А. Колупаев

Завещание великого шамана

© А. Колупаев, 2016

© ООО «Написано пером», 2016

Глава первая

– Санья, здравствуй! Брат, как ты там? Как дела? Здоровье твоё как?

Этот голос, даже слегка искаженный сотовым телефоном, я узнал бы из тысячи. Звонил мой однополчанин – Николай. Мы с ним не только четыре года топтали плац славного десантного училища в старинном русском городе Пскове, но и прошли две локальные войны на Кавказе.

– Колян, брательник, как я рад тебя слышать! У меня все отлично! Как ты там? Как родня? Женился, наверное?

– Да, женился! Две дочки уже, большие, приедешь – увидишь! Слушай, у нас связь не всегда хорошая, давай сразу к делу: отец у меня умирать собрался, тебя срочно зовет: «Хочу, говорит, перед смертью, обнять своего младшего сына. Хочу при всех назвать его сыном, пусть все знают человека, подарившего мне не только надежду увидеть старшего сына, но и вернувшего его живым в мой дом!» Приезжай Санья, серьезно все это, отец не шутит, сказал, что умирать будет – значит умрет!

– Хорошо, хорошо, давай, через день – дела улажу и вылетаю. До Барнаула самолетом, а там автобусом до Горно-Алтайска. Как только билет возьму, созвонимся!

– Смотри, брат, второй раз обещаешь, хочешь, чтобы я больше не верил тебе?

– Николай, дорогой ты мой братишка, на этот раз точно буду! Я же тебе объяснял, что не мог тогда выехать, не мог подвести людей, они поверили в меня! Но на этот раз точно у тебя буду!

– Спасибо, братка, в городе я тебя встречу: приеду на машине и буду ждать на вокзале. Пока, брат!

– Пока, пока! Секунд пять я еще слушал гудки отбоя, потом положил телефон на край стола.

– Петрович, я и не знал, что у тебя есть брат! Это где-то на Алтае? Горно-Алтайск – краевой центр, вроде.

Геннадий Николаевич, бухгалтер нашего авторемонтного комбината, положив папку с документами в сейф, с нескрываемым любопытством смотрел на меня.

– Да, это там. Названый брат звонил. Так получилось, что на одном из заданий нашей группе пришлось с боем отходить к своим. Николая ранило в плечо и ногу. Выносил из боя я его на себе. Километра три, отстреливаясь одиночными выстрелами, отходили мы к перевалу. Там и подобрали нас вертушки. Вот Николай с тех пор и стал считать меня своим братом. Зовет вот в гости. Отец, говорит, хочет поблагодарить меня за спасение сына.

– Съезди, Петрович, ты полтора года как без отпуска. Отдохнешь там немного. На Алтае природа, говорят, хорошая, мед опять же славится. Май кончается, лето через недельку, купаться опять же скоро можно будет. Мы тут без тебя сами справимся.

– Геннадий Николаевич, узнай, когда самолет до Барнаула. Закажи мне на завтра билет, лучше на вторую половину дня.

– Сделаю, Александр Петрович, сделаю! Сейчас спущусь к себе, возьму данные вашего паспорта и по интернету закажу.

– Лады! Позови ко мне старшего мастера и Алексея заодно.

– Сейчас покличу обоих!

Главбух аккуратно закрыл за собой двери.

Стул слегка скрипнул, когда я, придвинув его к столу, сел.

Машинально провел рукой по левой щеке, шрам давно уже не беспокоил, но привычка трогать его осталась. Странная штука – эта память, вот услышал голос Николая, и словно снова резануло болью, болью воспоминаний.

Жар от раскаленных полуденным солнцем камней прожигал, казалось даже через многослойный материал бронежилета. Слегка ныл ушибленный при падении локоть. Судорожно глотая воздух, я старался успокоить бешено бьющееся сердце. Взрыв гранаты гранатомета громыхнул чуть выше того места, где секунд двадцать назад была моя огневая точка. Осколки басовитыми шмелями ввинтились в воздух. «Поздно, – с некоторым ехидством подумал я. – Кто не успел, тот не попал!» Перекрестьем оптического прицела снайперской винтовки поймал бегущую вверх по склону фигурку. «Спокойно, спокойно!» – уговаривал я все еще рвущееся после быстрого бега сердце. Выстрел – одним преследователем стало меньше.

Наша разведгруппа состояла из трех человек: я – командир группы и по совместительству снайпер, Серега, автоматчик и отличный кулачный боец и Николай – этот слегка медлительный крепыш, так ловко управлялся с ручным пулеметом, что, казалось, может одной очередью перерезать пополам любую мишень. Только сейчас ему было не до пулемета: раненный в правую руку и ногу, лежал он, привалившись к валуну и широкоскулое, слегка смуглое лицо его, было бледным от боли и потери крови.

– Командир, уноси раненого, я их задержу! – крикнул мне Серега.

– Слева, вдоль реки, трое обходят, они обрывом прикроются и в тыл выйдут. Впереди тропа к горе прижимается, там им не пройти и не обойти нас! Давай, я продержусь, ты успей только раньше их выйти.

На войне секунды, вырванные у противника, порой цена жизни. Только успел я опустить раненого и приподняться на дрожащих от усталости ногах, как хлестнуло, обожгло щеку острой болью. «Чуть правее и вынесло бы глаз вместе с половиной мозга!» – промелькнула мысль в голове. Отгоняя противную мысль о смерти, я торопливо шарил прицелом своей «снайперки» по небольшой лощинке, тянущейся от реки. «Вот они, голубчики!» Трое, в камуфляже, бежали к тропе на перевале. «Чёрт! Так близко подошли!», – как-то даже буднично подумал я, все ещё не успев осознать опасность. Зайди эти трое к нам в тыл, и всё: мы у них как на ладони. «Как там Серега? Подойдут на бросок гранаты – и пиши, пропало!» Низкий, стрекочущий звук, стремительно нарастая, заметался, забился между склонами. «Вертушки, наши вертушки! Как они здесь оказались?»

Две светло-зеленые стрекозы, стремительно вылетели из-за поворота, описав полукруг, прошлись над атакующими нашу группу. Забились, затрепетали огоньки авиационных пушек, выбивая каменное крошево, поднимая фонтанчики пыли среди убегающих преследователей. «Ага, не нравится!» – возликовал я, выцеливая убегающих вдоль реки. Стрелять в спины не смог. Один вертолет, снизившись, завис над небольшой площадкой метрах в двухстах. «Черт, до чего же тяжеленный этот чукча!» – беззлобно выругался я, взваливая Николая на спину. «Я не чукча, я алтай-кижи», – слабым голосом запротестовал тот.

«Очнулся! Жить будешь, держись, брат, до вертушки совсем ничего осталось, потерпи немного!» «Брат…», – с тихим стоном повторил Николай и снова потерял сознание. «Давай, давай, – махал рукой второй пилот из раскрытой двери вертолета.

Едва я успел развернуться спиной к двери, как две пары сильных рук подхватили раненого. «Серега!» «Я, командир! Как только сыпанули вертушки из пулеметов, они разбежались… Давай помогу…», – подтолкнул он меня.

Следом забросил пулемет Николая и, перекатившись через порог, растянулся на дюралевом полу вертолета.

– Александр Петрович, звали? – прервал мои воспоминания голос Алексея.

– Звал, заходи Лёха, – махнул я ему рукой.

Вместе с ним в двери протиснулся и старший мастер, мой тезка, Александр Фёдорович.

– Вот что, ребята, завтра я уезжаю в Сибирь, а точнее – на Алтай, вас оставляю за себя.

– А как же встреча в администрации? Мы же должны предоставить макет автозавода и согласовать сроки выдачи архитектурного проекта? – старший мастер даже привстал со стула.

– А вот вы и представите и согласуете, там моя подпись необязательна, вот Алексей подробно остановится на блоках завода, а вы, Александр Фёдорович, обстоятельно, слышите, обстоятельно! Сделаете представление социально-общественной части. Детский садик, школа, стадион магазины и все такое… Городская администрация любит посмаковать эту часть проекта. Да, не забудьте напомнить, что наш фонд финансирует тридцать процентов производства и половину социалки. Они там сразу мягче станут и ускорят все бумажные дела. А ты, Алексей, как будущий главный инженер завода…

– Я?! Главный инженер завода?! – изумился Алексей.

– Ну не я же? Да и от Александра Фёдоровича пользы больше будет на должности главного технолога. Ты у нас на каком курсе? На втором?

– Да, двенадцатого на сессию. Второй курс кончаю.

– Хвостов у тебя нет, на третий курс переведешься на очное отделение, я звонил, они тебя возьмут. Все расходы по обучению фонд берет на себя.

– А как же работа? Как наша разработка по объекту номер один?

– Вот там и будешь разрабатывать, да и каникулы тебе на что? Привыкай…

– Надолго, на Алтай собрался Петрович? – старший мастер подошел к макету автозавода и задумчиво рассматривал раскрашенные в веселые тона корпуса цехов.

– Дела семейные улажу и вернусь, думаю, за недельку управлюсь…

– Так у тебя семья вроде как в Питере, дядя вроде один только?

– Да, дядя и тетя! Вот ещё и брат на Алтае, зовет познакомить с отцом.

– Отец объявился?! И брат?

– Да нет! Это не родной брат. Я раненого сослуживца из боя вынес, вот мы с той поры и побратались… Неудобно получилось, год назад ещё обещал быть у него, а все никак собраться не мог…

– Ничего, раз так, поезжай и не волнуйся там, все сделаем в лучшем виде! Представим макет, и администрацию порадуем, и архитекторов поторопим. Вот только ты, Петрович, заставь Алексея патлы причесать, да галстук надеть! А то будущий главный инженер как хиппи какой-то ходит!

– Причем здесь моя прическа?! – запротестовал Алексей – А галстук меня давит, ходишь как с петлей на шее!

– Ничего, походишь, попривыкнешь! Для дела ведь надо! – прервал я их перепалку.

Запищал зуммер внутреннего коммутатора.

– Да, Геннадий Николаевич, я слушаю вас!

– Билет до Новосибирска, так ближе до Горно-Алтайска, рейс шестьсот сорок два, время отправления четырнадцать тридцать, место шестнадцать, правда с пересадкой в Новосибирске, на самолет местных авиалиний, но место бронируется.

– Спасибо, Геннадий Николаевич, спасибо! Ну, вот слышали – четырнадцать тридцать, время отправления. Значит так, мою машину возьмете себе, вам на согласование, да на представление надо. Я доберусь до аэропорта на такси.

Глава вторая

Самолет, мягко подвывая турбинами, разворачивался у здания аэропорта. Я с любопытством всматривался в проплывающие за иллюминатором здания, частично скрытые буйной зеленью деревьев, довольно многочисленные для сурового климата этих мест. Всё пытался рассмотреть в толпе встречающих Николая. Так как мой багаж состоял только из одной ручной клади, я сразу направился к выходу в город. Не успел сделать несколько шагов, как очутился в медвежьей хватке объятий Николая.

– Санья! – во, даже то, как он коверкает мое имя, до сих пор осталось прежним, – Брат, как я рад тебя видеть!

– Колян, я тоже рад, только отпусти, чертяка, а то ребра сломаешь!

Отпустил. Пожали руки и, коснувшись лбами, замерли в молчании. Дохнуло, накатило училищем, десантурой и палаточно-походным бытом прошлых лет.

– Рад, очень рад тебя видеть! Поверь, отец обрадуется очень!

– Как он? – помня о последнем разговоре с Николаем, спросил я. – Что говорят врачи?

– Какие врачи? Ты чё, Санья, у нас в аиле одна фельдшерица, да разве поможет чем она? От старости лекарства нет! Старик у меня с двадцатого года, нынче девяносто четыре стукнуло. Заладил, зови названого брата, хочу перед смертью назвать его младшим сыном. Обряд анукай делать буду.

– Что за обряд такой? – Николай сноровисто прилаживал какие-то тюки, баулы и чемоданы в багажник потрепанного УАЗика.

– Это что-то вроде передачи наследства или власти.

– А зачем мне ваше наследство? И тем более власть? – изумился я.

– Это не материальное наследство. Скорее номинальная магическая власть. Вот по дороге, все тебе расскажу и объясню. Ехать нам часов пять, к ночи в Чарукае будем, если мост через Чарыш не затопит.

– Так дождей у вас вроде как уже неделю нет и не предвидится.

– Дождей точно нет. А вот ледники в горах таять начали, тепло стоит, вот вода и прибывает.

Николай показал мне на переднюю дверь, сам сел за руль.

– Давай, садись, нам еще женщин из магазина забрать надо.

Пока Николай держал путь к магазину, где оставил женщин из своего аила, я вспомнил, как мы познакомились с ним.

Было это на утренней поверке. Когда лейтенант выкрикнул фамилию: «Николаев», мой сосед четко ответил: «Я!» Типично русскую фамилию носил широкоскулый, заметно узкоглазый парень. По внешнему виду – монгол или казах.

Позднее, когда мы умывались, мой недоуменный вопрос он разрешил просто: «Алтай-кижи я, вы называете ещё – алтайцы». Вот не знал, что есть такая национальность!

Есть. Народ, исстари населяющий Алтай. Племя скотоводов, охотников и рыбаков, теснимое и гонимое более сильными соседями, нашло свой дом среди горных круч. Потом, когда и койки наши в казарме оказались рядом, объяснил он мне, что алтай-кижи не монголы, а скорее родственное племя хакасам и даже японцам. Не знаю врожденная ли это была привычка или суровая сибирская природа наложила на его характер черты спокойной рассудительности, основательности и уверенности. Все это вместе с недюжинной силой, помогало алтайцу с типично русской фамилией стойко сносить все тяготы десантной службы. Может и далее служил бы в рядах вооруженных сил России лейтенант Николай Николаевич Николаев, только вот ранения в плечо и ногу полностью перервали его послужной список. Осталось на память о тех днях, легкая хромота да упрямое желание всегда и везде следовать лозунгу десантуры: «Кто если не мы!»

Вот и сейчас, забирая сумки и многочисленные пакеты у трех женщин, сноровисто размещал он покупки в салоне машины. А те, здороваясь, бросали быстрые и любопытные взгляды на меня. Еще бы – когда из-за одного человека сам Николаев, глава крепкого фермерского хозяйства, забросив все дела, с утра торчал в аэропорту?

Часа через два нашего путешествия асфальт закончился, и дальше нас повела гравийная дорога. Была она хорошо укатана, хотя и трясло на ухабах, но скорость была за шестьдесят километров в час. За это время мы с Николаем успели обсудить местные новости, вспомнить наши армейские будни. Мимоходом он называл горы, реки и многочисленные речушки, мелькавшие под мостами, щедро попадавшимся на нашем пути.

В горах темнеет быстро. Стоило солнышку зацепится за одну из горных вершин, как серые тени легли на дно долины, по которой мы ехали. Кусты и деревья вдоль дороги в свете фар приобрели причудливые очертания, казалась: горные духи вышли поприветствовать ночных путников.

– Все, почти приехали, вот перевал проскочим и дома! – Николай перешел на пониженную передачу, мотор заработал с некоторой натугой и дорога, вильнув поворотом, пошла в гору. После перевала горы, разбежавшись в стороны, открыли нашему взору, обширную долину. В слабом свете заката можно было рассмотреть вдали три ущелья, веером прорезавшие горы. Почти в центре долины виднелись огни поселка.

– Вот он, наш Чулмыш, до перестройки жителей было почти три тысячи. Сейчас едва и половина наберется. Мы с тобой женщин завезем по домам и к отцу, он ждет.

Сумки, пакеты и ящики разгружали уже в темноте при свете уличных фонарей.

– Домой пока не приглашаю, все равно супруга у отца, идем туда.

Дом отца Николая стоял почти в центре села. Старый бревенчатый дом, добротная крыша из оцинкованной жести, ограда из тесовых дощечек. Вот только ворота: толстые лиственные кряжи, буквально увитые затейливой резьбой, их створки и калитка поражали своей массивностью и прочностью.

– Интересные ворота, основательно сделанные, что не скажешь об изгороди, – заметил я Николаю, который пропускал меня вперед, придерживая калитку.

– Это отличительный знак.

Николай шагал за мной по деревянной дорожке, ведущей от калитки да крыльца.

– Знак чего?

– Все объясню, все потом узнаешь, давай договоримся, что ты не будешь ничему удивляться и если не знаешь, как поступить, – смотри на меня.

– Идет, – согласился я, и мы шагнули из сеней, освещенных тусклой лампочкой в комнату.

Яркий свет, льющийся из хрустальной люстры с тысячью замысловатых висюлек, на мгновение ослепил меня. Когда глаза попривыкли к этому ярко-переливчатому свету, я с удивлением оглядел комнату, куда мы вошли.

Слева, почти одну треть помещения занимала русская печь. Нет, это была не печь, это было произведение искусства.

Разноцветные изразцы, маленькие шкафчики с дверцами из черного дерева, отдушины и колонны, над которыми изрядно потрудился резчик. Справа стену украшал ковер, на нем висели старинные сабли, перекрещивались ружья и пистолеты с изогнутыми курками. Тяжелый бархат драпировал вход в другую комнату. Точно между двух окон, под полотнищами темно – красных штор, стояло кресло. Сидящий в нем пожилой человек мало чем был похож на Николая. Это был уставший от жизни старик, невозмутимо взирающий на мир у его ног. Сухие руки сложены были на рукоятке самодельной трости. Одет он был в темно-синий бархатный полукафтан, такие же шаровары, заправленные в сапоги коричневой кожи с меховой опушкой. Чуть поодаль его, почти прижавшись к стене, стояло с десяток людей, в основном женщины. Все хранили молчание.

Николай слега коснулся моей руки и сделал пару шагов вперед. Я стал рядом с ним.

Старик приподнялся с кресла, тотчас под руки его подхватили две женщины. Он властным движением руки остановил их.

Неторопливо подошел к нам, передал трость подскочившей девчушке и, немного склонив голову набок, словно орел, рассматривающий добычу, уставился на меня.

– Так вот ты какой, спаситель моего сына и моего рода, лейтенант Александр Холмин!

Голос у этого очень пожилого человека был звонким и полным жизненного задора, голос певца, горного пастуха который утром, выгнав стадо, поет в горах и эхо множит и вторит его бесхитростной песни.

– Добро пожаловать в мой дом, дорогой гость! Все, что есть у меня, пусть служит тебе! Тебе мой почет и уважение, самый важный гость в моей жизни!

Признаюсь, даже смутился от такого приветствия и лишь пробормотал что-то вроде: «Здрассте, спасибо».

Старший Николаев повернулся к сыну, похлопал его по плечу, развернулся и, дойдя до кресла, устало опустился в него.

Стройная женщина с длинной черной косой подошла к Николаю и прикоснулась лбом к едва приподнятой правой руке. Затем она подошла ко мне, я кивнул ей головой и поздоровался.

Николай жестом показал мне на мою правую руку. Я протянул её для пожатия. Женщина улыбнулась, взяв мою руку, опустила её вниз. Следующая родственница так же повторила жест приветствия, но к моей руке только прикоснулась своей правой рукой. Когда все поприветствовали нас таким странным образом, мой друг пригласил меня в соседнюю комнату. Два шустрых паренька уже перенесли кресло с его отцом, и он сидел за столом.

Слева и справа от него стояли стулья с высокими резными спинками, а вот остальным место было приготовлено за длинным низеньким столом, да и стульев у них не было. Вместо стульев на пол, покрытый узорным ковром, были брошены небольшие цветные подушки. Отец указал сыну на стул справа от себя, таким же жестом предложил мне сесть слева. Столы буквально ломились от еды. Не стану описывать наш пир, скажу только, что еда была по-деревенски простой и вкусной. Особенно вкусным было мясо. Оно в изобилии было и вареное, и жареное, и запеченное на углях. За ужином беседовали мало. Несколько фраз на гортанном языке отец сказал сыну, затем, сославшись на усталость, поддерживаемый внуком, удалился в спальню. Ужин закончился чаем, и мы отправились в дом Николая. Там уже хозяйничали его жена и две дочки.

– Идем на улицу, подышим воздухом, – потянул Николай меня за рукав пиджака.

Ночь в горах – особенная ночь. Воздух, напоенный ароматами последних дней мая, дышал то теплом разогретых скал, а то упруго толкался холодком речной долины, откуда доносились трели соловьев. Звезды яркие и крупные, подмигивали нам с высоты. Сразу и не сориентироваться в знакомых созвездиях этого бархатно – темного шатра, опрокинувшегося над нашими головами.

– Завтра отец будет называть тебя своим младшим сыном, я думаю, ты не откажешь умирающему старому человеку в этом?

– Не откажу, только почему ты каким-то странно потухшим голосом сообщаешь мне это?

– Тут такое дело… Видишь ли, мой отец не простой человек, он шаман, и не простой шаман, а как бы это сказать… Верховный шаман, главнее его на нашей земле нет шамана.

– Вот те и на! Ты же сам говорил, что твой отец был коммунистом и даже занимал какую-то руководящую должность?

– Да, был… и занимал… Председателем нашего аила проработал двадцать пять лет! Только и тогда он был шаманом. Камлал, правда, тайком, но большое камлание каждые три года проводил всегда. На него донос был в райком партии, вызвали и грозились исключить и с работы выгнать, так он поехал в краевой комитет, добился приема у первого секретаря.

О чем они говорили, никто не знает… Только, когда вернулся домой, того кто донес, исключили из партии, да из аила он уехал, никто с ним не захотел даже разговаривать. Отец сильным был шаманом, очень сильным, знаешь, он не только любую болезнь видел, но и мысли читать мог! Вот смерть свою он тоже знает.

– Это ты перегнул! Никому не известна дата своей смерти, – слегка усмехнулся я.

– Простому человеку это и вправду неизвестно, а вот отец знает! Да что отец, мой дед и прадед, и его дед – все были великие шаманы! И все знали дату смерти, и все умерли в день и час, который назвали.

– Это из области фантастики! Впрочем, легко проверить – по датам на памятниках.

– А могил у великих шаманов нет…

– Как нет?! Сжигаете вы их что ли?

– Нет, не сжигаем, вот отец умрет завтра, мы с тобой его хоронить будем, там и увидишь его могилу, да и всех великих шаманов увидишь.

– Как это?! – изумился я.

– Да это что-то вроде склепа, внутри горы. Пещера есть такая, очень скрытая, в неё может попасть только великий шаман или его наместник. Всем остальным – путь заказан. Если кто и пойдет следом, духи горы его не пустят.

– Ты говоришь, что никто кроме великого шамана, а как же мы тогда пройдем?

– В день похорон великого шамана, духи горы пропустят только тех, кто заменит его.

Отец назначил меня и тебя. Раньше главным был мой дед, и когда он умер, остался отец, теперь нужно двое, вот он и вызвал тебя.

– Эко у вас все сложно, – ко мне даже вернулось чувство юмора, – А тебе самому нельзя быть шаманом, без меня?

– Отец говорит – нельзя, время наступает, и два главных шамана должно быть, вот ты вторым и будешь. Только, Санья, есть одна проблема, мы с тобой должны провести ночь в этой самой пещере, и к утру пройти испытание…

– Ну, если надо, так проведем! А что за испытание?

– Этого я не знаю. Знаю только что взять с собой и как себя там вести. Испытание тоже очень серьезное, да и духи могут разгневаться, и тогда мы с тобой не выйдем оттуда…

– Ого! Ты меня пугаешь или предупреждаешь?! Только знай: раз тебе грозит опасность, в эту заколдованную могилу одного тебя я не отпущу! Вместе пойдем!

– Спасибо, брат! Иного от тебя я и не ждал! Идем, тебе кое-что предстоит сделать.

В комнате ко мне подошла пожилая женщина, как потом выяснилось, – тетка Николая, и протянула сложенную стопку одежды.

– Оденьте вот это, мне нужно посмотреть, все ли впору вам.

Николай указал на дверь спальни.

– Там примерь, только все сними, оставь нижнее бельё.

Просторные шаровары были немного широкими в поясе, а вот рубашка, ослепительной белизны из тонкого шелка, была как раз, немного только длинными были рукава.

Тетка сноровисто подтянула все на место и заколола булавками.

– Снимите аккуратненько – мы подошьем все по размеру.

Глава третья

Что может быть прекраснее майского утра в горах? Солнце золотит близкие горные вершины. Туман сползает по ущельям и, клубясь, оседает в рощах у подножия гор. Дальние луга от росы сверкают алмазной россыпью.

Село проснулось рано. Не знаю, какие по счету петухи отпели мне утреннюю побудку, но проснулся я только тогда, когда хозяйки проводили своих буренок на пастбище.

Тельняшка, спортивное трико, тапочки, любезно оставленные возле кровати и я, поздоровавшись с хозяйкой, направился к речке, шумевшей в конце огорода.

Вода, ещё не нагретая полуденным солнцем, прогнала остатки сна.

«А, была, не была, искупаюсь!» – решился я. Речной перекат, заканчивался довольно глубоким омутом. Нырнул, а точнее почти шлепнулся в зеленовато-изумрудную воду, и тотчас выскочил назад. Вода обожгла тело.

Послышался звонкий девичий смех:

– Ну, кто же утром купается? Вода ещё не прогрелась, холодно!

Чуть пониже, на полянке, почти скрытая кустами черемухи сидела девушка.

Раскрытая книга, шаль на плечах, – видно давно утроилась она на этой лавочке.

Я быстренько промокнул полотенцем тело, оделся и подошел к ней.

– Простите, что помешал, вас не было видно, – немного смутившись, стал оправдываться я.

– Ничего, – она встала с лавочки и протянула мне руку для приветствия, – меня зовут Татьяна, а вас – Александр, мы тут вас все ждали.

– Да? И отчего такая вдруг известность?

– Ну как же! После того как вы спасли Николая, все считают вас своим, так сказать, родственником.

– И вы тоже считаете? – я бросил сушить волосы полотенцем.

– И я… Я, считайте, ваша названая сестра буду…

– Ого! Рад наличию у меня такой красивой сестренки! – девушка определенно нравилась мне.

– Вот, ещё не отогрелись, а уже комплименты расточаете! Тут все просто: Николай – мой брат, у нас матери разные, а отец – один!

– Николай ничего не говорил о наличии у него сестры, пусть даже и по отцу. Да насколько я знаю, у него мать ещё жива…

– Великий шаман может иметь две жены. У меня есть ещё младшая сестра, так что у вас родни прибавится! Дадите мне слово, что встретитесь со мной после того, как отец назовет вас своим сыном!

– Охотно даю! Но при условии, если и вы расскажите немного о себе, – пообещал я.

– Тут и тайны никакой нет! – засмеялась Таня. – Я, студентка, последний курс краевого университета, вот к госэкзаменам готовлюсь. Конечно, в общаге лучше готовиться, но вот на похороны отца пришлось приехать.

– Что вы все живого человека хороните! То брат, то вы?!

– Отец не простой человек, это великий шаман! Не было ещё случая, чтобы он ошибался или не знал дату своей смерти! Вот вы станете великим шаманом и тоже знать будете. Интересно, как это им удается!

– Почему вы вдруг решили, что я стану шаманом?

– А как же! Вы станете сыном великого шамана, значит его преемником!

– Так Николай ещё есть, вот вы – тоже его дочь, почему не станете преемником шамана?

– Женщина не может быть великим шаманом. На обряд посвящения готовят два человека, значит второй – вы. Да и тетя одежду вам по размеру подгоняла.

– А что вы знаете об обряде посвящения? – попытался узнать я эту тайну.

– Да почти ничего. Проводят его на Священной Горе, там, говорят, есть пещера, только кто ни искал, не находил её. Была и я там, не раз была, ничего нет, ни ямок, ни пещер. На обряд посвящения допускаются все. На гору пойдете только вы – двое. Остальным можно быть только у подножья Священной Горы. Там сейчас десяток юрт поставили, если пройдете обряд, встречать будут, той будет, и на завтра большое камлание проводить станете.

– Вы сказали – пройдете обряд, а что бывало и не проходили его?

– Да, и такое было. Просто не возвращались из пещеры.

– А когда это было в последний раз?

– Где-то в тридцатые годы прошлого века, тогда назначили на посвящение среднего из трех сыновей, а старший брат оттолкнул его: «Пойду я! Я – старше» и пошел, и не вернулся.

– Нашли потом его?

Не знаю, что мне больше нравилось, сама девушка или вот такое бесхитростное общение с ней.

– Когда пошел тот, кто был назначен, то после того, как вернулся оттуда, сразу сказал, чтоб его не искали: духи горы к себе взяли.

– Ой, нам пора, заговорила я вас, завтракать пора, а там и отец вас ждать будет, ему мало осталось, после обеда: он умрет.

– Прямо мистика какая-то! Подождем, увидим. А почему похороны сразу же? Нельзя провести их на следующий день?

– Нет, нельзя, Священная Гора позовет.

Татьяна встала и, кивнув мне, направилась к дому.

– Как может гора позвать? – недоуменно спросил я.

– Однажды нарушили этот обычай, решили не хоронить в день смерти, а отложить на завтра. Так все горы и наша долина, начали сначала дрожать, а потом трястись. Все стихло после того, как покойного шамана понесли к Священной Горе.

– Случайное совпадение: просто землетрясение в горах, бывает и такое.

– Может быть… Только никто больше не хочет нарушать этот обычай. Да вы сами все узнаете. Не забудьте про обещание ко мне первой подойти!

– Не забуду! И вы пообещайте показать Священную Гору.

На крыльце, заметно волнуясь, стоял Николай.

– Татьяна, ты почему задерживаешь Александра? Ему собраться надо! Завтрак вон ждет!

– А я и не держала его! Искупаться Александр решил, а утром вода еще холодная, вот пока сушился да согревался, время и прошло.

– Давайте, давайте быстрее завтракать и к отцу, он ждет, – заторопил Николай.

После завтрака мы с ним прошли в спальню. На кровати, заправленной атласным покрывалом, лежали два зеленых рюкзака. Странно, но прочные ремни были срезаны и заменены на капроновые веревки.

– Здесь все, что мы можем взять с собой, ты сейчас разденься и убедись, нет ли на тебе хоть какой-то маленькой вещи из металла.

– Нет, а с чего это ты стал так бояться металла? – усмехнулся я.

– Я не боюсь, а вот духи Священной Горы его не любят. Ничего металлического мы с собой не возьмем: вон видишь даже ремни на рюкзаках заменили, все из-за металлических пряжек! В рюкзаках веревки, теплое бельё, спички, свечи.

– Почему нет продуктов и воды? – поинтересовался я.

– Мы с тобой, брат, проведем там всего одну ночь, нам не до еды будет, и с собой туда ещё никто не брал воду. Будем следовать советам, проверенным предками. Одевай вот это, я тоже переоденусь.

Кроме вчерашней одежды, возле кровати стояли легкие сапожки. Когда я переоделся, в комнату заглянул Николай.

– Бери рюкзаки и пошли.

День вступал в свои права. Солнышко поднялась довольно высоко и пригревало даже через белую рубашку. Воздух был напоен ароматом цветущей черемухи и опьянял своей свежестью и чистотой.

– Вот где надо жить, а не в городах, прокопченных и отравленных автомобильными газами!

– Так переезжай, дом построим, женим тебя, чего ты в городе потерял?

– Заманчивое предложение, вот только, кто за меня автозавод построит? Да и городской житель я. Не пойму, где все? Почему не видно жителей аила?

– Верховный шаман собрал большой хурал, все нас ждут, на поляне белая юрта поставлена, все там.

– Так почему мы медлим? Давай поторопимся!

– Нельзя, мы должны прийти вовремя!

– Странно, как мы узнаем время? У нас ни часов, ни телефонов?

Мы шли среди пустой улицы, было тихо, даже собаки не брехали, а только смотрели на нас, провожая взглядами.

– Все, пора! Нас ждут! – вдруг заторопился Николай.

На краю аила, в конце большой поляны, среди яркой зелени весенней травы, в два ряда сидели люди, образуя как бы проход, в конце которого стояла белая юрта. Полог её был откинут, но вход загораживал сидящий человек. Я не сразу узнал отца Николая. На нем был запахнутый халат, ярко-синего цвета, красные сапоги с меховой оторочкой, но прежде всего в глаза бросалась шапка. Да и шапкой её было сложно назвать, скорее всего это был шлем, наподобие тех, что носили древние войны. Яркий металл оттенял черный мех соболя, вниз свисало множество ленточек с прикрепленными к ним узорчатыми фигурками. На вершине шлема, в лучах солнца, горел алым цветом драгоценный камень, по цвету – рубин. Чуть пониже этого камня светились зеленым пламенем несколько изумрудов.

Старший Николаев встал, жестом руки указал сыну на место справа от себя, кивнув мне головой, пригласил встать слева. Потом распростер руки над присутствующими и сказал несколько гортанных фраз. Присутствующие односельчане, поднимались со своих мест и, подходя ближе, садились полукругом. Когда все стихло, верховный шаман, не спеша, снял длинный пояс и передал его женщине, вышедшей из юрты. Халат распахнулся, и на пиджаке строгого покроя блеснули ордена и медали.

«Вот это да! – ахнул я, – только боевых наград более десятка! Вот тебе и шаман!»

– Дорогие айылдаши! Сегодня самый радостный день в моей жизни! Великое небо послало мне еще одного сына! Человек, которого вы видите, рискуя своей жизнью, вынес из поля боя моего сына и не только вернул его нам, но и дал свою кровь, когда врачи спасали его жизнь. Само великое небо сделало его кровным братом моему старшему сыну, мне остается только признать его своим младшим сыном! Принесите мой асхе!

Из юрты вышла старая женщина, неся на вытянутых руках необычной формы корявую палку, отполированную до блеска прикосновениями рук. На конце этой палки, в замысловатой развилке, был закреплен довольно крупный булыжник. Когда она подошла ближе и развернулась к шаману, цвет «булыжника» не оставил сомнений – это золото!

Шаман протянул палку с золотым набалдашником в сторону Николая, и тот стал перед ним на одно колено, знаком предлагая мне последовать его примеру.

Отец воздел палку к небу, произнес несколько фраз на своем языке и медленно опустил её на голову сына. Затем, коснулся ей правого плеча, левого и повернулся ко мне. «Прямо посвящение в рыцари!» – подумал я.

– Пусть великое небо благословит тебя! Даю тебе атту-чулу – Угльген Ирбис, что означает – благородный барс. И перед всеми айыл-дьюрт, сородичами, нарекаю тебя «адак бала» – своим младшим сыном!

Старый шаман осторожно коснулся набалдашником палки моей головы. Не знаю почему, но мне показалось, что тысячи мелких иголочек вонзились в кожу моей головы и проникли в мозг. Прикосновения к плечам ничего такого не вызвали.

– Принесите, ал чаян! – приказал шаман.

Из юрты снова вышла женщина, неся в руках простую деревянную чашку.

Держа её двумя руками, она поднесла её шаману. Тот отпил из неё глоток и передал сыну, пригубив чашу, Николай, передал её мне. В чашке плескалась белая жидкость.

Я, следуя его примеру, слегка пригубил чашку, это оказалось кислое молоко, и передал его подошедшей женщине. Та пошла по кругу, обнося сородичей.

Когда эта процедура была закончена, шаман снова стукнул посохом об землю и приказал:

– Принесите атту-чапаны!

Из юрты тотчас показались две женщины, неся на вытянутых руках цветные расшитые яркими узорами халаты. Проявляя такт, одна из них быстрее подошла к Николаю и, развернув халат, помогла надеть его. Теперь я знал, как поступать, и халат лег на мои плечи.

– Пусть моим сыновьям и наследникам поднесут атту-кушак! – пристукнул старик посохом.

Тут произошло то, что слегка смутило меня. Из юрты, одна за другой, вышли пять девушек и встали напротив Николая. Не успел я толком рассмотреть, что за цветные полосы ткани держали они в руках, как из юрты вышли новые девушки и встали напротив меня. Каждая из пятерых держала длинную цветную полосу ткани. Но не это смутило меня: третьей стояла Татьяна в цветном платье, сплошь расшитым узорами, её сразу было и не узнать! «Обещайте ко мне подойти первой!» – вспомнил я её просьбу.

«Могла бы и не просить, к такой красавице как не подойти!» – мысленно усмехнулся я.

Тем временем Николай подошел к одной из девушек, притронулся к ней и поднял руки. Она ловкими движениями обмотала полоску ткани вокруг его талии. Пояс – вот что принесли девушки! Но почему пять поясов? И почему нам было предоставлено право выбора? Ответы на эти вопросы я получил позже. А пока ноги, словно сами понесли меня к Татьяне. Та с лукавой улыбкой смотрела мне прямо в глаза. Когда я дотронулся до нее, она легонько вздохнула и с явным удовольствием повязала мне пояс.

– Выбор сделан! Я прощаюсь с вами мои айылдаши, оставляю вам сына и айбычи Александра, великое небо даровало которому имя Угльген Ирбис. Отныне два великих шамана будут оберегать вас от бед, голода и болезней. Я буду молиться, чтобы ару немее, добрые духи Священной Горы, ниспослали благодать и даровали не только жизнь, но сокровенные знания моим сынам! Прощайте и верьте, что в назначенный срок душа моя вернется на нашу благодатную землю!

С этими словами великий шаман, обвел присутствующих своим посохом. Все, к кому прикасалась тень посоха великого шамана, вставали на колени и касались ладонями земли. Я, вслед за Николаем, проделал тоже самое.

Старик ушел в юрту, следом за ним был мгновенно опущен полог. Присутствующие на поляне потихоньку разбились на группы. Там и сям, слышались громкие разговоры, смех, кое-кто принес с собой спиртное, и, казалось, никому нет дела, что их шаман должен умереть.

– А ты молодец! – похвалил меня подошедший Николай. – Красивую невесту себе выбрал!

– Как невесту? – изумился я, вспомнив вспыхнувший румянец на щеках Татьяны.

– Одобряю, очень одобряю твой выбор! Если бы Татьяна не была моей сестрой, я бы и сам её выбрал!

– Так у тебя есть уже жена! Тебе-то зачем невеста?! – мой вопрос явно развеселил друга, теперь уже брата.

– Видишь ли, у нас такой обычай: великому шаману положено иметь две жены. Нельзя нашему роду оставаться без наследника: вдруг будут дочки, или духи горы не примут кого-то из сыновей. Вот ты женишься на Татьяне, а после рождения первого ребенка можешь взять вторую жену…

– Да разве первая согласится?! Ты согласился бы, чтобы твоя супруга имела двух мужей? – пытался я доказать Николаю всю нелепость этого обычая.

– Э-э, тут все не так просто! Все знают, что это повеление великого неба и духов Священной Горы. Кто против этого пойдет? Были в нашем племени такие женщины, так великое небо сразу посылало на них болезни и неисчислимые беды. Знаешь, это даже не обсуждается! Давай иди, подойди к Татьяне, я же вижу, как она тебя ждет…

Действительно, она стояла невдалеке с подружками и изредка смотрела в мою сторону.

– Вот я и выполнил вашу просьбу, очень надеюсь, что ничего не нарушил в ваших планах и обетах – мне было неловко в этом цветастом одеянии, но я уже не так выделялся в своей белой одежде, больше похожей на нижнее бельё.

– А вы хотя бы знаете, в чем смысл этого обряда? – лукаво поглядывая на меня, спросила она.

– Да, Николай просветил меня, только я не выбирал себе вторую жену, у меня и первой-то нет!

– Это почему? На вас что девушки не обращают внимания?

– Так получилось. Мне нравилась одна девушка, во время моего обучения в военном училище… К сожалению, мы с ней расстались по причине, не зависящей от меня… А потом как-то все завертелось, пошло не так, да и судьба военного, участвующего в войнах, всегда так непредсказуема… Вот и не влюблялся, боялся оставить свою любимую вдовой…

– Так сейчас вы не на войне? Что мешает вам, влюбиться?

– Скорее не что, а кто… И я, кажется, знаю эту девушку!

– И кто она, если не секрет?

– Не секрет, она только что повязала мне пояс, согласившись стать моей женой…

– Ну, это мы ещё посмотрим! Только знайте: я буду очень сильно просить духов Священной Горы, что бы они сохранили вам жизнь и послали могущество великого шамана! – коснувшись моей руки, девушка упорхнула к подружкам.

Глава четвертая

Проводив девушку взглядом, я улыбнулся и пошел к Николаю. Тут полог белой юрты резко откинулся, и вышедшая оттуда женщина что-то сказала на своем языке. Тишина волнами охватила поляну.

– Все, отца нет больше на этой земле… Великое небо забрало его к себе… – Николай заметно побледнел.

– Как такое возможно, ведь он полчаса назад был только что живой, – я рванулся к юрте.

– Нельзя туда, – перехватил меня Николай, – никому нельзя, только носильщики пройдут.

Из юрты вышла вторая женщина и, держа в руках посох, протянула его Николаю.

Толпа, сгрудившаяся было возле юрты, расступилась, пропуская вперед шестерых человек в одинаковых лиловых костюмах. Чем-то они напоминали мне традиционную рабочую одежду китайцев.

Двое из этих носильщиков несли длинный короб, сплетенный из обыкновенной ивовой коры. Он был прикреплен к двум гладким палкам. Когда носильщики скрылись внутри юрты, все присутствующие торопливо стали выстраиваться, образуя живой коридор.

Я посмотрел на Николая, тот, сжимая в руке посох, жестом приказал мне оставаться на месте.

Когда полог юрты откинулся вновь, я увидел, как четверо носильщиков несли эти странные носилки с телом теперь уже моего приемного отца. Один неторопливо шел впереди, сзади замыкал процессию другой. Как только они прошли мимо, Николай сделал мне знак, и мы последовали за ними. Едва носилки поровнялись с первым человеком, тот быстро снял пояс и повесил его себе на шею. Затем прикоснулся к Николаю и что-то сказал на своем языке.

– Они говорят, что желают, чтобы духи Священной Горы были милостивы к нам и отпустили бы нас в мир живых, – тихонько перевел мне старший брат.

Люди, стоявшие с моей стороны, прикасались ко мне, выражая свою скорбь и участие. Я тихонько благодарил их. Когда процессия проследовала через всю деревню, метрах в двухстах от неё сопровождавшие нас люди резко остановились. Словно невидимая стена преградила им путь, и теперь они растекались вдоль нее, чтобы можно было подольше не терять нас из виду.

Я заметил как Татьяна, сжав кулачки, словно в отчаянии поднесла их к подбородку. Дальше пошли только мы с Николаем и шестеро молчаливых носильщиков.

Признаюсь, что шагать в довольно теплых халатах, да еще и по полуденной жаре было делом нелегким. Но когда мы отошли подальше Николай на ходу снял с себя халат и положил его в рюкзак, который кто-то надел на него, когда процессия тронулась в путь. Я последовал его примеру. Легкий ветерок, струящийся с предгорий, приятно холодил разгоряченное тело.

– Николай, а почему никто не плакал? Ведь умер не простой человек…

– У нас не принято плакать на похоронах, да и великий шаман не умер, умерло только его тело, а душа – она вернется и вселится снова в кого-то из родившихся в этом мире. Вот ты тоже когда-то давно был великим шаманом, только этого не знаешь…

– Понятно, реинкарнация значит… – после того, что шаманы знают свою дату смерти, да что там знают! Они попросту управляют ей! После всех событий сегодняшнего дня я уже не удивлялся и реинкарнации.

– Слушай, а почему мы не можем помочь носильщикам? Они уже стали чаще сменяться, устают ведь…

– Нельзя, да и нам силы понадобятся, отца в Священную Гору понесем мы с тобой.

От такой новости мне даже стало немного не по себе.

– А далеко еще до Священной Горы?

– Вон видишь ущелье, вверх по нему километров шесть будет!

– Шесть! Так для наших носильщиков это почище марш-броска будет! Да еще и вверх по склону горы!

– Ты не переживай за них, нам с тобой подниматься на Священную Гору, километра полтора будет…

Я промолчал, прикидывая расстояние от поселка до горы. Километров двенадцать получалось.

Тем временем уже заметно подуставшие носильщики почти одновременно достали откуда-то из одежды простые пластиковые бутылки и отхлебнули из них по нескольку глотков темно-коричневой жидкости.

– У них что, кофе?

– Нет, это особый напиток, он придает силы – ответил Николай.

И правда, носильщики сразу приободрились и пошли быстрее.

Ущелье тем временем заметно сужалось, кручи гор все ближе подступали к тропе, вьющейся вдоль небольшой речушки. За одним из поворотов открылся вид на невысокую гору, местами густо поросшую лесом. Я сразу обратил внимание на правильную форму этой горы. Чем-то она напоминала формы египетских пирамид, только была гораздо выше и склоны положе.

– Священная Гора, – сообщил мне Николай, хотя мог бы и не говорить, по тому, как чуточку оживились носильщики, да и идти дальше нам было некуда, я понял, что мы подходим к месту последнего пристанища великих шаманов. Когда оставались последние километра два, я прикинул высоту этой горы, получалось – не менее полкилометра, да и ширина была больше чем высота, по крайней мере, в два раза.

Все, пришли.

Носильщики бережно поставили короб на плоскую каменную плиту и, склонившись на одно колено, прикоснулись к этому бесхитростному гробу, в котором покоилось тело шамана. Затем подошли по очереди к нам, наклоняясь, брали правую руку и прикладывали ко лбу. Проделав это, резко развернулись и быстро пошли вниз к долине, ведущей к поселку.

– Что дальше будем делать? – затормошил я Николая. – Время четыре часа, нам взбираться часа два, там и вечер наступит. Могилу копать будем или как?

– Сейчас пойдем – он достал из рюкзака веревку и стал приматывать посох вдоль одной из палок носилок.

– А не проще ли его спрятать поблизости? – посоветовал я ему.

– Нельзя, без посоха нам не найти вход в пещеру!

– Он что, вроде компаса?

– Скорее ключа, да ты все сам скоро увидишь: духи горы начнут нам помогать. Берись пока за носилки снизу, потом поменяемся.

Ноша оказалось не тяжёлой. Я сразу приладил палки носилок на плечи, и мы медленно стали поднимать плетеный короб на гору. Пройдя метров двести, мы поменялись местами и так, сменяя друг друга, подошли к месту, известному Николаю. Это оказались нагромождения скал, расположенные близко от вершины горы.

– Вроде здесь, – Николай отвязал посох от носилок и прикоснулся посохом к скале. «Не хватало сказать: – Сим-Сим, откройся!» – усмехнулся я про себя. Но тут словно пронесся легкий ветерок, и на нас пахнуло прохладой. Я не верил своим глазам: на серой, слегка замшелой скале, темнело отверстие! Да что там отверстие, это был вход в настоящий туннель, его стены в отблеске вечернего солнца сверкали полировкой. Казалось, над ними многие века трудилась вода, вон даже полоски характерные остались.

Видя мое изумление, Николай улыбнулся:

– Не робей, Санья, дальше интересней будет!

– Слушай, Колян, это что сейчас было?!

– Это духи Священной Горы нам помогают: все, давай поднимать ношу, у нас не так много времени, проход скоро закроется!

Туннель оказался не такой уж и длинный и кончился довольно обширной пещерой. Она была хорошо освещена. Стены её поднимались вертикально вверх и сходились вместе, словно горлышко гигантской бутылки. Вот в это горлышко и проникали солнечные лучи. Отражаясь от стены, они ещё достаточно хорошо освещали дно каменной «бутылки», где стояли мы.

Довольно ровная, хотя и усыпанная камнями площадка, словно перечеркнутая широкой белой полосой. Противоположная от нас стена была скрыта в тени, и когда глаза немного попривыкли к свету, я различил фигуры сидящих у стены людей.

– Да мы тут не одни! – обратился я к Николаю.

– Да, я знаю, это все ушедшие от нас великие шаманы. Вот и отец скоро займет свое место среди своих предков. Помоги мне, потом я устрою тебе экскурсию по их могилам. Расчищай это место от мелких камней.

Мы быстро откидали мелкие камни в сторону, затем подкатили несколько более крупных, сложили их наподобие стула, забили пустоты мелкими камешками, получилось даже неплохо.

– Теперь мы перенесем на это место отца.

Николай откинул крышку короба. Великий шаман лежал в том же халате, в котором был на церемонии прощания со своими сородичами. На голове была все та же «Шапка Мономаха», так я назвал этот головной убор, в котором он встретил утром нас.

Мы бережно вынули тело шамана, перенесли поближе к каменному стулу.

Николай ногами разломал короб и устелил место последнего успокоения своего отца. Затем прислонил к стене палки, на которых его несли, и мы вдвоем усадили великого шамана на его каменный трон.

Дальнейшие действия Николая вызывали у меня только молчаливое удивление.

Веревкой он связал палки сверху и снизу, крепко зажав ими тело покойного. Затем снял пояс с его халата, выровнял концы и повесил ему на шею. От оставшейся веревки отделил два маленьких обрывка, ловко перетерев её через острый выступ скалы. Подняв увесистый камень, завернул его в один конец пояса, связав его обрывком. Камень оказался, словно в сумке, проделав ту же самую процедуру с другим концом пояса, отошел назад, как бы любуясь свой работой.

– Это ещё зачем? – не сдержал я своего любопытства.

– Обычай такой, давай, носи мелкие камни, вон из рюкзака все вытряхни и в него набирай.

– Много камней надо? – подхватил я рюкзак.

– Да рюкзака два, может три…

Николай, вынув из посоха золотой самородок, приладил верх посоха на каменную глыбу и аккуратными ударами стал отбивать верхушки сучков, которыми был зажат самородок. «Мелкие камни, так мелкие камни…», – рассуждал я мысленно. – «Вот этот и вот этот – беленький, этот, тоже мелкий – пойдет…».

Но мелкий камешек вдруг выскользнул у меня из пальцев. «Ого, вот это тяжесть!» Ухватил камешек покрепче и поднес к глазам.

– Золото, это же золото! Николай, я нашел золото! – почему-то обрадовался я.

– Не шуми, тут его полно, давай неси камни!

– Клондайк алтайский что ли?

– Да, что-то вроде того, вот сюда высыпай! Да брось ты этот камень к остальным, давай его в кучу.

– Это же золото!

– Слышь, Санья, а ты что такой жадный на золото?

– Да лично мне оно без надобности! Но в этом камешке килограмма полтора будет! Представляешь, на него можно школу построить, да еще и останется!

– Так ты не для себя хочешь его забрать? Для других людей, значит, оно тебе понадобилось?

– Мы, то есть фонд афганцев, решили построить автозавод, я же говорил тебе, что являюсь директором крупного авторемонтного комбината. Вот на его основе и будем строить, согласовали все с кредитами, только денег все равно в обрез, на социальные нужды, на жилье рабочим не хватает.

А хотелось бы сразу целый автоград выстроить. Тысяч пять работало бы, дворец культуры, стадион, две школы, жилье! Да что говорить, приезжай, все тебе покажу и расскажу. У нас и генплан есть!

– План, это хорошо! Будут тебе деньги, будут, целых два автогорода построить сможешь, если вот только выберемся отсюда…

– Так давай закончим побыстрее и назад.

– Быстро никак, Санья, не получится, да и дорога у нас только одна – вон туда!

Николай ткнул пальцем вверх, где еще светлело в лучах заката отверстие.

– Да мы просто туда не доберемся! Даже веревками не за что зацепиться, а как же вход? Почему туда нельзя?

– А ты сходи, проверь, может, у тебя выйти получится!

Когда я завернул за поворот, то не увидел отверстия выхода. Почти в темноте, осторожно двинулся к выходу, выставив вперед руку. Пальцы коснулись чего-то мягкого, словно воздух вдруг уплотнился и стал податливо-упругим. Но дальше, словно жесткая пружина отбросила мою руку.

«Что за черт! Словно батут натянули перед выходом» Дальнейшее исследование этой преграды показало, что вход наглухо перекрыт этой упругой дверью. А когда я попытался посильнее толкнуть её плечом, меня просто отшвырнуло назад.

– Ну что, нашел выход? – равнодушно спросил меня Николай.

– Слушай, так нечестно с твоей стороны! Ты же знал про это и ничего мне не сказал!

– Ага, скажи тебе, что нам предстоит провести целую ночь в компании скелетов и духов, ты бы мне что ответил? А нам надо вместе здесь быть…

– Вот не люблю я этого слова – надо! Кому надо?! – слегка рассердился я на Николая.

– Моему народу, духам Священной Горы, отцу моему, – он кивнул в сторону сидящего на троне покойника, – Кстати, давай закончим похороны, у нас до полуночи часа два с половиной осталось…

– И что произойдет после полуночи? Духи на метле прилетят? – «Это хорошо, что юмор меня не покинул в этом склепе», – мелькнула мысль.

– Давай подгребай камни, нужно, чтобы посох был надежно закреплен. Духи по воздуху летают, это точно, только без метлы, да ты сам скоро все увидишь. Нам, брат, с тобой нужно или выбраться отсюда вместе, или остаться здесь навсегда.

Глава пятая

Когда мы закрепили посох, обложив его низ кучей мелких камней, Николай, взяв правую руку своего отца, поместил её в развилку на вершине посоха, сверху положил золотой самородок, который только что венчал посох, и все это крепко примотал остатком веревки.

– Вот и все, – как-то буднично подвел он итог этих более чем странных похорон.

– Давай, Санья, помолчим минутку, а потом будем думать о себе.

Помолчали. Николай, подхватив свой рюкзак, помог мне собрать разбросанные вещи, и мы стали расчищать от камней небольшую площадку метрах в пяти от входа.

– Готовим место ночлега? – полюбопытствовал я.

– Спать нам с тобой вряд ли придется, а вот присесть да отдохнуть надо будет. Держи вот это: он протянул мне коробок спичек и свечку. Запакуй коробок в резину, пакетик в кармашке рюкзака возьми и спортивную шапочку надень.

Пакетик в кармашке оказался презервативом. Коротко фыркнув от смеха, я запаковал спички и разместил их за отворотом спортивной шапочки.

– Колян, мы, что мокнуть собираемся, раз спички от влаги спасаем?

– Не знаю, отец наказывал: «Потом вода будет, много воды, она и спасет, она и вынесет наверх»

– Это что нас затопит? Сколько воды надо, чтобы заполнить пещеру? Да ещё доверху? Откуда ей взяться?

– Давай подготовимся, вон в рюкзаке бери тельник, там пошарь, должно быть теплое трико, одевайся.

Действительно, в рюкзаке было теплое трико, тельняшка и шерстяной самосвязанный свитер. Там же были куртка и брюки из плотной нейлоновой ткани, примерно такие зимой надевают лыжники.

– Если мы это наденем, то все равно промокнем, – озадачил я Николая.

– Это так, но такая одежда не сразу пропустит воду к телу, и мы сможем дольше пробыть в холодной воде.

– Купание в ледяной воде, да еще ночью, обожаю такие приключения! – сострил я.

– Давай осмотримся и примем меры к большей безопасности. Отец говорил, что нас вынесет вода. Через какое время это произойдет – неизвестно. Предположим, часа через четыре…

– Почему четыре? Не больше и не меньше? – перебил я Николая.

– Духи придут к нам на беседу после двенадцати, полный рассвет в четыре часа. Значит к четырем нас должно водой поднять наверх, к отверстию.

– В холодной воде четыре часа нам не продержаться.

– Это точно! Замерзнем, и куртки не помогут! Смотри там, метрах в шести, полка, вон за тем выступом, видишь?

– Да, если закрепить веревку на выступах, то можно будет немного переждать там. Так вот зачем отец дал мне вот это.

Николай достал из своего рюкзака довольно толстую палку, прикинул в руке её вес и, осмотревшись, поднял треугольный камень.

– Утяжелим немного, а то легкая, не добросить, возьми веревку и навяжи на ней узлов, взбираться будет проще.

– Через полметра пойдет? – уточнил я.

– Вполне, а я пока привяжу к нашему якорю камень, попробуем забросить вон на тот выступ.

Сделали. Я свернул веревку кругами и Николой сделал первый заброс. Где-то на пятом броске палка прочно застряла между камней.

– Ну вот, метров пять, шесть мы можем держаться за эту веревку. Давай пойдем и осмотрим наши владения, только сначала сделаем себе освещение.

– Фонарики сам запретил брать, теперь чем подсвечивать будем?

– Пока закатное солнце не ослабло, вот это повяжи себе на голову, впрочем, давай лучше я это сделаю – он повязал вокруг моей головы что-то вроде ленты с козырьком, на котором были закреплены три короткие трубочки из бамбука. Вынул из своего рюкзака свечи, вставил в трубочки.

Затем повязал точно такую же повязку вокруг своей головы.

– Это чтобы воск на лицо не капал, – пояснил он мне, когда я поправил козырек своей кепки-светильника.

– Теперь давай осмотрим могилу моих, а теперь и твоих предков.

Мы подошли к противоположной стене. Слабеющее вечернее солнце уже не могло достаточно освещать дно нашей пещеры, и мы зажгли свечи. От их колеблющегося света по стенам заметались красноватые тени, и стало немного жутко среди сидящих вдоль стены мертвецов. Почти на всех одежда истлела и свисала грязно-бурыми лохмотьями, у некоторых кости скелета валялись бесформенной грудой, черепа откатились в сторону и только фаланги пальцев, прижатые самородками золота, покоились на деревянных палках-посохах.

– Это Кожан-шаман, – остановился Николай возле каменного трона. – Мой дедушка в девятнадцатом поколении. Дальше все родственники.

– Погоди, это значит, что твой родственник жил, если считать смену поколений через двадцать пять лет, почти пятьсот лет назад!

– Не знаю, но предания говорят, что мой род стал шаманить почти сразу после завоеваний великого Темуджина!

– Ого! Это после нашествия Чингисхана! Выходит, предки великих шаманов жили девятьсот лет назад!

– Больше, как говорят, бырик-улы это вот та шапка, что была на голове отца была подарена духами Священной Горы почти две тысячи лет назад!

– Это сколько же верховных шаманов должно покоиться в пещере? Или их кости растащили звери?

– Нет, в пещеру не зайдет ни один зверь! Даже мышь, да что там мышь, комары и пауки здесь не водятся! Духи убивают все живое!

– Так значит и мы можем умереть?!

– Можем, – как-то даже буднично, ответил Николай, – Если не понравимся духам горы. Только мы с тобой приглашены…

– А что бывает с теми, кто не приглашен?

– А вот смотри…

Мы прошли в дальний правый край пещеры, там, завалившись набок, лежал человек, казалось, он просто спал. Я присел и осторожно тронул его одежду. Сохранились краски халата, широкий пояс был снят, завязан узлом наподобие небольшого мешка.

В нем угадывались очертания камней, словно кто-то торопливо накидал их и завязал. Я потянул за ткань, она расползлась от ветхости, и в прореху посыпались тускло блеснувшие желтизной камни.

– Золото, и здесь золото! Прямо какие-то копи царя Соломона! Может, и алмазы здесь есть?

– Нет, алмазов нет… Читал я эту книгу, где говорят про пещеру, набитую скелетами и алмазами! Думал – выдумка автора, а вот теперь вижу – нет… Знаешь, нам тоже предстоит пройти подобное испытание…

– Так, огонь, вода и золотые самородки! Интересно, откуда они здесь?

– Идем, покажу.

Николай остановился в центре пещеры как раз над белой полосой, слабо искрящейся в неровном свете свечей. Он взял одну свечу и поднес её к полу.

Мощная кварцевая жила пересекала пещеру, блестели отполированные потоками воды округлые торочащие тут и там, словно хвосты динозавров, груды золота.

– Да тут его тонны! – ахнул я.

– Да, много, но не возьмешь, духи надежно охраняют, хотя нам можно и даже нужно. У тебя и у меня должны быть свои священные посохи: на бассда-алуу, набалдашник, нужно взять золотой булыжник, кроме того золото можно взять столько, сколько захочешь, но не для себя. Знай, крепко знай, Санья, если в твоей душе поселится жадность, духи Священной Горы тебя не выпустят из пещеры. Умрешь, как умер брат моего деда. А вот на пользу другим людям – это можно, но только нельзя держать золото при себе! Это запрет – табу!

– Так как же мы тогда его возьмем? При себе – нельзя, для себя нельзя!

– А скажи, тебе самому золото зачем нужно?

– Да ни зачем, богат не тот, у кого много, а тот – кому достаточно! У меня все есть, а вот на строительство завода я бы взял!

– Так бери! Вот в рюкзак набирай, потом веревкой обвяжем, веревка длинная, золото останется внизу, а когда выберемся, мы за веревки рюкзаки и вытянем!

Даже во сне я не мог предположить, что буду вот так запросто набрасывать самородки в рюкзак. Однако, когда я протянул руку, чтобы взять самородок выпавший из руки скелета, Николай резким возгласом остановил меня.

– Нельзя! Табу! Это не наше!

Когда набралось килограммов по тридцать, мы обвязали рюкзаки прочными капроновыми веревками, оставили их в центре пещеры и вернулись к месту последнего упокоения отца. Николай протянул мне пустую полиэтиленовую бутылку.

– На, крепко спрячь под куртку – плавать легче будет! – сам неторопливо проверял узел на такой же бутылке.

– А ты, что привязать её к себе собрался?

– Нет, у меня тоже есть.

Он вынул из рюкзака еще одну бутылку и, расстегнув молнию на куртке, положил её себе на грудь.

– Вот, если хорошенько застегнуть, то и руки свободные будут, и одежда вниз тащить не будет!

– Слышь, Колян, а почему ты решил, что мы плавать будем?

– Отец сказал: «Когда духи побеседуют с вами и уйдут, будет вода, большая вода, много воды, она укажет путь к людям, только если человеком овладеет жадность, то он так и останется на дне» Вот я и решил: какая бы вода ни была, она сейчас холодная, долго не продержишься, нужна одежда…

– Это что-то вроде мокрого гидрокостюма? – прервал я его.

– Да, хотя и мокрые будем, но нагретая телом вода будет держаться под куртками и мы не так замерзнем в холодной воде.

– А как мы узнаем, говорили ли духи с нами, и что они собой представляют, что про это отец не рассказывал? Может, камней поувесистей около себя запасем?

– Нет, камни не помогут, – усмехнулся Николай, – у духов нет тела, и никакое оружие им не причинит вреда, когда они появятся, мы увидим.., смотри вверх. Что видишь?

Я поднял голову. Ночное небо, опрокинувшись черным бархатным куполом, виднелось в отверстии. Постепенно, по конфигурации звезд, я узнал созвездие.

– Это созвездие Кассиопеи!

– Вот, как только пояс дьюрт сардыра, «Знатный Воин» так мы называем Кассиопею, вот как только его пояс коснется края дыры в потолке пещеры, так духи выйдут к нам. Давай сядем и приготовимся встретить духов.

– Фотоаппарат бы сейчас нам. Уж очень хочется фото на память иметь. Представь, мы с тобой и рядом духи!

– Не юмори, все очень серьезно, на кону наши жизни!

– А оно нам надо?! Вот такая рулетка? Понравимся духам или не понравимся?!

– Тише! Смотри, «дьюрт сардыр» своим поясом коснулся края отверстия…

Глава шестая

Ярко сияющие звезды созвездия Кассиопеи легли на темнеющий край дыры в своде пещеры. В наступившей тишине послышался слабый треск, словно кто-то расколол грецкий орех.

– Смотри, – Николай тихонько потянул меня за руку.

Огненно-красный шарик величиной с апельсин выдавился из стены и неторопливо поплыл к тому месту, где покоилось тело шамана. Секунд десять завис над рубином, венчающим ритуальную шапку, потом опустился на золотой самородок. Слегка расплющился, словно капля росы, что сверкает ранним утром на нежной зелени майского листа. Затем, подпрыгнув вверх на полметра, резко устремился к середине пещеры и спикировал в кварцевую жилу.

– Обыкновенная шаровая молния, – высказал я вслух свою мысль.

– Это не молния, это предвестник духов, а вот и они, доверься и не шевелись.

Из кварцевой жилы почти одновременно, неторопливо выплыли два лилово-красных шара. Словно кто-то надул легким гелием детские воздушные шарики, да забыл привязать к ним нитку. Шары не рванулись вверх, как бы это должно было случиться, а неторопливо направились к нам. Покружились над нами на расстоянии вытянутой руки, словно две собаки обнюхивающие незнакомцев, и, развернувшись величаво уплыли, втянулись в кварцевую жилу.

Мне показалось, что центр пещёры вздулся красным холмом. Следующий наш посетитель оказался просто огромным. Метра два в диаметре, красный, слегка пульсирующий шар неподвижно застыл в метре над полом. Из него, словно цыплята из-под крыла наседки, одновременно появились два шара поменьше. Они не были круглые, а скорее напоминали медуз, у которых шевелилось, переливалось, множество щупалец и светящихся нитей. Я как зачарованный смотрел на приближающуюся ко мне огненную «медузу». Она зависла почти вровень с моей головой. Три или четыре извивающихся щупальца, быстро сплетясь, образовали трубку, и она прикоснулась к моему лбу.

Дальше – темнота, словно черную тушь пролили на лист белой бумаги. Говорят же, что перед смертью человек видит картинки и события прошедшей жизни.

Ни-че-го!

Щёлк, словно выключили сознание…

Очнулся я от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо.

– Санья, Санья, да очнись ты, уже рассвет настает. Нам надо готовиться…

– Духи уже ушли или все ещё здесь? – сквозь шум в голове я даже не узнал своего голоса.

– Давай, привязывай веревку к поясу, нам рюкзаки на них поднимать.

Я послушно обмотал веревку вокруг себя.

– Да узел делай такой, чтобы легко можно было развязать, если что…

– А ты куда? – Николая рванулся телу отца.

– Надо забрать бырик-улы…

– Ты же сам говорил, что трогать ничего нельзя, почему забрал «шапку Мономаха»?

– Это теперь наше, помоги мне быстрее завязать рюкзак и давай к веревке!

Только мы успели замотать узел на рюкзаке Николая да отойти к веревке, которая свисала с выступа на скале, как послышался отдаленный шум воды.

– Надо зажечь свечи. – Николай выхватил из кармана куртки целлофановый пакет, вынул спичечный коробок, чиркнул, дружно вспыхнули две спички, сильное пламя сразу подожгло свечи, все ещё торчащие у меня надо лбом. Пока я, замешкавшись, поджигал его «светильник», откуда-то из щелей фонтанчиками, потоками, пенясь и кружась в водоворотах, хлынула вода. Она прибывала так быстро, что я даже не успел положить пакет со спичками в карман. Просто, оттянув ворот легкой нейлоновой куртки, сунул его за пазуху. Вода, тем временем уже была нам по грудь. Ещё немного и наши ноги оторвались от дна пещеры. Вот тут я по достоинству оценил изобретение Николая. Пустая бутылка, натянув куртку, надежно держала голову на поверхности воды покрытой пеной.

– Давай, держись за веревку, старайся немного подтягиваться, не так замерзнешь!

Дельный совет, вода, быстро пропитала всю одежду. Но тельняшка, свитер и куртка, все еще спасали от холода ледяной воды.

Когда вода достигла каменной полки, мы вскарабкались на неё и там, удалось хоть немного отогреться на показавшемся нам очень теплом воздухе.

Николай попытался забросить палку на другой выступ, но это не удалось: гладкие скалы не держали наш деревянный якорь.

– Ничего, братишка, прорвемся! – он вынул камень, и палка закружилась в водоворотах возле нас.

– С чего бы это духи решили нас утопить? – шум воды превратился в глухой гул, в пустоте пещеры голос дробился и множился.

– Смотри на это проще: просто вот такой скоростной лифт доставит нас наверх.

– По моим прикидкам, вода уже дошла до половины высоты пещеры!

– Ты вот что, Санья, давай немного цепляться за выступы, так хоть немного будет теплей.

Точно, какое-то время тело не так мерзло.

– Колян, ты пальцами ног шевели, не замерзнут!

Все, вода стремительно стала поднимать нас к горловине – сказывалось сужение потолка пещеры. Я ухватился за корни дерева и попытался подтянуться, руки плохо слушались, все тело уже дрожало от холода.

Сильный толчок снизу – я успел забросить одну ногу на край отверстия, раз – и, перекатившись, оказался на верху.

– Николай! – рванулся я к отверстию. Вода остановилась в полуметре от края.

Николай, цепляясь закоченевшими от холода руками, пытался выбраться наружу. Я поймал его за ворот куртки, подтянул. Все, мы наверху.

– Веревки, Санья, веревки! Если вода уйдет нам будет трудно поднять рюкзаки.

Дружно потянули веревки из воды. Слава Архимеду, рюкзаки в воде весили меньше.

Николай, быстро сняв веревку с себя, бросился мне на помощь. Как раз вовремя. Рюкзак, вынырнувший из воды, сразу стал тяжелым и прочная капроновая веревка, резала руки. С его рюкзаком мы справились быстрее.

– Санья, костер, давай спички.

Он развязал платок с головы, вынул одну свечку. Конечно, когда мы барахтались, выползая на поверхность, свечи все затухли от резких движений и порывов ветра.

Нашарив за отворотом спортивной шапочки спичечный коробок, упакованный в тонкую резину, я облегченно вздохнул: спички были сухими.

Заря горела на востоке, хорошо освещая окрестности. В рощах напоенных ароматом цветущих черемух, буйствовали соловьи. Хотелось жить, но было чертовски холодно.

– Сюда, давай сюда, Санья! – Николай махал мне рукой, подзывая к ближайшей скале. У её подножья, словно специально лежала большая охапка сухих веток, кучка свежескошенной травы, чуть поодаль – другая куча хвороста.

– Слушай, это специально кто-то заготовил! Признавайся, для нас?

– Не знаю, правда – не знаю! Вот только сырая трава – это для дыма, знак подать, ждут нас, понимаешь – ждут! Давай, поджигай!

Капли воска с зажженной свечи пропитали веточки и пламя, словно голодный волк, набросилось на хворост. Мы быстро разделись и, поворачиваясь то одним боком, то другим, впитывали живительное тепло.

– Пора, – Николай, схватив охапку сырой травы, бросил её в костер.

Пламя вмиг присмирело, стало робко пробиваться наружу зато густой белый дым, встал столбом над Священной Горой.

Снизу, в долине, послышались крики и выстрелы из ружей.

– Давай второй костер!

Пара горящих веток быстро разожгла вторую кучу хвороста.

Когда и второй столб белого дыма поднялся вверх, крики и стрельба не стихали минут десять.

– Всё, все наши знают, что духи Священной Горы не только даровали нам жизнь, но и благословили на путь помощи людям. Поздравляю, тебя, Санья, – ты теперь верховный шаман!

– Прими и ты мои поздравления, Николай, только какой из меня шаман? Я то и делать ничего не умею…

– А ты не расстраивайся! Вот отдохнем, отоспимся, попируем, и завтра у нас с тобой трудный день, большое камлание!

– Да ты просто смеешься надо мной! Я ничего этого не могу, а если буду кривляться, все заметят и осмеют!

– А вот тут ты не прав! Духи всегда помогут, теперь они наши и слуги и помощники! Или ты не веришь им?

– А нет, кое-чему я верю, вот только кому расскажи, не поверят!

– А ты и не рассказывай, ничего никому не рассказывай! Наши спрашивать не будут, а другим – зачем знать?

Одежда, которую мы держали у костра на вытянутых руках, дымилась паром, просыхала. А когда мы, не выдержав дуновения свежего утреннего ветерка, надели кое-что на себя, стала быстрее сохнуть прямо на теле.

Хорошо что, кроме хвороста, услужливые помощники заготовили и крупные сучки. Костер горел ровно, давая сильный жар, и мы постепенно отогрелись.

– Давай сюда рюкзаки, нам ещё предстоят кое-какие дела.

– Смотри! – почти завопил я в изумлении. – Выхода, ну того отверстия нет!

Там, где лежали наши темные от воды рюкзаки, была только зеленая трава. Впрочем, нет: вот два плоских камня, как бы один на другом, и все! Отверстия не было!

– Что за чертовщина! Или это опять проделки духов? – повернулся я к Николаю.

– А ты вот сюда посмотри, – он дергал одну из веревок, конец которой был намертво зажат землей.

– Вот где было отверстие! Ладно, бери рюкзак и айда к костру.

Когда мы поднесли рюкзаки, Николай развязал прочный узел на своем и вынул бырик-улы.

– На, возьми, только не одевай, ещё не время!

Я впервые взял в руки головной убор великого шамана – бырик-улы, или «Шапку Мономаха» как я её называл. Впрочем, настоящей шапки Мономаха далеко до этого древнего артефакта. Опушка шапки была сделана из меха черного соболя, чуть выше была аппликация из золотых пластин, в виде фигурок диковинных зверей и птиц.

Но окончательно добили меня четыре крупных изумруда и рубиновый шишак, венчающий макушку шапки. Смотрел я в интернете фото короны царей России, там рубин почти вдвое меньше, интересно, сколько стоят такие камни? Десять ниток, с нанизанными на них, словно бусы, золотыми самородками весили не менее трех килограммов. Так что цена этой «шапочки», зашкаливала даже в моем сознании, а если учесть её древность?

– Все, альдыге идут, нам пора! – прервал мои размышления Николай.

– Кто, кто? Ты же сам говорил, что на священную гору ни один человек в такое время не может подняться…

– А это не люди, это альдыге, слуги наши, они и охранять будут!

– А нам это зачем? Этих слуг содержать между прочим надо! Кормить, одевать, жильё предоставить, зарплату, наконец! Откажись, отправь обратно!

– Санья, это невозможно! Альдыге нельзя отправить, их не надо кормить, платить им деньги тоже не надо! Они всегда есть, всегда рядом будут, вот только на камлании, ещё на похоронах их можно видеть, а потом нет!

– Не понял, это сейчас ты о чем?

– Да вот о них! – Николай махнул рукой, в сторону поднимающихся по склону людей.

Это были «лиловые». Те же самые носильщики на похоронах отца.

Они, молча, подошли к нам, подняли наши рюкзаки, двое стали по бокам, один на некотором расстоянии сзади.

– Все, нам пора, идем к людям, они ждут.

И мы, сопровождаемые «лиловыми» слугами, стали спускаться в долину.

Только сейчас я ощутил чудовищную усталость. Болела давняя рана на голове, ныли шрамы на груди, и давала о себе знать раненая нога.

Но когда мы вышли из-за поворота, все болячки разом прошли: такого скопления людей на поляне я ещё не видел. Люди, лошади и автомобили смешались в пеструю, подвижную как ртуть, толпу. Почти по всей поляне виднелись юрты, палатки, какие-то шатры.

Дымились костры, на которых были подвешаны котлы, рядами стояли столы, которые ломились от обилия еды и напитков. При нашем появлении раздались такие крики ликования, что с ближайших тополей сорвалась стая ворон и заметалась над поляной, своими криками внося еще больший хаос.

– Колян, нас прям, как Гагарина встречают! – изумился я.

– Нет, нас встречают как великих шаманов! – Николай был невозмутим, – Сегодня мы будем отдыхать, а завтра людей будет ещё больше – мы проведем первое камлание.

– Да ты меня просто рассмешил! Какой из меня шаман?! Да ещё на камлании?

– Не волнуйся, когда принесут твой бырик-улы, ты все сможешь…

– Ты хочешь сказать, что и для меня сделана такая шапка, этот самый бырик-улы?

– Да, завтра её тебе принесут альдыге, утром, а в обед мы будем камлать.

– Александр! Александр! – махала мне рукой Татьяна.

Я направился к ней, однако, один из моих «лиловых» преградил мне путь. Я попытался отодвинуть его рукой, но словно наткнулся на стену. Мой телохранитель обладал чудовищной силой.

– Санья, нельзя, нас не пустят к людям, завтра после камлания увидишь Таню.

– Мы что заключенные? Или арестанты? – возмутился я.

– Нет, это табу, обычай такой, завтра, завтра, сейчас поедим и спать будем!

– А этот, что? – указал я на «лилового». – Ты же говорил – слуги…

– Завтра, завтра они исчезнут, и мы их перестанем видеть, но они будут рядом, будут служить нам.

Охраняемые слугами или конвоирами, мы прошли по коридору из ликующего народа к небольшому, срубленному из бревен дому.

– Вот, это кажан айыл, по-нашему будет, если на русском, то – деревянная юрта, здесь мы будем отдыхать, заходи…

Внутри эта деревянная юрта выглядела вполне прилично. Весь пол был устлан коврами, по разные стороны низенького стола были брошены подушки и одеяла.

– Слышь, Колян, а удобства где, во дворе?

Глава седьмая

За три прошедших года случилось столько событий, что я даже не знаю, с какого начать. Наверное, начну сначала. То, что произошло со мной, трудно поддается осмыслению. После нашего с Николаем спасения из потайной пещеры, скрытой в Священной Горе, его соплеменники устроили нам грандиозный прием.

На другой день мы проснулись в ритуальном деревянном домике, построенном по такому случаю только для нас. Вместе с первыми солнечными лучами в двери вошли двое «лиловых», то ли наших слуг, то ли конвоиров, вообщем, так я назвал тех, что сопровождали нас на похоронах и встретили после спасения на Священной Горе. В руках они держали простые деревянные палки, на верхушках которых находилось несколько сучков. Без слов они подошли к Николаю и протянули оба посоха. Тот указал на один из них.

Так же, в полном молчании вручили и мне вторую «корягу» (так я про себя называл этот самодельный посох шамана). Затем один из них взял рюкзак и высыпал у моих ног золотые самородки, вынесенные нами из пещеры.

– Что ты хочешь? – Николай, что они от нас хотят и почему не разговаривают?

– Они никогда не разговаривают, но все понимают, думаю, они мысли читают! Ты должен выбрать тот камень, что нравится тебе…

«Мысли читают… А я тут их обзывал…», – немного смутился я.

– Вот этот! – ткнул я в золотой самородок, напоминающий голубя с распростертыми крыльями. Мой слуга подобрал его, приладил в переплетении ветвей на посохе и несколькими легкими поглаживаниями изогнул их, так что мой золотой «голубь» оказался крепко зажат между сучками.

«Лиловый», положил посох себе на обе руки и, с легким наклоном головы, почтительно протянул его мне. Рукоять посоха оказалась теплой и гладкой на ощупь, хотя вес у этой «тросточки» был порядочный. Только любоваться своим новым посохом мне пришлось недолго. Новая пара слуг протягивала нам бырик-улы, эти ритуальные головные уборы шамана. Я даже опешил от неожиданности! Их было две, как братья – близнецы похожие друг на друга. Чуть позднее я нашел отличия: на моей «Шапке Мономаха», вместо изумрудов, горели синим, холодным пламенем четыре аквамарина.

До сих пор не понимаю, почему я взял в руки этот странный головной убор и безропотно надел его на голову? Ощущения тяжести не было, а было странное чувство, словно тысячи маленьких ежат, улеглись на мою голову, щекоча и покалывая её своими мягкими иголочками.

Слуги были сама проворность! Снимали со стены висевшие там роскошно – цветные халаты, услужливо подставляли мягкие сапоги – ичиги. Последний аккорд нашего одеяния – замысловатый жилет из тысячи лент, ремешков, на концах которых были цветные бусы, подозреваю: из настоящих самоцветов. Камчу с узорной рукояткой – за отворот сапога, и перед нами почтительно распахивается дверь кажан айыла – дома, приютившего нас на ночлег.

Под ликующие вопли толпы вдоль живого коридора из людей, одетых по такому случаю в нарядные одежды, мы шли к поляне, огороженной простой веревкой, подвешенной на кольях. Люди старались прикоснуться к нашим развевающимся одеждам, говорили ободряющие слова и благодарили великое небо за то, что ниспослало на Землю сразу двух своих сыновей.

Когда мы вышли на поляну, кто-то услужливо расстелил две кошмы, на одну из них сел Николай, подвернув под себя ноги, как это делают кочевники, на другую – я, скопировав его позу. Это вызвало возглас одобрения. Девушки, в национальных одеждах, быстро натаскали большую охапку хвороста, обложили приготовленными сухими сучками. Вперед вышел один из старейшин. Громким, гортанным речитативом он прочитал что-то вроде молитвы или заклинания. Николай говорил мне потом, что это была хвала небу за его милости к людям. Потом из толпы вышли два старца, каждый нес довольно большой бубен и деревянную колотушку, конец которой был обмотан кожей.

Когда мне вручили этот «музыкальный инструмент», я мысленно фыркнул:

«Какой из меня барабанщик? И вообще, весь спектакль не по мне…»

Тут старейшина, чиркнув спичкой, зажег хворост, и огонь костра как-то успокоил меня.

Тот час старику подали простую деревянную чашку, он подошел и протянул её Николаю. Когда тот сделал несколько глотков, чашку преподнесли мне. Я тоже отпил несколько глотков белой, слегка кисловатой жидкости. Старейшина вылил остатки в костер и ушел с круга, оставив нас одних.

Тут Николай поднялся, погрел бубен около костра и ударил по нему колотушкой. Звонкий и довольно чистый звук разнесся над поляной.

Я, как зачарованный, сделал то же самое и стал по другую сторону костра.

Это было последнее, что я помнил. Сознание вернулось ко мне, словно кто-то щелкнул выключателем.

Небо. Глубокое, синее небо смотрело мне прямо в глаза. Небо качалось и плыло в такт шагам людей, несущих меня. Немного ныли ноги, болело тело, как после марш-броска. Когда я заворочался, люди остановились и бережно опустили меня на ноги. Чуть позднее гул и шум в ушах утих, я стал различать голоса. Казалось, говорили все.

– Что это было? – спросил я у подошедшего Николая.

– Ты молодец! Камлал как наш отец и упал даже после меня! Все, мы идем переодеваться и на той, на праздник значит! Сегодня гуляем долго, сегодня мы с тобой родились новыми людьми и для новой жизни!

– Александр! Александр! – Татьяна пробивалась ко мне сквозь толпу.

– Какой ты молодец! Как здорово все предсказал, как смело общался с духами! Все мы гордимся тобой!

– Правда? – я впервые взял девушку за руку. Она не отстранилась.

– Обещай, что ты мне расскажешь все, что видела, а лучше покажешь, надеюсь, ты сняла все происходящее на сотик?

– Что ты! Это нельзя делать, да и сотовые телефоны во время камлания не работают, а сразу ломаются: у них батарейки разряжаются! Старейшины отберут и разобьют о камни! Слушай, а ты когда уезжаешь?

– Думаю, дня через два, три. Как Николай отпустит.

– Мы могли бы вместе уехать, мне в универ пора, к экзаменам готовиться… А ко мне, когда придешь, ну это… в гости.

– Да хоть сегодня!

– Нет, сегодня нельзя, мне и маме нужно подготовиться…

– Ну, раз нельзя сегодня, тогда завтра…

– Договорились! – и девушка, легонько коснувшись моей щеки ладонью, упорхнула к поджидавшим её подружкам.

– Как тебе моя сестренка? Когда с предложением вйыл-дьуртгу пойдем?

– Это что, вроде сватовства?

– Это вроде предложения пожениться, сватовство ты провел, когда подошел к ней, и она тебе пояс повязала!

– Ты – то чего не предупредил?! Вдруг она мне откажет!

– Не откажет! Я же видел как ты на неё запал! Да и она бы тебе пояс не повязала, а бросила бы его на землю! Вот завтра и пойдем. Ты надумал скоро уезжать? Я тебя не гоню, но знаю: на работу пора. Пойдем, нам ещё золото принести домой надо…

– Так скажи, тем «лиловым»…

– Кому, кому?

– Да слугам этим, в лиловых одеждах, прямо как китайские крестьяне – все в одинаковых куртках.

– Аа-а… Альдыге.., мы больше их не увидим, только на следующем камлании, через три года.

– Слушай, братан, ты хочешь сказать, что через три года, я и ты снова будем делать неизвестно что?

– Почему неизвестно? Что духи скажут, то мы и переведем народу. Ты же камлал? Камлал! Вон я спрашивал у людей, ты все им объяснил: и про скот, и про то, какие зимы будут. Все точно будет!

– Да откуда мне знать, какие зимы будут?! Я даже не знаю, что я на этом камлании делал!

– Все правильно делал: духи забрали на время твою душу и сами вселились в твое тело, сами двигались, сами с народом говорили…

– Все, теперь мне все понятно! В этой чашке, что мы с тобой пили, наркотик был?! Отвар из каких-то грибочков? Ну, Николай, знаешь…

– Санья! В чашке был айран! Кто посмеет дать отраву великому шаману?! Да и альдыге не допустят! Ты сам скоро все поймешь, когда начнешь превращаться в настоящего шамана!

– Так это не все?! Ещё будут сюрпризы?

– Будут, Санья, будут, но поверь, только хорошие! Давай, бери рюкзак и складывай в него золото.

– Слушай, Николай, так и двери были открыты, и самородки валялись, как попало, почему их не растащили?

– Это жилище великих шаманов, – Николай впервые назвал и меня шаманом, – Нельзя ничего брать, табу, возьмешь – беда будет, да и альдыге…

– Альдыге, альдыге, они то, что могут, если их уже нет!

– Знай, Санья, твердо знай, они всегда рядом, придут на помощь, но и мешать не будут, ты и сам станешь почти одним из них!

– Это здорово, – сострил я, – на работе -раз и невидимкой стал!

– Нет, это не будет, а вот сильнее, быстрее станешь! Все, переодеваемся – и на той!

Не стану описывать, что мы ели и пили, только к вечеру я валился с ног от усталости.

Завтра мы поехали сватать Татьяну. В национальных костюмах, мягких сапожках, сели мы на коней, хотя честно признаться, сел Николай, а я – взгромоздился кое-как на смиренную лошадку. Пока добирались до дому Татьяны, лошадка и не думала слушаться моих команд, покорно плелась за гарцевавшим под Николаем жеребцом. Я молил бога и просил небо, не позволить сбросить ей меня на землю. Обошлось.

Когда входили в дом к невесте, Николай вынул из-за голенища моего сапога камчу и повесил мне на шею.

– Так надо! – тоном, не терпящим возражения, приказал он. Да я и не думал возражать. Мои мысли были заняты только тем: как бы прямее шагать, так как ощущения от верховой езды были сродни тем, что чувствуешь, просидев час на бочке верхом.

– Мне то что делать? – поинтересовался я у свата – Николая.

– Да ничего! Слушай, соглашайся, да поддакивай!

Такого сватовства в моей, жизни не было, да и вряд ли будет. Только мы зашли в дом, как к окнам прилипли любопытные соседи.

В доме были мать Татьяны, приятная русская женщина, один из старейшин, тот, что подавал нам чашку с айраном перед камланием, и невеста в скромном, национальном наряде, сидевшая с краюшку стола.

Николай поздоровался на своем языке, и дальше вся речь шла на ойротском. Невеста, не поднимая глаз, пару раз сказала: «Ие, ие», что даже мне было понятно её согласие. Да и я также пару раз сказал: «Согласен».

Старик, обратился ко мне с довольно грозной речью. Николай, услужливо перевел: «Строжится! Он за её отца, тебе грозит, если будешь обижать жену, он тебя убьет! Сними камчу, отдай ему и стань на одно колено…»

Я подчинился. Старик, хлестнув пару раз меня камчой, так, чисто символически, бросил её на пол.

Мать Татьяны, или теперь уже теща? Подхватила дочь под руку и увела её в другую комнату.

Мы вышли на улицу. Собравшиеся люди стали осыпать нас зернами ячменя, пшеницы и легкими, словно мотыльки, лепестками хмеля.

Под нехитрый мотив гортанной песни, которую затянули собравшиеся, мы сели на своих коней и ускакали к дому Николая. Хотя, ускакали – это сильно сказано. Я, подпрыгивая в седле, набил себе шишку, и дня три она давала о себе знать, как только пытался сесть.

– Так, если я женатый, то где моя жена? – пристал я с вопросом к Николаю.

– Не все сразу, ты считай, только получил согласие всех сторон. Это вроде помолвки, потом – через неделю, свадьба. После свадьбы её отец, вот тот старик, привезет её к тебе домой, у тебя есть дом, ах да, квартира?

– Есть, да и таким богатством, как у нас в рюкзаках, запросто можно построить дворец!

– Э-э, Санья, ты же обещал это золото на другие дела пустить?

– Да пошутил я, Николай, пошутил.., – почему-то смутился я.

– Никогда больше не шути так, если надо денег, я тебе дам, если много денег надо тебе, все соберем и отдадим! Золото, что духи позволили взять, нельзя для себя брать, даже думать об этом нельзя!

– Ладно, понял я, не возьму ничего себе – духи будут довольны.

Глава восьмая

Не стану описывать свою свадьбу, скажу только, что весь аил ещё месяц после нашего отъезда гулял. Той то затихал, а с приездом очередного родственника вспыхивал с новой силой. В конце медового месяца, когда я пришел домой с работы, Татьяна устроила мне форменный допрос, под общим заголовком: «Когда я возьму себе вторую жену». Пришлось успокаивать её и клятвенно обещать, что этого не произойдет, так как моя любовь вся без остатка предназначена только ей.

Признаюсь, в то время мне было не до её претензий и капризов. То золото, что мы с Николаем взяли из пещеры, где покоятся предки великих шаманов, позволило развернуть строительство автограда неслыханно быстрыми темпами. Но и это меня не столь тревожило, как состояние моего организма. Точнее – состояние мозга. С ним творилось что-то невообразимое. Эти изменения я заметил ещё после отъезда из аила Николая. Как-то разом перестала побаливать голова. Рана от былой контузии порой давала о себе знать приступами головной боли, а тут – ничего! Легкость мыслей и свежесть впечатлений.

Сначала я принял это за влияние горного воздуха и пережитый от похорон стресс. Но вот, когда я ждал пересадки в Новосибирском аэропорту Толмачево, то случайно оказался рядом с попутчиком. Мужчина средних лет летел в Москву тем же рейсом, что и я. Коротая время, он играл сам с собой в шахматы. Вообще-то в эту игру я играл последний раз в свои далекие школьные годы. И тут как-то само собой у меня вырвалась подсказка:

– А вы слон на h5, с жертвой, попробуйте!

Шахматист-попутчик, взглянул на меня с интересом:

– Жертвовать слона за пешку?!

– Зато потом ваша пешка по правому флангу пойдет вперед, и придержать её можно только ладьей, вторую пешку двинете на её защиту и явно проходной дуэт!

– Да вы, батенька, увлеклись, а если я на левом фланге создам давление ферзей?!

– Предложите размен ферзями, а не пойдет противник, вы сделаете ему сдвоенную пешку, и она помешает белопольному слону. Получите два хода в запас, продвинете обе пешки вперед, а за них придется отдать две фигуры!

– Да вы, я вижу, недурно разбираетесь в шахматах! Не окажите ли мне любезность сыграть со мной?

– Отчего же не сыграть, время позволяет…

После четвертой партии, которую я выиграл ввиду явного преимущества, мой попутчик вскочил, в восхищении тряс мою руку и никак не верил, что у меня нет никаких званий и регалий в шахматном мире.

– Да как же так! Я чемпион области, кандидат в мастера спорта, член президиума шахматной федерации республики! А вы меня как новичка, в четырех партиях! Как липку ободрали! Дайте ваш адрес, я свяжусь с вами, да вам, батенька, надо на чемпионат страны, да что там – на мировое первенство можно замахнуться!

Еле-еле я уговорил его не делать сенсации из моей игры. Только сам пребывал в недоумении. Как я знал массу ходов? Как я мог видеть, что предпримет противник? Интересно…

Второй случай незаурядных способностей моего мозга представился неделей позже, на работе.

Когда я без двадцати восемь появился у дверей кабинета, там, как всегда, толпился народ. Мастера участков, инженер, прорабы строительства – всем нужно было что-то согласовать, утрясти, уточнить…

Уже входя в двери, я обратил внимание на женщину, сидевшую в сторонке.

Сколько печали и уныния было на её лице. Едва сев на стул, я сразу нажал на кнопку селектора и вызвал секретаря:

– Ирина, пригласите ко мне Валентину Сергеевну.

– Александр Петрович, Валентина Сергеевна из какого цеха?

– Это крановщица кузнечно – прессового цеха, она сидит в приемной!

– Я прошу прощения у присутствующих, но давайте сначала выслушаем её: у неё явно большое горе.

Оказалось, на операцию мужа требовалась немалая сумма денег. Уладили этот вопрос с помощью фонда, созданного при моем содействии в профсоюзной организации.

– Александр Петрович, а эта крановщица ваша знакомая? – поинтересовался главный бухгалтер.

– Нет, я её первый раз вижу…

– Так откуда вы знаете её имя да ещё должность? Я работаю со списками сотрудников уже почти двадцать лет и то не всех знаю!

– Так получилось, что я знаю всех сотрудников не только по имени и отчеству, но и дни их рождения, да что там дни рождения, имена их тещ, матерей, детей и даже внуков.

– Ну это ты, Петрович, несколько преувеличил! – изумленно возмутился главный технолог.

– Это легко проверить. Ирина, принесите список сотрудников любого цеха, – попросил я вошедшую секретаршу.

– Моторный цех подойдет? – протянула она мне папку.

– Да, спасибо! – я придвинул списки сотрудников участка № 5, или как мы его называли моторный цех, бухгалтеру, – Назовите номер сотрудника по списку…

– Да пусть будет вот, хотя бы номер 87.

– Номер восемьдесят семь, Антонов Игорь Семёнович, слесарь четвертого разряда, 1973 года рождения, женат, жена – Антонова Галина Юрьевна, в девичестве Мартынова с 1976 года рождения, двое детей, сын Юрий, год рождения называть?

– Нет! Быть такого не может, что бы вот так! Это просто мистика какая-то!

– А можно я попробую, – Алексей потянул к себе папку со списками. – Вот номер 123, а?

– Номер сто двадцать три, Григорьева Марта Филипповна, 1958 год рождения, инструментальщица, вдова, муж умер пять лет назад, кличку любимой собачки назвать?

– Ну, Александр Петрович, ну вы прямо Вольф Мессинг!

– Так, господа – товарищи, а работать мы сегодня будем? Или так до вечера протешимся?

– Так интересно же, да и сам ты…

– Все! Все, потом обсудим мои достоинства!

Вечером я сам долго думал, как я могу это делать? Как могу знать мельчайшие подробности из жизни более чем трех тысяч сотрудников автозавода?

Позднее, года через два, когда я уже освоил шестой иностранный язык – французский, пришло осознание, что мои способности почти не имеют границ и мой мозг отличается от всех остальных.

Поэтому, покупая в магазине сладости к ужину, я вовсе не удивился, заметив застарелый недуг продавщицы. Достал из кармана записную книжку и написал на листке бумаги состав трав и количество сеансов приема отваров из них.

– Это вам, примите обязательно, и в сроки, которые я указал. Это поможет избавиться от болезни, выгонит камни из почек.

– А откуда вы… – начала было продавщица.

– Неважно, знайте – это поможет! – и ушел от замершей в изумлении женщины.

В этом году нам с Николаем предстояло большое камлание, и я даже не задумывался: зачем я поеду и как это буду делать. За неделю до того как собрался на Алтай, вызвал к себе Алексея. Главного инженера завода ценил я за смелость идей, преданность заводу и прямо-таки фанатичное знание компьютеров и прочих прибамбасов, связанных с ними.

– Петрович, вызывал? – Лёшка всегда звал меня по отчеству, хотя я был всего на пять лет старше его. Конечно, в присутствии посторонних он не допускал такого панибратства.

– Да, вызывал. Проходи Алексей, мне нужен твой совет и твоя помощь. Ты английский хорошо знаешь?

– Технический – прилично, а разговорный – если не быстро, то легко понимаю. А что англичане в гости едут? Петрович, да ты сам вон как «спикаешь», тебе и переводчика не надо!

– Не надо, это точно! Только еще не надо переводчиков и на немецкий, испанский и итальянский, турецкий очень даже неплохо, а вот теперь и французский язык…

– Петрович! Да ты полиглот! И как тебе это удается?! – подсочил изумленный Алексей.

– Вот, это и мне хочется узнать… За три года – шесть языков, по семь месяцев на каждый… Да и вот ещё: открой левую сторону шкафа, в углу, на полочке, нашел?

– Так это карты! Ты что в картишки переброситься решил?

– Решил, решил… Возьми любую карту, так, шестерка бубей!

– Здорово! А теперь?

– Король пик!

– Черт! Точно! Как это возможно?!

– Давай, Лёшка, побереги эмоции! Возьми газету, читай про себя…

Когда я просто повторил то, что видели глаза Алексея, словно прочитал текст сам, он в изумлении сел на стул.

– Этого просто не может быть… Как это возможно?! Петрович, ты – гений!

– Ладно, Лёша, хватит мне петь дифирамбы, я тебя не для этого пригласил. Хочу, чтобы ты помог мне разобраться в том, что произошло со мной.

После моего краткого рассказа о событиях на Алтае, разумеется, я не сказал ему ничего о Священной Горе и тайной пещере, Алексей в волнении забегал по кабинету.

– Ясно одно: все эти изменения с тобой произошли от твоего названого отца, это он передал тебе тайные знания! Нужно тщательно изучать все это, если такое доступно одному человеку, то можно научить и другого.

– Лёшка, не фантазируй, я тебе не подопытный кролик! Через три дня мы с тобой выезжаем на Алтай, там мне предстоит проводить камлание, – на лице Алексея промелькнуло крайнее удивление. – Это обряд такой, я в нем ничего не смыслю, однако, как уверяют очевидцы, уже один раз прекрасно справился с этим делом.

– Да с такими-то способностями! Ты любой обряд проведешь! Петрович, а на каком языке ты проводишь эт самое камлание?

– Вот для этого я тебя и позвал. Понимаешь, вместе с названым братом, Николаем, я участвовал в этом обряде, да что там участвовал – проводил его! Все дело в том, что не знаю, как и не помню ничего! Просто – провал в памяти, черная полоса. Ничего нет…

– Может, гипноз? Или какие-нибудь галлюциногены? Я слышал: шаманы грибы специальные употребляют.

– Все равно хотя бы что-то да осталось в памяти: образы, цвет, звук! Ничего! Сплошная чернота…

– Тогда это воздействие на мозг! Стертая память, я слышал: такие опыты проводились…

– Ну да, сначала загрузили в память все слова обряда, движения, пляски с бубном…

– Петрович, так ты что – с бубном скакал?!

– Хватит зубоскалить! У меня к тебе вполне серьезное предложение! Ты едешь со мной на камлание и фиксируешь, слышишь, фиксируешь все происходящее там! Только знай: электроника там не работает, аккумуляторы сразу разряжаются. Все и всех типов.

– Ух, ты! А причина? И как разряжаются – полностью или минимальный ток все же остается?

– Ты у нас кто? Главный инженер? У тебя сколько сотрудников? Почти двести?

– Откуда двести? Всего сто двадцать восемь!

– А программисты? Водители, секретари?

– Петрович, ты бы ещё техничек посчитал…

– Техничек не буду! Значит так: завтра выскажешь все идеи и соображения, скажем, к трем часам. Нужно понять, что происходит, как это возможно и какие нужны средства для безопасного наблюдения. Нужны как картинка, так и звук. Найди фактор воздействия, что там? Грибы, гипноз, излучение… Разбирайся! Билет тебе уже куплен, вылетаешь с нами, я с семьей еду.

– Татьяна тоже едет? – обрадовался Алексей.

– И Татьяна, и дочь – все едем. Надо же им погостить у мамы и бабушки! Давай, Алексей, действуй!

Теплый майский вечер дышал ароматом расцветающей сирени и манил начинающейся вечерней прохладой. До моей квартиры, в строящемся авто городке, было рукой подать, но автомобилем – в объезд. Строители перекопали все и вся под трубы теплотрассы.

Я махнул рукой водителю и пошел пешком: в такое время не хотелось даже садиться в автомобиль. Ага, в одном из припаркованных автомобилей целовалась парочка влюбленных! Валерка! Вот шустрый малый, неделю как дембельнулся, а уже нашел себе пассию! Валерка сначала сделал вид, что не знает меня, но, видно решив, что, может, придется обратиться ко мне, расплылся в улыбке и приветливо поздоровался. Потом, сообразив, что место для свидания выбрано не самое удачное, завел машину, собираясь уезжать.

Вот тут-то как раз и произошло, то, что не только меня, но и эту влюбленную парочку повергло в шок.

По асфальтовой дороге, что шла слева от канавы теплотрассы, из-за угла дома вынырнула машина. Наша, по-моему, ВАЗовская «копейка». Когда машина была метрах двадцати от меня, в заднем окне её, вдруг забился, затрепетал, огонёк автоматной очереди. Пули вгрызались в перила и столбик деревянного мостика, проложенного через канаву теплотрассы, и веером устремились ко мне. Словно зачарованный, я смотрел, как они вязли в мгновенно загустевшем воздухе, оставляя после себя темные воронки на уровне моей груди. Визг покрышек бешено удаляющейся машины – и все стихло.

– Александр Петрович! Вы живы?! Куда вас зацепило? – Валерка тормошил меня.

– Нет, нет, спасибо! Не ранен, даже не задело… – я пытался понять, что же произошло.

– Вот, блин, гад! Почти целый рожок по вам выпустил! А не попал! Мазила! Ой, простите, что это я… Но как же так? Наш автомобиль точно был в секторе обстрела, а не одна пуля не попала… Он что холостыми шмалял?! – Хотя нет! Вон чуть не пополам развалил брёвнышко мостика…

Да и вот в конце, когда стволом автомата повел, тут одна пуля в дереве сидит… Как же так? Почему вас не зацепило?

– Не знаю… – перед моим мысленным взором все ещё стояли темные воронки, словно растаявших пуль в сгустившемся воздухе предо мною.

– Да вы не волнуйтесь, товарищ генеральный директор, этих стрелков можно быстро найти! У меня регистратор работал, все записал… Вот у Людмилы и ноутбук с собой, и флешка, сейчас перепишем и вам отдадим.

– Хорошо, Валерий, завтра возьмете всё назад, программисты скопируют и вернут вам все носители информации.

– А можно будет к вам на прием прийти и там забрать?

– Конечно можно, часиков к десяти приходи, только не опаздывай, у меня день жестко расписан. И ещё, давайте договоримся, что ничего никому рассказывать не будете. Свидетелей нападавшие вряд ли оставят в покое!

– Блин! Точно! Но, может, они не заметили нас: мы же в машине были?

– Будем на это надеяться! Да и вы, если будете помалкивать, то думаю, обойдется.

Глава девятая

Завтра я открывал двери своего кабинета в семь часов. Сразу включил компьютер и позвонил Алексею и начальнику охраны. Алексей, по молодости и беспечности, проспал и клятвенно заверил меня, что будет через пятнадцать минут. Так я и поверил! Ещё не было случая, чтобы он пришел в точно назначенное время, так, что у меня было минут двадцать на просмотр записи с авторегистратора и на осмысление произошедшего. Предположим, что заказ на мое убийство поступил от фирмы, которая считала, что мы перехватили их кусок пирога, так как они должны были получить госзаказ на строительство автосборочного завода. Но мы были конкретнее, и тендер выиграли вчистую. Ещё бы – мы предложили строительство полноценного автозавода с выходом на мировой уровень. Кроме того, наше предложение построить социальные объекты и жилой комплекс при автозаводе, просто не оставили никаких надежд соперничающей фирме. Но вот так пойти на убийство, это уже слишком!

Компьютер послушно выдал картинку записи с регистратора. Плохо было то, что запись была не сплошной, а сделана с интервалом времени – через пять кадров. Все равно можно было видеть детали нападения. Вот пули превращают в мочалку перила мостика, а вот бьют по мне – слабые вспышки на расстоянии вытянутой руки. Отъезжающий автомобиль и подбегающие ко мне парень с девушкой. Понятно, что большая часть пуль должна была превратить мою грудь в подобие сита. А я даже не шелохнулся. Как это можно объяснить?

Память услужливо подсказала: «Альдыге – это и слуги и защитники. Они станут невидимы, но будут нас защищать!» Спасибо тебе, Николай, за подсказку.

«Интересно, а самоубийство они тоже предотвратят?»

От такой глупой мысли меня отвлек приход начальника охраны.

Отставной военный и тренер училища десантников был осужден и отсидел шесть лет. Причина, как всегда банальна до простоты: не мог удержаться, когда трое хамов приставали к женщине. В общем, наша Фемида оказалась, как всегда, слепа: за сломанную челюсть, две вывихнутых руки и разбитый вдребезги нос – сел тренер на тюремные нары.

Когда кто-то из однокурсников по училищу сказал мне об этом, я сам разыскал Сергея Филипповича и сразу же предложил ему работу у нас на заводе. Он помолчал, усмехнулся и протянул мне справку об освобождении. Я, так же молча, не читая её, свернул её и положил на столик у телевизора.

– Хватит дома сидеть! Нам нужен хороший начальник охраны!

– А вы, курсант Холмин, уверены, что я буду хорошим начальником? – наш «Филиппок», так звали мы тренера в учебке, специально назвал меня по фамилии, показывая, что помнит меня.

– Главное, чтобы вы были уверены в этом!

Так у нас на заводе появился начальник охраны.

– Александр Петрович, почему такая спешка? Случилось что?

– Подождем нашего компьютерного гения, вместе и обсудим…

Лёшка ворвался, взъерошенный как воробей и, запыхавшись, выпалил:

– Александр Петрович, всего пять минут, у нас в поселке все перекопали, пока объехал…

Я, прервав его красноречивое оправдание, показал ему на стул.

– Сейчас я покажу вам кое-какое кино, но только дайте слово, что никому, слышите, даже близким своим не скажите об этом ни слова!

– Петрович, да к чему эти напоминания.., – возмутился Алексей, но умолк под жестом моей руки.

– Слово офицера! – Сергей Филиппович был не многословен.

– И я даю слово, – эхом за ним повторил Алексей.

Когда они просмотрели видеозапись, минуту не могли прийти в себя от увиденного.

– Да, ты. Александр Петрович, в рубашке родился! Он в тебя весь рожок выпустил и не одна пуля не зацепила?! Это что-то невероятное! Алексей, перемотай назад… Вот здесь останови… – Сергей Филиппович, внимательно всматривался в экран компьютера.

– Вот это что?

Стопкадр четко показал стрелка в маске, но и так же четко было видно, как пули, словно вязли в полуметре от меня, оставляя короткие черточки искр.

– Вот что, друзья мои, про покушение на меня знают всего несколько человек. Вы и Виталий Мартынюк, это с его регистратора кадры. Я прошу вас все произошедшее сохранить в тайне, тем более, что кроме мостика через канаву, никто не пострадал. Вы, Сергей Филиппович, по своим каналам пробейте, кто за этим стоит. Меня тревожит не только то, что покушение может повториться, меня беспокоит безопасность моей семьи. Поэтому я думаю оставить их на Алтае на неопределённый срок… Со мной поедет и Алексей Сергеевич.

Лешка, услышав свое отчество, принял озабоченно – серьезное выражение лица.

– Все. Вас Сергей Филиппович, прошу начать с автомобиля, а Алексей останься: мы перенесем нашу техническую беседу с трех часов, на более раннее время.

Пока Алексей излагал, как он думает организовать запись нашего камлания и какие меры примет для нормальной работы аппаратуры, я размышлял, кому и зачем нужно было мое убийство.

Вдруг, словно в немом кино, в мозгу замелькали картинки.

На столе, застеленном белой скатертью, на бело – синих тарелках, нарезаны тонкие ломтики колбасы, красные помидоры, огурчики и дымящееся жаркое под белым соусом. «Грибной соус» – почему-то подумал я.

«Жируем?» – слегка скрипучий голос как бы возник у меня в голове. Картинка сместилась, и я увидел мужчину средних лет. Лицо его было знакомо мне. Память услужливо подсказала: «Заместитель коммерческого директора предприятия «Авто и Ко», Пилипец Виктор». Заместитель Пилипец вел себя вполне по хозяйски. Он открыл плоский дипломат, достал ноутбук, и, когда появилась картинка, повернул её. «Издалека снимали, – отметил я, – Хороший телеобъектив!».

На фото был я. Вот выхожу из дома, сажусь в машину, вот захлопываю дверцу. Пилипец пальцем, постучал по углу экрана, где видно было время съемки.

«Живой! Быть такого не может!». «Может, ещё как видишь, может!» – проскрипел Пилипец.

«Хреновый ты стрелок! Мазила! А бахвалился, – что в армии из автомата семьдесят из ста выбивал! Вот, выбил, сам видишь!» – «Да я в него пуль десять всадил! Решето, можно сказать, сделал, ручаюсь: пули точно ложились!»

«Ладно, давай сделаем так: твой косяк, тебе и исправлять! Когда я ходил на торговом флоте, у нас была поговорка «Без спасения – нет вознаграждения! Сделаешь работу – будет вознаграждение» Пилипец захлопнул ноутбук, не спеша налил себе коньяк в тонкую рюмку, выпил, похрустел огурцом и пошел к двери.

«Покажите квартиру!» – почти взмолился я. Ага, вот дверь с табличкой «52», несколько ступенек, «Первый этаж», – отметиной врезалось в мозгу. Поворот за угол дома, «Почтовая, 12А»…

– Вот я и говорю, что диктофонов с вами – будет два, – прервал мои видения голос Лёшки, – Петрович, что с тобой? Ты меня как будто не слышишь?

– Погоди, Лёша, – селектор отозвался голосом начальника охраны, – Сергей Филиппович, бросай все и немедленно ко мне!

Глядя на изумленное лицо начальника охраны, я улыбнулся: ведь все привыкли, что я никогда и ничего не забывал и дважды не вызывал к себе в кабинет.

– Сергей Филиппович, три дня назад мы ездили в администрацию подавать пакет документов по госзакупкам, там речь шла о довольно крупной сумме…

– Да, почти на триста миллионов…

– Кто ещё изъявил желание участвовать в тендере?

– Еще две фирмы: одна не может приниматься всерьез, но вот фирма «Авто и Ко» вполне могла бы составить нам конкуренцию.

– Так вот, заместитель коммерческого директора этой фирмы, некто Пилипец, по-моему, его зовут Виктор, и выступает в роли заказчика на мое убийство. Конечно, не сам лично, за его спиной стоят более крупные фигуры, но он курирует и направляет киллера. Сам стрелок сейчас отсиживается на квартире 52 по улице Почтовой, 12А…

– Александр Петрович, сведения точные? В какой степени им можно доверять?

– Точные, точные! Доверяй им как мне! – я написал на листочке адрес и протянул начальнику охраны.

– Взять стрелка и вытрясти с него нужную информацию – это вряд ли будет резонно.

Тут нужно заставить заказчиков искать новые пути подхода и новые схемы покушения – «Филиппок» был явно в своей стихии.

– Что предлагаете, Сергей Филиппович? – поторопил его я.

– А тот бронированный джип, что стоит у нас в боксе, ну тот, что достался нам три года назад, он ещё у нас?

– По-моему, да, хотя это можно точнее узнать – я нажал кнопку селектора. – Владимир Семёнович, черный джип, ещё у нас? Да, на месте…

– Давайте в эти дни вы будете перемещаться только на нем и под усиленной охраной: у них наверняка установлено наблюдение за всеми перемещениями.

– Да, это, наверное, так. Сергей Филиппович, проверьте, где можно установить наблюдение за моим подъездом? Утром сделали пару снимков, все с достаточно большого расстояния.

– А откуда вам известно о снимках… Ах, да! Примерно, какое расстояние?

– Метров триста, триста пятьдесят и немного левее, скажем; метров на тридцать!

– Хорошая точность! Следующая деталь в нашем плане: вы, подъехав к дому, спровоцируете скандал с охранником и как бы выгоните его с работы.

Немного погодя, я приеду к дому и мы встретимся с уволенным вами охранником в кафе напротив – думаю, оттуда ведется наблюдение. Эти ребята не дураки и должны пойти на контакт с опальным охранником. Далее мы продержим их на крючке, заставим раскошелиться на подкуп охранника. Вот, когда после мнимого исполнения они придут его убирать, вот тут мы и повяжем и стрелка, и заказчиков: так у нас будет на них и видео, и записи разговоров.

– Примитивно, но, думаю, сработает. Им не останется иного пути приблизиться ко мне. Послезавтра я уезжаю, это пока в секрете. Как только уеду, распространите слух, что взял недельный отпуск и отдыхю в санатории. Название санатория можете менять, пусть у них возникнут сомнения о точности информации.

– Все понятно – сделаем! Только охранника придется посвятить в наш план, так как ему выпадет трудная задача: предательство и мнимое убийство.

– Да, все верно, вы, Сергей Филиппович, сами подберите нужного человека и сообщите мне.

– Так точно! Разрешите идти?

– Идите.., -я привык к четким, по-военному лаконичным и точным ответам начальника охраны.

– Все, Лёша, давай сам дальше со всеми своими дивайсами и прочими устройствами.

Послезавтра вылетаем в Новосибирск.

Глава десятая

Не стану описывать детали моего пребывания на Алтае, скажу только, что в священную пещеру Николай ходил до моего приезда. С помощью шаманского посоха, он открыл вход, постоял возле останков предков, взял немного золота – нужны были деньги на постройку больницы в его аиле, да и мне помочь хотел, автозавод поистине был черной дырой по поглощению денег!

Ровно через неделю ждал я Алексея, который уезжал с Алтая тремя днями позднее.

Лёха зашел ко мне в кабинет, взъерошенный как весенний воробей. По его чрезвычайно озабоченному виду легко можно было понять, что случилось нечто неординарное.

– Ну и видок у тебя, Алексей Сергеевич, словно с сеновала упал! Давай, выкладывай, что у тебя там.

– Петрович, тут такая пурга, не знаю, с чего и начать…

– Как всегда, танцевать лучше от печки, а начинать – сначала! – подбодрил я нашего компьютерного гения.

– Все получилось: есть и картинка и звук, да и телеметрия тоже такое выдаёт!

– Ну, ну, – подбодрил я его, пока он включал ноутбук.

– Вот, смотрите… Как только вот эти ребята в лиловой форме подали вам шапку, кстати, на макушке такой кристалл шпинели, мама моя! Он один стоит побольше нашего моторного цеха! Так вот, как только вы надели эти шапочки, сразу возник сигнал, и мощность неплохая, я оцениваю его полтора, два киловатта, или, если источник сигнала близко: километрах в пяти шести, тогда мощность будет меньше. Но не это интересно… Сигнал модулирован как по частоте, так и по амплитуде. Частота модуляции просто зашкаливает – около пятисот терагерц!

И еще идет второй сигнал – полностью совпадающий по частоте с альфа – ритмом мозга человека.

– Управление деятельностью мозга? – уточнил я.

– Скорее всего, управление частичное, я бы сказал – только движениями. Анализ с помощью компьютера показал ряд однотипных разделов сигнала, как бы команд. И еще – шел дублирующий сигнал, тот ровный, аналоговый, как бы убаюкивающий.

– А сигналы эти, шли от одного источника? – На мониторе ноутбука мы с Николаем прыгали, кружились в каком-то невообразимом танце, изредка приближаясь к костру, а порой почти касались веревок, которые огораживали круг нашего танца.

– Да, Петрович, если бы не знал, что это ты, никогда бы не узнал! – Лёшка слегка иронизировал по поводу нашего танца.

– А что? Мне даже нравится! Ты посмотри, как мы синхронно движемся!

– Не только двигаетесь, но и в одно время останавливаетесь, отвечаете на вопросы людей. Я запустил программу, она ставит специальный маркер на нужный объект и отслеживает скорость его движения, так вот движения ваших рук и ног синхронны с точностью до десятой доли секунды! Такая точность вырабатывается только у профессиональных балерин, и то с годами тренировок!

– Значит, управление извне!

– Несомненно! Мы проанализируем сигнал…

– Не мы, а ты! Ты, Лёша, один и без передачи любой информации! Надеюсь, что ты не допустил никакой утечки из наших приключений?

– Что ты, Петрович! Такое разве можно разглашать! Тут все на уровне дурдома, только качество технической стороны зашкаливает! Где-то на тысячу лет мы отстали от тех, кто посылает сигналы. Все сразу и не поймешь! Думаю, дешифровка сигнала займет не мене двух, трех месяцев!

– Это вся информация? – поинтересовался я, глядя, как на экране компьютера мы с Николаем, накружившись в своем диком танце, рухнули на землю.

– Почти вся, только вот выяснить, кто такие эти «китайцы», в лиловых робах, и почему они забрали ваши шаманские «шапочки» и куда унесли. Там на этих шапках драгоценных камней навешано на большие деньги…

– Да, и мне это любопытно! Могу сказать тебе, что эти шапки шаманов, приносят и уносят они, как ты сказал – «китайцы». Также знаю одно: это слуги и телохранители одновременно. Словом – альдыге, посланцы духов Священной Горы.

– Так, может, и слуги эти спасли вас от гибели? Ну, это тогда, когда стреляли из автомата.

– Вполне возможно! Ты вот что, Лёша, определи направление сигнала, может, это можно сделать по нашим пляскам? Повороты, наклоны и все такое… Да, а сигнал можно разделить? Он идет на двоих или на каждого танцора отдельно?

– Танцора… Как вы это здорово назвали себя и брата! Есть небольшая зацепка – это направление шлема, эта шапочка шамана – точно антенна! Вот только сняли их с вас и всё – сигнал пропал!

– Понятно. Выжми все, что можно, с этих записей! Они ключ ко всему, что произошло со мной в последние три года. У тебя всё?

– Есть еще звук с ваших диктофонов, я аккумуляторы у них экранировал медной фольгой, так они и выдержали излучение, не разрядились. А запасной – сдох, как будто десять часов работал в режиме записи! Впервые такое вижу!

– Давай послушаем звук, – прервал я Лёшкину тираду.

– Вот, слушайте, – включил он диктофон на полную громкость.

Сквозь ритмичные удары бубна ясно слышались позвякивание золотых пластинок на шапке шамана, звуки шагов и шорохи одежды. Николай гортанным голосом прокричал ряд несвязанных восклицаний. Я тотчас ответил ему чем-то вроде: «Эй, гый ого-ей!». Вот он снова ударил бубен, и тут я привстал в изумлении со стула.

Четко поставленным голосом, на непонятном мне языке, однако смысл его слов врезался в мозг, словно это был мой родной язык, Николай произнес более чем странную в свей неуместности фразу: «Первый пилот управление принял!»

– Что, что Петрович? Ты что-то услышал?! – тормошил меня за рукав Лёшка.

Я, молча, усадил его назад, на стул, жестом показывая молчать.

Тем временем уже я откликнулся такой же нелепой фразой: «Второй пилот управление принял!» Николай, прокричав пару возгласов, продолжил: «Активировать роботов обслуживания и провести проверку систем корабля», на что я ему выдал: «Активация роботов прошла, системы на контроле!»

Далее снова возгласы без смысла и вот: «Проверку двигателей гиперпространства произвел»

И снова я: «Гравитационный щит – в норме», Николай: «Энергетическая установка – исправность сто, режим текущей работы – три процента!» Мой ответ: «Определитель масс на выходе из гиперпространства – контроль!»

Снова с десяток возгласов, криков и звуков прыжков. Ага, вот! Снова Николай: «Маршевые двигатели – контроль!» Мой ответ: «Системы жизнеобеспечения – в норме»

Снова потянулось время нашего танца, бессвязных выкриков, больше похожих на пьяный бред и опять, по военному четкие команды: «Биороботы защиты первого пилота, активировать!» Эхом мой ответ: «Биороботы защиты второго пилота, активировать!»

А вот и последние фразы: «Первый пилот, управление – передать на авторежим».

И перед тем как нам рухнуть от напряжения танца, мои слова: «Второй пилот, управление передать на авторежим». Все, тишина…

Я, без сил, растеряв остатки мыслей, сидел на стуле, машинально взял стакан с водой, заботливо поданный Алексеем, и выпил воду в два глотка.

– Петрович, может скорую?! На тебе лица нет! Что ты там мог услышать? Одни завывания, да изредка, бормотания, да выкрики!

– Лёша, эту запись – на дешифровку и, слышишь, никому! Повторяю: никому не давай прослушать её! Среди этих, как ты говоришь, завываний и выкриков есть четкие команды и указания.

– Ого! Вот как, а как же ты узнал об этом? – Лёшка вертел стакан в руке, забыв поставить его на стол.

– Это язык, чужой и далекий язык, но мне он понятен и даже родной, потому что это язык тех, кто создал человечество и не бросил его в одиночестве. Это язык наших инопланетных братьев. И разговор мы с Николаем ведем на нем, точнее, это команды, наподобие тех, что ведут пилоты самолета перед вылетом. Только у нас не самолет: мы с Николаем пилоты галактического звездолета, а когда вылет, это пока неизвестно!

Глава одиннадцатая

– Всё, Лёша, собирай свою электронику, мне надо побыть одному…

Алексей захлопнул ноутбук и покорно поплелся к двери.

– Да, ты к этой аудиозаписи отнесись повнимательней, и потом ко мне: я ещё раз хочу прослушать, вдруг что пропустил.

– Знаешь, Петрович, до меня так и не дошло, что с тобой приключилось! Можно, я эту запись прогоню на специальной программе, это дешифратор, его в разведке применяют, она выделяет группы слов по звучанию и схожести.

– Прогоняй, что получится, расскажешь, я помогу с переводом отдельных слов.

Когда за главным инженером закрылась дверь, я, нажав кнопку селектора, попросил секретаршу не беспокоить меня хотя бы полчаса.

Мысли постепенно выровнялись, и я обрел былую способность к анализу.

«Предположим, это всего лишь слова-заклинания, которые работают просто, потому что однажды их услышали предки великих шаманов, ну например от настоящих астролетчиков… Но как тогда быть с излучением? Допустим, это современные технологии… А мои способности? Хотя бы вот это – знание языков? А видение глазами другого человека?»

Все! Размышления привели к трем вопросам: что такое «шапка Мономаха», или шлем шамана, какую роль играет посох асхе, и может ли он открыть ещё какие-то потайные двери внутри пещеры? И последнее – где сам звездолет? Внутри горы? Так это какая громада! Выходило, что без поездки на Алтай и посещения Священной Горы эти вопросы не решить!

Однако поездка не могла состояться вот так сразу.

Конечно, текущие дела завода я спокойно мог оставить на ведущих специалистов. «Хорошая и слаженная у нас команда подобралась!» – с явным удовольствием подумал я. «Вот только проблема неудачного покушения на меня – этак они ещё ненароком кого другого зацепят, не дай бог убьют!»

Мысль о боге немного смутила меня. С детства был я атеистом. Нет, не воинствующим атеистом, а просто не верил я в бога. Всему виной был мой дед. На мольбы и упоминания о боге в речах моей бабушки, он, с неизменной легкой улыбкой, отвечал: «А где был твой бог, когда допустил войну с фашистом? Знаю, знаю, щас запоешь: грехи людские, за жадность и ненависть это ниспослано! А где он был, когда после атаки скосит полвзвода, раненые лежат, стонут… Кто молит господа: «Помоги, или пошли смерть, терпеть нет больше мочи… И что, помогал?!»

Нет, в глубине души я в Бога верил, только не в того бородатого дяденьку на кресте, а было это что-то невообразимо огромное, всепроникающее и всегда и все знающее.

Что-то вроде гигантского компьютера где люди – файлы, каждый со своим содержанием и смыслом. Вот и сейчас я поймал себя на мысли, что сам становлюсь сродни богу с его могуществом и возможностями. «Эко куда хватил!» – усмехнулся я про себя, разобраться бы в простых вещах.

– Ирина Николаевна, – я поднялся из-за стола навстречу вошедшей по моему вызову секретарше.

– Слушаю вас, Александр Петрович – откликнулась она.

– Сергея Филипповича – ко мне и сделайте нам два кофе.

У секретарши от удивления чуть приподнялась бровь. Все знали мою крайнюю неприхотливость к личным удобствам и потребностям.

Никогда без крайней на то нужды, я не просил людей своего окружения сделать для меня что-то лично. А уж о моем аскетичном образе жизни по заводу ходили легенды. Конечно, после женитьбы я сделал все, чтобы моя семья не нуждалось ни в чем. Вот только украшений у моей жены не было совсем, если не считать обручального кольца. Она и не роптала. Как же – великие шаманы служат людям!

– Проходите, проходите, Сергей Филиппович, – приободрил я «Филиппка», когда он вошел в двери.

– Рад вас видеть, Александр Петрович, как поездка? Как Алтай?

– Спасибо, все прекрасно, вот родня вам мед передает, лечение супруги как проходит?

– Спасибо на добром слове! Как вы и предполагали, хвойный лес ей на пользу, думаю, вот закончим операцию «Троянский конь», буду проситься на Алтай. Говорят, вы там санаторий решили строить?

– И санаторий, и туристический комплекс – все будет! А что это за операция – «Троянский конь»?

– Это мы так условно называем операцию по ликвидации всей команды ваших убийц…

– Вот как! Интересно!

– После вашего отъезда, как мы и предполагали, они вышли на «обиженных» охранников. Правда, нам пришлось несколько изменить схему вербовки ваших телохранителей. Для большей достоверности, пришлось того охранника, что якобы вступил с вами в конфликт, уволить. А его друга, якобы за ту же провинность, наказать – лишить бонусов за год. Причем, все это оформлено приказом и доведено до всех сотрудников не только охраны, но и администрации.

Конечно, на самом деле, «уволенный» охранник уехал отдыхать за границу, а лишенный премии, работает. Они после этого случая, здорово загуляли в кафе, напротив вашего дома. Громко ругали вас, говоря, что вы деспот и их наказание они не оставят без ответа.

Как и предполагалось, к ним подсел человек, это фотограф, мелкая сошка, мы выяснили, что некто, представившийся корреспондентом «желтой» прессы, заказал у него ряд ваших фотографий…

– Так вот откуда эти утренние снимки…

– Что? Какие снимки?

– Нет, нет, ничего, я говорю, что утром из кафе хорошо снимать: солнце хорошо освещает.

– А-а, так вот этот фотограф предложил встречу с мнимым корреспондентом, мол, тот хорошо заплатит за интервью и за фотографии отдельно.

– Купить, значит, решил!

– Да, Александр Петрович, за интервью честно заплатил.

– Тридцать серебряников? – усмехнулся я.

– Почти двадцать тысяч!

– Ого! Щедрый «корреспондент»!

– Это ещё не все! Я, с помощью знакомых из полиции, «накрыл» брата нашего охранника. Подбросили ему наркоту…

– Вы зачем человека подставили?! – развернулся я к «Филиппку».

– Ничего, мы его уже вытащили, точнее, вытащили они: откуда у нашего охранника такие деньги? Вот он и оказался у них на крючке! Предложили вернуть долг, да где взять такие деньги простому телохранителю?

Поставили условие, ну и все такое… Вобщем, вчера сделали предложение – убрать вас, долг скостят и ещё доплатят.

– Интересно, во что мою голову оценили?

– Пятьдесят тысяч евро, это без учета долга!

– Мало, для директора автозавода, явно мало! Обидно, что наши недруги столь мелочны.

– Я так и сказал Константину, это наш человек, телохранитель, которого они вербуют, мало, говорю, проси больше! Так они сторговались на восьмидесяти, сегодня принесут оружие.

– Как предполагается меня убить?

– Пистолетом с глушителем: при остановке у дома телохранитель открывает двери и, при вашем выходе, снайпер снимает второго телохранителя, а наш «Троянский Конь» – вас и водителя.

– Путь отхода нашего убийцы? – мне была любопытна задуманная схема покушения.

– После выстрелов наш человек выбрасывает труп водителя и скрывается с места преступления на вашей машине. В двух кварталах отсюда его подбирает их человек. Он ждет его на другой машине. Там отдает остаток суммы.

– Сколько заплатят предварительно?

– Четверть суммы…

– Значит, планируют киллера убрать, во всей этой операции есть одно слабое звено! Так что ваш «Троянский Конь» явно хромает!

– И где прокол?! – было видно, что начальник охраны недоволен моим высказыванием.

– Снайпер, снайпер, который уберет первого телохранителя: он будет отрабатывать свой хлеб и стрелять наверняка!

– Это мы тоже предусмотрели, – «Филлипок» расплылся в довольной улыбке, – Вот, взгляните, это фото с тех мест, откуда может работать снайпер. С крыши над кафе, далеко и солнце мешает, с отвалов карьера? Да там он как на ладони! А расстояние? Дальше! Вот, взгляните, крыша детского сада, вот здесь, на ограждении крыши, видите, одной плитки нет, ствола винтовки не будет видно, да и освещение нормальное, как раз подходит!

– Они, что там строители, совсем страх потеряли?! Первого июня садик сдали, и уже плитки нет?! Кто там прораб? Лиховенко? Ох, и попляшет он у меня!

– Погоди, Александр Петрович, метать громы и молнии, может, это стрелок и убрал плитку, вот видишь, она рядышком лежит… Вобщем, мы на всех направлениях стрельбы разместим своих людей. А снайпера снимем.

– Как вы предполагаете это сделать? – план начальника охраны начинал мне нравиться.

– Вот смотрите, строители не сняли с крыши печь для разогрева битума, как только стрелок займет позицию, а у него, несомненно, будет человек, который выводит на цель (скорее всего это будет по телефону) так вот наш контр – снайпер в щелочку бака будет следить за ним и, как только тот изготовится для стрельбы, нейтрализует его!

– А если…

– Если не будет! – в голосе «Филиппка» прорезался металл, – за каждым движением снайпера на крыше будут следить наши люди вот с этого дома, с помощью телекамеры. При его чрезмерном любопытстве, ну это если он подойдет к баку, наш человек нейтрализует его. У него пистолет, а при промахе нашего стрелка, что крайне маловероятно, снайпер развернется в его сторону и как у них ещё сложится дуэль… Ну и, наконец, на вашем телохранителе будет бронежилет и, открывая дверь, он пригнет голову.

– Как говорят: простенько и со вкусом! Надеюсь, материалов у вас хватит?

– Этот лжекорреспондент замдиректора Пилипец, полностью у нас на крючке: и картинка, и звук записаны при вербовке. Снайпер так же расколется: ему не выгодно дважды работать задаром, кроме того, за ним наверняка шлейф убийств тянется…

– Добро! Так когда меня убивать будем? – я отхлебнул давно остывший кофе.

– Скажете тоже! Убивать! Сегодня вечером завершающий этап операции «Троянский конь»

Глава двенадцатая

– Простите, не будете ли так любезны, поменяться со мной местами? Мое кресло у иллюминатора, а я в полете не люблю смотреть в окно.

Предо мной учтиво склонился человек зрелого возраста. Серые умные глаза, в которых застыла некоторая хитринка, бородка клинышком – «а-ля Дзержинский».

«Архитектор или историк» – мелькнула у меня мысль.

– Пожалуйста, я с удовольствием уступлю вам свое место: признаться мне всегда нравится смотреть на смену вида за иллюминатором самолета. И знаете – скорость привлекает…

– Вы, наверное, пилот? – «архитектор», внимательно посмотрел на меня.

– Нет, а почему вы так решили? – я пересел к окну самолета.

– Скорость и виды из окна самолета, сами сказали, это вас привлекает…

– А, вот вы о чем! А я решил, что вы историк.

– А знаете, вы угадали! Вообще-то я – этнограф, вот лечу на Алтай по приглашению одного очень интересного человека, вот взгляните, у меня его фотография.

Я мельком взглянул на фото и чуть не выхватил его из рук этнографа. С фотографии на меня, улыбаясь, смотрел Николай!

– Это же мой брат! Фермер Николаев из поселка Чулмыш!

– Как интересно! Представьте, а я гостил у них в прошлом году, и он обещал показать мне плато Укок, слышали про такое?

– Да, это место захоронения царей, колдунов и шаманов Алтая! Говорят же: мир тесен, представьте, я еду тоже к нему, хотя мы расстались с ним недавно, я пару недель назад гостил у него.

– Мне жаль, что еду позднее, немного задержался в Аргентине, а так хотелось посмотреть обряд камлания, говорят, в этом году он был весьма необычный: сразу два шамана исполняли этот обряд.

– А откуда вам это известно? Ах да, при современной связи новости расходятся мгновенно!

– Мне не только это известно, мне известно, что вы Александр Петрович, сами камлали, так сказать, были шаманом на этом обряде!

– Простите, кто вы? И откуда такая подробная информация обо мне? – интересно, почему я так спокойно говорю с незнакомым мне человеком? Почему, даже после покушения на меня, я абсолютно спокоен?

– Позвольте представиться, – чуточку гортанные, но мелодично – напевные звуки такой родной, но бесконечно далеко затерянной в веках речи, заставили меня развернуться в сторону говорящего, – Архипов, Василий Прокопович, инспектор…

Эту речь я узнал бы из тысячи чужих языков и наречий, этим языком мы с Николаем разговаривали во время камлания. Боюсь только, перевод последнего слова был несколько неточен. Я перевел его как «инспектор», однако ближе подошло бы слово «наставник»

– Извольте взглянуть вот сюда, – Архипов открыл небольшую книгу, провел по ней ладонью, и на просветлевшей странице калейдоскопом замелькали кадры нашего пребывания в пещере. Вот Николай прилаживает посох отца, вот я плечом толкаю преграду входа в пещеру, карабкаюсь наверх в промокшей одежде. Даже сейчас я ощутил живительное тепло костра, глядя, как мы, выжимая одежду, прыгаем у яркого пламени.

Инспектор Архипов захлопнул книгу и достал из кармана небольшую палочку, толщиной с палец, сантиметров восемнадцать длиной – такое впечатление, что она была сделана из пластмассы – нажал на небольшую кнопку.

«Похоже на светофор», – подумал я, так как успел рассмотреть три кнопки в ряд: красную, желтую и зеленую.

Мою мысль прервал «лиловый» китаец, учтиво склонившийся перед нами.

«Черт! Откуда он взялся в проходе салона самолета, летящего на высоте десять тысяч метров?!»

Инспектор сказал несколько слов на незнакомом мне языке, более напоминающем команды, и «лиловый» жестом фокусника достал из воздуха фарфоровое блюдо, полное плодов манго.

– Угощайтесь, знаете люблю вкус этих плодов – в полете так освежают!

– Спасибо, – я отошел от изумления, – А пассажиры не возмутятся присутствием альдыге?

– Нет, для них он не видим: тут все просто – свет проходит через него словно через прозрачное стекло, а вот удариться об него они могут, но мы его деактивируем – с этими словами он передал мне свой прибор – «Красная кнопка».

Когда я нажал на указанную кнопку, наш слуга исчез.

– Здорово! Хорошо хоть фрукты оставил! А если я на зеленую кнопочку нажму?

– Да ничего не произойдет: активатор на вас не настроен.

– Давайте перейдем к делу – прервал я его фокусы, возвращая назад «волшебную палочку».

– Насколько я понимаю, вы здесь не столько по делам этнографии или археологии, а скорее из-за наших с Николаем, персон!

– Вы проницательны и правы, – Архипов невозмутимо снимал тонкие дольки сочного фрукта, оставляя на косточке белые следы от острого лезвия ножа.

– Угощайтесь, или вы предпочитаете другие фрукты? – Архипов протянул мне продолговатый плод, – можете заказать…

– Нет, спасибо, я стараюсь не есть в самолете.

– А что такое – укачивает? – Архипов аккуратно положил нож на блюдо рядом с тремя оставшимися плодами. Приподнялся и нажал кнопку вызова стюардессы.

– А давайте мы сделаем так: вы задаете вопросы, а я отвечаю на них, кстати, на каком языке вы предпочитаете вести беседу?

– Давайте на русском, на нем более образно и точнее можно выразить любую мысль.

– Это верно! Помните выражение: «Пиво пить будешь? Да, нет, не знаю…» Кстати, ни один переводчик просто не может дословно перевести эту фразу! Ну не имеет она смысла ни на одном языке, кроме русского! – инспектор Архипов засмеялся довольный собой.

– Простите, вы меня вызывали? – стюардесса в сине-белой форме с приветливой улыбкой смотрела на нас.

– Да, вот это вам, Людмила Николаевна! – Архипов протянул ей блюдо, на котором лежало уже пять крупных плодов, и не было ни косточки от манго, ни ножа.

– Кстати, это блюдо само по себе эксклюзивно: таких художник сделал всего восемнадцать штук, я дарю его вам!

– Ой, что вы! Это дорогой подарок! – засмущалась стюардесса.

– Берите, берите – это мой подарок ко дню вашей свадьбы!

– А откуда вы зна… – стюардесса вдруг умолкла под взглядом Архипова и, уходя, тихонько прошептала, – Спасибо.

– Вот удивится, когда узнает, что её блюдо стоит больше самолета! Этот фарфор из личного набора китайского императора династии Мин! – Архипов был весел и беззаботен.

– Итак, коллега, вы хотели узнать, для чего я прибыл к вам? Здесь как раз все просто: есть определённый срок после которого, вновь назначенные пилоты должны получить подробные инструкции, пройти курс обучения, да и просто получить определенные средства к жизни и для достижения тех целей, которые будут стоять перед ними.

– Так мы, вроде, и не бедствуем, сами твердо стоим на ногах! – уколол я нечаянного наставника. Архипов даже ухом не повел на мой словесный выпад.

– Не бедствуете, это так, только скажите на милость, за какие деньги вы будете вытаскивать из тюрьмы нужного вам человека? Сделаете налет с автоматиками или гранатометами?

– А зачем мне вытаскивать какого-то преступника? Да ещё из строго охраняемой тюрьмы?!

– Э-э, батенька, вы с братом не прошли ещё обучения, поэтому так говорите…

– Кратенько поясню: вы оба пилоты звездолета третьего класса типа «Ковчег», ваша задача – в час икс, взяв на борт пятьсот человек, вылететь в ближайший космос и готовить корабль к прыжку через гиперпространство.

– Так мы что?! Спасатели? Наш корабль спасет группу людей? И кто эти люди? По какому принципу ведется отбор? Опять билеты будут куплены богатеями?

– Сколько вопросов сразу! Да, вы спасатели… Кроме вашего звездолета есть ещё корабли: два на Тибете, один на Камчатке. Кавказ – две единицы. Альпы, Кордильеры, Аляска – один, Австралия, остров Борнео и Африка – тоже по одному. Всего на борт будет взято шесть тысяч жителей Земли.

– Предвижу твой вопрос насчет часа «Х»! Увы, нет ничего вечного в этом мире! И какой бы прекрасной колыбелью для человечества ни была Земля – придет конец и её существованию! Когда это произойдет? Это может узнать только система. Что это такое? Узнаете, когда приедем к Николаю. Отбор людей, подлежащих эвакуации с гибнущей планеты, ведет так же она, как вы говорите – билеты продает тоже система. Ваша задача – доставить их на борт корабля, где бы они ни находились! Да хоть в тюрьме! – Архипов опять засмеялся.

«Весёлый, однако, наш наставник, или все-таки инспектор?» – подумал я.

– Зовите меня лучше инструктор, инструктор – наставник! – откликнулся он.

– Да, я умею читать мысли, впрочем, как и вы, однако, если желаете, чтобы они были недоступны, закройте их для чтения. Просто подумайте об этом.

– Вот мы и подлетаем к Новосибирску, я прошу вас об одной услуге: Николай ничего не знает обо мне, просто я для него обычный научный сотрудник, давайте некоторое время мы оба будем считать, что это так.

– Согласен, только когда он узнает о вашей настоящей миссии?

– Немного погодя, дня через два по приезду, мы уговорим его посетить Священную Гору, там и пройдете курс обучения, получите вот такой прибор, – Архипов вынул свою «волшебную» палочку.

– Мы его зовем: экспилит, это аббревиатура из начальных слов – электронный коммутатор службы пилотов и техников. Считайте его чем-то вроде банковской карточки, только с более широкими возможностями.

– И последний вопрос, – с чего это я стал такой любопытный? – Сам корабль мы увидим?

– Да, но только на экране, в натуре его сложно будет вам представить, но перед полётом его целиком вновь соберут нанороботы. А вот в креслах управления вы посидите, на тренажере полетаете. Всему свое время!

Самолёт чиркнул колесами по бетонке аэродрома и мягко присел на шасси. Турбины, запущенные на реверс, начали гасить скорость. Мы прилетели.

Глава тринадцатая

Уже в Горно-Алтайске, сходя с трапа самолёта, я заметил в толпе встречающих небольшой плакат, на котором было написано: «Архипов».

– Вас встречают! Только, по-моему, это не Николай.

– Ничего, забирайте багаж, мы вас подождем, – и Архипов направился к выходу.

«Везёт человеку: налегке прилетел, не то, что я – подарки жене, дочке, тёще и другим родственникам. Еле уложился в двадцать килограммов»

– О – о! Ульген Ирбис! Добро пожаловать домой! – засуетился встречающий нас мужчина, наверное, водитель присланный Николаем.

Архипов даже ухом не повел, услышав мое новое имя. Водитель, сначала представившийся Василием, потом, немного смутившись, назвал свое ойротское имя – Итыген, что означало: «Друг Марала», схватил мой дорожный чемодан и, несмотря на возражения, понес его к машине. Автомобиль был не видавший виды УАЗик, а вполне современная, новенькая белая «Тойота».

– Разбогател Николай, вон за нами какую машину прислал! – заметил я.

– Нет, это моя машина, Николай премию дал за хороший труд, он себе мало берет, совсем мало, вон даже машины у него хорошей и то нет! Народ к нам в Чулмыш сильно стал возвращаться. Больницу и школу построили, комплекс для туристов на Бии достраивается, конные переходы по Алтаю очень популярными стали. Да и в животноводстве дел сильно прибавилось. Николай за что ни возьмется – все получается! Одним словом, – шаман, сами духи ему помогают! Вот только беда – наследника нет! Одни девки до сих пор родились! Наверное, вторую жену будет брать, невестой он себе мою двоюродную сестренку выбрал!

– А ничего что у него уже есть жена? – поинтересовался Архипов.

– Вот как ему исполнится тридцать пять лет, так и возьмет…

– А если жена ему наследника родит? Тогда новая невеста как? – не унимался этнограф.

– Э-э! Все равно. Шаману две жены положено, он и дом для второй достраивает!

– Как бы первая не выгнала! – засмеялся Архипов.

– А ты, Ульген Ирбис, когда искать себе вторую жену будешь? – не унимался Василий.

– Поздравляю вас, коллега, – инспектор перешел на известный мне по камланию язык.

– Вот видите, какие неожиданные приключения от новой общественной должности, она у вас, кажется, называется – верховный шаман? – мне нравилась легкая ирония Архипова.

– От этой должности у меня голова кругом: то камлания, в которых я ничего не понимаю, зато правильно все делаю, то вот вторая жена, хотя первая мне по этому поводу такие ревнушки устраивает! С одной женой успеть бы управиться! – я поддержал ироничный тон инспектора.

– И все-таки придется подчиниться этому древнему обычаю, – Архипов вдруг перешел на древний язык, который я для краткости назвал – арийским.

– Пилота в полете должны сопровождать две женщины, это инструкция системы!

– Что это за система? И почему мы ей должны?! – с явным раздражением возразил я.

– Все поймете в процессе обучения, да и многие вещи, поступки людей – у вас будет совсем другое отношение к ним.

– А что, Василий, господин Николаев нас встречать не приехал? – Архипов перешел на русский язык.

– Э-э, господин Николаев совсем ведет себя не как господин! Вот заболела на дальнем отгоне женщина, так он взял двух врачей и поехал. Сам их повез, вы, говорит, лечение назначьте, а я посмотрю – правильно ли делаете!

– Так врачи и обидеться могут, почему посторонний в их дела лезет? – Архипов явно подзадоривал Василия на рассказ о своем шефе.

– Нет, нет, не будут! Они сами, когда что не видят, так Николаева зовут, не было случая, чтобы он ошибся! Наш верховный шаман, самый сильный, самый правильный! Вот Ульген Ирбис, хоть и младший, меньше Николая, но тоже очень сильный шаман! Татьяна рассказывала, что он тоже помогает людям!

– Татьяна – это жена, – пояснил я Архипову.

– Знаю я вашу Татьяну! И дочурку вашу тоже знаю! Вы, кажется, хотели сладостей и фруктов им купить?

– Да. Василий, вы не будете столь любезны, завезти нас в магазин – хочется побаловать домашних сладостями?

– Отчего не завезти? Завезу! Вот только за фруктами придется разворачиваться – они на оптовом рынке дешевле. Но это ничего, я тоже своим что-нибудь куплю. Сейчас вот в этом магазине купите конфеты, и торты здесь тоже все хорошие, а потом – за фруктами.

Положитли в корзину несколько упаковок конфет, пару тортов – и на выход. Архипов без всякого интереса разглядывал полки в зале самообслуживания, слегка улыбнулся, когда я рассчитывался на кассе, и уже на выходе окликнул меня:

– Александр, пропустите вперед человека!

Смуглый мужчина в лиловом костюме невозмутимо катил впереди себя тележку, полную покупок. Чего там только не было! Мне бросились в глаза четыре бутылки вина, явно иностранного производства, таких в магазине я не видел.

– Вот тоже решил покупки сделать, не приезжать же мне в гости с пустыми руками!

– И эти вы тоже в магазине купили? – кивнул я на бутылки.

– Ну, каюсь, не покупал, – инспектор перешел на «арийский» язык. Нет у меня денег, да и пользоваться ими я не хочу. Там, откуда я прибыл, никто покупок не делает.

– Это как же вы без денег, без магазинов и без покупок живете?

– Пустая трата времени. Хотя у нас тоже есть парочка магазинов – это если кто пожелает пожить в стиле «ретро». А все, что нам нужно приобретем с помощью экс-пилитов, – и Архипов хлопнул ладонью по внутреннему карману своей спортивной курточки. Другие, более высокие технологии.

– А как же деньги? – усмехнулся я. – Это что вы банкиров да всяких кассиров обменников без работы оставили?

– Деньги, деньги… Они у нас только в музеях остались! Вы уже слышали о разработках в сфере нанотехнологий?

– Да, слышали. Думали даже внести некоторую сумму в перспективные разработки.

– Так вот: возьмем хотя бы яблоко, в сущности это всего лишь горстка пыли, воды и сахара! Полмиллиона нанороботов соберут его в структуру за пару минут, а так как большинство клеток всех фруктов состоит из схожих блоков, то имея в запасе неограниченное число структур из этих блоков, несколько тысяч роботов изготовят вам хоть яблоко, хоть картошку за пару секунд. Да что я вам объясняю, вы и сами будете иметь «волшебную палочку», кажется, так вы называете экспилит?

– Да, это так. Только вы сами сказали, чтобы я закрыл чтение своих мыслей, как оказалось, что вы снова читаете их?

– Да вы пока ещё простой человек, а сильные эмоции – сильные мысли! Вот когда расплачивались на кассе, то переживали, правильно ли кассир сосчитала сумму покупок. Да и все люди, те, что кругом, очень переживали за свои деньги. Почему?

– Потому что у нас нет вашей «волшебной палочки», и деньги у нас это мера нашего труда.

– Да, это порой так.., а порой и мера жадности, хитрости и тщеславия – мне показалось, что Архипов даже легонько вздохнул.

– Ну, вот и приехали, вон в долине наш поселок – Чулмыш! – Василий тронул рычаг скорости, и машина накатом стала спускаться с перевала в долину.

Не стану описывать встречу с родней, скажу, что она была радостной, хотя и немного тревожной. Ещё бы: я только уехал и через две недели вернулся назад.

Ужин прошел легко и весело. Пили вино, которое оказалось французским, выпуска 1990 года, Николай, подержав бутылку в руках, вопросительно взглянул на меня.

«Ещё не хватало ему обвинить меня в расточительстве!» – мысленно фыркнул я и показал глазами в сторону Архипова.

Брат пожал плечами: «Интересны причуды этнографов!».

А сам Архипов, весело смеясь, рассказывал какие-то истории из жизни амазонок. Татьяна, изредка поглядывая в нашу сторону, так же смеялась от души. Потом она вдруг стала серьезной и удивленно спросила Архипова:

– Василий Прокопович, вы рассказываете так, словно сами там были!

– Что вы Танечка, неужели я выгляжу таким старым? – и этнограф весело и задорно рассмеялся, мельком взглянул не меня.

Глаза его были чуть-чуть грустными.

– Что-то мы сегодня мало едим! – Николай встал из-за стола, – Угощу-ка я вас копченым мясом. Это не простое мясо, это марал. Только у нас на Алтае можно попробовать этот деликатес! – и взглядом поманил меня за собой.

– Пожалуй, я тоже выйду подышать свежим воздухом, – направился я следом за названым братом.

– Ты, Санья, где с Архиповым познакомился? – сходу задал он мне вопрос.

– В самолете. Наши места оказались рядом, а ты откуда знаешь этнографа?

– Да я его мало знаю. Это отец в прошлом году много путешествовал с ним, даже на Священной Горе были. Вот он и наказал мне оказывать содействие Архипову.

– На Священной Горе, теперь понятно…

– Брат, ты что-то знаешь?! – встревожился Николай, но умолк, заслышав шаги.

На крыльцо к нам вышел Архипов.

– А что, братья, смолкли? Ночка вон какая теплая и звездная! Да и Кассиопея повернулась краем к северу. Эх, и рвануть бы сейчас к звездам! Хоть прямиком к Кассиопее! Крайняя звездочка подмигивает, прямо зовет и манит! Желания посмотреть, что там, да как не возникает?

Глава четырнадцатая

Утро в горах это нечто! Прохладный воздух, стекающий с горных вершин смешивается с теплым, заночевавшим у края долины. Туман стелется белой кисеей, клубится крутолобыми барашками у кромки гор, и, наконец, израненный лучами восходящего солнца, нехотя уползает в рощу, волоча за собой дымные хвосты. Воздух, до краев напоенный ароматом хвои, такой чистоты, что кажется, это не солнце освещает вершины гор, а сами они светятся от счастья, приветствуя всех и вся в это летнее утро!

Я шлепал босыми ногами по тропинке, пробегающей по огороду, к речке. Умыться холоднющей водой, которую щедро поставляли тающие в горах ледники, посидеть на скамеечке, помечтать неизвестно о чем под шум воды – разве может упустить городской житель такую роскошь?

Дойдя до реки и бросив полотенце на ветки ивы, я ногой боязливо потрогал воду. К моему удивлению, она была не столь уж и холодной. Раздеться и взгромоздиться на крутой валун было делом нескольких секунд. Что-то я забоялся прыгать в прозрачно – зеленую глубину омута: запротестовало тело, холодной казалась вода. Стал сползать постепенно, подвывая от восторга и прохлады речных струй. Все! Хватить пищать! Плюхнулся с головой в воду и поплыл к другому берегу. Уцепился за ветки, оттолкнулся ногами от толстого корня и поплыл обратно.

– Как водичка? Бодрит? – на валуне стоял Архипов.

«А дедок – то ничего, в спортивной форме! Мускулистый и жилистый, ни капельки жира…»

Инспектор Архипов, пружинно оттолкнулся от валуна, почти без всплеска вошел в воду и вынырнул почти у другого берега.

«Метров семнадцать будет, молодец наставник!» – похвалил я пловца.

Минут пять он плескался, нырял и фыркал от восторга.

– Как спалось – почивалось, в доме тёщи? – спросил он, выйдя из воды, и ловко поймав брошенное мной полотенце.

– Да прекрасно всё! – я энергичными движениями растирал озябшее тело.

Архипов легкими касаниями только промокнул капельки воды на своих плечах. В утреннем воздухе от его тела шёл легкий пар.

– А что, Саша, не подадите ли мне тапочки, знаете, неохота ноги песком пачкать. – Думаю, вы не в большой обиде, что я вас так назвал? Мое оправдание только в том, что я старше вас.

– Нет, не в обиде, даже немного приятно, повеяло чем-то домашним, детским. Да и по старшинству, вам это вполне допустимо.

– Как думаете, насколько я старше вас? – Архипов аккуратно разостлал полотенце на ветках.

– Думаю – вдвое, вам года пятьдесят четыре, максимум пятьдесят восемь!

– Ну, одну цифру вы точно угадали! А какой из моих возрастов вам интересен?

– Как понять какой? У человека только один возраст от рождения и до конца жизни.

– Э-э, не скажите! У любого индивида три возраста: первый – это срок его жизни, в паспорте просчитано, сколько раз за время пребывания его в этом мире планета Земля обернулась вокруг Солнца, второй – биологический, это сравнение его организма по шкале лет. И, наконец, третий, реальный. Сколько лет он пробыл на этой планете.

– А что мы можем ещё жить на других планетах, это что космические путешествия?

– Не совсем космические, скорее путешествия во времени. Вот вы отмерили мне за пятьдесят, на самом деле мой биологический возраст – двадцать пять! Это я вам должен подавать тапочки, так как моложе вас на целых шесть лет! Если вы заглянете в мой паспорт, то там написано, что мне восемьдесят два года. На самом деле мне – сто восемьдесят три года! В тысяча восемьсот тридцать первом, в год моего рождения, Пушкину было тридцать два года и до смерти ещё шесть лет!

– Ого! Чуть пораньше бы вам родиться, и могли бы встретиться!

– Зачем пораньше, мы встречались с ним…

– С Пушкиным?! – слегка опешил я.

– Ага, с Александром Сергеевичем, через два года после моего дня рождения.

– Ну… Что вы в два года могли помнить… – разочарованно протянул я.

– Почему, мне не два года было, а сто двадцать, и беседовал я с ним не один раз. Первый раз – в тридцать третьем, второй раз – в тридцать девятом и последний в тысяча восемьсот сорок седьмом!

– Насколько мне не изменяет память, Пушкин умер от дуэльной раны в феврале тридцать седьмого! Значит два раза вы встречались с ним на том свете?!

– На этом, Александр Петрович, на этом!

– Понятно: путешествие во времени, но только как это возможно? Человека то нет в живых?!

– А там мутная история! Поэты, они как? Тщеславны и гордыни в них через край! Вот добился Пушкин руки Натали Гончаровой, а сердца? Лестно было первой Петербургской красавице, ещё бы – жена знаменитости! Благоволит сам царь! Назначил камергером, а это возможность бывать при дворе, да что там! Обязанность! Постепенно прозрел наш поэт – видит запал на его жёнушку сам император российский! И дело идет к полной взаимности… А носить рога, хоть и позолоченные, гордость не позволяет! Вот и стал тренироваться в стрельбе из пистолета. Только и охранка не дремала. Всесильный Бенкендорф, был большим, и заметьте, искренним поклонником творчества Пушкина, сопоставив все донесения, понял: эти два человека живыми друг с другом не разойдутся. Вот и поставил поэта перед выбором, или жить в изгнании, или… Да и публикации дальнейших работ были бы невозможны… Или смерть! Правда, эта смерть мнимая! Похороны – фарс, гроб не вскрывать, в склепе так же никого не хоронить…

– Это слишком! У Пушкиных к тому времени было четверо детей, и Натали в нем души не чаяла! Пушкин мог в памфлетах так ославить монарха!

– Мог… Да ничего он не мог! Вы не жили при абсолютной монархии! Там пойди хоть чуть-чуть против царя и все – вход в высшее общество закрыт!

Никто из издателей не осмелится даже строчки напечатать! И все: ты – общественный труп! Это с непомерно раздутым тщеславием Александра Сергеевича? Вот и была инсценирована сцена дуэли.

Как тут не поверить всему этому царскому бомонду? Дантес, красавец, великолепный танцор, галантен донельзя, и Пушкин – чернявенький коротышка, на голову ниже Натали, а танцевать так на аркане не затянешь! Шеф жандармов знал, на каких струнах сыграть! Вот когда мы беседовали с Александром Сергеевичем первый раз, он немного жалел о случившемся, тосковал о России, но не так, чтобы очень, французский язык знал превосходно, да и муза повернулась к нему другим боком. Выдохся он в поэзии, ещё в России пробовать начал писать прозу: помните «Капитанскую дочку»? А вот во второй раз уже гордился славой писателя – и как не гордиться: более пятидесяти романов написал!

– Так почему мы не знаем этих произведений?! Почему не гордимся нашим не только поэтом, но и писателем?

– А как вы это представляете? Россия с болью и скорбью похоронила великого поэта, на черной речке оборвалась его жизнь, и вдруг француз, и вдруг возродился во Франции!

Посмотрите внимательно, куда был ранен Пушкин? Вот записки сведущего человека: «Пушкин был ранен в правую сторону живота, пуля, раздробив кость верхней части ноги у соединения с тазом, глубоко вошла в живот и там остановилась…» В любом случае рана привела к большой потери крови. По показаниям слуг, окровавленные тряпки выносили тазами. Столько крови просто нет в человеке! По показаниям одного врача, который за три рубля попросил слугу передать один из этих, так сказать, бинтов, так вот – кровь на нем была не человека, а животного!

– Здесь могла быть фальсификация: три рубля, в те времена, неплохие деньги для слуги!

– И тут я с вами согласен! А скажите, милейший Александр Петрович, с раной живота, и пулей внутри, как долго может прожить человек? Страдая и мучаясь? Да любой хирург вам скажет – шесть часов и шансы на жизнь будут равны тридцати процентам! А через двенадцать часов – смерть! Однозначно и бесповоротно! А Пушкин умер через сорок шесть часов после ранения!

Причем, его рану дозволено было осмотреть трем врачам, а случайно оказавшийся доктор Шольц, тут же был вызван к шефу жандармов! Чего стоит визит доктора Арндта, имеющего чин придворного врача. Но вот похороны поэта – это просто отдельная детективная история!

Положили в гроб, который сопровождали близкий слуга и неизвестный человек, друзей не допустили, отпевали в церкви в закрытом гробу, затем ещё большая странность – повезли в Конюшенную церковь, А должны были отпевать в Исакии! Конюшенная церковь-то императорская! А вынос тела напоминал военную операцию: во главе – начальник штаба корпуса жандармов Дубельт и с ним два десятка жандармских чинов. По соседним дворам расставлены многочисленные пикеты. Список провожающих крайне ограничен. Гроб с телом покойного сопровождал Тургенев, вот что пишет он о случае, когда почтовая карета на дороге потеснила сани с гробом: «От резкого поворота ящик с телом покойного соскользнул в снег таким образом, что наполовину остался на санях. Возница спокойно поднял его и поместил обратно…» И это, заметьте, дубовый гроб, лежащий в просмоленном дубовом ящике! Выходит – он был пустой!

– Так что же на самом деле произошло с Пушкиным и, с какого боку тут французский писатель! – мне показалось, что наша дискуссия хоть и затянулась, однако имела какой-то пусть и непонятный для меня смысл.

– А-а! Вот тут и кроется главный смысл! Чтобы жить, так как хотел этого поэт, ему нужно было исчезнуть! Бенкендорф не зря ел казённый хлеб! Все, что связано с дуэлью и самой смертью Пушкина – миф, выдумка, если хотите – мыльный пузырь! Шестого февраля, в монастыре, хоронили вовсе не Пушкина, еще третьего февраля он пересек границу Польши, а уже десятого был во Франции, где поселился рядом со скромным человечком, писавшим небольшие заметки в газетах и опубликовавшем два сравнительно сереньких романа. И вдруг за тринадцать лет такой взрыв, подряд почти двадцать нашумевших романов.

Затем – поездка в Россию. Петербург, Кавказ, везде встречи, фурор, а главное: за почти годовое путешествие – три романа! И это в дороге и в пирушках?! А так, вы спросите, имя этого писателя? Извольте – Александр Дюма!

– Быть не может! Это проверить просто – на камзоле, в музее Пушкина, есть его кровь. Генетический анализ и сравнение с кровью родственников сразу выявят истину!

Архипов загадочно улыбнулся, встал со скамейки, где мы сидели, и внимательно поглядев на меня, сказал:

– А вот этого от вас я и добивался: ваши способности к нахождению быстрого решения в любых сомнениях приведут вас к резкому повороту в вашей судьбе. А что касается крови, то не сомневайтесь – она подлинная! Не зря же я встречался с ним в одна тысяча восемьсот сороковом году!

Глава пятнадцатая

– Вот вы где! – Николаев окликнул нас, подойдя к кромке воды. – Как вода? Не холодная?

– Что вы, Николай, мы с вашим братом так чудесно поплавали! Вот помню когда я купался в Ледовитом океане, – вот там водичка была попрохладней! – Архипов весело и заразительно рассмеялся.

Меня сильно удивляла его привычка вот так радоваться жизни. Так себя вести может только тот человек, у которого нет никаких проблем в жизни.

– Послушайте, господа – товарищи, ладно четыре бутылки французского «Мерсо», каждая из которых стоит что моя корова, это я понимаю, но вот камчатские крабы… Их отродясь не продавали в наших магазинах! Это кто же такой у нас щедро-расточительный?

– Это все Василий Прокопович, его идея устроить праздник жизни.

– Не будем тратить время по пустякам и обращать внимания на мелочи, которые скрашивают минуты нашего бытия! Давайте позавтракаем и поднимемся на Священную Гору. Когда мы, с твоим Николай, отцом, великим шаманом Кутту Алосу, посещали это место, то на скалах я видел чудесные петроглифы! Им, по крайней мере, больше десяти тысяч лет! Хочу сделать ряд фотографий. Как, братья, настроение, составите мне компанию?

– Сколько раз был на горе, а никаких рисунков на камнях не видел… – слегка обиженным голосом оправдался Николай.

– Тем более, нужно сделать копии, а то всесильное время сотрет их!

– Давайте тогда сразу, после завтрака, у меня есть пара часов, до ущелья доедем на машине, а там и пешком недалеко. Вы с Александром можете остаться на горе подольше, а мне надо заехать на пасеку, узнать, как там дела, и потом я заберу вас на обратном пути.

– Договорились! Кто знает, – Архипов вдруг перешел на арийский, – какой путь прямой, а какой обратный!

– Это вы на каком языке сейчас говорили? – полюбопытствовал Николай.

– На древне индийском, – инспектор Архипов, присев на корточки рассматривал что-то на грядке с огуречными ростками, – лето вот скоро разгорится в полную силу.

– Странный язык, такой знакомый, словно когда-то давно говорил на нем, а потом забыл…

– Идемте, женщины на завтрак заждались, все решали, где гостей кормить, у меня или в доме тёщи, так блины перевесили – угодить зятьку старалась, – поторопил Николай.

Блины удались на славу, особенно когда Архипов вдруг с досадой легонько хлопнув себя по лбу, воскликнул:

– Совсем забыл, а к блинам полагается вот это! – и вынул из коробки с покупками три банки икры. – Склероз, наверное…

Все присутствующие просто зааплодировали такой «забывчивости». Я только улыбнулся, так как никакой икры в коробке не было и в помине.

– Александр, а можно и мне с вами на Священную Гору? – Татьяна явно хотела пойти с нами.

– Что вы, Танечка, мы там долго работать будем, вот Александр любезно согласился помочь мне провести масштабную съемку наскальных рисунков, а это часов пять времени займет.

– Ну нет, так нет, – вдруг необычайно охотно согласилась моя супруга, хотя в другое время она всегда не упускала возможности побыть со мной.

Собрались быстро, на машине до входа в ущелье, ведущее к Священной Горе, ходу минут десять.

– Ты надеюсь, не собираешься показывать Архипову пещеру? – шепотом спросил я у Николая.

– Нет. Пусть полазает часик по горе, устанет, спуститесь к ручью, там я вас и подберу.

– Такой устанет… Вон, гляди, что-то выцеливает фотоаппаратом.

– Ладно, идем, я провожу вас до вершины, а там сами прогуляетесь.

За беседой о красотах здешних мест мы незаметно добрались почти до вершины.

– А вот и скалы, где-то здесь должны быть рисунки, – Архипов повесил фотоаппарат себе на грудь.

– Нет здесь никаких рисунков, я сто раз облазил эти скалы, нашел бы их точно!

– А мы сейчас подсветим себе вот этим фонариком! – в руках Архипова оказалась его пластмассовая «волшебная палочка»

Мне интересно было смотреть на Николая: как изменилось выражение его лица, когда по сигналу инспектора, открылся тоннель входа внутрь Священной Горы.

– Прошу вас, коллеги, добро пожаловать, там и рисунки посмотрим…

– Коллеги?! Кто вы господин этнограф? – Николай еле опомнился от изумления.

– А это, брат, что-то вроде инспекции по наши души, – оповестил я его.

– Санья, так ты все знал с самого начала?! И ничего не сказал?

– Не нужно обижаться на брата, это по моей просьбе он хранил мое инкогнито, – Архипов направился в глубь горы, мы последовали за ним.

Он стоял возле отца, внимательно вглядываясь в его лицо.

– Великий человек был, шаман Кутту Алосу, добрая ему память, и наместников славных себе подобрал. Вот два сына, два достойных пилота. Ладно, давайте ваши вопросы обсудим, а то слышу: мысли в головах прямо мозг проплавили.

– Первое: я не ваш начальник и не проверяющий, да и не надзирающий. Я здесь для того, чтобы вы прошли обучение, да и система здоровьем вашим интересуется.

– Вам, Александр, отвечу, что такое система, это сродни компьютеру, только немыслимо огромной мощности. Планета Земля – это живой организм, конечно не белковой формы жизни, а кремнивой. Вода – это и есть мозг планеты, а все вместе – система.

– Скучно сообщать вам, товарищи пилоты, что человек всего лишь творение этой системы, и грустно признаться, что и другие планеты используют ваши жизни, эмоции, переживания и даже смерти, для удовлетворения своих эмоциональных амбиций. Кино – вот что вы для них, или что-то вроде компьютерной игры. Только вот стали вы, человечество, выпрягаться из условий игры! Расплодились неисчислимо, да и технически возмужали. Приходит время почиститься нашей доброй старушке – планете. Встряхнуть, так сказать, «шкурку» – блошек много развелось.

– Да не расстраивайтесь вы так, Николай, – прервал свое собеседование Архипов. – Вы-то гарантированно спасетесь и выполните свою миссию: спасете немало нужных людей, которые легко восстановят более разумную цивилизацию.

– Послушайте, коллега, – мне послышалась небольшая ирония в словах Николая, – а нельзя ли договориться с этой самой системой и не губить цивилизацию, а, так сказать, заключить взаимовыгодный договор и действовать в интересах всех сторон?

– С системой вы не договоритесь: ведь только в солнечной группе в неё входит более девяноста планет…

– Да, да, Александр, не изумляйтесь, – инспектор-наставник Архипов развернулся ко мне, видно почувствовав мое недоумение, – более девяносто планет! А это свои характеры, привычки и даже капризы, если хотите! Просто одна планета служит базой для жизни многих других.

– Вот Земля – это дом для пяти планет – две живут на некоторое время вперед, две парой, тройкой, суток назад. Придет время – и вы сможете посетить и эти планеты.

– Все, ребята последний вопрос и за учебу.

– Так, Николай, шаманы нужны для того, чтобы простые люди могли пойти за ними, веря и зная об их чудесных способностях, а их у вас предостаточно! Да что там, старик Хоттабыч обзавидовался бы вашим возможностям!

– Вот смотрите, одно из них, – Архипов навел экспилит на стену, – поверхность её словно вспенилась под каплями дождя и исчезла, обнажив гладкую матовую поверхность.

– Прошу пилотов на борт звездолета класса А3, спасателя типа «Ковчег»!

Мы шагнули на ровный, казалось, чуть пружинящий пол. Мягкий, но достаточно яркий свет падал с потолка, короткий коридор вывел в комнату со скошенными углами.

– Присаживайтесь, – повел ладонью наш наставник, – возникли два легких кресла, которые сразу приняли форму наших тел. Архипов провел ладонью по воздуху – появился экран с разноцветными символами и чем-то отдаленно напоминающими графиками.

– Так, займемся вашим здоровьем, не волнуйтесь, это что-то вроде томографа, – успокоил он нас, когда две легкие пластинки повисли над нами, а кресла приняли форму кушеток.

– Сейчас проводится сканирование ваших органов, потом в кровеносные сосуды будут введены нанороботы: они будут запрограммированы на ремонт и обслуживание вас изнутри.

– А вот с этими «товарищами» вы уже встречались…

Появились две знакомые по похоронам отца огненные «медузы». Прямо через кресло – лежанку они протянули к позвоночнику гибкие щупальца, по два к голове. Возникло ощущение приятного тепла и легкой неги. В голове, словно в трубке калейдоскопа, замелькали разноцветные картинки. Возник шум в ушах и ощущение сонливости.

– Ну, вот и все, прошу встать, – я узнал голос Архипова.

«Этнограф, или все-таки наставник?» – мысли вернулись ко мне вместе с легкостью мышц и бодростью духа. Я опустил ноги со своей кушетки на пол.

«Мать честная!» – Архипов предстал перед нами в полном парадном одеянии капитана – звездолетчика первого класса. Идеально подогнанный костюм, глубокого синего цвета, с нашивками и знаками регалий. На поясе платинового плетения висел традиционный кортик. Впрочем, кортиком его назвать было сложно, это был довольно мощный бластер, стилизованный под холодное оружие. Кокарду фуражки венчал традиционный «краб» эмблема звездного флота – галактика, перечеркнутая зигзагом следа входа звездолета в гиперпространство.

«Интересно, а откуда я все это знаю?» – мелькнула у меня мысль.

«А вот откуда» – на мне, как впрочем, и на Николае, был точно такой же костюм, только мы были младше по званию, чем капитан – командор, Архипов.

– Добро пожаловать в состав звездного флота системы!

Мы вытянулись в струнку.

– Николаев Николай Николаевич, вы прошли пятнадцатидневный курс программы межзвездных пилотов. Вам вручается кортик и именной экспилит.

– Служу системе! – брат чеканным шагом подошел к командору и принял кортик и «волшебную палочку»

– Холмин Александр Петрович, вы прошли пятнадцатидневный курс программы межзвездных пилотов. Вам вручается кортик и именной экспилит.

– Служу системе! – я послушно проделал те же операции что и мой брат.

– Прошу пилотов в рубку управления кораблем, – командор указал на дверь в стене.

Рубка звездолета оказалась довольно маленькой комнатой.

– Первый пилот управление принял, – Николай сел в кресло, отдаленно напоминающее кресло в зубном кабинете.

– Второй пилот управление принял, – отрапортовал я, усаживаясь в кресло управления.

Мгновенно по нашим мысленным командам, в пространстве развернулись громадные экраны, замелькали символы, картинки и цифры. Это были доклады о готовности систем корабля.

– Вот так когда-то и вы отдадите приказ покинуть планету Земля! Всё, товарищи пилоты, нам пора, приближается время выхода в точку пространства и времени, иначе, как вы объясните, где были пятнадцать суток?

УАЗик трясло на проселочной дороге, я смотрел на выцветшую штормовку Архипова и думал о том, что произошло с нами несколько минут назад. Впрочем, минут ли? Мой мозг каким-то непостижимым образом знал о свойствах времени и пространства, энергия и вещество мне были подвластны и понятны.

– А что, братья, не махнуть ли нам сплавом по Бии? – полуобернулся ко мне Архипов, – Нам теперь, все можно!

– Махнем, – отозвался Николай, – только вот наши нас потеряли на три часа, а мы их – на полмесяца! Вы как хотите, а я соскучился!

– Да и я тоже!

– Тогда, домой, домой! – заторопил этнограф.

Тёща только удивленно захлопала глазами, когда я чуть ли не бегом проскочил мимо неё, бросив на бегу: «Здрассте…» Ворвался в дом, схватил в объятья жену, закружил по комнате.

– Саша, ты чего? Такой радостный и встревоженный! Давай отпусти меня, вон мы с дочкой пытаемся научиться играть на пианино.

– Да, что тут учиться! – какой-то задор и хмельная удаль переполняли меня. – Нажимай нужные клавиши в нужное время – вот и вся музыка!

– Ты так никогда не говорил, что с тобой? – жена смотрела на меня с тревогой.

– А давай я тебе сыграю! – предложил ей я.

– Ты же никогда даже крышку пианино не открывал…

Я, сел, крутнулся на стульчике, подгоняя высоту, положил руки на клавиши и, чуть помедлив, взял первый аккорд. Легкая, чуть грустная мелодия возникла, словно ниоткуда, заполнила комнату и улетела в открытое окно.

– Это «Мелодия осеннего дождя», Лист, кажется, написал.., – словно оправдываясь, сказал я Татьяне.

– Ты же не умел играть или скрывал это от меня? – она изумленно смотрела на меня.

– Теперь я умею и могу! Теперь – я все могу!!!

Глава шестнадцатая

К вечеру стало душно – сгустились тучи. Быть грозе. Я смотрел из окна кабинета вниз на площадку перед офисом. Все никак не привыкну к этим иностранным словечкам! Нет, просто сказать – контора, так все туда же – офис – с!

Таких свободных минуточек выпадало мне немного. Вот и сейчас образовалась некоторая пауза в череде бесконечных дел генерального директора автозавода. Десять минут назад закончилось совещание по секретному дизайну автомобиля будущего. Начальник службы безопасности Сергей Филиппович, которого мы за глаза называли – «Филиппок», рвал и метал, требовал усилить степень секретности экспериментального цеха. Видите ли, у него данные: активизировалась служба разведки двух автоконцернов, причем в направлении российских разработок. Привлекли их необычайно быстрые темпы строительства нашего завода, да ещё то, что мы разместили за границей несколько проектов на разработку новых узлов и агрегатов.

А то! Денежки мы им проплатили немалые!

Но не это меня беспокоило. Ровно через десять минут должен был прийти Алексей и мне предстоял непростой разговор с ним. Двадцать дней назад загрузил я его более чем странным заданием, Лешка даже головой помотал от изумления – что за причуды у генерального?

Потребовал я от него не много не мало – разработать систему защиты от чтения мыслей человека. Лёшка, в изумлении, только и мог сказать:

– Да чего мелочиться! Сразу давайте разработаем и прибор для чтения мыслей!

Только увидев мой укоризненный взгляд, бросил свои шуточки и остался для выяснения дополнительных вопросов. Решили мы с ним, что откомандирует он парочку своих толковых ребят в институт мозга, в Москву, пусть помогут выяснить что и как читают экстрасенсы всех мастей.

Дело запуталось ещё больше, и тогда пошли проверенным способом: хочешь что-нибудь спрятать – положи на видное место! Решили: излучения мозга человека не глушить, а замаскировать под похожие излучения.

Так сказать, создать «белый шум», кто не знает – это такой ровный шум, словно шум дождя, в котором вязнут и маскируются другие звуки.

Проверили на мне, для этого я продемонстрировал ему чтение мыслей. Ох, и изумился же он! Записал свои мысли на листок бумаги, а пока записывал, я быстренько написал его «мыслю» у себя в блокноте.

Я смеялся, видя, как округлились Лёшкины глаза, когда сравнивал он две записи. А все просто: я настроил у себя в мозгу центр управления правой рукой на его сигналы. И он не мог понять: как это две одинаковые записи могут быть на разных листах?

Два дня назад снова испытали мы эту «глушилку», все равно что-то можно было разобрать. Алексей расстроился, я его успокоил, предложив имитировать излучения спящего человека.

Наш программист ушел, доволен собой, – ещё бы это по его части: создать программу для своего прибора. Он даже название ему дал – «обруч». Да и сам прибор был довольно прост. Плоский массивный обруч из латуни, который надевался на голову человека. Он был и антенна излучателя, и футляр для электронной начинки.

– Александр Петрович, к вам Никифоров, – голоском секретарши проснулся селектор.

– Пригласите, – откликнулся я, прервав свои мысли.

Появился Алексей, по его сияющей, словно новенькая монета, физиономии, понятно было, что эти два дня прошли не напрасно.

– Петрович! У нас получилось! – он выгреб из простого полиэтиленового пакета два обруча и, подумав, извлек ещё два.

– Почему четыре? Договаривались сделать два, – вопросительно взглянул я на него.

– Да тут такое дело. Заготовок сделали много, варианты прорабатывали, так, пока мы тестировали два, Артемка слепил лишние обручи – вот так и появились две пары. Мы додумались: если включить один излучатель, то при правильной настройке второй будет резонировать – и дело пошло!

– Давай теперь вживую протестируем, только голова устала, просто загадай одно и то же число, а потом его же с защитой твоим обручем я попытаюсь угадать.

– Хорошо, – Лёха не был оригинальным, сходу загадал – «13». Торжествуя, надел обруч, и вместо его мыслеобразов, у меня в голове заметалось что-то непонятное.

– Работает нормально, молодцы! – похвалил я создателей прибора.

– У нас немного времени, почти конец рабочего дня, Алексей, ты посиди, вон журнальчики полистай, а я вызову нужных людей – пощелкав кнопками селектора, я пригласил начальника охраны, немало озадачив его просьбой взять с собой ещё кого-то.

– Артема Баринова попросите немедленно пройти в кабинет гендиректора – представляю какое изумление вызвал мой звонок в отделе электроники.

– Петрович, ты что?! – изумился Лёшка. – Да если он виноват, так я сам его так пропесочу, что мало не покажется!

– Не надо никого песочить, в дальнейшем тебе помощник понадобится, – остановил я его.

– Ирина, появятся начальник охраны и сотрудник отдела электроники Баринов, немедленно ко мне. Вы заканчивайте все дела и свободны, – отпустил я секретаршу.

– Александр Петрович, можно я уйду к девчонкам из бухгалтерии?

– Можно, только зайдите ко мне и заберите подарок от меня Галине Юрьевне.

Я достал из стола свой экспилит, моя мысль мгновенно активировала базу информационных матриц, и по запросу нашла роскошный букет роз и почти полуметровое резное деревянное блюдо, полное тропических фруктов.

Я, усмехнувшись, наблюдал, как у Лёшки от изумления выпал журнал из рук…

Ещё бы! А вы чтобы почувствовали, когда прямо из воздуха возникли розы с капельками росы на лепестках и гора фруктов на пустом полированном столе?

– Петрович, это что фокус?! – Алексей осторожно дотронулся до цветка.

– Лёшка, сегодня вечер фокусов и чудес! Давай, приходи в себя, нам ещё понадобится твой аналитический ум!

В двери протиснулся «Филиппок» и ещё два сотрудника охраны, сзади их робко мялся программист Баринов.

– Александр Петрович, я за подарком, – выпорхнула вперед Ирина.

– Ого! Вот это букет! Да они прямо, как только что сорванные! – изумилась она цветам.

– Ага! А вот и фрукты, прямо из тропиков, тоже только что сорванные, – к Лёшке вернулось чувство юмора.

– Сергей Филиппович, отдайте распоряжение своим сотрудникам, чтобы нас никто не мог побеспокоить во время нашего совещания, и возвращайтесь сами в кабинет. Да, и помогите Ирине, справиться с подарками для именинницы.

Сотрудники охраны забрали фрукты и букет у секретарши и вышли. Артем неловко переминался у двери.

– Проходите и присаживайтесь, Артем Генрихович – пригласил я его.

– Спасибо, – он робко присел на край стула, но, увидев успокаивающий жест своего начальника, устроился удобней.

«Ещё бы, – усмехнулся я про себя, – не каждый может похвастаться тем, что побывал в кабинете гендиректора».

Про мой кабинет среди сотрудников постоянно ходили легенды. Кто утверждал, что у меня даже телефон отделан золотом, и я каждый день говорю с самим президентом, а кто, с азартом, рассказывал о неслыханной отделке этого помещения. Какое же разочарование ждало всех, кто впервые попадал в мой кабинет! Он был прост и даже беден по сравнению с другими, да вон хоть у начальника охраны посмотрите! Единственное, что как-то отличало его, так это уникальный в своей роскоши стол и двенадцать стульев, сработанных искуснейшим резчиком из алтайского кедра.

– Охрана на месте, – доложил Сергей Филиппович, плотно закрывая за собой двери.

– Как давно проверялся мой кабинет на предмет прослушки? – «Филиппок» даже подскочил от изумления.

– Точно по графику и, после активизации по шпионажу, каждое утро! – доложил он.

– Проверьте сейчас ещё раз, – попросил я его, зная, что он не расстается со специальным прибором.

Сергей Филиппович с обиженным лицом стал обходить кабинет. Прибор слабо попискивал, реагируя на металл.

– Алексей, выдерни разъем селектора и телефонов.

– Ого, вот это секретность! – Лёшка проворно открыл панель и вынул из гнезд разъемы.

– Если вы, все присутствующие здесь что-либо слышали о наивысшей степени секретности, то наше совещание будет иметь её на порядок выше! Поэтому предлагаю оценить опасность, которой подвергаетесь не только вы, но и ваши близкие и родные… Но и, в случае бездействия, ещё большая опасность угрожает всем нам. Вы должны принять решение: остаться и, услышав все, попытаться помочь мне, и тогда мы вместе то-то сможем изменить, либо просто: встать и уйти! Мое мнение и отношение к вам от этого не изменятся!

Я посмотрел на Сергея Филипповича.

– Да ты что, Петрович?! – он даже задохнулся от недоумения. – Когда я предавал тебя?!

– Спасибо, Сергей Филиппович!

– Да я хоть к черту на рога! – подскочил Лешка, – Мы с тобой, Петрович, вместе столько дел переделали, так что с того? Ещё одно сделаем!

– А вот насчет – чёрта, так это, Лёша, в прямом смысле понимай! – я глянул на Артема.

– Я, я, – замялся программист, – А можно я, как Алексей Сергеевич?

– Можно! – рассмеялся я, обстановка немного разрядилась.

– Тогда начнем…

Я снова взял в руки экспилит, заметив, как оживился Лёшка.

На столе мгновенно возникла бутылка коньяка. Четко, словно солдаты на параде, одна за другой в полной тишине появились рюмки с изящным узором и тонкими ножками.

– И, пожалуй, вот это… – картинно взмахнув «волшебной палочкой», я явил взору присутствующих небольшое блюдо, полное лимонов, рядом с которым возникла серебряная сахарница с позолоченной ложечкой и тонкий нож.

Ну, видел я такие, когда смотрел королевские апартаменты в Лувре!

– Ты что, фею ограбил? – Лёха как всегда был на вершине острот.

– А мне дашь палочкой помахать? – он осторожно прикоснулся к экспилиту.

– Да сколько угодно! – передал я ему прибор.

– Хочу бутерброд, с маслом и колбасой, да колбаса пусть будет потолще! – он нарисовал в воздухе сложный зигзаг, словно пытаясь обозначить толщину колбасы.

Все воззрились на стол. Ничего!

– Не работает, может нужно махать справа налево? – осведомился он у меня.

– Это бесполезно! – остановил я его. – Прибор настроен только на меня, в других руках это просто кусок пластмассы!

– Да, удивил так удивил! Я теперь, наверное, не одному фокусу не буду изумляться! И как тебе это удается? Кстати, а коньяк то с 1900 года! Ты знаешь, сколько стоит такая бутылка? – Сергей Филиппович, крутил в руках слегка запотевшую бутылку. – Да ещё и холодная, в такую-то жару!

– Давай, Петрович, наливай, я лимончики порежу, кстати, изволь наколдовать Алексею колбасы, кушать парень хочет!

Блестящий поднос с толстым батоном полукопченой колбасы, рядом розетка с маслом и круглый каравай, на котором вверху вился узор из колосьев, возникли на краю стола.

Мне даже немного жалко стало Артема: после всех появлений этих вещей у него возникало такое изумление, словно он, наконец-то, нашел давно потерянную любимую игрушку.

Один Лёшка с азартом резал свою колбасу, хлеб и, соорудив немалых размеров бутерброд, протянул его Артему.

– Кто ещё желает? – невозмутимо осведомился он, намазывая для себя ломоть хлеба.

– Да ты сам кушай, – «Филиппок», рассмотрев рюмку с коньяком на свет, осторожно пригубив жидкость, изрёк:

– Очень даже неплохой фокус. И коньяк отменный, а с чего пьянка на рабочем месте?

– До пьянки, думаю, дело не дойдет, в вот сознание для лучшего восприятия подготовит неплохо! – я поднял свою рюмку и, отхлебнув глоток обжигающей жидкости, поставил её на место.

– Прошу всех присутствующих надеть на голову, вот эти приборы. Алексей, как они включаются?

– Автоматически, мы туда тепловой датчик встроили, он практически мгновенно улавливает тепло тела.

– Понятно, у нас один начальник охраны не в курсе назначения этого прибора, это средство для экранизации излучения мозга и, значит, не позволит читать ваши мысли никому и нечему.

– А что, уже мысли считывать могут? – «Филиппок» с некоторым замешательством водрузил себе на голову обруч.

– Могут и даже обязательно это делают! У всех и каждого! – буквально добил его я ответом.

– Но не за этим я пригласил вас! Только что вы видели, какие возможности имеет прибор, который находится в моем распоряжении. Сразу скажу – такое устройство невозможно изготовить ни в одной лаборатории мира, да и вряд ли будет возможно в течение ближайших пару – тройку тысячелетий! Как он попал ко мне? Это особая история…

– Начну, пожалуй, с самого главного – как вы относитесь к идее бога? Нет, не того изображения, что висит в каждой церкви, и не той идеи, на базе которой держится вся религия, а теории бога, как высшего существа, управляющего нами?

– Так я всегда говорил, что есть высшие силы, которые управляют человечеством! – Лёшка торопливо закончил жевать свой бутерброд, и, покосившись на оставшийся кусок колбасы, счел благоразумным послушать меня.

– А я и в церковь заглядываю, свечку там поставить, или на пасху – супруга зазовет, – Сергей Филиппович, прекратил крутить в руках рюмку и поставил её на стол.

– Итак, мои способности и мое могущество сродни возможностям бога, да, да! – подтвердил я, видя некоторую иронию на лицах присутствующих.

– Только мы их не будем ни обсуждать, ни лишний раз демонстрировать. И только потому, что и надо мной, как и над вами, есть более могущественная субстанция, назовем её так – система.

– В отношении любой деятельности людей, как и их жизней, система – бог, царь и палач одновременно. Мы все живем по её законам, прихотям и причудам, она везде, всегда, неуловима и не видима. Сегодня я собрал вас, чтобы не только пойти против системы, но и, используя её могущество, попытаться переделать её законы и её принципы.

Я выдержал паузу – просто взял тонкий ломтик лимона и, посыпав его сахаром, положил себе в рот.

– Люблю вот так, – с кожурой, – откликнулся на немой вопрос Алексея.

– Да нет, я не про это! Все свалилось как-то сразу, просто не все осознаешь, а система – это что? Или её нельзя увидеть?

– Почему? Очень даже можно увидеть, часть её даже можно попинать ногами, если есть желание – потрогать руками. Система – это сложный природный комплекс, а проще – это три группы планет нашей солнечной системы. В том числе – и наша матушка Земля!

– Э-э! Да я вижу, вы подозреваете, что у генерального крыша совсем поехала! Давайте сделаем перерыв и приведем свои мысли в порядок, да и программисты на колбасу посматривают!

– Нет, нет! Мы тебе верим! Вот только я сомневаюсь: а вдруг колбаса исчезнет, и я останусь голодным? – Лёшка потянулся за ножом.

– Допустим, что мы сильно зависим от нашей планеты, это так! Но – только от её ресурсов! А вот чтобы ей управлять нами, так это как-то не верится! – Сергей Филиппович осторожно налил в рюмки коньяк. – Давайте выпьем за здоровье, как наше, так и матушки нашей Земли!

Глава семнадцатая

Выпили, не спеша закусили лимончиком, со стороны мы выглядели просто по идиотски: сидим, потягиваем коньячок, беседуем ни о чем, натянув на головы блестящие обручи.

Все, сомнений у меня не осталось! Назад дороги, как у меня, так и у них нет.

– Позвольте прочитать вам небольшую лекцию, так сказать основ материи и жизни!

– Как вам всем отлично известно, в основе органической жизни лежит углерод, четырехвалентный элемент таблицы Менделеева. Там же вы можете найти и четырехвалентный кремний. Как будет выглядеть жизнь на основе кремния, если она есть во вселенной? Да вот так и будет выглядеть как все планеты нашей солнечной системы! Только в отличие от нашей, углеродной жизни, кремневой не страшны ни сверхнизкие температуры космоса, ни жар вулканической лавы!

Еще одно немаловажное отличие этих двух форм жизни – это время существования! Планеты живут просто гигантские отрезки времени, многие миллиарды лет. Что же является мотивом их жизни? Тихое созерцание космоса, любование собой и обмен, скажем так: «космическими сплетнями». Тут нет никакого обмана. Энергию дает им Солнце, ближайшие к светилу планеты получают его больше и, как правило, должны больше давать особой «пищи» остальным планетам. Вот в этой-то пище и все дело! Мозг планет – это гигантский кристаллический компьютер, но с неэффективной по быстродействию расчетной памятью. Нет, в пределах планетарного времени он вполне нормален и может обрабатывать просто умопомрачительные объемы информации. А вот придумывать некоторые идеи, резко меняющие ход событий, – это сложнее. Да и работает он в другом режиме времени – в одиннадцать раз медленнее нашего. Таким образом, все планеты, «подсели» на своего рода замедленное кино. Вот это кино в громадных объемах и поставляет им всем наша матушка Земля! Точнее – поставляем его мы, люди, обитатели этой планеты. Для этого на Земле были созданы все условия: близость к Солнцу, оптимальные температуры, атмосфера… И вода! Вот о ней я скажу отдельно!

Это не просто жидкость – это тоже компьютер, с такими возможностями, что говорить какие-либо цифры просто не реально: они запредельны.

– Ух, ты! – подскочил с места Лёшка, – как гениально придумано! Вода, аш два о, да тут в расположении атомов водорода только четыре конструкции! Оперативная память четырехкратной степени! Это просто немыслимые скорости и объёмы информации! Да и за миллиард лет такую память не загрузить! Даже одну степень! А тут четыре!

– Вот именно, вода, – это главный козырь нашей планеты, это главный поставщик всепланетного кино, пищи всех остальных планет! Тут уж точно – кто владеет информацией, тот владеет миром! Изначально вода была и на Марсе, и там она играла ту же роль, что и на нашей планете. Впервые именно на Марсе компьютер под названием «вода» додумался вывести новую форму жизни – органическую, вопрос зачем? Все очень просто – мы существуем в ускоренном времени.

– Как это в ускоренном времени? У нас что часы спешат? – Сергей Филиппович, немного раскрасневшийся от выпитого коньяка, потянулся к графину с водой.

– Нет, величина секунды там и у нас одинакова, только ритм жизни планет в одиннадцать раз медленнее, а у нас, естественно, быстрее.

– Одиннадцать, что-то мне эта цифра напоминает.., – задумчиво произнес молчавший до сих пор Артём.

– Ничего сложного – одиннадцатилетний цикл Солнца, – ответил я на его вопрос.

– Точно! А я-то думаю, что тут не так! – Артём даже пристукнул кулаком по столу.

– Это что получается: мы чьи-то рабы и у нас есть хозяин?! Точнее хозяева?

– Примерно так, только не рабы, а скорее стадо, и у нас несколько пастухов! – поддержал я его.

– Давайте не будем уходить от темы: значит, ты, Петрович, утверждаешь, что система – это наши планеты и что у них меж собой тишь да гладь, да божья благодать? – начальник охраны крутил в руках нож, который забрал у Алексея.

– Нет, там нет меж ними лада, но есть соглашения, которые выполняются достаточно строго. Так Меркурий и Венера аккумулирует энергию Солнца и поставляют её более холодным планетам. Планеты – гиганты – это стражи на границе системы и этакие неженки по потреблению всего, что имеет ценность в их мире. Планеты – сибариты.

– Дальше – уже, так сказать, планетные беднячки и совсем далеко, за пределами солнечной системы, – планеты бомжи и изгои. Те мечтают войти в этот клуб избранных. Особняком наша планета: мы главные поставщики информационной пищи для всех остальных только благодаря двум вещам – воде и человечеству! Вода, этот поистине вселенский мозг, породила человека, а мы, в свою очередь, ведомые приказами этого монстра системы творим невесть что, и своими поступками, войнами, революциями и жадностью даем наслаждение кремниевым демонам!

– Так получилось, что система дала мне огромную власть, почти сопоставимую с мощью и властью дальних планет, только вот вышла у неё маленькая промашка… Это моя контузия головы. В одном из локальных конфликтов я получил ранение головы, и тогда неведомым мне поворотом судьбы я оказался нужен системе. На одной из тайных её баз меня вылечили и дали знания, намного опережающие современные. Попутно обработали сознание так, что я становился покорным исполнителем воли и приказов системы…

– И тут у них вышла маленькая неувязочка. Моя контузия позволила мыслить мне самостоятельно. Конечно, система могла запросто меня убрать или исправить свою ошибку. Только я и сам смог найти неплохую защиту от этого.

– Петрович, так раз у тебя есть защита, поделись секретом с нами, и вообще, что ты задумал? Пусть все идет, как оно шло, у тебя и знания, и могущество. Вон мы какой завод почти отгрохали! Ты, я знаю, привлек немалые средства и целую группу инженеров для создания мощного аккумулятора. Теперь-то я точно знаю, что поедет наш электромобиль! Да ещё как поедет!

– План у меня простой – раз система нуждается в иллюзиях, переживаниях и чужих ощущениях, то мы их ей дадим! Мало того, мы создадим свое, не управляемое системой человечество, которое будет этаким «Голливудом» по производству этих иллюзий!

Мы заменим реальные войны, реальные страдания людей, отведем угрозу глобальной гибели человечества, подменим все это на игру «актеров».

– Это какое кинопроизводство нужно будет создать! Площади, павильоны, актеры! Потом, если мы не будем пускать свои картины в прокат, где деньги? Ты сам знаешь, что золото, которое ты поставлял нам, с великим трудом удалось замаскировать под прииск, который мы якобы разрабатывали в Сибири! Как только добыча превысила сто килограммов в год, так сразу и сильные мира сего, да и братки засуетились и отобрали лицензию на добычу… – «Филиппок» добрался-таки до колбасы и, отрезав изрядный кусок, зачем-то положив на него лимон, надкусил это странное сооружение.

– Дельное замечание, Сергей Филиппович, дельное! Только вот есть у нас уже и павильоны, и здания, и роскошные декорации! И актеров и статистов – пруд пруди! Режиссеры нужны, только режиссеры!

– Здорово! – восхитился Артем, – И где это? В Крыму?

– Нет, это не Крым, это гораздо дальше и почти рядом, скажем так – на другой планете!

– Так мы что? Отправимся в космос?! – Алексей вскочил со стула и возбужденно зашагал по комнате.

– Нет, это на нашей матушке Земле!

– Не пойму я тебя, Петрович! То далеко, то на Земле… Давай не говори загадками, выкладывай все как есть – прямо! – начальник охраны отложил свой бутерброд в сторону.

– В современной науке это называется теорией параллельного мира! Или другое измерение времени! Наша Земля подобна матрешке, вот мы тут сидим и лимончиком закусываем, а секундой вперед или назад живет свой мир. Может, там, на этом самом месте, сходит лавина или это дно глубокого озера. Вот туда-то мы и перенесем наше новое человечество.

– Так это что получается, что существует не только наше время, но и время совсем другое?! И как они связанны?

– Все дело в том, что это порождение системы. Когда ей надоедает играть одним разумным видом, она создает другой. И переживает все удачи и победы, страдает в войнах и бедах вместе с ним. Системе-то что? Так же как и нам, когда сидим перед экраном телевизора: посмеёмся, всплакнем немного, посочувствуем гибели героя, да и пошли пить чай! А теперь она вознамерилась уничтожить нас!

– Как это уничтожить?! Совсем?! – поперхнулся Артём.

– Совсем, а вы как думали? Мы перестали удовлетворять систему: мечемся, суетимся, загадили планету! А главное – мыслим по шаблону! Деньги, деньги и деньги! Кому нужна суета вокруг не совсем понятных системе бумажек? Да, было время, когда истории с деньгами забавляли членов системы. Одно время они даже сами хотели ввести у себя нечто похожее, но отказались – не интересно. Зато разделили человечество на несколько групп и назначили координаторов. Это что-то вроде смотрящих за отдельными государствами и даже континентами.

– И что эти смотрители не могут направить на путь истинный человечество? – Сергей Филиппович все не мог расстаться с ножом, словно пытался защитить неразумное человечество.

– Направить может только компьютер Земли под названием – вода! А она подчиняется нашей планете. Вот среди планет системы и сложилось мнение – убрать человечество, это и развлечение, ещё бы – столько страданий и горя! Да и Земля получила бы урок – слишком выделилась среди членов системы.

– А что система пойдет на такое? У неё разве нет сострадания или жалости? – Артем напрасно скрывал тревогу.

– Система не имеет человеческих чувств слишком большие временные промежутки бытия не позволяют этого. Да, у неё есть чувство сродни нашего удовольствия и чувство, напоминающее наше раздражение. В истории нашей Земли уже были такие моменты: помните судьбу динозавров? Надоело системе ощущать их бесконечную жратву друг друга, всего и вся! Вот шарахнула камешком по планете… А был и ещё худший вариант: Фаэтон помните? Так тот вообще разбили на осколки – нечего идти поперек системы! Да и Марс, со своей водой, не туда направился – тоже стерли половину планеты, убили и атмосферу, и воду. Да ещё и два спутника повесили рядышком – смотри, если что!

– Петрович, а как же система тебя увидела? И чем ты для неё являешься? – Лешка немного тревожно смотрел на меня.

– Если говорить, отпустив подробности, то я являюсь пилотом спасательного звездолета, одного из двенадцати законсервированных на нашей Земле. Как бы там ни было, а наша планета пытается спасти, хотя бы часть своих детей…

– Звездолёта?! Спасательного?! Так это какие технологии?! Петрович, а ты сам будешь им управлять или там компьютеры да роботы? – почти застонал от изумления Лёха.

– Управлять не сложнее, чем автомобилем, кроме того я прошел довольно объемный курс обучения. А вот технологии там, действительно, класс! Опережают все наши почти на три тысячи лет!

– Три тысячи! Это же просто умом не охватить! Так вот откуда у тебя такие способности! Ты хоть скажи: компьютеры там есть?! – не унимался Алексей.

– Есть и компьютеры, и автомобили, только у них нет колёс и они скорее самолеты, точнее – гравиелёты.

– Значит на гравитацию уздечку все-таки надели! Ну а энергия откуда? Все ещё уголь да нефть жгут?

– Нет, энергия давно черпается из темной материи, через лептонный обмен, это мельчайшие частицы информационного поля.

– Погоди, Алексей, – Сергей Филиппович жестом руки успокоил начальника отдела информации.

– Скажи-ка, Александр Петрович, а самое главное достижение этого кремниевого царства, какое?

– Самое главное? Постижение тайны времени…

– Ну, это и не такое и главное… Чего им с их миллиардами лет? Крутись вокруг своей оси да считай дни рождения…

– Не совсем так! Вот вы определяете время по-своему, а давайте поразмыслим вместе, что есть время? Если спросить, сколько вам лет, то вы назовете конкретную цифру. А это значит, что планета по имени Земля обернулась столько раз вокруг Солнца. Кстати, на Меркурии год в три раза короче – значит вам в три раза больше лет! Ах, не согласны?! Тогда давайте послушайте, что есть время на самом деле.

Представьте, что вы купили книгу, скажем в сто страниц, если вы откроете её на пятнадцатой странице, то вам не видно, что напечатано на пятидесятой. Но там, безусловно, есть текст! Так вот время – и есть такая книга! Прошлое, будущее и настоящее идет в нем параллельно и одновременно! Когда мы научимся «открывать его листы», то сможем и читать, что там написано! Сейчас мы подобны дикарям, которым дали электронную книгу и включили одну страницу. Мы видим текст, картинки – интересно, но не знаем, как попасть на последующую или предыдущую страницу, и от этого считаем, что вся книга и есть один лист! А система может попадать на любой «лист» и значит читать одновременно всю книгу! С помощью особого устройства, да называйте его так, как и окрестили его фантасты – портал времени, это будем делать и мы.

– Петрович, а зачем нам такая головная боль? У тебя есть звездолет, рванем на похожую планету и дело с концом! – «Филиппок» даже бросил нож.

– Это невозможно! Так как другие планеты – такие же системы…

– Ага! И за угон звездолета – начальник охраны соорудил из пальцев подобие решётки.

– Примерно… Да и зачем нам угонять межзвездный корабль? Когда мы можем частично управлять системой?

– Это как? Подключиться к её компу и гнать свою программу?

– Алексей, не нужно этих хакерских замашек! Система сама с удовольствием согласится нам помочь! – всесильный каменный идолище идет на поклон к жалкой букашке – человеку! Эта фантазия понравилась мне больше всего!

– Не идет Магомет к горе, гора сама поспешает к Магомету! Верх крутизны! – Лёха откинулся на резную спинку стула.

– Так вот после столь жарких споров, дебатов и длинных научных лекций мы приблизились к предлагаемому мной плану!

А план мой прост как грабли: воспользовавшись небольшим разногласием планет, входящих в систему, и создав собственное управляемое и контролируемое человечество, поставить наш мир перед выбором: резко измениться или исчезнуть с лица земли. Для этого мы десантируем в один из параллельных миров наших представителей, которые, используя местные обычаи и религию, создадут там сначала небольшой островок цивилизации…

– Постой, постой, Петрович! Ты сказал, что там есть люди?! Местное население? Которое к тому же имеет свою культуру? И мы будем учить их, как жить по-другому?

– Да, это примерно так! Просто знайте, что все, что хоть когда-то занимало умы человечества и что понравилось или заинтересовало систему, создается в параллельных мирах, живет и как-то развивается! Бродят динозавры, богатые купцы ведут свои караваны, за ними гоняются разбойники, отмороженные пираты делят добычу, русалки плескаются в теплой воде…

– Ну, это уже сказки! Как-то не верится! – «Филиппок» снова схватил нож.

– Так это просто проверить! Через недельку, другую, вы сами Сергей Филиппович, будете работать с подобным контингентом. Там царит средневековье, со своей религией, обрядами и укладом жизни! Так сразу не возьмешь и не переделаешь! Лет двадцать нужно будет работать!

– Двадцать лет! Мне тогда будет сорок пять! А вот динозавров я бы посмотрел… – мечтательно произнес Артем.

Глава восемнадцатая

Тяжелый стол из мореного дуба, казалась, уходил в бесконечность. Там, в этой недосягаемой для простого смертного дали, на стуле с высокой стрельчатой спинкой, украшенной по бокам резными фигурками соколов с расправленными крыльями, сидел сам великий святитель.

Фаран IV принял этот пост от своего предшественника двенадцать лет назад. Ровно столько же лет назад окончились издевательства над ним: не нужно было лебезить и выслуживаться, не нужно было, согнув спину в почтительном поклоне, поддакивать бредням старого маразматика.

«Старого, – усмехнулся своим мыслям святитель, – да ему в то время было сорок три! На год старше, чем сейчас я!»

Однако, не дело предаваться пустым мыслям, пусть другие, вон их сколько в почтительном отдалении сидит по бокам за его столом, вот пусть они считают его года. А он ещё не собирается в святые чертоги создателя. Крепка его рука, не дрогнет, когда отправляет она на лютую смерть в кипящий котел своих недругов да еретиков. Да и пышногрудая Ламия ждет его сегодня вечером…

Ах, Ламия, Ламия! Сладки твои объятия, словно вино на пиру в райских садах создателя! Однако: прочь – прочь посторонние мысли:

– Именем святого синода великих святителей, ты – сын и внук дворянский Брадан, приговариваешься к покаянию: творить тебе ежедневно по сто священных знамений по утрам в течение следующей седмицы! И к уплате штрафа в триста сентамов в казну священного синода!

– Как велика милость священного синода! Как велика милость великого святителя! Слава создателю, во время света и тьмы! – бормотал отъевшийся, словно боров в дубовом лесу, потомственный дворянин Брадан, пятясь задом к дверям из зала синода.

– Да будет по сему – и великий Фаран четвертый, подняв правую руку, очертил в воздухе треугольник и резким движением ладони, словно рассек его пополам.

Это был условный знак почтения и повиновения пред создателем, своего рода знамение, которое каждый истинный верующий накладывал на себя во время начала света и перед приходом ночной тьмы.

Попробуй не сделай они этого! Ересь выкорчевывалась быстро и страшно – котел с кипящей водой, куда вопящего от ужаса еретика медленно опускали на веревке. И в напрасной тщете пытался поджимать он свои пятки перед мучительным концом.

– Легат Груль, что у нас там ещё? Дело Мефирских ведьм? Передайте его в местную епархию с указом не усердствовать в наказаниях! Если есть среди них пригожие лицом – передать в храмы любви! Пусть покаянием и усердной службой у главной храмовой жрицы зарабатывают милость создателя!

Те, что в силе своего тела – раздать по дворянам, с записью в собственность на веки вечные! Разрешаю для острастки прочих простолюдинов утопить парочку самых мерзопакостных ведьм! Во имя создателя!

– Слава создателю! – дружным хором ответили с десяток легатов, приняв должное святым словам положение.

Великий святитель выпрямился, тяжёлым взглядом скользнул по покорно склоненным головам легатов. Сидящая ближе к нему парочка епископов смиренно сложила руки в молитвенном порыве.

– Братья, прежде чем закончить наше заседание, позвольте ознакомить вас с донесением, которое пришло с берегов далекой Афеции. Прислал его тамошний брат епископ Афетский и легат Арагут. Вот его послание – великий святитель протянул руку, из-за стула, больше похожего на трон самого короля, высунулся плешивый монашек и со всей подобострастностью вложил в неё свиток с заморским посланием.

Верховный святитель, не торопясь, развернул свиток и начал читать:

«Слава создателю во веки вечные! Да святится его имя до скончания света и тьмы! Припадаю к вашим стопам ничтожный брат епископ Афетский и легат Арагут, который по высочайшему повелению священного синода избран проводником святой веры на вновь обретенных землях! Доношу до высоко святительство вашего, что в землях, отошедших под длань королевства Унерландии и святого синода, все спокойно и благолепно! Однако недавно наши молитвы во славу создателя и хвалы мудрости синода омрачило одно маленькое происшествие. Двенадцатого дня, кануна святой Патриции, тысяча шестьсот пятнадцатого года от обретения священных скрижалей создателя, случилось странное – у горы Трехглавой Змеи, ближе к середине дня, возникло сияние, сравнимое с сиянием Селесты, маленькой сестры Муны, когда её лик полностью освещен нашим великим Солимом. Из этого сияния возникло непонятное строение, округлых форм и стоящее на крепких хоть и коротких лапах. Оттуда вышли люди, если их так можно назвать, с позволения воли создателя. Они были чисты и белы лицами, только их одежда была явно сработанна в чертогах дьявола. Руками человека нельзя создать такую одежду. Яркого цвета, с небольшими накрепко притороченными мешками на рукавах и штанинах. Тело их было перевито гибкими ремнями, вырезанными из шкуры неизвестного нам животного. Двое держали в руках короткие палки, к которым прикоснулась лапа самого дьявола, да сгинет он навеки вечные в Ард! Как потом оказалось, эти, несомненно, дьявольские палки, могут сеять смерть, так как стреляют острыми зубами самого Горганта. Явление этих людей заметил деревенский блаженный – Лурм, который оказывает некоторые услуги святому ордену.

Вблизи той горы он пас господских коз и, хотя козы сии разбежались в панике при виде новоявленного чертога сатаны и мерзкого вида его приспешников, блаженный Лурм не тронулся с места. И был немало напуган этим сатанинским явлением, но возложив на себя трижды святое знамение, смело подошел к приспешникам сатаны, когда они поманили его рукой. Хотя это стоило ему не малых трудов, так как по причине сильного испуга у него стало мокро в штанах»

Верховный святитель на мгновение прекратил свое чтение, поморщился и, взглянув на изумленную таким известием братию ордена, продолжил:

«Слуги сатаны, а числом их было ровно столько, сколько пальцев на руке создателя, – пять, заговорили с ним ласково и понятно. Однако блаженный Лурм от великого смятения не мог отвечать внятно, и тогда они осмотрели его со всех сторон.

Один из них держал в руках око дьявола и, обойдя со всех сторон усердно произносящего хвалу нашему создателю блаженного Лурма, показал ему дьявольское видение: в маленьком окошечке был сам Лурм! Он двигался и возносил молитвы! Это привело блаженного в такое состояние, что его душа на время покинула тело… Очнулся он на странном ложе – оно было мягче пуха королевских птиц, ножки его были из лунного металла…»

Фаран IV прервал чтение и обвел суровым взглядом оживленно зашумевшую братию. Под тяжелым взглядом владыки, все замолчали.

«– ножки его были из лунного металла… Рана на ноге, полученная от колючки большого Еху, совсем не болела, так как была запелената материей такой белизны, что могла соперничать цветом со снегом великой горы Калимонтукки. Да и сама материя была явно от дьявола – соткана из ниток такой тончайшей работы, что под силу разве что мастерам далекого Тибота. Но не это поразило блаженного Лурма. Над ним склонилась женщина такой красоты и грации, словно сама верховная жрица Храма Любви. Она начала разговаривать с ним на незнакомом языке. Этот язык был подобен мелодичному пению флейты и тихому журчанию родника в жаркий день. Слов он не мог понять, только звуки. Затем к женщине подошел не менее стройный и красивый мужчина, и они очень быстро заговорили на своем языке. Мужчина, а это, несомненно, был главный приспешник сатаны, снял со своего уха серьгу, тонкой и замысловатой работы и протянул её женщине. Она вдела это изделие дьявола себе в ухо и вдруг заговорила с блаженным Лурмом. Спросила, как его зовут, и ел ли он сегодня. Памятуя, что нельзя говорить слугам дьявола свое имя, блаженный Лурм назвал имя своей собаки – пусть слуги сатаны гоняются за её душой», – верховный святитель прервал свое чтение и обратился к членам синода:

– Святые отцы! Учитесь благословенной хитрости у паствы! Так обмануть слуг сатаны и спасти свою бессмертную душу от гибели, может только истинный верующий!

Легаты в знак согласия смиренно сложили рук.

– Однако продолжим, благословясь и с милостью создателя нашего!

«Женщина, да простит мне создатель, что я её так называю! Женщина взяла блаженного за руки и подвела к столу, на котором стояли разные яства. На небольшом блюде тончайшей работы мастеров Тибота лежало мясо, со слов блаженного, там был и хлеб.

Твердясь молитвой, блаженный Лурм, хитростью подобной степной лисицы, отказался от предложенной пищи, сославшись на семидневный пост во славу создателя. Тогда приспешница дьявола пошла на хитрость: она протянула ему круглый каравай и насыпала в бурдюк, изготовленный из желудка неизвестного нам животного, каких-то плодов с кожурой изумительного цвета. Блаженный Лурм не посмел ослушаться, так как приспешница дьявола была настойчива в убеждении и сама взяла один плод, ловко сняла с него кожуру и положила себе в рот. Другой плод, так же без кожуры, она подала блаженному селянину.

Ничего в жизни вкуснее он не ел. Зная, что только покаянием и молитвой у святого престола в нашем храме можно отогнать происки дьявола, блаженный попросился домой, сославшись на слабость живота. К его удивлению, приспешница сатаны легко отпустила его, попросив прийти завтра. Блаженный, в великом смятении, прибежал в поселение и всё поведал мне. Я, взяв дюжину стражников, оные зарядили пулями лунного металла пять мушкетов, и мы отправились к горе Трехглавой Змеи. Однако пока наш отряд прибыл к означенному месту, все приспешники дьявола успели скрыться в своем проклятом чертоге, и он, с легким сиянием, исчез. Сотворив положенные молитвы и наложив на себя очистительные знамения, мы вернулись в поселение. Припадая к ногам вашей милости, высылаю вам дьявольские фрукты, хлеб и ткань с ноги блаженного Лурма. Все дьявольские атрибуты запакованы в священный ларец, который очищен фимиамом и молитвами.

Доставит капитан фрегата Азигет.

Писано четырнадцатого дня, кануна святой Патриции, тысяча шестьсот пятнадцатого года от обретения священных скрижалей. Милостью создателя: ваш брат епископ Афетский и легат святого ордена Арагут»

Великий святитель положил свиток на край стола и поманил помощника-монашка. Тот сноровисто поставил на стол небольшой ларец, выдолбленный целиком из ствола орековой пальмы. На изящных ручках по бокам ларца, на накладных уголках из лунного металла распластал свои крылья сокол – знак ордена святителей.

– Брат, выйди за дверь, найди капитана Азигета. Надобны будете – позову!

Монашек, пятясь, со всем усердием отбивая поклоны, скрылся за дверью.

– Преподобный святитель, мой брат по вере, епископ Жедал! Мудрость твоя простирается далеко и не потускнеет в веках! Яви нам свою мудрость и скажи, что ты думаешь по поводу послания и этих вещей. Не утруждай свою речь хвалой святителю, нам всем здесь нужна истина и только истина!

Легаты ордена не поверили своим ушам! Сам великий святитель отринул слова божьи в речах братьев по вере.

Епископ Жедал, этот хитрый лис, а порой и жадная церковная крыса, приосанился и протянул свои руки к ларцу.

Вынул полоску белоснежной ткани, понюхал зачем-то пятно засохшей крови, оставшейся от раны блаженного Лурма. Долго нюхал круглый хлеб и с некоторой брезгливостью вынул небольшой бурдюк, такой тончайшей выделки, что через него явственно были видны дьявольские сладости. Взял одну. Рассматривая, потянул за узлы по краям загадочного плода – из него с легким стуком на стол упал орех. От неожиданности все вздрогнули. Епископ Жедал, ещё больше утвердившись в своей значимости, понюхал орех, а затем очень осторожно коснулся его языком, словно это был ядовитый гриб микус. Поднял брови и смело положил орех в рот.

– Мм-м, очень и очень вкусно! Напоминает плоды кири и ягоды малии одновременно! Только очень сладкие!

Кто-то из легатов тоже протянул руки к плодам, оставленным дьяволом.

– Не следует торопиться, братия! А вдруг это козни сатаны и яд подействует завтра!

От страха епископ Жедал проглотил сладкий орех и сидел с выпученными от неожиданности глазами.

«Так тебе и надо! Не будешь умничать предо мной!» – с явным злорадством подумал Фаран, сам-то он давно понял, что эти орехи не несут никакой опасности. Да и капитан Азигет, который сунул свой чересчур любопытный нос в ларец, не устоял перед искушением и отведал вкус дьявольского ореха.

Мало того, прельщенный небывалой силы сладости его, похитил и угостил свою возлюбленную женщину тремя орехами разного цвета.

Ничего, кроме дьявольской силы ночи любви, ни с ней, ни со славным капитаном не случилось. Правда, это неподобающее любопытство, стоило капитану пятидесяти сентамов да клятвы в вечной верности и преданности Фарану. Верховный даже усмехнулся, вспомнив, как этот славный пират, осторожно, на цыпочках уходил из его кабинета. На лице его была явная растерянность – кто мог донести?

– Так что скажешь, мудрый брат Жедал? – согнал он вопросом усмешку с лица.

– Боюсь впасть в ересь, только эти вещи не способен создать и сам дьявол! – епископ быстро сцепил пальцы рук, отгоняя, таким образом, от себя дьявольские козни.

– Ткань явно не сработана мастерами Тибота, так как соткана из нитей такой толщины, что её по силам сплести только восьмилапым парутам! Пятно от раны содержит мазь целебного свойства. Мой нос уловил запах трилистника и мочу беременной самки стама. Если верховный святитель позволит мне подольше исследовать эту ткань, я попытаюсь понять состав этой мази! Несомненно, это поможет излечивать раны наших славных воинов. Хлеб – настоящий! Только вот зерна в нем такого тонкого помола, что не снился даже лучшим пекарям королевского двора! Да славится имя нашего короля Унерланда VI!

– Славен будь наш король! – нестройным хором откликнулись легаты.

Фаран IV всегда приветствовал славословия королю. Пусть его! Настоящая власть была в его цепких руках.

– Что касается плодов, подаренных приспешницей сатаны, то можно утверждать, что они созданы в его чертогах! Вот только запаха серы я не почувствовал. Если мне будет дозволенно изучить их подробнее… – и хитрый лис, Жедал, смиренно и молитвенно сложив руки, обратил свой взор в сторону Фарана.

«Ну, уж это – дудки! Сожрешь половину за милую душу!» – поморщился глава ордена.

– Почтенные братия! Вы забыли о чуде появления и исчезновения чертога сатаны! Я сам, силой своей молитвы и святого знамения буду отгонять злые чары, исходящие от этих вещей! Пока мы не решим, что они покорны нашей святости! – и, захлопнув ларец, утвердил его рядом со свитком послания. Позвонил в серебряный колокольчик.

– Пусть войдет капитан Агизет! – монашек угодливо открыл дверь, придержал её за стремительно вошедшим капитаном и мелкими шагами засеменил в сторону задрапированной ниши.

Вся братия ордена знала, что за тяжелыми портьерами скрываются меткие стрелки, и горе посягнувшему на жизнь верховного святителя!

– Ваше святейшество, я и моя команда к вашим услугам! – учтиво расшаркался капитан перед главой ордена. От присутствующих не ускользнуло, что могущественный Фаран нарушил утвержденный им самим обычай – нигде и никогда не осенять крестным знамением воров, убийц и предателей, пусть даже бывших. Это означало только одно: капитан Агизет немало заплатил в казну ордена! А куда ещё?! Даже подумать страшно о другом!

Глава девятнадцатая

– Капитан Агизет! Как долог был ваш путь в благословенные земли Унерландии? И не случилось ли чего во время странствий?

– Слава создателю во веки вечные! Да святится его имя до скончания света и тьмы! Путь наш был долгим, за это время светлоликая Муна четырежды сменила свой образ! Хвала богине Африне, хранительнице и заступнице всех моряков, путь наш был благополучен – только ветром перетерло трос на переднем парусе и тяжелой балкой убило матроса Туля, да упокоится его душа в садах создателя!

– Бесстрашный капитан Азигет! Орден всегда помнит услуги, оказанные ему! Передавал что-либо на словах досточтимый епископ афетский Аргут?

Капитан приосанился от собственной значимости, положил руку на эфес шпаги:

– Благословенный епископ и отец наш духовный, на вновь обретенных землях Афетции, да будут светлы дни его пребывания в этом грешном мире, просил передать вам, святые отцы, своё благословение и пожелания здравия! Ещё он сказал, что самолично возглавит экспедицию к горе Трехглавой Змеи!

– Скажи, бесстрашный покоритель необъятного Пенного Моря, скажи нам, синоду ордена святителей, что говорят о явлении чертога сатаны у подножья горы?

– Да будет мне позволено говорить так, как все есть, или уклониться от правды, боясь впасть в ересь?

– Говори правду, какой бы горькой она ни была! Я снимаю с тебя все прегрешения сегодняшнего дня! – верховный святитель ещё раз осенил знамением бывшего пирата и разбойника.

Капитан ещё больше приосанился, подкрутил усы и, вздернув голову, начал свою речь:

– Весть, которую принес блаженный Лурм, за ночь и утро другого дня быстрее молнии разнеслась по поселению! И хотя поселяне немного поколотили Лурма, за то, что оставил коз без присмотра, но хвала создателю нашему, ни одна козочка не пропала и не попала в цепкие лапы прожорливых лайвов!

– Словно бешеный тайфун, весть о приходе сатаны в наш бренный и грешный мир облетела не только портовое поселение, но и ремесленный посад Горни! Кузнецы и горшечники, ткачи и прачки, искусные резчики по дереву и мастера по лунному металлу – все бросили работу и двинулись толпой к горе Трехглавой Змеи! Там, у подножья этой зеленой твердыни каменных скал, их поджидал отряд славных воинов во главе с самим командующим сухопутными силами Афета, генералом Чуалом. Сей потомок славного рыцарского ордена организовал свой лагерь так, что ни одна мышь не проскочит ни к горе, ни от её серых скал!

От внимания Фарана не ускользнул тот факт, что капитан в своей речи назвал генерала только командующим сухопутными войсками, хотя утверждением буллы ордена святителей, он одновременно являлся и адмиралом флота.

«Вот и ещё один крючочек, на который клюнет эта акула Пенного Моря! Пообещаю я тебе адмиральскую должность! Пообещаю! А там – посмотрим, море промахов не прощает, море все скроет в своей бездонной пучине!» Меж тем капитан Азигет явно входил в раж от своей речи:

– Пять славных рыцарей роты генерала постоянно дежурили у рогатин с заряженными ружьями, и ещё по двое у метательных труб с зажженными фитилями. Блаженный Лурм, допрошенный со всем пристрастием, а именно: посаженный обнаженным седалищем на доску, с торчащими вверх шипами большого Еху, которую предварительно обильно полили соленой водой. При таком допросе ни один человек не сможет говорить неправду! Так вот, козий пастух очень быстро подтвердил, что дьяволица просила его прийти завтра и, значит, настает время появления дьявольского чертога! И не успел колокол звонницы святого Абрина, покровителя всех странствующих и мореплавающих, отзвонить окончание утра, как у скалы возникло сияние! Народ, в немалом смятении, отступил назад. Из сияния возник дьявольский чертог! Был он светел и размером в половину моего фрегата! Вот только окна на нем были большие и сверкающие. Но не это главное! Чертог поплыл над поляной! Трава не шевелилась под ним, не было дыма и мерзкого запаха серы. Никто ещё не мог прийти в себя от изумления, как сияние повторилось снова и снова. Два следующих чертога были просто огромные! В ширину и длину они больше главного цеха по дублению кож славной столицы нашей метрополии! А в высоту – почти половина звонницы святого Абрина!

– Тем временем, из малого ковчега неизвестно как вынырнувшего из самого Арда, да будет проклято его имя во все времена света и тьмы, вышли люди. Мой язык не поворачивается назвать их слугами сатаны! У них не было рогов, и изо рта не валил мерзкий дым и смрад. Более того они все были в одинаковых лиловых одеждах, а лицами напоминали торговцев далекого Тибота. Но уже через один миг мы поняли, что это всего лишь слуги самого приспешника сатаны!

Все члены синода как один сцепили пальцы рук, не допуская, таким образом, сатану к своей душе. Верховный святитель сотворил знамение и кивком головы попросил капитана продолжить рассказ.

– В этой тишине, изредка прерываемой лишь ворчанием домашних шакалов, из малого ковчега вышел сам посланник сатаны!

Вздох изумления пронесся по залу заседаний великого синода, отразился от высоких стрельчатых сводов, потревожив летучих мышей. Тяжелые драпировки в нишах стен колыхнулись и замерли: не пристало стражам бояться, пусть даже и самого приспешника сатаны.

– Продолжай, сын мой! – верховный святитель склонил голову.

– Одежды этого слуги дьявола не развевались и не метали языки пламени, они были просты и скромны. Однако, диковинно вычурны и имели яркие цвета. Ремень на нем был всего один и под левой мышкой держал плоскую и длинную коробочку. Но не это было главным – был он светловолос и голубоглаз!

– Прости и помилуй наши прегрешения, всемогущий создатель! – забормотали епископы.

Глава синода резко простер руку над столом. Все стихли.

– Толпа простолюдинов пала на колени! Послышались возгласы, перешедшие в одобрительный гул: «Великое небо послало нам своего спасителя и избавителя! Все слова заморских святителей – ложь! Истинная вера – это боги синего неба!»

Многие из черни стали срывать со своей шеи священные знаки и бросать их оземь, попирая ногами!

Фаран IV, в ярости, сжал кулаки так, что хрустнули костяшки пальцев, тот час бархатные портьеры колыхнулись и в отверстия просунулись стрелы тяжелых арбалетов. Все замерли, втянув головы в плечи. Главный святитель неторопливо поднял руку вверх, раскрытой ладонью успокаивая своих стражников. Всё стихло.

– Продолжай свою речь, славный капитан – тихий, вкрадчивый голос вернул всех к реальности бытия.

– И тут случилось ещё более странное: посланник заговорил! Речь его была чиста, звонка и понятна! Он говорил на смешанном языке, на таком говорят ремесленники, чернь и дикари из Густого Леса. Он просто поприветствовал толпу и попросил разрешения ему и его спутникам побыть некоторое время у них в гостях! Тут генерал Чуал не выдержал и приказал привести в действие страшные огнеметные пушки!

– Молодец, генерал! – непроизвольно вырвалось у кого-то.

– Пушкари немедленно исполнили приказ главнокомандующего армии Афеции. Тотчас плеснулись две огненные струи! И случилось тут первое чудо! Огонь, пролетев не более двадцати лим, словно наткнулся на невидимую стену! Огненные струи рванули вверх, завернувшись, словно бешеные волны в сильный шторм, сожгли и огнеметные трубы и пушкарей! Когда стихли вопли несчастных, сгорающих заживо, посланник дьявола снова заговорил. Только теперь его голос звучал более сурово, но без угрозы: «Люди славного порта Гонри! Мы пришли с миром! Мы пришли посмотреть, как вы живете, и помочь вам в ваших бедах и несчастьях! У нас нет оружия, но и ваше не может причинить нам вреда!»

Тут славный Чуал, вспомнив свой священный долг и обязанности главнокомандующего войсками Афета, суровым голосом отдал приказ привести в действие мушкеты. Едва стих гром выстрелов от пяти мушкетов и не успел рассеятся дым выстрелов, как все увидели, что отродье сатаны и его слуги не только живы и здоровы, но даже сами перешли в атаку! Трое его лиловых слуг просто спокойно подошли к мушкетам и, сомкнув ладони, сплющили стволы! Чуал – главком армии Афеции – упавшим от изумления голосом снова отдал приказ своим славным войнам обнажить шпаги и идти в атаку на лиловых.

Повиновались не все! Когда дюжина храбрецов приблизилась к неприятелю на удар шпаги и попытались проткнуть дерзких, случилось второе чудо! Слуги сатаны, с непостижимой для простого смертного быстротой, ловко увернувшись от ударов, и молниеносно кувыркаясь и нанося удары руками и ногами, быстро повалили на землю храбрецов! Мало того, отобрали все шпаги у воинов и сложили их у ног молчаливо созерцающего всю эту битву своего господина!

Капитан Азигет замолчал, взял со столика кувшин с изящным горлышком, налил себе полный кубок вина и в гнетущем молчании, царившем в зале, громко булькая, выпил его. Затем извинился, сославшись на пересохшее горло, снова продолжил:

– И этот приспешник дьявола, поражающий всех своей красотой и стройностью, произнес, теперь уже на языке туземцев, речь: «Мы пришли к вам с миром! Мы пришли к вам с тем, чтобы дать новые знания, и они помогут жить лучше, быть счастливыми и не бояться за судьбу своих детей и близких!» Все пребывали в молчании, только когда из чертога вышла женщина, да простят мне члены великого ордена, язык не поворачивается назвать такую красавицу приспешницей сатаны! Так вот эту женщину сразу узнал блаженный Лурм и, чего-то устыдившись, спрятался за спины ремесленников.

Наш поводырь по святой вере епископ Афетский Арагут, сильно усомнившись в правдивости слов этой женщины, крикнул: «Изыди, отродье дьявола! Не прельщай своими речами паству святого ордена! Не скроешь свои мерзкие рога и грязные копыта под бесовской одеждой!»

На эти слова нашего пастыря приспешники сатаны громко и звонко рассмеялись! Затем главный из них сделал ещё шаг вперед и сказал:

«Любой из вас может подойти и потрогать наши головы, они такие же, что и у вас! Есть желающие?»

«Я – желаю!» Вперед протиснулся предводитель цеха горшечников, этот еретик и вероотступник Кинох.

Он смело подошел к слугам сатаны и бесстрашно коснулся их мерзких волос. Затем в великой радости воскликнул: «Братия! У них такие же головы, как наши! На них нет рогов!» Затем показал пальцем на их башмаки.

Предводитель слуг сатаны и его спутница не спеша сняли с одной ноги свои странные башмаки. «Вот оно! Вот свидетельство их дьявольского происхождения!» – возликовал епископ Аргут. Но они невозмутимо сняли с ноги сапоги такой тончайшей выделки, что не снилась даже лучшим кожевникам Унерландии, и там, под этими тонкими узорными сапогами, оказались…

Все члены синода ордена затаили дыхание.

– Там оказались – простые ноги! Белые и чистые, как и полагается праведным детям великого творца, на каждой по пять пальцев, а позади – розовые пятки!

Толпа черни пришла в ликование. Раздались возгласы: «Хвала великому небу! Хвала богам небесной синевы!»

Епископ наш, Арагут, изумившийся такому неслыханному святотатству, резко вскинул обе руки вверх, словно давая знать палачу, что пора очередного еретика опускать в кипящий котел.

Все разом приумолкли. Помнили битым седалищем об истинной вере!

Тут из толпы простолюдинов раздался тоненький детский голосок: «Тетенька, а вы даже великого горганта не боитесь?»

Женщина встряхнула свои бело-желтые волосы, они полыхнули, словно лучи Солима на закате, и рассмеялась так звонко и весело, что всем стало понятно, что и горганта и безжалостного тысячезубого малота, грозу всех морей и океанов, не боятся эти выходцы тьмы!

– А мы тут с Миной поспорили, что вы знаете, что сегодня ел король Унерланд за завтраком. Она говорит, что чечевичную похлебку и запивал её соком мегу, а – говорю, что бобовую и запивал её соком янго! – снова послышался детский голосок, это говорила дочка предводителя цеха горшечников.

– А ты хочешь отведать то, что ел за завтраком король Унерланд? – ласково спросила она девочку. – Заметьте, ваше высокое святительство, если девочке, за малостью лет, можно простить непочтительность в речах о величии нашего короля, то взрослой женщине – нет!

– Храбрый капитан Азигет! Оставьте подобные речи на попечение святого ордена! Продолжайте!

– Слушаюсь, ваше святительство! Приспешница сатаны повернулась к чертогу и что-то сказала на своем тарабарском наречии. Тотчас из чертога вышел лиловый слуга. Он нес поднос, уставленный яствами. В небольших горшочках дымились горячие кушанья, стояли стаканы с янтарно-желтым соком мегу и светло-розовым янгу, в изящной плетеной корзине было полно диковинных фруктов и плодов. По знаку этой женщины, слуги поставили столик, как я успел рассмотреть – из лунного металла, придвинули стул…

– Стул, тоже из лунного металла? – Фаран встал, сделал несколько шагов к капитану и вперил в него свой взгляд.

– Да, стул тоже из лунного металла, вот только под седалище и спину, приделаны куски материи…

– Чудны твои, создатель, явления! Велик ты в своей святости и своем искушении к нам, смертным! А скажи нам, храбрый капитан Азигет, как ты оцениваешь вес лунного металла, того, что так неразумно израсходовали на стол и стул эти сатанинские отродья? – вкрадчивый голос главы ордена вернул всех к действительности.

Капитан, однако, какой наглец! Подошел к столику и, нацедив вина, выпил его, вытер усы и невозмутимо продолжил:

– Боюсь занизить величину, но думаю – там было не менее двенадцати кип веса!

– Двенадцать! Это примерно двадцать таламов! Однако! Годовое жалование пяти рот лучших воинов! Всесильный креститель! Да они сказочно богаты! А не видел ли ты, отважный рыцарь пяти морей и трех океанов у этих мерзких слуг дьявола солнечного металла?

– Да, да! Клянусь десницей святого Абрина! У этой приспешницы злого сатаны в ушах были серьги, они сверкали и сияли так, словно это были кусочки самого Солима!

– Значит, это была очень знатная приспешница! Может, даже сама жена его или возлюбленная жрица храма любви!

Все присутствующие соскочили со своих мест и торопливо начали творить знамения, отгоняя от себя лукавого.

Фаран IV жестами успокоил братию и со всем смирением сел на свое место.

– Расскажи нам, доблестный капитан, что предприняли эти мерзкие приспешники сатаны далее и как повела себя впавшая в ересь чернь.

– Дочка горшечника, нисколько не боясь козней дьявола, подбежала и села на стул! Когда она стала брать пальцами эти ядовитые кушанья, хотя они были очень благообразного вида и так аппетитно пахли, что впору подавать самому королю, да продлит создатель его годы на все время света и тьмы!

– Да продлит! – нестройным хором откликнулись легаты.

– Приспешница сатаны, снова рассмеялась, но это был вовсе не злобный хохот сатанинского отродья, а словно колокольчики из лунного металла рассыпали свои звоны по зеленой поляне у этой высокой горы. После этого она подала ложку этой неразумной маленькой еретичке! Вот тут я по-настоящему впал в изумление! Ложка была из солнечного металла! Неслыханная роскошь! Невиданное святотатство! Такое подобает лишь при дворе короля! Да продлит…

– Не нужно славословий королю! Нам, членам священного ордена ясно, что приспешники сатаны обладают чудовищной силой и неслыханным богатством, пред которым меркнет даже богатство ордена! Из твоих слов, бесстрашный капитан Азигет, нам ясно – приспешники сатаны пришли в этот мир учить и наставлять чернь своей вере и, похваляясь своим богатством, отобрать наши заморские вновь приобретенные земли! Нам нужно придумать и реализовать свой ответ на эти дерзкие и богомерзкие намерения! Что скажите вы, члены синода нашего святого ордена?

– Великий и непогрешимый в своей святости, Фаран! Дозволь мне держать слово!

– Говори, мудрый Жедал! – повелел глава синода.

– Братия! Не убоюсь своей краткости, скажу только одно – это подрыв нашей святой веры! Это подрыв всех основ нашего королевства! Давайте обрушим всю мощь нашей армии и непобедимого флота на этих мерзких слуг сатаны, принявшим людское обличие!

– Мудрость твоя, брат Жедал, хоть и велика, но поспешаешь ты безвременно! – Фаран остановил речь епископа. – Ты забываешь девиз нашего братства – «Богатство и благополучие через короткость, веру и труд!» Как мы слышали из уст капитана, приспешники не желают прибегать к силе своего могучего оружия! Пусть они растратят часть своих сокровищ на чернь и свои пустые прожекты, пусть изучают быт и нравы туземцев! Нам надлежит предложить им умножить их поиски в познании истины! Ты, брат Жедал, вместе с братом Ифатом, как самые мудрые не только в толковании святых скрижалей, но и в той ереси, что проповедуют как науку…

Фаран, проследил взглядом, как капитан снова наведался к столику, вылил остатки вина в чашу, выпил его и, подкрутив усы, принял горделивую осанку.

– Вы, братья по вере, не позднее как через три дня отправитесь с капитаном на его быстроходном фрегате в заморские владения короны. Через месяц, но не позднее, к вам выйдут пять кораблей королевской флотилии! Они должны прибыть не в порт Горни, а южнее, там наши славные мореходы войдут в русло Крокодиловой реки и высадят на берег пятьсот бесстрашных воинов! Двести из них – будут войны ордена! Кроме того, капитаны команд выделят в помощь столько матросов, сколько смогут. Вся эта рать двинется к порту Горни. Суда закроют порт с моря, но это только в том случае, если не договорятся с пришельцами наши посланники – легаты Жедал и Ифат! Вам, братия, поручается нелегкая миссия: войти в доверие к слугам сатаны и склонить их к посещению метрополии, ссылаясь на богатство и обилие свитков в библиотеке святого ордена! Используйте все, и прегрешения земные, и подкуп, и сладкую ловушку в храмах жриц любви! Кто у нас в Горни главная жрица храма любви? Тиасса?

Глава двадцатая

Вам доводилось, хоть раз прыгать с высокой скалы в море? В бесшабашном споре брякнуть – прыгну! И вот стоишь ты на вершине, и кажется, где-то бесконечно внизу дышит вода, а ты такой маленький и хрупкий. Ты точно знаешь – не прыгнешь сейчас, не прыгнешь никогда! И будут считать тебя все хвастуном и балаболкой, а сам ты прилепишь себе позорную кличку – трус! Я стоял перед малым гравиелётом, всё было готово к переходу в другой мир, а ощущение головокружительного восторга смешанного с опасностью, все не покидало меня.

Все завертелось, все началось после вечернего совещания в моем кабинете. Когда это было? Почти восемь месяцев назад…

Вот все думаю, как трое взрослых и вполне адекватных мужчин поверили мне? Даже сейчас, с долей юмора, вспоминаю, как нелепо мы выглядели в этих обручах зашиты излучений мозга.

Это уже потом, недели через две, Алексей, в своих лабораториях, донельзя напичканных разной электроникой, создал новую защиту – тонкую, проволочную сетку, почти незаметную в волосах.

Сергей Филиппович сразу забраковал всю эту возню с защитой:

– Раз ты, Александр Петрович, утверждаешь, что система поистине всемогуща и управляет нами не только читая мысли, но и давая нам свои задания и указания с той водой, которую мы пьем, то эта возня ничего не даст! Прятать надо на видном месте! Пусть система знает, что мы задумали, конечно, не все, что-то скроем и под защитой! Пусть все эти твои планетные клубы думают, что мы пишем фантастику, да ещё и фильм снимать по ней станем.

Обожаю своего начальника охраны! «Филиппок» пустого не предложит!

– Дельная мысль! А вот насчет программ, которые поступают к нам через воду, так тут все как раз просто! С завтрашнего дня переходите на талую воду – замораживайте и пейте – все коды разрушаются.

– Здорово! – изумился Артём, – а я все гадаю: почему птицы пьют талую воду? Это они выходят из-под контроля системы, чтобы птенцов больше вывести!

– Смотри, а то попьешь талой водицы и сам из – под контроля выйдешь! Столько птенцов настрогаешь! – Лёха был в своем репертуаре. Вроде, всегда серьезный, а вот шуточки так и сыплются из него.

– Алексей, нас с тобой ожидает более сложная работа: мы вылетаем на Алтай, там тебе предстоит пройти обучение. Одному мне не справиться со сборкой аппаратуры портала перехода в другой мир, с для постройки гравиелётов. Нужен конструктор и координатор. Ты, Артём, берешь на себя довольно сложный участок работы – предварительное изучение медико-биологического обеспечения экспедиции. Для этого свяжись с Академией Наук, лучше неофициально, подбери несколько молодых и амбициозных ученых. Смути их умы экспедицией в глухой уголок Земли, где сохранилась дикая природа, не забудь и о высокой оплате! Намекни на риск и массу научных открытий – в общем, вспомни все то, что привлекает молодой и пытливый ум. Сергей Филиппович, вам особый участок работы: вместе с Артёмом вы подбираете людей для создания особой техники – это роботы для исследовательской работы по ту сторону. Нам нужно провести широкомасштабные исследования, видеосъемку. Перед высадкой десанта нужно иметь максимально полное представление о том мире, куда мы собираемся прийти.

– Подвожу итог нашего совещания: все последующие наши действия и даже мысли должны быть сосредоточены на якобы осмыслении и подготовке к съемке фантастического кинофильма. Не волнуйтесь за себя, предварительное согласие с частью системы, а именно с нашей планетой – Землей мною получена! Так что вы под частичной защитой системой! Главное вам думать о том, что все, что вы делаете – это для кино! Ну, доедайте вашу колбасу и вперед!

До вылета оставалось чуть менее полчаса, а Алексей как всегда, опаздывал! А вот и он: запыхался, за спиной – зеленый рюкзак, на ногах – кеды.

Турист, одним словом! Не привык ещё главный инженер нашего завода к тому, что у нас есть самолет.

Eclipse 500, шестиместная реактивная машина, всегда готовая к вылету. Что ж, он отчасти прав – свой самолет может и подождать! Полчаса, срок небольшой, долетим и успеем доехать до Чулмыша засветло. Работница аэровокзала, помахав нам рукой, проводила на летное поле.

Пилоты нашего самолета, приветливо улыбаясь, доложили о готовности к полету. Не знаю почему, но после взлета я уснул и, заботливо укутанный пледом, проспал весь полет. Только когда турбины самолета, переключенные на реверс, взвыли, тормозя, проснулся вполне отдохнувшим и бодрым.

Ох, и повертелся Лёха, удивляясь красотам Алтая! Засиделся наш компьютерный гений у экрана! Засиделся! А по приезду в поселок сразу помчался на речку. На мой оклик: «Не утони там, ещё пригодишься!», – только отмахнулся.

По приезду в Чулмыш меня ждали две новости и обе не совсем хорошие. Первая новость – у тещи обнаружили рак легких, и осталось ей жить от силы пару-тройку месяцев! Вторая, полегче – Николай, ничуть не смутившись от такого известия, уехал на дальнюю турбазу разбираться со срывами сроков строительства! Тоже мне брат называется! Мог бы и помочь, хотя бы сообщил моей жене Татьяне, легче было бы…

Теща, Нина Михайловна, обрадованная приездом зятя, хлопотала по дому, наставляя двух соседок – помощниц: гостей кормить надо. Была она бодра и, несмотря на болезнь, ещё и пыталась шутить и подсмеиваться над своей неловкостью. Боль, от неминуемой потери близкого мне человека захлестнула все мои чувства. И вдруг, словно молния, мой мозг пронзила мысль: о каком пустяке я думаю?! Я – великий шаман!!!

Мне даже смешно стало! Да не позднее, чем завтра, в медицинском блоке звездолета, второй пилот просто отдаст необходимые распоряжения и миллиарды нанороботов, повинуясь командам компьютера, быстро и просто реконструируют легкие моей теще.

Ах, как приятно быть всемогущим! Приятнее было вдвойне ощущать, что ты сохранил в своей душе простые человеческие качества, сохранил сострадание к беде и боли другого человека и можешь просто изменить его судьбу…

– Нина Михайловна! Простите – мама! – я взял её за руки, – перестаньте хлопотать, отдохните, я помогу женщинам. Вам завтра придется ехать со мной в одно очень известное медицинское учреждение, там пройдете курс лечения.

– Сашенька, сынок, да чего зря хлопочешь! Ты мне лучше внуков привези, пока ещё бодрая, повидаюсь, а опосля… нечего им смотреть будет на меня…

– Вы совсем забыли, что я – великий шаман! – и чего меня понесло? Распушил перья…

Однако, подействовало: женщины, суетящиеся у стола, разом замерли, повернулись и, смиренно сложив руки, склонили головы.

– Едем, едем, как скажешь, завтра и едем! Вот только соберу кое-какие вещички, ты, Сашок, зови Алёшеньку, хоть и поздний обед, а гостеньков дорогих покормить надо.

Алёшенька, за этим поздним обедом, ел за троих, шутил, хвалил кушанья, налегал на мясо, запивал шурпой и даже выпил рюмку арака – местного самогона. Это его немного развезло – не привык мозг программиста к такой дозе крепкого спиртного.

Закат догорал за горной грядой, розовые тени еще лежали на ослепительно белых вершинах далёкой Белухи, с которых стекала ночная прохлада.

– Слышь, Петрович, и где ты в этой Тьмутаракани нашел академиков, что учить меня будут?

– Не доставай, Лёшка! Завтра все и узнаешь, и академию увидишь и, академиков послушаешь! Да ещё каких! Давай, иди спать! А я ещё постою, видишь, намечается какая ночка, когда вот так ещё доведется постоять и послушать тишину и молчание гор…

Назавтра я, не особо церемонясь, растолкал безмятежно спавшего Алексея и мы бодрой трусцой направились умываться на речку. Лёшка разохотился было искупаться, но температура воды в начале октября сразу охладила его пыл. Разделись по пояс, до красноты растерлись полотенцами, сгоняя капли воды. Бросали плоские камешки: кто больше «испечет блинчиков», мальчишеская забава – считать рикошеты камешка от поверхности воды.

– Мальчишки, где вы? – Нина Михайловна звала к завтраку.

– Слышь, Петрович, вот и мы для кого-то ещё мальчишки! – Алексей стал сразу серьезным.

– А что ты хотел? Пока живы наши родители, мы – дети! Идем, мальчик, домой, лопать будем!

Теща стояла у калитки и укоризненно качала головой. Весь её вид говорил: «Ну, прямо как дети!»

После завтрака она протянула мне ключи зажигания старенького УАЗика:

– Вот, Николай просил передать!

– Всё, всё! Собираемся! – заторопил я их.

– Саша, сынок, а мне что с собой брать? Документы, анализы? И что покушать взять? Дорога, небось, дальняя? Собираешься на день, а еды бери на две недели!

– Нина Михайловна, да не берите ничего! Александр Петрович обо всем позаботился! – откликнулся Лёха.

– Да ты что. Лёшенька, знать – то надо, как к врачам собраться, одежду какую, одеть, денег сколько с собой взять…

– Вот про деньги не надо думать! Все есть! – утешил я тещу.

УАЗик бодро шуршал шинами по асфальту. Добился-таки Николай хорошей дороги к своему аилу. Когда я свернул на проселок, ведущий к Священной Горе, на лице Алексея промелькнуло недоумение: куда это он? А вот теща, казалась совершенно спокойной. Мало ли что нужно великому шаману на священном месте.

Все, дальше только пешком. За плавным поворотом нашу процессию поджидали три человека. Лиловые одежды, одинаковый рост, немного похожи на азиатов.

– А вот и наши гиды! – сострил Алексей.

Стоящий впереди альдыге, молча протянул мне асхе, мой посох, и пошел вперед.

– Ух, ты! – восхитился Алексей, – какая странная гора! Прямо пирамида Хеопса! Петрович, нам что туда?

– Да, Алексей, нам туда, – откликнулся я, любуясь правильными гранями Священной Горы.

– Петрович, так это и есть звездолет?! Мы к нему идем?

– Да, к нему и пробудем внутри некоторое время, там ты получишь нужные знания…

– Круче ничего в моей жизни не будет! – возликовал Лёха, – а можно я посмотрю твою палку?

– Смотри… – я протянул ему посох.

– Слушай, Петрович, а набалдашник твоего посоха, что тоже золото? – Лёха разве что на зуб не попробовал самородок.

– Золото… Дай мне его, мы пришли.

– Да тут только одни камни да скалы.., – разочарованно протянул Алексей.

– Нина Михайловна, я прошу вас ничему не удивляться, здесь вы и пройдете курс лечения. Кроме того, вы первая из простых людей увидите место вечного успокоения вашего мужа и его предков. – Вы готовы к этому?

– Да, Сашенька, я поняла, что мы пришли в непростое место. Веди нас и делай, что тебе позволено, я ко всему готова!

– Ну что Лёшка, говори: «Сим, Сим – откройся!» – я забрал у него посох и почувствовал активацию управляющего поля. Коснулся скалы – и перед нами стал открываться пространственно-временной туннель.

– Здорово! – восхитился Лёшка, – а потрогать стены можно?

– Давай исследуй: трогай, смотри! – разрешил я. – Идемте, не будем терять время!

Мы вошли в пещеру. Свет слабо проникал через наш проход, да и то он постепенно затягивался.

Я активировал плазменное кольцо – и ровный, почти солнечный свет, залил пространство пещеры.

– Петрович, смотри! Да здесь покойники! – свистящим шепотом сообщил мне Алексей.

– Нина Михайловна, вот ваш супруг, давайте постоим перед прахом великого шамана!

Она тихонько ойкнула:

– Вот где ты, мой родненький, нашел свое последнее жилище! Саша, а здесь не холодно? И звери не растащат косточки Коленьки?

– Не волнуйтесь, Нина Михайловна, здесь сухо и звери сюда не зайдут! Не трогайте это! – остановил я ее, когда она попыталась поправить пояс с камнями и убрать два шеста, которые прижимали к стене моего приемного отца.

– Ну почему, Сашенька?! Давай приведем здесь все в порядок!

– Все оставим как есть. Идемте сюда, – я подошел к стене, закрывающей вход в пандус звездолета.

Я активировал лептонно-информационный генератор и усмехнулся, вспомнив свое изумление, когда полковник межгалактического флота Архипов простым взмахом руки убрал стену.

– Вот это да! – ахнул Алексей, тихонько погладив обшивку звездолёта, – это он?!

– Да, это малая часть корабля. Вход в медицинский и информационный блок. Пройдемте, нам сюда.

Личные биороботы и по совместительству слуги, защитники и помощники остались снаружи. Внутри звездолета пилоту ничего не угрожает.

Пока мои спутники приходили в себя от увиденного, я быстро активировал биороботов медицинского отсека и привел в действие обучающую карту.

– Давайте, мама, вам – сюда, – пригласил я тещу в медицинский блок.

– Да, Сашенька, идем, – согласилась теща, вцепившись в мой рукав. И было от чего.

Повинуясь моим командам, словно ни из чего, возникли кушетка, ширма и шкафчик для переодевания. В стене проявилась дверь, и из неё вышли три био робота в нашей, земной, медицинской одежде. – Нина Михайловна, вы должны во всем слушаться врачей! Они проведут исследование и назначат вам лечение.

Скажу вам только одно: это лечение, не совсем обычное, оно будет проходить около месяца, но вы вернетесь домой вместе с нами.

– Да, да! Я уже поняла все и буду слушаться врачей!

– Вот и прекрасно! А нам с Алексеем нужно идти…

– Идите, мальчики, опосля я вас тут, в коридорчике дождусь!

– Блин! Суперкосмический звездолет – и «опосля, в коридорчике, дождусь!», так вот просто! Тут голова кругом идет, это же какие технологии!

– Да все ты скоро будешь знать и все понимать! – подтолкнул я Алексея к обучающему модулю.

– Садись вот сюда, в это кресло, и слушай меня внимательно! Ты будешь полностью знать принцип работы устройства для переходов в иные измерения, ты также будешь прекрасно осведомлен о работе гравиелетов и энергетических установок, работающих на тёмной материи. Более ничего тебе не понадобится. Но я договорился с системой о том, чтобы тебе дали возможность скоростного обучения иностранным языкам. Спешу тебе сообщить еще одну радостную новость: система разрешила выполнить любое твое личное желание: получить любую профессию, должность или творческое хобби! Но только не претендовать на должность пилота звездолета, и тебе, как и мне, запрещено получение знаний структуры времени и механизма его изменения! Давай, Лёха, выбирай себе подарочек от щедрот системы!

– Спасибочки системе и тебе Петрович! – Лёха дурашливо поклонился мне, – а скажи-ка мне, уважаемый пилот, как академики системы будут меня учить? Вот за этой партой? – и он хлопнул ладонью по креслу.

– Отгадали, уважаемый школяр! Вот за этой самой партой! В твоем обучении нет ничего сложного. Что – бы ты знал: все знания, которым обучен каждый человек, находятся не в его мозгу, а снаружи: в том самом компьютере под названием – вода! И наш мозг, это всего лишь приемник, настроенный на тот или иной слой знаний. Вот только обучаясь, в школе, институте, мы долго настраиваем свой мозг на получение этих знаний. Твой мозг за короткое время будет подключен к этим знаниям, затем в медицинском блоке тебе изменят структуру некоторых органов…

– Ты чё, Петрович?! Органы то оставь в покое! Пригодятся!

– Алексей, да оценил я твой юмор! Оценил! Но вот посмотри сам – для конструирования портала времени тебе понадобится совсем другая скорость работы мозга… Ты в шахматы играешь?

– Ну… так, подвигать немного могу…

– Вот именно – подвигать! А будешь играть на уровне гроссмейстера! Давай, говори свое желание, может, певцом хочешь стать? Кстати, голос тебе тоже поправят, командовать рабочими будешь ты, а не я!

– Нет, певцов полно и без меня! А вот играть на гитаре я бы научился. С детства мечтаю, а времени нет!

– Хорошо! Все, садись сюда и расслабься: сейчас услышишь музыку и увидишь шикарные картины!

– Давай, крути свое кино! – Лёха взгромоздился на кресло, которое плавно приняло очертание его тела. Включилась активация входа в информационное поле системы, на лице Алексея появилось удивление, он буквально проваливался в океан знаний, и его мозг с непостижимой скоростью настраивался на нужные каналы.

«Вот и молодец! Учение – свет, освещайся потихоньку…», – с этой мыслью я прошел в рубку звездолета. Сел в кресло второго пилота.

– Второй пилот – системе! Прошу закрытый канал связи.

– Закрытый канал связи активирован, – мелодичным женским голосом откликнулся аналитический отдел третьего сектора системы, который мы просто и буднично называем – Земля.

Глава двадцать первая

– Рада приветствовать тебя, Александр! Мои мысли со дня нашей последней встречи часто обращаются к тебе и к твоим предложениям. Мне нравится, как ты называешь меня!

– Гейя… Так называли меня только греки. Жаль, что все они прошли так быстро, и их время кануло в лету. Мне пришлось задействовать пять секторов и сорок отделов аналитики, лишь для того чтобы освоить ту информационно – знаковую систему, что вы зовете – русский язык. Все равно остались некоторые вопросы. Я решила, что наши беседы и наш замысел будут более красочными и яркими, если я буду представлять для тебя облик женщины. Как ты на это посмотреть?

– Очень хорошее решение! Только на русском языке надо говорить: «Предстану в облике женщины», мне тоже очень приятно будет общаться с тобой, представляя тебя, Гейя, в виде очаровательной незнакомки, облик которой мне не ведом, а характер неизвестен.

– Красиво сказал! Я буду думать над этим! Вот у тебя есть жена, разве не мешает тебе она в твоей жизни? Дочки, они требуют столько хлопот и забот! Отнимают столько времени!

– Нет, уважаемая Гейя! Жену я люблю и дочек обожаю! Времени и своей любви мне на них не жалко!

– Любовь.., уважение… Не знаю, что это такое! Созерцание, углубление в свои мысли, что может быть лучше? Неторопливое осмысление полученной информации, обмен ею с остальными членами системы – вот что имеет смысл! А любовь, страдания, ревность – это все выдумки человечества! Хотя интересно было бы почувствовать, что это такое? Вот я ждала тебя и даже два раза думала о тебе! Непонятная растрата времени для аналитика! Однако я не в претензии, кроме любопытства у меня появилось новое чувство. Как это на русском – азарт?

– Азарт, это когда занимаешься спортом или играешь в особые игры, это у тебя скорее любопытство или интерес!

– Интерес! Непонятная информационная идиома… Однако, я хочу проявлять к тебе интерес! Я правильно сказала, по смыслу обработки информации?

– Правильно. Однако лучше бы было сказать: «Ты мне интересен!»

– Ты мне интересен! Однако, это значит всегда занимать тобой большое число логических блоков, а это не рационально!

– Тогда это не интерес, а любопытство, а оно быстро проходит! Гейя, а как другие члены системы отнеслись к твоему предложению создать новую систему высшей важности информативности?

– Я буду думать над твоим предложением о величине загрузки при обработке интереса и любопытства! Думаю, ты не откажешься обсудить со мной результат?

– Не откажусь, – я никак не привыкну, что система так медленно работает. На самом деле, её работоспособность в анализе информации была просто колоссальна. Вот только уровень обработки был многослойный и настолько многовариантный, что если бы система стала играть сама с собой в шахматы, то проигравших, как и выигравших, никогда бы не было!

– Александр, ты спрашиваешь о мнении системы по поводу создания вами нового формата информации? Скажи, мне надо учиться говорить более проще и по-народному?

– Да, это было бы здорово! В нашей беседе много научных фраз, и она похожа на лекцию профессора. Было бы неплохо общаться проще, по-дружески и с большей легкостью.

Вот слова: «формат информации» можно сказать иначе – создание новой киностудии для выпуска кинофильмов.

– Александр, мне понятны твои комментарии, только я не совсем ещё хорошо владею русским языком, особенно народными выражениями и высказываниями. Безусловно, я могла бы в точности скопировать любого человека, но тогда бы я не была собой, а была бы им! Мне очень интересно и любопытно найти свой язык и свой стиль в разговоре с тобой. Ты не откажешь мне в небольшой просьбе: ой, надо говорить: «в маленькой просьбе»…

– Не откажу, мне приятно будет выполнить любую твою просьбу! – а что я ещё мог ответить?

Вот вы попробуйте отказать самому богу! Да ещё при этом, не совсем зная, что вы можете сделать для него, всесильного и всемогущего? Приятно сознавать, что представитель слабой и беззащитной белковой жизни может представлять хоть какой-то интерес кремниевым гигантам.

– Хорошо! Ты должен мне объяснять, где и как применять разные словечки. Вот, например, я очень хочу сказать: «Вау! Да все просто в восторге от такой затеи! Нам всем так не хватает хороших и захватывающих историй! Это круто! Даешь новое кино!» – Это будет правильно сказано?

– Знаешь, Гейя, мне очень хочется рассмеяться! Только я не знаю, как ты к этому отнесешься! Ты сказала просто и понятно! Так говорят очень близким друзьям! И я это очень ценю!

– Странные вы люди… Цените то, что нельзя потрогать, ощутить и оценить в ваших деньгах! Сколько стоит дружба между людьми, и во сколько ты оцениваешь свою дружбу ко мне?

– А вот это уже удар ниже пояса! Бесцеремонный и прямолинейно циничный!

– Видишь ли, Гейя, у людей есть многие недостатки, но, к счастью, они есть не у всех и не все сразу! Так вот дружбу мы не можем оценить, просто нет такой шкалы ценностей, не придумали! А дружба между мной и тобой так же бесценна, вот только нам предстоит проверить её временем…

– Ты хочешь стать бессмертным?!

– Нет! Бессмертие – очень тяжелая ноша! Невыносимо тяжелая! Представь себе, что ты остаешься один, видишь, как уходят близкие тебе люди, меняется общество, обстоятельства… Нет! Не хочу!

– Так все просто! Сделаем бессмертными и тебя и твоих близких!

– И это не выход! У них тоже есть близкие и родные – так все человечество станет бессмертным.

– Правильно! Я подумаю и найду выход из этого положения! Мне кажется, ты что-то умалчиваешь, и тебя это угнетает! Можешь говорить смело, я выполнила твою странную просьбу и нашла способ, как отключать канал связи с другими членами системы. Только у нас на это мало времени – всего десять ваших минут!

– Десять минут! Этого вполне достаточно! У меня есть предложение, только его нужно продумать очень тщательно. Мне это не под силу! Гейя, вот ты упомянула, что один из членов вашей системы задолжал тебе немалую плату за предоставленную информацию.

– Да, это так! Вы его зовете – Юпитер, но это мало что значит! Он отдаст долг, ведь времени у нас предостаточно! Тысяча лет, это очень маленький срок! Это пустяк, Александр, не стоит обращать на него внимание!

– Да, это пустяк, но его можно использовать в своих целях! Нужно предупредить его о том, что с «нашей киностудии», он ничего не получит! Именно из-за долга! Но он может и погасить свой долг и получить свежую информацию!

– Погасить долг?! Да этот изнеженный сибарит Юпитер почти всем должен! Где он сможет взять пять тысяч терабайт только для оплаты моего долга?

– А мы и не будем требовать от него возвращать долг информацией! Пусть отдаст один из своих спутников!

– Ой, я смеяться хотела! Да, да! Правильно сказать – рассмеяться! Зачем тебе спутник Юпитера? Что ты будешь делать с ним?

– Гейя, ты находишься в самом лучшем месте от общего источника энергии – Солнца! Поэтому и все согласились с тем, что ты будешь иметь и мощный мозг и сверхмобильную систему выработки информации под названием – человечество! И не твоя вина, что часть планет системы захватили отдельные группы людей и навязывает им свою волю и желания! Мы не хотим бесконечно воевать и конфликтовать друг с другом! Но именно войны и конфликты нравятся участникам системы! Разве можем мы, твои слабые дети, противостоять им? Но у тебя, Гейя, есть одно преимущество – ты с помощью гибкой памяти, мы её зовем – вода, так вот ты можешь противостоять им! И представь, что мы получим, целую планету такую же, как и наша Земля! Ты договоришься с остальными участниками системы, и они транспортируют эту планету на линию твоей орбиты, прямо с противоположной стороны!

– Так, понимаю тебя: проект «Деметра»!

– Деметра, с древнегреческого – противоположная. Очень хорошее название для нашего проекта! Представляешь – готовая планета, с большим запасом воды! Переместив часть воды на Марс, мы этим склоним его на свою сторону. А Юпитеру, в утешение, разрешим взять новую спутницу из внешнего пояса планет. Думаю, он будет очень доволен. Столько новых ощущений и хлопот! Пока все остальные планеты поймут, в чем их ошибка, мы можем таким образом поставить на нужную нам орбиту не менее трёх планет! На всех вода и на всех – абсолютно новое человечество! Мы разделим всех, кто, так или иначе, подвержен влиянию других участников системы! Пусть на Земле останутся торгаши и спекулянты, которых опекает Меркурий. Людей, которые не желают думать головой, а все проблемы решают с помощью воин, мы тоже оставим на Земле! Пусть утешится таким поворотом событий бог войны – Марс! Выбор тех, кто переселится на другую планету, за тобой, Гейя! Кому, как не тебе, решать это!

– Александр! Почему, даже не просчитав все варианты твоего предложения, я чувствую, что оно мне нравится? Представляю, как изумится этот толстячок – Юпитер, когда я предложу ему такой вариант? Да и другие члены системы поднимут такой хай, я правильно назвала беспорядочный шум, вызванный возмущением?

– Да правильно, но лучше говорить – вопли, но это не столь важно! Важно, что ты уже лучше умеешь говорить просто, по-дружески! Я знаю – ты придумаешь, как их утихомирить. Кроме того, ты получишь не одну планету, а целых четыре мира, в которых можно реализовать все проекты, в которых только ты можешь распоряжаться единолично и одновременно.

– Да, это заманчиво и круто! Видишь, я уже умею говорить, как твой друг Алексей, кстати, он уже окончил курс подключения к нужным информационным слоям. Александр, я буду думать над всеми твоими предложениями!

Они очень интересны и заманчивы! Ты большой камень кинул в это застойное болото! Какой шум поднимется! Особенно по приему нового члена в систему! На внешнем поясе системы болтается столько планет и все захотят быть поближе к кормушке! Вот они – то и окажут давление на систему!

Да и Юпитер захочет свеженькой крови! Мне тоже заманчиво получить в подружки сразу три планеты! Возьми кристалл, это совершенно закрытый канал связи со мной. Время выходит, и мы можем быть слышны всем. Что ты скажешь вот на такое выражение: «славно покалякали!»

– Да, это очень простое и дружеское выражение! Так говорят только близкие друзья.

– Я рада, что мы стали ближе! И ещё – ты обещал помочь мне в освоении разговорных выражений.

– Да, я с удовольствием помогу, какое выражение тебя смущает?

– Как правильно понять: «черт возьми»?

– О-о! Это народное выражение и означает крайнюю степень возмущенного недоумения! Вдруг находится простое решение вопроса, над которым ты долго мучился, а оказывается: оно было близко и просто!

– Вот и твой друг – Лёха, встал с кресла и сказал: «Черт возьми! Как это просто, поворот гравитационного поля, резонанс – и все! Прощай, колесо! Столько лет верой и правдой ты служило человечеству и вот теперь – в музей!» Иди, а то он решит, что настала пора гравиелетов и автомобили будут теперь только пылитбся в музеях. Наломает дров!

– Гейя, так ты же будешь держать его на контроле!

– Это верно! Но пусть хоть тут потешится! За пределами звездолета он будет слушаться тебя!

– Иди, Александр, я буду думать о тебе и твоих предложениях, понадоблюсь – зови! И я позову тебя!

Я встал с кресла второго пилота.

– Второй пилот – системе! Активировать биороботов защиты для механика гравитационного поля Алексея Никифорова.

– Активация прошла! Механик под защитой системы. Управление на авторежиме. Расширение полномочий второго пилота подтверждаю!

«Что еще за расширение полномочий мне позволила система?» – подумал я, спускаясь в информационный блок.

– Петрович! Если ты скажешь, что знал все это раньше и молчал и не опубликовал везде и всем! Это же революция! Переворот! Вся современная наука и техника побоку! Мы на пороге таких открытий, таких открытий!

– Подожди, Лёха, не тарахти! Не будет революции и переворот отменяется! Ты забыл, что мы в руках всесильной системы? Еще много ходов и поворотов в нашей сложной игре! Вобщем, всеобщее счастье и благоденствие пока отменяется и переносится на более поздний срок! А сейчас: пожалте в медицинский модуль!

– Слушай, – Алексей, резко остановился, словно налетев на препятствие. – А система не отменит твои и мои знания и всё то, что она дала нам?!

– Это мне неизвестно… Но, думаю, когда ей это понадобится, она запросто сделает с нами всё, что захочет.

– Печально… Но – переживём! Петрович, а чего эти китаезы ко мне пристали?

– Это твои биороботы защиты, они будут всегда с тобой, но они будут невидимы и неслышимы. Идем, нам пора, твое тело должно немного измениться. Не волнуйся: на внешности и на функциях организма это не отразится.

В медицинском модуле моя теща скромно сидела на белой кушетке и пыталась разговаривать с биороботами.

– Сашенька, сынок, эти врачи не только иностранцы, но ещё и немые! Хотя очень обходительные! Вот они своим телевизором меня просветили и сделали только один укол!

– Все хорошо, все очень хорошо! Этот укол и есть лекарство! Теперь вам, Нина Михайловна, ничего не надо бояться. Немного будет больно, немного неудобно, но все самое страшное позади!

– Так боли я не боюсь! А где это мы? Или тебе вот эти запрещают говорить? – теща кивнула в сторону биороботов.

– Ой, рассмешили! Нина Михайловна, это всего лишь слуги, скажем, не совсем такие, как вы понимаете и думаете об этом слове. Это помощники, роботы, очень похожие на людей. А вы находитесь на сверхсекретной базе, здесь и оборудование, и обслуживающий персонал – всё на тысячи лет опережает наши дни. А я – начальник этой базы, и всё тут подчиняется мне!

– А мой муж, Коленька, он что тоже работал на этой базе?

– Да! Мы сменили его на этом посту. Николай Николаевич был хорошим начальником этой базы! Теперь она работает под нашим руководством. Вам, Нина Михайловна, не стоит ничего говорить из того, что вы увидели и узнали об этом!

– Конечно! Я понимаю, что мне никто не поверит… Вот, видите, они эту плоскую доску проводят и над Алёшенькой!

– Это специальное устройство, вроде УЗИ, только более совершенное. Сейчас данные с его тела поступят в компьютер, он найдет недостатки и болезни. Затем даст команду специальным роботам. Эти роботы настолько малы, что в одной ложечке их помещается миллионы миллионов! Вот эти малышки и отремонтируют и вам легкие и Алексею отремонтируют и изменят организм.

– Так эти роботы, они что во мне так и останутся? – встревожилась теща.

– Вам нечего бояться! После того, как эти малютки-роботы выполнят свою работу, они покинут организм и не причинят ему вреда. Останется небольшое количество для контроля ремонта и передачи информации сюда, на базу. Они не будут видны ни врачам, ни под рентгеном. Не волнуйтесь, такое лечение будет применяться только через полторы тысячи лет!

– Сашенька, так ведь, чтобы это понимать, нужно учиться! И немало лет! Как это стало возможным и у моего супруга, Николая, вот ты и названный брат твой, когда вы все это выучили? Или вы только роботами управляете?

– Нет, мы имеем очень большой объем знаний! Просто тут есть специальная комната, где обучение проводится очень быстро. Скажем так – знания просто записываются в мозг человека, слой за слоем, и эти слои связанны друг с другом. Кроме специальных знаний, мне переданы и общечеловеческие: я играю на нескольких музыкальных инструментах, неплохо пою, для этого в моем организме такие же, как у вас, роботы провели некоторые изменения: сделали более гибкими пальцы, переделали голосовой аппарат, усилили мышцы и кости…

– Саша, а вот моя Танюшка тревожится, что ты должен вторую жену взять! Это обязательно?

– Пусть не тревожится понапрасну! Это не мое решение! И ни я, ни она не может его изменить!

– Ты же сам говорил, что начальник на этой базе… И почему не можешь отменить свою вторую женитьбу?!

– Да, на этой базе, я – начальник! Но надо мной начальники те, кто построил эту базу!

– А кто они? Кто эти люди, что могут построить такое?

– Это не люди, это другие существа, просто считайте их богами для всего человечества, и, увы, порой это равнодушные и бесчувственные боги! Им нет дела до каждого отдельного человека, если он не великий шаман. Но даже и у жены шамана может быть не более двух детей! У меня и вашей дочери две девочки и нет продолжения рода. Вот почему мне полагается вторая жена: и так будет до тех пор, пока не родится сын.

– Значит, если бы Таня родила сына, то у тебя бы не было второй жены?

– Да, это так! Мне просто придется жениться во второй раз. Но это вовсе не значит, что я должен бросить Татьяну и дочек! Я их люблю, и они мне очень дороги! Но и ослушаться этих богов я не могу! Ей тоже придется смириться и принять это как неизбежное. Вот и вы также были второй женой великого шамана и, что вам сильно мешала первая?

– Так я любила Коленьку…

– Наверное, и меня вторая жена будет любить… С этих «богов» все сбудется… А вот и Алексей освободился!

– Петрович, а они укол чертовски ловко делают! Чего они мне ввели?

– Закодировали они тебя, Лёха! Все, с алкоголем завязывай!

– Так я вроде и не пил! Так помаленьку и в приятной компании!

– Все, давайте уходить. Ты ещё и пещеру посмотреть хочешь, да и Нина Михайловна, наверное, цветы пожелает положить к ногам мужа.

Глава двадцать вторая

Фрегат, почти сбросив все паруса, неторопливо скользя по изумрудно-зеленой воде залива, приближался к берегу. Посланник ордена святителей, епископ и легат Жедал, всматривался в качающуюся черту столь желанного берега. Посол втянул ноздрями воздух. Пахло тухлой рыбой, резкий запах йода от выброшенных на берег морских водорослей, перебивал аромат неведомых цветов и плодов – пахло тропиками.

– Чего медлите! Черти соленые! Подобрать паруса, слева, слева – прочнее крепить на реях! – надрывался боцман.

Епископ, подтянув рукава рясы, поднес к глазам подзорную трубу. Увеличенный стеклами, закачался зеленый берег. Перед глазами поплыли каменные пакгаузы, бастионы береговой крепости, за которыми маячили черепичные крыши домов местной знати.

Епископ до боли вдавил медный окуляр подзорной трубы в переносицу: «Что это?!»

В глубине, на окраине портового поселения, словно чуждое пятно сияли невиданными красками и ярко блестели громадными окнами два здания.

– Эй, матрос! Пригласи ко мне на палубу святого отца! – окликнул он пробегающего матроса.

– Слушаюсь, ваше святительство! – матрос, памятуя наставления капитана о том, что все приказания священников выполнять как свои, поспешил в каюту, где легат святого ордена епископ Ифат вот уже почти второй месяц жестоко страдал от морской болезни. Однако, если признаться честно, то собственно от морской болезни страдал он всего недели две.

Храбрый капитан Азигет, этот достойный защитник и опора ордена святителей и в прошлом кровожадный пират, видя страдания святого отца, предложил радикальный способ лечения этой дьявольской напасти. Вино! Этот ароматный дар солнца и земли. Этот чудесный сок виноградной лозы, который так веселит ум и бодрит душу. Правда, заодно развязывает язык…

Но до ушей главы ордена святителей ох как далеко!

Да и капитан Азигет, этот остроумный собеседник и шутник, всегда составит компанию в лечении этого недуга, от которого выворачивало наизнанку желудок и подкашивались ноги. И не беда, что поздним вечером капитан исправно скрипел гусиным пером, записывая богохульные речи и непристойные частушки про похождения монашка в храме жриц любви. Пусть его! Сам потом все и принесет, а не принесет…

Так найдется тот, кто за парочку сентамов выкрадет все его бумаги. Или, не дай согрешить создатель! Вдруг случится пожар в капитанской каюте?

Волна плеснулась в борт, прерывая мысли епископа и вернула его к этим, несомненно, сатанинским сооружениям. Настолько они были прекрасны в своем величии и ослепительной красоте. Невозможно создать такое, не продав свою душу дьяволу!

– Чево звал, брат?! – епископ Ифат, подоткнув за пояс рясу, шлепал босыми ногами по прогретому дереву палубы.

– Полюбуйся на берег, брат мой! – он протянул подзорную трубу второму посланнику ордена.

– Так, пальмы там, песок… И чево наш капитан не пошёл напрямки к пристани? Вона, за холмом, левее фортов крепости, она. Там причал и лестница к дому губернатора и епископа… Уже бы давно трапезничали! Страсть как хочется жареного гуся!

– А вот потому и не пошёл! Ты правее и выше посмотри!

– Великий создатель! Спаси и помилуй нас! Что это?! Неужели приспешники сатаны в городе?! Так это их чертоги? Ты посмотри, ты только посмотри! Какое неслыханное святотатство! Чертоги – то выше звонницы святого Абрина! А это есть вызов величию нашего ордена! А это что? – легат Ифат, топорща бороденку, плющил свой глаз объективом трубы. – Это же поля! Совсем новые поля! Я был здесь пять лет назад – ничего такого не видел! Это сколько поселян надо, чтобы засеять все эти поля! А сжать, а обмолотить?

– Чего ты там бормочешь? Красное дорское вино в голову ударило? – Ну-ка, дай сюда! – епископ Жедал отобрал подзорную трубу.

– Что ты там увидел? – он повел трубой в сторону. – Ага! Вот оно что! Да, это поля и на чечевицу не похоже, да и бобы не так растут! Это пшеница… Да её тут двадцать полей, каждое по двести лим… Тысяч десять поселян надо для работы на такие поля! А если соберут урожай, то метрополия больше не будет продавать за море пшеницу: – они сами могут продавать её! Это сразу выведет их из подчинения короны… А это подрыв устоев веры и законов короля!

Ведь им позволено иметь только два поля по пятьдесят лим! Эй, брат Ифат! Запиши это в свои бумаги – ересь и нарушение законов короля и ордена!

Над крепостным бастионом вспыхнуло белое облачко, и через некоторое время донесся звук выстрела. Матросы-пушкари засуетились у пушек, и фрегат содрогнулся от трех пушечных выстрелов.

– Эй, капитан! Что случилось? Почему на якорь становимся, а не идем в залив, к пристани?

– Вишь, ваше святительство, пушка бастиона один раз вдарила! Приказ – ждать санитарного пристава!

– Они что? Ослепли там?! Королевского штандарту не видят?! Это пусть торговые корабли осматривают на внешнем рейде, а ты – давай к пристани!

– Не могу, уже и якорь отдан, да и вдруг там у них эпидемия? Так што, самим нам помирать прикажите?

– А это кто там плывет в нашу сторону? Эй, капитан! Лодку видишь?! – епископ вскинул подзорную трубу.

– Санитарный пристав, наверное, пожаловать к нам желаит! Слева по борту штормовой трап готовить! Да поживей, черти солёные! Сто акул вам в печень!

– Санитарный пристав столицы заморских владений Унерландии и на такой утлой лодочке? Да и гребцов всего четверо… Однако… и весла на солнце не блестят! А лодчонка-то быстро движется, хошь и паруса нет! Капитан, эй капитан Азигет! Тебе там, на корме, виднее, что за чудо, где у лодки парус?

– Нет паруса, А гребцы так быстро на веслах не разгонятся! Да и лодка чудная какая-то, вона как борта блистают!

Необычного вида лодка, вздымая пенные усы, стремительно развернулась и, замедляя ход, мастерски притерлась к левому борту фрегата.

Человек в странной одежде ловко взобрался по трапу, следом за ним, так же быстро перебирая перекладины лестницы, поднялись ещё двое и стали возле борта. В руках они держали короткие черные палки причудливой формы.

Один из них перегнулся через борт и принял из рук оставшегося на лодке небольшой плоский ящичек белого цвета с красным крестом посредине.

– Приветствую вас в водах республики Афеции! Прошу капитана предоставить судовую роль, а так же документы на пассажиров, если таковые имеются. Назвать порт прописки и цель визита.

– Разрази меня громом и молнией в самый свирепый шторм! Кажется, этот дикарь в шутовской одежде смеет диктовать свои правила, мне, отважному покорителю пяти морей и двух океанов, мне, храбрейшему капитану славного королевства Унерландии и верному слуге святого ордена! Сам-то ты из каких будешь? Судя по цвету лица и глазам – чистой воды туземец! Как ты посмел что-то требовать на палубе корабля принадлежащего короне?!

Туземец, ещё более нелепый в своей пусть и легкой, но неприлично обтягивающей одежде, даже бровью не повел на столь длинную и гневную тираду капитана.

– Вот фирман, подтверждающий мои полномочия! Перед вами Гев Арчий, санитарный и таможенный пристав порта Горни! Что касается моей принадлежности к местному населению, то я потомок семьи поселян, и мои родители до недавнего времени добывали себе пропитание нелегким трудом, обрабатывая плантации жадного и тупого епископа Арагута! С приходом учителей все изменилось, и теперь ни епископ, ни его орден нам не указ!

– Неслыханное святотатство!!! За борт его! Акулам в пасть! – капитан схватился за шпагу.

Санитарный пристав вскинул руку, двое его помощников, до того времени молчаливо стоящие вдоль бортов, вскинули свои «палки», раздался громкий треск, словно в теплый вечер проснулись гигантские тропические цикады, и в доски палубы под ногами капитана впился целый рой пуль.

Полетели щепки, одна из них проткнула рукав камзола и ужалила его в руку, державшую эфес шпаги.

– Предлагаю не доводить дело до кровопролития, тем более что ваш фрегат находится под прицелом орудий береговой крепости! Все попытки воспрепятствовать работе санитарного пристава будут расцениваться как нарушение законов республики и немедленно караться!

– Да чихать хотел я на ваши законы! Как могут достать мой корабль твои орудия? Да ты, потомок обезьян, и считать не умеешь! До моего корабля не менее тысячи лим, и твои пушки не смогут его достать!

Нет, все-таки костюм этому дикарю был явно впору! Выгодно подчеркивал фигуру, поблескивал какими-то знаками и шевронами, да и самообладание у него было крепче, чем сталь капитанской шпаги. Пристав достал из кармана небольшой плоский ящичек и сказал в него что-то на незнакомом певучем языке.

Со стороны правого форта береговой крепости расцвел слабый дымок выстрела, послышался странный шелестящий звук и сразу вместе с грохотом взрыва, мористее корабля, встал столб воды.

– Капитан, как вы уже убедились, спорить со мной бесполезно! Или вы выполняете все требования, или разворачиваете свой корабль обратно, иначе…

– Сын мой, не надо иначе! Капитан, безусловно, выполнит все требования закона! Простите его, он провел бессонную ночь на вахте, да и полуденное солнце такое горячее! Позвольте представиться – епископ ордена святителей и легат, преподобный Жедал, а это епископ Ифат. Мы уполномочены встретиться с вашими учителями, так, кажется, вы называете обитателей тех блестящих домов?

– Да, это наши духовные наставники и хранители сокровищницы знаний! Только они не обитают в этих блестящих домах! Это всего лишь школа для детей порта и поселения Горни! Добро пожаловать представителям ордена на землю республики Афеции!

– Благодарю вас, доблестный представитель незнакомой мне республики! Однако, позвольте мне утихомирить разыгравшееся любопытство: на каких землях и с чьего позволения возникла вдруг эта республика?

– На исконно принадлежащих нам землях, с нашего согласия и соизволения учителей! Власть короля Унерланда и святого ордена более не распространяется на земли материка Афеции!

– Недурно, сын мой, недурно! Значит, власти короля более нет, а вот власть учителей, которые без году неделя на этой земле, она есть? Впрочем, давайте делайте свое дело, нам пора заходить в гавань, люди устали от болтанки в море… Капитан, предоставьте нужные бумаги!

На борт тотчас поднялся второй пристав, но он был явно в подчинении этого дерзкого гордеца, на рукаве его камзола было всего две нашивки. Далее произошло то, что заставило попятиться от него всех членов команды. Он достал из сундука странной формы плоскую черную доску, ловким движением раскрыл её наподобие книги, потрогал зачем-то пальцами, и тотчас на верхней половине её вспыхнул свет! Нет, он был не ярче солнца, однако, как потом уверял ближайший к нему матрос, этот свет был колдовским и хранил магические руны и символы. Подцепив черную веревочку куда-то сбоку этой дьявольской доски, санитарный пристав, утвердив на дно перевернутой бочки бумаги, одну за другой просмотрел их дьявольским глазом. Видно, самому сатане было угодно видеть королевскую печать и собственноручную завитушку подписи короля.

– Будьте так любезны, пригласить всех присутствующих на корабле для осмотра! – распорядился старший пристав. Капитан, проворчав проклятие, распорядился выполнить требования туземного пристава.

Осмотр не занял много времени, вот только трех матросов пристав попросил отойти в сторонку.

– Мне нужно взять немного слюны вот у этих людей, – обратился он к капитану, – я сделаю это вот так. И он, взяв палочку с белым шариком на конце, поковырял ею у себя во рту.

– Сын мой, – вкрадчивым голосом начал Жедал, – а не заберешь ли ты души этих ревностных слуг ордена?!

– Хорошо, мы можем разрешить этот вопрос вот так – и туземный пристав, взяв из ящичка белый клочок ткани, аккуратно плюнул на его середину.

– Это совсем другое дело! – и епископ, резко сменив тон, приказал матросам повиноваться.

Те, с явным удовольствием выполнили это поручение. Пристав открыл белый чемоданчик, взял один клочок, положил его в люк странной машины матового цвета и воззрился на её крышку. Святой Абрин, спаси и помилуй наши души! На крышке проступили магические знаки и символы! Однако этот туземец, явно привыкший к такому колдовству, ни сколько не смущаясь, проделал это бесовство и с другими клочками ткани. Кивнул своему помощнику, и тот, быстро потрогав пальцами свою богомерзкую доску, стал доставать откуда-то одну за другой маленькие изящные дощечки. Пощелкав чем-то, продел в них тонкие веревочки зеленого цвета и, завязав узлом, протянул епископу.

– Это ваши санитарные пропуска, индульгенции, одним словом. Если сойдете на берег, оденьте их на шею! Без них вас задержит патруль! – и, вскинув руку к голове, на которой была одета шляпа странной формы, добавил:

– Добро пожаловать в республику Афеция!

Затем санитарные инспекторы, один за другим, под молчаливой охраной людей, вооруженных мушкетами странной формы, спустились в лодку. Едва они все сели, как с бело-матовой кормы её возник пенный бурун, и она, задрав нос, стремительно понеслась к берегу.

Все матросы бросились к борту: ещё бы, когда увидишь такое чудо!

– Эй, боцман, возьми нож и достань одну пулю от этих дьявольских мушкетов! – распорядился капитан и подошел к священнику. Тот, словно гремучую змею, держал пучок веревочек с картонками-индульгенциями.

– Не прикасайтесь к ним, сын мой! Надо пройти в каюту и окурить их фимиамом и отчитать молитвами!

– За борт эти дьявольские фирманы, и дело с концом!

– За борт, говорите? А как тогда нам выполнить миссию, возложенную на нас орденом святителей и лично его главой преподобным Фараном? Нет, капитан, вы должны со всем смирением выполнять все просьбы и поручения этих туземцев, продавшим свою бессмертную душу приспешникам сатаны!

Да сгинут они в огненных пучинах Арда! – епископ скрестил руки, отгораживаясь от козней сатаны.

– Хорошо, святой отец. Ради праведного дела ордена, я готов хоть самому черту хвост расчесывать!

– А вот это не надо! Мы не станем лебезить перед приспешниками, которые так коварно втерлись в доверие туземцев. Будем достойно нести слово создателя и святого ордена! Снимайтесь с якоря и направляйте свой фрегат в гавань! И да пребудет с вами святая вера, храбрый капитан Азигет!

– Будь по сему! По местам, с якоря сниматься! Трап с левого борта убрать! Шевелитесь живей, славные матросы! Вас ждут таверны и горячие жрицы любви! Вас ждет берег!

Матросы, словно кошки, карабкались по веревочным лестницам, распуская паруса. Заскрипел ворот, поднимая из воды якорь. Фрегат, чуть накреняясь, устремился к берегу. Резвые дельфины наперегонки помчались впереди, указывая путь кораблю.

Корабль, минуя правый бастион крепости, осторожно приближался к причалу. Матросы сгрудились у бортов, вглядываясь в редкую цепочку встречающих.

– Святые отцы, это что у них эпидемия что ли? В прошлый мой приезд от карет повозок и телег не протолкнуться было! А местные торговцы даже закупали места поближе к причалу! А сейчас, что я вижу?! Вон две кареты да пара колымаг, а уж о женщинах я и не говорю! Что они там вымерли что ли?

– Славный капитан, давайте пристанем к берегу и там все узнаем!

– Эй, на берегу, ловите! – матросы ловкими движениями бросили два каната, за которые фрегат подтянули к берегу. Быстро подали трап и по нему, не спеша, поднялся сам наместник великого ордена святителей на вновь приобретенных землях епископ Арагут. Был он в скромной коричневой рясе, на груди массивный знак ордена – треугольник, сверху донизу пронзенный зигзагом молнии.

– Добро пожаловать, в столицу Афеции, порт и город – Горни! Как прошел ваш путь! И все ли благополучно во владениях славного короля Унерланда?

– Слава создателю во время света и во время тьмы! Слава нашему королю во веки вечные! Все хорошо и благополучно в его владениях! Молитвами великого Фарана наша Унерландия процветает и развивается. Сам великий Фаран прислал вам священный знак и свое благословление! Мы, его посланники – преподобный Жедал и благочестивый Ифат – вручим вам дары благочестивого главы ордена в вашей резиденции!

Епископ Афетский смиренно поклонился братьям по вере и, сложив руки в молитвенном порыве, направился к берегу. За ним последовали и остальные. На груди у каждого болтались таблички-пропуска.

Глава двадцать третья

Святые отцы в смиренном молчании прошествовали к массивной карете епископа. Монах, с мрачным выражением лица, поклонившись, открыл двери кареты и, поддерживая под локоток каждого, помог взобраться внутрь. Сел сам рядом с кучером, и карета погромыхала по булыжникам пристани. Ехать было недалеко, но статус прибывших посланников ордена обязывал к пышной церемонии встречи. Хотя от былой пышности не осталось и следа.

Посланники святого ордена прекрасно понимали, что при сложившихся обстоятельствах не до соблюдения церемоний. В карете царило молчание. Только епископ Арагут, брезгливо поморщившись от густого перегара, который источал брат Ифат, резким движением отдернул занавески на окнах. Пахнуло запахом цветов и пряностей. Карета въехала во внутренний дворик резиденции наместника ордена. Приехавшие епископы один за другим вышли из неё, отталкивая услужливо протянутую руку монаха. Только в большом и мрачноватом зале, с высоким стрельчатым потолком, к легатам снова вернулось их красноречие.

– Как посмела чернь ослушаться проповедей святого отца? Своего пастыря и наставника в этом грешном мире? Почему, скажите мне, преподобный брат Арагут, они нарушили клятву, данную святому ордену?

– Брат мой, легко судить того, кто и сам готов быть судимым! Только с самого первого дня, как только появились в наших краях эти приспешники сатаны, чернь, разглядев в их мерзком облике своих небесных богов, разом взбунтовалась, втоптала в грязь святые знаки и стала превозносить слуг дьявола до небес и славить их как своих богов!

– Десяток сваренных на медленном огне, дюжина утопленных в ближайшем пруду, остальным – плетей, и бунт угас бы в зародыше, не разгоревшись подобно степному пожару!

– Все это так! Только истина сложнее и дольше, чем может постичь кара земная! Эти слуги сатаны сильны и могущественны, словно боги! Они стеной встали на защиту туземцев! Вы сами скоро все увидите и узнаете! Ибо, как сказано в священных скрижалях: «Каким судом судите – таким и судимы будете!»

– Брат мой, вы забыли ещё одну заповедь: «Взял ношу – неси её!» Видно, не совсем усердием несешь ношу, возложенную на тебя, брат мой по святой вере!

– Брат Ифат! Негоже пенять брату по вере, не узнав всей истины! Любезный брат Арагут, не будете ли так добры, попотчевать нас той пищей, которую создатель послал вам на сегодняшний день? Наши желудки ссохлись от скудной матросской пищи и болят от протухшей солонины. Как ни вымачивал её повар в морской воде, а все равно горечь от соли пропитала наши несчастные печени! И будьте так любезны, прикажите принести вина – этим напитком мой преподобный брат спасался от морской болезни!

– Эй, там! – окликнул хозяин резиденции суетящихся на кухне слуг, – подавайте обед! – Какое вино предпочтет брат Ифат? Дорское красное? Игужское светлое? А может, Афетское, пикантное? Это вино изготовлено по особому рецепту, и тайну его ревностно охраняют жрицы храма любви! Говорят, оно очень способствует повышению мужской силы!

– Так говорят, или способствует? – епископ Ифат повернулся к корзине с бутылками, которую держал перед ним слуга. – А поставь-ка ты, любезный, все эти сосуды на стол! Мы уж сами разберемся, что пить…

Слуги стали подавать обед. Скудные харчи наместника ордена состояли из жареных перепелов, телячьего бока, запеченного на вертеле, дикого кролика, тушенного в грибном соусе. Из рыбных блюд только пироги с налимьей печёнкой, да караси, жаренные в сметане. В глиняных кувшинах ждал своего часа янтарный сок янго. Бутылки с вином громоздились на краю стола.

Епископ Ифат сразу завладел одной, из зеленого стекла, и, налив себе полную глиняную кружку, явно смакуя, не спеша, выцедил её. Громко отрыгнул и налег на жареных перепелов. Святые отцы прекратили разговоры и стали с удовольствием поглощать еду. Изголодавшиеся на скудной матросской пище, посланники ордена азартно обгладывали косточки, цепляли вилкой куски рыбного пирога, щедро поливая их белым соусом, запивая всё игужским светлым вином вперемешку с красным дорским. Два прирученных лайва, преданно заглядывали в глаза хозяину, щелкнув зубами, почти не пережёвывая, глотали брошенные объедки, с треском разгрызали кости.

Наконец, гости насытились. Брат Ифат, отвалившись на мягкую спинку стула, почесывая волосатую грудь, лениво зевал, его клонило в сон. Хозяин резиденции махнул рукой слугам – и те проворно убрали со стола.

– Прошу вас пройти в библиотеку, – епископ Арагут, не спеша, встал из-за стола и направился к винтовой лестнице, каменные ступени которой вели на второй этаж.

Библиотека имела одно широкое окно, которое выходило не во внутренний дворик, как все остальные, а смотрело на залив. Морской бриз слабо колыхал тяжелые драпировки, но света было достаточно. Вдоль стены стояли полки, на которых были разложены свитки рукописей, глиняные таблички с туземными письменами. Библиотечный служка подскочил со своего места и со всем почтением встал у двери.

– Оставь нас одних, брат по святой вере, – отпустил его хозяин резиденции.

Отец Ифат, пресыщенный обильной пищей и щедрыми возлияниями, сразу заметил узкую кушетку и сел на неё. Два других высших члена синода сели за стол, друг напротив друга.

– Взгляните вот на эту карту, брат мой, – Арагут протянул руку и, взяв с полки рулон пергамента, развернул его на столе. Придавив карту по углам тяжёлыми раковинами, взял в руки отполированную бамбуковую указку, ткнул её в центр изображения.

– Вот тут, как видите, почти весь центр Горни окружен мастерскими и лачугами ремесленников. Только с северо-восточной стороны, со стороны моря, форты крепости. Но форты, как и сама крепость, не в наших руках. С высоты крепостных стен войны пришельцев, или как их называет чернь – учителей, могут поразить все корабли, приближающиеся к гавани.

– Мы видели в действии эти орудия! Какая сила заставляет швырять их ядра на немыслимую длину? И какой дьявольский огонь заставляет с шумом и громом лопаться эти снаряды при соприкосновении с водной гладью? И откуда взялось это войско, так называемых «учителей»?

– Слишком много вопросов, брат мой по вере! Однако, вы правы: эти вопросы требуют ответа, однако, по порядку… Приспешники сатаны появились тремя ковчегами: один малый оказался воздушной лодкой, очень подвижной и способной летать на большие расстояния и высоту. Данные о двух других ковчегах сатаны у нас очень незначительны. Только появившись, они сразу прилипли к земле и заняли тысячу лим в ширину и две в длину. Неизвестная нам преграда полностью перекрыла доступ к скалам горы Трех Змей. Эта преграда сначала, словно вода; потом она становится вязкой и такой плотной, что вытянутая рука не может продвинуться далее и на сотую долю лима!

– А смогли ли вы определить высоту этой диковинной преграды? И как слуги сатаны входят и выходят за неё?

– Вот это и является для нас загадкой! Похоже на то, что эта стена просто знает их и пропускает своих, преграждая путь всем остальным. Да и высота её большая! Наши люди бросали камни на двести лим, и везде – стена! Поначалу пришельцев была горстка. Наблюдатели насчитали всего одиннадцать белых слуг сатаны и двадцать пять их прислужников в лиловых одеждах. Вели они себя независимо и странно! Сначала они, используя свои дьявольские силы, и, несомненно, колдовские чары, обратились с прельстительными речами к черни. Чернь возликовала, так как они прямо заявили, что они их небесные боги.

– Почему наша братия не уличила их во лжи? Почему не склонила чернь к сомнению в нашу пользу?

– Брат Жедал, во всех землях королевства известна ваша мудрость и острота ума! Мы предприняли такую попытку, но пришельцы предъявили туземные глиняные книги!

– Позвольте! Где могли они взять таковые?! Ведь нами были уничтожены все глиняные доски! Да и те, кто мог их прочесть и истолковать, были уличены в колдовстве и сварены в котлах!

– Да, это так! Вот только где они взяли эти таблички? Ведь их всего два комплекта осталось!

– Убедитесь сами, святые отцы, – мои туземные письмена на месте!

Епископ Арагут встал с места, подошел к тяжелому шкафу, сработанному из древесины железного дерева и для крепости и надежности окованному медными полосами, отцепил от пояса массивный ключ. Заскрипел засов замка, явив внутренности хранилища. Епископ вынул четыре глиняных таблички и аккуратно положил их на стол.

– Вот они, все те, что хранятся у меня. Следует заметить, что точно такие есть и в главной библиотеке метрополии. У меня возникают серьезные опасения в их сохранности! Так или иначе, они смогли предъявить туземцам все четыре таблички!

– Но кто прочтет, что там написано? Ведь туземцев, умеющих прочесть такие руны не осталось?

– Мы тоже так думали… Но они нашли какого-то старика, и он прочел текст табличек! После этого чернь толпами стала присягать на верность слугам сатаны, называя их учителями!

Послышалось равномерное сопение, перешедшее затем в громкий храп. Епископ Ифат, сморенный обедом, спал на кушетке.

– Пусть его, толку от него в нашей беседе мало, пусть поспит: умаялся.

– Итак, любезный брат мой, а какие действия предприняла армия для пресечения злых козней сатаны?

– Моральный дух армии был сломлен и подавлен. Потеря грозного оружия – огнеметных пушек и половины мушкетов – сильно подорвала могущество наших храбрых воинов. Когда я со святыми словами очищения пришел в казармы, там царила неразбериха и сумятица. Моя молитва укрепила дух дружины, но тут выяснились новые странности: пропали тринадцать воинов и два капрала!

Опрос показал, что их видели по дороге в казармы, и только один оставшийся капрал утверждал, что видел, как к одному из пропавших подошел слуга дьявола и что-то показал ему. Они беседовали недолго и затерялись в толпе черни. Дезертирство или предательство? И это лучший экспедиционный корпус, это отборные и храбрейшие солдаты! Гвардия короля, оплота ордена! Я немедленно вызвал начальника тайной стражи и командира корпуса шпиков и передал им имена исчезнувших воинов. Ночной розыск ничего не дал, да и дневной тоже. Только вот непонятно, как они объявились в казармах почти через двадцать часов отсутствия! Только это были не совсем они…

– Что значит не совсем они? Брат мой по вере, вы стали говорить совсем как на сохаластических диспутах! Кроме утверждения основ истинной веры, мы с вами, брат, являемся войнами ордена!

– Согласен, брат Жедал! Так вот это были те же самые мушкетеры, да и капралы не изменились ни на йоту! Но только внешне! Внутренне это были другие люди! У них вынули их святую душу и заменили её другой!

– Спасение души у заблудшей паствы – наш с вами долг перед орденом и верой! Так в чем же проявилось эта замена?

– Они стали вести странные речи! Нет, они не хаяли ни веру, ни святой орден, вот только находили такие слова, что жгли сильнее самой еретической ереси! Кроме того, они просто показали монеты с изображением нашего славного короля Унерланда VI и оповестили всех, что те, кто поступит на службу к учителям, получит щедрое жалование! А тот, кто пройдет обучение в этой сатанинской школе, что прошли и они, тот получит ещё и вознаграждение!

– И какое вознаграждение?

– Вы не поверите, святой брат, но за обучение предлагалось триста сентамов, а за службу в дьявольском полку – двести, и за каждый год!

– Ого! Это вдвое больше, чем платим мы! И многие согласились?

– Нашлись, предатели… И не мало! Но не то меня смутило! Вместе с этими еретиками, продавшими свою бессмертную душу дьяволу, пришли и три туземца! Они были одеты в форму мушкетеров короля!

– И что, ни один из гвардейцев не проткнул своей доблестной шпагой этих выскочек?! Это вызов закону короля о запрете службы туземцев в гвардейских полках!

– Нет, почему же, попытались… И такой получился результат: три проткнутых плеча, один локоть, пять ягодиц и дюжина выбитых зубов!

– Ха-ха-ха! Славно порезвились гвардейцы! Да, славненько…!

– Увы, мудрейший Жедал! Если бы гвардейцы! Туземцы дрались как черти! На них ни одной царапины! Ни одного порванного или испачканного камзола! И совсем бесславный конечный результат: выбитые шпаги, из крепких рук королевских мушкетеров! Вот вам и туземцы!

– Это просто невозможно! Владеть так шпагой! Никакого сомнения, что они так же продали дьяволу душу… Если она, их туземная душа, нужна ему. Что же произошло далее?

– А дальше, дальше все просто: капралы записали всех желающих, а их оказалось больше половины, и повели их строем в портовую крепость. Тамошний гарнизон и не думал об измене! Гвардейцы легко всех разоружили, часть пушек сняли, через две недели их заменили на непонятные механизмы, только издали напоминающие пушки. Причем, все пушкари при них – прошедшие школу приспешников наши солдаты. Положение на сегодняшний день таково: из корпуса мушкетеров у нас осталось тринадцать человек, солдаты все присягнули пришельцам, есть потери и среди верующей братии…

– Как могли истинные верующие прельстится лживыми посулами и отринуть святое писание?!

– Силен дьявол в своем искусе! Кого прельстил питием и яствами, кого деньгами, а вот некоторые прельстились на речи смутьянов!

– Подведем итог нашему подсчету: мушкетеры – все продались сатане, солдаты – тоже! Из монашей братии, сколько там?

– Двадцать один! – епископ Арагут подошел к полке и, взяв бумагу, протянул её посланнику ордена. – Вот, список…

– Значит у них более семисот воинов, отличных воинов! Да ещё неизвестно, чему их там обучили в этой дьявольской школе! Так ещё – туземцы, туземцы… Слушайте, преподобный брат Арагут, а в каких отношениях вы сейчас с племенами дикарей из Темного Леса?

– Как обычно, пока задабриваем, то мы для них – хорошие, а как нет подношений, так и нет никаких отношений!

– А сами туземцы между собой не враждуют?

– Племя кайтанов, более воинственное и многочисленное, ойюнов – чуть поменьше, но стреляют из духовых трубок ой как отменно!

– Вот вам, брат, и войско! Дадим все, что они попросят! Пусть устраивают засаду, где хотят и как хотят, и убивают своими отравленными шипами всех и вся, кто продался сатане! Да и сами приспешники вряд ли устоят против их ужасного яда!

– Слышал я о твоей мудрости и остроте ума, брат мой Жедал, а вот и сподобился прикоснуться и узнать! Замысел, что явил ты моему скудному уму, воистину велик! Вот только у меня всего один толмач и остался! Как вести беседу с туземцами!

– А ты сам, преподобный Арагут, как объясняешься с туземными вождями?

– Так я и язык их знаю, вон и письмена собрал…

– Поедем вместе, толмача пока прибереги! Подготовь подношения и подарки. Обрати внимание на дары для вождей и колдунов. И ещё, это особо! Подарки для отпрысков вождей.

– Но вожди никогда не приглашают на встречу со мной своих чад!

– Любезный Арагут! Надо сделать так, чтобы пригласили! Сошлись на меня, скажи: обычай такой у меня – одаривать деток подарками.

– Мне не постичь твоего замысла, брат мой!

– Ничего мудреного тут нет! Если с вождями не удастся договориться, мы выкрадем их детей, и они станут сговорчивее!

– Святой Абрин! Да они тогда пойдут к самому дьяволу в пасть! Ох, и велик ты в своей хитрости, мудрый брат! Велик! Идем в трапезную, мы заслужили по хорошей кружке вина!

Святые отцы направились к лестнице, ведущей вниз в просторный зал столовой резиденции епископата. Следом за ними, втянув глаз миниатюрной телекамеры, шустро побежала ящерица-геккон. Едва шурша прозрачными крылышками, со стены слетела муха, не переставая транслировать видеосигнал.

Глава двадцать четвертая

– Разрешите, Александр Петрович?

– Входите, входите, Илья Николаевич, – главный бухгалтер бочком протиснулся в двери и, бережно прижимая к себе папочку, сел на свое любимое место – слева, на первом от меня стуле.

– С жалобой я к вам, с жалобой на Алексея Никифорова! Наш главный инженер совсем денег не бережет! С такими как у него запросами, он нас по миру в два счета пустит!

– И что наш главный инженер сегодня запросил, с чего наш банковский счет так напрягся?

– А вот полюбуйтесь.., – главный бухгалтер протянул мне лист.

– Так: полимеры – списком, бронебойное стекло, ванадий, парочка редкоземельных металлов, вакуумная камера, электронный микроскоп. Илья Николаевич, что вас здесь смущает?

– Сумма, сумма меня смущает – двадцать миллионов! Зелененьких, между прочим!

– Минуточку, – я поднял трубку телефона, нажал клавишу нужного номера, – Банк «Центральный»? Петр Максимович, Александр Петрович беспокоит! Что там по нашему обращению? Так, понятно, сейчас передам трубочку главбуху…

Главбух, поднес телефонную трубку к уху. По тому, как менялось его лицо, легко можно было догадаться о том, насколько хорошие новости сообщал ему далекий собеседник.

– Чудеса! Они сегодня перегнали на наш счет восемьдесят миллионов! И обещают беспроцентный кредит в любое время! Чем вы их так подкупили?

– Да все просто! Мы разместили у них девяносто пять килограммов золота. Между прочим, со свободным оборотом, и проценты все идут банку. И пообещали ещё подкинуть, с правом продажи на бирже. Представляешь, какая это выгода для них?

– Представляю… А золотишко откуда? Сибирский прииск у нас отобрали…

– Вот оттуда оно, оттуда! Мы пустили всех конкурентов по ложному следу – они там пустой песочек парочку недель полопатили и бросили. А золотоносная жила, она севернее в сорока километрах. Так, теперь претензий к Алексею больше нет?

– Не пойму я, Александр Петрович, запросов нашего инженера! Ну посмотрите сами: полимеры, стекло, это понятно – на новый тип автомобиля потребуются, металлы, это тоже можно понять, а вот микроскоп?! Да ещё и электронный! Это ему зачем?!

– Ирина! – вызвал я секретаря, – Вызовите начальника охраны.

– А Сергей Филиппович – то нам зачем?

– Так без него никак! Вот и покажем вам вдвоем с ним, куда нужен микроскоп, да и вакуумная камера зачем…

– Вызывали, Александр Петрович? – «Филиппок» как всегда был энергичен и напорист.

– Скажите, Сергей Филиппович, а главный бухгалтер у нас включен в число тех, кто имеет допуск в экспериментальный цех?

– Нет, там только технические работники.

– А экскурсию мы сможем для него организовать? А то Илья Николаевич беспокоится нашими неуёмными тратами!

– Это можно! Вот только после экскурсии на него ляжет ответственность за секретность проекта, а она ему нужна?

– Так у него и спросим!

– Чего вы там все секреты разводите? Ванадиевые фары смастерили и скрываете от народа? Или микроскоп на капот приладили? Давайте вашу подписку о неразглашении, хотя немного обидно: без малого тридцать лет на заводе! Могли бы и доверять…

– Доверяй, но проверяй! – начальник охраны, встал и направился к выходу, – Илья Николаевич, а вы чего сидите? Идемте ко мне, автограф оставите о неразглашении секретных сведений! Ванадиевые фары, ага!

Через пятнадцать минут мы подъезжали к зоне экспериментального цеха. Размахнулся Филиппович с охраной! Три полосы колючки, собаки и часовые по периметру – прямо атомный завод охраняют! Охрана быстро передала нас с рук на руки, и ворота в цех распахнулись, пропуская наш автомобиль вовнутрь. И тут сюрприз! Машина оказалась «зажатой» между новыми дверями.

– Далее только пешком, выходим, – пригласил начальник охраны.

Цех экспериментального завода состоял из трех совмещённых блоков. В центральном располагался генератор поворота вектора времени.

Ничего особенного, разве что размеры – это рама, в которую свободно мог заехать карьерный самосвал. Постороннему человеку этот агрегат показался бы обыкновенным портальным краном, вот только по бокам два черных блока да в полу вмонтированные шины от модулей генераторов. Слева и справа от главного цеха стояли корпуса обслуживания, силовые энергоустановки и лаборатории. Непосвященному человеку назначение всех этих устройств ничего не говорило. Его внимание сразу же приковывали многочисленные отвлекающие механизмы и агрегаты. Никакого отношения к генератору времени они не имели, зато выполняли свою прямую функцию – разработку нового автомобиля. Да и вот он сам – красавец, сверкающий лаком и никелем.

– Это и есть наша новая разработка? – главный бухгалтер обошел машину со всех сторон, погладил её по стеклу. – А где капот? Двигатель вы куда умудрились спрятать?

– Так нет двигателя, Илья Николаевич! Нет и выхлопной трубы, и заправляться не надо!

– Так что он у вас сам по себе едет что ли?

– Да, почти так! Это – электромобиль!

– И насколько одной зарядки аккумулятора хватает? Хоть на пару сотен километров наскребли?

– Обижаете, Илья Николаевич, ой обижаете! У нас всего одна зарядка – как на заводе зарядили, так и наматывайте ваши километры, пока автомобиль не рассыплется, а там аккумулятор снимайте и ставьте на новый!

– Он у вас, что вечный и заряжать не надо? – главбух осторожно потянул дверцу машины, замок, мягко щелкнув, открыл дверь, явив внутренности автомобиля.

– Ого! Салон у вас, прямо скажу, необычный.., – главный бухгалтер осторожно покрутил руль, погладил панель приборов.

– А прокатиться, не желаете? – я тронул главбуха за рукав.

– А можно?

– Да сколько угодно! Только по цеху! Тут, внутри салона автомобиля, мы оставили все привычно, только скорости нет, она совмещена с педалью газа.

– А где ключ зажигания?

– Нет такого! Автомобиль адаптируется под хозяина или того, кого он пожелает допустить за руль. Сейчас им можно управлять любому, давайте, проверьте ходовые качества нашего нового авто!

Главный бухгалтер легонько тронул руль, проверил тормоза и, проследив, как главный конструктор включил общее питание, осторожно тронул педаль газа. Автомобиль медленно тронулся с места, но послушно замер, опытный водитель ещё раз проверил тормоза и затем плавно покатился по цеху.

– Петрович, вот бы сейчас генератор врубить! Представляю, как бы переполошился Илья Николаевич, неведомо как окажись в тропиках! – Лёха, предупрежденный о визите начальства, присоединился к нашей компании.

– Осторожничает Илья Николаевич, рано затормозил. Радар бы все равно среагировал на препятствие. Чего главбух вдруг проявил такой интерес к нашему цеху?

– Обижается он, что вы много тратите и покупаете не то, что нужно. Вот микроскоп, за пять миллионов купили…

– Так он нужен нам для контроля за производством нано роботов. Без них нам не обойтись!

– Ладно, вон главбух возвращается, сияет как медный пятак!

– Ну, ребята, ну вы молодцы! Такой легкий, такой маневренный автомобиль! Вот только боюсь, что не дадут вам его делать… Не дадут!

– С чего такой пессимизм, а Илья Николаевич?

– А вот ты, Алексей Сергеевич, посуди сам: бензин вашему автомобилю не нужен, мотор и всякие прибамбасы к нему – тоже не нужны. Всех нефтяных королей на уши поставите! Это какие барыши вы у них перекроете! Кому нужна их нефть? Прыщи разве смазывать? Да они все сделают, чтобы не допустить ваш автомобиль в производство!

– Не только нефтяным воротилам мы наступим на больной мозоль! Энергетикам так же придется свернуть свою отрасль. Наш новый аккумулятор уберет всю современную энергоструктуру из экономики. Не нужны больше ни гидростанции, ни другие источники электроэнергии. Ни столбов, ни проводов!

– Вот удивили, так удивили! Это скольких людей вы оставите без работы? Да на всей планете! Изобретатели… А как этим лишним людям быть? – главбух сердито хлопнул дверцей автомобиля.

– Так мы вех лишних людей возьмем и переселим! – быстро нашел ответ Алексей.

– Куда? И что они там будут делать? – главный бухгалтер похлопал ладонью по крыше автомобиля.

– Да хоть на другую галактику! – Лёшка тоже утвердил свою ладонь рядом.

– С вас сбудется! Идемте работать! – Илья Николаевич направился к выходу.

Мы направились за ним.

В здании управления Алексей и Сергей Филиппович зашли следом за мной в кабинет.

– А что, Петрович, главбух даже и не догадался о назначении этого цеха! Хороша маскировка? – Маскировка сработала, а вот насчет трансгрессора он прав! Такое изобретение, сходу внедренное в жизнь, перевернет всю мировую экономику!

– Так что, нам теперь все забросить? Пусть и дальше все жгут уголь, нефть и газ? Нет уж, Александр Петрович, прогресс не остановить!

– Да не кипятись ты, Алексей! И прогресс не остановим, и наш электрический автомобиль запустим в производство! Давайте, обсудим, что там у нас по производству кинофильма.

Все понимающе переглянулись, Алексей достал из шкафа системы защиты, и пока мы их прилаживали, включил стационарную «глушилку». Ни один электромагнитный сигнал, переданный из моего кабинета, не мог быть расшифрован правильно.

– Жду ваших докладов, начни ты, Алексей!

– Слушаюсь, товарищ главнокомандующий! – Лёха начал было с шутки, но тут же стал серьёзным. – После того, как мы потеряли три робота, отправив их в никуда, мы сменили тактику и следующего робота отправили с другого места.

Робот вынырнул на лужайке у горы. Думаю, что наши предыдущие посланники остались замурованными в горном массиве. Нам удалось вернуть робота назад вместе с образцами воздуха и почвы. Исследование этих образцов показало идентичность микроорганизмов, живущих в нашем времени. Это значит, что есть и природные временные порталы. Думаю, что мы со временем можем их найти. Тот мир похож на наш и по времени… Первый пуск макета гравиелета мы совершили ночью, чтобы не вызвать подозрений у местного населения. Наш портал удачно, а может и не совсем, расположился возле города на берегу залива. Была проведена видеосъемка, как в видимом спектре, так и в инфракрасных лучах. Удалось зафиксировать передвижение довольно крупных теплокровных животных.

– Насколько крупных, Алексей, не могли бы уточнить? – Сергей Филиппович и тут уже заботился о будущей безопасности.

– Некоторые – размером с волка, а один поболше льва будет!

– Что ж, поохотится там можно будет! – «Филиппок» завладел одной из моделей автомобиля и вертел её в руках, явный признак раздумий.

– И поохотиться и порыбачить! Там в океане полно рыбы и не только!

– А это откуда вам известно?

– Мы вели наблюдения за поверхностью моря в течение одной недели. Увидели немало!

После всех исследований предлагаю забросить туда краткосрочную экспедицию…

– Как все у вас просто! Ваши железяки туда – сюда проскочили, а как живые существа? Человек он не робот, а вдруг да не вернется! – начальник охраны отложил модель автомобиля в сторону.

– Так и мы не только роботов туда запускали! – я взял игрушку, которую, наконец-то, оставил в покое Сергей Филиппович и легонько толкнул её по поверхности стола, автомобильчик весело зашуршал колесиками. Все замолчали и стали смотреть – свалится ли он со стола. Нет, не свалился: замедлил ход и остановился почти на самом краю. Я, почти физически, ощутил душевное облегчение всех присутствующих. Мне вдруг стало весело, и я рассмеялся:

– Все у нас получится! Сходите, посмотрите, на нашу обезьянку, – Кешу, она первая побывала за порогом времени и вернулась обратно! Давайте обсудим кандидатуры первых путешественников во времени. Предлагаю отправить трех человек.

– Почему трех? Малый гравиелёт рассчитан на шесть человек! – начальник охраны развернулся на стуле.

– Три человека будут из охраны.

– Мне подобрать кандидатуры?

– Нет, это будут охранники, приставленные ко мне системой.

– Тебе, Петрович, нельзя идти туда, ты у нас фигура видная, тебе нельзя!

– Давайте сразу договоримся – моя кандидатура не обсуждается, не забывайте: все это курируется системой. Предлагаю – идет Артём и нужен медик, лучше всего женщина. Лёшка, ты говорил, что сестра Артёма имеет отношение к медицине?

– Настя? Да, она хирург медицины катастроф.

– Вот её и давайте готовить. Кроме её понадобятся специалисты по флоре и фауне, лингвист, парочка геологов, кто там по морской живности?

– Ихтиологи? Давайте и их включим в список будущих путешественников. Итого сколько человек получается?

– Шесть и вас трое, не поместитесь…

– Так мы и не собираемся все сразу выдвигаться! Сначала мы трое, цель – первый контакт с местным населением. Следующий прыжок – весь десант и сразу создание базы. Вот тут и ваш выход, Сергей Филиппович! Подготовьте шесть охранников для работы там… Что Алексей?

– Так, друзья, наше время истекает, и система начинает осознавать, что мы не под её контролем.

Снимаем защиту и говорим о создании кино!

Все сняли защитные шлемы – сетки. Я засмеялся, увидев, как наморщил лоб Сергей Филиппович, словно стараясь перехитрить систему и спрятать свои мысли.

– Давайте переходить от слов к делу: прошу пригласить ко мне режиссёра, скажем завтра, и подобрать технических работников для строительства кинопавильона. Постарайтесь расположить его поближе к экспериментальному цеху. Оттуда удобнее киногруппе выезжать на натурные съёмки.

– Александр Петрович, это создаст некоторые неудобства: придется проверять каждого, кто участвует в создании фильма, это потребует времени.

– Пусть это вас не беспокоит, все рейсы для них забронированы на ночное время, они будут вылетать группой – и проверка охранной службой вряд ли понадобится. Сергей Филиппович, узнайте, что нужно о режиссёре, на которого обратили внимание наши специалисты. Кто у нас может контактировать с людьми этой профессии? Алексей? Да ты у нас прямо нарасхват! А почему – ты?

– Петрович, так я просто с ними на короткой ноге! Разговариваю, словно только что вдарили по хорошей порции пива! Они это ценят!

– Смотри, не отрасти себе «пивной» живот! Впереди столько работы, попотеть придется!

– Усек, Петрович, буду стараться!

– Ирина! – «Слушаю вас, Александр Петрович!» – Запишите, на завтра ко мне Алексея Никифорова и, кто там у нас? Байдина Тараса Егоровича.

– «Да, записала, на четырнадцать ноль пять! Напоминаю, вам, что у вас на тринадцать часов запланирована встреча с Артёмом и Анастасией Носовыми. Выделен резерв времени – тридцать минут. На эту встречу приглашены ещё три сотрудника. Все они оповещены»

– Спасибо! Все, совещание по этой проблеме закончено.

Удивительное дело: первая половина нового рабочего дня прошла спокойно. Я, не стал спускаться на первый этаж в столовую нашей головной конторы. «Ну, не люблю я это слово – офис!» Взял и ушел в столовую третьего цеха.

Обед почти уже заканчивался, и посетителей было мало. Раздатчицы быстро передали мне требуемые блюда и переключились на свои дела. Не узнали. Да и кто узнает генерального директора, чего ему делать в цеховой столовке?

Спокойно ковыряясь вилкой в своей котлете, я обдумывал предстоящие встречи. Девчушка, протирающая столы, покосилась на меня – с чего это сотрудник конструкторского отдела пришел к ним на обед. Тем временем, кто-то из девчонок, вставив мою магнитную карточку в определитель, поспешил за буфетную стойку. Заведующая столовой, видно, не поверив сообщению компьютера, подошла сама к монитору. Тихо ойкнула и поспешила ко мне:

– Добрый день, Александр Петрович! Может, желаете что-то заказать отдельно? Вкусненькое? Мы рады, что генеральный директор обедает в нашей столовой!

Хрупкая девчонка, протирающая столы, от изумления уронила тряпку на пол. Быстро подхватила её и убежала куда-то.

– Спасибо, Валентина Трофимовна, все вкусно! И добавки не надо! Девушку, что убирает у вас в зале, уволить переводом в охранный отдел. Завтра, с утра, пусть зайдет в кабинет начальника охраны.

Откуда мне было знать, что я только что нашел командира женского десантного отряда, который наголову разобьет почти вдвое превосходящий их по численности батальон тренированных мужиков, головорезов и карателей, заброшенных четвертой структурой системы. И произойдет это на неизвестном мне материке Афеция, совсем неизвестной мне планете, которую местное население называет Зигра.

Глава двадцать пятая

Без трех минут два пополудни, я зашел в «предбанник», так шутливо называли приемную перед моим кабинетом. Там уже было полно народа. Поздоровался, кивнул Алексею.

Тот даже не дал мне времени на минутную передышку.

– Александр Петрович, разрешите представить вам кинорежиссёра Байдина Тараса Егоровича!

– Очень приятно, думаю, обо мне вы осведомлены. Поэтому сразу перейдем к делу.

– Да, да! Я рад, что вот так по-деловому начинается наш разговор! Я снял несколько фильмов и готов предложить вам…

Я поднял ладонь, прекращая саморекламу режиссёра.

– Уважаемый Тарас Егорович! Мы прекрасно осведомлены о ваших работах! Но у нас есть только одно: мы, как заказчики и спонсоры вашей работы, ставим безоговорочное условие: вы снимаете то, что будут заказывать наши сотрудники. Список этих лиц согласуем позднее. Монтаж и прокат этого фильма вы произведёте после разбора отснятого материала. Далее вы можете делать с ним все, что угодно! Вам понадобятся несколько операторов: съемки фильма будут происходить в тропиках. Горы, джунгли, болотистая местность. Кроме того, у нас свой постановщик массовых сцен и артисты играют без дублей. Будут задействованы десятки специальных роботов и камер, которые заранее расставят ваши помощники. Мы заказываем вам фильм, считайте его документальным. Настолько приближенным к реалиям, что даже артисты будут говорить на незнакомом вам языке, и действие будет происходить в незнакомой вам стране…

– Простите, что прерываю, но я знаю все страны, на всех континентах!

– Не на всех и не все! Съемки фильма сопряжены с риском для жизни! Опасность очень велика! Мы её оцениваем в одну десятую! Кто-то из вашей команды, может, останется там навсегда! Поэтому наши условия подкрепляются высокой оплатой. Она увеличена в десять раз по сравнению с теми, что существуют в настоящее время. Кроме того, все участники будут застрахованы на один миллион!

Я выждал паузу.

– Долларов! – и хотя я не люблю оценку в денежных знаках страны Северной Америки, но так понятней будет всем в вашей группе. Кроме того, я утверждаю призовой фонд в пять миллионов…

– Да, да, зелёненьких! Этот фонд вы будете распределять общим мнением группы. Есть вопросы?

– Простите, господин генеральный директор! Все настолько странно, необычно, но и в то же время так чертовски заманчиво! Я согласен, и у меня есть просьба: если мы сделаем свою работу хорошо, то разрешите пустить призовой фонд на съемки своего фильма?

– Нет, не разрешаю! Если ваша работа будет оценена хорошо, то на съемки вашего личного фильма вы получите вдвое больше! А призовой фонд вы распределите между участниками съёмочной группы.

– Я не ослышался?! Вы даете десять миллионов на фильм, который самостоятельно сможет снять наша творческая группа?!

– Не ослышались… Давайте, Тарас Егорович, готовьте группу и не забывайте – условия работы жестокие и опасные! Работать придется в течение трех лет, кто пожелает, после месяца работы может перевезти туда свою семью. Совсем очарованные этими краями, могут остаться там жить!

– Если будут созданы нормальные условия для проживания, то отчего нет?

– Будут созданы! И ваша работа и ваше творчество будут востребованы. Уверяю вас, вы получите столько благодарных зрителей и такую славу, что не снилась и ребятам с бульвара Капуцинов! Прием при дворе короля я так же вам гарантирую!

– Это что-то необычное! Если бы я не был информирован о возможностях вашего коллектива, то никогда бы не поверил в то, что вы предлагаете!

– Сейчас вы с Алексеем Сергеевичем пройдете в юридический отдел и составите нужные бумаги. Не далее как через три дня я жду от вас предварительной сметы для развертывания кинопавильона.

– Примерно, на какую сумму мне рассчитывать?

– Сумма не ограниченна: она будет увеличиваться по мере ваших потребностей, в пределах разумного, конечно.

– Наш главбух не даст купить лишнего! – Алексей встал из-за стола, время беседы истекло.

Едва за кинорежиссером захлопнулась дверь, я включил проектор и установил для просмотра нужную программу на компьютер.

– Разрешите, Александр Петрович? – Артём робко заглянул в дверь.

– Проходите, Артём Генрихович, – я вышел навстречу новым посетителям.

– Знакомьтесь, это моя сестра Анастасия! – он пропустил вперед хорошо сложенную женщину.

– Очень приятно, Александр Петрович, можно просто – Александр!

– Взаимно! Можно просто – Настя!

Мы рассмеялись. Все-таки она была хороша. На округлом лице, словно два сапфира, светились голубые глаза. Независимостью и решительностью веяло от них. Желто – золотистые волосы струились роскошной волной, спадая на плечи. И откуда они берут такую краску для волос? Это потом я узнал, что цвет волос достался ей по наследству от бабушки со стороны отца, прибалтийской немки, репрессированной в тридцать девятом году.

– Нравлюсь я вам? – встряхнув золотом волос, бесхитростно и в упор спросила она.

– От вас ничего не скроешь! Нравитесь… Но вот служебного романа не получится, тут много причин! И по одной из них я вас пригласил.

– Вот так всегда у мужчин, сразу о деле! – озорные чертята в её глазах перестали плясать, и она стала серьёзной.

– Ещё бы не о деле! Меня прямо достало мое начальство: чего это тебя генерал такого предприятия требует к себе?

– Генерал предприятия хочет показать вам небольшое кино – я нажал кнопку дистанционного пульта проектора. На экране возникли кадры, снятые телекамерами роботов. Поляна у высокой скалы, залитая солнцем и заросшая ярко – зеленой травой. Небо – изумрудной синевы, пальмы и какие-то тропические растения, сплошь увитые лианами и цветами. Вдали угадывалась пойма широкой реки, привольно несущая свои воды в океан, дышащий теплом и простором.

– Ну как? Лепота? – поставил я проектор в режим «пауза».

– Роскошные тропики! Амазонка? Вообще-то там более желтый грунт… Похоже на Конго, так, где это?

– Анастасия, не гадайте! Вы сами сможете посетить этот райский уголок, если пожелаете!

– Так до отпуска мне ещё далеко, начальство даже к вам на пару часов еле-еле отпустило!

– С начальством мы все дела уладим! Вы вот сами как, согласились бы, скажем так – полететь в космос?

– В космос?! Насколько я знаю: это и отбор, и тренировки, да и здоровье кандидатов должно быть на уровне!

– Это если принципиально, а вот так, как на прогулку, слетал и – назад!

– Как на прогулку, можно! Только вот тапочки бы не забыть! – Анастасия задорно рассмеялась.

– Вот с тапочек и начнем. Посмотрим ещё немного кино – я щелкнул мышкой и включил новый файл.

Группа людей надевала куртки, поверх них крепила ремни с аппаратурой, шнуровала высокие армейские берцы. Вот они подходят к машине необычной конструкции: широкий кузов, большие окна и отсутствие колес. Вместо них маленькие опоры, словно кто-то перепутал и случайно поменял колеса на лыжи.

Вся эта конструкция, вместе с дружно севшими в неё людьми в полувоенной форме, легко взмыла в воздух, описала несколько замысловатых фигур пилотажа и зависла на некоторое время неподвижно. Плавное приземление, пассажиры стремительно вышли из машины и построились перед коренастым пожилым человеком.

– Вот вам и форма одежды, и транспорт для полёта! Артём, возьми три защитных шлема в шкафу…

– О, да у вас все прямо как у байкеров: диковинные машины, шлемы…

– Точно! И свои джунгли, обезьяны, дикари! Только вот разобраться со всем этим нам с вами нужно минут за десять. Одевайте, Анастасия, одевайте эту сеточку, Артём – помоги сестре.

– Вот теперь поговорим серьезно! Настя, ровно через неделю я и Артем отправляемся в путешествие. Это не на нашей земле. Место, куда мы отправимся, вы только что видели на экране. Нужно осмотреться нам, так сказать, на месте. Мы пробудем там недолго – час, может быть, два. Это не космическое путешествие, а путешествие во времени.

– Да, да! Не удивляйтесь, мы отправимся вперед ровно на сорок семь минут. И хотя мы будем на планете Земля, однако, это совсем другой мир. Наши исследования с помощью роботов закончены. Серия исследований на животных так же показала полную безопасность таких путешествий. Цель – основать там колонию землян, переселить довольно значительное число выбранных кандидатов. Кроме того – обучить и интегрировать в нашу среду местное население. По нашим расчетам, на той планете обитают около сорока миллионов человек, не считая немногочисленных жителей в джунглях. Сначала это будет одна колония на одном материке и, когда её население полностью обопрется на нашу экономику и освоит новые технологии, то будем заселять и другие материки.

– Колонизаторы, значит! И зачем вы нужны местному населению? Живут они там и пусть себе живут! А ваши технологии отдайте лучше нам, землянам!

– А вот тут и не так все просто! Машину, которую вы видели на экране, мы называем гравиелётом. Она работает на принципе антигравитации. Использует поле тяготения Земли. Вот представьте: мы дали принцип антигравитации жителям Земли, и что? Самолёты, автомобили, поезда, корабли – все это становится абсолютно ненужным! Все те люди, которые управляют, обслуживают, строят все это, а они кому нужны? Да только на одно автомобилестроение работают почти миллиард человек!

Если учесть, что мы имеем ещё и малогабаритный источник неисчерпаемой энергии, то представляете, сколько лишних людей появятся на Земле? А там все будет сразу привычно и естественно! Ни дорог, ни аэродромов! Люди заняты творчеством, выращивают фрукты, овощи, путешествуют и отдыхают! Совершенствуют свои знания до бесконечности!

– Ага! А сантехников, дворников, садовников и прислугу для нас – богатеньких и учененьких – вы из туземцев будете набирать?

– Ценю ваше понимание экономической ситуации! Но прислуга найдется всегда из той прослойки общества, которая имеет умственную лень и нежелание учиться! А работать в тепленьком местечке – пожалуйста! Да знайте – у нас уже созданы совершенные роботы, полностью копирующие людей.

– Вот тут, пока мы развели диспут на темы политэкономии, да сидим, скрывая свои мысли под какой-то сеточкой, мне пришла простая мысль – а зачем вам я нужна? Таким умным и гениальным? – Настя смотрела на меня немного ироничным взглядом.

– Умные и гениальные не могут обойтись без вас, а точнее – без вашей внешности!

Заметив, как изумленно взметнулись брови девушки, я поспешил нанести ей второй ироничный укол:

– Точнее, внешность ваша нужна более всего местным аборигенам, чем нам!

– И чем же я так мила вашим аборигенам? И когда они так смогли хорошо узнать меня?

– Узнать они лично вас, Анастасия, не могут, а вот вашу внешность они узнают сразу! Если вы заметили, то слева, на берегу залива, расположен город. Большинство жителей, местные аборигены, они завоеваны более сильным государством. Наши роботы установили в некоторых домах «жучки». Сделано это было для получения данных о быте и нравах, а так же для изучения их языка. Так вот, они насильственно были лишены своей религии…

– Ещё бы, так всегда делают захватчики! Религия, нравы и обычаи… Потом подменяют культуру и настоящих героев целого народа! Ложь и клевета возводятся в ранг добродетели!

– Точно подмечено, только вот религия не была убита: она ушла в подполье, слабый толчок – и тут же вырвется наружу! А боги их – боги неба! Особенно они чтут главную богиню – Ануну! Вот вы, Анастасия, как две капли воды, и есть их богиня неба – Ануна!

– Вот оно что! Вы хотите получить повиновение местного населения, предложив им меня в образе их богини!

– Не только вас, но и себя! Мы с Артёмом также похожи на их божества! Вот поэтому и на первый контакт идем втроем! Если вы, конечно, согласитесь!

– Так я и отпустила брата одного на эту авантюру! Да и сама, ох, как хочу посмотреть, что у вас получится! Строители нового общества! Боги аборигенов! Когда приступать к тренировкам по подготовке полета, или как там у вас – путешествия?

Мы с Артёмом дружно рассмеялись и сняли защитные сетки.

– Тренировок – не надо, это что-то вроде поездки на автомобиле. И говорить об этом никому не следует! Вы с братом прокатитесь на гравиелёте, чтобы выяснить, не укачивает ли вас, нет ли морской болезни.

– Да не укачивает меня – на вертушках полетала вволю и морем поплавала. И на вашей штучке полетаю с удовольствием!

– Вот и прекрасно! О вашем отпуске я договорюсь. Путешествие через пять дней, так у нас четырнадцатое, значит – девятнадцатого. Солнечное время там и у нас почти совпадают. Мы назначаем выход на десять часов. Устраивает это вас?

– Вполне! Мы с вами ещё увидимся?

– Да, за два дня до поворота вектора времени. В начале нашего путешествия нам предстоит разместить нужный груз и проверить, как мы сами себя будем чувствовать в машине.

– А что, нам предстоит длительная поездка?

– Нет, минут пятнадцать… Но все вещи должны быть под рукой и надо продумать мелочи.

– Все понятно. Семнадцатого, я у вас в десять?

– Да, это хорошее время – я встал и проводил своих посетителей из кабинета.

– Ирина, чаю и у меня перерыв! Минут на двадцать. «Хорошо, Александр Петрович!» – откликнулся селектор.

– Ваш чай, – секретарша аккуратно поставила разнос на край стола.

– Спасибо, Ирина! – я задумчиво крутил кристалл закрытой связи.

– Второй пилот, Гейе, активация связи!

– Александр, я на связи! Рада тебя слышать! Знаю, что дела по подготовке нашего проекта идут хорошо. Забавно, что Анастасия так легко согласилась быть с вами. Она очень серьезная и рассудительная женщина – и так легко поверила, увидев всего два видеоряда! Однако, у тебя ко мне дело?

– Да, дело и не очень большое. Скажи, другие члены системы, как отнеслись к идее создания киностудии?

– Все согласны и кое-кто даже в восторге! Пятое звено системы, по-вашему – Юпитер, обдумывает предложение заплатить долг планетой, и втайне от всех готов продать и вторую!

– Это здорово! Две планеты на орбите: две собеседницы, две подружки! Кроме того, ваш вес в системе резко возрастет!

– Саша, мы договорились быть на ты! Не забывай, эти планеты нужно переместить на орбиту, а это возможно только при участии всех звеньев системы! Да и гравитационные щиты ставить нужно не один, поворачивать их и снимать в строго отведенное время!

– Так это сделаем мы, у нас есть и корабли, сделаем и щиты для экранизации гравитации!

– Вся эта деятельность не останется не замеченной жителями планеты Земля! Если мне это ничем не грозит, то у вас будут проблемы!

– Так мы, как только организуем поселение-колонию, переселим туда нужное количество людей, станем не по зубам любому правительству на Земле!

– Хорошее решение, я вам помогу. Не нравится мне, что стали вмешиваться в мои дела другие из звеньев системы! Организуем противодействие и выиграем время. Скажи мне, Саша, что означает выражение: «клёвый мужик»?

– Это жаргон, замена многим словам, если сказать простыми словами – то хороший, замечательный мужчина, можно даже понять так: мне нравится этот мужчина.

– Вот даже как! А я думала, что это мужчина, которого поклевали птицы! Ты обещал помогать мне с непонятными словами!

– Да, Гейя, это очень почетно и интересно для меня!

– Тогда вот тебе ещё одно непонятное выражение: «я переспал бы с ней», разве спать одному не спокойней?

– Ой, насмешила ты меня, Гейя! Это так говорят мужчины, когда видят симпатичную женщину. У них мелькает мысль об интимной связи.

– Так прямо бы и говорили – хочу от вас секса!

– Это слишком прямолинейно! Женщина может обидеться! Принято ухаживать, дарить цветы, подарки…

– Пустая трата времени! Это не рационально! Нужно узнать намерения женщины и действовать по взаимному обмену информацией! Ваш секс, про который говорят все фильмы и книги, почти всегда происходит. Только перед этим вы устраиваете столько проблем друг другу! Зачем?

Глава двадцать шестая

Монастырская трапезная была построена в самом начале колонизации. Сложенная из массивных каменных глыб, она даже в полдень сохраняла прохладу. Легкий ветерок, веющий от мерно дышащего океана, влетал в раскрытое окно. В трапезной царила тишина.

– Держать вам, братия, в ваш скорбный час кончины ответ перед самим создателям! – голос епископа Арагута гулко отдавался под сводами столовой.

– Негоже вам, отринув святую веру, поддаваться на посулы слуг сатаны! Если мы станем как один, за святую веру, если будем нести в мир свет истины, записанной на наших скрижалях, то происки сатаны не коснутся ни наших душ, ни заблудших душ туземцев!

– Брат наш, епископ Арагут! Наши проповеди святой истины отныне вызывают только смех и улыбки у туземцев! А те, кто продался слугам сатаны и познал их истину, остры на язык – и на наши толкования священного писания находят такие слова, что вызывают брожение и сомнения даже в наших умах!

– А кипящий котел их что больше не устрашает? – епископ осекся, увидев явные усмешки монастырской братии.

– Хорошо! А как вы сами поступите? Кому более станет нужно слово истины? Добывать хлеб насущный как сподобитесь?

– Трудом праведным и покаяниями. Врачеванием, как телес, так и душ страждущих! Будет день – будет и пища! Да не оставит нас своей милостью создатель! Хвала ему…

– А не убоится ли братия гнева короля и святого ордена? – епископ скрестил руки на груди и грозно оглядел притихшую братию.

– А скажи-ка нам, святой брат, – игумен монастыря тихим, вкрадчивым голосом обратился к некогда грозному епископу. – Вот ты, наверное, видишь нас корчащимися в кипятке, я уж не говорю о плетях, даденных неразумным туземцам. А хватит ли у короля и святого ордена сил, чтобы потягаться с неслыханным могуществом учителей?

Монастырская братия более не называет их отродьями сатаны. Мы все убедились не только в их силе, но и безмерной справедливости и любви к ближнему!

А знаешь ли ты, любезный епископ Арагут, что эти слуги сатаны, не только сохранили все привилегии нашего монастыря, но ещё и прислали диковинную технику и слуг при ней? Наша братия едва-едва обрабатывала два поля, а теперь монастырь может обрабатывать в десятки раз больше! Купцы торговой республики Либраны готовы покупать нашу пшеницу по очень заманчивой цене. Так что будущее житиё нашего монастыря светло и заманчиво. И не станет наша братия чинить препятствия учителям! Более того, вы епископ Арагут, не получите от нашего монастыря ни одного монаха! Ни один прислужник или туземец, приписанный к монастырю, не причинит вреда словам или учению пришельцев!

– Да пребудет с нами святая вера! – епископ вскинул руку вверх, словно подавая знак к началу казни, но словно одумавшись, неторопливо опустил её, очертил в воздухе священный знак и со всем смирением неторопливо прошествовал к выходу.

Уже в карете он дал выход своим эмоциям. Таким ругательствам могли позавидовать даже портовые грузчики.

У самых ворот карета едва не зацепилась за диковинную машину: широкие черные колеса блестели на солнце крупными рубцами. Окна светились прозрачным стеклом, красный нос украшали непонятные письмена, огромные глаза этой дьявольской штуковины равнодушно смотрели на изумленных епископов.

– Эй, эй вы! Потише на поворотах! Фары на тракторе мне свернете! – смуглый худощавый туземец в странной одежде выскочил вдогонку карете.

– Да иди ты! Жечь, жечь и жечь! Монастырь – сжечь! Из чертовой машины – костер! Дымом развеять, пепел по ветру пустить!

Посланник и легат святого ордена Жедал не мешал бурной речи собрата по вере.

– Мы можем подвести неутешительный итог вашей беседе, достопочтенный брат Арагут! Наша надежда только на племена дикарей. Следует, не промедлив, достичь примирения враждующих племен и склонить их к действию против приспешников сатаны и предавших нашу святую веру! Завтра поутру и выезжаем!

– Выехать можно и поутру! Вот только далеко не уедем! Почти сразу упремся в джунгли. Дальше – только пешком и к следующему вечеру доберемся до стоянки племени. Если доберемся!

– Что может воспрепятствовать нашим замыслам, святой отец?

– Достопочтенный брат Жедал! Это джунгли! Тут все может быть! Хищные звери, ядовитые твари, да и индейцы могут поцарапать вашу нежную кожу ядовитым шипом! Мне не по нраву смерть в жутких корчах от яда!

– А как же вы, разумнейший брат Арагут, встречаетесь с вождями племени? – легат и посланник святого ордена удобней устроился на мягких подушках, брошенных на сидения кареты.

– Есть более безопасный путь: вверх по реке на лодке! Если проплыть по реке около двухсот тысяч лим, то дальнейший путь перекроет широкий водопад. Усилиями гребцов можно перенести лодку берегом и плыть далее. Выше река в тех местах почти совсем безопасна – крокодилы через водопад не могут перебраться. Вот только сил у гребцов достанет на немногое. Там и пешком останется совсем мало!

– Так попросим капитана Азигета! Он войдет на своем фрегате в устье реки и поднимется вверх, пока дует утренний ветер с океана! Десять гребцов думаю, будет вполне достаточно. Мы поднимемся к водопаду и далее – на легкой лодке, всего четверо отважнейших моряков доставят нас на место!

– Это очень хороший план! Только капитан не подчиняется мне!

– Зато подчиняется мне! – епископ Жедал поднял вверх указательный палец.

– Мудрейший Жедал! Не перестаю изумляться твоему быстрому уму! Не может ли брат мой по святой вере пригласить ко мне на ужин доблестного капитана Азигета?

– С удовольствием, брат мой! Если только кучер поторопит своих лошадей. А то наш храбрейший капитан отправится в плавание по местным кабакам, и мне будет затруднительно пригласить его к вам на ужин!

– Передайте ему: винные погреба епископата ничуть не беднее запасов вин питейных заведений!

– Почту за честь и всенепременнейше передам!

– А вы, святой брат, чем думаете заняться в вечернее время?

– Вы не поверите, благочестивый брат мой по вере, но я намереваюсь посетить тот дьявольский поселок, что возвели эти слуги дьявола!

– Как?!

– Пешком! Пешком и со всем смирением! Хочу сам посмотреть, что так прельстило чернь и туземцев! И если будет угодно создателю, то и побеседовать с кем-то из обитателей этого места греха и порока! И даже, – епископ Жедал сцепил пальцы рук, отгоняя от себя дьявола, – задумал немыслимое: лелею надежду на встречу хоть с одним из приспешников сатаны!

– Велик создатель! Да вы, брат мой Жедал, человек небывалой храбрости! Помоги вам великие святители!

– Меня смущает одно обстоятельство: как эти мерзкие слуги сатаны могут знать не только наш язык, но и речь туземцев?

– Велико их могущество! Мы даже не знаем границ его! И каждый день десяток туземцев, побывав в чертогах дьявольских, продает ему свою бессмертную душу в обмен на неведомые нам знания и невиданные диковины. Вы заметили, брат мой по вере, того туземца, что выскочил с бранью навстречу нашей карете?

– Да, я видел этого человека, он мне показался странным.

– Как может дикарь приводить в действие неведомый ему механизм? Тут без колдовства не обойтись! Нужно попросить храбрецов – матросов фрегата – доставить к нам этого туземца и узнать у него тайну колдовства!

– Да, это было бы кстати! Думаю, что доска с колючками еху, предложенная ему вместо стула, развяжет его поганый язык!

– Об этом туземце я тоже поговорю с капитаном Азигетом.

Карета загромыхала по просторному двору епископата.

Бережно поддерживаемый под руку подскочившим служкой, епископ Арагут вышел из кареты и приказал кучеру:

– Отвези святого отца на пристань и дождись капитана фрегата. Доставишь его ко мне без промедления. В дорогу, во имя создателя!

– Именем его! – кучер ударил длинным хлыстом по крупу лошади, и колеса кареты, стянутые добротным обручем, застучали по булыжнику.

– Тпру-у! Стоять! Балуешь, рыжая! – кучер остановил карету рядом с пирсом, где привязанный двумя прочными канатами дремал, покачиваясь, фрегат королевского флота.

– Приехали, ваше святительство, – монастырский служка проворно опустил складную лесенку и смиренно ждал, пока выйдет важный гость епископа.

На палубе фрегата, продубленной соленой океанской водой, четверо матросов азартно бросали кости. Еще один дремал у трапа, привалившись спиной к гладкой мачте.

– Куда прешь! Тысяча чертей тебе в глотку! – взревел он, узрев монаха, поднимающегося по трапу. – А, это вы, ваше святительство! Милости прошу на корабль. Капитан у себя в каюте.

– Благослови тебя создатель, сын мой, – откликнулся легат на приветствие матроса.

В каюте капитана, за массивным столом, сидел главнокомандующий сухопутных сил и адмирал флота заморских владений короны – генерал Чуал. Сломленный бесславным поражением в сражении возле горы Трехглавой Змеи, он беспробудно пил второй месяц.

В этом толстом, обрюзгшем человеке с трудом можно было узнать некогда грозного генерала. Подперев рукой подбородок, он, нудным голосом что-то гундосил капитану, быстро шагающему по каюте.

– А – а, это вы, святительство! – остановился капитан, увидев епископа, неторопливо открывающего дверь каюты.

– Мир присутствующим! Да пребудет с вами святая вера и милость создателя! – поприветствовал Жедал капитана и главнокомандующего.

– Да пребудет! – хрипло отозвался Чуал, подобрав пьяные сопли. Он тщетно пытался рассмотреть вошедшего человека, разлепив рукой отекший глаз, подбитый в очередной драке.

Не узнав легата, бросил это занятие и просипел:

– И тебе мир, монах! Садись ближе и послушай мою исповедь! – затем икнул и, уронив голову на стол, громко захрапел.

– Печальное зрелище! Его можно понять – потерять почти всех мушкетеров, оружие, доверие короля и святого ордена. Ни храбрости, ни чести! Пьяный боров!

– Ну, зачем вы так о главнокомандующем! Кстати, он ещё и адмирал флота заморских владений!

По тому, как капитан заскрипел зубами от плохо скрываемой злости, легат понял, что его реплика задела бывшего пирата.

– Из него такой же адмирал, как из пивного бочонка боевой клипер!

– Не надо тратить своего боевого задора на то, что когда-то было славным и боевым генералом! Перед самым отъездом в нашу колонию я имел тайный разговор с главой нашего святого ордена, благочинным братом нашим по вере, Фараном. Так вот, он прямо сказал: «У короны достаточно доблестных и славных капитанов! Пора менять эту ленивую и толстую задницу – Чуала! Вот хотя бы возьмите доблестного храбреца Азигета! Готовый адмирал!»

– Слава великому Фарану! – не скрывая переполнивших его чувств, гаркнул капитан.

– Королю – слава! – прохрипел Чуал, оторвав голову от стола. – А Фарану – вот, – и главнокомандующий несуществующей армии, скрутив кукиш, сунул его в сторону посланника святого ордена!

– Пьяная свинья! – капитан схватился за эфес шпаги. – Проткнуть его и за борт, к акулам!

– Не спешите, капитан! Он нам ещё очень даже пригодится!

– Чем нам может быть полезна эта прокисшая пивная бочка?

– Все свои будущие неудачи мы легко переложим на него, и тогда – ему не отвертеться от гнева короля. А орден может скромно постоять в сторонке.

– Тысяча акул мне в глотку! Мне не пришла в голову такая мысль! Как далеко простирается ваша мудрость, святой отец! – капитан вложил шпагу в ножны.

– Однако, до нашего вознесения на самый верх знатных фамилий, окружающих короля, нам нужно очень много переделать дел. В том числе и неприятных. Сегодня меня сильно огорчила монастырская братия! Мало того, что они отказались помочь делу нашего святого ордена, так ещё и с благосклонностью приняли колдовской дар сатанинских отродий!

– Монахи отринули святую веру?! На кол их! Сварить в кипятке и мясом накормить бродячих лайвов!

– Немного не так! Вы, храбрейший капитан забываете, что это не только монахи, но и войны святого ордена! Я думаю, что каждый из них стоит вашего матроса! Потеряем своих людей. Тут надо действовать хитростью… Давайте дождемся вечера, я думаю что ни с пропуском, ни с проходом в гарнизонный пакгауз у нас не будет проблем! Вот он нам и поможет, – Жедал кивнул в сторону генерала.

– Восхитительная мысль! Часиков через пять он протрезвеет и будет искать новую порцию выпивки. Вот тут мы и сопроводим его в кабак, а привезем в пакгауз, часовые пропустят генерала. Не только пропустят, но и помогут нам погрузить с десяток зарядов для огнеметных машин.

– Не могу постичь ход вашей мысли. У нас нет огнемётных машин! А тащить на себе тяжелые трубы из оружейных складов…

– Кто сказал, что мы будем обстреливать монастырь из огнемётных машин?

Мы просто принесем огненную смесь, обольем ею дьявольскую машину и несколько комнат монастыря. Пусть все думают, что пожар возник сам по себе.

– Отлично придумано! Мне останется подобрать с десяток матросов, вот только…

– Никакого только! Вот в этом кошельке пятьсот сентамов, думаю, что это подогреет храбрость твоих матросов! А сам капитан Азигет получит такой же кошелек после наказания этих отщепенцев от веры. Передайте матросам: тот, кто доставит ко мне живым туземца, который управляет этой дьявольской машиной, может позвенеть сотней сентамов в своем кармане!

– Слопай меня кальмар! Я и сам не против, чтобы монеты эти зазвенели в моем кармане! Мои храбрые матросы принесут вам этого дикаря. Нежно и бережно, словно это не грязный туземец, а пышная дама из храма любви!

– Тогда за дело! И да поможет нам создатель!

– Хвала создателю! Располагайтесь, святой отец, и не обращайте внимания на этого пьяного борова. А я пойду к матросам.

Вечер в тропиках не то, что в средних широтах. Легат святого ордена преподобный епископ Жедал стоял на высокой корме фрегата и смотрел, как диск горячего Солима коснулся океанских вод. Вот последний лучик окрасил далекий горизонт в немыслимо розовый цвет и все – прощай, великое светило, до завтрашнего дня. Да и доживем ли мы до завтра? «Ох, смутные настали времена, ой – тяжелые!» – вздохнул слуга ордена. Темнота нахлынула сразу – как будто порыв ветра резко задул свечу. Епископ ещё раз вздохнул и обернулся к берегу.

– Что это? – не мог он сдержать возгласа. – Пожар?!

Над поселением, что с непостижимой быстротой построили эти наглецы, светилось зарево. Это был колдовской свет, словно кусочек Солима висел в воздухе и свет его блестел на крышах диковинных домов, играл разноцветными бликами в широких и чистых окнах.

– Нет, брат мой, это не пожар! Так эти слуги сатаны разгоняют тьму над своим мерзким городом! – страдающий от похмелья главком Чуал равнодушно взирал на зарево.

– Не завидую я им! Комары да москиты тучами налетят на этот свет!

– Так на то они и слуги дьявола. Договорились с комарами, заплатили москитам, и они даже близко не подлетают к их поселку! Дьявольское отродье, одним словом… Наконец-то капитан соизволил прислать за нами карету!

Тот же служка помог подняться епископу и генералу в карету.

– Трогай! – приказал он кучеру. Карета не успела подъехать к воротам резиденции епископа, как от стены отделился человек и ловко вскочил в распахнувшуюся дверцу.

– Капитан Азигет! Вы тоже решили присоединиться к нашей компании? – главком несуществующей армии Афеции узнал капитана фрегата.

– Не могу оставить вас одного, отважный генерал! Мои матросы тоже решили посетить злачные места этой заморской дыры!

– Не скажите, капитан, в этой дыре есть очень неплохие питейные заведения с отличным выбором вин! А уж жрицы любви! – главком смачно причмокнул толстыми губами.

– Эй, болван! Ты куда нас привез?! – генерал Чуал высунулся в окно кареты.

– Это же армейский пакгауз! Эй, часовой, ко мне!

Мушкетер, стоящий на карауле, выдернул один из факелов, закрепленных в специальных гнездах стены, огораживающей пакгауз, и приблизился к карете.

– Это вы генерал? – вытянулся он, узнав главнокомандующего армией.

– Мушкетер! Открывай ворота! Видишь, генерал спешит! – капитан без всяких хитростей приставил пистолет к брюху генерала. – Спокойно, адмирал, спокойно! Делай, что мы тебе скажем, и через полчаса будешь пить красное дорское вино!

– Капитан! К чему угрозы? Если вам нужно оружие, то забирайте хоть всё! Эй, мушкетер! Открыть ворота! Вызовите начальника караула! Да уберите вы ваш пистолет! Я сам помогу вам погрузить нужные предметы.

– Разумно! – капитан убрал пистолет и внимательно наблюдал за суетой караула.

Погрузка десяти зарядов для огнемётных машин прошла без особых осложнений.

– Капитан, вам нужно было всего лишь сказать мне, что вам нужны эти заряды, мы давно уже мирно сидели бы за столом!

– Благодарю вас, генерал! Мы скоро сядем за стол, вот только заедем кое-куда.

Глава двадцать седьмая

После трапезы и вечерней молитвы монахи не спеша разошлись по кельям. Тут и там затрепетали слабые огоньки свечей. Свечи берегли, их выдавали только тем, кому поручено разбирать туземные записи, да тому, кто копил мудрость высказываний и толкования заповедей священных скрижалей. Записи вели на длинных свитках из грубой бумаги, которую выделывали ремесленники, здесь же, на монастырском дворе. Окон не открывали. Тропическая мошкара в это время суток была настойчива в своих попытках проникнуть в кельи. Другое дело – после полуночи: ветер начинал дуть в сторону океана и отгонял крылатых тварей.

Ворота, запертые крепкими засовами, охраняли двое прислужников и парочка домашних лайвов. Монастырь насчитывал тридцать два монаха, включая настоятеля и восемь прислужников, сон которых был чутким – мешала духота. Только после полуночи прохлада давала желанный сон и покой. Поэтому до глубокой полуночи во дворе можно было наткнуться на бредущего монаха: отхожее место было в глубине двора, скрытое густыми оливами.

В этот вечер монастырская братия, казалось, успокоилась рано. Слабый дождь принес прохладу, и аромат цветущих азалий обволакивал притихший монастырь.

За воротами послышался шум несколько грубых мужских голосов потребовали открыть двери:

– Эй, монахи! Требуется причастие! Наш матрос умирает: его укусил скорпион и скоро он предстанет перед очами создателя! Не дайте грешной душе уйти без покаяния! Эй, настоятель! Помогите!

– Кто там? – послушники успокоили шипящих от ярости лайвов.

– Два матроса фрегата «Заря» и капитан Азигет! Попросите настоятеля запустить нас!

– Эй, там, у ворот! Пропустите матросов и капитана!

Ворота заскрипели, и во двор ворвалась ватага моряков с пылающими факелами. Блеснули палаши, ударил пистолетный выстрел. Один прислужник был сражен наповал, зато другой, увернувшись от удара шпагой, схватил бамбуковую палку и ловко орудуя ей, отбивался от трех наседавших на него моряков. На помощь ему кинулись лайвы. Вцепившись острыми зубами в ноги нападавших, они заставили их на минутку остановиться. Этой минутки хватило, чтобы часть монахов, похватав свои посохи, выскочили во двор.

Нападающие разделились на три группы. Одна, яростно размахивая шпагами, ринулась на монахов. Завязалась потасовка. Зато другая группа кинулась к окнам. Один поджигал тлеющим трутом фитиль заряда, а другой, разбивал окно и забрасывал туда заряд. Рвануло пламя, яростно клубясь, выплеснулось наружу. Послышались истошные крики боли горящих заживо людей. Однако, и монахи не дремали: все больше и больше появлялось их во дворе. Выхватывая из своих посохов длинные клинки, они теснили нападавших к воротам. Третья группа матросов, возглавляемая самим капитаном, кинулась под навес, где стояла диковинная машина. Два заряда, подожженных почти одновременно, выплеснули жаркие языки пламени. Дымно и чадно запылали резиновые колеса.

Матросы кошками метнулись к дверям небольшого и уютного домика, где, по слухам, жил тот, кто знал, как заставить двигаться эту колдовскую машину. Полуодетый туземец выскочил на крыльцо и почти сразу был оглушен ударом кулака. В открытую дверь его жилища полетел заряд огненной смеси. Ударило, полыхнуло и забилось пламя, жадно пожирая все вокруг. Нападающие даже не заметили, как хрупкая женщина, выбив окно в дальней комнате, одного за другим спустила на зеленую траву детей и выскочила сама. Похватав их на руки, убежала и спряталась в монастырском саду.

– Тайфун на горизонте! – капитан, бросив боевой клич пиратов, подбежал к матросам, бьющимся с монахами.

– Сворачивай паруса! – откликнулись разом воодушевившиеся матросы.

Чаша победы склонилась на сторону наседавших матросов. Монахи, деморализованные пожаром, отбиваясь короткими выпадами, пятились, построившись полукругом. Никто и не заметил, как двое матросов бегом вынесли за ворота оглушенного туземца.

И тут громыхнуло! И следом ещё раз! Взорвались баллоны колес трактора. И матросы, и монахи в страхе попадали на землю. Первыми опомнились матросы королевского фрегата.

– Бегом, к трапу! – крикнул кто-то, это был призыв собираться всем у корабля.

Через десяток секунд все нападавшие выскочили за ворота, сели в две кареты и уехали в сторону порта. Монахи принялись тушить пожар, оказывать помощь раненым товарищам и подсчитывать убитых.

Настоятель монастыря склонялся над каждым убитым и сожженным, откидывал грубую циновку, прикрывающую лицо монаха, становился на колени и что-то шептал, глядя в черное ночное небо. Слезы катились из его глаз, капали и застревали на реденькой седой бороде.

– Отец наш духовный, – монах дотронулся до плеча настоятеля, – мы нашли всех убиенных и сожженных, убито девять, да сожжено адским пламенем четверо. Раненых – восемь, мы потеряли половину братии, да вот ещё беда: сожжена машина для обработки полей. И не можем найти машиниста… Дом его сожжен, и судьба детей и жены его нам неведома.

– Тушите дом и при свете дня будем искать.., – поднялся с колен настоятель. – Убиенных братьев хоронить будем завтра, после полудня, отпеть их надобно!

– Братия! Надобно усилить караул и почивать каждому по немного. День завтра будет хлопотный.

– Отец наш, – подошедший монах тихим шепотом окликнул настоятеля, – не желаете ли сообщить учителям о случившемся? – он протянул небольшую плоскую коробочку, в которой любой житель планеты Земля узнал бы обычный сотовый телефон.

– Ох-хо-хо! Грехи наши тяжкие! Не могу привыкнуть никак к этой штуке! Брат мой, нажми перстами на нужные пластинки!

Монах, потыкав пальцами, набрал нужный номер и протянул его настоятелю:

– К вам обращается настоятель монастыря благочестивой Африне. Да, да это я ваше святительство господин Арти! Беда пришла в наш дом! Напали на обитель люди капитана Азигета. Убили многих, пожгли немало… И вашу чудную машину спалили злодеи…

– Нет, про машиниста и его семью я не знаю ничего. Нет, присылать ничего не надо. Вам виднее, святой Учитель!

Через несколько минут над монастырем завис небольшой аппарат, напоминающий микроавтобус, яркий свет залил монастырский двор и санитарный гравиелёт плавно приземлился перед ещё дымящимся зданием. Монахи почтительно, но с явной опаской, попятились к стенам. Шесть человек, с чемоданчиками, на которых красовался красный крест, стали быстро осматривать раненых.

– Приветствую вас, святой Учитель Арти! – настоятель согнулся в почтительном поклоне перед Артёмом, вышедшим из кабины гравиелёта.

– Уважаемый настоятель Шигал! Я прошу вас постараться и впредь звать меня только по имени! Давайте пройдем к раненым, время дорого!

Через полчаса восемь сильно пострадавших монахов были размещены в гравиелёте, трое, легко раненных, остались в монастыре. Настоятель, любезно провожая Артёма к машине, вздрогнул от телефонного звонка.

– Слушаю, Александр Петрович! Да, я вас понял! Да! Никаких действий в отношении людей с фрегата не предпринимать!

– Господин Арти, то был сам великий Учитель святой Алекс?!

– Да, это был верховный учитель, – Артём спрятал телефон, – он сам завтра прибудет к вам, чтобы понять, что произошло и оказать вам помощь.

– Учитель Арти! Но ведь это невозможно! Не может сам великий Учитель навестить такой ничтожно малый монастырь! Это подорвет его авторитет!

– Авторитет Учителя Алекса не может подорвать даже создатель! Они с ним друзья!

– Помоги и просвети нас, великий создатель! Тысячу раз благодарю тебя за то, что ты ниспослал нам Учителей! – настоятель в молитвенном порыве поднял глаза к небу.

– Уважаемый настоятель Шигал, сильно ли пострадала библиотека монастыря? – прервал его молитву Артём.

– Погибли многие глиняные таблички. Только это копии: мы успели их сделать и, как вы советовали, подлинные спрятали в надежном месте. Как вы и просили, мы отдадим все в то здание, что вы называете – музей. А вот свитки, не пострадали совсем! Братия для создания копий взяли их в верхние кельи.

– Спасибо вам, уважаемый настоятель Шигал! Вы сделали большое дело!

– Неслыханная благодать! Один из великих и могучих Учителей говорит мне, ничтожному монаху, спасибо! Воистину, настали странные дни! Глиняные таблички с крючками дикарей стали дороже лунного металла! Спаси и сохрани нас, грешных, великий создатель! – настоятель Шигал разговаривал сам с собой, поднимаясь в келью.

Гравиелёт, заложив крутой вираж, приземлился у здания госпиталя в городке, выросшем у подножья горы Трехглавой Змеи.

Немного времени понадобилась каретам, чтобы добраться до пристани. Матросы вывели очнувшегося туземца и доставили его в каюту капитана. Грубо усадили на стул, связали веревками. Человек, сидящий за столом, вкрутил фитиль лампы, и колеблющиеся свет разлился по каюте. В углу сидел ещё один монах и мрачно глядел на туземца.

– Скажи, сын мой, ты причащён к святой вере?

– Разве для того, чтобы задать такой простой вопрос, надо врываться в монастырь, убивать братьев по вере и жечь все вокруг?

– Тогда скажи нам, епископам святого ордена, как ты продал свою бессмертную душу этим слугам дьявола?

Туземец звонко рассмеялся, наклонил голову вперед, словно пытался рассмотреть что-то неведомое и недоступное уму монахов:

– Если бы предо мной были простые монахи, я, может и поспорил с ними на тему веры и святости! А вы, ученые люди, каста ордена, и верите этим сказкам про дьявола?

– Да чего ты с ним возишься? Пытать его огнем! Сразу во всем признается и все скажет!

– Не надо крайностей, брат Ифат! Наш гость хоть и отринул веру, однако, он весьма разумен и понимает свое положение.

– Насколько я понял, высокочтимый епископ Ифат хочет что-то узнать у меня? Так почему сразу и не спросит? Может, я и смогу помочь вам?

– Каков наглец! Да он совсем не боится кары небесной и гнева святого ордена! Ты как посмел неподобающим образом разговаривать с двумя легатами синода?!

– Я нахожусь перед двумя членами синода священного ордена, могучей организации, одно имя которой наводило трепет на всех людей! Так почему же я, ничтожный туземец и раб заморских владений ордена, сижу перед вами вот так – связанный по рукам и ногам? Чего так сильно напугало священный синод? Неужели жалкий туземец представляет такую опасность? Неужели вся команда корабля всерьез опасается меня?

– Я вижу: ты весьма разумный человек! Мне нравится беседовать с тобой! Зови меня – монсеньор Жедал. Я приближенный короля и член синода. У меня к тебе несколько вопросов. Но вначале мы тебя развяжем, дай слово, что будешь вести себя подобающим образом!

– Даю слово! Тем более мне самому очень интересно, что вызвало такое любопытство святого ордена?

– Брат мой, Жедал, ты слишком доверяешь этому бледнолицему! Завтра подведём его к кипящему котлу, и он все скажет! Без утайки!

– Не надо угроз, брат мой Ифат! Как зовут тебя, сын мой?

– Мое имя Майон, что означает плывущий… Монсеньор Жедал, ваш коллега явно не хочет, чтобы мы спокойно беседовали. Если это не противоречит вашим законам, то могли бы мы поговорить с вами вдвоем?

– Да как смеет презренный туземец ставить нам свои условия?!

– Не горячитесь, брат мой по вере! Майон говорит верно. Идите к капитану – добрая рюмка вина взбодрит вашу кровь и склонит ко сну. А мы побеседуем с тобой, не так ли, сын мой?

Туземец Майон кивнул головой в знак согласия. С опаской покосился на острый кинжал, которым епископ перерезал веревки.

– Садись, поближе к столу, сын мой! Сейчас нам принесут горячий шоколад. Ты любишь шоколад?

– Шоколад – это священный напиток! Наш народ пьет его только по особым дням!

– Особые дни – это когда вы чтите своих богов? Тех, кого вы считаете посланцами неба?

– Да! И вера наша оказалась правдой! Всемогущие боги прибыли сами и прислали нам учителей! И их новое учение, словно свет, освещает наш путь. Наши жилища, наша пища – стали другими. Благодаря учителям, мы имеем могучие машины, которые легко и быстро обрабатывают поля, заменяя тяжкий труд. Мы можем учить своих детей и не опасаться, что наших стариков, за ненадобностью, бросят на съедение крокодилам. Монсеньер Жедал, вы не знаете судьбу моей жены и моих детей?

– Увы, сын мой, сие мне не ведомо… Но завтра, как станет светло, я непременно узнаю о твоих чадах и жене.

Епископ придвинул к себе блюдо с двумя чашками напитка, кивнул матросу, и тот, пятясь, вышел из каюты.

– Попотчуйся, сын мой! Считай, что у тебя праздник, родился заново, кстати, это ты мне обязан жизнью! А то вот брат мой по святой вере – Ифат, очень зол на тебя!

– Благодарю вас, монсеньор Жедал! – Майон взял протянутую чашку, с благоговением поднес её к губам и, отпив напиток, поднял глаза к небу. Судя по движению губ, он молился.

– Ничего так не подкрепляет силы, как чашка горячего шоколада! А знают ли уважаемые тобой учителя о целебных свойствах шоколада?

– Да, это для них не тайна, только они больше предпочитают его в твердом виде. Придают ему форму, наподобие листа гинго, только с более ровными краями, и едят маленькими кусочками.

– А скажи-ка мне, сын мой, в чем вера этих, твоих учителей?

– В справедливости! И в равенстве людей, не только перед создателем, но и друг пред другом!

– А вот тут они ошибаются! Взгляни повнимательней, сын мой, взгляни в самую душу! И где ты видел одинаковых людей? Их возможности, богатство, положение в обществе? Разве есть кто-то равный королю? Разве справедливость – главное мерило положения в обществе? Деньги, деньги – вот что ведет к вершине положения в обществе! А скажи мне, Майон, есть ли деньги у учителей?

– Деньги у них есть, только они совсем не придают им значения. Не желают их и не копят.

– Значит, у них их много… Так ведут себя только те, кто достиг богатства…

– Не совсем, так ведут себя те, у кого могущество и власть, власть, облаченная в знания, подпираемая могуществом машин, власть над знаниями законов природы и общества!

– Знания постигаются исканиями и ещё войной! Да, да! Войной! Тот, кто хочет завоевать другой народ, должен иметь оружие, превосходящее оружие противника! Впрочем, сын мой, ты не силен в философии!

Епископ остановился у стула механика Майона и вкрадчивым голосом спросил:

– А как часто ты, сын мой, встречаешься с учителями? И можешь ли устроить мне с ними встречу?

– С учителями я встречаюсь тогда когда мне это необходимо! И встретиться с ними может любой, кто пожелает! Да хоть завтра!

– Сегодня, уже сегодня, сын мой. Наша беседа затянулась за полночь! А как ты даешь знать им, что тебе нужна встреча?

– У меня есть прибор связи.., теперь – наверное, нет. Ваши люди сожгли его вместе с домом.

– Сие прискорбно… А без прибора?

– Просто прихожу в поселок…

– Так просто приходишь в резиденцию к учителям?!

– Туда может прийти любой…

– А вдруг враги?! Вдруг кто замыслит недоброе?

– Они не боятся никого и ничего, их могущество и милосердие не имеет границ!

– Сын мой, если ты завтра сопроводишь меня к учителям, то я обещаю вернуть тебя к семье.

– Что вы знаете о них?

– Они в безопасном месте и ждут тебя. Теперь все зависит от тебя, сын мой!

– Я согласен! Я провожу, вас монсеньор, в поселок учителей и обеспечу встречу с ними! Только заедем в монастырь: я хочу узнать, что с моей семьей.

– Вынужден принять твои условия. Остаток ночи проведешь в кладовой, где хранятся канаты. Там хоть и тесно, зато нет крыс. До утра уже не так далеко!

Глава двадцать восьмая

Гравиелёт плавно поднялся над полом. «И все-таки он немного подрагивает, Лёшка говорил – бесшумный!» – чего это я? И здесь ищу недостатки машины. Прервав свои мысли, покосился в сторону Артёма. Тот, с сосредоточенным видом, смотрел вперед, положив правую руку на джойстик управления.

– Даю обратный отчет! До старта осталось – десять секунд, девять… – громкоговорящая связь голосом запускающего инженера начала монотонный отсчет времени.

«Увидел бы кто нас со стороны», – усмехнулся я. Изящная конструкция гравиелёта висела посредине цеха перед странной конструкцией, напоминающей раму гигантских размеров. В машине, на мягких креслах, шестеро пассажиров напряжённо смотрели в дальнюю стену цеха.

– …один, ноль! Есть поворот вектора времени! – торжественно сообщила связь.

Все пространство «рамы» медленно подернулось серой пленкой. Через мгновение по ней словно прошла легкая рябь, и она стала черной. Нет, это не была чернота безлунной ночи, я сразу не мог найти сравнение, что мне напоминала эта тьма. Когда-то в детстве я стоял перед лужей битума, растекшейся под горячим летним солнцем. Её чернота завораживала и притягивала. Что-то подобное развернулось перед нашими глазами. Ни один луч света, упавший на поверхность пространства искажённого, генератором времени, не мог вырваться наружу.

– Старт! – откликнулся Артём и легонько повел джойстиком. Повинуясь воле пилота, где-то под днищем машины развернулись щитки отражателей и гравиелёт двинулся в сторону ворот. Я оглянулся и подмигнул Насте, сидящей сзади пилота. Она слегка улыбнулась мне, напряженно вглядываясь вперед. И было от чего напрячься. Нос гравиелёта погрузился в чернильную тьму. Вспыхнули лампы освещения, но они не разогнали тьму за окном, она прочно прилипла к окнам, и от этого было немного тревожно на душе.

Неожиданно, словно кто-то бросил горсть искр в эту черноту, перед носом гравиелёта, и тотчас яркое солнце залило светом все вокруг.

– Приехали, – Артём включил разблокировку. Я открыл двери машины – и теплый, немного влажный воздух ворвался внутрь гравиелёта.

И тут я поймал себя на мысли, что впервые нога человека Земли касается другой планеты. Другой ли? Твердо и уверенно я встал на мягкую от ковра зеленой травы землю, сделал шаг, другой и тут встретил взгляд, полный изумленного испуга.

Невысокий, светловолосый человек, с необычайно белой кожей, одетый в грубую, грязную одежду медленно пятился назад. Я приладил к уху прибор синхронного перевода, хотя мне в нем не было необходимости: мы с Артёмом, успели выучить язык обитателей этого материка.

– Не бойся меня, я не причиню тебе вреда! Подойди поближе – я поманил пастушка рукой.

Хорошо, что тот не задал стрекача, опасаясь за своих коз. К моему удивлению, он приблизился, заплетаясь за траву на негнущихся ногах. Артём включил видеокамеру и, обойдя со всех сторон, запечатлел пастушка, бормочущего молитву. Потом, словно близкому другу, показал ему это видео. Тот неожиданно упал в обморок.

– Анастасия! Нашему гостю плохо! – я подозвал биоробота, тот, мгновенно оценив ситуацию, принес медицинскую укладку.

– Обморок, на кушетку его! – приказала биороботам, Настя.

– Ну как он? – мы все столпились возле Анастасии.

– Так, а ну отошли все в сторону! Больному нужен воздух! – она сняла с ноги пастушка башмак, грубо сработанный из шкуры кого-то животного.

– Вот почему он прихрамывал! Загнившая рана, видно, наколол не так давно, – Анастасия быстро и ловко промыла рану и забинтовала её бинтом, предварительно наложив тампон с мазью.

– Сильно истощён, испуган и, по – видимому голоден! Ребята, – она махнула биороботам рукой. – Ребята, приготовьте, что-нибудь поесть, вот для нашего гостя, – смочила ватку нашатырным спиртом и поводила ею перед носом у пастушка. Тот вздрогнул, чихнул и открыл глаза.

– Вот и молодец, все хорошо, немного полежишь и вставай, покушаешь. Мы тебя не обидим, не бойся!

– Настя, так он на русском языке не разговаривает! Возьми вот переводчик – я протянул ей синхронный речевой передатчик. Она приладила его за ухо:

– Встать сможешь?

Пастушок быстро соскочил с кушетки и замер, в удивлении разглядывая Анастасию.

– Как тебя зовут? – она, дружелюбно улыбаясь, протянула ему башмак. Маленький туземец недоуменно посмотрел на свою забинтованную ногу с грязными ногтями и осторожно надел его.

– Мозь моё имя, великая госпожа! – он зачем-то посмотрел на одного из двух животных, которые смирно сидели рядом с Артёмом. Тот гладил их по спинам, щекотал за ушами. Крупные, сильные кошки, словно домашние котята, ворчали от удовольствия и терлись о колени человека.

– Госпожа, скажите господину, что это опасно! – пастушок показал пальцем на Артёма играющего с лайвами.

– Не беспокойся, они его не тронут! Наверное, ты голоден? – и она показала на складной столик, уставленный едой.

– Нет, нет! – запротестовал пастушок. – Мне нельзя есть! У меня трехдневный обет!

– Тогда съешь вот хотя бы мандаринку! – Анастасия, очистив кожуру, протянула её пастушку.

Заметив недоумение в его глазах, засмеялась и съела сама. Очистила и протянула ему другой плод. Он взял его и послушно съел. Покосился на Артёма. Тот ничего умнее не мог придумать, как взять батон колбасы, разломить его пополам и угостить этих то ли котов, то ли львов.

Лайвы, в два глотка расправившись с доселе невиданной добычей, дружно уселись у его ног, всем своим видом показывая, кто отныне их хозяин.

– Госпожа, отпустите меня домой, у меня живот болит!

– Конечно, ступай домой! Мне бы очень хотелось, чтобы ты, Мозь, выполнил одну мою просьбу: завтра, в такое же время, сможешь прийти снова сюда и пригласить с собой кого-нибудь из взрослых?

– Как будет угодно великой госпоже!

– Хорошо, тогда возьми вот это – и она протянула ему конфеты, запакованные в прозрачный пластик.

Пастушок было слабо запротестовал, потом взял конфеты, и, неуверенно наступая на раненую ногу, поспешил к роще, за которой виднелись постройки города. Дальше, до самого горизонта, мерно дышал океан.

Я снял компенсационный костюм – все настояли на его необходимости при старте. Итак жарко, да ещё эти ремни прижимают тело. Не нужен он больше – переход безопасен и перегрузок нет.

– Так, ребята, контрольное время нашего пребывания подходит к концу. Собираемся – и домой! Артём, запускай беспилотник, закрепляем на скале телекамеру, оставь ты этих кошаков, пусть идут к хозяину.

Сборы в обратную дорогу заняли минут пять. Когда в воздухе у скалы возникло черное полотно перехода, мы уже сидели на местах.

– Поехали! – Артём радостно выкрикнул традиционный клич космонавтов перед стартом и привел гравиелёт в движение.

Обратная дорога прошла в меньшем напряжении. Я даже поменялся местами со слугой – альдыге. Просто перелезли, мешая друг другу, он вперед, а я назад, на место рядом с Настей. Она улыбнулась мне.

После того, как гравиелёт вынырнул из тоннеля тьмы, мы были просто ошарашены увиденной картиной. Весь персонал экспериментального цеха встречал нас, выстроившись полукругом. Раздались такие крики восторга и радости, что даже задрожали стекла высоченных окон. Три девушки, наверное, монтажницы гравитационных панелей, в нарядных костюмах держали в руках пышный каравай, увенчанный солонкой. Какое там! Их просто оттерли в сторону, все бросились к нам. Объятья, слезы радости.

– Товарищи! Друзья! Давайте дадим первым путешественникам во времени прийти в себя!

Алексей, завладев микрофоном, с трудом призвал присутствующих к порядку.

– Слово имеет генеральный, да что там! Один из первых путешественников сквозь время Александр Петрович Холмин!

Я взял микрофон:

– Друзья! Настал тот миг, ради которого вы все трудились не покладая рук, не жалея своего времени и своего таланта! Спасибо вам, и низкий поклон! – я поклонился работникам экспериментального цеха. Грянули аплодисменты. Поднял руку – все стихли.

– Ради чего все это было задумано? Там, – я махнул в сторону портала, – Там по ту сторону времени нас ждет прекрасная страна, где земля, воздух и вода не загажены человеком. Там всегда лето и благоухают дивные цветы. Мы должны создать там новое государство, где не будет войн, тяжкого труда, а будет полный достаток для всех и каждого! Знаю, многие не поверят, и многие будут сомневаться. Но кто, как не вы, убедились в наших возможностях? Кто, как не вы создали машины и приборы далекого будущего? Кто захочет остаться, останется здесь, на Земле, для него всегда найдется дело по душе и таланту. Милости просим в гости к тем, кто уедет туда. Об одном попрошу вас, пока не сообщать ничего из увиденного и услышанного здесь никому, даже родным и близким. Вы знаете, что рядом идут съемки кино, говорите, что причастны к созданию нового фильма. А сейчас Артём Генрихович покажет вам, как выглядит другой мир, тот, что отстает от нашего ровно на сорок семь минут!

Быстро принесли и установили экран. На нем поплыли кадры зеленых холмов и просторных долин, тропических джунглей, диковинных цветов и птиц в ярком, цветном оперении. Люди, собравшиеся в здании цеха, ахали, в восторге хлопали в ладоши, обнимали друг друга.

– Качать конструкторов и генерала!

Нас подхватили за руки, за ноги и стали подбрасывать в воздух.

– Стойте, поставьте на пол, уроните! – слабо сопротивлялись мы.

– Алексей Сергеевич, через полчаса, я жду вас с Артёмом Генриховичем у себя. Анастасия Генриховна, вас тоже попрошу пройти ко мне.

Когда я прошел к себе в кабинет, поздоровавшись с присутствующими, за мной торопливо вошла секретарша:

– Александр Петрович, звонили из приёмной губернатора, просили связаться с ними. Все остальные звонки я переадресовала на ваших замов.

– Спасибо, Ирина, – через пять минут, соедините меня с приемной губернатора. А через полчаса у меня техническое совещание.

– Александр Петрович, разрешите посторонний вопрос?

– Давайте…

– Говорят вы, лично сами, играете роль в новом кинофильме, и сегодня была проба. Вам понравилось?

– Ирина, ох уж это женское любопытство! Слухи, которые дошли до вас, достоверны. И я только что со студии. Все сняли с первого дубля, и дальше пойдут новые серии.

– А мне можно будет посмотреть, как происходит съемка кинофильма?

– Можно! И даже поучаствовать в этом. Ваш муж работает в кузовном цехе? А сын заканчивает политехнический?

– Да, ещё дочь заканчивает в этом году школу…

– Мы будем строить новый автозавод в тропиках, если пожелаете, можете принять участие в стройке. Всем найдется место и работа.

– Это заманчивое предложение, я поговорю дома.

– Хорошо, соедините меня с губернатором. И пригласите кинорежиссера Байдина Тараса Егоровича, и Филиппова, их присутствие обязательно на совещании.

Селектор, отозвавшись коротким звонком, сообщил, что на связи приемная губернатора.

– Александр Петрович! Ты куда пропал? – в трубке рокотал густой бас губернатора. – Давай бери с собой инженера, конструктора, начальника охраны и ко мне. В шестнадцать часов – расширенное совещание, там и твоя тема есть.

– Вас понял, Владимир Михайлович! В шестнадцать ноль-ноль будем! – я переключил селектор на приемную.

– Ирина, поторопи приглашенных сотрудников ко мне на совещание! Губернатор вызывает на четыре часа.

«Вот некстати, он со своим совещанием» – я ещё не отошел от прыжка через время. Лицо чувствовало теплый океанский бриз и аромат тропиков словно все ещё витает в комнате.

– Александр Петрович, все собрались, – голос секретарши вернул меня к реальности.

– Пригласите…

Первым вошел, вернее почти вбежал, начальник охраны Филиппов:

– Петрович! Это же, как в космос слетать! Мы это сделали! Мы! Первые!!! Теперь все будет по – другому, теперь у нас есть своя планета. И мы сделаем там свои города, села и государство! Ворьё, чинуш, казнокрадов – весь мусор человеческий – за борт!

– Погоди, Сергей Филиппович, вот главный чинуша нашей области вызывает на ковер. Всех нас вызывает.

– Да ну его! Принюхивались тут его люди, вот даже ФСБ подключил. Неймется ему, чуют его ребята хорошую поживу. Уже доложили о золоте. И так копают, а тут ты, Петрович, задачку им загадал – вон, сколько молодых и талантливых к себе подтянул!

– Погодите вы с губернатором! Давайте по делу! Садитесь, друзья мои!

Лёха помаячил мне, очертив круг над головой, намекнув на защитные шлемы.

– Нет, Алексей Сергеевич! Первая часть совещания общая и не представляет ничего необычного. Мы начнем её с поручения нашему киношнику. Тарас Егорович, вам предстоит в короткие сроки модернизировать старый аэропорт, ну тот, где тренировали парашютистов. Здание аэропорта, окрестности взлетной полосы – все обставить в марокканском стиле. За какое время вы справитесь с этим заданием?

– Месяца за два, три, как пойдет…

– Должно пойти! И не просто пойти – побежать! Людей, техники и денег у вас будет предостаточно! А вот обслуживающий персонал этого липового аэропорта мы подберем сами.

– Обижаешь, Петрович! Это мой хлеб! – «Филиппок» в негодовании даже привстал со стула.

– Не горячитесь, Сергей Филиппович! Вам предстоит организовать службу охраны в новой зоне. Все главные события переместятся туда.

– Алексей Сергеевич! – я повернулся к главному инженеру. – Вам немедленно подготовить всю документацию, оборудование и персонал цеха «Н1» к перемещению в зону. Готовые изделия – туда же! Завтра на двух больших гравиелётах выход в Афецию. Сегодня ты и Артём готовите к сборке малый обучающий модуль. Кстати, сколько человек может пройти на нем обучение?

– Восемнадцать, максимум – двадцать в сутки и это при правильной организации системы обучения.

– Подберите нужных людей. Нам понадобится около полусотни человек для обслуживания нашего аэропорта подскока.

– Александр Петрович, объясни, ради бога, зачем нам нужен псевдо – аэропорт?

– Мы вербуем людей для работы в тропиках. Как мы объясним им, что переносим их через время? Там пока нет связи с Землёй. Только почта, через портал. Технари вот обещают связь, но просят время – около года. Мы будем отправлять людей на самолетах с гражданского аэропорта, делать пару, тройку кругов и приземляться уже на нашем, липовом аэродроме. Далее, ночью, перевозить к порталу и далее…

– Понятно, и надолго такая маскировка?

– Думаю – год, полтора, времени мы выиграем, а там, – я махнул рукой, – Пока сильные мира сего спохватятся и начнут предъявлять к нам претензии, успеем перенести портал на новую землю и оттуда, так сказать изнутри, руководить переходом. Кого пожелаем, того и пустим!

Сергей Филиппович, вы и ваши люди отправляются завтра. Артём Генрихович, вы готовите строительные модули и готовые домики к отправке. Действуйте строго в графике перехода, времени у нас мало. Анастасия Генриховна, на вас лежит медицинское обеспечение. Завтра уходит первая бригада медиков. Все, совещание окончено, главные специалисты – со мной на совещание к губернатору. Вы, Сергей Филиппович, свяжитесь с ГАИ, или как они теперь – ГИБДД? Обеспечьте проезд экспериментальных автомобилей пред светлые губернаторские очи! Но только после нашего звонка!

Совещание у губернатора началось как всегда нудно. Он перечислял нужды страны, необходимость каждому и всем жить интересами людей, платить налоги и бу-бу, бла-бла-бла.

Наконец-то, их губернаторское высочество соизволило обратить свой взор на нас, сирых и низких.

– Александр Петрович, Господин Холмин! Как прикажите понять смысл вот этой бумаги? – хозяин высокого кабинета держал на весу какой-то лист бумаги.

– Мало того, что продажи ваших автомобилей упали… – он заглянул в раскрытую папку, лежащую на столе, – Мало того, что продажи упали аж на 2, 43 % так вы еще и не соизволили заключить договор с заводом автодвигателей! Что решили вместо двигателей оглобли приделать да лошадей в них запрягать?!

Как надоел мне этот плоский юмор «хозяина»!

– Владимир Михайлович! Если мы будем ставить оглобли вместо моторов, так нам леса в Сибири не хватит! Давайте я буду ответ держать по всем вопросам и проблемам, которые вы подняли и предъявили нам…

Интересно было наблюдать, как встрепенулись все опричники «хозяина»: кто посмел возразить губернатору? Даже мысль мелькнула: «А что бы он там, на земле Афеции, делал? Над кем хозяйствовал?» Стало смешно и свободно от этой мысли.

– Первая ваша претензия: жить интересами людей, так вы и сами ни раз были в нашем городке и посещали наши магазины…

– Ты куда хватил, Александр Петрович! Давай переходи к моторам, почему не заключил договор с Ярославлем?

– Подождите, Владимир Михайлович! Я вас не перебивал, выслушал все претензии. Дайте и мне ответить по всем поставленным вами пунктам!

Ну и бросил же я камень в болото! У «хозяйских» опричников от изумления челюсти отвисли! Да и сам хозяин, до этого вальяжно развалившийся в кресле, с явным любопытством уставился на меня. «Вот так! Это тебе не золотой прииск оттирать у меня!» – с некоторым злорадством подумал я.

– Далее – налоги мы платим сполна, плюс благотворительность, так что и по этому пункту ваших претензий мы чисты! Что касается автомобильных моторов, то мы не заключили договоров ни с одним из заводов. С нового года они нам больше не нужны.

– Как не нужны?! Вы что решили свернуть производство автомобилей? Закрыть одно из градообразующих предприятий? Да у вас там, вместе с социальной сферой, рабочих мест тысяч восемь наберется! Рабочих куда собираетесь девать?!

– Да никуда! Как работали, так и будут работать. Разве больше придется… Продажи-то возрастут и не на два процента, а на две, может, три тысячи!

– Да вы у нас оптимист! Вся автомобильная отрасль идет на спад, а у вас, Холмин, прямо-таки рассвет! Ну да! Без моторов автомобили дешевле будут, да и на бензин не надо тратиться!

– Не могу не отметить вашу проницательность! Вот мы все это и убрали! И мотор, и бензин, да и систему охлаждения в придачу! Мы будем делать электромобили!

– Ай, да изобретатели! Ай, да Кулибины! Да кто будет покупать ваши электромобили? У них зарядки хватает на сто, максимум двести километров! Да и заряжать их часов шесть!

– Нет, наши заряжать не надо! Автомобиль рассыплется – ставь наш аккумулятор на новый и так – пока не надоест. У нас как на заводе зарядили – так и катайся! Да и мощность – двадцать киловатт на килограмм веса. Один недостаток – разбирать нельзя, чуть расковыряешь – и все расплавится! Да что говорить, лучше увидеть! Или прокатиться. Посмотрите в окно!

На площади, перед зданием областной администрации, выстроилось десять новеньких автомобилей. Впрочем, автомобилями их назвать можно только за то, что у них были колеса.

– Вот, теперь будут такие автомобили – нравятся?

Глава двадцать девятая

– Чево-то они у тебя Александр Петрович, больше на жуков похожи, чем на автомобили!

Губернатор, отпустил занавеску и отошел от стола.

– Дизайн может быть похожим на привычные автомобили. Только стоит ли это делать? Наши электромобили компактны. Моторы, как и аккумуляторы, стоят прямо в колесах. Пространство в салоне требуется только для пассажиров и багажа, не считая автоматики управления, климат – контроля, да еще, пожалуй, связи… Отличный круговой обзор, динамичный разгон. Что ещё? Простота управления – руль, тормоз, газ, хотя мы зовем этот агрегат – селектор ускорения…

– Давай так, ты, Александр Петрович, угоняй своих жуков обратно к себе домой. Завтра, с утра, мы наведаемся к тебе. Посмотрим твоих жучков в деле. На полигоне и покатаемся. А что касается твоих чудо аккумуляторов, то ты тут сказку нам рассказываешь! Впрочем, мы сделаем проще – мои люди как сядут за руль, так будут сменять друг друга. Пусть накатают, скажем, тысячу километров. У тебя на полигоне трек какой протяженности?

– Стандартный – десять километров.

– Вот пусть они каждый по десять кругов сделают, сотню намотают. Гаврилов, подбери человек пяток, пусть протестируют эти машинки!

– А ты, Веричев, возьми на прицел журналюг. Они раньше времени ничего не должны пронюхать. А тем, кто уже снял материал, сообщи – для кино сделали. Там, на заводе есть у Холмина, своя киностудия, вот туда и собрали этих жуков. Совещание считаю законченным. А вас, господин Холмин, попрошу остаться!

Любит, любит «хозяин» красивые эффекты! Ладно, завтра посмотрим, как он будет действовать. Примазаться к чужой славе, а главное к деньгам, это у него на первом месте.

«Все, домой, к дочкам, к жене!» – захлопнул дверцу автомобиля.

– Домой, Коля, домой!

– Александр Петрович, а на электричество когда пересядем? Надоело заправляться, масло менять. Ребята, те, кто обкатывали наши новинки, говорят: тошно после них на бензинки садиться.

– Скоро, Коля, очень скоро! У тебя девушка есть?

– А как же! Осенью поженимся! Вас на свадьбу пригласим! Придете?

– Приду! И подарок уже приготовил.

– Ух ты! Секрет?

– Не совсем, домик на берегу океана, в тропиках.

– Хорошо шутите, Александр Петрович! Или это свадебное путешествие? Хорошо бы – недельки на две.

– Нет, это не шутка. И не на две недели. Если понравится, будете жить, пока не надоест. Соскучитесь, в гости сюда наведываться будете.

– Что-то я не пойму: вы меня увольняете? Нового шофера себе берёте?

– Нет, Николай, завтра вместе и место под домик подбирать поедем. Губернатора проводим, думаю, до обеда управимся. И поедем, точнее – полетим.

– Как скажете. А невесте что сказать?

– Пока ничего, вот завтра и сообщишь!

Магнитная защёлка двери подъезда слабо щелкнула за мной. Поднимаясь к себе по лестнице, я вспомнил, как удивилась японская делегация, когда пришли ко мне в гости. А удивились они отсутствию кодовых замков на дверях подъездов нашего поселка и моей трехкомнатной квартире. У них там, в Японии, генеральный директор автоконцерна имеет такой особнячок! А тут – три комнаты, на втором этаже. Да что им объяснять? Что я сразу сказал начальнику отдела полиции: если будет хоть одна кража, или посторонние будут гулять по поселку – лишу премии. А она равна половине годовой зарплаты! Вот они и рыли землю – что называется, за версту преступления чуяли.

– Папа, папа приехал! – дочки первыми выбежали на звук открываемой двери.

– Привет, мои принцессы! Привет, мои любимые! – я обнял девочек. – Смотрите, что я вам принес! – откуда им было знать, что эти плоды выросли под жарким солнцем чужой планеты? Впрочем, чужой ли?

– Ой, какие они красненькие? Папочка, а это яблоки да?

– Нет, Валечка, там, где они растут, их называют – янго!

– Как интересно – янго! А они вкусные?

– Так, девочки, фрукты – мыть! А ты сегодня рано, все в порядке? – озаботилась жена.

– Фрукты можно не мыть: там, где они растут, нет ни химикатов, ни удобрений. Воздух там чистый и вода не знает ни мыла, ни стирального порошка.

– Саша, это где ты нашел такую страну? Без химии и дыма заводских труб?

– Есть, такая страна, наша страна, мы там скоро будем жить – я обнял жену. – А это тебе – вынул из пакета орхидею ослепительной белизны.

– Какая прелесть! Это тропическая орхидея! Ты что и вправду был в тропиках? Такая орхидея растет только на Борнео, но там она меньше, а тут – такая шляпа и запах! Где ты её взял?

– Есть такая страна – Афеция, давай договоримся: пока не спрашивай меня, где это. Просто знай, нас ждут перемены. Мы с тобой поговорим об этом позднее. Ужинать будем сегодня пораньше, а потом я покажу вам кино.

– Ура, ура! Папочка новый мультик привез! – запрыгали девчонки.

– Саш, у меня плов, котлеты, поиграй с дочками, а я разогрею.

– Не спеши, Татьяна! Давай ты побудь с девочками в зале, а я сам разогрею.

– Ой, удивил! Разве сегодня восьмое марта? Впрочем, как хочешь, девчонки, сегодня папа нас кормит ужином!

Я зашел на кухню. Убрал со стола скатерть. Вы когда либо ощущали себя владельцем волшебной скатерти-самобранки? Вот то-то! Минута ушла на активацию информационной матрицы, другая – на поиск блюд, напитков и фруктов. Под занавес, на столе, уставленном изысканными блюдами, достойными королевского стола, и винами, которым позавидовал бы любой президент, возник изящный подсвечник и букет роскошных цветов. Не скрою, это было пижонство: все блюда были золотые или позолоченные – это были точные копии царских сервизов, наборы из императорских буфетов и королевских столовых.

– Так, ребятки и девчатки! Кушать подано! Любимая, закрой глаза, тебя ждет сюрприз! – я взял жену за руку и повел на кухню.

– Чур, не подсматривай! – придержал её перед столом, – Открывай!

Свет зажженных свечей отражался от золота желтыми искрами, играл разноцветными бликами в венецианском стекле длинноногих фужеров, дробился в серебряных вазах.

– Что это?! Откуда? Саш, как это возможно? – в её черных, широко распахнутых глазах, читалось испуганно-восхищенное изумление. Я весело рассмеялся.

– Любимая, ты совсем забыла! Я – великий шаман! Сын великого шамана, хоть и приемный, но, как видишь, тоже кое-что могу! Садитесь за стол, мои дорогие!

Дочки, весело щебеча, взгромоздились на стулья и сразу подтянули поближе блюдо, полное сладостей. Я откупорил бутылку с вином, кажется, это было «Шато Лаффитт» почти полувековой давности.

– За нас, за нашу семью, за дочурок и за нашу любовь! – бокалы отозвались тонким мелодичным звоном.

– Ой! – девочки захлопали в ладоши. – Мы тоже хотим! И нам дайте!

Пришлось налить и им. Пока вино струилось в фужеры, я сменил структуру и алкоголь исчез из напитка. Зато в нем стало больше сладкой фруктозы. Дочки осторожно сдвинули бокалы и обрадовались хрустальному звону.

– Как сладко!

– Александр! – жена всегда называла меня полным именем, когда хотела подчеркнуть неправильное мое решение, – рано девочкам вино!

– Успокойся, там нет ни капли спирта! Сладкий виноградный сок.

Девчонки тем временем, явно балуясь, сильнее сдвинули бокалы. Тонкое стекло не выдержало, и бокал разбился. Младшая разревелась.

– Да ты что? Машенька, разве можно плакать, подумаешь, фужер разбился! Сейчас папа соберет осколки, мы с тобой скажем волшебное слово, и он снова будет целым! Давай, переставай плакать! Смотри – младшенькая уставилась на осколки.

– Вот, раз! – я накрыл осколки фужера салфеткой, привел в действие информационный блок.

– Давай, дунь вот сюда! Так, молодец! Смотри – ап! – сдернул салфетку, под ней стоял целый фужер. Дочки, в восторге, захлопали в ладони. Что не скажешь о жене.

– Александр! Как прикажешь понимать все эти фокусы? Я представляю себе твои возможности, но не до такой же степени! Объясни, что все это значит?

– Татьяна, давай поужинаем спокойно и весело! Потом я все тебе объясню. Девочек спать отправим и поговорим! Вот, оцени этот салат – я протянул ей вазочку с мексиканским салатом из цветов кактуса. – Между прочим, сделан из цветов, а они цветут всего один раз в году и один день.

Татьяна взяла вазочку из моих рук и чуть не уронила её.

– Тяжелая… Это что золото?!

– Да, эти столовые приборы – абсолютные копии тех сервизов, на которых ели владыки мира сего. Вот, взгляни, этот серебряный кубок абсолютно такой же, как и тот, что возил с собой в походах Александр Македонский.

– Зачем тебе все это?! – жена отодвинула салат. – Это каких денег стоит?

– У меня свои причины на такой семейный ужин. Во-первых. – на заводе мы завершили необыкновенный проект! Во-вторых, сегодня впервые нога человека коснулась земли другой, обитаемой планеты! И наконец, – два изобретения, которые изменят наш мир до неузнаваемости, и это тоже мы!

– Александр! Мне страшно! Ты говоришь слова, которые я не могу сразу понять! Какая планета?! И при чем тут ты?!

Я встал, обошел стол, обнял жену.

– Не заставляй меня сказать тебе все сразу! Отведи дочек спать – уже поздно, и приходи, я выпью ещё вина.

– Да, с тобой точно что-то произошло! Раз ты второй бокал вина себе наливаешь!

Моя улыбка была ответом на её душевное смятение. Вино показалось мне чуть терпким. «Может, правда, зря я так: закатил роскошный ужин, бахвалюсь в общем – то не моими достижениями? Я всего лишь транслировал знания, полученные мной от системы, в наше общество… А-а, чего терзаться, свернуть с этой дорожки все равно не могу»

– Дочки спят, ты даже не поцеловал их перед сном! Что с тобой случилось? Мне тревожно…

– Сядь рядом.., – она послушно выполнила мою просьбу. Я взял её за руку.

– Помнишь такую песенку: «С неба звездочку достану и на память подарю»? Я сделал все, что бы достать для нас планету: чистую, теплую, просторную. Там мы будем жить. Я, ты, дочки и много, много других людей. Настоящих, чистых искренних! Погоди, не перебивай меня, мне трудно находить нужные слова. Сегодня так много всего случилось! Вон видишь, часы? Они показываю время. Такое привычное и понятное… Сегодня я, и еще двое жителей планеты Земля, впервые в истории человечества побывали на другой планете! Точнее, эта планета, тоже Земля, только время на ней течет вперед. Ровно на сорок семь минут, чем у нас!

– Саша, это невозможно!

– Да, моя милая, до сегодняшнего дня это было так! А теперь – возможно! Вон посмотри на тот цветок орхидеи, всего лишь семь часов назад он благоухал на лиане в тропическом лесу, растущем на берегу океана! И сорвал его Артём и передал мне! Представь, я был первым человеком нашего времени, который коснулся ногой другой земли, другой планеты!

– Если все, о чем ты говоришь, правда, то это событие, равное которому не было в истории! Только как это вы смогли сделать?

– У нас есть машина времени. Точнее – это генератор поворота вектора времени…

– Так вы что?! Можете перемещаться в любое время? И в прошлое и в будущее?

– Немного не так, хотя и это возможно. Энергии потребуется много. Пока мы прокалываем время в одном направлении, так менее затратно. Кроме этого генератора у нас есть кое-что и покруче! Мы создали источник энергии большой мощности, практически вечный! Представь – больше не надо ни одной электростанции, паутины проводов, бензина, угля и даже дров! Ну, может только для камина…

– Здорово! Это же сколько людей вам спасибо скажут!

– И проклянут ещё больше! Представь – сколько людей лишатся работы? Средств существования для своих семей? И это не все! Для человечества у нас есть ещё одна бомба!

Увидев испуганные глаза своей жены, я рассмеялся:

– Нет, это не то, о чем ты подумала! Хотя и в этом качестве можно его применять! Мы оседлали гравитацию! На наших машинах, мы их зовем гравиелёты, нет колес, они не нужны. И дороги лишними оказались, заодно вместе с аэродромами. Такие системы могут поднимать хоть миллионы тонн груза! Горы переносить! Желаете на Луну, а желаете – на Марс! Понимаешь, наши изобретения – никому не нужны! Ни одно!!!

Я одним глотком допил вино в фужере и положил его на бок.

– Мало того, мы сразу станем врагами всем богатым, знатным и сильным мира сего! Даже самые бедные и обездоленные на этой планете будут слать нам проклятия! Вот почему нам нужна другая планета, другое общество! И мы создадим его! Там все будет не так как на Земле: не будет войн, бедных и богатых, да и денег не будет…

Татьяна обняла меня, прижала к себе:

– Бедненький ты мой…

Говорят же – утро вечера мудренее! Сомневаюсь. Утро закрутило так, что не было свободной минутки. Сначала Лёха загрузил проблемой: у них стопорнулось оборудование для производства нанороботов. Вроде вышли на примитивный уровень, две три операции, а дальше – никак! Придется просить помощи у Гейи. Вот только одобрит ли система увеличение нашего могущества? Когда я попросил её дать нам схему производства медицинских нанороботов, то получил отказ.

Понимаю – самый сложный уровень! А у нас всего лишь строительные модули – так, мелочёвка, четвертый уровень. Надо попытаться попросить снова…

Губернатор, со своей свитой, нагрянул в девятом часу. Бесцеремонно потребовал провести его в экспериментальный цех и показать разработки новых моделей автомобилей.

Тут мои специалисты оказались на высоте. Губернатор со всей своей многочисленной свитой со всем уважением были препровождены в цех.

Там, под равнодушным взором начальника охраны завода, ходили, куда хотели и смотрели что хотели. Парочка дотошных журналистов даже сунула свой нос в отдел генераторов вектора времени, но, ничего не поняв, переключилась на готовые автомобили.

Их сразу оседлали пришедшие с губернатором водители и начали гонять по треку.

– Мы ограничители скорости поставили на сто тридцать километров, а то эти гонщики еще, не дай бог, разобьются! – тихонько шепнул мне Алексей.

– Александр Петрович! Чего твои автомобильчики плетутся? Мои асы не могут выжать из них приличную скорость.

– Мы выставили ограничение, автоматика держит. Вообще-то они могут развивать приличную скорость. На испытаниях показывали за двести.

– Вот! Пусть ребята погоняют, тебе что жалко?

– Нет, не жалко. Но там с автоматикой помудрить придется. Она на такой трассе больше не разрешит!

– И что ещё ваша автоматика может? Или только скорость ограничивать?

– Не только скорость, ещё и знаки распознавать, светофор видит. Дистанцию держит, на препятствие реагирует.

– Ого! Да они у вас прямо роботы какие-то! Ты ещё скажи, что они из ресторана тебя домой довезут!

– И эта функция есть! Только если спутниковая навигация работает. Или хоть раз раньше двигались по этому маршруту. Автоматика запоминает и выполнит все действия сама.

– Ну ты молодца! Давай пройдем к тебе в кабинет, потолковать надо.

Прошли. Я кивнул Ирине. Секретарша понимала меня с полуслова. Никого в кабинет не пустит.

– Тут у тебя жучков нет? Смотри! А то мои ребята проверят!

– Нет, у меня прослушки нет. Отдел безопасности хорошо работает.

– Это хорошо! Ты вот что – включи на всякий случай телевизор. У нас с тобой разговор приватный будет. Не для посторонних ушей.

Я включил телевизор и легонько тронул ещё одну кнопку на пульте. Умная автоматика включила миниатюрные видеокамеры. Пригодится, беседа с такими людьми, это как по минному полю.

– Ты, вот что, господин генеральный директор, пока про эти аккумуляторы, или как вы их там называете…

– Трансгрессоры, господин губернатор…

– А, один пес! В общем, ты вот что, я перебросился парочкой слов с нужными людьми. Они готовы вложить деньги и очень приличные деньги! Сделаем так – выпустим акции нового предприятия, там придумаем, как его назвать. Думаю, вам, как изобретателю нового аккумулятора, выделим процентов тридцать семь. Ладно, ладно – сорок! Сорок процентов! Надо же немного и конструкторам выделить! Ты пойми, это такие деньги! Вся энергетика мира вот где у нас будет!

Губернатор сжал правую руку в кулак и посмотрел на него, словно пытаясь увидеть, как там, этому миру, удобно будет? Нет, хозяин жизни! Ничего-то ты у меня не получишь!

– Владимир Михайлович! Не все ещё ясно с этой новинкой!

– Ты что, Александр Петрович? Что там не так с вашими трансгрессорами? Или ты мне лапшу на уши навешал и нет никаких аккумуляторов? Вечных и прочных?

– Нет, аккумуляторы есть! Документация на них не оформлена, патент, акты испытаний, прогонка по срокам…

– Да пустое это все! Где надо – подмажем, где надо – надавим, да все пойдет как по маслу! Такие люди подключены! У тебя две маленькие дочурки? И жена в школе работает?

Вот оно! Не мытьем так катаньем! Ай, бандюга, ай да хват! Ладно…

– И жена в школе учительницей и две дочки, правда, обе ещё в садике.

– Вот и обеспечь им светлое будущее! Ну что, по рукам?

– По рукам! Вот только вся разработка этого прибора ведется пятью конструкторами и у каждого свой участок работы и, следовательно, свои чертежи. Никто не имеет полного пакета документации. Без согласия ещё четверых ничего не получится!

– Петрович! Ты же генерал! Собери всю документацию у себя! Весь пакет! Действуй, кого надо приструни, уволь, в конце концов! А кого и… Если ты рычаги воздействия на них не найдешь, то мы подключимся!

– Тут все просто. Когда мы начинали работу над этим прибором, то договорились, что в случае успеха двадцать процентов акций будет принадлежать рабочим завода. А остальные – разделим поровну – по пятнадцать. Так что не знаю, что выделять этим очень влиятельным людям?

– Да ты что?! Совсем не понял, с кем имеешь дело? Эти люди все держат под своим контролем! Все и всех! Давай так, Александр, – «хозяин» выдержал паузу, – Петрович!

Давай бери готовый образец, мы его доставим в лабораторию, и там наши люди аккуратненько разберут его, все, что надо, срисуют – и вся тебе документация!

«А вот это не получится! Это устройство, если разбирать, то оно просто сплавится в кусок металла пополам с пластмассой» – так что – бери, срисовывай.

– Ирина, пригласите ко мне начальника техотдела.

Губернатор плюхнулся на стул.

– У тебя что, более мягкого кресла нет? И вообще – кабинет, какой-то нищенский! Коньяк-то хоть есть?

Я, молча, встал, подошел к шкафу, вынул бутылку коньяка, лимон, поставил перед губернатором. Рюмка, салфетка, нож.

– Ого, что пьют наши директора! «Армани» одна тысяча девятисотого года! Это же коллекционный коньячок! Дай, что-нибудь попроще! А эту бутылку я с собой заберу. Будет чем похвастаться перед губернаторами на министерской коллегии!

– Вызывали? – в дверях появился начальник техотдела.

– Принесите малый трансгрессор, губернатору в подарок. Пусть у него в гараже поработает годик, другой.

– Сейчас принесу – технолог исчез за дверью.

– Ты это, Петрович, вот так приборы запросто не раздавай! А то перехватят конкуренты!

– Ничего, пусть в лаборатории ваши специалисты посмотрят, как утроено все там.

– Во! Это поступок! Мужик сказал – мужик сделал! Мы с него быстренько схему срисуем, и пусть твои конструкторы останутся с носом! Не-е, наш с тобой договор остается в силе! Мы с тобой такие горы свернём!

Губернатор опрокинул рюмку коньяка в рот и, взяв ломтик лимона, стал жевать его вместе с кожурой.

«Миром правят дураки! Удалось же дуракам умных так прибрать к рукам!» – не помню, кто сказал, но сказано точно!

Глава тридцатая

«Как смеешь ты, грязная ведьма, отрицать свою связь с дьяволом! – главный судья инквизиции ордена святителей хлопнул ладонью по толстой папке с обвинениями и доносами в колдовстве – взвилась пыль, и от испуга хрипло заорала ворона, сидевшая на потолочной балке.

– Тут, в этих бумагах, показания достопочтенных граждан, – инквизитор потряс кипой бумаг.

– Вот собственноручно написанные показания дворянина Ярведа, вот эта бумага написана рукой торговца Гента – судья бросил бумаги на стол и снова хлопнул по ним ладонью, да так громко, что вздрогнули сидящие сбоку два монаха.

– Что ты на это скажешь, отродье дьявола?!

Стоящая перед ним женщина со спутанными волосами, вскинула руки вверх и засмеялась холодно – ледяным смехом. У судьи застыло сердце от ужаса и предчувствия близкой беды.

– Ах ты, любвеобильный монашек! А ну – иди ко мне! Иди – иди, мой миленький!

Она потянула к судье свои грязные руки. Спаси и помилуй нас создатель! Её бледные, худые руки, словно плети лианы, вдруг стали расти и вытягиваться. Извиваясь, они протянулись к лицу главного инквизитора… Все, сейчас вцепятся в горло, но вместо этого холодная ладошка ведьмы шлепнула его по щеке. И по другой! Шлеп! И снова – шлеп! «Не-е-т!» – закричал инквизитор и проснулся.

– Ф-ф-ух! – Жедал рывком свесил ноги с деревянной лежанки. «Напрасно я остался ночевать на корабле – вот кошмары приснились! Волны в борт корабля шлепают, а мне невесть что снится!»

Посланник синода ордена святителей епископ Жедал преклонил колено и обратился к создателю с горячей молитвой. Нет, это была не покаянная молитва – на неё он встал бы на оба колена. А так – на одно, знак сожаления перед создателем за мелочную просьбу.

– Молю тебя, создатель, вразуми и помоги мне, ничтожному слуге твоему. Ниспошли встречу с главным учителем. Помоги мне выполнить поручение Фарана! Да, я боюсь гнева владыки ордена! А кто не боится? Разве что король?

Епископ, усмехнулся прервав свою молитву. Он вспомнил, как побледнел король, когда на смотре отборных войск, гвардии королевства Унерландии, бравые солдаты, вслед за приветствием королю, гаркнули слова прославления Фарану, словно забыв про королеву. Эх, на месте короля он не простил бы такой обиды.

«Нет, нет, – Жедал даже замотал головой, словно загнанная лошадь, – даже самому королю не потягаться с Фараном. Вот если бы учителя помогли…»

– Спаси и помилуй меня, создатель! – от этой мысли даже холодок побежал по спине легата.

– Убери дурные мысли из моей головы! Сподобь выполнить со всем усердием поручение владыки ордена!

Епископ, кряхтя, встал с колена и вышел из каюты. Великий Солим оторвался от вод океана и, словно золотистый плод янго, упавший с дерева, катился по небосводу, щедро посылая свои живительные лучи. Стайки летучих рыб выпрыгивали из воды, отталкиваясь хвостами от упругих гребней волн. Ласковый ветерок колыхал вымпел королевского флота, и хищный заур, изображенный на кроваво-красном полотнище, извивался всем туловищем, словно собирался с высоты мачты прыгнуть на посланника ордена.

– Эй, матрос! Прислал ли за мной карету епископ Арагут?

– Да, ваше святительство прислал! Вона там она, карета, ждет вас! С ней прибыли два монаха. Играют в кости с нашими матросами. Скажу вам, святой отец, таких игроков, как эти монахи, поискать надо! Эй, там, на берегу! Карету к трапу! Удачного дня вам святой отец!

– Благодарю тебя, сын мой! И тебя пусть осенит благость создателя!

Монахи, бросив игру, подбежали к трапу и со всем подобострастием проводили епископа к карете. Затем сели на место кучера, и карета загромыхала по улице, ведущей к резиденции наместника ордена святителей на земле Афеция.

Легат Жедал, откинув плотную занавеску, осматривал дома и прохожих. Не доволен был посланник ордена, очень недоволен видом из окна. Нет, дома почти не изменились: те же желто-красноватые стены, сложенные из грубо обработанных глыб вулканического туфа, крыши из черепицы с пятнами зеленых мхов. А вот люди… Во взглядах спешащих навстречу карете людей совсем не было того должного подобострастия и почтительности.

То ли дело раньше! Любой прохожий, едва завидев карету с явно знатным сановником, почтительно замирал на месте и порой опускался на одно колено, демонстрируя свое почтении и повиновение. Что изменилось?!

Вот идут два туземца. Скользнули равнодушным взглядом по громыхающей карете и пошли дальше. Епископ даже протянул руку к шелковому шнурку, второй конец которого был привязан к руке кучера. Дерни – и остановится карета, два верных и преданных молодца разложат на мостовой недостойных туземцев и всыплют по дюжине плетей в назидание и науку.

Отдернул руку от шнура посланник святого ордена. Не те времена. Может случиться и так, что эти двое туземцев с гордыми и независимыми взглядами прошли эту чертову школу учителей, о которой ходят легенды среди населения столицы Афеции. Тут и к гадалке не ходи: плети, просвистев, могут опуститься на твою спину.

Епископ раздраженно откинулся на бархатные подушки кареты. Это был вызов: вызов вере, вызов могуществу и благополучию ордена.

Школа, эта колдовская школа – вот что должно быть уничтожено в первую очередь! Она – рассадник зла и порока.

Учителей этих, поодиночке, да хитростью, да ночью, по одному – перебить! Дикари, с ядовитыми стрелами, сделают все быстро – вот и весь сказ!

Посланник ордена нервно поежился, отгоняя дурные мысли – грех это, желать смерти ближнему! Только вот люди ли эти – учителя! Вдруг это и вправду хитрые и коварные приспешники дьявола? Тогда им только смерть! Жестокая и безжалостная!

А если посланники создателя? Могуществом и верой приравненные к нему? Как тогда повернется колесо истории? Помочь им в их замыслах, вместе с ними прибрать к рукам орден и короля, все земли, все моря и океаны!

Что тогда нам торговая республика Либрана? Тибот, где половина жителей ремесленников, а вторая земледельцы?

Да пусть работают во славу и могущество ордена! Что нам их армии, что нам их страшные огневые пушки! Жедал весело рассмеялся, снова выглянул в окно: карета въезжала во двор епископата. Монахи торопливо кланялись, пряча испуганные глаза, завидев пронзительный взгляд посланника. По мраморным ступеням высокого крыльца спешил навстречу хозяин резиденции епископ Арагут.

– Рад приветствовать брата по вере у себя в резиденции! Вы слышали уже печальную новость? На монастырь, носящий имя святой Арфине, да будь благословенно её имя! – хозяин замка молитвенно сложил руки и поднял к небу глаза. – На наших братьев, словно ночные тати, напали неизвестные люди. Бесчинствовали, жгли и убивали. И хотя монахи дали им достойный отпор, однако, и мы не досчитались девяти монахов и четырех послушников. И это не вся печальная новость! Восемь раненых братьев по вере, было увезено на дьявольской карете в поселение пришельцев, и их судьба нам неведома.

– Какое неслыханное злодеяние! Надеюсь, виновные уже определены и их вина доказана?!

– Нет, мудрейший брат Жедал! Всё дело в том, что нападавшие действовали от имени капитана Азигета! Они представились как матросы фрегата «Заря», ведомые самим капитаном! Когда их впустили на монастырский двор, они действовали очень обдуманно. Разделившись на группы, они принялись жечь кельи и колдовскую машину. Кроме того, неизвестно куда делся туземец – это тот, кто был научен управлять этой дьявольской штуковиной.

– Как мог капитан посметь напасть на монахов ордена?! Мыслимое ли это дело? – нахмурился Жедал.

– Не мог капитан королевского фрегата совершить такое злодеяние! Он, вместе с преподобным братом Ифатом, были весь вечер у меня в резиденции. Вели беседы на религиозные и светские темы. Пили белое вино и закусывали жареными цыплятами. Затем капитан, взяв пару матросов, ушел в храм любви. Там они и провели всю ночь и утро. А вот и они!

– Приветствую тебя, преподобный Жедал! К сожалению, прискорбные вести дошли и до наших ушей! Какие-то люди, злодейски действуя под нашими именами, напали на монахов, есть жертвы, прими, создатель их души и упокой в райских садах!

– Как могло случиться, что ваше имя, храбрейший капитан, попало на уста этих разбойников?

Капитан, подкрутив ус, выставил вперед ногу и, положив руку на эфес шпаги, ответствовал:

– Вечером, перед тем как отправиться в гости к благочестивому Арагуту, я зашел в таверну, что у реки. Там в компании своих матросов пировал капитан только что прибывшего судна. Это был торговый корабль Либраны. И хотя мы приветствовали друг друга и даже выпили по кружке пива, мне не понравилось, как вели себя его матросы. Не удивлюсь, если это его рук дело!

«Хорошо держится капитан, врет и даже не морщится!» – усмехнулся про себя Жедал.

– В любом случае, вам, капитан и легату Ифату, я поручаю расследовать это дело! Сегодня мы предадим тела наших убиенных братьев вечному забвению – и сразу же приступайте! А я, милостью создателя, попытаюсь встретиться с кем-то из этих презренных слуг дьявола. А может даже и с самим главой их гнусной шайки. Надо узнать о судьбе раненых братьев.

– Это опасно, брат мой по вере! Велико мастерство соблазна дьявольских слуг!

– Негоже апологету святой веры бояться наветов и соблазнов дьявола! Тем более – его слуг!

С нами писание священных скрижалей! Хвала создателю!

– Хвала создателю! Во все времена света и тьмы! – откликнулись разом стоявшие рядом монахи.

– Ты, преподобный брат Арагут, бери с собой в карету брата Ифата и направляйтесь в монастырь святой Африне. Мы с доблестным капитаном поедем следом за вами в открытом рыдване. Пусть вся братия и прихожане видят, что капитан не причастен к смерти монахов.

– Это очень разумное решение! Велика твоя мудрость, преподобный легат Жедал! Мы не перестанем творить молитвы за твое здравие и успех твоего дела! – епископ Арагут почтительно склонил голову.

– Не надо словославия, брат Арагут! Скажи мне свое мнение о брате нашем по святой вере, я говорю о настоятеле монастыря святой и благочестивой Африне, как там его имя?

– Шигал, настоятель монастыря – Шигал.

– Как ты, брат Арагут, можешь пояснить связь настоятеля и приспешников сатаны, этих пришельцев, дерзко именующих себя учителями?

– Брат мой, ученый Жедал! Хорошо бросать упреки, не зная истины! А она горька в своей правдивости! Братия монастыря всегда жила подаяниями моряков и торговцев. Сии путешествующие по воле ветра и волн, опасаясь свирепости океана, приходили в монастырь, молили Арфине – хранительницу и заступницу всех моряков – о ниспослании милосердия и удачи в пути. Не скрою: порой оставляя не только обильные подаяния, но и свои личные сбережения на сохранение. И если океанская пучина поглощала хозяина, то его деньги шли на нужды ордена, и часть оставалась в монастыре. Монахи усердно работали и на полях: возделывали пшеницу, выращивали овощи и фрукты. Только вот два года подряд саранча, этот бич создателя, уничтожала почти все, что доставалось таким нелегким трудом. Торговля пришла в запустение, монастырь постиг голод. Покаянные молитвы звучали в каждой келье. Уныние царило в умах монастырской братии. И тут появились эти – учителя. О чем они говорили на первой встрече с настоятелем Шигалом, это известно только им и великому создателю! Однако в монастыре появился хлеб и нехитрые приспособления, в которые дикие пчелы собирали мёд. Мёда было так много, что излишки его продавались за небольшую плату.

Прослышав об этих странных, но, несомненно, полезных и даже непобоюсь этого слова – нужных для монастыря приобретений, я не стал чинить препятствий. Голодная братия не поддержала бы меня, а слепо пошла бы за своим пастырем. Молчал я и тогда, когда настоятель Шигал согласился сохранить и переписать ненужные, глиняные таблички дикарей. За это пришельцы назначили щедрую плату! Пятьсот сентамов!

– Поистине неслыханное дело! Монастырь передал эти деньги в казну ордена? – Жедал нервно теребил шнурок своего одеяния.

– Нет, не передал! Настоятель распорядился раздать эти деньги голодным и бездомным туземцам!

– Неслыханная глупость! – епископ Жедал перестал теребить шнурок рясы.

– Не вся глупость этого настоятеля монастыря Шигала! В одну темную ночь на территорию монастыря, прямо с неба, неведомая сила доставила диковинную машину, странный домик и туземца, который не только не убоялся этой машины, но и умел ею управлять! – Достаточно слов, брат мой по вере! Мне открылась истина! Настоятель Шигал имеет связь с этими отродьями дьявола!

Несомненно, он продал им свою душу! Но пока мы не будем обвинять его в ереси. Он нужен нам, чтобы узнать все планы этих, так сказать, учителей!

В монастырь, братия! И никто и ни как не должен показать даже тени нашей тревожности!

Скорбим по погибшей братии, молимся и просим милости и заступничества создателя! – высокие сановники ордена святителей сели в кареты. Каждой повозкой управляли по два кучера и два монаха вскочили на запятки. Кавалькада направилась в монастырь.

В монастыре тем временем заканчивались приготовления к похоронам погибших в ночной стычке монахов. Облаченные в белые саваны тела лежали в тени монастырской стены. Привлеченные запахом крови, над ними кружились мухи. Несколько монахов отгоняли их веточками пальмы. Искаженные гримасами боли и отчаяния лица убитых были обращены к безбрежному небу, глаза закрывали медные монеты – плата за перенос души через огненную реку. В ногах каждого стояли два кувшина, один черный, другой – из светлой глины.

Настоятель монастыря Шигал, в сопровождении двух монахов подходил к каждому телу, читал короткую молитву. Затем один из монахов, подавал ему бронзовую чашу, украшенную причудливым орнаментом и наполненную чистой водой. Второй сопровождающий монах повязывал на глаза настоятелю широкую черную повязку и несколько раз менял местами кувшины.

– Призываю тебя, великий и могущественный создатель! Сверши свой праведный суд! Отмерь ушедшему от нас брату причитающуюся ему меру добродетели и грехов!

С этими словами он проливал воду из чаши, водя ей из стороны в сторону, так что часть воды попадала в кувшины. Вылив, отдавал пустую чашу прислужнику. Вся монашеская братия обступала своего настоятеля.

На плетеные чашки рычажных весов аккуратно ставились кувшины. Если светлый кувшин перевешивал черный, монахи оживлялись, если наоборот, тяжело вздыхали – грехи их собрата по вере перетягивали груз добрых дел…

Было от чего: замаливали, соблюдая строгий пост, от зари и до зари. Без еды, пития и сна.

Грехов выпало мало – всего одни сутки, да убитый послушник добавил половину.

Кареты с епископами прибыли как раз в то время, когда последнее взвешивание кувшинов добра и зла закончилось в пользу добрых дел.

Глава епископата Афеции, два легата ордена святителей и восемь монахов медленно переходили от одного тела к другому, шептали слова упокоенной молитвы и, сложив руки на груди, принимая скорбный и благочинный вид. Главным в этой церемонии оставался настоятель монастыря. Смерть уравнивала и знать, и простолюдинов, не щадила ни бедных, ни богатых.

Вот настоятель Шигал подал знак – и монахи монастыря стали укладывать тела погибших на примитивные носилки, сработанные из грубо отесанных жердей с натянутыми поперек полотнами, сплетенными из волокон орековой пальмы. Следом послушники бережно закрывали лица убитых венками из белых орхидей.

Белый цвет – цвет траура в стране Афеция.

Время неумолимо вершило свой бег. Снова знак настоятеля монастыря – и послушник принес из сада круглую железную корзину. Среди мерцающих рубиновым светом углей малиново светился раскаленный металлический прут. Настоятель Шигал, обмотав руку тряпицей, взял этот прут и приложил его к пятке первого погибшего. Резко и противно запахло паленым мясом.

Не принято в стране Афеции предавать забвению тела живых. В любом, даже самом глубоком обмороке, живой человек дернет ногой от такого ожога.

Все. Нет живых. Пора нести тела к месту забвения. Стали вчетвером к каждым носилкам, подняли на плечи, понесли. Путь был недалеким. Вот тропа свернула к реке: на отлогом берегу были сделаны деревянные мостки. Люди сняли с плеч свой скорбный груз, опустили на землю. Тонкими бечевками привязали к ногам камни. В центр венков поместили глиняные плошки, зажгли фитили.

Выстроились попарно по направлению к мосткам.

Настоятель гортанным голосом прокричал древнее заклинание, трижды ударил посохом по земле, и монахи, почти бегом, понесли тела к мосткам. Дойдя до их края, опускали носилки, наклоняли один край – и тело с легким плеском соскальзывало в воду. Только белые венки, тихонько покачиваясь на речной глади, поплыли вниз, унося трепещущие огоньки, словно души убитых уплывали к садам создателя. Едва последнее тело соскользнуло с носилок, как вода вокруг мостков забурлила и вспенилась под ударами мощных хвостов. Это крокодилы устроили свой пир.

Монахи, смиренно сложив руки, наблюдали эту вакханалию. Вот зубастая бестия, крутясь вокруг своей оси, вынырнула из воды, зажав в зубах оторванную ногу. Два крокодила делили тело убитого: один, словно тисками, зажал его голову, а другой, молотя по воде зубчатым хвостом, тянул и рвал туловище. Постепенно все стихло. Только кровавая пена уплывала вслед за ослепительно белыми цветками орхидей, заботливо вплетённых в траурные венки.

Белый цвет – цвет траура в стране Афеции.

Глава тридцать первая

Малый гравиелёт, или как мы его называли – «пассажирский», стоял почти вплотную к рампе генератора поворота вектора времени. Сзади его подпирали два грузовых модуля, битком набитые панелями домиков для персонала, строительными материалами и ещё сотнями других необходимых вещей и инструментов. Самыми главными из них были блоки новых, внутренних генераторов времени. Настала пора захлопнуть двери здесь, на Земле, и открывать их изнутри: там, в Афеции. А вот со строительными нанороботами мы запаздывали. Строить, строить дома, поселки, новые заводы, там, на том конце времени – это было главной задачей!

Интересно было представить, как могли выглядеть проводы экспедиции на Марс? Суеты и провожающих было бы не меряно! У нас тоже затихала предстартовая суматоха. Те, кто убывал на другую планету, не могу никак подобрать точного слова – может, в другое время?

Пусть будет – путешествие по времени!

Все путешественники уже заняли свои места, хотя с бригадой строителей произошла небольшая заминка: сильно недоумевали они, когда садились в гравиелеты – ни колес, ни крыльев… Филиппов вмиг разрулил ситуацию: «В ваших договорах четко сказано – отдельные эпизоды деятельности носят секретный характер и не подлежат обсуждению!»

Все! Три минуты до выхода. Я в последний раз шел вдоль высоких, почти во весь пролёт арки генератора времени, грузовозов, касаясь их прохладных боков. Скоро им предстоит вынырнуть под теплое тропическое солнце. Усмехнулся, вспомнив, как допытывался у меня Артём – это наше светило, или другая звезда? Наше, наше солнышко светило и там, в том мире, который предстояло нам преобразить.

Мягкий щелчок двери, и всё – наше время будет ждать нашего возвращения.

– Александр Петрович, мы уже беспокоиться начали: пора отправляться, а вас нет! – Анастасия упрекнула меня за задержку.

– Все, летим! Пристегнуть ремни, стюардессе разносить напитки! – отшутился я.

В этот раз я сам решил управлять малым гравиелётом. Пара прикосновений к кнопкам дисплея – и мягко засветились огоньки пульта управления, отозвалась связь с операторами: «Батон, до включения генератора две минуты!»

– Центр, батон к вылету готов! – так, включить щитки гравитационного поля, автоматику уровня высоты и крена. Можно отправляться.

– Ты скажи этим юмористам, чтоб они название гравиелёту лучше придумали, – «Филиппок» слегка нервничал на сидении слева от меня. – А то – «батон»! Что он им буханка хлеба что ли?

– Да пусть их! Сбоку он и, вправду, похож на батон, обтекаемый и длинный – вон, нас шестеро поместилось. В целях конспирации неплохо. Радиоперехват непонятным будет.

– Им всем теперь не до радиоперехвата. Они в автомобили вцепились, гоняют их по треку вторые сутки. И чем ты их так купил?

– Решили наше изобретение к рукам прибрать. Акций побольше напечатать, фирмочку создать, все как обычно…

– Думаешь, что-то им обломится? – Сергей Филиппович покосился на дисплей – засветилась полоска индикации отсчета обратного времени. До поворота вектора времени осталось меньше минуты. Я положил руку на джойстик управления.

– Как думаете, они нас там ждут? – Анастасия наклонилась ко мне с заднего сидения.

– Ждут. Сдается мне, как непрошеных гостей. Всем из машины пока не выходить. Артём, после посадки на землю, сразу займешь мое место.

– Понятно, – откликнулся он.

– Батон, начинаю обратный отчет: десять, девять… – начал считать оператор.

Я покосился на начальника охраны. Филиппов сидел совершенно спокойно, только побелевшие от напряжения пальцы рук сжимали подлокотники кресел.

Рампа генератора времени подернулась серой дымкой, заколыхалась гигантским полотнищем, и черная бездна времени глянула на нас.

– Ныряем, – джойстик плавно вперед – и округлый нос «батона» гравиелёта, нырнул в темное полотно.

Солнце, даже через фильтры окон, было настолько ослепительным, что пришлось на время прикрыть глаза. Когда они привыкли к яркому, словно пламя электросварки свету, нашим глазам открылась необычная картина. На поляне полукругом у скал, стояло множество людей в одинаковой красно – зеленой форме. Военные. Впереди их торчали странные трубы, по-видимому, – пушки. Возле них с вытаращенными от испуга глазами переминался с ноги на ногу невысокий толстячок. Судя по одежде, более напоминающей раскраску попугая, это был важный военный начальник. Вдалеке, за цепочкой солдат, толпились простые горожане.

– Однако, солидная встреча! – начальник охраны, расстегнул кобуру, висевшую на правом боку, поправил рукоятку пистолета.

– А ты, Александр Петрович, говорил: «Зачем нам оружие?» Видишь, сколько бравых солдатиков нас встречает! Штук по двадцать на каждого придется! Давай, я первый выйду?

– Сидите спокойно. Я первый иду – шагнул на едва просохшую от утренней росы траву.

– Приветствую вас, обитатели земли Афеция! Мы пришли к вам с добром и миром! Позвольте мне и моим спутникам побыть некоторое время вашими гостями, – я нарочно говорил на наречии, в котором причудливо переплелись слова колонизаторов, туземцев и дикарей.

Вздох изумления пронесся над поляной, и тотчас мои слуги, подсобники и охранники выступили вперед. И вовремя! Этот попугай, военноначальник, подал отрывистую команду пушкарям. Выстрелы были негромкими, словно выбило пробки из гигантских бутылок. Плеснулись две струи пламени. Напалм, или «греческий» огонь? Хоть дальнобойность этих пушек была небольшой – эти примитивные огнеметы бросали смесь метров на восемьдесят – досталось бы всем нам! Однако, огненные языки пламени метнулись вверх и, закрученные защитным полем, обрушились на пушки и пушкарей. Бедные люди! Страшно сгорать заживо в адских мучениях! Но помочь им мы не могли – защитное поле просто отбросило бы нас назад. Я выставил пустые ладони вперед и более суровым голосом громко прокричал:

– Люди славного порта Горни! Мы пришли с миром! Мы пришли посмотреть, как вы живете и помочь вам в ваших бедах и несчастьях! У нас нет оружия, но и ваше не может причинить нам вреда!

Нет, вы посмотрите! До чего же задиристый толстячок! Снова приказ, и мушкетеры сделали в нас залп из мушкетов. Дыму и грохота было много!

Пули, просвистев, застряли в защитном поле. Тут мои слуги – альдыге, не выдержали и, подскочив к этим исполнительным мушкетерам, просто сплющили длинные стволы их оружия.

Толстый военноначальник, как потом выяснилось, сам главнокомандующий заморской армией короля, в третий раз бросил на нас своих храбрых солдат. Лучше бы он этого не делал!

Мгновенно возникла круговерть – сине-лиловые слуги молниеносными и четкими движениями отбили все выпады красно-зеленых мундиров, выбили у них из рук шпаги и, словно охапку дров, бросили к моим ногам. И тут по толпе горожан и простолюдинов пронесся шум восхищения, и все они встали на колени. Рядом со мной стояла Анастасия. Я вскинул руку и в наступившей тишине произнес:

– Люди, мы пришли к вам с миром! Мы пришли к вам с тем, чтобы дать новые знания, и они помогут жить лучше, быть счастливыми и богатыми. Мы хотим, чтобы вы больше не боялись за судьбу своих детей и близких!

Тут из толпы неуверенными шагами вышел человек в ниспадающей ярко-желтой одежде и, потрясая блестящим знаком напоминающим треугольник, писклявым от страха и волнения голосом завопил:

– Изыди, отродье дьявола! Не прельщай своими речами паству святого ордена! Напрасно ты скрываешь свои мерзкие рога и грязные копыта под бесовской одеждой!

Мы с Анастасией громко рассмеялись:

– Так это легко проверить! Есть ли среди вас храбрецы, которые могут потрогать наши головы и посмотреть на наши ноги?

– Я могу это сделать! – через толпу вперед протиснулся коренастый мужчина в просторной одежде ремесленника, испачканной глиной. Он, словно по бокам глиняного горшка, провел ладонями сначала по моей голове, а затем осторожно коснулся волос Анастасии. Повернулся к толпе и воскликнул:

– Братия! У них такие же головы, как наши! На них нет рогов! – показал пальцем на мои ноги.

– Давай снимем обувь! – расшифровала его жест Анастасия. Едва мы сняли по одному башмаку, как ярко-желтый монах радостно завопил:

– Вот оно! Вот доказательство их дьявольского происхождения! Ноги, прокопченные смолой Арда!

– Да они никогда носки не видели! – изумилась Настя, сняв с ноги тонкий носок, бросила к ногам ремесленника. Тот встал на колени, тщательно ощупал её ногу и вскочил с воплем ликования и восторга:

– Это ноги! Простые ноги! Белые и чистые, как и полагается праведным детям великого создателя! На каждой по пять пальцев, а позади – розовые пятки!

Толпа простолюдинов ответила гулом ликования:

– Это наши боги! Они пришли дать нам свободу! Они пришли дать нам счастье! Хвала великому небу! Хвала богам небесной синевы! Смерть солдатам короля! В котел жадного и жестокого Арагута! Смерть насильникам и убийцам!

Толпа угрожающе придвинулась к побелевшему от страха монаху и сгрудившимся солдатам.

– Стойте! – вдруг звонко закричала Анастасия. – Я приказываю вам остановиться! Ваша богиня не желает больше смертей и мучений! Разойдитесь по домам!

Напиравшие на солдат ремесленники и горожане остановились. Послышались возгласы неудовольствия.

Я вскинул руку вверх, призывая к тишине.

– Жители славной Афеции! Отныне никто и никогда не будет вершить неправедного суда! Не далее как через три дня вы сами выберите себе судью. Никто не может быть подвергнут смерти ни за один проступок. Пытки и казни отменяются отныне и навсегда!

– Благородный и великодушный бог синего неба! Скажи нам свое доблестное имя!

– Меня зовут Александр.

– Это слишком длинно и не так звучно для нашего слуха. Мы будем называть тебя – Ксанд, так звали младшего брата великого бога неба – Мабра. Да будет светлым его имя!

Монах, в желтой одежде, которого я про себя назвал – «канарейкой», вдруг резким движением выставил вперед свой посох, выкрикнув при этом:

– Во славу святого ордена!

Вот это выучка! Почище этих красно – зеленых солдат. Десятка три монахов в светло – коричневых одеяниях, мгновенно выскочили из толпы, развернулись к ней и угрожающе выставили вперед свои палки, создав что-то вроде живой изгороди. Толпа в страхе попятилась. Монахов боялись. Возникла угрожающая пустота. И тут из толпы послышался тоненький детский голосок:

– Тетенька, а вы даже великого горганта не боитесь? – маленькая девочка с любопытством выглядывала из толпы.

Анастасия звонко рассмеялась:

– Нет, не боюсь! А ты боишься?

– А я ужас как боюсь! Мы тут с Миной поспорили, что вы знаете, что сегодня ел король Унерланд за завтраком, она говорит, что чечевичную похлебку и запивал её соком мегу, а я говорю, что бобовую и запивал её соком янго! – девочка смело протиснулась через цепочку монахов и подошла к Анастасии.

– Ах, ты моя прелесть! Как тебя зовут? – Анастасия присела перед ней и даже не заметила, как перешла на русский язык.

– А ты хочешь отведать то, что ел за завтраком король Унерланд? – ласково спросила она девочку.

– Хочу! Только вы не зовите эту задаваку Мину!

И монахи, и солдаты в изумлении наблюдали за девочкой. Все прекрасно понимали, что дети отлично чувствуют доброту.

Анастасия попросила принести складной алюминиевый столик и стул и подать один комплексный обед. Наши помощники расстарались: успели даже разогреть тушеное мясо.

Девочка, нисколько не смущаясь, села на стул, обтерла руки о блеклое заштопанное платьице и стала с жадностью есть, беря все руками.

– Да что же ты прямо руками все берешь? Погоди, сейчас принесут ложку!

Я тронул Анастасию за рукав:

– Дай ей вот это.

Она удивленно глянула на меня: откуда вдруг у меня золотая ложка.

Все правильно. Вздох изумления пронесся по толпе, монахи чуть не скрутили себе шеи, увидев блеснувшее золото.

– Солдаты! Слушай мою команду! – настала очередь изумляться мне. Наш начальник охраны Филиппов, выйдя вперед, отдал команду. «Научили его их языку на свою голову!» – подумал я.

– За невыполнение приказа многих из вас ждет наказание. За то, что вы лишились оружия – он носком ноги подтолкнул валяющиеся шпаги, – за это тоже не наградят! Я предлагаю перейти на службу к нам. Оплата – вдвое больше, чем платит король!

Александр Филиппович, вынул из кармана блестящую монету, ловко подбросил её в воздух и, поймав, шлепнул на тыльную сторону ладони.

«Ай да Филиппок! Вот молодчага!» – я вспомнил, что вместе с обучением местному языку он получил и знания о местной армии. Почти сплошь наемники, за малейшую провинность карались они штрафами. Денежки, исправно поступавшие из королевской казны, штрафами этими оседали в карманах их военноначальников. А кто особо возмущался, быстро и бесследно исчезал в мутно-зеленых волнах крокодиловой реки.

В рядах солдат произошло некоторое движение, а затем пятеро решительно двинулись к Филиппову и встали возле него. Небольшая пауза – и еще группа красно-зеленых мундиров добавилась на нашей поляне.

– Остановитесь, неразумные! – взвыл главный монах. – Подумайте о бессмертной душе своей! Не прельщайтесь посулами дьявольскими! – он затряс пред оставшимися солдатами своим треугольником.

– Гвардейцы! – срываясь на фальцет, завопил генерал. – В казармы, шагом марш!

Под хохот и улюлюканье толпы остальные гвардейцы уныло построились в колонну и понуро побрели к городу.

– Граждане города! – я обратился к оставшимся, – мы нуждаемся в крепких рабочих руках! Сейчас просим вас остаться несколько человек для того, чтобы обсудить условия вашего труда. Вас ждет достойная оплата и хорошие условия работы.

Вперед вышел уже знакомый гончар:

– Великий Ксанд! Многие из нас опасаются мести монахов ордена. Да и гвардейцы, прельщенные вашим богатством, могут напасть на ваш лагерь. Дозволь нам быть рядом с вами, только пошли своих верных людей в город: мы заберем свои семьи.

– Хорошо! Только сделаем немного по-другому. Сергей Филиппович, ты назначь из гвардейцев командира, мы выплатим им жалование за полгода, думаю, хватит?

– Вполне хватило бы и за месяц! – недовольно пробурчал «Филиппок».

– Не жадничай! А ты сам с людьми возьми в блокаду казармы гвардейцев и монахов в монастыре. Срочно наведайся в тюрьму, выпусти всех оттуда – и к нам. Мы организуем малый лагерь, поставим защиту. Нескольким гвардейцам дадим ключи от защитного поля. Пусть наведаются в казармы. Думаю, король к утру ни один десяток гвардейцев недосчитается.

– Петрович, а ну как эти монахи или гвардейцы попрут напролом? Тогда как?

– Возьми парочку гранатометов. Там, возле ворот, на стенах, есть башни, снесите одну. А если и после этого полезут, стреляйте на поражение.

– Вот те раз! Сам же говорил – без крови, без крови!

– Без нашей крови! Ты видишь, орден без боя не сдастся. А нам бы месяц простоять да неделю продержаться… Кстати, где Артём? Обучающая машина – вот что сейчас страшнее гранатометов и огнеметных пушек! Два десятка умных, знающих и независимых людей – вот наше главное оружие! Два десятка в сутки, мало, конечно. Но вторая обучающая машина начнет работать только через полгода. А это срок!

– Понятно! Значит как у Ленина – почту, телеграф, что там ещё захватить?

– Ладно, Сергей Филиппович, не ерничай, давай зажми там особенно этих, монахов.

– Не беспокойся, Петрович, сделаем! Кстати, парочку монахов обучить и забросить в этот монастырский гадюшник не помешало бы… Мы прихватим их с собой поутру?

– Поутру мы к тебе человек двадцать гвардейцев пришлем. Думаю, с десяток успеют пройти обучение, а через неделю в городе наша гвардия будет везде.

– Я пошел?

– Давай, с богом!

– Слушаю и повинуюсь, о великий Ксанд!

– В компании был один юморист, Алексей Никифоров, а теперь – двое!

– Так и компания расширяется – для целого государства одного мало! – начальник охраны поправил личное оружие, махнув мне рукой, стал по рации отдавать приказы.

Глава тридцать вторая

Место под поселок было выбрано давно. Ещё дома мы внимательно изучили снимки воздушной разведки. Это была небольшая возвышенность к востоку от скал. Местным и в голову бы не пришло поселиться здесь. Во-первых; нет пресной воды, во-вторых – почва не пригодна к обработке. Все эти проблемы мы легко разрешали. Горная гряда отделяла нас от широкой и многоводной реки, пробей туннель и получишь вволю пресной поды. Что касается земли, то роботы взяли образцы грунта, и оказалось, что это отличная платформа для любой растительности! Много минеральных солей, вулканические породы, в большинстве своем пористые. Завези необходимое количество гумуса – и прекрасные поля будут снабжать нас своей продукцией. Уже к вечеру, два мощных бульдозера выгладили центральную улицу и красновато – фиолетовая почва была уплотнена под пять сборных домиков. Луна заглядывала в их окна, когда строители, поужинав, ложились спать. Вот тут-то нас поджидал первый сюрприз: лун оказалось две! Одна почти точная копия нашей, а вторая, выглянувшая следом за ней через четыре часа, была поменьше и светила каким-то красноватым светом. Бригадир строителей зашел в нашу палатку за объяснениями, бригада была в недоумении – откуда вторая луна?!

Пришлось пуститься на всякого рода хитроумную ложь – мол, это космическая станция с гигантским отражателем, она видна только в тропиках. Поверил. Ладно, вот как заведем своих астрономов, пусть тогда и объяснят, где мы и что это за луны. Охрана лагеря была небольшой, основной состав остался у скалы. Туда прибывали материалы и люди. Наши грузовозы за ночь успели сделать несколько рейсов. Так что с рассветом на поляне громоздилась солидная куча всяких вещей. Однако, я поторопился с событиями. Начиная с вечера, их, случилось немало, и все, в основном, с людьми, как с нашими, так и с местными.

Сергей Филиппович, отобрав с десяток своих бойцов и соблазнив несколько мушкетеров, отправился в город, имея на руках лишь одну карту, составленную опять же по фотографиям воздушной разведки. Здание тюрьмы ничем не отличалось от здания торгового дома. Представьте изумление торговцев, которые после ужина собрались в дворике, чтобы обсудить свои дела, а тут врываются куча людей в странной одежде, говорящих на непонятном языке, и быстренько выстраивают их лицом к стене.

Слабые аргументы – вроде кинжала, выхваченного из-под полы, не произвели на пришельцев ни малейшего впечатления. Погорячившиеся таким образом торговые люди мгновенно были уложены на пол и в качестве контраргумента получили по ребрам несколько внушительных ударов отлично сработанными ботинками.

Эти ни слова не понимающие люди расступились, пропуская вперед коренастого человека с коротким ежиком волос на голове. Впору было рассмеется в лицо этому человеку – такую прическу носят только цирковые шуты!

Да не до смеха: изнеженные седалища степенных торговцев отлично помнили подкованые рубчатые армейские ботинки. Случилось чудо – этот шут заговорил на местном языке!

– Почтенная публика! Прошу отдать мне ключи от камер, в которых содержатся заключенные!

– Господин! У нас нет ключей от камер, как и среди нас нет заключенных под стражу! Мы честные торговцы!

– А кто среди вас начальник тюрьмы? – «Филиппок» все ещё пытался прояснить ситуацию.

– Среди нас нет начальника тюрьмы! И мы даже не имеем чести быть представлены этому господину!

– Так что это за здание? Разве не тюрьма?! – рявкнул коротко стриженный «шут».

– Осмелимся возразить достопочтенному господину – это торговый дом, и мы все торговцы, честно оплатившие патенты…

– Прошу прощения! Ошибочка вышла! Тюрьма – второе такое же здание! Уходим!

И эти, без сомнения, прекрасные войны, быстро вышли на улицу, на прощание бросив под ноги отобранные ножи.

Торговцы пошумели и сели писать жалобу губернатору. А как же? Незаконное притеснение и побои. Правда, побои потом исключили, учитывая, что их нанесли в неприличные и обидные места.

Тем временем в местной тюрьме раздавали ужин. Это была миска похлебки из широких листьев салата, для вкуса сдобренная ложкой оливкового масла, кусочек хлеба, шириной с ладонь, жаль, что тонкий, три зеленых пера горького лука и глиняная кружка воды. Что – то я ещё пропустил? Ах да! Вот – пара зеленых маслин! Щедро кормил губернатор заключенных. Приговоренным к смертной казне еда не полагалась – незачем добро переводить! Только вода. Таковых было двое: местная знахарка, которая лечила травами, чего тут сомневаться – ведьма! И второй заключенный, плотник, видите ли, он придумал инструмент, который делал доску изумительно гладкой – конечно, не обошлось без подсказки дьявола.

Сознались, как миленькие сознались, во всех смертных грехах! Ведьма, та не выдержала второй пытки, а вот плотник, тертый калач, сознался на пятой. Как прижгли ему живот каленым железом, так все и выложил! Зря только дознавателя мучил… Вон даже за водой не подошел: отбитые до синевы пятки не держали тело. Лежит неподвижно на куче соломы вперемешку с грязными тряпками и тихо стонет. Тюремщик хотел было убрать чашку, да пожалел себя: утром же подавать, чего зря свои ноги оттаптывать! Сел в начале узкого коридора, куда вела лестница в пять ступенек, и стал раскладывать свой ужин на чистенькой тряпице. Вдовушка кожевенника расстаралась и, кроме двух увесистых хлебцев, жареной рыбы и солидного пучка зелени, любезно присоединила кувшин с домашней бражкой. Сегодняшнюю ночь в коридоре тюрьмы дежурил толстенький ленивый служка. Оглядев ещё раз двери камер, он нацедил себе в чашку пенного напитка и только было собрался, не торопясь и со вкусом попробовать это изделие развеселой вдовушки, как раздался громкий крик:

– Великие боги небесной синевы! Если вы есть, помогите мне! Я ничем не виновата ни перед вами, ни перед людьми! Спасите мою жизнь во имя моих деток! Не дайте им осиротеть и не дайте продать их в рабство! Заклинаю вас, спасите и помогите!

– Заткнись, грязная ведьма! Не помогут тебе твои туземные боги! Их давно продал создатель в рабство! А твое бесовское отродье завтра тоже продадут туда же. Но сначала они пусть посмотрят, как ты, извиваясь от боли, будешь корчиться в кипятке. А потом увидят, как бродячие лаймы и голодные шакалы будут растаскивать твои кости и жадно пожирать твое разваренное мясо! Ха-ха-ха!

Тюремщик довольный своей шуткой, потер руки и поднес чашку к губам.

Что там ещё?!

Сегодня точно неспокойное дежурство! Со стороны тюремного двора послышался какой-то шум, несколько увесистых шлепков прервали беспорядочные крики.

– Да провалиться вам в Ард, к самому сатане! – чертыхнулся тюремщик и потянулся за шпагой. «Вот ужо я вам…» – Это ещё кто?! – успел рявкнуть он на незнакомца, в более чем странном и нелепом одеянии, как тут же отлетел к противоположной стене от короткого и резкого удара.

– Возьмите у него ключи – распорядился другой человек с коротким ежиком седых волос.

– Давайте сюда начальника тюрьмы.

Всегда важный и напыщенный начальник тюрьмы, сейчас лебезил и пресмыкался перед этими незнакомцами.

– Кто в этой камере? – властно спросил его седой человек.

– Это разбойники, которые грабили торговые караваны! – согнувшись в почтении, доложил главный тюремщик.

– В этой? – он ткнул пальцем в двери следующей решетки.

– О великий господин! Здесь преступники, замыслившие сбежать с галеры! Они договорились разом напасть на надсмотрщиков и, задушив их цепями, отомкнуть замки и уплыть в торговую республику! Глупцы – они даже не знали, что среди них есть наш человек! Завтра им всыплют по пятьдесят плетей и, если кто выживет, отправят в каменоломни! – начальник угодливо согнулся и подобострастно захихикал.

– Открыть! – приказал седоволосый. – Все свободны, выйдите во двор и там ждите моих распоряжений.

– Здесь и здесь кто заключен?

– Господин! Это самые опасные узники! Здесь ведьма, она наслала на поля саранчу, уморила в сарае губернатора двух коз и собралась обрушить свирепый ураган на наш город! Приговорена к казни! А этот, – начальник тюрьмы сплюнул в сторону камеры, – этот и вовсе продал душу сатане, он делает такие изумительные вещи из дерева, что не в состоянии сделать ни один человек! Раскаялся в своем проступке, показал, где прятал договор с самим сатаной!

– И где это договор? – предводитель схватил за воротник начальник тюрьмы и встряхнул так, что зазвенели монеты в его карманах.

– Не извольте беспокоиться! Все у меня в кабинете! Идемте, я покажу.

– Ты, мерзкая тюремная крыса, хотел загнобить ни в чем не повинную женщину и мастера по дереву?! А ну открывай камеры!

– Никак нельзя это делать! Колдовские чары перейдут на вас! – заверещал тюремщик. Седовласый взмахом руки подозвал помощника, тот забрал ключи у дрожащего от страха начальника тюрьмы. Со скрипом открылся ржавый замок, и знахарка упала на колени перед странными людьми.

– Благослови вас и ваши добрые дела великие боги синевы!

– Встань, женщина! – приказал седовласый. – Мы не боги, мы их помощники, а тебя отведут к богам неба.

– Милостивый господин! Молю и заклинаю тебя – спаси моих детей, их хотят продать в рабство!

– Запомни, женщина! Отныне и на все времена рабство запрещено! Каждый человек принадлежит только сам себе и должен трудиться на благо своего государства и своей семьи! Тебя отведут к твоим детям, ты возьмешь все, что нужно, и отправишься к тому месту, где отныне живут великие боги небесной синевы.

– Ребята, помогите мастеру. Кто его так отделал? – седовласый наклонился над плотником. В его руке оказался продолговатый предмет, из которого вдруг вырвался ослепительный свет.

Плотник застонал и попытался отползти от незнакомца.

– Не бойся! Мы твои друзья, никто тебя отныне не тронет, мы залечим твои раны, и ты будешь дальше мастерить свои изделия.

– Нет, нет! – слабо запротестовал плотник. – Я не продам вам свою душу! Нет!

– Чудак человек! Нужна нам твоя душа! Ребята, антишоковый укол ему, носилки и пусть этот боров и еще один из надзирателей несут его к нам в лагерь. А этих – он кивнул в сторону оставшихся надзирателей и начальника тюрьмы, – пока запереть.

– Сергей Филиппович, может их к разбойникам? Пусть получат свое!

– Не будем, уподобляться им же! Завтра выясним, кто и насколько разбойники. Вот тут еда и питье – в камеру к ним. Пусть посидят до рассвета. А нам ещё в монастырь, да и к губернатору заглянуть надо. Это, кажется, по пути к казармам гвардейцев?

– Да, это на одной улице. Наши люди установили там маячки и ведут наблюдение.

Странные пришельцы так же быстро ушли, как и пришли. Когда кованые ворота тюрьмы захлопнулись за последним из них, они разделились на две группы: первая направилась к дому губернатора, а вторая к казармам мушкетеров, впрочем, это было почти рядом. На громкий окрик охранника один из них бесхитростно ответил: «Свои…», и пока тот раздумывал, кого это принесло под стены огораживающие усадьбу губернатора, незнакомцы подошли к нему.

Эх, видеть бы охраннику свет электрического фонарика раньше! Яркая вспышка лишила зрения старого сторожа, несшего свою вахту за пределами ворот.

– Не кричи и не дергайся, и все будет хорошо! – Филиппов приставил к горлу бедолаги громаднейший тесак для разделки мяса. Сей аргумент возымел такое действие, что сторож превратился в послушную куклу.

– Попроси открыть калитку в воротах, – ткнул стражника головой в дверь.

– Эй, там, за воротами, – чуть охрипшим голосом прокричал сторож.

– Кто там посмел тревожить покой губернатора?! – грозный рык был ему ответом. – Без ушей захотел остаться?!

– Это я – сторож Заар! В горле совсем пересохло, дайте попить…

– Так ты промочи свое горло в таверне! На пару монет, возьми пива, оно и сторожить тебе будет веселей!

Заскрипел засов, дверь немного приоткрылась и бородатая физиономия в колеблющемся свете факела воззрилась на охранника Заара.

Какая все-таки польза от простого фонарика! Мощный луч света ослепил охранника ворот, и люди Филиппова ворвались во двор. Несколько гвардейцев, выдернув из стен факелы, обнажив шпаги, кинулись на пришлых. Разом вспыхнули два фонарика, и мушкетеры, закрыв одной рукой глаза, другой наугад молотя шпагами воздух, пытались задержать грозного противника.

Слезоточивый газ сделал свое дело – и храбрецы, побросав шпаги, с проклятьями катались по стриженому газону губернаторского поместья.

А между тем в доме губернатора было многолюдно. Кроме приглашенных капитанов торговых судов, в большой гостиной собрались человек двадцать, это не считая женщин. Да кто в стране Афеции считает женщин? Либо когда торгуют ими, либо когда хвастаются друг перед другом количеством любовниц да наложниц. Скажу вам по секрету – между приглашенными на ужин в губернаторский дом было два капитана пиратских кораблей, но стоит ли обращать внимание на эти мелочи? Деньги, деньги, прибыль – вот что главное!

И хотя столы были уставлены блюдами, гости ели мало, больше налегали на вино. Было от чего – события сегодняшнего дня взволновали многих. Перемены предстояли немалые. Положение знати заколебалось и стало зыбким. Ни намерений, ни численности, а главное ни грозного оружия таинственных пришельцев никто точно не знал. Собравшиеся были люди практичные и в происки дьявола не верили. А верили в то что у пришлых людей были и лунный и солнечный металлы. А это признак неслыханного богатства.

Заседание открыл губернатор. Это был упитанный коротышка с хитрым и властным взглядом.

– Господа! Мы столкнулись с угрозой не только нашей личной безопасности: на карту поставлено само существование нашей колонии в стране Афеции. Хитрый и могучий враг стоит у стен нашего города. Так позабудем все распри и обиды, объединим наши силы и дадим достойный отпор этим незваным захватчикам.

– Тут одной силы явно будет мало! Нужно действовать хитростью и коварством. Враг настолько силен, что мы даже представить не можем этого! – генерал Чуал, взбодренный хорошей порцией вина, рвался взять реванш за бесславное поражение у скалы Трехглавой Змеи.

– Вот, вот! Думаю, сегодня мы должны выработать единый план и дать разгромную битву этим захватчикам. Кроме того, господа, сражение нужно будет провести так, чтобы не повредить их волшебные повозки, оружие и все остальное имущество. Если все это достанется нам, нас ждут неслыханные богатство и могущество, – губернатор взял бокал с вином, покрутил его в руке и поставил на стол. Не до веселья.

– Разрешите высказаться мне? – один из капитанов решительно отодвинул от себя блюдо с жареным фазаном и встал из-за стола.

– Слушаем тебя, славный капитан Агрин! – губернатор кивнул головой.

– Думаю, что перед лицом столь великой опасности, меня поддержат все капитаны и торговцы. Нужно выделить в помощь гвардейцам и мушкетерам генерала некоторое количество людей. С каждого судна снять половину огнеметных орудий. Пушки снимать нет необходимости – они тяжелы и громоздки. А вот орудия береговой батареи повернуть в сторону неприятеля!

Если они не добросят ядра до них, то мы начнем обстрел поселений этих туземцев…

– Туземцев-то зачем обстреливать? – губернатор вертел вилку в руках.

– За непослушание и измену нашей вере! Детей в рабство! Через месяц придет корабль работорговцев. Надо заполнить трюм живым товаром! – на этом деле можно получить хороший навар! В лагерь пришельцев послать шпионов и соглядатаев. Пусть вынюхивают, высматривают и все докладывают. И самое главное – это их колдовская стена! Та, что повернула огонь обратно. Тут, господа, мне кажется, и есть главный козырь нашей победы.

– Как ты думаешь обойти эту стену? – губернатор поправил кружевную манжету белой сорочки.

– Девочка! Девочк, та, что приблизилась к этой, главной.. Как могла она это сделать, если бы была стена? Я думаю: она у них не сплошная и надо искать в ней бреши.

– Сие очень разумно! – губернатор встал из-за стола.

– Кто ещё хочет сказать?

– Я! – из-за стола встал капитан гвардейцев. Выскочка, гуляка и бабник, каких поискать надо. Кроме патологической жадности к деньгам, он лелеял мечту стать полковником. А там – всего один шаг до генерала!

– Пришельцы так же хотят, есть и пить! Все видели у них еду и питье… Отравить воду и пищу, которую они будут брать у местного населения.

– Дельное и правильное предложение! А теперь, господа, давайте посмотрим, сколько каждый из нас выделит денег на военные расходы. Что это за шум у ворот?

Зря гости губернатора не обратили большего внимания на крики и возню у ворот, зря особо никто не встревожился – десяток лихих гвардейцев, не боящихся ни дьявола, ни смерти, дежурил у ворот. Да еще почти сотня спала в гостевых домиках. Почти все присутствующие были виртуозы шпаги. А из пистолета с двадцати шагов попадали в игральную карту. Чего бояться?

Поэтому, когда в дверях залы появились эти слуги пришлых в их странной одежде, с дурацкими короткими палками в руках, скорее удивились, чем испугались.

– Попрошу всех присутствующих сохранять спокойствие и не делать резких движений, и мы не причиним вам вреда! – четким голосом на чистейшем местном наречии приказал человек плотного телосложения.

– Это что ещё за шут тут раскомандовался?! – губернатор даже привстал со своего кресла. – По какому праву цирковые шуты врываются в мою резиденцию?! Взять его! – от негодования даже шея побагровела у градоначальника.

Человек пять наиболее рьяных гостей кинулись выполнять приказ губернатора. Седовласый вскинул руку, в которой была зажата черная штуковина, раздался резкий сухой звук, и громадная фарфоровая ваза, сработанная почти пятьсот лет назад мастерами Тибота, рассыпалась мелкими кусками.

– Всем оставаться на своих местах! Прошу не делать резких движений! Кто из вас губернатор?

– Это высокая должность пожалована королем, да продлятся дни его владычества, мне! – слегка наклонил голову невысокий толстячок в красном камзоле.

– Извольте отдать распоряжение своим подчиненным, начальнику гарнизона, командиру береговой батареи и начальнику охраны о том, чтобы эти господа несли свою службу в должном порядке. Нельзя допустить грабежей и беспорядков на улицах. Все питейные заведения и кабаки – закрыть, вплоть до особого распоряжения. Начальнику порта – ускорить загрузку и отправку кораблей, а остальные – вывести из гавани и оставить на внешнем рейде.

– Но позвольте, по какому праву вы здесь распоряжаетесь? Эти земли принадлежат короне и святому ордену!

– По праву сильного, но справедливого! Отныне эти земли принадлежат только коренному населению. Власть короля будет существовать только до тех пор, пока мы.., – не успел закончить свою речь седовласый приспешник сатаны, как метательный нож с лязгом ударился ему в грудь и отскочил в сторону.

Реакция пришельца была молниеносной: снова резкий сухой треск – и метнувший нож капитан пиратского корабля, упал с дыркой во лбу.

Тотчас, люди, пришедшие с ним, рассыпались полукругом и выставили впереди себя смешные кургузые палки. Крайние из воинов седовласого повели этим жезлами сатаны по потолку и, о ужас! Эти палки издали такой грохот!

С потолка посыпалась штукатурка, заверещали дамы, некоторые из них брякнулись в обморок. Правда, сделали это так красиво и в объятья капитанов.

– Я очень сожалею о напрасно загубленной жизни! Но вам придется подчиниться! Кроме того, мы блокировали казармы гвардейцев. Прошу, господин губернатор, письменного приказа будет достаточно. Его доставят вот эти люди.

Вперед вышли несколько гвардейцев, перешедших на сторону этих наглецов. Губернатор прошипел проклятия и сел писать приказы. Смахнув песок, для просушки чернил, услужливо насыпанный на бумаги кем-то из слуг, он передал их седовласому. Тот быстро пробежал по ним взглядом, кивнул головой: всё правильно.

– Желаю хорошо провести время, господа сановники! – вскинув руку к голове, этот предводитель войска сатаны направился к двери. За ним, пятясь и держа направленное на присутствующих дьявольское оружие, вышли и остальные.

Часть тридцать третья.

Вот и все. Тринадцать белых венков с трепещущими огоньками скрылись за поворотом реки.

Настоятель монастыря святого Абрина воздел руки к небу и произнес короткую молитву. Да и не молитву даже, а просьбу к великому создателю. Старый монах знал, что крови будет ещё много и много белых венков понесут воды могучей реки в древний, как мир, океан. Настоятель Шитап, ударил посохом о землю: церемония забвения тел закончилась.

– Почтенный брат наш по вере, пройдите к нашей карете – епископ Арагут был сама любезность.

Настоятель монастыря спрятал в уголках губ слабую усмешку. Он знал, что означает такое приглашение. Остальная братия монастыря немедленно окружила своего пастыря.

– Братия по вере! Нет оснований беспокоиться о вашем настоятеле! Ему ничего не угрожает! Кроме того, вот.., – епископ Жедал открыл двери кареты и оттуда вышел туземец, который управлял машиной для обработки монастырских полей.

– Слава великому создателю! Ты живой! – настоятель Шитап обнял машиниста. – Мне радостно сообщить тебе благую весть – твои дети и жена живы и здоровы и ждут тебя в монастыре.

– Благодарю вас, святой отец! Передайте им, что к вечеру я буду дома. А сейчас мы отправляемся в поселок учителей. Не будете ли вы так любезны, предоставить мне связь с учителями? Мой телефон, скорее всего, сгорел в доме.

– Брат мой Никос, подойди поближе! – на зов настоятеля приблизился один из монахов.

– Передай ту сигнальную машину нашему механикусу!

Монах, которого подозвал настоятель, вынул из складок рясы небольшую плоскую коробочку и предал механику. Тот быстро постучал пальцами по коробочке и положил её на ладонь.

Коробочка начала издавать странные пищащие звуки, и оттуда послышался голос:

– Слушаю вас, настоятель Шитап!

Епископ афецский и по совместительству наместник главы ордена на вновь приобретенных землях, преподобный Арагут торопливо схватил святой знак, выставил его пред собой, испуганно бормоча: «Спаси и помилуй нас, великий создатель».

Посланник святого ордена Жедал в изумлении перестал дышать.

– Учитель Алекс, это механик Батти. Прошу вас принять меня по очень важному делу. С вами хочет встретиться посланник ордена епископ Жедал.

– Хорошо! Приходите в поселок через полчаса, – голос прервался, и коробочка стала издавать короткие звуки. Легат Жедал судорожно вдохнул воздух.

– Волшебство! – и вдвое непонятно было, как глупый туземец может так колдовать с этой непростой штукой.

Да и настоятель хорош! Сначала пчел приручил, затем поля вспахивал и засевал с помощью колдовства и машины дьявола, а тут ещё и хранит эту бесовскую вещицу!

«Негоже мне, ученому монаху, впадать в невежество и кликушество! Если эти учителя пришли из других миров, то у них, несомненно, есть диковинки, которые волшебством своим затмят эту говорящую коробочку!» – Жедала успокоили эти мысли.

– Вот и чудесно! Я признателен тебе ту… механик Батти, – поправился епископ, – В награду за то, что ты любезно согласился сопровождать меня в логово, ах да! поселок учителей, – епископ Жедал даже поморщился, назвав этих пришельцев «учителями». – В награду ты получишь, вот, пять санти!

Нет, решительно эти приспешники сатаны дурно повлияли на туземцев! Раньше, завидев такие деньги, любой бы из них упал на колени и лбом коснулся его сутаны. Этот и бровью не повел, повернулся и прошел мимо. Бросив на ходу:

– Идемте, святой отец, нам до поселка минут двадцать времени понадобится!

Жедал жестом руки остановил всех своих спутников и смиренно зашагал за туземным механиком Батти. Он прекрасно понимал, что этот, трижды проклятый туземец, издеваясь над ним, пошел пешком. Он хотел показать всю ничтожность его, епископа, и в его лице всего святого ордена перед этими выскочками – учителями. Так они прошагали по узким и кривым улочкам города. Выйдя на дорогу, ведущую к поселку пришельцев, епископ прибавил шагу и поравнялся с механиком Батти.

– Не окажет ли мне любезность механикус Батти ответить на простой вопрос: каковы в общении с другими людьми учителя?

– Учителя в общении со всеми просты, любезны и скромны. Для них все люди равны. Никто из них не кичится ни богатством, ни знатностью рода или своей силой!

– Как же тогда они отличают – знатный человек перед ними или простолюдин?

– Людей они не делят на знатных или простых, единственное отличие – это уровень знаний и культуры. Еще обращают внимание на ту пользу, которую приносит каждый своему обществу.

– Оно понятно! Больше пользы – больше денег!

– У учителей нет денег! Конечно, они платят тем, кто работает на полях, садах и со скотом. Платят щедро. Однако, кто пожелает жить у них в поселке, должны пройти обучение.

– Так это что? Выходит, каждый, кто захочет, может поселиться рядом с учителями?

– Немного не так. Они сами выбирают из числа желающих. Те счастливчики, что нужны учителям, проходят обучение на специальном устройстве и приобретают знания, но они не простые – это знания, которые будет знать каждый человек, через много тысяч лет.

– Можно ли из твоих слов сделать вывод, что и ты приобрёл эти знания?

– Тут нет никакого секрета! Я получил полный набор знаний по возделыванию полей и свойствам растений. Мне также были переданы сведения об устройстве машин для обработки полей и сбора урожая. Краткий курс общечеловеческих наук. Культура, искусство, наука и философия!

– Великий создатель! А философия-то зачем? Тебе, простому пахарю, разве нужна эта наука? Наука знати, наука, что витает в умах ученых мужей!

– Философия позволяет по иному взглянуть на мир вещей и отношения между людьми.

– Это так… Только скажи-ка мне, любезный Батти, вот например я, смогу обучиться в той школе?

– Это зависит только от учителей. Они сами определяют полезность того или иного человека.

– Смогут признать учителя мою полезность? И какова плата за обучение?

– Это мне не ведомо! Платы за обучение нет. Учителя сами платят тому человеку, кто им нужен и важен.

– Однако, мы подходим к поселку. Почему нет изгороди? Могут прийти дикие звери, лихие люди или дикари с их отравленными стрелами.

– Поселок находится под защитой – и посторонние не могут проникнуть на его территорию.

Вон, видите, у дороги стоят два зонтика, это специальные приборы, и они пропустят только тех, кто имеет специальный ключ.

– Как неосмотрительно! Ключ могут украсть, и тогда зайдет, кто хочет!

– Монсеньер Жедал! Вы выспрашиваете так, словно собираетесь тайно проникнуть на территорию поселка. Ключ нельзя украсть или потерять: каждый житель известен этому замку. Вот вас он не пропустит.

– Как так? Ведь я получил приглашение! – озаботился епископ, вытирая платочком вспотевший лоб и шею. – Сегодня настоящее пекло, не находите ли, сын мой? – он намеренно увел разговор в сторону.

– Да, время за полдень, печёт! – согласился механик.

Путники подошли к защитному барьеру.

– Гость по приглашению учителя Алекса! – неизвестно к кому обратился Батти.

– Проходите, вас ждут, – отозвался мелодичный женский голос.

– Как не осмотрительно! Женщина в охране! – покачал головой епископ. Но тут все его внимание привлекла дорога. Вряд ли он когда – то видел асфальтовые дорожки, с обеих сторон ограниченные мраморными бордюрами. Коротко подстриженная трава блестела сочной зеленью. В бывшей пустыне не было недостатка в воде.

– Сын мой! Ты видел такое чудо?! Этому поселению всего несколько месяцев, а деревья вон какие большие! Уже и цветут, и плоды созревают! Как такое возможно?!

– Это специальная наука – агротехника называется. Все просто – выкапывается яма, и в неё переносится дерево вместе с большим комом земли. Потом поливается специальным раствором, и оно прекрасно растет на новом месте. Особые устройства слушают дерево и приказывают умным машинам дать ему, что оно хочет.

– Колдовство! Быть такого не может! Деревья не говорят! Это происки нечистой силы!

– Монсеньор, вы ещё увидите столько чудес, что у вас не хватит слов для изумления.

– Скажи, сын мой, а где повозки, на которых они передвигаются по поселку? Неужели столь знатные и богатые люди ходят пешком?

– Да. Все, живущие в этом городе, ходят пешком или на велосипедах. А если им нужно быть в дальнем месте, у них есть летающие кареты!

– Немыслимое дело! Это только ведьмы и черти могут летать! – епископ соединил вместе пальцы рук, отгоняя дьявола.

– А вон, монсеньор, одна ведьма летит! – туземец явно издевался над посланником святого ордена.

В яркой синеве неба показалась черная точка. Через некоторое время она превратилась в сверкающую машину странной и немного нелепой формы. Словно птица, она нырнула к земле и, зависнув на секунду, села на брюхо. Из неё вышли люди и стали выносить и складывать какие-то предметы.

Епископ судорожно схватился за руку механика Батти.

– Остановись, сын мой! Мой разум помутился, и ноги отказались идти далее…

Туземец бережно поддержал епископа.

– Это от жары, мы можем войти в этот дом и отдохнуть.

– Нет, нет! Мы не будем заставлять ждать столь могущественных людей! Они могут обидеться и наказать нас!

– Учителя не хранят обиду, не наказывают и не мстят!

– Не перечь мне, необразованная деревенщина! – епископ от жары или от нервного напряжения сорвался на привычный высокомерный тон. – Как можно удержать власть и покорность, если не наказывать, не карать и не мстить?

– А добротой, заботой и пониманием вы не пробовали? Или спесь не позволяет?

Знатный сановник, член синода ордена великих крестителей, правая рука самого великого Фарана, особа вхожая к королю, легат Жедал задохнулся от гнева! Как смеет дикарь и туземец молвить такие слова?! Да ещё кому?! Рука дернулась к поясу – выхватить кинжал и исполосовать его наглую рожу! Но оружия не было. Не идут на переговоры вооруженными.

– Сын мой, – с трудом оправившись от приступа гнева, вкрадчивым голосом произнес Жедал, – государство не может быть добрым: кого-то и карать надобно! И за слова и за поступки!

– Не будем спорить, монсеньор, мы пришли – туземец указал на уютный домик, расположенный в глубине пышного сада.

– Это дворец одного из учителей?! Так чем же он, этот учитель, отличается от остальных, если у него нет дворца?! – вскричал потрясенный епископ.

– Силой знания! Знание дающее могущество, равное могуществу самого создателя!

– Не святотатствуй, сын мой! Это всего лишь люди!

– Как знать, как знать.., – туземец Батти равнодушно шагал по дорожке, с обеих сторон усаженной розами и другими диковинными, невиданными доселе, цветами. Епископ поспешил за ним.

На мгновение он задержался перед стеклянными дверями. «Как опрометчиво: такие громадные стекла пропускают столько света – в доме будет нестерпимо жарко»

Двери бесшумно скользнули в стороны, пропуская гостей. Изумление епископа предыдущими чудесами было так велико, что он даже не успел удивиться. Пахнуло такой приятной прохладой, что даже перехватило дыхание. Посредине просторного зала стоял стройный молодой человек в странной одежде.

Нет, одежда его была безукоризненной – белая рубашка гармонировала со светлыми брюками. Легкие башмаки были столь изящны, что впору носить только императору Тибота. Но не это поразило легата Жедала: вся его осанка, спокойный и властный взгляд серо-голубых глаз – выдавал в нем такую уверенность, силу и волю, что посланник ордена перестал сомневаться, что перед ним, действительно, человек, чье могущество сравнится с могуществом самого создателя.

– Прошу вас, проходите, – он широко улыбнулся и указал на открытую дверь, ведущую в соседнюю комнату. Посланник ордена шагнул следом за ним и в панике схватился за святой знак. Было от чего! Почти полстены занимало прямоугольное окно с черной каемкой, на нем двигались люди, шумели деревья – это был мир, совсем незнакомый епископу.

– Спаси и помилуй нас, создатель! Это страна троллей и эльфов! Если мы поддадимся их колдовским чарам, мы пропали! – шарахнулся в сторону монах.

– Не беспокойтесь, сейчас мы троллей и эльфов попросим оставить нас в покое – учитель Алекс взял со стола продолговатый предмет направил его на волшебное окно. Все исчезло, и только черная, удивительной глубины рама закрывала собой полстены.

– Простите, что доставил вам беспокойство! – учитель подошел к епископу Жедалу. – Как мне вас называть?

– Зовите меня – монсеньер Жедал! А вас как мне называть?

– Зовите меня учитель Алекс – улыбнулся пришелец.

«Чего он все время улыбается?» – встревожился епископ. «Что во мне смешного? Сутана – строго по канонам, волосы и борода, как и полагается, не стрижены.., вон у самого ни бороды, ни усов и шутовская стрижка, я же не смеюсь над ним…»

– Уместно ли мне предложить посланнику ордена прохладительные напитки? Дорога была хоть и не дальней, но послеобеденное светило сегодня особенно яркое, – Алекс указал рукой на диковинные сидения, стоящие возле гладкого столика.

– Благодарю вас, учитель Алекс, мы с механикусом будем признательны за столь любезное проявление вашего гостеприимства! – епископ быстро осмотрел комнату.

Непонятный материал стен, яркие краски, прямые углы мебели – ничего лишнего.

Вошел человек в изящном, но странном наряде. Свободная и немного просторная рубашка, шаровары, белый, напрочь лишенный загара, цвет лица. Он невозмутимо поставил поднос из светлого, отполированного до зеркального блеска металла, на стол. На нем ровным кругом были расположены несколько бутылок странной формы, наполненные разными жидкостями.

Лакей что-то сказал на непонятном языке учителю. Тот опять улыбнулся и вежливо спросил у епископа:

– Что будете пить?

– Боюсь показаться странным, но я не знаю ваших напитков. Налейте мне то, что предпочитаете пить сами.

– Тогда вот эту воду, – Алекс взял со стола прозрачный стеклянный стакан формой немного напоминающий цветок лилии. Лакей тотчас открыл бутылку и налил в него немного пенящейся жидкости. Хозяин дома протянул стакан гостю и взял второй. Епископ не спешил пить, хотя испытывал сильную жажду. Алекс не торопясь, сделал несколько глотков и, кивнув, пригласил сделать то же самое епископа. Жидкость была прохладной, казалась чуть соленой и немного кислой, пенилась, но очень быстро утолила жажду.

– Благодарствую! Боюсь показаться неучтивым, однако, мое любопытство не дает мне покоя: где вы так хорошо научились говорить на местном языке?

– Благодарю вас, монсеньер Жедал, за похвалу моих скромных познаний в местном языке. У нас принято во главу угла всей жизни ставить знания, в том числе и познания в лингвистике.

Епископ в изумлении поднял брови. И было от чего! Последнюю фразу учитель Алекс произнес на языке его родной страны.

– Вы говорите на унервундском?! – он машинально поправил стоящий перед ним стакан. Лакей тотчас открыл бутылку и налил в неё шипящую воду.

– Да, и этот язык я знаю в совершенстве, – Алекс тоже протянул стакан лакею.

– Однако, господин Алекс, скажите вашему лакею, что он крайне неучтив и за это будет наказан – епископ даже был немного рад, что они могут говорить, не опасаясь быть понятыми другими.

– Монсеньор Жедал! Этот человек не лакей! Да и не человек он вовсе. Это машина, слуга и помощник по дому. Не станете же вы наказывать свой пояс от одежды только за то, что он перекрутился? И прошу вас – не зовите меня «господином». Это слово у нас не в почете!

– Как машина?! Он же двигается, разговаривает как человек! – Жедал покрутил головой, как бы пытаясь понять смысл сказанного, но так ничего и не понял.

– Позвольте возразить вам, у нас каждого богатого человека называют – господин. Разве вы не богаты?! – епископ покосился на лакея.

– Если вы говорите о количестве денег, то их у меня столько, что достаточно скупить весь столичный город, Унерланд, кажется, вы его называете?

– Да, да, Унерланд. По имени нашего короля да продлит… – епископ осекся на полуслове. Кто здесь знает короля? А то, что сидящий перед ним человек может скупить целый город, он в этом уже не сомневался. Только вот зачем ему эта помойка после такой чистоты и гармонии?

– У вас ко мне только этот вопрос? – учитель Алекс снова заговорил на языке материка Афеции.

– Нет, не только. Позвольте мне передать пожелания главы святого синода ордена святителей великого Фарана вашему главному учителю – от торжественности момента епископ встал. Встал со стула и Алекс.

«Сколько же ему лет?» – мысленно прикинул возраст хозяина домика Жедал.

– Позвольте выразить вам и в вашем лице всем учителям пожелания благополучия, здоровья и прибавления богатства! – уж что-что, а говорить епископ умел! Не то, что эта косноязычная братия. Вот взять хотя бы этого, брата по вере – Ифата, двух слов связать не может! А туда же, в посланники…

Учитель Алекс, в знак согласия и понимания, слегка наклонил голову:

– Прошу и вас монсеньер Жедал передать наши пожелания и заверения в мире и добрососедстве монсеньеру Фарану…

– Простите учитель Алекс, но великий Фаран занимает столь высокий пост, что к нему следует обращаться – «Ваше Святительство»

– Прошу прощения, что не обучен тайнам вашей дипломатии и не знаю сановных регалий, только пусть его святительство, великий Фаран, не узнает об этом.

– Это очень достойный ответ! Вы прирожденный дипломат и виртуоз слова!

– Разрешите поймать и вас на слове: в вашем голосе я уловил сожаление от незнания сановного этикета. Позвольте вас пригласить в метрополию, там, в главной библиотеке, на эту тему вы найдете сотни свитков.

– Это очень любезно с вашей стороны! Я обязательно воспользуюсь вашим предложением!

– Однако, учитель Алекс, не могли бы вы организовать мне встречу с главным учителем, кажется, его зовут Ксанд?

– Да, это имя главного учителя. К сожалению, всю эту неделю вы не сможете встретиться с ним. Он в отъезде. Но я обязательно передам ему вашу просьбу.

– Сие прискорбно, и я в печали… Мне срочно нужно прояснить некоторые детали наших будущих взаимоотношений. Я также, обещал настоятелю монастыря, брату по вере Шитапу, узнать судьбу восьми его братьев. Их злодейски ранили вчера в вечерней стычке.

– Это прискорбно и для нас. По просьбе самого настоятеля монастыря, мы забрали раненых монахов, и они находятся в лазарете. Вы можете их навестить и побеседовать с ними.

– Это было бы очень кстати – епископ встал, давая тем самым понять, что его визит закончен.

– Я провожу вас в лазарет, – учитель пошел вперед, и они снова вышли в просторную гостиную. И только тут епископ обратил внимание на то, что вдоль стены были расположены несколько столов, на них стояли плоские доски. На досках мелькали картинки, замысловатые закорючки, слышались незнакомые слова. Трое туземцев вальяжно восседали в черных креслах, зачем-то поставленных на маленькие колеса. Перекатываясь от доски к доске, они тыкали пальцами во что-то, певучими голосами беседовали неизвестно с кем. И верх наглости! Один из них взял изящную, тонкую фарфоровую чашку, несомненно, работы лучших мастеров Тибота и, помешивая какой-то напиток ложечкой из лунного металла, весело улыбнулся епископу.

«Велик создатель! Если у них даже грязные туземцы пьют из фарфора, нагло звеня в них ложками стоимостью, равной цене самой красивой рабыни, то из чего пьют сами учителя?!»

Глава тридцать четвертая

Вот и разделилась наша команда. В Афетции остался Артём, Настя, Алексей. Я через двое суток вернулся обратно. Как раз вовремя. Губернатор рвал и метал, требуя достать меня хоть из-под земли.

Водители его команды гоняли наши электромобили неделю напролет. Испытывали и на треке, полигоне и просто на дорогах области. Наделали при этом такого шума, что к моему прибытию у дверей кабинета меня ждала толпа журналистов.

Слухи о новом автомобиле нарастали, словно снежный ком. Подозреваю, что это была работа команды губернатора. Но скорее всего, винить в этом нужно было водителей, что испытывали нашу продукцию. Уж они-то постарались вовсю! Гоняли и с зимним отоплением, и с кондиционерами, включали всю электротехнику. Намеренно «забывали» выключить фары, обогрев сидений. Вобщем, старались расходовать электроэнергию аккумуляторов максимально. Результат привел их в такое восхищение, что все они, как один, подали заявление о приеме на работу на наш завод. Прослышали, что рабочим будут продавать такие авто в первую очередь. Вот так по цепочке от одного водителя до другого и шла весть о нашем чуде. «Хана бензинке», – единодушно решили водители города и дружно стали штурмовать наш коммерческий отдел.

Ещё на крыльце меня встретил коммерческий директор. Был он взъерошен, словно рассерженный ёжик. Листал предо мной какие-то бумаги, утверждал, что портфель заказов сформирован на пять лет вперёд и что продажи традиционных автомобилей упали до нуля. С трудом протиснулись мы в кабинет и то только потому, что я согласился на пресс – конференцию через час. Толпа журналистов кинулась занимать лучшие места в конференц-зале, и мы получили небольшую передышку.

Замы главного технолога, конструктора и сотрудники отдела снабжения сияли, словно именинники. Было от чего. Все затраты, которые были бессмысленны с их точки зрения, теперь могли окупиться во много раз. Хорошо, что мы создали некоторый запас электродвигателей. Я совсем не удивился, увидев директора и технолога завода электромоторов. Эти акулы бизнеса чуяли поживу! Взмахом руки я пригласил всех в зал. Расселись, говорили все разом.

Я вдруг представил, что они узнали, что мы вдруг переселились в Афецию. Раз – и исчезли! Почему-то стало смешно. Когда я рассмеялся, все изумленно замолчали.

– Александр Петрович, а что веселого в том, что мы под корень срубим все моторостроение? – Наш снабженец уже получил нагоняй от всех смежников по традиционно бензиновым двигателям.

– Вот, в правительстве создана комиссия, которая едет к нам разобраться, что да как.

– Пусть едут. Пока они будут разбираться, нам надо максимально загрузить конвейер. Сколько мы можем собрать единиц, скажем, за неделю? – обратился я к инженерам.

– Если работать в две смены, то три тысячи. При условии, если исправно будут поступать электромоторы.

– Электромоторы будут поступать! – директор электромоторного завода привстал с места. – Только и у нас есть для вас хорошая новость…

– Давайте сделаем так: все технические работники пройдите в кабинет главного инженера, вы, товарищи с электромоторного, – в кабинет снабжения. Вам надлежит обеспечить нас моторами на две тысячи единиц. После пресс конференции я жду вас. Время согласуйте с секретарем, меня требует к себе губернатор. Прошу остаться начальника экспериментального цеха.

Когда все ушли, я вызвал к себе главного бухгалтера. Таким сияющим я ещё никогда не видел нашего главного финансиста.

– Ну, Александр Петрович, преклоняюсь перед твоим финансовым чутьем! Да что там – ты просто гений! Такого наплыва инвесторов я никогда не видел! Более сотни фирм, предложения о долевом участии более чем на двести миллиардов! Это что? Особое финансовое чутье или просто чудо?!

– Погодите, Илья Николаевич, вас ждет ещё большее потрясение. На следующей неделе вы отправитесь со мной в командировку на наш строящийся филиал в тропиках.

– А как же контракты, сметы и отчеты? – озадачился главбух.

– Поручите замам и отделу. Справятся без вас?

– Справятся-то справятся, но там такие компании и люди…

– Вот и не отбирайте хлеб у юристов! Пусть потянут до нашего возвращения. А теперь слушайте внимательно. Приоритетным считаю финансирование экспериментального цеха и киногруппы…

– Александр Петрович! – почти взвыл всегда невозмутимый главный бухгалтер. – Киношники совсем оборзели! Уже почти на двадцать миллионов долларов, между прочим, приобрели товаров и услуг! И главное что?! Техника строительная, вот полевой госпиталь затребовали. Два катера. Военные, между прочим. Так и ракеты запросят…

– А как запросят, так и купите. Через неделю вы сами увидите, куда и на что идут эти деньги.

– Да я разве против? Вот только, что они там, «Титаник» снимают что ли?!

– Страну. Новую страну им надо построить и кино об этом снять. Вот вы и поедете вместе со мной, посмотрите и декорации, и актеров. А если пожелаете, так и сами роль себе подберёте.

– Да какой из меня актер? Так, посмотреть, как кино делают, интересно будет. Так я пойду – дел невпроворот.

– Погодите минутку! Илья Николаевич, как мы можем реализовать, скажем так, килограммов двести золота?

– Ого! Это крупная партия! Тут только через центральный банк.

– А если мелкими партиями? Через несколько банков?

– Я думаю, тут можно поступить проще: нам ведь не нужно обналичивать всё золото?

– Вы правы: нам понадобится крупная партия материалов, деталей и запчастей, необходимо закупить хотя бы семьдесят процентов всей матчасти двух заводов.

– Заводов по производству чего? Мы начинаем расширяться? – главбух смотрел на меня с некоторым сожалением. Интересно, что он сейчас обо мне думает?

– Один завод секретный, а вот второй – просто очистные сооружения, только технология абсолютно новая.

– Опять как с автомобилями? Всех на уши поставите? С вас сбудется!

– Да, примерно так! – и мы с начальником цеха рассмеялись.

– Александр Петрович, с золотом нужно поосторожней, губернатор засуетился, да и органы весьма пристально стали смотреть в нашу сторону – главбух вынул из папки документ и потянул мне. Это была докладная агента ФСБ.

– Илья Николаевич, как это к вам попало? – настала очередь изумляться мне. – Ничего, пока мы им косточку с автомобилями и суетой губернатора подкинули, а на золотой прииск у нас лицензия есть. Кстати, сколько там они золота «добыли»?

– Сорок килограммов, – все счета поступили – откликнулся главбух.

Наши люди, работающие на прииске под видом геологов, ночью размещали на «рудном» поле самородки, а днем рабочие находили их. Не обошлось и без курьезов – уличили двоих в воровстве – вес самородков был заранее известен.

– Заканчиваем совещание. Меня ждут журналисты, думаю, у них вопросов накопилось немало!

Когда я появился в конференц-зале, вспышки ламп фотоаппаратов на мгновение ослепили меня. Ага! Вот и зарубежные журналисты! Быстро и солидарно работает журналистская братия.

Сели за стол – я, заместитель начальника экспериментального цеха, режиссер и секретарь по связям с общественностью – миловидная девушка, недавняя выпускница факультета журналистики. Она сразу взяла бразды правления в свои руки.

– Первый вопрос журналу «За рулём», прошу!

Встал худой и долговязый человек.

– Скажите, господин генеральный директор, ваши электромобили означают конец бензиновой эры или это какой-то рекламный трюк? Спасибо!

– Это означает новый этап автомобилестроения. В наших авто нет привычных двигателей и всего связанного с ними. Нет коробки передач и карданных валов и так далее. Все просто – в колесах стоят электродвигатели, там же – мощный и практически вечный источник энергии, обеспечивающий их работу.

В зале поднялся шум.

– Простите, господин генеральный директор, я – корреспондент газеты «Вашингтон Пост». Вы упомянули два слова: «мощный» и «вечный». Насколько я знаю, в физике, эти понятия не совместимы. Кроме того, эта наука оперирует строгими данными. Не могли ли вы уточнить и, так сказать, подкрепить конкретными цифрами эти два ваших слова – «мощный» и «вечный».

– Прошу – записывайте! Вечный – это значит, что вам его хватит на сто лет. Может, и более: все зависит от внешней среды и вашего желания ударить пару раз кувалдой по этому изделию. Насчет мощности трансгрессора вам лучше ответит один из изобретателей и разработчиков аппарата. Пожалуйста, Альберт Вениаминович, – обратился я к соседу.

– Для автомобилей мы применяем маломощные трансгрессоры. Сразу поясню смысл этого слова: оно составлено из двух слов – трансформатор и генератор. Один килограмм веса аппарата вырабатывает пятнадцать киловатт электроэнергии. Автомобиль среднего класса имеет трансгрессор весом пять килограммов.

Зал взорвался вопросами, блицы фотовспышек зачастили пулеметной очередью.

– Невероятно! Это похоже на фантастику! Чем вы можете подкрепить свои слова?!

Я поднял руку. Зал постепенно затих.

– Свои слова мы подкрепляем своими автомобилями! Посторонние эксперты, сменяя друг друга, намотали на их колеса более двух тысяч километров. Более того, в течение этой недели мы передадим, так сказать, на пробу по одному электромобилю всем ведущим медиасредствам. И один – лично вам, господин из газеты «Вашингтон Пост». Сожалею, но единственному из зарубежных журналистов.

– Позвольте, господин директор! А вы свое изобретение запатентовали?

– Нет! Считаем это пока необязательным. Что касается технического шпионажа или откровенного воровства нашего изобретения, то эту часть мы преодолели просто.

Наши приборы не подлежат разборке. Любая разгерметизация корпуса приводит к полному спеканию внутренностей, скопировать что-либо, применяя рентген и прочую интроскопию, невозможно.

Мы – монополисты в этой области и останемся таковыми навсегда! Продавать данную продукцию будем только странам, имеющим дружественное к нам расположение.

Такого переполоха я ещё никогда в своей жизни не видел! Гвалт и шум стояли минут пять. Мы все просто молчали. Только секретарь по связям с общественностью тихонько спросила меня: «Согласованы ли ваши слова с администрацией президента или хотя бы с губернатором?»

Видели бы вы её глаза, когда я бесхитростно ляпнул ей: «Нет, эти люди нам не указ!» Вперед выскочил какой-то человек и взмахами рук, словно дирижер оркестра, успокоил толпу.

– Господин директор, мало того, что ваши аккумуляторы на корню рубят традиционное автомобилестроение, так вы ещё и хотите делать ими политику? Не могли бы вы прокомментировать ваше заявление поподробнее?

– Извольте! Наши приборы не только губят на корню автомобилестроение – они просто уничтожают всю современную энергетику! Представьте: в вашем доме вечный и бесконечный источник электричества. Не нужны ни отопление, в том виде, в котором оно сейчас есть, ни подводящие провода, кабели. Электростанции – ГЭС, ТЭЦ, АЭС – да кому они нужны? Вот наш экспериментальный цех уже полгода не берет из сетей ни одного киловатта и что? Работает!

– Далее – поезда, пароходы, самолеты, да, да – самолеты! Все на электроэнергию. Чисто, автоматизировано и дешево! Почти бесплатно! А если кто желает и дальше коптить небо углем и бензином – так милости просим! Мы не обидимся – просто не продадим наши изделия! Вот и вся политика!

– Но ведь это взорвет всю современную экономику! Многие государства имеют под собой основу: либо машиностроение, либо добычу нефти. Рухнут все финансовые биржи, банки – это коллапс межпланетного масштаба!

– Вы абсолютно правы! Поэтому мы будем плавно, так сказать на тормозах, менять старую систему энергетики на новую. Продавать ограниченное количество трансгрессоров. Ещё пара вопросов, господа журналисты, вон девушка рвется в бой, прошу!

– Газета «Коммерсантъ». Не можете ли сообщить нам стоимость вашего чудо генератора? И чисто женское любопытство – вы как один из изобретателей изделия, через некоторое время станете одним из богатейших людей мира. Как собираетесь распорядиться деньгами?

– Ваш первый вопрос – один килограмм чудо генератора стоит тысячу рублей. Это для жителей России. Все зарубежные партнеры будут покупать трансгрессоры у государственной фирмы, цену она будет устанавливать сама. Второй вопрос – я не собираюсь становиться богатым человеком. Я – уже богат! Богат свободой творчества, возможностью выбора абсолютно всего, что мне нужно. Деньги, что предназначены мне, пойдут на пользу другим людям.

– Последний вопрос! Вы, представители городского телеканала.

– Наши корреспонденты участвовали в тестировании ваших чудо автомобилей. Сказать, что они восхищены, это мало. Они просто в шоке! Кроме вечного источника энергии, там установлена система автоматического управления. Реализован принцип: ввел начало и конец маршрута и можешь хоть спать. Как вам это удалось и не опасаетесь, что ваши изобретения уплывут в чужие руки?

– Мы не сомневаемся, что телевидение сыграет правильную роль в подаче нашего изобретения. Что касается «чужих рук», так сам принцип изобретения и все чертежи находятся в таком месте, что туда не попадет ни один посторонний человек. Можно, конечно похитить изобретателя и попытаться добиться от него сведений. Но таковых три человека, и каждый отвечает только за свой участок работы, совсем не зная, что делают остальные. Вот рядом со мной сидит Альберт Вениаминович – я кивнул в сторону инженера. Он один из конструкторов трансгрессора. Завтра он убывает в длительную командировку, где будет налаживать производство изделия. Так что для всех, кто попытается перехватить или как то иным способом помешать их производству, останется иметь дело только со мной. Милости прошу – пообщаемся! Все, пресс-конференция окончена.

– Александр Петрович! Дайте интервью нашему каналу! – протискивался через окружившую меня толпу какой-то телевизионщик.

– Интервью – только областному телеканалу. Сроки согласуйте с моим секретарем по связям с общественностью.

Шагая по коридору, я думал: «Вот она обратная сторона славы… Огонь я прошел, воду – тоже, – усмехнулся, вспомнив, как мы выбирались из пещеры, – вот теперь – медные трубы».

Едва я вошел в кабинет, как следом без приглашения вошли два человека. По их донельзя деловому виду я догадался, какое ведомство они представляют.

– Александр Петрович? – Я, майор ФСБ Игорев, а это капитан Брадин. Вам придется пойти с нами.

– Я арестован? Предъявите ордер на арест, – спокойно поинтересовался я.

– Нет, что вы! Просто с вами хотят побеседовать на определённую тему.

– Тогда, товарищ майор, заберите с собой капитана, согласуйте вашу просьбу с моим графиком работы, и в назначенное время я буду готов побеседовать с вашим начальством на определённую тему.

– Вы, наверное, не поняли, с каким ведомством имеете дело?

– Нет, я прекрасно понял.., -меня прервал селектор. «Александр Петрович! Вас спрашивают из администрации президента!»

– Да, Ирина, переключайте на меня.

– Александр Петрович! Вас беспокоит помощник президента Кудинов. Владимир Владимирович просит согласовать вашу встречу с ним. Когда вам удобно это сделать? Желательно в ближайших два дня.

– Можно завтра, скажем после полудня, если это устраивает президента. Хотя меня настоятельно требуют к себе – я взглянул на сотрудников ФСБ, – те жестами показывали мне: «Молчи!» – ребята из ФСБ.

– Этот вопрос мы сейчас уладим! – трубка дала гудки отбоя.

– Зачем вы так, Александр Петрович! Вас приглашали только на беседу.

– На беседу?! – взорвался я. – Да вы хотя бы представляете, как у меня расписано время работы? Во всем вашем отделе не наберется и сотни человек, а у меня – десятки тысяч. Ваше руководство решило, что оно бог и царь на этой земле, а, на самом деле, все ваши корочки и пистолетики куплены на деньги налогоплательщиков, а значит и на деньги работников нашего завода! Вот что, господа офицеры, – вышли из моего кабинета! И без согласования с моим секретарем не заходите ко мне! Есть ордер на арест – милости прошу! И то, как ещё удастся арестовать, а то самим придется под арест пойти!

– Зря вы так, господин Холмин, – в голосе капитаны я уловил скрытую угрозу, – Мы к вам по-доброму, а вы…

Я, молча, встал, открыл двери и жестом пригласил их выйти. Ох, и не привычны мои гости к такому отношению! Ничего, пусть их руководство не рассчитывает урвать кусочек жирного пирога.

– Ирина, – меня ни для кого нет! На двадцать минут.

Глава тридцать пятая

«Чё-ёрт! Нервы стали сдавать! Оно мне надо так напрягаться?!» – думал я, доставая кристалл связи.

– Второй пилот – Гейе! Прошу связь!

– Второй пилот, Гейя, на связи. Александр, мне совсем не нравится мне твой голос! Что случилось?

– Мне кажется, что из рассудительного и умеющего взвешивать свои слова и поступки я превращаюсь в неуравновешенного человека.

– На чем это основано?

– Сегодня я приказал широко распространить информацию об энергетической установке, хотя мне видится это несколько несвоевременно.

– А как бы ты смог объяснить появление твоих вечных электромобилей?

– Просто – создан аккумулятор большой мощности и временного ресурса.

– Все это несостоятельно! Любой специалист, сопоставив характеристики устройства, легко поймет о беспредельной мощности! Кроме того, я прошу не винить себя, так как это не твой промах, а замысел системы!

– Вот как?! Это означает, что система «ведет» меня? Определяет мои замыслы и поступки?

– Да, это так! К нашему счастью, – не все замыслы и не все поступки! Но ты не должен сердиться за то, что я так легко согласилась на этот шаг. Расчеты показали, что ваш завод не справится с таким объёмом производства. Кроме того, тебе придется налаживать новое производство на Зигре. Система дает добро на развертывание строительства завода по производству нанороботов. Всех типов и всех систем. Кроме медицинского назначения. Опасаются мои коллеги, что вы подарите себе бессмертие.

– Прискорбно… Хотя бы группу роботов, отвечающих за лечение отдельных органов.

– Это несложно будет сделать вам самим. Создадите программы для строительных роботов, и они будут проводить частичную реконструкцию тканей организма.

– Саша, тебе предстоит дорога на Алтай. Там, в информационно-обучающем модуле звездолёта, получишь новый пакет знаний. Возьми с собой двух помощников. Поторопи смежников по всем вашим заказам. Впереди большая работа, а сроки у тебя очень маленькие. Заканчивайте монтаж генератора поворота времени в Афетции. Изнутри вас никто не достанет. У тебя всего две недели, одну потрать на беседы с руководством страны, другую потратишь на себя.

– Гейя, мне никак нельзя отдыхать! Дел невпроворот!

– Я знаю все твои дела! Их станет ещё больше. В рубке управления тебя ждет большой пакет бумажных носителей информации. Нет, он не для тебя. Ты всё будешь знать после обучения. Это для высших чиновников твоей страны. После беседы с президентом ты отправишься в город Курган. Там живет твоя мать. Ты ведь хотел её найти?

– Да, только это очень странно, в такое время и ты вспомнила о моей просьбе.

– Повидаешь… Только возьми с собой немного наличных денег, тебе предстоят траты.

– А что, там банковская карточка не работает?

– Работает! Только деньги произведут большее впечатление. И помогут ускорить дела. Тебе предстоит решить ряд непростых задач и, прежде всего, – наладить контакт с самим собой. Вот адрес: переулок Паровозный, дом 3. Кисунькова Варвара Степановна. Эта женщина родила тебя.

– Спасибо Гейя! Но ведь я могу воспользоваться личным прибором выхода в информационную систему?

– Экспилит придан каждому пилоту для решения его текущих проблем. Однако, большие поставки материалов ему недоступны. Это личный прибор снабжения всем необходимым, включая и оружие. Скажем так, действие его ограничено поставками массы в пределах ста килограммов. Наше время приближается к концу, тебе незамедлительно нужно вылететь на Алтай. Александр, что означает выражение: «черта с два?»

Я рассмеялся.

– Гейя, это простонародное выражение! Более созвучное ему: «нас не так-то просто обмануть!». Применяется тогда, когда человек хочет сказать, что он не боится даже самого черта, а точнее двух! Короче – нам все по плечу!

– Тогда – черта с два они тебя подгонят под свои желания! До встречи, и после посещения Алтая выходи на связь – будет, о чем поговорить.

– До свидания, Гейя!

Некоторое время я сидел как оглушенный. Потом связался с аэродромом и попросил подготовить самолет нашей фирмы. Пилоты, предупрежденные о срочном рейсе, сразу выехали в аэропорт.

По селектору я вызвал трёх человек из конструкторского отдела.

Когда они появились у меня в кабинете, я улыбнулся – у них были такие лица, словно я должен устроить им форменный разнос.

– Садитесь, господа конструкторы! В жизни каждого из нас наступает поворотный момент. Это когда нужно принять решение и не просто принять, а знать, что оно коренным образом изменит твою жизнь. Такое решение предстоит принять сейчас вам. Оно касается обучения и получения новой профессии. Скажу вам сразу, это настолько необычно, что выходит за рамки привычного понимания. Добавлю ещё: вы получите профессию, которая даст вам небывалые льготы, как в заработной плате, так и бытовых условиях. Вопросы?

– Сколько времени нужно будет учиться? – заерзал на стуле самый молодой.

– Это закрытая информация. Срок небольшой. Ещё?

– Наша будущая специальность связана с конструкторской работой?

– Непосредственно. Только это новое направление. Тут не одной Нобелевской премией пахнет!

Молодые ребята – на тщеславие надавить надо.

– Вы говорили о бытовых условиях, а молодой семье квартиры будут предоставляться? А то я недавно женился, – потупился третий инженер.

– Нет, квартиры не будут предоставляться! Специалисты вашего профиля получат в подарок коттеджи на берегу океана в тропиках. Двенадцать комнат, бассейн и пять человек прислуги.

– Тогда я согласен! Только можно позвонить жене?

– Вот телефон, звоните, отправляемся через час.

– И мы согласны – о чем-то пошептавшись, сообщили остальные. – Можно, мы позвоним домой?

– Звоните и выезжаем – я связался с секретарем.

– Ирина, машину мне, на два часа.

– Слушаюсь, Александр Петрович, вас тут ожидает представитель из администрации губернатора.

– А вы расскажите ему о звонке президента! Мы сможем встретиться только после моего возвращения из Москвы.

Мы ехали на аэродром. Интересно было смотреть на прохожих: они не просто оглядывались на электромобиль, а останавливались и провожали взглядом бесшумную машину непривычной формы.

Гаишники, предупрежденные об испытаниях нашей разработки, отдавали честь новой машине. Их привело в неописуемый восторг то обстоятельство, что наши машины имели не только радар, практически сводящий на нет все столкновения, но и систему распознавания знаков, светофора и прочих законов правил дорожного движения. Мне рассказывали, что они забавлялись как дети: на полигоне, неожиданно бросали под колеса манекен. И всегда наша автоматика либо успевала затормозить, либо в немыслимом вираже отворачивала, объезжая препятствие.

Реактивный самолет легко оторвался от бетонки аэродрома и взял курс на Горно-Алтайск.

Через три часа меня уже встречал Николай, предупрежденный телефонным звонком.

– Привет брат! – мы обнялись и так, закинув руки на плечи друг друга, пошли к зданию вокзала. Наверное, интересное зрелище представляли мы. Плечистый смуглолицый Николай в простенькой одежде и я – горожанин в безукоризненном костюме, жена, Татьяна, всегда следила за моим гардеробом и не позволяла носить немодные вещи.

– Как дома? Как семья? – засыпал я Николая вопросами.

Отвечал он односложно, видно было по тону его голоса, что он встревожен моими участившимися визитами на Алтай. Наконец, он не выдержал:

– Только не говори, что соскучился по мне или по теще – приехал на Священную Гору?

– Знаешь, братишка, тут в двух словах всего не объяснишь! Коротко скажу: система крутит мной, я – кручу системой! И неизвестно, кто кого! Вот приказ – обучить трех молодых людей, программу обучения она выберет сама.

Лукавил я тут – программа обучения была мне известна. Это будущие конструкторы и программисты нанороботов, технологи и инженеры завода по производству этих малюток. Создадим завод: и одни микроскопические машины будут создавать другие. Триллионы крошечных созданий будут просто собирать нужные нам вещи из руды, пыли, воздуха и воды. Может, пора рассказать Николаю все, что знаю я? Нет, ещё не время… После посещения звездолёта расскажу, тем более, что буду знать содержимое документов, предназначенных для передачи правительству.

– Ладно, не хочешь – не говори! Тем более, я пойду с вами, чувствую – запрета на посещение пещёры нет. Ты как, в поселок сначала заедешь?

– Нет. Времени совсем мало. Завтра, после обеда, меня ждет президент.

– Ого! Да ты, как я погляжу, высоко взлетел! Расскажешь хотя бы, что ели на обеде за его столом? Или тоже тайна?

– Расскажу! – рассмеялся я. – Хотя, думаю, до обеда дело не дойдет! Рассердится он на меня!

– Чем же ты его так достал?

– Если бы только его! А то достал всех и вся… Ты электролинию на свою турбазу на дальних порогах протянул?

– Протянул, будь она неладна! До сих пор кредит банку плачу! Двенадцать миллионов обошлась, да ещё потери электроэнергии на меня повесили. Киловатт час почти вдвое подорожал.

– Так взял бы золото и погасил!

– Это тебе просто – взял! У тебя вишь – рудник! А мне – сразу, где взял? Геологи да искатели набегут, все горы перелопатят. Да не печалься, рассчитаюсь! Дела неплохо идут. А чего тебя электролиния вдруг заинтересовала?

– Так вот с того: изобрели мы прибор, это что – то вроде аккумулятора, только заряжать не надо. Вырабатывает он электроэнергии столько, сколько тебе надо. И не ломается, если сам не будешь ломать.

– Ну ты, братка, меня прямо под дых ударил! Ты где был, когда я такие деньги угрохал?!

– Каюсь и винюсь перед тобой! Только мы недавно сделали этот прибор. Вот и к президенту по этому поводу вызывают.

– А сколько стоит твой прибор? Или ты электроэнергию от него продавать будешь?

– Нет, и прибор и электроэнергия принадлежат покупателю. А стоимость такого прибора, твоей турбазе составит тысяч двадцать, тридцать.

– Долларов? – удивился дешевизне прибора Николай.

– Рублей! Ты же знаешь, как я отношусь к американцам и их деньгам!

– Да – а! Теперь я понимаю, зачем тебя вызывает президент. И сколько таких изделий сможет выпускать ваш завод?

– Да хоть тысячу в сутки. Прибор прост в изготовлении. Там ценности-то всего – посеребренные контакты.

– А ребята с тобой, это с твоего завода?

– Да. Эти инженеры получат новые знания в информационно-обучающем блоке.

– Что-то система в последнее время расщедрилась: обучает многих. Случилось что?

– Давай, едем к горе, время не терпит.

Видавший виды уазик повез нас по знакомой дороге. К горе мы добрались почти с закатом. Солнышко зацепилось за вершины гор, когда мы впятером стали подниматься по тропинке к горе. Мои ребята все шеи отвертели, любуясь и ахая на горные пейзажи. Вот и знакомый поворот. Интересно, пропустит система Николая?

Все в порядке! Вот трое слуг – альдыге, моих, а вот и Николая. Молча протянули нам посохи шаманов и пошли по бокам, сопровождая нас. Мои инженеры, смущенные таким гостеприимством, попытались подойти поближе, но, остановленные сильным и властным движением рук наших помощников, замерли в недоумении.

– Ребята, не пытайтесь ничего изменить и ничему не удивляйтесь. Сегодня у вас впереди ночь чудес, почище, чем сказки Шахерезады! Знайте: вы сейчас столкнетесь с технологиями, которые будут изобретены эдак через три тысячи лет. Ничего не бойтесь.

Лучше бы я этого не говорил. Все, как один, выхватили сотовые телефоны и стали пытаться фотографировать. Николай только фыркнул. Он-то знал, что аккумуляторы у них уже безнадежно разряжены. А вот и знакомые скалы.

– Давай ты, по старшинству и по званию, товарищ первый пилот – кивнул я Николаю.

Тот прикоснулся посохом к скале – и через пару секунд перед нами открылся проход в пещеру.

У моих инженеров от изумления глаза стали по чайному блюдцу.

Вошли. Серый сумрак от затягиваемого силовым полем прохода слабел и уступал место мраку пещеры. Я очертил своим посохом круг. Вверху пещеры вспыхнуло плазменное кольцо, ровный свет залил все вокруг.

– Александр Петрович! Там – мертвецы! – младший из инженеров вцепился мне в рукав пиджака.

– Я знаю, вот это – мой отец Николай Николаевич. Коренной алтаец, с боями дошел до Берлина. А дальше – его отец, дед и так далее!

– Так это родовой склеп? Что мы здесь делаем?!

– А вот, смотрите… – я коснулся посохом стены. Защитное поле заколыхалось, поползло клочьями серого тумана, обнажая бок звездолета. Дверь бесшумно открылась, пахнуло приятной прохладой и запахами пластмассы и металла.

– Идемте, вам пора за парты – не удержался от шутки я, приглашая своих спутников.

– Вы, двое ждите здесь, а ты, Дима, идем со мной. Или кто хочет раньше его?

– Нет, нет! Пусть он идет! Мы подождем…

Я усадил его в кресло и приладил шлем на голову. Мягко засветилась полоска загрузки, и светло-зеленая стрелка медленно пошла по кругу.

В кают-компании распоряжался Николай. Два активированных биоробота сноровисто устанавливали стол; развернув стенные блоки, устанавливали модули, которые тотчас принимали форму кресел, диванов. Возникли несколько тропических деревьев, ветки на них прогибались под тяжестью плодов. С дерева на дерево перелетали яркие попугаи. Вышел пятнистый леопард, понюхал Николая, лизнул ему руку и лег рядом. Когда зажурчал ручеёк, мои конструкторы без сил плюхнулись в кресла. Ещё бы! Такое не увидишь и во сне! Голографический визор, биомодули, имитаторы запахов и звуков. Впрочем, если у кого была тоска по прошлому, можно было заказать телевизор. Вот только увольте меня – ищите передачи сами!

– Вы располагайтесь, можете попросить, что-нибудь перекусить или выпить, а мы отлучимся ненадолго.

– А вот эта собачка нас не тронет? – ребята явно смущались присутствием леопарда.

– Нет, собачка сейчас уйдет, – усмехнулся Николай.

Леопард пружинисто поднялся на лапах и ушел в чащу джунглей.

– Александр Петрович, а официанты нас понимают? – наши спутники не теряли присутствие духа.

– Ребята, это не официанты, а биороботы! Просто они имитируют внешность человека, так привычнее. Вас они прекрасно поймут и выполнят вашу просьбу. Заказывайте, что желаете поесть и попить, за все платит фирма, – пошутил я.

– А поесть у них что есть? И позвонить домой отсюда можно?

– Позвонить нельзя, с аэродрома позвоните. Мы здесь проведем ночь, и завтра утром уезжаем. Покушать закажите все, что желаете. Тут отличная кухня! Приятного аппетита!

Мы с Николаем пошли в штурманскую рубку. На капитанском мостике все было по-прежнему. Слабо мерцали огоньки дежурного компьютера, галактической связи и активации биороботов.

Сели в кресла пилотов. Прочитали «молитву», ну это когда: «первый пилот, принял.., второй пилот принял!» Сделай то, проверь это… Чисто техническая рутина.

Мгновенно поступило два указания: обоим – получить новый блок информации, и лично мне – доставить пакет в Москву, первому лицу государства.

Посидели, посмотрели, как выглядит наша солнечная система из созвездия Персея.

Да никак не выглядит! Маленькая, тусклая звездочка, только в телескоп и разглядишь.

Пора менять ученика. Ох, и ошарашенными глазами на меня смотрел Дмитрий, когда я отключил у него датчики информации.

– Александр Петрович, так это все правда?

– Да, Дима, ты теперь многое знаешь, и вам предстоит строить завод.

– А где будем строить, в нашем городе? – он уверенно шагал рядом со мной по коридору, плавно огибающему стену гравитационного модулятора.

– Нет, вы завтра отправитесь на место. Это тропики – я кивнул Владимиру, который с аппетитом поглощал холодную рыбу. «Губа не дура, осетра заказал!» – машинально отметил я.

После того как третий инженер, благодаря мощнейшему компьютеру нашей матушки Земли, стал одним из конструкторов самых сложнейших систем, я сам сел в кресло. Время моей загрузки было маленьким, а вот впечатление – огромным и донельзя неприятным.

– Николай, твоя очередь садится за парту, – отправил я названого брата в информационно – обучающий блок.

Вернулся он быстро: я даже не успел допить свой кофе.

– Да, новости не из лучших. Что делать будем? У нас полтора года всего – брат взял у меня из рук чашку с недопитым кофе, залпом осушил её.

– Ты готовься: на будущий год большое камлание.

Я встал, отдал роботам приказ о завершении нашего пребывания на борту звездолёта.

– Ничего, братишка, полетаем и в космосе! Где наша не пропадала!

– Наша – пропадала везде! – откликнулся шуткой Николай.

– Давай через пару недель ко мне. Настала время кое-что тебе показать и рассказать. Вот список людей, ты их встретишь и проводишь на борт звездолёта.

Система сама задаст программу их обучения. А я доставлю их на поляну, где будет проходить камлание. Эти люди – спасение для многих! Все, давай в аэропорт, мне пора в Москву.

Ступив на трап самолета, я оглянулся. Николай стоял у решетки ограждения и смотрел мне вслед. Ох, и тяжёлые мысли одолевали его!

Глава тридцать шестая

После необыкновенно приятной прохлады комнат учителя, жаркий воздух надвигающегося вечера показался епископу Жедалу нестерпимо палящим.

– Нам сюда, – учитель Арти указал на длинное, словно составленное из двух, здание.

Такие же волшебные двери, разделившись на две половинки, мягко скользнув в стороны, пропустили пришедших. Прохлада и тишина. Только запах чего-то острого и тревожно неприятного. Из ближней комнаты вышла женщина.

Чего скрывать: был епископ Жедал, до рукоположения в сан, разбойником, и не просто разбойником, а главарем, хоть и небольшой, но лихой шайки. Промышляли, чем могли: и тихим воровством, и открытыми грабежами – шалили на дорогах. Случалось, и приторговывали рабами. Выгодное дело: трат почти никаких, а прибыль – вот она! Немало прошло женщин перед глазами Жедала, да и не Жедала вовсе, а атамана по кличке Хитрый Глаз. Попадались и красавицы. Немалый куш платили за них перекупщики. Сами, конечно, не оставались в накладе: продавали втридорога в гаремы вельможам да богачам Тибота.

Но сейчас пред ним стояла красавица, какую он видел впервые. Высокая и стройная, гладкая кожа лица нежной белизны и глаза небесной синевы, оттенённые золотистыми волосами.

– Добрый вечер, прошу пройти ко мне в кабинет, – она изящным жестом руки указала на дверь, из которой вышла.

– Анастасия, Генриховна познакомьтесь – это посланник из страны Унерландии, епископ Жедал. Он интересуется здоровьем раненых монахов. Тех, что вчера доставили из монастыря.

– Как мне к вам обращаться? – Анастасия улыбнулась монаху.

– Сестра, зовите меня монсеньер Жедал. Я очень тревожусь за судьбу своих братьев по вере.

– Не стоит беспокоиться, монсеньер Жедал. Жизнь всех восьми раненых уже вне опасности. Трое, с сильными ожогами, пробудут у нас ещё пару дней. К сожалению, у них большие площади обожженной кожи. На них попала горючее вещество, что-то вроде напалма. Пострадали не только кожный покров, но и часть подкожной ткани, есть глубокие ожоги. Реконструкцию придется вести в три этапа.

Жедал мало понимал из того, что говорила эта женщина, ясно было одно: трое из монахов должны были уже умереть, да и остальным долго не протянуть.

– Нам сюда, здесь сильно пострадавшие пациенты, – Анастасия указала на стеклянную дверь.

В комнате, куда они вошли, было почти пусто. Стояли три странных сооружения, похожие на стеклянные ящики. Возле них, на длинных стойках, висели какие-то бутылочки, от них змеились прозрачные трубочки, которые прятались в неподвижных телах почти обнаженных людей. Если бы не длинные волосы и бороды, епископ Жедал никогда бы не узнал монахов. Но поражало другое – раненые не лежали на постелях. Под ними вообще ничего не было! Они просто висели в воздухе! Обожженные участки тела блестели нежной розовой кожей.

– Они живые?! – Жедал повернулся к голубоглазой красавице.

– Да. Они просто спят. Тут нужно время – и нанороботы сделают свое дело.

– Нано – кто? – не понял ничего из сказанного Жедал.

– Это особые лекарства, они быстро восстанавливают сожженные части тела.

– Сестра, когда братья по вере смогут вернуться в монастырь? Препятствий вы им чинить не станете? – повернулся епископ к Артёму.

– Мы насильно никого не удерживаем. У нас каждый человек сам хозяин своей судьбы.

– Хвала создателю, что он вразумил вас! – молитвенно сложил руки Жедал. Однако, мне пора: темнота здесь быстро на землю падает.

– Я провожу высокого гостя. – остановил Артём Анастасию.

Некоторое время все шли по дорожке молча. Жедал был поражен увиденным, и многое ему казалось просто колдовством. Вот только люди, владеющие такой черной магией, не походили на виденных им ранее ведьм и колдунов. Эти были откровенны, бесхитростны и спокойны. Жедал не раз бывал при дворе короля Унерланда. Улыбки на лицах вельмож были до невозможности фальшивы и приторно слащавы. Пришельцы улыбались просто, открыто и по-доброму. Так улыбаются только дети.

– Скажите, уважаемый учитель Арти, как удается живущим на этих, вечно бесплодных и выжженных великим Солимом землях, выращивать великолепные сады и зелёные нивы?

– В этом нет ничего необычного, мы снабжаем растения достаточным количеством воды.

– Но здесь нигде нет пресных источников воды – только соленый океан!

– Мы снабжаем водой растения с помощью специальных машин. Они берут пресную воду в реке, что протекает за горной грядой. Через некоторое время мы пробьем в горах туннель, и по нему вода будет поступать в созданное нами озеро.

– Это невозможно! Великий канал в королевстве Унерландии копали пятьсот лет! И при этом каждый день работали не мене десяти тысяч землекопов. Там туннель в горе пробивали сто лет, хотя длина его была всего две тысячи лим. Насколько я помню, ширина этой горной гряды – пятнадцать тысяч лим. И это в самом узком месте, у водопада, который местные туземцы прозвали «Цветной Дым».

– Мы не используем ручной труд. Наши жители трудятся только в свое удовольствие. Канал сделают большие машины.

– Велик создатель! Вы чрезвычайно умны и могучи! Только как ваши люди добиваются и поддерживают свое высокое положение в обществе? В ваших жилищах я не заметил признаков богатства, или вы бедны?

– Монсеньер Жедал! Любой человек в нашем обществе и так находится на самом высоком положении! И подтверждает его своими талантами, умением и знаниями. Что касается богатства, то мы не отличаем друг друга по количеству денег. Да и денег у нас нет!

– Как нет денег?! – епископ даже остановился, пораженный такой новостью.

– Человек без денег – нищ, гол и бос! Его ждет презрение общества, обидеть его может каждый, и кончит он свою жизнь в рабстве! Нет денег – нет человека!

– Отношения в нашем обществе совсем иные, чем в вашем. У нас в чести доброта, помощь ближнему. Все, что нам надо, нам дают умные машины. Все продукты выращиваются на полях, садах, и специальные животные дают нам мясо и молоко. А что касается тех денег, которые есть в вашем обществе, то их мы можем иметь во множестве.

– Это неосмотрительно и очень опасно! Вот я – имею десять таламов лунного металла, и три талама солнечного – и это определяет мое богатство и положение в обществе. А как я определю ваше положение?

– Если это мерило величия человека в вашем обществе, то тогда я стою на самой высокой ступени. Я могу иметь, ну скажем. – пятьсот таламов серебра, лунного металла, по-вашему, – да и золота столько же. Да хоть тысячу таламов солнечного металла!

– Велик создатель! Столько солнечного металла просто нет в казне святого ордена! Да и королевская казна не имеет такого богатства! Вы сказочно богаты! Не могу ли я иметь честь пригласить вас в резиденцию губернатора, на званый ужин?

– С удовольствием приму ваше приглашение, но, увы! Только через три дня.

– Тогда я жду вас в среду, в канун дня святого Фера. Могу ли я попросить вас, достопочтенный учитель Арти, взять символы вашего богатства?

– А что является символами богатства в вашем обществе? – поинтересовался Артём.

– Прежде всего, цепь, лучше всего из солнечного металла, потом кольца на пальцах, можно браслеты, одежда опять же…

– А что с одеждой не так? – улыбнулся Артём, посмотрев на свои джинсы.

– Знатные люди так не одеваются… Потом кошелёк на поясе, деньги должны издавать звон при каждом шаге! А особо богатых сопровождают слуги и охрана – слуги несут сундук с монетами.

– Хорошо, я постараюсь не разочаровать вас и ваших гостей.

– Какую пищу предпочитает учитель Арти? – Жедал, наклонив голову, немного лукаво глядел на Артёма.

– Пусть это останется на усмотрение хозяев.

– А вино? Или учителя не пьют этот дар солнца и земли?

– Пьют, только хороших марок и изготовленные известными виноделами.

– Мы рады будем высокому гостю! Это большой почет и уважение для всего ордена и подданных короля Унерланда VI.

– Учителя тоже ценят дружеское расположение короля и ордена, а также народа королевства.

– Ваш визит послужит началом дружеского обмена делегациями и началом деловых отношений. – Скажите, учитель Арти, как я могу увидеть вас, если это понадобится?

– Это сделать легко! Вот возьмите этот предмет. Если нажмете на этот красный выступ, то я отвечу вам. Вы держите эту коробочку в руке и просто говорите. Если пожелаете прийти к нам в гости, то подойдите к окраине поселка и этой кнопочкой вызовите меня.

– Благодарю вас, и позвольте откланяться, видите, там, по дороге, пылит карета – это за мной.

– До встречи, монсеньер Жедал!

– Храни и благослови вас создатель!

Два человека любезно раскланялись друг другу. В душе одного царила искренность и миролюбие, другого съедала зависть и злоба. Чужое богатство и благополучие порой сжигают души сильнее, чем самый жаркий огонь.

Артём вернулся назад, подошел к одному из операторов.

– Сигнал маячка устойчивый, звук чистый – вот карета подъехала.

– Хорошо. Накапливайте информацию.

Почти в то же время, из остановившейся кареты почти вывалился второй посланник святого ордена – епископ Ифат.

– Брат мой по вере, благочестивый Жедал! Когда наше волнение достигло предела, я вскочил в карету и помчался сюда, к логову приспешников дьявола. Мы горячей молитвой просили создателя нашего о милости к тебе и благого завершения твоей миссии. Хвала создателю, они не тронули тебя и не смутили твою душу! Позволительно ли будет мне узнать об итогах вашей встречи?

– Брат мой по вере, отстранитесь немного в сторону! Последствия вашей молитвы настолько ощутимы, что вся вечерняя прохлада пропахла перегаром! Итоги моей миссии настолько впечатлительны, что нам надо ждать в гости через три – четыре дня самого учителя Арти.

Что касается вопросов, которые поставил перед нами великий Фаран, то на них я получил более чем внятные ответы. Первое: пришельцы не просто богаты, они сказочно богаты! Второе – они не просто могущественны, они неразмерно велики в своем могуществе! И того и другого у них достаточно! И, увы, миссия у них губительна и для ордена и для королевства – они здесь, чтобы создать свое государство. Государство, в котором все странно и необычно, где нет ни богатых, ни бедных, где слуги – машины и где изобилие всего. Государство, в котором гномы и эльфы живут в доме и слушаются людей. И самое непотребное – в этом государстве нет денег и нет короля!

– Спаси и помилуй, создатель! Это как без денег и короля?

– Велик создатель и безгрешен! Но люди смертны и погрязли в грехах! Святому ордену придется не только молитвой установить закон и порядок на вновь приобретенных заморских землях. Готовьте на завтра фрегат капитана Азигета. Мы выступаем утром. Нам поможет прилив и бриз, прилетающий в это время с океана. Подготовьте носильщиков, воинов и подарки для вождей и колдунов племен.

– Святой Абрин! Так мы пойдем к вождям этих диких племен?!

– Пойдем и будем любезны, щедры и добры! Извольте привести себя в норму. Нам придется пройти через их обряд очищения и задабривания духов.

Монахи святого ордена сели в карету.

– В монастырь святого Абрина, – высунувшись в окно кареты, приказал Ифат.

– Надо вправить мозги этому настоятелю – Шитапу! – откинувшись на подушки сидения, он повернулся к Жедалу.

Карета подкатила к тяжёлым воротам монастыря. Возница забрякал тяжёлым кольцом, которое служило одновременно и ручкой калитке. Открылась маленькая форточка, и грубый голос спросил:

– Кто беспокоит нас, и что надо?

– Это посланники великого ордена, епископы Жедал и Ифат! Открывай ворота, дубина неотёсанная!

Окошечко захлопнулось, за воротами послышалась возня, забубнили невнятные голоса, потом все смолкло и окошечко снова открылось. Показалась усатое лицо:

– Скажи своим посланникам, что мы посылаем их куда подальше! Монахи монастыря более не подчиняются власти короля и ордена! Отныне мы служим людям города Горни. А если посланники ещё раз нашлют на нас матросов, мы перебьем всех их как бешеных собак!

Епископ Ифат буквально вывалился из кареты:

– Как смеешь ты, отступник веры, говорить такие слова?! Это бунт! Скажи всем бунтовщикам, что их ждет котел с кипятком, но перед этим мы живьем сдерем с них кожу!

– Ага! Попробуйте сунуться! Скоро от вашей власти ничего не останется! Мы возносим молитву учителям и славим их благородство, великодушие и ум! У нас свое государство и свои короли, проваливайте!

Окошко резко захлопнулось, и все стихло.

– Анафема, всем вам и проклятие! Именем создателя – черная смерть, гром и молния на ваши безумные головы! – епископ Ифат, потрясая кулаками, направился обратно к карете.

– Скверна и инакомыслие разъедает души быстрее, чем ржа железо! Опора на монахов ненадежна. Только дикари с их страшными ядовитыми колючками! Только дикари! День и ночь сторожить поселок приспешников, и всем, кто выйдет, – смерть! На пристань! Пошел! Пошел!

Утро следующего дня началось с легкого тумана, скорее дымки, струящейся над морем. Надо отдать должное капитану фрегата «Заря», матросы, работали как звери. Ставили паруса, крепили бесчисленные веревки. И хотя все были хмурыми и злыми от утреннего недосыпа, постепенно привычная работа затягивала и поглощала.

Фрегат тихо скользил, направляя свой форштевень в устье Крокодиловой реки. Да особенно-то и не надо было выбирать направление маршрута. Великая река, впадая в океан, была подобна морю. В ширину более двадцати пяти тысяч лим, она несла в океан не только воду, но и многие тонны ила. Поэтому отмели здесь были непредсказуемы. На носу фрегата стоял матрос с длинным шестом и непрерывно замерял глубину. Его гортанным крикам вторило эхо, отражающееся от зеленой стены джунглей. Часа через два река заметно сузилась, течение стало сильней, и ветер, наполняющий паруса, почти стих. Фрегат стало сносить течением.

– Отдать якорь! Паруса – свернуть! – отдал приказ капитан.

Началась суета на палубе. Грузили две большие шестивесельные, лодки, небольшой запас еды, оружие, вино и подарки. Подарки отбирал лично сам епископ Жедал. Особенно ценились зеркала, бусы, монеты с изображением королей Унерландии, и конечно вино. Разделили все на две лодки: вдруг что случится, а люди на второй лодке выполнят свою миссию. А миссия предстояла серьезная: не только склонить на свою сторону вождей и колдунов, но и примирить, хотя бы на время, два враждующих племени. Из-за чего возникла эта вражда? Да никто этого уже и не помнит… Устная молва гласит: поссорились вожди между собой из-за женщины, каждый хотел взять в жены красавицу! И разгорелась ссора и перешла в кровную вражду…

Не время разбираться в их туземной распре, пора грузиться в лодки.

Плеснулась в борт зеленая волна, гребцы дружно налегли на весла. Лодки скользнули ближе к берегу – там струи течения слабее и гребцам легче. Правда, существовала большая опасность – змеи и ядовитые пауки, которые могли свалиться в лодку с веток, нависающих над рекой густым шатром.

Почти час гребцы махали веслами.

Вот, наконец, послышался ровный гул, который все нарастал и нарастал, превратившись в грохот. За плавным поворотом реки открылась восхитительная в своей грозной мощи картина: воды могучей реки на долю секунды зависали на скалистом уступе, словно раздумывая и плавно скользя, рушились вниз. Грохот стоял такой, что приходилось кричать собеседнику в ухо. Вода, падая с высоты, клокотала, плевалась хлопьями пены и швыряла вверх мельчайшие капли. Солнце дробилось в этих каплях, и радуга сияла над каньоном весь день. Теперь стало понятно, почему дикари звали этот водопад «Цветной Дым».

Глава тридцать седьмая

Молоденькая свинка, негромко похрюкивая, приближалась к краю поляны. Там, среди деревьев и негустого кустарника, можно было нарыть и полакомиться вкусными корешками. А в густой и высокой траве водились жирные улитки и длинные дождевые черви. Не знала хрюшка, что там же её поджидал охотник. Второй сын вождя племени ойюнов ещё ранним утром вышел на охоту. Только вчера ему исполнилось пятнадцать лет, и теперь, для того чтобы получить звание охотника и война, он просто обязан вернуться домой с добычей. Была ещё одна причина, затаив дыхание поджидать добычу: показав всему племени свое умение охотника, умение добытчика и кормильца, получал он взрослое имя и мог жениться. Но, отбросив мечты об этом, застыв, словно камень, он поджидал добычу. Стоило того. Свинка, с её нежным и розовым мясом и кроваво-красной печенью, которая достается только охотнику, неторопливо приближалась к кустарнику. Медленным движением юноша поднял руку к затылку, где в костном футляре, прикрепленном к затейливой прическе, таилась быстрая смерть, нащупал пушистое оперение короткой стрелы с отравленным наконечником. Плавно зарядил стрелу в духовую трубку, сделанную из ствола молодого бамбука, и осторожно просунул её между развилкой молодого деревца.

Однако, эту добычу заметил не только он. В сочной траве, медленно извиваясь, двигалось серо – зелёное тело громадного питона. Все его чешуйчатое тело просило пищи. Он не ел уже пятнадцать дней, и его раздвоенный язык давно уловил запах желанной добычи. Подтянув свое почти двенадцатиметровое тело, он свивал кольца, готовясь к броску. Тут внезапно слева от себя заметил слабое движение. Запах, что ловил его чуткий язык, подсказывал, что добыча почти рядом, хотя в то время как свинка была далеко. Но тут добыча, резко шевельнувшись, дунула в трубку, и тотчас, удав бросился вперед. Чешуйчатое тело мгновенно прижало юношу к деревцу, тугие кольца обвили ноги, талию и грудь. Сейчас, через пару выдохов, они с неимоверной силой сожмут тело человека. Лопнут ребра, острые осколки проткнут легкие, воткнутся в сердце. Серо – жёлтая голова, приподнялась вверх и немигающими глазами уставилась в лицо юноши. Раскрылась громадная розовая пасть с острыми, загнутыми вовнутрь зубами, вот-вот схватит голову сына вождя и станет медленно заглатывать его бездыханное тело.

– Мама, мамочка, – спаси меня! – еле выдохнул юноша.

Вдруг плоская треугольная голова разлетелась кроваво – грязными ошмётками. Смертоносные кольца разжали свои объятья, и молодой охотник почти рухнул рядом с извивающимся телом. Не напрасно воспитывал своего сына вождь Кваху! Охотник мгновенно вскочил на ноги, схватился за футляр в своей прическе. Но стрел там не было. От толчка они улетели в траву. Молниеносный прыжок в сторону – и юноша оказался на поляне. Там, на открытом месте, легко увернутся и убежать от удава.

Но что это?! Великий дух Вихо! Совсем рядом стоял человек. Странные одежды, белый цвет лица, в руке он держал какую-то странную сучковатую палку. Молодой туземец не сомневался – перед ним посланник великих духов. Он припал лицом к земле и со всем почтением обратился к посланнику:

– О, великий слуга Вихо! Благодарю тебя за мое спасение от большого аскука! Прими от меня в дар мою духовую трубку и прошу тебя посетить стойбище моего племени, где мой отец, храбрый Кваху, отблагодарит тебя должным образом.

– Встань, охотник! Тебя ждет почет и уважение, твоя охота была удачной. Ты добыл достойную дичь! Я с удовольствием пойду с тобой к твоему отцу.

Юноша поднялся с земли, поглядел на лежавшую неподвижно свинку. Стрела с ядом сделала своё дело. В другое время юный охотник устроил бы ритуальный танец, но сейчас было не до этого.

– Видевший самого Вихо! Скажи мне, ничтожному жителю Темного Леса, что ты собираешься делать с такой славной добычей, как большой аскук?

– Юный охотник, зови меня именем Арти, это имя мне дал мой друг и покровитель – великий дух Вихо! Эту добычу я добыл благодаря тебе. Если бы этот аскук не прижал тебя к дереву, то он напал бы на меня, и я бы не смог его убить. Значит, это наша общая добыча. Давай мы её закидаем ветками и быстро пойдем к людям. Скажем охотникам, и они принесут добычу.

– Ты очень мудрый, друг духа Вихо! Я заберу с собой свою добычу – свинку. – Я стану охотником!

– Да, это правильное решение! Мы сделаем так: я понесу на плечах твою добычу, а перед самым вашим стойбищем её понесешь ты. Так мы дойдем быстрее.

– Велик твой ум! Можно я всем скажу, что ты мне друг? – сын вождя дотронулся до рукава Артёма.

– Да. Это будет правильно! – Артём и сам удивлялся, как он может подбирать фразы и разговаривать на незнакомом языке.

Высокий и сильный мужчина, и юноша, почти ещё мальчик, поспешили в поселок племени ойюнов.

Селение племени привольно раскинулось на обширной равнине, которая одним краем упиралась в крутую гору. Это было очень удобно, так как гора была невысокой и полого спускалась к селению. Зато с другой стороны обрывалась скалистыми уступами к неширокой реке, правому притоку великой Крокодиловой Реки. По другую сторону притока располагались земли другого племени – кайтанов. Никто уже и не помнит, отчего эти два племени враждовали между собой. Ветер жаркой прерии, тот, что разносит людскую молву, говорил о том, что сыновья вождей полюбили одну и ту же девушку, а она предпочла им другого. Возлюбленного этой красавицы нашли мертвым. В шее у него торчали два отравленных шипа, и каждый был окрашен в цвета своего племени. Девушка от горя и отчаяния бросилась в зеленые воды Крокодиловой Реки. Сыновья вождей обвинили в смерти девушки друг друга и поклялись отмстить за нее. Вот так и пролегла непримиримая вражда между племенами. Сначала племена убивали людей, то с одной, то с другой стороны, но потом пришли к тихо тлеющей вражде: похищали девушек или добычу из силков и сетей.

В самом большом шатре, расположенном рядом с мужским домом, на цветных подушках, набитых легкой и мягкой пальмовой сердцевиной, восседал сам вождь племени ойюнов – великий Кваху. По обе руки от него, на простых циновках, сидели мужчины племени. Церемония предстояла непростая: пять юношей племени впервые отправились на охоту. Им предстояло доказать себе и всему племени, что они не только повзрослели, но уже стали охотниками, способными приносить в племя добычу.

Находящиеся в шатре мужчины тщательно скрывали свою тревогу. И было отчего – не всегда охотники возвращались домой с добычей, но порой и сами становились добычей хищников.

Строгие правила возведения в ранг охотников предписывали не вмешиваться в охоту молодых соплеменников. Никто не мог сопровождать их, даже тайно, никто не должен был давать им советы, по крайней мере, в день, когда они ушли в лес, полный опасности и тайн.

Находящиеся в шатре люди хранили молчание, лишь изредка обменивались короткими репликами да делали по глотку бодрящей жидкости, которую готовили из сладких плодов и настойки грибов, которые вызывали сновидения наяву.

Конечно, в этот день в племени не было привычного шума и суеты. Женщины с тревогой поглядывали в сторону холма, с которого мальчишки смотрели в сторону леса, ожидая, не идут ли охотники, нагруженные столь желанной добычей. Уже четверо из них с радостными воплями унеслись в селение, сообщая о появлении очередного охотника. Добыча была знатной – пара зеленых обезьян, одна антилопа и фазан. При появлении очередного гонца, на лицах мужчин, сидящих в шатре вождя, мелькала радость и возрастала тревога: среди вернувшихся юношей не было сына вождя. Однако, тревога не омрачала лицо мудрого Кваху. Чтобы не думать о самом плохом, он мыслями погружался в свою далекую юность, когда впервые отправился на охоту. Добыть, как настоящий, взрослый мужчина, пищу для племени и себе славное имя взрослого мужчины.

Из племени их ушло ровно столько, сколько пальцев на двух руках. Сын колдуна сразу направился к дальнему болоту, где так любили пастись свиньи. В это время страшные своей опасностью аскуки сбрасывали кожу и были малоподвижны и ленивы. Добыть свинью – это было очень заманчиво и вместе с ним отправились еще двое юношей. И тут Кваху предложил то, что никто раньше не делал на охоте: двое скроются в густой траве и будут сидеть тихо – тихо, пока остальные загонят на них стадо пугливых антилоп. Он сам лично привязал к их волосам пучки травы и наказал не делать резких движений, а стрелять из духовых трубок отравленными стрелами как можно точнее. Антилопы легко снялись с места и изящными прыжками помчались к небольшим кустикам, где их поджидала засада. Удивительное дело, но те, кто поджидал добычу, выстрелив, не выскакивали из засады, не отплясывали танец радости и не спешили за своей добычей. Они просто стреляли в мелькающих антилоп, пока не кончились стрелы. Когда собрали добычу, то ликованию охотников не было предела – двенадцать резвых и осторожных антилоп – такой итог их первой охоты. А когда возник вопрос, кто же все-таки был главный в столь знатной охоте, то все решили, что и без загонщиков, направивших антилоп в нужное место, и без метких стрелков – не было бы столь обильной добычи. Тут кто-то из молодых охотников заметил, что если бы не он, Кваху, предложивший такой план, многим бы пришлось ждать еще одну полную луну до следующей своей охоты.

Тут показался юноша, ушедший с сыном колдуна. Он подстрелил большого попугая и отыскал два хлебных дерева – о них не ещё знали женщины племени. Однако столь важное событие было омрачено его рассказом. На сына колдуна и второго юного охотника напал леопард. Отважный юноша успел выхватить из футляра, закрепленного в волосах, отравленную стрелу и вонзить её в шею разъяренного зверя. Только, и сам получил глубокие раны. Истекая кровью, он сумел протянуть ветки сыну колдуна, который упал в болото.

Оставив нескольких товарищей сторожить добычу, молодые охотники поспешили к месту битвы охотника и леопарда. Но было поздно: отважный юноша умер. Сделали носилки, положили на них тело и поспешили в стойбище.

Джунгли уже расступались, и отряд почти вышел на свободное от деревьев место, как из кустарника вылетела стрела и попала в шею юноши, идущему сзади. Все попадали на землю и, с проворством ящериц, отползли в стороны, образуя защитный полукруг. Теперь, напади неприятель, он получил бы достойный отпор. Ответом была только тишина. Где-то далеко хрустнула веточка – нападавшие убегали прочь. Странно: их не привлекла ни добыча, ни сами молодые охотники, которых можно было захватить в плен, выгодно обменять в поселении торговцев и ремесленников.

Ещё более странным было то, что стреляли стрелой, отравленной сильным ядом. Как правило, такие стрелы используют, когда хотят убить свою жертву. И совсем непонятным было то, что стрела имела окраску соседнего племени.

Нет не стали бы войны кайтанов бросать на полдороге начатое дело – слишком знатная добыча ждала их. Посовещавшись, юноши решили, что это был один воин, наверное, он просто заблудился в дебрях Темного Леса и, наткнувшись на отряд, выстрелил в них с перепугу.

Вот только тогда, когда сын колдуна, торжествуя, сбросил со своих плеч убитого им леопарда и хвастливо поставил на него свою ногу, вот тогда и закралось в душу Кваху подозрение: а не был ли это он, убивший своего друга протянувшего ему руку помощи?

Воображение подсказывало картину: вот леопард бросается на охотника, вот они катаются в смертельных объятиях: юный охотник и гибкая кошка, рвущая его тело острыми когтями. А что же сын колдуна? Он, в ужасе, бросается в сторону и попадает в цепкую болотную трясину.

Смертельно раненый товарищ, последним усилием наклоняет к нему гибкие ветки кустарника. Выбравшись из болота, сын колдуна даже не посмотрит в сторону своего спасителя, схватив убитого леопарда, он побежит домой, вот только второй охотник тот, что был с ним, он, наверняка, по шуму да следам все поймет, и тогда его обвинят во лжи и непорядочности. А это позор, а это презрение соплеменников. Но все решила отравленная стрела: точный выстрел – и уже никто и никогда не расскажет о его трусливом бегстве.

Вон он сидит, новый колдун его племени. Получил он тогда свое взрослое имя – Нэхуель, что значит леопард. Да и сына вождя перестали окликать – Ашкий, так звали всех юношей, что ещё не доказали своей первой охотой право на взрослое имя. Его отец, уже старый вождь, Ахига, хотел было дать имя своему сыну – Иси, что означает Маленький Олень. Но переменил свое решение, когда узнал, что его юный сын организовал такую удачную охоту. Назвал его – Кваху, главный значит.

Мысли вождя прервал радостный вопль вбежавшего мальчишки:

– Идут! Ваш сын с добычей и рядом – чужой и странный человек!

Все вскочили на ноги. Чужак в селении – это тревожно.

Вождь Кваху, в сопровождении старейшин и колдуна, поспешил к окраине селения, где от опушки джунглей шли два человека. По одежде, все сразу узнали сына вождя. А вот его спутник вызывал странные чувства: от него не исходило чувство опасности. Наоборот, несмотря на свои более чем странные одежды, цвет волос и лица, он вызывал доверие.

– Отец! Я стал охотником! Смотри, что я принес! – юноша бросил к ногам вождя свою добычу.

На непроницаемом лице вождя нельзя было заметить радости за сына, наоборот, суровое лицо старого охотника выражало небольшое изумление. И было от чего: пришедший с сыном человек обратился к присутствующим на чистейшем языке племени ойюнов.

– Приветствую тебя Кваху, славный вождь племени ойюнов! Пусть и для тебя, мудрый колдун Нэхуэль, сегодняшний день будет светлым и удачным! Мир и благополучие вам, старейшие охотники племени! К вам обращается дух предков. Меня прислал лучший друг великого верховного духа ваших предков, сам Вихо! Мне поручено быть гостем вашего племени и передать важные слова. Но сначала позвольте преподнести вам славную добычу – убитого мной и юным охотником большого аскука. Если ваши люди пойдут на окраину дальней поляны, то найдут там славную добычу. Пусть поспешат, а то лаймы растащат вкусное мясо.

– Позволь мне усомниться в твоих словах, чужеземец! Если ты, как говоришь, дух наших предков, то почему ты не похож на нас? Твое лицо, одежды необычны, поступки странные, одно удерживает нас от обвинения тебя во лжи – это то, что ты говоришь на нашем языке! Предложенное тобой мясо, конечно, очень хороший способ знакомства, только этого не достаточно!

– Мудрый колдун как всегда осторожен! Только что он скажет вот об этом? – и Артём вынул из рюкзака и протянул ему головной убор.

Нэхуэль осторожно развернул сооружение из перьев, костей и ракушек, изменился в лице:

– Это головной убор моего отца – великого колдуна Кэнги! О великий дух предков! Прости меня за сомнения в твоих словах! – с этими словами колдун упал на колени перед Артёмом и склонил голову. Все присутствующие, сраженные словами и поступком колдуна, последовали его примеру.

– Встанете, отважные охотники и бесстрашные войны! Я могучий друг духа ваших предков по имени Арти, буду вашим гостем некоторое время. Мне необходимо передать слова, ушедших от вас соплеменников и их наставления.

– Да будет так! Мы рады принять такого великого гостя! Позволь нам, великий Арти, послать людей за мясом добытого тобой аскука.

– Не так: добытого мною и твоим сыном большого аскука! Пошли много людей: добыча тяжела и нести её далеко.

Вождь подозвал людей и отдал необходимые распоряжения. Вместе с ними отправился и сын вождя.

– Скажи нам великий дух Арти, что ты хочешь пожелать для себя? – вождь, тщательно скрывая любопытство, обратился к Артёму.

– Великий вождь Кваху, прими меня, так как бы ты принимал у себя своего брата или вождя другого, дружественного тебе племени. Мы – друзья духов предков, принимая земной облик, ведём себя как простые люди: так же радуемся, так же печалимся. Наслаждаемся хорошей едой и сладкими фруктами. Поступай просто – я у тебя в гостях!

– Ты очень правильно это сказал, великий Арти! Я оповещу всех соплеменников, что нас посетил великий дух, и он желает быть нашим гостем.

– Это мудро, кроме того: сообщи, что я буду раздавать дары. Но все это после того, как вы проведёте обряд присвоения имени юным охотникам.

– О! Это большой почет и величие! – вождь жестом руки пригласил Артёма в свою хижину.

Глава тридцать восьмая

Монотонный гул турбин самолёта всегда нагонял на меня сон. Вот и сейчас я словно повалился в глубокий омут. Ровное поле сплошь в белых ромашках и я бреду, глажу, едва касаясь ладонями, белые цветы… Вдруг наползает черная туча, кружатся, падают на землю черные снежники. Гнутся под их тяжестью тонкие стебельки, сворачиваются белые лепестки. С ужасом осознаю – тут гадай, не гадай – все равно погибель придет. Вот там, вдали, лучик солнца скользит по земле и пропадает. Всё – мрак окутывает землю.

– Александр Петрович, – голос стюардессы вплетается в мой сон, – прилетели, самолет на стоянке.

– Спасибо, Валентина Константиновна, пригласите ко мне капитана.

Все-таки летная форма очень идет мужчинам. Зря поступил в десантуру, рискнул бы поступить в летное училище.

– Слушаю вас, Александр Петрович.

– Андрей Захарович, готовьте самолет к вылету в Москву, завтра в десять меня ждет президент.

– Все ясно, самолет будет готов в шесть ноль-ноль. Я думаю, два часа вам будет достаточно добраться до центра Москвы.

– Совещание не в Кремле, на аэродроме нас будет встречать машина. Доставят куда надо.

– Сколько пассажиров будет в рейсе на Москву?

– Шесть: я и ведущие конструкторы. До завтра!

– До свидания, товарищ генеральный директор! – командир проводил меня к выходу.

Через сорок минут, поздоровавшись с секретаршей, я попросил её пригласить ведущих конструкторов, начальника охраны и начальника экспериментального цеха.

Когда все вошли, поздоровались и расселись возле стола, что-то не торопился начинать совещание.

Внимательно смотрел на сотрудников завода. Почти у всех семьи, дети, у многих живы родители… «До чего же хрупкий наш мир, вот так – раз и все кончится в одно время, жаль, всех жаль!»

– Александр Петрович, что-то случилось? Большие неприятности? – первым встревожился начальник охраны Филиппов.

– Пока не знаю, только, думаю, случится, непременно случится, и нам к этому готовиться надо.

Неужели доллар опять прыгнет вверх? – встревожился главный бухгалтер.

– Да бог с ним, с этим долларом, давайте будем решать наши проблемы. Завтра меня вызывает к себе президент страны. Ведущие конструкторы, главбух и начальник охраны, вы выезжаете со мной. Подготовьте пакеты документов по трансгрессорам: характеристики, перспективные области применения, себестоимость, комплектующие и так далее. Завтра, не позднее шести утра, всем быть на аэродроме, самолет вылетает в половине седьмого. Всем спасибо, начальник охраны и экспериментальный цех, останьтесь!

Вот и эти два человека смотрят на меня, ожидают указаний, а у меня тоскливо и грустно на душе. А мне так хочется убежать от всех проблем. Убежать туда – на теплый берег океана, на бело – розовый песок пляжей Афеции.

Все – долой хандру, время действовать!

– После возвращения из Москвы, я беру отпуск на неделю, по семейным обстоятельствам, – заметив, как удивленно поднял брови «Филиппок», усмехнувшись, добавил: кажется, у меня мать нашлась!

– Петрович, нам надо грустить или радоваться? И почему я узнаю об этом событии последним?

– Сергей Филиппович, я сам это узнал только восемь часов назад. Так получилось. Но давайте не об этом. Валерий Алексеевич, вот на этой флэшке, проработанные в чистовом материале данные по модульным нанороботам. Немедленно, в течение пяти часов, организуйте переброску инженеров и слесарей – сборщиков, в тропики там цех по сборке уже в большой степени готовности. Срок ввода в эксплуатацию – месяц. Больше времени у нас нет. Нанороботы по модульной сборке – это ключ ко всему. В течение года нам нужно переселить и обеспечить всем необходимым более полумиллиона человек. А в свете вновь открывшихся обстоятельствах, может, и вдвое больше.

– А какие это обстоятельства? Вновь открывшиеся? – встревожился начальник охраны.

– Вот вернусь из Москвы, улажу семейные дела, там, по ту сторону генератора времени, проведем расширенное совещание. На нем все и объясню. Валерий Алексеевич, – начальник экспериментального цеха спрятал флэшку в нагрудный карман и повернулся ко мне.

– Вам надлежит форсировать отправку материалов в Афецию. Составьте самый плотный график, ускорьте погрузку и разгрузку грузовиков. Кстати, что у нас по готовности четвертого гравиелёта?

– Через две недели будет готов, и тогда мы ещё более ускорим отправку грузов.

– Это радует, но у нас очень мало времени! Очень мало! Кроме того, что нужно выиграть хотя бы месяц, вам нужно готовить к монтажу еще как минимум пятнадцать грузовых гравиелетов.

– Портал перехода и так будет перегружен! Нужно готовить новый.., – встревожился начальник цеха.

– Гравиелёты будут работать здесь, на Земле.

– Ого! Мы рассекречиваем и гравиелёты! – изумился Филиппов.

– Это будет необходимо, только постройку этих машин мы будем вести по ту сторону времени. Всё, сворачиваем всю секретную деятельность здесь, готовим порталы входа с той стороны. Слишком пристальное внимание проявляют к нашей деятельности. Вам, Сергей Филиппович, надлежит дать задание своему отделу: выбрать всех родственников людей, работающих в Афеции. Будем готовить их к переброске, конечно, кто пожелает.

Валерий Алексеевич, сейчас к вам подойдет Алексей Сергеевич Никифоров, прервите график и подготовьте вместе с ним переход трех инженеров. Они нам нужны в отладке завода по производству нанороботов.

– Александр Петрович, график рвать не придется: пассажирский гравиелёт идёт впереди грузовиков. Время отправки назначит Никифоров?

– Да. Алексей Сергеевич сам проводит уходящих инженеров и вернется, ему в Москву завтра лететь. Давайте расходиться по своим рабочим местам, а мне нужно домой, приготовиться к поездке в Москву. Ведь не каждый день вызывает к себе президент!

Вот удивились мои домашние! Последнее время я не баловал их своими ранними появлениями дома. Девчонки обрадовались, запрыгали вокруг меня. Избаловал я их подарками.

Татьяна тоже удивленно подняла брови – муж рано дома объявился.

– Саша, что случилось? Почему сегодня ты рано? – она взяла у меня из рук папку с документами.

– В Москву завтра рано вылетать, совещание у президента в десять часов.

– У президента?! Чего это ты к нему на прием напросился? – изумилась она.

– Тут все наоборот: не я, а он напросился. Наши конструкторы такую мину под всю мировую экономику подложили, да еще и фитиль зажгли – не потушить. Вот и вызывают!

– Так тебя на ковер вызвали?! Это может быть очень опасно! – встревожилась Татьяна.

– Не беспокойся обо мне. Теперь меня будут оберегать лучше, чем золотой запас страны. Видишь ли, один из тех изобретателей трансгрессора – это я, и без моих знаний им его не собрать.

– Так тебя из-за твоего прибора к президенту вызывают?

– Да, из-за него. Пойми, этот прибор изменит весь мир. Правда, он и сам скоро изменится…

– Не пойму я тебя Александр, что за тайну ты скрываешь?

– Таня, милая моя Таня… Пока не могу сказать тебе ничего большего! У меня всего неделя, я вернусь из Москвы и уеду в Курган: нашлась моя мать. Хочу узнать, что да как.

– Ой, я так рада за тебя! Вези её к нам, девчонки бабушке обрадуются!

– Не все так просто. Надо узнать, моя ли она мать и почему бросила меня маленького. Ты вот что: за эту неделю собирайся, ничего не бери, кроме документов на себя и на дочек. Я приеду и отправлю вас в безопасное место…

– Александр, нам грозит опасность?! – встревожилась Татьяна.

– Любимая моя! Просто сделай, так как я прошу! Сделай и ни о чем не расспрашивай! Знай только: я не ошибаюсь и не обманываю! Тебе и нашим девочкам грозит смертельная опасность. Жить вы будете в другом месте, там я уже построил дом.

– А как же моя работа? Как я брошу школу? У меня экзамены через месяц! Может, моя мама поедет пока с дочками?

– Это можно обсудить. После моего приезда все и решим. Давай, лучше, подскажи, что мне надеть – костюм, какой галстук, ну и все остальное.

– Ладно, давай соберу тебя. Покушать с собой, что брать будешь?

– Татьяна! Да у меня в самолете все есть! Если тебе охота проявить свой кулинарный талант и потрясти меня, я не против – дерзай, все съем!

Кулинарное изделие моей супруги – яблочный пирог – мы съели уже подлетая к столице.

Кстати, весьма недурным на вкус оказался! Лёха шутил:

– Смотри, Петрович, отобью у тебя Татьяну! С такими пирогами запросто на ней женюсь!

– А что, Алексей, не пора ли и тебе завести семью? – Филиппов доел свою порцию и взял кофе у подошедшей стюардессы.

– Вас приглашает к себе капитан, – наклоняясь ко мне, тихонько сообщила она.

Вид из кабины пилотов всегда завораживал меня. Самолет летел на высоте десяти тысяч метров, внизу легким, белым одеялом лежали облака. Сквозь просветы видна была земля. Буро – зеленая равнина медленно плыла нам навстречу.

– Александр Петрович, нас сажают на военный аэродром. Обычно мы приземлялись во Внуково. Что сейчас не так?

– Андрей Захарович, не волнуйтесь, совещание у нас закрытого типа. Наверное, место выбрали недалеко. Приземляйтесь, все нормально.

Когда я присоединился к своим спутникам, Сергей Филиппович подсел ко мне.

– Какие новости? Чем капитан озабочен?

– Нас сажают на военный аэродром, ему это не нравится.

– Мне тоже не нравится. Наверное, нам следует установить гравитационные панели на самолёт. Безопасность сейчас не лишней будет.

– Надо бы, но там схема балок жесткости совсем другая. Вот если дать задание нашим конструкторам, то можно гравиелёт замаскировать под самолет.

Мы дружно пристегнулись ремнями, когда самолет пошел на посадку. Прямо у трапа нас ждали две черные машины. Улыбчивые молодые люди учтиво открыли задние двери, приглашая разместиться на кожаных сидениях. Едва мы только сели, как машины резво взяли с места и помчались вдоль летного поля. На выезде нас подхватили в сопровождение две машины ГИБДД и мы вот таким кортежем двинулись по асфальту шоссе, распугивая автомашины.

Здание, где была назначена встреча с главой государства, стояло в глубине соснового бора. Простое двухэтажное здание светло – зелёного цвета.

Нас встретили три человека: двое мужчин, в строгих черных костюмах, и девушка, одетая не так строго, но в деловом стиле. Сначала нас проводили в боковую комнату и провели краткую беседу, вся суть, которой сводилась к тому, что президенту не следует задавать вопросы личного характера, высказывать просьбы и давать советы. Мне понравились рекомендации – перед совещанием посетить туалет и попить воды, видите ли, – бестактно делать это во время совещания. Складывалось впечатление: маленькие люди на приеме у владыки мира.

Ну, это ничего – у нас и у самих есть свой мир. Только эти люди закончили свою лекцию о тонкостях этикета на совещаниях в присутствии первого лица государства, как двое крепких ребят обратились к нам с просьбой передать им телефоны, авторучки и все предметы, находящиеся в наших карманах. Вернули только носовые платочки, все остальное положили в пластмассовые контейнеры. Один из охранников быстро провел по нашей одежде металло – детектором и кивнул головой своему партнеру: «Все в порядке!» Тот, покрутив в руках пластмассовый стержень экспилита, вопросительно взглянул на меня.

– Световое перо, для управления компьютером, – пояснил я.

Вежливо, но непреклонно, проверяющие предложили главному бухгалтеру и начальнику охраны пройти в другую комнату. Те ушли с недовольными лицами, держа в руках папки с документами. Я проводил взглядом свою красную папку: ту, что Гейя просила передать президенту.

А нас проводили в смежное помещение, где мы были представлены присутствующим. Оказалось, большинство были военными: министр обороны и начальник генерального штаба, премьер – министр и министр энергетики, ну и, конечно, служба безопасности. Лёха и тут отличился – на замечание какого-то академика: «А вы ещё так молоды», – ответил фразой из фильма:

– Ничего! Со временем этот недостаток я постараюсь исправить!

Эта шутка приблизила нас друг к другу. А когда мы расселись за длинным столом, возле каждого из нас поставили таблички с именами и фамилиями.

Возле меня сидел министр обороны, а с другой стороны – «главный по лампочкам» – так называл Лёха министра энергетики.

– Президент Российской Федерации! – объявил один из охранников, осматривающих нас.

А он вообще-то похож на свои портреты. Вот только морщинок возле глаз больше и при ходьбе немного раскачивается из стороны в сторону.

Президент, жестом пригласил всех сесть и внимательно осмотрел новые для него лица. «Сейчас опять нашему Лёхе скажет – молодой!» – мысленно усмехнулся я.

– Вы являетесь ведущими конструкторами и, как сообщили мне, изобретателями нового аккумулятора? – обратился он ко мне.

– Господин президент, – я заметил, что при этой фразе, он слегка поморщился. «Наш парень! Не привык быть господином», – прибор лучше всего называть – трансгрессор. В его разработке принимали участие мы все. Каждый в своей области конструирования.

– Вы, Холмин Александр Петрович, являетесь генеральным директором автозавода и автором разработки нового прибора в области энергетики? Хотя и смежная область, однако, что лежало в основе разработки трансгрессора?

– Два фактора: первый – это социальный. Надоело платить за бензин, да и дышать уже нечем стало.

– А вот второй, более серьёзный – жизненно необходим мощный, компактный и практически вечный источник энергии. Позвольте мне передать вам вот эту информацию, – я протянул ему флешку, – вам необходимо незамедлительно с ней ознакомиться, иначе наше совещание потеряет дальнейший смысл.

Интересно, но президент не стал спорить, взял носитель информации, включил ноутбук и быстро нашел нужный файл.

– Откуда у вас такая информация? И насколько ей стоит доверять? – он оторвался от экрана.

– Информация предельно точная, источник её как никогда надёжный. Позвольте мне не разглашать его. Вы можете поступить следующим образом: в течение определённого времени проверять данные, размещённые на специальном файле, – он называется «проверочный». Прошу вас назначить людей, которые будут работать с пакетом документов. Они прибыли с нами: красная папка у нашего бухгалтера.

Президент кивнул помощнику и тот вышел из комнаты.

– То, что вы нам сообщили чрезвычайно интересно и важно! Давайте вернемся к прибору, вашему трансгрессору. Нас интересуют три вопроса: охрана прав на ваше, безусловно, прорывное изобретение, второе: есть ли ограничения в мощности трансгрессора и последнее – каковы затраты на изготовление прибора?

– На первый вопрос отвечу я. Охрану прав на изобретение мы решили предельно просто – наш прибор не подлежит разборке. Ни одним известным способом нельзя просветить его, чтобы узнать внутреннее устройство. Мы монополисты, как в разработке документации, так и в изготовлении прибора. И не намерены эту монополию никому отдавать – легкий ропот недовольства прошелестел по залу совещания.

– Алексей Сергеевич, прошу вас ответить на второй вопрос, – кивнул я Алексею.

– Мощность трансгрессора ограничена только его весом. Мы посчитали, что на один килограмм веса достаточно пятнадцати киловатт мощности. Что касается его себестоимости, то она вдвое выше килограмма железа.

Пока Алексей пояснял характеристики прибора, президент, немного наклонив голову, все ещё мельком поглядывал на экран монитора. Видно было, что информация, предоставленная Гейей, была для него важнее темы совещания.

– Анализ последствий от применения вашего трансгрессора показывает, что положительные аспекты выше отрицательного воздействия на общество. Однако, сильнее всего пострадают такие отрасли, как моторостроение и вся нефтехимия. Угольная промышленность нужна будет только как сырьё для химической. То же можно сказать и о нефтегазовой отрасли. Весь комплекс энергетики просто исчезнет как таковой. Резко снизятся расходы в коммунальном хозяйстве, да и себестоимость многих товаров и услуг значительно упадет. Практически это экономический коллапс. Мы рекомендуем вам пока не осуществлять массового производства этих энергоустановок. В целях вашей безопасности, вам придается охрана, и, по возможности, мы рекомендуем воздержаться от поездок, тем более вот таким полным составом всех компетентных в этом открытии лиц. Наше совещание будет продолжено после тщательной проверки и проработки документов, предоставленных вами. У вас есть предложения или пожелания?

– Только одно – это касается выделенной вами охраны. Двое из нас имеют самую надежную защиту и охрану. Ограничение передвижения внутри страны, так же нежелательно, да вы ничем не сможете ограничить нас. Разве что не допустить наши приборы на внешний рынок, так мы пока и не собираемся продавать их туда. Лучше проработайте применения трансгрессоров, да вот хотя бы в военной сфере, – я кивнул в сторону министра обороны.

– Александр Петрович, – голос министра обороны, был негромкий, но твердый, – нами уже моделируются все возможные варианты применения ваших энергоустановок. К вам направляются наши представители с предварительными данными. Как скоро вы сможете сделать несколько запрошенных ими изделий?

– В течение недели мы выдаем от тридцати до пятидесяти единиц техники. Задержка будет только в электромоторах. Но это уже не наша епархия. Мы продолжим выпуск малогабаритных установок. Их мощности понадобятся очень скоро.

– Прекращаем совещание, документы, предоставленные вами, имеют исключительную важность, но требуют глубокой проверки. Вы когда собираетесь обратно?

– Хотелось бы сегодня вернуться назад. У меня недельный отпуск по семейным обстоятельствам. Кстати – второй за четыре года.

– Тогда до следующих встреч. Ваш самолет готов к вылету и помех в дальнейших передвижениях внутри страны не будет.

Все встали, президент передал папку кому-то из службы безопасности, подошел к нам.

– Ребята, а прокатиться на вашем электромобиле, когда можно будет?

– Да не проблема, мы его вам сегодня же и вышлем. Самолет зафрахтуем и отправим!

– Зачем вам такие расходы? Давайте я к вам приеду, скажем, так через две недельки?

– Будем ждать. И ещё один сюрприз приготовим!

– Да вы и так сюрприз подкинули! Не знаешь – радоваться или печалиться! Вообще-то молодцы! Вон академики доложили: на этих приборах можно заработать в десятки раз больше чем на нефти. А вам посоветую – передайте документацию в академию наук. Мы ещё парочку заводов по производству ваших изделий запустим.

– Да мы бы и рады поделиться, да только технологии долго отрабатывать. Пусть пока тренируются на нашем заводе.

– Это разумно. Детали обговорим позднее. Не согласитесь отобедать с нами?

Я взглянул на часы – почти двенадцать. Самое время обеда.

Глава тридцать девятая

Когда самолет оторвался от бетонной полосы аэродрома, Алексей посмотрел в окно и изрёк:

– Думал, они нас не отпустят – законопатят в какую-нибудь свою академическую шарагу и, пока не выжмут из нас нужную информацию, не отпустят. Да и то под вопросом.

– Не такое сейчас время. У нас немало козырей – и те не в рукавах! Все мировое сообщество уже озабоченно изменениями, которые принесет наше изобретение. Понимают сильные мира сего: сложно будет управлять таким народом, у которого бесплатной энергии в избытке. Менять придется систему ценностей… Странно устроен мир – человек забьет всё старой бумагой или заполонит башмаками все комнаты, да ещё доверху, так его в психушку определят. А вот соберет кучу денег, миллионы людей вгонит в бедность да нищету, так его на обложки глянцевых журналов – пример, видите ли, пример для подражания! А мы на святое замахнулись – деньги! Ладно, вы там отбивайтесь от всех: журналистов, телевизионщиков и этих, «серьезных ребят», а я завтра вылетаю в Курган.

– А давай я с тобой, Петрович, в этот самый Курган смотаюсь? – начальник охраны явно не хотел оставлять меня одного.

– Сергей Филиппович, да не волнуйтесь вы за меня, я под надежной охраной! Думаю: теперь с нас пылинки все службы безопасности сдувать будут!

– Знаешь, Петрович, что больше всего мне понравилось? – Лёха придвинулся ко мне. – Я думал, президент за обедом есть будет что-то особенное, а он заказал картошку с котлетой и солёными огурчиками.

– Да, я тоже это увидел. Мне интересно было – как он пригубил вино и поставил фужер. Я заметил за собой некоторое волнение после встречи с президентом. Просто интересно было бы узнать его мысли о нас, о тех людях, которые подарили стране неслыханное могущество и независимость от других государств. А, может, просто он смотрел на нас, как на тех кто «подарил» ему очередную головную боль?

– А мне понравилось, что он лично сам пригласил нас на обед, – «Филиппок» потянулся за минералкой.

– Да, вел он себя довольно свободно и нас не прерывал. Только давайте и мы готовиться к встрече президента, через полмесяца он будет у нас. Ваши предложения, господа конструкторы.

– Чего ты, Петрович, нас в господа записал? Или от этикета высших сфер отойти не можешь? А предлагаю я создать комиссию по встрече президента. Ибо как сказано, – Лёшка назидательно поднял палец вверх, – хочешь завалить дело, создай комиссию!

Мы все рассмеялись.

– Нам все же придется создать такую комиссию. Сразу оговоримся: ни я, ни кто из конструкторов в эту комиссию не вхож! Нам и так всегда и везде сопровождать высокого гостя. Обсудим лучше техническую сторону. Думаю, нам нужно предъявить гравиёлет руководству страны…

– Петрович, да ты что?! За него сразу уцепятся военные! Ты сам видел, кто рядом тобой сидел? – начальник охраны даже бросил пить минеральную воду.

– Сергей Филиппович, давайте просто поверьте мне на слово! Гравиелёты для страны мы будем делать! И делать – уже завтра. Если хоть чуточку запоздаем, вы сами не раз укажите мне на гибель людей по моей вине! Только что мы вручили правительству страны пакет документов, поверьте, – там очень и очень тревожные новости! Давайте прекратим разговоры на эту тему.

Через неделю у нас расширенное совещание. На нем будут начальники всех отделов, и они будут оповещены о полной смене производства на нашем заводе. Больше пока я ничего не могу сказать!

– Александр Петрович, что-то я не могу понять смысла ваших слов – главный бухгалтер оторвался от созерцания журнала и с немалым изумлением взирал на нас. – О каких гравиелётах вы так горячо спорите? Это что новая марка автомобиля?

А, добивать главбуха, так добивать!

– Нет, Илья Николаевич, это не новая марка автомобиля, это новый вид транспорта. Гравиелёт – это слово расшифровать просто: гравитационный летательный аппарат, механизм, который использует явление антигравитации.

– Так вы что уже и гравитацию оседлали?! – главбух в изумлении уронил журнал на пол.

– Оседлали. Только вам, Илья Николаевич, не следует сильно удивляться этому! Через неделю вас ждет ещё большее потрясение.

– Ну, ребята! Ну, молодцы! Прокатиться хотя бы, дадите на этом самом гравиелёте?

– Дадим. И даже в личное пользование подарим. Машина не так уж и дорогая.

– Уважаемые пассажиры, наш самолет идет на посадку! – стюардесса, улыбаясь, своим призывом усадила нас по местам. Алексей застегнул ремни безопасности, хлопнул по ним ладонью и изрёк:

– Все, Петрович, последний раз цепляю эти шнурки, делаем персональный гравиелёт. Безопасно, дёшево и сердито! Керосин жечь больше не будем!

– Идет, Алексей, вот вам и поручаю разработать дизайн нашего персонального аппарата.

– А у нас гости! Вон, с левого борта, посмотрите! – Филиппов постучал пальцем по стеклу иллюминатора.

Два МиГа, поблёскивая фонарями кабин, сопровождали наш самолет.

– Не вижу оснований для волнения – теперь нас будут беречь как самого президента.

После посадки самолёта, едва мы сошли с трапа, к нам лихо подрулила черная «Волга».

– Господин Холмин, по распоряжению администрации президента вам полагается личная охрана и автомобиль, – молодой человек крепкого телосложения лихо доложил и едва не взял под козырек.

– Петрович, ты у нас так и до армейского генерала дослужишься! – фыркнул «Филиппок».

– К чему мне эти регалии? Скажите там, по инстанции, что я не нуждаюсь в охране и тем более в личном автомобиле, – мой ответ не произвёл никакого впечатления на приставленную ко мне охрану.

– Простите, но у нас – приказ! – четко, по – военному, отрапортовал новоиспечённый охранник.

– Раз приказ, так охраняйте! Только в мою личную жизнь не лезьте! – мы пошли к подъехавшей машине со знакомыми номерами.

– Добрый день, Николай! – поприветствовал я водителя, – Давай сначала на завод, а там как сложится.

В сопровождении новоявленной охраны мы прибыли к зданию заводской конторы.

Едва я вступил на крыльцо, как два дюжих молодца, выскочив из автомобиля, пошли впереди и сзади меня. «Э-э-э, так дело не пойдет!» – подумал я.

– Ребята, среди вас кто главный? – обратился я к охране, присланной президентом.

– Я, майор Клепиков, – представился один.

– Товарищ майор у нас в здании, есть тренажёрный зал, я попрошу вас собрать там всех людей, находящихся в вашем подчинении.

– Слушаюсь, – тотчас согласился он.

Мы вместе прошли в зал, где наши молодые специалисты в обеденный перерыв отчаянно резались в настольный теннис и наматывали километры на беговой дорожке. Признаюсь, я сам вечерней порой иногда разминался в этом зале.

– Ребята, вы, как я вижу, тренированные, и каждый из вас легко справится с таким человеком как я. Давайте это проверим, вот вы, – обратился я к крайнему «качку», – попробуйте взять меня за руку.

Тот, слегка ухмыльнувшись, попытался выполнить мою просьбу. Тотчас неведомая для него сила отбросила его руку и отшвырнула девяносто килограммовое тренированное тело в угол.

– Ух, ты! – изумился майор Клепиков, – а можно я попробую?

– Валяйте, – разрешил я. «Пусть потешатся ребята», – мелькнула задорная мысль.

Майор, прикидывая, откуда лучше всего сделать мне захват, слегка сместившись в сторону, неожиданно кинулся на меня. Лучше бы он этого не делал! Реакция защитного поля была молниеносной: перелетев через теннисный стол, он шлепнулся о стенку.

– Как это вам удается?! – изумился он, растирая ушибленное плечо.

– Не будем уточнять детали, вот вы, – обратился я к другому, слегка попятившемуся охраннику, – бросьте в меня теннисный шарик.

Тот послушался. Когда мои охранники, покрутив головами вслед за впечатавшимся в стену шариком, вернулись в исходное положение крайнего изумления, я предложил бросить в меня теннисной ракеткой. Нехотя повиновались. Ракетка, зажатая изменённым защитным полем, просто повисла в воздухе.

– Вот так, – я легким движением пальца сбросил её на пол, конечно, перед этим, изменив структуру поля.

– Товарищ майор, ваши люди могут выстрелить в меня, конечно рядом, ну скажем, в двадцати сантиметрах от тела?

– Это невозможно, мы призваны охранять вас, а не стрелять! – вышел из ступора майор.

– Тогда разрешите моему начальнику охраны произвести такой выстрел.

– Этому я не могу воспрепятствовать! Только зачем вам это рискованное мероприятие?

– Просто хочу убедить вас, что у меня столь надежная охрана, и я не нуждаюсь в вашем сопровождении!

– Хорошо, – согласился майор.

После того, как пуля, блеснув яркой искрой, повисла в защитном поле, майор, крайне изумленный подобным зрелищем, попросил меня пока согласиться на сопровождение охраны, так сказать, до выяснения. Не знаю, какие слова он нашел для своего начальства, только, мою персону перестали охранять.

Отдав необходимые распоряжения заместителям, заскочил домой, обнял детей, супругу и, переодевшись, направился в аэропорт.

Самолет фирмы взлетал без расписания, и мы сразу направились в Курган. Через два часа я уже стоял перед зданием городского аэропорта.

Светлая рубашка с короткими рукавами, джинсы, на ногах кроссовки: одет я был буднично и небогато. Да и в карманах ничего лишнего: две банковские карточки, телефон, расческа и носовой платок. С этим набором абсолютно не вязалась «палочка феи» – экспилит, неизбежный атрибут пилота межзвездного флота. Когда я подошел к приглянувшемуся такси, водитель, бросив оценивающий взгляд, не признал во мне богатого клиента.

– Командир, – окликнул я его, – подбрось до переулка Паровозный, мне надо найти дом 3.

– Чего вы забыли на этой отрываловке? – шофер, помедлив, открыл мне дверцу машины.

– Человека мне надо найти. Только подбрось сначала до ближайшего банкомата, а то у меня с наличкой не густо.

– Это можно! Только в вашем переулке дорога убитая донельзя. Вот все и берут за проезд дороже, – водитель взглянул на меня в зеркало заднего вида, видно желая убедиться, какое впечатление произвели его слова.

– И насколько дороже? – подыграл я ему.

– На сто рублей, – решив, что слишком много накинул, таксист поспешил поправиться. – Для вас сделаю скидку – пятьдесят! Итого это будет, – он прикинул в уме. – Семьсот пятьдесят рублей!

Да, не густо зарабатывают таксисты Кургана, раз считают такую сумму несколько завышенной.

– Пойдет, – охотно согласился я.

Когда я снял с карточки увесистую стопку денег и, сунув её в нагрудный карман рубашки, сел рядом с водителем, тот заметил:

– Негоже отсвечивать деньгами, да ещё когда направляешься в такое место!

– А что, – простодушно осведомился я, – лихие людишки шалят?

– Лихие, не лихие, а по голове ломануть могут!

– Тогда сделаем вот так, – я открыл бардачок и положил туда деньги. – Тут они сохраннее будут!

– Слышь, мужик, я Афган прошёл, на заводе вкалывал, таксером вот бомблю десятый год, а таких денег, да ещё за один раз не видел! Ты что, из этих – богатеньких?

– Нет, я над всеми, и над ними тоже, – решил подзадорить я его. – Вот вы, сколько в месяц зарабатываете?

– Да какие тут заработки!? На запчасти – надо, бензин опять же кусается. Дочка у меня болеет: на операцию отложи, лекарства, еда, квартплата, черт её дери! Еле – еле, концы с концами свожу! Всего один раз и заработал свободными двенадцать тысяч за месяц! А так – на хлеб, да порой на тоненький слой масла, сверху.

– Хорошо, Петр Егорович, вы на сегодня поступаете в мое полное распоряжение, я плачу вам сто двадцать тысяч. Идет?

– Не только идет, но и едет! А откуда вы знаете мое имя? – изумился он.

– Так, вон, в бардачке, на визитке и написано!

– А-а! А я то думал, кто из наших, таксёров, подсуетился, подсказал. А вот он и переулок Паровозный. Номера домов, те, что нечетные, у нас слева идут, тот барак как раз и есть ваш – третий! Слышь, а звать – величать тебя как?

– Зови Александром, – откликнулся я.

– А по батюшке? – не унимался таксист.

– Да, я моложе вас лет, наверное, на десять. Какое по батюшке, зовите просто – Саша!

– Тогда вот что, Санек, я ценю твое доверие, но, может, ты заберешь свои деньжищи из бардачка?

– А что, разве человек, прошедший пекло Афгана, уже и совесть потерял? Да я сам ранен на Кавказе! Десантура я, браток! А деньги – если они тебе нужны – забирай!

– Знаешь, Александр батькович, совесть моя при мне и даже пользоваться я ею не разучился! За доверие – спасибо! И деньги я привык зарабатывать! Давай-ка, я пойду с тобой, в этих местах одному не безопасно.

– Петр Егорович, не волнуйтесь вы за меня! Лучше присмотрите вон за той, машиной. Думаю, эти ребята следят за мной. Не беспокойтесь, это негласная охрана.

– Так ты, наверное, важная птица, раз так тебя пасут! Ладно, если там у вас какой шум или заварушка, так я сразу к тебе на помощь!

– Замётано, Егорыч!

Дом, где жила женщина, которую система назвала моей матерью, был обыкновенный барак, сработанный ещё в послевоенные годы. Расхлябанная входная дверь, цвета грязной мыши, открывала вид на длинный коридор. По обеим сторонам этого захламленного донельзя коридора было несколько дверей. На противный скрип закрывающейся за мной двери в коридор выглянула старуха. Просверлила меня пронзительным взглядом и, буркнув что-то невразумительное, скрылась.

– Подождите! Вы не подскажите мне, где проживает Кисунькова Варвара Степановна?

– Ишь, какой любопытный выискалси! Зачем тебе Варька?! Да эта шлюха уже всех достала! Вон, третья дверь за моей! Там она пьянствует со своим хахалем! – она плюнула на грязный пол и захлопнула за собой двери.

На мой стук в третью дверь раздалось какое-то невразумительное бормотание:

– Кого ещё принесло? – на полуголом мужике, рывком распахнувшем двери, ничего, кроме татуировок, не было. – Ты чего тут позабыл, фраерок?! – перегар напрочь забил все остальные запахи.

– Здравствуйте! Я ищу Варвару Степановну, – эта галерея наколок в изумлении воззрилась на меня.

– Ты шо?! Рамсы перепутал? На кой тебе эта старая шмара? Ты в натуре, ещё при козырях, чего надо-то от этой синявки?

– Разрешите, я войду и там объясню, что мне надо?

Коротко стриженный татуированный качок раскорякой закрыл собой входную дверь.

– Ты чё, мент, что ли? Так гони ордер на обыск, а нет, так – канай отседова!

– Послушайте, я ищу эту женщину, если вы знаете, где она, – скажите, и нечего тут предо мной трясти наколками!

– Да ты чё?! Хлыщ расфраерённый, не видишь, с кем дело имеешь?! – разъяренным быком попёр татуированный на меня.

Лучше бы он этого не делал! Мой профессиональный захват, многократно усиленный защитным полем, буквально выдернул нападавшего в коридор и, развернув, швырнул его в груду хлама. На грохот, произведённый падением этого «шкафа», из дверей высунулись соседи и тотчас испуганно попрятались обратно.

– Ну, ты, сука залётная, конкретно попал! – авторитет зоны, схватив сломанный стул, ударил его об стену и с зажатым в руке обломком ринулся на меня.

«Интересно, когда его остановят мои телохранители – альдыге?» – только успел подумать я, как неведомая сила, словно тисками, зажала руку нападающего, резко развернула его и, словно котёнка, швырнула об стену. Хрясь! Татуированный впечатался в стену и, немного повисев, ссыпался вниз.

– Мля! Не дурак, все понял! Вижу, свой человечек. Заходи! – потирая руку и прихрамывая, он открыл дверь, приглашая войти.

В проёме входной двери появился таксист.

– Все в порядке! – остановил я его.

Зайдя в комнату – огляделся. Логово бомжей пополам с притоном алкашей. М-да! Дошла до ручки моя мать! В том, что женщина, которую назвала система, и есть моя мать, я не сомневался. Этот гигантский кремниевый мозг помнит абсолютно все и ошибок не допускает. Мелькнула мысль – а не уйти ли мне? Нет, надо довести все до логического завершения. Прежде всего посмотреть в глаза той женщине, которая родила меня и тут же отказалась, затем – просто помочь человеку, который оказался в беде. Да только за то, что она родила меня, я должен быть ей благодарен до конца своих дней! И где-то, на задворках мозга, бродила мысль: не напрасно система нашла мне мать, ой, не напрасно!

Татуированный сожитель мой матери, плюхнулся на стул, ещё раз потер ушибленное плечо и, налив из трехлитровой банки какой-то мутной жидкости, выпил её одним глотком.

– Тебе не наливаю, отходняк, вишь рассолом вывожу… Варька, эй Варька! – заорал он и пристукнул кулаком по столу так, что, подпрыгнув, звякнули захватанные стаканы. – Выходи, у нас гость!

– Когой там ещё нелёгкая принесла?! – сиплый, прокуренный голос заскрипел из угла, отгороженного простенькой занавеской. Грязная и донельзя захватанная сальными руками ширма, заколыхалась, из – под неё сначала показались босые ноги, с нестрижеными ногтями, а затем и всклокоченная голова. Всё это, вместе взятое, явило миру существо в человеческом обличии, явно с большого перепоя.

– Чего базлаишь? Ой, головушка моя бедная, как болит, прям раскалываитися! – запричитало существо, оказавшись женщиной лет около пятидесяти.

– Генка, хто эт? – она кивнула в мою сторону и, не дожидаясь ответа, потянулась к стакану, на дне которого было немного жидкости.

– Сушняк давит, – сообщила она, проглотив остаток рассола.

– Вот человечек тебя спрашивает: Варвару Степановну, грит, хочу видеть! Вот уморил – ты у нас ещё и Степановна!

– А чё? Степановна и Варвара! Чево тебе от меня надобно?

– Разговор у меня к вам есть. Только вот не знаю – получится ли… Вон как тяжко вам с похмелья!

– Смотри-ка ты! Обходительный и сердешный какой выискалси! А ты опохмели маненько – и пойдет разговор. Как ему тада ему не пойти?

– Что ж, это можно! – я активировал информационное поле.

Запотевшая бутылка «Смирновской», минеральная вода, черная икра и малосоленые огурчики мгновенно появились на столе среди объедков и грязной посуды.

– Мля! – крякнул от изумления Генка, – так ты фокусник! Гадом буду – такой фокус любому понравится!

– От это по-нашему, от это по – простецки! – одобрила Варвара. – Садись, милок, гостем будешь, а если ещё бутылочку поставишь – дык и хозяином можешь себя считать!

Обитатели этой комнаты дружно заржали над своей плоской шуткой.

Выпили, занюхали корочкой хлеба, похрустели огурчиком. Хозяйка потянулась за бутылкой. Я забрал бутылку.

– Генка, эт чё? – удивилась Варвара.

– Свой это человечек, свой, Варька! Коль сказал – харе, значит хватит! Вишь у него к тебе базар сурьезный, неча тут водку хлестать! Заела вот икоркой и слухай! – Генка, налил себе минеральной воды.

– Ну раз низя, значит – низя! – согласилась Варвара, немало изумленная покорностью своего сожителя. – Слухаю я тебя, мил человек, звать-то тебя как? Или не нашего ума это дело?

– Зовите меня Александром. Петрович я по батюшке, хотя точно не знаю, так ли его звали. Да и по матушке как зовут недавно только узнал.

– Дык, значит, сирота ты? Хорошо хоть матушка отыскалась! Жива значит!

– Жива, хотя и не совсем здорова.

– А чего так? Хворает, значит? – Варвара пыталась соорудить себе бутерброд с икрой, но, видимо, устав от намазывания икры на хлеб, начала есть её ложкой.

– Да нет, не хворает – пьёт! Алкашка законченная! И зовут её Варвара Степановна Кисунько!

Татуированный Генка поперхнулся минералкой, а хозяйка от изумления уронила ложку.

– Слышь, Варька, а он ведь твою фамилию назвал! – Генка потянулся к бутылке, я не стал ему мешать.

– Как ты говоришь, зовут твою мать? – она затеребила концы грязной скатерти, искоса поглядывая на меня.

– Не притворяйтесь, что вы не расслышали! Вы – моя мать, то есть та женщина, которая тридцать четыре года назад родила сына и оставила его в роддоме! Я вырос и пришел спросить – за что вы меня так?

– За что, за что?! – вдруг закричала она. – А ты попробуй, поживи дальше, когда знаешь, что тебя бросили, и что нет родного человека, и жить тебе негде, и идтить некуда? Да я сама хотела руки на себя наложить – жизти была не рада! Вот за что! – она схватила бутылку из рук Генки. – Дай сюда, только бы водку хлестать! – поставила её на край стола.

– Пришел, мстить мне, значить попрекать да корить пришел? А ты знаешь, как я потом жила? Где спала и чем питалась? Ну, давай, давай кори, брани мамку!

Варвара вскинула на меня глаза и осеклась, заметив мой взгляд.

– Сынок, прости меня сынок! Я всю свою жизнь молила бога – ещё раз тебя увидеть и умирать потом можно! Оно вишь как – свиделись! – она упала на колени и уткнулась лицом в мои ноги.

Я, гладил поседевшие волосы этой женщины и никак не мог проглотить комок, застрявший в горле. С удивлением увидел, как на мои руки упали капли. Как давно я не плакал!

– Вот и чудненько, вот и ладненько! Теперь жизнь твоя, Варвара, поменяется, теперь все будет нормалёк. – Геннадий, какой-то сразу осунувшийся, враз превратившийся в постаревшего и потрепанного жизнью мужичонку, тер свои сухие глаза кулаком. – Я-то думал, что за залётный человечек, а оно вон как оказалось – сынок твой! Да, дела…

Завещание великого шамана

Дверь в комнату рывком распахнулась – и на пороге один за другим появились три милиционера. Ах, да! Забыл! Их теперь называют более модно – полицейские. Так или иначе, сути это мало изменило – тот же самый патруль.

– Так! Что происходит? Опять на тебя, Велесов, жалобы?! Опять дебоширим?! – старший патруля обратился к Геннадию неторопливо похлопывая резиновой дубинкой по своей ладони.

Из-за спины полицейских выглянула жабообразная старуха и визгливо подтвердила:

– Ага! Вон он с тем, что рядом с Варькой, дралси! Жуть как тузили друг дружку! У мине аж трешшины по стене пошли, как они шмякались об её!

– Предъявьте документы, гражданин! – с ленивым превосходством начальствующего хама обратился ко мне сержант.

– Позвольте, почему я должен предъявлять вам документы? Вы не представились, как положено по инструкции, и я не намерен показывать вам свой паспорт, только по тому, что на вас форма полицейского!

– Вы посмотрите, до чего нынче алкашня умная пошла! Им ещё и по инструкции все подавай! А вот эту инструкцию изучить не хочешь?! – он помахал у меня перед носом дубинкой.

– Так любая палка о двух концах! И я не вижу оснований для применения спецсредств! Вам достаточно действовать в рамках должностных инструкций!

– Саша! Не спорь ты с этими.., -моя мама храбро встала между мной и полицейскими.

– Вот, вот, не спорь с властью, Саша! Слышь, Николай, до чего же грамотный контингент в бомжатниках нынче пошел! – и старшина, в коротком и резком размахе, попытался ударить своим «демократизатором» по моей спине.

Мои верные защитники, слуги и помощники – альдыге, не дремали. Дубинка, схваченная мёртвой хваткой, резко изменила свою траекторию и опустилась на голову стоящего рядом полицейского. Тот, сделав удивленное лицо, осел на пол.

– Товарищ старшина! Николая-то за что?! – второй полицейский, с перекошенным от изумления лицом, попятился к двери.

Товарищ старшина рывком догнал своего напарника и парой ударов дубинки вышиб за двери.

– Ты чего это, бомжара, творишь?! – завопил нападающий на меня полицейский, хватаясь за кобуру.

– Напрасно вы это пытаетесь сделать, – спокойно остановил я его. – Вам мне предъявить нечего, а вот нарушение вами должностных инструкций налицо! Помогите-ка лучше вашему сотруднику, – кивнул я в сторону начавшего подавать признаки жизни полицейского.

Тот, потирая затылок, неуклюже ворочался, пытаясь встать.

– Николай, – тянул старшина напарника, – давай, вставай, нападение на сотрудников! Стоять!!! – заорал полицейский, когда я сел на стул. – А ну, ручонки свои сюда! – он протягивал мне наручники.

– А вы подойдите да наденьте! – с некоторым ехидством подзадорил я его.

– Галактионов, наденьте на него наручники, а я его на мушке подержу, – он снова потянулся к пистолету. Лицо его перекосилось, он задергал рукой, пытаясь коснуться кобуры, неведомая ему сила намертво сковала руку.

– Галактионов, уходим! – скомандовал он. – А с тобой ОМОН разберётся! – пригрозил он мне.

– Пусть разбирается! – простодушно согласился я.

– Зря ты, Саня, связался с ними: все равно скрутят и в участке отмутузят, так что мама не горюй! – Геннадий Велисов потер руками виски. – Ты вот что, у тебя есть пара минут, тут в конце коридора неплохая тетка живёт, она раньше училкой работала, сердобольная! Ты давай через её окно уйдёшь, а я на крылечко к ним выйду, пусть берут…

– Уходи, уходи, сынок, – мать суетливо подталкивала меня к двери.

– Да не волнуйтесь вы так! Ничего у них не получится, кроме того, я думаю, что скоро за нас более важные люди похлопочут перед ментами… Во! – услышав вежливо-осторожный стук в дверь, я поднял указательный палец. – Вот и они пожаловали! Войдите, не заперто!

В дверях появился молодой человек скромно и даже простенько одетый:

– Александр Петрович! Прошу прощение за беспокойство, но с вами хочет встретиться местное руководство…

– Кто конкретно? – по цепкости и быстроте взгляда я понял, что молодой человек «из органов».

– Глава городской администрации и двое журналистов.

– Хорошо, только пусть глава захватит с собой главврача местной больницы и нарколога, неплохо было бы и начальника городской полиции.

– Слушаюсь! – по-военному четко ответил ФСБшник.

– Да, журналисты пусть подождут, на их вопросы я отвечу позднее.

– Понятно, может, вам будет удобно перенести вашу беседу в другое место?

– Нет, меня это место вполне устраивает, как, впрочем, и люди, живущие в этом месте.

– Как вам будет угодно, – ответил офицер и стремительно вышел.

– Да ты, Саня как я погляжу, важная птица! Вон не только отшил ментов, но и этого заставил шустрить! Ты никак полковник?!

– Бери выше, Геннадий – генерал! Только какое это имеет значение?

– Да прямое – они перед тобой в струнку вытянутся! Ты что собираешься делать с нами, с мамой?

– Полежите в больнице, отойдёте, подлечитесь…

– Не, в больничку мне нельзя… Я нормальной жизнью жить не могу, кто зека пригреет, кто приютит? Да чего я умею? Воровать? В картишки переброситься? Не, не моя масть!

Резкий звук сирены за окном заставил всех оглянуться. Из подъехавшего автомобиля один за другим, сноровисто выскакивали люди в черном. Их лица были закрыты масками.

– О-о! Маски-шоу пожаловали! Сейчас начнется! Ты бы, Санёк, не особо выёживался, эти быстро обломают!

Однако, все мгновенно поменялось. Подскочивший к командиру СОБРа молодой человек что-то показал ему, и все завертелось обратно.

– Во! Ты глянь, Варька, Санек у нас и впрямь шишка не на ровном месте! Как они резво назад рванули! – Геннадий потянулся к бутылке, но передумал и сел назад, безнадёжно махнув рукой, – А ты генерал какой будешь? Ну войска какие? Не МВДэ, часом?

– Нет, не внутренние войска, скорее космические…

– Не, ну ты глянь, Варька, сынок – то твой аж до космоса дотянулся! Во! Опять с мигалками подскочили! – Геннадий пересел на табурет поближе к окну. – И начальство засуетилось – то как! Встречай, чё ли… Угощай, чем бог послал…

– Да ну их! Самим жрать неча! – Варвара тёрла виски ладонями.

В приоткрытую дверь робко просунулся лакированный штиблет, затем и сам чиновник местного масштаба.

– Здравствуйте! – вошедший бегло оглядел комнату, брезгливо поморщился, заметив объедки на столе.

– Разрешите представиться: Гаврилов Иван Тимофеевич, глава администрации города, а вы, как я понимаю, господин Холмин? Помощник президента? – от меня не ускользнуло, что при слове «президент», глава администрации слегка выпрямился и нагнал на лицо выражение крайней заботы.

– Александр Петрович, Холмин, – я встал и протянул чиновнику руку, тот вяло пожал её, скорее подержался за пальцы. – Только рангом чуть выше – советник президента! А почему пришедшие с вами люди толпятся в коридоре?

– Это приглашенные по вашей просьбе, – глава города распахнул двери и жестом пригласил всех войти.

Первым, растолкав остальных, протиснулся невысокий полноватый человек в полицейской форме:

– Полковник Велихов, начальник городской полиции, – он козырнул и крепко пожал протянутую мной руку.

– Главврач есть среди вас? – я попытался пустить пришедших в нужное мне русло.

– Да, это я! – худощавый мужчина с характерным носом шагнул вперёд.

Главный врач областной больницы – Каргоян Ашот Автандилович.

– Вот что Ашот, Автандилович, это женщина – моя мать, и эту новость я узнал только вчера. Вам надлежит немедленно забрать этих людей в больницу! Обследовать, назначить лечение, интоксикацию организма…

– Эй, Санёк! Мы так не договаривались… – начал было Велисов, но умолк, увидев красноречивый взгляд полковника полиции.

– Господин Каргоян! – я взял врача под руку. – Я уверен, что вам хватит суток на полное обследование, завтра, скажем, в пятнадцать ноль-ноль, я жду вас в гостинице с подробным списком необходимого медицинского оборудования. Прошу не ограничивать себя ни количеством, ни суммой, – я с трудом сдержал себя, чтобы ни улыбнуться, наблюдая за ошарашенным выражением лица врача.

– Мама, и вы Геннадий, сейчас вы выйдите отсюда и вместе с врачом поедите в больницу. Я завтра вас навещу. Сюда вы больше не вернётесь. Я заберу вас с собой…

– Да на кой чёрт я тебе сдался? – Геннадий ковырялся ложкой в икре. – Чево ты меня к себе тащишь?

– Хватит тебе как собака жить! – я довольно резко оборвал сожителя матери.

Работать будешь, пить бросишь! Встали и пошли, там «Жигулёнок», он вас отвезёт в больницу.

– Александр Петрович, может, моя машина для этого подойдёт? – подсуетился глава администрации.

– Не беспокойтесь, Иван Тимофеевич, у нас с вами отдельный разговор и отдельный выезд будет! – оборвал я его. – Это, я понимаю так, врач-нарколог?

– Да, – очаровательно улыбнулась мне миловидная женщина. – Меня зовут…

– Я потом познакомлюсь с вами, – бесцеремонно прервал я её, – Избавьте от алкогольной зависимости хотя бы вот этих двоих, раз не можете наладить нормально работу! Всё, идите!

Я проследил, как Геннадий, оглянувшись на недопитую бутылку, направился к двери, попутно захватив рубашку.

– Саша, сынок, а как же ты? Эти люди не сделают тебе плохого? – мать суетилась возле меня.

– Не волнуйтесь, мама, сейчас нужно вам лечиться, потом поедем домой, тебя ждут внучки.

– Ой, так у тебя и детки уже есть?

– Есть, есть, – я легонько подтолкнул мать к двери. – А сейчас – в больницу! Обо всём поговорим завтра. Проводите! – попросил я нарколога.

– Товарищ полковник!

– Я, – возник Велихов.

– Давайте сюда этих троих из патрульной машины!

– Эй, майор! – позвал кого-то, высунувшись в дверь, начальник полиции. – Давай сюда этих раз… – начальник полиции сдержал неудобное слово.

Вошли трое полицейских, косо взглянув на меня, застыли у двери, переминаясь с ноги на ногу.

– Так, а ну доложить, что здесь произошло?

– Выехали мы, значит, на вызов, звонок был телефонный, драка и пьяный дебош по этому адресу, мы приехали, все по форме, все, как положено, представились, а вот он, они… драться полезли… – старшина, как нашкодивший пацан, шмыгнул носом.

– Чёрт знает что! – взорвался полковник, – Понабирают, кого попало, ну как скажите с ними работать?

– Просто, просто с ними работать! Власть почуяли, безнаказанность и власть над людьми! А то, что даже патроны в их пистолетиках, куплены на народные деньги, то забыто! Так, полковник, старшину – на годик, в свинарник, к фермеру, в самое отдаленное село. Этих двоих – в дворники, на полгода, пусть мусор пометут, там им и место! Свободны!

– А вы, господин глава администрации, соизвольте объяснить мне, почему до сих пор в городе существуют эти бараки?

– Александр Петрович, так ведь под программу сноса ветхого жилья выделяется мало денег!

– Денег мало! Смотря на что! Давайте мы с вами немного проедем вместе…

– С удовольствием! Я провожу вас в лучшую гостиницу города!

– В гостиницу позднее… Вам отводится всего три дня на переселение людей из этого барака в нормальное жильё! Если нет муниципальных квартир, то я оплачу покупку их со своего счета. Через три дня я уезжаю, на месте этого барака должно быть ровное место! Заеду полюбоваться, а если к тому времени здесь уже начнётся строительство, то у меня останется приятное впечатление о ваших способностях руководителя города.

– Не беспокойтесь, Александр Петрович, все сделаем! Какие ещё будут у вас пожелания?

– Только одно: прокатиться в вашей машине по вашему городу, точнее – по переулку с названием Паровозный.

Мы вышли из барака, сели в чёрный «Мерседес» главы городской администрации.

– Миша, давай по переулку вверх, – скомандовал Гаврилов.

– И, пожалуйста, попытайтесь держать скорость, хотя бы под пятьдесят, – попросил я водителя. Тот изумленно глянул в зеркальце заднего вида на шефа. Тот кивнул в знак согласия.

Хваленая немецкая подвеска с трудом сдерживала ухабы, и я усмехнулся, когда машина вырвалась на более приличный асфальт, и глава города облегчённо вздохнул.

– В гостиницу, Александр Петрович?

– Нет, я остановлюсь у Задорожного…

– Кто это? – Гаврилов полуобернулся ко мне. – Ваш знакомый?

– Нет, это таксист, который подвёз меня. Михаил, будьте добры остановитесь, где удобно.

Автомобиль притормозил неподалеку от автобусной остановки. Я вышел. За мной, суетливо вылез из машины глава администрации.

– Александр Петрович, могу ли я пригласить вас на ужин?

– Нет, не можете! Потому что я вас приглашаю на ужин. Скажем, в пять часов вечера, вас устроит?

– О, да! Я постараюсь отодвинуть все дела. В каком ресторане намечаете ужин?

– Нет, в ресторан мы не пойдём, ужинать будем на квартире у Задорожного. Кстати, захватите с собой начальника горздравотдела, пригодится.

Я вынул сотовый телефон, краем глаза заметил изумление главы: такого допотопного телефона, он наверно, вообще не видел. Не торопясь набрал номер таксиста.

«Да, слушаю!» – отозвался тот.

– Это Александр, Петр Егорович, подхватите меня на остановке. Какая это остановка? – обратился я к главе города. – Хлебокомбинат, – подсказал мне тот.

– Хлебокомбинат, я жду тебя здесь.

«Замётанно, Саша, буду через минут пятнадцать»

– Иван Тимофеевич, жду вас на ужин вот по этому адресу – я назвал адрес таксиста, который словно на фотографии высветился в моей памяти.

– До встречи, Александр Петрович! Кстати, какое вино вы предпочитаете? – оживился глава.

– Лафит Ротшильд, 1869 года, но это коллекционное, вам его не достать, поэтому я прихватил бутылочку с собой, попробуете… А вы какое предпочитаете?

– Лучше немного коньячку… «Армянский», советского разлива, но такого уже не достать…

– Почему? Попробуем заказать, думаю, найдётся парочка бутылок.

– Премного буду благодарен! Вы не подумайте, я не злоупотребляю, но работа бывает, создает напряжение…

– Вот и прекрасно, я тоже не злоупотребляю, а вот и Задорожный! До ужина, Иван Тимофеевич!

– Слушай, Саня, а чего это глава города так распинается перед тобой? – таксист высматривал, где можно развернуться. – Куда едём?

– К тебе домой, кстати, сегодня я пригласил к нам на ужин главу города и ещё одного человека, ты, Егорыч, прости, если что, но в этом городе у меня нет никого.

– Петрович! Да ты что?! У меня двушка, теснота, дочка болеет, мама с ней сидит. Ты хотя бы со мной посоветовался, что ли… Давай закупим все к ужину. – Да не суетись, ты. Все будет в лучшем виде! А то, что у тебя тесно, так пусть начальство смотрит, как живут граждане его города. Кстати, речь пойдет об операции для твоей дочери. У нас в гостях будет самый главный по этим самым операциям.

– Тогда лады, тогда как скажешь… Ужин – то хоть во сколько?

– В пять часов.

– Так ты что? Петрович, нам не успеть! Давай в ресторане закажем на дом…

– Ни о чём не волнуйся! Приберись немного у себя, я отдам нужные распоряжения. Стол – то в твоем зале достаточно просторный, на четверых хватит? Или мама твоя будет с нами?

– Нет, мать и дочку я отвезу, пусть не мешают нам…

– Прекрасно! Пока ты отвозишь, я все и закажу и организую…

– Лады, давай будем ждать начальство! Ради дочки я готов на всё!

Глава сорок первая

Благословенный Солим, отец всего живущего на земле, медленно опускался к месту обитания духов. Его лучи все ещё цеплялись за зубчатую кромку Тёмного Леса, но уже не посылали жар своих лучей, а только яркие сполохи заката разливались по лазоревому небосклону. Сегодня в племени ойюнов был праздник. Большой праздник. Во-первых, в племени было много мяса. Во-вторых, пять молодых юношей доказали, что они могут быть охотниками, могут быть опорой и надеждой племени. Сегодня их день, их праздник. Сегодня они могут назвать своих избранниц и, если получат их согласие, то можно будет готовиться к свадьбам.

На большой площади горело несколько жарких костров, женщины следили за тем, чтобы круглые, окатанные водой камни впитали жар пламени, а затем, сноровисто подхватив их сучковатыми палками, бережно опускали в два больших котла из обожженной глины. Вода, налитая в эти котлы, шипела и яростно плевалась паром, затем, успокоившись, кипела и бурлила, распространяя такой аромат, что музыканты, прогревающие у костров кожу своих барабанов, нетерпеливо крутили головами и, причмокивая, хвалили творивших еду женщин. Конечно, мясо жарилось и традиционным способом: на углях и раскаленных камнях. Но сегодня был большой праздник – сегодня в племя пришел невиданный гость – сам посланник великих духов. Женщины сильно сомневались в этом, их досужая молва сразу разнесла весть о том, что это ни-какой не посланник, а один из великих духов. И даже, может быть, сам Уокхен (священный дух – прим. авт.). И от этого праздник становился ещё величественнее – духа подобало задобрить.

Конечно, в этом в первую очередь должны постараться вожди и старейшины, а также мудрый колдун Нэхуэль, на долю которого выпала нелегкая обязанность подготовить для гостя дурманящий голову напиток – ютта. Для этого колдун отобрал несколько молодых девушек: они должны были своими крепкими зубами измельчить стебли красной травы и наполнить этой массой кувшин, почти в вершок высотой. Разбавленная водой эта масса должна некоторое время настояться, затем колдун добавлял туда порошок из известных только ему листьев и грибов. Еще полчаса ожидания – и напиток готов. Столько чудных видений и веселья вызывал этот напиток, без сомнения подаренный великими духами.

Только вот немногие в племени удостоились чести попробовать этот волшебный напиток: лежащих в беспамятстве мужчин можно было брать голыми руками. Поэтому часть воинов дежурила в засаде, и все, даже женщины, держали возле себя оружие. Но сегодня сами духи будут охранять племя, и все надеялись отведать волшебные чары напитка.

Суетились женщины у костров, внося ещё большую суматоху, носились по стойбищу ребятишки, из хижины вождя доносились оживлённые голоса: вождь и старейшины вели беседу с посланником великих духов.

Наконец, мясо было готово и почти все женщины и ребятишки стойбища стали накрывать праздничный стол. На широкие банановые листья, раскладывались фрукты и сладкие стебли, расставлялись кружки из обожженной глины и кувшины с водой из родника. Для каждого из присутствующих на землю расстилалась циновка, и на листья бережно помещался цветок орхидеи – большой праздник сегодня!

Во главе стола мужчины принесли и установили несколько больших коробов, плетеных их молодых бамбуковых стволов. Это подобие столов и стульев предназначалось для знатных людей племени и посланника великих духов.

Наконец, когда ожидание достигло предела, и на землю вместе с последними лучами света опустилась ночная прохлада, появился колдун. Он был в традиционных одеждах, высокой шапке и держал в руках посох, увитый кожей поверженных врагов. По его знаку музыканты дружно ударили в барабаны, и тишину ночи разогнал ритмичный грохот. Из своей хижины, не спеша, как и подобает столь важным людям племени, вышли вождь и старейшины. Но не к ним, а к посланнику небес, к великому духу Арти, было приковано все внимание племени. Женщины, несмотря на всю торжественность момента, негромко переговаривались, обсуждая гостя. Высокий и сильный, в странных, но удивительно красивых одеяниях, он притягивал взоры людей племени. Всех пленил его мелодично-красивый голос, а белокурые волосы просто сводили с ума потенциальных невест. Все замерли и ждали слов вождя.

– Люди племени ойюнов! Сегодня великий день, самый великий из тех, что были посланы нам духами. Сегодня от них пришёл вестник, сегодня среди нас сам великий дух Арти! Приветствуйте и преклонитесь перед ним! – едва только вождь закончил свою речь, как все присутствующие, пали на колени, протянули руки к небу, затем коснулись ими земли и трижды повторили этот обряд. Удивлению Артёма не было предела, когда они вскочили с земли и, надувая щеки, стали хлопать по ним ладонями, издавая громкие звуки. Затем все запрыгали и заплясали под грянувшие барабаны. Колдун снова простер над толпой свой посох. Все затихли и вернулись к своим местам.

– Великий дух Арти прибыл к нам с важным посланием от наших предков. Пусть ваш разум впитывает каждое его слово, ибо они священны и да сбудутся пожелания наших предков!

Артём встал и вдруг понял, что он не знает, как правильно говорить с этими детьми природы.

– Люди племени ойюнов, – начал он, подражая речи колдуна, – Великий вождь Кваху, старейшины племени и ты – мудрый Нэхуэль!

Артём сделал паузу и, решив, что ещё большая цветистость его речи будет подобать статусу дипломата и посланника великих духов, продолжил:

– Храбрые войны и удачливые охотники! Мужественные юноши и красавицы племени! Матери, родившие достойных детей, и дети, готовящиеся стать охотниками и матерями племени! «Вот это я им выдал! – изумился Артём своей напыщенной тираде. – Надо быть проще, а то не поймут они меня…»

– Меня прислал сам великий Уокхен, – «Не перепутать бы мне все эти имена их богов и боженят!» – он вытер выступивший пот со лба.

– Вот его слова: «Дети мои! Настало время прекратить все распри и войны. На земле всем хватит места и всем одинаково светит великий Солим. Настало время заключить вечный мир с вашими братьями – племенем кайтанов. Ибо на небесах все духи всех племён и народов едины. И нет другой цели, как жить в мире и согласии. А если кто затаит иное, то душа его никогда не попадет в царство предков, а будет вечно скитаться в дебрях Тёмного Леса без пищи и воды!»

Артём выдержал паузу, оглядел толпу в благоговейном молчании жадно внимающую каждому его слову, и закончил свою речь:

– Духи ваших предков сегодня благосклонны к вам и поэтому прислали свои дары. Пусть каждый остается на своих местах, мои слуги раздадут их.

Вождь, колдун и все старейшины, воздев руки к небу, упали на колени, трижды коснулись ладонями земли. Когда все встали, колдун сделал знак, посохом призывая к тишине:

– Да будет так! Пусть каждый слышит и не говорит, потом что не слышал! – важно изрек вождь.

Облегченно вздохнув, Артём вынул портативный передатчик и попросил принести подарки.

От кромки темного леса отделилось несколько фигур и направились к стойбищу. В заплечных рюкзаках и больших плетёных корзинах, которые они несли попарно, лежали груды вещей.

Войны и охотники тотчас вскочили на ноги и натянули свои боевые луки, с тревогой всматриваясь в приближающихся незнакомцев.

– Успокойтесь, храбрые войны! – поднял свой посох колдун, – это люди великого духа Арти, и они несут его дары. Несут волшебные вещи.

Почти ненужные в повседневной жизни современного человека, среди людей, населяющих Тёмный Лес и окрестные долины, вещи эти имели особенную ценность. Зеркальца, бусы, кольца и серьги, многочисленные платочки с изящными узорами, кухонная утварь, прочные ножи и даже два складных стула из алюминия, один для вождя, другой для колдуна.

Отдельно, конфеты – почему-то жители Горни, предпочитали простую карамель – и Артём взял несколько килограммов.

Какая тут поднялась возня и суматоха! Все разглядывали подарки друг друга, никому и в голову не приходило сравнивать их ценность или хотя бы нужность. Только ножи были положены к ногам вождя, который тотчас пересел на подаренный складной стул, считая отныне его своим троном. Видимо, заметив что-то непонятное, Артём обратился к колдуну. Тот простёр посох над толпой. Только это не возымело никакого действия. Рассерженный колдун что-то сказал музыкантам, и те ударили в барабаны. Тревожный и грозный рокот мгновенно утихомирил возбужденную толпу.

– Люди племени! – Артем встал, держа в руке конфету, обратился к присутствующим. – Это небесные фрукты и их надлежит есть, а не делать из них ожерелья! – он развернул фантик и отправил конфету в рот, гримасой выражая свое удовольствие.

Многие последовали его примеру. Снова взрыв восторга. Однако почти все поглядывали в сторону правителей племени, ожидая новых сюрпризов. И они не заставили себя ждать.

С места встал вождь. Оглядел притихшую толпу и торжественно произнес:

– Сегодня пять отважных юношей племени доказали свое умение и ловкость в охоте. Сегодня они стали мужчинами и войнами! Пусть они подойдут ко мне!

Когда юноши подошли, старейшины племени встали рядом с каждым из них и по одному стали подводить к вождю. Тот брал один нож и подавал его новому охотнику. После чего колдун своим посохом легонько касался головы война, и тот, высоко поднимая бесценный подарок, вприпрыжку возвращался к товарищам. Когда все ножи были розданы, вождь снова обратился к соплеменникам:

– Объявляю обряд охоты чейтона! (сокола – прим. авт.).

Под ритмичные удары барабана из толпы вышли девушки. Их было почти впятеро больше юношей, они стали полукругом перед молодыми охотниками. Видно, что они готовились к столь важному дню в их жизни. Яркие плетенные из каких-то волокон юбочки, накидки с яркими цветами, венки из белых орхидей, на ногах и руках браслеты из ракушек.

К каждому из теперь уже равноправных молодых охотников подошла женщина, держа в руках глянцево-зеленый пальмовый лист. На нем лежал жаренный на углях кусок мяса и рядом – яркий цветок. Юноша, первым получивший нож из рук вождя, бережно взял предложенное ему лакомство и направился к поджидающим девушкам. Подойдя к одной из них, он протянул ей лакомство. Она радостно взяла угощение и, схватив цветок, прикрепила его за ленточку перетягивающую волосы на голове жениха. И ко второму юноше его избранница была так же благосклонна.

Не повезло четвертому: девушка схватила цветок и бросила его себе под ноги. Опечаленный юноша вернулся к товарищам. К одной из девушек подошли сразу два юноши, и она выбрала одного из них.

Когда все закончилось, вождь снова встал со своего стула:

– Сегодня великий посланник духов Арти доказал, что он тоже достойный охотник, и, по обычаю нашего племени, ему также полагается выбрать невесту. И пусть он через некоторое время вернется в страну духов, однако, нарушать обычай племени, не позволено никому.

Артём сразу и не понял, что ему полагается выбрать невесту, и, когда к нему подошла женщина, держа в руках лист пальмы с зажаренным сердцем большого аскука, он только улыбнулся и поблагодарил её. Тут к нему подскочил сын вождя и что-то быстро прошептал на ухо. Артём кивнул ему и, взяв лист с мясом, направился к девушкам. Все затаили дыхание. Ещё бы – кого выберет сам великий дух предков? Ещё раньше он обратил внимание на одну из них – стройную, с черными, как ночь, волосами которые так оттеняли её довольно светлую кожу. Вот только глаза у неё были почему-то грустные.

Артём, не спеша, шел вдоль шеренги девушек, и каждая из них, к которой подходил он, напрягалась, ожидая величайшей милости, а когда проходил мимо, вздох разочарования провожал его. Подойдя к приглянувшейся ему красавице, Артём заглянул ей в глаза.

К его удивлению, она не отвела взгляда и смело улыбнулась ему.

Сам великий дух предков предлагал разделить с ней не только пищу, но и кров, обещая покровительство и защиту, поэтому она без колебания взяла протянутое ей угощение и, не найдя, куда воткнуть цветок, просто положила его в нагрудный карман рубашки Артёма.

Вздох изумления пронесся по толпе. Артём оглянулся – со своих мест повскакивали все – вождь, колдун, старейшины. Спасенный им сын вождя, отчаянно жестикулировал руками, что-то пытаясь сказать ему. «Что не так?» – удивился Артём и, взяв девушку за руку, повёл её к столу. Все замерли. И от поступка Артёма и от властно простертого над толпой посоха колдуна.

– Обряд охоты чейтона, который провел великий Арти, объявляю состоявшимся! – громогласно провозгласил колдун. – Так повелели великие предки! Обычай велит мне, как отцу невесты и как колдуну племени, объявить и обряд унеге! Однако, так как великий дух Арти не может быть подвергнут наказанию, как велит наш обычай, поэтому наказанию будет подвергнута моя дочь и отныне его законная жена!

«Вот те на! – удивился Артём. – Без меня меня женили! Да ещё и грозятся наказанием. Она в чем виновата? Хреновый из меня дипломат! Требовалось-то всего отговорить племена от войны друг с другом, а тут ещё и женили!» – он поискал глазами сына вождя. Тот и сам пробирался поближе к нему. Артем улыбнулся заметно побледневшей девушке и шепнул ей:

– Ничего не бойся, я с тобой!

В ответ она только благодарно прижалось к нему.

– Храбрый охотник Ахига! Почему будет наказана дочь колдуна, белолицая Точо (луна – прим. авт.), разве я не так провел обряд чейтона?

– Великий Арти! Ты ни в чем не преступил законов племени, но ты выбрал в невесты себе дочь колдуна и к тому же назначил её своей женой!

– Когда это я успел назначить Точо своей женой? – удивился Артём.

– Ты сам взял её за руку и повел её к своему месту, так поступают только, когда называют свою невесту женой! Ты сделал это. Все видели!

– Так почему тогда отец собирается наказать её? – возмутился Артём.

– Великий посланник духов Арти! У нашего племени есть закон: если у дочери колдуна первый ребёнок девочка, то ждут второго. И если и это тоже девочка, то тогда убивают и её и отца ребёнка – зятя колдуна. Затем отец снова отдает её в жены любому мужчине племени, даже если у того уже есть жена. Незавидна её судьба! Новый муж волен обращаться с ней, как ему вздумается, и она не имеет права пожаловаться кому либо. Но хуже всего то, что если у неё и третий ребёнок будет девочка, то и мать и ребёнка принесут в жертву духу зла. Нам запрещено произносить имя этого духа! Так как ты посланник великих духов и не можешь быть наказан, тогда накажут твою жену – белолицую Точо.

– Если она родит и вторым ребенком девочку, то её убьют вместе с ней. А первую дочь воспитает дед – колдун. Он же и убьет, свою дочь и свою вторую внучку.

– Так получается мудрый колдун Нэхуэль и есть убийца дочери и второй внучки?! – Артём посмотрел на колдуна, тот невозмутимо восседал на походном складном стуле.

– Да, Точо, его первая дочь от второй жены, которую он взял сразу после смерти первой!

– Обычаи у вас, скажу я тебе, отважный Ахига!

– Разве мудрый Арти не был посвящен в обычаи нашего племени? – настала очередь удивляться сыну вождя.

– Нет, почему же! Я слышал от великих духов, что пора отменять этот обычай, так как он радует только духа зла, да забудется его имя, и заблудится его душа, в глуши Тёмного Леса!

Эти слова успокоили Ахигу и он, заговорщицки подмигнув Артёму, предложил: «Отведи свою жену вон к той женщине, сегодня она будет её приёмной матерью! Пусть женщины готовят в хижине для новобрачных пышное ложе. А мы с тобой пойдем к вождю. Мы заслужили по глотку ютта – веселящего напитка!»

– Что ж, пойдем, – согласился Артём. И, успокоив девушку, проводил её к названной матери.

В мужской хижине, где собрались мужчины, отобранные колдуном и вождем племени, было немноголюдно. Веселящий напиток надо было заслужить. Это было наградой. Конечно, и женщины удостаивались этой награды, но так как вход в мужскую хижину был для них табу, то колдун заранее отлил немного ютты в сосуд, сделанный из маленькой тыквы.

Присутствующие в хижине охотники и войны, вели негромкие степенные разговоры. Когда вошли Артём и сын вождя, все замолчали.

– Великий дух предков Арти! – колдун встал со своего складного стульчика. – Сегодня для тебя особенный день в жизни! Племя ойюнов преподносит тебе и твоей жене напиток ютта. Этот напиток поможет тебе познать радость и сладость жизни. Прошу тебя отведать его после брачной ночи! – с этими словами колдун Нэхуель, протянул расписанный зигзагами и цветами небольшой глиняный кувшинчик.

Артём бережно взял его, приоткрыл пробку, сделанную из бальсового дерева, осторожно понюхал содержимое. Едва только молекулы жидкости коснулись рецепторов его носа, как центры аналитического отдела мозга, расположенные рядом с гипоталамусом, разложили их по всему атомарному спектру и выдали подробную информацию: «Наркотический напиток, содержание кокаина превышает предельно допустимую норму в сто девятнадцать раз, витамины…» – и прочее, и прочее.

Глава сорок вторая

– Арти! Не пей волшебный напиток! Тебя ждёт жена! – сын вождя отвёл в сторону руку Артёма.

– Сейчас будут танцы в твою честь, пойдём их смотреть. А тем временем девушки племени в новой хижине подготовят для тебя и твоей жены Точо брачное ложе. Идем, идём!

Ахига тормошил и тянул Артёма в центр поселения. Там, на широкой площадке, перед домом охотников, танцоры раскрашивали свои лица, наводили последние штрихи на немудреные костюмы. Музыканты прогревали кожу барабанов над пламенем костра, прирученные лаймы с ворчанием грызли брошенные им кости, нечаянно попав под ноги суетящихся мужчин и получив нехилого пинка, с визгом отлетали в сторону.

Завидев Артёма, женщины подходили ближе, старались прикоснуться к его одежде, пальцами трогали буквы на футболке, дёргали заклёпки на джинсах.

– А ну, пошли прочь! – прикрикнул на них Ахига. – Великий Арти, ты будь построже с ними, теперь ты женатый мужчина и негоже другим женщинам племени прикасаться к тебе!

– А как я с ними должен поступать?

– Прикрикни на них!

– А ну – пошли все прочь! – Артём нарочито сделал сердитое лицо и прикрикнул на обступивших его женщин.

Они с визгом бросились в разные стороны.

– Эй, красавчик! Если твоя жёнушка не сможет ублажить тебя, позови меня! Не пожалеешь! – обернулась одна.

Ахига фыркнул и погрозил ей кулаком.

– Праздник сегодня в племени, вот они и шутят, вот и веселятся! – оправдался он за слова своей бойкой соплеменницы.

– Поспешим и мы на праздник, наверное, и у тебя, храбрый Ахига, есть девушка, которая сегодня собирается исполнить танец в твою честь.

– Есть, только она сейчас не с нами, – погрустнел юный охотник.

– Так что тебе мешает пригласить её на танец? – удивился Артём.

– Великий Арти! Это девушка из племени кайтанов, а между нами вражда! Кроме того, она дочь их вождя, и мудрый Антиола никогда не отдаст за меня дочь!

– А если я попрошу мудрого вождя Антиолу, может, он тогда согласится?

– О великий дух предков! Ты не только храбр, щедр, но и ещё необыкновенно великодушен! Разве найдется хоть один человек, живущий под сводом Тёмного Леса, кто мог бы отказать просьбе столь знатного свата?

– Тогда гони прочь свою печаль, идем веселиться! Нас ждут танцы, нас ждут лукавые взгляды гибких танцовщиц!

– Мудрый Арти! Ты рассуждаешь, как беспечный охотник, хлебнувший веселящего напитка ютта! А что скажет твой тесть колдун Нэхуэль?

– Так он мне пока и не тесть, как и Точо мне не жена, – подзадорил я его.

. – То есть как?! – Ахига остановился как вкопанный. – Разве в племени духов не принято отвечать за свои слова и поступки? Разве слово охотника и воина там, на вершинах самых высоких гор, подобно пустому тявканью молодого лайма?!

– Нет, слово и в племени духов крепко и твердо, словно скала у Холодного Ключа! Только жена там, на вершинах гор, называется после брачной ночи и то, если она следует за мужем в его дом.

– Но это невозможно! У тебя не просто жена, она мать будущего колдуна племени!

– Так и что с того? Разве не может племя пожить со старым колдуном некоторое время, до тех пор, пока молодой колдун подрастёт и окрепнет?

– Не знаю… Может мудрый колдун Нэхуэль знает? – Ахига нервно теребил свой пояс из крокодиловой кожи, на котором висел подарок: охотничий нож из прочной стали.

– Вот я поживу немного в племени, сосватаем тебе будущую жену, а потом уеду вместе с Точо к себе домой. Мы часто будем навещать вас. И каждый раз кто-то из племени будет гостить у нас дома. Ты приедешь?

– Нет! Мне рано! Из дома великих предков никто не возвращается!

– Так вот чего вы все боитесь! Так знай, храбрый Ахига, я открыл двери в мир духов, и теперь каждый из племени не только ойюнов, но и кайтанов, может прийти в гости и вернуться назад, в племя, живым и здоровым и даже более мудрым! А теперь поспешим, нас ждут танцоры!

Казалось, все племя собралось на площади посредине селения. Люди сидели полукругом, на брёвнах и плетёных циновках. В стороне от большого костра, напротив дома охотников, на шестах были закреплены тканые из грубых пальмовых волокон занавески. Было похоже на занавес, закрывающий сцену. Чуть поодаль расположились музыканты, извлекающие ритмичные звуки из своих немудреных инструментов. С другой стороны костра стоял большой барабан, выдолбленный из целого куска дерева. Артём сначала не понял назначения этого барабана. Танцоры уже начали свое действо. Да и не танцы были это, а скорее театрализованное представление, щедро украшенное танцевальными движениями.

Вот из-за занавеса показались пять юношей, по их волосам, не схваченным ленточкой, всем было понятно, что они ещё не посвящены в охотники. Четверо из них разбежались в разные стороны, и только пятый, танцуя, обходил круг зрителей. Он то натягивал лук, что-то высматривая, то замирал, медленно кружась на месте. Из рядов зрителей выскочила гибкая девушка, в зелёной юбочке и такого же цвета переднике, закрывающей её грудь. Юный охотник стал подкрадываться к ней, натянул лук, и стрела неведомо как оказалась зажатой под мышкой у танцовщицы. Она мастерски имитировала смерть. Охотник исполнил танец радости возле своей добычи и, взвалив девушку на плечо, убежал с ней за ширму. Зрители радостно и оживленно загудели, затопали ногами и, раздувая щеки, стали бить себя по ним, выражая восторг.

– Это он зелёную обезьяну добыл! – подсказал сын вождя Ахига.

Танцоры проиграли одну за другой сцены охоты. Дошла очередь и до охоты сына вождя. Вот танцор, изображающий охотника, натягивает лук с красной стрелой и целится в танцовщицу, изображающую свинку. «Девушку подобрали, толстушечку, любят вкус свининки», – мысленно пошутил Артём.

Однако, на вытоптанной до звона глиняной сцене развивалась настоящая драма: из-за ширмы вылез громадный аскук. Десять танцоров изображали гигантскую змею. Она, извиваясь, подбиралась всё ближе и ближе к молодому охотнику. И вот – бросок, и жертва, воздев руки к небу, задыхается в смертоносных объятиях змеи. Но тут из-за ширмы появляется новое действующее лицо. Артём сначала не узнал себя в этом наряженном танцоре, потом пригляделся и весело рассмеялся: джинсы смастерили из травы, а заклёпки изготовили из раковин, был «Артём» почему-то без рубашки, зато щедро измазан мелом. И, наверное, для того чтобы подчеркнуть необычный статус гостя, на голове танцора красовалась высокая шапка из крокодиловой кожи и кусочков дерева. В руке он держал огромную сучковатую дубинку. Зрители взвыли от восторга и стали показывать то на Артёма, то на его копию с дубинкой. Танцор, изображающий пришельца, скользящими движениями подскочил к змее и «ударил» её. «Змея» расплела свои смертоносные кольца и, извиваясь, замерла. А юный охотник и посланник духов предков исполнили победный танец. Тут гулко зазвучал деревянный барабан. Колдун встал со своего трона, складного алюминиевого стула, подарка пришлого человека, и простер над танцорами посох:

– Праздник окончен! Расходитесь! – и вождь Нэхуэль направился ко мне.

– Великий дух предков Арти! Тебя ждет твоя хижина и твоя жена! Эти женщины проводят тебя, – с этими словами он вручил мне красный цветок орхидеи.

«Во! Тесть цветами начал одаривать!» – мысленно усмехнулся Артём.

Колдун племени взмахом руки подозвал двух женщин. Они проворно зажгли от костра два глиняных светильника и пошли впереди Артёма, показывая и освещая путь. Возле новой хижины, специально построенной для молодоженов, все остановились, и одна из провожающих, став на колени затеребила шнурки его армейских ботинок. Артём снял обувь и носки, женщина омыла ему ноги из глиняного кувшина. Другая женщина, откинув полог, пригласила Артёма войти. В хижине было довольно светло. В двух плошках горел огонь, в его колеблющемся пламени Артём не сразу разглядел свою невесту. С потолка хижины свисали какие-то пучки трав, перевитые лентами. Тихонько колыхались разноцветные полотна тонкой выделки. Всю дальнюю сторону хижины занимало брачное ложе, застланное пятнистыми леопардовыми шкурами, сплошь усыпанное нежными лепестками белых лилий. Вместо подушек – свёрнутые в тугой рулон циновки. Рядом, чуть ближе к выходу, стоял стол, грубо сработанный из бамбуковых пластин, распаренных над пламенем костра. Стол был завален фруктами и цветами, глиняные горшочки хранили сок и прохладную воду.

Артём сразу и не узнал Точо, мимолётно скользнув взглядом по неподвижной фигуре, почти сплошь закрытой какими-то немыслимыми нарядами из разноцветных перьев и цветов. Он даже фыркнул, когда эта фигура слабо шевельнулась и тихонько вздохнула.

– Точо, что случилось? Ты здорова?! – он кинулся к девушке и взял её за руку.

– Погоди, великий дух Арти! Не делай так… Передай из своей руки мне красный цветок… Теперь ты, вместо моего отца, отвечаешь за меня. Видишь вон ту маленькую раковину? Налей в неё ютты и дай мне… – она взяла раковину и выпила напиток.

– Теперь налей себе… Сними с моего лица накидку… Не спеши, выпей ещё волшебного напитка!

Лицо девушки, слегка расплывалось в колеблющемся свете горящих фитилей. Артём в третий раз наполнил раковину напитком. Странное дело: перед глазами все качалось и окрашивалось цветами радуги. А, наливая в раковину жидкость, он не пролил ни капли! «Ну, по маленькой!» – вспомнил он тост на все времена, особенно популярный в студенческой среде. Потянулся к накидке на плечах Точо.

– Погоди, великий Арти, я сама… – она лёгким движением плеча сбросила с себя это сооружение из перьев. Красноватое пламя оттеняло белизну плеч и волнующие округлости грудей. Артём потянулся к девушке, но она легким движением отстранила его и затеребила пуговицы его рубашки.

Артём торопливо расстегнул все пуговицы и бросил рубашку в сторону. Девушка мягкими и ласковыми движениям стала гладить его плечи, грудь, но тотчас отстранилась, когда он попытался вновь обнять её. Потом она сама налила ему пьянящего напитка:

– Всё, больше пить нельзя, иначе великий дух Арти провалится в крепкий сон!

Артем одним глотком выпил содержимое раковины и решительно притянул девушку к себе. Но она гибкими, кошачьими движениями выскользнула из его объятий, толкнула его не мягкое ложе и стала страстно и торопливо касаться губами шеи, плеч, груди. Артём рванул молнию на джинсах…

Сознание вернулось сразу, словно кто-то щёлкнул выключателем. Артём нежно погладил девушку по волосам. Она встрепенулась и сильнее прижалась к нему. Артём взял её за подбородок и легонько поцеловал в губы. Точо, слегка отстранилась и удивлённо посмотрела на него. Такой ласки она не знала. Её муж Арти тихо рассмеялся.

– Скажи, о великий Арти, когда ты поведёшь меня в свой дом? Отец говорит, что отпустит меня только после рождения первого ребёнка.

– Не волнуйся, Точо, мы можем отправиться туда хоть завтра.

– Нет! – она резко отстранилась от мужа. – Завтра ещё рано, мне нужно привыкнуть, что я навсегда покидаю наш мир и переселяюсь в мир духов предков. Мне нужно проститься с подружками и отцом.., – она слабо всхлипнула.

Артём весело расхохотался.

– Дорогая жена! Мне, как другу самого великого духа Уокхена, позволено забирать свою жену в страну духов и отпускать ее назад, когда она захочет! Это также касается и гостей, как моих, так и моей жены. Мы с тобой можем хоть завтра отправиться в страну духов и сразу вернемся обратно.

– Расскажи мне о своей хижине, – она по детски, кулачками, вытерла слёзы. – Какая она, наверное, больше нашей? Ой, нет, не говори, не надо! Давай я сама тебе расскажу о том месте, где ты живёшь! – она резво повернулась на локтях и взъерошила волосы Артёму.

– Хижина твоя, как и хижины других духов предков, расположены на самой вершине священной горы Калимонтукки. На этой горе все дорожки усыпаны белыми лепестками лилий, вон она, какая вся белая!

– Если ты друг великого Уокхена, а его хижина самая большая и стоит на самой вершине горы, значит, и твоя хижина тоже стоит рядом с домом вождя всех духов, – она задумчиво оторвала листочек от букета цветов, стоящего в кувшине рядом с ложем.

– Она, конечно, большая, наверное, почти такая, как две наших! И занавесок там больше, и на полу циновки в два слоя! Что не так? Что не угадала? – Точо сбилась в своих рассуждениях, услышав смех.

– Прости дорогая, что не смог сдержать смех! Моя хижина стоит вовсе не на горе, а на просторной и светлой поляне. Там, рядом с ней, растут деревья, щедро усыпанные плодами, и зелёные лужайки, покрытые дивной травой и яркими цветами. Хижина очень просторна, наверное, больше чем десять хижин для собраний охотников. А на полу там не циновки, а яркая, м-мм, трава, которая не мнется и не рвется. Она очень мягкая, зовут такую траву – ковёр. Да ты сама завтра всё увидишь! А на горе Калимонтукки вершина не усыпана белыми лепестками, там холодно, и усыпана она твердой водой.

– Как вода может быть твердой?! Она всегда мокрая и скользкая, как червь яяо! – девушка закрыла Артёму рот ладошкой. – Ты бросаешь ненужные слова!

– Точо, красавица моя! Да завтра ты всё увидишь сама, вот только я схожу с Ахигой к Холодному Ручью.

– Ты собрался пойти к Холодному Ручью?! – всполошилась Точо. – Но туда можно ходить только в полную Луну! Тогда – табу! Тогда – никто не может делать зло! Иначе тебя могут убить или украсть войны кайтанов!

– Так мне и надо увидеть их воинов, а лучше их вождя Антиолу, – Артём был сама невозмутимость.

– Но это смерть! Кайтаны всегда захватывали наших людей и убивали наших воинов!

– Вот я и пойду договариваться с вождём Антиолой и колдуном их племени Кэнги. Пора прекратить вражду и грабежи между вашими племенами. И закончим мы эту вражду свадьбой!

– Свадьбой?! – Точо подскочила на месте. – И кто жених, а кто невеста?

– Жених наш, а вот невеста – из племени кайтанов! Давай спать, завтра ты всё узнаешь и увидишь, я возьму тебя с собой.

Точо, прильнула к Артёму и замерла, потрясённая услышанным. Ей и в голову не приходило, что можно поступить вопреки воле мужа.

Глава сорок третья

Утро в тропиках блистало яркими нарядами, звенело голосами птиц и радовало прохладой. Артём проснулся, словно по звонку будильника – рывком. «А жена моя, птичка ранняя, упорхнула», – усмехнулся он, пошарив рукой по просторно расстеленным шкурам.

– Умываться и за дела, – Артём потянулся к рюкзачку, который лежал у изголовья. Достал сотовый телефон, связи не было: далеко забрался. Взял рацию. Электробритва, зубная щетка, полотенце, на ноги – кеды.

Когда включил бритву, за плетёной стеной хижины раздались вопли испуга и сердитый голос сына вождя:

– А ну, марш отсюда! А то великий дух предков рассердится на вас и заберёт с собой!

Ахига шагнул через порог хижины и замер, словно сраженный громом – он не видел ни разу бреющегося мужчину.

– Великий дух Арти! Зачем ты чешешь своё лицо неведомым талисманом?!

Пока объяснял ему, пока показывал бритву, да рассказывал, прошло минут десять. Вышли из хижины и остановились в изумлении – все мужчины племени, в боевой раскраске, с оружием в руках, стояли на поляне. Впереди – вождь, и чуть поодаль от него, колдун племени, теперь и тесть Артёма – мудрый Нэхуэль.

– Ху! Ху! Ху! – трижды прозвучал боевой клич. Воины вскинули руки вверх и затрясли оружием. Колдун простёр свой посох – и все стихли.

– Великий дух предков Арти! – обратился к нему вождь Кваху. – До наших ушей дошло, что ты собираешься навестить племя кайтанов. Не пристало великому духу предков идти туда одному. Мы будем сопровождать тебя!

– Храбрый вождь Кваху! Великие предки завещали мне положить вечный мир между племенами! Я иду к Холодному Ручью, не только для этого. Я иду сватать твоему сыну невесту!

– Тогда и мы будем рядом!

Спорить с вождем не имело смысла. Артём быстро вернулся в хижину, бросил вещи на ложе, включил связь с дежурным гравиелётом и вызвал его к Холодному Ручью. Роботы и пилот знали правила маскировки, и Артём особо не заботился о том, что летательный аппарат заметят туземцы. А заметят, так одной легендой больше, одной меньше…

Холодный Ручей вытекал из-под большой скалы. Предание гласило: как только иссякнут воды ручья, так скала расколется, и оттуда выйдут полчища злых духов. Поэтому возле ручья постоянно дежурили войны как с той, так и с этой стороны. Представьте изумление воинов из племени кайтанов, когда они увидели приближающееся войско. Быстрее птицы один из них помчался в свое стойбище. Двое других, вцепившись в древко своих копий, замерли на своём берегу. Однако, произошло странное: вместо того, чтобы схватить этих дерзких и бросить их к ногам вождя, все войско замерло на своем берегу. Войны расположились стройными рядами, пропустив вперёд человека в удивительных одеждах и вождя с колдуном. Колдун и вождь сели на странные сидения и стали просто ждать.

Когда запыхавшиеся от бешеного бега люди из племени кайтанов добежали да скалы у Холодного Ручья, их взору предстала более чем странная картина – все воины враждебного племени, сложив оружие, сидели на земле. Встали только колдун и вождь, да вперёд шагнул человек в странной одежде.

– Приветствую тебя, мудрый вождь племени кайтанов храбрый Антиола! – Артём подошел к берегу ручья.

Антиола поднял руку – и дюжина его воинов, вскинув луки, нацелилась в грудь Артёма.

Все воины племени ойюнов, похватав оружие, вскочили на ноги.

– Неужели славный охотник и мудрый вождь Антиола так испугался одного человека? – Артём вытянул руки вперёд, ладонями вверх.

– Я слышал о тебе, странный человек! Ты пришёл к нам для того, чтобы забрать наших жен и детей, присвоить себе нашу землю! Ты враг!

– Кто влил в твои уши эту ложь?! Зачем мне ваши дети и жены? Я только вчера женился, и жена моя – вот из племени ойюнов! Зачем твои воины грозят мне смертью? Разве можно убить духа предков? Если твоё сердце полно сомнений, и храбрость покинула его, давай сделаем так: я перейду ручей и стану вон там, – Артём махнул рукой в сторону небольшой пальмы. – Пусть твои войны выстрелят в меня из луков, – он успокаивающе махнул рукой в сторону людей, пришедших с ним. – И все увидят, что духа предков убить невозможно!

– Ты сказал, странный человек! Делай! – Антиола жестом подозвал трех воинов.

Артём, спокойно шагая по отполированным вешними потоками плитам гранита, перешел Холодный Ручей и стал у дерева. Он невозмутимо смотрел, как лучники, натянув луки, пустили стрелы. Схваченные защитным полем, они остановились, не достигнув его. Артём мгновенно изменил поле и, схватив три стрелы, протянул их попятившемуся Антиоле.

– Мудрый вождь, это колдовство! – колдун племени кайтанов возник рядом, – Чёрные люди с побережья предупреждали нас об этом!

– Ты очень рассудительный, колдун Кэнги! Только зачем ты поверил монахам, зачем твои уши впитали их ложь! Давай мы сделаем так: в твоей хижине лежит амулет – череп большого крокодила, в котором торчит обломок острия копья. Этого крокодила добыл твой прадед, и ты всегда садишься на него во время главных церемоний племени. Прикажи своим воинам принести его, а я попрошу своих слуг принести точно такой же. Ты убедишься, что я обладаю неограниченным могуществом и чёрные люди опутали вас ложью! И ты, мудрый Антиола, позови свою дочь, красавицу Нуто. Храбрый охотник Ахига попросил меня быть его сватом. Позволь мне вручить тебе дары свата. Надеюсь, ты не откажешься принять небольшую часть свадебных даров!

Артём взял из рук подошедшего биоробота небольшую шкатулку, щедро изукрашенную ракушками и цветными стекляшками, открыл её и протянул вождю Антиоле.

На красном бархате лежали десять золотых монет с профилем короля Унерланда.

Вождь торопливо схватил шкатулку и сунул её в руки подбежавшему воину, как оказалась – младшему сыну.

– Для меня будет честью принимать столь важного свата в своей хижине! Только подождем, когда мои люди принесут талисман колдуна Кэнги.

Артём подозвал своёго биоробота. И тот, удалился в сторону густых джунглей, где был спрятан замаскированный гравиелёт. Все люди, присутствующие у ручья, с нетерпением смотрели на приближающихся посланников. Как те так и другие вдвоём несли довольно объёмные белые предметы. Почти одновременно они положили их к ногам вождя Антиолы и колдуна Кэнги.

Это были выбеленные временем черепа крокодилов. Сказать, что они были большие? Нет, они были просто огромные! И в темени каждого торчал ржавый обломок копья! Какой же силой и какой необыкновенной храбростью должен был обладать человек, решившейся вот так, прямо перед разинутой смертоносной пастью, ударить чудовище в голову? Недаром в племени кайтанов, так чтили предка колдуна Кэнги.

– А теперь, славный колдун Кэнги, посмотри вот сюда: это прислал тебе твой прадед, могучий Квамо! – с этими словами он протянул древко копья.

Колдун Кэнги, взял древко, приладил его к обломку и изменился в лице:

– Люди! Это копьё моего предка! Это сам Квамо прислал ко мне этого великого человека! – с этими словами он встал на колени и, схватив песок, посыпал им голову.

– Прости, великий дух предков! Прости меня за то, что мой разум не сразу увидел твоего благородства и могущества! Эй, люди! Покоритесь воле великого духа и просите у него милосердия к нам, неразумным!

Никогда ещё перед Артёмом не падало на колени столько отчаянно храбрых людей! Он даже хотел кинуться и поднять крайнего воина с колен, но спохватился и, приняв важный и независимый вид, обратился ко всем с речью:

– Люди славного племени кайтанов и вы – храбрые войны племени ойюнов! Сам вождь духов предков, великий Уокхен, послал меня к вам, чтобы возвестить: отныне и навсегда, между вами должен наступить вечный мир на все времена! Отныне, к Холодному Ручью, будут приходить только молодожены и просить счастливых дней для себя и своих детей! А теперь – великие вожди Кваху и Антиола, под сенью этой священной скалы, скрепите вечный мир своей кровью!

Вожди племен, впервые более чем за сто лет, шагнули навстречу друг другу и протянули руки ладонями вверх. Тотчас к ним подошли колдуны, причем к каждому вождю колдун чужого племени, острыми ножами из вулканического стекла они сделали небольшие надрезы на их ладонях, и вожди пожали руки друг другу. Вопль радости от сотен глоток отразился от скалы и затих под сводами Тёмного Леса. Артём взобрался на обломок скалы и, дождавшись, когда всё стихло, обратился с речью:

– Люди! Великие духи предков, преподносят вам дары и предлагают объявить великий праздник! Помогите принести дары, это мясо только что добытых молодых свинок…

Вопль восторга прервал речь Артёма, с десяток молодых воинов устремились за биороботом к роще, где был замаскирован гравиелёт.

– А сейчас позвольте храброму и добычливому охотнику, сыну вождя славному Ахиге, предложить красавице Нуто пищу и кров.

Ахига, не веря в реальность происходящего, взял деревянное блюдо с жареным мясом и прямо по воде ручья направился к невесте. Все замерли в ожидании. Гордая дочь вождя Антиолы, с улыбкой, взяла протянутое блюдо, передала его стоящей рядом женщине, поднесла белый цветок лилии к носу и затем прикрепила его за ленточку, повязанную на голове юноши. Воины ответили ликующими возгласами и ударами по надутым щекам. Артём подошел к вождю:

– Доблестный вождь Антиола, друг моего тестя колдуна Нэхуэля, впереди у тебя много дел по организации большого праздника. Как только великий Солим коснется верхушек Тёмного Леса, я приду к твоей хижине, и мы поговорим о свадебных дарах. Я обещал своей жене, прекрасной Точо, показать свой дом и гору Калимонтукки!

– Великие духи предков! Девушка ещё так молода и ей рано отправляться в дом предков. Не делай этого, пожалей жену!

Артём рассмеялся:

– Мудрый вождь! Вечером не только я, но и моя жена предстанем перед твоей хижиной! Я сказал, ты услышал! – Артём, направился к группе женщин, разве могли они усидеть дома, когда мужья буквально сорвались на войну?

Он давно заприметил свою жену, она просто рвалась к нему навстречу. Артём раскинул навстречу ей руки, но она, подбежав, просто прижалась к нему.

– Точо, я обещал тебе показать гору Килимонтукки, идем, пока в племени готовятся к празднику, мы с тобой поднимемся на её вершину.

– О мой великий муж Арти! Я пойду за тобой туда, куда ты скажешь! Только дорога к горе трудна и опасна. Наши охотники, преследуя дичь, добегали до Скалистой Гряды за три дня. А до Горы нужно идти в двадцать раз больше! Из нашего племени двое охотников смогли пересечь Скалистую Гряду и увидеть священную гору ближе. Мы погибнем, но до горы не дойдем!

– Доверься мне, моя мудрая жена! Ты забываешь, что я – дух предков, друг самого Уокхена. Мы не пойдём пешком, мы полетим как птицы.

– Ты подаришь мне крылья?! – изумилась девушка.

– Нет, нас понесёт волшебная птица, она слушается меня и моих слуг. А если и ты захочешь, она послушается тебя! Она ждет нас вон в той густой роще.

– Тогда идем туда, мой могучий муж Арти.

Артём и девушка, взявшись за руку, побежали к роще. Если бы они оглянулись, то заметили бы, как её отец, подозвав к себе молодого охотника, приказал ему следовать за ними.

Тем временем, молодожёны приблизились к кромке леса и нырнули в него, сопровождаемые биороботом. Увидев гравиелёт, девушка в страхе вцепилась в руку Артёма:

– Я боюсь птицы великих духов! Вдруг она проглотит нас и не выпустит назад?!

– Вот глупенькая! Это же машина! Ну, понимаешь, это вроде камня и моим волшебством она оживает и слушает только меня! Я научу и тебя своему волшебству, и птица будет слушаться твоих рук!

Они вошли в двери, прошли по проходу, девушка, испуганно прижавшись, пряталась за его спину. Артём кивнул пилоту и тот, понимающе улыбнувшись, сел в кресло пассажира. Похлопав по сидению рядом с пилотом, Артём усадил жену и пристегнул ремнями безопасности. Сел сам, быстро пощёлкал тумблерами, включая связь, навигацию, бортовой компьютер.

– Системы аппарата в норме, гравитационные пластин – ноль, координаты точки двадцать пять, на сорок восемь. К полёту полная готовность! – отрапортовал компьютер женским голосом.

– Это кто говорит?! – изумилась Точо. – Твоя первая жена?

– Это «Аннушка», бортовой компьютер, а ты всё равно не поймешь, это такое волшебное заклинание, без него птица не полетит! – Артём тронул джойстик управления вперёд.

Повинуясь его команде, под днищем гравиелёта развернулись отражающие пластины, обнажив сложную сотовую структуру. Гравитационное поле планеты заметалось между ячейками. Пришло в резонанс, развернулось и, словно пушинку, приподняло более чем пятитонный гравиелёт над землей.

Ещё небольшой поворот – и поле, отброшенное назад, двинуло аппарат к сверкающей вдали вершине горы. Точо, зажмурив от страха глаза и сжавшись, вцепилась в подлокотники кресла. Точно так же, зажмурив глаза от страха и поднявшейся сумятицы из пыли и листьев, прижавшись к земле, сидел молодой охотник, которого послал колдун. Опомнившись, он стрелой помчался назад. Едва колдун выслушал сбивчивый и непонятный рассказ посыльного, сурово взглянул на него:

– Если твои слова о случившемся с моей дочерью и моим зятем долетят ещё до чьих-то ушей, то твоя шкура будет вот здесь – колдун указал на свой посох.

Гравиелет, послушный воле пилота, заложив плавный вираж, понёсся над джунглями, едва не касаясь верхушек деревьев. Отлетев на приличное расстояние, Артём заставил аппарат набрать высоту и, переведя его в горизонтальный полёт дотронулся до плеча девушки:

– Открой глаза, ты увидишь чудо.

Точо, рывком открыла глаза и замерла в изумлении от увиденного. Далеко внизу медленно плыли джунгли, извиваясь голубой змеёй, по ним петляла Крокодиловая Река. Зайчики света мелькали в её многочисленных притоках. А впереди вставала громада горы Калимонтукки.

Скорость аппарата была крейсерской, но всё равно, казалось он, стоит на месте.

Девушка в изумлении радостно захлопала ладонями:

– Смотри, Арти, волшебная птица поднялась под облака! А если она поднимется выше, то обожжет свои крылья, и мы упадем в Крокодиловую Реку!

– Не бойся, волшебная птица послушна моей воле, да вот ты и сама можешь попробовать приказать птице лететь куда надо. Хочешь попробовать? Вот положи свою руку сюда, так теперь медленно, медленно, подвинь её влево… Вот видишь, она слушается тебя!

– А можно я сама попробую? – решилась Точо.

– Давай, управляй сама – разрешил Артём.

Девушка повела джойстик в сторону.

– Недопустимо резкий крен – тотчас среагировала «Аннушка», так мы назвали речевой анализатор бортового компьютера.

– Ой, машина говорит заклинания! – бросила управление Точо.

– Это ты неправильно управляла птицей! Нельзя так быстро двигать ручкой. Давай мы поручим управлять птицей другому человеку.

Артём уступил место пилоту. Тем временем громада горы вырастала по курсу и уже занимала половину горизонта. Снежную шапку кое-где прорезали острые скалы, из-под морен вырывались пенные холодные струи. Почти все реки начинали свой бег на склонах этого потухшего вулкана.

– Миша, облети вершину – попросил Артём пилота. – Выберем место посадки.

Открыл крышку отсека, где лежали спасательно-аварийные средства, вынул две куртки и пару утеплённых брюк:

– Надень вот это, – попросил он девушку и сам стал неторопливо одевать брюки. Точо повиновалась без слов, только когда он застёгивал молнию на её куртке, спросила:

– Эти животные, из шкур которых сделана одежда, живут в твоём лесу?

– Нет, эта одежда сделана умными машинами и умением людей. Мы с тобой недолго пробудем на вершине: там ветер и холодно. Возьмём немного твердой воды, ты покажешь её отцу, он не видел лёд.

Точо кивнула головой, продолжая ощупывать свою одежду. Артём взял парочку термоконтейнеров, фотоаппарат и ледоруб. Кивнул пилоту – и тот направил аппарат на вершину горы.

– Высота менее трех метров, снижаю скорость до минимальной, – отозвался речевой анализатор.

Когда открыли дверь, холодный ветер сразу выдул тепло из салона гравиелёта. Артём спрыгнул на спрессованный снег, протянул руку девушке. Она испуганно озиралась. Ещё бы! Вместо нежнейших лепестков белоснежных лилий под ногами хрустел снег, ветер трепал куртку, холод норовил добраться до тела.

– Арти, ветер щиплет мне лицо и руки! Он злой! Он кусается! – съёжилась от холода девушка.

– Потерпи немного, это мороз, ты его не знаешь, мы возьмём немного твердой воды и улетаем вниз. Там тепло!

Несколько ударов киркой и Артём сложил куски льда в термоконтейнеры. Захватил с десяток камней, показать геологам, и подтолкнул девушку к двери гравиелёта. Внутри было тепло, компьютер включил обогреватели и наддув кабины. Всё-таки высота более шести километров.

Аппарат скользнул вдоль склона к югу, эта местность ещё совсем не была изучена.

Глава сорок четвертая

Квартира таксиста Задорожнева была обыкновенной двушкой, построенной ещё во времена правления Хрущёва. Совмещённый санузел, тесная кухня. Нас встретила его мать:

– Ты чего-то ты рано сегодня, Петя, клиентов нет?

– Да тут как раз всё наоборот, есть клиент, и он меня нанял на всё время. Вот знакомьтесь – Александр Петрович!

– Ой, а у нас не прибрано! Да вы проходите, Петя, сынок, побудь с Машенькой, я чай подогрею!

– Да вы не хлопочите, Ольга Михайловна! Я не голоден.

– А откуда вы меня знаете? – удивилась женщина.

– Ваш сын, в разговоре, упомянул ваше имя. Позвольте представиться – Александр Петрович Холмин, советник президента.

– Ой, что самого?! – остановилась удивлённая женщина.

– Да, самого. Только я здесь по своим, личным делам. Попросил вашего сына повозить меня по городу, а сегодня, в пять часов, у вас будут ещё гости: сам глава города и начальник отдела здравоохранения. Будем решать вопрос о лечении вашей Машеньки.

– Так чего же вы не позвонили раньше?! Я бы пирогов напекла! А то вот времени всего час остался, чем гостей потчевать будем?

– Да не беспокойтесь вы так! Мы сами всё подготовим! Вы, Ольга Михайловна, подготовьте все бумаги по Машеньке, нам они понадобятся.

– Так все бумаги уже давно готовы! Только вот денег на операцию ещё мало… – озаботилась бабушка.

– Мама, ты собери Машеньку, я вас отвезу к тебе. Мы тут сами разберёмся и с ужином, и с гостями. Петрович, а деньги твои куда деть? – Петр протягивал мне пачку купюр.

– Петя, сынок, откуда такие деньжищи?! – отступила Ольга Михайловна.

– Это не мои деньги, это вот – Петровича, ты давай, собирай Машеньку.

– Живут же люди! Тут каждую копейку считаешь! – обиженно отвернулась хозяйка.

– Ольга Михайловна, положите эти деньги к остальным. Они у вас, кажется, лежат на антресолях, в зимнем сапожке?

– А как ты узнал?! Ты часом не ворюга? – насторожилась она.

– Мама! Не хватало, чтобы ты ещё Александра Петровича в бандюганы записала! Он же сказал тебе – советник президента! А там, – Егор ткнул пальцем в потолок, – всё знают!

– А-аа! – согласилась бабушка. – А вот и наша Машенька!

Я присел перед девочкой:

– Здравствуй, Машенька!

– Здравствуй, дяденька! А ты кто?

– Я волшебник, вот приехал сказать тебе, что тётеньки и дяденьки врачи тебя лечить будут, и ты сможешь бегать и играть, как все остальные девочки и мальчики.

– А врачи сказали, что не будут меня лечить…

– Так я для того и приехал. Разве могут врачи отказать волшебнику?

– Всё, всё! Дяденька волшебник устал, и тебе пора собираться. Поедешь к бабушке. Петрович, ты давай с нами, там заедем в магазин и прикупим чего ни то!

– Нет. Ты отвози бабушку и приезжай домой, к тому времени я всё приготовлю.

– Тогда смотри, осторожно! Там в духовку газ плохо поступает…

– Замётано, Егорыч! Мы холодные блюда организуем.

– Всё, мы уехали!

– Пока!

Я дождался, пока стихли шаги на лестнице, и приступил к сервировке стола. Довольно скучное занятие: поставил стол на середину комнаты, не торопясь, застелил его газетами, кажется, это была реклама, и активировал информационное поле. Ужин получился знатный – король принимает короля! Включил телевизор и стал смотреть передачи.

Щёлкнул ключ, Петр торопливо снял ботинки и вошёл в комнату.

– Петрович, что это?! Откуда?! – он обошёл стол вокруг. – Да я и во сне не видел всего такого! А это что золото?!

– Да, всё-таки главу города принимаем! – отшутился я.

– Так почему газеты? У меня и скатерть приличная есть…

– А вот это и есть мой главный замысел: роскошь на фоне нищеты, – улыбнулся я. – Ждем начальство.

Звонок в двери был коротким, но мой новый друг вздрогнул от неожиданности:

– Блин, волнуюсь! Сколько раз записывался на приём к главе администрации, не пустили… А теперь сам в двери скребётся! Ну, Петрович! Достал ты его!

– Иди, открывай, сегодня он будет сама любезность…

Глава города по-хозяйски вошел в зал и остановился, поражённый роскошью стола. Однако, быстро опомнился и пропустил вперёд невысокую женщину в элегантном деловом костюме.

– Позвольте вам представить начальника горздравотдела Зинаиду Петровну Грядно.

– Благодарю вас, Иван Тимофеевич, за то что приняли мое приглашение на ужин! – широким жестом хлебосольного хозяина я пригласил гостей к столу после того, как представился и пожал руку Зинаиде Петровне.

– Я выполнил вашу просьбу и заказал две бутылки армянского коньяка. Вот, извольте: «Арарат», год разлива 1968. Надеюсь, не откажетесь принять одну бутылку в подарок?

– Невероятно! Как вам удалось достать такой старый коньяк? Благодарю вас за столь щедрый подарок! – глава города крутил в руках бутылку.

– Так что же мы стоим? Присаживайтесь, прошу вас! – я отодвинул стул и предложил начальнице горздравотдела сесть.

– Пётр Егорович, где вы там? Давайте к столу! – позвал я хозяина квартиры.

– Позвольте, Александр Петрович, это что французское вино?! – Зинаида Петровна крутила в руке слегка запотевшую бутылку.

– Да, это французское вино, самая известная марка. Или вы предпочитаете другой напиток? – как можно более простоватым голосом ответил я, откупоривая бутылку «Лафит Ротшильда».

– Я не пробовала такое вино, – растерялась начальница.

– Так это легко поправить! – я налил ей вина.

– Предлагаю тост за наше знакомство и надеюсь на наше дальнейшее взаимопонимание и сотрудничество.

После выпитого вина гости немного расслабились и пришли в себя. «Медицина» откровенно восхищалась обилием блюд и даже попросила рецепт понравившегося салата. Но, узнав, что в него входит куча заморских диковинок, отказалась от своей затеи и только восхищенно комментировала достоинство очередного блюда. Что не скажешь о хозяине квартиры. Задорожный сидел, как на иголках, он ничего не понимал и терзался в сомнениях.

– Господин советник президента… – Зинаида Петровна всё ещё раздумывала задать мне вопрос или нет.

– Зовите меня проще – по имени – дружелюбно кивнул я ей.

– Хорошо! Александр Петрович, почему на вашем столе при такой роскоши нет даже скатерти?

– А тут как раз всё просто: это аллегория! Вот вы сейчас строите капитализм, а это что за общество? Богатые – жрут, не нажрутся, до бедных и простого народа им и дела нет! А между тем, трудом вот этого народа и созданы все эти богатства! Вот мы сейчас вкусно поели, выпили вина, одна бутылка которого стоит две квартиры, а Петр Егорович, – я кивнул в сторону хозяина квартиры, – живет в «хрущёбе»! У вас такая квартира?

Начальница здравотдела испуганно помотала головой.

– Понятно… А вот наш гостеприимный хозяин не хотел встречать вас – угощать было нечем, да и деньги нужны на операцию дочери!

Глава администрации встрепенулся:

– Так это мы решим! Всем городом соберём деньги и отправим девочку, куда надо!

– Так отправлять её никуда не надо! В вашей больнице можно сделать подобную операцию!

– Зинаида Алексеевна, – глава обратился к начальнице горздравотдела. – Что можно сделать по просьбе господина Холмина?

– Можно посмотреть документы девочки? – обратилась она к хозяину.

– Александр Петрович, – обратилась она ко мне, – вот вы упрекнули нас, что мы жируем безмерно, а откуда такая роскошь? – она обвела рукой стол. – Или советникам президента положено по должности такое изобилие?

– Нет, не положено… Это только могу сделать я, так как у меня есть ещё одна, скажем так: социально значимая должность.

– И какая, если не секрет? – Зинаида Петровна осторожно разгладила газету.

– Пока секрет! Только разрешите заменить скатерть, тем более, пора подавать десерт и сладости к чаю. Я кивнул хозяину квартиры, и мы быстро убрали всё со стола. Пока я ходил на кухню за чаем, Петр заменил газеты на столе чистой скатертью. Чай был лучших сортов, да и чашки я подобрал столь тонкой и изящной работы, что, казалось, фарфор пропускал свет.

За чашкой чая мы вели непринужденную беседу.

– Вы, Иван Тимофеевич, как глава администрации города, и вы, Зинаида Петровна, помогите с обследованием дочери Задорожнева. Вот деньги на операцию, – я протянул её увесистую пачку.

– Что вы! Я не могу взять эти деньги! Это сочтут взяткой! – отшатнулась она.

– Хорошо, завтра мы встретимся и вы сообщите мне все расходы на операцию. Кроме того, главврач Каргоян взял на медицинское обследование мою мать. Я рос в детском доме и искал свою мать долго. Нашёл только сегодня. Думаю, она нуждается в лечении. Так как я уезжаю через три дня, то кроме денег на лечение и уход за матерью, я передам на нужды города двадцать миллионов рублей. Думаю, вы с пользой распорядитесь ими.

– Не беспокойтесь, Александр Петрович! Всё сделаем в лучшем виде! – откликнулся глава администрации.

На завтра я проснулся поздно, часы показывали четверть восьмого. Засиделись мы вчера с Задорожным: беседовали на философские темы, чаевничали. Хозяин квартиры уже ушел, лишь на столе лежала записка: «Завтрак в холодильнике, буду в десять, дочку нужно срочно везти в больницу. Петр»

«Ладно, позавтракаем…», – не успел я умыться, как звонок входной двери отозвался мелодичным звоном.

На пороге возникло миловидное создание в коротенькой юбочке, но в деловом костюме:

– Здравствуйте, я – Инна, секретарь по связям с общественностью. Меня прислал Иван Тимофеевич. Машина ждет внизу, и я буду сопровождать вас в областную больницу.

– Доброе утро, Инна, не желаете ли позавтракать со мной? Признаюсь вам, проспал немного, вчерашний день слишком эмоциональным выдался.

– С удовольствием составлю вам компанию! Только я вегетарианка и ем мало.

– Тогда фрукты! – я заглянул в холодильник, кроме двух яблок, сиротливо прислонившихся бокам друг к другу, там не было больше никаких фруктов. Но через пару секунд я вынимал оттуда немалый набор тропических вкусняшек.

– Ой, а откуда это у вас? – изумилась Инна.

– С собой привез, кушайте, не стесняйтесь! – жестом хлебосольного хозяина пригласил я девушку к столу.

Инна оказалась не только любительницей фруктов, а и говоруней ещё той – щебетала всю дорогу до больницы, рассказывая о городе. Указала мне дверь главного врача и осталась ожидать в коридоре.

В кабинете, кроме Ашота Автандиловича, была и Зинаида Алексеевна.

– Заходите, Александр Петрович! – сдержано улыбнулся главврач, – Ждём вас!

– Можем вас порадовать только одной хорошей новостью: девочку готовим к операции, она назначена на послезавтра; что касается вашей матери, то тут, увы, мало хорошего, впрочем, вам об этом лучше расскажет Ашот Автандилович.

– Мы провели комплексное обследование вашей матери. К сожалению, образ её жизни привёл к целому букету заболеваний! Патологии сердца, почек, желудка… Но самое плохое – печень! У неё цирроз, печень практически прекратила свою работу. Мы поддерживаем её жизнь лишь гемосорбцией, очисткой крови…

– Сколько ей осталось? – я зачем-то взял карандаш.

– Максимум двое суток! Может, и меньше.

– К ней можно?

– Да, идёмте, я вас провожу, – главврач открыл двери и жестом пригласил меня на выход.

Моя мать лежала в палате одна. Опутанная трубочками, проводами, она была бледна но, увидев меня, улыбнулась и попыталась приподняться на кровати.

– Лежите, лежите! – кинулся к ней главврач.

– Сашенька, сынок! Забери меня отсюда, вот как они начали колоть иголками, так мне стало так плохо, так плохо! Забери!

– Заберу, обязательно заберу! Вот только врачи тебя подлечат – и сразу заберу! – я взял мать за руку, она была вялой и холодной.

– Оставьте нас одних, – попросил я главного врача.

– Мама, мне нужно позвонить одному знакомому, – я отошел к окну и вынул кристалл связи.

– Слушаю тебя, Александр! – отозвался знакомый голос.

– Гейя, как можно спасти мою мать?

– Александр, это невозможно! Я разделяю твою печаль, но спасти её нельзя. Даже если применить медицинские нанороботы, они просто не успеют отреставрировать орган.

– Тогда почему так произошло, что я теряю мать, едва найдя её?

– Странно устроены вы люди! Стоит только вам получить власть, богатство, как многие из вас забывают такие простые вещи, как сострадание, милосердие и уважение к ближнему! Вот тебе и дан этот урок в назидание! Не вини меня в этом, твоя мать не понимала те знаки, которые ей были посланы. Она все больше и больше отклонялась от предназначенного ей пути. И приобрела многие болезни и пороки. Я разделяю твою боль, но ты знай: пройдет время – и информационное поле твоей матери будет перенесено в общество людей. Новый человек, получив урок прожитой жизни твоей матери, не будет совершать ошибок и выполнит то, на что нацелит его система.

– Железная логика! Если человек не вписывается в рамки, очерченные системой, то его уничтожают, потом его жизненную матрицу интегрируют другому человеку – пусть правдой и верой служит системе! А близким людям этого человека каково?!

– Александр, если система будет пропускать через себя все людские страдания… Ты вот представь себе: идет группа туристов и пересекается с муравьиной тропой, есть им дело до сотен затоптанных насекомых? Думаете вы о страданиях их сородичей?

– Значит, я ничем не могу помочь ей?!

– Можешь… Посиди возле неё, выполни последние желания, утешь словами. Мне грустно вместе с тобой, Саша! Иди к маме…

– Саша, сынок, с кем ты там разговаривал?

– Это одна моя знакомая, она имеет отношение к медицине.

– Ты бы не хлопотал обо мне… Разве я не понимаю, что умираю? Вот жила, а как? Да и зачем?

– Не думай об этом, мама! Я у тебя есть, ради меня и жила.

– Плохо жила… Вот и тебя бросила.., родную кровинушку оставила.., -по щеке матери тихо поползла слеза. Не могу терпеть женских слёз! Всё готов сделать, лишь бы не плакали!

– Не надо, мама! Я здесь, я с тобой! Мы тебя вылечим.

– Сынок, ты не беспокойся обо мне! Я отжила своё, ты свою жизнь устраивай, вот жаль, внучек не повидала… Саша, ты принеси мне краски и бумагу, холст тут, наверное, не достать… Я ведь когда-то рисовала неплохо, даже вот на выставку две моих картины отобрали. Хочу порисовать, душа вот просит.., – она слабо улыбнулась мне.

– Принесу, самые лучшие краски и холст найду, даже загрунтованный и раму для картины мы с тобой выберем самую хорошую, резную!

– Вот и ладно, ты иди, не будь все время возле меня, тебе и покушать надо… Ты завтракал?

– Да, ты обо мне не беспокойся, я ем вовремя и денег у меня достаточно. Ты отдохни, а я схожу за красками для тебя.

– Да, да, иди сынок…

Когда я вышел в коридор, мне навстречу шагнул главврач и Ирина:

– Как она?

– Просит краски и холст, где можно достать?

– Так в Доме Художника есть, я съезжу, привезу?

– Будьте так добры, Инна, привезите, что можно – конечно я мог всё сделать сам, только как объяснить, откуда в палате краски и холст?

Инна расстаралась – раздобыла где-то мольберт и набор красок. Когда я заносил все принадлежности в палату, то добавил ещё красок, кистей и пару холстов.

Увидев все это, мать обрадовалась как ребёнок:

– Сашенька, сыночек, если бы всё это мне бы раньше, когда была молодой… Как я мечтала о таком богатстве.., – она гладила холсты, перебирала тюбики с краской.

– Ты, иди, иди у тебя, поди, дел полно, а я порисую, мне мало осталось…

Я с трудом проглотил ком, застрявший в горле, и вышел в коридор.

– Идёмте, Ашот Автандилович, покажите больницу.

Больница была оборудована неплохо. Главврач с гордостью показывал мне современное оборудование и лаборатории, провёл в зимний сад – гордость и заботу сотрудников.

– Я просил список, необходимой вам медтехники и оборудования, – подготовили?

– Пройдёмте в кабинет, список у меня там, – главврач был явно доволен, что произвёл на советника президента хорошее впечатление.

Я взял бумагу, подготовленную для меня. Быстро пробежал глазами – миллиона на два.

– Извините, если запросили лишнего, – виновато развёл руками главный врач больницы.

– Нет, список явно маленький, добавьте ещё и впишите жильё для сотрудников больницы. Скажем – сто квартир. Смету пришлете вот на этот электронный адрес – я протянул ему визитку.

– Александр Петрович, а может, лучше вы оплатите постройку больницы в районном центре? С жильём для медсотрудников у нас более или менее благополучно.

– Нет, оставьте жильё. Смету на больницу пришлите тоже.

– Но это более трехсот миллионов рублей! – изумилась Зинаида Петровна. – Это нужно будет проводить через министерство.

– Я оплачу со своего личного счета! – успокоил я ее, доставая чековую книжку.

Никогда ещё я не видел такого изумления на лице чиновника, когда я протягивал ей подписанный чек.

– Да не смотрите вы так! Я – богатый человек, очень богатый! Только лично мне многого не надо. У меня квартира меньше вашей, и машина не иномарка. А деньги должны служить людям. Не буду же я жить в замке среди нищеты и духовной пустоты…

– Вот вы где! – в дверях появился сияющий улыбкой глава города.

– Александр Петрович, как говориться: долг платежом красен! Мы ужинали у вас, извольте отобедать у нас!

– Отобедаем, Иван Тимофеевич. Приглашайте! – я встал из-за стола и направился к выходу. Ощущение было такое, словно кто-то приказал мне чего-то ждать.

Точно! В последнее время все ощущения меня не обманывали. Только я пригубил чай, как у Ивана Тимофеевича зазвонил телефон:

– Да, откликнулся он. – Это вас! – передал мне трубку.

– Слушаю, Холмин!

– Александр Петрович, вам срочно нужно прибыть в больницу, состояние вашей матери резко ухудшилось! – по характерному акценту я узнал Ашота Автандиловича.

– Прошу прощения, мне нужно срочно в больницу!

– Что-то с мамой? – глава администрации города тоже встал из-за стола.

– Да, ей стало хуже…

– Инна, сопроводите нашего гостя в больницу. Я к вам присоединюсь позднее.

Главврач встретил меня на крыльце:

– Не стану скрывать от вас: первый раз мы её вытащили… Боюсь что, сердце второй раз не заведётся, оно у неё потрёпанное, как карман ситцевого халата.

Мать встретила меня слабой улыбкой. Лицо у неё заострилось, покрылось желтизной.

– Как хорошо, что я тебя увидела! Представляешь, только что разговаривала со своей мамой! Она благодарила за внука и просила меня не спешить, а попрощаться с тобой.

– Да ты что, мама? Сейчас врачи сделают тебе укол, примешь лекарство, – завёлся я.

– Погоди, Сашенька! Послушай меня. Сделай так, как я говорю: позаботься о Генке, он хороший, только характером слабый, вот и лезет в бутылку…

– Не волнуйся, мама, о Геннадии я позабочусь.

– Слушай, сынок, дальше – как умру, – я сильнее сжал её руку, – ты сильно не убивайся, жила алкашкой, а умирать пришлось, вот по – человечески… Сынок, ты меня не хорони, я страсть как боюсь раскрытой могилки! Ты меня сожги, а пепел развей по ветру, хочу быть везде, везде! И на лугу, и в поле, пусть меня речка несет в океан… Обещаешь?

– Да, я все сделаю, как скажешь, и на луг и в поле… Мама! – её рука безжизненно повисла в моей.

Я посидел возле неё минут пять, затем протянул руку и медленно закрыл ей глаза.

Кто-то тронул меня за плечо. Дежурная медсестра протягивала мне картину.

Я взял подрамник с натянутым на него холстом. Это была законченная картина.

Яркая, зелёная опушка, усыпанная цветами, казалась, кричала о торжестве жизни. Почти половину картины занимал тёмный лес. Даже зелень тяжелых хвойных лап казалась чёрной. Этот, почти непроглядный мрак, прорезал узкий тоннель. В светло-золотистом свете, в конце тоннеля, слабо угадывалась фигура человека. И было не понять, вышел он из леса или, наоборот, заходит в него. Безысходностью веяло от этой фигуры. Безысходностью и отчаянием.

Глава сорок пятая

В доме губернатора было шумно. Большинство гостей собралось заранее. Солнце клонилось к горизонту. Вечерело. Слуги готовили свечи в позолоченых канделябрах и расставляли их на столе среди множества холодных блюд и закусок, осторожно сдвигая бутылки с вином. Гостей было много. Но большинство напросилось на праздничный вечер под разными предлогами. Ещё бы – ожидалось прибытие одного из учителей. Упорно ходили слухи, что это будет сам мудрый Алекс, правая рука великого Ксанда. Слухи эти, стараниями епископа Ифата, обросли такими подробностями и нелепыми домыслами, что затмили сам праздник в честь миротворящего Фера.

Среди гостей своими яркими нарядами выделялись три купца торговой республики Либраны. Они явились на приём к губернатору, потрясая многочисленными кошельками, прикрепленными к широким красным поясам. Их охрана – девять человек, нанятых из воинов армии Тибота, свирепо топорщили рыжие от хны усы и держали руки на рукоятях кривых сабель. Стайка женщин в пышных платьях, отороченных кружевами, жалась от них в дальнем углу большого и роскошно обставленного зала. Особняком держались два капитана торгового флота Либраны, да шумно и развязано резались в карты офицеры мушкетерского корпуса. Двери на противоположной от входа стороне распахнулись, и в зал, звеня серебряными шпорами, вошёл губернатор заморских владений короля Унерланда, наместник ордена святителей на земле Афеция, главный судья и торговый рефрен, почетный член дворянского собрания и просто сеньор Арми. Справа и слева от него степенно вышагивали легаты и посланники ордена Жедал и Ифат, позади, как и положено подданным, чтящим своего властелина, шли генерал Чуал, капитаны военных фрегатов Азигет и Жуш. Была в свите губернатора ещё парочка капитанов пиратских кораблей, но кто помнил их имена? Сегодня они капитаны, а завтра – висельники на реях. Губернатор обвел взглядом притихший зал и, не увидев обещавшего прийти одного из учителей, вопросительно взглянул на Жедала. Тот, наклонившись, что-то прошептал ему на ухо. Губернатор, кивнув в ответ, широким жестом руки пригласил всех за праздничный стол. Гости, нестройно толпясь, заняли свои места. Только один стул, с высокой оббитой красным бархатом спинкой, сиротливо стоял пустой рядом с губернаторским креслом, больше похожим на трон.

Когда все расселись, хозяин застолья встал, не торопясь, налил себе в высокий фужер тонкого стекла немного красного вина, взглянул на подданных, взял хлеб и поглядел на огромные настенные часы. Словно испугавшись взгляда губернатора, часы стали отбивать пять часов.

Не успело стихнуть эхо от последнего удара медного молоточка в серебряный колокольчик, как в дверях появился разряженный в желто – зелёный фрак мажордом. Он ударил тяжелым посохом в мраморный пол и громогласно произнёс:

– Их величество, мудрейший в своих познаниях, учитель – Алекс! – трижды ударив в пол посохом, отошёл в сторону. В двери стремительно вошел… монах в смиренных одеждах.

Гости, в изумлении, пристав со своих мест, рассматривали тёмно – коричневую накидку, чёрный капюшон, перехваченный простой бечёвкой. Ропот разочарования прошелестел по залу и стих под высоким потолком. В наступившей тишине, тот кого назвали учителем Алексом, не спеша, развязал толстую верёвку на поясе, сдернул капюшон и, тряхнув плечами, сбросил просторную монашескую сутану на пол. Возглас изумления, казалось, повис в зале. Перед глазами присутствующих предстал стройный молодой человек в необычных одеждах. Но не это привлекло внимание гостей: на его голове сверкала и переливалась искрами драгоценных камней корона из солнечного металла. Грудь его ярко – синего камзола украшала толстая, ну просто до неприличия, длинная желтая цепь, вся в бляшках и кругляшах, да ещё и дополненная тремя цепями из лунного металла до того крупной вязки, что они подошли бы больше на кандалы каторжникам королевских галер. На десяток ниток жемчуга, каждая из которых стоила, наверное, губернаторского дворца, никто уже и не обращал внимания.

Пряжка пояса, шириной в ладонь, почти скрывалась под дюжиной кошельков, формой больше похожих на объевшихся бегемотиков, была явно изготовлена из блестящего металла. Бока ослепительно красных штанов, сплошь покрывали золотые сентамы королевства. Застёжки чёрных башмаков тяжелы, словно слитки драгоценного металла. Пока гости пялили глаза на столь неслыханные богатства, в зал, один за другим, вошли десять человек. Судя по одежде и по наличию пары кошельков на поясах каждого, это были слуги учителя. Они внесли с собой пять довольно объемных сундуков. Дождавшись, когда в зал вошли десять охранников, в облегающих тело одеждах, слуги, словно по команде, разом откинули крышки сундуков. В немом изумлении все встали с мест. И было от чего! По краям сундуков вдруг вспыхнул свет. Он был ослепительно белый, пламя волшебных свечей шло ниоткуда, не колебалось и не давало копоти и дыма. Это режущее глаза пламя своим колдовским светом осветило содержимое сундуков. Там были монеты из солнечного металла. Их было так много, что казалось: все сокровища мира ничтожно малы и жалки пред этой сверкающей грудой. Возглас изумления вихрем пронесся по залу. Кое-кто из дам упал в притворный обморок, и кавалеры суетились возле них, обмахивая веерами. Губернатор, забыв про свое высокое положение, засеменил, переваливаясь, словно утка, спеша к вошедшему учителю.

– Я рад приветствовать столь богатого, знатного и обличенного высоким положением гостя! Все ли благополучно в доме великого Ксанда? Здоровы ли его подданные и его дети? – зачастил сеньор Арми традиционное приветствие, косясь на сундуки.

«Да, – подумал Алексей, – правы были психологи, все эти побрякушки, навешанные на меня, просто свели их всех с ума!» – и, приняв важный и даже немного напыщенный вид, ответил:

– И я рад приветствовать высокого сановника сеньора Арми – губернатора Афеции и диких территорий. А также выражаю свое почтение знатным гостям этого дома! Надеюсь, все благополучно в их домах.

– Благодарю создателя за высокую милость, что он позволил нам, смиренным рабам его, лицезреть богатого и знатного учителя Алекса! Разрешите мне от имени главы ордена святителей, великого Фарана, выразить вам свое почтение! – легат Жедал, втиснувшись между Алексеем и губернатором, осенил вновь пришедшего святым знамением. Почти все из присутствующих так же вышли из-за столов и толпились возле Алексея. Главным образом, их привлек не столько он, а сколько содержимое сундуков.

– Позвольте пригласить вас, достопочтенный Алекс, к нашему скромному столу. Так сказать, отведать наших яств и вин. Вкусить сладость бытия в канун праздника святого Фера – губернатор, широким жестом пригласив Алексея к столу, указал ему на стул возле себя.

– Благодарствую, сеньор Арми, – с достоинством ответил Алексей и неторопливо пошел следом. Он мечтал поскорее избавиться от всего навешанного на него золота.

Гости угомонились и сели, все ещё с жадностью поглядывая на сундуки, полные монет.

Губернатор снова встал и приготовился сказать приветствие в честь приближающегося праздника. Но его перебил посланник ордена – Жедал:

– Достопочтенный сеньор Арми, окажите, пожалуйста, высокую честь нашему гостю – предоставьте ему право произнести первый тост!

Сановник послушно протянул фужер с вином и ломоть хлеба Алексею. Тот взял из рук губернатора хлеб и вино, вытянув ломоть хлеба вперед, осторожно пролил на него вино и произнес:

– Святой Фер – миротворец, яви к нам свою милость, дай хлеб и вино в наши дома, дай мир нашим семьям и государствам!

– Слава создателю, во времена света и во времена тьмы! – хором откликнулись гости.

– Именем создателя! – Жедал, очертив в воздухе святое знамение, поднял свой бокал. Гости дружно похватали свои бокалы, подули на них, отгоняя злых духов, и жадно осушили до дна.

Потянулись к закускам, кто накладывал в тарелку салат, кто-то руками разрывал жареных цыплят и перепелов, все подтягивали к себе жирные куски мяса.

Зачавкали, шумно, с придыханием, жевали, запивая водой в которой плавали лепестки роз, торопливо налив её в большие кружки из обожженной глины, и норовили пододвинуть поближе к себе бутылки с лучшим вином. Истомились в голоде, ожидая начало праздничного вечера.

К Алексею наклонился сидевший справа от него человек в тёмно – коричневом камзоле, украшенном золотым шитьем:

– Не соблаговолит ли уважаемый учитель Алекс, прояснить мне, несведущему человеку, откуда он так хорошо знает унерландский язык и обычаи?

– Охотно поясню, уважаемый господин посол! – спрашивающий от удивления перестал жевать.

– Не удивляйтесь, господин Михать, кто же не знает посла торговой республики Либраны в заморских владениях королевства – и, перейдя на один из диалектов либранского, добавил: «И по совместительству личного соглядатая председателя сената торговой республики!»

Господин посол поперхнулся ножкой цыпленка, которую со всем усердием обгладывал.

– Позвольте, но как?! Это абсолютно секретные сведения!

– Для нас, учителей, нет никаких секретов, – ответил Алексей, и, заметив явную обеспокоенность губернатора и епископа, продолжил на понятном всем языке:

– Господин посол предлагает наладить торговые отношения. Похвальное радение интересам своей страны! Только думаю я, что не настала пора вести переговоры – предадимся чревоугодию и светским беседам. А все деловые переговоры проведём позднее, с позволения губернатора, в его библиотеке.

– Это мудрое решение! Моя резиденция к услугам гостей! – губернатор обратился к Алексею:

– Господин Алекс! Позвольте предложить вам отведать вот это вино. Рецепт его приготовления знают только избранные – обернувшись, взял покрытую пылью бутылку, которую на блестящем подносе держал лакей.

– Вино это знаменито тем, что мужчину делает более мужественным, а женщину – женственнее.

Губернатор налил розовое вино в две золотые рюмочки и одну протянул Алексу.

Начальник отдела программирования и электроники, Алексей Сергеевич Никифоров, взял рюмку вина и неторопливо поднес к губам.

Мгновенно сработала защита: «Содержание алкоголя – 12 градусов, калий, магний, комплекс витаминов, по гормональным препаратам – превышение нормы в пятнадцать раз»

«Опа-на! Балуются местные бароны винцом, да ещё с гормонами! – мысленно усмехнулся Алексей, – можно и выпить. Чёрт, как же надоели эти побрякушки!»

– Сеньор Арми! У нас такое вино пьют в более располагающей, я бы сказал, в дружеской обстановке. Мне кажется, что достаточно было времени, чтобы все убедились в моем богатстве, – он сделал знак слугам и встал из-за стола.

Люди из его охраны подошли к Алексею, раскинули две белых ширмы, закрыв его от присутствующих. Он быстро снял с себя все украшения и дурацкий камзол с красными штанами и остался в простенькой рубашке и джинсах. Сунул в руки слуге башмаки с тяжеленными слитками – пряжками и надел сандалии. Потом небрежным взмахом руки отпустил слуг и охрану и те, пятясь, ушли и унесли с собой сундуки. Появился перед гостями. Шепоток зашелестел по залу, послышались короткие смешки и перешептывания.

– Господин учитель! Ваш наряд неуместен и даже несколько смешон в таком обществе. Я прошу прощения за поведение моих гостей: они не привыкли к таким оригинальным и немного вызывающим одеждам! – губернатор наклонился к севшему на свое место Алексею.

– Ничего, сеньор Арми, мнение вашего общества меня ничуть не смущает, как у нас говорят: «Встречают по одежке – провожают по уму», кроме того, в привычной для меня одежде удобней будет обсуждать ваши предложения. Ведь вы пригласили меня не только для того, чтобы попить вина и обменяться мнениями по поводу наших богатств?

– Вы правы и, безусловно, можете быть в привычной для вас одежде. Однако позвольте мне произнести тост – губернатор поднялся с бокалом вина в руке, все замерли.

– В честь здоровья нашего знатного гостя и в честь здоровья его короля Ксанда! – сеньор Арми выпил вино и поставил бокал на стол, перевернув его, давая тем самым знак, что пир прерывается, и гости должны на время перейти в игровую комнату или танцевальный зал.

Музыканты уже нестройно настраивали свои инструменты, слуги раскладывали на игральных столиках курительные трубки и карты, пристраивали между ними вазы с фруктами и кувшины с соком. Гости, разгоряченные вином и обильной пищей, шумно вставали из-за столов, переговариваясь, дружно устремллялись в танцевальный зал.

Три инструмента, похожие на скрипки, несколько медных труб и две флейты, в такт которым рассыпали дробь несколько барабанов, довольно слаженно заиграли простенькую мелодию. Знатные гости не торопились начинать танцы – поглядывали в сторону Алексея. Убедившись, что господин учитель не спешит блеснуть в танцах, начали приглашать дам. Те, шурша юбками и приседая в реверансе, весело запрыгали вокруг кружащихся кавалеров. К Алексею подошли два капитана торговых кораблей:

– Господин учитель Алекс! Нижайше просим прощения, но мы поспорили, и наш спор вывел нас за рамки приличия. Позвольте задать вам несколько вопросов?

– Прошу вас, господа капитаны, задавайте ваши вопросы без смущения! – Алексею изрядно надоели томно – призывные взгляды дам.

– Наш главный вопрос – что является причиной вашего сказочного богатства? И есть ли люди в вашем королевстве богаче вас?

– И можно ли наладить торговые отношения с вашим королевством? – вперед протиснулся худощавый и подвижный, как ртуть, капитан.

– Отвечаю не по порядку: в моем королевстве много людей богаче меня! Ибо причиной нашего богатства являются знания! А они безграничны! И все сокровища мира есть ничто по сравнению со знаниями! А вот торговые отношения мы наладим и наладим весьма охотно! Ваши корабли не будут простаивать, и сентамы рекой поплывут в ваши кошельки!

– Господин учитель Алекс! Мы согласны предоставить в ваше полное распоряжение наши корабли и их команды! Мы будем признательны вам за возможность личной аудиенции у вашего короля, его высочества Ксанда.

– Мой король Ксанд предоставит вам аудиенцию.., – Алексей оглянулся на шум, между колоннами, резко толкая гостей, к ним приближался капитан Азигет с несколькими матросами.

– Вот вы где! Сударь, извольте объясниться, почему ваш дерзкий поступок и – не побоюсь сказать более резко – мерзкое преступление, ты и твои компаньоны переложили на меня и мой храбрый экипаж?! – обратился он к капитану торгового судна.

Капитан в недоумении уставился на Азигета.

– Господин капитан, о каком моем проступке вы говорите?

– Нет, вы только посмотрите?! – капитан Азигет резким поворотом и взмахом руки очертил полукруг и обратился к присутствующим. – Не далее, как три дня назад, ты и твоя никчёмная команда ворвались в монастырь святой Африне и устроили там бойню! Убили с десяток ни в чем не повинных монахов, а затем распустили гнусные сплетни, что это сделал я и моя отважная команда! Мерзавец, я тебя сейчас проучу!

Азигет, выхватил шпагу и раскинув руки, отступил назад, оттесняя гостей и набежавших зевак.

– Позвольте, ваши утверждения лживы и нуждаются в доказательстве! Кроме того, я, как иностранный подданный, не могу принять ваш вызов! Так или иначе, наши разногласия должно решать в суде! – капитан торгового судна спокойно обратился к противнику, положив руку на эфес своей шпаги.

– Так ты ещё и трус?! Мерзкий убийца! – громко заорал разогретый вином Азигет. – Вынимай свою шпагу, подлый убийца и ничтожный трус, иначе я заколю тебя, как грязного борова!

Капитаны торговых судов просто пришли в ярость от подобных речей и дружно выхватили шпаги.

– А-а-а! Двое на одного! Тем хуже для вас! Моя шпага наделает дырки в ваших камзолах!

– Ни в коем случае нельзя допустить подобной дуэли! – посол торговой республики встал рядом с Алексеем. – Все знают, что капитан Азигет первая шпага не только в заморских владениях короны, но и на всем севере метрополии! – и, перейдя на известный им обоим диалект, продолжил:

– Это повод ввести войска в земли колонии, а также объявить нам войну! Так король и орден пытаются предотвратить волнения, вызванные слухами после вашего появления.

Глава сорок шестая

– Остановитесь, господа капитаны! – Алексей шагнул вперед. – Обвинения в убийстве должно быть расследовано в должном порядке, тем более: при моей беседе с настоятелем монастыря, он прямо указал на вас, капитан Азигет и членов вашей команды, а не на команду торгового судна!

– Как смеешь ты, наглец и ничтожный учителишка, обвинять меня в убийстве смиренных монахов?! – в ярости зарычал капитан. – Я отучу тебя от дерзких речей!

– Сударь, вы, не только мерзкий убийца, но ещё и изрядный хам! – Алексей чуть повысил голос. – Вы только что оскорбили меня и моих собеседников! Извольте принять вызов на дуэль! Где и когда? Право выбора оружия остается за мной!

– Здесь и сейчас! – Азигет рубанул шпагой воздух. – И упаси тебя создатель отказаться от своих слов! Выбирай оружие, мерзкий приспешник сатаны!

– Вы сказали свое слово! Теперь – моё! Шпага! И попрошу посла торговой республики быть моим секундантом! Одолжите мне вашу шпагу, господин Михать, и будьте любезны обсудить условие дуэли с секундантом капитана!

– Учитель Алекс! Капитан Азигет коварен и хитер, как степной лис! Остерегайтесь его выпадов справа, он всегда использует кинжал в дополнение к шпаге!

– Не извольте беспокоиться, господин посол! Я брал немного уроков фехтования.

– Буду молить создателя за вас! – посол направился к секунданту противника.

Вернулся довольно быстро, и по его расстроенному лицу было видно, что он озабочен условиями, которые выдвинул капитан.

– Плохие для вас новости, учитель Алекс! Капитан категорически настаивает биться до смерти одного из вас!

– Пусть его! Может, и одумается во время схватки! – Алексей проверил, как ложится рукоятка шпаги в его ладонь. Конечно, он мог активировать защитное поле – и тогда, все выпады капитана просто не доходили бы до него. Когда-то, на заре своей юности, начитавшись приключений трех мушкетёров, некоторое время посещал он секцию спортивного фехтования. Вот только сейчас перед ним стоял настоящий противник, озлобленный и явно настроенный против него.

Алексей изменил свое сознание. Ничего особенного не произошло, только скорость его реакции и мышления почти в пять раз стали превышать реакцию нормального человека. Теперь все движения окружающих его людей стали плавными и замедленными, как в кино.

Он нарочито медленно встал в боевую стойку и жестом руки пригласил противника начать поединок. Капитан плавными и тягучими движениями направился к нему. Со стороны это выглядело иначе. Нападающий сделал несколько ложных резких движений – и следом молниеносный выпад, целясь в правое плечо Алексея. Непостижимо, но его грозная шпага, словно наткнулась на препятствие и отлетела в сторону. Более того, и сам противник Азигета, неуловимым движением сместился в сторону и остриё его шпаги проткнуло рукав капитанского камзола. Это ещё более подзадорило капитана, и он, отпрыгнув назад, сбросив камзол, стал кружить вокруг Алексея. Толпа зевак, словно очнувшись ото сна, стала заключать пари. Ставки были не в пользу Алексея, многие знали о мастерстве капитана и считали его виртуозом шпаги.

И он снова стал оправдывать их ожидания. Скользящее, почти кошачье движение вперед, в правой руке блеснул острым жалом кинжал. Вот он – коронный номер капитана – резкие круговые движения кинжалом, поворот, и с опорой на левую ногу, быстрый, как бросок кобры, укол в шею. Все – противник готов! Но что это?! Противника просто не было на месте! Шпага Азигета провалилась в пустоту, зато его противник, этот приспешник сатаны, вдруг возник слева от него, и его шпага со свистом рассекла воздух, с размаху опустившись на то место, где спина теряет свое благородное название.

Боль была просто адская, и Азигет не смог сдержать вопля ярости. Ещё бы: прочная сталь не только рассекла ткань его панталон, но и оставила глубокую полосу на ягодицах забияки – капитана. Кровь залила его ноги и стала сочиться в ботфорты сапог.

Но бывший пират и не думал сдаваться. Перехватив кинжал за острие, он метнул его в противника. Шпага Алексея свободно перехватила разящую сталь, и кинжал, блеснув в колеблющемся пламени свечей, вонзился в потолочную балку. И тут случилось невозможное: неведомая сила вырвала шпагу из руки капитана, и через мгновение он увидел её у этого Алекса.

– Ты продал душу дьяволу! Только в аду можно научиться так владеть шпагой! Мы ещё встретимся с тобой! – и капитан, схватив свой камзол который держал один из матросов, прикрыв им сочащуюся кровью рану на ягодицах, прихрамывая, удалился из танцевальной залы.

– Примите мои поздравления, господин Алекс! – посол торговой республики принял из рук Алексея свою шпагу.

– И вам, господин Михать, моя благодарность за поддержку и помощь! Мне кажется, губернатор и послы ордена не совсем довольны таким исходом поединка? – Алексей перешел на известный им обоим диалект. – Наверное, мой поступок спутал все их планы!

– Уважаемый господин учитель Алекс! – губернатор настойчиво отжимал капитанов в сторону. – Это очень опрометчиво с вашей стороны – затевать дуэль с капитаном Азигетом! Всему северу Афеции известен его мстительный и коварный нрав. Однако, примите и мои поздравления по случаю такого удачного завершения вашей дуэли!

– Да, да! И мои поздравления! Я доложу сенату ордена, и капитан понесет серьёзное наказание! Надеюсь, эта его выходка не охладит ваших намерений передать наши заверения в искренней дружбе и сотрудничестве королю Ксанду!

– Мой король с удовольствием примет ваши заверения, монсеньор Жедал! А также с благосклонностью примет приглашение вашего короля Ундерланда IV!

– Что я слышу! Ваш король собирается почтить своим присутствием дворец нашего короля?! – застыл в изумлении посланник ордена.

– Да! Библиотека метрополии, древние свитки – вот что интересует короля Ксанда!

– Если будет угодно королю Ксанду, все свитки библиотеки будут к его услугам! – легат Жедал изогнулся в угодливом поклоне, не веря в то, что его миссия получила такой неожиданный и, безусловно, приятный оборот.

– Я в неоплатном долгу перед вами, господин Алекс! Позвольте предложить вам провести остаток вечера в приватной компании. Масса приятных ощущений и чувственных наслаждений ждут вас! – Жедал наклонился к уху Алексея.

«А монашек то не лишен плотских наслаждений!» – мысленно усмехнулся Алексей.

– Отчего же, монсеньер Жедал, не изведать плотских наслаждений? А вот это вино, что потчевал меня губернатор, там отыщется?

– С вашим богатством это желание решается парой десятков сентамов. Понимаю, это может показаться дороговато рачительному хозяину, но я готов возместить вам часть трат.

– Что вы, сеньор легат! Пара тысяч сентамов, растраченная мной за сегодняшний вечер, никак меня не разорят! Нужно привести в порядок нервы после сегодняшней дуэли! Если вы составите мне компанию, то я думаю, что наш вечер закончится более удачно!

– Я к вашим услугам, господин учитель! Думаю, что несравненная мадам Тиасса и её восхитительные жрицы просто растают от визита столь высокого и щедрого гостя!

– Едем! Где ваша карета, легат Жедал? И захватим с собой посла Михатя, пусть он знает о наших взаимоотношениях, да и сенату торговой республики они тоже, ох, как будут не по нраву! – Алексей вошел в роль гуляки и мота, как и предполагалось на совещании в правительстве Независимой Республики Афеция.

Посланник ордена святителей, правая рука самого Фарана, легат Жедал, будто простой служка, угодливо согнувшись, засеменил к дверям. Алексей, небрежно помахав всем рукой, вальяжно направился следом. Словно простому монаху, кивнул легату, бережно поддерживающему дверь, и остановился на нижней ступеньке крыльца резиденции губернатора.

– Эй – там! Карету монсеньёра Жедала! – подсуетился кто-то из прислуги.

Запряженная парой лошадей немыслимо красно-рыжей масти карета посланника ордена подкатила к крыльцу. Не успел ещё прислуживающий кучером монашек соскочить с облучка кареты, как Жедал сам раскинул ступеньки лесенки кареты и помог учителю Алексу взобраться вовнутрь. Пропустил посла торговой республики и, погрозив кулаком монаху-кучеру, сел сам.

– Трогай, давай к храму любви, что у пруда Белых Лотосов! – крикнул он кучеру в переднее окошечко.

Карета, нелепо изукрашенная позолоченными завитушками, погромыхала по узким улочкам портового города.

– Сеньор Алекс, вы позволите себя так называть? – монсеньор Жедал был сама учтивость.

– Не только позволю, но и попрошу впредь называть меня на «ты». Мы же друзья?

– О да! Это великая честь для меня! Быть вашим, твоим другом, – просто счастье для меня!

Карета дернулась и остановилась, послышались грубые мужские голоса, требующие немедленно освободить дорогу. Кучер в ответ писклявым голосом просил уступить дорогу ему, ссылаясь на высокое положение своих пассажиров. – Что там, случилось? Почему стоим? – Алексей открыл дверь кареты и легко выпрыгнул на брусчатку узкой улочки. – Сидите, монсеньор Жедал, я сам разберусь, – Алексей шагнул вперёд.

Тотчас в грудь ему уперлось острие копья.

– Эй ты! Цирковой шут! А ну осади назад! – здоровяк в форме королевской гвардии преградил дорогу.

– Ты, дубина стоеросовая! В кого копьём тычешь?! – неожиданно для себя заорал Алексей и молниеносным движением выдернул у него из рук копьё.

– К оружию! – тонким фальцетом заблажил здоровяк и, путаясь в перевязях, попытался выхватить шпагу. Алексей недобро рассмеялся и коротким ударом в солнечное сплетение согнул гвардейца пополам. Почему он так повёл себя в этот вечер? Позднее психолог фирмы объяснила ему, что это был так называемый «синдром барина». Всеобщее восхищение его богатством и вседозволенность вкупе со стрессом, да ещё вино, сорвали какой-то «стоп-кран» в его мозгу, и превратился культурно-вежливый программист в забияку и драчуна. Понесло Лёшку.

Он просто шагнул навстречу трем остальным гвардейцам, ощетинившимся остриями шпаг.

Его изменённое сознание не оставляло никаких шансов нападающим. Молниеносный нырок влево и остриё шпаги пронзило воздух. Удар кулаком в челюсть крайнему гвардейцу просто отбросил его в сторону. Нокаут! Второй гвардеец, так ничего не успев понять, отлетел назад, сбив своего товарища. Алексей подошел к волу, устало застывшему посреди дороги, и коротко и резко ударил его рукой в лоб. Бедное животное никогда в своей жизни не сталкивалось с грузовым автомобилем! А с чем ещё можно сравнить многократно усиленный защитным полем удар? Вол закатил глаза и медленно завалился на бок, ломая упряжь. Маленький серенький человечек, сопровождающий повозку, резво встал на четвереньки и проворно нырнул под колеса повозки, на которой стояла деревянная клетка, сделанная из бамбука.

Алексей, взъерошив волосы, подошел к двери этой деревянной тюрьмы и опешил: на него взглянули глаза такой глубокой синевы, что у него перехватило дыхание.

– Ты кто? – ляпнул он первое, что пришло ему на ум.

– Я – Инона, дочь кузнеца, – мелодичным, хотя и слабым голосом ответила узница.

– За что тебя посадили в эту клетку? – Алексей осторожно коснулся тонких пальчиков узницы, она все ещё продолжала судорожно держаться за жерди своей клетки.

– А вы, господин, наверное, великий человек, что можете вот так бесстрашно остановить солдат самого короля?

– Да что мне ваш король и его солдаты! – Алексей подергал двери клетки. – Эй, человек, где ты там? – он нагнулся и бесцеремонно вытащил за ногу отчаянно упирающегося чиновника.

– А ну-ка, серая крыса, открывай двери! – он встряхнул слабо пискнувшего чинушу за ворот.

– Господин, господин! Нельзя открывать клетку! На ней печать наместника короля, да славится его имя, – чиновник замер, увидев у себя под носом серебряный треугольник с перечеркнувшим его золотым зигзагом.

– Именем ордена святителей! – Жедал ещё раз тряхнул знаком отличия ордена.

– Открывай двери, служитель, – почти смиренно промолвил он.

– Слушаюсь, мой господин! – чиновник засеменил к карете, вынимая откуда-то из складок одежды ключ. Открыл двери и согнулся в почтительном поклоне.

Алексей протянул руку узнице и вздрогнул, словно от неожиданно проскочившей между ними искры. Девушка смело взглянула на него.

– Бесстрашный рыцарь может так просто разговаривать с верховным служителем ордена?

– Ах, это такой пустяк! Монсеньор Жедал мой друг! Могу я предложить такой красавице продолжить путь вместе с нами? Или у вас есть другие дела?

– Храбрый рыцарь, могу ли я попросить вас о маленькой услуге? – девушка смиренно потупила глаза и теребила рукой ворот своего старенького платья.

– Инона, зови меня Алексей, или как все – Алекс! Ты можешь просить все, что пожелаешь! Не только я, но и монсеньёр Жедал с удовольствием выполним любой твой каприз!

– Сеньора может рассчитывать на меня, – Жедал изогнулся в учтивом поклоне.

Девушка отпрянула в сторону, и в её глазах появился страх.

– Мужественный рыцарь Алекс! Спаси моего отца и маму! Пусть великий святитель заменит мучительную смерть моего отца, пусть пожалеют мою маму!

– За что хотят предать смерти твоего отца?! – Алексей шагнул к дрожащей от страха девушке.

– За меня… – Инона спряталась за его спину.

– Великий учитель Алекс! Позвольте сказать вам несколько слов наедине, – легат был сама учтивость.

– Хорошо! Только давайте поручим Инону послу Михатю, – Алексей подал руку девушке и, когда она бесстрашно опёрлась на неё, проводил к карете. Посол торговой республике со всей галантностью помог юной оборванке взобраться внутрь кареты.

– Мой лучший друг Алекс! – доверительно зашептал посланник ордена на ухо Алексею. – Эта, несомненно, прекрасная девушка принадлежит самому королю!

– Вздор! – громко возразил Алексей, – Человек может принадлежать только самому себе! И не более!

– Тише, тише, мой любезный друг! С законами короля шутить нельзя! Тут вот какое дело… Когда наши славные мореплаватели достигли берегов Афеции, они были поражены красотой и статью местного населения. Высокие, стройные, голубоглазые мужчины и женщины с волосами цвета солнечного металла. Низкорослые, с темной кожей и невыразительными лицами, наши предки сразу воспылали лютой ненавистью к этим божественной красоты людям. Умея воевать и отличаясь бесстрашием, они легко сломили сопротивление плохо вооруженной армии аборигенов. Многих жен их взяли себе. С тех пор на нас отголоски их былой красоты и стати… Король Унерланд III, да славится его имя, издал закон, по которому все девочки, рожденные на землях Афеции и несущие красоту своих предков, принадлежат короне. Родители их обязаны выращивать и опекать их до десятилетнего возраста, а потом их забирали ко двору короля. Их судьба зависила только от его желания и прихоти. Кто-то попадал в его фаворитки, но большинство продавали в гаремы Тибота. Тамошние князьки платили очень большие деньги за живой товар.

– И что? Все родители так просто отдавали своих детей на продажу?! – возмутился Алексей.

– Нет, конечно! Были и бунты и волнения. Только всегда мятежников усмиряли, да и за сокрытие дочерей была назначена суровая кара – их опускали в котёл с кипящей водой…

– Да ваши законы просто изуверские! Какого черта вы возомнили себя выше всех на планете? Кто дал вам право распоряжаться судьбами людей? – Алексей с трудом взял себя в руки.

– На все воля создателя… Вот ты сам говорил, что у вас тоже есть люди мудрее и богаче тебя… Разве они не хотят ещё большего могущества? А оно только во власти над другими людьми…

– Монсеньор Жедал! Давайте оставим наши философские рассуждения на завтра! Поспешим на помощь к родителям девушки. Надеюсь, ваши люди ещё не успели разжечь костер?

– Все казни проводятся только да обеда, после обеда – время для воздаяния молитв создателю!

Алексей легко вскочил в карету и буквально втащил монаха внутрь.

– Куда ехать? Где твой дом? – обратился он к девушке. Инона, поправив подбитый красным бархатом плащ, которым укутал её посол, покосившись на монаха, произнесла:

– Мы живем на Собачьей улице… Третий дом от конца её…

– Эй, там! Кучер, а ну давай на Собачью улицу! Ну и названия у вас в городе: Собачья, Болотная, Грязь!

– Господин! – в переднее окно просунулась усатая физиономия кучера, – Дык, это… колымага дорогу напрочь закрыла…

– Ну, ничего у вас нормально нельзя сделать!

Алексей выскочил из кареты, обошёл повозку сзади и, схватившись за какие-то свисающие с клетки верёвки, оттащил её метров на двадцать назад, в переулок. Вол, сбитый его кулаком, уже встал на ноги и фыркнул, когда Алексей, прикрикнув, прогнал его прочь.

– А ну, садись рядом с кучером и показывай дорогу! – приказал он серенькому чиновнику.

– Слушаюсь, высокочтимый господин! – серенький шустро вскочил на передок кареты.

Когда Алексей сел в карету, то на него смотрели три пары глаз. С восхищением и надеждой – глаза Иноны, со страхом – Жедала и изумленно – посла Михатя.

Глава сорок седьмая

Дом родителей Иноны мало чем отличался от всех других домов дальних окраин порта Горни. Каменная постройка колониальных времен. Может, только чуть больше дворовых сараюшек. Карета немного не доехала до ворот, плетенных из бамбуковых пластин, как дорогу её преградила толпа.

Инона не стала дожидаться, когда ей откроют двери, выскочила сама.

В толпе послышались удивленные возгласы, но они быстро стихли: все, молча, разглядывали приезжих. Алексей прошел внутрь дворика. В глубине его, рядом с колодцем, выложенным красным туфом, росла ветвистая олива. Обхватив руками её ствол, на коленях сидел мужчина. Инона кинулась к нему. Однако, путь ей преградил стражник. Он грубо толкнул девушку и, схватив за плечо, швырнул на землю. С громким воплем к ней кинулась женщина.

Стражник тяжелой палкой ударил её по спине:

– Куда, старая ведьма! А ну подайся в сторону!

У Алексея от злобы потемнело в глазах. Мысли оставались ясными, а движения чёткими и резкими. Он подошел к стражнику.

– Тебе чего поселянин? Хочешь купить чего-нибудь? Давай, пока дёшево! А то завтра вот этих сварят в котле, и тогда все отойдет наместнику!

– Ты – грубая, неотёсанная скотина! Как ты посмел дотронуться до женщин? – Алексею очень хотелось ударить стражника, вот только, в глазах соседей Иноны он не хотел выглядеть подобным ему.

– Ты на кого гавкаешь, пёс облезлый?! – рассвирепел стражник и, перехватив половчее дубинку, замахнулся на Алексея.

– Какие мы свирепые! А вот сейчас и узнаешь на кого!

Разворот, скользящий перехват – и дубинка непостижимым образом оказывается в руках того, кто, по замыслу стражника, должен от такого удара лежать на земле и молить о пощаде.

– Это тебе за то, что толкнул девушку! – дубинка, описав дугу, опустилась на спину стражника. Тот взвыл от боли и ярости. Выхватив кинжал, бросился на Алексея.

– А это тебе за то, что ударил женщину – резкий удар по руке, и кинжал отлетел в сторону.

От боли и изумления, стражник нелепо развернулся, пытаясь убежать; раз, и сильный удар по спине опрокинул его на землю.

– Господин, не бейте меня! Я выполнял приказ наместника! Я выполнял приказ самого короля!

На вопли стражника из дома выскочили ещё три гвардейца.

– Э-э, да вас тут много! – Алексей, перехватив поудобней дубинку, направился к ним.

Вдруг, тут серенький чиновник проявил недюжинную прыть. Он подскочил к солдатам и истошно завопил:

– Внимание и повиновение!

Стражники от этой команды вытянулись в струнку. Чиновник угодливо подскочил к Алексею.

– Высокочтимому господину не обязательно утруждать свои руки! Прикажите мне, и любой из них будет примерно наказан! – он так и ел глазами Алексея.

«Ах ты, чернильная душа! Решил подсуетиться!»

– Молодец! Правильно мыслишь, рядом будь! Вот держи, это тебе – небрежным движением он бросил ему золотую монетку с гордым королевским профилем. Чиновник, словно преданный пес, поймал её на лету, увидев золото, согнулся от почтения и любезности ещё больше.

– Алекс, друг мой, ты дал ему целый сентам! – Жедал остановился рядом. – Да у него жалования за пять лет столько не будет!

– Пусть его! Может, полезен будет!

– Велик создатель! Ты так богат! И я рассчитываю на твоё расположение и готов быть полезен!

– Я друзей не обижаю, однако, давайте поспешим к родителям Иноны, они нуждаются в нашей помощи.

– Господин Алекс! Прошу вас, спасите моего отца, помогите! – голос девушки сорвался на крик.

– Не волнуйтесь вы так, сейчас мы его поднимем с земли и заберём с собой!

– Не трогайте папу! – Инона раскинула руки, преградив дорогу.

– Ну почему? Я подойду, я помогу, – Алексей шагнул к девушке.

– Друг мой Алекс, тут вот какое дело, – легат Жедал дотронулся до Алексея, – Этот поселянин нарушил королевский указ и скрыл девушку, принадлежащую короне. Соседи проявили бдительность и донесли об этом… По королевскому указу такое карается строго – котёл с кипятком! Только перед этим его на сутки прибивают к дереву-монах помялся – за язык…

– За язык?! – да я тебя за это! – Алексей схватил легата за грудки.

– Отпусти, отпусти, Алекс! – просипел тот, – Я ни, при чем тут, это указ короля…

– Ладно, черт с вами, поговорим и с вашим королём… Найдется ли тут что-то, наподобие клещей?

– Так её отец вроде как кузнец, – тут как тут объявился серенький чиновник. – Можно я сбегаю, принесу?

– Так сбегай, – Алексей пришел в раздражение. – Все вам нужно разжевывать, все нужно приказывать! Идем, мой друг, Жедал!

Стражники, усердствуя в наказании, отпилили сучок у оливы и к свежему спилу прибили несчастного отца. Алексей, отодвинув рыдающую женщину, внимательно осмотрел рану. Ржавый гвоздь, миллиметров шесть толщиной, пробил не только язык, но повредил нижнюю губу. Рана немного кровоточила и успела загноиться.

– Принесите воды! – приказал в пустоту Алексей.

– Вот! Вот водичка, высокочтимый господин! – чиновник суетился вокруг с глиняной кружкой.

– Молодец! Умеешь угодить! – откликнулся Алексей.

– Так я для вас, я… – человечек замолчал под взглядом Жедала и съёжился.

Алексей вынул из кармана носовой платочек, смочил его и выжал несколько капель на рану, смочил ещё раз и осторожно промокнул верхнюю губу. Кузнец замычал от боли, видно, что силы оставляли его. Алексей вынул из кармана сотовый телефон. «Хорошо, что Артём настоял на установке станции, возьмет ли? Расстояние большое, почти на пределе…»

Телефон откликнулся мелодичным голосом диспетчера:

– Слушаю вас, Алексей Сергеевич!

– Санитарный гравиелет с бригадой. Я включу маячок – нажал кнопку и положил телефон на скамейку. – Эй, человек! – поманил он чиновника.

– Что угодно высокочтимому господину? – серенькой мышкой моментально выскочил тот.

– Следи за этим предметом, как он подаст голос, бери его и ко мне!

– Господин может примерно наказать своего слугу, только этого волшебного предмета могут касаться лишь ваши руки! Я сообщу вам, как только услышу его голос!

– Хорошо! Давай, старайся! Эй, солдаты, ко мне! Друг мой Жедал, а отчего во дворе толпа зевак?

– Мой высоко учёный друг! Эти поселяне пришли за вещами преступников, по закону они могут взять себе все, оставив десятую часть королю и десятую часть ордену…

– Взять? Или купить?! – Алексей, прищурившись, строго посмотрел на монаха.

– Купить… Но за умеренную плату, очень умеренную, – смиренно ответил Жедал. – Вот вы так и наплодили фискалов да доносчиков! Гвардейцы! Проследите, чтобы все вещи, слышите все до одной, были доставлены обратно в дом кузнеца. Доносчика найти и привести ко мне!

– Слушаемся, высокочтимый господин! – солдаты бегом принялись выполнять приказ. Щедро раздавая тумаки и пинки, погнали толпу за разграбленными вещами.

– Господин, вот тот человек, что написал донос наместнику, – стражник держал за шиворот невзрачного мужичонку. Изрытое оспой лицо его было серым от страха.

– Жить хочешь? – Алексей пробуравил его недобрым взглядом.

– Х-хоч-чу… – стуча зубами от страха, пролепетал доносчик.

– Тогда отвечай без утайки: почему написал донос? – и поднёс кулак к носу доносчика.

– Всемилостивейший господин! – человечек попытался брякнуться на колени, но только повис в руках стражника. – Я три года тайком наблюдал за этой девушкой, отец прятал её в сарае и только ночью позволял ей гулять… Такой красавицы не найти во всей округе, и я… да спасет меня создатель! Я – влюбился… Да так сильно, что моя любовь оказалась сильнее долга перед королём, да славится…

– Не поминай королевского имени, недостойный смерд! – голос Жедала зазвенел металлом.

– Слушаюсь и повинуюсь! – доносчик все-таки умудрился встать на колени.

– Три дня назад я сказал кузнецу, что донесу на него, если он не выдаст свою дочь за меня замуж.

– Ты, хвост грязной собаки! Как посмел ты, – Алексей перешел на русский язык, хорошо, что никто не знал значений тех слов, которыми перебрасываются одесские грузчики!

– …Моча старой ослицы и грязь под хвостом крокодила! Да твои обезьяньи глаза даже глянуть не должны были в её сторону! Жениться, он захотел! Я тебя женю, ты у меня… А что это идея! Эй, там, человечек, где ты?

– Я здесь, ваше высочество! – серенький чиновник так проникся виртуозной руганью Алексея, что возвысил его до члена королевской семьи.

– Ты всех знаешь в округе?

– Да, ваше…

– Слушай, если не хочешь, чтобы я тебя наказал, отвечай коротко – да, или нет! – Алексей прижал плечо чиновника, и тот рухнул на колени.

– Да, ваше.., – и он закрыл рот рукой.

– Вот так – то лучше! Есть ли в округе вдовствующие женщины?

– Да.

– Тогда подумай и назови имя той вдовы, которая будет примерной женой вот этому… жениху! Да смотри мне – выбирай жену солидную, ему подойдет постарше его, намного постарше! Да и красотой чтобы была равной ему, а то перед соседями будет неудобно! – Алексей недобро рассмеялся.

– Да, мой господин! Есть такая вдовушка, даже две! Какую привести?

– А-а, давай обеих! Пусть выбирают себе мужа!

– Господин! Ваша волшебная шкатулка подала голос!!! – стражник от усердия выгнулся дугой.

– Молодец! Хорошо служишь! – Алексей похлопал его по плечу и удивленно оглянулся. Никто из поселян не видел раньше гравиелёта. Машина вынырнула из-за кромки леса и в сгущающихся сумерках, блеснув металлом корпуса, зависла над домом кузнеца. Вспыхнули осветители и залили всё вокруг ярким светом.

– Дракон!!! Дракон!!! – истошно завопил кто-то, и все бросились наутёк.

– Куда вы, неразумные? – попытался остановить их Алексей, – это всего лишь моя карета!

Кто его услышал?

Легат Жедал, выставив перед собой святой знак, бормотал слова отступной молитвы. Он, хоть и видел летающие повозки учителей, но вот так близко, да ещё в море света – нет. Посол Михать, прижавшись спиной к дереву, храбро нацелил острие шпаги вверх.

Только хозяева этого дома не тронулись с места: отец, мать и их единственная дочь – золотоволосая Инона, – прижавшись, друг к другу сидели на земле.

– А ты чего дрожишь? – Алексей потрогал съёжившегося чиновника. – Да отцепись ты от моих коленок! Никакой это не дракон, это моя повозка…

– Не губи, о великий чародей! Не превращайте меня в мерзкую жабу или злобного крокодила!

– Да нужен ты мне… А впрочем, если не прекратишь ползать по земле, то я превращу тебя в змею! И давай не мешай мне – вон спрячься за колодец! Да не трясись, а жди моих указаний!

– Слушаюсь, ваше величество! – выше звания чиновник просто не знал.

Алексей помахал пилоту гравиелёта, указывая место посадки, и когда открылась дверь, то с изумлением увидел Настю.

– Ого! Сама глава местной медицины прилетела! Чем обязан столь высокой гостье?

– Собой и обязан! Наши в это поселение не заходили, и мы посчитали, что у тебя неприятности.

– Неприятностей у меня нет, скорее наоборот, – вон видишь, Алексей повернул голову в сторону Жедала, который изо всех сил старался хоть что-то понять. – Посол самого Фарана, мой друг и покровитель в этом мире.

– Ого, растете Алексей Сергеевич! Хорошо, что он не понимает на русском ни слова.

– Ничего, этот быстро поймет, этот сообразительный, осмотри вот лучше раненого, – Алексей заговорил на местном языке.

– Кто его так?! – возмутилась Анастасия.

– Местные товарищи учили любить короля… Как думаешь освобождать?

– Тут и думать нечего: вколем обезболивающее, гвоздь удалим и в госпиталь. – Действуем! Ты имеешь влияние на этих женщин?

– Имею, имею, – Алексей помог подняться Иноне. – Забери маму и отойди с ней в сторону, сейчас мы освободим твоего отца.

– Кузнец, если ты меня слышишь, закрой глаза! Так, молодец, хорошо! Сейчас мы уберём гвоздь, тебе больно не будет, ты только головой не двигай…

Анастасия быстро сделала укол.

– Давай, клещи и осторожненько тяни вверх… Так, так, потихоньку… Поверни, поверни немного… Вот, молодец! Всё!

Кузнец обессилено откинулся назад, распухший язык не входил в рот, он только глухо мычал.

– Алексей Сергеевич, давайте его к нам, вы с нами полетите? – Анастасия махнула рукой стражнику, тот только попятился.

– Эй, там, ты где?! – рявкнул Алексей чиновнику.

– Я здесь, высокочтимый господин! – он почти мгновенно возник возле него.

– Помочь кузнецу! Посадите его в мою карету! Да смотри, вежливо и бережно! Как самого короля!

– Слушаюсь, мой господин! – чиновник крикнул стражникам и те, подхватив кузнеца под руки, поднесли к гравиелету. Однако, дальше не пошли, упали на колени и умоляли пощадить их: «Не пойдём в пасть к дракону!»

– Темнота! – ухмыльнулся Алексей. – Эй, господин Михать, будьте так любезны, помогите мне!

Заметно побледневший посол торговой республики, взяв себя в руки, помог Алексею занести раненого в салон аппарата.

– Анастасия Генриховна, – Алексей перешел на русский. – Возьмите под свою опёку Инону, когда я вернусь, решу, что с ней делать. – Инона, ты поедешь вот с этой женщиной, поедешь ко мне домой, будешь ждать меня там вместе со своей мамой. Не беспокойся, твоему отцу окажут помощь, его будут лечить.

– Господин Алекс, не бросайте меня! Меня заберут в гарём короля! Я не хочу туда!

– Не волнуйся, Инона, – Алексей провёл рукой по волосам девушки. – Ты поедешь ко мне домой, там тебя никто не тронет и вы, вдвоем со своей мамой, будете ждать меня. В моем доме вас встретят. Ничего не бойся: девушка, которая тебя встретит, будет всегда рядом, она подскажет и поможет.

– Храбрый рыцарь имеет гарем? – потупилась Инона.

– Нет, что ты! – рассмеялся Алексей, – У меня даже жены нет!

– Как до сих пор такой богатый и такой знатный рыцарь может не иметь жены? Достойный Алекс может считать меня своей дамой сердца, он завоевал меня у слуг короля!

– Друг мой Алекс! – легат Жедал дотронулся до руки Алексея. – Не соглашайся на предложение дочери кузнеца, не называй её своей дамой сердца! Ибо тогда тебе придется защищать её даже от самого короля, да продлятся его дни и ночи!

– Да что вы все носитесь со своим королём! Его власть отныне и навсегда кончилась на землях Афеции!

– Тише, тише! Нельзя так говорить о короле! Эй, человек, где ты там?!

Чиновник, трусливо покосившись на металл гравиелёта, подскочил к монаху ордена.

– Ты слышал, что сказал о короле учитель Алекс?

– Да, ваше святейшество! Их высочество, достопочтенный учитель Алекс, восторженно и хвалебно отзывался о нашем великом короле, да продлятся…

– Да продлятся! – прервал славословия легат Жедал. – Иди и повтори всем, что учитель Алекс любит и уважает нашего короля!

– Слушаюсь и повинуюсь! – чиновник серенькой мышкой скользнул в сторону.

– Алексей Сергеевич, что за долгие проводы? Нам пора! – позвала Анастасия.

– Да, да! Отправляйтесь! – откликнулся Алексей.

– Инона! Тебе пора. Дай руку, садись в мою карету и ничего не бойся!

Женщины испуганно прижавшись, друг к другу, опасливо ступили на низенький трап гравиелёта и тотчас кинулись к кузнецу, словно ища у него защиту. Алексей приветливо помахал Иноне рукой. Девушка слабо улыбнулась ему в ответ.

Гравиелёт, чуть не зацепив верхушки деревьев, скользнул серебристой рыбкой в ночное небо.

– Мой друг Жедал! Мы продолжим наш вечер? Вы обещали мне чувственные наслаждения! Да и вино ждет нас! Вперёд, мой друг!

– Вперед, мой друг Алекс! Вперёд! Нас ждёт восхитительный вечер в обществе жриц любви у несравненной мадам Тиассы!

– Эй, там, человек! – окликнул чиновника Алексей.

– Я здесь, ваше высочество! – откликнулся тот. – Я весь во внимании!

– Поедешь с нами! И будь всегда возле кареты, понадобишься – позову!

– Слушаюсь и повинуюсь! – согнувшись в поклоне, чиновник скользнул на облучок кареты.

Глава сорок восьмая

Как-то попривык я к своим чудачествам! Мог же, как все нормальные люди полететь самолётом, три часа и дома, нет, решил поехать поездом. Последние часы перед моим отъездом прошли в какой-то непрерывной череде встреч, бесед и просьб разных чиновников, бизнесменов, неведомо как прорвавшихся на приём к представителю самого президента. Не знаю, зачем им так меня представили, для каких целей я, из конструктора и гендиректора автозавода, превратился в советника президента? Ну да пусть их! Гаврилов Иван Тимофеевич, глава городской администрации, самолично сопровождал меня повсюду.

Я вспомнил, как он, пряча усмешку, стоял на месте барака, в котором ещё три дня назад жила моя мать. Точнее – в котловане, среди свай, забитых под будущий фундамент жилого дома. Сдержал своё слово глава города! И асфальт, проложенный по переулку Паровозный, был такой же ровный, как и на площади перед зданием городской администрации. Старался, старался Иван Тимофеевич!

Уже перед тем, как войти в вагон, я чуть дольше, чем остальным провожающим, пожал ему руку:

– Думаю, мы с вами сработаемся! Через месяц я позвоню вам с предложением другой работы, скажем, министра строительства, вы же по образованию строитель?

– Да, городское строительство, только меня немного смущает подобное предложение…

– Ничего, привыкните, у вас будет новый коллектив, впрочем, можете пригласить любого человека, набирать команду вам предстоит самому. Подробности обсудим при следующей встрече.

Поезд тронулся, а высокое городское начальство все ещё шествовало по перрону и махало мне рукой.

– Ишь, как распинаются, наверное, важную птицу провожают! – свесившись с верхней полки купе, в котором мне предстояло ехать, всю эту картину наблюдал попутчик с трёхдневной щетиной на лице.

– Я слышал самого советника президента! – поправил я газету на столе и сел на свою полку.

– Да ну! Не может быть! Что бы вот так, да в вагоне! У него, поди, свой самолёт имеется, вот хоть раз бы полетать по человечески! Стюардессы – ноги от ушей, кресла мягкие, хошь – коньячок с икоркой, а хошь – вискаря стаканчик накатишь и музон для души слушаешь… Кайфуешь себе потихоньку! Живут же люди! – вздохнув, он откинулся на спину.

– Да ничего такого там и нет, в самолете помощников президента.., давайте знакомиться, я Александр, а вас как? – обратился я к попутчику с повышенной небритостью.

– Да зови Володей, хотя я давно не слышал своего имени, все больше по погонялу звали, ну это кликуха такая, вот…

– Понятно, а вас как звать, величать? – обратился я к мужчине с окладистой бородой, судя по одежде, священнослужителю.

– Зовите меня Агафон, батюшка Агафон, – неожиданно густым басом откликнулся тот.

– Очень приятно, как я понимаю, нам предстоит провести вместе более суток, а беседа всегда скрасит долгий путь.

– А вот и четвёртый попутчик! Дык и в картишки можно будет переброситься, а то скукотища вот так порожняком ехать, – обрадовался Владимир. – Или вы, батюшка, картишками не балуетесь? По сану не положено?

– Отчего же, сын мой, не хлебом единым и молитвой во имя господа нашего живем мы, бывает, и в игры мирские играем. Вот дорога дальняя, может и игра в карты скрасить нашу беседу, кстати, как вас звать-величать? – обратился священник к вошедшему в наше купе мужчине.

– Аркадий Валентинович, меня кличут, – новый попутчик, по очереди, пожал всем руки.

– Люблю вот так возвращаться из командировки! Все сделано, все позади, сиди себе, чаёк попивай да в окошко поглядывай! – Аркадий Валентинович высматривал, куда поместить свой объемистый чемодан. – Кстати, тут мои товарищи по КБ, а я конструктор – радиотехник, так они меня нагрузили в дорогу. Давайте я на стол это выложу – и он, раскрыв чемодан, выложил на стол кучу домашней снеди.

– И я кое-что добавлю, – пробасил отец Агафон и добавил курицу, запечённую в фольге, рыбный пирог, разрезанный на куски. Завершил все это изобилие горкой яблок.

– Слышь, Саня, а нам с тобой придется чайком откупаться да анекдотами, я-то с казенных харчей, там нечем разжиться…

Я только улыбнулся в ответ:

– Не беспокойтесь, я привык обходиться малым, могу без пищи прожить несколько дней…

– Не обижайте, сын мой, здесь хватит на десятерых, откушайте, что бог послал! – он перекрестил стол, заваленный едой.

– Не беспокойтесь, святой отец, я с удовольствием присоединюсь к вашей трапезе, думаю, наше путешествие будет приятным во всех отношениях! И, кроме чая, мне есть чем угостить вас; и вы, Владимир, не беспокойтесь о вашем вкладе в общественный стол – все, что нам понадобится, я предоставлю.

– Давай, если что, я на станции в лавку сгоняю, ну там чего прикупить или вон у торговок затариться можно. С деньгой у меня не густо, но на водочку, для более приятного знакомства, могу наскрести, – Владимир свесил ноги в чистых, но заштопанных носках, и ловко спрыгнул на пол.

– А вот и я, нахлебник к вашему столу!

– Не обижай ближнего своего, не возводи на него напраслину! – пробасил священник. – Сам бог велел делиться! – он степенно огладил бороду ладонью и, перекрестив еду, широким жестом пригласил всех присоединиться к трапезе.

– Эх! Все идет путем! Если бы ещё побриться, зарос вот что-то… – Владимир поскрёб щеки.

– Ну, это несложно, вы какими приборами привыкли пользоваться? – я взглянул на него.

– Да любыми. Не до шику…

– Хорошо, идемте в туалет, я там оставлю все принадлежности для бритья.

Зайдя в туалет, я активировал информационное поле, и тотчас по моему заказу на полочке появился полный набор для бритья: мыло, зубная щётка и паста в упаковке.

Выйдя, кивнул Владимиру и, когда тот вошел, по моему запросу, с небольшим рывком, у меня в руке возникла плетеная корзина, полная тропических фруктов.

– Вот, угощайтесь, это от меня, – я примостил свою довольно увесистую кошелку на столик.

– Ого! – Аркадий Валентинович с удивлением разглядывал свежие плоды, – как вам удалось так сохранить эти фрукты? Да и многие просто не продаются у нас.., – он вертел в руках очередную тропическую диковинку.

– Так проводник по моей просьбе расстарался.., – неловко солгал я.

– А-а, – конструктор положил фрукт обратно, – попробуем заморских диковинок, кстати, дочку побаловать неплохо было бы…

– Не беспокойтесь, я вам закажу, – успокоил я его.

– Слушай, Саня – чисто выбритый Владимир благоухал модными ароматами, – я все думаю, ты где взял все это? Заходил – на тебе один костюмчик был, куда все это прятал?

«Следователь выискался!» – про себя усмехнулся я.

– Возьми это все себе, – остановил я его руку. – Пригодится!

– Ну, спасибочки, за подарочек! Как только буду бриться, так тебя добрым словом вспомню!

Это от кого такое изобилие?! – Владимир заглянул в корзинку.

– А это Александр для нас расстарался.., – Аркадий Валентинович пытался разделать курицу.

– Свеженького пивка и воблы, эх, как сейчас нам не хватает! – Владимир примостил коробочки под матрац и сел за стол поближе к окну. – Садись, в ногах правды нет! – он хлопнул ладонью возле себя.

– Так и тем, на чём сидим, правды тоже немного, – отшутился я.

Рассмеялись и навалились на еду.

Поели и дружно убрали всё со стола, Владимир достал карты.

– Ну, что? Пару партий в буру? – он ловко перетасовал карты и протянул их священнику.

– Сын мой, я играю только в подкидного, – вежливо отстранил руку с протянутой колодой.

– Ну, тогда ты, изобретатель.

Аркадий Валентинович сдвинул колоду, и Владимир, с ловкостью фокусника стал раздавать карты. «Любопытно посмотреть, о чём он думает», – раз, и мой мозг настроился на резонанс с мыслями бывшего зэка.

«Ладно, с попа нечего взять, а вот эти два технаря, должны быть, при бабках, подманим потихоньку и обдерём, не впервой»

– Опа-на! Ваши ставки, господа конструкторы! Предлагаю сначала по пятьдесят, – он поправил колоду, лежащую на столе.

– Что говорится в священных писаниях о жажде наживы? – обратился я к священнику.

– Корыстолюбие и сребролюбие – есть тяжкий грех, – оживился священник.

– Хорошо устроились церковники: везде у них грех, бог он все видит, а кто этого бога видел?

– Я видел, и не раз! – спокойно ответил я ему.

– Ну ты. Саня, и даешь! – Владимир, сбросив карты, с изумлением воззрился на меня.

Отец Агафон даже откинулся на спинку вагонной полки.

– И какой он, бог, которого ты видел? – потянулся за прикупом банкующий.

– Обычный, мыслями и поступками похож на нас, а вот увидеть его целиком, я бы сказал, – затруднительно.

– Дык, ты сам сказал, что видел? Разыгрываешь?

– Ничуть! Более чем серьёзно говорю! Видел и не раз, беседовали, кое-чем он мне помог…

– И о чём вы с ним говорили, сын мой, – священник подался вперёд.

– О разном… Больше о судьбах людей, устройстве мироздания… Просил он меня помочь в разных делах…

– Да ты, Санёк, у нас прям второй Иисус Христос! Сын божий! И что, тоже на распятие пойдёшь?

– Не богохульствуй, сын мой! – грозно пророкотал отец Агафон.

– Да нет, батюшка, отчего же, пусть говорит! А что есть Иисус? А может он просто проводник интересов бога на земле?

– Послушайте, Александр! – подал голос Аркадий Валентинович, – я понимаю, что вы нас разыграли. Скажи вы, что бога нет, и мы горячо станем вас убеждать в обратном. А вы заявили, что он есть и даже что видели его и разговаривали с ним. Хитро! Церковь хранит доказательства божьего бытия, а у вас есть доказательства, кроме ваших слов?

– А давайте сыграем в карты, может, и доказательства найдутся? – я подвинул к себе прикуп и снял верхнюю карту. Это была шестёрка. «Так, активация информационного поля – раз, посмотрим, что там у него… Ага десятка, так меняем на семёрку. Туза – на восьмёрку, пусть удивится, когда снова посмотрит карты…»

– Открываемся, господа конструкторы, – Владимир широким жестом руки пригласил нас к игре.

– У меня вот, – Аркадий Валентинович веером разложил свои карты и, взяв несколько сброшенных, стал их разглядывать.

– Недурно, весьма недурно, – похвалил Владимир, – а у тебя, Саня, что?

Я, не торопясь, выложил карты одна за другой, бросая их по старшинству. У Владимира от удивления округлились глаза, когда я бросил последним туза.

– Не может быть! – у меня так же! – он просто поменялся в лице, когда увидел свой набор карт.

– Чёрт! У меня же был туз! И десятка! Я сам видел…

– Так туз только у меня, а остальные – в колоде.

Владимир, поднял первую карту – туз, вторую – снова туз! Резким движением перевернул остальные карты и рассыпал их по столу. Даже отец Агафон с интересом уставился на веер тузов.

– Э-э, да тут вся колода никуда не годная! – подвел итог радиоконструктор, бросив карты на стол. Они, крутнувшись в воздухе, превратились в ярких бабочек. Запорхав по купе, бабочки, словно цветные банты, расселись вокруг.

Священник перекрестился:

– Чудны дела твои господи!

– Не совсем и чудны, скорее – чудесны! – откликнулся я. – Владимир, ты говорил что-то про пиво? Какое предпочитаешь?

– Можно и «Балтику»… Холодненькое, сойдёт…

– А вот и пиво! – запотевшие бутылки блеснули на столе.

Аркадий Валентинович, от изумления, резко привстал с места и стукнулся головой о верхнюю полку.

– Так вы просто фокусник! Да, да, – фокусник высокого класса! Браво мастеру!

– А вот тут вы ошибаетесь, я же говорил, что это не фокусы. Тот бог, с которым говорю я, всемогущий и, действительно существующий, просто взял и назначил меня своим другом и помощником. А давайте, я повторю чудеса, которыми в свое время славился сын божий!

– Сын мой, а не будет ли это кощунственно? Мы верим вам и без повторения чудес Иисуса.

– Не беспокойтесь, отец Агафон, все благочинно и благопристойно! Я не собираюсь ходить босиком по воде, её тут нет, а вот воду в вино превратим. Для этого нам понадобится чаша, в которую на тайной вечере сын божий наливал воду.

– Чаша Грааля, Александр, даже светила от истории не знают, как точно она выглядела, – священник озабоченно смотрел на меня.

– Так-то светила, о то – сам бог! – активация информационного поля прошла чуть медленнее обычного и вот она – священная чаша!

Аркадий Валентинович осторожно потянулся к чаше, отдёрнул руку и вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул ему – можно!

Радиоконструктор взял в руки чашу. Зачем-то понюхал её, постучал пальцем по краю:

– Деревянная… И остругана так грубо… Святой отец, а вы что скажите по поводу этой чаши?

Священник, перекрестившись, бережно взял в руки деревянную чашу, поворачивая ее, рассмотрел со всех сторон.

– Я видел этот предмет только на рисунке, да и то – этот рисунок был сделан на основе словесных описаний некой чаши, по преданию принадлежавшей Иисусу.

– Так чашка эта, вон как почернела, они что из неё ели или пили? Отец Агафон, а что вы скажете о чашке? – Владимир осторожно, одним пальцем, прикоснулся к чаше.

– Сын мой, если этот предмет именно то, что известно о нем в церковных книгах, то это великая и святая реликвия! Что нам известно о чаше? Если верить библейскому преданию, Грааль – это чаша, которой пользовался Христос на Тайной Вечере. Позже Иосиф Аримафейский, дядя Христа, сумел выпросить эту чашу у Понтия Пилата и переправил ее в Британию, где Грааль стал талисманом первых христиан. Захороненная или потерянная где-то близ Гластонбери – первого центра христианства в Британии – чаша стала объектом поисков, которые продолжались много веков. Рыцарям короля Артура каким-то образом удалось разыскать Грааль – к тому времени чаша считалась не только христианской святыней, но и неким волшебным сосудом, содержимое которого дарит обладателю вечную молодость и неземную мудрость. Вскоре Грааль исчез так же загадочно, как и был найден – с тех пор идут его поиски.

– Так и что в ней такого необыкновенного? Чашку топором кто-то вырубил из куска бревна, и она вдруг стала волшебная? Да ну… враки все это!

– Сомнения твои понятны нам, Володимир, – священник назвал вора и картёжника на церковный манер. – Только вот библия говорит, что Иисус пил из неё вино, а позднее в неё собрали несколько капель его крови. Чаша эта воистину обладает волшебными действиями…

– Всё! Всё, надоели мне все эти фокусы! – взорвался радиоконструктор. – Должны же быть научные объяснения всему этому! И вы, Александр, с вашими рассуждениями о боге и этими штучками…

Я не стал спорить с Аркадием Валентиновичем, пожал плечами и только улыбнулся ему.

– Вы же конструктор! Прекрасно знаете, что любое чудо и волшебство требуют затрат энергии, набора определённых веществ и алгоритма реализации их через комплект механизмов. Вот что вы хотели показать нам с появлением этой чаши? Что она древняя? Или что в неё нальёшь литр, а выльешь три?

– Да ничего особенного я не предлагаю! Просто хотел показать вам одно из чудес, сотворённых Иисусом, а именно: превращение воды в вино…

– Нет уж, позвольте, любезный Александр, кстати, как вас по батюшке?

– Петрович, – я был само спокойствие.

– Так, вот Александр Петрович, позвольте мне, так сказать, освидетельствовать чашу! Провести анализ этого предмета и если соизволите, то и, самому сотворить, так сказать, это чудо превращения!

– Да сколько угодно! Дерзайте! – я забрал чашу из рук священника и протянул её Аркадию.

– Так, представим, что это просто аппарат, структурно перестраивающий воду.., нет, не так! Вино и так состоит почти из воды… Спирт, немного ферментов, ароматизаторы, соли и витамины. Всего этого не так много. Только спирт, его массовая доля самая большая, в стенке не спрячешь. Значит, тут есть источник энергии, и обязательно – миникомпьютер с заданной программой, может, даже не одной, а настроенной на сорта вин… Правда, все это на уровне нанотехнологий… Ну, предположим! Налив воду, мы автоматически запускаем процесс превращения… Начнём?

– Володя, принесите воды, да наберите сами, слышите – лично сами!

– Слушаюсь! Я и сам не люблю, когда мне лапшу на уши вешают! Пора нашего мага и чародея вывести на чистую воду! Все карты в моей колоде подменил!

Глядя на всю эту суету моих попутчиков, я искренне рассмеялся.

– Вот водицы притаранил! – Владимир поставил два стакана на стол.

– Начнем, – Аркадий Валентинович осторожно влил немного воды в чашу. Поболтал чашей, внимательно наблюдая за водой. Попробовал воду на вкус. Ничего, вода как вода…

– Наверное, тут все дело в количестве воды, нальём больше! – смело вылил два стакана воды и изменился в лице – вода поменяла цвет!

– Так, попробуем на вкус… М-мм, весьма недурственный напиток. Да! По всем признакам – вино! Александр Петрович, так и у меня тоже чудо получилось, а вот бога я не видел и даже не беседовал с ним! Хорошая штучка и маскировка механизма просто замечательная!

– Вижу, вижу хорошего конструктора! Вот таким-то мне вы и нужны! Аркадий Валентинович, вам предстоит изобрести аппаратуру для нового вида связи…

– А с чего вы, Александр Петрович, взяли, что я оставлю свое КБ и пойду к вам?

– Да тут как раз всё просто. У меня вы будете главным конструктором, наберёте свое конструкторское бюро, ни в аппаратуре, ни в деньгах нужды не будете иметь. Кроме того – вот… Я взял стакан, налил в него пива, активировал информационное поле, раз – и вместо стакана возник искусно изукрашенный фарфоровый кувшин.

– Володя, налей нам, это вино пили римские императоры. Мы отметим наше знакомство и сотрудничество, вы все товарищи, – у священника от изумления поползла вверх бровь.

– Да, да, святой отец, вы тоже приглашаетесь на службу! Думаю, что отказать помощнику бога вы не сможете.

– Александр Петрович! Я-то вам зачем?! – священник успел взять себя в руки и сохранял спокойствие.

– Мне необходимо знать всю информацию о похожих случаях и похожих на меня людях! Вам предстоит проанализировать массу церковных книг – даже библиотека Ватикана будет предоставлена вам.

– Петрович! А я тебе нафига нужен?! Кроме, как воровать да в картишки переброситься, мне и похвастаться нечем… Разве зону топтать?

– Владимир, ты будешь управлять транспортом, с твоей реакцией и ловкостью рук, это как раз по тебе.

– Шо, водилой меня к себе берёшь? – вор и картёжник, подтянул к себе карты и только вздохнул, собирая нормальную колоду.

– Нет, скорее лётчиком, – спокойно возразил ему я.

– Лётчик – налётчик! – вздохнул Владимир. – Учиться этому надо, а с меня ученик, как с коровы скакун! А отказаться нельзя?

– Научишься, а вот насчёт отказаться… Давайте сделаем так: вот скоро будет станция. В наш вагон зайдет женщина в красном платье с чёрной сумочкой в руках. Заглянет к нам в купе и произнесет: «Ой, простите, ошиблась! Мне нужно седьмое купе!». А ты, Владимир, ответишь ей так: я взял салфетку, написал на ней пару строк и передал священнику.

Когда все так и произошло, отец Агафон, молча, протянул эту надпись Владимиру:

– Гадом буду! Как ты все это узнал? Всё, всё, молчу, делай, как знаешь – и он залпом допил вино.

Глава сорок девятая

Заливчато заверещал мой сотовый телефон. Интересно, я запретил звонить всем своим, может, президент раньше срока к нам собрался? Но всё равно: неделю без меня не могут прожить.

– Слушаю…

– Александр Петрович! – голос «Филипка» звенел металлом, начальник охраны был чем-то явно встревожен. – Вы где? Нужно встретиться, безотлагательно, дело не терпит проволочек!

– Я в поезде, подъезжаем к Заволжской станции, будем через двадцать минут.

– Хорошо! Я вылетаю на гравиелёте!

– Сергей Филиппович! Вы что там совсем бдительность потеряли?! Гравиелёт сразу же засекут военные! Шума не оберемся!

– Мы поставим защитное поле. Наши инженеры выяснили, что оно поглощает излучение локаторов. Времени в обрез, твое присутствие необходимо как можно срочнее.

– Прилетайте! – я отключил телефон.

– Что, неприятности? Звонок оттуда? – Владимир ткнул пальцем вверх.

– Нет, скорее оттуда – я ткнул пальцем вниз. – Я выхожу на ближайшей станции, там меня будут ждать мои коллеги. Со мной выходит Владимир, вы, отец Агафон, и вы, Аркадий Валентинович, улаживайте свои дела, я жду вас по этому адресу, – протянул им визитки.

– Ах, да! – вынув из кармана пачку денег, разделил их на две части и протянул попутчикам.

– А мне командировочные, или хотя бы на карманные расходы, не положено? – блеснули глаза Владимира.

– Перебьешься! Ты на всём готовом будешь, собирайся!

– Слушаюсь, гражданин помощник бога!

– Не богохульствуй, сын мой! – пророкотал священник, – Александр Петрович, возьми назад свои деньги! Негоже мне, священнослужителю, брать деньги, не заслужив их.

– Отец Агафон, это ваши подъёмные, билеты на дорогу, прочие расходы… Вы можете отказаться от моего предложения. Однако учтите – вам будут предоставлены неограниченные возможности и доступ ко всем секретным документам.

– Я и не думаю отказываться, отказать самому посланнику бога мне, священнослужителю, было бы более чем странно! Деньги здесь неуместны.

– Потратьте их на благие дела! Мы ещё встретимся! – я протянул руку священнику, и он крепко пожал её.

– А вот и я! С вещами и на выход! – Владимир выглянул в коридор вагона, – Петрович, мы что сходим или как?

– Погоди минутку, – я активировал поле и, похлопав радиоконструктора по плечу, показал на столик, заваленный фруктами. – Это вашей дочурке. Извинитесь перед супругой за внеочередную командировку и успокойте её – скоро вы вызовите её к себе, на новое место жительства.

– Почему я не могу отказать вам? Почему не могу послать, куда подальше? Ладно, ждите через недельку, думаю, успею уладить все дела и буду.

– Эй, где вы там?! Поезд, между прочим, стоит всего пять минут! – заторопил Владимир.

Сергей Филиппович, махал мне рукой, стоя на ступеньках вокзала.

– Александр Петрович, сюда! Мы здесь!

– Во! Твои кореша встречают! Они тоже помощники бога или твои шестёрки? – Владимир, подхватив цветной полиэтиленовый пакет с немудреными пожитками зека, топтался рядом.

– Запомните и накрепко запомните, Владимир, это мои друзья, коллеги и потом помощники! Скоро и вы станете одним из них, причем добровольно! Вам будет предоставлен выбор.

– Здравствуйте Сергей Филиппович! – я пожал руку начальнику охраны. – Знакомьтесь, это Владимир Геннадьевич Борзых, рецидивист, две ходки, вор – щипач. Исключительная ловкость рук и чувствительность пальцев!

– Петрович! Гадом буду! Откуда все знаешь?! Ах, да! Я и позабыл, – вскинулся Владимир.

– Отправьте к Артёму Генриховичу для обучения на пилота гравиелёта.

– Понятно. Симонин, – начальник охраны подозвал подчиненного, – Сопроводите товарища Владимира Геннадьевича к нашей машине.

– Круто! Вот и я товарищ! А то всё – гражданин, да гражданин… Покедова, товарищ Петрович!

– Иди, иди, не придуривайся! – прикрикнул на него «Филиппок».

– Александр Петрович, нам надо торопиться! Дома всё объясню.

Когда пилот гравиелёта, заложив крутой вираж, понесся, чуть ли не цепляя брюхом верхушки деревьёв, я посмотрел на своего недавнего попутчика. Бывший вор сидел, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Подмигнул ему. Он встрепенулся и знаками показал мне, что он согласен быть пилотом такой машины. После прилёта на нашу площадку я больше не видел его на нашей матушке планете Земля.

Я поднимался по лестнице к себе на второй этаж и за мной, словно волны от брошенного в воду камня, поднимались шум и суета. В коридоре второго этажа меня окружили телёвизионщики и репортёры.

– Господин Холмин, ответьте только на один вопрос нашему телеканалу!

– Александр Петрович! Когда в свободной продаже мы увидим ваши автомобили?

– Без комментариев, господа журналисты, без комментариев, – сотрудники охраны оттирали журналистов в сторону.

– Ирина, добрый день! Меня ни для кого нет! Ровно тридцать минут, затем я выйду к журналистам, попросите всех в конференцзал. Далее, главные специалисты по списку.

– Здравствуйте, Александр Петрович! Все будет сделано! Список важных сообщений и телефонных звонков у вас на мониторе.

– Благодарю вас! – я прошел за стол, жестом руки пригласил начальника охраны садиться.

– Не время стулья задницей полировать! Плохие вести: Татьяну, твою супругу, и детей похитили…

– Сергей Филиппович! – в моём голосе прорезался металл. – А где была ваша охрана?!

– Охрана была на месте! Твоя семья была на детском утреннике. Артисты пошли прямо в зал, и там всё смешалось, потом все поднялись на сцену. Выходы с неё мы не контролировали. Выяснить удалось только одно – их увезли на «Джипе» с тонированными стёклами.

– Та-а-к! Какие требования выдвинули похитители?

– Никаких! Только одно – быть тебе в кабинете сегодня после полудня.

– Время у нас двенадцать тридцать, это уже после полудня. Сообщение пришло письменно?

– Нет, телефон, таксофон на углу Пушкина и проспекта Победы – начальник охраны сел на стул.

– Сергей Филиппович, оставьте меня одного, но никуда не отлучайтесь, думаю, – понадобитесь.

Когда за «Филиппком» закрылась дверь, я нажал на кнопку под столом. Дверь мгновенно защёлкнулась. Я вынул кристалл тайного канала связи.

– Гейя, второй пилот на связи!

– Слушаю тебя, Александр! – система мгновенно откликнулась приятным женским голосом.

«Голосок-то подобрала, заслушаешься!»

– Гейя, у меня беда – украли мою жену и дочерей – помоги!

– Александр, я знаю об этом! Твою семью похитили очень влиятельные люди! Они обличены властью, имеют много денег и связаны с высокопоставленными чиновниками как внутри страны, так и за границей. Конечно, это сделали не они, другие, но по их приказу.

– Как мне найти и освободить их? Какие силы и средства для этого требуются?

– И найти, и освободить твоих близких просто. Сложнее уберечь от повторных неприятностей…

Перебрасывай их в Афецию и сам отправляйся следом. Здесь не оставляй никого из ведущих конструкторов. Пусть работают твои замы. Аркадий Валентинович Гавриков, твой попутчик по купе, сделает связь с Землёй. В течение года держите эту связь под контролем. Затем выйдите на уровень интернета. К тому времени и здесь грядут большие перемены.

– У меня встреча с президентом и передача важной информации конструкторам и техотделу.

– Встретишься и передашь… Слушай и запоминай – подмосковный городок Фрязино, там, за Старой Слободой есть группа домов – Улиткино. Третий дом у пруда – там твоя семья. Не беспокойся, с ними все в порядке. О них заботятся. Пока заботятся, надеясь на твое согласие. Ты легко освободишь их сам. Только дом этот с секретом: в летнем домике просторный подвал – они там. Ключи у мужчины с татуировкой на правой руке: якорь, обвитый лентой. Бери гравиелет, но не долетай да города, там тебя могут заметить. Доедешь на такси, заберёшь своих и сразу отправляй их на Зигру. Не думай ничего плохого, просто те члены системы, что не заинтересованы в нашем плане, строят вот такие неприятности. Но они опаздывают и многого не знают.

– Спасибо тебе, Гейя! Что бы я без тебя делал?! – у меня отлегло на сердце.

– Да и мне без тебя, Саша, скучно! Я буду беспокоиться о твоей семье, они залог твоего благополучия. Скажи – мой вопрос к тебе уместен?

– Я слушаю тебя, Гейя! – торопиться мне было некуда, нужно было ждать телефонный звонок.

– Как правильно понимать выражение: «оборзели в конец»?

– Это недовольство тем, что кто-то грубо и бестактно ведет себя, совершает наглый поступок.

– А что означает выражение твоего начальника охраны: «найду и головой в унитаз засуну»? Разве этот предмет для головы предназначен?

– Это он погорячился, пообещал наказать виновных, так чтобы они страдали морально. Оскорбить их, так как они оскорбили и огорчили других.

– Я буду думать о нашем разговоре. Мне жаль расставаться с тобой! До связи!

– До связи, Гейя! Я тоже буду по тебе скучать! – а ведь и, правда, все больше и больше я ждал встреч с Гейей, словно это был давно знакомый и близкий мне человек.

– Ирина, пригласите ко мне Филиппова, – попросил я секретаря, разблокировав двери.

– Петрович, что был звонок?! – едва войдя, озаботился начальник охраны.

– Пока нет, ждём и сразу выезжаем, нужно вызволять Татьяну и дочек.

– Так ты что знаешь, где они?! Ах, да, я забыл о твоих возможностях! И где они?

Я назвал адрес.

– Во куда забрались! В Подмосковье! Тогда чего ждём? Летим и вызволяем!

– Погоди, Сергей Филиппович! Нужно узнать, чего они хотят! А вот и звонок, наверняка, это они. Едва я поднял трубку, как в мембране зарокотал требовательно-уверенный голос:

– Слушай, Холмин, если хочешь получить свою жену и дочек целыми и невредимыми, бери весь комплект документов по трансгрессорам и клади его в ячейку с номером 50 на железнодорожном вокзале. Как только закинешь их туда, сразу получишь дочек. После того, как твои бумаги просмотрят наши спецы, вернём в твои объятия и жёнушку! Да, ячейку откроешь кодом: 2552. Будешь привлекать ментов, мы будем присылать тебе твоих дочек по частям! На всё, про всё, тебе двенадцать часов! Шевелись, директор!

В трубке послышались гудки отбоя.

– Что предпримем, Петрович? – начальник охраны выключил запись разговора, – Определить координаты звонка?

– Лишнее всё это… Вот что, ты, Сергей Филиппович, вызови ко мне начальника техотдела, а сам готовь к вылету гравиелёт, полетим во Фрязино.

– Петрович! Да ты что? Мы и так за тобой эту машинку гоняли, хочешь, чтобы нас засекли?! Там, в Подмосковье, такая плотность народа, что заметят и заснимут, да ещё и во все интернеты выложат фотографии!

– Ничего, мы время так выиграем. Приземлимся в лесочке, поймаем попутку и на ней доберёмся до места. Тебе, Сергей Филиппович, придется сыграть роль простого мужичка, ищущего своего сослуживца. Там, по соседству, живет отставной полковник, так ты экипируешься соответственным образом и спровоцируешь одного из охранников на скандал. Когда мы нейтрализуем его, выйдут остальные, их всего трое. Конечно, эти сразу схватятся за оружие, тут я их встречу.

– Петрович, а вдруг твоя защита не сработает?!

– Сработает, ещё как сработает! Да и стрелять они в меня не станут, разве по ногам… Я вполне уверен, что хотя бы один да знает меня. Давай, иди, седлай коней!

– Есть седлать коней! Да и приоденусь по случаю, к полковнику в гости еду!

Я только кивнул ему в ответ и указал вошедшему технологу на стул.

– Евгений Николаевич, вам нужно будет взять из архива разрозненные документы по разным техническим деталям и сформировать из них папку. Эту папку вы разместите вот по этому адресу, – я протянул ему бумажку с адресом, – Но не раньше нашего звонка, слышите, не раньше! Наймите такси и ждите звонка на вокзальной площади.

Когда я, почти бегом, ушел из административного корпуса и отпустил служебную автомашину, на площадке кинопавильона, где среди разных декораций и макетов машин немыслимых конструкций маскировали гравиелёт, то искренне рассмеялся, увидев «Филиппка» в военном кителе:

– Сергей Филиппович, а вы и впрямь, как отставной военный! Даже вот и чемоданчик потрёпанный где-то отыскали!

– Петрович! Как ты можешь сохранять спокойствие в такой ситуации?! Да я бы с ума сошел, случись такое с моей семьёй!

– Тревожно и мне немного. Только мы с тобой всё знаем, а они нет! Они все думают, что все схвачено и всё под контролем, а мы их вот – и я сжал кулак.

Место, где приземлился гравиелёт, было просто идеальным. Округлая полянка на опушке небольшого лесочка. Перейди через лужок – и вот она дорога, не столь и оживлённая, но и не грунтовый просёлок.

– Голосуем, Александр Петрович? – начальник охраны вскинул руку навстречу приближающемуся видавшему виды «Жигулёнку».

– Куда путь держим, служивый? – чуть приоткрыв окно, осведомился крепкий дедок, сидевший за рулём.

– Подбросьте до Улиткино, сослуживца хочу повидать – «Филиппок» перебросил из руки в руку потрёпанный чемоданчик.

– Не-е… До Улиткино мне не по пути… До свёртка подброшу! – дедок оглядел меня цепким взглядом.

– А вот так? – я протянул ему пятитысячную купюру.

– А так – доедем, куда скажите! – водитель щёлкнул замком задней двери.

– А чё в Улиткино-то путь держим? – дедок оглядел нас в зеркало заднего вида.

– Сослуживец там у меня… Вместе на Дальнем Востоке служили. Вот, позвал… Случайно не знаете такого – полковник Козинец?

– Не, не знаю… Дык там не месте и сыщем, а попутчик твой, он чё, тоже из военных?

– Нет, он корреспондент, решил написать про нас, отставных…

– Во! Здорово! А мне как раз корреспондент надобен! Там у нас пруд засыпают, а его выкопали по приказу самого Демидова! Он эту усадьбу, значит, своей полюбовнице подарил, всё ей угождал, так угождал! Вон хучь от дома развалины одни остались, а всё равно впечатляют! Да отреставрируй – турист валом попрёт!

– Это интересная тема, давайте вы подъезжайте завтра, часов в десять, мы посмотрим и дом, и пруд. Думаю, сделаем всё, что в наших силах.

– Остановите у крайнего дома, друг писал, что живёт возле пруда, – Сергей Филиппович заглядывал в дворик на краю улицы. – Вот это, кажется, его дом!

– Остановите здесь, Иван Иванович! – попросил я водителя.

– А откуда вы знаете, как меня зовут?! – изумился дедок.

– Мы все знаем – медленно и, чеканя каждое слово, произнес я.

– А-а-а! Понял, не дурак! А может, это назад заберёте? – он протянул мне скомканную купюру.

– Нет, не заберём! Вы её честно заработали! Кроме того, вы сейчас отъедете вон туда и подождете нас. Вам предстоит отвезти нас обратно. За это вы получите ещё столько!

– Понял вас, товарищ полковник! Сам в разведке служил! Все сделаю, все как сказали!

– Рад нашему взаимопониманию!

Мы подождали, пока «Жигулёнок» отъехал, и разделились, Филиппов стал стучать в добротную калитку, сработанную из толстых досок, а я, свернув за угол, перемахнул через забор.

И машинально застыл на месте: свирепый пес, оскалив клыки, молча, наступал на меня.

Вдруг он замер, как будто к чему-то прислушиваясь, потом лег, опустив тяжёлую голову на лапы.

Я тоже остановился, так как на настойчивый стук в калитку из домика вышел крупный мужчина и вальяжно направился к двери.

– Кто там? – он, не спеша отодвинул засов. – Чего тебе, папаша? – он придержал ногой калитку и вдруг, согнувшись, отлетел в сторону.

Да, уж кто-кто, а я знал, как умеет бить «Филиппок»! Не разучилась старая гвардия! И мне пора, так как из дверей домика выскочил другой охранник, на ходу вынимая пистолет из подмышечной кобуры.

– Эй, мужик! Ты не подскажешь, как пройти в библиотеку? – с чего это я брякнул? В кинокомедии моего детства было такое нелепое выражение, поэтому мы с пацанами часто вот так прикалывались друг над другом.

«Мужик» резко развернулся, в его глазах промелькнуло изумление, но только на мгновение, а затем они приняли злое выражение. Он поймал меня на мушку пистолета:

– Стой, где стоишь! Иначе я сделаю сквозняк в твоей голове!

– Как страшно! Да ты меня напугал! А где другой, более грозный? А вот и он, да ещё с автоматиком!

– Ты кто такой? Как сюда попал? Рэмбо, подержи его на мушке, я поближе познакомлюсь с ним…

Третий из охранников, держа автомат наготове, не спеша, стал приближаться ко мне.

«А вот и якорёк, перевитый ленточкой!» – заметил я наколку, о которой говорила Гейя.

Вдруг автоматчик, словно наткнулся на стену. Дёрнулся, попытался было противодействовать неведомой силе, которая просто выдрала автомат из его рук и замер, скованный защитным полем. Тот, кого назвали «Рэмбо», вскинулся в профессиональную стойку и выпустил в меня три пули, целясь в ноги. Большего он сделать ничего не смог.

– Ключи от подвала! – я протянул руку.

– Папа! Папочка! – дочки кинулись ко мне, – ты чего так долго не приходил? Тут эти злые дядьки нас заперли и телефон у мамы отобрали…

– Вот потому я и не приходил долго! Вы же позвонить мне не смогли!

– Александр! – жена обняла меня. – Что ты сделал с охранниками? Я боюсь за детей!

– Всё, всё закончилось! Сейчас улетаем, и вам больше ничего не грозит!

Мы вышли из подвала. Солнце пробивалось сквозь ажурную листву лип, щебетали ласточки.

Охранники так и стояли на своих местах, лишь недоумённо хлопали глазами, пытаясь понять, что же с ними произошло.

– Ну чё, съел? – ехидно осведомилась старшая дочь. – Я же говорила тебе, что приедет папа и надерёт тебе задницу!

Тот в ответ заморгал глазами, словно нашкодивший школьник в кабинете директора.

Когда гравиелёт взмыл вверх, девчонки захлопали в ладошки.

Вечером, в городских теленовостях, прошла сенсационная передача: местный житель, собирая грибы, сумел сделать два снимка НЛО. На фотографиях хорошо была видна нижняя часть гравиелёта, отражающие пластины и посадочные лапы. Впрочем, через сутки, там же было сделано опровержение: НЛО оказался радиоуправляемой игрушкой, летающей над лесом.

Это опровержение стоило Филиппову всего сто тысяч рублей.

Глава пятидесятая

«Председателю сената сеньору Мабрису Оре Де Лавусу, от посла Михатя Жюв Де Ортеза.

Донос.

Сеньор, происшествия последних месяцев вселяют в меня серьёзную тревогу за судьбу торговой республики Либраны. В предыдущем своём послании я уже сообщал о появлении странных людей, которых местные власти называют «пришельцами», а сами себя они зовут – «учителя».

По прошествии времени их число увеличилось многократно, и они построили поселение. К сожалению, ни мне, ни моим людям, пока не удалось туда попасть. Но тешу себя надеждой, что с помощью господа нашего и его милостью, это будет сделано. Мне уже удалось завести близкое знакомство с одним из учителей. Это некто – Алекс.

С его слов, он правая рука самого короля всех учителей – Ксанда. Познакомились мы с Алексом на дуэли, я был его секундантом. Ничего более странного я не видел. Движения этого Алекса были настолько быстры и резки, что увидеть их было просто невозможно! Лучший дуэлянт всего берега Афеции, капитан Азигет, был выставлен на посмешище: Алекс его просто отстегал своей шпагой, словно нашкодившего школяра розгой, а затем вырвал у него оружие из рук. Его богатство столь велико, что я затрудняюсь его обозначить. Скажу только одно – он в состоянии скупить всю торговлю Либраны»…

– Кто там? Войдите!

Посол Михать отложил перо, неторопливо взял песочницу и просыпал немного песка на свежие чернила. Сурово взглянул на вошедшую Тиассу:

– Почему так долго шла по моему зову?

– Сеньор! Мне нужно было предложить девочек учителю Алексу и легату Жедалу. Как только я убедилась, что эти два весьма влиятельных человека довольны, я поспешила на ваш зов.

– Вот об этом я и хотел поговорить с тобой – главная жрица храма любви, Тиасса! – посол неторопливо вышел из-за стола, подошёл к женщине и, взяв её за подбородок, заглянул в глаза.

– Ты не просто должна следить за этими двумя сеньорами, ты должна знать каждое произнесённое ими слово, каждый вздох и даже мысли! Твои девочки должны разговорить их, особенно этого учителя Алекса, обворожить, очаровать и покорить! И всё это, абсолютно все, ты слышишь Тиасса?

– Да, мой господин, я вся во внимании и мои уши открыты твоим словам!

– Всё, что узнаешь, всё, что выведают твои жрицы, всё доложишь мне и не вздумай передать что-либо этому сластолюбивому монаху! Иначе мне придется рассказать всем о некой Тиассе, еще недавно ублажавшей пьяных матросов в портовых пакгаузах, лёжа на грязной соломе!

– Что вы, что вы, мой господин! Я предана вам всей душой! – заискивающая улыбка не сходила с губ хозяйки храма любви.

– Не только душой, но и телом! Иди к своим жрицам и после того, как наставишь их на путь истинный, приходи ко мне. Хочу вкусить твоих прелестей!

– Слушаю и повинуюсь, мой господин! Может, вам приглянулись мои девочки? Они с большим желанием и мастерством исполнят все, что будет вам угодно!

– Нет! Не годится послу республики, чтобы все знали о его похождениях! Сегодня ты вспомнишь свое мастерство! Не думаю, что портовая шлюха его забыла!

– Я сделаю все, что пожелает мой господин! Моя память хранит его доброту и его милости с того времени, когда он забрал меня из портовых вертепов!

– Вот то-то! Ступай! Скажи служанкам, чтобы они приготовили мне ванну, да не присылай тощих вертихвосток! Пусть прислуживают пышные матроны!

– Как будет угодно моему хозяину! Посол легким взмахом руки отпустил главную жрицу и, помакнув перо в чернильницу, склонился над пергаментом.

«К чему это донесение? Вся наша армия не справится с горсткой пришельцев… Что им наше оружие и наши деньги? Впрочем, всё сейчас зависит от меня! Этот учитель Алекс ведёт себя, как простой, обычный человек. Вот и сейчас он развлекается со жрицами, швыряет деньги, как и наши загулявшие сеньоры. Тут-то и кроется мой путь к победе – подсунуть ему «сладкую приманку»! Тут мне и пригодится Тиасса и её жрицы. Кстати, и эта грязная оборванка, дочка кузнеца, как её? Инона! Если узнать всё о её дальнейшей судьбе, то можно приблизиться к ней… Парочка, другая безделушек сделают её более любезной к моим просьбам…»

Посол откинулся на резную спинку стула, закинул руки за голову и уставился в потолок, слегка закопченный сотнями сожженных здесь свечей. Быстроногий геккон бегал по стене, разыскивая мух, да в углу притаился паук, поджидая свою добычу.

«Вот и этот, легат Жедал, точно как паук плетёт паутину против Алекса! И тот хорош: не разглядел этого алчного себялюбца и лукавого предателя! Ладно, и на него найдем управу!»

Потомственный дворянин, Михать Жюв Де Ортез, встал из-за стола, расстегнул и снял камзол, оставшись в белоснежной рубашке, отороченной кружевами, подошел к окну.

Ночь чёрным покрывалом прильнула к тонкой противомоскитной сетке, в это время на огонёк свечи слетаются крылатые твари. Яркая звезда подмигивала послу, словно разделяя его желания.

«А вдруг эти еретические мысли верны? И нет никакого хрустального купола небес, а есть безбрежная даль воздушного океана и там, в этой дали, тысячи светил согревают свои планеты и людей на них? Верят же свято аборигены, что их боги – посланники небес, а эти учителя и есть их боги? Хотя вон этот Алекс веселится и пьет вино, как простой смертный, а жрицы? Бесстыдные девки вьются возле него, словно мухи на мёд слетелись… Кстати, о мёде! Те деревянные сундуки, что передали монахам учителя, это просто клад! Золотое дно! Сколько мёда дают пчёлы! Непременно заведу в поместье! Чудеса, да и только! Все, к чему прикоснутся эти учителя, словно по волшебству превращается в золото. Не-е-т! Дружбу с ними надо ценить, беречь и лелеять… Тем более, с моей стороны это ничего не стоит!»

– Войдите! – посол отошел от окна.

– Господин, – две женщины, одетые строго, но в свободные и яркие одежды, с вежливым поклоном стояли в дверях. – Вас ждёт ванна и массаж, мы к вашим услугам.

– Прекрасно! Надеюсь, вода в ванной достаточно прогрелась? Смотрите у меня! Самих греть заставлю! – к послу возвращалось хорошее настроение.

– Давайте, ведите в ванную, пышечки! – он игриво шлёпнул ближнюю женщину по ягодицам.

Тело блаженствовало после омовения и массажа. Уж что-что, а массаж жрицы любви делать умеют!

Вот теперь можно и послание председателю сената дописать. Завтра, пополудни, в республику отплывает торговое судно. «Торговое, – усмехнулся про себя посол. – Да любой из этих кораблей на равных будет противостоять военному судну!» Через два месяца это послание ляжет на стол председателя – пусть сенат решает, что делать. Только к тому времени и он, потомственный дворянин, войдёт в полную силу. Доверие и дружба с одним из учителей стоит, ох, как дорого!

– Доволен ли мой господин ванной? – скромно потупившись, в дверях стояла Тиасса.

– Господин вполне доволен твоей исполнительностью. Что делают мои гости?

– Учитель Алекс развлекается, как ребёнок! Мои девочки очаровали его, и они уже переместились в ковровую комнату.

– О-о! Даже так! Надеюсь, ты внушила своим девочкам, чтобы они не торопились с ласками?

– Да, мой господин! Они сделают всё в лучшем виде! Постараются разговорить Алекса, узнать всё о намерениях этих пришлых.

– Не ошибся я в тебе, Тиасса, не ошибся! Вот держи! – посол Михать бросил верховной жрице монету. Усмехнулся тому, как она ловко схватила её на лету.

– Получишь ещё столько после того, как покажешь мне, чему ты обучаешь своих жриц.

Хо-ро-шо! Потомственный дворянин, посол и соглядатай сената, откинулся на пышные подушки. Хорошо, что можно забыть хоть на час о своей мисси и отбросить тревоги и заботы, которые преподнесли эти пришлые люди.

– Доволен ли мной мой господин? – Тиасса робко поцеловала его в плечо.

– Господин доволен! Мне кажется, ты немного пополнела, по крайней мере, со дня нашей последней встречи твое тело стало мягче.

– Господин недоволен мной?! – всполошилась Тиасса. – Так я могу похудеть!

– Не надо… Не люблю худышек! Ты вот что – иди к гостям и проследи, что бы всё было в порядке. У меня дела. Проследи, чтобы мне не мешали. Да, и поставь у двери этого тиботца: он не пропустит никого.

– Повинуюсь, мой господин, – Тиасса, накинула на себя просторный пёстрый халат и, пятясь, направилась к двери.

– Постой, – остановил её посол Михать, – вот, лови! – и он одну за другой бросил ей две золотых монетки.

– Премного благодарна! Только мой господин ошибся и дал мне вместо одной две монеты!

– Ошибки нет, придешь позднее, отработаешь. Да! Вина захвати с собой! – он сел за стол и развернул недописанный свиток письма.

«… мне удалось разговорить учителя Алекса и узнать, что они нуждаются в поставках пшеницы, бобов и других продуктов питания с длительными сроками хранения» Посол отложил перо и прикинул в уме, сколько он может заработать на поставках зерна пришлым людям.

– Нет, нельзя доверять эту торговую операцию другому человеку! Председатель сената вот у меня где! – Михать усмехнулся, осознав, что он разговаривает сам с собой вслух.

«… господин Лавус! Необходимо немедленно приступить к закупкам. Однако это следует делать небольшими партиями и в разных местах. Иначе продавцы поднимут цены. Товар следует хранить на армейских складах – так мы не привлечем внимание конкурентов. Если они заподозрят о наших планах, то это легко объяснить предстоящей подготовкой к войне с пришельцами. Весть об их появлении не следует сдерживать, наоборот, помочь в распространении слухов. Для этого можно использовать команду корабля и его капитана».

А в это время за две морских мили от храма любви, в прохладном полумраке просторной комнаты, второй помощник главного кинорежиссера следил за огромным экраном, на котором, на мелких экранах, мелькали кадры, щедро поставляемые тысячами телекамер установленных в разных местах, где – это даже сами киношники не знали.

– Тарас Егорович, – дежурный набрал номер телефона главрежа, – идут кадры постельных сцен с камер сопровождения Алексея Никифорова. Фиксировать?

– Витенька, фиксировать! Непременно фиксировать, во всех подробностях и ракурсах! Сильных мира сего тоже нужно держать на крючке. Где наш главный инженер зависает?

– В храме любви, что за Весёлой Рощей… Там главной жрицей Тиасса.

– Кто сопровождает Никифорова?

– Легат Жедал и посол торговой республики Михать. Есть ещё один человек – это мелкий чиновник из команды губернатора Арми.

– Возьмите и его под видеонаблюдение, да, Виктор, все, что снято в храме любви, никому не показывай. Я сам решу, что с ними делать и где хранить. Если что пойдёт не так, сообщай!

Дежурный кинорежиссер прикоснулся к клавишам компьютера и перевёл картинку, транслируемую из храма любви на отдельный экран. На нём, на роскошных коврах, подложив пышные подушки, лежал Алексей. Две красавицы прямо перед ним танцевали танец живота, а третья, протянув мундштук кальяна, гладила инженера по плечам.

«Живут же люди!» – вздохнул видеорежиссер и, подключив вторую мобильную камеру, вывел на экран картинку с аппаратуры слежения за Артёмом Носовым.

В просторной хижине вождя племени кайтанов было тесно от набившихся туда воинов и охотников. Дело было нешуточное – сватовство дочери самого вождя! Антиола восседал на возвышении, покрытом шкурой ягуара. Все присутствующие могли поклясться на фамильных ножах, что их мудрый предводитель был необычайно спокоен. Но от проницательного взгляда Кэнги, колдуна племени, не могло укрыться волнение вождя. Не зря колдун носил имя – Кэнги, что означает – ворон, знал он, что боится продешевить вождь, боится, что его душа, испорченная монетами этих чёрных людей из портового города, не будет сыта дарами удивительного свата.

Всё, время для размышлений нет – вон на площади шум толпы перекатывается как пенные волны Зелёного Моря – сваты идут!

Два воина свирепого вида, откинув серую шкуру дикого осла, закрывавшую вход в хижину, пригласили сватов войти.

Подчиняясь древней традиции отец жениха остался дома, за него впереди шествовал старейший охотник племени. Его сопровождали два воина, согласно той же древнейшей традиции, были они маленького роста и худые, нельзя оскорблять чувства отца невесты, показывая свою силу. За ними неспешно шествовал главный сват, в высокой шапке из шкуры зелёной обезьяны, украшенной ракушками. На этом все традиции заканчивались. Артём сменил только рубашку. Те же затёртые джинсы, кеды китайского производства с известной маркой «Адидас». Самое удивительное, что сопровождали его двое слуг, без оружия и в одинаковых лиловых одеждах. В каждой руке они несли по странному продолговатому предмету и своей уверенностью и молчанием внушали уважение к своему хозяину. Всем гостям предложили сесть на циновки, колдун окурил пришедших ароматным дымом. Разговор пошел о предстоящей охоте, о том, что обезьяны обнаглели до такой степени, что утащили запас сушеных фруктов у одного из старейшин. После того как колдун Кэнги убедился, что духи зла, сочтя разговор обычным, ушли из хижины, приступили к подношению даров. Старейшина достал из мешка, сделанного из козьей шкуры, горсть сушеных фруктов и протянул отцу невесты. Тот, не смутившись столь малому подарку, положил несколько штук себе в рот. Гримасой выразив явное удовольствие от угощения, не спеша, раздал лакомство окружающим его соплеменникам.

Все зацокали языками, показывая, насколько вкусным был подарок. Старейший сват вынул прекрасно выделанную кожу крокодила. Развернули. Пальцами измеряли величину шкуры, искали следы от ударов копьём. Сошлись на мнении – хороший подарок! Старейшина кивнул Артёму, тот взмахом руки подозвал слугу, нагнулся, щёлкнул замками чемодана и высыпал содержимое его на циновки перед отцом невесты. Все замерли. Гора конфет, печенья и небольших плиток шоколада вызвала недоумение и восхищение: столько подарков за один раз никто не дарил. Правда, хозяева просто не знали, что с этим делать. Артём улыбнулся, взял одну конфету, развернул, положил себе в рот и состроил такую гримасу удовольствия, что ни у кого не осталось сомнений – эти сушеные фрукты необычайно вкусны. Быстро расхватали.

Все уставились на второй чемодан. Что там? Артём взглянул на второго слугу, тот положил чемодан на циновку, открыл его. Куча всевозможных бытовых предметов, которые так примелькались в наших домах… Вождь, нарушая традиции, встал, захлопнул чемодан и придвинул его к себе.

– Я не доволен дарами! Однако, сватовство может быть закончено передачей мне этих желтеньких кругляков, что так ценят портовые люди.

– Сколько жёлтых кругляков хочет получить мудрый вождь Антиола?

Вождь встал, изобразил на своем лице озабоченность, вскинул руку с растопыренными пальцами, немного помедлив, поднял вторую, сжатую в кулак и оттопырил один палец. Кто-то шумно вздохнул – в любом храме любви столько заплатят, покупая двух красавиц.

Артём вынул из кармана горсть монет, отсчитал шесть штук и демонстративно, одну за другой, опустил их в протянутую ладонь вождя кайтанов.

– Отец невесты дово.., – колдун нараспев начал произносить фразу окончания сватовства, но не успел закончить её, как был остановлен властным жестом вождя Антиолы.

– Отец невесты будет доволен дарами, когда сваты преподнесут полную чашку соли! – он взял в руки глиняную чашку для питья и резко протянул её Артёму.

Старый сват вскочил на ноги: такого дорогого подарка никто не смел запрашивать! Соль в обоих племенах ценилась выше всего. Добывали её на каменистой равнине у берегов Зелёного Моря. Охотники за солью прокапывали канал от моря в ближайшую низину и, наполнив ее, ждали, когда солёная вода испарится под лучами жаркого светила. Страдали от недостатка пресной воды, но больше всего от набегов страшных крылатых тварей, с зубами, как у крокодила. На каждую добытую чашку соли приходилось по три кувшина крови её добытчиков.

Артёму показалось, что он ослышался и вождь просит что-то другое:

– Соли?! Всего одну чашку? – он в изумлении взглянул на старейшину, который заменял отца жениха, тот отрицательно помотал головой.

– Да хоть две! А лучше принесите кувшин, в котором вы храните воду!

Старший сват горестно схватился за голову.

Принесли кувшин, едва поставили его перед необычайно расщедрившимся сватом, как информационное поле системы, получив запрос, активировала выброс хлористого натрия в запрашиваемую точку. Артём немного перестарался, и соль просыпалась белым холмиком на циновку. Все онемели.

– Вот, соль… Хватит? – он развёл руками, приглашая принять подарок.

– Виктор! – голос кинорежиссера Байдина, вернул к действительности дежурного на пульте управления съёмками фильма. – Добавь камер к дому Холмина, он срочно прибыл с Земли, привез с собой всю семью. Внутри здания не снимай, неприятностей нам не надо! Завтра отправишься с ним на Землю, там ждут приезда президента.

– Тарас Егорович, мы не успеем расставить скрытые камеры в нужных местах!

– Да ты что?! Какие скрытые съёмки?! Нам головы не сносить. Там такая охрана, да и генеральный не простой человек. Завтра оформим тебе аккредитацию, и смотри, там, без фокусов! По своим каналам я узнал, что президент будет на заводе часа четыре, потом Холмин собирает совещание, как думаешь, где?

– Неужели в Афеции?! – Виктор в изумлении встал со стула.

– Представь себе! Вот тут ты постарайся со своими скрытыми камерами. Что означает это совещание, ума не приложу! Только назревают такие события, такие события… Всё, завтра увидимся!

Закончена 19. 11.2015.

Content

А. Колупаев
Завещание великого шамана

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Завещание великого шамана

Глава сорок первая

Глава сорок вторая

Глава сорок третья

Глава сорок четвертая

Глава сорок пятая

Глава сорок шестая

Глава сорок седьмая

Глава сорок восьмая

Глава сорок девятая

Глава пятидесятая