Андрей Курков

Публицистика

О двух Украинах

В мои святые отцовские обязанности входит по вечерам рассказывание детям сказок. Это, конечно, если я дома. Старший сын всегда заказывает «что-нибудь страшное», а дочка – «что-нибудь смешное». Младшему сыну все равно: он готов и страшное, и смешное слушать, а мне приходится каждый раз импровизировать так, чтобы моим маленьким слушателям перед сном то страшно, то смешно было. Иногда в результате возникает странная гармония страшного и смешного. При этом страшное кажется уже не таким страшным, а смешное остается смешным. Вот ведь и фильмы ужасов, такие популярные на Западе, почти изжили себя. Пришло время пародий на фильмы ужасов, таких как «Очень страшное кино».

Нас, конечно, фильмами ужасов не удивишь и не испугаешь. У нас другие критерии ужаса и страха. Исторические – коллективизация, голодомор, война, ГУЛАГ. Современные – Чернобыльская зона, Новобогдановка, небезопасные для работы шахты и не предсказуемая (во время учений) украинская артиллерия.

Есть еще один «формат» страха, который нам навязывают политики и политологи. Страх раскола Украины и утраты государственности. Иногда этот страх кажется настолько реальным, что начинаешь смотреть по сторонам и стараешься запоминать то, что тебе так нравится вокруг, словно все это может в один момент исчезнуть благодаря старательной конфронтации наших политиков.

Правда, этот «формат» страха лучше всего действует на зарубежных журналистов. Начиная интервью, они первым делом спешат задать именно этот вопрос: о возможности раскола Украины. Так спешат, словно стараются спросить об этом перед тем, как она, Украина, на наших глазах расколется на две части и пойдет на дно, как «Титаник» после столкновения с айсбергом.

Первое время я старательно объяснял им, что объединяет Восточную и Западную Украину и кто старательно разъединяет их. А потом просто устал. Это ведь один из двух главных вопросов, который задают все журналисты. Второй вопрос: куда «пойдет Украина в ближайшем будущем? На Запад или на Восток?» Помню, как однажды я в ответ пошутил по поводу полезности спортивного упражнения под названием «бег на месте»: в результате никуда не бежишь, но сохраняешь хорошую физическую форму. Но я оставлю вопрос «Запад или Восток» на следующий раз, а пока вернусь к первому вопросу.

Да, у нас действительно есть две Украины. Молодая, незрелая, шестнадцатилетняя, но по законам уже отвечающая за свои действия. И старая, древняя, замешанная на византийских традициях Киевской Руси, получившая первое европейское образование в Польско-Литовском государстве, истоптанная копытами монголо-татарских коней, да и еще, как оказалось, до сих пор пропитанная корнями трипольского романтизма. Если эти две Украины положить на медные тарелки старинных весов, то, конечно, все древнее и старое, включающее в себя и советский период, перевесит молодую Украину. И при этом поднимет медную тарелку весов с молодой Украиной максимально высоко. Туда, откуда можно будет смотреть на старую Украину сверху, а кроме того, и по сторонам можно лучше осмотреться.

Я недавно побывал в Черновицком и Волынском государственных университетах и во Львовской академии друкарства. Встречался со студентами и преподавателями и видел, как студенты «ведут» своих преподавателей, как «омолаживают» их своей энергией и совершенно не «постсоветской» европейскостью интересов и мировоззрения. Знаю я и другие примеры. В Киеве, например, в одном из столичных вузов в кабинете завкафедрой философии висит портрет Ленина, которого я тоже люблю, но только как литературного персонажа. В этом вузе студентам, знающим убеждения и требования своего завкафедрой, приходится подстраиваться под них и привыкать к необходимости раздвоения личности. Ну а раздвоенная личность, как крепко выпивший мужик, может «раздваивать» все остальное вокруг себя, в том числе и страну. Стоит, смотрит на Украину, а она перед глазами двоится.

Вы мне можете сказать, что так уж исторически сложилось и ничего тут уж не поделаешь. Почти согласен. Даже больше того – я против войны с памятниками, в том числе и с памятниками Ленину и Неизвестному солдату. Я вообще против войны. И против войны старшего поколения с младшим. Я за то, чтобы старшее поколение уважало младшее и пропускало его вперед к управлению молодым государством. Иначе все пойдет как в сказке про Буратино, и побегут молодые искатели золотых ключиков из страны злых Карабасов-Барабасов. И останутся Карабасы-Барабасы одни в древней стране с богатейшей историей и такими же традициями.

...

Май 2007

Как нам обустроить Украину

В какой-то момент своей жизни я понял, что географические карты интересней игральных. И не то чтобы я картежником был, в игральном смысле. «Пулю» записать еще и сейчас могу, а вот в «дурака» своим детям уже давно проигрываю – правила забыл.

Но ведь и на самом деле географические карты дают больше повода для размышлений, чем самый неожиданный расклад при преферансе.

Вот, к примеру, после сотен просмотров карты Украины я наконец понял, чего мне не хватает на карте. Точнее, даже не мне, а Украине. Не хватает гор. Будь Украина какой-нибудь При– или Закарпатской республикой, их бы хватило с головой. А учитывая немалый размер государства, понимаешь, что все политические беды наши – не из-за нехватки некоррумпированных чиновников, не из-за безнадежных политических деятелей, а из-за недостаточного и политически неравномерного ландшафта.

Мне уже давно понятно, что горы формируют нацию лучше, чем равнины и реки. Иногда одним и тем же горам удается формировать две нации. Вот России, например, с горами повезло. У них и Северный Кавказ, и Урал, и Алтай, дальневосточные и сахалинские сопки с вулканами. Алтай и Урал – естественный природный фундамент государственности, а Северный Кавказ – источник патриотизма – начиная с позапрошлого века. Война с горцами делает и вторую воюющую сторону горцами. Не было бы недавних войн с Чечней, не возник бы так легко и слаженно феномен российского неопатриотизма, регулярно зашкаливающий и выплескивающийся в ксенофобию. А так победа над «дикими горцами» снова укрепила дух великой нации, породила новых героев и их культ, на деле дала пример, что государство только пролитой за Отчизну кровью укрепить можно и так далее. Вы скажете: на Северном Кавказе все дело в нефти. Нефть, конечно, играет там важную роль. И только финансовую. Но для регенерации российского патриотизма обе войны были куда важнее, чем нефтяные доллары. Как тут не вспомнить культ утраченного Арарата у армян?

Нет, я не завидую России. Но и нам не завидую. Ведь это неопатриотизм нации, в очередной раз победившей горцев, пытался смыть нашу Тузлу. Это неопатриотизм великого соседа мешает окончательно узаконить восточные границы Украины. Потому что «ни пяди родной земли врагу!» Врагу или другу – это, впрочем, все равно. Главное: что «ни пяди!»

И вот повел я снова взглядом налево, на Запад. По карте повел. Какая гармония и в Карпатах, и вокруг них! Вся Западная Украина – сплошная гармония. Природа могучая, люди приветливые. По воскресеньям целыми семьями в лучших костюмах и платьях в церковь или в костел идут. При наших политиках и их игрищах религиозная опора – единственное спасение для общественной морали. А только начинаются «срединные» украинские земли – всё вроде бы такое же. Только гор не видно, и люди без орлиного взора. Гордости, что ли, не хватает или причин для гордости?

Нет, люди у нас везде хорошие, терпеливые. Я их противопоставлять друг другу не собираюсь. Это политики их друг другу противопоставляют. Работа у них такая. Например, выбрал президент гору Говерлу, основал новый ритуал восхождения к демократическим ценностям. Хорошо тем, кто не так далеко от Говерлы живет или деньги на поездку имеет, а что делать остальным? На террикон так легко не поднимешься! В Крыму, пока крымские татары демографический состав полуострова не изменили, горы имеют скорее коммерческое, чем идеологическое, значение. Только Сапун-гора удерживает еще свой статус, но и то он, этот статус, России принадлежит, ее истории.

А вот если бы на востоке Черниговской и Харьков ской области какая-нибудь горная гряда возвышалась, все бы у нас в стране по-другому было. Государство было бы у нас горно-долинным, как Австрия. Можно было бы каж дой политической партии по отдельной горе для восхождений выделить, можно было бы под такой ландшафт новую идеологию подвести. И забыли бы все, что у Днепра два берега: левый и правый. Только бы про горы помнили. И, зажатая горами на востоке и на западе, объединилась бы нация без всяких усилий со стороны отдела внутренней политики секретариата президента. Было бы просто и понятно, где заканчивается Украина и начинается Россия. Я уже не говорю о том, что горы глушат информационные диверсии и не дают перелететь к нам носителям птичьего гриппа. И контрабандисты у нас стали бы поджарыми, спортивными, ведь пришлось бы им на осликах свою контрабанду через горы переправлять, прячась от казацкого горного дозора.

Короче говоря, польза от появления на востоке Украины крепкой горной гряды очевидна и мне, и, думаю, Брюсселю. Естественные границы на пути у нелегальных эмигрантов, наркодельцов, товарных составов с фосфором и эпидемий лучше любого военного блокпоста. Осталось дело за малым. Точнее, за большим.

О большом. Есть у меня знакомый художник в Дрогобыче – Ярослав Баландюх. В свободное от искусства время делает он по особой технологии искусственные горки в частных садах и парках, в Чехии и в Польше. Горки эти я видел – от настоящих не отличаются. Красивый базальтовый монолит. Материала, конечно, много понадобится, но, во-первых, можно на начало горообразующего процесса грант в Брюсселе попросить, а во-вторых, любая заметная гора политически быстро окупается. Главное, чтобы на ней какая-нибудь новая агрессивная нация не завелась. Иначе в войне с собственными дикими горцами станем мы страной полных патриотов, и тогда прощай право говорить, что думаешь, и здравствуй обязанность любить свою родину крепче, чем жену и детей.

Но хватит о горцах. Пока. Поговорим о том, чего у нас в избытке – о водных пространствах. Есть водные пространства, которые приносят только пользу: моря и океаны. Они удобны для определения границ государства. Было время, когда за выход к морю начинались войны. Балканская часть Адриатического побережья меняла хозяев неоднократно. Нынешняя Истрия (часть Хорватии) долго принадлежала Италии. Италия и сейчас об этом помнит, но ведь и жители хорватской Истрии – люди вполне цивилизованные и, чтобы не огорчать бывших хозяев этих славных территорий, названия улиц и городов на табличках указывают на двух языках: на хорватском и итальянском.

Украине с морями повезло. С естественными – с Черным и Азовским. Про искуственные – этого сказать не могу. А вот с реками – тут вопрос посложнее. Конечно, земледелие – основа оседлой жизни – формирует ритуалы и традиции и определяет национальный характер. Земли в речной долине всегда больше ценились, чем те, что подальше от водных ресурсов. Река всегда течет сверху вниз (в данном случае забудьте о геометрии): от истока и до устья. Так и люди расселялись всегда вдоль рек и ориентировались по отношению определенного места к течению реки. По реке людям доставлялись товары, по реке приплывали враги. Вниз по течению спускались другие племена и народы и селились рядом, способствуя смешиванию кровей. То есть река не только кормила рыбой, становилась средством перемещения людей и товаров, но и «смывала» чистоту нации, смешивала людей, традиции и привычки. Недаром столько разных названий на разных языках есть и у Днепра, и Дуная. К чему это я про реки? Да к тому, что смытые водами и историей цивилизации, к примеру Трипольская, никакого отношения к нам, сегодняшним, не имеют. Я не знаю, куда ушли трипольцы, с кем они по пути смешались, во что переродились. На эту тему наши историки могут фантазировать десятилетиями, меняя свои версии истории в зависимости от политической конъюнктуры. А вот из более или менее чистых этносов в мире остались только саамы и другие северные народы. Остались потому, что к ним, на далекий и неприветливый Север, никто не спешил на ПМЖ. В Африке тоже можно отыскать чистокровних пигмеев и тутси. А искать чистокровних этнических украинцев в Украине я бы не стал. Нация, основанная на этноцентризме, обречена на внутренние проблемы и противоречия еще больше, чем политическая нация, которую, как мне кажется, и надо формировать в стране. Украина всегда была благодатным краем, привлекавшим к себе десятки племен и этносов. Пускай кто-то считает себя чистокровным украинцем или чистокровным русским, чистокровным русином или гагаузом, но личная чистокровность не должна становится критерием отбора в политическую партию или на работу. Особенно в такой богатой реками стране, как Украина.

Моя знакомая немецкая старушка часто летает в Северную Африку, чтобы посмотреть на высоких и молчаливых туарегов – кочевников Сахары. За небольшую плату они берут с собой иностранных туристов на несколькодневный переход по пескам пустыни. Туареги всегда кочевали по Сахаре на верблюдах. От одного оазиса к другому. Незаметно для себя они и сейчас пересекают по песку границы нескольких государств, поделивших между собой Сахару. Почему-то они не думают о собственной государственности, не хотят осесть где-нибудь у реки, на берегах Нила. Им больше нравится быть независимыми от государства. Независимыми и свободными. Нам же хочется, чтобы государство зависело от нас. Нам хочется сообщить миру, что он должен о нас думать и знать. В мире много стран и странностей. У нас есть возможность превратить Украину из странности в страну. Только для этого нужно разделить мифы и реальность и в будущем стараться не менять их местами в сознании сограждан и представителей других стран.

...

Октябрь 2007

Индиана Джонс и Трипольская тайна

Сон разума порождает диссертации и многое загадочное другое. Знакомый ученый недавно с улыбочкой на остроносом лице сообщил, что другой ученый защитил диссертацию по трипольскому языку – вроде бы ему удалось воссоздать этот самый язык и даже его фонетический ряд – то есть звучание. Хорошо бы еще восстановить пару десятков народных трипольских песен и сравнить их с украинскими: а вдруг они мелодичнее и задорнее? Такие вот вопросы после разговора с остроносым ученым сопровождали меня по дороге ко сну, а сон приснился – не для диссертации. Сон больше на фильм ужасов оказался похожим. На фильм добрых ужасов. Или, по крайней мере, не очень злых. Видно, это и был тот самый сон разума.

Приснился мне упомянутый ученый, только в исполнении Мэла Гибсона. Кстати, в начале сна титры промелькнули. Запомнилось только название: «Индиана Джонс и Трипольская тайна». Там, в сне-фильме, страна, очень похожая на нашу, к президентским выборам готовилась. Поэтому ученого, открывшего тайну древнего языка, вызвали прямо к президенту и приказали выяснить древнее трипольское заклинание, которое поможет президенту на новых выборах победить. Про магическое заклинание к тому времени президенту уже было известно от одного из своих советников, правда, предстояло еще выяснить, как оно действует. Взял ученый свою молодую блондинку-секретаршу, две лопаты, два фонарика, термос с «Нескафе» и поехал на самое отдаленное, самое заброшенное и самое малоизученное из древнетрипольских городищ. На низком небе сгущались зловещие тучи, но смелый ученый не собирался пережидать грозу. Он вонзил клинок лопаты в древнюю землю и тут же услышал встречный звон железа. Вдвоем с секретаршей они расчистили вход в подземелье. Быстро разгадали загадку доисторического замка и попали в святая святых древней цивилизации. Уже там, в разных уголках подземелья, произносил ученый по очереди все восстановленные им по крупицам трипольские слова и прислушивался, проверяя: не срабатывает ли слово как заклинание. Много времени провели они вдвоем в этом опасном месте, но в конце концов выполнил он поставленную задачу. И вот, через несколько месяцев, защитив еще одну диссертацию по суевериям и заблуждениям древних трипольцев, вернулся он на то самое городище. Вернулся в четыре утра, за три часа до открытия избирательных участков. Вернулся уже один, без блондинки-секретарши, которую сманили работать в СНБО. Вернулся, спустился в подземелье и в нужном месте произнес нужное трипольское слово. И загудело все вокруг, затряслись стены подземелья, и ожили окаменевшие пять тысяч лет назад трипольские пчелы, и вырвались они наружу, и стали летать низко над землей по всей стране, жаля всех избирателей, кроме тех, которые шли проголосовать за президента, поддержавшего объективную историческую науку. Вы спросите: а как они различали избирателей? А очень легко – ведь у нас и другие науки на месте не стоят. Первая разбуженная заклинанием пчела была подробно изучена учеными, которым удалось выяснить, что ее отпугивает запах корицы. Вот и посоветовали верным избирателям накануне пирогов с корицей напечь и угостить друг друга. Ясное дело, что президент снова победил и снова объединил страну, а тех, кто не хотел объединяться ради единства, всех пчелы покусали. Насмерть.

...

Апрель 2008

Виктор Ющенко – украинская загадка номер один

Поговорка «Короля делает окружение» как нельзя лучше подходит ко всем украинским политическим «королям», включая и самого сановного из них – президента. Нет окружения – не будет и короля. Был у нас президент Кравчук, которому не везло с окружением. Не в том смысле, что оно было неправильное, а в том, что было оно никакое – ни рыба ни мясо. А вот Леониду Данилычу Кучме с окружением поначалу везло. Окружение ведь – инструмент тончайший, поэтому если кто в это окружение без ума попал, то не только ему самому плохо будет, но и главе государства. С Дмитрием Табачником президенту Кучме везло – он человек умный, образованный и интеллигентный. Никогда слишком явно из-за спины президента не выглядывал, и хоть и получил прозвище «серый кардинал», но никаких конкретных обвинений в кознях и интригах за спиной Леонида Даниловича публично в его адрес не выдвигали. Есть, кстати, еще одно забавное неписаное правило: чем активнее окружение – тем пассивнее король. То есть король может отдыхать, если уверен, что контроль над ситуацией находится в жестких и надежных руках. Руки господина Медведчука были тоже очень жесткими, а вот об их надежности судить не берусь – в палаты президентской администрации меня никогда не звали, а когда попытался в 2005 году сам напроситься, чтобы посмотреть на организованную в коридорах власти книжную выставку, ответ был краток: «Ему тут нечего делать». Ответ исходил от окружения нынешнего президента, и это было символично. Я вдруг понял, что кроме ближайшего жесткого и надежного окружения чуть дальше от ядра власти находится этакий вязкий, непроходимый и неистребимый защитный чиновничий слой. Защитный потому, что он защищает свою позицию от потенциально враждебного внешнего мира. Президент Ющенко поначалу думал, что его самое лучшее окружение – это соратники по революции. Окружил он себя соратниками и успокоился на некоторое время. А тем временем бывшее революционное окружение «короля» отдыхало от победы, да и сам «король» отдыхал от своей победы, поэтому было в стране тихо и уютно, как на сеновале в деревне. Что было дальше, вы помните. А потом пришел господин Балога. Точнее, не пришел, а пригласили. И сразу врагам президента стало непонятно, чего ждать. Ведь от самого президента все знают, чего ждать. Призывов к дружбе, к единению, к использованию уникального шанса. Впрочем, если без иронии, то Виктор Ющенко – единственный среди политических лидеров страны, у которого есть конкретное видение собственной Украины, той, которую он хотел бы успеть собрать из некачественно нарезанного постсоветского территориального LEGO, состоящего из 47 миллионов иногда думающих кубиков. Его видение вполне конкретно: подальше от Востока, поближе к Западу, членство в НАТО и в ЕС, преобладание духовных ценностей над желанием покушать, чествование «правильных» героев, создание такой патриотической идеологии, чтобы сам Путин позавидовал. Притом желательно найти в украинских корнях побольше трипольского влияния. Триполье для переформатирования национальной идеи куда лучше годится, чем отталкивающая уже своим названием Киевская Русь.

Все бы хорошо, но в реальности вопрос о духовных ценностях не срабатывает в предвыборной борьбе. Да и врагов конкретного президентского видения Украины может оказаться больше половины населения. А поэтому тут как нельзя кстати вспомнить китайскую пословицу: «Большой путь начинается с первого шага». Пока за Виктора Ющенко «шагает» господин Балога, вызывая своими действиями гнев и боязнь у представителей противоположного лагеря, сам президент продолжает редактировать свой большой путь к Другой Украине. И поступает весьма элегантно, по-восточному, пытаясь объединить своих врагов со своими полудрузьями, зная, что в жарких объятиях они или передушат друг друга, или, устав от борьбы, обратятся к нему же за помощью. Причем обе стороны обратятся. Называть его «предателем» из-за призывов создать широкую коалицию – слишком банально. Предателями были уже почти все наши политики. А кто не был – у него это впереди. Нет, президент Ющенко учится организовывать схватку, над которой потом можно будет постоять, повздыхать и, в конце концов, сказать уставшему народу: «Видите, какие у нас неправильные политические силы! А ну-ка попробуем мы создать новую партию с новым названием, чтобы объединить в ней всех разочарованных нынешними партиями. Жалко, названий для партий и блоков мало осталось, но мы возьмем на работу молодых креативных менеджеров – они что-нибудь обязательно придумают».

...

Октябрь 2007

Вертикальный Янукович

Да, есть у нас две Украины: горизонтальная и вертикальная. Горизонтальная – она западная и по своей политической традиции – кумовская. Не знаю, досталась ли эта «кумовская» политическая традиция нам в наследство от Трипольской цивилизации, но президент Ющенко – яркий представитель этой традиции. «Кумовской» политической культуре свойственны дружеские похлопывания по плечу, отсутствие серьезных наказаний за неисполнение поручений и, соответственно, отсутствие серьезной ответственности за свою деятельность. Эта культура демократична до безнадежности. А вот вертикальная политическая традиция нам давно знакома еще по советским временам. На Восточной Украине она до сих пор в действии, и Виктор Янукович – ее яркий представитель. Про его «начальственный» характер знают все. Система жесткой вертикальной иерархии имеет тюремно-военное происхождение. И в тюрьме, и в армии (если она только не развалена) существует строжайшая ответственность за выполнение обещаний или исполнение приказов. Виктор Янукович, получи он в 2004 году полномочия Кучмы, выстроил бы обе Украины в шеренги. Что бы было потом – большой и тревожно-красный знак вопроса. Но этого не случилось. Проиграв президентские выборы, Виктор Янукович решил учиться. Нанял себе американских и других советников, стал брать уроки украинского языка, а совсем недавно даже заговорил по-английски. Во время своих официальных визитов в Европу он даже научился производить приятное впечатление на европейских политиков. По крайне мере от двух из них, встречавшихся с Януковичем, я слышал положительные отзывы, которые можно было бы перевести на общепринятый среди наших политиков язык словами «нормальный пацан, с ним можно иметь дело». Таким образом, пока оранжевые победители спали или занимались другими приятными делами, Янукович интенсивно проходил свои университеты, и меня не удивит, если он и дальше будет учиться и набираться политического опыта. Плохо только, что, становясь более красноречивым и образованным, он как бы теряет свою физическую самоуверенность. И мимика его лица в последнее время чаще выражает сомнение, чем твердость или решительность. К чему бы это? Может, библейское «многие знания ведут к многим печалям» (извините за неточную цитату)? Или же понимает он, что процесс обучения и самосовершенствования не гарантирует ему дальнейшее лидерство в Партии регионов?

Но что бы с ним не случилось, а за время работы премьер-министром и за время своей вечерней учебы он полностью поменял имидж. Уже и следов не сыщешь его пророссийских настроений. Уже и в московской прессе его критиковали за нелюбовь к восточному соседу.

Неужто он теперь Украину любит больше, чем жизнь? Если да, то какую – горизонтальную или вертикальную? Или обе?

Во всяком случае по скорости смены имиджа (и лексики) Виктор Янукович среди политических лидеров страны держит пока первое место.

...

Октябрь 2007

Александр Мороз

Недавно мне посчастливилось побывать на Кольском полуострове, где сам безрадостный пейзаж заставляет людей чаще смотреть внутрь себя, чем искать красивости во внешнем мире. Там я познакомился с Еленой Козловой, писательницей из Сыктывкара. Она – представительница народа коми – мне и пояснила, что бывают нации и культуры наступательные, а бывают отступательные. Я никогда прежде этой теории не слышал и рад бы порассуждать на столь интересную тему, но – не время. Сейчас мы все временно погружены в раствор концентрированной политики, и в этой ситуации есть только один плюс: политика – не кислота. Погрузи нас в концентрированную кислоту – прощай, жизнь и родина. А из политики все-таки выбраться можно. Иногда с потерями, иногда даже без потерь. Можно, конечно, и не выбраться. Но тогда ты уже сам в этом виноват!

Я вот думал, что Александр Мороз наконец-то выбрался из политики и теперь поживет спокойно и в гармонии с окружающим миром. Оказалось, я не прав. Остался он у руля вытащенного (для капремонта) из воды крейсера социализма. Поплывет ли этот крейсер куда-нибудь после ремонта? Да и состоится ли ремонт? Все это пока не известно. Ремонт ведь больших денег стоит! Ну а сам капитан – лидер социалистов – как человек и как политик уже давно состоялся. Биография его ясна и прозрачна. В постсоветскую политику пришел из советской политики. Мороз был (извините, трудно употреблять настоящее время к вылетевшим из властной обоймы) представителем старой, но доброй традиции: название его партии соответствовало декларируемой партией идеологии. Теперь у нас таких партий в парламенте нет. Какая, к примеру, идеология прочитывается в названиях «Наша Украина – Народная самооборона», «Блок Литвина», «Бют»? Вопрос, конечно, риторический! Коммунисты – не в счет. Они сами в коммунизм не верят и другим мешают.

Мне когда-то подумалось, что будь Александр Мороз (а не Леонид Кравчук) первым президентом Украины, у страны был бы хоть какой-то толчок к политическому развитию. Но в 1991 году он не оказался в нужном месте в нужное время. А потом, вспоминая теорию, услышанную на Кольском полуострове, могу сказать, что выбрал он для себя не самую эффективную позицию. В то время, когда в стране стали быстро формироваться наступательные политические, но не идеологические силы (это уже позже некоторые из них стали отступательными и исчезающими), он сделал ставку на стабильность и вечность социалистических ценностей. И действительно, поддержка у СПУ все эти годы была более или менее стабильной, и даже присутствие других партий, эксплуатировавших слово «социалистический» в своих названиях, не влияло на процент сторонников СПУ. Воспитанник советской компартии, Александр Мороз, как и все настоящие политработники, хотел сделать карьеру в партии, хотел быть лидером, но, как мне кажется, на лидерстве в партии его амбиции заканчивались. Идти дальше ему и хотелось, и «кололось». Может быть, я его недооцениваю. Может, мои догадки совершенно не верны. Но политическое поведение А. Мороза мне подсказывает, что он предпочитает коллективную ответственность личной. Да, он участвовал в президентских выборах, и при этом харизмы у него было больше, чем у Леонида Кучмы. И если б он стал президентом (не вместо Леонида Кравчука, а, скажем, третьим президентом), то у руля страны оказалась бы не его личность, а Социалистическая партия Украины. То есть привел бы он не олигархов и друзей, а соратников и тех, кто ими притворяется.

Но это всего лишь (писательская) попытка представить себе кусочек альтернативной истории Украины. А если вернуться ко дню сегодняшнему, то можно сказать только одно: Александр Мороз, оставшись у руля партии, доказал, что СПУ слабее своего лидера. Нормальная, точнее – настоящая политическая партия должна быть сильнее лидера – посчитайте, сколько лидеров сменили за последние десять лет лейбористы и консерваторы в Британии. Только таким образом они остаются идеологическими и наступательными политическими силами. Партия, не способная «омолодиться» после проигрыша, обречена на то, чтобы стать отступательной силой. Она, конечно, может вступать в борьбу с другими отступательными блоками и партиями за тесное и сильно урезанное место под солнцем. Может даже на недолгое время вернуться в парламент, как вернулся тоже отступательный Блок Литвина. Но у блоков-коктейлей не бывает постоянных избирателей, а у СПУ такие избиратели были, и мне их искренне жалко.

В грамматике английского языка присутствует «будущее в прошлом». То же самое я могу сказать о политическом будущем нашего сегодняшнего героя.

...

Октябрь 2007

Ваше благородие, госпожа победа!..

Когда-то, лет шесть-семь лет назад, я хотел было написать книжку про Юлию Тимошенко. Не документальную, а как бы роман под названием «Девчонка-нержавейка». Думал, да не написал. Другие сюжеты победили. Впрочем, за несостоявшейся героиней моего романа я продолжал и продолжаю пристально следить. Особенно интересно за ней следить в моменты ее побед. Так уж выходит, что очень часто она побеждает, но ее победы оказываются «сизифовыми», что, впрочем, ее не обескураживает, а только мобилизует для следующей победы.

Вот и очередная победа, еще более впечатлительная, чем прежние, досталась ей в нелегкой политической борьбе. Кажется, она даже сама не ожидала такого многопроцентного успеха. Откуда он? Кто-то скажет – харизма, правильно выбранная народная прическа, радикальность. Все будут отчасти правы, но я попробую оставить эти несомненно важные составные части ее очередной победы на закуску. А поразмышлять хочется о другом. Если говорить «политически», то В. Ющенко куда радикальнее, чем Ю. Тимошенко. Он конкретно зовет нас в НАТО, тем самым отталкивая от себя и блока НУ-НС миллионы сторонников Варшавского договора и нейтрального статуса. Он конкретно и целенаправленно добивается признания ветеранов УПА Героями Украины, чем отталкивает от себя ветеранов Советской армии, он обещает, что русский язык никогда не станет вторым государственным. В. Янукович тоже радикален: он обещает, что русский язык станет вторым государ ственным, и обещает референдум по НАТО. А Юлия Тимошенко на фоне недружественной полемики двух Викторов избрала беспроигрышную тактику: она красиво молчит на темы, которые раскалывают общество. На самом деле ей должно быть глубоко фиолетово членство Украины в НАТО, да и русский язык ее не волнует. Она знает, что прими она конкретную и ясную позицию по этим вопросам – пойдут от нее сторонники к одному из Викторов, а то и вообще к Петру Симоненко. Поэтому рецепт успеха от Юлии Тимошенко универсален: обещать максимум, комментировать минимум, апеллировать к наиболее абстрактным понятиям, таким как справедливость, счастье, процветание. И тогда справедливость обязательно победит.

И действительно, на бытовом уровне язык популизма, которым замечательно овладела Юлия Тимошенко, не годится для настоящих политических мессиджей. Язык популизма – это язык обещания перераспределений всего в пользу голосующих за тебя. «Социальные инициативы» президента выглядят на фоне риторики Ю. Тимошенко бледновато. Что может действующий президент? Он может попросить Кабинет министров учесть его инициативы в бюджете. Я не буду писать, что может в ответ сказать (или вслух подумать) наш родной Кабмин. А вот в момент нахождения вне власти можно обещать намного больше, чем тогда, когда ты уже у власти находишься, – таков неписаный закон украинской политики. Ты обещаешь – за тебя голосуют.

...

Октябрь 2007

Между языком и наковальней

После очередного окончания политического кризиса на Украине прошли долгожданные дожди. И наконец президент Ющенко вспомнил про засуху, длившуюся целый месяц, и дал указание своему злейшему другу премьер-министру Януковичу «разобраться с проблемами сельского хозяйства, связанными с засухой». Или это уже после указания президента пошли дожди? Как результат указания? Уже и не скажу точно. Политическая обстановка последних месяцев как-то разучила меня задумываться о датах и президентских указаниях. Я понял, что только природные явления подчиняются логике и законам природы. Все остальное, особенно человеческое и украинское, никаким законам не подчиняется, происходит спонтанно и без повода, или же расстояние от повода до реакции может измеряться годами. У каждой традиционной песни есть припев. Он чаще всего запоминается лучше, чем неповторяющиеся куплеты. У Украины много припевов, все они одновременно служат якобы политическими лозунгами, типа «Не зрадь Майдан!»

В 2004 году я сам провел на Майдане три недели, и первое, что я заметил тогда, это то, что проклятый украинский вопрос о языках вдруг исчез. На Майдане говорили и по-русски, и по-украински. Возник даже своеобразный девиз: «Главное – не на каком языке говорить, а что говорить!» Правда, вскоре после победы «оранжевой революции» победители забыли об этом девизе, и началась новая война языков. Точнее, война украинского языка против русского. И стали политики всех для этой войны мобилизовать. Всех, кроме крымских татар, у которых есть свой крымско-татарский язык, а поэтому они в войнах чужих для себя языков участия не принимают. Все, впрочем, давно привыкли, что во время предвыборной парламентской или президентской кампании одна политическая сила всегда обещает сделать русский язык вторым государственным, а вторая сила обещает никогда не допустить этого.

Вот и оказываюсь я, как русскоязычный и как один из восьми миллионов этнических русских, живущих на Украине, между молотом и наковальней.

Я помню, как сразу после получения Украиной независимости началось возрождение украинского языка. Правда, началось оно указами и лозунгами. Одним из первых указов Министерства культуры независимой Украины был указ об удалении из печатных машинок учреждений культуры трех русских букв и о переводе всей деловой переписки на украинский язык. В то время на киностудии имени Довженко готовился совместный кинопроект с Казахстаном, и очередное письмо в Казахстан написали на украинском языке, хотя раньше переписывались по-русски. Ответ пришел на казахском языке. На этом совместный проект и умер. Не нашлось другого общего языка, кроме русского, а по-русски переписываться Украина не захотела.

Начиная с 1991 года я сотни раз слышал один и тот же вопрос: «А почему вы не пишете по-украински?» Мое терпение до сих пор не иссякло, и я иногда по нескольку раз в неделю объясняю, что родился в России, пишу на родном языке потому, что на любом другом буду писать намного хуже. Сейчас этот вопрос задают уже без былой агрессии, а скорее с любопытством. Ведь разговариваю я по-украински практически без акцента. Но пока политики «дерутся» языками, как дубинками, языковой гармонии в нашей стране не наступит. За годы независимости появились политкорректные писатели, пишущие прозу и по-русски, и по-украински. Я свою политкорректность проявляю по-другому: в прямых эфирах на радио и по ТВ чаще говорю по-украински, чем по-русски, и считаю, что этого достаточно. С 2000 года мои романы переводятся на украинский. Первый перевод «Пикника на льду» издатель считал не коммерческим, а политическим. Однако оказалось, что украиноязычный книжный рынок тоже достаточно активный, и мои следующие книги на украинском продавались лучше, чем я ожидал.

Все эти годы я выступал против придания русскому языку статуса второго государственного, но в конце концов понял, что все это просто политическая игра. И дискуссия о языках нужна только политикам. У народа нет никаких языковых проблем. Разницы между русским и украинским меньше, чем между немецким и голландским. В Киеве я часто слышу, как вопрос задается по-русски, а ответ звучит по-украински, и все остаются довольны. Поэтому я больше не выступаю ни «за», ни «против». Я просто пишу романы. Пишу по-русски об Украине и ее жизни. Об Украине, в которой в разные годы говорили и по-румынски, и на идиш, и на польском, и на русском. На каждом из этих языков творилась украинская культура. Для каждого языка, как сегодня и для крымско-татарского, и для венгерского, есть своя культурная почва. Был когда-то в Китае лозунг: «Пусть растут все цветы!» Я не знаю, какие цветы имела в виду Коммунистическая партия Китая, но очень хочется этот лозунг перефразировать: «Пусть звучат все языки!» Да и совсем не сложно после Мыколы Гоголя быть украинским русскоязычным писателем.

...

Июнь 2007

О каменных героях и истории, которая не учит

В детстве сильных мальчиков всегда учат не нападать на слабых. Сами понимаете: у пацанов период самоутверждения может растянуться на долгие годы. Некоторые, конечно, готовы драться по правилам и с равными по силе, но куда легче бить слабых и не беспокоиться о правилах. Я об этом подумал, насмотревшись по телевизору новостей. И должен сказать, в этих новостях ни слова о воспитании детей не говорилось. Да и не про детей были увиденные мною репортажи, а про существа, точнее, предметы более беззащитные – про памятники. Уже, казалось бы, выиграна первая война против памятников, повержены каменные тираны и диктаторы, поставлены новые каменные герои и стратиги. Великий Грушевский уселся после сытного государственного обеда вальяжно на скамеечке у желтого корпуса университета. К «советским» Тарасам Григорьевичам добавилось немалое число «постсоветских» Тарасов Григорьевичей. Свято место пусто не бывает, да и места у нас для памятников много. Просто героев не хватает пока. Но будут, будут герои. Не сомневаюсь. Правда, учитывая неоднозначность этих героев (и прошлых, и нынешних), надо бы заранее запланировать, чтобы памятники (как демонстрации-антиподы) по разным улицам, а то и регионам разводить, чтобы не стояли на одном квадратном километре молодогвардейцы, Шухевич и Бандера.

Кстати, недавно в Варшаве один журналист спросил меня: «А почему у вас памятники Степану Бандере ставят?» Что было ему ответить? Сказал я, что есть у нас советская традиция: чем больше памятников вокруг, тем больше у народа гордости за свою страну и за ее историю. А он мне: «Но как же можно? У него же руки в крови!»

Скажу вам честно: защищать Степана Бандеру я не стал. Ну не мой он герой! Зато дал польскому журналисту выговориться до конца и узнал от него много интересного. Во-первых, в Польше его считают одним из главных персонажей Волынской резни. А во-вторых, в ответ на уже установленные в Украине памятники Бандере объявили в Польше не так давно конкурс на лучший макет памятника польским жертвам резни на Волыни. И победил в этом конкурсе макет, изображающий бронзовое дерево, а к нему с двух сторон колючей проволокой прикручены тела двух убитых польских детей – мальчика и девочки. Рассказать вам, что произойдет, если этот памятник в Польше установят? Думаю, что сами догадываетесь! А кстати, может, кто-нибудь из читателей слышал хотя бы об одном памятнике убитым в Западной Украине молодым учителям, посланным туда «советизировать» западноукраинских детей? Я не слышал. Хотя знаю, что больша́я часть этих девушек и юношей были отправлены на Гуцульщину и Тернопольщину после войны из Винницы и Винницкой области.

Мы так часто повторяем слово «Европа», как султан в одной восточной сказке повторял слово «халва». Так вот, в Европе давно уже перестали ставить такого рода памятники. В Европе считается, что скульптура должна радовать, а не заставлять чувствовать гордость за себя и ненависть к врагам. В каждом немецком городке на центральной улице или площади стоит какая-нибудь забавная городская скульптура или со сказочными персонажами, или просто изображающая обычных счастливых людей. Ставят, бывает, небольшие памятники писателям и композиторам. То есть тем, кто, не обращая внимания на разрушителей разных мастей, пытался просто создавать прекрасное. И у нас есть свои достижения: Паниковский на Прорезной, Проня Прокоповна на Десятинной, Шолом-Алейхем недалеко от Бессарабки, отец Федор на Харьковском вокзале. У нас ведь так много хороших литературных героев, так много писателей и просто славных украинских обывателей, которые просто своей «не-войной» («не был, не состоял, не участвовал») внесли неоценимый вклад в стабильность и миролюбивость общества. Давайте их ценить больше, чем хитромудрых гетманов и мифических стратигов. Ну а старые памятники? Да пускай себе стоят! Иначе ведь и новым памятникам покоя не будет!

...

Июнь 2007

Наша милиция нас…

Как-то легко и не очень замеченной прошла в медиа новость о том, что на Киевщине милиционеры забрали человека в участок, и после этого его никто не видел. Регулярные смерти задержанных в СИЗО тоже стали обыденными новостями, а в последние недели добавились к этой тематике и новые сообщения о пытках в милиции. Не стоит, видимо, напрягаться из-за этих новостей. Просто началась новая эпоха ГЛАСНОСТИ. Кто сказал, что свобода слова в опасности? Милиция – представители власти. Откровенные материалы о милицейском произволе – это, по большому счету, статьи о произволе власти. А власть, как известно, у нас принадлежит народу. Про произвол народа сейчас тоже начали писать: то недовольные граждане милицейскую машину перевернут, то поймают вора и начинают его бить без санкции прокурора. Конечно, до российских масштабов нам еще далеко. Своих «приморских партизан», целенаправленно убивающих милиционеров, у нас пока нет. А мне, например, не так давно гаишник жизнь спас! Иду я по Набережно-Крещатицкой и вдруг замечаю, что на обычно оживленном шоссе – ни одной машины. Подхожу к углу Ирининской – там своим мужественным телом дорогу машинам преградил представитель ГАИ. А издалека – знакомые, будоражащие кровь звуки. Оборачиваюсь, – вижу, как в американском фильме, из-за холма со стороны моста Метро на шоссе вылетает машина ГАИ с мигалками, по бокам еще какие-то машины. У меня рука сама полезла в карман пиджака, достала мобильник, и стал я эту красоту в стиле «экшн» на видео снимать. Тут за моей спиной – поток непередаваемо возмущенного красноречия в исполнении представителя ГАИ. Меня в потоке только одно возмутило – почему он мне «тыкает». Я почему-то рассердился и пошел к нему, чтобы выяснить, насколько близко мы с ним знакомы и когда переходили на «ты». Когда подошел, его лицо стало почему-то приветливым, и он начал мне доказывать, что у меня плохой слух и он ко мне на «вы» обращался. А потом добавил, что, возможно, он мне жизнь спас. «Они ж и выстрелить могут! Нельзя у дороги стоять, когда Они едут». Обрадовавшись своему чудесному спасению, я продолжил путь. «Они», пролетев на скорости около 200 км в час, исчезли. На их место выехали неспешные «не-Они», и шоссе снова ожило.

Я зашел выпить кофе. Задумался о гаишниках. Захотелось мне их с народом помирить, ведь не любит их народ. Думал я, думал и вдруг понял, что гаишники – это тот же народ, только он по-другому оделся, чтобы чуть лучше жить. И думать надо не о гаишниках, а о власти, о том, как власть с народом помирить? И опять оказался я в тупике. На уровне села власть с народом ми́рится, и даже какая-никакая гармония в их отношениях прослеживается. Даже на уровне района. А вот дальше, где «громада» состоит из тысяч лиц, там и власть свои лица прячет, становится размытой, жадной, жестокой и т. д. Это только на самом верху – конкретные лица, знакомые каждому по телевизору, радио и прессе. Кстати, эти лица нам никогда не «тыкают», за что им огромное спасибо. Они к нам всегда на «вы». Потому что мы – их избиратели, потому что мы – сила. А вот гаишников и милиционеров мы не выбираем. Это они нас иногда выбирают. Так просто, наобум или наудачу. И если вы уж попались им на пути, то начинайте хотя бы с малого. Требуйте, чтобы они к вам обращались на «вы».

...

Октябрь 2010

Вперед к фейс-контролю

Как-то незаметно, но наступательно тема политического дресс-кода обогнала по важности и реакции намного более болезненные темы социально-политической жизни государства. Стали по традиции журналисты и эксперты причину этой внезапной дресс-кодовости искать. Кто-то предположил, что вся тема возникла из-за разнообразия неполитического гардероба Юлии Тимошенко. Мол, с рюшечками и вырезами ее в Кабмин не пустят не из-за оппозиционности, а по правилам нового украинского политического этикета. А вот если оденется как обычная украинская серая мышка, то пускай заходит: кто на такую смотреть будет, а тем более – кто ее пойдет слушать?! Эта теория мне симпатична, но меня волнуют другие вопросы: запрещены ли в Кабмине вышиванки? А если разрешены, то разрешены ли косоворотки и рубашки-толстовки, подпоясанные веревочкой? Парламент у нас, конечно, тоже в смысле одежды не лыком шит. Он у нас часто флэшмобный и напоминает несколько групп футбольных болельщиков – то половина придет в белых футболках с красными сердечками или в бело-голубых галстуках, то какой-нибудь эквивалент южноафриканской вувузэллы принесут, то дымовые шашки. Но депутаты – персоналии яркие. Точнее – персонажи. Им нужны характерные костюмы, интересные, запоминающиеся роли. В парламенте всегда идет борьба между добром и злом, между коллективизмом и индивидуальностью, но заходить в размышлениях на это минное поле не хочется. Тем более, что добро и зло во время борьбы регулярно меняются местами, и в конце концов наблюдатель начинает их путать! Поэтому вернемся в Кабмин! Пусть там сотрудники или особенно сотрудницы выражают свое неудовольствие, а порядок должен быть системным, потому как в Украине наконец появилась системная власть. А системная власть подразумевает возможность поставить всех в шеренгу и пройти мимо этой шеренги так, чтобы тебя заискивающе и уважительно провели взглядом не яркие индивидуальности, а солдаты государства, винтики огромной управленческой машины. Думаю, что мужчины претензий к новым правилам иметь не будут. Они еще раньше перешли на дозволенные по новым правилам костюмы Бриони, часы Тиссо и так далее. Единственным еще не четко определенным пунктом дресс-кода является вопрос: на каких машинах можно подъезжать к Кабмину, то есть на работу. Сейчас, когда Кабмин выделил деньги на закупку более 400 машин модели «Жигули», этот вопрос становится более острым. Такую машину охрана Кабмина может не пропустить за шлагбаум. По крайней мере, я ни разу подобных машин перед Кабмином не видел. То, что машина, и здесь я имею в виду настоящую машину, а не модели «Жигули», является частью рабочего костюма чиновника, ни для кого не секрет. Но хорошо бы и этот вопрос отрегулировать в дресс-коде. Ну а парламент, как мне кажется, в дресс-коде не нуждается. Дресс-код может окончательно убить интерес избирателей к своим избранникам. Поэтому достаточно было бы на входе в парламент ввести обычный «клубный» фейс-контроль. Чтобы фейсы в парламенте всегда были гладковыбриты и улыбчивы и чтобы депутаты, споря о государственных делах, не били друг друга по фейсу.

...

Октябрь 2010

Youtube and наша изобретательность

В советское время инициатива была наказуема, в постсоветское – поощряема или, во всяком случае, безнаказана. Самыми инициативными государственными мужами, по результатам неофициального предвыборного конкурса, можно назвать губернаторов Сумской и Черкасской областей. Губернатор Сумской, конечно, обошел своего коллегу из Черкасс по очкам. Точнее – по сложности запущенной операции и по количеству вовлеченных в нее граждан. О том, какую пирамиду построили в Сумской области к выборам специалисты по многоуровневому сетевому маркетингу международного класса, уже писалось в украинской прессе. Товар, конечно, оказался специфический, можно даже сказать, воздушный. Ведь понятие «голос», если не иметь в виду тот голос, которым на роликах в YouTube губернатор выступает на собрании многоуровневых сетевиков, не имеет реального значения, пока его не подсчитали. А в выборах, как всем известно, побеждает не тот, за кого голосуют, а тот, кто контролирует подсчет голосов. И тут сразу возникает нечаянная радость: да нормальные, демократические выборы у нас впереди. Ведь если покупают голоса, значит, с контролем подсчета голосов есть проблемы. А может, даже и не будет контроля подсчета? Будет просто подсчет? Или же политические силы – особенно одна под номером «один» (это такой номер в каждом районе и области вытащили при жеребьевке представители одной и той же политической силы? Вот везунчики!) – не уверены ни в возможности контролировать подсчет, ни в народной любви в свой адрес? Нет, любовь наверняка есть. Только вот подсчитать ее трудно. Да и народ у нас, как женщина: сегодня любит – завтра ненавидит. Ну а результат у операции, запущенной в Сумской области под патронатом главы области, может быть очень даже удачным, если избирательной пирамидой охватить все взрослое население. Его там немного, этого населения, так что стоит взять бюджет пирамиды, а это, судя по документам, предоставленным газетой «Панорама» и Киевским бюро журналистских расследований, 17 миллионов гривен, и отправить его на ремонт областной и районных больниц, на лекарства для этих же больниц. Выздоровеет избиратель и сам, без пирамиды, проголосует за партию, которая что-то изменила к лучшему.

Глава Черкасской области, помня, как в советское время у всех спрашивали: «А с кем бы ты пошел в разведку?», осовременил этот далеко не риторический вопрос и решил проверить: «А кто со мной пойдет в церковь?» Хотя, конечно, интересовало его куда больше: кто не пойдет! С теми, кто с ним в церковь не пойдет, ему, а также, вероятно, политической силе, которую он представляет, не по пути. Но он, надо отдать губернатору должное, позвал в церковь только подчиненных госслужащих. Бизнесменов в церковь не позвал. Они этого не заслуживают, судя по другим роликами, которые появились в YouTube, где он нешуточно обещает «закрыть» одного бизнесмена, притом обещает, что повод легко найдет. (Кстати, вроде бы человек слова! Промелькнула уже новость, что «закрыл».) А другому пообещал случайно перерубить ковшом экс каватора электрокабель, ведущий к его дому, а потом так же случайно ковшом водопровод задеть. Может, так и надо с ними, с этими наглыми бизнесменами, поступать? А то действительно, приглашают их в областную администрацию на серьезную встречу о деньгах (а вы ведь знаете, что все серьезные встречи, даже на самом высшем уровне, – они, в конечном счете, о деньгах), а они своими мобильниками тайно серьезные государ ственные разговоры на видео записывают и потом в этот YouTube вывешивают. Не было бы ЮТюба, как спокойно и эффективно можно было бы руководить! Надо что-то делать! Или госчиновников инструктировать о всех потенциальных опасностях Интернета, или, приглашая кого-то на серьезный разговор (а я уже сказал, о чем у нас все серьезные разговоры ведутся), приказывать охране обыскивать гостей и изымать на время разговора все предметы, способные сохранить для мировой истории доказательства того, что страна наша до сих пор пребывает в стадии транзиции, то есть между демократией и Советским Союзом, проще говоря: между небом и землей. На небо мне как-то не хочется. Хочется, чтобы мы опустились на землю и чтобы эта земля была цивилизованной, плодородной и, желательно, демократичной. Но о последнем, конечно, не мне решать, а народу. А народ у нас – как женщина.

...

Октябрь 2010

Политика в песочнице

У Украины резко повысилось давление. Пока что в провинции – там, где есть что давить и где народ больше привык к повышенному давлению, чем в центре. В центре, то есть в Киеве, никакого давления не наблюдается. Тут тихо, и скоро будет скользко – все-таки зима на пороге.

Киев и киевлян государство оберегает от повышенного давления и прочих проблем: тут нам ни выборов, ни предвыборной борьбы. А партия «За Украину» жалуется на давление в Сумах, крымские коммунисты недовольны давлением в Крыму. Да приезжайте все в Киев, тут на вас никто давить не будет. Посидите в хороших киевских ресторанах, сходите в театр, в кино. Отдохнете перед выборами. После выборов-то предстоит работа – начинать дружить с теми, с кем враждовали, и оправдывать тех, кто заставлял вас ощущать давление. Предвыборная борьба на Украине давно стала физической, контактной (по терминологии карате). Где-то бьют агитаторов, где-то бьют кандидатов. Страсти накаляются и будут накаляться до самого 31 октября. Потом – очередная усталость, рюмка успокоительной водки ко сну. И пройдет незамеченной многими очень важная неделя для наших детей – осенние каникулы. Дети, чьи каникулы родители-кандидаты и просто активисты не заметили, никогда ничего хорошего об украинской политике думать не будут.

Мы вчера всей семьей ездили в Переяслав-Хмельницкий, чудный городок в 85 км от Киева. Гуляли по архитектурно-этнографическому заповеднику, по нескольким из двадцати семи переяславских музеев. И меня удивило полное отсутствие детей как на улице, так и в этих музеях, куда, по идее, их могли бы привозить на экскурсии из ближних и даже дальних регионов. В небольшом и уютном Музее трипольской культуры так рассказали об упомянутой культуре, что даже моим детям, не особо жалующим экскурсионное сопровождение, очень понравилось. Но мы оказались там единственными посетителями. А в Музее истории народного сухопутного транспорта (где мы тоже были единственными посетителями) дети с удивленными глазами разбежались рассматривать тачанки, кареты, десятки диковинных саней, кибитки и возы чумаков. И для себя я открыл несколько новых-старых видов «народного сухопутного транспорта». Особенно запомнилась телега-бестатарка для перевозки зерна, немного похожая на гроб. Сразу, конечно, крамольные мысли о портовых проблемах отечественных зернотрейдеров появились, о тех, кто пытается зерно на экспорт продавать. Но я эти мысли прогнал и вернулся к детям. Распланировал нашу жизнь на несколько дней вперед, объединяя их каникулы и свои дела. В оставшееся свободное от учебы время поедем в Черновцы и в Каменец-Подольский. Мы там уже бывали, но по этим городам, как и по Львову, можно ходить бесконечно, отыскивая новые взрослые и детские загадки и совместно пытаясь их разгадать. Если вдуматься, многие проблемы сегодняшней Украины связаны с нездоровой усидчивостью определенной части населения. Те, кто никогда не выезжал из дому ни в детстве, ни в зрелом возрасте, никак не могут поверить, что они найдут общий язык с жителями других регионов. А если проверить архивы и ГОСТы советского детства, выяснится, что песочницы у всех были стандартные, и песок в них был стандартный, и пасочки. Вот только каждого ребенка оставляли вечно играться в своей песочнице, а в соседние – к другим детям – не водили. Вот и политикам, особенно начинающим и не совсем закосневшим в своей вечной борьбе, хочется сказать: вернитесь мыслями к своим детям! Не оставляйте их на каникулы во дворе или на улице рядом с домом. Сделайте им подарок, хоть маленький. Покажите им какой-нибудь удивительный уголок нашей Родины. Может, и сами в процессе этого благотворительного поступка подобреете, очиститесь. Выборы-то у нас будут всегда. По крайней мере, я на это надеюсь. А дети вырастут и, обделенные в детстве вашим вниманием, останутся в обиде. И на вас, и на Родину. Кстати, это всех родителей касается, не только тех, кто сейчас в депутаты баллотируется.

...

Ноябрь 2010

В гостях у львовских бездомных

Жизнь требует обновлений, новостроек и ремонтов. Это касается не только объектов недвижимости. Хотя если уж заговорили о недвижимости, то я имею в виду ту недвижимость, в появлении или обновлении которой заинтересованы самые обычные граждане. Вот вы когда в последний раз слышали об открытии нового детского садика, новой школы или новой тюрьмы (естественно, тюрьмы европейского класса)? Лично я что-то не припомню! Особенно – про новые тюрьмы! Но это тема отдельная и, кстати, совершенно не скользкая. Но я сейчас о другом! Я о том, что некоторые наши представления и мысли о жизни давно уже стали «недвижимостью». Мы с ними срослись и менять эти представления не собираемся. По крайней мере, пока вдруг что-то не заставит нас оглянуться назад и задуматься.

Вчера утром я вернулся из Львова, где провел замечательные два дня гуляя, фотографируя, встречая знакомых и незнакомых. Знаете, как бывает? «Ой, давай я тебя познакомлю с господином П. Интереснейший человек!» – говорит твой знакомый господин В. Так и выстраиваются бесконечные цепочки человеческих отношений, которые объединяют людей не хуже, а иногда даже лучше, чем интернетовские социальные сети. Но в этот раз моя хорошая знакомая, узнав, что я хочу съездить в Винники – местечко в нескольких километрах от Львова, сказала: «Давай я тебя туда отвезу! И покажу одно интересное место!» Какой писатель откажется посетить «интересное место»? Вот и я сразу сказал «да»! Так мы попали в гости к львовским бездомным. Эти бездомные, правда, уже пребывают в другом статусе. Они сейчас в процессе выхода из «бездомности» благодаря общине взаимопомощи «Оселя», организованной семь лет назад. Здесь сейчас живут и работают 25 бывших бездомных. У каждого – своя маленькая комнатка: женщины живут на первом этаже, мужчины – на втором. Тут же они и работают: двое мужчин научились расписывать тарелки, да так, что с трудом верится, что эти мастера никогда не оканчивали художественный институт! Другие работают в специально построенных рядом мебельных мастерских: перетягивают мягкую мебель, реставрируют. Есть у общины и благотворительный магазинчик, в котором продается подаренный магазину добровольцами сэконд-хэнд: одежда, игрушки, мебель и так далее. Продавец-директор Инна, попав во Львов из России, тоже жила какое-то время в общине, но потом вышла замуж и вдвоем с мужем они сняли комнату в Винниках. Но работу в благотворительном магазинчике она не оставила. А в холле жилого корпуса на доске объявлений висят два листка с четко расписанными доходами и расходами общины. Там же виден и выторг магазинчика, и заработок мебельных мастерских, и расходы на электричество и бензин. «Оселя» беспокоится не только о своих обитателях. Регулярно обитатели сообща готовят обед на 150 человек и отвозят его во Львов, чтобы накормить бедных и бездомных. К ним же приезжают помыться и постираться те, кто еще не готов покинуть улицу и попробовать вернуться к нормальной жизни. Путь назад к нормальной жизни не бывает легким и быстрым. Он требует мужества и терпения как от человека, захотевшего этот путь пройти, так и от людей, готовых такому человеку помогать. Наверное, это не странно, что именно во Львове темою бездомности занимаются не только городские власти, но и общественные организации со множеством волонтеров в своих рядах. Этой осенью три таких организации, включая общину взаимопомощи «Оселя», «Центр учета и ночлега бездомных» и общественную организацию «Народная помощь – Львов», решили объединить свои усилия. Они разработали модель выхода человека из бездомности. Чем-то эта модель напоминает известную программу «10 шагов навстречу людям», только эту модель логичнее было бы назвать «10 шагов назад, к нормальной жизни». Эти 10 шагов включают в себя не только возобновление утерянных или украденных документов, психологическую и медицинско-гигиеническую реадаптацию, но и самое, должно быть, важное для возвращения к нормальной жизни: создание не «ночлежек», которые уже на самом деле имеются и работают, а социальных общежитий, дотируемых или государством, или спонсорами, а лучше и теми и другими. О постройке социального общежития мечтают и организаторы общины взаимопомощи «Оселя». Пока что «выпускники» общины живут в съемных комнатах в Винниках и в соседних селах. Они стремятся к самостоятельности, но заработать на самостоятельность нелегко.

...

Ноябрь 2010

Кто ответит за украинский базар?

У Украины свои традиции, с которыми можно бороться, а можно и поддерживать их: все в вашей власти и от вашего выбора зависит. На Майдане депутаты наконец-то начали прием избирателей. Но чтобы иногороднему избирателю попасть к депутату, надо в столицу ехать. Да еще и неизвестно, что принесет такой визит избирателю. Ведь депутаты наши – сказочники. Им бы побольше детишек вокруг себя собрать, и желательно, чтобы те с открытым ртом их слушали. А если рядом еще и телекамера или просто журналисты, то актерские данные наших политических сказочников просто утраиваются. Пока одним избирателям одни депутаты что-то говорят, другие личности – вроде бы представители профсоюза таксистов – встречаются с вице-премьером и получают какие-то обещания: мол, налоговый кодекс к таксистам станет добрее, а то и вообще таксистов он касаться не будет! А у меня в это время совсем домашние проблемы: надо сыновьям белые сорочки для школы купить. Старые-то вроде и не старые вовсе, но теряют свою белизну. После этой фразы могла бы прозвучать реклама известного стирального порошка, но не прозвучит. («На этом месте не может быть вашей рекламы!» – такой слоган мне ближе по духу.) И вот хожу я по магазинам, смотрю на детские размеры белых сорочек отечественной фабрики «Каштан» и чего-то не могу понять: почему белая рубашка для школьника стоит 250 гривен?! Не полезла у меня рука в карман за гривнами при такой цене. Вот поеду скоро в Англию, куплю там запас белых сорочек по 3–4 английских фунта (35–45 гривен по-нашему) за штуку, привезу домой и успокоюсь. В Англии, конечно, это не «каштановские» рубашки, а «маркс-энд-спенсеровские», но я думаю, что мои дети не обидятся. Все-таки я их не избаловал.

И вот кажется мне почему-то, что не все экономические проблемы нашей страны сводятся к Налоговому кодексу, который действительно очень нужен, если мы не хотим случайно пережить собственную страну? Кажется мне, что часть проблем внутри наших мозгов засела. Нам ведь в конце восьмидесятых – начале девяностых никто не объяснял, что такое рыночная экономика. Мы ее заново, с нуля изобретали, стоя на стихийных и не стихийных рынках. И вот с этим опытом и «знанием» продолжаем жить и сегодня. Да, хорошо бороться за свои права и против неправды. Я сам неоднократно боролся и неоднократно уставал от этой борьбы, и каждый раз причина, толкавшая меня на борьбу, сама отмирала по причине каких-то социально-экономических изменений. Но тут же появлялась новая причина для борьбы. Налоговый кодекс я, впрочем, такой причиной не считаю. Но сначала хочу вспомнить веселые девяностые. Сенной рынок, уничтоженный одним из мэров по просьбе одного из олигархов, пожелавшего построить на месте рынка офисно-торговый центр. Торговые ряды с селедкой и две торговки, хвастающиеся, что у них две селедки при реальном весе в 700 грамм на «настроенных» весах на килограмм тянут. И я с карманными весами в кармане проверяю на своем безмене вес каждой покупки и каждый раз вступаю в утомительную борьбу за справедливость. Что меня тогда поразило, так это то, что, даже зная меня и мои «повадки», продавщицы продолжали меня обманывать и дальше, рутинно вступая со мной в скандальные перебранки и возвращая мне переплаченную часть денег. Эта эпоха мелкого бытового обмана в основном прошла после того, как экономическая ситуация в стране чуть улучшилась. «Это я был злым, потому что велосипеда у меня не было, – говорил почтальон Печкин. – А теперь я добрым буду!» Но ведь мало кто ходил по рынку с безменом или регулярно портил себе настроение, подходя с покупками к «официальным контрольным весам»! Люди принимали обман как непобедимое зло, с которым надо не только смириться, но и свыкнуться, а местами, если возникает такая возможность, то и приобщиться к нему, чтобы купить себе потом велосипед и добрее стать. Государство никого не защищало. Милиция защищала крупных мошенников и гоняла мелких. Человек был сам по себе. Законы, которыми никто не пользовался, были сами по себе. Вся страна даже в солнечные дни жила в тени. Я не буду перечислять все дальнейшие фазы становления нынешней украинской экономики, но корнями она уходит в ранний постсоветский базар. И самое яркое доказательство этому – киевские такси, где нужно сначала с таксистом «добазариться» по цене, а только потом уже садиться в машину. Странным образом некоторые города приблизили себя к Европе простым решением горсовета об установлении счетчиков в такси – это и Тернополь, и Черновцы. А в Матери городов русских по-прежнему продолжается «базар». Видимо, неплохо «побазарили» киевские таксисты с государственным начальством, раз дали команду своим демонстрантам разблокировать центр города.

А я вчера со знакомым относительно мелким бизнесменом в сельскую школу ездил, чтобы посмотреть, на что были потрачены деньги, которые этот бизнесмен для школы через меня передал. Ехали мы туда больше часа и о кризисе разговаривали. У бизнесмена в штате двадцать четыре человека. Год закончил с прибылью 2 процента и не жалуется. Главное, говорит, что людей сохранил, выплачивал им полную зарплату и даже пенсионное страхование каждому сотруднику, а значит, и их семьи поддержал, и уверенности им в это нелегкое время добавил. Да, 2 процента – это просто выживание бизнеса. Но ведь для Запада десятипроцентная рентабельность – почти норма!

Нелегкое время, как мне кажется, у нас еще по-настоящему и не начиналось. Но оно очень даже может начаться не только из-за проблем с бюджетом или оттого, что страна в кредит живет. Скорее, оно начнется от собственной жадности наших отечественных производителей и бизнесменов, закладывающих в товар 200–400 процентов рентабельности. Отсюда и получается, что в недешевой Великобритании или Швейцарии многие товары, в том числе и школьная форма (!), стоят в несколько раз дешевле, чем у нас. Смотрю я на эту «базарную» украинскую экономику, и естественным путем исчезает у меня желание поддерживать отечественного производителя.

...

Ноябрь 2010

Эхо короткой войны

Как только приходит «вето» – наступает настоящая зима. Доллар при морозе в минус двенадцать Цельсия растет, а вот евро съеживается. Этот, казалось бы, неестественный процесс приводит к тому, что люди, получающие зарплату в «долларовых» конвертах, выигрывают еще больше, а вот вынужденные приверженцы евро – проигрывают.

Несколько недель назад прошла по Украине незаметная война. Этакий блиц-криг без победы и без парада. Разослала власть депеши по райдержадминистрациям – выявить и наказать! Кого? Понятно кого – тех, кто получает, и тех, кто выплачивает «конвертированный» заработок. Их, кстати, этих получателей и давателей, можно разделить на несколько разных видов, и я не удивлюсь, если какой-нибудь державный ученый вот-вот защитит диссертацию о вреде конвертов для отечественной экономики. Может, он что-то новое и в этой колонке для своей диссертации найдет. Так вот, газеты и политики все время подразумевают одну схему: работодатель официально платит работнику 500 гривен и неофициально добавляет к ним тысячу в конверте. Эта ситуация вполне привычная, и от нее выигрывают производители конвертов. Но выигрывают на самом деле мало. Думаю, что настолько мало, что сами вынуждены своим сотрудникам зарплату в собственных конвертах вручать. На самом деле гораздо больше таких проплат делается без конвертов простым дедовским способом с двойным пересчитыванием купюр: сначала пересчитывает даватель, потом получатель. После этого купюры уходят в карман и возвращаются в оборот государства в виде платы за товары и услуги. Ведь нет таких денег, которые бы не возвращались в какой-нибудь оборот! Так вот в той умной депеше имелись в виду не только и не столько «конвертники», сколько «бесконвертники» – то есть нелегальные работники нелегальных предприятий, которые, как у нас водится, еще и стоят на учете как безработные и получают официальную помощь от государства. Я, как человек подвижный, много передвигаюсь по родной стране и об этой ситуации знаю по трем разным райцентрам. Ситуация, кстати, получилась совершенно одинаковая. Поручили ответственному работнику администрации исполнить и доложить. Госслужащие райдержадминистраций знают, что, где и как происходит в каждом селе района. Вот и пошел первым делом ответственный работник на одну незарегистрированную как предприятие лесопилку. Поставил хозяина несуществующего официально предприятия на уши, отчего разбежались сразу и спрятались в близлежащих кустах младшие лесопильщики. Довольный ответственный работник составил бумагу и поехал было назад в райцентр. А тут ему на мобильный звонит другой ответственный работник и поясняет, что лесопилку трогать не надо. Она под надзором районного прокурора работает. Ее вроде как «пасут», высчитывая, сколько краденого государственного леса можно через такую лесопилку пропустить и превратить в отечественную валюту. Понял все проверяющий. Остановил машину. Задумался. Вспомнил, что в соседнем селе ребята подпольную СТО организовали и машины там и ремонтируют, и переобувают. Поехал туда, а там тот же облом – даже отъехать от этой СТО не успел, как на мобильный позвонили и сами знаете, что сказали. Чертыхнулся ответственный работник и отправился в другой конец района, где в одной хате заезжие сыровары сыр в ванных производят и в Киев на базар возят. Дальше можно не рассказывать. Еще одна безрезультатная проверка! Только на обратном пути в райцентр повезло ему: ехал он через очередное село и увидел, как двое граждан забор перед коттеджем строят. Остановился, угостил сигаретами трудяг – они с радостью отвлеклись от работы. Рассказали, что хозяин их нанял, а то ведь в селе никаких вакансий! Покурив, составил проверяющий бумагу и, оставив огорченных работников с послевкусием никотина на болтливом языке позади, поехал на свое рабочее место. Я уж не знаю, какое их ожидало наказание за нелегальное строительство забора. Даже не знаю, расплатился ли с ними хозяин коттеджа. А вот держава в лице райдержадминистрации наверняка с ними «расплатится». Депеша ведь была! Да ведь и сразу понятно, что никакого трудового договора хозяин коттеджа со строителями забора не заключал, никто этот договор, соответственно, не регистрировал и никто из рабочих свои честно (?!) заработанные «заборные» деньги декларировать в налоговой инспекции не собирался. А ведь сколько заборов вот так, «втемную», по всей стране строится?! Страшно подумать! Поэтому и бюджет пустой.

Но, как я уже сообщил, война эта была короткой и безрезультатной. Она всегда будет такой, потому что мы – народ-победитель. С таким народом ни одно правительство не пропадет. Ни одно, кроме очень честного. Вот если вдруг народ увидит, что те, кто ими управляет, честные, не богатые и справедливые, тогда, конечно, станет вдруг в стране очень тихо. Потому что все задумаются: как же нам дальше жить. А пока «маетки» госслужащих мало чем отличаются по размеру и высоте заборов от «маетков» богатых бизнесменов, простой человек, который и не вор, и не бандит, честным налогоплательщиком становиться не захочет. Ему надо пример подать. И желательно свыше!

...

Октябрь 2010

Итого: итоги

Время неумолимо тащит нас к праздничному новогоднему столу. У некоторых в мыслях он уже сервирован, остается только разлить шампанское. Но я, будучи реалистом, сначала хочу постучать костяшками старомодных счетов, которые еще используются в сельмагах далеких, полузабытых деревень. Хочу подсчитать плюсы и минусы уходящего года, чтобы лучше понять: с каким настроением, с какими надеждами и вообще – стоит ли входить или въезжать в наступающий заячий 2011-й? Может, лучше остаться в этом, отменив его переименование в «2011» с помощью голосования в Верховной Раде?!

Год 2010-й оказался удивительно длинным и долгим. Я даже не помню, когда и с чего он начался? Парадокс, но так много событий в один год в моей памяти еще не упаковывались. Конечно, большинство этих событий были мелкими и остались в памяти скорее ощущениями, чем историческими фактами. Но все-таки я говорю о довольно тяжелом историческом грузе, который всем нам предстоит перетащить за временную черту в новый год. Хотим мы этого или не хотим. Впервые за годы независимости некоторым недавним чиновникам высшего ранга шампанское придется открывать в тюремных камерах. Только не надо мне говорить, что у них, у бедненьких, не будет шампанского! Не поверю! Свободу у них отобрали, но право на праздник ото брать нельзя! Да и «шампанское в камеру!» – вполне в стиле нынешнего времени. Даже возьму на себя смелость пофантазировать – для оживления новогоднего застолья в камеры к ВИП-заключенным могут подсадить их бывших коллег. Чтобы веселее было. Это тоже вписывается в логику событий последнего времени. Но звон курантов из Москвы долетит до всех: сидящих и не сидящих. Во-первых, потому что своих курантов у нас нет. (И слава богу!) Во-вторых, потому что к московским курантам мы теперь прислушиваемся внимательнее, и это официально. В третьих, мы теперь прислушиваемся ко всему, что летит или доносится из Москвы с подозрением, так как некоторые сигналы оказываются более чем двусмысленными. Но вернемся к итогам. Итак, позвольте мне вам напомнить, что в этом уходящем году мы выбирали президента. Интересно, что среди предвыборных обещаний главных претендентов – и В. Януковича, и Ю. Тимошенко – было и такое: каждый из них в случае своей победы обещал привлечь к уголовной ответственности б/у президента В. Ющенко. Пока шла предвыборная президентская кампания, Верховная Рада отказалась обсуждать последний законопроект уходящего президента о приеме казаков на госслужбу, зато проголосовала за поднятие в три раза размера штрафа за жестокое обращение с животными. Вопросы жестокого обращения с людьми пока что в Раде не обсуждались, хотя поводов было более чем достаточно. Прошла в этом году и не очень официальная «перепись» охотников. Насчитали их более 600 тысяч! Эта хорошо вооруженная и обученная армия, которая, как я думаю, в случае необходимости еще выйдет на охоту и обеспечит свои семьи свежим мясом. Меня пока удивляет только одно: как это еще никто не придумал создать 185-ю политическую партию – Украинскую партию охотников. Такой потенциал! Да и будь в Раде такая партия, наверняка бы депутаты друг на друга стулья не поднимали!

Были в этом уходящем году и громкие дела, «размытые» средствами массовой информации до неузнаваемости и до непонимания: чем же все закончилось. Это прежде всего «Дело врачей» и «Дело историков». Должно быть, эти дела плавно перетекут в новый год, ведь если бы в них поставили точку, то нам бы эту точку показали!

Но все-таки давайте о хорошем! Что новая власть положит нам под главную елку страны, окромя свежеотпечатанного Налогового кодекса?! Дайте-ка подумать… Отставку главы Нацбанка? Это «подарок» только для узкого круга финансово-просвещенных. Нет, главные подарки достались киевлянам: наконец-то перезапустили скоростной трамвай, который при Черновецком был введен в состояние комы. Открыли разные эстакады, мосты и станции метро. То есть облегчили передвижение по Киеву обычных граждан. Ну а самый большой подарок получили будущие роженицы. Теперь начинающая роженица получит 25 тысяч гривен за первенца, опытные роженицы будут получать по 50 тысяч за второго и 100 тысяч за третьего ребенка. К сожалению, в указе не было написано, сколько будет получать мама за четвертого и пятого. Но я полагаю, что тоже не меньше 100 тысяч. Так что видите – подарки есть, и кому-то они достанутся. А учитывая, что будущих пассажиров киевского скоростного трамвая будут рожать по всей Украине, так и хочется выкрикнуть: «Дорогие соотечественники! Любите друг друга в 2011 году! Любите, и от любви у вас появятся дети! Дети принесут вам счастье и достаточно денег на жизнь! Чем больше у вас будет детей, тем богаче будет ваша семья!» Такова простая и понятная арифметика нашей жизни. Ну а если вам уже не до детей, то все равно не грустите! Ведь впереди у нас новый 2011 год! Год пенсионной реформы и жилищного кодекса! Скучно не будет!

...

Январь 2011

Старое новое

Ну прежде всего – со старым Новым годом вас! Ну, с тем, который по юлианскому календарю наступил. Григорианский Новый год мы уже отпраздновали, отпили и отъели вдоволь. И даже отдохнуть желудком и печенью успели, готовясь к новым предвиденным застольным нагрузкам.

Хорошо брать у природы все хорошее, в том числе и от природы чисто человеческой. Человеческая природа – она предрасполагает к радости, и, поколение за поколением, наши люди изобретали все новые и новые поводы для радости, не забывая передавать по наследству следующим поколениям старые поводы. Вот так и накопилось у нас праздников и готовности не дать этим праздникам уйти не замеченными и не отмеченными.

А я вот, представьте себе, и не знаю, как надо правильно отмечать старый Новый год. Нет, вы не подумайте, что я бунтую и призываю вас его отменить! Ни в коем случае! Я просто не знаю, когда правильно садиться за стол, какие блюда должны своим присутствием напоминать о значимости этого праздника. Или тут все как обычно: салат оливье, шампанское, водка, селедка под шубой и т. д.

Вот если взять григорианский Новый год, то есть обычную полночь с 31 декабря на 1 января, – тут все понятно. Впрочем, чего я себе и вам голову морочу?! Отмечайте как хотите. Праздник этот нам очень даже подходит – ведь отмечать старый Новый год мы будет в старой новой Украине. Ничего удивительного, сказочного и неожиданного вслед за полуночным боем часов не наступит. Разве что какая-нибудь карета (или «майбах») ровно в полночь превратится в тыкву, кучер (личный шофер) превратится в серую мышку или в свидетеля обвинения против своего хозяина и так далее – по мотивам всем известной сказки про Золушку (про… да вы и так найдете, кого тут поставить в скобки). Короче: ничего нового. Да, и президент ведь тоже сказал, что больше он нам сказок рассказывать не будет. Чем я хуже президента? Я тоже не буду рассказывать сказки. Расскажу маленькую быль, которая в очередной многотысячный раз подтверждает, что никакой новой Украины нет, а есть хорошо зафиксированная старая, к которой все вынужденно привыкли, адаптировались, анемировались и по поводу которой все (ну почти все) дружно смолчались.

Есть в Днепровском районе по улице Лебедева, 14 государственное учреждение, в народе именуемое ОВИРом Днепровского района. Представьте себе, что вы живете в этом районе и решили оформить заграничный паспорт, чтобы почувствовать свою потенциальную свободу передвижения. Приходите вы туда, а вас сразу отправляют на четвертый этаж и направо по коридору, где, открытая всем ветрам и посетителям, сидит за письменным столиком девушка в джинсах и красном свитере с каштановыми волосами. Перед ней – печатная машинка, должно быть, подчеркивающая бедность и недофинансированность этого заведения. По обе стороны от машинки – разные бумажки, бланки. Первым делом вам надо подойти к ней и получить квитанции для оплаты. Она с удовольствием даст вам все пять малюсеньких квитанций, скрепленных степлером. И буквочки на квитанциях такие маленькие, что вы вряд ли захотите их читать. Да и зачем? Вам дали квитанции, сказали, что заплатить надо (!) в отделении «Приватбанка», которое находится прямо в этом же здании на первом этаже. А потом, уже с оплаченными квитанциями, – в общую длинную очередь. Идете вы в указанное отделение «Приватбанка», просовываете скрепленные квитанции в окошечко. Вам оглашают сумму платежей, сообщая, что комиссия банка за каждый из пяти платежей – 10 гривен. Вас это немного огорчает. (А может огорчить еще больше, если вы узнаете, что эти же платежи принимает Сбербанк без комиссии.) Вы возвращаетесь в ОВИР, чтобы уже стать в очередь. И там, имея в запасе несколько «очередных» часов, вы просматриваете, за что же заплатили в «Приватбанке». Какое же у вас будет удивление на лице, когда вы поймете, что среди платежей за паспорт вы обнаружите и платеж за медицинскую страховку страховой кампании «Каштан» на 70 с лишним гривен! Вы, конечно, можете теперь возмущаться, и снова подниматься на четвертый этаж к девушке в красном свитере и спрашивать ее: зачем вам страховка, если вы даже еще не знаете: поедете ли вы куда-нибудь в этом году? «Успокойтесь, – скажет вам девушка в красном свитере. – Напишите заявление, что вам страховка не нужна. А квитанции я у вас заберу!» И действительно заберет, не оставив на руках ни одного подтверждения сделанных проплат. «А деньги за страховку?» – спросите вы. «Успокойтесь, – вежливо скажет девушка. – Придете через месяц, назовете свою фамилию. Может, к тому времени мы сможем их получить обратно от страховой кампании». Вот такая история случилась на днях с моей хорошей знакомой. Такая история случается ежедневно с несколькими десятками людей в этом ОВИРе. А может, и в других ОВИРах тоже? Но неужели и в других городах вам дадут сначала пять квитанций для оплаты, заблаговременно скрепленных степлером, и одной из нижних квитанций окажется опять какая-нибудь странная страховка, к тому же без выдачи страхового полиса и обязательного описательного листа данной страховки. Сразу закрадывается вопрос: а кто стоит за страховой компанией «Каштан»? Или, возможно, у каждого ОВИРа подписан взаимовыгодный договор со своей, «афилированной» страховой компанией? Вот пока рассказывал письменно вам эту историю, и сам захотел застраховаться. Застраховаться от дежавю, от повторения в новом году лохотронов прошлого года. Но, наверное, никакая страховая компания от такого дежавю страховать не будет. Не могут же они страховать клиентов от себя самих?! Ну и чтобы не заканчивать на грустном, позвольте пожелать вам такого здоровья, чтобы вы смогли легко и без риска окунуться в ледяную воду. Скоро ведь Крещение. По григорианскому календарю.

...

Январь 2011

Время невидимых перемен

Интересные дела творятся в нашем государстве! Бродит по улицам Киева мэр-невидимка Черновецкий. Продается в супермаркетах гречка-невидимка по 13 гривен. А в украинской армии вроде бы солдат теперь кормят едой-невидимкой, потому как за ту еду, которую солдаты видели и ели, Минобороны задолжало поставщикам больше 80 миллионов гривен и продолжает не платить свои долги. Все это, конечно, неудачно совпало с подведением итогов первого года правления президента, хотя, одновременно, ничего из вышеупомянутого в опубликованные итоги не вошло. Вошли политические итоги, а все эти гречки и солдаты – это быт, а в итогах о бытовых делах не пишут. Так что живем как жили. Только чуть дороже. Бензин чуть дороже, электричество, ну и постепенно все дороже. Но потом. А пока привыкаем к мыслям о непопулярных, но необходимых реформах. Смысл реформ, конечно, понятен реформаторам, но они почему-то об этом пока молчат. И молча что-то реформируют. В одной газете прочитал, что сейчас реформы идут по семи направлениям, а к концу года этих направлений станет больше двадцати. Не возьму на себя смелость называть реформы невидимками, но очень бы хотелось их увидеть и понять. Ведь реформа – это как бы перестройка. Простыми словами – было сначала плохо и сверху вниз, а после реформы будет хорошо и снизу вверх. Правильно? Ну, это я образно. Потому как считать реформой простое подорожание электричества, других коммунальных услуг, транспорта и т. д. как-то глупо. Подорожание ни к чему не приводит, кроме как к поднятию цен и похудению кошелька граждан. Это же не реформа! Чтобы подорожание стало реформой, к нему должно добавиться что-то человеческое, то есть что-то для человека. Ну, например, захотелось вам заграничный паспорт. Вы по Интернету заполнили анкету, перевели с помощью интернет-банкинга сумму за услугу и получили, опять-таки по Интернету, приглашение на точное время и в точное место, где этот паспорт нежно ляжет в ваши ладони, не забрав ни лишнего времени, ни лишних нервов. Это я бы назвал реформой.

Была у меня еще лет пять назад большая надежда на большую реформу в украинских Вооруженных силах. Помните, президент Ющенко клялся, что с 2010 году Украина перейдет на профессиональную армию и служить в этой армии будут только профессионалы и только за деньги! Не случилось. Съехал предыдущий президент со своего обещания, как мальчик на санках с заснеженной горы – легко и быстро. Новый президент о профессиональной армии – уже ни слова. Но о реформах в армии что-то где-то проскакивало. Правда, не помню, что и где. Может, о реформе в снабжении армии продуктами питания? Может быть. Но эта реформа явно не принадлежит к тем семи направлениям жизнедеятельности нашей страны, которые сейчас реформируются. Иначе не объявляли бы солдатские матери о том, что они сами повезут еду своим голодным солдатикам, пока Минобороны не знает, как распорядиться полученными на питание солдат бюджетными миллионами. Ну да ладно, оставим в покое нашу мирную и многострадальную армию, в которой один и тот же генерал то радует мир заявлением, что солдаты больше картошку чистить не будут, потому как не солдатское это дело, ведь солдатское дело – Родину защищать; то вдруг через пару месяцев заявляет совершенно противоположное: какой же это солдат, который не может на роту картошки начистить! Конечно, профессиональный солдат картошку чистить не станет! Вот поэтому, пока не выяснили, кто же в армии картошку чистить будет, не видать нам профессиональной армии, как своих ушей или как мэра Черновецкого, который вроде бы и есть, но которого давно уже никто не видел.

Но, кстати, дело его живет, и не только в Киеве! Мысли о том, что одиноких бабушек и дедушек надо выселять из их просторных квартир в специальные малогабаритные, так и витает в воздухе, которым дышат руководители украинских городов. Может, наша главная власть попросила их изыскать резервы для проведения реформ? А какая у нас самая надежная валюта в стране? Думаете, гривна? Ошибаетесь! Самые надежные вложения – это квадратные метры жилья. Если у одних забрать, а другим продать, то разница окажется такой, что некоторые реформы можно будет проводить по несколько раз подряд. Правда, для этого опять придется менять Конституцию. Но что нам стоит с нынешним Конституционным судом убрать из Основного закона всего лишь пару статей. Ну, там, о праве на жилье, например?! Страна же у нас прогрессивная, рвется вперед, как русская тройка. Не всем по силам угнаться за переменами. А некоторым не только не по силам, но и не по годам! Но для них у нас есть не только идеи с квартирами. Для них есть пенсионная реформа. Пока что она тоже – невидимка, но пройдет еще чуть-чуть времени, и все тайное и невидимое станет явным, и задвижется вокруг Украины изумленный мир, уставший от собственной стагнации. А мы скучать не будем. Нам просто не дадут скучать. Мы будем смотреть и пытаться понять: где какая реформа осуществляется? А еще будем мечтать, чтобы нам все запланированные реформы в виде брошюрок с пояснениями (ну, типа, как книги из серии «Для чайников») раздали. Тогда мы сможем легко отличить самодеятельную глупость какого-нибудь высокого чиновника от обычного реформирования нашей жизни высшими государственными силами.

...

Январь 2011

Мечтать не вредно

Удивительное рядом, и иногда оно оказывается в опасной близости от нас. Нынче я удивлен очень конкретным парадоксом, а вот понять его феномен так просто в одиночку не могу. Может, вы подскажете, в чем тут дело? В стране обострилась борьба с коррупцией, откатами, потенциальным терроризмом и т. д. Негативных явлений такое количество, что кажется, будто они накапливались все 20 лет независимости, а некоторые перекочевали к нам прямо из советского времени, перекочевали и остались с нами как дорогая память о прошлом. Естественно, со всем этим надо бороться, хотя, как мне кажется, борьба вроде бы и не прекращалась. Милиция и прокуратура никогда не сидели сложа руки и без дела. Лукьяновская тюрьма, доставшаяся нам, как и все прочие тюрьмы, от советского режима, пустой не простаивала никогда. Наоборот, в ней не хватало места для всех желающих. За приток желающих опять-таки отвечают милиция, прокуратура и общее государственное руководство. Руководство сегодня у нас просто гордится своей жесткостью и решительностью. Все представители власти вроде бы должны стоять по стойке «смирно» как перед начальством, так и перед самим обществом. Должны работать, а если не работают – то стоять и держать ответ о проделанной работе. Так вот, доблестные гаишники вчера доложили, что остановили джип, наполненный пьяными милиционерами, которые стали ругаться и размахивать «корочками». Сотрудники ГАИ не испугались «корочек» и заявили о происшествии. Теперь неправильно пьяных милиционеров уволят из органов, и тот, кто дал им джип на «покататься», в следующий раз будет осторожнее. А помните, как нам в конце 80-х Михаил Горбачев подарил «гласность». Он что-то еще там дарил, какую-то перестройку и какое-то ускорение. Оно вроде и сейчас чувствуется, но вот гласность – она важнее. Она теперь в Интернете сидит и оттуда всем нам все показывает. Так вот, листаю я интернет-новости, а там опять про ГАИ. Мол, сотрудники этой службы остановили какого-то водителя, отобрали права, отвезли в участок, и просидел он там, болезный, шесть часов без повода и объяснения. А пока он там сидел, в Киеве милиционеры напали на двух молодых иностранцев – участников чемпионата по компьютерным играм. У немца Романа Аусердорфера взяли деньги и отпустили, а вот молодому датчанину Бальджиту Лала не повезло. У него не было с собой ни денег, ни паспорта, который он оставил в гостинице. Ну вот его и побили за это. Не знаю, расследует ли кто эти два нападения, но они в себе несут и положительную тенденцию: наши милиционеры уже не боятся общаться с иностранцами. Они, должно быть, практиковались в знании английского языка, который им поручено выучить к ЕВРО-2012. По всей видимости, в данный момент они изучали тему «Проверка документов». Представляю я милицейский акцент в английском языке: «Плиз шоу йор докьюмент! Ю донт хэв докьюмент? Плиз шоу йор мани!»

Я не знаю, кто обучает украинских милиционеров английскому языку. По телевизору еще год назад ведь показывали «показательного» милиционера, который примерно так же изъяснялся на английском языке и был способен отправить заморского туриста на Бессарабку или куда-нибудь еще. Думаю, что для ЕВРО-2012 одного англоговорящего милиционера будет маловато. Да ведь не языком единым работает милиционер. Он еще работает руками, головой и т. д. То есть, если обучить их, ну, тех, кто еще не выучил английского, украинской истории, культуре и вообще этике, то пользы будет побольше. Ведь турист может спросить у милиционера не только о том, как пройти на Бессарабку или где тут ближайший общественный туалет. Турист может спросить, как пройти на Аскольдову могилу и что это вообще такое, эта могила? Турист может поинтересоваться, любит ли милиционер поэзию Тараса Шевченко и стоит ли купить «Кобзарь» в английском переводе?

Нет, конечно, далеко не все туристы окажутся культурными и образованными и будут искренне интересоваться Украиной, ее историей, культурой и прочим. Но вдруг таких туристов окажется больше одного? А наш англоговорящий милиционер будет в это время в другом месте?

В Англии при приеме на полицейскую службу у желающих служить проверяют IQ (то есть тестируют их вменяемость и образованность). А интересно: как это происходит у нас? И какие вообще выдвигаются требования к желающим служить в милиции? Да и что движет теми, кто идет работать в милицию? Желание получить квартиру, льготы, раннюю пенсию, бесплатную униформу, пистолет? Думаю, что для многих желающих стать милиционером пистолет стоит на первом месте. Потому что оружие в руках – это власть. В том числе и над окружающими. В Англии полицейские патрулируют улицы без оружия. Нет, дубинка и наручники у них с собой есть, а вот пистолета нет. Не положено. Да и когда после нескольких нападений на полицейских возникла в английском парламенте дискуссия о том, что надо им раздать оружие, сами полицейские отказались. Во-первых, потому, что у человека с оружием меняется манера поведения. Он уже может боятся, что кто-то это оружие захочет у него отобрать. Вторая причина – безоружный полицейский ближе к безоружным гражданам. Третья – наличие пистолета у полицейского увеличивает возможность насилия.

Как ни странно, на наших улицах скоро тоже будет меньше вооруженных милиционеров. Точнее – будет меньше милиционеров. Бюджет требует экономии, и каждое областное управление МВД получило уже разнарядку из Киева на сокращение личного состава. Некоторые области будут сокращать по тысяче сотрудников, другие – больше. И это при том, что в каждой области были вакансии, в основном не хватало участковых. Теперь эти вакансии аннулированы, а также под административный «нож» пойдут и занятые должности. Как раз скорее всего не начальники, а опять участковые и т. д.

Наверняка прав был Ленин, когда говорил (и писал): «Лучше меньше, да лучше!» Хочется верить, что именно этот ленинский смысл вкладывают вершители реформы в свои действия по сокращению «поедателей бюджета». Так и хочется верить, что будет у нас скоро меньше милиционеров, но те, что останутся, будут образованными, англоговорящими и неподкупными. И каждому из нас, встретив такого милиционера на дороге, захочется ему улыбнуться в ответ, и угостить его яблоком или конфетой, и пожелать ему «хорошего дня». Может, тогда и наступит этот хороший день?! Вы только не подумайте, что это во мне сейчас заговорил Кампанелла! Нет, мне, как и вам, просто иногда хочется жить в лучшей Украине с лучшими чиновниками и милиционерами и с бо́льшим количеством хороших новостей в газетах и в Интернет-СМИ. Да ведь и вообще – мечтать не вредно!

...

Февраль 2011

О тупиках и улицах

Была когда-то в Москве улица Коммунистический тупик, в конце ее, в самом тупике, стояло общежитие для ветеранов-большевиков, участников революций 1905 и 1917 годов. Со временем они вымерли. Сами или нет – не знаю, но как только общежитие переименовали, переименовали и тупик. Новое название его было связано с космосом или, точнее, с советскими достижениями в открытом космосе. Разницу между улицей и тупиком, я думаю, знает каждый. Улица куда-то ведет, а тупик – нет.

Скоро уже 20 лет, как мы живем в новой стране. Все у нас как бы есть, чтобы быть государством: парламент, армия, милиция, суды, вокзалы, телеграфы и т. д. И даже валюта собственная есть, которую и в российских обменках признают, и в польских. Казалось бы, живи и радуйся, иногда доставая из широких штанин паспорт гражданина! Но что-то как-то нерадостно на душе. Хочешь не хочешь, а живя в развивающемся государстве, ты себя отчасти чувствуешь не только его «жильцом», но и строителем, и свидетелем стройки. Самому тебе, конечно, государство строить никто не позволит – для этого есть выборы лучших строителей. Лучших строителей выбирают теперь целыми бригадами, чтобы четче работали. У каждой бригады свой прораб, свой сметчик, учетчик и бухгалтер. Ну и конечно, над всей нашей стройплощадкой нового государства стоит главный прораб. Уже далеко не первый. И вот вроде строили мы улицы, поселки, города, а процесс этот не приводит к гордости за содеянное. Мне вот в селе знакомые школьные учителя помогали гараж строить. Построили – обрадовались. Возникла гордость от малого, но законченного дела. Теперь в гараже машина стоит. А вот как получить гордость от большого законченного дела? Или большие дела никто не заканчивает? Их так и удерживают в «недостроенном» состоянии, чтобы было что передать следующему прорабу?

Почему, строя улицы, мы, как оказывается, выстраиваем новые тупики и в конце каждого строим по общежитию, в котором можно жить только временно и только с надеждой на будущее? На настоящее ведь никто не надеется. Настоящее у нас – как коктейль из десятков конфликтов. Но мы конфликтов не боимся, мы их политически утилизируем и используем во время выборов. Опыт показал, что самая «конфликтная» бригада строителей всегда, или почти всегда, выигрывает.

Но! Я не говорил, что построенные нами тупики не достойны войти в учебники истории для наших детей! Самые важные тупики обязательно войдут! Вот вам два из них.

Языковой тупик. История его создания уходит в позапрошлый век, но мы бережно храним традицию. Мы, говорящие на двух близких, но разных языках, требуем друг у друга, чтобы с нами говорили на «нашем». Нам даже неважно, что нам скажут, но главное, чтобы было понятно. То есть выходит, что нам будет приятно, если нас пошлют на три буквы на «нашем» языке, а не на близком, но другом. Если пошлют на близком, но другом, это уже будет разжигание межнациональной розни. Помню, как в 1991 году в учреждения свеженезависимой Украины пришла государственная депеша: выплавить из пишмашинок русские буквы «ы», «э» и твердый знак. И, естественно, вплавить туда (если не имеется) буквы «i», «Ï»,«є». Так началась великая плавка и переплавка, которую до сих пор не завершили. Была ли политика русификации Украины? Была. Была ли политика украинизации русскоязычной части Украины? Была. Если обе эти политики имели место и время, то почему же мы не стали реально двуязычными (трехязычными и т. д.)? Я не говорю обо всех! Я знаю многих, кто стал. Но я вижу и слышу намного большее количество людей, которые упрямо считают, что борьба против другого, похожего, но не родного языка – это великая цель, на которую можно потратить самые лучшие годы. Как свои, так и государства. Неужели не видно вам, что борьба «за язык» или «против языка» – это самый дешевый агитационный материал для предвыборной кампании?! И последний вопрос к господам политикам по обе стороны фронта: а чем вы будете раззадоривать и разделять своих избирателей, если, не дай бог, страна действительно станет двуязычной (то есть каждый гражданин будет свободно знать украинский и русский) и языковой вопрос утратит свою актуальность?

Следующий тупик – экономический. Тут, конечно, экономисту виднее. Но простому гражданину – чувствительнее. Экономика в человеческом масштабе – это соотношение заработка гражданина с его потребностями и желаниями. Однако у экономики есть еще одна важная черта – она делит людей по уровню доходов, создавая таким образом привилегированные группы и классы, которые, по сути, и «строят» государство. Если, как помните, в девяностых самыми богатыми были «бандиты», то и государство мы легко называли «бандитским». Потом самыми богатыми стали олигархи, и мы получили «олигархическое» государство. Сейчас, когда самыми богатыми (кроме олигархов) являются чиновники, то бишь госслужащие, судьи и т. д., государство у нас именуется «коррумпированным», потому как только госчиновник «имеет право» вымогать и получать взятки. Какую взятку может вымогать слесарь или фермер? Что, кому от них нужно? От врачей, другое дело, человеку хочется здоровья, от преподавателей вузов – зачетов и оценок… Выходит, что двадцать лет мы строили «коррумпированное государство», и бедному нынешнему правительству одному с этим государством не справиться. Собственно, именно это и сказала одна государственная дама, призвав оппозицию включиться в борьбу не с правящей партией, а с государственными коррумпированными структурами. Как же, очевидно, безнадежны в этом тупике дела, если все силовые органы страны не в состоянии победить чисто экономическое, а не политическое явление! А ведь и правда! Ну посадят они тридцать коррупционеров в тюрьму, но саму коррупцию ведь не убьют. Она, как радиация, она везде и даже внутри нас. Мы ею дышим.

Кстати, по поводу последнего тупика! Когда мы дорастем до государства с действующими законами и будем, как Англия или Франция, достаточно будет, чтобы регулярно сменяющие друг друга у государственного руля партии просто сажали в тюрьму коррупционеров из конкурирующей партии. Так бы и сами очистились, и страна бы стала нормальной, и тупик бы стал улицей, на которой бы всем хотелось жить!

...

Февраль 2011

Независимость влюбленных физлиц

Вот и прошел День влюбленных. Для кого – мимо, для кого – оставил на память «валентинку», букетик цветов, а то и даже романтический вечер при свечах. Конечно, далеко не все сознательно отмечали День святого Валентина. Имамы призывали правоверных мусульман проигнорировать этот день как чисто христианское явление. Некоторые христианские патриархи тоже советовали прихожанам не поддаваться соблазну. И это при том, что Валентин все-таки какой-никакой, а святой! Но праздник получился не хуже Первомая. Даже лучше и теплее, и это при нынешних морозах! Потому что этот праздник просто посвящен обычному человеку, а обычный человек, чтобы быть счастливым, должен быть влюбленным или хотя бы помнить, как был влюбленным. Так что ничего плохого и я в этом дне не вижу. К разврату он не стимулирует, как не приводит и к массовым пьянкам, а затем к беспорядкам. Это я к тому, что нормальная любовь – это когда двое. А даже в самые темные времена запрещали собираться по трое и больше, а по двое можно было всегда. Я, кстати, не только о физлицах говорю. Двое – это и любовь между властью и народом, партией и избирателями, политиком и фанатами политика. Но давайте лучше о хорошем, человеческом. Так вот, 3 дня назад осмотрелся каждый из нас, может даже – одумался и перед своей второй половинкой извинился, если было за что. Короче говоря, в такой день самое время прощать любимых. Или просто обнять и поцеловать. Помните, в советское время нам государство чуть ли не в любовники набивалось, пыталось и семью заменить, и родителей, и даже в постель забраться с нами?! А в постели с государством – ой как холодно! Не согреешься. Только оцарапаться или простудиться можно, если, конечно, чего-нибудь еще похуже не случится! То ли дело нынче! Нынче влюбленным физлицам – полная независимость от государства и полное его невмешательство в их личные отношения. Государство ведь нам не отец, не мать и даже не теща. В гости с подарком не придет, помощи не предложит, на баяне во время семейного застолья не сыграет. Не государственное это дело – на баяне для молодых влюбленных физлиц играть! Физлица, конечно, тоже разные бывают. Бывают такие, что возьмут у папы немножко денег, купят машину, дом, дачу, должность, и заживут долго и счастливо. Но таких немного. Больше тех, которым у папы взять нечего, кроме неудачного жизненного опыта. Отталкиваясь от такого опыта, можно достичь и собственного неудачного жизненного опыта. Но зачем? Зачем отталкиваться? Лучше начать с нуля и построить свое собственное счастье своими собственными руками. А вы пробовали что-нибудь строить с нуля? Или, говоря языком алгебры, что-нибудь, пусть даже свои собственные усилия, множить на нуль? Что получится? Сами знаете. Все-таки нуля и собственных усилий для начала маловато. Особенно для начала счастливой жизни двух влюбленных физлиц. Вот именно в этом вопросе наше государство как-то странно себя ведет. То покажет молодым какую-то госпрограмму по строительству жилья для молодых семей, то спрячет ее. То какую-то особенную безболезненную ипотеку объявит, то снова спрячет. Может, просто государство у нас такое? Ну, как в анекдоте, где больной все время из комы выныривает и пытается доиграть давно начатую партию в преферанс, а ему партнеры говорят: ты давай решай: или умер, или доигрывай, но чтобы не одновременно и не умер, и не доиграл! Вот и я об этом. За 20 лет нам государство с его политиками так запиарили мозги, что мы не в состоянии отличить предвыборные обещания от государственных программ и законов. Исходя из того, что среди моих многочисленных знакомых и полузнакомых молодых и влюбленных (когда-то и сейчас) физлиц нет ни одного, которого какая-нибудь госпрограмма «жилья для молодых» погладила нежно своим могучим крылом, мне легко предположить, что все эти «госпрограммы» были предвыборными обещаниями. А вот за результат влюбленности и любви, то есть за рождение детей – государство платит. По-честному платит или нет – вам, молодым родителям, судить. Вы, конечно, все равно берите все, что государство дает. Считайте, что государство вам за любовь платит, то есть за вашу друг к другу любовь. Это вполне правильно. Это государство таким образом извиняется за то, что все остальное, а особенно свое первое семейное жилье, вы должны сами себе организовать. Так что не расслабляйтесь! Романтический ужин съели, «валентинки» в руках подержали, теперь пора вернуться в обычную реальность. Но даже в этой обычной реальности не забывайте про любовь. Она согревает не только в тяжелую минуту.

...

Февраль 2011

О вреде превышения скорости

Наше общество еще никогда не двигалось с такой скоростью к высокой, но не известной широкой публике цели. Каждый день приносит по две-три, а то и больше государственных новости, которые, как инструмент опытного голландского ювелира, ограняют все новые и новые многочисленные грани будущего мирового бриллианта, которого нарекут «Украина» или же, как обещали, придумают новое название. Ведь бриллиант-то будет новый!

Итак. Две новости, как два крыла одной маленькой (впрочем, не очень) и гордой (увы, тоже не очень) птицы. Впереди у нас опять замаячила конституционная ассамблея во главе с одним из бывших гарантов в будущем бывшей Конституции. Понятно? То есть в ответе за будущее поставили бывших, а это уже навевает определенные мысли. Например: а что делать с настоящим, то есть с тем государственным временем, которое осталось до приема новой Конституции? Считать его недействительным, как и все законы и решения, которые будут в это время приняты? Мы же забыли пока реформировать судебную систему. А это значит, что какой-нибудь районный суд может принять решение, что новая будущая Конституция, как Основной закон, имеет обратную силу. Ну, например, была в старой, но еще временно действующей Конституции бесплатная медицина, хотя в реальной жизни ее практически не было. Но кое-что все-таки было в медицине бесплатно – если у врача или медсестры была совесть, или если у водителя «скорой помощи» был бензин и т. д. У депутатов и госчиновников, милиционеров и спецагентов разных таинственных органов медицина тоже бесплатная, только очень дорогая. Взять хотя бы Феофанию! Но им, этим людям, здоровье важнее, чем обычным. От их здоровья страна зависит, а от здоровья жителей райцентров зависят только их собственные кошельки да доходы хозяев аптек и фармацевтических фабрик. Извините, отвлекся. Я ведь не о бизнесе! И вот в связи с тяжелым материальным положением медицины решит бухгалтерия охраны здоровья посмотреть: кто и сколько бесплатных услуг по старой Конституции успел получить. Посмотрит, посчитает и попросит не нарушать новую Конституцию, а заплатить по счету. Это, конечно, сценарий для украинского фильма ужасов. Но ведь буквально позавчера президент и правительство осознали страшную вещь: в стране не хватает кадров. Там, откуда они брали эти кадры, уже пусто. Ни одного кадра не осталось. Другие места или не вызывают доверия, или просто кишат потенциальными «непрофессионалами». А реформы делать некому! Парадокс. Страна с самым высоким количеством университетов и академий на душу населения одновременно является кадровой пустыней. Странно, но я об этом уже лет десять слышу от своих друзей-бизнесменов. Даже нормального заправщика на АЗС найти трудно, менеджера – еще сложнее. А если он окажется еще и с идеями, то не хватит денег его удержать – перекупят сразу. Вот президент и пообещал к концу года создать новую элиту. Дело это хорошее, так как мы прекрасно видим, куда за 19 лет независимо сти привела страну старая элита. Интересно было бы теперь узнать: с дипломами каких вузов будут принимать в «новую элиту»? А также узнать, как будет происходить процесс огранки и формирования новой элиты? Где ее будут обучать «элитным» качествам и знаниям?

Похоже, что проблема у нас уникальная. В Польше новая элита есть, в Германии тоже. Хотя и Германия не без проблем – у них проблема, правда, обратная: не хватает нескольких сотен тысяч квалифицированных рабочих, инженеров-механиков, техников и т. д. До того дошло, что в немецкие ПТУ, расположенные в соседних с Польшей городах и городках, приглашают учиться польскую молодежь. Стипендия от германского правительства – 600 евро. Ночевать могут ездить домой, а могут в общежитии. Перспектива понятна – эти польские инженеры и квалифицированные рабочие получат гарантированную работу в Германии. А какую гарантированную работу получит у себя дома новая элита? Гарантированную зарплату, и пенсию, и льготы, и радости – это понятно. А на самом деле? В Министерстве экономике и сейчас младшими чиновниками пишутся проекты, которые наверху и не читают, и не рассматривают. Лаборатории социальных и экономических экспериментов – это я так условно называю возможные отделы – или засекречены, или не существуют. Простите меня, защитники животных, но всякое новое и неизвестное обычно испытывается на белых мышках, потом – на серых крысках, а уже потом – на НОМО-НЕ-ОЧЕНЬ-SAPIENS. Чтобы проводить опыты на мышах, нужно хотя бы пару курсов университета закончить. А тут обещают курсы государственного молодого бойца. Который будет работать под началом очень не молодого государственного генерала. Что-то это мне напоминает… Да и есть, вроде, уже человек с идеями недалеко от руля государства – тот, которому позволили и профинансировали исполнение национальных проектов.

А может, начнем просто с повышения качества университетского образования и с уголовного наказания за торговлю диссертациями и дипломами?! Может, повременим с конституционной ассамблеей? Новые законы создают новую юридическую реальность, а нам нужна новая жизненная реальность. А новая жизненная реальность начинается с образования и воспитания новых поколений. Конституция – не больна. Она просто часто не действует и не действовала, потому что больным является общество. Из больного общества новую элиту не выкуешь. Ни с помощью собеседования, ни с помощью фильтрации. Нет, я не пессимист! Но я не верю в «лучшее сегодня уже завтра!». Я знаю, с какой скоростью растут деревья и с какой скоростью растет трава. Я знаю, сколько лет надо проводить эксперименты в медицине и физике, прежде чем результаты экспериментов утверждаются и превращаются в фармакологический или иной товар. Давайте спешить медленно и одновременно пытаясь задействовать обе половинки мозга. Руками, конечно, работать легче, ими и показывать можно в разные симпатичные стороны, в том числе и в сторону будущего. Но «ручная элита» не построит новое государство.

...

Март 2011

Почты, телеграфы, вокзалы…

Третий весенний день на дворе, солнце светит – тепло обещает.

Самые страшные сосульки уже позади – или упали, или выкапались под солнечными лучами. Законы природы никто пока не отменял, и они, на удивление, действуют даже на нашей территории. Именно их действие, которое в каждом человеке отражается скорее эмоционально, чем иначе, создает в нас приятную иллюзию стабильности. Зимой мы знаем, что будет весна, и она действительно приходит. Летом, устав от отдыха, мы знаем, что вскоре наступит осень, дети пойдут в школу, родители поедут к своим родителям в села выкапывать картошку и т. д. А когда выкопают, то поймут, что скоро зима, и они к этой зиме готовы. Вот что значит постоянство. Есть более обидное слово, обозначающее то же самое, – рутина. Хотя мне это слово нравится. Оно же происходит, если мне не изменяет моя лингвистическая память, от французского слово route – то есть «путь». Отсюда и всем известное слово «маршрут», то есть путь от пункта А в пункт Б. Мы все ходим и ездим маршрутами. Я не буду касаться маршрутных такси и автобусов, об этом, возможно, в другой раз. А вот о регулярных, рутинных ежедневных маршрутах каждого из нас поговорить хочется. Помню, когда мы с женой поселились на Троещине на проспекте Маяковского, то первым делом изучили квартиру, а потом отправились изучать окрестности, на ходу решая: где мы будем покупать продукты, где будем пить кофе, где будем оплачивать коммунальные платежи и откуда будем отправлять письма и бандероли. Разобравшись, зажили здорово и счастливо, проведя «мысленные» маршруты во все необходимые учреждения. То же самое делали еще несколько раз, переезжая с места на место. Именно понимание системы бытовых координат делает жизнь человека удобной, легкой и даже приятной. И наоборот, возникающие перемены, навязанное внешними силами изменение в этой системе бытовых координат ранят человека иногда сильнее грубого слова. Человек, привыкший покупать продукты в одном и том же магазине, знающий в лицо и даже по именам продавщиц, может впасть в длительную депрессию, придя однажды за продуктами и заметив, что магазина больше нет, а на витринах большими буквами написано «Аренда. Продажа». Мне трудно сейчас сосчитать, сколько подобных эмоциональных травм я пережил за последние двадцать лет. Самая тяжелая из них – это, без сомнения, глупое и явно связанное с коррупцией уничтожение Сенного рынка на улице Воровского в Киеве. Мы с женой ходили туда по выходным. И за продуктами, и за впечатлениями. Я знал многих торговцев, я покупал бэушную мебель в мебельном комиссионном на нижнем дворе, сразу за рядами антикварщиков и продавцов запчастей к давно вышедшей из употребления технике. Помню, как рядом с Сенным рынком начали строить станцию метро, чтобы люди могли из любой точки города доехать до этого рынка, который, кстати, был намного моложе Бессарабки, но на столько же легендарнее Центрального рынка Киева. Версий уничтожения Сенного рынка я слышал несколько, но от этого мне никогда не становилось легче. Из окна квартиры моего товарища, живущего на Гончара, я часто смотрю на руины рынка и вспоминаю его «живым» и заполненным людьми. Все остальные потери на фоне истории Сенного рынка кажутся блеклыми, не очень важными. Помещения магазинов меняют вывески, хозяев, тип продающихся товаров. Кафе становится баром, салон красоты превращается в стоматологическую клинику. Все это отвечает понятию «рынок», не тому, который Сенной, а тому, который «капиталистический». Однако при всей скоротечности и непостоянстве «капиталистического» рынка оставались наряду с блуждающими по рукам хозяев «нежилыми помещениями» и «торговыми площадями» институции, олицетворяющие стабильность государства, институции, которые необходимо, по словам Ленина, захватывать при начале любой революции: «почта, телеграф, вокзал». Двадцать лет водили меня мои ноги на Владимирскую к почтовому отделению номер 25. Получал я там и письма, и посылки, и даже денежные переводы. И вот в самом конце прошлого года объявление, приклеенное на двери почты, сообщило, что по решению какого-то районного суда почта обязана освободить помещение до 31 декабря 2010 года. Сообщалось, что отделение никуда не переезжает, а просто ликвидируется. На многочисленные возникшие вопросы сотрудники почты ни одного внятного ответа дать не могли. Они просто не знали, какому почтовому отделению передадут новый объем работы. Отправился я изучать окрестности и выбрал для индивидуального получения почты ближайшее отделение по адресу Ярославов Вал, 8. И стал потихоньку, не без труда привыкать к новому месту и новым лицам. Не могу сказать, что успел привыкнуть, но вчера злой рок (боюсь, что капитализм тут ни при чем) подкосил меня в очередной раз. На двери почтового отделения номер 34 был приклеен листок, из которого мне стало известно, что помещение почты было продано городской властью с аукциона и согласно решению почтовое отделение должно освободить помещение до начала мая 2011 года. Если кто-то говорит, что жизнь стала стабильнее, то я позволю себе с этим не согласиться! То, что сейчас происходит, очень похоже на какую-то странную «революцию». Телеграф меня не интересует, его, наверное, давно захватили, но то, что после захвата почтовых отделений продавцы любой государственной или коммунальной собственности могут добраться и до вокзалов, это меня пугает. Я вокзалами пользуюсь часто, и Киевским, и Львовским, и другими. Любой вокзал крупного города можно легко переоборудовать в торговый центр или гипермаркет, но зачем доводить ситуацию до абсурда?!

...

Март 2011

Крупное зло и мелкие мы

Мельчаем мы, дамы и господа, мельчаем с ужасающей скоростью. То ли было дело раньше. Если стройка – то стройка века, если враг – то враг народа! А сейчас? Я не говорю о том, что цифра 46 миллионов (это вроде как нас с вами 46 миллионов) очевидно вводит в заблуждение. Сколько раз я ни выходил на улицу, притом в самые людные места, там оглядывался, и становилось грустно… Не такие уж людные эти «людные места», ну уж точно не такие, как прежде.

Не хотят нам, видимо, говорить правду. Не хотят нам ответить на вопрос: «Сколько же нас осталось на самом деле?» Не хотят нас огорчать. Зато говорят подробно, какие мы. Какие мы замечательные, политически и экономически стабильные, с каким оптимистическим взглядом мы смотрим в завтрашний день.

А мы все одно мельчаем. Даже по сравнению с недавним прошлым и по сравнению с соседними исторически братскими странами и народами. Вот у них – если терроризм, так это терроризм! И если контртеррористическая операция – так это военная операция. А у нас? У нас, чтобы не отставать от соседних исторически братских стран, тоже решили создать свой терроризм, чтобы было с чем по-мужски, по-военному бороться. И давно уже укоренившееся в стране явление, которое я бы назвал просто «войной памятников» или «политическим вандализмом», нарекли громким словом «терроризм». Нет, вы не подумайте, я не ссылаюсь на известный анекдот, оканчивающийся словами «яка краïна, такi i терористи». Я вообще, возможно, всего не знаю. Откуда мне, простому человеку, знать все, если даже бывшие рассекреченные секреты снова засекречены! Может, все правильно. Может, ЕС нам сказал, что пока мы не найдем у себя террористов и их не победим, с нами в дальнейшие обещалки играться не будут? Но того, что мне, да и вам известно, как-то не хватает для введения в стране режима контртеррористической операции.

Помните, недавно в Лохвице, Чигирине и Ахтырке и других местах недобрые люди поломали памятные знаки? Не помните – полистайте прессу последних двух-трех лет. Я не знаю, нашли ли исполнителей, сидят ли они? Обнаружили ли в их жилищах, берлогах, малинах, тайниках, «явках» оружие и взрывчатку? Как-то быстро все это пронеслось в информпространстве, пронеслось и исчезло. А представляете, если б за расследование этого вандализма взялась нынешняя власть и нынешняя милиция? Как только представлю себе, сразу дух захватывает. Облавы, обыски, оцепления, наручники, блицы папарацци и фотокоров, фотки в анфас и профиль! Красота! С кем еще бороться, когда вся другая преступность истреблена, сведена на ноль. Это уже так, полировка идеального общества, очередной, пятый «сон Веры Павловны» Чернышевского.

Но есть еще зло на нашей земле. Это зло отпиливает остро наточенной пилой пластмассовую голову Сталина возле обкома или райкома КПУ, это зло в виде оппозиции, которая недавно была во власти, в очередной раз портит плитку на майдане Независимости, уже и так испорченную. Это зло надо выкорчевать, изолировать… И не зря одна светлая голова сказала, что нужен Киеву свой Гайд-парк, изолированный, желательно в зеленой зоне и подальше от главных магистралей столицы. Будут там специально оборудованные площадки для протестных палаток, столбы и столбики для растяжки лозунгов и транспарантов. И цена аренды места под палатку будет включать приведение этого места в порядок после окончания протестов и перед новой сдачей места в аренду. И все будет по карману протестующих. Одна проблема. Теперь надо согласовывать место под Гайд-парк с киевскими застройщиками, разобравшими под свои строительные проекты большую часть зеленой территории в черте города. Ну а те места, которые еще не отдали застройщикам, протестующие, конечно, могут повредить, чем нанесут ущерб как зеленой зоне, так и будущей стройплощадке.

Вот видите, даже простую и хорошую идею воплотить в реальность сложновато. Зато можно о ней говорить вдоволь, даже дольше, чем об общественном телевидении или других прогрессивных, смазывающих уши медом вещах. Так что не стесняйтесь говорить! А если вы случайно станете свидетелем преступного отпиливания головы у очередного памятника, не пытайтесь остановить преступника в одиночку. Вызывайте спецслужбы с собаками и бронежилетами. И не забудьте позвонить в какую-нибудь газету или на общественное телевидение, чтобы зафиксировать данное зло и показать его всей стране.

...

Март 2011

Сон Киева. его друзья и враги

Киев наверняка таит тысячи или десятки тысяч тайн. Некоторые иногда раскрываются. Иногда благодаря архивам, иногда благодаря энтузиастам-краеведам. Тайны, конечно, бывают разными, разного калибра.

Для меня, например, в последнее время существовала одна тайна с привкусом автомобильной резины. В свой рабочий кабинет я хожу через Софиевскую площадь. Может, год назад, а может, меньше стал я замечать прямо на кирпичной кладке площади следы резкого торможения, черные отпечатки протекторов. Первое время думал, что это машины городских служб по ночам площадь убирают. Думал, что у них старая, вытертая, размякшая от возраста резина. Извините, городские службы, что я так подумал. Просто больше ничего в голову не приходило. А тут, буквально сегодня, мне раскрыли тайну черных следов от шин. Оказывается, каждую ночь около трех часов на площадь съезжаются полтора десятка раскрашенных спортивных машин «мицубиси», все в тюнинге, без глушителей. Съезжаются и начинают на максимальной скорости вокруг памятника Богдану Хмельницкому гонять, визжа тормозами и грохоча мощными моторами. Развлекаются так часов до пяти, потом мчатся по городу. Жители ближайших домов, увы, ночами не спят. Их уже можно и на улице отличить по опухшим глазам и потухше му взгляду. Говорят, что уже жаловались куда следует, но никакой реакции. Обычной милиции в это время на площади не бывает, сотрудников ГАИ – тем более. А ря дом круглосуточно дежурящее отделение пожарной охраны. До меня уже дошли слухи, что из-за вибрации в стенах колокольни Софиевского собора появились новые трещины. Невезучее это место. Помните, в начале девяностых у ворот прямо в асфальте могилу выкопали? Потом под землей – бассейн и фитнес-клуб, а теперь еще и эти стрит-рейсеры. Так и хочется сказать: вот так наступает НОВОЕ на СТАРОЕ. Только беда в том, что не все новое – прогресс и не все старое – старье. В Киеве на днях побывали проездом полтора десятка старинных автомобилей из Франции. Сотни киевлян, тоже любителей автостарины, ходили рассматривать раритеты на колесах, фотографировали их. Я тоже успел увидеть одну из этих машин, припаркованную у гостиницы «Рэдиссон». Представляю, как гордится своей машиной ее хозяин. Ведь это хобби не из дешевых, да и времени забирает массу. Все запчасти делаются под заказ. То ли дело «мицубиси», машина популярная, модная и не очень дорогая. Гордиться можно только тюнингом и самим собой, если получается максимум рева из двигателя добыть, и лучше посреди ночи, когда на фоне спящего города любой шум кажется громом. Так и живем мы параллельно в одном городе на одних и тех же улицах: те, кто любит острые и шумные ощущения, и те, кто просто любит свой город и дорожит его уютом.

Кстати, мои любимые «киевские» моменты – это когда мне случается пройтись или проехаться по городу около шести утра. Когда город покрыт особой утренней росой. Его или вымыли, или ночь напитала городской воздух влагой. Первые пешеходы обычно идут несмело, неуверенно. Таксисты спят в машинах перед гостиницами. Мигающий желтый сигнал светофора кажется веселым, бодрым. И верится, что впереди почти бесконечный день, день, за время которого можно успеть сделать очень много.

...

Сентябрь 2007

Об овощном супе и иностранцах

Я сижу в итальянском ресторанчике в лондонском аэропорту Хитроу. Ем овощной суп и жду рейса на Берлин. Я сюда еще прилечу дней через десять. И тогда наверняка услышу еще не раз жалобы англичан на иностранцев, заполонивших Объединенное Королевство Англии и Северной Ирландии. Жалобы и на легальных иностранцев, и на нелегальных. И действительно, обслуживает меня сейчас официантка из Испании, а у стойки Британских авиалиний посадочный билет я получал у португальца или грека. Впрочем, это все Объединенная Европа, и нормальный англичанин на таких вот гастарбайтеров жаловаться не станет. Ведь лучшие сантехники и маляры в Лондоне – поляки. И вряд ли кто-нибудь захочет сейчас, чтобы трубу ему в ванной менял этнический англичанин, представитель «титульной нации». Кстати, недавно я так и не смог ясно объяснить этот термин (титульная нация) одному английскому врачу. Смысл-то он, конечно, понял, но все пытался разобраться: а зачем этот термин выдумали и как его используют. Ну, я ему сказал, что, например, политики могут использовать этот термин для определения границ своего электората или для политической программы: например программы защиты титульной нации от всяких нацменьшинств. После этого он просто махнул рукой и предложил поговорить о погоде или выпить виски. Разговор о погоде сам собой снова вывел на политику, точнее, на масс-медиа. Ведь я ему сказал, что перед тем как в Лондон лететь, посмотрел прогноз на вебсайте Би-би-си. Би-би-си пообещала ежедневные дожди, я взял с собой зонтик и еще ни разу его не открыл. Только глоток десятилетнего «Аберлора» – хорошего шотландского виски – помог вывести разговор на совершенно бесконфликтные темы. Этот английский доктор оказался за последние несколько дней единственным «представителем титульной нации», не имевшим ни к кому никаких претензий. Наверно потому, что неплохо живется врачам в Великобритании. Им конфликты не нужны. А вот писатели и журналисты без конфликтов не могут. О чем тогда писать? О кулинарных новшествах заезжих французских поваров?

Вот и я сейчас, хоть и доедаю уже итальянский супчик, а думаю о социальных проблемах в Великобритании.

Можно учиться на чужих ошибках, а можно набираться государственного разуму на чужих проблемах. Хотя нет единого рецепта решения проблем для всех стран, но информация – великая вещь. А социальные болезни иногда распространяются быстрее, чем физические. Нелегальная иммиграция – одна из самых серьезных проблем Западной Европы, но только очень наивный человек может подумать, что нас и Украину в целом эта проблема не касается.

Рядом с аэропортом Хитроу расположен один из самых несчастных английских городков под названием Слау. В этом городке говорят на 56 языках народов мира, но это никого особенно не радует. Иммигрантов здесь намного больше, чем местного населения. И даже среди местных чиновников есть их легальные представители, которые сейчас пытаются решить практически не решаемую проблему. По английским законам, если где-то на территории королевы Елизаветы обнаружится сиротка, то его сразу берут на государственное довольствие. Всякое ведь бывает, новорожденных подбрасывали под ворота церкви или на порог дома богатых еще во времена Оливера Твиста. Но закон есть и действует, и подпадают под него любые дети до 16 летнего возраста, у которых нет родителей. И вот повадился же кто-то оставлять на пороге городской управы то десять цыганчат, то двадцать. И возраст – от пяти до четырнадцати лет, и все как на подбор без документов. Вот и приходится городским чиновникам изо дня в день заниматься исполнением гуманных английских законов: выписывать им документы с их же слов, находить для них практически бесплатное жилье, определяться с социальными выплатами. А откуда они берутся, эти цыганские дети? Загадка, да и только! Если этого местная полиция выяснить не может, то и я не возьмусь свои версии предлагать. Одно ясно: тот факт, что Великобритания – остров, не спасает ее от очень мобильных нелегалов, которые каким-то образом на этот остров пробираются. А каково нам-то будет? Или уже есть? Ведь мы прямо на пути в Европу находимся? Конечно, и сейчас у нас кроме титульной и не-титульных наций полно представителей братских и не братских народов, которые устроиться стараются, кто честно, а кто наоборот на нашей гостеприимной земле. И законы мы под руководством Брюсселя принимаем гуманные. Как бы только научиться так контролировать исполнение этих законов, чтобы не появлялись очереди иностранных внуков лейтенанта Шмидта перед отделениями соц-обеспечения. Ведь у нас таких и своих хватает!

Да, кстати об овощном супе! Заплатил я за него 3 с половиной английских фунта (чтобы узнать, сколько это в гривнах – умножьте на десять), а рецептик такой простенький, что только руками развести остается! Отварите картошки, морковки, пару луковиц и измельчите все это блендером. Получится типичный для нынешнего времени европейский суп-пюре. Хотите, чтобы он был пожиже – добавьте чуток кипяченого молока. Соль и перец по вкусу. И не надо думать, что за границей еда всегда изысканнее и вкуснее! Она там дороже, вот и все.

...

Октябрь 2007

Львовское послевкусие

На днях узнал я грустную новость: Министерство транспорта отменило экспресс Киев – Львов – Киев. Отменило как раз перед Львовским форумом. Нет, вы не подумайте, что кто-то в министерстве не любит книги. Просто оказался этот экспресс убыточным, курсировал между двумя городами полупустым. Вот и не стало поезда. Хотя на Форум во Львов все писатели доехали. Ну, скажем, почти все. Не доехал только Сашко Ирванец – по одной из версий, он задержался в Бердичеве, по другой – пригласили в Италию. Но о Форуме написано уже много, а вот о Львове, к сожалению, пишут маловато. Иначе бы курсировал экспресс до сих пор!

Для меня эти три дня Львовского форума не прошли даром. Книги книгами, выступления, интервью – это все приятная, но привычная работа. Главное – в этот раз я наконец стал ориентироваться в старой части Львова. И не то чтобы страдаю топографическим дебилизмом – за рубежом в незнакомых городах осваиваюсь за час-два. А вот со Львовом не везло. Приезжал сюда раз десять, и каждый раз – как впервые. Отдельные здания, памятники, кафе помнил, а пройти от одного знакомого места к другому без вежливой помощи львовян не получалось. И вот – свершилось! Сложились улицы и улочки старого Львова в четкую умозрительную схему. От улицы Коперника, где бурлил и шуршал страницами и банкнотами книжный форум, до улицы Дорошенко, где напротив Главпочтамта в кафе «Золотая бочка» в узком приятельском кругу отдыхала душой и пальцами правой руки (теми, что обычно держат ручку) Оксана Забужко. От «Золотой бочки» до кафе-бара «Ностальгия», что на улице Сербской, минут десять-пятнадцать пешком. Там, в «Ностальгии», ностальгировали о светлом будущем браты Капрановы вместе с ребятами из Днепропетровской «творчiй агенцiï Арт-Вертеп», рядом, на площади Рынок в ресторане «Дарвин», отдыхали литовские поэты, граждане ЕС, для которых поездка во Львов оказалась поездкой в книжную Европу. Впрочем, литовские поэты еще в прошлом году протоптали тропинку на Форум и теперь наверняка будут его постоянными и активними посетителями. Кстати, в декабре Киев ждет необычный фестиваль поэзии – у нас в городе соберутся поэты из стран, входившых раньше в Польско-Литовское княжество. Очень хочется, чтобы у них потом остались в душе такие же теплые ощущения от Киева и киевлян, какие остались у меня сейчас от Львова и его жителей. Львов любит писателей и поэтов, он их знает в лицо. Несколько десятков раз на улице я слышал радостный шепот: «Смотри, вон Жадан пошел!», «Ой! Андрухович!», «А это не Мария Матиос?»

В Киеве пока не удалось превратить хотя бы одну из книжных выставок в настоящий всегородской праздник. Может, когда-нибудь это и получится, но переживать не стоит. У каждого города – свой характер, свой ритм. Да и хорошо, что раз в году можно съездить в украинскую книжную Мекку не на трамвае, а на поезде. Человеку для полноценного ощущения жизни просто необходимо время от времени преодолевать большие и не очень расстояния. Путь – это усилие. Для писателя путь на Львовский форум – двойное усилие. От писателя ждут новинок, а значит, к Форуму надо постараться написать и издать новую книгу. Сентябрь во Львове – время сбора литературного урожая. Закончится сентябрь, пойдут дожди и спрячутся все до весны по домам, по офисам. Кто – с книгой, кто – с компьютером, на котором будет твориться будущий литературный урожай.

...

Октябрь 2007

Землеискатели

Чем ближе подбирается к нам время свободного рынка земли, тем все больше закипает страстей. Все уже привыкли к тому, что бесконечная земельная война уже многие годы идет в Крыму. Но вот, кажется, земельная лихорадка захватила уже и обычно спокойную Житомирскую область. Конечно, Житомирская область граничит с Киевской, где «земляные» войны обостряются с каждым днем. Но ведь все-таки и от Киева эти места далековаты, и от Житомирской трассы не совсем близко. И в информсообщениях центральных агентств об этих боевых действиях ни слова, словно «в Багдаде все спокойной». А будни сел украинской провинции не такие уж и безоблачные. Вот, к примеру, село Лазаривка, Брусиловского района. Как у каждого села, есть у Лазаривки свои резервные земли, на которые могут претендовать жители села. По закону – по 2 га в каждые руки. Но вот в конце прошлого года на сессию сельсовета пожаловал лично глава Брусиловской райдержадминистрации и предложил депутатам сельсовета за 100 гектаров резервной земли 250 тысяч гривен на развитие села. Ясное дело, что не может сельсовет просто так взять и отписать свои 100 гектаров районному руководителю, пусть даже и представляет он блок «Наша Украина». Да и он вроде не себе эти земли хочет, а пятидесяти гражданам из разных областей Украины, включая Донецкую и Тернопольскую, по 2 гектара земли каждому, но чтобы все 100 гектаров «одним куском».

Депутаты сельсовета районного начальника внимательно послушали и проголосовали против. Тогда он сразу цену до 500 тысяч гривен поднял.

Депутаты и на это не согласились. Ведь по законодательству каждому члену Лазаривской громады положено по паю в 2 гектара. Тут уж лучше своим раздать, чем виртуальным, практически анонимным покупателям.

И тогда представители социальной сферы села (учителя, почтовые работники и т. д.) написали заявления на положенную им по закону Украины землю. А глава райдержадминистрации большинству заявителей отказал в связи «с ограниченным количеством земель резерва». Мол, мало в резерве села земли. Нескольким просителям дал: кому 30 соток, кому чуть больше.

В апреле этого года снова глава райдержадминистрации приехал на сессию сельсовета. Да не один, а с председателем райрады. Выступил с речью о необходимости развивать социальную структуру села и района. И снова сказал, что человек, который хочет взять 100 гектаров земли, уже готов заплатить за землю 2 с половиной миллиона гривен с условием, что если депутаты сельсовета соглашаются, то 500 тысяч идут на развитие села, а 2 миллиона – на развитие района.

Поставили этот вопрос на голосование, и снова все депутаты сельсовета проголосовали против. В присутствии депутатов глава райдержадминистрации обратился к главе райрады: «Что ж, не дают! А как вы думаете, проголосуют депутаты райради, чтобы землю отдать этому человеку?» – «Думаю, что проголосуют!» – ответил глава районного совета. «Тогда мы это решение проведем через сессию районного совета!» – сказал первый. И пообещал забрать землю у сельсовета без их согласия. А еще пообещал, что из полученной за землю платы на развитие села Лазаривки даст как можно меньше.

Вот так кипят земельные страсти. А все потому, что вся Украина знает, что не так давно на аукционе в Киеве в районе Оболони участок земли был продан за миллиард гривен. Так что равняйся на Киев!

А вообще-то с точки зрения вечности все это такая суета! И киевская земля, сколько ее ни продавай, останется в Киеве. И Житомирская останется на месте. И земельные спекуляции поутихнут, как только введут налог «европейского уровня» на частную землю. Цены ведь на землю уже выше европейских! Надо теперь все к ним подтягивать. И налоги, и зарплаты. Иначе все лопнет. Впрочем, не все, а только цены на землю и недвижимость. Как сейчас в США. Впрочем, чего нам об их кризисе недвижимости беспокоиться? Давайте лучше создавать базу для нашего будущего кризиса.

...

Май 2007

Лагерная коса. Очаков. Лето

Помните сакраментальное: «Граждане СССР имеют право на отдых»? Конечно, помните. Те, кто застали страну с самой гуманной в мире конституцией. Страна уже скоро 17 лет, как нас покинула, а право на отдых никто у нас не отбирал. И не отберет!

Нынешнее лето забросило меня на Лагерную косу под Очаков. На самом деле я сюда уже несколько лет приезжаю, чтобы убедиться, что идея наркома здравоохранения СССР Семашко еще жива и что есть где нашему народу оздоровиться и энергии набраться. На узкой косе, длинным двухкилометровым пальцем разделяющей Южно-Бугский лиман и воды Черного моря, расположился с десяток баз отдыха для людей, не испорченных турциями и египтами. Многие сюда приезжают каждый год семьями и первым делом удивляются, как выросли дети друг друга. У многих здесь свои любимые домики, которые они бронируют загодя. В каждой базе – свой общепит, свои фирменные котлеты. Свой небольшой центр здоровья с массажным столиком (10 гривен за получасовый сеанс) и с кабинетом фитотерапии или со старинными аппаратами для лечения носоглотки. Здесь и на море, и на лимане клюют бычки. Здесь знакомые пенсионеры из Мелитополя ищут партнеров для игры в преферанс. Здесь в соседнем от меня домике обосновалась компания закарпатских венгров, и по вечерам они усаживаются за большой столик перед домиком, пьют вино и добавляют своей громкой и певучей венгерской речью еще одну особенную ноту в добрую музыку южных сумерек. Сюда приезжают со своим запасом алкоголя – вино и водка в местных кафе отдыхающим кажутся дороговатыми, а вот разливное пиво радует дешевизной и прохладой. И по центральной аллее косы от ворот базы отдыха Николаевского судостроительного завода и до местного базарчика гуляют отдыхающие всех возрастов и всех степеней загара, как киевляне по Крещатику. Гуляют от одного кафе до следующего, развлекая себя караоке (3 гривны за песню), вареной кукурузой (те же 3 гривны, но за штучку) или свиным шашлыком (10 гривен за 100 грамм).

Отдых – это деньги, потраченные с удовольствием. Чем больше можно получить удовольствия за те же деньги, тем лучше отдых.

Вот и я успеваю получить по десятку мелких удовольствий каждый день. То сам себе салат из свежих овощей с местного базарчика сделаю – неважно, что в столовой кормят на убой. То пивка с кальмарами возьму и присяду на местном Бродвее. А вечером (южный вечер – главное время суток!) мы с друзьями соберемся за длинным столом на стороне лимана и будем варить уху. Перец и соль по вкусу. Потом воспоминания о прошлых годах, гитара и конкуренция детской дискотеки (с недетскими песнями), расположенной рядом.

Город, даже если его очень любишь, надо на время покидать. Особенно когда в воздухе начинают витать пары асфальта. Мы все вернемся. Кто с дачи, кто с Карпат, кто с Лагерной косы. Мы все соберемся снова в родном городе, и с радостью откроем окна, и выглянем наружу в ожидании золотой киевской осени. Но пока не будем спешить ей навстречу. У нас еще пол-лета. Ну, почти половина. И у нас еще есть право на отдых, которое у нас никто не отбирал.

...

Июль 2007

Сколько раз можно вернуться в детство?

Психиатр на этот вопрос ответит, скорее всего, однозначно и конкретно. Но мне пока психиатр для ответов на мои вопросы не нужен. Мне как-то особенно легко сейчас на душе, словно душе моей от роду лет шесть-семь и она, ничего вокруг не понимая, всему радуется. Все – это море, мороженое, солнце, арбуз, дыня, лимонад или квас.

Я приехал в Евпаторию после перерыва в сорок один год! Даже как-то боязно было подъезжать на машине к городу. Теоретически я его помню. Я знаю, что мы несколько лет подряд снимали комнатку в старом татарском дворе на три семьи переселенцев из Рязани. Наших хозяев звали тетя Люба и дядя Ваня. Дядя Ваня ходил в тельняшке, и я думал, что он моряк. Он был рыбаком, а работал каким-то техником. Мои родители с ними дружили и в конце каждого отпуска договаривались на следующее лето. Цена за койку была стабильная. В узком дворике под виноградными крышами стояли три стола со скамьями. У каждой из трех живших там семей отдыхали по человек пять-семь. На каждом столике во дворе по вечерам резали арбузы и пили вино. Потом, совсем поздно, под садовой лампочкой с жестяным колпаком соседи-отдыхающие играли в карты. Мы спали с открытыми окнами, и я засыпал под «вист», «пас», «мизер» и «марьяж». Слова, тогда не имевшие для меня значения, казались волшебными заклинаниями. Они меня усыпляли. А рано утром топот ног по тротуару за забором проникал в последние кадры сна и готовил меня к очередному солнечно-морскому дню.

Дядя Ваня и тетя Люба уже умерли. Мы с семьей погуляли по старым татарским улочкам евпаторийского центра. Увидели прекрасно отреставрированные караимские кенассы с просторными дворами ожидания, с мраморными плитами, испещренными надписями на иврите. Прошлись по улице Водоразборной, по улице Эфета. Татарские улочки не прямые, а округлые. При этом одна и та же улочка впадает в перпендикулярную в одном месте, а продолжается дальше в другом. Сразу ее продолжения и не увидишь. Так я и потерялся в 1965 году. Решил пройтись один по улице туда и обратно. Туда прошел, а «обратно» не нашел. Зато нашел милиционера и сообщил ему, что потерялся. И сидел в отделении милиции, пока за мной не пришла мать. Как все было раньше просто. Потерянный шел в милицию, и потерявшие туда шли.

Нынешняя Евпатория – самый дешевый и самый семейный курорт Крыма. Городской пляж, как и раньше, доказательство, что отдых – явление массовое и массам отдыхающих нравится лежать одним плотным слоем на мелком песке. От прогулочного морского флота осталось только два теплохода, но к вечеру в море напротив города становятся то пять, то шесть плавучих дискотек.

И это вполне разумно – зачем мешать городу спать. Акации над улицами поднялись на высоту пятиэтажных домов, и гулять по таким улицам даже в жару – одно удовольствие.

Но самым-самым родным оказался евпаторийский трамвай (видимо, я вообще трамваи люблю!). Он одноколейный с «кармашками», в которые заезжает вагончик, чтобы подождать и пропустить встречный.

Я не спрашивал у местных милиционеров, сколько в среднем детей теряется в их городе за день. Я думаю, что все продолжается, как и прежде. Поменялись денежные знаки, поменялись цены, сменились поколения отдыхающих, и вместе с нами идет к морю бабушка Вера из Харькова с внуком Даником, которая помнит, как ее привозили сюда родители перед войной.

Наши дети в Евпатории пока не терялись. Они стараются от нас не отставать, чтобы не пропустить возможности получить мороженое или молочный коктейль.

А вдоль набережной опрятные негритянки плетут за доступную цену всем желающим девушкам афрокосички. Через каждые триста метров стоит тир, где за пятнадцать гривен можно купить 10 выстрелов по пустым пивным банкам. И для молодых загорелых мачо то тут то там видны электронные пеньки, по которым надо со всей силы лупить кувалдой, чтобы узнать, насколько ты физически силен.

...

Июль 2007

Восьмое мартобря

Доброе утро и с новым снегом вас. И ничего, что сегодня – самое начало марта, самое начало весны. Снег все равно мокрый, а значит, скорее всего растает. На выезде с Кудрявского спуска на улицу Артема уже три недели продают нелегальные белые подснежники из Красной книги. А в цветочной палатке на Львовской площади (там, где в площадь вливается Ярославов Вал) совершенно легально можно купить вазончик с цветущими крокусами. Заплатили 12 гривен и принесли кусочек весны своей любимой. Даже если в кухне неубрано, такой цветочек оживит любой интерьер. Главное, чтобы подоконник не был загружен посторонними предметами. Подоконник – это же полочка для растений. А растения в доме – это не только лишний кислород для легких. Это – кислород для глаз и души. Не забывайте!

Мне уже вчера звонили посторонние. Спрашивали, что я буду покупать жене на 8 Марта, чем собираюсь ее удивить? Удивить, конечно, можно. Но для этого нужно быть таким безнадежным, чтобы от тебя ничего хорошего или удивительного не ожидали. Попробуй удивить, когда ты стараешься соответствовать определению «нормальный и с чувством юмора»? Безделушки покупать? – Скучно. Цветы дарить? – Прекрасно, но не удивительно. Бочонок с растущей и цветущей розой домой принести? – Уже удивительнее, но тяжеловато. А подарки женщинам должны быть легкие и воздушные. Новый холодильник на 8 Марта не всякая женщина оценит, а девушка может и на порог с холодильником не пустить! Куда приятнее взять и путевочку на двоих в Шарм-эль-Шейх преподнести. Мол, вот тебе в подарок северо-африканское солнце, Красное море, я под боком и прочая экзотика. Тут уже больше неожиданного. Единственная проблема – заплатить за эти путевочки. И еще, хорошо бы предварительно разведать-разузнать, а свободна ли дама вашего сердца на эту неделю?

Если окажется, что на целую неделю она пропасть из дому (с работы) не может, не огорчайтесь. Значит, может пропасть на один вечер. Сотворите тогда праздник по полной европейской программе: сначала кафе – шампанское и мороженое. Потом, на второе – театр. И необязательно Ленком. Можно поддержать и отечественного производителя театрального искусства. Потом ресторанный ужин и под финал – в бар на коктейль. Что у вас будет после коктейля – не мое дело. Главное, такой вечер запомнится надолго. И обойдется даже дешевле, чем путевка в Египет на одного. Намного дешевле.

Ну а если вы одинокий и неповоротливый (или одинокая и неповоротливая), страдаете от мигрени и нуждаетесь в домашнем уходе и ласке? «Заболейте» вовремя, и пускай в праздник вас проведают с цветами, шампанским и конфетами прямо на дому.

Впрочем, я знаю женщин, ненавидящих Восьмое марта. Их, конечно, намного меньше, чем мужчин с такими же радикальными взглядами на Женский праздник. Так что, господа мужчины, не притворяйтесь, что вы целый год ждете этот весенний день, чтобы признаться в любви. Для признаний в любви в нормальном году насчитывается 365 дней. Если будете жить от одного 8 Марта до следующего – жизнь окажется очень короткой.

...

Март 2007

Пуща-водица

Самый звонкий звук из моего детства, сохранившийся в памяти, это летний звон лесного трамвая. Трамвай номер 12 ездил раньше с вокзала через Куреневку в Пущу-Водицу. Он еще звенит регулярно по Пущанскому лесу, хоть его маршрут давно стал короче. Но теперь он не кажется таким чудесным. А тогда, в начале шестидесятых, когда я учился читать и писать, сидя в беседке во дворе бабушкиного дома, этот трамвай казался единственной связью с «большой землей», с Киевом, куда мы почти не выезжали. Зато Киев и все остальные города съезжались в Пущу-Водицу и рассасывались по санаториям и пионерским лагерям. Тысячи отдыхающих купались в озерах, выстраивались в очереди перед кассами в кинотеатр «Барвинок», шли за товарами в местный универмаг на тринадцатой или четырнадцатой линии, и самые богатые отправлялись в ресторан «Волна» на 9-й линии недалеко от дамбы.

Я только недавно понял, как можно перевести это удивительное название – Пуща-Водица – на немецкий язык так, чтобы немцам все сразу стало понятно. Wald-Baden! Wald – по-немецки «дикий лес», Baden – «купаться». Город Баден-Баден на юге Германии знают многие. В Германии, Чехии, Австрии и Швейцарии вообще очень много Баденов и Бадов: Карлсбад, Лейкербад, Баденвайлер и т. д. Все это модные, дорогие и современные курорты с минеральными водами, озерами, гостиницами и пансионатами. Все, что дано этим городкам природою, есть и в Пуще-Водице, а вот мы, нынешние люди, Пуще-Водице не додали многого, чтобы она, как и в шестидесятые, жила веселой курортной жизнью, привлекая те же тысячи приезжих.

Нет, я не жалуюсь. Жаловаться должны другие. Я просто вспоминаю деревянные крашенные в яркие цвета, чаще в синий, домики Пущи-Водицы, украшенные резными наличниками. Мне повезло, меня первый раз в жизни без взрослых отпускали за хлебом и сахаром-рафинадом в самый красивый киевский гастроном – деревянный мини-дворец синего цвета, с высоким крытым порогом, со скрипевшими деревянными ступеньками. Этот гастроном стоял на углу 6-й линии. В нем и внутри все было из дерева. Он сгорел, когда мне исполнилось 8 или 9. И вместо него построили кирпичную коробочку, которая никогда не задержится в памяти и не украсит детства нынешних малышей.

Но у меня нет желания рассказывать вам о кирпичных или бетонных «коробочках», которыми застраивают пространства вокруг нас. В Пуще-Водице еще остались озера, остались песчаные холмы, заросшие соснами и так напоминающие Прибалтику, Карелию или Финляндию, остались десятки все еще красивых и необычных, но уже ветхих и теперь нежилых или почти не используемых деревянных зданий. И заброшенный парк культуры и отдыха, в котором стоят полурассыпавшиеся скульптурные изображения медведей и оленей, и качели-лодочки, приржавевшие намертво к своим платформам еще в советское время, – все это можно использовать как интересную киноплощадку. Впрочем, с киноиндустрией у нас в стране намного больше проблем, чем с остальными видами искусства. Поэтому про кино – отдельно и в другой раз. А сейчас вернемся к трамваю номер 12. Трамвайные рельсы блестят на летнем солнце так же, как и сорок лет назад. И гудеть они начинают за несколько минут до прихода трамвая. Без этого трамвая в моем детстве недоставало бы удивительных, сказочных звуков и образов. Поэтому прошу вас: возьмите ваших детей или внуков и сядьте на трамвай номер 12. Сделайте себе и им такой подарок, пока лето не закончилось. Вы ведь, наверно, никогда не слышали хор лесных птиц, врывающийся через открытые окна внутрь, в трамвайный салон!

...

Июль 2007

Дождливый курорт Витстэбл

Исключения часто интереснее правил. Большинство нормальных людей летом стремятся на юг, хотя в природе все организовано несколько иначе. Птицы на юг улетают осенью, чтобы переждать зиму. А весной – назад. Ясно, что природа человеку – не указ. Он от всего хочет самого лучшего – и от погоды, и от природы, и от начальства. Я вот тоже вместо того, чтобы лететь себе в Крым, оказался в Англии, в городке Витстэбл на юго-востоке страны, на берегу моря с видом на устье Темзы. Вода здесь мутно-коричневая, ветер холодный, дождь как из турбодуша. Но что странно – городок этот считается курортным. Здесь и маленькие гостинички, и частные домики в наем, и ресторанчики, и даже центр информации для туристов. А туристов, если присмотреться, не больше пяти десятков в день приезжает. Центральная улица длиной метров в восемьсот, маленькая гавань для рыбацких судов и тут же невзрачное деревянное зданьице в два этажа. На первом – рыбный рынок, на втором – рыбный ресторан. Таких городков вокруг устья Темзы – десятки. У каждого – свое лицо, тщательно подреставрированное местной властью, чтобы взгляд приезжего на нем задержался. Ведь в основном туризм здесь «транзитный». Люди едут вдоль побережья, заезжают в городки и села, осматриваются, выходят прогуляться и перекусить. Это мы тут «безлошадные». Сняли домик на берегу на неделю. Домик называется «Coastguard house», что можно перевести как «Домик берегового патруля». В нем есть чулан с окном и тоже с видом на море, метр на полтора. В нем стул прямо перед окошком. А на подоконнике – три пары биноклей. Один – серьезный, весом в два килограмма, остальные два – детские. Сидишь себе на стуле, поднес бинокль к глазам и за кораблями и лодками наблюдаешь. А если погода ясная, то виден городок Саусэнд на противоположном берегу устья. До него отсюда сорок километров. В домике есть камин и запас дров, чтобы чувствовать себя уютно во время дождливых дней. Мы уже два раза его разжигали. Всю прошлую ночь дул-гудел ураганный ветер, залетал в каминную трубу, завывал. А с утра через порванные ветром облака пытается светить солнце. А мы с детьми ждем, когда успокоится ветер, утихнут волны и начнется отлив. Отлив здесь серьезный, океанский. Море отступает метров на сто пятьдесят. И тогда мы отправляемся на поиски сокровищ. Подбираем со дна ракушки и кусочки старой посуды. Развлечение не только для детей! Уже нашли кусок старинной глиняной пивной бутылки, рыбацкие курительные трубки, донышко от старой чашки с печатью фабрики.

А сегодня, если с погодой повезет больше, чем вчера, то пойдем пешком вдоль моря до следующего городка Хэрн Бэй. Расстояние не большое – около пяти километров, а по дороге на холме над морем будка мороженщика с одним чугунным столиком и пятью стульями. Там дети обязательно захотят привал устроить. Вдоль прибрежной дорожки – деревянные скамейки на чугунных витых ножках. И на каждой скамейке – бронзовая табличка с выгравированной надписью. Все надписи начинаются со слов «В память о…». Больше всего мне нравится одна из них: «В память об Али Эльфи (1915–2005), дедушке, прадедушке, друге, буддисте, анархисте, пламенном болельщике футбольного клуба “Арсенал”».

Эта скамейка стоит всего в пятнадцати минут пешего хода от городка Витстэбл в сторону Хэрн Бэй. Вы тоже можете приехать сюда и посидеть на ней, посмотреть на море и вспомнить о своих дедушках и прадедушках, о всех, кто ушел. В этой традиции меньше пафоса, чем в роскошных памятниках Байкового кладбища. У нас традиционно только на кладбище человек думает о вечном, в Англии о вечном можно думать везде.

В ванной комнате домика, в котором мы сейчас отдыхаем по-английски, вода течет из кранов, сделанных в 1902 году. Сейчас такие краны тоже в моде. Мода только делает вид, что «смотрит в будущее», на самом деле она отталкивается от прошлого. Но, впрочем, меня мода не интересует. Главное, чтобы смеситель, сделанный в 1902 году, исправно работал в июне 2007-го. Главное, чтобы человек делал не то, что модно, а то, что хочется. Главное – чтобы каждый городок создавал или сохранял свое лицо в надежде заинтересовать им заезжего туриста. А может, даже и не это главное. Может, главного и нет вовсе?

...

Июнь 2007

Привет из Лейпцига

Импульсивная у нас страна получилась. Даже не сама страна, а те, кто ею руководят. То об одном вспомнят и указ подпишут, то о другом. Вот, помнится, в прошлом году президент добровольно, при полном отсутствии давления со стороны украинских читателей, назвал нынешний год, 2007-й, Годом украинской книги. Назвал, ну и ладно. Год ведь не корабль, тут правило – «как назвали – так и поплывет» – не действует. На этой неделе, то есть на исходе третьего месяца Года украинской книги, попросил президент премьер-министра проверить: как ей, украинской книге, живется. Даже не попросил, а сам ему подсказал, что, мол, умирает издательская отрасль. И действительно, нехорошо ведь, если украинская книга умрет в Год украинской книги. Некрасиво! А тут как раз Лейпцигская международная книжная ярмарка закончилась, на которой мне довелось побывать. Там, как и положено, конкурс на лучшую книгу (в полиграфическом смысле, конечно!). Отправился я книги-победители конкурса посмотреть. Тут тебе и китайское издательство, и вьетнамское, и далекая Колумбия, и даже близкая Белоруссия. А родной Украины нет! Спрашиваю у организаторов конкурса:

«А почему книг из Украины тут нет, они ведь не хуже! Сам видел!» – «А нам их на конкурс не представляли!» – отвечают они. Обиделся я за державу и пошел искать украинский стенд с нашими лучшими книгами. Искал-искал и не нашел. Оказалось, не было на ярмарке ни одного украинского издательства, не было и общего государственного стенда. Взгрустнул я, присел за столик у стенда Хорватии. Меня там и кофе угостили, и про новые книги хорватских писателей рассказали, и даже каталог на немецком языке дали с собой, указав, на какие книги надо внимание украинских издателей обратить. Отдохнул я у братьев-хорватов, прогулялся по международному залу ярмарки. Мимо двух огромных выставок прошел: справа – «КНИГИ РОССИИ» написано было, а слева – «КНИГИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА». Вот те на! На немецкой территории страна-соседка с собственным городом конкурирует. Стенд страны – выставка книг в сто квадратных метров – за бюджетные деньги поставлен, а стенд города (такого же размера) – за городские. Ну, думаю, если трудно Украине в Год украинской книги свои литературно-полиграфические достижения за рубежом представлять, то, может, надо бы свойственный нам пафос «приглушить» и в следующий раз привезти туда, в Лейпциг, маленькую выставочку книг под названием «Книги Киева». Ну а писателей, как обычно, иностранные издательства пригласят. На них можно и сэкономить. Вот и в этот раз братья-немцы за свой счет пригласили Сергея Жадана и Ирэну Карпу. Тут их любят и ценят. Тут, в Германии, интерес к украинской книге, как ни странно, растет. Наверно, потому, что никто отдельно взятый год Годом украинской книги не называл. Что такое год с точки зрения вечности или литературы? Одно мгновение! Вот и у нашего Года книги будет одно главное мгновение – Украина приглашена в качестве почетного гостя на Варшавскую международную ярмарку в конце мая. То есть почти завтра. Посмотрим, как она себя там покажет. А пока суд да время и выходные впереди, возьмите в руки какую-нибудь новую украинскую книжку! Чтение, в отличие от телевизора, успокаивает нервную систему.

...

Март 2007

Варшава

Со времен советских не видел я такого расслабленного и, в положительном смысле, мещанского народного гуляния, как в последние выходные в Варшаве. Город, отогретый майским солнцем, просто расцвел. Варшавяне разбрелись по паркам и скверам, и меня мой знакомый, польский писатель Веслав Романовский, повез в королевский парк Лаженки. Там тебе и архитектура XVIII–XIX веков, и озера с утками, и театр со сценой на воде, и фазаны с павлинами. И кафе под открытым небом, где мы не преминули посидеть и о наших странах побеседовать. Но о беседах чуть позже. В полдень в воскресенье на другой театральной площадке в том же парке перед огромным фонтаном играл на рояле американский пианист Дэвид Нортингтон. Играл вальсы Шопена, созданные в начале тридцатых годах XIX века. Спонсором регулярной «шопенианы» оказался нефтяной концерн «Орлен», а пианиста пригласило посольство США. Мы сидели на траве с Веславом и его четырехлетней дочуркой Евой и с удовольствием слушали музыку. Шопен только усиливал внешнее ощущение социального мира и спокойствия в Польше. Ничего не скажешь: Европа Европой. Вечером в гостинице решил перед сном телевизор посмотреть. А там такие политические страсти кипят! Партия двух близнецов подбрасывает журналистам досье на разных деятелей с информацией об их давнем сотрудничестве с польским КГБ, тележурналисты их отлавливают, просят в камеру прокомментировать. Те, бедные и давно не молодые, что-то в ответ лепечут. Общество за этим цирком наблюдает, молодежь вообще не понимает: к чему все это. Послушал я доводы разных политкомментаторов, посмотрел на «героев» и жертв политической борьбы в нынешней Польше и понял: братья мы навек! У них в политике дерутся, а народ по паркам гуляет. И у нас в политике дерутся, а народ идет в кино на «Шрека-3». Вот она, нормальная европейская жизнь.

Кстати, Украина в эти дни в Польше прозвучала. Прозвучала по-разному, но об украинских писателях, приехавших в качестве почетных гостей Варшавской Международной книжной выставки, писали больше, чем о не приехавших украинских политиках, И тут оказалось, что мы незаметно для себя Швейцарию обогнали. В прошлом году Швейцария была почетным гостем книжной выставки, но польская пресса Швейцарию своим вниманием не побаловала. Швейцария Польше не соседка и не родственник. А вот мы полякам не безразличны. Так что и к книгам украинским интерес был заметный, и к писателям. Приятно было видеть очередь к Тарасу Прохасько за автографом. Приятно было, когда польские журналисты вслух удивлялись: «Откуда это в Украине такое интересное поколение молодых писателей?» Ну что на это было ответить?

Конечно, писатели – не мох и от сырости не возникают. Чаще всего интересные писатели появляются в моменты исторических потрясений. В Польше вот тоже «трясет», но в литературе как-то спокойно. Значит, трясет не по-настоящему. Ну, а у нас «трясет» посильнее, но мы – народ к потрясениям привычный.

Закончилась Международная книжная выставка в Варшаве.

...

Май 2007

О пользе туризма

Киев постепенно становится центром политического туризма, что не так уж и плохо для страны. Внутренний туризм у нас не развит. Многие украинские южане никогда не бывали на севере страны, хотя многие с севера отдыхали на юге. Но отдых – это впереди. До лета надо еще потерпеть и дожди, и рукотворные неестественные катаклизмы. Хотя календарь – штука строгая. Придет пора садить картошку, и народ посмотрит себе под ноги и подумает о будущем. Не о том, которое в разные розовые оттенки описывают политики, а о зиме и о пище.

Если я не ошибаюсь, в 1855 году в Ирландии случился неурожай картошки. Местные помещики предчувствовали приближение картофельных бунтов и решили просто избавиться от голодных крестьян. Взяли и посоветовали им эмигрировать в Америку. Некоторые для этого даже корабли наняли. Так из 6 или 7 миллионов населения в далекую Америку уехала почти половина. Картофельных бунтов почти не было, зато Америка получила новый импульс к развитию. Ирландцы – народ трудолюбивый, веселый и находчивый. Нынешний Нью-Йорк во многом обязан той ирландской эмиграции. Я не думаю, что в то время была в ходу фраза «уехать на Запад», но в реальности так и случилось. Ирландцы ради лучшей жизни уехали на Запад. Так уж получается, что у каждой страны – свой Запад. Для ГДР Западом была ФРГ, для Польши – ГДР. И всегда, даже внутри страны, Восток и Запад отличаются и часто недолюбливают друг друга. Между восточными и западными немцами до сих пор возникают разногласия, да и на бытовом уровне в ходу клички «осси» (с Востока) и «весси» (с Запада). Ну точь-в-точь, как у нас: «захидняки» и «схидняки».

Я вот сижу и пишу эти строчки в швейцарской гостинице, в столице страны Берн. За окном просыпается город. Чистенький, ухоженный, небольшой. Никогда не скажешь, что это столица. К тому же и международного аэропорта здесь нет. Он в Цюрихе, а до Цюриха больше часа на поезде. Многие думают, что Цюрих и есть столица. Там и шума больше, и ночная жизнь кипит, и по ночам колесит по городу трамвай-ресторан с хорошей швейцарской кухней.

Я не знаю, чего не хватает Киеву. Иногда кажется, что здравого смысла, иногда не хватает туристов, иногда – просто трамвая-ресторана. Хотя, с другой стороны, в Киеве есть все. Киев притягивает и иногородних заробитчан, и приезжих карманников. И создает иллюзию богатой страны, потому что те иностранцы, которые приезжают только в Киев и никогда не попадают в Новоднестровск или в Енакиево, думают, что вся страна – как Киев. Современная, сытая и не скучная. А мне не хочется никого обманывать. И себя не хочется обманывать. Мы, украинцы, уже который год подряд садим все меньше картошки, едим все больше голландских яблок и все чаще уезжаем на Запад, чтобы укрепить экономику других стран. Я думаю, что у многих молодых политических туристов, наполнивших в эти дни город, витрины киевских магазинов могут вызывать и зависть, и раздражение, и злобу. Главное, чтобы эти чувства не стали проявлением «классового сознания». А вообще-то хорошо было бы, если б организаторы этих массовых экскурсий вставили в программу пребывания гостей города посещение и Лавры, и музеев, и других памятных мест. Из любой, даже политической акции, надо стараться извлекать пользу. Не только материальную, но и образовательную.

...

Апрель 2007

Нужны ли нам древние греки?

За окошком – хмурое море и хмурое небо. Накрапывает дождик. Мы с сыном написали записку неизвестному другу. На двух языках. Написали наш имэйл и попросили сообщить, куда дошла наша весточка. Потом сунули ее в пустую бутылку из-под пепси, и я забросил ее в море. Ветер, веющий с берега, сразу покатил ее через гребешки невысоких волн в сторону горизонта… Посмотрим, как работает морская почта. А пока собираем вещи и готовимся к завтрашнему отъезду. Лето еще не заканчивается, но наше время на Очаковском берегу вышло. Что мы успели? Сплавали на остров Березань. Проведали памятник лейтенанту Шмидту и трем его соратникам по казни. Памятник-стела уже осыпается. Сверху торчат куски арматуры, на который в другой стране в другое время был «посажен» бетон. Советское прошлое постепенно смешивается с древней антикой. Остров Березань когда-то был полуостровом, на котором древние греки в VI веке до нашей эры обосновали перевалочную базу по колонизации Северного Причерноморья. Там ни одного деревца, нет пресной воды, но студенты-археологи, живущие в палатках в спартанских условиях, выглядят довольными и счастливыми. Пока страна борется с временными трудностями, их руки вытаскивают из земли кусочки бессомненной исторической ценности. Руководитель экспедиции – молодой ученый из Петербурга раскладывает черепки древней керамики по векам. Пятый век до нашей эры в левую кучку, третий – в правую. Этих кучек там столько, что осколками амфор вымощена тропинка от берега к крепости, которую построили, чтобы проверять фортификационные качества бетона. Построили, а потом бомбили, обстреливали. В минуты затишья советские военные специалисты подходили к укреплениям с циркулем, его тонким жалом замеряли глубину дырок от пуль и различных снарядов. Сквозные отверстия замеряли, видимо, чем-то другим. Как тщетны были их исследования! Еще более тщетны, чем усилия древних греков. Они думали, что пришли надолго. Впрочем, в реальном времени им удалось ладить с местными племенами несколько веков, основать свои города. Построить Ольвию, где теперь вас встречает молодой охранник с автоматом Калашникова на груди и показывает, куда идти, чтобы купить входной билет на территорию. Билеты продаются конкретно в бухгалтерии, после чего тот же охранник сообщает, что идти можно только по коротком маршруту. Порадовало, что когда мы туда приехали, у ворот музея-заповедника «Ольвия» стояло три экскурсионных «Икаруса», а короткий маршрут был заполнен веселыми школьниками. А не порадовало, что за все годы украинской независимости археологи добавили к раскопанным прежде (начиная с середины XIX века) пяти процентам города едва ли еще один процент. Не нужны нам, видимо, древние греки с их историей, которая вклинилась случайно в историю нашей земли. Вот жителям Триполья – привилегии. Их, по-настоящему ничего о них не зная, будем раскапывать и поднимать. Избирательная археология ничем не лучше всего остального избирательного. Истории не бывает хорошей и плохой, она бывает объективная (редко) и подложенная под идеологию, под мифологию. Я спросил охранника: «Зачем в музее-заповеднике ходить с автоматом Калашникова? Ведь стрелять тут, наверно, нельзя!» Он терпеливо объяснил, что раньше сюда прилетали то один, то два вертолета с «черными» археологами и с ребятами в камуфляже и с автоматами. Копали до утра, потом грузили трофеи в крылатые машины и улетали. А теперь, мол, не прилетают. «Это все военные, – рассказывал охранник. – Больше здесь рядом ни у кого вертолетов нет!» Бог его знает, были ли это военные, но одна из пожилых научных сотрудниц музея-заповедника историю подтвердила. Но я, впрочем, не об этом. Представьте себе, на территории вашей страны лежит целый древнегреческий город, который можно раскопать, укрепить и восстановить некоторые постройки и показать всему миру. И тем самым поднять и дух, и экономику этого заповедного края. Собственно, там уже есть на что смотреть – и алтарь для жертвоприношений, и два отлично сохранившихся подкурганных склепа с захоронениями знатных горожан, и целый квартал из пяти домов, и складские постройки на самом берегу моря. Приезжайте и смотрите! Хотя бы для того, чтобы понять, что мы на нашей земле – не первые и не вторые и мы должны хоть иногда сравнивать наш собственный цивилизационно-культурный вклад с тем, что вложили в нашу землю древние греки.

...

Август 2008

Путешествие из Петербурга в Москву

Если ехать на старенькой «Ладе» по России, то и тебя никто не заметит и ты ничему особенно не удивишься. Ведь между автомобилем «Лада» и Россией – полная гармония. Другое дело, когда «въезжаешь» в Россию на новеньком ярко раскрашенном «мерседесе»! Я представляю себе это ощущение, хотя лично его и не пережил. Семьдесят «мерседесов» с собственным бензозаправщиком въехали в Россию без меня. На машину под номером 69 я садился уже в Петербурге после торжественной передачи ключей зажигания экипажами, ехавшими от Парижа до Питера, нам, экипажам, которые продолжат путь до Уральских гор и их столицы Екатеринбурга.

Весь маршрут пробега: Париж – Пекин, но от начала до конца ехали только работники службы технической поддержки, самый главный водитель и организатор пробега Йоханнес, президент отделения «Даймлер Крайслер» в Таиланде 70-летний немец Карл-Хайнц (ему от Пекина домой в Бангкок все-таки ближе, чем от Екатеринбурга) и еще пару человек. Остальные, в том числе и я, участвовали только в одном из пяти этапов пробега. Среди участников – представители 23 стран. Заметив в рекламных материалах украинский флаг, я тут же заинтересовался: а кто из Украины? – Как кто?! Ты! – ответили мне. А я думал, что в конкурсе, объявленном полгода назад фирмой «Даймлер Крайслер» в Интернете, принимали участие и мои соотечественники. Может, все-таки и принимали, но выиграли или нет – пока сказать не могу. Знаю только, что во втором этапе пробега я был единственным представителем Украины. Но меня пригласили в качестве писателя путевых заметок, так что я шел вне конкурса. А вот в Европе в конкурсе приняли участие больше 50 тысяч желавших поехать до Пекина. Посылали свои резюме, признания в любви к машинам «мерседес» и так далее. Потом из этих участников выбрали около 5 сотен и пригласили в Штутгарт, столицу «мерседеса». Там проходили собеседования, медосмотры, проверки водительских навыков. И наконец, в результате всех этих действий возник малый водительский интернационал. В нашем этапе участвовали один эстонец и один литовец (кстати, оба инженера), три поляка, один южноафриканец, четыре швейцарца, 6 американцев и так далее. Но больше всех – немцев. Был и российский экипаж – два молоденьких парня, регулярно позировавших с полотнищем российского триколора перед фотокамерами.

Питерский прием все запомнят надолго. Отель «Гранд Европа» на Невском. Ужин в мраморном дворце – здании музея Людвига. Получение экипировки – фирменных курток, перчаток, шапочек, рюкзаков с небьющимися термосами. Инструктаж, на котором после общего введения в курс происходящего «главный водитель» Johannes Reifenrath несколько раз предупредил всех: «Все! Европа закончилась! Будьте начеку! Плохие дороги, непредсказуемые водители, непредсказуемые гаишники». На его лице прочитывалось беспокойство о том, что не все машины могут доехать до Урала. В какой-то момент это беспокойство передалось и вновь прибывшим участникам. Все стали серьезнее и задумчивее. Словно внезапно поняли, что на какое-то время становятся космонавтами-исследователям незнакомой и опасной планеты.

А на следующее утро в 8-00 все уже были на Исаковской площади, откуда стартовал в сторону Москвы второй этап пробега. Я уже познакомился со своим напарником по машине – Оливером из Швейцарии. Вот-вот должен был появиться и третий член экипажа – житель Нью-Йорка Джо. Однако ехать с нами до Москвы ему было не суждено. Последний раз его видели в баре гостиницы в три часа утра. Его поиски не увенчались успехом, и мы, прождав полтора часа, поехали вдвоем, считая Джо первой жертвой мало изученной планеты Россия.

Когда Питер остался позади, серое небо неожиданно наклонилось и зависло над самой дорогой. Дорога заставила вспомнить вечерний инструктаж – сплошные выбоины и ямы. По обе стороны замелькали деревянные дома. И жилые, и заброшенные. Иногда заброшенных срубов было больше, чем жилых. Темное от сырости дерево фасадов навевало осенние мысли. Великая Питерская метрополия теперь казалась заграницей. Мы ехали по другой земле, по другой стране. По той Руси, которая вряд ли изменилась с 1917 года. Но и это впечатление не оказалось устойчивым, и мой попутчик из Цюриха Оливер то и дело крутил от удивления головой, видя европейского дизайна заправку в окружении покосившихся избушек с пустыми глазницами окон.

Придорожная торговля, такая привычная на Украине, здесь отличалась скромностью и простотой. С удивительной регулярностью мы проезжали мимо небольших самодельных столиков, на которых стояли огромные старорежимные самовары. Возле каждого из них дежурила женщина, укутанная в несколько слоев одежды, а оттого сама тоже выглядевшая, как самовар. Из трубы самовара шел темный угольный дым. Рядом на столе неприметно лежали несколько пирожков, как бы подчеркивая тот факт, что самое главное в российской дороге – это чай. Остальное – излишества. Правда, излишества продавались тоже, но отдельно и в трехлитровых банках. Слова «КЛЮКВА» и «БРУСНИКА» были написаны огромными буквами на картонках или фанерках, прибитых к дереву. А уже под вывесками на деревянных лавках стояли наполненные трехлитровки под присмотром хорошо укутанных в одежное тепло бабушек и женщин.

Дорога иногда становилась лучше, и, как это ни странно, бабушек с самоварами на этих участках дороги было меньше. Словно они понимали, что только на плохой дороге водитель легко и с удовольствием тормознет машину возле их самовара. На хорошей он будет лететь, как птица, пока из-за какого-нибудь куста не выскочит жизнерадостный гаишник с полосатой палкой и не прервет его полет. Кстати, штрафы за превышение скорости у водителей вызывали улыбку. Но это у тех, кто понимал русский язык. За превышение скорости на 25 км гаишники требовали всего «официальные» 100 рублей (около 3 евро). Те, кто русского не понимал, нервно отдавали не понимавшим ни английского, ни немецкого, ни других языков, кроме родного, гаишникам то 10, то 20 долларов США и, довольные, что дешево отделались, ехали дальше. Вскоре многие водители поняли «язык фар», используемый всеми мест ными водителями, и стали экономить на штрафах. В России, как и на Украине, водители предупреждают друг друга о засадах гаишников с радарами миганием фар дальнего света.

В километрах трехстах от Питера начались «рыбные» села. Над заборами и у калиток на больших кусках картона огромными буквами по-русски были написаны названия различных рыб, которые тут же, по-видимому, ловились, коптились и продавались.

Мы остановились в селе ЗАВИДОВО (от слова «завидовать») у одного из рыбных дворов. Женщина, увидев мой фотоаппарат, нацеленный на ее дом и на рекламное объявление, тут же запротестовала: «Нечего фотографировать, у меня не дворец!» Пришлось пройти двадцать метров до следующего импровизированного рыбного прилавка. Там хозяйка оказалась приветливее. Первым делом повела меня во двор, где под навесом на деревянной лавке лежали копченые рыбины, накрытые куском ткани. Она аккуратно подняла ткань. «Возьмите вот этого угря – всего 1500 рублей!» Цена рыбы явно зависела от марки машины, на которой приехал потенциальный покупатель. Когда она поняла, что по-русски я говорю без акцента, цена упала до 1000. Копченый угорь длиной около метра мне был не нужен, но из вежливости я купил у нее за 100 рублей копченую рыбку небольшого размера, а за это получил право бесплатно сфотографироваться с угрем, которым она явно гордилась.

Но рыба рыбой, а самое яркое впечатление на этой дороге на нас с Оливером произвели шедшие в сторону Питера православные паломники. Их было не так много, около десятка. Мужчины в монашеских рясах, женщины в простой одежде, на головах – платки. Один паломник нес хоругвь, другой – икону. Увидев нас, они остановились, и тот, кто нес икону, обратил ее ликом на нашу машину, словно она излучала особую духовную радиацию, изгоняющую бесов из иностранных машин, едущих по России. Эдакая духовная дезинфекция. Уже когда наше путешествие благополучно подошло к концу, я вспомнил эту икону и решил, что паломник просто благословил нас на безопасную дорогу. Но тогда эта группа паломников, бредущая среди луж по обочине шоссе, показалась мне недобрым предзнаменованием.

Москва началась внезапно, словно мы перескочили из одной эпохи в другую и на смену одноэтажным невзрачным домикам вдруг пришли многоэтажные спальные районы Москвы. Темный вечер остался позади. Над Москвой «светило» искусственное электрическое солнце, чтобы никто не мог потом сказать, что он не видел нового рассвета новой России. В этот момент возникло у меня в душе сожаление. Сожаление о том, что Москва – не торт, который можно было бы нарезать мелкими ломтиками и разнести по всей России, чтобы другая, деревянная, залуженная от осенних дождей и отсутствия канализации Россия тоже примерила на себя московские энергию, богатство и оптимизм.

Вечером участники автопробега разбрелись по Красной площади и по прилегающим маленьким улочкам. Я решил прогуляться по Варварке, одной из первых улочек Москвы тех времен, когда границы города проходили по границам нынешнего Кремля. Первый английский двор, боярские палаты XV века. А за ними под яркими лучами прожекторов сотни людей, работавших в три смены, занимались сносом бывшей самой большой и самой центральной гостиницы «Россия». Я останавливался в ней однажды в восьмидесятых годах. Мой номер, кажется, располагался на девятом этаже, и я помню, как шел до него минут пятнадцать по бесконечному коридору. Помню, как на следующее утро те же минут пятнадцать не мог найти свой зал для завтраков. Этим вечером девятый этаж бывшей главной гостиницы СССР уже был разобран. Архитектурная революция в Москве набирает темпы. Новые здания «наезжают» на старинные усадьбы. На каждой улице что-то строится или перестраивается.

Рано утром я отправился на Старый Арбат, и бродил по нему около часа, наблюдая, как пробуждается самая популярная улица Москвы. Первыми на ней появились таджики и узбеки. Они подметали, мыли Старый Арбат, вывозили из двориков и переулков торговые прилавки и картонные коробки с матрешками и прочими сувенирами. При этом негромко переговаривались между собой на таджикском или узбекском. Потом мимо меня прошло деловитой походкой несколько американцев и англичан. Русская речь послышалась на Арбате чуть позже. Москвичи спят дольше и живут намного лучше, чем мигранты, заполняющие непривлекательные для русских рабочие вакансии. Москву теперь подметают и обслуживают жители Средней Азии, а среди обеспеченных москвичей появилась мода на прислугу из Филиппин, Индонезии и Малайзии. Предпочтение отдается молодым, не говорящим по-русски женщинам. Получают они в среднем 600 долларов в месяц и из квартир, в которых работают, обычно не выходят из-за незнания русского языка и страха перед огромным городом. Недавно в Москве произошел курьезный случай – одна женщина объявила в розыск свою домработницу-филиппинку, которая после того, как хозяйка ее отчитала за мелкий недосмотр, убежал из дома в одном халатике. После двух часов поисков ее нашли в соседнем парадном. Оказалось, что не говорящая по-русски филиппинка решила, что хозяйка собирается ее убить. Обычный русский разговор «на повышенных тонах» для жителей Филиппин кажется крайней формой выражения ненависти, после которого может следовать только убийство того, кого так «ненавидят».

...

Октябрь 2005

От Казани на восток

Республика Татарстан может похвастаться и нефтью, и газом, и Казанским кремлем, на территории которого кроме православных церквей стоит недавно отстроенная самая большая мечеть на территории России. Там же находится памятник, где русский стоит рядом с татарином, и, как прочитывается на их лицах, они вот-вот будут строить общее государство. Тут надо знать всего лишь одну деталь – Россия захватила Казанское ханство в XVI веке и с тех пор эти земли были неотъемлемой частью Российской империи, которая сейчас называется Российская Федерация. Центр Казани своей яркостью и пешеходностью поразил даже американца Джо, догнавшего наш экипаж на самолете и от Москвы на восток ехавшего с нами. Казино, клубы, бутики и торговые центры, а в сердце всего этого – роскошный палас-отель «Шаляпин», в котором отдыхали перед продолжением дальней дороги участники автопробега. Пытаясь посмотреть на не-яркую Казань, я отошел на полкилометра в сторону сумрачных обычных улочек. Тут же заметил дежуривших у невзрачной пивной милиционеров, сжимавших в руках резиновые дубинки. Ясное дело, порядок надо охранять. Нескоро ведь «огни большого города» с центральной улицы Баумана переползут на недоосвещеную часть Казани. Так думал я, пока не набрел на доску объявлений, где одно из объявлений разбудило мое воображение. Кто-то очень хотел купить железнодорожную ветку вместе с землей. «Молодец! – одобрил я желание неизвестного покупателя. – Ветки надо покупать, особенно железнодорожные. Расстояния в России не уменьшатся и будут только дорожать!»

Ноги вывели меня на другую ярко освещенную улицу. Я зашел в кафе, взял себе горячего шоколада и, попивая его, слушал, как легко перескакивают молодые официанты с русского на татарский и обратно. Татарские девушки и женщины хиджабов здесь не носят, да и в самую большую в России мечеть меня впустили охотно, провели на балкон «для туристов и прессы». Именно так эта внутренняя терраса называется. Во время мусульманских праздников в эту мечеть приходит до 2500 человек, а для остальных ведется телетрансляция как раз с этого «балкона для туристов и прессы».

Утром следующего дня наш путь лежал на восток. Деревни по обе стороны дороги не особенно отличались от нижегородских, но заметно увеличилось количество кирпичных домов, да и заборы с воротами выглядели презентабельней. Мимо пронеслась заправка с пристроенной маленькой мечетью. Через километров пятьдесят – еще одна мечеть, в этот раз построенная на «обеденном» дворике среди нескольких придорожных кафе. На всем пути от Казани и до границы с Удмуртией удивляло количество татарских гаишников. Они с радостью тормозили «мерседесы», и было трудно понять, чего они хотят больше: пообщаться или выудить у заезжих иностранцев штрафы за быструю езду. «Какой русский не любит быстрой езды!» – писал когда-то великий украинец Гоголь. Так вот, наши швейцарцы, французы и немцы в этом смысле тоже оказались не хуже русских.

Так и не заметив признаков исламского фундаментализма и попрощавшись в мыслях с татарскими гаишниками, мы покинули земли Татарстана и въехали в Удмуртию. Прямо на границе республики нас уже ждали. Глава администрации приграничного района с помощниками и помощницами, стоявшими возле огромного самовара. Рядом на столах – национальные пирожки. А для украшения – самодеятельный ансамбль удмуртской песни и пляски. Настоящее русское гостеприимство оказалось удмуртским. Посреди снега, на бетонной площадке перед бетонным же символом новой республики, оказавшейся на нашем пути, русские удмурты устроили нам концерт и чаепитие. Яркие национальные костюмы на фоне заснеженной земли и дороги согревали настроение, чай согревал тело. Народный ансамбль решил «зажечь» гостей, и даже американец Джо, не очень общительный, и тот пустился в пляс.

Здесь, в Удмуртии, заканчивалась территория русской березы, густо росшей вдоль дороги на всем ее протяжении от самой Москвы. Начинались ели и сосны. Деревни встречались значительно реже, чем прежде. Зато дороги были отличные, хотя, несмотря на их качество, нам то и дело попадались грузовики и длинные трейлеры, слетевшие с шоссе в заснеженные кюветы. Ну и, само собой, кресты и условные могилы на местах аварий, встречавшиеся по обе стороны дороги с заметной регулярностью, то и дело заставляли водителей притормаживать и быть осторожнее. В России не любят правил вообще, а правил дорожного движения особенно. Поэтому просто быть осторожным и аккуратным на дороге – этого мало. Надо еще следить за другими машинами и пропускать вперед тех, кто очень спешит.

За сто с лишним километров до Екатеринбурга слева от дороги на холме стоит огромный пограничный столб из бетона, отмечающий границу между Европой и Азией. Хорошо, что в Брюсселе об этом столбе не знают. Если бы они там знали, где заканчивается Европа, то ночные кошмары им можно было бы гарантировать. Ведь большая часть географической Европы к «брюссельской» цивилизации никакого отношения не имеет.

Зато Екатеринбург с его 1 миллионом 300 тысячами населения оказался совершенно европейским городом.

В небольшом торговом центре находились сразу два бутика, в которых продавались мобильные телефоны «Вирту». Город богатый и спокойный, в отличие от богатой и беспокойной Москвы. Здесь, в подвале Дома Ипатьева, в 1918 году расстреляли царскую семью. Теперь на этом месте построен новый собор, который так и называется – Спаса-на крови. Под Екатеринбургом в селе Ганина Яма, там, где большевики сожгли останки членов царской семьи, уже 6 лет как строится огромный деревянный монастырь. Сейчас в нем насчитывается 9 церквей. Сюда привозят школьные экскурсии. Местные монахи исполняют роль гидов. Заводят детей в церкви, показывают чудодейственные иконы, а также чудом сохранившуюся икону, принадлежавшую царской семье. Деньги на постройку монастыря дал местный металлургический комбинат. В Екатеринбурге десятки больших заводов и комбинатов. Местную пивоварню купила фирма «Хайнекен». В английском пабе, куда я зашел под вечер, больше половины посетителей оказались англичанами, немцами и американцами, не имевшими никакого отношения к нашему автопробегу. Город растет, развивается, дорожает. В ресторане гостиницы «Атриум», где мы ночевали, средний ужин стоил 80 евро, а самая дешевая бутылка вина – 100 евро. Средняя зарплата местных жителей – 400–500 евро в месяц, что для России совсем неплохо.

В Екатеринбурге в местном цирке мы отдали ключи следующим экипажам. Им предстояло ехать до Алматы. Перед нами выступили цирковые слоны, верблюды, собаки и один клоун. Странное ощущение немного беспокоило душу – мои ожидания были немного обмануты. Все прошло гладко, никаких бурых медведей на улицах городов и никакой русской мафии, заманивающей новенькие «мерседесы» в ловушки на безлюдных участках дороги. И как-то слишком все цивилизованно, если учитывать расстояние между Москвой и Екатеринбургом. Так я думал вечером, решая: ложиться спать или нет. Ведь в четыре часа утра надо было ехать в аэропорт на прямой рейс во Франкфурт. Решил не ложиться.

А ранним утром новоотстроенный аэропорт Екатеринбурга из стекла и бетона все-таки показал нам свой русский норов. После длительных процедур распечатки электронных билетов, мы попали в зону отлетов, где на наших глазах две продавщицы магазина «Duty free» прикрыли двери своего магазина и отправились пить кофе. Мои возмущенные коллеги по автопробегу сами открыли магазин и демонстративно зашли внутрь. Продавщицам пришлось срочно вернуться на свои рабочие места и обслуживать рассерженную международную очередь, желающую прихватить с собой в далекую Европу по бутылке уральской водки и по блоку «Марлборо».

«Каким надо было быть идиотом, чтобы захотеть захватить эту страну?! – уже в самолете сказал мой немецкий приятель, имея в виду Гитлера. – Ее же невозможно контролировать!»

«А ее никто и не контролирует! – ответил я. – Ее объединяет рубль и доллар».

Сказал я ему это, и тут же вспомнил бигборд, замеченный мною в пригороде Екатеринбурга. На рекламном плакате текст был написан по-русски и по-китайски. Удивленный, я спросил у прохожей женщины: для кого здесь пишут по-китайски?

– У нас тут есть «китайские улицы», – спокойно ответила она.

До восточных рубежей России от Екатеринбурга оставалось 6–7 тысяч километров, до Москвы – 2 тысячи. А наш «аэробус» летел на Запад. За иллюминаторами продолжалась ночь. В эту ночь мы пересекали по небу три часовых пояса, чтобы утром проснуться в Германии. Логику часовых поясов я теперь понимаю намного лучше, чем прежде. Каждая большая страна, будь то Россия, Китай или США, живет в своем времени, в своей собственной эпохе и по своим правилам. И ни одна из этих стран не будет сверять стрелки своих часов по брюссельскому или страсбургскому времени. Все большие страны самодостаточны и в своих политических глупостях, и в своем экономическом чуде, независимо оттого, выкапывается ли это чудо просто из-под земли и отправляется на экспорт, или возникает оно благодаря трудолюбию и низкой зарплате жителей страны. Богатство России находится под землей. Его можно выкапывать еще сотни лет. Главное, чтобы было, кому копать. Ведь недаром недавно русское правительство обратилось к русским, живущим за границей, с призывом возвращаться на Родину. Еще лет тридцать-сорок, и копать в России будет некому. Особенно там, где спрятаны основные богатства страны – на Урале и в Сибири.

...

Октябрь 2005

Русская Норвегия

Если расслабиться и соглашаться на все, что принесет ветер, то этот же ветер может унести тебя в странные и интересные места. Так, не глядя на карту Европы, я согласился поехать в Норвежский город Киркенес, чтобы выступить перед местными жителями в городской библиотеке. Выехал из дому в аэропорт Борисполь около пяти утра. Сел в первый самолет и уже через три часа приземлился в Амстердаме. Там, правда, пришлось долго ждать пересадки, которая была не последней. В конце концов в половину одиннадцатого этим же вечером уже третий самолет за день – маленький с двумя турбинами – влетел в расщелину над глубоко врезавшимся в гористую сушу фьордом и пошел на посадку. Так я оказался на северном краю земли – в 250 км от Мурманска и в 30 от самого северного российского города с романтическим названием Никель. Здесь уже лежал снежок и пахло морем. В пятидесяти километрах отсюда – Ледовитый океан и самая северная православная церковь Бориса и Глеба. Я так и не доехал до нее, да и не знаю, на чьей она территории: на норвежской или русской. Оставим это на следующий раз или следующую жизнь.

А сам Киркенес больше похож на райцентр, чем на настоящий город. Населения – три дысячи девятсот. Есть короткая пешеходная улица с магазинами. Есть китайский ресторан, в котором работают норвежские китайцы («Боже, как же им тут холодно зимой!» – подумал я, обедая там), есть красивая городская библиотека, где просторно и тепло и можно бесплатно порыться в Интернете. Но самое забавное – библиотекой правят две русские дамы, давно осевшие на норвежском Севере. Дело в том, что среди 3900 жителей Киркенеса более 400 – это русские жены норвежцев. Я не спрашивал у норвежских мужчин, почему они обделяют вниманием своих женщин. Но, как это ни странно, очень часто норвежцы, дойдя до определенного возраста (чаще годам к 40), задумываются о семье и едут кто в Мурманск, кто в Архангельск, кто поленивее – в городок Никель, чтобы поискать себе надежную пару. И не то чтобы норвежки ненадежные. Есть у меня знакомые норвежки, так что могу судить. Характером они, конечно, посуровее славянок, да и требовательнее к мужьям. В этом, видать, и кроется тайна популярности смешанных норвеж ско-русских браков. Кстати, русская речь в Киркенесе слышна повсюду не только от женщин. Местную судоремонтную верфь – главного работодателя – спасли от закрытия российские сухогрузы и траулеры, которые, оказывается, дешевле чинить в Норвегии, чем на родине. Поэтому по городу бродят десятки российских моряков. Иногда они выпивают, но очень осторожно. Цены на алкоголь, как и на все остальное в Норвегии, кусаются очень больно. Поэтому, выпив чуток, ищут русские моряки, где погреться. И приходят в библиотеку, где книг на русском языке – больше тысячи, а кроме того, сердобольные библиотекарши могут им чаю заварить. Среди публики, пришедшей на мой авторский вечер, оказалось человек пятнадцать русских моряков. Некоторые, зная заранее, что я приеду, прочитали по книге-другой и даже задавали вопросы «по тексту». Один из них, который, видимо, читает русские газеты чаще, чем книги, спросил: «А зачем вам на Украине НАТО?» Одна из библиотекарш исправно переводила вопросы-ответы на норвежский язык. А когда я рассказывал трагическую историю хомяков из моего детства, Зина, библиотекарша, перестала переводить на норвежский и зашептала мне, чтобы я дальше эту историю не рассказывал – мол, норвежских детей оберегают от упоминаний о смерти, в том числе и о смерти животных. Так мои хомяки, умершие или погибшие в 1967 году в нашей старой хрущевке на Нивках, остались вечно живыми для норвежских детей, которых привели с собой на встречу их родители.

После встречи один молодой моряк из Архангельска, извинившись за то, что немного пьяный, попросил рассказать ему о Киеве. Он никогда не был ни в Киеве, ни в других украинских городах, и его любопытство было удивительно абстрактным, так что я ограничился описанием киевских холмов, Днепра и Гидропарка.

Между собой русские жены норвежцев называют Киркенес Киркенесовкой. Дружат они поколениями – сорокалетние с сорокалетними и так далее. Старые русские жены долго присматриваются к новым, молодым русским женам норвежцев и часто их за что-нибудь критикуют, но все это незлобиво и с некоторой долей уважения к соотечественницам.

По большому счету, норвежцев можно назвать обидчивыми русофилами. И обижаются они только на Россию, особенно сейчас. Меня за несколько дней два норвежца спросили: почему Россия возобновила облет границы стратегическими бомбардировщиками, как во времена «холодной войны». А тут еще кстати норвежское телевидение сообщило, что в Ледовитом океане под водой на боевом дежурстве стоит атомная подводная лодка под российским флагом (я, право, не знаю, где находится российский флаг на подводной лодке. Полагаю, что развевается он внутри, а не на верхушке). Что я мог ответить? «Извините, я сказал, я ведь не россиянин, а гражданин Украины. А Украина сюда подводную лодку никогда не отправит. Не только потому, что наша единственная подводная лодка просто не отплывет от причала, а по причине своей миролюбивости. И бомбардировщики наши туда не долетят, даже если они и существуют в природе. Тем более, что стратегических бомбардировщиков у нас нет, как и всего остального стратегического (политики, концепции развития государства и т. д.). Мы – страна мирно-хаотическая. И наш хаос может быть опасен только для нас самих. Внешнему миру нас бояться не стоит». Впрочем, нельзя сказать, что норвежцы действительно боятся Россию. Они просто хотят дружить, как кот Леопольд с мышками.

Жизнь в Норвегии устроена очень цивилизованно и специфично. Зарплаты выше, чем в Германии или во Франции. Библиотекарь получает около 5 тысяч евро (в норвежских кронах, конечно) в месяц. Но сразу 40 процентов отдает в виде налогов. Из-за высоких зарплат и цены в Норвегии на все гораздо выше, чем в Европе. Книжка в твердом переплете может стоить до 50 евро. Видимо, из-за таких цен библиотеки в Норвегии намного популярнее книжных магазинов. Для меня, привыкшего к перепадам цен во время путешествий по заграницам, посещения Норвегии и Исландии – всегда шок. Ну как ни настраивайся заранее, а все равно трудно приехать и сразу платить 5 евро за чашечку кофе и еще 5 евро за пирожок с повидлом. Но такова экономика страны. Все равно эти же деньги возвращаются норвежцам в виде зарплат.

Кстати, одна из русских жен мне с гордостью сообщила, что норвежцы, женившиеся на русских, живут дольше других норвежцев. «Почему?» – удивился я. «Да потому, что медицина здесь «телевизионная». Страна огромная, а населения всего 4 миллиона. Больниц немного, а почти все специалисты – в столице Осло. И они оттуда по видеосвязи консультируют врачей на местах, но иногда и такой телеконсультации приходится ждать неделями. А вот если у русской ее муж-норвежец заболел, она его сразу в машину – и в больницу города Никель или в Мурманск. Там русские врачи одними пальцами без всяких компьютеров правильный диагноз поставят и вылечат!»

Переехать сейчас российско-норвежскую границу не сложно. Если есть виза, конечно. Но вид у этого пограничья суровый и вызывающий опасения. На каменных холмах стоят безмолвные вышки. Кое-где сохранилась колючая проволока. Когда мы подъехали к границе, моя провожатая попросила меня ничего не фотографировать – вот она, генетическая память! Кстати, советские люди регулярно пытались перебежать в Норвегию, и стреляли по ним советские пограничники так же, как гэдээровские пограничники стреляли по тем, кто пытался перелезть через Берлинскую стену. Только эта часть советской истории до сих пор где-то спрятана и, похоже, никого теперь не волнует.

...

Сентябрь 2007

Быть студентом в Америке

Хороша студенческая жизнь! Вот и свою давнюю студенческую жизнь я часто с удовольствием вспоминаю. И так получается, что то с нашими, то с зарубежными студентами общаюсь: то выступлю, то попросят мастер-класс по сценарному делу или по писательскому ремеслу провести. А недавно впервые в своей жизни проехался с лекциями по четырем университетам США. Проехался и впервые задумался о разнице. О разнице между нашими и не нашими студентами и о разнице между университетами. Впрочем, просто сравнивать университеты – дело неблагодарное. То, что они бывают престижные и не престижные, дорогие и не очень, это знают все. Вот Стэнфордский университет – один из самых престижных в мире. Кампус – территория университета, утопающая в лесах, парках и пальмах, – занимает больше места, чем городок, возле которого университет официально расположен. Городок этот – Пало-Алто – столица Силиконовой долины, в получасе езды на машине от Сан-Франциско. Поступить сюда очень трудно. Да и обучение стоит 40 тысяч долларов в год. Правда, сюда входит и питание, и «общежитие». Общежитие я взял в кавычки не зря – студентов в университете до 5 тысяч, а это очень мало. Живут они в домиках-виллах с общей столовой и гостиной. В каждом домике человек по 20–30. На каждый домик свой повар и своя прислуга, забивающая несколько холодильников свежими продуктами. Повар, естественно, готовит завтраки, обеды и ужины. Студенты отмечают в меню, чего бы им хотелось. Короче, все организовано и включено. Остается только учиться. И, что самое удивительное, безработными выпускники Стэнфорда после учебы не остаются. Тех, кто поленился искать работу вдали от Калифорнии, тут же забирает к себе интернет-корпорация «Гугл», штаб-квартира которой находится рядом.

Моя знакомая предподавательница этого университета призналась, что ее сын сдавал экзамены сразу в три университета и в два из них прошел, в том числе в Стэнфордский. «Но откуда у нас такие деньги?!» – риторически спросила она. «А что, если бедный, то уже и в университет не возьмут?» – спросил я. «Если бедный, умный и черный, то возьмут и на бесплатное обучение, если бедный и белый – шансы есть, но меньше. Но мы ведь не бедные, а средний класс. Нам хуже и чем бедным, и чем богатым!»

Вот так в Америке получается. Если ты совсем бедный, то и медицинское обслуживание будет бесплатным, и хороший университет. А людям со средним достатком все обойдется очень дорого.

Но в среднем в университетах США обучение обходится в 10–15 тысяч долларов в год. На общежитиях студенты часто экономят, снимая дома группами по 10 человек. После учебы работают, чтобы хватало и на дискотеки, и на бары.

В университете Майами (штат Огайо) живет и учится больше 30 тысяч студентов. Почти весь городок Оксфорд, расположенный рядом, и существует благодаря этим студентам. С вечера четверга по воскресенье центральная улица Оксфорда гудит, в барах и кафе нет свободного места. Зато с понедельника по четверг в городке тишь да гладь – студенты учатся. Перед началом учебы все студенты принимают клятву, которую еще называют «Кодексом чести студента». Они клянутся учиться, никогда не списывать, не пользоваться шпаргалками и так далее. Услышав об этой клятве, я не смог сдержать улыбки, на что профессор университета сказал: «Конечно, всякое бывает, но большинство студентов придерживаются своих обещаний». Преподаватели университета своих студентов любят. Кстати, студенты со своими преподавателями на «ты», иерархии во взаимоотношениях не ощущаешь. Есть в центре университетского кампуса и площадка, где студенты учатся протестовать и устраивать пикеты и демонстрации.

В каждом университете возникает своя мода одежды и поведения. В университете Майами студенты и студентки любят ходить на занятия в пижамных штанах. Все остальное – нормальное. В университетах Калифорнии студенты предпочитают красить волосы в зеленый или ярко-синий цвет. На это преподаватели никакого внимания не обращают. Главное – чтобы студент хорошо учился.

У нас есть такая поговорка: «Чем бы дитя не тешилось!» Пора бы уже ее дописать: «Лишь бы нормальным и образованным человеком выросло!» Так и хочется верить, что стоит поговорку дополнить и выдаст наша система высшего образования на-гора тысячи специалистов мирового уровня.

А пока что мой товарищ, чей сын учится в Харьковском университете, пожаловался, что преподавательница украинского языка потребовала за пятерку на зимней сессии 250 гривен. Не пора ли нам ввести «Кодекс чести» сначала для преподавателей, а уже потом и для студентов, привыкших скачивать рефераты и курсовые из Интернета или покупать их по объявлениям, висящим на каждом столбе.

...

2007

О культуре виртуального мата

Две свежие новости не могли не согреть мою душу. Тем более, что никакого отношения к местным выборам они не имеют. Запорожский студент Дмитрий Мальцев (вот прославился-то!) первым в Украине отсидел 15 суток за использование мата в интернет-чате. При этом матерился он в чате зашифрованно под ником (псевдонимом) КОЯN, на замечания модераторов и интернет-собеседников не реагировал. Наверно, наивный, полагал, что Интернет – территория защищенной анонимности, где можно делать все, что захочешь. Мне неизвестно, какая из наших бравых служб вычислила юного матерщинника, да и сам механизм отслеживания анонимных участников различных интернет-чатов мне незнаком, однако не могу не приветствовать борьбу за повышение культуры общения. Когда-то, в советское время, милиция и суды блюли моральность общества более рьяно и количество граждан, получавших 15 суток за мат в публичном месте, исчислялось тысячами в одном лишь Киеве. В какой-то момент, должно быть уже в независимой Украине, милиции надоело бороться со сквернословием. Тем более что эту борьбу надо было начинать с себя. Уровень культуры уличного общения упал одновременно с уровнем жизни. Но ведь в последнее время, как нам говорят, уровень жизни здорово поднялся, а вот уровень культуры общения остался на том же уровне. Какой-то социальный механизм не сработал. Зато сработал украинский суд и еще какие-то службы. Вот и Интернет наконец-то пригодился обществу для самоочищения. На улице-то что? Послал один человек другого на три буквы и тут же: «Я такого не говорил!» А в виртуальном пространстве каждый мат остается и становится доступным всему миру. Поэтому и источник этого мата становится доступным органам. С другой стороны, жалко мальца! Может, не улица научила его матом ругаться? Может, он по глупости своей наслушался пленок майора Мельниченко – известного политического просветителя украинского народа. Там ведь тоже знакомые голоса вовсю русский мат пропагандируют. Их мат, правда, в отличие от интернет-мата Дмитрия Мальцева, осмысленный и легко переводимый на нормальный язык. И, можно сказать, совершенно не оскорбительный. Ведь там они по делу говорили, а не обзывались. А вот пользователь КОЯN сознательно оскорблял собеседников и обзывался. Вот и вся разница между деловым разговором и мелким хулиганством, за которое заслуженно дают 15 суток. Оппозиция, кстати, на днях заявила о планах правительства ввести лицензирование интернет-изданий, и сразу возникла дискуссия о цензуре в Интернете. Вот и я хочу в эту дискуссию свои 5 гривен вставить. Нужна цензура в Интернете! Как минимум – антиматовая. После каждой, даже умной статьи в интернет-изданиях появляются десятки комментариев, написанных языком, который ни с украинским, ни с русским ничего общего не имеет. «Окунешься» в эти комментарии и озадачишься вопросами: где этот «язык» преподают? Где и в какой местности на нем разговаривают? И самый главный вопрос: если на нем разговаривает больше 10 процентов жителей какого-то региона, то надо или объявить этот «язык» региональным, либо, что мне больше нравится, и тут Юрку Андруховичу за идею спасибо, отделить говорящих на этом «языке» в отдельный «регион» и дать ему полную автономию, но без права выхода в Интернет. Дикое должно оставаться диким, как в хорошем заповеднике. А высокие технологии к заповедникам никакого отношения не имеют.

Да, кстати, чуть не забыл о второй новости! Украинское правительство защитило отечественного производителя спичек, введя квоты на импорт российской и белорусской поджигательной продукции. Хорошее начало! Тем более, что каким-то неведомым путем одна российская спичечная фабрика несколько лет импортировала в Украину спички без уплаты пошлин и эндээсов! Даже страшно подумать, как низко пала украинская (или российская?) коррупция! Опустилась до уровня спичек! Нет, чтобы остаться там, где без нее никак нельзя, – там, где газом пахнет и бензином. Будем надеяться, что это только начало борьбы за чистую и честную экономику. Если дальше ничего не произойдет, то можно будет смело сказать, что правительство позволило себе поиграться спичками. То есть позволило себе то, что нормальные родители не позволяют своим детям.

...

Октябрь 2010

Советские шахматы

Я родился в начале заката великой советской шахматной эпохи. В семейном альбоме есть фотографии меня пятилетнего, играющего в шахматы с отцом и с братом мамы – дядей Борей, следователем милиции. Советский Союз был тогда для многих сограждан не великой ядерной державой, а великой шахматной державой, в которой все знали имя космонавта Гагарина и фамилии чемпионов мира по шахматам. Неправильных чемпионов – тех, кто бежал на Запад, вычеркивали из энциклопедий и прессы. Их имена я не знал. Но я почему-то был уверен, что в шахматы играют вечером перед сном и для игры надо было обязательно надеть пижаму. Моя пижама была полосатой и похожей на тюремную форму, но это я понял уже намного позже, глядя на фотографии из моего детства.

Мой средний сын Тэо, с которым я иногда играю в шахматы, тоже перед этим одевается в пижаму. В обычную, не полосатую. Видимо потому, что играем мы вечером, перед его сном. Помню, как ему понравилась игра и как он с энтузиазмом учился! Словно открывал для себя новую увлекательную планету. Правда, так же быстро он охладел к шахматам. Видимо, из-за того, что играть ему было во время моих частых поездок не с кем.

Секрет привлекательности шахмат довольно прост – они представляют собой зеркальное отражение любого общества: монархи или президенты выступают в роли королей-королев, их чиновничье или придворное окружение расставляется по обе стороны от монаршей пары, а впереди от врага их закрывает ряд простолюдинов, солдат, пушечного мяса, просто пешек. И с другой стороны шахматной доски то же самое. Ну как не полюбить эту игру образованному полководцу, королю или политику?! Наверное, именно схожесть шахмат с планированием настоящей войны или политической борьбы сделало эту древнюю игру такой популярной в Советской России почти сразу после революции 1917 года. Нет, конечно, в шахматы в России и Европе играли и до революции. Одна партия остается для меня до сих пор загадкой, и я даже вставил эту игру в роман «География одиночного выстрела». Эта партия в шахматы вроде бы состоялась на острове Капри между временно обитавшим там Максимом Горьким и приехавшим к нему на пару деньков Владимиром Ильичом Лениным. Есть несколько картин с этим же сюжетом. Но никто не знает и, видимо, не узнает результат этого поединка. Некоторые историки считают, что этого поединка вообще не было. Существует фотография 1909 года, на которой Ленин играет с кем-то на террасе, а сам Максим Горький стоит рядом и наблюдает за игрой. В Музее шахмат в Москве висит картина, на которой Ленин играет с Горьким в шахматы, но это происходит в доме Ленина под Москвой в Горках, которые теперь называются Горки Ленинские. Игры в Горках точно не могло быть, так как Ленин умер в 1924 году, а Максим Горький вернулся из эмиграции в Советскую Россию в 1928-м. В общем, вы видите, настолько глубоко засекречена эта информация, да и живых свидетелей той игры вы уже не найдете. И это далеко не единственная подобная загадка.

Но, во всяком случае, думаю, что именно эта или одна из этих партий в шахматы оказалась предвестником великой шахматной революции в России, которая последовала практически сразу после окончания гражданской войны 1918–1921 годов.

Это не значит, что до революции 1917 года в России в шахматы не играли! Отнюдь! Даже признанные тираны царских кровей, такие как Иоанн Грозный, любили шахматы. Я не знаю, сколько дворян, игравших с Иоанном Грозным в шахматы, были казнены за то, что посмели выиграть у царя. Впрочем, думаю, что никого не казнили, потому что не мог Иоанн Грозный проиграть! Точнее, никто бы из дворян не посмел выиграть! Это уж точно – жить-то хочется! Но и тут, в любви Грозного к шахматам, таится одна мощная загадка. По свидетельству английского посла в Москве Джерома Горсея, Иоанн Грозный умер за шахматной доской. Однако мы не знаем, умер ли он в одиночестве, разбирая какую-нибудь сложную шахматную комбинацию, или же во время игры. И если во время игры – то с кем он играл? Уж не с английским ли послом?! Да и времена тогда были неспокойные, интриги в царском дворе то и дело отправляли на тот свет то великих князей, то целые семьи бояр. Так что позволю себе допустить одно недоказуемое предположение – Иоанна Грозного убили с помощью отравленных шахмат, и убийцу надо искать также среди «придворных шахматистов», с которыми царь играл. Если поручить расследование этого дела российским спецслужбам, которые, конечно же, в курсе того, что Владимир Путин любит и уважает Иоанна Грозного, то мы вполне сможем узнать, что действительно произошло тогда…. Числа…. Года в царском дворце.

Любил шахматы и последний император России Николай Второй. Именно он финансировал знаменитый шахматный турнир памяти Чигорина в 1909 году. Сам он, однако, на турнире не появился. Шахматы считались игрой интеллигенции, народ играл в шашки, а аристократия – в карты. «Сливаться с народом», несмотря на свою любовь к шахматам, император не хотел. Да и в прессе в те годы разгорелась острая дискуссия: что важнее для народа – развивать шахматы, шашки, футбол или катание на велосипеде. В дискуссии принимали участие как общественные деятели, так и государственные чиновники и политики. На фоне этой дискуссии шахматы все громче заявлялись как надежный метод просвещения народа. Фабриканты-староверы закупали сотни комплектов шахмат для рабочих своих фабрик и заводов и старались увлечь рабочих этой игрой. Возрастающая популярность шахмат принесла некоторое облегчение и евреям, которым запрещалось жить в крупных городах и уж тем более не разрешалось приезжать в Москву и Петербург. Член Государственного Совета Сабуров издал указ, разрешавший евреям приезжать в Москву и Петербург для участия в шахматных турнирах. Одновременно с «официально одобренной» шахматной деятельностью в шахматы играли и враги царской России. Большевики, социал-революционеры. Играли на явочных квартирах, в подполье, в эмиграции. Троцкий, находившийся в Европе, играл с коллегами-революционерами, прятавшимися в России, по переписке. Были ли в его письмах с описанием своего очередного хода зашифрованные «мессиджы» для однопартийцев – не известно, но часть «шахматной переписки» пламенного революционера и шахматиста Троцкого сохранилась. А вскоре и сам он вернулся в Россию, чтобы поставить мат императору Николаю Второму.

Советская Россия, только-только очухавшись от революции и гражданской войны, тут же вспомнила о шахматах. В 1920 году соратник Ленина Александр Ильин-Женевский предложил обсудить на правительственном заседание вопрос государственной поддержки шахмат. В правительстве большевиков не нашлось ни одного голоса против – все оказались заядлыми шахматистами. Будущее советских шахмат было предрешено. Шахматы попали под надежную опеку государства и Коммунистической партии Советского Союза. Как и положено, сразу стали готовить Всесоюзный шахматный съезд. Дело «шахматизации» всей советской страны набирало обороты день ото дня. В 1924 году провели уже третий по счету Всесоюзный шахматный съезд. В президиум съезда избрали Льва Троцкого, Алексея Рыкова и первого Верховного главнокомандующего Красной армии, а позже – председателя Верховного трибунала и Прокурора Российской Федерации Николая Крыленко. Этот съезд окончательно закрепил главенствующую роль партии и государства в деле развития шахмат. Шахматные клубы открывались в городках и селах по всей огромной стране. В них записывались с таким же энтузиазмом, как и в Ленинский комсомол. Если в 1914 году в царской России в шахматных клубах состояло три тысячи человек, то к 1934 году «шахматная перепись населения» вышла на полмиллиона. К этому времени Москва надежно закрепила за собой титул шахматной столицы мира. Советский Союз, в котором официальным привилегированным классом были дети, распространил «классовые привилегии» и на шахматистов. Конечно, не на всех подряд, а на самых лучших. Началась миграция в Москву иностранных мастеров шахматных дел. Одним из первых переехал из Лондона в Белокаменную вместе с женой чемпион мира Эммануил Ласкер. Ему тут же предоставили бесплатную большую квартиру в самом центре города. Следом за ним осели в Москве… Лилиенталь, Сало и несколько десятков других зарубежных мастеров.

Советскими шахматами по-прежнему командовали генералы Красной армии и НКВД, но к 1937 году начались «чистки» и сталинская репрессивная машина добралась до главного покровителя советских шахмат Николая Крыленко – он был арестован и расстрелян как враг народа. Троцкий к этому времени уже спасся бегством, Алексея Рыкова тоже расстреляли, сотни высших офицеров армии и НКВД пополнили ряды ГУЛАГа и, конечно, мало-помалу «перекочевали» в лагеря тысячи любителей шахмат. Благо, «шахматизация» СССР привела к тому, что даже в тюрьмах и лагерях устраивались шахматные турниры, но это отдельная история. В московском Музее шахмат хранятся шахматы, сделанные заключенными ГУЛАГА из проволоки, консервных банок и другого, не менее оригинального материала. Но «чистки» «чистками», а шахматы шахматами. Чемпионаты и турниры продолжались, как продолжались по всей стране расстрелы и аресты.

Хорошо еще, что сам Сталин в шахматы не играл, а то арестованных и расстрелянных было бы намного больше. Сталин опекал спортивных борцов. Ему больше нравилась физическая борьба двух сильных тел, а не «интеллигентские» соревнования умов. Да и раздражало его регулярно то, что большинство лучших шахматистов страны были евреями. Но мировое значение шахмат он понимал и недаром победа над нацистской Германией и Японией была, кроме всего прочего, отмечена и радиотурниром между шахматными сборными командами США и СССР. Турнир выиграла советская сборная со счетом 15:5, зато американцев-шахматистов сразу пригласили посетить Москву. Прием им так понравился, что, вернувшись домой, они заказали курительную трубку и передали ее гостеприимному хозяину Сталину в подарок. Резная трубка изображает Сталина и Рузвельта за шахматной партией. Кстати, Сталин, играя в шахматы с Рузвельтом, тоже курит трубку.

После смерти Сталина наступили другие времена. Началась критика культа личности Сталина, и как-то почти незаметно ударили и по советскому культу шахмат. Вопросы, связанные с развитием и пропагандой шахматного спорта, отобрали у Министерства обороны и отдали в Министерство здравоохранения. Шахматный энтузиазм миллионов стал угасать, но советские гроссмейстеры оставались привилегированным классом. Продолжали победно выступать на различных мировых состязаниях. За ними теперь пристально и заботливо следило Министерство государственной безопасности, ведь считалось, что каждый чемпионат, каждое соревнование между советскими и западными спортсменами – это бой на линии фронта «холодной войны». Уже намного позже, в 1971 году, при Леониде Брежневе, который, как и Сталин, в шахматы практически не играл, произошло событие, еще раз подчеркнувшее болезненное значение шахмат в СССР. Отношения Советского Союза с США никогда еще не были настолько плохими, а тут – очередной чемпионат мира по шахматам, и советский чемпион мира Марк Тайманов проигрывает в четвертьфинальном матче со счетом 0:6 американскому Бобби Фишеру. Никогда еще советский гроссмейстер не проигрывал иностранному шахматисту с таким счетом, и уж тем более – американцу! В ЦК КПСС заговорили об идеологической диверсии, о том, что Марка Тайманова чуть ли не завербовало ЦРУ. Он не просто проиграл, он совершил государственное преступление. Советские гроссмейстеры летали за границу на соревнования чаще, чем советские балерины на гастроли. И никогда их не проверяла таможня. А тут, как только самолет с Таймановым приземлился в Москве, его отвели в зал досмотра и нашли не только незадекларированные датские гульдены, которые он вез для другого шахматиста, но и книгу Александра Солженицына! Короче, преступление было налицо, и оставалось только выбрать подобающее наказание. Тут, правда, Марку Тайманову крупно повезло. Пока он ждал приговора и наказания, в полуфинальном матче Бобби Фишер выиграл с таким же счетом 6:0 у датского гроссмейстера Бента Ларсона. Датского гроссмейстера было трудно заподозрить в связях с ЦРУ, и поэтому Марку Тайманову просто перекрыли выезд из страны на два года, а в тюрьму решили не сажать.

Многое поменялось за прошедшие сорок лет. Из большинства санаториев и пансионатов в Крыму и на Кавказе исчезли нарисованные на бетоне большие шахматные доски и фигуры в половину человеческого роста, перестала издаваться массовая шахматная литература, да и не слышно на Украине об областных или районных шахматных турнирах. Украинские, да и российские политики предпочитают фотографироваться с теннисными ракетками в руках, а не за шахматной доской. Путина, Медведева и уж тем более Виктора Януковича за шахматными партиями никто не видел.

Остатки былой советской шахматной гвардии то и дело озадачивают нынешних политических вождей. Хорошо бы, если б все, как чемпион мира Анатолий Карпов, были тихими, незаметными и покладистыми. Но нет! Вот Гарри Каспаров, когда понял, что в шахматы ему играть больше не с кем, стал одним из самых известных российских оппозиционеров. Он регулярно раздражает Кремль, за что попадает на короткое время в милицию. Все равно можно сказать, что обращаются с ним довольно бережно. Видимо, осталась у нынешних лидеров России память о том, как раньше уважали и ценили шахматистов. Может, и действительно, время шахмат прошло?! Теперь мы живем во времена большого футбола. Но я уверен, что некоторые футболисты втайне от тренера и от капитана команды иногда играют в шахматы. Просто так, чтобы мозги не заржавели от отсутствия нагрузки.

...

Сентябрь 2010

Мысли про далекий остров

Живешь себе, привыкая к постоянно меняющейся среде обитания. По сторонам оглядываешься. Подсознательно ждешь перемен к лучшему, сознательно – просто ждешь. Ведь жизнь – это процесс ожидания счастья. Пока обедаешь, одна демократия в твоей стране меняется на другую. Приезжают какие-то дяди из бундестага и говорят: «У вас стабильности не хватает». Приезжает тетя-политик из Брюсселя и говорит: «Лучше уж пусть так остается, а то будет еще хуже!» «Слишком часто у вас «демократии» меняются. Ну просто Гуляйполе какое-то», – говорит кто-то третий из Москвы. «Пусть меняются, – думаешь ты. – У каждой страны свои традиции. Их законом отменить нельзя. Они – явление генетическое. Зато сравнивать их с традициями других стран – одно удовольствие. Сравнение – это просто способ сообщения о чем-то неизвестном. Кстати, это китайцы придумали: “Незнакомый предмет надо описывать, сравнивая его со знакомым и похожим”».

Страна – это тоже в чем-то предмет. Политиче ски одушевленный и имеющий картографическое подтверждение своего существования. Некоторые страны называют «демократией». Нашу страну иногда называют «молодой демократией». Я бы ее назвал «молодой трипольской демократией». Соблазн продолжить размышления по поводу этой терминологии весьма велик, но я, собственно, хотел рассказать о другой демократии. О стране Исландии, основанной страшными викингами чуть ли не в XI веке.

Лететь туда далеко, часов 5–7, в зависимости от маршрута. Но если уж долетел, то впечатлений хватит на годы вперед. Я не о гейзерах и вулканах. А о стране. Населения – 280 тысяч человек. Половина проживает в столице – Рейкьявике. Армии нет, хотя Исландия – член НАТО. (Вот бы нам такое членство!) Но самое удивительное – это вечное желание каждого государственного чиновника сделать что-нибудь такое, чтобы Исландию знали и любили в дальнем (для Исландии) зарубежье. Средства для этого правительство выбирает из года в год одинаковые: финансовая поддержка исландского искусства – от кино и музыки до литературы и кулинарии.

Я летал туда недавно вместе с женой на литературный фестиваль, где должен был представлять исландский перевод романа «Пикник на льду». Странное это ощущение, когда тебя встречают в аэропорту, садят в машину и говорят: «Вас ждет президент Исландии». И везут прямиком в резиденцию президента. «Может, надо переодеться в гостинице?» – спрашиваю я сопровождающую нас девушку. «Не надо!» – машет она рукой.

Через полчаса в симпатичном, но довольно скромном особняке под Рейкьявиком президент Олафур (это его имя, именно так он представлялся гостям) показывал нам свою библиотеку и рассказывал об исландских писателях. Чуть позже подъехали и сами исландские писатели. Конечно, не все. Но встречал их президент как старых знакомых. Впрочем, логично – президент должен знать своих писателей, композиторов, кинорежиссеров, академиков и прочих представителей элиты. В президентской библиотеке больше 10 тысяч томов, включая раритеты средневековья. И экскурсию по библиотеке проводил он сам, держа в правой руке бокал красного вина, а левой показывая на корешки книг, о которых говорил. «Интересно, а у президента Буша есть библиотека?!» – спросил я вслух. Пол Остер ухмыльнулся, но промолчал. На какие две темы есть книги на книжной полке у нашего президента, я могу догадываться.

Пять дней пролетели как один. Городской театр, где проходили основные выступления писателей, был забит до отказа. Стояли люди и в фойе театра, откуда, конечно, ничего видно не было, но голоса писателей, усиленные звукотехникой, доносились вполне внятно. Откуда такой интерес к литературе в стране, где средний тираж книги – 1000 экземпляров, а ее средняя цена – 25 евро? Может быть, именно из-за долгой зимы и сурового климата возникает большой интерес к собственной и мировой культуре?

А может, география виновата? В том, что исландцы – европейцы, у меня никакого сомнения нет. А вот месторасположение самого острова, зависшего между Европой и Америкой, так и просит взять в руки линейку и, приложив ее к карте мира, подсчитывать сантиметры и миллиметры, пытаясь понять, к какому континенту Исландия физически ближе. Вот с Украиной все и так ясно: мы физическая и к тому же «внутренняя», или срединная, часть Европы. Но мы сами себе как европейцы не интересны, как это ни печально. Спро́сите: почему я так думаю? Да потому, что мы не интересуемся тем, что наши хорошие писатели о нас же и пишут. Нам сказки про Россию да про бандитский Петербург подавай! А исландцы себе интересны. У них на 280 тысяч населения 400 писателей и поэтов, 60 ежегодных литературных стипендий для них от исландского правительства. А раз они себе интересны, то становятся интересны и всему миру. Откуда такая культурная открытость? Да просто от уровня культуры, оттого, что все чиновники читают исландские и не только книги, смотрят кино, знают лично всю культурную элиту в стране и считают престижным иметь среди этой элиты друзей. Помню, как в прошлый свой прилет в Исландию мой хороший и «по-викинговски» дикий знакомый исландский кинорежиссер Храфн Гунлаэггсон потащил меня в гости к министру финансов Исландии. Мы пили традиционную исландскую водку «Черная смерть», закусывали протухшим филе акулы (кстати, национальное блюдо, а не осетрина третьей свежести!) и говорили о кино и о литературе. Закройте уши, господа из отечественного Минкульта! В Исландии в год снимается 10–12 полнометражных художественных фильмов за государственный бюджет. И далеко не все из них о славном и героическом прошлом викингов. Чтобы было понятнее, что я имею в виду, скажу только, что при переводе слова «викинг» не с языка на язык, а с исландской культуры на украинскую оно обозначает «козак». Так вот, господа «еврогетьманы» и обычные «еврокозаки», а не слетать ли нам всем народом или хотя бы одним отдельно взятым правительством в далекую Исландию и не посмотреть ли на нее, как на учебное пособие по строительству гармоничного, открытого и, одновременно, самобытного общества? Вроде бы ничего такой поездке не мешает, и денег, полученных за «Криворожсталь» или за недавно проданный киевским мэром кусочек Киева под застройку (за миллиард гривен), всем на билеты хватит! Глядишь, после этого вся Исландия к нам в гости прилетит и хоть с одной страной нормальные культурные отношения возникнут. Можно, конечно, все как обычно сделать и назвать, например, 2008 год Годом Исландии в Украине. Можно, но не хочется. Исландию жалко.

...

Сентябрь 2007

Content

Андрей Курков
Публицистика

О двух Украинах

Как нам обустроить Украину

Индиана Джонс и Трипольская тайна

Виктор Ющенко – украинская загадка номер один

Вертикальный Янукович

Александр Мороз

Ваше благородие, госпожа победа!..

Между языком и наковальней

О каменных героях и истории, которая не учит

Наша милиция нас…

Вперед к фейс-контролю

Youtube and наша изобретательность

Политика в песочнице

В гостях у львовских бездомных

Кто ответит за украинский базар?

Эхо короткой войны

Итого: итоги

Старое новое

Время невидимых перемен

Мечтать не вредно

О тупиках и улицах

Независимость влюбленных физлиц

О вреде превышения скорости

Почты, телеграфы, вокзалы…

Крупное зло и мелкие мы

Сон Киева. его друзья и враги

Об овощном супе и иностранцах

Львовское послевкусие

Землеискатели

Лагерная коса. Очаков. Лето

Сколько раз можно вернуться в детство?

Восьмое мартобря

Пуща-водица

Дождливый курорт Витстэбл

Привет из Лейпцига

Варшава

О пользе туризма

Нужны ли нам древние греки?

Путешествие из Петербурга в Москву

От Казани на восток

Русская Норвегия

Быть студентом в Америке

О культуре виртуального мата

Советские шахматы

Мысли про далекий остров