прошу всех завтра в 10–00 быть на своих рабочих местах согласно расписания, — торжественно объявил Дерик. — будем производить контрольный пуск.

Он подошел к столику, за которым сидели Зейвс, Вагус и математик Клив.

— Ваг, тебе придется немедленно заняться настройкой всех телескопов на расчетную точку орбиты Ланы, а Вам Клив стоит еще раз проверить расчеты и компьютерную программу. У нас нет права на ошибку. Грифт, ты позаботься о видеосъемке. Нужно зафиксировать каждое мгновение эксперимента. А Вас Зейвс я жду утром в ЦПУ. Друзья, возможно, завтра мы все будем свидетелями начала новой эры в освоении вселенной. Все. А сейчас спать, спать. Спать.

С этими словами он вышел из кафе и побрел по коридору к своей каюте.

Зейвс проснулся раньше обычного. Он привел себя в порядок, оделся и пошел в кафе. Там он наспех позавтракал, постоянно поглядывая на часы. В кафе было необычно пусто, за то по всей станции наблюдался аврал. Люди спешили по рабочим местам. Зейвс поднялся в ЦПУ. Дерик уже был на месте. Кроме него здесь на рабочих местах был Грифт и трое операторов, которые проводили тестирование настроек. Кроме большого монитора работали еще несколько дополнительных. Операторы на пульте поочередно включали камеры наблюдения и на дисплеях появлялись разные служебные помещения, где в ожидании команд находился обслуживающий персонал. На большом дисплее четко были видны обе платформы, сориентированные под небольшим углом друг к другу. По очереди один за другим операторы доложили о готовности всех систем. Дерик отдал команду начать пятиминутный отсчет времени. В верхней части дисплея побежали цифры. Неумолимо приближая момент пуска. Все замерли в ожидании. Наконец электронный голос произнес команду на пуск всех систем. По всей станции начала ощущаться легкая вибрация, а на обеих платформах раскрылись створки излучателей. Дерик щелкнул выключателем на пульте, и на одном из дисплеев появилось изображение шлюза промблока, передаваемое с наружной камеры наблюдения. Дерик спокойно отдал очередную команду

— Пуск зонда.

Тут же створки шлюза медленно стали раскрываться и оттуда показалась выплывающая головная часть аппарата. Такого зонда никто даже из старожилов станции никогда не видел. Во-первых, он был гораздо больше своих предшественников, а во-вторых, по обоим бортам симметрично к его корпусу были прикреплены две телескопические мачты, которые начали выдвигаться, как только зонд покинул шлюзовую камеру. На консолях мачт были закреплены две сигарообразные капсулы довольно внушительных размеров. Зонд медленно отдалялся от станции. Как только мачты встали в рабочее положение и зафиксировались, включились рулевые двигатели, которыми управлял оператор. Он вывел зонд в расчетную точку, развернул его в направлении платформ таким образом, что зонд оказался строго на осевой линии между платформами. Включился маршевый двигатель и зонд стал двигаться, как бы в коридоре между платформами. Из шахт излучателей стало появляться пульсирующее свечение, которое по мере приближения зонда становилось все ярче и вдруг, когда зонд подлетел на достаточно близкое расстояние, из излучателей вырвались два мощных пульсирующих луча, сошедшиеся в одной точке пространства, образовав светящуюся воронку, в которую устремился зонд. Через мгновение он полностью исчез в воронке. Лучи погасли.

— Дайте картинку с телескопов, — громко скомандовал Дерик.

На большом дисплее вместо платформ появился участок звездного неба, на котором благодаря небывалому увеличению квантовых телескопов отчетливо была видна планета Лана. Отсюда она выглядела размером с футбольный мяч. На орбите хорошо просматривались две вращающиеся вокруг планеты яркие точки. Это были зонды. Один из них тот, который Зейвс видел в хронике, другой — только что запущенный со станции. Все присутствующие встали со своих мест и зааплодировали, но Дерик жестом попросил всех успокоиться, давая понять, что это еще не конец представления. Зонд совершал виток за витком вокруг планеты и, когда он оказался в точке своего появления на орбите, после десяти витков, все увидели яркую вспышку, и почти одновременно с ней, на одном из мониторов, куда был переключен обзор платформ, практически в том же месте, что и несколько минут назад, возникла светящаяся воронка, из которой вылетел Зонд, на котором включились тормозные двигатели. Зонд постепенно погасил скорость и снова управление им взял на себя оператор. Он подвел зонд к шлюзу, где тот был захвачен манипулятором. Мачты плавно сложились, и зонд медленно вошел через шлюз в станцию. Дерик отдал команду «Отбой» и устало откинулся в кресле. Повисла мертвая тишина. Увиденное настолько поразило всех, что никто не мог даже пошевельнуться. Когда оцепенение спало, по всей станции раздались овации. Дерик только и смог выдавить из себя:

— Получилось!

Вся операция заняла менее часа, но после этого часа начался новый отсчет времени для всей Геи.

— 6 —

Весь персонал станции, кроме занятых на вахте, собрался в зале у стыковочного пирса. Прибытие «грузовика» ожидалось с минуты на минуту. Зейвс проверял, уже в который раз, не забыл ли что взять. Он находился среди шумной компании отъезжающих. У всех были радостные лица и от чувства выполненного долга и от того, что летят домой и скоро увидятся со своими близкими. Зейвс периодически окидывал взглядом всех присутствующих, словно кого-то искал среди них, постоянно поглядывая на часы. Наконец на информационном мониторе появилось изображение с наружных камер, которые показывали, как вдалеке на звездном небе показалась стремительно приближающаяся яркая точка. Эта точка быстро разрасталась, и уже стали отчетливо видны элементы конструкций звездолета, который по мере приближения к станции постепенно закрыл собой всю панораму. Видно было, как работают тормозные двигатели, уравнивающие скорость корабля и станции. Еще спустя какое-то время все собравшиеся ощутили легкий толчок, и на мониторе появилась информация о стыковке. Когда прошла проверка герметичности стыковочного узла, открылся люк переходного отсека, к которому подкатилась тележка-манипулятор с трапом и с корабля начали выходить прибывшие члены экипажа и новый вахтовый состав, прибывший на смену отлетавшим. Послышались приветственные возгласы как среди собравшихся в зале, так и от вновь прибывших. После того, как последний человек покинул звездолет, стюард пригласил улетающих пройти на борт. В это время в конце зала появились двое — мужчина и женщина, тащившие за собой тяжелые контейнеры, которые постоянно извиняясь, просили окружавших их людей дать им дорогу. Это были Гес и Эва. Наконец им удалось пробиться сквозь толпу и подойти к группе, покидающей станцию. Зейвс вздохнул с облегчением. Оба старика церемонно поздоровались и Гес сказал:

— Мы долго думали, амон Савоас, и решили, что полетим с Вами на Гею. — Затем повернувшись к Дерику, спросил:- скажите, амон Киллат, не найдется ли для двух пожилых изгнанников места на звездолете?

На что Дерик с улыбкой ответил:

— Уважаемые амонас, если даже и не найдется свободной каюты, я с радостью уступлю Вам свою, а меня, я надеюсь, приютит у себя профессор Савоас. Тем более нам с ним нужно очень многое обсудить. Так что, добро пожаловать на борт.

Гес и Эва горячо поблагодарили Дерика за оказанную любезность и направились с другими пассажирами на посадку. За прозрачным куполом видно было, как к стыковочным узлам грузового модуля корабля пристыковываются челноки, доставившие грузы с заводов Джуса, предназначенные для отправки на Гею. Все пассажиры поднялись на борт корабля и разошлись в сопровождении стюарда по каютам. По окончанию погрузочно-разгрузочных работ, переходные люки закрылись, звездолет расстыковался со станцией и медленно отшвартовался от нее. Началась длинная дорога домой.

Обратная дорога всегда кажется короче, тем более что после удачных испытаний установки возникло много тем для разговоров и споров. Дерик с Зейвсом бурно обсуждали программу дальнейшего использования гиперпространственных прыжков. Впереди предстояла огромная работа на стыке различных наук в тесном сотрудничестве с инженерным, конструкторским и производственным потенциалом. Перед отлетом со станции, Зейвс долго беседовал с Вагом и попросил дать ему список звезд, где, по мнению астронома, могут быть планеты, подобные Геи. Это оказался достаточно внушительный документ, где были указаны координаты, расстояния и другие характеристики звезд, данные о планетах, которые удалось обнаружить и многое другое. Зейвс досконально изучал документ и прикидывал, сколько потребуется зондов для их исследования, какое оборудование потребуется на них установить. Единственно, что огорчало Зейвса в полете, это то, что Гес с Эвой практически не покидали своей каюты и ни с кем на корабле не общались, даже с ним. У Зейвса накопилось много вопросов к старикам, но сам побеспокоить их он не решался. Оставалась одна надежда, что по прибытии на Гею ситуация разрешится сама собой. У него возникло намерение пригласить их на Гее пожить в его с Изой доме, но пока сделать это предложение не представлялось возможным. В общем, за работой над будущим проектом, время пролетело не заметно и вот, неожиданно для себя Зейвс обнаружил, что корабль находится уже в пределах родной планетной системы. Осталось совсем немного до встречи с родной Геей и со своими родными. Эти последние часы полета оказались самыми долгими в ожидании встречи.

Мысли Зейвса были прерваны сообщением по внутренней связи о переходе на планетарный режим полета и требование всем членам экипажа и пассажирам надеть скафандры, занять места в противоперегрузочных креслах и приготовиться к торможению. Зейвс с ужасом вспомнил тяжелые ботинки и тяготы перегрузок, но на этот раз все это вызвало скорее приятное предвкушение завершения путешествия, чем неприятные ощущения. Он облачился в космические доспехи и уселся в кресло. На этот раз он перенес перегрузки гораздо легче и с радостью ощутил состояние невесомости после окончания торможения и переходе на планетарный режим полета. Гироскопы отключили с переключением тяги с фотонной на планетарную. Оставались считанные минуты до стыковки с орбитальным космодромом.

— 7 —

Челнок вошел в плотные слои атмосферы, постепенно снижая скорость и высоту. Вот он перешел на горизонтальный полет, как трансконтинентальный самолет, продолжая снижаться. Впереди и внизу показались посадочные огни и полоса космодрома. Челнок сделал разворот и, совершив полный круг, зашел на посадку. Выпущенные чуть раньше шасси, коснулись бетонных плит, и вот уже челнок бежит по дорожке взлетно-посадочной полосы. Включился реверс двигателей, замедливший бег корабля до полной его остановки. Тут же к нему подкатил трап, и космические путешественники по одному стали покидать борт челнока. Последними с трапа сошли Эва и Гес. Было видно невооруженным глазом их необычайное волнение. Зейвс подошел к трапу и подал руку Эве, чтобы поддержать ее.

— Вы так волнуетесь. Что с Вами, мона Эва?

— Мы с Гесом последний раз были здесь больше ста пятидесяти лет назад, и сейчас очень волнуемся за то, как нас примет родина.

— Я думаю, мона, что это волнение напрасно, и, кстати, пользуясь, случаем, хочу пригласить Вас поселиться у нас с женой. Дом у нас просторный и я думаю, что Вам там будет вполне комфортно.

— Мы так благодарны Вам за приглашение, ведь здесь, на Гее у нас ничего и никого не осталось.

К челноку подъехал автобус, и когда все расселись по местам, он двинулся в сторону здания космопорта. Раскрылись большие стеклянные двери. Прибывшие зашли вовнутрь, и какова же была радость Зейвса, когда среди встречавших он увидел Изу с Гором на руках и рядом с ней стоящую Диту, размахивающую букетом цветов. Зейвс побежал к ним, обнял и расцеловал.

— Как же я соскучился. Если бы Вы только знали!

— Знаем, дорогой — ответила счастливо улыбающаяся Иза, — мы тоже по тебе ужасно скучали и очень волновались.

Зейвс взял на руки малыша. В этот момент к ним подошли пожилые супруги.

— Иза, прошу тебя, знакомься. Это амон Гес и Мона Эва.

— Иза приветливо поздоровалась со стариками.

— Дорогая, ты не будешь возражать, если амонас поживут у нас. У них на Гее никого нет. И к тому же они наши с тобой коллеги.

— Конечно! Я буду только рада.

— Благодарю Вас мона Иза. Я, с Вашего позволения, постараюсь Вам помочь с Вашим сынишкой. Вы даже себе представить не можете, как давно я не то, что держать, не видела живого ребенка. Наверное, для Вас это такое счастье.

— Вы правы, мона Эва. Нет большего счастья для женщины, чем ее дети. Ну что же, пойдемте, нас ждет вертолет.

Мимо них прошел Дерик, окруженный встречающими его сотрудниками. Он крикнул Зейвсу, что через несколько дней будет в столице с докладом на Большом совете и обязательно к нему заедет.

По дороге к стоявшему на площадке вертолету, Дита забросала Зейвса целым потоком вопросов, на которые он не успевал отвечать, но пообещал, что дома все обстоятельно расскажет и даже покажет. Когда счастливая группа подошла к вертолету, их уже поджидала тут тележка-манипулятор, доставившая багаж. Все расселись по местам. Зейвс посадил Гора на колени, а Иза, как обычно села за штурвал. Вертолет взмыл в небо и направился домой.

Машина зависла над поляной у озера, и плавно опустилась вниз. После остановки винтов, пассажиры по откинутому трапику вышли на поляну, по колено, утопая в высокой траве. Вокруг стояла такая тишина, что даже в ушах стоял звон и аромат от разнотравья и осенних цветов дурманил до головокружения. После длительного космического путешествия впечатление это еще усиливалось. Но для двух прибывших в особенности. Гес опустился на колени и собрал траву в охапку, жадно втягивал ее горьковатый запах. Из глаз Эвы по щекам покатили слезы.

— Похоже, Вы давно не были на Гее? — спросила Иза

— Больше ста пятидесяти лет — дрожащим от волнения голосом, — ответила Эва.

— Целая вечность, — прошептала Иза. И добавила — успокойтесь, пожалуйста. Теперь Вы дома.

С этими словами Иза обняла Эву и повела ее к дому. Вслед за ней пошли все остальные.

— Ну, вот мы и пришли, — Сказала Иза, остановившись у своей калитки.

— Эва осмотрелась по сторонам, и вдруг побледнела. Ноги ее подкосились, и Иза с трудом удержала Эву от падения. Подбежал Зейвс с Дитой. Зейвс передал Гора Дите и помог Изе посадить Эву на скамейку. Иза помчалась в дом за лекарствами. Вдвоем с Зейвсом они привели в чувство пожилую женщину, около которой стоял Гес, не выпуская руку жены.

Эва открыла глаза. — Как Вы, мона Эва? — спросила Иза.

— Спасибо, деточка — чуть слышно ответила та.

Зейвс осторожно поднял Эву на руки, отнес в дом и уложил на диван в гостиной. Гес и Иза присели рядом с ней.

— Что Вас так взволновало, мона Эва?

— Скажите мне, это Ваш дом?

— Да, это дом моих родителей, а теперь, конечно, мой.

— И Вы давно живете здесь?

— Я родилась здесь. А почему Вы спрашиваете?

— А Ваши родители, они как давно стали жить здесь? — продолжала Эва.

— Моя мама тоже родилась в этом доме, и бабушка тоже.

— стало быть, это Ваш родовой дом?

— Да, этому дому, я думаю, несколько сот лет, и он всегда принадлежал нашей семье.

— Тогда Вы должны знать, кто его построил.

— Это было так давно, мона Эва, что никто уже не помнит.

— Хорошо, но хотя бы, как звали Ваших прапрадедушку и прапрабабушку, Вы знаете?

— Я, к сожалению, не помню, но у меня есть старые фотографии, которые оставила бабушка. Часть из них подписана. Я сейчас Вам покажу.

Иза подошла к старинному резному комоду, порылась в ящиках и, наконец, нашла большой старый семейный фотоальбом. Она стала листать страницы. Эва внимательно вглядывалась в выцветшие снимки. На одном из них она надолго задержала свой взгляд. На фото были мужчина в старомодном костюме и красивая молодая женщина в белом платье, а рядом, на высоком стульчике, белокурая девочка лет двух, с большим бантом в волосах. Эва остановила руку Изы и погладила фото.

— Гес, милый, взгляни, — попросила она мужа, — ты помнишь это?

Гес достал из бокового кармана очки, надел их и начал разглядывать изображение. На лице его появилась печальная улыбка, и он произнес:

— Какая ты у меня красавица, Эва.

— Не забудь добавить — была.

— Что ты! Ты была, есть и будешь самой красивой для меня.

Весь этот диалог происходил на глазах, изумленной и онемевшей Изы.

— Вы хотите сказать, что на фотографии Вы?

— Да милочка, это я, а вот этот молодой человек — Гес, а маленькая девочка — наша дочь Линса- твоя пра-пра-прабабушка. Иди же ко мне, дай я тебя обниму, внученька. Я уж без этих многочисленных приставок «пра». Можно? Женщины обнялись, не сдерживая слез радости. Зейвс, наблюдающий эту сцену чуть в стороне, подошел к ним, обнял всех, включая Геса, и торжественно сказал:

— Добро пожаловать домой. Теперь мы все — одна большая семья.

— Знаете, Зейвс, что это для нас значит? Долгие годы мы считали, что мы с женой во всем мире одни, и что на Гее нас никто не ждет. Жизнь теряла всякий смысл, но сегодня мы обрели семью, а это значит, что жизнь продолжается, что есть ради чего жить и работать.

Эва окончательно оправилась от обморока, и женщины отправились на кухню готовить праздничный ужин, а Зейвс еле отбивался от дочери, которая настойчиво требовала начать рассказ о его путешествии.

— Вот что, дорогая, после ужина я покажу вам всем, ради чего я решился на такое долгое странствие, а пока наберись терпения. И, кстати, где твой друг? Мне очень бы хотелось, чтобы он это тоже увидел. Думаю, ему было бы интересно.

— Дон сейчас у родителей. Его маму перевели работать на Гею, а папа получил длительный отпуск после последнего полета. Но я могу ему позвонить.

— Чего же ты ждешь? Подруга называется. Быстрее звони и приглашай его вместе с родителями к нам. Знаешь, ведь я летел на станцию на звездолете Антиса.

Дита тут же вскочила и побежала в свою комнату за коммуникатором.

Спустя час с небольшим в гостиную ввалилась шумная компания, состоящая из Антиса, Ниды и Дона, от которого весь шум и исходил. По окончанию ужина, Зейвс попросил всех оставаться в гостиной. Он включил проектор, опустил экран и погасил свет. Сначала он показал видео хроники, которую он обнаружил на станции. Это произвело сильное впечатление у собравшихся, но когда им было представлено видео последнего эксперимента, причем с панорамой планеты Лана, сделанного Вагом со своего чудо — телескопа, все замерли в полнейшем оцепенении. Иначе и быть не могло. Все выглядело абсолютно фантастическим. Больше всех был поражен и восхищен Антис, который прекрасно знал планетную систему ε- Пирита.

— Да, с такой техникой мы сможем путешествовать во вселенной без всяких ограничений, — произнес он восхищенно.

Зейвс покачал головой, — Боюсь, что это произойдет совсем не скоро. Проект очень затратный, но от самой перспективы дух захватывает, не правда ли? На днях Дерик Киллат выступит с докладом на расширенном заседании Большого совета. Там и будет решаться, как скоро вся эта фантастика сможет стать действительностью. У самого Дерика оптимизма не так уж много. Он считаем, что максимум, на что можно рассчитывать, это программа беспилотных исследовательских зондов, да и то, нужно сначала создать соответствующие приборы для их оснащения. А об использовании пилотируемых объектов пока не может быть и речи, ведь неизвестно, как гиперпрыжок подействует на живой организм. И к тому же после эпидемии, унесшей жизни огромного числа людей, никто не позволит рисковать жизнями и безопасностью людей.

— Наверное, это правильно, но так хотелось бы поскорее. Вы не представляете, как долго тянется время в полете, и как хочется чаще видеться с семьей.

— 8 —

Огромный зал Дворца собраний, вмещающий двадцать пять тысяч человек, был заполнен до отказа и гудел, как встревоженный пчелиный улей. Со всей планеты съехались сюда представители континентальных советов, ученые, инженеры, политики и представители бизнес — элиты, а так же около тысячи журналистов, представляющие все виды печатных и электронных СМИ со всего мира. Весть о сенсационном сообщении, которое должно быть озвучено на ежегодном общепланетарном собрании, с быстротой молнии облетела всю планету. Но даже этот зал не смог вместить всех желающих, толпы которых собрались на площади перед дворцом. Не смотря на то, что заседание транслировалось в прямом эфире, всем хотелось лично присутствовать на нем. Орек распорядился установить на площади несколько больших мониторов, чтобы собравшиеся могли следить за происходящим в зале.

Наконец члены Высшего совета заняли свои места в президиуме. Звук старинного колокола призвал собравшихся к тишине и возвестил о начале заседания. Секретарь Совета огласил повестку дня, в которой значились очень важные для всей планеты вопросы, связанные с восстановлением экономики планеты после эпидемии, унесшей огромное количество человеческих жизней, но при всей важности темы, все с нетерпением ожидали доклада Дерика Киллата.

Обсуждение последнего вопроса повестки дня, наконец, закончилось и зал замер в ожидании. Председатель объявил доклад Дерика Киллата. Дерик вышел к трибуне уверенным шагом, обвел взглядом зал, поприветствовал присутствующих и приступил к докладу, большая часть которого содержала специфические научные термины, малопонятные большинству присутствующих. Он заметил недоуменные взгляды из зала и тогда отодвинул в сторону заготовленные заранее бумаги с текстом.

— Друзья, я попробую более понятным языком рассказать Вам о сути открытия, сделанного группой ученых, возглавляемого мною центра. Чтобы наглядно продемонстрировать его, я позволю себе пригласить на сцену моего ассистента.

Дерик повернулся в сторону и жестом позвал Жила Эрла. Жил смущенно поднялся на сцену, неся в руках уже известный Зейвсу ранец. Дерик попросил его продемонстрировать аппарат в действии. Жил неторопливо надел ранец, пристегнул ремни и на глазах изумленного зала оторвался от пола, распахнув крылья. Некоторое время он повисел в воздухе неподвижно, а затем стал описывать круги под самым потолком, изменяя скорость, высоту и направление полета, после чего также бесшумно, как и взлетел, опустился на сцену. Зал взорвался овациями, но Дерик отчаянно жестикулируя, призывал аудиторию к тишине.

— То, что Вы сейчас увидели — это лишь незначительная часть того, на что способно наше открытие, так сказать, побочный эффект. А сейчас мне хотелось бы продемонстрировать то, ради чего мы здесь собрались.

Он взял в руки пульт и открыл занавес, скрывавший большой экран. Медленно потух свет, и все увидели запуск зонда со станции. Эффект был потрясающий.

— Перед человечеством открываются новые возможности по практически неограниченному пространством и временем перемещению во вселенной. Сейчас я просил бы Совет одобрить программу по беспилотному зондированию дальнего космоса с целью поиска миров подобных нашему и параллельно вести исследования, направленные на возможность пилотируемых полетов через гиперпространственные переходы. Уже сейчас к программе подключились уважаемые всеми ученые, такие как Зейвс Савоас и Гес Рорт, а также ведущие астрономы, астрофизики и представители других смежных специальностей со всей Геи. Прошу Высший Совет и делегатов собрания поставить вопрос на голосование.

Программа была принята подавляющим числом голосов, после чего Орек Парнас объявил заседание ежегодного собрания Высшего совета закрытым.

— 9 —

По настойчивому требованию Зейвса, руководство его лабораторией и всем институтом в целом было передано Гесу и Эве. Никто лучше них не владел вопросами, стоящими перед институтом. Мало того Гес предложил методику исследований влияния гиперпространства на биологические объекты. А сам Зейвс взвалил на себя целый клубок задач на стыке различных наук, как фундаментальных, так и прикладных. Основная цель- с помощью беспилотных зондов определять наличие развитой биологической жизни на исследуемых планетах, не совершая посадки на них.

Работы велись в самых различных НИИ по всей планете, а вся информация оттуда стекалась в координационный центр, который и возглавил Зейвс. Дерик тем временем занимался монтажом на орбите Геи гиперпространственного перехода. Советом было решено все грузоперевозки на отдаленные станции, передать беспилотным транспортникам. Не смотря на огромные затраты по строительству зон перехода, экономилось время поставок и к нулю сводился риск для экипажей грузовиков, которые теперь были заняты только пассажирскими перевозками и исследовательскими рейсами. В институте высоких энергий полным ходом шла работа над сверхмощными термоядерными реакторами, способными удерживать зоны перехода достаточно длительное время, для возможности перемещения через них очень больших объектов. А в объединенном аэрокосмическом центре начались работы по проектированию исследовательского звездолета нового поколения, которому предстояло перемещаться в гиперпространстве и способному в течение многих лет в автономном режиме обеспечивать функционирование экспедиции из нескольких сотен человек.

В общем, все были заняты сложной, рутинной и самое главное, никем еще не выполняемой ранее, работой. Только Иза не включилась в этот головокружительный проект с головой. Она ограничилась советами и рекомендациями, а все свое время, всю свою жизнь посвятила воспитанию сынишки. Во всей этой суете месяцы сменяли друг друга, складываясь в годы, которые в свою очередь сменяли друг друга. Прошли долгие четыре года, которые Зейвсу показались одним днем. Были разработаны и испытаны тысячи сложнейших приборов, которыми укомплектовали новейшие зонды-автоматы с термоядерными установками нового поколения. И вот, наконец, настал день, когда все эти наработки предстояло использовать на практике. На борту станции «Джус Промо» стоял десяток новеньких зондов, готовых к запуску к намеченным целям. Члены Высшего совета, руководители всех проектно-конструкторских центров, инженеры и техники специальным рейсом прибыли на станцию. Шла предстартовая подготовка, проверка навигации и множества других параметров. Такой суеты станция не помнила с момента испытания гиперпространственного перехода. Всей этой массой людей руководил Дерик Киллат, лично проверяя тот или иной сегмент. Казалось, что он существует один в нескольких лицах, так быстро он перемещался по станции. Но и эти работы наконец-то были закончены. Все собрались в зале прилета, где были установлены кресла для зрителей и большой панорамный монитор. Дерик со своей командой заняли места в командном пункте станции. Туда-же были приглашены Орек Парнас и Зейвс Савоас. Дерик объявил тридцатиминутную готовность. Пошел обратный отсчет времени. Все замерли в ожидании. Первый зонд вышел из ангара станции и был выведен на стартовую позицию.

Таймер закончил отсчет, зонд медленно начал движение в направлении платформ, со стороны которых появились яркие лучи, перекрещивающиеся в условной точке. По мере приближения зонда, излучение становилось все интенсивнее и наконец, превратилось во вращающуюся световую воронку, в которую плавно вошел зонд. Яркая вспышка и зонд исчез, чтобы через некоторое время появиться в намеченном секторе вселенной, где ему предстояла длительная работа по исследованию планетной системы на наличие развитой биологической жизни. Следом за первым зондом пошел второй, третий, четвертый, пятый. Но тут произошло непредвиденное. Мощность излучения стала неконтролированно расти, приборы навигации дали сбой, но остановить запуск уже не было возможности. Зонд прошел точку невозврата и, пройдя воронку, исчез в неизвестном направлении. В аварийном порядке Дерик дал команду на отключение энергоснабжения платформ и этим избежал возможного взрыва. Воронка исчезла, а пуски оставшихся зондов были приостановлены до выяснения причин аварии. Тем не менее, четыре зонда успешно стартовали, а пятый посчитали потерянным. Никому не было понятно, в какой точке вселенной он появится, а аппаратура самовозврата могла рассчитать в таком случае неверные координаты.

Орек успокоил всех присутствующих тем, что издержки подобного рода неизбежны при освоении новой техники. Дерик собрал весь свой персонал для анализа сбоя и устранения неисправностей. Как обычно в таких случаях он со своими людьми заперся в техническом модуле до полного внесения ясности в проблему. В любом случае членами совета работа была признана успешной. Были назначены вахтовые команды для слежения за возвращением зондов, которые должны будут приступить к своим обязанностям через полгода, когда ожидается возвращение одного из зондов. Орек поздравил всех, принимавших участие в проекте и попросил не покидать станцию еще несколько дней. Возможно, Киллату удастся локализовать сбой и сделать еще один сюрприз для человечества. Затем он подошел к Гесу и о чем-то с ним шепотом заговорил. Гес лишь утвердительно кивнул головой. Затем он нашел взглядом Зейвса и утвердительно кивнул ему. Никто из присутствующих не заметил их взглядов. Зейвс, стараясь не привлекать внимания, вышел из зала. Тоже самое сделал Гес и спустя какое-то время Орек. Пройдя по станции различными маршрутами, все трое встретились у каюты Геса. Он плотно закрыл дверь и пригласил своих гостей присесть. Орек обратился к Зейвсу и Гесу.

— Друзья, Вы точно уверены в абсолютной безопасности?

— Уверяю Вас, Орек, все проверено сотни раз. Никаких отклонений от нормы. Это совершенно безопасно. Коллега Савоас может подтвердить.

— Да, Орек, уверяю тебя, мы все проверили и перепроверили. Можешь не сомневаться.

— Что же, пусть будет по-Вашему, но при условии: я буду находиться рядом с Вами.

— Как тебе будет угодно.

Заговорщики крепко пожали руки и так же, как и пришли, разошлись разными коридорами.

— 10 —

Дерику и его помощникам удалось найти причину сбоя только спустя сутки после случившегося. Чтобы скоротать время, Орек организовал экскурсию на поверхность Джуса. Для этого был задействован один из двух, находящихся на борту правительственного звездолета челноков. А пока гости знакомились с промышленными объектами на безжизненной планете, техники загнали второй челнок в ангар станции и при «закрытых» дверях начали какие-то работы на нем, не привлекая постороннего внимания.

Экскурсия по Джусу затянулась на несколько суток. Несмотря на относительно небольшие размеры планеты (примерно раз в восемь меньше Геи), здесь было развернуты множество предприятий горнорудной, металлургической и обрабатывающей отраслей промышленности. Благодаря низкой гравитации и отсутствию атмосферы металлургам удавалось получать металлы и сплавы с уникальными свойствами, из которых здесь же производились элементы металлоконструкций для космических станций и звездолетов, а также множество кристаллов для микроэлектроники, которые невозможно было получить в промышленных масштабах на Гее.

И все это функционировало в автоматическом режиме практически без участия человека. Правда на планете имелись постоянно действующие вахтовые базы, но на них производился только контроль, а в основном персонал был занят геофизическими исследованиями планеты и обслуживанием космопортов для приема и отправки грузовых челноков. Все увиденное произвело на экскурсантов неизгладимое впечатление и вернувшись на станцию никто из них не пожалел о потраченном времени.

На следующий день после возвращения делегации с Джуса, Орек и Дерик собрали всех в конференц-зале. Дерик принес свои извинения за непредвиденную задержку гостей и попросил внимания к его сообщению.

— Уважаемые коллеги, я взял на себя смелость задержать Вас на станции для того, чтобы представить Вашему вниманию новый проект, разработанный в возглавляемом мною институте.

Я прекрасно осознаю, что на Гее всех Вас ждут неотложные дела, поэтому буду краток. До сегодняшнего дня путешествие с Геи до Джуса занимало порядка двух недель, и было сопряжено с рядом неприятных моментов. Я уполномочен представить Вам космический челнок нового поколения, способный перевозить пассажиров без риска для их здоровья через гиперпространство. Полет до Геи на новом аппарате займет не более получаса. Всем Вам известный профессор Гес Рорт в течение длительного времени изучал влияние гиперпространственного перемещения на живые организмы и пришел к выводу об абсолютной безопасности таковых для людей.

Сегодня состоится первый старт гиперчелнока, а в качестве его пассажиров будут вышеупомянутый профессор Рорт, профессор Савоас, уважаемый председатель Высшего совета Парнас и Ваш покорный слуга. Пилотировать корабль поручено пилоту первого класса Антису Михиасу. Что касается остальных членов делегации, то правительственный звездолет к Вашим услугам и будем надеяться, что это его последний обычный рейс. К сожалению, всем Вам придется пару недель ждать встречи с Геей, где мы будем Вас ждать с нетерпением.

А сейчас прошу всех собрать и погрузить свои вещи на звездолет, так как старт его состоится сразу же после запуска нашего челнока. Благодарю всех за внимание и до встречи на Гее.

Зал буквально онемел от услышанного. После того, как Гес, Дерик, Зейвс и Орек покинули конференц-зал, в нем еще некоторое время стояла гробовая тишина, которую нарушило приглашение всем присутствующим перейти на борт звездолета. Ошеломленные от услышанного люди постепенно приходя в себя, медленно стали покидать помещение.

Огромный звездолет отстыковался от станции и завис на почтительном расстоянии от нее. Все пассажиры прильнули к иллюминаторам и мониторам, чтобы не пропустить старт гиперчелнока. А тем временем четверо исследователей уже заняли свои места в челноке. Антис доложил о готовности всех систем корабля, а Гес тем временем обвешивал всех огромным количеством датчиков, призванных следить за всеми функциями организма во время гиперпрыжка.

Зейвс привычно уже откинулся в кресле. Конечно, он волновался, но сотни экспериментов с различными животными, помещаемыми на грузовых кораблях, не давали поводов для сомнения. Он вдруг представил удивленное лицо Изы, когда через несколько часов она увидит его. Ведь она ожидает возвращения не раньше чем через пару недель. На лице у Зейвса самопроизвольно возникла ироническая улыбка.

На мониторе в центре салона появилось сосредоточенное лицо Антиса. Он обратился к Дерику за разрешением старта. Дерик запросил центральный пост о готовности систем. Оператор дал разрешение на старт. Челнок медленно выплыл из раскрывшихся створок дока и направился к исходной точке старта. Иллюминаторы закрылись защитными щитами, а на мониторе появилось изображение пространства. Вдалеке просматривались полусферические платформы перехода к которым на планетарной тяге двигался челнок. Прозвучала команда «Внимание» и все пассажиры челнока увидели, как со стороны платформ появились яркие светящиеся лучи. Челнок с все нарастающей скоростью двигался им на встречу и в момент, когда в точке пересечения лучей возникла светящаяся воронка, корабль нырнул в нее. Вдруг все исчезло. Не стало видно ни светящейся воронки, ни платформ, ни контура звездолета еще мгновение назад видневшегося в верхнем углу экрана, ни звездного неба. Теперь там была абсолютная темнота и пустота. Весь привычный мир исчез. Остался только маленький челнок и пятеро человек внутри него, несущиеся в этом чужом пространстве. Казалось, что корабль стоит на месте и только рокот двигателей говорил о том, что он движется. Время как- будто остановилось и от этого становилось жутковато. Так продолжалось какое-то время и вдруг все ощутили сильный толчок, монитор вспыхнул ярким светом, а когда глаза привыкли к нему, все увидели звездное небо вокруг и знакомые контуры Геи. Челнок сделал два витка вокруг планеты и пошел на снижение. Даже неприятные перегрузки показались всем родными и близкими. Еще каких- то несколько минут и шасси челнока коснулись бетонных плит космодрома.

Часть 3

Галактические близнецы

— 1 —

Зейвс еще раз проверил надежность крепления контейнера с бесценным грузом и покинул грузовой отсек. Еще раз, оглянувшись на плотно закрытую дверь, он, наконец, расположился в кресле рядом с пилотом. Удивительное дело, что по стечению обстоятельств, пилотировать именно этот рейс выпало ни кому другому, а именно юному Эйдону, который проходил лётную практику на Джусе.

— наверное, все это не случайно — подумал Зейвс. Он вспомнил тот далекий вечер в своем доме, когда этот мальчик, мечтавший о космосе, заразил его, взрослого уважаемого ученого, мыслью о поиске себе подобных во вселенной. Он посмотрел на Дона, сидящего в соседнем кресле. Трудно было узнать в этом рослом широкоплечем молодом человеке того мальчишку, с которым много лет назад его свела судьба.

— Да, Дита не ошиблась в своем выборе, — с удовлетворением подумал Зейвс.

Челнок медленно выплыл из ангара и, постепенно удаляясь от станции, направился к зоне перехода. Зейвс откинулся в кресле, ожидая входа в гипер. Ему вспомнились все события минувшего дня, как вдруг неожиданно на станции появился считавшийся давно потерянным зонд. Но главное, каково было удивление всей дежурной вахты, когда после предварительной расшифровки телеметрии, выяснилось, что этот самый зонд сделал два прыжка через гипер длительностью не менее полгода каждый. Это в какую же даль его занесло. Даже трудно себе вообразить. Но то, что они увидели на заснятом видео, просто поразило всех. Первое. Что бросилось в глаза, это одна из трех планет, которые исследовал зонд. Если бы не показания приборов, свидетельствовавших о том, что она удалена от Геи на несколько тысяч световых лет, Зейвс мог бы поклясться, что перед ними Гея. Так она была похожа на Гею, как сестра-близнец. Остальные данные тоже заставили удивляться, так состав атмосферы планеты, ее размеры, наклон орбиты и многие другие показатели были настолько близки с теми, что имела их родная планета. Теперь предстояло расшифровать данные с приборов, регистрирующих наличие биологической активности. Ради этого Зейвс покинул свое дежурство на станции и мчался на Гею к Гесу. Только там, в исследовательском центре можно было полностью обработать все данные. Да и не мог Зейвс послать никого другого, ведь он ждал этого события долгие годы и должен был первым узнать все о тайнах далекой планеты.

Когда, наконец, челнок вышел из гипера, Зейвс судорожно стал вызывать на связь Геса, Дерика, Орека и конечно Изу. Первым ответил Дерик с удивлением и тревогой на лице.

— Зейвс, что случилось? Что-нибудь на Джусе? Почему ты здесь?

— Случилось, дружище! Но не на Джусе. Срочно приезжай в центр к Гесу. Мы нашли ее! — почти кричал Зейвс.

— Что нашли? Объясни толком.

— Планету. Они с Геей, как двойняшки. Приезжай, сам все увидишь. И сообщи всем.

Зейвс обратился к Дону. — Послушай. Дон, ты сможешь посадить челнок не на космодроме, а на площади у моего центра?

— Конечно, смогу, док, но вы же знаете, что это запрещено правилами безопасности. Посадка в населенных районах допускается только в случае возникновения чрезвычайной ситуации.

— К черту правила. Мой мальчик! Сейчас и есть та самая ситуация! Давай, под мою ответственность!

— Есть командор! — весело ответил Дон и повел корабль на снижение. Челнок плавно загасил скорость и, перейдя на планетарную тягу, вошел в атмосферу. При подлете к городу, Дон отключил маршевые планетарные двигатели и включил антигравитационную платформу. Корабль еще какое — то время двигался по инерции, а затем завис в воздухе. Дон совершил несколько кратковременных пусков двигателя, пока челнок не завис над парковочной площадкой у центра и плавно опустил его на грунт. С тех пор, как группа Дерика научилась управлять гравитационными полями подобные посадки и взлеты стали обыденным явлением, а антигравитационные платформы были установлены на все летательные аппараты.

Как только челнок коснулся бетонной поверхности площади, Зейвс сорвался с места и помчался в грузовой отсек. Там он бережно освободил заветный контейнер и, не смотря на тяжесть, аккуратно поместил его в шахту подъемника-манипулятора. А сам поспешил к уже открытому люку и по трапику быстро спустился с борта корабля, чтобы собственноручно принять контейнер.

Из здания исследовательского центра навстречу ему уже спешили Гес и Иза. Они забросали Зейвса вопросами, но он от волнения ничего толком не ответил, сказав, что скоро все увидят сами своими глазами. По его взволнованному, но счастливому лицу Иза поняла, что произошло что-то экстраординарное, что может круто изменить их судьбу.

— 2 —

Все собравшиеся в конференц-зале центра с нетерпением ждали, когда появится Зейвс. Он не спешил, стараясь побороть волнение, и решил не начинать пока не подъедет Орек. Наконец Орек в сопровождении нескольких членов Совета вошел в зал. Тогда Зейвс включил проектор и перед глазами собравшихся возникли картины чужого, но так похожего на их собственный, мира. Далее он представил уже частично расшифрованные данные телеметрии и показаний некоторых приборов. Эффект от увиденного был поразительный. Планета, вращающаяся вокруг чужого солнца, удаленного от них, судя по полученным данным, почти на три тысячи световых лет, почти как две капли воды была похожа на Гею. Значительную часть ее поверхности занимали моря и океаны, а суша состояла из нескольких огромных материков. Создавалось впечатление, что присутствующим демонстрировался фантастический фильм, но это было не кино, а реальность. Главное, что произвело впечатление — это состав атмосферы, наклон орбиты и период обращения планеты вокруг оси. Если судить только уже по этим данным, то можно было получить заключение, что климат на планете вполне благоприятный для развития органической жизни. И что там происходит так же как на Гее смена времен года.

Закончив демонстрацию видео и фотоматериалов, Зейвс обратился к собравшимся.

— Друзья! Мы долгие годы искали на просторах вселенной мир, похожий на наш. Вот, наконец, удача улыбнулась нам. Я просто убежден, что там обязательно есть жизнь и скорее всего высокоразвитая. Поэтому прошу Вас, нет, я настаиваю, на немедленной отправке экспедиции к этой планете.

— Но, доктор Савоас, вы же прекрасно понимаете, что это сейчас просто невозможно! — возразил Орек.

— Почему невозможно, уважаемый председатель Парнас? Мы столько лет вели дорогостоящие исследования. А когда получили искомый результат, Вы заявляете, что невозможно отправить экспедицию для изучения найденной планеты. Все это как-то не логично.

— А все просто. Зейвс. Во-первых, необходимо детально изучить полученную с зонда информацию. Ведь зонд этот из аппаратов первого поколения. Ты же сам готовил программу для них. Оборудование, установленное на зонде далеко не совершенно и у нас нет даже 50 % уверенности попадания в заданную точку пространства. Необходимо с невероятной точностью рассчитать вектор направления и мощность создаваемого гиперполя. Даже незначительная погрешность может занести исследовательский корабль бог весть куда, и тем самым поставить под угрозу жизни членов экспедиции. Мы не можем допустить подобного. Но даже если нам удастся с помощью расшифрованных данных телеметрии зонда абсолютно точно рассчитать вектор направления, в распоряжении нашего космофлота просто нет корабля, способного принять на борт несколько сот человек, снаряжение и оборудование, необходимое для широкомасштабных исследований и запасы воды и продовольствия для обеспечения жизнедеятельность всех членов экспедиции. Дорогой Зейвс, мне, да и всем присутствующим, я уверен, не меньше твоего хочется как можно скорее исследовать найденную планету, но до сих пор еще ни один корабль не находился в гипере больше двух — трех недель. А в данном случае нам необходим не просто исследовательский звездолет, а, как бы маленькая искусственная планета с полной замкнутой системой жизнеобеспечения. Даже новейшие корабли, строящиеся сейчас на орбитальных верфях, не способны справиться с подобной задачей. Поэтому остынь, Зейвс. Мы начнем изучать материалы, выдадим задание на проектирование супер звездолета, тщательно подготовим экспедицию и, кто знает, лет через десять — пятнадцать, вернемся к обсуждению этого вопроса.

— Десять — пятнадцать лет! Да ты с ума сошел. За это время мы могли бы исследовать планету и решить многие наши домашние проблемы. А может быть и самую главную. Я почти убежден. Что «Там» есть разумные существа. При наличии таких условий их просто не может не быть.

— Но Зейвс! На Гее когда-то тоже не было разумных существ. Откуда тебе знать в какой геологической эпохе находится эта планета?

— Откуда? Зонд не обнаружил повышенной вулканической деятельности на планете, повышенного содержания углекислоты и сероводорода в воздухе, сопровождающих вулканическую активность. Состав атмосферы близок к нашему. Эта планета и звезда, вокруг которой она вращается, по возрасту сопоставима с Геей. Там есть жизнь. И нам вовсе не обязательно снаряжать сразу такую масштабную экспедицию. Достаточно провести разведывательные исследования, в которых могут принять участие небольшое количество специалистов, владеющих несколькими перекрестными профессиями. А с такой задачей можно справиться, имея в распоряжении обычный звездолет. Просто необходимо состав экипажа и членов экспедиции снизить до минимума с тем, чтобы загрузить максимальное количество продовольствия, воды и научных приборов. Кстати, идеально бы подошел звездолет Совета. У него достаточно просторные отсеки и имеются два ангара с челноками. Что скажешь на это?

— Что ж! Доводы разумны и убедительны. Мы обсудим этот вопрос на расширенном Совете. Но одно не подлежит обсуждению — в состав экипажа и исследователей должны войти только добровольцы. Слишком уж рискованное предприятие.

— С этим я целиком и полностью согласен.

— Зейвс, завтра прилетит Дерик. Нам необходимо все материалы передать в его распоряжение для детального изучения. И, кстати, я дам распоряжение доставить на Гею весь зонд целиком. Думаю, что для специалистов он так же представляет определенный интерес. А сейчас нам пора расходиться. Зейвс, я заеду к Вам с Изой, когда прибудет Дерик. Нам есть что обсудить. До встречи.

— 3 —

Иза, нервно поглядывая на часы, мерила шагами гостиную. Какое-то подсознательное, первобытное чувство тревоги терзало все ее существо. Находясь в таком тревожно-возбужденном состоянии, она не заметила, как легкое блюдце гравифлайера бесшумно, как бы проскользило по воздуху и опустилось на лужайке возле дома. Дверь с шумом распахнулась, и на пороге появился Зейвс с широкой улыбкой на лице, а следом за ним Дерик Киллат и Дон.

— Иза! Нам удалось убедить Совет, и мы летим. Попробуй угадать, кого назначили командором экспедиции? — на распев проговорил Зейвс, но тут же осекся, увидев нахмуренное лицо Изы со сдвинутыми бровями.

— Что с тобой? Что-нибудь случилось?

— Ты еще спрашиваешь? — ответила она. — Зейвс, я все эти годы старалась не вмешиваться в твои дела. Мне было вполне достаточно просто быть рядом с тобой. Ты улетал в командировки, но никогда это не продолжалось очень долго. Ты всегда возвращался ко мне. На этот раз все по-другому. Твоя экспедиция рассчитана на годы, и я приняла решение. Мы летим вместе, иначе я сойду с ума, ожидая тебя. Зейвс, я не дурочка, и прекрасно понимаю, как рискованна и опасна намечаемая миссия, но если «Там» что-нибудь случиться, то мы, по крайней мере, будем рядом и сможем помочь друг другу. Ведь ты убежден, что планета обитаема, а раз так, нам придется столкнуться с неизвестными опасными для человека бактериями, вирусами, различными микроорганизмами, и скажи, кто лучше меня сможет справиться с ними? Я знаю, что в состав экспедиции должны войти только добровольцы. Я первая из них!

— И не только ты, мама! — Раздался голос Диты, спускавшейся в этот момент по лестнице из своей комнаты.

— Если Вы с папой летите, то я с Вами. Я тоже могу быть полезной. Ведь, кроме того, что я биолог по профессии, я еще и врач. А кроме этого я могу пилотировать флайер, спускаться с аквалангом под воду, стрелять… и многое другое.

Даже всегда невозмутимый Дерик, смутился, слушая эту семейную перепалку. Лишь на лице Дона была неописуемая радость, потому что он видел перед собой Диту, которая решила отправиться в полет, даже не подозревая, что он, Дон, тоже включен в состав экспедиции в качестве второго пилота.

Зейвс вдруг посерьезнел и ответил:

— Хорошо, мы это обязательно обсудим, но Иза, ты забыла о Горе. Что будет с ним, если мы все улетим.

— Видишь ли, Зейвс, твой сын так же может быть включен в состав группы — неожиданно произнес Дерик.

— Ведь благодаря написанным Гором компьютерным программам, нам удалось рассчитать с невероятной точностью вектор направления и определить место расположения объекта в галактике. Твой сын — компьютерный гений. Если не возражаешь, я сегодня кое-что Вам продемонстрирую, и ты со мной согласишься.

— Но ему нет еще и пятнадцати лет, а Совет запрещает несовершеннолетним покидать Гею.

— Мне кажется, что для него будет сделано исключение. Работы Гора выдвинуты на соискание ученой степени третьей ступени и кроме этого он с легкостью может безошибочно определить и ликвидировать любую неисправность в электронной аппаратуре. Вы с Изой можете гордиться своим сыном.

— Откуда тебе все это известно, Дерик?

— Все просто. Вот уже год, как Гор стажируется в одном из подведомственных моему институту центров, а я пристально слежу за его успехами.

— Так! Это заговор! Вы все решили за моей спиной.

— Успокойся, Зейвс и давай попросим хозяйку дома чем-нибудь нас покормить. Я что-то здорово проголодался, — шутливо разрядил атмосферу Дерик.

— Действительно, — отозвалась Иза, — гости в доме, а мы тут выясняем отношения. Дита, пойдем, поможешь мне накрыть на стол, а Вы располагайтесь поудобнее.

— Зейвс, где у тебя проектор? — спросил Дерик

Зейвс включил проектор и опустил экран. Дерик извлек из кармана куртки карту памяти и вставил ее в проектор, а когда женщины закончили свои приготовления и все расположились за столом, он вывел изображение на экран. Перед собравшимися открылся вид звездного неба.

— Таким мы видим небо здесь, на Гее, — начал свой рассказ Дерик, — там мириады звезд, которые объединены в звездные скопления — галактики. Наше Солнце так же находится в одной из галактик. Выглядит она примерно вот так. — Он сменил картинку на экране, и все увидели образование из миллиардов звезд, похожее на раскручивающуюся спираль, состоящую из трех витков.

— Мы находимся здесь, — Дерик подвел курсор к середине второго витка спирали, и на месте курсора вспыхнула маленькая зеленая точка, — а звезда, вокруг которой вращается интересующая нас планета, вот здесь, — он перевел курсор в конец третьего спирального витка, где тот час вспыхнула красная точка.

— Нам удалось рассчитать (с помощью программного обеспечения, созданного твоим сыном, Зейвс) расстояние между нашими мирами. Оно составило чуть меньше трех тысяч двухсот световых лет. По нашим расчетам гиперпрыжок на это расстояние будет длиться от восьми до девяти месяцев. Таким образом, полет в оба конца займет, как минимум, полтора года. А вот и наша красавица-планета.

Дерик сменил картинку, и на экране появилось уже знакомое видео.

— Надо признаться, прелюбопытная планета, — продолжил Дерик, — при ее достаточно скромных размерах и массе, она удерживает очень крупный спутник, вращающийся вокруг планеты по орбите на расстоянии около четырехсот тысяч километров. Причем он всегда обращенный к ней одной стороной и сопоставим по размерам с известным нам Джусом. Не то, что наша Сель. Это поистине астрономическая аномалия. Даже у планет — гигантов в этой планетной системе большинство спутников куда скромнее. Можно только себе представить высоту приливов в океане этой планеты. Кстати, Зейвс, ты еще не придумал ей название? А то все «эта планета».

— Нет! И не собираюсь, потому что ее обитатели уже давно дали ей имя, и мы не вправе называть ее как то иначе. Вот прилетим туда и узнаем, как Ее зовут.

— Возможно, ты и прав, но как то не вежливо называть ее по порядковому номеру. Помниться, когда ты, Зейвс показывал впервые видео, заснятое с орбиты, ты назвал ее «Подобная Гее». Так пусть она будет так и называться «Пангея», по крайней мере, до тех пор, пока мы не узнаем ее истинного имени. Ну как, принимается?

— Пангея, звучит красиво! Мне нравиться. Пусть будет «Пангея»

— Ну, вот и отлично. Смотрите, вот эти обширные зеленые пятна на поверхности — не что иное, как сплошные лесные массивы, — показал Дерик курсором, сделав максимальное увеличение изображения, — белые — облака и полярные льды, а голубые — воды океана.

— Послушай, Дерик, а нельзя сделать увеличение побольше, чтобы рассмотреть детали?

— К сожалению, нет. Съемка велась с орбиты планеты на высоте около шестисот километров от поверхности. А вот съемка спутника. Он начисто лишен атмосферы и может сослужить нам хорошую службу в будущем. Я предполагаю смонтировать на нем мощный реактор для формирования стационарной точки перехода и ретрансляционную станцию связи. Тогда станет возможным посылать наши корабли прямо на стационарную орбиту и не прибегать к движению на фотонной тяге для подлета к планете. Сейчас мы вынуждены будем выводить корабль из гипера на значительном расстоянии от планеты во избежание столкновения с ней или ее спутником. Вашей экспедиции придется решить и эту задачу, поэтому я предлагаю включить в состав моего помощника Грифта. Зейвс, ты его знаешь. Вы высадитесь на поверхность спутника и из готовых модулей соберете конструкции реактора, излучателей и ретрансляторов. Работа не из легких, но Вы с ней справитесь, я уверен. Жаль, что меня там не будет. Орек со своим Советом не пускает. Может быть он и прав, но как хочется все увидеть своими глазами.

— Не расстраивайся, дорогой, пока мы будем летать, ты со своей командой построишь суперзвездолет и тогда уж точно полетишь в составе большой экспедиции.

— Когда это еще будет? А пока я Вам ужасно завидую.

— Время пролетит быстро. Вспомни, как будто вчера мы совершили первый гиперпрыжок от Джуса до Геи, а сегодня готовимся к прыжку на тысячи световых лет на другой конец галактики.

— 4 —

Подготовка к полету велась полным ходом. В распоряжение Зейвса и его команды был предоставлен только что сошедший со стапеля новенький корабль. Люди Дерика днями и ночами укомплектовывали его новейшим оборудованием, а Зейвс тем временем занимался рутинными вопросами, главным из которых — формирование команды. Решено было скомплектовать команду из двадцати четырех человек, включая членов экипажа корабля и пилотов планетарных челноков. Казалось бы, чего проще из огромного числа соискателей выбрать два десятка человек, но на практике это оказалось серьезной проблемой, до тех пор, пока в процесс не включилась Иза. С ее огромным организаторским опытом дело пошло гораздо быстрее. Она оказалась хорошим психологом и вела отбор не только по профессиональным качествам претендентов, но и на психологическую совместимость с другими предполагаемыми членами команды.

Процесс подготовки занял почти год и вот, наконец, ранней весной все приготовления были завершены. Корабль ждал экипаж у причала орбитального космопорта. По настоянию Изы, в состав экипажа вошли несколько семейных пар. Первым пилотом назначили Антиса, а навигатором — его жену Ниду. Дон был зачислен в качестве одного из пилотов планетарных челноков. Дита стала врачом экспедиции, а Иза первым помощником Командора. Гор вошел в группу, возглавляемую Грифтом. В общем, компания подобралась шумная, разношерстная, но состоящая из настоящих профессионалов в своем деле. Самое главное, что было много молодежи, полной энергии и жажды приключений. Вся группа прошла полный комплекс предполетной подготовки, в том числе и на выживаемость в экстремальных ситуациях.

Перед стартом всем предоставили месячный отпуск и Зейвс с Изой и детьми решили провести его в хижине на берегу океана. Здесь в безмятежной тишине девственной природы далекие звезды и планеты казались нереальными на фоне окружающего океанского простора, заснеженных горных вершин и буйной растительности. Месяц пролетел, как один день. Перед возвращением в город, все четверо поднялись вверх к пантеону, молча, попрощались с Айдой. Кто знает, когда они смогут вернуться сюда? Зейвс плотно закрыл дверь пантеона, и все направились к ожидавшему их на лужайке возле дома флайеру. Они заняли места в кабине, и, бросив прощальный взгляд на дом, взмыли в небо.

Челнок с командой звездолета и членами экспедиции, подлетев к орбитальному космопорту на Сели, сделал облет вокруг нее. У одного из причалов хорошо был виден пристыкованный звездолет. На борту его хорошо просматривалась надпись названия корабля — «Странник». Профиль «Странника» резко отличался от привычных кораблей. Во — первых, его размеры были куда менее внушительными, чем корабли предыдущего поколения; во- вторых полностью отсутствовала решетчатая ферма, отделяющая рабочий модуль от реактора с маршевым двигателем; в-третьих, в кормовой части вообще не было параболического отражателя потока фотонов, за то рабочий модуль был в несколько раз больше, чем у предшественников.

В зале ожидания прибывших встречал Дерик Киллат в окружении инженеров и техников. Когда Зейвс спустился по трапу в зал, он невольно улыбнулся, вспомнив, как он впервые очутился здесь. Ему вспомнились тяжелые магнитные ботинки, в которых передвигаться было жутко неудобно. За то сейчас, благодаря искусственной гравитации, он себя чувствовал, как у себя дома, на Гее. При воспоминании о доме, улыбка сошла с его лица. Стало как то грустно, ведь в следующий раз он увидит свой дом через несколько лет, если конечно не произойдет ничего непредвиденного в полете или на далекой Пангее. Только сейчас он осознал всю опасность предстоящей экспедиции, в которую он втянул самых близких себе людей. Но тут его грустные мысли прервал Дерик, который тепло обнял Зейвса и остальных членов группы, по очереди спускающихся с трапа. Одним из последних на трапе появился Жил Эрл, который в отличие от остальных пассажиров челнока, бывших налегке, тащил за собой какое — то невероятное количество сумок и пакетов, часть из которых все время падали из рук. При этом он еще неуклюже пытался ухаживать за высокой красивой блондинкой Ланой Борн — гидрометеорологом экспедиции. Эта сцена вызвала бурный смех среди присутствующих в зале и соответственно ввела в «краску» веснушчатое лицо Жила.

Когда, наконец, смех стих, Дерик пригласил всех прибывших занять места на самоходной платформе, для проезда к причалам дальнего следования, где был пристыкован «Странник». Переходной люк стыковочного узла корабля был открыт. Погрузочные работы уже завершились, и осталось погрузить только личные вещи прибывших.

— Ну вот, друзья, — обратился Дерик к отбывающим, — это Ваш корабль, который должен стать Вашим домом на несколько лет. Здесь есть все необходимое для нормальной жизни, чтобы во время полета Вы не чувствовали себя оторванными от дома. Экипаж «Странника» уже ознакомился с его конструкцией во время контрольного полета и все покажет остальным уже на борту. А мы, все, кто принимал участие в конструировании, строительстве и испытаниях корабля, желаем Вам счастливого полета, успешного проведения Вашей миссии и благополучного возвращения. Прошу всех на борт!

Внутри звездолет действительно поражал воображение. Здесь кроме традиционных кают и кают — кампании был большой спортзал с плавательным бассейном, а так же самый настоящий сад с самыми настоящими деревьями, цветами, травой, кустами и даже насекомыми, наполняющими воздух жужжанием и стрекотанием. Грузовой отсек был заполнен до отказа различным оборудованием, запасами воды и продовольствием, далее находился обширный ангар, где разместились два челнока и шесть флайеров, а в кормовой части была святая святых — реакторно — двигательный отсек с новейшим маршевым двигателем.

В связи с уникальностью миссии, возложенной на экспедицию, от традиционных стюардов на борту решено было отказаться, а все заботы по обслуживанию членов экипажа и поддержанию порядка на борту, возложили на дежурные вахты. В каютах, для каждого члена экспедиции лежали персональные инструкции для каждого.

Иза, никогда раньше не покидавшая Гею, находилась в состоянии легкого шока. Ей казалось, что она участвует в съемках фантастического фильма. Даже полет на челноке к Сели произвел на нее неизгладимое впечатление, но «Странник» затмил все ранее полученные впечатления. Но главной точкой, поразившей ее, стала каюта, в которой им с Зейвсом предстояло жить.

— Вот наш дом, — торжественно произнес Зейвс, остановившись перед дверью с табличкой, на которой были выгравированы их с Изой имена, — заходи, дорогая. Надеюсь тебе понравиться.

Зейвс распахнул дверь и жестом пригласил Изу войти. Она сделала несколько шагов и замерла на пороге, пораженная от увиденного. Перед ней была гостиная ее собственного дома на Гее. Вернее, ее точная копия.

— Я подумал, что тебе будет приятнее и комфортнее находиться в привычной обстановке во время нашей экспедиции, вот и попросил Дерика все это устроить. Как видишь, он пошел мне на встречу, и, по — моему неплохо получилось.

— Зейвс! Я в восторге! Больше всего меня расстраивало то, что я надолго покидаю дом, в котором я родилась, а ты, дорогой… Это просто чудо.

— 5 —

Вспоминая свои первые полеты в космос, когда Зейвс не знал, куда себя деть от скуки и безделья, он с удовлетворением оценивал нынешний. Дни, недели, месяцы пролетали незамечено. У каждого было много обязанностей. Это были и вахты по графику, и обязательные физические упражнения в спортзале, и, конечно подготовка к предстоящей работе на Пангее и ее спутнике.

Хотя, находясь в гиперпространстве, само понятие время теряло смысл. Его здесь не было. Точнее оно поддерживалось людьми, находящимися внутри звездолета. И даже не было ощущения движения. Это был другой мир, в котором не было ничего, привычного человеку.

Когда то, давно, когда люди впервые вышли за пределы атмосферы Геи, они представляли безвоздушный мир вселенной, как пустоту, вакуум, но вселенная никогда не была пустотой. Она жила своей жизнью, а гипер был действительно пуст. Здесь не было ни звезд, ни планет, ни даже пыли. Полная пустота и абсолютная темнота. Именно поэтому из-за участившихся случаев психических расстройств у пилотов, подолгу находившихся в гиперпространстве, было принято решение полностью изолировать экипажи и пассажиров от внешнего обзора. В гипере корабли двигались вслепую, только по приборам. Все иллюминаторы плотно закрывались светонепроницаемыми щитами, а наружные камеры отключались от мониторов.

По этой причине всем, находящимся в корабле, казалось, что они никуда не летят, а продолжают жить, как соседи, в многоквартирном доме, где то на Гее. Но, тем не менее «Странник» упорно приближался к конечной цели полета — Пангее. И, как это обычно бывает, выход из гипера стал абсолютно неожиданным для всех. Просто весь корабль ощутил легкий толчок, а автоматика раскрыла иллюминаторы и подключила камеры внешнего обзора. После восьмимесячного затворничества, панорама открывшегося звездного неба, хоть и с чужими созвездиями, вернула всех к реальности. «Странник» вынырнул из гипера, где то между орбитами третьей и четвертой планет этой системы. Приборы показали, что никаких нарушений в системах корабля не обнаружено, и тогда Антис дал команду на включение маршевого двигателя. Камеры кормового обзора передали на центральный дисплей изображение. Только сейчас стало понятно, почему у «Странника» нет параболического зеркала, как на других кораблях с фотонными двигателями. Зеркало было изготовлено из тончайшей полимерной светоотражающей пленки, раскрывающейся по типу парашюта. Эту конструкцию предложил и разработал Жил Эрл. Корабль плавно набирал скорость, двигаясь к заветной цели. Через несколько часов двигатель отключился, и началось торможение для уравнивания скорости, позволяющей «Страннику» войти в поле тяготения Пангеи и на время стать ее искусственным спутником. Но прежде, чем начать исследование галактической сестры Геи, предстояло провести ряд крайне непростых работ на поверхности ее спутника. Это было необходимо для обеспечения стабильной связи базового корабля и группы разведчиков, которым предстояла высадка на Пангею.

К сожалению «Странник» вышел из гипера на большом удалении от Пангеи и гораздо выше плоскости ее орбиты вращения вокруг звезды. Разгоняться до субсветовых скоростей в межпланетном пространстве было совершенно недопустимо из-за обилия метеоритов и астероидов. В сложившейся ситуации Антису пришлось вспомнить свои навыки пилотирования грузовиков, а от всего экипажа потребовалась предельная внимательность. «Странник» двигался на небольшой скорости, около ста пятидесяти километров в секунду, с постоянной коррекцией курса и импульсными включениями и отключениями двигателя. Для достижения цели путешествия осталось преодолеть путь в сто с лишним миллионов километров. При сложившемся режиме полета на это могло уйти от нескольких недель до нескольких месяцев, и это было крайне обидно, тем более что с помощью квантового телескопа, установленного на борту «Странника», можно было различать многие подробности на поверхности Пангеи. Все свободные от вахты члены экспедиции собирались в кают — кампании и изучали передаваемое с телескопа на проекционный дисплей изображения Пангеи. Благодаря сильному увеличению можно было различить детали рельефа поверхности планеты. Казалось, стоит протянуть руку, и можно все увиденное потрогать руками. Это раздражало, ведь цель была так близка и в тоже время так далека. Зейвс, как командор экспедиции, успокаивал, как мог, своих подчиненных, но и сам ужасно нервничал от нетерпения. Как — то раз, после очередной перепалки по поводу «черепашьего» хода, Зейвс вдруг спросил Грифта, — Послушай Грифт, помнишь первый пробный пуск зонда с орбиты Джуса к Лане?

— Конечно, помню, командор. А что это вам вспомнилось?

— Я думаю, расстояние от Джуса до Ланы примерно такое же, как от нас до Пангеи. А нельзя ли попробовать и нам прыжок? В тот раз он занял несколько секунд. Нам же предстоит тащиться недели, если не месяцы.

— Понимаю Вас, профессор, но разница в том, что тот пуск был со стационарной точки орбиты, а мы движемся по направлению к Пангее с достаточно высокой скоростью, — это во-первых, а во-вторых, «Странник», мягко говоря, несколько крупнее того зонда, и, соответственно, энергетический уровень для создания воронки должен быть кратно выше. Надеюсь, Вы меня понимаемее?

— Да, конечно, понимаю, и все же, неужели это совершенно невозможно? Мы теряем массу времени, да и внутри команды последние дни сохраняется несколько нервозная обстановка.

— Теоретически, ничего невозможного в этом нет, но практически… Хорошо, я подумаю над Вашим предложением.

Через несколько часов в каюте Зейвса раздался вызов по внутренней связи. Иза ответила на звонок.

— Простите за поздний звонок, мона Иза, это Грифт. Мне срочно нужно переговорить с командором.

— Грифт, оставьте церемонии. Вы же знаете, что мы всегда Вам рады, но, к сожалению, Зейвса сейчас нет. Он пошел в сад, подышать воздухом перед сном.

— Спасибо, Иза! Тогда я встречусь с ним там.

Грифт застал Зейвса лежащим на траве перед искусственным водоемом, жадно вдыхающим, наполненный ароматом цветов, воздух.

— Профессор! — Окликнул его Грифт, я сделал расчеты. Это возможно.

Зейвс тут же вскочил и пригласил Грифта присесть рядом.

— Рассказывайте! Я весь внимания!

— Прыжок возможен, но нам нужно для этого сбросить скорость до второй космической, то есть превратиться в искусственный спутник звезды, а затем из стационарного положения сделать прыжок.

— Замечательно! Чего же мы ждем?

— Видите ли, проблема в том, что на создание точки перехода потребуется астрономическое количество энергии, и если не удастся попасть в заданную точку с первого раза, то у нас просто не останется энергии для запуска фотонного прожектора. Риск слишком велик, Зейвс. Сейчас мы сетуем на то, что лететь до заветной планеты нам предстоит несколько недель, если мы ошибемся, то на планетарной тяге это может занять долгие годы. А это значит, что все мы погибнем от голода и жажды.

— Да, я понимаю. А насколько велика вероятность ошибки?

— Какая разница, на сколько. Она есть, и это риск.

— Спасибо, Грифт. Я подумаю, что делать. Спокойной ночи.

Зейвс вышел из сада и быстрыми шагами направился в свою каюту. Он, и никто другой, несет всю полноту ответственности за экспедицию и за безопасность всех ее членов. Ему и принимать решение.

Иза заметила по задумчивому выражению лица мужа, что его что-то беспокоит.

— Зейвс, что случилось?

Он подумал, что только с Изой можно поделиться своими сомнениями и решил все ей рассказать. Иза выслушала его и при этом заметила,

— Послушай, Зейвс, у нас на борту, в грузовом отсеке находятся целых два реактора. Я думаю, что Грифт со своей командой сможет найти способ, как, в случае крайней необходимости, подключить их к двигательной установке — это, во-первых, а во — вторых — не забывай, что мы не в открытом космосе, а внутри планетной системы. Мы можем смонтировать панели солнечных батарей из аварийного комплекта, и. тем самым получить дополнительный источник энергии. По крайней мере, полученной энергии хватит для создания точки перехода, чтобы вернуть нас домой на Гею.

Только мне почему-то кажется, что ничего этого нам не понадобиться, так как мы не ошибемся и с первого раза попадем в заданную точку. Так что не сомневайся, дорогой.

— Действительно, как это мы с Грифтом забыли о реакторах? — подумал Зейвс, — нужно срочно с ним переговорить. — А вслух он поблагодарил жену за поддержку и нежно обнял ее.

— 6 —

— Ты с ума сошел, Зейвс! Эти реакторы нужны нам для работы на Пангее и ее спутнике! Кроме того, для их запуска потребуется вода, а, как тебе известно, ее запас у нас ограничен, — возбужденно возразил Грифт на предложение Зейвса.

— Брось, Грифт, на Пангее нет недостатка в воде. У нас два челнока, с помощью которых мы доставим ее, куда потребуется, а вот солнечные батареи смонтируем, когда выйдем на стационарную орбиту Пангеи. Они обеспечат энергоснабжение «Странника» в орбитальном режиме. Нужно только как можно точнее рассчитать вектор направления. Свяжись с Нидой. У нее есть точные координаты нашего выхода из гипера и данные обо всех коррекциях движения. Я уверен, если Гор получит все данные, его программа сделает абсолютно точный расчет.

— Но для этого мы немедленно должны начать торможение.

— Совершенно верно! И прямо сейчас идем в рубку.

Антис очень удивился. Увидев на КП командора и Грифта.

— Добрый день, друзья! — Обратился Зейвс к пилотам и навигатору. Нам необходимо немедленно начать торможение до второй космической и перейти в планетарный режим.

— Но, командор, тогда мы никогда не доберемся до Пангеи, возразил Антис.

— Док! В чем дело? — раздался голос Дона, — мы что, не летим на Пангею?

Зейвс и Грифт наперебой принялись объяснять, чем вызвано такое решение. Антис кивнул утвердительно и подал команду на отключение маршевого двигателя и включение тормозных планетарных двигателей. Больше двух суток «Странник» тормозил до заданной второй космической, а затем перешел на стационарный планетарный режим. За это время Гор сделал все необходимые расчеты для гиперпрыжка. После чего Зейвс отдал команду на включение генераторов для формирования точки перехода и «Странник» нырнул в образовавшуюся светящуюся воронку, чтобы через несколько мгновений вынырнуть уже на орбите Пангеи.

Расчет оказался точным. «Странник» вышел из гипера на высокой орбите и, включив тормозные системы, погасил скорость до первой космической. С этой минуты он превратился в искусственный спутник таинственной планеты. Проведя несколько коррекций высоты орбиты. Антис поднял корабль на высоту тысяча шестьсот километров от поверхности и перевел его в орбитальный режим. У всех, находящихся в рубке, вырвался вздох облегчения. Зейвс попросил Ниду включить внутреннюю громкую связь.

— Друзья! Мы достигли цели нашего полета. «Странник» вышел на орбиту с высотой тысяча шестьсот километров от поверхности Пангеи. Поздравляю Вас с окончанием первой фазы нашей миссии. С завтрашнего дня начинаем плановые работы по исследованию Пангеи и ее спутника. Прошу всех, включая дежурную вахту и экипаж звездолета, через час собраться в кают — кампании для получения персональных заданий.

Спустя час Зейвс обратился к собравшимся со словами:

— Друзья! Мы достигли цели нашей экспедиции. Под нами Пангея. — Он указал жестом на проплывающую за, раскрытыми от защитных створок иллюминаторами, планету. Как Вам известно, нам пришлось совершить дополнительный гиперпрыжок, при этом затратив значительные запасы энергии. Прежде, чем мы приступим к нашей основной задаче — изучению и исследованию Пангеи, необходимо произвести работы по монтажу панелей солнечных батарей для восполнения энергоресурсов, а так же смонтировать на спутнике Пангеи ретрансляционную станцию для получения устойчивой связи на планете и реакторную энергоустановку для формирования стационарной точки перехода на орбите. Приказываю:

1. Пилотажной группе совместно с техниками подготовить оба челнока для полета к спутнику. Старший — Антис Михиас;

2. Группе физиков-ядерщиков обеспечить подготовку и погрузку на челноки необходимого для работы оборудования. Старший — Грифт Аркус;

3. Все свободные от дежурной вахты поступают в распоряжение Жила Эрла, для распаковки и монтажа за бортом «Странника» панелей солнечных батарей. Предупреждаю, работа сопряжена с выходом в открытый космос, и поэтому носит характер повышенной опасности.

Это все! За работу!

Благодаря слаженной работе всей команды, «Странник» постепенно обрастал фермами для установки солнечных батарей, и начал походить на гигантского сказочного паука. Но труднее всех пришлось пилотам челноков и работающим на поверхности спутника Пангеи. Перелет на челноке занимал около двух суток в один конец, и Дону с другим пилотом Станом пришлось работать круглосуточно, иначе для доставки такого количество грузов потребовался бы месяц. Зейвс принял решение, в нарушение всех инструкций, отправлять к спутнику сразу оба челнока. Он осознавал, что если произойдет нештатная ситуация с планетарными кораблями, не на чем будет высаживаться на Пангею, но его взоры постоянно устремлялись именно туда, и чтобы сэкономить время, пришлось пойти на такой шаг. Нетерпение проявляли и его подчиненные, поэтому старались выполнять порученные работы как можно быстрее и без ошибок.

Во время облета спутника, Эйдону удалось рассмотреть на поверхности удобную для посадки площадку неподалеку от довольно высокой горы, а. как позже оказалось, в горе была обширная и глубокая пещера, которая идеально подходила для установки реактора. Оставалось только расчистить и выровнять поверхность в глубине пещеры. Данное обстоятельство позволило существенно сократить сроки выполнения работ. Там же Грифт устроил временную базу и вместе со своей командой не покидал спутника все это время. Другая бригада, освободившаяся после окончания монтажа солнечных батарей на борту «Странника», занялась установкой ретрансляторов и прокладкой кабельных линий от реактора к ним.

Когда, наконец, все строительно-монтажные работы были закончены, Грифт распорядился, чтобы все, принимавшие в них члены команды, покинули поверхность спутника. Сам он и еще двое помощников остались на безжизненной планете, для обеспечения физического пуска реактора. Для управления процессом, в нескольких километрах от пещеры, был оборудован бункер с центральным пультом управления. Когда с последнего челнока пришло сообщение, что он вышел на траекторию полета к «Страннику», Грифт один спустился в пещеру, подключил к цепи, заранее подготовленные и заряженные еще на «Страннике» аккумуляторы, и покинул свое детище, плотно закрыв за собой бронированную дверь, отделяющую реакторный зал от остальной пещеры. Все трое на небольшом вездеходе направились к бункеру, откуда и осуществили пуск. К счастью все прошло успешно. Приборы показали нормальное протекание реакции управляемого термоядерного синтеза. Когда мощность вырабатываемой энергии достигла необходимых параметров, он подключил под нагрузку комплекс ретрансляторов. На посланный контрольный запрос ответил Зейвс. Связь была устойчивой, автоматика четко отслеживала положение корабля. Теперь главное. Чтобы такая же надежная связь была и на Пангее. После окончания тестирования всех систем, Грифт запросил борт для эвакуации со спутника.

Теперь, после почти полуторамесячной изнурительной работы в тяжелейших условиях, можно было приступать к непосредственному изучению и обследованию Пангеи. Зейвс каждый день подолгу рассматривал ее в телескоп. Планета манила его, и он сгорал от нетерпения поскорее коснуться ее поверхности. За это время специалистом по картографии Юном Киргом, была составлена подробнейшая карта планеты с привычной разбивкой на параллели и меридианы, а также удалось получить уточненные данные по размерам и массе планеты. Пангея оказалась несколько крупнее своей далекой сестры. Ее масса была равна примерно 1, 1 массы Геи, а значит и сила тяготения на планете была несколько выше, что правда не должно было сказаться на людях.

После окончания работ и кратковременного восстановительного отдыха, Зейвс пригласил всех в салон, для обсуждения деталей высадки на планету.

— Коллеги! Перед началом масштабных исследований Пангеи, я принял решение отправить туда сначала разведывательную миссию, которую возглавлю я сам.

Тут его неожиданно перебила Иза, — Зейвс, на тебе лежит ответственность за всю экспедицию, и поэтому ты не вправе рисковать собой. Я предлагаю в состав разведчиков кроме пилота челнока, включить специалистов по первичному анализу данных о состоянии окружающей среды:

1. Гидрометеоролога Лану Борн;

2. Геолога Юна Кирга, который подготовил подробнейшие карты планеты;

3. Биолога. Я предлагаю свою кандидатуру.

— Нет, Мама, полечу я. — возразила Изе Дита, — никто не знает, что может произойти там, и, поэтому в группе просто необходим врач, а я, как тебе известно, являюсь врачом экспедиции и мой профессиональный долг первой прийти на помощь раненым и больным. И еще, я хочу быть там, рядом с Доном, который по праву должен пилотировать челнок.

Зейвс стоял обескураженный этой перепалкой, вызвавшей улыбки на лицах их товарищей, но подумав, решил, что обе его женщины правы, особенно дочь. Когда Иза и Дита перестали, наконец, спорить, он огласил свое решение:

Что ж, летят Эйдон, Лана, Юн и Дита. Решено. Сегодня и завтра — время на подготовку, и погрузку снаряжения, послезавтра в 6-00 — Старт.

— 7 —

Челнок по закручивающейся спирали, делая виток за витком вокруг планеты, все ближе приближался к ней. Все оставшиеся на борту звездолета внимательно следили на мониторах за его маневрами. Благодаря устойчивому сигналу, можно было также наблюдать изображение с камер, установленных на борту челнока. Маленький кораблик сделал последний виток и плавно вошел в плотные слои атмосферы Пангеи. На короткое время изображение с его камер пропало, но спустя несколько томительных минут, картинка возникла вновь. Перед взорами людей как находящихся в челноке, так и собравшихся в рубке звездолета, предстала живописнейшая панорама планеты. По мере снижения корабля и его скорости, уже можно было различать отдельные детали поверхности. Снизившись до одного километра, Дон включил антигравитационную платформу, при этом загасив скорость до двухсот километров в час и начал дальнейшее снижение. По рекомендации историка и археолога Темиз, предпочтительными зонами обследования были выбраны районы с тропическим и субтропическим климатом, как наиболее комфортным для развитых форм жизни. Наиболее перспективными были признаны такие районы северного полушария планеты с обширными материковыми пространствами. Дон направил корабль именно в эти районы. Внизу, под ними расстилалась широкая водная гладь океана. Челнок двигался с востока на запад. Дон прибавил скорости, чтобы быстрее добраться до суши. Еще во время облета планеты он приметил интересное на его взгляд место, расположенное между двух континентов, омываемое водами южного океана и большого внутреннего моря. Оно идеально подходило под описание Темис, как самый благоприятный район. К нему направлял свой челнок Эйдон. Перелетев океан, он поднял корабль выше, чтобы избежать столкновения с горными вершинами, поднимающимися на западе. Миновав величественные горы, некоторые вершины которых поднимались до восьми километров, он снова снизился и продолжил полет над обширными равнинами, где были замечены большие стада каких — то животных. Затем степи сменились густыми лесами, которые опять переходили в степи, местами прорезаемые руслами крупных рек, но, к сожалению, никаких следов жизнедеятельности человека не было обнаружено. Ни городов, ни построек, ничего. Через несколько часов полета, наконец — то, Эйдон нашел, что искал и начал выбирать место для посадки. Вот внизу мелькнула поляна посреди чащи леса, неподалеку от небольших скалистых возвышенностей с одной стороны и довольно широкой реки, с другой стороны. Челнок завис над поляной и мягко опустился на поверхность. Все было как то обыденно, как будто приземлились где то на полянке возле загородного дома на Гее.

Лана установила заборники воздуха со сканерами в шлюзовой камере и вернулась в кабину. Дон открыл наружный люк. Шлюзовая камера заполнилась забортным воздухом. Какое — то время работали анализаторы, после чего на центральный дисплей вывелась информация о составе воздуха. Автоматика дала положительный результат на пригодность дыхания забортным воздухом. Содержание кислорода составило 21 % против 20,2 % в атмосфере Геи. Атмосферное давление так же было чуть выше, чем на Гее, но для человека совершенно безопасное. Радиационный фон — в норме. Биологические сканеры так же дали положительный результат. Зейвс наблюдал все происходящее на экране в рубке звездолета и по окончанию анализа воздуха, дал добро на выход на поверхность. В целях безопасности Зейвс распорядился всем разведчикам выдать оружие. Дита заставила всех принять препарат, усиливающий иммунную защиту организма. Когда все четверо были готовы, Дон открыл люк и по опустившемуся трапу все по очереди спустились на грунт. Поляна была покрыта густой травой, доходившей до пояса. Свежий воздух пьянил ароматами трав и цветов. Дита глубоко вздохнула и зажмурила глаза от удовольствия. Ласковый теплый ветер приятно обдувал лицо. Ей на мгновение почудилось, что она, маленькая девочка, играющая на берегу озера возле дома, и стоит ей открыть глаза, она увидит Изу с отцом, прогуливающихся неподалеку. Нереальным казалось, что она на чужой планете, где-то на другом конце галактики за сотни световых лет от дома. А вокруг природа пела на все голоса птичьим щебетом, шумом ветра и тысячей других голосов. Дита почувствовала головокружение, и земля стала уходить у нее из-под ног. Чьи-то сильные руки подхватили ее, не дав упасть. Дита повернула голову и увидела Дона, бережно укладывающего ее на зеленый травяной ковер. Понемногу она стала приходить в себя и улыбнулась, глядя во встревоженные глаза Дона.

— Как ты? Что это было?

— Все хорошо. Просто почти год, проведенный в искусственной атмосфере звездолета, отсутствие солнечного света и дурманящих запахов сделали свое дело. Да и повышенное содержание кислорода просто опьяняет. Это скоро пройдет. Я уже в норме и могу продолжать работу. А здесь замечательно, прямо как дома. Правда?

— Да. Мне тоже так показалось, будто никуда и не улетали.

Дита с помощью Дона поднялась на ноги. Головокружение прошло окончательно, и пора было начинать разведку. Дон убрал трап и закрыл люк челнока. Все четверо двинулись в путь по направлению скал. В тяжелом снаряжении передвигаться было достаточно сложно, учитывая несколько повышенную силу тяжести. Кроме этого густая трава довершала эти затруднения. Так, пройдя несколько десятков шагов, все четверо буквально задыхались от усталости и жары. Первое, что приходило на ум — сбросить с себя комбинезон и тянущий к земле груз, но ничего этого делать было категорически нельзя. В густой траве была своя жизнь. Тысячи насекомых и мелких ящериц населяли эти травяные джунгли, и кто знает, какие могли бы быть последствия от их укусов. Дон с Юном остановились, давая возможность девушкам передохнуть.

— Такими темпами мы ничего не увидим, сказал Юн.

— Это точно! — ответил Дон. Есть предложение воспользоваться крыльями или флайером.

— Точно! Ребята. Как мы могли забыть про крылья. Мне Жил, все уши прожужжал про эти крылья. А я как то не придала значения, — ответила Лана.

— А может флайер? — спросил Дон

— Нет! — чуть ли не хором ответили остальные, — Не хотим больше запирать себя в тесной кабине. Пошли за крыльями!

Все, как сговорились, побросали на землю снаряжение и бегом направились назад к челноку. Дон извлек из грузового отсека четыре ранца с крыльями, проверил уровень заряда аккумуляторов и стал сбрасывать их прямо на руки, стоявшим на земле товарищам. Те, в свою очередь быстро надели полученные средства и поспешили их опробовать. Забавно было наблюдать, как четверо молодых людей взмывают ввысь и как огромные птицы парят над девственным лесом незнакомой планеты.

— Чем Вы там занимаетесь? — прервал веселье суровый голос Зейвса, — вы что, на пикнике в городском парке? Немедленно прекратите и займитесь делом!

— Папа! Здесь очень затруднительно передвигаться пешком, да и несколько жарковато. Вот мы и решили воспользоваться крыльями.

— Я это понял и одобряю Ваше решение, но прекратите ребячество и пусть каждый закрепит у себя индивидуальные камеры. Постарайтесь не выпускать друг друга из вида, держитесь вместе.

— Спасибо, папа, мы все поняли, и будем придерживаться инструкций.

Вся четверка надела на головы массивные обручи с камерами высокого разрешения и, закрыв люк челнока, взмыли над верхушками деревьев. Для начала решили обследовать берега реки, протекающей за лесом на западе. Летели с небольшой скоростью на предельно низкой высоте. Каждый внимательно вглядывался в лесную чащу в надежде увидеть что-нибудь интересное. К сожалению, в густой листве ничего заметить не удалось, кроме птиц то и дело взлетающих с ветвей. Когда, наконец, достигли реки, то встал вопрос, где приземлиться. Берега оказались топкими, поросшими растениями вроде камыша. Тысячи водоплавающих птиц гнездились в этих зарослях. Дон предложил продолжить движения вдоль реки вниз по течению. После пятнадцати — двадцати минут полета, Дон, летевший чуть впереди остальных, заметил большую песчаную отмель у левого берега. Он жестом показал своим спутникам, чтобы двигались за ним. Через несколько минут все плавно приземлились на песок, узкая полоска которого отделяла реку от лесных зарослей. Пляж был около двадцати метров в ширину и километра полтора в длину.

Приземлившись, Лана сразу же приступила к работе. Из многочисленных карманов она извлекла свои пробирки и начала заполнять их водой. Юн взял пробы песка и стал бродить по пляжу, разыскивая небольшие камни, обкатанные водой. Дита рассматривала водоросли и прибрежные водяные растения. Только Дону, который не принадлежал к научному сообществу, нечем было заняться. Он бродил по берегу у самой кромки воды и как в детстве бросал камушки в реку. Он оглянулся на Диту, внимательно рассматривающую двухстворчатую речную раковину, и в очередной раз нагнулся за камнем, чтобы бросить его в воду. Камень оказался необычайно тяжелым.

— Эй, Юн! Посмотри, что я нашел! — крикнул он Юну. Юн отвлекся от своих занятий и, неспеша, подошел к Дону.

— Ну что тут у тебя? Показывай.

Дон раскрыл ладонь, на которой лежал золотой самородок размером с крупный орех.

— Ничего себе! Это же золото! Эта планета поистине сокровищница.

— Золото? Откликнулась Лана, которой вспомнились ее золотые украшения, оставленные на «Страннике». Все подошли к Дону, чтобы рассмотреть найденный им самородок.

— Да это точно золото, причем достаточно чистое, — сказал Юн. Внимательно рассмотревший кусок желтого металла, — и это очень прискорбно.

— Почему, Юн?

— Да потому, что во все времена золото привлекало людей, а если такие крупные самородки здесь остались невостребованными, значит, просто нет никого, кого бы они могли заинтересовать.

— Это вовсе не факт, — возразила Дита, — на Гее золото всегда интересовало людей, но, тем не менее, и сейчас периодически находятся большое количество самородков, а здесь мы нашли всего один, а не целые россыпи.

Ну что ж, поживем-увидим.

— А вот, посмотрите, что нашла я. — сказала Дита, и показала всем обычную двухстворчатую раковину.

— Ну, и что тут такого? Обыкновенная ракушка.

— Вот именно, что самая обыкновенная, точно такая же, что водятся в реках на Гее, а это значит, что в имеющихся сходных условиях внешней среды, образовываются абсолютно идентичные формы жизни. Вот взгляните на мальков, — и Дита показала на многочисленных мальков, резвившихся в теплой воде на мелководье, — ну чем они отличаются от наших? Да ни чем. А вон лягушки. Самые обыкновенные, разве что очень крупные. И квакают также.

— Знаешь, Дита, вот когда мы увидим высшие формы животных и сравним их, тогда я буду склонен с тобой согласиться, — оппонировал Дите Юн. И как бы в довершении их спора вдалеке, в воде показались какие — то животные, двигавшиеся в сторону отмели. Очень трудно было на таком расстоянии понять, кто это. Четверо исследователей из предосторожности отошли ближе к лесу и спрятались за высоким, густым кустарником. По реке двигались странные существа с двумя крупными рогами на маленьком туловище. По мере приближения к берегу, их тела становились все больше и больше, и вот первое животное с шумом вышло на берег. То, что путешественники принимали за туловище, оказалось лишь головой животного. Это было крупное копытное буро-коричневого окраса, с густой шерстью на боках и двумя изогнутыми рогами на голове.

— Да это же бык! — воскликнула Дита, — точнее буйвол. А какой огромный!

Тем временем на берег вышло все стадо и направилось вслед за вожаком в чащу леса, где оказалась, едва заметная с берега, тропа.

— Ну что! Права я или нет?

— Твоя теория получила дополнительные подтверждения. Вынужден признать этот факт, — ответил Юн. — Однако не пора ли нам возвращаться к челноку? Мы собрали достаточное количество образцов, а время уже клонится к вечеру.

Собрав вещи и снаряжение, все четверо поднялись в небо и легли на обратный курс. А на «Страннике», молча, внимательно следили за всем происходящим на Пангее Зейвс, Иза и другие члены команды. Все находились под впечатлением от увиденного.

Полет, впечатления и свежий воздух сделали свое дело. Разведчики чувствовали легкую усталость и ужасно проголодались. Никому не хотелось забираться в салон челнока, и поэтому решили поужинать на природе. Дон с Юном ножами, как смогли, подстригли траву вокруг челнока, установили на образовавшейся лужайке, вынесенные из корабля, складной стол и четыре стула, а Дита и Лана приготовили восхитительный ужин, достав даже, неизвестно откуда взявшеюся, бутылку вина. Праздничный ужин в честь прибытия на Пангею удался на славу. Засиделись допоздна, делясь впечатлениями прошедшего дня и строя планы на следующий день. Утром решили обследовать скалы. Солнце скрылось за горизонтом и почти без сумерек, наступила ночь. Стало заметно прохладней. На ночном небе вспыхнули яркие звезды в контурах незнакомых созвездий, и все вокруг приобрело, какой — то волшебный вид, особенно после того, как взошел яркий серп спутника, освещающего призрачным светом все вокруг. Ничего подобного на Гее увидеть было не возможно. И лес, и поляна наполнились звуками ночной жизни. Со стороны леса время от времени раздавалось рычание ночных хищников, вышедших на охоту, а в траве повсюду слышалось шуршание мелких зверьков и насекомых. Когда утомленные путешественники решили покинуть волшебную поляну и подняться на борт челнока, из зарослей травы выбежал маленький зверек с длинным хвостом и стал подбирать остатки ужина, упавшие на землю. Дита внимательно разглядела зверька и сделала несколько снимков. Зверек совершенно не боялся людей и ретировался назад в траву только от яркой вспышки фотокамеры. Уже внутри челнока Дита рассмотрела фотографию и рассмеялась. На снимке была обыкновенная серая мышка, точь в точь, как на участке возле дома на Гее.

— Смотрите. Вот еще одно подтверждение моей теории, — сказала Дита своим спутникам, показывая им снимок.

Все снова рассмеялись, после чего разошлись по отделениям в салоне, предназначенным для отдыха и сна.

Яркий луч восходящего солнца через иллюминатор осветил салон, скользнув по стене. Дита потянулась и открыла глаза. Она встала, выглянула в окно, где начинался новый день, играющий яркими красками. Ужасно захотелось окунуться в эту утреннюю свежесть. Тихонько, чтобы не разбудить спутников, девушка прошла через салон к шлюзовой камере и, еще раз оглянувшись на них, открыла люк. Затем она открыла наружный люк и вышла из корабля. Прохладный утренний ветерок окончательно отогнал остатки сна. Дита вздохнула полной грудью воздух, наполненный утренними ароматами и, задрав голову, посмотрела в бескрайнее голубое небо, по которому проплывали редкие белые облака. Там, в вышине, она увидела, парящую в восходящих потоках воздуха, одинокую крупную птицу. Шальная мысль промелькнула в голове Диты. Она вновь, как в далеком детстве, превратилась в озорную девчонку. Девушка резко повернулась назад и вернулась в шлюзовой тамбур челнока, где вчера было оставлено снаряжение. Она схватила один из ранцев, быстрым и уверенным движением закинула его за спину, поеживаясь от прикосновения к голому телу холодной металлической пряжки, и уже в следующее мгновение, сбежав по трапу, как есть, босиком и в почти несуществующем нижнем белье, стрелой взмыла вверх. Сейчас она не задумывалась о безрассудстве своего поступка. Все ее существо было наполнено восторгом полета и необыкновенной свободы. Дита поравнялась с птицей и полетела рядом с ней. Пернатое, с мощным изогнутым клювом, удивленно посмотрело на невиданное существо с серебристыми крыльями, дерзнувшее забраться на такую высоту, где до сих пор оно властвовало безраздельно, попыталось догнать девушку, но попав в реактивную струю, было отброшено назад. Дита громко рассмеялась, но решила больше не дразнить птицу и отлетела от нее в сторону. Птица тоже решила больше не рисковать, и не предпринимала попыток приблизиться к девушке. На такой высоте воздух был заметно холоднее и более разряженный, но дышать им Дите было гораздо привычнее. Почувствовав, что начинает замерзать, Дита спустилась пониже и начала осматривать окрестности. Лес, казавшийся бесконечным, на самом деле относительно узкой полосой, тянулся вдоль русла реки, а дальше начинались бескрайние открытые пространства. Такой же характер имела местность на другом берегу реки. Совершив облет по очень большому кругу, девушка направилась в сторону холмов, которые они сегодня собирались обследовать. Внизу, у подножья одного из холмов, она заметила небольшое, почти правильной круглой формы, озеро. Через несколько мгновений Дита стояла уже на его берегу. Из расселины в холме бил родник, который и питал озерцо, а на запад из него вытекал весело журчащий ручеек, который терялся в зарослях кустарников и деревьев. Искушение было слишком велико. Дита огляделась по сторонам, и, не заметив ничего подозрительного, сбросила на землю ранец. Вслед за ним на землю полетело то, что весьма условно можно было назвать одеждой. Попробовав ногой воду и ощупав дно, девушка с шумным всплеском нырнула в прозрачную воду озера. Накупавшись вдоволь, она вышла на берег, и, поеживаясь от холода, совершенно нагая, стала бегать по берегу и делать различные гимнастические упражнения пока не согрелась. Солнце поднялось уже достаточно высоко, и пора было возвращаться. Надев белье и ранец на еще не просохшее тело, Дита на небольшой высоте полетела назад к стоящему в центре поляны, челноку. Около него никого не было, и девушка рассчитывала пройти на борт незамеченной. Она взбежала по трапу, на ходу отстегивая ранец, и прямо у люка чуть не столкнулась с выходящим из корабля Доном.

— Ты где была? — спросил он девушку, — совсем с ума сошла. Как ты могла такое себе позволить. Одна, раздетая, без оружия. Ты чем думала? А если с тобой что-нибудь случилось бы. Мы даже не знали бы, где тебя искать!

— Но ведь ничего не случилось, как видишь. Я целая и невредимая. За то, ты не представляешь, Дон, какой это восторг.

Дон нежно обнял Диту, поцеловал ее и прошептал: — Обещай, что никогда, ничего подобного больше не выкинешь.

— Обещаю! — прошептала она в ответ, — в следующий раз мы полетим вдвоем,

Дита рассмеялась, и слегка отстранив Дона, побежала в салон, шлепая по полу босыми ногами. Дон укоризненно покачал головой.

Никто, кроме Дона не заметил отсутствия Диты, только Лана удивленно смотрела. Как Дита сушит феном волосы.

— Странно, — подумала Лана, — на борту, насколько мне известно, нет душа. Где это она умудрилась намочить волосы? — Но, так и не сумев ответить на свой вопрос, пошла завтракать.

После завтрака начали собираться в путь. Дита с ненавистью посмотрела на комбинезон и тяжелые ботинки, но делать было нечего, пришлось все это напялить на себя, а еще и обруч с телекамерой, и тяжелую кобуру с лучевым пистолетом. Неожиданно Лана заявила, что хотела бы остаться и поработать со вчерашними образцами.

— Мне в скалах делать нечего, не моя стихия, а здесь мне работы хватит на весь день.

— Дело твое, поступай, как считаешь нужным, — ответила Дита, — но ты могла бы взять еще пробы воды из озера и родника там, у холмов.

— Из какого озера? Откуда ты знаешь, что там есть озеро с родником?

— Да нет! Я ничего не знаю, просто подумала, что там может быть озеро или родник… — ответила Дита и густо покраснела, поняв, что проговорилась.

— Ага! Понятно, откуда мокрые волосы, — подумала Лана, — девчонка утром успела слетать к холмам и искупаться, — а вслух добавила:

— Ну что ж, если Вы обнаружите озеро или родник, будь добра, сделай пробы воды для меня.

— Да, конечно, — ответила Дита, а сама подумала, что из-за собственной неосторожности и болтливости, придется тащить еще и Ланыны приборы. Но делать было нечего. Она рассовала по карманам шприцы и пробирки, и, надев ранец, присоединилась к Дону и Юну, ожидавшим ее внизу. Лана помахала рукой им вслед и скрылась в корабле. Закрыв за собою дверь.

Через несколько минут, трое исследователей стояли уже у подножья одного из холмов, западный и южный склоны которого поросли редким кустарником, а восточный представлял из себя открытые, почти отвесные скалы. Неподалеку от холма действительно было небольшое озерцо с чистой и прозрачной водой, которое наполнялось из родника, бившего неподалеку.

Юн, сразу же приступил к изучению пород, из которых состояли скалы. Он взлетел на небольшой уступ, где принялся увлеченно орудовать своим молотком. Дита с Доном прошлись вдоль южного и западного склона до родника, где Дита сделала забор воды, и собрала листья кустарников. Дальше на запад идти не было смысла из-за густых зарослей, переходящих в непроходимый лес, да и Юна отсюда не было видно. Они повернули назад, подошли к озеру. Здесь сделали очередной забор воды и двинулись к восточному склону.

— Ой, Дон, осторожнее. Смотри под ноги!

Дон остановился, посмотрел вниз и понял, что чуть не наступил на муравейник. Это был целый муравьиный город. Маленькие черные насекомые, не обращая внимания на людей, деловито выполняли свою повседневную работу, таща в муравейник по протоптанным тропинкам все, что попадется под руку. Молодые люди аккуратно обошли муравьиное царство и продолжили свой путь. Восточный склон имел совершенно другой характер — нагромождение камней и отвесные каменистые скалы. Юн уже трудился на вершине холма, и, увидев спутников, помахал им рукой. Ребята, ответив ему, продолжили свой путь, обходя холм с восточной стороны.

— Посмотри, что это? — показала Дита в сторону склона.

Там за расселиной зиял чернотой вход в пещеру.

— Давай заглянем. Посмотрим, что там внутри, — предложил Дон.

Они вскарабкались вверх по склону, к входу в пещеру. Дон достал фонарь. Дита последовала его примеру. Они осветили пещеру. Два ярких луча осветили древние стены. Осторожно, осматриваясь по сторонам, исследователи прошли вовнутрь. Пещера оказалась довольно обширной — несколько метров в высоту, и несколько десятков метров в длину и ширину. Дон шел впереди, освещая дорогу перед собой, а Дита чуть отставая от него, светила на стены и свод. Вдруг Дон резко остановился.

— Смотри! — сказал он Дите, — показывая на что-то на полу пещеры. Он нагнулся и поднял что-то с каменистого пола.

— Могу поклясться, что это угли от костра. Здесь точно жгли дерево.

Дон бережно уложил находку в пакет для образцов. В свою очередь Дита, осветив одну из стен пещеры, замерла от изумления. Вся стена была покрыта рисунками, изображающими фигуры людей и различных животных, сцены охоты и быта. Она достала фотокамеру и начала делать снимок за снимком, стараясь запечатлеть все увиденное.

— Дон! Понимаешь, мы нашли! Здесь точно были люди, а значит, планета населена.

— Или была населена когда-то, — ответил Дон, — кто знает, когда выполнены эти рисунки, и как давно прогорел этот костер.

Дита пыталась вызвать на связь Юна, Лану и звездолет. Но сигнал отсутствовал. Судя по всему, он не проходил через толщу горы. Тогда они чуть ли не бегом вышли из пещеры, и тут же услышали в наушниках встревоженный голос Изы.

— Что с Вами случилось? Мы почти полчаса не можем установить с Вами связь.

— С нами все в порядке, мама. Мы нашли пещеру и решили ее осмотреть. Короче мы тут кое — что обнаружили. Когда вернемся на челнок, я Вам покажу снимки. Эй, Юн! — Крикнула она, обращаясь уже к геологу, — сворачивайся! Мы возвращаемся.

— Почему? — ответил Юн — тут еще полно работы.

— В другой раз продолжишь! Давай, мы ждем тебя.

По взволнованному голосу Диты, Юн понял, что произошло, что — то очень важное. Он спешно собрал инструменты и образцы и спустился вниз, где его ожидали двое его спутников.

— Что вдруг за спешка? — недовольно спросил Юн.

— Летим! Там все узнаешь, — ответила Дита и, взлетев, направилась в сторону корабля. Дон и Юн последовали за ней.

Вернувшись на корабль, Дита на ходу всучила Лане пробирки с водой и направилась в кабину. Там она подсоединила камеру к бортовому компьютеру и связалась с рубкой «Странника». Все замерли в ожидании, пока на экранах появятся снимки. Снимки сменялись один за другим.

— Все ясно, — прозвучал голос Зейвса, — Пангея населена людьми. Остается только выяснить, где они. В сложившейся ситуации, Вам оставаться на открытом пространстве не стоит из-за соображения безопасности. Мы не знаем, на каком уровне развития находятся аборигены, поэтому стоит поискать более безопасное место для стоянки. Дон, километрах в ста на север от Вас, находятся достаточно высокие горы. Попробуй найти там какую-нибудь защищенную долину, труднодоступную для человека, но с благоприятными условиями для обустройства базового лагеря для всей экспедиции. Как только найдешь, что либо, подходящее, сразу же возвращайся на «Странник». Считаю, что свою миссию разведчиков Вы благополучно выполнили. Все! приступайте немедленно, и, прошу тебя, оставь радиомаяк у найденной Вами пещеры. Мне хочется впоследствии самому посмотреть ее.

Быстро свернув лагерь и уничтожив все следы своего пребывания на поляне, Дон поднял челнок и направил его в указанном направлении. Пока остальные трое готовились к отлету, он успел слетать к пещере и установить у ее входа маячок.

Челнок пролетел над озером, в котором еще сегодня утром купалась Дита. От того, что приходится покидать так понравившееся место, ей стало очень грустно. Успокаивала мысль, что улетает не навсегда, и есть еще возможность сюда вернуться. Дон набрал высоту и на большой скорости, чтобы не терять время, направил корабль к горам. Спустя минут двадцать полета показались горные вершины со снежными шапками.

В течение нескольких часов, корабль лавировал на небольшой скорости между гор. Одна вершина сменяла другую, но ничего подходящего пока обнаружить не удалось. Четыре пары глаз на челноке и два десятка на звездолете внимательно рассматривали ландшафт, расстилающийся внизу. Дон уже начал терять надежду на успех, и запасы топлива заставляли думать о возвращении на орбиту. Вдруг раздался голос Жила,

— Дон, вон там, на северо-востоке, по-моему, что-то есть.

Дон посмотрел в указанном направлении. Действительно между горами появился просвет. Он развернул машину и направил ее в ту сторону. Через несколько минут под ними показалась обширная долина, со всех сторон защищенная горными цепями. Единственный проход, через который можно было попасть сюда, находился в восточной части, и проходил через узкое глубокое ущелье. В северной части долины сверкало огромное озеро, в которое впадала река, пересекающая всю долину, несущая свои воды с горных отрогов на юге.

— Похоже — это то, что мы искали. Я снижаюсь.

Челнок, зависнув в воздухе, плавно опустился на землю неподалеку от озера. Первой на поверхность вышла Лана и принялась делать замеры температуры, давления и влажности воздуха. Здесь оказалось гораздо комфортнее, чем на поляне в лесу. Было не жарко, не смотря на самый разгар дня, и воздух оказался более разряженным вследствие большой высоты над уровнем моря. В общем, долина устраивала по всем параметрам экспедицию для высадки и обустройства лагеря. Здесь царил особый микроклимат. Дон установил несколько радиомаяков, а Лана подошла к Дите, любовавшейся озером и съязвила:

— Что, и здесь хочешь искупаться?

— Что значит «и здесь», — ответила Дита,

— А то, думаешь, я не догадалась, где ты умудрилась намочить волосы сегодня утром?

— Ну, догадалась, так и молчи. По крайней мере, я получила удовольствие и теперь знаю, что ничего опасного в этом нет.

Дон, закончивший установку маяков, прервал словесную перепалку между девушками, приглашая их занять свои места на борту корабля. Через несколько минут, челнок поднялся в воздух, и, набирая скорость, взял курс на орбиту, где его с нетерпением ожидал «Странник».

— 8 —

В дверь каюты постучались. Зейвс подошел и открыл ее. На пороге стояли Грифт и Темис.

— Прошу Вас, проходите, располагайтесь. Я вот зачем пригласил Вас. Скажи, Грифт, можно ли определить, как давно сгорел вот этот кусок дерева? — Зейвс кивнул на головешку, лежащую в прозрачной коробке у него на столе. Грифт внимательно посмотрел на обломок уголька из кострища, и уверенно ответил:

— Конечно, существует несколько способов определения возраста, но, и без радиоуглеродного анализа, могу сказать, что произошло это ни миллионы, ни сотни и, даже не десятки тысяч лет назад. Этот уголек не окаменелый, а если судить по слою пыли на нем, я бы сказал, что интересующий тебя костер прогорел, лет… эдак пятнадцать, двадцать назад. Уж поверь моему опыту. Более точно смогу ответить после проведения анализа.

— Прошу тебя, возьми и сделай анализ.

Грифт взял коробку с образцом и вышел из каюты. Зейвс повернулся к Темис и показал ей на экран монитора. Там был один из снимков, сделанный Дитой.

— Темис, ты ведь историк. Расскажи мне о человеке, который был автором этой живописи.

— Я думаю, если судить по пропорциям изображенных человеческих фигур, и запечатленных сценах из бытовой жизни, рисунок этот относится к эпохе позднего неолита. То есть — мы имеем дело с «человеком разумным», который практически ничем, по своей физиологии, не отличался от нас с Вами, профессор.

— Понятно. А что ты можешь рассказать об их образе жизни?

— Ну что! Первобытнообщинный строй. Примитивная культура. Люди жили родовыми общинами, которые объединялись в племена. Племена состояли из нескольких родов, проживающих на одной территории и имеющих общий язык. Кстати сказать, язык этот мог быть достаточно сложным. Люди были способны не просто к членораздельной речи, но и выстраиванию сложных предложений, что вызывалось необходимостью взаимоотношений внутри сообщества. Они совершенно не имели понятия ни о сельском хозяйстве, ни о ремеслах. Все, что они умели делать, связанно с охотой и бытовыми потребностями. К примеру, изготовление простейших орудий труда из камня и кости животных, сшивание из шкур убитых животных одежды и обуви, изготовление оружия для охоты. Но ко всему прочему, им было свойственно, как видите, и творческое начало. Как правило, вели кочевой образ жизни, перемещаясь с одного места на другое по мере истощения охотничьих угодий. Занимались исключительно охотой и собирательством. Поклонялись природным стихиям, огню, животным.

— Как думаешь, если нам удалось бы обнаружить их, смогли бы мы вступить с ними в контакт?

— Трудно сказать. Обычно между племенами была сильная конкурентная борьба за территории. Думаю, что к чужакам они относились бы очень настороженно, если не враждебно. Для того чтобы понять, как вести себя при попытке общения с ними, нужно было бы какое — то время понаблюдать за их жизнью, изучить их потребности, нравы и обычаи, язык, и только после этого попытаться выйти на контакт, пытаясь расположить их к себе.

— Но на это уйдет уйма времени.

— Возможно да, а возможно и нет. Все будет зависеть от конкретных обстоятельств.

— Ну что ж, спасибо Темис, ты мне очень помогла. Не смею больше тебя задерживать.

Темис вышла из каюты, а Зейвс остался сидеть, погруженный в раздумье. Он взглянул на часы…

— Что-то Иза засиделась у Диты. — подумал он, — неужели девочка получила столько впечатлений за два дня пребывания на Пангее, что рассказы о них занимают целый день? Ладно. Пусть пострекочут, а я пока подумаю с чего начать завтрашнюю высадку на планету.

А в это же время в каюте Диты собрались Дон, Иза и Гор. Дита с Доном наперебой рассказывали о своих приключениях на Пангее.

— Мама! Ты себе и представить не можешь, какая там красота! А какое звездное небо с огромным серпом спутника, который освещает все вокруг. Правда, ведь, Дон? А если бы ты знала, какая там чистая и прохладная вода, так бодрящая и освежающая все тело! Просто фантастика!

— Постой, постой, девочка. Ты что купалась в незнакомом водоеме? И это не смотря на категорический запрет выхода на поверхность без защитного костюма! Ты с ума сошла! Папе это не понравиться. Представь себе, какой пример ты подаешь другим, если родная дочь руководителя экспедиции первой нарушает инструкции. Как ты могла?

— Мам! Это получилось как-то само собой. Я не смогла удержаться, прости меня, пожалуйста! И не говори папе. Пусть это останется нашим маленьким секретом. Хорошо? А главное, ведь со мной ничего не случилось, и теперь мы знаем, что в водоемах планеты можно купаться.

— Нужно было хотя бы дождаться анализов проб воды от Ланы. Ты, Ди, поступила безрассудно. Обещай, что каждое свое желание впредь будешь согласовывать со мной.

— Обещаю, обещаю, мамочка!

— А ты, Дон, куда смотрел? Я считала, что на тебя можно положиться.

— Мона Иза! Когда я проснулся, Ди уже не было на борту. Я даже и подумать не мог, что она решиться на такое!

— Ладно! Забыли и, как вы говорите, проехали!

За все время разговора только Гор не проронил ни слова. Он сгорал от зависти к старшей сестре, которая одной из первых побывала на таинственной планете. Ему грезились реки и долины Пангеи. И хоть все на борту относились к нему, как взрослому, серьезному человеку, на самом деле юноша в душе был неисправимым романтиком.

— Однако уже поздно. Пора отдыхать. Пошли, Гор. Завтра предстоит трудный день.

Иза с Гором вышли из каюты. Дон и Дита остались наедине.

— Ди, почему ты не сказала Изе о нас?

— Давай немного отложим, хотя бы до тех пор, когда устроимся на Пангее. Вот тогда пригласим твоих и моих родителей и объявим им о нашем решении. Хорошо, дорогой?

Иза вошла в каюту, где застала Зейвса, сидящего в полумраке.

— Ты чего это сидишь в темноте? — Спросила она.

Зейвс отвлекся от своих мыслей, улыбнулся, и пригласил Изу присесть рядом.

— Послушай, я вот о чем думаю. Дита доставила с планеты вот эту раковину и целый гербарий из листьев и цветов. Кроме этого множество фотографий животных и птиц. Все они совершенно такие же, как и у нас, на Гее. Как ты считаешь, если все формы жизни на наших планетах одинаковы, то, наверное, и люди должны быть такими же? Темис сказала, что они находятся на очень низком уровне развития. Вот я все думаю, как нам найти с ними контакт, так, чтобы не напугать и не создать в нашем лице какой — то религиозный культ.

— Зейвс! Мы пока еще не встретили людей на Пангее. Давай подумаем об этом тогда, когда придет время, а пока я хочу поговорить о другом.

— О чем же, дорогая?

— О нашей дочери и Доне. Мне кажется, что они собираются сообщить нам о своем намерении жить вместе. Что ты думаешь об этом.

— С чего ты взяла?

— Я женщина, Зейвс, а женщины всегда чувствуют это.

— В общем, то, я уже привык, что дети всегда рядом, а Дон мне всегда нравился. Думаю, что мы должны принять их решение и порадоваться созданию новой семьи. Да и что говорить — давно пора.

— Спасибо, Зейвс, я очень рада, что наши мнения совпадают. Нужно будет переговорить с Антом и Нидой. Узнать их отношение к возможному браку наших детей.

— Вот ты этим и займись. У тебя получится лучше и деликатнее, а я займусь высадкой на Пангею. Договорились?

— Пусть будет так, дорогой!

— 9 —

Рано утром все до одного собрались в салоне звездолета. К ним обратился Зейвс:

— Друзья, сегодня мы начинаем высадку на Пангею. От нашей работы зависит, чтобы этот процесс прошел в самые сжатые сроки, поэтому прошу Вас отнестись с полной ответственностью в течение всего времени операции.

— Командор, а что будет со «Странником»? Кто останется на орбите? — послышались голоса с мест.

Зейвс виновато посмотрел в сторону Антиса и Ниды, но вдруг, неожиданно ситуацию разрядил Гор.

— Я тут, кое — что рассчитал, и если мы поднимем «Странника» на более высокую орбиту, примерно в 36000 километров от поверхности планеты, и уровняем его скорость со скоростью вращения планеты вокруг собственной оси, тогда корабль превратится в орбитальную станцию, постоянно находящуюся над одной и той же точкой планеты. Дальнейшее управление кораблем может обеспечить автоматика.

— Отлично, сынок! Антис, такой маневр возможен?

— Конечно, возможен, но выполнять его целесообразнее после выгрузки оборудования и основной группы, так как в связи с большим удалением от поверхности, возрастет и время полета челноков.

Принимается! А сейчас необходимо начать погрузку. В первую очередь, думаю, нужно отправить строительную технику и элементы конструкций домов, затем, после расчистки и подготовки площадки — модули реакторной установки, а уже после этого остального оборудования, транспортных средств и экипажа. Давайте приступим.

Первый челнок, доверху заполненный техникой и оборудованием, пилотируемый Доном, без труда по радиомаякам, нашел место высадки. Ввиду предельной загрузки на борт удалось взять только четверых человек, включая Зейвса, решившего лично руководить операцией. Едва корабль коснулся земли, он первым вышел из него. Дочь была совершенно права, восторгаясь красотами планеты. Когда разгрузка первого челнока была уже в самом разгаре, приземлился второй, с группой из восьми человек, которыми руководил Грифт. Работа пошла значительно быстрее. После разгрузки вездеходов, их тут же направили на разравнивание площадки под строительство поселка. А тем временем первый челнок уже разгруженный, взлетел и взял курс на орбиту за следующей партией. До конца дня удалось сделать по три рейса и доставить на Пангею большую часть грузов и оборудования. На ночь решено было оставить в лагере один из челноков, для размещения в нем людей на ночлег.

В течение пяти дней продолжалась выгрузка имущества в лагерь на планете и одновременно полным ходом велись строительно-монтажные работы по сборке домов из готовых панелей, изготовленных из чрезвычайно прочного, но легкого и обладающего прекрасной тепло и звукоизоляцией пластика. Уже на третий день первые несколько домов были готовы к заселению. Практически весь состав экспедиции, за исключением экипажа звездолета, находился в базовом лагере. Все работали до изнеможения от зари до зари. Через неделю лагерь уже принял обжитой вид. Оставалось только провести работы по обеспечению лагеря энергией и питьевой водой. Этим занимался Грифт с небольшой группой специалистов. После запуска реактора, жизнь в лагере начала упорядочиваться. Антис с сыном провели маневры коррекции орбиты «Странника» и по завершению присоединились к основной группе. Сейчас, когда все собрались на Пангее, можно было начать ее масштабное исследование. Для перемещений по планете решили использовать шесть флайеров. Использовать челноки было нецелесообразно в виду их шумности и большого потребления топлива планетарными двигателями. По предложению Антиса для челноков построили два просторных ангара, предохраняющие их наружную обшивку от атмосферных воздействий, и это оказалось очень во время. К концу второй недели пребывания на Пангее, погода ухудшилась. По небу проносились серые дождевые облака, накрапывал мелкий дождик, и стало заметно прохладнее. Команде пришлось коротать время в своих домах, обживая их и обустраивая на свой вкус. Единственная улица маленького поселка превратилась в грязное месиво. Вечером в дом к Зейвсу зашел Грифт в перепачканном по колени комбинезоне.

— С этим нужно что — то делать, Зейвс. Так мы погрязнем в этом болоте. Я тут подумал, как устроить твердое покрытие. В горах много мелких камней. Если доставить их сюда, сделать хорошо утрамбованную песчаную подушку и плотно уложить, может получиться чистая мостовая. Но для этого мне понадобится пара вездеходов, флайер и человек пять, желательно крепких мужчин. Пять — шесть дней и мы избавим людей от этого ужаса.

— Да, ты прав. Можешь завтра же взять все необходимое и сколько нужно людей. Кстати и меня запиши в свою команду, а то я тут засиделся.

Грифт засмеялся, представляя командора в роли дорожного строителя, и похлопав Зейвса по плечу, сказал:

— Ладно, давай тряхнем стариной. Покажем молодежи, как нужно работать. Пойду к Антису, договорюсь на счет Флайера.

Грифт вышел на освещенную улицу и, шлепая по раскисшей грязи, побрел в сторону ангаров, где Антис, Дон, третий пилот Норм Шор и бортинженер Стан Олиас проверяли техническое состояние шести флайеров перед началом их эксплуатации. Он объяснил цель своего визита. На что Антис, с сожалением поглядев на один из флайеров, дал утвердительный ответ, пообещав к утру что-нибудь придумать.

Рано утром Зейвс натянул на себя рабочий комбинезон, вышел из дому и направился к дому, где поселился Грифт. Дождь прекратился, но на всю долину опустился настолько густой туман, что соседние дома были едва различимы. Где то за горами темное еще небо начало зажигаться алой зарей. Поднялся легкий утренний ветерок. Который подернул туман. Зейвс поежился и, подойдя к нужному дому, постучал в дверь. Ему открыл один из помощников Грифта Сэл Тиффи. Он, так же. Как и Зейвс был уже одет в комбинезон. Из комнаты вышел Грифт и бодро поздоровался с Зейвсом.

— Доброе утро, командор! Сейчас придут Люк и Юн, и можем выдвигаться. Думаю, лучше будет воспользоваться крыльями. Пешком идти слишком долго и утомительно. Гефит и Жил догонят нас позже. Они поедут на вездеходе, к которому сейчас монтируют навесное оборудование.

В дверь постучали. На пороге стояли Люк и Юн.

— Кажется все в сборе. Можем идти. — Сказал Грифт.

Каждый из собравшихся, выбрал себе ранец с крыльями, которые были сложены в прихожей. Вооружившись кирками и лопатами, все вышли из дому. В густом тумане трудно было ориентироваться, и поэтому, маленький отряд поднялся вверх и по компасу направился на юго-запад. Солнце поднялось уже достаточно высоко и понемногу начало рассеивать туман, окутавший всю долину. Оказалось, что за ночь облачность совершенно рассеялась, и над головами проплывали только отдельные облака на фоне ярко голубого неба. Через полчаса полета, все опустились на землю неподалеку от горной гряды. Здесь, в напоминание о многочисленных камнепадах, скопилось большое количество обломков горных пород различной величины. Избавившись от ранцев, прибывший отряд сразу же приступил к работе. Задача была простая — собирать в кучи камни необходимого размера для удобства их дальнейшей погрузки в грузовой флайер. Работали, молча, разбив территорию на сектора, чтобы не мешаться друг другу. Часа через два работы у каждого появились довольно значительные кучи камня. Забавно было смотреть, как люди, преодолевшие умопомрачительное расстояние с одного конца галактики на другой, каждый из которых владел несколькими профессиями и учеными званиями, занимаются первобытным трудом. Издалека Грифт заметил, что Юн, присев на корточки, внимательно рассматривает обломок породы.

— В чем дело, Юн! Крикнул Грифт.

В ответ Юн махнул рукой, приглашая Грифта подойти к нему. Зейвс тоже заметил сложившуюся заминку в работе. Он видел, как Юн что-то показывает, подошедшему к нему Грифту, и что-то оживленно объясняет. При этом Грифт утвердительно кивает головой. После непродолжительного разговора, Грифт вернулся в свой сектор и продолжил работу, а Юн, надев крылья, полетел вверх к горным отрогам.

Что там случилось у Юна? — спросил Зейвс у Грифта.

В ответ тот, вместо слов показал Зейвсу кусок породы буро-зеленого цвета.

— Что это, Грифт?

— Похоже, это то, что может здорово облегчить нашу задачу. Это мергель. Он является идеальным сырьем для производства вяжущих материалов, являющихся основой при производстве бетона. Если Юну удастся найти, где он залегает, то мы сможем соорудить прочные бетонные покрытия для наших дорожек и других построек.

Вдалеке в небе появилась темная точка, которая при приближении преобразилась в, странного вида летательный аппарат, за штурвалом которого сидел улыбающийся Антис. Ему с ребятами прошлось здорово потрудиться. Верхняя часть аппарата, вместе с прозрачной крышей, дверьми и пассажирскими сидениями, была полностью демонтирована, а на их месте установлен кузов, изготовленный из, оставшихся после сборки домов, пластиковых панелей, который мог подниматься с помощью примитивного гидроподъемника. Кузов был заполнен съемными навесными агрегатами для вездеходов, использовавшимися ранее при установке реактора на спутнике Пангеи и прокладке кабельтрасс. Таким образом, флайер превратился в грузовик, способный взять на борт более трех тонн груза. Грифт объявил перерыв. И все собрались около аппарата, рассматривая его. Спустя минут двадцать к ним присоединились еще два их товарища, приехавшие на большом многофункциональном вездеходе. Не хватало только Юна. Вскоре и он присоединился к шумной компании.

— Ну как, Юн, удалось? — задал вопрос Грифт, — вон там, выше по склону, — ответил Юн, показав рукой куда — то вверх. — Довольно мощный пласт, но, к сожалению, очень труднодоступный. Вездеход туда не поднимется.

— Какие есть предложения?

— Только два. Либо тем или иным способом попытаться поднять вездеход с роторной дробилкой, либо воспользоваться направленным взрывом и вскрыв пласт, сбросить породу вниз и здесь же внизу наладить ее дробление.

— Флайер не осилит, это точно, — заметил Антис.

— Значит только взрыв, — заключил Юн.

— Ну что ж. Взрыв, так взрыв. Что для этого нужно? — спросил Зейвс.

— Да ничего особенного: взрывчатка и несколько пробуренных шурфов для ее закладки.

— Тогда, чего мы ждем? Вперед!

В течение следующих нескольких часов, с помощью ручных перфораторов, были пробурены восемь шурфов в различных точках залегания породы. Антис за это время слетал в лагерь и привез десяток патронов с взрывчаткой, оборудованных дистанционно управляемыми взрывателями. Затем, с величайшей предосторожностью, Юн и Жил, заложили заряды в подготовленные шурфы. Все отошли на безопасное расстояние и туда же отвели технику. Раздались несколько мощных взрывов, от которых сотряснулись горы и сверху посыпались куски горной породы, заполняя собой место, где еще недавно отряд разбил свой мини лагерь. Эхо от взрыва пронеслось по всей долине, переполошив ее пернатых и четвероногих обитателей. Направление взрывной волны было рассчитано таким образом, что он буквально выбил пласт мергеля из окружающих его горных пород. Все остальное уже было делом техники. Куски породы измельчались в роторной дробилке, а затем, пройдя обжиг в раскаленной струе воздуха, нагретого, приспособленным для этого, запасным планетарным двигателем, окончательно размельчалась в порошок серо-зеленого цвета, который затем упаковывался в пластиковые влагонепроницаемые мешки. Двух дней работы этой импровизированной горно-обогатительной фабрики, хватило на то, чтобы обеспечить получение нужного количества высококачественного цемента. Кроме этого были раздробленны и куски гранита, ставшие отличным наполнителем для будущей бетонной массы. Спустя неделю весь поселок был уже вымощен ровными бетонными плитами, по которым можно было передвигаться, не рискуя измазать в грязи обувь и одежду.

Пока мужчины занимались производством цемента и укладкой дорожек, женская половина населения лагеря тоже не теряла времени даром. Они двумя группами обследовали долину, ставшую на какое — то время их домом. Долина эта оказалась поистине сказочным местом. Здесь, у берегов озера, гнездились бесчисленные стаи водоплавающих птиц самых разных видов, озеро, в свою очередь обладало огромными рыбными запасами, на обширных равнинах паслись многочисленные стада разных животных: коз, антилоп, буйволов, баранов и даже лошадей. В другой части долины, поросшей деревьями и кустарниками, было обнаружено множество плодовых деревьев с вкусными, крупными плодами. Кроме этого Флоа нашла дикорастущие овощи и злаки.

Восторгаясь красотами и богатством окружающего мира, Иза воскликнула:

— Это просто чудо, какое то. Истинный Эдем! — ей, вдруг, почему то вспомнилось название волшебной страны из сказки, которую ей в детстве рассказывала бабушка. Всем женщинам понравилось это сравнение и они, не сговариваясь, решили назвать долину этим именем.

Кое у кого из женщин проявилась страсть к охоте. Так Темис смастерила себе лук и стрелы, и, после нескольких неудачных попыток, ей удалось подстрелить из него крупного дикого гуся и пару уток, которые были запечены с дикими овощами. Когда усталые мужчины собрались в зале административного домика, приспособленном под столовую, им предложили попробовать блюдо из даров местной фауны и флоры. Эффект превзошел все ожидания. После достаточно однообразной пищи из запасов экспедиции, запеченные птицы с ароматом пряных трав, лука и чеснока, показались всем волшебным деликатесом. Подавляющее большинство мужчин просто потребовали впредь кормить их исключительно, дарами местной природы. С этого дня на столе всегда были свежие ягоды, фрукты и ароматные мясные, и рыбные блюда.

По окончанию строительных работ, Флоа попросила, а Зейвса один из освободившихся вездеходов, чтобы распахать участок земли неподалеку от лагеря. Она намеривалась культивировать некоторые овощи и злаки, тем самым окончательно решить все вопросы, связанные с продовольствием. А вот Темис, во время очередной вылазки в степь, удалось ловко заарканить молодого коня, которого она сама же подчинила своей воле, заставив его носиться по степи до полного изнеможения, пытаясь сбросить наездницу, руками и ногами вцепившуюся в него. Легко представить себе удивление и восхищение всех обитателей поселка, когда они увидели Темис, въезжающую в поселок мелкой рысью верхом на статном вороном скакуне. С неразлучным луком, колчаном со стрелами за спиной, она была похожа на воительницу — амазонку из древних мифов.

Дита с нескрываемой завистью смотрела на подругу, и попросила ее, во что бы то ни стало, поймать лошадь и для нее. Темис пообещала, что при первой же возможности сделает Дите такой подарок. И обещание ее не заставило себя долго ждать. Уже некоторое время спустя обе подруги гарцевали верхом на лошадях. По просьбе Темис, Стан смастерил для девушек седла из кожи убитого буйвола и импровизированную сбрую со стременами. С этого дня подруги наотрез отказывались использовать другие транспортные средства и целыми днями носились верхом по степи.

Радуясь всем бытовым приобретениям, Зейвс все чаще посматривал на юг, где за горными перевалами, внизу была пещера, в которой Дита с Доном обнаружили следы пребывания человека. Ему не терпелось отправиться вниз, на равнину и начать поиски людей. До сих пор бытовые проблемы не позволяли ему заняться непосредственной целью его пребывания на Пангее, но вот, кажется, наступил момент, когда стало возможным отлучиться из лагеря на достаточно длительный период. Он объявил о своем намерении, назначив на время отсутствия старшим Грифита, как самого опытного члена экспедиции. Вместе с Зейвсом выразили желание лететь Иза, Дита, Флоа, Гор, Темис и Нида. Кресло пилота флайера вызвался занять Дон, мотивируя тем, что хорошо знает маршрут полета. В багажный отсек флайера погрузили восемь ранцев с крыльями, две каркасные палатки, оружие, контейнер с запасами питьевой воды и продовольствием на несколько дней, походную аптечку. Каждому из отбывающих был выдан индивидуальный коммуникатор, для связи между собой и с базовым лагерем в Эдеме. Когда все приготовления были закончены, все пассажиры заняли свои места в кабине и Дон, подняв машину в воздух, направил ее на юг, куда устремляла свои воды одна из вытекающих из озера рек, пробившая среди гор глубокий каньон, по которому несла свои воды вниз, на равнину, и далее на юг к океану. Поскольку флайер не был приспособлен к полетам на больших высотах, Дон принял решение лететь вдоль извилистого ущелья, образующего единственный проход из долины на равнины. Это увеличивало расстояние до первой стоянки челнока почти вдвое, но позволяло совершать полет на небольшой высоте. Правда, от Дона потребовалось все его мастерство пилота, чтобы лавировать между отвесных каменных стен каньона. Нида тем временем усердно вносила все данные о малейших изгибах маршрута в навигационные карты, чтобы облегчить в дальнейшем для пилотов перелеты. Из-за небольшой скорости, с которой вынужден был двигаться флайер, полет занял вместо намеченных двух часов, целых три с половиной. Дон вел корабль по радио маяку, установленному им на вершине холма, и когда флайер опустился на поляну неподалеку от озера, в котором совсем недавно купалась Дита, солнце уже стояло в зените. Зейвсу натерпелось отправиться в пещеру. Отряд разделился пополам. Зейвс, Иза и Темис отправились к пещере, а Дон вызвался быть их проводником, остальные остались у озера. Гор тут же извлек из багажника складную удочку, и, покопавшись на берегу в поисках наживки, принялся ловить рыбу. Флоа, побродив по окрестностям, нашла кусты с яркими ягодами, напоминающими малину. Дита с Нидой извлекли из флайера складную мебель и посуду и принялись готовить обед. Со стороны озера то и дело раздавались восторженные крики Гора. Такой рыбалки он еще не видел. Не успевал он закинуть удочку, как тут же на крючок попадалась рыба. За каких — то полчаса большое пластиковое ведро было доверху заполнено пойманной рыбой.

— Что мы с ней будем делать? — спросила Нида, рассматривая принесенный Гором улов.

— Как это что? — вступилась за брата Дита, — сейчас мы ее почистим, и будем варить или жарить.

— Это как, жарить без сковородки? — поинтересовалась Нида.

— Очень просто, над огнем, подвешенную на палочке. Мы так делали в летнем лагере.

С этими словами, Дита взяла чистое ведерко и бегом помчалась за водой к роднику, а Гор с Нидой, вооружившись ножами, стали чистить рыбу. Флоа принесла дикие пряные травы и овощи, которыми намеривалась приправить рыбные блюда. Потом, она, собрав сухие ветки, развела костер и вбила по сторонам две рогатины, на которые можно было подвесить котелок, в качестве которого можно было использовать металлический контейнер для образцов.

Тем временем вторая половина отряда добралась до пещеры. Включив фонари, они вошли вовнутрь. С момента посещения пещеры Доном и Дитой, здесь ничего не изменилось. Темис, как историк, стала детально рассматривать пещеру, посреди которой находилось кострище, рядом со стеной, на которой красовалась наскальная живопись, лежали несколько плоских камней, а в дальнем углу — кости каких — то животных. Больше в пещере ничего обнаружить не удалось. Еще раз, оглядев пещеру, Темис пришла к определенному выводу и сообщила о нем своим спутникам:

— Полагаю, что люди здесь находились недолго, для того, чтобы переждать непогоду, а потом ушли.

— С чего ты сделала такой вывод? — спросил Зейвс.

— Все очень просто! Когда на Гее обнаруживались стоянки людей неолита, на их месте всегда находились какие-то предметы быта. Здесь мы не обнаружили ничего, кроме рисунков, которые сделал человек, чтобы скоротать время вынужденной стоянки. Так что ждать того, что эти люди вернуться совершенно бессмысленно. Надо искать их в другом месте. Зейвс разочарованно еще раз окинул взглядом пещеру и направился к выходу. Иза догнала его и, взяв за руку, сказала:

— Не расстраивайся. Мы их обязательно найдем.

— Сколько на это уйдет времени? Мы ведь не можем оставаться здесь, на Пангее, очень долго. Нас ждут дома с хорошими новостями, а нам нечего будет предъявить.

— Как это нечего? Мы открыли планету удивительно похожую на нашу, с замечательным собственным миром. Разве одного этого мало? До сих пор ничего подобного никто не обнаруживал во вселенной. И, не забывай, мы только начинаем исследовать мир Пангеи, так что все еще может случиться.

Так, за разговорами, они почти дошли до озера, со стороны которого тянуло дымком от костра и манящим запахом готовящейся на огне рыбы. За обедом, в адрес Гора звучало столько хвалебных слов, сколько он не слышал за всю свою жизнь. Обед, состоящий из ухи, приправленной местными пряностями, и поджаренной на огне рыбы оказался выше всяких похвал. Солнце клонилось к закату, и пора было подумать о ночлеге. Открытое пространство у озера, вдали от леса было наиболее предпочтительным. Дон с Гором расставили по периметру стоянки ультразвуковые датчики, которые предупредили бы о приближающихся к лагерю животных. Затем установили палатки, в которых можно было разместиться с достаточным комфортом. На фоне темнеющего неба появились первые звезды, смолк птичий гомон, а со стороны леса послышались завывания зверей иногда прерывающиеся грозным рыком какого — то крупного хищника, предупреждающего весь лесной народ, что на охоту вышел хозяин леса. Стало совсем темно, и только яркие звезды освещали мерцающим светом дикий мир Пангеи. Дивный вечер плавно перешел в ночь, но никому не хотелось ложиться спать. Гор достал походный бинокль, и, задрав вверх голову начал рассматривать звездное небо.

— Папа, смотри, это наш «Странник», — воскликнул юноша, указывая на яркую звезду, находящуюся почти в зените. Зейвс взял у Гора бинокль и направил его в указанном направлении. Даже, не смотря на относительно небольшое увеличение, можно было различить контуры звездолета, ощетинившегося крыльями солнечных батарей, терпеливо ожидающего на орбите своих пассажиров. Над горизонтом появился яркий, огромный диск планеты — спутника, мгновенно осветивший призрачным светом все окрестности. Дон и Дита пошли прогуляться к берегу озера, по зеркалу которого пролегла светящаяся дорожка. Флоа и Темис о чем — то оживленно болтали около палатки. Зейвс вернул сыну бинокль и направился к гаснущему костру, чтобы подбросить в него дров. Иза, сидящая в складном кресле рядом с Нидой, решила, что сейчас самый подходящий момент для разговора с матерью Дона об их детях.

— Нида, что ты думаешь об отношениях между нашими детьми? — спросила она, кивая в сторону озера, где стояли, обнявшись на берегу, Дита и Дон.

— Я завидую их молодости и желаю, чтобы они, наконец, объявили о своих намерениях.

— Мы с Зейвсом того же мнения. Все думаю, когда же они решатся.

— Наверное, всему свое время, но мне что- то подсказывает, что произойдет это совсем скоро.

Вокруг маленького лагеря стали появляться светящиеся в темноте светлячки, а в траве послышался шорох от чьих — то шагов. Это светились с десяток пар звериных глаз, следящих за людьми, но из-за огня, внушающего им смертельный ужас, не решающихся подойти ближе. Как только пламя костра разгорелось с новой силой от подброшенных Зейвсом дров, «светлячки» бесследно растворились в ночной тьме.

— Похоже, придется по очереди дежурить у костра, не давая ему затухнуть, чтобы эти любители легкой добычи не посмели вернуться, — сказал Зейвс, возвращаясь к сидящим женщинам.

Первыми вызвались дежурить Дон и Дита, а следующими Темис с Флоэй, которые должны были сменить ребят через два часа. Все нехотя разошлись по палаткам, а молодые люди, обнявшись, поудобнее расположились около костра, время от времени подкидывая в него дрова. Два часа пролетели в разговорах, прерываемых поцелуями для них совершенно незаметно. Уже глубокой ночью, они разбудили мирно спящих в палатке девушек и, заняв их места, прижавшись, друг к другу, заснули, полные сладостных грез. Темис и Флоа расположились около огня и попытались о чем — нибудь поговорить, чтобы скоротать время. Разговор никак не клеился, и девушки сами не заметили, как заснули. Каким — то шестым чувством, сквозь сон, Темис почувствовала, что за ней кто-то пристально следит. Она открыла глаза и увидела, как несколько существ, прижавшись к земле и посверкивая глазами, уже готовы были наброситься на нее и спящую Флоа. Оброненный на землю сигнализатор гудел тревожным зуммером. Реакция Темис была мгновенной. Одной рукой она бросила пучок хвороста в уже почти погасший костер, тут же вспыхнувший ярко разгоревшимся пламенем, а другой выхватила из кобуры пистолет и выстрелила в ближайшего к ней зверя. Яркий луч прорезал воздух над поляной, и зверь, уже готовый к прыжку, упал, сраженный смертоносным лучом, не успев издать ни единого звука. Остальные в страхе разбежались, бросив своего собрата. Девушка включила фонарь, и пошла, взглянуть на не прошенного ночного гостя. Это оказалась крупная дикая собака с грязно-рыжей шерстью. Темис перетащила убитого зверя поближе к костру, чтобы утром внимательнее его рассмотреть, а сама, ругая себя за беспечность, подбросила охапку дров в огонь, села у костра, чтобы уже не заснуть до рассвета. Остаток ночи прошел спокойно, а когда небо на востоке начало светлеть, Темис разбудила подругу, чтобы никто не увидел их позорного сна во время дежурства. Флоа потянулась и, увидев мертвого зверя, задрожала от ужаса.

— Не бойся, подруга, он уже никого не укусит.

— Теми, прости меня, я заснула и подвела тебя, — промолвила испуганная девушка.

— Мне не за что тебя прощать, Фло, я и сама, грешная, заснула, только какое — то чудо разбудило меня во время. Главное, что все обошлось, а о нашей слабости никому знать не надо. Только впредь нужно быть внимательнее, а то не миновать беды. Небо совсем посветлело и окрасилось в ярко-розовый цвет, предвещая восход солнца. Утренние птицы возвестили приход нового дня радостным щебетом. Темиз вспомнила рассказ Диты о ее купании в озере. Она, не задумываясь, разделась и погрузилась в прохладную воду. Флоа, глядя на подругу, последовала ее примеру. Сон, как рукой сняло. Вдоволь накупавшиеся девушки, выйдя на берег, насухо вытерлись, оделись и взялись за приготовление завтрака в ожидании, когда проснуться все остальные. Флоа принесла из родника ведро воды, частично заполнив ее котелок, а когда вода нагрелась, тщательно отмыла посудину от вчерашней ухи, и уже в чистый котелок налила остаток воды, чтобы вскипятить чай. Потом она долго колдовала над пакетиками с, собранной накануне, травами, листьями кустарников и лепестками цветов. А Темис, в ожидании, когда закипит вода, достала из флайера свой лук и пошла, побродить по окрестностям в надежде найти какую-нибудь добычу, посъедобнее ночного гостя. Она дошла до родника, перепрыгнула через ручеек и, продираясь через заросли кустарников, пошла в сторону леса. Там, на опушке, она заметила мирно пасущуюся пятнистую антилопу. Темис тихонько достала стрелу, натянула тетиву и, замерев на мгновение, прицелилась и выстрелила. Ничего не подозревающее животное, упало, как подкошенное, наповал сраженное стрелой. Темиз вытащила стрелу из шеи бедной антилопы и, взвалив ее на плечи, пошла назад, к стоянке.

В лагере все уже были на ногах и с любопытством рассматривали убитую собаку. Дон, увидев приближающуюся к стоянке Темис, согнувшеюся под тяжелой ношей, бросился ей на помощь.

Зейвс достал обруч с камерой и вызвал на связь зоолога Олу Никис, с просьбой классифицировать убитых животных. Ола внимательно осмотрела одну жертву за другой и подвела итог:

— Судя по всему. Перед нами дикая степная собака и молодой пятнистый олень. Могу сказать, что Вам сильно повезло. Степные собаки, как правило, охотятся большими стаями и сметают все на своем пути. То, что они разбежались после первой жертвы, просто чудо. В большинстве случаев, они наоборот звереют и, даже огонь, для них зачастую не становится большой преградой. Советую Вам в дальнейшем быть осторожнее с этими хищниками.

— Спасибо, Ола. Мы обязательно учтем твои советы, — ответил Зейвс. — А здесь, друзья, оказывается не так уж безопасно, поэтому предлагаю после завтрака свернуть лагерь и поискать более подходящую стоянку для следующего ночлега. — Обратился он уже к своим спутникам. Подстреленного оленя было решено забрать с собой, а собаку оставить на растерзание ее сородичам. После приготовленного наспех завтрака, Флоа угостила всех ароматным, заваренным на смеси трав, листьев и ягод, чаем. Еще раз, полюбовавшись чудным озером и набрав впрок воды из родника, путешественники быстро свернули лагерь и покинули гостеприимную поляну.

— 10 —

— Послушайте, профессор, — обратилась к Зейвсу Темис, — вот, что я подумала. Похоже, мы не там ищем. Посудите сами, чем руководствовались мы, выбирая Эдем в качестве своей базы? В первую очередь — вопросами безопасности, не так ли? — сама ответила Темис на свой вопрос.

— Да, конечно.

— А чем должны руководствоваться люди на этой планете в выборе стоянки для своего народа? Наверное, тем же самым, особенно в связи с ограниченностью у них средств для обеспечения собственной безопасности. Разве не так?

— Ну, и что ты хочешь этим сказать?

— А то, что на открытой равнине, где полно хищников, да и в лесах тоже, людей искать не стоит. Скорее всего, их стойбища мы найдем неподалеку от источников воды в предгорьях или в горах, где легче отыскать такие места, и там, где у людей не будет большого числа конкурентов, в виде хищных зверей, в их охотничьем промысле.

— Да, Темис, ты, наверное, права. Мне тоже приходила подобная мысль в голову. Похоже, что мы забрались слишком далеко на юг. Эти места люди начнут обживать гораздо позже, возможно спустя столетия или даже тысячелетия. Но раз уж мы здесь, давайте исследуем местность и ознакомимся с животным и растительным миром по берегам этой реки.

Флайер летел уже в течение нескольких часов вдоль реки, изредка отклоняясь то в одну, то в другую сторону от русла, которое по мере продвижения на юг, становилось все шире и глубже от многочисленных притоков, питающих ее по пути. Характер местности так же коренным образом изменился. На смену лесам пришли обширные равнины, покрытые густой травой и редкими кустарниками, на которых паслись многочисленные стада различных животных. Воздух за бортом стал просто раскаленным, и если бы не кондиционер, путешественники, наверное, задохнулись бы от жары. Еще спустя несколько часов полета, на востоке сверкнуло на солнце русло еще одной огромной реки, так же направляющая свой бег к югу. Ее русло, то приближалось, то удалялось, но еще ниже по течению, обе реки слились в один поток и направили свои воды дальше, туда, где их ожидал океан.

Дон посадил флайер западнее устья реки на широкий пустынный песчаный пляж. Совсем рядом волны, пенясь с шумом, разбивались о берег. Судя по водорослям и раковинам, оставленным волнами далеко от кромки воды, сейчас было время отлива. Оставаясь так близко к берегу, команда Зейвса, рисковала быть затопленной во время прилива. Нужно было найти место для стоянки где-нибудь на возвышенности, куда не добралась бы вода. Такое место было довольно быстро обнаружено километрах в пяти на запад. Скалистый высокий берег буквально нависал над грохочущим внизу океаном. Здесь на ровной каменистой площадке и устроили стоянку.

Нида сверила координаты с картой, полученной с орбиты. Оказалось, что это еще не сам океан, а обширный залив, разделяющий материковую часть с огромным полуостровом. Вид на залив был чудесным. Первозданная тишина нарушалась только шумом прибоя, ветром и криками птиц, кружащих над водой. Ни единого паруса, ни лодки, ничего, чтобы свидетельствовало о присутствии здесь человека, не было видно. Из выброшенных на берег обломков деревьев, сложили костер, на котором целиком на вертеле поджарили подстреленного утром оленя. За день полета все ужасно проголодались, так что, казавшаяся огромной, тушка животного, была съедена без остатка, тем более что мясо его оказалось необычайно нежным и вкусным. Очень кстати оказалась и набранная в роднике вода, так как поблизости, кроме мутных вод могучей реки, никаких других источников пресной воды не оказалось. Покончив то ли с обедом, то ли с ужином, Гор, Темис и Нида, надев крылья, решили сделать облет над прибрежной территорией, Флоа, Дита и Дон пошли к морю, а Зейвс и Иза остались возле флайера. Зейвс вызвал Грифта, поинтересовался, как обстоят дела на базе, и рассказал коротко о своем путешествии. Грифт посоветовал на обратном пути держаться русла другой обнаруженной реки. Зейвс согласился. Ему и самому хотелось как можно больше увидеть здесь, на Пангее, и его не оставляла надежда, обнаружить в другом районе следы пребывания людей. Ведь до сих пор, кроме рисунков в пещере, ничего больше найти не удалось, а раз люди были там. То и в других местах должны были оставить что — то, что могло свидетельствовать об их существовании. Закончив разговор с Грифтом, Зейвс присел поближе к Изе, рассматривая морской простор и глубоко вдыхая просоленный морской воздух.

— Прямо, как в нашем домике, на побережье. — Сказал он Изе.

— Похоже, — отозвалась она, — только нет ни домика, ни гор, да и само это место на невообразимом расстоянии от Геи.

— Ты скучаешь по дому?

— Признаться, да, очень скучаю, хотя и здесь мне очень нравится. Но, ты ведь знаешь, как бы хорошо не было вдали от родины, все — таки дом есть дом. И нас всегда будет тянуть туда.

— Я понимаю тебя. Скоро мы найдем людей, выполним свою часть работы и с победой вернемся на Гею.

— Конечно, дорогой, только мне почему — то кажется, что произойдет это совсем не скоро, учитывая то, что еще нужно обнаружить аборигенов, разобраться, что нарушено в нас, а потом еще почти целый год лететь домой. Знаешь, даже на «Страннике» я себя чувствовала уютнее, почти дома, а здесь совсем чужой, дикий мир.

Разговор прервали, возвращающаяся с берега молодежь.

— Смотрите, что мы нашли, — издалека прокричала Дита, поднимая высоко над головой большую морскую раковину, — а еще Фло поймала крабов.

— Да! А еще Ваша красавица пыталась искупаться в море. Хорошо, что я сначала полетал над водой, а то ее бы уже сцапала акула, которых в этих водах полным — полно, — добавил Дон.

— Ди, ты же мне обещала!

— Мам, ну я же не стала купаться, так что и не нарушила данного слова, — ответила девушка.

Огромное красное солнце опустилось почти над горизонтом. Вскоре вернулись и остальные трое. Установили палатки, и все, уставшие от прошедшего дня, заснули под плеск, набегающих на берег волн.

Утром, проснувшийся раньше других, Зейвс, выйдя из палатки, обнаружил, что вода плещется всего в нескольких сантиметрах от кромки скалы, на которой они расположились. Он уже слышал от геофизика Гефита, что из-за влияния спутника на Пангее должны быть высокие приливы, но такого он даже представить себе не мог. Вода поднялась на несколько метров, и это в заливе. Что же может быть на побережье самого океана. Проснувшиеся остальные члены группы, с удивлением заметили, что песчаный пляж, по которому вчера вечером они разгуливали, собирая дары моря, полностью исчез под водой.

— Поистине — Планета чудес! — воскликнула Флоа.

После короткого завтрака из взятых с собой припасов, собрали все имущество и, взлетев в воздух, взяли обратный курс. Добравшись до места слияния рек, Дон свернул на запад и полетел вдоль второй реки. Здесь характер местности оказался несколько иным. То и дело, среди равнинных просторов, попадались целые рощи из высоченных пальм, и сами равнины были не так пустынны, как у берегов другой реки. Кроме того здесь встречалось множество возвышенностей, конечно не гор, но достаточно высоких холмов. И животный мир тоже был куда разнообразнее. У поросшей лесом прибрежной полосы, находившиеся в флайере, заметили стадо могучих животных с длинными носами, свисающими почти до земли и огромными бивнями.

— Интересно, кто это? Я ничего подобного на Гее не встречала ни в одном заповеднике, — воскликнула удивленная Дита.

— Сейчас узнаем у Олы. Это по ее части, — ответил Зейвс и, направив камеру на диковинных животных, вызвал Олу на связь.

Ола, увидев их, с нескрываемым удивлением сказала, что это — хоботные животные, которые вымерли на Гее еще до появления человека, а здесь, на Пангее, спокойно разгуливающие.

— Надо же, как в палеонтологическом музее! — проговорила Флоа.

Чем дальше флайер улетал на север, тем разительнее сменялся характер растительности. Все чаще появлялись привычные лиственные породы деревьев. Русло реки путляло, все выше поднимаясь в горы. Зейвс захотел, во что бы то ни стало добраться до истоков реки, чтобы узнать насколько она далеко от базы в Эдеме. Оказалось, что река берет начало в тех же горах, совсем близко от базы, и если бы не высокогорный хребет, до нее можно было бы долететь даже на крыльях. Во время полета сделали всего одну длительную остановку на обед. Вторая река оказалась гораздо длиннее и полноводнее, чем первая, поэтому весь день был занят перелетом до Эдема. С западной стороны, где оказался флайер, следуя по течению реки, подлет к базе был сопряжен с большим риском, поскольку требовал подъема на значительную высоту, но в противном случае, пришлось бы останавливаться на ночлег в высокогорье, что из-за очень низкой температуры воздуха, было нежелательно. Дон поднял машину до четырех с половиной километров и по крутой траектории перевалил через, окружающий долину, горный хребет. В какой — то момент, показалось, что двигатель не выдержит и флайер рухнет прямо на заснеженные горные отроги, но Дон точно рассчитал траекторию полета и, уже почти потерявший управление аппарат, выровнялся, постепенно снижая высоту, благополучно достиг долины Эдема. На базу вернулись с последними лучами заходящего солнца. Подлетая к поселку, всем открылась панорама нового строительства на южной оконечности маленькой улицы. Там в довольно внушительном котловане, копошились два вездехода, а несколько человек на поверхности колдовали над, непонятного назначения, устройствами.

Несмотря на усталость, Зейвс, сразу же после приземления, направился туда. Его встретил радостно улыбающийся Грифт.

— Что это вы тут затеяли? — задал Зейвс вопрос Грифту.

— Ничего особенного! — ответил тот, — просто наши милые женщины взбунтовались и потребовали построить что — то вроде бассейна с теплой водой. Им, видите ли, необходимо соблюдать гигиену.

— В общем — то они правы. Мы, как — то не подумали об этом при строительстве поселка. И как ты думаешь справиться с поставленной задачей?

— Все достаточно просто! Мы вот тут смастерили разборную опалубку из подручного материала. С бетоном у нас проблем нет, а с гидроизоляцией решение нашла Ника Викс. Ей удалось в походной химической лаборатории получить значительное количество силиката натрия из местного сырья. Его добавки в бетон делают последний влагонепроницаемым. Но это еще не все. Юн, в горах, где мы нашли мергель, обнаружил целую скалу из другой осадочной породы — мрамора. С помощью большой лучевой пушки, ему удалось сделать тонкие, плоские срезы, из которых мы намерены изготовить облицовочную плитку. Посмотри, срез настолько ровный и гладкий, что не требует дальнейшей обработки и наша задача придать плиткам правильную форму.

С этими словами Грифт протянул Зейвсу большой кусок белой с серыми прожилками мраморной плиты неправильной формы. Плоскости плиты блестели, как зеркало.

— Грифт, я просто восхищен! У тебя всегда есть готовое решение по любому вопросу.

— Зейвс, я всего лишь организовал работу, а решения предложили специалисты своего дела. Это лишний раз доказывает, что у нас отличная команда.

Начали сгущаться сумерки и, свернув работы до утра, все направились в уютный салон административного домика, где за ужином, вернувшиеся с разведки, поделились своими впечатлениями. Только Темис и Дита как то быстро покинули компанию. Им не терпелось навестить своих лошадок, по которым они уже успели соскучиться.

Планы на дальнейшие действия, Зейвс решил перенести на утро. Утром, за завтраком, он заметил задумчивый взгляд Юна.

— Тебя что — то беспокоит. Юн? — Спросил Зейвс у него.

— Да, командор! — ответил Юн. — Я беспокоюсь о судьбе нашего нового строительства.

— А в чем дело?

— Дело в том, что грунт в котловане, состоит из глинистых пород, имеющих склонность к проседаниям и подвижке. Если мы будем заливать бетонную конструкцию без армирования металлом, то рискуем в будущем получить трещины в основании и стенах бассейна, а соответственно и уходу воды из него.

— Юн прав, — отозвался Грифт, — мы не подумали об этом, но у нас нет ничего, что могло бы послужить арматурой.

— Да, друзья. Арматуры у нас нет, ответил Юн, но есть вот это.

Он достал из кармана зеленого цвета камень, и положил его на стол.

— Что это? — раздались голоса вокруг.

— Это малахит — медесодержащий минерал. Я обнаружил его во время нашей первой высадки здесь, на Пангее на скалистом выступе у пещеры с наскальными рисунками.

— И чем нам это может помочь? — поинтересовался Зейвс.

В разговор вступили Сэл.

— Я понял, что хочет сказать Юн. Там где есть медесодержащие минералы, должна быть и самородная медь, и если найти достаточно богатое месторождение таких минералов, то, есть шанс получить какое — то количество меди для изготовления арматурных прутков.

— Совершенно верно, Сэл, — ответил Юн, — есть только проблема, как ее расплавить, чтобы получить изделия нужной конфигурации. У нас, к сожалению, нет плавильной печи.

— Это не проблема, — вмешался в разговор Гефит, я берусь такую печь построить и обещаю, что работать она будет наилучшим образом. Мне нужно только пару помощников и несколько дней времени.

— Что ж. Выбирай, кого считаешь нужными, — сказал Зейвс.

— Тогда, если они не будут против, пусть это будут Люк и Сэл.

— Тогда, командор, позвольте нам с Юном взять флайер и отправиться на поиски меди, — заявил Грифт.

— Хорошо, Норм, ты со своим флайером поступаешь в распоряжение Грифта. А чем намерены заняться остальные?

— Мы со Станом хотели бы продолжить заготовку мрамора для изготовления облицовки, — сказал Жил, но нам потребуется грузовик с пилотом для доставки сюда.

— Я готов! — ответил Антис.

— А я буду помогать тебе в погрузке и разгрузке, — добавил Зейвс.

— Мы с Флоей займемся нашими полями и огородами. Если кто хочет присоединиться — милости просим, — заявила Ола.

— Я с Вами, — отозвался Гор.

— И мы тоже, — добавили Терри и Нери.

— Я помогу Гефиту, — откликнулась Ника.

— Мне нужно перепрограммировать и наладить роботы — манипуляторы, а то вы тут все надорветесь без малой механизации. Я, в ангар! — заявила Ада.

— А мы, папа, с Темиз и Доном на охоту. Кто — то же должен Вас всех кормить.

— Ну а мы, с вашего позволения останемся здесь и займемся хозяйством, — ответила за всех оставшихся Иза.

— Ну что ж! Тогда все по местам.

В опустевшем поселке остались четыре женщины. Когда все разошлись и разъехались по своим делам, все они устроились на террасе у дома Изы. Погода стояла чудесная. Здесь, на высокогорье не было такого пекла, как внизу, на равнине. Дул легкий, теплый ветерок.

— Знаете, девочки, о чем я сейчас мечтаю? — Обратилась Иза к сидящим рядом Ниде, Лане и Леде.

— Я хочу, в нарушение всех инструкций, сбросить с себя эту робу, — она показала на тяжелый комбинезон, сшитый из плотной влагонепроницаемой ткани, — и надеть легкое шелковое платье и открытые босоножки. В этом (Иза оттянула рукав комбинезона) я себя не чувствую настоящей женщиной. Давайте удивим наших мужчин и переоденемся во что — ни будь более подходящее.

— Не боишься получить нагоняй от мужа?

— А вот, ни капельки не боюсь. Представляете, когда они увидят перед собой таких красавиц, то потеряют дар речи от восхищения и зависти.

— А у меня ничего подходящего и нет, — грустно проговорила Нида, — я всю жизнь вынуждена была ходить в форменной одежде, а о нарядах даже и не думала.

— Это, не проблема, дорогая. Мы подберем для тебя что — ни будь в моем гардеробе, если ты, конечно, не против, подруга. Так как, идем?

— А пошли! — почти хором ответили Изе остальные.

Через пол — часа все четверо снова собрались на террасе. Это был просто парад граций.

Антис с Зейвсом совершали рейс за рейсом, доставляя к стройплощадке готовые мраморные плитки, и не замечали, какой переполох с переодеваниями устроили женщины в поселке.

Время близилось к обеду. Неразлучные Дита, Дон и Темис, возвращались на базу с богатой добычей. Темис подстрелила несколько крупных гусей, а Дон — овцу, но, главное, охотникам удалось поймать и укротить белоснежного скакуна, на котором гордо восседал Дон, въезжая на улицу поселка. Им навстречу из административного домика, где уже были накрыты столы, вышли четыре нимфы. У девушек от восхищения и зависти перехватило дыхание. Иза была одета в белое с пурпурной каймой, облегающее ее стройную фигуру, платье, Для Ниды они выбрали из обширного гардероба Изы ярко — голубое в белый горох полуоткрытое платье, Лана была в короткой белой юбке и просвечивающей белой блузке, а Леда — в розовом сарафане. Не произнеся ни слова и не сговариваясь, девушки спрыгнули с лошадей и бегом ринулись переодеваться. Один только Дон остался стоять с раскрытым от восхищения ртом. Он думал, что его прекрасный белый конь станет на сегодня предметом всеобщего восхищения, но женщины затмили собой и его и его коня. Особенно, когда на дорожке появилась, уже успевшая переодеться, Дита. На ней была белая, длинная почти до пят, туника из полупрозрачной ткани. Ему показалось, что девушка не идет, а плывет по воздуху. Такой Диту Дон еще никогда не видел. Вслед за Дитой появилась и Темис в узком, облегающем ярко красном платье. Дон чувствовал себя, как будто он на показе мод, где по подиуму мимо него проходят женщины — одна красивее другой.

Следом за остальными женщинами, переоделась и Ада, вернувшаяся из мастерской, расположенной в одном из ангаров, увидевшая этот парад красоты и, не потерпев такой несправедливости в отношении себя. Ее примеру последовали и девушки, только что вернувшиеся с полевых работ, и когда в лагере приземлился грузовик с Антисом, Зейвсом, Жилом и Станом на борту, вся женская половина экспедиции уже блистала красотой причесок и разнообразием нарядов. У Зейвса не хватило духу, даже попытаться сделать им замечание о нарушении инструкций. Он, как и другие мужчины, был сражен красотой своих спутниц наповал, а про себя подумал, что инструкции для того и существуют, чтобы их нарушать.

— Пусть здесь, на базе, будет так, но во время вылазок за ее пределы — все инструкции в силе! — Торжественно произнес он, и тут же был вознагражден целой россыпью дружеских женских поцелуев, что привело его в полное смущение.

Все были в сборе, за исключением улетевших на поиски металла четверых членов команды. За обедом делились успехами, которые были достигнуты за день. Флоа пожаловалась, что стада овец, разгуливающих по долине, безжалостно вытаптывают свежевспаханное поле, и она не знает, как с этим бороться.

— Попробуем поставить изгороди по его периметру, — предложил Гор.

— И еще, не плохо бы, загнать стадо этих животных в вольер и попробовать приручить их. Это избавит нас от ежедневных вылазок на охоту, — заметил Дон

— Хорошие предложения! — ответил Зейвс, — вот Вы этим и займитесь на досуге.

Когда все закончили с обедом и уже собирались разойтись к местам своей работы, неожиданно для всех, Дон попросил их задержаться ненадолго для важного сообщения. Он взял Диту за руку и, выйдя на середину комнаты, обратился к Зейвсу и Изе.

— Уважаемые мона Иза и амон Зейвс, я очень люблю Вашу дочь Диту, надеюсь, что и она отвечает мне тем же. Поэтому, прошу Вас оказать мне честь, просить у Вас руки Вашей дочери.

— А я, в свою очередь, — сказала Дита, обращаясь к Ниде и Антису, — прошу Вас о том же.

Эти слова молодых людей чуть не заглушили аплодисменты и радостные вскрики окружающих их спутников.

— Ну, наконец — то, дождались, — с улыбкой ответила Иза, а то мы уже думали, что никогда не дождемся.

— Так Вы согласны? — спросил еще раз Дон

— Ну конечно согласны, давно ждем этого и от всего сердца и мы с Зейвсом, и Нида с Антисом, желаем Вам счастья. Ведь, правда, Нида, Антис?

Вместо слов, Нида подошла к молодым людям, и нежно обняла их. По ее щекам текли слезы радости, а Зейвс крепко пожал Дону руку и сказал:

— Я очень рад и горд, сынок, что рядом с нашей дочерью всегда будет такой человек, как ты. Береги ее. Ну а свадьбу отметим, когда весь состав экспедиции будет на базе. Поздравляю Вас, дети.

— 11 —

Больше двух недель прошло с тех пор, как Грифт и Юн покинули Эдем. Дважды в день в одно и то же время они выходили на связь. На четвертый день, неожиданно прилетел Норм для пополнения запасов воды и продовольствия. Он сообщил, что они расположились в предгорье, в двухстах с лишним километрах к юго-востоку от Эдема. Еще Норм рассказал, что Грифт с Юном взрывают скалы и обещают в самое ближайшее время порадовать своими успехами. Кроме продуктов Норм загрузил в флайер целый ящик с взрывчаткой и теплые вещи. После этого Норм прилетал еще дважды.

А в Эдеме, тем временем, тоже не сидели на месте. Гефит, Сел и Ника километрах в полутора от поселка, там, где начиналась лесистая часть долины, затеяли строительство плавильной печи. Гефит выбрал это место не случайно. По одному ему ведомым приметам, он выбрал большой бугор, раскопав который, обнаружил нужную ему красную, пластичную глину. Рядом с бугром протекал ручеек, впадающий в озеро. Вокруг, среди деревьев, на земле были разбросаны в большом количестве, гранитные и базальтовые валуны, принесенные сюда когда — то камнепадами с гор, а прямо около бугра лежал огромный, с небольшой дом размерами, на половину вросший в землю, гранитный валун. В лесу строители обнаружили множество сухих, когда — то поваленных ветром и камнепадами, деревьев. Сел пригнал к выбранному месту вездеход с целым набором навесного оборудования. Мужчины так увлеклись своей работой, что перестали приходить в поселок даже на обед. Ника прилетала, собирала еду для них и тут же улетала назад. Строители попросили, чтобы до окончания работ никто их не беспокоил, и, ссылаясь на меры безопасности, строго настрого запретили даже приближаться к строительной площадке. Спустя какое — то время обитатели поселка заметили, что с той стороны стали появляться столбы дыма, но как только их не спрашивали, что же это означает, они только отмалчивались и говорили. Что все идет по плану. Лишь только один раз, когда Зейвс, Антис Жил и Стан закончили перевозку и заготовку мраморной плитки, Гефит обратился к Жилу с просьбой перевезти лучевую пушку к ним на участок для очень важной работы, что и было сделано незамедлительно. Следующие несколько дней еще и Жил стал пропадать на строительстве печи. Только в бинокль можно было различить какую — то каменную постройку и время от времени вспыхивающий яркий луч от пушки.

Дон и Гор, по просьбе Флоы, занялись расчисткой подлеска и обрезкой плодовых деревьев. Из обрезанных веток они начал строить некое подобие ограды вокруг полей. Работа двигалась медленно из — за нехватки материала. Однажды, сидя в зарослях камыша и выслеживая добычу, Дону пришла в голову замечательная идея, сплести забор из длинных камышовых стеблей. Он показал Гору, как нужно плести, и уже через некоторое время по периметру поля начал быстро вырастать прочный и надежный плетень. Конструкция оказалась настолько удачной, что таким же образом изготовили и загон для овец. Оставалось только каким либо образом загнать их туда. Благо, в распоряжении колонистов теперь было три верховых лошади, и после нескольких неудачных попыток, всадникам удалось загнать в вольер довольно большое стадо овец и несколько десятков коз. Теперь Флоа могла быть спокойна за свои уже начавшие зеленеть посевы.

За три дня работы у Гефита, Жил выполнил все, что от него требовалось, и он просто не знал, куда себя деть. Зейвс заметил, что он стал задумчивым и напряженным. Ему припомнилось прозвище, которое дали Жилу его коллеги во время его работы в институте высоких энергий в Боррее — «Гений малых форм». И действительно, когда все в институте работали над глобальными фундаментальными проектами, такими, как теория большого взрыва и образования вселенной, он, используя побочные результаты экспериментов, вроде получения знакопеременных гравитационных полей, просто применял их в практике обычной бытовой жизни. На основе изобретений Жила теперь стояла целая отрасль — Антигравитация и искусственная гравитация, плодами которой все население Геи пользовалось ежедневно. По блуждающему взгляду Жила, Зейвс понял, что он погружен в какую — то новую идею. Как — то после ужина Жил обратился к Антису с просьбой дать ему код доступа к центральному компьютеру звездолета. На вопрос Антиса, зачем он ему понадобился, Жил отвел Антиса в сторону и что — то ему долго объяснял, отчаянно жестикулируя руками. Антис, в свою очередь, утвердительно кивал головой. На всю ночь Жил заперся в аппаратном центре и изучал материалы, полученные из обширной базы данных компьютера «Странника». Весь следующий день он провел возле котлована, вырытого под бассейн, что- то промеряя и рассчитывая. Потом он вдруг потребовал у Зейвса один из вездеходов, приспособленных для рытья траншей. Зейвс дал разрешение, даже не попытавшись узнать цель его применения. Жил до конца дня с помощью вездехода, выкопал вокруг котлована глубокую траншею правильной прямоугольной формы. Утром, Зейвс обнаружил, что со стоянки исчез грузовой флайер, и вместе с ним Жил и Антис, прихватившие с собой, еще и лучевую пушку. Сколько он ни пытался вызвать кого, ни будь из них на связь, никто не отвечал. Только ближе к полудню, Зейвс заметил, летящий в сторону поселка на малой высоте, судя по всему, тяжело нагруженный флайер. Опустив машину рядом с котлованом, Антис принялся разгружать крупные гранитные, правильной прямоугольной формы, блоки. Зейвс понял замысел Жила, и тут — же включился в работу по укладке блоков в траншею, но для укладки вручную, блоки оказались слишком тяжелыми и Зейвс обратился к Аде за средствами малой механизации. Ада предоставила в его распоряжение робот — манипулятор с антигравитационной платформой. Дело пошло быстрее. Робот, как пушинку поднимал тяжелые камни и с идеальной точностью укладывал их в траншею. Зейвсу оставалось только проливать стыки жидким цементным раствором. До конца дня Антис сделал больше двадцати рейсов, и Зейвсу удалось выложить весь периметр с выходом на поверхность. В течение следующих пяти дней вокруг котлована выросли каменные стены более пяти метров высотой. Только с фронтальной стороны был оставлен, в соответствие с чертежами Жила, широкий проем, перекрытый на двух с половиной метровой высоте длинной прямоугольной базальтовой балкой. Казалось бы, на этом работы по обработке камня можно было считать законченными, но Жил не спешил покидать свою горную мастерскую. По своему обыкновению, Жил и в этот раз ни с кем не стал делиться своими замыслами, и уступил только настойчивым расспросам Ланы, к которой он был не равнодушен с первого дня экспедиции. Только ей он позволил наблюдать за своей работой, взяв с нее честное слово, что она никому об этом не будет ничего рассказывать. Теперь и Лана стала пропадать в горах вместе с Жилом, и так же, как он, приняла обет молчания. Зейвс махнул рукой на их секреты, зная, что все скоро станет явным, тем более что в лагере появился флайер Норма, загруженный как минимум двумя тоннами самородной меди. Самородки были самых разных размеров — от нескольких грамм, до десятка килограмм. Норм сообщил, что у Грифта и Юна, собрано еще в несколько раз больше меди и пару тонн оловянного камня касситерита. Зейвс, подумав, отправил с Нормом еще три флайера для вывоза добычи. Антис вывел свой грузовик, а два других флайера с демонтированными пассажирскими сидениями пилотировали Дон и Дита. На доставку добытого металла ушел весь следующий день. Наконец, команда была снова в полном составе, и дело осталось только за плавильной печью.

Встречать возвратившихся Грифта и Юна, пришли и затворники Гефет и Стан. Когда они увидели огромную груду металла, оба разрешили всем, наконец, посетить свое детище. Размах строительства поражал воображение. За относительно короткий срок, была проведена титаническая работа. Из собранных в округе камней, скрепленных шамотным раствором, была построена настоящая обжиговая печь, в которой на переоборудованной титановой прицепной вагонетке, обжигались глиняные кирпичи. С большого валуна, с помощью лучевой пушки, срезали верхнюю часть, и на образовавшемся ровном каменном столе в импровизированных формах, формовались кирпичики из замешанной глиняной массы, которые после естественной просушки, грузились в вагонетку и отправлялись в печь на обжиг. Чуть в стороне дымились угольные ямы, в которых Ника пережигала древесину, заготовленную из принесенных из леса сухих стволов поваленных деревьев, на древесный уголь. Но главной постройкой была сама плавильная печь, которую Гефет выкладывал из произведенного красного кирпича. Грифт со знанием дела оценил это чудо инженерной мысли.

— В такой печи можно выплавлять не только медь или бронзу, но и железо, констатировал он.

— При наличии железной руды и более высококалорийного топлива, вполне возможно, — не без гордости подтвердил Гефет.

Теперь, когда появилось достаточно много свободных рук, и на этом участке дело пошло с утроенной скоростью. Вечером, за ужином, Грифт и Гефет о чем то, долго говорили, после чего, Грифт объявил Зейвсу. Что ему нужно завтра слетать на равнину по очень важному делу. Зейвс, привыкший во всем доверять Грифту, разрешил ему вылет, но просил долго не задерживаться, так как в поселке намечаются торжества по случаю бракосочетания Диты и Дона. Услышав эту новость, Грифт долго шептался с Юном и Станом. Они пожали друг другу руки, и Юн увел Стана в свой дом.

Грифт не из праздного любопытства решил слетать на равнину. Они с Гефетом долго спорили о том, из чего сделать формы для литья арматуры. Грифт предложил изготовить их из обожженной глины, а в качестве модели использовать стебли бамбука, в изобилии растущего на берегах реки. Вот за ними — то он и отправился.

Весь следующий день в поселке полным ходом велась подготовка к свадьбе. Женщины украсили зал административного дома гирляндами из цветов и трав, и готовили праздничный обед. Иза с Дитой закрылась в одной из комнат своего дома, где шила, подшивала и примеряла на дочери свадебное платье. В этот день Зейвс отменил все работы. Даже Жил с Ланой остались в поселке. Все вокруг замечали, что в Лане произошли, какие — то перемены. Всегда колкая и острая на язык, она вдруг стала задумчивой, даже несколько замкнутой, а глаза ее излучали теплый, искрящийся блеск. Жил, пытаясь оказать хоть какую ни — будь помощь в приготовлениях, только мешался под ногами, и никто не заметил, как он, выйдя из дому, вылетел в сторону гор. Наконец все приготовления были закончены. Ожидали только Грифта и Норма, обещавших к обеду вернуться. Все население поселка, и мужчины, и женщины, по случаю торжества, сменили привычные форменные комбинезоны на парадные костюмы и нарядные вечерние платья. Вскоре на стоянке приземлился флайер с Грифтом и Нормом. Машина доверху была наполнена бамбуковыми стеблями. Они быстро разгрузили флайер, привели себя в надлежащий вид и присоединились ко всем остальным обитателям Эдема. Зазвучала торжественная музыка и Зейвс, одетый в свою профессорскую мантию, пригласил всех на церемонию. Когда все расселись по своим местам, на дорожке, ведущей к административному дому, показались Иза, ведущая Диту, одетую в роскошное свадебное платье. У входа в дом, их встретил Дон в строгом белоснежном костюме, и, взяв Диту под руку, повел ее через весь зал к Зейвсу. Все присутствующие с восторгом смотрели на эту красивую молодую пару, кроме Ланы, тревожно посматривающей по сторонам, и взглядом разыскивающую Жила. Его в зале не было. Лана уже готова была попросить Зейвса немного подождать с началом церемонии, как вдруг на пороге появился запыхавшийся Жил с большим свертком в руках. Он протиснулся на свое место, и виновато посмотрел на Лану.

— Друзья! — начал Зейвс, — Мы собрались с Вами в этом зале, чтобы присутствовать на церемонии бракосочетания Эйдона Михиаса и Диты Савоас, пожелавших скрепить свой союз брачными узами. Глубоко символично, что событие это происходит здесь, на Пангее — планете, о которой эти двое мечтали с раннего детства. Здесь, вдалеке от родины, рождается новая семья, которая должна стать продолжением нашей цивилизации. И я, как командор экспедиции, представляющий здесь Высший совет Геи, спрашиваю Вас: Эйдон Михиас! Готов ли ты взять в жены Диту Савоас, и быть ей верным спутником и опорой в жизни?

— Да. Готов!

— А ты, Дита Савоас, готова ли ты взять в мужья Эйдона Михиаса, и быть ему верной спутницей и опорой в жизни?

— Да. Я готова!

— Тогда, подойдите ко мне и обменяйтесь кольцами, как знаком верности и любви! — Зейвс, с этими словами, взял из рук Ниды блюдо, на котором лежали два золотых кольца. (Это Стан, из того самого самородка, который нашел Дон в первый день пребывания на Пангее, отлил и обработал два великолепных обручальных кольца, над которыми трудился всю ночь.) Молодожены надели кольца друг другу, после чего поцеловались под радостные аплодисменты друзей.

— Я, Зейвс Савоас, властью, предоставленной мне Высшим советом Геи, объявляю Вас мужем и женой, — торжественно произнес Зейвс. — А теперь друзья и близкие могут поздравить молодых!

Все поднялись с мест, чтобы поздравить Диту и Дона и вручить им свои свадебные подарки. Дарили, кто что мог. Лана, дружески поцеловала Диту и одела ей на шею прекрасное золотое ожерелье. Последним с поздравлением и подарком подошел Жил. Он крепко пожал руку Дону, нежно обнял Диту, и, развернув сверток, протянул им великолепную мраморную вазу в виде цветка лилии, основание которой было украшено тончайшей резьбой в виде виноградных гроздей, переплетающихся с бутонами роз. Все вокруг замерли от восхищения, глядя на эту красоту.

— А я и не догадывалась, что в тебе живет такой талант художника, — прошептала ему на ухо Лана.

— Прости, Лана, — так же шепотом ответил Жил, — я делал ее для тебя, но обещаю, что сделаю другую, еще красивее.

Лана улыбнулась и поцеловала Жила в щеку, отчего тот густо покраснел.

— Сдается мне, — обратилась к Зейвсу Иза, заметив пылкое выражение чувств между Ланой и Жилом — что эта свадьба далеко не последняя здесь, на Пангее.

— 12 —

После свадьбы, Дон и Дита поселились в доме, который освободили для молодоженов ранее проживающие в нем, Гефит и Стан. Дита наслаждалась новыми для нее ощущениями семейной жизни. Чувства переполняли ее от счастья, ложиться спать и просыпаться рядом с любимым человеком, жить с ним одними заботами и радостями. На целую неделю Зейвс предоставил им возможность наслаждаться друг другом.

Остальная часть команды вернулась к своим каждодневным делам. К завершению подходило строительство печи и подготовка к первой плавке. Уже были приготовлены формы для заливки, чаша для плавки, изготовленная Жилом из огромного куска базальта и смонтирована электролизная кислородная установка, на время снятая с одного из челноков. Осталось только дождаться, когда просохнет кладка, загрузить уголь и металл. Последние дни Гефит, Грифт и Стан просто поселились у печи, установив поблизости походную палатку. Ника и Сэл тщательно взвесили и отложили в необходимых пропорциях медь и олово. Наконец, убедившись, что все приготовления закончены, торжественно загрузили металл в печь, в которой уже полыхало жаркое пламя, ставшее еще горячее от нагнетаемого кислорода и, спустя несколько часов, вскрыли литники, по которым расплавленный металл устремился в формы.

Бронзовые прутки получились прочными, точно воспроизведенными по форме бамбуковых стеблей. Эту странную на вид арматуру Стан скрепил с помощью плазменной сварки и далее ее уложили на основание и между опалубкой под будущие стены бассейна. Четыре робота — манипулятора непрерывно замешивали и заливали бетон до тех пор, пока все пространство, ограниченное опалубкой не оказалось заполненным доверху. Затем разложили арматуру вокруг, образовавшейся будущей чаши бассейна и залили бетонную стяжку пола помещения. Оставалось только дождаться застывания бетона и облицевать мрамором полы и стены и потом накрыть кровлю на здание.

Спустя почти три месяца с момента начала строительства, бассейн готов был принять первых посетителей. Для придания фасаду торжественного вида, Жил изготовил из цельных глыб мрамора, восемь прекрасных колонн с резными капителями, которые подпирали массивный портал. Он научился управлять лучевой пушкой, так филигранно, как хирург скальпелем. Кроме колонн, он также вырезал мраморные скамейки, которые разместили вдоль стен, а Стан повесил на одной из стен большое зеркало в массивной бронзовой раме. Кроме этого были смонтированы инженерные коммуникации, позволяющие не только подавать горячую и холодную воду, но и с помощью сжатого воздуха, заставлять воду вспениваться. Женщины, ставшие первыми посетительницами бассейна, по достоинству оценили труд своих мужчин. Они готовы были часами нежиться в теплой ласковой воде, не желая уступать места его строителям.

Однажды Иза задала Зейвсу вопрос:

— Скажи, Зейвс, мы уже три месяца на Пангее, и до сих пор занимаемся только бытовыми проблемами. У меня такое впечатление, что мы тут обосновываемся навсегда. Как долго ты планируешь вообще здесь оставаться?

Этот вопрос мучил и самого Зейвса. Он не знал, как на него ответить.

— Понимаешь, Иза, когда я настаивал в Совете на немедленной отправке экспедиции к Пангее, мне грезилось, что не успею я вступить на ее поверхность, как тут же встречу здесь людей и начну заниматься непосредственно тем, что является целью миссии, на деле все оказалось, как видишь, далеко не так. Мы столкнулись с рядом трудностей, которые вызваны малочисленным составом группы, недостаточным техническим оснащением и рядом многих других проблем. Но я считаю, что уже сейчас, наша миссия далеко не бесполезна. Мы выяснили, что планета пригодна для жизни, что она сказочно богата как биологическими, так и минеральными ресурсами, и главное, что она населена людьми. Вот, когда нам удастся обнаружить их и вступить с ними в контакт, я буду считать, нашу, на сегодняшний день, разведывательную миссию, выполненной, и мы сможем, с чистой совестью, покинуть Пангею. А пока, закончив все, что связано с нормальным жизнеобеспечением, продолжим исследования. И все, что мы здесь построили, будет в последствие востребовано теми, кто прилетит сюда после нас. Эдем станет хорошо подготовленной базой. Думаю, завтра же, собрать совет и разработать детальный план действий по обследованию обширных территорий Пангеи.

* * *

Дон уверенно вел флайер по уже знакомому маршруту. Миновав место своей первой стоянки, он круто повернул машину на запад. Внизу мелькнула, сверкая водами, широкая река и вот уже, перелетев через широкую полосу тропического леса, флайер мчался на небольшой высоте над бескрайней плодородной долиной. Дите очень хотелось начать обследование местности вблизи другой реки, вдоль которой они возвращались в Эдем в прошлый раз. Гор, сидящий на заднем сидении рядом с Темис, внимательно рассматривал раскрывающийся перед его глазами, живописный ландшафт. Вот он заметил, пробегающий внизу, табун лошадей, а вон там, дальше, целое стадо буйволов, а в оазисе, среди высоких пальм, отдыхал прайд песочно-желтых львов. Вдали показались возвышенности с густым растительным покровом, между которыми протекала извилистая речушка, направляющая свой бег на запад. Постепенно характер местности менялся. Все больше стало появляться небольших участков, поросших лиственными деревьями, что свидетельствовало о близости искомой реки, широкое русло которой появилось через несколько минут полета. У этой реки берега были не такие топкие, как у первой. Здесь просматривалось множество песчаных пляжей, а посреди русла, то там, то здесь, зелеными пятнами обозначались острова, некоторые из которых достигали значительных размеров. Дон, подбирая место для посадки, заметил в нескольких километрах от реки, высокий холм с плоской вершиной, который был хорошо виден отовсюду. Лучшего места для временного лагеря найти было не возможно. Он направил флайер в его сторону, немного набрав высоту. Когда машина поднялась метров на четыреста вверх и делала разворот в сторону холма, Гору показалось, что где — то вдали, за рекой над окружающим лесом на мгновение мелькнул поднимающийся вверх дымок. Он ничего не сказал об этом своим спутникам, так как сам не был уверен, в том, что заметил, боясь быть осмеянным старшими товарищами. Но про себя подумал, что при случае обязательно наведается в ту сторону. Юноше очень хотелось стать первооткрывателем чего- то неординарного. Флайер опустился на ровную, каменистую поверхность вершины холма. Все четверо вышли из машины. Вид отсюда открывался просто потрясающий. Решили разлететься в разные стороны, для полного обзора и изучения местности. Дита, как старшая поисковой группы, проверила снаряжение, после чего все четверо надели ранцы и после того, как Дон включил радиомаяк и надежно закрыл флайер, раскрыв крылья, разлетелись в разные стороны. Когда все скрылись из виду, Гор сделал разворот и направился туда, где, как ему показалось, он видел дым. Он пролетел над рекой, немного свернул на север и увидел внизу бурную речку, впадающую в большую реку. Он полетел, придерживаясь русла этой речушки дальше на запад. Речка то появлялась, то терялась среди скрывающих ее крон деревьев. За очередным изгибом реки Гору открылось восхитительное зрелище. Речка, с высоты нависшей скалы, падала вниз искрившимся водопадом, с шумом и брызгами, разбиваясь внизу в водяную пыль, переливаясь на солнце многоцветной радугой. Гор смотрел на это великолепие, как завороженный, когда же он оторвал взгляд от водопада и посмотрел вниз, сердце его бешено застучало.

Там, внизу был… человек. Юноша приземлился на другом берегу речки, чтобы оставаясь незамеченным, понаблюдать за ним. Гор спрятался за густыми кустами, достал бинокль и направил его в сторону человека. Это была девушка, совершенно обнаженная.

Она, стоя на большом валуне, купалась под брызгами водопада. Гору стало стыдно, от того, что он бессовестно подглядывает за ней, но не мог отвести от нее своего взгляда. Гор долго любовался ее стройной фигурой и длинными светлыми волосами. Казалось, что это сама речная богиня явилась перед ним. Рука, держащая бинокль затекла от неудобной позы. Гор перехватил бинокль в другую руку, взгляд его на мгновение оторвался от прекрасной нимфы и скользнул по кустам на другом берегу. За это короткое мгновение он заметил едва заметное шевеление в кустах. Приглядевшись, он увидел, как какой — то крупный зверь, так же как и он пристально рассматривает одинокую купальщицу. Гору, намерения зверя были очевидны. Хищник выбирал удобный момент для прыжка.

Решение возникло мгновенно. Гор достал из кобуры пистолет и пулей взлетел вверх. В этот же момент хищник прыгнул на свою жертву. Гор, выстрелил, не целясь и, к счастью, попал с первого выстрела. Зверь, как подкошенный рухнул на землю, едва зацепив девушку за ногу. Она закричала от ужаса, но сбитая с ног ударом лапы, упала в воду. Думать было некогда. Сильное течение могло унести девушку, он, прямо с высоты, сложив крылья, нырнул в воду и, подхватив тонущую, вынес ее на берег. Девушка была без сознания, но дышала. Все произошло так быстро, что она не успела захлебнуться. На правой ноге ее, зияла рваная рана, из которой ручьем текла кровь. Гор быстро достал из герметичной походной аптечки, жгут и бинты, и, как мог, остановил кровь, обработал и перевязал рану. Он взглянул на зверя. Это оказался очень крупный полосатый тигр. Гор стукнул носком ботинка его огромную тушу, и стал осматриваться в поисках безопасного места. Под нависшей скалой он заметил небольшой грот. Юноша осторожно поднял девушку на руки и перенес ее туда. По пути он заметил, лежащие на берегу вещи, которые по всему видимому принадлежали ей. Аккуратно уложив незнакомку, Гор вернулся за ее скарбом. Там, на берегу, лежала одежда, сшитая из грубо выделанных звериных шкур, кожаный ремень с костяной пряжкой, на котором в кожаном чехле висел большой нож с лезвием из полупрозрачного камня и рукояткой из рога, какого- то животного. Рядом с одеждой, Гор обнаружил копье с наконечником из обточенного куска гранита, кожаный чехол с несколькими легкими дротиками, тоже с каменными наконечниками и с десяток крупных рыб, по-видимому, пойманных девушкой. Все это Гор собрал и перенес в грот, где лежала хозяйка вещей. Только сейчас, юноша обратил внимание, что с него ручьями течет вода. Комбинезон и ботинки напрочь промокли. Он скинул с себя ранец, одежду, обувь и вытащил все содержимое многочисленных карманов для просушки. Нужно было сообщить о случившемся сестре, но коммуникатор, как и все прочее, был залит водой. Гор отключил его питание и уложил на солнце для просушки. Свою одежду он развесил на тонком шнурке, найденном в одном из карманов, и закрепленном между двумя выступами скалы. Потом он собрал сухих веток и разжег костер от луча своего пистолета. К счастью, хоть пистолет не пострадал от воды. Девушка все еще была без сознания. Гор нарвал, обильно произрастающей вокруг, травы, из которой устроил мягкую подстилку, куда тихонько и переложил девушку. Он внимательно стал ее рассматривать. У девушки были правильные очень красивые черты лица и длинные светлые волосы. Рассматривать ее тело Гор постеснялся, посчитав, что это неприлично. В гроте, спрятанном скалой от лучей солнца, было прохладно. Юноша накрыл девушку ее собственной одеждой и, скользнув взглядом по лежащей рядом рыбе, вдруг почувствовал, что ужасно проголодался. Уже известным способом, он нанизал весь улов незнакомки на тонкие палочки и подвесил их над огнем. Пока жарилась рыба, Гор еще раз попытался реанимировать свой коммуникатор. Прибор исправно работал, но на его вызовы никто не отвечал. Гор не знал. Как ему поступить: с одной стороны, нужно было сообщить своим, что с ним все в порядке, а с другой стороны, он не мог бросить здесь девушку одну в беспомощном состоянии. Гор вновь и вновь пытался вызвать своих спутников, громко крича в коммуникатор, надеясь, что так его кто ни будь из них, услышит.

— 13 —

Гера, привстала, чтобы прикрыть дочь, но в темноте ее рука нащупала только пустое ложе. Леи рядом не оказалось. Тревожный холодок подкатил где — то внутри. Женщина резко встала и выбралась из хижины. Все стойбище мирно спало. Она в пол — голоса позвала дочь по имени, но никто ей не ответил. Тогда женщина вытащила из огня большую головню, и, освещая ею вокруг себя, оббежала всю деревню, надеясь найти непослушную девчонку. Леи не было нигде. Гера вернулась к своей хижине и, только сейчас заметила, что на обычном месте нет ни копья, ни чехла с дротиками, ни ножа.

— Все ясно, — подумала Гера, — девчонка сбежала. Вот своевольная, вся в отца. Пусть только вернется, я ее…

Женщина вспомнила вчерашний разговор с дочерью. Наверное, не надо было так жестко с ней говорить, но ведь Лея уже выросла и, по обычаю племени, пришла пора ей выбрать себе мужа. Так всегда поступали все девушки племени. У многих подруг Леи уже были дети, а она, непокорная, только и знает, что бегает по лесу за дичью, будто она мужчина. И учиться ей уже давно пора. Нужно успеть передать все знания дочери, чтобы она смогла в будущем стать Ведой и достойно управлять племенем.

— Где же ты, Лея, доченька! — причитала женщина, — духи леса поглотят тебя, дикие звери разорвут тебя. Что же ты натворила! Ни один, даже самый сильный и ловкий охотник, не выживет в одиночку в лесу. Вернись, доченька!

Но лес молчал.

— Нужно поднимать племя, — решила Гера, — и посылать охотников на поиски девчонки. Это я сама виновата, что она выросла такой, не похожей на других девушек племени. Сколько раз соседки говорили: Гера, выбери себе нового мужа. Но как можно было взять другого мужчину? Кто из них мог сравниться с ее Бором. Он был самым сильным, самым ловким и самым быстрым из всех. Не было в племени мужчины, заботливее, чем Бор. Я с детства мечтала, что только он, и никто другой, станет моим мужем. И все было бы хорошо, если бы не медведь, который искалечил его и от ран которого Бор умер. Вот и Лея, выросла без мужчины в доме, поэтому и не хотела никого из них. А я наорала на нее. Что же теперь будет?

Гера, взяла в руки барабан тревоги, и мерно отстукивая по нему ладонями, стала призывать племя к подъему. Вскоре у ее костра собрались все сородичи, включая женщин и детей.

— Лея ушла в лес одна! Найдите ее и приведите, прошу Вас, народ Шуми. Я много лет была Вашей Ведой! Разве кому ни — будь из Вас я, хоть раз отказала в помощи? Сейчас помощь нужна мне. Не откажите и Вы мне!

Из толпы вышли с десяток мужчин, вооруженных копьями, и ничего не говоря, взяв несколько горящих головней, побежали в сторону леса. Опытные следопыты, они быстро обнаружили следы девушки, и, не обращая внимания на ветки и камни, помчались через лес звериными тропами.

* * *

Лея, почти бесшумно ступая по земле, все дальше уходила в лес от родного стойбища, крепко сжимая в руке большое отцовское копье. Она шла, глотая слезы. Как могла мать, так унизить ее.

— Почему я должна выбирать себе мужа? Да и из кого выбирать? Все мальчишки — мои сверстники, какие из них мужья? Я, девочка, всегда побеждала любого из них и в играх, и в метании дротиков, и в борьбе. Все они — слабаки. Муж должен быть сильным, смелым, каким был отец, а таких среди Шуми, больше нет. Я докажу, что сама могу добыть оленя или даже буйвола, тогда все Шуми скажут, что Лея — великая охотница, и я буду водить мужчин на охоту. А мама, зачем она хочет, чтобы я сидела дома и заучивала истории о народе Шуми? Она хочет, чтобы я стала Ведой племени после нее, а мне это не интересно. Почему я должна делать то, что мне не нравиться?

Так, всхлипывая от накатывающихся слез, размышляла девушка, все дальше уходя в лес. Она шла, уже не разбирая дороги, зная, что звериные тропы всегда выходят к реке, а у реки заблудиться невозможно. Небо посветлело. Скоро взойдет солнце, и все ночные страхи останутся позади. Если уж лесные духи ничего с ней не сделали ночью, то днем и подавно нечего бояться. Впереди стал различаться какой — то шум. Лея остановилась, принюхалась, с силой вдыхая носом воздух. Пахло лесом и водой. Ничего опасного и подозрительного. Стало совсем светло. Девушка продолжила идти вперед. Шум становился все сильнее и сильнее, и вот, тропа вывела Лею к реке, в которую со скалы с шумом падала вода, рассыпаясь тысячами брызг, сверкающих, как звезды на ночном небе в лучах восходящего солнца. Девушка остановилась, любуясь красотой водопада. Она много раз слышала об этом месте от охотников. На место это было наложено табу. Ходили слухи, что здесь живет сам лесной дух в образе огромного тигра, который охраняет свои владения от чужаков, и, будто, ни один охотник, попавший сюда, не вернулся домой. Дух всех разрывал на части и поедал. Лея поежилась от этих воспоминаний, но если лесной дух не разорвал ее ночью, то днем он ей не причинит вреда, ведь днем все духи спят. Девушка подошла к воде. В прозрачной реке прямо около огромных валунов, плавали большие рыбы.

— А вот и моя еда, — с удовольствием проговорила она, — сейчас я вас выловлю, глупые рыбы.

.

Лея зашла в воду по колено и, опустив в нее обе руки, стала терпеливо ждать, когда улов сам приплывет. Скоро ее ожидания были вознаграждены — сначала одна, а потом еще и еще. Лея остановилась, когда на песке лежало столько рыб, сколько пальцев на ее руках. Солнце уже давно поднялось высоко и стало заметно припекать. Лея оглядела себя. Она была вся перепачкана землей и грязью после ночного похода через лес. Девушка оглянулась по сторонам, решительно сбросила с себя свою тяжелую одежду, и совсем голая стала на валуне под потоки падающей воды. Она смыла с себя грязь, пыль и пот. Ей вдруг стало ужасно весело, она плескалась водой, ловя падающие капли на лету. Вдруг яркая молния, какая бывает только во время грозы, прочертила безоблачное небо, девушка обернулась и замерла от ужаса. На нее летел огромный тигр, раскрыв свою страшную пасть. Лея отшатнулась, резкая боль от удара тигриной лапы пронзила ее ногу, и она, потеряв равновесие, упала в воду. Последнее, что видела девушка, это огромную, невиданную птицу, с блестящими на солнце крыльями, которая пронеслась вслед за молнией по небу.

* * *

Охотники вернулись ни с чем. Они прошли через все стойбище, понуро опустив головы, к хижине Геры. Гера вышла к ним из дома.

— Говорите! — властно сказала она.

Один из охотников вышел вперед и, склонив колено, ответил:

— Великая Веда! Мы всю ночь шли по следу Леи и почти настигли ее, но ее следы ушли в сторону падающей воды. Оттуда никто не возвращается. Мы повернули назад, чтобы лесной дух не покарал нас и не лишил нас, наших жен и детей добычи на охоте. Твою дочь поглотил дух леса. Смирись.

Гера презрительно обвела взглядом, стоящих перед ней охотников.

— Вы, сильные мужчины, оказались трусливее зайцев. Вы верите в пустые россказни, и испугались при свете Солнца пройти к падающей воде. Права была моя дочь, когда говорила, что среди Вас нет ни одного, достойного стать ее мужем. Это она, одна, достойна водить охотников на охоту. Уходите!

Гера повернулась спиной к мужчинам и вернулась в хижину, сказав не оборачиваясь:

— Моя дочь жива! Я это чувствую и знаю, что она вернется. Я не буду выносить из дома ее дерево жизни!

* * *

Лея открыла глаза и осмотрелась по сторонам. Она лежала на мягкой подстилке из душистых трав накрытая ее собственной одеждой в тускло освещенном маленьком гроте, под нависшей скалой. Где — то рядом шумел водопад. В голове у девушки промелькнули картины сегодняшнего дня. Она вспомнила тигра и от этого судорога передернула все ее тело. Лея ощупала руки, ноги. Вроде кости целы. На голени правой ноги она нащупала повязку из чего-то мягкого и приятного на ощупь. Рядом, аккуратно сложенные лежали все ее вещи. Один вопрос не давал ей покоя:

— Как я здесь оказалась? Ничего не помню.

Девушка перевернулась на бок и попыталась встать. Сильная боль в ноге не позволила ей этого сделать. Она с трудом накинула на себя одежду и перевернулась на живот лицом к выходу из грота. Совсем рядом, на песке весело потрескивал огонь, на котором жарилась ее рыба. Лея сглотнула слюну. От ароматного запаха, ей ужасно захотелось есть. У противоположенной стены, девушка заметила какие — то диковинные предметы, назначения которых она не могла понять, а на тоненькой веревке, натянутой между двух выступов скалы, висела чья — то странного вида одежда из невиданной тонкой блестящей кожи неизвестного девушки животного. Лея, пересиливая боль, подползла поближе, с любопытством разглядывая диковинки. Она выглянула из грота и увидела юношу, громко разговаривающего с ярким, блестящим камушком. Девушка не удержалась и прыснула от смеха. Юноша обернулся и направился к ней. Лея испуганно откатилась назад, в грот и схватила свое копье, которым угрожающе стала делать выпады в сторону юноши. Он остановился, присел на корточки и приветливо улыбнулся. Лея вся сжалась в комок, продолжая угрожать копьем. В ответ юноша, подумав, протянул в сторону Леи руки с раскрытыми ладонями, показывая, что у него нет оружия. Лея, не выпуская из рук копья, с любопытством рассматривала юношу. Он был высок ростом, широкоплечий и очень красивый. Среди Шуми не было ни одного, даже взрослого мужчины с таким могучим телосложением.

— Кто он? — подумала Лея, — из какого племени? Мать, которая все знала, обо всех племенах и народах, живущих на Земле, никогда, ничего не рассказывала о таких людях.

Взгляд Леи упал на костер. Она заметила, что палочка, на которой была подвешена одна из рыб, подгорела, и рыба вот — вот упадет в огонь. Лея стала отчаянно жестикулировать, привлекая внимание юноши к костру. Он оглянулся, вскочил на ноги, и громко рассмеявшись, подбежал к костру и ловко подхватил падающую рыбину. Затем, о чем — то подумав, наморщив лоб, юноша протянул рыбу Лее. Голод оказался сильнее страха. Девушка выхватила рыбу из рук юноши и, обжигая пальцы и губы, стала, с жадностью, ее есть. Юноша снова весело рассмеялся, снял с огня другую рыбу, и, подражая Лее, тоже принялся есть. Глядя, как смешно он это делает, в свою очередь, расхохоталась Лея. Увидев, что девушка уже расправилась со своей рыбой, юноша протянул ей еще одну. Она взяла ее, уже без опаски, а он, порывшись в своих вещах, извлек два шуршащих пакета, похожих на рыбьи пузыри, разорвал их и извлек оттуда два ломтика желтоватого цвета. Один из них, юноша протянул Лее. Она, скорчив смешную гримасу, слегка отстранила его. Тогда, юноша откусил кусочек от своего ломтика и, причмокнув от удовольствия языком, прикрыв глаза, показал, как это вкусно. Девушка опять рассмеялась, а юноша снова протянул ей ломтик. На этот раз, она осторожно взяла его, понюхала и, глядя на юношу, тоже откусила кусочек. — Хлеб, — сказал юноша, показывая на ломтик. Ломтик оказался легким, воздушным и очень приятным на вкус. Ничего похожего Лея никогда не ела. Ломтик не был похож ни на мясо, ни на фрукты или ягоды, но ей очень понравился. Юноша ел рыбу, иногда откусывая кусочек от ломтика. Лея сделала так же. Молодой человек протянул Лее еще одну рыбу, но она, показав жестом, что наелась, снова отстранила ее рукой. Девушка потянулась за флягой, сделанной из тыквы, привязанной к ремню, чтобы напиться, но фляга оказалась пустой. Юноша жестом попросил дать ее ему. Лея поняла и протянула юноше флягу. Он встал и заполнил сосуд холодной водой, подставляя его под падающие сверху струи. Лея сделала несколько больших глотков и, улыбнувшись, предложила флягу юноше. Он тоже отпил немного, вернул ее хозяйке. Потом он снял с огня оставшиеся рыбины, сорвал два больших листа, растущего рядом лопуха, и аккуратно сложил их на одном из листьев, а другим прикрыл сверху. Юноша вернулся к Лее и снова присел на корточки рядом с ней, посмотрел ей в глаза и, ткнув себе в грудь указательным пальцем, сказал: «Гор». Лея поняла, что его так зовут и, показав своим пальцем на юношу, повторила: «Гор». Юноша улыбнулся и утвердительно покачал головой, глядя на девушку вопросительным взглядом. Она, повторила жест Гора, и, указав на себя, сказала: «Лея».

— Лея, — повторил Гор, и добавил, — красивое имя.

Потом он стал показывать на различные предметы, и четко произносить их названия. Лея повторяла за ним и говорила, как эти же предметы называются на языке ее племени. Она увлеклась этой игрой в слова, которая ей очень понравилась. Чувство страха и недоверия растаяло, как облако. У девушки было ощущение того, что она знает Гора уже давным-давно. Гор взял в руку палочку и стал рисовать на песке. Девушка, придвинувшись поближе, внимательно рассматривала его рисунки. Гор нарисовал несколько домов, и, как мог, рядом с одним домиком изобразил человеческую фигурку. Он указал на нее и произнес «Мама». Лея поняла, что Гор нарисовал свое стойбище, и услышала единственное понятное в его речи слово. Наверное, везде, на всех языках, оно звучит одинаково. Девушке вдруг стало грустно. Она вспомнила свою маму, которая сейчас, наверное, сходит с ума, беспокоясь о ней. Лее стало стыдно, что она так жестоко поступила с самым дорогим ей человеком. Она взяла палочку из рук Гора, и тоже нарисовала свое стойбище, и одинокую человеческую фигурку, показав на которую, грустно повторила «Мама», и еще раз указав на фигурку, пальцами руки показала, как она собирает слезы со щеки. Гор все понял: — Девушку ждут дома и очень беспокоятся о ней. Он, с сожалением посмотрел на забинтованную ногу девушки и сочувственно покачал головой. Лея повернулась, чтобы сменить неудобную позу и лицо ее исказилось гримасой от сильной боли. Тогда Гор, убедившись, что его одежда просохла, быстро оделся, сложил по карманам все свои принадлежности, надел ранец, и подошел к Лее, приглашая ее следовать за ним. Девушка во все глаза следила за Гором. Наибольшего восхищения в его гардеробе заслужила пряжка ремня желтого цвета, блестевшая словно солнце. Ей вспомнилось, как в детстве она играла тяжелыми желтыми камушками, найденными ею в реке. Пряжка Гора очень напоминала эти камушки. Лея с трудом привстала, опираясь на древко своего копья, а Гор подхватил ее на руки, показав, чтобы девушка крепко обхватила его за шею. Не успела она этого сделать, как вдруг за спиной юноши раскрылись два огромных крыла, и они поднялись в небо. Лея даже не успела испугаться, как Гор тихонько, чтобы не причинить боли, опустил ее на песок на другом берегу реки, где она еще сегодня утром беззаботно плескалась в брызгах водопада. Неподалеку лежала, распластанная на земле, бездыханная туша тигра. Лея задрожала всем телом, увидев его. Она посмотрела на Гора, складывающего крылья, и подумала:

— В детстве, мне часто снилось, что я летаю над землей, а мама, смеясь, говорила, что люди не умеют летать. Только птицы способны свободно парить в небесах. Похоже, мама оказалась неправа. Вот Гор, он умеет летать. А может, он вовсе и не человек, а дух неба. Нет! У него такие теплые, нежные руки, и так приятно бьется сердце у него в груди. Он не может быть духом. Но тогда как он может летать?

Размышляя, девушка снова поглядела на тигра, потом — на Гора. Теперь ей все стало ясно, — это Гор был той птицей с блестящими крыльями, и это он, каким — то образом, вызвал молнию, поразившую тигра, а потом вытащил ее, Лею, из воды. Гор спас ей жизнь! Все- таки, наверное, он великий добрый дух неба.

Гор, тем временем, подошел к тигру, и, презрительно пнул его ногой. Лея восхищенно смотрела на своего спасителя. Ей вдруг пришла в голову мысль:

— Среди охотников ходит поверье, что в того, кто победит духа леса, вселится его сила и смелость. А что будет, если она, Лея, принесет в стойбище шкуру убитого тигра. Тогда все люди Шуми станут почитать ее, как великую охотницу, в которой живет сила духа леса.

Девушка решительно поползла к мертвому тигру и. достав свой нож, со знанием дела, принялась освобождать тигра от шкуры. Гор брезгливо посмотрел на эту операцию, но, заметив, что каменным ножом девушке никак не удается прорезать крепкую тигриную шкуру. Он достал из кармана свой, острый как бритва, складной охотничий нож и подал его ей. Такого ножа Лея никогда в жизни не видела. В лезвие его, как в воде, она видела свое отражение. И это лезвие, словно мягкую глину, разрезало толстую тигриную шкуру.

В это время в кармане у Гора, зазвучал зуммер вызова коммуникатора и встревоженный голос сестры, отчаянно вызывавший Гора. Он вытащил приборчик и ответил Дите.

— Гор, дорогой, где ты, что с тобой случилось? Почему ты не отвечал?

— Со мной все в порядке. Это коммуникатор упал в воду и, пока полностью не просох, я не мог с Вами связаться.

— Немедленно возвращайся, слышишь меня! — приказным тоном скомандовала Дита.

— Я не могу. Я тут, кое — что обнаружил. Лучше Вы прилетайте ко мне! Срочно нужна Ваша помощь.

— Хорошо! Жди, мы скоро будем! Не отключайся, мы возьмем пеленг.

Лея, занятая своим делом, ничего не видела, и, из — за шума водопада, ничего не слышала. Она, сидя верхом на туше, методично кромсала тигра. В это время вдалеке над лесом, показался, подлетающий флайер. Лея обернулась на свистящий шум и, увидев в небе невиданный, сияющий до боли в глазах, предмет, решила, что само солнце падает на землю. От испуга она рванулась в сторону леса, забыв о больной ноге, но, не сделав и двух шагов, упала, потеряв сознание от болевого шока. Гор остановился в замешательстве, не зная к кому бежать вперед — к Дите и Темис, шедших ему на встречу от приземлившегося флайера, или к Лее, лежащей без сознания на земле. Он так и остался стоять, как вкопанный, когда к нему подошла сестра. Юноша указал на лежащую девушку и сказал:

— Ей нужна помощь, пожалуйста, помоги.

Дита и Темис, присев на корточки, с любопытством разглядывали Лею.

— Гор, где ты ее нашел, и что здесь произошло? — спросила Дита.

— Потом все расскажу, давай, быстрее, что ни будь, сделай.

Дита взяла руку девушки и нащупала пульс. Девушка дышала. Тогда Дита с помощью Темис, перевернула пострадавшую на спину и расстегнула ее туго затянутый ремень, чтобы облегчить дыхание.

— Кто она?

— Ее зовут Лея. Она ранена.

— То, что ранена, я и без тебя вижу, — буркнула Дита и направилась к флайеру за своей сумкой.

Дита ввела девушке обезболивающий, успокоительный препарат и сменила повязку, предварительно продезинфицировав и обработав раны.

Пока Дита занималась оказанием первой помощи, Дон и Темис, завершили незаконченную Леей работу. Посовещавшись, они решили, что эта шкура очень важна была для незнакомой девушки, раз она с такими болезненными ранами взялась за достаточно трудоемкую работу. Они сняли шкуру с убитого тигра и уложили ее в большой пластиковый пакет, который поместили в багажник флайера.

— Боюсь, что ей потребуется более серьезная помощь, — объявила Дита. — нога распухла и у нее сильный жар. Я боюсь осложнений. Гор, давай, грузи ее в флайер, и летим в Эдем.

Юноша, поднял Лею и аккуратно уложил ее на разложенное в положение для отдыха, заднее сидение флайера. Потом он, вспомнив о чем — то, перелетел реку и забрал из грота вещи, принадлежащие девушке, которые сложил в багажнике, рядом с упакованной шкурой. Через минуту, флайер поднялся в воздух и на максимально возможной скорости помчался в сторону Эдема.

— Странно, — подумал Гор, почему в гроте связь совершенно отсутствовала, а у реки, вдруг появилась. Похоже, скала, каким — то образом, создает, своего рода защитный экран от электромагнитных волн. Нужно будет поговорить об этом с Юном.

— Так, братец, а ну ка давай, рассказывай все по порядку! — потребовала Дита, повернувшись к брату.

Гор рассказал все, и как он заметил дым над лесом, и как решил слетать в ту сторону, чтобы проверить, не ошибся ли он, и как увидел Лею у водопада, на которую бросился тигр, которого он во время пристрелил. Умолчал он только о том, как подглядывал из кустов за купающейся девушкой.

Выслушав подробный рассказ брата, Дита вызвала отца и сообщила ему новость о находке Гора. Она попросила, чтобы к их возвращению, Иза приготовила все необходимое для возможной операции.

— 14 —

От полученной новости, переполошилось все население Эдема. Иза приготовила в доме, где жили Дита и Дон, комнату, для найденной девушки, застелила постель чистым бельем и достала из контейнера хирургические инструменты, перевязочные материалы и лекарства. Короче все то, что могло бы понадобиться для проведения срочной операции. Зейвс же от волнения не находил себе места.

— Конечно, нужно бы как следует отругать мальчишку и наказать за своеволие, — думал он про сына, — но с другой стороны, если бы не этот безрассудный поступок Гора, еще неизвестно когда, мы смогли бы обнаружить людей, так что придется наказание отменить.

Зейвс метался по поселку в ожидании прибытия флайера и в предвкушении начала главной для него работы здесь, на Пангее. Около коттеджа Диты собралось все население Эдема и, когда в небе показался флайер, Изе с большим трудом удалось уговорить всех, освободить место около дома, так как Дон передал, что совершать посадку он намерен не как обычно на стоянке, а прямо у своего дома. Как только флайер коснулся земли, Гор, никому не доверяя, взял Лею на руки, занес ее в дом и уложил на приготовленную постель. Следом буквально влетела Дита. Быстро переодевшись и тщательно вымыв руки, она приступила к осмотру. Иза, также одетая во все стерильное, помогала дочери. Гор остался стоять у стены, наблюдая, как его новой подруге оказывается медицинская помощь. Иза, посмотрев на запачканную землей и кровью, одежду девушки, предложила Дите раздеть ее. Дита утвердительно кивнула и, посмотрев на Гора, стоявшего у двери, потребовала, чтобы он вышел из комнаты. Парень нехотя покинул помещение и расположился в гостиной, где на диване уже сидели Зейвс и Дон.

Иза, осторожно приподняв Лею, освободила ее от тяжелой меховой одежды и снова уложила на постель. А Дита, тем временем, сделала ей местную анестезию и освободила сильно распухшую ногу от повязок. Пока Дита занималась раненной ногой девочки, Иза внимательно ее рассматривала.

— Совсем еще ребенок, — подумала она, — лет пятнадцать — шестнадцать, не больше.

В чертах лица девочки, Изе что — то показалось очень знакомым. Справедливости ради, она заметила, что девочка хорошо развита. Формы тела ее были округлыми и плавными, не как у ребенка, а как у уже совсем взрослой девушки, груди были высокими и упругими, с остро торчащими сосками.

— Она просто красавица, — снова подумала Иза, глядя на Лею. — Если бы не ее лохмотья, то она ничем бы не отличалась от любой девушки на Гее. Нужно подобрать ей что ни будь из одежды.

Тем временем Дита, с помощью оптической иглы, наложила швы на рваные раны и заложила специальный, способствующий быстрому заживлению, препарат. Вместо повязки она наклеила водостойкий бактерицидный пластырь.

— Ну, вот и все, — с удовлетворением произнесла Дита, — теперь ей нужно только время, покой и хорошее питание. У нее очень крепкий, закаленный организм, так что очень скоро она поправится.

Взгляд Изы упал на дочь, затем на Лею, потом снова на Диту.

Иза взяла с полки зеркало, и, поставив его рядом с девочкой, посмотрела на отражение лица Диты.

— С ума сойти, Дита! Да вы с ней похожи, как родные сестры! Посмотри сама!

Дита посмотрела в зеркало, потом на спящую Лею и заметила, что действительно между ними есть какое — то сходство.

— Что ж, мама, этот факт, возможно, только облегчит нам задачу в общении с нашей юной пациенткой. А пока, пусть она отдыхает. Я посижу с ней.

Иза вышла в гостиную, и на встревоженный взгляд сына, сказала:

— С девочкой все в порядке. Сейчас ей необходим полный покой, так что, давайте, выметайтесь все отсюда.

С этими словами, она просто выставила мужчин из дома. Затем переоделась в свое обычное платье, и направилась домой подбирать одежду для девочки. С платьем и бельем вопрос решился довольно быстро, а вот с обувью возникла проблема. У Леи была настолько миниатюрная стопа, что ничья обувь из женской половины населения Эдема ей не подходила. Иза направилась к Стану, который был мастером, что называется, на все руки. Стан выслушал просьбу Изы и пообещал, что ни будь придумать к тому времени, когда девочка сможет вставать.

Лея проспала всю ночь и почти весь следующий день. Все это время, Дита не отходила от ее постели.

Девушка потянулась, и попыталась открыть глаза. Ей удалось это сделать с трудом. В голове шумело, и глаза были, как будто прикрыты пеленой, сквозь которую она увидела склонившееся над ней женское лицо, в котором она узнала родные черты.

— Мама, мамочка, — прошептала Лея и протянула руки, чтобы обнять мать, — прости меня, пожалуйста, — снова прошептала девушка.

Теплая, ласковая рука погладила ее по голове и провела по щеке. Лея, окончательно открыв глаза, поняла, что женщина, которую она пыталась обнять, вовсе не мама, но очень на нее похожа. Женщина ласково улыбнулась и сказала что — то непонятное красивым, певучим голосом.

Лея не поняла ни слова, но почувствовала, что ей сказали что — то очень хорошее. Она приподнялась на локтях и осмотрелась. Лея обнаружила себя, лежащей на ложе, застеленном, чем мягким, и приятным на ощупь. Точно таким же было покрывало, которым она была накрыта. И одежда женщины тоже была похожей. Все вокруг сверкало чистотой и белизной. В распахнутой настежь двери показался Гор, а вслед за ним вошла высокая, темноволосая, очень красивая женщина, тоже одетая во все белое.

— Гор! — позвала Лея юношу и улыбнулась ему.

Женщина, сидевшая рядом с Леей, увидев Гора, прикрыла покрывалом полуобнажившуюся грудь девушки. Гор подошел к ней и нежно взял за руку. Он показал сначала на себя, а потом на вошедшую с ним женщину и сказал: «Мама». Лея утвердительно кивнула в знак того, что поняла его. Потом, повторяя жесты Гора, сидящая с ней женщина, тоже показала сначала на себя, а потом на другую женщину и также произнесла: «Мама». Лея наморщила лоб, силясь понять, и вдруг догадалась: — Эта женщина мать и Гора и другой женщины. Значит они брат и сестра.

Лея радостно закивала головой. Белокурая женщина, показав на себя, сказала: «Дита», а указав на вторую женщину, сказала «Иза». Лея поняла, что так зовут этих женщин. Она повторила вслух их имена. В ответ женщины приветливо улыбнулись. Потом Иза что — то сказала Дите, указывая на одежду Леи, лежащую рядом. Дита ответила, утвердительно кивнув ей в ответ. Иза взяла Гора за руку и вывела его из помещения, плотно прикрыв за собой дверь, а Дита помогла Лее сесть и одеться. Лея с презрением осмотрела свое платье, которое раньше ей так нравилось. Дита жестом показала, что Лея может встать на ноги. Девушка посмотрела на свою раненную ногу, но послушалась и встала. Нога еще болела, но не так, как раньше. Она попробовала сделать шаг, потом другой. Так, поддерживаемая Дитой, она, прихрамывая, вышла в другую комнату, где был накрыт стол с едой, от которой исходил приятный аромат. Дита усадила девушку на стул и придвинула к ней несколько блюд. На одном из них лежали ломтики хлеба, какими ее угощал Гор. Лея взяла один и с удовольствием откусила кусочек, потом она, уже не стесняясь, брала по очереди с разных блюд, кусочки мяса, фрукты, ягоды. Когда Лея почувствовала, что насытилась, наблюдающая за ней Дита, жестом позвала ее следовать за собой. Лея встала и, также опираясь на Диту, вышла из дому. Здесь к ним присоединилась еще одна, поджидающая их, женщина. Она дружески протянула Лее руку и сказала: «Темис». Лея поняла, что это ее имя. Они втроем пошли по гладкой каменной тропинке мимо таких же домов, как тот, из какого только что вышли. Около домов стояли люди — мужчины и женщины с интересом рассматривающие девушку. Так они дошли до строения из камня. Темис распахнула дверь и все три девушки вошли вовнутрь. Лея с удивлением увидела, что внутри маленькое озеро с чистой, прозрачной водой. Обе, сопровождающие Лею женщины, сбросили с себя одежду и предложили Лее последовать за ними. Девушка стояла в нерешительности, но, подумав немного, сняла свое платье. Все три стояли совершенно нагие. Женщины взяли Лею за руки, и повели в воду. Девушка с испугом отшатнулась назад. Тогда Дита зашла по пояс в воду и поманила Лею рукой. Лея подошла к воде, коснулась ее пальцем ноги и почувствовала, что вода теплая. Темис взяла Лею под руку и не спеша завела в воду. Теплая вода приятно ласкала тело. Дита проплыла до противоположенного края озера, Лея, осмелев, последовала за ней. Здесь вода пузырилась, приятно щекоча все тело. Лее это очень понравилось, и она стала подставлять под пузырьки то одну, то другую часть своего тела. Темис нырнула и проплыв все озерцо под водой, вынырнула рядом с Дитой и Леей. Лея встала ногами на дно. Оно было каменным и очень гладким, как и все вокруг. Дита вышла из воды, но вскоре вернулась, принеся с собой прозрачный сосуд с пахучей густой жидкостью и еще что-то мягкое, чему Лея не могла придумать ни названия, ни назначения. Дита вылила в ладонь немного жидкости из сосуда, и стала усиленно втирать ее в свои мокрые волосы, отчего на них образовалась белая пена, тоже самое сделала Темис, и протянула сосуд Лее. Девушка старалась в точности повторять все, что делают женщины и, вскоре и ее волосы покрылись белой пеной, от которой пахло ни то ягодами, ни то цветами. Дита вылезла из воды и налила эту же жидкость на принесенный мягкий предмет, а потом стала им тереть все свое тело, покрывая его такой же пеной. Рядом с ней уселась Темис, и, похлопав по гладкому камню рядом с собой, пригласила Лею сесть рядом. Девушки усердно натерлись пахучей пеной сами, а потом и Лею, после чего, со смехом, нырнули в воду, смывая ее с себя. Удалив все остатки пены и с волос и с тел, они принялись весело плескаться в воде. Лее очень понравилось место, где плавали, щекочущие пузырьки. Она прилегла на камень, едва прикрытый водой, и предалась блаженству. Ее тело распарилось в теплой воде, и глаза стали сами собой закрываться. Дита и Темис, видя, что Лея засыпает, подплыли к ней и, полусонную вывели из воды. Темис взяла с каменной скамьи мягкое покрывало, напоминающее мех животных и начала тщательно вытирать им тело и волосы Леи. Другим таким же покрывалом, она вытерлась сама. Эту же процедуру проделала Дита. Женщины повязали свои покрывала над грудью и сели на скамью перед блестящей стеной, в которой, как в воде были видны их отражения. Лея в точности повторила все, что сделали ее спутницы, и присела рядом с ними. Дита достала какую — то штуку с длинным, тонким хвостом, которая жужжала, как целый рой пчел и направила ее себе на волосы. Лея испуганно отшатнулась, но когда почувствовала, что из этой штуки дует горячий воздух, ласкающий кожу, успокоилась. Дита высушила волосы и себе и Лее и, усадив ее напротив блестящей стены, стала их расчесывать гребнем. Лея вспомнила, как вот также, мама расчесывала ее своим гребнем, который ей сделал отец из оленьего рога, и опять загрустила. Дита заметила перемену настроения у Лей и, посмотрев ей в глаза, будто задала вопрос. Девушка прикоснулась к гребню, погладила руку Диты и, так же, как и тогда, когда проснулась, прошептала: «Мама». Дита, сочувственно, обняла Лею.

В этот момент распахнулась дверь и в зал вошла Иза. В руках она держала сверток. Она положила сверток на одну из каменных скамей и подошла к девушкам. Иза окинула Лею одобрительным взглядом, присела рядом и взяла ее руку. Поглядев на пальцы, она покачала головой, извлекла из маленькой кожаной сумочки какой — то блестящий инструмент и принялась ловко им состригать ногти на пальцах девушки. Пока Дита трудилась над Леиными волосами, Иза подстригла и вычистила ей ногти на руках и ногах, после чего снова окинула девушку удовлетворенным взглядом. Лея посмотрела на свое отражение и не узнала себя. Теперь она стала похожа на окружающих ее красивых женщин. Иза подняла Лею со скамьи, сняла с нее покрывало, внимательно осмотрела с ног до головы, и, развернув принесенный сверток, достала из него красивое белое платье, трусики и лифчик и подала все это Лее. Девушка повертела в руках предметы нижнего белья, явно не представляя, что с ними делать и решительно вернула их Изе, а потом быстро, прямо на голое тело, натянула платье. Иза хотела было протестовать, но подумав, с игривой улыбкой, махнула рукой, убирая возвращенное белье назад, в сверток, из которого тут же извлекла изящные кожаные сандалики, в которые обула Лею. Дождавшись, когда оденутся Дита и Темис, Иза, держа Лею за руку, вышла на улицу, и все четверо снова, по каменной тропинке, вернулись в дом Диты.

Лея с удовольствием смотрела на свои новые наряды, подаренные Изой, что даже и не вспомнила о прежней одежде. Все было очень непривычно, но в тоненьком платье ей было так легко, что иногда казалось, будто на ней ничего нет. Женщины вошли в дом, где в гостиной их уже ждали Гор, Дон, Зейвс и Леда. По тому, как Дон встретил Диту, Лея догадалась, что он ее муж. Иза усадила Лею на стул и Леда, являющаяся опытным лингвистом стала заниматься с девушкой с целью изучения ее языка и обучению своему.

Лея оказалась на редкость прилежной ученицей. Уже через пару дней она, коверкая труднопроизносимые слова, рассказывала новым подругам о своей жизни в родном стойбище, об обычаях своего народа, об охоте и, главное, о своей маме. У девушки была феноменальная память. Она запоминала названия окружающих ее вещей и понятий с первого раза, и ни разу ничего не перепутала. После занятий она проводила время в обществе Диты и Темис, с которыми по — настоящему подружилась. Однажды Дита попросила Лею рассказать о своей маме.

— Моя мама, Гера, она великая Веда народа Шуми. Ее знают во всех племенах, кочующих по всей земле. Она одна знает все о предках Шуми, о том, что было, и о том, что будет. Мама умеет исцелять от болезней и от ран. Ее слушают все, даже самые старые охотники племени. Мама хочет, чтобы и Лея стала Ведой, но Лея любит лес, охоту и хочет стать великой охотницей, водящей охотников, — с гордостью поведала Лея.

— А папа, кто он? — снова спросила Дита.

— Девушка погрустнела и ответила:

— Мой отец, Бор, был великим охотником. Он сразился с медведем, чтобы спасти других охотников, но медведь оказался сильнее отца, и отец ушел к духам.

Дита, сочувствуя, взяла руку девушки и нежно ее погладила.

Но не только Лее задавали вопросы. Она непрерывно о чем — то спрашивала и новых подруг, и Гора, который старался всегда быть рядом с ней.

— Скажи, — спросила она как то вечером, у Гора, — откуда пришло твое племя на землю Шуми?

Гор задумался, не зная, как ответить, чтобы девушка смогла его понять. Он показал пальцем на небо, отыскав там «Странника»

— Видишь эту звезду? Раньше ее не было на небе. Мы прилетели на этой звезде издалека, чтобы познакомиться с твоим народом.

Лея рассмеялась.

— Ты шутишь. Люди не могут летать на звездах.

— Нет. Не шучу. Скажи, люди твоего племени могут летать по воздуху?

Девушка отрицательно завертела головой.

— Ну вот, а в моем племени все умеют летать, даже быстрее птиц, ты ведь знаешь?

Лея утвердительно покачала головой.

— Тогда. Почему ты не веришь, что можно летать на звездах?

Девушка пожала плечами и ничего не ответило. В стойбище народа Гора все для нее было странным и непонятным. Многое ее пугало, но многое просто восхищало. К примеру, она была в восторге от того, как Дита и Темис ловко управляются с лошадьми. Лея много раз видела в степи, как пробегают лошади. Они наводили ужас на людей, когда проносились мимо, а девушки, сидя у лошадей на спинах с легкостью повелевают ими. Лее очень хотелось также научиться ездить верхом. Она представляла себе, как она верхом на лошади въезжает в родное стойбище. Темис, видя, с какой завистью Лея смотрит на нее, решила сделать девушке подарок. И вот, однажды, Темис въехала в поселок, ведя на поводу грациозную пегую лошадку. Темис спешилась, подвела лошадку к Лее и вручила ей повод. Лея просто ошалела от счастья. Она бросилась на шею Темис и расцеловала ее. С этого дня девушка не расставалась со своей четвероногой любимицей. Она готова была целыми днями носиться верхом по долине в развевающемся белом платье, перетянутом на талии ее собственным ремнем с неизменным каменным ножом на боку. Но, несмотря на счастье, которое Лея обрела в стойбище «Небесного» племени, она все чаще заглядывала на запад, туда, где за горами была ее родина, где жила мама, которая, наверное, думает, что ее, Леи, уже нет в живых. Дита иногда слышала, как девушка плачет по ночам и во сне зовет мать. Особенно часто это стало проявляться после того, как Ника принесла Лее хорошо выделанную, мягкую тигриную шкуру, про которую под впечатлением происходящего с ней, Лея стала забывать. Девушка мечтала подарить эту шкуру матери, чтобы ей было тепло холодными ночами в ее хижине. Лея отвлекалась от своих мыслей о доме, когда ездила вместе с Темис на охоту. Темис скептически осмотрела копье с каменным наконечником, и однажды вручила девушке лук и кожаный колчан с десятком стрел с бронзовыми наконечниками и оперением. Лея быстро освоила технику стрельбы из лука и вскоре могла точно попадать в цель на полном скаку, мчась на своей лошадке.

Леда, ежедневно занимавшаяся с Леей, составила достаточно подробный словарь языка племени Шуми, и довольно легко общалась с девушкой на ее родном языке. Спустя месяц с небольшим, Леда в разговоре с Зейвсом, сказала, что теперь она может говорить на языке племени и хотела бы попробовать вступить с ними в контакт. Зейвс с Изой занимались изучением ДНК Леи, и ему не хотелось отрываться от работы. Он попросил Диту поговорить с Леей, не хочет ли она навестить мать, и если захочет, устроить это. Когда Дита задала Лее этот вопрос, девушка обрадовалась, но заявила, что непременно хочет взять с собой свою лошадь. Этим она поставила в тупик и Диту, и Дона. Они не представляли, каким образом доставить лошадь на равнину. Выход подсказала Ола. Она предложила демонтировать в флайере два задних ряда сидений, сделать лошади усыпляющую инъекцию и, стреножив ее, погрузить в флайер. По ее словам для животного это совершенно безвредно, и, проспав несколько часов, лошадка проснется, как ни в чем, ни бывало. Единственным минусом, в данном случае, было то, что число людей, сокращалось до четырех — пяти.

— 15 —

Старая Тая, мать Бора, отставив в сторону посох, присела на камень у костра. Напротив нее, на пороге хижины сидела Гера, скрывая свое лицо под капюшоном меховой накидки.

— Эх, Гера, Гера, — проговорила Тая скрипучим от старости голосом, — зачем ты так изводишь себя? Почему не хочешь выполнить наш обычай и вынести Дерево жизни Леи из дому? Уже вторая Луна сменилась с тех пор, как она пропала, девочка наша. Нужно смириться! Лею забрал дух леса и она уже никогда не вернется к нам.

Гера ничего не ответила, и продолжала, молча смотреть на огонь. Тая поворошила угли палкой и продолжила.

— Думаешь, старая Тая не знает, каково матери оплакивать своих детей? Сколько слез я пролила, когда дух реки забрал моего младшего сына Вита? Как я молила духа вернуть мне ребенка? Но злой дух не услышал молитвы старой Таи, и не вернул мне сына. Я смирилась и вынесла его дерево жизни из дому. Эх, эх, эх! А сколько слез, мы пролили с тобой, когда духи призвали к себе моего старшего сына и твоего мужа, Бора. Мы и тогда исполнили обычай, и вместе вынесли его дерево жизни. Ну почему ты тогда не послушала меня и не выбрала себе нового мужа? У тебя могло бы быть много детей, а ты осталась с одной Леей. Теперь ты одна и твой род прервется. Одумайся, Гера! Ты еще молодая и можешь родить еще много детишек. Думаешь, мое сердце не обливается кровью по Лее? Она ведь моя единственная внучка. Думаешь, я не знала, что такое любовь? Ой, как знала. Как я изводилась, когда твоя мать Фина, выбрала в мужья моего любимого Зага. Если бы ты знала, как я его любила? Но мне пришлось смириться, потому что, таков обычай. Смирись и ты, вынеси дерево жизни Леи и возьми себе в дом мужа.

Гера продолжала сидеть, как будто ничего не слыша. Старуха взяла свой посох, поднялась и, причитая пошла к своей хижине. Гера смахнула со щеки слезу. С тех пор, как пропала дочь, она не снимала с головы капюшона, чтобы никто из сородичей не видел слез на ее лице. Она Веда племени и никто не должен сомневаться в правоте ее слов. Раз она сказала, что Лея жива, все должны верить в это. Таков обычай, если так сказала Веда, значит, так тому и быть. Гера, не вставая, вползла в хижину, ласково погладила дерево жизни дочери.

— Нет! Духи не забрали ее! Мое сердце молчит, значит, Лея жива.

В стойбище послышался какой — то шум. Полуголые мальчишки подбежали к хижине и, показывая в сторону леса, наперебой кричали:

— Веда! Веда! Там Лея!

Гера выбежала из дома. Со стороны леса к стойбищу приближалась процессия. Впереди, верхом на лошади сидела женщина в белоснежном платье, а за ней пешком шли еще двое странно одетых людей с блестящими на солнце обручами на головах. Все жители стойбища в испуге расступались, давая дорогу пришельцам, и со страхом показывали на женщину. Когда они подошли поближе, Гера узнала и в тоже время не узнала в женщине свою дочь. Все люди в племени, кроме Геры, считали Лею мертвой, и вот увидев ее, подумали, что это Дух Леи вернулся домой. Люди в страхе разбегались перед ней, ведь никто, кроме духов не мог повелевать животными.

Лея остановилась перед хижиной матери и спешилась, продолжая держать лошадь за повод.

— Чего вы испугались! — крикнула она соплеменникам, это же я, Лея. Думаете, я умерла? Нет, я живая, можете подойти и потрогать меня! Мама! — обратилась она к Гере, — это я, твоя дочь. Я вернулась!

Гера не знала, верить ли своим глазам. Перед ней действительно была Лея, но ее странный наряд и лошадь, которая смирно стояла рядом, заставляли женщину теряться в сомнениях. Только широкий кожаный пояс с ножом в чехле напоминали о прежнем облике дочери, а в остальном она была вся другая. Особенно поразили Геру волосы Леи. Они отливали блеском и красивыми золотистыми локонами спускались ей на плечи. Она, Гера, столько раз расчесывающая свою девочку, никогда не видела, чтобы ее волосы были такими красивыми.

— Если ты моя дочь, скажи, где ты была так долго? Почему не приходила раньше? Почему заставила страдать свою мать?

— Прости, мама, я ослушалась тебя и сбежала. Ноги привели меня к Падающей воде. Там на меня напал Дух леса.

Все, окружающие Лею соплеменники ахнули от ужаса, а один старый охотник воскликнул:

— Это Дух леса, вселившийся в Лею! Он забирает всех, кто осмеливается вступить в его владения. Теперь он заберет всех Шуми! Горе нам!

Ха! Дух леса! — в ответ расхохоталась Лея и отвязала, притороченный к седлу ее лошади большой тюк. — Вот, смотрите — это Ваш Дух леса!

С этими словами, девушка бросила тюк к ногам Геры. Девушка развернула его, и все племя ахнуло во второй раз. На земле лежала желто — бурая полосатая шкура огромного тигра.

Люди вокруг попадали ниц, бросив на землю свои копья, ведь если девчонка на самом деле победила Духа леса, значит ей перешла его сила.

— Лея, девочка моя! — Воскликнула Гера, опускаясь на колени на распластанную перед ней мягкую пушистую шкуру. — Прости меня, не услышавшую тебя. Теперь ты получила право водить охотников в лес за добычей. Ты — победившая самого Духа леса.

— Не я, мама! — ответила девушка, поднимая Геру с колен, — это он убил Духа!

Лея показала на стоявшего рядом с Ледой Гора.

— Он поразил тигра и спас мне жизнь, а его сестра вылечила меня от ран, нанесенных Духом!

Все перевели взгляды на, смущенного словами подруги, Гора и его спутницу, о которых, слушая Лею, на время забыли.

Охотники, немного осмелев, поднялись с земли и с любопытством рассматривали странных чужаков. Один из них воскликнул:

— Да это же просто мальчишка! Как он мог победить Духа? У него даже нет копья! Я скорее поверю, что Лея сама убила Духа, ведь у нее копье самого Бора — ее отца, много Лун водившего людей Шуми на охоту!

Лея, гневно посмотрев на охотника, ответила:

— Ему не нужно копье! Он поразил Духа, вызвав молнию!

Охотники дружно расхохотались.

— Не рассказывай нам сказки, лучше скажи, что ты нашла подохшего от старости тигра, передавшего свою силу, кому ни будь из своего, тигриного племени, и содрала с него эту шкуру, — насмешливо ответил охотник.

Разозлившаяся не на шутку Лея, гневно сверкнув глазами, крикнула Гору:

— Покажи им!

Гор, пожав плечами, достал из кобуры пистолет и, прицелившись, выстрелил в сидящую на ветке раскидистого дерева, ворону. Яркий луч прорезал небо над поляной, и ворона, сопровождаемая падающими горящими листьями, камнем упала к ногам изумленных охотников. Ужас охватил все племя. Люди с криком разбегались в разные стороны в страхе, что молния поразит и их.

— Стойте, не бойтесь! — закричала Лея. — Никто не причинит Вам вреда! Остановитесь!

Испуганные люди остановились, попадав ниц на землю, и протягивая руки к Гору, стали молить его не убивать их за неверие.

Лея крепко обняла чуть не лишившуюся чувств Геру, не давая ей упасть на землю.

— Кто этот юноша, Лея? Из какого он племени?

— Его зовут Гор, — громко, чтобы слышали все, ответила девушка, — он сын вождя «Небесного» племени.

— Я, великая Веда! — ответила Гера, — Я знаю все обо всех племенах, живущих под Солнцем и Луной, но ни я, ни моя мать, ни мать ее матери, никогда ничего не слышали о таком племени. Кто они? Откуда пришли на землю Шуми? Что им здесь нужно? Ответь мне, дочь моя.

— Их племя живет далеко среди звезд на небе! Они спустились со звезды, чтобы научить Шуми своей мудрости, мама!

— О чем ты говоришь, Лея! Наверное, духи вселили в тебя безумие? Люди не могут летать по небу и жить среди звезд. Только птицам дарован полет!

— Раньше и я так думала, — ответила девушка, — но сейчас я точно знаю, что и люди могут летать. Я и сама летала в небе с ними, поверь мне.

Гера недоверчиво покачала головой. Тогда Лея с умоляющим взглядом обратилась к Гору

— Покажи, прошу тебя.

Гор раскрыл крылья и взлетел в воздух. Описав круг над стойбищем, он опустился рядом с Леей. В очередной раз изумленные люди упали ниц.

Побледневшая Гера, поддерживаемая дочерью, обратилась к Гору.

— Наверное, ты не человек, а великий дух. Ответь мне, юноша, кто ты?

— Мама, он не дух, а такой же человек, как и мы, — ответила за Гора Лея, — в его племени все умеют летать, вызывать молнии, повелевать ветром, огнем и животными. Смотри, они научили меня бить добычу, не приближаясь к ней.

Лея взяла в руки свой лук и вытащила из колчана, висевшего на боку лошади, стрелу с бронзовым наконечником и оперением. Оправившиеся от испуга охотники, с усмешкой посмотрели на тоненький, коротенький дротик, которым и воробья то не убьешь. Лея натянула тетиву и, прицелившись в другую ворону, мирно сидящую на ветке, выстрелила. Очередная птица, на сей раз, насквозь пронзенная стрелой, упала к ногам охотников, которые теперь не со страхом, а с восхищением рассматривали поразившую птицу стрелу.

— Мама! — в очередной раз обратилась Лея к Гере, — позволь людям Небесного племени учить наш народ. Поверь, они друзья. Ради этого я готова послушать тебя и, как послушная дочь, чтущая обычаи народа Шуми, выбрать себе достойного мужа.

— Я рада, что ты чтишь наши обычаи, Лея. Перед тобой все наше племя. Ты можешь выбрать кого угодно, с кем ты готова жить и от кого рожать детей.

Лея, показав на Гора, твердо сказала:

— Он! Я выбираю его и никого другого!

Стоящий рядом Гор, ни слова не понимавший из происходящего разговора, смущенно улыбался, а Леда, внимательно вслушивающаяся в каждое слово, чуть не прыснула от смеха, услышав заявление Леи.

— Но он не Шуми, Лея, — возразила Гера, — он чужак, не знающий наших обычаев, и не может жить среди нас.

— Я сказала, Он и никто другой! — ответила девушка, — И если он не может жить среди Шуми, тогда я буду жить с его народом!

— Ну что ж, раз ты так решила — подумав, ответила Гера, — пусть его родители придут к нам со своими дарами. Тогда посмотрим, сможет ли этот юноша стать достойным мужем дочери Великой Веды Шуми. Он может сказать своим родителям, что я приглашаю их к нам на совет племени, где все племя решит, быть ли ему твоим мужем. А сейчас пусть уходить, а ты, Лея, останешься здесь. Это мое слово.

Ничего не подозревающий о том, что женщины решают его судьбу, Гор, попросил Леду перевести слова Геры. Леда перевела последнюю фразу, из которой Гор понял только то, что Гера сделала приглашение Зейвсу и Изе. Он, продолжая улыбаться, поблагодарил Геру за приглашение и кинул взгляд на Лею. Лея обняла его и шепнула на ухо:

— Ты сейчас должен уйти и потом вернуться с родителями и дарами, а я должна на время остаться с матерью.

С этими словами девушка поцеловала Гора на прощание. Потом она подошла к Леде и также тепло ее обняла, при этом Леда тихонько спросила, что означает «Принести дары». Также, шепотом Лея ответила, что по их обычаю, родители мужчины, которого женщина выбирает в мужья, в знак согласия, приносят дары родителям этой женщины. Леда, не удержала улыбки, представляя Зейвса и Изу, узнавших о цели их визита в стойбище. После чего Гор и Леда, помахав руками на прощание, поднялись в небо и полетели к, ожидающим их у флайера, Дите и Темис.

Благодаря телекамерам, укрепленным на головах Гора и Леды, оставшиеся у флайера на вершине холма, Дита и Темис, видели все происходящее в стойбище и слышали каждое, произнесенное там слово. Поскольку ни одна, ни другая не знали достаточно хорошо языка народа Леи, Темис записывала все в память компьютера, чтобы в последствие Леда смогла перевести все, что говорилось в племени. Мало того, Дита подарила Лее обруч с камерой, чтобы наблюдать все происходящее в стойбище после отбытия оттуда Гора с Ледой. Девушка понятия не имела о назначении камеры, и приняла обруч за украшение, надев его на голову. Девушки внимательно следили за сценой, развернувшейся в стойбище в связи с прибытием туда блудной дочери и ее спутников. Они воспринимали увиденное с осознанием полной серьезности и значимости текущего момента, для дальнейших контактов с племенем, но когда услышали амбициозные притязания Леи к Гору, обе буквально покатились со смеху.

— А девочка то оказалась не промах! — со смехом заметила Темис, — Смотри, подруга, как она захомутала твоего брата, — теперь деваться некуда. Ему, как порядочному человеку, придется жениться на маленькой дикарочке!

— Перестань, Теми, неужели ты думаешь, что это серьезно?

— А то! Смотри, как она вцепилась в Гора! Вот уж Иза обрадуется такой невестке? — продолжала закатываться Темис. — А он то, смотри, стоит, как теленок, ничего не соображая. Ой! Сейчас помру со смеху. Гор — муж!

— Тем! Прекрати сейчас же! И, прошу тебя, ничего пока не говори Гору. Мне кажется, что он и в правду влюблен в Лею. Только вот не знаю, хорошо это или плохо. Они такие разные. Между нами и этими людьми целая пропасть веков. Хотя, признаться, мне Лея очень понравилась. Такая любознательная, чистая и наивная. Ладно, хватит об этом, кажется, наши парламентарии возвращаются.

Действительно, вдалеке над лесом показались две, быстролетящие точки.

— 16 —

Иза в смятении ходила из угла в угол по своей спальне. После рассказа Диты о визите в стойбище, она не знала, как поступить. Все услышанное привело ее в крайне возбужденное состояние. С одной стороны представляется уникальный случай для выстраивания контактов с племенем, но с другой стороны Гор. Как отнестись к притязаниям девочки? Ведь Гор еще совсем ребенок и не готов к семейной жизни, да и девочка эта, ну разве о такой паре она, как мать, мечтала для своего сына. Она ведь дикарка. Нет, конечно, девочка смышленая, ласковая, очень красивая, но как жена…

В дверь постучали. Иза открыла. На пороге стояла Леда.

— Я для тебя скопировала на карту видеозапись посещения стойбища. Если хочешь, я переведу тебе разговоры.

— Большое спасибо, Леда. Но я хочу просто посмотреть запись. Дита мне все рассказала. Извини.

Леда понимающе улыбнулась и вышла. Иза вставила карту в гнездо компьютера и внимательно стала смотреть запись, но когда она увидела лицо Геры, сбросившей с головы капюшон, все ее тело как будто пробило молнией. Перед ней была Айда, точнее женщина лет тридцати пяти, похожая на Айду, как две капли воды.

— Непостижимо! Но как это возможно?

Иза порылась в вещах и достала фотографию Айды, вернула запись назад и, сделав стоп кадр, сравнила. Если отбросить детали одежды и прически — и там, и там, была одна и та же женщина. Иза достала свой коммуникатор и, дрожащими от волнения пальцами, набрала код Диты.

— Да, мама, — ответила Дита. — Ты уже видела?

— Да, Ди! Но это невозможно! Между нами тысячи световых лет. Такое сходство, я просто поражена! Помнишь, я сказала, что вы с Леей похожи, как сестры? Но здесь ведь, вообще, одно лицо.

— Папа видел?

— Пока нет. Я даже не знаю, как ему это показать.

— Он все равно узнает, так что, просто покажи ему.

— Хорошо, Ди, я так и сделаю, но, правда сказать, очень волнуюсь, как он воспримет все новости, свалившиеся на нас за этот день.

С тех пор, как в Эдеме появилась Лея, Зейвс, как будто, проснулся после долгой спячки. Он лихорадочно изучал ДНК, выделенную из крови девочки, и сравнивал ее с ДНК всех членов экспедиции. Структура молекул была совершенно идентичной, то есть, организмы оказались полностью совместимыми. Даже по группе крови не оказалось различий. У Леи, так же, как и многих прилетевших на Пангею, была первая группа крови. Теперь задача, стоящая перед Зейвсом, была куда более сложная. Нужно было сравнить геномы и взаиморасположение отдельных генов в них. В одной из комнат своего домика, Зейвс оборудовал настоящую лабораторию, откуда не выходил часами. Все руководство по научной части исследования планеты он передал Грифту, а хозяйственные и бытовые вопросы, мастеру на все руки Стану, а сам с головой ушел в микромир.

Иза постучалась и вошла в комнату.

— Зейвс, отвлекись, пожалуйста, — обратилась она к мужу, — я должна кое — что тебе рассказать и показать.

— Давай попозже, — не оборачиваясь, ответил Зейвс, — я сейчас очень занят.

— Зейвс! Я прошу тебя, именно сейчас. Это очень важно. Речь идет о нашем сыне и… Короче, пожалуйста, зайди в спальню.

Зейвс нехотя оторвался от монитора, и последовал за женой. Иза рассказала обо всем, что ей сообщила Дита. Зейвс задумался, и, после длительной паузы, произнес:

— Я, вовсе не против, чтобы эта девочка жила среди нас, но почему обязательно жена, муж… Она ведь еще совсем ребенок.

— Я внимательно просмотрела запись и видела, что в стойбище немало женщин с маленькими детьми, которые выглядят даже младше Леи. И, поверь мне, я видела ее раздетой. Девочка полностью сформирована, хорошо развита и вполне готова стать женщиной. Зейвс, мы уже пятый месяц на Пангее. Сколько мы еще здесь пробудем? Ты говоришь, пусть девочка живет среди нас, а что ты ей сможешь объяснить, когда придет время нам покинуть планету? Ведь она абсолютно убеждена, что выбрала себе мужа на всю жизнь. И замужество для нее означает не просто находиться рядом с любимым человеком, а еще и желание рожать для него детей. Эти люди — дети природы, главная задача которых, продолжение рода. Как мы сможем оставить ее тут, а сами улететь? Что будет тогда о нас думать ее народ? Что мы бесчестные люди, бросающие своих жен на произвол судьбы? Разве для этого мы здесь, Зейвс?

— Ты права, дорогая. Мне нужно подумать, как достойно выйти из этой щекотливой ситуации.

— Это еще не все! Посмотри, пожалуйста, сюда.

Иза включила воспроизведение записи, ожидая реакции мужа. Просмотрев запись, Зейвс сидел, продолжая смотреть в погасший экран, совершенно потрясенный. Все его воспоминания и переживания разом всколыхнулись и всплыли в памяти.

— Я должен с нею встретиться. Я понимаю, что это не Айда, но мы в любом случае должны ответить на ее приглашение, а там будет видно.

* * *

Гера всю ночь не сомкнула глаз, глядя на спящую рядом дочь. Она боялась, что все, произошедшее накануне, растает, как сон, и Лея вновь исчезнет. Духи услышали ее мольбы, и вернули Лею. Какой она стала за эти две Луны? Гера не могла налюбоваться девушкой, от всего тела которой, а сильнее всего, от струящихся волос, исходил восхитительный аромат цветов. И вся она дышала, какой — то непостижимой свежестью и теплотой. Женщина слегка коснулась ноги девушки, где еще остались еле заметные рубцы от ран, нанесенных тигром, на шкуре которого теперь спала Лея. Рядом, заботливо сложенное, лежало удивительное белое платье, подаренное дочери людьми Небесного племени, и странный обруч с блестящим камнем посредине, который девушка на ночь сняла с головы. Женщина ощупала платье. Ей было очень любопытно, из чего оно сшито. На ощупь оно оказалось тонким и гладким. Гера взяла платье в руки, и при свете полной Луны стала его рассматривать. Все оно оказалось удивительным образом сплетено из тончайших, словно паутинки, ни на что не похожих жилок.

— Странно, — подумала Гера, — как человеческие пальцы смогли так тонко сплести почти невидимые жилки.

Ей никак не верилось, что спутники ее дочери, обычные люди. Она своими глазами видела, как у них за спиной вырастали крылья. Как такое возможно? Лея говорила, что у них на спине нет никаких крыльев, потому что она сама видела обнаженные спины и у мужчин и у женщин, тогда откуда же берутся эти крылья? Чудно!

— Нет! Они точно, духи неба. Похоже, что очень добрые духи. Но разве может дух быть мужем женщины?

В голове Геры все перемешалось. Женщина, считавшая, что ей известно про все, что есть вокруг, никак не могла объяснить свои же собственные сомнения. Она положила платье на место и заботливо прикрыла обнаженную дочь покрывалом. Из — за разных мыслей, одолевающих ее, сон не приходил, и женщина продолжала сидеть, с любовью смотря на спящую дочь.

Первый луч солнца через раскрытый полог, упал на спящую Лею. Девушка потянулась и открыла глаза. Увидев сидящую рядом мать, она с улыбкой бросилась ей на шею и стала покрывать лицо женщины поцелуями.

— Мамочка. Как я рада, что мы снова вместе. Если бы ты знала, как я скучала по тебе!

— Тебе что, было плохо в стойбище небесных людей? Они обижали тебя? — с тревогой спросила Гера.

— Нет, что ты! Они были очень добры ко мне, но тебя ведь не было рядом. Я была глупой девчонкой, убежав в лес и покинув тебя, но если бы я не сделала этого, то никогда бы, наверное, не встретила Гора, его сестру Диту, Темис и остальных небесных людей. Никогда не увидела бы все чудеса, которые видела в их стойбище. И у меня никогда бы не было ручной лошади. Это Темис поймала ее и приручила для меня. И лук она мне подарила, а Дита вылечила меня, а Леда научила языку их племени.

Девушка, с восторгом, продолжала рассказывать о своих приключениях.

— Ну, а ты говорила, что летала по небу, как небесные люди? У тебя, что, тоже вырастали крылья из спины? — Задала Гера, мучивший ее вопрос.

— Нет, мама, я летала с ними на сверкающем облаке, а крылья, вовсе не растут у них из спины, я уже говорила тебе. Это добрые духи — ангелы помогают небесным людям летать.

Лея вспомнила. Как задавала те же вопросы Гору. Они сидели на берегу озера, и Лея задала свой вопрос. Гор тогда рассмеялся и сказал:

— Никакие крылья у меня не растут. Это всего лишь антигравиплан. Он помогает мне летать.

Лея попыталась повторить длинное, труднопроизносимое слово, но, не справившись, со смехом, сократила его до «ангел».

— Ангел? Ну, пусть будет «ангел», если тебе так проще, — также смеясь, ответил Гор.

— А он, твой ангел, кто? — спросила Лея.

Гор что — то пытался ей объяснить, но она ничего не поняла из сказанного юношей, и про себя решила, что Ангел — это добрый небесный дух, помогающий Гору летать.

То же самое она сейчас рассказала матери. Гера пожала плечами, явно неудовлетворенная ответом, а девушка вскочила на ноги, взяла платье, намериваясь его надеть, но поразмыслив, положила на место и достала свою старую одежду. Теперь она стала совсем прежней Леей.

Лея весело выбежала из хижины и, подбежав к привязанной рядом лошади, крепко обняла ее за шею и поцеловала в теплый нос. Лошадка в ответ фыркнула и тихонько заржала. Девушка отвязала лошадь и, вскочив на нее верхом, помчалась к протекающему поблизости ручью, где с удовольствием принялась умываться холодной, прозрачной водой, пока лошадь паслась рядом.

Гера посмотрела вслед скачущей девушке и принялась готовить еду. Вскоре вернулась Лея, румяная, раскрасневшаяся от быстрой езды. Она присела рядом с матерью и стала жевать прожаренные румяные кусочки мяса. Ей вспомнились ломтики ароматного хлеба, который она каждый день ела в Эдеме и с сожалением вздохнула, что не прихватила с собой, хоть один, чтобы дать попробовать Гере. Как жаль, что в родном стойбище не было ничего подобного тому, что есть в Эдеме.

— Ничего, скоро вернется Гор со своими родителями. Они принесут маме дары, и Лея станет женой Гора. Тогда у нее будет все.

Покончив с едой, девушка надела обруч на голову, взяла лук и стрелы, и отправилась хвалиться перед друзьями и подругами, как ловко она теперь умеет охотиться. И сверстники, и дети помладше с завистью смотрели на Лею. Многие просили дать им попробовать выстрелить. Получалось не у всех, но уже к середине дня, мальчишки из подходящих веток понаделали себе луки, натягивая на них крепкие, высушенные жилы животных, которые стащили у своих матерей и, вовсю подражая Лее, пускали самодельные стрелы по деревьям и птицам. Лея, уже в который раз, рассказывала друзьям об Эдеме и его чудесах, отвечая на многочисленные вопросы, сыпавшиеся градом на нее со всех сторон.

Одна Гера с тревогой поглядывала на дочь. Как сможет девочка, насмотревшаяся на чудеса Небесного племени, теперь жить среди Шуми. А если она на самом деле станет женой Гора и покинет племя, кому она, Веда племени, передаст свои знания, кто станет новой Ведой, когда она уйдет к духам.

Из хижины, стоящей рядом с хижиной Геры, вышла молодая женщина и присела возле вынесенного ею два дня назад Дерева жизни своего мужа Арка, в которого злые духи вселили страшную болезнь. Как ни старалась Гера помочь соседке, какие только заклинания не произносила, какими только снадобьями не лечила Арка, ничего не помогло и духи забрали его к себе. Он ушел к духам, так и не подарив Заре ребенка. Гера присела рядом с Зарой, взяла ее руку и, посмотрев на ладонь, проговорила:

— Не печалься, Зара. Скоро, очень скоро, добрые духи подарят тебе ребенка. Я вижу это на твоей руке. Это будет мальчик. Ты назовешь его Адам, и о нем будут помнить все люди через много, много поколений. Верь мне, и это сбудется.

Зара обняла Геру и забилась в рыданиях на ее груди.

* * *

— Темис, ведь ты у нас историк, археолог и специалист по древним культурам? — спросил Зейвс только что пришедшую Темиз, приглашая ее присесть.

Девушка утвердительно кивнула головой.

— Мы, вот, гадаем, о каких дарах идет речь. Что мы должны преподнести Гере? Ни флайер же ей дарить с коммуникатором? Они ей в хозяйстве, я думаю, будут бесполезными, если не вредными. Что скажешь?

— Ну да, подарки, на мой взгляд, должны носить утилитарный характер, и в тоже время, символический. Вообще ранним культурам свойственен был символизм. Нужно подарить что — то такое, что наталкивало бы их на определенные действия, и чем они смогли бы пользоваться без нашей помощи, — ответила Темис.

— Мне кажется, я знаю, — вмешалась в разговор Флоа, пришедшая к Зейвсу чуть раньше, чтобы показать ему плоды ее первого урожая, — вот, к примеру, мы можем принести Гере пшеничные колосья и каравай хлеба, испеченный из зерен пшеницы, таким образом, показывая, что из чего следует.

— Слушай! Отличная мысль! — Воскликнул Зейвс, — мы подарим им зашифрованные знания!

— Еще можно с овечьей шерстью подарить веретено или прялку и кусок ткани, — подхватила Темис, — да мало ли чего еще. Можно кусок металла или руды и наконечник стрелы или копья. Тогда люди почувствуют взаимосвязь между предметами и начнут размышлять.

— Хорошо, девушки! Вы все здорово придумали. Подготовьте все это, и, может быть, что ни будь еще. Нам нельзя ни в коем случае оскорбить или, каким — то образом, обидеть Геру. Нужно, чтобы ее народ получил знания, благодаря которым жизнь людей станет легче, сытнее и безопаснее.

Поговорив с Зейвсом, Темис отправилась к Стану, чтобы попросить его по изображениям из Большой Археологической Энциклопедии, изготовить веретено, простейшую прялку и самый примитивный ткацкий станок. Стан внимательно рассмотрел фотографии артефактов, найденных при раскопках древнего поселения на Гее, и пообещал через несколько дней, что ни будь из этого сотворить. На обратном пути, Темис встретилась Ола. Темис поделилась с ней затеей с дарами. Ола подхватила идею, пообещав тоже внести свой вклад в это дело.

Иза внимательно выслушала Зейвса.

— Девочки сделали дельное предложение. Я одобряю, но у меня есть еще и своя поправка. Мы должны отправиться в стойбище в другой одежде, не в комбинезонах, чтобы было видно, кто из нас женщины, а кто мужчины, и никаких крыльев. Мы должны предстать перед ними, как самые обыкновенные люди и больше не пугать их своими техническими достижениями. Так к нам, по-моему, будет больше доверия, — добавила Иза.

* * *

Три флайера, в которых разместилось почти все население Эдема, рано утром приземлились на крошечной лесной полянке. В поселке остались только Нери, Ада, Стан и Люк. Все остальные, одетые в нарядные одежды, отправились в стойбище Леи. Гор и Леда, знавшие дорогу через лес, по которой они шли в прошлый раз вместе с Леей, указали на широкую тропу и весь отряд углубился в лес. У флайеров остались только Норм и Сэл.

* * *

Дни сменяли друг друга. Вот уже вместо полной Луны на небе сиял широкий серп, а Гор все не возвращался. Лея стала задумчивой.

— Почему он не приходит? Неужели он отверг меня и забыл? — размышляла девушка, сидя на камне у костра.

Гера тоже заметила перемены в дочери. Ничто уже не радовало Лею, ни состязания со сверстниками, ни охота, ни, даже, ее любимая лошадь, в которой Лея души не чаяла. Девушка часами сидела у огня в своем красивом платье, и смотрела на восток, туда, куда улетел Гор. Видно было, как она тоскует.

— Бедная девочка, — думала Гера, — видно не суждено сбыться ее мечтам. Может родители Гора тоже в сомнениях, как и я, и, поэтому не несут дары. А может, все и к лучшему. Лея потоскует, и забудет все, как сон, пройдет время, она выберет себе мужа, и, когда ни — будь, станет Ведой. Может быть, духи услышали материнские молитвы и решили оставить дочь с ней. Эх, хорошо бы.

Рано утром, как обычно, Лея вышла из хижины, умылась в ручье, пустила пастись лошадь и присела на камень перед очагом. Она подбросила дров в костер, и по обыкновению бросила взгляд на восток. Там, на опушке леса показалась группа людей, направляющихся в стойбище. Среди них девушка узнала Гора, Диту, Темис…

— Мама, там Гор! — закричала она, — он вернулся, он не забыл меня!

Девушка со всех ног бросилась навстречу путникам, и, подбежав, бросилась на шею Гору.

— Ты пришел! Я верила и ждала тебя!

Благодаря камере, которую все это время носила Лея, Темис хорошо ознакомилась с бытом и обычаями племени. Она проинструктировала всех, о правилах поведения на территории стойбища, поэтому процессия, проследовав к поляне, на которой стояла хижина Геры, остановилась в ожидании, когда хозяйка позволит им приблизиться к своему дому. Гера бросила взгляд на дочь, стоящую рядом с Гором и держащую его за руку, потом окинула взглядом всех остальных и, жестом руки, пригласила всех присесть у огня.

— Я Гера, великая Веда и мать Леи, приветствую Вас, люди Небесного племени, на земле Шуми. — Торжественно произнесла она.

Благодаря урокам Леды, за последнее время многие научились понимать язык Шуми, и немного говорить на нем, поэтому можно было пока обходиться без переводчика.

— Я, Зейвс, вождь своего племени и отец Гора, — начал Зейвс, поднявшись на ноги, — а это Изида, моя жена и мать Гора, — продолжил он и указал на Изу, также вставшую с камня на котором сидела, — это Ауродита, наша дочь и сестра Гора, а это Эйдон, ее муж. — Представил Зейвс членов своей семьи.

— Все мы пришли, чтобы поприветствовать тебя, Гера и твой народ.

— Зачем Вы пришли на землю Шуми? Что Вам здесь нужно? — спросила Гера

— Мы пришли на Вашу землю, чтобы принести твоему народу знания, которые помогут облегчить Вашу жизнь, — ответил Зейвс.

— Нет ничего более ценного в мире, чем знания! — удовлетворенно ответила Гера, — я хранительница знания народа Шуми, знаю это! Я вижу, ты мудрый человек, Зевс.

Гера не сумев, произнести правильно имя Зейвса, произнесла его на свой манер.

— Ну что ж, пусть будет Зевс, — подумал Зейвс.

— Вы можете поднести свои дары, Небесные люди, — объявила Гера.

Зейвс во все глаза смотрел на эту женщину, так поразительно похожую на его покойную Айду.

— Нет! — подумал Зейвс, — сходство только внешнее. Этот властный голос, эта манера… Ничего общего с Айдой.

Зейвс жестом показал своим спутникам, чтобы они вынесли дары. На поляне вокруг гостей собралось все племя, с любопытством рассматривая пришельцев и их дары.

Сначала Дита и Нида расстелили перед Герой большое белое покрывало. Затем, первой вышла Флоа, положила на покрывало каравай свежеиспеченного хлеба, и сноп пшеничных колосьев, потом по очереди, Юн положил кусок малахита, большой самородок меди и кусок оловянного камня, а рядом с ними, бронзовый наконечник для копья, топор, нож, иглу и медный котел, Гефет — ком глины, обожженный красный кирпич и керамический кувшин. Далее Темис вынесла большой ком овечьей шерсти, веретено и деревянный ткацкий станок, которые изготовил Стан по ее просьбе. Ола вывела привязанных за веревки барана и овцу и троих ягнят и последним, неожиданно для всех, Грифт вынес сумку, из которой достал двух лобастых щенков.

Гера окинула взглядом все, что лежало перед ней. Смысл многих предметов она не понимала, но, тем не менее, с удовлетворением приняла дары и поблагодарила Зейвса. Двое охотников принесли оленью тушу, нанизали ее на вертел и подвесили на рогатину над огнем. Пока жарилось мясо, она обратилась к Зейвсу и Изе.

— Я хочу, чтобы Вы пояснили мне смысл Ваших даров. Мне не все понятно, — попросила Гера, присаживаясь рядом.

Зейвс с помощью Леды пояснил для чего что предназначено, и пообещал научить людей Шуми всем этим пользоваться. Гера внимательно выслушала и ответила:

— Твой народ, Зевс, поистине обладает знаниями и мудростью. Зачем же Вы, такие сильные, могущественные, умеющие повелевать огнем и молнией, ветром и животными, умеющими летать, как птицы, пришли на землю Шуми? Что ищите здесь?

— Мы пришли помочь Вам, но и нам тоже нужна помощь.

— Чем же мы, Шуми, можем помочь Вам?

— Я расскажу тебе. Мы познали многое и научились делать наши тела нестареющими. Мы можем жить вечно, но мы не бессмертны. Также как и Вы, мы уязвимы перед стихией и хищными животными. Многие из нас погибли от страшных болезней, но беда наша не в этом. А в том, что победив старость и смерть от нее, большинство из нас утратило возможность иметь детей. Наш народ может исчезнуть вместе со всеми нашими знаниями, если мы не найдем способ вернуть способность иметь детей. Мы пришли на Вашу землю просить Вас помочь моему народу.

— Вы хотите забрать себе наших женщин, чтобы они родили Вам детей?

— Нет, Гера. Мы хотим понять, где допустили ошибку, сравнивая себя с Вами.

— Понимаю! Вы, глупцы, взболтали собственную кровь, и неправильно перемешав ее, испортили.

Зейвс, пораженно посмотрел на Геру. Как могла эта женщина, не имеющая никакого понятия о науке, так точно охарактеризовать проблему.

— Хорошо! Вы можете приходить в наше стойбище и искать потерянное. Но Вы сейчас ведь пришли не только за этим, Вы пришли за моей дочерью. Лея у меня одна, и я готовила ее, чтобы, когда придет время, передать ей свои знания и мудрость моего народа, чтобы она стала Ведой после меня. Если Вы заберете ее, кому я передам все это?

— Но в племени много девушек. Ты можешь выбрать любую.

— Ты не понимаешь, Зевс. Моя мать была Ведой, мать моей матери была Ведой и мать матери моей матери тоже была Ведой. Все женщины нашего рода были Ведами. У нас есть Дар, данный нам добрыми духами, который мы передаем своим дочерям, и никакая другая женщина быть Ведой не может.

— Мы вовсе не хотим отнимать у тебя дочь. Ведь это ее желание, а не наше. Разве не так? — вступила в разговор Иза. — Наш сын еще слишком молод, чтобы заводить семью. Но наши дети любят друг друга. И жестоко было бы разлучать их.

— Ты мудрая женщина, Изида. Моя дочь уже убегала от меня, когда я силой пыталась подчинить ее своей воле, и чуть не погибла от лап тигра. Если бы не Ваш сын, ее сейчас не было бы в живых. Если Лея захочет уйти в твое племя, я не буду ей препятствовать, но у меня нет больше детей. Нет мужа. Я знала только одного мужчину в своей жизни и другого не хочу. Если Ваш народ обладает знаниями, позволившими сделать Вас нестареющими, сделайте так, чтобы у меня родилась другая дочь, которая заменит мне Лею. Только тогда, когда я почувствую у себя под сердцем ребенка, я позволю Лее уйти к Вам.

— Думаю, это возможно! — Заявила Иза, но потребуется время, чтобы исполнить твою просьбу и выбрать благоприятный момент для зачатия, а пока пусть Лея и Гор будут вместе, здесь ли, у нас ли, но перед глазами своих матерей, не позволяющих им перейти грань.

— Пусть будет так. Отныне Вы желанные гости народа Шуми.

Зейвс понял, женщины нашли общий язык, а остальное покажет время.

Шуми устроили настоящий праздник для своих гостей. Все радостно танцевали и пели свои незамысловатые песни. Грифт, не любивший шумных сборищ, отошел в сторону. Он обратил внимание, что не он один сторонится шумного веселья. Около соседней хижины стояла красивая женщина с очень печальным лицом.

— Это Зара, — сказала пробегавшая мимо Лея, заметившая взгляд, которым Грифт смотрел на соседку. — Ее мужа призвали духи, и она оплакивает его.

— Она очень красивая, — заметил Грифт.

— Пойдем! — ответила Лея.

Она взяла Грифта за руку и подвела к Заре.

— Привет, Зара! Это Грифт. Ты ему понравилась. Он хороший. Поговори с ним.

Грифт стоял смущенный от такой прямолинейности Леи, и переминался с ноги на ногу. Зара приветливо взглянула на него и пригласила сесть. Грифт, нерешительно подошел и присел рядом с Зарой. Он плохо знал язык Шуми, и не мог подобрать слов для разговора. Грифт вообще терялся, когда рядом с ним оказывались женщины. По натуре, убежденный холостяк, он за всю свою жизнь ни разу не вступал в романтические отношения. Единственной его страстью была и оставалась наука, и ей он посвятил всего себя целиком. Грифт увлеченно окунался с головой в самые сложные и опасные проекты. Когда Дерик Киллат предложил ему возглавить работы на станции «Джус-Промо», затерявшейся, где то на окраине обитаемого сектора, он, не задумываясь, согласился. Он всегда оказывался на передовой в самых опасных местах. Вот и сейчас, он безоговорочно дал согласие на участие в длительной космической экспедиции, в которой вся его профессиональная деятельность свелась к монтажу и запуску реакторных установок. Здесь, на Пангее, Грифт пытался занять себя совершенно несвойственными его характеру делами. И, вдруг эта женщина. Здесь, где — то на задворках галактики, в диком примитивном мире Пангеи, что то, чего он сам не понимал, манило его к ней, не смотря на ее экстравагантный наряд, сшитый из грубо выделанных шкур каких — то зверей. Когда Зара посмотрела на Грифта, он буквально утонул в ее синих, как небо, печальных глазах. Что — то первобытное, очень сильное, заставило его смотреть на эту женщину, не отводя глаз. Зара, не говоря ни слова, взяла Грифта за руку, и увлекла за собой. Никем не замеченные, они покинули стойбище. На берегу ручья, в тени развесистого дерева, Зара остановилась, резко повернулась к Грифту, и сбивчиво, краснея, обратилась к нему:

— Небесный человек, мой муж ушел в страну духов, не подарив мне ребенка. Я не хочу брать нового мужа. Все сильные мужчины племени уже мужья других женщин, остались только старики и мальчишки, на которых даже Лея не смотрит, хоть она и намного младше меня. Гера пообещала мне, что очень скоро у меня появится сын. Я хочу, чтобы его отцом стал ты, небесный человек. Ты сильный, умный и добрый, значит, и мой сын тоже станет таким. Мне от тебя больше ничего не нужно, только подари мне ребенка, прошу тебя, небесный человек, не отвергай мои мольбы.

С этими словами, Зара сбросила с себя одежду, и увлекла завороженного Грифта на землю.

— 17 —

В стойбище уже давно привыкли к пришельцам и перестали их бояться. Мужчины и женщины приходили к ним, со своими повседневными заботами, в надежде получить необходимую помощь.

Среди женщин особо почитаемой была Дита, которая развернула здесь настоящую больницу. Она установила большую палатку у ручья неподалеку от стойбища, и практически поселилась в ней. Ежедневно к Дите приходили люди с травмами и болезнями, приносили маленьких детей с детскими проблемами, приходили беременные женщины, а однажды ей пришлось принимать даже трудные роды. К удивлению Геры, Лея почти перестала пропадать на охоте, и с большим интересом помогала Дите. Гера часто любовалась девушками, когда они были вместе. Похожие, как сестры, одетые в одинаковые белые платья, они были украшением стойбища. По странному стечению обстоятельств, полное имя Диты — Ауродита в переводе с языка Шуми означало милосердная Дита. Дита не только лечила людей, но и активно обучала некоторых из них. Гера и сама с интересом наблюдала за работой Диты, а Дита, в свою очередь, расспрашивала Веду о травах и кореньях, которые женщина использовала при лечение соплеменников. Гера очень привязалась к Дите, и относилась к ней, как к дочери, учитывая и то, что девушка имела поразительное внешнее сходство с ней. Единственное, что ее пугало, это многочисленные блестящие инструменты, которыми пользовалась в работе Дита.

Но общей любимицей в племени, как среди мужчин, так и среди женщин, стала Темис. Как только Темис появлялась в стойбище, вокруг нее тут же собиралось почти все его женское население. Женщины и девушки готовы были часами смотреть, как Темис, благодаря нехитрому приспособлению, из состриженной овечьей шерсти, прядет шелковистые, длинные тонкие нити, а потом, растянув их на деревянной раме, превращает в полоску легкой и мягкой материи. Женщины во все времена остаются женщинами с их стремлением нравиться окружающим их мужчинам. Все они с завистью и восхищением смотрели на красивые белоснежные платья, в которые одевались пришелицы, и, когда Темис пообещала научить их самим изготавливать ткани, из которых они смогут сшить себе такие же платья, все с воодушевлением приступили к изучению

этого ремесла. Забавно было смотреть, как Темис, уважаемая не Гее, как серьезный ученый, обладающая ученой степенью второй ступени, занимается с женщинами первобытного племени одним из древнейших ремесел в истории человечества. Благодаря своей общительности, ловкости и острому глазу, все охотники просто боготворили ее. В ней восхищало все, ее неутомимость, бесстрашие, способность без промаха попадать в любую движущуюся цель, ее совсем не женская сила и то, как она крепкой рукой подчиняла себе, казалось бы, неукротимых животных. Мелькая, как вихрь, Темис, в своей короткой спортивной юбке, с неизменным луком и стрелами, всегда была на несколько шагов впереди самых быстроногих охотников. А когда она, на глазах испуганных охотников, затесавшись в самую гущу бегущего табуна лошадей, ловко заарканила длинной веревкой, и оседлала быстроногого жеребца, который, в бешенстве, пытался сбросить ее с себя, и долго носился по степи, пока не выбился из сил и не подчинился, вцепившейся, как клещ, в его длинную гриву, бесстрашной наезднице, мужчины стали просто за глаза называть ее, то добрым духом охоты, то «Ар Темис», что означало, бесстрашная Темис, и в тайне поклоняться ей, как символу удачной охоты. Теперь, собираясь на охоту, старшие охотники, обращались к кому — либо из Геян, находившихся в этот момент в стойбище, с просьбой призвать Темис, иначе, как они утверждали, охота не будет удачной. И Темис появлялась незамедлительно, с колчаном стрел за спиной, луком и в сопровождении двух подросших уже щенков, которых принес в племя Грифт, и которые стали ее неизменными спутниками на охоте.

Некоторые из мужчин, потеряли интерес к охоте и, стали обучаться у Гефита, Стана и Села металлургическому, кузнечному и гончарному ремеслу. Гефит построил невдалеке от стойбища каменную печь, в которой, нагревая привезенные из Эдема бронзовые заготовки, показывал, как из них изготавливать различную бытовую утварь.

Зачастил в стойбище и Грифт, используя для этого любой предлог. Каждый раз он привозил Заре, какой ни будь подарок, то бусы из речного жемчуга, то серьги из самородного золота. Однажды он привез, изготовленный собственными руками, гончарный круг и, расположившись около хижины Зары, принялся мастерить тарелки, горшки, которые потом обжигал в печи у Гефита. Заре очень понравилась новая затея Грифта, и она сама, в его отсутствии, стала пробовать лепить различные бытовые предметы. Со временем из — под ее руки стали появляться причудливые кувшины и вазы, фигурки людей и животных. Она стала настоящим скульптором и мастером гончарного дела. Гера, наблюдающая за соседкой со стороны, заметила, как та переменилась за последнее время и от ее взгляда не ускользнула и та деталь, что в фигуре Зары так же наметились определенные изменения. Как то она подошла к соседке, внимательно посмотрела на ее округлившийся живот, и нежно обняв, сказала:

— Я же говорила тебе. Скоро у тебя родится сын, и радость придет в твой дом.

В ответ Зара, крепко прижалась к Гере и одарила ее счастливой улыбкой.

* * *

Флайер на небольшой скорости пролетал над лазурными водами большого внутреннего моря. Откинувшись в кресле, Дита наслаждалась восхитительным видом большого острова неподалеку от западного побережья, над которым они сейчас пролетали. Сейчас она окончательно отбросила все свои сомнения по поводу того, что едва не разругалась с отцом, когда настаивала на его разрешении для этого полета, мотивируя тем, что у нее с Доном не было свадебного путешествия. Спасибо Изе, поддержавшей ее и Дона, благодаря чему они вдвоем сейчас имеют возможность не только на короткий отпуск и уединение, но и ознакомиться с еще не обследованными просторами Пангеи.

— Посмотри, дорогой, какое чудо-место там внизу, — обратилась Дита к мужу, — может быть сделаем где-нибудь здесь остановку.

— Да, действительно, остров чудный, — ответил Дон, — в общем, я не против, только давай подыщем удобное место на берегу, где можно искупаться и позагорать.

Пролетая вдоль берега, Дон нашел небольшую бухту и, снизившись, завис прямо над удивительно прозрачной морской гладью в нескольких сотнях метров от берега. Дита откинула прозрачный колпак кабины и с наслаждением вдохнула свежий, пропитанный солью и запахами водорослей, морской воздух. Она, выгнувшись над бортом машины, склонилась к воде, пытаясь до нее дотянуться рукой.

— Смотри, какая прозрачная вода! — Восторженно прокричала девушка. — Видно каждую песчинку на дне!

Она взглядом оценила расстояние до берега и, решительно сбросив с себя всю одежду, совершенно нагая бросилась в воду. Дон не успел опомниться и вымолвить ни единого слова, а Дита тем временем уже уверенно плыла в направление берега. Очередной раз вынырнув, она крикнула Дону, чтобы он ее догонял. Дон же оказался не столь безрассуден, как его спутница и решил, что не стоит бросать флайер посреди бухты. Малым ходом, едва касаясь поверхности воды, он повел машину вслед за женой, глазами одновременно следя за ней и отыскивая удобное место для высадки на берегу. Дита направлялась прямо к узкому песчаному пляжу, у кромки которого с шумом и пеной разбивались невысокие волны. Дон заметил на берегу, несколько правее пляжа высокую скалу, глубоко вдающуюся в море. Ему пришла в голову мысль проучить молодую жену за своеволие и слегка ее напугать. Пока Дита продолжала плыть к берегу, не обращая внимания на флайер, Дон, увеличив скорость, свернул к скале, и уже через несколько мгновений скрылся за ней. Отсюда хорошо просматривалась вся бухта и пляж, и он имел возможность, оставаясь незамеченным, наблюдать за Дитой. Спустя несколько минут, он смог любоваться необыкновенным зрелищем, как из пенных волн на пустынный берег, освещенная ярким солнечным светом, вышла Дита, сияя ослепительной красотой своего обнаженного тела. Дита оглянулась, чтобы помахать рукой Дону, но, не увидев флайера, страшно испугалась. Она стала бегать по берегу и громко звать Дона по имени, но в ответ слышала только эхо, отраженное от гор, поднимающихся за пляжем.

— Дон, послушай, Дон, что за шутки! Где ты! — Продолжала звать мужа Дита, но он не отзывался. Тут только девушка осознала, что она одна на пустынном острове, на чужой планете и совершенно нагая. Она действительно не на шутку испугалась и уже слезы готовы были хлынуть из глаз, но тут, повторяемое многократным эхом, прозвучало: «Ауродита!». Дита завертела головой, силясь понять, откуда раздался голос Дона. Страх сменился гневом.

— Эйдон! — Сердито крикнула она. — Прекрати сейчас же! Выходи и верни мне одежду!

Дон, сжалившись над женой, выглянул из-за скалы и снова позвал ее: «Ауродита! Богиня красоты! Я здесь, твой верный Эйдон!

Увидев Дона, Дита бегом помчалась к скале, за которой спрятался Дон, готовая разорвать его за неудачный розыгрыш, но оказавшись в его объятиях, только и смогла, что попытаться ударить его своими маленькими кулачками, но тут же сдалась, чуть не задохнувшись от страстного, жаркого поцелуя. Дон, сильными руками подхватил ее на руки и перенес на борт флайера, который уже спустя мгновение, скользил по морской глади, унося влюбленных.

* * *

В течение всего времени, когда был разыгран этот короткий спектакль, ни Дон, ни Дита, не заметили, что спрятавшись за выступами гор, поднимающихся вглубь острова, за ними наблюдают несколько пар испуганных глаз. Пять или шесть человек, одетых в одежды, сшитые из козьих шкур, направлявшихся из своего жилища, расположенного в просторной пещере неподалеку, к морю, неожиданно были остановлены невиданным зрелищем. Из пены морской вдруг появилась обнаженная женщина необыкновенной красоты с волосами золотистого цвета. Затем громовым раскатом прозвучало ее имя — «Афродита», а потом она окликнула, появившегося из моря, могучего мужчину, назвав его, как им послышалось «Посейдон», который взяв женщину на руки, посадил ее на морское чудище, унесшее их обоих назад в море. Вернувшись в свою пещеру, люди эти рассказали об увиденном своим родичам. Вскоре эта история стала известна во всех племенах, населяющих остров, а спустя некоторое время попала и на материк. Люди из уст в уста передавали друг другу историю об Афродите, рожденной из пены морской, которую стали называть не иначе, как богиней красоты и могучем морском повелителе Посейдоне, унесшим ее в свои владения.

* * *

Зейвс больше не появлялся в племени. Его полностью поглотила работа. Шаг за шагом он сравнивал цепочки в геномах геян и аборигенов. Иза, зная хорошо мужа, не пыталась вытащить его из дому, зато сама частенько стала наведываться в стойбище. Ей никак не хотелось выпускать из виду сына, поселившегося с сестрой в стойбище, и очень хотелось оставаться в курсе развивающихся отношений Гора и Леи. Грифт, услышав о том, что Иза собирается в стойбище, вызвался сопровождать ее. Уже ни для кого в Эдеме не оставалось секретом его нежное отношение к Заре, и Иза. не скрывая улыбки, согласилась на его предложение. Грифт, видя, какое удовольствие доставляет его подруге занятия с глиной, решил построить для нее маленькую обжиговую печь, прямо около хижины. Иза, расположившись рядом с Герой, с любопытством наблюдала, как маститый физик — ядерщик, кладет из собранных булыжников, примитивное сооружение и какими влюбленными глазами смотрит на него Зара. Гера тоже с не меньшим любопытством наблюдала за парой, но совсем по другой причине. Она обратила внимание Изы на округлившиеся формы соседки, чему Иза, немало удивилась. Даже те, из геян, у которых были дети, годами, а иногда и десятилетиями, ждали появление на свет ребенка, а тут, после первой же встречи, Зара вдруг забеременела. Иза даже засомневалась, что отец будущего ребенка Грифт, но Гера тут же рассеяла ее сомнения. Она слишком хорошо знала свою соседку, для того чтобы откинуть даже тень сомнения. Гера радовалась за соседку, но все чаще задавала вопрос Изе, когда она сдержит свое обещание и подарит и ей такое же счастье. Видя, что отношение между их детьми с каждым днем, становятся все более близкими, Иза понимала, что, рано или поздно, они выйдут из — под контроля, и ей с Зейвсом, придется выполнить обещанное, чтобы не наносить моральной травмы молодым людям. Раньше, на Гее, Изе, в силу ее профессии, часто приходилось проводить опыты по искусственному оплодотворению, но это было в условиях суперсовременной клиники, при наличии необходимого оборудования, а здесь, на Пангее, у нее не было ничего, даже из минимально требующегося для проведения подобной операции. Конечно, можно было бы кое — что доставить со «Странника», но согласится ли Зейвс, ради этой затеи, демонтировать оборудование со звездолета. Иза в очередной раз пообещала Гере, что займется этим непременно.

С появлением геян, жизнь в стойбище Шуми стала меняться кардинальным образом. Уже на окраине поселения был сооружен обширный загон, в котором содержались несколько сотен овец и коз, согнанных сюда охотниками с помощью Темис и ее верных спутников — собак. Охота, ради пропитания постепенно уходила на второй план, а тут еще и на небольшом, расчищенном и вспаханном нехитрыми заступами поле, засеянном Флоей пшеницей, уже зазеленели всходы будущего урожая, который должен был решить продовольственную проблему для племени окончательно. Люди, освободившиеся от необходимости заниматься опасным охотничьим промыслом, с интересом и усердием стали осваивать новые для них ремесла.

* * *

Лагерь в Эдеме опустел. Его обитатели все реже и реже собирались вместе, что вовсе не отразилось на проводимых исследованиях планеты. Время от времени, часть из геян совершали вылеты на еще необследованные территории. Так, однажды, на флайере на юго-запад вылетела группа в составе Жила, Ланы, Нери и Олы. Они направились в сторону большого внутреннего моря, о путешествии к которому рассказали Дита и Дон. Нери, являющейся океанологом, не терпелось ознакомиться с флорой и фауной морей и океанов Пангеи. Она выбрала именно это море в силу его уникального расположения между двумя огромными материками. Облетая западное и северное побережье этого водного бассейна, путешественники, к своему удивлению, обнаружили там множество поселений людей, но не стали пытаться вступать с ними в контакт, ведь ситуация с племенем Шуми была достаточно уникальной в силу спасения Леи, что способствовало к не враждебному отношению к пришельцам. Во избежание нежелательных конфликтов, на этот раз путешественники предпочли остаться незамеченными для местного населения, но, тем не менее, обозначили места поселений на карте. Они совершили посадку на пустынном, затерянном в море островке. В распоряжении Нери была небольшая надувная лодка и четыре комплекта специальных гидрокостюмов с аквалангами. Убедившись в исправности оборудования, они, оставив в флайере только Норма, который в этот раз был их пилотом, облачились в костюмы и, отплыв от берега, погрузились в воды моря. Восторгам Нери не было предела. Фауна подводного мира Пангеи оказалась сказочно разнообразна. Здесь среди коралловых лесов обитали тысячи видов рыб различных размеров, форм и расцветок. Не обошлось, правда и без волнений, когда Жил обнаружил несколько акул, рыскающих вокруг в поисках добычи. Из — за небезопасного соседства, решили не испытывать судьбу, и на этот раз погружение прервать. Когда все четверо уже благополучно сидели в лодке, Лана указала на группу животных, резвящихся в воде и плывущих, то обгоняя, то двигаясь рядом с лодкой иногда высоко выпрыгивая из воды.

— Что это за рыбы, Нери? — спросила Лана, с восторгом наблюдая за животными.

— Это вовсе не рыбы, Лана. Это китообразные — дельфины. Они млекопитающие, как и мы, и почти такие же умные. Когда — то на Гее они в изобилие населяли моря и океаны. К сожалению, сейчас их популяция очень незначительна, и редкая удача встретить дельфинов в море.

— Они подплывают так близко, что, кажется, перевернут нашу лодку, — испугано сказала Лана.

— Можешь не беспокоиться, это они так играют с нами. Они никогда не причинят человеку никакого вреда, можешь мне поверить.

Как только лодка причалила к берегу, стайка дельфинов развернулась, и направилась обратно в море.

— 18 —

— Ты собираешься демонтировать оборудование медотсека «Странника»? Мне кажется, Иза, что ты сошла с ума. Во-первых, это достаточно сложно чисто технически, а во-вторых, дорогая, все оборудование звездолета завязано в одну, общую компьютерную сеть, и мы рискуем тем, что отключив какую-то часть этой сети, выведем из строя всю систему. Я не могу позволить себе, из-за прихоти аборигенки, поставить всю экспедицию под удар. Мы обязаны благополучно вернуться на Гею и донести своим соотечественникам весть о Пангее и ее обитателях. Так что, нет и еще раз нет!

— Но Зейвс, я ей пообещала, понимаешь. Ты ведь и сам, когда кому ни будь что-то пообещаешь, то готов разбиться в лепешку, лишь бы сдержать свое слово. Если уж, действительно, нет возможности доставить оборудование в Эдем, то может быть, мы доставим Геру на «Странник»?

— Иза! Ты хоть понимаешь, что ты предлагаешь? Конечно, местные уже привыкли к тому, что мы можем летать, но все равно испытывают панический страх перед флайерами и даже крыльями, а ты хочешь посадить несчастную женщину в челнок и отправиться с ней на орбиту. Она может не выдержать и умереть от страха.

— Ты, Зейвс, очень плохо знаешь женщин. Ради того, чтобы стать матерью, любая женщина согласится, на что угодно и все вынесет. Мало того, дорогой, я собираюсь использовать для операции твой генетический материал. Ты ведь у нас проверенный и, кроме того, мне очень хотелось бы, чтобы в жилах этого ребенка текла твоя кровь.

— Я смотрю, ты уже все решила и продумала, даже не спросив меня, хочу — ли я этого.

— Зейвс! Гера, как две капли воды, похожа на Айду, и если у нее родится девочка, она обязательно будет похожа на Диту, а значит и на Лею. Если Лея не изменит своего решения, и последует с нами за Гором, эта девочка позволит Гере легче перенести разлуку со старшей дочерью.

— Ну ладно, я все равно собирался отправить Стана и Аду на орбиту, чтобы провести ревизию корабля, поэтому поговори с Герой, объясни, куда ей предстоит отправиться, и, если она не изменит своего желания, лети с ней, и возьми с собой Диту. Вдруг тебе понадобится помощь.

После разговора с мужем, Иза быстро собралась и вылетела с Доном в стойбище Шуми. Первым делом она направилась к Дите. Дита, закончив прием посетителей, внимательно выслушала Изу. Она уже очень привыкла к, постоянно находившейся рядом Лее, что не могла себе представить, что ее вдруг не окажется рядом, поэтому без всяких сомнений выразила готовность оказать любую помощь. Теперь осталось главное, уговорить Геру на полет.

Иза подошла, к хлопотавшей по хозяйству у своей хижины, Гере. Поприветствовала ее и присела на камень у очага. Гера бросила свои дела и присела рядом.

— Я готова, Гера, выполнить свое обещание, тем более что сейчас самый благоприятное для этого время, — объявила Иза, — но ты должна будешь отправиться со мной, на небо.

Гера испуганно посмотрела Изе в глаза,

— Ты предлагаешь мне прийти дорогой духов?

— Если ты, действительно хочешь ребенка, тебе придется преодолеть свой страх. Твоя дочь, Лея, смогла преодолеть это, из-за желания вернуться к тебе, и согласилась на полет. Неужели твое желание меньше, чем ее? Я исполню твою просьбу, и мы вернемся, я обещаю тебе это.

— Если, как ты говоришь, для того, чтобы получить дитя, я должна подняться с тобой в небо, я готова, потому, что если Лея покинет меня, то все равно для меня больше жизни не будет. Я готова, даже, если мне придется остаться в стране духов. Вези меня, Иза, — твердо ответила Гера.

— Только скажи, Иза, ведь Зара получила ребенка без путешествия на небо, почему же мне это необходимо?

— Зара получила ребенка от мужчины, хоть и не вашего племени. Грифт — достойный человек, и у Зары родится здоровый ребенок, а ты не хочешь связывать себя с мужчиной, поэтому мне придется сделать тебе операцию, но это вовсе не означает, что у дитя не будет отца. Ее отцом станет мой муж.

— Как это?

— Я введу тебе часть его плоти, и в жилах ребенка будет течь его кровь.

— Как же ты решилась дать мне плоть твоего мужа?

Иза достала из сумки фотографию Айды и показала Гере.

— Это, изображение Айды — первой жены Зейвса. Она была моей подругой, но много лет назад, когда Дита была совсем маленькой, она трагически погибла. Мне пришлось заменить Дите мать, и, со временем, занять место Айды рядом с Зейвсом. Зейвс очень любил Айду, поэтому согласился стать отцом твоего ребенка. У тебя родится девочка, которая будет очень похожа и на Диту, и на Лею.

Гера смотрела на изображение женщины, которая была так на нее похожа и думала:

— Оказывается, небесные люди тоже не всесильны. И у них близкие тоже уходят в страну духов, несмотря на их могущество и силу.

* * *

Гера, с чувством панического страха, подошла к флайеру, поддерживаемая под руку Изой. Около аппарата их встречали Дон, Дита, Гор и Лея, пожелавшая быть рядом с матерью. Все расселись по местам, и Дон поднял машину в воздух. Лея села рядом с Герой и держала ее за руку. Девушка помнила, с каким страхом она сама впервые поднялась в воздух, и если бы не Гор, все время держащий ее за руку, наверное, умерла бы от страха. Иза объяснила, что сначала они направятся в Эдем — стойбище небесного племени далеко в горах, а потом — поднимутся на большом воздушном корабле, далеко на небо, к звезде, которую Иза показывала ей прошлой ночью.

Внизу проносились реки, леса, равнины и горы. Женщина с любопытством рассматривала, как выглядит земля с высоты птичьего полета. Могла ли она раньше подумать, что ей представится случай осуществить полет, как в детских снах Леи. За высокими горами, покрытыми белыми шапками вечных снегов, показалась чудесная долина с большим озером и стойбищем, в котором стояли невиданные белые хижины. Флайер опустился на землю, где прибывших встречали обитатели Эдема. Лея помогла матери выйти из машины. Гера во все глаза рассматривала невиданное стойбище небесных людей. Лея повела ее в дом Диты, чтобы показать, где она жила. Потом пришла Иза и принесла Гере красивое белое платье, чтобы она не чувствовала себя здесь совсем чужой. Лея попросила Изу, позволить ей сводить мать в дом с озером. Девушке очень хотелось, чтобы для мамы повторилось все так же, как было с ней самой. Дита тоже решила присоединиться к ним, предвкушая приятую теплую воду, смывающую пот и грязь.

После купания в бассейне, Гера надела подаренное ей платье и, когда вместе с дочерью, вернулась в дом, Иза не узнала ее. Гера оказалась еще совсем молодой, красивой женщиной, она просто преобразилась в новом обличии. Зейвс, зашедший поприветствовать гостью, замер на пороге. Перед ним стояла Айда. И, хотя он точно знал, что это совсем другой человек, это ощущение не покидало его.

Для подготовки челнока к полету, Дону и Стану потребовался целый день, который Лея посвятила тому, что водила мать везде. Она показывала ей поля и загоны с животными, постройки и свои любимые места у реки и озера. Иза, тем временем, подготовила генетический материал и погрузила его для сохранения в герметичную криогенную емкость с жидким азотом.

Утром Дон вывел челнок из ангара. Гера, увидев челнок, приняла его за огромное страшное чудовище. Больше всего на нее навел ужас страшный грохот и огонь, извергающийся из жерла чудовища, когда Дон проверял работу планетарного двигателя. Лея тоже видела челнок впервые, но ее реакция была гораздо спокойнее. Она уже привыкла и научилась не бояться диковинных вещей, которыми пользовались небесные люди. Как только Дон и Стан завершили проверку всех систем корабля, они пригласили всех занять места в его салоне. Дита ввела, спотыкающуюся от страха Геру на борт, усадила в кресло, и пристегнула страховочными ремнями. Лея уселась рядом. Люк закрылся и тяжелая машина, поднявшись метров на двести вверх, взревев двигателями, круто ушла в небо.

От неожиданности и перегрузок, обе гостьи с Пангеи потеряли сознание. Когда Дите удалось привести их в чувства, челнок уже вышел на околоземную орбиту и, специально для Геры и Леи, совершал один виток за другим перед тем, как продолжить полет к звездолету. Лея выглянула в иллюминатор, и чуть не задохнулась от восторга. Прямо под ней, закрывая пол горизонта, в дымке облаков, проплывала ее родная планета, но ей и в голову не могло прийти, что гигантский шар, который она увидела за бортом челнока — планета, на которой она родилась. Челнок, разгоняясь до второй космической, по вытянутой траектории понесся навстречу одиноко парившему на орбите «Страннику», и тут в иллюминатор заглянул яркий диск спутника Пангеи, который ее жители называли Луной. На обеих Пангеянок это произвело сильное впечатление. Лея даже закричала от страха, что Луна упадет на них, но Гор, как смог, объяснил, что Луна — это огромный каменный шар, который очень далеко и который никогда не может никуда упасть, а постоянно вращается вокруг Пангеи. Лея ничего не поняла, но привыкнув доверять словам Гора, успокоилась. Челнок летел по вытянутой орбите, догоняя звездолет. Гор указал обеим женщинам на яркую звезду, которая, по мере приближения к ней, постепенно превращалась в странную вытянутую конструкцию, утыканную множеством блестящих на солнце крыльев.

Челнок плавно пристыковался к кораблю, и после открытия переходного люка, все прибывшие перешли в звездолет. Гера и Лея со страхом и любопытством рассматривали отсеки и переходы звездолета, сияющие чистотой и белизной. Когда Гор, и позднее, Зейвс, рассказывали, что они прилетели на звезде и спустились на землю Шуми, в ее представлении рисовалось все, что угодно, только не этот гигантский, летающий дом, который был больше, чем все ее родное стойбище, и который был наполнен массой непонятных, пугающих ее предметов. Если бы она сама не видела, как яркая звезда, к которой они летели, при приближении к ней, превращалась в огромную, ощетинившуюся многочисленными блестящими на солнце, крыльями, невероятных размеров, никогда бы ни во что подобное, не поверила.

Иза отвела обеих гостий в сад, чтобы не подвергать их психику излишнему стрессу, рассчитывая, что оказавшись в более или менее привычной обстановке, им будет несколько легче привыкнуть к звездолету, но когда женщины увидели, что в летающем доме есть даже настоящий сад с озером, деревьями, травой, цветами и летающими в нем бабочками, их охватил благоговейный ужас перед могуществом пришельцев. Гера, лежа на траве возле озера, долго не могла оправиться от шока, но, постепенно успокоилась, и задремала под убаюкивающий тихий плеск воды.

Дон со Станом занялись проверкой систем корабля, а Иза и Дита — приготовлениями к предстоящей операции. Гор, слоняющийся без дела по пустому звездолету, заглянул в сад, чтобы посмотреть, как себя чувствуют Лея и ее мать. Увидев. Что Гера спит, он пригласил Лею на экскурсию по кораблю. В отличие от Геры, девушка, хоть и испытывала страх перед незнакомой обстановкой, но все — же проявляла ко многому интерес. Гор привел ее в рубку. На центральном дисплее перед ними проплывала Пангея. Лея никак не могла поверить, что этот красивый, гигантский шар — ее родная земля. Гор включил квантовый телескоп, и, нацелив его на нужный район, показал девушке панораму планеты. С удивлением она увидела горы, реку, лес и даже родное стойбище. Все это было чудно и не понятно. Гор объяснил, что у них есть «волшебный глаз», позволяющий видеть на огромных расстояниях даже самые маленькие предметы, и действительно, ей показалось, что она увидела возле одной из хижин, свою подругу, готовящую что — то на огне и Лее захотелось покричать ей. Когда Гор сказал, что пора уходить и вернуться к Гере, которая проснувшись и обнаружив себя совершенно одной, могла не на шутку испугаться, Лея с трудом оторвалась от волшебного экрана.

Иза, убедившись, что вся аппаратура и оборудование операционной в порядке, наконец, покинула отсек и отправилась за Герой. Прежде, чем приступать непосредственно к операции, ей нужно было еще провести необходимые анализы, чтобы убедиться в правильности выбранного для нее времени и возможной реакции организма женщины. В коридоре ей встретились сын с девушкой, возвращавшиеся в сад после осмотра корабля. Гера еще спала, тогда Иза вызвала дочь, и попросила принести обед в сад, но, привыкшая к чуткому сну Гера проснулась, услышав голоса, и Иза отменила свою просьбу. Она обняла Геру за талию и повела в салон, где Дита уже накрыла на стол. После обеда, отправив Лею в свою каюту, Иза привела Геру в Медицинский отсек. Гера уже видела множество различных инструментов, которыми пользовалась Дита во время своих приемов в стойбище, но увиденное здесь ее еще больше поразило. Это светящиеся точки и яркие бегущие полоски на многочисленных прозрачных, как вода камнях (она не знала, как иначе назвать экраны мониторов). Иза уложила Геру на кровать, и стала детально изучать с помощью приборов, состояние ее организма. Нужно было проверить все, потому, что у Изы не было права на ошибку. Процедура продолжалась в течение часа, после чего Иза отвела Геру в каюту, где ее с нетерпением ожидала дочь. Как только Гера переступила порог каюты, точно копирующую гостиную дома на Гее, Лея подвела мать к большой фотографии, занимавшей центральную часть стены, с которой на них смотрели две девушки в ярких, почти не закрывающих тело одеждах. В одной из девушек без труда узнавалась хозяйка каюты, а другая, без сомнения, по крайней мере, для Леи, была Герой, только лет на пятнадцать моложе. Ничего не понимающая девушка спросила мать:

— Мама, ведь это ты с Изой? Значит, ты ее давно знаешь и ничего мне не говорила об этом. И ты всегда знала о Небесном племени и была среди них.

Гера внимательно рассмотрела изображение, обняла Лею и ответила:

— Нет, дочка, это не я. Я никогда раньше не знала Изу. Это мать Диты, Айда. Они были подругами. Айда погибла очень давно, когда Дита была совсем малышкой. Мне об этом рассказала Иза перед тем, как предложить лететь на небо. Мы действительно с ней очень похожи, но это не я.

— Разве могут быть люди такими одинаковыми? Сколько я видела людей, и все они разные.

— Могут, доченька. Иногда рождаются сразу по двое детей, похожих друг на друга, как две капли воды.

— Но тогда вы с Айдой должны быть сестрами.

— Нет, Лея. Мы рождены разными женщинами, в разных местах и в разное время. Видно духам было угодно создать двух одинаковых женщин. И я думаю, что не случайно Зевс привел свое племя к нам. Он точно знал, что среди Шуми живет отражение его бывшей жены. Небесные люди сильнее и мудрей, чем все другие духи. Они могут далеко видеть и слышать. Я думаю, что другие духи подчиняются им. Небесные люди сильнее духов. Они — боги всемогущие. И еще мне кажется, раз они такие могущественные, что могут даже сотворить женщине ребенка без близости с мужчиной, то все, что нас окружает, да и нас самих, когда- то давно, сотворили они. Они создали наш мир по подобию своего. Иза рассказывала, что их мир очень похож на наш.

* * *

Вечером усталая Иза пришла в свою каюту, где разместила Геру с дочерью, и объявила Гере:

— Ну вот, все в порядке, завтра утром я выполню свое обещание. Сейчас тебе нужно хорошенько отдохнуть. Нам предстоит трудный день.

Операция прошла успешно. Вся процедура проходила под наркозом, для того, чтобы Гера неосторожным движением не помешала Изе. Теперь оставалось ждать реакцию организма. Главное, чтобы не произошло отторжения. Через несколько часов Иза еще раз проверила свою работу, и осталась довольной. Начался процесс деления клеток. Внутри у Геры начал развиваться новый организм.

Стан и Дон закончили профилактические работы на «Страннике» и можно было возвращаться на Пангею, но Иза, помня состояние Геры при старте, во избежание неожиданностей, попросила отложить возвращение на пару дней, чтобы будущий плод окреп в организме женщины. Спустя двое суток, Иза сделала Гере тщательный осмотр и, убедившись, что все нормально, дала добро на возвращение. Обратный перелет в Эдем прошел без происшествий, и уже к концу дня, Дон успешно доставил Геру и Лею в стойбище.

— 19 —

Даже здесь, в условиях субтропического климата, все явственней чувствовалась зима. Частые холодные северо-западные ветры приносили затяжные дожди. В утлых жилищах Шуми, покрытых шкурами, было холодно, сыро и неуютно. Иза не на шутку беспокоилась за своих пациенток. Она заявила Зейвсу, что будет наблюдать протекание беременности у обеих женщин до родов, и, поэтому мирясь с неудобствами, поселилась в палатке Диты, ее саму, отправив в Эдем. Не меньше Изы проявлял беспокойства и Грифт. Как он ни пытался утеплить хижину Зары, толку от его стараний было не много. В хижине все — равно было сыро, даже, несмотря на сложенную там печь, от которой тепла было мало, но дым выедал глаза. Грифт задумчиво бродил вокруг стойбища, пытаясь что-нибудь придумать. Он часто стал куда- то вылетать на флайере, отсутствуя часами, иногда даже сутками. Однажды, после такого полета, он заглянул к Гере, и стал ее расспрашивать:

— Скажи, Гера, как давно здесь твое стойбище.

— Много Лун и много поколений сменилось с тех пор, как мой народ пришел сюда. Когда — то, очень давно, Шуми жили в стране, откуда приходит солнце, среди лесов с могучими деревьями, множеством зверей, дающих богатую охоту, плодами, дающими жизнь. Мы жили в теплых уютных пещерах, надежно спасающих людей от медведя и волка. Много племен жило в тех лесах, и всем хватало мяса и плодов, и людям, и диким зверям. Так было, пока не пришел великий холод. Погибали деревья, звери и люди. Много людей ушло в страну духов от холода и голода. Тогда великая Веда Шуми, Айша, призвала всех выживших, следовать туда, куда уходили звери и улетали птицы. Шуми и многие другие племена, покинули свои пещеры и стали кочевать вслед за стадами оленей, вепрей и других животных, дающих жизнь. Много лун шли люди через леса, горы и долины, пока не пришли в эти места, но только Шуми и Арии остались здесь. Ахи, Этры и Иты ушли дальше за солнцем, к большой воде, Хеты и Кеми ушли дальше на юг в страну великой реки. Много поколений живут здесь Шуми, потому что так велела великая Веда, Айша, от которой идет мой род. Так было. А почему ты спрашиваешь об этом, небесный человек?

— Я отвечу тебе, зачем мне это нужно знать. И у тебя, Гера, и у Зары, скоро должны родиться дети. Ты понимаешь, что эти дети не совсем обычные. В них будет течь кровь двух народов, а точнее Зейвса и моя. Я не хочу, чтобы им пришлось голодать и мерзнуть от холода. Я хочу, чтобы и наши дети, и все остальные дети твоего племени, и все взрослые и старики, могли жить, ни в чем не нуждаясь. Мы научили Вас сеять хлебное зерно, приручать полезных животных, изготавливать ткани для одежды без необходимости убивать животных. Мы научили Вас выплавлять медь и бронзу, делать глиняную посуду и искусственный камень из глины. Мы можем научить Вас строить прочные и теплые дома. Ваша жизнь больше не будет зависеть от удачи или неудачи на охоте. Зачем же Вам оставаться здесь? Там, на юге, между двух великих рек, лежит земля с плодородной почвой, способной давать по два урожая в год, там, на бескрайних равнинах пасутся бесчисленные стада овец, коз, антилоп, буйволов, лошадей, ослов и многих других животных. Там многочисленные рощи с множество деревьев, дающих вкусные и полезные плоды, а в реках нет числа рыбам, и там нет холодов и сырых ветров. Там, на высоком берегу реки, Вы сможете построить каменные дома, где будете жить без страха нападения на стойбище волков, шакалов и диких собак. Подумай об этом, Гера.

— О чем ты говоришь, Грифт. Даже, если мой народ и захотел — бы перекочевать в этот, как ты говоришь, чудесный край, нам никогда не перебраться через большую реку. Или ты подаришь нам крылья?

— Нет, крыльев я Вам не подарю, но могу научить твоих людей строить плоты и лодки, на которых Вы безопасно сможете перевезти всех, и женщин, и детей, и стариков, и все Ваше имущество. На другом берегу, твои охотники поймают много лошадей и ослов, которые повезут на себе все грузы. Конечно, дорога в этот край далека и нелегка, но мы во всем будем Вам помогать. Соглашайся, пока мы еще здесь, потому что скоро настанет день, когда нам нужно будет возвращаться к себе, на звезды. Поговори со своим народом. И твое имя будут чтить через много поколений, как имя твоей предшественницы Айши.

— Грифт, я была в Вашем стойбище, далеко в горах, я была на Вашей звезде, я видела, как вы повелеваете огнем, водой, громом и молнией. Дайте нам ваши летающие повозки, ваших рычащих, как дикие животные, помощников из металла, научите нас управлять молнией, и мы сможем стать такими же сильными, как Вы.

— Нет, Гера, мы не можем дать Вам ничего из того, что ты просишь. Без нас Вы не сможете ничем из этого пользоваться, и вся сила этих вещей скоро иссякнет. Мы дали Вам и можем дать еще только те знания, которыми Вы сами сможете пользоваться, которые сможете применять и совершенствовать. Когда — то очень давно, наши предки, так же, как и Вы, жили в лесах, пользовались копьями и ножами из кусков острого камня, охотились на зверей и собирали съедобные плоды. Возможно, кто- то, как и мы сейчас, дал нам самые первые, самые необходимые знания, которые мы развивали и совершенствовали, и смогли научиться, со временем всему, что умеем сейчас. Пройдут тысячи лет, и Ваши потомки научатся: и летать по воздуху, и управлять молнией и многому, многому другому. Каждый народ должен сам пройти свой путь. Но сейчас, когда мы здесь, на Вашей земле, мы можем Вам помочь начать Ваш путь к знаниям.

— Ты мудрый человек, Грифт. Я поняла тебя, и я буду говорить с моим народом, обещаю.

Гера сдержала слово. В один из дней она достала тревожный барабан и призвала все племя на совет. Гера рассказала соплеменникам все, что ей предложил Грифт.

— Вы услышали все, что я хотела Вам сказать. Говорите теперь Вы, хотите ли Вы переселиться в те далекие земли?

Люди долго молчали. Старый, всеми уважаемый, охотник по имени Айрик вышел вперед и сказал:

— Много Лун наш народ живет на этой земле, куда нас привела Айша. Здесь много зверей для хорошей охоты. Наши дети и жены не голодают. Зачем нам уходить отсюда?

Его тут же перебила из толпы молодая женщина с маленьким ребенком на руках,

— Моя дочь болеет от сырости и холода! Если бы не доброта Ауро Диты, она могла бы умереть. Если небесные люди покинут нас и уйдут к своему народу, кто вылечит наших детей? Гера всегда лечила нас, но и она, хранящая знания Шуми, не всегда могла помочь. Дочь вождя Небесного племени вылечила всех, кто к ней обратился. Я верю небесным людям. Пусть они отведут Шуми в теплые земли!

Все вокруг одобрительно зашумели, — пусть ведут, веди нас Гера, дочь рода Айши!

* * *

— Грифт, зачем ты вмешиваешься? Это их жизнь! Им самим выбирать, где и как жить! — Раздраженно возмущался Зейвс на новость, услышанную от Грифта.

— Но Зейвс, там женщины, которые носят наших детей. У них нечеловеческие условия жизни. Как можно допустить, чтобы дети родились в этом ужасе?

— Грифт, они так жили веками, и благополучно выживали.

— Тогда, скажи, зачем мы дали им новые знания? Не затем — ли, чтобы облегчить их жизнь? Ведь до нашего прихода, они тоже благополучно, как ты говоришь, существовали! Нет, дорогой, раз уж мы вмешались, то просто обязаны создать благоприятные условия для развития уже полученного. Заметь, я же не прошу дать им технические средства, имеющиеся у нас, я прошу только научить их пользоваться подручными средствами и материалами. Это, возможно, послужит толчком для развития новой цивилизации, а весь свой исторический путь развития они пройдут самостоятельно. Переселив Шуми в более благоприятные условия, они, вместо постоянной борьбы за выживание, направят свои силы на развитие науки, техники и общественных взаимоотношений. Разве это не гуманный шаг с нашей стороны? Причем, все, что необходимо для переселения, они в состоянии сделать своими руками, мы только подскажем наиболее рациональный и безопасный путь.

— Ну, хорошо. Убедил. Поступай, как знаешь, но учти, что с этого момента, ты несешь всю полноту ответственности за операцию по переселению, да и нам уже их не остановить, раз они приняли решение на совете племени. Удачи!

Задача, которую поставил Грифт, такая простая с первого взгляда, оказалась куда сложнее, чем это можно было себе представить. Переправить многочисленное племя через широкую реку без значительного количества плавсредств казалось просто невозможным, а на постройку плотов и лодок ушло бы очень много времени, особенно учитывая плохую погоду, отсутствие инструментов и панический страх Шуми перед рекой. Грифт, после долгих раздумий, нашел достаточно простое, эффективное и быстро исполняемое решение. Вместо плотов он решил устроить паромную переправу. Выше по течению реки, он отыскал место, где русло оказалось достаточно узким, всего метров двести. Из стволов поваленных деревьев, под руководством Геян, охотники построили большой и прочный плот, а через реку Грифт протянул канат, сплетенный женщинами племени. На таком пароме без риска можно было перевезти не только людей с их имуществом, но и животных. В первую очередь через реку переправили группу молодых охотников, которые должны были встречать соплеменников и охранять место высадки от возможного появления крупных хищников. Когда подготовка была закончена, племя снялось со стоянки и родовыми группами направилось к переправе. Переправа длилась более пяти суток. Грифт предложил Заре и Гере перевезти их на флайере, но женщины отказались, заявив, что пойдут вместе со своим народом. Геяне помогали, чем могли. Гефет, Стан и Жил постоянно кружили в воздухе, сопровождая паром. Чтобы в случае непредвиденной ситуации, прийти на помощь. На другом берегу реки, заранее переправленными мужчинами, было подготовлено место для временной стоянки. Они соорудили загон для скота. Разожгли костры и заготовили колья из веток деревьев для установки хижин. Другая группа мужчин, переправившаяся позже, принялась расширять звериную тропу, проходящую через лес, которую им указал Грифт. По этой тропе он намеривался вывести людей на открытую равнину, по которой им предстоял долгий путь на юг. Еще одна группа охотников во главе с Темис отправилась в степь, чтобы поймать, как можно больше лошадей и ослов. Погода понемногу наладилась и задача серьезным образом облегчилась. Почти месяц провело племя на берегу реки, прежде чем смогло двинуться в путь. Огромный караван растянулся на несколько километров. Люди с необыкновенным мужеством и упорством продвигались по поросшей высокой травой степи все дальше и дальше от родных мест. Иза постоянно находилась рядом с Герой и Зарой. Для облегчения им тягот дороги, Жил изготовил из жердей волокуши, в которые впряг крепкую лошадку и которые застелил сеном и мягкими овечьими шкурами. Женщины, когда чувствовали усталость, ложились на это движущееся ложе и продолжали движение, не отставая от соплеменников. Пока караван двигался на юг, Грифт и Юн вылетели к месту, где собирались устроить новое стойбище для Шуми.

Грифт не напрасно потратил много времени в поисках места для будущего городища. Лучшего трудно было представить. В паре километрах вверх по реке была большая роща, с множеством плодовых деревьев и кустарников, внизу, под высоким берегом был удобный песчаный пляж. Возвышенность, выбранная Грифтом для поселения, была образована глинистыми породами, пригодными для гончарного и кирпичного производства, а из недр пробивались несколько родников с чистой водой, на востоке до горизонта простиралась равнина с плодородной почвой, кое — где прерывавшаяся оазисами с водоемами и высокими пальмами, на которых росли вкусные сладкие плоды. По этой бескрайней равнине бродили бесчисленные стада самых разных животных: буйволов, овец, коз, нескольких видов антилоп, а главное, лошадей и ослов. Иногда встречались странные крупные животные с одним или двумя горбами, название которых Грифт не знал. Когда, почти через месяц, проведенный в пути, племя, наконец, достигло цели путешествия, у Грифта и Юна уже все было готово к их встрече. Люди с одобрением оценили место своего нового стойбища и начали обосновываться на нем. Особенно рада оказалась детвора. Маленькие Шуми с визгом и криками плескались на отмели в теплой речной воде и затевали игры на песчаном пляже. Вниз по реке берега были каменистыми, образованные горными породами от разрушенных в незапамятные времена, древних гор. Среди пещер и разломов, Юн обнаружил богатое месторождение меди и медесодержащих руд.

Уже спустя две недели после прибытия, племя зажило своей обычной жизнью. Хижины в стойбище расположили так же, как они были расположены на прежнем месте, так, чтобы соседи жили в своем привычном окружении. Охотники пригнали из степи большое стадо овец, и поместили его в загоне вместе с остатками животных приведенных с собой. Прямо за поселением начиналось поле, с которого выжгли траву и с помощью деревянных сох, сделанных Станом из стволов дерева с очень крепкой древесиной, распаханное под посевы. Темис удалось отбить от стада несколько молодых буйволов, которых она с помощью верных собак пригнала в стойбище, и которые со временем также стали верными помощниками для людей.

Гера и Зара, поселившиеся, как и прежде, рядом, с радостью осматривали и поглаживали свои, уже ставшие большими, животы. Рядом с хижинами женщин, Грифт разровнял большую площадку и затеял на ней невиданное раньше людьми Шуми, строительство. Ему хотелось, чтобы его сын непременно появился на свет в новом, уютном доме. Люди вокруг, с любопытством наблюдали, как вырастают кирпичные стены нового большого дома. Грифт предусмотрел все, и печь с трубой внутри дома, и обжиговую печь для гончарных занятий Зары, и несколько комнат для женщин и детей. Глядя на работу Грифта, подражая ему, и другие поселенцы стали строить для себя дома, в которые собирались переселить свои семьи. Правда из-за недостатка дров и желания быстрее переселиться из утлых хижин, кирпичи для построек обжигались прямо под лучами палящего солнца.

По рекомендациям Темис, хорошо помнившей ночное нашествие диких собак на их, одну из первых стоянок у озера, мужчины племени построили надежный забор, защищающий стойбище от непрошенных гостей.

Иза и Дита, по очереди устроили постоянные дежурства в племени, лишь, ненадолго возвращаясь в Эдем. Они продолжали лечить людей в своей палатке, но основное, ради чего Иза посещала племя, это наблюдение за состоянием Геры и Зары, которые уже очень скоро должны были родить. Иза, с помощью переносных приборов точно установила, что у Зары родится мальчик, а у Геры, как она и предполагала, девочка.

Темис и Флоа тоже почти всегда были рядом. Они, каждая по своему, помогали Шуми строить новую жизнь. Остальные обитатели Эдема занимались обследованием и изучением самых отдаленных районов Пангеи. Ими была собрана обширная коллекция образцов флоры, фауны и минеральных богатств планеты, отсняты тысячи снимков и видеозаписей.

Зейвс, благодаря банку крови мужчин и женщин Шуми, собранных Дитой во время ее работы в импровизированной поликлинике, достаточно далеко продвинулся в своих исследованиях. Перед ним начинала вырисовываться четкая картина причин бесплодия жителей Геры. Он сравнил ДНК разных представителей Шуми с ДНК своих спутников, и обнаружил нарушение у Геян взаиморасположения генов в геноме. Оставалось только решить вопрос, как их привести в соответствие. Но главное было сделано. Найдена основная причина. Всю остальную работу можно было перенести в хорошо оборудованные лаборатории на Гее. Именно поэтому Зейвс все чаще стал задумываться о возвращении домой. За почти полтора года пребывания на Пангее, экспедицией была выполнена огромная работа и подготовлена оборудованная база для следующих экспедиций. Но пока на планете еще оставались кое — какие незавершенные дела, Зейвс никого не торопил.

Лея ни на шаг не отходила от матери. Она с радостью ощущала, как бьется в животе матери ее еще не родившаяся сестричка. Девушке не терпелось увидеть ее появление на свет. С не меньшим нетерпением она ждала и появление сына Зары. От рождения этих детей зависело, сможет ли она, Лея, стать женой Гора. Молодые люди почти не расставались, и Лее приходилось проявлять достаточную твердость, чтобы не нарушить слово, данное матери. Девушка терпеливо ждала своего часа и мечтала, что очень скоро и у нее родится ребенок. А пока она упорно училась. Ей все хотелось узнать и, надо признать, она оказалась очень способной ученицей. Благодаря Гору, Лея уже вполне сносно читала, задавая по всякому поводу массу вопросов, а еще, помогая Дите, она твердо решила так же, как и подруга, научиться лечить людей. В этом Лея нашла свое предназначение в жизни. Только одно навевало грустные мысли, что ей придется улететь с Гором к далекой звезде, где находится его дом, и покинуть маму. Но успокаивало то, что Гор пообещал очень скоро вернуться и что разлука будет не очень долгой. Ее народ, ее друзья и подруги, обрели с помощью небесных людей, новую жизнь, и теперь ей не зачем беспокоиться за близких людей. Могла ли она предположить, что из — за ее опрометчивого поступка, который едва ей не стоил жизни, таким крутым образом переменится не только ее собственная судьба, но и судьба целого народа? Девушка, в душе, была, даже, благодарна тому тигру, который чуть не убил ее, ведь благодаря ему, она встретилась с Гором, и остальными людьми небесного племени, которых так горячо полюбила. Какими наивными и глупыми ей казались сейчас ее недавние мечты стать предводительницей охотников. Как будто за это время она стала мудрее и взрослее на целую жизнь.

Дни сменяли друг друга, и вот уже убран первый урожай с нового поля. Грифт закончил строительство дома, в который торжественно переселил Зару и Геру. Женщины не могли поверить, что теперь они будут жить в этом крепком, светлом и теплом строении. У Зары все чаще и чаще случались схватки и Иза с Дитой не отлучались от нее, в ожидании родов со дня на день.

Изобретательный Стан, привез с дальних гор два крупных гранитных валуна, из которых смастерил жернова для мельницы, один из которых он насадил на ось, сделанную из ствола дерева, в которую, в свою очередь, вставил длинную поперечину, а для того чтобы вращать жернова, он впряг в поперечину осла. Шуми решили устроить праздник по случаю сбора первого урожая. Все племя собралось в центре стойбища, куда женщины принесли свежеиспеченный хлеб и устроили веселые пляски. А в это время у Зары начались роды. Когда праздник был в самом разгаре, вдруг из нового дома Зары и Геры, раздался детский плачь. Иза, с новорожденным ребенком на руках, завернутым в кусок белого полотна, вышла из дому и передала малыша Грифту.

— Это твой сын, Грифт. Радуйся, теперь ты отец. Зара дала ему имя Адам. — Торжественно произнесла Иза.

Праздник продолжился с новой силой в честь рождения нового человека — дитя двух народов. Иза сообщила в Эдем о рождении ребенка и, все население базы, в полном составе, прибыло в стойбище Шуми, чтобы поздравить Зару и Грифта с рождением сына. Зара, несмотря на слабость, казалась самой счастливой женщиной в мире. Теперь, когда у нее появился Адам, ее род не угаснет, и жизнь для нее приобрела новый смысл. Даже Зейвс оторвался от своих исследований и прилетел вместе со всеми. Он взглянул на новорожденного и, улыбнувшись, сказал:

— Этот ребенок станет родоначальником нового народа и откроет путь для развития новой цивилизации на Пангее, ведь в нем заложены гены двух галактических соседей со всей их многовековой мудростью.

Потом он подошел к Гере и добавил: — Скоро и у тебя родится ребенок, дочь, которая вместе с этим мальчиком войдет в историю Вашего мира. К сожалению, нам очень скоро придется покинуть Вашу гостеприимную землю, но пройдет время и мы обязательно вернемся, и тогда, когда эти дети подрастут, мы будем учить их новым знаниям, благодаря которым жизнь Шуми и других народов, населяющих Вашу планету, начнет изменяться и становиться все лучше и лучше. Придет время, и люди научатся летать и, как и мы сейчас, когда нибудь, отправятся к далеким звездам, чтобы передать свои знания и достижения другим народам, населяющим бескрайние просторы галактики.

— Спасибо тебе, мудрый Зевс, вождь Небесного народа, за теплые слова и за то, что ты и твои соплеменники сделали для нас. Мы никогда не забудем этого. И будем передавать из поколения в поколение всю правду о Вашем посещении земли Шуми. — Ответила Гера. Она обняла Зейвса, и уже шепотом добавила, — и спасибо тебе и твоей жене, за то, что сдержали обещание и подарили мне ребенка. Я всегда буду помнить об этом чуде.

— 20 —

Спустя два месяца после рождения Адама, на свет появилась крошка Ева, которая, как утверждала Гера, как две капли воды, была похожа на старшую сестру. Лея не отходила от нее ни на шаг. Она не могла наглядеться на девочку и очень радовалась за мать. Оба ребенка росли здоровыми и крепкими. Одно огорчало Лею, то, что близился час расставания. Зейвс объявил, что не позднее чем через месяц, Геяне покинут Пангею или Землю, как ее называли Шуми, и отправятся домой. Девушка в душе разрывалась на части. С одной стороны она мечтала увидеть далекий мир Гора и его соотечественников, а с другой стороны, ее сердце жаждало остаться с соплеменниками, с матерью и сестрой. Гера успокаивала ее, как могла.

— Ты сама выбрала для себя этот путь, сама выбрала мужа, и теперь ты должна следовать за ним. Зевс пообещал мне, что скоро вернется, и ты вернешься вместе с небесными людьми. Гор будет тебе хорошим мужем, а ты станешь ему верной женой. Так будет, девочка моя, так будет. Ты должна радоваться, ведь тебе одной из всех Шуми, выпало счастье увидеть далекий мир Небесных людей, полный самых невероятных чудес. Ты вернешься и расскажешь всем нам об их небесном мире, чтобы мы могли строить свой мир по их подобию.

Для подготовки к обратному полету, Зейвс отправил на «Странник» весь его экипаж. Следом должны были улететь Жил и Ада. Им предстояло демонтировать солнечные батареи, чтобы привести звездолет в транспортное состояние. Услышав о распоряжении командора, Лана попросила его перенести отлет Жила, хотя бы на пару дней, и объявила, что они с Жилом хотят пожениться, и сделать это здесь, на Пангее. Когда об этой новости услышала Лея, она стала упрашивать Изу, чтобы и ее свадьба с Гором тоже состоялась здесь, среди новых друзей, соплеменников и рядом с мамой. Как не пыталась Иза оттянуть это событие, пока дети немного не повзрослеют, пришлось согласиться с доводами девушки и дать свое согласие. Несправедливо было бы лишать мать присутствовать на свадьбе дочери, которая очень надолго должна была покинуть родную землю. Обе церемонии решили провести в один день в стойбище Шуми.

За это время стойбище сильно переменилось. Выросло много новых домов из глиняного кирпича. Стойбище постепенно приобретало вид настоящего поселка. На центральной площади мужчины Шуми выкопали глубокий колодец, как им посоветовал сделать Грифт, а рядом с колодцем он построил большие солнечные часы, которыми научил всех пользоваться. Женщины усердно ткали материалы для изготовления одежды, причем не только из овечьей шерсти. Здесь, неподалеку, были целые заросли дикорастущей конопли и льна, из волокон которых они научились делать тонкие и легкие ткани, более подходящие для теплого климата здешних мест. Очень скоро все жители поселения сбросили с себя грубые и тяжелые одежды из звериных шкур и переоделись в легкую, удобную одежду. Узнав о намечающихся торжествах, женщины и девушки Шуми украсили стойбище гирляндами из сплетенных цветов.

В намеченный день все собрались в поселении. Прилетели даже с орбиты, те, кто готовил корабль к полету. Местные жители уже привыкли не бояться летающих машин пришельцев и, поэтому не удивились, когда с неба спустился огромный челнок, из которого вышли нарядно одетые Антис, Норм, Стан, Дон и Нида, присоединившиеся, к уже прибывшим из Эдема соотечественникам. Зейвс, одетый в свою мантию, и Гера в легком белом платье, поднялись на возвышение, специально сооруженное на площади. Обе пары поднялись к ним, и под радостные крики собравшихся, вожди двух народов объявили их мужем и женой. Молодожены обменялись кольцами и поцеловались. С этого дня, в традицию Шуми, вошло, на свадьбах обмениваться золотыми кольцами, как символом любви и верности.

Два дня продолжалось шумное гуляние, после чего гости покинули стойбище, с тем, чтобы вернуться сюда еще раз для прощания.

По возвращению в Эдем, Зейвс распорядился о начале работ по консервации базы на длительный срок. Решено было многое оставить здесь для будущих посещений Пангеи. Все шесть флайеров, вездеходы и реакторный блок оставались на планете. Также оставались все постройки. Перед отлетом, Дита и Темис последний раз прокатились на своих лошадях, после чего, уже проверенным способом, перевезли их на равнину и, в качестве прощального дара, преподнесли Гере. Как только все работы были завершены, со щемящим сердцем, Геяне окинули последним взором, ставшую почти родной, долину, поднялись на борт челнока и отправились прощаться с Герой и ее народом. Трудным оказалось это прощание. Не было ни песен, ни танцев. С грустью все тепло обнимались с покидавшими Шуми, так полюбившимися им, пришельцами. Проводы затянулись допоздна, и когда Зейвс попросил экспедицию занять места на борту челнока, они с Грифтом и Леей последний раз подошли к Гере и Заре, которые стояли около дома с детьми на руках и слезами на глазах. Зейвс показал им на яркую звезду прямо над головами.

— Вот наша звезда! Скоро она исчезнет с небосвода! Это будет означать, что началась наша дорога к дому. Пройдет время, и эта звезда снова загорится там и, значит, Вы будете знать, что мы вернулись. Я говорю Вам до свидания! Ждите нас, и мы вернемся.

Челнок поднялся в ночное небо, и, взревев двигателями, покинул удивительную планету. Скоро он исчез из виду, а две женщины еще долго стояли и смотрели вслед удалявшимся, в бескрайние просторы вселенной, удивительным людям Небесного племени.

Эпилог

Две, очень похожие друг на друга женщины с маленькими детьми на руках, вышли из дверей старинного дома, чтобы отправиться на вечернюю прогулку к озеру, расположенному неподалеку. Красивая темноволосая женщина крикнула им вслед из раскрытого настежь окна:

— Дита, Лея, вы там постарайтесь недолго! Только что звонил Зейвс. Они с Доном и Гором обещали быть через час. Папа сказал, что Совет высоко оценил результаты их с Гесом работы по восстановлению структуры генома, а также одобрил новую экспедицию к Пангее. Так что мы возвращаемся. Слышишь, Лея, ты скоро сможешь обняться с мамой и сестрой, а Гера увидит, наконец, своего внука! Обрадованные известием женщины, уложили детей в коляски и, неспешным шагом, пошли по дорожке.

Книга 2 из цикла «Пояс жизни»

«Дети богов»

Часть первая

Царство Шумер

— 1 —

Эфхиор, вот уже который час, до боли в глазах, вглядывался в раскаленную от жаркого солнца равнину в надежде увидеть возвращающихся охотников, но горизонт был пуст, как и вчера и много дней назад. Неужели Саула и его спутников поглотил безжалостный дух Солнца, и лишил надежды на спасение от засухи и голода все племя Аккадов. Ничто не спасало от нестерпимого зноя, даже широкие, раскидистые листья финиковых пальм. Вождь окинул взглядом стойбище, расположившееся в этом небольшом оазисе, где пока еще не пересох спасительный источник воды. Скоро сменится вторая луна, как Аккады перекочевали сюда, следуя за стадами животных, спасающихся, как и люди от голода и жажды. За всю свою долгую жизнь Эфхиор никогда не видел ничего подобного, чтобы пересыхали реки, а цветущая некогда земля с бесчисленными стадами животных, дающих богатую охоту, превращалась в растрескавшуюся и выгоревшую от зноя пустыню. Скоро закончатся все припасы и тогда люди начнут умирать от голода. Великому племени суждено будет исчезнуть с лица земли. Старый вождь бессильно опустил голову, не смея смотреть в глаза соплеменникам. Ему невыносимо было видеть голодные глаза женщин и детей, их изможденные тела. Источник, который давал возможность хоть как-то охладить тела людей, превратился в грязную лужу. Еще несколько дней, и от него не останется и следа. Если промедлить еще день — другой, то люди не в силах будут продолжить путь. Перед Эфхиором стоял трудный выбор — оставаться здесь и дожидаться возвращения брата или поднимать племя и вести его путем Солнца — туда в неведомые земли, где найдется либо спасение, либо смерть.

— Ночью, когда спадет жара, выступаем. — Твердо решил вождь. Он жестом позвал к себе старейшин родов, чтобы отдать распоряжение и в последний раз посмотрел в пустынную даль, еще на что-то надеясь. Ничего и никого, как и раньше. Эфхиор повернулся в сторону оазиса, намериваясь идти к соплеменникам, когда вдруг его чуткое ухо уловило едва слышный крик, доносившийся со стороны пустыни. Он остановился и еще раз прислушался. Крик повторился. Старый вождь, позабыв о возрасте, со всех ног помчался на зов. Вслед за ним устремились старейшины, откликнувшиеся на его призыв. Мужчины бежали, не обращая внимания на жару и острые камни, впивающиеся в босые ноги. Прямо перед собой, в нескольких сотнях шагов, Эфхиор увидел лежащее на земле тело, взывающее о помощи.

— О духи! Это Саул! — Прокричал вождь. Он, задыхаясь, подбежал к брату и склонился над ним.

— Брат, Эфхиор, я принес хорошую весть, — прохрипел Саул, — воды, дай воды. Я умираю от жажды.

Кто-то из подоспевших людей подал тыквенную бутыль. Саул жадно проглотил живительную влагу, и жизнь постепенно стала возвращаться к нему. Пять или шесть пар рук бережно подняли несчастного путника и понесли к источнику. Его положили прямо в воду, поддерживая на поверхности только голову, а затем женщины заботливо начали втирать в кожу бараний жир, чтобы удержать влагу. Понемногу Саул стал приходить в себя. Его отнесли в хижину Эфхиора, где он крепко заснул. Все терпеливо ждали, когда Саул проснется и начнет рассказ о своем путешествии и поведает женам охотников, которые его сопровождали о постигшей их участи.

Ночью, вокруг костра, собралось все племя. Эфхиор вывел из хижины Саула, поддерживая его за талию, и усадил на почетное место у огня. Кто — то подал Саулу горсть фиников и кусок сушеного мяса. Дождавшись, когда Саул утолит голод, к нему обратились две женщины:

— Где наши мужья, Саул? Что с ними стало? Вы уходили втроем, а вернулся ты один.

— Не волнуйся Сулия и ты Ахтейя, Нияд и Фахрум живы и Вы их скоро увидите.

— Так, где же они, почему Вы не вместе? Они ранены или больны?

— Я же сказал, что с ними все в порядке. Наберитесь терпения и выслушайте мой рассказ.

— Говори, брат! А вы, не перебивайте его!

— Много дней и ночей шли мы по следам уходящих зверей, то нагоняя их, то отставая. По пути нам даже удалось поохотиться. Мы набрели на стадо коз, объедающих остатки травы. Казалось, что засушливые земли скоро закончатся, и мы сможем вернуться за Вами, но на утро мы обнаружили, что козы ушли на запад, оставив голую землю за собой. Мы продолжили идти за ними. Вскоре вода, которую мы взяли с собой, закончилась, а вокруг нигде не видно было ни источников, ни оазисов с водой. Нас преследовали видения. Казалось, что впереди оазис, но как только мы приближались, он растворялся в горячем воздухе. И вот, когда мы уже потеряли надежду дойти живыми до спасительных мест, вдалеке блеснула вода. Из последних сил мы добрели до берега и бросились в воду. Это оказалась большая, могучая река. Даже такой невыносимый зной не смог иссушить ее, так полноводно было ее русло. Воздав за спасение хвалы духу воды, мы продолжили свой путь на север вдоль реки по следам животных. Спасшись от жажды, нам стала грозить смерть от голода. Вокруг не было ничего живого. Пришлось довольствоваться лягушками и раковинами. Благодаря ним мы хоть как — то поддерживали силы. Так мы шли еще несколько дней, а когда силы стали покидать нас, вдруг перед нами возникло волшебное видение. На высоком берегу реки, перед нами появилось чудесное стойбище, где вместо хижин люди живут в каменных жилищах. Они подобрали нас и отвели в свое стойбище, где мы нашли приют. Эта диковинная страна зовется царством Шумер и правит ими Великая Веда Гера из рода Айши, а свое стойбище они зовут Вратами Бога. Если бы Вы знали, каких только чудес мы не насмотрелись там. Эти люди так могущественны, что их воле подчиняются даже животные. Они повелевают лошадьми и ослами и даже буйволами. На лошадях и ослах они ездят верхом и перевозят небольшие грузы, а волов запрягают в большие возы. Копья у них с наконечниками, которые острее и тверже любого камня. И еще они могут метать легкие стрелы, похожие на дротики с помощью хитроумного приспособления из палок и высушенных жил животных на несколько лиг вперед. Но самое удивительное — это их одежда. Они не носят одежду из шкур убитых зверей, а делают ее из волокон растений и овечьей шерсти. Гера — их правительница, повелела поселить нас в своем доме, где она живет с дочерью Евой. Гера много нас расспрашивала о том кто мы, из какого племени, как и почему попали в Шумер. Я все рассказал ей о нашей беде, и она пообещала нам помочь. Нияд и Фахрум остались в Шумере, чтобы показать дорогу к нам, а я отправился вперед, чтобы передать эту весть. Скоро, совсем скоро они будут здесь и помогут Аккадам пересечь пустыню.

— Ты говоришь брат, что Гера из рода Айши? Я много слышал легенд о том, как Айша, давным — давно, привела разные народы в эти земли. Тогда люди, как и мы, сейчас, спасались от голода и шли за животными, только мы спасаемся от засухи, а они тогда уходили от Великого холода. Если род Геры идет от Айши, то я спокоен. Дед мне рассказывал в детстве, что далеко на севере, у подножья гор есть племя Шуми, которым правят Веды, берущие свое начало от Великой Айши. Но как Шуми оказались в наших землях, так далеко от гор? Непонятно, но я уверен, помощь придет обязательно. А что еще тебе сказала Гера?

— Она сказала только то, чтобы мы никуда не уходили из оазиса и ждали здесь.

— Мы будем ждать!

— Саул, расскажи, что ты еще видел в Шумере, — раздались голоса со всех сторон.

— Много чего видел и слышал. Вот, к примеру, я никак не мог понять, как такое многочисленное племя выживает без потерь в такую засуху. Я ни разу не видел, чтобы кто — нибудь ходил на охоту, но у всех всегда на столе есть мясо. Когда я стал расспрашивать у Геры и ее подруги Зары, они сказали, что Шуми не охотятся для того, чтобы добывать пищу. Они приручили огромные стада овец, коз, буйволов и других животных, которые живут рядом с ними. Даже свирепые дикие собаки и те подчиняются воле людей. Они охраняют жилища и животных, не давая им разбегаться. Но самое удивительное — это то, что я слышал там от людей. Мне рассказали, что еще совсем недавно, Шуми, как и мы, жили в жалких хижинах, охотились и одевались в одежды из звериных шкур, пользовались каменными ножами и копьями, но однажды к ним с неба спустились Боги, которым подвластны были все стихии. Боги долгое время жили среди Шуми, и передали им свои знания. Они же помогли им переселиться с севера к берегам великого Евфрата (так они называют реку), научили строить каменные жилища, добывать материалы, называемые металлом, из которых они делают орудия труда, делать ткани для одежды и многое, многое другое. А еще мне сказали, что дочь Геры — Ева и сын Зары — Адам — это дети Богов. С трудом вериться, но эти истории в Шумере знает каждый мальчишка и все клянутся, что все это истинно и происходило совсем недавно на их глазах. А еще, Гера повелела построить башню ожидания. На Верхушке этой башни каждую ночь дежурит человек, который смотрит в боги, а внизу башни стоит статуя женщины, которую сделала Зара. Это богиня — мать Иштур или Изида — защитница и покровительница женщин, дающая им материнство. Говорят, что Иштур, чудесным образом, подарила Гере дочь, после того, как Гера летала с ней на звезду, причем ни один мужчина к Гере не прикасался. Уж не знаю, где, правда, где вымысел, но так говорят. Еще говорят, что у Геры есть и другая, старшая дочь — Лея, рожденная от мужчины, но выбравшая себе в мужья Гора — сына вождя богов Зевса, и улетевшая с ним на звезде. Боги эти бессмертные и, вроде бы и их дети тоже будут бессмертными.

— А какие они — Боги, Саул?

— Боги — это те, кто сильнее всех духов, которым подвластны огонь, вода, ветер, молнии и даже Солнце. Мне рассказывали, будто Боги по ночам зажигали маленькие солнца, освещающие все вокруг, как днем. Боги могут летать, как птицы, видеть невидимое и слышать неслышимое.

— И на кого же эти боги похожи?

— Они — такие же, как и мы. Среди них есть и мужчины и женщины. Как и мы, они едят, пьют и создают семьи. Где-то в горах, далеко на севере — их стойбище, которое называется Эдем. Там они живут, когда спускаются на землю, но ни один человек без их позволения попасть туда не может. В Эдем можно попасть только по воздуху. Пешим туда дороги нет. Из всех Шуми только Гера и Лея бывали в Эдеме.

— Неужели все это правда? Уж очень похоже на сказки.

— Не знаю, я сказал только то, что видели мои глаза и слышали мои уши. Не верите — дождитесь, когда Фахруд и Нияд приведут сюда Шумеров и спросите их.

— 2 —

Добрая весть, принесенная Саулом, вселила в Аккадов силы и надежду. Все они стойко переносили лишения в ожидании помощи. Даже маленькие дети перестали плакать и стойко терпели жару, жажду и голод. Наконец, через шесть дней после возвращения Саула, вдалеке показалось облако пыли, поднятое приближающимся к оазису караваном, и уже спустя несколько часов в оазис пришла долгожданная помощь. Запряженные попарно волы тащили пять тяжелогруженых возов с водой, хлебом и одеждой для Аккадов. Во главе процессии, верхом на верблюдах сидели радостно улыбающиеся Фахруд и Нияд, а вслед за ними вошел целый караван из пятнадцати верблюдов. Спешившись, Фахруд и Нияд подошли к Эфхиору.

— Вождь! Мы должны передать тебе послание Веды Геры.

— Говорите, я Вас слушаю!

— Веда прислала все это для Аккадов и повелела Вам, не задерживаясь отправляться в обратный путь. Еще она повелела все это (Фахруд показал на привезенные дары) раздать всем без исключения, все свое имущество нам придется бросить здесь. В Шумере оно нам не понадобиться. Там нас обеспечат всем необходимым, а взамен всем придется работать и учиться новым ремеслам. Пусть в возах разместят стариков, детей и беременных женщин, часть женщин пусть разместятся на верблюдах, остальным придется идти пешком. Нужно наполнить все сосуды водой и все должны переодеться в одежды, дарованные Ведой и ее народом.

Эфхиор выслушал послание и отдал распоряжения. Тут же возницы подогнали повозки к источнику. Сначала напоили животных, а затем заполнили огромные медные котлы доверху водой, не заботясь уже о самом источнике. Затем всем: женщинам, мужчинам, детям раздали легкую льняную одежду и обувь, всех накормили и, сразу после захода солнца, караван двинулся в путь.

Шли только по ночам. Днем спали в полотняных шатрах. На восьмой день пути, когда вода уже была на исходе, измученные люди и животные вышли к Евфрату. Здесь их ожидала Гера с продовольствием и еще пятью возами. Когда караван остановился на берегу реки, из большого полотняного шатра вышла женщина в белоснежном платье с пурпурной каймой, держащая за руку белокурую девочку лет пяти, одетую так же, как мать. Саул толкнул брата и прошептал:

— Это Гера. Иди, поприветствуй ее.

Эфхиор протиснулся вперед через толпу соплеменников и, преклонив колено, проговорил:

— Приветствую тебя, Великая Веда, и благодарю за помощь, оказанную тобой народу Аккада. Я — Эфхиор — вождь Аккадов и твой вечный должник. Без помощи Шуми мой народ мог погибнуть.

Гера окинула взглядом Эфхиора и людей вокруг него.

— Приветствую тебя Эфхиор, и твой народ на земле Шумер.

А теперь слушай! Отныне я позволяю Аккадам жить в царстве Шумер. Вам будут отведены земли, где Вы сможете построить жилища, и пашни, где сможете растить хлебное зерно, но все, что мой народ дал Вам, получено ценою тяжелого труда. Вы все это возместите своим трудом. Одну десятую часть всего, что Вы произведете, Вы будете отдавать в Храм моей небесной покровительницы богини Изиды, кроме этого каждый взрослый мужчина должен будет отрабатывать по одной Луне в году на заготовках дерева и в медных рудниках. Во всем остальном Вы все свободны. Добро пожаловать в Шумер.

— 3 —

За прошедшие годы многое переменилось. Небольшое поселение превратилось в шумный и густонаселенный город. Как ни трудно было управляться Гере со свалившимися на нее заботами, делала она это грамотно, порою даже жестко, но как иначе. По ее требованию вокруг города была возведена высокая прочная стена, а на месте, где стоял челнок пришельцев, были возведены ворота, на которых красовались барельефы изготовленные Зарой с изображением всех двадцати четырех Небесных друзей Шуми, которых теперь, с тали называть Богами. В свою очередь ворота так же получили имя Врата Богов.

Сейчас, когда дома в городе росли, как грибы после дождя, основной заботой правительницы стала нехватка дерева, как для строительства, так и для топлива. Она запретила под страхом самых тяжких наказаний вплоть до изгнания, вырубать деревья в окрестностях города. Мало того, каждый житель города обязан был посадить у своего дома не меньше двух деревьев. В назидание для других, она собственноручно посадила перед своим домом две финиковые пальмы, а во дворе десяток оливковых деревьев и несколько виноградных лоз. Пытаясь решить проблему с древесиной, Гера вспомнила, каким образом Грифт переправил ее народ через реку, и ей пришла в голову блестящая мысль.

— Эй, Айрик, зайди ко мне! — позвала она старика, сидящего перед солнечными часами на площади.

— Что угодно, Великой Веде, царице Шумера, от старого Айрика?

— Сколько раз я просила тебя, старик, не называть меня царицей. Я ничем не отличаюсь от всех Вас. Прошу тебя, пошли кого- нибудь в нижний город и попроси прийти ко мне аккадца Эфхиора.

— Я сам, о Гера, с удовольствием возьму на себя роль твоего посланника и приведу Эфхиора. Не думай, что я настолько стар и немощен, что не осилю прогулку в нижний город.

— Спасибо, Айрик и не сердись на меня. Я иногда бываю, груба, но это все от забот, свалившихся на меня.

— Ну что ты, Гера! Как я могу на тебя сердиться. Благодаря тебе я живу, ни в чем не нуждаясь. Ведь это ты ввела закон, обязывающий содержать стариков, не способных самим зарабатывать на жизнь. Так что я должен только благодарить тебя за заботу.

— А как может быть иначе. Когда ты был молодым и сильным, ты водил мужчин на охоту и всем родам распределял добычу по справедливости, сейчас наша очередь.

— Спасибо Гера за теплые слова. Пойду, приведу Эфхиора.

* * *

Гера склонилась над столом, пытаясь разобраться с глиняной табличкой, на которой были выдавлены ряды символов. Рядом на полу, застеленном тигриной шкурой играли Адам и Ева.

— Никак не разберусь с этой новой премудростью, придуманной Айриком. Он утверждает, что этими значками записана история о Небесных пришельцах. Как можно запомнить, какой значок что обозначает?

В дверь постучали.

— Входите! — громко пригласила Гера.

В дом вошли Айрик и Эфхиор.

— Проходи, Эфхиор, сядь рядом. Хочу поговорить с тобой. Айрик, останься и ты. У меня к тебе тоже есть вопросы.

— Скажи, Эфхиор, как ты устроился со своим народом? Всего ли тебе хватает? Не нужна ли какая помощь?

— Спасибо, царица! Аккады всем довольны. Мы постепенно обустраиваемся и обучаемся ремеслам, но пока не можем внести свою долю в храм Изиды.

— Я не об этом хотела поговорить. Ты, наверное, и сам видишь, что нам всем не хватает дров для очагов и строевой древесины.

— Да, царица, это так. К сожалению места здесь безлесные.

— Во-первых, не называй меня царицей. Мы с тобой равны. Ты, как и я — вождь своего народа. А во-вторых, я позвала тебя, чтобы посоветоваться. Твои люди еще пока не освоили новых ремесел, и я хочу предложить тебе отправиться с самыми крепкими мужчинами твоего племени далеко на север, туда, где раньше жил мой народ. Там густые леса. Я дам Вам медные и бронзовые топоры, Вы срубите много больших деревьев и доставите их сюда.

— Срубить то мы их срубим, но как мы их доставим за тысячи лиг. Даже могучим буйволам это будет не под силу.

— А Вы воспользуетесь другой, более могучей силой.

— Какой же, о Гера?

— Рекой. Могучий Евфрат перевезет деревья на своей спине. Там остался большой, крепкий плот, на котором мы переправились через реку. Вы возьмете с собой самые крепкие веревки, которые сплели наши женщины, свяжите стволы деревьев между собой, а затем привяжете плоты друг к другу, вооружитесь длинными жердями, чтобы направлять движение плотов и легко приплывете сюда.

— Твоей мудрости нет предела, Гера. Когда мне отправляться? И как найти дорогу?

— Я дам Вам проводников, лошадей, буйволов и возы, в которые погрузите все необходимое. Только бери самых сильных, самых выносливых людей. Слабым там не место. В тех краях много животных, так что мясо добудете охотой, хлеба возьмете столько, сколько посчитаете нужным. И еще вы получите бронзовое и медное оружие — копья, дротики и луки со стрелами. В наших лесах водятся тигры и медведи, так что это не будет лишним. Завтра тебе все будет доставлено и, не мешкая, отправляйся в путь. Да, еще. Кто останется здесь за тебя?

— Останется мой брат, Саул.

— Хорошо! Саул достойный человек. Народ будет его слушать, как тебя. Я еще хотела спросить.

— Спрашивай, Гера.

— Твоя жена? Я с ней так и не познакомилась. Как ее зовут?

— Ее имя Илия.

— Значит, Илия… Я думаю, что и для нее у меня найдется важное дело.

— Я ей обязательно передам.

— Ну, все, можешь идти. Тебе предстоит много работы.

Эфхиор вышел, закрыв за собою дверь. Айрик, не проронивший ни слова во время беседы Геры и Эфхиора, вдруг оживился.

— Ты, Гера, поистине царица Шумера. И можешь мне запрещать так тебя называть, я все равно буду. Ты — воплощение мудрости.

— Какая мудрость, Айрик, если я, сколько не бьюсь, не могу осилить твои значки и закорючки, а мне они сейчас ох как необходимы. Нужно записать все, что у нас происходит, все законы и распоряжения. Я не могу больше это все держать в памяти. Тебе придется стать моим писцом и учителем. Обещаю, я буду прилежной ученицей. И еще, тебе, наверное, трудно стало каждый вечер забираться на башню ожидания и проводить там бессонные ночи. Подыщи смышленого мальчишку, который заменит тебя.

— Не надо обо мне беспокоиться, царица. Я стар, и все равно не сплю по ночам, а там, наверху хорошо думается. А что мальчишка? Будет там спать, как сурок, а то и сбежит вовсе куда- нибудь. Нет, позволь мне самому следить за звездами.

— Что ж, поступай, как знаешь. Я распоряжусь, тебе в храме выделят помещение, где тебе будет удобно заниматься записями. Можешь идти.

Айрик поклонился и вышел из дому.

* * *

В комнату тихонько вошла Зара. Увидев ее дети бросили игры и, вскочив на ноги, обняли ее.

Ева дернула Зару за подол платья и спросила:

— Ты нам сделала новые игрушки, а то Адам все переломал?

— А Вы мне ответьте, как вы себя вели?

— Хорошо! Хорошо! Зара.

— Ну, тогда вечером получите, обещаю.

Гера оторвалась от размышлений и попыталась унять дочь.

— Не надоедай тете Заре, Ева. У нее и без Ваших игрушек много забот.

— Что правда, то правда, подруга. Забот хватает. Вот ты, к примеру, когда ела в последний раз? Твои заботы о городе совсем тебя измучили. Так нельзя.

— Да, Зара, это верно. Мне все труднее справляться со своими обязанностями. Просто и не знаю, что дальше делать.

— Во- первых нужно поесть. Ты совсем высохла, а во — вторых, я думаю, тебе нужны надежные помощники в делах.

— Именно этим я только что и занималась, можешь мне поверить.

Не прерывая разговор, Зара поставила на стол тарелки с похлебкой и хлебом. Затем усадила детей и все, воздав хвалы богам, дарующим пищу, принялись за еду.

— Спасибо тебе, Зара. Я просто не знаю, чтобы без тебя делала. У меня просто не хватает времени на домашние дела. Раньше, когда мы жили вдвоем с Леей, я все успевала, а сейчас…

Лицо Геры вдруг стало печальным, и слезы навернулись на глазах.

— Вспомнила Лею?

— Да я о ней никогда и не забывала. Где она сейчас? Счастлива ли с мужем? Сколько уже времени прошло, а она все не возвращается. Может она затерялась среди звезд?

— Не думай о плохом. Я уверена, что твоя дочь счастлива среди богов. Они вернуться, нужно только верить. Сам Зевс обещал тебе. И Грифт тоже сказал — ждите, мы скоро вернемся. Вот я жду и верю, и ты должна.

Гера, больше не сдерживая слез, обняла Зару, и забилась в рыданиях у нее на груди. Дети недоуменно смотрели на матерей, не понимая причину, вызвавшую у них слезы.

— Ну, все, Гера, вытри слезы. Не подобает царице показывать свою слабость перед народом. Вдруг, кто зайдет.

— И ты тоже! Какая я царица? Я не хочу этого! Я устала, и все что я желаю — это растить и воспитывать Еву и дождаться возвращения Леи.

— Люди верят тебе, и ты не вправе оставить их.

— К сожалению, ты права. Я сама взвалила на свои плечи эту ношу, и пока мне не нашлось замены, я должна и буду исполнять свой долг.

* * *

С первыми лучами солнца, Гера вывела из конюшни двух оседланных лошадей — Леину и Темис. Вскочив верхом на лошадь дочери, она взяла за повод вороного коня и направилась в нижний город. По пустынным еще улицам она проехала через Врата Богов и, путляя по улочкам и переулкам, остановилась возле землянки, в которой временно жил Эфхиор. Здесь уже все были на ногах. Хозяин дома подошел к Гере и помог ей спешиться.

— Приветствую тебя, царица, в моем доме. Для меня большая честь принимать тебя у себя.

— Эфхиор! Я же просила тебя! Я приехала, чтобы лично проводить тебя и твоих людей в дальний путь. Возьми этого коня.

С этими словами Гера передала Эфхиору повод.

— Береги его. Это конь самой богини Артемис. Я хочу, чтобы она, когда вернется на землю Шуми, смогла бы снова скакать на нем.

Эфхиор опустился на колени перед Герой и поцеловал подол ее платья.

— Благодарю тебя, Гера. Клянусь, я лучше сам умру, но коня сохраню.

Во дворе стали собираться охотники, которым предстояло отправиться в далекий путь вместе с Эфхиором. Проводить соплеменников вышли почти все Аккады. Небольшой отряд, состоящий из двадцати Акадцев и двух проводников Шумеров, правящих тяжелогружеными возами под прощальные возгласы провожающих, вышел из города и направился в дальний путь на север. Когда они скрылись вдали, к Гере подошла еще совсем не старая темноволосая женщина. Склонившись перед правительницей, она сказала:

— Я Илия, жена Эфхиора. Муж передал мне, что ты хотела меня видеть.

Гера подняла женщину, укоризненно покачав головой.

— Не смей никогда больше так делать. Ты не слуга, а равная мне и я надеюсь, станешь моей верной подругой и помощницей. Да, я просила Эфхиора о встрече с тобой, но разговор нам предстоит длинный, поэтому прошу тебя сопровождать меня до моего дома, где я с радостью приму тебя, как дорогую гостью, и где мы сможем спокойно поговорить.

Женщина кивнула в знак согласия и пошла рядом с Герой, посчитавшей невежливым ехать верхом и, поэтому ведущей лошадь за повод. Всю дорогу они прошли молча.

— Входи! — пригласила Гера свою спутницу, открыв перед ней дверь своего дома.

Илия неуверенно прошла в распахнутую дверь и остановилась посреди комнаты, которая служила ее хозяйке одновременно спальней, кабинетом, столовой и гостиной. Для нее, всю свою долгую жизнь прожившей в утлых хижинах или наспех вырытых землянках, эта маленькая комната показалась волшебным дворцом. Илию поразило в ней все: и высокий потолок, позволяющий стоять в полный рост, и каменный очаг, и большой, грубо сколоченный деревянный стол, и гладкий пол, выложенный полированными мраморными плитами, и огромная тигриная шкура на полу. Гере вспомнилось, как она сама впервые перешагнула порог своего нового жилища, и с каким восхищением она смотрела на все, что ее здесь окружало.

— Присаживайся, прошу тебя и чувствуй себя, как дома. Зара! — громко позвала Гера подругу, — у нас гостья. Выйди к нам.

Зара вошла в комнату, вытирая перепачканные глиной руки, и с любопытством рассматривая пришедшую с Герой женщину.

— Это Илия, жена аккадца Эфхиора. Давай накрой на стол для дорогой гостьи и зови детей завтракать.

Из соседней комнаты выглянули Адам и Ева о чем-то спорившие шепотом.

— Что Вы там прячетесь! Идите, поприветствуйте тетю Илию.

— Уж скорее бабушку, чем тетю, — с улыбкой ответила Илия. — У меня внуки чуть старше Ваших детей.

— Адам сын Зары, а Ева моя дочь, хотя, наверное, ты права, мы их с Зарой не разделяем.

— А Ваши мужья, где они?

— Я думаю, что ты уже слышала от людей все, что хочешь узнать. Мой муж погиб на охоте много лет назад, когда моя старшая дочь Лея была чуть старше Евы, а муж Зары умер от поразившей его болезни, которую я не смогла изгнать из него.

— Прости, но как-же Ваши дети? У них ведь должны быть отцы. Дети без мужчин не рождаются.

— Это так и не так. Адам рожден от бога Грифта. Он выбрал Зару, и она родила ему сына. А вот моя дочь появилась на свет от частицы плоти вождя богов Зевса, хотя он никогда не прикасался ко мне. Моя небесная подруга, богиня Изида, взяла у своего мужа Зевса часть его плоти и ввела ее в меня, а через девять лун, как и положено, родилась Ева.

— Я действительно все это слышала, но думала, что это сказки. А правда, что ты летала с богами к звездам, чтобы получить от них в дар дочь?

— И это тоже, правда. Я тогда чуть не умерла от страха. Но звезда оказалась огромным небесным домом, на котором боги путешествуют по небу среди других звезд. Моя дочь Лея вышла замуж за Гора, сына Зевса и Изиды и отправилась с ними по звездной дороге. Она и сейчас где-то там. Зевс пообещал мне, что они скоро вернуться, но уже прошло пять лет, а они все не возвращаются. Я так боюсь, что боги затерялись среди звезд и потеряли дорогу к нам, и я никогда не смогу обнять свою Лею.

— Но ведь говорят, что они бессмертные и всемогущие. Если это так, они обязательно найдут нужную дорогу, ведь узнали же они ее, когда летели к Вам.

— Зара говорит мне то — же самое, что нужно верить и ждать, но сердце все равно сжимается от тоски и страха за дочь.

— Мне ли не понять тебя. Каждый раз, когда Эфхиор с сыновьями отправлялся на охоту, я испытывала те же чувства, что и ты сейчас, и дрожала от страха за мужа и детей.

— Такова наша женская доля.

Пока Гера и Илия беседовали, Зара накрыла на стол и усадила рядом детей. Воздав хвалы богам и духам, все приступили к завтраку, состоявшему из козьего молока, ячменных лепешек и овечьего сыра. Такая привычная простая еда для Шумеров, Илие показалась самой сказочной пищей. Никогда раньше ничего подобного ей есть не доводилось.

После завтрака Гера отправила детей играть во двор и серьезным тоном пригласила свою гостью к разговору, ради которого она ее привела в свой дом.

— Скажу тебе честно, я устала нести не себе бремя власти в одиночку. Мне просто необходима помощь. Так сложилось, что по обычаям моего племени, вся власть из поколения в поколение передается Ведам. В моем роду все женщины были Ведами, начиная с Айши. Раньше, когда мы жили на севере, все было просто — мужчины охотились, женщины собирали ягоды, овощи, грибы и прочие дары лесов и степей, шили одежду, рожали детей. В обязанности Веды входило совсем немногое — дележ добычи между родами, лечение больных и общение с духами. Сейчас все иначе. Наше стойбище превратилось в большой густонаселенный город с массой проблем, которые необходимо решать без промедления. Родовые общины распались на отдельные семьи, которые занимаются разными ремеслами — кто-то выращивает хлебные злаки, кто-то разводит коз, овец, буйволов и лошадей, кто-то изготавливает глиняную посуду или медные инструменты, кто — то прядет нити, ткет ткани и шьет одежду, потом семьи меняются произведенными продуктами и вещами и часто возникают споры, переходящие иногда в драки и потасовки. Мне с трудом удается поддерживать порядок только силой своего положения. Пока еще люди слушаются меня, но нередки случаи, когда даже я не могу утихомирить враждующих. Я хотела бы, чтобы ты стала моей помощницей в делах.

— Но ведь я аккадка. Шуми не станут слушать меня. Ты же сама только что сказала, что даже тебе не всегда удается разрешить споры, а на меня и вовсе не станут обращать внимание. Мне кажется, что тебе стоит взять в помощницы кого- нибудь из шумерок.

— Я много думала об этом, Илия, и решила, что ни одна шумерка на эту роль не подходит, потому что любая из них начнет поддерживать только своих родственников, а ты жена вождя. Тебе наверное часто приходилось повелевать людьми, хотя бы от имени своего мужа, и кроме того ты мудрая женщина, прожившая долгую жизнь и опыта тебе не занимать. А чтобы ни у кого не возникло ни малейшего желания тебя ослушаться, я объявлю тебя Верховной жрицей Изиды, передам тебе храм и управление общественными амбарами. Ты сама выберешь молодых девушек среди аккадок и шумерок, которые станут жрицами богини. В храме я поселила старика Айрика, который обучит девушек писать и читать его значки, с помощью которых мы сможем вести записи и учет. Ты станешь голосом законов, которые мы уже приняли и тех, которые предстоит принять на большом совете племен. Шуми видели богов, общались с ними и глубоко их почитают, поэтому они могут не подчиниться женщине, аккадке или шумерке, но не смогут перечить Верховной жрице богини Изиды, а твои соплеменники не смогут перечить жене своего вождя.

— Идея хорошая. Ты действительно все продумала, Гера. Не зря твои соплеменники называют тебя царицей. Только царице присуща такая мудрость, дальновидность и, прости, хитрость. Я восхищаюсь тобой, но смею внести и свои предложения, если позволишь.

— Это не только твое право, но, с сегодняшнего дня, и священная обязанность. Я внимательно тебя слушаю.

— Наши народы очень похожи, но в тоже время совсем разные. Аккадцы привыкли к власти мужчин. Всегда вождями племени выбирались мужчины. Мне кажется, что для поддержания порядка и охраны, нужно создать стражу из вооруженных мужчин твоего и моего племен, а их начальника назначить твоим советником. Разнимать драки — не женское дело.

— Наверное, ты права. И одно не помешает другому. Я решила собрать большой совет племен по возвращению твоего мужа и все, что мы наметили, объявить людям. До этого времени займись подбором девушек. Выбери десять — двенадцать самых смышленых и самых красивых. Служить Изиде должны только красавицы, как и сама Изида. Ты сама сможешь убедиться в ее неземной красоте, когда боги вернуться к нам.

— 4 —

Маленький отряд все дальше продвигался на север. Шли медленно из-за тяжелогруженых возов, которые тащили могучие буйволы. Эфхиору пришлось долгое время идти пешком, пока конь, которого дала ему Гера, не позволил сесть себе на спину. Но и после этого не сразу удалось научиться управлять своенравным животным. Только на восьмой день пути человек и конь, наконец, нашли общий язык. Умное животное, как будто понимало, что его новый хозяин сам недоедал и мучился от жажды, а его кормил и поил вдоволь. Между ними завязалась настоящая дружба, скрепленная взаимной благодарностью. Чем дальше уходили путники от Врат богов, тем разительнее становились перемены в окружающей их местности. Поначалу вокруг простиралась выжженная солнцем равнина. Редкая трава росла лишь по берегам Евфрата, но вскоре стали появляться зеленые островки среди бескрайней красно-серой степи, а по мере приближения к горам, появились сначала отдельные деревья, покрытые густой листвой, а затем и целые рощи. Воздух стал заметно прохладнее, а по ночам и вовсе становилось так холодно, что усталым путникам пришлось кутаться в одеяла. Изредка удавалось поохотиться на случайно встреченных диких коз.

Этот день выдался на редкость трудным. Животные выбились из сил уже к середине дня. Шумер Гульмеш окликнул Эфхиора.

— Нужно останавливаться, вождь, иначе мы останемся без буйволов.

Эфхиор и сам видел, насколько трудно стало тащить возы. Почва стала каменистой, и колеса возов то и дело натыкались на острые осколки. Он спешился и дал команду на привал. Место было открытое со всех сторон и поэтому не самое удачное для стоянки, но делать нечего, пришлось довольствоваться тем, что есть. Единственным утешением служило то, что вокруг было достаточно травы для животных, несколько раскидистых деревьев, дающие тень и близость к реке. Гюльмеш и Алияр распрягли буйволов и пустили их на водопой, а потом на пастбище. Эфхиор последовав их примеру, искупал коня и также пустил его пастись. Аккадцы тем временем установили шатры и принялись готовить еду. Запылал костер, над которым подвесили большой медный котел. Люди, несмотря на то, что это были сильные, выносливые охотники, были очень рады длительной стоянке. Хоть зной уже не был столь изнурительным, как в первые дни пути, тень деревьев оказалась для всех очень желанной. После того, как все закончили трапезу, Эфхиор разрешил всем отдыхать. Большинство его спутников забрались в шатры и предались сну. Шумеры и еще трое аккадцев, которых выбрал вождь, отправились охранять животных, мирно пасущихся на поляне. Эта мера предосторожности была далеко не лишней. Старый вождь уже несколько дней наблюдал, что озлобленные бескормицей хищники — волки, собаки, стали собираться в большие стаи, а это была реальная угроза для буйволов. Поэтому все пятеро охранников получили длинные копья с острыми бронзовыми наконечниками и длинные бронзовые ножи, а шумеры прихватили еще и луки со стрелами. Сам Эфхиор расположился в тени большого дерева и, убедившись, что все меры безопасности выполнены, задремал прямо на земле. Пятеро охранников разошлись в разные концы поляны, чтобы контролировать все окружающее пространство. День клонился к вечеру, тени удлинились и солнце опустилось к горизонту. Вся природа готовилась к ночи. Когда сумерки сгустились настолько, что предметы стали трудноразличимы, чуткое ухо Гюльмеша уловило какие-то шорохи и звуки, похожие на шепот. Он беззвучно перебрался поближе к Алияру и подал знак аккадцам, чтобы были настороже. Все пятеро ползком подтянулись к той части поляны, откуда послышались звуки. Через какое-то время звуки повторились. Стали хорошо различимы звуки шагов и справа, и слева от охранников. Затем, привыкшие к темноте глаза, стали различать какие-то передвигающиеся тени в дальнем конце поляны.

— Это не волки и не собаки. И на львов не похоже. Слишком высокие. — Подумал Гюльмеш. Он знаком подозвал к себе одного из Аккадцев и тихим шепотом сказал, чтобы тот быстро вернулся в лагерь и предупредил Эфхиора. Молодой охотник бесшумно покинул наблюдателей и помчался в лагерь. Между тем движение стало проявляться все ближе, и вот уже четко можно было различить, что фигуры были человеческими. Их было около десяти, и они передвигались, низко пригнувшись к земле. Из того, что нападавшие смыкали кольцо ближе к тому месту, где были буйволы, можно было заключить, что именно они были целью неизвестных людей, а не лагерь аккадцев. Поняв это, четверо охранников бесшумно, чтобы не привлечь к себе внимания, ползком пробрались как можно ближе к буйволам и замерли в ожидании. Вдруг со стороны нападавших раздался громкий клич, и все они разом побежали в сторону буйволов при этом издавая дикие крики.

Перепуганные животные вскочили на ноги и, наклонив головы с могучими рогами, широко расставив ноги, приготовились к встрече с невиданным врагом. Когда перед одним из буйволов возникла фигура человека с огромной дубиной в руках, неожиданно для него, прямо перед буйволом, неизвестно откуда, выросли две человеческие фигуры с длинными копьями в руках, которыми они не давали нападавшему приблизиться к животному. Нападающий, увидев чужаков, издал гортанный клич и ему на помощь подтянулись остальные, громко крича и размахивая дубинами. Но как только они приближались к аккадцам, тут-же натыкались на острые копья. Обезумев от ярости, нападающие не обращая внимание на многочисленные раны, стали теснить аккадцев и, когда казалось, что аккадцам не устоять, с двух сторон в нападающих полетели острые стрелы шумеров, разя их без разбора. Вся эта битва заняла считанные минуты. Пока нападающие были заняты атакой на четверых защитников, они не заметили, что со всех сторон их окружили аккадские охотники во главе с Эфхиором. Несколько нападающих лежали на земле корчась от боли. Двое или трое лежали неподвижно, пронзенные шумерскими стрелами. Остальных аккадцы согнали в кучу, ощетинившись копьями и заставили их побросать свои дубины. Эфхиор приказал принести длинную веревку, связать всех между собой и отвести в лагерь. Перенесли к костру также раненых и двоих убитых. В свете пламени костра, Эфхиор и его спутники с любопытством стали разглядывать своих пленников, особенно одного, выделявшегося могучим телосложением, длинными спутанными волосами, всклоченной с проседью бородой и бросавшим в сторону аккадцев злобные, полные ненависти взгляды. Вся одежда пленников состояла из короткой юбки, грубо сплетенной из волокон льна. Аккадцы собрали и принесли в свой лагерь также и оружие нападавших. Это были тяжелые дубины с вставленными в них острыми камнями.

Эфхиор обратился к пленникам

— Кто Вы? Из какого племени? Какого народа? И зачем Вы напали на нас?

Пленники недоуменно переглядывались, явно не понимая ничего, из сказанного Эфхиором. Эфхиор повторил свои вопросы на хетском наречии и снова остался непонятым. Тогда тот самый пленник, к которому было повышенное внимание, вдруг встал и заговорил на неизвестном гортанном языке. Никто из аккадцев и шумеров в свою очередь не поняли ничего из сказанного, но в слова незнакомца было вложено столько злобы и ненависти, что перевод и не потребовался. Тогда Эфхиор решил не тратить времени и дождаться рассвета, а уж потом думать. Что делать с пленниками. Во избежание новых неприятностей он приказал привести животных в лагерь и выставил усиленную вооруженную охрану. Оказывается в степи нужно бояться не только четвероногих хищников, но и двуногих. Такого на памяти старого вождя еще не было, чтобы человек нападал на человека. Что-то подсказывало Эфхиору, что наступают новые, трудные времена.

Остаток ночи прошел спокойно. Если даже кому-то из нападавших и удалось убежать, никто из них не решился больше приблизиться к лагерю хорошо вооруженных аккадцев. Утром Эфхиор позвал Гульмеша. Шумер присел рядом.

— Что нам делать с пленниками, Гульмеш?

— Не знаю, вождь. Но чего бы я не сделал точно, это не отпустил бы их. Стоит им оказаться на свободе, они приведут своих соплеменников, чтобы отомстить нам за смерть своих охотников. Нас слишком мало, чтобы противостоять им, но и тащить их с собой тоже не стал бы — лишних одиннадцать ртов, которые только и будут ждать случая, чтобы освободиться, перебить всех нас и сбежать к своему племени.

— Где же выход? Как с ними поступить? Не убивать же их всех? К тому же жены и дети ждут их с добычей с охоты и если охотники не вернуться, то и их близкие погибнут от голода. Наши обычаи говорят, что нельзя бросать людей в беде, кем бы они ни были. Вот вы, шуми, помогли моему племени, не бросили нас умирать в пустыне.

— Но они напали на нас!

— Не на нас, а на наших буйволов. По охотничьим законам неубитый зверь не принадлежит никому. Мы тоже совсем недавно даже не представляли, что животные могут быть чьей-то собственностью, да и вы тоже. Нужно попытаться как-то объясниться с ними, но как.

— Кажется, я знаю, как это сделать, вождь. Послушай, что я тебе расскажу. Когда-то дочь Геры, Лея, рассказывала нам о своей первой встрече со своим будущим мужем, богом Гором. Она тогда сбежала из стойбища, поругавшись с матерью. Ноги привели ее в священное место у падающей воды, где, как считали люди моего племени, живет сам дух леса в облике большого тигра, который пожирает всех, кто осмелится нарушить границы его владений. Тигр ранил ее, а Гор убил тигра и спас Лею от верной смерти. Шкуру этого тигра ты, наверное, видел в доме Геры. Когда Лея очнулась и увидела приближающегося к ней Гора, она подумала, что он хочет на нее напасть и даже угрожала ему своим копьем. В ответ Гор показал свои руки, что в них нет никакого оружия, потом дал ей поесть, а после этого затеял такую игру: он показывал ей различные предметы и говорил, как они называются на его языке, Лея в свою очередь говорила их название на своем языке и совсем скоро они стали вполне сносно понимать друг друга. Попробуй, может и у тебя получится.

— Спасибо тебе Гульмеш за интересный рассказ и поучительную историю. Я воспользуюсь твоим советом. Знаешь, мне сейчас пришло в голову вот что: Вот вы, Шуми, жили всегда далеко на севере у подножья гор, а мы, Аккады — на юге, у теплого моря. Между нами было огромное расстояние. Наши народы никогда не пересекались, но всегда знали о существовании друг друга. И мы без труда друг друга понимаем. Наши языки, хоть и имеют некоторые отличия, но в основном очень схожи, так же, как и языки хеттов, кеми и многих других племен, которые по преданию привела в эти земли Веда Айша. Это наводит на мысль, что все мы, все наши племена — это части одного древнего народа, а язык этих людей совершенно не похож на наши, и значит, что они пришли из других мест или жили здесь до нашего прихода сюда. Непонятно только, почему ни вы, ни мы, и никто другой никогда не встречал их и даже ничего о них не слышал.

— Возможно, голод согнал их, так же, как и Аккадов, с родных мест, и привел сюда.

— Похоже, ты прав, но мне хотелось бы выяснить это у них самих. Пока я не смогу этого сделать, эти люди будут сопровождать нас. Нам уже пора продолжить наш путь. Распорядись покормить людей, всех, и этих, и запрягай буйволов.

Эфхиор взял из воза большой кусок вяленого мяса и ломоть хлеба. Затем, подумав, направился в сторону пленников, сидевших связанными под деревом. Он остановился в нескольких шагах от них, присел на корточки, положив мясо и хлеб на колени, и показал развернутые ладони. Потом подошел поближе и протянул принесенную еду бородатому вожаку. Тот недоуменно посмотрел на Эфхиора и несколько отпрянул назад. Эфхиор передвинулся ближе и снова протянул ему еду. Пленник нерешительно протянул руку и, посмотрев в глаза своему пленителю, взял мясо, но оттолкнул хлеб. Эфхиор догадался, что он просто не знает, что это такое, как не знал и он и его соплеменники, когда несколько месяцев назад получили его от шумеров. Тогда Эфхиор разломил хлебную лепешку пополам, от одной откусил сам, а другую снова протянул пленнику. Тот на сей раз взял хлеб, обнюхал его и нерешительно откусил. В это время несколько аккадцев раздавали еду остальным пленникам. Дождавшись, когда пленники покончат с едой, Эфхиор приступил к «игре» в слова. Он ткнул себя в грудь и назвал свое имя. В ответ бородатый вожак пленников также назвал свое — Джарак. Потом Эфхиор указал рукой на тела двух погибших и, склонив голову в знак сожаления, прижал правую руку к сердцу. Вожак сначала метнул злобный взгляд, но потом, как видно, понял, что хотел сказать своими жестами его собеседник. Он потупил взгляд и также склонил голову. Соболезнования были приняты. «Игра» в слова продолжалась около часа. Тем временем аккадцы разобрали шатры, сложили свое имущество в возы, а шумеры запрягли буйволов. Все было готово к продолжению пути. Пленники, увидев, как могучие буйволы подчиняются шумерам, пришли в состояние благоговейного ужаса перед могуществом этих людей, а бородатый вожак, наморщив лоб, как-будто понял, что пытался этой ночью забрать чужую собственность. Он прервал «игру» в слова и, указав на буйволов. Повторил жесты Эфхиора, выражающие сожаление о случившемся. Эфхиор, в свою очередь, указал на тела погибших и жестами дал понять, что пленники могут похоронить их согласно своим обычаям.

Покончив со всеми формальностями маленький караван, двинулся в путь. Справедливости ради нужно сказать, что пленники оказывали ощутимую помощь, когда требовалась физическая сила. В основном, когда возникала необходимость толкать застрявшие возы, чтобы помочь буйволам. Эфхиор заметил, что они относятся к аккадцам и шумерам, как к каким-то высшим существам после того, как увидели беспрекословное подчинение людям могучих животных, а последней каплей стало, когда на их глазах Эфхиор вскочил на коня и тот слушался каждого его движения. В представлении этих людей лошадь — это символ свободы и то, что это свободолюбивое животное покорилось человеку для них означало только то, что перед ними не простые люди, а всемогущие духи. Э то заставляло пленников трепетать перед ними и восхищаться. Особым предметом зависти и восхищения стало оружие. Прирожденные охотники высоко оценили свойства острого металла, даже, несмотря на то, что от этого оружия погибли двое их соплеменников.

Эфхиор периодически подъезжал к вожаку пленников, спешивался и продолжал ранее начатую игру в «слова». Однажды он кончиком стрелы нарисовал на земле извилистую длинную линию. Около этой линии он изобразил большое количество хижин, а рядом с ними множество людей — мужчин, женщин и детей. Он жестом подозвал к себе вожака и, указав на линию, махнул рукой в сторону реки, явно давая понять. Что линия обозначает Евфрат. Вожак кивнул головой в знак того, что он понял смысл нарисованного. Затем Эфхиор указал на изображение людей и построек и махнул рукой на юг, в направлении течения реки. Вожак взял из рук Эфхиора стрелу и подрисовал к его рисунку еще одну длинную извилистую линию намного правее первой и около нее также изобразил людей и постройки, а затем несколько раз махнул рукой на восток, давая понять, что это его стойбище очень далеко на востоке. Свой рисунок он дополнял жестами и отдельными словами, из которых старый вождь понял, что охотников погнало так далеко от родного стойбища на запад. Причина такая же, как и та, которая заставила аккадцев идти через выжженную пустыню — голод и жажда. Эфхиор подумал, указал на двоих молодых соплеменников вожака и подрисовал к рисунку свое нынешнее местоположение, провел длинную прерывистую линию к стойбищу пленников, на этой линии он изобразил две бегущие человеческие фигурки, а потом рядом с первой прерывистой линией нарисовал еще одну, на которой поместил много людей и стрелкой указал путь. Вожак задумался, потом подозвал к себе двух указанных Эфхиором охотников и что-то долго и настойчиво им объяснял. Охотники закивали головами в знак согласия, при этом бросив вопросительные взгляды на Эфхиора. Эфхиор молча, встал, разрезал связывающую пленников веревку, потом поразмыслив, вытащил из одного из возов две дубины, отобранные у пленников после нападения, несколько крупных кусков вяленого мяса и, махнув на восток, отправил их в путь, чтобы привести всех своих соплеменников к конечной точке маршрута аккадцев — бывшей стоянке шумеров. Оба охотника тепло попрощались с соплеменниками и быстро скрылись из виду. Остальные продолжили путь с аккадцами.

Гульмеш, наблюдавший за этой сценой, окликнул Эфхиора.

— Вождь! Не понимаю, зачем ты отпустил этих людей, да еще вернул им оружие и дал часть наших и без того скудных припасов?

— Зачем? А вот зачем! Нам предстоит тяжелая работа. Эти люди будут выполнять ее, а не мы. Мы дадим им инструменты и новое место для стойбища их народа. Ты говорил, что в тех местах много животных и остались брошенные Вами поля. Охотники приведут туда все свое племя, и нам больше незачем будет самим предпринимать столь трудное путешествие, чтобы пополнять свои потребности в дереве. Они будут для нас его заготавливать и отправлять вниз по реке к Вратам богов.

— Да! Ты истинный вождь своего народа. Я думаю, что сама Гере не придумала бы лучше. Наверняка ей понравится твоя затея.

Когда Луна сменилась дважды на небосклоне, отряд, наконец, прибыл к конечной точке своего путешествия. Здесь все было также. Как и несколько лет назад, когда шуми покидали эти места. Только просека в лесу поросла молодой порослью, от которой пришлось ее очищать. Плот также оказался на месте, но потребовал серьезного ремонта. За прошедшие годы некоторые веревки сгнили, бревна затянуло илом, но в целом он был вполне пригоден к дальнейшему использованию и уже спустя несколько дней переправа была восстановлена.

— 5 —

Гульмеш и Алияр остановились посреди обширной поляны. Слезы навернулись на глаза, ведь здесь прошла большая часть их жизни. Тут все было по-прежнему. Тихо журчал ручей среди вековых деревьев, остались целыми даже обжиговые и плавильные печи, построенные богами и загоны для скота. Не хватало только хижин и людей.

К шумерам подошли Эфхиор и Джарак.

— Скоро здесь снова станет многолюдно и шумно. Пусть это будет совсем другой народ, не шуми, но это место снова станет родным для множества людей и никогда не будет ими покинуто, так ведь, Джарак?

— Так! — ответил вожак, который за прошедшее время уже вполне сносно мог объясняться с аккадцами и шумерами на их языке. Тем временем аккадцы начали обустраивать лагерь. Большой шатер установили на том самом месте, где когда-то стояла хижина Геры, остальные — по периметру поляны. Буйволов отвели в загон, а возы оставили в центре поляны. Вечером Эфхиор собрал всех у костра и объяснил, какая работа предстоит с утра. Труднее всего было втолковать соплеменникам Джарака, что им предстоит не охотиться на зверей, в изобилии водящихся в здешних лесах, а валить огромные деревья. Гера недаром дала Эфхиору в проводники именно Гульмеша и Алияра. Оба они принимали участие в постройке плота много лет назад и знали, какие деревья и как рубить. Им пришлось приложить немало усилий, прежде чем аккадцы и люди Джарака научились пользоваться топорами. И те и другие впервые в жизни взяли в руки эти инструменты, но вскоре дело наладилось. Вырубки вели на другом берегу реки, одновременно расширяя просеку, по которой Эфхиор наметил провести хорошую широкую дорогу через лес от переправы в степь. Все трудились на равных в поте лица, но только по вечерам, сидя у костра Джарак затягивал заунывную песню. Его спутники подпевали ему и все обращали свои взоры на восток — туда, откуда должны были придти их близкие.

— Как Вы называете свое племя? — спросил Эфхиор у Джарака. Он сам себе удивился, что за столько времени ему в голову не приходило задать этот вопрос.

— Мы зовем себя Арамеями. Мое племя лишь небольшая часть нашего народа. Предки наши пришли в эти земли с востока, из огромной страны за горами, подпирающими небо.

— И что, все племена твоего народа живут за той рекой, которую ты рисовал?

— Мы называем эту реку Тигрис, но не все арамеи живут возле нее. Нас привела туда засуха и заставила идти дальше за солнцем. Многие арамеи ушли в горы, туда, куда уходили стада коз и баранов. Мы тоже сначала шли этим путем, но чем дальше мы поднимались вверх, тем холоднее становилось и мы решили повернуть назад, пока все не умерли от холода.

— Вот здорово! Вы ушли от холода, чтобы на равнине умереть от голода. Могли бы сшить себе из овечьих и козьих шкур теплую одежду и спокойно жить рядом со стадами животных.

— Мой народ из поколения в поколение делает свою одежду из волокон растений и никогда не делал ее ни из чего другого.

— Что ж, придется вас научить, иначе зимой вы тут перемерзнете. Тут бывает достаточно холодно, — сказал Гульмеш, вступая в разговор, — уж я — то это хорошо знаю. Дело это нехитрое и ваши женщины быстро его освоят.

Напоминание о женщинах снова навеяло на Джарака грусть. Он вспомнил свою жену, детей и тяжко вздохнул.

— Не печалься, Джарак, скоро они будут здесь, и ты сможешь их обнять, — попытался успокоить арамея Эфхиор.

— Скажи, сколько дней вы шли от своего стойбища, пока не повстречали нас?

Джарак показал восемь пальцев и добавил:

— Столько раз солнце ходило по небу.

— Ну вот, твоим охотникам потребовалось столько же дней пройти до стойбища и потом со всем племенем, чтобы дойти сюда нужно еще четыре раза по стольку же. С тех пор, как они ушли, прошло двадцать пять дней — значит дней через пятнадцать — двадцать они будут здесь. Мы на каждой нашей стоянке оставляли для них метки, так что дорогу найдут без труда, да и от колес наших возов остаются следы, которые ни с чем не спутаешь. — Попытался подбодрить Джарака Эфхиор.

Дни сменяли друг друга. Всем пришлось работать в поте лица, и людям, и животным. Совсем непростым делом, оказалось, рубить могучие деревья бронзовыми топорами, а еще требовалось обрубать ветки и сучья, и уже потом с помощью буйволов подтаскивать стволы к реке, где они увязывались в плоты. Почти месяц прошел с тех пор, как Эфхиор со своими людьми пришел в эти места. За это время удалось увязать больше двух десятков больших плотов готовых к сплаву на юг. Можно было бы продолжить вырубку, но на исходе был запас веревок, привезенных с собой. Поэтому решено было закончить работы и готовиться к отправке в обратный путь. Получив заслуженный отдых, шумеры повели арамеев показывать свои излюбленные места охоты. Они прошли только им одним известными тропами через густой лес, и вышли в степь. Здесь степь почти не пострадала от засухи, и охотники были вознаграждены богатыми трофеями в виде нескольких баранов и молодого оленя. А ловкому Алияру удалось заарканить лошадь. Он хорошо помнил уроки данные богиней Темис. К всеобщему восхищению, после почти двухчасовых попыток лошади сбросить его, ей пришлось подчиниться, и Алияр подъехал к ожидавшим его охотникам верхом. В стойбище возвращались в приподнятом настроении в предвкушении вкусного сытного ужина. Каково же было их удивление, когда охотники вышли из леса. Со стороны стойбища доносился сильный шум. Можно было различить отдельные голоса. Среди них кроме мужских было много женских и детских. Наконец — то племя арамеев дошло до переправы, где их встретили аккадцы и, переправив через реку, привели в стойбище. Радости Джарака и его спутников не было предела. Среди толпы соплеменников Джарак отыскал свою жену и, расталкивая людей, бросился к ней и к своим детям. Охотничьи трофеи оказались кстати. Вечером, после того, как прибывшие как-то устроились на новом месте, состоялся пышный праздник с веселыми песнями и плясками у костра.

Эфхиор с любопытством наблюдал за арамеями. Одежда их, и мужчин, и женщин состояла из одной сплетенной из растительных волокон юбки. С той только разницей, что у женщин она была значительно длиннее, чем у мужчин. Больше на них не было ничего и никого не смущало, что женщины и девушки расхаживают с обнаженной грудью. Что ж, у каждого народа свои обычаи. Ничего, пройдет время, и они научатся ткать легкие ткани и шить удобные одежды. И для этих полудиких людей началась новая эра. К вождю подошел Гульмеш.

— Когда собираешься отправляться в путь, Эфхиор?

— Думаю дня через два. Нужно запастись провизией на обратный путь.

— Я хотел бы задержаться здесь еще на некоторое время, вождь.

— Зачем? Мы выполнили поручение царицы. И можем возвращаться к Вратам богов.

— Да, ты прав, мы выполнили задание, но только одно. Мне Гера поручила еще кое-что, и сейчас, когда одна работа выполнена, я могу приступить к другой.

Эфхиор недоуменно посмотрел на Гульмеша.

— О каком поручении ты говоришь?

— Видишь ли, вождь, все инструменты и оружие, которыми мы пользуемся, сделаны из металлов, дарованных нам богами. Рудник, который неподалеку от Врат богов совсем иссяк. Но мы точно знаем, что бог Юн нашел где-то в горах богатые месторождения меди и оловянного камня. Я должен найти их. Все, о чем я тебя попрошу — это оставить со мной двух человек.

Эфхиор, после некоторого раздумья ответил:

— Вот что! Я думаю отправить плоты с людьми и животными к Вратам богов, а сам останусь с тобой. Мы возьмем лошадей и отправимся в горы на поиски меди вдвоем.

— Признаться, не ожидал, но я очень рад, что моим спутником будешь именно ты, вождь. Вдвоем мы обязательно справимся.

— Вот и хорошо. На том и порешили. Завтра отправим людей на большую охоту, а через два дня проводим их домой в Шумер.

— Мы с Алияром попробуем завтра пригнать стадо баранов и коз в загон, чтобы арамеи научились одомашнивать животных. Для этого мне может понадобиться твой конь. Обещаю, что буду беречь его.

— Ты его получишь.

* * *

Утром большая группа охотников аккадцев и арамеев вышла из стойбища. Шумеры указали им звериные тропы, по которым животные ходили на водопой, а сами верхом отправились в степь.

Когда вечером охотники с богатыми трофеями вернулись в стойбище, то увидели. К своему удивлению, что загон полон овец и коз. Это шумерам удалось отбить от стад и пригнать их сюда. Теперь за арамеев можно было не беспокоиться и для аккадцев запас провизией для длительного пути был обеспечен. Весь следующий день жарили и коптили мясо убитых животных, а на утро третьего дня все отправились к переправе. На самый большой плот, связанный в три настила и оборудованный поручнями и ограждениями, закатили возы и буйволов. Там же разместили заранее заготовленное сено для животных, остальные плоты привязали друг за другом. Большая часть аккадцев, вооруженных длинными шестами заняли места также на первом плоту, а несколько человек — на последнем. Эфхиор подозвал к себе одного из аккадцев и повелел ему рассказать обо всем Гере, особенно про арамеев и их переселение. После теплого прощания, аккадцы дружно навалились на шесты и отчалили от берега, где плоты, подхваченные течением Евфрата, медленно начали свой долгий путь к Вратам богов. А на берегу остались стоять Эфхиор, оба шумера и Джарак, которые еще долго махали руками вслед отплывающим.

Вернувшись в стойбище, Эфхиор начал также готовиться в далекий путь. С собой решили не брать ничего лишнего — еды на три дня, одеяла и, конечно оружие. Алияр вызвался остаться с арамеями и дожидаться возвращения путников в стойбище, где он собирался обучить арамеев многому из того, чему сам он научился у богов.

— 6 —

Ватага запыхавшихся мальчишек ворвалась в дом Геры, пытаясь наперебой что-то ей рассказать. Веде с трудом удалось угомонить их, и она приказала говорить кому-нибудь одному. Вперед вышел юноша и сбивчиво, указывая в сторону реки, объяснил, что по реке плывет к городу что-то огромное. Гера взяла за руки Адама и Еву и вместе с детворой отправилась на берег Евфрата. Действительно вдалеке, двигаясь вниз по течению, приближалась какая-то темная масса. Спустя какое-то время стали видны ее очертания. Гера радостно вздохнула, поняв, что ее затея со сплавом леса по реке удалась. Она не ошиблась в Эфхиоре. Старый вождь с честью справился с трудной задачей. Весть о возвращении аккадцев в мгновение облетела весь город, и почти все его население собралось на берегу, встречая путников. К Гере подошла Илия. Ей нетерпелось обнять так долго отсутствующего мужа, но каково же было ее удивление, когда среди прибывших Эфхиора не оказалось. К женщинам подошел один из прибывших аккадцев, который на вопрос о вожде ответил, что Эфхиор остался с Гульмешем, чтобы отправиться в горы на поиски медной руды и оловянного камня. Тревожное чувство, закравшееся в сердце Илии, отступило. Главное, что он жив и здоров, и обязательно вернется. Аккадец рассказал обо всем, что случилось с ними в пути и, главное об арамеях, которые теперь поселились в бывшем стойбище шумеров.

— А этот аккадец оказался очень мудрым человеком, — про себя подумала Гера. — Теперь мы сможем использовать арамеев на заготовке леса и больше не потребуется отправлять людей из Шумера в долгое и опасное путешествие. Умно, очень умно придумано.

Насторожило только то, что на отряд было совершено нападение чужих людей. — Хорошо, что все закончилось мирно, но впредь для безопасности нужно создать специально обученную вооруженную стражу. Сейчас из-за засухи по степи могут бродить и другие голодные племена, и нет гарантии, что кто-нибудь из них не попробует напасть на Врата богов. Нужно отобрать из молодых мужчин несколько десятков самых сильных и выносливых, чтобы сделать из них настоящих воинов. — Так размышляла правительница, стоя на берегу Евфрата.

Гера встряхнулась от своих размышлений, отдала распоряжение вытащить плоты на берег, разобрать их и перенести все до одного бревна в общественные склады. Айрику она поручила пересчитать бревна и сделать соответствующие записи о пополнении запасов древесины, а сама, в сопровождении Илии и детей пошла домой.

— Ты можешь гордиться своим мужем, подруга. Он сделал то, что большинству из людей не под силу и проявил чрезвычайную мудрость. Я уверена, что он вернется с Гульмешем и Алияром не с пустыми руками.

Илия с благодарностью посмотрела на Геру и дружески пожала ей руку, но, все-равно, слезы наворачивались на глаза и тоска раздирала грудь.

* * *

Айрик с удовольствием посмотрел на выполненную работу. Все бревна были аккуратно сложены и посчитаны. Каждое бревно было помечено особым знаком, каждая вязанка дров, которыми были нагружены плоты, учтена, и обо всем сделаны записи на глиняных табличках. Старик размял натруженные пальцы, взял принесенный одной из девушек — жриц, ужин и отправился на свой ночной пост — башню ожидания. Кряхтя, он забрался по скрипучей лестнице на верхнюю смотровую площадку, привычно развернул циновку и приступил к ужину. На темнеющем небе одна за одной загорались звезды. Айрик поприветствовал их, как старых знакомых. Многим из них он даже дал имена. Покончив с ужином, Айрик с удовольствием растянулся на циновке и, глядя в ночное небо, предался размышлениям. Он уже давно привык, что изо дня в день на небосводе появляются одни и те же звезды и особо не обращал на них внимания, но вдруг, прямо над головой, блеснула яркая вспышка, на мгновение осветившая все вокруг, как днем и ослепившая на какое-то время старика. Когда глаза привыкли вновь к темноте, Айрик с удивлением для себя обнаружил, что прямо над его головой, в темном небе, где раньше ничего не было, загорелась новая, очень яркая звезда. От волнения и неожиданности у старика перехватило дыхание, а когда он смог прийти в себя, он, что есть сил, принялся бить в медный колокол, переполошив тем самым все, уже давно спящее, население города. На звук колокола из своего дома выбежала испуганная Гера с Евой на руках.

— Айрик! Ты с ума сошел! Ты разбудил весь город! Что случилось! — пыталась она докричаться до Айрика.

Старик, наконец, заметил внизу Геру и других жителей города, выскочивших полуодетыми из своих домов.

— Звезда, Гера! Новая звезда! Боги вернулись!

Гера подняла глаза вверх и действительно, в указанном когда-то Зевсом месте увидела сияющую лучами яркую звезду. Гера побледнела и только смогла выговорить: — Лея, доченька!

Сзади к ней подошла Зара и дружески обняла за плечи.

— Я же говорила тебе, что нужно верить. Ты верила, и она вернулась. Вернулся и мой Грифт. Снова счастье озарило народ Шуми. Да будут благославенны боги, вновь вернувшиеся на Землю.

Все шумеры от мала до велика вышли на площадь, опустились на колени и стали воздавать молитвы богам, вернувшимся к их народу. Из нижнего города также стали подходить люди. Аккадцы, ничего не понимая, толпились на краю городской площади. Илия протиснулась через толпу соплеменников и подошла к Гере.

— Что произошло? Почему все шумеры опустились на колени?

— Смотри! — ответила Гера, указывая на звезду, — Боги вернулись, а с ними и моя Лея!

Илия, хоть и слышала эти истории много раз, до конца не верила в них, считая это красивой сказкой или легендой, но сейчас в небе действительно сияла необычно яркая новая звезда. Как ни трудно было поверить, но чудо свершилось.

Гера дрожала всем телом от возбуждения и непрерывно повторяла: — Лея, доченька, приди ко мне, дай мне тебя обнять.

Зара и Илия с трудом увели Геру в дом. Зара налила ей успокоительного питья, настоянного на душистых травах и, не отходила от нее до тех пор, пока подруга не погрузилась в сон, полный счастливых грез о встрече с дочерью.

Люди на площади еще долго не расходились по домам, как завороженные устремив свои взоры на звезду.

— 7 —

Два всадника неспешно продвигались по извилистой звериной тропе среди голых скал. Гульмеш глазами разыскивал приметы, о которых ему рассказывала Лея, но она видела их с воздуха, пролетая над горами. Здесь внизу все могло выглядеть совершенно иначе. Тропинка вела вверх, к лугам, покрытым чахлой травой, а еще выше сверкали белизной снеговых шапок вершины величественных гор. Где-то за этими горами находился сказочный Эдем — стойбище людей Небесного племени. Но целью Гульмеша был не Эдем, а медная руда. Он часто останавливал свою лошадь и внимательно рассматривал камни. Нет. Все не то. Уже восемь дней они с Эфхиором движутся на северо-восток, все выше и выше поднимаясь вверх и оставляя на своем пути вехи. В том, что они идут верной дорогой, Гульмеш не сомневался. Много примет совпало и где-то совсем рядом должна быть их конечная цель. Он в который раз остановил лошадь, спешился и стал вскарабкиваться на высокую скалу, чтобы осмотреть окрестности. Это далось ему с трудом, но через несколько минут Гульмеш уже стоял на верхнем уступе скалы. Он осмотрелся вокруг. Взгляд его привлекло углубление в горе в нескольких лигах от него — не то яма, не то пещера. Он осторожно спустился вниз и, ведя лошадь на поводу, направился в ту сторону. Эфхиор последовал за ним. Добрый час пришлось пробираться среди нагромождения камней, которые как- будто кто-то нарочно разбросал здесь. Углубление оказалось не ямой и не пещерой. Оно скорее было похоже на огромную воронку, сужающуюся вниз. Гульмеш тщательно осматривал каждый камень на краю воронки, одни отбрасывал, другие оставлял, чтобы потом рассмотреть получше. Потом он взял длинную веревку, притороченную к седлу, привязал ее за выступ скалы и стал спускаться вниз. Эфхиор страховал его наверху. И вот Гульмеш на дне воронки. Он осмотрелся по сторонам и вдруг заметил, что что-то блеснуло в нескольких шагах от него. Гульмеш нагнулся и из его груди вырвался радостный крик: — Есть! Нашел! — Он снял с плеча большую кожаную сумку и стал наполнять ее черными и зеленоватыми камнями. Когда сумка оказалась наполненной доверху, он привязал к ней веревку и крикнул Эфхиору, чтобы тот поднял ее вверх, затем он наполнил все другие сумки, которые сбросил ему напарник. Когда же все они были заполнены, Гульмеш поднялся вверх.

— Все, Вождь, мы нашли. Давай навьючим все это на лошадей, и пора в обратный путь. Назад шли, ведя лошадей за повод. Шли, оставляя новые метки, по которым без труда любой охотник смог бы найти это место. Приходилось часто останавливаться, чтобы дать отдых тяжело нагруженным лошадям. Обратная дорога заняла вдвое больше времени, так как пришлось идти пешком, за то шли под гору, что значительно облегчало движение.

На семнадцатый день пути едва живые путники и измученные лошади, добрались до переправы, где их подобрали арамеи и отвели в стойбище. Алияру с трудом удалось привести их чувство. Прежде всего, обоих отнесли к ручью, где омыли их тела, затем Алияр напоил их ободряющим настоем из трав, специально им приготовленным, а уже потом накормили и оставили отдыхать в шатре. Позаботились так же и о лошадях, дав им возможность отдохнуть на пастбище. Утомленные путники проспали почти двое суток. Они подробно рассказали о своем путешествии. А Алияр поделился своими успехами. Он вместе с арамеями расчистил старое поле шумеров и научил арамеев, как выращивать хлебное зерно, научил доить коз, стричь шерсть и прясть из нее нити. Арамейские женщины быстро освоили это ремесло, так как процесс был очень схож с тем, как они изготавливали нити из волокон растений. Так же он изготовил ткацкую рамку и объяснил, как из нитей сделать ткань, короче все то, чему когда-то шумеров обучили боги. Отдохнув после дороги, Гульмеш позвал Джарака. Он показал ему собранные в горах камни.

— Ты сможешь найти дорогу к тому месту, где я нашел эти камни. Будешь отправлять туда своих людей и приносить их к переправе, потом, когда вы будете отправлять плоты с заготовленной древесиной к Вратам богов, погрузишь камни на плоты. Взамен мы вам дадим изделия из меди и бронзы, оружие, ткани и многое другое. Сейчас мы оставим вам топоры и копья с металлическими наконечниками. Алияр рассказал вам, как приручать животных. При некоторой сноровке вы легко с этим справитесь. Здесь водится множество лошадей и ослов. Ослы лучше подходят, как вьючные животные, а лошади — как верховые. Ты видел старые шумерские печи. Большая — обжиговая, чтобы делать кирпичи, из которых строят жилища, а маленькие — плавильные, для выплавки меди из вот этих камней. Со временем мы вас обучим и этому. Вы расчистили поле и засеяли его хлебными зернами. Когда они созреют, вы сможете сами печь хлеб. Мы во всем будем вам помогать, но вы должны регулярно присылать нам такие камни и плоты. Нам пора возвращаться домой и для этого нужно построить плот для нас лошадей и этих камней.

Джарак кивнул головой в знак согласия и покинул шатер шумера. Гульмеш рассказал о разговоре с Джараком Эфхиору. Вождь остался доволен результатом разговора.

— Думаю, что дня через три — четыре мы сможем отправиться домой, если конечно арамеи успеют построить плот.

— Успеют, вождь, поверь мне. Они почитают нас почти как богов. Только прежде, чем отправиться домой, я должен посетить одно, священное для шуми, место. Если хочешь, можешь пойти со мной.

— Я пойду.

— Тогда завтра перед рассветом будь готов. Пойду, найду Алияра. Думаю, что и он пойдет с нами.

С этими словами Гульмеш встал и отправился искать в стойбище своего молодого напарника. К его удивлению, он нигде не мог найти Алияра. Обойдя все стойбище, Гульмеш направился к загону со скотом, надеясь найти Алияра там. Но и в загоне молодого шумера не было. Гульмеш махнул рукой, не надеясь найти Алияра и, уже было повернул назад в стойбище, как вдруг до его чуткого уха донеслись голоса. Он повернулся в ту сторону и, в сгустившихся уже сумерках, увидел два человеческих силуэта — мужской и женский на берегу ручья. Говорили шепотом, но Гульмеш точно узнал голос напарника, а вот что за женщина была с ним, понять не смог. Гульмеш усмехнулся и подумал:

— Что ж, дело молодое. Не буду их беспокоить, главное, чтобы из-за этой связи не было осложнений с арамеями.

Гульмеш еще раз, кинув взгляд на влюбленных, быстрым шагом направился к стойбищу.

* * *

Эфхиор шел следом за Гульмешем, который почти в полной темноте безошибочно находил одному ему известные тропы. Спящий лес смыкал кроны деревьев над их головами так, что не видно было ни единой звезды на небе. Когда же тьма начала рассеиваться предрассветными сумерками, впереди стал отчетливо слышен сильный шум. Эфхиор никак не мог понять, что может издавать такой звук, не прерывающийся ни на мгновение. Вскоре лес расступился и оба путника, с первыми лучами восходящего солнца, вышли к стремительной речке, которая с шумом падала вниз с уступов высоких бурых скал, рассыпаясь при этом в водяную пыль, которая переливалась всеми цветами радуги в первых солнечных лучах. Старый вождь остановился и смотрел на это великолепие, как завороженный. За всю свою долгую жизнь ему еще ни разу не приходилось увидеть ничего подобного.

— Это наше священное место, вождь! Раньше мы считали, что именно здесь обитает в образе огромного тигра сам Дух леса, который ревностно оберегает свою обитель. На это место было наложено табу, и ни один охотник не решался придти сюда под страхом смерти от лап и клыков Духа леса. Только Лея, дочь Геры, не испугалась и пришла сюда совсем одна. Когда Дух леса захотел расправиться с непрошенной гостьей, он был сражен молнией, посланной на него Богом Гором. Гор спас жизнь Лее, благодаря этому случаю мы, шуми, познали людей Небесного племени или, как их теперь называют — Богов, которые научили нас всему, что мы сейчас знаем и умеем и благодаря которым мы переселились к Вратам богов.

Эфхиор с любопытством рассматривал окрестности. Он подошел к реке и, взобравшись на один из валунов, которых в реке было немало, стал рассматривать в прозрачной воде обитателей реки, которые, не обращая внимания на людей, плавно шевеля плавниками, переплывали с места на место. Наблюдая за рыбами, взгляд Эфхиора упал на яркий, блестящий желтый камень, лежащий на дне совсем рядом с валуном. Он нагнулся и, нащупав его в воде, вытащил. Камень размером с детский кулак был необычайно тяжелым.

— Эй, Гульмеш! Смотри. Ты ведь разбираешься в камнях. Что это?

Гульмеш подошел к аккадцу и взглянул на находку.

— Это не камень, вождь. Это металл — золото. Его у нас в народе еще называют Солнечным камнем, и он символизирует любовь и власть. Счастлив тот человек, которому выпадает удача найти Солнечный камень. Он встречается крайне редко. Ты воистину баловень судьбы, Эфхоир.

— Из него можно делать оружие?

— Нет, золото очень мягкий металл и для изготовления оружия непригодный, но у него есть другое замечательное свойство — оно никогда не тускнеет и не теряет своего блеска. Оно обладает невероятной силой, защищая людей от гнева злых духов, а еще, по заветам богов, мы освящаем брачные союзы золотыми кольцами. Когда мы вернемся домой, если хочешь, мой отец Ахрам, который учился кузнечному ремеслу у самого бога Гефита, сделает тебе из него амулет.

— Зачем мне амулет. Я стар и прожил долгую жизнь без всяких амулетов. Да и гнева духов уже не боюсь. Лучше пусть твой отец сделает из него какое — нибудь украшение для моей жены. Я за всю свою жизнь ни разу ничего ей не дарил, а она подарила мне пятерых детей. Мне кажется, что для нее это будет заслуженный подарок.

— Воля твоя, вождь, как скажешь.

Они еще долго ходили по окрестностям водопада. Гульмеш показал Эфхиору грот, куда бог Гор перенес спасенную им Лею. Там и сейчас видны были остатки высохшей травы, служившей ложем для дочери Геры и угли от давно прогоревшего костра. Пока шумер возносил молитвы в честь бога Гора, Эфхиор обошел вокруг всю площадку под нависшей скалой, рассматривая камни, которые в великом множестве валялись вокруг. Подняв тот или иной камень, аккадец, не приметив в нем ничего необычного, отбрасывал его в сторону. Его внимание привлек тот факт, что некоторые камни с шумом отскакивали от скалы, а некоторые прилипали к ней, да так, что требовалось значительное усилие, чтобы их оторвать.

— Что это, Гульмеш? Почему камни прилипают к скале?

— Не знаю, вождь. Видно и впрямь место это обладает колдовской силой. Только боги знают все секреты камней. Давай лучше уйдем отсюда поскорей, чтобы не побеспокоить духов.

Аккадец и шумер торопливо покинули заповедное место и направились назад к стойбищу.

* * *

Арамеи сдержали свое слово. Через три дня большой крепкий плот с высоким настилом и ограждениями был готов и дожидался своих пассажиров у переправы. Почти все взрослое население вышло к Евфрату, чтобы проводить шумеров и аккадца. Они тепло распрощались с Джараком, а Алияр отдал ему свою лошадку.

— Теперь она твоя. Это наша благодарность твоему народу за оказанную нам помощь. Бери и владей.

Вожак с благодарностью принял повод. Трое путников взошли на плот. Эфхиор с трудом уговорил своего коня подняться на борт. Он привязал его к поручню, после чего взял в руки длинный шест и все трое, упершись шестами в дно, вывели плот на середину реки. Плот, слегка покачиваясь на волнах, медленно подхватило течение. В это время из толпы провожающих отделилась женская фигура и бесстрашно ринулась в воду вслед отдаляющемуся плоту. Сделав несколько широких взмахов руками, она догнала плот и, вцепившись в поручень, взобралась на него. С берега стали кричать и махать руками, призывая женщину вернуться, но она упрямо покачала головой, что- то крикнула им в ответ и прижалась к Алияру. Гульмеш усмехнулся. Он предполагал что- либо подобное. Алияр виновато улыбнулся, обнял девушку и сказал своим спутникам:

— Это Гайли. Мы полюбили друг друга, и она сама приняла решение оставить свое племя, чтобы плыть с нами.

— Пусть остается, раз так, — ответил Эфхиор, а затем, сложив руки рупором, крикнул Джараку:

— Не сердись! Это любовь, а она сильнее всего на свете! Лучше благослови их брак, чтобы он стал счастливым.

Слова уже едва доносились до путников, но судя по жестикуляции вожака, он дал свое благословение молодым.

— 8 —

Спустя два дня после возвращения Эфхиора и его спутников с бесценным грузом и девушкой — арамейкой, которая шокировала все население города своим необычным нарядом так, что Гере пришлось собственноручно накинуть ей на плечи покрывало, скрывшее от посторонних взоров ее обнаженные груди, было объявлено о созыве Большого совета. Для участия в совете пригласили все взрослое население города, в том числе и аккадцев. Городская площадь была полна народу. Все ждали, когда выйдет Гера и откроет совет. Гера, в своем белоснежном платье с пурпурной каймой, в сопровождение Илии, вышла из дому и поднялась по ступеням на каменный парапет храма. Она подняла вверх правую руку, призывая горожан к тишине и вниманию. Вокруг наступила мертвая тишина. Веда, дрожащим от волнения голосом обратилась к народу:

— Я, Гера, Великая Веда народа Шуми, хочу объявить Вам о принятых мною решениях. С этого дня я назначаю верховной жрицей храма Изиды жену вождя Аккадов Эфхиора, Илию. Ее приказы и распоряжения отныне, обязательны для всех, наравне с моими. В ее распоряжении будут находиться общественные склады и никто, кроме нее не вправе распоряжаться распределением общественного имущества. В помощь ей уже отобраны самые знатные и самые красивые девушки из всех шумерских и аккадских родов. Отныне они жрицы Изиды и ее верные слуги.

Кроме того, с сегодняшнего дня я, учреждаю городскую стражу, в которую из всех родов должны быть выделены самые сильные и выносливые молодые мужчины. В обязанности стражи будет входить обеспечение и поддержание порядка в городе, а также охрана и защита города и его населения от возможных нападений чужих племен. Воинам стражи будет выдано оружие, с которым они не должны расставаться никогда. Командиром стражников и моим советником я назначаю Эфхиора. Ему уже пришлось принять удар со стороны арамеев и с честью выполнить свой долг. Его приказы и распоряжения также обязательны к исполнению наравне с моими.

Такова моя воля и да будет так!

Легкий ропот прошел по толпе, но никто не осмелился высказаться против решения правительницы. Затем на парапет поднялся Айрик. Он достал глиняную табличку и все, что только что сказала Гера, записал на ней. Затем он достал из сумки другие таблички и огласил, сколько дров и строительной древесины, какой семье будет выделено и сколько каждая семья должна сдать в общественные склады зерна, мяса, шерсти, гончарных и металлических изделий, тканей и одежды для их распределения между нуждающимися. Но самое главное, то ради чего Гера собрала совет, уже было сказано, а остальное — рутинные вопросы, которые она переложила на своих помощников, ее уже не интересовали. Вся ее жизнь теперь была посвящена ожиданию встречи с Леей. Вот уже больше месяца прошло с тех пор, как на небе зажглась новая звезда, а от дочери пока нет никаких вестей. Сомнения терзали Геру:

— А может быть это вовсе не та звезда, не небесный дом богов, а какая-то другая? А если та, то почему Леи до сих пор нет?

Вокруг Геры шумели и спорили люди, кто за лишнюю вязанку дров, кто за меру зерна, но Гера, погруженная в свои мысли, никого и ничего вокруг не замечала. Ей хотелось подняться и уйти, чтобы уединиться у себя дома, но положение правительницы не позволяло ей этого сделать. Она сидела на кресле с высокой спинкой перед своим народом совершенно безучастная к происходящему, и единственным ее желанием было дождаться окончания совета и поскорее уйти домой, чтобы вновь стать самой собой.

Наконец Айрик шепнул ей на ухо, что все вопросы решены, и пора объявить об окончании совета. Гера встала с кресла и махнула платком в знак того, что все могут расходиться. Площадь начала пустеть. Гера устало стала спускаться по ступеням. В это время к ней подошел Алияр, ведущий за руку Гайли.

— Великая Веда, прошу тебя выслушать меня, — обратился он к Гере.

— Говори, я слушаю тебя! — ответила она молодому человеку.

— Гера! Это Гайли, ты помнишь ее. Она оставила свое племя, ради того, чтобы стать моей женой. Я прошу тебя освятить наш брак.

Гера взглянула на девушку и, хоть внешне она ничем не напоминала ей Лею, на память пришло, как дочь объявила ей о своем намерении выйти замуж за Гора и следовать за ним даже по звездной дороге. Стоящая перед ней девочка так же, как и дочь, выбрала любовь, несмотря на разлуку с родными. Да, любовь великая сила, делающая людей сильнее, дарующая одним счастье, а другим горечь разлуки.

— Я не против того, чтобы вы стали мужем и женой, но как можно праздновать свадьбу без родителей невесты. Давайте дождемся, когда арамеи приведут к нам плоты и отправим приглашение родным и близким Гайли. Не забывай, что по нашим обычаям, твои родители, Алияр, должны принести родителям Гайли свои дары. Так что придется подождать, а Ваша любовь от этого станет только крепче.

С этими словами Гера спустилась вниз и, пройдя через площадь, скрылась за дверью своего дома.

* * *

Вечером, когда крестьяне возвращались в город с полевых работ, вместе с ними прошли двое с маленьким ребенком — мужчина, одетый в простую крестьянскую одежду с капюшоном, плотно скрывающим лицо и женщина в длинном платье и накидке, оставляющей видными только глаза. На руках женщина держала мальчика лет четырех — пяти. Внешний вид их не привлек к себе никакого внимания. Многие крестьяне так закрывались, спасаясь от зноя и пыли. Они прошли по извилистым улочкам нижнего города и, миновав Врата богов, уверенно продолжали идти в сторону площади. По всему было видно, что дорога эта им хорошо знакома. Когда уже сумерки спустились на город, путники подошли к дому Геры и постучали в дверь.

— Кто там? — спросила Зара, не открывая двери.

— Мы хотим видеть Веду, — приглушенным голосом ответила женщина.

— Но уже поздно и Гера укладывает спать дочь. Приходите завтра.

— Прошу Вас! Это очень важно! Нам необходимо видеть Веду немедленно!

— Хорошо, подождите, я спрошу Геру, сможет ли она Вас принять.

Спустя несколько минут дверь открылась и Зара впустила посетителей в дом.

— Присядьте, Гера сейчас выйдет.

Мужчина и женщина, несмотря на темноту в помещении, уверенно прошли к столу и сели на скамью. Казалось, что они не раз бывали в этом доме раньше, и все здесь было им знакомо. Из соседней комнаты вышла Гера с жировым светильником в руках, который едва освещал пространство вокруг нее.

— Вы хотели меня видеть? Я Вас слушаю! Что за дело привело Вас ко мне в столь поздний час?

В ответ, не говоря ни слова, женщина сбросила с себя накидку. Гера взглянула ей в лицо, побледнела и упала без чувств. На шум прибежала Зара и, увидев лежащую на полу подругу, уже хотела наброситься на посетителей и звать на помощь, но вдруг остановилась…

— О боги! Лея, девочка! Ты ли это? Как же ты нас напугала.

Обе, заливаясь слезами радости, принялись приводить в чувство Геру.

— Мама, мамочка! Открой глаза! Это же я, твоя Лея!

Гера открыла глаза, посмотрела на склонившуюся над ней дочь.

— Это не сон? Это и вправду ты, Лея?

— Ну конечно, это я! Кто же еще?

Гера, наконец, совсем оправилась от обморока и крепко обняла дочь.

— Как же я тебя ждала! Ведь я видела, как загорелась на небе твоя звезда, а ты все не шла и не шла.

Так они продолжали сидеть на полу, крепко обнявшись, но мужской голос прервал их.

— А со мной вы не хотите поздороваться, мона Гера?

Гера оглянулась на голос.

— Грифт! Это ты? Зара! Ну, где ты! — крикнула она.

Вбежала Зара с кружкой какого-то питья. И теперь ее очередь была падать в обморок, но крепкие руки Грифта удержали ее. Зара обняла Грифта за шею и прижалась к нему всем телом. На шум и крики из своей комнаты выглянули заспанные дети. Гера взяла Еву за руку и подвела к Лее.

— Вот, доченька, это твоя сестра. Познакомься.

— А вот это, мама — твой внук Рабор. — Лея подвела к Гере мальчугана, который смотрел на все происходящее и никак не мог понять причину переполоха. Он знал, что идет к бабушке, но почему взрослые плачут и падают на пол, ему было совершенно не понятно. Сон как рукой сняло. Зара принесла несколько светильников и все расположились за столом. Грифт посадил Адама на колени и обнял Зару. Начались расспросы.

— Лея, дай я на тебя посмотрю. Какая ты стала!

Действительно, из нескладной девчонки Лея превратилась за прошедшие годы в прекрасную молодую женщину.

— Но почему Вы пришли ночью? А где остальные, Гор, Иза, Зевс?

— Мама! Мы все здесь на Земле. Нас сейчас очень много, гораздо больше, чем тогда. Все сейчас в Эдеме. Людей так много, что нужно построить новые дома, чтобы всех разместить, а мы с Грифтом уговорили Зейвса, отпустить нас. Я не могла больше ждать. Я так соскучилась! Мы видели сверху, как разрослось наше стойбище и не хотели пугать людей флайером, поэтому пришли пешком и чтобы нас никто не видел пока.

— Ну и слава богам! Я дождалась тебя и мы теперь снова вместе!

Часть вторая

Здравствуй Гея

— 1 —

Странник вышел из гипера точно в расчетном месте. Дон включил систему внешнего оповещения. Автоматика начала передавать идентификационные сигналы в космопорт Сели. Долгие месяцы ожидания встречи с родной планетой, проведенные в гипере, наконец, завершились. Гея, огромным шаром, занимала половину горизонта. Странник шел прямым курсом к крошечной планете — спутнику. Никто из членов экспедиции не в силах был удержаться от слез радости, тем более что возвращались они не с пустыми руками. Но один человек на борту волновался больше других — это Лея. Ей предстояло встретиться с совершенно новым, незнакомым ей миром. Как примет ее загадочная Гея? Конечно, и Гор, и Иза, и Дита, очень много рассказывали ей о своей родине, показывали «ожившие» картинки (так Лея называла видео), но одно дело слушать рассказы, а совсем иное встретиться вживую с людьми, соприкоснуться с неведомой землей, наполненной фантастическими чудесами. Она стояла перед экраном монитора внешнего обзора, рассматривая планету, на которой ей предстояло жить и с беспокойством поглаживала свой, заметно увеличившийся живот, в котором билась новая жизнь. Там, на Гее, закрытой легкой дымкой облаков, должен родиться ее и Гора сын. Иза точно определила, что будет мальчик и что до его появления на свет остается меньше двух месяцев. Лея с нетерпением ждала и одновременно боялась наступления родов. Раздумья Леи прервала Темис, которая подошла сзади и обняла подругу за плечи.

— Не волнуйся ты так. Все будет хорошо и все жители Геи с радостью примут тебя в нашу большую звездную семью, тем более что благодаря тебе у нашей цивилизации появилась надежда на будущее.

За восемь месяцев полета, Лея, благодаря Гору, многому научилась. Она уже вполне правильно стала говорить на языке геян, но многие термины и отдельные слова продолжали звучать, как абракадабра. Вот и сейчас, прозвучавшее непонятное слово «цивилизация» сильно смутило ее, но с другой стороны, несмотря на то, что между ней — девочкой из первобытного племени и геянами, лежали тысячелетия развития, к ней все на борту звездолета относились как к равной, причем совершенно искренне.

Заметив выражение лица Леи, Темис поняла, что увлеклась и поставила подругу в неудобное положение. Она осеклась на полуслове и мягко, чтобы не обидеть Лею, разъяснила ей смысл непонятного слова. Лея, в знак благодарности, повернулась к Темис и по — дружески обняла ее. Темис, как историк, за время пребывания на Пангее, собрала бесценный материал по общественному укладу ранних культур эпохи позднего неолита, а по-человечески, общаясь с Леей, поняла, что эти люди ничем не отличаются от нее и ее и других геян. Они способны быстро обучаться новым технологиям, логически размышлять, им свойственно творческое начало. Темис была абсолютно убеждена, что если любого младенца из племени Шуми поместить вместе с детьми геян, вместе их воспитывать и обучать, то они ни в чем не уступят в своем развитии им, а в некоторых случаях даже способны превзойти их. Беременность Леи и ее дальнейшая жизнь вместе с ребенком среди геян в скором времени должна подтвердить эту гипотезу.

В салон вошла Иза.

— О чем это вы тут секретничаете?

— Вот, успокаиваю Лею. Ей все кажется, что на Гее ее ожидает что-то ужасное.

— Ну, вот еще придумала! Оставь эти мысли, Лея, слышишь меня, и пойдем со мной. Мне нужно осмотреть тебя и Диту и подготовить вас к посадке на Гею. Вы у нас самые бесценные пассажирки. Ваш груз не имеет цены для всех на Гее.

Иза ласково обняла Лею и увлекла ее за собой в медотсек, где их уже дожидалась Дита. Удивительное дело, но почти сразу после старта «Странника» с орбиты Пангеи, сначала Дита, а спустя две недели и Лея, обнаружили признаки беременности. То ли девственная атмосфера Пангеи подействовала, то ли какие-то другие, пока неведанные силы, но факт, как говорится, был на лицо. И вот сейчас предстоял самый опасный для обеих отрезок полета — посадка на Гею, сопряженный с кратковременными перегрузками, представляющими реальную угрозу для протекания беременности. Иза решила, во избежание рисков, поместить обеих своих дочерей в противоперегрузочную камеру. Именно для подготовки их к посадке, она решила провести это последнее на борту «Странника» обследование. Ультразвуковое обследование у обеих будущих мам показало, что все в норме. Иза связалась с диспетчером космопорта и попросила подготовить камеру на челноке, который должен доставить экспедицию на поверхность Геи, не объясняя причину такой необходимости.

«Странник все ближе подлетал к Сели, постепенно уравнивая скорость. Диспетчер космопорта дал команду на перевод управления кораблем в автоматический режим. Дон раскрыл створки стыковочного узла и все замерли в ожидании касания. Еще несколько минут и «Странник» причалил к пирсу. Сработали захваты. Потянулись долгие минуты ожидания: сначала проверки герметичности, потом проверок биологической и радиационной защиты, прежде чем с характерным шипящим звуком открылся переходной люк, к которому тут — же подкатил трап. На площадке перрона столпились встречающие. Как только «Странник» вышел из гипера, весть об этом мгновенно облетела всю Гею. Орек и Дерик побросали все свои неотложные дела и немедленно вылетели на орбитальный космопорт, чтобы лично встретить первую в истории планеты субгалактическую экспедицию. Встречающих было не очень много, но это ни в коей мере не означало, что геяне не проявляли интереса к этому событию. Просто по распоряжению Высшего совета, был ограничен допуск людей в космопорт. Прошло совсем немного времени, и путешественники по одному стали спускаться по трапу. К всеобщему изумлению, вместо ожидаемых двадцати четырех астронавтов, по трапу из звездолета спустились двадцать пять человек. Все взгляды оказались прикованными к юной пангеянке, что очень смутило Лею. К только что спустившемуся Зейвсу буквально подбежали Киллат и Парнас. Они обнялись и Дерик задал вопрос, который буквально слетал с его языка:

— Послушай, дружище, я так рад снова всех вас видеть, но скажи, кто эта девушка? Похоже, что она подружка твоего сына, которая «зайцем» пробралась на корабль перед отлетом «Странника» к Пангее.

— Ты почти угадал, дорогой друг. Она жена моего сына, но она не летела с нами, как ты выразился «зайцем». Она пангеянка, и сама приняла решение лететь с нами на Гею.

Эта новость просто ошеломила всех. Конечно, отправляя экспедицию к Пангее, в тайне у всех жила надежда на то, что планета окажется обитаемой, но чтобы вот так, почти обыденно встретиться и инопланетянкой, которая внешне ничем не отличается от геян, такого не ожидал никто. Несколько десятков журналистов, услышав сенсационную новость, буквально нацелили объективы своих камер на Лею. Репортаж о прибытии экспедиции транслировался в прямом эфире по всем геянским каналам, и эта новость в мгновение облетела всю планету. В одночасье Лея стала суперзвездой. Ее смущенное лицо смотрело со всех мониторов на планете. Заметив состояние Леи, Иза резко прекратила притязания журналистов и спешно увела Лею от посторонних глаз. Бедная девушка была до смерти напугана и возбуждена от предыдущей сцены. Иза, как могла, успокаивала ее.

— Иза! Почему они все так на меня смотрят, как будто я, какая-то неведомая зверушка?

— Ну что ты, милая! Вспомни, как смотрели на нас твои соплеменники. Разве это не одно и то же? Ты — первая жительница другой планеты, иного мира, которая появилась среди моих соплеменников. Ты — посланница Пангеи или как Вы ее называете Земли. Ты должна гордиться этой своей миссией и ничего не бойся. Никто здесь никогда не причинит тебе никакого вреда, и никто никогда не обидит.

Когда Лея немного успокоилась, Иза позвала Диту, которая стояла рядом с отцом, Доном и Темис и увела их обеих к причалу, где прибывших ожидал челнок, готовый доставить героев дня на Гею. Поднявшись на борт, она тут же уложила обеих в подготовленную противоперегрузочную камеру, и, перекрыв собой, вход на корабль от посторонних, стала дожидаться остальных.

Челнок завис в воздухе над столичным космопортом и, как бы раздумывая, плавно опустился на бетонные плиты. Прямо к трапу, несмотря на протесты толпы встречающих, подкатил закрытый автобус, в котором тут же скрылись спустившиеся по трапу члены экспедиции и сопровождающие их Деррик и Орек. По просьбе Изы, все торжества по поводу их успешного триумфального возвращения домой были отложены на более позднее время под предлогом необходимости восстановительного отдыха для экипажа «Странника» после длительного космического путешествия.

Наемный флайер приземлился на площадке у старинного особняка. Гор помог Лее спуститься на лужайку с ровно подстриженной травой. Лея осмотрелась вокруг, дожидаясь пока из флайера выйдут Зейвс, Иза, Дита и Дон. Все здесь напоминало ей о родных местах на далекой Земле. Такой же лес, и запах прелой листвы, и щебет птиц. Казалось, что из-за вековых деревьев сейчас выйдет мама и позовет ее к костру. Но вместо Геры из дверей дома вышли пожилые мужчина и женщина и бросились обнимать всех прибывших. Гес и Эва все это время поддерживали прядок в доме и на участке вокруг него. Три года дом дожидался своих хозяев. Иза вошла в гостиную и не удержалась от слез. Она готова была целовать скрипучие половицы и дверные ручки от радости возвращения домой. Эва с любопытством рассматривая Лею, взяла ее за руку и ввела в гостиную.

— Вот девочка, теперь это и твой дом, а я теперь твоя пра-пра и прочее-бабушка. Давай знакомиться. Меня зовут Эва, а это мой муж — Гес.

— Я очень рада, Эва, — ответила ей Лея, — а у меня на Земле есть сестренка, которую зовут Ева. Странно, правда, очень похожие имена.

— Чему же ты так удивляешься, девочка? Имена, это не самое странное. Ты не задумывалась над тем, что не только имена, которые мы даем своим детям, но и сами мы так похожи, причем не только внешне, а как оказалось и внутренне? Вот чему нужно удивляться!

— Это правда, я как-то не думала об этом. За то, я думала вот о чем: До сих пор, все люди «Небесного племени», которых я встречала и на Земле, и здесь на Гее, были молодыми, а вы Эва и Ваш муж — первые старики, которых я повстречала. Мне интересно, сколько зарубок на Вашем «дереве жизни».

Эва вопросительно посмотрела на Изу, и та пояснила:

— На Пангее люди не знают письменности и не ведут календаря, но когда рождается ребенок, в хижине устанавливают древко от копья, на котором каждый месяц делают зарубку. Так они высчитывают свой возраст. Знаешь Лея, что когда родилась Эва, прародительница твоего рода Веда Айша, только начала выводить твой народ из северных лесов в те земли, где Вы живете сейчас.

Лея удивленно вскинула брови.

— Мне часто Гор рассказывал, что люди Вашего племени бессмертны, но я никак не могла себе этого представить. Это значит, что когда умру я и все кого я знаю на Земле, Вы будете продолжать жить. Я постарею, а Гор останется молодым и разлюбит меня.

— Видишь ли, Лея, мы ведь тоже не всегда были бессмертными. Много лет назад, люди, которых мы называем учеными, придумали лекарство, которое помогало нам не стареть. Со временем наши тела перестали стареть даже без этого лекарства, но при этом большинство из нас утратили способность иметь детей. Сейчас, благодаря тебе и твоему народу, у наших ученых появился шанс вернуть нам эту способность, а ты, если пожелаешь, тоже можешь стать бессмертной. Зейвс может дать тебе наше лекарство. Если его применять правильно, то ты будешь оставаться молодой и красивой, и при этом сможешь рожать детей столько раз, сколько захочешь.

— А моя мама, сестренка, как же они? Они умрут, а я буду продолжать жить? Я так не хочу!

— Они далеко, на Пангее, и для того, чтобы сделать бессмертными и их, нам нужно туда вернуться. Кто знает, может быть, мы вернемся туда, и тогда, если Гера пожелает, мы можем и ей и твоей сестре помочь сделать их тела нестареющими, а пока давай не думать об этом. Сейчас для тебя и для всех нас самая главная забота — это твой малыш и ребенок Диты. Нужно забыть обо всем на свете, чтобы они родились здоровыми и без осложнений для Вас обеих. Договорились?

— Хорошо, Иза, я буду думать только о моем ребенке и во всем слушать тебя и Эву.

С возвращением путешественников, старый дом ожил и наполнился жизнью. Зейвс с Гесом пропадали в лабораториях центра, шаг за шагом продвигаясь к разгадке решения проблемы, а Иза взяла опеку над Леей. Девушке все вокруг было интересно. Иногда она с Гором и Изой выбиралась в город, где ее поражали не столько различные технические достижения геян, сколько густонаселенность города. Она восторгалась величественными многоэтажными постройками, из которых состоял город, но больше всего ее поразило то, что в каждом таком доме живет столько много людей, что все ее родное племя могло бы уместиться в нем. Лея и представить себе не могла, что так много людей может жить в одном только этом стойбище. У нее голова шла кругом от городской суеты и шума. Иза решила, что Лее нужно обновить гардероб и повела ее в торговый центр. Девушка просто онемела от того количества самой разнообразной одежды, обуви и других вещей, развешенных и разложенных на полках в этом огромном здании. Она долго примеряла понравившиеся ей и предложенные Изой вещи и, наконец, выбрав, нагруженная пакетами с покупками, вышла в сопровождении Гора и Изы на улицу, где их тут-же окружила огромная толпа горожан. И не удивительно, все последние дни изображения членов экспедиции не сходило с экранов мониторов, а Лея стала самым узнаваемым лицом на планете. Каждому хотелось поближе рассмотреть прекрасную инопланетянку. Это очень обеспокоило Изу. Она боялась, что стресс, полученный девушкой от подобных встреч, пагубно отразится на ее беременности, и, поэтому приняла решение до родов ограничить подобные выезды в город, но и дома вездесущие журналисты не давали покоя. Иза вынуждена была обратиться в Совет с просьбой оградить ее дом на некоторое время от всякого рода подобных посещений. Меры были приняты немедленно, и с этого момента жизнь вошла в более спокойное русло.

Но вскоре спокойствие снова было нарушено, но на этот раз без участия журналистов, все внимание которых было направлено на Лею. Виновницей стала Дита, на время выпавшая из поля зрения прессы. Однажды среди ночи у нее начались схватки, а уже утром на свет появился малыш, а точнее малышка. Эос, так Дита назвала дочь, родилась здоровой и крепкой. Она унаследовала от матери голубые глаза и золотистые волосы, а в остальном девочка была копией Дона. Вмиг новорожденная стала центром внимания в доме. Лея с завистью смотрела на счастливую Диту и не могла дождаться, когда и она сама прижмет к груди своего малыша. Ждать пришлось недолго. Через десять дней после рождения Эос, на свет появился малыш Рабор или просто Ра. Так уменьшительно ласково назвала его Иза. Такой же крепкий, как и двоюродная сестренка, мальчик с первой минуты своего появления на свет попал под пристальное внимание врачей. Ведь он был дитя двух рас, разделенных тысячами световых лет. Все вокруг ждали с нетерпением результатов генетического обследования, а сам малыш, ничего не подозревавший об исключительности своего происхождения, тем временем мирно посапывал в кроватке рядом с крошкой Эос. Через несколько дней Зейвс торжественно предоставил результаты анализов, из которых следовало, что мальчик совершенно здоров и унаследовал многое и от матери и от отца. У него, как и у всех Геян, присутствовали признаки подавления Гена старения и в тоже время структура генома предполагала, что от пангеян он унаследовал способность к репродуктивности. Конечно, эти выводы носили предварительный характер и могли быть подтверждены только тогда, когда мальчик достигнет возраста половой зрелости, но, по мнению Зейвса и Геса — это будет лишь констатация уже свершившегося факта.

Как только стали известны эти данные, Иза решилась на очень важный разговор с Леей. Однажды, когда рядом никого не было, она зашла в комнату, где жили Гор и Лея и обратилась к ней.

— Послушай меня, доченька. Я хочу поговорить с тобой об очень важном как для тебя, так и для нас всех.

Лея испуганно посмотрела на Изу и вся сжалась в комок, прижимая к себе малыша Ра.

— Что, с Рабором что-то не так? Я никому его не отдам!

— Нет, что ты. Мальчик совершенно здоров и никто у тебя его не собирается забирать, — поспешила успокоить Лею Иза, — но, видишь ли, он, скорее всего, унаследовал от Гора бессмертие, а это значит, что достигнув возраста двадцати — двадцати пяти лет, Ра перестанет стареть и навсегда останется молодым. Поэтому у меня есть к тебе предложение.

— Какое предложение? Вы пугаете меня.

— Тебе нечего бояться. Я лишь хочу предложить тебе пройти курс лечения, благодаря которому и ты тоже сможешь стать бессмертной, как и мы все. Ты навсегда останешься молодой и красивой. Вот посмотри на меня. Знаешь сколько мне лет?

— Ну, ты, наверное, как моя мама.

— Нет, девочка моя. Я гораздо старше Геры, а выгляжу моложе ее. Не правда ли. Вот и ты сможешь всегда оставаться юной и никогда не покинешь нас. Ведь смерть близких — это самое ужасное на свете. Подумай об этом, девочка.

— Я уже думала, еще там в вашем «звездном доме». Помнишь, Иза, мы говорили об этом. Вот если ты с Зевсом пообещаешь мне, что когда мы вернемся на Землю, вы сделаете маму и сестренку тоже бессмертными, я соглашусь.

— Я обещаю тебе это, если конечно Гера сама этого захочет, а что касается твоей сестры Евы, то она, скорее всего в этом не нуждается, так же, как и твой сын. Ведь и она, и Адам, так — же, как и Ра — дети двух народов, но точно мы это узнаем, когда вернемся на Пангею.

— Когда! Когда мы полетим туда, Иза. Я так скучаю по маме. Я никогда не думала, что разлука с ней может быть такой тяжелой, а ведь я когда-то хотела сбежать от нее. Какой же глупой я была! Теперь, когда у меня появился сын, я это поняла с новой стороны.

— Ну что ты, дочка! Просто ты взрослеешь. — С этими словами Иза нежно обняла Лею. — Я не знаю, когда мы снова полетим на твою планету, но уверенна, что очень скоро.

— 2 —

— Заходи, Грифт! Я очень рад тебя видеть!

— Спасибо, Дерик. Взаимно!

Грифт вошел в хорошо ему известный кабинет руководителя института высоких энергий и расположился в предложенном Киллатом кресле.

— Надеюсь, ты успел хорошо отдохнуть после завершения миссии на Пангее? Я позвал тебя по очень важному делу, которое кроме тебя не могу доверить никому.

— Внимательно слушаю.

— Так вот, за время твоего отсутствия у нас тут очень много всего произошло. И хотя Ваша экспедиция триумфально завершилась благодаря полученной возможности совершать прыжки через гиперпространство, мы здесь, на Гее, не прекращали наших исследований в этом направлении. В результате множества экспериментов были получены поразительные данные, которые открывают перед нами новые, совершенно немыслимые перспективы. Правда, не скрою, мы столкнулись и с массой проблем, которые необходимо разрешить. И, как не странно, речь снова идет об энергии высоких потенциалов. Поскольку ты Грифт являешься ведущим специалистом в этой сфере, я предложил Совету твою кандидатуру на пост руководителя проекта. Лично я убежден, что лучше тебя с этим не справиться никто другой.

— Благодарю тебя, Дерик, за столь высокую оценку, но, в таком случае, мне хотелось бы сначала войти в курс дела и ознакомиться с сутью предстоящей работы.

— Ну, разумеется! Ты конечно в курсе того, что подготовка Вашей экспедиции к Пангее была не единственным, чем продолжал заниматься институт. Мы продолжали работы с гравитационными полями и, в результате многочисленных экспериментов, пришли к выводу, что гиперпространство, так же, как и наше трехмерное пространство, обладает сложной неоднородной структурой. Не буду вдаваться в подробности, скажу лишь, что при попытке создания высокоэнергетического уровня уже внутри гипера, появилась возможность абсолютной свертки пространства, а при еще более высоких энергиях, изменения вектора привычного нам времени, то есть при некоторых условиях, внутри этого супер гиперпространства изменяются переменные величины и время, как векторная составляющая, кроме положительных поступательных значений получает аналогичные отрицательные значения. Другими словами появляется реальная возможность управления не только пространственными факторами, но и временными. Смотри, «Страннику» потребовалось почти полтора года пребывания в гипере, чтобы выполнить возложенную на Вас миссию. Представь себе, что ваш полет мог бы длиться какие-то доли секунды, то есть Вы перенеслись бы к Пангее практически мгновенно. Каково, а? Дух захватывает. Одна лишь проблемочка, для управления временным вектором необходимо фантастически огромное количество энергии. На наших супермощных термоядерных установках удалось получить результат на двенадцать секунд, а требуется по расчетам не менее пяти минут для успешного перемещения звездолета типа «Странника». Вот, собственно, этим я и предлагаю тебе заняться. Грифт.

— Звучит заманчиво, но, как я понимаю, это может стать работой на долгие-долгие годы.

— Вполне возможно, хоть нам и удалось уже продвинуться достаточно далеко. А что, тебя что-то не устраивает в долгосрочной программе?

— Видишь ли, Дерик, я всегда считал, что мы с тобой не только коллеги по работе, но и близкие друзья.

— Так оно и есть. Ты неоднократно доказывал это, Грифт.

— Так вот, если мы друзья, я могу сказать тебе, что очень благодарен тебе за предложение, но мне хотелось бы как можно скорее вернуться на Пангею.

— Чего это вдруг? Ты свою миссию там выполнил в полном объеме, и я не вижу причин, по которым тебе нужно снова лететь на Пангею. В чем дело. Грифт? Или есть что-то, о чем я не знаю?

— Да есть!

— Ты что-то не указал в отчете? Что же это?

— Не что, а кто. Там, на Пангее, осталась женщина, которую я люблю.

— Грифт, ушам не верю! Ты и женщина! Это не возможно!

— Очень даже возможно. Я всего лишь человек, и не моя вина, что та единственная, которую я полюбил, так далеко от Геи, к тому же, она не просто любимая женщина — она мать моего ребенка, моего сына Адама. Я сам себе поклялся и пообещал Заре, что обязательно к ним вернусь, и я выполню свое обещание, чего бы это мне не стоило.

— Грифт! Но она же туземка. Между вами тысячелетия развития!

— Она женщина, и я ее люблю, а все остальное не важно.

— Почему же ты не забрал ее с собой, как Гор Лею?

— Не знаю. У меня не хватило духу ей это предложить, да и не можем мы увозить с родины всех, кто нам понравился. Это не правильно. И, если честно, я был счастлив с ней именно там, в девственно чистом мире Пангеи, который сниться мне по ночам. Пойми, мое сердце осталось там, рядом с Зарой.

— Я, конечно, тебя понимаю, но не забывай, что ты ученый и не должен зарывать свой талант ради женщины, и, кроме того, подумай, если нам удастся реализовать проект, ты сможешь перемещаться на Пангею за считанные мгновения. Представь себе — либо почти годовой перелет и масса потерянного времени, либо продуктивная работа и такие перспективы. Ну и главное, вопрос с новой экспедицией к Пангее пока открытый. Свою разведывательную миссию вы выполнили, а новая экспедиция требует более масштабных исследований и, соответственно гораздо более многочисленного состава участников. Мы к этому пока не готовы, но наша с тобой работа смогла бы облегчить задачу и приблизить сроки такого путешествия. Так что соглашайся. Я очень на тебя надеюсь.

— Хорошо, дай мне ознакомиться с результатами работы и только после этого я дам окончательный ответ.

— Ты получишь все прямо сейчас и не затягивай с ответом.

— 3 —

— Грифт, дружище! Как я рад тебя видеть! Ты давно в Боррее?

— Привет Жил! Я тоже рад тебя видеть! Вот сегодня прилетел. Шеф вызвал.

— Что, новый проект?

— Да вроде того, только не знаю с чего начать, как подступиться к решению вопроса.

— Понятно. А мы с Ланой уже месяц здесь, но честно сказать, никак не могу найти тему для работы. Может, возьмешь меня в свою программу?

— Да я и сам еще не решил, буду ли заниматься этим, но если возьмусь, обещаю, ты будешь первым в моей группе.

— Спасибо. А что за тема?

Грифт принялся детально рассказывать Жилу суть проблемы. Жил внимательно выслушал Грифта. Взгляд его стал отрешенным, направленным в никуда. Грифту очень хорошо было известно это состояние друга. Оно означало только одно — в голове у Жила рождается новая идея и вывести его из этого состояния невозможно. Они распрощались и направились каждый в своем направлении.

Грифт поудобнее расположился в своем номере и погрузился в изучение полученных документов. Он потерял чувство времени, настолько его увлекло занятие с документами. И оно того стоило. Грифт просмотрел результаты экспериментов, которые сильно впечатлили его, но ему даже в каком — то приближении не представлялось, за счет каких источников можно было бы получить такие колоссальные источники энергии. Все, что ему было известно из современных научных знаний о ядерной физике, ни на шаг не позволяло приблизиться к решению проблемы. Тут нужен какой-то новый нестандартный подход. Двое суток Грифт не выходил из своих апартаментов. Он перерыл всю базу данных Всемирной научной библиотеки, но никаких новых мыслей так и не пришло.

— Нет, это не для меня, — сам себе твердил Грифт, — такая тема. Жаль, придется отказаться. Тут я бессилен.

Он встал с твердым намерением идти к Дерику, чтобы объявить о своем решении, но в этот момент в дверь постучали. Грифт открыл дверь. На пороге стоял Жил. Глаза его были красными от бессонницы, но в них Грифт заметил странный блеск. Жил буквально ворвался в комнату.

— Грифт. У меня идея! Только не говори, что я сошел с ума. Послушай, нам не нужны новые источники энергии, нам нужны новые инженерные решения.

Он сбивчиво объяснял Грифту суть своей идеи. Сначала Грифту показалось, что друг бредит, но постепенно он стал вникать в суть предложения Жила и понял, то, что предлагает «гений малых форм» действительно способно решить возникшую проблему. Он, не дослушав, Жила, схватил его за руку и чуть ли не волоком потащил по коридорам института в кабинет Дерика.

— Грифт, Жил, что это с Вами? — встретил вопросом ворвавшихся в его кабинет Дерик.

— Похоже, что Вы оба не в себе. Ну, ка, усаживайтесь, успокойтесь и рассказывайте, что случилось.

Оба посетителя, смутившись от собственной бесцеремонности, уселись в кресла напротив Дерика.

— Послушай, Дерик, ты мне сделал предложение. Я внимательно изучил все материалы, и, честно сказать, уже собирался отказываться, потому что даже приблизительно не смог себе представить с какого конца подступиться к проблеме, — начал Грифт, — но вот, послушай, что предлагает Жил. Он тебе нужен, а не я. Понимаешь, решение находится не в научной плоскости, а скорее в инженерной и конструкторской.

Грифт слегка подтолкнул Жила, приглашая его к рассказу о своем предложении. Жил взял оптическую указку и на экране нарисовал контур звездолета.

— Смотрите, шеф, вот так примерно, выглядят наши современные космические аппараты. Это традиционная компоновка с расположением реакторов в кормовой части. Такая конструкция позволяет использовать только одну энергетическую установку, а сам корабль имеет довольно внушительные размеры и вытянутую в продольном направлении форму, что требует достаточно длительного энергетического импульса для его прохождение через зону перехода в гиперпространство, а все естественные небесные тела стараются приблизить свою форму к сфере. Я предлагаю изменить компоновку звездолетов следующим образом: — Жил нарисовал на мониторе конструкцию, напоминающую совмещенные две опрокинутые тарелки со сферическими донышками.

— Смотрите, вот здесь, на периферии, по окружности, мы разместим реакторы, и не один или два, а несколько десятков, и заставим их работать по параллельной схеме. Это позволит многократно усилить энергетический импульс и избавит от необходимости использовать стационарные зоны перехода. Корабль создаст ее сам вокруг себя, соответственно для перехода потребуются доли секунды, поскольку поле будет сформировано вокруг аппарата. Все жизненно важные отсеки расположим посредине конструкции, в ее сферической части. Такая схема позволит не только сэкономить массу энергии, но и сделать аппарат чрезвычайно маневренным при движении в пространстве. Он сможет мгновенно менять направление движение и скорость перемещения. Мало того, мы сможем навсегда отказаться от громоздких и малоэффективных фотонных прожекторов. Вот, собственно, в этом суть моего предложения. Правда для его реализации придется решить множество технических проблем, связанных с защитой экипажа от возможного радиоактивного поражения.

Дерик слушал Жила, раскрыв рот от удивления. Он удивлялся сам себе, как такая очевидная мысль никому раньше не приходила в голову. Действительно — все гениальное просто. Когда Жил закончил свой рассказ, Дерик еще некоторое время, молча, смотрел на монитор, а потом, словно сорвавшись с места, обнял смущенного Жила.

— Друзья, Вы хоть понимаете, что мы сейчас стоим на пороге новой эры. Жил! Ты гений! Немедленно летим в столицу. Нужно все доложить Совету и безотлагательно приступать к работам.

— 4 —

— Вот это сюрприз! Дерик, Грифт, Жил! Какими судьбами? — Воскликнул Зейвс, увидев на пороге своего дома друзей. — Вот уж не ожидал. Иза, у нас гости! Проходите, друзья. Как я Вам рад, если бы Вы только знали!

На крик мужа сверху спустилась Иза. Она тепло поздоровалась с прибывшими, но призвала всех не шуметь.

— Потише, пожалуйста. Дети спят. Проходите и располагайтесь. Как приятно видеть друзей в своем доме! Что Вас привело в столицу?

— У нас масса новостей, — ответил Дерик, — и мы нанесли свой визит к Вам, чтобы ими поделиться. Мы полагаем, что Вам всем не без интересно будет узнать их.

— Так, сейчас я накрою на стол, и Вы все нам подробно расскажите.

За большим обеденным столом собралась вся семья, включая малышей и все с готовностью обратили взоры на гостей, ожидая рассказа о новостях, приведших их в этот гостеприимный дом. Для всех новость произвела ошеломляющий эффект, особенно на Дона, который ясно представил себе корабль, о котором шла речь. Хуже всех пришлось Лее. Она ничего не поняла из рассказанного Дериком и его спутниками и смотрела на окружающих непонимающим взглядом.

— Что происходит? О чем это они говорят? — обратилась она шепотом к Дите.

— Понимаешь, они хотят построить новый летающий «звездный дом», на котором мы сможем попасть к тебе на родину практически мгновенно, не тратя на полет почти целый год.

— Правда? А когда они его построят и когда мы полетим к маме? Я так соскучилась, и мне так хочется показать ей Рабора. Она будет очень рада.

— Я не знаю, Лея. Нужно сначала все придумать для нового корабля, а потом еще его построить. На это уйдет, наверное, много времени, за то потом ты сможешь видеться с мамой и сестрой так часто, как только пожелаешь. Правда, здорово?

— Да, конечно, но выходит, что я увижу их совсем не скоро. Придется ждать.

— Это ничего, сестренка, за это время наши дети подрастут, окрепнут и им легче будет перенести полет на Землю. А время пролетит быстро, вот увидишь.

Да, наверное. — Грустно ответила Лея.

А тем временем за столом продолжалась оживленная беседа.

— Вот, Зейвс, мы своими новостями поделились, теперь твоя очередь хвастаться. Как у Вас Гесом продвигается работа?

— В общем неплохо. Нам многое уже удалось сделать и, главное, мы уже сейчас можем сделать определенные выводы. Вот хотя бы то, что смешанные браки между Геянами и Пангеянами дают здоровое потомство. У нас есть уже три живых примера. К сожалению двое детей остались на Пангее, и мы не можем наблюдать за их развитием, но наш внук Ра является подтверждением. Он на редкость здоровый малыш и очень хорошо развивается.

— Постой! Ты что же хочешь вывозить сюда пангеянских женщин, чтобы получать от них потомство?

— Да нет, что ты! Просто один лишь этот факт дает надежду, что мы сможем справиться с поставленной задачей.

— Скажи, Зейвс, а эти дети, они будут так же, как и мы бессмертными?

— Сейчас трудно сказать. Судя по обследованию внука, в его генах эта функция присутствует, но ведь и у нас, у геян, подавление старения организма начинает проявляться с полным формированием взрослого организма, то есть годам к двадцати — двадцати пяти, в зависимости от индивидуальных особенностей того или иного человека. Так что точно мы это узнаем, когда Рабор станет взрослым.

Дерик наклонился к Зейвсу и спросил шепотом, чтобы никто не слышал

— А Лея, что она думает об этом?

— Девочка дала согласие и сейчас принимает препараты по методике, разработанной Гесом и Эвой, но она еще тоже очень юна. Пройдет не меньше четырех — пяти лет, пока действие препаратов станет очевидным.

— Понятно. Ну а в плане изменения генома что-нибудь удалось сделать?

— Нам с Гесом удалось кое-что, но окончательные выводы мы сможем сделать через несколько месяцев. Дело в том, что несколько супружеских пар дали свое согласие на участие в эксперименте. Если наши предположения верны, то у всех у них через несколько месяцев должны будут появиться дети. Вот тогда можно будет говорить об удаче или неудаче.

— Что ж, от всей души желаю Вам успеха.

— А я, в свою очередь, Вам.

— 5 —

С момента возвращения «Странника» на Гею прошел год, который для большинства участников экспедиции пролетел как один день. На Пангее были собраны уникальные материалы, касающиеся всех отраслей знаний, и у каждого скопилось достаточно материалов для их систематизации и дальнейшего углубленного изучения. Хватало дел и у молодых мам. За год дети подросли, начали разговаривать, забавляя родителей смешным выговариванием тех или иных слов. А совсем недавно они начали самостоятельно ходить, что доставило немало хлопот для обитателей большого старинного дома. Любопытные малыши разбудили в себе исследовательский дух, заглядывая в самые немыслимые места. В общем, за ними нужен был глаз да глаз.

Зейвс с Гесом пропадали в своем центре. Часто к ним присоединялась и Эва, поэтому все хозяйственные работы по дому как-то сами собой остались за Изой, Дитой и Леей. За прошедшее время Лея сильно изменилась. Она повзрослела и, наконец, окончательно адаптировалась в этой новой для себя жизни. Маленький Ра доставлял ей огромную радость, которую омрачало лишь то, что она не знала, когда сможет снова увидеться с матерью. Часто по вечерам, она всматривалась в звездное небо, пытаясь взглядом отыскать там родную звездочку, и тогда слезы накатывались на глаза. Лея больше не задавала вопросов, когда состоится полет домой. Она терпеливо ждала и надеялась, что все это будет уже очень скоро.

В последнее время частой гостьей в доме стала Темис. Она перебралась в столицу, где готовила свою работу на соискание ученой степени первой ступени. Ее общение с Шуми не прошло даром и на основании полученных данных, ей удалось опровергнуть некоторые теории развития общества. Которые были широко распространены в ее научной среде ранее.

Когда Темис появлялась в доме, все вокруг буквально зажигалось от ее энергии. В такие дни Иза брала заботу о детях на себя и отправляла молодежь к озеру, в лес, чтобы они могли развеяться от домашних забот.

Стояли теплые дни уходящего лета. Днем позвонила Темис и сообщила об успешной защите своей работы. Она предложила отпраздновать это событие и пообещала к вечеру прибыть.

— Послушай, Лея, давай соберем детей и пойдем к озеру. Там и будем дожидаться Темис. — обратилась к Лее Дита. Она всеми силами пыталась отвлечь девушку от печальных мыслей и искала любой повод, чтобы ее хоть как то развлечь.

— Давай. Заодно и дети погуляют.

Молодые женщины быстро собрали детей и. усадив их в коляски, неспешно направились по дорожке, посыпанной мелким гравием в сторону озера. Не успели они отойти от дома и нескольких десятков шагов. Как в распахнутое окно выглянула Иза и крикнула им вслед

— Дита, Лея, постарайтесь недолго. Только что позвонил Зейвс. Он сказал, что Совет высоко оценил их с Гесом работу и было принято решение об отправке новой экспедиции к Пангее. Слышишь, Лея, мы возвращаемся. Ты скоро сможешь обнять маму и сестренку.

От этого сообщения из глаз Леи ручьями потекли слезы — слезы радости. Значит скоро домой. Впервые за последнее время в глазах Леи появились искры радости. Вытерев слезы, она с радостью продолжила путь к озеру, где над поляной завис флайер, доставивший Темис. Лея, а следом за ней Дита, направились навстречу подруге, чтобы сообщить ей только что полученную радостную весть.

Темис, выскочив из флайера, увидела подруг и бегом помчалась им навстречу. Девушки долго обнимались. Темис расцеловала их и детей.

— Как же я рада Вас видеть! Тем более в такой значимый для меня день!

— Знаешь, Тем, этот день значимый для всех нас, — ответила Дита, — мы очень рады за тебя и поздравляем от всей души, но у нас тоже сегодня не менее значимое событие. Только что звонил отец и сообщил о решении Совета отправить к Пангее новую экспедицию.

От услышанной новости Темис аж запрыгала на месте, как девчонка, напрочь позабыв о своих новых регалиях и солидном статусе.

— Вот это здорово! Это новость так новость! Представляете девочки, как мы верхом на лошадях снова будем мчаться по степным просторам Пангеи! Мне это сниться почти каждую ночь! Это самое мое сокровенное желание — снова побывать на твоей чудесной планете, Лея! Слушайте, а когда старт? Мне точно нужно попасть в команду.

— Да мы и сами еще ничего не знаем. Вечером должен вернуться папа, вот тогда все и узнаем. Боюсь только, что мне не удастся попасть в команду, — ответила Дита.

— Это еще почему?

— Из-за Эос. Ты же знаешь, что детям категорически запрещено покидать Гею, а без нее я никуда не полечу. Я не могу себе представить, что не буду видеть свою малышку даже один день, а не то, что долгие месяцы.

— Ну, я так думаю, что благодаря твоему отцу и его помощникам, теперь эти запреты можно будет снять. Ведь теперь каждая женщина, которая захочет иметь ребенка, может его получить, пройдя курс в клинике по методике твоего отца и Геса. Будь уверенна и все получиться.

* * *

Вечером все собрались в гостиной, где с нетерпением ожидали возвращения Зейвса и Геса. Как только мужчины показались на пороге, Лея сорвалась с места и, схватив Зейвса за рукав, буквально забросала его вопросами.

— Скажи, Зейвс, дорогой, когда, когда мы летим? Ну, ответь же!

— Решение принято, но придется подождать пока наши друзья Дерик, Грифт, Жил и многие другие, кто им помогают, построят новый, невиданный еще звездолет, на котором мы и отправимся на твою Пангею, девочка. Не огорчайся и наберись терпения. И вспомни, ведь это ты сама приняла решение лететь с нами, никто тебя силой не заставлял, а раз так, будь стойкой и жди. Все рано или поздно сбудется, обещаю тебе.

Со всех сторон посыпались вопросы по поводу успешно завершенного эксперимента. На что ответил Гес:

— Все хорошо! Из трех десятков семейных пар, участвующих в эксперименте, двадцать семь обзавелись маленькими наследниками и наследницами, а это чистая победа. Наша с Зейвсом методика работает, так что можно праздновать.

Начиная с этого дня, Лея жила мыслью, что каждый прожитый день приближает ее к встрече с Герой, и она стойко переносила ношу ожидания, но для того, чтобы сделать ожидание менее тягостным, Лея тайком стащила из комнаты Диты фотографию Айды. Она, конечно, знала, что это не Гера, но, поскольку женщины были похожи, как две капли воды, Лея, глядя на Айду, видела в ней Геру и иногда, когда рядом никого не было, разговаривала с ней, делясь своими самыми сокровенными мыслями. К слову сказать, скучать молодой маме было некогда. Маленький Ра доставлял родителям одновременно много радости и массу хлопот. Поскольку Гор часто отсутствовал из-за работы и учебы, то основной груз воспитания ребенка упал на Лею, но ей самой требовалось тратить много сил на то, чтобы приспособиться к укладу жизни людей на Гее. Все здесь было непонятно для девушки, выросшей в племени каменного века. Ей трудно было понять многие вещи, с которыми она ежедневно сталкивалась в этих новых для себя условиях. Видя затруднения Леи, Иза и Эва взяли на себя опеку над пангеянкой. Женщины старались помогать ей во всем — от ухода за ребенком до обучения пользования бытовыми приборами. При всех затруднениях, Лея показала себя упорной и настойчивой, и в скором времени ей удалось вполне сносно приспособиться к жизни на Гее. Мало того, она использовала каждую свободную минуту для учебы. С помощью окружающих, она научилась читать и писать. Нередко ее можно было застать сидящей с книгой в руках или с тетрадкой, в которой Лея записывала все наиболее значимое для себя. Ей уже самой казалось, что та Лея, которая бегала по лесу с отцовским копьем в поисках добычи вовсе не она, а совсем другая девушка, будто все, что было раньше, происходило в какой-то другой жизни. Так продолжалось день за днем, месяц за месяцем, год за годом. Все это время Лея больше не задавала вопросов, касающихся возвращения на Землю. Она поняла, как только это станет возможным, ей об этом сообщат, и продолжала жить полной жизнью.

— 6 —

Второй день рождения Эос и Ра праздновали с особым размахом. Дело в том, что в двухлетнем возрасте. Дети на Гее начинали посещать Детский центр первой ступени, где они начинали обучаться общению со сверстниками. Нарядно одетых детей усадили на самое почетное место, а рядом с ними расположились их счастливые родители. Все приглашенные на торжество были в сборе, ждали только Орека Парнаса, который обещал прибыть с минуты на минуту. Как только он появился на пороге, Зейвс, на правах хозяина дома, пригласил всех к столу. Со всех сторон посыпались поздравления и тосты за подрастающее поколение. Детей буквально забросали разнообразными подарками. Среди всеобщего шума и суеты, Орек подошел к Лее.

— От всего сердца поздравляю Вашего сына и Вас, дорогие Лея и Гор! Теперь, когда Ваш сын большую часть дня будет проводить в детском центре, у тебя, Лея, появится много свободного времени и, в связи с этим, я хотел бы сделать тебе деловое предложение.

— Мне? Но что я могу?

— Друзья! Прошу минуточку внимания! — обратился Орек уже ко всем присутствующим, — когда шум стих, он торжественно объявил:

— Всем Вам хорошо известно, что некоторое время назад, Большим Советом было принято решение о направлении новой экспедиции к Пангее. Так вот, нашими специалистами, под руководством присутствующих здесь Дерика Киллата и Жила Эрла, закончено проектирование невиданного ранее звездолета, способного принять на борт команду из нескольких сот человек, которым предстоит длительное время жить и работать на Пангее. Всем этим людям так же придется время от времени общаться с местным населением. В связи с этим, я предлагаю Лее, как коренной пангеянке, заняться обучением будущего экипажа языку своего народа. Мне думается, что она, лучше, чем кто-либо другой, справится с этой задачей. Кроме того она познакомит всех этих людей с укладом жизни и обычаями своего народа, что позволит избежать в будущем возможных недоразумений на Пангее. Ну как, Лея, ты согласна?

Покрасневшая от смущения Лея ответила, стараясь побороть волнение:

— Могла ли я, простая девочка из племени Шуми, хоть во сне представить себе, что когда — нибудь смогу быть чем-то полезной народу «небесного племени». Я с радостью принимаю Ваше предложение и. хоть сейчас готова начать работать. Только скажите, пожалуйста, поверьте, я бы никогда бы не спросила, но сейчас… Скажите, когда я смогу снова увидеть маму.

Орек улыбнулся и ответил:

— На верфи, смонтированной, на известной всем Вам станции Джус-Промо, уже приступили к монтажу нового корабля. Я надеюсь, что нам удастся за год — полтора его построить и испытать. В настоящее время уже активно по всей планете мы занимаемся подбором кандидатов в команду будущей экспедиции, так что ты, Лея, можешь приступить к своим обязанностям уже с завтрашнего дня.

Все принялись бурно поздравлять Лею с новым назначением и желать ей успехов на своем поприще. Девушка, подавляя волнение, снова обратилась к Ореку:

— Большое Вам спасибо за Ваше предложение. Я буду очень стараться, чтобы научить людей языку моего народа и, наверное, еще и сама многому смогу научиться, но прошу Вас, ответьте, я слышала, что Вы запрещаете детям покидать Вашу землю. Пожалуйста, позвольте моему сыну полететь вместе со мной. Я так хочу показать его моим близким — маме, бабушке Тае, Заре. Ведь там, на Земле у меня есть сестренка, которая совсем не намного старше Ра. Мне так хочется, чтобы они подружились.

Орек смотрел на Лею в замешательстве, явно не зная, что ответить пангеянке.

— Так уж случилось, что вот уже несколько столетий мы стараемся ограждать наших детей от всякого рода опасностей ввиду их малочисленности. Эти меры были приняты, потому что нашей расе угрожало полное исчезновение из-за невозможности большинству людей на Гее иметь детей. Сейчас, когда Зейвсу, Гесу и многим другим ученым, работавшим с ними, удалось решить проблему ╧1 для нашей цивилизации, я думаю, что члены Большого Совета найдут возможность разрешить Вашему с Гором сыну отправиться с Вами на Пангею. Я лично постараюсь сделать все от меня зависящее.

— А Эос, она сможет лететь с нами? — не удержалась от вопроса Дита. — пожалуйста, Орек, очень Вас прошу.

— Я постараюсь. Обещаю.

— 7 —

Летний отпуск решили провести на побережье океана. Вся семья собралась в старом домике. Ждали только возвращения Дона и Гора из командировки на Джус-Промо. Как и много лет назад, Иза с помощью Диты и Леи принялась наводить в доме порядок и делать перестановки, чтобы всем можно было удобно разместиться в нем. Лея впервые в жизни увидела океан и была просто в восторге. Ей, выросшей среди лесов и степей вблизи высоких гор, представить себе было трудно, что может быть так много воды, и всего один берег. Раньше ей казалось, что большая река, на берегу которой теперь находится новое стойбище ее народа — это самое большое в мире вместилище воды, но увидев безбрежное огромное море, она поняла, как мало она знает об окружающем ее мире. Закончив с уборкой, Дита позвала Лею на пляж. Лея замерла от того, как подруга легко скользила по воде делая ритмичные взмахи руками. Народ Шуми почитал и боялся реку, отбирающую жизни людей и, поэтому никто из Шуми никогда не рискнул бы зайти в воду более чем по пояс. Дита же плавала в казавшемся бездонном море, ничуточки не опасаясь на гнев духов воды, способных любого и каждого, нарушивших их покой утащить на дно. Лее трудно было пересилить свой страх и войти в воду, но после недолгих уговоров она последовала за Дитой, которая, как настоящий тренер принялась обучать пангеянку плавать. После многих неудачных попыток. Лее все-таки удалось удержаться на воде, при этом поднимая тучу брызг в воздух. А еще, спустя некоторое время, слегка поддерживаемая Дитой, она уже смогла самостоятельно, к собственному восторгу, проплыть несколько метров, раз, за разом увеличивая это расстояние. Вдоволь накупавшись, усталые, но довольные, обе женщины вернулись к дому.

Вечером, после ужина, Иза перекинулась взглядами с Зейвсом, встала и вместе с мужем вышла из дома, чтобы направиться вверх по едва приметной тропинке. Дита взяла на руки дочь, тоже поспешила за ними, потом подумав, обратилась к Лее:

— Пойдем с нами.

Лея, не задавая вопросов, подхватила Рабора, и бросилась догонять остальных. Когда она подошла к пантеону, все уже были внутри. Женщина с любопытством заглянула в раскрытую дверь и буквально замерла на месте от неожиданности. Из глубины стеклянной плиты на нее смотрела улыбающаяся Гера. Только спустя мгновение, Лея догадалась, что это изображение Айды — погибшей матери Диты, но ощущение близости к Гере все равно не покидало молодую женщину. Она невольно вскрикнула: — Мама! На ее вскрик обернулась Иза. Она подошла к Лее, обняла ее за плечи и подвела к плите.

— Вот, доченька, это Айда — мама Диты, что ж, пусть и для тебя ее изображение будет напоминанием о твоей маме, ведь они так похожи!

Из глаз Леи ручьем покатились слезы. Она опустила сына на пол, прильнула к плите и забилась в рыданиях.

* * *

Ближе к полудню над поляной появился флайер, который на мгновение, зависнув в воздухе, плавно опустился на землю. Из него выскочили Гор, Дон и Темис и бегом помчались навстречу вышедшим из дому его обитателям.

— Вот, встречайте подругу! Как только услышала, что мы летим к Вам, просто проходу не дала, пока мы ее не взяли с собой, — весело крикнул жене и Лее Дон.

Женщины бросились обниматься, а Зейвс, пожав руку Дон, и обняв сына, спросил:

— Ну как там?

— Порядок. Провели летные испытания в пределах планетной системы έ-Пирита. Все сработало великолепно. Зейвс, Вы себе не представляете, что это за корабль — настоящая искусственная планета. В нем применены самые новейшие технологии от биоэлектроники до суперсовременных энергоустановок. А какая маневренность и легкость в управлении. Этим кораблем с легкостью сможет управлять даже малыш Рабор, уж поверьте мне. Но корабль — это еще не все! Представляете, наш друг Жил на основе конструкции звездолета, соорудил его уменьшенную копию, которая призвана заменить шумные и неэкономичные челноки. Эти маленькие летающие блюдца с легкостью могут перемещаться, как в гипере, так и в открытом космосе и даже в атмосфере. Решено вместо посадочных челноков использовать именно их. В общем, просто фантастика! О такой технике раньше даже мечтать не приходилось. Отец остался на Джусе для окончательной обкатки машин.

— Что говорит Дерик? Когда?

— От Дерика разве чего- нибудь добьешься? Молчит, но очень доволен. Так что думаю — очень скоро, может полгода, максимум год.

— А что с экипажем? Уже что-то известно, кто полетит?

— Пока неясно, набрали вдвое больше народу, но по слухам, все члены первой экспедиции включены в списки. И еще, вроде бы и Дерик тоже летит. Говорят, что он чуть не разругался с Парнасом из-за этого.

— Это на него похоже! А когда будет утверждена программа исследования Пангеи?

— Скорее всего, после окончания летных испытаний корабля и сдачи его в эксплуатацию, то есть где то месяца через три, я так думаю.

— Значит, пора готовиться к полету.

— Но Зейвс, Вы же свою основную задачу уже решили? Что Вы собираетесь там еще искать?

— Видишь ли, сынок, мы, Геяне, в течение многих тысячелетий очень много растеряли. Нас испортил прогресс, а пангеяне — дети нетронутой природы. Их организмы чрезвычайно приспособлены к окружающей их среде. Их иммунная система во много раз превосходит нашу. Так что есть над, чем поработать.

— Да! Чуть не забыл! Мы виделись с Грифтом. Он передает всем большой привет.

Женщины, занятые своими разговорами, невольно услышав то, о чем говорят мужчины, тут же стали забрасывать Дона и Гора вопросами.

— Грифт, как он? Еще не забыл свою красавицу Зару?

— Грифт безвылазно торчит на верфи, занимается отладкой системы управления реакторными модулями и ждет не дождется, когда вновь очутится в объятиях прекрасной Зары! — со смехом ответил Гор.

— Это значит, что мы скоро вновь окажемся на Пангее? — спросила Иза.

— Да! Я совсем забыла Вам сообщить об этом, — оправдываясь, ответила Темис. — Мне уже сообщили, что я включена в состав основной группы, а еще Леда и Лана. И знаете, что я приготовила уже к полету? Я заказала новый костюм для верховой езды, удобное седло, лук и стрелы. Кто бы знал, как я скучаю по нашему Эдему, по лесам и степям Пангеи!

— Тем! Как тебе не стыдно. Болтаешь о всякой чепухе, а о главном сказать забыла.

— Ну, простите меня. Я просто так соскучилась по Вам по всем, что просто выскочило из головы.

— Слушай, подруга! На первый раз прощаем! — ответила Дита, — но только на первый! И вообще, ты слишком уж импульсивная. По-моему тебе давно пора замуж. Тогда муж тебя немного остепенит.

— Ага! Ты-то, Ди, знаешь это по собственному опыту. Я ведь помню, что ты сама вытворяла в первые дни на Пангее.

— Это лишнее подтверждение тому, что тебе пора замуж, подруга.

— Успею еще! И вообще, пока не встретился такой, как твой муж, а я девушка требовательная, и не позволю себе выйти замуж за человека, обладающего достоинствами меньшими, чем муж лучшей подруги. Вот так!

Непринужденно болтая, вся компания направилась к дому. С этой минуты все разговоры, да и вся атмосфера вокруг сводились к подготовке к, уже, казалось бы, так близкому полету на Пангею.

Часть третья

Возвращение в Эдем

— 1 —

После необычайно яркой вспышки, вдруг свет вокруг померк. Исчез угрюмый Джус, станция и даже звезды. Холодный непроницаемый мрак гипера окутал огромную конструкцию корабля. Только где-то далеко, на окружности гигантского диска, опоясывающего по периметру сферическое тело жилого модуля звездолета, слышался нарастающий гул многочисленных реакторов, набирающих энергию для следующего броска, уже через супергипер. Несмотря на многочисленные испытания, все, находящиеся на борту, с замиранием сердца ожидали этого момента. Ведь, в случае, если что-то сработает не так, как положено, то все они, вместе с огромным кораблем, на постройку которого ушло столько сил и средств, мгновенно превратятся в ничто, даже не в пыль или сгусток энергии, а просто исчезнут в этом чуждом всему живому пространстве. Прошло несколько томительных минут. Новая, еще более яркая вспышка окутала корабль. Все вокруг замерцало, и вдруг яркий свет чужого солнца проник через иллюминаторы во все отсеки корабля. Все небо вокруг засияло мириадами звезд в незнакомых созвездиях, а прямо перед кораблем значительную часть горизонта заполнил собой голубой диск Пангеи, окутанной дымкой атмосферы. После нескольких минут, проведенных в абсолютном непроницаемом мраке, зрелище выглядело просто фантастическим, особенно для большинства людей находящихся на борту. И лишь двадцать пять человек встретили появление Пангеи, как возвращение домой, где все им хорошо знакомо.

Лея с Гором и сыном стояла перед одним из иллюминаторов, не отрывая взгляда от родной планеты. Из глаз ее ручьями текли слезы радости. Она стояла и шептала:

— Мамочка! Я вернулась! Я снова дома!

Молодая женщина еле сдерживала себя, чтобы шепот не перерос в крик. Как и говорил Дерик, полет занял считанные минуты. Лея вспоминала, каким долгим ей показался ее первый полет по звездной дороге на неведомую землю «небесного племени», а сейчас всего несколько коротких минут, и она снова дома.

— Ах, мама! Видишь ли ты нашу звезду на небе? Поняла ли, что твоя дочь снова готова обнять тебя? Помнишь ли, что сказал тебе Зейвс перед отлетом, показывая на яркую звезду прямо над головой? — продолжала шептать Лея.

Гор нежно обнял жену.

— Пойдем, дорогая. Скоро ты ощутишь родную землю под ногами, а сейчас пойдем в каюту. Нельзя так долго смотреть в одну точку. Пошли!

Но Лея продолжала стоять не шевелясь, и всматриваться в контуры проплывающей внизу планеты, как будто бы могла хоть что-то разглядеть на ее поверхности.

— Гор! А на этом летающем доме есть волшебный глаз, такой, как был на «Страннике»?

— Конечно, есть! И не один.

— Сможешь показать мне наше стойбище?

— Нужно спросить разрешение у капитана корабля. Я думаю, Антис не откажет.

— Тогда идем к нему, прямо сейчас!

— Лея, милая, сейчас в рубке все очень заняты ориентацией корабля на орбите. Видишь сама, Земля то справа от нас, то слева, то внизу. Подожди немного, пока мы не займем нужное положение, иначе я не смогу настроить точно наш «волшебный глаз».

— Тогда я буду ждать здесь.

— Так нельзя. Не мучь себя и Ра. Посмотри, мальчик устал стоять. Пошли в каюту.

Лея, как будто не слышала слов Гора и продолжала стоять, вглядываясь в иллюминатор. В это время в коридоре появилась Темис.

— Темис, пожалуйста, помоги мне. Я не могу увести Лею в каюту, — обратился Гор к девушке.

После долгих уговоров им вдвоем, наконец, удалось увести Лею и Ра в каюту.

— Лея, ты так долго стойко ждала этого полета, ну подожди еще совсем немножко. Ты ведь такая сильная. Соберись, возьми себя в руки, — по пути говорила Темис, — еще совсем немного и ты вдохнешь сладкий воздух твоей Родины.

Прошло несколько часов, пока корабль занял нужное положение на геостационарной орбите. Узнав об этом, Лея заставила Гора вести ее в рубку. Она буквально ворвалась в служебное помещение и, чуть не плача стала просить Антиса и Ниду разрешить ей посмотреть в «волшебный глаз». Нида улыбнулась, щелкнула несколькими переключателями на пульте и, прямо перед ними, как будто из воздуха возникло изображение Земли. Это новейшая разработка — голографическая проекция изображения. Шар Пангеи был совсем рядом и, казалось, что его можно потрогать рукой. Гор сел за пульт и с помощью навигационной карты Пангеи стал искать нужное место на планете. Вот русло одной реки, вот, несколько правее — другой, а вот речушка, впадающая в большую реку. Гору вспомнилось, с чего все началось, и ему ужасно захотелось увидеть места, которые свели его и Лею. Вращая ручки манипулятора, нашел водопад и сделал увеличение еще больше. Лея плакала от восторга.

— Помнишь! Ты помнишь! Тут ты спас мне жизнь и убил Духа леса! Гор, покажи наше старое стойбище!

Гор плавно сдвинул ручку манипулятора и, что это! Он ожидал увидеть пустую поляну, где когда-то было стойбище Шуми, но увидел, что на поляне полно хижин, дым, поднимающийся вверх от многочисленных костров и, даже различимы были отдельные человеческие фигуры.

— Что это значит? Смотри. Лея, неужели Шуми вернулись назад! Что могло случиться?

Пангеянка впилась глазами в изображение, пытаясь различить детали.

— Нет, это не Шуми! — объявила она.

— Откуда тебе знать?

— Хижины расположены не так. Я знаю все роды нашего племени, и точно знаю, как должны стоять хижины в родовых общинах. Здесь они стоят, как попало, а у нас всегда в центре общины стоит хижина старейшины рода. Это не Шуми, я уверенна. Лучше покажи скорее наше новое стойбище!

Гор плавно повел управление телескопом назад к реке и далее, в точности повторяя маршрут, по которому Шуми двигались в новые земли несколько лет назад. Перемещая изображение все дальше к югу, все обратили внимание на изменение ландшафта. Чем дальше на юг, тем более тусклыми и чахлыми были растения, а далее местность вообще превратилась в выжженную пустыню. Сердце Леи заколотилось в груди с необычайной силой от страха, что с ее народом, с мамой, с сестрой, со всеми теми, кого она знала с самого детства, могла случиться беда. Она нетерпеливо просила мужа двигать изображение быстрее, но Гор, боясь пропустить нужное место, продолжал плавно смещать рукоятки манипуляторов. Но вот, на берегу реки, показалось что-то, напоминающее отдельные постройки, а еще чуть дальше и само стойбище. Гор продолжал смещать изображение, пока не увидел, как ему показалось, знакомые очертания.

— Смотри, Гор, это наша площадь, а вот там, погляди, похоже, солнечные часы, построенные Грифтом. А вот мамин дом! Смотри, там ходят люди! Значит, с ними ничего не случилось! Подожди, остановись! Может быть, мы сможем увидеть маму или Зару, или еще кого — нибудь знакомого.

Тревога Леи улеглась, но сердце не перестало усиленно стучать, теперь уже от волнения и радости. Как ей хотелось броситься вперед, распахнуть дверь в мамин дом, и броситься ей на шею. К сожалению, все то, что она видела сейчас, было так еще далеко.

Нида, усиленно жестикулируя, показывала Гору, что пора отключаться. Его рука потянулась к выключателям. Лея, поняв, что панорама ее родного стойбища сейчас исчезнет, бросила умоляющие взгляды то на Гора, то на Ниду, то на Антиса.

— Пожалуйста, еще чуть — чуть, прошу Вас! Вдруг мама выйдет из дому, и я смогу ее увидеть!

— Успокойся, Лея! Скоро ты обнимешься со своими близкими, но сейчас нам нужно работать, понимаешь, и мы вынуждены на время отключиться. — За всех ответила Нида и решительным движением отключила телескоп. Изображение, как бы, растаяло в воздухе. Гор нежно обнял жену и вывел ее из рубки. По пути в свою каюту его не покидало чувство тревоги. В мыслях кружился один и тот же вопрос: — Что же могло произойти на Пангее, от чего цветущий и благодатный край, вдруг превратился в безжизненную пустыню?

Отведя Лею и сына в каюту, он, сославшись на неотложные дела, отправился на поиски Ланы, путляя по многочисленным коридорам корабля. Наконец Гор нашел нужную каюту и нажал на кнопку звонка. Дверь бесшумно вдвинулась в стену, открывая вход в каюту. На пороге молодого человека встретил Жил. Он радостно улыбнулся и пригласил Гора пройти в помещение.

— Привет, Гор! Признаться, я несколько удивлен! Чем могу быть полезен?

— Прости, Жил, но я не к тебе. Мне нужно переговорить с Ланой. Где она?

— Она на верхнем уровне, пошла любоваться оттуда красотами Пангеи. А что, что- нибудь случилось?

— Пока не знаю, но хотелось бы это выяснить. Мне кажется, что твоя жена могла бы ответить на некоторые вопросы, ведь атмосферные явления — это по ее части.

— Пошли, поищем ее.

Оба молодых человека вышли из каюты и, миновав коридор, поднялись в лифте на верхний уровень, где под прозрачным куполом собралось множество людей, рассматривающих панораму загадочной Пангеи. Жил отыскал взглядом жену и, протиснувшись среди толпы, подошел к ней. Вслед за ним подошел и Гор.

— Послушай, Лана, ты не могла бы оторваться от своего зрелища? Очень нужно поговорить, — обратился к ней Гор.

— Здравствуй, во-первых! Что там у тебя, неужели нельзя подождать с разговорами? Посмотри, какая красота!

— Да, очень красиво, но боюсь, что в этой красоте что — то нарушилось.

— Ты о чем, Гор?

Молодой человек рассказал обо всем, увиденном им на Пангее. Выражение лица Ланы мгновенно изменилось. Она нахмурилась, о чем — то сосредоточенно размышляя.

— Ну-ка, пошли! Расскажешь все поподробнее.

Все трое прошли к лифту и направились в свой сектор. Когда они добрались до каюты, Лана попросила Гора вновь рассказать ей все по порядку.

— Такое случается, даже и у нас, на Гее. Видно, что какая — то атмосферная аномалия вызвала устойчивую зону повышенного атмосферного давления над обширными территориями Пангеи, препятствуя проникновению туда влажных воздушных масс.

— А что могло послужить причиной подобного явления?

— Трудно сказать. Причин может быть множество, от космических до вполне земных. К примеру, это может быть повышенная солнечная активность или сильное землетрясение где-то в океанских глубинах. Да мало ли еще что. Ответы на этот вопрос мы сможем найти только тогда, когда окажемся на поверхности Пангеи. Я чувствую, что в этот раз у меня там будет достаточно работы. Нужно самой детально рассмотреть отсюда атмосферу планеты и перемещение облаков в ней. Может быть это хоть что- то прояснит. Пойду, попрошу Зейвса или Дерика разрешения поработать с камерами и телескопом.

— 2 —

— А я считаю, что ошибочно размещать всю группу в одном базовом лагере, в этом, как вы его называете, Эдеме. Пойми, Зейвс, планета огромная. Ее суша расположена на пяти материках, а еще есть великое множество мелких и крупных островов. Совершенно неправильно будет, если исследователям той или иной части планеты каждый раз придется совершать длительные перелеты от базового лагеря к исследуемой территории. Думаю, твой Эдем — не единственное подходящее место на Пангее. Лично я предлагаю оборудовать несколько базовых лагерей на разных континентах. Единственно, что нам необходимо сделать — это обеспечить все эти объекты надежной связью. К сожалению, мы не можем ретранслировать сигналы с помощью аппаратуры, установленной на корабле, по всей планете со станции, которую вы установили в прошлый раз на Луне. Для этого потребуется целая спутниковая группировка. Такой возможности у нас нет, но мы можем установить в разных точках планеты приемники-передатчики, которые позволят ретранслировать спутниковый сигнал по всей поверхности планеты. Это технически несложная задача и все у нас для этого имеется.

— Может быть ты и прав, Дерик, но я по опыту прошлого посещения Пангеи знаю, как сложно решаются, казалось бы, простые вопросы небольшой группой людей в чуждой обстановке неизведанной планеты.

— Понимаю твои опасения, только в отличие от прошлой экспедиции, когда ты мог располагать всего двумя челноками, несколькими тихоходными флайерами и ограниченными людскими ресурсами, сейчас у нас на вооружении целый воздушный флот, масса различной роботизированной техники и больше трех сотен человек. Согласись, условия коренным образом иные. Это — во-первых, а во-вторых — строительство большого поселка сопряжено с созданием мощной разветвленной городской инфраструктуры. Думаю, не стоит на это отвлекать силы и средства. Здесь, на Пангее, у нас совершенно иные цели и задачи. Ну а в — третьих, если нам чего — нибудь будет недоставать, то мы имеем возможность с помощью малых транспортных кораблей доставить сюда все необходимое прямо с Геи. Не забывай, что наш прыжок сюда занял всего несколько минут в отличие от почти годового в прошлый раз.

— Что ж, твои доводы убедительны. Пожалуй, я с тобой соглашусь, но с некоторыми оговорками. В Эдеме имеется хорошо оборудованная площадка. Расконсервация займет не больше одного-двух дней. Поэтому, считаю, что высадку всей группы нужно осуществлять именно в Эдеме, а потом, по мере подготовки новых базовых лагерей, перемещать в них персонал и технику. Поверь, я знаю с какими трудностями сопряжено освоение нетронутой территории с нуля.

— В этом я с тобой соглашусь, дорогой друг. Да и пора прекращать споры. Мы уже пятые сутки болтаемся на орбите, а до сих пор не приступили к подготовке высадки экипажа на поверхность. Люди заждались. Короче, я объявляю высадку.

— 3 —

Эос дернула Диту за рукав.

— Мама, что это за домик?

Дита и Лея, держа за руки детей, остановились возле величественной колоннады. Услышав вопрос дочери. Дита присела рядом с ней на корточки и. указав на здание, построенное из точно пригнанных друг к другу гранитных блоков, ответила.

— Это чудесный дом! Там, внутри, есть маленькое озеро. Скоро дядя Грифт подключит энергию, мы заполним это озеро водичкой, и ты, мое золотце, будешь там купаться.

— И ты тоже, и Ра?

— Ну, конечно же! Все, кто захочет!

— А там что? — девочка махнула рукой в сторону.

— Там домики, в которых будут жить люди. Там и наш дом. Хочешь посмотреть?

— Хочу!

— Тогда пошли!

Мать и дочь направились в сторону поселка, а Лея с сыном осталась стоять на ступенях, ведущих в здание бассейна. Вдруг нахлынули воспоминания. За короткие мгновения ей вспомнилось все: как она, совсем дикая девочка, впервые попала в Эдем, какими глазами смотрела на все, что ее окружало, каким волшебным, нереальным ей тогда показался мир, в котором жили люди «небесного племени», и какие чудесные дни провела она здесь с Дитой, Темис и, конечно, с Гором. Здесь к ней пришла любовь — первая и единственная.

Лея продолжала неподвижно стоять, охваченная своими воспоминаниями. Из оцепенения ее вывел Ра.

— Мама, пойдем! Я тоже хочу посмотреть на домики.

Лея вышла из оцепенения, взяла сына на руки и шепнула ему на ушко:

— Пошли, давай догоним Эос. Посмотрим эти домики. А совсем скоро мы с тобой полетим далеко-далеко. Там ты увидишь другие домики и много всего интересного, и там ты встретишься с бабушкой Герой и тетей Евой. Правда, тетя Ева еще совсем маленькая девочка, совсем не на много старше тебя. Вы обязательно подружитесь. А еще там ты познакомишься с Зарой и ее сыном Адамом. Видишь, какая у тебя будет компания!

Дита дождалась, пока Лея с Ра догонят их, погладила ладонью ручку двери и, отворив ее, зашла в дом, который стал первым жилищем их с Доном семьи. Ничего с тех пор не изменилось. Казалось, что она покинула этот уютный коттедж только вчера. Только толстый слой пыли выдавал то, что здесь много лет никого не было.

А вокруг кипела работа. Вновь прибывшие осваивались на новом месте, рокотала строительная техника, спеша возвести жилища для прибывающих с орбиты будущих поселенцев.

Через распахнутую настежь дверь, Лея заметила идущих рядом Жила и Грифта, о чем — то оживленно беседующих. Она вышла на крыльцо и приветливо помахала им рукой. Заметив Лею, оба направились к ней.

— Здравствуй, Лея! — Обратился к девушке Грифт, — ну как, ты рада, что снова оказалась дома?

— Конечно, рада, Грифт, но Эдем — не совсем мой дом. Я рада, что вернулась на Землю, но мне так хочется поскорее попасть туда, где мой настоящий дом, туда, где живет мой народ, моя мама, сестра.

— Понимаю! Я и сам не меньше твоего хочу обнять Зару и Адама.

— Скажи, а ты не хотел бы полететь туда прямо сейчас?

— Очень бы хотел, Лея, но, к сожалению, Дерик всем запретил покидать Эдем пока не закончиться общая высадка. Да и все флайеры задействованы на доставке людей и грузов со звездолета сюда. Так что, даже если бы мы захотели бы туда полететь, то просто не на чем. Понимаешь?

— А крылья? Мы могли бы полететь на крыльях!

— Нет, что ты! Слишком далеко, и даже если бы это было возможно, то ты, наверное, захотела бы взять с собой Рабора, а это, как ты сама понимаешь, невозможно.

Молчавший до сих пор Жил, вдруг оживился, ведь речь пошла об его детище. Он неожиданно вмешался в разговор.

— Кажется, у меня есть то, что Вам нужно, друзья. Я не говорил тебе, Грифт, все как-то не до того было. В общем, мне пришла в голову одна мысль. Дождитесь до вечера. Я пойду, проверю, все ли наши с Ланой вещи доставили, а вечером покажу Вам кое-что.

С этими словами Жил, быстрым шагом удалился от оставшихся стоять заинтригованных, Грифта и Леи.

После ужина Гор с Леей и Рабором вышли из поселка с намерением пойти прогуляться к озеру, но едва сделав несколько шагов, остановились. Перед ними, как из-под земли появился Жил.

— Добрый вечер, друзья! Лея, я готов показать тебе.

— Показать что?

— Пойдемте со мной, не пожалеете!

Делать нечего, пришлось изменить свои планы и последовать за Жилом, тем более что Гор точно знал — если Жил в таком состоянии, то значит, придумал что — то из ряда вон выходящее.

Жил провел семейство по полузаросшей травой тропинке к старым ангарам, в которых когда-то стояли челноки. Здесь уже дожидался Грифт, пришедший чуть раньше. Жил распахнул створки ворот, включил свет, и перед взорами его спутников была представлена необычная конструкция. Это было нечто среднее между туристической складной лодкой и планером. В отличие от последнего, аппарат был снабжен двумя парами больших перепончатых крыльев, а в хвостовой части угадывалось что-то, напоминающее старинную реактивную установку.

— Жил! Что это? — спросил несколько обескураженный Гор.

— Это — усовершенствованный антигравиплан. Он способен взять на борт двоих взрослых людей и перемещаться с весьма приличной скоростью на расстояния до четырех — пяти тысяч километров, — не без гордости представил свое новое изобретение Жил.

— Я задумал его давно, еще здесь, на Пангее. Мне почему-то захотелось, чтобы у нас с Ланой была возможность летать на крыльях, находясь рядом. Я это сделал для кратковременных туристических походов. Вот, берите, можете им воспользоваться. И не бойтесь, эта штука абсолютно надежная. Да, там есть палатка и много чего еще.

Лея широко раскрыла глаза от изумления. Это странного вида машина может доставить ее к маме. Она чуть не задохнулась от восторга и, как девчонка, бросилась Жилу на шею. Затем она обернулась к Грифту и спросила:

— когда мы полетим?

— Куда ты собираешься лететь? — спросил ничего не понимающий Гор.

— Как куда? К маме, конечно! Ты ведь не будешь против, правда? Жаль, что полететь могут только двое, но ты же понимаешь, что Грифта там ждут, так же, как и нас.

Гор увидел, что в жене проснулась та упрямая девчонка, с которой жизнь свела его несколько лет назад, и, поэтому точно знал, что переубедить ее будет невозможно.

А тем временем Грифт обошел вокруг представленную конструкцию, внимательно ее рассматривая.

— Летать можно! — Произнес он со знанием дела, — Но, все — равно, придется просить разрешение на полет у Дерика и Зейвса.

— Тогда идем прямо сейчас! — Заявила Лея.

— 4 —

Этой ночью в доме Геры никто не сомкнул глаз, даже дети, которых Зара тщетно пыталась уложить в постель. Как только она покинула комнату, малыши тут же открыли глаза и продолжили незаконченный разговор.

— Смотри, Ра, какие у нас есть игрушки, — обратилась к мальчику Ева, показывая ему свое богатство, — это Зара нам их сделала. Только Адам все равно все переломает. Он всегда все ломает! А Зара потом нам делает новые.

Девочка с гордостью показывала своих глиняных друзей — кукол, лошадок, овечек.

— А у тебя есть игрушки? — продолжала она.

Рабор достал из кармана портативную игровую приставку, которую папа ему подарил на день рождения.

— Вот! — показал он, вытянув руку.

— Что это? — удивленно рассматривали невиданный предмет дети, — и как ты с этим играешь?

— Вы что, никогда не видели приставку? Глядите!

Ра нажал на сенсорный экран, на котором тут же появились веселые персонажи компьютерной игры, предлагающие отправиться в сказочное путешествие по волшебной стране. Мальчик выбрал одного из героев и начал вести его по указанному маршруту, ловко обходя препятствия и ловушки.

Ева и Адам, раскрыв глаза от изумления, смотрели на это чудо, и никак не могли понять, как это Ра смог засунуть в такую маленькую игрушку живых человечков. Ева вспомнила, как мама часто рассказывала, будто ее старшая сестра, Лея, вышла замуж за бога и улетела с ним на звезде. Но ведь Лея сейчас там, с мамой, а Ра ее сын, значит, получается, что он сын бога, а может быть и сам бог, поэтому может делать такие чудеса. Ева обратилась к продолжающему играть и уже прошедшему несколько уровней игры Рабору:

— А это правда, что ты с мамой и папой летал на звезде по небу?

— Не на звезде, а на звездолете. Мы прилетели к Вам с Геи. Она очень далеко. Там наш дом. Раньше маленьким не разрешали летать в космос, а сейчас только мне и Эос разрешили.

— Кто это, Эос?

— Она моя двоюродная сестра. Она хорошая, но с ней неинтересно играть. Эос любит возиться с куклами, а мне нравится играть с роботами.

— У нее много кукол?

— Полно! Ей все дарят кукол, и Дита, и Иза, и Темис, и другие.

— Ра! Ты знаешь богиню Изиду?

— Еще бы! Она моя бабушка.

— А она и вправду такая красивая, как никто?

— Ну да, красивая, но моя мама тоже очень красивая, а ты, Ева, очень похожа на мою маму и на Диту, значит и ты красивая.

Личико девочки залилось краской, но ей было очень приятно, что ее назвали красивой.

— Ра! Познакомишь нас со своей сестрой?

— Познакомлю, если ей разрешат прилететь к Вам или если Вы прилетите к нам.

— Ты что! Мы не умеем летать! Только боги могут. Вот, если ты умеешь летать, значит, ты — бог. И папа твой — бог. Мне мама рассказывала!

— Никакой я не бог, и папа тоже! У нас все люди могут летать, кто на крыльях, кто на флайерах. Они есть у всех.

Дети, забыв обо всем, споря, перешли с шепота на крик, чем привлекли внимание взрослых. В комнату вошли Зара и Лея.

— Вы, почему это не спите? — Строго спросила Зара, — ну ка, всем в постель и чтобы мне было тихо! Утром наговоритесь!

Дети нехотя улеглись по местам и уже через пару минут мирно спали. А утро не заставило себя ждать. За разговорами не заметили, как солнце заглянуло своими лучами в окно. Гера обратилась к Заре:

— Вот что, подруга, хочу попросить тебя привести старую Таю. Сама она не дойдет, а она спит и видит, чтобы хоть разочек взглянуть на внучку, пока жива.

Зара, понимающе кивнула и вышла из дому. Пока она отсутствовала, Лея при дневном свете окинула взглядом помещение. Она присела над тигриной шкурой и нежно погладила мягкую шерсть.

— Нет! — подумала она, — ты не злой дух леса, — ты отдал свою жизнь ради того, чтобы я, простая девочка из племени Шуми, нашла свое счастье с моим любимым Гором. Я всю свою жизнь буду молиться за тебя и за все твое тигриное племя.

Молчание прервал Грифт. Он, обратившись к Гере, спросил:

— Скажи, Веда, что произошло на вашей земле? Когда мы летели сюда, то видели, что насколько можно окинуть взглядом, вокруг нет ничего, кроме выжженной пустыни.

— Ох, Грифт, само Солнце за что-то разгневалось на Шуми и другие племена. Вот уже десять лун подряд стоит страшный зной, который выжег все живое в нашей степи. Только здесь, у берегов Евфрата, сохраняется жизнь и то, на верхних полях весь урожай погиб. Животные дохнут от бескормицы. Люди побросали свои поля и за меру зерна или ячменную лепешку нанимаются работать к тем, кто имеет наделы на нижних полях. Общественные амбары постепенно пустеют, а это значит, что очень скоро может начаться голод. Всю свою жизнь мне казалось, что я точно знаю, что нужно сделать для племени, но сейчас я ощущаю полное бессилие. Люди, доведенные от голода до отчаяния, опускаются до краж. Мне пришлось завести городскую стражу, чтобы пресекать воровство и нередкие драки. Я не узнаю свой народ. Аккады, которых мы приютили у себя, ведут себя достойнее, чем многие Шуми. Именно вождя Аккадов Эфхиора я выбрала моим советником и начальником стражи. Люди его уважают и немного побаиваются. Он и его жена Илия — единственные, кроме конечно Зары, да еще старого Айрика, кому я могу доверять, как самой себе. Я не знаю, что мне делать дальше. Я устала от своей ноши власти. Грифт, ты мудрый человек! Научи меня! Помоги!

Грифт и Лея не могли произнести ни слова, так их поразило сказанное Герой. После продолжительной паузы заговорил Грифт.

— Это моя вина. Это я уговорил тебя переселиться сюда с севера. Я должен был предвидеть возможность такого развития событий.

— Нет, Грифт. Здесь нет твоей вины. И раньше, там в нашем старом стойбище, подобное случалось. У мужчин из-за дележа добычи, у женщин — из-за сильных мужчин, но там мне удавалось легко усмирять сородичей. Они все были зависимы друг от друга и от удачной охоты, дающей жизнь их семьям, а сейчас каждая семья сама решает свои потребности. А от всего племени зависят лишь только распределение из общественных складов, и то, многие сами себе устраивают обширные хранилища для хранения своего урожая. Если бы не возможность получения из общественных складов дров, бревен для строительства и металла или изделий из него, то многие семьи вовсе прекратили бы сдавать свои доли в общественные склады. Так что ни в чем не вини себя, Грифт, просто люди изменились.

— Позволь мне подумать над тем, чем бы мы могли помочь Вам.

— Ты же знаешь, Грифт, мы с радостью примем любую помощь от богов, но разве Вы можете заставить Солнце не выжигать землю или ветер пригнать тучи, проливающие благодатный дождь.

— Мы вовсе не боги, но многому научились, Гера. Может быть, наши знания и опыт помогут нам найти способ помочь твоему народу.

В этот момент открылась дверь, в которую Зара ввела старую, совсем сгорбленную Таю. Старуха, единственная из всего племени, кто отказался от всех новшеств, даже от одежды. Она была одета в платье, грубо сшитое из вытертых овечьих шкур. Тая осмотрелась вокруг и, увидев стоящую у стола Лею, протянула к ней руки с криком:

— Внученька! Девочка моя, иди, обними старую бабку!

Лея подошла и нежно обняла Таю.

— Дай я посмотрю на тебя. Какая ты стала! Красавица! Как будто время повернулось вспять и оживило твою бабку Фину. Как ты на нее похожа. Ну вот, увидела тебя, теперь можно и умирать. Как умру, встречу там Фину, и расскажу ей, какая у нее выросла внучка и ее духу легче станет ожидать Вас с Герой на небе.

После этих слов Лея потупила взгляд, что не осталось незамеченным для Геры. Пора было завтракать. Гера усадила Таю за стол, а сама отвела Лею в сторону и спросила:

— Что тебя смутило в словах Таи?

— Почему, мама, она так живет? Разве ты не могла бы взять ее в свой дом?

— Поверь мне, я ей это много раз предлагала, но, старуха, ни в какую, не желает переселяться из своей старой хижины. Зара каждый день носит ей еду и дрова. Больше она ничего не берет. Но мне показалось, что вовсе не это смутило тебя.

— Да, мама, ты права. Я должна сказать тебе, что никогда в стране духов я не встречу никого из моих предков.

— Что ты, доченька! Рано или поздно все попадают туда.

— Мама, Иза предложила мне стать бессмертной, так же, как и все они, потому, что Рабор унаследовал от Гора эту способность, но я согласилась при условии, что и тебя сделают бессмертной.

— Зачем это мне? Я хочу оставаться такой, как и все среди моего народа.

— Как это зачем? Посмотри на себя! У тебя уже появляются морщины, а ведь ты еще совсем молодая. Неужели ты хочешь стать такой, как Тая? Ты видела, как выглядит Иза, а ведь она гораздо старше тебя. Мама. Я не хочу видеть, как ты стареешь, а сама мысль о твоей возможной смерти просто приводит меня в ужас. Представь себе, ты увидишь не только, как Рабор станет взрослым мужчиной, а и рождение его детей, внуков, правнуков. Мы все вместе полетим на Гею. Там замечательно! Вот увидишь!

— Все живое рождается, чтобы когда — нибудь умереть и освободить место для нового поколения. Так было, так есть и так будет всегда.

— Нет, мама, ты не права. Люди на Гее тоже были смертными, но изучив многое о жизни, они смогли победить смерть!

— Да, но при этом утратили способность иметь детей. Я знаю! Мне рассказывал Зевс. Это страшная цена за бессмертие.

— Но ты не знаешь, благодаря встрече с нами, с нашим народом, у Зевса получилось исправить эту ошибку. Теперь их женщины могут рожать и растить детей, и в благодарность за это, «небесные люди» хотят подарить бессмертие тебе.

— А о сестре ты подумала, о Заре и ее сыне? Она мне, как сестра!

— Ева и Адам — полукровки, так же, как и Рабор. Иза сказала, что они, скорее всего, унаследовали бессмертие от своих отцов. А о Заре позаботится Грифт. Ты сама сказала, что люди изменились, и будут меняться дальше, так зачем тебе продолжать нести груз ответственности за народ, который забывает об обычаях предков. Став бессмертной, ты сможешь помочь им больше, чем сейчас. Подумай сама, скоро может настать день, когда Шуми вовсе перестанут слушать твои приказы. Что ты будешь делать тогда?

Гера задумалась и после некоторой паузы сказала:

— Наверное, ты права, но не торопи меня. Мне нужно все взвесить. Я как-то должна объяснить людям, почему покидаю их. Ты ведь знаешь, Веды рождаются Ведами, и Ведами же умирают. Ни одна из Вед не передавала свою власть при жизни. Только после смерти ее место переходило дочери. Получается, что я сама изменяю вековому устою, завещанному нам нашей прародительницей Айшей.

Бурный разговор матери с дочерью внезапно был прерван появившейся на пороге Илией, которая, как обычно по дороге в храм, утром заходила к Гере, чтобы обсудить текущие дела. Женщина остановилась в изумлении, что в столь ранний час у Геры полон дом гостей. Она уже хотела уйти, чтобы не мешать, но Гера, увидев подругу, пригласила ее остаться. Она подошла к ней и, взяв за руку, подвела к Лее.

— Это моя старшая дочь, Лея. Она, как я и говорила, вернулась.

— Так это все — правда? Ты действительно существуешь? — произнесла Илия, с любопытством рассматривая Лею, — и ты на самом деле прилетела на новой звезде? Просто невероятно! Значит, Боги существуют?

— Существуют, и вот, Грифт — один из них!

Илия перевела взгляд на мужчину, потом снова на Лею.

— Ты хочешь сказать, что этот человек — отец Адама?

Гера утвердительно кивнула головой, а Илия вдруг почувствовала, что голова у нее пошла кругом, и ноги перестают держать. Видя, что Илия находится в полу — обморочном состоянии, Грифт поднялся со скамьи и поддержал ее, не давая упасть на пол. Затем, с помощью Зары, он усадил женщину на скамью. Постепенно Илия пришла в себя. Из соседней комнаты, разбуженные шумом, выглянули дети. Увидев среди знакомых детских лиц Ра, Илия перевела взгляд на Лею, потом на Геру.

— Как я поняла, этот мальчуган — твой внук, Гера.

— Ты все правильно поняла.

— Прости меня, подруга! Мне казалось, что все эти истории про богов — всего лишь красивые легенды, какие рассказывают детям перед сном. Я никогда до конца не верила во все это, но теперь вижу, что каждое слово в них — чистейшая правда.

Все это время Лея продолжала стоять у окна в дальнем углу комнаты и, чтобы скрыть волнение, пересчитывала зарубки на «дереве жизни» Геры, подсчитывая в уме ее возраст. Рядом стояли еще два «дерева жизни» — ее, Леи и, совсем маленькое — Евы, а чуть дальше — старое отцовское копье, с которым ей не раз приходилось ходить на охоту. Лея, с любовью погладила почерневшее от времени древко. К ней подошла Зара.

— Что, соскучилась? Мы сохранили и твой лук. Хочешь взглянуть?

— А лошадь? Где моя лошадка?

Зара улыбнулась, взяла Лею за руку и вывела ее во двор, где в конюшне стояли лошади. Увидев свою любимицу, девушка бросилась к ней и обняла за шею. В ответ, умное животное тихонько заржало, как бы показывая, что узнала свою хозяйку.

— Если бы ты знала, Зара, как мне хочется прокатиться на ней сейчас!

— Так в чем же дело? Вот седло, бери.

— Не могу. Зевс и Дерик потребовали, чтобы мы с Грифтом пока не показывались на людях.

— Почему? Чего они бояться?

— Я не знаю, но я дала слово.

— Все равно этого не скрыть! Тая начнет всем рассказывать о встрече с тобой, и скоро весь город будет знать об этом.

— К тому времени мы с Грифтом будем уже в Эдеме. Я дала слово, что мы вернемся сегодня же.

— И ты не можешь остаться, хоть на денек? Гера сойдет с ума, когда узнает!

— Я буду приходить так часто, как только смогу, но сейчас должна уйти. В Эдеме очень много работы и нас там ждут.

Обе женщины вернулись в дом. После завтрака, Зара отвела Таю домой, а Илия ушла в храм, давая возможность Гере остаться наедине с дочерью и внуком. Мать и дочь сидели, обнявшись, и полушепотом делились впечатлениями. Так продолжалось достаточно долго, пока Грифт и Зара, вышедшие из мастерской, не нарушили их беседу. Грифт жестами показал Лее, что им уже пора уходить. Гера, поняв, что дочь сейчас покинет ее, обняла Лею и запричитала:

— Почему так быстро? Неужели нельзя остаться хоть на денек?

— Мамочка, я не могу, мы пообещали не задерживаться. У Грифта много работы, а я не могу остаться, ведь там Гор и мне нужно быть рядом с ним. Я обещаю тебе, что буду прилетать так часто, как только смогу, а ты, хорошенько подумай над моими словами.

Потом немного о чем- то поразмыслив, Лея извлекла какой — то предмет из складок своего платья и положила в раскрытую ладонь матери.

— Если очень захочешь поговорить со мной, нажми вот сюда и я тебя услышу, но никому об этой вещи не говори и никому ее не показывай. Все, мамочка, мы уходим.

Гера обняла Лею.

— Как же Вы пойдете с ребенком по такой жаре? Давай, я оседлаю лошадей и провожу Вас.

Гера вышла во двор, быстрыми уверенными движениями оседлала трех лошадей и вывела их из конюшни. Грифту она предложила вороного коня Темис, а сама вскочила на лошадь Диты.

Лея осторожно подняла сына и тоже вскочила в седло. Закрыв лица покрывалами три всадника не спеша проследовали через город, приостановившись только у Врат Богов, где их окликнули стражники, но, узнав в одной из всадниц Веду, беспрепятственно пропустили их. Выехав из города, они свернули в сторону рощи, туда, где Грифт спрятал крылатую лодку Жила. Здесь они тепло распрощались, передали поводья Гере и, взмыв в небо, взяли курс на север, в Эдем. Гера еще некоторое время стояла, глядя им вслед, но когда лодка, превратившись в едва заметную точку, скрылось за горизонтом, она села в седло и медленно направилась в сторону города, прижимая к груди подарок дочери.

Глубоко уйдя в свои думы, ничего не замечая вокруг, правительница миновала Врата Богов, не обратив внимания на удивленные лица стражников, которые своими глазами видели, как Веда, в сопровождении двух спутников всего несколько минут назад, проследовала мимо них из города, а сейчас, возвращается одна, ведя на поводу двух лошадей. Благополучно добравшись до дому, она расседлала лошадей и завела их в стойла, затем вошла в дом, где застала о чем-то громко спорящих детей. Увидев входящую мать, Ева подбежала к ней.

— Что это Вы тут расшумелись?

— Мама, правда, ведь, что моя сестра Лея-Богиня? Вот Адам говорит, что она обыкновенный человек, и Ра — тоже обыкновенный.

— Нет, дочка, Лея не богиня, и ее сын тоже, но от того, что они обычные люди, они ничуть не хуже богов.

— Ага, не боги! А как же Ра смог засунуть в свою игрушку маленьких смешных человечков, которые могут ходить и разговаривать?

— О чем ты говоришь, Ева? Даже боги не могут такого!

— Вот, смотри! — с этими словами девочка вытащила маленькую яркую коробочку, нажала на блестящую пластинку и на дисплее появились веселые персонажи.

— Ты где это взяла? — строго спросила Гера, — ты без спроса взяла это у Рабора? Как тебе не стыдно?

— Ничего не без спроса! Ра сам дал мне ее. Он показал, как в нее играть, а когда он придет к нам снова, я ему ее верну. Не веришь, спроси у Адама.

— Ну, хорошо, хорошо! А что же Вы тогда шумите?

— Адам говорит, что сейчас его очередь играть, а я ведь не заранилась, значит, могу играть дальше.

— Вот что, вы эту игрушку никому не показывайте и из дома не выносите, а играйте честно по очереди.

Гера оставила детей одних, а сама еще раз взглянув на подарок Леи, решила сходить в храм и поблагодарить богов за встречу с дочерью и внуком. Она вышла из дому и, уже было, направилась к храму, как вдруг ее внимание привлек шум со стороны Евфрата. Веда решительно повернулась и направилась к реке. Здесь на песчаной отмели, где обычно купалась детвора, спасаясь от нестерпимого зноя, она застала Айрика, окруженного целой ватагой мальчишек разного возраста, которые собрались вокруг какого-то предмета, лежащего на воде.

— Что у Вас тут происходит? — громко спросила она.

Мальчишки, наперебой, стали объяснять правительнице, о том, что собрало их здесь, и от этого гвалд только усилился. Гера, подняв вверх правую руку, призвала всех к тишине.

— Айрик, почему такой шум? Чем ты тут занимаешься?

Старик, увидев Геру, почтительно ответил:

— О, Великая Веда! Я всего лишь показываю свое новое изобретение. Хочешь, взгляни и ты.

Гера с любопытством приблизилась к Айрику через толпу расступившихся перед ней мальчишек. Перед стоящим по колено в воде Айриком, на поверхности Гера увидела странную конструкцию из гнутых веток, скрепленных между собой кожаными ремешками и медными гвоздями и обтянутую снаружи козьими шкурами. Что — то в этом странном изделии Гере показалось очень знакомым.

— Что это, Айрик? И что с этим ты собираешься делать?

— Сейчас ты все поймешь! Эй, Фирам! — обратился старик к одному из мальчишек, — давай залезай, а Вы все, держите крепче! — Крикнул он остальным. Мальчишки ухватились за жерди, обтянутые кожей, а один из них влез внутрь.

— Отпускайте! — крикнул Айрик. Десяток пар рук отпустили конструкцию, и она закачалась на волнах. Тогда мальчик, сидящий внутри, достал древко от копья с прикрепленными на концах кусками досок, и, опуская его в воду по очереди справа и слева, начал понемногу передвигаться по реке. Он стал делать махи и все энергичнее отталкиваться от воды все сильнее. Тут Геру осенило. Она вспомнила, что напоминало ей странное изделие Айрика. На такой же лодке, только с крыльями только что улетела Лея.

— Видишь, Гера! На ней можно плавать по реке и вверх и вниз по течению. И она такая легкая, что ее может один человек переносить с одного места на другое, а перевозить по воде в ней можно несколько взрослых мужчин.

Гера внимательно следила за тем, как мальчик, сидящий в лодке, ловко развернул ее против течения, и усиленно гребя, направил вверх по реке.

— Очень полезная вещь, Айрик. Как ты смог до такого додуматься?

— Сначала я слушал рассказы Аккадов о племенах, которые живут далеко на юге, на берегу Большой воды. По их словам, там люди, плавают по Большой воде на выдолбленных стволах больших деревьев, которые воды рек приносит по течению. А потом я смотрел на листья деревьев, упавшие в воду, как они кружат по поверхности и не тонут. Вот так и додумался.

— А ты мог бы построить ее очень большой, чтобы можно было посадить много людей и положить тяжелый груз?

— Мог бы. Но тут ветки и шкуры не годятся. Нужно делать ее прочнее, к примеру, из широких досок и мощных брусьев.

— Можешь брать из складов все, что тебе нужно. Построй ее. Разрешаю тебе, Айрик, привлекать нужных тебе людей от моего имени. За их работу можешь выдавать каждому по мере зерна в день. Сделай это, как можно быстрее.

— Хорошо, царица, я построю это для тебя!

Старик вышел из воды и, прищурив глаза, посмотрел на Геру.

— У тебя красные глаза. На них следы недавних слез. Что — то случилось?

Гера взяла старика под руку и почти шепотом сказала:

— Поклянись, что никому не расскажешь!

— Клянусь, Царица! — У меня были Лея с сыном и Грифт. Я только что проводила их.

— Хвала Богам! Дождалась! Но почему ты не хочешь, чтобы люди узнали об этом?

— Я не знаю, но так просил Грифт.

— Что ж, богам виднее.

— 5 —

— А вот и ты, Грифт! Я как раз ждал тебя. Как слетали?

— Все хорошо, Дерик. Все хорошо, — рассеянно ответил Грифт.

— Мы тут совершили облет планеты и определились с местами расположения баз на всех континентах. Хочу, чтобы ты взялся за монтаж энергоустановок там, а то пришлось размещать людей в старых ангарах, что создает серьезные бытовые неудобства. Нам необходимо как можно быстрее оборудовать новые лагеря.

— Да, да, конечно, — односложно ответил Грифт.

— Эй, дружище, что с тобой? Ты, как будто где-то далеко. Ты хоть слышишь, о чем я тебе говорю?

— Ну, разумеется, слышу. Послушай, Дерик, я всегда и во всем тебя поддерживал, отправлялся в самые немыслимые дали для осуществления поставленных задач, но сейчас, здесь на Пангее, в твоем распоряжение почти два десятка высококлассных специалистов в области энергетики. Все они прошли тщательный, многоступенчатый отбор в экипаж, и любой из них не хуже меня справится с монтажными и пуско-наладочными работами. Я же хотел бы остаться здесь, в Эдеме.

— И что за причина, позволь спросить?

— Здесь я буду ближе к женщине, которая для меня дороже всего на свете.

— это ты о той туземке, которая родила от тебя? Брось, Грифт, разве она пара тебе? Тут, на Пангее, любая дикарка будет рада отдаться тебе. Ведь, насколько я знаю, они почитают нас, как богов. Ты сможешь взять себе любую хоть здесь, хоть на другом континенте.

— Прекрати сейчас же? Они люди, а не вещи, и чувствуют так же, как мы. Не их вина, что они только в начале пути. Кто тебе дал право судить?

— Мы здесь для того, чтобы подготовить Пангею для масштабного освоения и заселения, а ты печешься о благе горстки туземцев, заселяющих планету. Пойми, они обречены. В лучшем случае им уготовано место в специально отведенных районах, чтобы школьники могли вживую изучать историю развития человека.

— Дерик, скажи, что ты шутишь, иначе я перестану тебя уважать! Все, что ты только что сказал — это мерзость.

— Но Грифт…

Грифт не дослушав, развернулся и, громко стукнув дверью, вышел, крикнув не оборачиваясь, — Тебя для меня больше не существует!

* * *

— Ушам не верю. Он сошел с ума. Да кто его уполномочил решать судьбу населения целой планеты?

— Представь себе, Зейвс, мое состояние, когда он все это выплеснул мне прямо в лицо. Я готов был размазать Дерика по стене. Сам не знаю, что удержало меня от этого шага.

— Я знаю — твоя порядочность, Грифт. С этим нужно что — то делать. С такими намерениями, Дерика ни в коем случае нельзя оставлять у «руля» экспедиции. Он тут такого может наворочать. Неужели ему не известно, что подобные высказывания и намерения противоречат Кодексу Права, принятому пятьсот лет назад. А это тяжкое преступление.

— Ничего не понимаю! Гениальный ученый, талантливый руководитель и вдруг такое. В голове не укладывается. Мы столько лет работали бок о бок, но никогда ничего подобного за Дериком не замечали. Да, он всегда любил покрасоваться перед публикой, всегда стремился быть первым и лучшим, и это нормально для ученого, но чтобы низвергать целую расу разумных существ до положения вещи или подопытного животного. Это невозможно!

— Нужно найти способ сообщить все Ореку, но только так, чтобы Киллат ничего об этом не знал. Как думаешь, это можно осуществить каким — либо образом?

— Можно отправить на Гею один из транспортников, но Дерик контролирует всю пилотажную группу.

— Не всю. Есть Антис и Дон. Нужно только отвлечь чем нибудь Дерика, чтобы от не засек вспышку зоны перехода, а остальное — дело техники. Я сегодня же поговорю с Антисом. Беспокоит одно — только Дерику пришла в голову эта дикая мысль, или у него здесь есть сообщники. Если это окажется так, наша задача сильно усложнится. Я подозреваю, что он не один, потому что Дерик лично производил отбор в экипаж, и вполне мог протащить нужных себе людей.

* * *

— Антис, ты сошлешься на технические неисправности транспортника и попросишь Дерика остаться на орбите для проведения ремонта. По сигналу, который подаст Жил, вы с Доном и Нидой выведете флайер из зоны радиовидимости и стартуете с орбиты Луны. Времени у Вас будет очень мало, не более полу — часа. Передашь мое сообщение Парнасу, и немедленно возвращайтесь, и помните, в Ваших руках судьба Пангеи и, возможно наши жизни. Здесь я могу положиться только на тех, с кем работал в прошлой экспедиции. Грифт, тебе необходимо срочно покинуть Эдем. Раз Дерик посвятил тебя в свои планы, тебе здесь оставаться небезопасно.

— Я могу воспользоваться лодкой Жила, но днем вылететь незамеченным не получится. Придется лететь ночью.

— Это опасно. Проход через ущелье и днем сложен для полета, а в темноте — просто самоубийство.

— Я могу установить инфракрасный прожектор.

— Где сейчас твоя лодка, Жил?

— Рядом со вторым ангаром. Мне пришлось оставить ее снаружи, так как Дерик разместил в ангарах весь научный персонал экспедиции.

— Есть еще проблема, друзья. Как подготовить лодку к полету не вызывая подозрений.

— Пожалуй, это я возьму на себя, Зейвс, — неожиданно отозвалась Темис, — все вокруг привыкли, что я брожу с луком в окрестностях. Если кроме лука и стрел у меня будет небольшой рюкзак, то ни у кого не возникнет лишних вопросов.

— Отлично, Теми. Положишь в рюкзак продукты и снаряжение и оставишь его в лодке.

— Куда ты направишься, Грифт?

— В город. Гера поможет мне скрыться от глаз Дерика.

— Но первое, что придет ему в голову — это искать тебя именно там. Ничего, мы что- нибудь придумаем. Неподалеку от города есть большая роща. Я в ней оставлял лодку. Там меня никто не найдет.

— Ладно, решили. Иза! Ты с Дитой, Леей и детьми также должна покинуть Эдем, под любым предлогом.

— Мы можем ночью незаметно сесть на транспортник Антиса, а по пути он высадит нас у той же рощи.

— Утром Дерику будет не до нас. По моим сведениям, он затеял масштабное строительство где-то на далеком западном континенте. Там, на высокогорном плато, он решил построить новую базу. Я видел, как на флайеры грузили модули для сборки реакторов и больше двух десятков строительных роботов. Мощности этих реакторов хватит, чтобы обеспечить энергией многомиллионный город. Судя по всему, после моего отказа, Дерик сам отправится туда для монтажа реакторов. Я его хорошо знаю, эту работу он не доверит никому. Воспользуемся случаем, вывезем женщин и детей и незамечено отправим транспортник на Гею.

— Темис! Тебе и Лане тоже следовало бы убраться отсюда.

— Мы сделаем это чуть попозже, Зейвс, чтобы не вызывать подозрения, но прежде мы с Гором перекодируем все передатчики, чтобы невозможно было перехватить наши координаты во время переговоров по коммуникаторам, да и связь с базовым кораблем тоже нужно прибрать к рукам. Представляю физиономию Дерика, когда он получит отказ доступа на корабль, а без оставшихся там грузов, ему очень сложно будет осуществить свои планы.

— Хорошо. Только будьте осторожны, а сейчас расходимся и готовимся к операции.

нг

— 6 —

Гера вошла в темное, прохладное помещение храма и опустилась на колени перед изваянием Изиды. Она пришла, чтобы поблагодарить богов за, пусть и короткую, встречу с дочерью. Погруженная в молитвы и размышления о предложении Леи стать бессмертной, Гера не сразу поняла, что подаренная Леей вещь, спрятанная у нее на груди, вдруг начала вибрировать и издавать мелодичный звук. Женщина оглянулась вокруг, чтобы убедиться, что в храме кроме нее никого нет, достала заветный предмет и, положив его на каменную плиту постамента, нажала, как учила дочь. Тут же предмет стал излучать мерцающий свет, который поднялся над ним столбом, и среди этого мерцания Гера вдруг увидела дочь. Она протянула руки, чтобы обнять Лею, но ничего кроме пустоты не нащупала. Страх обуял женщину, но голос Леи, тихо зазвучавший непонятно откуда, успокоил ее.

— Мама, это я, твоя Лея. Ты можешь видеть меня, но я сейчас далеко. Это только мое видение.

Гера, полностью успокоившись, ответила:

— Я вижу и слышу тебя, доченька.

— Мама, я должна сказать тебе что-то очень важное. Мне и моим друзьям нужна твоя помощь. Пожалуйста, приди ночью к роще за городом, встреть там Грифта и спрячь его у себя. Ему угрожает смертельная опасность. Он сам все тебе объяснит. Все. Мамочка, мне пора. Я люблю тебя.

Свет погас, а ошеломленная Гера все продолжала смотреть туда, где только что было видение Леи. Она подняла с плиты ее волшебный дар, спрятала на прежнее место и спешно покинула храм.

* * *

Ночь была безлунной. Гера и Зара всматривались в темное ночное небо, стоя на опушке у рощи, и держа за поводья испуганных лошадей. Среди ночной тишины вдруг, откуда-то сверху послышался шипящий звук, и тонкий луч света скользнул по земле. Через несколько мгновений странная крылатая лодка мягко коснулась земли. Женщины двинулись навстречу, выходящему из лодки, Грифту. Зара, увидев любимого, бросилась к нему в объятия.

— Грифт! Что случилось! — тревожным голосом спросила Гера. — Лея сказала, что тебе грозит опасность.

— Здравствуйте, мона Гера! Да, это действительно так. Нам всем угрожает страшная беда, и мы обращаемся к тебе и твоему народу за помощью.

— Ты же знаешь, что Врата Богов всегда открыты для Вас. Мы сделаем все, что потребуется.

— Спасибо, я и не сомневался, но в городе мне оставаться нельзя. Меня в первую очередь будут искать в Вашем доме. Лучше я останусь здесь.

— Как, один в лесу? Под открытым небом! Мы этого не допустим. Никто не посмеет без приглашения войти в мой дом.

— Вы не понимаете! Этот человек не остановится ни перед чем. Я останусь здесь и дождусь, когда Дон с Антисом привезут сюда Вашу дочь с внуком, Изу, Диту и Эос, а потом мы подумаем над тем, где нам лучше укрыться на время.

— Тогда мы остаемся с тобой.

— У Вас дома остались Адам и Ева, вы должны быть рядом с ними.

— Да, действительно.

— Подруга, я, кажется, придумала. Мы отведем Грифта в храм. Айрик приютит его в своей келье. Вот я, хоть и знаю, что она там где-то есть, так и не могу сама найти путь к ней, — вмешалась в разговор Зара.

— Правильно, Зара, Как мне это не пришло в голову, только нужно провести Грифта в город, чтобы его никто не видел.

— Гера, стражники видели, как мы вдвоем проехали через Врата богов. Пусть Грифт накинет мое покрывало, и ты провезешь его в город, а я останусь здесь до утра.

— Нет, мы не оставим тебя здесь одну. Мы сейчас все вместе пойдем в нижний город в дом Эфхиора, а оттуда Грифт, под видом стражника в его сопровождении спокойно дойдет до храма.

— Тогда, пожалуйста, помогите мне спрятать в зарослях лодку и давайте пойдем в город.

Грифт, с помощью женщин, замаскировал лодку в густом кустарнике и, прихватив рюкзак, взял за повод лошадь Зары. Все трое двинулись в сторону города.

* * *

Утром Гера в сопровождение Эфхиора, Саула и Илии выехала из города под предлогом осмотра состояния будущего урожая. Вслед за ними, на большой повозке, запряженной двумя низкорослыми лошадками, проследовал Гульмеш. Процессия направилась в сторону нижних полей, но как только город скрылся за высоким холмом, свернула в сторону рощи на берегу Евфрата. Гульмеш загнал повозку в чащу, чтобы скрыть ее от посторонних глаз. Все спешились и расположились на расстеленном покрывале. Гульмеш отвел лошадей туда же, где оставил повозку. Потянулись минуты томительного ожидания. Гера, немигающими глазами впилась в небо, откуда должны были прибыть те, кого она с нетерпением ждала. Шло время, но горизонт был пуст. Солнце поднялось высоко и жгло немилосердно.

— Царица, давай укроемся в тени деревьев, уговаривали Геру Илия и Эфхиор, — Солнце может убить тебя.

Гера, как будто не слышала их голосов и продолжала всматриваться вверх. То, что рассказал ей Грифт, просто не укладывалось в ее сознании. Оказывается не все боги добрые. Есть и таки, которые могут принести несчастье. И ее дочь может стать жертвой такого злого бога. Чем больше проходило времени, тем сильнее становилось чувство тревоги. Неужели дорогим ей людям не удалось выбраться из Эдема, и они стали пленниками в собственном стойбище. Снова подошла Илия, обняла Геру за плечи и попыталась увести ее с солнцепека. Гера слегка отстранилась и в этот самый момент увидела над горизонтом стремительно приближающуюся темную точку, которая постепенно превратилась в некое тело, напоминающее две скрепленные между собой тарелки. Трое Аккадов, чуть не попадали от страха, увидев странное летающее диво. Гера успокоила их и объяснила, что это воздушная повозка на которой летают боги. Когда «тарелка», на мгновение, зависнув неподвижно, опустилась на землю, сбоку у нее откинулась часть стены, оказавшейся маленькой лесенкой и по этой лесенке на землю быстро спустились три женщины и двое детей. Лесенка тут же встала на свое прежнее место и «тарелка», взмыв в небо быстро исчезла далеко за горизонтом. Все произошло так быстро, что Аккады даже не успели все как следует разглядеть. Гера сорвалась с места и кинулась навстречу прибывшим. Она с радостью обняла Лею, затем Диту и, подойдя к Изе, упала перед ней на колени и обняла за ноги в знак наивысшего почтения. Иза подняла Геру и прижала к груди.

— Хвала небу, Вы здесь. Я уже думала, что случилось что-то страшное. Как я рада снова Вас всех видеть. Идемте быстрее в лес, там повозка, в которой вам приготовлена одежда. Переодевайтесь и скорее едем в город.

Гера подхватила на руки испуганных детей и повела всех вглубь рощи. Аккады последовали вслед за ними. Спустя несколько минут они уже ехали по дороге, ведущей к Вратам Богов. Никто по пути следования не обратил внимания на женщин, закутанных в серые покрывала, сидящих в повозке. То, что правительница решила подвезти женщин с детьми, направляющихся с полевых работ домой, было вполне обычным явлением и ни у кого у встречных не вызвало удивления.

Гульмеш подогнал повозку прямо к двери дома. Здесь их уже ждала хозяйка и Аккады, ехавшие верхом и опередившие повозку.

Как только все зашли в дом, Гера закрыла дверь на засов и, наконец, смогла вздохнуть с облегчением. Из соседней комнаты выбежали Адам и Ева. Дети радостно поприветствовали Ра. Он взял за руку Эос и подвел ее к приятелям.

— Вот, это Эос — моя сестра.

— Ева оценивающе поглядела на белокурую девочку, смущенно стоящую перед ней.

— Ты и, правда очень красивая, как и говорил Ра. Пойдем играть с нами!

Эос бросила вопросительный взгляд на мать. Дита ласково улыбнулась и, утвердительно кивнув, позволила дочке пойти с детьми играть в другую комнату, откуда им на смену вышли Зара и Грифт. По их счастливым лицам, Иза догадалась, что проведенное наедине время прошло недаром.

— Здравствуйте, мона Иза! Вы здесь и, значит, наш план удался.

— Привет, Грифт, здравствуй Зара. Пока все идет, как наметили. Думаю, Антис уже на орбите. Остается только ждать.

— Как добрались?

— Спасибо, нормально, если только не ужасная ночь, проведенная в грузовом отсеке транспортника, где не только что прилечь, присесть было не на что. Не знаю, как Ди, но я чувствую себя ужасно разбитой. И еще очень тревожусь за Зейвса, Гора с Темис. Не знаю, кому молиться, чтобы им все удалось.

— Давайте я провожу Вас в спальню, где Вы сможете отдохнуть, — предложила Зара.

— Как я вижу, дорогая Зара, вы с Грифтом только оттуда. Не могу сказать, что Вы выглядите отдохнувшими, но, как я догадываюсь, Ваша усталость доставила Вам только радость и наслаждение, и что-то мне подсказывает, что у Адама очень скоро может появиться маленький братик или сестричка.

Зара густо покраснела и отвела глаза, чтобы их счастливым блеском не выдавать правоту слов Изы.

— Но, конечно, спасибо за предложение. Я с удовольствием им воспользуюсь, только чуть позже.

Гера предложила всем присесть за стол и разделить с ней скромный завтрак. Женщины стали рассаживаться вокруг стола, только изумленные Аккады продолжали стоять у двери, во все глаза, рассматривая женщин, одна из которых была самой богиней Изидой.

— Кто эти люди, Гера? Я что-то их не помню.

— Ты и не можешь их помнить, Иза. Они Аккады. Мы помогли их племени спастись от засухи, поразившей нашу землю. Теперь племя Аккадов и племя Шуми — один народ. Вот это — Эфхиор, вождь Аккадов и его жена, Илия, а это брат Эфхиора, Саул. Им можно доверять, Иза, как мне самой.

— Так чего же они стоят и не садятся с нами за стол? Проходите и присаживайтесь, прошу Вас, — пригласила Иза так, будто вовсе не Гера была хозяйкой дома, а она, Иза.

— Для нас огромная честь разделить пищу с самой богиней Изидой! — восхищенно ответила Илия.

— Богиней? — удивленно воскликнула Иза. — Всю жизнь мечтала, чтобы меня называли богиней. И богиней чего Вы меня считаете? Очень хотелось бы, что б богиней красоты! — с присущим ей кокетством спросила Иза.

— Наш народ почитает тебя, как богиню покровительницу матерей, дающей счастье материнства, а вот твою дочь, Ауродиту — как богиню любви, милосердия и красоты, — ответила Гера.

— Слышала, Дита, мы теперь с тобой не кто-нибудь, а богини! — со смехом обратилась Иза к Дите, а сама, склонив голову к Гере, прошептала ей на ухо:

— Что это значит, дорогая? Ты же прекрасно знаешь, что ни какие мы на боги. Боюсь, что Зейвсу это очень не понравится.

— Прости, Иза, — так же шепотом ответила Гера, — но люди считают, что ни одному из смертных не под силу делать то, что умеете делать Вы, и они хотят верить в Вас, как в истинных богов.

— Бессмертие — увы, это не так, Гера. Мы не стареем, это — правда, но так же смертны, как и все люди, а сейчас, может быть, даже больше, чем другие.

Вспомнив о положении, в котором сейчас оказалась, Иза с тревогой обратилась к Грифту.

— Что-то долго нет сигнала. Я начинаю беспокоиться. Неужели все сорвется?

— Постарайся успокоиться, я уверен, что у наших друзей все получится. Давай наберемся терпения и будем ждать только добрых вестей, — ответил Грифт.

В комнату вбежали девочки.

— Мама! Посмотри, какая у Эос кукла! Она прямо, как живая, может ходить, говорить и петь песенки, только я не понимаю о чем. Эос сказала, что кукла разговаривает только на языке ее народа, и я не понимаю ни слова. Эос разрешила мне поиграть с ней.

Появление детей сгладило напряженную атмосферу ожидания, царящую в доме Геры, и вызвало улыбки на лицах взрослых.

Илия, внимательно рассматривавшая Изу, Диту и Эос вдруг поняла, насколько дети похожи друг на друга, равно как и Лея с Дитой. Она тихонько поделилась со своими наблюдениями с Герой.

Ты не поверишь, Илия, но мы с покойной матерью Диты похожи, как две капли воды. Это и объясняет такое внешнее сходство наших детей.

— Я думала, что Дита — дочь Изы.

— Нет, Иза только воспитала ее, а родила Диту совсем другая женщина, которая трагически погибла много лет назад, когда Дита была такой, как сейчас Ева и Эос. Иза показывала мне образ этой женщины. Ее звали Айда, почти, как нашу прародительницу Айшу. Я все время думаю, что все это не случайно и имеет какую-то непостижимую связь, такую, что даже сами боги не могут объяснить ее.

Разговор неожиданно прервал звук зуммера. Грифт достал коммуникатор, и все услышали короткое сообщение, сказанное голосом Жила:

— Началось!

— 7 —

Антис пристыковал транспортник к грузовому отсеку звездолета и поставил его под погрузку. Манипуляторы начали грузить какие-то контейнеры. Дон запросил сведения о грузе, находящемся в этих контейнерах, но система дала отказ от доступа к информации.

— Странно, — пожал плечами Дон, — интересно, что там может быть?

— Могу только предположить, — ответил Антис, — с большой долей вероятности — в контейнерах оружие или что-то подобное. Иначе для чего Дерик держит в секрете эту информацию. Выясним это потом, когда выполним возложенную на нас миссию.

Закончив погрузку, Антис отстыковался от корабля и, как и было предусмотрено, послал сообщение Дерику о возникшей якобы неисправности. Получив подтверждение, Дон направил транспортник в сторону Луны. Как только они достигли орбиты спутника, и перешли на орбитальный полет вокруг него, Нида отправила Жилу короткое сообщение о готовности к переходу. Спустя некоторое время пришел ответный сигнал, свидетельствующий о том, что Дерик покинул Эдем и можно начинать переход. Как только флайер скрылся за невидимой стороной Луны, Дон активировал зону перехода и флайер исчез с орбиты, чтобы через несколько минут появиться вблизи Геи. Появление транспортного флайера с позывными второй галактической экспедиции, вызвало удивление в диспетчерской орбитального космопорта Сели. Нида запросила срочный канал связи с председателем Высшего совета и, получив его, попросила разрешение на экстренную посадку у правительственного комплекса.

Встревоженный Орек Парнас, как только услышал, что для него есть срочное сообщение от Зейвса, распорядился немедленно провести к нему курьеров. Дон и Антис буквально вбежали в кабинет Орека. Видя их сосредоточенные лица, он попросил без лишних предисловий изложить суть дела. Новость ошеломила и поразила его. Он, так много лет возглавляющий Большой Совет Геи, даже не мог представить себе, что человек, в которого он безоговорочно верил, мог решиться совершить такое. Тем более прикрываясь полномочиями, данными ему Советом и, действуя, как бы от его имени.

— Нужно любыми средствами нейтрализовать Киллата, пока он не натворил непоправимых дел на Пангее. К сожалению, в нашем распоряжении не так много транспортников нового поколения, способных на прыжок через супергипер. Я немедленно передам распоряжение об их отзыве для формирования экспедиционного корпуса с целью подавления сепаратизма на Пангее и сам возглавлю операцию. Вы же возвращайтесь на Пангею, как этого требует Зейвс. Передайте ему, пусть постарается выяснить какими силами и средствами располагает Дерик, сколько с ним людей и какие координаты его новой базы. Во избежание вооруженного столкновения, наше появление на Пангее должно быть неожиданным для Дерика, поэтому пусть Зейвс сделает все возможное, чтобы Киллат ничего не заподозрил. Продолжайте вести себя, как будто ничего не случилось вплоть до нашего прибытия. И еще, я думаю, не лишним будет, если Вы возьмете хорошо вооруженную группу людей для охраны и усиления Зейвса и всех наших сторонников. Вы высадите их в подходящем месте, где они будут дожидаться сигнала к началу операции.

Спустя каких-то пару часов, флайер, на борту которого разместились шестнадцать до зубов вооруженных волонтеров, взял обратный курс к Пангее.

— 8 —

На закате, два всадника с лицами, спрятанными под плотными накидками, выехали за пределы города и во весь опор помчались к роще, поднимая за собой облака дорожной пыли. Достигнув рощи, они спешились и замерли в ожидании, которое оказалось не долгим. Вскоре вся опушка перед рощей осветилась ярким светом, исходящим откуда-то сверху и через несколько мгновений на землю опустился флайер. Двое ожидающих, лучом карманного фонарика подали знак и направились к аппарату, по спустившемуся трапу которого, начали выходить люди.

Дон, первым спустившийся на землю, увидел встречающую его жену, крепко обнял ее и поцеловал.

— Я так боялась за Вас. Скажи, все удалось?

— Да, дорогая, все хорошо! Орек собирает экспедиционный корпус и скоро прибудет к нам. А пока он прислал волонтеров для укрепления нашей группы. Нужно их где-нибудь разместить до начала операции.

Подошедший Грифт крепко пожал Дону руку.

— Сколько людей с Вами?

— Шестнадцать человек.

— Такое количество людей невозможно незамечено провести в город. Нужно придумать что-то другое.

— Может быть, им разместиться прямо здесь. У меня есть несколько палаток, — произнес, присоединившийся к беседующим Антис.

— Не думаю, что это хорошее решение. Слишком близко к городу. Они могут быть легко обнаружены здесь, как местными, так и Дериком.

— Кажется, я знаю! — Воскликнула Дита. — Лея мне рассказывала, когда она с Гором рассматривала через телескоп еще на борту корабля, свое старое стойбище, то увидела, что там живут люди другого племени. Гера сказала, что это Арамеи, которых они с Эфхиором поселили там. Мне кажется, что лучшего места не найти. Скажи, Антис, у прибывших с Вами людей есть в снаряжении крылья?

— Конечно, есть, ведь это мобильная оперативная группа.

— Тогда кто-нибудь из нас должен лететь с ними в качестве проводника. И лучше сделать это ночью, подальше от посторонних глаз. Мы попросим Геру передать этим людям послание от нее, чтобы они оказали нам полное содействие.

— Вот что! Я думаю сегодня всех оставить здесь, тщательно замаскировав их присутствие, а завтра мы все подготовим и ночью перебросим отряд на север, — резюмировал Грифт. — Антис, давай свои палатки и выводи людей.

Уже поздней ночью, когда волонтеры разместились в глубине рощи, Антис отвел Грифта в сторону и попросил посмотреть, что за груз находится на борту. Они прошли на борт флайера.

— Вот, посмотри, Грифт. Информация о содержании этих контейнеров оказалась закрытой и защищенной кодом от вскрытия. Я думаю, стоит ли мне передавать груз Дерику, пока мы не узнаем, что там.

— Давай взглянем.

Грифт долго рассматривал электронный замок на одном из контейнеров. Но так и не смог понять, как его вскрыть.

— Очень не простой код. Я здесь бессилен. Тут не обойтись без Гора. Вот он, в два счета, сможет взломать этот код. Я предлагаю пока все это выгрузить здесь, а когда Гор присоединится к нам, решим эту задачу. Ну а если Дерик будет спрашивать о грузе, скажешь, что поломка у Вас на борту произошла до начала погрузки, и ты решил до полного устранения неисправностей воздержаться от транспортировки грузов. Пока он разберется, что к чему, прибудет Орек и все разрешится само собой.

— Эй, Дон! Хватит обниматься с женой! Позови людей для разгрузки флайера.

Как только последний контейнер был выгружен, экипаж флайера занял свои места, и уже через минуту ничто вокруг не напоминало о посадке здесь воздушного корабля. Контейнеры перенесли вглубь рощи и тщательно их замаскировали. В город решено было вернуться только на рассвете.

* * *

— Вот что, Грифт, полечу я. Только я и Лея точно знаем, где находится водопад. Это идеальное место для лагеря волонтеров. Во-первых — наличие источника воды, во-вторых — близость к стойбищу, где можно пополнить запасы продовольствия, а в — третьих, скала, под которой находится грот, каким-то образом экранирует радиосигнал, благодаря чему это место защищено от сканирования радаром. Ну и последнее — это место священное и для Шуми, и для поселившихся там Арамеев, так что никто из них сам туда не сунется. Я воспользуюсь твоей крылатой лодкой, в которую уложу снаряжение, палатки и запасы продуктов.

— Дита, ночной полет опасен. Подумай о дочери, — попыталась возразить Иза, — да и неизвестно, как примут тебя Арамеи. Эфхиор сказал, что они полудикие и будут слушать только того, кого хорошо знают. Да и языка их ты не знаешь.

— Тогда пусть с нами полетит тот, кого Арамеи знают.

— Из Шуми они видели только троих — самого Эфхиора, Гульмеша и Алияра. — отозвалась Гера, — вождь слишком стар для полета, Алияр — слишком молод. Значит только Гульмеш. Айрик, приведи сюда Гульмеша, — обратилась Гера к старику, в чьей келье без окон, расположенной в глубине храма и освещаемой одним лишь масляным светильником, они все собрались.

Старик, молча, встал и вышел из тесной комнаты, а оставшиеся продолжили совещаться о предстоящем перелете. Вскоре дверь открылась, и Айрик ввел в келью Гульмеша. Услышав, что ему предстоит полет на крылатой лодке богов, Гульмеш побледнел, но больше ничем не выдал своего страха.

— Грифт, ты останешься здесь, у Айрика, а мы вернемся домой, — заключила Гера. Встретимся на закате. Я сама выведу Вас из города. Все по очереди покинули комнату, в которой остался один Грифт. Как только стихли шаги в гулких коридорах храма, дверь снова открылась. На пороге стояла Зара, которая тут же бросилась в объятия Грифта, увлекая его на жесткое ложе.

— Я так люблю тебя, Грифт! — шептала она, осыпая лицо Грифта поцелуями, — я слишком долго ждала твоего возвращения, и сейчас, когда ты рядом, не хочу терять ни единого мгновения. Айрик позволил нам здесь остаться вдвоем до утра, и никто нас здесь не побеспокоит.

— А как же сын?

— Не волнуйся, там Гера, Лея, Иза и Дита. Они позаботятся об Адаме.

* * *

Трудно было представить, каково было удивление Джарака, когда посреди ночи его разбудил, не понятно, откуда появившийся, Гульмеш. К еще большему удивлению вождя шумер был не один, а в сопровождении белокурой женщины неописуемой красоты.

— Гульмеш, ты ли это? Как ты попал сюда? Как среди ночи переправился через реку, ведь на ночь мы перегоняем плот на наш берег?

— Приветствую тебя вождь! — Ответил шумер, — я не переправлялся через реку. Меня принесла сюда на своей крылатой повозке богиня Ауродита.

— Эта женщина и есть богиня?

— Да, друг. Эта женщина, которую мы почитаем, как богиню любви, милосердия и красоты.

— Если богиня красоты и существует, то никто другой не мог бы быть ею, кроме этой женщины. Так она прекрасна. Но что привело Вас в наше стойбище.

— Я привез тебе послание от царицы Геры и Эфхиора.

— Говори, я слушаю.

— Джарак, Гера просит тебя оказать ей одну услугу. Она просит каждый день, на восходе солнца приносить к большому камню, что лежит на тропе, ведущей к падающей воде, туши трех баранов, хлеб и овощи. Гера просит делать это до тех пор, пока она не пришлет новое послание.

— Можешь передать ей, что я с радостью выполню просьбу царицы.

— Благодарю тебя. Вождь. И еще, скажи своим охотникам, чтобы никто из них не ходил дальше большого камня. Это смертельно опасно.

— Я сделаю все, как просит царица. А сейчас, Гульмеш, будьте моими гостями.

— Спасибо Джарак, но мы должны немедленно лететь назад, в Шумер, пока ночь скрывает наш путь.

— Тогда позволь хотя бы проводить Вас, а по дороге расскажи, как поживает наша красавица Гайли.

— Пойдем, я все тебе расскажу. Гайли живет в доме Алияра и ждет не дождется, когда ты, вождь вместе с ее родителями прибудешь в Шумер, чтобы скрепить их брачный союз.

— Мы как раз приготовили много плотов, столько, сколько пальцев на руках трех человек, а так же много тех камней, которые Эфхиор просил собирать для Вас. Скоро мы закончим их погрузку на плоты и отправимся к Вам, в Шумер.

За разговорами вождь и его ночные гости дошли до рощицы у ручья, туда, где Дита оставила крылатую лодку. Шумер и Геянка уселись в нее и, попрощавшись, к изумлению пораженного зрелищем вождя, взмыли, как птица в темное ночное небо.

— 9 —

Как только транспортник, на котором Дерик вылетел из Эдема, скрылся за отрогами гор, окружающих долину, Зейвс подал условный сигнал Жилу, который тут же передал его Антису и Дону, уже находящимся на звездолете. Затем он развернулся и быстрым шагом направился в поселок, где его с нетерпением ожидали сын и Темис. Зейвс распахнул дверь своего дома и с порога скомандовал:

— Начали!

Молодые люди, прихватив сумки с необходимым оборудованием выскочили на улицу и, миновав ее в считанные мгновения, поднялись на крыльцо административного домика, в котором Дерик устроил свою резиденцию, и в котором находилась аппаратная центра связи. Гору потребовалось всего несколько коротких секунд на то, чтобы справиться с кодом от замка. Затем они проникли вовнутрь. Темис осталась у входной двери с электрошокером в руках, готовая отключить любого, кто попытается войти в дом, а Гор тем временем, справившись с замком внутренней двери, расположился в аппаратной и подготовился к намеченной процедуре. Он подключил питание, дождался загрузки системы, а затем через подключенный им приборчик, ввел команду на сброс параметров системы. Система запросила пароль. Гор что-то набрал на клавиатуре, высветилось новое окно, в котором быстро побежали по экрану строки с различными символами. Через пару минут строки остановились, и посреди окна высветился нужный пароль. Гор ввел его в окно запроса и активировал программу сброса параметров. Долгих десять — пятнадцать минут шла выгрузка системы. Как только операция завершилась, Гор с установленной внешней карты памяти, ввел заранее подготовленные новые параметры и по окончанию их загрузки активировал защиту системы новым паролем. Потом, лукаво усмехнувшись, он загрузил в уже активированную систему, коротенькую программу и после ее установки, все обесточил, собрал свои принадлежности и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

— Ну как, Гор, получилось? — спросила ожидающая его Темис.

— А кто бы сомневался, — ответил молодой человек.

Темис приоткрыла входную дверь и, выглянув через щель, убедилась, что снаружи никого нет. Тогда оба выскользнули из приоткрытой двери, и уже спокойно, не спеша пошли вдоль улицы поселка к дому, где их ожидали друзья. Гор шел, весело насвистывая какую-то мелодию, и то и время усмехался.

— Гор! Что? — не выдержав, спросила Темис.

— Да так, ничего! Просто я приготовил для Дерика маленький сюрприз.

— О чем это ты?

— Я ввел в систему программу-убийцу. И теперь, если кто-либо попытается войти в систему со старым паролем или использовать старые частоты для связи, эта программка начнет файл за файлом съедать систему в аппаратуре, то есть у Дерика все электронные приборы выйдут из строя. А когда он поймет, в чем дело — уже будет поздно. Вот так, Тем!

— Ну, ты даешь! Я бы никогда до такого не додумалась.

На пороге дома стоял Зейвс, на вопросительный взгляд которого, Гор коротко ответил:

— Все в порядке, папа!

— Отлично сработанно, сынок! Думаю, что нам пора отсюда выбираться. Дерик забрал четыре флайера. На площадке стоят еще девять. Лана! Пройдись по лагерю и аккуратно собери всех наших. Скажи, чтобы через час все были готовы к вылету из Эдема. А я пойду, улажу наш вылет с пилотами. Думаю, пару флайеров нам будет достаточно, тем более что в отсутствии Дерика, все приказы здесь отдаю я, а связаться с Киллатом, как я понимаю, теперь нет никакой возможности.

Зейвс вышел из дому и направился в сторону посадочной площадки, на подходе к которой его остановил охранник.

— Профессор, куда вы направляетесь?

— Мне необходимо подготовить к полету на равнину два флайера.

— Простите, профессор, но у нас четкие инструкции доктора Киллата, никого с базы не выпускать.

— Что за чушь! Во- первых, я координатор исследовательской части экспедиции, эти полномочия мне переданы Большим Советом и лично его председателем Парнасом, а во-вторых, мы с доктором Киллатом согласовали этот полет перед его отбытием. Можете сами в этом убедиться, вызвав его на связь.

Охранник смутился перед уверенным командным тоном Зейвса, но, все-таки достал коммуникатор и начал попытки установки связи с Дериком. Он повторил вызов несколько раз, но связи так и не было. Зейвс про себя подумал:- молодец сынок. Все работает. — А тем временем охранник, так и не связавшийся с Дериком, сдался под натиском Зейвса и пропустил его к флайерам.

Зейвс отдал распоряжение срочно подготовить два аппарата и, вернувшись к охраннику, стал дожидаться прибытия своих соратников. Спустя час с небольшим, оба флайера поднялись в небо и взяли курс на равнину.

— 10 —

— Ну, вот и ты, Зейвс! — воскликнул Грифт, встречая прибывших. — Как же я рад, что мы все снова вместе.

— Да, дружище, но нам предстоит серьезное противоборство с твоим бывшим шефом. Нужно признать, что соперник он серьезный и нельзя недооценивать его возможности.

— Кстати о возможностях! Мы тут конфисковали его груз, но так и не смогли вскрыть контейнеры. Может твоему сыну удастся что-нибудь сделать?

Зейвс окликнул Гора, стоящего неподалеку с Леей.

— Ты бы смог попробовать взломать коды на замках контейнеров Дерика? — спросил он у подошедшего сына.

— Давай, попробую. До сих пор подобная операция у меня не вызывала трудностей. Где они?

— Пойдемте, я покажу.

Грифт, а следом за ним Зевс, Гор и Лея углубились в чащу рощи. Дойдя до нужного места, Грифт разбросал ветки, прикрывающие контейнеры и жестом пригласил Гора приступить к осмотру. Юноша склонился над одним из контейнеров, долго рассматривал замок. А затем попросил Лею подать ему свою сумку. Он извлек из сумки небольшой приборчик и, вставив в прорезь замка щуп, начал сканировать. После нескольких попыток, замок с характерным звуком открылся. Гор откинул крышку и, заглянув внутрь, позвал Грифта и отца подойти к нему.

— Что это, Грифт?

Грифт склонился над контейнером и с любопытством стал рассматривать аккуратно уложенные в нем цилиндрические предметы, отливающие металлическим блеском. Он извлек один цилиндр, рассмотрел его со всех сторон и. полушепотом произнес:

— Но это же чудовищно! Это — не что иное, как вакуумные бомбы. Эти штуки обладают чудовищной разрушительной силой. При активации такого вот заряда внутри замкнутого помещения, все живое там погибает. Мы использовали подобные устройства на Джусе, для вскрытия пластов на рудниках и я своими глазами видел их действие. Только благодаря отсутствию атмосферы, люди, находящиеся поблизости не пострадали.

— А в условиях Пангеи, что могло бы произойти?

— При взрыве содержимого одного такого контейнера, все живое в радиусе двадцати — тридцати километров, погибнет, а взрывная волна будет такой силы, что обойдет вокруг планеты несколько раз.

— Что же Дерик собирался с этим делать?

— Судя по его высказываниям, таким образом, он собирался расчистить нужную ему территорию от нежелательного местного населения. А ведь это — только часть груза! Неизвестно, сколько вот таких контейнеров уже находятся в его руках. Придется срочно отправить Антиса назад, на корабль и взять все грузовые отсеки под контроль. Хоть мы и приняли меры предосторожности от попыток доступа на звездолет, нельзя недооценивать Дерика и имеющиеся в его распоряжении возможности. Думаю, что подобная мера будет далеко не лишней. А вот это все, необходимо спрятать в более надежном месте.

— Мне кажется, Зейвс, что самое лучшее — перевезти все это в лагерь волонтеров и спрятать в гроте под водопадом. У нас есть флайеры, и осуществить это не составит труда.

— Да, у нас есть флайеры, но мы не знаем, насколько можно доверять их пилотам. Во всяком случае, за всеми ними нужно установить круглосуточное наблюдение. Жаль, что Дон не сможет сейчас присоединиться к нам.

— Позволь мне поговорить с пилотами. Возможно, они и не подозревают, во что их втянул Дерик!

— Ну что ж, Грифт, попробуй, и пока Дон здесь, поговори с ним, ведь это все-таки его коллеги и, возможно он сможет охарактеризовать каждого из них. Есть еще кое-что, что меня очень беспокоит.

— Ты о чем, Зейвс?

— В Эдеме осталось две с лишним сотни человек, которых Дерик загнал в старые ангары, не давая им возможности приступить к работе, ради которой они прибыли на Пангею. Все эти люди — высококвалифицированные специалисты. Многих из них мы сами рекомендовали в состав экспедиции. А в сложившейся обстановке, все они являются фактически заложниками.

— И что ты предлагаешь?

— Воспользоваться отсутствием Дерика в Эдеме, захватить, оставшиеся там, флайеры, и разбросать всех по намеченным базам в разных частях планеты. У нас в распоряжении есть еще достаточно строительной техники, оставшейся неразгруженной в отсеках звездолета. Мы просто выполним ту работу, которую и хотел Дерик, но с совершенно иными целями.

— Как ты себе это представляешь, если даже тебе не пожелал подчиниться простой охранник?

— А вот как! В случае если кто-нибудь из пилотов наших флайеров согласится сотрудничать с нами, мы ночью перебросим в Эдем отряд волонтеров. Они нейтрализуют верную Киллату охрану и мы благополучно эвакуируем всех из Эдема не оставив там ничего, что могло бы послужить Дерику.

— Но в таком случае нужно действовать безотлагательно, пока Дерика там нет. Я сейчас же иду к Дону, и мы побеседуем с пилотами.

* * *

— Грифт, с некоторыми из этих ребят я учился, кое с кем участвовал в сложных полетах. И у меня никогда не возникало и тени сомнения в них. По крайней мере, за троих из них я могу поручиться. Они были назначены в состав пилотажной группы по рекомендации Совета по космоплаванию и здесь просто добросовестно выполняют свою работу. Да и остальные трое, как мне показалось вполне надежные ребята, так что можете с Зейвсом начинать свою операцию. На одном из флайеров полечу я сам, а мое место займет Норм. С пилотами я договорюсь сам.

— Ладно, Дон, раз ты так уверен в своих коллегах, тебе и карты в руки. Отправляй Норма с отцом на орбиту, а сам, во главе отряда вылетай за волонтерами к водопаду, а затем в Эдем. Сначала вывозите людей сюда и к водопаду, а потом мы распределим их по базам. Удачи тебе!

После непродолжительного разговора с пилотами, все они, вместе с Доном подошли к

Зейвсу и отрапортовали о своей готовности приступить к операции немедленно. Спустя час оба флайера уже были на пути к водопаду. Чуть позже улетел так же и флайер Антиса. Оставшиеся на поляне проводили их взглядами и, собрав свои вещи, направились в сторону города. Скрывать свое присутствие на планете дальше уже было бессмысленно. Из-за невыносимой жары, небольшое расстояние до Врат Богов, показалось вечностью. Только Лея и Темис, которая увидела своего коня, которого буквально отобрала у Грифта, домчались до города за несколько минут. Больше не скрывая своих лиц, они проехали по улицам города, что вызвало бурю восторга среди Шумеров, узнавших в двух всадницах дочь их Веды и всеобщую любимицу — богиню Артемис. Гера, увидев их и услышав о том, что все люди «Небесного» племени находятся на пути в город, выслала им навстречу три повозки, которые и встретили путников на полпути к городу. Возвращение Богов стало поводом для всеобщего праздника, только вот самим «богам» было не до праздников. Они с тревогой ожидали известий из Эдема. Весь остаток дня и вся ночь прошли в тревожном ожидании. Никаких сообщений от Дона не поступало. Дита, не сомкнув глаз, ждала хоть какой-то весточки от мужа, забравшись на площадку башни. Видя ее состояние, Гера, у которой тоже было тревожно на душе, но совсем по другой причине, присоединилась к Дите. Она присела рядом на расстеленную циновку и нежно обняла Диту.

— Он вернется! Обязательно вернется! И все будет хорошо, — попыталась хотя бы добрыми словами утешить Диту Гера, — даже не сомневайся.

— Я очень боюсь за Дона и за тех, кто сейчас с ним, ведь то, что они должны сделать, очень опасно.

— Твой муж не тот человек, который боится опасностей. И все твои тревоги за него напрасны, верь мне.

— Спасибо, Гера, я верю и надеюсь на лучшее, но от этого на душе не становится легче. Я не смогу успокоиться, пока точно не буду знать, что с ним ничего страшного не случилось.

Так женщины продолжали сидеть обнявшись.

— А что тебе не спится, Гера? Ты, я вижу, тоже чем-то озабочена?

— Да, ты права, на душе и у меня не спокойно, но не за твоих друзей, поверь.

— У тебя что-то случилось, какая-то беда?

— Не только у меня, а у всех нас. Этот нестерпимый зной, сжигающий нашу землю вот уже много лун подряд, вот что меня беспокоит. Весь урожай на верхних полях погиб, а на нижних — настолько скуден, что его не хватит и на пару лун. Скотина дохнет от бескормицы. Даже те пастбища, которые находятся вдоль Евфрата, и те выгорели. Наших запасов надолго не хватит, а это значит, что может начаться голод, если так продолжится и дальше. Я молюсь всем духам неба, чтобы они послали потоки благодатного дождя на землю, но духи не слышат меня или не хотят услышать. А вот, сейчас, как Вы говорите, из Эдема должны прилететь много людей Вашего племени. Я обязана оказать им гостеприимство, но, боюсь, что столько людей нам не прокормить. Вот, что меня беспокоит, Дита.

— Не волнуйся, нас будет много, и каждый из нас обладает разными знаниями. Все вместе мы обязательно что-нибудь придумаем.

Первые лучи солнца, означающие начало нового дня, осветили площадку на вершине башни, где так и просидели, прижавшись, друг к другу, две женщины. Наступившее утро не принесло никаких новых известий. Зейвс не находил себе места.

— Почему они молчат? Неужели что-то пошло не так, как было намечено.

Эти мысли терзали Зейвса. Его одолевали сомнения о правильности принятого решения. Имел ли он право отправлять людей на такое опасное дело, сопряженное с риском для их жизней, но тут же пытался разрушить эти сомнения, вспоминая о тех, ничего не подозревающих людях, которые оказались заложниками в руках Дерика.

— Нет! Я все сделал правильно! Мы обязаны были использовать этот шанс и спасти экспедицию.

Зейвс вышел из дому и, чтобы хоть как-то развеяться, пошел к реке. Он брел по песчаному пляжу, иногда заходя в воду, чтобы остудить ноги от жара раскаленного песка и вдруг наткнулся на Айрика, сидящего на краю странной посудины, обтянутой козьими шкурами, и склонившемуся над глиняной пластинкой, которая лежала у него на коленях.

— Здравствуй, Айрик, чем это ты занят в столь ранний час?

Старик поднял голову и, увидев Зейвса, улыбнулся.

— Я, вот, посмотри, великий Зевс, придумал вот эту штуку, чтобы плавать по спине могучего Евфрата, — ответил Айрик, показывая на странную посудину, — а теперь размышляю, как мне выполнить повеление нашей мудрой Веды и построить такую же, только большую, чтобы на ней могли находиться много людей и много грузов.

— Ты хочешь построить корабль? Но козьими шкурами тут не обойтись.

— Я знаю, и, поэтому задумал сделать его из прочного дерева, вот и записываю все, что мне будет нужно для этого, чтобы не забыть.

— Записываешь? — удивленно переспросил Зевс, с любопытством рассматривая глиняную пластинку, на которой Айрик заточенной палочкой старательно выводил какие — то значки. — Кто тебя этому научил?

— Никто, Зевс, это я сам придумал. Видишь ли, я стар и не могу уже полагаться на свою память, вот и придумал значки, которыми описываю все вокруг.

— Да, видно не зря мы дали этим людям зачатки наших знаний, — с удовольствием подумал Зейвс, — они дали здесь хорошие всходы.

Зейвс присел рядом с Айриком и подобранным прутиком принялся чертить на песке конструкцию лодки, при этом разъясняя старику, что для чего предназначено. Айрик сразу же понял, что ему нужно делать, чтобы построить лодку, поблагодарил Зейвса за помощь, и в таком возбужденном состоянии, даже не попрощавшись, помчался в город за своими помощниками, чтобы начать постройку корабля немедленно.

Зейвс посмотрел ему в след и, посидев еще минуту, встал и тоже побрел в город. Вдалеке он заметил, быстро приближающуюся высокую фигуру Грифта, спешащего навстречу. Еще издалека он крикнул Зейвсу:

— Они летят!

Когда Зейвс и Грифт поравнялись, Грифт продолжил:

— Все прошло успешно, через час, а может быть и раньше, первая партия будет здесь. Отряд волонтеров остался в Эдеме, чтобы, в случае внезапного возвращения Дерика, прикрыть оставшихся там людей и постараться, за счет неожиданности, нейтрализовать его. Дон сообщил, что половину персонала, он вывезет к водопаду, туда, где остался лагерь волонтеров, а после эвакуации людей приступит к вывозу оборудования и снаряжения. Так что нам нужно поспешить к роще, чтобы не опоздать к прибытию флайеров.

* * *

На поляне возле рощи царила суета. Вокруг, как грибы после дождя, вырастал палаточный городок. Всех нужно было разместить, хотя бы с минимальным комфортом. Выгрузив людей, флайеры снова взмыли в небо и улетели в Эдем за очередной партией, а Зейвсу с его немногочисленной группой выпало навести хоть какой-то порядок в новоиспеченном лагере. Среди этой суеты, к нему подошла Дита и попросила отойти на пару слов. Лицо ее было чем-то очень озабоченно, поэтому Зейвс сразу же откликнулся на просьбу дочери.

— Я слушаю тебя, дочка. О чем ты хотела поговорить?

Дита подробно пересказала Зейвсу весь ее с Герой ночной разговор.

— Да, Дита, это проблема. Я не думал, что все так плохо. Хорошо бы, чтобы Лана и вновь прибывшие ее коллеги оценили метео обстановку и дали бы хотя бы приблизительный прогноз. Поговори с ней, пожалуйста.

— Я уже беседовала с ней. Лана изучает сейчас снимки, сделанные с борта звездолета. Ей самой, уже давно, показалась странной такая атмосферная аномалия. Вечером она пообещала доложить предварительные выводы, но в любом случае, нам нужно подумать об источниках пополнения продовольствия и для нас самих и для Шуми.

— Согласен, вот вечером все и обсудим.

Далеко за полночь, все, наконец, собрались в небольшом домике правительницы. За поздним ужином делились впечатлениями прошедшего трудного дня и строили планы на следующий день.

— Лана, что скажешь? — обратился к ней Зейвс.

— Утешительного мало. Изучив полученные из космоса данные, я пришла к выводу, что нынешняя природная аномалия связана, скорее всего, с продолжающимся, вот уже несколько месяцев подряд, извержением гигантского вулкана на одном из островов в восточной части южного океана, где, по видимому, проходит граница двух тектонических плит. Об этом лучше спросить у геофизиков. Так вот, вулканический дым и пепел выбрасываются из жерла вулкана на огромную высоту — примерно до пятнадцати километров, а может быть и выше, это нужно еще уточнить, создавая, таким образом, своего рода барьер для проникновения на обширные территории влажного воздуха, и сохраняя здесь область аномально высокого атмосферного давления. С другой же стороны, на снимках хорошо видно, что над обширными территориями в южной и центральной части большого южного материка, который простирается на юго-запад от нас, сохраняется плотная низкая облачность с зоной аномально низкого давления, и там уже много месяцев идут проливные дожди. Кроме того, извержение вызвало сильнейшие землетрясения с эпицентрами на дне океана, следствием которых стало образование приливных волн чудовищного размера, которые обрушились на прибрежные территории. Все эти, а возможно и иные факторы, и стали причиной. И, к сожалению, интенсивность извержения не ослабевает, а только нарастает.

— Не весело. Тут мы бессильны.

— Послушай, Лана, а что могло бы, кроме вулкана, изменить ситуацию? — обратился Грифт.

— Трудно сказать. К примеру, мощный атмосферный противопоток в с аномально низким давлением в верхних слоях атмосферы, способный разрушить созданную преграду и сместить воздушные массы. Только в атмосфере Пангеи ничего подобного не наблюдается.

Грифт задумался и, спустя какое-то время произнес:

— Если нет такого естественного противопотока, не попробовать ли нам создать его искусственно.

— Что ты имеешь в виду? Я не представляю, каким образом ты собираешься создать столь мощный атмосферный фронт?

— Вот что я подумал, у нас есть контейнеры с вакуумными бомбами Дерика. Может быть, если активировать их на большой высоте, то в результате взрыва, образуется вакуумная воронка, которая создаст мощный атмосферный вихрь с зоной очень низкого давления. Если точно рассчитать место, высоту и мощность заряда, возможно, удастся переломить ситуацию.

— Но это очень рискованно. Очень сложно смоделировать процесс в такой неустойчивой среде, как атмосфера, и трудно предугадать возможные последствия такого вмешательства.

— Согласен, но ничего иного в данной ситуации придумать невозможно, насколько я могу судить.

— Тут нужно все взвесить, попытаться смоделировать на компьютере и, главное, иметь в распоряжении постоянно обновляющиеся данные с разных точек орбиты. Мы же располагаем только снимками с единственной точки, где находится корабль, а этого явно недостаточно.

— Но в нашем распоряжении теперь есть достаточно много флайеров, которые на какое-то время можно превратить в метеоспутники.

— Что ж, мысль неплохая, но требует тщательной проработки и подготовки, — резюмировал Зейвс. — Если в ближайшее время в атмосфере не наметятся перемены, придется рискнуть. Лана, собери своих коллег из числа прибывших сегодня и обсуди все с ними. Что касается компьютерного моделирования, то можешь подключить к этой работе Гора. А пока вы будете думать, мы займемся текущей работой и подумаем, где оборудовать новые базы для полноценной работы всей экспедиции.

— Гера, — обратился он к сидевшей в дальнем углу Веде, которая внимательно слушала, но ни слова на поняла из разговора богов, — можешь рассказать нам об известных тебе племенах, живущих, по преданию в других землях?

Женщина встрепенулась, поняв, что Зейвс обращается к ней.

— Я знаю только то, что передала мне моя мать, а ей ее мать, а той ее. Многие ушли на запад, через пустыню, к берегам большой воды. Мы ничего о них больше не слышали и никого из них не видели. Другие, такие как Хеты и Кеми, еще долго продолжали жить здесь, между двух рек, но потом ушли на юго-запад, туда, где, как я слышала, великая река соединяет свои воды с большой соленой водой. Об этом лучше расспроси Эфхиора. Аккады иногда кочевали по южным землям, и часто в поисках добычи уходили далеко на запад, где иногда встречали охотников — хеттов, которые рассказывали им о черной сказочной земле Кеми, через которую протекает великая река. А еще можно расспросить Арамеев. Они пришли в нашу землю с далеких восточных земель, тех, что за высокими горами. Я же больше не знаю ничего.

— Спасибо, Веда, ты и так нам уже помогла.

Зейвс разложил на столе карты Пангеи.

— Смотрите, речь идет, скорее всего, вот об этой огромной реке, впадающей во внутреннее море. Описание Геры совпадает именно с этим местом. Река протекает практически вдоль всего южного материка и, поэтому одну из баз я предлагаю построить где-нибудь вблизи ее берегов, что позволит исследовать обширные пространства южного материка. Что касается еще одной базы, то ее местоположение мы окончательно определим после разговора с Арамеями. Третью базу можно оборудовать в горах на северном побережье внутреннего моря, там, где в прошлую нашу экспедицию были обнаружены поселения людей. К сожалению, мы не можем пока говорить об исследовании далекого западного материка из-за присутствия там Дерика и его людей. Также для нас пока останется недосягаем огромный остров или материк в южной части южного океана из-за того, что те энергомодули, которые были предназначены для энергообеспечения этих баз, находятся в руках Дерика. Что ж, пока ограничимся тремя базами и, я надеюсь, базой в Эдеме, пока не разрешится ситуация с сепаратизмом Киллата. Как только закончим эвакуацию людей и оборудования из Эдема, приступим к разведке указанных районов с целью определения конкретных мест базирования. Грифт, тебе предстоит большая работа по монтажу и пуску энергоустановок. Дон, ты после окончания эвакуации, доставишь с орбиты необходимые Грифту грузы.

— Я еще хотел бы перевезти сюда наши старые флайеры, которые так и пылятся в ангаре. Они хоть и устаревшие, но для локальных полетов на небольшие расстояния, вполне пригодны. Если учесть, что новые базы будут находиться на относительно небольших удалениях друг от друга, судя по карте, их использование окажет серьезное подспорье сотрудникам, входящим в исследовательские группы. — Добавил Дон.

— 11 —

Дерик находился в хорошем расположении духа. Пока, все что им было намечено, выполнялось точно по графику. Сейчас, возвращаясь в Эдем, он думал только об одном — каким образом заставить Грифта и Жила присоединиться к нему. Без их помощи запуск реакторов был крайне затруднительным, если вообще возможным. Исходя из последнего разговора с Грифтом, следовало, что добровольно он участвовать в этих работах не намерен.

Что ж, — размышлял Дерик, — тогда придется применить силу. Мне эти двое нужны и я заполучу их любой ценой.

Пилот сообщил, что до Эдема осталось полчаса лета. Дерик извлек свой коммуникатор с целью отдать в Эдем распоряжения о подготовке новой партии необходимых грузов, но, к своему удивлению, на его запрос эфир молчал. Он снова повторил вызов — результат тот же.

— Что за чертовщина, что у них там со связью?

Поняв бесплодность дальнейших попыток связаться с Эдемом, Дерик с раздражением отбросил коммуникатор в сторону и стал готовить пламенную речь, с которой намеревался устроить разнос Зейвсу и всем прочим.

Когда флайер перелетел горный хребет, отделяющий Эдем от остального мира, Дерик выглянул в иллюминатор. Ему показалось весьма странным, что на улицах поселка было пусто, да и вокруг него также не наблюдалось какого либо движения. Только у посадочной площадки видны были одинокие фигуры нескольких охранников и, главное, никакой техники. Все это насторожило Киллата.

Как только флайер опустился на бетонные плиты площадки, Дерик приказал одному из тех, кто находился с ним, пойти выяснить у охранников, что это все значит. Этот человек спустился по трапу и направился к двум охранникам, стоящим неподалеку. Дерик наблюдал за ним, стоя у открытого люка. Он видел, как его посланник подошел к охранникам, и о чем- то с ними стал оживленно беседовать, а затем оба охранника набросились на него, скрутили ему руки и уложили на землю, а со всех сторон к флайеру стали приближаться вооруженные люди в форме волонтеров. Дерику все стало ясно, Грифт рассказал о его замыслах Зейвсу и они каким-то образом вызвали на Пангею подкрепление. Дерик отпрянул от люка и крикнул пилоту, чтобы тот немедленно поднимал машину в воздух. Флайер резко взметнулся в небо, едва успев закрыть люк. Снаружи видны были вспышки боевых лучевых ружей, пытающихся заставить аппарат вернуться на землю. Ловко лавируя между разрядами, пилоты вывели флайер из-под обстрела и, перемахнув через горы, скрылись из виду.

Дерик был вне себя от ярости. Зейвс — этот мягкотелый святоша, переиграл его и поставил под удар весь, казалось бы, до мелочей продуманный им, Дериком, план. Самое скверное во всем этом было то, что теперь, наверняка, обо всем осведомлен Парнас со всем его Большим советом. И хотя в распоряжении совета было всего несколько флайеров, способных на прыжок через супергипер (это Дерику было хорошо известно), угроза блокады и последующего захвата была реальна.

Необходимо было что-то предпринять, пока Орек с гвардией не появился на Пангее. Дерик, убедившись, что флайер благополучно ушел из-под обстрела, приказал пилотам посадить его на берегу, простирающегося внизу, внутреннего моря.

Приземлившись, он выскочил из машины и стал лихорадочно обдумывать варианты, которые помогли бы ему переломить ситуацию. Он долго вышагивал вдоль кромки воды, потом вдруг остановился и, решительно направился к флайеру, как человек, который готов на самый безрассудный шаг в своей жизни.

— Если уж мы не можем связаться по радио, придется послать тебе, Зейвс, маленький сюрприз.

Спустя несколько минут, флайер, набрав высоту, на огромной скорости направился в сторону города на берегу Евфрата.

* * *

Большими усилиями налаженный порядок в лагере на опушке рощи, внезапно нарушил, появившийся в небе флайер, круживший над ней и не отвечавший на опознавательные запросы. Встревоженные люди стояли в оцепенении, устремив вверх свои взоры. Сделав несколько кругов над лагерем, флайер внезапно снизился и, пройдя на бреющем полете над головами людей, сбросил вниз какой-то предмет, а затем, вновь набрав высоту, быстро исчез из виду. Сброшенный предмет, тем временем, медленно спускался на раскрытом куполе парашюта. Когда спускаемый предмет оказался на земле, к нему, соблюдая меры предосторожности, бросились несколько человек. Подобранный предмет оказался небольшим пластиковым контейнером, на котором крупными буквами было написано имя адресата — Зейвсу Савоасу.

* * *

Зейвс положил принесенный ему контейнер на стол, вокруг которого собрались все его близкие, а так же Грифт, Темис и Зара.

— Зейвс, может не стоит вскрывать его тут. Мало ли что могло взбрести Дерику в голову от злости.

— Да нет, Грифт. Он человек разумный и, если не стал обстреливать нас с воздуха и не подбросил, что еще хуже, одну из своих бомб, значит ему от нас что-то нужно. А поскольку мы ему обрубили связь, он, таким образом, решил установить с нами контакт. Я открою…

Зейвс вскрыл контейнер, внутри которого оказался увесистый камень, вероятно для балласта и карта памяти, завернутая в пакетик.

— Дайте, кто-нибудь, на чем можно посмотреть содержимое послания.

Гор подал отцу одно из своих мобильных устройств. Зейвс вставил карту в гнездо и, через пару мгновений все услышали знакомый уверенный голос Дерика.

— Дорогой Зейвс! Прошу прощения за столь экстравагантный способ связи, но ты сам не оставил мне выбора. В сложившейся ситуации, я считаю, нам, как разумным людям, следует как-то договориться. У меня на этой планете свои цели, у тебя — свои. Давай встретимся, все обсудим и придем к обоюдному решению, которое позволит и тебе и мне продолжить начатое здесь, на Пангее, при этом, не мешая друг другу. Поэтому предлагаю устроить встречу в формате один на один. Если ты примешь мое предложение, вылетай на запад в район северного побережья внутреннего моря. Там установлен радиомаяк. Я буду ожидать тебя там. Обещаю, что буду один с одним лишь пилотом и, без какого бы то ни было, оружия. Надеюсь, что и ты, в свою очередь, также будешь один с единственным пилотом. Рассчитываю на взаимопонимание и жду тебя завтра в полдень.

Дерик Киллат.

Как только смолк голос Дерика, Грифт раздраженно воскликнул:

— Зейвс, это ловушка! Нельзя принимать этого предложения!

— Не думаю, Грифт. Мы с тобой знаем Дерика много лет. При всей своей авантюрности, он всегда был человеком слова. Думаю, нужно лететь и выслушать его, а уж принимать или не принимать его предложения, время покажет. Со мной полетит Дон. Ты ведь уже бывал в тех краях?

— Да, док, еще в прошлую экспедицию. Думаю, что отыщем место встречи без труда, но что касается оружия, то я не стал бы слепо доверять Дерику и хоть что-нибудь прихватил бы.

— Считаю это излишним. Иди, подготовь машину к полету.

Дон, молча, вышел из комнаты, в которой на некоторое время повисла гнетущая тишина. Молчание прервала Иза, подошедшая к Зейвсу и, смотря ему прямо в глаза, сказала:

— Дорогой, это безрассудно. Почему ты? Пусть полетит кто-нибудь другой. Я боюсь за тебя, вдруг Дерику взбредет в голову взять тебя в заложники.

— Именно поэтому, Иза, полечу я сам. Я, как человек, которому доверено руководить экспедицией, не имею права посылать, кого бы то ни было вместо себя и, тем самым, подвергать его жизнь опасности. Не волнуйся, я уверен, что ничего страшного не произойдет. Не в этот раз, по крайней мере.

* * *

Дон уверенно вел флайер вдоль восточного побережья внутреннего моря с юга на север, хотя ему приходилось нелегко в отсутствии навигатора на борту. Вот уже скоро час, как они с Зейвсом движутся вдоль кромки воды, но пока никаких радиосигналов поймать не удалось. Внизу промелькнул довольно большой остров и, спустя некоторое время, береговая линия начала круто отклоняться на запад. Дон догадался, что флайер достиг северного побережья, и как только он развернул машину вдоль берега, в эфире появился слабый сигнал, который позволил взять пеленг. Прошло еще минут двадцать. Сигнал стал гораздо сильнее, что свидетельствовало о близости конечной точки полета. Пеленг повел маршрут на юго-запад в сторону открытого моря, но через пять-семь минут полета над лазурной водной гладью внутреннего моря, внизу показался обширный гористый остров, вытянутый в направлении с востока на запад. Пеленг указал на место установки маяка, на северном побережье острова, который здесь разделялся с материковой частью относительно нешироким проливом. Дон снизился и пошел вдоль берега прямо к точке, откуда исходил сигнал. На песчаной отмели хорошо был различим флайер, стоящий на посадочных опорах, а неподалеку от него — одинокая человеческая фигура. Дон завис над отмелью в нескольких сотнях метрах от него и опустил машину на грунт. Он обернулся к Зейвсу и проговорил:

— Пора. Удачи Вам, док!

Зейвс спустился по трапу и направился навстречу, дожидающемуся его Дерику. Пройдя примерно половину пути, разделяющего два корабля, Зейвс остановился, поджидая пока подойдет Дерик. Не смотря на напряжение от предстоящего трудного разговора, Зейвс огляделся вокруг и для себя отметил, насколько живописное место выбрал его оппонент для переговоров. Прямо за широким пляжем, на каменистых террасах, уходящих вверх, произрастали в обилии оливковые деревья, мирты, лавры, и все это великолепие то там, то здесь, прорезали отдельные стволы величественных кипарисов, поднимающиеся над землей метров на пятьдесят-шестьдесят. Все это играло на солнце всеми оттенками зеленого цвета на фоне нежно-голубого неба. Из созерцания красот окружающей природы Зейвса вывел голос подошедшего Дерика.

— Я рад, Зейвс, что ты откликнулся на мою просьбу. Не правда ли, замечательное местечко!

— Да, действительно, место очень живописное, но я прилетел сюда не для того, чтобы обсуждать с тобой прелести того или иного ландшафта.

— Ты прав, как всегда, Зейвс. Что ж, давай приступим. Как ты наверное догадываешься, я позвал тебя, чтобы обсудить условия возврата мне того оборудования, что ты вывез из Эдема и того, что осталось неразгруженным на борту звездолета. Мне все это необходимо для успеха моей миссии здесь, на Пангее. Кроме этого мне нужны Грифт и Жил. Я обещаю, что как только они выполнят все необходимые работы, ты получишь их назад. Кроме этого, даю слово, что никакими действиями, я не буду препятствовать тебе и твоим людям проводить намеченные исследования на планете. По сути дела, наши цели весьма схожи.

— Ну, уж нет, Дерик, у нас совершенно разные цели. Мы хотим принести знания людям, населяющим планету, для их развития, а ты лелеешь мечту об их порабощении и уничтожении. Ведь, наверное, для этого ты приготовил сотни вакуумных бомб, способных уничтожить все живое на планете, включая людей и удивительный животный мир Пангеи.

— Положим, бомбы мне нужны для иных целей, а точнее для расчистки необходимых территорий при создании инфраструктуры будущих городов, но, не скрою, что в случае крайней необходимости, я готов применить их, естественно ограниченно, против местного населения, если оно откажется выполнять предъявленные ему требования. Мне вовсе не нужна мертвая планета. Как раз наоборот. Вспомни, Зейвс, отчего мы устремились в космос в поисках миров подобных нашему. Позволь сделать небольшой экскурс в нашу недавнюю историю.

Всего каких-то двести с лишним лет назад, твоими коллегами по цеху всем нам, Геянам, было даровано бессмертие. А к чему привело это благо? В конечном итоге к жуткому перенаселению планеты, социальным проблемам, нехватке продовольствия. Именно тогда мы начали исследовать дальний космос на предмет поиска пригодных для колонизации миров. Хорошо еще, что свои коррективы внесла природа и отобрала у нас способность к самовоспроизводству, что смогло остановить рост населения. Да еще и залетный вирус, который уничтожил добрую половину жителей Геи, и от которого ты, с триумфом, спас нашу расу. Трудно представить, что было бы, если не эти трагичные факторы. А что же дальше? Опять сработал случай. Из-за аварии при запуске зонда, мы вдруг обнаруживаем планету по условиям совершенно идентичную Гее. Это, по истине, чудо, что среди миллиардов планет, вращающихся вокруг своих светил, в нашей галактике, мы натыкаемся именно на эту, единственную, с нетронутыми ресурсами, прекрасной экологией и населенную расой людей биологически совместимых с нами. Вы с Гесом, путем невероятно сложных генных манипуляций, наконец, находите способ возврата репродуктивных функций человеческого организма. Но какой? Беспрецедентно сложный и дорогой, а при всем, при этом, даже не замечаете, что сами же нашли куда как более простой метод получения потомства. Просто использовать местных женщин, как инкубатор. В результате можно получить совершенно новый вид человека, обладающий утраченными нами в течение тысячелетий качествами. Просто, без затрат, без сложных операций и длительных курсов лечения. Трое таких детей, насколько мне известно, уже благополучно рождены и с успехом растут и развиваются. В мои планы, так же, как и в твои входит обучение местного населения элементарным знаниям и навыкам, чтобы дать им возможность приносить нам пользу своим трудом.

— Все о чем ты говоришь — цинично и бесчеловечно. Не могу поверить, что это говорит ученый, давший миру столько бесценных открытий. Нет, Дерик, я не допущу, чтобы твои планы претворились в жизнь, чего бы это мне не стоило.

— Не торопись с ответом, Зейвс. Хорошенько обдумай. Взвесь все за и против. Ведь если ты откажешься, то поставишь всю свою миссию под удар. Уж я постараюсь, поверь, а чтобы рассеять твои сомнения на мой счет, я, пожалуй, для начала, уничтожу твой туземный городок со всем его населением. Может быть, тогда ты станешь посговорчивее. Даю тебе три дня сроку. Через три дня, если я не получу положительного ответа, начну действовать.

С этими словами Дерик повернулся и неспешным шагом направился к своему флайеру. Пройдя несколько десятков шагов, он, не оборачиваясь, добавил. Через три дня на этом же месте, не забудь.

Осадок от этого разговора, тяжелым камнем отлег на сердце Зейвса. На вопрос Дона, как прошли переговоры. Он коротко ответил:

— Дерик объявил нам ультиматум.

— Что собираетесь предпринять?

— Пока не знаю. Знать бы, когда прибудет Орек с гвардией, можно было бы потянуть время.

— Чем пригрозил Дерик?

— В случае отказа, он намерен уничтожить город Шуми. Как я полагаю, бомбардировкой с воздуха своими вакуумными бомбами.

— Но у нас достаточно флайеров, чтобы перекрыть воздушное пространство над городом.

— Да, конечно, Дон. Но мы не сможем держать их круглосуточно в воздухе, и у нас нет достаточно мощного оружия, способного сбить флайер в полете.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем и не подпустим близко этого сумасшедшего.

— Если бы у него был всего один флайер, было бы полбеды, но у него их четыре и это кратно снижает наши шансы на защиту.

— А что, если задействовать системы звездолета для раннего обнаружения приближающихся воздушных объектов? Тогда нам не нужно будет проводить постоянное патрулирование в небе. По сигналу с корабля, мы всегда сможем поднять флайеры в воздух гораздо раньше, чем Дерик достигнет пределов города.

— Это очень хорошая идея, Дон. Мы обязательно воспользуемся ею. Ладно, летим домой.

— 12 —

Два флайера с большой группой исследователей и оборудованием на борту, на небольшой высоте летели вдоль русла могучей реки, с севера на юг. Оба берега реки представляли собой сплошь поросшее камышом и другими водными растениями пространство, в котором гнездились тысячи различных водоплавающих птиц и множество видов экзотических животных, которых на Гее можно было увидеть разве только в палеонтологическом музее. Не смотря на буйство окружающей природы, подходящего места для основания базы пока отыскать, не удалось. Поэтому решили двигаться вверх по течению, в надежде на изменение рельефа местности. Позади остались сотни километров, отделяющие флайеры от дельты реки. Постепенно ландшафт стал меняться. Показались скалистые горы, прорезая которые могучая река несла свои воды с юга к внутреннему морю. Здесь, среди нагромождения скал, в труднодоступном месте, найдя подходящую площадку, оба флайера, наконец, опустились на землю.

— Мона Иза, лучшего места для лагеря нам не найти. Отсюда хороший доступ, как к северным, так и к южным территориям. Так что объявляйте о начале выгрузки оборудования, — доложил Изе, которую Зейвс попросил взять на себя роль командора новой базы, пилот флайера.

Иза, в сопровождении Темис и Юна, спустилась по трапу на каменистый грунт.

— Что ж, здесь, значит здесь. Давайте обосновываться.

Она отдала соответствующие распоряжения, а сама вышла на край каньона, внизу которого шумно бурлила вода. Если бы не сильная жара, свойственная экваториальным районам Пангеи, ничего лучшего и не нужно было желать. В будущем лагере закипела работа. Выгруженные роботы приступили к расчистке территории, а кое — где уже приступили к сборке домов для исследователей. Изе следовало бы радоваться, что ей удается с честью выполнять поручение мужа, но на сердце у нее было неспокойно за то, что будет с оставшимися в городе ее близкими. Умом она понимала, что Зейвс отправил ее и большинство дорогих ему людей подальше от места, где может разыграться трагедия. Как не противилась Дита, которой хотелось остаться рядом с Доном, такому решению, ей пришлось подчиниться отцу, который посоветовал ей хорошенько позаботиться о безопасности дочери. Маленькая Эос никак не могла понять, почему ей нужно расставаться с Ра и ее новыми друзьями, Адамом и Евой. Лея, несмотря на уговоры Гора, твердо настояла на том, что она с сыном останется рядом с Герой и разделит все трудности со своим народом. Зейвс с пониманием отнесся к желанию жены его сына и позволил ей остаться.

— Что у них там происходит? — Сама себе задавала вопрос Иза, — и как долго продлится эта вынужденная разлука? А вдруг им не удастся остановить Дерика, что тогда с ними со всеми будет? — Эта страшная мысль не давала Изе покоя. Как ей жить дальше, если вдруг не станет Зейвса, Гора, Дона.

За то ее спутники искренне радовались, что, наконец, могут приступить к работе. Юн, с удовольствием осмотрел скалы, которые обещали преподнести немало сюрпризов, а Ола была просто в восторге от того, что ей удалось рассмотреть на берегах реки и в ее водах во время полета — живых, а не окаменелых носорогов, бегемотов и даже огромных рептилий. Она буквально не терпела от желания как можно быстрее отправиться в те места для изучения этих животных. Но и здесь, в горах, было чему удивляться ученому зоологу. Множество видов крупных и мелких обезьян обитало в этих местах. Конечно, и на Гее сохранились эти приматы, но не в таком количестве и разнообразии. А вот Темис пока была разочарованна, ведь, по словам Геры, именно к этой реке ушли когда-то давно племена Хеттов и Кеми, но пролетая над районами, наиболее пригодными для обитания людей, так ничего связанного с их жизнедеятельностью замечено не было. Темис ходила по строящемуся лагерю, не находя себе места. Вдруг она решительно мотнула головой и, отыскав свои вещи, что — то начала в них искать. Через несколько минут девушка вновь появилась на площадке, но сильно преображенная. Темис сбросила с себя форменный комбинезон и облачилась в свой новый охотничий наряд — кожаный жилет и такую же, кожаную, короткую юбку, отливающие золотом. На ноги она надела высокие узкие сапоги, а за спиной висел колчан со стрелами и новый спортивный лук. На широком ремне, перехватывающем талию, висел огромного размера охотничий нож и единственная современная вещь — кобура с лучевым пистолетом. Длинные темные с медным отливом распущенные волосы Темис были перехвачены массивным обручем с телекамерой. Все это придавало Темис весьма живописный вид. Вот в этом наряде она отыскала Изу и потребовала разрешить ей, как она выражалась, побродить среди диких мест, в среднем и нижнем течении реки с целью поиска поселений людей.

— Тем! Но это безумие, в одиночку отправляться в неизведанные края, в которых полным — полно всяких зверей, в том числе и крупных хищников. Я не могу тебе этого позволить. Подожди немного, когда мы сформируем группу.

— Ждать! Сколько можно! Чем ты мне предлагаешь заняться сейчас, Иза? Вспомни, в прошлый раз у нас было гораздо больше трудностей, но это не помешало с первых же мгновений пребывания на Пангее, приступить к исследованиям. А сейчас, я понимаю проблемы с Дериком, и эта спешная ссылка нас в отдаленный район, но дай мне возможность использовать сложившиеся обстоятельства с пользой для дела. Ничего со мной не случиться, я хорошо вооружена, а в случае чего, всегда смогу вызвать помощь. Прошу тебя, Иза, отпусти меня, иначе я сойду с ума от безделья.

— Нет, Тем, пойми, я несу ответственность за жизни людей и твою в том числе. Ну, займись пока охотой, тебе ведь всегда нравилось это занятие.

— Да тут, кроме обезьян да крупных пятнистых кошек, нет никакой живности. А от них нет никакой пользы, разве только для Олы на чучела.

— Тогда сама придумай себе занятие. Я не знаю, Темис, у меня и без тебя полно забот, прости.

Темис отошла в сторону, раздраженно пнула носком сапога, попавшийся под ноги камень и направилась в лагерь. Взгляд ее упал на один из флайеров, который только что полностью разгрузили. Темис посмотрела вслед удаляющимся от флайера манипуляторам и, убедившись, что вокруг никого нет, забралась в пустой грузовой отсек. Темис была прекрасно осведомлена о том, что после разгрузки, оба флайера должны вернуться в город за очередной партией груза. Она нашла укромное место среди опор, предназначенных для крепления груза, и стала терпеливо ждать, когда флайер отправится в путь. Ждать пришлось довольно долго. Девушка несколько раз обошла грузовой отсек, рассматривая его содержимое. Тут она, к своей удаче, обнаружила несколько комплектов крыльев, походную аптечку и еще много всяких мелочей, которые могли бы быть полезны в задуманной ею авантюре. У Темис не было сомнений, что после бурного разговора с Изой, кто- либо заметит ее отсутствие в лагере, а если и заметят, то решат, что она бродит в окрестностях в поисках добычи. Собрав в одну кучу все, что ей удалось найти на борту, она стала ждать своего часа. Уже ближе к вечеру послышались шаги, поднимающегося по трапу экипажа. Закрылись люки, и поднялся трап. Темис крепко схватилась за опоры такелажных стоек в ожидании старта. Флайер слегка вздрогнул и уже через мгновение оторвался от земли. Темис выждала минут пятнадцать, пока корабль не удалился от базы на значительное расстояние, встала и, раскрыв настежь дверь в пассажирский салон, как ни в чем, ни бывало, вошла туда. Затем, расстегнув кобуру пистолета, она спокойно зашла в рубку.

— Привет, мальчики! А вот и я!

Пилоты повернулись на голос. Трудно вообразить, что выражали их глаза.

— Мона Темис, что Вы здесь делаете? — обратился к ней командир экипажа, — и как Вы попали на борт?

— Да так, зашла от скуки, а что Вам мое общество не нравится?

— Нет, что Вы, но командор Савоас будет крайне недоволен. Мы от него получили четкие инструкции и в отношении Вас, в том числе.

— Зейвсу вовсе необязательно знать о моей маленькой шалости. Давайте договоримся так — Вы меня высадите тут в одном приятном местечке. Я немого прогуляюсь у реки, а Вы меня подберете как-нибудь в другой раз, когда будете пролетать поблизости. Договорились?

— Простите, мона Темис, но мы не можем выполнить Вашу просьбу. Я обязан доложить командору о Вашем поступке.

Пилот потянулся к пульту, чтобы включить связь с Зейвсом. Темис вытащила из кобуры пистолет и, легкомысленно поигрывая им в руке, тем же спокойным голосом продолжила:

— Не советую вам этого делать, я не шучу. Выполняйте то, что я вам сказала, и потом продолжите свой путь, в противном случае я за последствия не отвечаю.

Так она продолжала стоять за спинами пилотов, держа их на прицеле. Поняв, что Темис любой ценой намерена выполнить задуманное, пилоты сочли, что благоразумнее будет подчиниться этой женщине, о которой ходили слухи, что у нее очень крутой характер.

— Хорошо, хорошо, мы высадим Вас, где скажете. В конце концов, потом разбирайтесь с командором сами.

— Вот и славненько! Держитесь русла реки на небольшой высоте. Я присмотрю себе местечко для пикника. Через некоторое время полета, Темис присмотрела хорошую, как ей показалось площадку в районе среднего течения реки.

— Вон там, видите? Высаживайте меня!

Пилоты посадили флайер на указанном месте. Темис со всем своим скарбом спустилась по трапу и помахала пилотам рукой.

— Спасибо, мальчики, надеюсь, мы еще увидимся!

— Пилоты подняли трап и поспешили убраться подальше от взбалмошной девицы. А Темис подобрала свое снаряжение, осмотрелась по сторонам, и стала обдумывать в какую сторону направиться. Потом, подумав, она достала коммуникатор и набрала Изу. Когда та ответила на вызов, Темис извинительным тоном сказала:

— Иза, прости меня, но я не могла принять твои возражения на счет моей прогулки по этой стране. Мне пришлось нарушить все запреты, и я тайно проникла на борт флайера, пилоты которого любезно подбросили меня на равнину. У меня есть камера. Я сейчас включу ее, и ты сможешь видеть все, что вокруг меня происходит. Обещаю, я буду очень осторожна и, при возникновении сколько — нибудь значительной опасности, сразу же дам об этом знать. Еще раз прошу, простить меня и не осуждать. И еще, пилоты ни в чем не виноваты. Я просто не оставила им выбора. Ты же меня знаешь!

Ошеломленная, Иза так ничего и не смогла ответить. Заметив перемену на ее лице, Дита подошла и спросила:

— Мама, что случилось? Что-то в городе, с папой, с Доном?

— Нет, нет! Не в городе. Темис сбежала.

— Как? Куда?

— Забралась в транспортник и заставила (ты же знаешь, как она умеет) пилотов высадить ее где-то на равнине у реки. Только этого нам не хватало. Я так боюсь за нее. Одна, налегке, в диком неизведанном краю. Просто сумасшествие какое-то.

— Узнаю подругу. Это в ее стиле.

Дита представила Темис среди пышной саванны, крадущуюся, как кошка и, поймала себя на мысли, что завидует ей. Кажется, она все на свете отдала бы, чтобы сейчас быть рядом с подругой.

— 13 —

— Док, так мы летим или нет? Если да, то нужно лететь прямо сейчас, чтобы успеть к полудню.

— Да, Дон, летим. Только сейчас свяжусь с Изой, узнаю, как там у них дела, и сразу же вылетаем.

Зейвс отошел в сторону и вызвал на связь Изу.

— Привет, дорогая! Как Вы устроились?

— Здравствуй, Зейвс! Спасибо, площадка вполне комфортная. Работы идут полным ходом, но у нас ЧП.

— Что такое?

— Темис сбежала на равнину. Одна, без снаряжения, только с луком и пистолетом. Я места себе не нахожу. Нужно найти ее, Зейвс.

— Ты же понимаешь, что в сложившейся ситуации, мы не можем организовывать поисковую партию. В любой момент мы можем подвергнуться нападению и, поэтому у нас каждый флайер на счету. Будем надеяться, что с Темис ничего не случится, а когда мы разрешим конфликт с Дериком, обязательно пошлем большую группу на ее поиски. Я сейчас вылетаю на встречу с Дериком и, что-то мне подсказывает, что очень скоро наступит развязка.

— 14 —

— Зейвс, ты здесь, и, значит можно считать, что мы договорились!

— Нет, Дерик, не договорились! Я здесь лишь только для того, чтобы дать тебе еще один шанс одуматься и оставить свои нелепые планы.

— Что? Ты вынуждаешь меня к применению силы! Я все равно получу то, что хочу, даже если мне придется уничтожить всех Вас вместе с туземцами.

— Если ты попытаешься привести свои угрозы к исполнению, то я, в свою очередь, предупреждаю, что любой летательный объект без опознавательных сигналов, появившийся в контролируемом мной воздушном пространстве, немедленно будет уничтожен. Можешь мне поверить, для этого у нас имеются необходимые силы и средства. Подумай о людях, которых ты втянул в свою авантюру. Ты ставишь под угрозу не только свою, но и их жизни.

— Я не ослышался? И это ты, миротворец Зейвс Савоас, смеешь угрожать мне физической расправой? Посмотрим кто кого! Ты просто блефуешь. Я прекрасно знаю, что у тебя нет оружия, способного противостоять мне, а если даже что-то и есть, у тебя не хватит духу применить его. Короче, мы не договорились и с этого момента мы находимся в состоянии войны.

— Да, Дерик, мы не договорились, и с этого момента ты являешься преступником, нарушившим основное положение Пакта об объединении — недопустимости силового решения конфликтов.

— Ха! Этот твой пакт действует на Гее. Здесь же я ни с кем никаких пактов не подписывал и, следовательно, ничего не нарушаю. Здесь я устанавливаю порядки, а для туземцев я — единственный бог, который решает, жить им или нет, а если жить, то как.

— Ты просто сумасшедший. Прощай!

— Зейвс повернулся и быстрым шагом направился к ожидавшему его флайеру, не обращая больше никакого внимания на проклятия, посылаемые в его адрес Дериком.

* * *

— Вы тут все успели, пока я отсутствовал?

— Все, как и наметили. Большинство людей переброшено в лагерь у водопада. Остались только пилоты и волонтеры, которых мы перебросили сюда из Эдема.

— Отлично, Грифт! Беспокоит только то, что в городе остаются Гера с Леей и детьми и Зара с Адамом. Как только я не просил их укрыться в безопасном месте! Бесполезно, и слышать не желают. А тут еще Темис со своей выходкой. Совсем не вовремя. Ладно, давай о главном. Вам с Жилом что-нибудь удалось придумать? Дерик находится в полной уверенности отсутствия у нас какого-либо вооружения.

— Мы тут размышляли, что можно использовать в боевых целях и кое-что придумали. В Эдеме, еще с прошлой экспедиции, осталось много законсервированного оборудования, среди которого два резервных планетарных двигателя и большая лучевая пушка. На базе двигателей можно изготовить некое средство доставки, как в эпоху войн на Гее, а в качестве боевой части использовать вакуумные бомбы. Жил со Станом сейчас, как раз, занимаются изготовлением этой импровизированной ракеты, а Гор — над системой наведения на цель и управления ею. Если все получится, то мы получим две мощных боевых ракеты. Кроме этого, мы тут попробовали пристегнуть к одному из флайеров лучевую пушку. Испытания прошли успешно. Радиус поражения составил около полукилометра. Единственный недостаток — ручное управление. И еще, в снаряжении волонтеров входят тяжелые лучевые ружья, которые также можно использовать против нападающих, к примеру, со старых флайеров, если демонтировать на них прозрачные колпаки. Жаль, что времени мало. Мы, наверняка, смогли бы придумать что-нибудь еще.

— Мне кажется, и всего этого будет вполне достаточно. А что передает Антис с орбиты?

— Он с Нидой держит под постоянным контролем практически все восточное полушарие планеты, включая значительную часть водного пространства западного океана. По крайней мере, флайер Дерика они засекли как раз над океаном, примерно в семистах километрах от западного побережья южного материка градусов на десять южнее экватора. От этой точки подлетное время до нас — около полутора часов.

— Отлично. Пошли к Жилу, посмотрим, как продвигаются работы.

На поляне у рощи Зейвс и Грифт застали своих друзей в самый разгар работы. Задействовав энергоустановки двух флайеров, они развернули здесь настоящий завод, где на импровизированном стапеле уже покоилась одна из будущих ракет, которая, вопреки ожиданиям и представлениям Зейвса, оказалась достаточно внушительного размера. Стан, усевшись на цилиндрический корпус верхом, сверкал плазменной сваркой, а Жил что-то вымерял в головной части этого огромного цилиндра. Заметив подошедших Зейвса и Грифта, он поспешил к ним навстречу.

— Когда же Вы все это успели? — Спросил удивленный Зейвс.

— Ну, так, немного поднапряглись, — скромно ответил Жил.

— И Ты считаешь, что эта штука полетит?

— А куда она денется! Подобные системы эффективно использовались на Гее лет шестьсот назад, еще до объединения, и очень даже прилично летали. По моим расчетам эта ракета способна поразить любую цель на расстоянии двух-трех тысяч километров. Можно было бы, и увеличить дальность полета, но из-за габаритов ограниченна емкость топливного бака. Теперь важно, чтобы у Гора все получилось, ведь без его систем всей нашей работе грош цена. Тут, как говорится, у нас нет права на ошибку. Эта штука — одноразовая.

Пока Зейвс с Грифтом с любопытством рассматривали произведение Жила и Стана, Дон с не меньшим интересом рассматривал подвешенную под одним из флайеров лучевую пушку, которая была закреплена на решетчатой ферме между посадочных опор. От пушки через грузовой отсек тянулся длинный толстый кабель. Дон прошел через грузовой отсек в рубку. Там, на пульте, он обнаружил новый орган управления в виде игрового джойстика. Он попробовал манипулировать рукояткой. При этом пушка внизу в точности повторила его движения.

— Здорово придумано! — про себя отметил Дон, — Нужно будет попробовать в действии.

— 15 —

Оставшись одна, Темис никак не могла решить, куда ей лучше направиться. Ей казалось, окажись она на равнине, все решится само собой, но сейчас она стояла в полнейшей растерянности. В довершении ко всему еще и вечер вступал в свои права. Солнце, огромным оранжево-красным диском повисло почти над самым горизонтом. Еще немного и мрак окутает все вокруг. Темис поежилась. Ей сразу стало как-то неуютно от перспективы приближающейся ночи. Только сейчас она осознала всю опасность и безрассудность своего поступка, но дело сделано и нужно позаботиться о ночлеге. Ей вспомнилась далекая ночь на этой планете, когда она из-за своей сонливости чуть не стала причиной нападения на их лагерь стаи диких собак. Разница лишь в том, что тогда рядом были друзья, а сейчас вокруг ни души. В довершении ко всему, из прибрежных зарослей стали подниматься тучи насекомых, не дающих ни секунды покоя и норовящих больно ужалить. Темис попробовала пробраться на открытое место подальше от воды, но едва сделав несколько шагов, поняла бессмысленность подобной попытки. Она рубила стебли тростника, расчищая себе дорогу, но только выбилась из сил, продвинувшись всего на несколько метров. Тогда она прекратила бесплодные попытки, села на землю и, впервые за многие годы, дала волю слезам. Она злилась сама на себя от собственного бессилия. Просидев так минут десять, девушка пришла в себя и прекратила истерику. Конечно, можно было вызвать помощь, но с какими глазами она могла появиться перед Изой, Зейвсом, у которых и без нее хватает проблем. Темис окончательно пришла в себя, вытерла слезы и, немного поразмыслив, надела крылья, подхватила свой нехитрый скарб и взмыла в небо. Отсюда, с высоты птичьего полета, она внимательно вглядывалась в окружающий ландшафт, пытаясь найти более или менее приемлемое место для ночлега. Заросли простирались только вдоль относительно узкой прибрежной полосы, с левой стороны реки дальше начиналась настоящая пустыня, а с правой старые, сильно выветренные возвышенности. К ним и устремилась Темис. Солнце уже на половину скрылось за горизонтом. Нужно было торопиться. Наконец, в уже сгущавшихся сумерках, девушке удалось обнаружить что-то вроде небольшой пещеры на склоне небольшой горки. Она опустилась на узкий карниз у входа, осветила пещерку фонарем и, не обнаружив ничего подозрительного, протиснулась вовнутрь. Пещерка оказалась настолько маленькой, что Темис едва смогла вытянуться на ее полу во весь рост. Но, тем не менее, она была почти счастлива, от того, что может спокойно выспаться, а уж утро покажет, как быть дальше.

Пробуждение оказалось для Темис весьма неожиданным. Она проснулась на рассвете не от солнечных лучей, которые не проникали в ее убежище, а от жуткого холода, сковавшего все ее тело. И это вблизи экватора. Темис стала энергично растирать закоченевшие руки и ноги. Когда удалось восстановить кровообращение, Темис собрала свое имущество и, расправив крылья, спланировала вниз. Она достаточно долго бродила в окрестностях в поисках топлива для костра, что в этой безлесной местности оказалось достаточно затруднительно. Ей удалось найти сухой кустарник, и уже вскоре девушка с удовольствием грелась у костра. Отогревшись, она вдруг почувствовала, что ужасно голодна. Из-за скоротечных сборов, она даже не побеспокоилась о запасе продуктов и вот теперь мечтала о том, чтобы хоть что-нибудь съесть. Меж тем, солнце поднялось уже достаточно высоко и начало заметно пригревать, а еще спустя какое-то время, стало просто жарко. Темис загасила остатки костра и полетела в сторону реки, где она видела множество водоплавающих птиц, в надежде подстрелить себе парочку на завтрак. Она медленно летела всего в нескольких метрах над водой, едва не касаясь высоких стеблей тростника, держа лук на изготовке. Вскоре ожидания были вознаграждены. Из густых зарослей на чистую воду выплыла стайка птиц, видом похожих на уток, которые то и дело ныряли в воду, вылавливая мелкую рыбешку. Темис прицелилась и спустила тетиву. Стрела со звоном рассекла воздух и точно поразила одну из птиц. Темис, как коршун, на бреющем полете подхватила добычу и взвилась вверх. Остальные птицы с громким кряканьем, поднимая тучу водяных брызг, тут же поднялись в воздух и поспешили скрыться в прибрежных зарослях. Девушка еще некоторое время покружила в ожидании, что птицы вернуться, но, посчитав, что добытая птица достаточно крупная, решила отложить охоту на другой раз, а сейчас заняться завтраком. Она вернулась к своему кострищу и принялась ощипывать птицу. Птица действительно оказалась уткой, но совершенно не похожей на тех, которых Темис приходилось видеть раньше. Она была гораздо крупнее, и с оперением, отливающим синевой. А на голове был ярко-оранжевый хохолок. Перья так понравились Темис, что несколько из них, самых крупных и красивых, она вплела в свои роскошные волосы. Наломав чахлых кустарников, в изобилии произрастающих вокруг, она целиком зажарила утку, используя стрелу в качестве вертела. Несмотря на отсутствие соли и приправ, девушке показалось, что ничего вкуснее она в своей жизни не ела. Насытившись, Темис с удовольствием растянулась в тени нависшей скалы и стала обдумывать дальнейшие действия. Они вспомнила, как испугались ее появления птицы, а это возможно может означать, что человек им хорошо знаком, хотя с другой стороны, она была в воздухе, на широких крыльях, и поэтому могла быть воспринятой, как крупный пернатый хищник. Но, по большому счету, это дела не меняет. Темис стала вспоминать все, что ей известно о стоянках древних людей и о признаках, которые могут прямо или косвенно указывать на близкое присутствие человека. Здесь ни один из этих признаков не присутствовал. Берега топкие, подход к ним затруднен, а для жизнедеятельности необходим доступный источник пресной воды. Значит нужно искать именно такое место. Девушка поднялась, аккуратно завернула остатки недоеденной утки, сложила все в свою походную сумку и уже несколько минут спустя летела над густым тростником вдоль правого берега реки, глазами пытаясь разглядеть хоть какую-нибудь тропу или песчаную отмель, свободную от растительности. Она все дальше и дальше летела на север и вот, наконец подходящее место было обнаружено. Через заросли шла довольно широкая и хорошо протоптанная тропа, которая выводила на широкий песчаный пляж. Конечно, возможно это звериная тропа, ведущая к водопою. Но даже если это и так, тоже хороший знак. Где есть звери, там есть охота. Темис спустилась на пляж. Не заметив ничего подозрительного, она скинула с себя снаряжение и одежду и, войдя по пояс в воду, с удовольствием обмылась.

— Даже к лучшему, что тут никого нет, — про себя подумала Темис, — хоть искупаться можно спокойно без посторонних глаз.

Совершенно голая она с удовольствием улеглась на песок, ожидая, когда горячее солнце окончательно ее высушит. Обсохнув, девушка оделась и, присев у кромки воды, стала рассматривать речных обитателей.

Вдруг громкий всплеск отвлек Темис от созерцания. Она подняла глаза и увидела, как из-за зарослей, скрывающих отмель, на середину реки выплывало удивительного вида судно. Лодка искусно была сплетена из стеблей тростника. В лодке сидел молодой темноволосый полуобнаженный мужчина с очень смуглой кожей, который управлял своим судном с помощью короткого весла, ловко перебрасывая его с одного борта на другой. Темис прижалась к земле, стараясь оставаться незамеченной. Она решила пока не выдавать своего присутствия и проследить, куда лодка направится дальше, установив, таким образом, месторасположение стойбища.

Между тем, человек перестал грести и, достав со дна лодки привязанный к длинной, грубо сплетенной веревке, увесистый камень, бросил его за борт. Остановив, таким образом, свое судно, он привстал на одно колено и забросил в воду какой-то ком, который расправившись в полете, оказался не чем иным, как сетью. Темис, затаив дыхание, следила за человеком.

— Ну вот, вовсе и не напрасно я натерпелась страхов. Выходит Гера была права, утверждая, что часть племен поселилась на берегах этой огромной реки. Нужно сообщить Изе, хотя нет, сейчас лучше помолчать, чтобы не выдать себя, а лучше включить камеру. Может быть, Иза или Дита увидят сигнал о трансляции, — так размышляла Темис, продолжая следить за человеком в лодке.

А человек, тем временем, продолжал раз за разом забрасывать в воду свою сеть, в которую иногда попадалась довольно крупная рыба. Судя по всему он собирался продолжать свое занятие еще долго, пока не получит нужного улова. Стало очень жарко, и Темис перекатилась по песку ближе к высоким зарослям, подтянув волоком за собой свое имущество. А мужчина в очередной раз забросил сеть и стал дожидаться, когда она погрузится в воду, тихонько напевая какую-то песню, наверное, радуясь хорошему улову. Подождав немного, он начал подтягивать сеть к лодке. В какой-то момент сеть вдруг перестала поддаваться. Мужчина напрягся, пытаясь вытащить из воды свою снасть. Он откинулся на противоположенный борт, уперевшись ногами в дно лодки и со всей силы стал дергать сеть. Когда, наконец, ему удалось подтянуть ее, вместе с сетью из воды показалась чудовищного вида голова какого-то животного. У него были холодные желтые глаза и огромная пасть, усеянная крупными, острыми зубами. Мужчина закричал от ужаса и отпустил сеть, но зверь, извиваясь, выпрыгнул из воды и вцепился короткими когтистыми лапами в борт лодки, разрывая когтями тростниковую обшивку, и все ближе подбираясь к несчастному рыбаку. Под тяжестью лодка накренилась и, зачерпнув воду, начала погружаться.

— Э нет, так не пойдет! Если эта зверюга слопает рыбака, как я тогда узнаю, где его стойбище! — промелькнуло в голове Темис. В одно мгновение, оценив ситуацию, она отбросила в сторону бесполезный в данном случае лук, накинула ранец и уже в воздухе достала из ножен свой огромный охотничий нож, который скорее можно было принять за короткий меч. Через секунду она уже нанесла зверю сокрушительный удар прямо в глаз. Следующим ударом она буквально отсекла ему часть лапы. Животное завертелось от боли, пытаясь достать зубами непонятно откуда налетевшего врага, но Темис продолжала наносить удар за ударом, пока окровавленное чудовище, обессилев от боли и потери крови, не скрылось под водой. Лодка тоже едва держалась на поверхности, а рыбак от ужаса потерял сознание. Темис попыталась подтолкнуть лодку к берегу, но ее удерживал импровизированный якорь. Тогда она, собрав все свои силы, выдернула камень из воды, одним ударом отсекла его от веревки и, вцепившись в нее, отбуксировала полу затопленное судно к отмели. Все произошло так быстро, что трудно было поверить в то, какая трагедия могла бы разразиться здесь всего несколько мгновений назад. Только кровавый след на воде напоминал о случившемся. Темис отдышалась, смыла с рук и одежды следы крови и, убедившись, что тростниковая посудина крепко сидит на берегу, стала рассматривать рыбака, продолжавшего без сознания лежать на дне лодки, наполовину затопленной водой. Темис подхватила его за плечи. Пропустив руки из-под мышек, но мужчина оказался не под силу Темис. Тогда она раскрыла крылья, сжала руки замком на груди мужчины и, вместе с ним взлетела. Она перенесла его подальше от воды и мягко опустила на песок, а сама вернулась к заметно облегчившейся лодке, чтобы вытащить ее подальше на берег и спасти улов рыбака. Покончив с этим. Она вернулась к рыбаку, пощупала его пульс. Мужчина дышал, но находился в глубоком обмороке. Девушка попыталась привести его в чувства, похлопывая по щекам, но безуспешно, затем она окатила его водой. И это не помогло. Вспомнив про аптечку, захваченную с флайера, она порылась в ней и обнаружила, наконец, то, что искала — ампулу с водным раствором аммиака. Она отколола горлышко ампулы, приподняла его голову и сунула ампулу мужчине под нос. После нескольких вдохов, мужчина громко чихнул и открыл глаза. Темис на всякий случай отошла подальше от него, опасаясь неадекватной реакции.

Мужчина приподнялся, опираясь на руки, осмотрелся, правда, не заметив, стоящую за его спиной с луком в руках, Темис. Увидев свою лодку с развороченным бортом, он бросился к ней, что-то бормоча под нос. Он сокрушенно осмотрел потрепанное судно, взял в руки обгрызенное чудовищем весло, убедился, что улов на месте и только тогда увидел Темис. Он смотрел на нее широко раскрытыми от удивления глазами. И, по правде говоря, было чему удивляться. Перед ним, сверкая позолотой своего наряда, стояла дева неописуемой красоты. Видя замешательство своего подопечного, Темис, придав своему голосу, властный оттенок окликнула рыбака:

— Кто ты? Как твое имя? Откуда ты? Отвечай!

Мужчина, услышав суровый голос, странно произносивший понятные ему слова, упал на колени и, протянув руки в сторону Темис, взмолился.

— Не убивай меня, прекрасная дева! Я простой рыбак, меня зовут Амхеп. Моя деревня тут, неподалеку. Если ты убьешь меня, моя семья умрет с голоду.

— С какой стати мне тебя убивать? Я не для этого спасала тебя от лап и зубов водяного чудовища.

Мужчина затрясся от озноба, пробежавшего по всему его телу. Он все отчетливо вспомнил — огромного крокодила, который чуть не утащил его на дно Нила и крылатую деву, разрубившую крокодила невиданным блестящим ножом. И вот, эта дева стоит перед ним, но где же крылья?

Не поднимаясь с колен, рыбак стал благодарить Темис за спасение от свирепого нильского крокодила.

— Скажи, кто ты, кого я и вся моя семья должна благодарить?

— Мое имя Темис! Я спустилась на твою землю с самой яркой звезды на небе! Я хочу познакомиться с твоим народом! Только из-за этого я спасла твою жизнь. Ты покажешь мне путь в свою деревню?

— Да, госпожа, я твой должник и ты можешь повелевать мной.

Темис усмехнулась над тем, как это она быстро вошла в роль богини, а сама все тем же властным голосом приказала:

— Что стоишь? Забирай свою рыбу и веди меня!

Рыбак бросился собирать оставшуюся в лодке рыбу, завернул ее в камышовую циновку и вскинул на спину.

— А как же моя лодка, госпожа?

— Никуда она не денется. Да и не на что она сейчас не пригодна. Давай, пошли!

Амхеп, а вслед за ним и Темис направились к тропе, ведущей через заросли. Темис с любопытством рассматривала своего спутника. На вид ему было лет двадцать или около того. Он был довольно высок, но телосложения скорее сухощавого, чем атлетического. Вся его одежда состояла из, груботканой из растительных волокон, набедренной повязки и чего-то, вроде короткого кожаного фартука, завязанного на талии. Несмотря на свою изящную фигуру и тяжелую поклажу за плечами, походка его была на удивление легкой. Казалось, что он едва касается босыми ступнями земли. Девушка поймала себя на мысли, что любуется своим спутником. Чтобы скоротать время, Темис постоянно задавала Амхепу вопросы, чтобы создать для себя картину, с чем ей придется столкнуться.

— Твой народ называется Кеми?

— Да, госпожа, а нашу землю мы называем Та-Кемет.

— Твое селение здесь одно?

— Нет, что ты. Моя деревня самая маленькая и бедная в Та-Кемет. В нижних землях есть селения, где людей столько, сколько рыбы в Ниле.

— Ты сам их видел?

— Нет, но мой отец, ушедший в страну мертвых, много раз бывал там.

— Расскажи мне о своей семье. У тебя есть жена, дети?

— Нет, госпожа. Когда отец ушел в страну мертвых, я остался старшим мужчиной в семье. Теперь я должен кормить мать, сестер, братьев. Я не могу привести в дом еще одну женщину, пока не подрастут младшие братья, и сестры не выйдут замуж.

— Сочувствую. Сколько же у тебя братьев и сестер?

— Три сестры и два брата.

— И ты самый старший, да?

— Нет, моя сестра Маат самая старшая. Мы с матерью надеемся, что скоро ее придут сватать. Когда будущий муж заберет Маат в свой дом, нам станет легче, ведь за нее дадут калым. Вот только, как мне теперь жить без лодки? Чем я буду кормить семью, пока не смогу построить новую?

— А что, старую никак нельзя починить?

— Можно, но там, где я ее оставил, ее растопчут и разорвут звери, которые ходят по этой тропе на водопой.

— Не волнуйся, у тебя дома найдется длинная веревка и что-нибудь, чем вычерпать из твоей посудины воду?

— Найдется, госпожа, но мне одному не справиться, чтобы перетащить ее в деревню до поселка, староста не позволит людям отвлекаться от работы, так что это бесполезная затея.

— Я сказала, что помогу тебе, и никого не нужно звать на помощь.

Так, за разговорами, вскоре путники дошли до селения. Темис с нескрываемым интересом рассматривала постройки. Ей стало понятно, почему с воздуха она ничего не заметила. Во-первых, деревня находилась на берегу обширной заводи, со всех сторон укрытой тростником и одним единственным каналом, соединяющим заводь с рекой, а во-вторых — все постройки в поселке были изготовлены из стеблей все того же тростника. Все: и стены, и крыши и даже многочисленные мостки. Только основанием для них служили: где камни, где дерево, где глина.

Увидев рядом с Амхепом странно одетую весьма грозного вида женщину, жители (а в этот час это были в основном женщины и дети) в страхе прятались в своих жилищах. Амхеп остановился перед одним из домов и распахнул тростниковую дверь. Он сбросил с плеч тяжелую циновку с рыбой и жестом пригласил Темис зайти. В доме их встретила пожилая женщина, за спиной которой прятались остальные обитатели жилища.

— Мама, не бойся. Это госпожа Темис. Она спустилась на землю со звезды и спасла жизнь твоего сына от большого крокодила, который напал на мою лодку.

— Как может женщина сражаться с крокодилом? Тебе, наверное, все приснилось, сынок. Дело женщин сидеть дома, рожать детей, а не охотиться с оружием в руках. Как ее родители, ее муж позволили ей покинуть пределы своего дома?

— Мне не требуется ничьего разрешения, уважаемая. Я сама решаю, чем мне заниматься и куда ходить. Никто мне не указ.

— Да кто же ты?

— В народе Шуми, меня называют богиней Артемис, и я действительно убила крокодила и убью любого, кто посмеет встать на моем пути. А сейчас лучше найдите мне длинную веревку и черпак. Я пообещала твоему сыну помочь перевезти его поврежденную лодку сюда.

Молодая женщина, все это время стоявшая за спиной матери Амхепа, порылась в углу и подала то, что потребовала Темис.

— Спасибо, Маат. Ведь так тебя зовут?

— Да, богиня. Я Маат — сестра Амхепа. Могу я помочь тебе и брату?

— В этом нет необходимости, — с улыбкой ответила Темис, — но все равно, спасибо.

Темис жестом показала Амхепу, чтобы он взял веревку и черпак, и вышла из дому, где чуть не столкнулась с тучным пожилым человеком, который попытался властным жестом остановить ее.

— Эй, красотка, не спеши так! Разве ты не знаешь, что никто без моего разрешения не может разгуливать по нашей земле? Тем более молодой девке! В Та-Кемет женщина принадлежит мужчине, а раз у тебя нет мужчины, ты будешь моей.

С этими словами он крепко вцепился в левую руку Темис, пытаясь увлечь ее за собой. Реакция была мгновенной. Темис, почти незаметным для окружающих движением, вывернула руку старика так, что он согнулся, скорчившись от боли, а затем, сильным пинком столкнула его прямо в раскисшую глину.

— В следующий раз убью, — коротко бросила Темис.

— Что ты наделала, госпожа, — воскликнул испуганный Амхеп, — это же наш староста. Он и так ненавидит нашу семью, а теперь и вовсе не даст житья.

— Амхеп, ты еще сомневаешься в моих способностях? Я, богиня Темис, теперь буду устанавливать порядки, а эту старую свинью бросьте в воду. Пусть охладит свою спесь. Пошли, Амхеп, нам нужно спасать твою лодку.

Молодой человек покорно поплелся вслед за Темис, а разъяренный староста стал звать на помощь, чтобы не дать своей обидчице безнаказанно уйти. Из домов стали выглядывать люди, не решавшиеся встать на пути Темис, но и боящиеся ослушаться приказам старосты. Только двое крепких молодых парня побежали вслед за Темис. Амхеп указал Темис на них.

— Это сыновья старосты Нехо и Уарг. Лучше с ними не связываться.

— Нам некогда разбираться с этими молокососами. Я проучу их позже, если они не образумятся. А сейчас, держись крепче.

Темис заставила Амхепа схватиться за ее ремень и в тот же момент, раскрыв крылья, поднялась в воздух вместе с насмерть перепуганным молодым человеком прямо над головами преследователей, которые от испуга попадали на землю.

— Вот так-то лучше! — Крикнула она им. — Теперь, каждый раз видя меня, будете падать на колени.

Сделав круг над поселком, Темис, несмотря на тяжесть, быстро удалилась туда, где совсем недавно встретилась со своим новым знакомым. Пролетев немного, она опустилась на землю, задыхаясь от боли, которую ей доставил врезавшийся в тело ремень, на котором висел Амхеп.

— Ладно, идем, — отдышавшись, сказала она Амхепу, который никак не мог опомниться от короткого полета. Благополучно добравшись до отмели, девушка приказала молодому человеку вычерпать воду из лодки. Она вновь почувствовала, что ужасно проголодалась и извлекла из сумки остатки утки. С жадностью она впилась зубами в жареное мясо, но вдруг заметила взгляд Амхепа. Девушка с сожалением посмотрела на увесистые остатки тушки, и, подумав, решительно разломила ее пополам. Одну часть она протянула молодому человеку. Он оторвался от своей работы, и, с благодарностью принял еду из рук Темис. Они уселись друг против друга и принялись за еду, отрывая зубами куски холодного мяса. Наверное, со стороны это выглядело довольно забавно, поэтому изредка поглядывая друг на друга, через какое-то время оба расхохотались, показывая, как это получается у соседа. Покончив с уткой и укротив смех, продолжили работу. Как только вся вода была удалена, Темис внимательно осмотрела поврежденный борт.

— Думаю, если сильно не раскачивать, то вполне можно вернуться по воде.

— Но как же грести, не раскачивая лодку.

— Грести тебе не придется, тем более что крокодил слопал добрую половину твоего весла. Помоги мне спустить лодку на воду.

Упершись, вдвоем молодые люди без особого труда столкнули лодку в воду. Темис взяла веревку, проверила ее на прочность и крепким узлом привязала ее к носу лодки. Второй конец она привязала за свой ремень.

— Давай, залезай скорее, и сиди спокойно. Твоя задача направлять меня.

Амхеп забрался в лодку, которая несколько осела под его тяжестью, но не зачерпнула воду, а Темис оттолкнула ее от берега. Потом девушка раскрыла крылья и, плавно натянув веревку, без усилия начала буксировать ее вверх по реке. Тянуть пришлось медленно и осторожно, поэтому буксировка заняла продолжительное время. Наконец Амхеп указал на узкую протоку, пройдя по которой открылась заводь, и поселок на ее берегу. К этому времени большая часть мужчин вернулась с промысла, и все они столпились на берегу, встречая Амхепа и его загадочную гостью. Староста с сыновьями тоже был тут. Он что-то говорил рыбакам, показывая на летящую Темис. Темис сразу же поняла, что требует от рыбаков староста. Она, убедившись, что лодка ее спутника благополучно коснулась берега, отвязала свой конец веревки и сбросила ее вниз. Потом снизившись настолько, чтобы все ее видели и слышали, она крикнула в толпу:

— Старик, разве я не предупреждала, что убью тебя, если ты хоть что-нибудь предпримешь против меня? Так вот, я с радостью выполню свое обещание.

— Темис достала из кобуры пистолет и, прицелившись так, чтобы не задеть никого, выстрелила. Яркий луч прорезал воздух и впился во влажную землю прямо у ног старосты. От луча вода мгновенно вскипела, высушив часть грунта, и обожгла старосте пятки, отчего он подпрыгнул и завизжал, как поросенок, вызвав всеобщий смех окружающих.

— Живи пока, я позволяю, но не высовывай своего носа из дома, и своим щенкам скажи, чтобы не попадались на моем пути.

Староста, со всех ног, помчался к своему дому, а вслед за ним оба его сына. Смех стих. И все, кто находился у пристани, опустились на колени, воздавая хвалы крылатой богине.

— 16 —

С тех пор, как включилась камера на обруче Темис, Иэа, Дита и Ола, сменяя друг друга, внимательно следили за приключениями своей взбалмошной подруги.

— Дита, ты только посмотри, что вытворяет твоя подруга!

Дита с малышкой Эос присела рядом с Изой у монитора и стала следить за происходящим.

— Ну, ты только подумай, она провозгласила себя богиней, никак не меньше, и до смерти перепугала этих бедных людей. Когда рядом с ней никого не будет, я все ей выскажу.

— Но, мама, она, наверное, действует так, сообразно сложившейся обстановке. Мы — то знаем, что Темис на самом деле очень добрый и отзывчивый человек.

— Дита, вспомни, что говорил твой отец — ни под каким видом не позволять местному населению создавать вокруг нас религиозный культ.

— Я помню, мама, но, несмотря на все разъяснения, даже Гера считает нас божествами. А еще я помню, что ты сама была весьма польщена, когда Илия назвала тебя богиней.

— Положим, не только меня. Помнится, кого- то нарекли богиней любви и красоты.

— Мама! Это не я придумала! Это Шуми так решили.

— Успокойся, я не ревную. Давай лучше посмотрим, что там происходит у Темис.

— Смотри, как она отделала этого наглого старика! Узнаю подругу!

— Мне кажется, что она переигрывает. Теперь, в лице этого старика, который оказался сельским старостой, Темис нажила смертельного врага. Нет, я непременно должна с ней поговорить. Ну, чтобы она была хоть немного поосторожней.

— Знаешь, мама, я бы еще не так отделала бы этого наглеца, если бы он посмел только прикоснуться ко мне. А вообще, Темис молодец, ведь, правда! Как бы ты не ругала ее за ее самовольную отлучку, но ей, как когда-то Гору, удалось найти людей и войти с ними в контакт.

— Это так, но здесь совсем иная ситуация, и она совсем одна. Мало ли что может случиться, а мы даже не знаем, где точно она сейчас находится.

— Хорошо бы установить там радиомаяк.

— Темис ничего с собой не взяла. Нет у нее маяка, и вообще ничего нет.

— Может попробовать взять пеленг по сигналу ее коммуникатора?

— Я уже думала об этом и хочу связаться с Нидой, чтобы она засекла наш с Темис разговор и нанесла запеленгованную точку на навигационную карту. Тогда можно будет послать кого-нибудь к ней на помощь.

— Можно я полечу к ней?

— Нет, ты должна быть рядом с дочерью. Даже и не думай.

В комнату вошла Ола и присоединилась к Изе и Дите. К сожалению, пока ничего, заслуживающего внимания не происходило, и Ола стала рассказывать, что ей удалось увидеть во время своего дежурства.

— Представляете, Темис вступила в бой с хищной гигантской рептилией, чтобы спасти местного рыбака. Ну и смелая же она! Вы бы только видели, как она орудовала своим ножом. Я так никогда бы не смогла. Эта тварь была не меньше пяти метров в длину, а какая страшная пасть. Вы бы только видели!

— Вот это-то меня и беспокоит — безрассудство вашей подруги.

* * *

Эффект от выстрела был просто поразительный. Когда грянул гром среди ясного неба, выпущенный этой странной крылатой женщиной, страх и благоговейный ужас поразил всех жителей рыбацкой деревни. Ее необычный вид, сверхъестественные способности и непривычно для уха звучащая речь, говорили о том, что эта женщина не простая смертная, а действительно, как она себя назвала, богиня, хотя смысл этого слова каждый понимал по-своему. Одно лишь сразу стало понятно для всех без исключения, что не стоит перечить ей и, чего еще хуже, переходить ей дорогу.

Именно поэтому все жители деревни упали перед крылатой богиней на колени, тем самым выражая свою полную покорность ей.

Оценив обстановку, Темис опустилась на землю и направилась через почтительно расступившуюся толпу в сторону дома, где жила семья Амхепа, который поспешил следом за ней. На пороге Темис встретила престарелая мать рыбака. Она опустилась перед Темис на колени и, не поднимая головы, стала просить простить ее за недостойное поведение и неподобающий для богини прием.

Темис стало жаль бедную женщину. Она наклонилась и, как можно более нежно, подняла ее с колен.

— Ничего не бойтесь. Я никому не позволю больше унижать и оскорблять ни Вас, ни Ваших детей. И, если Вы позволите, я некоторое время побуду гостьей в Вашем доме.

— Для нас, это огромная честь — разделить жилище с богиней. Заходи и живи столько, сколько пожелаешь. Отныне этот дом твой.

Оказавшись внутри дома, Темис, наконец, смогла немного расслабиться. Только сейчас она почувствовала, что страшно устала. Все ее тело ныло. Она присела на предложенную ей Маат, циновку. Единственным желанием сейчас было — растянуться на полу и заснуть. Но прежде необходимо было связаться с Изой. Темис осмотрелась по сторонам и, убедившись, что все семейство покинуло дом, чтобы не беспокоить ее, богини Темис, покой, достала коммуникатор и, положив его перед собой, нажала на вызов. В вырвавшейся яркой дымке появилась расплывчатая фигура Изы.

— Ну, наконец-то, Тем! Как ты? Мы видели все, что происходило с тобой и очень волновались за тебя.

— Со мной все в порядке. Но я здесь столкнулась с совершенно иной культурой и абсолютно иным укладом жизни, чем у Шуми и Аккадов. Здесь просматриваются зачатки раннего рабовладельческого строя. О племенных отношениях нет даже речи. Эти люди называют себя Кеми, а свою страну Та-Кемет. Кеми — большой народ, расселенный вдоль всей равнинной части реки. Насколько я поняла, между селениями идет меновая торговля. Орудия труда, которые мне удалось рассмотреть, каменные, но у некоторых женщин есть украшения из серебра, скорее всего, из найденных где-то самородков.

— Да, Тем, мы все видели. Я очень за тебя беспокоюсь. Мне кажется, что ты слишком резко обошлась с местным старостой и его сыновьями и боюсь, что они попытаются отомстить тебе за полученное публичное унижение. Прошу тебя, будь осторожна. И, скажи, что это вдруг на тебя нашло, что ты себя провозгласила богиней?

— Эти люди настолько запуганы, что для того, чтобы получить их доверие и признание, нужен кто-то, кто выше и могущественнее всех ранее им известных людей. Я все-таки историк, обладатель ученой степени первой ступени, и, поверь мне, прекрасно осознавала, что в данном случае — это единственно верное решение.

Маат, приоткрывшая дверь, чтобы принести гостье еду, замерла на пороге от увиденного ею. Девушка стояла, боясь пошевелиться, и во все глаза рассматривала непонятно откуда появившуюся в доме величественную прекрасную женщину, стоящую в мерцающей дымке. Она слышала, что женщина разговаривает с Темис, но ни слова не понимала. Обе богини говорили на неизвестном языке. Между тем разговор продолжался.

— Я попросила Ниду взять пеленг, так что в ближайшее время постараюсь прислать кого-нибудь тебе на помощь.

— Спасибо, Иза! Я только, оказавшись здесь, поняла, насколько мой поступок был легкомысленным, но что сделано, того не вернешь. Скажи, как там дела у Зейвса? Очень беспокоюсь.

— Пока все тихо. Но мы хорошо подготовились. Поверь мне, Дерика ожидает крайне неприятный для него сюрприз. Завтра должен прилететь Грифт, монтировать реактор. Так что все относительно нормально.

Порывом ветра стукнуло дверь. Маат быстро отпрянула от нее.

— Иза, похоже, кто-то идет. Я отключаюсь.

Темис отключила коммуникатор и, как ни в чем не бывало, разлеглась на циновке. Во вновь приоткрытую дверь заглянула Маат.

— Я принесла тебе поесть, но не сердись, пожалуйста, у нас есть только простая еда.

— Заходи, Маат. Спасибо тебе. Я ужасно проголодалась и готова съесть все что угодно, а как мне показалось, я чувствую восхитительный запах жареной рыбы.

Маат поставила перед Темис большое глиняное блюдо, на котором лежали две хорошо прожаренные рыбины и что-то вроде овощного рагу.

— Если я столько съем, то стану похожа на пивной бочонок. Давай, присаживайся рядом и составь мне компанию. Терпеть не могу, есть в одиночестве.

— Но госпожа, у нас так не принято. Женщины не могут сидеть за общим столом.

— Что за вздор! А я кто, по-твоему, мужчина что ли?

— Нет, что ты. Ты — госпожа, богиня и гостья нашего дома.

— Тогда, я приказываю тебе сесть рядом со мной и пообедать.

— Если ты так желаешь, я исполню твой приказ.

Девушка присела рядом с Темис, но к еде не притронулась.

— Эй, в чем дело? Давай, налетай! Вот эта рыба — твоя, а эта — моя. И без разговоров.

Темис, с удовольствием, разделала рыбу прямо руками, и стала поглощать кусок за куском. Маат, не смея ослушаться, тоже взялась за свою рыбу, но, при этом, брала с блюда кусочки, похожие на овощи.

— Что это, Маат, что за овощи?

— Это корень папируса. Попробуй, тебе понравиться.

Темис последовала совету девушки и взяла с блюда небольшой, невзрачный кусок.

— Действительно, вкусно, и мастерски приготовлено, только очень острый. Надо бы чем-нибудь запить.

— Маат поспешно встала и скрылась за дверью. Не прошло и минуты, как она вернулась с большой глиняной посудиной, наполненной жидкостью.

— Вот, госпожа, возьми. Это освежит тебя.

Темис взяла сосуд из рук девушки и сделала большой глоток.

— Ого! Да это пиво! Вот уж не ожидала!

Отпив еще немного, Темис протянула сосуд Маат.

— Теперь ты!

— Мне нельзя, госпожа. Женщинам запрещено употреблять хмельное.

— Да что же это такое? То — нельзя, это — нельзя. Что у Вас женщинам вообще можно? Пей, говорю!

Девушка, с испугом, отхлебнула немного.

— Пей еще, от этого еще никто не умирал, давай.

Маат сделала глоток, потом еще и еще.

— Хватит, а то совсем захмелеешь, — сказала Темис, отбирая из рук девушки кувшин. И действительно, спустя несколько минут, вся скованность Маат куда-то исчезла. Она расслабилась и стала гораздо подробнее отвечать на вопросы Темис.

— Вот и славненько, а то двух слов не вытянешь. Расскажи мне о себе. У тебя есть жених?

— Есть один парень, который мне нравится, но его родители хотят женить его на дочери старосты из другой деревни.

— А он что?

— Он любит меня, но не пойдет против воли отца, — грустно ответила девушка, — а меня хочет взять младший сын нашего старосты, Нехо. Он противный и я боюсь его и его брата Уарга. Они злые и жестокие, но мне придется согласиться, иначе староста не даст нам житья и что-нибудь сделает с Амхепом. Я думаю, что это он убил отца и сжег его лодки.

Девушку окончательно развезло от выпитого пива, и она уже без всякого страха шепотом спросила:

— Прости, Темис, ты только не сердись, я случайно увидела, как ты разговаривала с мерцающей женщиной. Кто она и как оказалась в доме? Ты не бойся, я никому ничего не расскажу.

— Поклянись, что будешь нема, как рыба.

— Клянусь своим Ка. Пусть он покарает меня, если я нарушу свое слово.

— Ладно, слушай! На самом деле этой женщины здесь не было. Она очень далеко, а ты видела лишь ее образ и могла слышать ее голос.

— Ты можешь вызывать и повелевать Ка другого человека? — с ужасом в голосе воскликнула Маат. — Видно и, правда, ты не простая смертная. Я, правда, слышала, как Вы разговаривали, но не поняла ни одного слова. Вы говорили на языке духов?

— Ну, что-то вроде того.

— А эта женщина — тоже богиня?

— Да, причем, самая главная. Шуми зовут ее Изидой — богиней-матерью, дающей женщинам детей. Она очень строгая, такая, что даже я ее побаиваюсь.

— Расскажи еще что-нибудь про богов.

— Расскажу, но только в другой раз. У меня глаза закрываются от усталости, — едва слышно пробормотала Темис зевая.

* * *

— Ты звал нас, отец?

— Да звал! Я хочу поручить Вам одно дело.

— Приказывай, отец.

Оба угрюмых сына, покорно склонив головы, стояли перед старостой.

— Меня опозорила перед всей деревней какая-то пришлая девка. Я не потерплю, чтобы здесь хоть кто-нибудь смел мне перечить. Поэтому хочу проучить ее и заставить почитать меня, как своего господина. Вы, двое, ночью проберетесь в дом этого шакала Амхепа, свяжите ее и притащите ко мне. Уж я с ней побеседую, как мужчина. Я заставлю ее выть от боли и от удовольствия.

— Но отец, она испепелит нас своей молнией. Лучше не связывайся с этой крылатой стервой.

— Вы что испугались девки. Ночью она будет спать, и пока опомнится, будет уже связанна по рукам и ногам. Что, мне Вас учить надо? Идите, и без нее не возвращайтесь!

Братья, сложив на груди руки, в знак покорности, вышли из дому.

— Что будем делать, Нехо? Нельзя ослушаться отца, но и выполнять его приказ — верная смерть. Кроме того, я хочу взять себе сестру Амхепа Маат. После такого она и ее мать, и брат, точно откажут мне.

— Не откажут! Отец так припрет эту семейку, что никуда не денутся. Нам бы только от этой стервы избавиться. Иди, принеси веревки покрепче. Скоро стемнеет. Как только все в деревне уснут, пойдем. Я точно знаю, что девку положат спать на самое почетное ложе, а сами забьются в дальнем чулане. Так что она будет одна, и никто нам не помешает. Нужно взять хороший нож, чтобы прорезать дыру в стене. Понял? Так чего стоишь? Иди и принеси все, и еще, приготовь кусок тряпки, чтобы заткнуть ей рот, а то разорется на всю округу. Все сделаем чисто и тихо.

* * *

После насыщенного событиями дня, сытной еды и хмельного пива, Темис окончательно разморило, и она с наслаждением вытянулась на циновке. Не было сил даже раздеться. Единственным ее желанием было поскорее заснуть. Не прошло и минуты, как Темис погрузилась, а сладкий сон. Ей снилось, как Амхеп, бросив свою развороченную лодку, подошел к ней, они обнялись и губы потянулись для поцелуя, но вдруг какой-то противный шуршащий звук отвлек их. Темис пыталась не обращать на звук внимания и снова потянулась к Амхепу, но шуршание стало сильнее и где-то совсем рядом. Сквозь сон Темис поняла, что слышит этот звук наяву. Она мгновенно открыла глаза и прислушалась. Шуршание раздавалось из-за стены, прямо за ее изголовьем. Это явно не мыши. Девушка привычными совершенно бесшумными движениями, перекатилась в угол комнаты, где оставила свое оружие. Сначала ее рука потянулась за пистолетом, но подумав, что от луча камышовые стены моментально вспыхнут, вытащила из ножен нож, положила его рядом с собой, а сама взяла в руки лук со стрелой и стала ждать.

В абсолютной темноте она скорее почувствовала, чем увидела, как вывалился большой кусок стены, через который, освещаемый лунным светом, в комнату проник человек, а следом за ним и еще один.

— Все ясно, сыновья старосты, — подумала Темис, — ну что ж, вы сами пришли, я Вас не звала, поэтому и получите по заслугам.

Между тем, не разобрав в темноте, что ложе пусто, оба мужчины набросились на него. Поняв, что Темис здесь нет, они стали осматривать комнату. В углу Нехо заметил стоящую девушку и метнулся в ее сторону, но в это время яркий луч света ослепил его и послышался негромкий звенящий звук. Не успев сделать ни единого шага, Нехо упал, как подкошеный, насквозь пронзеный стрелой, выпущенной твердой рукой Темис. Старший брат, увидев, что Нехо мертв, заорал, как раненый буйвол и кинулся на Темис с ножом, но она была готова к подобному выпаду. Через мгновение и Уарг лежал рядом с братом, корчась в агонии, в луже собственной крови со вспоротым животом. Все произошло так быстро, что Амхеп, который постелил свою циновку на полу перед входом в комнату, где спала его спасительница, ворвавшийся вовнутрь, чтобы помочь Темис, застал уже конец разыгравшейся здесь драмы. Вскоре в комнате собрались все домашние. Темис, осознав, что только что убила двух человек, вся тряслась, как в лихорадке. Ей часто приходилось убивать зверей на охоте, но это совсем другое. Как она, образованная, культурная женщина, смогла допустить такое. Маат крепко обняла ее, пытаясь успокоить, а Темис, забыв, где она находится, трясущимися губами все шептала на непонятном окружающим Геянском языке:

— Я убийца, я убила человека. Я не хотела этого.

На шум стали собираться соседи. Амхеп зажег масляный светильник, посмотрел на неподвижно лежащих братьев и, обращаясь к Темис, сказал:

— Ты защищалась. Это не убийство, а возмездие. Если бы не ты их, так они бы тебя убили.

В дом, всех расталкивая на своем пути, ворвался староста. Увидев мертвых сыновей, он заорал:

— Люди, эта девка безжалостно убила моих сыновей! Хватайте ее, утопите ее в Ниле, вскормите ее крокодилам, отомстите за моих мальчиков!

— А что это твои ублюдки делали в моем доме? Не то же, что делали на реке с моим мужем? — заявила старосте мать Амхепа, — Думаешь, никто не знает, что это дело твоих рук и рук твоих выродков? Получили, что заслужили, а ты, лучше убирайся отсюда, пока я сама не придушила тебя, Эшур.

Староста, не ожидая такого отпора, и видя направленные на него злобные взгляды окружающих односельчан, попятился и опрометью бросился бежать.

Темис продолжала стоять, стуча зубами от ужаса. Амхеп нежно обнял ее, почти так же, как в ее сне, и девушка понемногу стала успокаиваться.

— 17 —

Запыхавшийся Гор, как вихрь влетел в комнату, где Зейвс и Лея играли с детьми.

— Антис сообщил, что три флайера направляются со стороны западного океана в нашу сторону.

Зейвс выхватил коммуникатор и сорвавшимся от волнения голосом крикнул:

— Дон, они летят! Поднимайте машины в воздух, и предупреди Жила со Станом, чтобы были готовы. Лея, забирай мать, Зару и детей и быстро в храм в укрытие.

Когда они с Гором добрались до рощи, все флайеры уже были в воздухе, а обе ракеты находились в боевой позиции. Гор подключил все системы слежения и напряженно стал ждать, держа руку на пусковой кнопке. Со звездолета от Ниды непрерывно поступали сведения о координатах целей. Они неумолимо приближались. Минуты ожидания тянулись, как часы. Когда до целей оставалось не более двадцати километров, они появились на экране. Гор, вращая рукоятки, совместил центр прицела с одним из приближающихся флайеров и нажал на кнопку захвата цели. Теперь автоматика держала неприятеля на прицеле. Точно такую же процедуру он проделал с другим флайером и, как только они оказались в зоне поражения, дал команду «Пуск». Обе ракеты, ревя двигателями, устремились в небо. Гор и Зейвс наблюдали на мониторе, как неприятельские корабли пытаются уклониться от преследующих их ракет, но автоматика четко повторяла все эти маневры. Вот одна из ракет практически догнала свою цель и через секунду оба объекта исчезли с экрана. Спустя минуту — другую, еще один флайер был сбит. Осталось только, чтобы Дону сопутствовала такая же удача.

* * *

Убедившись, что у нападавших остался лишь один флайер, Дон пустил машину на предельно допустимой в атмосфере скорости вдогонку за ним. Он, как коршун двигался на него сверху, стараясь, как можно дольше оставаться незамеченным. Дон передал управление второму пилоту, а сам вцепился в рукоятку управления лучевой пушкой. Пилот, ловким маневром, зашел неприятелю в хвост и, как только позволило расстояние, Дон нажал на курок. Мощный луч, описав дугу, прошел по корпусу впереди летящего флайера. Сверкнула яркая вспышка и машина, потеряв управление, стала заваливаться на бок, выписывая в воздухе замысловатые фигуры. Когда стало ясно, что флайер неминуемо упадет, от него отделились три точки. Это пилоты катапультировались с обреченной машины. Дон сопровождал все три купола парашютов до самой земли. Как только они оказались на поверхности, он посадил машину рядом, и все, кто был на борту, а это кроме пилотов, еще и шесть волонтеров, устремились к ним. Дон тоже направился к люку, но в это время услышал взволнованный голос отца.

— Дон, сынок, ты меня слышишь?

— Да папа, я слышу тебя!

— Дон! Еще один флайер! Я засек его на орбите. Он сейчас совершает маневр входа в атмосферу, прямо над городом. Даю координаты.

— Я понял!

Дон посмотрел вслед удаляющимся волонтерам и двум своим помощникам, махнул рукой.

— Нет времени!

Дон закрыл люки и поднял машину в небо. Он быстро вышел на траекторию, переданную ему с орбиты, но флайера нигде не было.

— Отец, где он? Я его не вижу!

— Он уходит по касательной. Ничего не понимаю.

Дон направил машину почти вертикально вверх и тут увидел то, чего никак не ожидал. В связке из трех больших парашютов с высоты тридцати — сорока километром, спускался груз, состоящий из доброго десятка знакомых ему контейнеров. Он на секунду представил, что будет, когда они, достигнут земли и. приняв единственное возможное в данной ситуации решение, уверенно повел флайер навстречу смертоносному грузу. Дон догнал его на высоте девяти километров, уровнял скорость и тут его осенило. Не снижая скорости, он выпустил посадочные опоры и, пройдя перпендикулярно парашютам, зацепил одной из опор за стропы. Парашюты свернулись, а Дон убрал опоры, тем самым надежно закрепив стропы. Груз болтался в воздухе метрах в тридцати от днища машины. Дон сбросил скорость, чтобы случайно не оборвать стропы и повел флайер в сторону океана. Он решил сбросить его в воду подальше от береговой линии. Конечно, Дон представлял, какой урон взрыв принесет морской фауне, но это лучше, чем гибель сотен людей. Молодой человек поставил Зейвса в известность о своих намерениях и продолжил полет. Вот внизу показался знакомый залив, а еще через некоторое время и сам необъятный южный океан. Чем дальше Дон уводил машину в сторону открытого моря, тем хуже становилась видимость. Все небо оказалось затянуто серой дымкой, от которой даже стекла иллюминаторов стали плохо пропускать свет.

— Что за напасть такая? Как будто пепел от костра. Да это же вулкан, о котором говорила Лана! А что, если…

Дон развернул машину на юго-восток, откуда ветер гнал серую мглу. Он поднял флайер выше вулканического облака. Воздух на такой высоте был сильно разряженным и оказывал незначительное сопротивление, что позволило несколько увеличить скорость. Несколько раз Дон сверял курс с навигационными картами и вспоминал каждое слово Ланы о местонахождении вулкана. Через несколько часов полета внизу показался архипелаг, состоящий из сотен мелких и крупных островов, на одном из которых Дон и обнаружил огнедышащую гору. Все слова о значительных размерах вулкана меркли перед тем, что предстало перед взором Дона. На крошечном островке, всего в несколько десятков квадратных километров площадью высилась конусообразная гора не меньше шести километров в высоту, вершина которой была, как бы срезана в виде усеченного конуса, и посреди этой вершины находился чудовищного размера кратер, из которого непрерывно выбрасывались клубы дыма и пепла на высоту до двадцати километров над уровнем моря. Ничего подобного раньше Дону видеть не приходилось. То, что он задумал, на первый взгляд, граничило с безумием. Дон решил сбросить смертоносный груз прямо в жерло вулкана и, таким образом решить сразу две проблемы. Дон, безусловно, отдавал себе отчет обо всей мере опасности задуманного, то твердо решил довести начатое до конца.

— Так, здесь нужно все рассчитать, чтобы с одной стороны, груз попал точно в самое жерло, а с другой стороны, чтобы вовремя убраться подальше от обреченного острова. Значит нужно пролететь над горой как можно ниже. Главное, благополучно отцепить стропы в нужный момент.

Дон сделал несколько облетов вокруг острова и, наконец, решившись, прошел сквозь облако пепла прямо над кратером. Оказавшись строго над гигантским жерлом, он выпустил опоры и под максимально острым углом прошел лучем пушки по стропам. Груз оторвался и камнем полетел вниз, а Дон на предельной скорости, по очень крутой траектории стал уводить машину от вулкана.

Он уже не видел, как огромная гора содрогнулась. От чудовищной силы взрыва, она распалась на части. Из образовавшихся от взрыва трещин показались красные языки изливающейся лавы. Но через эти же трещины в недра хлынули океанские воды. Эта встреча двух стихий породила целую серию новых взрывов. Гора распалась на части, а остров постепенно стал погружаться на дно, при этом вызвав невиданных размеров волну.

Дон ничего этого не видел, но отзвуки катастрофы долетели и до него. Внезапно он ощутил сильный толчок, от которого флайер бросило в сторону. Дон попытался выровнять его, но это ему удалось сделать с большим трудом. Флайер перестал слушать рулей.

— Проклятие! — воскликнул Дон, — наверное, задело крупным обломком. — Он сориентировался в пространстве и повел, теряющую высоту машину в сторону побережья материка.

— Только бы дотянуть, — мелькало у Дона в голове.

Он поднял скорость выше всех допустимых пределов, рискуя сгореть вместе с машиной из-за нагрева от трения о воздух. Но и эта мера оказалась бесполезной. До берега слишком далеко. Дон понял, что нужно катапультироваться, пока не поздно. Одним движением он пристегнул страховочный ремень, откинул крышку над кнопкой и нажал ее. Страшная перегрузка вдавила его в кресло от чего Дон, едва не потерял сознание. Когда раскрылся парашют, он увидел как вдалеке, подняв столб воды, флайер столкнулся с поверхностью и вскоре исчез под водой. Дон с высоты огляделся по сторонам. Везде, насколько могли охватить глаза, не было ничего, кроме воды. Как только кресло коснулось воды, Дон отстрелил стропы парашюта и дернул за кольцо надувного плота, который с шипением развернулся и лег на воду. Теперь можно было отстегнуться от больше не нужного кресла. Дон забрался на плот и, наконец, смог отдышаться. Он проверил наличие аварийного комплекта, порылся в его содержимом. Там в герметичном контейнере Дон обнаружил нужный ему радиомаяк. Он активировал работу маяка. Убедившись в нормальной работе прибора, Дон лег на дно плота, закрепил себя эластичными специальными фалами и, расслабившись, закрыл глаза. Он представил, о чем сейчас думают его близкие. Только бы ничего не говорили Дите, пока все не закончится. Перед Доном возникли образы жены и маленькой дочурки.

— Меня найдут, — думал Дон, — не могут не найти. Отец, наверняка, отслеживал мой полет вплоть до гибели флайера, так что ему хорошо известно, в каком районе меня искать. Эх, добраться бы до берега.

Так размышляя, Дон не заметил, как заснул. Не заметил он и как гигантская волна, высотой метров пятьдесят, подхватила плот и с головокружительной быстротой понесла его к берегу. Это волна, которую вызвал погибший вулкан, догнала виновника своей гибели.

— 18 —

Утром Дита встретила Грифта, прилетевшего для запуска энергоустановок. Она подробно расспросила его о положении в городе. Убедившись из первых рук, что там все спокойно и узнав о приготовленных средствах защиты, она пошла поделиться новостями с Изой. Влетев в комнату без стука, Дита замерла на пороге, увидев лицо Изы, которое было белее снега.

— Мама, что с тобой? Что произошло?

— Ночью на Тем было совершено покушение.

— Что с ней, она жива?

— С ней все хорошо. Она даже не ранена, но ее состояние у меня вызывает серьезные опасения.

— Что с ней не так?

— Дело в том, что защищаясь, она убила двух человек, пусть и отъявленных мерзавцев, но все-таки людей. У нее сильнейший стресс.

— Тогда нужно немедленно лететь к ней. Темис не должна оставаться одна в таком состоянии.

— Я и сама об этом думала. Сейчас, когда Грифт здесь, я могу спокойно отлучиться и слетать за Темис, тем более что флайер сейчас простаивает.

— Я лечу с тобой! Тем моя ближайшая подруга и я просто обязана ее поддержать.

— Дита, но с тобой Эос. Ты не можешь оставить ее здесь одну.

— Эос уже большая девочка и вполне может побыть с Олой или Ланой. Я думаю, ни одна из них не откажется присмотреть за ней, учитывая такую ситуацию с Тем.

— Ну, хорошо, сдаюсь. Пошли договариваться с подругами и в путь.

* * *

Увидев на пороге дома Изу и Диту, Темис бросилась со слезами к ним в объятия.

— Простите меня, я не должна была этого делать. Не знаю, что на меня нашло, ведь, наверное, можно было просто напугать этих выродков, я не сдержалась.

— Успокойся, Тем. Я ведь почти все видела, и сама не знаю, как поступила бы, будь я на твоем месте. Никто тебя не осуждает. Ты защищала собственную жизнь.

— Я ей сказал то же самое, госпожа, — воскликнул стоящий чуть в стороне Амхеп. — Это все произошло из-за меня. Она спасла жизнь мне и моим близким, но нажила врага в лице нашего старосты.

— Я все знаю, юноша. И не вижу здесь никакой твоей вины.

Затем Иза обратилась снова к Темис.

— Ты должна лететь с нами. Я не могу оставить тебя здесь в таком состоянии. И это не обсуждается.

— Иза, дорогая, я теперь не могу оставить этих людей. Они нуждаются в защите. Староста не простит им смерть сыновей. Ведь все это случилось в их доме.

Во время этого разговора подошли мать Амхепа и Маат. Обе женщины почтительно опустились на колени перед, стоящими рядом, Изой, Дитой и Темис. Маат, не поднимая глаз, сказала, обращаясь к Изе:

Госпожа Изида, ты можешь за нас не беспокоиться. Староста Эшур сбежал этой ночью и если и вернется, то не скоро. Люди хотят выбрать нового старосту.

— Откуда ты знаешь мое имя, дитя мое?

— Прости, госпожа, я случайно увидела, как госпожа Темис разговаривала с твоим Ка.

— Что значит Ка?

Темис, полушепотом сказала:

— Так Кеми называют душу или что-то в этом роде. В данном случае Маат имеет в виду образ.

— Ну, вот и славно. Мы можем спокойно лететь, и я обещаю, что очень скоро вновь навестим Вас.

— Но госпожа, — вмешалась старая хозяйка дома, — я не могу отпустить Вас, не оказав гостеприимство. Люди будут осуждать меня и моих детей, если я нарушу обычай. Прошу, останьтесь, хоть ненадолго и разделите с нами наш скромный стол.

— Что ж, не будем обижать хозяев и останемся.

Старая Инур вместе с Маат, пригласили гостий пройти в дом и присесть на почетные места, а сами суетливо стали накрывать на стол. Амхеп же вежливо остался стоять у двери.

— Нет, так не пойдет, давайте зовите младших детей и все усаживайтесь рядом, иначе мы вынуждены будем отказаться, — сказала Иза.

Женщины, поставив на циновку блюда с едой, привели детей и рассадили всех вокруг.

Все три Геянки отметили про себя, что в меню кроме рыбы, корней папируса и пива, на столе появились ячменные лепешки, а это означало, что Кеми известно земледелие. Во время еды, Темис наклонилась к Изе и на ухо прошептала ей:

Иза, я, кажется, сотворила еще одну глупость этой ночью.

— Ты о чем, Тем? Я вроде бы ничего такого больше не видела.

— Ты и не могла видеть. Было совсем темно, и я сняла обруч с головы.

— Так что же ты еще натворила, дорогая?

Темис густо покраснела и шепнула:

— Я переспала с Амхепом.

— Что! Он воспользовался твоим состоянием!

— Да нет же. Амхеп очень робкий и сам никогда не позволил бы себе такое. Это я сама, я отдалась ему. Мне так хотелось тепла и ласки, что я не удержалась.

— И что же теперь будет?

— Не знаю, Иза, но мне с ним было удивительно хорошо.

Во время обеда Маат не сводила глаз с прекрасных гостий. Ее восхищали их белоснежные длинные платья, как будто сотканные из облаков. Они все три такие разные, не по земному, красивые. Наибольший восторг у девушки вызвали светлые с золотистым отливом волосы Диты. Ни у кого из Кеми не было таких прекрасных волос.

— Ах, если бы у меня были такие прекрасные волосы, — мечтала девушка, — тогда все мужчины бы желали меня в жены. Кто же они — эти богини, откуда и зачем пришли в Та-Кемет. Может быть, у них нет мужчин, и они хотят найти себе пары здесь? Ведь пока мы видим только женщин.

Маат долго колебалась, и, не выдержав, спросила сидящую рядом Диту.

— Прости, госпожа, скажи, Вы пришли в Та-Кемет за мужчинами?

— С чего ты это взяла, Маат.

— Ну, мы видим только женщин, вот я и подумала…

— Успокойся, — со смехом ответила Дита, — у меня есть муж и дочка, и я их очень люблю. И у Изы есть муж — мой отец, и она его тоже очень любит, так что нам не нужны Ваши мужчины. Мы пришли, чтобы дать Вашему народу знания, от которых жизнь становится легче и лучше.

— А где же Ваш дом?

— Далеко, Маат. В это трудно поверить, но мы пришли в Ваш мир со звездного неба. Там, — Дита махнула ладонью вверх, — есть звезда, которую мы называем Гея. Она так далеко, что ее отсюда не видно, но, поверь, она также прекрасна, как и Ваша Земля.

Мысли девушки спутались. Она пыталась представить тот далекий звездный мир.

— Удивительно, — подумала Маат, — люди, летающие по небу среди звезд. Они не простые люди, они всемогущие духи или (как они себя назвали) боги.

Когда с обедом было покончено, Иза встала, горячо поблагодарила хозяев дома и направилась на выход. Темис и Дита последовали за ней. Уже во дворе, старая Инур взяла Изу за руку и отвела ее в сторону.

— Госпожа Изида, хоть Маат и сказала, что за нас можно не беспокоиться, но я боюсь. Староста Эшур сбежал со всеми домочадцами, и прихватил весь вчерашний улов. Ниже по реке есть большое селение, в котором живут его дальние родственники. Он очень мстительный и завистливый человек. Я боюсь, что он вернется с родственниками и расправится со всеми нами, как расправился с моим мужем.

Иза задумалась и после небольшой паузы ответила:

— Можешь не волноваться. Если он посмеет вернуться. Мы тут же придем на помощь, обещаю.

— Но Вы будете далеко, как же Вы узнаете?

— Я оставлю на крыше твоего дома «волшебный глаз», который будет мне показывать все, что происходит в деревне. Только прошу, не прикасаться к нему, хорошо.

— Да, госпожа! Я сделаю все, как ты велишь.

Иза обняла женщину и позвала своих спутниц:

— Все, девочка, пора!

Темис, чуть помедлив, подошла к Амхепу, обняла его и прошептала:

— Мне было очень хорошо с тобой.

Потом, поразмыслив, отстегнула от ремня свой нож и положила его в раскрытую ладонь Амхепа.

— Бери, он тебе пригодится!

После этого она, не оборачиваясь, пошла вслед удаляющимся подругам.

* * *

В лагере Изу встретила встревоженная Ола.

— Что-то с Эос? — вырвалось у Изы.

— Нет, с девочкой все в порядке. Есть новости от Зейвса.

— Ну, говори, же скорей!

— В городе все хорошо. Нашим удалось уничтожить три флайера Дерика.

— Тогда что?

— Дон. Я даже не знаю, как сказать.

— Что с ним? Он жив?

— Не знаю.

Ола рассказала в подробностях обо всем, что произошло в небе над Евфратом.

— Хоть кто-нибудь знает, куда он понес бомбы.

— Антис отслеживал его маршрут, вплоть до падения флайера в океан.

— Его ищут? Ведь он мог успеть покинуть машину?

— Пять флайеров вылетели на поиски, но пока нет никаких известий от них. Положение осложняется тем, что в результате взрыва, разрушившего вулкан, было вызвало сильнейшее землетрясение, поднявшее гигантскую волну. Судя по снимкам, полученным с орбиты, приливная волна в несколько десятков метров высотой обрушилась на побережье, сметая все на своем пути. Даже если Дону удалось покинуть флайер перед падением, он, наверняка, был захвачен этой волной. Все зависит, насколько далеко от берега это произошло. Лана говорит, что если рядом, то шансов нет. Я не знаю, как сообщить Дите. Она сойдет с ума, когда узнает.

— Не говори ей ничего пока, и предупреди всех, чтобы молчали до тех пор, пока не получим известий от поисковиков. Я не верю, что Дон погиб. Его обязательно найдут. А если нет, я сама скажу ей.

* * *

Едва флайер коснулся грунта, Дита, опередив всех, выскочила из него и бегом отправилась к дочери. Эос играла с Ланой около только что отстроенного дома. Девочка, увидев бегущую к ней мать, бросилась к ней навстречу.

— Как ты тут без меня, не замучила Лану? — спросила она дочь, подхватив ее на руки и осыпая поцелуями личико девочки.

— Я хорошо вела себя, мамочка, только мне скучно! Я хочу к Ра и к Еве, и к Адаму. Когда мы вернемся к ним?

— Очень скоро, моя радость! А ты посмотри, кого мы с бабушкой привезли. Вон, видишь, это тетя Темис. Скажи, ты рада?

— Конечно, я рада. Она такая прикольная! А папа не прилетел с Вами? Я соскучилась!

— Нет, маленькая. Папа пока не прилетел. Он очень занят, но скоро мы его увидим!

После этих слов, Лана отвела глаза в сторону, чтобы Дита не заметила тревоги в них. Дита поблагодарила Лану за то, что та позаботилась о девочке во время ее отсутствия и направилась к домику, где они с Изой временно проживали. Когда спустя минут двадцать в дом вошла Иза, Дита обратилась к ней с вопросом:

— Мама, не пойму, что случилось со связью. Я, вот уже сколько раз, пытаюсь связаться с Доном, но он почему-то не отвечает.

Вопрос застал Изу врасплох, и она не знала, что ответить дочери. Немного подумав, она ответила, тщательно выбирая слова.

— Видишь ли, Ди, Дон сейчас выполняет очень важное задание. Он спас всех и сейчас летит в сторону южного океана, унося подальше бомбы, которые Дерик сбросил над городом на парашюте. Дону удалось перехватить груз в воздухе. Полет займет очень много времени, потому что лететь приходится на очень маленькой скорости. Это требует от Дона повышенного внимания, поэтому он не может ответить на вызов. Но, скоро он выполнит свою миссию, затопит груз в океане и вернется к нам.

— Это значит, что угроза миновала, и мы можем вернуться в город? Эос скучает по друзьям, и я ей обещала, что как только все успокоиться, мы вернемся. Пойду, спрошу Грифта, когда он закончит свои работы. Я полечу в город вместе с ним.

— Куда ты спешишь? Папа обещал прислать за нами флайер, как только хоть один из них будет свободен, и мы полетим все вместе.

— Зачем ждать! У Грифта совершенно пустая машина. Я хочу полететь с ним.

— Ну, хорошо, только у него еще много работы и тебе все-равно придется подождать.

* * *

— Командор, мы тщательно обследовали указанный квадрат и все прилегающие к нему. Никаких следов не обнаружено. Ко всему прочему из-за вулканического пепла сохраняется очень плохая видимость. Продолжаем поиски, но необходимы уточненные данные по характеру распространения волны, тогда можно будет вычислить возможный район побережья, куда могло выбросить Эйдона.

— Я понял, сейчас Антис передаст Вам снимки с орбиты, полученные с момента взрыва вулкана. К Вам на помощь вылетают еще четыре флайера. Прошу Вас, найдите его!

Зейвс, закончив сеанс связи с поисковой группой, склонился над картой предполагаемого района поиска. Он сравнил только что полученные от Ниды данные, пытаясь понять, в каком направлении могло отнести спасательный плот Дона. В дом вошли Жил и Гефет.

— Помогите мне, друзья. Никак не могу сообразить, как соединить все эти данные воедино.

Гефет взглянул на разложенные карты и сказал:

— Так, скорость распространения волны известна. Судя по всему, если Флайер упал в самом центре южного океана, то Дон катапультировался где-то неподалеку. Я смотрю, он уходил от вулкана на недопустимо высокой скорости для полетов в атмосфере и поэтому, за достаточно короткий промежуток времени смог покрыть очень значительное расстояние. За это время, волна успела распространиться достаточно далеко, но была еще очень сильно удалена от точки падения. Думаю, что она настигла Дона примерно через два с половиной — три часа, после аварии. Из этого следует, что это произошло на большом удалении от берега и не могло оказать критического воздействия на плот. Другое дело, что после того, как его выбросило на берег, нет никакой гарантии, что плот остался на берегу, а не был унесен обратно в океан. Здесь нужен точный расчет, чтобы вычислить возможное для поиска место на побережье. Твой сын, Зейвс, без труда справится с этой работой.

— Спасибо Гефет, ты мне очень помог. Сейчас позову Гора.

Гор, услышав вызов отца, оставил Лею с детьми на берегу Евфрата, поспешил к нему. Выслушав отца и поняв поставленную задачу, он стал усиленно манипулировать на клавиатуре своего компьютера. Несколько раз, уточнив данные и проверив отсутствие ошибок при их вводе, уже через пару минут он с уверенностью показал точку на карте.

— Вот здесь, с наибольшей вероятностью, Дона могло выбросить на берег, — он указал место на юго-западном побережье огромного полуострова, клином врезающегося в воды южного океана, — и произошло это не более пяти часов назад. Здесь волна прошла под острым углом к берегу и, вследствие этого, потеряла значительно в силе удара о сушу.

— Спасибо сынок, передай эти координаты поисковикам.

* * *

Поисковая группа, которую возглавлял Стан, поделив на квадраты указанный Гором район, на предельно низкой высоте буквально метр за метром прочесывала местность. Сверху хорошо были видны разрушения, нанесенные огромной приливной волной. Везде валялись вывернутые с корнем деревья, камни и горы песка, но никаких следов плота или хотя бы его частей видно не было. Солнце уже опустилось низко над горизонтом, а это означало, что совсем скоро на землю опустятся сумерки, и нужно будет приостанавливать поиск. Все море в прибрежной зоне, так же было наполнено обломками деревьев и целыми стволами, унесенными с берега, но и среди них тоже ничего обнаружить не удалось. Стан включил связь с остальными флайерами с намерением передать приказ о приостановке поиска до утра и посадки всех на землю но, в этот самый момент из динамика послышался слабый сигнал радиомаяка.

— Внимание всем! Есть сигнал маяка! Направление пеленга — шесть градусов на северо-северо — запад. Всем двигаться в указанном направлении.

Сигнал все усиливался и, наконец, спустя полчаса, в уже сгустившихся сумерках, на берегу был замечен оранжевый спасательный плот. Стан посадил флайер рядом с ним и, как только открылся люк, со всех ног, помчался к плоту. Плот лежал вверх дном. Вместе с подоспевшими другими членами поисковой группы, Стан перевернул плот. Он был пуст. Мигал закрепленный радиомаяк, аварийный комплект отсутствовал, и это означало только одно — Дон жив и он где-то рядом. Стало совсем темно. Оставаться на берегу было не безопасно, зная какие приливы бывают здесь по утрам. Тогда Стан принял решение отправить все машины, кроме двух на базу, а самому с небольшой группой дождаться утра и продолжить поиски Дона на берегу. Он приказал собрать плот, в качестве доказательства и отвезти его Зейвсу. Когда на берегу остались лишь две машины, Стан, укрепив на одном из уцелевших деревьев радиомаяк, поднял оба флайера в воздух и, освещая землю прожекторами, выбрал место для ночевки вне зоны прилива. Пол — ночи он пытался вызвать Дона через коммуникатор, но тот не отвечал.

— Это ничего не значит! Коммуникатор мог выйти из строя в воде. Главное, Дон забрал комплект. У него есть еда, медикаменты, оружие и крылья. Далеко уйти он не мог, тем более знал, что мы будем его искать по маяку. Он где-то на возвышенности. Я в этом уверен.

С первыми лучами солнца, два десятка человек, растянувшись цепью, начали продвигаться вглубь материка. В нескольких сотнях метров от места, где вчера лежал плот, Стан и его помощники наткнулись на полузанесенную морским песком тропу, круто уходящую через тропические джунгли вверх по склону. Пройдя по тропе каких-то пятьдесят метров, на песке были замечены множество следов босых человеческих ног. Внимательно рассмотрев следы, Стан заметил, что некоторые из них были гораздо глубже других, что свидетельствовало о том, что эти люди несли что-то достаточно тяжелое. Следы были самых разных размеров, как большие, которые мог оставить взрослый мужчина, так и очень маленькие, которые могли принадлежать только ребенку, и все они вели вверх. Все, не смотря на усиливающуюся жару, прибавили шаг, периодически останавливаясь, и голосом выкрикивали имя Дона. Вскоре тропа вывела к подножью каменистой возвышенности. Подъем стал круче и затруднительнее. Решено было сделать небольшой привал. Стан через бинокль осматривал простирающиеся перед ним скалы, поросшие кустарником. Почти у вершины возвышенности он рассмотрел зияющий чернотой вход в пещеру.

— Похоже, нам туда, — отметил он про себя.

Передохнув, двинулись дальше. Пройдя примерно треть пути к вершине, Стан остановился, сложил руки рупором и громко крикнул:

— Эйдон, где ты, отзовись!

Эхо несколько раз повторило слова, и вдруг, Стану показалось, что около пещеры появилась человеческая фигура. Он повторил свой призыв, вглядываясь вдаль, щуря глаза от яркого солнца.

Снова эхо отозвалось несколько раз, и крупная птица с серебристыми крыльями взметнулась ввысь с вершины возвышенности. Эту птицу, Стан ни с какой другой перепутать не мог. Через минуту они обнимались с Доном, не стесняясь собственных слез.

— 19 —

Антис, внимательно наблюдавший за событиями, разыгравшимися в небе над Евфратом, откинулся в кресле. Теперь можно расслабиться. Он отчетливо видел, как сын расправился с последним из нападавших флайеров. Все прошло на ура. Антис окликнул жену, сидевшую за соседним пультом.

— Что-то я проголодался. Приготовь что-нибудь.

Нида повернулась в кресле и уже намеревалась встать, чтобы пойти приготовить завтрак, как вдруг Антис жестом остановил ее. На экране появился еще один неопознанный флайер, который двигался по сильно вытянутой орбите, готовясь к входу в атмосферу.

— Дон, сынок! Еще один флайер! Он входит в атмосферу прямо над Вами, — крикнул он в микрофон, и добавил, уже обращаясь к жене, — веди его, а я отслежу за Доном.

Флайер вошел в атмосферу и, снизившись до сорока километров, вдруг стал уходить по касательной на разворот, держа курс на запад.

— Папа, где он? Я его не вижу! — раздался голос сына.

— Он уходит по касательной. Ничего не понимаю.

Антис видел на экране, как Дон сделал маневр и круто взял вверх. Тут Антис увидел еще один летящий объект. С высоты стратосферы вниз спускалась связка из трех парашютов, под куполами которых был подвешен массивный груз. Он разгадал маневр сына, который ловко подцепил посадочной опорой сразу несколько строп. Парашюты, потеряв ориентацию, свернулись и остались висеть, как огромные лохмотья. Из динамика вновь послышался голос сына,

— Это бомбы. Я отбуксирую их в сторону океана и затоплю где-нибудь подальше от берега.

— Понял. Я буду тебя подстраховывать.

Тем временем Нида отслеживала полет уходящего флайера Дерика. Она сообщила о нем на землю. Зейвс немедленно поднял в воздух четыре машины, которые бросились вдогонку, но, к сожалению, расстояние было слишком велико, и шансов догнать Дерика до границы зоны радиовидимости практически не было. Нида уже смирилась с тем, что Дерику на этот раз удастся уйти и хотела отключить слежение, как вдруг в разных точках пространства, на орбите вспыхнули сразу несколько точек перехода и появились шесть флайеров.

— Это гвардия с Ореком Парнасом, — указала она мужу, — как раз вовремя.

Нида связалась с вновь прибывшими, и указала на улетающий флайер Киллата. Орек лично поблагодарил ее, и все шесть кораблей на космической скорости двинулись вслед за Дериком. Они вошли в атмосферу уже за пределами зоны радиовидимости звездолета, и продолжали преследование уже в визуальном контакте. Нагнать Дерика удалось над океаном. Шесть машин взяли одинокий флайер в клещи и вели его к материку. Достигнув побережья, стали прижимать его к земле, вынуждая приземлиться. Дерик попытался сделать несколько маневров, чтобы оторваться от преследования, которые окончились неудачей, и он вынужден был подчиниться и посадить машину. Все шесть машин Парнаса, приземлились вокруг него. Из окруженной машины вышли три человека, которые недоуменно оглядывались на окружающих их гвардейцев. Когда кольцо сомкнулось, вперед выступил Орек.

— Я председатель Высшего совета Геи Орек Парнас. Вы арестованы за нарушение Кодекса объединения. Но прежде я хочу знать, где Дерик Киллат.

— Амон Парнас, мы всего лишь пилоты транспортного флайера и выполняли распоряжение доктора Киллата, как координатора экспедиции. Нам было приказано оказать поддержку группе командора Савоаса, попавшую в сложную ситуацию из-за климатического катаклизма в месте его базирования. Мы четко выполнили все инструкции и, как и нам предписывалось, сбросили необходимый для жизнедеятельности груз точно в район бедствия. Больше нам ничего не известно. Мы не знаем, где сейчас находится доктор Киллат и его группа. Обычно, мы доставляли грузы со звездолета или с основной базы в Эдеме в указанный район на восточном побережье западного материка, южнее экватора Пангеи. Куда и как их переправляли дальше нам неизвестно. Можете убедиться сами, проверив полетные карты, — ответил один из пилотов, судя по всему, командир экипажа.

Орек был весьма озадачен ответом, который оказался совершенно неожиданным для него. Если судить по тону, пилот говорил правду. Подумав, он ответил:

— До выяснения всех обстоятельств, я отстраняю Вас от полетов. По прибытию на базу Зейвса Савоаса, Вы дадите свои показания относительно возможного местонахождения доктора Киллата, а сейчас Вы покажите место, куда доставлялись грузы.

Флайеры вновь поднялись в воздух и взяли курс вдоль побережья материка на юг. Пилоты указали на обширную бухту в глубине, которой, как маяк, высилась странной формы скала. У подножья этой скалы находилась хорошо оборудованная площадка, на которой кое-где стояли пустые контейнеры. Больше никаких следов обнаружить не удалось.

— Странно, — подумал Орек, — у Дерика было всего четыре транспортника. Три из них уничтожены, четвертый захвачен нами. Какими же средствами он перебазировал доставленные сюда грузы к своей строящейся базе, если флайеры в этом не участвовали? На земле нет никаких следов, указывающих на то, что грузы могли транспортироваться по суши. Это загадка, которую нам потребуется разгадать, как и место, где скрывается Дерик. А что касается людей, то, похоже, что Киллат никого не посвящал в свои планы. Держал и продолжает держать их в полном неведении. Мы просто обязаны найти всю группу.

Орек с небольшой группой остался на берегу бухты, а пять флайеров вылетели для обследования территорий вглубь материка. Конечно надежда слабая, что вот так, сразу удастся что-нибудь обнаружить на просторах огромного материка, но, тем не менее, нужно было использовать этот шанс.

Как и предполагал Орек, поиски в течение двух суток, никаких результатов не дали. За то у него оказалось достаточно времени, чтобы наяву полюбоваться красотами Пангеи. Планета оказалась еще прекраснее, чем ее описывал Зейвс и его коллеги по первой экспедиции. Эта нетронутая цивилизацией буйная дикая природа, пышущая разнообразием форм растительного и животного мира, свободная от индустриального смога атмосфера, не могли не вызвать восторга даже у такого прагматика, как Орек Парнас. Ему казалось, что Гея, с ее проблемами и бешеным ритмом, осталась где-то в другой жизни или, что все, что было до Пангеи — было кошмарным затяжным сном. Здесь царило ощущение атмосферы полной свободы и первозданного покоя. Ах, если бы не Дерик с его проблемами…

— Не удивительно, что Дерик помешался на перспективе колонизации этого райского уголка вселенной. Но весь этот чудесный мир принадлежит только его местному населению, у которого впереди долгая история, а Геяне всего лишь гости в их мире, всего лишь маленький эпизод и никаких прав на этот мир не имеют. Да, мы не имеем права вмешиваться в историю народов Пангеи. Наша задача в незримом присутствии и направлении людей в русле их собственного развития, — размышлял Орек, бродя по окрестностям замечательной бухты.

У него возникло странное желание, забраться на вершину скалы и осмотреть окружающее его чудо с высоты. Впервые в жизни, Орек решил воспользоваться крыльями и, взлетев ввысь, испытал еще больший восторг. Вид, открывшийся перед ним, оказался просто потрясающим. Только теперь он понял то страстное желание Зейвса и всех, кто был с ним, вернуться не Пангею. Кто хоть раз имел счастье побывать здесь, просто заболевал этой планетой, как заболел ею сейчас он, Орек Парнас.

— 20 —

С высоты возвышенности открывался прекрасный вид на океанский берег и бескрайние просторы океана. Не смотря на время прилива, наблюдалось странное явление — воды океана отошли далеко от берега, гораздо дальше, чем во время отлива. В воздухе повисла гнетущая тишина. Но едва только обитатели суши направились на берег, чтобы воспользовавшись необъяснимым явлением, поживиться, оставленными на берегу морскими дарами, как на горизонте в морской дали, появилась огромная водяная стена, приближающаяся к берегу с головокружительной скоростью. Эта стена с оглушительным ревом обрушилась на берег, смывая все вокруг, вырывая с корнями огромные деревья, как песчинки перетаскивая многотонные валуны. Высота ее была такова, что под водой оказались даже сильно удаленные от берега возвышенности. Весь этот кошмар продолжался в течение нескольких минут, после чего вода ушла, унося с собой следы нанесенных разрушений. Убедившись, что вода ушла окончательно, на берег, преодолевая завалы, с возвышенности спустились несколько десятков совершенно голых смуглокожих людей — мужчин, женщин и детей. Некоторые из мужчин были вооружены длинными заостренными палками. Все они разбрелись по берегу в поисках оставленной морем добычи. Периодически, то там, то здесь, раздавались радостные возгласы, свидетельствующие о богатых находках. Так они продвигались по пляжу в течение некоторого времени. Вдруг, впереди идущие мужчины остановились, указывая на странное огромное животное, лежащее на песке. Ничего подобного раньше никто из них не видел. Зверь лежал на боку. Кожа его была гладкая и блестящая цвета спелого апельсина. Видя, что животное неподвижно, люди, осмелев, подошли поближе. Один из мужчин дотронулся до него палкой. Животное не пошевелилось от прикосновения. Тогда он подошел вплотную и стукнул по нему рукой. От удара по коже пробежали волны, но зверь не подал никаких признаков жизни. Окончательно осмелев, люди взялись, чтобы перевернуть невиданное животное и попробовать его на вкус, но кожа его оказалась настолько прочной, что была не под силу зубам. Несколько мужчин и женщин стали разгребать песок вокруг зверя, чтобы просунув под него палки, поднять его и перевернуть. Неожиданно из чрева зверя все услышали негромкий звук, скорее похожий на стон. После очередной попытки раскачать зверя, стон повторился, затем послышался другой звук, похожий на сильный шлепок. Люди в страхе отбежали на безопасное расстояние. Женщины и дети завыли от испуга, а зверь несколько раз всколыхнулся. Песок под ним зашевелился, и вскоре на поверхность выползло еще более странное существо, кожа которого блестела, как рыбья чешуя. Существо немного полежало без движения, а потом попыталось встать. Люди стоящие поодаль смотрели на него широко раскрытыми от ужаса глазами. Дети прятались за спины своих матерей, которые сами дрожали от страха. Мужчины же попадали на колени и, указывая пальцами на существо, шептали:

— Им Тиа ку, Им Тиа Ку.

Наконец, загадочное существо смогло приподняться, и все увидели, что оно очень похоже на человека, только волосы его были светлыми, а сам он весь покрыт рыбьей кожей.

— Это Им Тиа Ку! Сам морской дух, продолжали шептать мужчины. Видно он поссорился с водой, которая, превратившись в огромную волну, выбросила его на берег. — Говорили мужчины друг другу. — Если он погибнет, то нам больше никогда не видеть морские дары, которые дух оставляет нам при отливе. Нужно помочь ему.

Несколько мужчин из тех, кто посмелее, подошли к Духу и, видя, что он совсем выбился из сил, подняли его на руки и, осторожно, чтобы не причинить вреда, понесли его в свою пещеру. По пути, дух что-то говорил, но никто ни слова не понял из его речи. Тогда он утих и позволил нести себя, при этом крепко сжимая в руке большой блестящий кожаный мешок.

* * *

Очнувшись, Дон обнаружил себя лежащим на ложе из сухих трав в глубине обширной пещеры, которая тускло, освещалась языками пламени костра. Все тело ныло. Дон ощупал руки, ноги. Вроде все цело. Он приподнял голову и увидел несколько обнаженных женщин, хлопотавших возле огня и с десяток, таких же голых ребятишек разного возраста и пола, игравших у входа в пещеру. Женщины о чем — то в вполголоса переговаривались между собой, иногда показывая в его, Дона, сторону. Заметив, что Дон очнулся, одна из женщин взяла из лежащей рядом кучи один кокосовый орех и, ловко отбив верхушку поднесла его Дону. Она, улыбнувшись, что — то сказала и протянула кокос Дону. Он, улыбнувшись в ответ, взял его и, с удовольствием выпил живительную жидкость. После этого он почувствовал некоторый прилив сил и смог сесть. Рядом на том же ложе лежал мешок с аварийным комплектом.

— Это хорошо! — подумал Дон. Он извлек из мешка пакет с консервами, вскрыл его и с жадностью стал есть. Женщина с любопытством смотрела за его действиями. Дон достал несколько конфет и протянул их женщине. Она взяла их, явно не зная, что с этим делать. Тогда он показал ей, разорвав обертку и положив конфету в рот. Она повторила все точь в точь, а когда почувствовала вкус конфеты, прищелкнула от удовольствия языком, и пошла хвалиться перед подругами. Женщины тут же подползли к Дону на четвереньках и, что — то говоря, показывали на его мешок. Дон всем дал по конфете, а сам тем временем проверил содержимое мешка. Здесь, кроме продуктов была аптечка, ранец с крыльями и пистолет. Дон порылся по карманам в поисках коммуникатора, но его не было. Тогда он вспомнил, что коммуникатор перед падением, лежал на панели управления флайера. Значит, сейчас он покоится вместе с ним на дне океана. Но это ничего. Главное, что он жив, цел и невредим, а люди, подобравшие его, вроде бы настроены не враждебно. Плохо одно, что они унесли его от плота, на котором закреплен работающий маяк, а это может затруднить задачу поисковикам.

— Так, надо бы осмотреться, как далеко меня унесли аборигены, — подумал Дон. Он встал, надел ранец, пристегнул к поясу кобуру с пистолетом и направился к выходу из пещеры. Женщины встрепенулись, что-то говоря и, при этом отчаянно жестикулируя. Дон, не обращая внимания, вышел наружу. День уже был в разгаре. Он вдохнул полной грудью воздух, наполненный запахом моря и, вдруг услышал крик, отдававшийся многократным эхом его именем. Дон взлетел и, с высоты птичьего полета, заметил поисковиков, поднимающихся по склону и знакомую фигуру Стана. Спустя минуту он уже, со слезами на глазах, обнимал старого друга.

— Дон, дружище, ты жив! Я верил, что с тобой все в порядке и что мы непременно тебя найдем. Рассказывай, что с тобой произошло.

— Стан, я ужасно рад тебя видеть и всех, кто с тобой. Мне, в общем, то, и нечего особенно рассказывать. Я хорошо помню только то, что было до момента крушения флайера. Машина стала неуправляемой. Как видно, при взрыве вулкана, меня догнал осколок горы, повредивший рули. Честно говоря, я не видел и сам момент взрыва, так как пришлось, просто на всех парах, удирать от него. Ну что потом. Поняв, что флайер не спасти, единственной мыслью было добраться до берега, и мне пришлось превысить все мыслимые и немыслимые пороги скорости. Я видел, что обшивка флайера раскалилась добела, а температура в салоне поднялась настолько, что я мог бы зажариться живьем. Тем не менее, за кратчайшее время мне удалось уйти от эпицентра взрыва на значительное расстояние, после чего я катапультировался. Дальше я практически ничего не помню, лишь то, как забрался в плот, включил маяк и, закрепив себя, заснул. Сколько времени мне пришлось провести в таком состоянии, я не знаю. Проснулся от страшного грохота. Вокруг кипела и пенилась вода. Плот бросало из стороны в сторону. В какой-то момент, волной меня перевернуло, потом сильный удар и я почувствовал, что плот волочится по песку. Только благодаря невероятной прочности полимерного материала, из которого он изготовлен, плот выдержал и удар о грунт, и трение о песок, и самортизировал их последствия. Правда, от удара, я чуть не потерял сознание. Потом все стихло. Плот остался лежать неподвижно. Я не спешил отстегивать страховочные фалы, ожидая новой волны, и так и продолжал висеть над грунтом. Потом стало не хватать воздуха и, наверное, я снова вырубился. Пришел в себя от звуков снаружи. Первое, что я подумал — что это поисковики. Только тогда я отстегнулся и свалился на песок. Я четко слышал, что снаружи откапывают плот и изо всех сил стал копать навстречу. Мне удалось выбраться, но сил больше не осталось. Последнее, что мне удалось — взять аварийный комплект и выползти на поверхность. А потом все, как в бреду. Какие — то странные голые люди, которые тащили меня на руках вглубь материка. Я пытался сказать им, чтобы оставили меня около плота, но они не понимали меня и продолжали нести, все время, повторяя непонятные слова «Им Тиа Ку». Потом я снова вырубился и очнулся только несколько минут назад лежа в пещере. Там, рядом были только несколько женщин и дети. Эти люди спасли мне жизнь и, наверное, мне нужно их как то отблагодарить, только не знаю как. Они говорят на совершенно незнакомом языке и, похоже, находятся на очень низком уровне развития. Им незнакома даже одежда. Все они, и мужчины, и женщины ходят нагишом. Думаю, что здесь есть масса работы для Темис и Леды.

— Скажи спасибо, что они не оставили тебя возле плота, иначе бы, ты снова оказался бы в воде во время прилива. Так что аборигены спасли тебя дважды. Ну, а что касается нашей подруги Темис, она за время твоего отсутствия тоже успела начудить. Она сбежала с новой базы на южном материке и попала в серьезную переделку. Твоей жене и Изе с трудом удалось ее вытащить, но нужно отдать должное, Темис нашла на берегах великой реки народ Кеми и вступила с ними в контакт.

Услышав от Стана упоминание о Дите, Дон потребовал связать его с женой. Он представил себе ее состояние от известия о его пропаже и содрогнулся всем телом. Стан достал коммуникатор, который Дон буквально выхватил из его рук. Когда в ответ на запрос он услышал голос Диты, все что он смог произнести от волнения, было:

— Здравствуй, родная! Это я!

Часть четвертая

Гром над Пангеей

— 1 —

— Гера, мы все благодарим тебя за оказанное гостеприимство, но настал момент, когда мы должны вернуться в Эдем.

— Ни я, ни весь народ Шуми, не могли отказать Вам в приюте, дорогой Зевс. Но почему Вы должны нас вновь покинуть?

— Наше возвращение на Землю связано не только с тем, чтобы вновь встретиться с тобой и народом Шуми. Как выяснилось, на Земле проживает много разных племен и народов. Недавно Темис нашла на берегах Великой реки Нил народ Кеми, а Дон обнаружил людей неизвестного племени на берегах южного океана. Мы здесь, чтобы дать знания всем народам, населяющим Землю. Ты даже не представляешь, как велика Ваша планета! Поэтому нам необходимо вернуться в Эдем. Но есть еще причина. Я хорошо знаю, что из-за засухи, запасы продовольствия на твоих складах заметно уменьшились, а новый урожай не обещает быть богатым. Мы больше не имеем права отбирать у твоих людей последние крохи. Напротив, у нас есть план, как помочь Вам и другим племенам, страдающим от непогоды. Для этого нам нужно тщательно подготовиться и просчитать все последствия нашего вмешательства, а это можно сделать только в Эдеме. Но ты можешь последовать за нами. Адам, Ева, Рабор и Эос достигли возраста, в котором наши дети начинают первую ступень обучения. Мне очень хотелось бы, чтобы они получили такое же образование, как и все дети у нас, на Гее. В Эдеме есть все необходимое для этого. Кроме того, твоя дочь, Лея, обращалась с просьбой о продлении твоей жизни. Я понимаю, что это прямое вмешательство в процесс развития Вашей истории, но, тем не менее, готов выполнить просьбу Леи, тем более что мы теперь родственники. И еще, ты прекрасно знаешь, что ты как две капли воды похожа на мать Диты. Я очень любил свою первую жену и хотел бы в твоем лице, сохранить навсегда ее образ.

— Спасибо, Зевс за теплые слова, но я еще не приняла решения. Пойми, я должна буду покинуть свой народ, но для этого я должна быть уверенна, что передам все это в надежные руки. Мне уже много раз приходила мысль в голову, что ноша власти стала слишком тяжела для меня, но сейчас, когда Шуми и Аккады оказались в трудном положении на грани голода, я не могу бросить их.

— Прекрасно тебя понимаю, поэтому и спешу в Эдем. Скажи, Гера, если нам удастся вызвать дождь и напоить землю влагой, ты тогда согласишься на мое предложение?

— Если произойдет чудо и с небес польет благодатный дождь, я обещаю, что вместе с Евой последую за тобой. Только как же Зара и Адам?

— Зара уже пообещала Грифту, что теперь всегда и везде будет рядом с ним.

— Хорошо, Зевс, тогда я жду тебя с тучами, несущими дождь!

* * *

Две недели поисков Дерика ничего не дали. Уж слишком обширным оказался юго-западный континент и еще свои коррективы внес сложный ландшафт. Огромные территории были покрыты сплошными непроходимыми джунглями, в которых разглядеть с воздуха что-то было просто невозможно, а дальше, на западе, вдоль всего континента простирался неприступный горный хребет. В таких условиях искать горстку людей, все равно, что иголку в стоге сена. Орек осознавал, что дальнейшие поиски — напрасная трата времени. В конце концов, не для того Дерик задумывал свою авантюру, чтобы отсиживаться в укрытии, и, рано или поздно, он обязательно где-нибудь проявит свою деятельность. Нужно только организовать контроль за всем континентом. Задача непростая, но вполне выполнимая. Так, сидя на большом валуне, на берегу бухты, размышлял Орек. Он настолько ушел в свои мысли, что не замечал ничего вокруг. Не заметил он и то, как из чащи буйного тропического леса, двигаясь, след в след, на берег вышли не менее десяти полуголых людей с медно-красного цвета кожей. Лица их были покрыты сложным узором, сочетавшимся из белых и черных линий, в черные, как смоль волосы у некоторых из них были вплетены птичьи перья. Каждый держал в руках легкое копье с широким каменным наконечником. Двигались они совершенно бесшумно. Пять или шесть человек несли на плечах длинный узкий предмет. Заметив одинокую фигуру Орека, все они по знаку, поданному рукой впереди идущим, остановились, положили свою ношу на песок и, стараясь не привлекать внимания, все также бесшумно, большим полукольцом стали приближаться к незнакомцу. Какое-то шестое чувство заставило Орека оторваться от размышлений. Он, как-будто, затылком почувствовал пристальные взгляды на себе. Орек оглянулся и, увидев приближающихся аборигенов, вскочил на ноги. Те, в свою очередь, поняв, что их заметили, издав воинственный клич, бросились к Ореку, угрожая своими копьями. Решение пришло мгновенно. Орек выхватил пистолет, и, не дожидаясь пока наступавшие подойдут на расстояние броска копья, выстрелил, стараясь никого не задеть, но так, чтобы луч описал большую дугу и остановил нападавших. Для пущего эффекта, Орек прошелся лучем по одному из многочисленных валунов, изобилующих на песчаном берегу, от чего последний с треском распался на две части. Люди в страхе попадали на землю, издавая какие-то звуки. Эта заминка позволила Ореку выйти из почти сомкнувшейся дуги и занять более выгодную позицию, дающую возможность для отступления к скрытой за скалой временной базе. Но люди даже не предпринимали попыток догнать его. Они продолжали лежать, распластавшись на песке и боясь пошевелиться, чтобы не оказаться разрезанными, так же, как камень. Орек отошел на почтительное расстояние и стал с любопытством рассматривать лежащих в нескольких десятках шагов, людей. На всякий случай, он достал коммуникатор и вызвал на помощь волонтеров, дежуривших у флайеров. Дождавшись, когда из-за скалы показались волонтеры, Орек громко обратился к аборигенам. Хотя они не поняли ни единого слова из произнесенных Ореком, некоторые, пересилив страх, подняли головы и направили свои взгляды на странно одетого белолицего чужака, способного вызывать смертоносные молнии. Орек вложил пистолет в кобуру, показал людям раскрытые ладони, при этом стараясь дружелюбно улыбаться и жестами призывать людей подняться с земли. Наверное, прошло немало времени, прежде чем они, преодолев суеверный страх и видя, что ничего страшного не происходит, сначала по одному, а затем уже и все смогли подняться на колени. Орек снова обратился к ним, призывая встать и подойти ближе, но ни один из них даже не пошевелился. Тогда он медленным шагом сам пошел им на встречу. Но, стоило Ореку подойти на расстояние, которое люди, скорее всего, посчитали достаточным для броска копья, как они повскакивали на ноги и стали пятиться назад к лесу. Орек, в очередной раз показал раскрытые ладони и, подняв правую руку, призвал людей остановиться. Увидев, что к незнакомцу присоединились еще четверо, они, дрожа от страха, остановились и, простирая руки к Ореку, стали что-то говорить умоляющим тоном. Поняв, что они просят не убивать их, Орек еще раз показал ладони и, улыбаясь, приложил руку к сердцу, давая понять, что он не желает им вреда.

Все это Орек проделывал, потому что ему в голову вдруг пришла блестящая мысль:

— Раз здесь живут аборигены, возможно, кто-нибудь из них мог видеть Дерика и его группу, и, возможно, смогут указать в каком направлении они ушли вглубь материка.

Процесс установления контакта шел с большим трудом. Поняв, что им ничего не угрожает, люди расселись прямо на песке. От них отделился высокий человек с проседью среди длинных черных волос, спадающих ему на плечи, в которые были вплетены несколько крупных птичьих перьев. Он вышел вперед, передав свое копье одному из соплеменников и тоже сел на песок, жестом приглашая Орека присоединиться. Орек не заставил себя ждать и сел напротив. Начался немой диалог, сопровождаемый жестами и мимикой. Абориген показал, что они всего лишь хотели спустить на воду свое каноэ и переправиться на другую сторону залива, где собирались ловить рыбу и никому не хотели причинить вреда. Орек, в свою очередь, как мог, объяснил, что он и его спутники ищут своих соплеменников, которые некоторое время назад были здесь. Он, коснувшись своих глаз, обвел рукой вокруг сидящих аборигенов, как бы спрашивая, не видели ли они таких же людей, как он. Человек, сидевший напротив, отрицательно покачал головой, сначала ткнув себя в грудь, а потом указал на джунгли, уходящие за горизонт, давая понять, что пришел издалека и никого здесь не видел. Он повернулся к соплеменникам и что-то сказал им. Один молодой его спутник что-то достал из кожаной сумки, висевшей у него на боку, и передал этот предмет своему старшему товарищу. Тот, в свою очередь, протянул этот предмет Ореку. Орек решил, что невежливо будет отказываться от дара, и принял его с благодарностью. У него в ладони оказалась чрезвычайно тяжелая вещь. Орек раскрыл ладонь и просто онемел от удивления. В руке у него оказался предмет, изготовленный из металла, с искусно нанесенном на нем узором, который, скорее, напоминал надпись. Предмет имел абсолютно правильную круглую форму и чем — то напоминал профиль флайера. Верхняя и нижняя его части были идеально подогнаны, но в месте соединения был едва заметный зазор. Тысяча мыслей промелькнули в голове Орека, но одна — самая главная:

— Откуда у туземцев, которые пользуются каменными ножами и копьями, появилась эта вещь.

В одном Орек был уверен точно — она не с Геи. Никогда и ничего подобного он в жизни не видел. Ему не терпелось расспросить незнакомца, откуда у него этот предмет, но сам прекрасно осознавал, что из-за трудностей в языковом общении, сейчас эта затея безнадежна. Нужно только выяснить, где находится стойбище этих людей, чтобы потом вернуться сюда с опытными лингвистами и расспросить людей о ее происхождении. В ответ Орек склонился в знак благодарности за информацию и прижал руки к груди. Потом он, поразмыслив, решил, что нужно что-нибудь подарить аборигенам, в качестве компенсации за причиненный испуг. Орек повернулся к стоявшим в отдалении своим спутникам и, стараясь не повышать голос, попросил одного из них подойти. Когда волонтер подошел, Орек шепнул ему на ухо несколько слов. Волонтер утвердительно кивнул и, раскрыв крылья, улетел в сторону стоянки флайеров. Увидев летающего человека, аборигены снова попадали лицом в песок и завыли от ужаса. Орек понял, что его подчиненный совершил непростительную ошибку и, как мог, стал успокаивать людей. Едва ему это стало удаваться, как в воздухе снова появился горе-гонец, который, как ни в чем не бывало, приземлился рядом с Ореком и передал ему небольшой сверток. Орек развернул сверток, в котором оказался охотничий нож в красивых кожаных ножнах. Орек приподнялся на одно колено и, держа нож на раскрытых ладонях, протянул его сидящему напротив него человеку. Тот сначала с испугом отстранился, но Орек повторил свой жест, призывая принять дар. Человек нерешительно протянул руку и осторожно взял нож. Он некоторое время вертел его в руках, силясь понять, что это такое, а потом случайно потянул за рукоятку и извлек клинок из ножен. В глазах его отразилось и недоумение и восторг. Человек склонился перед Ореком, дотронулся до левой стороны своей груди, затем до левой стороны груди Орека, показывая, что он благодарен за бесценный подарок.

Орек пальцем нарисовал на песке несколько треугольных хижин и людей возле них, а потом, указав на своего «собеседника» обратил на него вопросительный взгляд. Тот понял вопрос и кончиком ножа нарисовал контуры бухты и извилистую линию, направленную вглубь материка, затем он нарисовал контуры, напоминающие большой водоем, а около него много хижин и человеческих фигур. Затем он махнул в ту сторону, откуда эти люди вышли на берег. Там виднелась еле заметная тропа. Орек утвердительно кивнул, давая понять, что он понял. Затем мужчина указал на нарисованные Ореком хижины и вопросительно посмотрел на него. Орек показал пальцем в небо. В глазах аборигена отразился и ужас, и, одновременно уважение и почитание. Он в очередной раз склонился перед Ореком, прикоснувшись правой рукой к левой стороне груди. Потом он что-то сказал соплеменникам. Они все встали, поклонились Ореку и, подхватив каноэ, направились к берегу. Уже спустя несколько мгновений, каноэ заскользило по синей глади залива и вскоре скрылось из вида. Орек еще долго смотрел им вслед. Сжимая в руке удивительный подарок.

— 2 —

Зейвс, дорогой, как я рад тебя видеть! — Воскликнул Орек и поднялся с камня, на котором сидел, чтобы поприветствовать старого друга.

— Я тоже очень рад тебя видеть! Как тебе Пангея?

— Знаешь, я в восторге. Это просто чудо какое-то!

— Скажи, Орек, тебе удалось обнаружить Киллата?

— Нет, к сожалению. Пилоты с захваченного флайера указали нам место, где они производили разгрузку, но больше ничего обнаружить не удалось, никаких следов. Две недели мы обследовали континент, но ты же сам понимаешь…

— Я понимаю. Просто пока Дерик где-то на Пангее, мы не сможем жить и работать спокойно.

— Юго-западный континент далеко, можешь не волноваться. Без флайеров Дерику сюда не добраться.

— Да, конечно, но все же как-то неспокойно. Ладно, скажи, почему ты меня вызвал сюда, а не направился прямиком в Эдем?

Действительно, беседа проходила на обширном полуострове, глубоко врезавшемся в воды внутреннего моря в северо-восточной его части. Однажды Зейвс уже видел его, когда направлялся на встречу с Дериком на остров, расположенный южнее. В обширной очень живописной долине у подножья довольно высокой горы расположились флайеры Орека. Здесь же и Зейвс велел посадить свой флайер. Воздух был свежим и довольно прохладным.

— Есть две причины, Зейвс. Первая — мне не хотелось бы стеснять Вас в Вашем поселке, но это не главное. А вот вторая причина заключается в том, что мне хотелось поговорить с тобой без свидетелей. Дело в том, что там, за океаном, я встретился с людьми из местного племени. Сначала мы чуть не поубивали друг друга, но все закончилось мирно и благополучно. В знак примирения, я сделал вождю небольшой подарок и он в ответ подарил мне очень занятную вещицу. Вот, полюбуйся.

Орек извлек из кармана подарок вождя.

— Что это?

— Сам бы хотел узнать. Одно понятно — к Гее это не имеет ни малейшего отношения.

— Значит здесь, на Пангее, есть высокоразвитая цивилизация?

— Настолько развитая, что может получать чистый цирконий? Именно из него изготовлена эта вещица. Нет, Зейвс, что-то не вяжется. Техногенные цивилизации не возникают вдруг в одном обособленном месте. Это процесс длительный и затрагивает если не все, то, по крайней мере, большинство народов, населяющих планету.

— Тогда откуда же взялась здесь эта вещь? Что сказал тебе вождь?

— Ничего не сказал. Ни он, ни я во время общения не проронили ни слова. Да это было и не к чему, все равно мы друг друга не понимали. Но я выяснил, где найти его стойбище. Только даже если мы научимся понимать друг друга, боюсь, ничего нового не узнаем.

— Почему же?

— Да потому, что вещь эта, скорее всего, была случайно найдена и почиталась вождем, как амулет, не более того.

— Так откуда же она, черт побери?

— Думается мне, что кто-то гораздо раньше нас уже побывал на Пангее и оставил здесь вот такой след о своем пребывании на планете.

— И что ты собираешься делать дальше?

— К моему глубокому сожалению, я должен вернуться на Гею. Сам понимаешь, положение обязывает. Но прежде мне хотелось бы попытаться хоть что-нибудь понять про эту находку без широкой огласки. Здесь, на Пангее, собрался весь цвет нашей естественной науки, а на звездолете имеются оборудованные по последнему слову техники, лаборатории. Прошу тебя, привлеки к этой работе тех людей, которым ты особо доверяешь.

— Хорошо, я это сделаю, и такие люди есть. Они сделают все, что в их силах.

Зейвс взял в руки артефакт и стал его пристально рассматривать. Поверхность предмета была гладкая, без единой царапины или вмятины, а нанесенный на нее узор как будто был выполнен тончайшей иглой и при этом не имел ни малейшего изъяна. Вещь, не смотря на свои скромные размеры, была чрезвычайно тяжелой, тяжелее даже, как показалось Зейвсу, чем золотой слиток аналогичного размера.

— Интересно, что там внутри? Что-то очень тяжелое. Думаю, для начала, стоит выяснить точный химический состав металла или сплава, из которого он выполнен, а потом постараемся узнать, что там внутри и для каких целей эта штука предназначалась. Нам потребуются Юн, Гефет и Грифт. Подобные исследования как раз по их части. Но еще, я считаю, нужно показать это историкам или археологам, возможно и лингвистам. Значит, нужны будут Темис и Леда. Этим людям я доверяю, как себе самому.

— Отлично. Срочно вызывай их всех сюда под каким- нибудь благовидным предлогом.

* * *

Темис бесцельно слонялась в окрестностях новой базы. Несмотря на уговоры вернуться в Эдем или Шумер, она настояла на том, что здесь для нее открывается гораздо больший фронт работы. Конечно, Иза понимала, что истинная причина кроется совершенно в другом. Темис за последнее время стала неузнаваемой. Взгляд ее был каким-то отсутствующим, рассеянным. Она зачастую отвечала на вопросы невпопад или вовсе молчала. Раньше, до ее появления в Та-Кемет, Темис не могла усидеть на месте. То она охотилась, то, как сумасшедшая носилась верхом по степи. Сейчас она готова была часами сидеть у монитора, наблюдая за происходящим в деревне, где Иза установила камеру наблюдения. Больших усилий требовалось очередному дежурному, заставить ее покинуть помещение. Видя состояние девушки, Иза просто не могла покинуть базу, откровенно боясь, что стоит оставить Темис без присмотра, она тут же выкинет что- нибудь еще. Пришлось обращаться к Зейвсу с просьбой задержаться здесь на некоторое время. Зейвс, естественно, потребовал объяснений, и Иза вынуждена была рассказать мужу все, что происходило с Темис. Выслушав ее, Зейвс отнесся с пониманием сложившейся ситуации и разрешил жене остаться на базе. Мало того, он отправил к Изе Гора, предвидя возможные осложнения в связи с состоянием Темис. Лее очень трудно было расставаться с Гором, но узнав о причине, заставившей Зейвса принять такое решение, ей даже и в голову не пришло отговаривать Зейвса отменить его.

С появлением на базе молодого человека, Темис немного ожила. Она стала строить планы нового посещения деревни, ведь если Гор согласится отправиться туда вместе с ней, у Изы не будет аргументов для препятствования экспедиции. Девушка обдумывала, с чего ей начать разговор с Гором и как убедить Изу отпустить их. Ее мысли были прерваны зуммером коммуникатора. Звонила Иза с просьбой срочно зайти к ней.

— Да, конечно, я сейчас приду, — ответила Темис. Она быстрым шагом направилась к домику, где обосновалась Иза.

— Входи, Тем! — Мы ждали только тебя.

В маленькой комнатке, кроме Изы Темис обнаружила Леду.

— Вот что, девочки, я пригласила Вас по просьбе моего мужа. Он требует, чтобы Вы обе немедленно вылетели к нему. Подробности мне не известны, но скажу лишь одно — дело чрезвычайной важности и не требующее огласки. Как Вам известно, сейчас на планете находится председатель Парнас. Во время поисков Дерика Киллата и его группы, в руки председателя Парнаса попал таинственный артефакт. Вам поручается работа по определению его происхождения и назначения. Зейвс выслал за Вами флайер, который скоро будет здесь, поэтому быстренько собирайтесь и в путь. Все понятно? Вопросы есть?

— Понятно, — ответили девушки, — а что за артефакт?

— Я не знаю. Разберетесь на месте. Ну, идите, времени на сборы мало.

Обе девушки направились на выход. Уже в дверях Темис обернулась и спросила:

— Скажи, Иза, Вы с Зейвсом специально хотите отправить меня подальше от деревни?

— Ну что ты, дорогая, — ответила Иза, нежно обняв подругу, — поверь, для меня самой все это стало неожиданностью.

— Но там Амхеп, его семья, им может угрожать опасность. Как я смогу им помочь, если буду далеко отсюда?

— Я обещаю тебе, если в деревне что-то начнет происходить, мы с сыном не оставим их в беде. Я найду способ защитить и Амхепа, и его мать, и его братьев и сестер. Поезжай спокойно и не о чем не беспокойся.

Женщины тепло обнялись и Темис прошептала на ухо Изе:

— Сбереги его, пожалуйста. Не поверишь, но я, кажется впервые в жизни, полюбила. Спасибо тебе, Иза.

* * *

— Так, кажется все в сборе, — обратился Орек к собравшимся в салоне одного из флайеров, — надеюсь, у меня нет необходимости Вам представляться. Мой давний друг, Зейвс Савоас, заверил, что Вам можно доверить ту информацию, которая случайно попала нам в руки. Не буду лишний раз предупреждать, что все то, что Вы увидите и узнаете, следует до поры, до времени, сохранить в абсолютной тайне. Те результаты, которые мы рассчитываем получить с Вашей помощью, способны перевернуть все наши представления об окружающем нас мире, да и о нас самих.

С этими словами Орек извлек из кармана артефакт и положил его на стол.

— Что это? — раздались удивленные голоса.

— Вот это, как раз нам предстоит выяснить.

Все, по очереди, брали странный предмет в руки и тщательно его рассматривали. Всех без исключения поразил необычайно большой вес для столь маленького предмета.

— Какие будут предположения?

— Нам с Юном кажется, что материал, из которого эта штука изготовлена, очень напоминает цирконий, причем, судя по его цвету, очень высокой степени очистки.

— Мне тоже так показалось, друзья, — ответил Орек.

— Да, председатель, но его вес… Он никак не вяжется с весом циркония, а это может означать только то, что это либо неизвестный нам металл, либо внутри находится что-то, обладающее огромной плотностью.

— Все верно! Для того чтобы это выяснить, нам прямо сейчас, предстоит отправиться на борт звездолета, где в условиях лабораторий Вы и попробуете найти истину.

Пока длился этот разговор, Темис пристально рассматривала узор, нанесенный на поверхности предмета. Что-то он ей напоминал, но она никак не могла вспомнить, что именно. Чувство, что что-то подобное ей уже приходилось видеть, не покидало девушку. Удивлял и способ нанесения узора, как будто мастер наносил его тончайшей иглой по мягкой податливой глине, но при этом все линии имели абсолютно одинаковую толщину и глубину и не содержали ни малейшего изъяна. Узор состоял из набора символов различной формы, расположенных в семи уровнях, разделенных концентрическими окружностями. Темис продолжала копаться в самых отдаленных уголках своей памяти, но безрезультатно. Она решила пока воздержаться от озвучивания, каких либо предположений, пока не доберется до информария звездолета, где надеялась найти подтверждение своим сомнениям.

Леда, также, с не меньшим вниманием рассматривала узор, но, в отличие от Темис, решила высказать свои мысли на этот счет.

— Я думаю, — сказала она, обращаясь к Ореку, — что, судя по иногда повторяющимся символам, это какая-то надпись или цифровой код. Если это так, то расшифровать его будет крайне сложно из-за ограниченности текста, но, надеюсь, что ничего невозможного нет. Боюсь только, что даже с помощью сверхмощного компьютера звездолета, уйдет немало времени на просчитывание всех возможных вариантов.

— А ты, Грифт, что ты думаешь по этому поводу?

— Пока не знаю. Хотелось бы получить сначала точные данные о металле, тогда будет видно.

— Что ж, тогда не будем терять время и в путь!

Трудно представить себе радость затворников, когда они неожиданно для себя увидели на борту корабля сразу столько знакомых лиц. Правда радость эта оказалась недолгой. Не успев поприветствовать друг друга, почти все прибывшие разбрелись по разным отсекам гигантского корабля и погрузились с головой каждый в свою работу. Анализ, сделанный Гефетом и Юном подтвердил, что исследуемый металл действительно оказался цирконием, причем со степенью чистоты до шестого знака. Когда отчет об этом оказался у Орека, он не поверил своим глазам.

— Я прекрасно знаю, что цирконий в чистом виде на Гее вообще не встречается. Смею предположить, что и здесь, на Пангее, в виду схожести природных условий, это также имеет место быть. А это значит, что металл был получен методом обогащения, но такая чистота… это невозможно. Даже в условиях лабораторий, нам с трудом удавалось получить три знака, а судя по вещице, речь идет о промышленном производстве. Просто невероятно!

Сохранявший, все это время молчание, Грифт, в ответ на реплику Орека, заметил:

— Вы забываете, что кроме обогащения есть и еще один способ получения сверхчистых элементов.

— Ты о чем, Грифт?

— О реакции термоядерного синтеза. Как известно, в ходе термоядерной реакции из ядер легких элементов получаются более тяжелые и так по нарастающей.

— Да, — ответил Гефет, — теоретически это возможно, но как Вы себе представляете это на практике. Я, конечно, допускаю, что при определенных условиях можно таким образом создать какое-то количество вещества с заданными параметрами, но речь может идти о ничтожных долях миллиграммма, а не о килограммах и тем более тоннах.

— Это означает только то, дорогой Гефет, что тот, кто создавал вот это, обладал технологиями нам пока неизвестными, — парировал Грифт. — Но один только факт, что подтвердилось предположение о том, что исследуемый металл является цирконием, меня очень радует, и вот почему. Как известно, цирконий обладает одним очень ценным свойством. Он, как бы это выразиться, прозрачен для многих видов излучений. Это его свойство широко использовалось уже несколько сот лет назад, когда на Гее получили распространение электростанции, работающие за счет распада радиоактивных элементов. Так вот корпуса, в которые заключалось радиоактивное топливо, изготавливались как раз из циркония, который был «прозрачен» для излучения. Да что я говорю, это известно каждому школьнику из курса физики. Мы с Вами также можем воспользоваться этим свойством, облучив артефакт, что даст нам возможность заглянуть в его внутренности без, так сказать, вскрытия, и узнать, что за сверхтяжелое чудо находится в его чреве.

— Тогда, давайте, готовьте аппаратуру и приступайте, — коротко резюмировал Орек.

В каюту, где происходил разговор, без стука, как вихрь ворвалась Темис. Она была крайне возбуждена и взволнована. Дело в том, что как только флайер пристыковался к звездолету, Темис заперлась в своей каюте и, подключившись к базе данных информария, принялась искать, где она могла видеть аналогичные символы. Девушка ввела изображение артефакта в поисковую систему и запросила данные на соответствие. Ждать пришлось долго. Пока машина анализировала информацию, Темис нервно вымеряла шагами каюту. Она забыла обо всем на свете и боялась хоть на минуту отойти от монитора. Не откликнулась она даже на настойчивые приглашения Ниды на обед. Но вот, наконец, через несколько часов работы, компьютер выдал информацию об археологической находке почти двадцатилетней давности, которую обнаружила во время раскопок древнего городища группа студентов исторического отделения столичного университета.

— Как же я могла забыть? — сама себя укоряла Темис. — Ведь это была моя первая экспедиция, где я участвовала в настоящих раскопках.

Она вспомнила все: как случайно на месте древней постройки было обнаружено подземелье, собственно говоря, в котором и стояла эта черная прямоугольная плита из отполированного до зеркального блеска черного камня, грани которой были покрыты различными, многочисленными символами. Тогда все приняли эту плиту за надгробие, хотя при дальнейших раскопках никаких захоронений под ней найдено не было. И вот сейчас, за тысячи световых лет от Геи, снова те же символы. Темис сделала распечатку снимка и помчалась к Ореку.

— Простите за бесцеремонное вторжение, но вот, смотрите…

Девушка положила на стол два листа с изображениями двух разных артефактов.

— Вот это наш исследуемый артефакт, а вот это было найдено на Гее около двадцати лет назад. Видите, символы идентичны.

— Так получается, что и мы и Пангеяне посещались представителями одной и той же неизвестной расы инопланетян. Я так и думал… — задумчиво произнес Орек. — Кажется, все становится на свои места.

— О чем ты? — переспросил Зейвс.

— Вот что, давайте поступим следующим образом — Темис, пожалуйста, передай эти изображения Леде. Возможно, они помогут ей в расшифровке, а после ужина давайте соберемся в рубке и я Вам кое-что расскажу.

Темис вышла из каюты, прошла по коридору жилого уровня и, найдя нужную ей дверь, постучала.

— Как дела, есть успехи? — с порога спросила Темис подругу.

— Пока, к сожалению, ничего. Слишком мало данных. Единственно, что можно предположить, символы не являются иероглифами.

— Это почему?

— Вот, посмотри, — Леда пригласила Темис подойти к монитору, — группы символов разделены пробелами, некоторые символы повторяются. Скорее всего — это буквы алфавита или цифровой код.

— Понятно, ну тогда на, держи, — Темис положила на стол лист с изображением плиты, — это тебе для пополнения данных и для полноты картины.

Леда взглянула на распечатку.

— Откуда это у тебя?

— Не поверишь, с Геи!

— Как с Геи! Но это же невозможно! Ведь здесь те же символы, что и на нашем артефакте! Но как?

— Это нам предстоит выяснить. Я бы на твоем месте потребовала бы нанести визит в племя, где эта штука хранилась и подробно расспросить аборигенов на предмет, откуда она у них появилась. Возможно, это помогло бы приоткрыть завесу над тайной.

— Точно. Я сегодня же поговорю с Зейвсом и председателем Парнасом.

— У тебя будет для этого прекрасная возможность сегодня после ужина. Председатель приглашаем нас для того, чтобы сделать какое — то важное сообщение.

— Да, да, конечно, я обязательно приду, а сейчас, прости подруга, позволь мне поработать с этим. — Леда указала на принесенный Темис лист.

— Ладно, успехов тебе!

Темис повернулась и вышла из каюты. Она некоторое время постояла посреди коридора, раздумывая куда пойти. Девушка, было, направилась в сторону своей каюты, но вдруг неожиданно остановилась и, резко развернувшись, быстрым шагом пошла в рубку. Там она застала Ниду, которая приветливо улыбнулась Темис и предложила ей присесть.

— Ну, наконец — то, хоть ты зашла, а то мы здесь совсем одичали. Знаешь как жутко на пустом звездолете. Я, признаться, боюсь даже ходить по отсекам в одиночку. Все время преследует чувство, будто здесь есть кто-то, кто постоянно следит за каждым твоим шагом. Знаешь, мне кажется, что так люди сходят с ума. Скажи, Тем, что привело Вас на борт. Я что-то ничего не пойму — прилетели и разбежались по каютам, как по норам, ни поговорить, ни объяснить… Что происходит?

— Да не волнуйся ты так! — бодрым голосом ответила Темис, тщательно стараясь не показывать своего беспокойства. — Все нормально, просто председатель Парнас хотел кое-что проверить, а это можно выполнить только на борту, где имеется необходимая аппаратура. Вот, а нас просто пригласил составить ему компанию.

— Хорошо, если так. Расскажи, как дела на Пангее. Ужасно хочется попасть туда, вздохнуть чистого свежего воздуха. Кстати, ты не в курсе, долго нам еще здесь торчать? Хоть бы смену прислали, что-ли.

— Поговори об этом с Зейвсом, пока он здесь, а на Пангее все нормально, все живы и здоровы. Только Деррика пока не нашли и это немного напрягает. Я вот зачем к тебе зашла, Нида. Ты только ничего такого не подумай, мне естественно хотелось встретиться с тобой, и с Антисом, и с Нормом, но… — Темис несколько замялась, — не могла бы ты выполнить одну мою просьбу?

— Да все, что угодно, пожалуйста!

— Тогда позволь мне попользоваться телескопом. Поверь, для меня это очень важно!

— Какие могут быть вопросы, Тем, дорогая! И что же ты собираешься рассматривать?

— Мне очень нужно понаблюдать за одним местом. Тебе, наверное, еще не известно, что я, случайно обнаружила на берегах большой реки, что протекает вдоль почти всего южного материка, народ, который себя называет Кеми. В общем, там со мной приключилась одна неприятная история, из-за которой могут пострадать хорошие люди. Вот мне и хотелось бы понаблюдать за этим местом. И, если вдруг замечу что-нибудь подозрительное, вовремя предупредить этих людей об опасности.

От опытных глаз Ниды трудно было скрыть волнение, с каким Темис объясняла причину своей просьбы, да и неестественный румянец, заливший все лицо девушки, выдал ее с головой. Конечно, Нида догадалась, что речь идет не о каких-то хороших людях, а об одном конкретном человеке, судя по всему о мужчине. Она ничего не сказала подруге о своих догадках, а просто молча, включила нужную аппаратуру и жестом пригласила Темис занять место за пультом управления телескопом. Темис не заставила себя ждать. Лихорадочно вращая ручками манипуляторов, ей, наконец, удалось найти нужное место на планете. Она сделала максимальное увеличение и смогла различить среди зарослей папируса деревенские постройки и даже фигуры отдельных людей. Там, судя по всему, шла повседневная, размеренная жизнь. Не заметив ничего подозрительного в деревне, Темис переместила свое внимание на затон, на берегу которого располагалась деревня, а потом, найдя едва заметную протоку, вдоль нее на русло Нила. Она отчетливо видела рыбацкие лодки, направлявшиеся к протоке, поскольку день уже клонился к вечеру, и рыбаки спешили засветло вернуться к своим жилищам. Сердце девушки успокоилось. Ничего опасного для Амхепа и его семьи не произошло. Видно было, как над рекой сгущаются сумерки. Пока не погас солнечный последний луч, Темис решила взглянуть на то место, где она повстречалась с Амхепом, в надежде увидеть его лодку. Она повела манипулятором вниз по течению Нила. Вот и песчаная отмель, но вокруг на реке никого не оказалось. Сумерки окутали русло реки, и разочарованная Темис уже готова была отключить телескоп, как вдруг ее внимание привлекли странные свечения над водой. Рассмотреть что — либо из-за темноты уже не представлялось возможным, как только девушка не напрягала свои глаза.

— Давай, включу ночной режим, — предложила сидящая в соседнем кресле Нида.

— Да, пожалуйста, если можно! — умоляюще попросила Темис.

Нида щелкнула несколькими переключателями на панели, и Темис смогла рассмотреть, ставшие видимыми, источники света. Вверх по реке поднималась целая флотилия. Темис насчитала почти два десятка лодок. Они двигались, освещая свой путь факелами, укрепленными в носовых частях лодок. Сердце девушки бешено застучало. Она точно знала, что столько лодок едва наберется во всей деревни, а значит — это чужаки.

— Что, что-нибудь не так? — спросила Нида, заметив резкую перемену, произошедшую с Темис.

— Да, видишь эти лодки? Нужно немедленно предупредить Изу. Она мне обещала…

— Но причем тут эти лодки?

— Ты не понимаешь, — чуть не кричала Темис, — это смертельная опасность для всей деревни. Пожалуйста, свяжи меня с Изой! У нее очень мало времени!

Нида пожала плечами и по настоятельной просьбе Темис, послала вызов Изе, а про себя подумала, — надеюсь, позже Темис все объяснит.

Из динамика послышался голос, ответившей на вызов Изы.

— Привет Нида, очень рада тебя слышать. Я вся внимания и слушаю тебя.

Темис, не дав Ниде произнести ни слова, ответила Изе:

— Иза, это я, Темис. Я на борту корабля. Слушай меня внимательно! Вверх по реке движутся два десятка лодок. Они направляются в деревню. Надеюсь, ты поняла, кто это может быть. Иза, умоляю тебя, помоги, спаси их!

— Успокойся, Тем, расскажи все по порядку, где ты увидела лодки.

— Я наблюдала в телескоп и заметила их. Они немного ниже, чем та отмель. Помнишь?

— Конечно, помню! Это значит, что через час они могут быть в деревне. Не волнуйся, Тем, мы сейчас же вылетаем. Я спасу твоего Амхепа, обещаю! Спасибо за своевременную информацию. Жди!

Иза отключилась, а Темис снова взялась за рукоятки манипулятора. Теперь, когда она точно знала, что «гостей» будет ждать достойная встреча, Темис снова превратилась в расчетливую охотницу. Она спокойно сопровождала медленно поднимающиеся вверх по реке лодки с незваными гостями. Видно было, что лодки двигаются очень медленно, что свидетельствовало лишь о том, что они очень сильно нагружены, и это работало не в их пользу. У Изы будет хороший запас времени, чтобы организовать прием. Так прошло томительных пятнадцать или двадцать минут, пока не раздался сигнал вызова. Это Иза снова вышла на связь.

— Слушай, Тем, это я, Иза. Мы уже на подлете к деревне. Со мною Гор. Скажи, ты еще ведешь наблюдение?

— Да, веду. Они еще далеко.

— Отлично, продолжай наблюдать, будешь меня корректировать. Мы тут кое-что придумали. Думаю, это будет весьма эффектное зрелище, которое позволит нам обойтись без кровопролития, но навсегда отбить охоту у кого бы то ни было, соваться в деревню без приглашения.

В рубку, громко смеясь над какой-то шуткой, вошли Антис и Зейвс. Услышав голос жены, Зейвс моментально осекся.

— Так, я что-то пропустил? Кто-нибудь объяснит мне, что происходит?

— Успокойся, дорогой, — ответила Иза, услышав голос Зейвса, — ты обязательно получишь разъяснения, но немного попозже, а сейчас, пожалуйста, не мешай нам!

Темис, не обращая внимания на Зейвса, продолжала вести наблюдение.

— Внимание, Иза, они вошли в протоку и загасили огни.

— Ну, теперь в их намерениях нет ни малейшего сомнения. Что ж, я приготовила небольшой сюрприз.

* * *

Времени оставалось в обрез, поэтому Иза решила на сажать флайер, а сойти с него прямо в воздухе, воспользовавшись крыльями. Флайер бесшумно завис над водой. Стояла безлунная ночь, что само по себе было очень не плохо для задуманного. Но, если бы кому-то в деревне вдруг не спалось, и этот кто-то вздумал бы посмотреть на звездное небо, то он мог бы наблюдать странное явление, когда на части неба пропали звезды и часть эта была абсолютно черной, а потом вдруг на этом черном фоне, всего на несколько секунд вспыхнуло яркое пятно, и внимательный наблюдатель мог бы увидеть две черные крылатые тени, мелькнувшие на свету и пролетевшие в сторону деревни.

Как обычно, с наступлением темноты, все в деревне спали после тяжелого дня. Ни один звук не нарушал ночной тишины. Иза, а вслед за ней Гор, уверенно шли в направлении дома Амхепа. Дойдя до нужной двери. Иза остановилась и прислушалась. В доме стояла тишина, а мерное дыхание людей, находившихся внутри, свидетельствовало о том, что все они мирно спали. Иза, присвечивая себе фонариком, приоткрыла дверь и проскользнула вовнутрь. Осмотревшись, она увидела спящего Амхепа и, подойдя к нему и закрыв ладонью его рот, слегка тряханула его. Амхеп открыл глаза и чуть не закричал от неожиданности. Спасибо Изе, предусмотрительно закрывшей рот молодому человеку, а то он своим воплем разбудил бы всю деревню.

— Не бойся, Амхеп, это я, Изида. — Прошептала Иза. — Молчи и слушай меня внимательно. Там, на реке, два десятка лодок. Они плывут сюда. Ты понимаешь, кто их привел?

Юноша утвердительно закачал головой.

— Тогда ты сейчас возьмешь оружие и, не поднимая шума, разбудишь всех взрослых мужчин и выведешь их с оружием на пристань, — продолжила Иза, — ты понял меня?

— Да, госпожа, я все понял, я все сделаю, как ты велишь.

Он бесшумно встал, захватил нож, подаренный ему Темис и, выходя из дому, спросил:

— А Темис, где она?

— Ее здесь нет, но она видит каждый наш шаг. Это она предупредила меня о непрошеных гостях и сейчас пристально следит за ними.

— Так где — же она, госпожа?

Иза ничего не ответив, указала пальцем в звездное небо, от чего Амхепа бросило в дрожь. Ведь в небе обитают только духи и Ка умерших людей. Видя замешательство молодого человека, она уже более ласково добавила:

— Она вернется, когда все закончится, можешь не сомневаться, а сейчас иди. У нас мало времени. Иди и предупреди односельчан, чтобы ничего не боялись, ничего, чтобы им не пришлось увидеть. Понятно?

— Я все понял, госпожа, — шепнул в ответ Амхеп и бесшумно скрылся в темноте.

Кто-то дернул Изу за рукав. Она резко обернулась, схватив эту руку. Перед ней стояла Маат.

— Прости, госпожа Изида, я не нарочно. Я просто очень чутко сплю. Скажи, это Эшур вернулся, чтобы отомстить брату за смерть своих сыновей?

Иза утвердительно кивнула головой.

— Тогда позволь мне быть рядом. Я тоже хочу помочь тебе и брату!

— Ладно, только не шуми. Маат, ты сможешь указать мне на Эшура? Я ведь его не знаю.

— Да, госпожа, я смогу.

— Тогда тебе придется немного полетать со мной и моим сыном, Гором. Не испугаешься?

Девушка отрицательно завертела головой. Она не успела опомниться, как была подхвачена с двух сторон сильными руками и почувствовала, что поднимается над землей. От страха Маат крепко зажмурила глаза и раскрыла их только тогда, когда почувствовала снова твердую опору под ногами. Девушка увидела, что стоит на небольшой площадке, ведущей в ярко освещенный зал, а внизу, под площадкой тихо плескалась вода. У Маат закружилась голова и только благодаря Гору, крепко держащему ее за руку, Маат не свалилась вниз. Гор и Иза затащили ее в зал, а площадка, на которой они только что стояли, поднялась и стала частью стены зала. Иза взбежала вверх по короткой лесенке и исчезла за раскрытой дверью, ведущей в рубку. Гор пригласил Маат проследовать вслед за ней. Девушка с опаской поднялась по лестнице, оглядываясь по сторонам, ступая босыми ногами по мягкому теплому полу. Она приостановилась перед раскрытой дверью, не решаясь войти в другое помещение и, воспользовавшись паузой, с любопытством ощупывала гладкие перила. Сзади ее слегка подтолкнул Гор, девушка вошла в другой зал и замерла от того, что предстало перед ее глазами. В небольшом зале круглой формы на странных сидениях, обтянутых гладкой кожей сидело несколько человек в блестящих одеждах. Все пространства перед ними переливалось яркими цветными огоньками. На одном из сидений расположилась Иза, которая что-то громко говорила на непонятном языке. Только сейчас Маат смогла как следует рассмотреть Изу, на которой было одето эффектное платье с золотым отливом, а волосы перехвачены массивным обручем такого же цвета с большим, переливающимся всеми цветами радуги, камнем посредине. От всего увиденного, у Маат закружилась голова, и она непременно бы упала на пол, если бы не Гор, заметивший состояние девушки, не усадил ее в одно из свободных кресел.

— Темис, ты меня слышишь? Мы готовы. Где сейчас лодки?

— Да Иза, я тебя хорошо слышу. Они вошли в протоку и погасили огни.

Маат, услышав голос Темис, стала усиленно вертеть головой по сторонам, в надежде увидеть ее здесь, но Темис нигде не было. Видя растерянное лицо девушки, к ней склонился Гор и пояснил.

— Темис здесь нет, она очень далеко отсюда, но мы можем слышать ее голос.

Девушка утвердительно кивнула. Показывая, что она поняла. А Иза. Тем временем продолжала разговор с Темис.

— Тем, проследи, чтобы все они вышли из протоки, и, как только первая лодка окажется под нами, дай мне знать.

— Будет исполнено в лучшем виде!

— Ну что ж, амонас, все заняли свои места в ложах? Тогда приготовьтесь, сейчас поднимется занавес и начнется представление, — со смехом объявила Иза.

Как только впереди идущая лодка поравнялась с зависшим на высоте двенадцати — пятнадцати метров, флайером, неожиданно три мощных луча света упали вниз, освещая и тихую гладь затона, и лодки, скользившие по воде под аккомпанемент всплесков от опускаемых в воду весел, и множество вооруженных копьями людей, сидящих в этих лодках. Теперь ни у кого не возникало ни малейших сомнений на счет намерений этих людей. От неожиданности гребцы бросили грести и лодки стали сбиваться в кучу, сталкиваясь друг с другом. Напуганные до полу — смерти люди устремили свои взоры вверх, к источникам света, рискуя ослепнуть. А сверху, многократно усиленный динамиками, раздался бесстрастный холодный женский голос.

— Остановитесь! Вам приказываю я, богиня Изида! Кто позволил Вам нарушить покой в Та-Кемет? Зачем вы пришли сюда под покровом ночи?

Эффект оказался настолько сильным, что не только у находившихся в лодках, но и у тех, кто притаился на берегу, мороз пошел по коже. Люди, попадали, кто на дно лодок, кто на землю и дрожали от страха всем телом. А между тем, Иза продолжала все тем же холодным голосом:

— Немедленно сложите оружие и положите руки за головы, чтобы я видела!

Приказ был выполнен без промедления, но одна из лодок вырвалась из общей толчеи и продолжила движение к берегу. Тогда вверху, прямо в темном небе появилось светящееся окно, на фоне которого были хорошо различимы две крылатые фигуры. Это Иза и Гор вышли на площадку откинувшегося люка. Иза, предвидя подобное развитие событий, заранее придумала эту сцену своего эффектного появления на публике. Пилот включил подсветку таким образом, чтобы были хорошо отовсюду видны золоченые блестящие одежды Изы и Гора. С этой высоты Иза с Гором выглядели действительно, как древние боги. Гор стоял на полшага сзади матери и сжимал в руке пистолет. Поняв, что те, кто находился в лодке, не намерены выполнять приказ, Гор поднял оружие.

— Только осторожнее, постарайся никого не задеть, — прошептала ему Иза.

Сверкнул яркий луч, прорезавший ночное небо, и, скользнув по веслам, погас. Лодка, потеряв ход, завертелась на месте. К ужасу гребцов, весла оказались срезанными, как будто по ним прошло лезвие острейшего ножа. На корме какой-то человек что-то отчаянно кричал и пересыпал проклятиями, поднимая к небу кулаки. Лодка почти достигла мостков пристани, на которых стоял Амхеп и его вооруженные соплеменники. Увидев Амхепа, человек в лодке зарычал, как раненный лев. Он схватил копье и метнул его в Амхепа. К счастью, расстояние оказалось слишком велико для броска, и копье не достигло цели.

— Это Эшур, — произнесла, вышедшая на площадку Маат.

Иза обернулась на голос смелой девушки, пересилившей свой страх и вышедшей вслед за ними.

— Он хочет убить брата!

Эшур, действительно взял со дна лодки еще одно копье и, подняв его высоко над головой, метил в сторону юноши. Не дожидаясь развития событий, Гор выстрелил еще раз. На этот раз он метил в высоко поднятую изогнутую корму лодки, где и стоял Эшур. Луч срезал часть кормы, которая с треском и шипением упала в воду, а сама лодка, сплетенная из тростника, вспыхнула, как пучок сухой соломы. Люди в страхе попрыгали с объятого пламенем судна и поплыли к берегу. Благо он был совсем рядом, и никто не пострадал. Выплыл и Эшур, не выпуская из рук копья. Он поднялся на мосток и, направив копье на Амхепа, пошел ему на встречу. Эшур сделал выпад копьем. Амхеп его парировал и выбил копье из рук Эшура, которое с всплеском упало в воду. Тогда Эшур, взревев, как бык, набросился на юношу, стараясь сомкнуть руки у него на шее. Амхеп отбросил в сторону уже бесполезное копье. В свете прожекторов и догорающей лодки, сверкнуло лезвие клинка и Эшур, пронзенный насквозь, обмяк и упал на мосток к ногам Амхепа. Молодой человек плюнул на распростертое перед ним тело и сквозь зубы прошептал:

— Теперь ты отомщен, отец.

Развернувшаяся драма продолжалась всего несколько коротких мгновений. Все вокруг стихли и замерли, глядя на стоящего юношу, который продолжал сжимать в руке окровавленный клинок.

* * *

По щекам ошеломленной Темис ручьями текли слезы. Девушка схватилась за голову и уже не в силах сдерживаться, заревела навзрыд. Зейвс и Нида бросились ее успокаивать. Она, бросившись в объятия к Зейвсу, продолжала всхлипывать и твердить:

— Опять все из-за меня! Я не хотела, чтобы кто-нибудь пострадал. Я просто хотела спасти Амхепа и его семью от этого выродка Эшура. Мне казалось, что достаточно будет напугать его и тех, кто с ним пришел, чтобы он раз и навсегда забыл дорогу в деревню, а получилось…

— Успокойся, Тем, дорогая! Никто не виноват. Этот Эшур сам выбрал свою судьбу, ведь послушай он приказ Изы, ничего бы не случилось. Но могу сказать одно — твой Амхеп настоящий мужчина. Он сделал то, что на его месте сделал бы каждый, защищая своих близких. Можешь им гордиться!

После слов Зейвса, Темис понемногу успокоилась, вытерла слезы и, взяв себя в руки, сказала:

— Спасибо Зейвс и простите меня, друзья за мою слабость. Я всего лишь женщина и, как любая женщина, иногда не справляюсь со своими эмоциями. Зейвс, пожалуйста, я должна быть там. Прошу тебя, разреши мне отправиться в деревню.

— Хорошо, хорошо, но только утром. Сейчас в Та-Кемет ночь. Иза сможет справиться и навести там порядок, а завтра, я обещаю, ты присоединишься к ней. Вот, а сейчас мы должны идти к Ореку. Надеюсь, ты не забыла, что он нам обещал что-то сообщить.

* * *

Зейвс распахнул дверь в каюту Орека и. пропустив вперед Темис, вошел вовнутрь.

— Ну, наконец-то. Мы Вас уже заждались. А где же Грифт и Леда?

Темис и Зейвс переглянулись и недоуменно пожали плечами.

— Мы думали, что они давно здесь, ответил Зейвс, — сейчас попробую связаться с Грифтом. Странно, он обычно очень пунктуален. Тем, а ты свяжись с Ледой.

Зейвс вытащил коммуникатор и уже собирался набрать код Грифта, как дверь распахнулась, и в каюту буквально ввалился взъерошенный и необычайно взволнованный Грифт. По всему видимому, он бежал по коридорам корабля и изрядно запыхался.

— Поздравляю Вас! — прямо в дверях воскликнул Грифт. — Хотите знать, что это за штука!

— Ну, говори же быстрей! Что там у тебя! — посыпались голоса с разных сторон.

— Сейчас, отдышусь. Вот. Все по порядку. Как мы с Вами и договаривались, я взял артефакт, чтобы подвергнуть его облучению, с целью определения его содержимого. В общем, я так и сделал, закрепил его перед аппаратурой и направил пучок излучения. Короче, не буду вдаваться в подробности, внутри корпуса заключен кристалл сверхтяжелого, неизвестного минерала. Но это не главное. Как только предмет был облучен, он сам стал генерировать какое-то излучение, состоящее из последовательности импульсов, причем все это происходило на частоте 21,11 сантиметра, то есть на частоте излучения нейтрального атома водорода. Как Вам, наверное, известно, эта величина универсальна для всей вселенной. Мы сами, отправляя свои первые космические аппараты в глубокий космос, шифровали свои послания на этой частоте. Так что этот предмет — своеобразная карта памяти, в которой заключена какая-то информация. Кто ее изготовил, рассчитывали, что если этот предмет попадет в руки тех, кто знаком со свойствами циркония, то он будет, обязательно, подвергнут облучению, которое и активирует собственно сам кристалл. Нам лишь остается расшифровать заложенную в нем информацию.

На словах «расшифровать информацию», в каюту вошла Леда с весьма озабоченным выражением лица.

— Грифт, Вы сказали «Расшифровать информацию»? Хотите знать, что начертано на артефакте, а заодно и что написано на плите с Геи?

— Что же?

— Помните десять заповедей, с которых начинается «Книга книг»?

— Это что-то, на счет не убий, не укради и так далее?

— Совершенно верно. Десять заповедей, якобы данных нашим предкам Богом. Вот именно они записаны на артефакте, и текст, нанесенный на плиту, начинается также с этих заповедей. А дальше, слово в слово — вся «Книга книг»

— Невероятно! — воскликнул Орек. — Это абсолютно точно? Ты ни в чем не ошиблась, Леда?

— Ошибка исключена, амон председатель. Компьютер не ошибается.

— Но тогда это в корне меняет дело! Вот что, давайте отложим мой доклад. В свете полученной Вами информации, мне придется срочно вернуться на Гею, но я обещаю, что очень скоро вернусь, и все Вам доложу уже с учетом Ваших данных. Если не возражаете, артефакт я заберу с собой. На Гее гораздо больше возможностей для его углубленного изучения. Леда, а Вас я попрошу сопровождать меня, и обязательно захватите с собой, полученный Вами перевод. Я Вас уверяю, что наше отсутствие будет не долгим.

— Раз так надо, я готова, — с нотками сожаления в голосе ответила Леда.

— Вот и отлично, тогда утром и вылетаем, тем более что мне нужно вернуть на Гею хотя бы часть флайеров, а то мы полностью парализовали внутренние сообщения. Думаю, что и гвардейцы здесь тоже больше не нужны. Для обеспечения безопасности хватит и волонтеров. А вот тяжелое вооружение, мы оставим здесь. Мало ли чего… И еще, попрошу Вас всех пока держать все, что связанно с артефактом, в тайне. У меня такое чувство, что мы находимся на очередном переломном этапе, который способен изменить все наши представления о вселенной, да и о нас самих.

* * *

— Послушай, Зейвс, кто тебе дал право повышать на меня голос? Ты сам отправил меня сюда, и позволь мне самой решать, как поступать! Поверь, я действую сообразно сложившейся обстановке.

— Но твои, вместе с Темис, действия уже стоили жизней трех человек. Мало того, Ваше вмешательство способно породить новый религиозный культ.

— Что из того? Разве нам удалось избежать этого на земле Шуми? Как только мы не разъясняли Гере и ее соплеменникам, что мы такие же люди, как и они, что из этого получилось на деле. Нас провозгласили богами! В любых своих действиях, нам нужно научиться смотреть на вещи глазами этих людей, жить их заботами. Они таковы, какие есть. Пройдет немало времени, прежде чем они осознают свое место в окружающем их мире и начнут воспринимать те или иные явления и события не с точки зрения сверхъестественного, а с научно обоснованной. Наш же долг, раз уж мы появились на этой планете, научить их, дать им знания, благодаря которым они сами отбросят религиозную шелуху. Разве наши предки жили иначе? Разве не воевали между собой, не убивали друг друга? Таковы реалии исторического развития человеческого общества, и не нам пытаться их изменить. Все, что мы можем, это использовать сложившееся положение вещей и направлять его в нужное русло. Нам нужно стать, как они, жить, как они, мыслить, как они!

— Но то, что предлагаешь ты, Иза, и есть прямое вмешательство в естественный ход истории. Подумай, что может случиться, если эти люди получат в руки современные технологии? Они просто уничтожат друг друга в своей борьбе за лидерство.

— А я вовсе и не призываю к тому, чтобы давать им технологии. Я говорю о развитии науки. Мы можем научить их основам математики, физики, химии, медицины, астрономии и многому другому, а право изобретать и делать научные открытия, оставить за ними самими. Все же то, чем пользуемся мы, пусть для них до поры, до времени, остается божественными проявлениями. Ничего страшного из этого не будет, а лишь подстегнет их к попыткам познания этих явлений. Кто знает, дорогой, может быть когда — то и наши предки, точно также получили от кого-то, кого они почитали, как богов, свои первые знания!

Зейвс глубоко задумался над последней фразой жены. Он вспомнил артефакт и плиту с высеченной на ней «Книгой книг».

— Наверное, Иза права, — подумал он, — нужно доносить до этих людей знания в том виде, в котором они способны их принять и понять. Но, тогда получается, что в чем — то был прав и Дерик. Действуя такими методами, чем мы будем отличаться от него? Только тем, что не собираемся колонизировать планету, но при этом постоянно присутствовать здесь и диктовать местному населению, что и как делать. Хотя, если судить по артефактам, наши предшественники поступали именно так и, благодаря этому сейчас мы не просто существуем, а достигли столь высокого уровня развития.

— Ну что ж, поступай, как знаешь, провозглашай себя богиней, издавай законы и твори правосудие на земле Та-Кемет, но смотри, не заиграйся, — уже вслух сказал он жене, — а мне нужно лететь в Шумер. Я кое- что пообещал Гере и должен выполнить это обещание.

С этими словами, Зейвс обнял и поцеловал жену. Затем он махнул рукой, стоявшим неподалеку Грифту, Юну и Гефету, о чем — то оживленно беседующим с Темис и Гором, приглашая их подняться на борт флайера.

Иза, Темис и Гор, проводив взглядами стремительно удаляющийся флайер, направились в сторону видневшейся вдалеке деревни, где им их ждали неотложные дела. Иза шла, закусив губу, размышляя о разговоре с мужем.

— Что-то уж больно легко он согласился со мной и с моим решением остаться здесь. В чем причина такой сговорчивости, уж, не в Гере ли?

Сама того не желая, Иза запустила в свое сердце неприятное чувство ревности. Ей было совершенно непонятно молчание Зейвса о его внезапном посещении звездолета, ведь раньше у них никогда не было друг от друга секретов. Так, полная противоречивых мыслей, она дошла вместе со своими спутниками до деревни, где их с нетерпением ожидал Амхеп с соплеменниками. Заметив столпившихся на берегу людей, Иза встряхнулась, отбросив свои размышления, и надела на лицо холодную, властную «маску» всемогущей богини. В своей ослепительной красоте, золотом платье и обруче, напоминающем корону, она действительно походила на богиню из древних мифов. Завидев ее, люди упали ниц перед ней и сопровождающими ее Темис и Гором. С гордой осанкой, процессия прошествовала на середину села, где обычно проходили деревенские сходы. Здесь, на почетном возвышении стояло некое подобие кресла с высокими подлокотниками. Иза заняла в нем место, а Темис и Гор встали рядом с ней справа и слева. Она обвела взглядом собравшихся людей, обратив внимание на группу вооруженных копьями мужчин, перед которыми стояли на коленях связанные четверо пленников со сгоревшей ночью лодки Эшура. Найдя в толпе Амхепа и Маат, Иза жестом пригласила их подойти к ней. Молодые люди неуверенно подошли и заняли указанное им Изой место рядом с Темис. Иза указательным пальцем подозвала Маат. Девушка приблизилась и по просьбе Изы склонилась к ней.

— Послушай, Маат, я не знаю Ваших обычаев. Не могла бы ты мне кое — что подсказать? — шепотом спросила она у девушки.

— Да, госпожа, спрашивай, что угодно, — так же шепотом ответила Маат.

— Тогда скажи, если знаешь, как раньше в вашем народе называли вождей племени?

— Мы называли их фараонами, только сейчас уже никто никого так не называет.

— Спасибо, ты мне очень помогла!

Иза кивком дала понять Маат, чтобы она вновь заняла свое место рядом с братом.

— Я, богиня Изида, отныне закон, порядок и власть в Та-Кемет! — Громким, бесстрастным голосом, каким она привыкла выступать на заседаниях Большого Совета, провозгласила Иза. — Все, кто живет на берегах Нила, обязаны выполнять то, что я прикажу. Моим голосом в Вашей земле, я назначаю Амхепа, которого с этого дня Вы будете называть фараоном. Он и его наследники станут моими наместниками в Та-Кемет. Их слова и приказы — закон для Вас. Имя его, отныне, Вы будете произносить не иначе, как Амхеп-Амон.

Иза встала и громко обратилась к пленникам и тем, кто в страхе провел ночь в лодках посреди затона, не смея причалить к берегу или уплыть назад через протоку.

— Вы, отправитесь вверх и вниз по реке, и во всех селениях провозгласите власть мою и фараона в Та-Кемет. Тех, кто ослушается, ждет суровое наказание, изгнание и смерть!

С этими словами, Иза сняла с головы обруч и одела его на голову смущенного, испуганного и растерянного Амхепа.

— Я, своей божественной властью, нарекаю тебя. Амхеп-Амон, фараоном и повелителем Кеми, Нила и всей Та-Кемет.

Все окружающие вновь попадали ниц, прославляя мудрость Изиды и произнося клятву в верности фараону.

Иза посмотрела вокруг и осталась довольной эффектом от, разыгранного ею представления.

— Ну, все, дело сделано, — подумала Иза, — пора прекращать этот балаган и заняться делом.

Она жестом показала, что все могут быть свободны. Люди поднялись с колен и, еще раз воздав хвалы Изиде, разошлись по домам. На площади остались только пленники и их вооруженная охрана.

— Что делать с этими, богиня? — спросил один из охранников.

Иза посмотрела на пленников, потом подошла к берегу и обратилась к тем, кто ждал в лодках.

— Есть среди Вас кто-нибудь старший?

В одной из лодок поднялся пожилой мужчина.

Я, госпожа, староста поселения, откуда мы пришли и правитель этого Нома. Мое имя Хорс. Я, муж сестры человека, которого ночью убил Амхеп.

— Фараон Амхеп-Амон! — поправила его Иза.

— Да, госпожа, фараон Амхеп-Амон!

— Ты совершил тяжкое преступление, Хорс.

— Но, госпожа, Эшур сказал, что на него и его сыновей здесь напали и ограбили, сыновей убили, а ему удалось бежать, спасая собственную жизнь. Я, как человек, связанный с ним родственными узами, пришел ему на помощь, как и гласит обычай нашего народа.

— Он солгал тебе, за что и заплатил собственной жизнью. Это его сыновья, по его приказу, осмелились поднять руку на богиню Артемис, за что она и покарала их. Эти ублюдки нарушили законы гостеприимства и подняли оружие на гостью в доме своих соплеменников. Они заслужили ту кару, которую получили.

— Я ничего этого не знал, — дрожащим голосом ответил Хорс, — прости меня и не убивай!

— Ты виновен, но вина твоя не настолько велика, чтобы стать причиной смертельной кары. Ты стал жертвой обмана и, в искуплении своей вины, я повелеваю тебе и твоим людям, разносить весть обо мне и Амхеп — Амоне во всех самых отдаленных уголках Та-Кемет. Можешь забрать этих людей, — Иза кивнула на пленников, — и отправляться домой!

Хорс поклонился и, поблагодарив мудрую Изиду, взял на борт освобожденных пленников. Через несколько минут, вся флотилия вошла в протоку и скрылась из виду.

Оставшаяся, в окружение друзей, Иза, с облегчением вздохнула и весело заметила:

— Ну как Вам спектакль? Правда, я неплохая актриса?

— Госпожа! — Обратился к Изе Амхеп. — Какой из меня правитель? Я простой рыбак! Кто станет слушать меня?

— Не волнуйся, юноша, у твоей подруги, — Иза кивнула на Темис, — большой опыт в этих вопросах, поверь мне. Она подскажет тебе, как себя вести в той или иной ситуации. А ты, — теперь обратившись к Маат, — будешь во всем помогать брату. Теперь ты — принцесса Та-Кемет. И теперь может сбыться твоя мечта — выйти замуж за любимого человека. Я думаю, что на этот раз его родители не откажутся от чести стать родственниками фараона.

— 3 —

В отсутствии Зейвса, жизнь в Эдеме текла своим чередом. Перед отбытием на встречу с Ореком, Зейвс поставил перед оставшимися в поселке, Ланой и Жилом, серьезную задачу. Они должны были проработать план воздействия на атмосферные процессы в небе Пангеи. Задачу, по своему замыслу, не просто сложную, но и чрезвычайно опасную в своих возможных последствиях. На Гее, Лане неоднократно приходилось участвовать в аналогичных проектах, связанных с локальными изменениями климата в тех или иных районах планеты с целью сделать их пригодными для жизнедеятельности людей. Но там работали тысячи специалистов, оснащенные самым современным оборудованием и, мало того, для обеспечения сбалансированных решений, получались непрерывные данные с многочисленных метеоспутников, вращающихся по своим орбитам вокруг Геи. Здесь ничего этого не было, а проблема, которую нужно было устранить, по своему размаху оказалась кратно сложнее всего того, что выполнялось ранее на Гее. Лана, осознавая, что в одиночку ничего сделать не сможет, обратилась к своим коллегам, прибывшим на Пангею для работы на вновь создаваемых базах. В тесном зале административного домика в Эдеме собрались все, кто имел хоть малейшее отношение к климатологии. На стенах, на столах были развешены и разложены распечатки снимков сделанных с орбиты. Кроме того, Лана распечатала все материалы, которые были получены в ходе предыдущей экспедиции, по которым можно было сравнивать состояние атмосферных процессов, происходивших над планетой пять лет назад и тех, что происходили сейчас. В зале стоял жуткий гвалд от голосов людей что-то доказывающих и о чем-то спорящих. Но как бы ни ожесточенны были эти споры, все без исключения сходились в одном — недостаток спутниковых данных и, как следствие, невозможность построения точной математической модели, не позволяли осуществить задачу даже с вероятностью 15–20 %. Компьютерная программа, предложенная для этих целей Гором, постоянно выдавала ссылки на недостаток переменных.

В самый разгар споров, в зал вошел только что возвратившийся в Эдем Зейвс. Ученые были настолько увлечены завязавшейся полемикой, что не заметили его появления. Зейвс отошел в угол комнаты, и внимательно стал слушать спорящих. Уловив суть вопроса, вызвавшего столь бурную дискуссию, Зейвс решил вмешаться. Далеко не сразу ему удалось обратить на себя внимание и заставить спорщиков умолкнуть.

— Во-первых, здравствуйте, коллеги! — громко обратился он к собравшимся. — Я тут, постоял, послушал Вас, и вот что хотел бы доложить. В связи с благополучным завершением отражения атаки со стороны сепаратистов, и, соответственно, высвобождения транспортных флайеров, я распорядился о создании на орбите долговременной спутниковой группировки на их базе. Кроме того, звездолет сойдет с геостационарной орбиты на более низкую, и также будет задействован для метеонаблюдений. Ваша задача, оснастить флайеры необходимым оборудованием и должным образом его настроить. Вся информация, полученная с орбиты, будет стекаться для обработки в центральный компьютер корабля, а затем передаваться сюда. Таким образом, считаю, что вопрос о недостатке данных будет полностью снят. Что же касается построения компьютерной модели и расчета мощности заряда, нам необходимого, то этим займутся математики и программисты. Благо, в ходе этой экспедиции недостатка квалифицированных кадров не наблюдается.

* * *

Гигантский звездолет сошел с геостационарной орбиты и, совершив несколько коррекций орбиты, опустился до 1800 километров от поверхности Пангеи. Закрепившись на новой орбите. Он стал вращаться вокруг планеты, описывая полный оборот вокруг нее каждые два часа.

— Наконец-то! — с удовлетворением произнес Антис, потягиваясь в кресле. — Теперь остается дождаться сменной вахты, и вниз, на Пангею!

— Даже не верится, Ант, что скоро мы увидим внучку. Я так по ней соскучилась! — В тон мужу ответила Нида. — Ты не уточнял у Зейвса, когда их ждать?

— На завтра намечен вывод на орбиту пяти флайеров. Думаю, вместе с ними прилетит и смена. Первое, что сделаю на Пангее, бултыхнусь в озеро.

— А по мне, так лучше сходить в бассейн и смыть с себя всю космическую пыль. Мне постоянно кажется, что я насквозь пропиталась запахом этой искусственной атмосферы. Ужасно хочется вдохнуть свежего воздуха, ощутить на себе дуновение ветра и тепло солнечного света.

— Пошли «паковать чемоданы». Скоро ты все это получишь! Эй, Норм, где ты!

В рубке показался Норм.

— Здесь я, капитан! Да и куда мне деться с этой железяки!

— Сходи, пожалуйста, проверь флайер. Он нам завтра понадобится.

— Куда летим?

— Ты что, ничего не знаешь? Завтра нас сменит дежурная вахта! Летим не Пангею!

— Тогда я мигом, капитан! По такому случаю, я весь флайер вылижу и вычищу!

Антис взглянул на ставшую гораздо ближе, планету. Сквозь дымку облаков хорошо просматривался ландшафт материков и океанские просторы. По распоряжению Зейвса, наклон орбиты скорректировали таким образом, чтобы в поле зрения находился юго-западный континент. Антис включил телескоп и стал рассматривать подробности ландшафта планеты. А вот и юго-западный континент. Антис внимательно вглядывался в покрытый густыми джунглями участок, где по рассказам Орека, находилась перевалочная база Дерика. Никаких признаков пребывания группы он не заметил. Вскоре на смену джунглям пришли отроги горного хребта, протянувшегося вдоль западной части всего континента. Тут тоже ничего достойного внимания не нашлось. Звездолет продолжил свой путь над ночной стороной планеты. Антис отключил телескоп и, взяв жену под руку, направился в каюту собирать вещи.

На обед трое затворников, как обычно, собрались в рубке, куда Нида привозила еду из кают-компании. Чтобы хоть как-то развлечься, включили телескоп и приступили к трапезе, рассматривая проплывающие внизу красоты Пангеи. Особо пристальное внимание уделялось юго-западному континенту. Как только внизу показалось восточное побережье, Нида придвинулась поближе к голографической картинке и внимательно стала рассматривать отдельные детали ландшафта. Если в густых джунглях что-либо рассмотреть не представлялось возможным, то на обширных плато и в горных массивах каждая деталь была видна, как на ладони. Вероятность того, что Дерик решил строить свою базу среди непроходимых лесов, наполненных зверьем и опасными испарениями, бала не велика, тем более что он перебросил сюда строительных роботов, предназначенных для работы в горных условиях. Именно поэтому особое внимание Нида уделяла тогда, когда корабль пролетал над этими регионами. Изучая ландшафт раз за разом, она уже наизусть знала многие его детали. Она продолжила свои наблюдения и после обеда, и после ужина.

— Хватит уже, Нида, пора спать! — Пытался отвлечь от ее занятия Антис.

— Что-то спать не хочется. Отосплюсь завтра на Пангее. Когда еще удастся посмотреть на районы планеты, которых мы раньше не видели. Ты иди, ложись, а я тут подежурю.

— Ладно, как хочешь, а я пойду.

Нида, оставшись в одиночестве, продолжила наблюдение. Всю ночь, раз за разом, она вглядывалась в, казалось бы, уже до последнего камня, знакомый пейзаж. Под самое утро, когда к западному континенту приближались сумерки, она в последний раз взглянула на него. Ночная тень отставала от корабля, но двигалась буквально по пятам. Пролетев над лесистой частью, взору предстали величественные горы, каждую вершину которых Нида уже хорошо знала. Вот и две горы, одна из которых напоминает сказочное животное, и глубокая широкая долина между ними. Там ничего интересного, но что это. Нида готова была поклясться, что раньше на дне долины ничего не было, а сейчас, вдоль всей долины, поднимаясь в горы, протянулась длинная лента, состоящая из ровных строчек из восьми пятен белого и черного цвета.

— Что это? — вырвалось у Ниды.

Пока корабль не пролетел это место, Нида включила видеозапись и сделала множество снимков необъяснимого явления.

— Надо же, еще одна загадка Пангеи. Возьму все это с собой. Покажу Зейвсу.

Корабль миновал континент и продолжил полет над океаном. Нида отключила телескоп и задремала, откинувшись в кресле. Разбудил ее сигнал вызова. Это флайер, на борту которого находилась смена, запрашивал разрешение на стыковку. Нида ответила и уже через несколько минут приветствовала прибывших на борту. Она передала вахту сменщику и бегом направилась будить мужа. Они, даже не позавтракав, схватили свои вещи и бросились к причалу, к которому был пришвартован их флайер. Там уже с нетерпением поджидал Норм. Антис занял место пилота у пульта, отстыковал машину от корабля и, спустя каких — то двадцать минут, приземлил флайер на площадке в Эдеме. Нида всучила свою сумку мужу и, спустившись по трапу, побежала к встречающим их Дите и Лее, которые пришли вместе с детьми. Нида подхватила на руки малышку Эос, расцеловав ее, тепло обнялась с Дитой и Леей.

— Наконец моя «ссылка» закончилась. Как я соскучилась, если бы Вы знали!

— Нам тоже не хватало Вас с Антисом, и Эос все время вспоминала бабушку с дедушкой.

— Ну, ей-то, что было скучать. Здесь, рядом у нее всегда были другие бабушка и дедушка.

— Так ты что, не знаешь? Изы здесь нет. Она с Гором и Темис сейчас в Та-Кемет у народа Кеми.

— Я смотрю, у Вас тут много новостей, только давайте обо всем потом. Сейчас, больше всего на свете, я хочу забраться в бассейн с теплой водой и не вылазить оттуда целый час, а потом хорошенько выспаться.

— Тогда, если ты не против, я составлю тебе компанию, если конечно Лея не откажется присмотреть за Эос.

— Беги, Дита, а мы с Эос и Рабором пойдем к озеру.

Нида догнала мужа и прямо посреди улицы вытащила из сумки нужные ей вещи, а потом вместе с Дитой пошла к серому зданию бассейна.

Вечером, отдохнувшая и посвежевшая, Нида, одетая в легкое платье, вышла из дома и направилась на поиски сына. Еще на улице, она заметила вдалеке о чем — то беседующих, Зейвса и Грифта. При виде командора, женщина вспомнила о непонятном явлении, которое ей довелось наблюдать прошедшей ночью в горах юго-западного континента. Нида вернулась домой, порылась в своих вещах и, найдя то, что искала, пошла через весь поселок к Зейвсу.

— Нида, как я рад тебя видеть!

— Здравствуйте, Зейвс, привет Грифт! Я тоже очень рада встрече. Зейвс, простите, что прерываю Ваш разговор, но не могли бы Вы уделить мне несколько минут?

— Нида, что за церемонии! Ну, конечно! Я внимательно тебя слушаю.

— Тогда, вот, посмотри на эти снимки, — Нида достала из папки, сделанные ею ночью распечатки.

— Что это?

— Я думала, что ты сможешь дать мне ответ на этот вопрос.

— Где ты это засняла?

— Это фрагмент горного хребта на западе юго-западного континента.

— Что? — в один голос воскликнули оба мужчины. — Давай, рассказывай все По-порядку.

Женщина рассказала, как вела с орбиты наблюдение за указанным районом.

— Зейвс, я могу поклясться, что на предыдущих витках, ничего такого в этой долине не было. Я хорошо запомнила эти две горы, одна из которых, видишь, напоминает голову дракона.

Зевс еще раз посмотрел снимки.

— Странное дело. Совершенно ровная лента, длиной не менее полутора километров, с черными и белыми точками. На оптический обман не похоже. Что скажешь. Грифт?

Грифт взял из рук Зейвса снимки и тоже стал внимательно рассматривать их.

— Знаете, друзья, мне это что-то напоминает, но не могу вспомнить что именно. Ясно одно — это бесспорно не природная аномалия. Позвольте мне взять снимки, я пороюсь в информарии компьютера и постараюсь найти соответствие.

— Бери, конечно. Кроме этих снимков у меня есть еще и видео. Если хотите, я схожу за ним.

— Будь так добра, Нида, принеси, а мы с Грифтом пока пойдем в аппаратную координационного центра.

Грифт отсканировал снимки и запустил программу поиска. За это время Нида успела сходить домой и вернуться с картой памяти, на которой она сохранила ночное видео.

— Пока поисковик работает, давай посмотрим запись, — сказал Грифт, беря карту у Ниды.

На мониторе проплыл горный ландшафт, где сквозь легкую дымку облаков, четко просматривалась пятнистая прямая лента, поднимающаяся по склону горы.

— Где же я видел подобное? — Вновь задумчиво проговорил Грифт, напрягая свою память. — Постойте, постойте! Сколько там точек в каждой строке?

— Восемь, — удивленно ответила Нида. — Я точно сосчитала и проверила. В каждой строчке по восемь точек, а вот число белых и черных разное.

Грифт стукнул себя ладонью по лбу.

— Де это же так просто! Как я мог забыть!

— Что забыть, Грифт? Говори же, наконец!

— Вот это — перфолента с элементарным двоичным кодом в восьмибитном разряде, какими пользовались сотни лет назад, когда только появилась вычислительная техника. Таким образом, закладывалась программа в самые первые компьютеры. В каждой строке, определенной последовательностью черных и белых точек, закодирована конкретная буква или символ. Это, какое — то послание, и оно рассчитано на то, что будет замечено именно из космоса. Сейчас, друзья, дайте мне немного времени, я найду систему кодировки, и скажу Вам, что здесь написано.

Грифт отменил предыдущий поиск и задал новый. Через несколько секунд на мониторе появилась нужная таблица. Он склонился над распечаткой и, время от времени, поднимал глаза на монитор. Минут через пять, Грифт торжественно объявил:

— Вот, готово! Это — сигнал бедствия, который принят у нас, на Гее, среди моряков и космолетчиков. Похоже, это группа Дерика. Больше некому. Нужно срочно отправлять поисковиков в этот район. Нида, я надеюсь, ты засекла координаты?

— Конечно, но все данные на корабле.

— Это не проблема. Там есть дежурная вахта. Назови только время, когда запись была сделана в журнал.

— Где — то, часов в пять утра.

— Вот и отлично. Зейвс, давай команду на вылет.

— Но Грифт, скоро ночь. Может, отложим это на утро.

— Ты забываешь, что в западном полушарии сейчас, как раз и начинается утро.

— Ах, да! Я, как-то не подумал об этом. Нужно срочно собрать пилотов флайеров и сформировать поисковые группы. Грифт, займись этим. А тебе, Нида, огромное спасибо. Если бы не ты, то неизвестно, когда бы мы смогли найти наших товарищей.

— Вот что, Зейвс, позволь мне вылететь в составе группы. Я лучше кого бы то ни было знаю место, где нужно начинать поиски.

— Но ведь ты только что вернулась с вахты и имеешь право на отдых?

— Спасибо, но я уже отдохнула.

— Что ж, полетишь с сыном.

— Это лучшее, чего я могла бы желать!

Нида дружески поцеловала Зейвса в щеку и помчалась переодеваться.

— 4 —

Собравшаяся на берегу Евфрата толпа, с любопытством рассматривала, двигающееся вверх по течению, невиданное сооружение. Шум и гам, издаваемый множеством голосов, привлек Геру. Она, взяв за руку дочь, вышла из дому и отправилась к реке. Здесь, на песчаном берегу, она повстречалась с Эфхиором и Саулом, которые опасаясь беспорядков среди толпы горожан, пришли на берег вместе с десятком стражников.

— Что здесь происходит, Эфхиор? — обратилась правительница к старому вождю.

— Я думал, ты знаешь! Это твой выдумщик Айрик показывает свое очередное творение.

Гера, прищурив глаза, посмотрела на середину реки, где под ритмичные взмахи дюжины пар весел, проплывала огромная деревянная лодка, на корме которой стоял Айрик, держась руками за конец, опущенного в воду, бруса. Завидев, появившуюся среди людей Геру, Айрик приветливо помахал ей рукой и крикнул:

— Смотри, царица, я выполнил твою волю. Это то, что ты хотела получить? На этом корабле можно разместить с полсотни человек и много-много мер груза.

— Ай да Айрик! Как тебе, вождь? Я и не думала, что этот сумасшедший старик, сможет сделать что-либо подобное. Честно, я ожидала всего, что угодно, но не такого плавающего чуда? — в восторге воскликнула Гера, обращаясь к Эфхиору.

Тем временем, Айрик, повернув кормовое весло, развернул лодку и направил ее к берегу. Несколько взмахов весел, и нос лодки уперся в песчаную отмель. По широкой доске, переброшенной с лодки к берегу стали сходить люди, выполняющие роль гребцов. Последним сошел улыбающийся беззубым ртом, старый Айрик. Он почтительно поклонился Гере и Эфхиору.

— Не угодно ли будет царице Шумера, подняться на борт и осмотреть мое творение?

Айрик взял Геру за руку и повел ее, сквозь расступившуюся толпу, к кораблю. Гера, с опаской, вступила на слегка раскачивающиеся сходни, крепко вцепившись одной рукой в руку Айрика, а другой в маленькую ручонку Евы, неотступно следовавшей за ней. Несколько шагов по зыбкой доске, и они оказались на дощатой палубе корабля. Гера стала с любопытством рассматривать все, что предстало перед ее взором.

— Вот это скамьи для гребцов, а это — уключины для весел, — самодовольно показывал Айрик правительнице отдельные элементы своего творения, — а вот тут — кормовое весло, которое нужно для управления лодкой.

— А что там? — Спросила Гера, указывая на прямоугольное отверстие в палубе.

Айрик подвел ее к этому месту. Гера заглянула вовнутрь и обнаружила там широкую лестницу, ведущую в чрево лодки.

— Там место для грузов, царица, ответил он с гордостью.

— А это что? — вновь спросила женщина, указывая на длинное бревно, уложенное вдоль всей палубы.

— Это приспособление для ловли ветра.

— Как это? — удивленно переспросила Гера.

— Если ты не будешь против совершить небольшую прогулку по реке, то я смогу тебе показать.

— А это не опасно? — вновь спросила Гера, оглядываясь на дочь.

— Ну что ты, ничуть не опасно. Могу поклясться, что и тебе, и твоей дочке, понравится.

— Хорошо, старик, я согласна!

Айрик кликнул гребцов, стоявших в ожидании на берегу. Те быстро поднялись на борт, громко шлепая босыми ногами по сходням и дощатому настилу палубы. Несколько самых сильных мужчин уперлись длинными шестами в дно и вывели лодку на чистую воду. По команде Айрика гребцы опустили весло в воду и развернули лодку вдоль реки. Гера опустилась на предложенную ей Айриком, скамью. Действительно, впечатление от плавания было незабываемым. Проплыв, таким образом, несколько лиг вниз по реке, Айрик что-то сказал гребцам, находившимся ближе других к корме. Они вытащили из воды весла, встали и подошли к длинному бревну. Подняв его, они сместили его на середину палубы, где зияло, обрамленное мощными брусьями, окованными медными листами, отверстие. Приподняв бревно, мужчины вставили его широким концом в это отверстие, а потом, закрепили его строго вертикально крепкими веревками, растянутыми от верхнего конца к носу и корме корабля. Гера удивленно смотрела за этими приготовлениями. К вертикальному бревну, тут же, с помощью веревочной петли, прикрепили тонкое, обернутое тканью горизонтальное, и, дружно взявшись, за заранее продетые концы веревок, мужчины стали поднимать его вверх. Как только это бревно оказалось закрепленным примерно посредине вертикального бревна, двое молодых гребцов, вскарабкались на самый верх и развязали узлы, крепящие ткань. Вмиг развернулось огромное полотнище, нижние концы которого веревками привязали к бортам лодки. Легкий ветер, надул полотнище, которое под его упругой силой выгнулось пузырем. Гребцы вытащили оставшиеся весла из воды и, к удивлению Геры, лодка еще быстрее помчалась, уже против течения реки, с шумом, разрезая своим носом воду.

— Ну как, царица, нравится? — сквозь шум волн и свист ветра, спросил Айрик.

— Это просто чудо, Айрик! — ответила Гера. — Как ты до всего этого додумался?

— Это не я, Гера! Это мудрый отец богов Зевс, научивший меня основам матери наук математики и не менее мудрый Стан, объяснивший, как изготовить разные хитроумные приспособления, а я лишь воспользовался дарованными богами знаниями и выполнил твою волю, царица!

Корабль, словно чайка, промчался вдоль реки и, поравнявшись с отмелью с собравшимся на ней народом, повернул к берегу. Гребцы опустили поперечный брус и свернули обмякший парус. Лодка, двигаясь по инерции, рассекла носом податливый песок и остановилась. По сброшенным сходням, Гера и Ева, поддерживаемые Айриком, спустились на песчаный берег. Правительница еще раз оглянулась на корабль и прошла к, ожидавшим ее чуть поодаль, Эфхиору и Саулу.

— Что скажешь, вождь?

— Что я могу сказать, только одно — нам бы побольше таких лодок, тогда можно будет не только быстро доставлять медную руду от арамеев, но и, спустившись вниз по Евфрату, выйти к Соленой воде.

— Удивительно! Тебе тоже пришла в голову эта мысль? Да, было бы не плохо, найти водный путь в страну Хеттов и дальше к Кеми.

— Тогда в чем же дело? Прикажи Айрику построить много таких лодок. Скоро Арамеи пригонят сюда плоты с древесиной, так что с материалами проблем не будет.

— Все это так! — вмешался в разговор Айрик. — Только ты вождь не учитываешь того, что для постройки большого флота, потребуется очень много людей, причем не простых, а обученных ремеслам и наукам. Скажи, среди Шуми и Аккадов ты много таких знаешь? Да, есть искусные кузнецы, есть плотники, правда их мало, да и если даже привлечь всех их, флот не построишь. И еще. У всех этих людей семьи, которые нужно кормить и содержать. Если они будут только строить лодки, то чем будут кормить жен и детей? Когда мы строили эту лодку, многие отказались мне помогать только по этой причине, а тем, кто согласился, я, из общественных складов, выдавал зерно, мясо и дрова.

— Айрик прав. Всем, кто будет занят на постройке лодок, нужно давать еду, одежду, дрова и инструменты. Если бы не эта ужасная засуха, не было бы проблем, а так, склады пустеют, и чем их наполнять пока не ясно.

— Вы правы оба! Еды действительно мало, за то нет недостатка в тканях, домашней утвари и инструментах. Вот я и говорю, будь у нас побольше лодок, мы могли бы все это погрузить на них и постараться обменять на продовольствие у других племен, которые мы сможем встретить по пути.

— Эфхиор, я не перестаю удивляться твоей мудрости. Конечно, как это я не догадалась. Медные инструменты и хорошая посуда могут цениться очень дорого у племен, которые ничего этого не знают. Только на постройку кораблей уйдет много времени, а нам ждать некогда.

— Есть еще один путь, царица, — задумчиво ответил Айрик.

— Какой такой путь, Айрик?

— Проделать все то- же самое, по суше, Гера.

— Как это по суше? Вокруг ничего нет, кроме выжженной пустыни.

— А не из пустыни ли мы спасли, гибнущих от жажды и голода, Аккадов, царица? Или не так, Эфхиор?

— Конечно, мы не перестаем молиться всем земным и небесным духам за царицу Геру и ее соплеменников, пришедших к нам на помощь.

— У нас достаточно верблюдов, способных пересечь пустыню. В отличие от других животных, они с легкостью переносят отсутствие еды и воды. Я видела у Зевса рисунки Земли. Он мне показал, что если двигаться через пустыню на запад, можно добраться до большого внутреннего моря, на берегах которого живет множество разных племен и народов, в том числе Хеттов и Кеми. Нам нужно собрать большой караван, пересечь пустыню и там, на берегу внутреннего моря, построить несколько лодок, на которых двигаясь вдоль берега, вести обмен с, населяющими те места, племенами. А пока лодки будут находиться в плавании, оставшиеся с караваном, построят там поселение. Только для этого нам необходимо обучить множество людей всему тому, чему Зевс обучил тебя, Айрик. На это тоже нужно очень много времени, а его у нас нет.

— Не надо ждать, Гера. Я сам могу отправиться в путь с караваном и руководить всеми работами.

— Ты стар, Айрик, и не сможешь вынести всех тягот пути через пустыню.

— Да, я уже давно не молод, но, поверь, сил у меня хватит, а возможность увидеть далекие неизведанные земли, только прибавят их мне.

— Но если уйдешь ты, то кто же будет строить лодки здесь?

— Есть один мальчишка, которого я взял в помощники. Я многое ему передал из того, что знаю сам. Он еще совсем юн, но все схватывает на лету. Его имя Фирам, ты его видела, когда я испытывал свою первую лодку. Он сможет построить флот и преумножить свои знания.

— Я помню этого паренька, но он еще ребенок. Ты уверен, что он справится? И еще, кто из взрослых, уважаемых мастеров станет слушать мальчишку?

— Меня ведь тоже все считают выжившим из ума стариком, но, тем не менее, слушали старого сумасшедшего.

— Разница большая. Ты — смотритель общественных складов, и от тебя зависит, кто и сколько получит из них. Поэтому все согласились помогать тебе. А что может твой мальчишка?

— Назначь его вместо меня. Фирам изучил мои записи, он знает систему счислений, которой меня обучил Зевс. Он, единственный, кто умеет управлять лодкой и знает, как пользоваться инструментами и приспособлениями хитроумного Стана. Ты сама, Гера, когда-то советовала мне найти мальчишку, который станет моим помощником. Вот я и послушал твоего совета. Несмотря на его юность, Фирам знает и умеет гораздо больше любого взрослого мужчины. Его молодость не минус, а огромный плюс. У этого юноши впереди целая жизнь и он еще многому сможет научиться и преумножить свои знания.

— Ты так много рассказал о своем ученике. Так, где же он? Мне не терпится познакомиться с юным дарованием.

Айрик оглянулся по сторонам. Заметив среди разношерстной толпы подростков Фирама, он поманил его пальцем. Подошедший юноша почтительно поприветствовал Геру и ее спутников. Правительница осмотрела его оценивающим взглядом. Перед ее взором стоял худенький, ничем не приметный юноша лет четырнадцати — пятнадцати от роду.

— Твое имя Фирам? — спросила Гера молодого человека.

— Да, царица.

— Кто твои родители?

— Я сын Вуга и Тины. Раньше отец был охотником, а сейчас они с матерью работают на нижних полях нашего старейшины Гихпа.

— Я знаю твою мать Тину. Но разве у твоих родителей нет собственной земли?

— Была, великая Веда, но все посевы на ней сжег дух солнца, и родители отдали ее старейшине за восемь мер зерна, чтобы мы не умерли с голода.

Гера сокрушенно покачала головой. Сбываются ее самые худшие предположения. Еще немного и люди станут гибнуть от голода.

— По моему, у тебя есть сестра. Кажется, ее зовут Мара. Она одна из жриц Изиды.

— Да, Веда. Мара моя старшая сестра, и только благодаря ней, наша семья пока не голодает.

— Ты и в правду так учен, как говорит Айрик?

— Я стараюсь познать все, чему меня учит Айрик. Я могу читать и писать значки, умею считать и делать различные вычисления, могу работать инструментами для обработки дерева и металла, управлять лодкой и еще многое другое.

— Что, на пример?

— Чтобы как-то помочь родителям, я придумал, как ловить много рыбы в реке.

— Ну и как же ты это делаешь?

— Раньше, как и все, бил ее острогой, а сейчас ловлю сетью, которую мне сплела мать.

— Любопытно! Покажешь?

— Если так угодно царице, покажу, только не сейчас. Днем плохо ловится, а вот рано утром и вечером, на заходе солнца, можно.

— Что ж, вечером я приду на берег. А сейчас ответь, готов ли ты занять место твоего учителя на время его путешествия в далекие земли?

— Если прикажешь, я готов, царица.

— Мне нравится твоя уверенность. Я подумаю и сообщу тебе свое решение. Можешь идти. И не забудь, вечером жду тебя на берегу.

Фирам поклонился и бегом помчался сообщать радостную новость родителям.

— Славный мальчуган. Из него выйдет толк. Я согласна. Айрик. Можешь начинать подготовку каравана к путешествию. И еще, я знаешь, что подумала? Зевс говорил, что собирается начать обучение Рабора и Эос, как принято в его племени. Он также предложил вместе с ними обучать Еву и Адама. Хочу попросить его обучать и остальных детей Шуми и Аккадов, ведь знания это самое большое богатство.

— Это было бы самым мудрым решением, царица.

— Сегодня же поговорю с Зевсом.

— Что? — воскликнул удивленный Айрик. — Как же ты сможешь с ним поговорить, если Зейвс и все боги далеко в Эдеме?

— Есть один способ, — с загадочной улыбкой ответила Гера.

На берегу, в окружении молодых жриц, показалась Илия. Заметив мужа, беседующего с Герой и Айриком, она подошла к ним и дружески обняла правительницу. Гера обратила внимание на золотую бляху, висевшую на плетеном шнурке на шее женщины.

— Какая красивая вещь, подруга! Откуда это у тебя?

— Муж подарил! — кокетливо ответила Илия.

— Эфхиор! Где же ты это взял?

— Когда я был, по твоему поручению, на севере, мне посчастливилось найти «солнечный» камень, а отец моего друга Гульмеша, сделал это для моей жены.

Гера внимательно рассмотрела медальон, который был сделан в виде солнца с изогнутыми лучами.

— Замечательная вещь! Я бы тоже не отказалась бы иметь что — нибудь подобное.

— Очень жаль, царица, но золото встречается крайне редко. С тех пор, как мы переселились сюда, еще никому не удалось найти его. — Отозвался Айрик.

— Вот ты и привезешь его из своих странствий для меня, старик, обещай.

— Я с радостью приложу все усилия для этого, Гера.

Народ понемногу стал расходиться с берега, чтобы снова окунуться в свои повседневные дела. Оставшиеся на опустевшем пляже, правительница с дочерью и окружающие ее приближенные, тоже медленным шагом направились в город. По дороге, шедший рядом с женой и братом, Эфхиор, после долгого колебания обратился к Гере.

— Послушай, царица, что бы ты ответила на мое предложение, не дожидаясь постройки большого флота, отправиться вниз по Евфрату к большой соленой воде на уже имеющейся лодке? Путь этот недалекий, но позволит обучить людей управлению лодками. Это даст возможность сэкономить время на обучение и подготовку к плаванию в будущем. А заодно, мы разведаем новые земли и, возможно встретим новых людей.

— Хм! — воскликнула царица со смехом. — Я смотрю, у тебя появилась жажда к путешествиям, вождь! Неужели ты так стремишься вновь отправиться куда — нибудь, подальше от своей прекрасной Илии?

— Де нет, что ты, — смущенно ответил Эфхиор, — просто я подумал…

— Не оправдывайся, — перебила его Гера, — я просто пошутила. Да и Илия, я думаю, не будет против, если после каждого странствия ты будешь делать ей такие дорогие подарки. Что скажешь, подруга?

— Что же я могу сказать? — отозвалась верховная жрица. — Мы прожили с мужем вместе долгую жизнь, и я привыкла к его странствиям. К тому же у меня и без него хватает дел, так что, если царица Шумера повелеет Эфхиору вновь отправиться в путь, я не буду возражать. Наконец-то отдохну от его постоянного ворчания. — В тон Гере, смеясь, ответила Илия.

— Ну, а ты, Айрик, что думаешь по этому поводу?

— На мой взгляд, великая Веда, подобное плавание было бы весьма полезно со всех точек зрения. Вот ты сказала, что видела у Зевса рисунки Земли. Мы, также, могли бы сделать такие рисунки для себя, чтобы те, кто отправится в этот путь после нас, знали куда двигаться и что ждать впереди.

— Что ж, раз возражений нет, твое предложение, Эфхиор, принимается. Можете готовиться в путь.

— 5 —

Чтобы сэкономить время на перелет, Дон использовал, так называемый суборбитальный полет. Он вывел флайер за пределы атмосферы и, двигаясь по крутой баллистической траектории, вернулся в ее пределы почти над юго-западным континентом. Нида сверила по карте координаты и скорректировала курс. Ей и на этот раз не удалось полюбоваться красотами океанских просторов, так как флайеру пришлось пробиваться через густую облачность, застелившую обширные территории Пангеи. Когда же, наконец, флайер вынырнул из-под облаков, внизу, насколько хватало глаз, простирался сплошной зеленый ковер непроходимых тропических джунглей. То там, то здесь, время от времени, небо прорезалось вспышками молний, сопровождавшихся раскатами грома и проливным дождем. Видимость становилась все хуже и хуже. Дону пришлось снизить скорость и лавировать между атмосферными фронтами. Только ближе к полудню по местному времени удалось добраться до искомого района. Здесь, в предгорьях, дождь был не таким сильным и, в вышине, кое-где, образовались разрывы в сплошной облачности в виде голубых лоскутов чистого неба. Но внизу, вся долина, оказалась окутана густым туманом, сквозь который трудно было что-либо разглядеть. В очередной раз, сверив показания приборов с координатами на карте, Нида указала сыну на место посадки. Флайер завис в воздухе и медленно стал опускаться в молоко тумана. Дон очень рисковал, совершая посадку вслепую. Кто знал, каков ландшафт внизу. Когда, если верить приборам, до поверхности остались считанные метры, флайер завис в воздухе.

— Послушай, Стан, а ты не хотел бы проветриться и полетать на крыльях? — Обратился Дон к напарнику. — А то я боюсь, что посадив машину на каком — нибудь неудобье, мы вместе с ней совершим акробатические кувырки.

Стан с полуслова понял, что от него требуется. Он встал с кресла и быстрым шагом вышел в грузовой отсек. Там он надел ранец и, открыв люк, шагнул в молочную мглу, распустив крылья. Через несколько секунд он стоял на твердом каменистом грунте. Обследовав площадку строго под флайером, Стан пришел к выводу о ее пригодности и дал команду Дону на снижение. Он отошел чуть в сторону и, задрав голову вверх, стал ждать, пока из пелены густого тумана не показались посадочные опоры транспортника. Корабль опускаясь, буквально по сантиметру, наконец, плавно коснулся поверхности и замер на месте. У Стана вырвался вздох облегчения. Из раскрытого люка по трапу спустились члены поисковой группы, а вслед за ними Дон и Нида.

— Да, трудновато будет кого-либо искать в этом «молоке». В жизни не видел ничего подобного. — Воскликнул Дон, ступая с трапа на грунт.

Холодная промозглая сырость пробирала до костей. Люди, уже привыкшие к жаркому климату равнины, по которой протекал Евфрат и, пусть не столь же жаркому, но мягкому климату, царившему в Эдеме, ежились от холода и переминались с ноги на ногу, пытаясь согреться. Холод пробирал даже через плотную ткань комбинезонов.

— Ну и с чего начнем? Куда идти? — не понятно к кому обращаясь, спросил Дон. — Мама, ты уверенна, что это, то самое место?

— Судя по карте, да. — Уверенно ответила Нида. — Вот, смотрите, — указала она на развернутую карту, — мы здесь, а «перфолента» направлена строго на восток, то есть проходит где-то рядом. Я предлагаю найти сначала ее, а потом, двигаясь к ее началу, то есть на восток, пытаться отыскать потерянную группу.

— А почему именно на восток, а не на запад.

— Потому, что, двигаясь на запад, мы начнем подниматься в горы. Я не думаю, что застрявшие здесь люди, надумали устроить свой лагерь в горах, где достаточно холодно и покинуть долину, где есть вода и, я надеюсь, разные звери, на которых можно поохотиться для пополнения провианта.

— Согласен! Тогда, друзья, давайте растянемся цепью и, оставаясь в прямой видимости, друг у друга, начнем поиски «перфоленты».

Дон, предусмотрительно, включил радиомаяк и наружное освещение на флайере, и все, растянувшись цепью, отправились обследовать местность. Через некоторое время послышался радостный возглас одного из поисковиков. Вся группа направилась на голос. Собравшись все вместе около звавшего их человека, люди обнаружили углубление в грунте примерно двух метров в диаметре и примерно два метра глубиной с совершенно отвесными стенками. На дне ямы оказался хорошо утрамбованный слой белого известняка. Немного в стороне оказалась еще одна такая же яма, а дальше еще и еще. Дно одних ям было выложено так же, как и в первой, известняком, а других — абсолютно черным, дробленным каменным углем.

— Ну, вот и наша «ленточка». Пошли на восток вдоль нее, — скомандовал Стан.

Вся группа, воодушевленная находкой, двинулась на восток, периодически голосами подавая сигналы, в надежде, что их услышат и отзовутся. Почти час поисков не принес никакого результата. Утомленные путники решили сделать небольшой привал. Перекусили всухомятку, запивая горячей водой из термосов. Кто-то, собрав хворост, разжег костер. Все подтянулись к огню, где было намного уютнее и теплее. Один только Стан, остался в стороне. Покончив с едой, он, никем не замеченный, пошел дальше вдоль «ленты».

— Странно, — думал он про себя, — столько ям и никакого намека на извлеченный из них грунт. То, что это дело рук человеческих, нет никакого сомнения, но куда же эти люди подевались.

Так двигаясь от одной ямы к другой, Стан, продолжая размышлять, отошел на достаточно большое расстояние от стоянки поисковиков. Он передвигался, опустив голову вниз, чтобы случайно не провалиться в одну из ям и ничего не мог из-за этого видеть впереди себя. И вот, пройдя очередную яму, он чуть не стукнулся головой о преградившую его путь огромную массу металла. Стан остановился и, внимательно рассмотрев конструкцию, понял, что это, не что иное, как строительный робот. Он забрался по лесенке в его кабину и попытался оживить, но робот продолжал бездействовать и ни один из индикаторов на панели не загорелся.

— Ясно! Обесточен. Видимо аккумуляторы сняты.

Стан вылез из кабины, обошел вокруг машины и обнаружил, что за ней дальше больше нет ям.

— Вот и начало «ленточки», — сказал он сам себе. — То есть, люди должны быть где-то поблизости.

Стан вновь забрался на машину и, встав на крышу кабины, стал громко кричать, сложив ладони рупором. Ответа не последовало. Тогда он воспользовался коммуникатором и связался с Доном.

— Дон, поднимай людей и двигайся ко мне. Здесь начало «ленты» и я тут нашел брошенного и обесточенного строительного робота.

Спустя несколько минут все уже стояли около мертвой машины.

— Где же люди, черт возьми? — Не выдержал Дон. — Куда они все подевались? Ведь, судя по всему, работы над «перфолентой» они завершили не позднее вчерашнего дня!

— Кажется, я знаю! — отозвалась Нида. — Смотрите, на этом роботе отсутствуют навесные элементы и сняты аккумуляторы!

— Ну, и что это означает?

— А вот что! Этим роботом не пользовались. С него сняли источники энергии в качестве запасных для другой машины, которая и сделала все эти ямы. И двигалась эта машина отсюда на запад, пока не завершила свою работу. Логично будет предположить, что и люди двигались вместе с ней, укладывая на дно ям уголь или известняк. Поскольку длинна «ленты» около полутора километров и работа, проделанная людьми, была не из легких, смею предположить, что они просто не успели вернуться сюда и остались на другом конце «ленты» для отдыха. Нужно срочно поворачивать назад и идти к ним на встречу.

— Возможно, ты права, мама, но я думаю, что для подстраховки, нужно часть людей оставить здесь, на тот случай, что, все же, они могут оказаться где-то поблизости, а другая часть направится на запад. Так, наши шансы найти пропавших увеличатся. Вся группа развернулась в обратную сторону, и ускоренным маршем направилась на запад, оставив пять человек у брошенного робота. Обратная дорога оказалась еще труднее, поскольку все время пришлось идти в гору. Пару километров пути удалось пройти только за несколько часов. Здесь, в предгорье, туман был заметно реже, и видимость заметно увеличилась. Изнуренные тяжелым подъемом люди дошли почти до крайней точки «ленты» и сквозь туманную дымку, наконец, заметили в нескольких сотнях шагов громаду второго робота, а еще дальше по склону, две одинокие палатки. Дон достал сигнальную ракету и выпустил ее вверх. Грохот от выстрела эхом прокатил по горам, а туманная пелена окрасилась в красный цвет. В ответ, со стороны палаток, также раздался выстрел, и все вокруг перекрасилось в зеленый цвет. Позабыв об усталости, все бросились бегом к палаткам, откуда навстречу также бежали люди. Их оказалось не более полутора десятков. Мужчины и женщины в перепачканных комбинезонах с усталыми от бессонницы глазами, бросились в объятия своих спасителей. Среди толпы, Стан заметил знакомое лицо.

— Люк, дружище, ты ли это!

— Стан! Я знал, я верил, что нас найдут!

— Люк, — обратился к нему Дон, — а где Дерик? Где остальные?

Люк посмотрел на Дона недоуменным взглядом.

— Доктора Киллата здесь нет. Мы подумали, что это он прислал Вас. Он с остальными членами группы вылетел на юг, где, километров в двухстах отсюда нашел ровное плато, более подходящее для базы, чем эта долина.

— Как вылетел, на чем?

— Вы что, ничего не знаете? Сначала мы высадились на побережье. Туда из Эдема и со звездолета доставлялись все грузы. Вместе со строительной техникой и блоками энергоустановок, были доставлены элементы конструкций, из которых была собрана огромная антигравитационная платформа, на которой и мы и машины были доставлены сюда через весь континент. На ней же доктор Киллат с группой строителей и физиков, а также с большинством машин и техники, вылетел на новую площадку. Мы остались, так как на платформе больше не было места, но доктор Киллат обещал вернуться за нами, как только платформа будет разгружена. Поскольку он не вернулся, мы подумали, что с ним и остальными что-то произошло. А тут, еще, что-то случилось со связью, и некоторая аппаратура стала выходить из строя. Тогда мы поняли, что отрезаны от Эдема, от звездолета и решили найти способ дать о себе знать. Как видите, ничего лучшего не придумали, как использовать древний двоичный код, в надежде, что нас будут искать и с воздуха заметят этот своеобразный сигнал бедствия.

— Как видишь, заметили, причем не с воздуха, а с орбиты. Скажите спасибо Ниде. Если бы не она, то Вам пришлось бы торчать здесь еще очень долго, пока не рассеялся бы этот туман и кто-нибудь из дежурной вахты на корабле случайно не обратил бы внимание на Вашу «перфоленту». Ну, что, пора выбираться отсюда!

— Пора-то, пора, а что будем делать с техникой? — Вмешался Дон. — Не бросать же здесь.

— Действительно! Но в собранном виде нам ее не увезти, да и одного флайера маловато, тем более что количество людей, которое нужно разместить на борту теперь удвоится. Правильнее будет, оставить все пока здесь, а потом вернуться, чтобы демонтировать ее и вывезти отсюда. Тем более что нам в любом случае придется возвращаться на поиски всех остальных, ведь и они и Дерик Киллат до сих пор также числятся в пропавших без вести.

— Ладно, сворачивайте лагерь, а то скоро стемнеет, а нам еще нужно добраться до флайера. В таком тумане, учитывая ваше состояние, нам идти до него не меньше двух часов. Еще нужно связаться с нашими, чтобы тоже шли к кораблю. Мы их оставили на другом конце «ленты»

— Сколько их, Дон? — встревожено спросил Люк.

— Пятеро, а в чем дело, Люк?

— В этой долине живет многочисленное племя очень воинственных людей. У нас с ними было несколько стычек. Только благодаря нашим рычащим и шумящим машинам да нескольким выстрелам из лучевого пистолета, нам удалось запугать их и избавиться от их набегов. Ваши люди вооружены?

— Ну, есть у них пару пистолетов. Думаешь в такой туман, аборигены могут напасть на них?

— Звони срочно, пусть уносят оттуда ноги. Эти бестии имеют страшное оружие. Они, с помощью длинных трубок из полых стеблей каких-то растений, плюются отравленными стрелами, от которых наступает временный паралич. Человек или животное утрачивает способность двигаться. Кое-кто из нас испытал это на себе. Поверь, ощущение не из приятных.

— Все понял. — Ответил Дон, — Ребята, — крикнул он в коммуникатор, — быстро уходите на корабль.

Он передал все, рассказанное Люком и вместе с ним пошел помогать сворачивать лагерь.

— 6 —

— Даже сейчас, когда вулкан уничтожен, для восстановления естественных атмосферных процессов, могут понадобиться долгие месяцы, а может быть и годы, из-за огромного количества вулканического пепла и пыли, выброшенных в верхние слои атмосферы. Чтобы искусственно ускорить этот процесс, нам необходимо создать мощную вакуумную воронку где-то над южным океаном, что, возможно переместит области с пониженным давлением на равнину между Евфратом и Тигрисом. Одновременно с этим, из верхних слоев атмосферы, воздушные массы начнут перемещаться в приземный слой и, тем самым, очистят атмосферу от экранирующих частиц пыли и пепла, которые осядут на поверхности. Вот, примерно так, показывают возможные процессы, построенные нами компьютерные модели. — Лана переместилась от стола к голографическому изображению Пангеи, на котором один за одним демонстрировались возможные сценарии развития событий. — Наиболее предпочтительной, как Вы сами видите, является третья модель. В данном случае, взрывная волна не окажет разрушительного влияния на населенные районы, а скорость ветра не превысит двадцати пяти метров в секунду. Правда, в этом случае, возможно, потребуется второй взрыв, гораздо меньшей мощности, который создаст дополнительную зону с аномально низким давлением непосредственно в нужном месте и не позволит унести грозовые фронты дальше, в горные районы. Все это вполне осуществимо, но есть одна загвоздка — как произвести атмосферные взрывы на заданной высоте и, при этом не подвергнуть опасности пилотов флайеров, да и сами машины.

— Я все понял, Лана, — озабоченно ответил Зейвс, молча выслушавший доклад Ланы, — однако должен тебя на этот счет успокоить. Тут нужно отдать должное изобретательности Дерика Киллата. Он, сам того не подозревая, навел нас на решение этой задачи.

— Ты имеешь в виду…

— Именно, — перебив девушку, продолжил Зейвс, — использовать парашюты, как это сделал Дерик. Правда, с той разницей, что в нашем случае взрыв должен произойти не на поверхности планеты, а на заданной высоте в воздухе. Если нам удастся решить эту проблему, то все остальное уже будет делом техники.

— В этом нет ничего сложного, — отозвался, молчавший до этого, Жил, — чего проще. Установить на взрыватели датчики давления. Как только атмосферное давление превысит заданный порог, они сработают. Все, что нам потребуется — промониторить значения давлений на нужных нам высотах, а с этим, как я понимаю, сложностей не будет.

— Отлично придумано, Жил! В скольких точках нужно сделать замеры?

— Думаю, десять — двенадцать будет вполне достаточно.

— К сожалению, у нас нет столько флайеров. Вам хорошо известно, что один из них покоится на дне океана, а еще три — в степи за Евфратом, и неизвестно, возможен ли их ремонт и восстановление.

— Тогда можно настроить датчики на более широкий диапазон перепада давления, правда и расчетная высота взрыва будет лежать между верхней и нижней границей этого диапазона. В этом случае придется корректировать место, высоту и мощность второго взрыва непосредственно из района, куда мы собираемся направить дождевые облака, то есть из Шумера. Но для этого у нас будет достаточный запас времени, пока фронт от первого взрыва достигнет заданного района.

— Что ж, давайте начнем операцию. Я сам отправлюсь в Шумер и буду корректировать Вас. А ты, Лана, запроси с корабля свежие данные о районах, где распространяются ближайшие к нам циклоны. Завтра утром поднимайте в воздух флайеры для мониторинга. Тебя, Жил, я попрошу заняться вакуумными снарядами и парашютами. Все, друзья, за работу!

* * *

— Зевс! Как я рада тебя видеть! — Воскликнула Гера, увидев его на пороге своего дома.

— Я тоже очень рад снова оказаться в твоем гостеприимном городе. Я здесь по делу. Позволишь войти?

— Мог бы и не спрашивать. Двери моего дома всегда открыты для тебя. Что же привело тебя в Шумер?

— Я здесь, чтобы выполнить свое обещание, Веда.

— Ты хочешь сказать, что пригонишь в наши земли дождевые тучи?

— В общем, да! Мы будем готовы через пару дней, но я должен предупредить тебя и твоих соплеменников, быть очень осторожными, когда ветер погонит тучи.

— Чего же нам опасаться, Зевс?

— Мы вызовем сильный ветер, но контролировать его силу не сможем. Ты должна будешь, по моей команде, приказать всем спрятаться по домам и никуда не выходить, пока я не скажу. Никого, слышишь, не должно быть ни в поле, ни на улицах, ни даже во дворах. Это для Вашей же безопасности. И, главное, ничего не бойтесь, ни ветра, ни грома.

— Я поняла тебя. Я прикажу людям, по звуку колокола, укрыться в своих домах или в храме. Еще нужно сказать Айрику, чтобы хорошенько закрепил корабль.

— Корабль? Какой корабль?

— Ты же сам научил старика всяким премудростям, вот он и построил большую лодку, которая может ловить ветер.

— Ловить ветер? Это с парусом что-ли? Ай да Айрик! Не ожидал, ведь про парус я ему ничего не говорил. Любопытно будет взглянуть!

— Я сама покажу тебе. Тем более что нам с Евой так понравилось кататься на ней, что хотелось бы еще раз испытать это необыкновенное чувство.

— Сочту за честь, Гера, только не сейчас. Мне нужно подготовиться к моей основной миссии. Ты не могла бы позволить мне установить на башне храма кое-какие приборы? Это необходимо, чтобы вызвать такой долгожданный для тебя дождь.

— Можешь делать все, что тебе нужно, Зевс, и не спрашивать у меня разрешения. Если позволишь, я провожу тебя в башню и помогу тебе.

— Буду очень признателен.

Подъем на площадку башни оказался не из легких. Зейвс с трудом карабкался по крутой скрипучей лестнице и только удивлялся, с какой силой и ловкостью делала это Гера. Он любовался ее красивой фигурой, мелькавшей впереди. На Зейвса нахлынули воспоминания. Ему представилась Айда, так же ловко управлявшая парусом в тот злосчастный далекий день, ее такое же, колышущееся на ветру, бело-голубое платье, распущенные длинные волосы. Казалось, что время повернулось вспять, и не было бури на море, и не случилось той страшной трагедии, и они снова молоды и счастливы. Зейвс очнулся от своих грез от голоса Геры, которая уже стоя на площадке, протянула ему руку, чтобы помочь подняться на последние ступени.

— Давай, я помогу тебе, Зевс!

— Спасибо, — пробормотал он в ответ, цепляясь за крепкую женскую руку, и отгоняя нахлынувшие на него видения.

Гера с силой потянула Зейвса вверх и он, наконец, оказался на площадке рядом с Герой. Гера вытащила Зейвса с такой силой, что ей пришлось обнять его, чтобы удержать от падения. Зейвс невольно оказался в ее объятиях. Вновь в его сознании возникли далекие образы и то тепло, исходившее от женского тела, только способствовало этому. Они стояли, обнявшись, на маленькой площадке, с которой как на ладони виден был весь город. Зейвс вдруг осознал, что ему не хочется, чтобы это мгновение заканчивалось. Первой пришла в себя Гера. Она освободилась от объятий Зейвса, поправила платье и сбившиеся волосы и, дождавшись, когда дыхание станет вновь ровным, своим обычным голосом произнесла:

— Вот площадка, можешь ставить свои приборы, — и чуть тише добавила, — не надо Зевс, больше никогда не надо.

Зейвс почувствовал, как кровь прибила к его лицу и он, краснея как мальчишка, пробормотал невнятные слова извинения и стал доставать из сумки метеорологические приборы. Установка и тестирование их заняла немного времени, в течение которого Гера внимательно наблюдала за действиями Зейвса.

— Послушай, Зевс, — обратилась она к нему, — я собиралась просить тебя кое о чем через штуку, подаренную мне Леей, а тут ты сам появился в городе.

— О чем же ты хотела просить? — Не отрываясь от дела, переспросил Зейвс.

— Как то ты мне сказал, что нашим детям пришло время учиться знаниям.

— Да, это так, а в чем дело?

— Я смотрела на старого Айрика, на его помощника — мальчишку Фирама, и подумала: А нельзя ли вместе с нашими детьми устроить обучение и других детей Шуми и Аккадов, а если можно, то и взрослых? Мне, кажется, становятся понятными твои слова о силе знаний, что Ваша сила именно в ваших знаниях. То, что с помощью знаний, дарованных тобой, Айрик смог построить такую замечательную лодку, натолкнуло меня на мысль, что если мой народ начнет познавать мир, так, как это делаете Вы, то тоже сможет, когда-нибудь, стать таким же могущественным и сильным.

— Я очень рад, что ты, Великая Веда, наконец, поняла это, что в нас нет ничего божественного, что мы такие же люди, как и Вы, и все, что мы умеем и имеем, создано только благодаря знаниям, накапливающимся многими поколениями нашего народа. Мы будем обучать Вас, обещаю, только при условии, что никто из Вас не станет просить нас дать Вам в руки те или иные возможности, которыми мы обладаем. Придет время, и все это Ваши потомки создадут сами. Каждый народ должен самостоятельно пройти этот трудный путь познания. Ну, вот, я, кажется, закончил, и мы можем спускаться вниз. Пойдем, а то Ева уже, наверное, заждалась тебя.

Зейвс собрал в сумку свои инструменты и направился к лестнице. Гера поспешила за ним. В доме их уже давно дожидалась Зара с накрытым столом. Сидя за столом, Зейвс вернулся к начатому в башне разговору.

— Как только мы закончим начатое дело и покончим с засухой, займемся школой. Только для этого придется построить большое здание, способное вместить всех желающих учиться. И, кстати, ты Гера, тоже должна будешь выполнить данное тобою обещание.

— О чем ты, Зевс?

— Вспомни, что ты пообещала мне, если я пригоню в твою страну дождевые тучи?

— Ах да! Я, конечно, помню, и, можешь быть уверен, выполню свое обещание, только ты сам хорошо подумай, нужно ли тебе это. Я заметила смятение твоей души. Не думаешь ли ты, великий Зевс, отец богов, что даже для тебя выбор станет невыносимо трудным.

Удивленная Зара слушала слова подруги, ничего не понимая.

— О каком выборе говоришь ты, спросила она у Геры.

— Зевс знает, о чем я. — Чуть не шепотом ответила Гера.

Зейвс задумался над словами Геры.

— Она права, — размышлял он, — действительно, я не в силах сделать выбор между двумя женщинами, которые мне одинаково бесконечно дороги, и которые являются матерями моих детей. Обе они, и Иза, окружившая его своей заботой и сумевшая вернуть его к полноценной жизни, и Гера, оживившая его воспоминания, были одинаково близки ему и любимы.

— Я не стану делать никакого выбора, — сказал он вслух, — пусть каждая примет это, как данность.

Зейвс встал из-за стола и вышел во двор. Вслед за ним вышла Гера.

— Прости, Зевс, за прямоту, но я не хочу вставать между тобой и Изой. Я обоих Вас люблю и почитаю, и не желаю быть предметом раздора. То, как ты смотрел на меня там, на башне, дает мне повод так думать. Я — не твоя первая жена, я — другая. Помни об этом, пожалуйста.

— Прости меня, Веда, за мою слабость. Я, действительно, на какое-то время увидел в тебе Айду, и мои воспоминания сыграли со мной злую шутку. Постараюсь впредь держать себя в руках и ничего подобного больше не повторять.

— Что ж, мы поняли друг друга, и это меня радует.

— Прошу лишь об одном, принимай это каждый день. — С этими словами Зейвс достал из кармана пластиковую коробку с небезызвестным препаратом. — Мне очень хочется, чтобы ты навсегда осталась такой, как сейчас. Прошу тебя, не отказывайся.

— Но я уже сказала тебе, что выполню свое обещание. К чему повторяться! Великая Веда Шуми умеет держать слово!

* * *

— Привет, Жил! — обратился Зейвс к Эрлу в коммуникатор. — У меня все готово, как дела у Вас.

— Мы провели углубленный мониторинг. В общем, мы тоже готовы. Флайеры с грузом подготовлены и, пока позволяет погода, можно начинать.

— Отлично! Только не забудь, все флайеры должны быть выведены за пределы атмосферы. Всякое может случиться, лучше перестраховаться.

— Не волнуйся, Зейвс, все уже предупреждены. Все будет нормально.

— Тогда самое время мне перебраться на башню и следить за приборами. Скажи, по Вашим расчетам, как скоро взрывная волна достигнет города?

— Думаю, через пару — тройку часов, не ранее.

— А второй взрыв, он не нанесет вреда городу?

— Нет, Зейвс, он пройдет противоударом и только смягчит первый.

— Тогда, начинай! И удачи нам всем!

Зейвс отключил коммуникатор и обратился к Гере.

— Ты все слышала. У нас не более двух часов, чтобы предупредить людей занять места в убежищах. Берите с Зарой детей, и спрячьтесь в храме.

— А ты, Зейвс?

— Я должен подняться на башню и следить за показаниями приборов.

— Но это очень опасно! Ты сам сказал, что ветер может быть очень сильным.

— Это мой долг, Гера. Если я этого не сделаю, весь наш труд может оказаться напрасным.

— Тогда я с тобой. Я сама ударю в колокол.

— Ты не можешь, Гера, ты должна быть с дочерью.

— В первую очередь, я — Веда, и должна быть со своим народом. Видя меня на башне рядом с тобой, люди будут спокойнее переносить ужасы вызванной тобою бури. Я так решила!

— Тогда пошли, и помни — это твой выбор.

— Зара, запри конюшню, забирай детей и идите в храм. Там самое безопасное место, а обо мне не беспокойся! — бросила она подруге.

Под звуки разливающегося звоном на всю округу колокола, люди спешили отовсюду к своим домам, чтобы укрыться от надвигающейся бури. Гера била, что есть сил, в колокол вот уже полчаса. Зейвс замер перед приборами с включенным коммуникатором в руках. Лениво крутившиеся ранее лопасти анемометра, стали вращаться все быстрее и быстрее, а на небольшом дисплее прибора бежали цифры, указывающие на усиление ветра, который горячим пока потоком воздуха обжигал тела и лица людей. Убедившись, что движение людей по улицам города прекратилось и все успели укрыться от надвигающейся непогоды, Гера оставила колокол в покое и стала вместе с Зейвсом напряженно ждать. Ожидание затянулось, как и предупреждал Жил, на долгих два часа. За это время ветер значительно усилился, и, как показалось Гере, стал несколько прохладнее.

— Есть! — крикнул Зейвс в коммуникатор, — Двадцать пять метров с секунду, слышишь Жил!

— Слышу! Даю команду на второй взрыв!

Зейвс увлек Геру на пол, застеленный камышовой циновкой, и накрыл ее своим телом. Гера попыталась сопротивляться, не поняв этого порыва со стороны Зейвса, но в это время откуда-то с неба, раздался жуткий грохот, а вслед за ним чудовищной силы воздушный поток ударил по городу, по окружающей его равнине, огромными волнами прошелся по Евфрату, и едва не сбросил с башни двух отчаянно боровшихся со стихией людей. Несколько долгих минут бушевал этот вихрь, но потом ветер начал ослабевать, а откуда-то с юго-запада, вдалеке в небе, появился стремительно приближающийся темный фронт, изредка прорезаемый яркими вспышками молний, сопровождаемых отдаленными грозными раскатами грома.

— Пошли отсюда! — Крикнул Зейвс Гере. — Скоро польет, как из ведра!

Еще несколько минут назад, сбитая с ног и прижатая Зейвсом к полу, Гера, пыталась отбиваться от непонятной его выходки, а сейчас, дрожа всем телом, она прижималась к нему, боясь пошевельнуться, оглушенная грохотом и ветром, со свистом, налетевшим на башню. Зейвс схватил Геру в охапку и потащил к люку, за которым была спасительная лестница. Она немного пришла в себя и успокоилась только когда очутилась на лестнице. Крепкие стены надежно защищали от ветра. Гера взглянула наверх и увидела, как еще несколько минут назад, безоблачное небо, стало затягиваться облачной дымкой, скрывая пылающее жаром солнце. Когда же они с Зейвсом спустились вниз, все вокруг потемнело. Тяжелые тучи затянули все небо и, о чудо, на раскаленную землю упали первые, тяжелые капли воды. Сверкнула молния, прорезав половину неба и освещая своей вспышкой все вокруг, под аккомпанемент громовых раскатов. Но сегодня гроза никого не напугала. Ей были только рады, ведь целый год иссушенная земля не видела дождя, который между тем становился все сильнее. Уже не отдельные капли, а целые потоки воды лились с небес. Из соседних дворов на площадь стали выходить люди, воздавая хвалы всемогущему Зевсу — громовержцу, стоящему вместе с правительницей Шумера на верхней ступени лестницы, ведущей в храм своей жены — богини Изиды, ниспославшему свой небесный дар людям.

— Ты выполнил свое обещание, Зевс, — прошептала Гера, прижимаясь к нему телом в насквозь промокшем от дождя платье, — теперь я выполню свое.

Из дверей храма вышли все, укрывающиеся от бури за его могучими стенами, так же, как и люди на площади, воздавая хвалы Зевсу. Заметив дочь, держащуюся за руку Зары, Гера подняла ее на руки и, несмотря на потоки воды, пошла с ней через площадь к своему дому.

* * *

Последние почти три недели, жизнь в Шумере оказалась полностью парализованной из-за непрерывных дождей. То, что поначалу казалось благом, уже начало порядком надоедать жителям города. Пришлось на время свернуть все полевые работы, да и у ремесленников также все приостановилось. Гера стояла в дверях своего дома и смотрела в серое от низких облаков небо в надежде увидеть там хоть одно голубое пятно или, пусть слабый, лучик солнца.

— Зевс, — обратилась она, не оборачиваясь, к сидевшему за столом Зейвсу, — как думаешь, долго это еще будет продолжаться? Дождь уже полностью размыл улицы и площади города. Мы даже не представляем, что сейчас творится на наших полях. Дороги к ним превратились в грязные потоки.

Вместо ответа, Зейвс достал коммуникатор и, уже в который раз, вызвал на связь Лану. Лана ответила не сразу.

— Слушаю Вас, командор!

— Я опять, узнать прогнозы на ближайшее время, — извинительным тоном спросил Зейвс.

— К сожалению, ничего нового. Вызванный нами циклон малоподвижен и пока не собирается уходить, но в атмосфере, в целом, наметились положительные тенденции. Постепенно происходящие в ней процессы начинают приходить в естественную норму. Если эта тенденция сохранится, то, по моим расчетам, не позднее, чем через пять — семь дней, погода начнет меняться к лучшему.

— Хоть так! Надоело сидеть здесь без дела. Надеюсь, что твои прогнозы оправдаются. Спасибо за информацию, Лана.

Зейвс отключил связь и передал Гере все услышанное от Ланы.

— Еще целых семь дней? Как долго! — Ответила она с грустью в голосе.

— Не грусти, а лучше представь себе, как расцветет степь после такого дождя. Выйдет солнце и все вокруг, как прежде покроется ковром из трав и цветов. На полях заколосятся всходы. Разве не этого ты хотела?

— Да, конечно, все это так, — отозвалась Гера. — Скажи, как успехи у Евы и Адама? — вновь спросила Гера, переводя разговор на другую тему.

— Дети очень способны, они все схватывают на лету. Правда, я, наверное, неважный учитель, но, на мой взгляд, все очень хорошо. Вот закончатся дожди, мы построим школу, и настоящие учителя возьмутся за обучение Ваших детей.

— 7 —

Деревня потихоньку оправилась от урагана, пронесшегося над Та-Кемет. Все ее население восстанавливало поврежденные дома, заново покрывали снесенные, кое-где, крыши домов. Иза сокрушенно смотрела на результаты бедствия, вызванного ураганом от атмосферного взрыва. Она прошла через все село к дому Амхепа, который вместе с Темис, братьями и сестрами чинил снесенную крышу.

— Тем! Можно тебя на минутку! — обратилась она к подруге.

Темис отложила в сторону пучок тростника, подготовленный для укладки и, отряхнув руки от налипших листьев, подошла к Изе.

— Слушаю тебя, только, если можно побыстрее.

— Я смотрю, ты стала совсем своей в этой семье!

— Я просто оказываю посильную помощь и ничего больше.

— Мне-то не рассказывай! Но, впрочем, это не мое дело. Я вот о чем собиралась с тобой поговорить. Как думаешь, не пора ли переселить твоего Амхепа и его семью в более достойное для фараона жилище, а то, получается, как-то не правильно, что провозглашенный нами вождь Та-Кемет, ютится в жалкой тростниковой хижине.

— Ну, я, право не знаю! Здесь все так живут, и захочет ли сам Амхеп жить в каменном доме.

— Так ты у него и спроси и объясни, что теперь он не простой рыбак, а правитель целой страны.

— Ладно, прямо сейчас и спрошу.

— Подожди, ты уж как-нибудь поделикатнее, чтобы не обидеть и не оскорбить его. Выбери подходящий момент. Ну, ты меня понимаешь?

— Понимаю! — Ответила Темис, густо краснея, — ну я пойду работать?

— Иди, конечно, а я схожу куда-нибудь, подальше от посторонних глаз и попробую связаться с Зейвсом. Нужно узнать, как там дела в Шумере.

Иза вновь прошла по селу, слегка приподнимая подол платья, чтобы не испачкать его раскисшей глиной. Она вышла из деревни и, пройдя еще несколько десятков метров, скрылась в густых зарослях тростника. Здесь она извлекла коммуникатор и нажала на вызов Зейвса. Спустя пару секунд, в голографической дымке появился Зейвс в окружении Детей и Геры.

— Здравствуй, дорогая, — поприветствовал он жену, — а мы вот тут, чтобы скоротать время, занялись учебой. Я, по просьбе Геры, взялся обучать Адама и Еву. Не знаю, насколько у меня это получается, но ребятишки учатся с удовольствием, да и Гера, рядом с ними тоже старается постичь азы науки.

— Очень рада за Вас, — ответила Иза, скрывая некоторое раздражение, вызванное близостью Геры к Зейвсу, а про себя подумала, — Гера, опять Гера. Нет, с этим нужно что-то делать.

Сделав над собой усилие, Иза, как ни в чем, ни бывало, поздоровалась с Герой и спросила:

— Как тебе погода, Веда? Ты всем довольна?

— Спасибо, Иза, хвала Вам, великим богам, над нашей землей, наконец-то идет дождь, и скоро станет все, как прежде.

— Как долго ты еще собираешься оставаться в Шумере? — вновь обратилась Иза к мужу.

— До тех пор, пока не прекратятся дожди. В такую погоду не хочется рисковать флайерами. Ты не представляешь себе, кокой здесь льет ливень. А как твои дела в Та-Кемет?

— Ураган задел и Та-Кемет. Сейчас вся деревня занята восстановлением жилищ. Здесь тоже прошли дожди, но уже сейчас светит солнце. Я тут задумала, глядя на развалины тростниковых домиков, научить Кеми строить каменные дома. Здесь, неподалеку, на правой стороне реки, начинаются горы, и недостатка в строительных материалах не будет. Я, с твоего позволения, хотела бы только перебросить сюда какую-нибудь строительную технику, хотя бы для добычи и обработки камня.

— Да, я понимаю, конечно, можешь взять, только не переусердствуй, чтобы люди не полагались только на нас.

— Не беспокойся! Я намеренна из камня построить только один, большой дом, а остальных обучить, так же, как когда-то Шуми, изготавливать глиняный кирпич.

— Это правильное решение. От всей души желаю тебе успеха. Кстати, для строительства печей, можешь привлечь Гефета. Если помнишь — он мастер этого дела.

— Спасибо дорогой, я люблю тебя и очень скучаю! — Поблагодарила Иза Зейвса, многозначительно посмотрев на Геру и сделав особый акцент на последние слова.

От глаз Изы не ускользнуло смущение мужа и недоумение Геры от тона, произнесенной ею фразы.

— Похоже, там еще ничего далеко не зашло, — подумала Иза, — или Гера отшила Зейвса. Ладно, поживем — увидим.

Иза вновь включила коммуникатор и вызвала Гора, который после известного инцидента, вернулся в Эдем.

— Привет, мама! — отозвался Гор, — у тебя снова что-то случилось?

— Нет, нет! Все нормально, сынок, но мне вновь понадобится помощь. Я тут кое-что затеяла и мне нужна строительная техника и Гефет. Пока в Шумере льют дожди, может быть и Вы, с Леей и Ра прилетите к нам с Темис. Я ужасно скучаю по внуку.

— В общем-то, сейчас в Эдеме заниматься нечем, и мы, с удовольствием присоединимся к тебе. Тут почти никого нет. Все заняты строительством новой базы там, где отец встречался с председателем Парнасом. Даже гору, у подножья которой была эта встреча, назвали его именем. Я сейчас же поговорю с Гефетом и Леей и, при первой же возможности, мы прилетим к тебе, а технику заберем из Вашего базового лагеря в Та-Кемет. Жаль, что папа не может присоединиться к нам. Из-за дождей, он пока отрезан от нас в Шумере. Лана сказала, что ливни могут продолжаться целый месяц. Уж слишком сильную мы создали вакуумную воронку. Она продолжает затягивать влажный воздух.

— Я только что разговаривала с отцом. Ему в Шумере скучать некогда. Он взялся за обучение азам наук Адама и Евы, а еще… и Геры, добавила Иза после короткой паузы.

Она никак не могла смириться с тем, что сейчас там, Гера рядом с Зейвсом. Как только не старалась Иза приглушить ревность, ей это никак не удавалось.

— Да что же это такое! — Думала она, — мне с таким трудом удалось завоевать Зейвса, а Айда, даже после смерти, в образе Геры, снова соперничает со мной. А может я все это придумала, и ничего между ними нет? Может быть, все это плод моего воображения?

Иза встряхнула головой. Как бы отгоняя неприятные мысли и вернулась к разговору с сыном.

— Ну, ладно, сынок, значит, договорились и я Вас жду. Давай, пока! Всех целую!

— Пока, мамочка, мы скоро прилетим. Привет Темис!

Иза еще некоторое время посидела, молча на подстилке из тростника, глядя на потухший экран коммуникатора, потом резко встала и пошла присматривать наиболее подходящее место для предстоящего строительства. То, что она замыслила возвести здесь, должно поразить воображение всех жителей в Та-Кемет.

— Это будет не просто каменный дом, — думала она, — это будет грандиозный, по размерам и архитектуре, дворец правителя страны, а бедная деревушка вокруг него, станет большим городом, каким и подобает быть столице огромной страны.

* * *

Сверх всяких ожиданий Изы, в рыбацкую деревушку прибыло невообразимое количество ее спутников. Кроме Гора с семьей и Гефета, к ним присоединились Дита с Эос. Из базового лагеря прилетела Флоа и, даже Жил и Лана спустились с орбиты, где они проводили мониторинг атмосферы. Все соскучились по конкретным делам и приключениям. Не хватало только Олы, которая с группой отправилась в южную часть материка, где обнаружила огромное количество видов весьма экзотических животных. Так что на возвышенности, в стороне от деревни вырос целый палаточный городок. Вместе со строительными роботами, Жил пригласил присоединиться к ним прекрасного строителя и архитектора Энса Ларна, который раньше находился в потерянной на западном материке группе и, которую благополучно спасли Дон, Стан и Нида в составе поисковой группы. Кеми, непривычные к шуму, сторонились и побаивались пришельцев. Они, с ужасом, передавали друг другу всякие небылицы о чудесах, которые происходили в лагере пришельцев. Даже к уже ставшей привычной среди них Темис, все стали относиться с некоторой опаской. Темис, как могла, убеждала, что ничего страшного от ее соплеменников исходить не будет, и что в скором времени всех жителей деревни ожидает новая, более благополучная жизнь. Чтобы привлечь внимание и сгладить напряженность, Дита, как и в прошлую экспедицию, принялась лечить людей. Поначалу они боялись даже приблизиться к ее палатке, но, понемногу привыкнув, стали обращаться к ней. Особенно после случая, когда она вылечила поранившего руку деревенского мальчишку. Вскоре, также, перестали сторониться Гефета, который, на окраине деревни, собственными руками на глазах жителей, выстроил обжиговую печь. Он показал, как из глины делать кирпичи и строить из них здания. А на площадке, выбранной Изой, тем временем, развернулось грандиозное строительство. Иза часами спорила с Энсом и уговаривала его сделать все так, как ей это представлялось. Тот величественный стиль, который выбрала Иза, давно не использовался на Гее, но был отлично известен археологам по постройкам древних Геянских городов. Иза решила воссоздать здесь, на Пангее, что-то подобное и Энсу пришлось здорово потрудиться над проектом здания.

Не сидела без дела и Флоа. В пойме реки оказались очень плодородные земли, где в большом количестве произрастали дикорастущие злаки, такие как ячмень и пшеница, собирая которые, деревенские женщины использовали их при приготовлении хлебных лепешек. Флоа рассказала и показала, как нужно сажать зерна и как за ними ухаживать, чтобы всегда в изобилии иметь на своих столах хлеб. Поначалу женщины смеялись и сокрушались, что пришелица портит зерна, закапывая их в землю, но когда на небольшом клочке, обработанной Флоэй земли, появились дружные зеленые всходы, перестали смеяться, и последовали ее примеру.

По мере того, как росли стены новой постройки, Жил все больше сокрушался о гибели вместе с флайером его большой лучевой пушки. У него просто руки чесались украсить возводимый дворец колоннадой с резным порталом и, глядя на состояние мужа, Лана уговорила Изу доставить со звездолета подходящее для этой цели оборудование. Как только ее просьба была удовлетворена, Жил перебрался в горы, где из сплошного монолита стал готовить свои изделия. Даже Энс, увидев первые колонны с массивными капителями, внес изменения в свой проект. Возведением дворца строительство не ограничилось. По замыслу Изы, перед дворцом должна быть устроена большая площадь, вымощенная гранитными плитами, которая заканчивалась бы широкой лестницей, опускавшейся к берегу заводи. На берегу же решено было устроить пристань с гранитными стенами и пирсом. Весь задуманный архитектурный ансамбль очень напоминал постройки в одном из древнейших городов Геи. Иза настолько увлеклась этой своей новой затеей, что просто не замечала времени. Она целыми днями проводила на площадке и на время забыла о муже и Гере.

Все это вызывало крайнюю озабоченность у Диты. На ее замечания и неправильном образе жизни, Иза лишь отмахивалась и продолжала в том же духе. Как-то в разговоре с Доном, Дита поделилась своими озабоченностями по поводу Изы.

— Знаешь, Дон, с Изой что-то происходит и меня это очень волнует. С начала строительства она стала неузнаваемой. Питается кое-как, спит не больше трех — четырех часов в сутки, сильно похудела и вся стала какой-то нервной. Даже Эос уделяет совсем мало внимания.

— По-моему, ты напрасно волнуешься, — отвечал Дон, — просто она слишком увлеклась своей идеей. Вот увидишь. Как только стройка завершится, Иза снова станет прежней.

— Тогда поскорее бы это случилось.

— Возможно, я смогу ускорить это. Мы тут со Станом собираемся лететь на юго-западный континент, чтобы забрать брошенных там роботов. Если их перебросить сюда, то может это поможет ускорить строительство.

— Будем надеяться, что это поможет.

Спустя несколько дней после этого разговора, на строительной площадке появились Дон, Стан и Люк и с ними два строительных робота. Всего сутки потребовалось Люку и Стану, чтобы собрать их и запустить. Работы действительно заметно ускорились, но по мере их продвижения, у Изы возникали все новые и новые планы.

— По-моему без вмешательства папы здесь не обойтись, — в разговоре обмолвилась Дита Темис, — пора как-то умерить мамин пыл.

— Ты же знаешь, что Зейвс застрял в Шумере из-за непогоды и пока не может оттуда выбраться?

— Да знаю я, но что-то же делать нужно!

— Поговори с ним, может быть он сможет повлиять на Изу в разговоре по коммуникатору.

— Попробую, все-равно другого выхода нет.

— А меня беспокоит положение в деревне.

— Там что-то случилось?

— Нет, ничего такого, но люди очень напуганы. Они боятся выйти за пределы деревни. Их пугают наши машины и механизмы, которые они между собой называют то страшными чудовищами, то рычащими злобными духами. И то, с какой легкостью они передвигают и укладывают огромные камни, вызывает у людей суеверный страх. Даже Амхеп, которому я пытаюсь все объяснить, ни в какую не хочет сходить посмотреть на строящийся дворец. И он, и его мать Инур, начинают дрожать от ужаса, когда я пытаюсь уговорить их сходить со мной, чтобы посмотреть строящийся новый дом. Я боюсь, что даже после окончания строительства, мне не удастся уговорить их поселиться там.

— Будем надеяться, что когда стихнут и уберутся машины, они изменят свое мнение и смогут решиться перешагнуть через собственный страх.

Так за разговором обе женщины вошли в деревню. Заметив Диту, к ней помчалась Эос, которая подружилась с младшей сестренкой Амхепа Инчи, и наотрез отказывалась из-за своей новой подруги покидать гостеприимный двор семьи Амхепа. За детьми, на время отсутствия Диты, строго присматривала Маат. Девушка бросила свои домашние дела и вслед за девочками вышла на встречу Дите и Темис. Она церемонно поприветствовала гостий, склонившись перед ними. Темис укоризненно покачав головой, принялась поднимать Маат. Она обхватила девушку за плечи и подняла на ноги. Маат выпрямилась и в это время Дита заметила, как что-то блеснуло у нее на груди. Темис было начала отчитывать девушку за ее действие, но Дита жестом остановила подругу и, подойдя поближе к Маат, с любопытством посмотрела на блестевший предмет.

— Маат, дорогая, что это у тебя? Можно взглянуть?

Девушка послушно сняла с шеи шнурок, на котором висел искусно сделанный золотой медальон в виде головы льва.

— Какая красивая вещь! Откуда это у тебя?

— Мне подарила мама, госпожа, — тихо ответила Маат, опустив глаза.

— А как она попала к твоей маме?

— Ей подарил отец, на свадьбу.

— Это он сам сделал для твоей мамы?

— Нет, что ты, госпожа! В Та-Кемет никто не умеет делать такого. Просто мой отец много раз плавал на своих лодках по Нилу. Чаще всего вниз по течению, но иногда и вверх. Туда, очень далеко на юг, где камни преграждают путь реке. Он часто рассказывал, что там, за камнями, расположена сказочная страна Куш, в которой живут черные люди. Оттуда отец и привез для мамы эту вещь.

— Что значит, черные люди? Они злые или страшные?

— Нет, нет! Они не злые и не страшные, просто кожа у них темного цвета, гораздо темнее, чем у Кеми. У них есть мастера, которые могут делать такие вещи и многие другие.

— А ты не знаешь, где они берут то, из чего это сделано?

— Люди говорят, что там вся земля усыпана этими камнями и еще другими — белого цвета.

— Очень любопытно! Нужно об этом обязательно сообщить Юну, — обратившись к Темис, сказала Дита, — похоже, Маат говорит о территории, которая лежит за порогами на реке и, судя по всему, там есть богатые золотоносные месторождения. Посмотри, Тем, какая тонкая работа! Было бы интересно познакомиться с мастерами, которые делают такие красивые вещи.

Темис посмотрела на медальон и проговорила:

— Более чем любопытно. Мы на Пангее сталкиваемся с различными культурами, которые развиваются обособленно, причем опережая друг друга или, наоборот отставая в том или ином. Мне тоже хотелось бы побывать в этой таинственной стране Куш. Нужно поговорить с Изой. Как раз кстати. Может быть, это отвлечет ее от своей одержимой идеи.

— Обязательно. Сегодня же поговорю с ней, — ответила Дита, возвращая медальон девушке.

— Ну, а как тут моя красавица себя вела? — взяв Эос на руки, спросила Дита у Маат.

— Не беспокойся о дочке, госпожа! Она, замечательный ребенок, на редкость послушный и очень сдружилась с Инчи. Они не доставляют мне хлопот.

— Спасибо тебе, Маат. Когда у тебя появятся собственные дети, ты будешь самой замечательной мамой, я в этом уверенна.

Как только разговор перешел на детей, Темис как-то вдруг переменилась в лице и, как показалось Дите, несколько смутилась. Дита взяла подругу за руку и отвела ее в сторону. Шепотом, чтобы никто не слышал, она спросила Темис:

— Что с тобой, Тем, признавайся сейчас же!

Темис густо покраснела и, потупив взор, ответила:

— Ди, ты только пока никому не говори, пожалуйста.

— Что не говорить?

— Я… я, кажется, беременна, Ди.

— Так ты и Амхеп…

— Тсс, — прошипела Темис, приставив к губам указательный палец, — он ничего не знает, и я прошу тебя, пока молчи об этом.

— Но почему, подруга? Мне кажется, что Амхеп не просто любит, он боготворит тебя.

— Я знаю, Ди, но я боюсь, что если он узнает, то все между нами как-то изменится.

— Глупая! Это же такое счастье, ребенок! Чего же ты боишься?

— Боюсь, что он захочет его оставить здесь, у себя навсегда. Ты же понимаешь, что рано или поздно нам придется вернуться на Гею.

— Понимаю, — задумчиво ответила Дита, — только ты сейчас не думай об этом. Если Амхеп тебя любит по настоящему, то, я уверенна, все будет хорошо. Но я, все-равно, должна тебя обследовать. Нам нужно найти предлог, чтобы слетать на звездолет, подруга.

Дита обняла Темис и увлекла ее к дому, где их на пороге уже давно поджидали Инур и Маат.

* * *

— Послушай, мама, что я тебе расскажу! — Догнав Изу на строящейся площади, сказала Дита.

— Ди, давай в другой раз, я сейчас очень занята!

— Нет, мама, давай сейчас. Поверь, это очень важно.

— Ну что там у тебя, говори быстрее!

— Давай где-нибудь присядем, и я тебе все По-порядку расскажу.

— Ладно! — Ответила Иза, указывая на большой гранитный блок, — давай, что-ли здесь.

Женщины присели на камень и Дита поведала Изе все, что узнала от Маат о стране Куш и населяющих ее людях.

— Хм, золото, это интересно, но это скорее по части Юна, а вот люди с измененной пигментацией кожи… С таким мне еще сталкиваться не приходилось. Конечно, и среди нас есть люди с более светлой или более смуглой кожей, но чтобы совсем черной…. Наверное, это связано с гораздо более жарким климатом на Пангее в целом, а на этом материке, в частности. Это, похоже, защитная функция, предохраняющая организм от перегрева. Действительно, очень любопытный факт. Нужно будет как-то наведаться в эту, как ты сказала, страну Куш.

— Я уже сообщила Юну, и он обещал в ближайшее время прилететь к нам, чтобы составить нам компанию в исследовании этой территории.

— Ди, ты как всегда торопишься! Мне нужно сначала закончить со стройкой, а уж потом отправляться в путешествие.

— Но мама, твоя стройка никуда не денется! Здесь и так все идет по плану. Если что — есть Энс и Жил. Они точно знают, что и как делать, а там целая неизведанная область.

— Возможно, ты права. Давай дождемся Юна, еще раз опросим людей и, тогда уже будем принимать окончательное решение.

— Вот и хорошо! Спасибо, Мамочка!

Дита поцеловала Изу и, вскочив, как девчонка, побежала к своей палатке, где ее дожидалась Темис.

— Ну как, Ди?

— Порядок, подруга! Похоже, я ее заинтриговала. Завтра здесь будут Юн с Грифтом и Дон, и мы ее окончательно уломаем.

Часть пятая

Истоки

— 1 —

— Что тебя смущает, дорогой мой Сэл? Поверь мне, это — то самое место.

— Но доктор Киллат, здесь почти безжизненная равнина, нет ни источников воды, ни животных, ни даже кустарников. Я уж не говорю о деревьях. Может быть, проверите еще раз?

— Успокойся, я знаю, что делаю. И это то, что нам нужно. Лучше пойди, помоги остальным разгрузить платформу, а я пока поброжу здесь, посмотрю, что и как.

— Что ж, Вам виднее, — ответил Сэл, пожав плечами и, повернувшись, направился к остальным членам группы, столпившимся около трапа огромной платформы.

Дерик, убедившись, что остался один, уверенно пошел в сторону выветренных каменных изваяний, которые в большом количестве стояли рядами на совершенно голой равнине. Он внимательно осматривал их одно за другим, пока не обнаружил каменную глыбу с большим отверстием на одной из сторон.

— Похоже, это то, что я искал, — сам себе под нос пробурчал Дерик.

Он еще раз осмотрелся по сторонам, в очередной раз, убедившись, что рядом никого нет и, протиснувшись в отверстие, обнаружил внутри узкий проход, довольно круто уходящий вниз. Опираясь руками о стены, он спустился, осторожно ступая по скользкому дну тоннеля до площадки, которой этот тоннель заканчивался, и уперся в монолитную каменную стену. Здесь Дерик включил карманный фонарь и, освещая стену его лучем, начал что-то искать, ощупывая и периодически простукивая каменную поверхность. Наконец, он нашел, что искал. В одном месте Дерик обнаружил небольшое углубление, и звук здесь оказался более глухим, чем на остальной стене, что свидетельствовало о наличии пустоты за ней. Дерик осторожно начал очищать углубление от слоя пыли и глины, пока под ним не блеснул металл. Тщательно протерев от остатков пыли круглую металлическую лунку, он извлек из кармана странный небольшой предмет в виде двух перевернутых тарелок, скрепленных между собой широкими частями. Покрутив предмет в руках, Дерик вставил его в лунку на стене и, провернув немного в ту и другую сторону, убедился, что предмет встал в нужном положении. Внутри предмета что-то загудело с все нарастающей силой. Дерик отошел к противоположенной стене. Через несколько мгновений звук стих, а каменная стена, со скрежетом стала уходить вниз, открывая за собой проход в довольно большую галерею. Как только стена окончательно опустилась, и ее верхний край сравнялся с полом, Дерик смело шагнул вовнутрь. Он прошел по галерее до широкого арочного проема, перед которым на стене поблескивала металлическая пластина. Он коснулся пластины и тотчас в галерее вспыхнул мягкий, неяркий свет. Дождавшись, когда глаза привыкнут к свету, Дерик прошел через арочный проем и оказался в просторном зале круглой формы. Посреди зала стоял большой металлический стол, на котором было закреплено что-то наподобие пульта. Около стола стояли пять кресел с покрытием из материала, напоминающего эластичный пластик. Дерик опустился в одно из кресел и, пристегнувшись к нему, свисающими с боков то ли ремнями, то ли шлейфами с проводами, склонился над пультом. Он начал касаться пальцами едва заметных пластин на пульте. Пульт засветился цветными огнями, меняя яркость, цвет и интенсивность. Затем, прямо в воздухе, напротив пульта, возникли быстро бегущие цветные символы. Убедившись, что их содержание соответствует тому, что ожидалось, Дерик поочередно коснулся нескольких пластин и, дождавшись, когда пробегут строки очередных символов, отстегнул ремни и встал с кресла. Все огни на пульте погасли. Дерик вышел из зала, снова коснулся пластины и проделал обратный путь через галерею. Не успел он перешагнуть через плиту, как она снова пришла в движение и начала подниматься вверх, пока полностью не закрыла проход в галерею. Дерик извлек свой предмет из лунки и стал медленно карабкаться вверх по тоннелю. Достигнув отверстия, ведущего на поверхность, он осторожно выглянул наружу и, снова убедившись, что рядом никого нет, вылез на поверхность. Затем он тщательно отряхнулся, удаляя с комбинезона остатки пыли и глины и не спеша пошел к платформе, где его спутники занимались разгрузкой оборудования и снаряжения.

* * *

Разгрузка платформы затянулась до позднего вечера. Утомленная монотонной изнурительной работы, Ада, присела передохнуть на только что опущенный манипулятором на грунт, контейнер. Она взглянула на темнеющее вечернее небо, любуясь пангеянским закатом. Неожиданно все небо вспыхнуло яркими красками, переходящими от одного цвета к другому и перемешивающимися между собой в разных сочетаниях. Зрелище было завораживающим.

— Что это, смотрите! — Воскликнула Ада, обращаясь к своим спутникам, которые откликнувшись на призыв Ады, так же устремили свои взоры в небо, побросав работу.

— Похоже на полярное сияние, — отозвался Сэл, — мне приходилось наблюдать такое, когда я работал в Боррее, только ведь мы сейчас далеко не в полярной области, а скорее ближе к экватору, и объяснять это явление, как полярное сияние, на мой взгляд, было бы не верно.

— Тогда, что же это?

— Не знаю. А вот, доктор Киллат! Давайте спросим у него! — кивнул Сэл на подходящего к платформе Дерика.

— Доктор Киллат, что Вы думаете по этому поводу? — раздались обращенные к нему голоса.

— Хм! — буркнул Дерик, — точно сказать не могу, коллеги, но похоже на какую-то природную аномалию, на мой взгляд. У нас еще будет время позже изучить это явление, а сейчас давайте не будем отвлекаться от работы, а то скоро совсем стемнеет.

Люди нехотя оторвались от великолепного зрелища и продолжили работу. А тем временем, сияние, распространившееся на весь небосклон, вдруг начало сжиматься, пока не образовало некий светящийся всеми цветами радуги, шар, повисший высоко в небе и освещая все вокруг. Все вновь подняли глаза вверх, где происходили необъяснимые метаморфозы. Какое-то время сияющий шар продолжал висеть в воздухе, сжимаясь все сильнее и, вдруг, рассыпался огненными всплесками тысяч ярких огоньков, как во время праздничного фейерверка. Когда огоньки стали гаснуть, им на смену появились с десяток, светящихся ярким голубоватым светом, объектов.

— Да что же это? — Вновь раздались голоса вокруг.

Светящиеся объекты, повисев некоторое время неподвижно, начали медленно разлетаться в стороны. Часть из них стала перемещаться на север, часть на юг, часть на восток, и только два их них остались висеть неподвижно, но при этом постоянно меняя свои очертания от шара до чего-то, напоминающего гантели. Удивленные люди стояли неподвижно, как завороженные глядя на странное, совершенно необъяснимое явление. Один только Дерик, казалось, ничем не был удивлен. Его мало интересовало то, что происходило над головами людей, но гораздо больше волновало положение с разгрузкой оборудования. А между тем, окончательно стемнело, и продолжать работы стало совершенно невозможно. С некоторым сожалением и даже раздражением, Дерик отдал распоряжение свернуть работы до утра.

Утром, каждый, кто выходил наружу, невольно поднимал глаза в небо, где, как и накануне вечером, продолжали висеть в воздухе два светящихся объекта.

— Если бы не изменение формы, я бы подумал, что это шаровые молнии или что-то подобное. По характеру — однозначно какие-то плазмоиды, но попеременное изменение формы и размеров… Даже не знаю, что сказать. — Поделился Сэл своими соображениями с Адой и Никой.

— Правда, удивительное явление, — ответила Ника, — создается впечатление, что они действуют по какой-то, заранее созданной программе, либо кем-то управляются.

— Ну, вот еще! — перебил Нику, присоединившийся к компании Дерик. — Не забивайте себе голову всякой фантастической чепухой. Какая программа? Какое управление? Этот мир первозданный и мы тут единственные цивилизованные представители. Вы же сами видели, что аборигены на этой планете находятся на самой низшей ступени развития и никак не могут вызывать подобные явления, тем более управлять ими. Я уверен, что при углубленном изучении, все станет понятно и объяснимо с научной точки зрения. Так что хватит терять время на пустые предположения, и давайте закончим разгрузку. У нас впереди масса очень ответственной и непростой работы, друзья.

Разгрузочные работы завершили только к полудню. После кратковременной передышки приступили к сборке и запуску строительных роботов и наземного транспорта.

— Босс, когда Вы планируете вернуться за оставшимися в долине? — обратился к Дерику Сэл.

— Сначала нам нужно выполнить здесь кой-какие работы, подготовить площадки для строительства, смонтировать и запустить реактор и, главное, обеспечить восполнение энергии для двигательных установок платформы. К сожалению, мы вынуждены были двигаться на ней, во-первых, с большим перегрузом, а во-вторых, со значительным превышением скорости и высоты полета, что повлекло к перерасходу энергии. Но это не страшно! Мы смонтируем и запустим реакторную установку, и этот вопрос решится сам собой.

— Но на это уйдет масса времени, а нас там ждут!

— Видишь ли, я предвидел подобную ситуацию, и проговорил перед отлетом с Люком. У них достаточно запасов продуктов и всего необходимого, чтобы просуществовать в автономном режиме не менее двух месяцев, и они готовы к возможности длительного ожидания. Поэтому нам необходимо сконцентрироваться на выполнении своих задач, чтобы предельно сократить для них время ожидания.

Выслушав Дерика, Сэл удалился, чтобы присоединиться к остальным своим товарищам и продолжить работы.

— Знаешь, Ада, — обратился он к занятой наладкой робота женщине, — меня как-то настораживает поведение Дерика. Конечно, за много лет работы в институте, я привык к его непредсказуемым решениям, но тогда они касались только работы, а сейчас на кону судьбы, безопасность и, возможно, даже жизни наших товарищей, оставшихся в долине без связи.

— Наверное, ему виднее, хотя мне так же непонятны его действия, — ответила Ада. — Вспомни, в прошлую экспедицию мы начали с того, что занялись строительством поселка и инфраструктуры для обеспечения жизнедеятельности людей. И все эти работы выполнялись параллельно, а сейчас, складывается впечатление, что самоцелью нашего пребывания здесь является сборка и запуск энергоустановок, а вовсе не строительство крупной базы, как это говорил раньше Дерик.

— И меня также не покидает подобная мысль, — отозвалась Ника, подъехавшая на только что собранном вездеходе, — почему мы не устанавливаем дома? Мне надоело ютиться в тесных коморках на платформе, где напрочь отсутствуют элементарные удобства. Нечем, даже умыться, как следует!

— Вот именно! — поддержал Сэл. — Странно, что шефом выбрано именно это плато, на котором нет и намека на какие-либо источники воды. А ведь для запуска реакторов требуется весьма значительное ее количество. Напрашивается вопрос: Каким образом Дерик собирается обеспечить физический пуск реакторов? И еще, где Грифт, почему его нет с нами? Ведь лучше его никто не знает, как выполняется весь комплекс работ по пуску реакторов. Вспомните, с самого начала нашей миссии на этом континенте, Дерик говорил, что Грифт с Жилом присоединятся к нам позже, когда будет подготовлена площадка.

— Может быть, теперь они прилетят к нам! — Воскликнула Ника. — Площадка вроде как уже подготовлена.

— А как ты себе это представляешь? Последний раз мы видели флайеры в лагере на берегу океана, и тогда же, последний раз имели возможность связаться с Зейвсом. С тех пор всякого рода связь с Эдемом и даже со звездолетом, почему-то, оказалась прерванной, а все попытки восстановить ее, привели только к выходу из строя коммуникаторов. — Ответила Ада. — Не находите, что все это как-то, по меньшей мере, странно. Я пыталась разобраться в причинах отсутствия связи, и обнаружила, что в коммуникаторах, с помощью которых мы пытались установить связь, буквально стерто программное обеспечение, как будто часть файлов были, как бы, съедены чем-то вроде программы — паразита. Мне приходилось читать о подобных вещах, которые были широко распространены лет, эдак шестьсот назад, то есть на самой заре компьютерной эры. Такие программы — убийцы называли вирусами, по аналогии с биологическими возбудителями заболеваний. Но кому, и главное, зачем, потребовалось запускать этот самый вирус в наши системы? Просто, ума не приложу! И еще, как мне кажется, все это не имеет никакого отношения, к каким либо природным аномалиям, на которые ссылается Дерик.

— Послушай, Ада, ты как спец по робототехнике, можешь как-нибудь попытаться восстановить работоспособность связи?

— Не знаю, Сэл. Можно попробовать переустановить программное обеспечение на коммуникаторах и произвести очистку их памяти, но никакой гарантии, что вирус не появится вновь. Ведь он появился, как бы, извне. Чтобы все заработало, нужно, в первую очередь, установить источник заражения.

— А это технически возможно?

— В общем-то, да, но для этого нужно иметь под рукой достаточно мощный компьютер и время. Боюсь, Дерик не позволит мне заняться этим.

— Слушай, в твою задачу ведь входит отладка роботов?

— Ну, да.

— Тогда, ты можешь воспользоваться компьютером, установленным на платформе, под предлогом необходимости отладки систем управления роботами.

— А это мысль, Сэл! И, главное не вызовет никаких подозрений! Я займусь этим прямо сейчас!

Ада, быстро зашагала к платформе, забравшись на которую, через некоторое время, сбросила вниз целую связку соединительных проводов и кабелей, которые подсоединила к многочисленным разъемам на установленных внизу, роботах.

— Что здесь происходит? — Поинтересовался Дерик, заметивший манипуляции Ады с проводами.

— Нужно произвести отладку биоэлектронных модулей. Похоже, во время грозы, под которую мы попали в горах, нарушилось программное обеспечение. Мне необходимо протестировать системы и, при необходимости, восстановить их до исходного состояния. Таким образом, мы предотвратим возможные сбои во время работы машин.

— Что ж, ты специалист, тебе виднее. Делай, что считаешь нужным, но если возможно, то как-то ускорь этот процесс.

— Это стандартная процедура, доктор Киллат, и я не могу повлиять на ее продолжительность. Она проходит в автоматическом режиме и, пока полностью не завершится, система не запустится.

— Да, да, я понял, продолжай…

Ада перевела дух, как только Дерик удалился и, усевшись за пульт бортового компьютера, начала намеченную работу с коммуникаторами, прикрываясь камуфляжем из жуткого переплетения проводов. А, удаляющегося, Дерика догнал Сэл, и обратился к нему с вопросом:

— Доктор Киллат! Подождите, пожалуйста!

— В чем дело, Сэл? — ответил тот.

— У меня вопрос! Нам, для пуска реакторов потребуется несколько тонн воды. Скажите, где ее брать?

— Ааа, да! Вопрос не праздный, но можешь не волноваться, здесь есть вода, нужно только пробурить скважину. Я укажу место чуть позже, когда Ада закончит настройку оборудования.

— Ты слышала это? — обратился Сэл к Нике после того, как удалился Дерик. — У тебя не складывается впечатление, что Дерик уже здесь бывал раньше?

— Мне, тоже самое, пришло в голову сразу же, как только мы высадились тут. Поразительно, он осведомлен обо всем, что здесь есть, только не пойму как, откуда…

— Вот и я о том же. Ладно, не будем гадать, думаю, что в скором времени все само собой откроется, или шеф сам все нам объяснит. Это в его манере.

— 2 —

Дожди, наконец-то прекратились. Вновь над городом засияло солнце, радуя своим светом, оживающую после длительной засухи, природу. Ранее выжженная пустыня с растрескавшейся от зноя землей, покрылась нежной зеленью травы. Гера, с удовлетворением, осмотрела поля, на которых крестьяне приступили к полевым работам. Больше ее народу не угрожал голод. Пройдет совсем немного времени и созреет новый урожай, а у откормленных на пастбищах животных, появится потомство. Оглядев окрестности еще раз и вздохнув полной грудью сладкий от свежести воздух, женщина повернула лошадь назад, которая легкой рысью повезла ее в город. Подъехав к площади, она застала сидящими на ступеньках храма, Зейвса и Айрика. Они что-то обсуждали с серьезными лицами. Гера спешилась и поспешила присоединиться к ним. Заметив направляющуюся к ним Веду, оба мужчины встали и поприветствовали ее.

— Здравствуйте, друзья! — Ответила она, широко улыбаясь. — О чем это Вы тут опять спорите?

— Мы вовсе не спорим, царица, — поспешил ответить Айрик, — мы решаем, где нам начать строительства школы, в которой мудрый Зевс и его небесные спутники станут обучать наших детей разным знаниям.

— Зевс, так ты и в самом деле решил обучать наш народ?

— Я ведь пообещал тебе, а ты же знаешь, если я пообещал, то…

— Знаю, знаю! — Если всемогущий Зевс пообещал что-либо, то непременно держит свое слово. Мне кажется, что здесь и нечего обсуждать. Начните строительство вон на том пустыре, что на пути к Евфрату. На мой взгляд — самое подходящее место для столь значимого здания.

— Спасибо, Гера, нам также казалось, что это место подходящее, а теперь давай решим, каким должно быть это здание. Вот Айрик считает, что оно, должно быть, сродни Вашему храму, чтобы возвеличить знания, как своеобразный дар богов, а я считаю, что темные, плохо освещенные залы, не очень — то подходят для занятий с детьми. Мне кажется, что эта постройка должна выглядеть примерно так:

Зейвс спустился вниз и нарисовал тонкой палочкой на земле нечто в виде амфитеатра.

— Всемогущий Зевс предлагает учить людей под открытым небом, а как же быть, когда с неба прольется дождь?

— Дожди в Ваших краях не столь частое явление, дорогой Айрик, за то в предложенном мною здании, мы сможем собрать сразу во много раз больше народу, чем в любом, самом большом зале, и от нас не потребуется никаких усилий для освещения места обучения. А дождь можно и переждать вот под этими галереями.

Зейвс указал на колоннаду вокруг всего здания.

— Мне нравится, — произнесла Гера, внимательно рассмотрев рисунок Зейвса, — стройте так!

— Слово царицы — закон! — Вынужден был согласиться Айрик.

— Вот и отлично! — добавил Зейвс. — Тогда я попрошу Энса сделать проект. Дита рассказала мне, какой величественный дворец спроектировал Энс по просьбе Изы, строительство которого она затеяла в Та-Кемет. Мне придется ненадолго слетать туда, тем более что я давно обещал жене посетить ее новую резиденцию на берегах Нила.

— Тогда я, с твоего позволения, Гера, пока займусь подготовкой к, нашему с Эфхиором, плаванию вниз по Евфрату.

— Поступай, как знаешь, Айрик, — ответила Гера старику, отправляясь, домой.

Старик, ответил ей поклоном и удалился в свою келью в глубине храма, а Зейвс догнал Геру и, взяв ее под руку, сказал:

— Я, как уже говорил, ненадолго слетаю в Та-Кемет, а потом, пока Энс будет готовить проект, предлагаю и тебе, Гера, совершить небольшое путешествие.

Гера удивленно вскинула глаза.

— Какое-такое путешествие, Зевс? Я, вроде бы, никуда не собираюсь!

— Ты забыла, что нам нужно завершить начатое нами дело.

— Ах, ты об этом! Но я принимаю твои кругляшки, как ты мне велел.

— Этого недостаточно. Мне нужно еще провести некоторые процедуры в особых условиях, чтобы процесс стал необратимым и не нанес вред твоему здоровью.

— Ты хочешь, чтобы я снова посетила Ваш небесный дом? — с некоторым испугом спросила Гера.

— Не совсем так. Я приглашаю тебя на Гею — в мой мир. Только там я могу все выполнить без всяких сомнений и недоразумений в будущем.

— Но ты рассказывал, что звездная дорога к твоему дому очень долгая, а я не могу так надолго покинуть свой народ.

— Это было так раньше. Сейчас эта дорога занимает всего несколько мгновений. Обещаю, если ты согласишься, мы очень быстро вернемся назад.

— Ну, я не знаю… А как же Ева? Я не могу ее бросить здесь одну.

— Тебя никто и не заставляет бросать дочь. Если хочешь, можешь взять ее с собой или оставить здесь, с Зарой. Если захочешь, можешь пригласить и Лею с Ра, чтобы тебе не было одиноко в моем мире.

— Лея с мужем и сыном сейчас в Та-Кемет у твоей жены. Я поговорю с ней по волшебному камню и, если она согласится сопровождать меня, я полечу с тобой, Зевс.

— Вот и славно! Считай, что договорились! — Воскликнул Зейвс, распахнув перед Герой дверь ее дома.

* * *

— Слушаю, Зейвс! Признаться, не ожидал!

— Здравствуй Норм! Извини, если отвлек!

— Ну, что Вы, командор, я напротив очень рад. Здесь, в Эдеме, сейчас такая тоска, почти никого нет, и нечем заняться.

— Вот я, как раз, по этому поводу. У тебя найдется свободный флайер для меня?

— Да, конечно! А куда летим?

— Сначала в Та-Кемет, к Изе, а куда потом, я расскажу попозже.

— Хорошо, когда и куда мне прилететь за Вами?

— Если есть возможность, то желательно сегодня. Я в Шумере. Ждать буду на поляне около рощи.

— Понял, буду через час. Да, командор, совсем забыл! У нас тут прошлой ночью происходило что-то необъяснимое в небе.

— Что значит необъяснимое? Ну ка, поподробнее, Норм!

— Даже не знаю с чего начать. Короче, этой ночью я возвращался домой после дежурства у флайеров. Вдруг все небо вспыхнуло и стало переливаться всеми цветами радуги, а потом все это погасло, и возник, прямо из ничего светящийся радужный шар, который рассыпался на множество светящихся точек, и вместо них, прямо над поселком повисли два ярко-голубых пульсирующих объекта. Они и сейчас здесь. Мы тут проверили, вроде бы никаких помех для связи не возникло. Все, кто здесь есть, ломают голову над тем, что это такое.

— Странно! Ты об этом кому-нибудь из ученых сообщил?

— Конечно, Зейвс! Я действовал строго по инструкции. Оповещены все, кто может иметь хоть малейшее отношение к атмосферным аномалиям. Из базы у горы Парнас, обещали было прислать кого-нибудь, но пока, к сожалению никого нет.

— Ладно, Норм, вылетай ко мне и от моего имени передай дежурным, чтобы вели непрерывное наблюдение за этими объектами, пока не появится кто-нибудь из специалистов.

* * *

До Та-Кемет добрались поздно вечером, когда на землю опустились сумерки. Норм посадил флайер неподалеку от строящегося дворца. Зейвс бодро сбежал вниз по трапу и, заметив встречающих его Изу и Диту, направился к ним.

— Зейвс. Дорогой, наконец-то ты соизволил посетить нас. Я уже, честно говоря, и не надеялась.

— Ну, что ты Иза! Ты же прекрасно знаешь, что из-за дождей я был, просто как прикованный, к Шумеру

— К Шумеру, или к Гере? — Язвительно, в полголоса, добавила Иза.

— Ты опять? Прошу тебя, Иза… Я ведь уже все тебе объяснял, — ответил Зейвс, а про себя подумал, что ему лучше ничего не говорить жене об истиной цели своего визита.

— Да ладно! Я пошутила! Пойдем, я покажу тебе свое творение! — Пригласила Иза, указывая рукой в направлении темной громады дворца.

— Как раз об этом я и хотел поговорить тобой и с этим архитектором, Энсом кажется? Мне бы хотелось, чтобы он спроектировал здание школы для Шумера. Кое-какие мысли у меня есть, но без классного специалиста никак не обойтись.

— Ты, глядя на меня, тоже задумал строительство? Вот уж никак не ожидала!

Продолжая разговор, все трое подошли к дворцу, ступая по каменным плитам огромной площади.

— Ну, как тебе?

— Впечатляет! Энс и вправду замечательный архитектор! А знаешь, у меня чувство, что я уже не в первый раз вижу этот замечательный дворец.

— Иначе и быть не может. Ведь Энс, по моей просьбе, использовал стиль древних построек на Гее.

— Точно! Как я сразу не догадался! Послушай, Иза, а я могу переговорить с Энсом прямо сейчас?

— Куда ты так торопишься? Придем в лагерь, и ты будешь иметь возможность говорить с ним сколько угодно, даже надоест. Дита не даст соврать, если Энс начинает говорить о строительстве и архитектуре, то остановить его просто невозможно. А пока пошли, осмотришь дворец.

Зейвс, чтобы не обидеть Изу, вынужден был ей подчиниться, и проследовал за дочерью и Изой в темные залы дворца. Он внимательно осмотрел все внутренние помещения, пересыпая комплиментами в адрес жены, но на самом деле, только и ждал окончания этой своеобразной экскурсии. Когда они, наконец, вышли из здания на площадь, Зейвс вздохнул с облегчением и только собирался отвесить жене очередной комплимент, как вдруг все вокруг вспыхнуло радужным светом.

— Что это? — В один голос воскликнули удивленные женщины.

— Так, и здесь тоже! — Вырвалось у Зейвса.

— Что тоже? Зейвс, ради всего святого, отвечай!

— Хорошо было бы, если бы у меня был ответ на этот вопрос, — со вздохом ответил Зейвс. — прошлой ночью над Эдемом, по словам Норма, наблюдалось подобное явление. Где Лана? Пойдем скорее к ней, может быть она сможет что-нибудь нам объяснить.

Со стороны палаточного лагеря послышались голоса людей, вышедших посмотреть на красочное небесное явление, в свете которого, несмотря на сумерки, стали хорошо различимы их фигуры. Среди столпившихся людей Зейвс нашел Лану и Жила, стоящих около палатки с задранными вверх головами.

— Лана, что это! — крикнул Зейвс еще издали.

— Да я понятия не имею, Зейвс! — Явно растерянно ответила Лана. — Никогда в жизни ни на Гее, ни здесь, ничего подобного не наблюдала!

— Смотрите, смотрите! — раздались голоса вокруг.

Как и в рассказе, Норма, сияние свернулось в огромный, пульсирующий радужный шар, который через несколько минут разорвался на цветные искры, и вместо шара в небе засияли два ярких, пульсирующих плазмоида, изменяющихся в форме от шара до гантелеобразной фигуры.

— С ума сойти, Зейвс! Я не нахожу этому объяснения, и сомневаюсь, что кто-нибудь другой сможет это внятно объяснить, — продолжала Лана, как завороженная глядя на небо.

Зейвс хотел что-то ответить Лане, но его отвлек вызов по коммуникатору. Вызывал начальник базы у горы Парнас.

— Да, слушаю! — громко ответил Зейвс, — Что-что? И у Вас тоже?

— Что, Зейвс? — встревожено спросила Иза.

— И у них происходит то же самое!

Тревожные сообщения поступали одно за одним: из базового лагеря южнее Та-Кемет; из Шумера; с орбиты, с борта звездолета сообщили, что аналогичные явления зафиксированы над всеми местами, где расположены базовые станции Геян или их временные лагеря. Все это не на шутку встревожило Зейвса и даже не столько из-за необъяснимости явления, а по большей части, из-за того, что оно повсеместно насмерть напугало местное население. Здесь, в деревне, люди повыскакивали из своих жилищ и, стоя на коленях, молили небеса о пощаде. К палаточному лагерю прибежали перепуганные Маат и Амхеп, которые наперебой рассказывали, что их соплеменники считают, что все это вызвали боги, то есть Геяне, чтобы покарать их за что-то. Они обратились к Амхепу, чтобы тот уговорил богов простить Кеми и усмирить разбушевавшееся небо. Даже, ничего не подозревающая Темис, посчитала, что это какой-то новый эксперимент, затеянный Зейвсом или Грифтом, и обратилась к Зейвсу с требованием прекратить его. А когда она поняла, что никто из Геян не имеет ни малейшего отношения ко всему происходящему, растерянно задала вопрос, который у каждого готов был сорваться с языка:

— Если это не мы, тогда кто же? Кто мог вызвать эти странные явления и для чего?

— Почему ты считаешь, что это кем-то искусственно вызвано, Тем? — В один голос спросили Иза, Дита и Зейвс. — Ты не допускаешь, что это следствие ну, например, нашего воздействия на погоду?

— Это исключено! — твердо заявила Лана, — наши взрывы не вызвали и не могли вызвать никаких электромагнитных возмущений в атмосфере, которые были бы способны вызвать свечение. Но, даже если бы подобные излучения имели бы место быть, то мы наблюдали бы совершенно иной характер свечения — подобный полярным сияниям, а в нашем случае, действительно, создается впечатление, что этим кто-то управляет.

— Ну, что ты Лана! Это просто чушь! Население Пангеи находится в каменном веке. — Возразила Темис.

— Сами посудите, — продолжила Лана, — одинаковые явления наблюдаются во всех местах, где, так или иначе, имеет место наше присутствие на планете. Это и наводит на мысль, что подобным образом, кто-то наблюдает за нами, или за нашими действиями.

— Мне тоже кажется это не случайным, — добавил Зейвс, — но только кто это может быть. Что это за технологии? Мы ничем подобным не обладаем! Кто-нибудь догадался снять видео, чтобы детально все рассмотреть?

Все, стоящие вокруг, недоуменно пожали плечами. Никому в голову не пришла такая мысль, настолько все были поражены зрелищем.

— Как же так? — Возмутился Зейвс. — Мы все вместе наблюдаем необъяснимое явление на исследуемой нами планете, и никто не догадался заснять его?

— Успокойся, дорогой, — вставила Иза, — возможно в других местах кто-нибудь сделал видео. Спроси у Грифта, например, он ведь самый рассудительный из нас.

Зейвс вызвал Грифта и задал ему этот вопрос. Грифт оказался самым прагматичным. Он ответил Зейвсу, что у него есть видео, практически с самого начала явления и до его окончания с появлением в небе плазмоидов.

— По видимому, мне придется на время покинуть Вас, — задумчиво произнес Зейвс, — все это требует детального изучения. Я должен лететь на Гею! — заявил он.

Зейвс, сопоставив находку Орека и эти необъяснимые явления, внутренне ощутил какую-то их взаимосвязь, и, поэтому принял решение на некоторое время вернуться на Гею, где снятое Грифтом видео будет тщательнейшим образом изучено специалистами. А кроме этого он получил вполне объяснимый повод для этого полета, помня о Гере.

— Иза, позови Энса. Ведь я должен решить то, ради чего прилетел сюда, а после разговора с ним, мне нужно вернуться в Шумер, взять у Грифта запись и лететь на Гею.

— Можно я с тобой?

— Иза, лучше будет, если ты останешься здесь, с детьми. Мне так будет спокойнее и, к тому же, меня не будет всего несколько дней.

— Может ты и прав, — ответила Иза и, увидев стоящего неподалеку Энса, позвала его.

— Энс, Зейвс хотел с тобою переговорить.

— Я к Вашим услугам, командор, — сказал Энс, подойдя к Зейвсу.

— Очень рад, — ответил Зейвс, крепко пожав руку Энсу.

Затем он увлек Энса с собой и они, отойдя в сторону от остальных, стали обсуждать детали проекта. Зейвс передал Энсу свои рисунки и тот пообещал, в кратчайшие сроки, подготовить проект здания. После этого они оба вернулись к остальным. Зейвс подозвал Лею.

— Ты не хотела бы навестить мать? — Спросил он. — Она очень скучает по тебе и Ра и просила меня привезти Вас, хоть на несколько дней.

— Я, с радостью! — Воскликнула Лея и, обратившись к Гору, спросила:

— Ты не будешь против, если мы с Ра навестим мою маму?

— Раз тебе так этого хочется, я не возражаю, — со вздохом ответил молодой человек.

— Не волнуйся, сынок! Я на обратном пути залечу в Шумер и привезу твою жену и сына назад, — успокоил Гора Зейвс.

Зейвс еще раз взглянул вверх, где повисли пульсирующие плазмоиды, которые вместе с полной Луной освещали призрачным голубоватым светом все вокруг.

— Все это очень странно, — подумал Зейвс, — более чем странно.

— 3 —

Весь город собрался на берегу Евфрата, чтобы проводить Эфхиора, Айрика и еще два десятка человек в плавание вниз по реке. Тепло, попрощавшись с близкими, отплывающие поднялись на борт и по команде Айрика гребцы налегли на весла. Корабль медленно отчалил от берега и начал свой неблизкий путь. Когда он скрылся из виду, берег стал понемногу пустеть и только две женские фигуры еще долго оставались стоять на берегу.

— И нам пора. Пошли домой Илия, — обратилась Гера к подруге, обнимая ее за талию и увлекая за собой в сторону города. Илия, еще раз оглянулась на реку, по которой корабль унес ее мужа в дальний путь, и последовала за Герой.

— Я давно хотела сказать тебе, что и мне вскоре придется отправиться ненадолго в путь, — сказала Гера Илие, — я дала слово Зевсу и должна его сдержать.

— Эфхиор отправился в дальние страны, ты последуешь за Зевсом, а кто же останется здесь?

— Вот об этом я и хотела поговорить. Ты — верховная жрица, и кто, как не ты можешь взвалить власть на свои плечи.

— Но почему я? Ведь есть Зара, Саул и Грифт здесь.

— Только тебя одну станут одинаково слушать и твои соплеменники Аккады и мои, Шуми. Поверь мне, я разговаривала с Зарой. Она сама сказала мне, что не сможет справиться с таким поручением и сама предложила поручить это именно тебе. Саул тоже поддержал меня, так что, пока я буду отсутствовать, ты станешь царицей Шумера.

— И когда же ты собираешься покинуть нас, Гера?

— Я и сама не знаю. Вот вернется Зевс, тогда и узнаю.

— Прости меня за дерзость, Гера, но мне показалось, что между тобой и Зевсом что-то происходит. Если это так, то как же его божественная жена — Изида?

— Поверь мне, ты ошибаешься! Между мной и Зевсом ничего нет и быть не может, кроме дружбы. Может быть, ему бы и хотелось этого, потому что я очень похожа на его первую жену, но я слишком уважаю и почитаю Изиду, чтобы позволить себе такое.

— Но, признайся, ведь он тебе не безразличен?

— Что из того? И давай закроем эту тему! Это касается только меня! — раздраженно оборвала Гера.

— Прости, я не хотела тебя обидеть. Конечно — это только твое дело, но от любви никуда не убежишь! Я же не слепая, и вижу, что с тех пор, как Зевс поселился в твоем доме, ты буквально вся светишься.

Гера закусила губу. Ей нечем было возразить старшей подруге. Она и сама понимала, что ни к чему хорошему ее чувства к Зевсу не приведут, но ничего не могла с собою поделать. Все ее мысли, как бы она не пыталась их отгонять, все ее существо тянулось к Зевсу. Раньше она и представить себе не могла, что чувство любви к мужчине вновь сможет так захватить ее и что она, взрослая женщина, родившая двух дочерей, вновь сможет влюбиться, как девчонка. И как после всего этого смотреть в глаза Изы, которой она, Гера, стольким обязана?

— Нет! — твердо про себя решила Гера. — Я спрячу свою любовь в себе и Зевсу не позволю никаких более близких отношений, чем дружба и благодарность за появление у меня маленькой Евы.

— Ты ошибаешься, — еще раз ответила Гера Илие, — и давай прекратим разговор на эту тему.

— Как тебе будет угодно, — ответила Илия, а про себя, усмехнувшись, подумала, — беги не беги, а от судьбы не убежишь.

* * *

В доме обе женщины застали хлопотавшую у огня Зару и Грифта, сидящего за столом, колдовавшего над своими мудреными предметами и что-то объяснявшего маленькому Адаму.

— Ну, наконец-то. Прошу всех к столу, — пригласила Зара, у меня как раз все готово.

Женщины поблагодарили ее и присоединились к Грифту, присев напротив него. Зара подала на стол горячую похлебку и хлеб. Женщины, воздав хвалы богам за дарованную им пищу, молча, приступили к трапезе. Заканчивался этот день, полный событиями. Сначала Зевс улетел в Та-Кемет, а сейчас проводили Айрика и Эфхиора. Чувство какой-то тоски охватило и Геру, и Илию, которые с завистью поглядывали на счастливые лица Зары и Грифта. Гера посадила Еву на колени и прижалась к ней щекой. Тихий вечер опускался на землю. Зара убрала со стола и вышла во двор. Илия встала и, уже было, собралась уходить домой, но ее остановил громкий крик Зары, зовущей всех во двор. Выбежав во двор, они застали зрелище неописуемой красоты, развернувшееся в небе, прямо над их головами. Грифт тут же направил вверх объектив телекамеры, которую держал в руках еще в доме и с которой он выскочил во двор, и нажал кнопку записи. В данный момент он даже не пытался понять, чем вызвано такое свечение, а старался сделать видеозапись, ничего не упустив. Он стоял, не шелохнувшись, посреди двора до тех пор, пока красочное видение не погасло и вместо него в темнеющем небе не зажглись два пульсирующих объекта. Ему показалось, что он уже видел где-то подобные плазмоиды, но где и при каких обстоятельствах, никак не мог вспомнить. Мысли его прервал зуммер коммуникатора. Грифт ответил Зейвсу и, с удивлением для себя, узнал, что и в Та-Кемет и у горы Парнас, происходит то же самое. От его мыслей оторвали голоса женщин.

— Грифт! Что это? Это Вы сделали?

Грифт же, не зная, что ответить, просто успокоил женщин, сославшись на какие-то природные явления. Со стороны площади послышались многочисленные людские голоса, исходившие от людей, заполняющих площадь перед храмом и просящих объяснить им смысл происходящего. Илия и Гера рванулись из дому к храму и, опередив толпу, поднялись по ступеням на площадку перед входом в него. Гера повелительно вскинула вверх руки, призывая всех к спокойствию и тишине. Понемногу толпа утихла и в свете факелов и искрящихся в небе плазмоидов, правительница, а вслед за ней и верховная жрица, призвали народ молиться богам, ниспославшим чудо с небес, тем самым возвещая об окончании трудных времен и начале лучшей жизни. Сотни людей опустились на колени и, подняв вверх головы, стали возносить хвалы богам, а кто и по старой привычке всем земным и небесным духам, сопровождающим людей в течение всей их земной жизни.

Грифт даже не пытался остановить этот религиозный экстаз. Он остался один стоять посреди двора с камерой в руках, продолжая смотреть на пульсирующие плазмоиды.

* * *

Несмотря на трудный день, никто из взрослых в эту ночь не сомкнул глаз, настолько сильным было впечатление от небесного зрелища. Женщины, сидя за столом, делились своими соображениями, выдвигая самые невероятные версии этого события.

— Вспомните, — шепотом говорила Гера подругам, — ведь боги и раньше зажигали маленькие солнышки по ночам, чтобы осветить свое и наше стойбища. Наверное, всемогущий Зевс, улетая в далекую Та-Кемет, решил осветить свою небесную дорогу туда, а для нас оставил в небе два пылающих костра, чтобы отвести от города злых духов, которые приходят с наступлением темноты.

— Хвала всемогущему Зевсу! — подхватила Илия. — я, тоже думаю, что это его рук дело. Раз уж смог отец богов заставить небеса пролиться дождем на иссушенную землю, то, что ему стоило разукрасить небо, и зажечь в нем костры.

— Все так, вторила им Зара, только почему Грифт ничего не знает об этом. Ведь Зевс всегда делился с ним своими замыслами.

— Кто знает? Разве можно понять богов? — прошептала Гера.

Разговор женщин был прерван появлением Грифта, который все это время продолжал во дворе наблюдать за плазмоидами.

— Я только что разговаривал с Зейвсом, — сообщил он, входя в помещение, — утром он, вместе с Леей и Ра прибудет к нам.

— Хвала богам! — Воскликнула радостная Гера, — Ты принес радостную весть, Грифт! Я вновь увижусь с дочерью и внуком! — а про себя Гера подумала: — Вот и объяснение! Зевс, таким образом, решил возвестить меня о встрече с детьми и выразить свои чувства ко мне. Ах, Зевс!

Глаза Геры засияли, а лицо покрылось румянцем, что не могло быть не замеченным Илией.

— И ни капельки я не ошибаюсь. — Подумала Илия, — Только чем эта любовь может обернуться? — с тревогой продолжала размышлять она. — Изида не менее могущественна, чем Зевс. Не направит ли она свой гнев на Геру, осмелившуюся встать между ней и мужем? Ох, что тогда будет? Беда, беда!

Наступившее утро распахнуло дверь дома, через которую, вместе с первыми солнечными лучами, с радостными приветствиями, ворвались Лея и Ра, а вслед за ними и Зейвс. Только у последнего, взгляд был скорее встревоженный, чем радостный. Пока женщины предавались восторгам встречи, Грифт и Зейвс уединились, чтобы без посторонних ушей обсудить произошедшее накануне.

— У тебя есть хоть какие-либо мысли на этот счет? — спросил Зейвс Грифта.

— Я, так же, теряюсь в догадках. Просто ума не приложу!

— Самое странное во всем этом то, что аналогичные явления происходили почти одновременно везде, где тем или иным образом, обозначено наше присутствие на Пангее.

— Это, действительно, более чем странно. В прошлом посещении планеты, мы более чем за полтора года пребывания здесь, ничего подобного не наблюдали. Знаешь, Зейвс, меня со вчерашнего вечера не покидает одна мысль. Только не сочти меня сумасшедшим, пожалуйста.

— И что за мысль. Грифт?

— Во-первых, у меня постоянное ощущение, что что-то подобное я уже когда-то видел, а во-вторых… — Грифт запнулся на полуслове.

— Что же, во-вторых? Договаривай, прошу тебя.

— Тебе не приходило в голову, что это, каким-то образом связано с Дериком? Ведь мы ни его, ни оставшихся с ним людей так и не смогли обнаружить.

— Честно сказать, я о Дерике уже, как-то, подзабыл. Неужели ты думаешь, что он обладает чем-то, способным вызвать подобное явление?

— Не знаю! Но я много лет проработал с ним и знаю, что он никогда до конца ни с кем не делился своими замыслами, а то, что он, бесспорно, гениальный ученый, даже не подлежит обсуждению. Я тут всю ночь думал, и вот, что скажу тебе, Зейвс — Дерик никогда сам не принимал участия ни в каких проектах и, вроде бы сам не сделал никаких открытий, он только выдвигал свои гипотезы и давал другим, окружающим его ученым (и мне в том числе) первоначальный толчок, или, если хочешь, направление, для их практического осуществления. Мне иногда даже казалось, что он знает наперед, результаты всех работ института. Не знаю, что это — научная интуиция или что-то другое. И еще эта, совершенно не свойственная ему, нелепая выходка, относительно будущего этой планеты. На Дерика это совсем не похоже. Его никогда не интересовали ни политические, ни демографические проблемы. Все, чем он жил, было связано с наукой, с раскрытием тайны мироздания. Эти его идеи и эксперименты с моделированием «Большого взрыва»… Мне все время кажется, что тот Дерик Киллат, которого я знал на Гее, и тот, который оказался здесь на Пангее — совершенно разные люди, или же он, уж не знаю, с какой целью, специально спровоцировал этот конфликт. Возможно, чтобы натолкнуть нас вновь, на какую-то из своих идей или гипотез.

— Все, что ты рассказал, весьма интересно. Я сегодня отправляюсь на Гею и, ко всему прочему, постараюсь получить у Орека максимум информации о личности Дерика.

— Ты летишь на Гею? Зачем?

— У меня также возникли некоторые аналогии в связи с последними событиями, но в отличие от тебя, у меня они ассоциируются, в большей степени, с артефактом Орека. И, кроме того, мне нужно завершить начатое, по поводу просьбы Леи относительно Геры. Ты, кстати, решил этот вопрос с Зарой? Я, если хочешь, могу и ее взять с собой. Уверен, если женщины будут вместе, то им легче будет перенести стресс от путешествия в наш мир.

— Я говорил с ней, и она согласна, но насчет полета на Гею… Не знаю. Я сейчас же с ней переговорю.

— Поговори, только учти, что времени на уговоры у меня нет. И еще, Грифт, прошу тебя остаться здесь и вести тщательные наблюдения за состоянием плазмоидов. Дело в том, что направляясь сюда, я попросил Норма приблизиться к ним, но вокруг них действует что-то, вроде силового поля, не позволяющего приблизиться к объекту. Стоило нам подлететь достаточно близко, как плазмоид изменял свое положение в пространстве, не позволяя нам приблизиться. Я пытался измерить электромагнитный и радиационный фоны вокруг объектов, но безуспешно. Такое впечатление, что эти объекты вообще ничего не излучают.

— Или же силовое поле вокруг них настолько сильное, что не пропускает никаких излучений, кроме света. Это, как магнитная ловушка для элементарных частиц в ускорителе. Тут есть, над чем поразмыслить, Зейвс! Это, как раз, по моей части. Пока ты будешь на Гее, я попробую разгадать эту физическую загадку.

— 4 —

Конечно, Зара много раз видела летающие повозки богов, но никогда не решалась подойти к ним близко, а тут нужно было не только подойти, но и забраться в самое ее чрево. Она никогда бы не решилась на такое, если бы не Грифт, который поехал вместе с ней, чтобы проводить ее с сыном в звездный путь. Не лучше себя чувствовала и Гера, несмотря на то, что ей уже приходилось летать. А дети, напротив, с радостными криками поднялись по трапу и с любопытством стали рассматривать внутренности корабля. Рабор, привычный к полетам, провел друзей в салон, и показал, как правильно садиться в кресло и пристегиваться ремнями. Как только все заняли свои места, Грифт попрощавшись, покинул борт, после чего флайер плавно оторвался от земли и взмыл в небо. Гера, к своему удивлению, на этот раз, не почувствовала никакого дискомфорта от полета и, даже пересилив себя, выглянула в иллюминатор, где перед ее взором открылась величественная панорама. Как только она не уговаривала подругу посмотреть на проплывающие внизу облака. Зара продолжала, сжавшись в комок, неподвижно сидеть в кресле, от страха зажмурив глаза. Еще несколько мгновений и ярко-голубое небо за бортом сменилось чернотой космоса и только необычайно яркие звезды сглаживали ощущение абсолютного мрака. Флайер все дальше удалялся от Пангеи. В какой-то момент он, как-будто замер, затем за бортом все озарилось яркой вспышкой, после которой погасли даже звезды и на несколько коротких минут наступил абсолютный, пугающий мрак, который вновь сменился яркой вспышкой. Жуткая темнота, рассеивалась только бледным освещением салона. Очередная вспышка и вновь небо засияло мириадами звезд, а впереди, в дымке атмосферы, значительную часть пространства заняла Гея. Гера вспомнила, как выглядит сверху Земля и ей даже показалось, что они вернулись назад. Не хватало только Луны. А тем временем корабль, совершив пару витков вокруг планеты, пошел на снижение, и уже вскоре вновь за бортом показалось голубое небо с белыми, плывущими по нему облаками.

Норм посадил флайер в указанном ему Зейвсом месте, на зеленой поляне вблизи небольшого лесного озера.

— Ну, Вот мы и дома! — произнес он, приглашая женщин и детей спуститься по трапу.

Оказавшись на земле, женщины огляделись по сторонам. Вокруг под дуновением легкого ветерка, шумел зеленой листвой лес. Где-то среди ветвей деревьев щебетали птицы. Все оказалось таким знакомым и родным, что создалось впечатление, будто никто никуда не летал.

— Зевс! — обратилась Гера. — Скажи, это не шутка? Мы действительно пролетели по звездной дороге и оказались в твоем мире, или все еще на нашей Земле?

— Мы на Гее, добро пожаловать в наш мир! — ответил Зейвс.

— Но здесь все так похоже на наш лес, где было раньше стойбище Шуми.

— Я же говорил тебе, что наши миры очень похожи друг на друга. Теперь ты сама в этом убедилась.

Пока взрослые разговаривали, дети, несмотря на строгие оклики Леи, стали гонять по поляне, а затем помчались к озеру.

— Рабор! — громко крикнула Лея, — а ну ка, прекрати бегать и веди друзей домой.

Мальчик махнул рукой приятелям, приглашая следовать за собой, и вся шумная тройка побежала к скрывшемуся за зарослями кустов и деревьев, старому дому. Вслед за ними последовали и взрослые. Трудно представить себе удивление Эвы, увидевшей на пороге Рабора в окружении незнакомых детей.

— Ра, откуда ты здесь взялся? Ты что сбежал с Пангеи? — шутливо встретила его старая женщина, увидев приближающихся к дому взрослых, среди которых узнала Зейвса и Лею. — Зейвс, что случилось, почему Вы здесь? А где Иза? — продолжала она засыпать вопросами уже Зейвса.

— Во-первых, здравствуйте, мона Эва, а во-вторых, ничего не случилось. Просто у меня есть на Гее кое-какие неотложные дела. И вот, познакомьтесь, это Гера — мама Леи, и ее лучшая подруга Зара. Я пригласил их посетить нашу планету. А это их дети — Ева и Адам, я Вам про них рассказывал.

Проходите, проходите, пожалуйста! — засуетилась Эва. — Я вам очень рада!

Оказавшись внутри дома, Гера остановилась посреди гостиной, удивленно рассматривая ее.

— Но Зевс, мне кажется, я уже здесь была раньше. Я точно видела все эти изображения на стенах и все остальное.

— Ты могла видеть только точную копию этой комнаты еще тогда, на «Страннике», то есть на нашем прежнем звездном доме.

— Да, точно! Это было именно тогда!

— Мама! — перебила Лея. — Пойдемте. Я покажу Вам с Зарой мою комнату. Если ты не против, Вы будете в ней жить, пока мы здесь.

Женщины поднялись по лестнице на второй этаж, а дети скрылись за дверью комнаты Рабора.

Зейвс повернулся к Эве и спросил ее:

— Гес в институте? Он мне очень нужен!

— Где же ему еще быть! Пропадает там целыми днями.

— Мона Эва, я попрошу Вас заняться нашими гостьями, а я, тем временем, слетаю к Гесу. У нас очень мало времени, а вопросов, которые нужно решить, очень много.

Зевс вышел из дому и бегом отправился к флайеру, возле которого его дожидался Норм.

— Все в порядке, Норм, летим в столицу, к институту иммунологии и генетики.

* * *

— Зейвс, дорогой! Вот так сюрприз! Никак не ожидал тебя увидеть здесь! Ты же должен быть на Пангее?

— Я только что прилетел, Гес. И я не один. Со мной две женщины, которые прошли курс нашими препаратами. Ну, ты меня понимаешь. В общем, нужно, чтобы процесс стал необратимым, но без неприятных последствий.

— Я понял! Можешь не волноваться. Все сделаем в лучшем виде. А кто это женщины? Пангеянки?

— Да, Гес, они Пангеянки. Одна из них — жена Грифта, а другая… — Зейвс запнулся, подбирая, как лучше представить Геру, — …другая — мать Леи.

— Понятно. Понятно! А что это вдруг ты обращаешься ко мне? Почему сам не проведешь процедуру?

— Я и собирался все проделать сам, но появились некоторые обстоятельства, требующие срочной встречи с председателем Парнасом. Поэтому и прошу Вас, амон Гес.

— Что, что-то серьезное?

— Да, очень, но, прости, я пока не могу тебе рассказать всего. По крайней мере, до того, как встречусь с Ореком.

— Я понимаю! Ладно, когда ты привезешь своих протеже?

— Хотел прямо сегодня, но решил, пусть они отдохнут с дороги. Давай, завтра с утра.

— Тогда завтра я сам заберу их из дому.

— Отлично! А я вынужден покинуть тебя. Нужно поскорее добраться до Парнаса.

* * *

— Добрый день! Могу я видеть председателя Парнаса? — спросил Зейвс референта, стоя посреди обширной приемной Орека.

— К сожалению, председатель Парнас очень занят, — вежливо ответил тот.

— Мое имя Зейвс Савоас. Доложите председателю, что мне срочно необходимо с ним встретиться.

— Доктор Савоас, простите, я не узнал Вас! Сейчас доложу! Подождите, пожалуйста, минутку!

Молодой человек включил внутреннюю связь.

— Амон председатель, здесь доктор Савоас. Он просит Вас срочно принять его.

— Что! Зейвс здесь? Зови скорее! — послышался из динамика взволнованный голос Орека.

Зейвс, не дожидаясь, пока референт пригласит его, сам распахнул дверь и вошел в кабинет Орека.

— Зейвс, дорогой, хоть и не ожидал увидеть тебя, но ты как раз кстати! — Воскликнул Орек, поднимаясь на встречу Зейвсу.

Они тепло обнялись, и Орек предложил ему присесть в кресло. Сам сел напротив.

— Так, с чего начнем, твоих новостей или с моих? — спросил Орек.

— Давай, сначала с моих. — Ответил Зейвс, доставая из кармана карту памяти с записью, сделанной Грифтом. — Посмотри вот это, а потом я прокомментирую.

Орек внимательно просмотрел запись, удивленно вскинул брови и спросил:

— Что это?

— Сам хотел бы знать, но и у меня и у Грифта есть некоторые соображения по этому поводу.

Зейвс подробно изложил обе версии. Орек задумался и спустя некоторую паузу, произнес:

— Признаться, неожиданно, но, на мой взгляд, обе версии имеют право на жизнь. Что касается Дерика, я склонен согласиться с Грифтом, но, тем не менее, поручу провести детальную проверку насчет него, а вот, что касается артефакта, то тут у меня есть, что сообщить тебе.

— Удалось расшифровать сигнал?

— Пока, к сожалению, нет, но установлено совершенно точно, что при определенных условиях, кристалл, заключенный внутри, начинает генерировать постоянно повторяющуюся комбинацию сигналов, как уже ранее установил Грифт, на частоте излучения атома водорода. Наши лингвисты пришли к выводу, что это своеобразный универсальный код или пароль, для открытия чего либо. Вопрос только, чего именно. Для того чтобы это выяснить, придется искать заветную дверцу на Пангее.

— Так получается, что единственная функция этого артефакта — это роль ключа?

— Совсем нет. В кристалле заключено огромное количество информации, но у нас пока не получается получить к ней доступ. Кстати, о кристалле. Установлено, что он искусственного происхождения, и обладает невероятно большой массой. Его плотность гораздо больше, чем у самых сверхтяжелых химических элементов. Как такое возможно получить, остается загадкой. И еще, внутри кристалл находится, как бы, в подвешенном состоянии. Ни при каких обстоятельствах он никогда не касается циркониевой оболочки. Это наводит на мысль, что налицо стабильное мультиполярное антигравитационное состояние, то есть то, которое мы используем для гиперпространственных переходов, затрачивая при этом колоссальное количество энергии.

— Выходит, что кристалл одновременно является и мощнейшим источником энергии. Здесь прослеживается какая-то связь с нашими плазмоидами.

— Да, Зейвс, похоже на то.

— И это пока все, что удалось узнать об артефакте?

— И да, и нет, дорогой друг. По моей просьбе, археологи разыскали плиту, на которой нанесены символы, аналогичные символам на артефакте и место, где он был обнаружен. Сначала все считали, что плита изготовлена из гранитного монолита, но, представь себе, при ее тщательном исследовании, оказалось, что она представляет собой всего один огромный монокристалл неизвестного на Гее минерала. Минерал этот обладает поистине фантастическими свойствами, а именно невероятной твердостью, износостойкостью, тугоплавкостью и стойкостью к атмосферным воздействиям. А то, из-за чего ее изначально ошибочно приняли за каменную глыбу, была лишь ее плотность, сопоставимая с гранитом. Место же, где ее отыскали абсолютно ничем не примечательно, разве что тем, что на сотни километров вокруг нет и намека на горы со скальными породами.

— Это и есть то, что ты мне хотел сообщить?

— Отчасти, Зейвс. Если помнишь, я собирался еще на борту звездолета, сделать Вам некое сообщение, но из-за известных событий, перенес его на более поздний срок. Так вот, я готов продолжить начатое, но считаю, что будет справедливо, если мы вновь соберемся в прежнем составе. В общем, я намерен вернуться на Пангею и то, что ты сейчас здесь, очень кстати. Я полечу вместе с тобой, если конечно не возражаешь.

— Да я буду только рад. Признаться, мне все труднее становится справляться с обязанностями командора. Надеюсь. У тебя это получится лучше. Только позволь спросить, как же твоя должность председателя Совета?

— Знаешь, Зейвс, я уже давно подумываю оставить этот пост и заняться чем-нибудь другим, а сейчас, похоже, этот момент настал. Я много лет возглавляю Совет и, наверное, пришло время уступить это место кому-то помоложе, поэнергичнее. Я устал от бремени власти и ответственности за целую планету. Надеюсь, мои коллеги по совету поймут меня и примут мою отставку.

— Неожиданно, но, я лично, уважаю твое решение.

— Ну, хватит о делах! Скажи, Зейвс, как надолго ты собираешься задержаться на Гее?

— Не более пяти дней.

— Отлично! Я успею уладить все формальности, связанные с передачей полномочий, а сегодня вечером, если ты не против, мы с Ледой нанесем тебе визит.

— С Ледой? — не без удивления переспросил Зейвс.

— Да, дружище! Так уж случилось, что мы с ней очень сблизились, сначала на почве работы, а потом и во всем остальном. Она оказалась замечательной женщиной и, как мне показалось, отвечает мне взаимностью.

— Тогда я очень рад за Вас обоих и с нетерпением буду Вас ждать сегодня вечером у себя.

* * *

Как только Лея услышала, что вечером в доме будут гости, она засуетилась, надоедая Эве с вопросами, кто будет, что готовить к столу. Во что одеться. Эва, ответила, что все подготовит сама, и чтобы Лея также сама выбрала, что ей одеть. Гера и Зара с недоумением смотрели на эту суету.

Забравшись в гардеробную, Лея начала перебирать свои платья, не решаясь, что лучше ей одеть.

— Мама! Как ты думаешь, какое платье лучше, это или вот это? А может быть вот это?

Гера, на знала, что ответить дочери, глядя на такое обилие вещей. А Лея, тем временем, приложив к себе очередное платье и рассматривая себя в зеркале, вдруг посмотрела на мать и ее подругу, и, отбросив в сторону платье, решительно сказала:

— Нет, так не пойдет! Что это я все себе и себе. Давайте, что-нибудь подберем для Вас. Я хочу, чтобы ты, мамочка, сегодня была самой, самой красивой.

— Ну, что ты, доченька, не нужно, нам с Зарой и так хорошо.

— Вот еще! — ответила Лея, оглядев обеих женщин с ног до головы. — Так, пошли со мной! — решительно, в приказном тоне сказала Лея, схватив обеих женщин и увлекая их за собой. Несмотря на протесты Геры и Зары, девушка буквально с силой, затащила их в ванную комнату. Для Геры, побывавшей в мраморном бассейне в Эдеме, подобное уже было знакомо, а вот Зара, ничего подобного в жизни не видавшая, остановилась посреди помещения, сверкавшего кафельной плиткой и блестящими никелированными аксессуарами. Видя ее состояние, граничащее с обморочным, девушка попыталась объяснить Заре назначение всех этих мудреных предметов. Лея открыла краны, из которых с шумом полилась теплая вода, быстро заполняя небольшой бассейн, затем она сбросила с себя всю одежду и предложила обеим женщинам сделать то же самое. Геру уговаривать не пришлось, а вот Зара ни в какую не хотела обнажаться, как будто стыдясь чего то. Наконец, она сдалась и, сняв платье, последовала за Герой и Леей, которые уже наслаждались, погрузившись в теплую, ласковую воду. Гера мельком взглянула на подругу, стоящую в нерешительности у кромки воды и отметила для себя, что в фигуре Зары вновь наметились некоторые изменения. Она приподнялась и, взяв Зару за руку, увлекла ее в воду. Когда обе женщины оказались рядом, Гера прошептала Заре на ухо:

— А тебя, оказывается, можно поздравить, подруга! Сколько уже?

— Три месяца — также шепотом ответила Зара краснея.

— Я очень рада за тебя, — ласково, но с некоторой грустинкой в голосе, сказала Гера.

Искупавшись, все трое уселись перед огромным зеркалом на мягких пуфиках. Лея начала хлопотать над волосами Зары и матери. Гера, вглядываясь в свое отражение, с удивлением для себя отметила, что на лице ее исчезли морщинки, да и все тело, казалось, принадлежало не сорокалетней женщине, родившей двух дочерей, а совсем молодой, подтянутой женщине, по крайней мере, лет на десять моложе. Она и раньше, с тех пор, как стала принимать лекарство, которое ей дал Зейвс, стала, неожиданно для себя, замечать, что внутренне ощущала в себе некоторые изменения. Ей казалось, что вдруг у нее прибавилось сил и энергии, будто и не было за плечами трудной жизни в племени, связанной с постоянной опасностью. И еще, появились сладостные, давно забытые желания. Сейчас, глядя на свое обнаженное тело, она, оказывается, изменилась и, как-будто, помолодела, так же, и внешне. Все тело стало гладким, стройным, как у девушки. Куда-то исчезли складки на животе, и грудь стала, как-будто, выше и более упругой. Все это вызывало у Геры недоумение с одной стороны, и приятные ощущения, с другой стороны.

— Чтобы не говорил Зевс, а он и все его небесное племя, не простые люди, как он ни пытается в этом меня убедить. Разве способен человек, сделать другого человека моложе? Нет — это волшебство, доступное только богам и духам! — размышляла Гера, продолжая сидеть перед зеркалом и разглядывать собственное отражение в нем.

Между тем, Лея расчесала обеим женщинам волосы и, поколдовав над ними, уложила в красивые прически, такие, какие были приняты у женщин на Гее. Закончив с прическами, Лея облачилась сама и облачила мать и Зару в мягкие махровые халаты и потащила их переодеваться.

Лея, с благодарностью вспомнила об Изе, которая купила для нее это невероятное количество самой разной одежды и, предоставив женщинам самим выбирать себе платья из всего этого многообразия, она помчалась к детям, чтобы и их подготовить к вечернему приему. Если с мальчишками все оказалось довольно просто (им Лея подобрала одежду из гардероба Ра), то с платьем для сестренки все выглядело сложнее. Лея, постояв в нерешительности, вошла в комнату Диты и, открывая поочередно шкафы и комоды, наконец, нашла, что искала — детские вещи Диты. Среди них ей приглянулось нарядное розовое платьице, которое должно было быть Еве как раз впору. Лея взяла его, аккуратно сложила на место все остальные вещи и, выйдя из комнаты, позвала к себе Еву. Девочке было, хоть и несколько непривычно ощущать себя в таком наряде, но все-таки очень приятно. Закончив с детьми, Лея вернулась к женщинам, которые долго перебирая ее наряды, так ничего и не выбрали.

— Ну, что же Вы? Скоро приедут гости, а Вы не одеты!

— Может не нужно. Доченька, мне как-то привычнее в своем платье. Да и Заре тоже.

— Конечно, выдумала! Ну, уж нет! Ты у меня, мамочка, сегодня должна быть самой красивой.

И Лея принялась, несмотря на протесты женщин, примерять на них свои вещи.

В прихожей раздался звонок. Лея выглянула из комнаты, намериваясь сбежать вниз по лестнице, чтобы открыть дверь, но Эва опередила ее.

— Это, наверное, Гес с Зейвсом. Я открою, Леечка! — сказала она.

Эва открыла дверь. На пороге действительно стоял Гес. Он обнял жену и прошел в гостиную, следом за ним вошли Зейвс, пропустивший вперед себя Леду и Орека, и еще двое незнакомых Лее мужчин. Лея захлопнула дверь и, многозначительно осмотрев женщин, торжественно произнесла:

— Все, пошли!

Гости расселись в гостиной в креслах и на диванах и уже готовы были завязать беседу, как вдруг открылась дверь спальни на втором этаже, и по лестнице вниз стали спускаться три женщины. Лея, стоя посредине, держала мать и Зару под руки и чуть не силком тащила их вниз. Гера была одета в длинное вечернее платье нежно-голубого цвета, прекрасно подчеркивающее ее фигуру, а Зара выбрала платье лилового цвета. Орек, о чем-то беседовавший с одним из мужчин, запнулся на полуслове. Он, растерянно переводя взгляд с Геры на Зейвса, и снова на Геру, невнятно спросил, обращаясь к Зейвсу:

— Это, это же…Айда? Но как? Зейвс, это же невозможно!

Зейвс улыбнулся и, взяв обеих женщин за руки, подвел их к Ореку.

— Знакомься! Это Гера — мать Леи, великая Веда народа Шуми, царица Шумера, а это Зара — жена Грифта и ближайшая подруга Геры.

Пораженный Орек, принялся пересыпать комплиментами в адрес обеих женщин, но они только переглядывались между собой, явно не понимая ни слова из сказанного им. На помощь пришел Зейвс.

— Видишь ли, Орек, наши гостьи не понимают нашего языка, поэтому Леда, если тебя не затруднит, побудь сегодня переводчиком для председателя Парнаса.

Леда перевела все сказанное Ореком, чем вызвала краску на лицах пангеянок. Воспользовавшись создавшейся паузой, Лея вывела из детской Адама, Рабора и Еву. Девочка, увидев мать в столь необычном, очень красивом наряде, бросилась к ней. Гера нежно обняла дочь, одетую не менее нарядно в пышное розовое платье, взятое из детских вещей Диты. Зейвсу, глядя на них, на мгновение почудилось, что время повернулось вспять и что он снова рядом с Айдой и маленькой Дитой, точно так, как накануне того злосчастного дня. И тоже платьице Диты и, почти такое же, голубое платье Айды и, даже ее прическа, все как в тот день. Зевс мотнул головой, как бы отгоняя видение и возвращаясь к реальности, но видение не исчезло. Гера продолжала стоять напротив, все, также обнимая Еву и отвечая на вопросы Орека, который галантно предложил обеим женщинам присесть на диван. Некоторая скованность, которую поначалу испытывали пангеянки, постепенно исчезла. Завязалась непринужденная беседа. Женщины с удовольствием отвечали на многочисленные вопросы Орека и Геса.

— Удивительно! — обратился Орек к Зейвсу. — Никогда бы не поверил, что эти женщины с планеты, где царит каменный век. Они держатся с таким достоинством, что многие геянки могли бы им позавидовать, а их красота просто поражает.

— Ты еще не знаешь Геру, друг. Она способна быть и не такой милой и нежной. Видел бы ты, с какой не женской жесткостью она способна управлять целым народом. И главное, ей подчиняются беспрекословно все без исключения.

— И даже ты?

— Ну, причем здесь я. Я говорю о ее соплеменниках.

— А мне показалось, что и ты попал под ее царственное влияние.

— Тебе показалось, Орек. Да и что ты, в самом деле…

— Ладно, не обижайся! Я пошутил! Но твоя гостья воистину достойна уважения и преклонения. Это я тебе говорю, как человек много лет несущий бремя власти. Ведь выходит, что мы с ней, в некотором роде, коллеги?

Гера внимательно прислушивалась к разговору мужчин и просила Леду перевести ей. Поняв, что говорят о ней, Гера вмешалась в разговор.

— Да, я могу быть очень жесткой, но не жестокой. Мое положение обязывает меня иногда поступать так, — колючим тоном ответила она на реплику Зейвса. — Но разве тебе, Зевс, никогда не приходилось принимать трудных решений, как великому вождю своего народа.

— Я вовсе не великий вождь, как ты выразилась. Я, всего лишь, исполняю роль руководителя тех людей, которые работают вместе со мной на твоей планете, Гера, а вот амон Орек — действительно великий вождь всего нашего народа и, поэтому твой вопрос скорее адресован к нему.

— Так он Ваш царь? — переспросила Гера, поглядывая на улыбчатую физиономию Орека, — никогда бы не подумала.

— Он не царь. У нас нет царей. Его выбрал на эту должность весь народ нашей планеты. Когда он пожелает покинуть этот пост, выберут другого, не менее достойного человека.

— Хороший обычай, — печально заметила Гера, — жаль, что у нас нет такого. Веда вынуждена править пожизненно, а после ее смерти, место это занимает ее дочь. Мне тягостно думать о том, какая участь ожидает Еву — жить для народа, а не для себя и своих близких.

— В твоей власти все изменить, Веда!

— Нет, Зевс! Менять обычаи предков не в праве даже великая Веда.

— Тогда ты можешь ввести новый обычай, ведь в Ваших обычаях ничего об этом не говорится, не правда ли.

— Ну и хитрый же ты Зевс! — уже с веселыми искорками в глазах ответила Гера.

Между тем Эва и Лея, пригласили всех к столу. Уже сидя за столом, Орек вновь обратился к Зейвсу.

— Ах да, дорогой Зейвс, я ведь до сих пор не представил тебе своих спутников. Прошу знакомиться, это мои помощники из департамента демографической политики — Эвен Бурс и Флок Саерс. Они по моей просьбе проверили все, что связано с Дериком Киллатом и готовы нам доложить о результатах своего расследования. Прошу Вас, коллеги!

Тот, кого Орек назвал Эвеном Бурсом, откашлялся и, оглядевшись на собравшихся за столом, начал свой рассказ:

— Уважаемые амонас, я готов доложить Вам официальные данные относительно биографии интересующего Вас доктора Дерика Киллата. Так вот, по поручению амона председателя, мы с коллегой, — Бурс кивнул в сторону Флока Саерса, постарались выяснить все о личности этого человека. Так вот, Дерик Киллат родился в 507 году эры объединения на острове Суату в семье фермеров Линс и Гварда Киллатов. Как Вам, наверное, известно, в 510 году, остров Суату оказался в эпицентре мощнейшего землетрясения, унесшего жизни больше половины населения острова. В списках погибших, также числилась и семья Киллатов, в том числе и трехлетний Дерик. Долгое время он считался погибшим, но спустя четырнадцать лет, в отдел регистрации нашего департамента, обратился молодой человек с просьбой зарегистрировать его как Дерика Киллата. По его словам, во время землетрясения, он не погиб, а был подобран семьей с соседней фермы, которые первыми оказались у разрушенной фермы его родителей. Его, чудом выжившего под обломками, эти люди взяли в свою семью и воспитали, как своего собственного сына, который, собственно говоря, на самом деле, и погиб во время этого стихийного бедствия. Люди эти, напуганные стихией, покинули остров и, переселившись на материк, записали мальчика под именем своего погибшего сына. Юный Дерик успешно закончил учебный центр в Драмме и принял решение продолжить обучение в столичной академии на физическом факультете. Перед отъездом в столицу, приемные родители решили рассказать ему всю правду о его происхождении и по прибытию в столичный округ, он решил сменить имя в дань памяти о своих погибших родителях, предъявив в департаменте, в качестве доказательства, родовой жетон, переданный ему приемными родителями, который, по их словам, был найден на теле ребенка. Сотрудники департамента сочли доказательства убедительными и зарегистрировали юношу уже как Дерика Киллата. Ну, а дальнейшая его биография, надеюсь, всем Вам хорошо известна. Он благополучно закончил академию и со временем стал одним из ведущих ученых-физиков.

— Любопытно, не правда ли, Зейвс? — спросил Орек.

— Действительно, странная биография, — отозвался тот, — а что приемные родители? Они подтвердили эту информацию?

— К сожалению, нет, — ответил Флок Саерс, — семья эта, после отъезда Дерика, переезжала с места на место и, по свидетельству соседей с последнего их места жительства, эти люди стали жертвой эпидемии, охватившей всю планету в 554 году.

— Какое странное стечение обстоятельств, — задумчиво произнес Зейвс, — получается, что вся биография Дерика, известна лишь с его собственных слов и не имеет иного подтверждения.

— Да, мой друг! Именно так. И это наводит на определенные мысли об истинном происхождении этого «человека ниоткуда», — добавил Орек.

— Что ты имеешь ввиду?

— Я выскажу свои предположения несколько позже на Пангее, как и обещал тебе. И хватит об этом! Лучше расскажи, чем мы обязаны визитом этих прекрасных дам.

— Да, кстати, Гес, — обратился Зейвс к пожилому человеку после последней фразы Орека, — ты не мог бы завтра уделить время для наших гостий?

— С удовольствием, Зейвс! А что у них за проблема?

— Они прошли курс нашим препаратом. Необходимо углубленное обследование с целью необратимости процесса.

— Зейвс, как ты мог? Зачем? Мы не должны вмешиваться в их историю! — воскликнул Орек.

— Как я уже говорил, Гера — мать Леи, а Лея — жена моего сына, то есть обе эти женщины — члены моей семьи, и я вправе решать подобный вопрос, если он касается моих близких. А что касается Зары, то она жена Грифта и мать его ребенка, соответственно также является членом семьи геянина.

— Ладно, пусть так! Но их дети, ты подумал, что будет с ними? Если с сыном Грифта все более или менее понятно, то с девочкой обстоит совсем иначе.

— Это почему?

— Да потому, что мы не знаем, кто ее отец! Если он пангеянин, то мы не сможем дать согласия на процедуру!

— Успокойся, Орек! Во-первых, о детях до их половой зрелости говорить рано. Мы сможем судить о доминирование их генной структуры только тогда, когда они, достигнут этого возраста, и уже тогда будем принимать то или иное решение, если это будет необходимо, а во-вторых, хорошо известно, кто отец Евы.

— И кто же?

— Я, Орек! Ева — моя дочь!

— Ты-ы? Хочешь сказать, что ты и Гера… А как же Иза?

— У меня с Герой ничего не было! Ева была зачата путем искусственного оплодотворения, проведенного Изой. Это было условием согласия Геры на брак Леи и Гора. Дело в том, что по обычаям племени, власть Веды передается по наследству от матери к дочери. Поскольку Лея приняла решение последовать за Гором, Гера потребовала от моей жены сотворить «чудо» и послать ей другую дочь, которая унаследует ее место. А Иза ничего лучше не придумала, чтобы в качестве генетического донора использовать меня. Вот так и вышло, что Ева — моя биологическая дочь.

Орек выслушал исповедь Зейвса с открытым от удивления ртом. Немного успокоившись, он наклонился к Зейвсу и прошептал ему на ухо:

— Ну, ты святоша. Будь я на твоем месте… Какая женщина! А ты…

Зейвс с деланным возмущением шлепнул Орека по плечу и ответил:

— На этом месте тебя нет, и никогда не будет, так что не раскатывай губы. Гера — женщина гордая и не поддастся всякому проходимцу, вроде тебя, — со смехом ответил Зейвс.

* * *

— Спешу сообщить тебе, Зейвс, я провел комплексное обследование всех трех твоих протеже, и вот результаты: Что касается Леечки, то мы с тобой имели возможность наблюдать ее в течение последних пяти лет. С удовлетворением констатирую, что тут никаких неожиданностей нет. С девочкой все в полном порядке. Все функции в норме и.т. д., и. т. п. Теперь о Гере и Заре. Процесс генной мутации в их организмах завершен и стабилизировался. Обе женщины обладают на редкость крепким здоровьем и чрезвычайно развитой иммунной системой, что обусловлено, по-видимому, условиями их образа жизни и экологически чистой окружающей средой. Так вот, все жизненные функции организмов у них находятся в полном соответствие с нормой. У обеих наблюдается некоторое омолаживание тканей. У Геры, ввиду ее уже солидного возраста, в большей степени, у Зары, которая значительно моложе своей подруги — в меньшей степени. Сейчас состояние биологического возраста у обеих пациенток можно оценивать одинаково, лет примерно на двадцать пять — тридцать. Точнее пока сказать не могу. Вот данные всех анализов, можешь сам убедиться. Короче, оснований для беспокойства нет! Желательно, конечно, в течение нескольких лет, хотя бы раз в году, проводить повторные обследования, для пущей уверенности, но для этого вовсе не обязательно привозить их сюда. Достаточно будет лаборатории звездолета. Вот так, уважаемый доктор Савоас, можете спокойно везти Ваших гостий на Родину.

— Спасибо, Гес! Прости, что оторвал тебя от дел! Я, конечно, мог бы и сам провести обследование, но мне нужно было получить непредвзятое мнение, поэтому я и обратился к тебе. Теперь я спокоен. Еще раз спасибо!

— Не стоит благодарностей! Всегда рад помочь!

Зейвс вышел из кабинета Геса в приемную, где его дожидались женщины.

— Ну, что, милые дамы, все в порядке! Теперь мы можем отправиться на экскурсию по нашей планете, если конечно Вас не утомили процедуры.

Несколько испуганные и продолжающие находиться в состоянии некоторого шока, женщины не нашли в себе сил что-либо ответить Зейвсу. Только Лея, уже ко всему привычная, с радостью подхватила предложение Зейвса. Весь остаток дня они провели в городе, где Лея, как когда-то Иза, водила мать и Зару по магазинам, скупая для них и для детей самую разную одежду, несмотря на их отказы. Утомленные, только поздним вечером, они вернулись домой. После ужина Зейвс предложил прогуляться к озеру. Он взял Геру под руку и повел по дорожке. Дети с шумом и гомоном умчались вперед, а Лея с Зарой и Эвой, чуть отставая, шли сзади. Стоял тихий вечер. Местами пожелтевшая и покрасневшая листва свидетельствовала о приближении осени. Воздух был наполнен ароматом цветов и ягод.

— Здесь, у озера, я чувствую себя, как дома, — сказала Гера, здесь тихо и спокойно, не то, что в Вашем огромном каменном стойбище. Мне показалось, что пробудь я там еще немного, то, наверное, умерла бы от страха, шума и суеты. Как там могут жить люди?

— Люди ко всему привыкают, Гера. Пройдет время, очень много времени, и у Вас появятся такие же города с их невообразимым ритмом жизни, а пока у Ваших народов есть счастье наслаждаться чистой, нетронутой природой.

Гера, зажмурившись, вдохнула полной грудью ароматный воздух и потянулась, приподнявшись на пальцах ног. От пьянящего аромата у нее закружилась голова, и она чуть не упала, потеряв равновесие. Зейвс вовремя подхватил ее и невольно обнял. Оказавшись в объятиях Зейвса, Гера почувствовала теплоту его сильного тела, и ей захотелось, чтобы это мгновение длилось вечно. Так хорошо и спокойно ей уже давно не было. Ей вспомнился Бор, такой же сильный и надежный, и как она, еще совсем юная, мечтала томиться от любви и счастья в его объятиях. Как давно это было!

— Гера, ты не хотела бы сопровождать меня завтра в одной поездке? — Вопросом перебил ее воспоминания Зейвс.

— Поездке, куда?

— Есть одно место, где я обязательно должен побывать, и очень хочу, чтобы ты была рядом.

— А Зара, Ева…

— Они побудут с Леей. Она им скучать не даст. Так как?

— Если ты так настаиваешь…. Хотя мне хотелось бы поскорее вернуться домой.

— Значит, договорились! А домой мы полетим через несколько дней, когда председатель Парнас уладит все свои дела.

Зейвс достал коммуникатор и набрал код Норма.

— Слушаю Вас, командор!

— Норм, ты не мог бы завтра утром залететь ко мне на флайере. Мне необходимо побывать в одном месте.

— Как скажите. Утром я у Вас.

— Спасибо Норм. Буду ждать. До завтра.

— 5 —

Зейвс подал руку Гере, помогая ей спуститься по трапу. Очутившись на земле, она понемногу пришла в себя после перелета. Правда погода оказалась не самой благоприятной. Дул довольно сильный ветер с моря, как и обычно в это время года, ведь лето близилось к концу даже здесь, на южном побережье. Несмотря на некий дискомфорт, Гера не удержалась от восторга при виде океана, шумящего совсем рядом прибоем. Женщина много раз слышала рассказы о «большой соленой воде», но сама увидела это впервые в жизни. Она, выросшая у берегов Евфрата, даже представить себе не могла, что может быть что-то полноводнее его и вот, вдалеке от родины, в чужом мире, ей довелось увидеть безбрежный океан. Зейвс, не выпуская ее руки, повел Геру к дому.

— А можно туда? — Она показала рукой в сторону моря.

— Пошли, если тебе так хочется, — ответил Зейвс, меняя направление. — Норм! — крикнул он — проходи в дом и располагайся! Мы скоро!

Норм утвердительно кивнул головой и направился к дому, а Зейвс с Герой спустились вниз по каменистому склону на пляж. Море штормило, и волны с силой накатывались на берег, рассыпаясь тучей брызг, и откатывались назад в море, чтобы через мгновение, пенясь с рокотом снова наброситься на узкую полоску пляжа. Гера освободилась от руки Зейвса и подбежала к самой кромке воды. Новая волна накатилась на берег, обдав Геру солеными каплями с ног до головы. Гера, не обращая на это никакого внимания продолжала бегать по берегу, то приближаясь, то убегая от очередной волны.

— Хватит, Гера, ты простудишься! — кричал ей Зейвс, но его крик растворялся в грохоте прибоя.

Гера тоже что-то кричала Зейвсу, но и ее голос тонул среди величественных звуков разбушевавшегося океана. Зейвс присел на большой валун. Глядя на Геру, вновь накатились воспоминания. Почти все, как в тот далекий день накануне трагедии. Вот также радостная Айда бегала по берегу. Как будто вчера. Очередная волна окатила Геру и окончательно вымочила ее одежду. Зейвс встал и, подбежав к Гере, схватил ее за руку и прижал к себе.

— Пошли в дом. Ты вся мокрая, тебе нужно переодеться, а то заболеешь.

— Ну, еще чуть-чуть, пожалуйста! — умоляла Гера. — Попробуй, она и, правда, соленая! А я думала, что это просто так говорят!

— Пошли, пошли! В другой раз, Гера! — повторял Зейвс, уводя женщину с пляжа.

Он завел ее в дом. Гера вся дрожала от холода.

— Так, вот здесь ванная, заходи, сними мокрое платье. Там, на вешалке есть полотенце и должен быть халат. Надень его, пока твое платье не высохнет. Гера проскользнула в приоткрытую дверь и скрылась за ней. Спустя несколько минут, она вновь появилась в гостиной, в белом махровом халате и с полотенцем, закрученным на голове. Как ее когда-то научила Лея.

— Разве так можно? — отчитывал ее Зейвс. — Ты, взрослая женщина, а ведешь себя, как девчонка.

— Прости, Зевс. Я просто и представить не могла, что может быть так много воды, — восторженно ответила Гера. — Скажи, эта «соленая вода» безбрежна? Я не смогла рассмотреть другого берега.

— Ну, конечно, он есть, только очень далеко и, поэтому его не видно.

— Айрик с Эфхиором тоже отправились на лодке по Евфрату, чтобы найти дорогу к «соленой воде». А в моем мире тоже так много воды, что не видно берегов?

— Ты даже не представляешь, как много, даже больше, чем здесь.

— Это правда, Зевс? Я обязательно сама поплыву в следующий раз с Айриком. Хочу в этом убедиться, — смеясь, ответила Гера. — Спасибо тебе, Зевс. Ты специально позвал меня сюда, чтобы показать море?

— И это, конечно, тоже, но мы здесь для другого, Гера.

Гера уже собиралась спросить об истинной цели поездки, но с шумом ввалившийся в комнату Норм, тащивший за собой большую сумку с продуктами, невольно прервал разговор.

— Куда это все. Командор?

— Вон туда, в кухню, — ответил Зейвс.

Норм прошел в кухню и, гремя и шелестя пакетами, принялся выкладывать содержимое сумки.

— Я хотел тебе кое-что показать, Гера, но боюсь, сегодня уже не получится из-за твоего мокрого платья. Хотя. Постой! Там, наверху, в спальне, возможно, осталась какая-нибудь одежда Изы или Диты. Если хочешь, поднимись и подбери себе что-нибудь.

Гера улыбнулась и пошла наверх, шлепая босыми ногами по ступенькам лестницы, а Зейвс присоединился к Норму и, разобрав пакеты, принялся готовить обед. Впереди был еще почти целый день. По дому потянулись запахи, готовящейся еды.

Гера надела одно из платьев Диты и спустилась вниз, где ее дожидались мужчины за накрытым столом. После обеда Зейвс предложил Гере немного пройтись. Они вышли из дому и Зейвс повел Геру по тропинке вверх по склону к пантеону.

— Что здесь? — Спросила Гера, остановившись перед закрытой дверью.

Зейвс отворил дверь и предложил Гере войти. Она не сразу поняла, где очутилась, пока Зейвс не зажег свечи. Когда мрак отступил, Гера даже вскрикнула от неожиданности. На нее смотрела улыбающаяся женщина. Приглядевшись, Гера узнала в ней самою себя. Она застыла на месте в полном смятение и испуге.

— Зевс, что это? Зачем?…

— Ты не поняла. Это Айда, точнее ее сохраненный образ.

— Прости! Как я сама не догадалась, но она, как живая.

Гера подошла поближе к стеклянной плите и стала всматриваться в голографическое изображение.

— Она погибла где-то здесь?

— Да, поблизости, у тех скал в море, которые видны с берега.

— Ты, наверное, очень любил ее, что никак не можешь забыть, даже через столько лет.

— Любил, и сейчас люблю.

— А Иза, как же она?

— И Изу я тоже люблю, но иначе. Она мать моего сына и, вообще, я ей очень благодарен. Только благодаря ее близости и заботе, я смог вернуться к нормальной жизни, к работе.

— Мне это также знакомо. После смерти мужа, я никого не хотела видеть, ни с кем не хотела разговаривать. Тогда еще жива была моя мама, и она уговаривала меня взять другого мужчину. Я тогда впервые нарушила древний обычай Шуми, гласящий, что для того, чтобы стать Ведой племени, женщина обязана выбрать себе мужа. Я отказалась. Люди поняли меня и, хоть и в моем доме не было охотника, долю Бора продолжали приносить мне, что и позволило мне выжить и вырастить дочь.

— А сейчас, может и тебе пора вернуться к жизни и встретить новую любовь?

— После Бора, ты Зевс, единственный мужчина, с кем мне хотелось бы быть рядом, но у тебя есть Иза, а я ее очень уважаю и почитаю, и не могу встать между Вами.

— Так, значит, ты…

— Это не важно, Зевс. Значит такова моя судьба.

— Но это неправильно! Так не должно быть!

— Давай больше не затрагивать эту тему, Зевс, и оставим все, как есть.

Назад шли молча. Каждый думал о своем, не решаясь нарушить мысли другого. Только оказавшись около дома, Гера нарушила молчание.

— Если позволишь, я побуду на берегу. Хочу запомнить море!

К вечеру ветер стих и море успокоилось. Гера спустилась на пляж и, присев на большой валун, с восторгом смотрела как солнце, огромным огненным шаром, опускается в море. Не успело солнце скрыться за горизонтом, как короткие сумерки сменились ночной темнотой. Где-то сверху зашуршали мелкие камни. Гера обернулась и увидела приближающегося Зейвса.

— Уже совсем темно. Пойдем в дом, Гера, — полушепотом сказал Зейвс.

— Да, идем. — Ответила она, вставая с камня.

Зейвс взял Геру за руку и, присвечивая карманным фонариком дорогу, повел ее наверх.

Время было позднее. Поужинав, все стали устраиваться ко сну. Норм устроился на диване в гостиной, а Геру Зейвс проводил до спальни наверху. Гера поблагодарила его и скрылась за дверью, пожелав ему спокойной ночи. Зейвс немного постоял на пороге, а потом решительно развернулся и открыл дверь соседней комнаты. Он улегся и, закрыв глаза, пытался заснуть. Сон никак не шел. Зейвс ворочался с боку на бок. В голове его роились самые разные мысли, не дававшие заснуть. Наконец, дремота начала одолевать. Зейвс уже почти спал, как вдруг его пробудил негромкий звук открывающейся двери. Он открыл глаза. На пороге стояла Гера. Легкой походкой она быстро прошла в комнату и прилегла рядом с Зейвсом. От неожиданности он вскрикнул, но Гера приложила указательный палец к закрытым губам, призывая его молчать.

— Ничего не говори, — прошептала она, — просто я так хочу. Эта ночь моя, но только эта, всего одна.

Зейвс обнял ее и просто растворился в ней.

Пробуждение пришло неожиданно, когда первые солнечные лучи заглянули в окно и скользнули по лицу Зейвса. Он потянулся, продолжая лежать с закрытыми глазами. Зейвс вспомнил все, что произошло этой ночью. Он протянул руку, чтобы обнять Геру. Рядом никого не оказалось. Зейвс резко поднялся и сел на кровати, окончательно проснувшись.

— Что это было, сон или явь? — размышлял Зейвс, — и было ли вообще? Может все, что произошло ночью, лишь плод моего воображения? Но как же Гера? Ведь я ощущал тепло ее тела, запах ее волос.

Он встал, быстро оделся и, тихонько приоткрыв дверь соседней спальни, заглянул в нее. Комната была пуста. Тогда Зейвс спустился вниз по лестнице, осторожно, чтобы не потревожить спящего Норма, прошел через гостиную, и вышел из дому. Он постоял немного, раздумывая в каком направлении искать Геру. Что-то, припомнив, Зейвс пошел в сторону пляжа. Гера сидела на валуне, обняв руками, прижатые к груди колени и смотрела на морскую даль. Было время прилива, и вода плескалась прямо вокруг камня, на котором устроилась Гера. Дул легкий бриз и было заметно прохладно. Вокруг стоял острый запах водорослей, выброшенных на берег вчерашним штормом. Зейвс спустился на пляж и, подойдя к валуну, окликнул Геру. Она обернулась и ладонью прикрыла рот Зейвса.

— Молчи, прошу тебя, — прошептала она, поеживаясь от холода, — смотри какая красота.

Зейвс снял куртку и набросил ее Гере на плечи. Он ждал, что Гера первая заговорит о том, что между ними произошло ночью, но она молчала, и он не решался нарушить это молчание, чтобы не разрушить чистоту прекрасного мгновения. Солнце поднялось уже достаточно высоко и стало пригревать своими лучами.

— Пойдем, — сказал Зейвс, — нам пора. Нужно собираться. Нас ждут дома.

Гера покачала головой в знак согласия, встала и, опершись на руку Зейвса, опустилась на песок. Они медленно пошли вверх по склону, держась за руки.

— Знаешь, Зевс, — нарушила молчание Гера, — меня со вчерашнего дня не покидает чувство, что все это, здесь, я вижу не в первый раз. Как будто я уже бывала здесь, не сейчас, когда — то давно, не в этой жизни. С тобой бывает такое?

— Это бывает у всех людей, но объяснить это не могу ни я, ни кто другой. Может, ты просто находишься под впечатлением, и тебе кажется, что видишь это не впервые.

— Нет! Я точно знаю! Не забывай, ведь я Веда! Вот, к примеру, за теми скалами, что уходят далеко в море, есть стойбище. Там живут люди и там есть высокая башня, гораздо выше нашей башни ожидания. Ведь так?

— Действительно, там есть поселок и там стоит башня старинного маяка. Но откуда тебе это известно? Может быть, ты видела сверху, когда мы летели сюда?

— Нет! Разве мы летели не с другой стороны?

— Ты права, мы действительно летели с запада, и ты не могла видеть поселка. Тогда как?…

— Не знаю. Может эти видения приходили в моих, еще детских снах. Я не знаю. А вот сейчас, смотри, мы поднимемся наверх и там, вдали, будут видны четыре горы с ярко-белыми вершинами. Я права?

— Права, но это уму непостижимо. Ничего не понимаю. Наши миры так далеко друг от друга…

— Но ведь смогли же мы попасть из моего мира в твой, почти мгновенно?

— Да, смогли, но для этого нам пришлось построить такие вот летающие корабли, — Зейвс махнул в сторону флайера, стоящего на опорах, наполовину утопающих в высокой траве. — У тебя ведь нет, и не было таких кораблей?

Гера отрицательно покачала головой.

Когда они подошли к дому, то обнаружили Норма, суетящегося возле флайера.

— Пошли завтракать, Норм, — крикнул Зейвс, — и будем собираться домой.

После завтрака собрали все свои пожитки. Гера переоделась в свое, просохшее и выглаженное Зейвсом платье, и все трое не спеша направились к флайеру. Уже стоя на ступеньках трапа, Гера оглянулась и бросила прощальный взгляд на море, на горы, на дом и, вздохнув, вошла в корабль. Сидя рядом с Зейвсом в салоне флайера, Гера положила свою ладонь на руку Зейвса и, глядя прямо в его глаза, произнесла:

— Спасибо тебе, Зевс, за чудесную прогулку. Я запомню ее на всю свою жизнь. Ничего, более прекрасного, со мною раньше не происходило.

Зейвс, улыбаясь, кивнул ей в ответ и подумал:

— Что она имела в виду, морские виды или то, что произошло прошлой ночью?

Но Гера, ни словом, ни намеком, ничего не упомянула о событиях этой ночи, чем еще больше разожгла в Зейвсе сомнения о реальности произошедшего.

* * *

— Ой, Гера, что с тобой? Ты какая-то другая! — Причитала Зара, встречая вернувшуюся, наконец, подругу.

— Ты даже представить себе не можешь! — в ответ воскликнула Гера. — Я видела море! Безбрежную соленую воду! Оно прекрасно! Ничего прекраснее в жизни не видала!

— И это все? — Недоверчиво переспросила Зара.

— Еще Зевс показал мне место, где погибла его первая жена и ее образ, спрятанный в прозрачном камне.

Но Заре показалось, что подруга что-то недоговаривает, настолько разительная перемена была видна в ней во всей. Решив, что Гера не хочет больше ничего ей рассказывать, Зара оставила свои попытки.

— Ну а ты, чем ты тут занималась, пока нас не было?

— Представляешь, мы с Леей, Эвой и детьми были в большом стойбище небесных людей! Мы поехали туда на повозке, которая ездит сама, без лошадей, и мчались так быстро, что ничего вокруг невозможно разглядеть. Ох, и натерпелась же я страха! Не пойму, как можно жить в таком шуме и суете? Везде много людей, все куда-то спешат, носятся по земле и по воздуху, кто на таких же повозках, кто на летающих, а кто, и просто, на крыльях или пешком. Правда, Лея свозила нас в одно место, где мне понравилось. Там, в большом лесу, среди деревьев, живут самые разные звери. У каждых своя территория, за которую они не заходят и, поэтому никто ни на кого не охотится. Правда и людям нельзя подходить к ним близко, но все равно, я все смогла рассмотреть. Там мне показалось, что я снова очутилась в нашем старом стойбище, вспомнила, как хорошо мы там жили.

Вот, а еще мы были в необычном стойбище, где живут только дети. Нет, конечно, и взрослые есть, но их совсем немного. Нашим ребятишкам там очень понравилось. Они катались на таких штуках, ну как их… Адам! Как называются те штуки, на которых Вы катались? — спросила она у пробегающего вместе с Евой и Ра, сына.

— Качели и карусели! — крикнул, не останавливаясь, Адам.

— Вот, вот, именно на них, — продолжила Зара, — там вообще все сделано для детей. Они там, как сказала Лея, живут, играют и учатся, под присмотром специальных людей — воспитателей и учителей. Лея поехала туда, потому, что вчера, после того, как Вы с Зейвсом улетели, приходила какая-то женщина и передала Лее, что ей и Дите нужно обязательно побывать там.

— Интересно! А для чего?

— Я не знаю. Пока дети играли и катались, Лея куда-то ходила, а потом, когда вернулась, мы сразу же уехали оттуда.

— Ладно, спасибо! Я сама расспрошу ее.

— Скажи, Гера, а когда мы поедем домой? Здесь, конечно, хорошо, но среди всех этих непонятных вещей, мне как-то неуютно и немного страшно. Мне очень хочется снова оказаться в нашем доме во Вратах Богов, увидеть наш Евфрат.

— Точно не знаю. Зевс сказал, что их Великий вождь, Орек, тоже хочет лететь с нами, и ему нужно немного времени, чтобы закончить какие-то дела. Думаю, что еще день — два, не больше.

— Поскорее бы!

— 6 —

— Вот и мы, Зейвс! Позволишь войти!

Зейвс, увидев на пороге Орека, обнял его и пригласил пройти в дом. Вслед за Ореком вошел еще один человек, показавшийся Зейвсу знакомым.

— Надеюсь, тебе не нужно представлять доктора Вагуса Торма. Вы, кажется, знакомы?

— Ваг, это Вы! Сколько же лет мы не виделись?

— Не меньше двадцати, доктор Савоас.

— Я ужасно рад Вам! И что же вас привело в мой дом?

— Вот, принял приглашение уважаемого амона Парнаса.

— Приглашение ко мне?

— Не совсем так, Зейвс, — вмешался Орек. — я пригласил доктора Торма отправиться вместе с нами на Пангею.

— Но Ваг! А как же Ваши утверждения, что нам туда никогда не добраться? Что невозможно лететь со скоростью большей, чем скорость света? — шутливо заметил Зейвс.

— А я и сейчас утверждаю, что это невозможно. Скорость света — наивысшая в природе, дорогой Савоас.

— Тогда, как же Вы собираетесь попасть на Пангею? До нее больше трех тысяч световых лет.

— На Вашем корабле, — в тон Зейвсу ответил Вагус.

— Но он же не может лететь быстрее скорости света? Нам потребуются тысячелетия, чтобы добраться до Пангеи, если придерживаться Вашей логики, дорогой Вагус.

— Бросьте иронизировать, Зейвс, — обиженно произнес Вагус, я прямо сейчас готов Вам доказать свою правоту. Скорость Вашего корабля ничтожно мала, по сравнению со скоростью света, Вы же, вопреки общепринятой логике действуете от противного — не пытаетесь бесконечно увеличивать скорость движения, а укорачиваете расстояние до искомого объекта. Ну, вроде, как соединяете концы воображаемой ленты длиной в три тысячи световых лет, образуя некое кольцо. И все, что Вам требуется, это со скоростью черепахи, сделать один лишь шаг от одного конца ленты к другому, замкнув это самое кольцо. Вот так, уважаемый профессор!

— Сдаюсь, Ваг, Вы победили! — рассмеявшись, ответил Зейвс. — А если серьезно, что Вас зовет на Пангею?

— Есть две причины, Зейвс, — ответил Вагус, усаживаясь в кресло, — во-первых, очень хочется взглянуть на вселенную с другого конца галактики, а во-вторых, по заданию Совета по космоплаванию попробую найти отправную точку отсчета при прокладке маршрутов во вселенной. Сейчас, для каждого объекта приходится высчитывать вектор направления из каждой отправной точки и мощность импульса при переходе в гиперпространство и супергипер. А вы прекрасно знаете, что малейшая погрешность в вычислениях, может привести к непредсказуемым последствиям. Именно поэтому мы пытаемся найти универсальную, что-ли, нулевую точку отсчета, позволяющую определять положение в пространстве без дополнительных расчетов, то есть, своего рода полюс вселенной, ну, или хотя бы нашей галактики. Правда, есть еще кое-что, но об этом пока говорить рано. Вот доберусь до телескопов Вашего звездолета и, если мои предположения подтвердятся, тогда, возможно, сообщу Вам нечто из ряда вон выходящее.

— Что ж, я только рад, что нашего полку прибыло. У меня, как раз, на Вас Вагус, также есть некоторые виды. Надеюсь, не откажите?

— И что же Вам понадобилось от меня, Зейвс? Любопытно узнать.

— Мы затеяли построить на Пангее, что-то, вроде университета или школы для обучения местных жителей и их детей основам различных наук. Мне кажется, что лучше Вас, никто не сможет рассказать им о звездах и планетах и обо всем, что связанно с астрономией. Только Вам придется для этого выучить их язык и ознакомиться с их укладом и образом жизни.

— Можно попробовать, но только после того, как я закончу основную часть своей работы.

— На том и договорились! Орек, когда мы, кстати, летим?

— В общем, я все свои вопросы утряс. Если ты завтра пришлешь ко мне своего пилота для погрузки кое-какого оборудования и снаряжения, то послезавтра утром можем лететь. Правда, есть один не закрытый вопрос. Теперь, в связи с исчезновением Дерика, остается вакантным место директора Института высоких энергий. Советом предложены две кандидатуры на этот пост — Грифта Аркуса и Жила Эрла. Мне поручено довести это до их сведения и, в случае согласия, обеспечить прибытие одного из них по месту назначения.

Слышавшая весь разговор мужчин, Лея, взвизгнула и побежала сообщать радостную весть Гере и Заре.

* * *

— Здравствуй Иза! Мы вернулись! Я сейчас на борту звездолета. Со мною Орек, Леда и доктор Вагус. Я когда-то тебе рассказывал о нем. Отсюда мы направляемся в Эдем, где Орек собирается провести небольшое совещание. В связи с этим, у меня к тебе просьба. Ты не могла бы передать Юну, Гефету, Темис и Жилу, просьбу Орека срочно прибыть в Эдем для присутствия на этом совещании.

— Здравствуй Зейвс! Я рада, что ты вернулся. Как все прошло на Гее? Как Гера?

— Спасибо. Все в порядке. Гес провел последний курс обследования. С Герой и с Зарой все в норме. Они передают тебе большой привет! И еще мона Эва так же передает тебе и Дите привет. Она просила поцеловать от нее Эос.

— Спасибо за приветы. Зейвс, а что Ореку здесь понадобилось?

— Это связано с тем артефактом, о котором я говорил тебе. Из-за него Орек даже оставил свой пост председателя Совета.

— Вот как? Выходит, что дело серьезное, раз он решился на такое.

— Да, похоже на то.

— Какие еще новости ты привез с Геи? И когда тебя ждать у нас?

— Новости есть, но они скорее касаются Диты, Дона и Гора, а если точнее, то Эос и Ра. Прилечу к Вам, и мы все обсудим на месте. Все, пока! До встречи!

Закончив разговор с Изой, Зейвс повернулся к Ореку.

— Ну вот, Иза всех оповестит, как я и говорил тебе, так что мы можем спускаться на планету. Только узнаю у Вага, все ли его устраивает, и можно лететь.

— Прекрасно, тогда я собираю вещи и жду тебя с твоими дамами на борту флайера.

С этими словами Орек, поблагодарив дежурную вахту за предоставленный сеанс связи, вышел из рубки. Спустя минуту и Зейвс последовал за ним. Он отправился по бесконечным коридорам и переходам корабля в жилой сектор, где временно разместились женщины и дети. Найдя нужную каюту, Зейвс постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, открыл ее.

— Ну что, Вы готовы? Если да, то берем багаж и на посадку!

— Мы можем лететь домой? — в один голос воскликнули Гера и Зара. — Наконец-то, хвала богам!

На лицах женщин засияли радостные улыбки. Только Лея, казалось, была чем-то озабоченна и встревожена, и это не скрылось от глаз Зейвса. Он подхватил два больших контейнера с вещами, вышел из каюты, пропустив женщин вперед. По пути к причалу, Зейвс догнал Лею и пошел с ней рядом.

— Тебя что-то тревожит, девочка?

— Я волнуюсь, ведь всего через два месяца начнутся занятия в детском учебном центре, и мне придется покинуть Землю вместе с Ра.

— Не стоит так переживать из-за этого. Все дети, рано или поздно, должны начинать свое обучение. Через это прошли и Дита и Дон и Гор. Не волнуйся, Ра там будет хорошо, он познакомится с другими детьми и найдет среди них новых друзей. Этот Центр один из лучших на Гее. И тебе вовсе не обязательно надолго покидать Землю. Ты сможешь иногда навещать сына, а на каникулы забирать его с собой.

— Но почему, почему обязательно на Гею? Неужели ты и твои друзья не могут учить Ра здесь? Ведь Адам и Ева будут обучаться дома?

— Видишь ли, Лея, твой сын появился на свет на Гее, так же, как и Эос, и он зарегистрирован, как член нашего сообщества, поэтому должен придерживаться наших законов. Уже с момента рождения, для него Департаментом образования, было зарезервировано место в Учебном центре. Тебе еще повезло! Твой сын будет учиться в столице, рядом с нашим домом. Мона Эва будет навещать его. А на выходные забирать домой. Спроси у Диты, каково было ей, когда она училась. Ее центр был далеко, в другом городе, и навещать ее там Иза могла не чаще, чем раз в месяц. А что касается Адама и Евы, то они родились здесь, на Пангее, поэтому будут придерживаться Ваших обычаев и учиться здесь, рядом со своими родителями.

— Но Адам сын Грифта, а его не забирают на Гею, и оставляют здесь. — Со слезами на глазах сказала Лея.

— Еще раз повторяю, не важно, что Грифт отец Адама, а я, отец Евы. Они родились здесь, и, значит, являются частью Вашего народа. Так что утри слезы и радуйся, что твой сын, а мой внук, стал совсем большим и вступает в новую жизнь.

Лея всхлипнула, вытерла рукой слезы и, покачав в знак согласия головой, продолжила путь.

* * *

Грифт, сидя на повозке, запряженной двумя лошадьми, остановившейся около рощи, вглядывался в небо в ожидании флайра. Рядом с ним, на месте возницы, сидела Илия. Наконец, далеко в небе, показалась темная точка, которая, приближаясь, приняла очертание транспортника. Через несколько минут тарелка флайера, на мгновение, зависнув над поляной, плавно опустилась на грунт. Грифт, спрыгнул с повозки и побежал к кораблю, с которого по опустившемуся трапу стали спускаться пассажиры. Он подхватил на руки Адама и крепко обняв, поцеловал Зару, потом тепло поздоровался с Герой и Зейвсом. Каково же было его удивление, когда по трапу, последними, спустились Орек и Леда.

— Председатель. И Вы здесь? Вот неожиданность!

— Во-первых, уже экс-председатель, а во-вторых, что же здесь неожиданного. Я же обещал Вам продолжить нашу беседу, и вот я здесь. — ответил Орек, приветливо улыбаясь.

— У нас намечено небольшое совещание в Эдеме, — заметил Зейвс, — и твое, Грифт присутствие на нем необходимо. Так что отвези женщин и детей в город, и поспеши присоединиться к нам.

Зара испуганно посмотрела на Зейвса, потом на Грифта. Зейвс перехватил ее взгляд и добавил:

— Не беспокойтесь, это ненадолго. Думаю, завтра Грифт сможет вернуться.

— Мне нужно лететь, — коротко сказал Грифт, обращаясь к Заре, — я быстро.

— Тогда не будем терять времени, — за всех резюмировал Орек.

Женщины и дети расселись в повозке, и Илия, натянув поводья, тронула в сторону города, а мужчины поднялись на борт и вскоре флайер взмыл в небо, взяв курс на Эдем.

— Что наши плазмоиды, Грифт? — поинтересовался Зейвс.

— Да тут странное дело. В течение трех суток они продолжали висеть над городом, а вчера, точно в тоже время, секунда в секунду, в которое они появились над городом, будто растаяли в воздухе без следа. Аналогичная картина наблюдалась и в остальных местах. Просто мистика какая-то!

— Не знаю, не уверен, — задумчиво заметил Орек, — похоже, мистикой тут и не пахнет, тут что-то другое, что нам еще предстоит выяснить.

— Вы считаете, что это явление рукотворное?

— Во всяком случае, не исключаю такой возможности, и скажу больше, я все больше и больше склоняюсь к мысли, что здесь не обошлось без вмешательства Вашего бывшего шефа, Дерика Киллата, Грифт. Кстати о нем! Вы не догадываетесь, амон Аркус, с какой целью Вы приглашены на наше совещание?

— Я полагаю, амон Парнас, что это связано с новыми данными по Вашему артефакту.

— Отчасти, Грифт, только отчасти. Я уже уведомил амона Савоаса о том, что мне поручено от имени Высшего Совета Геи, предложить Вам, в качестве одного из кандидатов, занять пост директора Института Высоких Энергий в Боррее, оставшийся вакантным после странного исчезновения его бывшего руководителя, доктора Дерика Киллата.

— Признаюсь, неожиданное и весьма лестное предложение, амон Парнас, но, боюсь, я Вас разочарую, и вынужден буду ответить отказом, который я готов мотивировать.

— Да, я на самом деле, разочарован. На мой взгляд, лучшей кандидатуры, чем Вы, на это место трудно себе представить. Вы много лет проработали с Дериком, были его ближайшим помощником, в курсе всех его проектов, и кому, как не Вам, продолжить эту работу уже в качестве директора центра.

— Все это так, и не так. Я, действительно, был первым помощником Дерика и, чего греха таить, долгое время считал его своим другом, но круг моих обязанностей в институте ограничивался лишь исследованиями в области энергетики и носил, по большей части, прикладной, чисто технический характер. Большинство же тем, над которыми работал Дерик, оставались и остаются вне поля моей деятельности. И я о них практически ничего не знаю.

— Раз так, то не могли бы Вы назвать имя человека, ученого, который смог бы по праву занять это место?

— Если бы это зависело от меня, то я бы назначил директором и научным руководителем Жила Эрла. Хоть он еще и очень молод, но среди его заслуг значится все, что связано с антигравитацией и то, что мы имеем возможность свободно перемещаться через гиперпространство. Жил, вообще, не просто талантливый ученый, он, если хотите, гений. А что касается меня, то я всего лишь исполнитель и не более того.

— По-моему, Вы излишне самокритичны, Грифт, но, тем не менее, спасибо за откровенность и я очень рад, что мнение Совета совпало с мнением столь уважаемого ученого, как Вы. Дело в том, что вторым кандидатом значился именно Жил Эрл. Думаю, что он должен быть Вам благодарен за столь высокую оценку его деятельности. Кстати, Эрл также приглашен на наше совещание и должен вскоре прибыть в Эдем.

На этом беседа прекратилась. В салоне повисла тишина. Зейвс склонился к Грифту и шепотом спросил его:

— Ты это из-за Зары? Таких предложений не делают дважды, Грифт. Подумай хорошо!

— Послушай Зейвс, все, что я только что сказал, сказано искренне. Это место не для меня и Жил должен его занять по праву. Что же касается Зары… Да, я не хочу покидать ее, даже из-за такого лестного предложения. Пойми, я люблю ее.

— Ты даже представить не можешь, как я понимаю, — тяжело вздохнув, ответил Зейвс.

За разговорами не заметили, как флайер опустился на бетонные плиты посадочной площадки в Эдеме. Постепенно Эдем вновь обрел черты центральной базы на Пангее. Оставшийся здесь персонал вел активные исследования планеты. Благодаря организованной волонтерами круглосуточной охране, исчезла первоначальная нервозность среди людей и жизнь в Эдеме вернулась в спокойное, деловое русло. Прямо с борта флайера, прибывшие отправились в административный дом, где их встретил дежурный. Он, уважительно поприветствовал начальство и пригласил располагаться поудобнее. Спустя каких-то двадцать минут, над Эдемом показался еще один флайер, на котором прибыли остальные приглашенные участники совещания.

— Кажется все в сборе, — сказал Орек, оглядев присутствующих, расположившихся вокруг большого прозрачного стола, — можем приступать.

Сразу же смолкли голоса людей, спешивших поделиться впечатлениями после длительной разлуки, и все устремили взоры на Орека.

— Прежде чем приступить к основному вопросу, ради которого я Вас всех собрал здесь, хочу обратиться к нашему молодому коллеге Жилу Эрлу.

Жил удивленно посмотрел на Орека и встал.

— Я весь внимания, амон председатель, — заикаясь от волнения, произнес Жил.

— Так вот, я уполномочен Высшим Советом Геи, сообщить его решение о назначении амона Эрла на должность директора и научного руководителя Института Высоких Энергий в Боррее. Поздравляю Вас!

Со всех сторон посыпались аплодисменты. Покрасневший и растерянный от неожиданности Жил, продолжал стоять, похоже, еще не совсем осознавая сути произошедшего, и в ответ только невнятно промямлил:

— Да, конечно, спасибо, но я… не знаю… смогу ли…

— Сможете, сможете! Еще как справитесь, но Вам придется срочно отправиться на Гею, чтобы принять полномочия и приступить к своим обязанностям.

— Да, да, я понимаю, но у меня здесь жена. Как же она? И еще есть кое какая незавершенка.

— Кто его жена? — нагнувшись к Зейвсу, спросил Орек.

— Гидрометеоролог Лана Борн, — ответил Зейвс

— Здесь, на Пангее, есть какие-либо программы, в которых ее участие необходимо?

— В настоящий момент, нет. Сейчас у нас нет недостатка в специалистах, и ее можно без ущерба для дела, отпустить.

— Ваша жена может последовать за Вами. Думается, в приполярной Боррее для нее найдется подходящая работа на одной из метеостанций, уже Вашего, института. С этим вопросом решили, а что за незавершенка у Вас тут остается?

— Дело в том, что в Та-Кемет, мона Иза развернула строительство дворцового комплекса, а я, так уж случилось, изготавливаю для него колонны и скульптуры.

— Вы-ы? Так Вы еще и художник или, точнее, скульптор?

— Ну, это так, мое, что ли, увлечение. Позвольте мне закончить начатое, чтобы не расстраивать мону Изу и не останавливать строительство.

— Хорошо! Но только из уважения к моне Изе! — Шутливо ответил Орек. — Сколько Вам потребуется времени?

— Ну, хотя бы, неделю…

— Ладно! Шесть дней и не более! Вы можете прямо сейчас вернуться в Та-Кемет. Я распоряжусь насчет флайера. И запомните — только шесть дней, — продолжая смеяться, повторил Орек.

Жил вышел из-за стола, попрощался с друзьями и покинул помещение.

Так, теперь о главном! — возвестил Орек, слегка стукнув кулаком по столу. — Друзья, в прошлый раз мы с Вами прервались на том, что я собирался сделать Вам некое сообщение. Если Вы готовы меня выслушать, я приступаю.

В комнате повисла тишина.

— Позволю себе начать с некоторого экскурса в историю, — начал Орек, — не секрет, что история нашей цивилизации — это история войн, межплеменных, междоусобных, межгосударственных и мировых. Причины возникновения войн были самыми различными, это и борьба за территории, религиозные войны, борьба за жизненно-важные ресурсы и борьба за сферы геополитического влияния. Но все они объединялись наличием кровопролития и массовой гибели людей. С развитием науки и технологии, методы ведения войн становились все более изощренными и охватывали все большие массы людей в них вовлеченных. Но самой страшной угрозой для самого существования человечества на Гее, да и собственно, самой жизни на планете, стало появление оружия массового поражения — ядерного и термоядерного. Пять сверхдержав добивались мирового господства путем накапливания ядерных потенциалов. В течение десятилетий наличие у всех у них ядерного оружия являлось своеобразным сдерживающим фактором, предотвращающим прямое военное противостояние. Такое положение весьма шаткого баланса сохранялось достаточно длительное время. С ростом экономических потенциалов, в большинстве государства стала наблюдаться острая нехватка энергоресурсов и продовольствия, и борьба возобновилась с новой силой. В разных регионах планеты вспыхивали локальные военные конфликты, которые все труднее становилось гасить, путем невероятных дипломатических усилий и взаимных уступок. Но, к сожалению, в определенный момент времени, сложилась очень накаленная международная обстановка, готовая взорваться общемировым военным конфликтом. В то время руки военных уже держались на «кнопке», готовые в любой момент начать ядерную войну. К счастью, не все политики оказались ослепленными злобой и ненавистью к потенциальным противникам. Большинству из них хватило разума остановиться и, несмотря на имеющиеся разногласия, сесть за стол переговоров. Политическому руководству противоборствующих сторон было совершенно очевидно, что военное решение спорных вопросов способно привести к полному взаимоуничтожению, в котором победителей не будет. В ходе длительных и весьма бурных переговоров, была выработана своеобразная декларация, устраивающая в той или иной степени все стороны, после чего был принят знаменитый Пакт объединения, основным положением которого являлось полное разоружение и равный доступ для всех к энергоресурсам и недрам планеты. Создан был Высший Совет и расформированы большинство военных подразделений, часть из которых была оставлена для поддержания порядка в виде мобильных сил быстрого реагирования и полицейских подразделений. Ну, а все, что происходило на планете в дальнейшем, известно каждому школьнику. Это, так называемая, официальная версия событий почти шестисотлетней давности. На самом деле, все обстояло несколько иначе. У меня, как исполняющего обязанности председателя высшего органа управления планеты, естественно был и есть доступ к самой засекреченной информации. Так вот, то, что Вам сейчас предстоит услышать, известно лишь самым высокопоставленным членам Высшего Совета. Даже Иза Ривис, которая в течение нескольких лет работала в Совете и была его секретарем, не была ознакомлена с этими документами. Поэтому, я надеюсь, все Вы понимаете, что все, что Вы сейчас услышите, не подлежит распространению и передаче третьим лицам.

Так вот, на самом деле, лидерами противоборствующих сторон, были отданы соответствующие приказы о ядерных ударах па территориям противников, и «кнопки» были нажаты. Но, по неизвестным по сегодняшний день причинам, ни одна из ракет, оснащенных ядерным боеприпасом, не покинула своих пусковых установок. Этот факт вызвал шок в политических и военных кругах мировых держав. Посыпалась череда расследований, громких отставок, но причина так и осталась не выявленной. Долгое время факт несрабатывания, казалось бы, безупречно отлаженными системами пуска и управления стратегическими ракетными комплексами, эти державы держали в тайне друг от друга, но военные разведки сработали четко, и со временем все тайное стало явным. Все, вышеперечисленные события и привели, в конечном итоге, к подписанию Пакта объединения. А вот расследования причин несостоявшихся пусков привели в тупик. Экспертные и технические органы, проводившие проверки, не выявили никаких, даже малейших неисправностей в пусковых комплексах и системах самих ракет. Все они, после демонтажа ядерных боевых частей, были успешно использованы для выведения на орбиту многочисленных спутников научного назначения и спутников связи.

С тех пор прошло почти шестьсот лет. Не могу сказать, что нам удалось построить идеальное общество. Конечно, нет. И сейчас наш мир полон противоречий, связанных с социальным неравенством среди населения Геи. Мы так и не смогли полностью искоренить преступность, несмотря на все усилия, но, тем не менее, наши народы вот уже шесть столетий не знают войн, а наука и техника шагнули вперед настолько, что позволили нам провести эту встречу здесь, на Пангее, больше чем за три тысячи световых лет от дома.

У Вас может возникнуть закономерный вопрос, для чего я все это Вам рассказываю. Дело в том, что уже в те далекие времена, стали появляться предположения о каком-то воздействии извне. Появилось масса различных публикаций о посещениях Геи пришельцами с других планет, но ни одного, сколь-нибудь вразумительного доказательства этой теории так и не было найдено. Сегодня, сопоставляя двадцатилетней давности находку археологами плиты с надписями на Гее, и находку известного Вам артефакта здесь, на Пангее, можно с твердостью сказать, что и в том, и в другом случаях, мы столкнулись со следами пребывания на наших планетах одной и той же инопланетной цивилизации, которая вела и, возможно продолжает вести наблюдение и за нами, и за Пангеянами. Отсюда напрашивается вывод, что это именно они, каким-то образом, вмешались в самом начале военного конфликта на Гее и предотвратили наше самоуничтожение. Более полную картину мы сможем получить тогда, когда, я надеюсь, удастся расшифровать сигналы, излучаемые ядром артефакта и получить доступ к информации в нем заключенной. Как видите, подтвердилась и гипотеза, выдвигаемая многими историками и археологами о том, что текст «Книги книг» был дан пришельцами нашим далеким предкам, в качестве основного свода моральных правил и жизненных постулатов. И это — уже факт неоспоримый. Не так-ли, уважаемая мона Темис?

Темис, находившаяся под впечатлением от услышанного, продолжала находиться в некотором оцепенении, и, только услышав обращение Орека в свой адрес, смогло вывести ее из этого состояния.

— Да, амон председатель! — ответила она. — Вы совершенно правы и, как мне кажется, теперь найдутся логические объяснения и многим другим археологическим находкам, происхождение которых оставалось до сегодняшнего дня непонятным и, поэтому причисляемым к наследию неизвестных древних цивилизаций на нашей планете.

— А я добавлю, — вставила Леда, — что весь текст «Книги книг», которая с тех самых пор, как стала известна человечеству, и являющаяся основным постулатом для всех религий, от ранних языческих, до поздних монокультных, повествующий о деяниях высших существ во благо людей, есть нечто иное, как своеобразная летопись событий, реально происходивших в глубокой древности, изложенный понятным для понимания людей того времени, языком, и, кроме этого, содержащий свод моральных правил поведения человека внутри сообщества себе подобных.

— Да, да! Десять заповедей! — отозвался Орек. — Это свод моральных и нравственных общечеловеческих норм, по которым жили наши предки, продолжаем жить мы и, теперь понятно, что его же придерживаются и те, кто его нам оставил. Это такие же постулаты, как, к примеру, частота излучения атома водорода, и они являются также универсальными для всех обитаемых миров во вселенной.

— Это все хорошо! — произнес Зейвс. — Мы получили определенные новые знания о прошлом, но что же дальше?

— Дальше! — ответил Орек. — Дальше необходимо отыскать здесь, на Пангее, другие свидетельства пребывания инопланетян и происхождения артефакта. Не может быть, что кроме него больше не оставлено никаких следов. И еще, Ваши плазмоиды. Не кажется ли Вам, что между ними и артефактом может быть какая-то связь. Ведь не случайно, что они появились именно сейчас. Нужно попробовать нащупать причинно-следственную связь их появления именно здесь и именно сейчас.

— Да, эти плазмоиды не дают мне покоя, — отозвался Грифт, — представляете, меня не покидает мысль, что подобное или, по крайней мере, очень похожее явление, я уже где-то видел раньше. Сколько не пытаюсь вспомнить, никак не могу.

— А вот это важно! Грифт, напряги память, может быть, вспомнив при каких обстоятельствах, ты встречался с аналогичным явлением, мы сможем понять их природу.

— Ах, жаль, что Жил улетел! Может он смог бы ответить на этот вопрос.

— Возможно, что он еще здесь. Я что-то не заметил, чтобы взлетал какой-нибудь флайер. Попробую вызвать его на связь, — сказал Зейвс.

Он достал коммуникатор и дождался ответа Жила.

— Жил, ты уже улетел?

— Нет, командор, жду, когда пилоты подготовят флайер.

— Отлично! Забеги к нам на минутку.

Спустя пару минут, Жил распахнул дверь и вошел в комнату.

— Жил, может ты сможешь прояснить мои сомнения. Напомни, если можешь, где я мог наблюдать явления, аналогичные нашим плазмоидам?

— Да это же так просто, Грифт! Когда мы работали над проблемой моделирования большого взрыва на большом ускорителе, то в качестве побочной реакции появлялись подобные энергетические сгустки. Мы пытались удержать их в стабильном состоянии путем воздействия мощного электромагнитного поля. Под действием этого поля шарообразные энергетические сгустки изменяли свою форму, как бы сжимаясь в виде гантели. В конечном итоге, удержание стабильного состояния холодной плазмы, позволило нам создать термоядерную установку нового типа, над которой ты, Грифт и работал. Как ты мог это забыть?

Грифт, от досады, стукнул себя ладонью по лбу.

— Точно! Спасибо Жил, дружище! Вот, память ни к черту! Лишнее доказательство правильности выбора кандидатуры на пост директора института, амон председатель! Жил помнит все и обо всем!

— Постойте, друзья! Но выходит, что если оба явления имеют схожую природу, то это значит, что для изменения формы от шара к «гантеле», объекты должны были подвергаться действию сильнейшего электромагнитного поля? Ничего подобного в нашем случае не наблюдалось. Я уже говорил, что мы с Нормом попытались приблизиться к одному из них и ничего из этого не вышло. Плазмоид был, как-будто окружен силовым полем. А при попытке произвести замеры того или иного излучения ничего не дали. Он вообще ничего не излучал, — промолвил Зейвс.

— Зейвс, в этом нет ничего удивительного, — ответил Жил, — созданный, каким-то образом, мощный энергетический барьер, просто не выпускал никакого излучения из зоны своего действия. Загадка не в том, что Вы не смогли зарегистрировать никаких излучений, а в том, за счет какой энергии удерживалось стабильное состояние плазмоидов в атмосфере, и было создано защитное поле. В случае, о котором я Вам рассказал — это было мощнейшее поле, созданное нами искусственно в большом ускорителе, а вот как это происходило здесь — пока необъяснимо.

— Ну, вот видите, Эрл, вот вам и новая тема для Вашей работы в новом качестве, — резюмировал Орек, — дерзайте! У Вас полный карт-бланш.

— Да, задачка! Ничего не скажешь! Вот когда приходится пожалеть, что с нами нет доктора Киллата! Он, помнится, очень интересовался в свое время, опытами со сгустками холодной плазмы, — добавил Жил.

— Вы говорите, что Дерик интересовался этой тематикой? Забавно! А нам с Зейвсом приходила мысль, что именно он может стоять за возникновением этого явления. Как считаете, Эрл, может быть здесь какая-либо связь?

— Мне трудно судить, амон председатель, доктор Киллат был для всех полнейшей загадкой, и я не исключение. У него не было обыкновения кого — либо посвящать в свои идеи, но время от времени, он, неожиданно для всех, мог подбросить нам, как бы невзначай, ту или иную мысль, на основе которой мы и делали многие из наших открытий.

— Ах, Дерик, Дерик, что же тобою движет? — В сердцах воскликнул Орек. — Знать бы причины твоего исчезновения, может быть, все загадки разрешились бы сами собой! Но делать нечего, Дерика нет, и нам придется докапываться до истины самостоятельно.

В дверь помещения, где проходило совещание, постучались. Дождавшись разрешения, в комнату вошел Норм и сообщил, что флайер готов к вылету.

— Амон председатель, если я Вам больше не нужен, позвольте мне вернуться в Шумер? — обратился к Ореку Грифт.

— Да, друзья, я больше никого не задерживаю. Вы все можете вернуться к своей работе. А ты, Зейвс, чем собираешься заняться сейчас?

— Я обещал Изе навестить своих в Та-Кемет. Если ты не против, я отправлюсь туда.

— Тогда мы с Ледой составим тебе компанию. Мне здесь, В Эдеме, одному делать нечего.

— Я буду только рад этому, только по пути мы остановимся в Шумере, высадим Грифта и захватим Лею с сыном. Гор мне не простит, если я не сделаю этого.

— 7 —

Повозка медленно катила по пыльной дороге к городу. Илия, правившая лошадьми, искоса поглядывала на сидящую рядом Геру. В самой повозке, дети то и дело затевали шумную возню, и Заре с Леей постоянно приходилось их одергивать. От Илии не скрылось, что в Гере произошла какая-то перемена. Она была вроде бы та же, и в тоже время, какая-то другая.

— Как Ваша поездка? — спросила женщина Геру.

— Все хорошо, — односложно ответила Гера, погруженная в собственные мысли, — а что нового здесь, за время моего отсутствия?

— Арамеи пригнали плоты с древесиной и медной рудой. Мальчишка Фирам все принимает и учитывает. Знаешь, очень толковый парнишка.

— Что? Арамеи здесь? Давно?

— Только вчера утром прибыли. Они такие странные, женщины у них ничем не прикрывают грудь и говорят они на непонятном языке. Только их вождь, Джарак, немного говорит по-нашему. Спасибо Гульмешу, а то мы никогда не поняли бы друг друга.

— Надеюсь, ты их достойно приняла?

— Я предложила им поселиться в твоем и в моем домах, но они вежливо отказались и разбили стойбище на берегу реки. Они с нетерпением ждут тебя и очень расстроились, что не смогут увидеть Эфхиора.

— Сейчас немного передохну с дороги и нанесу визит в их стойбище. Нельзя допустить, чтобы они хоть в чем-нибудь держали на нас обиду за плохой прием.

— Можешь об этом не волноваться. Джарак сказал, что они всем довольны и ждут только тебя, чтобы отпраздновать свадьбу Гайли и Алияра. Родители девушки тоже здесь и уже познакомились с родителями Алияра.

— Что ж, — грустно ответила Гера, — значит, будем праздновать свадьбу. Что-нибудь еще?

— Остальное все по-прежнему. Два дня назад стражникам пришлось разнимать драку между Эвулом и Ниратом.

— Из-за чего дрались?

— Во время засухи, Нират отдал Эвулу свой надел земли за двенадцать мер зерна. Эвул выдал ему только восемь мер, а остальное пообещал отдать после сбора урожая и, кроме того пообещал дать еще пять мер, если Нират и его семья будет обрабатывать его, Эвула, наделы на нижних полях. Вся семья Нирата все это время честно трудилась в поте лица, а когда подошло время платить, Эвул отдал только четыре меры — те, которые за землю, а пять, которые за работу не отдает.

— Почему?

— Говорит, что мало работали, что пять мер стоят большего труда.

— А ты что?

— После того, как стражники их разняли, я приказала Эвулу вернуть долг, но он сказал, что будет искать справедливости у тебя, что он старейшина рода и имеет право обращаться лично к Веде.

— Да, такое право у него есть, но обирать соплеменников, такого права нет ни у кого. Хорошо, я приму и его и Нирата и вынесу свое решение. Можешь передать это им обоим.

Повозка поравнялась с Вратами богов. Стражники, охранявшие въезд в верхний город почтительно поприветствовали Веду. Гера кивнула головой им в ответ. Добравшись, наконец, до своего дома, Гера с удовольствием окунулась в прохладу его помещения. Казалось бы, прошло каких-то пять дней с тех пор, как она его покинула, но они показались Гере целой вечностью. Она мысленно сравнивала дом Зейвса на Гее и свой собственный, который сейчас показался ей таким маленьким и убогим, а ведь всего несколько лет назад, когда она переселилась сюда из своего шалаша, он казался ей сказочным дворцом. Гера вздохнула и осмотрела свое, запылившееся в дороге платье.

— Вот когда приходится пожалеть, что у меня нет такой ванной комнаты, как у Зевса, — подумала она. — С каким удовольствием я сейчас окунулась бы в чистую, теплую воду, чтобы смыть с себя эту, въевшуюся в кожу пыль.

Гера быстро прошла в другую комнату, сбросила с себя запыленное дорожное платье и, порывшись в привезенных с собою вещах, выбрала легкое, почти невесомое светло-голубое платье, подаренное ей вместе с другими нарядами Леей. Надев его, Гера критически осмотрела себя и, оставшись довольной, взяла мягкое, пушистое полотенце и направилась на выход.

— Ты куда это? — Поинтересовалась Зара.

— Хочу пойти на реку и искупаться. Я быстро.

— Что это ты вдруг вздумала? — продолжала Зара.

— Ты же слышала, здесь Арамеи. Я должна устроить им прием. Как ты считаешь, может ли хозяйка Шумера предстать перед гостями с грязными волосами и немытой кожей?

— Тогда, может мне сходить с тобой или Лее? Как-то неправильно, если правительница одна, без сопровождения, будет разгуливать по городу.

— Кого мне тут бояться? Я и раньше везде ходила одна! Ты лучше займись детьми и едой, а я скоро вернусь.

Гера вышла из дому и легкой походкой пошла к реке. Когда она спускалась вниз, то увидела в стороне стойбище Арамеев, над которым поднимались дымы от костров. Неподалеку, на песчаной отмели, Фирам и еще с десяток мужчин, разбирали плоты, аккуратно складывая бревна на берегу. Гера свернула в другую сторону и пошла вдоль кромки воды туда, где на берегу виднелись заросли камыша. Обойдя топкое место, она, по едва заметной тропинке пробралась к маленькой песчаной отмели, скрытой от посторонних глаз прибрежным камышом. Гера разделась, бережно сложила платье и, потрогав кончиками пальцев ноги воду, не спеша вошла в реку и всем телом погрузилась в нее. Она тщательно вымыла волосы и все тело, немного поплескалась в воде и, решив, что уже достаточно, оглядевшись по сторонам, вышла на берег и спряталась в камышах. Затем она тщательно вытерлась полотенцем, приятно ласкавшим кожу и, с удовлетворением осмотрела себя с головы до ног. Завернув мокрые волосы полотенцем, чтобы не намочить платье, она оделась и, не найдя на что можно присесть не испачкав платья, стоя стала расчесывать костяным гребнем, подаренным ей, когда-то давно, Бором, свои длинные, светлые с золотистым отливом, волосы.

— Жаль, что не послушала Зару, — подумала Гера, — нужно было позвать с собой Лею, она бы уложила мне волосы в ту красивую прическу. Ладно, этим можно заняться и дома.

Не снимая с головы полотенца, Гера выбралась из зарослей. Подобрав длинный подол платья, и аккуратно ступая, чтобы не испачкаться, она пошла назад. Поскольку день был в самом разгаре и большинство жителей города либо работали на полях, либо прятались от зноя в своих домах, Гере удалось пройти до дома никем не замеченной. В доме она застала Зару, хлопотавшую у печи и Лею, успевшую вымыть и переодеть детей в чистое.

— А где Илия?

— Пошла, проверять, как Фирам справляется с работой.

— Она обещала вернуться?

— Сказала, как только закончит, придет к нам на обед.

— Ну, и хвала богам!

— Ой, мамочка, какая ты красивая! — в один голос прокричали Лея и Ева.

— Лея, доченька, могу я попросить тебя придать моим волосам такой же вид, как ты делала в доме Зевса.

— Давай! А что это ты вдруг решила прихорашиваться? Не припомню, чтобы раньше тебя это интересовало!

— Твоя мама, молодая, красивая женщина, к тому же царица Шумера, — за Геру ответила Зара, и не пристало ей ходить с растрепанными волосами.

— Ой, Ой, ой! Всю жизнь ходила, и ничего, а тут вдруг… У тебя что, мужчина появился, для которого ты так стараешься? Может и замуж собралась? Так давно пора! Я тебе сколько раз говорила и бабка Тая уговаривала, а ты только отмахивалась!

— Да замолчи ты, Лея! Что за глупости? — краснея, ответила Гера. — Просто у нас в городе гости, и я хочу выглядеть, как подобает женщине моего положения.

Зара незаметно одернула Лею и прошипела, чтобы Гера не услышала:

— Ты что, с ума сошла, такое говорить? Не видишь что ли, что она влюблена?

— Влюблена? В кого?

— В кого, в кого? В Зевса, вот в кого!

— Да ты что? Но ведь он…

— Причем тут он. Я говорю о ней. Думаешь, зря она поехала с Зевсом к морю? Не иначе, как у них там что-то было. Я сразу заметила, что Гера вернулась какая-то не такая.

Лея задумалась. Она вспомнила возвращение матери и Зевса из поездки, но ничего такого, припомнить так и не смогла.

— Да ну тебя, Зара, что ты все выдумываешь! Тебе показалось. Тем более Зевс…Они ведь с Изой… Нет, нет, это не возможно.

* * *

Солнце уже клонилось к вечеру, когда, наконец, Зара закончила стряпню, и стала накрывать на стол. В дверь постучали. Зара, не выпуская из рук тарелок, громко крикнула:

— Илия, входи же! Открыто!

Каково же было ее удивление, когда вместо Илии на пороге она увидала Грифта, а за ним Зейвса и того важного мужчину, который приходил в дом Зейвса. От неожиданности, Зара чуть не выронила тарелки и, не выпуская их из рук, с радостным криком, бросилась на шею Грифта.

— Грифт, Зевс, но как… Мы и не ждали!

— На крики Зары из соседней комнаты выглянули Гера и Лея.

— Ну, вот, я же говорил, что мы быстро! — весело сказал Зейвс. — Здравствуйте, мона Гера!

Гера почувствовала, как лицо ее заливается краской. От неожиданности ее бросало то в жар, то в холод, и это было не скрыть от глаз Леи. Она заметила, как разволновалась мать и как, вдруг, она покраснела. Раньше при встрече с Зейвсом, да и со всеми другими, она никогда не выдавала своих эмоций и оставалась подчеркнуто холодной, а сейчас маму как-будто подменили. Она покраснела, как молоденькая девочка, которую первый раз в жизни обнял мужчина.

— Ой, ой, похоже, в словах Зары есть доля правды, — подумала Лея.

— Что же Вы стоите! Проходите, разделите с нами трапезу! — Продолжала Зара.

— Нет, нет, спасибо, Зара, мы только завезли Вам Грифта и должны лететь в Та-Кемет, ответил Зейвс на приглашение, — Лея, собственно мы за тобою и за Ра. Гор ждет Вас с нетерпением и заявил мне, чтобы без тебя я не прилетал.

— Но как же, Зевс, Вы сразу же покидаете нас? — наконец, преодолев волнение, пробормотала Гера, так не годится, у нас так не принято… Да и Ра должен поесть хотя бы.

— Не беспокойся, Гера, мальчика мы накормим, а задерживаться нам никак нельзя. Скоро начнет темнеть, а лететь в темноте небезопасно. Так что Лея, собирайся! Обещаю Вам, мона Гера, что скоро вернусь сюда вместе с человеком, который поможет нам построить школу.

— Раз так, то летите, но я приглашаю Вас всех, всех на свадьбу Гайли и Алияра. К нам уже прибыли Арамеи — родственники Гайли. Пожалуйста, передайте приглашение Изе и Дите. Мне очень хотелось бы повидать их обеих.

— Спасибо Гера, обязательно передам и обещаю, что мы все будем на свадьбе, а сейчас прости, вынуждены тебя покинуть.

Лея, наспех собравшись, позвала Ра. Мальчик, ни в какую, не хотел улетать от друзей, но Лея сказала, что его ждет папа и, что скоро он вернется к Адаму и Еве. Мальчику ничего не оставалось, как послушать мать, и он сдался. Зейвс взял внука на руки и, попрощавшись с хозяйками, вышел из дому. К вечеру жара спала и путь до рощи, возле которой приземлился флайер, занял не более получаса. Возле флайера, сидя на ступеньке трапа, Темис ожидала возвращения друзей. Завидев приближающуюся группу, она поспешила к ним навстречу и, поравнявшись, взяла из рук Зевса маленького Ра. Через несколько минут, все уже расположились в салоне на борту корабля и вскоре покинули Шумер.

* * *

Гера остановилась посреди опустевшей комнаты, продолжая смотреть на закрытую дверь, за которой только что скрылись гости и дочь с внуком. Все произошло так быстро, что женщина не успела опомниться. Только что здесь был Зевс, а она не вымолвила ни слова. Весь день Гера только тем и занималась, что обдумывала слова, которые собиралась сказать Зевсу при встрече, а когда он, так внезапно, появился в ее доме, словно онемела, и не смогла произнести ни звука.

Зара продолжала хлопотать у стола, убирая теперь уже лишние тарелки, непрерывно причитая:

— Что же это такое? Влетели, как ветер, не посидели, не поели, и, мало того, ребенку не дали поесть. Все спешат, спешат куда-то, будто не успеют… Вот, понаготовила, а все разъехались… Для кого это все? И Илия где-то запропастилась…

Гера стояла все в той же позе, не обращая внимания на причитания подруги.

— Пойду, навещу Арамеев, — сквозь зубы сказала Гера.

Зара всплеснула руками и вновь затараторила:

— Куда пойдешь? Сядь, поешь хотя бы. Никуда твои Арамеи не убегут, а то — целый день ничего не ела. Непорядок! Вот, никуда не пущу, пока не поешь!

— Что-то не хочется. Я пойду, не обижайся. Покорми детей, а если придет Илия, ешьте без меня.

Гера, несмотря на протесты Зары, вышла из дому и медленно побрела через площадь к месту стойбища Арамеев. Она легко сориентировалась, где искать вождя. Та хижина, перед которой горит большой костер и есть жилище вождя. Так заведено у всех племен, живущих на известных ей, Веде, землях. Со стороны стойбища слышны было звуки множества барабанов, отбивающих ритм, и голоса людей. Судя по всему, там веселились и танцевали.

Все обитатели стойбища собрались у большого костра. Сегодня был праздник. Именно в этот день родители Алияра, плотник Нисим и его жена Лала, принесли дары родителям Гайли. Девушка, вместе с женихом и родителями, сидела на ложе, застеленном шкурой медведя, по правую руку от Джарака. Сам Джарак расположился на большом валуне, покрытом шкурой большой пятнистой кошки, водившейся в горах на севере. Праздник только начинался. Посреди большого круга, образованного сидящими людьми, отбивая ногами сложный ритм, вторящий барабанам, танцевали юноши и девушки. Нисим и Лала сидели среди зрителей напротив вождя, ожидая, когда он подаст знак, что уже пора подносить дары. Гера, никем не замеченная, прошла между хаотично расставленными на песке хижинами, и остановилась сзади кольца, образованного сидящими на корточках людьми. Она, не привлекая внимания, стала наблюдать за танцующими. Арамеи были в основном люди крепкого телосложения, все поголовно темноволосые, что несколько удивило Геру. Среди Шуми было множество людей как светловолосых, так и темноволосых и даже рыжих, а Арамеи, все до одного — только темноволосые. Больше всего бросались в глаза их женщины. Одеты они были в длинные, грубосплетенные из растительных волокон, юбки, а выше талии на них не было ничего. Длинные, черные как смоль, волосы, у всех были заплетены в косы. Некоторые женщины обладали столь длинными косами, что завязывали их на узел под грудями, тем самым приподнимая их и не давая сильно колыхаться во время танца. На мужчинах были такие же, как и у женщин, но более короткие юбки.

Кто-то в толпе заметил Геру и указал соплеменникам на нее. По кругу сидящих людей прошел еле слышный ропот. Когда же известие о присутствие на празднике правительницы Шумера докатилось до вождя, Джарак встал, жестом руки призвал всех к тишине и, пройдя через свободную часть поляны, опустился перед Герой на колени, сложив руки ладонями перед лицом, в знак наивысшего почтения. Сидевшие перед Герой люди, расступились, освобождая проход, и ей ничего не оставалось делать, как выйти в круг к вождю. Она подошла к Джараку и жестами попросила его подняться. Джарак встал на ноги, как завороженный глядя на Геру. Он произнес длинную фразу, но, вспомнив, что Гера не понимает его языка, на ломаном шумерском, сильно коверкая слова, поприветствовал Геру. Заметив затруднение вождя, Алияр подошел к нему и, что-то сказав, в ответ на утвердительный кивок Джарака, стал переводить Гере речь Джарака.

— Я, как и все мои сородичи, польщен тем, что Великая Веда и царица Шумера, почтила своим присутствием наш скромный праздник, — вслед за словами Джарака, начал переводить Алияр, — Ты, царица, своей ослепительной красотой затмила солнце, луну и все звезды на небе. Прошу тебя, будь почетной гостьей на нашем празднике.

— Благодарю тебя за теплые слова, вождь, и, с удовольствием приму участие в торжестве, — так же пафосно ответила Гера.

Джарак взял Геру за руку и, проводив ее к костру, усадил на самое почетное место, которое ранее занимал он, а сам сел прямо на песок у ног Геры. Двое юношей арамеев, переглянувшись, подкатили большой валун, а женщина, стоявшая все время за спиной вождя, вынесла из хижины волчью шкуру и накрыла ею валун. Джарак встал с земли и пересел на валун. Оказавшись вновь рядом, он стал пристально рассматривать лицо Геры, что ее сильно смутило. Потом он подозвал Алияра, что-то прошептал ему на ухо и, почтительно сложив руки, снова поклонился Гере.

— Что он сказал, Алияр?

— Вождь говорит, что уже видел женщину, столь же прекрасную, с лицом удивительно похожим на лицо царицы, но та женщина назвалась Богиней красоты. И ты, царица, тоже Богиня!

— Нет, что ты, — ответила Гера, — я не богиня, я обычная женщина и, всего лишь Веда народа Шуми.

— Я не верю, продолжал Джарак, — только богиня может быть столь ослепительно красива, только у богини могут быть такие прекрасные волосы, и только богини могут быть одеты в столь прекрасные одежды.

— Ты льстишь мне, вождь, — ответила Гера, густо покраснев и не зная как прекратить этот разговор и перевести его на другую тему, не касающуюся ее персоны. — Давай уже продолжать праздник, вождь! Люди ждут.

Джарак утвердительно кивнул и хлопнул в ладоши. Тут же вновь зазвучали барабаны, шесть полуобнаженных девушек выскочили в круг и начали пляску в ритм барабанов. Гера во все глаза смотрела на этот завораживающий танец, восхищающий своей первобытной прелестью. Женщины, пританцовывая на кончиках пальцев, обходили круг, одновременно покачивая бедрами и грудями. Даже Гера, несмотря на то, что она женщина, почувствовала возбуждение при виде танцующих красавиц, а что уж говорить о мужчинах. Несколько молодых мужчин выскочили в круг и, повторяя движения женщин, все ближе, и ближе подходили к ним, пока не сошлись вплотную лицом к лицу друг к другу. Не останавливаясь, они продолжали двигаться в такт музыке, стараясь потереться друг об друга. На это Гере уже стало смотреть просто невыносимо. Ей казалось, еще немного, и, танцующие мужчины и женщины сомкнутся в соитии. Возбуждение было настолько сильным, что Гера инстинктивно сжала ноги, не позволяя желанию выйти наружу. Она тяжело дышала, вся раскрасневшись от возбуждения. Внезапно барабаны смолкли и танцующие покинули круг, а им на смену в круг вышла невеста. В отличие от соплеменниц на ее плечи было накинуто покрывало, закрывающее плечи и грудь. Девушка, медленно обходя по кругу, вытанцовывала сложный, все убыстряющийся ритмический рисунок. В такт ее движениям вновь зазвучали барабаны. Гайли уже вертелась, как волчок, и казалось, что ноги ее не касаются земли. Обойдя несколько раз по кругу, она резко остановилась напротив своих родителей, сбросила с себя покрывало, обнажив высокие упругие груди с острыми, торчащими сосками, и расстелила его у ног своих родителей. Гера уже не смотрела ни на Гайли, ни на окружающих. Она, закрыв глаза и тяжело дыша, дошла до крайней точки возбуждения и почувствовала разрядку от наслаждения, какое женщина испытывает при близости с мужчиной. Все тело ее содрогалось от судорог, сердце колотилось, как сумасшедшее, чуть не выпрыгивая из груди. Когда же она пришла в себя, то стала с испугом оглядываться по сторонам, пытаясь уловить по лицам окружавших ее людей, видели ли они, в каком она только что была состоянии. Но, к счастью, все смотрели на завораживающие танцы, и никто не заметил, что произошло с царицей несколько минут назад. Гера готова была сгореть от стыда за свою слабость, но убедившись, что на нее никто не обратил внимания, понемногу успокоилась. Дыхание ее выровнялось, и она продолжила смотреть на разворачивающийся перед ее глазами ритуал. А тем временем Гайли заняла свое место рядом с родителями, и настал черед жениха. Алияр вышел в круг, пересек его и подошел к своим родителям. Нисим и Лала подняли, сложенные сзади дары и, следуя за Алияром, пересекли круг. Они разложили на постеленном покрывале свои дары родителям невесты. Здесь были и нарядные одежды, и глиняная и медная посуда, бронзовый нож и лук со стрелами. Нисим и Лала поклонились и отошли в сторону. Отец Гайли склонился над разложенными дарами, внимательно их рассматривая, и утвердительно кивнул головой. Затем все, то же самое, проделала мать Гайли. И тоже утвердительно кивнула головой. Все вокруг одновременно радостно вскрикнули. Дары приняты и значит скоро быть свадьбе. Четверо юношей вынесли подвешенную на древке большую коровью тушу и, повесив древко над огнем на заранее установленные рогатины, начали его жарить, а четыре женщины из большой бадьи, все это время стоявшей позади хижины, деревянными черпаками зачерпнули находившееся в ней хмельное пойло, и стали обносить его по кругу, угощая всех без исключения. Гере также пришлось сделать глоток-другой. С непривычки у нее начала кружиться голова и, казалось, все вокруг поплыло. На выручку пришла Илия, которая не застав Геру дома, и узнав от Зары, куда она пошла, так же направилась в стойбище Арамеев. И, надо сказать, как раз во время. Женщина сильными руками подняла Геру с валуна, на котором та сидела и, несмотря на протесты вождя, увела ее, объяснив, что царица сегодня проделала долгий путь, очень устала и нуждается в отдыхе.

Гера шла, поддерживаемая Илией. Ноги ее не слушали, а голова кружилась, точнее ей казалось, что все вокруг кружится вокруг нее.

— Ты, сумасшедшая, Гера! — отчитывала ее Илия. — Разве можно пить это ужасное пойло, да еще и на пустой желудок. От него даже сильные мужчины валятся с ног.

— Откуда тебе знать? — Заплетающимся языком пробормотала Гера.

— Уж мне-то не знать! Когда мой народ жил в стойбище неподалеку от Тигриса, наши женщины собирали растущие там ягоды, которые свисали большими гроздями с вьющихся по камням и деревьям стеблей. Ягоды эти очень сочные и вкусные, но если выдавить из них сок и оставить надолго в плотно закрытой бадье, он превращается в страшный напиток, лишающий людей разума и сбивающий их с ног.

— Я что, по — твоему, лишилась разума? Не-ет!

— Если бы выпила еще немного, то точно бы лишилась, а так, проспишься, и утром все будет в порядке.

— Ты права, подруга! Ужасно хочется спать! Устала, и еще это…

— Никто тебя не заставлял пить!

— Я не об этом, я о другом. Ты не представляешь, что было со мной, когда я смотрела на эти дикие пляски Арамеек и Арамеев. Они довели меня до такого состояния. Это блаженство! Никогда не испытывала такого, даже с мужчиной.

— Это потому, что у тебя давным давно не было мужчины.

— А вот и не угадала! Был, и совсем недавно, да еще какой мужчина… У-у-у…

— Похоже, ты уже бредишь. И тебе не стыдно, болтать такое? Давай уже, заходи! — приказала Илия, открыв дверь дома, заталкивая в нее Геру. — И быстро в постель!

На шум выскочила Зара.

— Гера, что с тобой? — запричитала Зара, увидев покачивающуюся подругу.

— Ничего особенного! — ответила за нее Илия. — Она просто выпила слишком много пойла из сока винной ягоды. Уложи ее, скорее в постель, пусть проспится.

— Да что же это за день такой? — продолжала причитать Зара. — И когда же он только закончится?

— 8 —

— Сколько это может продолжаться, скажи мне Сэл? Мы торчим здесь уже вторую неделю и до сих пор не построили ничего, что могло бы создать хоть сколь- нибудь приемлемые условия для существования. Только и знаем, что днем и ночью без перерыва долбим в скалах туннель. Я, в конце концов, женщина, и имею право на элементарное соблюдение гигиены. Мне надоело обтираться гигиеническими салфетками, и я хочу, всего — то на всего, просто искупаться по- человечески.

— А ты возьми и задай эти вопросы Дерику! Мне лично, тебе ответить нечего. Я и сам хотел бы знать на них ответы.

— Уже пыталась, но он и слушать ничего не хочет. Просто отмахивается, как от назойливых насекомых. Сам сутками не вылезает из шахты и нас заставляет копаться в земле, как кротов. Вспомни, что он говорил вначале, что мы построим здесь постоянно действующую базу с развитой инфраструктурой, а что на деле. Да и о каком крупном поселении может идти речь? Посмотри вокруг! Здесь ничего не растет, кроме чахлой травы, нет воды, нет животных. Как тут можно жить? Вспомни Эдем, там и озеро, и река, и плодородные почвы и бесчисленные стада животных. Там у нас никогда не стоял вопрос, что нам есть и пить. А здесь что? Мертвая равнина. Кроме того у нас на исходе запасы питьевой воды и продовольствия. Еще немного и нам нечего будет есть!

— Ты права! Ведь я не спорю с тобой? Меня и самого беспокоит все это и еще многое другое. Почему нет связи с Зейвсом? Что стало с нашими друзьями, которых мы оставили в долине?

— Вот, вот! Пойди и спроси все это у Дерика? А вон, кстати, и он!

— Пойду, и спрошу! — твердым и уверенным тоном сквозь зубы процедил Сэл.

Он окликнул, проходящего мимо, Дерика.

— Что тебе, Сэл? Давай не сейчас, я занят!

— Нет, босс, именно сейчас! Мы больше не хотим ждать и требуем немедленных разъяснений.

— Хорошо! Только, если не возражаешь, давай поговорим на ходу, чтобы не терять времени. Я слушаю тебя.

Сел, набравшись духу, выплеснул Дерику все, что уже давно наболело. Последний, в свою очередь, все выслушав, задумался и после короткой паузы ответил.

— Должен признаться, что за текучкой, я действительно упустил вопросы бытового характера и намерен прямо сейчас кое-что исправить.

Дерик свернул в сторону платформы, своей громадой высившейся неподалеку. Он поднялся на борт, оставив Сэла ожидать внизу, и нырнул в люк каморки, которую выбрал в качестве своей обители. Спустя минуту он уже спускался вниз, держа в руках компас и лучевую линейку. Ничего не говоря, Дерик проследил за стрелкой компаса и, взяв нужное направление, с помощью луча, ярко-красной нитью прорезающего пространства, быстрым шагом пошел в заданном направлении. Ничего не понимающий Сэл, поспешил следом за ним. Пару раз Дерик останавливался, будто что-то сверяя, и продолжал движение. Пройдя километра два — два с половиной, он остановился возле крупного, вертикально стоящего камня.

— Здесь! — Коротко сообщил он.

— Что здесь? — Переспросил Сэл.

— Скажи Аде, пусть возьмет один из роботов и пробурит здесь скважину глубиной около двухсот метров. С водой проблема будет снята. Что же касается, оставленных нами коллег. Можешь не беспокоиться. Все они благополучно эвакуированы в Эдем и находятся в полной безопасности.

— Откуда Вам это известно, ведь связь-то до сих пор отсутствует?

— Уж поверь мне на слово! А совсем скоро, и здесь появятся флайеры с нашими друзьями из Эдема. Нам же необходимо, в самые сжатые сроки, закончить начатое. По моим расчетам, еще неделя, максимум две и реактор будет готов к запуску. Поэтому прошу больше не задавать лишних вопросов и продолжить работу ускоренными темпами. Запомни, от этого зависит, как скоро Вы все сможете вновь, встретится со своими друзьями.

— Так, ничего и не поняв, Сэл пожал плечами и побрел за Адой и ее роботом.

— Передай Аде, чтобы не забыла прихватить трубы и запорную арматуру! — вслед ему крикнул Дерик.

Ада, чертыхаясь и пересыпая проклятиями в адрес Дерика, запустила бур, который легко преодолев верхний мягкий слой грунта, не превышающий полуметра, вгрызся в скальные породы.

— С чего Дерик взял, что здесь есть вода? — спросила она Сэла, спускаясь из кабины машины.

— Да я понятия не имею, — ответил тот, — но он заявил это с такой уверенностью. Да и зачем ему блефовать? Без воды пуск реактора просто невозможен.

— А он что, провидец или экстрасенс? Если здесь действительно есть вода, откуда он смог об этом узнать? Мы, насколько я помню, никаких исследований на этот счет не проводили. Или, может быть, наш босс обладает способностью видеть сквозь землю? Странно все это.

— Подождем результатов бурения, и станет ясно, морочит нам головы Дерик или на самом деле здесь есть вода. Он так спешит закончить подготовительные работы для пуска реактора, что не стал бы просто так снимать с проходки туннеля лишний робот.

А что с восстановлением связи? Что-нибудь выходит?

— Может и вышло бы, если бы не этот идиотский график работы. Поверишь, я буквально падаю под конец смены. Сколько не пыталась заставить себя поработать над этим, ничего не выходит. Я через несколько минут просто засыпаю.

— Мне это хорошо знакомо. Хоть сейчас, из-за этого бурения, появилась некоторая передышка.

— Единственный положительный момент с тех пор, как мы здесь. Сначала эти странные свечения, потом плазмоиды, таинственным образом возникшие в воздухе и не менее таинственным образом исчезнувшие. Теперь эта сказка про море воды под нами. А еще заверения, что наших ребят эвакуировали в Эдем. Мне лично все это подозрительно. Сказать честно, у меня давно возникло желание проследить за нашим уважаемым шефом. Интуиция подсказывает, что он нам что-то не договаривает и что-то упорно скрывает.

— Ну, ты уж совсем! Что за шпионские страсти?

— Помяни мои слова, Сэл! Здесь, что-то, не чисто и, когда все выяснится, ты сам сможешь в этом убедиться.

Ада, полностью переложив контроль за работой на автоматику, неспешно побрела к платформе, чтобы хоть немного передохнуть. Сэл поглядел ей вслед, потом недоверчиво взглянул на рокочущую машину и так же ушел отдыхать.

За трое суток непрерывного бурения было пройдено больше ста восьмидесяти метров. Порода здесь оказалась несколько мягче и, что характерно, слегка влажной. За последними метрами бурения Ада вела непрерывный контроль и не покидала кабины машины. Она даже не заметила приближающихся через голое поле Сэла и Нику.

— Как дела, Ада? — прокричал, перекрывая голосом шум машины, Сэл.

Ада выглянула из кабины и ответила:

— Нормально! Если не произойдет ничего непредвиденного, то к вечеру пройдем отметку двести метров.

— Тогда мы остаемся здесь, с тобой! Мало ли что, вдруг понадобится помощь!

Ада утвердительно кивнула головой и крикнула:

— Сэл! Могу я тебя попросить подвезти сюда магистральные трубы? Они там, на верху платформы!

— Сделаю! — ответил Сэл и бегом отправился к платформе.

Пока Сэл, в несколько рейсов, на вездеходе перевозил трубы, бур прошел еще с десяток метров. Порода стала еще податливее, и работа шла все быстрее. Сэл находился на полпути от платформы, когда услышал радостный крик своих спутниц. Обе женщины радостно прыгали возле робота и обнимались, а из-под земли бил мощный фонтан воды.

С трудом установив запорный вентиль, все трое, в насквозь промокших и перепвчканых комбинезонах, опустились на землю, успевшую пропитаться водой.

— Похоже, получилось! — устало проговорила Ника.

— Получилось, — ответила Ада, — и это еще более подозрительно.

— Это в чем подозрительно?

— Как в чем? В том, что Дерик и в этот раз оказался прав.

— Забудь! За то мы теперь можем полноценно помыться.

— Что да, то да, — задумчиво ответила Ада, — теперь дело за малым, смонтировать трубопровод, но это уже такие мелочи.

К концу недели, проходку туннеля удалось, наконец, завершить, и приступить к монтажу реактора. Пришлось, в заранее подготовленные траншеи, уложить несколько километров соединительных кабелей. Пока все были заняты их прокладкой снаружи, Дерик один остался в глубине шахты, где сам, ни кому не доверяя, подключал их к реактору. До физического пуска оставалось совсем немного. Трубопровод для подачи воды уже был подключен. Убедившись, что все подключения выполнены, верно, Дерик прошел вглубь тоннеля до самого конца. Здесь он нащупал в основание каменной стены небольшое углубление и, пошарив в нем рукой, извлек свернутый в бухту толстый кабель с металлическим разъемом на конце. Он аккуратно размотал бухту и подсоединил свободный конец к одному из не занятых разъемов на монтажной стойке реактора. Затем, тщательно уложил кабель в подготовленную траншею и засыпал ее породой. Оставшись удовлетворенным выполненной работой, Дерик отряхнул остатки породы с рук и комбинезона, и с чувством исполненного долга, пошел на выход из туннеля. Когда глаза привыкли к яркому дневному свету, он проверил прокладку всех коммуникаций до самой платформы, возле которой столпились его усталые подчиненные в ожидание дальнейших распоряжений.

При виде приближающегося, Дерика, все смолкли.

— Что замолчали? А где же Ваше Ура? Поздравляю с окончанием работ! Завтра утром физический пуск, а сейчас всем отдыхать!

Когда стемнело и усталые люди мирно заснули в тесных каютах платформы, Дерик выглянул из своей каморки. Убедившись, что все спят и ни один звук не нарушает ночной тишины, он, стараясь ступать бесшумно, спустился по трапу вниз, на землю и, еще раз осмотревшись по сторонам, уверенным шагом, свидетельствующим, что маршрут ему хорошо знаком, направился в туда, где громоздились десятки каменных глыб, беспорядочно расположившихся на части плато. Спустя несколько мгновений, другая фигура, словно тень, прокралась к трапу и, стараясь оставаться незамеченной, так же спустилась вниз. При тусклом свете звезд, пробивающихся через редкие облака, она проследовала вслед удаляющемуся Дерику. Тем временем Дерик отыскал нужную глыбу с тесным отверстием у основания и, еще раз оглядевшись, скрылся в нем. Фигура, укрывшаяся за одной из соседних глыб, бесшумно пробралась туда, где только что стоял Дерик.

Ада, одетая в черный, облегающий тело, костюм, заглянула в отверстие. Где-то, глубоко внизу, сверкнул луч карманного фонаря, а еще через мгновение раздался глухой звук, напоминающий тот, что издают тяжелогруженые вагонетки в шахтах. Звук стих. Ада, превозмогая страх, пролезла в отверстие и, опираясь за стены, спустилась по наклонному туннелю вниз. Очутившись внизу, она обнаружила тускло освещенный проем, за которым начиналась небольшая галерея. Затаив дыхание, она заглянула в проем и тут же отпрянула от него. В конце галереи, спиной к ней, присев на корточки, стоял Дерик. В руках у него был конец длинного кабеля с большим разъемом, который он соединял с каким-то устройством на полу. Ада еще раз выглянула в галерею. Поняв, по распрямляющейся фигуре Дерика, что он свою работу закончил, она бесшумно поднялась по туннелю вверх и, протиснувшись через отверстие, перебежала к соседнему валуну, за которым и спряталась. В ночной тишине вновь послышался гулкий звук, исходящий откуда-то из-под земли и, спустя несколько минут на поверхности показалась фигура Дерика. Он отряхнулся и быстро удалился в сторону платформы. Ада выждала, пока Дерик удалится настолько, чтобы не заметить ее, перевела дух и снова прошмыгнула, низко пригнувшись к земле, к валуну с отверстием. Где-то вдалеке послышались шаги, поднимающегося по трапу человека.

— Ага, он уже на платформе, — с удовлетворением подумала Ада, — и уверенно вновь пролезла в отверстие. Теперь, уже без страха, она включила фонарь, болтавшийся у нее на поясе, и спустилась по туннелю вниз. Очутившись на площадке, Ада, с удивлением для себя обнаружила, что там, где всего несколько минут назад находился широкий проем, за которым начиналась галерея, теперь была глухая каменная стена. Ада внимательно осмотрела стену. Ничто на ней не выдавало того, что она не являлась единым целым с остальными стенами. Ощупывая холодную, шершавую поверхность камня, Ада, наконец, нашла, что искала — небольшое углубление, всего несколько сантиметров в диаметре, внутри которого поблескивал матовой поверхностью металл.

— Вот и замочная скважина, — сама себе прошептала Ада, — остается подобрать ключик.

Она внимательно рассмотрела металлическую, с матовой полировкой, лунку и, решив для себя, что ничего нового уже здесь ей сегодня обнаружить не удастся, повернула назад, к туннелю. Оказавшись на поверхности, Ада, на всякий случай, продолжая соблюдать осторожность, дошла до платформы и, поднявшись по трапу, пробралась в каюту, которую занимала вместе с Никой. Не раздеваясь, она прилегла на импровизированное ложе. Рядом заворочалась спящая Ника.

— Где тебя носит? — спросила она спросонья подругу.

— Тише, — прошептала Ада, прикрывая Нике рот рукой, — просыпайся скорее. Я тебе такое расскажу, ты не поверишь.

Ада с силой встряхнула подругу, пытаясь ее окончательно разбудить. Наконец, ей это удалось. Ника, протирая заспанные глаза, села на постели.

— Ну что еще? — спросила она зевая.

Ада поведала подруге все, от начала до конца, о своем ночном приключении.

Ой, Ада! Я эту сказку о волшебной пещере, открывающейся при помощи волшебного заклинания, слышала еще в детстве. Дай поспать, пожалуйста!

— Какая сказка! Ты что не слышишь? Я, только что, проследила за доктором Киллатом, и все о чем тебе рассказала, видела своими собственными глазами. Клянусь тебе!

— Ну, допустим, даже если это и так! Посуди сама, когда Дерик все это мог построить? Все роботы ведь, без остановки работали в туннеле, а он, как тебе известно, находится в нескольких километрах от того места про которое ты говоришь.

— Какой там построил! Там все выглядит так, будто целую вечность ни один человек и близко туда не подходил.

— Ты хочешь сказать, что твоя «пещера» построена давным давно и что Дерик знал о ее существовании? Но это же невозможно! Он на Пангее впервые, а до нас здесь не было ни одного геянина. Всего несколько лет назад вообще никто на Гее и не подозревал о самом существовании Пангеи!

— Все это так, подруга. Но факт остается фактом, и мы должны разгадать эту тайну. Ах, как жаль, что нет связи с Зейвсом. Уж он-то вместе с Грифтом точно докопался бы до истины!

— Ладно, давай спать! Время покажет, что за всей этой историей кроется. И мой тебе совет: Держи язык за зубами, до тех пор, пока у нас не появится возможность переговорить с глазу на глаз с Зейвсом.

— Да, в этом ты права!

Утром, вся группа собралась в рубке платформы, откуда предполагалось произвести пуск реактора. Дерик и Сел заняли свои места за пультом, остальные стояли, столпившись, сзади. Сел нажал на сенсорную панель автодиагностики системы. Все индикаторы показали готовность системы к пуску и лишь один указывал на критически низкий уровень энергии в накопителях платформы.

— Что будем делать, доктор Киллат? — озабоченно спросил Сэл. — Имеющегося запаса энергии хватит только на одну попытку. В случае неудачи, вся наша работа окажется бессмысленной.

— Да, положение серьезное, — ответил Дерик, — мы израсходовали слишком много энергии для подзарядки роботов, но я уверен, что все пройдет нормально. В крайнем случае, снимем аккумуляторы с машин и подключим их в цепь.

— Тогда что, начинаем? — еще раз спросил Сэл.

— Давай!

В рубке повисла гробовая тишина, а Сэла, от волнения, пробило холодным потом. Он нервно вытер руки и, задержав на мгновение палец над пусковой кнопкой, нажал ее. Послышался нарастающий гул генераторов. Индикатор пуска реактора дернулся, и медленно начал перемещаться из красной зоны к желтой. Прошло несколько томительно долгих минут, и вот, наконец, преодолена желтая зона, а цвет индикатора начал стремительно зеленеть, до тех пор, пока не достиг насыщенной ярко- зеленой окраски.

— Есть! — радостно отрапортовал Сэл, физический пуск обеспечен! Есть устойчивая реакция термоядерного синтеза!

— Я же говорил, а Вы сомневались, — весело ответил Дерик, — можно подключать нагрузку!

С этими словами он откинул рукоятку предохранителя и нажал большую красную кнопку. Приборы отреагировали моментально и начали указывать на состояние зарядки бортовой энергосистемы.

— Вот и все, друзья! — торжественно провозгласил Дерик. — Теперь остается только ждать полной зарядки. Всем спасибо!

Он встал, вышел из-за пульта и, махнув рукой в знак того, что все могут быть свободны. Побрел в свою коморку. У оставшихся в рубке членов группы было приподнятое настроение. У всех, кроме двух женщин, стоявших в стороне от других.

— Пошли отсюда, — прошептала Ада Нике и, взяв ее за руку, потащила вон из рубки. На палубе Ника с силой вырвала свою руку из цепкой хватки Ады и остановилась.

— Ты что? — обернувшись, спросила Ада.

— Послушай, давай успокоимся. Реактор подключен и скоро платформа будет готова к движению.

— Ника, ты что, до сих пор веришь, что Дерик намерен вернуться в Эдем? Подумай, для чего он подключал какой-то кабель в галерее? У меня, к примеру, тревожное предчувствие.

— Ты опять за свое! Об этой «пещере»!

— Скажи честно, Ника, ты что, мне не веришь? Я докажу тебе! Сегодня же ночью пойдем туда, и убедишься сама, что мне все это не приснилось.

— Ладно, ладно, — пожав плечами, ответила Ника, — сходим.

— 9 —

К Та-Кемет подлетали, когда уже солнце опустилось к горизонту. Норм посадил флайер прямо на каменные плиты площади перед дворцом. Прибывших ожидала стоявшая неподалеку группа людей, среди которых находились все близкие Зейвса и Лана.

— С прибытием Вас! Как долетели? — Приветствовала Иза.

Она взяла Ра на руки и поцеловала его, после чего отпустила мальчика к Гору.

— Привет, дорогая, — за всех ответил Зейвс, — все нормально!

— Кого я вижу? Орек, ты ли это? Какими судьбами? — Воскликнула Иза, увидев среди прибывших своего бывшего босса.

— Здравствуй Иза! Как видишь, это я собственной персоной! Вот, соскучился по своей бывшей помощнице и прилетел повидаться! Я смотрю, ты тут развернулась со свойственным тебе размахом! — Указывая на дворец, ответил Орек.

— Что есть, то есть! — Не без гордости ответила Иза. — Стараюсь, стараюсь, а кое — кому, все мои старания безразличны. — Добавила она, бросив многозначительный взгляд в сторону Зейвса.

— Но это вовсе не так! — отпарировал Зейвс. — Просто обстоятельства вынуждали…

— Да знаю я эти обстоятельства! И как их зовут, тоже знаю!

— Иза, прекрати, прошу тебя. Ты опять за свое. Хоть постеснялась бы…

— Узнаю семейку Савоас, со смехом вмешался Орек, разряжая обстановку, — Вы, как обычно, когда вдалеке друг от друга, ждете, не дождетесь встречи, а как встречаетесь, так начинаете ругаться. Хватит уже!

Иза смутилась, поняв, что переборщила и, обняв Темис, как ни в чем не бывало, перевела разговор на другую тему.

— Тут твой все справлялся, когда вернется царица его сердца.

Темис покраснела.

— Чего это он мой? Мы просто друзья с Амхепом.

— Ага, хороша дружба по ночам в постели!

— Иза, что с тобой? — вновь вмешался Зейвс. — Ты, как будто с цепи сорвалась. Всех пытаешься зацепить своими колкостями. Ну, что ты напала на бедную Темис, и вогнала ее в краску.

— Прости, Тем, я не хотела тебя обидеть, — извинилась Иза, — просто, назначив Амхепа фараоном, на мой взгляд, ты совершила ошибку. Мямля он какой-то, чего не скажешь о его сестрице. Вот кто истинный фараон. У этой девочки крепкая хватка и она способна поставить на место любого. Только дай ее волю.

— Мама, ну что ты всех «грузишь», вместо того, чтобы пригласить в дом, — прервала Изу Дита, — мы с Ланой все приготовили, накрыли праздничный стол, а ты, не дав им спуститься с трапа, начала забрасывать своими проблемами.

— Да, конечно, что же мы стоим! Прошу всех во дворец! — прислушавшись к словам Диты, пригласила Иза.

По пути, Жил, обняв жену, сообщил ей о своем назначении. Лана сразу погрустнела. Дита, шедшая с дочерью, рядом с Темис. Заметила перемену настроения подруги. Она догнала Лану и спросила:

— Что с тобой? На тебе лица нет.

— Нам с Жилом придется Вас, вскоре, покинуть. Его назначили директором Института, и мы вынуждены будем вернуться на Гею.

— Так чего же ты расстраиваешься? Надо радоваться!

— Вот я и радуюсь, — чуть не плача ответила Лана.

Зейвс, оказавшийся невольным свидетелем разговора между Дитой и Ланой, заметил:

— Тебе, дочка вместе с Леей и детьми, также предстоит вернуться на Гею. Пусть Лея тебе обо всем расскажет сама.

— Эй, Лея, чего это нам вдруг возвращаться на Гею? — уже с некоторыми нотками тревоги, спросила Дита.

Лея, грустно рассказала о визите инспектора и о своей поездке в детский центр.

— Ну, вот, была такая отличная команда, а теперь все вынуждены разлетаться. Все настроение испортили, — пробормотала Дита.

Так, делясь новостями, дошли до дворца. Здесь, посреди большого зала, стоял накрытый стол. Все, и старожилы, и вновь прибывшие, расселись вокруг него. Темис подсела к Дите и прошептала ей на ухо:

— Слушай, Ди, мы ведь подруги?

— Ну, конечно. А почему ты об этом спрашиваешь?

— Раз мы подруги, помоги мне.

— Да все, что угодно. Тем!

— Слушай, ты ведь должна лететь на Гею. Можешь придумать какой-нибудь повод, чтобы и я улетела с тобой и Леей?

— Ну и дела! Ты же так рвалась на Пангею и вдруг… Что случилось-то?

— Ты только поклянись, что никому не скажешь!

— Клянусь! Да говори же скорее. Я сгораю от любопытства.

— Ди, я беременна, и хочу, чтобы мой ребенок появился на свет на Гее.

— Вот новость, так новость! А как же твой, красавчик, Амхеп? Он что, не хочет этого ребенка?

— Хочет, не хочет… Какая разница! Он вообще ничего не знает.

— Как? Ты не сказала Амхепу, что он скоро станет отцом?

— Не сказала и не скажу. Поэтому и хочу вернуться домой. Ты не подумай, я действительно люблю этого парня, и он тоже меня любит, но я боюсь, что если ребенок родится здесь, то когда нам всем придется вернуться домой, он не захочет его мне отдать. Ты даже не представляешь, какие у них здесь обычаи. Тут женщина является собственностью мужчины, его вещью и не имеет права голоса.

— Да, дела! А мне показалось, что Амхеп такой мягкий, нежный.

— Он то, да, а вот его сестра, и особенно мать… Они точно заставят его поступить согласно своим обычаям. Нет, они ко мне очень хорошо относятся, даже почитают, как богиню и, как мне кажется, немного побаиваются, но ребенок… Лучше пусть он родится на Гее и станет гражданином Геи. Я почему-то уверенна, что родится мальчик, и знаешь, я уже даже имя ему придумала. Я назову его Осирис, что на языке кеми значит сын земли и неба. Правда, здорово? А Амхепу я сообщу о нем когда-нибудь потом.

— Ох, Тем, я тебя не узнаю. Ты такая бойкая и бесстрашная и вдруг… Ладно, подруга, что-нибудь придумаем, как тебя вытащить отсюда на Гею, обещаю.

Темис нежно обняла Диту в знак признательности и вместе со всеми приступила к ужину.

После ужина Дита и Лея увели детей, чтобы уложить их спать, а Иза с гордостью, стала показывать гостям свое творение.

— Ты, что же, собираешься в этом дворце устроить собственную резиденцию? — спросил Орек, оценивая великолепное убранство залов и комнат дворца.

— Нет, Орек, что ты! Я затеяла все это для того, чтобы объединить поселения Кеми во что-то подобное государству, примерно так, как это сделали у себя Шуми.

— Но у Шуми нет полноценного государства, дорогая, — возразил Зейвс.

— У них на лицо все признаки государства, милый, — ответила Иза, — такие, как верховная власть Веды, наличие религиозного лидера, а также имеется городская стража со своим начальником, подчиняющимся непосредственно Веде. Разве не так? А, кроме того, уже проявляются некие классовые различия с неизбежным впоследствии, дальнейшим расслоением общества. Здесь, до сих пор, не было единого лидера, кроме деревенских старост, выбираемых населением, за то на лицо достаточно глубокое расслоение общества. Сестра Амхепа, Маат, рассказала мне, что в некоторых больших поселениях, люди, попавшие в долговую зависимость от других людей, вынуждены работать на них, то есть фактически превращаются в рабов. Поверьте мне, вот Темис не даст соврать, что это уже признаки раннего рабовладельчества. То же самое ожидает и Шуми в недалеком будущем.

— В чем-то ты, конечно права, Иза, но что касается Шуми, то в их обществе ничего подобного не замечается.

— Ты, Зейвс, просто не хочешь этого замечать, идеализируя свою Геру, а на самом деле, разве Арамеи фактически не являются рабами Шуми.

— Иза, ты снова! Сколько раз тебе объяснять, что Гера никакая не моя, и что именно ты пошла на эксперимент с ее беременностью. Разве это не твоя была инициатива?

— Это была всего лишь сделка. Я заботилась о судьбе своего сына, потому и пошла на это.

— Я тоже забочусь о судьбе своего сына и, так же, как и ты пошел на сделку с женой нашего сына, пообещав ей сделать ее мать бессмертной, так же, как и ранее сделал это для нее. Так в чем разница, дорогая?

Не найдя, что ответить, Иза вернулась к теме построения государства в Та-Кемет.

— Извините за отступление, так вот этот дворец предназначен для фараона и его семьи. Отсюда будет осуществляться центральная власть во всей стране Кеми, а я, на какое-то время, останусь лишь советником фараона и не более.

— А ты не находишь, Иза, что это, не что иное, как прямое вмешательство в ход естественного исторического развития Кеми? — заметил Орек.

— Мы уже вмешались в Шумере, почему бы не вмешаться и здесь? Да и в чем вмешательство? Мы всего лишь подталкиваем то, что и без нас уже налицо и там и здесь. Кроме того, есть и объективная причина для создания здесь централизованного государства. Это защита поселений Кеми от набегов темнокожих племен Нуб из страны Куш. Нам самим пришлось столкнуться с этими воинственным народом, когда мы предприняли вылазку туда за золотом, необходимым нам для позолоты интерьеров этого дворца. Люди эти хорошо организованы, имеют очень развитую систему коммуникаций и связи между отдельными племенами посредством сигналов, передаваемых с помощью барабанов. А самородное золото или, как они его называют, «нуб», для них является священным и охраняется от чужаков всеми доступными им средствами, вплоть до военных. Сами же они часто совершают набеги на приграничные поселения Кеми, грабят их, уводят женщин, превращая их в наложниц, а здоровых, крепких мужчин, заставляют работать на серебро и золотодобывающих рудниках. Эта деревня так же подвергалась нападениям из страны Куш, но много лет назад, когда здешнее население выбрало старостой отца Амхепа и Маат, он заключил своеобразный договор с соседями, по которому границей определили то место, где течение Нила преграждают пороги. Оба народа договорились не переходить ее и там же стали встречаться для меновой торговли. Кеми каждый год привозили к порогам обработанные волокна особого сорта льна, из которого они изготавливают ткани для одежды и который произрастает только в долине Нила, а из Куш доставляются изделия из самородного серебра и, различная домашняя утварь. Такой порядок существовал до тех пор, пока Эшур с сыновьями не захватил власть в деревне. Они напали на торговцев из Куш, отобрав у них товар и, с тех пор вновь вспыхнула старая вражда. Когда мы, на легком флайере, прибыли в Куш за золотом, то подверглись нападению со стороны Нуб и, кто знает, чем бы закончилась наша вылазка, если бы не лучевое оружие и крылья, которые напугали темнокожих. Но даже это не смогло заставить их разрешить нам взять немного золота с рудника. При попытке завладеть золотом, мы были атакованы копьями и дротиками. Кстати, среди подобранных дротиков, оказался даже один с железным наконечником, судя по всему, из метеоритного железа. Пришлось немного усмирить пыл темнокожих воинов. Золото мы, все-таки, взяли, но теперь над этой и другими деревнями нависла угроза нападения с юга. Поэтому я и решила создать в Та-Кемет сильное государство с постоянно действующими вооруженными отрядами.

— Иза, ты что натворила! Ты, из-за золота, фактически спровоцировала вооруженный конфликт между племенами! — возмущенно воскликнул Зейвс. — Кто тебя уполномочивал?

— Успокойся, Зейвс, ничего я не провоцировала. С тех пор, как Эшур напал на темнокожих из страны Куш, те, в ответ, уже неоднократно нападали на поселения Кеми и то, что мы применили силу, неведомую и пугающую своей мощью, наоборот несколько присмирило соседей. Некоторые, самые ретивые из них, еще долго будут залечивать раны от наших лучей, а уж запомнят, так, наверняка, на всю оставшуюся жизнь. После этого инцидента, мы еще несколько раз посещали Куш. Местные жители, завидев наши крылатые фигуры, прятались от страха. Я же уже упоминала, что у них хорошо налаженные средства связи и, после нашей с ними стычки, весть о крылатых «духах» извергающих «молнии», моментально разнеслась по всей стране. Похоже, нас, вот уже в который раз, обожествили, и это сыграло нам на руку. Мы получили уникальную возможность, не пересекаясь с местным населением, изучить их нравы, обычаи и образ жизни. Хотите знать, что служит им неким денежным эквивалентом? Думаете золото? Ничего подобного! Золото — это всего лишь культовый металл, которому они поклоняются, а «валютой» является крупный рогатый скот. Дело в том, что племена Куш, которые, кстати, называют себя Нуб, ассоциируя себя со священным металлом, являются скотоводами и мерилом богатства среди них считается наличие и количество голов скота. На обширных равнинах, вплоть до большого озера в центре материка, они пасут бесчисленные стада коров и быков, а вот о земледелии не имеют ни малейшего понятия. При всем при этом, они, с искусным мастерством, обрабатывают золото и серебро, но не имеют понятия ни о меди и, тем более, бронзе.

— Иза, я поражен! — воскликнул Зейвс. — Когда ты все это успела, причем, не поставив меня в известность?

— Пока ты, дорогой, прятался от дождей в Шумере, под боком у Геры, я, как назначенная тобою же руководителем здешней базы, приняла ряд самостоятельных решений. Да я ведь, кажется, сообщала тебе о том, что Ола с группой отправилась вглубь континента с целью изучения животного мира этой части Пангеи. Собственно, это она первой, натолкнулась на племена Нуб, правда, не вступая с ними в контакт. А, вообще-то, все началось с золотой фигурки в виде головы льва, которую я увидела случайно на шее у Маат. Рассказанная ею история происхождения этой фигурки, натолкнула меня на мысль, отделать позолотой интерьеры дворца.

— Ну, Орек, теперь видишь сам, как можно руководить экспедицией, когда собственная жена, вытворяет такое? — В сердцах воскликнул Зейвс.

Ха-ха-ха! — рассмеялся Орек в ответ на эмоциональную реплику Зейвса. — Узнаю прежнюю Изу Ривис! Вот, точно так же, она принимала, на первый взгляд, неоднозначные решения, будучи ответственным секретарем Высшего Совета, что, признаться, иногда доставляло мне массу хлопот! Но тут, как говорится, победителей не судят! Зейвс, я не перестаю восхищаться твоей женой и, почти уверен, что все ею предпринятое, в конечном итоге, пойдет нам только на пользу.

— Спасибо, Орек! — сказала Иза, обращаясь к нему. — Ты один всегда понимал и поддерживал меня. Знай, я это очень высоко ценю!

— Ну, вот и ты Орек, туда же, — обиженно пробурчал Зейвс, что вновь вызвало дружный смех за столом.

— Кстати, друзья! У меня тоже есть намерения совершить путешествие по Пангее! — уже серьезным тоном сообщил Орек. — Хочу посетить то место, где мне в руки попал известный Вам артефакт и подробно расспросить вождя местного племени о его происхождении. Кто знает, может быть, эта беседа позволит нам приоткрыть завесу тайны этого предмета. Так что, если кто-либо из Вас пожелает присоединиться к нам с Ледой, милости, как говорится, просим.

— Орек, ты совершенно правильно и очень вовремя, затронул эту тему. — Ответил Зейвс. — За текущими делами, мы совершенно упустили из виду, что где-то, на просторах далекого юго-западного континента, находятся наши товарищи, оставшиеся с Дериком, и наш долг отыскать их. Я поддерживаю инициативу моего друга Орека Парнаса и готов составить ему компанию. Кто с нами?

— О, это без меня! — категорично ответила Иза. — У меня еще здесь полно дел. Нужно, во-первых, завершить строительство, а во-вторых, я уже сообщила о своих намерениях создать государство Та-Кемет.

— Прости, папа, но мы с Доном также остаемся здесь. Раз уж нашим женам с детьми в скором времени придется вернуться на Гею, то нам хотелось бы остаток времени провести вместе. Так ведь, Дон? — извинительным тоном сказал Гор.

— Да, док, уж извините, правильно будет, если мы останемся в Та-Кемет и используем время для своих семей, а заодно поможем моне Изе. Но у меня есть предложение! На днях заканчивается очередная вахта у моих родителей. Не пригласить ли Вам их. Заодно они хоть немного развеются. Тем более что мама уже бывала в тех краях и просто мечтает снова там оказаться. Кроме того, у Вас будет лучший пилот нашего космофлота в лице моего отца.

— Спасибо, Дон, я обязательно воспользуюсь твоим предложением. Антис и Нида, надеюсь, не откажутся. Ну, а Вы. Друзья? — обратился Зейвс к остальным присутствующим. — Что касается Жила и Ланы, я даже не спрашиваю. Вы тоже покидаете нас, к сожалению.

Жил только кивнул в ответ, а у Ланы в глазах навернулись слезы. За то Юн и Гефет выразили полную готовность отправиться в новую экспедицию.

— Вот и отлично! — Резюмировал Зейвс. — Славная подобралась команда. Дождемся Антиса с Нидой, и в путь. Темис, а что ты отмалчиваешься? Тебе разве, как историку, не интересно ознакомиться с культурой народов, населяющих юго-западный континент?

— Я… да, конечно… — рассеянно ответила девушка, — а это надолго? Мне хотелось бы вернуться сюда, чтобы попрощаться с Дитой перед ее возвращением на Гею.

— Думаю, этот вопрос мы решим. Так ты с нами?

— Я подумаю и дам Вам ответ завтра. Хорошо, Зейвс?

— Хорошо! — Не без удивления ответил он, а про себя отметил, — странно, обычно она в первых рядах со свойственной ее характеру жаждой приключений, и вдруг какие-то сомнения, неуверенность.

Разошлись далеко за полночь. Зейвс, оказавшись в палатке наедине с Изой, молча, разделся и лег в постель. Он чувствовал страшную усталость после долгого и насыщенного событиями дня, а Иза, перед тем как лечь, резко повернулась к нему и, вопросительно взглянув прямо в глаза, спросила.

— У тебя что-то было с Герой? Я чувствую это!

— О чем ты? Тут, совсем другое. Я был с нею на побережье, в нашем домике.

— Я так и знала! — чуть не плача воскликнула Иза.

— Да нет же, ты все не правильно поняла! Я только хотел показать ей, почему она так мне дорога, что глядя на нее, я вспоминаю о другой. И там, действительно кое-что произошло. Что-то непостижимое, не укладывающееся в сознании.

— Ты… ты спал с ней? Я понимаю… я помню, каких усилий стоило мне, чтобы завоевать тебя. И я всегда знала, что для тебя я всегда буду второй, но одно дело делить любимого человека с воспоминаниями, а другое — с живой женщиной. Я так тебе скажу, мы много лет вместе и, естественно, наши отношения потеряли былую остроту. Все, что нас объединяет — это наши дети и взаимное уважение. Заметь, я не говорю о любви. Так давай сохраним хотя бы внешне это положение. Если ты захочешь быть с Герой, я не стану этому препятствовать, но для всех мы останемся мужем и женой.

— Ну, что ты мелешь, Иза? Я о другом, — уклончиво ответил Зейвс, — представляешь, Гера, которая оказалась впервые не только на побережье, но и вообще на Гее, в мельчайших деталях, вдруг, рассказала мне в подробностях, что находится в окрестностях нашего дома. Причем, ни при каких обстоятельствах, что — либо видеть или слышать об этом, она никак не могла. Это заставило меня задуматься о, казалось бы, совершенно невозможной какой-то связи между нашими мирами.

— Но ты так заботишься о Гере! Даже даровал ей бессмертие! Не для того ли, чтобы сохранить для себя ее молодость и красоту?

— Хм, бессмертие! Дай мне слово, что сохранишь в тайне то, что я сейчас расскажу тебе!

Иза испуганно посмотрела на мужа, утвердительно кивнув головой.

— Я не должен был этого говорить. Это абсолютно засекреченная информация, но учитывая сложившиеся обстоятельства… Короче, работая вместе с Гесом над проблемой восстановления репродуктивности, нами было обнаружено, что наши лекарственные препараты не подавляют полностью ген старения, а лишь сильно затормаживают его действие. Гес мне об этом намекал еще при нашей первой встрече на Джус-Промо. Тогда я счел его не вполне адекватным стариком. А вот в ходе наших исследований все это нашло полное подтверждение. Мы не бессмертны. Старение клеток наших организмов замедленно в тысячи, а может быть и в десятки тысяч раз, но, тем не менее, оно продолжается. Наши организмы, подвергавшиеся воздействию генных изменений в течение нескольких поколений, подвержены этому в меньшей степени, а организмы Геры, Леи и Зары, ставших на первичной фазе действия препаратов — в гораздо большей. Доказательством тому являются Эва и Гес. Раньше я считал, что их внешние проявления возраста обусловлены тем, что применять препараты они начали уже, будучи в достаточно пожилом возрасте, который и зафиксировался вместе с их внешностью. На самом деле оказалось, что в момент начала приема препарата, оба они были еще совсем молодыми людьми, но по прошествии двухсот с лишним лет, они сильно постарели, как мы видим. Это еще связанно и с тем, что ими был пройден только лишь однократный цикл воздействия генных изменений. У нас с тобой, а тем более, у наших детей, являющихся продуктом воздействия препарата в нескольких поколениях, процесс старения протекает на несколько порядков медленнее. Кроме того, побочным эффектом от воздействия препарата, особенно ярко выражено при первичном его приеме, является некоторое омоложение всех клеток и, соответственно функций организма, причем, чем в более зрелый возраст пациента, тем сильнее этот эффект. Я воочию убедился в этом на примере наших пангеянок. Если на Лее это никак не отразилось, то на Заре уже вполне заметно, а Гера вообще, как будто лет на десять помолодела. Ты сама сможешь в этом убедиться, когда их увидишь. Да, кстати, совсем забыл, мы все приглашены на свадьбу Шумера Алияра и Арамейки Гайли. Тебе, Иза, и Дите, Гера просила передать ее персональные приглашения. Но я отвлекся! Исходя из этого, если бы Эва и Гес начали бы принимать препараты в пожилом возрасте, то на лицо должен был бы проявиться эффект значительного омолаживания всего организма с фиксированием нового внешнего проявления возрастных изменений, а они, как видишь, напротив, сильно постарели. Так вот, что касается бессмертия! Наши пангеянки будут оставаться такими, как сейчас, если будут находиться под постоянным строго периодическим воздействием препаратов. Только в этом случае гарантируется необратимость процесса. Как только прием препаратов прекратится, ген старения постепенно, шаг за шагом, начнет отвоевывать утраченные позиции и, естественно со временем, наши пациентки состарятся и умрут. Я вовсе не имею в виду, что их жизнь будет также коротка, как у их соплеменников. Возможно, они проживут двести, триста, а может быть и все пятьсот лет. Точно этого сказать не может никто.

— Постой, а как же дети: Ра, Ева, Адам?

— К сожалению, дорогая, у нас пока нет никакого опыта наблюдений за детьми от смешанных браков и, поэтому заранее ничего предсказать не возможно.

— Но ведь смогли же Вы справиться с проблемой рождаемости на Гее, значит, справитесь и с этим?

— Видишь ли, нам, конечно, многое удалось, но ты же сама знаешь, что хоть из ста случаев девяносто, сейчас заканчиваются появлением на свет здоровых детей, получается это не без вмешательства извне. И это вмешательство достаточно сложное и очень дорогостоящее, а, следовательно, доступно далеко не всем и не везде. Гес продолжает работать над тем, чтобы зачатие проходило естественным путем без медикаментозного и иного вмешательства. Поэтому наша проблема решена пока не полностью и, именно по этой причине все результаты нашей работы стали строго засекреченными, чтобы не будоражить общественное мнение. А что до твоих подозрений по поводу моих отношений с Герой, мне действительно приятно находиться рядом с ней, но не потому, что я испытываю именно к ней какие-то особые чувства, а потому, что подсознательно я вижу в ней другую. Ты прекрасно знаешь, что я никогда не забывал и не забуду Айду и никогда не перестану ее любить. Об этом мы с тобой договорились в самом начале наших отношений, и давай не будем больше возвращаться к этой теме, особенно в присутствии посторонних.

— Да, да. Хорошо, — задумчиво ответила Иза, — но ты сказал, что без приема препаратов, все три женщины-пангеянки состарятся, а как же мы? Мы ведь не принимаем, уже не в одном поколении, никаких препаратов?

— Вся штука и вся сложность решения вопроса с полным восстановлением функции репродуктивности, как раз и состоит в том, что спустя несколько поколений, нашими организмами стали самостоятельно синтезироваться вещества, по структуре и свойствам, схожие с искусственно созданными нами препаратами и вбрасываться в кровь, по мере, ставшей уже естественной, потребности организма. Это все-равно, как эффект привыкания человека к наркотическим или иным психотропным препаратам, своеобразная зависимость. И, как только нужные элементы перестали подаваться в организм извне, он тут же чутко среагировал и начал сам их вырабатывать.

— Да! Как много, и, оказывается, еще так мало, мы знаем о скрытых возможностях человеческого организма. Помнишь, когда-то давно, когда твои усилия чуть не зашли в тупик, ты высказал мысль, что все секреты, возможно, кроются в неизведанных функциях нашего мозга. Ведь именно оттуда поступают все команды остальным органам. Как думаешь, не стоит ли вернуться к этой теме и попытаться ее объединить с той, которой занимаетесь Вы с Гесом?

— Может быть, может быть! Нельзя решить какую-либо задачу, вырывая ее из общего контекста. Я передам с Дитой эту мысль Гесу. Думаю, он согласится с ней и привлечет к работе нужных специалистов. Ну, а сейчас, хватит об этом. Уже поздно. Давай спать.

* * *

— Темис, моя богиня, ты вернулась ко мне! Не будь же так холодна к своему рабу! Позволь бедному Амхепу поцеловать твои руки. Я умирал от разлуки, от своей любви к тебе!

— Хватит, Амхеп! Встань с колен и выслушай меня! — Властным, холодным голосом приказала она молодому человеку.

— Но, Темис, мое место у твоих ног!

— Хватит, я сказала, поднимись и сядь рядом!

Юноша поднялся, не смея ослушаться свою госпожу и не смея смотреть ей в глаза.

— Амхеп! Знаешь ли ты, что Изида, могущественнейшая из богинь, сомневается в правильности своего выбора, назвав тебя фараоном и властелином всей Та-Кемет? Я не потерплю, чтобы мой избранник оказался отвергнутым милостью богов и требую от тебя проявить свою силу, волю и власть над Кеми, иначе я не смогу более покровительствовать тебе и твоей семье и оказывать тебе свою благосклонность, разделяя с тобой ложе.

— Но, моя богиня, моя госпожа, я всего лишь бедный рыбак и не способен повелевать целым народом.

— А как же твой отец! Он был достойным правителем твоей деревни и был известен и уважаем по всей Та-Кемет и даже за ее пределами, в стране Куш. Будь же достойным его памяти. Я уверена, сейчас он смотрит на тебя из страны духов и ему стыдно за своего сына. Ты уже смог доказать, что достоин столь высокого положения, отомстив за смерть отца его убийце, так будь же тверд и последователен, прими священный посох власти в свои руки и подчини ему всю Та-Кемет.

— Я не он, моя богиня! Я не унаследовал от отца ни его силы, ни его мудрости. Моя сестра Маат — вот кто живое воплощение нашего отца.

— Ты хочешь, чтобы Маат заняла твое место? Тогда и я, вынуждена буду отдать ей твое место на моем ложе вместо тебя!

— Что ты говоришь, она же женщина, так же, как и ты! Как может женщина разделять ложе любви с другой женщиной?

— А как может женщина, которой по Вашим же обычаям, запрещено даже садиться за общий стол с мужчиной, править целой страной? А как я, богиня Артемис, могу разделять это ложе с человеком, готовым уступить принадлежащее ему по праву место, другой женщине, пусть даже собственной сестре?

— Нет, Амхеп! Или ты принимаешь дарованную богами тебе власть и начинаешь управлять своим народом твердой мужской рукой, или забудь обо мне и никогда больше не приближайся ко мне.

— Темис, ах Темис, что ты творишь со мной? Ты же знаешь, что я не смогу жить без тебя, без твоих ласк и поцелуев, без безумных ночей рядом с тобой! Зачем ты мучишь меня?

— Не скрою. Мне так же доставляет удовольствие проводить ночи в твоих объятиях и, если ты хочешь, чтобы они продолжались, смирись и прими мои условия, иначе я найду утешение в объятиях другого мужчины, более достойного обладать любовью и телом богини.

— Хорошо, моя госпожа, я повинуюсь тебе и постараюсь быть достойным любви богини из богинь, и позволь мне этой ночью быть рядом с тобой, насладиться тобою.

— Это, другой разговор, — снисходительно ответила Темис, — иди же ко мне, возьми меня!

Юноша, не веря в дарованное ему счастье, опустился на колени, обнял ноги сидящей перед ним Темис и стал покрывать жаркими поцелуями все ее обнаженное тело. Темис же, даже сгорая от желания, с усмешкой оценивала устроенный ею спектакль, как весьма удачный, поучительный и главное, со столь приятным и счастливым окончанием.

Утро пробивалось сквозь щели в тростниковых стенах хижины тонкими солнечными лучами. Темис потянулась и открыла глаза. Во всем теле ощущалась приятная истома после бурно проведенной ночи. Рядом, уткнувшись лицом в циновку, спал Амхеп. Девушка с нежностью посмотрела на него, легонько прикоснулась к его черным, шелковистым волосам. Ей безумно было жаль юношу за то, что она накануне заставила его страдать, но оно того стоило. Она одним ударом добилась от него полного повиновения и вдобавок получила необыкновенную ночь наслаждения. Нет, конечно, это было с нею далеко не впервые и не только здесь, на Пангее, она и раньше вела довольно свободный образ жизни, время от времени позволяя себе расслабляться в обществе мужчин, но так, как сейчас ей никогда не было так хорошо. С другими мужчинами она предавалась лишь плотским удовольствиям, четко осознавая, что никаких продолжений за ними не последует, а здесь, с Амхепом, она поняла, наконец, силу истинной любви и страсти. И это было совершенно иным, абсолютно волшебным и непередаваемым ощущением. Впервые, Темис почувствовала себя любимой и была бесконечно счастлива от этого. Одно только омрачало ее, предстоящая разлука с любимым. Но она уже все твердо для себя решила и знала, что справится с этим, за то потом ее будет ждать полное счастье. Она также решила, что и сейчас примет предложение Зейвса отправиться к юго-западному континенту. Это должно помочь представить, насколько трудно ей будет жить какое-то время в разлуке с Амхепом. Она даже придумала для него повод, из-за которого должна уехать. По версии Темис, это станет своего рода испытательным сроком для юноши, который должен доказать ей, что может быть сильным правителем своей страны.

Скрипнула дверь. В погруженную в полумрак комнату вошла старая Инур с глиняным подносом в руках, на котором она принесла завтрак для молодых людей. Темис продолжала лежать даже не пошевельнувшись, не пытаясь прикрыть собственную наготу, рядом с, также, совершенно нагим Амхепом. Девушка настолько чувствовала себя счастливой, что ей не хотелось ни перед кем скрывать собственное счастье. Пусть все видят. Пусть завидуют ей. От подноса потянуло манящим запахом горячей лепешки. Темис вдруг ужасно захотелось есть. Она поднялась, дотянулась до подноса и. разломив лепешку пополам, начала ее с удовольствием уплетать, запивая холодной водой из запотевшего глиняного горшка. Покончив с лепешкой, она встала, тихо, чтобы не разбудить юношу. Оделась и вышла из хижины. Во дворе у печи суетились Энур и Маат, о чем-то вполголоса переговариваясь между собой. Заметив Темис, они тут же замолчали.

— Наверное, перемывают нам кости, — про себя решила Темис.

Она издали поприветствовала обеих женщин, поблагодарила их за завтрак и легкой походкой направилась в сторону палаточного лагеря Геян, видневшегося неподалеку от деревни. Здесь еще все спали. Темис крадучись прошмыгнула в свою палатку и с разбегу плюхнулась на мягкий матрас походной кровати. Ей хотелось смеяться и прыгать и чтобы все вокруг смеялись и прыгали вместе с ней, но нельзя. Ведь никто, никто и не догадывается, что она самая, самая счастливая на свете. Темис полежала немного, улыбаясь от воспоминаний минувшей ночи, а потом резко вскочила с кровати и стала искать среди своих вещей то, зачем пришла. Из-под вороха вещей она извлекла довольно объемный сверток и, взяв под мышку его и большой посох с позолоченной ручкой, стоявший в углу, беззвучно смеясь, побежала назад, в деревню. Уже возле самого дома Амхепа до Темис донеслись голоса громко спорящих женщин.

— Интересно, о чем это они, — подумала Темис. Она спряталась за углом дома и стала прислушиваться.

— А я говорю, бесстыжая она, хоть и богиня! — донесся до Темис скрипучий старческий голос Инур. — Может быть у них, у богинь так принято, но я скажу тебе, дочка, негоже молодой незамужней девке, залазить в постель к молодому неженатому мужчине.

— Так я и знала, — про себя отметила Темис.

— Но мама, ты же видишь, богиня и брат любят друг друга.

— Ну и что ж, что любят! Тогда женились бы по людски!

— Что ты такое говоришь, мама, как может богиня выйти замуж за простого смертного.

— Если не хочет замуж, тогда и нечего парню голову морочить. Ему жена нужна, чтобы заботилась, кормила, детей рожала, а не развлекалась в постели. Скажу сыну, чтобы прекратил это и нашел себе простую, добрую девушку, которая станет ему верной женой.

— И не думай, мама! Ты только накличешь на нас гнев богов. Разве можно отказывать богине? Вспомни, как всемогущий бог Гор испепелил лодку Эшура. Если Темис разгневается, она и нас может испепелить, бросив в нас свои молнии.

— Так что же, моему сыну так и оставаться неженатым. Я внуков хочу. Ой! А вдруг Темис забеременеет, что будет тогда?

— Тогда, мама, у тебя появится внук или внучка! Ты же только что сама сказала, что хочешь внуков.

— Замолчи, глупая! Если Темис родит ребенка, то он тоже будет богом и, когда боги улетят к себе на небо, она заберет его с собой.

— Да они вроде никуда и не собираются улетать! Смотри, какой каменный дом построили. Я бы наоборот была бы рада, если бы у Темис родился ребенок. Я бы его нянчила, воспитывала…

— Маат, хватит уже! Тебе самой давно пора родить ребенка, а не с чужим нянчится.

Девушка покраснела и, запинаясь на каждом слове сказала:

— Ну, тогда… тогда, мама, посватай меня за Тота.

— С ума сошла! Ему родители нашли невесту в соседней деревне, будто не знаешь.

— А чем я хуже? Я сестра фараона! И к тому же я и Тот, мы давно любим друг друга.

— Сестра фараона, сестра фараона! Да какой он фараон! А невеста Тота — дочь сельского старосты, вот и думай, кто лучше, а кто хуже.

— Тогда я вовсе замуж ни за кого не пойду!

— Эх! Дура дурой! Не может женщина без мужа, без детей.

— Ничего, смогу! Вот буду, нянчится с ребенком брата.

— Этим нужно воспользоваться, — решила Темис, — вот выдадим Маат замуж за ее Тота, и обретем верного союзника в ее лице. Сегодня же этим и займусь.

Сделав вид, что только что подошла, Темис вышла из-за дома и, обогнув его, вошла в комнату, где спал Амхеп.

— Эй, рыбак, пора вставать, а то вся рыба уплывет! — громко начала она будить юношу.

— Темис, милая! — прошептал Амхеп, протягивая к ней руки.

— Так, так, а мы чего-то хотим, похоже? Ну, ка, быстро вставай! — приказала Темис, сильно тряханув молодого человека.

Амхеп нехотя поднялся и присел на циновке, обиженно одергивая правую руку, а левой пытаясь дотянуться до своей одежды.

— Брось свои лохмотья! Вот, одень это!

Темис развернула сверток и извлекла оттуда роскошный наряд, расшитый золотыми нитками. Это была традиционная для Та-Кемет праздничная одежда, состоящая из юбки, фартука и накидки, похожей на пелерин. Юноша бережно взял вещи и облачился в них. В довершение ко всему, Темис надела ему на голову бронзовый, покрытый позолотой обруч, где вместо телекамеры находилась фигура змеи с раскрытой пастью. Вид у Амхепа стал весьма внушительный.

— Сейчас ты пойдешь и потребуешь всем мужчинам собраться на сход, и прикажешь, чтобы они отправились во все близ лежащие деревни. Пусть передадут волю фараона, чтобы все старосты из всех номов, прибыли сюда. За неявку пригрозишь смертью. Ты все понял?

— Да, госпожа!

— Тогда иди и помни, о чем мы вчера говорили! — Властно приказала Темис, всучив в руку юноши посох и выталкивая его из дому.

Инур, кормившая во дворе младших детей так и обомлела, увидев сына в сияющих на солнце одеждах, а молодой человек, не обращая на мать внимания, торжественно прошествовал мимо нее, опираясь на высокий посох в сторону деревенской площади. Там он взял в руки тяжелое било и со всей силы несколько раз ударил по подвешенному бревну, созывая односельчан на сход.

Темис издали наблюдала за тем, как ее протеже с царским достоинством выполнял ее поручение. Когда мужчины, выслушав приказы новоявленного вождя, расселись по лодкам и поспешили выполнять волю фараона, она, с удовольствием потирая руки, констатировала:

— Так, с братцем вроде все уладили, пора взяться за сестренку.

Она вышла из дому, глазами отыскала Маат, занятую стиркой на мостке, и подсела к ней.

— Доброе утро, Маат!

— Доброе утро, госпожа, — ответила девушка, от неожиданности чуть не выронившая в воду чью-то детскую одежду.

— Можно я посижу с тобой? — Спросила Темис.

— Зачем ты спрашиваешь? Ты богиня и тебе можно все, что бы ты ни пожелала.

— Да я хочу просто посидеть, поболтать с тобой, как подруга. Ведь мы подруги, Маат?

— Да, госпожа! Как прикажешь, госпожа!

— Я говорю, как подруги, а ты… Как прикажешь, госпожа! Ты что, боишься меня, что ли?

— Нет, госпожа!

— Ты опять! Не называй меня госпожой. Я для тебя Темис, просто Темис или, если хочешь, называй меня Тем. Меня так уменьшительно называют друзья и подруги. Договорились?

— Хорошо… Тем! — улыбаясь, ответила девушка.

— Послушай Маат, ты ведь говорила, что здесь есть парень, который тебе нравится. Почему ты до сих пор не с ним?

Девушка опустила глаза и чуть не плача ответила:

— Я просила маму, посватать меня за Тота, но она отказалась. Говорит, ему родители нашли невесту в соседней деревне. А ведь он ее даже не видел ни разу, а меня он любит, он сам мне говорил.

— Так, так! Ведь ты, после того, как твой брат стал фараоном, вождем всей Та-Кемет, самая завидная невеста на всю страну. Неужели родители твоего Тота, откажут сестре самого фараона? Хочешь, я поговорю с ними? Надеюсь, мне-то они не откажут!

Маат, с благодарностью, бросилась в объятия Темис.

— Если ты, Тем, сделаешь это для меня, я на всю жизнь буду самым верным, самым преданным твоим другом, — шептала девушка. С трудом удерживая слезы.

— Покажешь мне, где они живут?

— Вон тот большой дом у высокой пристани, видишь.

— Ага! Поняла! Можешь быть спокойной и готовься к свадьбе!

Темис поднялась и направилась к указанному Маат дому.

* * *

— А вот и Темис! Ты где пропадала? Мы тут тебя объискались.

— Здравствуй Иза, здравствуйте Зейвс! Ходила в деревню. Нужно было уладить кое-какие дела.

— Да знаем мы твои дела в деревне! — смеясь, подколола Иза.

— Нет, правда, очень серьезные дела, но об этом потом. Я что зашла к Вам! Короче, Зейвс, я согласна и лечу с Вами. Только, если можно, чуть-чуть отложите поездку.

— Это почему, Темис? Зачем нам откладывать экспедицию?

— Да тут, в деревне, намечается свадьба, и я приглашена быть подружкой невесты.

— Свадьба? Чья? — В один голос переспросили Иза и Зейвс.

— Маат, сестра Амхепа, выходит замуж.

— Вот это новость! Я же говорила, что эта девчонка не промах, — вставила Иза, — и кто жених?

— Да один парень, с которым они уже давно встречаются. Его имя Тот.

— Я помню, девочка мне рассказывала о нем, но ведь, вроде бы его родители были против.

— Ну, как-то, были против, а стали за!

— Тем, признайся, твоих рук дело?

Ну что я? Меня попросили, я сделала, — с деланной скромностью ответила Темис.

— По такому поводу можно и задержаться, не правда ли, Зейвс?

— Раз такое дело, я лично, не против, милые дамы.

— Иза, а ты не будешь возражать, если эта свадьба пройдет в твоем новом дворце?

— Замечательная мысль, Теми! Я все ломала голову, как затащить местных во дворец, ведь они, как огня боятся наших машин и даже близко не решаются подходить к дворцу.

— Доверь это мне, Иза. Вот увидишь, я все улажу.

Оставив Изу и Зейвса, Темис направилась к Дите. Она нашла ее на каменных ступенях, ведущих к водам затона. Дита играла с Эос, пуская по воде игрушечные кораблики.

— Привет Ди! Развлекаетесь?

— Здравствуй Тем, как видишь, — поднимаясь на ноги, ответила Дита.

— Слышала, Маат замуж выходит.

— Да ты что! За кого, за своего парня?

— Ну, да, правда, пришлось немного постараться, но все благополучно уладилось. Скажи, ты ничего не придумала пока? Ну, ты понимаешь?

— Прости, Тем, пока нет, но я же пообещала, значит, что-нибудь обязательно придумаем. А почему ты не хочешь все честно рассказать моему отцу? Он поймет, я его хорошо знаю.

— Просто… просто мне стыдно, очень стыдно, Ди.

— Чего же здесь стыдиться? Ребенок — это же прекрасно!

— Слышала бы ты, что по этому поводу говорит Инур? Как она только меня не называла: и бесстыжей, и распутной девкой, правда за глаза. Я случайно подслушала ее разговор с Маат.

— А Маат что?

— Маат молодцом! Она меня с Амхепом поддерживает, говорит, если у нас родится ребенок, то будет его нянчить.

— Так она что, знает?

— Нет, что ты! Это они так, между собой говорили, что Инур хочет внуков, а если я рожу, то заберу ребенка с собой, на небо, как она выразилась. А Амхеп останется без семьи, без жены и без детей. Вообще-то, я ее понимаю, она хочет счастья своему сыну, а я, по ее мнению, дать ему это счастье не могу. А мы ведь счастливы, ты даже не представляешь, как счастливы.

— Эй, ты что, опять к нему ночью бегала? Вот сумасшедшая!

— Ди, какая это была ночь? Никогда не забуду!

— Да ну тебя! — со смехом ответила Дита. — Одно на уме! Нагулялась, а теперь вот, подруга, расхлебывай.

На противоположенный конец площади, туда, где высился своей громадой дворец, вкатился тяжелый робот, на платформе которого лежала огромная каменная колонна, которую тут-же, как пушинку, подхватила механическая рука манипулятора, играючи развернула ее в вертикальное положение и установила на заранее подготовленное место. Темис кинула взгляд на последние штрихи грандиозной стройки и, вновь повернувшись к подруге, сказала:

— А знаешь, Ди, Иза позволила провести свадебную церемонию в своем дворце. Правда, здорово! Я уже представляю, как Маат, в свадебном наряде вместе со своим женихом, торжественно ступают через площадь к дворцу, на ступенях которого их встречают радостные родственники и односельчане, чтобы скрепить их брачными узами.

— Да, наверное, будет очень красиво! А во что одеваются невесты, а Та-Кемет?

— Понятия не имею, но если судить по тому, что мы уже видели, похоже, разнообразием их мода не блещет. И мужчины, и женщины одеваются в одинаковые юбки и накидки, отличающиеся, разве что, длинной. А в обычные дни мужчины вообще предпочитают обходиться набедренной повязкой.

— А что, Тем, мне это даже нравится! За то совсем несложно подобрать свадебный наряд для невесты.

— А-а-а! Ты об этом, а я думала о том, как одеваются мужчины. Мне, к примеру, нравится именно это. Есть на что посмотреть!

— Ох, подруга! Не зря Инур назвала тебя бесстыжей! — Заливаясь смехом, заметила Дита.

— Что сделаешь, я такая! И ничего плохого не вижу в том, чтобы глядя на мужчину, иметь возможность оценивать его по достоинству, — так же, хохоча, ответила Темис.

Когда подруги, наконец, прекратили смеяться, Темис спросила Диту:

— Слушай, а что мы подарим им на свадьбу?

— Не знаю, — пожав плечами, ответила Дита, — а что у них вообще принято дарить?

— Да так, всякую чепуху дарят. Нет, Ди, это должен быть такой подарок, ну, чтобы, на всю жизнь. Понимаешь?

Темис зажмурилась, представляя, какой бы подарок она сделает для Маат.

— Придумала! — Громко объявила она после некоторой паузы. — Представь себе, Ди, что жених и невеста идут во дворец не пешком, а едут на позолоченной колеснице, запряженной двумя белыми лошадьми. Каково?

— Очнись, Теми, здесь не водятся лошади! Откуда ты их собираешься брать?

— Здесь не водятся, за то в стране Куш, как рассказывала Ола, их, видимо, не видимо. Там, на обширной саванне, простирающейся от берегов Нила до большого озера в центре материка, пасутся бесчисленные табуны лошадей. Что стоит двум крепким девчонкам поймать парочку лошадок! Что скажешь?

— Ты и в правду сумасшедшая! Ты хоть представляешь, о чем говоришь? Как ты собираешься попасть в страну Куш, населенную воинственными племенами темнокожего народа Нуб. Да они нас не пропустят дальше нильских порогов!

— А мы их и спрашивать не будем! Представь, что подумают темнокожие, почитающие золото, как самую великую святыню, если вдруг с небес к ним спустится крылатая дева неописуемой красоты в золоченых одеждах.

— Ну что! Как обычно, примут, за какого-нибудь, духа или богиню.

— Вот именно! А кто посмеет поднять руку на богиню? Да никто! Так что, считай, что лошадей мы уже достали, осталось изготовить колесницу. Не знаешь, где сейчас Стан?

— На нашей базе, на юге. А что?

— Где бы найти флайер, чтобы слетать к нему. Стан, точно бы помог.

— Как раз, флайер — это не проблема. У нас тут есть два старых легких флайера, ну, те, что оставались еще с прошлой экспедиции, которыми пользовалась Ола во время своей вылазки вглубь континента.

— Тогда, в чем проблема? Летим!

— Постой, Тем! Ты забыла об одном — у меня дочь, как я смогу составить тебе компанию? С кем оставлю ее?

— Это проще простого! Попросим Изу, ну, или Олу, или Лану. Я думаю, ни одна из них не откажет подруге присмотреть за ее милой дочуркой на время отсутствия мамочки.

— А как быть… Ты забыла про свою беременность! Как ты собираешься ловить лошадей, находясь в таком положении?

— Ничего страшного! Срок еще очень маленький, а со мною рядом будет самый лучший врач во вселенной, который всегда готов придти на помощь в непредвиденной ситуации. Разве не так? К тому же, небольшая прогулка, нам пойдет только на пользу. И еще, на этот раз у меня будет настоящее седло, которое я привезла с собой с Геи, так что никакого дискомфорта от верховой езды я не почувствую.

— Так, так, подруга, но ты слишком легкомысленно относишься к себе и к своему будущему ребенку.

— Послушай, давай оставим эти опасения! Лучше скажи, ты со мной или нет?

— Куда же мне деваться от своей лучшей подруги! А что мы скажем Изе, Зейвсу?

— Да нам даже ничего и не нужно придумывать! Скажем, как есть, что хотим попросить Стана изготовить свадебный подарок для Маат. Умолчим только, что пока он будет трудиться, мы немного прогуляемся по стране Куш.

— А если кто-нибудь из них захочет узнать, что за подарок мы хотим сделать? Что тогда?

— Скажем, что это сюрприз. По крайней мере, Иза нас поймет. Ну, что, пошли?

— 10 —

Стан внимательно выслушал девушек и утвердительно покачал головой. Он еще раз взглянул на рисунок, скопированный Темис из энциклопедии.

— Дня три — четыре, — объявил Стан, — если бы не позолота, то и двух хватило бы.

— Нет, нет, Стан, позолота обязательна. Лучше не спеши и сделай все, как мы просим. А пока ты будешь заниматься нашим заказом, мы с Дитой немного поохотимся в окрестностях, а то что-то засиделись без настоящего занятия в Та-Кемет.

— Ладно, ладно, развлекайтесь на здоровье! — Шутя, ответил Стан и, повернувшись, отправился подбирать материалы для будущей колесницы.

— Стан, подожди! — окрикнула его Темис.

Мужчина остановился. Темис подбежала к нему и что-то прошептала на ухо. В ответ Стан пожал плечами и, подумав, утвердительно покачал головой. Темис догнала Диту и зашагала рядом с ней к домику, в котором они остановились.

— О чем это ты шепталась со Станом?

— Да так, уточнила кое-какие детали, — уклончиво ответила подруге Темис, — не бери в голову.

— Ладно, пошли собираться!

— Да я уже почти все приготовила и сложила в флайер. Там четыре комплекта крыльев, несколько веревок метров по десять каждая, продукты, вода, посуда, седла и сбруя для лошадей, оружие, на всякий случай, и мой любимый лук со стрелами. Есть так же и маленькая палатка, а еще походная аптечка, чтобы ты меня не пилила. Вроде бы ничего не забыла.

— Теми, я прошу тебя, давай, на всякий случай возьмем телекамеры. Мало ли что, хоть сможем связаться с нашими и сообщить где мы.

— Ладно, так и быть, только уговор, включим их только в самой экстренной, безвыходной ситуации.

Спустя несколько минут, обе девушки вышли из дому, облаченные в охотничьи костюмы, подчеркивающие их стройные фигуры, в высокие, выше колен, кожаные сапоги и обвешанные различными предметами, необходимыми во время охоты. Они, деловито еще раз, осмотрели, сложенное в флайере снаряжение и, убедившись, что ничего не упустили, подняли машину в воздух, взяв курс на страну Куш. Миновав горы и пустыню, наконец, внизу показалась необозримая саванна с редкими деревьями исполинских размеров, возвышающимися над бескрайней равниной. Дита сверила курс с навигационной картой, и немного опустив машину ниже, продолжила полет в заданном направлении, а Темис тем временем, внимательно вглядывалась в окружающий пейзаж в надежде увидеть лошадей.

— Послушай, Тем, я предлагаю лететь к тем местам, которые расположены как можно ближе к границе с Та-Кемет и начать поиск добычи оттуда. В случае успеха, обратный путь, который одной из нас придется проделать верхом, будет значительно короче.

— Согласна, подруга! Летим к порогам, а оттуда вглубь страны.

Стараясь миновать незамеченными поселения Нубов, наконец, подлетели к удобному для охоты месту, где Темис обнаружила несколько табунов лошадей, мирно пасущихся в саванне. Дита посадила флайер на достаточно удаленном от них расстоянии, чтобы не вспугнуть животных. Флайер почти по крышу утонул в высокой траве.

— Ну, и как ты собираешься здесь охотиться? Ни чего же не видно в этих зарослях! — спросила Дита.

— Спокойно, Ди, я все продумала, — ответила Темис, надевая ранец с крыльями, — как думаешь, испугаются наши лошадки вот такой птички.

— Ты что, собираешься ловить лошадей с воздуха?

— А почему бы и нет? Ты же сама волновалась за мое состояние, так вот, я послушала совет врача, и решила не бегать по равнине в поисках добычи, а немного полетать, не растрачивая силы и без риска для здоровья. — Смеясь, ответила Темис, приторачивая к ремню свернутую в бухту веревку. — Давай! Пожелай мне удачной охоты, подруга! — прокричала Темис, взмывая в небо широко распахнув серебристые крылья.

Дите ничего не оставалось, как сидеть у флайера и ждать. Соблюдая все меры предосторожности, она расставила на почтительном расстоянии вокруг машины ультразвуковые датчики, чтобы не быть застигнутой врасплох в случае нападения хищников, четвероногих или двуногих (имея в виду воинственных нубов). Покончив с этим, она занялась приготовлением обеда, при этом, не расставаясь с пристегнутым к поясу лучевым пистолетом.

К счастью, день выдался не очень жарким. Небо было затянуто облачной дымкой, экранирующей солнечный свет, но в тоже время не сулившей пролиться дождем на землю. Темис с высоты наметила цель. Ей приглянулась лошадка белой масти, судя по всему еще совсем молодая. Темис, словно орел, покружила над табуном и, сложив крылья, стрелой ринулась вниз. Не давая лошадям опомниться, она ловко накинула аркан на шею своей жертве, не давая ей догонять, сорвавшийся с места от неожиданного нападения, табун. Не прошло и получаса, как измотанная крылатой наездницей, устало храпящая лошадь, подчинилась воле Темис, и смирно слушая наездницу, побрела к флайеру. Темис помахала рукой, встречающей ее Дите.

— Ну, как, тебе нравится? — спросила она, спешиваясь и ласкова поглаживая лошадиную морду.

— Она, просто чудо, Тем! Какая же ты молодец!

— Чем рассыпаться в комплиментах, лучше возьми, стреножь ее и напои. Бедняжка устала и умирает от жажды. А я немного передохну и полечу искать для нее пару.

— Ты хоть возьми, чего-нибудь поешь, — отозвалась Дита, подставив лошади ведро с водой и накидывая ей на ноги веревочные путы.

— Спасибо, пока не хочется, да и охотиться на полный желудок как-то тяжеловато.

Отдохнув с полчаса, Темис снова поднялась в воздух и спустя пару часов привела к стоянке замечательного молодого белого жеребца.

— Ну, вот, теперь им не будет скучно! — пошутила Темис. — Все, на сегодня хватит. Продолжим утром.

— Постой, но у нас уже есть две лошади! Что ты собираешься продолжать? Нам еще предстоит долгий путь в Та-Кемет!

— Прости, Ди, но я, как-то, подумала, что будет, не совсем правильно, если сестра фараона с женихом будет разъезжать на колеснице, а сам владыка, ходить пешком. Вот я и попросила Стана изготовить две одинаковые колесницы. Да ты не беспокойся, я быстро управлюсь. Один день ведь ничего не решит, правда?

— Куда же от тебя денешься? Ты вечно ставишь перед фактом.

После ужина, девушки собрали посуду, привязали обеих лошадей к металлической опоре флайера и, полюбовавшись на закат, стали укладываться спать. Чтобы не привлекать к себе внимания непрошеных гостей, решили костер не разжигать. Откинув спинку кресла в горизонтальное положение, Темис, уставшая от охоты, не раздеваясь, улеглась и почти мгновенно заснула, а Дита, прихватив в дополнение к пистолету большое лучевое ружье, вышла наружу и, устроившись поудобнее рядом с лошадьми, приступила к ночному дежурству. Ночь выдалась темная, безлунная. Едва только сумерки опустились на саванну, со всех сторон стали слышны шорохи и голоса, вышедших на охоту ночных хищников. Где-то вдалеке раздался львиный рык, возвещающий, что царь зверей вышел на охоту, с другой стороны послышались трубные призывы вожака слоновьего стада, собирающего своих самок на ночлег. Дита, вдыхала ароматы трав и цветов, восторгаясь девственной природой. Глаза ее постепенно, против ее воли, стали закрываться и девушка, утомленная перелетом и событиями минувшего дня заснула. Разбудило ее громкое ржание встревоженных лошадей, пытавшихся освободиться от привязи. Дита моментально вскочила на ноги. Она попыталась успокоить лошадей, одновременно всматриваясь в ночную тьму. Где-то, чуть в стороне, сработал датчик, взвыв тревожным зуммером. Девушка надвинула на глаза инфракрасные очки и направилась в сторону сработавшего датчика. Пройдя несколько шагов, она отчетливо услышала совсем рядом тяжелое дыхание крупного зверя. Дита затаилась, приготовила ружье и, всмотревшись зорко в направлении, откуда раздавались тревожные звуки, среди высокой травы, наконец, разглядела огромную пятнистую кошку, которая пригнувшись к земле, высматривала свою добычу. Явно ее интересовали лошади. Зверь, крадучись, стал подбираться к жертве, не замечая, что сам стал объектом наблюдения со стороны человека. Дита не стала дожидаться, пока кошка решится на прыжок и нажала на спусковой крючок. Ослепительная вспышка разрезала тьму, ослепив и саму стреляющую. Когда же глаза девушки вновь привыкли к темноте, она обнаружила в нескольких десятках шагов от себя бездыханную тушу огромного леопарда, для которого столь плачевно закончилась его ночная охота. Дита убедилась, что зверь мертв, ткнув его в бок острием ножа и, повесив ружье на плечо, попыталась оттащить труп животного, тяня его за длинный хвост. Кошка оказалась тяжеловатой для девушки, тогда Дита добежала до флайера, тихо, чтобы не разбудить подругу, достала из него ранец и веревку. Вернувшись к леопарду, она с трудом приподнимая его, пропустила веревку под тушей, а свободные концы ее, крепким узлом привязала к своему ремню и, раскрыв крылья, поднялась в воздух, отрывая от земли тушу леопарда. Так, в несколько приемов, она доволокла его почти до флайера. Рядом, учуяв запах хищника, вновь заволновались лошади. Дите вновь пришлось их успокаивать. Покончив с этим, она отстегнула ранец, сняла с плеча тяжелое ружье и, тяжело дыша от усталости, опустилась на землю. Так она и просидела остаток ночи, не сомкнув глаз возле трупа леопарда.

Как только на востоке небо вспыхнуло красным заревом восходящего солнца, Темис, хорошо выспавшаяся и посвежевшая, не обнаружив рядом Диты, вылезла из кабины флайера. Она погладила мирно стоящих лошадей и громко окликнула подругу.

— Я здесь, Тем! — отозвалась Дита.

Темис оглянулась и, заметив голову Диты, возвышавшуюся над травой, побежала к ней. Каково же было ее удивление, когда рядом с сидящей прямо на земле подругой, она обнаружила труп огромного леопарда.

— Ого, подруга, да ты, как я погляжу, тут не скучала! Ничего себе экземплярчик! И как это тебя угораздило пристрелить этого котенка?

— Да вот, подруга, — в тон Темис ответила Дита, — ему, как видно захотелось перекусить нашими лошадками, вот мне и пришлось устроить ему, эдакое несварение желудка.

Девушки расхохотались, смеясь над своими же шутками.

— Вот и еще один подарочек к свадьбе! — Весело воскликнула Темис. — Славная получится шкурка. Давай забросим его в багажник. Дома Ола его отпрепарирует как следует!

Темис подала Дите руку. Та, схватившись за протянутую руку подруги, вскочила на ноги. Взявшись за передние и задние лапы, они приподняли зверя и поволокли его к флайеру. Затем, поднатужившись, запихнули тушу зверя в багажное отделение. Темис, видя, что Дита просто валится с ног после бессонной ночи, приготовила легкий завтрак, после которого отправила подругу спать, а сама, захватив свои охотничьи приспособления, отправилась на отлов лошадей. Днем, при свете солнца, можно было не опасаться нападения хищников. Пока Дита спала, Темис успела привести еще одну лошадь. Это был статный гнедой жеребец. Присоединив его к отловленным накануне лошадкам, не дожидаясь пока проснется Дита, Темис вновь отправилась на охоту. Возвращаясь часа через три верхом на новой лошадке, Темис, с удовольствием, учуяла со стороны их маленького лагеря, запах готовящейся пищи. Это оказалось как раз кстати. Время уже давно перевалило за полдень и очень хотелось есть. Дита радостно приветствовала подругу с новой добычей и пригласила ее к столу.

— Ну что, все? Можем отправляться назад? — спросила она усаживающуюся за стол подругу.

— В общем, да! — ответила Темис, пережевывая еду, и после небольшой паузы добавила, — Ди, ты не обидишься, если я еще разок слетаю. Понимаешь, этих лошадей мы приготовили для упряжек, а мне нужна верховая лошадь, которую потом не придется переучивать. Я быстро слетаю, и сразу в обратный путь, обещаю тебе.

— Всегда ты так, Тем, пользуешься тем, что я не могу тебе отказать. Давай уж!

— Спасибо, Ди! — радостно обнимая подругу, воскликнула Темис и, вскочив с места, подхватила свой инвентарь. Через минуту она уже взлетела ввысь.

На этот раз, Темис отсутствовала гораздо дольше. Прошло уже не меньше четырех часов с тех пор, как она улетела. Дита начала беспокоиться и все чаще поглядывать на саванну. Она уже собиралась отправиться на поиски подруги и, даже успела надеть ранец, но в этот момент заметила вдалеке приближающуюся всадницу. Под ней был вороной конь. Оба, и конь, и всадница, были измотаны до изнеможения. Дита замахала руками, приветствуя Темис.

— Что так долго? — спросила она, помогая подруге, спешится, — я уже собиралась лететь на поиски.

— Да так, — устало ответила Темис, — очень уж ретивая попалась коняшка. В конец меня измотала.

— Ты как? Ничего не болит?

— Да нет, все в порядке, только очень устала.

— Вот что, ни о какой дороге сегодня не может быть и речи. Поешь и ложись отдыхать, а завтра, прямо с утра, тронемся в путь.

Дита проводила подругу в кабину и уложила ее спать, а сама, взглянув на пятерку великолепных лошадок, снова, как и вчера, вытащила ружье и, тяжело вздохнув, приготовилась к еще одной бессонной ночи. К счастью, эта ночь прошла спокойно, дав путешественницам восстановить силы перед дальней и опасной дорогой. Запах убитого леопарда отпугивал всех охотников легкой наживы от маленького лагеря подруг.

В путь тронулись на рассвете. Быстро позавтракав, Темис оседлала вороного коня, а остальных лошадей связала длинной веревкой, которую закрепила за луку седла. На всякий случай она надела ранец, перекинула через плечо свой заветный лук и, убедившись, что все предосторожности соблюдены, пришпорила коня. Вслед за ней, Дита подняла в воздух флайер и, двигаясь с маленькой скоростью на небольшой высоте, не только указывала подруге дорогу, но и осуществляла своеобразную разведку с целью предотвращения нежелательных встреч с нубами, таким образом, обходя их поселения и стоянки стороной. Первый день прошел спокойно и, несмотря на то, что то и дело, приходилось менять маршрут, обходя стороной стоянки темнокожих пастухов, и тем самым удлиняя дорогу, удалось пройти значительное расстояние, отделяющее девушек от заветных порогов. Переночевав под сенью кроны гигантского дерева, утром продолжили путь. Здесь, по мере приближения к Нилу, пришлось двигаться крайне осторожно, так как путницы оказались в самой густонаселенной части страны Куш. Мало того, дорога к границе пролегала мимо хорошо охраняемых рудников. Дита сверху вглядывалась в расстилающийся под нею ландшафт. Она безошибочно научилась определять места поселений на большом расстоянии по дымам от костров и до последнего момента благополучно избегала нежелательных встреч. Нубы появились неожиданно, как будто из — под — земли, уже, когда до порогов оставалось совсем немного. Темис вдруг обнаружила впереди себя несколько темнокожих воинов, вооруженных длинными копьями, преградивших ей дорогу. Она посмотрела по сторонам и заметила еще воинов, окружающих ее. Недолго думая, девушка достала коммуникатор и предупредила подругу, успевшую пролететь значительно вперед.

— Похоже, будет жарко, — отметила для себя Темис, оценивая положение, в котором оказалась.

Расстановка сил была явно не в ее пользу. Темис удалось насчитать почти два десятка противников, которые замерли от неожиданности, увидев светлолицую женщину, сидящую верхом на черной лошади. Ничего подобного в жизни им не приходилось видеть раньше. Воспользовавшись замешательством среди темнокожих, Темис спешилась, предохраняя, таким образом, лошадей от случайных ран. Она привязала своего коня к ветке небольшого дерева и, ощитинясь оружием, стала ждать нападения. Увидев, что белая женщина слезла с коня, нубы пришли в движение и стали сжимать вокруг нее кольцо, при этом выкрикивая воинственные кличи. Темис уже приготовилась выстрелить в ближайшего воина, как вдруг над их головами появился низколетящий флайер. Эффект от появления невиданного летающего чудовища сделал свое дело. Воины в ужасе попадали на землю, а Темис, тем временем, взлетела, широко раскрыв крылья. Находясь на высоте, недосягаемой для копий и дротиков нападающих, она зависла в воздухе, так же, как и Дита на флайере. Заметив боковым зрением, что подруга, открыв прозрачный колпак кабины, держит в руках лучевое ружье, Темис взяла в руки, вместо пистолета, лук и, натянув тетиву, издала гортанный звук, заставивший темнокожих взглянуть вверх. Какой же ужас поразил их, когда они увидели, прямо у себя над головами, крылатую женщину в, блестевших до боли в глазах, золотых одеждах. Для пущего эффекта, Темис, прицелившись, выпустила стрелу, которая впилась в землю в сантиметре от уха одного из воинов. Тот затрясся от страха. А Дита, решившая подыграть подруге, описала лучем огромную окружность вокруг изумленных, и испуганных воинов. Увидев, дымящуюся вокруг них траву, подожженную от страшной молнии, выпущенной чудовищем, нубы окончательно потеряли самообладание и в ужасе, с дикими воплями, бросились врассыпную, даже не пытаясь поразить Темис, которая тут же спустилась на землю, отвязала коня и, запрыгнув в седло, пришпорила его. Теперь, уже не разбирая дороги, она гнала во весь опор к границе, а Дита, не повторяя своей же ошибки, летела строго над подругой. Через час бешеной гонки, они вышли к берегам Нила и, продолжая двигаться по левому берегу реки, благополучно миновали пороги. Теперь можно было остановиться и перевести дух. Выбрав подходящее место для отдыха и людей, и лошадей, Темис буквально сползла с коня и упала на влажный прибрежный песок. Чуть поодаль Дита посадила флайер и побежала к подруге.

— Тем, дорогая, ты как?

— Ничего, бывало и хуже, — тяжело дыша, ответила Темис, — как мы их, а?

— Тебе больше нельзя ехать верхом! Слышишь, Теми? Это опасно! Я тебе, как врач говорю. Давай, отдохнем и поменяемся.

— Ладно, я не возражаю, доктор, — смеясь, ответила Темис.

Дита стянула с подруги сапоги и, намочив в реке салфетку, приложила холодный компресс к растертым ногам. Глядя на состояние, в котором находилась Темис, Дите стало понятно, что самостоятельно продолжить путь она не сможет, даже управляя флайером, а учитывая ее беременность, и вовсе, требуется постельный режим.

— Вот что, Тем, прости меня, но нужно вызывать помощь. В любом случае, нам нужно переправиться на другой берег, а с лошадьми мы этого сделать никак не сможем.

— Подожди, Ди, может, найдем где-нибудь брод.

— О чем ты говоришь, какой брод? Я срочно должна доставить тебя на базу и провести стационарное обследование!

— На базу, говоришь? Тогда вызывай Стана. Пусть он прилетит за нами на большом флайере, заодно и поможет перевезти лошадей на правый берег.

— Каким образом? Ты что собираешься погрузить лошадей на борт?

— Почему нет? В крайнем случае, вколим им траквилизаторы, как мы уже делали раньше.

— Можно попробовать. А что будем делать с этим флайером?

— Погрузим его на борт к Стану.

— Ладно! Я звоню!

Через час с небольшим, флайер Стана опустился на берег Нила рядом с расположившимися здесь подругами.

— Эй, подруги, как Вас сюда занесло, — крикнул Стан, спускаясь по трапу.

Дита поспешила к нему на встречу.

— Стан, я прошу тебя, пожалуйста, никому не говори, где ты нас подобрал. Просто помоги и все.

— Иначе бы я и не прилетел. Что у Вас тут стряслось?

Дита, опуская подробности, рассказала Стану о цели путешествия в страну Куш и обстоятельствах, вынудивших ее вызвать подмогу.

— Вы обе, как были сумасбродными девчонками, так ими и остались. Ладно, давай грузить ваших лошадей.

Стан открыл люк грузового отсека и Дита, с большим трудом завела на борт лошадей, потом, уложив Темис на носилки, они вдвоем со Станом, аккуратно перенесли ее в салон. Затем Стан загнал флайер девушек в грузовой отсек и, заняв свое место за штурвалом машины, поднявшись в воздух, взял курс на базу.

Больше суток Темис провалялась в постели, выполняя все предписания подруги. Когда же она, наконец, встала на ноги и вышла из больничного помещения, то к своему удовольствию обнаружила, стоящие на площадке, две, прекрасно выполненные колесницы. Увидев, наводящего последние штрихи, Стана, девушка бросилась ему на шею, рассыпаясь в благодарностях.

— Стан, дорогой, ну какой же ты молодец! Ты так помог мне, даже не представляешь!

— Ты попросила, я сделал, чего уж там. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь, тебе лучше?

— Спасибо, я как новенькая, благодаря тебе и Дите. Где, кстати, она?

— Да где-то здесь, наверное, пасет Ваших лошадок, а может у Олы, смотрит, как та обрабатывает шкуру вашего леопарда.

— Спасибо, Стан еще раз! Побегу!

Темис действительно нашла Диту у Олы. Увидев подругу, Дита нахмурилась и строгим голосом спросила.

— Тем, кто разрешил тебе вставать?

— Да я прекрасно себя чувствую, Ди!

— Прекрасно, да ты должна молиться всем святым и разным там духам, что во время попала сюда. Учти, больше я в твоих авантюрах не участвую! Ты хоть отдаешь себе отчет в том, что ты могла потерять ребенка. Еще немного и я ничем не смогла бы тебе помочь!

— Ну! Перестань, Ди, ведь все обошлось. И я клянусь тебе, что больше ни во что подобное не влезу.

— Можешь радоваться, теперь у тебя появился наисерьезнейший повод для возвращения на Гею. Я, как врач, просто обязана отправить тебя под наблюдение специалистов. Так что уж прости, подруга, мне придется все рассказать отцу.

— Ох, умеешь же ты портить настроение. Надеюсь, хоть об обстоятельствах нашей милой прогулки, ты не станешь распространяться?

— Я что, похожа на дуру? Конечно, я ничего об этом не скажу.

— Эй, эй, — вмешалась в разговор Ола, — о каком это ребенке Вы там говорите? Я что, что-то пропустила?

Темис махнула рукой и пробормотала:

— Что уж теперь, расскажи ей, все равно скоро все узнают.

Ола, услышав о беременности Темис, оторвалась от работы и нежно обняла ее.

— Ох, и счастливая же ты, подруга. Честно, я тебе завидую! — воскликнула Ола.

— А чего тут завидовать? Найди себе какого-нибудь местного красавчика, смотришь, и у тебя появится такое же счастье.

— Тем, какая же ты бесстыдница! Нет, для этого нужно сначала полюбить человека.

— А кто сказал, что у меня это без любви? И не обзывай меня, а то обижусь.

— Все, девочки, готово! Можете забирать свою шкуру! — объявила Ола, прерывая предыдущий разговор.

— Красота! — в один голос воскликнули Дита и Темис, — дай мы тебя расцелуем!

Дита свернула шкуру и, взяв Темис под руку, вывела ее от Олы.

— Вроде бы все, — сказала Дита, оказавшись на улице поселка, — нам пора возвращаться в Та-Кемет, чтобы не вызвать подозрений, да и по правде сказать, я ужасно соскучилась по дочке.

— А как же лошади и колесницы?

— Не беспокойся, я договорилась со Станом. Они с Олой доставят все вечером накануне свадьбы, а мы, таким образом, сохраним интригу вокруг обещанного сюрприза и избежим ненужных нам расспросов относительно происхождения лошадей.

— Ты прелесть, Ди!

— Полетели, нам, кажется, нужно еще позаботиться на счет свадебного наряда для невесты.

* * *

Флайер нырнул вниз, пронесся над широкой речной гладью, миновал обширные заросли тростника и, наконец, плавно опустился на землю неподалеку от величественной каменной постройки.

— Тем, просыпайся, мы на месте, — сказала Дита, толкая подругу локтем.

Девушка повернула голову и подняла глаза.

— Я не спала, Ди. Просто задумалась.

— Тогда, вылезай из флайера и пошли. Я хочу, как можно скорее, увидеть дочь.

— Постой, Ди, я должна сказать тебе… Спасибо за все.

— Да, за что же?

— Нет, нет, ты не понимаешь! Всю свою жизнь, я мечтала о семье, о родителях, о сестре или брате. Ведь я не помню своих родителей. Детство я провела в интернате при учебном центре, и ты не представляешь, как мне было больно и обидно, когда всех детей родители забирали домой на каникулы, а мне приходилось оставаться. Наверное, из-за этого я выросла такой дерзкой, колючей и независимой. Только оказавшись здесь, на Пангее, среди всех Вас, я, наконец, как мне показалось, обрела истинных друзей, которые и стали моей семьей. А ты, Ди, для меня больше, чем просто подруга, больше, даже чем сестра. Ты — мое второе Я, на которое можно равняться, с которым можно поделиться самым сокровенным. Я люблю тебя, Ди, и хочу, чтобы ты знала, что, чтобы не случилось, как бы далеко мы не были друг от друга, я всегда готова прийти на помощь, сделать все возможное и невозможное, и, если нужно, отдать свою жизнь ради тебя. Ты только позови!

Девушки обнялись и долго не могли разомкнуть своих обьятьев.

— Я тоже люблю тебя, Тем! И думаю, что жизнь не случайно свела нас вместе. Я ведь такая же, как и ты, как и Лея, бунтарка. И мне в детстве не хватало родительской любви и домашнего тепла. Моя мама погибла, когда мне еще не было и пяти лет, а отец, от горя, превратился в затворника, совершенно позабыв о моем существовании. Правда, была Иза. Она, как могла, старалась заменить мне мать, и я очень ей за это благодарна, но как бы хорошо она ко мне не относилась, я все-равно чувствовала себя «отверженной». Поэтому, как и ты, я выросла упрямой, своевольной бунтаркой. Так что, твоя правда, мы отличное дополнение друг друга, сестренка. Ну, все, пошли, а то вон уже встречающие вышли на летное поле, — шутливо воскликнула Дита, указывая на показавшуюся вдали фигуру Изы, спешащей встретить путешественниц.

Дита откинула колпак крыши и девушки, подхватив свой нехитрый скарб, выбрались из машины.

— Ну. Наконец-то! — воскликнула Иза, обнимая странниц, — Что ж Вы так долго? Я уже думала, что Вы не успеете?

— А что. Уже назначен день свадьбы? — Удивленно, с нотками разочарования, спросила Темис.

— Да нет? Вы что забыли, что Жил и Лана покидают нас. Сегодня прощальный ужин.

— Действительно, подруга, как это мы могли забыть? — обратилась Дита к Темис, — но, как говорят местные, хвала небу, мы как раз во время!

Иза посмотрела на Диту. Потом на Темис и заметила:

— Теми, дорогая, что с тобой? Ты такая бледная! Ты здорова?

— Со мной все хорошо! — резко оборвала Темис и, подхватив с земли сумку, не оборачиваясь, зашагала к палаточному лагерю.

— Что это с ней? — беспокойно спросила Иза у дочери.

— Мама, ты только, пожалуйста, ни кому не говори, — ответила Дита, — дай мне слово.

— Можешь не сомневаться, все останется между нами. Так в чем дело?

— Теми тоже придется на какое-то время вернуться домой, на Гею. И чем скорее, тем лучше для нее и ее будущего ребенка.

— Что! Темис беременна?

— Да, мама, и я очень беспокоюсь за ее здоровье. Поверь, я не знаю, что могло бы произойти, если бы в этой поездке меня не оказалось рядом. Она нуждается в постоянном наблюдении специалистов в специализированной клинике. И еще, пожалуйста, о ее беременности ни в коем случае не должны узнать ни Амхеп, ни Маат, и никто из их семьи. Так пожелала Темис.

— Так, может отправить ее вместе с Эрлами?

— Нет, нет, что ты! Ты же знаешь, что Темис приглашена на свадьбу в качестве подружки невесты, и она ни за что не откажется от участия в церемонии. Мы решили, что полетим на Гею вместе через месяц.

— Кстати, о свадьбе! А где же подарок, из-за которого Вы летали к Стану? Я, что-то, ничего такого не заметила!

— Всему свое время, мама! Это сюрприз и пусть для всех он остается сюрпризом до самого дня свадьбы. — Загадочным тоном, лукаво ответила Дита, — И пойдем уже! Я хочу обнять свою дочурку! Где она, кстати?

— Эос у Леи, играет с Ра.

* * *

Несмотря на высокий сан, женщины бесцеремонно вытолкнули Амхепа из его же собственного дома. Оставшись без мужского общества, Инур раздела Маат и тщательно вымыла ее, поливая водой из большого деревянного черпака. Женщины — соседки насухо вытерли тело Маат и, уложив ее на сухую циновку, стали массировать ее, втирая в кожу благовонное масло. Когда они закончили, Инур подала дочери аккуратно сложенные юбку и накидку из выбеленной льняной ткани.

— Одень это, доченька. Этот наряд привез мне твой отец из страны Куш, когда брал меня в жены. Девушка бережно взяла вещи из рук матери. Соседки подняли Маат на ноги, чтобы облачить ее в свадебный наряд. Снаружи послышался какой-то шум и громкие голоса.

— Пропустите меня! — раздался за дверью требовательный голос Темис. — Я подружка невесты и Вы не имеете права не пускать меня к ней накануне свадьбы!

Инур, слегка приоткрыв дверь, выглянула наружу. Там, встав в глухой обороне, женщины не пропускали Темис к дому. Увидев Инур, девушка обратилась к ней.

— В чем дело, Инур, почему меня не пускают? Я хочу видеть Маат!

Инур недовольно покачала головой и прошептала себе под нос:

— Принесла нелегкая эту распутницу, — а вслух приказала соседкам пропустить Темис, про себя подумав: — лучше не злить богиню, а то еще начнет метать свои молнии и сожжет всю деревню.

Темис, растолкав женщин, вошла в дом.

— Оставьте это! — властно приказала она женщинам, собирающимся одеть на Маат свадебные одежды. — Маат, дорогая, пусть этот наряд останется памятью твоей матери о самом счастливом дне ее жизни, а ты надень ват это.

Темис вытащила из сумки, висевшей у нее на боку, расшитые золотом и серебром юбку и накидку из тончайшего, белоснежного шелка.

— Это подарок к свадьбе от моей подруги Диты. Пожалуйста, не отказывайся.

Инур взяла из рук Темис роскошный наряд, потрогала пальцами гладкую, невесомую ткань и, смягчившись, ответила:

— Передай большое спасибо богине Дите за дорогой подарок, — и, после короткой паузы, добавила, — спасибо и тебе, дочка, за заботу о нас.

С этими словами она подала вещи Маат и попросила женщин одеть все это на дочь. Смущенная Маат, облаченная в белоснежные одежды выглядела, как сказочная принцесса.

— Какая же ты красотка! — Вырвалось у Темис. — Дай я обниму тебя!

Девушки нежно обнялись, и Темис шепнула Маат на ухо:

— Это еще не все. Тебя завтра утром ожидает еще более сказочный подарок, а пока я хочу подарить тебе еще и вот это, лично от себя.

Темис, слегка отстраняясь от Маат, достала из сумки позолоченный обруч со змеей, такой же, как она подарила Амхепу и надела его девушке на голову, бережно подбирая под него длинные распущенные черные волосы. Находившиеся в доме соседки, и, даже старая Инур, ахнули от такой красоты, а изумленная Маат, снова обняла Темис и прошептала ей:

— Спасибо, сестра! С этого дня я буду называть тебя своей сестрой! Можно?

— Конечно можно, сестренка, дорогая! Будь счастлива!

Темис освободилась из объятий Маат и, больше ничего не говоря, вышла из дому.

— 11 —

Вождь Нубов Нвала, одетый в перекинутую через плечо леопардовую шкуру, восседал на ложе, застланном шкурами обезьян, в окружение сыновей и многочисленных жен. Перед ним, распластавшись на земле, лежали два десятка воинов. Грозно сверкая глазами, Нвала отчитывал соплеменников, среди которых был и его родной племянник Зугу.

— Почему мои воины до сих пор здесь? — громовым голосом орал Нвала. — Ответь мне, Зугу, почему? Я велел Вам идти за пороги в Та-Кемет за новыми рабами, а Вы ослушались своего вождя и вернулись ни с чем!

— Выслушай меня, великий Нвала, — не поднимая головы, взмолился Зугу.

— Говори! — Приказал вождь.

— Не гневись, Нвала, твои воины всегда готовы выполнять твою волю. Мы, по твоему повелению, выступили в Та-Кемет, но уже почти у самой границы, вдруг, повстречали белокожую женщину.

— Что-о? — Взревел вождь. — Ты хочешь сказать, что воины Нубу испугались какой-то бабы?

— О, Нвала, это была не простая женщина. Она восседала верхом на черной лошади и вела за собой еще четырех лошадей, и все они слушались ее беспрекословно.

— Что за сказки ты мне тут рассказываешь! Всем известно, что нет на свете более свободолюбивого животного, чем лошадь, и еще ни одному смертному не удавалось не только что приручить ее, но даже просто поймать.

— Клянусь тебе всеми земными, водными и небесными духами, что это, чистая правда. Твои воины окружили эту женщину и уже готовы были схватить ее, чтобы преподнести ее тебе, великий Нвала, как подарок, но эта бестия раскрыла широкие крылья цвета серебра и, как птица, взлетела в небо, при этом одежды ее сияли, как нуб. А после, к ней на помощь прилетел огнедышащий летающий дракон, который изрыгая молнии, зажег траву вокруг нас, а сама женщина выпустила вот это, едва не поразив твоего верного слугу, Зугу.

С этими словами Зугу протянул вождю длинную тонкую стрелу с бронзовым наконечником. Вождь дал знак одному из своих сыновей, который подбежал к, распластанному на земле, Зугу и, взяв из его рук стрелу, отнес ее отцу. Нвала с удивлением рассмотрел невиданное оружие, восхищаясь острым наконечником, похожим на нуб, но гораздо прочнее его.

— Встань, Зугу, — произнес Нвала после затянувшейся паузы, — интересную историю рассказал ты мне и теперь я вижу, что ты не врешь. До меня уже доходили слухи о странных крылатых людях, разящих молниями, которые охотились за нубом у дальних рудников, но я подумал, что все это выдумки нерадивых охранников. Расскажи ка еще раз, как выглядела эта женщина.

Зугу поднялся с земли и, продолжая смотреть вниз, не поднимая глаз, продолжил рассказ.

— Как я уже сказал тебе, вождь, женщина эта была белокожей, с удивительными, темно-красного цвета, длинными волосами, и одетая в одежды из чистого нуба, сиявшие, как полуденное солнце, а на спине у нее были два широких крыла цвета серебра, так же переливающиеся и слепящие своим блеском. Она была необыкновенно красива, но, одновременно, и ужасна в своем гневе. Она совсем не похожа ни на наших женщин, ни на женщин Кеми. Таких, как она, мне никогда раньше видеть не приходилось. Каждый воин, который был со мной, может тебе подтвердить правоту моих слов.

— Успокойся, Зугу, я верю тебе, — снисходительно сказал вождь, — но если эта женщина действительно такова, то она не может быть простой смертной. Я думаю, что это сам всемогущий дух Нуб, в женском обличии, явился перед тобой. Скажи, ты, или кто-нибудь из твоих воинов, причинили ей какой-нибудь вред?

— Нет, нет, Нвала! Даже если бы мы и захотели, то не смогли бы достать до нее ни дротиками, ни копьями.

— Хвала духам, отвадившим Вас от ужасного преступления! Если бы Вы причинили вред духу Нуб, то он навсегда бы отвернулся от нашего народа и проклял бы нас всех во веки веков. Что скажешь ты, Асибо?

Вперед вышел старик в накинутой на голову обезьяньей шкуре и с черепом рогатой антилопы, закрепленном на ней.

Старик ударил в бубен, при этом совершая странные телодвижения. Так он вертелся и приплясывал какое-то время, а потом со всего размаху, плюхнулся на землю, как раз напротив вождя.

— Духи говорят, — скрипучим, с привисгом, голосом объявил старик, — счастье озарило страну Куш, и сам дух Нуб спустился с небес, чтобы возвестить об этом, а эти нечистивцы не узнали великого духа и напали на него. Теперь, чтобы вымолить прощение у духа Нуб, нужно принести ему жертву, кровавую жертву, чтобы Нуб увидел, как мы, его рабы, любим и почитаем его. Пусть он, — старик указал на, дрожащего от страха, Зугу, будет принесен в жертву. Как велит наш обычай, он должен быть брошен в Нил с самого высокого порога! Я сказал, о чем поведали мне духи! — торжественно возвестил Асибо и обессиленный упал на землю к ногам Нвалы.

Нвала был озадачен. Как мог он предать смерти сына своего родного брата, а с другой стороны, как можно ослушаться воли всемогущих духов. Вождь долго раздумывал о том, как поступить с племянником.

— Хорошо! Ты уверен, старик, — переспросил он у Асибо, — что правильно понял волю духов?

— Я много лет общаюсь с духами, великий вождь, — ответил старик, — и никогда еще не ошибался. Возвещая волю духов, Зугу должен быть принесен в жертву в день наступления полнолуния.

— Да будет так! — совсем безрадостно объявил Нвала. — Отведите Зугу в его хижину и никуда не выпускайте до дня жертвоприношения, — приказал он, продолжавшим лежать на земле воинам.

Воины поднялись и поспешили выполнить волю вождя. Они связали несчастного Зугу и потащили его прочь.

Вслед за вождем, в его хижину нырнул еще совсем не старый, но уже седовласый человек, так же, как и Нвала, одетый в шкуру леопарда.

— Послушай Брат, — обратился он к вождю, неужели ты послушаешь бредни старого, выжившего из ума, Асибо и лишишь жизни моего любимого, моего старшего сына, Зугу?

— А что я могу поделать, Угур, такова воля духов.

— Духов, или старика Асибо, который ненавидит весь наш с тобой род?

— Поверь, мне очень жаль Зугу. Ты же знаешь, что я люблю его, как собственного сына, но воля духов объявлена перед всем народом и я не посмею ослушаться ее. Прости, брат, и крепись. Твой сын скоро предстанет перед самим духом Нуб, станет его верным слугой и защитит наш народ от его гнева.

Угур, в бешенстве, выскочил из хижины и, расталкивая всех на своем пути, пошел прочь.

* * *

— Моя Темис, моя богиня, ты снова со мной, — лаская руки девушки, шептал Амхеп.

— Послушай, Амхеп, — задумчиво спросила Темис, не обращая внимания на ласки, — среди твоих односельчан есть кто-нибудь, кто знает язык жителей страны Куш?

— Зачем тебе это, моя богиня? — переспросил юноша.

— Не твое дело! — резко ответила Темис. — Просто скажи, есть или нет!

— Ну, многие знают. Вот, к примеру, отец Тота, Энох, знает. Он много лет, вместе с нашим отцом плавал к порогам и вел обмен с Нубами.

— Это хорошо! — ответила Темис, продолжая думать о чем-то, о своем. — После свадьбы твоей сестры, попросишь его встретиться со мной?

— Все, что прикажешь, моя госпожа.

* * *

Поздно ночью, когда все в лагере уже спали, три женские фигуры, прячась за палатками, пробежали в сторону дворца. Не доходя до него, они свернули направо, туда, где обычно приземлялись флайеры.

— Ди, что-то никого не видно! — прошептала Темис. — Ты уверенна, что Стан правильно понял, где это место?

— Да все он прекрасно понял и пообещал, что все сделает, как мы и договаривались. Просто мы рановато пришли.

— Ой, девочки, — так же шепотом сказала Лея, мне показалось, что где-то слышен звук флайера.

— Не выдумывай, Лея, флайеры совершенно бесшумные. Давайте лучше будем ждать, молча, — одернула подруг Дита.

— Ну, скажите же, что Вы задумали? Что должен привезти Стан? — взмолилась Лея — Я просто сгораю от любопытства.

— Да замолчи же ты! Скоро сама все увидишь! — снова, шикнула на нее Дита.

Прошло несколько томительных минут ожидания. Вдруг девушки почувствовали, как теплая струя воздуха обдала их откуда-то сверху, а следом тьму пробил тусклый луч света. Темис достала фонарик и посветила им, направляя свет вверх. Через несколько мгновений на ровную площадку бесшумно опустился флайер. Не включая освещения, по откинутому трапу спустились Стан. Ола и Флоа. Три подруги подбежали к ним, приветствуя шепотом.

— Ну, как, все доставили? — нервно спросила у Стана Темис.

— Обижаешь? Все, как просили, в лучшем виде, — ответил Стан. — Сейчас убедишься сама.

Стан вернулся на борт, и через минуту раскрылись створки грузового отсека. Темис, а за ней и все остальные ринулись туда. В тусклом свете аварийного освещения, перед взорами женщин предстали пять великолепных лошадей в полной сбруе, спокойно стоящих на привязи у такелажных стоек, а в глубине отсека поблескивали золотом две одноосные колесницы с высоким передним бортом.

— Ух, ты! — вырвалось у Леи. Откуда это все?

— Много будешь знать, скоро состаришься, — со смехом ответила Темис, щелкая Лею по кончику носа.

— Маат, просто обалдеет от такого подарка, — продолжила Лея, — если бы мне на свадьбу подарили такую красоту, я была бы на седьмом небе от счастья.

— Вот и скажи это своему Гору, — продолжая подшучивать, сказала Темис.

— Хватит болтать! — зашипела на подруг Ола. — Давайте запрягать. Белых лошадей к этой колеснице, а гнедых, вон к той.

— А как же черный? — вновь спросила Лея. — Его куда?

— Куда, куда, раскудахталась! — ответила Темис, поднимая с полки седло и накидывая его на спину вороного коня.

Стараясь не создавать шума, девушки вывели лошадей с колесницами из отсека и отвели их к зарослям папируса, среди которых еще накануне было подготовлено подобие убежища. Стан закрыл створки отсека и, попрощавшись с подругами, улетел на базу. Теперь молодые женщины могли дать волю эмоциям. Они, перешептываясь, делились новостями. Только Лея, обиженно стояла в стороне, обнимая за шею вороного коня.

— Эй, Лея, ты чего? Иди к нам! — позвала ее Дита.

— Тоже мне подруги, обиженно прошептала Лея в ответ. Вот Вы куда летали, оказывается? А мне ни словечка не сказали!

— Ну, прости нас, сестренка, — ласково ответила Дита, — не могли мы взять тебя с собой. Это вызвало бы подозрения со стороны мамы и папы, если бы мы втроем улетели заказывать у Стана подарок. Да и не могла я рисковать еще и тобой, ведь ты нужна Ра, а прогулка в страну Куш — это далеко не загородный пикничок.

— А ты, Ди, ты сама могла рисковать? — возразила Лея, — разве ты не нужна Эос?

— Я знала, что если со мной что-нибудь случится в стране Куш, то есть ты, сестра, и ты обязательно позаботишься о моей дочери. Мне, от сознания этого, было спокойно и легко, — нежно обнимая Лею и целуя ее в лоб, прошептала Дита. — обещаю тебе, что в следующий раз, обязательно возьмем тебя с собой.

— Следующий раз, когда он еще будет? Ты разве забыла, что мы возвращаемся на Гею? Это Темис может позволить себе следующий раз, а мы с тобой будем только мечтать об этом.

— Темис, тоже будет только мечтать, — грустно отозвалась Темис.

Лея вопросительно посмотрела на нее, требуя объяснений.

— Темис летит с нами, — за подругу ответила Дита.

— Как! Но почему? Тебя что, Зейвс отправляет домой за эту поездку? Хочешь, я попрошу его не отправлять тебя на Гею?

— Отец здесь не причем, Лея. Да он и понятия не имеет о том, где мы были. Просто у Темис будет ребенок и ей необходимо наблюдение опытных врачей. Только смотри, не проболтайся Амхепу. Он ничего не должен знать, поняла?

Лея замотала головой, совершенно ошарашенная новостью.

* * *

Церемония началась строго по намеченному Изой сценарию. Никогда еще, с тех пор, как Кеми поселились на берегах Нила, не собиралось так много важных людей в одном месте. Весь затон был усыпан множеством лодок, вождей, близлежащих номов и старост деревень, прибывших по приказу новоявленного фараона. Сейчас все они, вместе с односельчанами жениха и невесты, столпились по обеим сторонам дороги, пересекающей площадь от каменной пристани до дворца. Все ожидали начала церемонии бракосочетания. Под колоннадой дворца собрались родители и родные молодоженов, а так же «небесные гости» народа Кеми. Прямо перед входом во внутренние помещения дворца, стоял, установленный там накануне, жертвенный алтарь. Все ожидали фараона Амхепа, который должен возвестить о начале торжества. Амхеп появился неожиданно для всех, выйдя под колоннаду из распахнутых настежь дверей дворца. Он встал перед алтарем, и поднял вверх правую руку, призывая всех к тишине, а левой продолжал сжимать высокий посох с позолоченной ручкой. Площадь мгновенно стихла. На водной глади затона появились две, украшенные цветами, лодки. В одной из них находилась невеста с подружкой, а во второй жених с другом. Обе лодки плыли рядом и одновременно коснулись каменных плит пристани. Первыми из лодок вышли подружка невесты и друг жениха. Оба они подали руки и помогли молодым людям выйти из лодок на пристань. Все четверо поднялись по широкой лестнице, ведущей на площадь, через которую должны были прошествовать к алтарю, но, как только они поднялись наверх, тщательно выверенная процедура, вдруг неожиданно для всех, нарушилась. Со стороны палаточного лагеря геян на площадь ворвались две золоченые колесницы, запряженные каждая парой лошадей. В качестве возниц стояли две прекрасные девы в развевающихся белых одеждах. Одна колесница, запряженная парой гнедых лошадей, остановилась напротив жениха с другом, а другая, запряженная парой белоснежных лошадей, напротив невесты с подружкой. Темис, видя замешательство Маат, первой запрыгнула в колесницу и, подавая руку Маат, пригласила ее последовать своему примеру. Маат, приободренная подругой, поднялась в колесницу и встала рядом с Темис. Молодые люди, глядя на девушек, также забрались в колесницы. Ола и Флоа, выполняющие роль возниц, щелкнули поводьями и с визгом промчали молодых мимо ревущих от восторга, односельчан и гостей. Обе колесницы остановились у ступеней, ведущих к алтарю. Темис и юноша, сопровождающий Тота, первыми спрыгнули с колесниц и помогли молодоженам. Тут же обе колесницы сорвались с места и разъехались в разные стороны, освобождая проход для молодых. Только сейчас, когда все четверо поднимались по лестнице, собравшиеся гости смогли рассмотреть великолепный наряд невесты. Маат, царственной походкой, держа Темис за руку, будто плыла по воздуху в своем роскошном, переливающимся золотом и серебром, наряде, а корона на ее голове, сияла, словно солнце. Такого великолепия Та-Кемет еще не знала. Молодые люди подошли к алтарю и опустились на колени. Темис с другом Тота, остановились сзади. Амхеп, любуясь сестрой, воздал хвалы духам и богам, воздвигшим этот прекрасный дворец. Затем он попросил жениха и невесту положить свои руки на алтарь и, когда они выполнили его просьбу, связал их веревкой.

— Отныне вы муж и жена, связанные священными узами брака и принадлежите, друг другу, — торжественно объявил он, — Я, Фараон Амхеп-Амон, во имя всех небесных, земных и водных духов, в присутствии Богов небесных, освящаю и благословляю Ваш союз. Встаньте и скрепите Ваш брак поцелуем. Молодые люди поднялись с колен и, под радостный крик толпы, поцеловались. Далее, Амхеп пригласил всех присутствующих пройти во дворец, но не успели Маат и Тот, сделать и нескольких шагов, как на площадь, гарцуя и пританцовывая, вышел черный жеребец, в седле которого, одетая в костюм амазонки, сидела Лея. Она проскакала к лестнице и, подняв коня на дыбы, бросила к ногам молодоженов большую леопардовую шкуру, и тут же, пришпорив коня, во весь опор помчалась вдоль дворца и скрылась из виду. Это было завершающим аккордом сюрприза, приготовленного подругами для невесты. Когда все вошли в большой зал дворца и расселись за многочисленные столы, Иза пробралась к заговорщицам, сидящим по левую руку от невесты и, нагнувшись к Дите, прошептала:

— Сюрприз удался. Все было великолепно, а Маат — настоящая принцесса, но, я надеюсь, получить исчерпывающие объяснения от тебя и Темис, когда праздник закончится.

— Непременно, мамочка! Так же шепотом ответила Дита.

* * *

Отшумела, невиданная на берегах Нила, свадьба, которая стала праздником не только для молодоженов, их родственников и односельчан, но и важным политическим событием для всей Та-Кемет. Пораженные роскошью и величием дворца фараона, все вожди номов признали власть Амхеп-Амона, как верховного правителя Та-Кемет, поклявшись ему в вечной верности. Таким образом, замысел Изы, взявшей на себя роль некого кукловода, благополучно получил свое развитие. Ей удалось проинструктировать Амхепа говорить с прибывшими на свадьбу вождями ее словами и аргументами. Молодой человек с честью справился с возложенной на него миссией, благодаря чему было положено начало возникновению нового государства. Самого же Амхепа, его новое положение не только не радовало, но и тяготило. Сейчас, когда все гости разошлись, он, сидя на краю роскошного ложа в отведенных для него покоях, сидел, устало склонив голову, вспоминая о том времени, когда он, простой рыбак, выводил свою лодку на гладь великого Нила, забрасывал в его воды свою сеть, чтобы с богатым уловом, вечером вернуться домой и накормить своих близких. Как ему хотелось сейчас сбросить с себя расшитые золотом одежды и вернуться к своей прежней жизни, но Темис, его милая Темис, которая пожелала, чтобы он стал фараоном, властителем огромной страны, никогда не отпустит его назад, а он сам, никогда не сможет отказаться от богини своего сердца. Юноша уже не мыслил своего существования без этой прекрасной и такой непостижимой для его понимания женщины, которую он любил, боготворил и, чего греха таить, боялся. Темис же, возлежала рядом. Расположившись посреди огромного ложа, полуобнаженная, она, подперев рукой голову и устремив свой взгляд куда-то в пустоту, погрузилась в глубины собственных мыслей. Ей, историку с мировым именем, представилась уникальная возможность, стать участницей зарождения целой цивилизации. Она, как-будто заново перечитывала учебники истории собственного народа, но с той разницей, что в ее руках имелись своеобразные рычаги воздействия на весь этот глобальный процесс. В то же время Темис осознавала, что такого рода воздействие, непременно приведет, причем в самое короткое время, к жестокому расслоению общества на бедных и богатых, на хозяев и рабов. Успокаивало лишь то, что с вмешательством или без него, процесс этот неминуем и уже запущен в разных уголках Пангеи в ходе естественного развития. Разница состояла лишь в том, что в Шумере сначала определился лидер, в лице Геры, объединивший жесткой централизованной властью отдельные роды и племена собственного народа, а потом уже появилось государство, точнее некое его подобие, но со всеми необходимыми для поддержания власти атрибутами, такими, как стража, армия, суд и религия, которую она, Темис, вместе со своими спутниками и породила. И произошло становление этого государства без влияния извне. Пришельцы всего лишь дали импульс, послуживший созданию условий, способствующих дальнейшему развитию Шумеров. Здесь же, в Та-Кемет, все обстояло несколько иначе. Здесь исторически сначала появилось некое административное деление на номы со своей выборной властью, появились зачатки нарождающегося рабовладения, а уже потом, не без участия извне, появился лидер, объединивший всю страну и призванный создать в ней все властные атрибуты. А то, что касается возникновения рабства, так оно произошло без участия геян. Оно уже, в той или иной мере, проявило себя и в Шумере, и в Та-Кемет, и, как слышала Темис от Кеми, в стране Куш. Только, если в первых двух случаях, рабами становились соплеменники своих хозяев, попавшие в долговую зависимость от них и утратившие свои собственные средства производства, то Нубы формировали рабов из числа захваченных ими людей из сопредельных территорий и принадлежащих иным народам. Но в недалеком будущем, обе эти формы рабства неминуемо объединятся и, слившись воедино, создадут устойчивую общественно-экономическую и политическую формацию. Так какая разница, думала девушка, произойдет это раньше или позже, если этот процесс все равно неизбежен и неотвратим.

Темис сменила позу, убрав затекшую руку и, перевернувшись на живот лицом к Амхепу, обратилась к нему.

— Милый, что с тобой? О чем грустишь?

— Мне, не по себе в этом огромном доме, как-то неуютно, — отозвался юноша, выйдя из оцепенения от голоса Темис.

— Ничего, со временем привыкнешь. За то нам здесь никто не помешает, не нарушит покоя нашего гнездышка. Ну, иди же ко мне, обними свою Темис, одари меня своими жаркими поцелуями, ласкай мое тело своими нежными руками.

Темис протянула руки к молодому человеку и увлекла его к себе. Она перевернулась на постели и, оказавшись сверху, распласталась, прижимаясь всем телом к лежащему на спине юноше. Опираясь на локти, она приподняла руками голову Амхепа и страстно поцеловала его в приоткрытые губы. Юноша ответил на ее поцелуй и, гладя ладонями все ее тело от головы до бедер, шептал ей слова любви.

— Мой фараон, мой возлюбленный, — отвечала Темис, вся пылая от страсти, — возьми меня, выпей меня без остатка.

Находясь в объятиях любимой, юноша позабыл о своих сомнениях и полностью отдался во власть первобытной страсти.

Утро пробудило Темис приглушенным светом, проникающим в спальню сквозь отверстие в потолке. Девушка повернулась, погладила свободной рукой растрепавшиеся волосы спящего Амхепа, и, накинув на обнаженное тело легкий халат, выскользнула из спальни. Она пробежала по холодным каменным плитам по темному коридору и, распахнув нужную дверь, очутилась в обширном зале, где вместо обычного пола, находился заполненный водой бассейн. Темис скинула халат и с удовольствием нырнула в воду, моментально охладившую ее разгоряченное от бурно проведенной ночи тело. Она потеряла чувство времени, предаваясь наслаждению от купания, и не заметила, как в зал вошла Маат.

В отличие от брата, молодая женщина на удивление быстро освоилась со всеми прелестями новой, комфортной жизни. Привыкшая подниматься с первыми лучами солнца, даже, несмотря на почти бессонную первую брачную ночь, она не изменила этой своей привычке. Оставив спящего Тота, Маат, так же, как и Темис, захотелось охладиться в воде и, вспомнив о чудесном водоеме, находящимся в одном из помещений этого каменного дома, она пришла сюда, совершенно не ожидая застать здесь подругу. Некоторое время девушка, как завороженная наблюдала, как Темис, опустив голову в воду, проплывает от одного края водоема к другому, и, ловко переворачиваясь в воде, возвращается обратно. Она решительно сбросила с себя одежды и, ступая по каменным ступеням, вошла в воду, где чуть не столкнулась с проплывающей мимо Темис.

— Маат, дорогая, как ты меня напугала! — воскликнула Темис, протирая глаза, — Почему ты здесь, а не в объятиях своего мужа? Он что, разочаровал тебя?

— Нет, что ты! Ты даже не представляешь, как я счастлива, и это была самая волшебная ночь в моей жизни!

— Очень даже представляю! Или ты думаешь, что такое счастье даровано тебе одной?

— Просто мне кажется, что счастливей меня нет никого на свете!

— Это ощущение скоро пройдет, а жизнь покатит размеренным ритмом, поверь мне, и наслаждайся, пока все твои чувства обострены.

— У тебя с братом уже прошло?

— Нет, нет. Пока я тоже наверху блаженства!

— Тогда, почему Вы не поженитесь с ним?

— Я…я, не могу, неуверенно ответила Темис на неожиданный вопрос.

— Но почему? Вы же любите друг друга, или я ошибаюсь?

— Ты не ошибаешься, это совсем другое…

— Потому что ты богиня, и тебе запрещено брать в мужья смертного?

— Что-то вроде этого, Маат. Понимаешь, там, среди далеких звезд, мой дом, а здесь, на Вашей земле, мы всего лишь гости. Рано или поздно, мы должны будем вернуться на родину и покинуть Та-Кемет. Если я возьму твоего брата в мужья, он должен будет выбирать между мною и Вами — его самыми близкими людьми. Я не хочу ставить его перед таким выбором.

— Но ты, ведь ты можешь остаться с нами?

— Нет, Маат, не могу. Здесь я чужая, а в моем мире твой брат будет чужим. Нас обоих всегда будет тянуть к своим народам, к своему миру. К тому же там, на моей далекой родине, у меня любимая работа, мои друзья. Я просто умру от тоски в разлуке с ними. Придет время, и мы расстанемся, но всю оставшуюся жизнь будем вспоминать друг о друге с теплотой и любовью, а твой брат со временем встретит хорошую девушку и женится на ней. У них родятся дети, и они будут счастливы, — грустно ответила Темис.

— Ты плохо знаешь Амхепа, Темис! Если ты покинешь его, он никогда не женится, а будет хранить верность своей единственной любви, и никогда у него не будет детей, которые продолжат его род.

— Ваш род не прервется, ведь есть ты и твой Тот. Ваши дети станут наследниками фараона и продолжат дело твоего брата.

— Это жестоко, обрекать человека на вечное одиночество! Ты не можешь так поступать с братом! Останься с нами, ведь ты — наша богиня! — заливаясь нахлынувшими слезами, взмолилась девушка, забившись в рыданиях в объятиях Темис.

— Вытри слезы и возвращайся к мужу, а то, еще чего доброго, он подумает, что его красавица сбежала от него в первую брачную ночь.

Обе женщины вышли из воды, оделись и разошлись по своим спальням. Вернувшись к Амхепу, Темис вытерлась, оделась в свой обычный наряд и, присев на край ложа, стала дожидаться пробуждения юноши. Амхеп потянулся и открыл глаза. Увидев, сидящую рядом, Темис, лицо его расплылось в счастливой улыбке. Он протянул к ней руки, пытаясь обнять, но Темис слегка отстранилась, и тихонько прошептала:

— Вставай, дорогой. Солнце уже высоко и тебя ждут важные дела.

— Не хочу никаких дел, — так же шепотом ответил молодой человек, — хочу быть только с тобой.

Темис резко встала и, бросив Амхепу его одежду, скомандовала:

— Одевайся! Тебя ждет Изида, чтобы приступить к делам государства, и кроме этого, вспомни, что ты обещал мне сделать после свадьбы твоей сестры!

— Я помню, моя госпожа! Я пообещал выполнить твою просьбу и привести к тебе Эноха. Но разве это не может подождать? Неужели какие-то дела могут быть важнее, чем мгновения проведенные с тобой?

— Амхеп! Я рассержусь!

— Хорошо, хорошо, моя богиня! Я уже иду.

Амхеп надел свой царственный наряд и поплелся следом за Темис в главный зал дворца, где его ожидал завтрак и аудиенция с Изидой.

* * *

Иза проснулась раньше обычного и мысленно стала готовить фараону целый список неотложных дел, которые он должен был выполнить сегодня. Она расхаживала по палатке, в которой они с Зейвсом жили в Та-Кемет, меряя ее шагами от стены до стены. Проснувшийся Зейвс с любопытством смотрел на жену, пытаясь понять, что это — утренний моцион или измерение размеров палатки.

— Чем это ты занята, дорогая? — с иронией в голосе спросил Зейвс Изу.

— Ой, Зейвс! Доброе утро! Только прошу, пожалуйста, не мешай, чтобы я не сбилась.

— Ты что, считаешь собственные шаги? — снова, смеясь, спросил Зейвс.

— Вовсе ничего смешного не вижу. Я составляю план мероприятий для Амхепа на сегодня.

— Оставила бы ты его хотя бы сегодня в покое! Дай юноше отдохнуть после вчерашнего шумного празднества.

— Вот еще! От чего это он устал? Пусть работает, тем более что я не заставляю его таскать тяжелые камни, а лишь раздавать приказы и распоряжения. Ты тут сам что-нибудь перекуси, а я пошла во дворец.

Иза вышла, а Зейвс, усмехнувшись, начал шарить в термоконтейнере в поисках еды. В это время раздался звук зуммера коммуникатора. Зейвс извлек приборчик и ответил на вызов. Звонил Грифт.

— Привет, Зейвс! — раздался в динамике голос Грифта. — Как дела, дружище?

— Привет, Грифт! Очень рад тебя слышать! У нас все в порядке. Скоро собираемся с Ореком на юго-западный континент. А как там у вас?

— Я, собственно, звоню по просьбе Геры. Она очень хотела бы видеть тебя, Изу и Диту на свадебной церемонии Алияра и Гайли, которая состоится завтра. Как Вы, прилетите?

— Представляешь, мы только вчера отпраздновали свадьбу сестры фараона, и вот опять. Сейчас позову Изу, пока она далеко не ушла и отвечу. Хорошо?

Зейвс выглянул из палатки и, громко крикнув, позвал не успевшую далеко уйти жену.

— Иза! Здесь Грифт на связи. Он передал нам приглашение от Геры. Что мне ответить?

Услышав имя Геры, Изу, как будто, пробило электрическим разрядом. Она обернулась и коротко спросила:

— Когда нам нужно прибыть в Шумер?

— Свадьба назначена на завтра. — Ответил Зейвс.

— Передай, что мы будем! Да, и не забудь передать от меня привет Грифту.

Иза повернулась и продолжила свой путь к дворцу.

— Что ж, — думала она, — это к лучшему. Нам в любом случае придется как-то объясниться с Герой, так пусть это будет сейчас. Раз и навсегда выясним отношения и обе прекратим терзаться от всяких мыслей и взаимных подозрений. Обрадую мальчишку Амхепа, пусть пока отдыхает. И еще нужно объясниться с Дитой и Темис, насчет лошадей. Эти две сумасшедшие только и делают, что ищут на свои головы приключений.

Вдалеке Иза увидела, выходящую из своей палатки, Диту, которая с полотенцем в руках, спешила в дворцовый бассейн.

— Вот и отлично! — отметила Иза. — Как раз обе рыбки будут во дворце и им никак не отвертеться от разговора.

Иза ускорила шаг и догнала дочь уже на ступенях дворца.

— Доброе утро, мама! — весело ответила Дита на приветствие Изы, — Ты тоже в бассейн?

— Нет, Ди, но попрошу тебя и Темис никуда не уходить из дворца, пока мы не поговорим, — строго потребовала Иза.

— Жаль, поплавали бы вместе. Впрочем, как хочешь! После купания мы зайдем к тебе. Обещаю!

На этом женщины, пройдя во дворец, разошлись в разные стороны. Иза прошла в большой зал, где ее за завтраком дожидался молодой фараон в обществе Темис. Еще с середины зала Иза объявила, что на сегодня Амхеп свободен, и может заниматься, чем захочет. Обрадованные молодые люди, вскочили и побежали к выходу, но Иза, властным голосом потребовала, чтобы Темис осталась.

Девушка остановилась и, шепнув Амхепу, чтобы он не забыл о своем обещании, вернулась к Изе. Когда Амхеп исчез за дверью, Иза строго обратилась к Темис:

— Темис, подойди ко мне и присядь. Нам нужно серьезно поговорить!

Девушка, виновато опустив голову, неуверенным шагом, подошла к Изе и села рядом с ней.

— Ты знаешь, Тем, что я отношусь и к Дите, и к тебе, как к своим родным дочерям, и мне далеко не безразлична Ваша судьба.

— Конечно, Иза, я знаю об этом и очень ценю твое отношение ко мне, — поспешила вставить Темис.

— Помолчи и не перебивай меня! Так вот, я еще раз повторяю, что вы обе мне далеко не безразличны. И, именно поэтому настаиваю, чтобы больше я никогда не слышала о подобных выходках с Вашей стороны.

— О чем это ты? Я не понимаю!

— Все ты прекрасно понимаешь! Мы не на Гее, где в любой точке планеты на помощь вылетят сотни профессиональных спасателей. Этот мир, с его дикой природой и, зачастую, дикими нравами его коренных обитателей, может таить смертельную опасность для каждого из нас. Поэтому, отправляясь вглубь неизведанных территорий Пангеи, мы всегда действуем хорошо подготовленными и организованными группами, держащими постоянную связь с нашими базами. Как Вы могли, никого не предупредив, отправиться на территорию, заселенную воинственными племенами страны Куш? И главное, из-за чего? Чтобы поймать несколько лошадей для свадебной церемонии Маат. Я понимаю Ваше стремление удивить и поразить воображение жителей Та-Кемет, но не такой же ценой!

Темис продолжала выслушивать нравоучения Изы, не смея смотреть ей в глаза. Ей нечего было ответить в свое оправдание. Тяжело вздохнув, девушка, наконец, набралась духу и выпалила:

— Ди ни в чем не виновата. Это была моя идея, и она пошла у меня на поводу.

— Как это, пошла на поводу? — громко вмешалась в разговор, только что зашедшая в зал, Дита, на ходу вытирая полотенцем мокрые волосы, — Ни у кого на поводу я не шла, и не надо меня выгораживать. Я приняла предложение Темис осознано, мама!

— О чем Вы обе думали? Ты, Дита, что, забыла, что у тебя есть дочь. Если ты не думала о себе, то хотя бы должна была подумать об Эос. Что стало бы с ней, если бы с тобой что-нибудь случилось? Ты, наверное, забыла, каково было тебе, когда погибла твоя родная мама! Что, ты желаешь своей дочери такой же участи — расти без матери.

— Но ведь ничего с нами не случилось, — возразила Дита, — и победителей не судят. А еще, мама, если бы я отказалась, Тем отправилась бы туда одна. Ее счастье, что я была рядом и смогла вовремя оказать ей медицинскую помощь. Окажись она одна в стране Куш, вряд ли она оттуда бы выбралась. В лучшем случае попала бы в рабство к темнокожим, а вернее всего, зная ее крутой нрав, погибла бы. Я не могла этого допустить и отправилась вместе с ней.

— Да, в этот раз, почти ничего не случилось, за мелким исключением, что твоя подруга чуть не потеряла своего, еще не родившегося ребенка. Темис, ты хоть отдаешь себе отчет, как ты рисковала, отправляясь в такое опасное путешествие? Вот что, девочки, я даже рада, что Вам обеим придется на какое-то время вернуться на Гею. У Вас появится возможность хорошенько переосмыслить свой безответственный поступок и, я надеюсь, когда Вы вновь вернетесь сюда, больше ничего подобного не повторится. Все понятно?

— Да, мона Иза и, пожалуйста, простите нас, — за себя и за подругу ответила Темис, — только, прошу Вас, ничего не рассказывайте Зейвсу и Ореку, а то они нам вообще запретят появляться на Пангее.

— Не беспокойся, Теми, если бы я хотела, чтобы Вам была устроена публичная обструкция, то сейчас с Вами говорил бы Зейвс, а не я. Весь этот разговор, я обещаю, останется между нами.

— Можно вопрос?

— Да, Тем, я тебя слушаю.

— Откуда ты узнала, где мы были с Дитой? Кто тебе рассказал?

— Ты меня считаешь за дурочку? Не составляло большого труда догадаться, откуда Вы пригнали лошадей, особенно после изучения отчета экспедиции Олы вглубь материка. Самое близкое место, где водятся лошади — это страна Куш. На более дальнюю поездку, к примеру, в Шумер, у Вас просто не было времени. Так что можете ни на кого не грешить. Никто мне Вас не выдавал, но и пособники Ваши, так же получат выговоры от меня. Да, чуть не забыла! Только что звонил Грифт. Он передал нам всем приглашение от Геры поучаствовать завтра еще в одной свадебной церемонии между шумером Алияром и арамейкой Гайли. Так что собирайтесь.

— Иза, я не очень хорошо себя чувствую, и хотела бы остаться здесь, с твоего позволения, — поспешно попросила Темис.

— Как хочешь, — пожимая плечами, ответила Иза, — только, чтобы без фокусов.

— Очень кстати, — размышляла Темис, направляясь по гулким коридорам дворца в спальню фараона, — сегодня или завтра все улетят к Гере, а это значит, что ни Изы, ни Зейвса, несколько дней не будет в Та-Кемет, и никто мне не сможет помешать.

Войдя в спальню, она стала нервно мерить шагами комнату из угла в угол, дожидаясь возвращения Амхепа.

— Ну, куда же запропастился этот мальчишка? — мысленно ругала девушка нерасторопного юношу, — как назло, когда он нужен мне, как никогда, его нет на месте.

— Где тебя носило? — набросилась Темис на Амхепа, когда он, наконец, вошел в комнату, — Я уже битый час дожидаюсь тебя!

— Как ты и просила, моя богиня, я ходил в дом Эноха.

— Так, где же он? — Не унималась Темис.

— Я здесь, госпожа, — за Амхепа ответил старик, проходя в комнату, — по твоей просьбе я немедля пришел, чтобы выслушать тебя.

— Прости, Энох, я что-то разнервничалась. Присаживайся, прошу тебя.

— Благодарю, — ответил старик, опускаясь на пододвинутый Темис табурет.

— Амхеп, дорогой, ты не мог бы оставить нас наедине, пожалуйста? — Обратилась девушка к молодому человеку, — Только не сердись на меня.

Амхеп нехотя покинул спальню. Темис подошла к двери и плотно притворила ее, а потом, повернувшись к Эноху, глядя ему прямо в глаза, задала вопрос:

— Скажи, Энох, доволен ли ты, что я устроила свадьбу твоего сына с принцессой Маат?

— Еще бы, госпожа, ведь теперь Тот стал мужем сестры владыки Та-Кемет.

— Тогда, я надеюсь, ты не откажешь мне в некоторой любезности?

— Все, что пожелаешь, богиня! — подобострастно ответил Энох. — Приказывай!

— Говорят, ты раньше часто водил свою лодку к порогам и вел там обмен с Нубами.

— Да, когда я был помоложе, то частенько бывал в тех краях вместе с отцом Амхепа и Маат.

— Значит ли это, что общаясь с Нубами, ты понимал их язык и сам мог говорить на нем с ними?

— Это правда, я знаю язык Нубов, госпожа.

— Тогда помоги мне, составь мне компанию в поездке к порогам!

— Зачем тебе это! Плыть туда очень опасно! С тех пор, как Эшур нарушил приграничный договор и обобрал Нубов, они обозлились и убивают каждого, кто приблизится к границе или уводят в рабство. Плыть туда — это самоубийство.

— Ты же знаешь, что у меня есть, чем ответить Нубам, и я не боюсь их, да и уверенна, что ни мне, ни им, не придется поднимать оружия. Я хочу договориться с Нубами о возобновлении взаимовыгодных обменов и у меня, можешь быть уверен, есть, что им предложить. А тебя я хочу попросить стать моим голосом для них. Так как, ты согласен?

— Путь к порогам долог и труден, а я уже далеко не молод, чтобы грести против течения Нила.

— Тебе не придется грести, старик, и путь этот мы проделаем гораздо быстрее, чем ты думаешь. А в качестве благодарности я использую все свое влияние на фараона, чтобы еще больше возвеличить и приблизить твою семью к трону.

— В таком случае, я готов рискнуть, богиня. Когда мы отправляемся?

— Не позднее завтрашнего дня.

— До завтра, богиня и да помогут нам духи.

Не успел Энох покинуть царские покои, как в комнате вновь появился Амхеп. Темис, взглянув на него оценивающим взглядом, сообщила:

— Мои друзья, небесные боги, ненадолго покидают Та-Кемет, так что тебе самому придется принимать важные решения.

— Скажу честно тебе, моя красавица, что все это тяготит меня. Ведь я простой рыбак и не представляю, как мне приказывать своим односельчанам, на глазах которых я вырос. Большинство из них всегда были добры ко мне и всей нашей семье.

— Придется привыкать! И хватит все делать самому. Ты должен выбрать себе надежных помощников, которые станут выполнять за тебя ту часть работы, которая тебе неприятна. Мне кажется, что муж твоей сестры, Тот, и его отец Энох, как раз подойдут на эти роли. Советую также, не сбрасывать со счетов и твою сестренку Маат. Знай, что иногда возникают такие дела, где без изворотливого и хитрого женского ума, не обойтись. Ведь, недаром, все перемены, которые происходят сейчас в Та-Кемет, затеяли мы с Изидой, а не наши мужчины. Так что, иди, оторви Тота из сладких объятий сестры и приступай вместе с ним к своим обязанностям фараона! А я пойду займусь своими делами, чтобы не смущать Вас. Да, чуть не забыла! Скажи, Амхеп, почему до сих пор здесь нет Инур и твоих младших братьев и сестер? Их покои приготовлены и давно их ожидают!

— Мама наотрез отказывается жить в каменном доме. Я ничего не могу с ней поделать. Она говорит, что большую часть своей жизни провела в доме моего отца, там все мы появились на свет, и она не хочет покидать этот дом.

— Так объясни ей, что теперь она мать самого фараона, а ее младшие дети, так же, как и Маат, принцы и принцессы. Столь знатные особы не могут ютиться в Вашей жалкой тростниковой хижине. Это может принести вред твоему, Амхеп, авторитету, как фараону всей Та-Кемет. Когда закончишь с Тотом, сходи к Инур и поговори еще раз. Ну, кажется все, я пошла.

Темис вскочила на ноги, пробежала мимо Амхепа, мимоходом чмокнув его в щеку, и выскользнула из спальни. Оказавшись за пределами дворца, она не спеша дошла до своей палатки и, оставив полог приоткрытым, улеглась на кровать, ожидая визита кого — либо из отбывающих в Шумер. Ждать пришлось не долго. Минут через двадцать в палатку заглянула Дита и, найдя подругу лежащей в постели заговорила с ней.

— Теми, я зашла спросить, может ты передумаешь, и полетишь вместе с нами. Гера будет очень рада тебя видеть.

— Нет Ди, мне лучше остаться и немного отдохнуть.

— Тебе плохо? Тогда давай я останусь с тобой!

— Не стоит, подруга, лети. Это всего лишь легкое недомогание, как я слышала, вполне свойственное моему положению. Я немного полежу, отдохну, и все пройдет. Так что, не волнуйся за меня и лети спокойно.

— Раз так, оставайся, но я, все-равно, попрошу Фло, чтобы она присмотрела за тобой.

Дита на прощание обняла Темис и покинула палатку. Как только Дита ушла, Темис перевернулась на другой бок и прильнула глазами к открытому окошку в стене палатки. Она хорошо видела, как пассажиры поднялись на борт флайера и вскоре он, оторвавшись от земли, исчез из виду. Девушка тут же выскочила из постели, лежа в которой прикидывалась больной и, со змеиной ловкостью, промчалась через весь лагерь в сторону деревни. Она отыскала глазами дом Эноха и, стараясь оставаться незамеченной Инур, мимо дома которой, лежала дорога, пошла к нему.

Возле дома хлопотала жена Эноха Мут, выполняя повседневную женскую работу. Завидев Темис, она поклонилась ей. Темис, приветливо ответила женщине и спросила:

— Твой муж дома? У меня дело к нему.

— Дома, — ответила Мут, где же ему быть. Сейчас позову.

— Не утруждайся, я сама, если позволишь.

Темис приоткрыла дверь и, заметив сидящего на циновке Эноха, коротко сказала:

— Завтра, до восхода солнца, будь возле дворца.

Энох утвердительно кивнул головой. Темис закрыла дверь и, попрощавшись с Мут, пошла назад. Проходя мимо дома Амхепа, она заметила, что Инур и Амхеп о чем-то оживленно беседуют.

— Похоже, без моего вмешательства ему ее не уговорить, — подумала девушка, — нужно подключать Маат. Девчонка быстро поняла выгодность своего нового положения и, наверняка, сможет уболтать мать.

Пройдя через всю деревню, Темис свернула туда, где за палаточным лагерем геян, начинались густые заросли тростника. Она осмотрелась по сторонам и, раздвинув тростник, нырнула в образовавшийся проход. Здесь, скрытая от посторонних глаз, стояла крылатая лодка, которую Жил и Лана подарили ей, покидая Гею. Темис забралась в лодку, внимательно осмотрела, сложенное в ней снаряжение и, оставшись удовлетворенной, проверила работоспособность ее систем, приподняв лодку не высоко над землей. Убедившись, что все в порядке, девушка, снова раздвинув тростник, вышла из зарослей и, спокойно, будто просто гуляя по окрестностям, пошла в сторону дворца. Она, миновав большой зал и длинные коридоры, добралась до покоев, занимаемых Маат и Тотом. Полуголая Маат, лежа на животе, подперев голову руками, на ложе, застеленном подаренной ей леопардовой шкурой, предавалась праздному ничего неделанью. Темис, без стука вошла в комнату, и окликнула молодую женщину. От неожиданности, Маат перевернулась, пытаясь шкурой прикрыть свою наготу, но увидев на пороге Темис, успокоилась и улыбнулась ей.

— Ты пришла, как здорово! Мне так хотелось с кем-нибудь поговорить, поделиться своим счастьем! — Воскликнула Маат при виде подруги.

— А ты, как я посмотрю, быстро освоилась с новой ролью, — насмешливо заметила Темис, — И долго собираешься валяться в постели, грезя о своем Тоте? Делом, не пора ли заняться, подруга?

— Но что я могу, Тем? Я всего лишь женщина.

— Наивная ты девочка. Любая женщина может гораздо больше, чем думают мужчины, а умная и расчетливая женщина, способна на такое, что не доступно ни одному мужчине. У нас есть самое убойное оружие, перед которым ни одному из них не устоять.

— Какое оружие, Тем? У меня нет никакого оружия.

— Ну, что ж ты такая глупенькая. Наше оружие — это мы сами, наше кокетство и обольщение. Разве сможет устоять хоть один мужчина перед чарами красивой женщины, разве сможет хоть один из них отказаться от счастья обладания телом женщины. Если женщина умная, то она заставит любого мужчину плясать под свою дудку.

— Ты хочешь сказать, что допуская мужчину до себя в постели, можно заставить его выполнять любые наши желания?

— Ну, наконец-то, а то я думала, что до тебя так и не дойдет.

— Но как же, ведь муж — это господин. Как может женщина отказать в близости своему господину? Он просто возьмет ее силой.

— Силой, говоришь! Да, может, но если женщина при этом будет оставаться холодной и не отвечать на его ласки, а просто позволять овладевать собой, вряд ли кому из них это доставит истинное удовольствие. Мужчинам хочется, чтобы женщины любили их страстно, получая наслаждение от близости. Любовь — это целое искусство, овладеть которым способна любая женщина, используя свою безудержную фантазию, дарованную ей природой. Ты, если не будешь дурой, всему этому очень скоро научишься, и вот увидишь, что кроме наслаждения в постели, очень скоро сама станешь истинной повелительницей Та-Кемет. Если ты будешь действовать последовательно и не навязчиво, мужчины сами отдадут тебе эту власть. А ты же, будешь только подогревать в них ощущение, что именно они являются властителями, но при этом выполняющими твою и только твою волю.

— Так, что же я должна делать сейчас?

— Во-первых, оденься. Во-вторых, ты должна принять действенные меры, чтобы твоя страна стала процветающей, а для этого тебе, Маат, придется многому учиться. Сейчас мы пойдем с тобой к моим подругам Флоэ и Оле. Флоа научит тебя, как выращивать полезные растения и как готовить из них пищу, а ты потом, всему этому научишь женщин кеми. Потом, мы пойдем к моей другой подруге — Оле. Она научит тебя, как обращаться с домашними животными и как пользоваться тем, что они могут дать человеку. Кроме этого, тебе нужно научиться управлять лошадьми и начать пользоваться своей колесницей. Женщина царского рода не должна ходить пешком. Я же сама обучу тебя приемам обольщения мужчин. Научившись всему этому, ты станешь истинной царицей Та-Кемет, у ног которой, будет вся эта страна по обоим берегам Нила.

— А как же брат? Ведь Вы с Изидой провозгласили его фараоном, владыкой Та-Кемет!

— А мой возлюбленный Амхеп-Амон, пусть продолжает считать себя таковым. Ты же, находясь за его спиной, станешь дергать за все ниточки государственной власти и я, твоя подруга, тебе в этом помогу. Кстати, ты можешь уже сейчас оказать ему услугу. Помоги ему уговорить вашу мать Инур, поселиться вместе с младшими детьми здесь, во дворце. Можешь считать это первым своим испытанием. А сейчас, следуй за мной.

Совершенно ошарашенная, сбитая с толку от услышанного, Маат, накинув на плечи накидку, послушно поплелась вслед за Темис.

— Ничего, — размышляла Темис по пути к Флое, — девочка смышленая. Немного усилий и она будет, как собачонка, кормиться с моих рук.

— Привет, Фло! — Поприветствовала девушку Темис, по — приятельски обнимая ее. — Чем занимаешься?

— Скучаю, Тем. Почти все наши улетели в Шумер, и я не знаю, чем заняться.

— Тогда радуйся, я нашла занятие для тебя и Олы. Вот, знакомься, это принцесса Маат, — кивнула Темис на скромно стоящую в стороне девушку, — Поучите ее уму-разуму в рамках своих профессии.

Флоа подошла к Маат, взяла ее за руку и ласковым голосом сказала:

— Проходи Маат, не бойся. Давай присядем и, для начала, просто поговорим, познакомимся поближе.

— Ну, Вы тут общайтесь, а я пока оставлю Вас и займусь своими делами.

С этими словами, Темис вышла из палатки Флои.

Оставшись наедине, Флоа улыбнулась своей гостье и сказала:

— Знаешь, я вчера просто залюбовалась тобой, такая ты была красивая.

— Спасибо, ответила смущенная девушка.

— Давай, для начала, ты мне расскажешь, что в твоей стране люди употребляют в пищу, но только, кроме рыбы, мяса животных и птиц.

— Обычно мы едим вареный корень папируса, иногда собираем разные плоды, растущие на черной земле. По праздникам мы печем лепешки из растертых в порошок зерен, которые выбиваем из колосьев некоторых трав, растущих здесь.

— То есть эти травы растут тут сами, как и все остальные?

— Да, госпожа. Каждый год, после разлива Нила, на увлажненных им землях, прорастают множество разных трав, в том числе лен и вот эти самые, с колосьями, полными питательных зерен. Когда они созреваю, мы ходим по этим полям и собираем их, потом сушим на солнце. А далее, выбиваем зерна из колосьев и растираем их на большом камне, каменной теркой. Потом, когда хотим испечь лепешки, смешиваем растертое зерно с водой, и печем в глиняной печи.

— Понятно! То есть Вы собираете то, что само вырастает на Вашей земле. И много зерна вы собираете таким образом?

— Да, госпожа, мы собираем то, что даруют нам духи земли, но собрать зерен удается совсем немного, ведь это очень тяжелый труд и поэтому зерна эти ценятся у нас так же высоко, как нуб в стране Куш, а лепешки мы печем только по большим праздникам.

— Тогда слушай, Маат. Видела ли ты, как я, в хорошенько вскопанную и освобожденную от ненужных трав и их корней, землю, втыкала зерна?

— Да, госпожа! Но наши женщины говорят, что ты только зря портишь зерно.

— Пусть говорят, что хотят! Сейчас я обильно орошаю водой, то, что посадила, а через несколько месяцев из посаженых зерен прорастут ростки, на которых будут те же самые колосья, но из каждого посаженого зернышка вырастет один, а может и два колоска, наполненных несколькими десятками зерен каждый. Если я, к примеру, посадила в землю одну меру зерна, то через четыре месяца я смогу вернуть уже десять таких же мер. Конечно, обработка земли — это тоже нелегкий труд, но он окупается старицей. Точно также можно поступать и с семенами других растений. Если сажать семена разных растений отдельно, на разных участках земли, собирать их станет гораздо легче и быстрее. Захочешь попробовать, я научу тебя и всех остальных, как правильно все это проделывать.

— Да, госпожа, я хочу этому научиться и, если через четыре месяца ты вернешь, как и сказала, с каждой посаженной тобою меры, десять мер, то я прикажу всем кеми поступать таким же образом.

— Договорились! Вот завтра и приступим к работе. Согласна?

* * *

Тихонько, чтобы не разбудить Амхепа, Темис соскользнула с постели, схватила в охапку свою одежду и на цыпочках вышла из спальни. Здесь она оделась и, стараясь ступать как можно тише, пробралась к выходу из дворца. Внизу, на площади, в свете почти полной луны, около ступеней, она заметила темную мужскую фигуру.

— Энох, это ты, — полушепотом окликнула его Темис.

— Да, госпожа, это я, — также полушепотом ответил старик.

Темис быстро сбежали по ступеням и шепотом скомандовала:

— Иди за мной!

Они, стараясь держаться в тени, пересекли площадь и направились к зарослям тростника. Темис почти бежала и Энох, с трудом, поспевал за ней. Отыскав нужное место, Темис остановилась, дожидаясь отставшего, запыхавшегося старика. Она извлекла фонарик и, включив его, всучила Эноху, который чуть не выронил от страха этот странный, светящийся предмет.

— Свети же сюда! — раздраженно прошипела Темис.

Энох справился со страхом и выполнил указания спутницы. Темис раздвинула тростник и, махнув рукой, пригласила Эноха следовать за собой.

— Что это? — удивленно спросил Энох, увидев удивительную, невиданную лодку.

— Не видишь, что ли, это лодка.

— Но как ты собираешься перенести ее к воде?

— Я и не собираюсь! Это лодка, чтобы плыть по воздуху. Давай садись вот сюда!

— Энох, недоверчиво осмотрел странную конструкцию, но подчинился и забрался на заднее сидение.

Темис пристегнула его ремнями к креслу, сама забралась на переднее сидение и, щелкнув переключателями, подняла лодку в воздух. К изумлению Эноха, из бортов лодки, как будто выросли две пары больших, серебрившихся при свете Луны, крыльев. Темис, облетая деревню стороной, вывела машину к Нилу и направила ее вдоль его русла на юг.

— Мы летим, летим, как птицы, — восторженно прокричал старик, — вот уж никогда не думал, что когда-нибудь буду летать по небу.

— Тише ты! — цыкнула на него Темис, — всю деревню разбудишь своими воплями.

Небо на востоке начало светлеть, гася звезды, и вскоре заалело, предвещая начало нового дня. Когда, наконец, странники подлетели к порогам, утро уже полновластно вступило в свои права, сверкая солнечными бликами по воде. Из предосторожности, Темис посадила лодку на почтительном расстоянии от порогов и, достав бинокль, стала наблюдать за тем, что происходило за ними. Не отвлекаясь от наблюдения, она задавала Эноху вопросы ее интересовавшие.

— Расскажи, Энох, чем Вы обменивались с Нубами? Что, кроме нуба они ценят у себя, что ценят у Вас, что можно предложить им и от чего они не смогут отказаться?

Старик подробно рассказывал обо всем, что интересовало его спутницу.

— А это, что такое? — Вдруг воскликнула девушка, указывая в сторону порогов, где на одном из валунов, преграждающих путь могучей реке, появилась группа вооруженных темнокожих людей, которые тащила еще одного, связанного по рукам и ногам, а чуть поодаль от них стоял еще один, с черепом рогатой антилопы на голове, — что они собираются делать?

— Я ничего не вижу, госпожа! Я стал стар и глаза мои потеряли былую зоркость.

— На, взгляни, — ответила Темис, поднося к глазам старика свой бинокль.

— Это воины Нвалы и старый колдун Асибу, — ответил Энох, — я давно знаю эту бестию. Похоже, они собираются совершить обряд кровавого жертвоприношения, чтобы задобрить одного из своих духов.

— Как это? Убить своего же соплеменника? Какой ужас! Ну и нравы у этих темнокожих, аж мороз по коже пробежал. Ну ка, дай я посмотрю, — вырывая бинокль из рук Эноха, сказала Темис. Она впилась глазами, ожидая развития событий на порогах и лихорадочно придумывая, как ей использовать ситуацию, случайной свидетельницей которой она стала.

А между тем, на пороге, двое воинов схватили несчастную жертву и подтащили ее к краю огромного камня, на котором стояли. Колдун с рогами на голове, опустился на колени и, извиваясь, как змея стал бить в некое подобие бубна.

— А это еще кто? — пробормотала Темис, заметив еще одну группу темнокожих, прокрадывающихся сзади первой группы. Среди них выделялся один человек с совершенно седыми волосами, одетый в перекинутую через плечо, пятнистую шкуру леопарда. — Похоже, нашего приговоренного кто-то решил освободить. Вот это может сыграть мне на руку. Энох, давай, быстро в лодку!

Через несколько мгновений лодка взмыла вверх и пулей пронеслась над бурлящими водами Нила. Тем временем, на пороге события продолжали развиваться. Колдун, взмахивая каким-то предметом, уже собрался дать команду воинам, чтобы те столкнули жертву с порога в бурлящие и пенящиеся воды реки, но тут к нему подбежал седовласый, угрожая копьем. Завязалась борьба. Остальные воины продолжали стоять, не решаясь вмешиваться. Оказавшись совсем близко к порогу, на краю которого стоял несчастный и двое его палачей, Темис сделала крутой вираж и, на глазах изумленных стражников, двумя руками вцепилась в осужденного и, напрягшись изо всех сил, втащила его в лодку, уложив поперек бортов. В следующее мгновение, она, зависнув над соседним валуном, посадила лодку на него.

— Помоги ему! — крикнула она Эноху, а сама, одним движением накинув ранец и схватив свой лук со стрелами, как стрела взмыла вверх.

— Дух Нуб, дух Нуб! Это дух Нуб! Закричали перепуганные воины, указывая в небо. Остановились и колдун с седовласым. Воспользовавшись замешательством, колдун вырвался из рук седовласого и, разбежавшись, сделал невероятный прыжок на соседний камень, где Темис оставила лодку с Энохом и приговоренным темнокожим. Энох этого не видел, так как был занят тем, что вытаскивал спасенного из лодки. Неожиданно для него, кто-то сзади сбил его с ног и, этот кто-то, набросившись на жертву начал подтягивать ее к краю валуна, чтобы завершить свой ужасный обряд. Увидев это, седовласый взвыл от отчаяния и бессилия, но, когда тело жертвы уже почти повисло над водой, метко выпущенная стрела, впившаяся ему между лопаток, остановила колдуна. Он пошатнулся, сделал непроизвольный шаг в сторону, но, поскользнувшись на скользком валуне, не удержался и, раскинув руки, рухнул в пенящуюся воду, мгновенно его поглотившую. Седовласый, вскинул руки к Темис, зависшей над порогом и упал на колени, что-то громко выкрикивая. Темис опустилась к спасенному и оттащила его подальше от края, потом, сверкнув лезвием ножа, перерезала путы, которыми жертва была связана. Она перевернула спасенного на спину и, взглянув ему в лицо, с удивлением для себя, отметила:

— Э. парень, да мы с тобою уже встречались. По моему, это тебе я чуть не прострелила ухо. Ну, вот, твое спасение — это мое извинение за тот выстрел, — с усмешкой проговорила Темис, но темнокожий юноша ее не слышал. Он был без сознания.

— Помоги мне привести его в чувство, — обратилась девушка к, остолбеневшему от ужаса, Эноху, — а то, еще чего доброго, нубы подумают, что мы его убили.

Старик безрезультатно попытался вернуть юношу в норму, похлопывая его по щекам. Видя, что его попытки бесплодны, Темис извлекла из лодки, когда-то предусмотрительно уложенный в нею Жилом, походный котелок, раскрыла крылья и, пролетев на бреющем полете прямо над рекой, зачерпнула в него воды. Спустя мгновение, она окатила этой водой, лежащего без чувств, темнокожего юношу. Лицо его исказилось гримасой, и он открыл глаза, недоуменно глядя то на склонившегося над ним Энохом, то на парящую над ним в воздухе с широко раскрытыми крыльями Темис. Недавняя жертва вскочила на ноги и заорала от ужаса, тыча пальцем в сторону Темис. Седовласый на соседнем валуне продолжал, стоя на коленях что-то выкрикивать, явно обращаясь к Темис.

— Что он говорит, Энох? Переведи!

— Он просит тебя не забирать к себе его сына, Зугу. Он говорит, что Зугу не хотел причинить тебе вред. Что он не узнал в тебе великого духа Нуба.

— Что еще за дух Нуб?

— Это самый почитаемый дух в стране Куш. Нубы поклоняются ему, считая его своим покровителем.

— Ага, значит я, по их мнению, дух Нуб! Пусть так и будет, — смеясь, сказала Темис, опускаясь на валун, — это очень даже вписывается в мои планы. А ну ка, давай я переброшу этого парнишку в объятия его родителя.

Темис подхватила ошалевшего парня и, с трудом удерживая его, перебросила к ногам седовласого.

— Энох, скажи ему, что дух Нуб не желает смерти этому, как ты сказал его зовут…

— Зугу, госпожа.

— Вот, вот, Зугу.

Старик прокричал несколько непонятных слов, после чего, седовласый упал ниц, выражая свою благодарность духу Нуб за спасение сына. Энох перевел, тогда Темис сказала:

— Скажи ему, что я хочу с ним говорить.

Услышав приглашение к разговору от самого духа, седовласый жестом показал, что с радостью готов выслушать его. Темис приказала Эноху залезть в лодку и в одно мгновение перенесла ее на соседний порог. По знаку, поданному седовласым, чернокожие воины, и те, которые сопровождали колдуна, и те, что пришли с ним, перепрыгивая с камня на камень, ушли на левый берег Нила. На валуне остались только он, его спасенный сын, Энох и Темис.

— Скажи, за что колдун хотел принести твоего сына мне в жертву? — властным тоном спросила Темис у седовласого, а Энох перевел ее слова.

Неожиданно для Темис и Эноха, седовласый заговорил на языке Кеми, несколько коверкая некоторые слова.

— Великий дух Нуб, я Угур, брат Нвалы, великого вождя земли Куш, а это мой старший сын Зугу. Прости его, за то, что он не узнал тебя и угрожал тебе. Никто из чернокожих жителей Куш даже и не догадывался, что всемогущий Нуб может быть женщиной, — поглядывая на соблазнительные формы Темис, произнес седовласый, — Колдун Асибо, передал моему брату волю духов, требуя принести Зугу тебе в жертву, за то, что он хотел поймать тебя, против твоей воли. Он сказал, что если этого не сделать, то дух Нуб отвернется от нашего народа и перестанет ему покровительствовать и теперь, когда мой сын спасен тобой, а колдун Асибо сгинул в водах Нила, я не знаю, как мне сказать брату, почему Зугу все еще с нами, а не у твоих ног в стране духов.

Немного подумав, Темис ответила:

— Можешь передать моему верному рабу, великому вождю Нвале, что жертва принята, но за такое оскорбление меня чернокожими, я потребовала гораздо большей жертвы, чем еще не оперившийся юнец, и призвала к себе самого Асибо. Я не могла позволить, чтобы Зугу так рано покинул мир живых, и прилетела сюда, чтобы его спасти.

— Благодарю тебя, дух Нуб, за твою доброту к нам и ты можешь приказывать и повелевать нами.

— Ну, что ж, пожалуй, я воспользуюсь своим правом, Угур. Я повелеваю, чтобы ни один вооруженный воин моего верного раба Нвалы, больше никогда не переходил границы земли Та-Кемет! Отныне, в день полнолуния, нубы и кеми будут встречаться у этих порогов для обмена товарами, не нападая друг на друга и уважая друг друга. Видишь этого старика, — Темис кивнула в сторону, угадавшего ее замысел, Эноха, — Он мой верный раб, которого я послала служить великому фараону Та-Кемет Амхеп-Амону. Только ему и его сыновьям позволено вести эту торговлю и беспрепятственно пересекать эту границу. Твой народ, Угур, должен принимать его с почестями и уважением и оказывать всяческое содействие. Такова моя воля.

— Слушаю и повинуюсь, моя повелительница, — упав ниц к ногам Темис, произнес седовласый Угур, — я передам твой приказ брату и клянусь, что отныне этот кеми, его сыновья и сыновья его сыновей, вовеки получат право на торговлю в стране Куш и будут встречены в ней, как самые почитаемые и дорогие гости.

— Что ж, я довольна, и в качестве подтверждения доброй воли, прошу Угура и его брата Нвалу, пригнать в дар Фараону Амхеп-Амону стадо коров. Их должно быть столько, сколько пальцев на руках и ногах двадцати воинов нубу. В ответный дар я преподнесу вождю прирученную и объезженную лошадь, которой сама обучу его управлять. Иди и передай мои слова великому Нвале.

Угур, в очередной раз пал ниц и целуя ноги Темис, поблагодарил ее за щедрость и справедливость.

— Дух Нуб! — с хитрым выражением лица, спросил он, — А не мог бы ты подарить и мне лошадь, а я за это дал бы тебе целую меру нуба.

— Хорошая цена, Угур! — усмехаясь, ответила Темис, — Ты получишь лошадь! Это будет справедливо. Встретимся здесь же через два дня, каждый со своими дарами. Прощай Угур и до скорой встречи, — громко объявила Темис, усаживаясь вместе с Энохом в лодку.

Ну как, старик, — спросила Темис Эноха, когда пороги скрылись вдали, — ты доволен? Теперь у тебя есть шанс стать самым богатым и влиятельным человеком в Та-Кемет, после фараона, конечно.

— О да, моя хитроумная госпожа. За то, что ты только что сделала для меня, отныне я твой самый преданный и верный раб.

— Нет, Энох! Мне нужен не раб, а верный и преданный друг, а это, поверь мне, гораздо большего стоит. Ты мне еще сегодня понадобишься. Сейчас, когда мы вернемся домой, ты соберешь десяток крепких мужчин и от имени фараона отправишь их к порогам. Скажешь, чтобы они, ожидали нас там, а с твоим сыном, Тотом, я побеседую сама. Придется мне ненадолго украсть его у его красавицы Маат, но я думаю, она на меня не обидится за это.

Спрятав лодку, как и прежде, в зарослях тростника, Темис и Энох вышли на дорогу и не спеша, будто прогуливаясь, пошли в сторону дворца. Дойдя до развилки, они разошлись. Энох отправился в деревню, а Темис во дворец. На пороге она чуть не столкнулась с Маат.

— Тем, где ты была? Брат, чуть с ума не сошел, не обнаружив утром тебя рядом!

— Да так, у меня были неотложные дела. Прогулялась тут неподалеку, — небрежно ответила Темис. — Где Амхеп?

— Он там, вместе с Тотом, — махнув рукой вовнутрь дворца, ответила девушка.

— Пошли! — коротко бросила Темис, проходя в распахнутую дверь.

Темис, а следом за ней Маат, ворвались в покои фараона, где молодые люди предавались чревоугодию, обильно запивая еду пивом.

— Этого еще не хватало, — воскликнула Темис, отбирая из рук Амхепа глиняный кувшин с пенным напитком. — Что это Вы вдруг надумали пьянствовать среди бела дня? Заняться нечем, что ли?

— Темис, моя богиня! Ты вернулась! — Заплетающимся языком промямлил Амхеп. — Я все утро искал тебя и не найдя, вот… — Амхеп многозначительно показал на отобранный кувшин.

— Ну конечно, — вспылила Темис, — что еще могло взбрести в голову мужчине, кроме пьянства, пока женщина, в поте лица работает, заботясь о благе и процветание страны.

— Но моя красавица…

— Никаких, Но! Быстро прекращайте это и займитесь, наконец, делами. Кстати, Тот, ты мне сегодня понадобишься. Надеюсь, ты не будешь против, Маат, если я украду на время твоего мужа?

Маат, испугано, посмотрела на разгневанную Темис.

— Да не бойся, и не ревнуй! Он мне нужен вовсе не для того, о чем ты подумала! Для этого мне и твоего брата хватает.

Маат вновь виновато взглянула на Темис, при этом густо покраснев.

— Как, кстати, продвигается твое обучение у Флои? — Неожиданно меняя тему разговора, спросила у девушки Темис.

— Очень хорошо, госпожа, — опустив глаза, ответила Маат,

— Верь Флое! Она знает, что говорит! Ты сейчас направлялась к ней?

— Да, госпожа, но повстречала тебя и…

— Не задерживайся и иди продолжать заниматься с Фло, а ты, Тот, пойдешь со мной!

— А я, моя богиня, что делать мне? — Воскликнул Амхеп.

— Протрезвей, для начала, а там посмотрим! — резко оборвала молодого человека Темис, выходя из покоев и увлекая за собой Тота.

Всю дорогу до самого дома отца, куда его вела Темис, они прошли, молча, и лишь оказавшись в доме, Темис грозно накинулась на юношу, отчитывая его в присутствие отца.

— Я для чего хлопотала, устраивая твой брак с сестрой фараона, для того, чтобы ты пьянствовал с ним среди бела дня, когда все люди должны работать? Нет, дорогой, я это сделала не за красивые глаза моей подруги и не из какой-то особой симпатии к тебе. Я рассчитывала, что таким образом получу в твоем лице верного помощника. А что на деле? Как обычно, делом занимаются только женщины! Спроси у своего отца, чем он занимался с самого рассвета? Уж не праздными прогулками, поверь! Я надеюсь, что больше мне не придется разговаривать с тобой в таком тоне, и ты не дашь мне никогда повода повышать на тебя голос. Ты понял, Тот?

— Я все понял, госпожа, и клянусь, больше никогда не подведу тебя.

— Ну, то-то же! А сейчас слушай, сегодня ты отправишься вместе со мной в страну Куш. Мне нужен помощник, умеющий держать язык за зубами. Надеюсь, я могу положиться на тебя, Тот?

— Можешь не сомневаться, госпожа, я тебя не подведу!

— А как у тебя дела, Энох? Ты договорился с односельчанами?

— Да, госпожа, все в порядке! Они сегодня же отправляются в путь и будут ожидать тебя, как ты и просила, у порогов.

— Прекрасно! Тогда я забираю Тота, а тебя, Энох, попрошу, займись фараоном. Не давай ему бездельничать. Нам здесь нужен правитель, а не пьяница. Ну, ты меня понимаешь!

Наскоро перекусив предложенной Мут едой, Темис в сопровождение Тота, покинула гостеприимный дом Эноха, чтобы меньше чем через час, вылететь в страну Куш. На этот раз, Темис решила поступить иначе, чем в прошлую экскурсию по стране Куш. Долетев до порогов, они с Тотом не стали двигаться дальше, а, ввиду того, что уже наступил вечер, остановились здесь на ночлег. Рано утром, Темис тщательно спрятала и замаскировала лодку в прибрежных зарослях, а потом, взяв все необходимое для охоты, накинула на себя и на перепуганного Тота ранцы с крыльями, и взяла курс в страну Куш. В виду того, что молодой человек не имел даже малейшего опыта управления крыльями, Темис связала его и себя длинной веревкой и, подняв Тота в воздух, потащила его на буксире. После непродолжительного полета, она обнаружила внизу пасущийся в саванне табун лошадей. Молодые люди приземлились, и, не теряя времени, оставив Тота в ожидании ее возвращения, Темис отправилась на охоту. К концу дня, к восторгу юноши, она успела заарканить и усмирить двух прекрасных коней и под покровом сгущающихся сумерек оба странника отправились в обратный путь. В этот раз, Темис не стала продвигаться сразу к порогам, а решила пересечь страну Куш южнее густозаселенных районов и выйти там к берегу Нила, рассчитывая найти брод и, переправившись через реку, выдвинуться к порогам по ее правому берегу, где ее должны дожидаться, посланные Энохом кеми. Девушка усадила Тота на одну из лошадей, предварительно связав лошадей в связку, а сама, взяв в руки удлиненный веревкой повод, взлетела и повела маленький караван на поводу. Она поступила так, потому что чувствовала смертельную усталость после напряженного дня и учитывала то непростое для женщины положение, в котором сама находилась. Ночных хищников Темис не боялась, ведь в ее распоряжение был фонарик, яркий свет которого отпугивал зверей, да и вооружение ее не оставляло опасений на счет возможного нападения. Что до возможной встречи с темнокожими, то она рассчитывала, что под покровом ночной тьмы, успеет добраться до Нила, а там уже, как распорядится случай. Двигались быстро. Молодые, привыкшие к длительным переходам по саванне, кони, с легкостью покрывали огромные расстояния по бескрайним просторам ночной саванны и, уже на рассвете, путники достигли берега Нила. Здесь, выше порогов, дно реки было каменистым и не глубоким. После часа поисков, Темис удалось отыскать место пригодное для переправы и уже вскоре, путешественники смогли остановиться для отдыха на правом берегу реки, спрятавшись от палящего солнца и посторонних глаз под сенью крон растущих поблизости деревьев. Темис была страшно утомлена. Весь ее организм требовал отдыха. Не обращая внимания на Тота и его удивленный и одновременно смущенный взгляд, Темис, без тени стеснения и стыда, сбросила с себя одежду и, совершенно нагая, с удовольствием окунулась в прохладную нильскую воду. В воде она почувствовала, как усталость постепенно покидает ее.

— Иди сюда! — крикнула она молодому человеку, остолбеневшему при виде обнаженной богини, — Не бойся, я тебя не съем! Раздевайся и заходи в воду. Это поможет снять усталость.

Смущенный юноша, продолжал сидеть не пошевелившись.

— Я не смотрю на тебя, — вновь крикнула Темис, отворачиваясь. — Ну же!

Тот скинул одежду и спешно окунулся в воду, скрывая в ней свое тело. Темис усмехнулась и, пронырнув под водой несколько метров, оказалась прямо рядом с Тотом. Он отвел глаза, не смея глядеть на обнаженные груди Темис, а та, дразня юношу, наоборот, подпрыгнув, обняла его руками и ногами и, громко смеясь, заставила кружить себя в воде, прижавшись к нему.

— Я что, тебе совсем не нравлюсь? — лукаво улыбаясь, спросила она, — или я не так красива, как твоя Маат?

— Что ты! — заикаясь, ответил юноша, — ты прекрасна, богиня, но я люблю только свою жену.

— Никто не заставляет тебя любить меня, — продолжая смеяться, ответила Темис, — просто я так устала, и мне необходимо снять напряжение, а мой Амхеп так далеко сейчас. Ты имеешь возможность заменить его и удовлетворить богиню, причем без всяких обязательств и последствий. Ну же, возьми меня, не бойся!

— Я не могу, богиня. Пожалуйста, не заставляй меня делать это! — Взмолился Тот.

— Это приказ! — Властно ответила Темис, увлекая юношу за собой, улегшись на спину при этом оставаясь в воде. Темис, запрокинув голову на прибрежный песок, постанывала от удовольствия, двигая бедрами навстречу юноше. Ему стоило больших усилий, чтобы довести Темис до состояния наивысшего наслаждения и когда он, уже сам почти выбился из сил, ее тело, наконец, забилось под ним в судорогах, без слов говорящих, что женщина получила полное удовлетворение, а из уст ее вырвался крик наслаждения. Сбросив с себя Тота и отдышавшись, Темис поинтересовалась:

— Ну как, я не хуже, чем твоя Маат? Тебе понравилось?

Ничего не ответив, Тот вышел из воды и оделся. Темис продолжая посмеиваться, крикнула ему вдогонку:

— А мне понравилось, но ты можешь забыть об этом! Клянусь, что никто и никогда не узнает о том, что только что произошло между нами! За то, я, получив необходимую мне разрядку, прямо сейчас готова продолжить путь. А ты?

Юноша молчал. Темис фыркнув, вышла из воды и предоставила солнцу и ветру высушить свое тело. Просохнув, она оделась, собрала вещи и снаряжение и, вымолвив только короткое «пошли», побрела к лошадям.

До порогов добрались к полудню. За всю дорогу не было проронено ни единого слова. Темис не стала больше терзать и издеваться над Тотом. Как обычно, она сама себя ругала за свой необдуманный поступок, но уж так она была устроена, что раскаяние за свои действия к ней приходило только тогда, когда все уже было совершено. Оставив юношу охранять лошадей, она перелетела через Нил, отыскала спрятанную лодку и переправила ее на правый берег. Ожидание прибытия людей кеми затянулось, и стало тягостным для обоих. Никто не решался первым нарушить молчание и, только тогда, когда вдали показались лодки, Темис встала и коротко, извиняясь, прошептала:

— Прости меня! Я не хотела… и мне очень стыдно. Больше никогда ничего подобного не повторится, клянусь.

Тот поднял глаза, полные слез и еле слышно прошептал:

— Я не сержусь, ведь ты богиня, а боги делают, что хотят и берут что хотят. У простых же смертных одна участь — выполнять желания богов. Но знай, несмотря ни на что, мне было хорошо с тобой.

В ответ Темис только покачала головой.

С прибытием односельчан Тота, напряжение пропало. Вскоре на берегу запылал костер, и потянуло ароматом готовящейся еды. Поужинав, Темис оставила кеми у огня и ушла спать. Наступившее утро принесло весть о, приближающихся, нубах. Вдалеке показалось облако дорожной пыли, поднятой сотнями копыт бредущего по земле стада, а вскоре Темис заметила и седовласого Угура в сопровождение воинов и пастухов. Девушка вышла ему на встречу, которая состоялась строго напротив нильских порогов, точно на границе обеих стран.

— Я выполнил обещание, дух Нуб! — промолвил Угур, — Вот обещанные животные! Они твои!

Темис сделала знак рукой Тоту, и он вывел, держа за поводья двух лошадей.

— Как видишь, Угур, я так же сдержала свое слово! Эти лошади твои! Все по — честному!

Седовласый взял из рук одного из воинов свернутую козью шкуру.

— Да, все, по- честному! Вот то, что обещал тебе я за свою лошадь.

Угур развернул шкуру, в которой, сверкая и переливаясь на солнце, лежало золото. Здесь были самые разные самородки: от крупных песчинок, до небольшого ореха. Обмен состоялся. Нубы увели лошадей, а кеми приняли у пастухов нубов стадо.

— Я еще обещала тебя научить управлять лошадью, и не могу уйти, не выполнив этого обещания, — сказала Темис Угуру, когда осела пыль от проходящего мимо стада коров. — Ты готов? Если да, то повторяй то, что буду делать я.

— Темис объяснила темнокожему нехитрые приемы управления лошадью и, когда убедилась, что он все усвоил, слезла с коня, передав повод Угуру, и сказала:

Пора прощаться, Угур. Передай вождю Нвале, что дух Нуб удовлетворен обменом и продолжит покровительствовать его народу. И не забудь наш с тобой уговор — каждый месяц, в день полнолуния, твои люди и люди Кеми во главе с Энохом или вот этим юношей — его сыном, которого зовут Тот, встречаются вот на этом самом месте для обмена товарами.

— Я помню об этом, дух Нуб и буду помнить всю жизнь свою встречу с величайшим из духов в образе прекрасной женщины. Прощай!

Нубы, забрав лошадей, удалились за границу, а Темис, отдав распоряжения относительно животных, кинула шкуру с золотом на дно лодки и жестом руки, призвав Тота следовать за собой, подняла лодку в небо.

Оказавшись дома, она всучила тяжелый мешок Тоту и пошла рядом с ним во дворец. Велев юноше бросить шкуру с золотом в спальне Амхепа, она отпустила Тота, и устало опустилась на ложе. Наконец-то закончились эти, наполненные приключениями и впечатлениями, три дня. Темис, прямо на пол, скинула одежду, дотянулась до полотенца и, завернувшись в него, устало побрела к бассейну, чтобы смыть дорожную пыль и немного снять усталость. Искупавшись, она вытерлась и, как была, совершенно нагая, побрела, волоча за собой мокрое полотенце, по длинному коридору в спальню, где с размаху упала на постель, чтобы моментально заснуть с чувством выполненного долга.

— 12 —

Гера была очень рада прибывшим гостям, особенно при виде Зейвса среди них. Только колючий взгляд Изы вселял некоторое беспокойство, даже тревогу, но, обняв дочь и внука, она позабыла о своей тревоге.

— Вот, Гера, знакомься, это Энс. Благодаря нему, в Та-Кемет построен замечательный дворец. Он прибыл сюда, чтобы осуществить и наши с тобой планы, относительно строительства школы.

— Спасибо Зевс, я была уверена, что ты выполнишь свое обещание, — ответила Гера Зейвсу. — Вы во время прибыли. По обычаям Арамеев, церемония состоится только вечером, на закате солнца, поэтому у Вас есть достаточно времени, чтобы отдохнуть. Прошу Вас, проходите в дом и располагайтесь, пока Зара приготовит еду. Дети тут же убежали играть во двор, а Лея, обняв мать, увела ее, чтобы поболтать без свидетелей.

— Мамочка, ты здорово выглядишь! — заметила Лея, — Прямо помолодела. И не скажешь, что у тебя такая взрослая дочь. Мы с тобой сейчас, как подружки.

— Да, доченька, я и сама это заметила, только не знаю, хорошо это или плохо.

— Конечно же, хорошо! А что, тебя что-то беспокоит?

— Признаться, да. Стыдно про такое говорить, но во мне проснулись давно забытые желания. То, на что раньше я могла смотреть совершенно спокойно, сейчас доводит меня до совершенно неконтролируемого состояния.

— Расскажи, расскажи! Это так интересно!

— Это ужасно стыдно, Лея. Мне, даже тебе, стыдно говорить про такое.

— Ну, мамочка, я же точно пойму тебя и мы вместе подумаем, что тебе делать.

— Ну, хорошо, слушай.

Гера поведала дочери о том, что с ней случилось на празднике у арамеев. К ее удивлению, Лея нисколько не удивилась.

— Мама, это вполне естественно. Со мною тоже такое случалось. Знаешь, когда я впервые повстречала Гора, даже, несмотря на мою раненую ногу, во мне возникло такое же желание, с которым я ничего не могла поделать. Я же говорю, что к тебе вернулась молодость…

— Знаешь, Лея, я даже распорядилась подарить всем арамейкам, прибывшим сюда, новую одежду, скрывающую их наготу, чтобы вновь не оказаться в таком же положении.

— Жаль! — со смехом выпрыснула Лея, — Я бы с удовольствием взглянула на дикие пляска арамеев.

— Как тебе не стыдно! Прекрати болтать чепуху! Тебе что, мужа не хватает?

— Причем тут Гор, это ведь совсем другое. Я бы посмотрела, а потом утащила бы его в постель, давясь от смеха, сказала Лея. Да и ты могла бы кого-нибудь осчастливить.

Гера сразу посерьезнела. Ей вспомнился Зейвс и колючий взгляд Изы. Это сразу испортили ей настроение. Она уже предвидела, что Иза прилетела выяснять отношения и от этого разговора ей никак не уйти.

Снаружи, со стороны площади, послышался шум и многочисленные голоса людей. Гера метнулась к двери, чтобы выяснить причину, но ее опередила, неожиданно ворвавшаяся в дом, запыхавшаяся Илия.

— Идем скорее! — воскликнула она, хватая за руку ничего не понимающую Геру и увлекая ее из дому.

— Да в чем дело? Объясни хоть! Куда ты меня тащишь? — сопротивлялась Гера, — Ты что, не видишь, что у меня в доме гости?

— Да идем же! — Не унималась Илия, — Там… Они вернулись! Эфхиор, Айрик… Все!

— Так бы сразу и сказала! — выбегая на площадь вместе с Илией, ответила Гера.

Услышав новость, вслед за Герой с мест сорвались Грифт и Зейвс.

— Кто-нибудь объяснит мне, в чем дело? — спросила изумленная Иза.

— Ты что, не слышала? — ответила Зара, — Вернулись Айрик и Эфхиор из плавания вниз по Евфрату.

— Это интересно, — заметила Иза, — Дита, не хочешь составить мне компанию и прогуляться к реке.

— Да с удовольствием, мама! — ответила Дита, поднимаясь со скамьи.

На берегу собралась добрая половина города. Когда Гера с Илией, наконец, протиснулись сквозь толпу горожан, большинство путешественников уже спустились на берег. Последними, на сходнях, показались Эфхиор, а за ним и Айрик. Заметив обеих женщин оба они, как только очутились на берегу, широко улыбаясь, направились к ним. Эфхиор, обнял жену и почтительно поздоровался с Герой.

— Рассказывайте скорее, как прошло Ваше плавание, что видели?

— Спасибо, — отвечали, наперебой, Айрик и Эфхиор, — видели много интересного, но это очень длинный рассказ. Скажу лишь одно, мы встретили людей, которые себя называют, так же, как и Вы Шуми.

— Как это? — Удивленно переспросила Илия.

— Я слышала, еще от своей бабки, — вставила Гера, — что когда-то, очень давно, часть нашего народа, вместе с Хеттами, ушла на юг. Возможно, Вы встретили потомков этих людей. Хорошо, когда Вы отдохнете, все нам подробно расскажите. А сегодня у нас праздник. Вы как раз вовремя вернулись.

— Праздник? Что за праздник, Гера?

— Сегодня свадьба Алияра и Гайли. Здесь уже родственники девушки и твой друг, Эфхиор, вождь арамеев, а еще у нас в гостях боги. Так что до вечера отдыхайте, а вечером будем праздновать сразу два события.

Эфхиор отдал распоряжения относительно груза, и все четверо пошли в город. По пути они встретили, спешащих на берег, Зейвса и Грифта, которые дружески поприветствовали путешественников, а уже на площади к ним присоединились Иза и Дита. Оживленно разговаривая, дошли до дома Геры. Здесь Илия с Эфхиором попрощались до вечера, и ушли к себе. Айрик, так же, сославшись на усталость, удалился в свою келью в храме. Грифт с Зейвсом зашли в дом, продолжая беседовать. У двери дома остались только женщины. Дита, взглянув на Изу, потом на Геру, поняла, что они хотели бы остаться наедине. Гера сама не хотела откладывать на потом этот неприятный разговор. Она взяла Изу под руку и, глядя ей прямо в глаза, сказала:

— Ты ведь хотела со мной переговорить с глазу на глаз, или мне это только показалось?

— Отдаю должное, ты очень проницательная, Гера. Мне действительно хотелось бы поговорить с тобой без свидетелей, и сейчас, на мой взгляд, самый подходящий момент.

— Тогда, если ты не против, давай прогуляемся. Тут, неподалеку, есть одно место, где мы можем уединиться.

— С удовольствием, — подчеркнуто вежливо согласилась Иза, — идем.

Обе женщины неторопливо пошли назад, к реке, а потом свернули к песчаной отмели, где Гера обычно купалась.

— Давай присядем, — предложила Иза, усаживаясь прямо на песок, — разговор, как я понимаю, у нас будет долгий.

Гера присела рядом.

— Я думаю, ты догадываешься, о чем пойдет речь, точнее о ком?

— Да, Иза! Мы будем говорить о твоем муже.

— Ты правильно поняла и, поэтому, я не стану юлить вокруг да около и хочу, чтобы ты мне прямо ответила: Между тобой и Зейвсом что-то есть?

— Даже не знаю, как сказать, Иза. И да, и нет.

— Как это? Поясни!

— Все началось, Иза, тогда, когда я стала принимать лекарства, которые мне дал Зевс. Во мне начали происходить какие-то изменения. Я сама не понимала, что со мной. Если раньше я смотрела на твоего мужа, как на близкого друга, которого бесконечно уважаю, то после — я поймала себя на мысли, что мне он стал интересен, как мужчина. Как могла, я отгоняла от себя это, стараясь ничем внешне не проявлять, но когда я оказалась в твоем мире, на Гее, удерживаться мне стало просто не выносимо. Поверь, это только моя вина, Зевс тут не причем.

— Говори конкретно, ты с ним спала?

— Прости меня, да, но это было всего один лишь раз, там, в Вашем доме на берегу моря. Я не понимаю, что на меня нашло, но очутившись там, я, как-будто, была не я, а совсем другая женщина. Я не знаю, как это объяснить, но меня не покидало ощущение, что все, что я там видела, было, как-будто не впервые, будто я уже когда-то давно, там была, и все вокруг мне было хорошо знакомо. Это пугало меня, и я попросила Зевса объяснить мне, как такое может быть, но он ничего мне не смог ответить. Это чувство сводило меня с ума. Я не могла заснуть, потому что странное, необъяснимое желание потянуло меня к Зевсу. Поверь, он никак не проявлял желания обладать мною, но я сама чувствовала, что если не сделаю этого немедленно, то просто умру. Посмотри на меня, Иза. Видишь, что со мною стало? Я, как будто помолодела лет на десять — пятнадцать, и все, что во мне спало, вся моя женская сущность, выплеснулась наружу против моего желания. Я не хотела… Ты должна знать, что я бесконечно уважаю тебя, и преклоняюсь перед тобой, твоей добротой и твоей мудростью и, ни в коей мере, не желаю и не имею права становиться между тобой и Зевсом, но я и бесконечно виновата перед тобой, и уже ничего с этим не могу поделать. Прости меня и, если можешь, помоги мне избавиться от этого, иначе я сойду с ума.

Иза молчала. Она не знала, что ответить на откровения Геры. Весь этот разговор она представляла себе совсем иначе. Она готова была выслушивать претензии Геры на Зейвса, готова была окинуть ее своим презрением, но то, что ей пришлось услышать сейчас, совершенно обезоружило Изу. Она силилась понять: Так кто же Гера, разлучница, или же, жертва обстоятельств? Все, что только что рассказала Гера, было так необычно, но, в тоже время, так искренне, что Изе, по-человечески стало жалко Геру. Разве ее вина в том, что принимаемые ею лекарства, дали такой странный побочный эффект, вызвавший сексуальные фантазии у этой женщины? И еще это странное, необъяснимое ее чувство, что в ней, как-будто живет совершенно другая женщина, причем проявляющееся именно там, где когда-то Айда была вместе с Зейвсом. Все это озадачило Изу и, глядя на сидящую рядом Геру, из глаз которой лились абсолютно искренние, не поддельные слезы, она вдруг обняла ее и, молча, прижала к себе. И молчание это было дороже самых красноречивых слов утешения.

Женщины продолжали сидеть, обнявшись, совершенно потеряв чувство времени. Они как-будто растворились в нем вместе со своими мыслями и переживаниями.

— Очнувшись от оцепенения, Иза прошептала:

— Пойдем, нас ждут, а то еще, не весть, что подумают.

Больше не нарушая молчания, они поднялись с прибрежного песка и так же, обнявшись, медленно шагая, пошли к городу.

* * *

После разговора с Изой, у Геры, будто камень с плеч свалился. Она даже рада была, что не стала оттягивать на потом этот трудный для нее разговор и теперь, совершенно свободно, без оглядки на Изу, она могла, наконец, заняться и гостями и делами. Гера с трудом дождалась окончания свадебной церемонии и, почти всю ночь, не сомкнув глаз, ждала наступления утра, чтобы как можно скорее расспросить, вернувшихся из плавания, Айрика и Эфхиора. Само только упоминание о родственном народе, проживающем в низовьях Евфрата, то есть в непосредственной близости от большой соленой воды, рисовало в воображении Геры довольно заманчивые перспективы на воссоединение народа Шуми и, тем самым, расширением своей сферы влияния. У нее вызывало интерес все, что касалось этих людей: Есть ли у них своя Веда, или же какой-либо иной вождь, каков уклад из жизни, в чем состоят основные виды деятельности этих людей и, в зависимости от этого, что она, Веда, может предложить им взамен продуктам их труда.

Кроме этого ей предстояло обсудить с, прибывшим вместе с Зейвсом, Энсом, детали затеваемого строительства и те ресурсы, которые ее народу предстоит затратить на него. Гера, с удовольствием для себя, отмечала тот факт, что очень кстати вернулся Айрик, которому гораздо проще будет обсуждать некоторые детали. Так, проворочавшись до утра от одолеваемых ее мыслей, Гера, наконец, дождалась первых солнечных лучей. Она, тихонько, встала и, чтобы не разбудить утомленных после шумного праздника домочадцев и гостей, на цыпочках вышла из дому. Вдохнув полной грудью прохладный утренний воздух, Гера бегом пересекла площадь, миновала мирно спящее стойбище арамеев и пронырнула через заросли камыша на свою заветную отмель, чтобы вдалеке от посторонних глаз, окунуться в прохладу евфратской воды. Каково же было ее удивление, когда на своем заветном месте она обнаружила Изу, будто бы и не покидавшую это место после вчерашней беседы. Иза, обнаженная, сидела по шею в воде спиной к Гере. Рядом, на песке, беспорядочно была разбросана ее одежда. Гера сбросила с себя платье и, чтобы не испугать Изу, тихо окликнула ее. Иза обернулась и, увидев Геру, улыбнулась ей.

— Я так и знала, что ты придешь, — приветливо сказала она, — ну иди же сюда скорее.

Гера, не заставив себя ждать, вошла в воду и, резко окунувшись, присела рядом.

— Что это ты в такую рань? — спросила она у Изы.

— Да, честно сказать, я и не ложилась. После свадебного шума мне так захотелось тишины, что я, не заходя домой, пришла сюда. Так и просидела здесь всю ночь, любуясь ночной рекой.

— В этом мы, оказывается, так похожи с тобой, и не удивительно, что мы чуть не рассорились из-за мужчины.

— Да уж! Как все-таки странно, наши миры бесконечно далеки друг от друга, а и там и здесь, людей обуревают одни и те же страсти.

— Это говорит лишь об одном, что мы ничем не отличаемся друг от друга, несмотря на все Ваши знания и мудрость. В душе, по сущности, Вы такие же, а точнее, Вы — это мы, а мы — это Вы.

— Хм! Что верно, то верно, точнее не скажешь!

Солнце начало подниматься, и пора было возвращаться в город. Женщины, взявшись за руки, вышли из воды, и остановились на берегу, ожидая пока ветерок и солнце не высушит их тела. Было еще довольно прохладно и женщины немного дрожали от холода. Иза посмотрела на Геру, окидывая ее взглядом с ног до головы. Любуясь ее стройной, но в тоже время, с подчеркнуто пышными формами, фигурой, ей вспомнилось, как, еще совсем юными девушками, они с Айдой, вот также, убегали подальше от всех. От нахлынувших воспоминаний Изе безумно захотелось обнять Геру, так, будто на ее месте была Айда. Она сделала движение навстречу и обняла ее, прижавшись всем телом к еще не полностью просохшему телу Геры, отчего обеим женщинам стало вдруг так хорошо от их собственного тепла.

— Знаешь, — прошептала Иза, чуть не касаясь своими губами губ Геры, — только что, мне почудилось, что ты совсем другая женщина — Айда. Ощущение это такое явное, будто нет прожитых лет и вся жизнь еще впереди. Я теперь уверенна, что все то, о чем ты мне рассказала вчера, не просто плод фантазии, а какая-то непостижимая связь, как веревкой связавшая наши судьбы, твою, мою и Зейвса.

Гера ничего не ответила, только почувствовала, как ее губы, помимо ее воли, сомкнулись с губами Изы в долгом, полном нежности, поцелуе, теплой волной прокатившей по всему организму. На мгновение она вдруг ощутила, что все это уже с нею было, точно так же, у реки, обнявшись, прижавшиеся голыми телами друг к другу и слившиеся в жарком девичьем поцелуе.

Женщины с трудом оторвались друг от друга, не желая прерывать это мгновение, чудесным образом перенесшее их в далекую юность, но нужно было идти. Они оделись и, продолжая смотреть друг на друга так, будто встретились впервые после невообразимо долгой разлуки, пошли домой.

Куда это Вас носило в такую рань? — удивленно спросила только что проснувшаяся Лея, увидев входящих в дом мать и Изу.

— Воздухом дышали, — весело ответили обе женщины.

Лея только покачала головой, теряясь в догадках о причинах такой разительной перемены, произошедшей в обеих, таких близких ей женщинах.

После завтрака в доме появился Айрик. Гера про себя отметила, что путешествие пошло ему на пользу. Загорелый и подтянутый старик, как будто не ощущал своих лет, а в глазах его появились какие-то искорки. Сколько не уговаривала его Гера поскорее начать свой рассказ, Айрик не поддавался, ссылаясь на то, что это будет не справедливо по отношению к Эфхиору и предлагал дождаться его прихода. Чтобы не тратить время попусту, Гера обратилась к Зейвсу и Энсу, предложив им преступить к обсуждению проекта строительства. Энс, только что вернувшийся с прогулки по городу с удивлением делился своими впечатлениями от увиденного им.

— Скажите, друзья, кто проектировал здание храма и башню? — спросил он, обращаясь в первую очередь к Зейвсу.

— Видишь — ли, Энс, это здание построено в наше отсутствие, силами и средствами самих шумеров, так что вопрос не ко мне, а скорее к уважаемой Веде.

— Но это же просто невозможно! Такая сложная постройка, причем сложенная не из прочного природного камня, а из обожженного глиняного кирпича и, вдобавок ко всему, скрепленного на глиняном же растворе. Без сложных расчетов на прочность! Уму непостижимо! Покажите же мне этого зодчего! Мне не терпится познакомиться с этим самородком.

— Да вот он, собственно говоря, рядом с Вами, Энс, — улыбаясь, ответила Гера, указывая на скромно сидящего Айрика, как видите, я пригласила его, чтобы он и в этот раз поучаствовал в новом строительстве.

Энс, с удивлением и, одновременно с восторгом посмотрел на сухонького старика, отказываясь верить, что без элементарных знаний и математических расчетов, этот человек из еще вчера, абсолютно первобытного племени, смог осуществить такую грандиозную стройку.

— Для меня будет огромной честью, работать вместе со столь выдающимся человеком, — сказал он, горячо пожимая руку Айрику.

Мужчины углубились в детали предстоящего проекта, склонившись над эскизами, сделанными Энсом на основе рисунков Зейвса. Широко распахнув дверь, в дом вошла Илия. Она поздоровалась со всеми присутствующими и, с любопытством поинтересовалась у Геры, чем это заняты мужчины и что за человек сидит рядом с Зейвсом и Айриком.

Вместо ответа, Гера поинтересовалась у подруги, почему она одна, и где она потеряла Эфхиора.

— Он так утомился с дороги и после вчерашнего праздника, что еще спит, а если учесть, сколько вчера они с Джараком вместе выпили хмельного пойла из винной ягоды, то продолжаться это может еще немало времени.

При упоминании о пойле, Геру передернуло от неприятных воспоминаний, но она тут же собралась и ответила на вопрос подруги.

— Это Энс. Он прибыл вместе с Зейвсом, чтобы помочь нам построить школу для наших детей.

— Так он бог строительства?

— Не знаю, я не думала об этом, подруга! Наверное…

Услышав от Геры, что речь идет о новом строительстве, Илия неожиданно проявила интерес к этой теме. Она подошла к мужчинам и спросила, обращаясь к Энсу:

— Раз Вы уже здесь, то не могли бы построить еще одно здание?

— Илия, ты о чем это? Что ты собралась строить? — спросила озадаченная вопросом подруги Гера.

— Дело в том, что по любому вопросу, все ломятся в дом к Гере, нарушая покой ее и ее близких. Это не правильно. Вот и сейчас, я пришла, чтобы просить Геру рассудить спор между двумя людьми, но сюда я их привести не могу, чтобы не отвлекать Вас от важных дел. Вот мне и пришла в голову мысль, построить дом, где правительница сможет принимать гостей, решать споры, проводить советы и собрания.

— Ага! А вы еще меня ругали, когда я затеяла строительство дворца фараона в Та-Кемет, — торжествующе заметила, зашедшая только что в комнату, Иза, — вот Вам и подтверждение моей правоты!

— Мне будет очень приятно, мона Гера, спроектировать и построить для Вас такой дворец, — добродушно улыбаясь, отозвался Энс, — и оба здания мы будем строить одновременно, обещаю Вам.

— Илия, ну зачем ты так утруждаешь нашего гостя из-за меня. Я могу обойтись и так.

— Послушай меня, Гера, — вставила Иза, — Илия дело говорит и она совершенно права. Этот дом стал слишком мал для Вас, и давно пора подумать над строительством нового, большого дворца, достойного такой правительницы, как ты. Поверь мне, Энс справится с этой задачей в лучшем виде.

— Да ну Вас! Делайте, что хотите! — в сердцах воскликнула Гера, что вызвало дружеский смех окружающих ее людей.

— Кстати, о гостях, — заметил Айрик, — вчера, на празднике, мы с Эфхиором пообещали Джараку, что отвезем его и его людей, вместе с полученными за лес и руду товарами, к ним домой на нашей лодке. Царица, ты дашь нам свое согласие на это?

— Вы еще не рассказали нам о своем нынешнем плавание, а уже собираетесь в новое, — укоризненно заметила Гера, — пока все подробно не расскажите, никуда не отпущу, так и знай!

— Это поправимо, — ответил старик, — вот сейчас явится вождь, и Вы все узнаете.

Действительно, Эфхиор не заставил себя долго ждать. Не прошло и часа, как старый вождь присоединился к собравшимся у Геры. Переглянувшись с Айриком, он начал свой рассказ.

— По твоему повелению, царица, мы отправились в путь вниз по течению Евфрата. По началу, плавание было легким, и мы скользили по широкой глади реки, которая сама несла нас. По обоим берегам Евфрата простирался, насколько хватало взгляда, однообразный безжизненный пейзаж. Все та же выжженная солнцем степь, только начинающая оживать после благодатных дождей, вызванных всемогущими богами. И лишь на немногочисленных островах жизнь кипела не умолкая. Покрытые буйной зеленью трав и деревьев, питаемые водами Евфрата, они не знали засухи, поразившей всю нашу землю. Многочисленные звери, спасаясь от голода и зноя, нашли убежище на этих островах, давая нам возможность для охоты и пополнения наших припасов. Кроме охоты, мы ловили рыбу, бесчисленное количество которой обитает в реке, используя для этого хитроумное изобретение юного Фирама. Забрасывая сеть вслед за лодкой, мы получали богатый улов, не тратя времени на охоту. Так продолжалось несколько дней, пока мы, вдруг, не почувствовали, что лодку начинает крутить и бросать от берега к берегу, грозя перевернуть ее. Не мало сил пришлось потратить гребцам, чтобы удерживать наше судно посредине речного потока. Вскоре мы поняли, в чем кроется причина этого. Оказывается, мы доплыли до места, где воедино сливаются воды двух великих рек — Евфрата и Тигриса. В этом месте течения их вод перемешиваются, стараясь увлечь плывущие по реке предметы каждый по — своему. Миновав это место, течение вновь стало ровным и мы, выбившиеся из сил от борьбы с водами двух рек, остановились, чтобы восстановить силы. К своему удивлению мы заметили, что местность вокруг уже не такая безжизненная. Хорошо было видно, что палящий зной, испепеляющий равнину в течение многих лун, мало коснулся здешних земель, и почва вокруг оказалась перенасыщена влагой, местами образуя непроходимые болота. После небольшой передышки мы продолжили свой путь. Моему другу Айрику нетерпелось дойти до большой соленой воды, в надежде отыскать водный путь в страну Кеми. Чем ближе оставалось до соленой воды, тем труднее становилось наше плавание. Река здесь разветвилась на сотни проток и рукавов, разделенных многочисленными большими и маленькими островами. Казалось, что водные духи специально разбили русло реки на множество маленьких проток, чтобы смертные никогда не смогли найти дорогу к соленой воде. Некоторые протоки оказывались настолько узкими и мелкими, что нам приходилось вручную снимать лодку с мелей и, двигаясь назад, искать другую, более глубокую протоку. Мы уже, казалось, окончательно заблудились, но случай, наконец, вывел нас на широкую и глубокую протоку, вода в которой стала немного солоноватой, особенно по утрам. Так, двигаясь вдоль нее, мы вскоре, наконец, достигли большой соленой воды, бескрайние просторы которой открылись перед нашими взорами. Далее мы направили свой путь вдоль берега на юг, держась ближе к западу. Омываемый соленой водой берег, оказался совершенно пустынным и безжизненным. Вместо земли там от воды и до горизонта простиралась песчаная равнина без каких-либо признаков жизни. Проплыв под парусом так сотни лиг, мы достигли места, где два берега соленой воды подходят близко друг к другу, образую узкий, как горлышко кувшина, пролив. Воды в этом месте стали бурными и мы, поняв, что великой реки, у берегов которой живет народ Кеми, здесь нет, решились повернуть назад, тем более что наши запасы пресной воды были на исходе. Пользуясь попутным ветром, мы довольно быстро доплыли до речного устья, но течение реки с одной стороны и бурные волны с другой стороны, никак не пускали нас к речному руслу. Несколько дней пришлось ждать, пока с приливом нам не удалось, наконец, войти в одну из проток. Снова, путаясь в протоках, мы стали отыскивать уже обратный путь, совершенно выбиваясь из сил, усиленно гребя против течения. И вот тут, причалив к одному из больших островов для передышки и пополнения воды и провизии, мы натолкнулись на людей. По началу, они проявили враждебность к нам. Во время стоянки на берегу, мы неожиданно для себя, обнаружили, что окружены многочисленными вооруженными людьми. Между нами едва не завязалась битва, но видя, что их численность значительно превосходит нашу, я принял решения не поднимать оружия и позволить этим людям отвести нас вглубь острова. Там мы и узнали, что они называют себя Шуми, и говорят на очень схожем с нашим языке. Оказалось, что люди эти вовсе не воинственные, но ревностно готовы защищать свою территорию. Народ их разбросан по островам, между которыми они передвигаются на лодках, сплетенных из стеблей тростника. На каждом из пригодных для жизни островов живет один или несколько родов, которые управляются старостами, выбранными из числа старейшин родов, и занимаются они, Вы не поверите, возделыванием земли, выращивая хлебное зерно. Кроме этого, часть времени, мужчины проводят, охотясь на многочисленных водоплавающих птиц, гнездящихся среди речных проток, и ловлей рыбы. Пользуются они орудиями, изготовленными из твердых камней и дерева, как и мы когда-то. Зверей в тех местах не много и, поэтому свои одежды они изготавливают, как и мы сейчас, из волокон различных, произрастающих там растений, причем их женщины делают это довольно искусно. Свои жилища эти люди строят из глины, перемешанной со стеблями и листьями камыша. Узнав, что многие из нас, также, называют себя Шуми, нас освободили, не причинив никакого вреда. Мой друг, Айрик, рассказал им историю Вашего народа. Как оказалось, их предание гласит, что давным давно, часть народа Шуми, не пожелав больше оставаться под властью Вед, ушла с северных территорий на юг, в поисках лучших мест. Дойдя вместе с племенами Хеттов и Кеми до слияния Евфрата и Тигриса, они не последовали вместе с ними на запад, а двинулись, обходя многочисленные болота, на юг, пока не достигли этих мест. Когда, выйдя к большой соленой воде, они увидели, что там нет пригодных для жизни мест, они вернулись назад, к реке и поселились на островах, где и продолжают жить сейчас. Как оказалось, засуха не коснулась их и, благодаря плодородной почве и речным водам, которые они научились подавать к своим полям по многочисленным, прорытым ими же каналам, урожаи зерна здесь оставались обильными, причем получают их там дважды, а иногда и трижды в год. Нам удалось выменять у них много зерна на изделия из металла и ткани, которые они сами производить не умеют. Старейшины нескольких родов передали тебе, великая Веда, что готовы воссоединить былые, давно утраченные связи со своим народом и передали приглашение тебе посетить их земли. Они, так же помогли нам найти короткий и менее трудный путь к основному руслу реки. Выйдя на большую воду, мы тронулись в обратный путь, который оказался гораздо труднее и дольше. Приходилось все время грести против течения, что оказалось вдвойне трудным из-за тяжело нагруженной лодки, и только в редкие дни, когда дул попутный ветер, парус давал нам возможность на некоторую передышку. И вот, наконец, мы дома. Трюмы лодки полны зерна и путь к морю нами разведан.

Старый вождь умолк, закончив рассказ об, удивительном и познавательном, плавание на юг.

— Сколь интересную историю ты поведал нам, Эфхиор. — после короткого молчания сказала Гера, — Путешествие Ваше оказалось не напрасным. Теперь я точно знаю, что нам нужно построить много лодок, на которых мы будем вести торговлю с нашими родичами на юге, и Арамеями на севере. Айрик, попрошу тебя, отдать распоряжения Фираму о разгрузке и учете, привезенного Вами зерна. Сами же Вы все должны как следует отдохнуть после трудного похода. Главное, теперь мы знаем, что нашему городу и всему народу, населяющему его, больше не грозит голод.

— 13 —

— Скажу честно, я лично доволен поездкой в Шумер. — Обращаясь к жене, удобно расположившейся в кресле пассажирского салона флайера, сказал Зейвс, — На мой взгляд, дальнейшее наше вмешательство в их развитие мы можем ограничить лишь обучением основам различных наук. С развитием же технологий и общественных взаимоотношений они уже способны справиться самостоятельно.

— Ты хочешь сказать, что больше не намерен уделять Шуми повышенного внимания, переключив его на другие народы? Я правильно поняла?

— Совершенно верно, дорогая! Теперь, когда мы покончили с различными местными торжествами, можно, наконец, приступить к поиску пропавшей на юго-западном континенте, группы и, заодно, установить контакт с племенами, населяющими этот далекий уголок Пангеи.

— Неожиданно! А как же Гера? — язвительно заметила Иза.

— Причем здесь Гера? — несколько смущаясь, ответил Зейвс.

— Вот что, Зейвс! Да будет тебе известно, что между мной и Герой состоялся весьма откровенный разговор относительно тебя и Ваших с ней отношений, и она мне все рассказала.

— Рассказала что?

— Да все! В частности, что произошло между вами на Гее, в нашем доме на побережье, причем в подробностях. Особенно о Вашей близости в ту ночь.

— Так значит, мне все это не приснилось? Значит Гера и я на самом деле…

— Я просто поражаюсь тебе, Зейвс. Провести ночь с красивой женщиной и ничего об этом не помнить! Ох, мужчины! Все Вы таковы!

— Чем же женщины лучше? Как понимать женщину, которая сама предложила себя мужчине, а потом ни словом, ни намеком не упоминает об этом, мало того, делает вид, будто ничего такого не было? Или как понять женщину, которая знает, что ее мужчина провел ночь с другой женщиной, совершенно спокойно обсуждает это с ним?

— Успокойся, Зейвс! Гера рассказала мне не только это, но и то, что она в тот момент явственно ощущала, будто она, это вовсе не она, будто в ней живет совсем другая — та, которая имеет полное право на такой поступок. Догадываешься, о ком я говорю? Признаться, по началу, я не поверила ни единому ее слову, но потом между нами произошло нечто, что заставило меня не только безоговорочно поверить во все ею сказанное, но и самой ощутить нечто подобное. На какие-то короткие мгновения, я вдруг не только увидела, но и всем своим существом, почувствовала Айду, точно так же как тогда, в далекой юности, когда мы дали друг другу клятву в верности нашей дружбе. Я никак не могу этого объяснить, но факт, как говорится, на лицо. И, именно поэтому, я отнеслась так, как ты говоришь, спокойно, узнав о ночи, проведенной тобою с Герой, и, именно этим, я объясняю и ее, и твое, и свое собственное поведение. Я уже высказала Гере, и повторю тебе — на мой взгляд, между нами троими существует какая-то необъяснимая, если хочешь, мистическая, неразрывная связь.

— Наверное, ты права. Там, на побережье, меня не покидало аналогичное ощущение. Вся эта ночь прошла, как в тумане. Стерлись все грани отделяющие воображаемое с реальностью. Мне даже показалось, что я и называл Геру именем Айды, и она принимала это, а утром появилось чувство, что все, что между нами произошло — это лишь плод моей фантазии, навеянный моими воспоминаниями, связанными с тем, что мы находились в месте, где когда-то мы с Айдой были счастливы и рядом с которым она так трагично погибла. Я утвердился в этом мнении, когда на следующий день, Гера никак не упомянула о событиях той ночи и не подала никакого виду, что все это произошло на самом деле вообще.

— Вот что, Зейвс, давай на время забудем об этом, обо всем. Я уверенна, что обязательно настанет день, когда эта тайна раскроется нам, и все станет на свои места.

* * *

Не успев спуститься по трапу, Изе бросилось в глаза, что за время ее кратковременного отсутствия, в Та-Кемет произошли некоторые перемены. Во-первых, то, что встречала их, ловко управляя колесницей, запряженной парой белых лошадей, красавица Маат. Во-вторых, то, что неподалеку от дворца, за обширным вольером, она заметила мирно ощипывающих траву многочисленных коров и быков. Все это одновременно и обрадовало, и, в то же время, насторожило Изу. Ничего не высказывая своим спутникам, она тепло поздоровалась с новоявленной принцессой, оценив по достоинству ее новые способности и, прямо с борта флайера, направилась разыскивать Темис, в надежде получить от нее исчерпывающие объяснения. Не обнаружив девушку в палаточном лагере, Иза прямиком направилась во дворец, где, собственно говоря, и застала Темис в спальне фараона.

— Здравствуй Тем! Мы вернулись! — обратилась она к полулежащей на ложе Темис.

— Ой! — От неожиданности вскрикнула Темис, поворачиваясь лицом к стоящей на пороге Изе. — Иза, дорогая, как я рада, что Вы снова здесь, а то я тут умираю от скуки. Как свадьба? Как Гера?

— Положим то, что ты тут скучала, это еще очень большой вопрос, милая Тем! — оценивающе окинув взглядом полуобнаженную Темис, ответила Иза. Похоже, ты здорово вжилась в роль царской наложницы, хотя, впрочем, это не мое дело. В общем, я зашла справиться о твоем самочувствие, дорогая.

— Спасибо, Иза, мне намного лучше, — без тени смущения ответила Темис.

— Вижу, вижу! Настолько лучше, что ты успела здесь кое-что изменить, не скрою, в лучшую сторону.

— О чем это ты, Иза? — делая непонимающее выражение лица, вопросом на вопрос, ответила Темис.

— Ну, хватит, Теми, не придуривайся! Давай выкладывай, откуда здесь коровы, и когда это Маат выучилась править колесницей?

— А-а, это? Это Ола, по моей просьбе обучила принцессу обращаться с лошадьми.

— Допустим, в том, что касается Маат — заслуга Олы, но вот то, что касается стада коров… Даже и не пытайся убедить меня в том, что ты не причастна к его появлению здесь!

— А что такого? Разве есть что-нибудь плохого в том, что мне пришла в голову мысль, положить начало скотоводству в Та-Кемет?

— Теми, не юли! Или ты думаешь, что я поверю в то, что животные сами забрели в Та-Кемет, чтобы помочь тебе осуществить свои замыслы? Или в то, то многочисленные духи, в которых верят Кеми, привели их сюда? Я не настолько наивна, моя дорогая, чтобы поверить в то, что здесь обошлось без твоего непосредственного вмешательства!

— Ну-у, — потянула девушка, — не скрою, что я им помогла в этом, совсем немножечко, правда.

— Так! Значит, ты прикинулась больной, чтобы оставшись без контроля, снова отправиться в страну Куш? Меня поражает твое безрассудство, Тем! Ты же пообещала мне, что больше не выкинешь ничего подобного! Как все это прикажешь понимать? Во-первых, ты подвергла, в очередной раз, риску свое собственное здоровье и здоровье своего, еще не родившегося ребенка, во-вторых, украв животных у нубов, ты подвергла кеми опасности их нападения, то есть, фактически спровоцировала войну между двумя соседними народами, у которых и без этого более чем сложные взаимоотношения, в-третьих…

— Ничего я не крала и не провоцировала! — Повышая голос, Темис прервала Изу. — Я всего лишь восстановила меновую торговлю между нубами и кеми, и всех этих животных нубы сами передали мне в обмен на предложенный мною товар!

— Так, так! А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее! Что же такого ты смогла предложить нубам, за что они отдали тебе целое стадо коров?

— И не только стадо, Иза! — продолжая нервничать, на повышенных тонах, ответила девушка. — На, любуйся!

С этими словами, Темис соскользнула с ложа и развернула лежащую на полу, в углу комнаты, козью шкуру. Увидев кучу золотых самородков у Изы аж дух перехватило. Пораженная зрелищем она долго не могла прийти в себя и, после затянувшейся паузы, уже совершенно другим тоном, спросила:

— Объясни мне, пожалуйста, Теми, как тебе удалось заставить нубов пожертвовать священным для них металлом?

— Все очень просто, Иза! Присаживайся и я все тебе расскажу.

Совершенно сбитая с толку женщина, опустилась на ложе и, непроизвольно приоткрыв рот, приготовилась выслушать младшую подругу.

— Все дело в том, что мы с Энохом, отцом Тота, решили попытаться восстановить разорванные прежним старостой торговые связи с нубами. По воле случая, нам пришлось спасти мальчишку — нуба, которого они собирались принести в жертву своему духу Нуб. К счастью, этот мальчишка оказался сыном одного из вождей, который, посчитав, что от его сына просто хочет избавиться конкурирующий клан во главе с местным колдуном, решил его освободить и спасти. Мы с Энохом ему в этом немного помогли, причем таким образом, что и жертвоприношение совершилось, и юноша не пострадал. Так уж вышло, что благодаря, украшенной позолотой моей одежде, ну, еще и крыльям, эти несчастные приняли меня, ни много, ни мало, за этого самого духа Нуб, а я, воспользовавшись ситуацией, повелела им, от лица духа Нуб, каждый месяц в день полнолуния, приносить к границе свои товары для обмена с кеми. Мало того, отныне Энох и все его потомки, получили право беспрепятственного прохода в страну Куш, а сами нубы поклялись, что никогда не пересекут границу с целью захвата рабов. Что же касается коров и золота — я обменяла их на двух лошадей для вождя нубов Нвалы и его брата Угура, отца спасенного паренька. Тут, я сознаюсь, мне пришлось еще раз наведаться в страну Куш. На этот раз я предприняла все необходимые меры предосторожности и не подвергала риску ни себя, ни сопровождавшего меня Тота. Вот и все, Иза! Что ты скажешь теперь? Да, и прости меня за нелепый розыгрыш с моей болезнью. Иначе, ты ведь никогда бы не позволила мне осуществить задуманное.

— Не скрою, Теми, ты, в очередной раз, меня удивила и поразила. Поверь, я вовсе не стараюсь выглядеть в твоих глазах строгой начальницей, постоянно отчитывающей свою подчиненную. Мною движет любовь и беспокойство за тебя, как у любой матери к собственному ребенку.

— Знаешь, Иза, я не помню своих родителей и никогда не знала материнской ласки, но мне очень хотелось бы, чтобы у меня была такая мама, как ты. С тех пор, как жизнь свела нас, мне нестерпимо хотелось назвать тебя мамой.

— Так в чем же дело, дорогая? Я, с радостью, стану звать тебя дочерью! — нежно обняв девушку, прошептала Иза.

— Непутевой дочерью, — вздыхая, заметила Темис, — зачем тебе такая своевольная, доставляющая одни неприятности и переживания дочь?

— Дети, какими бы они не были, всегда заставляют родителей переживать за них. Очень скоро ты сама в этом убедишься, — поглаживая девушку по животу, ласково ответила Иза, — и у меня всегда будет сердце болеть за тебя. Ну, все! Вставай! Пойдем к нашим, они все очень хотят тебя видеть.

Вернувшись в палаточный лагерь, обе женщины застали его обитателей в несколько возбужденном состоянии.

— Что происходит? — в ответ на приветствие, спросила Темис пробегающего мимо Дона.

— Нам сообщили, что с минуты на минуту прибудут мои родители, а с ними еще этот астроном, доктор Торм. Вот, не успев еще распаковать свои чемоданы, мы все готовимся к их встрече.

— Это же здорово, Дон! — вставила Иза. — Значит, скоро мы сможем отправиться к юго-западному континенту! Орек так, в красках, описал его красоты, что мне лично просто не терпится увидеть все своими глазами!

Действительно, спустя некоторое время, на площадку за лагерем опустился флайер, из которого, буквально выбежали Нида и Антис, которые тут же принялись обнимать и целовать встречающих их Дона, Диту и малышку Эос. Следом за ними, неспешно спустился по трапу Вагус, который попал в объятия Зейвса.

— Старина Ваг! Как же ты решился оставить свои телескопы и посетить Пангею?

— Есть причины, Зейвс, очень важные причины. Да и как мог я, забравшись в такую даль от дома, отказаться увидеть другой мир, столь похожий, на наш собственный? Это ведь как раз то, ради чего я, как ты выражаешься, торчу у своих телескопов. Признаться, здесь восхитительно, — оглядываясь вокруг себя, заметил Вагус, — честно сказать, я очень многое слышал о Пангее, но никак не ожидал, что она так прекрасна.

— Ты еще не видел, какая она на самом деле, но у тебя есть шанс увидеть все, если ты захочешь присоединиться к нам во время нашей поездки к юго-западному континенту. Орек утверждает, что ничего, более замечательного ему в жизни видеть не приходилось.

— Что ж, пожалуй, я воспользуюсь твоим предложением, дорогой Зейвс, — добродушно смеясь, ответил Ваг, — но прежде мне хотелось бы кое-что поведать Вам из того, что мною обнаружено, находясь на орбите сидя у телескопа. Так что, вечерком, как говорится, милости просим.

Вечером, после ужина, все обитатели палаточного лагеря собрались на небольшом пятачке, образованном расставленными по кругу палатками с нетерпением ожидая сообщения доктора Вагуса Торма. Ваг, по привычке, как будто на лекции в академии, откашлялся и, окинув взглядом «аудиторию» приступил к докладу.

— Уважаемые сограждане, коллеги! Как Вам известно, я прибыл на Пангею, благодаря любезному приглашению уважаемого амона Парнаса с целью изучения окружающей нас вселенной с, так сказать, иного, чем на Гее, ракурса. Помнится, когда-то давно, еще при первой нашей встрече с моим другом, профессором Зейвсом Савоасом, я передал ему перечень звезд, вокруг которых, предположительно, имеются планетные системы, схожие с теми, что мы имеем и в случае с нашей собственной системой и с системой, в которой мы с Вами находимся сейчас. Опять же, оговорюсь, среди планет, вращающихся вокруг этих звезд, с большой долей вероятности, могут оказаться такие, на которых возможна органическая жизнь. Эти данные были получены мною в течение длительного исследования большого количества звезд того же класса, что и наши два Солнца. Так вот, мне выпала уникальная возможность понаблюдать за некоторыми из них, что называется, с самой окраины нашей с Вами галактики. Находясь на борту звездолета, я попытался определить расстояния до них с новой опорной точки и тут, как мне кажется, мною сделано важное открытие.

С давних времен принято исчислять расстояния между астрономическими объектами в световых годах, и это абсолютно справедливо для нашего, трехмерного пространства, но овладев возможностями перемещения в гиперпространстве и, так называемом, нуль — пространстве, иначе называемом супер — гиперпространство, такая величина, как световой год, совершенно перестала давать представление о расстояниях. По заданию Совета по космоплаванию, мне было поручено найти новую величину, с помощью которой легко можно было бы описать процесс перемещения в этих двух измерениях и, таким образом, найти своеобразную нулевую точку отсчета. За основу я взял две, хорошо известные Вам величины — вектор направления и мощность энергетического импульса, используемые для расчетов перемещения в вышеуказанных пространствах. Произведение этих величин я и принял за новую единицу измерения, условно посчитав, как единичную, ту, которая получилась от произведения величины вектора между Геей и Пангеей и эквивалента мощности импульса знакопеременного гравитационного поля, необходимого для создания подобного перехода, естественно, придав ей положительное значение. На основе выведенной таким образом единицы измерения, я начал измерять расстояния до интересующих меня звезд, сопоставляя их с традиционными световыми годами. Это дало возможность вывести универсальную зависимость между двумя величинами.

Теперь о главном! Как известно, для перемещения с Геи на Пангею, мы задаем программу с положительным значением вектора, а при возвращении, просто меняем знак на противоположенный. Пытаясь получить значения расстояния до одной из исследуемых звезд в новых величинах, мною была допущена непростительная ошибка. Я, совершенно случайно заложил в программу величину положительного единичного вектора без учета коэффициента, причем с единичным же импульсом, то есть те величины, которые, казалось бы, должны были привести меня на Гею, но ошибка со знаком дала совершенно непредсказуемый результат. Используя исходные единичные значения с новой отправной точки, я совершенно точно попал на одну из звезд, числящихся в списке «условно обитаемых». Далее, обнулив координаты этой звезды, я снова взял от нее положительный единичный вектор с единичным импульсом, и вновь попал еще на одну из звезд этого списка. Таким образом, строя математические модели от одной звезды к другой, используя положительные единичные значения, мною уже обнаружено двенадцать звезд внутри нашей галактики, связанные единичными значениями, образовавшие, своеобразный, равносторонний многогранник, с центром строго в центре нашей галактики. Все двенадцать звезд являются своеобразными галактическими близнецами и, как я предполагаю, в своих планетных системах имеют планеты, аналогичные по характеристикам Гее и Пангее. Другими словами — это своеобразный пояс органической жизни нашей галактики.

Ваг закончил, с удовольствием потирая ладони рук и ожидая эффекта от аудитории, которая некоторое время хранила гробовое молчание. Первым безмолвие нарушил Орек, еще не совсем пришедший в себя от услышанного, и, не вполне осмысливший всю полученную информацию.

— Ты хочешь сказать, Ваг, что в нашей галактике есть еще десяток обитаемых миров?

— Не совсем так, амон Парнас. Я хотел сказать, что в нашей галактике мною уже обнаружено десять потенциально обитаемых миров, подобных нашему, но это всего лишь ничтожная часть того гигантского галактического многогранника, образующая сектор всего в десятые доли градуса относительно центра галактики. На самом деле, только в нашей галактике десятки, если не сотни тысяч звезд с планетными системами, аналогичными нашей, которые еще только предстоит открыть, а это значит, что возможно столько же планет, подобных Гее и Пангее. А кроме них, существуют еще огромное количество миров, развивающихся по совершенно отличному от нас сценарию, имеющие абсолютно иные формы жизни, вовсе не обязательно, связанные с углеродом и кислородом. Миры, где действуют совершенно иные физические законы, но, при всем при этом, способные создать мыслящие и самосовершенствующиеся организмы.

— Как в научно-фантастическом романе! — восторженно воскликнула Дита

— Ну, деточка, все или почти все, о чем писали фантасты во все времена, рано или поздно становилось обыденной реальностью. — Ответил на возглас Диты Ваг. — Разве не фантастикой казалось нам еще каких-то тридцать лет назад, что мы сможем путешествовать по галактике за считанные минуты, в худшем случае, часы?

— Постой, постой, Ваг! Так ты утверждаешь, что кроме Геи и Пангеи мы уже сейчас можем найти еще десять обитаемых миров, населенных людьми? — задумчиво спросил Зейвс

— Э, нет, этого я не утверждал, дорогой Зейвс, я лишь сказал, что обнаружил десять миров с аналогичными условиями, где возможно наличие органической жизни, а что касается людей, то, как тебе известно, в далекие геологические эпохи, ни на Гее, ни здесь, на Пангее, людей и в помине не было. Конечно, определив возраст указанных звезд, с некоторой вероятностью, можно прикинуть, в какой геологической эпохе могут находиться искомые планеты, но погрешность может составить миллионы лет, что, в общем, для вселенной лишь мгновение, а вот для эволюции жизни — целая вечность.

— Потрясающе! — вырвалось у Олы. — Имея несколько миров в разных геологических эпохах, мы можем воочию наблюдать за процессами эволюции живых организмов, от самых низших форм до приматов. Даже здесь, на Пангее, которая отстала от нас на какие-то несколько тысяч, может десятков тысяч лет, я ощущаю себя, как в палеонтологическом музее, среди оживших окаменелостей. А что же нас может ожидать там? — указав в небо, задала риторический вопрос Ола.

— Да, дорогая, — отозвалась Иза, — либо заглянуть в будущее и увидеть, что может ожидать нас в нем через тысячи или даже миллионы лет.

— Ваг, ты гений! — воскликнул Зейвс, обнимая друга. — Это открытие вселенского масштаба. Никак не меньше! Ты сам-то хоть понимаешь это?

* * *

Флайер, управляемый Антисом, перелетев через океан, благополучно опустился на берегу живописной бухты, над которой громадой возвышалась скала весьма причудливой формы. Вокруг, прямо за широким песчаным пляжем, опоясывающим всю бухту, буйствовали тропические джунгли, уходящие вверх по склонам прибрежных возвышенностей.

— Неплохое местечко выбрал Дерик для перевалочной базы! — восторженно воскликнула Иза, едва ступив на прибрежный песок, окидывая взглядом окружающий пейзаж. — Будь что-либо подобное на Гее, это место стало бы не только крупнейшим океанским портом, но и курортной и туристической жемчужиной.

— Кто знает, мона Иза, — вставил Ваг, — может быть через несколько тысяч лет все именно так и будет.

— Вот, друзья, именно здесь мне в руки попал известный Вам артефакт. А вот там, — Орек махнул рукой куда-то направо, — есть тропа, которая приведет нас в стойбище аборигенов, из рук вождя которых я, собственно, его и получил.

Что ж, друзья, давайте выгружаться и располагаться, — сказал Зейвс, потягиваясь под ласковыми лучами тропического солнца, — только учтите, что океанские приливы здесь очень высокие, поэтому выбирайте место для стоянки где-нибудь повыше.

Пока большинство восторгалось красотами природы и ландшафта, Нида, скинув комбинезон, дошла до кромки воды и, убедившись, что вода теплая, с удовольствием окунулась в прозрачную, лазурную воду.

— Просто сказка! — кричала она, плескаясь. — Идите же скорее ко мне!

Иза и Леда, переглянувшись, последовали примеру Ниды, предоставив мужчинам разгрузку флайера и обустройство временного лагеря.

— У меня такое чувство, — отплевываясь соленой водой, сказала Иза, — будто я оказалась на побережье возле нашего домика на Гее. Сколько же общего у наших планет!

— Это ты точно подметила, — смеясь, откликнулась Леда, — смотри, как бы какая-нибудь акула, не пожелала бы познакомиться с тобой поближе. Ведь на Гее тропические воды изобилуют этими милыми рыбками.

— А ты не думай, что я полезла в воду, не проверив, что видно на поверхности. По крайней мере, я не заметила ни единого плавника этих хищниц.

Когда женщины, вволю накупавшись, вышли на берег, палаточный лагерь уже ожидал их. Похватав свои, разбросанные на берегу, вещи, они дружно побежали к ближайшей палатке, чтобы скинуть мокрые купальники и переодеться в сухую легкую одежду, больше подходящую к жаркому тропическому климату.

— Уже сидя за столом, установленным между палатками, Орек обратился к своим спутникам.

— Не знаю, как Вы, а я завтра намерен пройтись по тропе и попытаться добраться до стойбища. Мне просто не терпится выяснить, откуда артефакт попал к аборигенам. Очень надеюсь, что Леда сможет быстро найти с ними общий язык.

— Орек, вы что, собираетесь отправиться туда вдвоем с Ледой? — встревожено спросил Зейвс. — Это недопустимо, друг, ведь ты даже не представляешь, какие твари могут водиться в этих джунглях, да и неизвестно, как встретят Вас аборигены во второй раз.

— А мы с Нидой, с удовольствием составим компанию амону Парнасу и его очаровательной спутнице, — заявил Антис, — тем более что после длительной вахты на орбите, мы, как мне кажется, вполне заслужили краткосрочный отдых.

В общем — то, я не против, Ант, но если у Вас что-нибудь случится, как мы сможем поднять флайер в воздух, чтобы прийти к Вам на помощь?

— О! Об этом, Зейвс, можешь не беспокоиться, — неожиданно высказался Вагус, — я, вполне сносно, умею управлять этим аппаратом.

— Выходит, нам троим, предстоит праздный отдых в ожидании Вашего возвращения, — мечтательно отозвалась Иза.

— Не думаю, — возразил Орек, — если нам удастся быстро войти в контакт, считаю необходимым перенести лагерь поближе к стойбищу, но, как бы там ни было, как минимум недельные каникулы я вам могу гарантировать.

— Стойте! — Воскликнула до сих пор молчавшая Нида. — Так не пойдет! Прошу Вас, выслушайте меня!

— Мы Вас внимательно слушаем, мона Нида, — за всех ответил Орек.

— Все, о чем Вы только что говорили, совершенно не годится! — продолжила Нида. — Зачем так рисковать, продираясь пешком через джунгли, да еще таща на себе все снаряжение. Никто из нас понятия не имеет, как далеко может оказаться стойбище, а это значит, что, возможно, придется останавливаться на ночлег среди непроходимого тропического леса, подвергая опасности свои жизни и здоровье. Всем известно, что в тропических лесах водятся большое количество ядовитых змей, насекомых и прочих жалящих и кусающих тварей. Кроме того пеший переход в условиях жаркого и влажного тропического климата, сам по себе будет чрезвычайно изнурительным.

— Так что же конкретно Вы предлагаете, мона Нида? — Вновь спросил Орек.

— А вот что! В транспортном отсеке стоит легкий флайер из первой экспедиции. Я предлагаю совершить разведывательный облет в указанном направлении. В случае обнаружения стойбища, в непосредственной близости от него, но так, чтобы исключить прямой контакт с аборигенами, подбираем посадочную площадку, куда и перебазируем весь наш лагерь. Тогда исключается дробление всей нашей группы и, в случае возникновения каких-либо угроз, возможна быстрая эвакуация.

— Признаюсь, предложения моны Ниды выглядят, как наиболее разумные, — согласился Орек, — воспользовавшись им, мы не только сбережем силы и здоровье, но и существенно сэкономим время. Я лично, за!

— Ну, вот, — с деланным огорчением, воскликнула Иза, — а я уже представила, как буду проводить время, принимая солнечные и морские ванны на пляже. Шучу, конечно. Я тоже за предложение Ниды, как за самое безопасное и действенное. Только я считаю, что разведывательные полеты, необходимо проводить по ночам, чтобы не привлекать к себе до поры, до времени, внимания аборигенов.

— Но Иза, что же можно будет рассмотреть на поверхности ночью? — возразил Зейвс.

— Да все тоже, что и днем! Мы используем инфракрасные прожекторы, и будем прекрасно видеть все в мельчайших подробностях на поверхности. — Ответила Иза.

— Тогда, Антис, чего мы ждем? Давай выгружать флайер. — Обратился к Антису Зейвс.

* * *

Нида уже третий час кружила в указанном районе над ночными джунглями, но никаких признаков стойбища так и не обнаружила. Времени оставалось совсем не много. Еще каких-нибудь полчаса и начнет светать. Тогда придется вновь возвращаться на базу ни с чем и дожидаться наступления следующей ночи. Женщина сделала крутой вираж и несколько изменила курс, при этом, не покидая квадрата поиска. Внизу, сплошным ковром простирались все те же густые джунгли. От вида этого бескрайнего зеленого океана Нида даже поежилась, представляя себе, что было бы с ней и ее спутниками сейчас, если бы они предприняли пеший переход через эти бескрайние заросли. Она продолжала вглядываться в простирающийся под флайером ландшафт. Во время очередного маневра ей, вдруг показалось, что где-то вдалеке, что-то блеснуло на фоне однообразной серой массы. Нида, в очередной раз, изменила курс, и направила машину в ту сторону, при этом несколько углубившись за пределы обследуемой зоны. Ландшафт внизу несколько изменился. Среди джунглей появились просветы и, вскоре флайер стал пролетать над обширным каменистым плоскогорьем. Не заметив и здесь ничего примечательного, Нида развернула машину на восток, где небо уже начало светлеть, намериваясь возвращаться на базу. Почти вылетев к джунглям, она вдруг заметила какие-то отблески на поверхности, почти у границы, отделяющей открытое пространство от джунглей. Нида сбросила скорость и немного снизилась, чтобы получше рассмотреть источник отблесков. Спустя мгновение, флайер оказался над гладью довольно большого озера. Снизившись до пятнадцати метров и сбросив скорость почти до нуля, Нида начала облетать озеро вдоль его береговой линии. И вот, на южном берегу, показалось что-то, напоминающее постройки. Чтобы оставаться незамеченной, она подняла флайер повыше и подвела его прямо на это место. Внизу, действительно, появилось стойбище, состоящее примерно из сотни конусообразных построек, расположенных концентрично. Нида засекла координаты и, взглянув на уже изрядно посветлевшее небо, круто увела флайер вверх.

— Зейвс, Вы слышите меня? Это Нида. Я обнаружила стойбище примерно в пятидесяти километрах на юго-запад от нашей стоянки. Посадочную площадку подобрать не успеваю. Возвращаюсь на базу.

— Я понял, Нида! Отлично сработано! Возвращайся! — услышала она в динамике голос Зейвса.

Ну, вот, друзья, отдых у моря закончился, — объявил Зейвс собравшимся на завтрак спутникам. Этой ночью Нида обнаружила стойбище. Судя по наличию большого озера рядом с ним — это как раз то, что мы искали. Вот координаты искомого места. Предстоящей ночью остается лишь подобрать удобное место для лагеря и перебазироваться туда. Поэтому предлагаю сегодня свернуть этот лагерь и всеми вылететь в указанный район.

— Принимается, — коротко резюмировал Орек.

Площадка нашлась на противоположенном от стойбища, берегу озера. Антис ювелирно посадил флайер на крошечной площадке, окруженной стеной из нагромождения древних, выветренных скал. Здесь, оставаясь незамеченными со стороны обитателей стойбища, можно было беспрепятственно вести за ними круглосуточное наблюдение. Остаток ночи провели на борту флайера, а обустройством лагеря решили заняться утром. Не дожидаясь наступления рассвета, Иза, надев крылья, предусмотрительно взяла большую пластиковую емкость, слетала к озеру и набрала воды. А затем, вместе с Ледой, установила несколько камер для обзора стойбища. Прежде чем пытаться выходить на контакт, они решили понаблюдать со стороны и изучить быт и уклад жизни аборигенов, и, поэтому установили непрерывное дежурство у мониторов.

Иза вызвалась дежурить первой, так как чувствовала, что до утра ей все-равно не заснуть. Пока ночной мрак окутывал землю, смотреть было не на что, и она предалась восстановлению в памяти хронологии событий, произошедших на Пангее в ходе этого посещения. С самого первого дня высадки на планету, ничто не напоминало ей о прошлой экспедиции. Эта череда непонятных, почти трагических событий, связанных с необъяснимыми действиями Дерика, события в Та-Кемет, устранение засухи… Все было так непохоже на первую высадку вплоть до сегодняшнего дня, который обещал быть очень схожим с тем, когда геяне впервые появились в стойбище Шуми.

— Интересно, — размышляла Иза, — как воспримут нас на этот раз пангеяне, будут так же дружелюбны, или настроятся воинственно? Смогут рассказать нам, откуда у них взялся тот предмет, что их вождь подарил Ореку или предпочтут хранить у себя этот секрет? А еще пропавшая группа. Где они? Живы ли? Ведь там старые друзья — Ника, Ада, Сел. Мы столько времени ничего не знаем об их судьбе. Удастся ли нам отыскать горстку людей, затерявшихся где-то на огромной планете?

Мысли роились в голове у Изы, не давая ей покоя. Так, размышляя, она не заметила, как ночная тьма постепенно начала сменяться предрассветными сумерками. Стали различимы многие детали окружающего ландшафта. Женщина встряхнулась, отгоняя свои тревожные мысли и прильнула к экранам мониторов.

С наступлением рассвета стойбище начало оживать. Сначала Иза увидела, как из хижин вышли несколько мужчин и направились к озеру. Они столкнули в воду длинные узкие лодки и, стоя на одном колене, ловко выгребли на середину озера, используя короткое весло, которое перекидывали с борта на борт. Достигнув середины озера, они вместо весел взяли в руки то ли копья, то ли дротики и, замерев стали ожидать, когда крупная рыба начнет играть, выпрыгивая из воды навстречу первым солнечным лучам. Иза отвлеклась от рыбаков, так как посреди стойбища начала собираться другая группа мужчин, вооруженных длинными копьями. Постояв немного, по видимому посовещавшись, они направились в сторону джунглей, судя по всему на охоту. Следом из хижин появились и женщины, которые начали хлопотать, разводя костры. Со стороны стойбища потянуло дымом. Тем временем рыбаки уже получили свой первый улов. Иза отчетливо видела, как один из мужчин резко метнул свое оружие в воду, и тут же вытащил его обратно. На острие копья трепыхалась крупная рыба. Спустя несколько минут другой рыбак повторил это же движение, и оно так же не осталось без вознаграждения, потом еще, еще и еще. Иза вновь переключилась на стойбище. Она с любопытством рассматривала хижины. Это были на редкость функциональные постройки, состоящие из деревянного конусообразного каркаса, и покрытые, тщательно сшитым из шкур каких-то крупных животных, тентом. Судя по поднимающимся над вершинами конусов дымами, там находились специально оставленные для этой цели отверстия. Некоторые хижины имели, даже что-то подобное, козырькам, натянутым над входным пологом. Все это было так не похоже на то, что увидели геяне, впервые оказавшись в стойбище шуми. Там, каждая хижина была построена на свой лад, здесь же они были все абсолютно одинаковы, как по конструкции, так и по размеру, за исключением двух больших хижин в самой середине стойбища. Одну из них, судя по всему, занимал вождь, а вот кому принадлежала другая, предстояло еще выяснить. Вскоре рыбаки, посчитав, наверное, что уже вполне достаточно пойманной рыбы, взяли в руки весла и вернулись на берег, где передали улов ожидающим их женщинам. Из одной из больших хижин, на зов женщин, вышел пожилой мужчина с длинными седыми волосами, держащий копье в одной руке и большой круглый предмет, в другой. Он подошел к женщинам, сложившим улов рыбаков на подстилке, воткнул в землю копье и, держа круглый предмет в одной руке, начал стучать по нему ладонью другой.

— Ага, так вот кто живет в большой хижине, — подумала Иза. — Это местный шаман или колдун, в общем, представитель духовенства, которого женщины позвали, чтобы освятить рыбу перед тем, как из нее будет что-либо приготовлено. Это свидетельствует о наличие, пусть даже примитивной, культуры.

На запахи готовящейся пищи повылезали многочисленные дети обоего пола и самых разных возрастов, которые, в ожидание еды, тут же затеяли игры и различные состязания.

— В общем, все, как обычно, — для себя констатировала Иза.

Вскоре и в лагере путешественников так же началось пробуждение. Первым проснулся Зейвс, следом за ним Орек и Антис. Чуть позже к ним присоединился и Ваг. Мужчины быстро развернули палатки, и стоянка сразу же приобрела обжитой вид.

— Давай я тебя сменю, — предложила Изе незаметно подошедшая к ней Нида, — что-нибудь было интересного?

— Доброе утро, — поприветствовала ее Иза, — да, в общем-то, ничего особенного. Племя, как племя.

После завтрака, Нида пригласила к монитору Орека.

— Скажите, амон Орек, — обратилась она к нему, — Вы сможете узнать человека, который передал Вам ту штуковину?

— Думаю, что да.

— Тогда понаблюдайте за этими большими хижинами. В одной из них, судя по всему, живет вождь племени.

Орек расположился в складном кресле у экрана и стал ждать, когда кто-нибудь выйдет из указанных Нидою хижин. Ожидание затянулось. Ни один мужчина из хижин не показывался, за то женщины то и дело сновали туда и обратно, что-то внося в хижину и вынося оттуда. Устав ожидать, Орек передал вахту Леде и попросил ее сообщить, как только кто-либо из мужчин выглянет из хижины. Спустя несколько часов, когда солнце уже почти достигло зенита, на опушке леса появились охотники с добычей. Двое из них несли, подвешенную на древке копья, большую дикую свинью. Еще несколько человек несли на плечах дичь поменьше — что-то вроде косуль или антилоп. В стойбище охотников встретили с радостными криками. Когда они, пройдя через все стойбище, оказались в середине, из больших хижин, наконец, вышли мужчины. Из одной — уже знакомый шаман, а из другой — высокий темноволосый, сильно прихрамывающий на одну ногу, поддерживаемый под руки двумя женщинами, человек, в длинные волосы которого были вплетены перья крупной птицы.

— Орек, скорее, иди сюда! — позвала Леда. — Посмотри внимательно, это он?

Орек внимательно посмотрел в монитор.

— Да, это он, — уверенно сказал Орек, — я узнал его, но, похоже, у него проблемы. В прошлый раз он твердо стоял на ногах.

— Возможно, он болен или ранен, — предположила подошедшая Иза, и это может нам помочь.

— Каким образом? — переспросил Орек.

— Помнится, Лея рассказывала мне о быте своего племени до нашего появления в нем. Она много говорила о своем отце, о муже Зары. Тогда она сказала, что больной или израненный охотник — это проблема для его близких. Если вождь ранен или болен, он не может быть хорошим охотником, а тем более вождем племени. А мы видим, что этот человек именно таковой. Если мы предложим ему медицинскую помощь, и поставим на ноги, то заслужим его благорасположения, а значит и расположения всего племени. Я считаю, что мы просто обязаны воспользоваться предоставленным случаем, нужно только подумать, как и когда лучше выбрать момент для нашего появления в племени, чтобы не перепугать его обитателей.

— Я пойду один, — твердо сказал Орек, — меня он знает и, я думаю нормально примет. Ведь не зря же он объяснял мне, где находится его стойбище.

— И что ты сможешь сделать один, не зная даже, как с ним объясниться, — возразила Леда, — тогда давай уж пойдем вдвоем, причем без оружия и всяких эффектных штучек, вроде крыльев.

— Я не согласен, — в свою очередь, возразил Зейвс, — хотя бы крылья взять нужно. По крайней мере, если что-нибудь пойдет не так, Вы сможете быстро убраться оттуда.

— Я согласен с тобой, Зейвс, мы так и поступим, — согласился Орек, — а кто-нибудь из Вас будет страховать нас с Ледой, спрятавшись где-нибудь поблизости. Лишний риск тут не уместен.

— Тогда не будем откладывать, пока вождь снаружи, — сказала Иза, — я пойду с Вами. Кто со мной?

— Давайте, я. — отозвался Антис, закрепляя на ремне кобуру с пистолетом.

— Отлично! Тогда вперед!

* * *

Акуачи, вождь племени Гуано, лежал в своем вигваме, не в силах самостоятельно передвигаться. Тяжелая рана, полученная им во время последней охоты, никак не заживала. Он горестно размышлял о том, что если не сможет оправиться, то должен будет передать тотем новому вождю. Вождь, с сожалением, смотрел на снующих вокруг него женщин — его любимую жену Кэю и дочь Инчи, вовсе не потому, что не любил их, а потому, что сын его, Туаниу, еще не достиг возраста, чтобы называться мужчиной, а значит, и не сможет принять тотем власти из рук отца. И теперь ему, вождю племени, придется назвать нового вождя из другого рода, уступив ему свой вигвам. С тяжелым сердцем ожидал Акуачи возвращения охотников. Самый ловкий и сильный из них должен быть назван новым вождем, а сам Акуачи, если не сможет поправиться, через две луны должен будет добровольно уйти в страну предков.

Снаружи раздались голоса, приветствующие охотников, возвращающихся в стойбище с богатой добычей. Акуачи позвал жену и дочь, чтобы они помогли ему выйти из вигвама. Старый охотник собрал всю свою волю в кулак и, не обращая внимания на боль, вышел, поддерживаемый с двух сторон женщинами. Из соседнего вигвама вышел старый друг Акуачи, шаман Чаянк, бросивший на Акуачи взгляд полный слез и печали. Ведь именно он должен был освятить обряд передачи Тотема с одобрения небесных духов. Процессия охотников пересекла стойбище и, остановившись напротив вождя, сложила добычу у его ног. Шаман Чаянк долго рассматривал туши убитых животных и лихорадочно думал о том, какую бы найти причину, чтобы еще на какое-то время отложить обряд. Он переходил от одной туши к другой, обнюхивал их, что-то рассматривал и, наконец, дошел до туши дикой свиньи. Чаянк склонился над ней, вглядываясь в остеклянелые глаза зверя. Взгляд его упал на клык, торчащий из приоткрытой пасти. Чаянк повернул голову кабана и увидел, что второй клык отсутствует.

— Видно зверь потерял его в драке с соперником или пумой, — подумал старик.

Он, укоризненно покачал головой, оглядывая застывших в ожидании охотников. Чаянк поднял бубен и ударил в него ладонью, потом еще и еще, при этом бормоча себе под нос всякую нелепицу.

— Нет, не позволю я, чтобы мой друг Акуачи, вот так просто ушел в страну предков. Не сейчас. Не в этот раз, — думал шаман, продолжая свою пляску.

Неожиданно он остановился, широко раскрытыми глазами посмотрел на кабана и, хриплым голосом, возвестил:

— Духи небесные разгневаны. Зверь, которого Вы принесли, был слабым и больным. Духи не могут принять его.

Один из охотников было дернулся, порываясь что-то доказать старому шаману, но тот, нагнувшись, приподнял голову зверя и показал всем, что у кабана не хватает клыка.

— Зверь с одним клыком готовился уйти к предкам, — еще громче крикнул Чаянк, — и духи не принимают его. Охотник, поразивший его, всего лишь помог его духу соединиться с предками. Духи небесные передали мне свою волю, что великий вождь Гуано Акуачи останется с тотемом до наступления следующей луны, когда охотники принесут достойную добычу.

По толпе охотников прокатился ропот, но никто не посмел ослушаться воли духов, кроме одного, того, кто убил кабана.

— Это не справедливо, шаман! — крикнул он старику. — Все видели, что зверь был полон сил и готов был биться с кем угодно. Не искал он дорогу в страну предков, а свой клык потерял в жестокой схватке. Ты должен назвать имя нового вождя сегодня!

Чаянк кинул гневный взгляд на охотника, который уже схватил свое копье и готов был драться за свое публичное унижение. Чаянк тоже, выдернув копье из земли, готов был наказать наглого выскочку, но в этот момент, когда копья шамана и молодого охотника замерли в их руках, чтобы нанести удар, над поляной, неизвестно откуда, появились чужаки — светлолицые мужчина и женщина, одетые в блестящие на солнце одежды и парящие в воздухе на широких крыльях. Они растолкали остолбеневших от неожиданности охотников и заслонили собой вождя и шамана. Кое — кто из охотников уже видел таких людей и знал, как они могут молнией раскалывать пополам огромные камни.

Первым пришел в себя шаман. Он вспомнил рассказ друга о встрече с белоликим богом и еще громче, срывающимся старческим голосом закричал:

— Видите, сами боги спустились с неба, чтобы доказать правоту моих слов. Убирайтесь, и не показывайтесь до новой луны.

Охотники попятились и разбежались с площади, побросав свои охотничьи трофеи, а старый шаман упал на колени перед Ореком и Ледой, вознося им благодарности, за то, что не дали совершиться непоправимому. Старый вождь, также пытался опуститься на землю, но сильная боль и одеревеневшие от страха женщины, поддерживающие его, не позволили ему этого. Акуачи продолжал стоять за спинами неожиданно появившихся пришельцев, чудесным образом спасших его и всю его семью. Когда, наконец, страсти улеглись, Орек повернулся лицом к вождю и, обняв его, помог вернуться в вигвам. Акуачи что-то говорил, обращаясь к нему, но ни Орек, ни Леда, не поняли ни единого слова. Они лишь, вместе с женщинами, уложили вождя на его ложе, и присели рядом с ним. Вслед за ними в вигвам вошел и старый шаман, бросивший снаружи свой бубен. Он подсел к изголовью вождя и снова начал что-то говорить, обращаясь к Ореку и Леде, показывая на окровавленный пучок травы, приложенный к правому боку Акуачи. Здесь слова были излишними. Леда, включив коммуникатор, сообщила Изе, что здесь срочно нужна ее помощь.

Иза, не теряя ни минуты и уже не заботясь о страхах, которые могла напустить на аборигенов, раскрыла крылья, сказав Антису, чтобы тот как можно быстрее принес ей медицинский набор с флайера, и в одно мгновение оказалась у вигвама вождя. Не говоря ни слова, она всех отстранила от ложа, аккуратно, чтобы не причинить боли, сняла с раны приложенную траву и осмотрела ее.

— Боюсь, что потребуется операция, — сообщила Иза, покачав головой, — рана сильно запущена и загноилась, и у него сильный жар. Идет воспалительный процесс, который может поразить весь организм.

Иза взяла за руку девушку, стоящую рядом и, глядя ей в глаза, жестами стала объяснять, что ей нужна вода. Поначалу, девушка смотрела на Изу недоуменным взглядом, силясь понять, что от нее хочет эта белолицая женщина, но потом, уловив смысл жестикуляции Изы, утвердительно кивнула головой и со всех ног выбежала из вигвама. Пока ее не было, в вигваме появился Антис с контейнером в руках. Иза раскрыла его и стала манипулировать различными препаратами и инструментами, очищая рану и готовя ее к операции. Запыхавшаяся девушка принесла воды в бутиле, сделанной из огромной тыквы. Иза промыла кожу вокруг раны, смачивая ее салфеткой, а затем потребовала, чтобы все покинули вигвам и оставили открытым полог, для лучшего освещения. Спустя почти час, Иза, наконец, вышла наружу, где ее ожидали ее спутники, а так же родственники вождя и старый шаман.

— Ну, что там? — Взволнованно спросил Орек.

— Порядок, — устало ответила Иза, опускаясь на землю — Сейчас он спит. Я вколола ему обезболивающее. Жар спал. Думаю, если не будет осложнений, дней через пять он сможет вставать, а там, будет видно. Попробуйте объяснить этим женщинам, что сейчас его нельзя беспокоить, а когда проснется, потребуется уход и хорошее питание.

Леда отвела женщин в сторону и, со свойственным ей профессионализмом, отчаянно жестикулируя, стала наводить с ними контакт.

— Еще день другой, — продолжила Иза, — и я была бы бессильна. Начался бы абсцесс и ему уже ничего бы не помогло. Тут, как говорится, не было бы счастья, так несчастье помогло. Зная, насколько у пангеян мощная иммунная система, думаю, его организм справится и быстро пойдет на поправку. Только вот мне придется подежурить около него. На этих людей, — Иза окинула взглядом женщин и шамана, — надежды мало. Еще отчебучат чего со своим невежеством.

— Тогда и мы с Ледой останемся тут, тем более что ей нужно, как можно быстрее овладеть языком этих людей, — ответил Орек, и добавил, — Антис, Вы можете возвращаться в лагерь. Передайте Зейвсу, что нам здесь ничего не угрожает. Как только что-нибудь понадобится, мы обязательно сообщим.

Антис понимающе кивнул головой и полетел прямо через озеро в сторону лагеря.

Акуачи проспал больше суток. Жена, дочь и сын — подросток с тревогой смотрели на спящего вождя. Страх закрался в их сердца, о том, что глава семейства так долго не просыпается. Кэя тайком заглянула в вигвам шамана.

— Ты пришла Кэя?

— Да, это я, Чаянк. Я хотела спросить, почему Акуачи не просыпается. Может духи обрекли его на вечный сон? Что говорят они тебе?

— Сядь рядом, Кэя и послушай меня. Духи спустились с неба и защитили твоего мужа не для того, чтобы он вечно спал. Ты же сама видишь, цвет лица его стал нормальным и внутренний жар больше не съедает его. Верь белолицей женщине — духу. Она спасла жизнь Акуачи и всем Вам вместе с ним. Он проснется, когда злой дух окончательно покинет его тело.

— Это тебе духи сказали, Чаянк?

Старик отрицательно покачал головой и, придвинувшись поближе к Кэе, прошептал ей на ухо, чтобы никто случайно не услышал:

— Нет, Кэя, нет. Я только тебе признаюсь, я не понимаю, о чем говорят духи. Мне не ведом их язык.

— А как же ты смог объявить волю духов? — Так же шепотом спросила женщина.

— Я должен был найти способ спасти друга и его семью, вот и объявил. Но ты же сама видела, что духи небесные пришли на помощь, значит, они поняли меня и услышали. Я хотел солгать во имя спасения близких мне людей, а оказалось, что я вовсе не лгал.

— Я никогда не забуду этого, Чаянк и всю жизнь буду твоей должницей.

— Не-ет, Кея, ничего ты мне не должна. Я уверен, твой муж поступил бы так же, если бы на его месте оказался я. Иди к Акуачи и молись духам, чтобы он поскорее проснулся совсем здоровым, как прежде.

Женщина покинула вигвам шамана и вернулась к мужу. Рядом с ним сидела белолицая женщина и ощупывала руку Акуачи. Не зная, как выразить ей свою благодарность, Кэя присела напротив и, погладив нежную руку белолицей, с благодарностью посмотрела ей в глаза. Та улыбнулась в ответ.

* * *

Вождь быстро шел на поправку. Уже через неделю он самостоятельно смог выходить из вигвама. Все это время Иза была рядом с ним, не позволяя болезни вернуться. Не покидала стойбища и Леда. Общаясь с его обитателями, ей удалось составить солидный словарь языка, на котором говорили аборигены и понять их лексику. Через неделю Леда уже вполне сносно могла говорить с людьми и понимать их. Ореку, не терпелось, как можно скорее, поговорить с вождем и Леда делала все от нее зависящее, чтобы приблизить это событие. Когда, наконец, рана вождя совсем затянулась и уже не вызывала у Изы беспокойства, Орек и Леда пришли в вигвам к вождю. Тот дружелюбно поприветствовал гостей и пригласил их присесть рядом и обратился к Ореку со словами:

— Великий небесный бог Орек! Ты спустился на землю вместе с другими богами, чтобы спасти старого Акуачи. Я, и весь народ Гуано, благодарим тебя за это. Я всегда знал, что наступит этот день, когда свершится пророчество Уатциапуле и боги снова вернутся на землю. Мой народ ждал этого тысячи тысяч лун.

— Что за пророчество, Акуачи? Расскажи нам о нем! — Перевела слова Орека Леда.

— Долгая эта история и долгим будет рассказ, — ответил вождь, — приходите к моему вигваму в час, когда зажгутся костры. Мой друг, шаман Чаянк, призовет в свидетели правдивости моих слов всех духов земных и небесных, и я все расскажу Вам.

Вечером, на площади перед вигвамом вождя, мужчины, по его требованию разожгли большой костер, вокруг которого собрались все взрослые мужчины и женщины племени. Вождь, в окружении жены и детей сидел на ложе пред своим вигвамом. Рядом, в ожидании гостей, стоял шаман. Когда Иза, Леда и Орек появились в стойбище, вождь пригласил их занять почетные места рядом с собой. Акуачи дал знак шаману, чтобы тот начинал праздник. Чаянк ударил в бубен, выкрикивая заклинания, призывающие духов, кружась вокруг костра. Сделав несколько кругов, он остановился и что-то бросил в огонь, отчего тот вспыхнул языками зеленоватого пламени.

— Духи здесь, Акуачи — великий вождь Гуанов. И они готовы свидетельствовать правдивость твоих слов.

Акуачи поднял правую руку, призывая собравшихся к вниманию.

— Боги вернулись на землю Гуанов! — возвестил он. — Сбылось древнее пророчество бога Уатциапуле, и сейчас боги хотят услышать из моих уст, о чем поведал Уатциапуле и что завещал выполнить нам прежде, чем ушел в страну предков.

Леда незаметно включила заранее приготовленный диктофон, чтобы не пропустить ничего из того, что скажет старый вождь и, слегка склонив голову к своим спутникам, начала переводить рассказ вождя.

— В те времена, когда землей правили духи тьмы, люди, как и другие звери и птицы бродили по земле в поисках пищи. Вид их был ужасен. Вместо лиц были у них морды звериные. И не было у них души. Так и жили они во мраке, пока боги небесные не взглянули на землю и не ужаснулись от мрака ее окутавшего. Тогда спустились боги на землю, чтобы прогнать злобных духов тьмы. Долгой была эта битва. Многие боги пали в ней, сраженные врагами, но все же удалось им разгромить духов тьмы и пленить всех, кто из них остался в живых. Много дней и ночей решали боги, что им делать с пленниками и решили запереть их навсегда в подземном мире. На помощь призвали боги своих рычащих слуг и те, день и ночь грызя землю и камни, проделали проход в подземный мир. Боги загнали туда плененных духов тьмы и закрыли проход каменной стеной, наложив на нее страшное заклятие. Сами же они остались на земле и ревностно охраняли этот проход.

Победив духов тьмы, боги обратили свои взоры на людей. Жаль им стало их, и боги вдохнули в людей душу и наделили их лицами человеческими, а потом расселили по всей земле, дав каждому племени свое место. Лишь для Гуанов не хватило места на земле. Тогда, подумав, боги позволили Гуанам остаться подле себя, но за эту милость потребовали от них, каждый год, в день, когда они празднуют свою победу над духами тьмы, и который они сделали самым длинным днем в году, отдавать им в жены по десять самых красивых своих юных девушек до тех пор, пока одна из них не родит сына. Так продолжалось в течение многих тысяч лун. Гуаны стали жить в благодатной долине между двух огромных гор, вершины которых упирались в само небо. Всем они были довольны, но становились мрачными в этот единственный день, когда им приходилось расставаться со своими дочерьми.

В те давние времена вождем Гуанов был Чиачуку. И была у него дочь — прекрасная Мая. Однажды, собирая хворост для костра, Мая повстречала в лесу молодого бога Уатциапуле и полюбила его всем сердцем, а когда настал день, когда юные девы должны были уйти к богам, чтобы стать их женами, Мая сама вызвалась идти к ним. Как только не уговаривали ее отец и мать отказаться и отправить к богам другую девушку, но Мая была непреклонна. Она заявила, что любит Уатциапуле и хочет стать его женой. Чиачуку ничего не оставалось делать, как отпустить дочь.

Почти год Гуаны ничего не слышали о Мае, и вот, в тот самый весенний день, когда племя выбирало очередных девушек, которые должны были отправиться к богам, у их вигвамов появился сам Уатциапуле и сообщил радостную весть, что Мая родила ему сына Атауйнка, и то, что боги готовы сдержать свое слово больше не брать себе девушек у Гуанов. Радость и счастье вернулось в вигвамы Гуанов. Они благодарили Маю за то, что избавила народ от жертвы своих дочерей. Радовались и боги, но услышали про эту радость, заточенные под землей духи тьмы. Испугались они, что люди могут стать такими же могущественными, как и боги, рожая им детей, и решили духи тьмы уничтожить мир людей. Для этого призвали они из огненного чрева земли черного огнедышащего дракона, изрыгающего дыхание смерти, убивающее все живое, и повелели ему прогрызть в горе, под которой они были заточены, проход в мир людей. Стал дракон грызть гору изнутри, сотрясая при этом всю землю. Поняли боги замысел своих врагов и решили спуститься в подземный мир, чтобы убить черного дракона, и не дать ему, сделав новых проход, выпустить духов тьмы на землю. Все ушли они в подземный мир. Только Уатциапуле остался, чтобы закрыть за богами вход и наложить вновь на него заклятие. Долго длилась битва. То одна сторона брала верх, то другая, а дракон, тем временем поднимался все выше и выше и вот, наконец, голова его показалась над вершиной горы, изрыгая огонь и дыхание смерти. Понял Уатциапуле, что не удалось богам уничтожить дракона. Тогда он отправил Маю с сыном к Гуанам, взял свое огненное копье, превращающее врагов в камень и, вскарабкавшись на вершину горы, поразил им дракона. Но дракон перед смертью выпустил из своей пасти невидимое дыхание смерти, убивающее все живое, после чего превратился в камень и, разваливаясь на куски, завалил сражающихся внизу и богов и духов тьмы, оставив их навсегда погребенными под грудой камней.

Уатциапуле понял, что скоро умрет от дыхания смерти, а потом погибнут и Гуаны, когда дыхание смерти достигнет долины и окутает ее. Все тело его стало покрываться волдырями и гноящимися язвами. Быстрее молнии помчался он в долину и приказал Чиачуку поскорее уводить людей от дыхания смерти, которое скоро убьет все живое в долине, указав ему путь навстречу солнцу. Перед смертью Уатциапуле передал Чиачуку свой амулет, сказав, чтобы тот берег его пуще своей жизни и, когда светлоликие боги вернутся на землю, чтобы Чианчук отдал его им.

С тех пор Гуаны долго скитались по земле, пока не пришли сюда, а амулет переходил от вождя к вождю в течение многих поколений. После Чианчука вождем стал сын Маи, потом его сын и так, спустя тысячи лун он попал ко мне, а я, выполнив последнюю волю бога Уатциапуле, отдал его тебе, бог Орек.

Вождь умолк, глядя на пламя догорающего костра.

* * *

— Красивая легенда, — воскликнул Вагус, прослушав запись перевода, сделанного Ледой.

— Легенда ли? — Возразил Зейвс. — Ведь амулет существует на самом деле.

— Да, я согласен, — в тон Зейвсу сказал Орек, — очень многие события, описанные вождем, легко можно объяснить. Битва богов и духов в подземелье, богами же проделанном, очень похожа на устранение какой-то аварии, которую удалось локализовать, потом землетрясение и извержение вулкана с огненными языками пламени. А вот невидимое дыхание смерти уж очень напоминает радиоактивное заражение, наступившее вследствие разрушения его источника из-за землетрясения или извержения.

— Точно! — заметила Иза. — И характер поражения кожи этого Уатциапуле точно совпадает с тем, что наблюдается при смертельной дозе радиоактивного поражения.

— Там сказано, что дракон высунул голову на вершину горы, через им же проделанное отверстие, — задумчиво сказала Нида, — ведь так?

— Ну, да, — ответила Леда, — но это может быть некоей метафорой.

— Нет, — убежденно продолжила Нида, — никакая это не метафора. Вспомните ту гору, напоминающую голову дракона, у подножья которой мы обнаружили «перфоленту» и часть наших товарищей, которые попали туда вместе с Дериком. Все по описанию сходится: и две горы, одна из которых напоминает дракона; и обширная долина между этих гор. Все точно так, как описывал вождь. И, не кажется ли Вам странным, что именно туда, в первую очередь, направился Дерик?

— Ты хочешь сказать, что он знал, о том, что в этом месте некогда была база пришельцев?

— Этого я не утверждаю, но посудите сами. Для чего «боги» каждый год брали из племени молодых здоровых девушек? Уж не для развлечений, это точно! Условием этих «богов» было обязательное рождение одной из девушек здорового ребенка от них. А что касается Дерика — не знаю, но таких совпадений не бывает.

— Точно, Нида! — перебила подругу Иза. — «Боги» занимались генными экспериментами, стараясь получить генетически совместимый с ними вид человека. Я просто убеждена в этом. Не те же цели ставили мы перед собой, отправляясь в прошлый раз на Пангею? Похоже, что «боги» столкнулись с той же проблемой, что и мы!

— А еще, смотрите, вот это место, — добавил Зейвс, — где говорится, что люди бродили по земле, подобно диким животным, не имея души и, вместо лиц у них были звериные морды. А потом «боги» вдохнули в людей душу и придали им вид человеческий. Выходит, что в течение длительного времени «боги» воздействовали на генную структуру приматов, пока не получили нужный им вид человека. Ничем иным слова легенды я объяснить не могу. А главное, это им удалось. И еще, мы ведь знаем, что эти «боги» побывали не только на Пангее. Если верить плите с теми же надписями, что и на артефакте Уатциапуле, то и на Гее, возможно, они занимались тем же самым. По крайней мере, пангеяне и физиологически и генетически совместимы с нами, и, как нам теперь стало известно из древней легенды, с ними тоже. Знаете, если все наши предположения верны, то я, со сто процентной вероятностью могу предположить, что информация, скрытая в артефакте, содержит данные об этом вселенском эксперименте. Недаром, умирающий Уатциапуле так дорожил им и хотел, чтобы он непременно попал в руки его соплеменников.

— Выходит и мы, и пангеяне — плод генной инженерии таинственной расы пришельцев, — задумчиво высказала Иза, — по крайней мере, это все объясняет, насчет нашей абсолютной идентичности. Просто мы и они — одно и то же творение этих космических гениев.

— Вот что, друзья, — сказал Орек, — для того, чтобы подтвердить наши догадки или опровергнуть их, мы должны отправиться туда, откуда эта легенда пришла. Возможно, нам удастся найти какие-то следы. Только сначала нужно уточнить у вождя, о том ли месте идет речь. Леда, завтра мы с тобою вернемся в стойбище и постараемся это выяснить.

— Я сейчас! — воскликнула Нида, вставая с места и направляясь к флайеру.

Оказавшись на борту, она покопалась в памяти компьютера и, найдя то, что искала, сделала распечатку. Потом она спешно вернулась к спутникам.

— Вот, Орек, покажите вождю это, — передавая лист в руки Орека, сказала Нида.

— Что это? — спросил он.

— Это снимок, сделанный мною с орбиты, на котором четко видно две горы, вершина одной из которых похожа на голову дракона и обширная долина между ними.

Утром Орек и Леда отправились в стойбище, чтобы справиться о здоровье вождя Акуачи и задать ему свои вопросы. Они застали вождя, беседующим с шаманом Чаянком. Увидев гостей, вождь пригласил их присесть рядом. Его жена Кэя предложила гостям душистый напиток на отваре пряных трав. На вопрос о здоровье, вождь ответил, что рана уже совсем не болит и что он чувствует себя совсем здоровым благодаря чудесному дару богини Изы и ее умелым рукам. Тогда Орек достал лист с изображением и, подав его Акуачи, спросил:

— Скажи, вождь Гуанов, не об этой ли горе и долине идет речь в твоем предании?

Оба старика склонились над листом бумаги, внимательно рассматривая изображение. Через некоторое время Чаянк поднял голову и ответил:

— Да, бог Орек, это именно то место, где была наша родина. Это именно та гора с окаменелой головой дракона. И, раз Вы знаете это место, значит мой друг, Великий вождь Гуанов Акуачи, отдал амулет именно в те руки, которым он предназначался.

— Подожди! — наморщив лоб от осенившей его догадки, спросил Орек. — Выходит, что Акуачи прямой потомок Маи и бога Уатциапуле? То есть он полубог?

Старый шаман утвердительно покачал головой.

* * *

Забравшись на вершину горы с драконьей головой, Нида и Зейвс обнаружили там полуразрушенное жерло кратера древнего вулкана. Нида, раскрыв крылья, спланировала на самое его дно и, достав из сумки необходимые приборы, взяла пробы из разных точек обширной площадки из застывшей лавы. Зейвс проделал все то- же самое на поверхности кратера. Затем, тщательно упаковав взятые пробы, они спустились в долину, где их ожидали спутники. Пока Зейвс и Нида работали на вершине горы, Орек с Антисом и Вагом, обследовали ее подножье, где, после тщательных поисков, обнаружили вход в полуразрушенную шахту. Даже сейчас, спустя тысячи лет, было видно, что она имела искусственное происхождение. К сожалению, обрушение свода внутри шахты, произошедшее, как видно, вследствие землетрясения, не позволило проникнуть в нее глубже нескольких метров, но, в любом случае. Доказательство пребывания здесь представителей высокоразвитой расы, было получено.

— Дерик искал именно это, — заключил Зейвс, присоединившись к товарищам, — но, найдя только развалины, направился в другое место, где, возможно, находилась еще одна подобная база. Вопрос только в том, откуда ему было это известно?

— Здесь нам делать больше нечего! — сказал Орек — сейчас Нида обработает данные на радиоактивность по взятым Вами образцам и можно отсюда выбираться. Я считаю, нужно вернуться на побережье, откуда, после тщательной подготовки, приступить к поискам Дерика и находящихся с ним людей.

Мужчины вернулись к флайеру, где их ожидала Нида с уже готовыми результатами.

— Вот, — сказала она, — можете сами убедиться. Почти все образцы содержат следы изотопа плутония 239, полураспад которого составляет примерно двадцать четыре тысячи лет. По ним можно определить точную дату, произошедшей здесь катастрофы.

— Жаль только, что невозможно проникнуть в саму шахту, чтобы определить, чем там занимались пришельцы и что за источник был у этой катастрофы, — промолвила Иза.

— Боюсь, что даже если бы вход в шахту и был бы возможен, входить туда, где произошел ядерный взрыв, пусть даже тысячелетия назад, для нас было бы не безопасно. Там, в самом эпицентре, радиация может быть весьма значительной и сейчас. Поэтому не будем искушать судьбу и вернемся к океану, — сказал Орек.

* * *

Вновь оказавшись на берегу бухты, первое, что сделала Иза после того, как связалась с Дитой и рассказала ей о событиях предшествующих трех недель, с удовольствием искупалась в теплых океанских водах. Сейчас, лежа на прибрежном песке, она предавалась безмятежному отдыху. Здесь, под ласковым тропическим солнцем, все, произошедшее на Пангее казалось ей далеким и нереальным. Подобные ощущения испытывали все члены небольшой команды. Вот и Зейвс, без дела слонявшийся по пустынному берегу, не знал, куда себя деть. Он вернулся к флайеру и, немного подумав, накинул на спину ранец с крыльями. И хоть он и не был особым поклонником полетов на этом транспортном средстве, все-таки решил ими воспользоваться, чтобы, забравшись на вершину возвышающейся над бухтой скалы, осмотреть окрестности с ее высоты. Нескольких мгновений хватило ему, чтобы подняться туда. Оказавшись на самой верхней точке скалы, Зейвс окинул взглядом простирающийся под ним великолепный пейзаж. Он вдохнул полной грудью воздух, наполненный ароматами моря вперемежку с дурманящими запахами джунглей и, зажмурившись от удовольствия, широко раскинул руки. Во всем чувствовалась какая-то легкость, свойственная ощущениям от свободного полета. И вдруг, на какое-то короткое мгновение, перед Зейвсом возникло странное видение: Внизу, перед ним, шумел своею жизнью огромный город. Вдалеке отчетливо были видны сооружения большого океанского порта, где покачивая решетчатыми фермами, портальные краны загружали и разгружали пришвартованные к пирсам корабли, а еще дальше, у входа в бухту, огромный, многопалубный, белоснежный лайнер оповещал городских обитателей о своем прибытии громким, протяжным гудком. Небо над бухтой прочертил самолет, заходящий на посадку на, где-то спрятанный за тропическими зарослями, аэропорт. Из города раздавались звуки, состоящие из смеси шума машин, людских голосов, громкой музыки и сотен иных, трудно различимых звуков. Все это было так явно, так реально, что Зейвс вздрогнул от неожиданности. Он встряхнулся и открыл глаза. Странное видение растаяло в воздухе без следа.

— Что за ерунда? — Сам у себя спросил Зейвс. — Привидится же такое! — Но мысль об абсолютной реальности увиденного, никак не покидала его сознание, — Не мог же я сам придумать все это? — продолжал размышлять Зейвс. — Все это: огромные небоскребы, корабли, самолеты, автомобили, такого сознание просто не могло создать, причем в мельчайших подробностях.

Зейвс попытался еще раз повторить свой глубокий вздох, точно так же зажмурил глаза и раскинул руки, но больше волшебное видение не возникало. Озадаченный, он спустился вниз и, отыскав Изу на берегу, подсел ней.

— А. это ты, Зейвс! — Лениво пробормотала Иза, увидев мужа. — Не заслоняй солнце, пожалуйста.

— Слушай, Иза, только что у меня было странное видение, будто я видел здесь огромный город с портом, кораблями, самолетами и прочими городскими атрибутами. Причем все было настолько реально. Я слышал голоса людей, музыку, шум автомобилей и еще много всего разного, ощущал запахи. Не пойму, что это было. Может, я схожу с ума?

— Странно, — ответила Иза, проявив нескрываемый интерес к рассказанному Зейвсом, — знаешь, здесь, на Пангее, со мною тоже происходит нечто подобное. Правда я не видела ни городов, ни самолетов с кораблями, но, вот уже несколько раз, я ловила себя на том, что некоторые события, будто бы уже происходили со мной когда-то, и не покидало ощущение, что мне известно наперед, чем они закончатся или продолжатся. А самое интересное, что нечто подобное происходило и с Герой, когда она была с тобой на Гее. Нет, — сказала Иза, — Это не сумасшествие! Это что-то иное, пока нами не изведанное. Не могут, почти одновременно, сходить с ума сразу несколько человек.

Зейвс немного успокоился, поговорив с женой, но странный осадок, остался в его сознании.

Со стороны флайера раздался громкий звук зуммера, вызывающего на связь. Иза и Зейвс поднялись с песка и поспешили в рубку, чтобы ответить на вызов.

— Доктор Савоас! — раздался в динамике голос вахтенного с борта звездолета, — мы засекли странную вспышку на западе юго-западного континента, причем совсем недалеко от места, откуда Вы вчера вернулись, и явно не естественного происхождения. Всего, примерно километров на сто пятьдесят — двести к югу. Кроме того, там наблюдается сильнейшее землетрясение. Передаю Вам снимки самой вспышки, а так же изменения рельефа местности, появившимся вследствие подземных толчков и, естественно, координаты этого места.

— Да! Спасибо, я принял! — ответил Зейвс.

— Иза, нужно срочно собрать всех. Пожалуйста, позаботься об этом.

Не прошло и пяти минут, как вся команда была в сборе. Зейвс ознакомил всех со спутниковыми данными.

— Что скажете, коллеги? — спросил он, окинув взглядом собравшихся в салоне флайера своих спутников.

— А что тут говорить, — за всех ответил Орек, на мой взгляд, дело ясное. Мы ближе всех находимся к указанному району. Считаю, что нужно срочно вылетать. Очень даже возможно, что это каким-то образом связано с Дериком и нашими людьми.

— Тогда по местам и в путь! — Скомандовал Зейвс.

— 14 —

— Ну, что, подруга, убедилась? — Прошептала Ада, обращаясь к Нике, наблюдавшей за камнем, под которым скрылся Дерик.

Ника утвердительно кивнула в ответ.

— Он приходит сюда почти каждую ночь, — продолжила Ада, и проводит там не меньше получаса каждый раз.

— А что же он там делает?

— Понятия не имею. Я только один раз видела его в галерее, за стеной, с кабелем в руках. Каждый раз после этого, когда я спускалась вниз, стена оказывалась наглухо закрытой.

— Честно, мне просто жутко страшно, Ада. Что если доктор Киллат заметит нас?

— Сиди тихо и ничего он не заметит.

У основания камня, где был проход в туннель, замерцал свет и через минуту на поверхности появился Дерик. Он, как обычно, осмотрелся по сторонам, и, не заметив ничего подозрительного, быстрым шагом удалился в сторону платформы. Выждав минут десять — пятнадцать, обе подруги так же поднялись со своего места и двинулись в том же направлении, правда, не напрямую, а сделав приличный крюк, подойдя к платформе с противоположенной стороны. Обе женщины бесшумно поднялись на борт и проскользнули в свою тесную каютку.

— Я думала, что у меня сердце выпрыгнет из груди, прошептала Ника, раздеваясь и укладываясь в постель, — так я испугалась.

Ада тоже разделась и, забравшись под одеяло, прижалась к Нике.

— Не думай, мне тоже очень страшно, — шепнула она, — но я хочу докопаться до истины. Что же все это может означать? Ладно, давай спать.

Рано утром, когда обе девушки еще были в постели, к ним в каюту, извинившись за вторжение, заглянул Сэл с очень озабоченным выражением лица.

— Что с тобой, Сэл? — спросонья спросила Ада. Ты плохо себя чувствуешь?

— Нет, спасибо, со мной все в порядке, — ответил Сэл, — просто я хотел поговорить. Мне просто необходимо хоть с кем-нибудь поделиться, а кроме Вас с Никой я здесь ни кому до конца доверять не могу.

— Так, что же произошло? Я слушаю тебя!

— Нет, Ада, не здесь. Прошу тебя, одевайся и давай отойдем подальше от платформы.

— Хорошо, мы быстро! — расталкивая Нику, ответила Ада, — подожди нас снаружи, пожалуйста.

Девушки быстро оделись и, вслед за Сэлом, покинули платформу. Они отошли на пару километров от нее туда, где находилась водозаборная скважина и, поеживаясь от промозглого утреннего тумана, расположились на решетчатых фермах конструкции.

Ну, говори же Сэл, мы слушаем тебя!

— Да тут такое дело, — начал Сэл, — короче, я постоянно слежу за приборами, контролирующими работу реактора и уровень накопления энергии в платформе. Странная вещь получается! Реактор работает на полную мощность, которой хватило бы для нужд крупного города, а вот энергия на платформе накапливается невероятно медленно. Всего по одной сотой процента в день. Ничего не понимаю, куда может деваться такое огромное количество энергии? По моим расчетам, мы уже, как минимум, две недели назад должны были подзарядиться под завязку, а у нас на сегодняшний день меньше пятнадцати процентов.

Девушки переглянулись между собой и, утвердительно кивнув друг другу, рассказали Сэлу все, что им известно о докторе Киллате.

— Выходит, что шеф пускает энергию на сторону! Но куда?

Девушки пожали плечами, ничего не ответив.

— Может быть, мне, напрямую, спросить об этом Дерика?

— Нет Сэл, не надо! — испуганно ответили девушки. — За всем этим кроется какая-то тайна, и если доктор Киллат узнает, что нам что-то известно, возможно, мы окажемся в страшной опасности.

— Так что же Вы предлагаете, сидеть и ждать, сложа руки?

— Нет, Сэл, — ответила Ада, я сегодня же попытаюсь установить связь с Зейвсом.

— Ладно, я согласен. Тогда делаем пока вид, будто ничего не знаем.

Завершив разговор, все трое не спеша пошли назад к платформе. Уже на полпути, Нике вдруг показалось, что она ощутила какой-то толчок. Спустя еще несколько метров, толчок повторился, но уже с большей силой и не остался не замеченным и остальным ее спутникам. Когда они, наконец, добежали до платформы, вся земля под ногами, ходила ходуном.

— Быстро, все на платформу! — крикнул девушкам Сэл, — Это землетрясение!

С трудом поднявшись по раскачивающемуся трапу, Сэл, рискуя свалиться вниз, добежал до каюты Дерика, чтобы разбудить его, но Дерика там не оказалось.

— Наверное, уже в рубке, — промелькнуло в голове у Сэла.

С трудом продвигаясь по раскачивающейся палубе, Сэл добрался до рубки, но и в ней Дерика не оказалось.

— О, черт, что же делать? — выругался Сэл. — при таких толчках платформа может не выдержать и развалиться, мелькнуло у него в голове, — выход один, нужно поднять платформу в воздух.

Сэл, быстрыми движениями отсоединил кабели, идущие от реактора, и сбросил их на землю, а потом, подключив антигравитационный модуль, поднял платформу на несколько метров над поверхностью земли. Платформа прекратила раскачиваться, а через несколько минут, рубка заполнилась переполошенными членами команды. Собрались все. Не хватало лишь Дерика. Отовсюду слышались голоса, требующие объяснить происходящее.

— Спокойно, прошу Вас, друзья, — обратился к ним Сэл, — произошло землетрясение, и я принял решение, для предотвращения аварии, поднять платформу в воздух. Здесь нам ничего не угрожает.

— А где Доктор Киллат? — спросил кто-то из людей.

— Я не знаю, — ответил Сэл, — в каюте его тоже нет. Давайте, поищем. Может быть, он ранен и не может самостоятельно добраться до нас.

Несколько человек сорвались с места в поисках Дерика, но через некоторое время вернулись в рубку.

— Его нигде нет, во всяком случае, на борту, — доложили они, — может спуститься на землю и поискать его там?

— Нет, это опасно и мы не можем рисковать ничьими жизнями.

— Смотрите, что это! — Воскликнули в один голос девушки, которых мало интересовало, куда мог деться Дерик, подозревая, что его они больше никогда не увидят.

Толчки все усиливались и на земле появились широкие трещины, в которые провалились несколько роботов, а вдалеке, там, где находилась шахта с реактором, вспыхнула ослепительная вспышка, озарившая все вокруг. Раздался жуткий грохот, и через все небо протянулась узкая огненная полоса, уходящая далеко за горизонт.

— Реактор! — первая мысль, которая пришла в голову Сэла, и тут же была отброшена. Он очень хорошо знал, что было бы, если бы произошел термоядерный взрыв. Да и не мог реактор взорваться, даже если бы получил серьезные повреждения. Тогда сработала бы защита, которая моментально загасила бы реакцию. — Нет, — подумал Сэл, это что-то другое и, скорее всего, каким-то образом, связанное с Дериком.

Тем временем стихия продолжала бушевать. Хорошо было видно, как после взрыва, обвалился вход в туннель, замуровав обломками проход к реактору. Из лопнувшего водовода фонтаном хлестала вода, но вскоре, со стороны водокачки раздался хлопок, и вода перестала идти из разрывов трубы.

— Видно лопнул кабель, — догадался Сэл.

Еще минуту — другую продолжались толчки, а потом вдруг, все неожиданно стихло. Сэл выглянул из рубки. Земля под платформой вся была изрезана глубокими и широкими трещинами. О том, чтобы опустить платформу здесь, не могло быть и речи. Сэл тревожно посмотрел на индикатор накопителя энергии. Он стремительно опускался к нулевой отметке.

— Так долго мы не продержимся, — подумал Сэл, — нужно, пока есть энергия, переместить платформу к безопасному месту, пригодному для посадки.

Он взялся за рукоятки управления и, стронув огромную конструкцию с места, повел ее в сторону водокачки. Там, за водокачкой, грунт оказался неповрежденным от землетрясения и Сэл, выбрав поверхность поровнее, опустил платформу на грунт. Индикатор показывал уровень энергии меньше пяти процентов. О повторном перебазировании платформы можно было забыть. Оставшейся энергии едва хватит на снабжение систем жизнеобеспечения. Сэл отключил питание антигравитационного модуля, и устало опустился в кресло.

В опустевшей рубке остались только он, Ника и Ада.

— Нас здесь девять человек, не считая пропавшего Дерика. Энергии меньше пяти процентов, водокачка разрушена, на исходе запасы продовольствия, к искореженным и провалившимся роботам подобраться можно только, разве что, на крыльях. Что с реактором — не известно. Так мы сможем продержаться не более четырех, максимум пяти дней. Что будем делать? — не ожидая никакого ответа, спросил Сэл.

— Буду сейчас пробовать восстановить связь, — ответила Ада, — в крайнем случае, попробую подать сигнал бедствия на универсальной частоте. Может кто-нибудь услышит.

— Давай, Ада, подавай сигнал бедствия и повторяй его каждые пять минут. Так у нас будет больше шансов, а я полечу к роботам, попробую снять аккумуляторы, если они уцелели.

* * *

Антис гнал флайер на максимальной скорости по указанному курсу. Внизу показался горный хребет. Антис поднял машину повыше и продолжил полет вдоль хребта. Сначала внизу ничего не было видно кроме скалистых отрогов, но чуть позже горы сменились обширным плоскогорьем. Нида сверяла курс с полученными с орбиты координатами и вдруг, как ей показалось, она уловила слабый радиосигнал, такой, какой обычно выдают радиомаяки. Она установила настройки на прием универсального сигнала и, включив автосканирование, вскоре вновь поймала этот сигнал, но уже более устойчивый.

— Что у тебя? — спросил Антис.

— Есть устойчивый радиосигнал бедствия, ответила она мужу.

— Возьми пеленг и скорректируй курс.

— Уже сделала! — ответила Нида.

Заметив, что за пилотским пультом что-то происходит, Иза отстегнула ремень и подошла к Ниде.

— Что-то не так? — спросила она, стараясь не отвлекать Ниду от работы.

— Мы засекли сигнал бедствия, — не отрываясь от монитора, ответила Нида, — сейчас идем по пеленгу. Подлетное время примерно пятнадцать минут.

— Это могут быть только они, больше некому, — воскликнула Иза.

Нида в ответ только утвердительно кивнула головой. Услышав новость, все прильнули к иллюминаторам, пытаясь рассмотреть внизу хоть что-нибудь, связанное с пропавшей группой.

— Мы почти на месте, — объявила Нида Антису, — сбавь скорость и снижайся.

Флайер круто пошел вниз. Нида включила внешние камеры поисковой системы и стала внимательно просматривать поверхность метр за метром. Внизу до горизонта тянулся неизменный унылый ландшафт без каких-либо признаков жизни.

— Там, южнее, смотрите, что-то есть. Крикнул Орек, рассматривающий поверхность в окно иллюминатора.

— Да, точно, — подтвердила Нида.

Антис направил машину в указанном направлении. Поверхность земли внизу была вся испрещена трещинами и разломами. В одном из таких разломов Нида увидела искореженную перевернутую конструкцию строительного робота, чуть в стороне, еще одну.

— Только механизмы, — констатировала Нида, — А где же люди?

— Вот, там, в паре километрах восточнее, — закричала Иза, — там платформа, и мне кажется, я вижу на ней людей.

Минуту спустя, флайер завис рядом с платформой и, убедившись, что на ее борту действительно есть люди, Антис посадил машину в нескольких десятках метрах от нее. Когда опустился трап и Зейвс первым выбежал на поверхность, от платформы уже бежали навстречу люди, среди которых Зейвс узнал Аду и Нику. Трудно описать, какая это была встреча. Наконец, оторванная на долгие месяцы от основной части экспедиции, группа, воссоединилась со своими товарищами. Волнения и переживания оказались настолько сильными, что все расспросы решено было оставить на потом. Единственный вопрос, который мучил Зейвса, он задал, обнимая Сэла, касался Дерика. Услышав, что Дерик снова исчез, Зейвс только лишний раз утвердился во мнении, что все события, связанные с землетрясением и сопутствующими ему явлениями, связаны именно с ним.

* * *

— Печальное зрелище! — воскликнул Орек, когда они вдвоем с Сэлом опустились на землю перед заваленным входом в тоннель. — Нечто подобное мы обнаружили на месте Вашей предыдущей стоянки. Разница только в том, что там завал образовался несколько тысячелетий назад.

Сел прошел вперед, насколько это было возможно, и уперся в нагромождение крупных и мелких обломков, наглухо замуровавших проход к реактору.

— Бесполезно! — коротко бросил он. — Чтобы добраться до реактора, потребуется заново бурить тоннель. Да и есть ли смысл? Нам точно известно, что он не пострадал, иначе мы с Вами сейчас бы не разговаривали, а при отключении нагрузки, система защиты автоматически загасила реакцию. Да и если бы мы все-таки решили восстановить тоннель, просто не смогли бы этого сделать, — махнув рукой в сторону искореженных и побитых роботов, добавил Сэл.

— Да, Вы правы, амон Сэл, — ответил Орек, — здесь нам больше нечего делать, и мы можем вернуться в Эдем или в Та-Кемет с чистой совестью. Жаль, конечно, бросать ценное оборудование, но, в конечном итоге, все люди живы и здоровы, а это самое главное. Что же касается оставшейся неповрежденной платформы, то ее можно разобрать, и частями перевезти на одну из наших баз. Вот что, давайте для очистки совести, сделаем облет всей территории. Может, удастся найти тело Дерика, а если нет, то возвращаемся к платформе.

Окинув прощальными взглядами развалины тоннеля, оба разведчика взлетели и, пролетая на высоте всего в несколько метров над, израненной землетрясением, поверхностью, тщательно осмотрели каждую щель, каждый разлом. Ничего и никого, кроме разбитой техники, обнаружить не удалось, и две крылатые фигуры, набрав высоту, вернулись к ожидавшим их товарищам.

— Ну, что! — с тревогой в голосе спросил Зейвс.

— Никаких следов, — ответил Орек.

— Тогда нас здесь больше ничего не задерживает. Нужно забирать людей и возвращаться на базу.

Зейвс направился в сторону, ожидавших решения начальства, людей и объявил им:

— Все! Забирайте личные вещи и поднимайтесь на борт флайера. Мы улетаем!

Истосковавшиеся по нормальным, человеческим условиям люди не заставили себя ждать и бегом бросились к платформе за вещами. Только Ада продолжала стоять неподвижно.

— В чем дело, Ада! Ты что не слышала, мы улетаем! Поторопись! — обратился к девушке Зейвс.

— Постойте, командор, не спешите! Отложите немного отлет!

— Но почему, Ада? Почему мы должны отложить отлет?

— Есть причина! Я должна Вам кое-что показать! Я не могу улететь отсюда, не разгадав одну загадку.

Ада рассказала Зейвсу все, что ей было известно о таинственном подземелье Дерика. Зейвс задумался.

— Сможешь показать это место?

— Конечно, смогу, если только землетрясение и там не разрушило все.

— Тогда бери крылья и летим!

Зейвс повернулся к флайеру и, буквально, подбежав к Ореку, сказал ему:

— Задержи немного отлет. Ада хочет показать нам кое-что, что может пролить свет на деятельность Дерика и его таинственное исчезновение.

— Хорошо, но я с Вами! — Ответил Орек и, шепнув Антису несколько слов, вместе с Зейвсом взлетел вслед за Адой.

— Вот, доктор Савоас, это здесь, — указала Ада на большую каменную глыбу, — вроде бы тут все цело.

Девушка подвела обоих мужчин к зияющей у основания камня дыре.

— Нам туда! — позвала она спутников, протискиваясь в отверстие.

Зейвс и Орек последовали ее примеру и тоже пролезли в узкий лаз.

— Осторожно, здесь довольно крутой спуск, — откуда-то снизу послышался голос Ады, — держитесь за стены.

Оба мужчины спустились вниз, где на небольшой ровной площадке их дожидалась Ада с включенным фонариком в руках.

— Вот, амонас, эта стена, за которой я видела галерею и доктора Киллата.

— Да это же сплошной монолит! — воскликнул Орек, осматривая стену. — Ты уверенна, Ада, что все видела своими глазами?

— Я не сумасшедшая, амон Парнас! — обиженно ответила девушка. — Доктор Киллат приходил сюда почти каждую ночь. А если Вы мне не верите, то, что сможете сказать на это?

Ада нащупала углубление в стене и осветила его лучом фонаря.

Оба мужчины склонились, удивленно рассматривая углубление, поблескивающее металлом. Орек ощупал внутреннюю поверхность углубления и, с необычайным волнением в голосе сказал:

— Зейвс, попробуй! Тебе ничего не напоминают контуры этой лунки?

Зейвс просунул два пальца в лунку и ощупал ее профиль.

— Так ведь это же… — чуть не захлебнувшись от неожиданности, прокричал он.

— Ты права, Ада! — обратился Орек к девушке. — Прости, что сразу не поверили тебе. За стеной действительно что-то есть.

— Конечно, есть, амон Парнас! Только вот ключика у нас нет, чтобы туда попасть! — ответила Ада.

— Как знать, как знать! — многозначительно возразил Орек, — Что-то мне подсказывает, что очень скоро мы вернемся сюда и откроем эту заколдованную пещеру.

— Как ты сказал, Орек? Заколдованную пещеру? — сосредоточенно переспросил Зейвс.

— Ну, это я так, образно выразился, — отшутился Орек.

— Нет, нет, — ответил Зейвс, — все правильно! Вот, послушай: «И заточили боги духов тьмы в подземном мире, закрыв проход в него каменной стеной, наложив на нее страшное заклятие». Как тебе это? В той пещере, Орек, была такая же дверь, открывающая с помощью артефакта проход в подземную лабораторию пришельцев. И именно ее искал Дерик там, а, не сумев добраться, перебазировался сюда, где ему посчастливилось больше. А кабель, который ты видела у него в руках, Ада, он подключил к каким-то скрытым за стеной системам, чтобы наполнив их энергией, активировать. Орек! Нужно срочно доставить артефакт на Пангею! — срывающимся от волнения голосом, воскликнул Зейвс.

Орек утвердительно покачал головой и обратился к Аде:

— Очень попрошу тебя, пока обо всем, что ты только что услышала, никому не говорить ни слова. Ты поняла меня?

— Я все поняла, амон Парнас! Клянусь, я не пророню ни слова, только прошу Вас, когда Вы будете возвращаться сюда, возьмите меня с собой.

— Ты первооткрыватель, и это твое право, первой переступить за заветный порог. Обещаю!

— 15 —

В палаточном лагере в Та-Кемет никогда еще не было так многолюдно. Можно только вообразить, в каком состоянии оказались люди, которые после многомесячного отсутствия, вновь увидели вокруг себя столько знакомых, приветливо улыбающихся лиц. Прямо с трапа, Темис схватила Нику и Аду и утащила их в свою палатку, даже не дав им, как следует, поздороваться с остальными.

— Девчонки! Наконец-то Вы нашлись! Как я рада, что мы снова вместе! Ой, какие же у Вас грязные комбинезоны! Давайте, быстро переодевайтесь! — Не умолкая, и не давая вставить ни единого слова, стрекотала Темис, обнимая и дружески целуя подруг.

— Подожди, Тем! Какой там переодеваться! Нам бы сначала немного обмыться. Когда мы подлетали сюда, видели большую реку. Может, проводишь нас туда, где можно помыться, а потом уже переоденемся.

— Зачем Вам река? Я сейчас поведу Вас во дворец. У меня там замечательный бассейн. Хватайте вещи и побежали.

Девушки вышли из палатки и побежали вслед за Темис.

— Какое чудо, Теми! — Воскликнула Ника, восторженно рассматривая величественное здание.

— Это Иза с Энсом построили. Потом рассмотришь. Заходи!

Темис провела подруг по коридорам дворца и, распахнув перед ними дверь, жестом пригласила войти в зал, где находился бассейн. Обе девушки просто остолбенели от вида большой каменной ванны бассейна, наполненной до краев чистой, прозрачной водой.

— Что стоите? Раздевайтесь! — крикнула Темис, сбрасывая с себя одежду.

Девушки опасливо оглянулись на приоткрытую дверь.

— А сюда никто не зайдет? — в полголоса спросила Ада.

— Не волнуйся, но если хочешь, закрой дверь поплотнее. Вообще-то этим бассейном, в основном пользуюсь я и принцесса Маат. Бывает, правда, заходят и Амхеп с Тотом, но очень редко. Они предпочитают купаться в мутной речной воде.

— Кто это Амхеп и Тот?

— Тот — это муж принцессы, а Амхеп — фараон, ну или, если хотите, царь. Вообще-то, он рыбак, но мы с Изой провозгласили его царем. Я потом Вам все расскажу. Он хороший парень, очень добрый. Короче, девочки, я с ним сплю, и мне это очень нравится.

— Ну, ты даешь, Тем! — воскликнули пораженные новостью подруги.

— Да все нормально! Ну, вы что, так и будете стоять? Я для чего привела Вас сюда?

Девушки стянули с себя комбинезоны и нижнее белье и, поднимая тучу брызг, прыгнули в воду.

— Как же здорово! — восторгались они. Представляешь, Тем, с тех пор, как мы оказались на юго-западном континенте, нам нормально искупаться удалось лишь в самом начале, на перевалочной базе на берегу океана, а все остальное время приходилось лишь обтираться гигиеническими салфетками. Только в последние дни, когда заработала скважина, можно было обмыться водой, да и то не полностью. Представляешь, там совершенно голая равнина, спрятаться некуда, а вокруг одни мужчины.

— И что ж такого, подумаешь, — со смехом ответила Темис, — по-моему, вам нечего стыдиться. Обеим есть, чем поразить мужчин. Уж я бы не упустила бы такого шанса!

— Теми, ты неисправима! Тебе не стыдно такое говорить? — смутившись шуткой подруги, ответила Ника.

— А чего это мне стыдиться? — продолжала Темис. — Я что, уродина? По-моему, у меня все при всем, — проводя ладонью по своей груди и вниз до бедра, кокетливо заметила Темис, — есть чем свести мужчин с ума. Вот Амхеп зовет меня не иначе, как «моя богиня». Здорово, правда?

— Теми, ты прилетела на Пангею за три тысячи световых лет, чтобы крутить любовь с местным парнем, и строить из себя богиню?

— А почему бы и нет, если на Гее не нашлось ни одного, кто мог бы доставлять мне такое же удовольствие.

— Хватит, Тем! Бесстыдница! — смеясь, сказала Ада, — давайте лучше купаться.

Вдоволь накупавшись, девушки вылезли из воды и, с удовольствием, растянулись на прохладных каменных скамьях.

— Какое же это наслаждение, ощущать чистоту собственного тела, — прошептала Ада, — это, по — настоящему можно оценить только тогда, когда так долго была этого лишена.

— Теперь у тебя это будет хоть десять раз на день, — ответила Темис. — А знаете, девочки, вы оставайтесь жить в моей палатке. Я все-равно там почти не бываю. У меня есть шикарная спальня здесь, во дворце. Правда, там всего одна кровать, но мы поставим еще одну. Да и вообще, я скоро возвращаюсь на Гею.

— Спасибо, Теми, это лишнее, — серьезным тоном ответила Ада.

— Да я, правда, не живу там! — воскликнула Темис.

— Я не об этом, Тем. Нам не нужна вторая кровать. Видишь ли, все это время нам с Никой приходилось жить в одной каюте и спать на одной кровати. Вторая там просто не умещалась. И теперь, я, по крайней мере, не могу себе представить, что Ники не будет рядом. Я не усну, если не буду чувствовать ее дыхание, ее теплое, нежное тело, если не смогу ласкать и обнимать ее.

— Ой! Так Вы…

— Ты нас осуждаешь?

— Да нет, что ты? Вы можете быть рядом, ничего и никого не опасаясь и спокойно оставаться на Пангее. Я даже Вам немного завидую.

— Почему, ты ведь, вроде бы, счастлива со своим фараоном?

— Я должна покинуть Пангею и расстаться с ним.

— Да почему же, Теми?

— Я, я, вот… — поглаживая по своему животу, показала Темис. Наверное, это Вы меня станете осуждать, но мне самой хотелось этого.

— Неожиданно, не скрою, — ответила пораженная новостью Ада, — но почему же осуждать? Наоборот, мы рады за тебя. Только зачем же улетать?

— Так надо, поверьте. Я уже все для себя решила. И все на этом, хватит болтать, пошли отсюда!

Девушки поднялись, оделись и направились на выход из дворца. По дороге Темис рассказала обо всем, что произошло на планете за время отсутствия Ады и Ники. У девушек вызвало шок известие о попытке Дерика сбросить бомбы на город Шуми. Да и то, что Темис в одиночку сбежала на поиски приключений, тоже вызвало неоднозначную реакцию.

— Ты, сумасшедшая, подруга, — выпалила Ника, прослушав рассказ Темис о ее первых днях в Та-Кемет, — я бы умерла от страха.

— Признаюсь, я здорово испугалась, когда прикончила этих подонков, за то я первой открыла эту страну, а еще страну Куш. Представляете, она населена людьми с черной кожей. Мы с Дитой сначала испугались их странных физиономий, а потом, когда мне пришлось познакомиться с некоторыми из них поближе, вроде бы и ничего — люди как люди, только черные. Я у них теперь зовусь богиней Нуб. Нубом они называют золото и поклоняются ему, а у меня, кстати, оказался охотничий костюмчик, весь покрытый позолотой. Представляете рожи этих дикарей, когда над ними пролетела женщина в золотых одеждах, да еще и с серебряными крыльями. Это надо было видеть!

— Да, Теми, ты тут вела жизнь полную опасностей и приключений, — заметила Ника, — и как же ты собираешься, бросив все это на Пангее, вернуться, домой, в тихую, размеренную жизнь Геи?

— Сама не знаю! — Ответила Темис. — Мне будет трудно, это точно, но и Дита, и Иза, настаивают, что мне необходимо, в связи с моим нынешним положением, строгое наблюдение в специализированной клинике. Видите ли, девочки, я тут немного попереусердствовала во время нашего с Дитой визита в страну Куш, и чуть не лишилась ребенка. Да это и к лучшему. Я хочу, чтобы он родился на Гее. А потом, может через год, может через два, я снова вернусь сюда.

В приоткрытый полог палатки заглянула Дита.

— А, вот Вы где! А я Вас обыскалась.

— Привет, Ди! А я водила девочек в бассейн, — ответила Темис, — представляешь, с тех пор, как они затерялись, они ни разу, как следует, не искупались.

— Ада! Я собственно за тобой, — продолжила Дита, — амон Парнас просил тебя зайти к нему. У него для тебя, вроде, есть какое-то поручение.

— Спасибо, Ди, — вставая с кровати, ответила Ада, — покажи мне, где его найти.

— Пойдем, я тебя провожу.

* * *

— Входи, Ада, — приветливо встретил девушку Орек. — Я вижу, ты уже успела привести себя в порядок.

— Да, спасибо, амон Парнас, ответила Ада, проходя в палатку.

— Я позвал тебя в связи с тем, что хочу поручить тебе одно, очень важное задание, — продолжил Орек, предлагая девушке присесть на раскладной стул.

— Да, конечно, амон Парнас, я готова.

— Задание не совсем обычное, и поручить его я могу только тебе, потому, что кроме тебя, меня и Зейвса, никто больше не знает о подземелье Дерика.

— Я все понимаю, можете не беспокоиться, я сделаю все, что Вы скажете.

— Тебе придется отправиться на Гею и привезти оттуда одну вещь. Я дам тебе рекомендательное письмо, по которому тебе ее передадут. На днях мы отправляем домой Диту с дочерью, Лею с сыном и Темис. Ты полетишь вместе с ними и, получив этот предмет, немедленно вернешься обратно. Темис поможет тебе на Гее, если понадобится. Она, также, в курсе и, мало того, видела этот предмет и даже держала его в руках. Больше никто, ни здесь, ни на Гее, не должен знать об истинной цели твоей поездки. Если друзья и подруги будут задавать тебе вопрос, для чего ты летишь на Гею, скажешь, что я поручил тебе отвезти заявки на новое оборудование, взамен утраченного во время землетрясения.

— Можете не беспокоиться, амон Парнас, я все выполню так, как Вы просите, — ответила Ада.

— Вот и отлично! А пока иди, отдыхай и наслаждайся жизнью!

Девушка вернулась в палатку, где подруги продолжали делиться своими новостями. Ника тревожно посмотрела на Аду, обратив внимание на сосредоточенное лицо подруги.

— Что-то случилось? — спросила она. — Ты какая- то вся не своя.

— Амон Парнас отправляет меня с поручением на Гею, — ответила Ада.

— На Гею? Зачем?

— Он хочет, чтобы я заказала новое оборудование.

— Но почему ты? Это может сделать кто угодно, вот Темис, например, или Дита. Они все равно летят домой.

— Ника, ты забыла, что я — специалист по робототехнике? Кто еще сможет подобрать то, что нам нужно на Пангее? И не волнуйся, это ненадолго, всего на пару — тройку дней.

— А как же я? Как я буду без тебя?

— Давай, я познакомлю тебя с Маат, — вмешалась Темис, — она классная девчонка. С ней ты и не заметишь, как вернется Ада. Она все тебе тут покажет, покатаетесь на колеснице, поплаваете на лодке по Нилу. Ну, как, согласна?

— Ладно, давай знакомь меня со своей принцессой, — неуверенным голосом ответила Ника.

* * *

Темис терпеливо ждала у трапа, когда до нее дойдет очередь прощаться с Изой. И вот, наконец, когда Иза, оторвавшись от внуков, подошла к ней, Темис ласково обняла Изу и, с трудом сдерживая слезы, прошептала ей на ухо:

— Прошу тебя, позаботься об Амхепе. Скажи ему, что я очень его люблю, и что обязательно вернусь, что я, с нетерпением буду ждать нашу встречу и что, когда я вернусь, то мы больше никогда не расстанемся.

Как не старалась Темис держаться, но по ее щеке прокатилась слеза. Иза поцеловала девушку, совсем по — матерински, и ответила:

— Вытри слезы дочка и лети, с легким сердцем, ведь очень скоро в твоей жизни появится самая большая радость для женщины. Не волнуйся, я все передам Амхепу, не сомневайся и возвращайся к нам. Мы все, будем тебя ждать. И еще, запомни, я очень люблю тебя, Теми.

Девушка, в ответ поцеловала Изу и, больше не оборачиваясь, поднялась на борт флайера, который уже через несколько минут унесет ее на другой конец вселенной со, ставшей родной, Пангеи.

Когда флайер исчез за облаками, Иза медленно побрела во дворец. Она прошла в большой зал, предназначенный для приемов, устало опустилась в большое, покрытое позолотой кресло, и только тут дала волю своим чувствам. Слезы градом катились по ее щекам, а рыдания разрывали грудь. Проводив самых дорогих своих людей, Иза почувствовала нестерпимую тоску и опустошенность, как будто флайер унес на Гею частицу ее самой, оставив в душе бездонную пустоту. Она не заметила, как в зал вошел Амхеп.

— Богиня, что с тобой? — сочувственно спросил юноша. — Что вызвало слезы у божественной Изиды? Скажи, и может быть твой верный раб Амхеп сможет прогнать твою печаль!

Молодой человек опустился на колени и, обняв ноги Изы, поцеловал их, выражая, таким образом, свою преданность. Иза ладонью вытерла слезы и, обняв голову юноши, подняла его с пола.

— Крепись, фараон, — сказала она, стараясь предать голосу твердость, наша Темис покинула нас, улетев по звездной дороге в свой далекий мир.

— Что ты говоришь, богиня? Как улетела, почему? Почему ничего не сказала мне?

— Ты же знаешь, Амхеп, что мы спустились с небес на твою землю не из праздного любопытства. Каждый из нас выполняет здесь свою работу. Темис, с честью справилась с тем, что ей было поручено, и должна была вернуться домой. Рано или поздно нас всех ждет такая же участь. Но ты, должен знать, что улетая, она просила передать тебе, что очень тебя любит, и что, когда придет время, она вернется к своему возлюбленному Амхепу, чтобы остаться с ним навсегда. Она пообещала, что когда вернется, привезет тебе такой подарок, который станет для тебя дороже всего, что есть в этом мире. Ты должен помнить, что теперь ты фараон — властелин Та-Кемет и должен править страной так, чтобы Темис не было стыдно за тебя.

— Но почему, почему она покинула Та-Кемет, не попрощавшись со мной, не дав мне обнять ее на прощание?

— Не сомневайся, Амхеп, в ее любви к тебе. Только потому, что она любит тебя, она не стала прощаться. Она не хотела причинять тебе боль, нанося удар в самое сердце. Живи и помни, каждый прожитый день приближает Вашу с Темис встречу.

* * *

— Что это ты раскисла, подруга? — обратилась Дита к Темис, занимая соседнее место в пассажирском салоне, — не узнаю несгибаемую богиню.

— Какая я богиня? О чем ты говоришь? У меня не хватило даже духу попрощаться с любимым человеком.

— Теми, я знаю — ты сильная, — ответила Дита, — и ты обязательно справишься. Лучше вспомни, как долго были в разлуке Зара и Грифт или Лея и Гера, но их любовь сделала их только сильнее, а встречу, более радостной. А если учесть, что вернешься к Амхепу ты не одна, то и радость будет вдвойне.

— Когда это еще будет, — тяжело вздыхая, ответила Темис, — мой ребенок еще даже не родился, а мне придется ждать несколько лет после его рождения, пока он немного не подрастет. На Пангее за это время многое может измениться. Вдруг Амхеп забудет меня? Вдруг встретит другую и полюбит ее?

— Глупенькая, — обнимая подругу, сказала Дита, — разве во всей вселенной найдется другая такая, которая могла бы сравниться с тобой. Твой фараон обязательно дождется тебя, и в сердце его никогда не найдется места для другой. Слушай, а хочешь, оставайся жить в нашем доме. Там ты не будешь чувствовать себя одинокой. Рядом будем мы с Леей, Эва, Гес, а когда родится твой ребенок, мы все будем заботиться о нем. Ты не думай, и мне и Лее, не меньше, чем тебе, горько расставаться с оставшимися на Пангее мужьями, но если мы будем вместе, то и разлуку будет переносить легче. А там, глядишь, найдем способ, по очереди, иногда прилетать на Пангею. Ну как, согласна!

— Спасибо тебе Дита, мне право очень приятно, что у меня есть такая подруга, но как-то неудобно стеснять Вас и обременять своими проблемами.

— Никого ты не стеснишь! Даже не бери в голову! А мы, все, будем только рады помочь тебе. Разве ты не помогала нам с Леей, когда родились наши дети?

— Хорошо, уговорила! Я согласна! — сдалась Темис под напором подруги.

Пока подруги болтали, они и не заметили, что флайер уже успел пройти через переход, и, снижаясь, уже шел на посадку на Гею.

— Ада, оставайся у нас, — предложила Дита, когда флайер опустился на, заросшую высокой травой, поляну. Уже вечер, куда же ты поедешь?

— Спасибо, Ди, но амон Парнас сказал, чтобы я не задерживаясь, выполнила его поручение и вернулась на Пангею.

— Как хочешь, мое дело предложить, — огорченно ответила Дита, — тогда возьми, хотя бы наш автомобиль или флайер. Не станешь же ты гонять большой корабль для поездок по городу?

— С удовольствием воспользуюсь твоим любезным предложением, а то мне, еще сегодня, нужно попасть в Большой совет.

— Пошли тогда к дому. Это здесь, недалеко.

Женщины вместе с детьми дошли до старинного дома, где их радостно встретила Эва. Дита, не заходя в дом, открыла ангар и позволила Аде самой выбрать наиболее удобное для нее транспортное средство.

— Смотри, Ада, мое предложение в силе. Приезжай хотя бы переночевать.

Задав программу автопилоту, Ада откинулась в кресле автомобиля и, достав коммуникатор, набрала данный ей Ореком код. Ответил мужской голос.

— Я говорю с амоном Стойерсом? — спросила Ада.

— Да, это я, — ответил мужчина.

— Меня зовут Ада Виора, амон Стойерс. Я только что прилетела с Пангеи и у меня для вас срочное послание от амона Парнаса. Он просил, чтобы я передала его Вам безотлагательно.

— Хорошо, приезжайте в правительственный комплекс, — ответил Стойерс, я жду Вас и отдам относительно Вас соответствующие распоряжения охране.

Спустя час, Ада, в сопровождении охранника, вошла в приемную, где ее уже дожидался невысокого роста, слегка полный мужчина.

— Здравствуйте, мона Ада, — сказал он, пожимая Аде руку, Я Айк Стойерс, временно исполняющий обязанности председателя Высшего совета. Прошу в кабинет.

Ада прошла в кабинет. Айк плотно прикрыл дверь и предложил Аде присесть.

— Итак, я Вас слушаю, мона Ада.

Вместо ответа, Ада достала карту памяти, которую ей дал Орек, и передала ее Айку. Тот, в свою очередь, вставил ее в считывающее устройство компьютера.

— Узнаю, — сказал Айк. — это личный код председателя Парнаса.

Айк набрал код пароля и на экране монитора появился текст письма. Мужчина внимательно прочитал послание Орека и, повернувшись к Аде, сказал:

— Интересующего Вас предмета в данный момент нет в столице. Он находится в хранилище одного из исследовательских центров. Я немедленно распоряжусь о его доставке сюда. Скажите только, мона Ада, где Вы остановились, чтобы с Вами связаться.

— В общем-то, пока нигде, хотя… Скорее всего я буду в доме профессора Савоаса. Тем более что там я оставила, доставивший меня на Гею флайер.

— Вот и прекрасно. Мона Ада, езжайте туда и пока отдыхайте. Контейнер с интересующим Вас предметом будет доставлен прямо на борт флайера, непосредственно перед Вашим отлетом на Пангею. Да, и благодарю Вас за оперативно доставленное сообщение. Когда встретитесь с амоном Парнасом, передайте ему от меня большой привет.

— Непременно, амон Стойерс. — ответила Ада.

— Пойдемте. Я провожу Вас. Мона Ада, — галантно предложил Айк.

Спустя несколько минут, распрощавшись со Стойерсом, Ада уже мчалась по городским улицам в обратном направлении. До загородного дома Изы и Зейвса, девушка добралась, когда уже совершенно стемнело, но в доме еще никто не спал.

— Какая же ты молодец, Ада, что вернулась, — обрадовано воскликнула Дита, увидев на пороге Аду. Ты вовремя. Мы, как раз, собираемся ужинать.

За столом молодые женщины вели оживленную беседу, делясь с Эвой и Гесом своими впечатлениями о Пангее.

— А что это за неотложное поручение, которое дал тебе амон Орек, — подсаживаясь к Аде, спросила Темис.

— Да так, — небрежно ответила Ада, — он попросил, чтобы я доставила на Пангею одну вещь.

— И что же это за вещь такая, ради которой нужно было гнать тебя в такой путь? — не унималась Темис.

— Прости, Тем! С меня взяли слово, что я никому ничего не скажу. Правда Амон Парнас оговорился, что ты видела этот предмет и даже держала его в руках.

— Речь идет об артефакте с Пангеи? — понижая голос, спросила Темис.

Ада утвердительно кивнула головой.

— Значит, Вы что-то обнаружили там, где его получил Орек? Что-то, что поможет пролить свет на его происхождение?

— Теми, прошу тебя, я же говорю, что дала слово.

— Ада, миленькая, расскажи. Я ведь была одной из первых, кто видел этот предмет и благодаря мне, все узнали, о чем гласят надписи на нем. Я имею право знать, тем более что я остаюсь здесь. Клянусь, я никому ничего не скажу! Ну же!

— Ладно, слушай, — сдалась Ада и рассказала все о подземелье Дерика с таинственной, опускающейся каменной плитой.

— Вот это да! — воскликнула удивленная Темис, — Какая же я дура, что не полетела вместе с Зейвсом и Изой на Ваши поиски. Сиди вот, теперь на Гее и жди, когда Вы соизволите сообщить о том, что за этой дверцей!

— Ты, Теми, сама сделала свой выбор, так что не жалуйся на судьбу, — ответила Ада.

— Когда же ты назад?

— Не знаю еще. Мне сказали, что доставят контейнер прямо на борт флайера непосредственно перед отлетом.

— Как я тебе завидую, дорогая! — в сердцах воскликнула Темис.

— 16 —

— А вот и ты, Ада! — воскликнул Орек, встречая спускающуюся по трапу, с небольшим контейнером в руках, девушку. — Надеюсь, все в порядке?

— Здравствуйте, амон Парнас, вот то, что Вы просили. Все в целости и сохранности.

— Благодарю тебя, — ответил Орек, обнимая Аду и забирая из ее рук контейнер. Пока можешь отдохнуть, а вечером приходи ко мне. Мы обсудим наше возвращение к месту Вашей последней стоянки.

Прямо от флайера Ада побежала в свою палатку, чтобы обрадовать Нику своим возвращением. Не обнаружив ее в палатке, девушка озабоченно стала разыскивать ее. Заглянув к Оле, она спросила, не видела ли та Нику.

— Привет, Ада, с возвращением! — Ответила Ола. — Поищи ее возле дворца. Они там с Маат катаются на колеснице.

Поблагодарив Олу за информацию, Ада побежала в сторону дворца, где увидела, как стоя на колеснице, обе девушки, ловко ею, управляя, с грохотом мчатся по каменным плитам. Ада издали помахала им рукой. Девушки, заметив подругу, развернули колесницу и поехали ей навстречу. Поравнявшись с Адой, Маат остановила лошадей, а Ника, спрыгнув на землю, подбежала к Аде и, повиснув у нее на шее, крепко поцеловала ее в губы. Маат, продолжавшая стоять в колеснице, удивленно наблюдала за этим странным проявлением чувств между двумя девушками, которые, на ее взгляд, больше подходили для влюбленных мужчины и женщины.

— Странные эти боги, — подумала Маат, во все глаза, глядя, как обнимаются и целуются девушки.

— Как же я рада, что ты вернулась, — шептала подруге Ника, — я тут просто с ума сходила без тебя.

— Мне тоже ужасно тебя не хватало, — продолжая обнимать Нику, ответила Ада. Только боюсь, что скоро нам опять придется ненадолго расстаться.

— Как расстаться? Почему?

— Да не волнуйся ты так! — ответила Ада, ласково гладя Нику по голове, — Просто мне нужно будет слетать с амоном Парнасом туда, откуда они нас вытащили. Мы должны разобрать платформу и выполнить еще кое-какие дела, связанные с моей работой. Это совсем ненадолго.

— А разве ты не можешь взять меня с собой?

— Ты же понимаешь, что не я это решаю. А пока меня не будет, Маат не даст тебе скучать. Ведь правда, Маат? — обращаясь к изумленной принцессе, спросила Ада.

— Да, да, конечно! — подтвердила Маат.

* * *

Четыре флайера, на борту которых находилось больше двух десятков человек, собранных с разных баз, разбросанных по Пангее, приземлились возле, одиноко стоявшей посреди безжизненной равнины, брошенной платформы. Сэл сразу же направился с людьми на разборку конструкции. Оставшиеся возле флайеров пять человек, надев крылья, поднялись в воздух и направились на северо-запад. Пролетев совсем немного, вся пятерка опустилась на землю среди нагромождения каменных глыб. Первыми в лаз опустились Ада и Иза, а следом за ними Орек, Зейвс и Вагус. Оказавшись внизу, Орек вскрыл контейнер и, достав оттуда артефакт, передал его в руки Ады.

— Все, как и обещал, — сказал он ей, — давай действуй!

Ада, в свете фонариков, с волнением нащупала металлическую лунку и, вставив в нее артефакт, слегка повернула, чтобы он точно занял свое место. Где-то в глубине раздался гул и плита, со скрежетом стала опускаться вниз, постепенно открывая проход в галерею. Как только верхний конец плиты сравнялся с основанием площадки, на которой стояли люди, Ада сделала нерешительный шаг вовнутрь образовавшегося прохода. Вслед за нею последовали остальные, удивленно рассматривая тускло освещенную галерею.

— Смотрите, — почему-то шепотом сказала Ада, остановившись возле арочного проема, ведущего в соседнее помещение, — вот кабель о котором я Вам говорила, а вот на эту пластину нажимал доктор Киллат, когда проходил в арку.

Зейвс осмотрев поблескивающую на стене пластинку, слегка прикоснулся к ней ладонью руки. В соседнем помещении за аркой вспыхнул мягкий свет. Все пятеро прошли через арку и с нескрываемым удивлением стали рассматривать большую круглую комнату с металлическим столом посредине.

— А вот, наконец, и Вы, друзья! — неожиданно непонятно откуда прозвучал голос Дерика, — я знал, что рано или поздно Вы здесь появитесь.

Пятеро людей, остолбенев от неожиданности, слегка попятились назад, при этом пытаясь отыскать глазами Дерика.

— Не пытайтесь увидеть меня. Того, кого Вы привыкли называть Дериком Киллатом здесь нет. Точнее здесь нет той биологической оболочки, но сам я рядом с Вами. Можете ничего не бояться. Вам здесь ничего не угрожает. — Продолжал голос Дерика. — Прошу Вас. Проходите и займите места вот в этих креслах. Как видите их ровно пять, как и Вас.

Ошеломленные исследователи нерешительно прошли вглубь зала и, с опаской заняли предложенные им места.

— А теперь, если Вас не затруднит, — продолжил голос Дерика, — соедините шлейфы, висящие с боков кресел, это позволит нам общаться более непринужденно. И еще раз говорю, Вам здесь нечего опасаться.

Как только просьба Дерика была выполнена, его голос попросил Зейвса коснуться одной из цветных пластин на расположенном перед ним пульте. Зейвс выполнил просьбу и, как только он коснулся этой пластины, прямо в воздухе перед глазами ошеломленных людей, пробежал ряд символов, после чего напротив них, будто материализовавшись из воздуха, появился Дерик, сидящий точно в таком же кресле, как и они.

— Ну, вот, так, кажется лучше! Самодовольно произнес Дерик. — Теперь можно и поздороваться! Я искренне рад видеть Вас, друзья. Иза, ты, как всегда, ослепительна. Зейвс! Я безумно рад, что не ошибся в тебе. Орек! Выражаю свое восхищение. Ваг, старина, и ты здесь! Ада, я удивлен и, честно скажу, что недооценил тебя. Что ж, друзья, смею предположить, что Вам не терпится услышать мои объяснения, хотя, судя по тому, что вы здесь, на многие из своих вопросов, Вы уже нашли ответы самостоятельно. Тем не менее, я готов рассказать все с самого начала. Во-первых, я хотел бы принести Вам свои самые искренние извинения за, кажущиеся Вам безрассудными и бесчеловечными свои действия здесь, на Земле, или как Вы ее называете, Пангее. Уверяю Вас, когда мы закончим нашу беседу, Ваше мнение относительно них, коренным образом изменится, и мы сможем вновь расстаться друзьями. Начну с того, что, как Вы уже, я надеюсь, догадались, я не принадлежу к Вашей расе. Я — один из наблюдателей, возможно даже последний из них, отправленный на Вашу планету для наблюдения и направления развития Вашей цивилизации с одной из планет, входящих в «Пояс жизни» нашей галактики. Насколько мне известно, уважаемый доктор Торм уже ознакомил Вас о его существовании. Не так ли Ваг?

— Да, Дерик, на данном этапе мне удалось вычислить наличие в галактике еще десяти звезд, вблизи которых возможно развитие органической жизни, — ответил, не без гордости, Вагус.

— Так вот, — продолжил Дерик. — свою планету мы называем Эфея. Наша цивилизация во много раз старше Вашей. Скажем так: цивилизация Пангеи находится еще в младенческой колыбели; Ваша цивилизация — на заре ранней юности, а цивилизация Эфеи — в глубокой старости. В свое время, мы, так же как и Вы понаделали массу, свойственных юности, ошибок. Так же, как и Вы, однажды мы чуть сами не уничтожили свой мир, так же, как и Вы, стремясь как можно дольше продлить свои биологические жизни, лишились возможности к самовоспроизводству собственной популяции. В общем, мы были далеко не оригинальны. Поняв, что, несмотря на все наши усилия, рано или поздно, мы, как биологический вид, исчезнем, нами был предпринят беспрецедентный по своему размаху, эксперимент. К тому времени, наш научный и технический потенциал уже достиг того уровня, когда мы могли перемещаться по вселенной через свертку пространства, нами были открыты две планеты в «поясе жизни», на которых присутствовали высшие формы органической жизни, в том числе и приматы. В обоих случаях высшие приматы находились на самом раннем уровне развития. Они уже умели пользоваться примитивными орудиями труда, обладали слаборазвитой членораздельной речью, но не могли еще, в полном смысле данного слова, называться людьми.

— И тогда Вы занялись генной модификацией наших далеких предков, — прервал Зейвс.

— Совершенно верно, профессор Савоас! Как я полагаю, тебе, Зейвс, приходило в голову, что абсолютная идентичность форм жизни на планетах, так бесконечно удаленных друг от друга, по крайней мере, выглядела как-то странно. И ты был в этом совершенно прав. Если касаться низших форм жизни, таких как растения, животные, даже высшие, относящиеся, как и приматы, к млекопитающим, при схожих условиях развития, действительно имели внешние общие признаки, но высшие приматы, при всей их внешней схожести, имели, совершенно различную ДНК. Другими словами, эти виды оказались генетически несовместимыми. Наша задача состояла в том, чтобы создать на обеих планетах новый, генетически совместимый с нами вид человека разумного, имеющего развитую иммунную систему и высокую степень самовоспроизводства. Все это нужно было нам для того, чтобы получив биологическую оболочку, передать ей те знания, которые были тысячелетиями, накоплены нашей цивилизацией, то есть, буквально, то же самое, чем сейчас занимаетесь на Пангее Вы. Правда наша задача была на порядок сложнее Вашей. Если Вами на Земле были обнаружены, что называется, готовые, совместимые с Вами особи, то нам предстояло их создавать на базе имеющегося в нашем распоряжении биоматериала.

— Но, тем самым Вы лишили коренных обитателей наших планет собственного будущего, — возмутилась Иза.

— Как сказать, дорогая мона Иза. Мы всего лишь ускорили процесс эволюционирования человека и внесли некоторые генные изменения. Во всем остальном же, вы сохранили собственную индивидуальность.

— То есть, ты хочешь сказать, что создав нас и Пангеян, Вы больше не вмешивались в ход нашего развития? — Вновь перебила Дерика Иза.

— И да, и нет, Иза. На первых порах, мы активно проявляли свое присутствие, а по мере Вашего развития все больше стали отдавать значение роли наблюдателей, которые могут вмешиваться только в исключительных случаях.

— То есть, вы все же вмешивались? — не унималась Иза.

— Отвечу так, за всю Вашу новейшую историю, мы вынуждены были вмешаться всего три раза. Еще раз подчеркиваю, что это были меры вынужденного характера, когда Вашей расе грозило самоуничтожение. Первый раз это произошло шесть столетий назад, когда Вы, раздираемые внутриполитическими противоречиями, готовы были уничтожить друг друга в ядерной войне. Допустить до этого мы не могли, так как Вы были нужны нам. И мы просто сделали так, что в нужный момент пусковые установки, разбросанные по всему миру, просто не сработали. Затем за дело принялись наши наблюдатели, которые были внедрены в Вашу среду под видом дипломатов и политиков, что привело, в конечном итоге к полной демилитаризации Вашей планеты. Второй раз мы вынуждены были вмешаться, когда, подарив миру бессмертие плоти, все наши усилия могли полететь прахом из-за жуткого перенаселения планеты, не способной «прокормить» такого количества людей. Тут мы предприняли, чудовищную, на Ваш взгляд, но абсолютно оправданную с нашей точки зрения меру. На один из ваших звездолетов был подброшен штамм искусственно созданного вируса, обладающего чрезвычайной способностью к мутации. Когда население планеты уменьшилось до разумных пределов, мы сняли ограничение на борьбу с ним и позволили тебе, Зейвс, и тебе, Иза, уничтожить вирус. Кстати, скажу, что если бы не наше сдерживание, то Вам удалось бы справиться с вирусом уже в первые же недели с момента начала его распространения. Нашими наблюдателями специально поддерживалась его способность к мутации.

— Но это бесчеловечно! — вновь воскликнула Иза. — Кто Вам дал право распоряжаться жизнями миллионов людей?

— Если даже это было сделано ради выживания миллиардов и вообще сохранения Вашего вида? Я понимаю твои чувства, Иза, но иного выхода просто не было.

— А третий раз? Когда же Вы вмешались в третий раз? — спросил Орек. — Как будто больше ничего экстраординарного на Гее не происходило!

— Неужели Вы не догадались? Третий раз мы вмешались, отправив Вас сюда, на Пангею.

— Каким образом, позволю себе спросить? — не унимался Орек. — Насколько я помню, Пангею мы открыли без посторонней помощи.

— Это только на первый взгляд так, дорогой Орек, — немного насмешливо ответил Дерик. — Должен заметить, что в этом мире ничего не происходит случайно. Все, даже на первый взгляд незначительные события предопределены.

— Кем предопределены? Вами? Вы что, возомнили себя непогрешимыми богами? — эмоционально выпалил Орек.

— Нет, Орек, не нами. К этому мы еще вернемся несколько позже. Я просто хотел бы Вам напомнить о кое-каких событиях, произошедших некоторое время назад. Вспомните, когда Вам пришла мысль искать себе подобных во вселенной, для того чтобы решить проблему собственной репродуктивности, что вы начали предпринимать?

— Мы, получив благодаря тебе и сотрудникам твоего института, возможность перемещения в гиперпространстве, стали отправлять зонды в наиболее интересные для нас сектора вселенной, — ответил Вагус.

— Совершенно верно, мой друг! А задумывались ли Вы, как и почему у Вас появилась такая возможность? Мне, как руководителю данного института, было дано задание, подбросить саму идею знакопеременных гравитационных полей наиболее перспективным своим сотрудникам, которые с честью справились с этой задачей.

— Так значит, прав был Грифт, утверждая, что ты сам ничего не создавал и не изобретал, а лишь наталкивал других на «созревшие» к тому или иному моменту, решения, — спросил Зейвс.

— Да конечно, дружище Грифт был тысячу раз прав. Посуди сам, Зейвс, как мог я что-либо открывать или создавать, если в моем мире все это уже давным давно было и открыто и создано! Подкинув мысль о возможности перемещения в гипере, я подтолкнул и на мысль зондирования дальнего космоса. Вот, Ваг не даст соврать, я именно тогда привлек его, предоставив самые совершенные, имеющиеся у Вас средства. Разве не так, Ваг?

— Подтверждаю, все было именно так, — ответил Вагус.

— А потом, — продолжил Дерик, — произошла авария при запуске одного из зондов, который, якобы, улетел, бог знает куда. Хотя на самом деле, вся эта авария была запрограммирована мною заранее. Ведь мне точно было известно, где Вы возможно сможете найти, то, что Вас интересует. И зонд, как и предполагалось, вывел Вас к Пангее, где мы так же проводили генетические опыты. Справедливости ради будет сказать, что результаты Вашего первого посещения Земли, оказались во многом неожиданными для меня и, в общем-то, для нас всех. Я имею в виду моих соотечественников. Дело в том, что очень давно, тысячи лет назад, здесь произошла катастрофа, во время которой погибла вся наша рабочая группа, так и не доведшая, как предполагалось, свою работу до логического конца. Вместе с нашими учеными оказались утерянными и все данные об их работе за все время с самого начала этого многотысячелетнего эксперимента. Конечно, мы предпринимали ряд попыток, отыскать хоть какие-нибудь следы, но безуспешно. Поскольку работы на Гее продвигались весьма успешно и с ощутимыми результатами, решено было все работы на Земле свернуть, как бесперспективные. Но когда Вы столкнулись с той же проблемой, что и мы, было принято решение о передаче Вам этой планеты, для возможности продолжения того, что мы не закончили. Это вроде как создание резервных копий, какие мы создаем для операционных систем своих компьютеров, на случай аварийного сбоя системы. Вы стали такой резервной копией для нас, а жители Земли — для Вас.

— Так что же тебя удивило, Дерик? — спросил Зейвс, возвращая разговор в нужное русло.

— А то, когда я увидел среди Вас Лею, и, мало того, узнал, что она беременна от Вашего с Изой сына. Тогда я понял, что наши, погибшие на Земле ученые, все-таки довели работу до конца, получив генетически и физиологически совместимый с нами, а, следовательно, и с Вами, вид человека, ставшего доминирующим на Земле, и все эти тысячи лет благополучно самостоятельно развивающимся, но не успели нам об этом сообщить. Вот тогда я получил задание, в составе Вашей второй экспедиции вернуться на Землю и продолжить поиски записей результатов экспериментов. Этим и объясняется мое стремление попасть именно в эту часть планеты и, создав с Вами искусственную конфронтацию под надуманным предлогом, с небольшой группой совершенно непосвященных в истинные цели предприятия, людей, попытаться добраться до древней лаборатории, или, хотя бы отыскать ключ, в котором вся информация осталась сохранена. Именно для этого я приготовил вакуумные снаряды, чтобы с их помощью вскрыть завалы над шахтой и проникнуть вглубь ее. Оказавшись на месте, от этой идеи я вынужден был отказаться, так как обнаружил повышенный радиоактивный фон, а при глубинном зондировании показатели радиоактивности в сотни раз превысили допустимые нормы. С ключом, как Вы понимаете, мне так же не повезло. Уж не знаю как, но он оказался в Ваших руках, благодаря чему мы сейчас, собственно говоря, и имеем возможность беседовать.

— А поняв, что бомбы тебе не помогут, и что они тебе больше не нужны, ты решил сбросить их на поселение Шуми и на нас, — в бешенстве воскликнула Иза.

— Ну, это, признаться был спектакль и, что там говорить, моя ошибка. О чем я очень сожалею. Мне необходимо было на некоторое время отвлечь Вас, дав мне возможность незаметно переместить платформу с техникой и людьми в район поисков, и любой ценой вытащить к себе Грифта и Жила. Просто без них мне крайне затруднительно было собрать и запустить реактор. К слову сказать, оба они проявили самые лучшие человеческие качества, отказавшись помогать мне, даже осознавая, какая над ними может нависнуть угроза. А что до бомб, поверьте, никакого взрыва, естественно не произошло бы. Как мы умеем нейтрализовывать подобные вещи, я Вам уже рассказал. Скажу честно, я был поражен самоотверженностью Эйдона, перехватившего груз со снарядами в воздухе, и как изобретательно он использовал их для уничтожения вулкана. За то, в результате этих театрализованных маневров, я получил достаточно времени, чтобы добраться до законсервированной резервной базы, на которой мы с Вами сейчас находимся, собрать и запустить здесь энергетическую установку, необходимую мне для заполнения энергией спасательной капсулы, унесшей меня на Эфею. Жаль, что ее старт из подземного положения, вызвал небольшое землетрясение, доставившее несколько непростых минут тем, кто все это время был рядом со мной. Я надеялся найти здесь копии данных о вышеназванном эксперименте, к сожалению, безуспешно.

— Подожди, Дерик, но если ты, как говоришь, покинул Пангею, и тебя нет рядом, как же ты сейчас с нами беседуешь? — удивленно спросил Зейвс.

— Это отдельная тема, Зейвс. Я обязательно расскажу Вам об этом и многом другом, но не сегодня. К сожалению, связь с полем скоро разорвется. Сейчас Вы покинете это место. Я Вас буду ждать здесь завтра в это же время, и мы продолжим.

Изображение Дерика стало подергиваться, размываться, пока совсем не исчезло. Пятеро людей, совершенно ошеломленных от состоявшейся беседы, отстегнули шлейфы, и тихо покинули зал. Молча, они прошли и по галерее и, как только последний из них перешагнул через опущенную вниз плиту, последняя тут же пришла в движение, медленно перекрывая проход. Как только плита окончательно заняла свое место, Ада подошла к ней и извлекла из лунки артефакт, который тут же передала Ореку.

— Что скажете, друзья? — обратился Орек к своим спутникам.

— У меня лично, — ответила Иза. — впечатление какой-то нереальности, будто мы побывали на сеансе фантастического фильма.

— И, тем не менее, все происходящее — абсолютная реальность, — заметила Ада, — даже не верится, что такое возможно в принципе. Мне, например, как-то неуютно осознавать, что все мы искусственно выращенные гомункулусы, плод чьих-то научных изысканий. Я с этим в корне не согласна!

— Успокойся, Ада! По большому счету, мы должны быть благодарны Дерику и его соплеменникам с Эфеи, ведь если бы не их амбициозный проект, не было бы и нас, нынешних.

— По крайней мере, — заметила Иза, — теперь становится ясно, откуда в исторически короткий отрезок времени, на Гее появился современный нам вид человека, в отличие от других, более ранних видов, развивающихся в процессе естественной эволюции, и который, вследствие приобретенных новых способностей, стал доминирующим, постепенно вытеснив другие, коренные виды человека. Антропологи могут поставить жирную точку в спорах о происхождении человека, а все наши представления о постепенном изменении наших далеких предков до современного состояния — оказывается полнейшая чушь.

— Все это, конечно так, но тогда напрашивается естественный вопрос: А сами Эфияне, кто они? Получили ли они человеческие способности в ходе естественной эволюции, благодаря каким-то особым условиям на своей планете, или же точно так же были получены путем генной инженерии представителями другой, еще более древней цивилизации?

— А какая, по большому счету, разница? — Вопросом на вопрос ответил Орек. Важно то, что в галактике встретились три ветви одной и той же расы, и, кто знает, может быть это далеко не предел. В любом случае, у нас есть возможность задать эти вопросы Дерику. Давайте подождем до завтра, а отведенное время используем для осмысления уже услышанного.

На следующий день, в строго обозначенное время, пятеро геян вновь заняли свои места в круглом подземном зале.

— Вы очень пунктуальны, коллеги, — заметил Дерик, появляясь из воздуха, — итак, продолжим. Как мне думается, после вчерашней беседы, у Вас возникло много вопросов. Я непременно отвечу на них, но сначала прошу Вас выслушать меня. Возможно, в моем рассказе Вы найдете ответы на некоторые из них. Так вот, как всем Вам хорошо известно, в течение долгого времени я занимал пост руководителя Института Высоких Энергий в Боррее. Основной тематикой исследований, проводимых нашим институтом, являлось познание процесса мироздания. Другими словами мы пытались моделировать так называемый «большой взрыв, «с которого начался отсчет времени существования вселенной. Очень жаль, что с Вами нет моих верных помощников Грифта Аркуса и Жила Эрла. Оба они принимали непосредственное участие в этих экспериментах. Но я думаю, что Вы передадите им содержание нашей беседы. Кстати, и поздравите от моего имени молодого Эрла со столь высоким назначением. Не удивляйтесь, мне и это известно. Так вот, с древнейших времен человечеству известны основные состояния, в которых может находиться вещество: твердое, газообразное, жидкое и плазма или огонь. После «большого взрыва», сопровождающегося выбросом колоссального количества энергии, образовалось вещество в виде смеси пыли и газа. Основным строительным материалом вселенной изначально был самый легкий атом водорода. Я не буду вдаваться в детали образования газопылевых облаков, из которых позднее образовались звезды и планеты. Об этом можно прочитать в любой научно-популярной литературе. Важно другое — это та огромная энергия, которая высвободилась при взрыве. Как известно из курса физики, энергия не может исчезнуть бесследно. И в нашем случае, мы попытались измерить количество выброшенной энергии и сопоставить его с энергией, затраченной на образование вещества. Оказалось, что значительная часть ее, как бы, исчезла. Далее, в результате работы на большом ускорителе, нами было определено, что кроме известного нам вещества, во вселенной существуют различные поля, в том числе энергетические, которые и отобрали на себя часть энергии «большого взрыва». Продолжая уже исследование полей, было определено, что в таких системах, как галактика, существуют такие поля, как электромагнитные и гравитационные, причем последние, в нашем трехмерном пространстве, напрямую зависят от массы вещества. В многомерных же пространствах, таких как гиперпространство и нуль-пространство, направление этих полей носит знакопеременный характер, ввиду того, что там имеются гораздо больше координат в системе отсчета и совершенно иные пространственно-временные характеристики. Именно поэтому для перехода из одного пространства в другое, требуется затрата значительного количества энергии. Научившись управлять гравитационными полями (в чем огромная заслуга Жила Эрла) и сопоставив изначальную энергию взрыва со всей затраченной энергией, в том числе и энергией известных нам полей, мы пришли к выводу, что существует, по крайней мере, еще одно поле, в котором сконцентрирована колоссальнейшая энергия, но до сих пор понять его природу мы так, и не смогли. Точнее, не смогли пока на Гее, но я уверен, что в недалеком будущем, Жилу удастся дать ему обоснованное определение.

Так что же это за поле, спросите Вы? Это, так называемое информационное поле, в котором заключена вся информация обо всех событиях, которые происходили, происходят и будут происходить во вселенной (в частности в нашей галактике) с момента ее образования до момента гибели, и существует это поле, как бы это выразиться, вне времени и пространства.

— Это что-то вроде «вселенского разума» или Господа Бога? — переспросил Зейвс.

— Ну, что-то вроде того. Можно это называть как угодно, смысл от этого не меняется. Дело в том, что с образованием вещества, естественно появились и все его свойства, которые изначально и были сконцентрированы в этом самом информационном поле, причем во всем его многообразии. Теперь вернемся к человеку разумному. Развиваясь и совершенствуясь, человек делает, как он считает, различные открытия и изобретения, постепенно поднимаясь по некоей технологической лестнице. На самом деле, никто ничего не изобретает, просто к определенному моменту «созревания» сознания, тот или иной индивидуум получает доступ к определенной части информации, содержащейся во вселенском информационном поле. Вы зададите законный вопрос, а каков же механизм передачи такой информации? Все дело в том, что внося определенные изменения в генную структуру проточеловека, мы, тем самым, создали условия для увеличения объема его мозга, а соответственно, числа нейронов в нем. Но для обеспечения сознательной деятельности человека используется всего каких-то десять процентов человеческого мозга, остальная же его часть является своего рода оперативной памятью, как в компьютере. Но, как известно, не всякая операционная система компьютера может на сто процентов использовать возможности установленной в нем оперативной памяти. Примерно то — же самое происходит и с мозгом человека, который, по сути, и является самым совершенным биологическим компьютером. Кроме того, в организме человека, как собственно и любого другого живого организма, находятся, по сути, универсальные химические и электрические преобразователи и генераторы. При определенных условиях, возникают электрические сигналы, дающие старт определенным химическим процессам в организме, которые, в свою очередь, так же генерируют собственные электрические сигналы, подающиеся в мозг в виде определенных команд. Вот в такой момент активируются некоторые, остававшиеся ранее не активными, участки мозга, которые входят в резонансную частоту с частотой поля. Другими словами включается своеобразный приемник сигналов глобального поля и, соответственно происходит «закачка» определенной части информации, но именно той, с которой мозг конкретного индивидуума способен справиться. В результате человек делает некое «открытие». Открыв для себя эту истину, мы, эфеяне, перестали заниматься грубыми попытками продления биологической жизни человека. Когда-то, так же как и Вы, мы попытались добиться бессмертия наших биологических оболочек. Это привело, как и у Вас, к определенному дисбалансу. В этом мире все устроено таким образом, что все когда-то рождается, и все когда-то умирает. Это относится, как к галактикам, звездам и планетам, так и к живым существам. Любая попытка вмешаться в этот процесс или как-то его изменить приводит к непредсказуемым последствиям. Тебе, Зейвс это известно лучше, чем кому-либо другому. Так вот, вкусив «бессмертия» мы поняли, что это путь к исчезновению нашего вида и, именно поэтому, решили создать себе «резервные копии» то есть Вас и пангеян. Нам, с вашей помощью, удалось восстановить природное равновесие, но то, что мы вновь стали смертными, ничуть не огорчило нас. Дело в том, что благодаря изучению свойств информационного поля, мы поняли, что сознание, или точнее, накопленная мозгом человека информация, никуда не исчезает после его биологической смерти, так же, как не исчезает энергия, а лишь переходит из одного состояния в другое. Другими словами, та «матрица памяти», которая содержится в человеческом сознании, возвращается в свое исходное состояние, воссоединяясь с информационным полем, и, спустя какое-то время может быть передана другому, только что родившемуся индивидууму.

— Это надо понимать, как некую реинкарнацию? — вставила Ада.

— Абсолютно точно! Каждый из нас, особенно в детстве, замечал, что иногда кажется, будто те или иные предметы нам уже знакомы, а те или иные события уже происходили. Некоторые люди способны так же заглядывать в будущее, видя в те или иные моменты, что произойдет в этом самом будущем. Во все времена таких людей называли провидцами, пророками, мессиями, экстрасенсами. Просто у этих людей оказывались особо обостренными некоторые органы чувств, которые давали мозгу спонтанные команды на открытие этих самых «чакр», как многие называли те центры мозга, о которых я Вам только что говорил.

— Скажи, Дерик, — спросила Иза, — а может ли это свойство мозга объяснить то, что человеку кажется, будто в нем вдруг оживает другой, давно умерший человек со своими воспоминаниями и чувствами?

— Разумеется, Иза! В том случае, если биологическая структура этих людей схожа, то, безусловно, возможно открытие той самой «Матрицы» умершего индивидуума, который физиологически и общебиологически идентичен ему. Особенно часто это случается с близнецами, чуть реже просто с двойниками. Дело в том, что формирование внешних особенностей организма, находится в неразрывной связи с его внутренним строением. То есть, если люди похожи внешне, как две капли воды, то и матрицы сознания у них формируются аналогичным образом. Но это ни в коем случае не указывает на абсолютную идентичность личностей. Это совершенно разные люди, но, выражаясь снова компьютерной терминологией, обладающие одинаковыми правами администратора системы.

— Тогда все становится на свои места, и в отношении меня, и в отношении Зейвса, и в отношении Геры, которая как две капли воды похожа на Айду. Только не понятно, почему подобные ощущения возникают в тех местах, где происходили определенные события, связанные с тем человеком, или в подобной же обстановке.

— Так чему же здесь удивляться! Все проще простого! При возникновении зрительных ассоциаций, мозг настраивается на частоту известной «матрицы», генерируя нужный импульс.

— Хорошо, — возразил Зейвс, а как быть с такими проявлениями, как некое «видение» в совершенно незнакомом, девственном месте, будто видишь там большой город со всеми его атрибутами, которого раньше никогда не видел в глаза?

— Мой друг! И это имеет свое объяснение! Я же говорил, что информационное поле существует вне времени и что в нем сконцентрированы все, без исключения события. Значит твой мозг, в какой-то момент, смог «выхватить» из поля информацию о том, что будет в этом месте когда-нибудь в далеком будущем. И это так же связанно с определенными, возникшими спонтанно, вне зависимости от твоего сознания, ассоциациями.

— Тогда позволь задать тебе вопрос, Дерик. — Вмешался Орек. — раз ты говоришь обо всех этих явлениях с абсолютной убежденностью, надо понимать так, что Вы научились каким-то образом воздействовать на это поле, извлекая из него необходимую Вам информацию?

— В самую точку, Орек! Помните те «плазмоиды», что висели в небе над Вами и явления им сопутствующие? Изучая свойства поля на ускорителе, нами была открыта некая закономерность. В момент моделирования «большого взрыва», появлялся некий сгусток энергии в виде холодной плазмы. Пытаясь воздействовать на него сильным электромагнитным полем, мы добились изменения формы этого сгустка. Он от самого совершенного шаровидного состояния, как бы сжимался в виде «гантели», при этом испуская некое излучение, модулируя которое нам удалось настраиваться на конкретные участки поля, получая, таким образом, нужную информацию. По сути, эти энергетические сгустки и оказались ничем иным, как искусственно созданные нами при моделировании взрыва, мини информационными полями, той, созданной нами микровселенной, но, когда мы заканчивали тот или иной опыт, оказывалось, что при исчезновении этой самой микровселенной, оставшееся без соответствующей массы образованного вещества, микрополе, непроизвольно начинало стремиться к соединению с полем макровселенной. Придав пульсации «плазмоидов» осмысленный характер, мы получили доступ к информационному полю нашей галактики. Другое дело, что технически это очень сложно осуществимо. Требуется значительная внешняя энергия, чтобы сгенерировать сами «плазмоиды» и не меньшая, чтобы ими управлять. При этом следует учитывать, что «плазмоиды» сами усиленно поглощают любую внешнюю энергию, не выпуская ее наружу.

— Так вот почему, мы не смогли приблизиться к ним и засечь хотя бы малейшие признаки излучения, которые напрашивались сами собой? — спросил Зейвс.

— Да, Зейвс, эти образования обладают свойствами «черных звезд», то есть их гравитационная составляющая настолько велика, что ничего, кроме квантов света они не выпускают. А я, благодаря этим образованиям, потеряв с Вами обычную радиосвязь, смог оставаться в курсе всех Ваших событий, направив их в те места, где находились Ваши временные и постоянные базы.

— Тогда, Дерик, надо понимать, что овладев информационным полем галактики, Вы стали практически всесильны? — осторожно спросил Вагус.

— Это не совсем так. Мы действительно получили некоторый доступ к информации, но это вовсе не означает, что вся она доступна для нас технологически. Я не зря говорил об опасности разбалансирования системы. Поле настроено на то, чтобы выдавать дозированную информацию в те моменты, когда человек способен ее воспринять. К сожалению, хоть наша цивилизация гораздо старше Ваших, мы тоже еще не до всего «дозрели». К примеру, мы можем получить некоторую информацию о событиях, произошедших в далеком прошлом или которые произойдут в будущем, но никак не можем на эти события оказывать своего воздействия, потому что, как я уже говорил, в этом мире все предопределено и каждое событие наступает тогда, когда для него созрели внешние условия. Все в этом мире должно идти своим чередом, не нарушая вселенскую гармонию. Единственно, чего мы добились значимого, это того, что став снова обычными смертными, мы перестали бояться биологической смерти. Воздействуя на поле определенным образом, нам удалось «матрицу» умершего человека, то есть все, чего он добился за всю свою жизнь, как бы это выразиться, «подсаживать», что ли, в мозг новорожденного, который достигнув возраста зрелого человека, может воспользоваться сохраненными в «матрице» знаниями своего предшественника, а это, согласитесь, тоже своего рода бессмертие.

— Неужели нельзя пользоваться более долговечными и менее хрупкими, чем человек, оболочками для хранения знаний предков? — задумчиво спросила Ада.

— При всей недолговечности, уязвимости и хрупкости человеческого организма, природа не создала ничего более совершенного, способного приспосабливаться к любым, самым невероятным условиям. А его аналоговое мышление создает условия для постоянного самосовершенствования.

Ну что, друзья! На мой взгляд я дал Вам исчерпывающие ответы на все Ваши вопросы, и подходит время, когда нам придется распрощаться.

— Подожди, Дерик, — поспешно перебил Зейвс, — ответь, пожалуйста, еще на несколько вопросов.

— Слушаю тебя, Зейвс!

— А артефакт, то есть ключ, что в нем?

— Это, как Вы правильно предположили, своеобразная карта памяти, в кристалле которой заключены все данные о нашем пребывании на Земле или Пангее с момента нашего появления здесь.

— Но у нас нет доступа к этой информации.

— Он у Вас есть! И уважаемый Вагус знает код.

— Я? откуда?

— Ты сам недавно получил его и даже рассказал о нем своим друзьям.

— Постой, постой…. Так это мои, единичный вектор и единичный импульс?

— Видишь, как все просто. Универсальные единицы на универсальной для всей вселенной частоте.

— Дерик, мне не дает покоя еще один вопрос. Скажи, вот вы фактически создали нас и пангеян из подручного биоматериала. А Вы, вы сами, откуда появились Вы?

— К сожалению, на этот вопрос у меня ответа нет, во всяком случае, пока нет. Я могу только догадываться. Природа иногда выкидывает подобные чудеса, когда в каком либо из миров, может появиться путем естественной эволюции тот человек, которому не требуются генные вмешательства, а потом, двигаясь по «поясу жизни» он начинает создавать себе подобных по образу и подобию своему.

— Но ведь в «пояс жизни» входит огромное количество планет, — возразил Вагус, — и как мне думается, Вы побывали на большинстве из них.

— Ваг, ты говоришь о «поясе жизни» только лишь одной нашей галактики. А их во вселенной бесчисленное множество. Одни умирают, другие появляются. Где-то там, в дальних уголках вселенной точно есть такие же люди, как и мы, которые точно так же связаны с другими мирами своих галактик своими «поясами жизни». Кто знает, может быть, однажды они прилетели на Эфею и создали нас. Может во всей вселенной есть связывающий все обитаемые миры свой, межгалактический «пояс жизни». Что же касается остальных планет «пояса жизни», то это уже Ваша задача. Ваш звездолет ждет Вас на орбите Пангеи. Путь Вам известен. Мы смело передаем Вам эту эстафету. Вы уже здесь, на Пангее, обжились и теперь Вы становитесь наблюдателями за их цивилизацией. Это Вам предстоит создавать для них «резервные копии», оберегать их и направлять их в нужное русло развития. Можете считать, что здесь, на Пангее, вы сдали свой самый главный экзамен — экзамен на зрелость.

— А вы, как же Вы? — взволнованно воскликнула Иза.

— А мы, мона Иза, поставили перед собою новую сверхзадачу и отправляемся на поиски наших «истоков» во вселенной за пределами нашей галактики.

— И что, мы больше никогда не встретимся? — продолжала Иза.

— Я вовсе не исключаю такой возможности! Ведь у Вас, наверняка возникнет желание когда-нибудь отыскать во вселенной и посетить свою прародину — Эфею. Буду ли я там или нет, я не знаю, но знаю точно, что теперь мы с Вами одна большая галактическая семья, и связь между нашими мирами неразрывна.

Книга 3 из цикла «Пояс жизни»

«Пришествие»

Глава 1

Быстроходная либурна[1], миновав без остановки шумную Остию[2], словно чайка пронеслась по речной глади Тибра. На палубе стоял молодой, богато одетый юноша, который с нетерпением ожидал, когда, наконец, борт корабля коснется римской пристани. По команде кормчего гребцы убрали весла и корабль, движущийся по инерции, поравнялся с каменным парапетом пристани. Ловкие матросы с обветренными лицами сбросили на берег швартовые канаты и, совершив головокружительные прыжки, в одно мгновение оказались на берегу. В считанные мгновения они накинули канаты на береговые каменные тумбы и, подтянув корабль к берегу, заставили его остановиться, упершись бортом о каменные стены пристани. Молодой человек жестом подозвал к себе кормчего и, как только тот приблизился к нему, кинул в руки старого морского волка увесистый кошель с золотом. Кормчий с расплывшимся в улыбке лицом, поклонился и приказал матросам скинуть сходни. Не произнеся ни слова, юноша в сопровождении пятерых рослых рабов- нубийцев, несших паланкин, направился по сходням на берег. Вслед за ними, неуверенной

походкой, спустился еще один человек, по одежде и характерным чертам лица которого, в нем можно было угадать иудейского купца. Молодой человек забрался в паланкин и жестом пригласил иудея занять место рядом с собой. Рабы аккуратно подняли носилки и, расчищая путь от городских зевак, понесли их в сторону Квиринала[3]. Здесь, среди утопающих в зелени садов, они, отыскав нужную виллу, опустили носилки у портика, окружающего дом. Юноша и его пожилой спутник выбрались из паланкина и направились в дом, откуда им навстречу вышел коренастый темноволосый мужчина лет сорока, одетый как вольноотпущенный. Завидев его, юноша, забыв о патрицианской гордости, подбежал к нему и заключил в объятия, как старого друга.

— Мерцил, как я рад снова видеть тебя! — Воскликнул юноша.

— А как я рад, ты даже не представляешь! Дайка я взгляну на тебя, мой мальчик. Да нет. Ты уже не мальчик, а настоящий мужчина! Получив известие о твоем возвращении, я не мог сдержать слез. Ведь тебя не было целых пять лет. Рассказывай, где тебя носило так долго.

— Потом, Мерцил, все потом. Позаботься, пожалуйста, о рабах и о моем спутнике.

Мерцил бросил подозрительный взгляд на иудея.

— Кто этот человек, Аврелий? Зачем ты его притащил сюда? Ты не подумал, что Он будет недоволен таким гостем?

— Все в порядке, старина. Это Тобий. Я предупредил Его, что Тобий прибудет вместе со мной.

Будь любезен, прими его, как дорогого гостя. Скажи, где мне найти хозяина?

— Он у себя и очень ждет тебя.

Юноша зашел в дом, миновал атриум[4], и остановился перед резной дверью, ведущей в таблинум[5] хозяина виллы. Он поправил и без того безупречные складки на своей тоге и, не скрывая волнения, открыл дверь. За большим столом с литыми бронзовыми ножками в кресле с высокой спинкой сидел человек, на вид которому было лет пятьдесят или около того. Он был погружен в чтение папирусного свитка. Услышав звук открывающейся двери, мужчина оторвал взгляд от папируса и поднял глаза.

— Аврелий, мой мальчик, вот и ты! — приветливо воскликнул хозяин кабинета и встал из-за стола.

— Ну, подойди же ко мне, дай я обниму тебя! Признаться, я ожидал тебя не раньше завтрашнего дня!

— Учитель, я не стал сходить на берег в Остие. Пришлось немного доплатить кормчему, и он доставил меня прямо в Рим. Мне нетерпелось узнать Ваше мнение о моей идее.

— Да, да, я ознакомился с твоим отчетом и вот, как раз сейчас изучал местные материалы по этой теме. Но ты прямо с дороги, и, наверное, голоден? Давай, сначала что-нибудь перекусишь, а потом займемся делами.

— Ну что ж, с удовольствием! Признаться, я действительно здорово проголодался.

Хозяин дома дернул за шнурок и почти мгновенно на пороге таблинума появился управляющий Мерцил.

— Мерцил, наш друг проголодался, распорядись, пожалуйста, чтобы нам что-нибудь принесли.

— Все уже готово, господин, — ответил управляющий. Он дважды хлопнул в ладоши и в комнату вошли две молодых рабыни, одетые в белые короткие туники. Одна из них внесла чашу для омовения рук, наполненную водой с розовыми лепестками, а другая — серебряный поднос с различными яствами и кувшином вина. Девушки поставили все это на стол, и взгляд одной из них на мгновение встретился с взглядом юноши. Девушка густо покраснела, отводя глаза в сторону, и поспешно покинула помещение.

— Но это же… — не сдержал восклицания Аврелий.

— Да, это Цилия! А что тебя так удивило?

— Но как? Она же…

— Чему ты удивляешься, мой друг, — весело ответил хозяин, — для всех я тут знатный патриций Квинт Сципилион Аркус, род которого происходит от самого Тарквиния Древнего, а ты, не забывай, мой воспитанник, Аврелий Лициний Сцина. Приходится соответствовать здешним традициям, и использовать молодых сотрудниц в качестве рабынь.

— Да, конечно, но для меня это было как-то неожиданно. Цилия, и вдруг домашняя рабыня.

— Ладно, давай ешь, а то все остынет. Вот, попробуй старого фалернского, — наливая в серебряные кубки из кувшина, предложил тот, кто назвал себя Квинтом Сципилионом, — клянусь, что в милой твоему сердцу Иудее, такого не подают на стол ни царю Ироду, ни даже самому римскому наместнику.

Юноша отпил из кубка и с видом знатока признал, что вино великолепно затем приступил к трапезе. Когда все содержимое подноса оказалось съеденным, Квинт дернул за шнурок. В комнате вновь появился управляющий и обе девушки, которые молча убрали все со стола. Выходя из комнаты, Цилия бросила многозначительный взгляд на Аврелий, который ответил ей таким же пылким взглядом. Хозяин дома жестом показал, чтобы все покинули его кабинет. Выходя из комнаты, управляющий Мерцил плотно закрыл за собою дверь.

— Ну что ж, дорогой Аврелий, теперь к делу! Давай подсаживайся поближе, — пододвигая один из стульев к столу, пригласил Квинт, опускаясь в свое рабочее кресло. — Я внимательно изучил твой отчет и сравнил те сведения, которые поступают ко мне из местных источников. Честно говоря, не пойму, что у тебя вызывает такой интерес к этому захолустью. Вроде все, как и везде на этой планете.

— Но, профессор, — не заметно для себя, переходя с латыни на привычный геянский, возразил юноша, — там как раз именно та ситуация, которая требуется для формирования новых общественно-политических отношений на Земле.

— Вот что, мой дорогой, скажи, сколько лет ты уже на Земле?

— Скоро двадцать пять, а причем здесь это?

— А притом, что мы больше пяти тысяч лет наблюдаем за развитием человечества на Земле, и должны признать, что, несмотря на жестокость, кровопролития и политические интриги, их общество, особенно в крупных империях типа Египетской, Римской, Персидской, Цинской, империи Майя и других, достаточно далеко продвинулось по пути прогресса. Не без нашей помощи, конечно. Но, тем не менее, их собственные заслуги весьма значительны.

— Да в чем же прогресс? В рабстве? В чем они продвинулись? В совершенствовании и создании все более изощренных орудий уничтожения друг друга?

— Ты, слишком однобоко оцениваешь землян. Они достигли весьма высокого уровня в искусстве, строительстве и архитектуре, технологиях, в различных науках, способствующих познанию мира, в котором они живут. Что же касается оружия, смею тебе напомнить, что и в нашей собственной истории технологии в военно-технической сфере долгое время играли роль авангарда по пути технического прогресса. Они шаг за шагом повторяют путь, пройденный нами тысячелетия назад. И не нам упрекать их в жестокости, корыстолюбии и жажде власти. Они — наша точная копия. Что же касается рабства, тут я с тобой, абсолютно согласен. Эта форма здесь себя практически исчерпала и все больше проявляется, как тормоз для дальнейшего развития общества. Но что же мы можем с этим поделать? Видно их время еще не пришло.

— Да, учитель, их время еще не пришло, но мы можем создать предпосылки для его приближения.

— Это, каким же образом?

— Позвольте мне высказать свое видение этой проблемы, которое опирается на мой пятилетний опыт пребывания в Иудее.

— Я весь внимания!

В этот момент открылась дверь, и в комнату вошел Мерцил.

— Я прошу прощения, что осмелился Вас побеспокоить, но пришел посыльный от императора.

— Вот черт, как не вовремя. — Пробурчал Квинт, — Давай его сюда!

Мерцил вышел и, почти тотчас в кабинет вошел императорский посыльный. Он согнулся в почтительном поклоне и протянул хозяину дома пергамент с печатью Гая Юлия Цезаря Августа Октавиана, императора и верховного понтифика.

Квинт взял пергамент и жестом показал, что посыльный может быть свободен. Он сорвал печать и, развернув пергамент, внимательно его прочитал.

— Сожалею, мой друг, придется нам отложить нашу беседу. Октавиан срочно зовет к себе. Ничего не поделаешь, дела государственные. Отдыхай пока, а когда я вернусь, мы продолжим.

С этими словами Квинт, придав лицу выражение, соответствующее знатному патрицию и римскому сенатору, вышел из кабинета, на ходу отдавая распоряжения управляющему и «рабам».

Глава 2

Аврелий, оставшись один, только пожал плечами от сожаления, что так долго ожидаемый им разговор, неожиданно прервался из-за прихоти местного царька. Он встал и, окинув взором давно знакомый кабинет, вышел из него. Юноша прошел через атриум, и, постояв в нерешительности, направился к выходу. В вестибуле[6] он едва не столкнулся с, возвращающимся в дом, Мерцилом.

— Ты куда-то собрался, Аврелий? — Спросил управляющий.

— Да нет, просто наша беседа так неожиданно прервалась, что я нахожусь в растерянности, не зная чем заняться.

— Отдохни с дороги. Я распоряжусь, чтобы тебе приготовили ванну. Твои покои уже готовы и ждут тебя.

— Спасибо, старина! Это будет совсем не лишним. Я, пожалуй, воспользуюсь твоим советом. Да, кстати, как устроился мой спутник?

— Все, как ты велел, Аврелий. Я проводил его в бальнеум[7]. После омовения он помолился своим богам и отправился в триклиний[8]. А сейчас, после сытного обеда, он изволит отдыхать в, отведенной для него, кубикуле[9].

— Спасибо, Мерцил. Еще раз прошу тебя, будь с ним почтительным. Этот человек очень важен для задуманного мною плана.

— Можешь не беспокоиться, здесь он будет чувствовать себя лучше, чем наш император в своем дворце. — Со смехом ответил управляющий, похлопывая юношу по плечу. — Так как, тебя проводить или сам найдешь дорогу в бальнеум?

— Спасибо, я хорошо помню, где в этом доме находится бальнеум. Скажи, Мерцил, — нерешительно обратился Аврелий к управляющему, — я, видел тут двух девушек-рабынь. Мне показалось, что одна из них…

— Ты о Цилии? Прости нас с хозяином за этот маскарад, но пойми, в доме посторонние, и мы вынуждены сохранять хотя бы видимость.

— О каких посторонних ты говоришь? Разве в доме кроме нас есть еще кто-нибудь? — с тревогой в голосе спросил юноша.

— Конечно! Это твой спутник и твои черномазые рабы.

— И все?

— Все!

— Тогда не о чем беспокоиться, или ты боишься, что рабы начнут болтать лишнее о порядках в доме сенатора Квинта Сципилиона?

— Напрасно ты иронизируешь, мой мальчик. Все сплетни о своих хозяевах в Риме разносят их собственные рабы, и многие знатные господа уже поплатились своим состоянием, а то и жизнью за длинные языки своих рабов. Так что лучше перестраховаться и не давать повода для пересудов.

— Что ж, Вам виднее. Я долго отсутствовал в Риме и не в курсе перемен, произошедших здесь. Скажи, а Цилия, она…

— Если хочешь ее увидеть, то поищи в ксисте[10]. Наверняка она возится там со своими цветами. Только для начала приведи себя в порядок и переоденься, прежде чем пойдешь на встречу с девушкой, — добродушно смеясь, ответил Мерцил, удаляясь во внутренние помещения дома.

Из бальнеума юноша вышел посвежевшим и отдохнувшим. Он с удовольствием сменил дорожное платье на легкую белоснежную тунику. Собравшись с мыслями, Аврелий решительно направился в ксист. Там он, как и предупреждал Мерцил, нашел Цилию. Девушка была занята поливом многочисленных цветов, украшающих помещение.

— Цилия, — робко позвал ее юноша, — это я, Аврелий. Я вернулся.

От неожиданности девушка уронила медную лейку, которую держала в руках. Она обернулась на голос, и все лицо ее залилось краской. Молодой человек подбежал к ней и попытался нежно обнять. Девушка отстранилась и заговорила взволнованным, срывающимся голосом:

— Я вижу, что это ты! Ты, который исчез пять лет назад, даже не попрощавшись, ты, который за все это время не подал ни единой весточки, а теперь, вот так запросто являющийся и заявляющий, «Это я, Аврелий, я вернулся!» И чего ты ждешь от меня? Что я брошусь в твои объятия!

— Но Цилия, — растерянно ответил юноша, — ты же знаешь, я получил важное задание, и должен был незамедлительно отправиться в Иудею. Мне не дали времени даже собрать вещи, просто усадили среди ночи в флайер и отправили за море. Мне категорически было запрещено пользоваться любыми средствами связи. Я просто не мог…

— Ну да, не мог! Я понимаю, тебе нельзя было пользоваться коммуникатором, но написать письмо и передать его с попутным кораблем, наверное, ты мог?

— Прости, прости меня! Я как-то об этом даже и не подумал. Я думал, профессор тебе все объяснил.

— Объяснил, конечно, что мы здесь с определенной миссией и что здесь нет места для личных взаимоотношений. Вот, что он мне объяснил, дорогой Аврелий и то, только спустя два дня после твоего исчезновения. А знаешь, что я пережила за эти два дня? Я места себе не находила. Знаешь, какие мысли лезли в голову на фоне всего того ужаса, что творился в городе по прихоти Августа. Здесь сотни людей пропадали бесследно по приказу императора. Их убивали, вырезали семьями, даже младенцев, а имущество изымали в пользу государственной казны. И все это под лозунгами о благе отечества. Мне казалось, что ты стал одним из них.

— Ну что ты, Цилия! Ты же прекрасно знаешь, что ни с кем из нас ничего подобного произойти просто не могло и не может, что в случае малейшей опасности для жизни наблюдателя будут применены самые крайние меры.

— И ты веришь в это? Я своими глазами видела, как это происходит. Они врываются в дома среди ночи и действуют молниеносно, так, что никто не успевает даже отреагировать. И всему виной золото. Алчность императора не знает границ. Я много раз предупреждала профессора, чтобы он не выставлял напоказ свое богатство. Пока Август к нему благосклонен, но, боюсь, наступит день, когда ему покажется мало того, что он получает от Квинта, и захочет забрать себе все.

— Успокойся, с нами этот фокус не пройдет. Весь дом окружен датчиками и камерами наружного наблюдения. Нас им врасплох застать не удастся, а любой, кто сунется сюда, получит по заслугам. И хватит об этом! Я вернулся, и мы снова будем вместе. Клянусь, что больше никогда не покину тебя.

— Пока тебе не поручат какое-нибудь новое задание!

— Нет, на этот раз нет, Цилия. Если мне удастся убедить профессора, то ты займешь подобающее тебе место в затеваемом мною проекте, и мы всегда будем рядом. Ну, дай же мне, наконец, обнять тебя.

Девушка, более не сопротивляясь, позволила юноше заключить себя в объятия. Их губы встретились и сомкнулись в страстном поцелуе.

Глава 3

Солнце клонилось к закату, и в таблинуме стала сгущаться темнота. Аврелий, более не в силах напрягать глаза, отложил свиток, встал с ложа, размяв затекшие руки и ноги, и, так и не дождавшись возвращения Квинта, пошел на поиски Мерцила. Он нашел управляющего, занятого разжиганием светильников в атриуме.

— Забавно видеть, как ученый-наблюдатель высшей категории разжигает масляные светильники, — с иронической усмешкой произнес юноша.

— Да, ты прав, Аврелий, — ответил управляющий, отрываясь от своего занятия, — мне и самому порою кажется, что вся моя прошлая жизнь, там дома, на Гее, была будто не со мной. За долгие годы, проведенные на Земле, я уже буквально вжился в свою роль управляющего у знатного патриция. Иногда я ловлю себя на мысли, что подсознательно называю профессора не иначе, как хозяин. Только по ночам, во сне я вижу Гею с ее упорядоченной, комфортной, лишенной всех этих ужасов, жизнью.

— Ты мог бы попросить замену, или хотя бы отпуск.

— Мог бы, конечно, но ты же понимаешь, что новому человеку очень долго придется осваиваться в этом жестоком мире, да и не могу я вот так, просто, бросить профессора. Он тут без меня пропадет.

— Кстати, что-то уж больно долго его нет. Думал дождаться его возвращения за чтением, но в таблинуме стало совсем темно, и пришлось бросить это занятие.

— Честно говоря, я уже и сам начинаю беспокоиться. Скоро совсем стемнеет, а путь от Капитолия[11] не близкий, да и чего греха таить, вовсе не безопасный. Ночью на римские улицы выползает всякий сброд, очень охочий до чужих кошельков. Правда у профессора есть все необходимые средства защиты, но от неожиданностей никто не застрахован, даже он.

— Про уличных бандитов я как-то не думал, а вот про Августа… Особенно после того, что мне рассказала Цилия о его методах борьбы с неугодными вельможами.

— Август! Нет, это совершенно исключено. Во-первых, он очень благосклонен к Квинту, во-вторых, он более, чем когда, в свете затеянных им преобразований, сейчас нуждается в деньгах, а в третьих, сейчас, после очередного фарса с выборами первого консула, на должность которого он сам себя назначил, мысли его, скорее всего, о том, как бы попышнее обставить празднество в свою честь по этому поводу. А вот уличный сброд — это реальная угроза.

— Тогда, может мне пойти ему на встречу.

— У меня тогда появится повод беспокоиться за вас двоих.

— Я возьму охрану.

— Охрану! Какую? Даже закаленные в боях центурионы, сторонятся ночных бродяг и, несмотря на все указы Цезаря, не в состоянии обеспечить порядок и безопасность в городе.

— Я могу взять своих нубийцев. Поверь мне, они владеют мечом не хуже римских ветеранов-легионеров. И, главное, им можно доверять. Мне пришлось неоднократно в этом убедиться в Иудее.

— Никому, никуда не нужно идти! — раздался голос хозяина дома из протирума[12]. Благодарю Вас друзья за заботу, но я уже дома.

— Профессор, ну наконец-то! — в один голос воскликнули Мерцил и Аврелий.

— Что так долго, хозяин? — Спросил управляющий, слегка склоняясь перед патрицием.

— Этот выскочка Октавиан никак не может смириться с тем, что все хорошо помнят о его плебейском происхождении. Вот и решил обставить свое очередное восшествие в должность первого консула не только пышными празднествами с щедрой раздачей денег беднякам, но и невиданными гладиаторскими боями. А это все, как известно, требует денег и еще раз денег. Надо признаться, сегодня он был «сама любезность», и мне ничего не оставалось делать, как пообещать ему пятьсот талантов[13]. Что поделаешь, золото правит этим миром. А сам-то, скряга, не сподобился даже предложить поужинать, лишь потчевал ужасным вином, хуже которого не подают даже в самых грязных тавернах Эсквилина[14] и Субуры[15]. Так что я ужасно голоден. Будь добр, Мерцил, вели подавать ужин в зимний триклиний. Время позднее, и мне думается, что никто из нежданных гостей к нам уже не пожалует. Поэтому пригласи всех наших собраться там.

— А как же гость Аврелия, хозяин?

— Ах да! Совсем забыл! Ну, вели отнести ему ужин в его покои, и попроси проследить, чтобы он нас не побеспокоил.

— Как пожелаете, хозяин. — Ответил управляющий и оправился выполнять поручение хозяина дома.

Глава 4

Если бы вдруг какой-нибудь римский зевака случайно заглянул бы этим вечером в зимний триклиний виллы Квинта Сципилиона Аркуса, то, наверняка, его рассудок пошатнулся бы от увиденного там. Его взору предстало бы зрелище совершенно невероятное и фантастичное. Этот обыватель увидел бы, как это внутреннее помещение дома, погруженное в ночной мрак, вдруг непонятным образом осветилось ярким, но не слепящим светом, лившимся прямо с потолка, и освещавшего большую комнату так, как будто на дворе был солнечный день. При этом ни из одного из многочисленных светильников, расположенных вдоль стен не исходило даже намека на зажженный в них огонь. А если бы он задержался здесь чуть дольше, то увидел бы, как огромный мраморный стол в кованной бронзовой оправе, непонятным образом поднялся над полом, и ложа, расположенные вокруг него, на которых обычно возлежали во время трапез хозяева и гости этого дома, странным образом трансформировались в удобные мягкие диваны, наподобие тех, которыми пользовались персидские вельможи. Затем этот зевака увидел бы, как, словно по мановению волшебной силы, раздвинулись тяжелые портьеры из персидской парчи, закрывающие одну из стен триклиния, облицованную многочисленными прямоугольными, матово-черными плитами, которые замерцав, превратились в «живые» картины, показывающие в мельчайших подробностях все то, что происходило со всех сторон в окрестностях виллы. И даже, если бы все увиденное не повергло бы этого римского простака в шок, и было бы воспринято им, как проявление магии, колдовства или шуткой богов, охраняющих покой этого дома, то, что предстояло увидеть ему в дальнейшем, окончательно сломило бы его свободный дух римского гражданина. В комнату вошли рабы, которые начали сервировать стол, расставляя посуду, блюда с едой, восточные кувшины с напитками и раскладывая у каждого блюда непонятного назначения серебряные инструменты. Затем в триклинии появился хозяин дома со своими спутниками. А далее свершилось совершенно невероятное. Хозяин пригласил всех, включая домовую челядь и рабов (всего человек двадцать), занять места за общим столом. Этого уж гордый квирит[16] не вынес бы точно. Но, тем не менее, все это на самом деле происходило в зимнем триклинии виллы Квинта Сципилиона.

— Друзья! — Обратился хозяин к присутствующим. — Сегодня тот редкий случай, когда весь персонал нашей римской базы смог собраться за общим столом! И повод для этого весьма значительный. Сегодня из долгих странствий по Иудее вернулся, всеми нами уважаемый, Аврелий. К сожалению, днем он не успел мне ничего рассказать о своей миссии, но я надеюсь, что сейчас, когда мы все в сборе, ничто и никто не помешает нам услышать его рассказ. А чтобы это не выглядело, как сухой доклад, мне пришло в голову совместить его с праздничным ужином. Прошу Вас, приступайте.

Со всех сторон послышались звуки разливаемого по кубкам вина, которые были подняты в честь возвращения «блудного сына».

— Аврелий, мы ждем! Давай рассказывай! — Градом посыпались голоса со всех сторон.

— Я, конечно, польщен, что в мою честь Вы устроили столь пышное застолье, — смущенно начал молодой человек, — но то, что Вам предстоит услышать, на мой взгляд, требует серьезного, детального обсуждения.

Путешествуя по Иудее, мне удалось достаточно близко познакомиться с обычаями и укладом жизни народа, проживающего там. И вот, что я Вам скажу. Народ этот, в некоторой мере, уникален, в первую очередь своей религией и моралью. По крайней мере, насколько мне известно, Иудея — единственное место на Земле, где веруют в одного единственного бога — создателя всего сущего в этом мире, и пекущегося о благе каждого живущего в этом мире человеке, (что, в некоторой мере, соответствует нашим собственным знаниям о действии Единого информационного поля) в отличие от всех других народов, где поклоняются целому пантеону различных богов, каждый из которых отвечает, что ли, за определенный вид деятельности. Речь идет именно о вере, а не о поклонении тому или иному Высшему существу, которого каждый сам себе выбирает в покровители, действуя, скорее, по профессиональному или сословному, чем по религиозному принципу. Кроме того их мораль строго придерживается тех принципов, которые были им передали в виде заповедей, то есть построена так же, как и наша собственная мораль. Но главное, в их вере нет места рабству. Они глубоко убеждены, что все люди рождаются свободными и равными, и долг каждого человека — это честный труд и забота о своих близких. Семейные ценности для них являются основой их земной жизни.

— Но и что же из этого следует? В чем уникальность? Вот, к примеру, Август так же пытается ввести свой собственный высший культ, обожествляя себя. Он даже изменил название месяца секстилиса на август, в честь себя любимого. А что касается культа многочисленных богов, которым поклоняется большинство народов на этой планете, то разве не мы сами создали его, благодаря тесным контактам с аборигенами наших первых исследователей, наделенных, по их (аборигенов) мнению, сверхъестественными возможностями. — Возразил Квинт.

— Как Вы не понимаете разницы между религией, имеющей тысячелетние корни и искусственно навязанным культом. И разве можно сравнивать развращенных, погрязших в жутких оргиях, не признающих никакой морали римлян с высоконравственными принципами иудеев?

— Так чего же ты хочешь, Аврелий?

— Совсем немногого. Распространить моральные ценности иудеев на весь остальной мир, и сделать принцип равенства всех людей перед создателем, государственным, пусть сначала в столь незначительном государстве, как Иудея. Я убежден, что это учение достаточно быстро распространится на другие страны, и в будущем поможет покончить с рабовладельческим строем.

— Ты думаешь, что рабовладельцы вот так просто откажутся от своих прав на торговлю людьми и использование их труда?

— Нет, конечно. Я не столь наивен, чтобы верить в такое, но процесс будет запущен, и пусть потребуются еще столетия для того, чтобы рабство, как таковое, исчезло навсегда, но у людей появится вера и надежда на лучшую долю.

— Видишь ли, мой юный друг, я уже говорил тебе, что внимательнейшим образом ознакомился с твоим отчетом и теми материалами, которые мне удалось получить самостоятельно. Так вот, несмотря на высокую мораль милых твоему сердцу иудеев, они продолжают жить под гнетом жестокого и алчного правителя — этого царя Ирода, окружающих его вельмож и римского наместника с его легионерами, которые обложили население беспрецедентными и ничем необоснованными поборами, а всестороннюю помощь им оказывает в этом высшее духовенство, проповедующее, по твоим словам, веру в единого и справедливого бога. Так, где же логика? Чем эта вера помогла народу? Пусть они даже считают себя свободными, но, по сути, весь этот народ — те же рабы.

— А я и не спорю. Все правильно. Но в глазах каждого иудея можно увидеть ненависть к навязанному им узурпатору и римским оккупантам. Все они живут надеждой на рождение Спасителя — истинного иудейского царя, который вернет справедливость и величие их народу, какое было во времена царя Давида. Вот именно этим обстоятельством я и предлагаю воспользоваться — дать им долгожданного царя — Спасителя.

— Аврелий, дорогой, ты же прекрасно знаешь, что нам категорически запрещено вмешиваться в местные дела. Мы всего лишь наблюдатели. Наше вмешательство возможно только в том случае, если всей земной расе будет угрожать полное уничтожение. Да, мы помогли землянам во время великого потопа, наступившего, собственно говоря, по нашей вине. Тогда стихия унесла сотни тысяч человеческих жизней. После этой роковой аварии на термоядерной установке в южной полярной зоне, произошло резкое таяние полярных льдов, что привело к значительному повышению уровня мирового океана. Огромные территории оказались затопленными вместе с городами, лесами, животными и людьми, а ранее цветущий край на севере Ливии[17], превратился в выжженную солнцем пустыню. После этого трагического события нам категорически запретили использовать любые средства, способные вызвать глобальные катастрофы, а сами аборигены пока, к счастью, не обладают никаким из видов оружия массового уничтожения.

— Да я и не предлагаю никакого вмешательства. Иудеи все сделают сами, а нам нужно будет лишь обставить событие рождения истинного иудейского царя нужным образом, так, чтобы ни у кого не возникло бы и тени сомнений о происхождении новорожденного младенца.

— А что, мне эта идея нравится! — Неожиданно для всех заметила Цилия.

— И мне тоже, — осторожно подметил Мерцил, — мне кажется, это может сработать. Нужно только придумать, как сделать так, чтобы во всей Иудее все узнали бы об этом событии одновременно.

— Ну, знаете! — Воскликнул Квинт. — На мой взгляд, это авантюра. Да и не нам решать судьбу акции такого масштаба. Я в любом случае должен все согласовать с Главным наблюдательным советом, только боюсь, что меня там и слушать не станут. — С грустью в голосе добавил Квинт.

— О чем Вы говорите, профессор? — Раздались голоса со всех сторон. — Как они могут не прислушаться к Вашему мнению? Они просто обязаны! О Вас среди наблюдателей ходят легенды!

— Могут, друзья, могут. — Ответил профессор. — Даже несмотря на мнение всех наших коллег-наблюдателей, работающих на разных планетах «пояса жизни». К сожалению, есть причины, которые дают им на это право. Вы ведь совершенно ничего не знаете ни обо мне, ни о моем прошлом.

— Так расскажите нам. Может быть, мы совместно найдем способ все исправить и изменить негативное отношение Совета к Вам.

— Возможно, когда-нибудь, не сейчас, я и расскажу Вам обо всем. Только боюсь, что ничто не заставит Совет изменить свое мнение.

— Послушайте, профессор, тогда почему Совет, который так, по Вашим словам, негативно относится к Вашей личности, оставил Вас на посту руководителя базы, причем в самой ключевой точке планеты?

— На все есть свои причины, друзья. В том числе и на это. Да и хватит об этом. Нечего обсуждать мою личность. В конце концов, это касается только меня одного.

— Вот что, профессор, — неожиданно для всех произнес Мерцил, — я, пожалуй, единственный из здесь присутствующих, кто в той или иной степени, знаком с Вашей историей. И именно поэтому, я прошу Вас поддержать предложение Аврелия. Кто знает, возможно, от его успеха будет зависеть восстановление доброго отношения к Вам. Я за то, чтобы взяться за это дело.

— И я тоже! — Воскликнула Цилия.

— Да, мы тоже готовы! Аврелий, мы с тобой! — посыпались со всех сторон голоса.

— Что ж, если Вы так единодушны, — ответил профессор, тогда я, профессор Аркус, как Ваш руководитель, готов взять всю полноту ответственности за проведение этой акции на себя. Мы воспользуемся нашим правом действовать в исключительных ситуациях сообразно сложившейся обстановке. Только должен предупредить Вас всех, что в случае, если что-то пойдет не так, как задумано, все Вы рискуете разделить со мною участь изгоя и поставить большую жирную точку на своей дальнейшей карьере.

— Мы согласны, согласны, — снова раздался целый хор голосов, — можете не сомневаться!

— Ну, раз все «за», тогда нам необходимо разработать детальный план наших дальнейших действий. И будь, что будет. Победителей ведь не судят.

— Я считаю, — взволнованно сказал Аврелий, — прежде чем мы приступим к выработке того или иного плана, Вам необходимо выслушать человека, прибывшего вместе со мной из Иудеи. Мне кажется, что это поможет нам действовать в правильном русле. Тобий, как никто другой, знаком с положением дел в Иудее и с настроениями, царящими среди ее населения.

— Хорошо, мой друг, — ответил профессор, конечно, мы обязательно выслушаем его, но только уже не сегодня. Время позднее. Пора заканчивать ужин и укладываться спать. Тем более, что денек у меня, по крайней мере, выдался не из легких.

Глава 5

— Как думаешь, что такого могло быть в прошлом профессора, из-за чего в Совете его считают изгоем? — шепотом спросила Цилия, освобождаясь из объятий Аврелия.

— Честно говоря, не имею ни малейшего представления. Как-то, не очень вяжется с тем, что я знаю или слышал о нем. Еще там, на Гее, когда я получал назначение на Землю, мне все члены комиссии в один голос твердили, что это огромная честь, работать под руководством такого уважаемого ученого, как профессор Аркус, и, что для этой работы отбираются только лучшие из лучших. Меня тогда переполняла гордость за то, что именно мне выпала такая удача, а все сокурсники искренне мне завидовали. Получив это назначение, я постарался узнать как можно больше о человеке, с которым мне предстояло работать. Я досконально изучил все его работы по Египту, Элладе, Персии и, конечно Риме, попытался получить как можно больше сведений о его биографии. Знаешь, только сейчас, после сегодняшнего странного признания профессора, я вдруг задумался над тем, как мало, лично о нем, о его прошлой жизни, о семье и прочих личных данных, имеется публичных сведений. Как будто бы этого человека не существует, и никогда не существовало. Тогда я подумал, что он один из тех ученых, информация о которых строго засекречена из соображений общечеловеческой безопасности. Мне показалось, что он является носителем какого-то знания вселенского масштаба, которое, в случае попадания его в руки негуманоидных рас, настроенных враждебно по отношению к нам, могло бы причинить существенный вред нашей цивилизации.

— Негуманоидных рас? Впервые слышу о таких.

— Ты что, Цилия, прогуливала лекции в академии?

— Хм, я думала, ты знаешь! Я никогда не училась в Вашей академии, и, вообще, не имею отношения к изучению истории доиндустриальных цивилизаций.

— Ты никогда не говорила об этом. Странно, а каким же образом ты сюда попала?

— Ты не спрашивал, а вообще, я и сама не понимаю. Наверное, совершенно случайно. Ведь я паромедик по профессии, и моя основная специализация — совместимость предполагаемых биологических объектов с трансплантируемыми матрицами сознания, находящимися в режиме ожидания в ГИП (глобальном информационном поле). Я была даже соавтором работ по искусственному выращиванию взрослых клонов-дублеров людей, которые, предположительно, могут в ближайшее время умереть, для последующей заливки в их мозг информации из ГИП. Это была большая программа, направленная на то, чтобы, в случае естественной смерти или гибели особо важных для науки ученых, не ждать, пока их пересаженные сознания в оболочки только что родившихся младенцев, смогут перейти в активную фазу. А это, как известно, происходит только тогда, когда организм и его психофизические факторы достигают зрелого состояния.

— И что, Вам это удалось воплотить на практике?

— Представь себе, да. В наших лабораториях были выращены тела-дублеры, соответствующие возрасту примерно тридцатилетних людей, двух очень уважаемых людей, которым было уже далеко за пятьсот лет. Прости, но я не могу назвать их имен из соображений врачебной этики. Так вот, подсаженные после смерти оригиналов, матрицы, успешно прижились в стерильном мозге клонов, и эти люди продолжают с успехом жить и трудиться. Причем, они идентифицируют себя именно, как личности тех, умерших людей.

— Фантастика! Просто не верится! Только не пойму, какая связь между всем этим и твоим пребыванием здесь?

— Я не знаю и предпочитаю не задавать пока лишних вопросов по этому поводу. Думаю, когда настанет необходимость, мне обязательно сообщат, а пока я, с успехом, выполняю роль домашней рабыни, и меня это вполне устраивает. Могу сказать лишь одно, когда мне была предложена эта работа, я случайно подслушала, что говорили между собой члены комиссии о каком-то человеке. Всего я не припомню, но вот то, что он, якобы, уже пережил чуть ли не с десяток трансплантаций сознания, это я помню точно. А если учитывать, что средняя продолжительность жизни на Гее составляет примерно пятьсот лет, то, сколько же тогда ему? Страшно даже представить себе. Как думаешь, не о профессоре ли они говорили тогда?

— Очень может быть. Возможно, где-то в глубине веков и заключена его тайна, но мы можем только гадать до тех пор, пока профессор не сочтет возможным сам все рассказать нам. И довольно об этом. Иди ко мне. Мы, наконец-то вместе, и пусть эта ночь, будет принадлежать только нам двоим.

Аврелий вновь нежно обнял Цилию и стал страстно целовать ее губы, глаза, шею, опускаясь все ниже и ниже. Девушка не сопротивлялась и, наслаждаясь ласками любимого человека, позволила ему целовать всю себя.

Едва только предрассветные сумерки начали рассеивать ночной мрак, Аврелий, нежно поцеловав спящую Цилию, встал с ложа, и, накидывая на ходу одежду, вышел из кубикулы. Он, было, направился в собственную спальню, но, подумав, повернул в другую сторону. Все существо его было переполнено счастьем минувшей ночи, и он решил охладить свое разгоряченное тело прохладой воды в бальнеуме. Юноша, бесшумно ступая по мраморным плитам пола, пересек атриум, и вошел в темное помещение бальнеума, где отражая угасающие звезды, лившие свой призрачный свет сквозь широкое отверстие в потолке, его ждала манящая гладь воды, наполнявшей мраморный бассейн. Аврелий прошел к одной из колонн, поддерживающей потолок, за которой находилась мраморная скамья, где он намеревался оставить свою одежду, но, не успев присесть на скамью, юноша вдруг даже не заметил, а, скорее почувствовал, как какая-то тень проскользнула вдоль противоположенной стены. Он спрятался за колонной и стал наблюдать. Тень прошла вдоль стены и остановилась у ступеней, ведущих в бассейн. Аврелий выглянул из-за колонны и увидел стоящую к нему спиной детскую фигуру.

— Странно, — мелькнуло в голове юноши, — откуда в доме ребенок?

Он вышел из-за колонны, и, закрыв одной рукой ребенку рот, а другой крепко сжав, не давая ему пошевельнуться, спросил.

— Кто ты, как попал сюда?

Он развернул оцепеневшего от ужаса и неожиданности ребенка лицом к себе, продолжая плотно закрывать ему рот, не давая криком нарушить тишину спящего дома.

— Ну же, отвечай! — Грозно потребовал Аврелий. — Что тебе здесь нужно? Ты шпионил?

— Я… нет, нет господин! Я только хотела искупаться, пока все спят. Больше ничего такого. Простите меня! Я больше никогда…

Аврелий убрал руку и вгляделся в лицо ребенка. Это была девочка лет двенадцати. Ее густые темно-каштановые с медным отливом волосы, были аккуратно подстрижены, как это предписывалось для рабынь. В ее огромных, широко раскрытых глазах, полных, вот-вот пролиться, слез, юноша прочитал неподдельный страх.

— Не бойся, я ничего тебе не сделаю, — сказал он испуганной девочке, — только расскажи мне, кто ты и как здесь оказалась.

— Мое имя Тания. Я живу здесь с мамой и братишкой. — Всхлипывая, ответила девочка. — Но не в этом большом доме, а там, — махнула она рукой в сторону сада, — в маленьком домике. Я не хотела ничего плохого, только искупаться.

— Так почему ты это делала тайком? Разве нельзя было просто попросить хозяина или управляющего разрешить тебе приходить в бальнеум?

— Что ты, господин! Разве могут рабы…

— Рабы? — Не дав девочке договорить, переспросил Аврелий. — Так ты рабыня?

— Да, господин, хотя я теперь и сама не знаю. Мы живем с мамой и братом не как рабы. Никто не заставляет нас работать, и отец всегда сам приносит нам еду и разные вещи.

— Отец? Постой, постой, ты хочешь сказать, что твой отец живет в этом доме? Кто он — хозяин дома?

— Нет, что ты, господин, он же знатный патриций. Мой отец — управляющий в этом доме.

— Мерцил твой отец? Вот это новость! Давай-ка, рассказывай все по порядку. Кто твоя мать, и где Вы были раньше.

— Мою маму зовут Зоя. Раньше мы жили на соседней вилле. Мама служила горничной рабыней у госпожи, а папа часто приходил к нам. Потом госпожа заболела и умерла, и тогда папа попросил хозяина продать нас ему. С тех пор мы живем здесь.

— Как давно это произошло?

— Больше года назад, в мартовские иды, господин.

— Прекрати называть меня господин. У меня есть имя. Можешь звать меня просто Аврелий. И скажи, Тания, а хозяин дома знает о том, что Вы здесь живете?

— Полагаю, что да, знает. Ведь как может управляющий, хоть он и вольноотпущенный, без позволения хозяина поселить на вилле свою семью?

— Ты очень рассудительная девочка и, по всему видимому, хорошо воспитана.

— Меня мама учила. Я, кроме латыни, говорю на греческом и фарси, а еще я умею читать и писать. — С гордостью ответила девочка.

— Откуда же твоя мама сама все это знает?

— Она родом с одного из эллинских островов. Ее родители были очень знатными, но однажды на острове высадились киликийцы. Они перебили всех мужчин, кто пытался с ними сражаться, а женщин и детей продали в рабство. Маме тогда было шестнадцать лет, и она была очень красивой. Ее и еще несколько других девушек купил знатный римлянин для своей жены. С тех пор мама живет здесь.

— Ну, хорошо, Тания! Спасибо за то, что честно все мне рассказала, и прости, если я напугал тебя. Можешь идти купаться, и, вот что, можешь приходить сюда, когда захочешь. С хозяином я договорюсь. И братишку приводи.

— Что ты, Аврелий, он еще совсем маленький, но все равно, спасибо тебе.

Девочка радостно зашла в воду, но вдруг повернулась и спросила:

— А ты как же? Ты ведь тоже хотел искупаться?

— Не беспокойся обо мне! Я как-нибудь в другой раз! — Ответил юноша и озадаченно вышел из бальнеума.

— Вот так Мерцил, — размышлял он, — а мне сказал, что в доме нет посторонних. Не зря говорят — седина в бороду….

Глава 6

Мерцил провел, с интересом озирающегося по сторонам, иудея в атриум, где у двери, ведущей в таблинум, его ожидал Аврелий.

— Приветствую тебя, Тобий, — произнес юноша на арамейском, распахивая дверь в кабинет, — прошу тебя, проходи. Квинт Сципилион готов выслушать тебя.

Иудей ответил на приветствие и сделал несколько шагов вперед, после чего, вдруг неожиданно остановился, увидев сидящего за столом патриция.

— Но он же римлянин! — Испуганно воскликнул Тобий.

— Что ж из того, — ответил Аврелий, — я тоже римлянин, но, мне то, ты веришь. Прошу тебя, входи, и ничего не бойся. Квинт Сципилион мой учитель и друг.

Иудей нерешительно вошел в кабинет. Следом за ним вошли Аврелий и, за тем, Мерцил, затворивший за собою дверь.

— Приветствую Вас, друзья, — так же на арамейском обратился Квинт, — прошу Вас, проходите и присаживайтесь, — жестом указывая на расставленные стулья, пригласил хозяин кабинета.

Иудей явно чувствовал себя неловко от того, что ему было предложено сидеть в присутствии знатного патриция.

— Итак, твое имя Тобий, — начал Квинт, — и, если судить по твоей одежде, ты купец.

— Это не совсем так, достопочтимый господин, — ответил иудей, — меня действительно зовут Тобий, но я вовсе не купец. Я священнослужитель в иерусалимском храме, а в это платье я облачился по настоятельному требованию моего юного друга, достопочтимого Аврелия.

Квинт вопросительно посмотрел на Аврелия.

— Что за маскарад, Аврелий? — спросил он.

— Это вынужденная мера безопасности. — Ответил юноша. — Я подумал, что присутствие иудейского священника было бы не вполне уместно на борту римского боевого корабля, да и на римских улицах тоже. Это могло бы вызвать неадекватную реакцию у гордых квиритов и храмовых жрецов.

— Что ж, наверное, ты прав. Итак, я слушаю тебя, Тобий.

— Мой народ в течение долгих столетий скитался по миру в поисках земли обетованной, и подвергался лишениям и угнетению, пока наш пророк Моисей не привел нас в землю обетованную. Сам Господь явился ему на вершине горы Синай, указал ему путь и передал свои заветы в виде каменных скрижалей.

При этих словах на лице Квинта появилась ироничная улыбка.

— Вы услышали что-то смешное, учитель? — Обратился к нему Аврелий, прерывая иудея.

— Вовсе нет, мой юный друг! — Неожиданно перейдя на геянский, весело ответил Квинт. — Очень хорошо помню этот фокус с голограммой. Старик Моисей, при всем моем к нему уважении, чуть не рехнулся, когда в пламени «необжигающего огня», ему явился бестелесный образ Всевышнего.

— Так это были Вы? — Удивленно переспросил юноша.

— Нет, нет! Не я, но все это представление было подстроено не без моего участия. Я потом расскажу тебе эту забавную историю. Прошу прощения, уважаемый Тобий, — снова по-арамейски обратился Квинт к изумленному иудею, — продолжай, я весь внимания.

— Так вот, по указанному пути Моисей привел нас в Землю обетованную, где и сейчас проживает мой народ, строго выполняя заповеди, дарованные нам Господом. В разные времена нами правили разные правители, но нет более почитаемого правителя, чем царь Давид, при котором наше государство добилось наивысшего своего величия и богатства, благодаря трудолюбию его народа и его вере в Всевышнего. А сейчас мы вынуждены жить под бременем царя-самозванца, этого выродка Ирода, который всех нас превратил в своих рабов, который попирает сами основы нашей веры. Все мы ждем, когда наступит долгожданный день пришествия в мир Мессии, в который родится наш Спаситель, истинный царь иудейский от корня Давидова, и освободит нас от ненавистного Ирода.

— И когда же это, по твоему, произойдет, уважаемый Тобий? — Спросил Квинт.

— Этого мне не ведомо, господин, но я свято верю, что день этот непременно настанет. Знаю лишь одно, что царь иудейский родится в семье от корня рода Давидова.

— И много ли таких семей в иудее?

— Нет, мой господин, совсем не много.

— Откуда тебе это известно?

— Как я уже говорил, я служу при храме Иерусалимском. Среди многочисленных священнослужителей, много таких, которые вместе с первосвященниками, забыли о божьих заветах, и превратили храм в гнусный вертеп, в котором хозяйничают разного рода нечистые на руку торговцы, и просто мошенники всех мастей, но есть и такие, которые свято чтут божьи заповеди и ведут праведный образ жизни. Служение Господу нашему, свело меня с человеком, имя которому Захария. Если кого и называть праведником, так только его. Несмотря на то, что Господь послал ему и его жене Елисавете, тяжкое испытание, не дав им детей, он продолжает свято верить в чистоту помыслов Господа нашего и даже благодарит его за то испытание, которое бог послал ему. И еще он верит, что господь смилуется и, несмотря на преклонные года, одарит его и жену его младенцем, который продолжит род его.

Однажды Захария поведал мне, что нашел в храме древние книги, в которых описываются все роды нашего народа, начиная от самого сотворения мира и первых людей — Адама и Евы, созданных Господом нашим, и где, в отличие от других летописей, древо это выстроено не только по мужской, но и по женской линии. Мне удалось уговорить Захарию дать мне взглянуть на эти книги. Несколько лет я изучал их, пока не дошел до нашего времени, и вот что мне удалось узнать.

В Иудее сейчас всего несколько семей, являющихся прямыми потомками царского рода Давидова, но лишь в одной из них есть незамужняя женщина, которая и может быть единственной матерью Спасителя. Имя ей Мария, и она сейчас воспитывается при храме.

— С чего же ты взял, что именно этой женщине суждено стать матерью будущего царя иудейского? — взволнованно спросил Квинт.

— У родителей этой девочки, так же как и у Захария с Елисаветой, долгое время не было детей, но когда священник отказал ее отцу в принесении богу жертвы, поскольку тот был бездетен, отец Марии удалился в пустыню, а жена его осталась дома одна. Тогда им обоим было видение ангела, возвестившего, что господь внял их мольбам и посылает добрую весть о скором рождении у них дочери, которой уготовано великое будущее.

При этих словах иудея Квинт вздрогнул.

— Назови имена родителей этой девочки! — хрипящим от волнения голосом попросил он.

Отец ее — благочестивый Иоаким, небогатый человек родом из Галилеи не является наследником корня Давидова, а вот мать — благочестивая Анна, является прямой наследницей царского рода, и не только. Родословная ее ведется от самой Евы — прародительницы всех людей.

Лицо Квинта стало белее простыни, дыхание прерывистым, все лицо покрылось каплями пота.

— Что с Вами, учитель? — Воскликнул Аврелий, а Мерцил поспешил подойти к Квинту, находящемуся в полуобморочном состоянии.

— Ему плохо, Аврелий, зови скорее Цилию, — взволнованно потребовал Мерцил, а Вы Тобий, пожалуйста вернитесь в свои покои. Когда хозяину станет лучше, Вы сможете продолжить свой рассказ.

— Нет! — Прохрипел Квинт, пусть останется! Тобий, прошу Вас, подойдите ко мне. Повторите, как имя матери Марии.

Иудей подошел к Квинту и тот взял его за руку.

— Ее зовут Анна, господин. — Прошептал изумленный священник.

— Спасибо, Тобий! — Ответил Квинт. — Ты даже себе не представляешь, какую весть ты мне принес. Отныне ты самый желанный мой гость и, если позволишь, друг.

В таблинум вбежала Цилия с небольшим чемоданчиком в руках, от вида которого, у иудея еще более вытянулось лицо и еще шире раскрылись глаза. Ничего подобного этому предмету ему никогда в своей жизни видеть не приходилось.

— Прошу Вас всех, — закричала она, — пожалуйста, покиньте комнату.

Девушка раскрыла чемоданчик и, подсоединив кучу датчиков начала манипулировать сенсорами. Между тем, Квинт продолжал бормотать:

— Вы слышали, ее имя Анна! Мне срочно нужно в Египет.

— В Египет? — Воскликнул, находившийся уже в дверях, Аврелий. — Но почему в Египет? Мы ведь говорили об Иудее!

— Ты не понимаешь! Я должен быть в Египте!

— Аврелий! Уйди! — Крикнула Цилия. — Ты мне мешаешь работать!

Юноша послушно вышел и закрыл за собою дверь. В атриуме его дожидались Мерцил и Тобий.

— Ну, что там? — Спросил Мерцил.

— Не знаю, похоже, сердце, — ответил юноша, растерянно пожимая плечами, — вот только не пойму, причем здесь Египет, и что из рассказа нашего уважаемого гостя могло так взволновать учителя, чтобы вызвать сердечный приступ.

Тем временем иудей так же находился в предобморочном состоянии. Его поразил вид чемоданчика в руках девушки, и его странного содержимого, но еще более поразил тот факт, что в доме знатного римлянина простая рабыня смеет отдавать приказы не только управляющему, но и благородному господину. Это никак не укладывалось в его голове. Он тяжело опустился на одну из многочисленных скамей, схватился за голову обеими руками, и стал раскачиваться из стороны в сторону, силясь осмыслить произошедшее.

Именно такую сцену застал только что вошедший в дом, судя по тоге с широкой пурпурной каймой, знатный патриций, в сопровождении двух легионеров.

— Мерцил, будь любезен, доложи хозяину, что Гай Цильний Меценат желает видеть своего друга Квинта Сципилиона Аркуса! — Обратился он к управляющему, как к старому знакомому.

— Мы безмерно рады приветствовать в нашем доме столь уважаемого гостя, — витиевато ответил Мерцил, сгибаясь в почтительном поклоне, — но боюсь, мой хозяин не в состоянии сейчас принять тебя, уважаемый Гай Цильний.

— Эй, в чем дело, старина Мерцил! Я пришел по поручению божественного Августа, чтобы обсудить предстоящий праздник и передать твоему хозяину послание от нашего императора.

— Прошу прощения, — обратился к гостю Аврелий, — но учитель болен, но если Вам будет угодно, прошу пройти со мной в алы[18], и дождаться когда лекарь закончит процедуры.

— Болен! Странно! Только вчера вечером я имел удовольствие беседовать со своим другом Квинтом на приеме у Божественного, и он, как мне показалось, был совершенно здоров. — Пробормотал Меценат, следуя вместе с Аврелием в соседние с атриумом алы.

— Мерцил! — Громко обратился к управляющему юноша. — Распорядись, чтобы подали вина и фруктов дорогому гостю!

— Слушаюсь, молодой господин, — почтительно ответил управляющий.

— Постой, постой, — воскликнул гость, располагаясь в низком и широком кресле, — так ты юный Аврелий, воспитанник Квинта! То-то я смотрю, лицо знакомое! Но ты ведь должен быть где-то в Сирии? Квинт мне что-то об этом рассказывал.

— В Иудее, — поправил Аврелий, — я пять лет находился в Иудее, но уже два дня, как я вернулся домой.

— Ах да, верно, в Иудее, — ответил гость, я, как обычно все перепутал. И чем же ты там занимался, мой юный друг?

— По поручению нашего божественного императора, я занимался подготовкой к переписи населения Иудеи, которую божественный желает провести накануне присоединения Иудеи и Галилеи к Римской империи.

— Похвально, юноша! — Воскликнул Меценат. — В столь юные года, ты уже занимаешься важным государственным делом. Так что же, скажи, случилось с моим дорогим другом, что за недуг его поразил?

— Точно не знаю, но очень похоже на сердечный припадок. Узнаем у лекаря, когда он выйдет от учителя.

— Это, наверное, от радости, что ты вернулся или от перспективы расставания с пятью сотнями талантов, которые вчера у него выклянчил наш Божественный Август.

«Рабыня» внесла в комнату, где расположился гость и Аврелий поднос с кувшином вина и вазой с фруктами. Следом за ней вошел Мерцил. Он проследил, чтобы девушка поставила яства перед гостем, дождался, пока она покинет помещение и, поклонившись, обратился к Аврелию.

— Господин, Цилия закончила. Хозяину стало лучше, но он сейчас спит после приема успокоительного питья.

— Что ж, — сказал гость, отпив из кубка большой глоток вина — в таком случае, не смею более Вас беспокоить. Передайте моему другу наилучшие пожелания о скорейшем выздоровлении. И вот еще что, молодой человек, — обратился он к Аврелию, — позволь вручить тебе императорское послание. Я надеюсь, что как только Квинту станет лучше, ты передашь его ему.

С этими словами Меценат извлек из-под складок Тоги пергамент и передал его молодому человеку. Затем он поднялся и, поблагодарив юношу и управляющего за дружеский прием, покинул виллу.

Глава 7

Все тело ныло, как после тяжелой и изнурительной работы, и в каждом органе ощущалась невероятная слабость. Во рту стоял противный привкус горечи вперемежку с чем-то еще более противным приторно-сладким, отчего сильно мутило. Мысли путались, а все сознание было затуманено, словно густой пеленой. Сделав над собой усилие, Квинт открыл глаза. Вокруг была привычная обстановка его собственной спальни. Он попытался сосредоточиться и извлечь из глубин памяти воспоминания о том, что с ним произошло. Одна мысль, цепляясь за другую, мешала восстановлению событий.

— Ах, да! — Вдруг мелькнуло в голове. — Иудей. Да, да, он что-то рассказывал. Но что?

Квинт вновь напряг память, и из затянутого пеленою тумана, сознания, вдруг отчетливо возникло имя — Анна.

— Анна, конечно Анна! Как я мог забыть? Он говорил об Анне, точнее о ее дочери. — Память постепенно возвращалась, восстанавливая в подробностях события, произошедшие этим утром.

— Но как? — Сам себе задавал вопрос Квинт. — Как могло случиться так, что у Анны есть взрослая дочь? Мне необходимо во всем этом разобраться лично. В Египет. Нужно ехать в Египет.

Так, размышляя, Квинт, сделав над собой усилие, повернулся на бок, и, дотянувшись до свисающего шнурка с кисточкой на конце, позвонил в колокольчик.

Спустя несколько минут в спальню вошла Цилия со своим неизменным чемоданчиком. Девушка приветливо улыбнулась и спросила:

— Как Вы себя чувствуете, командор?

— Спасибо, Цилия, — ответил Квинт, — прескверно. Что со мной?

— Ничего страшного, продолжая улыбаться, ответила девушка, — всего лишь обширный инфаркт на фоне сильнейшего эмоционального стресса. Но не волнуйтесь, давно прошли те времена, когда люди умирали от инфарктов. Я провела цикл процедур по кардиостимуляции и регенерации мышечных тканей, и через день-другой Вы у нас будете, как новенький.

— Спасибо, Цилия, ты мой ангел-хранитель, как сказали бы иудеи, хотя, при других обстоятельствах, я предпочел бы отправиться к праотцам. — Многозначительно ответил Квинт. — Но не сейчас! Я должен, нет, просто обязан поставить точку в этой давней истории, и, вот что я тебе скажу, нам предстоит увлекательнейшее путешествие в Египет — эту волшебную страну одной из древнейших культур на Земле.

— О чем Вы говорите, профессор? Какое путешествие? Вам сейчас нужен полный покой! Максимум, что я могу Вам позволить, так это переезд на виллу в Помпеях, поближе к морю и теплу. Там Вы сможете полностью восстановиться и избежать повторения случившегося.

— Послушай, девочка, здесь все решения принимаю я, и наша поездка в Египет не обсуждается. Мне совершенно все равно, что может со мною произойти. Я не успокоюсь, пока не закончу это дело. И точка! Когда закончишь свои манипуляции со мной, будь добра, позови Аврелия.

Закончив процедуры, Цилия вышла из спальни Квинта и, пройдя через внутренний дворик, зашла в помещение, где находился винный погреб. Она спустилась вниз по узким каменным ступеням в темное, прохладное помещение погреба. Затем прошла мимо длинных рядов с огромными амфорами, в которых хранились вина со всех концов ойкумены, остановилась напротив каменного выступа в стене, и без видимого усилия нажала на него, утопив в стену, которая с легким скрежетом развернулась, открывая проход на еще одну, хорошо освещенную лестницу. Девушка проскользнула в проход и, быстро спустившись вниз, оказалась, как будто, в совершенно другом мире. Здесь, в большом, хорошо освещенном зале, разделенном множеством прозрачных перегородок, персонал базы вел круглосуточное наблюдение за всем происходящим в огромном городе, следя за изображениями с сотен мониторов. Цилия огляделась и, заметив знакомую фигуру Аврелия в одном из таких отсеков, направилась к нему.

— Что ты здесь делаешь? — спросил удивленный юноша.

— Ты что, не рад меня видеть? — Вопросом на вопрос ответила девушка.

— Ну, что ты, дорогая! Я всегда рад тебя видеть, просто как-то неожиданно, что ты спустилась сюда. Раньше, помниться, ты никогда этого не делала.

— Профессор пришел в себя и зовет тебя.

— Как он?

— Ничего! Все самое страшное уже позади, но у него навязчивая идея о поездке в Египет. Этого нельзя допустить, я заявляю, как врач. Любой стресс может убить его. Прошу, повлияй на профессора и постарайся отговорить его от этого путешествия.

— Хорошо Цилия, спасибо, я постараюсь сделать все, что в моих силах.

С этими словами, Аврелий взял со стола пергамент, врученный ему утром Меценатом, и вместе с девушкой направился на верх.

— Мальчик мой, Аврелий, — воскликнул Квинт, увидев молодого человека, входящего в спальню, — иди сюда, поближе. Присаживайся, нам надо поговорить.

Юноша расположился на краю ложа.

— Что это? — Спросил Квинт, указывая на пергамент, который молодой человек продолжал сжимать в руке.

— Ах это! Вот, утром приходил Ваш приятель — этот богач Меценат, и передал послание от императора.

Профессор взял из рук Аврелия пергамент и, сломав печать, развернул его.

— Как некстати! — Воскликнул он, прочитав послание. — Август просит, чтобы я лично занялся покупкой гладиаторов для устраиваемого им представления. У меня, признаться, нет ни малейшего желания заниматься этим гнусным делом, да и это идет вразрез с моими собственными планами. Послушай, а что ты ответил Меценату?

— Сказал сущую правду, что Вы больны, и не в состоянии принять его.

— Отлично! И, если кто либо, будет справляться о моем здоровье, отвечай, что я очень плох.

— Зачем?

— Пусть это дойдет до ушей Божественного, тогда у меня появится повод просить его разрешения отбыть, якобы для лечения, в Египет.

— Но почему в Египет, учитель?

— Я потом все тебе объясню, обещаю, а сейчас, прошу об одном одолжении.

— Все, что угодно, командор!

— Ты должен сам, лично, отнести императору обещанную ему мною, сумму. Только возьми не пятьсот, а тысячу талантов, как компенсацию моей немощности. Расскажи ему о моей внезапной болезни так, чтобы он поверил каждому твоему слову.

— Хорошо, я все выполню так, как Вы этого хотите.

— Вот и отлично! Ступай! Деньги возьмешь у Мерцила. И не медли, пожалуйста. Завтра же утром отправляйся к Августу.

Аврелий покинул спальню профессора и направился на поиски Мерцила. Он обошел весь дом и, не найдя его, пошел через сад к где-то затерявшейся в его глубине хижине. Ему стоило немалого труда отыскать ее. Крошечный дворик оказался обнесенным невероятно густой живой изгородью, сквозь которую молодой человек едва смог различить то, что находилось внутри. Когда же ему удалось продраться сквозь густой кустарник и заглянуть во двор, он увидел там Мерцила, сидящего на низкой скамье с маленьким ребенком на руках, а рядом с ним красивую молодую темноволосую женщину. Чуть в стороне, сидя прямо на земле, уже знакомая Аврелию Тания, что-то с увлечением лепила из глины. Юноша еще раз обошел изгородь пока не обнаружил, наконец, маленькую калитку, так же покрытую густой зеленой порослью. Некоторое время он постоял в нерешительности, но потом, набравшись духу, все-таки открыл ее. Появление молодого человека во дворе вызвало шок у находившихся там людей. Юноша, прижав ладонь правой руки к сердцу, а левую руку вытянув прямо перед собой с раскрытой ладонью, как бы давая понять добрую волю своего визита, извинительным тоном сказал:

— Не бойтесь, прошу Вас. Я не желаю Вам ничего плохого. Мерцил, я всего лишь искал тебя, чтобы сообщить, что хозяин пришел в себя, и ему стало гораздо лучше.

На лице Мерцила отражалось неподдельное недоумение и растерянность. От неожиданности он на какое-то время потерял дар речи. А в глазах женщины можно было прочитать только ужас. Она выхватила из рук Мерцила ребенка и прижала его к груди, показывая, что будет защищать его, чего бы ей это не стоило. Обстановку разрядила Тания. Увидев Аврелия во дворе своего домика, она оставила свое занятие, и с радостным криком бросилась в объятия молодого человека.

— Аврелий, ты пришел! Как я рада! Проходи же, я познакомлю тебя с моей мамой!

Эта сцена вызвала у взрослых еще большее недоумение. Обретший, наконец, дар речи Мерцил, спросил, обращаясь одновременно к дочери и к молодому человеку:

— Вы знакомы? Но откуда, как? Ты знал, Аврелий?

— Успокойся, мой друг, — ответил юноша, — мы с твоей дочкой познакомились только сегодня утром. Вот при каких обстоятельствах, я тебе не скажу. Это наш с нею маленький секрет. Должен сказать, что у Вас с Зоей очень воспитанная и умная дочь, и Вы вправе гордиться таким ребенком.

Слушая молодого человека, Мерцил бросил укоризненный взгляд в сторону дочери и покачал головой. А меж тем, Аврелий продолжал говорить.

— Не надо ругать Танию. Она поступила так, как должно было поступить, и честно мне все рассказала. Только не пойму, Мерцил, зачем тебе понадобилось скрывать свою семью? Они вполне могли бы жить в доме в гораздо более комфортных условиях, чем здесь.

— Да, возможно ты и прав, но боюсь, хозяину это вряд ли понравилось бы. Поклянись мне, что ничего ему не расскажешь.

— Да я готов поклясться, только объясни мне, пожалуйста, чего ты боишься. Вы с Квинтом столько лет вместе. Я всегда считал, что Вы близкие друзья.

— Тания, чего стоишь, — обратился Мерцил к дочери, — принеси для гостя скамью!

Девочка тут же сорвалась с места, и вприпрыжку помчалась в дом выполнять распоряжение отца.

— А ты, дорогая, — обратился он к жене, — принеси нам чего-нибудь выпить.

Женщина посадила сынишку рядом с отцом, и, встав, направилась в дом. Аврелий невольно залюбовался ее стройной фигурой, облаченной в длинную столлу, которая только подчеркивала ее грациозный стройный стан.

— Тебе можно позавидовать, старина! — Воскликнул юноша. — Она настоящая красавица. Вы давно вместе?

— Скоро четырнадцать лет.

— Как же тебе удалось так долго скрывать свою семью?

— Зоя была рабыней на соседней вилле. Однажды я, выполняя поручение Квинта, увидел ее там, и был поражен красотой юной гречанки. Мы стали встречаться. Благо ее хозяева оказались очень добропорядочными людьми, что большая редкость среди римлян. Пожилая матрона относилась к своим рабыням, скорее как к приемным дочерям. Когда же наши с Зоей отношения зашли слишком далеко, и вот-вот должна была появиться на свет Тания, госпожа и вовсе освободила Зою от всяких домашних обязанностей. Дело в том, что боги не дали ей дочерей, о которых она мечтала всю жизнь, а сыновья, став взрослыми, разъехались по дальним провинциям. Эта добрая женщина окружила Зою заботой и лаской, а когда родилась Тания, то нянчилась с ней, как будто это была ее собственная внучка. Так продолжалось долгое время. Потом родился Филипп, и все было замечательно до того момента, когда женщина тяжело заболела и вскоре умерла. Перед смертью она умоляла мужа дать Зое с детьми вольную, или, хотя бы не разлучать нас. Он, в общем-то, неплохой человек, но патрицианские предрассудки оказались выше. Он отказался отпускать рабов на волю. Я был в отчаяние, не знал, что мне делать.

— Так почему же ты не обратился к Квинту?

— Это давняя история, и, боюсь, в этом деле он мне не был бы помощником. Тогда я решил их выкупить и сделал это, заплатив восемнадцать тысяч сестерциев. Только вот, сделать это мне пришлось от имени хозяина и на его имя. Я ведь, для всех окружающих, всего лишь вольноотпущенный.

— Да как же тебе удалось все устроить таким образом, что Квинт даже не подозревает о том, что у него есть рабы?

— Мне пришлось, к моему стыду, подделать подписи хозяина, а один знакомый стряпчий, за солидную сумму все оформил должным образом.

— Вот так история! — Воскликнул удивленный юноша. — И что будет дальше? Ты же не сможешь вечно прятать их за этим забором! Рано или поздно все равно все придется раскрыть командору.

— Я понимаю это, Аврелий, но боюсь, Квинт меня не поймет. Он крайний противник каких-либо взаимоотношений между нами и землянами, а семейных, в особенности.

— Странно, а чем это вызвано?

— Поклянись, что то, что сейчас услышишь, умрет вместе с тобой.

— Мог бы и не просить, ведь мы же друзья.

— Дело в том, что у Квинта, очень, очень давно была семья — красавица жена и двое детишек. Из-за любви к этой женщине, он отказался от карьеры, титулов и должностей, которые ему прочили. И остался с ней здесь, на Земле.

— Так она была римлянкой?

— Нет, нет. Она происходила от одного из народов, проживающих в Месопотамии на берегах Евфрата.

— И что же произошло?

— Она погибла вместе с дочерью во время нашествия диких племен с востока, а он в это время был далеко и ничем не мог помочь. С тех самых пор ни одна из женщин сколь-нибудь серьезно не входила в его жизнь. Наверное, он опасается, чтобы подобная участь не постигла кого-нибудь из тех, с кем ему пришлось работать, и кто ему был дорог. А боль эта навсегда осталась в его сердце.

— А сын, ты сказал, что у него был еще и сын?

— Сына спас самый близкий друг командора. Но это совсем иная история и я не вправе, без его ведома, рассказывать о ней.

— Этим другом был ты?

— Нет, что ты! Мы познакомились гораздо, гораздо позднее.

Из дому вышли Тания со скамейкой в руках и Зоя с подносом, на котором стояли два простых кубка с прохладительными напитками. Аврелий опустился на принесенную девочкой скамью, взял, поблагодарив, один из кубков, и задумчиво сказал:

— Да, грустная история, — и еще немного подумав, добавил, — обещаю, что что-нибудь придумаю, как выйти из этого щекотливого положения.

Юноша отпил из кубка и обнял, присевшую рядом с ним, Танию. Вдруг его осенило.

— А знаешь, Мерцил, я стану наставником твоей дочери. У нее появится возможность учиться и преумножить те знания, которые ей передала мать. В доме огромная библиотека и я добьюсь у Квинта разрешения для девочки пользоваться ей.

— Аврелий, опомнись, она же рабыня!

— Клянусь, я решу эту проблему. — Решительно ответил юноша. — Сможешь привести ко мне своего стряпчего?

— Думаю, да.

— Тогда не затягивай с этим и найди его как можно скорее, пока мы не уехали в Египет.

— В Египет? — Удивленно переспросил Мерцил. — С чего это вдруг?

— Ну, вот, о самом главном я и не сказал, зачем искал тебя. Завтра утром, по поручению Квинта, я должен доставить императору тысячу талантов. Хозяин распорядился, чтобы ты выдал мне эту сумму. И еще, он просил, всеми доступными средствами, поддерживать и распространять слухи о его слабом здоровье, чтобы выпросить разрешение у Августа отбыть в Египет для лечения.

— Зачем ему в Египет?

— Не знаю. Он обещал все объяснить позже. Так, мне пора. Простите, еще раз, за непрошенное вторжение.

Аврелий поднялся со скамьи, потрепал за волосы Танию, и быстрым шагом вышел за калитку.

Глава 8

Преодолев неблизкий путь с Квиринала до Палатина, пробиваясь через лабиринт римских улочек, заполненных суетливыми горожанами, нубийцы, наконец, опустили паланкин у роскошного двухэтажного особняка, как живым частоколом обнесенного неподвижно замершими в полном боевом облачении, солдатами преторианской гвардии, в котором расположилась личная резиденция императора Гая Юлия Цезаря Августа. Навстречу, выбравшемуся из паланкина, Аврелию, из дворца вышел управляющий императора. Аврелий, придав лицу небрежное, несколько высокомерное выражение, обратился к нему, слегка выпятив нижнюю губу:

— Любезный, доложи божественному Августу, что прибыл Аврелий Лициний Сцинна, по поручению Квинта Сципилиона Аркуса.

Управляющий, почтительно поклонившись, удалился вглубь дома, предварительно, извинительным тоном предложив Аврелию дожидаться снаружи. В ожидании, юноша стал вымерять шагами широкую террасу перед особняком, с любопытством рассматривая преторианцев. Ожидание несколько затянулось, но вот, наконец, на пороге снова появился управляющий, и, склонившись перед Аврелием, объявил:

— Наш повелитель, достойнейший из достойных, император и Великий понтифик, Гай Юлий Цезарь Август, ждет тебя, Аврелий Лициний Сцинна.

Аврелий повернулся к ожидающим его рабам и отдал короткий приказ. Тотчас, двое нубийцев извлекли из паланкина большой, тяжелый сундук, окованный бронзовыми пластинами, и, подхватив его с двух сторон, поднесли к юноше. Управляющий, жестом пригласил следовать за ним. Пройдя просторный, роскошно отделанный мрамором, вестибул, управляющий распахнул перед гостем и сопровождающими его рабами, массивную, отделанную искусной резьбой, дверь. Юноша очутился в просторном, хорошо освещенном зале, в конце которого на возвышении, к которому вели мраморные ступени, стоял трон императора. Август, застывший в величественной позе, как и подобает правителю Рима и всей ойкумены, прямо восседал на этом троне, облаченный в белоснежную тогу. Голову императора украшал золотой венец в виде переплетенных листьев. Аврелию никогда раньше не приходилось вот так близко видеть Августа, и он с любопытством рассматривал этого, уже не молодого, но сохранившего юношескую осанку, человека, сумевшего покорить не только Рим, но и большую часть ойкумены. Более всего в императоре юношу поразил гордый, колючий взгляд, будто насквозь просвечивающий окружающих его людей. Аврелий сделал несколько шагов вперед, и, как положено по протоколу, опустился перед императором на одно колено. Глядя Августу прямо в глаза, он произнес:

— Я, Аврелий Лициний Сцинна, приветствую тебя, Божественный Август по поручению моего наставника и воспитателя Квинта Сципилиона Аркуса. Мой наставник просил простить его за то, что он лично не смог предстать перед Великим императором, и просил меня передать свое пожертвование на устроение праздника в честь твоего, Божественный, вхождения в должность Первого консула и Принцепса.

Юноша хлопнул в ладоши. Ожидающие его за дверью рабы внесли сундук и, поставив его рядом с Аврелием, удалились. Юноша откинул крышку сундука, в котором переливались груды золотых монет, заполнивших его до краев.

— Здесь тысяча талантов, Божественный. Мой наставник посчитал возможным удвоить сумму обещанного пожертвования, как компенсацию невозможности выполнения им высочайших повелений Великого Августа, из-за неожиданно поразившего его недуга.

На лице Августа промелькнула мимолетная самодовольная усмешка.

— Встань, юноша, — доброжелательным тоном произнес император, — подойди поближе, присядь рядом, и расскажи, что за тяжелый недуг поразил моего дорогого (Август многозначительно кинул взгляд на сундук с золотом) друга Квинта.

Аврелий встал и, поднявшись по ступеням, присел на предложенный Августом табурет, обшитый алым сирийским шелком.

— С моим наставником случился сердечный припадок, и его лекарь категорически запретил ему вставать с постели.

— Передай, юноша своему наставнику и господину, мое искреннее сожаление о его болезни и пожелание скорейшего выздоровления. Если необходимо, я пришлю ему самых лучших своих лекарей.

— Благодарю тебя, Божественный Август, но в этом уже нет необходимости. Наш лекарь сказал, что самое страшное позади, и требуется только время и покой для полного выздоровления моего воспитателя. Так же лекарь порекомендовал нам обратиться к одному всемирно известному чародею, который проживает в Египте, и, который, по слухам, обладает волшебным даром целительства. Поэтому мой наставник и господин просит твоего разрешения, отбыть в Египет после того, как лекарь позволит ему встать на ноги.

— Здоровье и благополучие моих друзей — это святое для меня. — Ответил Август. — Можешь передать Квинту, что я не только разрешаю ему совершить эту поездку, но и предоставлю в его распоряжение боевую триеру с экипажем и центурией воинов для его охраны, а так же свой эдикт, по которому везде, где мой друг будет находиться, ему и его спутникам будет оказано всяческое содействие.

Август повернулся в сторону, замершего в ожидание приказаний, секретаря.

— Ты слышал, Амвросий, подготовь эдикт!

Секретарь почтительно склонил голову и стал быстро скрипеть пером по пергаменту. Когда он закончил, то поднес готовый эдикт императору и подал ему перо. Август размашисто поставил подпись. Секретарь, не разгибая спины, взял пергамент и перо из рук Августа, вернулся на свое место и, скрепив эдикт печатью, передал его Аврелию. Юноша, с благодарностью, принял документ и спрятал его под складками своей тоги.

— Ты сказал, что твое имя Аврелий Лициний Сцинна? — Вновь обратился Август к молодому человеку. — Я слышал об одном Сцинне, который служил под началом Гая Мария. Не твой ли это родственник?

— Да, это мой дальний родственник, Божественный. — Ответил Аврелий.

— А твои родители? — Продолжал Август.

— Они умерли от чумы, когда я был еще младенцем, и меня взял на воспитание Квинт Сципилион.

— Почему же я ничего не знал об этом благородном шаге твоего воспитателя?

— Он не любит выставлять напоказ свои чувственные порывы, Божественный.

— Похвально! Расскажи, юный Сцинна, чем же ты занимаешься?

— Последние пять лет, Божественный, я провел в Иудее, где, по твоему приказу, изучал настроения среди местного населения, в связи с предстоящим присоединением этой, и других соседних территорий, к твоей великой империи, а так же с, предшествующей этому событию, переписью населения. Сразу же по прибытию в Рим, я передал свой отчет в курию[19].

— Интересно! — Воскликнул Август. — Я непременно сам лично ознакомлюсь с твоим отчетом, но прошу тебя рассказать мне сейчас свои впечатления о поездке. Эта тема очень важна для меня. Как ты считаешь, когда мы сможем объявить Иудею, Галилею и другие земли, нашими провинциями?

— Сейчас, на мой взгляд, не самое благоприятное время для этого.

— И почему же? Вот царь Ирод пишет мне, убеждая, как раз, в обратном.

— Прости, Великий Август, в отличие от царя Ирода, я инкогнито путешествовал по стране и общался с самыми разными людьми. Если ты хочешь услышать правду, я готов рассказать ее тебе.

— Так говори же!

— Народ Иудеи, мягко говоря, недолюбливает царя Ирода, даже несмотря на его многочисленные заслуги. Большинство людей из самых разных сословий считают его предателем и вероотступником за то, что он понуждает собственный народ, презрев свою древнюю веру, молиться нашим, римским богам. А из-за того, что он обложил все население Иудеи непомерными подушевыми податями и налогами, всякая мысль о переписи населения, не вызывает ничего иного, как общее негодование. Вспомни те народные восстания, происходившие в Иудее в недалеком прошлом, которые были, как раз, следствием подобных переписей.

— Так что же предлагаешь ты? Отказаться?

— Нет, нужно немного подождать и подготовить благоприятную почву. Необходимо распространять среди населения слухи, что с мирным присоединением этих земель к Великому Риму, жизнь станет несравненно лучше теперешней, и что железные римские легионы станут на защиту народа от набегов кочевников-бедуинов, от которых так страдает мирное население.

— Признаться, не по годам мудрая мысль, — задумчиво ответил император, но где найти такого человека, которому люди поверят. И сколько времени потребуется, чтобы переломить общественное мнение.

— Я думаю, — ответил юноша, — пару лет будет достаточно, а что касается человека, то одного такого я знаю. Он иудейский священник. Его имя Тобий и сейчас он здесь, в Риме. Я привез его с собой.

— Вели этому человеку прийти ко мне, Сцинна, я хочу говорить с ним.

— Когда пожелаешь, божественный.

— Сегодня же! Пусть он придет сегодня! И спасибо, юноша за смелость и откровенность. Можешь идти. Передай Квинту, что я благодарен ему за то, что воспитал столь достойного и честного римского гражданина.

Возвратившись домой, Аврелий застал, с нетерпением ожидающего его, Мерцила.

— Ну, наконец-то! — Воскликнул управляющий. — Я привел того человека, которого обещал. — Уже в полголоса сообщил Мерцил. Его имя Простаний, он клиент одного очень высокопоставленного сенатора, и, вообще, очень ловкий человек. Он, как мне кажется, сможет оказать тебе помощь.

— Отлично, дружище! — Ответил юноша. — Где он?

— Я проводил его в алы, где он сейчас и дожидается тебя.

— Хорошо, проследи, пожалуйста, чтобы нас никто не побеспокоил, пока мы будем беседовать.

Аврелий прошел в алы, где застал совершенно лысого маленького сморщенного человечка.

— Твое имя Простаний?

— Да, господин, — сиплым голосом ответил человек.

— И ты, говорят, ловкий стряпчий?

— До сих пор, все клиенты оставались довольными моей работой.

— Тогда вот что…

Аврелий склонился к гостю и что-то начал шептать ему на ухо. Немного поразмыслив, стряпчий утвердительно кивнул головой.

— Ну, вот и прекрасно! — Воскликнул юноша. — За свою работу ты получишь десять тысяч сестерциев. Еще столько же я заплачу тебе, если все документы будут у меня не позднее завтрашнего дня, и за то, что ты будешь нем, как рыба.

— Не волнуйтесь, господин, — довольно потирая руки, просипел Простаний, — все будет исполнено в лучшем виде, или мое имя не Простаний.

— Вот, возьми, — сказал Аврелий, кидая в руки стряпчего увесистый кошелек, — это аванс. Здесь тысяча сестерциев на расходы.

Простаний поймал кошелек и, рассыпаясь в благодарностях за щедрость, раскланиваясь на ходу, покинул комнату.

Спустя несколько минут, в алы вошел Мерцил.

— Как все прошло? — спросил он Аврелия.

— Все в порядке, дружище, — задумчиво ответил юноша. Надеюсь, уже завтра Зоя и дети будут свободными людьми, но мне понадобятся деньги.

— Сколько?

— Двадцать тысяч сестерциев. Услуги и молчание стряпчего стоят того.

— Вечером ты их получишь. — Радостно ответил управляющий.

— И вот что еще, Мерцил, пока никому ни слова, в том числе и Зое.

— Могила! — Ответил управляющий, и отправился в хранилище отсчитывать нужную сумму.

— Да, еще найди Тобия. — Вслед удаляющемуся управляющему крикнул Аврелий. — Я отрекомендовал его императору, и Август хочет сегодня же видеть его и говорить с ним. Пожалуйста, проследи, чтобы иудея доставили во дворец. Пусть мои нубийцы отнесут его, когда немного передохнут и поедят, и потом доставят обратно.

— Можешь не беспокоиться! Все будет исполнено! — Ответил Мерцил.

А Аврелий, еще некоторое время, постояв в одиночестве, круто повернулся на пятках и пошел докладывать Квинту о результатах своей аудиенции с императором.

— Ты превзошел все мои ожидания, мой мальчик! — Воскликнул Квинт, складывая только что прочитанный им императорский эдикт. — О таком можно было только мечтать! Расскажи, как же тебе удалось убедить Августа, что он так расщедрился.

— Его убедил не я, профессор, а золото. Видели бы Вы, с какой жадностью и вожделением он смотрел на содержимое сундука!

— Так или иначе, Божественный здорово облегчил нашу задачу. Боевой корабль и центурия легионеров в придачу, позволит нам существенно сократить группу отбывающих в Египет, что будет способствовать продолжению нормального функционирования базы, с одной стороны, и не вызовет кривотолков среди местных аристократов, с другой.

— Кстати, по поводу путешествия! Цилия категорически возражает, по крайней мере до Вашего полного восстановления после болезни.

— Я уже это слышал. Можешь успокоить свою возлюбленную Цилию. На подготовку путешествия уйдет какое-то время, в течение которого, благодаря ей, я смогу прийти в норму. Кроме того, Цилия со своим чудо чемоданчиком поедет с нами, и, если мне вдруг снова станет хуже, всегда сможет оказать необходимую помощь.

— А кто же останется руководить базой?

— Ну, за это я вообще не беспокоюсь! Мерцил благополучно справится со всеми делами, тем более, что ему уже неоднократно приходилось этим заниматься в мое отсутствие.

— Командор, могу я обратиться к Вам с личной просьбой?

— Ну, конечно, Аврелий! Что за церемонии! Проси, что хочешь!

— Профессор, я здесь, в Риме, случайно познакомился с одной женщиной — вольноотпущенной.

— Что я слышу? А как же прекрасная Цилия?

— Нет, нет! Вы меня не так поняли. Совсем не в том смысле. Просто мне очень хотелось бы хоть чем-нибудь помочь ей и ее детям. Женщина эта родом из знатной эллинской семьи. На остров, где жила ее семья напали киликийские пираты. Они перебили все взрослое население, а женщин и детей продали в рабство. Сейчас, получив свободу, она совершенно одна в этом городе, а возвращаться на родину, где никого из близких не осталось, ей очень больно. Вот я и подумал, что она могла бы стать помощницей Мерцила, и следить за порядком в доме, а он смог бы сосредоточиться на управление базой. И еще, женщина эта хорошо образованна, знает языки народов, населяющих ойкумену. Многое из своих знаний она передала своей дочери. Девочка, несмотря на свои двенадцать лет, так же свободно владеет несколькими языками, умеет читать и писать на них. И мне очень хотелось бы, стать ее наставником, чтобы у нее появилась возможность преумножить свои знания.

— Что ж, хоть и просьба твоя необычна, я обещал, что выполню ее. Можешь приводить своих протеже. Пусть Мерцил приготовит для них помещения в доме для прислуги, и хорошенько проинструктирует на счет того, куда им не следует совать свой нос.

Глава 9

Ранним утром двадцатого ноября, 752 года от основания Рима, небольшой отряд, состоящий из пяти всадников, закутанных в дорожные плащи, и большой крытой повозки, запряженной двумя лошадьми, проехал через Остийские ворота Рима. Нигде не останавливаясь все двадцать миль, отделяющих Рим от своего главного порта, уже спустя четыре с половиной часа этот отряд пересек Римские ворота Остии, и, миновав город, больше похожий на большой военный лагерь, направился в порт. Здесь передвижение отряда замедлилось в виду того, что то и дело приходилось объезжать различные портовые постройки и пропускать снующих в разные стороны рабов и вольноотпущенных, занятых на разгрузке и погрузке многочисленных, пришвартованных к берегу кораблей. Из всего многообразия судов и суденышек самой разной оснастки и происхождения, путники выбрали большую боевую трирему[20] с фигурой мифической Медузы Горгоны на носу. Здесь они остановились и спешились. От маленького отряда отделился один человек, передав повод своего коня, товарищу. Он подошел к перекинутым с борта на берег сходням и властным голосом окликнул легионера, охранявшего вход на корабль.

— Эй, солдат, позови своего триерарха[21] или центуриона.

— А кто ты такой, чтобы мне приказывать, — грубо ответил легионер, продолжая неподвижно стоять, перегораживая проход на сходни.

— Я, Аврелий Лициний Сцинна, посланник нашего божественного императора Августа, и у меня приказ императора твоим командирам.

— Тулий! — Нехотя окликнул легионер своего товарища, находящегося на борту. — Зови скорее триерарха! Тут его спрашивают какие-то важные «шишки» из Рима.

Вскоре вместе с легионером к борту вышел тучный человек с одутловатым лицом, на котором, как в зеркале, отражалась тяга к чревоугодию и пьянству.

— Чего надо? — Спросил он.

— Мне нужен триерарх этого корабля.

— Ну, я триерарх! Говори!

— У меня приказ императора Августа!

— Эй, солдат, пропусти! — крикнул он часовому у сходней на берегу.

Часовой отошел в сторону, пропуская Аврелия. Тот ловко взбежал по сходням и поднялся на борт. Юноша протянул триерарху пергамент с печатью императора. Тот развернул его, внимательно перечитал несколько раз, и, откашлявшись, сказал:

— Прошу прощения, господин. Можете подняться на борт.

Юноша сбежал вниз по сходням, и, подойдя к повозке, помог спуститься из нее еще четверым своим спутникам. Затем, пятеро других, забрались в повозку и стали разгружать из нее багаж путешественников. Когда весь груз оказался выгруженным, Аврелий расплатился с возницей. Он отдал вознице приказ, немедленно возвращаться в Рим, и отвести лошадей в усадьбу Квинта Сципилиона. Пока Аврелий был занят с возницей, пятеро его верных нубийцев уже поднимали тяжелые сундуки и короба на борт триремы. Дождавшись, когда они закончат погрузку, на борт поднялись и все остальные. В фигурах двоих спутников юного римлянина, с ног до головы закутанных в плотные дорожные палии, угадывались женщины, в двоих же других с первого взгляда можно было узнать людей уже далеко не молодых.

— Так сколько же Вас всего? — спросил триерарх у Аврелия.

— Десять человек. — Ответил тот. — Трое мужчин, две женщины и пятеро рабов.

Пожилой человек, в котором без труда угадывался знатный патриций, спросил у триерарха, едва очутившись на палубе:

— Когда мы отплываем?

— Если боги будут благосклонны к нам, завтра утром с приливом. Сейчас пошлю за центурионом, чтобы он поспешил с погрузкой своих людей. И, позволь спросить, как мне тебя называть, господин.

— Я, Квинт Сципилион Аркус, сенатор и близкий друг Божественного Августа. А как твое имя, триерарх?

— Меня зовут Демеций. — Ответил триерарх. — Позволь спросить, куда мы держим путь?

— В Египет. — Коротко ответил Квинт.

— Я гляжу, ты тут самый главный. Давай пройдем в мою каюту и обсудим, каким маршрутом нам лучше идти.

— Сначала устрой наших спутниц, а потом поговорим о делах. — Ответил Квинт.

— На корме есть несколько кают. Заняты только две — моя и центуриона Дирха. В остальных можете располагаться по своему усмотрению.

— Прекрасно! В таком случае, Демеций, пойдем, взглянем на твои карты.

Пока Аврелий осматривал каюты, выбирая наиболее подходящую для своих спутниц, Демеций любезно распахнул перед Квинтом дверь в свою, очень скромно обставленную, но неожиданно опрятно прибранную каюту, и жестом пригласил его войти внутрь. Квинт, не заставив себя ждать, прошел в помещение. Триерарх достал большой пергаментный свиток, и, развернув его, разложил на стоящем посреди каюты столе.

— Это карта Внутреннего моря, — сказал он Квинту, — вот Остия, — добавил он, тыкнув пальцем в место на карте, — а вот Александрия Египетская, — перенеся палец в другое место, показал триерарх. — Покажи, благородный Квинт Сципилион, каким маршрутом ты хотел бы пройти этот путь.

Квинт склонился над картой, внимательно изучая ее, и, вскоре произнес.

— Предлагаю пройти на юг вдоль Италийского полуострова, далее, с запада обогнуть Сицилию, пересечь море до Карфагена, и, двигаясь вдоль северного побережья Ливии, пройти до Александрии.

Демеций покачал головой, и скривил рот в снисходительной улыбке.

— Плохой план, сенатор. Сразу видно, что ты не мореход. С первой частью, предложенного тобою маршрута, я согласен. Мы пройдем вдоль западного берега Италии. Но вот дальше… Море в это время года неспокойно, а между Сицилией и Ливией, особенно. Но даже, если мы благополучно доберемся до Карфагена, дальше нам предстоит долгий путь вдоль пустынных и засушливых берегов Ливии. Здесь практически нет портов, удобных для стоянки, и пополнения запасов воды и продовольствия. К тому же, двигаясь на восток, нам большую часть пути придется идти на веслах, так как зимою здесь преобладают встречные ветра.

Я предлагаю поступить следующим образом. Мы проходим на юг вдоль Италии, далее проходим через пролив, отделяющий ее от Сицилии. В Мессине пополняем запасы и, обогнув Италию, идем до Брундизия. Затем пересекаем море до Эллады, огибаем ее, и продолжаем двигаться через море, усеянное густонаселенными островами до азиатского побережья. Потом, продолжаем плавание на юг вдоль Азии, где множество удобных портов, и идем до Александрии. Этот маршрут, хоть и более длинный, но наиболее безопасный. А благодаря попутным ветрам, мы сможем пройти его даже быстрее, чем в твоем случае.

— Как я вижу, ты опытный мореход, Демеций, — с уважением ответил Квинт, — и вынужден с тобой согласиться. Твое предложение разумно, и гораздо лучше моего. Мы идем твоим маршрутом.

Весь остаток дня, путники занимались обживанием своих кают, не обращая внимания на шум и топот ног грузящихся на корабль легионеров. Когда же солнце начало клонить к горизонту, все приготовления к плаванию были закончены, и на триреме воцарилась тишина. Маленькая каютка по правому борту, досталась иудею Тобию. Квинт и Аврелий заняли каюты, расположенные рядом с каютой триерарха, а смежная с ними, досталась женщинам. Кем же были эти таинственные спутницы наших героев? Одной из них, как не трудно догадаться, была Цилия, а другой — юная Тания. Она, со слезами на глазах, уговорила родителей отпустить ее вместе с Аврелием, который объявил себя ее наставником, в это путешествие. После долгих колебаний, юноша согласился, посчитав, что девочка, владеющая несколькими языками народов, населяющих берега Внутреннего моря, может быть весьма полезной в пути, а кроме этого, сможет скрасить быт и стать младшей подругой для Цилии. Цилия, в свою очередь, внимательно присматриваясь к девочке все последнее время, с момента ее появления на вилле Квинта, все больше привязывалась к любознательному и жизнерадостному ребенку. И ей было очень приятно от того, что рядом с нею все время путешествия будет эта девочка.

Как только вечер спустился над Остией, и стихли звуки портового шума, Квинт пригласил всех своих спутников, включая нубийцев, к себе в каюту.

— Друзья мои! — Обратился он к собравшимся в каюте спутникам. — Завтра утром начнется наше долгое путешествие в Египет, которое, не буду скрывать, может быть трудным и весьма опасным! — С этими словами, Квинт открыл небольшую шкатулку из черного эбенового дерева. — Я хочу, чтобы каждый из Вас взял это.

Он извлек из шкатулки десяток медальонов в виде Римской волчицы с раскрытой пастью, сделанных из простого серого металла.

— Никогда не расставайтесь с этой вещицей, и, если, кто-нибудь из Вас, окажется в затруднительном положении, потеряется или просто окажется в ситуации, требующей посторонней помощи, сделайте так, — Квинт взял один из медальонов, и, слегка нажал на нижнюю челюсть волчицы до характерного щелчка, — тогда мы будем знать Ваше точное местонахождение, и сможем прийти на помощь. Кроме этого, — он подошел к одному из сундуков, расставленных вдоль стен каюты, и, открыл его, — каждый раз, когда мы будем сходить на берег, одевайте это под одежду.

Квинт достал из сундука что-то, напоминающее глухой свитер с высоким горлом, сделанный из очень эластичного и невероятно тонкого и легкого материала.

— Эта вещь, хоть она и кажется легкой и непрочной, предохранит Вас от стрел лучников и ударов ножом или кинжалом в случае нападения. И последнее, — раскрывая следующий сундук, сказал Квинт, — здесь оружие: кинжалы, ножи, мечи и луки. Пусть каждый из Вас выберет то, что ему более по душе или по руке. Я очень надеюсь, что ничего из этого нам не пригодится, но предосторожности ради, это не помешает. Прошу Вас, подходите и разбирайте.

Когда все предложенные предметы были разобраны, Квинт пожелал всем спокойной ночи и счастливого плавания.

Цилия тщетно пыталась уложить в постель Танию, которая сидя на кровати, с восторгом рассматривала медальон и, доставшийся ей, кинжал с узким, трехгранным лезвием, поблескивающим своей полированной поверхностью в тусклом свете масляного светильника, подвешенного на цепи под потолком каюты.

— Довольно, Тания! — Настоятельно потребовала девушка. — Укладывайся, а то проспишь отплытие.

— Ну, еще немного, Цилия! Посмотри, какие они красивые! У меня еще никогда не было таких вещей!

— Теперь есть, и они никуда от тебя не убегут. Ложись сейчас же!

— Ладно! — нехотя ответила девочка, укладываясь в постель. — Расскажи мне о Египте, пожалуйста.

— Я никогда там не бывала, и не знаю, что тебе рассказывать.

— А правда, что мы поплывем мимо эллинских островов? — Не унималась Тания.

— Правда, правда! Давай, спи.

— Здорово, — прошептала девочка, закрывая глаза, — может быть, мы увидим остров, на котором родилась моя мама.

Тания зевнула и погрузилась в сон, в предвкушении предстоящих приключений.

Убедившись, что девочка спит, Цилия тихонько приоткрыла дверь, и выскользнула из каюты, где сразу же попала в жаркие объятия Аврелия.

— Что ты так долго? — шепотом спросил юноша, покрывая лицо девушки поцелуями, и увлекая ее в свою каюту.

— Еле уложила твою воспитанницу. — Так же шепотом ответила девушка, обвив руками Аврелия за шею, и страстно отвечая на его поцелуи.

Глава 10

Едва небо на востоке начало светлеть, предвещая скорый восход солнца, на корабле все пришло в движение. Повинуясь четким командам триерарха, матросы убрали сходни, отвязали швартовые канаты от береговых тумб, и подняли из воды тяжелые бронзовые якоря. Прилив уже достаточно высоко поднял трирему над мелководьем. Дружно упершись длинными шестами в каменную кладку пристани, гребцы и солдаты оттолкнули корабль от берега, и, размеренными взмахами весел, вывели ее на широкую гладь Остийской гавани. Мастерски лавируя между многочисленными судами, стоящими на якорях посреди бухты, ожидающими своей очереди для подхода к пристани, длинная, узкая трирема обогнула мыс, являющийся крайней оконечностью гавани, и вышла на широкий морской простор. Демеций, стоя на носу корабля, там, где высилась голова мифического чудовища, достал кусок легкой ткани и распустил его по ветру, держа в высоко поднятой руке. Оставшись довольным направлением ветра, триерарх, неожиданно громким и четким голосом, что не совсем соответствовало его тучной фигуре, отдал приказ ставить паруса. Несколько десятков человек, отвязав закрепленную вдоль борта мачту, подняли ее, и вынесли на середину палубы, туда, где находилось, окованное металлом, широкое отверстие. Они приподняли мачту и завели ее широким концом в отверстие. Еще через несколько мгновений, с помощью канатов, мачта уже стояла вертикально. Когда же первые солнечные лучи, пробивающиеся сквозь густые низкие облака, озарили все вокруг, трирема уже неслась по волнам, подгоняемая свежим попутным ветром, заполнившим полотнище паруса с изображением гордого римского орла. Гребцы убрали весла, и только кормчий теперь управлял судном, ведя его хорошо ему известным курсом.

Вскоре на палубу вышли пассажиры, чтобы полюбоваться морским пейзажем и, едва заметной на востоке береговой линией. Не смотря на достаточно прохладную погоду, никто не собирался покидать палубу, и, кутаясь в плотные дорожные палии, продолжали стоять, вдыхая влажный, пропитанный солью, морской воздух. Более всех вид моря вызвал восторг у юной Тании, которая никогда в жизни его не видела, и знала только по рассказам матери. Девочка радостно бегала по палубе, переходя от одного борта к другому, забегая на нос, к деревянной фигуре Медузы Горгоны, возвышающейся над мощным тараном, с шумом, рассекающим волны, и на корму, где пожилой кормчий командовал рулевыми матросами, крепко сжимающими в руках концы рулевых весел.

Заметив триерарха, стоящего на корме рядом с кормчим, Квинт направился к нему. Коротко поприветствовав Демеция, он заметил:

— Хорошо идем, триерарх! Так мы быстро доплывем до нашей конечной цели!

— Если богам будет угодно, и ветер не поменяет направления, то завтра днем будем в Помпеях. — Со знанием дела ответил Демеций.

— Мне казалось, что при такой скорости, мы смогли бы быть там уже на рассвете. — Попытался возразить Квинт.

— Могли бы, благородный Квинт, но на ночь лучше останавливаться. — Укоризненно покачав головой, ответил триерарх. — Я хорошо знаю, как могут быть опасны прибрежные воды. Здесь полно подводных скал, которые и при сете дня заметить очень трудно. Так что не будем испытывать Фортуну.

Пока шел этот разговор, к триерарху и Квинту присоединились еще два человека. Один из них, настоящий гигант, поразил Квинта своим могучим телосложением. Лицо этого человека было обезображено шрамом, судя по всему, полученным от удара мечом. Другой же был невысокого роста, коренастый, с густой черной, как смоль, шевелюрой. Оба, по-дружески поприветствовали Демеция и, оценивающе окинули взглядами Квинта. Демеций приветливо ответил им, и уважительно посмотрев на Квинта, сказал:

— Благородный Квинт Сципилион, знакомься. Это (указал он на гиганта) — центурион Дирх, а это — гортатор (начальник гребцов) Марк. По приказу нашего Божественного Августа, Благородный Квинт Сципилион со своими спутниками направляется в Египет, — сказал Демеций, уже обращаясь к вновь присоединившимся к ним, — а нам велено доставить его туда в целости и сохранности и охранять в пути от всяческих неприятностей, которые могут случиться.

Квинт вежливо ответил на приветствия центуриона и гортатора.

— Давайте обходиться без церемоний и титулов. Здесь, в море, Вы хозяева, а я и мои спутники всего лишь гости на время нашего плавания. Поэтому зовите меня просто Квинт. Поверьте, это ничуть не уронит моего патрицианского происхождения.

Эти слова, произнесенные Квинтом, вызвали у морских офицеров некоторое удивление, и, в то же время, уважение. Им было лестно осознавать, что высокородный патриций предлагает быть с ним на равных.

— Ну, что ж, Квинт, — пробасил центурион, — раз так, я хотел бы познакомить тебя с боевым вооружением «Горгоны». Поверь, это поистине корабль-крепость.

— Это точно! — Добавил Демеций. — «Горона» самая быстроходная и маневренная трирема в римском флоте. Нам с Дирхом приходилось участвовать на ней ни в одном сражении. И, могу тебя заверить, Квинт, она одна стоит целой флотилии! — С гордостью за свой корабль воскликнул триерарх. — Знал бы ты, куда нас только не забрасывала судьба. Мы бывали в Галлии и Испании, проходили, даже через Геркулесовы столбы, чтобы попасть в Британию, бывали и в Понте Эвксинском.

— Правда! — Воскликнула Тания, все это время вертевшаяся рядом с кормчим. — Мне мама рассказывала про Аргонавтов, которые плавали в Понт Эвксинский. А верно, что там скалы сдвигаются, чтобы не пускать корабли?

— Нет, конечно! — Добродушно ответил Демеций. — Это все сказки придуманные Гомером. Эллины все склонны преувеличивать. Просто там очень узкие проливы, и, кажется, что скалы сжимаются.

— Что ты имеешь против эллинов? — Вмешался в разговор кормчий. — Гомер был великим поэтом и в своих стихах передал нам историю о величайшем путешествии. В ту пору Вас, римлян, и в помине еще не было.

— Я смотрю, в тебе вскипела эллинская гордость, Диохил! — Со смехом воскликнул центурион.

— Ты же не стыдишься своего галльского происхождения, Дирх. — Парировал старик.

— Да, я галл, но воюя в римских легионах, дослужился до центуриона, и теперь я, как, впрочем, и ты, римский гражданин. — Ответил на выпад кормчего центурион.

— Так ты эллин? — С нотками уважения переспросила Тания старого кормчего. — Моя мама тоже родом из Эллады. А я умею говорить по-эллински. — Переходя, к удовольствию старика, получившего возможность поговорить на родном языке, на эллинский, сказала девочка. Между ними тут же завязалась оживленная беседа, а центурион с триерархом предложили Квинту пройтись по кораблю.

— Я смотрю, у Вас на корабле, разноплеменная команда. — Заметил Квинт, спускаясь с кормы на палубу.

— Да, верно. — Ответил Демеций. — Среди матросов и гребцов много выходцев из иных земель. Есть эллины, фракийцы, финикийцы, сирийцы, галлы. Но вот кого нет на борту — так это рабов. Все эти люди свободные.

Триерарх с центурионом наперебой рассказывали о достоинствах корабля и его вооружения. Дирх, с гордостью показал Квинту свое любимое детище — башню, на которой размещались баллисты, катапульты и онагры, представляющие из себя грозно оружие, способное метать ядра на огромное расстояние. Потом он показал расставленные вдоль бортов скорпионы и полиболы.

— Благодаря такому оружию, «Горгона» может вступать в бой с пятью — шестью кораблями, и выйти из него победителем. — Заметил Дирх. — А кроме этого у нас есть мощный бронзовый таран, способный пробить борт любого, самого крепкого корабля. Так что можешь не беспокоиться Квинт, ни за себя, ни за своих спутников. В случае нападения, мы сможем противостоять любым противникам.

А между тем, трирема, подгоняемая ветром, все дальше и дальше уходила на юг. За день удалось пройти большую часть расстояния, отделяющего Остию от Помпеи. Когда солнце стало клонить к вечеру, кормчий, отыскав знакомую ему, удобную для стоянки, бухту, направил корабль к берегу. Здесь, неподалеку от небольшой деревушки, разбили лагерь. Солдаты быстро установили палатки, и вскоре возле них задымили костры, на которых готовился незамысловатый ужин. После ужина Аврелий заглянул в палатку Квинта. Именно сейчас, когда началось длительное плавание к берегам Египта, ему хотелось вновь задать профессору вопрос, на который до сих пор не было получено ответа.

— Простите, учитель, — произнес юноша, входя в палатку, — позвольте войти.

— Входи, конечно, что за церемонии!

— Еще раз простите меня за столь позднее вторжение, но Вы обещали объяснить, в чем причина нашего визита именно в Египет, а не в Иудею.

— Вот что, дорогой, присядь! Это давняя и очень запутанная история. Чтобы в ней разобраться, мне пришлось бы рассказать тебе очень многое о себе и о тех людях, которые в ней участвовали. Что касается лично меня, то мне нечего скрывать в своей очень длинной, ты даже не представляешь себе, насколько длинной, биографии. Но, как я уже сказал, к этой истории причастны и другие, очень близкие и дорогие мне люди. Я не могу, не имею права, без их согласия что-либо рассказывать о том, что касается не только меня. Для этого мы и отправились в Египет, чтобы полностью прояснить сложившуюся ситуацию. Я не могу этого сделать как либо иначе, кроме личной встрече. На то есть веские причины. Пока могу лишь сказать одно, если ты помнишь, пятнадцать лет назад я на некоторое время исчез из Рима, якобы по хозяйственным, коммерческим делам. Так вот, никаких хозяйственных дел у меня не было. Я просто воспользовался флайером, вопреки всем запретам, и вылетел для очень важной для меня встречи в Египет. Я всего лишь обратился с просьбой к одному очень уважаемому и любимому мною человеку, в оказании помощи одной, не менее дорогой мне семье землян, проживающей в Иудее. Не могу назвать тебе сейчас причину, побудившую меня на этот шаг. Тогда я получил отказ в самой категоричной форме, со ссылкой на закон, запрещающий всяческое вмешательство в дела землян.

— Как я, наверное, догадываюсь, речь шла об Анне и ее муже, о которых нам рассказывал Тобий.

— Ты совершенно правильно догадался, Аврелий. Речь шла об Анне.

— Вы просили о ребенке для этой бездетной семьи?

— Да, дорогой! Я просил об операции по искусственному оплодотворению, всего лишь, но, как я уже сказал, получил отказ в самой жесткой форме. И что же я узнаю спустя пятнадцать лет? У Анны взрослая дочь. Как это могло произойти, без постороннего вмешательства или с таковым, я и хочу выяснить. А если помощь была оказана, то почему мне было отказано и, спустя время, ничего не сказано об этом.

— Если я правильно понял, цель нашего путешествия — выяснение отношений с Вашими друзьями?

— Не только, мой мальчик! От этого, во многом зависит судьба твоего проекта, а кроме того, и судьба этой девочки, Марии, дочери Анны. Я не могу допустить, чтобы она оказалась под ударом. Это все, что я могу тебе сказать. Наберись терпения, и жди решения, которое мы можем получить в Египте.

— Не пойму, профессор, для чего же сейчас предпринимать столь длительное и небезопасное путешествие? Вы же могли, как и пятнадцать лет назад, тайно воспользоваться флайером и не подвергать, и свою, и наши жизни, возможным опасностям, которые могут подстерегать нас в пути.

— Позволь ответить тебе вопросом на вопрос, а почему ты сам, возвращаясь из Иудеи, не воспользовался флайером, а вместо этого пересек внутреннее море на римском военном корабле?

— Это совсем другое. Я находился в Иудее с официальной миссией римского сената, и, наверное, было бы странным, если бы я просто так исчез из Иудеи и, вдруг, появился в Риме. Кроме того со мною был Тобий.

— Вот ты сам и ответил на свой вопрос, дорогой мой Аврелий!

— Я все понял, учитель. Я пойду. Желаю Вам спокойной ночи.

С этими словами молодой человек покинул палатку Квинта.

Глава 11

К полудню на востоке путешественникам открылся вид на Везувий, и уже спустя час, «Горгона» пришвартовалась к пристани в Помпеях. Несмотря на накрапывающий осенний дождь, город предстал перед глазами путников во всем своем великолепии. Квинт со своими спутниками спустился на берег и пригласил их посетить принадлежащую ему виллу. На пороге небольшого, но очень красивого и уютного дома, путешественников встретил управляющий — высокий, темноволосый мужчина атлетического телосложения с чертами лица восточного типа. Он радостно поприветствовал Квинта и тепло, по-дружески обнял его.

— Я, получив письмо, с нетерпением ждал твоего прибытия, дорогой Квинт! Все давно приготовлено. Прошу, проходите в дом. К Вашим услугам приготовлены купальни в бальнеуме. Можете помыться с дороги, а я отдам распоряжение накрыть стол в триклинии.

— Спасибо, Луций! — Воскликнул Квинт. — И познакомься с моими друзьями. Аврелий и Цилия, я надеюсь, в представлении не нуждаются, а вот это Тобий, он иудейский священник. Я тебе писал о нем. И еще вот эта юная дева по имени Тания, которая уговорила нас взять ее с собой.

Луций вежливо поздоровался с иудеем и ласково потрепал по голове девочку.

— Ну что ж, — сказал он, — друзья моих друзей — мои друзья. Добро пожаловать.

Путешественники с удовольствием воспользовались предложением управляющего, и после посещения бальнеума, посвежевшие и переодевшиеся в чистые одежды, собрались в триклинии. По окончанию трапезы всем было предложено отдохнуть в заранее подготовленных помещениях. За столом в триклинии остались только Квинт и Луций. Как только последний из гостей покинул триклиний, между ними завязался оживленный разговор.

— Послушай, Квинт, — обратился управляющий к собеседнику, — Из письма я понял, что ты направляешься в Египет, но так и не смог для себя уяснить причину. Что тебя заставляет проделывать это весьма опасное плавание, и к чему такая спешка?

— На все есть свои причины, Луций. Ты меня очень хорошо и очень давно знаешь. Скажи, я когда-нибудь, что либо, делал беспричинно?

— Должен признать, что нет. Но меня беспокоит, что ты для своей поездки выбрал не самое удачное время года, и не самый удачный транспорт. Тебе, не хуже чем мне, известно, что римские корабли обладают очень низкой мореходностью, и даже не очень значительный шторм может привести к катастрофе. Кроме того, я мог бы закрыть глаза, если бы ты подвергал опасности только свою собственную жизнь, но с тобой еще двое наших сотрудников, и ты взял на себя ответственность не только за их жизни, но еще и потащил с собою ребенка. Я тебя не узнаю, Квинт. Думается, что ты идешь на такой риск, имея очень веские причины.

— Ты как всегда прав, Луций. Причины более чем веские. Не думай, что это решение мне легко далось. Я долго взвешивал все «за» и «против», но, как видишь, принял единственно правильное, на мой взгляд, решение. Поверь, если бы я мог справиться с тем, что мне предстоит сделать в одиночку, я никогда бы не стал подвергать опасности своих сотрудников, и, к тому же, очень близких мне людей.

— Тогда у меня есть предложение. Здесь, неподалеку от Неаполя, у меня есть катер, способный передвигаться под водой. Давай я пойду на нем и в случае непредвиденных обстоятельств, подстрахую Вашу трирему.

— По моему, дорогой Луций, это уж слишком! — Воскликнул Квинт. — Да и что с нами может случиться? Триерарх ведет «Горгону» в прямой видимости берега, ночуем мы на суше, а в случае бури всегда сможем найти какую-нибудь бухточку, где сможем переждать ее. Так что не стоит, Луций.

— И все-таки я настаиваю. Обещаю, что во время плавания никоим образом себя не обнаружу, и как только Вы достигнете Александрии, немедленно вернусь назад с чистой совестью.

— Ну, что ж, раз ты считаешь это необходимым, поступай, как знаешь. Мы отплываем завтра на рассвете, и тебе не сложно будет нагнать нас.

— Вот и отлично. Считай, что договорились, а то я уже засиделся тут. Хоть немного развеюсь. Кстати, Александрия — это конечный пункт твоего путешествия?

— Нет. Там я пробуду недолго. Только встречусь с Валтасаром, а потом отправлюсь в Мемфис.

— Надеюсь, что все задуманное у тебя получится, и тогда ты сможешь посвятить меня в свои планы.

— Можешь не сомневаться! Даже, несмотря на десять предыдущих трансплантаций сознания, мы все те же, что и раньше, и у меня здесь нет более верного и преданного друга, чем ты.

— Вот и отлично! Расскажи мне, каким маршрутом Ваш триерарх поведет корабль.

— Мы пойдем через Мессинский пролив до Брундизия, а потом пересечем море до побережья Эллады.

— Долгий путь, но, признаться, мудрый. Сразу видно, что триерарх опытный мореход. Однако могут возникнуть сложности. По моим данным, в ближайшие дни на Внутреннее море может обрушиться мощный циклон, который будет сопровождаться сильным штормом. Я бы, на вашем месте, остался бы на несколько дней в Помпеях и переждал бы здесь непогоду.

— Это исключено, Луций. Нам нельзя терять время, да и как я смогу объяснить Демецию, что надвигается шторм. Он просто сочтет меня колдуном или кем-то в этом роде. Так что завтра мы отплываем, а если не успеем до шторма дойти до Мессины, переждем бурю где-нибудь на берегу. Но все-равно, спасибо за предупреждение. Только прошу тебя, что бы ни случилось, не вздумай обнаружить себя и свой катер.

— Обещаю, но если Вашему судну будет угрожать гибель, я буду вынужден нарушить свое обещание, так и знай.

— Хорошо, но только в самом крайнем случае. И хватит об этом.

— Скажи, Квинт, для чего ты взял с собой Аврелия, я могу понять, но зачем с тобой Цилия…

— Тут такая история, дорогой Луций, между Аврелием и Цилией сложились отношения, и я не в праве вновь разлучать их. Но это только одна из причин. Для меня было понятно, когда с Геи шесть лет назад прислали на базу нового паромедика, но когда мне удалось поближе познакомиться с ней и с ее досье, я, к своему удивлению, обнаружил, что эта девушка не простой паромедик.

— Поясни, что значит «не простой»

— У нее очень необычная специализация. Цилия специалист по трансплантации сознания.

От неожиданности Луций даже присвистнул.

— Ничего себе! И для кого же из нас она заказана? Как будто со времени нашей с тобой последней трансплантации прошло не более полутора сотен лет. Всего-то. Остальные пока этой процедуре не подвергались.

— Да, ты прав. На Земле сейчас только шестеро, включая тебя, меня и Марцела, кому пересаживали матрицу. Еще Валтасар, Мельхиор и Гаспар, но они не наблюдатели, а сотрудники Корпуса жизни, в котором есть собственные аналогичные структуры. Кроме того и их срок еще очень далеко. Вот и напрашивается вопрос, зачем здесь Цилия.

— Выходит, что жизнь кого-то из нас находится под угрозой.

— Н-да! Это единственная мысль, которая приходит в голову. И мне кажется, что ее появление именно у меня, в Риме, совершенно не случайно. По всему видимому, интересующий Цилию объект — это я, хотя она может ничего об этом, до поры до времени, не знать. Именно поэтому я хочу встретиться с Валтасаром. Тем более, он не так давно был на Гее, и, возможно, что-нибудь знает или, хотя бы слышал.

— Думаешь, кому-то на Гее удалось, наконец, получить доступ к избирательной информации из ГИП?

— Не знаю, но такой возможности не исключаю. А если судить, что объектом стала моя скромная персона, я догадываюсь, кто бы это мог быть.

— Понимаю, кого ты имеешь в виду, и, признаться не удивлюсь, что это именно «ОН», ведь вы когда-то были очень близкими друзьями.

— Мы ими никогда не переставали быть, даже после того, известного тебе случая, только дружба эта какая-то странная. Он много раз возвращал меня к жизни, но ни разу не удосужился спросить, хочу ли я этого. Все это больше похоже на приговор к вечной жизни. Если мне угрожает смерть, в этот раз я хотел бы обойтись без трансплантации, и навсегда покинуть этот мир. Кто бы знал, как я устал! Ты даже не представляешь себе, Луций, какой это тяжкий груз, видеть, быть свидетелем, наблюдать за всей историей человечества на этой планете, и ничем, ни действием, ни словом, не иметь возможности вмешаться, исправить непоправимое, не допустить гибели огромного количества ни в чем неповинных людей!

— А ты никогда не задумывался над тем, что это вовсе не приговор «вечной жизни», как ты выразился, а степень самого высокого доверия?

— Поясни! Я что-то не вполне понимаю, о каком доверии ты говоришь, Луций! Или я чего-то не знаю?

— Квинт, это всего лишь мои догадки и предположения, но посуди сам, с тех пор, как на Земле, кроме Совета Наблюдателей, появился «Корпус жизни», здесь все кардинальным образом изменилось. Нам были запрещены прямые контакты с местными жителями, запрещено их обучение и вообще всякое вмешательство в дела землян, а для сотрудников Корпуса никаких ограничений не предусматривалось. Вдумайся сам, они под видом жрецов, ученых и советников были внедрены во все структуры местных государств. Вспомни только о тех странных генетических экспериментах над животными в том же самом Египте, а чего стоил ядерный взрыв, стерший с лица Земли два густонаселенных города вместе со всеми, пусть и далеко не праведными, его обитателями. Кстати, это ведь по «Его» просьбе, ты вывел из обреченного города семью этого, если мне не изменяет память, Лота. А история с термоядерной установкой в южной полярной области, из-за аварии на которой огромная часть суши на долгое время оказалась затопленной, тем самым уничтожив ряд только начинающих зарождаться земных цивилизаций, причем по большей части тех, кому мы ранее передавали свои знания. На мой взгляд, все это не случайно. О целях и задачах Корпуса не осведомлены даже большинство членов Высшего планетарного совета. Эта завеса сверхсекретности, лично у меня вызывает некоторые опасения. Так вот, «Он», как мне кажется, здесь, на Земле, может полагаться только на тебя, на то, что своими знаниями местной специфики, своим влиянием, только ты можешь противостоять чудовищным по своему размаху, и, бесчеловечным по сути, планам Корпуса. Отсюда и такая забота о твоей жизни.

— Может быть… Я как то об этом не задумывался… Но, если верно предположение, что «Ему» удалось получать нужную информацию из ГИП о событиях, которые могут произойти в ближайшем будущем, значит «Ему» может быть известно и о моих планах. А если «Он» прислал ко мне специалиста по трансплантации сознания, значит это мероприятие, несмотря на его опасность «Им» приветствуется, и будет использоваться в противовес планам Корпуса. Тогда мне необходимо как можно быстрее добраться до Египта. Думаю, мне удастся разговорить Валтасара. Он хоть и сотрудник Корпуса, но человек вполне разумный и дальновидный. И есть еще один, весьма авторитетный человек, который, я надеюсь, не откажет мне, и так же сможет пролить свет на эту загадку.

— Я догадываюсь, кого ты имеешь в виду. Если встретишься с «Ней», передай от меня большой привет и самое искреннее восхищение.

Глава 12

Как и предупреждал Луций, погода уже к концу третьего дня плавания начала портиться. Все усиливающийся ветер гнал с севера тяжелые свинцовые тучи, грозя порвать паруса и сломать мачту. «Горгону» швыряло из стороны в сторону на высоких волнах, поднятых ветром. То и дело все небо озаряли вспышки молний, сопровождаемые тяжелыми раскатами грома. Демеций приказал убрать паруса и мачту. Матросы тут же бросились исполнять приказ триерарха, борясь с ветром и перехлестывающими через борта солеными брызгами. Старый кормчий с тревогой вглядывался в сторону берега, подыскивая безопасное место для высадки на сушу. Даже не пытаясь перекричать разыгравшуюся стихию, он указал Демецию на какое-то место на берегу. Триерарх всмотрелся в указанном направлении и утвердительно кивнул головой. Гребцы дружно налегли на весла, и трирема, развернувшись поперек волны, избегая боковой качки, медленно направилась к берегу. Триерарху и кормчему пришлось применить все свое искусство, чтобы корабль смог пройти невредимым в узкий проход между прибрежными скалами, скрывающими спасительную бухту. Успешно выиграв борьбу с прибоем, «Горгону», как щепку выбросило на прибрежный песок. От толчка, все, находившиеся на корабле, едва удержались на ногах, но корабль прочно увяз своим тяжелым носом в песок и остановился. Матросы, спустившиеся с помощью канатов на берег, прочно закрепили судно. Выбрав ровное место на возвышенности, легионеры, привычным образом, несмотря на шквалистый ветер и холодный дождь, установив шатры, разбили лагерь, обнесенный частоколом. Тем временем, Аврелий обследовал прибрежные скалы, где обнаружил довольно обширную и сухую пещеру, куда он привел своих спутников и спутниц. Вскоре посреди пещеры, освещая ее стены и свод, заиграл языками пламени огонь, приятно согревающий до нитки промокших путников. Согревшись и просушив одежду, поужинали, приготовленной старым Диохилом, похлебкой. После ужина, Квинт, устроившись на импровизированном ложе, устроенном им у огня, прилег отдохнуть. Цилия с Аврелием уединились в дальнем конце пещеры, а оставшиеся сидеть у огня Диохол, Тания и Тобий завели оживленную беседу. Странно было наблюдать за этой необычной компанией, которая непостижимым образом нашла общий язык. Девочка без устали упрашивала старого эллина рассказать о его Родине. Старик долго отнекивался, но, наконец, сдался.

— Ну, что ж, стрекоза, — добродушно усмехнувшись, сказал старый кормчий, — раз ты настаиваешь, я расскажу тебе о странствиях хитроумного царя Итаки Одиссея.

Диохил выпрямил спину и торжественно, нараспев произнося звучные эллинские слова, стал пересказывать, давным — давно сочиненную слепым Гомером историю о приключениях Одиссея. Он оказался на редкость хорошим рассказчиком. И юная Тания, и пожилой Иудей, слушали эллина затаив дыхание. Когда же Диохил закончил эту историю, девочка в восторге от услышанного, стала упрашивать его рассказать что-нибудь еще. Немного передохнув и отхлебнув из кубка немного вина, Диохил стал рассказывать истории об эллинских богах и героях. Вскоре, к ним присоединились Аврелий и Цилия, присевшие рядом. Так и не сумев заснуть, Квинт так же стал прислушиваться к рассказу старика. Лежа с закрытыми глазами, он вслушивался в каждое слово. При упоминании имен Эллинских богов, ему вдруг вспомнилось невообразимо далекое время, когда он и другие его товарищи впервые вступили на эту землю, которую тогда именовали Пангеей. Зевс, Артемис, Афродита, Гефест… — эти имена, как песня звучали в его сознании. Удивительное дело, столько лет минуло с той поры, столько самых разных событий произошло на Земле, но эти, самые первые годы и та, первая команда Геян, прочно закрепились в памяти, так, как будто все происходило только вчера. Квинт вспомнил в мельчайших деталях это счастливое время. Вспомнил он и горечь утрат.

— Зара, милая Зара, — будто острым лезвием полосонуло по его сердцу. Горький комок подкатил к горлу, не давая вздохнуть, горячая слеза покатилась по щеке, а изо рта раздался тяжелый, протяжный стон.

— Что с Вами, Квинт? — Встревожено воскликнула Цилия, прерывая рассказ эллина. — Вам плохо? Что, опять сердце?

— Нет, нет, успокойся, — ответил Квинт, повернувшись к спутникам, — со мною все в порядке! Не обращайте внимания, и, прошу тебя, Диохил, продолжай.

— Но Вы так стонали! — Не унималась девушка. — Я должна Вас осмотреть.

— Я же сказал, со мною все хорошо! Эта совсем другая боль, которая тебе, Цилия, не подвластна.

— Вас что-то разволновало из рассказов Диохила? — Осторожно спросил Аврелий.

— Просто навеяло воспоминания, такие далекие, и, одновременно такие близкие. — С горечью в голосе ответил Квинт.

— Так расскажите нам! — попросила Тания.

— Обязательно расскажу, девочка, обещаю, но не сейчас. — Все так же печально ответил Квинт.

Он встал со своего ложа и отошел к выходу из пещеры, где продолжал завывать ветер. Цилия было рванулась за ним, но ее удержал Аврелий.

— Не надо, дорогая, не мешай! Видишь, он хочет побыть один!

Квинт продолжал стоять, жадно вдыхая, пропитанный влагой воздух. Воспоминания не отпускали его. Внезапно шум и крики людей снаружи, оторвали Квинта от тяжких дум. В пещеру вбежал, до нитки промокший, явно чем-то испуганный, Демеций, который указывая в сторону бушевавшего в темноте моря, непрерывно повторял:

— Там! Там….

Все сидевшие вокруг костра, и стоящий в стороне Квинт, рванулись со своих мест. Они обступили триерарха и стали засыпать его вопросами. Квинт, подняв вверх правую руку, попросил всех успокоиться и замолчать. Он обнял Демеция за плечи и усадил его на ложе у костра. Диохил, не произнеся ни единого слова, налил чашу вина и подал ее триерарху. Тот, залпом осушил ее до дна.

— Теперь рассказывай, что случилось? — обратился Квинт к Демецию. — Что так взволновало тебя?

— Там, на дне бухты, чудовище! — воскликнул триерарх.

— Какое еще чудовище? Рассказывай все по порядку!

— Часовые, оставшиеся на борту «Горгоны», увидели, как в бухту заплыло огромное чудовище, — продолжил Демеций, — оно доплыло до середины бухты, а затем опустилось на дно. А потом, потом, вода вспыхнула ярким огнем. Она и сейчас светится! Наверное, сам морской бог, Нептун, приплыл верхом на морском чудище!

— Постой, ты сам видел его?

— Нет, сам я не видел. Когда один из часовых прибежал ко мне, оно уже погрузилось в море.

— Что говорят часовые? Какое оно? Можешь позвать этих солдат сюда? Пусть они расскажут, что видели.

— Да, конечно! Я сейчас!

Демеций подал пустую чашу Диохилу, показывая, чтобы тот наполнил ее. Эллин налил в чашу вина и вернул ее триерарху. Тот вновь залпом осушил ее, встал и вышел из пещеры. Спустя какое-то время, он вернулся в сопровождении центуриона и двух легионеров. Квинт пригласил их к огню. Когда все расселись вокруг полыхающего костра, он обратился к солдатам:

— Рассказывайте, что Вы видели!

— Мы с Гаем стояли в карауле на корме корабля, благородный господин. — Начал один из солдат. — Было очень холодно, и мы решили спрятаться под кормовым навесом, а чтобы дождь не захлестывал под навес, взяли кусок парусины, и стали привязывать ее с подветренной стороны. Вот тогда мы его и заметили. Еще не совсем стемнело, и мы отчетливо видели, как в бухту заплыло это чудовище. Оно доплыло почти до середины и остановилось. Затем вода вокруг него забурлила, и чудовище стало погружаться.

— Да, да, — воскликнул второй легионер, — оно стало погружаться, а вода вокруг, вдруг осветилась ярким светом. Море на этом месте и сейчас светится, господин. Можешь сам убедиться.

— Мы обязательно посмотрим, только пока расскажите, какое оно было, это чудовище, на что похоже?

— Его полностью видно не было, но над водой возвышался огромный горб.

— Так может быть это кит? Демеций, ты же был за Геркулесовыми столбами? Неужели никогда не видел китов? — Спросил Квинт, обращаясь к триерарху.

— Китов я видел, благородный Квинт, но ни один из них не светился в темноте.

— Откуда тебе знать, если Вы всегда ночуете на берегу?

— Не всегда! По пути в Британию, мы шли и по ночам, и китов видели в тех водах. Они не светились. Только выбрасывали в воздух фонтаны воды.

— Это сам Нептун, или кто-то из его сыновей! — В суеверном страхе шептали оба солдата.

— Пойдемте, посмотрим на Ваше чудовище, тогда и сделаем выводы, кто это или что это. — Властным голосом прервал всех Квинт.

Он накинул свой палий и жестом указал следовать за ним. Все присутствующие последовали примеру патриция и двинулись из пещеры к берегу, где едва различалась темная громада «Горгоны». Поднявшись на борт, все прошли на корму. Вдалеке, посреди бухты действительно вода была подсвечена в радиусе нескольких десятков метров, и это свечение не менялось в зависимости от сильного волнения на поверхности, что свидетельствовало о том, что источник света действительно находился глубоко под водой, возможно даже на дне. Квинт, о чем-то задумавшись, укоризненно покачал головой, и, не произнеся ни единого слова, покинул корабль. Остальные последовали за ним, бросая вслед патрицию недоуменные взгляды. Очутившись вновь в пещере, Квинт сбросил намокший палий, и, опустив руку на плечо Аврелию, отвел его в сторону.

— Я знаю, что это такое, мой юный друг, но боюсь, не смогу этим людям сказать правду.

— Так что же это, профессор? — Шепотом, чтобы никто не услышал, спросил юноша.

— Это катер Луция. Ведь я просил его никак себя не проявлять! Ну что за неосторожность! Кто просил его включать наружное освещение!

— Луций сопровождает нас? Почему Вы не сказали об этом?

— Я был против, но он настоял, и мне пришлось согласиться, с условием, что он окажет нам помощь лишь в том случае, если нашим жизням будет что-нибудь угрожать. Только прошу тебя, Аврелий, никому ни слова, даже Цилии. Я свяжусь с Луцием и сделаю ему выговор.

Квинт вновь накинул палий и вышел из пещеры в темноту ночи. Он осмотрелся по сторонам, и осторожно ступая по мокрым камням скал, протиснулся в узкую расщелину, скрывшую его от посторонних взоров. Здесь он извлек из-под палия крошечную коробочку коммуникатора и коснулся сенсора вызова. Через несколько мгновений в воздухе возникло слабое свечение, в дымке которого, можно было разглядеть часть рубки катера и сонное лицо Луция.

— Квинт! — Удивленно воскликнул Луций. — Что случилось?

— Это я у тебя должен спросить! Чем ты думал, когда включал освещение? И почему зашел в бухту в надводном положении? Я же просил тебя!

— Я… Прости, виноват, я не мог пройти под водой. Там подводные скалы. Я вынужден был подняться на поверхность…

— А свет зачем? Тебя засекли часовые! Как прикажешь им объяснять!

— Я не подумал, прости! Просто при погружении наружное освещение включается автоматически. Сейчас перейду на ручной режим.

Квинт выглянул из-за скалы, где видна была, как на ладони вся бухта, посреди которой хорошо было различимо светлое пятно. Спустя несколько мгновений свечение погасло.

— Все, я сделал! — сказал Луций.

— Вижу. И прошу тебя, впредь будь осторожней. Римляне приняли твой катер за морское чудовище или за морского бога, или еще черт знает за кого! Пусть продолжают так думать, но чтобы впредь подобное больше не повторялось, или я запрещу тебе следовать за нами! Ты все понял, Луций!

— Да, командор, я все понял, и обещаю, больше подобные проколы не повторятся.

— Хорошо! Я отключаюсь! Спокойной ночи!

— Спокойной ночи, Квинт!

Квинт вновь дотронулся до сенсора. Свечение вместе с Луцием исчезло. Квинт спрятал коммуникатор и, двигаясь в темноте на ощупь, вернулся в пещеру.

Следующий день никаких изменений в погоде не принес. Все тот же пронизывающий до костей холодный северный ветер, сопровождающийся въедливым дождем. О продолжении плавания не могло быть и речи. Путникам, застигнутым непогодой, ничего не оставалось делать, как коротать время, сидя у огня в пещере, развлекая друг друга различными историями. Старый Диохил, казалось, был неисчерпаем. Он рассказывал одну историю за другой, а остальные внимательно слушали его, особенно юная Тания. В сознании девочки возникали образы Геракла и Одиссея, Ахилла и прекрасной Елены, всемогущих Олимпийских богов. Когда Диохил закончил очередной рассказ, Тания восхищенно стала его упрашивать:

— Еще, пожалуйста, еще! Расскажи еще что-нибудь!

— Дай передохнуть, ягоза, — добродушно ответил старик, — у меня горло пересохло и язык отваливается.

— А давайте я Вам расскажу притчи моего народа. — Неожиданно предложил Тобий.

— Давай, рассказывай! Мы с удовольствием послушаем твои истории! — С восторгом ответила девочка.

Иудей придвинулся ближе к огню, и, в свойственной ему мягкой манере начал рассказ о сотворении мира.

— Всего за шесть дней! — удивленно воскликнула Тания, оглядывая все вокруг себя. — Быть такого не может! Создать все-все, и небо, и землю, и звезды, и Солнце с Луной, и животных с растениями, и людей, и все это он один! Никогда не поверю!

— Ну, почему же один! — Возразил ей иудей. — У Всевышнего множество помощников.

— Каких таких помощников? — Воскликнула девочка. — Ты же сам сказал, что все вокруг сущее и не сущее, создал он один.

— Он все задумал, а создавать все ему помогали его верные помощники, ангелы.

— Это еще кто такие? — Не унималась девочка.

— Ангелы — это бесплотные существа, очень похожие на людей, только с крыльями, как у птиц. И, главное, лишенные всех человеческих пороков.

Услышав упоминание об ангелах, Квинт не смог удержаться от улыбки и легкого смешка.

— Что тебя так рассмешило, уважаемый Квинт Сципилион? — Обиженным тоном спросил Тобий.

— Вот что, друзья, давайте я Вам расскажу историю, причем не придуманную людьми, а ту, что происходила на самом деле, только очень, очень давно. — Вместо ответа предложил Квинт. — Тем более, что я Вам обещал кое-что рассказать.

— Рассказывайте поскорее! — радостно закричала Тания, хлопая в ладоши.

— Ну, что ж, слушайте. — Начал Квинт. — Давно это было, так давно, что даже представить себе трудно. В те далекие времена люди еще не умели строить каменные жилища, не знали ни железа, ни бронзы, ни даже меди. Они кочевали по Земле, переходя с одного места на другое в поисках пропитания. Жили охотой на зверей, ловлей рыбы и собирательством съедобных плодов. Оружие свое изготавливали из костей животных и твердых камней.

В одном многолюдном племени, обитающем на берегу великой реки, которую теперь называют Евфрат, жила девочка по имени Лея. Было ей тогда лет пятнадцать. Однажды Лея сбежала из дому и попала в священное для ее народа место, которое именовалось «Падающая вода». Людям было запрещено ходить туда, потому что, по их поверью в тех местах обитал лесной Дух в образе огромного тигра. Был ли это Дух, не знаю, но огромный тигр действительно напал на девочку, и, когда казалось, спасенья не будет, с неба на землю спустился на крыльях юноша, который убил тигра молнией и спас Лею. Девочка была ранена, и юноша отнес ее к своим друзьям, которые ее вылечили. Лея и юноша, которого звали Гор, очень подружились, а потом и полюбили друг друга.

— Это был ангел? — Не удержалась от вопроса Тания. — Тобий говорил, что у ангелов есть крылья.

— Не совсем так. — Весело ответил Квинт. — Этот юноша был обычным человеком, но прилетел он вместе со своими друзьями с далекой звезды по имени Гея. Лея часто задавала Гору вопрос, как у него из спины вырастают крылья, но он пытался объяснить ей, что крылья не растут у него из спины, а это всего лишь устройство, ну если хотите, механизм, наподобие метательных машин, сделанный человеческими руками, чтобы помогать людям летать по воздуху, словно птицам. Он сказал, что устройство это называется антигравиплан. Девочке очень трудно было выговорить столь длинное слово, и она сократила его до «ангел». Так и повелось с тех пор — ангел, это крылатый помощник.

— Но позволь, Квинт, — воскликнул иудей, — Гор — это ведь Египетский бог?

— Совершенно верно, уважаемый Тобий, но в тоже время, он человек, и, причем один из первых фараонов Та-Кемет.

— А Лея, что стало с ней? — Нетерпеливо спросила Тания.

— Она стала женой Гора, и у них родился сын, которого они назвали Ра. В последствии, и он стал фараоном и верховным божеством Кеми. Разные народы называли Лею по — своему. Вот Вы, эллины, — обращаясь к кормчему, сказал Квинт, — звали ее Афиной, потому, что ее бабку звали Финой.

— Но Афина — дочь Зевса! — Попытался возразить Диохил.

— Как видишь, она не совсем его дочь, — ответил Квинт, — она жена сына Зевса, потому что Гор — его родной сын. Просто с веками люди несколько исказили реальность, но по сути все верно. Лея стала для Зевса столь же родной, как и его родная дочь, Афродита.

— Откуда тебе это известно, уважаемый Квинт? — Осторожно спросил иудей. — Ты говоришь так, будто сам был близко знаком со всеми богами.

— Как знать, уважаемый Тобий, — задумчиво ответил Квинт, — возможно, твои слова не так уж и далеки от истины.

— А что было дальше, что произошло потом? — Не унималась Тания. — Ну, пожалуйста, расскажите!

— Как-нибудь в другой раз, — ответил Квинт.

— Когда? — Не унималась девочка.

— Когда придет время, когда Вы все будете готовы услышать продолжение. — Еще более задумчиво ответил Квинт. — Обещаю, что расскажу всю эту историю до конца, а еще, Тания, расскажу тебе о тебе самой, то чего ты сама о себе и не подозреваешь. Только наберись терпения и жди.

Глава 13

Буря бушевала целых пять дней. Только на шестой день ветер стих и море успокоилось. Наконец развеяло тучи, и выглянуло солнце. Все это время Квинт старался избегать новых расспросов со стороны своих спутников, проводя большую часть времени в уединении. Как только погода позволила продолжить плавание, триерарх и центурион вывели людей на берег, чтобы столкнуть увязшую в нанесенном песке трирему в море. Задача эта оказалась далеко не из простых. Волны выбросили корабль слишком далеко на берег. Солдатам и матросам пришлось долго его обкапывать, но, перелопатив целые горы песка, так и не удалось сдвинуть тяжелую трирему ни на дюйм. Диохил предложил сплести все имеющиеся канаты и попытаться оттянуть корабль с помощью блоков, закрепленных на двух противоположенных выступах скал. Все легионеры, матросы, гребцы, и даже пассажиры, дружно взялись за канаты, напрягая мускулы до предела. В какой-то момент, трирема качнулась и сдвинулась на несколько метров, но затем вновь остановилась. Ни со второй, ни с третьей попытки, больше сдвинуть ее не удалось. Выбившиеся из сил люди опустили канаты, чтобы передохнув, вновь попытаться столкнуть корабль в море. Вдруг, непостижимым образом, «Горгона» выпрямилась и медленно сама покатилась в море. Она остановилась лишь тогда, когда закачалась на волнах. Не веря своим глазам, триерарх и матросы вплавь добрались до корабля. Поднявшись на борт, Демеций отправился на кормовую площадку, где обычно располагались кормчий и рулевые матросы. Он, кинув взгляд на воду за кормой, вдруг заметил, что вода сзади корабля вздыбилась и протянулась чем-то напоминающее дорогу. Приглядевшись, он смог различить, что на небольшой глубине, от корабля стремительно удаляется какой-то крупный предмет. Суеверный ужас охватил бывалого триерарха. Он, указывая вслед этому предмету, закричал истошным голосом:

— Чудовище! Там морское чудовище! Это оно стащило «Горгону» с мели!

На крик своего командира сбежались матросы, но к этому времени «чудовище» уже окончательно скрылось под водой, на которой не осталось никаких следов его недавнего пребывания.

— Клянусь Юпитером! — продолжал Демеций. — Оно было там! Я сам его видел.

Среди моряков пробежал ропот. Раздавались голоса людей, воздающие хвалы Нептуну, который, как они считали, прислал свое чудище, чтобы оберегать и помогать «Горгоне» и ее экипажу в этом плавание. Кто-то из матросов сказал, что нужно принести жертву Нептуну в качестве благодарности за его заботу о моряках. Триерарх приказал опустить в море амфору с самым лучшим вином, что и было немедленно, торжественно выполнено. Только трое пассажиров корабля не разделяли религиозный экстаз, поразивший римлян, а двое из них абсолютно точно знали, что за сила помогла стащить трирему с берега на воду, но никакого вида не подали окружающим.

Вскоре временный лагерь на берегу был разобран, и спустя какой-то час «Горгона» продолжила прерванное плавание. К вечеру, миновав пролив, разделяющий Италию и Сицилию, «Горгона» бросила якорь в порту Мессины, где пополнила запасы воды и продовольствия, и на утро следующего дня продолжила свой путь. Дальнейшее плавание проходило без каких-либо существенных происшествий и шло по заранее намеченному маршруту. Благополучно миновали Брундизий, а затем, двигаясь через Адриатическое море, достигли берегов Эллады, обогнув которую, Демеций несколько изменил маршрут. Поскольку погода благоприятствовала и дул легкий попутный ветер, он вместо того, чтобы направить корабль к берегам Азии, повел его в сторону Крита, существенно сокращая при этом путь. Правда, не у всех пассажиров это вызвало одобрение. Тания, так мечтавшая увидеть острова, на одном из которых родилась ее мать, была крайне разочарованна таким изменением маршрута, и Аврелию пришлось пообещать девочке, что на обратном пути, когда они закончат свою египетскую миссию, обязательно посетят родину Зои. Благополучно достигнув северного берега Крита, Демеций направил «Горогону» на восток вдоль критского побережья. Великолепный вид острова вновь вдохновил Диофила на продолжение рассказов о богах и героях своего народа. Старик поманил пальцем вечно снующую по палубе Танию, и пригласив ее присесть рядом начал с вопроса:

— Знаешь ли ты, юная дева, что это за остров?

— Аврелий сказал мне, что он называется Крит. — Ответила девочка, устраиваясь поудобней рядом с кормчим.

— Да, Тания, это Крит! А ты знаешь, чем этот остров знаменит? — продолжил задавать вопросы старик.

— Не знаю, — ответила Тания, — по моему, остров, как остров.

— Нет, дорогая, это не просто остров! С Критом связано множество замечательных историй! — Торжественным тоном сказал Диохил. — Хочешь послушать?

— Ты еще спрашиваешь! Давай скорее рассказывай!

— Что ж, слушай!

Диохил неторопливо начал повествовать историю острова. Увидев, что старик что-то рассказывает девочке, постоянно показывая рукой на скалистые берега Крита, у Тобия, стоящего неподалеку у борта корабля, разыгралось любопытство. Он сначала стал прислушиваться к тому, что говорил старый эллин, а потом, заинтересовавшись, подошел поближе и присел рядом.

— Знаешь ли ты, Тания, — между тем продолжал Диохил, — что там, среди скал, есть пещера в которой родился сам вождь богов Зевс?

Девочка не успела открыть рот, чтобы ответить, как ее опередил иудей.

— Прошу прощения, уважаемый, — вкрадчивым голосом попытался возразить Тобий, — но то, что ты говоришь, не может быть правдой.

— Это почему еще? — Возмутился эллин.

— Ну, посуди сам, если Зевс, как ты говоришь, твой верховный бог, то, как он мог родиться на Земле. Кто же тогда сотворил саму Землю и весь окружающий нас мир? Если, как ты утверждаешь, твой Зевс родился на этом острове, тогда он вовсе не бог, ведь бог единый создал Землю и небо и все сущее вокруг, и этот остров тоже.

— Да что ты, иудей, можешь знать о наших богах? — Вскипел Диохил. — Каждый знает, что Зевс — это великий Олимпийский бог, который правит всем миром с вершины горы Олимп, где находится его дворец, и дворцы других богов!

Беседующий с триерархом Квинт, заметил, что между стариками разгорелся нешуточный спор, который вот-вот мог перерасти в драку. Тогда он, извинившись перед Демецием, решил, что пора вмешаться в спор, и успокоить неугомонных стариков.

— О чем это Вы тут так шумно спорите? — Спросил он, приближаясь к спорщикам.

— Вот, кстати, — воскликнул эллин, — рассуди нас, благородный Квинт Сципилион! Я рассказывал юной Тании о том, что на Крите есть пещера, в которой родился отец богов Зевс, а уважаемый Тобий утверждает, что бог не мог быть рожден на Земле, поскольку сами боги эту самую Землю и создали.

— Да, да, — подтвердил Тобий, — именно так! Бог создал саму Землю и все, что есть на ней, в том числе и этот остров! И никогда, никаких богов не было на твоем Олимпе. Когда Бог спускается с небес на Землю, он живет в саду Эдемском, в который смертным дорога заказана, а вовсе не на твоем, старик, Олимпе! — В сердцах воскликнул иудей.

— Успокойтесь друзья! — Смеясь от души, воскликнул Квинт. — И послушайте меня. Прости, Диохил, но я лично дважды поднимался на вершину Олимпа, и на самом деле, ничего, что свидетельствовало бы о пребывании там богов, не обнаружил. Это, правда, но это вовсе не означает, что их там не было когда-то, очень давно. Что же касается пещеры, в которой, как гласит легенда, родился Зевс, то, поверь мне, это всего лишь легенда, плод воображения людей. На самом деле, Зевс родился далеко-далеко на небе, а точнее на звезде по имени Гея. Так, кстати, на эллинском языке, называется и наша Земля. Не правда ли, Диохил? Это Вы, эллины, когда-то в древности, когда боги часто спускались на Землю и жили среди людей, переняли у них это название, да и многие другие. В Вашем языке очень много слов, позаимствованных у богов. И, хоть на вершине Олимпа и нет ничего, напоминающего о богах, это тоже не говорит о том, что они там никогда не бывали. На самом деле, боги бывали на Олимпе, и даже подолгу там жили, но когда навсегда покидали это место, то уничтожили все, что могло свидетельствовать об этом факте. Как видишь, Тобий в чем-то прав, в частности в том, что на самом деле, боги, спускаясь на Землю, бывали в разных местах, в том числе и на Олимпе, но постоянно жили на Земле в Эдемском саду, спрятанном от людей среди неприступных гор далеко на востоке.

— Но ты, уважаемый Квинт, говоришь о многих богах, — осторожно заметил иудей, — а ведь бог один!

— Но это, как посмотреть! — Ничуть не смутившись вопросом Тобия, ответил Квинт. — Смотри сам, ты утверждаешь, что бог один, но сам же говоришь, что у него есть целая армия помощников — ангелов, каждый из которых отвечает за определенный вид деятельности. Так ведь?

Иудей утвердительно качнул головой.

— А ты, Диохил, утверждаешь, что богов много, и что каждый из них так же отвечает за определенный вид деятельности. Так?

— Да так! — Подтвердил кормчий.

— Вот и подумайте, не об одних и тех же богах или ангелах, как хотите, вы сейчас говорите?

Оба старика задумались, стараясь осмыслить сказанное Квинтом.

— И еще, — продолжил Квинт, — ты, Диохил, говоришь, что имя верховного бога — Зевс. А как имя твоего бога, Тобий?

— У Бога тысячи имен, столько, сколько их есть на Земле! — Воскликнул Иудей.

— Понятно, понятно! — Не отставал Квинт. — Но не может же у него не быть имени собственного, отличного от других? Если, как ты говоришь, Бог создал людей по образу и подобию своему, и наделил каждого из них именами собственными, то и у него самого должно быть такое имя.

— Ты прав, Квинт, у Бога есть такое имя, но мы не произносим его вслух. — Ответил Тобий.

— Тогда, позволь мне назвать его, — сказал Квинт. — Ведь Вы, иудеи, зовете его Яхве, так? Или по другому — Савоаф, так?

Иудей утвердительно кивнул, широко открыв рот от удивления, что римлянин знает тайные имена Всевышнего.

— А Вы оба не допускаете, что ведете речь об одном и том же человеке или Боге, или, назовите его, как хотите, высшем существе, обладающим сверхъестественными способностями. А что если и Зевс, и Савоаф — это его собственные имена. Точнее Зевс — это имя, а Савоаф — родовое имя, или, как называем мы, римляне, фамилия. Вот я, к примеру, Квинт Сципилион Аркус, где Квинт — имя собственное, а Сципилион Аркус — родовые имена по отцовской и материнской линиям.

— В твоих словах есть логика. — Задумавшись, произнес Диохил. — Но как же тогда все эти истории, которые передавались из поколения в поколение?

— Людям свойственно приукрашивать реальные события или перекраивать их на свой лад. — С легкой иронией в голосе ответил Квинт. — Вот, к примеру, твой любимый Гомер. Разве он не добавил в свои рассказы вымышленных персонажей, разве не приукрасил их мифическими существами. Ведь ты говорил, что бывал в Понте Эвксинском, значит проходил проливы, отделяющие его от Внутреннего моря. Ну и что, видел ли ты чудовищ Сциллу и Харибду, которые якобы не пускают корабли? Их придумал твой слепой поэт, чтобы показать, насколько узкие и опасные для мореходов эти проливы. Это всего лишь художественное преувеличение.

— Но позволь, уважаемый сенатор, — перебил Квинта иудей, — Если, по твоему, все эллинские боги спустились на Землю с небес, а их вождь Зевс и Всевышний одно и то же лицо, то кто же тогда создал все вокруг?

— Ты ведь ученый человек, мой друг, — ответил Квинт, — ты прочел множество книг, и, наверное, читал труды Аристотеля, в которых он рассуждает о мироздании вселенной. Сей мудрый эллин пришел к выводу, что все вокруг создано наивысшей силой — матерью природой. И, кстати, здесь нет большого расхождения с твоей религией. Ты утверждаешь, что Бог создал вселенную, и что Бог, хоть и создал людей по образу и подобию своему, но сам не обладает плотью. Ты называешь его Бог, а я называю Вселенским разумом, который знает все обо всех и во все времена, и в прошлом, и в будущем. Он подчиняет все единым законам вселенной, которые незыблемы для всего живого и неживого. Он и есть природа!

Оба старика задумались, не зная, что ответить Квинту. Сложившейся паузой воспользовалась Тания.

— Ну, что Вы все спорите и спорите! — Обиженно воскликнула девочка. — Мне вот, совершенно все — равно кто кого создал. Я хотела послушать древние истории, а Вы все испортили. И какая разница, жили герои этих историй на самом деле, или их придумали люди. От этого они не стали менее интересными. Диохил, прошу тебя, — обратилась Тания к кормчему, — продолжай!

Квинт не сдержал улыбки. Он ласково обнял девочку, и сказал, обращаясь к собеседникам.

— В самом деле, друзья, что это мы спорим! Это с нашей стороны явное неуважение к нашей юной спутнице. Давайте продолжим нашу беседу как-нибудь в другой раз, а сейчас, Диохил, если не возражаешь, продолжи свое повествование о Крите для Тании, тем более, что многое, что описывается в твоих легендах когда-то происходило на самом деле, и персонажи их жили в древности на Земле.

Диохил смущенно откашлялся и, улыбнувшись девочке, продолжил рассказ. Квинт отошел в сторону, и задумался, стоя опершись на ограждение борта корабля. До него доносились только редкие отдельные обрывки фраз Диохила.

— Вот к этому берегу приставали эллинские корабли, на которых привозили самых красивых юношей и девушек, чтобы принести их в жертву страшному чудовищу Минотавру, который находился в лабиринте из которого не возможно было найти выход. — Повествовал старый кормчий.

Услышав упоминание о Минотавре, этом монстре полу-быке — получеловеке, Квинт невольно содрогнулся. В его памяти всплыли события, происходившие в седой древности, тогда, когда на планете впервые появились представители Корпуса жизни, которые очень быстро переложили на себя большинство функций Наблюдательного Совета. Представители корпуса заняли наиболее ключевые должности в различных государствах Земли. Они стали советниками царей, верховными жрецами многочисленных храмов, различными оракулами и предсказателями. Вся деятельность Корпуса Жизни была окутана завесой тайны. Даже большинство членов Высшего Совета, а зачастую даже сам председатель, не были посвящены в деятельность этой организации, которая постепенно усиливала свое влияние не только на вновь открытых населенных планетах, но и на самой Гее. Не имея возможности покидать Землю, Квинт находился в полнейшем неведении о происходящем на далекой Родине, но то, чем занимались сотрудники Корпуса, вызывало у него крайнее неприятие и возмущение. Эти нелепые, бесчеловечные генетические эксперименты по созданию монстров в виде полузверей — полулюдей выводили его и многих других наблюдателей из себя. В Высший Совет отправлялись многочисленные протесты против такого рода деятельности, но все они оставались без ответа, а Корпус продолжал плодить ужасных монстров, никому не объясняя причин и целей, побудивших к такого рода деятельности. Только одному человеку удалось противостоять этой безумной организации. Благодаря своему влиянию и авторитету, ему удалось добиться от Высшего совета полного запрета экспериментов генной инженерии, связанных с человеческими существами. О нем Квинт вспоминал с теплотой, как о лучшем и самом преданном друге, и, одновременно с горечью. Ведь именно из-за него он, Квинт, был приговорен к вечному изгнанию на Землю без права покидать ее пределы. От воспоминаний к горлу подкатил горький комок, и ноющей болью отозвалось сердце.

Глава 14

Плавание «Горгоны» неумолимо приближалось к завершению. Обогнув Крит, триерарх направил корабль вдоль островов к азиатскому берегу. Пополнив запасы на Родосе, путешественники взяли курс на Кипр, двигаясь вдоль азиатского берега. Море в этих местах было весьма оживленным. То и дело по пути встречались купеческие суда, держащие курс из Египта на север и обратно. По мере приближения к Кипрскому побережью, все прибрежные воды оказались заполненны многочисленными рыбацкими лодками. Изредка мимо «Горгоны» проплывали римские боевые либурны, патрулирующие здешние воды. Именно из-за такого обилия различных судов и суденышек, никто не придал значение пяти кораблям, двигавшимся наперерез «Горогоне» со стороны Киликийского берега. Но чем ближе они подходили, тем становилось понятнее, что эта небольшая флотилия не намеренна изменять курс, и преследут цель догнать «Горогону».

— Послушай, Демеций! — Обратился Квинт к триерарху, заметив тень тревоги на его лице. — Что это за корабли и почему они пытаются нас преследовать?

— Пока не знаю, уважаемый сенатор! — Ответил триерарх. — Пусть подойдут поближе, тогда попробуем разобраться, кто они и кому принадлежат.

— Стоит ли ждать, — ответил Квинт, подавая Демецию бронзовую подзорную трубу, — посмотри в эту трубку и ты сможешь сейчас же определить, что это за незванные гости.

Демеций с удивлением взял странный предмет из рук Квинта и прильнул правым глазом к указанному патрицием концу трубы. Изумлению его не было предела, когда он смог не только рассмотреть ближайший к ним корабль, но и рассмотреть отдельных людей на его борту. Выражение тревоги на его лице еще более усилилось.

— Что там? — Спросил Квинт.

— Киликийцы! — Коротко ответил триерарх. — Проклятие! — В сердцах воскликнул он. — Вот и верь нашему «Божественному», который уверял, что покончил с киликийскими пиратами во Внутреннем море!

— И что ты собираешься делать? — Вновь задал вопрос Квинт.

— Как это что? Приму бой! Я разметаю этих разбойников и вскормлю их рыбам!

— Но у них пять кораблей. — Возразил Квинт. — Силы явно не равные.

— Это мы еще посмотрим! — Почти весело ответил Демеций, жестом подзывая к себе центуриона и гортатора.

На корабле все пришло в движение. Матросы убрали паруса и мачту. Все гребцы заняли свои места, а легионеры укрепили щиты вдоль бортов и подготовили к бою метательные машины и снаряды к ним. Квинт поспешил к своим спутникам. Он потребовал, чтобы все надели защитные костюмы и не высовывались на палубу. Когда передовой корабль пиратов подошел достаточно близко, триерарх отдал приказ кормчему на крутой разворот. Киликийцы не успели сообразить, что произошло, а «Горгона» вместо того, чтобы подставить левый борт под удар пиратского корабля, развернулась таким образом, что правый борт киликийца оказался прямо по курсу триремы. Гребцы, повинуясь приказу гортатора, налегли на весла, и трирема, как на крыльях, двинулась на таран. Когда на борту неприятельского судна, наконец, осознали смысл маневра римлян, было уже поздно. Как не пытался киликийский триерарх отвести свой корабль из-под удара, ничего он сделать уже не успел. «Горгона на полном ходу врезалась в правый борт киликийского корабля. Раздался страшный треск ломающихся досок обшивки, перемешанный с криками ужаса пиратской команды. Спустя несколько мгновений после удара, гребцы усиленно заработали веслами в обратном направлении, освобождая таран. Как только это удалось, трирема начала маневр очередного разворота, при этом осыпая огненными стрелами команду пиратского корабля. Неприятельское судно накренилось, медленно погружаясь в море, а на палубе его вспыхнул пожар. Люди в панике прыгали за борт, торопясь покинуть гибнущее судно, но здесь их достигали стрелы, выпущенные римскими легионерами. Тем временем на помощь гибнущему кораблю подошли еще два пиратских судна, с бортов которых на «Горгону» посыпался рой стрел. К счастью, никакого вреда ни кораблю, ни команде они не принесли, так как расстояние между ними и триремой было еще очень велико. За то, в ответ, римляне привели в действие катапульты и баллисты, осыпая вражеские корабли, предварительно облитыми горючей жидкостью, горящими ядрами. Вскоре на одном, а чуть позже и на другом неприятельском корабле вспыхнули пожары. Пираты, застигнутые врасплох неожиданным маневром римского судна, не успели убрать паруса, которые вспыхнули от брызг горючей жидкости, разбрасываемой ядрами, и от которых, как солома, загорелись мачты и палубные доски. Больше не обращая внимания на горящие корабли, Демеций направил свое судно навстречу двум оставшимся кораблям противника. Видя, что произошло с тремя другими кораблями, киликийцы поспешили развернуться и спасаться бегством в сторону Киликийского берега. Неожиданно для всех, один из кораблей, как бы замер на месте, будто удерживаемый какой-то неведаной силой. Затем он начал раскачиваться с борта на борт, пока не зачерпнул воды. Несмотря на сильный крен, он еще продолжал держаться на воде. Вдруг страшный грохот буквально оглушил всех, находящихся на борту «Горгоны», одновременно киликийский корабль на их глазах разорвало на части. Отдельные доски даже долетели до «Горгоны». Вся команда римской триремы замерла в благоговейном ужасе. Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая криками тонущих пиратов и треском догорающих вдали кораблей. Демеций хотел было продолжить погоню за последним пиратским кораблем, но Квинт поспешил остановить его.

— Пусть уходят, триерарх! Их рассказы о сегодняшнем морском сражении отобьют у других любителей легкой наживы всякое желание нападать на римские корабли.

— Наверное, ты прав, благородный Квинт! Пусть уходят, а мы продолжим свой путь! Только не пойму, что случилось с последним кораблем. Его, как-будто, разорвало изнутри.

— Это месть богов! — Ответил подошедший к триерарху и Квинту центурион. — Боги, с самого начала этого плавания, охраняют и защищают нас!

На это высказывание Дирха, Квинт только ухмыльнулся. Уж ему-то хорошо было известно, кто постарался столь эффектным образом пустить пирата на дно.

— Ах, Луций! — Подумал он. — Все-таки не удержался! Ловко он использовал вакуумную торпеду. Корабль разнесло от ее взрыва буквально в щепки.

Тем временем Демеций отдал приказ ставить мачту и разворачиваться на прежний курс. Он потянулся правой рукой, чтобы привычным движением снять с головы, покрывающий ее шлем, и только сейчас обнаружил, что все это время он сжимал в руке бронзовую трубку Квинта.

— Позволь вернуть тебе это, патриций, — пробормотал он, протягивая трубу Квинту.

— Оставь себе! — Ответил тот, отстраняя руку Демеция. — Тебе она пригодится больше, чем мне.

Благодарю тебя, Квинт Сципилион, но я недостоин такого дорогого подарка!

— Что за вздор? Бери, говорю! После того, что ты показал в этом бою, могу признаться, ты, Демеций, лучший триерарх, которого я встречал в своей жизни, и будь моя воля, я бы сделал тебя верховным навархом Римского флота. Так что бери и знай, что это всего лишь малая толика того, что ты заслуживаешь по праву.

— Да что я, это благодаря этой волшебной трубе у меня было достаточно времени, чтобы подготовиться к бою. Иначе я не знаю, каков был бы его исход.

— Тем более, эта вещь должна принадлежать тебе.

— Что ж, раз такова твоя воля, я с благодарностью принимаю твой дар! Только скажи, откуда она у тебя, и что за волшебная сила заключена в ней!

— Мне ее, когда-то давным-давно, подарил один Вавилонский мудрец, в благодарность за его спасение, — неуверенным тоном ответил Квинт, — и поверь, никакого волшебства в этом предмете нет. Просто стекла, вставленные в бронзовую трубу, обработаны особым способом, так, что способны приближать предметы, находящиеся на большом расстоянии. Здесь скорее, волшебство умелых рук мастера, изготовившего ее. Поверь, на востоке можно встретить и не такое.

Демеций бережно уложил драгоценный подарок в свою походную сумку, висевшую у него на боку, и, наконец, снял шлем, вытерев концом плаща пот со лба. Трудно было представить, что этот добродушный толстяк всего несколько минут назад командовал смертельной схваткой с пиратским флотом. Между тем на палубе показались Аврелий с Цилией и Тания. Они окинули взглядами акваторию, где догорали неприятельские корабли. Проплывая мимо одного из них, было видно, что море усеяно людьми, пытающимися на подручных средствах спастись с тонущего корабля. Одному из них даже удалось подплыть к «Горгоне» и ухватиться за свисающий конец якорного каната. Он что-то кричал на своем языке, как видно умоляя спасти его. Тания, перегнувшись через борт, закричала, обращаясь к триерарху:

— Там человек, он тонет! Мы должны ему помочь!

Демеций подошел к борту и взглянул вниз.

— Юная госпожа желает спасти это Киликийское отродье? — Сказал он, укоризненно покачав головой. — Уж он-то, поверь мне, и пальцем не пошевелил бы, окажись кто-либо из нас на его месте, но если госпоже угодно…

Лицо девочки перекосилось от злобы и ужаса. Неожиданно для всех, она, вдруг, подбежала к одному из легионеров, стоящему у борта и выхватила из его рук тяжелый боевой лук. Почти не целясь, Тания натянула тугую тетиву и, с криком на незнакомом языке, выпустила стрелу в несчастного, цеплявшегося за канат. Стрела пронзила шею пирата. Он захрипел и, выпустив канат из слабеющих рук, пошел ко дну. Сцена эта длилась всего несколько мгновений. Окаменевшая от ужаса Цилия, выхватила лук из рук девочки и бросила его на палубу.

— Что ты наделала! Ты же только что хотела его спасти! Тания, что с тобой? Ты убила человека! Как ты могла?

— Он был Киликийцем! — Жестко ответила девочка. — Я всего лишь отомстила за мать, за ее родителей, за всех тех, кого эти пираты лишили жизни и свободы.

Зря! — Пробормотал Демеций. — Жаль стрелу. Он все-равно пошел бы ко дну. Да что сделано, то сделано. К Эребу всех Киликийцев!

Квинт подошел к Тание, обнял ее за плечи и, ласково прижав к себе, сказал:

— Ты достойная дочь своего народа. Твоя мама может гордиться тобой. А где ты научилась так метко стрелять?

Девочка подняла глаза вверх, и, глядя Квинту прямо в глаза, ответила:

— Я не знаю, как-то само собой получилось, господин.

— Поразительно! — Улыбнувшись, ответил Квинт. — В этот момент ты была необыкновенно похожа на богиню Артемис.

— Откуда тебе знать, как выглядит Артемис? — Смущенно спросила Тания. — Не хочешь ли ты сказать, господин, что встречался с нею и с другими богами?

— Давняя это история, но если хочешь, я расскажу ее тебе.

— Хочу, очень хочу!

— Тогда усаживайся поудобнее и слушай. Хочешь верь, хочешь нет, в далекие-далекие времена на Землю со звезд спустились самые первые боги. Главным конечно был Зевс, а вместе с ним были Изида, Афродита, Посейдон, Артемис, Гефест, Гор, Ника и другие.

— Но ты назвал и эллинских и египетских богов. — Вставила Тания.

— Совершенно верно, девочка. Часть из них стали покровительствовать эллинам, часть египтянам, часть другим народам. В разных местах люди их называли по-своему. К примеру, вы, греки, верховного бога звали Зевсом, римляне — Юпитером, а вот в далеких северных странах — Одином. А Посейдона в Риме зовут Нептуном, а Афродиту — Венерой, ну и так далее, но все это были одни и те же люди.

— Ты сказал люди. Так это были люди или боги?

— Как тебе сказать? Они были и людьми и богами одновременно. Я понимаю, что это трудно представить, но все это было именно так.

— Откуда тебе это знать, господин? Ведь это было так давно!

— Да, давно, ты права. Видишь ли, я был среди них, хоть в это и трудно поверить. Тогда я носил другое имя.

— Ты хочешь сказать, что был богом? — Широко раскрыв глаза, переспросила Тания.

— И да, и нет, дорогая. Я был среди них, но богом не стал, не захотел.

— Как так не захотел? Разве можно захотеть стать богом?

— Выходит, что можно.

— А отчего ты не захотел стать богом?

— Я полюбил земную женщину, и захотел навсегда остаться с ней и с нашими детьми на Земле.

— И за это боги прогнали тебя?

— Нет, не за это, но, в общем, это послужило началом для изгнания.

— А где же эта женщина, где Ваши дети?

— Ее нет! Уже очень давно нет. Не спрашивай меня ни о ком из них.

— Хорошо, не буду. Ты сказал, что я похожа на Артемис. Расскажи тогда мне о ней.

— Об Артемис, ну хорошо. С чего бы начать. Ты и вправду очень на нее похожа. Когда я впервые тебя увидел, мне сразу показалось, что ты мне кого-то напоминаешь, но не мог вспомнить, кого именно. А вот сегодня, увидев тебя с луком в руках, с такой решимостью и отвагой на лице, сразу вспомнил.

— Какая она была?

— Была, почему была? Она и есть, только сейчас, наверное, где-то очень далеко. Она смелая, решительная, немного взбалмошная, своевольная, но в то же время, очень верная, очень преданная и невероятно добрая. И, похоже, все эти качества есть и в тебе.

— Правда? Мне очень хотелось бы быть такой, как Артемис. Знаешь, господин, иногда мне снятся странные сны, будто я — это вовсе не я, а какая-то другая, совсем взрослая. И еще ко мне иногда приходят знания, о которых мне никто никогда ничего не рассказывал.

— Какие знания?

— Ну не знаю. Всякие. Сейчас и не припомню. Ну вот, к примеру, я вдруг начинаю говорить на совершенно мне незнакомом языке и главное, я точно знаю, что именно я говорю.

— Ну-ка, скажи что-нибудь.

Девочка наморщила лоб и вдруг заговорила на Геянском. От неожиданности у Квинта дрожь пробежала по всему телу. Он взял Танию за руку и обращаясь так же по-геянски, сказал:

— Давай ненадолго прервемся. Мне нужно уладить кое-какие дела.

— Хорошо! — Весело, опять же по-геянски, ответила девочка.

— Странно, очень странно и, главное, неожиданно. — Размышлял Квинт, удаляясь в свою каюту.

Глава 15

С момента памятного морского сражения у берегов Кипра, Квинт уединился в своей каюте, которую покидал ненадолго только во время стоянок на берегу. Он отказывал в общении даже Аврелию и Цилии. Взгляд его был задумчивым и каким-то отсутствующим. Глаза Квинта слегка оживали лишь тогда, когда поблизости оказывалась Тания. В такие моменты все внимание Квинта сосредотачивалось на девочке. Он пристально вглядывался в ее лицо, пытаясь найти новые черты ее поразительного сходства с Темис.

— Как такое могло случиться? — Сам себе задавал вопрос Квинт. — Она ведь чистокровная Землянка, а как известно, никто из Землян после Великого потопа не подвергался процедуре трансплантации сознания.

Квинт напрягал свою память, пытаясь вспомнить, когда он в последний раз встречался с Темис или хотя бы, что либо, слышал о ней. Но тщетно. Он помнил только то, что с появлением на Земле Корпуса жизни, Темис вместе с сыном Осирисом, бесследно исчезла с планеты, и более о ее дальнейшей судьбе ему ничего не было известно. А ведь именно ей пришельцы были обязаны открытием Египта или, как его называют местные жители, Та-Кемет и сопредельных с Египтом земель.

— Случайное совпадение или чье-то направленное действие в том, что эта девочка появилась в его, Квинта, жизни именно сейчас, когда ему так необходимо вновь посетить Египет. — Думал Квинт. — А главное, кто может за всем этим стоять?

На эти и другие вопросы, ради которых он предпринял это путешествие, Квинт надеялся в скором времени получить исчерпывающие ответы.

— Маяк!!! — Раздался с палубы крик вперед смотрящего.

Квинт отвлекся от своих размышлений и, поднявшись с ложа, вышел из каюты. На палубе уже собрались все его спутники и члены команды, чтобы полюбоваться величественным Александрийским маяком на острове Фарос. Вид маяка означал скорое окончание этого длительного плавания. Никогда раньше, за время путешествия, Квинт не ждал с таким нетерпением схода на берег. Во время остановки в Антиохие, ему пришлось нанести визит наместнику Сирии Квиринию, что оставило далеко не самое приятное воспоминание от общения с этим грубым и заносчивым человеком из сословия всадников. Если бы не личное послание императора, которое Квинт пообещал Августу передать, он с большим удовольствием поручил бы эту встречу Аврелию, но ничего поделать было нельзя, поскольку слово было дано, и он отправился во дворец наместника в сопровождении Аврелия. Другой сход на берег был достаточно кратковременным и печальным. Это было в порту Яффы, где пришлось попрощаться с Тобием, направляющимся оттуда в родной Иерусалим. На прощание Квинт вручил ему свиток со своими наставлениями и пообещал, что пройдет совсем немного времени, когда они вновь увидятся. Он отвел старика в сторону и долго пояснял ему суть возложенной на него миссии. Также, на всякий случай, рассказал, где Тобий сможет найти друзей в лице Мельхиора и его соратников, которые смогут оказать помощь и предоставить защиту, хотя охранная грамота, выданная самим императором, итак являлась самой лучшей защитой от возможных неприятностей. И вот, наконец, Александрия!

Появление Квинта после длительного затворничества на палубе «Горгоны» вызвало некоторое изумление у присутствующих. Аврелий нерешительно подошел к наставнику и, указав рукой в сторону берега, сказал:

— Это Александрийский маяк. Через час — другой мы будем на месте.

— Вот и отлично, — похлопав юношу по плечу, весело ответил Квинт, причем так, как будто не было его многодневного затворничества, — нас ждет большая работа и, как мне думается, приятное путешествие вверх по Нилу.

— Как? Александрия не конечная цель нашего путешествия? — В один голос воскликнули Аврелий и Цилия.

— Нет, друзья, — ответил Квинт, — здесь мы сделаем кратковременную остановку. Я должен встретиться с Валтасаром, и навести кое-какие справки, а далее мы отправимся в Мемфис.

— В Мемфис? А что нам делать в Мемфисе? — Удивленно спросил Аврелий.

— Всему свое время! Скоро Вы все узнаете.

— Надеюсь Мемфис — это конечный пункт нашей поездки? — Снова спросил юноша.

— Этого я не знаю, — ответил Квинт, — но хочется думать, что нет. Да что с Вами, со всеми? Когда еще подвернется случай увидеть чудеса одной из древнейших цивилизаций Земли и красоты Нила. Наслаждайтесь! Только прошу об одном, перед тем, как мы сойдем на берег, наденьте под одежду защитные рубашки и не снимайте их. Кто знает, какие неожиданности могут подстерегать нас в этой стране.

— Нам может грозить какая-то опасность? — Встревожено спросила Цилия.

— Надеюсь, что нет, но предосторожность не помешает. Аврелий, я попрошу тебя, как только мы прибудем в Александрию, найми на берегу повозку с возницей и расспроси у местных, где нам отыскать чародея и мага Валтасара.

— Хорошо, — ответил юноша, — я все сделаю, как Вы просите.

— И еще одно! — уже вполголоса сказал Квинт. — На берегу ни шагу без оружия. Это касается всех. Старайтесь держаться вместе и быть всегда начеку.

Услышав упоминание об оружии, Тания подошла к Квинту и, дернув его за край тоги, спросила.

— Господин, а можно мне взять еще другое оружие, кроме кинжала?

Улыбнувшись, Квинт ответил:

— И что бы ты хотела получить, юная амазонка?

— Я хочу лук и стрелы! — Совершенно серьезно, насупившись, ответила девочка. — Ты же сам говорил, что с луком в руках, я похожа на Артемис. Ну, пожалуйста! — умоляющим голосом, чуть не плача, просила девочка.

— Что ж, пойдем ко мне, подберем тебе лук по руке. — Уже совершенно серьезно ответил Квинт. Он обнял Танию за плечи и повел в каюту. Как раз в этот момент, «Горгона» обогнула Фарос и вошла в обширную Александрийскую бухту. Весь город открылся перед взорами путешественников, как на ладони, во всем своем великолепии.

Квинт открыл сундук с оружием и предложил Тание самой выбрать лук, а сам отошел в сторону и стал пристально наблюдать за девочкой. Тания подошла к сундуку и, деловито перебирая сложенные в нем луки разного размера, наконец, выбрала то, что, как ей показалось, наилучшим образом соответствует ее росту и силе. Девочка уверенным движением натянула тетиву на лук и, достав из колчана стрелу, не менее отточенным движением, уложила ее на ложе, при этом молниеносно, двумя пальцами, одновременно до конца натянула тетиву в боевое положение. Ни одно из этих движений не ускользнуло от внимательного взгляда Квинта, у которого пропали все сомнения относительно своих догадок по поводу того, кто эта девочка на самом деле, или, точнее, кем она станет через несколько лет, когда окончательно повзрослеет.

— Я возьму этот! — показывая Квинту выбранный лук, заявила Тания. — А еще, если можно, вот этот колчан и стрелы.

— Хороший выбор! — ответил Квинт. — Можешь взять все, что тебе приглянулось.

Девочка горячо поблагодарила Квинта и, перекинув через плечо ремень колчана, радостно выбежала из каюты, держа в руке заветный лук. Квинт закрыл сундук и с задумчивым взглядом вышел вслед за девочкой. Когда он вновь оказался на палубе, «Горгона» уже подплывала к причалу, медленно лавируя между многочисленных кораблей и лодок, заполнивших обширную Александрийскую бухту.

— Профессор, что-нибудь случилось? — Обратился к Квинту Аврелий, обративший внимание на сосредоточенное выражение лица своего патрона.

— Похоже, что да! — Задумчиво ответил Квинт. — Давай отойдем в сторону от лишних ушей и поговорим.

Аврелий наклонился к Цилии, и что-то прошептав ей на ухо, направился вслед за Квинтом в сторону кормы, где в данный момент никого не было.

— Скажи, Аврелий, — резко повернувшись к юноше, спросил Квинт, — как ты думаешь, мог ли кто-нибудь из наших подвергнуть кого либо из землян процедуре трансплантации сознания?

— Нет, конечно! — Ответил юноша. — Да Вы и сами это прекрасно знаете. А почему Вы вдруг спрашиваете об этом?

— Видишь ли, Аврелий, я некоторое время сомневался, думал, что мне это только показалось, а сегодня окончательно убедился…

— В чем, профессор?

— Нашей Тании, кто-то трансплантировал сознание Темис. Если, конечно, ты знаешь, кто это такая?

— Безусловно, я знаю, кто такая Темис, точнее, кем она была. Но с чего Вы взяли, что у девочки ее сознание?

— Я долго наблюдал за Танией. Ее манера разговора, ее внешность, ее движения и жесты — все, как это делала Темис.

— Но это еще ни о чем не говорит, профессор!

— Я тоже так считал, дорогой Аврелий. Если бы ты видел, как она только что выбирала себе лук, все эти совершенно отточенные долгой практикой движения… А ведь Тания сказала, что впервые взяла в руки лук тогда, после морского сражения.

— Это тоже может быть совпадением. Просто Вам очень хочется увидеть в этой девочке свою старую знакомую.

— Нет, мой мальчик, нет! А что ты скажешь на то, что эта девочка свободно владеет Геянским языком?

— Но это невозможно, шеф!

— Представь себе, она со мною разговаривала на нашем родном языке, причем без какого либо акцента, как на своем собственном.

— Я не знаю… Не понимаю… Выходит в Танию трансплантировано сознание богини Артемис! Невозможно!

— Невозможно, но это так. Лично я не припомню случая, чтобы за последние две-три тысячи лет, кому-нибудь из Землян проводилась трансплантация сознания. Да и за все наше пребывание на планете таких случаев было всего несколько. Меньше десятка — это точно.

Тут пришла очередь задуматься Аврелию. После некоторой паузы он сказал:

— Она не чистокровная Землянка, профессор!

— Что ты этим хочешь сказать! Что ты и ее мать…

— Нет, нет, что Вы! Вы меня неправильно поняли, но я виноват. Виноват перед Вами в том, что утаил правду о Зое и ее детях.

— Какую правду? Да говори же!

— Все было не так, как я Вам представил. Я не встречал случайно Зою в Риме. Я встретился с нею на Вашей Римской вилле, где она жила со своими детьми.

— У меня на вилле! Да ты в своем уме, Аврелий!

— Прошу Вас, выслушайте меня!

— Хорошо, говори!

Аврелий в подробностях рассказал Квинту о своей случайной встрече с Танией, о визите в домик в конце сада, где Мерцил прятал свою семью, о махинациях с купчими и вольными. Короче все.

— Выходит Тания дочь Мерцила?

— Выходит так, профессор, и значит она полукровка, и, значит, вполне могла быть подвергнута процедуре на вполне законных основаниях. Только, не пойму, кому это было нужно!

— Кажется, я знаю, — ответил пораженный признанием юноши Квинт, — и очень надеюсь в скором времени получить тому подтверждение. Но почему Мерцил скрывал от меня, что у него есть семья?

— У него на это были основания, зная Ваше отрицательное отношение к смешанным бракам.

— Что да, то да. Теперь я понимаю, насколько был неправ. Моя трагическая история, точнее история моей любви, никак не отражает общий характер взаимоотношений между нашими соотечественниками и Землянами. Она, скорее, исключение, чем правило. Ну что ж, я постараюсь все исправить, по крайней мере, в отношении Мерцила и Зои. Что же касается Тании, прошу тебя, Аврелий, прикажи своим нубийцам охранять ее, как зеницу ока, чтобы ни один волос не упал с ее головы.

— Хорошо, я все сделаю. Они будут неотступно везде сопровождать девочку.

Легкий толчок прервал разговор. Это «Горгона» пришвартовалась к Александрийской пристани. Вскоре были спущены сходни на берег. Морская часть путешествия в Египет закончилась.

Глава 16

Первыми на берег спустились два манипула солдат, которые оттеснив портовых зевак, освободили достаточно большую площадь перед пристанью для разгрузки багажа пассажиров. Перед тем, как направиться по трапу на берег, Квинт подошел к Демецию и Дирху, стоящим у борта чуть поодаль. Квинт тепло, по-дружески обнял триерарха.

— Ну, вот, Демеций, пришла пора прощаться. Благодарю тебя за это плавание. Ты лучший из всех триерархов, с которыми мне доводилось встречаться, и я обещаю тебе, если боги будут благосклонны ко мне, и мне удастся живым и невредимым вернуться в Рим, я лично буду ходатайствовать перед императором о назначении тебя навархом одной из Римских эскадр. Что касается тебя, храбрый центурион, — переходя к Дирху продолжил Квинт, — я так же буду просить Августа о назначении тебя начальником одного из легионов с выделением тебе земельного надела, куда ты сможешь вернуться по окончанию службы и завести семью, чтобы встретить старость в кругу близких в достатке и благоденствии.

— Благодарю тебя, благородный Квинт Сципилион, — ответил Дирх, — но, как я понял, тебе предстоит опасное и непредсказуемое путешествие по этой стране. Позволь мне с моими солдатами сопровождать тебя для обеспечения безопасности, а то я сойду с ума от безделия, ожидая твоего возвращения в Александрию.

— Во-первых, нет никакой необходимости дожидаться меня тут. Вы можете возвращаться в Рим, а во-вторых, мне хотелось, чтобы мое путешествие по Египту не привлекало постороннего внимания. Это даже невозможно себе представить в случае, если мы с моими спутниками будем передвигаться по Египту в сопровождении целой центурии солдат. К тому же все они живые люди, которых нужно обеспечивать в дороге всем необходимым, а мои ресурсы на этот счет весьма ограниченны. Благодарю тебя за заботу, но нам для охраны достаточно будет наших рабов. Все они храбрые воины и способны защитить нас в случае внезапного нападения, да и мы с Аврелием сами неплохо владеем и мечом, и копьем, и луком.

— В любом случае «Горгона» будет ждать твоего возвращения, благородный Квинт. — Сказал Демеций. — Я не позволю никакому другому триерарху отобрать у меня честь доставить тебя и твоих друзей обратно в Рим.

— Благодарю Вас, друзья, — растроганно ответил Квинт и направился к трапу.

Каково же было его удивление, когда среди толпы портовых зевак, сдерживаемых солдатами, он увидел улыбающееся лицо Луция.

— Что ты здесь делаешь? — Удивленно спросил Квинт, подходя к Луцию, и приказав солдатам пропустить его.

— Квинт, ты как будто не рад мне! — Со смехом ответил Луций, обнимая патриция. — Я тут подумал, что тебе и твоим спутникам понадобится транспорт, чтобы погрузить твое добро, и крыша над головой, где Вы сможете провести ночь в полной безопасности и комфорте, вот и решил, немного опередив твой корабль, прибыть заранее в Александрию и обо всем этом позаботиться. В твоем распоряжении повозка, запряженная двумя ослами, верховые лошади и павильон в Царских садах, который я снял для тебя.

— Все это, несомненно, кстати, — обнимая старого друга, ответил Квинт, но с твоей стороны крайне неосмотрительно. Как ты сможешь объяснить свое присутствие здесь? — и уже вполголоса добавил, — Куда ты дел свой катер?

— Кто я такой, чтобы у кого бы то ни было возникли вопросы относительно моей скромной персоны? Для всех здесь я твой управляющий, а твои спутники, надеюсь, не очень удивятся, увидев меня здесь, да и объяснений не потребуют. А насчет катера не беспокойся, — понижая голос, сказал Луций, — он надежно спрятан неподалеку, кстати, от того места, где сейчас проживает Валтасар, с которым, помниться, ты хотел встретиться. Как видишь, дорогой друг, я предусмотрительно избавил тебя и от бытовых хлопот, и поисков нужного тебе человека.

Между тем на берег сошли остальные пассажиры «Горгоны». Каково же было их удивление, когда они обнаружили своего патрона, беседующего с Луцием, который, по мнению большинства (за исключением Аврелия), считали, что Луций в данное время находится на вилле Квинта в Помпее. Тания, не удержавшись, прямо с трапа подбежала к Квинту и Луцию, и, прервав их беседу, задала вопрос, который не решалась задать Цилия.

— Луций, здравствуйте! Вы в Александрие? Но как Вам удалось прибыть сюда вперед нас?

— Здравствуй Тания! — Весело ответил Луций, кинув извиняющий взгляд на Квинта. — Как видишь, это я собственной персоной.

— Вижу, что это Вы, но никак не пойму, все-таки, как Вы сюда добрались так быстро.

— Ничего удивительного, юная дева, — все также шутливо ответил Луций, — просто у меня выросли крылья, и я прилетел на них, словно птица.

— Да ну Вас! — сердито надув губы, буркнула Тания. — Я серьезно спрашиваю, а Вы мне рассказываете сказки. Я уже не маленькая, чтобы верить в подобные выдумки.

— Ну, ну, не обижайся, — примирительно произнес Луций, — просто мне повезло с более быстроходным кораблем. А что касается крыльев, извини, я неудачно пошутил, хотя, возможно, это вовсе и не моя выдумка. Ты же знаешь легенду об Икаре?

— Знаю! Но это всего лишь легенда, которую придумали такие же шутники, вроде Вас.

— Поосторожнее, девочка! А вдруг я смогу однажды доказать тебе, что это вовсе не выдумка, и приглашу тебя полетать вместе со мной? Что ты тогда на это скажешь?

— Да ничего не скажу, потому что Вы все шутите! — Не на шутку обидевшись, выпалила Тания, и, отвернувшись, зашагала к Цилии и Аврелию.

— Зачем ты дразнишь девчонку? — Одернул, расхохотавшегося Луция, Квинт. — Смотри, как бы не пожалеть потом. Девочка эта не простая. Очень скоро в ней проснется ее строптивый дух, и она задаст тебе такую взбучку, какая тебе и не снилась!

— Хорошо, хорошо! — Продолжая смеяться, ответил Луций. — А до того, как это случиться, позволь мне проводить Вас в павильон, где Вас ждет теплая ванна и сытный обед.

Луций повернулся в сторону толпы, и, сделав кому-то жест, попросил Квинта отдать приказ солдатам пропустить повозку, которой правил темноволосый, смуглокожий египтянин. Солдаты расступились, пропуская повозку, запряженную двумя ослами, за которой на привязи послушно шли пять статных лошадей в богатой сбруе.

— Как видишь, все, как и обещал! — Самодовольно воскликнул Луций. — Эй, Аврелий, прикажи своим рабам грузить вещи, а то мы рискуем тем, что наш обед совсем остынет, пока мы соизволим добраться до дома!

Но и без этого призыва, по пояс обнаженные нубийцы уже сносили на берег тяжелые сундуки и аккуратно укладывали их в повозку. Как только последний из них был погружен, все пятеро темнокожих рабов вернулись на корабль, а спустя некоторое время вновь спустились на берег, но уже одетые в длинные белые балахоны, какие обычно носили жители знойной пустыни. Если внимательно приглядеться, то под балахонами отчетливо угадывались оттопыривающие одежду короткие римские мечи. Квинт подошел к лошадям, оценил каждую из них, и, выбрав невысокую вороную кобылу, взяв ее за повод, подвел к Тание.

— Как наша юная амазонка относится к верховой езде? — Спросил он у девочки, бросая многозначительный взгляд на Аврелия.

— Я, честно говоря, еще никогда в жизни не ездила верхом. — Смущенно ответила Тания.

— Что ж, все когда-нибудь бывает в первый раз. — Ответил Квинт. — Давай, пробуй!

Девочка нерешительно подошла к лошади, и вдруг, к изумлению окружающих, уверенным движением запрыгнула в седло, затем, слегка натянув повод, шлепнула лошадь пятками, и та повинуясь уверенным движениям девочки, пошла, грациозно перебирая ногами.

— Ну что, убедился? — Обращаясь к Аврелию, промолвил Квинт.

— Похоже Вы правы. — Задумчиво ответил юноша.

— Эй, о чем это Вы? — Не выдержав, спросила Цилия.

— Это ведь ты у нас специалист по трансплантации сознания, дорогая. — Полушепотом ответил Аврелий. — Скорее уместнее этот вопрос прозвучал бы от нас с патроном к тебе.

— Ничего не понимаю, — растерянно ответила девушка, — причем здесь лошадь, Тания, и какое это имеет отношение к моей специализации?

— Оставь, Аврелий! — Произнес Квинт. — Цилия здесь совершенно не причем. Я абсолютно в этом уверен. Это дело рук кое-кого повыше. А ты, Цилия, прости Аврелия за этот его бестактный выпад. Клянусь, сегодня же вечером мы обо всем тебе расскажем. А сейчас разбирайте лошадей и в путь. Давай, Луций, веди нас в свой дворец.

Двое нубийцев сели в повозку сзади возницы, двое других встали справа и слева от нее, а еще один, самый рослый, по имени Селим, встал рядом с сидевшей верхом на лошади Танией. Солдаты по приказу Квинта расступились, пропуская процессию, которая направилась от пристани в сторону Царских садов.

Глава 17

Квинт проводил взглядом удаляющегося из арендованной Луцием усадьбы, торговца лошадьми, уносящего в своем непомерно объемном кармане, увесистый кошель с золотом, только что полученном от него в качестве оплаты за лошадей и большую крытую повозку. Как только торговец со своими рабами скрылся за воротами, Квинт повернулся к только что приобретенным лошадям, которые не отличались изяществом и грациозностью, как те, которых купил для него и его спутников Луций, но, в то же время, в которых угадывалась сила и выносливость.

— Не пойму, зачем тебе понадобились еще лошади? — Спросил стоящий неподалеку Луций.

— Что непонятного? Нам предстоит довольно длительное путешествие вглубь страны. Мне хотелось бы, чтобы наше передвижение было как можно быстрее. В скорости движения во многом наша безопасность. А как бы нам удалось двигаться достаточно быстро, если наши нубийцы вынуждены передвигаться пешком? Да и повозка, которую ты нанял, не отвечает необходимым требованиям путешествия. Она, во-первых, открытая, а во-вторых, ослы слишком медлительны.

— Как я понял, ты собираешься усадить рабов верхом на лошадей?

— Ну и что?

— Как что? Это может вызвать нездоровую реакцию в обществе!

— Вот что, Луций, в данном случае мне совершенно безразлично, какая реакция может быть в этом рабовладельческом обществе. На карту поставлено нечто несоизмеримо большее. И, в конце-то концов, это мои рабы, и я поступаю с ними, как мне заблагорассудится. Могут же у знатного патриция быть свои причуды?

— Да, конечно, но все же…

— Никаких но! Лучше скажи, когда я смогу навестить Валтасара?

— Завтра на закате солнца, когда в храмах не будет паломников, Валтасар будет ждать тебя.

Вечером следующего дня, когда стих городской шум, со стороны Царских садов в сторону Лохидской косы промчались пять вооруженных всадников, одетых в формы римских легионеров. Они остановились у развилки, где дорога разделялась на два направления — налево, в сторону царского дворца, направо — в сторону храмового комплекса. Передний всадник, осадив коня, указал своим спутникам рукой направление направо, где всего в полулиге находились два храма — храм Изиды и храм Артемис. Всадники остановились у придорожной таверны для паломников около храма Артемис и спешились.

— Дальше я пойду один, — сказал Квинт своим спутникам, — Вы же ждите меня здесь столько времени, сколько потребуется. Луций, покажи, где я могу найти Валтасара.

— Тебя на пороге храма встретит жрица и проводит к нему.

— Отлично! Ну, я пошел.

Неожиданно к Квинту обратилась Тания.

— Господин, позволь мне, пока ты будешь отсутствовать, осмотреть храм Артемис.

— Не стоит тебе ходить туда одной, — озабоченно ответил Квинт.

— Не беспокойтесь, патрон, — вставила Цилия, — я пойду с ней, а Аврелий с Луцием тем временем посторожат наших лошадей.

— Что ж, пусть будет так, — ответил Квинт, и, повернувшись, быстрым шагом направился к храму Изиды.

Здесь, на верхней ступени лестницы, ведущей в храм, его уже ожидала жрица. Квинт поклонился ей и уже открыл рот, чтобы представиться, но жрица, опередив его, жестом пригласила следовать за ней. Женщина, легкой походкой проскользнула в приоткрытую дверь. Квинт двинулся вслед. Оказавшись внутри храма, Квинт невольно остановился, чтобы дать глазам привыкнуть к темноте, царящей внутри помещения. Его невольное оцепенение нарушила жрица, которая зажгла факел от тусклого светильника на стене. Она взяла Квинта за руку и увлекла за собой по темному лабиринту коридоров. Квинт потерял счет времени, путляя в темноте, но вдруг, впереди идущая жрица остановилась перед низкой массивной дверью. Она стукнула несколько раз в дверь, после чего та раскрылась. Жрица отошла в сторону, давая Квинту пройти. Как только Квинт вошел, дверь закрылась. Очутившись внутри, он огляделся по сторонам, пытаясь в полумраке обнаружить Валтасара. Валтасара в помещении не оказалось. Комната, посреди которой остановился Квинт, имела несколько шагов в длину и столько же в ширину. Над головой нависал низкий сводчатый потолок, в центре которого имелось узкое отверстие, через которое сюда поступал наружный воздух и слабый свет уходящего дня. В противоположенной стене Квинт различил еще одну дверь, которая спустя несколько мгновений бесшумно раскрылась. За этой дверью он обнаружил ярко освещенную галерею, наподобие той, что была в его собственном Римском доме. Квинт, не задумываясь, прошел в эту дверь и, преодолев короткую галерею, оказался в залитом ярким светом зале. Посреди зала стоял стол и два кресла, в одном из которых сидел человек лет шестидесяти, с густой длинной седой бородой. Увидев вошедшего Квинта, он поднялся и двинулся ему навстречу.

— Аркус, ты ли это?

— Как видишь, это я собственной персоной.

— Весьма рад тебя видеть в полном здравии, дорогой Аркус. Присаживайся, прошу тебя, и рассказывай, чем я обязан столь неожиданным визитом.

— Я так же очень рад видеть тебя, — опускаясь в кресло, ответил Квинт.

— Сколько же мы не виделись? Лет двадцать?

— Пятнадцать, — уточнил Квинт.

— Да, да! Время летит неумолимо! Так что же тебя привело в Египет?

Квинт, поудобнее расположившись в кресле, рассказал о цели своего визита и о плане, который был предложен Аврелием и им поддержанном.

— Что же ты хочешь от меня? — Спросил Валтасар, выслушав Квинта. — Тебе ведь не хуже, чем мне известно, что нам запрещено всякого рода вмешательство во внутренние дела Землян.

— Я не прошу тебя вмешиваться. — Ответил Квинт. — Тебе, Мельхиору и Гаспару нужно лишь засвидетельствовать рождение истинного царя Иудеи. Все остальное сделают сами местные жители.

Некоторое время просидев молча в раздумье, Валтасар ответил:

— Хорошо, я сделаю это и уговорю Гаспара и Мельхиора. Скажи только, как скоро это нужно сделать, и где?

— Чтобы ответить на эти вопросы, мне нужно кое с кем переговорить. И здесь мне так же потребуется твоя помощь.

— Что же ты еще хочешь от меня?

— Мне потребуется код для канала внутригалактической связи.

— Аркус, ты просишь невозможного! — Воскликнул старик, вздрогнув от неожиданной просьбы.

— Пойми же, мне крайне необходимо переговорить с Изидой! От этого зависит исход всего нашего плана! Кроме того, у меня к Изе есть еще и дело личного характера. Умоляю тебя, дай мне возможность поговорить с ней. Всего десять минут связи.

— Надеюсь, ты понимаешь, чем мне это может грозить? Корпус не прощает подобного.

— Ты, наверное, не понял! Я прошу код от закрытого, секретного канала, того, который создал когда-то давно, наш общий друг, и о котором в Корпусе могут и не догадываться. Я ни в коей мере не хочу подвергать тебя неприятностям с начальством.

— Как тебе известно, у меня довольно сложные взаимоотношения с руководством Корпуса, да и попал я в него, чего греха таить, не по своей воле. Если помнишь, указ Высшего совета о передачи в Корпус жизни из Наблюдательного совета всех сотрудников, обладающих телепатическими способностями. Мои возражения в расчет не брались. Ладно, Аркус, ты уж прости, что обращаюсь к тебе по фамилии, просто я запутался в твоих многочисленных именах, я дам тебе код. Где находится узел связи, ты знаешь, только прошу, постарайся быть краток, чтобы тебя не успели запеленговать.

— Квинт, Квинт Сципилион — так меня теперь зовут и огромное тебе спасибо. Другого ответа я и не ожидал. Обещаю не использовать канал более десяти минут.

— Вот, возьми! — Валтасар достал из ниши в столе небольшой металлический предмет, напоминающий две опрокинутые тарелки, скрепленные широкими плоскостями между собой, и протянул его Квинту.

Квинт спрятал предмет в карман, скрытый под одеждой и еще раз горячо поблагодарил Валтасара.

— Иди, Аркус, и пусть тебе сопутствует удача!

Квинт встал и направился к двери, но вдруг, неожиданно повернулся.

— Еще одно… Это касается твоих телепатических способностей. Со мной тут одна девочка. Не мог бы ты заглянуть в ее голову?

— Это еще зачем?

— У меня есть предположение, что ее подвергли трансплантации сознания при рождении. Я хотел бы получить подтверждение относительно ее истинной личности.

— Куда же от тебя деться, Аркус. Можешь привести ее.

— Она здесь поблизости, в храме Артемис, только мне хотелось бы, чтобы ни она, ни остальные мои спутники не видели тебя. Так будет безопасней.

— Говоришь, она в храме? Тогда следуй за мной.

Валтасар нажал невидимую кнопку на столе. Рядом в полу с характерным скрежетом раскрылся люк. Валтасар спустился в люк. Квинт последовал его примеру. В подземелье оказалась каменная лестница, состоящая из десятка ступеней, а дальше шел длинный извилистый и очень узкий коридор. Пройдя несколько сот метров по коридору, оканчивающемуся такой же лестницей, как и на противоположенном конце, они поднялись по ней, и очутились на небольшой площадке перед глухой стеной. Валтасар указал на несколько отверстий в стене. Оба прильнули глазами к отверстиям. Перед ними открылся обширный зал со статуей богини Артемис. Посреди зала, прямо напротив статуи богини, стояли две женщины, переодетые в мужское платье, с интересом рассматривающие внутреннее убранство храма.

— Которая из них? — Шепотом спросил Валтасар.

— Та, которая поменьше, — так же шепотом ответил Квинт.

Валтасар понимающе кивнул головой и вновь прильнул глазами к отверстиям в стене. Так он простоял неподвижно несколько долгих минут, а затем, резко отпрянув от стены, схватил Квинта за руку и потащил его назад в проход между двумя храмами.

— Что? Что ты узнал? Говори скорее!

Но Валтасар молчал и только, громко дыша, будто ему не хватает воздуха, продолжал быстрым шагом идти по коридору. Только очутившись в зале и опустившись в кресло, он выпалил.

— Это же Темис! Как Вам это удалось? Аркус, ты понимаешь, что ты наделал? Если об этом узнают в Корпусе, мне даже страшно представить, что тебя может ожидать!

— Да причем же здесь я? Я сам узнал об этом совершенно случайно только на корабле, который доставил меня сюда!

— Тогда эта, другая. Ведь она трансплантатор, не так ли?

— Поверь мне, Цилия так же не имеет к этому ни малейшего отношения, да и ее еще не было на Земле, когда родилась Тания. Она появилась здесь значительно позже.

— Кто же тогда?

— Есть только один человек, способный на такое.

— Ты имеешь ввиду…

— Да, именно его.

— Но его нет! Уже очень давно нет!

— Как нет? Поясни!

— Я думал, ты знаешь. Его нет уже очень много лет.

— Но, возможно, трансплантация…

— Нет, однозначно нет! Как только не пытались получить доступ к его матрице, это никому сделать не удалось. Судя по всему, он позаботился каким-то образом, чтобы больше никому и никогда не удалось трансплантировать его сознание в новое тело. О причинах такого его решения можно только догадываться.

— Кто же тогда? И, главное, зачем?

— Понятия не имею! Если будешь говорить с Изидой, попробуй расспросить ее. Она, как говорят, была рядом с ним до самого конца, и, возможно он посвятил ее в эту тайну перед своим уходом.

— Я приложу максимум усилий, чтобы раскрыть эту тайну, и, если мне что-либо удастся узнать, немедленно сообщу тебе. Прости, мне пора!

С этими словами Квинт, пожав руку Валтасару, покинул его тайное убежище.

Глава 18

Юная жрица, судя по всему, совсем недавно отданная в храм Артемис, занимающаяся уборкой главного помещения храма, с удивлением посмотрела на двоих только что вошедших людей, решивших в столь поздний час посетить храм. И беглого взгляда хватило девушке, чтобы разглядеть в незнакомцах переодетых в мужское платье молодых женщин. Жрица спряталась за одной из многочисленных колонн, поддерживающих потолок, и стала с любопытством наблюдать за посетительницами. Между тем обе женщины подошли к чаше для пожертвований и опустили в нее по монете. Даже при тусклом освещении, девушка разглядела золотые ауреи, и столь щедрые пожертвования разыграли в ней еще большее любопытство. Женщины прошли вглубь зала, внимательно рассматривая в тусклом свете масляных светильников многочисленные барельефы с изображениями сцен с богиней Артемис и другими богами, при этом вполголоса переговариваясь между собой на незнакомом жрице языке. Судя по голосам, одна из незнакомок была совсем взрослой женщиной, а другая, ростом пониже, еще совсем ребенок. Закончив осмотр барельефов и фресок, обе посетительницы подошли к статуе Артемис, возвышающейся в нише за алтарем. Девочка что-то сказала своей спутнице, показывая на статую, а та, улыбнувшись, лишь махнула рукой. Девочка вновь повернулась к статуе и стала внимательно вглядываться в лицо богини, после чего, вдруг замерла на месте, будто сама превратилась в статую. Ее спутница пыталась привести девочку в чувство, но все ее попытки оказались тщетными. Она и уговаривала, и плакала, и становилась на колени, и трясла девочку за плечи. Все напрасно. Так продолжалось довольно долго. Юная жрица уже было собралась выйти из своего убежища, чтобы оказать женщине хоть какую-нибудь помощь, но девочка, вдруг неожиданно зашевелилась, будто отходя от тяжелого сна, и обхватив руками голову, присела прямо на пол. Женщина присела перед ней, что-то говоря, а девочка лишь отрицательно вертела головой. Тогда женщина подняла девочку на ноги, и, обняв за плечи, вывела ее из храма.

Едва Квинт скрылся за поворотом дороги, ведущей к храму Изиды, Цилия с Танией отдав все свое оружие Аврелию, направились в храм Артемис. Время было позднее и ни в самом храме, ни около него не было ни души, но двери храма еще были открыты.

— Ну, что, ты не передумала? — спросила Цилия.

Тания отрицательно мотнула головой.

— Тогда пошли!

Они вошли в тускло освещенный несколькими масляными светильниками главный зал храма.

— Нужно принести жертву богине, — вполголоса сказала Цилия, — таков обычай. На, возьми аурею и опусти вон в ту чашу.

Тания подошла к жертвенной чаше и опустила в нее золотую монету, вслед за ней эту же процедуру повторила Цилия. Затем они стали с интересом рассматривать барельефы и фрески, рассказывающие истории, связанные с Артемис. Тания постоянно задавала вопросы, на которые у Цилии не было ответов, что-то комментировала о той или иной картине или скульптуре. В общем, вела себя более чем активно. Наконец, они подошли к огромной мраморной статуе Артемис. Тания с любопытством стала ее рассматривать, при этом вспоминая все то, что ей рассказывал о богине Квинт.

— Знаешь, Цилия, это вовсе не Артемис. Она на нее совсем не похожа.

— Ну, что ты, девочка! С чего ты это взяла?

— Я это знаю, совершенно точно знаю! Артемис совсем другая, а эту статую, наверное, ваял скульптор, подглядывая за соседской девушкой или за кем-нибудь еще. Но то, что это не богиня — это точно.

— Тания, дорогая, просто ты придумала себе образ Артемис, и представляешь ее так, как бы тебе хотелось, а художник, ваявший эту статую, представлял ее именно такой. Посмотри на нее еще раз. Разве она не прекрасна? — Махнув рукой в сторону статуи, сказала Цилия, при этом ласково улыбаясь.

Девочка вновь повернулась к статуе и стала внимательно рассматривать черты ее лица. Она уже собралась выпалить словесный поток с утверждением, что это все-таки не настоящая Артемис, как вдруг резкая боль, словно игла, поразила ее в голову.

— Наверное, Артемис разозлилась на меня за то, что я так плохо говорила о ней в ее же храме, — промелькнуло в голове девочки.

Она хотела попросить у богини прощения, но не смогла ни повернуться, ни шевельнуться, ни произнести ни единого слова, словно какая-то неведомая сила сковала все ее члены. Затем сознание помутилось, и девочка словно провалилась в небытие.

Видя, что происходит со спутницей, Цилия всеми силами пыталась привести ее в чувство. Она просила, умоляла, трясла за плечи, била ладонями по щекам. Все напрасно. От собственного бессилия (а в большей степени от того, что под рукой нет ее заветного чемоданчика), Цилия зарыдала.

— Что я теперь скажу профессору? — думала она, продолжая всхлипывать.

Она вновь потрясла Танию, схватив ее за плечи, но девочка по-прежнему не шевелилась. В какое-то мгновение, Цилие показалось, что девочка не дышит, и что сердце ее остановилось, но нет, Тания вдруг глубоко вздохнула, будто зевая после продолжительного сна, закашлялась, и, обхватив свою голову обеими руками, со стоном опустилась на мраморную плиту, покрывающую пол храма. Цилия присела напротив и, взяв девочку за руки, глядя ей прямо в глаза, стала засыпать ее вопросами.

— Что с тобой? Как ты себя чувствуешь? С тобой раньше бывало что-нибудь подобное?

— Нет, Цилия, со стоном ответила девочка, — никогда ничего такого со мною не было. Очень болит голова и все вокруг будто кружится.

— Давай я помогу тебе встать, и пойдем на воздух. Там тебе станет полегче.

Цилия взяла девочку подмышки и подняла на ноги.

— Тания, обопрись на меня и пошли.

Девочка, поддерживаемая старшей подругой за плечи, едва передвигая ногами, вместе с ней добралась до выхода из храма. Оказавшись на воздухе, она сделала несколько глубоких вдохов, пропитанного запахом моря, вперемежку с ароматом цветов, растущих в цветниках вокруг храма, и, действительно почувствовала некоторое облегчение. Девочка почувствовала, как силы постепенно возвращаются к ней. Она еще раз глубоко вздохнула, и уже гораздо увереннее пошла по дорожке, посыпанной мелким гравием, шуршащим под ногами, в сторону таверны, где их ожидали друзья.

Перед Квинтом вновь бесшумно распахнулась дверь, за которой с факелом в руках его ожидала та же самая жрица, которая привела его сюда. Он шагнул в проем двери, которая тотчас захлопнулась за его спиной. Жрица двинулась по коридору в обратную сторону. Квинт последовал за ней. Оказавшись за пределами храма, он с удивлением обнаружил, что вокруг совсем стемнело, и только тонкий серп Луны и яркие бусинки звезд освещали окрестности. С моря дул легкий ветерок, неся ночную прохладу на выжженную днем под палящим солнцем, землю. С удовольствием вдохнув ночной воздух, Квинт бодро зашагал к таверне, над дверью которой горел единственный на всю округу фонарь. У коновязи тихонько заржала лошадь. Около нее Квинт различил человеческую фигуру и направился прямиком туда. Там он обнаружил Аврелия, беспокойно вглядывающегося в темноту в сторону храма Артемис. Услышав шаги, юноша повернулся на звук и инстинктивно сжал рукой рукоятку меча, висевшего у него на боку.

— И с кем это ты собираешься биться на мечах, Аврелий Лициний Сцинна? — Весело спросил Квинт, выходя на освещенное место.

— А! Это Вы, профессор?

— Конечно, я! А кого ты еще здесь хотел увидеть?

— Девушки до сих пор не вернулись, и я очень беспокоюсь за них. Они ушли уже довольно давно, причем, уходя, оставили все оружие здесь. Вдруг с ними что-то случилось.

— Давай пойдем им навстречу. Пойди, возьми у хозяина таверны какой-нибудь факел.

Аврелий со всех ног бросился в таверну, но, едва добежав до двери, резко остановился, прислушавшись. Где-то, совсем недалеко, послышались шаги и еще звуки, похожие на стоны. Аврелий побежал на звук. В нескольких сотнях шагов от таверны, он чуть не столкнулся с Цилией, поддерживающей, еле бредущую Танию.

— Что случилось? На Вас кто-то напал? Что с девочкой?

— Никто на нас не нападал! — Ответила Цилия. — Чем задавать вопросы, лучше помоги. Ей очень плохо!

Аврелий подхватил Танию на руки, и, дав Цилие немного отдышаться, понес девочку к таверне.

— Так что же произошло? — повторил юноша свой вопрос.

— Если бы я знала! Ее вдруг, будто парализовало. Я не знаю из-за чего, и ничем не могу ей помочь. Мой чемоданчик остался в павильоне в городе.

Навстречу из темноты выплыла грузная фигура Квинта.

— Что тут у Вас? — отдышавшись от быстрой ходьбы, спросил он у молодых людей.

— Девочке стало плохо. — Ответила Цилия. — Мне нужно срочно доставить ее домой для осмотра.

— Подожди, расскажи все по-порядку.

Продолжая идти к таверне, Цилия повторила свой рассказ Квинту.

— Похоже, Валтасар перестарался, — подумал Квинт, — не нужно было проводить ему глубокое сканирование мозга девочки. Хвала небу, что все обошлось. — А вслух произнес, — Успокойся, Цилия! Ей сейчас нужен покой, а до Царских садов слишком далеко. Тания не сможет ехать верхом. Давайте заночуем в таверне, а утром, если ей не станет лучше, наймем повозку и отвезем девочку в город.

— А если ей станет хуже? — Выпалила Цилия.

— Что-то мне подсказывает, что утром девочка будет совершенно здорова, но, если ты настаиваешь, Аврелий или Луций могут сейчас поехать в город и привезти твой чемоданчик.

— Я готов! — Тяжело дыша, ответил юноша.

— Вот и прекрасно! Донесешь девочку до таверны, и можешь отправляться в путь. А где, кстати, Луций? Что-то я его не вижу!

— Он в таверне, ждет нас к ужину. — Ответил Аврелий.

— Замечательно! Честно говоря, я изрядно проголодался, — открывая дверь в таверну, и пропуская вперед Аврелия с девочкой на руках, произнес Квинт.

Цилия постелила на одну из скамей свой плащ, и Аврелий осторожно уложил на него Танию. Девочка вся дрожала, как в лихорадке. К ней подошел Луций.

— Ого, да похоже, она подцепила какую-то местную заразу! — Воскликнул он.

— Успокойся, Луций! — ответил с порога Квинт. — Это не заразная болезнь. У девочки нет жара. Это совсем другое.

— Тебе-то откуда знать? — Сорвался Луций. — Ты что, врач?

— Нет, друг, я не врач, — спокойно ответил Квинт, — но если я говорю, значит, знаю, о чем говорю. Все, давайте ужинать! Завтра мы отправляемся в Мемфис, и нам нужно хорошенько отдохнуть. Эй, хозяин! — позвал Квинт суетящегося у очага хозяина таверны. — Найдутся в твоей таверне несколько комнат для усталых путников?

— Найдутся, благородный господин! — Ответил тот.

— Прекрасно, приготовь их для нас, — с деланным высокомерием ответил Квинт, бросая на стол горсть серебряных монет.

После ужина, Аврелий отнес Танию в одну из комнат, после чего отвел Квинта в сторону, и, переходя на шепот спросил:

— Так что же с девочкой, профессор?

— Валтасар просканировал ее. Я не думал, что могут быть такие последствия. Утром она будет совершенно здорова, и тебе нет никакой необходимости мчаться сейчас в город.

— Что сказал Валтасар?

— Это Темис, без всякого сомнения. У нее начинается мутация сознания. По себе знаю, насколько неприятный и болезненный этот процесс, но это не смертельно, и очень быстро проходит. Так что, готовьтесь. Завтра ничто нам не помешает отправиться в Мемфис. А сейчас, проследи, чтобы трактирщик покормил и напоил лошадей и иди спать.

Едва странные посетительницы покинули храм, жрица вышла из своего убежища за колонной. Она до сих пор не могла прийти в себя от только что разыгравшейся перед ее глазами сцены, не понимая, чем же так прогневила Артемис юная чужестранка. Девушка приблизилась к статуе богини и, опустившись перед ней на колени, стала шептать молитвы, восхваляющие силу, могущество и великодушие Артемис. В религиозном экстазе, юная жрица прильнула к холодному мрамору статуи, целуя ноги изваянию. Затем девушка поднялась на ноги, и, поспешно закончив уборку и затворив двери, удалилась в спальное помещение, чтобы с наступлением рассвета рассказать другим жрицам о чуде, которое ей довелось увидеть этим вечером.

Солнечный луч пробился через щель в ставне, закрывающем маленькое окошко, и скользнул по лицу Тании. Девочка потянулась и открыла глаза. Она с удивлением стала рассматривать незнакомое помещение, силясь вспомнить, как она здесь очутилась. Рядом, на соседнем ложе, накрывшись покрывалом, спала Цилия. Тания напрягла память, и перед ней начали всплывать странные события минувшего вечера. Она поднялась с постели, и тихонько, чтобы не разбудить подругу, вышла из тесной комнаты в общий зал таверны, где обнаружила Квинта, сидящего за столом, завтракавшего ароматным, только что испеченным хлебом с сыром, и запивая это сладким греческим вином, слегка разбавленным водой. Увидев Танию, он приветливо кивнул ей, приглашая присоединиться к нему. Девочка присела рядом, а Квинт, кликнув трактирщика, потребовал, чтобы тот принес для юной госпожи хлеба с сыром и молока. Вдохнув запах теплого хлеба, Тания почувствовала, что очень голодна, и с жадностью стала поглощать съестное, запивая парным молоком. Дав девочка поесть, Квинт поинтересовался ее самочувствием.

— Спасибо, господин, ответила Тания, — я себя чувствую очень хорошо. Вот только…,- девочка запнулась на полуслове, не решаясь продолжить.

— Что только? — Переспросил Квинт, ласково поглаживая Танию по голове. Не бойся, расскажи мне, что тебя беспокоит.

— Я не знаю, не понимаю, — сбивчиво ответила девочка, — там, в храме, я вдруг, будто растворилась в густом тумане, а потом… Это было, как во сне, но это был не сон. Я видела…

— Что ты видела?

— Разное! И не просто видела, я ощущала запахи, прикосновения, слышала звуки. Все, как наяву. Люди, очень странные люди, одетые в одежды, сшитые из звериных шкур… Совсем черное небо и огромный шар в голубой дымке внизу… Удивительные дома, упирающиеся в небо со сверкающими стенами. Много домов… Странный зал похожий на театр, в каком дают представления актеры, но под прозрачной высокой крышей, и много, много молодых людей, юношей и девушек, и, будто я среди них. Все они внимательно слушают седовласого человека, стоящего посреди площадки внизу… Плита. Огромная черная плита, испрещенная странными значками…Еще лошади. Много лошадей. Они мчатся по широкой равнине… Я верхом на черной лошади, а рядом со мной скачет необыкновенно красивая, белокурая женщина, которая называет меня подругой… Еще красивый смуглокожий юноша. Он рядом. Пытается меня обнять и поцеловать… Еще женщина. Другая. Темноволосая. С золотым обручем на голове. Тоже очень красивая, но очень строгая. Она что-то говорит мне… Маленький мальчик. Он тянет ко мне руки, и, почему-то называет меня мамой. Еще многое другое… Будто я лечу, словно птица, а подо мною река, земля, горы… А потом вновь туман, сильная боль вот тут. (Тания прикоснулась указательным пальцем ко лбу) и все пропало. Я вновь очутилась в храме перед статуей Артемис. Что это? Ты можешь мне объяснить?

— Ничего страшного, дорогая, — тихим голосом ответил Квинт, — просто ты взрослеешь. Этого не надо бояться. Теперь подобные видения часто будут приходить к тебе. А когда ты станешь совсем взрослой, эти видения исчезнут. Останутся лишь воспоминания, много разных воспоминаний. Вот тогда я смогу сдержать свое обещание, и рассказать тебе о тебе самой то, о чем ты даже не подозреваешь.

Глава 19

С первыми лучами солнца, небольшой отряд всадников пересек Врата Солнца и, покинув Александрию, двинулся на юг, в сторону Мемфиса. Повозка стучала окованными железом колесами по булыжниковому тракту.

— Хотите знать, за что я уважаю римлян? — Обратился к спутникам Квинт.

— Ну и за что же? — Вопросом на вопрос ответил Луций.

— А вот за что! — В тон ему ответил Квинт. — Все их заслуги меркнут перед одной единственной. Везде, где бы не появлялись закованные в доспехи римские легионеры, гордо несущие своих непобедимых орлов, вслед за ними приходили строители дорог и крепостей. Римские дороги — вот предмет моего восхищения! Только представьте себе, на сколько медленнее и труднодоступнее была бы эта дорога от Александрии до Мемфиса, если бы римские фортификаторы не построили этот тракт. Расстояние примерно в сто пятьдесят римских миль между этими великими городами нам удастся покрыть не более, чем за двое суток, если конечно в пути не произойдет ничего непредвиденного. Очень надеюсь, что нас не поджидают какие-либо сюрпризы. В общем, прогулка обещает быть комфортной.

— Я бы не разделяла такого оптимизма! — откликнулась Цилия, которой, судя по всему, верховая езда доставляла мало удовольствия. — Что за радость трястись двое суток в седле! Мы еще не проехали и десяти миль, а мне кажется, что я не покидала седла целые сутки. А что же будет дальше?

— Если тебе столь неприятно путешествие в седле, — сочувственно заметил Аврелий, старавшийся держаться рядом с девушкой, — ты вполне могла бы пересесть в повозку.

— Ну, уж нет! — Обиженно ответила Цилия. Так я рискую растереть до крови только ноги, а в повозке растрясет все мое тело. Я предпочитаю первое.

— Как будет угодно. Мое дело предложить. — Уже более веселым тоном ответил Аврелий.

В отличие от Цилии, Тания была довольна абсолютно всем. Она то и дело обгоняла процессию, пуская лошадь в галоп, то немного отставала. Ее хрупкая фигурка уверенно держалась в седле, будто она всю свою жизнь только тем и занималась, что ездила верхом.

Как и предполагал Квинт, дорога оказалась вполне комфортной, и не доставила неприятностей путешественникам. Уже на закате второго дня пути, вдалеке на западе, путники увидели очертания странных гигантских сооружений в виде пирамид.

— Что это? — указав рукой в их сторону, спросила Тания.

— Это Гиза, город мертвых. — Ответил Квинт.

— А что это за холмы? — не унималась девочка.

— Это не холмы, дорогая. Это каменные пирамиды. Их построили люди. Тысячи рабов долгие годы возводили их по прихоти фараонов.

И зачем они нужны? — настойчиво продолжала Тания.

— Эти сооружения служат усыпальницами для египетских царей.

— Не понимаю, — задумчиво произнесла девочка, — и зачем же для могилы одного человека строить такие громадины.

— Этим египетские владыки пытались показать собственное величие. Но если честно сказать, то ни один из них даже не подозревал об истинном назначении этих величественных сооружений.

— То есть, ты хочешь сказать, что это не только могилы царей, а что-то еще? Что же?

— Я обязательно расскажу тебе об этом, но не сейчас.

— Почему не сейчас? Ты каждый раз так говоришь, когда я спрашиваю о чем-нибудь!

— Прости, Тания, но ты еще не готова!

— К чему я не готова? Объясни!

— Я же сказал, позже, когда придет время. Потерпи, ждать осталось недолго. Темнеет. — Меняя тему, сказал Квинт, — нужно найти какую-нибудь харчевню, где мы сможем спокойно переночевать. Если судить по римской карте, которую раздобыл наш вездесущий Луций, где-то поблизости должна быть деревушка, в которой мы сможем найти временный приют.

Действительно, через несколько стадий, путники набрели на убогое селение и грязную харчевню у дороги, в которой и остановились на ночлег. Наспех поужинав, все расположились на ночь. Едва стихли голоса людей, и стало слышно лишь равномерное дыхание спящих, Квинт осторожно растолкал Аврелия, и жестом приказал ему следовать за собой. Заспанный юноша, аккуратно освободился от руки своей подруги, и бесшумно скрылся в темноте вслед за Квинтом.

— Что случилось, профессор? — шепотом спросил он.

— Ничего, друг мой, — так же шепотом ответил Квинт, — отвяжи лошадей. Я все расскажу тебе по дороге.

Аврелий отвязал двух лошадей и вывел их на дорогу, ведя за повод. Оказавшись на почтительном расстоянии от харчевни, оба человека вскочили в седло и, пришпорив лошадей, пустили их в галоп.

— Куда мы направляемся, учитель? — Вновь спросил Аврелий.

— К пирамидам, мой друг! — ответил Квинт. — Я же говорил, что эти сооружения имеют еще и отличные от гробниц свойства, одним из которых является секретный узел связи. Им мы и должны воспользоваться этой ночью.

После почти двухчасовой бешеной скачки, всадники остановили лошадей у подножья самой большой пирамиды, возвышавшейся над окружающей пустыней почти на полтораста метров, и сверкающая в лунном свете полированными до блеска плитами, которыми она была облицована. На небольшой высоте от земли зиял чернотой главный вход в усыпальницу, но, к удивлению Аврелия, Квинт направился к противоположенной стене пирамиды, на которой не было намека на какой-либо вход вовнутрь. Вокруг стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь редкими завываниями шакалов где-то вдали, как бы оправдывая название этого странного города. Всадники спешились. Квинт извлек карманный фонарь, и, присвечивая им, стал что-то искать.

— Похоже это здесь. — Произнес он, расчищая песок с каменной плиты. Очистив небольшой участок, он с силой навалился на плиту, которая к удивлению Аврелия, с легкостью подалась, открывая узкий проход вовнутрь пирамиды.

— Жди меня здесь. — Коротко сказал Квинт, протискиваясь в проход.

— Можно мне с Вами?

— Я же сказал, жди здесь, и позаботься о лошадях. В пустыне полно львов и шакалов, а нам лошади еще понадобятся, чтобы к рассвету вернуться к нашим друзьям. Я быстро. — Сказал Квинт, исчезая в темном проходе.

За проходом оказался длинный узкий коридор, ведущий куда-то вниз. Квинт с фонарем в руках уверенно зашагал по коридору. Он внимательно рассматривал символы, которые кое где были нанесены на стенах коридора. Обнаружив нужный символ в виде извивающейся змеи, он остановился и стал сантиметр за сантиметром ощупывать стену, пока не обнаружил каменный выступ. Он с силой нажал на него. Та часть стены, на которую был нанесен символ, пришла в движение, опускаясь вниз, и открывая проход в небольшое помещение, воздух в котором был затхлый и спертый, отчего стало очень трудно дышать. Судя по всему, сюда уже давно никто не заходил. Дождавшись, когда помещение немного проветрится наружным воздухом, Квинт вошел в него. Стена вновь пришла в движение, закрывая проход. Стены помещения были облицованы небольшими каменными плитками, которые так же, как и стены коридора были испрещены различными символами. Отыскав известный ему символ, Квинт нажал на плитку, на которой он был изображен. В глубине подземелья что-то загудело, а спустя минуту комнатка осветилась мягким светом. Откуда-то сверху повеяло свежим воздухом. Дышать стало намного легче. Оглядевшись, Квинт поочередно нажал на несколько других плит, после чего в стене открылись несколько ниш. В одной из них он обнаружил удобное мягкое кресло на колесиках, а в другой, стол из толстого темного стекла, на столешнице которого были равномерно нанесены очередные символы, а в центре находилось небольшое углубление круглой формы. Квинт придвинул кресло к столу и сел в него. Затем он извлек из-под одежды металлический предмет, полученный от Валтасара, и вставил его в углубление. Тут же стеклянная столешница вспыхнула яркими цветными огнями, подсвечивающими символы на ней. Квинт коснулся символа с такой же извивающейся змеей. Внутренняя часть стены ниши позади стола засветилась, превратившись в большой дисплей, на котором высветился ряд цифр. Затем раздался щелчок и вся гигантская пирамида, как бы, содрогнулась. Раздался низкочастотный все нарастающий гул. Цифры на экране сменились надписью «Система активирована». Когда гул достиг максимума, при котором стало закладывать уши, вдруг все стихло, и через несколько секунд, вместо гула Квинт услышал хорошо знакомый женский голос.

— Изида Ривис слушает. Ответьте, кто на связи?

— Ну, здравствуй, Иза. Узнала?

— Ты Аркус? — Удивленно ответила женщина. — Признаться не ожидала! Что тебе нужно от меня?

— У меня мало времени, Иза! Поэтому сразу к делу. Во-первых, я требую объяснений по поводу нашего предыдущего разговора, тогда, помнишь, пятнадцать лет назад.

— Ты об Анне?

— Да, о ней, но не только! Я хотел бы узнать то, над чем работал Зейвс, до своего ухода. Ведь ты была последней, кто видел его живым.

— Прошу тебя, замолчи! Ты даже не представляешь себе, какой опасности подвергаешь и себя и меня, затрагивая эту тему. Из-за этого я вынуждена была бежать с Геи и скрываться от агентов Корпуса в Темном пространстве.

— Ты боишься, что этот канал могут прослушивать? И что это за Темное пространство?

— Я ни в чем не могу быть уверенна. А темное пространство, это то место, которое мы тщетно пытались найти в течение тысяч лет. Ты понял, о чем я говорю?

— Так она все-таки существует? Невероятно! Но как тебе удалось ее обнаружить?

— Долгая история, которую я не могу доверить внутригалактической связи. По той же причине, я тогда ответила тебе категорическим отказом. Просто я боялась, что наш разговор может стать достоянием Корпуса.

— Тогда я прошу тебя о личной встрече.

— Ты сошел с ума! Ты даже не представляешь, как я далеко сейчас от Земли! Чтобы добраться туда, даже через супергиперпространственный переход, мне потребуется не менее двух недель. И где гарантия, что появись я на Земле, меня тут же не схватят агенты Корпуса?

— Об этом разговоре знают кроме нас с тобой лишь три человека: тот, кто дал мне код, Луций, которого ты хорошо знаешь и мой ученик, Аврелий. Все эти люди абсолютно надежные. Так что, Иза?

— Я не уверенна…

— Послушай, есть еще кое-что, ради чего я решился на этот разговор. Мы тут кое-что затеяли, что может не понравиться Корпусу, и нам необходима твоя помощь. Без нее мы бессильны. Да, и еще девочка.

— Девочка? Какая девочка?

— С трансплантированным сознанием Темис.

— Что? Как ты сказал?

— Ровно так, как ты услышала! Тот, кто дал мне код просканировал ее. Ошибки нет. Это она.

— Это меняет дело! Я согласна! Встретимся там, где она все начала. Надеюсь, помнишь?

— Помню, конечно! Когда?

— Максимум через месяц. Жди меня с полуночи в течение часа каждую ночь.

— Спасибо, Иза! Я сегодня же отправляюсь в путь. До встречи!

Квинт вновь коснулся символа со змеей и вытащил из углубления металлический предмет. Экран погас. Затем он поставил на место кресло и, нажав на каменный выступ, вернул все в первоначальное положение. После этого плита, закрывающая вход пришла в движение, открывая проход. Обратно по коридору Квинт буквально бежал, пока не оказался снаружи, где его дожидался Аврелий.

Если в эту лунную ночь, кто-либо страдал бессонницей, или, как наш друг Аврелий, дожидался бы дорогого для себя человека, то, кинув взгляд в сторону Великих пирамид, он мог бы увидеть странное явление. Сначала над вершиной самой большой пирамиды появилось яркое свечение, потом вся земля в Городе мертвых задрожала, как во время землетрясения, а потом с вершины одна за другой сорвались молнии, только не как при грозе, падающие с неба на землю, а уходящие от земли в темное ночное небо. Так продолжалось в течение нескольких минут, а затем все исчезло, и долина вновь погрузилась в ночную тишину и мрак.

Глава 20

Небо на востоке едва начало светлеть, когда усталые всадники вновь оказались возле харчевни, в которой оставили своих спутников. Осадив взмыленных от стремительной скачки лошадей, они спешились, и повели лошадей за повод, чтобы не нарушить сон спящих в харчевне. У коновязи Аврелий напоил усталых скакунов, разбудил Селима, приказав ему привести лошадей в порядок, и вместе с Квинтом отправился спать. Всю дорогу от пирамид, он не решался спросить у патрона о результатах ночной поездки, и только сейчас, нерешительно помявшись, спросил:

— Вам все удалось, профессор?

— Да, Аврелий. Я получил все, что хотел.

— И что мы будем делать дальше? Вернемся в Александрию?

— Ну, уж, нет. Нам предстоит дальний путь вверх по реке в город Уасет или Но-Амон, как он называется в Библие, или Фивы, как его называют греки. Там Вам предстоит кое с кем познакомиться. Но об этом потом. Иди, отдыхай. Все приготовления к предстоящей поездке я поручу Луцию. У него хорошо получается улаживать дела подобного толка.

Утром, наспех позавтракав, отряд выдвинулся в сторону Мемфиса, куда немногим раньше выехал Луций, в сопровождении нубийца по имени Нулу. Въехав в город, процессия проследовала к пристани, минуя многочисленные постоялые дворы и гостиницы, приветливо зазывавшие богатых путешественников. Квинт окинул взглядом немногочисленные корабли и лодки, пришвартованные к пристани, и свернул в сторону самого большого, двухмачтового корабля. И на этот раз интуиция его не подвела. Около широкого трапа, как и предполагал Квинт, он увидел Луция, о чем-то оживленно беседующего с невысоким, тучным человеком, одетым на восточный манер, в расшитый золотом и серебром шелковый халат. Подъехав поближе, Квинт спешился и подошел к беседующим. Он почтительно поприветствовал незнакомца, и, повернувшись к Луцию, спросил:

— Надеюсь, ты обо всем договорился?

— Ну, не совсем, патрон, — ответил Луций.

— Что значит не совсем? Поясни.

— Дело в том, что хозяин корабля, уважаемый Линар, запросил непомерную плату за то, чтобы доставить нас в Фивы. А его корабль единственный из всех, которые сейчас есть в Мемфисе, способный принять на борт нас всех вместе с повозкой и лошадьми.

— Сколько же Вы хотите, уважаемый? — Спросил Квинт, обращаясь к хозяину корабля.

— Тысячу динарий, благородный патриций, всего одну тысячу. Я бедный купец, и для того, чтобы выполнить твою просьбу, уважаемый, мне придется оставить здесь большую часть товаров. А это убытки, огромные убытки, грозящие мне разорением.

— Ну, если судить по твоей непомерно богатой одежде, разорение тебе не грозит, — насмешливо ответил Квинт.

— Внешность обманчива, уважаемый. Все это напускное, чтобы богатые клиенты не отворачивались от меня, а на самом деле, я беднее самого бедного нищего, — жалобно запричитал купец.

— Ладно, не ной! Ты получишь свою тысячу, и еще пятьсот на покрытие твоих «убытков», если доставишь нас и все наше имущество в целости и сохранности в Фивы не позднее чем через две недели. Слово римлянина!

— Хорошо, хорошо, — расплываясь в улыбке, ответил купец, — можешь располагать мною, моим кораблем и его командой, уважаемый. Только вот… — Купец застенчиво замялся.

— Что еще!

— Не сочти за дерзость, благородный Квинт из рода Аркусов, но нельзя ли получить небольшой задаток, а то, мало ли, что может случиться в пути…

— Луций, заплати ему! — властным голосом приказал Квинт, и проследи за погрузкой.

Луций, с покорным выражением лица, достал увесистый кошель и кинул его в руки купца. Тот ловко поймал его и раскрыл, чтобы убедиться в его содержимом. Он почтительнейшим образом поклонился Квинту и, сладким голосом «пропел».

— Можешь располагать мною и моим кораблем, как своим собственным, благородный Квинт из рода Аркусов. Мои рабы помогут погрузить твое имущество, а рабыни проводят в самые удобные каюты.

С этими словами, купец сделал жест, приглашающий проследовать на борт. Затем он дважды хлопнул в ладоши, и тотчас к нему подбежал юркий человек, который согнулся перед купцом в покорном поклоне.

— Что прикажешь, хозяин! — Спросил он, не поднимая головы.

— Гони рабов на погрузку! Делай все, что прикажет мой дорогой гость! И смотри, чтобы ничего не пропало, и не было испорчено!

— Слушаюсь, мой господин. — Ответил человек, и, сорвавшись с места, поспешил выполнять приказ хозяина.

Как только все вещи путешественников были погружены на корабль, лошади размещены в стойлах в огромном трюме корабля, на борт поднялись пассажиры, каждого из которых подобострастно приветствовал хозяин. Он не жалел комплиментов благородным господам, но с опаской посмотрел на, до зубов вооруженных, темнокожих рабов. Когда же очередь пришла приветствовать Цилию, он остановил на ней жадный, похотливый взгляд, который не остался не замеченным Аврелием. Тот, в свою очередь, многозначительно обхватил рукоять меча, висевшего у него на боку, и наполовину обнажив лезвие, бросил ответный, не предвещавший ничего хорошего, взгляд на купца, что заставило его отвести глаза от Цилии. Чуть позднее, выбрав момент, когда поблизости никого не было, Аврелий подошел к купцу, и, ухватив его за шиворот, прошептал:

— Смотри, Линар, если еще хоть раз посмеешь так взглянуть на Цилию, я отправлю тебя на корм крокодилам, которых, как я слышал, полным полно в Ниле. Ты хорошо понял меня?

В ответ, купец лишь испуганно утвердительно затряс головой. Удовлетворившись эффектом от предупреждения, Аврелий отпустил купца, и пренебрежительно оттолкнул его.

Линар тут же постарался ретироваться и скрыться с глаз разгневанного римлянина, но в душе затаил злобу на молодого человека. Он зашагал на корму, где столкнулся со своим приказчиком, от глаз которого не скрылось раздражение хозяина.

Иди за мной, Шари! — приказал он ему, направляясь в свою каюту.

Оставшись наедине, купец обернулся к приказчику и прошипел:

— Ты видел девчонку? За такую можно получить на невольничьем рынке в десять раз больше, чем мне пообещал римлянин за это плавание. Когда будет удобный момент, я скажу тебе, и ты украдешь ее для меня. Понял?

— Да, хозяин! — Хихикнув, ответил приказчик. — Сделаю все, как ты прикажешь, можешь не сомневаться.

— Вот и отлично, а пока иди, и прислуживай им, как ни в чем не бывало! Ну, марш с глаз моих.

Шари, не разгибаясь, выскочил из каюты, а Линар, надев на лицо подобострастную маску, направился к Квинту, чтобы справиться, насколько удобно устроились гости.

Квинт холодно встретил Линара, и, оборвав его на полуслове, спросил:

— Когда мы отплываем?

— Как только закончится погрузка моих товаров, уважаемый, тут же и отчалим. — Все так же заискивающе, ответил купец.

— Хорошо, но поторопись и помни, что я обещал тебе.

— Я помню, высокородный Квинт, — не переставая кланяться, удаляясь, ответил Линар.

— Неприятный тип. — Сквозь зубы произнес Квинт, входящему в каюту Аврелию.

— Да, патрон, весьма мерзкий. Вы видели, как он смотрел на Цилию? Будто раздевал ее глазами.

— Прикажи Селиму и днем и ночью охранять девушек, ни на мгновение не выпуская их из виду. Если хоть кто-нибудь попытается посягнуть на них, пусть он и его соотечественники не стесняются в средствах. Еще передай темнокожим, что как только мы прибудем в Но-Амон, я Квинт Сципилион, обещаю отпустить их домой к их семьям, и, кроме этого, щедро награжу всех пятерых, если они будут верно служить нам в этом путешествии.

Аврелий понимающе кивнул головой, и вышел из каюты, чтобы выполнить это поручение патрона.

Спустя пару часов, закончив погрузку, корабль отчалил от берега. Гребцы дружно налегли на весла, заставляя тяжелое судно начать движение вверх по течению Нила. Дул легкий попутный ветер, что позволило поднять паруса и увеличить скорость корабля.

Плавание проходило спокойно. Корабль неспешно скользил вверх по течению, позволяя пассажирам рассматривать живописные берега, на которых то там, то здесь располагались большие и совсем маленькие поселения. Время от времени Линар приказывал приставать к берегу у какой-либо деревни, для ведения торговли и пополнения припасов. Больше ни разу он не посмел поднять глаза на Цилию, а при встрече с Аврелием, покорно склонялся, отводя взгляд в сторону. Мало по малу это успокоило Аврелия. Ночевали, как правило, причалив к берегу у какого-нибудь селения, изредка проводили ночь на берегу, если находился более или менее приличный постоялый двор. В некоторых крупных селениях располагались римские гарнизоны, расквартированные в недавно отстроенных крепостях. Узнав, что на борту соотечественники, командиры гарнизонов спешили засвидетельствовать свое почтение и узнать свежие новости из метрополии. Так проходил день за днем. В начале второй недели пути, корабль приблизился к городу Абидос — последнему крупному городу на пути к Фивам. В Абидосе, как и других больших поселениях, стоял римский гарнизон. Линар подошел к Квинту, сидевшему на корме под балдахином и потягивающему из кубка золотистое вино, закусывая экзотическими фруктами, которые на серебряных блюдах подавали ему смуглокожие рабыни Линара.

— Мы скоро прибудем в Абидос, уважаемые Квинт, — сообщил купец, — это большой город, где я намерен задержаться на пару дней. Уж очень много товара я привез для его жителей. За день мне никак не управиться. Но ты можешь не беспокоиться! Отсюда до Фив рукой подать.

— Хорошо, хорошо! Поступай, как считаешь нужным! До сих пор ты точно выполняешь взятое на себя обязательство. Да и нам тоже пора немного размяться на берегу. — Ответил Квинт.

Не успел корабль причалить к пристани, как около него появился римский Легат в сопровождении десятка легионеров. Узнав, что на борту находится римский сенатор, особо приближенный к «божественному» Августу, легат поспешил пригласить Квинта посетить крепость, где пообещал устроить в его честь пышный прием. Квинт с достоинством, присущим римскому сенатору, принял приглашение и пообещал прибыть вечером вместе со своими спутниками. За разговором между Квинтом и легатом пристально следил Линар, при этом совершенно не показывая вида, что это ему хоть на малую долю интересно. Проводив взглядом Квинта, отправившегося в свою каюту, он жестом подозвал приказчика.

— Сегодня ночью.

Приказчик утвердительно кивнул головой.

Узнав, что в Абидосе предстоит провести два дня, Цилия и Тания изъявили желание посетить город, и провести там ночь, на что Квинт дал свое согласие. Он поручил Луцию подыскать для девушек приличную гостиницу, а Селиму и Нулу неотступно следовать за ними и охранять. Тем временем Линар развернул на берегу бойкую торговлю. Рабы не успевали подносить товары в шатер, в котором он торговал. Чего только здесь не было: сирийские чеканные блюда и кувшины, персидские ковры, сладкие греческие вина, оливковое масло, ткани из тончайшего шелка, привезенные из далекой Индии, различные бронзовые и железные инструменты, домашняя утварь, женские украшения, и многое — многое другое.

Оставив купца с его заботами на берегу, и поручив троим нубийцам охранять на борту корабля принадлежащее пассажирам имущество, сами они отправились в город, где нашли весьма неплохую гостиницу. Ближе к вечеру Квинт, Аврелий и Луций, отправились в крепость к легату, а девушки, утомленные долгой прогулкой по городу, остались в гостинице под охраной Селима и Нулу. После ужина Цилия и Тания удалились в свою комнату, а оба нубийца расположились у двери, ведущей в спальню девушек в общем зале гостиницы. Темнело. Селим предложил Нулу дежурить по очереди. Нулу расстелил на полу под дверью подстилку и улегся спать, а Селим зажег факел, укрепил его на стене, и уселся рядом с напарником, скрестив ноги с обнаженным мечем в руках. Улицы города опустели, и вскоре мрак окутал спящий Абидос. Где-то вдалеке прозвучал звук колокола или гонга, возвещающего о полуночи. Селим запомнил его, чтобы после третьего колокола разбудить Нулу, который должен был сменить его. Томительно долго тянулись минуты, но вот прозвучал второй колокол, а это значило, что с минуты на минуту должны вернуться из крепости хозяева. Селим зевнул и переменил позу. Вдруг он услышал из спальни девушек какой-то звук, похожий толи на вопль, толи на вскрик. Мгновенно нубиец вскочил на ноги. Он постучал в дверь и спросил, что там случилось. Ответа не последовало. Селим постучал еще раз, но уже гораздо громче. В ответ опять тишина. Тогда он попытался открыть дверь, продолжая окликать девушек. Дверь оказалась заперта изнутри, и оттуда опять никто не отозвался. Селим растолкал спящего Нулу, и, коротко рассказал ему о случившемся. Оба нубийца навалились на дверь, которая после второго удара распахнулась. Комната была пуста, и только занавеска колыхалась у распахнутого настежь окна. Оба нубийца ринулись на улицу, где чуть не столкнулись с возвращающимися из крепости хозяевами. На ходу рассказав им о случившемся, они стали внимательно при свете факелов рассматривать следы под окном.

— Я знаю, чьих рук это дело! — разъяренно воскликнул Аврелий. — Это ублюдок Линар. Я выпотрошу это отродье Эреба.

— Успокойся, Аврелий! — Попытался утихомирить воинственный пыл юноши Квинт. — Сначала нам нужно найти наших спутниц и освободить их, а расправиться с купцом, если, как ты говоришь, это его рук дело, мы всегда успеем. Ну что, Селим?

— Их было трое или четверо. Столько же лошадей. Они направились на запад, в пустыню.

— Нулу! Беги на корабль приведи лошадей, и захвати наше оружие. — Приказал Квинт. Мы отправляемся в погоню. И еще, скажи своим друзьям, чтобы они присмотрели за купцом. За каждым его шагом. Если он вздумает бежать, пусть схватят его. Он мне нужен живым, но не обязательно невредимым.

Нулу, со всех ног помчался на корабль. Спустя полчаса, не более, он вернулся с оседланными лошадьми. Все пятеро вскочили в седла и помчались вслед за Селимом, который уверенно вел маленький отряд.

— Куда ты ведешь нас? — Спросил Квинт.

— В оазис! Больше им некуда скрыться из города. Вокруг пустыня, а там, на западе есть оазис на берегу большого озера. Там обитает племя кочевников, занимающихся набегами на селения. Они крадут людей, чтобы потом продать их в рабство. Верь мне, хозяин! Я точно знаю, что делаю!

— Откуда тебе это известно?

— Я сам был продан в рабство, и несколько лет жил в этих местах, пока меня не увезли на север, где меня и Нулу купил твой юный друг, Аврелий.

— Хорошо, веди нас, Селим!

Глава 21

Сознание постепенно возвращалось. Цилия с трудом открыла глаза. Все тело ее ныло. Рассмотреть что либо вокруг мешала прядь волос, прилипшая к покрытому капельками пота лбу. Девушка попыталась поднять руку, чтобы смахнуть волосы, но ей это не удалось. Руки оказались связанными за спиной, а сама она сидела привязанной спиной к одному из деревянных столбов, подпиравших полотнище шатра. Тогда она решила сдуть мешающие волосы. После нескольких попыток ей это удалось. Девушка огляделась по сторонам. В полумраке шатра, в нескольких метрах от себя, у другого столба, она увидела Танию, привязанную к нему в таком же положении, как и она сама. Девочка отчаянно дергалась, пытаясь освободиться.

— Тания, где мы? Как мы здесь оказались? — прошептала Цилия.

— Понятия не имею! — Так же шепотом ответила девочка. — Цилия, сиди тихо! Я попытаюсь освободиться и развязать тебя.

Девушка сама попыталась пошевелить связанными руками, но веревка крепко удерживала их.

— Боюсь, ничего у тебя не выйдет, — сокрушенно ответила Цилия.

— Еще как выйдет. Мне осталось совсем немного, и я смогу освободиться от веревки.

Снаружи послышались приближающиеся голоса.

— Тания, тихо. Кто-то идет. Давай не показывать, что мы пришли в себя, и подслушаем разговор.

— Хорошо.

Девушки притворились находящимися без сознания. Полы шатра распахнулись и в него вошли двое мужчин. Цилия сквозь ресницы пыталась рассмотреть их. Один из вошедших был высокий человек могучего телосложения с густой черной бородой, наполовину скрывавшей его лицо, одетый в черный балахон, какие носят жители пустыни, и с повязанным куском черной материей вокруг головы. Другого Цилия узнала сразу. Это был приказчик Линара, Шари. Мужчины громко о чем-то спорили, но войдя в шатер, умолкли. Бородатый подошел к Цилие, и, подняв голову девушки за подбородок указательным пальцем, удовлетворительно щелкнул языком.

— Хороша! Этот цветок достоин украшать мой шатер! — сказал он, и с силой рванул платье, обнажая груди девушки.

Жадно сжав одну из грудей, бородатый заметил, висевший на шнурке между ними медальон. Он дернул за шнурок, оборвав его, и стал разглядывать медальон.

— Римлянка, а носит простую железяку! — Презрительно воскликнул он, и бросил медальон на землю. — Она моя!

— Но, уважаемый Хуфу, возразил Шари, мы договаривались, что ты выкрадешь ее для моего господина. Мы и о цене договорились, и задаток ты получил.

— Плевал я на этот договор. Эта девка стоит во много раз больше, чем пообещал мне за нее Линар. Она останется здесь! А ты можешь забрать ту, другую!

— Мне не нужна девчонка! Мне нужна только эта! И вообще, зачем ты притащил еще и девчонку?

— Она стала визжать. Пришлось брать обеих. Так что, берешь?

— Нет! Ты должен отдать мне эту, и я доставлю ее хозяину.

— Я уже сказал, она останется здесь, а если девчонка тебе не нужна, можешь прикончить ее. За нее мне достаточно и того задатка, который я уже получил.

По всему телу Цилии пробежала дрожь, но она собрала все свое самообладание, чтобы не выдать себя, и продолжала претворяться бесчувственной.

— Шари стоял в растерянности, не зная, как ему поступить дальше.

— Уважаемый Хуфу, — обратился он к бородатому, — давай не спешить с решениями. Ты ведь много лет связан с моим хозяином, и он ни разу не обманул тебя. Хозяин всегда хорошо платил тебе за рабов, которых ты поставлял ему, и за другие услуги, которые ты ему оказывал. Давай договоримся. Назови сумму, которая бы тебя устроила. Пойми, я не могу вернуться к хозяину с пустыми руками. Он просто убьет меня, а без меня тебе сложно будет поддерживать с ним торговлю.

— Договориться, говоришь? Ну, что ж, давай попробуем, если, конечно, у Линара хватит денег. Пойдем в мой шатер и поговорим за столом, а то у меня что-то во рту пересохло. Вернемся, когда девки очнуться.

— Ты все слышала, Тания? — прошептала Цилия, когда мужчины покинули шатер. — Они могут тебя убить.

— Это мы еще посмотрим! — Злобно ответила девочка. — Мне бы только руки освободить, и я сама выпущу кишки этому Шари.

— О чем ты говоришь? Даже если тебе удастся освободиться, что ты сможешь сделать одна, без оружия. Здесь, наверняка, есть и другие, и они убьют тебя.

— Послушай, Цилия, они не могли увезти нас далеко от города. Похоже, мы где-то в пустыне. Снаружи не слышно ни детских, ни женских голосов, а это значит, что мы не в стойбище кочевников, а на временном привале.

— Ну, и что это меняет?

— А то, что их не может быть много. Не стали бы они привлекать внимание римлян своим многочисленным появлением в Абидосе. Я уже почти освободила правую руку, а эти олухи даже не удосужились обыскать меня. Со мной мой кинжал.

Девочка продолжала отчаянно дергать руками.

— Есть! — Вытаскивая правую руку, радостно вскрикнула Тания.

Она вся изогнулась, запустив руку под одежду, и через мгновение в ней сверкнуло лезвие клинка. Еще через несколько мгновений, Тания освободила левую руку и разрезала веревку, связывающую ноги. Размяв затекшие руки и ноги, она подбежала к Цилии, и одним движением перерезала путы на ее руках. Когда же девочка наклонилась, чтобы освободить ноги подруги, снаружи вновь послышались приближающиеся к шатру шаги.

— Тания, медальон! — прошептала Цилия.

Девочка подняла медальон, подала его Цилии, и, прошмыгнув к столбу, уселась спиной к нему, продолжая сжимать в руке кинжал, а Цилия судорожным движением нажала на челюсти волчицы, сомкнув их, и, обвив руки вокруг столба, стала ждать.

В шатер снова вошли бородатый, Шари и еще двое мужчин, вооруженных луками.

— А, очнулись, голубки! — Удовлетворенно воскликнул Хуфу. Он прошел мимо Тании, не обращая на нее никакого внимания, и подойдя к Цилии, присел на корточки, похотливо разглядывая ее лицо и груди и дыша винными парами прямо в лицо девушки.

— А знаешь, Шари, я снова передумал! Не нужны мне деньги. Что значит золото по сравнению с таким цветочком. Она станет моею, прямо сейчас! — Сквозь зубы прохрипел Хуфу, протягивая руки, чтобы задрать подол платья Цилии.

Неожиданно девушка плюнула ему прямо в лицо, и, схватив руками за бороду, резко рванула голову разбойника в сторону, отчего у него хрустнула шея, и, захрипев еще сильнее, он повалился на бок. Одновременно, Тания, с ловкостью дикой кошки, прыгнула на спину Шари, и обхватив одной рукой его за шею, другой, твердо сжимающей кинжал, перерезала ему горло.

Хуфу, вялявшийся в пыли на полу, крикнул воинам, стоящим у входа в шатер:

— Что стоите! Стреляйте в девчонку! Убейте ее! А ты, дрянь, — обращаясь к Цилии, — еще пожалеешь!

Один из воинов выпустил стрелу в Танию, продолжающую висеть на спине истекающего кровью Шари, но, к его изумлению, стрела, отскочила от спины девочки, не причинив ей никакого вреда.

У Тании от сильного удара в спину перехватило дыхание. Она невольно ослабила хватку и сползла на землю. Вслед за ней рядом упал умирающий Шари. Воины, отбросив в сторону луки, достали длинные ножи и кинулись на Танию. К этому мгновению, она смогла справиться с временным оцепенением, и, откатившись в сторону, вскочила на ноги, выставив вперед окровавленный кинжал, готовая драться насмерть. Цилия же, не давая Хуфу подняться, с силой била его ногами по лицу и в пах. Судя по тому, что на шум и крики больше никто не прибежал, Тания была права. Больше здесь не было никого. Оба воина сделали выпады в сторону девочки. Она ловко уклонилась от ударов, но следующий выпад одного из нападавших достиг цели. Клинок ножа полосонул девочку поперек груди, но и на этот раз не причинил ей никакого вреда, кроме разрезанного платья, под которым белел чудо-свитер. От сильного удара, Тания упала, и, когда один из воинов занес над ней лезвие ножа, она увидела, как в шатер ворвались двое темнокожих с обнаженными мечами. В следующий момент, оба нападавших на девочку разбойника, обмякнув, сраженные свалились на землю. Покончив с ними, темнокожие переключили свое внимание на, пытающегося подняться на ноги, Хуфу. Одним ударом кулака Селим повалил его на землю, и, заломив руки за спину, уселся на него верхом. Подоспевший Нулу, подобрал валявшуюся на полу веревку, которой совсем недавно была привязана к столбу Тания, и крепким узлом связал руки бандиту. Все произошедшее заняло несколько коротких мгновений. Когда все было кончено, в шатер вошли Квинт, Аврелий и Луций. Увидев Цилию, прикрывающую руками разорванное платье, Аврелий бросился к ней и заключил ее в объятия. Девушка, оказавшись в руках любимого, вдруг растеряла все самообладание и лишилась чувств.

— Кажется мы вовремя! — Воскликнул Квинт, оглядывая окровавленные трупы.

Тания, поднимаясь на ноги с усмешкой ответила:

— Ни к чему было спешить, господин, я и сама бы справилась! — При этом девочка тщательно вытерла кинжал об одежду Шари и опустила его в ножны, спрятанные под одеждой.

— Нисколько не сомневаюсь, Тания, улыбаясь ответил Квинт, ведь в тебе проснулся Ее дух, но, согласись, наша помощь оказалась далеко не лишней.

— В общем, да! — Согласилась девочка. — Вот этот верзила чуть не прикончил меня, и не знаю, если бы не Селим, смогли бы мы сейчас с Вами разговаривать. А о чьем это духе Вы сейчас сказали?

— А ты сама не догадываешься?

— Артемис! Ты говоришь об Артемис?

— Да дорогая! я говорю об Артемис! Ты и есть она!

— Что значит «ты и есть она»?

— Потерпи еще немного, и ты все поймешь. Ну, хвала богам, все закончилось благополучно, и нам пора возвращаться на корабль.

— А что делать с этим, хозяин? — спросил Селим, указывая на связанного Хуфу.

— Этого доставим легату. Пусть Римское право решит его участь. Только сначала пораспроси-ка его, куда и кому он собирался отвезти Цилию и Танию. Хотя это и так понятно.

— Ему нужна была только я! — Воскликнула, пришедшая в себя Цилия, а Танию они с Шари хотели убить. Меня же Шари должен был отвезти к Линару, но, к счастью, они не смогли договориться сначала о цене, а потом вот этот и вовсе решил оставить меня себе. Благодаря их раздору, мы смогли выиграть немного времени, а Тания смогла освободиться и освободить меня. Остальное Вы видели сами.

— Ладно! Селим, Нулу, привяжите его к лошади и в путь. Нам нужно еще навестить любезного Линара, и сполна отплатить ему за его «доброту». А ты, Луций, обыщи трупы и осмотри другой шатер. Забери все ценности. Судя по всему, Шари вез значительную сумму денег, чтобы заплатить за похищение Цилии. Пусть эти деньги будут нашим маленьким подарком легату Марку.

Спустя несколько минут, маленький отряд двинулся в путь, оставляя убитых на растерзание шакалам.

— Послушай, Аврелий, — обратилась Цилия к ехавшему рядом юноше, — скажи, как Вам удалось так быстро найти нас с Танией?

— Спасибо Селиму, — ответил юноша, — он точно определил направление, куда Вас увезли разбойники, а потом он и Нулу обнаружили следы в пустыне, по которым мы и двигались. Мы отставали от Вас всего на пару часов, а когда профессор поймал сигнал, поданный кем-то из Вас, то уже безошибочно вышли на лагерь воров. И кажется, как раз вовремя.

— Что да, то да! Я так испугалась за Танию. Ведь она, маленькая девочка, была одна против четверых вооруженных мужчин.

— Почему же одна? А себя ты не считаешь?

— Чем я могла ей помочь без оружия?

— Хотя бы тем, что отвлекла этого Хуфу, и дала возможность Тание расправиться с Шари.

— Должна сказать, что Тания — молодец. Никогда бы не подумала, что девочка способна на такое.

— Знала бы ты, что это за девчонка, так бы не говорила.

— О чем ты, Аврелий? Чего такого я еще не знаю о Тание?

— Если хочешь узнать, то дай мне слово, что никому ничего не расскажешь, хотя бы до поры до времени.

— Ты что не доверяешь мне? — Обиженно воскликнула девушка.

— Ну что ты! Просто это не моя тайна, и я поклялся пока не разглашать ее. Только сегодняшний случай все меняет. Цилия, ты ведь видела все своими глазами. Видела, как девочка владеет оружием, так, как опытный, закаленный в боях воин. Не правда ли?

— Да, признаться, я была просто поражена ее хладнокровием и выдержкой.

— А как ты думаешь, Зоя или Мерцил стали бы обучать свою дочь столь изощренным приемам боя?

— Навряд ли! Ведь девочки не рождаются для того, чтобы становиться воинами.

— Тогда, подумай сама, откуда вдруг у нее могли появиться такие, совсем не женские, навыки?

— Я слышала что-то об амазонках, но это ведь всего лишь легенды.

— Амазонки здесь не причем, дорогая! Давай, подумай, без мистики и сказок.

— Что, неужели трансплантация? Но ведь это невозможно! Она же Землянка!

— Как видишь, возможно! Да и не совсем эта девочка Землянка. В ней Геянской крови больше, чем земной.

— И кто же донор?

— Не удивляйся. Ее донор — богиня Артемис, храм которой Вы с Танией недавно навещали, или, просто Темис, известнейший в прошлом на Гее ученый историк, кстати, родоначальница Египетской цивилизации и самой первой династии фараонов. Вот, кто такая наша Тания!

— Невероятно! Тания — Артемис. Если бы кто другой мне сказал такое, я бы решила, что у этого человека психические отклонения.

— Теперь ты все знаешь, но помни, что пообещала мне.

— Можешь не беспокоиться об этом! Скажи только, а она сама-то знает, кто она на самом деле?

— Профессор ей намекал, но она пока этого не понимает. Личность Темис только — только начинает в ней проявляться, и, знаешь, тебе, как специалисту, все карты в руки.

— Такого в моей практике еще не было. Лично наблюдать за пробуждением матрицы.

— И не просто наблюдать, но и направлять в нужное русло.

Солнце начало клонить к закату, когда усталые путники, наконец, достигли стен Абидоса. Первым делом Квинт направился в крепость к легату, где передал ему пленника и деньги, изъятые у похитителей, а спустя десять-пятнадцать минут, отряд, но уже в сопровождении манипула легионеров во главе с самим легатом, направился в сторону пристани, где они намеревались сначала покончить с лживым и коварным купцом, а потом поесть и лечь спать.

Глава 22

Суд над преступниками был скоротечен. Связанных, полуобнаженных Линара и Хуфу легионеры вывели на главную площадь Абидоса. Вокруг собрались многочисленные жители города. Под звуки боевых римских труб, вперед выступил легат, призвавший жестом правой руки народ к тишине. Когда смолкли голоса толпы, он развернул свиток, и громким голосом огласил приговор.

— Именем Божественного Августа и Римской республики, чью власть я представляю в Абидосе, приговариваю купца по имени Линар и бедуина по имени Хуфу, за посягательство на жизнь и свободу граждан Римской республики, к публичной казни. Оба они получат по пятьдесят плетей, а затем будут распяты у западных ворот города, в назидание тем, кто осмелится поднять руку на Римского гражданина. Все же имущество вышеупомянутого купца, включая товары, ценности, рабов и корабль, будет конфисковано в пользу государственной казны.

Легат свернул свиток и отошел назад, уступая место ликторам, которым было поручено привести приговор в исполнение. Перепуганный Линар, с разбитым в кровь лицом, упал на колени, и, валяясь в пыли, стал просить о пощаде, взывая к милосердию великого императора, и суля богатый выкуп за свою жизнь. Но легат не внял его мольбам, и приказал ликторам приступать к казни. Стоявший рядом с легатом Квинт, обратился к нему с просьбой, увести с судилища своих спутниц.

— Прошу тебя, Марк, избавить женщин от этого зрелища. Пусть они и являлись жертвами нападения этих мерзавцев, но я полагаю, что с них довольно и тех переживаний, которые выпали на их долю.

— Ты, благородный Квинт Сципилион, волен поступать, как считаешь нужным. Можешь увести своих спутниц. — Ответил легат.

Квинт дал знак Аврелию, чтобы тот увел Цилию и Танию.

— И еще, Марк, — вновь обратился Квинт к легату, — я, вместе с моими спутниками не просто праздно путешествую по Египту. На меня нашим «Божественным» возложена очень важная миссия. Поэтому, прошу тебя, оставить мне корабль со всей командой до ее завершения. Что же касается всего содержимого этого корабля, то оно останется у тебя, под твоей охраной, и в полном твоем распоряжении.

— Конечно, сенатор. Я и не предполагал иного. Корабль с командой и рабами полностью в твоем распоряжении. Можешь делать с ними, все, что тебе угодно. Думаю, подобный раздел имущества преступника вполне справедлив. Ты можешь продолжить свой путь, хоть сейчас.

— Что ж, я очень рад, что мы поняли друг друга! — многозначительно ответил Квинт. — И, с твоего позволения, сразу после окончания казни, мы отбудем из твоего гостеприимного города. Очень надеюсь вновь посетить тебя на обратном пути, а по возвращению в Рим, непременно расскажу Августу о твоей ревностной службе на благо Великого Рима.

Между тем, посреди площади ликторы приступили к казни. С несчастных приговоренных были сорваны остатки одежды. Оба они были повалены на заранее приготовленные деревянные помосты. В воздухе раздался свист плетей, перемежающийся с воплями осужденных. Ликторы методично, раз за разом, взмахивали тяжелыми плетьми и с силой опускали их на спины преступников. По окончанию порки, четверо легионеров волоком потащили окровавленные, чуть живые тела к западным воротам, где осужденных ждали приготовленные деревянные кресты. Бедняг привязали к крестам, которые были подняты с обеих сторон от ворот, и оставили умирать под палящими лучами африканского солнца.

Квинт не стал дожидаться окончания казни, и в сопровождении Луция поспешил вернуться на корабль, где их уже дожидались остальные спутники. Он собрал всю команду корабля, включая троих надсмотрщиков и рабов.

— С этой минуты я, Ваш новый хозяин. Обещаю, что по окончанию этого плавания, позволю всем Вам беспрепятственно покинуть корабль и вернуться в свои родные места. Женщины и надсмотрщики могут покинуть судно прямо сейчас. Остальных же я попрошу пока продолжить выполнять свои обязанности. Для всех Вас будет втрое увеличен ежедневный паек. Каждый получит новую чистую одежду. Всем все понятно? Если да, то все по местам. Мы отчаливаем немедленно! Эй, Вы! — обратился Квинт к троим угрюмым надсмотрщикам. — Прежде, чем Вы покинете судно, снимите с гребцов оковы, чтобы они не мешали их движениям. Как закончите, можете проваливать на все четыре стороны.

Надсмотрщики, бормоча проклятия в адрес патриция, принялись выполнять его распоряжение, громко стуча тяжелыми молотками по железным оковам, которые были на руках и ногах гребцов. Пока продолжалась эта работа, остальные члены команды стали готовить корабль к отплытию. Квинт, оставшись удовлетворенным результатами своих распоряжений, направился в свою каюту, чтобы отдохнуть, укрывшись в прохладном помещении от нестерпимого зноя. Прямо у дверей, ведущих в каюту, его дожидались смуглокожие рабыни Линара. Девушки обратились к Квинту с просьбой не прогонять их, потому что, по их словам, им некуда было идти и не на что жить. Поразмыслив, Квинт позволил им остаться в распоряжение Цилии и Тании. А тем временем корабль вырулил на середину Нила, и, подняв паруса, продолжил путь вверх по реке.

Вечером, когда пылающий бог Солнца Ра спешил спрятать свою огненную колесницу за горизонтом на западе, за ужином, на который собрались путешественники прямо на палубе под балдахином, Квинт, неожиданно для спутников, обратился к ним со словами:

— Друзья мои, близится к окончанию наш долгий путь по Египту. Очень скоро мы прибудем в Но-Амон — город, откуда началась вся история Египетского государства, и, я полагаю, пришло время мне выполнить данное Вам обещание, рассказать все, что я Вам обещал, и о себе, и об истинной цели нашего путешествия, и о том, что нас ждет в Но-Амоне, и о тебе, Тания, — ласково обняв девочку, с некоторой грустью в голосе, сказал Квинт. — Если Вы готовы выслушать меня, то позвольте мне приступить.

От неожиданности все, сидевшие за столом, внезапно смолкли в ожидании столь долго ожидаемого повествования.

— Как Вам известно, более пяти тысяч лет назад, впервые Геяне вступили на Землю или, как мы ее тогда называли, Пангею. Земля была первой из планет «Пояса жизни», которую нам удалось найти на просторах нашей галактики. Здесь нами было обнаружено местное население — раса людей, подобных нам. Как выяснилось уже гораздо позже, и мы, и Земляне, являемся двумя ветвями третьей, гораздо более древней галактической расы, которая, как бы это сказать, создала и нас и их, только с той разницей, что наша цивилизация, начала развиваться на несколько тысячелетий раньше, чем земная. Прибыв на Пангею, мы обнаружили людей, находившихся на самой ранней стадии развития общества. Так уж случилось, что мне посчастливилось быть в числе первопроходцев. В первой галактической экспедиции на меня была возложена миссия обеспечения ее энергетикой для поддержания жизнедеятельности, поскольку в те времена я являлся сотрудником института Высоких Энергий в Боррее. Тогда я носил имя Грифт Аркус. Всю свою жизнь до Пангеи я посвятил науке, и был, как меня считали мои коллеги и друзья, убежденным холостяком. Так уж случилось, что здесь, на Земле, в первобытном племени, я встретил женщину, которая стала моей первой и единственной любовью.

Я отказался от предлагаемой мне на Гее высокой должности и решил навсегда остаться на Земле со своей избранницей. Спустя некоторое время у нас родился сын, которому Зара (так звали мою жену) дала имя Адам. Чуть позже, у правительницы племени, с которым мы установили контакт (которую, кстати, звали Гера), родилась дочь Ева. Причем рождение этой девочки было окутано тайной для соплеменников Геры. Дело в том, что старшая дочь Геры — Лея, вышла замуж за сына командора нашей экспедиции, и собиралась вместе с мужем покинуть Землю. Гера дала согласие на этот брак при условии, что боги (а они нас принимали именно за богов, спустившихся с неба) подарят ей другую дочь, которая по обычаю племени должна стать правительницей после смерти Геры. Жена нашего командора пообещала Гере выполнить ее условие и провела операцию по искусственному оплодотворению, в которой использовала своего мужа в качестве донора. Так получилось, что на Земле у двух женщин родились дети-полукровки. Еще позднее, уже на Гее у Леи и Гора так же рождается сын, но родившись на Гее, в отличие от тех детей, он, так же являясь полукровкой, получает все права гражданина содружества Геи. Этот мальчик, которого назвали Ра, вместе с родителями, в составе второй экспедиции прилетает на Землю, где знакомится с Адамом и Евой, с которыми очень подружился. Но, после достижения пятилетнего возраста, ему приходится вернуться на Гею, поскольку, как Вам известно, в пять лет дети начинают первую ступень обучения. Поскольку Адам и Ева не являлись гражданами Содружества, то они не могли обучаться в наших учебных заведениях, а, согласно закона, принятого Высшим Советом, мы не имели права вмешиваться в естественный ход развития общества Землян, и не в праве были их обучать и передавать наши технологии. Шло время. У нас с Зарой родилась дочь Лили. Я, как и многие другие члены экспедиции периодически вылетал на Гею. Во время одной из таких, довольно длительных отлучек, случилось непоправимое. На город, где жила моя жена с нашими детьми,(кстати, это был самый первый город на Земле) напали кочевники, пришедшие с востока. Слава о городе Врата Богов, и о его богатстве разлетелась далеко по Земле. Полудикие кочевники разграбили и сожгли город, а его жителей, по большей части уничтожили. Лишь немногим удалось спастись. Геру, Адама и Еву, наш командор, сам рискуя жизнью, сумел вывезти из горящего города, а Зару и Лили, находившихся на другом конце города, не успел. До сих пор мне не известно, как погибли мои близкие. Адам и Ева поселились на нашей базе в Эдеме. Дети росли и все больше привязывались друг к другу. Невооруженным взглядом было понятно, во что вскоре может перерасти эта дружба. Лишившись жены и дочери, все свои помыслы я обратил на сына. Я не мог смириться с тем, что мой сын не сможет получить достойного образования, и стать продолжателем моего дела, и, поэтому, тайком, я начал обучать его, а, поскольку они с Евой были неразлучны, то и ее. Не взирая на все запреты, я научил их, и позволил пользоваться базой данных центрального компьютера Эдема, в памяти которого были сосредоточенны основные знания и открытия Геян за последние тысячу лет. Так продолжалось несколько лет. Дети делали поразительные успехи в учебе, но все тайное рано или поздно становится явным. Зейвсу (так звали командора) стало известно о наших тайных занятиях. Разразился жуткий скандал, и, несмотря на протесты Геры и Изиды (жены командора), он принял решение изгнать детей из Эдема и поселить их в отдаленной местности. Я же должен был предстать перед Высшим судом, но Зейвс, с которым нас связывала давняя дружба, решил не отправлять меня на Гею, а оставить на Земле в качестве вечного изгнанника. Мне категорически запрещалось видеться с сыном. Правда, уже гораздо позднее, командор смягчился, и позволил мне издалека следить за жизнью Адама и Евы (все-таки она де-факто была его дочерью) и незримо оберегать их от различных невзгод. С тех самых пор я и стал своего рода изгоем, а спустя время, Иудеи, несколько перефразировав эту историю, услышанную от наших детей, стали звать меня Змеем-искусителем. Вот такая невеселая история. Уже еще гораздо позднее, когда на Земле появились первые представители Корпуса жизни, меня, сменив гнев на милость, в качестве некоего противовеса, назначили руководителем одной из крупнейших баз, правда, без права покидать пределы Земной атмосферы. Это, что касается меня. Теперь о нашем путешествии и его истинных причинах. Аврелий, помнишь, при каких обстоятельствах со мною случился сердечный приступ? Это случилось тогда, когда Тобий произнес имя Анны-матери Марии. Дело в том, что Анна является единственной из ныне живущих моей и Зейвса прямой наследницей во многих поколениях. Как я уже говорил, мне было позволено издали наблюдать за жизнью Адама и Евы. Я много-много лет следил за ними, их детьми с их драматической историей, за внуками, правнуками и так далее. К слову сказать, Адаму и Еве суждено было прожить очень долгую, гораздо более долгую, чем остальным Землянам, жизнь, вследствие того, что они были полукровками. Прожили они почти тысячу лет, и произвели многочисленное потомство. Про историю их старших сыновей Каине и Авеле, Вы, конечно, слышали, но после братоубийства, у них родилось еще очень много детей. Правда первое братоубийство породило многочисленные войны, как между разными племенами, так и внутри племен. Так и случилось, что спустя пять тысячелетий, Анна осталась одна из всех прямых наследников моего сына и его жены. Именно поэтому, пятнадцать лет назад я вынужден был обратиться к Изиде с просьбой помочь Анне и ее мужу, так как они были бездетны, а это означало, что на Анне прервется наш род, Но Изида тогда в жесткой форме мне отказала, ссылаясь на наши законы. И что же я узнаю спустя пятнадцать лет? То, что у Анны есть взрослая дочь, и, главное по срокам все совпадает. У меня возник законный вопрос. Почему? Почему, отказав мне, Изида все-таки выполнила мою просьбу?

— Но, профессор, — осторожно перебила Квинта Цилия, может быть это совпадение? Так бывает, что для тех, кому вынесен диагноз бесплодия, однажды, вдруг, без посторонней помощи, беременеют.

— Да, Цилия, так бывает! Но не в этом случае!

— Откуда Вам знать? — Не унималась девушка.

— Да оттуда, что Изида сама призналась мне!

— Когда? Как она могла признаться?

— В Гизе, около месяца назад. Тогда, когда мы остановились на ночлег в харчевне по дороге в Мемфис. В ту ночь мы с Аврелием ездили к пирамидам, в которых спрятан узел дальней внутригалактической связи. Я говорил с Изидой, и она во всем призналась. А сейчас мы держим путь в Но-Амон, когда-то ею основанный, чтобы встретиться с ней лично и узнать все подробности. Это, что касается одной из целей нашего путешествия. Другой же целью является то, что я хочу просить Изу, чтобы она помогла нам в задуманном нами деле; а именно, провести операцию искусственного оплодотворения Марии — дочери Анны, и тем самым явить на свет нового царя Иудеи и Мессию. Это все, что я хотел Вам рассказать.

— Нет не все! — Воскликнула Тания. — Ты обещал рассказать что-то обо мне! Я ничего не поняла из того, что Вы тут говорили, но очень хочу знать, чего же такого я сама о себе не знаю.

— Да, ты права, девочка, но это тоже очень долгая история, а уже очень поздно и всем пора спать. Давайте, друзья, вернемся к этому разговору завтра. Ты, Тания, узнаешь все, даже то, о чем тебе знать еще рановато. Но это будет завтра.

Глава 23

К удивлению Цилии, Тания, которую обычно невозможно было уложить в постель, сразу же после ужина ушла в каюту. Когда девушка, через некоторое время зашла туда, то обнаружила девочку, сидящей на ложе, обхватившей руками колени. Она даже не пошевельнулась, когда Цилия вошла, и продолжала сидеть молча. Девушка не решилась потревожить спутницу каким-либо вопросом, и, так же, молча, присела на свое ложе. Так продолжалось несколько томительно долгих минут. Неожиданно, Тания, не поднимая головы, заговорила.

— Знаешь, Цилия, я внимательно слушала рассказ хозяина, но ничего не поняла. Скажи, выходит все Вы: и хозяин, и ты, и Аврелий, и Луций, вовсе не люди?

— С чего это ты взяла? — тихо ответила девушка.

— Но ведь хозяин сказал, что все Вы спустились с неба, и, значит, все Вы — Боги.

— Ну, что ты, Тания? Никакие мы не Боги. Мы такие же люди, как и все остальные!

— Люди не могут летать по небу! — Упрямо твердила Тания.

— Ну, хорошо, тогда слушай! Как ты думаешь, что такое звезды?

— Это, наверное, такие фонарики, которые ночью развешивают в небе боги, чтобы было немного светлее, и, чтобы Луне не было скучно одной на небе.

Цилия невольно улыбнулась.

— Нет, моя дорогая, звезды — это такие же Солнца, как и наше, но только они находятся так далеко, что кажутся нам маленькими светящимися точками. А теперь представь, что рядом с некоторыми звездами есть планеты, как наша Земля, а на некоторых планетах живут люди, такие же, как и мы с тобой, и некоторые из этих людей научились летать по небу между звездами. Однажды, они обнаружили среди звезд нашу Землю и решили посетить ее. Здесь они встретили людей. Но эти люди еще совсем ничего не знали и не умели. Они не знали ни железа, ни бронзы, не умели выращивать полезные растения и разводить животных, не умели строить жилища из камня и дерева. Не умели даже делать ткани, чтобы шить из них одежду.

— Они что, ходили совсем голые?

— Нет, что ты! Они мастерили одежду из шкур убитых на охоте животных.

— Да, я знаю! — Воскликнула Тания. — Я видела таких людей в видениях, которые мне явились там, в храме Артемис.

— Вот видишь! Пришельцам с неба стало жалко этих людей, и они решили научить их многому из того, что знали и умели сами. Вскоре на Земле появились первые города. Люди быстро овладевали ремеслами, но пришельцы опасались, что некоторые из их знаний могут скорее навредить людям, чем помочь.

— Разве знания могут навредить?

— Представь себе, могут, и очень сильно. Подумай сама, что могло бы произойти, если в руки злых людей попало бы оружие, способное на огромных расстояниях поражать молниями все живое и разрушать все построенное людьми?

— Наверное, они захотели бы всех остальных сделать своими рабами.

— Вот именно поэтому, пришельцы дали людям только те знания, которые помогли сделать их жизнь намного лучше и легче, и предоставили людям самим познавать мир и новые знания, а сами решили остаться лишь наблюдателями, чтобы в нужный момент прийти на помощь людям, если те окажутся в очень трудном положении.

— Но тогда ведь могли же они дать хорошим людям свое оружие, чтобы те уничтожили всех плохих!

— Нет, Тания, не могли. Разве можно быть уверенными в том, что плохие люди не смогут отобрать у хороших людей это оружие. А вот если бы такое случилось, то люди на Земле перебили бы друг друга. Нет! Каждый народ должен пройти сам свой путь в истории, и сам добиться высот в знаниях и ремеслах. Пройдет время, очень много времени, и здесь, на Земле, люди научатся приручать молнии, строить летающие корабли, лечить самые страшные болезни, перелетать от одной звезды к другой, и многому, многому другому. И это будут их собственные достижения. Поняла?

— Да. — Со вздохом ответила Тания. — Наверное, это правильно, но сколько хороших людей пострадает и умрет, пока все это настанет.

— Мы ничего не можем с этим поделать. Таковы законы жизни.

— Жаль, — еще раз вздохнула девочка, — хотелось бы прямо сейчас взлететь в небо и увидеть, какая она, наша Земля сверху!

— Поверь мне, она очень красивая, такая же красивая, как и моя родная Гея. Мы называли Землю голубой планетой, когда впервые увидели ее.

— Я тоже видела огромный шар в голубой дымке посреди черного-черного неба. — Мечтательно ответила Тания.

— Действительно, Земля из космоса именно так и выглядит. Только где, когда ты могла это видеть?

— Тогда же, в храме. Я тогда много чего видела, но не понимала, что это. Объясни, откуда пришли ко мне эти видения.

— Как бы тебе это, попроще, объяснить? Даже не знаю! Чтобы ты сказала на то, что это видения из твоей прошлой жизни?

— Как это из прошлой жизни? Разве, когда человек умирает, то не насовсем?

— Конечно, насовсем. Но умирает только лишь его плоть, а разум, его разум остается для того, чтобы однажды возродиться в другом, только что родившемся человеке. Подумай сама, разве может исчезнуть без следа то, чему за всю свою жизнь научился человек?

— Я не знаю, наверное, нет. Но как может разум умершего сохраняться для другого человека?

— Ты видела, как под горячими солнечными лучами испаряется вода из лужи?

— Видела.

А знаешь, куда она девается? Она превращается в невидимый пар и поднимается в небо, где потом становится облаком. Вот так же и человеческий разум, покидая умершее тело, поднимается в небо, чтобы там превратиться в невидимое глазу «облако». Мы называем его «Вселенский разум».

— Странно… «облако разума.»

— Вот, однажды, это «облако» выбрало тебя, когда ты только появилась на свет, а сейчас в тебе начинает просыпаться память твоей прошлой жизни.

— Странно! Выходит я уже жила когда-то, умерла когда-то, а теперь… И кем же я была раньше?

— Об этом тебе расскажет завтра Квинт.

Девочка надолго задумалась, и после паузы тихо-тихо сказала:

— Я знаю, я, кажется, догадалась… Хозяин говорил, что во мне просыпается Ее дух, что я и есть Она.

— О чем ты, Тания?

— Артемис! Вот кем я была! Теперь я это точно знаю!

Ну, раз ты так в этом уверенна, то давай спать. Может быть, во сне к тебе снова придут удивительные видения, а если нет — не беда, за — то ты просто проснешься завтра свежая и отдохнувшая. Спокойной ночи, дорогая!

— Спокойной ночи, Цилия.

Весь следующий день, Тания, против обыкновения, не бегала по палубе, не надоедала никому со своими бесконечными вопросами. Напротив, она была сосредоточенна и задумчива, как будто ей предстояло принять какое-то невероятно трудное решение, на которое она никак не могла решиться. Наконец, она глубоко вздохнула, и, подойдя к Квинту, с силой дернула его за полу одежды. Квинт удивленно обернулся, и строго взглянул на девочку. Не дав ему произнести ни слова, Тания выпалила:

— Скажи, это все, правда?

— Что, милое дитя? — растерянно ответил Квинт.

— То, что во мне просыпается Ее дух! Что я и есть Артемис!

— Кто это тебе сказал?

— Никто! Я сама догадалась! Ведь ты же сам говорил… Мне вчера Цилия все рассказала о Вас всех. Что все Вы спустились с неба, чтобы наблюдать за нами и иногда помогать нам!

— Что ж, это и к лучшему, — пробормотал Квинт. — Да, девочка, все это правда, и сейчас мы плывем в Но-Амон, чтобы хоть чуть-чуть помочь людям. Только, раз ты уже обо всем сама догадалась, то должна понять, что ты — одна из нас.

— Но я никогда не летала по небу! Я всю жизнь прожила в Риме со своей мамой!

— Правильно! Но все это в твоей нынешней жизни, а в той, другой, ты много раз летала по небу, и, когда-то очень давно, вместе со мной и многими другими, впервые вступила на эту землю, спустившись с небес.

— Я ничего этого не знаю и не помню!

— Ты вспомнишь, очень скоро, обязательно все вспомнишь, и тогда снова, как и раньше, сможешь приносить в этот Мир много добра и пользы. Верь мне! Просто верь!

— Я, я… — Девочка не нашла, что ответить, и просто убежала, с трудом сдерживая слезы, готовые хлынуть ручьями из ее глаз.

Глава 24

Корабль, сделав последнюю остановку в Дендерах, неумолимо приближался к конечной точке своего пути. Здесь Нил вновь поменял свое течение с восточного направления на юго-западное, замыкая, таким образом, огромную излучину. Квинт, стоя на корме рядом с кормчим с волнением вглядывался в береговую линию реки. Его захлестнули воспоминания, правда, с тех пор, как он впервые оказался в этих местах, здесь многое переменилось. Некогда поросшие зарослями тростника пустынные берега, теперь были совершенно неузнаваемы. По обоим берегам великой реки выросли многочисленные мелкие и крупные селения и города. Везде кипела жизнь. Еще совсем немного, и взору путников покажется древняя столица самого древнего Египетского царства, откуда, собственно говоря, и началась вся эта великая цивилизация. Кроме вида знакомых мест, вызвавших волнение Квинта, его еще сильнее усиливало то, что совсем немного времени осталось до встречи с той, которая стала вдохновителем истоков этой цивилизации. Квинт многократно прокручивал в голове в самых различных вариантах эту долгожданную встречу, которую он, одновременно так ждал, и, в то же время, боялся. Он пытался представить, как поведет себя Изида, какой устроит ему и его спутникам прием. Что это будет, радушная встреча старых друзей и соратников, или холодный, официальный прием? Эти вопросы не давали покоя человеку, стоящему на палубе корабля, несущего его в давнее прошлое по волнам его воспоминаний и переживаний.

— К вечеру будем в Фивах, хозяин! — Сообщил кормчий, нарушая тем самым размышления Квинта.

Квинт обернулся, встряхнув головой, как бы отгоняя свои мысли.

— К вечеру, говоришь, это очень хорошо!

— Хорошо бы успеть до захода солнца, — вновь проговорил кормчий, — иначе будет очень сложно пристать к берегу.

— Вот что, — задумавшись, ответил Квинт, — мы не будем заходить в Фивы.

На лице кормчего появилось выражение крайнего недоумения.

— Но, хозяин, разве мы не в Фивы направляемся? Или я Вас неправильно понял?

— Нет, нет! Ты все правильно понял. Мы идем в Фивы, но приставать к берегу в городе не будем. Знаешь ли ты, где на левом берегу Нила находится Долина Царей?

— Знаю! Нехорошее это место. Страшное. Говорят, что там по ночам кричат души умерших и заманивают живых в мир теней.

— Сказки все это! Это суеверие людей превращает в их воображении вой шакалов в крики мертвецов. Когда подойдем к Долине Царей, выберешь место, где можно безопасно пристать к берегу и спрятать корабль от посторонних глаз. Что же до этих россказней, то бояться нужно живых, а не мертвецов. От них куда больше беспокойства и опасностей, и гораздо больше шансов от их рук оказаться в загробном мире.

— В этом Вы правы, хозяин, но люди верят в эти истории, и им трудно будет преодолеть свой страх.

— Ничего, как-нибудь справимся! Эй, Луций, Аврелий! — Обращаясь к, о чем-то, оживленно беседующим спутникам, стоящим у борта, крикнул Квинт, — Идите сюда!

— Да, профессор, слушаем Вас!

— Готовьтесь к высадке на берег. Нам понадобятся лошади, и не забудьте про оружие.

— Но скоро стемнеет, — попытался возразить Аврелий, — может быть нам лучше дождаться утра?

— Нет. Именно ночью. Нас будут ждать в течение часа после полуночи, и будет лучше, если никто из обитателей Но-Амона нас не увидит. Так что идите и готовьте все необходимое. Предупредите девушек и нубийцев. Когда пристанем к берегу, у нас не будет времени на сборы, и нужно будет поторопиться, чтобы успеть добраться до условленного места к полуночи.

Когда над рекой стали сгущаться сумерки, корабль пристал к левому берегу Нила, неподалеку от Долины Царей — города мертвых. Кормчий выбрал место, густо поросшее зарослями папируса, в котором удобно было замаскировать корабль. Едва матросы сбросили сходни на берег, наши путники сошли по ним, ведя на поводу оседланных лошадей, и уже спустя минуту, отряд двинулся на юг в древний город мертвых, где с незапамятных времен жители Но-Амона хоронили своих умерших. Уже в кромешной темноте они подошли к большому полуразрушенному строению, перед входом в которое возвышалось выветренное изваяние бога Анубиса — покровителя царства мертвых. Здесь Квинт остановился и спешился. Его примеру последовали все остальные. Он жестом подозвал к себе Селима.

— Вы впятером останетесь здесь и будете ждать нашего возвращения.

— Но хозяин, а вдруг Вам будет что-либо угрожать?

— Здесь нам нечего и некого бояться, кроме шакалов и львов. Так что оставайтесь и стерегите лошадей.

— Слушаюсь, господин! — слегка склонившись, ответил нубиец.

Квинт направился к древним руинам и пригласил остальных следовать за ним.

— Что это за развалины, господин? — Шепотом спросила Тания.

— Это часть храмового комплекса Анубиса. Сюда жрецы привозили мертвецов для их захоронения.

— Здесь немного жутковато! — оглядываясь по сторонам, сказала девочка.

— Ничего страшного, обычные развалины, — ответил Квинт, правда, с некоторым секретом.

— С секретом? Каким?

— Сейчас увидите!

Квинт прошел через зал к противоположенной входу стене, где, так же, как и снаружи, стояло изваяния Анубиса, за которым обнаружилась каменная лестница, ведущая в подземелье. Путники стали спускаться вниз. Лестница оказалась довольно крутой и длинной. Достигнув самой нижней точки, они оказались перед входом в туннель со сводчатым потолком, который оканчивался в обширном зале с многочисленными колоннами и непонятного назначения каменными сооружениями.

— Что это? — почти хором вырвалось у спутников Квинта.

— Вы не поверите, но это своеобразный вокзал древнейшей городской «подземки». Правда служила она не для перевозки пассажиров, как это делалось у нас в крупных городах, а для доставки высокопоставленных мертвецов: царей, вельмож, их жен и прочих родственников, из храма Анубиса, расположенного на противоположенном берегу Нила в Долину Царей. А вот эти каменные сооружения — ничто иное, как вагоны, которые передвигали рабы по вот этим каменным рельсам, проложенным вдоль туннеля, начинающегося там, в конце зала.

— Профессор! — Воскликнул Аврелий. — Не хотите ли Вы сказать, что этот туннель проходит под руслом реки?

— Именно! И это не единственная ветка подземки в Уасете. Есть и другая, соединяющая между собой все храмы города. Для нас же важна именно эта, поскольку она приведет нас прямо к алтарю в храме Анубиса, построенного на месте великолепного дворца, который украшал Уасет еще задолго до Великого потопа. От старой дворцовой постройки сейчас осталась гигантская колоннада и некоторые внутренние помещения.

— Поразительно! Как же смогли древние строители выполнить столь технически сложную задачу!

— А сам ты, Аврелий, как думаешь?

— Что, и здесь не обошлось без нашего вмешательства?

— Да, причем с самого начала. Я имею в виду дворец, который впоследствии был превращен в храм. Это детище Изиды. А на месте алтаря когда-то стоял трон первых фараонов.

— Просто невероятно! Я досконально изучал историю этой страны, когда учился в академии, но никаких упоминаний ни тогда, ни позднее, уже на Земле, об этом чуде не видел и не слышал.

— Когда на планете появились первые представители Корпуса жизни, мы с Изидой и Зейвсом постарались уничтожить все свидетельства о секретных объектах. Поэтому у нас пока еще сохраняется возможность передачи информации по тайным каналам связи и некоторые другие не менее важные возможности.

— И что, мы поедем под Нилом на одном из этих «вагонов»?

— Нет, к сожалению. Эти вагоны в качестве локомотивов использовали рабов. Нам же предстоит пройти через этот туннель пешком, что мы сейчас и сделаем. К тому же нам нужно торопиться. До полуночи осталось совсем немного времени.

Удивленные и изумленные путешественники углубились в темное чрево туннеля, освещая свой путь карманными фонарями. Туннель казался бесконечным, и, хотя путь по нему занял не более получаса, всем он показался целой вечностью. Добравшись до противоположенного конца, путники очутились в таком же огромном зале, как и тот, откуда они начали свой путь.

— Ну, вот, — удовлетворенно произнес Квинт, — осталось только подняться наверх. Раньше здесь работал подъемник, но нам придется вновь воспользоваться лестницей. Это здесь, — освещая проем в стене, сказал Квинт.

Процессия двинулась вверх по узкой лестнице из нескольких десятков пролетов, из чего можно было судить о глубине, на которой пролегал туннель. Подъем наверх оказался совсем нелегким он занял больше времени, чем спуск и проход по туннелю, вместе взятые. Наконец, тяжело дыша, путники выбрались на поверхность, и оказались в, невероятных размеров, храмовом зале с многочисленными колоннами в несколько обхватов в диаметре. Храм был погружен в мрак. Ни один звук не нарушал ночную тишину, но, едва Квинт сделал несколько шагов в сторону алтаря, последний вдруг вспыхнул ярким светом, отбросившим мрак к дальним углам зала. Квинт сделал спутникам знак рукой, чтобы они остановились, а сам вышел на освещенную середину зала. В этот же момент, откуда-то сверху, от самого потолка, вниз спустились две крылатые фигуры. Тания смотрела на все происходящее, как завороженная, ведь прямо перед ее глазами с небес спустились крылатые Боги. Обе фигуры, сложив крылья, опустились около алтаря, и только сейчас стало понятно, что это две женщины. Одна из них сделала несколько шагов навстречу Квинту и остановилась перед ним.

— Ну, здравствуй, Аркус! — Произнесла она холодным, словно перекатывающим железные шары, голосом. — Ты, как всегда, пунктуален! Это радует!

— Приветствую тебя, Изида! — Ответил Квинт. — А ты, как всегда ослепительно красива. Годы не властны над тобой! Скажи, как тебе удается сохранять вечную молодость?

— Что за церемонии и неуместные вопросы? Ты и сам все прекрасно знаешь!

— Да, но, насколько мне известно, уже много веков, как применение медикаментозного регенерирования запрещено Высшим советом Геи и магистратом Корпуса жизни.

— Правильно. Везде, кроме нашего с Зейвсом исследовательского центра. Туда лапы Корпуса так и не смогли дотянуться, а сейчас я и мои близкие, вообще в недосягаемости для них, так как мы находимся под защитой Темного пространства.

— Ты обещала рассказать при встрече, что же это за образование в галактике.

— Это заповедная зона, устроенная одной из древнейших рас, являющейся нашими прямыми предками.

— Эфея?

— Да! Эта планета, после того, как были почти полностью истощены ее природные ресурсы, была покинута ее обитателями и превращена в закрытую заповедную зону для ее естественного восстановления.

— Как же тебе удалось туда попасть?

— Слишком много вопросов, Квинт! Давай присядем, ты представишь мне своих спутников, и мы поговорим обо всем по — порядку.

— Конечно, ты, как всегда, права, Изида!

Вторая женщина, все это время находившаяся в тени, подошла к алтарю и, совершив какие-то манипуляции, привела в действие скрытый механизм. Откуда-то из глубины алтаря появился стол и семь резных, отблескивающих позолотой, кресел. Изида заняла одно из них во главе стола, другая женщина села по правую руку от нее. Квинт, наконец, смог разглядеть ее лицо. От неожиданности он широко раскрыл глаза.

— Так это же… Дита, ты?

— Как видишь, я собственной персоной.

— А чему ты так удивляешься, Квинт или, все-таки, Грифт? — с насмешкой произнесла Изида. — Что удивительного в том, что Афродита приняла решение сопровождать меня?

— Просто я не ожидал! — Смущенно ответил Квинт. — Но, признаюсь, очень рад встрече.

— Ладно! Давай, зови своих друзей!

— В таком случае, у меня для Вас тоже припасен небольшой сюрприз. Эй, Луций, иди сюда!

Луций отделился от группы и подошел к Квинту.

— Ну, что, Вам представить его, или все-таки не надо?

Теперь пришла очередь удивляться обеим женщинам. Обе они в один голос вскрикнули:

— Стан! Вот это действительно сюрприз!

— Луций, с Вашего позволения, мона Иза. Теперь меня зовут Луций.

— Теперь я могу быть спокойна, мама! — Радостно воскликнула Дита, вскочив с места, чтобы обнять старого друга. — Раз с нами Стан с его злотыми руками, нам нечего бояться!

Самодовольно ухмыльнувшись, Квинт попросил разрешения познакомить женщин с остальными своими спутниками.

— Это Аврелий- мой ученик и близкий друг, благодаря которому стала возможна наша встреча, а это Цилия. Она паромедик и подруга Аврелия.

Иза улыбнулась Аврелию, но достаточно холодно посмотрела на Цилию.

— Мона Изида, я счастлив быть представленным столь легендарной личности, как Вы! — смущаясь и краснея от волнения, ответил на улыбку юноша.

— А ты, девочка? Что же ты молчишь? — строго спросила Иза, обращаясь к Цилии. — Ты ведь не просто паромедик? Не так ли?

— Да Мона Изида. — Тихо ответила девушка. — Моя специализация…

— Я прекрасно осведомлена по поводу твоей истинной специальности, и, кстати, о цели твоего пребывания на Земле, о чем ты сама, как я понимаю, пока и не догадываешься. Я так же знаю, кто стал инициатором твоего назначения сюда. Очень надеюсь, что твои профессиональные навыки нам не пригодятся. Ты говорил о девочке, — обращаясь к Квинту, и оставив без внимания озадаченную Цилию, спросила Иза. Где же она?

— Я здесь! — громко, без всякого намека на смущение, ответила Тания, выходя на освещенное место.

— Подойди ко мне, пожалуйста, милое дитя. — Ласково позвала девочку Иза.

Тания твердой походкой подошла к Изе, глядя ей прямо в глаза.

— А я уже видела Вас, и ее тоже, — кивнув на Диту, сообщила девочка.

— И где же ты могла нас видеть, дорогая? — удивленно спросила Иза.

— В видениях, когда мы с Цилией были в храме Артемис в Александрие.

Иза приподняла за подбородок голову девочки, и, вглядевшись в ее глаза, полушепотом произнесла:

— Да это она, вне всякого сомнения. Что ж, дочка, с возвращением!

— Богиня, почему Вы называете меня дочкой? Вы не моя мама. У меня есть мама. Ее

зовут Зоя, и она живет в Риме, в доме господина.

— Я знаю, знаю… Но когда-то, очень давно, я назвала тебя своей приемной дочерью, и, поэтому имею право называть тебя так, тем более ты была лучшей подругой моей другой приемной дочери.

— Вот ее? — Кивнув на Диту, спросила Тания.

Иза лишь утвердительно кивнула головой.

— Как твое имя, дитя мое? — спросила Иза.

— Меня зовут Тания.

— Тания… Замечательно! А раньше ты носила имя Темис. Правда, очень созвучно? Ну, Темис, дай я обниму тебя, и добро пожаловать домой!

Иза заключила девочку в объятия, а из глаз ее по щекам прокатились слезы.

— Вот это номер! — воскликнул Луций. — Раз уж эти две амазонки снова вместе, я абсолютно уверен в благополучном исходе нашего предприятия. Эти всегда добивались своего любыми средствами, уж можете мне поверить!

Глава 25

— Я бы очень хотела, чтобы это было так, но, к сожалению, мы с Дитой не можем долго оставаться на Земле. — Продолжая обнимать девочку, ответила Изида. — Мы ограниченны временем работы защитного поля звездолета, который оставлен нами на окололунной орбите. У нас есть всего семьдесят два часа для того, чтобы уйти в гиперпространство. В противном случае, мы с дочерью рискуем быть захваченными агентами Корпуса, которые уже достаточно давно охотятся за нами, а точнее за мной, по всей галактике.

— Но почему? — Удивленно спросил Квинт. — Чем это вдруг ты стала поперек горла Магистрату Корпуса?

— Я обещала все объяснить тебе при встрече, и сдержу слово. Мало того, я отвечу на все вопросы, интересующие каждого из твоих спутников, но чуть позже. Сейчас же давай обсудим то, ради чего мы все проделали столь долгий путь сюда. — Наконец отпустив Танию, и смахнув со щеки слезы, ответила Изида.

Девочка удивленно посмотрела на плачущую «богиню», и спросила ее:

— Почему Вы плачете, богиня?

— Это слезы радости, милое дитя, оттого, что случилось совершенно невероятное, и ты вновь с нами, и не нужно меня называть богиней. Раньше ты всегда звала меня просто Иза. Можешь обращаться ко мне так же и сейчас.

— Что же тут невероятного, мона Изида? — Не удержавшись, спросила Цилия. — Ведь, как известно, рано или поздно, матрицу любого умершего человека можно пересадить в новорожденного со схожим генокодом и психофизическими параметрами.

Иза сурово взглянула на девушку.

— Ты, хоть и специалист по трансплантации, но, как видно, очень многого не знаешь. То о чем ты сказала, справедливо лишь для тех, кто закончил свою биологическую жизнь в нашем трехмерном пространстве. А вот матрицы тех, кто умер в измененном гипере, никогда не попадают в ГИП. Они просто исчезают. По крайней мере, до сих пор, никому не удалось, не только синхронизировать матрицы погибших людей при авариях кораблей в гиперпространстве, а тем более, в модифицированном или супергиперпространстве, но и просто обнаружить их где-либо. А если судить по официальным сообщениям, флайер, на котором Темис пыталась скрыться от боевого корабля Корпуса, потерпел крушение (как сообщалось, из-за аварии на энергетической установке корабля, вследствие превышения допустимых параметров) именно в измененном гипере, и подвергся там полной аннигиляции вместе со всеми, кто находился на его борту.

— Но тогда получается, что наша подруга все-таки смогла тогда улизнуть от агентов Корпуса, раз кому-то удалось синхронизировать ее матрицу с Танией? — Воскликнул Луций.

— Не знаю! Да и никто не знает, что тогда произошло на самом деле. Об этом нам сможет рассказать Тания, но только тогда, когда прошлая память полностью вернется к ней.

— Что же заставило Темис пойти на столь рискованный для нее шаг, мона Иза?

— Для тех, кто хорошо знал ее, не было секретом, что Темис обладала достаточно сложным характером. При всей ее взбалмошности и непредсказуемости, внутри нее скрывалась тонкая и очень ранимая натура. Ходили даже слухи, что она никогда не была замужем только по причине своего неуживчивого характера. Но для нас, кто близко знал Темис, все эти слухи являются сущей нелепицей. Мы прекрасно помним о ее страстном романе с юношей по имени Амхеп из рыбацкой деревушки Уатеп, на месте которой сейчас мы и находимся. Мало кому известно, что Темис надолго покинула Землю, узнав о своей беременности. Никому, кроме нас с Дитой, даже отцу ребенка, которого мы вместе с ней провозгласили первым фараоном всей Та-Кемет, Темис не рассказала об этом и вернулась на Гею, чтобы ее сын стал полноценным гражданином содружества Геи. К слову сказать, этот Амхеп не оправдал наших надежд. Он был слабым правителем, и власть только тяготила его. Спустя два года после того, как Темис улетела на Гею, вожди более богатых Номов Та-Кемет, подняли мятеж против Амхепа. В первой же схватке фараон был убит, так и не узнав о рождении сына. К сожалению, все мы, кто тогда находился на Земле, в момент возникновения бунта, находились на борту нашего базового звездолета и были заняты расшифровкой данных, заключенных внутри ключа Эффеян, который случайно попал в наши руки на Земле, и, естественно, ничего не знали о восстании. После гибели Амхепа, власть в свои руки взяли его сестра Маат, которая была полной противоположенностью своему брату, и ее муж — Тот. Маат твердой рукой подавила мятеж, подчинив недовольных силой оружия. Когда спустя несколько лет, Темис, вместе с маленьким Осирисом, вернулась на Землю и узнала о гибели своего возлюбленного, она, потеряв всякий интерес к Та-Кемет, поселилась на маленьком островке в Эгейском море, где жила полной затворницей. Будучи по натуре однолюбкой, она никогда не выходила замуж, что и послужило созданию легенды об Артемис — как о богине девственнице. На самом же деле, Темис нередко вступала в связи с мужчинами, но ни о какой любви в этих связях не могло быть и речи. Она навсегда осталась верна своей единственной в жизни любви — Амхепу. А теперь самое интересное. Узнав о Тании, я рассказала о ней Дите, и Дита поведала мне удивительную историю. Оказывается, у Темис был еще один ребенок. Изредка, кто-либо из нас, навещал непокорную Артемис на ее крошечном островке. Однажды, спустя много лет, в составе новой группы, на Землю прилетел один ее давний приятель, с которым Темис вместе еще училась в университете, и с которым, по слухам, у нее когда-то был краткосрочный роман. Апполон (так его звали) пожелал встретиться со старой подругой, и провел у нее на острове почти целый год. Как говорят, вскоре после его отъезда, Темис тайно родила ребенка. Никто не знает, мальчик это был или девочка, но, ознакомившись с некоторыми особо секретными данными, мы с Дитой пришли к поразительному выводу. Скажи, Тания, твоя мама говорила тебе, как называется остров, на котором она родилась?

— Да, это остров Делос, Изида.

— Так я и думала! Род твоей мамы, девочка, как выяснилось, происходит от того самого ребенка, которого тайно родила и воспитала Темис. Именно этим объясняется, что через множество поколений в твоей семье родилась девочка не только как две капли воды похожая на Темис, но и унаследовавшая все черты ее характера, и, что наиболее важно, ее генокод. И это ты, дорогая.

— Но отсюда следует, что кому-то еще было доподлинно известно о рождении ребенка у Темис. — Задумчиво произнес Квинт.

— Я тоже поначалу так подумала, но сейчас, абсолютно уверенна, что Темис удалось все сохранить в тайне, и никто в нее не был посвящен. — Ответила Иза.

— Тогда как же объяснить появление Тании?

— Пусть меня простят все присутствующие, но я поклялась, что расскажу об этом только одному человеку — тебе Аркус. Поверьте, это не моя прихоть, и не моя тайна.

— Странно, — пробормотал Аврелий, — как же в этом мире все взаимосвязано и переплетено, и в прошлом и в настоящем, и, возможно, в будущем. Но, все-таки, что стало причиной бегства Темис?

— Видишь ли, юноша, у нашей подруги было обостренное чувство справедливости. Долгое время она тихо жила в уединении на своем островке, но когда здесь появился Корпус жизни, с его бесчеловечными генными экспериментами над живыми людьми и животными, она не смогла оставаться безучастной. Мы с мужем вели тогда ожесточенную борьбу за полный запрет подобного рода деятельности на всех известных нам планетах Пояса жизни, но нужно было знать Темис. Она, как всегда, начала свою войну в одиночку, и, справедливости ради, надо заметить, далеко небезуспешно. Благодаря своей кипучей натуре, ей удалось обезвредить несколько лабораторий Корпуса, и собрать компрометирующий всю деятельность этой организации материал. Много лет своей жизни она посвятила этой борьбе, и стала для Корпуса, как кость в горле. Темис, имела неосторожность, по обычному каналу связи сообщить Парнасу о своей готовности передать все собранные ею материалы на рассмотрение следственной комиссии Большого Совета, что вызвало соответствующую реакцию в Магистрате. Было отдано тайное распоряжение об аресте Темис и изъятии у нее всех материалов. С этой целью к Земле был послан боевой корабль корпуса, но, к счастью, и среди сотрудников Корпуса, оказалось немало порядочных людей, которые предупредили нашу подругу о надвигающейся опасности. Она предприняла отчаянную попытку пробиться на Гею, но это ей, к сожалению не удалось. И она сама, и ее досье исчезли в измененном гипере. Судя по всему, ее флайер был сбит с корабля Корпуса, а не как было озвучено в официальной версии об аварии чисто технического характера.

— Но теперь-то становится понятно, что раз Тания, с трансплантированным сознанием Темис, здесь с нами, значит ей все-таки удалось оторваться от преследующего ее корабля, и выйти из гипера, — резюмировала Цилия, — а это значит, что еще есть шанс на то, что где — то надежно спрятано и ее досье, и что, если нам удастся до него добраться, то мы сможем навсегда покончить с этой преступной организацией, которая, как паутина оплела все наше общество, и запустила свои корни во все органы управления.

— Я тоже надеюсь на это, девочка, и думаю, что появление Тании среди нас именно сейчас, далеко не случайное совпадение. Она послана сюда, чтобы завершить свою, неоконченную много веков назад, миссию.

— Согласен, — задумчиво прошептал Квинт, — но вот только кем?

Глава 26

Иза, в каком-то страстном порыве, уже открыла рот, чтобы ответить на этот вопрос Квинта, но вовремя взяла себя в руки и осеклась, так и не произнеся ни слова. После короткой паузы, она заговорила вновь, меняя тему разговора.

— Мы опять отклонились от основной темы. Прошу Вас, давайте не терять драгоценного времени. Изложите суть Вашего проекта и мою роль в нем.

— Действительно! — В ответ воскликнул Квинт. — Аврелий, давай, рассказывай.

Юноша, не вдаваясь в детали, изложил суть предполагаемой операции. Иза внимательнейшим образом выслушала его. Дав себе несколько минут, чтобы переварить полученную информацию, она ответила:

— Значит, Вы хотите, чтобы я сделала Марии операцию искусственного оплодотворения? Боюсь, что это будет весьма не просто, если вообще возможно.

— Но почему? Ведь ты делала подобные операции в прошлом? — Попытался возразить Квинт.

— Если ты имеешь ввиду Геру, то это совсем другой случай. Тогда мы могли воспользоваться оборудованием, установленном на нашем звездолете, и мне пришлось тащить женщину на орбиту, рискуя ее душевным здоровьем. Мало того, подобные операции, вот уже несколько тысячелетий запрещены законом, поскольку считаются вмешательством в естественный процесс самовоспроизводства человеческой популяции.

— Нет! Я имею ввиду совсем другой, гораздо более близкий по времени, случай, который произошел всего пятнадцать лет назад. Я говорю об Анне.

— Это совсем иная история. Да, я помогла этой семье завести ребенка, но в данном случае обошлось без искусственного оплодотворения. Проблема была не в Анне, а в ее муже. Нам с Дитой пришлось путем «магических» явлений «ангелов», заманить его в пустыню, где нами была устроена мобильная клиника. Погрузив мужчину в наркотический сон, мы всего лишь провели простейшую хирургическую операцию, тем самым исправив маленькую ошибку природы. Все остальное прошло обычным естественным путем. Так что в данном случае, исключая некий религиозный антураж, все было в рамках закона. В случае же с Марией, кроме аппаратного обеспечения операции, есть еще и морально-этический аспект. Ведь она девственница! А Вам известно, как поступают в Иудее с женщинами, зачавшими ребенка вне брака?

— Ну, с этой проблемой мы можем легко справиться. Выдадим ее замуж за достойного человека, но в весьма преклонных годах, и, с помощью все того же религиозного антуража представим, как некое божественное проявление. Эту благую весть местные моментально разнесут по всей стране, а наш уважаемый друг, Тобий, со своими проповедями о близком пришествии Мессии, только усилит воздействие на умы людей. — Возразил Аврелий.

— Так вот какую участь ты готовишь для Марии, Квинт? Ты хочешь, чтобы она вышла замуж за нелюбимого старца? А как же твои моральные принципы? — Гневно воскликнула Иза.

— У нее нет выбора. Девочку так и так выдадут замуж за кого-нибудь, и не будут спрашивать, любит она этого мужчину или нет. Таковы обычаи этого народа. Так пусть уж лучше будет немощный старик, который не посмеет и притронуться к юной деве, за то ее будут прославлять в веках, как мать «Спасителя».

— Допустим, с этим вопросом мы решили, но как быть со специальным оборудованием? Нам ведь придется работать, что называется, в полевых условиях, и у нас нет права на ошибку. Все должно гарантированно получиться с одного единственного раза.

— С оборудованием вопрос тоже решаемый! — Неожиданно для всех, заметила Цилия. — На нашей Римской базе достаточно самого разнообразного, весьма компактного медицинского оборудования. При незначительной доработке, его, я уверенна, можно будет использовать и для подобных целей. Что же касается гарантий, считаю, что нужно провести пробную операцию на ком-нибудь другом. При положительном результате, этот факт может лишь сыграть нам на руку, как доказательство распространяемых Тобием слухов.

— Отличное предложение, Цилия! — Отдавая должное, с нотками уважения ответила Изида. Остается лишь найти кандидатку.

— А тут и нечего даже думать. — Заметил Аврелий. — Помните, Тобий рассказывал нам о праведнике Захарии и его жене Елисавете, денно и нощно, молящих своего Бога о ниспослании им наследника. Чем Вам не кандидатуры?

— Аврелий, ты гений! — В сердцах воскликнул Квинт. — При такой поддержке, народ Иудеи гарантированно уверует в скорое пришествие Мессии. Кроме того, я договорился с Валтасаром, что он, Мельхиор и Гаспар, как всемирно известные маги и предсказатели, засвидетельствуют факт пришествия в этот мир Спасителя, и это явится началом Новой эры в развитие Земной цивилизации. Нужно только придумать, какое знамение оповестит народ о наступлении этого события.

— Ну, это совсем просто! — Вставила Дита. — Мы, всего лишь выведем наш звездолет на геостационарную орбиту, где, сняв предварительно защитное поле, он засияет, как новая, ярчайшая звезда на небосклоне, и как раз точно над предполагаемым местом рождения этого ребенка.

— Да уж, дочка, такое не может остаться незамеченным суеверным населением Иудеи! — Восхищенно воскликнула Иза. — Просто браво-брависсимо! Было бы неплохо все это приурочить к какому-либо значимому событию в жизни страны, чтобы обеспечить максимально возможное скопление народа в месте рождения младенца.

— И здесь тоже нет проблем! — Воскликнул Квинт. — Наш «божественный» император Август собирается присоединить Иудею и другие сопредельные ей провинции к своей Империи. Для этого необходимо провести перепись населения. Нам с Аврелием удалось убедить императора повременить с этим событием хотя бы пару лет, чтобы подготовить население и не вызвать недовольства среди людей. Так что у нас есть более полутора лет в запасе. А большое скопление народа в этом случае я гарантирую.

— Очень хорошо! Но есть одно препятствие для успеха всего нами задуманного.

— Какое? — В один голос переспросили остальные участники разговора.

— Корпус жизни. Стоит мне открыто появиться на Земле, они тут же попытаются меня задержать.

— Ах, если бы мы могли к тому времени заполучить досье Темис, все решилось бы само собой. — Произнес Луций.

— Да, мой друг, это было бы, как нельзя, кстати, но что поделаешь, до тех пор, пока Тания не вспомнит все, нам его не получить. — Ответила Иза.

— Можно попробовать стимулировать синхронизацию отделов головного мозга, — задумчиво проговорила Цилия, — но, признаюсь, что это несколько рискованно для здоровья Тании. Она уже подвергалась поверхостному сканированию, и это вызвало у девочки временный паралич, сопровождаемый страшными головными болями. Здесь же потребуется углубленная стимуляция спящих нейронов. Я не знаю, какова может быть реакция организма на такое воздействие.

— Нет! Если подобная процедура может нанести вред Тании, то это для нас совершенно исключено. — Почти испуганно парировала Иза.

— Вы меня не спросили! — Разгневанно крикнула Тания. — Если есть хоть один шанс, что я все вспомню, то я согласна. Я вытерплю любую боль. Цилия, прошу тебя, сделай это!

Девушка растерянно посмотрела на окружающих, как бы ища в их глазах ответ на повисший в воздухе вопрос. Напряжение сняла Дита.

— Послушай, Цилия, возможно ли проведение подобной операции над человеком, находящимся под влиянием общей анестезии?

— Да, я думаю, вполне. Ведь мы будем затрагивать неактивные зоны мозга, которые итак находятся в спящем состоянии.

— В таком случае болевые ощущения будут сведены к минимуму. — Продолжила Дита. — Я, конечно не специалист в этой области медицины, но тоже врач. Я готова ассистировать тебе.

— Но ведь Вы с моной Изидой должны через несколько часов покинуть нас, а для подобной процедуры мне необходимо вернуться на нашу Римскую базу, где есть для этого все необходимое. И сама процедура может занять достаточно значительное время с учетом последующей адаптации, в течение которого девочка должна находиться под постоянным наблюдением.

— Не беда. — Ответила Дита. — Я могу остаться на Земле. Агентов корпуса интересует только мама. Что касается меня, то я представляю для них интерес лишь в том плане, что могу обладать информацией о ее местонахождении. Но, если мы воспользуемся флайером, и перенесемся в Рим в кратчайшие сроки, то, укрывшись на Вашей базе, стану недосягаемой для агентов Корпуса.

— В таком случае, я тоже остаюсь! Думаю, Валтасар что-нибудь придумает, чтобы обезопасить меня. Вопрос лишь с флайером. Свой я должна отправить к звездолету.

— Я могу вызвать сюда Мерцила, — сказал Квинт, — но тогда нам придется остаться здесь до следующей ночи. Мы можем на день спуститься в подземелье и переждать там. Тем более, что мне нужно вернуться на корабль и отдать все необходимые распоряжения. Кроме того, я должен выполнить свое обещание нашим темнокожим друзьям. И еще, все-таки, Иза, за что тебя преследует Корпус?

— Хорошо, так и быть, раз уж здесь все свои, я расскажу, хотя поклялась, что никто, кроме тебя, Аркус, не узнает никаких подробностей. Как Вам, наверное, известно, я находилась все время рядом с мужем, и была рядом в момент его ухода из жизни. Он сам принял решение уйти, и вот почему: С тех пор, когда к руководству во многих структурах власти на Гее пришли люди из Корпуса жизни, мы с Зейвсом вели непрестанную борьбу с осуществляемыми ими программами на разных планетах Пояса жизни. Когда же они со своими извращенными экспериментами добрались до Земли, он просто вскипел, как генетик понимая, чем чреваты последствия этих опытов. Всего его авторитета едва хватило, чтобы добиться запрещения опытов генной инженерии над людьми, животными и представителями других, негуманоидных рас, населяющих некоторые планеты Пояса. Он хорошо осознавал, что эта его победа далеко не окончательная. Именно тогда мы покинули Землю, и, вернувшись на Гею, основали там, на собственные средства, многофункциональный исследовательский центр. Ты, Квинт, хорошо знаешь это место. Это там, где когда-то был наш домик на берегу океана. Все началось с того, что еще во время наших первых экспедиций на Землю, Зейвсу иногда стали приходить видения, в которых он видел далекое будущее тех мест, или же наоборот, далекое прошлое. Ему не давала покоя природа возникновения этих видений. Тогда мы еще практически ничего не знали о существовании ГИП и о возможностях трансплантации сознания. Зейвс с головой окунулся в изучение этих феноменов. В результате многовековых исследований наша цивилизация получила возможность трансплантации матриц сознания некоторых людей. Зейвс сумел систематизировать все полученные результаты, вследствие чего в нашей науке появилось новое направление — Психофизическая трансплантология. Но, как известно, любое научное открытие может иметь две стороны — позитивную и негативную. Наши оппоненты из Корпуса жизни стали использовать все, что дал человечеству мой муж далеко не в праведных целях. Поняв, какого джина он выпустил из бутылки, все дальнейшие свои исследования, связанные с изучением свойств ГИП, он засекретил. Был до минимума сокращен персонал центра, в котором остались только самые близкие и надежные сотрудники. Почти две тысячи лет мы работали над проблемой избирательного доступа к информации, заключенной в этом поле. Как известно, ГИП неоднородно, и несет информацию о всех процессах и событиях происходивших когда-либо, происходящих сейчас, и тех, которых произойдут в далеком будущем на просторах нашей галактики. То есть это поле находится вне временных рамок, а вся информация распространена в нем совершенно спонтанно. Нашей задачей было выбрать интересующие нас фрагменты для получения свободного доступа к ним. В конце концов, Зейвсу удалось получить избирательно-направленный доступ к многим, интересующим его слоям ГИП. Он получил возможность заглядывать в будущее, тем самым предвосхищая некоторые события. Но, получив такую возможность, ему предстали картины не совсем благовидных событий. Которые должны были произойти в тот или иной отрезок времени. Тогда он задумался над тем, каким образом возможно воздействовать на ГИП, для предотвращения различных природных катаклизмов, войн и техногенных катастроф. Здесь все его усилия оказались бесплодными. Однажды, когда подошел очередной срок для проведения регенерации организма, он, вдруг, отказался в самой категоричной форме. Я, естественно, стала настаивать. И вот тогда, оставшись наедине, он мне поведал то, чего от меня пытается добиться Магистрат. Он сказал, что невозможно управлять ГИП извне, но, в тоже время, став частью ГИП, можно воздействовать на него изнутри. Для этого только необходимо соблюдение одного единственного условия — матрица должна оставаться активной. А главное, он нашел способ сохранять ее таковой. Перед уходом (я не могу назвать это смертью, поскольку он жив. Умерла лишь его биологическая оболочка) он потребовал, чтобы я уничтожила все материалы, связанные с его исследованиями. Я пыталась убедить его, что нельзя этого делать, так как это открытие вселенского масштаба. Никому, даже нашим прародителям Эфеянам, не удалось даже приблизиться к этому открытию. На что он мне ответил: «Представь себе, Иза, что станет с этим Миром, если подобные возможности попадут в руки негодяев, вроде тех, кто заправляет в Корпусе жизни. Наш Мир просто погибнет. Я не могу этого допустить. Даже, если я в чем-то ошибаюсь, и мой эксперимент со своей собственной матрицей окажется неудачным, эти материалы не должны попасть в чьи-то чужие руки, так как кому-то другому может повезти больше, чем мне, и он сможет получить желаемый результат. Я ухожу с чистой совестью, и если все получится, я найду способ, как мы сможем общаться. Поклянись, что выполнишь мое последнее желание в этой жизни». Я поклялась, и эту клятву сдержала.

— Так ты все уничтожила?

— Да, Квинт. Все, даже не относящееся к этому открытию напрямую.

— Тогда чего же хотят от тебя деятели из Корпуса?

— Чего хотят? Послушай, Цилия, — Иза повернулась к девушке, — ведь ты принимала участие в работах со взрослыми клонами некоторых людей, не так ли?

— Да, мона Иза, это так. — Удивленно ответила девушка.

— Тогда скажи, со сколькими клонами ты работала?

— С двумя, мона Иза.

— А если хорошо подумать, детка?

— Ну, изначально их было три, но для третьего не удалось подобрать синхронизируемую матрицу, и работы с ним были прекращены.

— Что стало с этим клоном?

— Я точно не знаю. Возможно, отправили в криокамеру, возможно уничтожили. Я ведь была всего лишь стажеркой, и меня в подобные тонкости не посвящали.

— А знаешь ли ты имена людей, для которых приготовили этих клонов?

— Да, мона Иза, но…

— Я не прошу тебя называть имена тех, трансплантация которым прошла удачно. Назови лишь имя того клона, которого отправили в криокамеру или куда-нибудь еще.

— Я помню только фамилию. На табличке было написано «Савоас».

— Теперь ты понимаешь, Аркус, что им от меня нужно? Они предпринимают попытки клонировать Зейвса и синхронизировать его матрицу, но, можешь мне поверить, это невозможно. Невозможно трансплантировать активную матрицу в новое тело, даже если это тело имеет абсолютно идентичный генокод. Синхронизации подвержены лишь пассивные матрицы, находящиеся в ГИП в спящем режиме, только об этом знала до этой минуты только я. Теперь знаете и Вы.

— Подожди, выходит Зейвс, точнее его матрица, находится в ГИП и имеет возможность влиять на те или иные события?

— Выходит так, Квинт.

— И то, что все мы, тем или иным образом оказались здесь вместе, это тоже дело его рук, точнее разума?

— Похоже, что и это так!

— Выходит, что иудеи совсем недалеки от истины, представляя своего бога, находящегося на небесах в бесплотном состоянии, и способного вершить судьбы всего мира.

Глава 27

— Однако скоро уже начнет светать, — озабоченно сказала Иза, — а нам нужно еще вернуться к флайеру, чтобы отдать распоряжения насчет его возвращения к звездолету.

— Это далеко? — Спросил Квинт. — А то, если не будешь возражать, я могу составить тебе компанию.

— Мы оставили флайер в горах, примерно в ста километров отсюда. На крыльях около часу лета.

— Ну что ж, я не против поразмяться, — весело ответил Квинт, — давненько не пользовался крыльями. Уже стал забывать, каково это.

— Ну, если тебе так хочется полетать, я не возражаю. Дита, отдай Аркусу свой антигравиплан. Пусть тряхнет стариной, а то засиделся тут, в своем Риме.

— Как это, полетать на крыльях Афродиты? — Заинтересованно спросила Тания. — Разве их можно снимать и передавать кому-нибудь другому? Вот птицы, они же не могут никому отдавать свои крылья?

— Столько вопросов, и все сразу! — Смеясь воскликнула Иза. При этом куда-то пропали металлические нотки в ее голосе. Напротив. Он стал нежным и ласковым, и если в нем и остались металлические оттенки, то они скорее походили на нежную трель колокольчика. — Это не настоящие крылья, деточка. Это всего лишь машина, с помощью которой можно передвигаться по воздуху. Как-нибудь я научу тебя ими пользоваться (если, конечно ты сама этого захочешь, и если не вспомнишь раньше)

В разговор вмешался Луций.

— Помнишь, что я говорил тебе в Александрие? А ты решила, что я подшучиваю над тобой. Теперь-то ты понимаешь, что я вовсе не шутил?

— Ты же мне ничего не объяснил, вот я и решила, что ты меня разыгрываешь! — Обиженно парировала Тания.

— Ах Тания, да разве бы ты мне поверила, начни я тебе хоть что-нибудь объяснять?

— Не поверила бы, — буркнула девочка, — пока сама бы не увидела!

— Вот теперь я узнаю свою подругу Темис! — Рассмеялся Луций. — Ты вся в этом своем упрямстве!

— Ну, хватит, хватит! — Остановила словесную перепалку Иза. — Квинт. Если ты не передумал, то полетели.

Тания с завистью посмотрела вслед, удаляющимся в темное ночное небо, Изиде и Квинту.

— Скажи, Луций, а в Рим мы тоже полетим на крыльях?

— Нет, девочка, за Вами прилетит твой отец на летающем корабле.

— Почему ты сказал «за Вами»? А ты что, не собираешься лететь?

— Да, действительно, Луций, — удивленно спросил Аврелий, — как прикажешь понимать твои слова?

— Я никак не смогу сейчас отправиться в Рим. Ты, наверное, забыл, приятель, что я кое-что оставил неподалеку от Александрии. Глупо было бы бросать такой замечательный катер. Как мне думается, он нам еще может пригодиться. Поэтому я намерен вернуться в Александрию, а уже оттуда — к себе в Помпеи, а уже только потом — в Рим.

— Жаль будет расставаться после столь долгой разлуки, дорогой Стан. Ой, прости, я по привычке пользуюсь твоим первым именем. — Грустно проговорила Дита.

— Ну, это совсем ненадолго. Всего на пару — тройку недель. Что это по сравнению с тем огромным сроком, который прошел между нашей последней встречей и сегодняшним днем? Всего лишь мгновение!

— Да, действительно! Прошла целая вечность, но, кажется, что все это было только вчера!

— Я осмелюсь нарушить Ваш вечер воспоминаний. — Вмешался Аврелий. — И как же ты собираешься попасть в Александрию?

— Точно так же, как и сюда. На корабле.

— Интересно, а как ты себе это представляешь? Тебе напомнить, что пообещал профессор гребцам?

— Прекрасно помню! Он пообещал им свободу в конце нашего пути. Только подумай сам, Аврелий, что они будут делать со своей свободой, на что жить?

— У тебя что, есть, что им предложить?

— Представь, да! Я намерен, по прибытию в Александрию, обратиться к Вашему бравому триерарху, чтобы он принял их всех в свою команду. Они продолжат заниматься привычной работой, но при этом будут получать за нее денежное содержание. Мне кажется, это куда гуманнее, чем отпустить людей на все четыре стороны, обрекая их, таким образом, на жалкое, голодное существование, или на перспективу снова оказаться в рабстве.

— А девушки, — вмешалась Цилия, что ты намерен делать с ними? Тоже предложишь Демецию взять их на службу?

— Девушки? — Удивленно воскликнул Луций. — Действительно, о них я не подумал. Просто выскочило из головы. Хотя, пожалуй, я знаю, что делать! В Александрие я попрошу Валтасара, дать им какое-нибудь из его снадобий так, чтобы уснув крепким сном в Александрие, проснулись они уже в Помпеях. Мне кажется, на вилле жить им будет вполне комфортно.

— Похоже, приятель, ты запал на одну из них, — со смехом сказал Аврелий, — а может сразу на всех троих?

— Хватит нести чепуху! Если бы мне было это нужно от рабынь, они бы уже давно ползали у моих ног. Я лишь предлагаю, таким образом обеспечить девушкам безбедное существование. Конечно, если кто-нибудь из них пожелает вернуться в родные края, я не буду этому препятствовать, и даже готов оказать всяческое содействие.

— Хорошо, хорошо, не парься! Ответь только, ты говорил об этом с профессором?

— Если ты думаешь, что я способен принимать подобные решения без его одобрения, то глубоко ошибаешься. Конечно, я говорил с ним об этом, и одобрение получил.

Пока Луций с Аврелием выясняли детали дальнейшей участи рабов, Тания подсела к Дите, восхищенно глядя на нее.

— Ты очень красивая! — сказала девочка. — А ты и вправду та самая богиня Афродита, дочь Зевса, о которой мне рассказывали мама и старик Диохил?

— Та самая, можешь не сомневаться! — С улыбкой ответила Дита.

— Тогда скажи, если ты на самом деле богиня любви и красоты, ты правда вышла из пены морской?

— В общем, да, был такой эпизод в моей жизни. Наверное, кто-то из островитян подглядел, как я выходила на берег, и решил, что я, таким образом, родилась. На самом деле, тогда, так неудачно, надо мной подшутил мой муж, что мне ничего не оставалось, как выбраться совершенно нагой на пустынный берег. Людям свойственны различные фантазии, вот они и придумали эту красивую легенду.

— А ты действительно была моей лучшей подругой, тогда, в моей другой жизни?

— Была, есть и всегда буду, можешь в этом не сомневаться.

— Расскажи что-нибудь про нашу дружбу. Мне так хочется поскорее все узнать.

— Видишь ли, Тания, если я стану тебе сейчас все рассказывать, то это будут только мои воспоминания. Важно, чтобы ты все вспомнила сама, и тогда это будет твое воскресшее прошлое, а значит и мое. Не обижайся, очень скоро ты все вспомнишь. Скоро вернешься в Рим, где мы с твоей подругой Цилией постараемся ускорить это. Ты ведь не боишься?

— Ничего я не боюсь! Это ведь я сама так захотела! Тем более там Вы все будете рядом, и моя мама тоже. Как ты думаешь, когда я вспомню свою прошлую жизнь, то не забуду настоящую? Вдруг я не узнаю маму, отца, братишку?

— Ну что ты, глупенькая! Твоя нынешняя жизнь будет всего лишь продолжением прошлой, и все в ней останется так же, как и сейчас. Просто в твоих воспоминаниях будет два детства, и оба они останутся твоими.

— Это значит, что я вспомню и своих других родителей?

— Вот это вряд ли! Темис не знала своих родителей. Они погибли, когда она была совсем малюткой, и потом воспитывалась в Детском центре.

— Жаль ее, то есть меня! — сочувственно вздохнув, прошептала девочка.

— Ничего, милая, за то у тебя в этой жизни есть и мама и папа. И ты должна радоваться этому. Я по себе знаю, что это такое. Моя мама погибла, когда мне не было и пяти лет. Спасибо Изе, которая заменила мне родную мать. Благодаря ее заботе, я выросла в любви и ласке.

— Поэтому, наверное, люди назвали тебя Богиней любви!

— Не знаю, не думаю… Просто, так сложились обстоятельства. Я помогала людям, лечила их, вот они и решили, что мой образ как-то связан с Богиней любви.

— Знаешь, за время этого путешествия так много случилось в моей жизни. Если бы кто-нибудь мне раньше рассказал такое, ни за что бы, не поверила. Ведь это чудо какое-то! Я, из бедной рабыни, вдруг, превратилась в могущественную богиню охоты Артемис (или Диану. Так называют Артемис римляне).

— Ну, это второе твое имя, скорее подходит мне. Хочешь знать, как меня называли в детстве, а потом только самые-самые близкие? Они звали меня Ди — это уменьшительное от Дита, хотя полное мое имя Ауродита.

— Здорово! Скажи, Дита, а ты будешь снова со мною дружить? Ты ведь такая взрослая, а я еще совсем маленькая.

— Такой, какая я есть, я останусь навсегда, а ты совсем скоро повзрослеешь, и даже не вспомнишь о теперешней разнице в возрасте. Так что, как я уже говорила, я была, есть, и всегда буду твоей подругой. Иначе и не может быть. Однако, уже скоро будет светать! Я волнуюсь за Изиду и Квинта. Им нужно вернуться до рассвета, чтобы не быть замеченными кем-нибудь из жителей города.

— Не волнуйся, Ди, — вмешался в разговор Луций, — они успеют. Нужно хорошо знать Квинта, чтобы навсегда запомнить о его поразительной пунктуальности.

Флайер бесшумно оторвался от земли и взмыл в ночное небо. У Квинта невольно сжался в горле какой-то горький комок.

— Что с тобой? — спросила Иза, заметив перемену в своем спутнике.

— Знаешь, я привык к тому, что обречен на вечное пребывание на Земле, но часто по ночам невольно вглядываюсь в звездное небо, пытаясь отыскать маленькую звездочку, вокруг которой вращается наша Гея. Иногда так хочется плюнуть на все запреты и умчаться туда. Я мысленно пытаюсь представить, какой она стала за время моего долгого отсутствия.

— Я всю жизнь удивляюсь твоей патологической обязательности. — Неожиданно для Квинта выпалила Иза. До последнего времени во всей вселенной оставалось лишь несколько человек, которые еще помнили об этом твоем приговоре. Сейчас на Гее остался лишь Орек Парнас, и то, я сомневаюсь, что он еще помнит об этой давней истории. Так что ты можешь беспрепятственно вернуться домой, но я очень сомневаюсь, что тебе понравится все то, что сейчас происходит на Гее. Лично я с горечью вспоминаю то время, когда к высшим государственным постам были допущены технократы и ученые. Мы были тогда наивными романтиками, считавшими, что если управлять планетой будут люди, добившиеся определенных высот в науке и развитие передовых технологий, все в нашем мире станет правильно. К сожалению, на практике это оказалось далеко не так. И в среде видных ученых немало людей с низменными амбициями, готовых к использованию своих и чужих научных открытий для решения своих, далеко не праведных, амбиций. Чего стоит один только Корпус жизни!

— Не понимаю, что нужно этим людям, у которых, казалось бы, есть все?

— Я тоже часто задумываюсь об этом. Хочешь знать, что ответил мне на это Зейвс? Он сказал, что все наше человечество, как, впрочем, и человечество Земли — это самая огромная ошибка эволюции. Конечно, благодаря Эфеянам, мы стали такими как есть, но не надо забывать, что задолго до их появления, на наших планетах вполне успешно развивались свои собственные виды высших приматов. Сделав нас такими, наши создатели лишили нас собственной индивидуальности, а перемешав свои гены с генами наших далеких предков, получили абсолютно новый вид человека. Мы, хоть и генетически совместимы и с Землянами и с Эфеянами, но в нас остался ген агрессии, унаследованный от наших далеких диких предков. Эта внутренняя агрессия в сочетании с искусственно привитым интеллектом создало своего рода гремучую смесь, что стало весьма наглядно на примере пресловутого Корпуса жизни. Мы долгие годы боролись за запрет генетических экспериментов над разумными особями во всей галактике, но разве не тем же самым занимались давным — давно и на Гее и на Земле наши прародители Эфеяне. В чем были их цели? В том, чтобы создать из наших предков свои «резервные копии». В чем же разница между Эфеянами и деятелями из Корпуса жизни? Лично я считаю, что никто не имеет права на подобное. Мы должны принимать эти цивилизации такими, какими их создала Природа, а не унифицировать все разумное в галактике «под одну гребенку».

— Согласен с тобой. У меня возникает двоякое, весьма противоречивое чувство. С одной стороны мы должны быть благодарны Эфеянам, за то, что мы сейчас вот так можем говорить между собой и рассуждать о мироустройстве, но с другой стороны, кто знает, каким мог бы быть наш мир, не появись в нем однажды пришельцы с далекой планеты. Ты права, Иза, инопланетяне лишили и нас и Землян нашего собственного будущего.

— Что-то мы с тобой расфилософствовались, а скоро, тем временем, наступит рассвет. Пора возвращаться к нашим друзьям.

— Ты права, как всегда. Полетели.

Глава 28

Квинт, сидя за столом в своей каюте, сосредоточенно что-то писал на заранее заготовленных многочисленных листах пергамента. Рядом, полулежа на низком ложе, расположилась Иза. Она, с неподдельным удовольствием, наслаждалась тишиной и покоем под легкие всплески нильской воды за бортом. В дверь каюты постучались. Квинт, не отрываясь от своего занятия, пригласил посетителя войти. В распахнутую дверь вошел Аврелий в сопровождении Селима.

— Учитель, Вы просили привести Селима. Он здесь!

— Спасибо, мой друг, — не поднимая глаз, ответил Квинт, откладывая в сторону пергамент.

Он встал из-за стола и подошел к нубийцу.

— Ты и твои собратья, доказали на деле свою преданность и верность в ходе нашего путешествия, таким образом с честью выполнив свою часть нашего договора. Настало время и мне, со своей стороны, выполнить свою. Здесь, в Уасете, наш путь закончен. Там, на юге, за Нильскими порогами, Ваша родина — Нубия. Я, как и обещал, отпускаю всех Вас домой, к Вашим семьям.

Услышав это, нубиец упал на колени, пытаясь поцеловать край одежды Квинта. Тот, в свою очередь, обняв темнокожего гиганта за плечи, поднял его с колен.

— Ни тебе, Селим, и никому из твоих товарищей больше никогда не следует ни перед кем опускаться на колени. Отныне Вы свободные люди.

С этими словами Квинт повернулся к столу, и взял с него пять заготовленных пергаментных свитков.

— Это документы, свидетельствующие о том, что Вы, все пятеро, являетесь моими вольноотпущенными, и направляетесь в Нубию по моему поручению. Если в пути Вам встретятся римляне, предъявите им эти свитки.

Селим открыл рот, чтобы излить патрицию свои благодарности за его щедрость, но Квинт остановил темнокожего жестом руки.

— Это еще не все! Вот, возьми, — взяв со стол тяжелый кожаный мешок, продолжил Квинт, — здесь пятьсот талантов золотом. Это плата за Вашу верную службу. Раздели их поровну со своими друзьями. Этих денег хватит Вам, чтобы начать новую жизнь у себя на родине. Кроме этого, Вы можете забрать своих лошадей и оружие. Путь до Нубии долгий и небезопасный, так что все это будет далеко не лишним.

По щеке сурового нубийца скатилась скупая слеза.

— Ну вот, вроде бы все. — С грустью в голосе, продолжил Квинт. — Дай я обниму тебя на прощание.

Патриций крепко, по дружески, обнял нубийца.

— Все, иди! Хотя постой! Помнишь, в начале нашего пути, я всем Вам раздал медальоны. Берегите их, и помните, если кто-либо из Вас попадет в безвыходное положение, в котором Вашим жизням будет что-либо угрожать, сделайте, как я показывал, и мы постараемся, как можно быстро, прийти Вам на помощь. Вот теперь все! — Слегка отталкивая Селима, закончил Квинт свою речь.

Не успел нубиец покинуть каюту, как в ней появился Луций.

— Луций! Какое совпадение! Я только что хотел послать за тобой Аврелия!

— У меня все готово к отплытию, командор!

— Нет, не все! Вот, возьми эти свитки. Это вольные для всех рабов, которые находятся на борту. Я обещал этим людям свободу, и держу свое слово!

Затем Квинт подошел к одному из сундуков, расставленных вдоль стены каюты.

— Луций, здесь деньги. Часть из них ты возьмешь прямо сейчас. Раздашь гребцам по сотне динарий в качестве аванса. По прибытию в Александрию, заплатишь еще по двести, вне зависимости от того, застанешь ты там Демеция или нет, и согласится он или нет принять этих людей на службу на «Горгону». Лошадей и повозку продашь в Александрие. Да что я тебе рассказываю! Ты и сам знаешь, что делать! Отплывай, как только наш флайер поднимется в небо. Постарайся нигде не задерживаться. Если встретишься с Демецием, и он будет спрашивать обо мне, скажешь, что я спешно отплыл на другом корабле, посланном за мною Августом. И еще, что я не забыл своего обещания относительно его самого и Дирха, что при первом удобном случае буду ходатайствовать о них перед императором. Все! Кажется, ничего не забыл. Теперь осталось дождаться полуночи, когда за нами прилетит Мерцил.

Иза, услышав, что Луций не полетит с ними в Рим, надолго задумалась. Выдержав паузу, пока Луций покинет каюту, она обратилась к Аврелию.

— Послушайте, молодой человек, скажите, а у Вас есть какая-нибудь связь с этим Вашим иудейским священником, которого Вы отправили проповедовать о скором пришествии в мир нового царя Иудеи?

— Зачем это тебе, Иза? — не дав Аврелию ответить, переспросил Квинт.

— Я тут подумала, ну что я буду делать сейчас в Риме? Отсиживаться на твоей вилле без дела мне очень бы не хотелось, в психофизической трансплантологии я полный профан, так что для Цилии от меня никакой пользы не будет. А вот, если Аврелий сможет поговорить с этим, как его, Тобием, который близко знаком с мужем одной из моих будущих пациенток…

— Иза, что ты задумала? Говори начистоту!

— Ничего особенного. Просто я думаю, что мне было бы не плохо поближе познакомиться с моими будущими пациентками, тем более, что мне потребуется сделать кое-какие анализы. Было бы идеально, если бы Тобий попросил мужа этой женщины, на которой нам предстоит отработать операцию Марии, взять меня в свой дом, ну, хотя бы, в качестве служанки.

— Иза, ты сошла с ума! Тебя сразу же узнает какой-нибудь агент Корпуса, которых в Иерусалиме не мало. Да и вообще, с твоей внешностью и манерой держаться, ты больше подходишь на роль знатной госпожи, а никак не нищей служанки.

— Я женщина, дорогой Квинт, а это значит, что знаю, каким образом можно радикально преобразить свою внешность. Конечно, обычно женщины занимаются подобными процедурами, чтобы скрыть свой возраст или выглядеть эффектнее, чтобы произвести впечатление на мужчин, но не исключен и обратный процесс. Можно и из красотки сделать, если и не уродину, то, по крайней мере, совершенно ничем не примечательную особу, а если все это дополнить соответствующим гардеробом, то никому и в голову не придет, что под подобной личиной скрывается, для одних всесильная богиня Изида, а для других, опасная преступница, которую разыскивают по всей галактике. Так что, Аврелий, сможешь ты договориться с Тобием?

— Мона Иза, у меня нет прямой связи с Тобием, да и не может быть. Мы договорились с ним, что будем общаться через Мельхиора, но Мельхиор, пусть и посвящен в наши планы, и по сути своей глубоко порядочный человек, все же служит, хоть и невольно, в Корпусе жизни. Мне кажется, что неразумно будет раскрывать ему факт Вашего пребывание на Земле.

— И правильно, юноша! — С улыбкой воскликнула Иза. — Ему вовсе и не обязательно знать имени женщины, о «трудоустройстве» которой ты просишь, а я уж постараюсь, чтобы это осталось тайной для непосвященных.

— Допустим, мне удастся договориться с Тобием, а ему, в свою очередь, с Захарией, но каким образом Вы, мона Иза, собираетесь попасть в Иерусалим?

— Я тут слышала, что у нашего Луция имеется отличный быстроходный подводный катер. Почему бы мне им не воспользоваться?

— Да, но Луций появится в Риме не раньше чем через пару недель.

— Вот и прекрасно! Я использую это время, чтобы подобрать из обширного медицинского арсенала Цилии, необходимое мне диагностическое оборудование, а так же оборудование для будущей операции. Поверьте, я знаю, о чем говорю! Благодаря комплексу этих подготовительных мер, мы сведем к минимуму возможные ошибки и неудачи во время проведения самой операции.

— Что ж, хоть это и чрезвычайно рискованно, я, пожалуй, поддержу твой план, Иза. — После небольшой паузы произнес Квинт. — Аврелий, свяжись с Мельхиором, и, не называя никаких имен, передай ему нашу просьбу.

— Хорошо, профессор, хоть я и против столь рискованных шагов, но раз Вы считаете, что это будет оправданной мерой, я попрошу Мельхиора, чтобы Тобий походатайствовал за нашу протеже.

Утренняя прохлада постепенно стала уступать место нестерпимому зною. Тания потянулась и открыла глаза. События прошедшей ночи, всплывшие в ее сознании, показались девочке совершенно нереальными и фантастичными на фоне этого прекрасного утра. Где-то за дощатой перегородкой слышны были чьи-то приглушенные голоса. Тания перевернулась на бок, и, бесшумно соскользнув с ложа, выбралась на палубу из тесной каюты. К ее удивлению, палуба оказалась пустынной. С берега потянуло дымом костра. Девочка проворно сбежала вниз по сходням и, всего в нескольких десятках метров от корабля, там, где заканчивались густые заросли тростника, обнаружила всю команду корабля, готовившую на кострах свой нехитрый завтрак. Тания обошла всю стоянку, но, к своему удивлению, нигде не нашла ни Селима с его темнокожими, и никого из ее спутников. Девочка вернулась к реке, умылась мутной нильской водой, и, немного поразмыслив, поднялась на борт корабля. Она тихонько, чтобы не побеспокоить спящую Цилию, зашла в свою каюту, подняла с пола лук со стрелами, и вновь покинула каюту. Оказавшись на берегу, Тания углубилась в заросли тростника, где, как она считала, можно было рассчитывать на какие-нибудь охотничьи трофеи. Так она некоторое время продиралась сквозь заросли, не обращая внимание на острые листья прибрежных растений. Но вот впереди показался просвет. Тания, стараясь не производить лишнего шума, ступая словно кошка, выглянула на открытое пространство, где на широкой речной глади безмятежно плавали многочисленные водоплавающие пернатые. Девочка достала стрелу, прицелилась, и уже готова была выстрелить, но вдруг опустила лук. Совсем рядом кто-то красивым женским голосом, тихо-тихо напевал грустную мелодию. Тания, сделав несколько шагов вперед, выглянула из зарослей в направлении голоса. На маленьком песчаном пятачке, с опущенной вниз головой, сидела, упершись локтями в согнутые колени, Афродита. Немного постояв в нерешительности, девочка вышла из зарослей и подошла к ней. Услышав чьи-то приближающиеся шаги, Дита перестала петь и подняла голову.

— А, это ты Тания! Присаживайся рядом.

Девочка опустилась на песок, отложив в сторону свое оружие.

— Я тут собиралась поохотиться, но увидела тебя и передумала. Прости, наверное, я тебе помешала.

— Ну конечно, ты, как всегда со своим любимым луком, как же иначе. Сколько помню тебя, ты никогда с ним не расставалась, и, кстати, насколько я помню, не сделала ни единого промаха. И ты мне вовсе не помешала. Я просто сидела и смотрела на реку. Ты никогда не замечала, что на струящуюся воду и горящий огонь можно смотреть бесконечно?

— Ты пела. Что это за песня?

— Ее пела мне в детстве моя родная мама. Просто взгрустнулось, вот я и…

— Отчего ты грустишь?

— Так, вспомнилось разное.

— Ты уже бывала раньше в этих местах, и с этим что-то связано?

— Да, Тания, бывала, да и ты тоже, только это было так давно. Вон, видишь песчаную отмель на том берегу? Именно там началась история этой удивительной страны, и виновницей тому была ни кто иная, как ты.

— Странно, но я ничего такого не помню. Вот тебя и Изиду я видела в тех странных видениях, но ничего, связанного с этими местами в них не было. Правда был еще какой-то юноша, который пытался меня обнять и маленький мальчик очень похожий на моего братишку, и это все.

При упоминании о юноше, Дита невольно содрогнулась.

— Знаешь, милая, — почти шепотом произнесла она, — не спеши вспоминать прошлое. В нем было немало радостных событий, но и не меньше очень горьких. Наслаждайся сегодняшним днем, живи той жизнью, которую имеешь сейчас. Ты еще слишком юна, чтобы столкнуться с горем и разочарованиями прошлого.

Глава 29

С наступлением сумерек отряд отбывающих выступил в сторону Долины Царей. Чтобы не привлекать лишнего внимания, решили идти пешком весь недолгий путь, отделяющий место стоянки корабля до развалин храма Анубиса. Тания шла молча. Девочка рисовала в воображении летающий корабль, на котором ее отец должен был прилететь за ними. Ей представлялось что-то вроде триремы с птичьими крыльями. Каково же было ее удивление, когда с бездонного ночного неба опустилось нечто, никак не вязавшееся с теми образами, которые ей представлялись. Штука эта оказалась совершенно непохожей на корабль, и ни на какие крылья не было даже и намека. Корабль скорее был похож на две, скрепленные между собой тарелки с четырьмя металлическими ногами, на которые он опирался. Как только «тарелка» коснулась земли, откуда-то снизу открылся тускло освещенный люк, створка которого превратилась в лесенку. Вскоре по лесенке спустился человек, который, подсветив дорогу фонариком, двинулся в сторону храма, где собрались все, его ожидающие. Стоило человеку подойти поближе, как Тания узнала в нем своего отца. Девочка вскочила на ноги, побежала ему навстречу, и, подбежав, бросилась в объятия.

— Отец, я так рада, что ты прилетел за нами! — Воскликнула девочка. — Я тут такое узнала, что уже и не удивляюсь тому, что ты можешь летать по небу! Знаешь, оказывается я, вовсе не я, а богиня Артемис.

— Постой, постой дочка! Что за чушь ты несешь! Я тоже очень рад тебя видеть, но с чего ты вдруг взяла, что ты, это не ты.

— Это не я, папа, это сказали и хозяин, и Афродита, и сама Изида! Они говорят, что во мне просыпается дух Артемис.

— Ну и выдумщики же все они. Они, наверное, пошутили, а ты и поверила. Идем скорее к хозяину. Уж я выскажу ему, как надсмехаться над моей девочкой. Да и гостьи наши тоже хороши! Им что, больше заняться нечем?

— Идем, идем! Ты сам сейчас убедишься, что они вовсе не шутили! — Слегка надув губы от обиды, проговорила Тания.

— Здравствуйте Квинт, Аврелий, Цилия! Здравствуйте и Вы мона Изида и мона Дита. Для меня огромная честь быть Вашим пилотом.

— Привет, дружище! — похлопав Мерцила по плечу, за всех ответил Квинт. — Ты пунктуален.

— Стараюсь, хозяин! — Полушутя поклонившись, ответил Мерцил. — Прошу всех на борт. Вы и охнуть не успеете, как окажетесь в самом сердце Рима.

Все двинулись к флайеру. Мерцил, обняв дочь, поравнялся с Квинтом.

— А скажи-ка, любезный хозяин, что это Вам тут всем взбрело в голову подшучивать над моей милой дочуркой?

— Когда это мы подшучивали над тобой, Тания? — несколько удивленно спросил Квинт.

— Я рассказала отцу о том, что во мне просыпается дух Артемис, а он не поверил, и посчитал, что Вы надо мной смеетесь.

— Послушай, Мерцил, никто над Танией не смеется. Она сказала сущую правду. Это подтвердил Валтасар и мона Иза. Так что не удивляйся, и прими это как должное. В твою дочь, действительно трансплантирована матрица Темис, и сделал это, как мы думаем, сам Зейвс Савоас.

— Но почему именно моя дочь, почему Тания?

— Потому что род твоей жены, Зои, корнями уходит к Темис, а Тания — ее точная генетическая копия.

— Выходит, что Зоя отчасти Геянка? Удивительно! Вот уж не думал, что встречу на Земле и полюблю свою соотечественницу.

— Ничего удивительного, друг. На Земле достаточно много семей, имеющих наши корни. Удивительно другое, что из миллионов женщин, проживающих на этой планете, тебе встретилась именно эта, и именно в нужное время, с тем, чтобы в нужное время у тебя родилась дочь, которая к нынешнему моменту оказалась здесь. Таких совпадений не бывает. Все это похоже на чей-то целенаправленный план, и этот кто-то, скорее всего, наш старый друг Зейвс. Он все знал наперед, и все точно рассчитал.

— Но он ведь умер?

— Не совсем так. Умер биологический объект, но продолжает жить объект духовный. Мы поговорим об этом как-нибудь в другой раз. Видишь, мы уже пришли.

Тания вырвалась из объятий отца, и, взбежав по трапу, уверенно прошла через грузовой отсек к лестнице, ведущей в салон, поднялась по лестнице, и, оказавшись в салоне, заняла место в одном из кресел. Затем она пристегнула страховочный ремень и стала ждать. Причем все это она проделала так, будто много раз до того повторяла подобную, хорошо ей знакомую процедуру.

— Ну, что я тебе говорил. Убедился? Она подсознательно помнит подобные мелочи, но постепенно в памяти ее всплывет и все остальное. Гордись, Мерцил, ты отец «богини охоты»!

— Да уж, удивил, так удивил! Представляю, что будет с Зоей, когда она узнает!

— Вот тут нам нужно быть крайне осмотрительными. Подумай сам, как мы объясним твоей жене, что мы пришельцы из другого мира, а ее дочь — богиня? Нужно как-то ее к этому подготовить. Думаю, что Иза лучше нас с тобой справится с этой задачей. Она у нас мастер на подобные штучки, тем более, твоя дочь настаивает на операции по стимулированию спящих зон головного мозга, для того, чтобы ускорить процесс восстановления памяти Темис. Я расскажу тебе зачем это нам всем нужно, когда мы вернемся в Рим. И, кстати, я должен сделать выговор за махинации с твоей семьей. Скажи-ка, пожалуйста, чего это вдруг ты решил скрывать от меня, что уже много лет у тебя есть жена и двое замечательных детей?

— Прости, Квинт, я боялся. Я ведь хорошо знаю историю твоей семьи, и посчитал, что тебе не понравится моя связь с Землянкой.

— Старый ты дуралей! Моя жизнь — это моя жизнь, и она никакого отношения не имеет к твоей. Обещай, что сразу же по возвращению домой, ты мне представишь жену и сына!

— Ладно, обещаю! И давай уже усаживайся. Пора взлетать.

Тания замерла в кресле в ожидании начала полета. Ей представлялось, что вот сейчас она полетит, словно птица, но, к ее разочарованию, ничего подобного не случилось. Она ощутила лишь легкую вибрацию, а затем, какая-то неведомая сила вдавила ее тело в кресло. Появилось неприятное ощущение легкого головокружения, и, на короткое время, заложило уши. Потом все эти ощущения пропали. Осталась лишь почти неощутимая вибрация. Девочка обратилась к сидящей в соседнем кресле Дите.

— Ну, и когда же мы полетим?

— Так мы уже летим, Тания! — С добродушной улыбкой ответила Дита.

— Как летим? А почему же я ничего не почувствовала? Я думала, что увижу землю внизу, а мы сидим и ничего не замечаем.

— Можешь выглянуть вот в это окошко, но, боюсь, и это тебе не поможет. Сейчас ночь, и что-либо рассмотреть внизу, скорее всего, не получится.

Тания прильнула к иллюминатору, пытаясь рассмотреть что-либо за бортом. Она тщетно напрягала глаза, но так и ничего не смогла рассмотреть. Ожидание чего-то волшебного исчезло. Девочка разочарованно вздохнула, и отвернулась от иллюминатора.

— Странно, — подумала она, — вот я лечу, но ничегошеньки интересного не происходит. Даже нечего будет рассказать маме и Филиппу.

Так, погрузившись в собственные размышления, Тания не заметила, как прошло время. А между тем, флайер, зависнув на мгновение в воздухе, стал снижаться с выключенными огнями. Мерцил направил его строго в цент сада, примыкающего к Римской вилле Квинта, туда, где была, посыпанная мелким гравием, круглая площадка, окантованная мраморным бордюром. Как только посадочные опоры флайера коснулись поверхности, удивительным образом вся площадка начала опускаться вместе с ним вниз, под землю. Затем на маленьких колесиках, спрятанных в опорах, флайер скатился в просторное помещение с гладким, словно зеркало, полом, а площадка стала подниматься вверх до тех пор, пока не заняла своего прежнего положения в саду.

— Все, приехали! — Весело сообщил Мерцил. — Прошу всех на выход!

Дита слегка толкнула Танию.

— Вставай, ты уже дома!

— Как? — Воскликнула удивленная девочка. — Так быстро? И что, я прямо сейчас увижусь с мамой и братом?

— Конечно, если только оторвешься от кресла, и выйдешь из корабля.

Девочка отстегнула ремень, и встав с кресла, вместе со всеми направилась на выход. Уже, когда она спустилась с трапа, ее догнал Мерцил. Взяв дочь за руку, он обратился к ней:

— Вот что, Тания, ты уже большая, и я хотел попросить тебя кое о чем.

Девочка остановилась и бросила на отца вопросительный взгляд.

— Видишь ли, — продолжил Мерцил, я хотел просить тебя пока ничего не рассказывать маме о том, что ты узнала о самой себе.

— Но почему, папа? — Удивленно ответила Тания.

— Понимаешь, маме, в отличие от тебя, никогда не приходили видения из той или иной прошлой жизни. Подобные возрождения даны далеко не каждому человеку. Поэтому, я боюсь, что такая новость может напугать ее, и даже навредить ее физическому и психическому здоровью. Нужно как-то подготовить ее к тому, что ты у нас такая особенная, и только после этого мы все ей расскажем. Мона Иза пообещала поговорить с мамой и все ей деликатно объяснить. Ну как, договорились?

— И что, мне нельзя ей рассказывать вообще ничего о нашем путешествии? — Разочарованно спросила Тания.

— Нет, почему же! Ты можешь рассказать обо всем, исключая все то, что связанно с твоими видениями, и вообще с Темис.

— Ну, хорошо, обещаю! — Нехотя ответила Тания. — Она все-равно будет расспрашивать меня, и я расскажу обо всех островах и городах, где мне довелось побывать. Хотя нет, про Абидос я тоже ничего рассказывать не буду, а то она меня больше никуда не отпустит.

— Что же такого произошло в Абидосе, из-за чего ты не хочешь о нем говорить?

— Вот что, папа, ты попросил меня не рассказывать маме о тех переменах, которые произошли со мной. Я согласилась. Теперь же я прошу тебя, не расспрашивать меня о том, почему я не хочу говорить об Абидосе.

Мерцила удивила подобная постановка вопроса, прозвучавшая из уст его двенадцатилетней дочери. Это несколько его обескуражило, а в мыслях промелькнуло:

— А девочка, действительно уже рассуждает, как умудренный опытом, взрослый человек. Просто предложение о подобной сделке от собственной дочери звучит несколько неожиданно, — вслух же добавил:

— Хорошо, Тания, я принимаю твое предложение. Будем считать, что мы договорились. Ну, а теперь пойдем к маме и Филиппу.

Мерцил взял дочь за руку и повел по длинному коридору, следом за всеми остальными. Коридор закончился в большом, едва освещенном зале с множеством прозрачных перегородок, за которыми видны были какие-то странные предметы, о назначении которых Тания не могла даже и догадываться. В конце зала начиналась короткая галерея, упирающаяся в лестницу с узкими каменными ступенями, за которой, в свою очередь был видна распахнутая дверь, открывающая проход в следующее помещение. Миновав дверной проем, Тания, с удивлением для себя, обнаружила, что попала в хорошо ей знакомый винный погреб. Очутившись в знакомом месте, девочка освободила свою руку от руки отца, и рванулась вперед.

— Подожди, дочка, — крикнул ей вслед Мерцил, — сейчас глубокая ночь, и мама, скорее всего, спит. Не буди ее. И еще, не говори, что Вы с хозяином, Аврелием и Цилией, вернулись вместе со мной. Улетая за Вами, я сказал ей, что еду по хозяйственным делам в Тускулум, где, возможно, и заночую.

— Хорошо, папа! Я только взгляну на нее и брата. — Ответила Тания, выбегая во двор.

Глава 30

Это февральское утро в Риме выдалось пасмурным и прохладным. Особенно это ощущалось после африканского зноя на берегах Нила. Иза и Дита, кутаясь в теплые шерстяные палии, вошли в ксист, где, в ожидании Мерцила, расположились, поджав под себя ноги, на одной из мраморных скамей, устланной мягкими шелковыми подушками. Спустя несколько минут в ксист вошел и управляющий.

— Прошу прощения за опоздание, мона Изида, — извиняясь, вместо традиционного приветствия, сказал Мерцил, — я зашел к жене и попросил ее приготовить для Вас горячий завтрак.

— Спасибо, Мерцил, — ответила за Изу Дита, — это очень любезно с твоей стороны, и весьма кстати. Прошу тебя, присаживайся. Мы с мамой готовы выслушать тебя, и ответить на интересующие тебя вопросы.

Мерцил присел на соседнюю скамью, и несколько замявшись, спросил:

— Мона Изида, вчера Вы сказали мне, что моя дочь изъявила желание подвергнуться достаточно сложной и, главное, совсем небезопасной процедуре стимуляции спящих зон головного мозга. Я хотел бы знать, насколько необходима, и оправдана эта мера, и нельзя ли обойтись без нее.

— Послушай, Мерцил, — медленно, как бы взвешивая каждое слово, начала говорить Иза, — причина, по которой все мы, в той или иной степени, поддержали решение Тании, заключена в том, что у нас, в случае восстановления у девочки памяти нашей подруги Темис, возможно появится шанс получить досье с компрометирующими документами на Корпус жизни. Если бы это стало возможным, то, обнародовав это досье, мы смогли бы нейтрализовать деятельность этой организации, и беспрепятственно провести намеченные нами мероприятия. Не скрою, я хоть и не специалист в области психофизической трансплантологии, тем не менее, вполне отдаю отчет, насколько опасна и рискованна для здоровья девочки эта процедура. Поэтому, лично я была против ее проведения, но твоя дочь настояла, и решение принято большинством голосов. Будем надеяться на успех и профессионализм Цилии.

— А если что-либо пойдет не так, или в памяти Вашей подруги не окажется нужных Вам воспоминаний? Что тогда будет с моей дочерью?

— Я повторяю, Мерцил, здесь шансы пятьдесят на пятьдесят, и нам остается лишь уповать на удачу.

Управляющий опустил голову, и надолго задумался.

В то время, пока шел этот разговор, к двери, ведущей в ксист, с подносом в руках, подошла Зоя. Она поставила поднос на мраморную консоль для того, чтобы открыть дверь. Из ксиста слышны были голоса знатных гостий хозяина. Женщина сначала не придала им значения, но, когда услышала голос мужа, стала прислушиваться. Она поняла, что речь идет о ее дочери, и что ей может угрожать какая-то опасность. Зоя разволновалась, но, взяв в себя в руки, открыла дверь, и подойдя к гостьям, поставила перед ними поднос с едой. Увидев вошедшую в ксист Зою, и Мерцил, и Иза умолкли. Иза вежливо поблагодарила Зою за завтрак, та же, опустив глаза вниз, чтобы не выдать своего волнения, кивнула в ответ, и уже собралась повернуться и уйти. Но от опытного взгляда Изы не ускользнуло внутреннее волнение женщины. Она остановила Зою, взяв ее за руку.

— Останься, прошу тебя, — ласковым голосом пригласила Иза, присядь рядом. Ведь ты Зоя — жена Мерцила?

— Да, госпожа, — тихо ответила женщина, густо краснея при этом, и не смея сесть рядом с матронами.

— Не называй меня госпожой, пожалуйста. Зови просто Изой, и, все-таки, присядь.

Зоя, повинуясь приглашению Изы, присела на край скамьи.

— Мерцил, поздравляю тебя, — воскликнула Иза, — твоя жена красавица, каких мало.

Услышав комплимент из уст Изиды, Зоя еще сильнее покраснела, и, взглянув ей в глаза, поблагодарила за комплимент.

Обе женщины какое-то время оценивающе разглядывали друг друга. Паузу прервала Иза.

— Я вижу, ты чем-то взволнована. Если это из-за того, что твой муж здесь, с нами, то тебе не о чем беспокоиться. Ни я, ни моя дочь, не претендуем на Мерцила. Просто мы старые друзья, и, поскольку давно не виделись, накопилось много вопросов, на которые хотелось бы получить ответы.

Зоя набралась духу, и, не опуская глаз, ответила:

— Простите, Иза, не буду лукавить. Я действительно разволновалась, но мой муж здесь совершенно не причем. Я невольно подслушала обрывок Вашей беседы. Речь шла о Тании. Я поняла, что моей девочке что-то угрожает, и не допущу, чтобы Вы причинили ей какой-нибудь вред.

— Ну, раз ты все слышала, тогда давай поговорим начистоту. Мы с Дитой попытаемся тебе все объяснить. Мерцил, прошу тебя, оставь нас. Думаю, что женщины легче смогут понять друг друга, а ты, Зоя, двигайся поближе и укройся. Разговор будет долгий, и мне не хотелось бы, чтобы ты замерзла.

Иза бросила многозначительный взгляд на Мерцила. Он вежливо поклонился и вышел. Оставшись втроем, Иза подсела поближе к Зое, накрыла ее краем своего палия, и дружески обняла за плечи.

— Зоя, — откашлявшись, начала она, — никто не собирается причинять вред твоей дочери, поверь мне. Я сама мать, и знаю, каково это, когда страдают собственные дети. Но, видишь ли, от этого решения Тании очень многое зависит для всех людей без исключения.

— Она же всего лишь ребенок. Что может зависеть от маленькой девочки?

— Тания не простая девочка. Я расскажу тебе одну древнюю историю, выслушав которую, я надеюсь, ты все поймешь. Скажи, Зоя, веришь ли ты в Богов? Если да, то кого из них ты почитаешь больше всего?

— С тех пор, как я была захвачена Киликийскими пиратами и продана в рабство, я уже ни в кого, и ни во что не верю. Как могут всемогущие Боги допускать такое? Но раньше, до пиратского набега, я и верила, и поклонялась Олимпийским богам. Я родилась на острове Делос в Эгейском море. Родители мои происходили из очень древнего рода. Семья наша жила ни бедно, но и не богато. Мужчины пасли огромные стада коз и овец, а женщины ткали из их шерсти ткани, а из молока делали сыр, которые отец продавал купцам со всего света, заходившим в гавань нашего острова. В моей семье существовала традиция. Если первенцем оказывался мальчик, то он посвящался храму Апполона, а если девочка, то храму Артемиды (или Артемис, как ее называют в Эффесе по-другому). Я была старшим ребенком в семье, и, значит, с самого рождения, мое предназначение было стать жрицей храма, чем я очень гордилась. Когда мне исполнилось шестнадцать лет, мама повела меня в храм, который находился на другой стороне острова. Тогда она мне сказала, что я буду жрицей-хранительницей «звезды Оракула». Это древняя реликвия, хранившаяся в храме испокон веков. По преданию, когда-то, в те времена, когда боги спускались на Землю и жили среди людей, Артемида, увидев с высоты олимпа наш остров, была им очарована. Причем настолько, что осталась жить здесь на долгие-долгие годы. Как говорят, она помогала, окружающим ее местным жителям, лечила их, обучала разным ремеслам, и всячески оберегала. За это люди построили для богини красивый, просторный дом. Когда же отец богов Зевс призвал ее вернуться на Олимп, Артемида оставила одной девушке, которая воспитывалась в ее доме, «звезду Оракула», и завещала хранить ее до тех пор, пока не вернется либо она сама, или кто-либо из богов. В этой реликвии, как сказала Артемида, заключена страшная сила, и, поэтому «звезда» ни при каких обстоятельствах не должна попасть в дурные руки. Из поколения в поколение жрицы хранили ее в храме, выстроенном на месте дома богини. Та девушка, ее воспитанница, стала первой из них.

Вскоре после этого, я прошла обряд посвящения и стала жрицей. Произошло это за несколько месяцев до набега киликийцев. Они напали внезапно, убили всех мужчин, которые пытались защитить храм и всех нас, тех кто был в нем, а потом, разграбив храм и близлежащие дома, всех жриц (в том числе и меня), увели на свои корабли. Сначала они перевезли нас в Сицилию, где продали местному работорговцу, который, в свою очередь, отвез нас в Рим, где мы и были распроданы на невольничьем рынке. Мне еще повезло, ведь я попала в дом очень доброй матроны, которая относилась к своим рабыням, как к собственным дочерям. Здесь я повстречалась с Мерцилом. Ну, а дальше Вы сами все знаете. С тех пор я уже не верю в доброту богов, которые не могут защитить даже своих верных жрецов и жриц.

— А что же стало со священной реликвией? Она тоже была похищена пиратами?

— Нет, не думаю! «Звезда» хранилась в потайном месте, о котором не знали даже простые жрицы. Скорее всего, она и сейчас там.

— А ты сама, Зоя, видела ее?

— Конечно! Во время обряда посвящения, ее выносят из хранилища, и я, прикоснувшись к ней, поклялась, хранить ее до конца своих дней.

— Можешь рассказать нам, как она выглядела?

Зоя потупила взгляд, и отвела глаза в сторону.

— Простите, но я поклялась…

Видя замешательство женщины, до сих пор хранившей верность данной когда-то клятве, Иза, многозначительно переглянувшись с Дитой, взяла со стола два серебряных блюда, которые Зоя принесла вместе с завтраком, и сложила их широкими частями.

— Только скажи, «звезда» похожа на это?

Зоя с удивлением и страхом взглянула на конструкцию, которую Иза держала в руках. Все тело ее пробила мелкая дрожь.

— Откуда Вы знаете? Вы тоже были жрицей Артемиды?

Иза нежно обняла Зою и прижала к себе.

— Нет, милая, я никогда не была жрицей, но я всегда была, и навсегда останусь, хоть это и звучит совершенно неправдоподобно, подругой и названной матерью нашей дорогой Артемис.

Услышав эти слова, женщина побледнела, глаза ее расширились до такой степени, что казалось, вот-вот выйдут из орбит. Она беспомощно переводила взгляд то на Изу, то на Диту.

— Да кто же Вы? — Дрожащим от страха и волнения голосом, спросила Зоя.

Иза, пытаясь хоть как-то успокоить женщину, еще крепче обняла ее.

— Ты не должна нас бояться. Мы — твои друзья, и не сделаем ничего плохого.

— Но ты сказала, что ты названная мать богини Артемис? Ты — богиня?

— Не совсем так, милая! Позволь мне все тебе объяснить! Я очень прошу тебя, всего лишь выслушать меня, и я уверена, что после этого ты все поймешь.

Я не богиня. Это люди решили, что мы Боги. На самом деле, мы такие же люди, как и все остальные. Мое имя — Изида, а это моя приемная дочь — Афродита.

Услышав, кто на самом деле находится рядом, Зоя едва не лишилась чувств. Дите с трудом удалось помочь ей прийти в себя.

— Ты хотела знать, что мы хотим сделать с твоей дочерью? Так слушай! Как ты считаешь, могут ли души умерших вселяться в живых людей?

— Я не знаю. Это доступно только Богам.

— То есть ты не отрицаешь такую возможность? Тогда постарайся понять. Твой род берет свое начало от Богини Артемис, которая действительно долгое время жила на твоем родном острове. Там у нее родилась дочь. Артемис тщательно скрывала от всех, что девочка, которую она, якобы взяла на воспитание — ее родная дочь. Когда Артемис узнала, что на Земле появились злые люди, несшие бедствия не только для всего рода человеческого, но и вообще для всего живого на Земле, она вступила с ними в непримиримую борьбу. Темис (так мы звали ее по-домашнему) удалось собрать неоспоримые доказательства этой античеловеческой деятельности, для того, чтобы, предъявив их Зевсу и другим Олимпийским богам, призвать их навсегда покончить с этими людьми. Об этом узнали враги, которые решили уничтожить Артемис вместе с ее документами. И, надо признать, им это удалось. Мы — самые близкие друзья, долгие годы оплакивали ее, считая мертвой, но совсем недавно, совершенно случайно узнали, что душа погибшей богини, двенадцать лет назад была перенесена в маленькую новорожденную девочку, являющуюся прямым потомком Артемис. И эта девочка — твоя дочь Тания. По мере взросления, к ней возвращается память Артемис. Это означает то, что когда к Тание полностью вернется память ее прошлой жизни, она сможет указать место, где находится тайник с этим документом. Узнав, что есть способ ускорить процесс воспоминания, твоя дочь изъявила желание подвергнуться этой процедуре. Я была против, но девочка настояла на своем. Но сейчас, услышав твою историю, возможно нам не придется этого делать. Ответь, Зоя, если бы у тебя была такая возможность, хотелось бы тебе посетить родные места?

— Все пятнадцать лет, я мечтала об этом. Ведь, может быть, там до сих пор живут мои родители. Наш дом находился на противоположенной стороне острова, и, возможно киликийцы туда не добрались. Часто по ночам, я представляю, как они живут там, не переставая оплакивать свою пропавшую дочь — то есть меня.

— Мы можем помочь тебе посетить Делос, но ты так же должна помочь нам. Нам нужна «звезда оракула». Возможно — это и есть досье Артемис. Если это окажется не так, я клянусь, что верну ее в храм. Так как, ты согласна? Если ты согласишься нам помочь, и «звезда» окажется интересующим нас документом, то не останется никакой необходимости подвергать твою дочь рискованной операции.

— Я уже сказала, что ради своей дочери готова на все, даже на клятвопреступление! Если есть хоть что-нибудь, что может избавить мою девочку от страданий, я готова это выполнить, тем более в завещание Артемис было ясно сказано — отдать «звезду оракула» либо ей самой, либо кому-нибудь из богов, которые могут прийти за ней. Я приведу Вас к тайнику, и отдам «звезду».

— Будем считать, что мы договорились. Есть только еще одна маленькая просьба. Никто из посторонних не должен знать ни о содержании нашего разговора, ни о том, кто мы с дочкой на самом деле. Дело в том, что и за мною охотятся те же люди, поскольку я так же являюсь носительницей другой, не менее важной тайны, которую они очень хотели бы получить в свои руки.

— Я буду нема, как рыба. Обещаю!

Глава 31

— Мы не можем быть уверенными, что эта «звезда оракула» и есть досье Темис. Я считаю, что отправляться на маленький островок, где все жители знают друг друга, весьма опасно. Тем более, Иза, что Вы хотите похитить священную реликвию.

— Перестань, Квинт! Что касается артефакта? Мы с тобой прекрасно знали Темис. Она была взбалмошной, но, в то же время, весьма расчетливой. Темис вполне осознавала, какому риску подвергается, пытаясь прорваться с документом на Гею. Я не сомневаюсь, что она подстраховалась перед вылетом и сделала одну, а возможно, и несколько копий досье. Не даром она сказала, что в этом предмете заключена страшная сила. Что касаемо Зои, она сказала, что пираты увезли с острова всех жриц, а это значит, что никто из тех девушек, которые стали жрицами после набега, не знает ни как выглядит этот предмет, ни, тем более, где он спрятан. Зоя прекрасно ориентируется в храме, и сможет незаметно для окружающих извлечь артефакт и вынести его из храма.

— А что, если ее узнают? Прошло всего пятнадцать лет, и скорее всего на острове и ныне живет множество людей, которые помнят ее.

— Тогда Зое было шестнадцать, а сейчас она взрослая тридцатилетняя женщина. Не думаю, что за истекшие годы она совсем не изменилась, но если дело только в этом, я могу придать ее внешности неузнаваемый вид, так, что даже родная мать не узнает в ней свою дочь.

— Предположим, что это у тебя получится, но есть еще одна загвоздка. Каким образом ты намеренна попасть на Делос. Островок слишком маленький и густонаселенный, так что флайер отпадает.

— Можно, так же, как и для моей поездки в Иудею, использовать подводный катер Луция. Я наводила у него справки по поводу скорости катера в подводном положении. Луций сказал, что при необходимости, можно развить до трехсот километров в час. С такой скоростью мы доберемся до Делоса не более, чем за двое суток.

— Иза, у тебя на все есть готовый ответ, но ты не учитываешь, что у Зои есть маленький ребенок, и она ни за что не захочет расстаться с ним ни на минуту.

— В чем проблема? Мы возьмем детей с собой. Для Тании эта поездка будет полезной вдвойне. Во-первых, она побывает на родине своей матери, о чем она так мечтала, а во-вторых, может быть пребывание в месте, где долгие годы провела Темис, навеет ей определенные воспоминания.

— А Мерцил? Что он думает по этому поводу?

— Я пока с ним не говорила на эту тему, но, если все его семейство соберется в путь, у него не останется выбора, как присоединиться. Надеюсь, ты не будешь против того, чтобы твой управляющий немного развеялся с семьей в приятном путешествии?

— Что ты намеренна делать, если артефакт окажется искомым досье?

— Отправлю к Парнасу кого-нибудь, кто не вызывает подозрения у Магистрата. Например, твоего Аврелия или, того же, Мерцила, но, предварительно, как и Темис, сделаю копию, на непредвиденный случай. А потом, с легким сердцем, я смогу перейти к своей главной миссии в Иудее.

— То есть, если я правильно понял, с Делоса ты собираешься отправиться в Иудею, не возвращаясь в Рим?

— Ну да! А зачем мне возвращаться? Время дорого, и нужно ценить каждое его мгновение, дорогой Квинт.

— Но для этого нужно подготовить почву в Иудее, договориться с Тобием, с Захарией.

— Аврелий уже связался с Мельхиором, и я думаю, что за то время, пока мы дожидаемся возвращения Луция, он все уладит с иудеями. Кстати, Дита тоже едет со мной. Мы решили, что будет правильнее, понаблюдать за обеими пациентками. Цилия же, займется здесь подготовкой оборудования, которое мы доставим на место уже ближе к проведению операции, а все, что нам с Дитой понадобится для диагностики, Цилия уже подготовила.

— Не перестаю тобой восхищаться, Иза! Везде, где бы ты не появилась, тут же начинает развиваться кипучая деятельность!

— А как же иначе! Не забывай, кто сейчас рядом с тобой — всесильная богиня Изида и, одновременно, бывший секретарь Высшего планетарного совета Геи! — Расхохотавшись, ответила на комплимент Квинта Иза.

Неделя, прошедшая с момента этого разговора в таблинуме Квинта, пролетела незаметно, в подготовительных работах, и вот, в один прекрасный день, в атриуме особняка, наконец, появился вечно улыбающийся Луций. Едва переступив порог дома, он услышал от вездесущей Тании о готовящемся новом путешествии, чему безмерно обрадовался.

— Отлично, подружка! — Воскликнул он в ответ на сообщение девочки, подхватив ее на руки, и подкинув высоко вверх. — Значит нас ждут великие дела, и новые приключения! Пойду к хозяину, узнаю, когда отправляемся.

Луций опустил Танию на пол, и широкими шагами направился в таблинум Квинта. Там он застал хозяина дома в компании Изы и Мерцила. Увидев Луция, Иза, обрадовано воскликнула:

— Ну, наконец-то! Мы тебя уже заждались!

— Я торопился, как только мог, словно чувствовал, что здесь опять что-то затевается.

— Как все прошло? — поинтересовался Квинт.

— Все, как и было задумано! Я встречался с Валтасаром. Он очень обеспокоен решением наших очаровательных гостий остаться на Земле. В связи с этим он навел некоторые справки у сотрудников Корпуса(естественно не вслух, а влезая в их мозги). Пока ничего, что свидетельствовало бы об информации относительно моны Изы и моны Диты им не обнаружено. Но, тем не менее, он очень просил, чтобы они были крайне осмотрительны.

— Валтасар может не беспокоиться, мы приняли меры, чтобы не обнаружить себя раньше времени. — Ответила Иза.

— Итак, куда мы держим путь на сей раз? Тания мне уже успела доложить о подготовке к новому путешествию.

— Подсаживайся! — Пригласил Квинт. — Мы, как раз сейчас обсуждаем это. Скажи, Луций, ты свой катер оставил, как обычно, в Помпеях?

— Ну да! А где же еще? Сюда я примчался верхом.

— Дело в том, что нам необходимо воспользоваться им для доставки Мерцила с его семьей на остров Делос, а затем — для переброски моны Изы и Моны Диты в Иудею.

— Не вопрос! Я всегда готов! Только сначала необходимо добраться до Помпей. Если бы дело касалось только Мерцила и его близких, то не было бы никаких проблем. Они могли бы доехать до Помпей в повозке, но, поскольку речь идет еще и о наших гостьях, то этот вариант не годится. У меня есть предложение. Воспользуемся флайером, который высадит нас где-нибудь в районе Везувия. Оттуда рукой подать до грота, где я держу катер. Благо, погоды пока стоят пасмурные, и низкая облачность поможет сделать перелет незаметным для окружающих.

— Хорошее предложение! Но кто будет пилотировать флайер? Ведь его нужно будет вернуть сюда.

— Надеюсь, Аврелий справится!

— А кто же тогда, в случае успеха на Делосе, отправится на Гею? — спросила Иза

В воздухе повисла пауза.

— Я могу. — Ответил Мерцил. — Ни у кого не вызовет никаких подозрений, что профессор отправил меня с каким-либо поручением, или с очередным отчетом, на Гею. Тем более, я лично знаком с амоном Парнасом, и хорошо знаю, где его найти.

— Прекрасно! — Воскликнула Иза. — Только, как же твоя семья?

— Надеюсь, Луций доставит их в Помпеи в целости и сохранности. Пусть они поживут там до моего возвращения.

— Что ж, коллеги, — сказал Квинт, вставая из-за стола, — раз мы все решили, то завтра ночью, если погода будет нам благоприятствовать, отправляйтесь. Я же, в Ваше отсутствие, займусь делами государственными. Как никак, я римский сенатор, да и пора нанести визит «божественному», а то еще подумает, что я пренебрегаю своим императором. Все, идите пакуйте вещи!

Глава 32

Уже который раз катер, не всплывая на поверхность, курсировал вокруг острова. Луций, сидя перед монитором, напряженно вглядываясь в береговую линию, искал подходящее для высадки место, что само по себе было не просто на крошечном, хоть и не густонаселенном острове. О высадке в районе гавани не могло быть и речи. Здесь повсюду сновали многочисленные лодки и суда, привозившие паломников, на поклонение в полуразрушенные почти девяносто лет назад, храмы греческих богов. В других же местах берег представлял из себя сплошные скалы.

— Что будем делать? — Обратился к Луцию, сидящий в соседнем с ним кресле, Мерцил

— Если и в этот раз не найдем, что-либо подходящее, придется рисковать.

— Ты это о чем?

— Дождемся темноты, зайдем в порт и под покровом ночи осуществим высадку.

В разговор вмешалась Иза.

— Как ты себе это представляешь? Положим, тебе удастся всплыть, незаметно для местных, но каким образом мы сойдем на берег? Не забывай, с нами дети!

— У меня на борту есть надувной спасательный плот. Можно воспользоваться им.

— Эта ярко оранжевая штука, к тому же люменисцирующая в темноте, тут же привлечет чье-либо внимание. Это не годится. Нужно искать другой способ.

— Так мы можем кружить вокруг острова до бесконечности. — Раздраженно ответил Луций. — Может быть, Зоя знает какое-нибудь подходящее место? Иза, спроси у нее.

Иза встала со своего места и через узкий проем, отделяющий рубку от салона, прошла в него. В салоне, расположившись на раскладном ложе, спала Зоя, прижав к себе маленького Филиппа. Рядом Тания о чем-то шепотом беседовала с Дитой.

— Луций никак не может найти место для высадки на берег, — так же шепотом сообщила Иза. Он просил узнать, не сможет ли Зоя подсказать, где такое место найти. Жаль будить ее. Она, наконец, смогла успокоиться после перенесенного стресса от полета на флайере и от нашего катера.

— Я разбужу маму, мона Иза. — Отозвалась Тания.

Девочка легонько несколько раз потянула Зою за руку. Зоя открыла глаза и улыбнулась, увидев склонившуюся над ней дочь.

— Мама, — прошептала девочка, — Луцию нужна твоя помощь. Не могла бы ты подсказать ему, где нам лучше всего выбраться на берег? Ты ведь выросла здесь, и, наверное, знаешь каждый камень на острове.

Женщина, утвердительно кивнув головой, осторожно, чтобы не разбудить сына, встала с ложа, и прошла вслед за Изой в рубку. Луций, увидев ее, поприветствовал, и предложил присесть в соседнее кресло.

— Мона Зоя, посмотрите сюда, — указывая на экран монитора, попросил Луций, — Вы узнаете эти места?

— Да, узнаю, — ответила женщина, вглядываясь в береговой ландшафт. — Это скалы, неподалеку от порта. Я в детстве часто приходила сюда посмотреть на корабли. Здесь мы не сможем выйти на берег.

— А где сможем, мона Зоя?

— Нам нужно на другую сторону бухты, туда, где находится храм Апполона.

— Но мы внимательно осмотрели берег с той стороны, и ничего не обнаружили.

— Слушайте меня, раз просили помочь.

— Давай, Луций, разворачивайся, — потребовала Иза, — кому, как не Зое знать, где может быть то, что нам нужно.

Луций, пожав плечами, повернул штурвал на разворот.

— Воля Ваша, мона Иза. Давайте посмотрим, что там есть.

Катер пересек бухту, и, обогнув ее с запада, медленно продолжал двигаться вдоль берега.

— Вот здесь! — Воскликнула Зоя. — Поворачивайте к берегу!

— Но там сплошная отвесная стена! — Возразил Луций.

— Поворачивайте, и сейчас сами увидите! — Продолжала настаивать Зоя.

— Луций переложил штурвал в направление берега и повел катер на самом малом ходу, чтобы избежать столкновения с подводной скалой. Подойдя к берегу на расстояние не более десяти метров, он обнаружил узкий проход между скал. Катер, едва не цепляя за острые каменные выступы, прошел через эту расщелину, и очутился в небольшом гроте. Луций осмотрел стены грота, и, не заметив ничего подозрительного, поднял катер на поверхность.

— Здесь есть лестница, вырубленная в скале, которая приведет нас к храму Апполона. — Сообщила Зоя. — В детстве мы часто бегали сюда купаться. Здесь даже в сильный шторм, всегда спокойно. Скалы надежно охраняют покой. Когда-то, в незапамятные времена, наши предки вырубили в скале эту лестницу на случай спасения от внезапного нападения на остров врагов. Раньше здесь всегда стояло несколько лодок, но сейчас про это место все давно забыли. Тут очень глубоко, так что можно подплыть прямо к берегу.

Луций подвел катер к берегу, остановил двигатель, и, сбросил на берег трап, который упершись в камень острыми шипами, надежно зафиксировал катер.

Остров, привлекал к себе массу паломников, приплывавших сюда на поклонение богам, многочисленные храмы которых располагались по всей небольшой территории островка. Во время Митридатовой войны, большинство построек были разрушены и сожжены, а из почти двадцатитысячного населения осталось не более четырех сотен человек, которым удалось спастись от завоевателей. С тех пор население островка не только не увеличилось, но и стремительно уменьшалось. О былом великолепии напоминали лишь чудом уцелевшие храмы Апполона и Артемиды да массы паломников, прибывающие на остров по старой памяти.

По вымощенной булыжником дороге, уже местами заросшей густой травой, шла женщина с маленьким ребенком на руках. Рядом, озираясь по сторонам, шагала девочка-подросток. Они, слившись с другими паломниками, шли от храма Апполона к храму Артемиды. На женщине была накидка, полностью скрывающая ее лицо, из полупрозрачной ткани, какие обычно носили женщины на востоке, предохраняя голову от палящих солнечных лучей, Подойдя к храму, женщина опустила ребенка на землю, и, взяв за руки обоих детей, прошла вовнутрь. Здесь она с детьми отделилась от остальных паломников, и, пройдя на середину зала, остановилась перед мраморной статуей богини. Даже сквозь накидку было видно, что женщина плачет, молча глотая слезы. Девочка же, широко раскрыв глаза, рассматривала статую.

— Эта — настоящая! — Неожиданно произнесла девочка. — Она совсем не такая, как в Александрие!

— Ты что-то сказала? — Тихо спросила женщина, отрываясь от своих переживаний.

— Я говорю, что это настоящая Артемис, мама. Она совсем не похожа на ту, которую мы с Цилией видели в Александрийском храме.

— Как же иначе, доченька, ведь богиня провела долгие годы на острове, и древний мастер, который ваял эту статую, вне всякого сомнения, неоднократно с нею встречался.

Зоя (а это была именно она) подняла глаза на статую, и взглянула ей в лицо. Все ее тело, как будто прошило молнией.

— О боги, — подумала Зоя, — Она и Тания похожи, как две капли воды. Неужели то, что мне рассказала Иза — правда?

Оправившись от шока, Зоя наклонилась к дочери, и прошептала:

— Мне пора. Стой здесь, и держи Филиппа. Я постараюсь быстро. Если вдруг поднимется шум, и меня поймают, забирай брата и беги к Изе. За меня не бойся. Я знаю, что сказать, если меня схватят. И не вздумай поднимать оружие. Ты поняла меня?

— Да, мама, я все поняла, и все сделаю, как ты просишь.

Зоя поцеловала детей, и, не оборачиваясь, прошла вглубь храма. Обойдя статую богини, она, осмотревшись по сторонам, и убедившись, что рядом нет ни паломников, ни жриц, надавила на плиту в основании постамента, на котором была установлена статуя. Плита повернулась, открывая узкий проход. Зоя протиснулась в него, и дальше двигаясь на ощупь, спустилась вниз по лестнице из нескольких ступеней. Ощупав стены, она сделала несколько шагов вперед, где уперлась в мраморный стол. Далее, Зоя сдвинула в сторону часть мраморной столешницы, и, в открывшемся углублении, нащупала заветный предмет. Она бережно спрятала реликвию под складками платья, при этом мысленно прося прощения у богини. Аккуратно вернув столешницу на место, Зоя быстро пошла обратно. Дойдя до прохода, она выглянула наружу. К счастью рядом никого не оказалось. Зоя покинула тайник, и, повторно нажав на плиту, все вернула к первоначальному виду. Сердце ее бешено колотилось. Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы успокоить его, Зоя медленно, чтобы не привлекать к себе внимания, вышла из-за статуи и вернулась к детям.

— Пошли, — шепнула она дочери, — она у меня.

Они вышли из храма, и, в этот самый момент, ни секундой раньше или позже, из, набежавшей неизвестно откуда тучи, сверкнула молния, раздался раскат грома, и хлынул ливень. Но стоило Зое с детьми вступить на ступени, ведущие из храма к дороге, снова из-за тучи выглянуло солнце, а дождь, так внезапно начавшийся, так же внезапно прекратился.

— Это знак богов! — Воскликнула Зоя. — Я не нарушила священной клятвы, а лишь выполнила последнюю волю Артемиды, и боги благословили меня.

Взяв мальчика на руки, Зоя быстрым шагом пошла в обратном направлении. Тания, еще раз оглянувшись на храм, последовала за матерью.

Иза, заламывая руки, нетерпеливо мерила шагами узкую площадку грота, а Дита, уже который раз пыталась ее успокоить.

— Ну почему так долго? — Вырвалось у Изы. — Неужели что-то случилось? Зачем я послушала Вас, отпустив Зою с детьми одних?

— Мама, перестань! Прошло еще совсем немного времени. Они просто не могли за это время пройти от одного храма до другого. Успокойся и жди. Я уверенна, они скоро вернутся.

Томительно долго тянулись минуты. Иза вновь поднялась на ноги и стала ходить взад-вперед.

— Они здесь! — Откуда-то сверху, оттуда, где лестница выходила на поверхность, раздался радостный голос Мерцила.

Женщины подбежали к лестнице, и с нетерпением стали дожидаться Зою с детьми. Когда же они появились, медленно спускающиеся по узким, скользким ступеням, Иза не удержалась и голосом, полным волнения спросила:

— Ну что, удалось?

— Да, мона Иза, вот она! — Доставая из-под платья артефакт, Зоя протянула его Изе.

Иза, с благоговением приняла «звезду» из рук Зои.

— Спасибо тебе, Зоя! Ты не представляешь себе, что ты сделала для нас! Пойдемте на борт, и посмотрим, то ли это, что мы искали, — с дрожью в голосе предложила Иза.

— Я лишь исполнила волю Артемиды, и до конца исполнила свой долг жрицы-хранительницы. Боги подтвердили это, подав мне знак. Теперь я по настоящему свободна, и мысли о клятвопреступлении больше не будут терзать меня. Это не Вы меня, а я Вас должна благодарить за то, что благодаря Вам на мне больше нет груза, тяготившего мою душу все эти пятнадцать долгих лет.

Иза бережно опустила артефакт в приемник на панели управления. Некоторое время ничего не происходило, лишь индикатор, прерывисто вспыхивая, указывал на то, что идет процесс считывания информации. Все, собравшись перед экраном, ждали, затаив дыхание. Наконец индикатор погас, и, одновременно вспыхнул экран. С экрана смотрело сосредоточенное лицо Темис. Подняв глаза, и убедившись, что идет запись, Темис зачитала свое обращение:

— Я, Темис Нори, историк-исследователь Наблюдательного совета Пояса жизни, обращаюсь к тому, в чьи руки попал этот журнал, в котором мною собраны материалы, свидетельствующие о противозаконной, антигуманной и античеловеческой деятельности организации под названием Корпус жизни, направленной на уничтожение местных населений ряда планет Пояса, их замещения генномодифицированными особями, способными только выполнять тяжелую, не требующую интеллектуальных способностей, работу, с последующей колонизацией этих планет своими последователями. Здесь представлены видеоотчеты заседаний Магистрата, а так же документы и директивы, которые на них принимались в течение нескольких сотен лет. Кроме того Вы найдете тут отчеты местных лабораторий, в которых производились генные опыты над живыми людьми, животными и разумными представителями негуманоидных рас с некоторых планет Пояса жизни, а так же опытные образцы, полученные в результате этих жутких экспериментов.

Обращаюсь к Вам с настоятельной просьбой, передать этот журнал в руки кого-либо из следующих лиц:

Орек Парнас, Зейвс Савоас, Изида Ривис, Ауродита Михиас, Грифт Аркус, или, в случае невозможности, кому-либо из участников Первой Внутригалактической экспедиции, либо Председателю Высшего планетарного совета Геи или руководителю комиссии по расследованиям при Высшем совете. От того, сделаете Вы это или нет, зависят жизни миллиардов мыслящих существ, населяющих планеты Пояса жизни.

Благодарю Вас за внимание!

Изображение Темис исчезло с экрана, и далее последовало представление тех материалов, о которых сообщила Темис, и от которых волосы становились дыбом.

Закончив просмотр, Иза и Дита, не пытаясь скрыть слез, обнялись, и включили повтор записи, чтобы еще раз увидеть свою подругу, донесшую сквозь века до них свое послание. Когда начался повтор обращения Темис, Танию, так же присутствующую при просмотре неожиданно пронзила страшная головная боль. Она со стоном, как когда-то в храме Артемис в Александрие, схватилась за голову и на какое-то время потеряла сознание. Когда же сознание вернулось, она увидела себя, сидящей в рубке флайера, рядом с пилотом.

— Они догоняют нас! — Крикнул кто-то рядом. — Нужно выходить из гипера!

— Еще рано! У нас может не хватить энергии для прохода зоны перехода! — Ответила она своему невидимому собеседнику. — Сколько осталось до расчетной точки? — Обращаясь к пилоту, спросила Она.

— Меньше минуты, мона Темис!

— Как думаешь, дотянем?

— А у нас есть выбор?

— Темис, они открыли орудийные порты!

— Ну, Норм, сколько еще? — Не обращая внимания на сообщение, продолжала спрашивать Темис.

— Пятнадцать секунд, десять секунд, пять секунд. Все! Переход!

Яркая вспышка озарила пространство вокруг флайера, и Темис увидела черное небо с яркими точками звезд, разбросанными на нем, и еще планету в легкой дымке атмосферы.

— Успели! — Промелькнуло у нее в голове, но тут же сильнейший взрыв сотряс весь флаейр. От неожиданности Темис едва не задохнулась. Она попыталась сделать глубокий вдох, но воздуха не оказалось. Последнее, что она ощутила, это шипящий звук, выходящего через трещины обшивки, воздуха, затем еще один взрыв и все…

Тело Тании содрогнулось. От ужаса видения, пронесшегося в ее сознании, девочка закричала, продолжая держаться за голову. Бросив просмотр, к ней устремились Зоя, Иза и Дита.

— Тания, детка, что с тобой? — наперебой кричали женщины.

Девочка, будто никого не слыша, продолжала кричать. Затем, сделав глубокий вздох, крик ее перешел в истошный плач. Девочка открыла глаза, и увидев встревоженные лица, окружающих ее близких людей, бросилась в объятия к Изе и, пытаясь говорить более или менее внятно, сказала:

— Иза, я вспомнила, я все вспомнила. Они убили Темис, и я клянусь, что не успокоюсь, пока не отомщу!

Глава 33

Ну, все, — с облегчением сказала Дита, выходя из катера на берег, где ее с нетерпением ждали все остальные, — она заснула.

— Скажите мне, Дита, что с моей дочерью? — Вытирая слезы, спросила Зоя.

— Не волнуйся, с твоей девочкой все в порядке. Просто просмотр шокирующих материалов вызвал у нее спонтанную синхронизацию спящих зон головного мозга.

Дита на мгновение запнулась, осознавая, что Зоя ничего не поняла из сказанного ею.

— Прости, Зоя, я забыла… Я попробую объяснить тебе все простыми словами. У Тании, под впечатлением от просмотра послания Артемис, пробудилась память ее прошлой жизни, то есть ровно то, что мы с Цилией хотели вызвать искусственным путем. Она вспомнила, как погибла Темис, то есть она сама. Это вызвало у девочки такую бурную реакцию. Обычно такое происходит в гораздо более зрелом возрасте, и, как правило, обходится без подобных последствий. Все события, произошедшие с Танией за последние несколько месяцев, ускорили этот процесс. Учитывая неокрепшую детскую психику, она держалась молодцом, и теперь ей больше ничего подобного не угрожает. Я дала ей успокоительное средство, и она уснула, а когда проснется, то будет совершенно здорова. Тебе совершенно не о чем беспокоиться, поверь мне.

— Я верю! Спасибо тебе! — Вытирая слезы, ответила Зоя.

— Что ж, раз все обошлось, нам нужно подумать, каким образом завершить дело, начатое Темис. — Задумчиво произнесла Иза. — Я имею ввиду, доставку досье на Гею.

— Мы можем вернуться в Рим, и кто-нибудь из нас, воспользовавшись флайером, доставит его по назначению. — Предложил Луций.

— Нет, так мы потеряем массу времени. — Возразила Иза. — Мы ведь уже обсуждали это. Прямо отсюда ты должен доставить нас с Дитой в Иудею.

— Тогда у меня есть другое предложение, — продолжил Луций. — У меня есть крылья, ну, то есть, антигравиплан. По прямой здесь не так уж далеко до Рима. Можно долететь за несколько часов. Правда, погода не самая комфортная для полета, но это не смертельно.

Иза умоляющим взглядом посмотрела на Мерцила. Тот, в свою очередь, ответил ей, понимающим взглядом, а вслух сказал:

— Давай свои крылья, Луций. Этот полет предназначен для меня.

Зоя испугано посмотрела на мужа, и совсем растерянным голосом пробормотала.

— Не покидай нас! Я очень боюсь оставаться одна. Вдруг ты не вернешься, как мы тогда будем жить?

— Не бойся, Зоя, я очень скоро вернусь, — нежно обнимая жену, ответил Мерцил, — а пока меня не будет, ты с детьми поживешь на вилле у Луция, в Помпеях. Вспомни, я ведь очень часто уезжал по делам, и иногда мои поездки затягивались на несколько дней, но я всегда возвращался к тебе. Вернусь и в этот раз.

— Ну, раз это необходимо, лети, и возвращайся поскорее. Но прежде, чем ты улетишь, я хотела бы обратиться с просьбой к моне Изиде.

— Проси, что хочешь, я выполню любую твою просьбу, Зоя. — Ответила Иза.

— Я хочу попросить Вас, пока мы не покинули остров, позволить мне навестить дом моих родителей. Ведь, возможно живы они и мои братья и сестры.

— Ну, конечно же, дорогая! Как я могла забыть! Ведь ты попала на родную землю после стольких лет, проведенных на чужбине. Я готова сопровождать тебя, если позволишь!

— Спасибо, мона Иза, — за жену ответил Мерцил, — но с Зоей пойду я, а Вы, если Вас не затруднит, присмотрите за нашими детьми. Мы постараемся быстро.

— Весь недолгий путь через остров, Зоя шла с надеждой обнять своих близких, но, по мере приближения к родному дому надежда эта бесследно растаяла. На месте дома не осталось даже пепелища. Только разбросанные повсюду камни, которые некогда были стенами построек, напоминали о том, что когда-то здесь кипела жизнь и жили люди. Зоя забилась в рыданиях. Мерцил обнял ее, и, как мог, утешал. Из хижины, кое-как сложенной из груды камней, стоящей неподалеку, на звук плача, вышла сгорбленная старуха. С трудом передвигая ноги, опираясь на посох, она подошла к Мерцилу и Зое.

— О чем ты плачешь, милая? Кто ты, и что привело тебя сюда? — спросила она.

— Здесь когда-то жили мои родители, бабушка, — сквозь слезы ответила Зоя.

— Да кто же ты? Я знала всех детей своих соседей!

— Я Зоя — старшая дочь.

— Хвала богам, ты жива, а мы считали, что всех жриц Артемиды погубили разбойники.

— А мои родители, что стало с ними?

— Пойдем со мной, деточка. Я отведу тебя к ним.

Старуха заковыляла в сторону моря. Зоя с Мерцилом пошли вслед за ней. Около двух больших камней женщина остановилась.

— Здесь они, рядом лежат. Отца твоего убили пираты в тот день, когда ты пропала, а мать, не перенеся горя, умерла вскоре. Мы, кто остался тогда в живых, как смогли, похоронили их по нашим обычаям.

— А братья, сестры, что стало с ними?

— Живы, милая. Тогда были живы, а сейчас не знаю. После смерти матери, они покинули остров. Куда, не знаю. Больше я никого из них никогда не видела.

Зоя, заливаясь слезами, прильнула к холодным камням. Старуха, вздохнув, побрела прочь, бормоча проклятия в адрес киликийцев, разрушивших мирную жизнь счастливых семей последних островитян.

Дав жене выплакаться, Мерцил поднял ее на ноги.

— Пойдем, милая! Нам пора. Скоро стемнеет, и дети ждут.

Зоя, повинуясь мужу, вытерла слезы, и, поддерживаемая им за плечи, пошла рядом.

По красным, опухшим от слез глазам Зои, всем стало понятно, что какие-либо расспросы будут неуместны. Иза, нежно обняв женщину, повела ее в салон.

— Пойдем, Зоя, тебе нужно отдохнуть. Приляг рядом с детьми и успокойся. Твоих родителей уже не вернуть, но у тебя есть дети, и ты должна жить ради них и радоваться жизни.

Зоя присела на край ложа, и, печально улыбнувшись, посмотрела на спящих детей.

— Ты, могущественная богиня Изида, — обратилась она к Изе, — ответь мне, почему боги так безжалостны и несправедливы? Почему позволяют одним людям отнимать жизни других? Почему допускают разрушение святынь и счастливых семей?

— Боги тут совершенно не причем, милая Зоя! Не богов нужно винить во всех бедах, а людей, презревших человеческие законы, их алчность, жестокость и безразличие к чужой боли. Ты ведь сама была жрицей Артемис, и, несмотря ни на что, через годы и страдания пронесла верность клятве, которую дала ей, до конца исполнив свой долг, и выполнив последнюю волю ее. Ты своими глазами видела, ради чего Темис пожертвовала своей жизнью. Она отдала самое дорогое, что есть у человека, ради спасения всех людей, живущих в этом мире. Видишь, и боги смертны, но умерев за справедливость, дух Артемис возродился в твоей дочери. Не каждому смертному дано такое, и, значит та жертва, которую принесла Артемис, была не напрасной.

Живи, люби, расти детей, борись за свое и их счастье.

Зоя вновь залилась слезами, прильнув к груди Изы, словно ребенок, ищущий защиты у матери.

— Я буду жить, — сказала она, — жить так, чтобы ни мои дети, ни дети их детей, никогда не знали горя и слез. Обещаю тебе, и спасибо.

Иза, оставив Зою в салоне рядом с детьми, вышла и по трапу сошла на берег.

— Как она? — спросил взволнованный Мерцил.

— Все хорошо. Зоя успокоилась и заснула. Сон — сейчас для нее самое лучшее лекарство. Однако нам пора заняться делами насущными. Вот, держи, — извлекая из-под платья «звезду оракула», сказала Иза, передавая ее в руку Мерцила. — Я сделала копию. Надеюсь, что она нам не понадобится. Тебе пора, Мерцил. Поспеши, ведь от этого может зависеть и то, ради чего мы с Дитой отправляемся в Иудею. Если благополучно доберешься до Парнаса, передай ему привет от меня, и попроси, в случае начала расследования в отношении Корпуса, пусть оставят в покое наших троих друзей. Ты знаешь, о ком я говорю?

— Да мона Иза! Это Гаспар, Мельхиор и Валтасар.

— Передай, что мне они нужны на Земле, и что они должны остаться вне подозрений. Это все. Иди, переоденься. Луций приготовил для тебя комбинезон с навигатором и крылья.

Мерцил, молча, прошел на борт и спустился в салон. Он склонился над спящими: Зоей, Танией и Филиппом.

— Я обязательно вернусь к Вам, чего бы это мне не стоило, клянусь, — прошептал он, и нежно, едва касаясь, поцеловал Зою.

Спустя каких-то пару-тройку минут, он уже стоял на берегу, в полном снаряжении для полета. По очереди обняв на прощание Изу, Диту и Луция, Мерцил раскрыл крылья, и, взмыв вверх, исчез в ночном небе.

Глава 34

По пыльной дороге, ведущей из Яффы в Иерусалим, согнувшись под тяжелой поклажей, брели две женщины. Одна из них, видя, что ее спутница очень устала, предложила остановиться и передохнуть, но та, поглядев на солнце, уже клонившееся на запад, категорически отказалась, и продолжала идти. Пройдя еще с полумили, женщины, наконец, увидели то, к чему был устремлен их путь. Неподалеку от дороги высился огромный черный валун, из-под которого бил ключ с прохладной водой. Женщины, из последних сил, добрели до валуна, и, скинув на землю свою ношу, напились воды. Затем, обе, с наслаждением опустили натруженные от долгой ходьбы ноги, в небольшой водоем, когда-то заботливо выложенный камнем каким-то добрым человеком. Вскоре из-за поворота на дороге показалась повозка на двух, невероятно большого размера, колесах, запряженная ослом. Поравнявшись с усталыми женщинами, возница остановил осла, и, убедившись, что кроме них здесь больше никого нет, обратился к ним.

— Мир Вам, добрые женщины! Куда путь держите?

— Мир и тебе, добрый человек! — Ответила одна из женщин. — В Иерусалим, мы идем в Иерусалим.

— Путь неблизкий, — сокрушенно заметил возница, — и не безопасный, да и ночь скоро. Не боитесь, что тьма застанет Вас в пути?

— Мы уповаем на Господа нашего, и молимся, чтобы он не покинул нас на этой дороге.

— Не к чему утруждать Всевышнего! Нам по пути! Давайте я подвезу Вас, хотя бы до постоялого двора.

— Спасибо тебе, добрый человек. Господь воздаст тебе за твою доброту.

Возница спрыгнул на землю, взял поклажу путниц, и бережно погрузил ее в повозку. Потом он помог обеим женщинам забраться туда. Убедившись, что женщины более или менее удобно разместились, возница взял в руки вожжи, и уже хотел тронуться в путь, но вдруг, одна из женщин, неожиданно заговорила, а из-под накидки, скрывающей ее лицо, лукаво сверкнули глаза.

— Ах, Мельхиор, Мельхиор! Ну, уж если и ты, с твоими-то способностями, не узнал нас, то нам в этой стране нечего бояться!

Возница обернулся. Рот его широко раскрылся от удивления.

— Так это Вы, мона…

— Тс-с-с, — Остановила его женщина, приложив указательный палец к губам. — Саломея — меня зовут Саломея, а мою спутницу — Гелома. Запомни!

Мельхиор кивнул головой в знак понимания, и продолжил:

— Достопочтимая Саломея, я уже пятый день езжу по этой дороге, в ожидании Вас, но, должен сознаться, что действительно не узнал ни Вас, ни благочестивую Гелому. Надо отдать должное Вашему непревзойденному искусству перевоплощения. Нашим заклятым «друзьям» ни за что не узнать в Вас ту, с которой они так жаждут повстречаться.

— А мне почему-то кажется, что жажда наших «друзей» очень скоро будет утолена потоками ледяной воды, которые обрушатся на их головы, и им уже будет не до встречи со мной.

Мельхиор вопросительно посмотрел на Изу. (Как нетрудно было догадаться, это была именно она, а сидевшая рядом с нею подруга, которую она представила, как Гелому — Дита.)

Иза придвинулась поближе к нему, и почти шепотом сообщила:

— Мы нашли досье Темис. Сейчас оно, я надеюсь, уже у Орека Парнаса, а это значит, что не сегодня — завтра начнется расследование, и Магистрату уже будет не до нас. У них будет одна забота, как спасти свои шкуры от правосудия. Можешь не волноваться, вас троих это никак не коснется.

— Ну и дела! — С облегчением воскликнул Мельхиор, и, щелкнув кнутом, двинул повозку в путь. — Сейчас мы едем до гостиницы, которая находится примерно в десяти милях отсюда. Там переночуем, а завтра я отвезу Вас к себе. Какое-то время поживете у меня, а когда Ваш Тобий уладит все формальности с Захарией и Елисаветой, и наставниками девушки из храма, где она воспитывается, переедете к ним. Кстати, Тобий оказался очень полезным человеком. О его проповедях, в которых говорится о скором пришествии Мессии, судачат во всех уголках Галилеи, Самарии и Иудеи. Но не только в этом его заслуга. Тобий предложил кандидатуру на роль жениха Марии, и уже успел побеседовать и с будущим женихом, и с наставниками девушки, и с ее ближайшими родственниками. Поскольку родители ее — благочестивые Анна и Иоаким умерли, не дожив до совершеннолетия дочери, по стечению обстоятельств, самыми близкими родственниками Марии оказались ее тетка Елисавета — сестра покойной Анны, и ее муж Захария, что заметно облегчает дело. Так как девушка достигла совершеннолетия, она более не может оставаться при храме, и должна вернуться в родительский дом в Назарете. Моя просьба о Вашем «трудоустройстве» оказалась, как нельзя, кстати, ведь юной Марие потребуется помощь по дому, по крайней мере, до тех пор, пока она, став супругой жениха, войдет в его дом. Уже вскоре должно состояться обручение, после которого Мария, официально став невестой, будет дожидаться дня свадьбы.

— Любопытно! — Воскликнула Иза. — И кто же этот счастливец?

— Некий старец Иосиф из Назарета. Он, как и Мария, принадлежит родовому дому Давида. Так что царское происхождение младенца будет неоспоримо.

— Что ж, это замечательно! Только как отнесется он к факту зачатия ребенка «на стороне»?

— Иосиф уже в достаточно преклонных годах, и на роль биологического отца не годится, но, по словам Тобия, о нем ходят слухи, как о праведнике и человеке глубоко верующем. Тут уж Вам придется потрудиться, чтобы старик не поднял шума, и признал ребенка. Времени у Вас будет предостаточно, аж целых полгода, если не больше. Да, совсем забыл сказать! Вчера Квинт связывался со мной. Он сообщил, что Август наметил присоединение новых провинций на конец следующего года, так что Вам нужно постараться, чтобы приурочить «событие» к предстоящей переписи населения. Самый удобный момент для явления Мессии большому скоплению народа. Еще, из хороших новостей, сообщение из дворца Ирода. Царские лекари, которые частенько обращаются ко мне за помощью, говорят, что царь очень плох, и долго не протянет. Кто знает, может он добровольно уступит свое место новорожденному царю, хотя не думаю. Зная этого пройдоху, могу сказать, он будет цепляться за власть даже на смертном одре.

— А как отнесся к нашей затее наш друид Гаспар?

— Поначалу, со скепсисом, но потом Валтасару удалось его убедить. Вы же знаете нерешительность Гаспара, к тому же он опасается последствий со стороны руководства. Теперь же, когда начнут шерстить Магистрат, а вслед за ним и местных начальников, думаю, остатки сомнений растают, как облако. Пока же Валтасар не стал посвящать его в детали, предупредив лишь о том, что по первому же требованию, Гаспар должен будет покинуть свою «резиденцию» в Галлии, и прибыть в Иерусалим.

— А как у нас обстоят дела со связью?

— Здесь нет никаких проблем. Коммуникаторы работают устойчиво, но, в случае возникновения каких-либо неполадок, у меня, да и Валтасара, есть флайеры.

— Флайеры — это очень хорошо! Надеюсь, при возникновении острой необходимости, я смогу воспользоваться одним из них?

— В любой момент, когда Вы пожелаете, уважаемая… гх, Саломея!

Так, за разговорами, незаметно прошло время, и, когда солнце, огромным раскаленным красноватым диском, зависло над горизонтом, повозка остановилась у постоялого двора. Как оказалось, Мельхиора здесь хорошо знали. Хозяин гостиницы по-дружески поздоровался с ним и его спутницами. Он предложил ужин и лучшие комнаты. Женщины, отказавшись от ужина, сославшись на усталость, удалились в свою комнату, а Мельхиор остался в общем зале. Он присел в дальнем углу комнаты, и стал прислушиваться к разговорам между немногочисленными посетителями. То там, то здесь, слышались обрывки бесед между людьми. Некоторые из них, понижая голоса, делились друг с другом о слухах, ожидаемого пришествия в мир Мессии. Мельхиор довольно усмехнулся, и, покончив с ужином, удалился в свою комнату.

С первыми лучами солнца, наспех позавтракав, наши герои уже были в пути. Иерусалим встретил их обычной для большого города сутолокой и суетой. Проследовав через весь город, Мельхиор остановил повозку у, с первого взгляда, ничем не примечательного дома на западной окраине города. Он трижды постучал в дверь. На стук дверь отворилась, и на пороге Мельхиора поприветствовал высокий мужчина неопределенного возраста. На вопросительные взгляды своих спутниц, Мельхиор сказал:

— Все в порядке! Это Исхакх — мой помощник и домоправитель. Ему можно доверять. — А, обратившись к последнему, добавил, — Знакомься, Исхакх, это наши гостьи — достопочтимые Саломея и Гелома. Они некоторое время погостят у меня. Отнеси их вещи в дом.

В ответ, Исхакх вежливо поклонился, приветствуя женщин, взял из повозки их поклажу, и жестом пригласил следовать за ним. Внутри дом оказался совсем не таким невзрачным, каким показался снаружи. Здесь был и небольшой сад с благоухающими цветами и деревьями с раскидистыми кронами, отбрасывающими спасительную от палящего солнца тень, и водоем, в котором, лениво перебирая плавниками, плавали разноцветные диковинные рыбы, а в самом доме находился бассейн для купания с чистой и прохладной водой. Так что обе женщины смогли разместиться здесь с достаточным комфортом и уютом.

Ближайшие несколько месяцев ничего не происходило, и Иза с Дитой посвятил это время для изучения нравов и обычаев местного населения и подготовке к своей будущей работе. Иногда, в сопровождении Мельхиора или Исхакха, они посещали город, знакомясь и с его шумным населением, и с своеобразной, но, в то же время, величественной архитектурой. Однажды Мельхиор привел женщин к храму. Что-то шепнув уличному мальчишке, он предложил спутницам присесть на одну из скамей. Вскоре из храма вышел сухонький пожилой мужчина небольшого роста. Он уважительно поприветствовал Мельхиора.

— Тобий (а это был именно он), прости, что отвлек тебя от молитв Всевышнему, но я решился побеспокоить тебя, чтобы узнать, как скоро наша послушница покинет стены храма, а еще, чтобы представить тебе женщин, о которых ходатайствовал.

Он подвел священника к скамье, на которую присели Иза и Дита, в ожидании Мельхиора.

— Знакомься, это мои очень давние знакомые — благочестивые Саломея и Гелома.

Тобий, пристально взглянув на обеих женщин, церемонно поздоровался с ними.

— Могу заверить тебя, — продолжил Мельхиор, — обе они весьма набожны и большую часть своего времени проводят в молитвах Господу нашему.

После этих слов обеим спутницам Мельхиора с трудом удалось сдержаться, чтобы не выдать себя улыбками или, что еще хуже, смехом. Сделав над собою усилие, обе «надели на лица маски смирения и благочестия».

— Кроме своей истовой набожности, обе женщины могут быть весьма полезны по хозяйству. Так же им неоднократно приходилось принимать роды и ухаживать за беременными женщинами. Знакомы им и тайны врачевания, многим из которых я сам научился от них. Кроме этого они умеют выполнять всю традиционную женскую работу: готовить пищу, прясть, ткать и прочее, и прочее.

— Я не сомневаюсь в способностях этих женщин, — после некоторой паузы ответил Тобий, — тем более, что за них просишь ты. Я, уже беседовал и с Захарией и с Иосифом. Оба они, с благодарн остью, готовы принять помощь твоих протеже, предоставив им кров и пропитание. Но оба они люди небогатые, и кроме этой милости им нечем заплатить за труд этих женщин.

— Об этом можешь не беспокоиться, Тобий. Все возможные расходы по содержанию женщин, готов взять на себя я и мой Римский друг Квинт Сципилион, с которым ты хорошо знаком.

— Ну, раз и сей уважаемый муж так же просит за этих женщин, я приложу все усилия к тому, чтобы в самое ближайшее время обе они вошли в дома наших подопечных. Тем более, как раз на следующей неделе Мария должна будет покинуть храм и вернуться в свой родной город Назарет. Я сообщу тебе. Уважаемый Мельхиор, об этом дне. А сейчас, прости, мне пора вернуться к служению Господу. Прощай, мой премудрый друг. Прощайте и Вы, благочестивые женщины.

Тобий церемонно раскланялся и удалился в храм.

Глава 35

Однажды вечером, когда обитатели дома Мельхиора собрались на ужин, в дверь раздался стук. Через минуту-другую в трапезную вошел Исхакх.

— Мудрейший, двое священников храма Господня просят оказать им честь быть принятыми в твоем доме. Мельхиор переглянулся с Изой и Дитой. Женщины поняли его красноречивый взгляд, и, встав со своих мест, вышли из комнаты, чтобы переодеться и принять обличие благочестивых странниц.

— Пусть войдут, — повелительным тоном ответил Мельхиор домоправителю.

Спустя минуту в трапезную, в сопровождении Исхакха, вошли Тобий и еще один человек.

Воздав традиционные приветствия хозяину дома, Тобий, извинительным тоном сказал:

— Да простит нас наимудрейший Мельхиор за то, что мы осмелились нарушить твой покой в столь поздний час, но дело, которое заставило нас прийти к тебе, не терпит отлагательств.

Я, и мой давний друг, Захария, пришли к тебе, чтобы он лично мог познакомиться с женщинами, о приюте для которых ты просил.

Мельхиор, с любопытством посмотрел на спутника Тобия, увидев пред собой седовласого старца с глазами, преисполненными мудрости.

— Я рад приветствовать в своем скромном жилище одного из праведнейших первосвященников храма Господня. Прошу Вас, проходите, и разделите со мной ужин.

Исхакх внес чашу для омовения. Гости по очереди совершили омовение и прошли к столу.

— Сейчас, воздав молитвы Всевышнему, мои гостьи присоединятся к нам, а пока их нет, я готов выслушать Вас.

— Мудрейший Мельхиор, — начал Тобий, — завтра, после утренней службы, Мария покидает храм, и преподобный Захария хочет, чтобы одна из женщин, о судьбе которых ты хлопочешь, сопровождала ее в Назарет, но он желает как можно ближе познакомиться с той, в руки которой он вверяет племянницу своей жены.

— Что ж, справедливое, и вполне оправданное желание, — ответил Мельхиор, и трижды хлопнул в ладоши. Тотчас в трапезную вошли женщины, ожидавшие за дверью сигнала. Старец пристально посмотрел на них.

— Знакомься, это благочестивая Саломея, а это благочестивая Гелома. Как мне кажется, для юной Марии, лучше всего подойдет, умудренная опытом, Саломея, Гелома же может войти в твой дом, преподобный Захария. Она, кроме того, что возьмет на себя всю работу по дому, сможет оказать помощь жене твоей Елисавете, которая, как я слышал, слаба здоровьем, поскольку владеем искусством врачевания. Можешь не сомневаться в набожности и благочестие обеих женщин.

Захария подошел поближе к, смерено стоящим с опущенными глазами, женщинам.

— Расскажите мне о себе. Кто Вы, откуда, и почему странствуете по земле, вместо того, чтобы согревать домашний очаг подле мужей своих?

— Мы родом из Яффы, преподобный, — ответила за себя и за Диту Иза, — мы вдовы. Мужья наши были рыбаками. Их поглотила морская пучина во время бури много лет назад. С тех пор, мы с Геломой, храня верность нашим мужьям, посвятили свои жизни помощи страждущим.

Захария остался явно довольным ответом Саломеи.

— Я вижу, что обе Вы, действительно преисполнены добротой к людям, как учит нас Господь наш, и даю свое согласие на то, чтобы одна из Вас вошла в мой дом, а другая стала наставницей и помощницей по дому для моей племянницы. Пусть Гелома завтра утром приходит в мой дом, где ее встретит жена моя Елисавета, а Саломею я буду ждать после утренней службы у храма, дабы передать в ее руки племянницу свою Марию.

— Благодарю тебя, преподобный Захария за то, что не отверг мою просьбу, — с уважением произнес Мельхиор. — Я же, в знак благодарности, прошу принять в дар для Марии, свою повозку и осла, дабы путь ее в отчий дом оказался легок и скор.

— Спасибо тебе за щедрый дар, мудрейший Мельхиор. У девочки никого нет, кроме нас с женой, и подарок твой будет весьма ценен перед ее нареченным, в дом которого она войдет в скором времени.

— Вот и прекрасно! — Воскликнул Мельхиор. — А теперь, воздав хвалу Всевышнему, прошу Вас разделить с нами скромный ужин!

Едва только поздние гости покинули дом, Иза, довольно улыбаясь, воскликнула:

— Ну вот, наконец-то, все складывается наилучшим образом! Дита, дорогая, завтра мы разъедемся по разным местам. Поэтому, давай договоримся, что будем ежедневно выходить на связь в условленное время и делиться новостями. Постарайся, как можно быстрее, войти в доверие к Елисавете. Поскольку, как говорят, она страдает каким-то недугом, у тебя будет возможность незаметно ни для нее, ни для ее мужа, сделать необходимые анализы под видом лечения. Я не знаю, сколько лет ей, но Захария слишком стар, чтобы быть отцом ребенка, поэтому мне придется подумать о донорах для обеих женщин. У меня, на этот счет, появились кое-какие соображения, но, пока я воздержусь от их озвучивания. Еще сегодня нам нужно связаться с Квинтом, чтобы он обеспечил доставку сюда оборудования, необходимого для проведения операции. Тебе нужно будет подыскать место в доме Захарии, где его можно будет разместить и установить. Не плохо бы было, чтобы Цилия так же прибыла сюда для оказания помощи в установке и отладке оборудования. Ну, а все остальное, решим по ходу дела. Кажется, ничего не упустила, а теперь пойдем собираться. С завтрашнего дня нам предстоит не простая работа.

Ранним утром на пороге дома вновь появился Тобий. Он вызвался лично проводить Гелому к Елисавете. Дита, обнявшись на прощание с Мельхиором и Изой, вслед за священником, покинула дом, а тем временем Исхакх подвел к двери уже знакомую нам повозку, в которую заранее уложил вещи Изы. Мельхиор, тепло попрощавшись, помог ей забраться в повозку, и верный Исхекх повел повозку к храму. У храма, Иза сошла на землю и осталась дожидаться, когда после окончания службы, она, наконец, увидит свою юную подопечную. Ждать пришлось довольно долго. Иза нервно поглядывала на дверь храмового помещения для послушниц. И вот, двери раскрылись. На пороге показался Захария, ведущий за руку смущенную, и, как показалось Изе, слегка напуганную Марию. Девушка была невысока ростом, но на оценивающий глаз Изы, хорошо сложена и оформлена, несмотря на свои неполные пятнадцать лет. На ней было простое серое платье, а на голову надета, традиционная для иудейских женщин, накидка. В руках девушка держала небольшой узел с вещами, в котором лежало все ее скромное имущество. Изе стало до боли жалко эту девочку, которой предстояло, помимо ее собственной воли, выйти замуж за, совершенно ей незнакомого, немощного старца, навсегда утратив возможность познания страсти и любви.

Захария подвел Марию к Изе.

— Досточтимая Саломея! Вручаю тебе племянницу свою. Будь ей верной помощницей и наставницей. Подготовь ее к священному таинству обрядов обручения и свадьбы. Обучи всему, что сама умеешь, а ты, Мария, во всем будь послушна, и ревностно исполняй все, чему тебя будет наставлять Саломея. Будь послушна и смиренна. И да благословит Вас Господь!

С этими словами Захария, поцеловав девушку в лоб, вручил Изе ее руку. Иза поклонившись священнику, взяла Марию за руку, и нежно обняв ее, повела к повозке. Исхакх помог обеим забраться в нее, после чего Иза, взяв в руки вожжи, тронула в путь. Пока повозка медленно катила по узким улочкам Иерусалима, ни Иза, ни Мария не нарушали молчания, но, как только позади остались врата древнего города, Иза обернулась и заговорила, как можно более ласковым голосом.

— Не нужно меня бояться, милое дитя. Я, постараюсь стать для тебя самой верной подругой, и постараюсь оградить от всех невзгод. Давай, подсаживайся поближе, и поболтай со мной. Расскажи о себе, о своей жизни, о чем мечтаешь, что любишь, а что ненавидишь.

Девушка, сначала напряженно, а затем все более раскованно стала рассказывать Изе о себе, о своей жизни при храме, о своих родителях и чуде своего рождения. Иза, с удовольствием отметила для себя, что не напрасно, чуть более пятнадцати лет назад, она вняла просьбе Квинта, в результате чего на свет появилось это чудное создание. Слушая голос девочки, она нежно, совсем по-матерински, обняла Марию и прижала ее к своей груди. Это, обычное на первый взгляд, действие, вызвало у девушки, лишенной с раннего детства материнской ласки, необъяснимое чувство доверия к этой, еще совсем недавно незнакомой ей женщине. Она прижалась к Изе, и от ощущения тепла ее тела, на душе девушки воцарили умиротворение и покой.

Так, обнявшись, они провели почти весь долгий путь из Иерусалима до Назарета.

А тем временем, пока Иза знакомилась со своей подопечной, Тобий ввел Диту в дом Захарии и Елисаветы. Елисавета оказалась намного моложе своего супруга. На вид ей Дита не дала бы больше тридцати пяти — сорока лет, но ее печальные глаза делали ее много старше. Тобий поприветствовав Елисавету, представил ей Диту. Женщина, приветливо улыбнувшись, пригласила ее пройти в дом. Она открыла дверь в крошечную комнатку без окон, в которой едва умещалась кровать и малюсенький столик.

— Люди мы небогатые, поэтому, прости, Гелома, лучшего помещения для тебя, к сожалению, предложить не можем. — Как бы прося прощения за бедность, сказала Елисавета.

— Спасибо, меня все устраивает. — Ответила Дита. — Да и зачем мне что-то большее? Здесь я буду проводить лишь ночь, а все остальное время мне некогда будет рассиживать в комнате. Думаю, недостатка в работе у меня не будет.

— Я рада, что ты будешь жить у нас. Муж мой весь день проводит в храме, в служение Господу нашему. Будет хоть с кем поговорить. Как видишь, дом наш лишен детей, и я целыми днями одна. Всю жизнь я молю Господа, о ниспослании нам ребенка, но Он не внемлет моим молитвам, посылая это тяжкое испытание.

— Не отчаивайся, Господь милостив. Ты еще достаточно молода. Кто знает, может Он смилуется и наградит тебя за твое долготерпение долгожданным ребенком.

— Я продолжаю молиться и надеяться на чудо, но годы проходят, делая эту мечту все более неосуществимой. Спасибо тебе, Гелома за теплые слова и поддержку. Будь здесь, как дома.

Елисавета участливо поцеловала Диту, и оставила ее одну. Дита осмотрелась, подыскивая место, где бы она могла скрыть от посторонних глаз медицинский чемоданчик, который ей любезно был предоставлен Цилией. Не найдя ни одного потаенного закутка, она завернула чемодан в кусок холста и засунула его под кровать. Затем, присев на ложе, подумала.

— Первое знакомство прошло благополучно. Похоже, мне удалось установить доверительный контакт с хозяйкой. Будем надеяться, что и в дальнейшем, нам удастся сохранить и преумножить этот результат.

Глава 36

Убедившись, что Мария заснула, Иза бесшумно выскользнула из дому, и пробралась в сарай для скота, находившийся в конце маленького дворика. Затворив за собою дверь, она извлекла спрятанный на груди коммуникатор и набрала код вызова Диты. Спустя мгновение в голубоватой дымке возникло голографическое изображение Диты.

— Здравствуй, дочка! — Поприветствовала ее Иза. — Как твои успехи?

— В целом, все хорошо, мама. За эти пару месяцев, мы очень сдружились с Елисаветой. Она доверяет мне все самые сокровенные свои мысли, вплоть до глубоко интимных. Обследование и анализы, дали условно положительные результаты. Имеется ввиду, что зачатие возможно с вероятностью семьдесят пять процентов. Сказывается и возраст, и общее физическое состояние организма. Я тут решила, прости, без твоего согласия, провести с Елисаветой неуглубленную процедуру общего омолаживания тканей и, соответственно полное восстановление важнейших функций ее организма. Учитывая то, что она страдает сердечной недостаточностью, я посчитала это оправданной мерой, ведь нам важно, чтобы она не только смогла зачать, но и благополучно выносит ребенка.

— Тебе на месте видней. Делай все, что посчитаешь нужным. Результаты-то хоть есть?

— Да, и очень хорошие. За последние два месяца у нее полностью восстановились месячные циклы.

— Как же тебе удалось все это незаметно провернуть?

— Все просто. Я даю ей препараты вместе с питьем и едой, а иногда в виде неких снадобий для укрепления здоровья. Еще раз повторюсь, она мне полностью доверяет, и верит, что с помощью моих лекарств и молитв, сможет забеременеть. Сложнее обстоит с ее мужем. Ты ведь видела его? Правда, по словам Елисаветы, у них до сих пор бывает близость, но в последнее время все реже и реже. Вот мне и приходится исхитряться, чтобы ему в питье и пищу подмешивать стимулирующие средства. Я сейчас думаю над тем, каким образом уговорить Елисавету, принести мне образцы семенной жидкости Захарии. Если мне это удастся, я постараюсь обойтись без донора, и после овуляции, которая по моим подсчетам должна наступить со дня на день, собираюсь провести операцию.

— А как же с оборудованием?

— Вчера я виделась с Мельхиором. Он иногда днем навещает меня. Так вот, он сообщил, что доставлено все оборудование из Рима и уже перевезено к нему в дом. Мало того, Цилия здесь. Проблема только в том, где мне все это спрятать в доме. Моя комнатка такая маленькая, что даже чемоданчик я с трудом спрятала под кроватью.

— А насколько все это габаритно?

— Сама я не видела, но, со слов Мельхиора, весь комплект, включая криокапсулы, умещается в примерно таком же чемодане, как и те, которыми мы пользуемся сейчас.

— Тогда я не вижу проблем. Тебе и не стоит все держать у себя под рукой. Возьми лишь криокапсулы, а все остальное, когда возникнет необходимость, пусть тебе доставит Цилия. Думаю, в ночное время это не вызовет особых проблем. Для скорости доставки, пусть она воспользуется крыльями. Да и ее присутствие во время операции не будет лишним в случае возникновения непредвиденных проблем.

— Хорошо, мама, обязательно воспользуюсь твоим советом, и, завтра же, попрошу Мельхиора или Цилию принести мне криокапсулы. Совсем забыла! Есть и еще хорошие новости. Мерцил вернулся с Геи. Там все закружилось по полной программе. Большинство членов Магистрата задержаны, а деятельность Корпуса прекращена. С Земли отзывают всех сотрудников Корпуса для дачи показаний Следственной комиссии Большого Совета. Как ты и просила, наших троих друзей не трогают.

— Это действительно хорошая новость. Значит, наши усилия не пропали даром. У меня тоже все идет по плану. Сегодня приходил Иосиф. Он пришел сообщить, что отправляется в Иерусалим, чтобы заключить с Захарией и Елисаветой договор о будущем бракосочетании с Марией. Это у Иудеев называется обручением (что-то вроде помолвки). Знаешь, а он мне понравился. Очень интересный старикан, от которого просто исходит доброта. В разговоре с Марией, он честно признался ей, что идет на этот шаг только ради того, чтобы она, оставшаяся без опеки родителей, обрела соответствующий статус в обществе. Он, с грустью поведал ей, что уже очень стар, и, наверное, вскоре предстанет перед Господом, но до той поры, именем своим окажет защиту и покровительство для девочки. Знаешь, что сказал ей он на прощание? «Не бойся меня, юная дева. Я клянусь именем Господа, что ни словом, ни делом не обижу тебя и не прикоснусь к тебе, сохраняя твою девственность. Ты же, после моей смерти, сможешь, встретив свою любовь, вновь выйти замуж за любимого человека, родить ему много детей, и обретешь с ними счастье свое.»

Знаешь, после таких слов, я прониклась к Иосифу чувством глубокого уважения. Не напрасно в народе его зовут праведником. Он человек величайшей души и доброты, и Мария должна быть благодарна ему за то, что, несмотря на пересуды, он в свои преклонные годы, решился на такой великодушный шаг.

Ну, все, дочка, мне пора возвращаться в дом. Желаю тебе удачи. Сообщи о результате, когда все сделаешь.

— Пока, мама! До связи!

Изображение Диты растаяло в воздухе. Иза, бережно спрятала коммуникатор, и, помедлив немного, пока глаза привыкнут к темноте, тем же путем, вернулась в дом. Она на цыпочках прошла в комнату, где крепко спала Мария, ласково посмотрела на нее, и, прикрыв покрывалом, обнажившиеся плечи девушки, удалилась в свою комнату.

А в Иерусалиме, Дита, закончив разговор с Изой, не спешила убирать коммуникатор. Несмотря на поздний час, она вызвала на связь Мельхиора, и обратилась к нему с просьбой, не позднее завтрашнего дня принести ей две криокапсулы.

Когда солнце поднялось уже достаточно высоко, на пороге дома появился Мельхиор в сопровождении Цилии. Елисавета, как обычно приветливо, пригласила гостей пройти в дом, где уже с раннего утра Дита хлопотала по хозяйству.

— Уважаемый Мельхиор, — обратилась хозяйка к гостю, — я всегда рада приветствовать тебя в своем доме, но сегодня, как я вижу, ты не один, а в сопровождении прекрасной юной девы. Не означает ли это, что и ты, наконец, решил покончить с холостой жизнью, и ввести в свой дом молодую жену? Мы с мужем моим были бы очень рады засвидетельствовать этот брак.

— К сожалению, нет, уважаемая Елисавета. Эта девушка, всего лишь дочь одного моего давнего приятеля. Она решила посетить наш город, и я приютил ее на время.

— Жаль, очень жаль. А я-то думала… Гелома, — обратилась она к Дите, — принеси гостям прохладительного питья, чтобы они смогли утолить жажду.

Дита утвердительно кивнув головой, направилась выполнять поручение хозяйки, а Мельхиор, не дав ей уйти, воскликнул:

— Подожди, Гелома, пусть Цилия пойдет с тобой и поможет тебе.

Цилия, понимающе посмотрела на Мельхиора, и вместе с Дитой вышла из комнаты.

— Привет, Цилия! Я так обрадовалась, когда Мельхиор сообщил мне о твоем прибытии. Знаешь, я хоть и в деталях все продумала, но ужасно боюсь допустить какую-нибудь непростительную оплошность, и то, что ты будешь рядом, вселяет в меня уверенность, что у нас вдвоем все получится.

— Я тоже рада видеть тебя! Смотрю, тебе тут прохлаждаться не приходится. Вот на, держи.

Цилия извлекла из-под многочисленных складок своего платья, две портативные криокапсулы и протянула их Дите.

— Еле донесла их, — призналась девушка, — они, хоть и маленькие, но очень тяжелые, и ужасно холодные.

— Спасибо тебе, — ответила Дита, с благодарностью принимая капсулы из рук Цилии, — и будь готова в любой час примчаться ко мне на помощь. По моим расчетам — ни сегодня-завтра. Не позже. Постой минутку, я отнесу их в свою комнату.

Дита нырнула в свою коморку, и почти тотчас, вернулась к Цилии. Она взяла с полки глиняный кувшин, наполнила его холодной водой, в которую добавила ароматный цветочный нектар, и, всучив Цилии четыре глиняных кружки, предложила ей вернуться в комнату, где беседовали Елисавета и Мельхиор. Дита наполнила расставленные Цилией кружки, и предложила гостям освежиться. Мельхиор сделав несколько глотков, поблагодарил хозяйку.

— Не буду отнимать у тебя, Елисавета, твое драгоценное время. Я рад, что ты находишься в добром здравии.

— Это все благодаря волшебным снадобьям Геломы! — Ответила женщина. — Принимая их, я как-будто помолодела, и чувствую невероятный прилив сил.

— Слушай ее во всем, и, кто знает, может быть сбудутся твои самые сокровенные мечты! Нам пора, прощайте, добрые женщины, и да пребудут мир и спокойствие в этом доме!

Когда гости покинули гостеприимный дом, Елисавета, вся, словно лучась от счастья, заключила Диту в объятия.

— Не представляю, как я могла жить без тебя. Ты не только вселила в меня надежду, но и помогла обрести здоровье плоти. Оставь свои дела, и присядь рядом. Я хочу тебе кое в чем признаться. Знаешь, твое присутствие в нашем доме благостно сказалось не только на мне, но и на муже моем. У нас теперь, — густо краснея и переходя на шепот, сообщила Елисавета, — почти каждую ночь бывает близость. Захария будто помолодел лет на двадцать.

— Вот что, Елисавета, я вижу твое желание о беременности не простая прихоть. Если так, доверься мне, и позволь мне осмотреть тебя.

— Я доверяюсь тебе, милая Гелома, делай все, что считаешь необходимым.

— Тогда соверши молитву Господу с просьбой о ниспослании тебе долгожданной беременности, выпей вот это снадобье, и приляг на свое ложе.

Дита достала склянку со снадобьем и протянула ее Елисавете. Та, как невиданную драгоценность, приняла ее из рук Диты.

— Иди, молись, а когда будешь готова, позови меня.

Елисавета, прижав к груди бесценный дар, удалилась в спальню. Дита осталась дожидаться призыва. Невероятное волнение охватило ее, и она стала ходить из угла в угол, пытаясь успокоиться. Прошло не менее получаса, пока Елисавета истово молила Господа услышать ее. Наконец Дита услышала призыв и немедленно откликнулась на него. Когда она вошла в спальню Елисаветы, та лежала на ложе с затуманенным взглядом. Рядом лежала пустая склянка.

— Все хорошо, — тихо сказала Дита, — сейчас ты должна уснуть, и ничего не бойся.

Она дождалась, когда Елисавета сомкнула глаза и уснула крепким сном. Тогда Дита молнией метнулась в свою комнату, и, спустя несколько мгновений, вернулась, держа в руках свой чемоданчик. Действуя лихорадочно, но, в тоже время, быстро и четко, Дита задрала как можно выше, подол платья Елисаветы, и, молниеносно облепила ее живот многочисленными датчиками. Потом совершив некоторые манипуляции на сенсорной клавиатуре, и активировав голографический экран, она начала детально рассматривать внутренние органы мирно спящей женщины.

— Я была права, — подумала Дита, — сегодня, именно сегодня. Другого, столь благоприятного шанса может и не быть.

Затем, сосредоточившись, Дита развела как можно шире ноги Елисаветы, и, зафиксировав их в полусогнутом положении, достала из чемоданчика некое приспособление с гибким тонким зондом, который ввела в женщину, при этом постоянно вглядываясь в голографическую картинку.

— Ну, вот и все на сегодня, — удовлетворенно прошептала Дита, — все в порядке. Осталось только добыть семенную жидкость Захарии.

Она раскрыла одну из криокапсул, и впрыснула туда содержимое зонда. Затем быстро отключила прибор, и, убрав все датчики с тела женщины, отнесла чемоданчик в свою коморку. Дита, мельком взглянув на дисплей коммуникатора, на котором высвечивалось текущее время, набрала код Цилии. Когда девушка ответила, Дита сказала ей лишь два коротких слова «сегодня ночью». Цилия ответила:

— Я готова.

Убрав коммуникатор, Дита присела на край ложа, и стала дожидаться пробуждения Елисаветы, которая проспав еще минут двадцать или около того, потянулась, глубоко вздохнула, и, наконец, открыла глаза.

— Прости, Гелома, — тихо сказала она, — я, кажется, заснула, и ты не смогла осмотреть меня. Можешь это сделать сейчас.

— Все в порядке, дорогая, — так же тихо ответила Дита, — я осмотрела тебя, пока ты спала.

— И что ты можешь мне сообщить? Услышал Бог мои молитвы?

— Пока я ничего не могу сказать тебе с полной уверенностью, но если ты согласишься выполнить одно условие, возможно завтра или послезавтра, я смогу тебя обрадовать.

— Какое условие? Говори! Я готова выполнить любое условие!

— Тогда слушай! Сегодня ночью у тебя обязательно должна быть близость с мужем. Как только он изольется в тебя, немедленно, под любым предлогом, приходи ко мне, и постарайся сохранить в себе все, что он изольет в тебя. Поняла?

— Да, Гелома, я все поняла, и сделаю все, как ты велишь.

— Постарайся быть в близости с Захарией как можно дольше, чтобы излившись, он выбился из сил, и уснул крепким сном.

— Я постараюсь, Гелома, хотя он и так обычно сразу засыпает.

— Вот и прекрасно! Если ты все выполнишь, я надеюсь, вскоре ты сможешь обрадовать своего мужа своею беременностью. Все, вставай, день в разгаре, а мы еще ничего не сделали. Нужно готовить еду к возвращению Захарии из храма.

Глава 37

Глубокой ночью, когда весь город спал, крылатая тень стремительно пронеслась над ним, и опустилась на землю на окраине. Убедившись, что вокруг никого нет, сложив крылья, она прильнула к двери дома священника Захарии, и, затаив дыхание, осталась стоять неподвижно в ожидании, когда откроется дверь.

Дита сидя в своей комнате с нетерпением ожидала Елисавету. Томительно долго тянулись минуты ожидания. Наконец послышались шаги. Дверь в комнату отворилась, и на пороге появилась Елисавета, с крепко прижатой у себя между ногами ладонью правой руки.

— Быстро, иди ложись. — Шепотом скомандовала Дита.

— Я все сделала, как ты просила, не пролив ни единой капли.

— Умница! Вот, на выпей это, — протянув склянку со снадобьем, прошептала Дита.

Елисавета, ни на мгновение не задумываясь, проглотила все содержимое склянки.

— Ляг поудобнее, — шепнула Дита, наблюдая за состоянием Елисаветы.

Женщина выполнила распоряжение, и широко зевнув, сомкнула глаза. Спустя минуту она уже спала глубоким сном. Дита быстро извлекла из-под кровати чемоданчик и криокапсулу. Повторив все то, что она делала днем, Дита влила содержимое зонда во вторую криокапсулу. Затем она, стараясь ступать как можно тише, выскользнула из комнаты и бесшумно отворила входную дверь.

— Цилия, ты здесь? — Шепотом позвала она девушку.

Вместо ответа, Цилия прошмыгнула в открытую дверь.

— Давай, быстро, иди за мной. — Прошептала Дита. На все про все у нас не более двух часов. Захария просыпается очень рано, а к этому моменту все должно быть готово, и ты должна покинуть дом.

Плотно затворив дверь в комнатку, где мирно спала Елисавета, Дита быстро установила яркие светильники, а Цилия, тем временем раскрыла принесенный с собой чемоданчик, и стала колдовать с настройками.

— Где капсулы? — спросила она.

Иза подала Цилии одну из капсул.

— Проверь на подвижность.

Цилия взяла капсулу и опустила ее в специальное гнездо, предварительно приоткрыв крышку. Через минуту на маленьком дисплее появились ожидаемые данные.

— Порядок, — шепнула Цилия, — подвижность в норме.

— Тогда приступай к оплодотворению яйцеклетки.

— Цилия вставила вторую капсулу в соседнее гнездо, активировала голографический дисплей, и, вращая регуляторы манипулятора, провела процедуру оплодотворения. Затем она стала наблюдать за состоянием процесса, и, минут через пятнадцать, объявила:

— Все, процесс деления начался. Теперь твоя очередь. Осталось лишь удачно сделать подсадку.

Дита активировала дисплей на своем чемоданчике, и, взяв из рук Цилии зонд с оплодотворенной яйцеклеткой, ввела его Елисавете. Несколько долгих утомительных минут и ювелирных манипуляций провела она. От напряжения, на лбу ее выступили капельки пота. Еще несколько осторожных движений и операция была закончена.

— Кажется все! Посмотри, как считаешь. — Обратилась она к Цилии.

Девушка внимательно взглянула на многократно увеличенную голографическую картинку, и утвердительно кивнула головой.

— Дита, ты просто волшебница. — Восторженно сказала Цилия, оценив с какой удивительной точностью та выполнила подсадку.

— Ладно, хватит комплиментов. Давай все собирай, и я провожу тебя. Остальное я закончу сама. Возможно, завтра или послезавтра ты мне снова понадобишься. Мне нужно будет еще раз убедиться, что процесс проходит нормально.

Цилия быстро собрала свой чемоданчик, и вслед за Дитой тихонько вышла из дома. Здесь они по-дружески обнялись.

— Спасибо тебе, Цилия. — Поблагодарила Дита девушку за помощь.

Цилия улыбнулась в ответ, раскрыла крылья, и взмыла в ночное небо.

Проводив Цилию, Дита осторожно заперла дверь, и вернулась в свою коморку. Тщательно убрав все следы операции, она стала приводить Елисавету в чувство. После нескольких неудачных попыток, Дита достала из-под кровати пластиковый тюбик, раскрыв который, поднесла к носу спящей женщины. Та, в свою очередь, вдохнув содержимое тюбика, поморщилась, дважды чихнула, и, наконец, открыла глаза. Дита поспешно спрятала тюбик в зажатой ладони, едва успев его закрыть.

— Просыпайся, Елисавета, — шепнула Дита, — тебе пора вернуться к мужу.

— Скажи только, — так же шепотом спросила Елисавета, поднимаясь с ложа, — услышал Господь наши молитвы?

— Сейчас я ничего сказать не могу. Пусть пройдет время, и тогда я смогу ответить тебе. А сейчас иди, и пока ничего не говори Захарие. Бог даст, и ты сможешь вскоре обрадовать его благой вестью.

Елисавета крепко обняла Диту, и, пожелав ей спокойной ночи, удалилась в спальню к мужу. Подождав немного, пока из спальни хозяев не послышалось равномерное дыхание Елисаветы, Дита достала коммуникатор, и вызвала на связь Изу. Некоторое время на вызов ответа не было, но, спустя минуту другую, Иза ответила.

— Что так поздно, Дита? Я уже давно спала.

— Мама, только что мы с Цилией сделали подсадку. На мой взгляд, все прошло благополучно.

— Вот это новость! Ради таких новостей, я не против, чтобы меня будили среди ночи, хоть сто раз подряд. Ну, рассказывай поподробнее.

— Да собственно, я уже все сказала. Знаешь, смотрю я на Елисавету и думаю: на сколько же, невежественны Земляне. Казалось бы, незначительное отклонение в развитии женского организма, которое могло быть устранено давным-давно, когда оба они еще были молоды, простейшей операцией, принесло в эту семью столько горя и переживаний. А ведь на Земле они далеко не единственная семейная пара, обреченная на бездетность.

— Что поделаешь, дочка. Когда-нибудь и их далекие потомки, вот так, так же, как и мы, будут удивляться невежеству и отсталости своих предков.

Скажи лучше, когда ты намерена объявить ей о наступившей беременности?

— Не хочу торопиться. Я думаю подождать пару-тройку дней, чтобы убедиться, что не произошло отторжение. Да и тогда, как мне кажется, не я должна быть «вестником». Давай разыграем все, как тогда, пятнадцать лет назад, с ангелами и прочим религиозным антуражем. Женщина должна поверить, что ее справедливые мольбы, услышаны свыше.

— Да я не против, только ни ты, ни я, ни Цилия, в этот раз на эту роль не подходим. Нас всех, и Елисавета, и Захария, знают в лицо. Нужен кто-то еще.

— Я уже об этом думала. Как считаешь, может быть, в этот раз в образе ангела предстанет кто-нибудь из мужчин?

— Это ты о ком сейчас?

— Хочу попросить Цилию, чтобы она уговорила Аврелия.

— А что, мне нравится! Хватит эксплуатировать женский труд! И имя подходящее. Смотри, как созвучно: Аврелий — Гавриил. Так, кажется, они зовут своего архангела-вестника? Поговори с Цилией. Если Аврелий согласится, мы используем этот образ в обоих случаях. Я, имею ввиду, Марию.

Ладно, уже утро скоро. Давай спать.

— Да, мама, спокойной ночи.

С первыми лучами солнца, Дита, собрав Захарии узелок с едой, затворила за ним дверь. Как ей показалось, он выглядел несколько утомленным. Списав состояние старика на бурную ночь и действие стимулирующих препаратов, она подумала, что пора прекращать кормить ими Захарию во избежание истощения и без того далеко не молодого организма, тем более, дело-то уже сделано. Елисавета же, напротив, проснулась посвежевшая и, необычно для нее возбужденная. Она подошла к Дите, и, обняв ее, сказала:

— Мне приснился удивительный сон, Гелома. Будто я иду по облакам, а на руках держу малыша. Он прижался ко мне, и сказал «мама». Как думаешь, уж не пророческий ли это сон ниспослал мне Господь, чтобы сообщить, что молитвы мои услышаны?

— Возможно, ты права, и сон твой, больше чем просто сон. Наберись терпения. Очень скоро все прояснится, и я узнаю, смогу ли подтвердить твои предчувствия. А пока молись, чтобы сон стал явью.

В самый разгар дня, неожиданно вернулся Захария вместе с еще одним старцем.

— Елисавета, Гелома! — Громко позвал он женщин. — У нас в доме дорогой гость!

— Обе женщины поспешили выйти на призыв Захарии.

— Уважаемый Иосиф проделал долгий путь из Назарета, чтобы переговорить с нами о твоей племяннице, Елисавета. Он просит нас удостоить его чести, просить руки нашей Марии.

Услышав эту новость, Елисавета побледнела, но, сохранив самообладание, пригласила гостя к столу, а сама присоединилась к Геломе у очага.

— Что с тобой, Елисавета? — спросила Дита, заметив перемену в женщине.

— Ты еще спрашиваешь? Ты видела его? Он же дряхлый старик, а Мария, она еще как нераспустившийся бутон. Что может дать ей Иосиф? Если девочка станет его женой, то ее ждет такая же участь, как и моя — всю жизнь прожить, не зная счастья материнства.

— Успокойся, пожалуйста! Может быть, все не так уж и плохо. Посуди сама, родители Марии умерли, оставив ее без опеки, а ей нужна надежная защита и опора. Я видела глаза Иосифа. От них исходит невероятная доброта. Взяв Марию в свой дом, он защитит ее от дурного слова. А потом, когда Иосиф предстанет пред Господом, Мария сможет снова выйти замуж и стать счастливой. Она еще так юна, и вся жизнь у нее впереди. Не нужно противиться воли мужа. Иди, прими Иосифа, как дорогого гостя, и дай свое согласие на этот брак.

— Раз ты так считаешь, — задумчиво ответила Елисавета, — я поступлю так, как ты велишь.

— Привет мама! Спешу сообщить тебе хорошие новости!

— Я вся внимания, Дита!

— Во-первых, мы с Цилией еще раз все проверили. Все идет хорошо. Она сделала анализ ДНК. Если судить по соотношению хромосом, у Елисаветы будет мальчик.

— Замечательно! Ты уже сообщила ей?

— Нет, мама. Цилия договорилась с Аврелием, и мы тут кое-что придумали. Сейчас она незаметно проберется в храм, где служит Захария, и подложит туда коммуникатор, включенный на автоматический отзыв. Думаю, появление Аврелия с благой вестью, будет весьма эффектным, а я утром сообщу эту же новость Елисавете. Узнав ее из различных источников, ни у кого из них не возникнет сомнения о божественной милости.

— Хорошо придумано, дочка! Ну, а другая новость?

— У нас гостит Иосиф. Они договорились о предстоящей свадьбе. Так что твоя подопечная со вчерашнего дня — официальная невеста Иосифа.

— Отлично! Все идет согласно нашему плану! Как долго он еще пробудет у Вас?

— Точно не знаю.

— Держи меня в курсе.

На утренней заре, как обычно, выпроводив Захарию, Дита вошла в хозяйскую спальню.

— Елисавета, проснись! — прошептала она, склонившись над спящей женщиной, и слегка расталкивая ее.

— А, это ты, Гелома? — Спросонья ответила Елисавета. — Я что проспала?

— Нет, нет! Еще только едва рассвело. Но я пробудила тебя, чтобы сообщить радостную весть. Твои молитвы услышаны! Мне ночью явился ангел и сказал, что Господь смиловался над тобою и ниспослал тебе долгожданное дитя. У тебя родится мальчик милостью божью, и ты дашь ему имя это же — Иоанн, что и означает «Божья милость». Возрадуйся же! В чреве твоем дитя!

Елисавета от неожиданности буквально онемела и залилась слезами радости, воздавая хвалы всевышнему, за милость его.

— Дай я обниму тебя, Гелома, и расцелую за радостную весть. Ты — волшебница! Без твоих снадобий и молитв, я никогда бы не узнала такой радости. Вот Захария возрадуется, когда узнает, только я повременю сообщать ему, пока это не станет видимым со стороны.

Глава 38

Как обычно, Захария, ранним утром вышел из дому, и побрел давно проторенной дорогой через весь город в храм. Уже совсем немного пройдя, он почувствовал тяжесть в ногах. Опираясь на посох, тяжело дыша, он продолжил свой путь.

— Старость сказывается, — сокрушенно подумал он. — Вот и прошла жизнь, не оставив ни следа. Теперь угаснет род мой, и будет предан забвению.

Тяжело вздохнув, Захария остановился, и присел передохнуть на придорожный камень. Немного отдышавшись, он поднялся и продолжил путь. В этот день он пришел в храм с опозданием, и сразу же пошел воздать, как обычно, утреннюю молитву Господу. Едва успев открыть рот, вдруг он заметил в темном углу странное свечение. В голубоватой, светящейся дымке, возник бесплотный образ прекрасного ангела в белоснежных одеждах с двумя сияющими крылами за спиной.

— Слушай, Захария, и возрадуйся! — Заговорил ангел. — Всевышний на небесах услышал молитвы твои и жены твоей! За смирение и долготерпение Ваше, а так же, за труд твой праведный в служение Господу, смиловался Господь, и ниспослал долгожданное дитя во чрево жены твоей. Родится у тебя сын, наречешь которого, Иоанн — милость божья.

— Но этого не может быть! — Воскликнул Захария. — Я стар и немощен, и жена моя не молода. Столько лет мы ждали наследника, а сейчас это никак не может быть правдой. Я не верю!

Резкая боль пронзила грудь Захарии, от которой перехватило дыхание. Лицо его перекосилось от боли, ноги подкосились, отказываясь держать тело, и он рухнул ничком на пол пред ангелом, который тут же исчез.

На звук падающего тела, сбежались другие священники храма. Увидев, ничком лежащего Захарию, Тобий склонился над ним, и убедился, что тот дышит. Подоспевшие вместе с ним служители храма осторожно подняли старца, и переложили его на ложе.

— Цилия, дорогая! Похоже, мы перестарались! Я сделал все, как мы договаривались, но не учли, что имеем дело со стариком.

— Да говори же толком, Аврелий! Что стряслось?

— От нашей вести, старика хватил удар. Он свалился, как подкошенный.

— Он жив?

— Не знаю. Я сразу же отключился.

— Спасибо, что сообщил. Сейчас попробую связаться с Дитой. До связи, Аврелий.

Дита, хлопочущая по хозяйству, старалась ничем не выдать своего волнения Елисавете и Иосифу, которые были заняты за беседой. Неожиданно раздался стук в дверь. Дита оставила свои дела, и бросилась к двери. На пороге стоял Тобий со скорбным выражением лица, а за ним еще четверо священников, державшие носилки с, лежащим на них, Захарией. У Диты затряслись губы. Дрожащим голосом она спросила:

— Тобий, что с ним? Он жив?

— Успокойся, Гелома! — Ответил Тобий. — Он жив, слава богу, но потерял сознание прямо в храме, воздавая молитвы Господу нашему.

— Вносите же его скорее! Елисавета, Иосиф, скорее, помогите!

На крик Диты прибежала Елисавета, а следом за ней и Иосиф. Увидев мужа, находящегося в беспамятстве, Елисавета навзрыд залилась слезами. Захарию отнесли в спальню и уложили на ложе.

— Ну, почему, почему именно сегодня, когда я хотела признаться ему, что во чреве моем, вот уже пять месяцев, живет наше дитя? — Причитала Елисавета.

— Успокойся, прошу тебя, — обняв ее, сказала Дита, — он ведь не умер, а всего лишь лишился чувств. Это пройдет, уверяю тебя. Позволь мне осмотреть его. Может быть, я чем-нибудь смогу помочь твоему мужу.

— Да, конечно! Твои волшебные снадобья, они и мертвого поднимут из могилы. Помоги ему, умоляю.

— Выйдите все, и позвольте мне выявить, что за недуг поразил его.

Елисавета вытолкала за дверь и всех, кто принес мужа, и Тобия, и Иосифа. Убедившись, что ни в спальне, ни рядом с ней, больше никого нет, Дита незаметно прошмыгнула в свою комнату и тут же вернулась с чемоданчиком. Быстро облепив Захарию датчиками, она стала манипулировать многочисленными сенсорами и переключателями до тех пор, пока на лице Захарии не появился здоровый румянец. Тогда она молниеносно отключила все датчики, свернула их, и отнесла чемоданчик обратно, а со стола в своей комнате взяла пустую склянку. Когда Дита вернулась к Захарие, дыхание его стало ровнее и глубже. Дита бросила рядом свою склянку, так, будто только что она из нее давала лекарство Захарие, а потом поднесла к носу все тот же пластиковый тюбик. Мужчина поморщился и открыл глаза. Он глубоко дышал, пытаясь что-то сказать. Дита раскрыла дверь и громко, чтобы все ее услышали, позвала Елисавету и всех остальных.

Увидев, что муж пришел в себя, Елисавета припала к его груди, плача, на этот раз, от радости.

— Ты жив, дорогой! Слава богу! И еще трижды слава ему, за благую весть, которую он мне послал! Возрадуйся муж мой, у нас будет сын!

От удивления, глаза Захарии, все еще не в состоянии произнести ни единого слова, расширились и наполнились слезами, а Елисавета продолжала:

— Скажи, скажи мне, каким именем ты наречешь нашего будущего сына?

Захария, так и не обретший еще дара речи, жестом попросил подать ему табличку и перо. Дита, взяв с полки и то и другое, подала их Захарие. Он, дрожащей рукой взял в руку перо, и начертал на табличке одно единственное слово — «Иоанн». После этого Захария разразился сильным кашлем, а когда кашель прекратился, смог, наконец, с трудом, произнести:

— Милость божья! Так велел архангел Гавриил, возвестивший меня о наследнике — Иоанн! Таково будет имя его! Такова воля Господа, который смилостивился надо мною!

Весть о чудесном ниспослании беременности праведной Елисаветы, мигом облетела весь Иерусалим. Иосиф, тут же засобирался домой, чтобы порадовать Марию. Он договорился, что сообщит, когда будет готов ввести в свой дом девочку в качестве своей законной супруги, и назначит день свадьбы. Проводив Иосифа, Дита, оставив наедине счастливых, Елисавету и Захарию, вышла из дому, и отправилась к Мельхиору. Дверь открыл, неизменный, Исхакх. Тепло поприветствовав Диту, он провел ее в гостиную, где она застала и Мельхиора, и, что было очень кстати, Цилию.

— Ну, что, как там? — Наперебой они стали расспрашивать Диту.

— Фу! — Отдышавшись после быстрой ходьбы по городу, ответила Дита. — Кажется, все обошлось! Представляете, у старика случился инсульт. Он даже дар речи потерял на какое-то время. Чего мне стоило привести его в норму. Хорошо, что его быстро принесли домой. Промедли еще час-другой, и я была бы бессильна, чем либо, ему помочь. Но в целом, все получилось, как нельзя лучше. Свидетелями «чуда» было множество людей, и, что самое ценное, все они, за исключением Иосифа, священники из храма. Так что завтра, уж поверьте мне, весь город будет говорить только об этом событии. Но на будущее, с подобными фокусами, нужно быть очень осторожными, ведь Иосиф еще старше, чем Захария.

— Вот и славно, милая (тут Мельхиор сделал короткую паузу) Гелома. Со своей частью задуманного плана, ты с честью справилась, и теперь можешь, с чистой совестью, возвращаться в Рим, под крыло нашего дорогого Квинта.

— Нет уж, уважаемый Мельхиор, позволь мне все довести до логического завершения. Я останусь в доме Захарии до самых родов. Елисавета, несмотря на все мои манипуляции с омолаживанием, все-таки далеко не девочка. Кто знает, какие осложнения могут возникнуть во время беременности и родов. Так что, лучше я буду рядом с ней, чем потом клясть самою себя за то, что оставила бедную женщину на произвол судьбы. Давайте лучше отметим удачное завершение первого этапа нашей программы. Лично я, была бы не против, выпить хорошего вина за здоровье наших подопечных. Надеюсь, в этом доме найдется таковое?

Мельхиор улыбнулся и достал из шкафчика, спрятанного в нише стены, серебряный кувшин и три кубка. Затем он позвал Исхакха и попросил принести фрукты и сладости. Когда Исхакх принес все это на огромном блюде, Мельхиор разлил вино по кубкам и подал их обеим женщинам. Выпив вина, все трое предались непринужденной беседе.

— Как тебе в Иерусалиме? — обратилась Дита к Цилии.

— Все замечательно, — ответила девушка, — Мельхиор окружил меня своей заботой, только вот…

— Что? — Лукаво переспросила Дита. — Не хватает тут милого Аврелия?

— Я не это хотела сказать, — заливаясь краской, смущенно, ответила Цилия, — я о том, что чувствую себя здесь в некой странной роли, что-то вроде неотложной медицинской помощи в сочетании с обязанностями курьера, хотя могла бы…

— Не бери в голову, — со смехом перебила девушку Дита, — и радуйся, что у тебя есть, в отличие от нас с мамой, возможность расслабиться и немного отдохнуть в этом чудном городе. Правда, до полного счастья, как мне кажется, кое-кого не хватает рядом. Что ж, это дело поправимое! Нужно подумать, чем здесь можно занять Аврелия, кроме исполнения роли архангела Гавриила!

Всю дорогу, возвращаясь в Назарет, Иосиф находился под впечатлением чуда, произошедшего в Иерусалиме с Захарией и Елисаветой.

— Уж, не об этом ли младенце, о чудесном зачатии которого возвестил архангел Гавриил, повсюду говорят люди, как о Мессии, который должен прийти в мир? — думал Иосиф. — Почему бы нет? Ведь и Захария, и его жена, всегда вели праведный образ жизни, несмотря даже на то, что Господь послал им такое тяжкое испытание. И вот, воздав им за терпение, он решил, что пришла пора возблагодарить преданных своих рабов, послав им не простого ребенка, а того, кто освободит от нечестивцев весь народ Израилев. А то, что я, вопреки самой природе, согласился стать членом их семьи, и меня делает причастным к этому божественному деянию. Значит, и моя жизнь не прошла даром, раз Господь распорядился таким образом. Пусть же все вокруг осуждают меня за то, что находясь почти у смертного одра, я возьму в свой дом юную, непорочную деву. Значит таково предназначение мое и воля на то самого Господа нашего. Я со смирением и покорностью беру этот груз на себя.

Так размышлял Иосиф по дороге домой. Оказавшись, наконец, в Назарете, он не стал заходить к себе домой, а направился прямо к Марие. Дверь ему открыла Иза.

— Хвала всевышнему! — Воскликнула она, — Вы вернулись, уважаемый Иосиф. Прошу Вас, входите, и будьте самым желанным гостем в этом доме.

Иосиф слегка поклонился, и, проходя в дом, ответил:

— Благодарю тебя, Саломея! Я прямо с дороги, и поспешил сюда, чтобы сообщить Марие радостную весть. Где же она? Зови ее скорее!

Иза провела старца в комнату, и предложила ему присесть на скамью, а сама, тем временем пошла звать Марию.

— Мария, детка, — торжественно произнес Иосиф, — я посчитал правильным, тебе первой сообщить сразу две радостных вести: Во-первых, отныне ты моя невеста. Мы с твоей тетей и ее супругом договорились об этом, и скрепили сей договор. Со свадьбой можешь не спешить. Я даю тебе столько времени, сколько ты сама пожелаешь, чтобы обдумать все и решить самой, хочешь ты этого или нет. Не торопись давать мне ответ сейчас.

Мария подняла глаза, и, с благодарностью посмотрела на Иосифа, затем на Изу. Глаза ее увлажнились.

— А другая весть просто чудесная! — продолжил Иосиф, прерывая неловкую паузу. — Тетя твоя, Елисавета, беременна, и об этом супруга ее, Захарию, возвестил сам архангел Гавриил. Сына своего будущего, он повелел наречь именем Иоанн — Милость божия. Возрадуйся же за тетю свою и ее будущее дитя!

Сияющая улыбка озарила лицо девушки.

— Радость-то какая! — вымолвила она. — Тетя моя праведная, как никто другая, заслужила такую милость. Я так рада за нее, что хотела бы сама поздравить ее. Прошу тебя, будущий супруг мой нареченный, позволь мне поехать к Елисавете, и разделить с нею, сестрой моей покойной матери, ее радость, и побыть подле нее некоторое время.

— Пока ты не жена мне, а только невеста, — ответил Иосиф, — ты свободна, и вправе сама решать, как тебе поступать. Я же считаю твое желание правильным и милосердным. Поезжай в Хеврон, родовой город Захарии, куда он возвратился вместе с женою своей, по окончанию срока своего служения в храме Иерусалимском, и да благословит Господь твой путь!

Глава 39

— Признаюсь тебе, Дита, до чего же я обрадовалась, когда Мария решила навестить Елисавету. Правда, Хеврон ничуть не лучше Назарета, но здесь, хотя бы, мы с тобою, какое-то время будем рядом. Даже не могла себе представить, насколько скучная жизнь у этих Иудеев! Только и знают, что молятся своему Богу.

— Я тоже очень рада. Теперь у меня появится повод улизнуть от Елисаветы, хотя бы на время. С тех пор, как мы переехали в Хеврон, она мне не дает проходу, все выспрашивает, хорошо ли развивается ее сын. Больше она ни о чем говорить не хочет.

— Ее можно понять. Забеременеть в ее возрасте, да еще таким таинственным способом, когда уже почти погасла последняя искра надежды! Конечно она испытывает страх только от мысли, что может потерять долгожданное дитя.

— Да все у нее нормально. Я ей об этом твержу по двадцать раз на день, но каждый раз она, вновь и вновь задает одни и те же вопросы. От этого можно сойти с ума. Знаешь, я иногда ловлю себя на мысли, что едва сдерживаюсь, чтобы не нахамить ей.

— Ничего, скоро это все закончится. Через три с половиной месяца она благополучно родит, и тогда полностью переключится на заботу о ребенке. Мне же все это только предстоит прочувствовать на себе с Марией. Остается только надеяться, что девочка не будет столь назойлива, как ее тетка.

— Когда ты думаешь заняться ею!

— В самое ближайшее время. Сегодня же свяжусь с Квинтом, чтобы согласовать сроки.

— Ну, ладно, что же мы стоим. Пошли, мама, я представлю тебя Елисавете.

Иза привязала осла у коновязи, и вместе с Дитой подошла к Есисавете с Марией, которые щебетали на пороге дома. На лице Марии был написан полный восторг от того, что обнявшись с тетей, она решила погладить, ее, уже довольно сильно округлившийся живот, и в этот самый момент ребенок толкнул ножкой.

— Ой! — Воскликнула девушка, — Он шевелится!

— Это он приветствует тебя, дорогая! — Ответила Елисавета.

— Конечно, они же все-таки самые близкие родственники! — С усмешкой сказала Дита, подойдя к женщинам. — Вот, Елисавета, познакомься — Это моя подруга Саломея. Я рассказывала тебе о ней.

Елисавета приветливо улыбнулась и сказала:

— Добро пожаловать, Саломея! Входи, пожалуйста, и будь, как дома. Мы с мужем будем очень рады тому, что ты вместе с Марией погостишь у нас!

Иза поблагодарила Елисавету, и, многозначительно взглянув на Диту, сказала:

— Гелома, пожалуйста, помоги мне отнести наши вещи в дом.

Дита утвердительно кивнула головой, и вместе с Изой вернулась к повозке.

— Осторожно, пожалуйста, — шепнула Иза, — здесь все наше оборудование. Я взяла его у Цилии, на случай, если мы задержимся в Хевроне надолго. Еще тут два комплекта крыльев. Смотри, чтобы все это случайно никому не попалось на глаза.

— Не волнуйся! Тут много мест, где все это можно будет надежно спрятать, не то, что в Иерусалиме.

Так, перешептываясь, женщины вытащили из повозки тяжелые тюки, и отнесли их в комнату, где жила Дита. Оказавшись в комнате, Дита плотно затворила дверь, и, сдвинув кровать, открыла, устроенный ею в небольшом углублении в полу, тайник. Быстро переложив в него все, что должно быть сокрыто от посторонних глаз, она накрыла тайник циновкой и поставила кровать на место, после чего, уже спокойно обе женщины присели на кровать, чтобы немного передохнуть.

— Ну, с одним делом справились, с облегчением сказала Иза, теперь нужно подумать, какой бы найти предлог, чтобы уйти из дома.

— А тут, мама, и думать нечего! — В тон Изе ответила Дита. — Елисавета твердо уверовала в мой, а по моим рассказам, и в твой, дар врачевания. Мы можем уйти из дому под предлогом сбора, необходимых нам для наших снадобий, лекарственных трав, которые, якобы, произрастают в окрестностях города, и сбор которых необходимо производить в вечернее время. Так что после обеда, я думаю, мы с тобой беспрепятственно сможем уйти, не вызвав ни у кого подозрений. Да я считаю, что нашим хозяевам сегодня будет не до нас. Они не успокоятся, пока не расскажут друг другу все, что у них накопилось с тех пор, как Мария покинула храм, а Елисавета с мужем, Иерусалим.

Как и предполагала Дита, ни у кого из женщин, да и у Захарии, вернувшегося со службы в храме Махпела, не возникло никаких возражений против прогулки служанок. После обеда Иза с Дитой, захватив с собою заплечные сумки, вышли из дому, и, следуя руководствам Захарии, двинулись в сторону западной окраины города. Оказавшись за пределами городских стен, Иза осмотрела простирающуюся перед ними гористую местность, и, наметив для себя ориентиром невысокую гору километрах в пяти от города, направилась к ней. Дита последовала следом, изредка нагибаясь, чтобы сорвать придорожные травы, которыми постепенно заполнила и свою, и Изину сумку. Добравшись до горы, женщины убедились, что вокруг нет ни души. Тогда Иза достала коммуникатор, и, набрав код Квинта, стала ожидать ответа. Довольно долго ответа не было, но, наконец, после нескольких десятков вызовов, он ответил:

— Здравствуйте, мои дорогие! Иза, прости, что долго не отвечал. Я, как раз, шел с заседания сената, и не мог ответить пока не добрался до дома. Внимательнейшим образом слушаю тебя.

— Квинт! Мы с Марией прибыли в Хеврон, и нам хотелось бы уточнить сроки проведения операции. Было бы удобно провести ее, пока мы в здесь.

— Спешу сообщить, сегодня в сенате, Август огласил свой эдикт о присоединении новых провинций до конца этого года. Он повелел провести на этих территориях двадцать пятого декабря перепись населения. Так что сами рассчитывайте, когда проводить операцию.

— Получается, что у нас совсем мало времени на подготовку.

— А какая особенная подготовка нужна тебе, Иза?

— Как это какая? У меня еще не решен самый главный вопрос.

— Поясни, пожалуйста!

— Послушай, Квинт, нам срочно нужно встретиться, и поговорить с глазу на глаз. Не мог бы ты прилететь сюда, хотя бы на пару часов?

— Я, конечно, смог бы прилететь, но пойми, я сенатор, и мне не просто вырваться из Рима так, чтобы никто не заметил моего отсутствия.

— Поверь мне, это очень важно! Найди способ для нашей встречи, очень прошу тебя! Вспомни, когда ты обратился ко мне с аналогичной просьбой, я откликнулась на нее, несмотря на то, что находилась за тысячи световых лет от Земли. Ты же находишься всего в получасе полета.

— Хорошо, хорошо! Жди меня завтра после полуночи.

— Мы сейчас за городом около небольшой горы километрах в пяти к западу от Хеврона.

— Я очень хорошо знаю окрестности этого города, и гору эту прекрасно знаю. Там, на юго-восточном ее склоне, есть небольшая пещера. Я буду там завтра после полуночи.

— Спасибо, Квинт! Буду ждать тебя с нетерпением. Только попрошу еще, будь один.

— Все, Иза! Ко мне гости! До встречи!

— До встречи!

Иза отключила коммуникатор и спрятала его.

— Мама, зачем тебе здесь понадобился Аркус? Или я чего то не знаю?

— Это касается только его и меня, Дита. Прошу тебя, не задавай мне пока никаких вопросов. Как только появится такая возможность, я сама тебе все расскажу. Хорошо?

— Ну, раз так, хорошо! — Недоуменно пожав плечами, ответила Дита.

— Вот и прекрасно! А сейчас давай пойдем поищем пещеру, о которой говорил Квинт..

Обойдя гору, женщины действительно обнаружили на ее склоне вход в пещеру. Чтобы не заблудиться потом в темноте, Иза оставила у ее входа радиомаячек.

— Ну, все, Дита, скоро начнет темнеть, и нам пора возвращаться в город.

— Послушай, мама, а ты подумала, каким образом завтра мы выберемся из города?

— Мы? Почему мы? Я же сказала, Дита, что это касается только меня и Квинта. Я отправлюсь сюда одна. Что же касается способа… Я заметила, что в иудейских семьях принято рано ложиться спать, да и темнеет сейчас очень рано. Поэтому, я вполне смогу воспользоваться крыльями. Главное, незаметно выйти из дому, а все остальное — дело техники.

Глава 40

Весь следующий день Иза провела в ожидание вечера, пытаясь скрыть охватившее ее волнение. Сразу же после ужина, она удалилась в комнату, где поселилась вместе с Дитой, сославшись на внезапную головную боль. Здесь Иза извлекла из тайника комплект крыльев, а так же кое что из своих собственных вещей. Все приготовленное она сложила в большую сумку, и стала ждать, когда все в доме улягутся спать. Вскоре к ней присоединилась Дита, закончившая свои дела по хозяйству. Не разжигая светильников, обе они присели на кровать в ожидании наступления полной темноты. Как только в доме стихли последние звуки, Дита бесшумно открыла дверь, и вместе со следующей за нею Изой, тихонько вывела ее во внутренний двор дома. Здесь Иза быстро накинула ранец с крыльями, и, крепко обняв на прощание дочь, поднялась в ночное небо., Двигаясь на радиомаяк, уже спустя несколько минут она опустилась у входа в пещеру, в которой была назначена встреча с Квинтом. Иза осветила пещеру фонарем. Убедившись, что ничего подозрительного внутри нет, она вошла в нее. Осмотревшись, Иза извлекла из сумки принесенные с собою вещи, и, в дальнем конце пещеры расстелила легкое надувное ложе, накачав его компактным компрессором. В середине пещеры, она установила пару складных стульев и низенький столик, на который поставила и зажгла три толстых свечи. Закончив с приготовлениями, Иза уселась на один из стульев, погасила фонарь, и, в мерцающем пламени свечей стала ожидать Квинта. По прошествию долго, томительно тянущихся минут двадцати, снаружи послышались шаги, и, наконец в пещеру вошел Квинт. Иза встала, и сделала пару шагов ему на встречу. По-дружески поприветствовав женщину, Квинт прошел в пещеру, и опустился на предложенный Изой стул.

— Как видишь, я выполнил твою просьбу, — сказал он, — и, несмотря на крайнюю занятость, по первому твоему призыву, примчался сюда. Теперь мне хотелось бы услышать, что вызвало необходимость столь срочной встречи.

— Ты говоришь так, будто не рад меня видеть! — Кокетливо ответила Иза.

— Ну, что ты! Я всегда рад тебя видеть, но, насколько я понимаю, не ради того, чтобы созерцать мою персону, ты столь поспешно вызвала меня сюда.

— Конечно нет! Чтобы просто взглянуть на тебя, мне было бы достаточно и коммуникатора. Я пригласила тебя (Иза сделала длинную паузу) по несколько щекотливому вопросу. Вчера ты сообщил, что на конец декабря назначена перепись населения вновь присоединяемых провинций, а это значит, что Мария должна забеременеть не позднее двух предстоящих недель.

— Наверное так, — ответил Квинт, — тебе виднее. И что же тебе, в этой связи, потребовалось от меня?

— Квинт, мы, конечно готовились самым тщательным образом к предстоящей работе, но, честно говоря, вчерашним своим сообщением, ты меня застал врасплох. Мы с Дитой считали, что у нас будет несколько больше времени, и не успели пока подготовить достойного донора.

— Так ты хочешь, чтобы я занялся поисками этого самого донора?

— Нет, дорогой! На это и у тебя нет времени.

— Тогда что?

— Я хочу, чтобы этим донором… стал ты.

— Что? Ты в своем уме, Иза? Посмотри на меня, ну, какой из меня донор! Я, по местным меркам, уже весьма пожилой человек, да и не представляю даже, как бы я мог… Ты хочешь, чтобы я…

— Нет, нет, Квинт, — перебивая и не давая ему договорить, тихо сказала Иза, — ничего такого я не хочу. А хочу я… (Иза на мгновение запнулась). Я хочу, чтобы это произошло естественным путем.

— Подожди! Ты хочешь, чтобы я и эта девочка…

— Нет! Я хочу, чтобы ты и я. — Краснея и тяжело дыша, наконец, выдавила из себя Иза. — Выслушай меня, и, пожалуйста не перебивай. Ты знаешь, что всю свою жизнь я любила и была верна одному человеку — Зейвсу. Но, если бы так случилось, что в моей жизни не оказалось бы его, то лучшим из людей, кого я знала, с кем я могла бы быть счастлива — это ты. Мы с тобою не просто взрослые, а очень взрослые люди, Квинт. Оба мы сейчас совершенно свободны, вот я и подумала, может быть…

— Иза! — Ответил ошарашенный Квинт. — Но я…Зара… Как я могу?

— Постой, ты хочешь сказать, что после Зары, ни в одной из твоих трансплантаций, у тебя никогда не было ни одной женщины? Это просто невероятно!

— Да, Иза, невероятно, но это так. Я всегда был робок и неуверен в себе в отношениях с женщинами. Даже Зара, и то проявила инициативу первой, а иначе я бы никогда к ней не осмелился бы подойти.

— Но и сейчас, Квинт, аналогичный случай. Я первая проявила эту инициативу, и вовсе даже не потому, что это нужно для дела! Я что, так противна тебе, что ты не хочешь провести со мною всего лишь одну ночь?

— Нет, что ты, Иза! Ты же знаешь, что я всегда боготворил тебя, но ты мне казалась такой недосягаемой, такой далекой. И еще твоя бесконечная преданность Зейвсу…

— Зейвса больше нет! И мне кажется, если он сейчас видит нас, находясь в ГИП, то, наверняка одобрит это наше решение. Мы с тобой были всегда его самыми близкими людьми, и, я думаю, он рад, что это будешь именно ты.

Иза встала, подошла к Квинту сзади, и обвила его руками вокруг шеи.

— Пойдем, — увлекая его в дальний конец пещеры, — прошептала Иза.

Лежа на спине под легким покрывалом, рядом с крепко спящим Квинтом, Иза, глядя в свод пещеры, тускло освещаемый догорающими свечами, раз за разом вспоминала те короткие минуты наслаждения, которые пережила этой ночью. Но, как бы ей не хотелось, чтобы это счастье продолжалось вечно, повторяясь вновь и вновь, нужно было возвращаться к суровой действительности. Она вытянула обнаженную руку из-под покрывала, и, пошарив по разбросанной на полу пещеры своей одежде, нащупала коммуникатор и взглянула на часы. Было почти без четверти три. Женщина тихонько выскользнула из-под покрывала, накинула платье на обнаженное тело, уже в который раз проверила надежно ли закрыта криокапсула с бесценным содержимым, и, склонившись над Квинтом, нежно поцеловала его в губы.

— Квинт, дорогой, — прошептала она, — просыпайся.

Мужчина приоткрыл глаза, и увидев прямо перед собой лицо Изы, обнял ее, привлекая к себе, и ответил на поцелуй.

— Неужели все это мне не приснилось? — спросил он. — Никуда не хочу уходить отсюда.

— Мне тоже не хочется этого, — прижимаясь всем телом к Квинту, прошептала Иза, — но ночь кончается, и нам пора.

— И что, на этом все?

— Давай не будем пока строить никаких планов на будущее, дорогой. Ты утром должен быть в Риме, а я в Хевроне. Давай пока на этом остановимся и сделаем паузу, а дальше жизнь покажет.

Иза освободилась от объятий Квинта, поднялась на ноги и стала собираться. Квинт тоже, нехотя встал и оделся. Он подошел к суетящейся Изе и помог ей уничтожить все следы их краткосрочного пребывания в пещере.

— Я провожу тебя. — Сказала Иза, когда все было собрано. — Где ты оставил свой флайер?

— Здесь неподалеку, на вершине этой горы.

Они вышли из пещеры, и обнявшись стали подниматься вверх по склону.

— А знаешь ли ты, Иза, что это за пещера?

— Понятия не имею!

— В ней поселились мой сын с Евой, когда твой муж изгнал их из Эдема. В ней они прожили долгую жизнь, а я, изредка, на сколько это было возможно, прилетал сюда и издали наблюдал за ними.

— Странно, — ответила Иза, как же в этой жизни все так тесно переплетено, прошлое, настоящее, и, возможно, будущее. Удивительно, на огромной планете не нашлось другого места, которое смогло бы все это объединить в единое целое. Что это, совпадение?

— Мне кажется, что это не совпадение. Так предначертано судьбой.

Иза задумалась, и оставшуюся часть пути до вершины, прошла молча, погруженная в свои мысли. Уже у трапа, она вновь прильнула к Квинту, и, на прощание шепнула:

— Мне было удивительно хорошо этой ночью. Я никогда ее не забуду, и, надеюсь, что у нас еще будет возможность вернуться в это счастье.

Она не дала Квинту что-либо ответить, слегка отстранилась от него и сказала:

— Иди.

Проводив взглядом удаляющийся в темное небо, флайер, Иза, раскрыв крылья, полетела в противоположенную сторону. Стрелой промчавшись над спящим городом, она опустилась на внутреннем дворе дома Захарии, где всю ночь, не сомкнув глаз, ее прождала Дита. Подхватив у матери тяжелую сумку, она, взяв Изу за руку, повела ее через весь дом в свою комнату. И только оказавшись в ней, и заперев надежно дверь, обратилась с расспросами.

— Ну что, мама, вы виделись? Как все прошло? Я просто сгораю от любопытства.

— Потом, Дита, все потом! Я очень устала и смертельно хочу спать. Лучше спрячь все это, — указывая на крылья и содержимое сумки, ответила Иза, — а вот это, — доставая из сумки криокапсулу, — в особенности.

У Диты от удивления широко раскрылись глаза, и она неуверенно спросила:

— Мама, ты что?… Ты и Квинт? Я просто в шоке!

— Что тебя так шокирует, дочка? То что два одиноких человека подарили друг другу несколько минут истинного счастья? Разве это преступление?

— Да нет, что ты! Я совсем не это имела ввиду. Просто мне казалось, что ты, после ухода папы, напрочь закрыла эту страницу. Да и Аркус тоже, после гибели жены, вроде бы не проявлял активности в этом направлении. В конце концов — не мое это дело, и, если это доставило Вам обоим какое-то удовольствие, я только рада за Вас.

— Какое-то удовольствие! — передразнивая Диту, мечтательно прошептала Иза, укладываясь в постель. — Да за такие минуты я готова пожертвовать всем, чем угодно! Я умереть готова, лишь бы они повторились хоть разочек, хоть когда-нибудь.

Глава 41

— Мария, девочка, — обратилась к племяннице Елисавета, — ты совсем ничего не ешь. Уж не заболела ли ты?

— Нет, тетя! Спасибо, я здорова. Просто не хочется.

— Погляди на себя. Ты такая бледная. Я очень за тебя беспокоюсь.

— Не стоит, тетя. Это скоро пройдет.

— Вся эта бледность и отсутствие аппетита, — вставила Иза, вмешиваясь в разговор, происходящий за столом, — из-за того, что ты, девочка, уже сколько времени сидишь в четырех стенах. Посмотри, какая стоит чудная погода! Пойди, прогуляйся. Здесь такие красивые места, особенно сейчас, когда все вокруг цветет!

— Как я могу гулять одна? Я здесь ничего не знаю, да мне и не хочется оставлять тетю ни на минуту.

— Со мною ничего не случится, — ответила Елисавета, — а если ты боишься гулять одна, то, я думаю, наша дорогая Саломея не откажется сопровождать тебя.

— Это и не обсуждается, — ответила Иза, — я ведь все-таки несу ответственность за твою племянницу, и, естественно, готова неотступно везде следовать за ней. Да и Гелома, надеюсь, тоже не откажется составить нам компанию. Не правда ли, Гелома? — При этом Иза многозначительно посмотрела на Диту.

— Я буду только рада, — с восторгом ответила Дита, — если, конечно, ты, Елисавета, не будешь против.

— С чего это вдруг я должна быть против? — ответила женщина. — Сейчас же собирайтесь и идите. Я тут управлюсь и без Вашей помощи.

Мария встала из-за стола, и, подбежав к Елисавете, обняла ее и нежно поцеловала.

— Спасибо, тетя, я пойду. Мы постараемся недолго.

— Иди, иди, девочка моя, гуляй сколько захочешь, и можешь не торопиться возвращаться.

Спустя полчаса женщины уже были за городскими воротами. Погода действительно стояла удивительная. Чистый, прозрачный воздух весь был наполнен весенним солнечным светом и благоуханием цветущих деревьев. Все это великолепие вызвало у Марии неописуемый восторг. За всю свою долгую жизнь в храме, ничего подобного ей не приходилось видеть. От свежего, наполненного кислородом воздуха, у девушки даже закружилась голова. Заметив это, Иза предложила немного передохнуть.

— Здесь неподалеку есть одно замечательное место, — как бы невзначай, сказала Иза, — и если ты потерпишь еще чуть-чуть, мы сможем там передохнуть.

— С удовольствием. — ответила Мария. — А это далеко?

— Нет, милая, это совсем рядом, вон у той горы!

Добравшись до горы, Иза и Дита подвели Марию к уже знакомой нам пещере.

— Входи, Мария, не бойся! Мы с Геломой часто бываем здесь, когда ходим по округе в поисках лекарственных трав. Вот и сейчас, давай сделаем тут небольшой привал и немного отдохнем.

Мария вслед за женщинами зашла в пещеру, с любопытством рассматривая ее. Едва она переступила порог, как ей в нос ударил аромат свежескошенной травы. Это Дита, еще накануне, предусмотрительно устроила в глубине пещеры ложе из трав.

— Как тут замечательно! — Восторженно воскликнула девушка.

— Ну же, давай, присаживайся! — С улыбкой, предложила Иза. — Эта пещера гораздо замечательнее, даже чем тебе сейчас показалось. Хочешь узнать, чем же?

— Хочу, конечно! Расскажи мне, Саломея.

— Когда-то, давным-давно, — начала Иза, извлекая из своей сумки, захваченную из дому еду и напитки, и расставляя их перед Марией, — в этой пещере поселились Адам и Ева, изгнанные Богом из Эдема. Ты ведь слышала об этой истории?

— Да, Саломея, я знаю! Господь изгнал первых людей из Эдема за то, что они, нарушив его запрет, вкусили от плода познания.

— Совершенно верно, милая! Так вот, поселившись здесь, они прожили долгую, трудную, но очень счастливую жизнь. Здесь у них родилось множество детей, которые став взрослыми, вступили в брак с живущими в этих местах ханаанцами. Потом у них тоже родились дети, и так далее. Так на Земле, со временем, появился народ Израилев.

— Я и это знаю. Нам в храме эти истории рассказывали фарисеи.

— Но ты еще не знаешь главного. Знаешь ли ты, откуда берет начало твой род?

— Да! Наш род происходит от корня Давидова.

— Это так, но не совсем. Твой род гораздо более древний, во всяком случае, по женской линии. Он берет свое начало задолго до рождения царя Давида, и корнями своими уходит напрямую к первым людям — Адаму и Еве, а твоя мать Анна, твоя тетя Елисавета, а значит и ты, являетесь последними прямыми потомками первых людей.

— Откуда тебе это известно? И почему последними? У тети скоро родится ребенок. Разве он не унаследует наш древний род?

— Послушай, Мария, эту историю поведал мне один из трех величайших мудрецов — Мельхиор. Ты ведь слышала о нем?

— Да, слышала! Люди говорят, что ему известны все тайны в мире. Тетя говорила, что он часто бывал в ее доме, когда она с мужем жила в Иерусалиме.

— Значит у тебя не должно быть сомнений в правдивости его слов. А что касается ребенка, которого скоро родит твоя тетя, то он не сможет называться прямым наследником Вашего рода в силу двух причин. Во-первых, Захария не принадлежит к колену Давидову, а во-вторых, если бы даже и принадлежал, то, как возвестил Архангел Гавриил, у Елисаветы родится мальчик, а это значит, что он не сможет быть прямым наследником, поскольку ваш род идет от первых людей по женской линии.

— Так что, получается, что наш род прервется?

— Ну, почему же? Ведь есть еще ты. Твои дети смогут продлить Ваш род.

Лицо девушки омрачилось.

— О чем говоришь ты, Саломея? Ты же прекрасно знаешь, что мне предстоит стать женой старца! Нет, мне никогда не суждено почувствовать радость материнства.

— Как знать, милая, как знать. Только Господь может знать наверняка, какая судьба тебе уготована. А я так скажу тебе. У тебя обязательно родится ребенок, который прославит имя твое в веках, которого люди будут почитать, как своего учителя, наставника и спасителя. Верь мне, и это сбудется.

— Это тоже сказал тебе мудрец? — Заливаясь слезами, неожиданно хлынувшими из глаз, спросила девушка.

— Нет, Мария! Но я чувствую, что так будет, что Господь не оставит тебя, и подарит тебе счастье земное. А сейчас вытри слезы и поешь. Тебе ведь понадобятся силы, чтобы все это сбылось.

Девушка вытерла слезы краем рукава, и послушно стала есть, запивая еду душистым настоем, приготовленным Изой и Дитой. Вскоре, продолжая беседу, Мария вдруг начала зевать, вопросы ее становились все более бессвязными.

— Наверное, прогулка утомила меня. — Пробормотала девушка, хлопая глазами.

— А ты приляг, отдохни, а мы с Геломой последим, чтобы твой сон никто ничем не побеспокоил. — Ласково посоветовала ей Иза.

Девушка послушно откинулась на душистое травяное ложе, еще раз зевнула, и через минуту-другую уже спала крепким сном. Убедившись, что Мария заснула, Дита метнулась в самый дальний угол пещеры, и из-под большой охапки травы, извлекла принесенный ею накануне и спрятанный здесь, заветный чемоданчик. Действуя быстро и слажено, они вместе с Изой провели операцию. Когда все было закончено, Иза вытерла, выступившие на лбу, капельки пота.

— Мне казалось, что я лопну от напряжения. — Прошептала она Дите. — Как же трудно выполнять эту процедуру с девственницей, но, на мой взгляд, все прошло удачно.

— Еще не все, — ответила Дита, доставая из травы некое странное устройство, напоминающее корону с множеством тончайших металлических проволочек и огромного жгута проводов, соединенного с пластиковым корпусом.

Дита, аккуратно приподняв голову девушки, надела на нее это подобие короны таким образом, чтобы проволочки касались лба и затылка Марии.

— Не знаю, как эта штука сработает, но будем надеяться, что Мельхиор точно знает, каким будет эффект от работы этого устройства, разработанного в святая святых самых секретных лабораторий Корпуса жизни.

Дита прикоснулась к сенсору, запустив устройство в работу. Когда загорелся индикатор, свидетельствующий о готовности его к работе, она коснулась другого сенсора, после чего вспыхнул миниатюрный экран на котором стала воспроизводиться предварительно подготовленная видеозапись. По окончанию воспроизведения, система выдала сигнал ожидания, который мигал в течение нескольких минут, а затем помигивание прекратилось. Индикатор загорелся зеленым светом, и на дисплее появилось сообщение о том, что информация загружена в сознание испытуемого. После этого Дита быстро все отсоединила, и, сняв с девушки корону, спрятала устройство в траве. Туда же она засунула чемоданчик, и присела рядом с Изой, склонившейся над спящей Марией.

— Посмотри, Дита, сколько эмоций играет на ее личике. Так же, пятнадцать лет назад, мы с тобой смотрели на ее мать. Помнишь? Тогда мы помогли Анне и Иоакиму, в результате чего на свет появилось это дивное создание. Могу поспорить, но этот сон Мария запомнит на всю жизнь. Знаешь, я много слышала о разработках этого оружия в Корпусе жизни, но до конца отказывалась верить в то, что это вообще возможно. Теперь вижу, что ошибалась. Оно на самом деле существует.

— Оружие? О чем ты? Это же просто прибор!

— Ты что, действительно не понимаешь? С помощью этого устройства можно внушить все, что угодно, кому угодно. И на месте этого «кого-то» мог бы оказаться любой человек, причем не только землянин или представитель любой другой инопланетной расы, но и кто-либо из Геян, в том числе и мы с тобою, и под воздействием этого прибора мы могли бы выполнять любые, самые чудовищные приказы, исходящие из Магистрата Корпуса. Мы все должны быть безмерно благодарны Темис, досье которой, я надеюсь, положит конец деятельности этой преступной организации.

— Удивительно, мама, я много раз задумывалась над тем, почему многие талантливые, глубоко порядочные ученые сотрудничают с Корпусом. Теперь все становится на свои места. Похоже, с помощью этого прибора, оказывалось психотропное воздействие на них.

— К сожалению, не на всех. Было множество и таких, которые сами, добровольно, отдавали свои мозги Корпусу, но были и такие, воздействовать на которых даже с помощью этого устройства, оказалось невозможным.

— Ты о телепатах?

— Да, о них. Корпусу пришлось насильно прибрать к рукам и контролировать всех, кто обладает этой способностью, но это вовсе не означает, что ему удалось приручить их. Примером тому наши друзья, такие как Валтасар и Мельхиор.

— Что ж, на сегодняшний день Корпус нейтрализован, и благодаря этому у нас появилась возможность использовать это оружие принуждения во благо.

— Да, сегодня это так, но, все же, я бы спала спокойнее при мысли, что этого оружия больше нет и никогда не будет. Другими словами, я за его уничтожение и полный запрет во всем Галактическом содружестве. Никто ни у кого не имеет права отнимать его собственную индивидуальность, кем бы этот человек ни был. Ну, да ладно, хватит об этом, она просыпается.

Действительно, веки Марии вздрогнули. Девушка потянулась и открыла глаза.

— Саломея, Гелома, — улыбаясь сказала Мария, — если бы вы знали, какой чудный сон я видела сейчас!

— Тс-с-с! — Предупредительно приложив к губам указательный палец, прервала девушку Иза. — Не спеши рассказывать свой сон, Мария! К снам нужно относиться с уважением, ведь в них мы часто видим то, о чем мечтаем, и что нам недоступно в реальной жизни. Ты ведь наверняка слышала, что сны бывают вещими, и, если тебе хочется, чтобы сбылось то, что тебе виделось во сне, не торопись о нем рассказывать. Лучше подожди до того момента, когда ты почувствуешь, что хоть что-нибудь из тобою увиденного, начинает сбываться. Вот тогда и мы с Геломой, и твои родственники, и другие близкие тебе люди, с удовольствием тебя выслушаем. А сейчас поднимайся, нам пора возвращаться домой, а то Елисавета будет волноваться. А ей, в ее положении, это крайне вредно.

Глава 42

— Саломея, пожалуйста, не уходи. — Неожиданно, чуть не моля, попросила Мария, уже было взявшуюся за ручку двери, Изу. — Останься, побудь со мной.

Иза обернулась, и брови ее удивленно взметнулись.

— Что-нибудь случилось? — Спросила она, стоя у порога спальни Марии.

— Мне страшно!

— Да чего же ты боишься, милое дитя?

— Я не знаю… не понимаю. Со мною что-то происходит…

— Что же такого с тобой происходит, отчего тебе становится так страшно? — Шепотом спросила Иза, поставив на место свечу, и присаживаясь на кровать рядом с девушкой.

— Милая Саломея, — неуверенно начала Мария, помнишь, тогда, давно, в той пещере, я хотела рассказать тебе и Геломе про удивительный сон, который мне там приснился? Ты еще тогда сказала, чтобы я не рассказывала о нем до тех пор, пока он не начнет сбываться.

— Помню, конечно. — Несколько настороженно ответила Иза.

— Так вот, мне кажется, что этот сон сбывается или даже уже сбылся.

— Что же в этом плохого? Ты же сама говорила, что видела замечательный сон, и очень хотела, чтобы он сбылся.

— Ты же не знаешь, что я видела во сне, поэтому так говоришь, а если бы знала, то поняла бы, что страшит меня.

— Так расскажи.

— Тогда, — смущаясь и краснея, прошептала Мария, — ко мне во сне пришел прекрасный ангел в белых одеждах и с серебряными крыльями. Он сказал, что прислан самим Господом, чтобы сообщить мне благую весть. — Тут девушка запнулась и замолчала.

— И что за весть принес тебе ангел? — Делая непонимающее лицо, переспросила Иза.

— Он сказал… Он сказал… Что Господь проявил ко мне великую милость, и за терпение мое и смирение, зачал непорочно в чреве моем дитя, которое прийдя в этот мир станет защитником и спасителем народа нашего. Что он и есть долгожданный Мессия, и имя ему Иешуа.

— Так чего же ты испугалась, глупенькая? Это же всего лишь сон!

— Нет, Саломея, это не простой сон. Мне кажется, правда я неуверенна, но мне показалось, что сон сбывается.

— Что ты этим хочешь сказать?

— У меня, — еще сильнее краснея, и заикаясь, прошептала девушка, — вот уже второй месяц подряд, не приходят месячные.

— Ничего удивительного в этом нет, дорогая. Так иногда бывает. Это просто задержка. Ты еще растешь, и организм твой еще не вполне сформировался, поэтому, возможно, и происходит такое.

— Нет, нет, — еще тише прошептала девушка, — меня еще постоянно тошнит и мутит. Тетя рассказывала, что в первые месяцы беременности с ней тоже такое бывало.

— Но, девочка моя, дети не появляются вот так просто. Для этого нужна близость с мужчиной. Ты ведь не…

— Что ты, что ты! Я никогда… даже никогда не могла и подумать об этом. Поверь мне, я девственница. И к тому же я обручена Иосифу, и скоро должна стать его женой.

— Так чего же ты хочешь от меня?

— Я не знаю. Ты ведь так много знаешь. Может быть ты сможешь сказать наверняка, то что я думаю — правда или нет.

— Хм! — Задумчиво ответила Иза. — В общем, да, я могу это определить, но для этого мне нужно осмотреть тебя. Если ты действительно хочешь этого, тебе придется снять одежды и позволить мне осмотреть тебя совершенно нагую.

Мария молча приподнялась с ложа и еще гуще краснея стянула с себя платье, стыдливо опустив глаза и прикрывая ладонями груди. Иза взглянула на девушку и отвела ее руки от груди. Одного его опытного взгляда хватило, чтобы безошибочно определить правоту подозрений Марии.

— Операция успешно удалась. — про себя подумала Иза.

Она уже хотела сказать об этом Марие, но глядя на ее пышущее невинной красотой и молодостью тело, невольно коснулась груди девушки, слегка поглаживая набухший сосок. Мария при этом вся прогнулась и издала легкий стон. Чтобы приглушить стон, Иза прильнула к губам Марии и нежно поцеловала ее, при этом продолжая гладить ее тело, опуская руку все ниже и ниже, до тех пор, пока она не оказалась у девушки между ногами. От этого прикосновения, та задрожала всем телом, продолжая стонать. Ноги девушки непроизвольно раздвинулись, раскрывая руке Изы проход в свое святая святых. Что случилось дальше, Мария уже не могла контролировать. Поддаваясь охватившей ее страсти, она стала двигаться навстречу руке, доставлявшей ей это неземное наслаждение до тех пор, пока все тело ее не забилось в конвульсиях, неожиданно охвативших его. После чего она, испустив легкий стон, вдруг вся обмякла и откинулась на ложе с блаженной улыбкой на лице. Иза отпрянула от девушки, продолжая на нее смотреть. Она перевела взгляд с лица на ее, слегка набухшие груди, а затем, на, уже совсем немного, округлившийся живот.

— Твой сон и вправду оказался вещим, дитя мое, и, хоть это и невероятно, я подтверждаю твои догадки. Ты действительно беременна, но, при этом, осталась девственной.

— Я так благодарна тебе, Саломея, — блаженно прошептала Мария.

— Я то тут при чем? Тебе нужно благодарить Господа, одарившего тебя сыном своим, и воздавать ему молитвы свои за чудо, которое он сотворил.

— Я благодарна тебе, Саломея, за то наслаждение, которое ты мне подарила только что. Я, как будто, побывала на небесах.

— Этому тебя в храме не обучали, но, поверь мне, девочка моя, ты испытала бы во сто крат большее наслаждение, будь сейчас здесь вместо меня мужчина.

В глазах Марии отразился неописуемый ужас. Она вдруг вся сжалась, будто только сейчас к ней пришло осознание произошедшего с ней. На ее прекрасных глазах навернулись слезы.

— Что ты! Не смей произносить такое! Ты разве забыла, что я обручена Иосифу, и скоро должна стать его женой! Я даже мысли не могу допустить о близости с мужчиной, а с Иосифом мне этого никогда не испытать, ведь он немощный старик. Нет, нет, никогда! Обещай мне, милая Саломея, что только ты, хоть иногда, будешь приходить ко мне и дарить это неописуемое счастье.

Слезы хлынули из глаз девушки.

— Ну, что ты, успокойся, — нежно обнимая Марию, прошептала Иза, — раз ты так хочешь, я обещаю, что буду с тобой, когда бы ты ни пожелала.

Девушка нежно прижалась к Изе, таким образом выражая ей свою благодарность.

— Что же теперь со мной будет, Саломея? — Всхлипывая спросила она.

— Все будет прекрасно. Ты выйдешь замуж за Иосифа, потом у тебя родится ребенок, о котором ты будешь заботиться.

— Господи! Я и не подумала об Иосифе! Когда он узнает, что я беременна, он прогонит меня. Ведь он праведник, и не допустит, чтобы его женой стала женщина, зачавшая не от него и вне брака. А тогда… Ты ведь знаешь, что может ждать такую женщину? Меня могут побить, могут даже забросать камнями. Я боюсь, Саломея!

— Ты ничего не должна бояться. Господь на небесах не допустит, чтобы хоть кто-нибудь посмел глумиться над тобой, и покарает каждого, кто осмелится поднять на тебя руку, а я здесь, на Земле, никому не позволю обидеть тебя. Клянусь, что сделаю все, чтобы ни один волос не упал с твоей головы, и ни одна слезинка не пролилась из твоих прекрасных глазок. Ведь сам Господь Бог и мы с тобою, знаем, что ты невинна! Ну, а что касается Иосифа, думаю, раз Господь так распорядился, что выбрал его в качестве супруга для тебя, то он вразумит старца не делать глупостей и принять тебя в свой дом. Я верю, что так и будет, и ты должна верить. Слышишь меня, Мария?

— Да, Саломея, я слышу, и буду верить! Я буду молиться, чтобы Господь не отвернулся от меня. Знаешь, раз все так случилось, наверное мне нужно, как можно скорее вернуться в Назарет, и обо всем рассказать Иосифу. Конечно, мне хотелось бы дождаться, когда моя тетя родит, а уж потом возвращаться домой, но раз Господь распорядился так, а не иначе, я должна уехать немедленно.

— Возможно ты права, но не сейчас же ехать! Ночь на дворе. Ложись спать, а завтра мы решим, как лучше и правильнее будет поступить.

— Ты, как всегда права, Саломея. Только прошу, не уходи, ляг рядом со мной.

Вместо ответа Иза задула свечу, сняла с себя платье и, обняв Марию, легла рядом с ней.

Убедившись, что Мария крепко спит, Иза, тихонько, чтобы не разбудить ее, освободилась от объятий девушки, и встала с кровати. Она быстро накинула платье, и бесшумно ступая, выскользнула из спальни Марии, чтобы спустя несколько мгновений, также бесшумно, войти в свою комнату. Здесь ее встретила не на шутку взволнованная Дита.

— Ты где была так поздно?

— У Марии. Она призналась мне, что беременна. Надо признать, прибор Мельхиора сработал на все сто, но, в связи с этим у нас возникли две проблемы. Одну из них нужно решать незамедлительно.

— Поясни, пожалуйста.

— Мария, не без основания, боится, что Иосиф, узнав о ее беременности, отвергнет ее, и, тогда, ее, как падшую женщину, могут подвергнуть суровому наказанию. Этого ни в коем случае нельзя допустить.

— И что ты предполагаешь предпринять?

— Смотри, раз прибор Мельхиора сработал, я хочу попросить его отправиться в Назарет, и напроситься в гости к Иосифу, в чем, я надеюсь тот ему не откажет. Как только Мария признается Иосифу, и, в случае, если ее опасения окажутся не напрасными, Мельхиор, воспользовавшись своим телепатическим даром, введет Иосифа в состояние оцепенения (примерно так, как Валтасар воздействовал на Танию). Затем, используя свой прибор, Мельхиор загрузит в сознание старика заранее подготовленный для него материал. Увидев такой сон, я надеюсь, он переменит свое решение, и сделает все, как мы ему велим. Я сейчас же хочу связаться с Мельхиором и с Квинтом, чтобы тот вместе с Аврелием срочно сфабриковали видео.

— К чему такая спешка, мама?

— Мария, завтра же намерена уехать отсюда в Назарет, поэтому и срочность такая.

После нескольких сигналов вызова, в голубоватой дымке возникло заспанное лицо Мельхиора.

— Мона Изида, чем обязан столь поздним звонком? — Спросил он.

Иза вкратце изложила суть предстоящего дела.

— Хорошо, мона Изида, я утром отправлюсь в Назарет. Прибор Вы мне передадите по приезду. Главное, чтобы Квинт вовремя изготовил видеозапись. Не волнуйтесь, все сделаем в лучшем виде. До встречи в Назарете.

Дымка с физиономией Мельхиора погасла. Иза тут же набрала Квинта, и, только объяснив, что требуется от него и от Аврелия, наконец смогла немного расслабиться.

— Это только одна из проблем, мама, а ты говорила о двух. Что за другая проблема?

— Ее девственность. Как Мария собирается рожать, оставаясь девственницей? Кроме того, для подтверждения непорочности зачатия, желательно было бы, чтобы и после родов она таковой же и оставалась.

— Ну, это совсем не проблема, поверь мне, как врачу. Нет ничего проще перед родами лишить ее девственности, а сразу после родов все вернуть в прежнее состояние. Тут достаточно несложного хирургического вмешательства. Уж с такой мелочью я справлюсь с легкостью.

— Что ж, так тому и быть. Так, кажется ничего больше не забыла, — с облегчением выдохнув, сказала Иза, — а сейчас мне нужно вернуться к Марие. Не хочу, чтобы она усомнилась в моей преданности. Спокойной ночи, Дита. Я побежала.

Через несколько мгновений, Иза, сбросив одежду, уже лежала рядом с мирно спящей Марией.

Глава 43

Постоянно оглядываясь и едва сдерживая слезы, Иза поднялась по откинутому трапу на борт флайера, и, вслед за встречавшим ее Мельхиором, прошла в пассажирский салон, где ее встретили радостно улыбающиеся лица друзей. Первой в Изе подбежала Дита, и буквально повисла у нее на шее, что-то пытаясь сказать, затем, с приветствием подошел Квинт, который так же обнял ее, и что-то долго говорил. Иза стояла посреди салона, как отрешенная, не видя и не слыша ничего вокруг. В какой-то момент, она перестала сдерживать себя, и слезы, давно навернувшиеся на ее глазах, полились по щекам. Все вокруг восприняли это, как слезы радости, и лишь одному Квинту, видя растерянное лицо Изы, было понятно, что ее терзают совсем иные чувства. Он взял ее за руку, и, усадив в кресло, глядя прямо в глаза, задал вопрос:

— Ну, что с тобой? Почему такая печаль в твоих глазах?

— А ты сам не понимаешь, что ли? Там эта бедная девочка осталась совсем одна!

— Во-первых, Иза, она не одна. Теперь она замужем, а значит рядом с нею есть человек, который сможет позаботиться о ней и ее будущем ребенке.

— Ты не видел Иосифа, Квинт! Он дряхлый старик, которому самому нужна забота и уход. Какой из него защитник для Марии?

— Может быть ты и права, но мы никак не можем повлиять на его решение. Раз он, как законный супруг, решил, что его жена более не нуждается в посторонней опеке, ты больше никак не могла бы оставаться в его доме. Вам с Дитой выпала самая трудная задача в осуществлении нашего плана, с которой Вы с честью справились, и теперь Вы с чистой совестью можете оставить своих подопечных на попечении их близких.

— Вспомни, Квинт, как ты, почти умоляя, просил меня помочь Анне. Если бы тогда мы с Дитой не вмешались, Мария никогда бы не появилась на свет. Но тогда мы все совершили огромную оплошность. Я виновата в том, что скрыла от тебя все, и тем самым не дала тебе возможности отслеживать судьбы Марии и ее родителей. Кто знает, будь хоть кто-нибудь рядом с Анной, возможно она не покинула бы так рано этот мир, не дождавшись совершенолетия своей дочери. Я боюсь, что оставив сейчас Марию без нашей опеки, мы повторяем эту же ошибку.

— На мой взгляд, нам не о чем беспокоиться. В отличии от Анны, которая находилась уже в достаточно преклонном возрасте, ее дочь молода и здорова. Миллионы женщин на этой планете совершенно нормально производят потомство, и при этом обходятся без посторонней помощи. Даже в случае с Елисаветой, которая сейчас гораздо старше, чем была тогда Анна, роды прошли без осложнений, и, практически без постороннего вмешательства со стороны Диты.

— Ты все правильно говоришь, Квинт, но забываешь одно немаловажное обстоятельство! Мария девственница, и тут могут возникнуть различные осложнения. Я не могу, просто не имею права, оставить ее без помощи и поддержки. Представь себе, что из-за того, что у нас не будет возможности оказать ей своевременную помощь, вся наша напряженная работа, которую мы все вместе вели в течение долгих месяцев, может оказаться под угрозой срыва. Я чувствую, что должна остаться и всегда быть поблизости от Марии, хотя бы до того момента, пока ее сын не увидит этот мир.

Квинт задумался. В глубине души он осознавал правоту Изы, но что можно было поделать с категоричным требованием Иосифа, настоявшего на том, чтобы Иза покинула его дом. Да и судя по надрывным ноткам в голосе Изы, он ощущал, что есть другая, скрытая от него причина, по которой Иосиф принял такое решение. Будто существовала какая-то невидимая связь, соединявшая Изу с этой девочкой. Хорошо зная свою подругу, он даже смог предположить, что это была за связь, хотя всеми силами гнал от себя подобные мысли. После ночи, проведенной с Изой, ему никак не хотелось, чтобы кто бы то ни было, мог стать преградой в их отношениях. Поэтому, после некоторой паузы он сказал:

— Послушай, дорогая, ты устала, и тебе необходимо отдохнуть. Вот что я могу тебе предложить: Сейчас мы летим ко мне в Рим. До наступления родов еще очень много времени. Ты побудешь у меня какое-то время, а потом, вместе с Дитой отправишься погостить к нашему уважаемому Мельхиору в Иерусалим, где будешь совсем неподалеку от Назарета. Мы установим в доме Иосифа системы наблюдения, и, в случае возникновения осложнений, тебе потребуется совсем немного времени, чтобы оказать Марие необходимую ей помощь. Договорились?

Иза, не найдя, чем можно было бы возразить, вынуждена была согласиться. Квинт обернулся к сидевшему за пультом Аврелию, и отдал команду на старт. Флайер плавно оторвался от земли, и набирая скорость взял курс на Рим.

Глава 44

Оказавшись, наконец, во внутреннем дворе царского дворца Ирадион, Сатурнин, несмотря на преклонный возраст, перешел с шага на бег, оставив далеко позади сопровождавших его стражников. Не останавливаясь он взбежал по лестнице, ведущей во дворец. Здесь, у величественной колоннады его встретил не на шутку встревоженный Архелай.

— Ну, наконец, Сатурнин! — Воскликнул он, обнимая старика.

— Что, опять? — Спросил Сатурнин, словно зная ответ на свой вопрос. — И что же стало причиной на этот раз?

— Я не знаю. К царю, как обычно в этот час пришел его парикмахер Трифон. Настроение у Ирода было прекрасное. Мы оставили их вдвоем, но спустя некоторое время, из царских покоев раздались крики и вопли Трифона. Когда я вошел туда, то застал жуткую сцену. Великий царь жестоко избивал Трифона, и при этом покрывал его страшными проклятиями.

— Может быть Трифон поранил царя во время бритья?

— Нет, Сатурнин, ни на лице, и на других частях тела Ирода, никаких ран я не заметил. Царь был взбешен каким-то из известий или городских слухов, которыми, по обыкновению, делился Трифон во время своих ежедневных посещений царя.

— Тебе известно, о чем говорил Трифон?

— Нет, я не успел его расспросить. Ирод приказал бросить старика в темницу.

— И что, ты выполнил этот приказ?

— Нет, конечно. Я приказал стражникам отвести Трифона в мои покои, и охранять его там.

— Ты поступил очень мудро, Архелай! И что же произошло дальше?

— У царя начался припадок. Он стал корчиться от боли. Я попытался хоть чем-нибудь помочь ему, но он оттолкнул меня.

— Ты послал за лекарями?

— Да! Они и сейчас там, но боюсь…

— Что, договаривай!

— Боюсь, что Ирод забил их до смерти.

Весь этот диалог проходил на ходу. Сатурнин и Архелай быстрым шагом шли через дворцовые помещения к личным покоям царя Ирода. То и дело по пути им попадались насмерть перепуганные придворные и снующая дворцовая челядь. Подойдя к двери, ведущей в царские покои, оба самых приближенных к Ироду царедворца остановились. Видя нерешительность Архелая, Сатурнин сказал:

— Жди меня здесь. Я пойду один.

Набравшись духу, Сатурнин распахнул тяжелые резные двери, и решительно вошел вовнутрь. Жуткая картина предстала перед его глазами. На мраморном полу, распластавшись, лежали окровавленные тела двух придворных лекарей, рядом валялся царский посох, которым, по всему видимому, царь избивал несчастных, а на троне, свернувшись, корчился от боли Ирод, при этом издавая истошные крики.

Увидев, что в помещение кто-то вошел, Ирод закричал, срываясь на визг, и при этом метнул гневный взгляд, полный злобы на вошедшего.

— Кто посмел? Я спрашиваю, кто посмел без моего позволения войти сюда?

— Успокойся, великий царь, — стараясь сохранять спокойствие, ответил Сатурнин, — это я, твой старый и верный друг, Сатурнин.

Услышав имя, Ирод сразу, как-то обмяк, и тяжело опустился на трон.

— Сатурнин, только тебе я рад в этом рассаднике предателей и убийц. Подойди же ко мне!

Сатурнин с облегчением вздохнул, и, осторожно ступая между распластанных тел, прошел к трону.

— Великий царь, — спросил он тихим голосом, — в чем провинились эти несчастные, чем вызвали твой царский гнев?

— Они! Они, как и все, хотят моей смерти, Сатурнин!

— С чего ты так решил? Вспомни, эти эллины долгие годы лечили тебя и всех членов твоей семьи. Неужели ты думаешь, что если бы они желали твоей смерти, стали бы заниматься этим? И, подумай сам, если бы они на самом деле хотели тебя убить, то могли бы сделать это давно, причем не один раз, подсунув тебе вместо лекарств какую-нибудь отраву. Но никто из них ничего подобного не делал. Эти люди желали только блага тебе, а ты так жестоко их отблагодарил.

— Ты не знаешь, ты не понимаешь, Сатурнин, кругом одни заговоры. Все вокруг плетут интриги. Никому, слышишь, никому, кроме тебя, я не доверяю здесь в полной мере. Их снадобья, — указывая на избитых, и не решающихся поднять головы придворных лекарей, — они перестали мне помогать.

Сатурнин повернулся в сторону лекарей. Он подошел к одному из них, и подняв ему голову за подбородок, глядя прямо в глаза, спросил:

— Отвечай, почему твои снадобья более не действуют на недуг царя?

— Мне это не ведомо, господин, — заикаясь ответил лекарь, — я всегда готовил царю одни и те же лекарства. Не понимаю, почему они более не приносят ему облегчение.

— А что скажешь ты? — Обращаясь к второму лекарю, спросил Сатурнин.

— Я так же, как и всегда готовил снадобье для царя. — боясь поднять глаза, ответил лекарь.

По неуверенному тону, Сатурнину показалось, что старик что-то не договаривает.

— Так как? — Строго переспросил он. — Так же, как и всегда, или не совсем?

— Прошу тебя, великий царь, пощади! — Взмолился лекарь. — Многие годы я верно служил тебе, и готов служить далее. Прости меня, если сможешь! В этот раз я готовил лекарства для тебя как обычно, но в нем, к моему глубокому прискорбию, в этот раз не хватало некоторых ингредиентов, которых у меня не оказалось под рукой.

— Так почему же ты осмелился подать своему повелителю неполноценное лекарство? Отвечай, раб!

— У меня не было времени, чтобы сходить за ним, господин!

— Сходить куда?

— Да простит меня Великий царь, но вот уже несколько лет, как я безуспешно пытался составить снадобье для нашего повелителя, способное оградить его от охватившей его хвори. Тогда я обратился к одному из величайших мудрецов ойкумены, который, по счастливому стечению обстоятельств, проживает в нашем славном городе. Этот мудрец дал мне неизвестные мне ранее компоненты, благодаря которым нашему повелителю пришло облегчение в его страданиях.

— Если это правда, то почему в этот раз ты не положил эти ингредиенты в лекарство?

— Они у меня закончились, господин, а взять новые я не смог, потому что этого мудреца не оказалось дома.

— Похоже, что он говорит правду, Великий царь! — Обращаясь к Ироду, сказал Сатурнин.

— Имя! Назови имя этого мудреца! — Гневно воскликнул Ирод.

— Его зовут Мельхиор. — Опустив голову, ответил лекарь.

При упоминании этого имени, и у Сатурнина, да и у Ирода, широко раскрылись глаза от удивления.

— Так ты знаком с Мельхиором? — Осторожно спросил Сатурнин.

— Да, господин, и уже очень давно.

— Тогда понятно, почему в этот раз твои снадобья оказались бесполезными, как и ты сам. Мой повелитель, — обращаясь к Ироду, попросил Сатурнин, — позволь мне самому нанести визит этому прославленному магу и колдуну, и просить его прибыть в твой дворец. Поверь мне, этот человек единственный, кто может излечить тебя от твоего недуга.

— Приведи его, приведи! И будь почтительным к нему. Ходят слухи о его невероятной колдовской силе. Не дай ему повода хоть в чем-нибудь остаться недовольным, чтобы не вызвать его гнев. Проси его, сули все, чтобы он не пожелал, только пусть придет сюда.

— Можешь не беспокоиться, государь, сегодня же я пойду к нему, и, клянусь, что без него сюда не вернусь.

— Иди же, мой верный Сатурнин! И вы тоже, — метнув злобный взгляд на лекарей, прошипел Ирод, — пошли прочь с глаз моих!

Сатурнин низко поклонился Ироду, и, распахнув двери, вышел из царских покоев. Следом за ним поспешно покинули помещение и оба незадачливых врачевателя. Дождавшись, когда они уберутся восвояси, к Сатурнину подошел, ожидавший его Архелай.

— Ну что скажешь? — Спросил он.

— Эти два мошенника, — кинув взгляд туда, куда скрылись оба лекаря, — ничего не смыслят в искусстве врачевания. Снадобья свои, они, как я думаю, покупали, у великого мага и волшебника Мельхиора. Я немедленно должен найти его и привести сюда.

Из-за одной из колонн, подпиравших потолок, вышел человек, закутанный в римскую тогу.

— Простите друзья, я случайно оказался здесь, и, как мне показалось, услышал имя Мельхиор. — Тихим, вкрадчивым голосом спросил незнакомец.

— Кто ты, и что ты здесь делаешь? — В один голос воскликнули Сатурнин и Архелай.

Незнакомец подошел ближе и открыл лицо.

— Николай! — С облегчением воскликнул Архелай. — Ты же должен быть в Риме! Как ты оказался здесь?

— Я только сегодня утром прибыл из Рима, друзья, с посланием Ироду от Божественного Августа, и, как раз, шел к царю, чтобы передать его, но, как вижу, я не совсем вовремя.

— Да, к сожалению, — ответил Сатурнин, — у государя вновь случился припадок.

— Тогда, Сатурнин, позволь мне отправиться к Мельхиору, тем более, что я с ним хорошо знаком и знаю где он живет. Обещаю, что вскоре мы оба предстанем перед царем.

— Что ж, раз так, сделай милость, приведи сюда этого чародея. Мы оба полагаемся на твой дипломатический дар, а мы с Архелаем, тем временем, пойдем побеседуем с Трифоном, и постараемся выведать у этого старого трепача, что за очередную сплетню он рассказал повелителю, которая вызвала новый припадок его болезни.

На этом они распрощались, и направились в разные стороны.

Архелай подвел Сатурнина к двери, ведущей в его покои. Стражники, охранявшие вход, почтительно расступились перед ними и пропустили вовнутрь. Здесь они обнаружили, забившегося от страха в угол старого царского парикмахера Трифона. Увидев Архелая, старик подполз к нему, и целуя ноги стал возносить благодарности за то, что могущественный царедворец спас его от застенка.

— Хватит, хватит! — прокричал Архелай. — Если ты не хочешь и впрямь попасть в подземелье, в котором крысы обдерут с тебя твою старую шкуру, давай рассказывай нам, что за сплетню ты поведал царю, которая вывела его из себя!

— Я не помню, господин, что именно из мною рассказанного так подействовало на нашего повелителя.

— Да ты уж постарайся вспомнить, старый плут!

Старик наморщил лоб, пытаясь припомнить о чем он болтал в присутствии царя.

— Ну, я рассказывал о чем болтают люди на базаре, в харчевнях и в храме.

— И о чем же они болтают?

— Так, о разном. Как обычно, о скором пришествии Мессии, о предстоящей переписи населения…

— Об этом царь и так все знает. Что еще?

— Еще? О чем же еще я говорил? А вот! В храме болтают о чудесно рождении младенца у священника Захарии и его жены Елисаветы, которые живут в Хевроне. О том, будто сам Архангел Гавриил явился к Захарии и сообщил ему о скором рождении сына.

— Что же чудесного в рождении ребенка?

— Э-э-э! Тут все не просто, господин. Дело в том, что этот Захария — дряхлый старик, да и жена его тоже далеко не молодка, и других детей у них никогда не было. Вот и посуди сам, столько лет были бездетными, и, вдруг, на старости лет, у них рождается сын. Причем, якобы, сам Архангел повелел дать ему имя Иоанн. Вот такая история! Да, да, и сразу после того, как я поведал об этом повелителю, в него, как-будто бес вселился. Он набросился на меня и все кричал: «Ложь, ложь! Только я — единственный повелитель Иудеи!

Архелай переглянулся Сатурнином.

— Хорошо, старик, можешь идти, и, постарайся несколько дней не показываться царю на глаза, а мы постараемся умерить его гнев в отношении тебя. Иди, но обещай, что впредь, обо всех городских слухах будешь докладывать лично мне, а уж я скажу, какие из них достойны царских ушей, а какие нет. Ты все понял!

— Да, мой господин!

Трифон, пятясь вышел из комнаты, и помчался прочь по дворцовым коридорам, воздавая хвалы господу за свое избавление от тюрьмы.

— Мне все ясно, — задумчиво произнес Архелай, — Ирод посчитал, что сын этого Захарии и есть тот самый Мессия, слухи о скором рождении которого давно ходят по стране. Царя просто обуял страх за свой трон.

— Не думаю, что он боится за себя, Архелай. Скорее он боится за тебя и свое многочисленное потомство. Он прекрасно осознает, какая подковерная борьба идет между его отпрысками от разных жен за корону. Вспомни о казни его старших сыновей от первого брака. Ведь Ирод до конца не верил в их виновность, но вынужден был пойти на поводу у своих родственничков. Да я думаю, что и сейчас он уверен в их невиновности, и поэтому ему везде мерещатся заговоры. Что же касается этого младенца… Дыма без огня не бывает. Нужно все проверить.

— Я согласен с тобой, Сатурнин. Завтра же отправлю своих людей в Хеврон. Пусть разберутся там на месте, где истина, а где вымысел.

Глава 45

Появление в своем доме Николая не вызвало у Мельхиора особого удивления. С этим, по его же собственному мнению, одним из просвещеннейших людей своего времени, он был знаком очень давно, еще с тех времен, когда проживая в Вавилоне, по заданию Магистрата, совершал длительные путешествия в различные страны ойкумены. С Николаем судьба свела его в Дамаске. Мельхиор был поражен уровнем образованности и всесторонней эрудиции этого, тогда еще, достаточно молодого человека. С неописуемым удовольствием он погружался в изучение трудов Николая. По прибытию в Иерусалим, Мельхиор не был особо удивлен и тем фактом, что этот выдающийся человек оказался на службе у иудейского царя Ирода. Фигура Ирода в не меньшей степени вызывала чувства особого уважения. Этот царь, являясь римским гражданином, и, к тому же выходцем из Идумеи, за время своего правления смог сделать то, что было не под силу всем его предшественникам, включая так почитаемых в народе царей Давида и его сына Соломона. При Ироде иудейское царство было расширено до невероятных пределов. Это стало возможным вследствие всемерной поддержки и благосклонности римского императора Августа. Мало того, иудейский царь проявил себя не только, как выдающийся полководец-завоеватель, но и как мудрый, дальновидный политик. Собственно говоря, своим победам на дипломатическом поприще, Ирод во многом был обязан неутомимой деятельности Николая, способного словом и красноречием (вкупе с золотом, которым Ирод щедро платил за всевозможные союзы и альянсы), улаживать самые щекотливые ситуации, и обращать их на пользу Иудее.

Видя, каких высот достигла эта, в прошлом отсталая страна, у Мельхиора возникло чувство нескрываемого удивления тому факту, что население Иудеи, несмотря на то, что ее нынешний правитель фактически заново отстроил множество новых городов, перестроил старые, и создал предпосылки для построения великой торговой державы на пересечение торговых путей востока и запада, так ненавидело собственного царя-реформатора. Патриархальное иудейское общество с его монотеистической идеологией, не могло простить царю ни его идумейского происхождения, ни его фактического назначения на престол из Рима, ни его тяге к элинистической и римской культурам, ни ближайшему окружению, в котором было немало выходцев из Рима, Греции, Вавилона и других стран. Но главное, чего не могли простить Ироду — это его терпимого отношения к языческим религиям, распространенным в то время в самых передовых державах средиземноморья. По сути дела Ирод и Август во многом были похожи друг на друга, что в немалой степени способствовало их сближению, но оба они страдали одним общим недостатком. Построив великие государства с развитой экономикой, правом и военной мощью, обоим им недоставало, объединяющей разноплеменные народы своих стран, идеологии. По началу, когда Квинт Аркус обратился к Мельхиору с предложением принять участие в своем, грандиозном по замыслу, проекте, у него были огромные сомнения на этот счет. Ведь, по сути, весь проект был направлен на свержение династии Иродионов, и замещение ее новым царем из патриархальной иудейской верхушки. Для Иудеи это могло означать лишь одно — конец всем реформам и преобразованиям Ирода, но, поразмыслив, Мельхиор понял, что речь шла вовсе не о личности нынешнего царя, а о тех, кто мог бы захватить власть в стране после его смерти. Все интриги и заговоры в среде ближайшего окружения Ирода, говорили о том, что ничего хорошего никто из них не готов привнести в процветание своей страны. Поскольку Ирод был стар по Земным меркам (ему было уже за семьдесят), и, к тому же, неизлечимо болен тяжким, очень запущенным онкологическим недугом(о чем Мельхиор узнал от придворных лекарей), он для себя решил, что лучше будет, если он, Мельхиор, примкнет к Квинту и его соратникам, которые надеялись, что благодаря осуществлению их проекта, удастся в скором времени создать ту самую, недостающую объединяющую идеологию. В этом мире, в который Мельхиор был заброшен волею судьбы, огромная роль принадлежала личностям, и, как он считал, для расцвета прогресса на этой планете, необходимо было создать условия для поддержания великих личностей, а одной лишь военной и экономической мощи для этого было недостаточно. Монотеистическая религия могла бы взять на себя эту сложную миссию, но, при этом это должна быть совсем иная, новая религия, не та, которую проповедовали иудейские священники, которая отстаивала интересы правящей элиты, а такая, в которую бы поверили широкие массы населения, где раб уверовал бы, что все люди равны, где бедняк мог бы получить надежду на обогащение, где царь точно бы знал, что кроме его золота и власти, есть могущественная сила, стоящая и над ним. Другими словами, нужна была вера в добро и справедливость. Именно это явилось решающим фактором, благодаря которому Мельхиор оказался в одной команде с Квинтом и Изидой.

Оказавшись в гостиной, куда его проводил Исхакх, Николай, к своему удивлению, обнаружил Мельхиора в обществе двух молодых женщин. Увидев их, он замер не находя подходящих эпитетов, буквально онемев от их красоты. Заметив замешательство Николая, Мельхиор поднялся и подошел к Николаю, чтобы поприветствовать его.

— Вот уж не ожидал, что когда-нибудь удостоюсь такой чести приветствовать в своем доме столь выдающегося человека. — Сказал Мельхиор, тепло обнимая гостя. — Что же привело тебя, мой друг, в мое скромное жилище?

— Во-первых я рад видеть тебя, Мельхиор в добром здравии, — ответил Николай, — а во-вторых, это я должен благодарить тебя, мудрейший Мельхиор, за то, что оказал мне честь, позволить навестить тебя, хотя, должен признаться, далеко не праздное желание повстречаться со старым знакомым привело меня к тебе.

— Итак, ты пришел ко мне по делу, и как я смею догадываться, весьма важному, коль скоро царедворец твоего ранга лично решил сообщить мне о нем.

— Ты весьма проницателен, мой друг, — ответил Николай, продолжая бросать восторженные взгляды на двух незнакомок. — Скажи, — спросил он шепотом, — кто эти прекрасные нимфы?

— Позволь представить тебе моих дальних родственниц. — С усмешкой ответил Мельхиор. — Эта очаровательная брюнетка — моя кузина Саломея, а эта восхитительная блондинка — моя племянница Гелома. Они решили навестить старика Мельхиора и немного погостить у меня. Так что же за дело у тебя ко мне, уважаемый Николай?

Николай несколько замялся, усаживаясь в предложенное ему мягкое кресло, многозначительно взглянув в сторону женщин.

— Можешь не беспокоиться, Николай! От них у меня нет секретов. Говори же, что привело тебя ко мне?

— Как тебе, наверное, известно, — начал Николай, слегка откашлявшись, — государь наш, Ирод Великий, давно страдает неким недугом. Не далее, как вчера, у него случился новый припадок, а наши олухи-лекари ничем не смогли облегчить его страдания, и, только под гневным оком царя, один из них признался, что получал от тебя некие снадобья, которые помогали царю. Это так?

— Не буду скрывать, я действительно готовил некоторые лекарства, способные снять сильные боли.

— В таком случае, мудрейший Мельхиор, позволь мне передать просьбу нашего повелителя, прибыть к нему во дворец вместе со своими чудо снадобьями.

— Как я могу отказать в столь ничтожной просьбе великому царю! Конечно я немедленно отправлюсь во дворец, и сделаю все, чтобы облегчить страдания нашего повелителя. Вот только захвачу нужные лекарства. Саломея, пожалуйста, пойдем, поможешь мне, — обращаясь к Изе вкрадчиво попросил Мельхиор.

Иза, извинившись перед гостем, поднялась и проследовала вслед за Мельхиором.

— Ты с ума сошел, Мельхиор! — взволнованно прошептала Иза, когда они вышли из гостиной. — Как можно было соглашаться на это безрассудство. Мог бы просто дать Николаю лекарства для царя и все.

— Ты же слышала, царь пригласил меня во дворец. Ответить отказом — это значит оскорбить царя, а значит навлечь его гнев. Это как раз то, что нам сейчас совершенно ни к чему. Не волнуйся, ничего со мной не случиться. Я сам дам лекарства Ироду, чем, я не сомневаюсь, заслужу его доверия, а заодно, повыведываю о том, что у него на уме. Это для нас тоже не будет лишним. Царь страдает сильнейшими желудочными болями. У него сильно запущенная онкология. Так что дай мне что-нибудь сильнодействующее.

Иза порылась в своих вещах, и, наконец, извлекла упаковку с белым порошком.

— Возьми это. Боль снимется почти мгновенно, но, предупреждаю, в больших количествах оно может убить. Так что предупреди царя, принимать только тогда, когда боли становятся нестерпимыми, и не более двух щепоток в день.

— Спасибо, мона Иза, Вы настоящий друг!

За годы, проведенные в Иерусалиме, Мельхиор, естественно, часто видел царский дворец, но никогда ему еще не доводилось побывать внутри. Следуя за Николаем, он с любопытством рассматривал это удивительное сооружение, сочетавшее в себе как строгость восточных форм, так и вычурную напыщенность греческих и римских, отдавая должное талантам зодчих и мастерству строителей. Дойдя до личных покоев царя, Николай без доклада распахнул двери. Мельхиор прошел следом. Ирод встретил их лежа в постели. Боли, хоть и не такие сильные, как накануне, все же не отпускали его.

— Государь, — подходя к постели царя, сказал Николай, — как ты и просил, я привел к тебе наимудрейшего из мудрецов Мельхиора.

Ирод на локтях приподнялся с ложа. Видно было, что каждое движение дается ему с трудом.

— Пусть подойдет поближе!

Николай слегка подтолкнул Мельхиора, предлагая ему выполнить повеление царя. Мельхиор приблизился к царю, и, согласно этикета, припал на одно колено.

— Так ты и есть тот самый вавилонский мудрец? — Спросил царь, разглядывая гостя.

— Мое имя Мельхиор, государь, — ответил он, — и я действительно родом из Вавилона.

— Люди поговаривают, будто тебе известны заклинания, которыми ты можешь даже оживлять мертвецов. Это правда?

— Людям свойственно преувеличивать, государь. Обучаясь у Вавилонских халдеев, я постиг многое, но вот оживить мертвого даже мне не под силу. Я, скорее, продолжатель дела мудрейшего эллинского врачевателя Гиппократа, великий царь.

— Что ж, это мне подходит! Пока я еще живой, значит воскрешать меня не нужно, а вот умудреннейший лекарь мне просто необходим. Помоги мне, и я озолочу тебя.

— Меня не интересует золото, государь, и милостей никаких мне не нужно. Я помогу тебе из сострадания, не как царю, а как нуждающемуся в помощи человеку. Позволь мне осмотреть тебя.

— Делай все, что хочешь, только избавь меня от этой проклятой боли!

Мельхиор еще ближе подошел к Ироду. Ему на ум пришло, что перед ним лежит не грозный и жестокий правитель Иудеи, а старый, седой, морщинистый человек, изнуренный непрекращающимися болями. Взглянув на обнаженную грудь царя, Мельхиор ужаснулся от увиденного. Все тело этого человека было покрыто грязно-коричневыми шелушащимися пятнами.

— Да, — подумал Мельхиор, — дело дрянь! Метастазы уже распространились по всему организму. Удивительно, как он еще жив. Сколько же ему осталось? День, два, может месяц? В любом случае, мне придется помочь ему. Все должно пройти, как намечено, а если царь умрет раньше, то в пылу начавшейся междоусобицы, о переписи населения все просто забудут. — А вслух произнес, доставая серебряную шкатулку, в которую предусмотрительно пересыпал порошок, который ему дала Иза. — Вот, великий Царь, возьми это снадобье, принимай его только при сильных болях, и не более одной-двух щепоток в день.

— Дай, дай мне его сейчас! — Прохрипел Ирод.

Мельхиор подошел к маленькому столику на бронзовых ножках, на котором стоял кувшин с водой и кубок, наполнил кубок водой, и растворил в нем щепотку порошка.

— Выпей это, государь, и тебе станет легче. Боль уйдет, но лишь на какое-то время. Больше я ничем помочь тебе не могу.

Царь буквально выхватил кубок из рук Мельхиора, и с жадностью, морщась, выпил все его содержимое. Спустя пару минут, он с радостью сообщил, что боль прошла, и он может встать с постели.

— Чудо, это просто чудо! — Вскрикнул Ирод. — Давно я себя так хорошо не чувствовал. Теперь можно заняться и делами государственными.

При этом Ирод слегка нахмурился, а Мельхиор, пристально вглядывавшийся в его лицо, вдруг неожиданно вздрогнул, будто от удара электричеством.

— Ты на самом деле искусный маг, Мельхиор! Людская молва не напрасна. Я бы хотел, чтобы ты стал моим придворным лекарем и советником. Что скажешь?

— Прости, Великий царь, но я никому не служу. Точнее сказать — я служу всем людям, всем, кто нуждается в помощи, вне зависимости кто тот или иной человек: раб, бедняк или же царь. Все люди нуждающиеся в помощи, получают ее от меня, вне зависимости то их статуса. Еще раз прости, но я вынужден отказаться от твоего предложения, но готов, по первому зову, предстать пред тобой.

— Смело, и честно! Иди, раз так, но знай, двери моего дворца всегда раскрыты для тебя. Прощай чародей!

Мельхиор, пятясь назад, вышел за дверь.

— Что скажешь, Мельхиор? — Спросил Николай, когда они остались наедине.

— Я не волшебник, как про меня говорят люди. Все что я могу — это облегчить его боли, но никакие снадобья, никакие заклинания его уже не спасут. Слишком поздно!

— Что с ним? — Сокрушенно спросил Николай.

— Это недуг от которого лекарства на существует, мой друг, и зовется он старость. Еще никому не посчастливилось победить его. Прости, я пойду.

Мельхиор, попрощавшись с Николаем, чуть не бегом выскочил из дворца. Он шел самым быстрым шагом, на который был способен. Дойдя, наконец, до своего дома, он влетел в гостиную, где надеялся застать своих гостий. Не обнаружив их там, он без стука ворвался в комнату, занимаемую Изой.

Иза, полуобнаженная сидела перед огромным бронзовым зеркалом, и причесывала свои дивные черные, как смоль, волосы.

— Мельхиор, в чем дело? — Воскликнула она, накидывая на себя покрывало.

— Простите, мона Изида, за бесцеремонное вторжение. Беда!

— Да говори же толком, что за беда? Что-то с Иродом?

— Причем здесь Ирод! Ему жить осталось всего-ничего, но то, что он собирается сделать — просто чудовищно! Я, как и собирался, немного покопался в его мыслях. Сначала все они были об избавлении от боли, но после приема лекарства, почувствовав облегчение, страшную мысль прочитал я. Он собирается сегодня же послать своих воинов в Хеврон с приказом убить сына Елисаветы.

— Что за бред, Мельхиор? Чем ребенок помешал ему?

— Он посчитал, поскольку Иоанн появился на свет, окруженный некоторой тайной, сопровождаемой слухами о причастности к его рождению самого Господа Бога, что он и есть тот самый Мессия, рождение которого так ожидалось в народе. Его обуял страх за то, что прервется основанная им династия, и трон достанется этому младенцу, а не кому либо из его, Ирода, сыновей. Отсюда и такой приказ. Нужно опередить солдат, и спрятать Елисавету с сыном, только как это сделать?

— Я знаю как? Мы с Дитой, немедленно отправляемся в Хеврон. На крыльях мы мигом туда доберемся, намного опередив воинов Ирода.

— Да, но сейчас разгар дня! Как Вы собираетесь воспользоваться крыльями? Вас же увидит множество людей!

— А мне плевать! Одной легендой больше, одной меньше! Одно лишь обещаю: Чтобы не навредить тебе, мы взлетим где-нибудь в пустынном месте в городе или за городом. И не пытайся меня отговаривать! Я так решила!

Глава 46

Большие мохнатые собаки, с громким лаем сгоняли разбредшихся по окрестностям коз и овец, подбирающих остатки осенней травы на горных пастбищах в окрестностях Хеврона. Пастухи же, тем временем, переложив свои обязанности на четвероногих помощников, собрались на обед у костра. Пока взрослые готовили незамысловатую еду, дети, помогавшие своим отцам, затеяли шумную игру на одном из склонов холма. Пытаясь увильнуть от преследующих сверстников, один из мальчишек спотыкнулся и упал навзничь на землю. Морщась от боли из-за ссадины на коленке, он уже собирался подняться на ноги, и попытаться увернуться от приближающегося к нему младшего брата, но, вдруг, замер на месте, совершенно позабыв о боли, глядя в небо широко раскрытыми глазами.

— Смотрите, что это? — Громко крикнул он, указывая вверх рукой.

Остальные мальчишки остановились, и запрокинув головы вверх, стали смотреть туда, куда указывал их незадачливый товарищ. На фоне низких серых туч, по небу с быстротой молнии мчались две огромные невиданные белые птицы с серебряными крыльями. Взрослые, услышав крики детей, так же устремили свои взоры вверх.

— Ангелы! Это ангелы летят! — Сорвалось с губ одного из пастухов, обладающего острым зрением. Остальные, приглядевшись, действительно увидели, что обе фигуры были вовсе не птичьи, а скорее, женские, одетые в широкие белые платья, развевающиеся на ветру. В религиозном экстазе, мужчины опустились на колени, и, провожая ангелов глазами, стали усердно молиться Господу, ниспославшему им столь чудное видение.

Не трудно было догадаться, что двумя ангелами, низко пролетевшими в сторону Хеврона, были Иза и Дита. Не обращая внимание на крики людей внизу, обе они промчались в сторону города, и, рассмотрев его панораму, опустились на землю непосредственно перед домом Захарии. Быстро сложив крылья, Дита подбежала к двери, и, схватившись за железное кольцо, постучалась. Через несколько мгновений дверь распахнулась, и на порог вышел сам хозяин дома.

— Гелома, — удивленно воскликнул он, — что привело тебя вновь в мой дом?

Вместо ответа, Дита оттолкнула старика, и ворвалась вовнутрь. Ошеломленный Захария, увидев Изу, перегородил собою вход в дом, и громко спросил:

— Саломея, объясни, что происходит! Почему Вы бесцеремонно врываетесь ко мне домой?

— Некогда объяснять, Захария, — ответила Иза, — Вашему сыну, да и Вам угрожает смертельная опасность. Быстро собирайтесь и бежим отсюда.

— Ты сошла с ума, Саломея! Какая опасность? Куда бежать, от кого?

— Ирод приказал своим воинам убить твоего сына! Они уже скоро будут здесь!

— Убить? За что? Что царю нужно от Иоанна?

— Ирод посчитал, что чудом рожденный твой сын, и есть родившийся истинный царь Иудейский. Чтобы не дать ему в будущем отобрать трон у своих наследников, царь решил уничтожить младенца Иоанна.

— Но это невозможно! Они не посмеют… Я первосвященник! Никому, под страхом проклятия, я не позволю перешагнуть порог своего дома!

— Ты думаешь, они спросят тебя? Воины всегда выполняют приказы своего повелителя. Они просто убьют и тебя, и Елисавету, и Ваше дитя!

Пока Иза пыталась уговорить Захарию, на пороге появились Елисавета с перепуганным лицом и узелком с вещами в руках, и Дита, держащая на руках плачущего младенца.

— Захария, муж мой, Гелома говорит, что нам нужно спасаться, — не вполне уверенно проговорила Елисавета, — давай послушаем ее, и на время покинем город. Я слишком долго ждала своего сына, чтобы вот так, отдать его на растерзание царским солдатам.

— Да с чего Вы обе взяли, что Ирод приказал убить моего сына? — Обращаясь к Изе и Дите, вновь спросил Захария.

— Нас предупредил Мельхиор. Ему то ты доверяешь? Он был во дворце по приглашению царя, и сам лично слышал, как Ирод отдавал этот приказ.

— Ну, раз об этом сообщил Мельхиор… Хоть я и не могу поверить в это, раз Вы так боитесь… Бегите! Я же никуда не уйду из своего дома, и, если солдаты действительно придут сюда, задержу их. Чего же Вы ждете? Бегите!

Елисавета бросилась на шею мужу, и, поцеловав его на прощание, вместе с Изой и Дитой побежала к городским воротам. Едва дыша от быстрой ходьбы, женщины, наконец, добрались до известной нам пещеры. Иза, наспех собрав сухую траву, оставшуюся здесь с ее прошлого, памятного для нее посещения пещеры, уложила ребенка на это импровизированное ложе, а сама, выйдя наружу, стала пристально всматриваться в сторону города, который был виден отсюда, как на ладони. Спустя час с небольшим она заметила, что с противоположенной стороны к городу приближается группа из десятка вооруженных всадников. Иза метнулась в пещеру, и, схватив Елисавету за руку, вытащила ее наружу.

— Смотри, видишь вон там, всадников! Это воины, посланные царем!

Елисавета, прищурив близорукие глаза, пыталась хоть что-нибудь рассмотреть вдали, но безуспешно. Поняв, что у женщины слабое зрение, Иза, порывшись в своей сумке, извлекла оттуда электронный бинокль, и, приложив его к глазам Елисаветы, не утруждая себя объяснениями, повторила:

— Смотри!

Елисавета, переборов себя открыла глаза, и увидела, что к городским воротам действительно подъехали вооруженные копьями всадники. Затем они промчались по городским улицам, бесцеремонно расталкивая прохожих, попадающихся на их пути. Дальше Елисавета уже не видела ничего, так как всадники скрылись среди городских построек.

— Теперь ты веришь нам?

— Да, Саломея, я верю! Но Захария, что будет с ним?

— Молись, чтобы Господь сохранил его и оградил от беды!

Иза опустила бинокль, и спрятала его в сумку. Спустя какое-то время, женщины увидели, как тот же самый отряд промчался в обратном направлении, и вскоре, стремительно миновав ворота, галопом помчался назад, в Иерусалим.

— Они ушли, Саломея! Хвала всевышнему! Он услышал мои молитвы!

— Да, они ушли, только вот что оставили после себя? — Задумчиво, словно предчувствуя беду, прошептала Иза.

— Я должна пойти туда, — так же шепотом сказала Елисавета, — там мой муж, и я должна быть рядом с ним.

— Не нужно идти туда сейчас, — жестко ответила ей Иза, — это может быть очень опасно. Кто знает, все ли воины уехали. Вдруг кто-то из них остался, и тогда, схватив тебя, они под пытками выведают про наше убежище. К тому же скоро начнет темнеть. Давай дождемся утра, тогда или я или Гелома, сходим в город и посмотрим. Если там не будет обнаружена скрытая угроза, тогда ты сможешь вернуться домой. А сейчас иди к ребенку. Слышишь, он плачет, наверное проголодался.

Елисавета проснулась на рассвете от терзающего ее сердце предчувствия. Тихонько, чтобы не разбудить спящих подруг, она приподнялась с ложа, и, поцеловав спящего сына, выбралась из пещеры. Бегом женщина направилась в город и поспела как раз, когда открылись ворота. Сердце ее бешено колотилось в груди, подгоняя вперед. Когда Елисавета добрела до своего дома, то, заметила, что дверь распахнута настежь. Дурная тошнота подкатила к горлу. Уже ни о чем не думая, она вбежала в дом, и, вдруг замерла. У самого порога, в луже крови, лежало распластанное на полу тело Захарии. Дикий крик вырвался из ее груди. Елисавета упала ничком на бездыханное тело мужа, продолжая рыдать. Чья-то теплая рука слегка коснулась головы Елисаветы. Женщина вздрогнула, и подняла глаза полные слез. Перед ней стояла Гелома со скорбным выражением лица.

Дита проснулась от детского плача. Она шепотом позвала Елисавету. Никто не откликнулся. Тогда Дита повернулась, пытаясь дотянуться до нее. Место, где спала Елисавета было пусто. Страшная догадка мелькнула в голове Диты. Она достала из сумки фонарик и осветила им пещеру. Елисавета исчезла.

— Мама, мама, просыпайся! — прошептала она, расталкивая Изу. — Елисавета, похоже ушла в город.

Иза тут же вскочила на ноги, рискуя разбить голову о низкий свод пещеры.

— Сумасшедшая! — Только и сорвалось с ее губ.

— Мама, оставайся с ребенком, а я пойду за ней.

Иза утвердительно кивнула в знак согласия. Дита, подхватив свою сумку, выскочила из пещеры, и помчалась к городу. Подойдя к дому она услышала душераздирающий плач Елисаветы, и тогда все поняла. Дита вошла в приоткрытую дверь, и, увидев Елисавету, лежащую над мертвым телом Захарии, в знак сочувствия, коснулась ее головы. Женщина подняла глаза, и сквозь рыдания запричитала:

— Почему, почему он не послушал тебя? Почему не ушел вместе с нами? Как мне теперь жить?

Дита опустилась на колени, и обняв Елисавету, сказала:

— Ты должна жить. У тебя сын, и только ты сможешь позаботиться о нем и воспитать достойным памяти отца человеком.

Елисавета забилась в объятиях Диты. Странный хрип вместо слов вырвался у нее изо рта. Женщина вся обмякла, с жадностью хватая воздух, словно задыхалась. Потом она, как-то вся съежилась, прижав руки к груди, и упала ничком на мужа. Глаза ее помутнели, и только два слова смогла произнести она:

— Позаботься о сыне…

Это были ее последние слова. Дита растерянно смотрела на мертвую женщину, не сумевшую пережить утрату мужа, и скрежетала зубами от бессильной злобы на самою себя, от того, что бессильна хоть чем-нибудь помочь Елисавете.

Крики Елисаветы разбудили соседей. Оставив ее и Захария на их попечение, Дита вышла из дому и побрела прочь.

Глава 47

С тех пор, как Николай впервые появился в доме Мельхиора, он стал довольно частым гостем здесь. Всякий раз, когда ему удавалось покинуть дворец, он, под тем или иным предлогом, появлялся в гостиной Мельхиора. Николай даже и не пытался скрывать, что основной причиной, по которой он приходил сюда, была Иза, поразившая его своей красотой. Иза прекрасно это понимала, но даже не пыталась каким бы то ни было образом намекнуть Николаю о неуместности его ухаживаний. Напротив, она всячески поощряла эти визиты со свойственным ей кокетством. Иза действительно получала удовольствие от общения с этим незаурядным человеком. С одной стороны из-за скуки, с другой стороны из-за того, что у нее появилась возможность быть постоянно в курсе всего происходящего в кулуарах Иудейской власти. Нужно было отдать должное, Николай оказался весьма приятным собеседником. Человек этот свободно говорил на нескольких языках, был знаком с произведениями великих поэтов своего времени, и трудами философов. Другими словами, время, проведенное в обществе Николая, Иза не считала потраченным бесполезно. В ходе длительных бесед, она, как бы невзначай, задавала вопросы, касающиеся ближайших дел, намеченных Иродом и его окружением. Во многом эта информация не представляла для Изы ни малейшего интереса, но вместе с тем, во всем этом ворохе указов, эдиктов, и дворцовых интриг, она находила важные сведения о готовящейся переписи населения, и настроениях, царивших по этому поводу среди царедворцев.

Вот и в этот раз, на поставленный, как бы между прочим, вопрос о переписи, Николай сообщил совершенно неожиданную информацию. По его словам, в этот раз, Ирод намеревался провести не просто подушевой учет населения, а систематизировать его по клановой принадлежности. Как известно, в Иудее все население делилось на так называемые колена, родоначальником каждого из которых был тот или иной персонаж. Чтобы учесть приверженцев того или иного клана, Ирод придумал, ни много, ни мало, собрать всех их представителей для переписи в своих родовых городах, то есть там, где когда-то родился основатель клана. Это известие вызвало у Изы заметное беспокойство. Ведь, по сути, это означало, что проживающие сейчас в Назарете Мария и Иосиф, должны были проделать довольно трудный, более чем стопятидесятикилометровый путь из Назарета в Вифлеем, в котором, по преданию, родился основатель их родового клана, Давид. Учитывая тот фактор, что Мария находилась на последнем месяце беременности, эта новость не могла не вызвать у Изы некоторой тревоги за нее и ее будущего ребенка. Она представила, что могло бы произойти, если бы роды начались посреди пустыни, где не оказалось бы никого, кто мог бы оказать девочке необходимую ей помощь, и внутренне содрогнулась от подобной перспективы. В этой связи, Иза решила поделиться своими опасениями с единомышленниками, а для себя лично приняла решение сопровождать Марию в этом путешествии, несмотря на запреты Иосифа, чего бы ей это ни стоило.

Проводив Николая, Иза прошла в свою комнату, на ходу сделав знак Дите и Мельхиору следовать за ней. Выслушав доводы Изы, Мельхиор покачав головой произнес:

— Старик упрям, и убедить его в этом будет крайне сложно.

— А нам и не нужно ставить его в известность! — Вставила Дита. — Трудно предположить, что Иосиф окажется настолько безрассудным, что захочет проделать этот путь пешком. Наверняка он воспользуется для путешествия повозкой, подаренной Марие тобой, Мельхиор. Мы, тем или иным образом, установим в повозке одну или несколько камер, и двигаясь вне поля зрения Иосифа, сможем наблюдать за состоянием Марии.

— Каким же образом ты собираешься установить камеры? — Переспросил Мельхиор.

— Доверьте это дело мне, — ответила Дита, уж я непременно найду способ, как это сделать незаметно.

— Отлично, дочка! — Воскликнула Иза. — С этим решили, но есть еще несколько вопросов, с которыми мы самостоятельно не справимся.

— О чем ты? — О один голос спросили Дита и Мельхиор.

Вместо ответа, Иза достала коммуникатор, и набрала код Квинта.

— Привет, Иза, — ответил он с улыбкой на лице, — очень рад всех Вас видеть, друзья!

— Здравствуй, — коротко ответила на приветствие Иза. Как дела в Риме? Как там наш малыш Иоанн?

— Спасибо, все хорошо. Зоя с Мерцилом окружили мальчика любовью и заботой. Зоя лелеет его даже больше, чем собственных детей.

— Передай ей огромное спасибо за то, что согласилась взять мальчика на воспитание.

— Обязательно передам. Но, как я смею догадываться, ты позвонила вовсе не только для того, чтобы передать Зое свои благодарности. Или я не прав?

— Ты чрезвычайно проницателен, Квинт. Действительно, у меня есть и другие вопросы к тебе.

Похоже, дорогой, что мы подходим к завершающему этапу проекта, и, на мой взгляд, было бы неплохо, чтобы мы, все вместе, собрались там, где предстоит поставить завершающий аккорд, а именно в городке под названием Вифлеем. Оповести, пожалуйста, Валтасара и Гаспара. Пусть они прибудут в Иерусалим, и в ожидании сигнала пока поживут в доме Мельхиора.

— Хорошо, сегодня же передам им эту твою просьбу. Что-нибудь еще?

— Да! Скажи, чем сейчас занимается Луций?

— Он у себя, в Помпеях. Как обычно управляет моей виллой.

— Ты не мог бы откомандировать его ко мне, причем немедленно?

— Могу, конечно, а в чем дело?

— Видишь ли, Квинт, Луций, пожалуй единственный человек из нашей команды, который может управлять не только флайером, но и большим звездолетом в условиях гиперпространства. Я хотела бы поручить ему доставку на орбиту Земли нашего корабля, появление которого на небе в виде яркой звезды оповестит мир о рождении Мессии.

— Я понял, но в моем распоряжении всего один флайер. Если я отдам его Луцию, то на чем я сам смогу добраться к тебе?

— Нет ничего проще, Аркус, — вмешался Мельхиор, я могу этой же ночью слетать за Луцием. Мне флайер не понадобится, так как и у Валтасара, и у Гаспара имеются свои, а в пределах Иудеи с достаточной быстротой можно передвигаться и на крыльях, в которых у нас недостатка нет.

— Прекрасно! Тогда я сейчас же свяжусь с Луцием, чтобы он был готов встретить тебя, Мельхиор.

По пыльной дороге, ведущей из Иерусалима в Вифлеем медленно катила одинокая повозка, сильно отставшая от основной массы людей из колена Давидова, спешивших в свой родовой город, где, по приказу царя, должна состояться перепись всех представителей этого уважаемого в стране рода. Иосифу то и дело приходилось останавливать повозку, в которой от тряски страдала его молодая беременная жена. Состояние юной Марии говорило о том, что роды вот-вот могут наступить. Иосиф, понимая это, старался, не причиняя Марие дополнительных страданий, все же добраться до Вифлеема еще до наступления темноты. Его пугала перспектива остаться на пустынной дороге в полном одиночестве, где, в случае необходимости, не к кому будет обратиться за помощью, Он и не подозревал, что за его юной женой, весь долгий путь из Назарета, пристально наблюдают три пары женских глаз, готовых в любую минуту прийти ей на помощь.

— Плохо дело, — с нотками тревоги в голосе, сказала Иза, — схватки становятся все чаще. Боюсь, что она родит, не доехав до Вифлеема.

— Надеюсь, что они успеют. — Отозвалась Цилия, внимательно наблюдавшая за прибором, дистанционно отображающим все характеристики состояния Марии. — Если верить показаниям, у Марии есть еще как минимум два часа. Правда эта жуткая тряска может внести свои коррективы.

— Смотрите, это Вифлеем! — Воскликнула Дита, ведущая наружное наблюдение. — Через пятнадцать-двадцать минут, они будут в городе.

— Это еще ни о чем не говорит, дорогая, — ответила Иза, — им еще нужно время, чтобы устроиться на ночлег. Но будем надеяться на лучшее.

Тем временем повозка уже достигла городских ворот. Представший перед Иосифом Вифлеем, показался ему похожим на гудящее осиное гнездо. Так много народа собралось здесь, что казалось, и яблоку некуда упасть. Объехав весь город в поисках крыши над головой, ничего, кроме сочувственных взглядов, Иосифу найти не удалось. Все углы, сараи, и даже просто навесы, не говоря уж о постоялых дворах и гостиницах, были переполнены людьми. Отчаявшись найти прибежище в городе, по совету одной сердобольной женщины, Иосиф направился на окраину, где, возможно, мог найти какой-нибудь пастушеский шалаш. Над городом стали сгущаться сумерки, и ночь обещала быть холодной. В отличии от предыдущих ненастных дней, северный ветер разогнал низкие тучи, и уже кое-где на небе стали загораться первые звезды. Мужчина уже в который раз остановил повозку, для того, чтобы потеплее укрыть стонущую жену. Выбравшись из городской суеты, Иосиф заметил вдалеке пламя костра, и, не задумываясь, направил к нему свою повозку. У костра собралась группа из нескольких пастухов. На вопрос Иосифа, где можно найти место для ночлега, большинство из них только пожали плечами, но узнав, что в повозке молодая женщина, которая вот-вот должна родить, один из пастухов предложил Иосифу воспользоваться маленькой пещеркой, в которой обычно содержали овец во время ненастья. Иосиф с благодарностью согласился. Тогда пастух взял из костра горящую головню, и проводил его к пещере. Здесь, по крайней мере, было сухо и не дул пронизывающий до костей ветер. Иосиф помог Марие выбраться из повозки и отвел ее в пещеру, где уложил на сено, приготовленное для овец. Провожатый тем временем разжег огонь в очаге, и, пожелав усталым путникам спокойной ночи, ушел к своим товарищам. Иосиф распряг осла, и захватив котомку с едой, вернулся к жене в пещеру. Он подвесил над огнем котелок, заполненный водой, и начал готовить незамысловатый ужин. В этот момент у Марии снова начались схватки, и она, умоляющим голосом попросила мужа привести какую-нибудь женщину, умеющую принимать роды. Иосиф, бросив заниматься ужином, схватил свой посох и побрел вновь к пастухам, которые, как он надеялся, помогут ему найти повитуху.

Не успел Иосиф скрыться в темноте, как тут же в сторону пещеры прошмыгнули три тени. Увидев на пороге Изу, лицо Марии, несмотря на страдания, осветилось радостной улыбкой.

— Саломея, милая, ты пришла, ты не забыла своего обещания! А я уже думала, что мое дитя появится на свет без тебя. Мне страшно, Саломея, и очень больно!

— Ничего не нужно бояться, милое дитя. Мы здесь, чтобы помочь тебе. Доверься мне и моим подругам, и, уверяю тебя, все будет хорошо. Иза склонилась над Марией, заслоняя собой все приготовления Диты и Цилии. Новая волна схваток охватила Марию.

— Ты кричи, не стесняйся, и тужься. Вот так, молодец, все правильно! — Наставляла Иза Марию, а тем временем Дита уже приготовилась, чтобы принять ребенка.

Еще несколько схваток, и Мария истошно закричала, а к ее крику, вдруг подмешался громкий плачь младенца. Дита быстро выполнив все необходимые действия, передала ребенка Изе, которая уложив на приготовленную чистую простынку, стала его обмывать. Цилия же продолжала следить за приборами, показывающими состояние функций организма Марии.

— Ой, что это! — Вдруг воскликнула Цилия. — Смотрите, все приборы, как будто сошли с ума.

Девушка обернулась к Изе, чтобы привлечь ее внимание, и, буквально замерла на месте. Вокруг чисто вымытого ребенка было едва заметное бледно-голубоватое сияние. И Иза, и Дита, так же, как и Цилия, удивленно смотрели на невиданное зрелище.

— Цилия, что это? — Вырвалось у Изы.

— Эта его аура, мона Иза. Она такая мощная, что стала видимой, или…

— Что или, Цилия? Говори же!

— Такое, мона Иза, иногда наблюдается при трансплантации матрицы, особенно, если эта матрица когда-то принадлежала очень сильному человеку, но ведь сейчас мы не…

— Послушай, скажи, может ли матрица трансплантироваться сама, то есть без внешнего воздействия.

— Конечно! Ведь в природе иногда все так и происходит, когда биоимпульсы новорожденного спонтанно входят в резонанс с той или иной матрицей в ГИП. Это происходило всегда, еще до того, как нам стало хоть что-то известно об Информационном поле.

— Я поняла! Я знаю! — Буквально закричала Иза, не обращая внимания на испуганные лица подруг и удивленное лицо Марии, которая, несмотря на усталость, слышала каждое слово из предыдущего разговора. — Дита, дочка, это он! Больше никто не способен проделать такое! Он сдержал слово, обещая мне найти способ для контакта. Это твой отец! Я в этом уверенна.

Иза бережно спеленала ребенка, и, подав его счастливой Марие, сказала:

— Теперь, если Вы все закончили, быстро все собирайте, и исчезайте отсюда.

— А ты, мама?

— Я дождусь Иосифа. А ты, Дита, не забудь дать сигнал Луцию. Ты поняла, о чем это я?

— Да, мама, я все поняла.

Исходив всю округу, Иосифу с трудом удалось найти дряхлую, не менее чем он сам, повитуху, которая согласилась среди ночи пойти с ним. Оба они, задыхаясь, наконец, добрались до пещеры, где Иосиф оставил Марию. Каково же было его удивление, когда на пороге пещеры он увидел Саломею.

— Как ты здесь оказалась, Саломея? Я же просил тебя, никогда…

— Возрадуйся Иосиф, — перебивая его, ответила Иза, — Мария родила сына будучи девственной, и таковой оставшись! Она дала ему имя Иешуа. Радуйся, в мир пришел Спаситель — Мессия, и вот тому свидетельство!

С этими словами Иза обратила свой взор в небо, где прямо над головой засияла, переливаясь лучами, яркая звезда. И Иосиф, и старая повитуха, вслед за Изой посмотрели вверх.

— Видишь, Иосиф, сам Господь с небес оповещает тебя и весь мир о рождении сына своего, пришедшего в мир людей, чтобы спасти их от пороков и грехов.

Услышав такие слова, Иосиф ринулся в пещеру, где застал Марию с ребенком на руках, а старая повитуха, шепча молитвы, попятилась, и помчалась, как могла быстро, в город, чтобы всем сообщить весть о пришествии в Мир долгожданного Мессии.

Глава 48

Бесконечное человеческое море, состоящее из постоянно прибывающих людей, пришедших сюда, чтобы поклониться новорожденному Спасителю, буквально заполонило дальнюю окраину Вифлеема. Неожиданно это «море» разверзлось, пропуская к пещере троих старцев, по одежде которых, в них угадывались мудрецы или маги. Все трое чинно прошествовали сквозь людской коридор, и подошли к пещере, у входа в которую сидел Иосиф, опершись на посох, Самый старший из мудрецов обратился к Иосифу с просьбой взглянуть на младенца. Иосиф же, в свою очередь, узнав в одном из незнакомцев Мельхиора, поднялся на ноги и, заглянув в пещеру, окликнул Марию. Спустя несколько мгновений она вышла, держа на руках младенца Иешуа. Мудрецы приблизились к женщине, и, едва взглянув на личико ребенка, опустились на колени. Мельхиор бросил беглый взгляд на Иосифа, стоящего чуть позади от жены, и расстелил у ног Марии большое покрывало из тончайшей индийской ткани. Затем все трое, не проронив ни слова, разложили на покрывале свои дары, символизирующие царскую и духовную власть, тем самым дав понять, что младенец Иешуа есть истинный Иудейский царь, пришедший в Мир долгожданным мессией. Радостными возгласами тут же отозвалась толпа, воздавая хвалы Господу за то, что он послал им Спасителя. Мудрецы поднялись с колен, и, прежде чем уйти, Мельхиор подошел к Иосифу и что-то шепнул ему на ухо, при этом бросив короткий взгляд на Валтасара. Иосиф тут же переменился в лице, проявив явное беспокойство.

За всем происходящим пристально наблюдали несколько человек, расположившихся вдалеке от многоголосой толпы. Впившись глазами в экран крошечного монитора, они никак не могли понять, что из сказанного Мельхиором так обеспокоило старика Иосифа.

— По моему что-то не так, — встревожено произнес Квинт, — что он мог сказать Иосифу, как ты думаешь, Иза?

— Не имею представления. Когда вчера, перед тем, как Мельхиор должен был отправиться встречать Валтасара и Гаспара, я говорила с ним, и ничего такого, что могло бы его тревожить, в разговоре я не услышала.

— Давайте не будем гадать, — в разговор вмешался Аврелий, — и дождемся, когда наши друзья присоединятся к нам. Надеюсь, они нам все объяснят.

Между тем у пещеры продолжалось странное, ничем необъяснимое действие, на которое обратила внимание Цилия, продолжающая внимательно наблюдать за происходящим.

— Смотрите, смотрите! — Воскликнула девушка.

Ее спутники прервали разговор и пристально устремили свои взоры на экран. Действие, разворачивающееся перед ними, действительно заслуживало особого внимания. Валтасар отделился от Мельхиора и Гаспара, и, повернувшись лицом к толпе, вскинул вверх руки. Будто по мановению волшебства, толпа стихла и замерла. Тем временем Мельхиор стал запрягать осла в повозку, а Иосиф, что-то сказав Марие, вместе с нею и ребенком, скрылся в пещере. Спустя некоторое время, они вновь показались на пороге, держа в руках узлы со своим нехитрым скарбом. Гаспар взял поклажу из рук супругов и уложил ее в повозку. Затем он помог забраться в нее Марие, подав ей малыша и принесенные ими дары. Последним, на место возницы, водрузился Иосиф. Мельхиор взял осла за повод и повел его к дороге, ведущей на запад. Как только повозка скрылась за поворотом, Валтасар, продолжая держать поднятыми руки, вместе с Гаспаром, прошел сквозь, продолжающую оставаться неподвижной, людскую толпу. Едва оказавшись за пределами человеческого моря, Валтасар вновь повернулся в сторону толпы, и резко опустил руки вниз, после чего толпа ожила. Не обращая внимания на возгласы пораженных людей, оба странника быстрым шагом направились туда, где их с нетерпением ожидали наблюдающие за происходящим друзья.

— Валтасар, что происходит? — В один голос спросили Иза и Квинт, как только из-за скал появились оба путника.

— Подождите, дайте же отдышаться! — Ответил Валтасар. — Поверьте, друзья, в моем возрасте уже совсем не просто карабкаться по горам.

— Присаживайтесь! — Жестом пригласил, указывая на складные кресла Квинт.

— Так что за представление Вы сейчас разыграли? — Повторила вопрос Иза, как только убедилась, что дыхание обоих выровнялось.

— Дело в том, — начал свой рассказ Валтасар, — что вчера, прибыв в дом Мельхиора в Иерусалиме, мы застали там этого царского дипломата, Николая, который, как я понял, зашел к нашему другу в надежде застать там тебя, прекрасная Изида. Но вместо тебя, он застал нас с Гаспаром, а Мельхиор имел неосторожность представить нас Николаю. Тот, в свою очередь, сославшись на неотложные дела, довольно быстро покинул дом. Затем мы поговорили с тобою, Иза, и уже собирались удалиться в отведенные нам покои, как вдруг, вновь в доме появился Николай, но уже в сопровождении старшего сына царя, Архелая, который передал нам приглашение Ирода посетить его дворец. Сами понимаете, мы не могли отказать царю, и вынуждены были проследовать туда вместе с Николаем и Архелаем. Надо сказать, царь принял нас с подобающими почестями. Узнав о цели нашего визита в Иудею, он решил, что мы пришли поклониться одному из его многочисленных наследников, как будущему царю Иудеи, но тут мой друг Гаспар совершил непоправимую ошибку, сообщив Ироду, что нас ведет к будущему царю новая звезда, появившаяся на небосклоне. Это известие разгневало царя, и если бы не мой дар, нам вряд ли удалось бы унести ноги из дворца. Мне пришлось прибегнуть к гипнозу, а параллельно я заглянул в мысли Ирода, от которых мороз прошел по коже. Этот самодур не смог придумать ничего другого, как уничтожить младенца, а поскольку он не знает где именно в Вифлееме скрывается Иосиф с семьей, то надумал отдать приказ уничтожить там всех младенцев мужского пола. Отсюда такая поспешность.

— И куда же ты их отправил?

— Мельхиор выведет их на дорогу, ведущую в Египет. Там я смогу надежно укрыть эту семью от Ирода, а когда страсти поулягутся, они снова смогут вернуться в Назарет.

— Ну что ж, — ответил Квинт, — раз так, то нам здесь больше делать нечего.

— Я тоже так думаю, — в свою очередь сказал Валтасар, — скоро стемнеет, и я полечу догонять святое семейство.

— А я, пожалуй, полечу в другую сторону, — добавил Гаспар, — туда, где мы оставили мой флайер.

— А ты, Иза, что ты собираешься делать дальше? — Взглянув ей прямо в глаза, спросил Квинт.

— Пока не знаю. — Задумчиво ответила Иза. — Здесь мне в ближайшие лет двадцать делать нечего. Я вернусь, обязательно вернусь, но только тогда, когда Иешуа достигнет возраста в котором у него станет активной матрица Зейвса.

— Ты так уверенна в том, что это именно Зейвс?

— Знаешь Квинт, я всегда ему верила, верю и сейчас, а то, что я видела своими глазами не оставляет и тени сомнения. Вот Цилия может это подтвердить. Не правда ли?

Девушка, ничего не ответив, только утвердительно кивнула головой.

— А сам то ты что думаешь делать? Вернешься в Рим?

— Не знаю, пока не задумывался над этим, но, если верить прогнозам моего юного друга Аврелия, нам всем в ближайшие пару тысяч лет на этой планете делать нечего. На мой взгляд, мы должны оставить землян в покое, и дать им возможность самим определять свое будущее. Правда тебе, Аврелий, на какое — то время придется здесь задержаться, чтобы поопекать твоего новоиспеченного младенца — царя. Хотя бы до тех пор, пока он не повзрослеет. Заодно кое-чему научишь его.

— Но профессор, как я смогу объяснить Ваше исчезновение?

— Просто, мой друг! Ты похоронишь меня с почестями, объявив, будто я скончался от сердечного припадка. В эту версию все поверят, памятуя о моем приступе пару лет назад. Ты же станешь моим единственным законным наследником и сохранишь за собою мое место в Римском сенате. Чем тебе не перспектива?

Кстати, — вдруг спохватилась Иза, — а где Дита?

— Ты же сама попросила ее задержаться на борту флайера, чтобы включить силовое поле.

— Да, но уже прошло достаточно много времени, и она давно должна быть здесь.

Иза потянулась за коммуникатором, чтобы связаться с дочерью, но в это самое время на фоне темнеющего неба пронеслась крылатая тень.

— Ну, наконец — то, — с укоризной в голосе воскликнула Иза, когда Дита приземлилась. — Где тебя носило так долго?

— Я уже давно присоединилась бы к вам, но, когда я собиралась покинуть флайер, прозвучал сигнал вызова на связь от Луция. Мама, он сообщил потрясающую новость! В пределах обитаемого сектора галактики пойман сигнал межгалактической экспедиции. Они возвращаются!

— Вот и решение вопроса, что делать дальше, — радостно воскликнула Иза, — лично я возвращаюсь на Гею, чтобы встретить всех наших самых близких людей, которые больше трех тысячелетий бороздили межгалактическое пространство. А ты, Квинт? Летим вместе!

Иза взглянула на смутившегося Квинта глазами полными надежды, ясно давая понять, что то, что она только что предложила — ее самое сокровенное желание.

— Летим домой! — Коротко ответил Квинт, под радостный вскрик Диты.

Эпилог

Квинт с щемящим чувством в сердце вглядывался через иллюминатор флайера на планету, окутанную голубой дымкой. Целую вечность он мечтал об этом мгновении, а вот сейчас, когда мечта стала явью, он вдруг почувствовал, что стремительно удаляющаяся Земля стала для него не менее родной, чем Гея. Что ждет его на Родине, где он не был больше четырех тысяч лет? Этот вопрос пугал его. Квинт пытался представить себе, какие перемены произошли на Гее, остался ли кто-нибудь из тех, кто знал его когда-то? Чем он будет заниматься в ставшем ему совсем чужим мире? Весь этот рой противоречивых мыслей казалось сведет с ума этого сильного человека, вынуждено проведшего большую часть своей жизни в нескольких трансформациях на чужой, дикой планете. Одно лишь согревало душу — то, что где-то в бездонном космосе плывет звездолет, команда которого первыми среди людей увидела миры другой галактики, и которая, так же как и он, возвращается в объятья родной планеты после многотысячелетней разлуки, и что на борту этого корабля находятся люди, с которыми вместе он когда — то стал первопроходцем на неизведанной, тогда еще, Пангее. Чувства переполнили Квинта, и он сам не заметил, как по щеке покатилась слеза.

— Напрасно ты изводишь себя, дорогой, — склонив к нему голову, промолвила сидящая в соседнем кресле Иза, — поверь мне, все будет очень даже хорошо. Представь себе, совсем скоро мы окажемся в моем старом доме. Если ты думаешь, что за время твоего отсутствия на Гее все переменилось, то совершенно напрасно. Используя суперсовременные технологии новым поколениям Геян удалось сохранить наш Мир в том виде, каким он был даже задолго до нашего с тобою рождения. А совсем скоро и тебя и меня окружат наши самые близкие друзья, которые стремительно приближаются к Гее, так же как и мы с тобою. Почему-то я уверенна, что все у нас с тобой получится, и мы сможем еще вкусить частицу простого человеческого счастья. А лет через двадцать мы вернемся сюда, чтобы своими глазами увидеть плоды нашей сегодняшней работы. Знаешь, мы оба должны быть очень благодарны Аврелию за то, что он втянул нас в свой амбициозный проект. Если бы не это, я продолжала бы прозябать на Эффее, где я буквально кожей ощущала, как пристально, кто-то незримо следит за каждым моим шагом, а у Тании еще долгие годы не давала бы знать о себе матрица сознания Темис, а значит в Галактическом совете продолжали бы заправлять деятели из Корпуса жизни, а ты так никогда бы не узнал о Марие.

Квинт оторвал свой взгляд от Земли и обернулся к Изе.

— Это правда, — грустной улыбнувшись ответил он. — Аврелий мой лучший ученик. Он, как мне кажется, заглянул гораздо дальше нас в далекое будущее Земной цивилизации. Я думаю, что с рождением сына Марии, начинается новый отсчет в истории этой удивительной планеты. По крайней мере, я на это очень надеюсь. Жаль лишь, что малютки Тании сейчас нет с нами.

— Что да, то да! Мне больно смотреть на Диту, недавно вновь обретшую свою лучшую подругу, и вынужденную опять с ней расставаться. Остается уповать на то, что девочку вызовут на Гею для дачи показаний в следственной комиссии по делу Корпуса жизни, и мы опять встретимся с нею. Давай думать только о хорошем.

Яркая вспышка гиперперехода за бортом, перекрыла собою панораму Земли, проплывающей в свободном пространстве, а когда она рассеялась, прекрасный вид голубой планеты сменился непроницаемым мраком гиперпространства, с тем, чтобы через некоторое время вновь ярко вспыхнув, переместить людей, заключенных в рукотворной оболочке флайера в привычный мир, но уже в окрестностях совсем другой, не менее прекрасной планеты — Геи.

Примечания

1

1. Либурна — древнеримский быстроходный военный корабль.

2

2. Остия — Город-порт в устье Тибра.

3

3. Квиринал — Один из холмов, на которых стоит Рим.

4

4. Атриум — Главное помещение в доме.

5

5. Таблинум — Кабинет хозяина в патрицианском доме.

6

6. Вестибул — помещение в доме перед атриумом.

7

7. Бальнеум — Помещение в доме, где располагались купальни.

8

8. Кубикула — спальное помещение в доме.

9

9. Триклиний — Столовая.

10

10. Ксист — зимний сад.

11

11. Капитолий — Один из римских холмов, на котором располагались органы государственной власти Римской республики, а впоследствии и империи.

12

12. Протирум — Прихожая в доме.

13

13. Талант — Самая крупная денежная единица древнего мира.

14

14. Эсквилин — Один из римских холмов.

15

15. Субура — римский район, населенный, по большей части, беднотой.

16

16. Квирит — Так называли себя свободные римские граждане.

17

17. Ливия — Древнее название Африки.

18

18. Алы — помещения для бесед в римском доме.

19

19. Курия — место, где заседал римский сенат.

20

20. Трирема — Римский боевой корабль с тремя рядами весел и тараном.

21

21. Триерарх — капитан корабля.

Content

Александр Гребенников
Пояс жизни

Книга 1 из цикла «Пояс жизни» «В поисках утраченного»

Предисловие

Часть 1 Гея

— 1 —

— 2 —

— 3 —

— 4 —

— 5 —

— 6 —

— 7 —

Часть 2 Жизненные повороты

— 1 —

— 2 —

— 3 —

— 4 —

— 5 —

— 6 —

— 7 —

— 8 —

— 9 —

— 10 —

Часть 3 Галактические близнецы

— 1 —

— 2 —

— 3 —

— 4 —

— 5 —

— 6 —

— 7 —

— 8 —

— 9 —

— 10 —

— 11 —

— 12 —

— 13 —

— 14 —

— 15 —

— 16 —

— 17 —

— 18 —

— 19 —

— 20 —

Эпилог

Книга 2 из цикла «Пояс жизни» «Дети богов»

Часть первая Царство Шумер

— 1 —

— 2 —

— 3 —

— 4 —

— 5 —

— 6 —

— 7 —

— 8 —

Часть вторая Здравствуй Гея

— 1 —

— 2 —

— 3 —

— 4 —

— 5 —

— 6 —

— 7 —

Часть третья Возвращение в Эдем

— 1 —

— 2 —

— 3 —

— 4 —

— 5 —

— 6 —

— 7 —

— 8 —

— 9 —

— 10 —

— 11 —

— 12 —

— 13 —

— 14 —

— 15 —

— 16 —

— 17 —

— 18 —

— 19 —

— 20 —

Часть четвертая Гром над Пангеей

— 1 —

— 2 —

— 3 —

— 4 —

— 5 —

— 6 —

— 7 —

Часть пятая Истоки

— 1 —

— 2 —

— 3 —

— 4 —

— 5 —

— 6 —

— 7 —

— 8 —

— 9 —

— 10 —

— 11 —

— 12 —

— 13 —

— 14 —

— 15 —

— 16 —

Книга 3 из цикла «Пояс жизни» «Пришествие»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Эпилог

Примечания