Валентин Эдуардович Берлинде

Земля викингов

© Валентин Берлинде, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Пролог

963 г. н. э.

Три новгородские ладьи уже пять дней пробирались к дому по беспокойному синему морю. Серой полоской по левому борту тянулся берег – по нему купцы ориентировались в незнакомых и холодных водах Северного моря.

На носу первого корабля, скрестив руки на груди, стоял юноша. Синий бархатный кафтан нараспашку, парчовые штаны, заправленные в новые красные, подбитые мехом сапожки, выдавали в нем знатную особу. Нижняя рубаха с вышитыми золотом узорами пропиталась ледяной водой и прилипла к груди. Слегка вздернутый нос, редкие веснушки и непричесанные растрепанные русые волосы не сочетались со стремлением мальца выглядеть серьезным и не по годам взрослым.

– Эй, Олег, а ну застегнись и надень шапку, – статный мужчина средних лет, с окладистой черной бородой и в длинной соболиной шубе стоял сзади, положив руки на сильно выпирающий живот, и вглядывался вдаль поверх головы юноши.

– Ну отец, мне не холодно, и я уже достаточно повзрослел, чтобы самому определять, когда и что мне следует надеть, – смешно вздернув кончик носа и насупившись, просопел мальчик.

Мужчина промолчал и лишь грозно посмотрел в глаза сыну. Тот тут же, опустив голову и хлюпнув себе под нос, убежал в поставленную на палубе палатку.

С тех пор как умерла мать, Олег рос слишком избалованным – неженкой, над которым посмеивались соседские дети, дразнились, издевались. В прошлом году малец неожиданно проявил интерес к торговым делам, помогал отцу на пристани и проявлял смекалку в работе. Первый раз купец решил взять сына с собой. Теперь он не знал, правильно ли поступил, – быть может, это самое трудное путешествие за всю его жизнь.

– Никифор Мстиславич, завтра должны уже быть на месте. Еще немного – и завалим франков пушниной и медом, а потом двинем в обратный путь, – как всегда, неожиданно тихо подошел сзади верный слуга и его правая рука – Кузьма. Он прибился к Никифору очень давно. С тех пор был ему преданным псом, помогая во всем и храня семейные секреты.

– Что-то мне как-то не по себе, Кузьма. Не знаю, все плавание думаю, правильно ли сделал, что взял мальчишку с собой в такой дальний и опасный путь.

– Да не переживай ты так, Никифор Мстиславич. Самый сложный путь по Варяжскому морю мы уже прошли. Даны нас пропустили за символическую подать, на горизонте ни разу не появлялись паруса северян, так что скоро все закончится и возвернемся в Новгород с богатствами великими.

– Корабли, вижу корабли!

Крик смотрового заставил боярина вздрогнуть.

– Накаркал Кузьмич. Всем на весла и грести в сторону берега, – распорядился он. – Может, успеем высадиться, и они к нам не сунутся.

Совсем рядом распустились полосатые паруса двух разбойничьих кораблей.

– А-а-а, дети проклятых богов, на веслах шли, пользовались тем, что низкие и почти незаметны для глаз в морских волнах.

– Отец, что случилось? –  Олег выскочил из палатки. Его голос дрожал, выдавая мальчишку с потрохами.

– Викинги, чтоб их неладная. Попробуем оторваться и причалить к берегу. Может, тогда судьба убережет нас.

– Но их же всего два корабля.

– У них корабли больше, и воинов у них всегда много. И не забывай, что половина наших людей – это слуги и купцы, а не ратники.

Дракары викингов быстро настигали добычу. Воины в кожаных доспехах гребли без суеты. Привычные к нагрузке спины и руки работали спокойно. Казалось, что для них это рутина, а не погоня. Никто никуда не спешил. Они знали, что догонят. Догонят раньше, чем хоть один из торговых кораблей успеет добраться до берега. Нужно лишь немного подождать, и тогда можно будет всласть испить крови врага.

Наполненные ветром паруса гнули мачты, корпуса драккаров скрипели. Брызги падали на вспотевшие спины гребцов, заставляя бывалых воинов довольно покрякивать в усы и бороды. Головы драконов на носах хищно смотрели на обреченную добычу.

– Не успеем, точно не успеем! –  суетился Олег, бегая по палубе и вселяя панику в слуг, которые так же причитали и мешали всем, кому только можно.

– Кузьма, прикажи кораблям встать бортами друг к другу. Сообща, может, и выстоим, порознь у нас не будет ни единого шанса! –  громко прокричал слуге Никифор, продолжая руководить гребцами. – Да гребите же! Что вы как сонные мухи?

– Отец, смотри, боярин Митрич на своем корабле повернул и уходит от нас в противоположную сторону.

– Ах ты, трусливая шавка! –  как бешеный бык, взревел купец. – Все лишнее с палубы, взять оружие, щиты и построиться в круг. Помните, северяне не берут пленных в море, пощады не будет никому, так что бейтесь как можете и не сдавайтесь.

– Что с нами будет? Мы все погибнем? –  Олег пытался застегнуть кафтан, путаясь в застежках, нижняя губа подрагивала от страха, на глаза предательски наворачивались слезы.

Никифор посмотрел на него, как не смотрел никогда. Впервые во взгляде появилась тоска по тому, что не сделал, не успел или не хотел, потому что всегда считал, что нежность к мальчишке лишь избалует его. Снял шубу, откинул в сторону, крепко обнял Олега и произнес одними губами: «Прости меня». Отодвинул его себе за спину и выхватил меч.

Бой был слишком коротким и кровавым. Викинги метнули короткие копья, разбив первую линию обороны. И, не дожидаясь пока враг опомнится, перебрались на торговый корабль. Они бросились вперед без построений и тактических уловок. Большинство были вооружены щитами и мечами. Но то тут, то там мелькали обнаженные по пояс воины с громадными топорами. Разрубив очередного врага, они жутко кричали.

Олег стоял на коленях, уткнувшись лицом в палубу и закрыв голову руками. Дрожал то ли от холода, то ли от страха. Все было залито кровью. Повсюду валялись отрубленные руки. Окоченевшие пальцы сжимали оружие. Защитники корабля падали один за другим, пока вдруг на корабле не наступила тишина. Холодная, тягучая, обволакивающая тишина, проникающая внутрь тебя непонятным звоном. Олег аккуратно приоткрыл лицо и увидел, что вокруг него не осталось никого, кроме морских разбойников, внимательно на него смотревших.

– Конунг, что нам делать с этой овечкой?

По палубе прокатился грубый мужской смех. Олег знал немало слов на языке морских разбойников, но с трудом понимал беглую речь викингов. Купеческое будущее обязывало знать многие языки народов, с кем собираешься торговать. Он почувствовал, как земля уходит из-под ног, а его тело поднимается в воздух.

Громадный, раздетый по пояс воин, залитый кровью и со спутанными рыжими волосами, одной рукой держал Олега за шиворот и держал его высоко над своими братьями, гордясь добычей. Перед перепуганным юношей возник старый воин. В отличие от других, он был одет в короткую кольчугу поверх кожаной куртки. На поясе в деревянных ножнах был меч с красивой рукоятью, а на груди висела дорогая золотая цепь с медальоном в виде перекрестия двух кузнечных молотков.

Мальчишка был настолько испуган, что его мысли вдруг стали вырывать его из происходящей действительности. Все стало как во сне. Он понимал, что сейчас умрет, но голова была забита какими-то непонятными вещами.

Олег задрожал еще больше, но заставил себя поднять глаза и взглянуть в лицо тому, кто управлял этими страшными убийцами. Захотелось протянуть руки вперед и потрогать варяга, заставить окружающий сон раствориться.

Огненная борода воина была аккуратно подстрижена, волосы убраны назад, а все лицо покрыто мелкими шрамами. Глаза сверкали холодным огнем. Пленник сразу и не понял, что глаза варяга были разного цвета. Синего и зеленого.

– Ух! –  резко шагнув вперед, крикнул он и громко рассмеялся, увидев, как испугался мальчишка.

Все окружающие воины опять заржали и стали громко выкрикивать победный клич.

– Олаф, отруби ему голову и выкинь за борт вместе с остальными!

После этих слов на коже Олега выступил холодный пот. В ушах зашумело, и, что происходило дальше, он не осознавал. Тело, ведомое инстинктом самосохранения, а не разумом, стало брыкаться, дергаться. Застежки кафтана не выдержали и разорвались. Мальчишка грохнулся на палубу. Остекленевшие глаза отца смотрели прямо на него. Испугавшись еще больше, Олег начал перебирать ногами и руками, отбиваясь от воинов, которые пытались его схватить, до тех пор пока не перелез через борт и не выпал в море.

Холодная вода Северного моря быстро привела мысли в порядок. Руки и ноги опять слушались приказов. Плавал Олег хорошо. Это было то немногое, что получалось у него лучше, чем у остальных мальчишек, с которыми он играл в Новгороде. Осмотревшись, он решил поднырнуть под скрепленные корабли и всплыть с другой стороны. Быть может, викинги не станут бегать по палубе и вглядываться в воду. Аккуратно вынырнув, Олег не стал испытывать судьбу и, немного отдышавшись, сделал глубокий вдох и снова нырнул. Нужно плыть в сторону берега, плыть, пока не закончатся силы. Единственная мысль, зудевшая в голове и не дававшая ему покоя, была о том, что варяги вот-вот его заметят, непременно догонят и убьют.

Берег серой стеной уже нависал над Олегом. Корабли викингов, где-то за спиной, давно ушли, угнав две ладьи отца. Оставалось совсем чуть-чуть, немного дотянуть – и спасительная земля окажется под ногами. Но все труднее и труднее было сделать очередной гребок рукой, все меньше было желания сопротивляться мокрому холоду, обнявшему тело. Рубашка со штанами намокли и стали неподъемной ношей, хорошо хоть сапоги давно соскочили с ног, набрав воды. Как же не хватало отца, такого сильного, смелого, всегда готового помочь. Как же хотелось снова обнять мать, такую нежную, теплую и родную. Вдруг Олег понял, что больше не может сопротивляться стихии, и его тело медленно идет ко дну, погружаясь в темное чужое море…

Глава 1

На севере Франции, далеко в стороне от торговых дорог и каких-либо поселений, на небольшой поляне в глубине дремучего леса, куда не проникали лучи заходящего солнца, сидел возле костра одинокий старый охотник. Волосы были убраны под бесформенную шапку, борода заплетена в три раздельные косички, а через все лицо проходил страшный шрам. Кожаная куртка со штанами были изрядно затерты, а вместо сапог на ногах были обмотки из шкур, затянутые ремешками. На поясе висели охотничий нож и пара холщовых мешочков.

Охотник вздохнул и затушил землей костер. Покрякивая и охая на каждом шаге, он медленно двинулся прочь от гостеприимной опушки. Вечерний лес наполнился новыми звуками, запахами, ощущениями. Совсем не такими, как на родине охотника. Это вызывало тоску. Там, откуда он очень давно ушел в свое последнее плавание, на крутых скалистых берегах, рассекаемых узкими фьордами, стояли сосны-часовые. А в лесах, таких густых, что даже днем темно, бесстрашно резвилась дичь. Нет, здесь, в Нормандии, такого нет. Большинство животных ушли вглубь, опасаясь деревень, городов и человеческого присутствия. Этим местам не хватало суровости и жестокости. Здесь не родятся великие воины. Но здесь, в тепле и уюте, они отдыхают. Нормандия давно стала пристанищем викингов, их перевалочным пунктом в кровавых походах.

Солнце уже скрылось за верхушками деревьев, а еще нужно было вернуться домой, и вернуться хотелось засветло. Охотник не боялся ни ночных хищников, ни лихих людей. Возраст его тоже не беспокоил. В свои годы он мог без труда справиться с несколькими хорошо вооруженными воинами, а с парой грабителей – тем более. Просто не хотел он ненужных смертей – слишком много их уже было на его веку, да и меч он не доставал уже давно. С тех самых пор, как великий воин превратился в отшельника. Все в этой убогой жизни его устраивало. Все, за исключением одной маленькой тайны, которая не давала ему спокойно умереть.

Давно забытое ощущение не покидало охотника – соленый привкус крови на губах. Раньше он частенько чувствовал его перед хорошей дракой.

«Странно…»

Спустя пару мгновений охотник услышал то, чего слышать никак не желал. Какая-то неведомая сила подтолкнула его в сторону, откуда доносились эти звуки. Небольшая шайка разбойников напала на старика и мальчишку, остановившихся на привал прямо на дороге. Судя по неестественному положению тела старика, ему уже ничем нельзя помочь, но вот мальчишка…

– Эй, ты, ну-ка отвали от мертвяка или пеняй на себя, – прокричал один из разбойников, размахивая дубиной.

– Зуб, да не возись ты с пацаном, грохни его, и делов-то…

Мальчишка лет четырнадцати – шестнадцати, худой и грязный, сидел над телом своего спутника с ножом в руке и никого близко не подпускал. Трое грабителей обыскивали немногочисленные пожитки жертв. Один пытался добраться до старика, но пока его успехи ограничивались свежим шрамом на щеке.

«Жаль пацана, ему осталось совсем немного». Отшельник уже хотел тихо развернуться и пройти мимо, но случайно пойманный взгляд мальчонки заставил его передумать. Столько в нем было отчаяния, ненависти ко всему, что его окружает, столько злобы на весь мир. Главное – готовность умереть прямо сейчас. Но не как баран на бойне – мальчишка собирался дорого продать свою никчемную жизнь. Охотник сделал шаг вперед и неожиданно для всех оказался на дороге.

– Большой, смотри, а у нас сегодня хороший день. К нам гости.

Манеры, грязная оборванная одежда и редкие гнилые зубы. Разбойники отличались друг от друга только размерами.

Здоровенный, очень толстый мужик повернулся и уставился на охотника тупым и безразличным взглядом. Где-то глубоко в сознании инстинкт самосохранения кричал, что надо бежать. Но разум, затуманенный постоянными попойками и безнаказанностью, не почувствовал сигнала тревоги.

– Парни, займитесь им, – небрежно бросил он.

Видимо, Большой был главарем шайки. Он отвернулся и продолжил копаться в пожитках старика, а трое грабителей начали приближаться к тому, кто необъяснимой преградой стал у них на пути.

«Глупо», – пронеслось в голове охотника. Будучи в большинстве, нападать на человека с одной стороны… Хоть бы окружить попытались. Охотник не стал ждать, пока грабители займут удобные позиции, а просто пошел им навстречу. У двоих были самодельные деревянные дубины, а у третьего – старый зазубренный нож шириной с ладонь и длиной с локоть. Его охотник и посчитал самым опасным.

Качнувшись, отшельник заставил разбойника атаковать первым. Он легко увернулся от направленного в живот ножа и ударил нападающего коленом в пах. Разбойник скривился и медленно повалился на бок, а охотник, не теряя драгоценного времени, бросился на следующего. Взмах дубиной, еще один, еще…

Нападавшие никак не могли достать юркого и подвижного противника. Охотник постоянно двигался, заставляя грабителей оказываться друг у друга за спиной. Неожиданный скачок вперед, под очередной неуклюжий замах грабителя, – и появившийся в руках отшельника нож, дожидающийся своего момента в сапоге, легко вошел в толстый живот. Раненый захрипел, не понимая, что произошло, и упал на колени. Несколько коротких взмахов – и кровь, вырывавшаяся из многочисленных ран на горле, утопила в бульканье непонятные возгласы. Не успело тело упасть на землю, как охотник, сделав длинный кувырок вперед, оказался возле третьего грабителя. Короткий удар в колено ногой, прыжок за спину и толчок тела вперед, туда, где шею уже ждала тонкая и отточенная кромка ножа.

Мгновение потребовалось старому охотнику, чтобы от группы осталось скулящее тело, зажимавшее что-то себе между ног, и главарь, который даже не обернулся на шум происходящего боя, настолько он был уверен в его исходе. Неожиданно появившийся спаситель мальчонки не стал затруднять себя благородством, а просто подошел и перерезал горло сначала главарю, а потом и раненому противнику.

Охотник подошел к телу старика, чтобы осмотреть его, но мальчонка зарычал и, выставив короткий самодельный нож, встал перед ним.

– Меня зовут Хаген, я хочу помочь, – слова вырвались изо рта отшельника, давно не общавшегося с людьми, непривычно гулким басом.

Но мальчишка, то ли ничего не понимая, то ли не желая понимать, продолжал стоять на пути странного незнакомца.

Не вдаваясь в объяснения, Хаген быстро отнял нож и скрутил мальца. Осмотрел старика, но тот уже давно был мертв. Взглянув на быстро темнеющее небо и поняв, что домой засветло не успеет, грустно покачал головой и принялся заметать следы недавнего происшествия на дороге. Первым делом охотник собрал пожитки мальчика в старую котомку и обыскал трупы разбойников. Не обнаружив ничего интересного, он оттащил тела к высокому дереву, выкопал ножом грабителей яму и всех в нее покидал, привалив небольшими, но тяжелыми камнями. Неподалеку развел костер и молча принялся готовить еду.

Опять он убил, а ведь надеялся, что больше никогда не отнимет жизнь, как бы никчемна она ни была. Дрова потрескивали, лес начинал давить своей липкой темнотой, и, глядя на костер, Хаген не заметил, как пролетело время и зарумянилось мясо зайца, которого он убил сегодня днем. Над небольшой поляной разносился приятный, манящий запах. Развязав пленника, охотник подал мальчонке его долю и принялся уплетать свой кусок не прожаренного до конца, брызгавшего кровью и соком жаркого. Парнишка набросился на еду. Он жадно стал рвать мясо своими молодыми зубками, рыча от удовольствия и бросая косые взгляды вокруг, опасаясь подвоха.

– Как тебя зовут? –  снова попытался начать разговор Хаген, но, увидев насупившегося недоверчивого зверька, лишь недовольно буркнул что-то себе в бороду и улегся спать. – Свалился мне на голову. И без тебя забот полно, теперь ты еще.

В какой-то момент охотник поймал себя на мысли, что внимательно разглядывает этого дикаренка. Должно быть, ему все-таки шестнадцать. Весь грязный. Худой до такой степени, что ребра, кажется, вот-вот разорвут кожу и выпрыгнут наружу. Но видно хороший, широкий скелет. Отмыть, откормить, и получится вполне себе привлекательный юноша. За этими мыслями он не заметил, как уснул.

Утром, проснувшись, Хаген увидел, что вечернего гостя нет. Спокойно собравшись, он направился к дому, но, не успев пройти и полпути, почувствовал, что за ним следят. Наблюдатель был неопытен и не сводил глаз со спины охотника. Хаген чувствовал этот взгляд. Он готов был биться об заклад, что смог бы довольно точно выстрелить из лука в источник угрозы. Охотник резко прыгнул в сторону за большой куст, сделал круг и, найдя следы преследователя, как опытный волк, начал погоню. В один момент добыча превратилась в страшного зверя. Спустя всего несколько мгновений следивший, а это был сбежавший ночью мальчишка, лежал на животе с закрученными назад руками и постанывал от боли в вывернутом плече.

– Отвечай, зачем следишь? –  Колено охотника глубоко вошло между лопаток мальчика, но он лишь сопел и с ненавистью скрипел зубами. – Говори, что тебе от меня нужно? –  Хаген надавил сильнее, и послышался противный звук заскрипевших суставов и связок. Еще немного – и они не выдержат. Но паренек не сдавался.

Выругавшись в бороду, отшельник смачно сплюнул в траву, слез с мальчишки и как ни в чем не бывало пошел дальше. Паренек не отставал, но теперь держался открыто на небольшом расстоянии.

К полудню охотник пришел домой, а мальчонка остался во дворе, переминаясь с ноги на ногу возле невысокого, в рост взрослого мужчины, забора. В течение дня за мелкой работой Хаген почти забыл про его существование, тем более что он пропал из поля зрения и больше не попадался. Лишь вечером, когда погода испортилась, отшельник вспомнил про мальчишку, выглянул наружу и увидел того под навесом, промокшего и замерзшего. Паренек сидел, обхватив ноги длинными и худыми руками, стучал зубами и дрожал.

– Эй, заходи в дом, – насупившись и без особого гостеприимства пригласил охотник. – Только одежду скинь и помойся. Вон ведро у колодца стоит. А то воняешь, аж через весь двор чувствую.

Мальчишка не заставил себя долго ждать – сделал как было велено, молча юркнул в дом и пристроился возле очага. От обнаженного тела тут же пошел пар. Одев гостя в старые штаны и рубаху, накормив жидкой горячей похлебкой с кусочками мяса, Хаген уложил его на лавку и укрыл сверху медвежьей шкурой. Паренек впервые расслабился и, громко засопев, уснул. Сейчас он напоминал потрепанного щенка, а ведь еще вчера был похож на злого волчонка.

– Хммм, – крякнул с ухмылкой Хаген, натягивая шкуру повыше. «И как он может чувствовать себя в безопасности в самом опасном месте в этом лесу?»

С этими мыслями охотник ушел в другую комнату и с удовольствием растянулся на кровати. Впервые за долгое время у него было хорошее настроение, и это его настораживало.

Глава 2

Проснувшись, как обычно, с восходом солнца, Хаген вышел во двор и увидел, как непрошеный гость, обессиленный регулярным недоеданием, недосыпанием и одни боги знают чем еще, пытается рубить дрова, но не может справиться с громадным колуном.

– Пойдем завтракать.

Малец вздрогнул, не заметив, как во дворе появился хозяин дома. Он с трудом положил колун на место и пошел за Хагеном.

Завтракали опять в полной тишине. Охотник, помня о нежелании парня отвечать на вопросы, не спешил их задавать. Он и сам был не особо разговорчив, всегда считал, что настоящий воин должен делами, а не словами доказывать свою состоятельность.

Впервые Хаген смог внимательно рассмотреть парня, и увиденное ему очень не понравилось. Осанка юноши, расправленные плечи, слишком красивые белые здоровые зубы и еще много мелочей наводили старика на мысль, что гость не так уж и прост. Очень много достоинства. Даже слишком. Гордо задранный смешной курносый нос, внимательный взгляд, направленный собеседнику в глаза. Смотрит без страха, не прячась и не склоняя головы. Обычный люд так не держится, а тем более нищие, которых вчера отбил у разбойников на дороге Хаген.

– На-у-чи ме-ня у-би-ва-ть! –  медленно, по слогам, глотая некоторые буквы, произнес мальчик.

Хаген вздрогнул. Нет, не от просьбы, которая звучала слишком необычно. А от того, что с ним разговаривали на его родном языке. Языке, которого он не слышал уже очень давно. И, несмотря на то что незнакомец говорил с большим трудом и очень медленно, охотник его понимал. Молча встав и ничего не ответив, он вышел во двор.

– Ты же ва-ряг, я ви-жу, – выбежав следом, произнес паренек. – И ты по-ня-л, что я ска-зал, зна-чи-т, я не о-ши-бся. Ты са-мый стра-ш-ный и мо-гу-чий раз-бо-й-ник и у-би-йца, ко-то-рых зна-ет свет. Я не-мно-го уме-ю сра-жа-ться, смот-ри.

С этими словами вчерашний волчонок схватил небольшую палку, встал в боевую стойку и начал делать выпады, чередуя их с ударами, вертелся на месте и вел бесстрашный бой с невидимыми врагами, в котором, судя по всему, начинал проигрывать: настолько он выдохся – взмок и обессилел.

Услышав смех, мальчонка остановился. Волосы на загривке взъерошились, он обиженно засопел, заскрипел зубами, зарычал и двинулся на обидчика, как вдруг, просвистев рядом с ним и обдав смертоносным ветерком, в стену сарая вонзился колун. Холодные струйки пота выступили на спине, а по телу предательски пробежали мурашки. В ушах сильно зашумело. На него смотрела смерть в человеческом облике. Их боялись все, от южных морей до северных, от хазар, которые приходили с востока, до напыщенных рыцарей с запада, которые так хвалились своей удалью в прошлом году у них в Новгороде. Страшными историями о морских разбойниках с севера, которые приплывали на таких же страшных кораблях, пугали всех. Ноги предательски подогнулись, а руки с палкой сами собой опустились. Как овца, что ведут на бойню, он был готов принять конец, который неотвратимо приближался. Из последних сил мальчонка старался смотреть отшельнику в глаза.

– Хочешь узнать, что такое смерть? –  нависнув над ним, как огромный медведь над добычей, загремел Хаген.

– Я хо-чу ото-мс-ти-ть за сво-ю се-мь-ю!

Паренек не узнавал свой голос – так странно он звучал со стороны. Сдавленно. Скрипуче. Но все-таки звучал. При этом непривычные слова ему давались все проще.

– Я отомстил вчера за твою семью. Ни ты, ни тебе никто ничего не должен. Живи с миром и не вставай на путь воина. Он слишком короткий. Иди и не появляйся здесь больше. Увижу еще раз – убью.

Звучало это так обыденно и убедительно, что в другой ситуации паренек и не подумал бы противиться. Но теперь терять ему было нечего, и он решил идти до конца.

– Этот ста-рик – не моя се-мья, он спас ме-ня четыре меся-ца назад, с тех пор я бро-дил с ним, помо-гал ему во всем. И все время меч-тал о-том-сти-ть.

В какой-то момент мальчик и не заметил, как слова стали более слитно слетать с его губ:

– Я единстве-н-ный сын купца из Новгорода, что находится на восто-ке отсюда. Мы плыли на кораблях к фра-н-кам, но на нас напали твои братья. Когда последний воин пал, разбойники начали грабить и убивать раненых и плен-ных. Потом пришло мое время. Меня поднесли к их вожаку. Никогда не забуду его изрублен-ное лицо и эти глаза. Я в жизни таких не видел. Они бы-ли разного цвета и блестели ог-нем смерти. Си-ним и зеленым огнем смерти. Я каким-то чудом выпал за борт. Потом нырял, плыл, плыл и снова нырял, пока силы не покинули меня, и я не стал идти ко дну. Потом тот старик рассказал, что нашел меня на берегу и поначалу думал, что я мертв, но, обыскивая, понял, что ошибся, и вы´ходил. Пока я с ним жил, думал только о мести. – Паренек так долго хотел высказаться, поделиться своей историей, своим горем хоть с кем-то, что вы´палил все на одном дыхании. – Помоги мне, я отблагода-рю тебя, ты будешь богат, я отдам тебе все, что осталось после отца, прошу – научи меня убивать!

– Значит, ты хочешь, чтобы такой же дикарь, как те, кто лишил жизни твоего отца, научил тебя, как ты выразился, убивать? –  перешел с родного на язык франков Хаген, думая, что этот язык мальчишка понимает лучше. – Да знаешь ли ты, кто мы? Мы воины, которые рождаются с мечом и умирают с ним. Война для нас – это не способ наживаться, это образ жизни, путь к великим предкам. И чем славнее жизнь и смерть воина, тем ближе он будет сидеть на пиру у Одина. Путь к смерти в битве – это путь в другую жизнь, путь в Валгаллу. Мы воины, быть может, лучшие на этом свете. Возвращайся домой и скажи своим, что западные земли богаты, но очень опасны, потому что здесь хозяйничают викинги! Иди и благодари своих богов за то, что я не убил тебя за те оскорбления, которые ты тут произнес о моем народе! Раньше и за меньшее я отрубил бы тебе голову и скормил ее свиньям.

В голове у Хагена боролись два человека. Один говорил ему, что все это ложь. Другой – что щенок абсолютно прав. Да, викинги в большинстве своем просто разбойники, и он, Хаген, к этому выводу давно пришел сам. Но такое говорить о своем народе не позволит никому, даже если это так.

– Но как же мне быть? –  так же на фракийском – со смешным акцентом, но довольно бегло ответил мальчишка. – Я не вернусь домой, не отомстив за отца этому разбойнику. Знай, я все равно доберусь до него!

– И тогда он убьет тебя или прикажет убить своим воинам, что более реально. А может, продаст тебя в рабство маврам. Это тяжелее, но приятнее, чем быть скормленным заживо волкам на потеху простому люду. А что было не так с его глазами? –  неожиданно вспомнил отшельник.

– Они были разного цвета и блестели огнем смерти. Синим и зеленым огнем смерти, – завороженно пробормотал юноша.

Паренек еще бубнил себе под нос, описывая ужас недавних событий, а Хаген уже ничего не слышал. Под рубахой между лопаток стало мокро и липко. Охотник задышал чаще. Опытный воин, увидев его со стороны, мог бы подумать, что он готовится к битве, к смертельной схватке.

Злую шутку с отшельником решила сыграть судьба, а он уже подумал, что боги прокляли его и предали забвению.

…Один глаз голубой, другой зеленый…

Тайна, которую он прятал очень глубоко, начинала вновь напоминать о себе. Как часто Хаген видел один и тот же сон – как он выкалывает эти глаза, как наслаждается муками этого человека, как боги ликуют, видя свершение проклятия. Охотник присел возле поленницы и задышал ровнее. Такие глаза были только у одного известного ему конунга, и почему-то он знал, что мальчишка говорит именно о нем…

– Это судьба, – прошептал Хаген, взглянув на оторопевшего мальца. – Как тебя зовут?

– Олег.

– Пойдем, я покажу дом.

Викинг повернулся и пошел в сторону крыльца, а ошеломленный Олег, не зная, что промолвить в ответ, принял единственно правильное решение. Переборов страх, двинулся следом. Впереди его ждала новая жизнь. Он не знал, к чему она приведет. Но понимал – путь, который он выбрал, будет сложнее, чем тот, что готовил ему отец. И, скорее всего, намного короче.

– Только не говори больше на моем родном языке, а то меня выворачивает наружу от твоего произношения. Пользуйся местным диалектом франков, на нем ты хотя бы не заикаешься и не скрипишь, как девчонка.

Глава 3

Прошло две недели c того дня, как Олег поселился у Хагена. Дом отличался от тех, в которых он бывал раньше. Вытянутой формы, приземистый, с крышей, на которой толстым слоем лежал мохнатый дерн. Оба ее ската касались земли. Без окон и крыльца, к которому так привык Олег в Новгороде. Но внутри было просторно, тепло и уютно, а главное – пахло сухим теплом и заботой. В доме была одна большая комната и вторая поменьше, отделенная небольшой занавеской. Два толстенных столба поддерживали крышу. Середину занимал большой каменный очаг, обложенный камнем, который и кормил, и грел. На стенах не было ни украшений, ни ковров, ни оружия, ни даже охотничьих трофеев. Больше всего Олега удивляло отсутствие хоть какого-нибудь оружия, не считая охотничьего лука, ножа, да топора-колуна на улице возле поленницы. Правда, все перечисленное вызывало уважение при одном только взгляде на размеры. Во дворе было несколько хозяйственных построек, амбар, небольшой сарай, в котором сушили мясо, рыбу и висели всевозможные шкуры, да небольшая кузня, заходить в которую запрещалось. Никаких домашних животных или засеянных делянок. Все, чем жил викинг, составляла охота. Остальное он выменивал на рынке в ближайшей деревне. Так он, по крайней мере, говорил.

Устроился Олег на широкой лавке у стены, накинув на нее несколько шкур. А ту, что побольше, выбрал себе для того, чтобы укрываться.

Все это время Олег бездельничал, спал и ел, а Хаген целыми днями пропадал в кузне, откуда постоянно доносился стук молота. Лишь изредка старый викинг просил принести воды или приготовить что-нибудь поесть. Слава богам, ведро было не громадным, а мяса и пшена для похлебки предостаточно. Олег уже было подумал, что отшельник таким образом пытается избавиться от него, но в глубине души надеялся, что это не так. Впервые за последние несколько месяцев он сытно ел и всласть высыпался. В какой-то момент даже забыл про месть – месть, ради которой остался у викинга.

Утро следующего дня неожиданно началось слишком рано, Хаген поднял Олега с рассветом.

– Вставай, – нависнув над лавкой, проворчал он. – Ты еще не расхотел стать убийцей? Тогда пойдем. Сегодня ты станешь на путь воина.

Наспех умывшись и позавтракав, Хаген повел Олега во двор.

– Вот, надевай, теперь будешь снимать это только перед сном, и то если спать будешь дома.

Хаген помог Олегу надеть длинную кольчугу без рукавов прямо на старую рубаху, подпоясал его настоящим кожаным поясом с медной бляшкой и разными крючками для подвешивания оружия. Критически оглядел и довольно хмыкнул.

– Чуть великовата, но ничего. Мясо нарастет – и в самый раз будет. Из своей переделал. Она мне много раз жизнь спасала, не думал, что когда-нибудь пригодится.

Олег аж присел под тяжестью кольчуги. Ощущение было такое, будто кто-то очень тяжелый залез на плечи и не хочет слезать.

– Возьми возле поленницы два топора. Теперь это твои лучшие друзья, можешь даже дать им имена, – Хаген скривился, изобразив улыбку. – Топоры держи в руках, а когда будешь ложиться спать, клади рядом. Они тебя будут согревать – это твоя новая семья, полюби их, и они не раз спасут тебе жизнь. Ну вроде все, а сейчас вперед, учись жить новой жизнью и не мешай мне!

Хаген отвернулся и пошел в кузню заниматься своими делами, оставив ничего не понимавшего юношу.

– Не понял. Так что мне делать-то? –  робко прокричал тот в удаляющуюся спину викинга.

– Жить новой жизнью, жизнью воина, ожиданием боя и, пока ожидаешь, постоянно совершенствовать свое воинское умение, – послышалось в ответ.

В недоумении Олег стал бродить по двору. Тяжесть кольчуги постепенно начала сказываться на всех его движениях. Топоры были легче, чем колун во дворе, но постоянно держать их в руках становилось невыносимо. Солнышко пригревало, и Олег, устав, присел у поленницы.

Ближе к полудню из кузни показался Хаген. Олег сидел, облокотившись на дрова, топоры стояли рядом, а сам он, закрыв глаза и подставив лицо ласковому дневному солнцу, дремал. Отшельник налетел на него, как ураган, бил руками и ногами ничего не понимавшего мальца и приговаривал:

– Сидя воином не стать, топоры должны быть с тобой, а не рядом. Тело должно не отдыхать от кольчуги, а привыкать к ней.

Успокоившись, он вздохнул и присел рядом.

Ученик смотрел на своего учителя так, словно тот смертельно опозорил его, но при этом почти не чувствовал боли от полученных ударов. Осознание случившегося пришло чуть позже. Ударов и не было. Хаген просто помял его немного, раздавая подзатыльники больше для острастки, а не всерьез.

– Понял урок? –  Викинг ухмылялся в заплетенную в несколько косичек бороду, сложив руки на груди. – Сидя ничему не научишься. Ходи по двору, прыгай, сбегай в лес, поколи дрова своими топорами, но только не сиди.

Вечером Олег пришел к ужину с небольшим опозданием – пытался по совету наставника пробежаться в лес, да только не рассчитал сил. Руки, державшие топоры, онемели, а тело перестало его слушаться. Зайдя в дом, тут же рухнул на лавку, где обычно спал.

– Разденься и поешь, – голос Хагена был спокоен и тих, но неповиновение даже не мелькнуло в голове у ученика.

Олег, борясь со смертельной усталостью, стянул с себя кольчугу, умылся во дворе холодной водой из колодца и сел за стол. Со слезами на глазах, дрожащими руками взял ложку. Рука не хотела подниматься от тарелки ко рту, и каждое очередное движение вызывало больше отчаяния, чем удовлетворение от пищи.

– Больше не могу, сейчас умру, Хаген, я спать, – вот и все, что смог вымолвить нерадивый ученик.

– Топоры положи возле себя, пусть греют, – улыбаясь, проговорил наставник и ушел к себе.

Как пришел сон, Олег не понял, но утреннее пробуждение было равносильно пытке. Руки висели плетьми, спина не хотела выпрямляться, а ноги отказывались куда-либо переносить тело.

– Умойся, а лучше окатись водой – полегчает. Потом поешь и одевайся. Пойдем в лес за дровами.

Это было произнесено так буднично и просто, без вступлений, что ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Олег умылся, как было приказано, запихнул в себя стоящий на столе и уже остывший завтрак, натянул ненавистную кольчугу, взял топоры и вышел во двор. Там поджидал Хаген с телегой. Что-то странное, как показалось Олегу, было в ней, но из-за усталости думать не хотелось.

– Ну ты скоро? Так к обеду до леса не доберемся, а нам еще обратно топать. Поехали. Убирай топоры за ремень.

Хаген запрыгнул в повозку и стал ждать, глядя куда-то вдаль. Тут Олег понял, в чем странность тележки.

– А где лошадь? –  попытался он прояснить ситуацию, смешно заикаясь, медленно осознавая, что, скорее всего, лошадь – это он и есть.

– Бери оглобли и давай тащи, – устраиваясь поудобнее, буркнул Хаген. – Лошадь ему подавай, может, еще и лесорубов позвать?

Солнце начало клониться к горизонту, а маленький ученик со своей ношей только углубился в лес. Поначалу все казалось забавным – тело перестало ныть, и Олег воспрял духом, ожидая, что скоро его остановят, и они повернут назад. Но чем дальше уходили от дома, тем понятнее становилось, что домой путники вернуться не скоро.

– Ты бы поторопился, а то скоро стемнеет, а нам еще ехать и ехать.

С самого утра это были первые слова, услышанные Олегом от викинга.

– И что же с тобой, таким дохлым, делать, ничего не можешь сделать нормально, – Хаген начал копошиться, явно собираясь слезть. – Видишь вон ту сосну? Топай к ней, там сделаем привал.

Как только телега остановилась, Олег рухнул на землю как подкошенный, словно был сражен невидимой стрелой, пущенной в спину. Теперь его не сдвинут даже боги. Убить – да, но не поднять. Каждая часть его тела кричала от боли, усталости и злости.

Хаген будто бы ничего не замечал. Спокойно набрал хвороста, развел костер и стал готовить, что-то бормоча и не обращая внимания на муки ученика. Как только запах мяса поплыл по притихшему в ожидании ночи лесу, Олег зашевелился. Оказалось, помимо всех мук, свалившихся на него, он еще безумно хотел есть, и это желание толкало немощное тело вперед.

– Покажи руки, – буднично, будто с самого утра Олег и не тащил никакую телегу, проглатывая очередной кусок мяса, сказал викинг.

На стертые ладони было страшно смотреть. За время отдыха кровь не успела засохнуть полностью и сочилась мелкими каплями на землю. Кожа вперемешку с землей создавала впечатление боевых ран. Олег вздрогнул, когда Хаген начал грубо намазывать ладони чем-то жирным из небольшого глиняного кувшина. Этот жир ужасно вонял, но практически сразу юноша почувствовал, как боль в ладонях стала отступать, и успокоился.

– Неплохо ты сегодня потрудился, но завтра новый день, а значит, все будет по-новому. Привыкни к этой мысли. Так всегда: сегодня ты тренировался, завтра нужно еще, сегодня был бой, а завтра будет еще один, и более тяжелый и утомительный. А чтобы восстановить силы, нужно хорошо поесть, – отшельник снял с вертела большой кусок мяса и протянул Олегу: – Ешь, ешь досыта и ложись спать. Нет лучше лекарства от усталости, чем еда и сон.

Это мясо, подгоревшее, но не прожаренное, заливающее жиром и кровью ладони, показалось уставшему парню пищей богов. Запив его водой, он стал укладываться спать, подстелив под себя пару шкур, прихваченных Хагеном. Видно, он заранее решил ночевать в лесу. Звезды сегодня были какими-то большими и впервые за долгие дни скитаний теплыми и нежными. Перед сном викинг еще раз осмотрел руки Олега и перебинтовал чистой тряпицей.

– Воин должен уметь не только убивать, но и спасать жизни, – услышал Олег сквозь сон.

Пробуждение оказалось еще тяжелее, чем накануне. К боли во всем теле добавилась ноющая боль в кровоточивших ладонях.

«Боги, неужели путь воина – это постоянная боль и мучения?» – подумалось ему.

– Вставай, завтрак уже готов, – с некоторых пор голос Хагена стал ему ненавистен. – Быстрее ешь, и принимаемся за работу.

Старый викинг был, как всегда, бодр. И не скажешь, сколько ему на самом деле лет. Только серая бездна глаз выдает возраст. Борода снова заплетена, волосы вычесаны гребнем и убраны под смешную меховую шапочку, движения спокойные, размеренные, будто у великана. Хотя их Олег никогда не видел, но именно так и представлял, когда слушал волшебные сказки матушки.

Позавтракав, оба принялись за работу. В телеге нашелся топор и двуручная пила. Работа оказалась очень простой. Хаген валил большие деревья, Олег рубил сучья и ветки, подготавливая ствол к дальнейшей обработке. Потом уже вместе пилили их на части и складывали в телегу. Кровь из стертых ладоней текла не переставая. Боль, мешающая работать в полную силу, постепенно сменилась нытьем, а вскоре и вовсе сошла на нет. Лишь изредка напоминала о себе в минуты отдыха.

Семь дней в лесу прошли быстро. За постоянной работой Олег перестал замечать кольчугу – она становилась его второй кожей, топоры родными. Загрузив полную телегу, викинг с учеником стали собираться в обратный путь. Дорога назад заняла намного меньше времени – то ли Олег окреп и, несмотря на увеличившийся вес поклажи, стал справляться, то ли помогло то, что Хаген тащил груз вместе с ним, но к вечеру повозка уже стояла во дворе. Оставив ее, оба разделись и окатили друг друга ключевой водой.

– Боги, как же хорошо! –  восторженно прокричал Олег. – Хаген, скажи, а почему ты согласился меня учить?

– Помылся, марш в дом, есть и спать, – насупившись, проворчал викинг в ответ. Настроение у обоих сразу испортилось, и, молча поужинав, они разошлись спать.

Глава 4

Так, за рутиной, прошло лето и наступила осень. Олег все время только и делал, что таскал телегу, колол дрова да бегал каждый день до леса и обратно. За это время ученик прилично прибавил в весе, тело заиграло упругими мышцами и стало похоже на дерево с плотно переплетенными корнями. Олег больше не узнавал свое отражение в воде – настолько изменился, возмужал, пропала детская наивность во взгляде, но появилась уверенность в себе и своих силах, чего не было раньше. Тайком он пробовал рубить дрова колуном Хагена. Поначалу не очень получалось, но чем чаще Олег брал в руки гигантский топор, тем легче с ним управлялся. Кольчуга уже ничуть не стесняла и больше напоминала часть повседневной одежды. Катание телеги стало любимым упражнением – то дрова перевезти, то еще что-нибудь. Для удобства он смастерил для себя поперечину. Ладони больше не кровоточили, а покрылись жесткими мозолями, которыми можно было полировать деревянные лавки.

Утро началось, как обычно, с первыми лучами солнца. Викинг к этому времени уже умылся и оделся. У Олега создалось впечатление, что он и не ложился вовсе.

– Кольчугу сними, топоры оставь. Завтра ярмарка в деревне, нужно сходить прикупить на зиму кое-чего.

На парня было смешно смотреть – столько разных эмоций появилось на его лице. Он был удивлен и обрадован возможностью немного развеяться, да и просто хотелось узнать, что творится на свете. Несколько месяцев маленький волчонок не видел других людей, кроме наставника.

– Собери котомку с едой на несколько дней и готовься в путь.

Сборы заняли очень мало времени. Парень носился по дому и моментально находил все, что необходимо, клал в телегу и снова скрывался внутри. Когда викинг вышел из кузни, то Олег уже с нетерпением ожидал его во дворе.

– Ну что стоишь? Поехали, – викинг бесшумно подошел и с любопытством рассматривал задумавшегося ученика.

Без кольчуги и топоров тащить телегу было совсем легко. Осеннее солнце приятно ласкало загорелое лицо юноши. Вокруг пели птицы, радуясь теплым денечкам. Олег погрузился в свои мысли – ему вдруг вспомнился дом, соседские мальчишки, отец… Вот научит его викинг убивать, и он отомстит, отомстит всем, кто лишил его прежней жизни.

– Олег, а Олег! Олег, да что с тобой? –  Не понимая, что произошло, юноша обернулся и посмотрел на викинга.

– Ты что, уснул? Зову-зову, а ты не слышишь? Я давно хотел спросить, а ты откуда языки знаешь?

– Да отец заставлял учить, – со вздохом ответил юноша. – Говорил, что, если знаешь языки народов, с которыми торгуешь, легче стать хорошим купцом. Я еще немного греческий знаю.

«Эх, отец, надеюсь, ты простишь, что я решил мстить за тебя, и не стать мне больше ни хорошим купцом, ни плохим», – подумал Олег.

– Мудрым человеком был твой отец.

– Хаген, а как становятся воинами в твоем народе?

– Э-э-э-эх, – вздохнул, что-то вспоминая, викинг. – Когда мальчику исполняется двенадцать, он начинает помогать семье. Делает всю работу по дому, на которую у него хватает сил. Пасет скот, пашет на полях, охотится вместе со взрослыми. Прежде чем взять в руки оружие, дети в наших деревнях учатся бегать, лазить по скалам, прыгать и плавать. К четырнадцати годам они либо впервые убивают врага, либо погибают сами, отбивая нападение на родную деревню. К шестнадцати самые крепкие отправляются в первое плавание к чужим берегам, за богатствами и славой. Те, кто возвращаются, потом становятся хорошими воинами. Да любой сорванец младше тебя на два-три года запросто победит хоть в борьбе, хоть в драке на палках. Вот как пойму, что ты готов учиться дальше, тогда и начнем, а пока таскай телегу и перестань тревожить меня по пустякам.

– Хаген, а можно я буду вести торг? –  неожиданно спросил Олег. – Ну послушай, я сын купца, это у меня в крови, а ты воин. Ну какой из тебя купец? Я умею торговаться, ну разреши мне.

– Чтобы что-то купить, надо сначала что-то продать, – пробурчал викинг в ответ с очень задумчивым лицом.

– А что у нас на продажу? –  не унимался ученик.

– Несколько лисьих шкур.

– А что нужно купить?

– Вот пристал со своими вопросами, не даешь подумать немного, – шикнул викинг. – Нам надо соли купить на зиму да кое-что в кузне посмотреть.

– Давай я разберусь со шкурами, а ты пока потолкуешь с кузнецом. Быстрее будет, и времени останется немного – на праздник посмотреть да с простым людом пообщаться.

– Нечего с этим людом общаться. Свои дела сделаем – и назад. Мы еще к зиме не готовы, а она уже не за горами.

Следующий день прошел в полной тишине. Олег катил телегу и думал о своем, а викинг размышлял о чем-то и, казалось, спорил сам с собой.

– Ладно, – неожиданно громко проговорил он. – Возьмешь шкуры и продашь, а на вырученные монеты купи соли. То, что останется, не трать. Еще нужны будут, – и опять надолго замолчал.

Вскоре за очередным изгибом дороги показалась деревня. То, что это деревня, Олег никогда бы не догадался, скорее она напоминала небольшое городище. Все строения находились за низким частоколом. Невдалеке, у излучины узкой реки, которая протекала по краю леса, угадывались очертания большой кузни. Дальше за частоколом виднелись желтые поля. Урожай уже был убран, а на поле стояли аккуратно собранные стога сена.

Прийти в деревню утром, как хотели изначально, не получилось – у телеги сломалось колесо. Из-за этого путники добрались до места в разгар праздника. Народ толпился на небольшой площади в центре деревни, которую хорошо было видно через открытые ворота. Олег радовался, не скрывая этого, и только Хаген был очень недоволен и выражал это, как мог. Перед воротами, опираясь на древки коротких копий, стояли два скучающих стражника.

– Стой. Куда это телегу тащите и что внутри? –  выйдя вперед и перегородив дорогу, лениво проговорил один из них.

– Если торговать, то необходимо заплатить пошлину в размере одного серебряного, – тут же нашелся второй.

– Эй, Анри, да что им продавать? Разве что эту телегу, – заржал своей же шутке первый. – Смотри, у них даже лошади нет.

– И то верно, – посмеялся в ответ тот, кого назвали Анри. – Проходите, не устраивайте столпотворение в воротах.

И тут же оба потеряли интерес к странной парочке.

– Так, когда все сделаешь, встречаемся здесь, – не обращая внимания на охранников, наставлял Хаген Олега. – И смотри, там полно воров, так что повнимательнее. А я сейчас заберу телегу – и в кузню. Долго не задерживайся, мне может понадобиться серебро.

Викинг уже скрылся за поворотом, а его ученик все еще не решался сделать шаг вперед за ворота, опасаясь привлечь ненужное внимание к своей персоне. Там, впереди, шумела торговая площадь, маня купеческого сына товарами и пугая суетой, от которой он успел отвыкнуть.

Медленно, как бы ощупывая ногами землю, Олег двинулся вдоль жилых разномастных построек к немногочисленным торговым рядам. На небольшой площади не очень искусно, но довольно организованно были расставлены лотки и прилавки с различным товаром. Продавали здесь все что душе угодно, кроме оружия. Недалеко шумела стоявшая плотным кругом толпа, что-то празднуя. Олега очень сильно тянуло туда. Узнавая в людском шуме знакомые звуки, слова, вживаясь в происходящее, юноша с каждым мигом наполнялся уверенностью. Спустя мгновения он уже довольно легко разбирался в происходящем, крутясь между торговцами, интересовался ценами, смотрел, как и кто ведет продажу.

Его внимание привлек загрустивший горе-торговец. Народа возле прилавка не было – видно, торговля не шла. Заскучав, тот даже не взглянул на подошедшего покупателя.

– Скажите, а соль есть? –  спросить Олег.

Торговец встрепенулся.

– Соль есть? –  повторил свой вопрос юноша.

– Да, да, есть соль, сколько нужно? –  Руки торговца затряслись. Он был похож на побитую собаку, которая ждала костей на постоялом дворе. Всем своим видом словно кричал окружающим покупателям: «Нет, только не у меня, не берите ничего, у меня все плохое, мало, и не продаю я вообще!»

«Так ты много сегодня не продашь», – подумал Олег.

Отец успел его многому научить в торговле, и сейчас он этим пользовался, примечая движения рук, ужимки, взгляды. «Мой клиент!» – подумал он.

– А на шкурки поменяешь? –  Олег достал из мешка самую лучшую шкурку и увидел, как заблестели глаза у торговца. – У меня есть и лисьи, и соболиные.

– На шкурку не могу, – перебил горе-торговец юного покупателя. – Ты сходи, продай их меховщику, он там дальше стоит, мимо не пройдешь, а потом подходи. Есть у меня соль, продам дешевле, чем остальные, еще и котомку удобную дам, чтоб на плече не тяжело нести было.

Походив еще между рядов с товаром, Олег, наконец, увидел того, кого искал. Торговец пушниной имел важный вид, занимал довольно большой прилавок, по бокам от которого стояли два здоровых молодца с длинными ножами на красивых кожаных поясах с блестящими бляшками. Он вальяжно развалился на лавке и лениво поглядывал на возможных покупателей. Пренебрежение ко всем и ко всему читалась во всех его движениях.

– Почем шкурка? –  Олег по первому брошенному в его сторону взгляду понял – то, что он задумал, получится. Нельзя недооценивать покупателя, нельзя.

– А у тебя деньги-то есть? Или ты на свою менять будешь? –  Торговец громко заржал, брызгая слюнями. Молодцы поддержали своего хозяина – видно, шутка им понравилась.

– А я и не собираюсь у тебя ничего покупать. Я свои продавать буду. Шкурки не хуже твоих, а продавать я их буду дешевле. Конкурентов обходить, так сказать.

Торговец, оторопев от такой наглости, первое время даже не мог ничего вымолвить. Нижняя губа, неприятно обвисшая и блестящая от непроизвольно выделявшейся слюны, оттянулась еще больше. Громадный живот, нервно подрагивавший от смеха, стал неритмично подергиваться, а маленькие крючковатые ножки, не достававшие до земли, стали судорожно раскачиваться. Он пытался думать, и это настолько хорошо было видно по его лицу, что юноша чуть не засмеялся.

Тем временем Олег стал не спеша доставать и выкладывать свой товар поверх мешковины.

– Сколько ты хочешь за свои шкурки? –  наконец выдавил из себя торговец-меховщик.

– В полтора раза больше, чем стоят они у тебя, – с вызовом ответил Олег.

– Сколько? –  Губа толстосума задрожала, казалось, она жила собственной жизнью, не подчиняясь хозяину. – Ты же сказал, что будешь продавать их дешевле, чем стоят мои.

– Так то люду обычному, а то тебе. Ну так что – берешь? –  И откуда взялось столько заносчивости и нахальности, Олег понять не мог. Прохожие, с любопытством наблюдавшие за происходящим, придавали ему уверенности, и юноша продолжал издеваться.

Торговец тем временем покраснел от злости и сжал кулаки. Он понимал, что где-то его обманывают, но где, сообразить не мог.

– Ладно, давай, беру. Сколько их у тебя там? Даю за каждую по две серебряные монеты.

– Три! По три. А шкурок у меня семь штук, даже доставать не буду.

Торговец чуть не лопнул от такой наглости, услышав, сколько с него требуют, но делать было нечего: собиравшиеся зеваки откровенно стояли на стороне наглого юнца. Так, глядишь, и вправду у него что-нибудь купят. «Ну ничего, мы с тобой еще встретимся», – думал про себя торговец, судорожно отсчитывая серебряные монеты.

– Вот твоя двадцать одна монета, и проваливай, чтоб я тебя больше здесь не видел! –  бросил толстопуз вслед уходящему Олегу.

Конечно, по три серебряных – это не полторы цены, но и шкурки были куда хуже, чем у торговца. Олег понимал, что взял продавца нахрапом, только из-за его жадности. Так что торговаться дальше не имело смысла. Соль в небольшом притороченном к плечу мешке приятно отягощала, на кожаном поясе висел маленький кошель с монетами, а солнце ласкало загоревшее лицо, на которое спадали русые кудри. Время еще было, и юноша решился посмотреть, что же такое веселое происходит в толпе зевак, которые кричали и бурно размахивали руками.

Юноша пролез в первые ряды оравших. Посреди образовавшегося круга два полуобнаженных здоровяка избивали друг друга до тех пор, пока один из них не рухнул как подкошенный. Толпа радостно ухнула, поздравляя победителя. Проигравшего очень быстро оттащили в сторону, а на середину круга вышел низкий старик и громко закричал:

– Ну что? Кто еще желает помериться силой? Ставлю пять серебряных тому, кто победит в честном поединке моего бойца.

По толпе прошел ропот. Видно, желающих было немного. Те, кто стоял ближе к зазывале, подались назад, а задние напирали на передних, не выпуская их.

– Мне тебя что, искать надо? –  Олег вздрогнул. Рядом с ним стоял Хаген. – Продал? Мне нужны деньги, чтобы расплатиться с кузнецом.

– Эй, викинг, собачье отродье, не желаешь помериться силой? –  на очень ломаном скандинавском прокричал здоровяк, который только что выиграл бой.

Толпа тут же подалась назад, оставив в центре круга лишь бойца, Олега и Хагена.

– Ну что молчишь, увалень? Слышал, вы себя воинами называете. Все, что можете, так на детей и на женщин нападать да монахов грабить. Нет лучше воинов, чем мы, франки, – с этими словами здоровяк поднял руки и громко зарычал, заводя толпу.

– Я не буду с тобой драться, – спокойно ответил Хаген.

– Так и думал! Ты просто грязный трусливый разбойник, как и все в твоем роду! –  Боец смачно сплюнул себе под ноги и повернулся спиной к викингу, потеряв к нему всякий интерес.

– А ты что, думать умеешь? –  спросил с издевкой Хаген и сделал шаг в центр круга. – Неужто в твоей голове кроме кости есть что-то еще?

Толпа захихикала, а боец развернулся и без предупреждения бросился на старого викинга. Тот без лишних движений и суеты сделал полшага навстречу, подсел под со свистом разрезающим воздух кулаком. Когда боец оказался к нему спиной, развернувшись вслед за своей рукой, толкнул его в лопатки. Толчок получился несильным, но этого хватило, чтобы противник сделал еще пару шагов и врезался в зазевавшуюся толпу.

– Эй, так ты еще и слепой? Как же ты выступаешь? Без мозгов, слепой, да тебе надо к бродячим актерам, будешь у них шутом! –  еще сильнее распаляя здоровяка, спокойно, с легкой улыбкой бросил Хаген.

Он стоял к бойцу вполоборота, слегка согнув ноги. Руки расслабленно свисали вдоль туловища, но что-то в этой расслабленности настораживало. Олег впервые видел настоящего воина в деле, не боясь за свою жизнь. И это давало ему время все осмыслить и зачарованно смотреть на мягкие кошачьи шаги, плавные движения и точные действия.

Боец зарычал и снова бросился вперед. В следующее мгновение произошло что-то непонятное для многочисленной толпы и юноши. Нападавший вздрогнул, остановившись так резко, будто налетел на каменную стену, а потом беззвучно, медленно завалился на землю без чувств. Толпа ахнула.

– Мой род намного древнее, чем то место, где тебя родила твоя мать, – наклонившись к бездыханному телу, прошептал викинг. – А разнеженные франки даже не представляют, что значит быть воинами. Эй, гони монету, – по прежнему спокойно, как будто и не было только что смертельной опасности, бросил зазывале Хаген. – Я победил твоего бугая.

Получив свое, он взял под руку оторопевшего Олега и пошел прочь с площади.

…– Видел этот удар? –  Два всадника стояли недалеко от места поединка и обсуждали его исход.

– Да, милорд. Встречный удар нанесен безукоризненно и очень точно, не похож этот крепыш на простого охотника.

– Нет, меня поразил не удар, а то, что он мог его убить, а лишь вырубил. Это же настоящий викинг, они никогда не щадят врагов, тем более так сильно оскорбивших их. Надо бы с ним познакомиться…

В этот момент к Хагену и Олегу подошли трое стражников с продавцом меха и преградили им путь.

– Нам донесли, что вы занимались торгом без уплаты пошлины. За это вы должны уплатить штраф в десятичном размере, – выйдя вперед, проговорил один из них, видимо старший.

– Мы не вели торги, – злясь, ответил викинг.

Его ноздри широко раздувались при каждом вдохе и выдохе. Рука легла на рукоять ножа, висевшего на поясе. Стражники это тоже подметили и, нацелив копья в сторону странной парочки, заметно напряглись и стали нервно переступать с ноги на ногу.

– В чем дело, что здесь происходит? –  немного разряжая обстановку, спросили подъехавшие всадники.

– Милорд, эти люди скрыли, что будут здесь торговать, а теперь пытаются улизнуть, не заплатив штрафа, – тут же донес старший стражник.

– Сержант, я сам возьму с них плату, а заодно и провожу с ярмарки, пока они тут еще что не натворили.

– Слушаюсь, – недовольно прошептал оставшийся ни с чем вояка. И, толкая впереди себя толстопуза-меховщика, они скрылись с глаз.

– Как вас зовут и откуда вы? –  Во второй раз за этот день Олег услышал родную речь своего наставника. Викинг рассказывал ему, что почти сто лет назад его предки захватили эту землю и создали здесь герцогство. Смешивая свою кровь с местным населением, всего через пару десятков лет они перестали пользоваться родным языком, перейдя на более распространенный.

Взгляд наставника на непрошеных собеседников красноречиво говорил, что вступать в разговор он не намерен.

– Я видел ваш поединок. Признаться, был восхищен вашим умением. Видно, что вы опытный боец. Простите, я не представился. Меня зовут граф де Сатиньон. И я хотел бы нанять вас на службу.

«Граф?» – промелькнуло в голове у Олега. Судя по одежде – просто обычные слуги знатного человека. Темные кожаные штаны у обоих, такие же куртки, плащи с капюшонами, простые ножны для мечей и полное отсутствие украшений вызывали сомнения в честности говоривших.

– Не интересует, – лишь буркнул в ответ Хаген и направился к воротам.

– Ты еще не дослушал меня, это, по крайней мере, невежливо, после того как я освободил тебя от уплаты налога за торговлю.

Викинг остановился и внимательно посмотрел на говорившего. Сначала он подумал, что тот просто немного глуповат, но сейчас, глядя ему в глаза, стал понимать, что не все так просто. Да и странный слуга позади него, походивший больше на отъявленного головореза, чем на советника, выглядел подозрительно.

– Говорите, – одним словом обошелся наставник.

– Несмотря на то что я франк и все мои предки жили здесь, я верно служу герцогу Нормандскому, а он, как вам известно, потомок ваших соплеменников. Скоро будет большая война, и нам нужны хорошие воины. Буду очень рад, если вы присоединитесь к моему войску следующей весной. А это вам за беспокойство, – сказав это, граф бросил Хагену небольшой кошель с позвякивающими в нем монетами. – Мой замок в паре дней пути отсюда на север, ближе к Руану. Спросите местных крестьян, они укажут вам дорогу.

Проводив путников до ворот, всадники развернулись и направились обратно, а викинг пошел к кузне, возле которой стояла телега, загруженная каким-то добром.

За всю обратную дорогу Хаген не проронил ни слова. Он ехал хмурый, что-то обдумывая и кряхтя, когда телегу сильно подбрасывало на кочках. Олегу не терпелось узнать у него, как он так просто разделался со столь сильным бойцом, который был больше и моложе его, но викинг молчал и, похоже, не собирался говорить. Во дворе он снял с телеги какие-то свертки, отнес их в кузню и пошел в дом.

– После ужина сразу ложимся спать, завтра у тебя начнутся новые будни, кольчугу с утра не надевай. Жду с рассветом по пояс раздетым, позавтракаем и умоемся после.

Порой создавалось впечатление, что Хаген Олега не замечает. Так, сказал что-то куда-то в сторону, и все. Но таить обиду на него не хотелось. Какая разница, как он учит его убивать, главное – результат. Отужинав, ученик пошел спать, как и было велено. Что нового затеет наставник с утра? Сон не шел, воспоминания захлестывали, перед глазами в сотый раз проплывала картинка: боец, остановленный точным ударом. Олег долго воображал, будто это он проводит такой прием и противник валится с ног, словно смертельно раненный зверь. Сон пришел неожиданно и так же внезапно закончился на самом интересном месте.

Глава 5

Открыв глаза, Олег подумал, что проспал. Старого викинга в доме не было. Олег вскочил с лавки, оделся и выбежал на улицу.

– Ну что, готов учиться воинским премудростям и становиться настоящим викингом? –  Хаген стоял во дворе, а возле него лежало здоровенное, в два обхвата, бревно, которое они недавно привезли из леса.

Утреннюю дремоту как рукой сняло.

– Подними бревно и поставь на любой край, – зарычал Хаген.

Бедный юноша бросился выполнять указание, пыхтя и тужась от неимоверной тяжести. Вскоре понемногу бревно стало отрываться от земли. Поставив бревно, как сказал наставник, Олег чуть не рухнул рядом. Викинг подошел к бревну, обхватил двумя руками на уровне пояса, приподнял его и опрокинул на себя. Но в последнее мгновение, когда бревно уже должно было придавить его, он, извернувшись, оказался сверху. У Олега от удивления чуть не отвисла челюсть.

– Это первый прием, который ты должен освоить. Начнешь вон с тех пней.

Олег повернулся и увидел несколько колод такой же толщины, но гораздо меньшей длины, наверно отрезанных от этого же ствола.

– Берешь пенек, поднимаешь и бросаешь через себя, прогибаясь в спине, – Хаген взял колоду и показал упражнение. – Падать не надо, просто бросаешь. Понял? Нужно выполнять как можно быстрее. Бросишь раз сто – позовешь.

Развернувшись, викинг пошел в кузню, из которой вскоре послышались удары молота.

Поначалу упражнение показалось забавным, а пеньки не такими уж и тяжелыми, но на двадцатый раз юноша понял, как это сложно. Последние свои броски он выполнял лишь за счет силы воли, постоянно опрокидываясь и заваливаясь назад.

Звать наставника не пришлось, он вышел сам, когда Олег рухнул на травку в изнеможении, выполнив задание. Пот стекал по обнаженному торсу струями, несмотря на прохладу осеннего утра. Только ветерок, ласкающий поясницу, доставлял наслаждение.

– Пошли умываться и завтракать.

Хаген набрал два ведра воды, одним окатил себя, другим Олега. Тот уже привык к водным обливаниям и научился получать от них удовольствие.

– Ух, хорошо!!! А сегодня уже прохладно стало, чувствуешь? Пошли завтракать!

Как следует поев, викинг неожиданно предложил немного поспать. Олег, вскрикнув от радости, тут же улегся без дополнительных уговоров. Когда такое предлагают, главное – не упустить мгновение.

– Олег, Олег, да вставай же ты, – время сна пролетело мгновенно, не принеся ожидаемого отдыха.

Начав вставать, Олег испытал неимоверную боль в спине. Надо перетерпеть, сейчас будет полегче…

Когда он увидел, что его ждет во дворе, сразу обо всем забыл: и об усталости, и о боли. Два простых одноручных меча, несколько круглых щитов, обитых по кругу железной лентой, пара копий небольшой длины да топоры. Все оружие было тупым, а на копьях отсутствовали наконечники. Так вот что вчера наставник покупал в кузне!

– Надевай, – Хаген протянул Олегу длинную кольчугу, закрывающую руки и свисавшую до самых колен. – Быстрее, пора начинать. Шевелись давай, – с этими словами Хаген вышел на середину двора, взял в руки щит и меч и надел кожаный шлем с несколькими блестящими пластинами и железной перемычкой на носу.

Кольчуга была намного тяжелее, чем та, которую прежде носил Олег, но с этим можно было быстро смириться. Проблемой стал меч, подняв который, юноша понял, что долго держать его в вытянутой руке не сможет. А щит весил еще больше.

– Нападай на меня! –  зарычал Хаген.

– Но как? –  оторопел Олег.

– Бей меня мечом, – Хаген держал щит и меч так, будто они ни весили вообще ничего.

Его ноги были слегка согнуты, рука с мечом немного опущена. Острие находилось на уровне глаз. Щит закрывал почти все тело, оставляя неприкрытыми только ноги и голову. На викинге были лишь легкая кожаная куртка с нашитыми железными пластинами и обычные штаны.

Юноша сделал шаг вперед, замахнулся и что было сил ударил. Наставник принял удар на щит и тут же ударил в ответ. Вспышка яркого света и темнота – все, что вдруг окружило Олега. Очнулся он, уже сидя на земле. После своего удара юноша чуть не выронил меч, рука почти сразу же онемела. Ответный удар Хагена, под который русич успел подставить щит, поверг его на землю, провалив в царство тьмы.

– Ха, на первый раз неплохо. Я думал, закрыться не успеешь. Ладно, вставай, еще привыкнуть надо, чтобы руки чувствовали. А щит нужно под наклоном ставить, так силу удара глушишь и соперника на выпаде поймать можно. Когда сам бьешь, туловище не проваливай, а то тебя на контратаке поймают, вес свой всегда держи под собой, и главное – стой на двух ногах, как дуб столетний стоит. А если вдруг выронишь оружие, получишь наказание: десять бросков твоего любимого пенька через себя.

Олег встал, с трудом поднял непослушными руками щит и меч, изготовился к бою, готовый сносить любые побои, лишь бы хоть немного улучшить воинские навыки. До наставника ему еще очень далеко…

– Ноги согни, щит чуть вперед, меч высоко не задирай, так, хорошо. Теперь коли с выпадом.

Олег сделал, как сказал Хаген, и тут же оказался на земле.

– А вес тела должен находиться под тобой – все время, иначе будешь валяться. И, когда делаешь выпад, щит чуть поднимай, закрывая голову, но обзор себе не уменьшай.

Прошло почти три месяца. Олег делал значительные успехи, впитывая все, чему учил викинг. На прошлой неделе ему удалось бросить небольшое бревно через себя, как когда-то показал Хаген, а сейчас Олег пытался справиться с очередной колодой, проткнув ее мечом, но с каждым очередным ударом приходило осознание, что сегодня это не получится. Сколько он их уже перерубил, а проколоть все не удавалось.

– Ты должен пробивать кольчугу врага своими уколами, а не можешь в колоду меч воткнуть, – не унимался наставник. – Удар должен останавливать противника, даже если он щитом закрылся, а ты сам назад отскакиваешь.

Хаген был очень требователен. Следил за всем – за положением ног, работой щитом и мечом, за проклятым центром тяжести, который все никак не хотел оставаться под молодым воином, из-за чего тот регулярно падал, поддеваемый то ма´стерской подсечкой, то каким-нибудь оружием викинга. Его постоянные поединки с учителем удлинялись, но Олег никак не мог победить. Наставник успевал везде и всегда опережал его, защищаясь либо неожиданно контратакуя.

– Ладно, хватит на сегодня меча, бери копье. Не забывай – это оружие дальнего боя. Подпустишь противника близко, и все – ты проиграл.

Викинг взял щит и, выписывая затейливые фигуры мечом, атаковал ученика. Олег спокойно ушел в сторону, сохраняя дистанцию. Сделал ложный выпад и уколол отшельника копьем в ногу. Хаген успел ее убрать и резко выпрыгнул вперед, нанося удар мечом сверху. «Бабах», – громыхнул его меч о подставленный щит. Ученик снова набрал большую дистанцию, удерживая противника на расстоянии вытянутого копья, не позволяя достать себя мечом.

– Неплохо, неплохо, даю руку на отсечение, многие мои воины не смогут и половины того, что сделал сейчас этот юноша.

В воротах стояли два всадника, и что-то в их облике было очень знакомым.

– День добрый, граф, – проворчал Хаген. – Что-то хотели или приехали за своим кошелем?

– Нет, что ты, это уже твое, викинг. Я просто проезжал мимо и заглянул вас проведать. Не решился принять мое предложение?

– Нет, мне это неинтересно, – равнодушно ответил Хаген.

– Может, тогда твой сын? Я смотрю, он прекрасно владеет копьем и щитом, думаю, и меч ему не чужд.

– Нет, граф. И он не примет твое предложение. Это все или что-то еще? –  Отшельник начинал раздражаться.

– Я не хотел тебя обидеть, воин. Прощай. Может, еще когда и увидимся, – всадники развернулись и ускакали в сторону леса.

– Ну вот, испортили такой прекрасный день. На сегодня достаточно, соберись, завтра идем на охоту.

Глава 6

На следующий день, встав раньше обычного, быстро перекусив и собравшись, Хаген с Олегом ушли на охоту. Места были глухие, живности хватало. Двигаться по лесу не составляло труда. Больших снежных заносов не было, поэтому снегоступы решили оставить дома. Хаген дал Олегу такой же лук, как и у него, колчан со стрелами и первым вошел в гущу леса лишь по ему одному понятной тропе.

– Достань стрелу, вон лисица притаилась, – еле слышно, чтобы не спугнуть зверя, прошептал викинг.

Стрелять Олег умел хорошо. Каждый подросток в Новгороде мог вместе со взрослыми защищать стены родного города, уничтожая врагов точными выстрелами. Пожалуй, это давалось юноше очень хорошо, порой даже слишком.

– А где наконечник? –  Достав стрелу, Олег замер от неожиданности.

– А зачем тебе наконечник? Ты что, воина в кольчуге собрался поразить? Это же просто лиса.

Хаген взял стрелу из рук Олега, натянул лук и выстрелил. Смертельное древко прошло через шею лисы насквозь. Выстрел был метким и сильным, иначе стрела не прошла бы через мягкую, густую шкуру. Юноша никогда не видел, чтобы так кто-то делал, и недоверчиво покосился на свой лук.

Несколько раз Олег пытался повторить то, что сделал Хаген, но безрезультатно. Стрелы отскакивали от лис и зайцев, что постоянно веселило старого викинга и злило юношу. Лишь однажды он праздновал победу – когда стрела попала в глаз зайцу, но это было скорее случайное попадание, чем расчет.

К вечеру уставшие охотники вернулись домой. Дичи было немного – ведь стрелял в основном Олег.

– Ничего, научишься, я тебе обещаю! –  приободрял расстроившегося ученика наставник. – Здесь главное – мощность лука и сила выстрела, а с точностью у тебя все хорошо.

Несмотря ни на что, Хаген был доволен итогом охоты. Парень ни разу не промахнулся за весь день. Ну а что выстрел слабоват, так это поправимо.

– Надо же, на ходу зайцу в глаз попал. Молодец!

На следующий день Олег перед упражнениями с мечом начал тренировать еще и стрельбу из лука. Стреляли по старому кожаному доспеху, который повесили на вкопанное за забором бревно. Викинг своим выстрелом умудрялся пробивать его с пятидесяти шагов. Стрелы Олега раз за разом отскакивали, и это сильно нервировало его.

– Олег, – неожиданно прервал мучения ученика Хаген, позвав его во двор. – Надевай кольчугу, сегодня хочу тебе кое-что показать.

Викинг стоял посреди двора, держа в каждой руке по мечу.

Русич быстро оделся, взял щит и меч и медленно по кругу стал приближаться к наставнику. Тот еще никогда не бился против него двумя руками. Хаген кошачьим шагом двигался по траектории, понятной только ему. Мечи двигались плавно, каждый выписывая свой круг, сливаясь в единую восьмерку. Как действовать в такой ситуации, Олег не знал, но пробовать что-то новое было очень интересно.

Неожиданно оба меча взлетели вверх и одновременно с грохотом обрушились на щит юноши. Удар был намного сильнее тех, что обычно приходилось сдерживать, но щит выдержал и Олег тоже. Мечи снова выстроились в хоровод, завораживающе выписывая очередную фигуру. Ученик, сделав ложный выпад, резко сблизился с противником и попытался толкнуть его щитом, но неожиданно уперся в пустоту. Вовремя сообразил, что викинг уже в другом месте, махнул мечом наотмашь, в надежде, что случайно зацепит противника, и тут же закрылся щитом. Ответный град ударов не заставил себя ждать. Они сыпались на щит с удвоенной скоростью попеременно, под разными углами. Только наработанные за время тренировок ловкость и сноровка позволяли парню их сдерживать.

– Одной защитой бой не выиграть, – ворчал Хаген, не думая останавливаться. – Делай же что-нибудь, сейчас щит не выдержит, и все, ты не жилец.

Олег немного отступил и, прикрывшись щитом сверху, как учили, рубанул викинга по ногам. Отпрыгнул в сторону и мгновенно выполнил выпад, целясь в уходящую фигуру. В какой-то момент Олег понял, что ошибся и сейчас викинг в очередной раз выбьет его оружие из рук, а ему снова придется перебрасывать пеньки. Поэтому, не особо понимая, что делает, резко прыгнул вперед, закрывшись щитом. Меч юноши звякнул, встретив металл врага, и выскользнул, но неожиданное решение Олега застало врасплох отшельника, и он, натолкнувшись на щит ученика, опрокинулся на землю.

– А вот это уже неплохо, – викинг с одобрительным блеском в глазах сидел за земле и смотрел на ученика. – Хорошо. Ты впервые предугадал действия противника и поступил интуитивно, а не пытаясь что-то успеть. Но сейчас это не главное. Твоя интуиция правильна, не подвела тебя, а значит, ты можешь стать настоящим воином, если будешь больше ей доверять.

Хаген встал и подошел к Олегу.

– Запомни. Увидишь воина без щита, знай – это, скорее всего, берсерк. Боец, достигший высшей точки совершенства в воинском искусстве. Он может входить в забытье и в схватке почти непобедим. Такие воины – редкость. И их обычно знают в лицо. С ними лучше не шутить, – усмехнулся Хаген. – Они бьются без кольчуги, порой раздеты по пояс, похожи на диких животных и очень опасны. У каждого уважающего себя конунга есть один, а то и два таких воина, и именно они представляют наибольшую угрозу.

– А ты был берсерком? –  завороженно слушая рассказ, спросил Олег.

– Не-е-ет, парень. У берсерков есть один маленький недостаток. Они долго не живут. В бою они непобедимы, никогда не попросят пощады и, даже тяжело раненные и без оружия, продолжают поединок, наносят удары руками, головой, перегрызают врагам глотки зубами. Но вот после боя часто умирают от ран. Да и Одину такие воины нужны, вот он их и забирает к себе раньше остальных. Сегодня ты попробовал биться против двух мечей. Позже покажу, как можно владеть копьем и мечом, топором и мечом. Везде есть свои хитрости, и ты должен их знать. А пока держи второй меч, выполняй с обоими вот такое упражнение.

И Хаген стал медленно вращать мечами, рисуя в воздухе восьмерку.

– Главное – чтобы мечи были продолжением рук. Когда ты ими машешь, они же не сталкиваются, не мешают друг другу делать что-то. Вот и мечи не должны мешать, а лишь дополнять друг друга. Понял?

– Ага, – с восторгом произнес ученик.

– Ну тогда вперед, – викинг, довольный собой, хлопнул юношу ладонью по спине и пошел в дом.

Хаген сильно привязался к Олегу. Мальчик превратился из маленького загнанного зверька, каким он его подобрал, в красивого юношу и очень опасного воина. Олег этого еще не понимал, потому что ему не с кем было опробовать свои силы. Не замечал он, что наставнику все труднее и труднее сдерживать его натиск и атаки. И только огромный опыт воина и юношеское нетерпение ученика не давали волчонку одержать первую, но вполне заслуженную победу.

Сначала старый отшельник не собирался учить русича воинским премудростям. Надеялся, что изнеженный мальчик устанет и уйдет сам, но тот возмужал, а главное – настолько быстро все усваивал, что Хаген понял, какой самородок ему попался. Владеть двумя клинками обычно не учили, к этому приходили воины сами. Но мальчишка своими умением и старанием вынудил викинга показывать ему больше и больше. А что, может, и освоит.

С этими мыслями Хаген с удовольствием завалился на лавку немного вздремнуть. Что-то он уморился сегодня. Зима подходила к концу, снега было не так уж и много, и он медленно начинал таять, разбивая дороги и превращая леса в непроходимые болота…

Прошел еще месяц. Целыми днями Олег не расставался с оружием, упражняясь. То мечи, то топоры, то лук со стрелами были в его руках. Викинг требовал от ученика умения владеть всем арсеналом обычного воина. Юноша фехтовал с наставником, отрабатывал удары на деревянных столбах, стрелял и метал все, что могло летать и принести хоть какой-то вред противнику. А по вечерам, после ужина, он выходил во двор и, беря в руки два меча, проделывал разные упражнения с ними. Несколько дней назад Олег попробовал так биться, но никак не мог приноровиться защищаться и из-за этого сильно переживал.

– Олег, да пойми ты, – успокаивал его Хаген. – Когда у тебя два меча, невозможно вести поединок так же, как со щитом. Здесь у тебя нет разделения на защиту и нападение. Мечи не дают тебе возможность пережидать атаки, как щит. Они не могут спрятать тебя, когда устал и запыхался. Они должны постоянно быть впереди. Поэтому и двигаться с мечами ты должен плавно и не останавливаясь. Меняй направления, ритм, скорость, прыгай из стороны в сторону, крутись, уходи от ударов, разрывая дистанцию, но если ты начал атаковать – не прекращай. Самое опасное и сложное – это войти в контакт с противником, заставить его уйти в глухую оборону и потом, пользуясь своим преимуществом, уничтожить. А ты вдруг останавливаешься и даешь возможность перейти в атаку мне.

– Я выдыхаюсь, – оправдывался юноша. – Мечи вываливаются из рук. Как не остановиться?

– Пойми, когда врагов много, это наиболее успешный способ ведения поединка. Щит будет только сковывать тебя. Он хорош для строя, когда шеренги сходятся с такими же. А когда вокруг толпа, мешанина, непонятно, кто свой, а кто враг, умение владеть двумя руками и постоянное движение могут спасти тебе жизнь. Ладно, давай на сегодня закончим с оружием и немного поборемся, – викинг отложил щит с мечом в сторону и стал стягивать рубаху.

Бороться они стали уже давно, но с этим у Олега было еще хуже, чем с фехтованием двумя мечами одновременно.

Конечно, юноша заметно вырос. Выучил несколько приемов, которые запросто мог применить, когда викинг не защищался. Но стоило начать бороться по-настоящему, как у Олега складывалось впечатление, что он делает это со скалой. Все захваты Хаген разрывал, а от приемов легко уходил.

– Готов? –  спросил Хаген и, не дождавшись ответа, взревел как бык и бросился вперед.

Олег, от неожиданности раскрыв широко глаза, резко согнул ноги и в тот момент, когда викинг подбежал, резко выпрямился, уперев тому ногу в грудь, перекинул его через себя. Хаген не плюхнулся на землю, как бревно, а мягко перекатился и быстро вскочил на ноги.

– Ну вот видишь? Можешь, когда хочешь или когда перестаешь думать. Научись выключать мозг и действовать на инстинктах, тогда тебя действительно тяжело будет предугадать. Ты уже все умеешь, теперь научись применять свое мастерство, не задумываясь, что ты сделаешь и как. Пусть твое тело само решит, а сейчас иди сюда, я требую от тебя реванша за такой бросок.

После этого парень летал так, как даже не представлял себе. Хаген выполнял комбинации из ложных захватов и неожиданно атаковал. Бросал юношу и подсекал хитрыми подсечками. После очередного падения Олег вскочил и, зарычав от отчаяния, бросился вперед. Викинг приготовился встретить проход в ноги, как вдруг юноша резко остановился и аккуратно подсек его. Наставник опрокинулся, но зацепил юношу за руку и потянул за собой. Отчаянно сопящий клубок из груды мышц стал кататься по земле, при этом каждый из борющихся пытался оказаться сверху. Окончательно выбившись из сил, противники остановились.

– То, что я и пытался тебе объяснить, – смеясь и похрапывая, проговорил викинг.

– Про что ты? –  не понял Олег.

– Как только перестаешь думать и отдаешься инстинктам, сразу все начинает получаться, и ты становишься на порядок сильнее.

Юноша молчал и внимательно слушал наставления, удивляясь, что порой у него действительно получается что-то как будто само.

– Я совсем не ожидал, что, так бросившись вперед, ты остановишься и просто меня подсечешь. А сколько раз ты уходил из захвата, когда мы с тобой перекатывались! Молодец. Пошли в дом, ты меня сильно уморил, и я хочу есть.

– Хаген, скажи, а как у вас празднуют день рождения?

– Никак, если только не пора стать воином. Тогда кандидат проходит несколько испытаний, а самые могучие воины, посовещавшись, решают, достоин ли претендент встать в один ряд с ними. А что?

– Мне сегодня исполнилось семнадцать, – неожиданно с грустью проговорил юноша. – Семнадцать. В Новгороде сейчас закатили бы такой пир…

– Знаешь, Олег. Не знаю, какой пир у вас в Новгороде, но от куска мяса я сейчас не откажусь. А еще хочу тебе честно признаться. Ты стал воином. Неплохим воином, и я бы с удовольствием стал бы с тобой щитом к щиту против врагов.

– Так давай отправимся вместе со мной на поиски моей мести! –  радостно воскликнул парень.

– А что, давай! Вот наступит весна, наймем корабль и поплывем к моим родным берегам, а там и найдем твоего кровника. И моего! –  тише, чтобы не услышал мальчик, проговорил старый воин.

Глава 7

Весна уже вовсю заявляла о себе. Звери в лесу будто сошли с ума. Стали беспокойными и какими-то шебутными. Вчера на охоте подстреленный олень никак не желал падать, даже с тремя стрелами пытался уйти, а когда понял, что конец уже близко, неожиданно опустил рога и бросился на своих преследователей. Олег не ожидал такого, и быть бы ему растоптанным, если бы Хаген вовремя не откинул его назад и не принял удар на себя. Столь сильного и опытного охотника не так легко было победить, но все же дикий умирающий зверь умудрился немного порвать ему бок ветвистыми рогами.

– Ну что застыл? –  Хмурый викинг стоял с перевязанным животом.

– Что-то не так? –  спросил Олег.

– Все хорошо! Старею, наверное, старые раны ноют. Ладно, хватит об этом. Сегодня фехтовать не будем, да и бороться тоже. Так что поработай с двумя мечами и пометай топоры.

Не успел юноша начать выполнять упражнения, как во двор въехали три всадника.

– Чего вам? Какая холера принесла вас сюда? Говорите, что надо, и проваливайте, мне некогда, – сразу ворчливо набросился на гостей Хаген.

Всадники, оторопев от такой встречи, поначалу даже как будто забыли, зачем приехали.

– Э-э-э… Эта земля теперь принадлежит барону де Бужуа. Кто живет на его земле, повинен платить ежемесячный налог! –  слегка заикаясь, но постепенно возвращая себе уверенность, отчеканил один из всадников.

– Я ничего платить не собираюсь, можете так и передать своему де… как его там? Мы живем здесь давно, земля была ничья, когда сюда пришел, это он должен мне платить, а не я ему. За охрану территории от лихого люда. А теперь пошли вон отсюда. И чтоб я вас больше здесь не видел.

«Гости», опешив от такой наглости, развернулись и ускакали прочь. Весенний мелкий дождик быстро скрыл следы копыт их лошадей с дороги, словно вычеркнув из памяти леса.

– Что теперь будет? –  озабоченный возникшей проблемой, спросил Олег.

– Ничего не будет. Мы все равно скоро уйдем отсюда и, наверное, никогда уже сюда не вернемся, – задумчиво ответил Хаген. – Давай продолжай упражняться, а я пока приготовлю нам что-нибудь поесть.

Солнце уже касалось верхушек деревьев, когда Олег закончил отрабатывать технику сражения двумя мечами. Получалось уже неплохо. Но лишь до тех пор пока перед юношей не было настоящего противника. Уставший, но вполне довольный собой, он принялся за метание ножей и небольших топоров. С некоторых пор просто метать уже было неинтересно, и юноша пытался проделывать это с разворотов, после кувырков и выхватывая оружие из-за пояса. Ножи вылетали неплохо, а вот топор, свисавший с пояса на специальном крючке, иногда цеплялся за одежду.

– Попробуй добавить один поворот вокруг своей оси, – викинг, как всегда, был бесшумен и не переставал пугать парня своими неожиданными появлениями.

– То есть? –  Олег плохо понял совет и внимательно посмотрел на наставника.

– Смотри, нож короткий, выхватывается легко, ему не нужны никакие дополнительные движения. Топор – немного другой, – Хаген спустился к ученику и, взяв его оружие, повесил себе на пояс. – Следи за моими движениями внимательно.

Наставник медленно показывал мальчику, как нужно действовать с топором, как вдруг во двор влетели с десяток всадников. Они по-хозяйски спрыгнули с лошадей. Двор моментально заполнился, и началась толкотня животных и людей.

– Ну и кто здесь такой буйный? Кто в такой прекрасный день оторвал меня ото сна?

– Вот, вон тот разбойник, господин сержант.

Толстый воин с заляпанными штанами и курткой и мечом, свисающим так, будто это какое-то полено в ножнах, подошел к викингу и посмотрел на него снизу вверх из-за своего незначительного роста.

– Ты, что ли, законов не чтишь? За это у нас наказывают, очень сильно наказывают, – презрительно проговорил он и сплюнул под ноги викингу, едва не попав ему на сапоги.

– А ты, что ли, наказывать-то будешь? –  усмехнулся хозяин дома и загоготал во все горло.

Олег не понимал, что происходит, и чем это может закончиться, но смех учителя ему не понравился, и он интуитивно напрягся.

Толстый сержант побагровел, надулся, пытаясь что-то сказать, но никак не мог вымолвить и в ярости попытался пнуть Хагена ногой. Старый викинг легко ушел с линии атаки, шагнув немного в сторону и вперед. Одним быстрым ударом основания ладони в нос он вогнал носовые перегородки сержанта в мозг. Никто даже не успел понять, что произошло, а викинг выхватил меч из ножен свалившегося замертво сержанта и вонзил его в грудь ближайшему врагу по самую рукоять.

На какой-то момент время резко остановилось, а потом стало стремительно раскручиваться. Всадники всей толпой бросились на отшельника, не обращая внимания на стоявшего в стороне Олега.

Старому воину приходилось очень тяжело – чужой меч застрял в груди и никак не хотел вылезать, поэтому отбиваться ему пришлось своим охотничьим ножом, с которым он никогда не расставался.

Реакция новгородца, не принимавшего участия не то что в сражениях, а даже в драках, была неожиданной даже для него самого. Выхватив из мишени метательный топор, Олег ринулся на помощь наставнику, в гущу незваных гостей. Тут же пригнулся и, пропустив мимо себя выпад, нанес удар топором в голову нападавшему. В лицо брызнула кровь, смешанная с чем-то густым и непонятным. Олег на мгновение замер, беззвучно открывая рот от нахлынувших новых ощущений. Мелкая дрожь пробежала по всему телу, и он, издав непонятный клич, вонзил топор в маячившую перед ним спину врага. Ударившись о кольчугу, топор выскользнул из мокрых ладоней, юноша попытался его поднять, как вдруг сильнейший удар сзади поверг его на землю.

«Ну вот и конец», – подумал он, перед тем как потерять сознание…

– Олег, очнись. Олег!

Открыв глаза, юноша увидел нависшего над ним Хагена.

– Что со мной?

– Ничего, рубанули сзади, но кольчуга выдержала. Славную кольчугу сделали, вот она тебя и спасла в первой же битве. А ты молодец, не зря я тебя учил – двоих зарубил. Только за спиной приглядывать нужно. Когда враги повсюду, все нужно подмечать и везде успевать.

– Я к тебе на подмогу, и тут…

– Ну понятно, понятно. Вот и начался твой путь воина, Олег. Его длина и величие будут зависеть только от тебя.

Хаген вдруг закашлял, тяжело опустился на землю рядом с учеником и сплюнул на землю сгусток крови. Олег испуганно посмотрел на викинга.

– Достали! Старый стал! Хуже всего, что двое ушли, так что времени у нас очень мало. Ночью они не сунутся, а с утра жди гостей. Слушай меня внимательно и делай все что скажу, быстро и без разговоров. Ты прошел испытание кровью, теперь ты воин, а наши дороги на этом расходятся.

– Но мы же хотели вместе, вдвоем, не бросай меня, – Олег неожиданно снова превратился в маленького загнанного зверька и прижался к наставнику.

– К рассвету я уже буду у Одина, а ты должен уйти отсюда как можно дальше – только так сможешь выжить. Жаль, что мало времени были вместе. Многому еще тебя научить хотел. Но главное – помни, воина воин делает сам. Меня никто ничему не учил, все сам шишки набивал. Ты уже умеешь больше, чем я в твоем возрасте, намного больше. И я горжусь тем, что ты мой ученик.

– Но, Хаген! –  снова начал роптать Олег.

– Молчи и слушай. У меня не так много сил осталось. Не перебивай! Зайди в кузню, в дальнем углу стоит старая наковальня, отодвинь ее и принеси сверток, который там лежит.

Олег бросился выполнять поручение, чувствуя, как на глаза предательски наворачиваются слезы. В просторном помещении святого для викинга места юноша был впервые. Быстро пробежав взглядом по горну и огромной наковальне в середине зала, по столу с аккуратно разложенными кузнечными инструментами, ученик отыскал то, о чем ему говорили. За наковальней действительно оказался увесистый сверток. Олег достал его и понес к наставнику, шмыгая носом.

Викинг бережно положил сверток на колени и трепетно развернул. В руке старого воина появился клинок темного цвета с волнистыми линиями, причудливо сливавшимися в непонятный рисунок.

– Вот, держи. Это мой прощальный подарок тебе. Этот меч выкован маврами, и ему нет равных в прочности. Он может перерубить даже камень. Когда-то я называл его «Черная луна», и он был таким для всех моих врагов, теперь он твой.

Хаген медленно протянул подарок ученику, прощаясь навсегда с любимым оружием.

Олег, затаив дыхание, принял клинок и медленно осмотрел его от острия до пирамидки на рукояти. Он был прост, без драгоценных камней и позолоченной проволоки, но Олег понял – такому мечу позавидуют и короли. Меч удобно лег в руку. Сталь откликнулась тихим пением, разрезая воздух.

Идеально сбалансирован, чуть тяжеловат для одноручного, но к этому можно привыкнуть. Без щербин и трещин, с длинной бороздой для стока крови посредине. Вот это оружие!

– Теперь это твой меч. Береги и храни его, как лучшего друга, и он никогда не подведет тебя в бою. У него славная история, сделай ее еще славнее, – пробурчал Хаген. Слова давались ему все тяжелее, забирая много сил.

У Олега перехватило дыхание от подарка.

– Но это, я даже…

– Этот меч когда-то принадлежал славному воину, который погиб вместе со своим конунгом, защищая его до последней капли крови.

Затем Хаген достал такой же великолепный боевой топор.

– Когда я отправился в свое последнее путешествие, моя жена была беременна, я не знаю, кто у меня родился. Они, наверное, думают, что я давно мертв, но, если ты доберешься до моих краев, передай этот топор моему ребенку. Скажи, что отец умер, славно напившись крови врагов. Мой род называется род Ворона. Эта птица сидит на плече у Одина и всегда находит путь домой. А теперь помоги мне собрать погребальный костер.

Олег бросился выполнять указание наставника, смахивая слезы. Вынес из дома лавку, поставил ее на середину двора, усадил на нее Хагена, а все трупы притащил и положил вокруг, полив маслом.

– Теперь слушай меня внимательно, – произнес викинг, глядя прямо в глаза юноше. – В кузне, там же, откуда взял меч, лежит кошель с деньгами. Хватит на коня и еще останется на дорогу. Не забудь купить щит, шлем да еще копье. Как все приобретешь, поезжай к графу де Сатиньону и устройся к нему на службу. Прежде чем мстить, нужно еще доказать, что достоин мести. Ты только в начале пути. Помни – если хочешь стать лучшим, то все время нужно оттачивать свое мастерство. А теперь ты должен сделать для меня кое-что. Вложи мне в руку мой колун, а то пальцы онемели.

Олег быстро выполнил просьбу викинга.

– Достань свой меч и вонзи его мне в сердце, – с вызовом глядя в глаза ученику, проговорил Хаген.

– Я-я-я, не могу, ты мой наставник, я, – начал заикаться Олег, услышав такое, и попятился.

– Пойми меня, – вдруг перешел на успокаивающий шепот отшельник. – Я могу просидеть так до утра, крови во мне еще много, а если успеют вернуться эти гады, то они не дадут умереть мне как воину, а значит, я никогда не попаду на пир к Одину. Ты должен меня добить, мой мальчик, а потом все здесь сжечь.

Взгляд юноши моментально изменился. Зрачки сузились, мальчик ушел навсегда, уступив место молодому воину. Клинок вылетел из ножен, сверкнул в лунном свете и, описав короткую дугу, вонзился в грудь Хагену.

– Спасибо, – громко выдыхая, прокричал воин.

– Я никогда тебя не забуду и, если буду жив, выполню просьбу и доставлю топор твоим потомкам, – выхватывая меч из тела, ответил Олег.

С последними каплями крови уходила жизнь его учителя, первого викинга, которого он полюбил и которому был так благодарен…

Глава 8

Темнота опустилась очень быстро. Одиноко идущий путник не привлекал внимание ни ночных хищников, ни богов, которые уже, наверное, давно спали. Меч, до этого никогда столько не висевший на поясе, непривычно его оттягивал, сзади свисал тяжелый сверток с боевым топором. Поверх кольчуги Олег надел длинную кожаную куртку и плащ, чтоб не привлекать лишнего внимания. Метательный топорик мирно поплясывал, свисая с крючка на поясе. А за спиной медленно исчезала прежняя жизнь, прощаясь с ним ярким заревом большого погребального костра. Хаген получил, что хотел. Завтра все, кто окажется на месте жилища старого отшельника, найдут только обугленные скелеты да пепелище.

«Надеюсь, твоя душа попала туда, куда ты так стремился», – остановившись и посмотрев назад, подумал Олег. И, размазав по щеке предательски скатившуюся слезу, побрел дальше.

Звуки ночного леса немного настораживали молодого воина. Он впервые был один. Всегда рядом оказывался хоть кто-то, кто мог решить за него что делать, куда идти и как повернется жизнь дальше. Сейчас он был одинок, самостоятелен и немного робел от своей решительности. О том, нужен ли он в войске графа, и что делать, если откажут, юноша даже не думал. Просто шел вперед к своей цели.

За пазухой лежал кошель, подаренный когда-то викингу графом, в котором оказалось целое состояние. Хватит, чтобы купить и новую кольчугу, и недостающее оружие, не говоря уже о коне. Но тратить деньги бессмысленно не хотелось. В воине еще жил расчетливый сын купца.

Звезды на небе медленно тускнели, и Олег впервые почувствовал усталость. Ел он очень давно, а ночное путешествие и разные мысли, лезшие в голову, забрали много сил.

С первыми лучами солнца юноша увидел постоялый двор, больше напоминавший маленькую деревню, и решил там передохнуть, заодно раздобыв лошадь, чтобы не привлекать внимания в городе. Конечно, выбор в деревне намного меньше, если вообще есть, но сейчас ему нужна обычная зачуханная кляча. Недорого и без лишних вопросов.

Когда Олег вошел во двор, то первым делом обратил внимание на ужасную грязь и вонючие лужи, в которых валялись остатки не съеденных собаками отходов. Главной постройкой в округе был покосившийся большой, в два этажа, дом.

– Видимо, лучшие времена этих мест давно прошли, – пробубнил Олег, берясь за ручку входной двери.

Она внезапно распахнулась, и в него уткнулось ведро с помоями в руках неопрятной толстой девицы.

– Здрасте, – испуганно проговорила она и тут же подалась в сторону, пропуская гостя внутрь помещения.

– Чего желаете? –  из глубины темного зала раздался голос хозяина. – Желаете поесть и отдохнуть с дороги? Только предупреждаю, еда осталась с вечера, но зато комнат полно свободных, на ваш выбор. Если хотите, дочурка принесет все прямо в комнату.

Услышав о себе, толстая девица тут же улыбнулась щербатым ртом, нисколько не стесняясь виднеющихся пустот.

Немного привыкнув к полумраку, молодой воин разглядел говорившего и понял, в кого уродилась такая красотка. Папаша был еще более необъятен и так же неряшлив. А пренебрежение, с которым он смотрел на русича, говорило, что уважения здесь можно добиться, только показав серебро или приставив нож к горлу. В дальнем конце зала валялись несколько ночных посетителей, уснувших прямо там, где их застала ночь и хмель от выпитого, а возле небольшой стойки сидели и что-то очень возбужденно обсуждали три человека, по виду напоминавшие стражников, которые недавно наведались к Хагену в дом.

Олег брезгливо передернул плечами, но трактирщик, поняв этот жест по-своему, повел гостя за стол. Смахнув крошки и остатки пищи немытой рукой, вопросительно уставился на посетителя.

– Принеси молока и хлеба, – сказал Олег. – Это у тебя, я надеюсь, есть?

И катнул по направлению к хозяину медную монету. Тот ловко схватил ее и исчез, не сказав ни слова.

Кувшин с молоком и тарелка с большим куском подсохшего хлеба появились мгновенно. Трактирщик стоял перед посетителем, жадно вглядываясь туда, откуда появился медяк.

– Мне нужна лошадь, – сделав глубокий глоток, вопросительно посмотрел на трактирщика Олег. – Только чтоб она не сдохла по дороге.

– За пару серебряных у меня есть прекрасный мерин, который может вас хоть в бой доставить, хоть свататься…

– Не перебивай меня, – оборвал его Олег, поставив хозяина на место.

Его уверенность, подкрепленная свисающими с пояса мечом и топором, вселила в трактирщика должное уважение и желание во что бы то ни стало заполучить еще монет.

– Как долго мне отсюда добираться до замка графа де Сатиньона? –  продолжил юноша.

– Ну если верхом, то полдня. Галопом вообще недолго. А вот пешком, думаю, путешествие растянется на пару дней. Но в наших краях это нежелательно. Постоялых дворов до замка больше не попадется, а ночевать в лесу не советую. Разбойники только и ждут случая напасть на путника.

«Значит, пешком идти не более дня, – подумал Олег. – Накидывает цену на лошадь».

– Эй, ты, зачем тебе граф? –  раздалось от троицы стражников.

Посчитав неразумным вступать в бессмысленные разговоры, Олег решил не отвечать.

– Ты что, глухой? А ну повернись, когда с тобой разговаривают воины!

Один из собутыльников резко вскочил, опершись двумя руками о стол, и грузно упал на пол. Похоже, вина в нем было больше, чем собственного веса.

– Ах ты, свинья, да как ты посмел меня тронуть? –  не унимался пьяный солдат, пытаясь встать. – Да я тебя сейчас…

К упавшему подскочили его менее пьяные приятели, и вместе они кое-как подняли его на ноги.

– Эй, ты, пес! Сын подзаборной шавки, отвечай на мои вопросы!

Молодой воин почувствовал, как начал закипать. Молниеносно вскочив с места и оказавшись возле стражников, он сильным ударом по ногам опрокинул ближнего к себе на пол, завалив в итоге всю троицу.

– Ты, сын шлюхи, – зло прошипел Олег. – Хочешь, чтобы твои слова я засунул тебе обратно в глотку?

Вся ненависть и злоба на весь мир, накопившаяся за последнее время, выплеснулась, давая дорогу агрессии. И откуда в нем столько гнева на людей, которые, по сути, ничего ему не сделали?

– Да ты знаешь, кто я?.. Да я тебя в порошок сотру!.. – в очередной раз пытаясь подняться, ругался стражник. – Ты у меня будешь дерьмо на заднем дворе жрать…

Воин не смог договорить. Олег наступил на шею противника, и слова сменились чудовищным хрипом. Обученный и разгневанный русич был готов крушить и уничтожать.

– Господин, не надо, прошу вас! –  Дочь трактирщика повисла у него на руке. – Он наш постоянный клиент и служит в замке графа! Если он умрет здесь, нас накажут.

Олег стряхнул с себя толстушку, будто та ничего не весила. Наклонился и нанес несколько коротких ударов, вырубив стражников. Попасть по ним было куда проще, чем по двигающемуся Хагену.

– Принеси веревку, надо их связать, – обратился молодой воин к девушке. – Хозяин, оседлай мне коня и привяжи за седло этих троих. Они будут сопровождать меня до замка.

В воздух, звякнув, подскочили три серебряные монеты, которые мгновенно исчезли в грязных руках трактирщика.

– Это за лошадь и беспокойство. Я доем и выхожу, готовься.

Девушка вместе с отцом исчезли в дверном проеме, а Олег присел доесть черствый хлеб с молоком. Если бы он знал, чем ему потом аукнется эта его мальчишеская выходка, быть может, был бы осторожнее.

Глава 9

День подходил к концу, а замка все не было видно. Вчерашние задиры прекратили возмущаться и просто медленно бежали, привязанные к седлу. Изредка они бормотали проклятия в адрес Олега.

Конь оказался, мягко говоря, не очень. Он всем своим видом показывал, что его бравые деньки позади. Сначала русич хотел повесить седло на трактирщика за такой подарок, но, взвесив «за» и «против», решил больше не привлекать внимания и двинуться дальше.

Дорогу указывали стражники. Олег невольно подумал, что они пытаются его обмануть, но тут из-за поворота показались поля, на которых работали крестьяне. За ними на небольшом холме возвышался замок. Дорога вела прямо к открытым воротам, перед которыми раскинулась небольшая, уютная деревушка. Дома стояли ровными рядами и выглядели добротными и ухоженными.

Хозяин замка сразу вызывал уважение за ведение хозяйства и поддержание своего замка в боеспособном состоянии. Стены были очищены от мха и вьюнов. То там, то здесь виднелись места, промазанные по весне свежей известью.

– Эй, а где находится ваш господин? –  спросил Олег у стражников, подъехав к воротам.

– А тебе зачем, молокосос?

Воины были подтянуты и не походили на обычную городскую стражу. Оружие и доспехи начищены, взгляды внимательные и колючие. Мимо таких просто так не проскочишь. Следит, видать, местный воевода за дисциплиной, ничего не скажешь. И почему те трое так отличались от своих собратьев?

– Я по его личному приглашению, да и подарки вот ему привез.

– Слышь, Рон, он по приглашению графа, – охранники громко заржали. – А подарки воистину королевские. Что там за нищие волокутся за тобой? Может, это король Франции?

При этих словах все весело рассмеялись, и даже напрягшийся поначалу Олег расслабился и улыбнулся.

Вдруг один из «грязных нищих» подтащился, еле ковыляя, к стражникам.

– Рон, дай воды, а то сейчас сдохну, и убей эту падаль. Как псину подзаборную, забей его! –  еле слышно пересохшими губами пробормотал пленник и рухнул на колени прямо перед воротами.

Несколько мгновений длилась тишина. Стражники, ничего не понимая, стояли с открытыми ртами. Юноша, ожидая их реакции, медленно слез с лошади.

– Ах ты, собака, да как ты посмел поднять руку на сержанта, да я тебя… – Один из стражников медленно достал клинок и двинулся на незнакомца, а второй кинулся в караулку за подмогой.

«Славный прием», – подумал Олег, выхватывая меч и отбивая первый неумелый выпад противника.

Второго движения Олег ему сделать не дал. Уйдя с линии атаки в сторону, ударил плашмя мечом по руке сверху и выбил оружие. А потом что есть силы двинул навершием рукояти стражнику в лицо. Тот сразу же завалился назад, теряя сознание и заливая все вокруг кровью из разбитого носа.

Тем временем из караулки выскочили шесть человек и, выхватывая мечи, бросились вперед.

«А вот это уже не шутки», – подумал Олег, поднимая клинок стражника.

Двумя мечами Олег владел еще плохо, но щита не было, поэтому выбирать в такой ситуации не приходилось.

Не соблюдая никакого построения, мешая друг другу и спотыкаясь, воины бросились на непрошеного гостя. Тут уже было не до игр, приходилось действовать наверняка, на поражение. Следовало как можно быстрее сократить количество нападавших. Иначе путь воина для Олега мог закончиться, толком не начавшись.

Мечи в руках Олега завораживающе танцевали. Сделав неожиданный глубокий выпад вперед, он достал мечом ближнего и самого нерасторопного противника. Укол в живот был не глубоким и, скорее всего, не смертельным.

Потеряв таким образом еще одного, стражники остановились.

– Окружить его! –  прокричал старший из них, наверное, начальник караула.

Воины окружили врага и замерли. Никто не хотел налететь на клинки, которые постоянно выписывали в воздухе замысловатые фигуры, гипнотизируя противников. Драться с несколькими врагами сразу Хаген научить не мог, но всегда говорил, что нельзя останавливаться, и, что бы ни делал тот, кто перед тобой, смертельный удар будет нанесен со спины. Олег кружил на месте, держа под контролем всех противников…

Дерущиеся были так увлечены, что и не заметили, как из леса выехала группа воинов.

– Милорд, смотрите, – один из всадников указал на происходящее перед воротами замка.

– А вот и ответ на мой вопрос, Дюк. Смотри, по-моему, твоих людей раскидывают как мальчишек. Говорил тебе, что одной дисциплиной военной выучки не добиться. Ты же видел, насколько сильно отличаются твои стражники от моих воинов.

– Дюк, а Харальд прав, – сказал всадник, который двигался впереди всей процессии.

Говоривший не сильно отличался от остальных всадников. Ни одежда, ни дорогое оружие не могли выдать в нем его положение, но то что все эти воины беспрекословно подчинялись ему, было заметно со стороны сразу.

– Они, даже превосходя числом, из-за своих нелепых ошибок и неумения несут потери.

– Милорд, у Харальда не воины, а сброд, бандиты, которые подчиняются только силе. Вот не станет его вдруг, и они попрут на своих же, на вас попрут, а мои стражники преданы вам, дисциплинированны и…

– Да только воевать это им не помогает, – пробурчал старый воин за спиной у графа.

Всадники, окружавшие свиту, громко загоготали.

– Дед, а ты прав, – хлопнув старого воина по спине, зашелся в еще большем смехе Харальд.

Невесело было только Дюку.

В этот момент бой возобновился, и все, замолчав, устремили взоры вперед…

…Начало атаки Олег заметил еще до того, как стражник успел отвести руку для замаха. «Долго, очень долго», – подумал он, нанося ему удар носком сапога в пах. Доспехи доспехами, а там кольчуги нет. Воин, скуля и корчась, выронил меч и упал. Начальник караула зарычал, как раненый зверь, и с криком бросился вперед. Рубанул по тому месту, где только что стоял Олег, но промахнулся. Еще удар, но меч со свистом опять разрубил пустоту. Неожиданно для себя начальник караула увидел свою смерть в облике меча, молниеносно приближавшегося к его голове. В глазах полыхнула яркая вспышка, а потом все потемнело…

…– А парнишка неплох, правда, Дед?

Выразительная речь графа очень сильно отличала его от окружавших воинов.

– Видел, как пощадил начальника караула? Меч в последний момент плашмя повернул – неплохая техника.

– Да, милорд, конечно, есть шероховатости, но основа великолепная. Неплохо бы иметь такого воина в охране. Некоторые мои парни так с одним мечом не обращаются, а с двумя сразу – так даже и нет, наверное, никого. Держится великолепно, не одного лишнего движения. Молодец, только нужно это все прекращать.

– Прикажи кому-нибудь выстрелить в этого юношу, только пусть стрела без наконечника будет. Мне хочется узнать, зачем он здесь и кто его так научил драться.

Старый воин махнул рукой одному из людей в свите, тот подскакал поближе, снял со стрелы наконечник, прицелился и выстрелил.

…Уходя от одновременно наносивших удар двух стражников и сталкивая их друг с другом, Олег почувствовал, как мурашки пробежали по спине. Стрелы он не видел, скорее почуял. Русич резко развернулся, отбросив меч. Выхватив из петли на поясе метательный топор, выполнил еще один разворот для разгона и метнул оружие туда, откуда исходила опасность. Уйти от нее он не успевал, а отомстить обидчику, так подло атаковавшему сзади, сможет. Стрела ударила Олега в грудь и отскочила. Он бросил взгляд на наконечник и понял, насколько ошибся.

На бросок боевого топорика среагировал только один человек в свите графа. Дед закрыл собой господина, но смертельное оружие, просвистев мимо, попало в того, кто выпустил стрелу. Воин, не ожидавший такого, крякнул и, вылетев из седла, как тряпичная кукла, затих. Тут же часть свиты отделилась от графа и, построившись в ровную шеренгу, двинулась к Олегу.

– Всем стоять, прекратить бой, – на поляну выехал граф. Чуть отстав от него, двигался старый воин.

– Кто ты и как посмел напасть на моих воинов?

– Я не нападал, а защищался. Что я, дурак, что ли, замки в одиночку штурмовать, – с вызовом в голосе ответил Олег.

– Как тебя зовут и зачем приехал?

– Я прибыл сюда по вашему приглашению, – юноша выразительно посмотрел в глаза графу и вытащил из-за пазухи кошель, подаренный Хагену.

– А где твой отец? Я вроде приглашал вас обоих? –  наконец вспомнив парня, спросил граф, сменив тон на более спокойный.

– Нет больше отца. Если не нужен один, то я пойду, – Олег повернулся и двинулся к своему коню, откидывая в сторону чужой клинок и поднимая с земли свой.

– Как тебя зовут, воин?

Олега никогда еще не называли воином, это было необычно и приятно.

– Олег. Я из Новгорода, это далеко, на востоке отсюда, в землях русов.

– Меня ты уже знаешь. Это Харальд, командующий моим войском, – показал граф рукой на одного из своей свиты. – Теперь ты его воин.

Русич пригляделся и понял, чем так сильно отличался от всех этот всадник. Он походил больше на викинга, чем на местного. Неужели он вновь попадет под командование северянина?

– Оставайся, если еще не передумал, – строго проговорил граф и направил лошадь в открытые ворота, бросив суровый взгляд на стражников.

Вот все и началось. Как-то странно, но юноша не стал отрицать, что Хаген не был ему отцом. Да и кому какое дело. Главное – стать лучшим воином и отомстить, отомстить любой ценой за отца, а потом… А что будет потом, посмотрим. Он взял под уздцы коня и повел вслед за свитой в замок.

Глава 10

– Что слышно из Франции?

– Милорд, по последним данным от наших разведчиков, герцог Орлеанский собирает войско.

В просторном зале замка, прямо на обеденном столе, была разложена огромная карта. На ней в разных местах стояли маленькие и большие фигурки деревянных воинов на конях. Слуга, докладывающий господину, ловил каждое движение, взгляд.

Граф де Сатиньон был лучшим господином из тех, кому ему приходилось служить. Он получил в наследство огромное состояние, накопленное при грабежах Парижа и прилегающих земель. Еще в те времена, когда первые викинги приплыли сюда. Дед и отец де Сатиньона только приумножали состояние. Скупали у северян награбленное, включая пленников, по довольно скромным ценам и выручали за это внушительную прибыль, сбывая товар в глубь страны или получая выкуп. Впрочем, они не были обычными ростовщиками. Частенько со своим войском присоединялись к викингам, всласть грабили, набивая подземелье богатством. Но долго так продолжаться не могло. Вскоре у семьи появились коварные завистники. И тут де Сатиньоны оказались на коне. Присягнув на верность новому герцогу Нормандскому, они стали самыми рьяными защитниками независимости и вернейшими слугами всех, кто сидел на троне герцогства.

Граф сильно отличался от своих предков. Он был еще более рьяным и преданным защитником престола Нормандии, но абсолютно перестал заниматься торговлей, что неумолимо вело к разорению. Всю свою энергию, все знания и время он посвящал службе. Семьи не завел, – боялся, что она начнет отбирать у него слишком много внимания, а позволить себе такую роскошь в столь сложное для родины время он не мог. Граф был не очень высокого роста, худощав и немного бледен, но имел проницательный взгляд и был умен, за что ценился при дворе и прикладывал руку ко всем важным государственным решениям. Волевой подбородок и узкие губы.

– Значит, скоро двинет на нас, – губы сжались в тонкую нить и исказились в улыбке. – А мы не готовы. Нам некем отстаивать свою независимость! Что герцог Бернанд Датчанин?

– Он просит вас прибыть в Руан с войском как можно быстрее, ситуация отчаянная. Одна надежда, что король Франции Людовик не позволит герцогу Орлеанскому разорить наши земли.

– Людовику абсолютно все равно, что за отношения между нами и герцогом, ему главное – откусить свой кусок! Неужели в Руане этого не понимают? Черт бы побрал всех этих прихвостней, что окружают советниками Бернанда. Когда же он их погонит со двора поганой метлой?

– Да, не вовремя умер герцог Вильгельм. Сыну его, Ричарду, всего восемь, за ним воины не пойдут, а как необходима сейчас жесткая рука, – послышался хриплый голос из темного угла.

– Дед, ты хоть иногда дыши, а то я порой забываю, что ты рядом, – немного вздрогнув от неожиданности, ответил граф.

– Я всегда рядом с тобой, Рене, мальчик мой. Я твоему отцу клятву дал тебя хранить.

– Да знаю, Дед, прости, что иногда бываю неблагодарен. Кстати, как тебе тот юноша, что раскидал стражников, может, возьмешь его к себе? Тем более что, как я понимаю, у тебя потери?

– Все нормально! Русту просто придется поваляться немного. Слишком велико было расстояние для смертельного броска, да и бронник у нас хороший, кольчуги что надо делает.

– Не знаю, как насчет расстояния, а с коня он его сбил.

– Бедняга не ожидал просто. А в телохранители кого попало все равно не возьму, посмотрим его в деле. А там время и покажет.

Граф пошел по залу, скрестив руки на груди, и надолго замолчал, остановившись возле окна. Его лицо было задумчиво, казалось, он все не может что-то решить, прежде чем сделать выбор.

– Ну будь по-твоему! –  прервал он затянувшуюся паузу. – Как думаешь, сколько у нас еще времени до вторжения?

– Война – дело хлопотное, затратное. Так что могу предположить, что месяц еще есть, но готовиться нужно к худшему.

– Сколько у нас людей на сегодня? –  повернувшись к слуге, спросил граф.

Тот все это время не решался прервать диалог своего господина с его верным телохранителем.

– Триста пеших под командованием Харальда и тридцать стражников. Ну еще ваши телохранители.

– Да, негусто. Если учитывать, что стражников как воинов в расчет можно не брать, получается совсем мало. Вот раньше, помню, только слух о войне пройдет – оружие брали все способные его держать, а сейчас? Приросли к своей земле, боятся. Мельчают нормандцы, мельчают…

…Казарм в замке как таковых не было. Только небольшое помещение, где располагались стражники, но там находиться Олегу не хотелось. Не хватало ему еще одного боя в начале службы с теми, кто захочет отомстить обидчику. Пройдясь по двору, Олег вышел из замка и направился, как ему сказали, в полевой лагерь, который находился сразу за крепостными стенами. Взгляду открылись ровные ряды палаток, насыпной вал с частоколом наверху и кольями у основания. На входе Олега остановили.

– Скоро прибудет Харальд, вот тогда и пустим, – заявил один из воинов.

Они не блистали латами, а одежда хоть и была чистой, но изрядно поизносилась. Зато холодный оценивающий взгляд и отсутствие надменности наводили на мысль об определенном боевом опыте о неплохой боевой выучке. Хороший воин воину не грубит, лишний раз без причины на ссору не нарывается. Зачем неприятности, особенно если не знаешь возможностей противника.

Олег расположился возле входа в лагерь, достал остатки еды из небольшой котомки, собранной дочкой трактирщика, и принялся жадно уничтожать их.

Вскоре на дороге появился строй бегущих солдат. Двигались они колонной по четыре человека в ряду. В левой руке у каждого был круглый деревянный щит, в правой – небольшое копье, на поясе меч. Возглавлял колонну воин, одетый и вооруженный так же, как и все, но выделяющийся особой статью. Он постоянно отдавал приказы, поправляя воинов и время от времени покрикивал на нерадивых.

– Стой! Капитаны, ко мне!

Из строя выбежали три ничем не примечательных бойца. Перекинувшись парой слов с командиром, они разошлись в стороны, и вдруг, как будто по волшебству, строй рассыпался на три отряда, которые встали на разных концах поляны.

Командовавший небольшим войском воин направился ко входу в лагерь. И только тут Олег увидел, что это тот самый викинг, который находился в свите графа и которого граф представил как Харальда.

Воины у ворот замерли. Викинг подошел ближе и критическим взглядом окинул сидящего юношу.

– Трандт! –  закричал он так, что птицы вспорхнули с веток ближайших деревьев.

Возле него возник еще один очень похожий на него викинг.

– Слушаюсь, ярл.

Тем временем мимо них в лагерь стали заходить воины.

«Да это же викинги», – пронеслось в голове у Олега.

Все были могучими и широкими в плечах. Большинство из них гораздо мощнее молодого воина. Они заходили в лагерь весело, с шутками, громким смехом, не обращая внимания на одиноко сидевшего Олега. Только почему-то все разговаривали по-французски, а не на своем родном языке.

Трандт был обычным крепким викингом с ярко-рыжими волосами, свисающими из-под шлема, и такой же рыжей, аккуратной бородкой. Судя по ее небольшой длине и густоте, он был довольно-таки молодым.

– Трандт, у тебя пополнение, – бросил ему Харальд, тут же потеряв всякий интерес к ним обоим, ушел куда-то в глубину лагеря, слившись с толпой воинов.

– Ну наконец-то, еще пара человек – и десятка будет укомплектована. Тебя как звать? –  весело и беззаботно обратился викинг к юноше.

– Олег.

– Имя какое странное, ты откуда такой взялся-то?

– Из земли русов я.

– Не знаю, не слыхал. Ну да ладно, бери свои пожитки и пошли, покажу тебе нашу палатку. Лошадь оставь, забьем ее на ужин.

Сказав это, воин пошел в лагерь, не обращая внимания, что Олег, вскочив, начал судорожно собирать вещи и может просто за ним не поспеть.

Палатка оказалась просторной, на десять человек. Ни кроватей, ни лавок нигде не было. На голой земле лежал небольшой тюфяк, набитый соломой, а рядом с ним в изголовье стоял большой деревянный сундук с амбарным замком и вставленным в него ключом. В палатке были воины, только что пришедшие с полевых занятий и с удовольствием занимающиеся своими делами, отдыхая после дневных упражнений.

– Эй, парни, у нас новенький. Зовут Олегом, – объявил Трандт.

В палатке тут же наступила тишина, все посмотрели на вошедшего незнакомца.

– Эй, а ты что такой щуплый, мамка дома не кормит? –  с этими словами к Олегу двинулся воин в два раза больше его самого, с тяжелой челюстью, огромными, переплетающимися, словно корни дерева, мышцами, длинными руками и сломанным носом.

Все в палатке заржали.

– Таким, как ты, еду оставляю, чтобы скотину живьем не жрали, – небрежно ответил Олег, откладывая в сторону вещи и готовясь к продолжению разговора.

В палатке все снова разразились смехом. Викинг побагровел и с ревом разъяренного быка бросился на гостя. Пригнувшись, новгородец нырнул воину в ноги и, оторвав его от земли, свалил, оказавшись сверху. В палатке наступила полная тишина.

Олег ожидал от противника любой реакции, но только не этой. Здоровяк громко рассмеялся, поднялся с пола и протянул Олегу громадную лапу.

– Я Тор, – прогрохотал он. – Меня еще никому не удавалось свалить с ног. Ты хороший воин, раз не испугался, с таким будет приятно идти в бой. Покажешь потом мне, как ты это сделал?

– Я Олег, – ничего не понимая и немного робея, ответил юноша. – Потом, как будет время, с удовольствием покажу.

Новгородцу указали, где он может разместиться, а главное – куда сложить вещи и надежно закрыть их под замок.

Ближе к вечеру, отужинав вареной кониной, Олег улегся на тюфяк и стал вспоминать прошедший день. Его новый друг Тор и еще несколько человек отправились в деревушку возле замка – как они сказали, немного развлечься. Новенький от приглашения отказался – хотелось побыть одному и выспаться. Как пришел сон, он даже не заметил…

Глава 11

– Ну что, все в сборе? Простите, что пришлось поднять вас среди ночи.

В обеденном зале за столом сидел граф, а напротив стояли его ближайшие сподвижники с заспанными лицами и непонимающе глядели на своего господина.

– Случилось то, чего мы не ожидали, – без предисловий начал де Сатиньон. – Герцог Орлеанский перехитрил нас всех. Только что прибыл посыльный от Бернанда. Герцог с войском выступил. Его передовой отряд уже рыщет по округе в поисках места для лагеря, ищут провиант и воду.

– Как выступили? –  охнул начальник стражи Дюк.

Все присутствующие недовольно покосились на него и перевели взгляд обратно на графа. Паникой и не пахло, они моментально пришли в себя, смахнув с лиц последние признаки сна.

– Бернанд просит, чтобы мы перехватили этот отряд, – продолжил граф. – Мы пока не знаем их численности, но я уже отправил телохранителей под руководством Деда в разведку. К утру все сведения уже будут. Наша задача – выдвинуться на перехват. Ориентировочный путь продвижения противника мы знаем. Слушаю ваши предложения.

– Войско не готово, – первым взял слово Харальд. – Мы еще не укомплектованы, многие новички прибыли недавно, большинство еще не получили кольчуг и шлемов. Есть только щиты и мечи. Мы не выстоим, нас просто раздавят.

– Еще какие мысли? –  обратился к присутствующим граф.

– Стража должна остаться в замке, – сбиваясь и путая слова, залепетал Дюк. – Не дай бог, какой-нибудь небольшой отряд отделится, и здесь некому будет защищать стены.

Все присутствовавшие засмеялись, и напряжение в зале спало.

– Хорошо, Дюк, оставайся, все равно толку от тебя и твоих стражников никакого нет, – отмахнулся граф.

Дверь с грохотом распахнулась, и в зал ввалился Дед.

– Мы нашли их. Они недалеко отсюда, но есть проблема! –  задыхаясь, выпалил он. – Их в два раза больше, чем нас, и треть войска состоит из рыцарей.

В который раз за эту ночь в зале повисла тишина.

– Докладывай все и по порядку, Дед, – напрягшись, проговорил де Сатиньон.

– Короче, мы наткнулись на них почти сразу. Они стоят за рекой и не находятся под нашими стенами только потому, что пока не могут переправиться. Ближайший мост мои люди развалили, а до удобного брода им двигаться, как минимум, день пути вверх по реке, вместе со стоянками. Мы выиграли время до завтрашнего утра. Как я говорил, треть войска состоит из рыцарей. Единственным плюсом для нас является их молодость. Для большинства из них это будет первый бой после посвящения, и они рвутся показать свою храбрость. Еще треть – их оруженосцы, составляющие легкую кавалерию, – тоже не подарок, но и не рыцари, закованные в броню с ног до головы. Ну а остальные – наспех набранное ополчение, лучники. Их в расчет можно не брать.

– Нам бы с рыцарями справиться, – пробурчал задумчиво Харальд. – Нас просто сомнут, а потом добьют поодиночке. Саксов бы в помощь, у них пехота такая, что любую конницу остановит, или хотя бы русичей. Помню, когда был в Киеве…

– Э, да ведь тот парнишка, который к нам только прибыл, по-моему, из тех краев, – перебивая своего командующего, произнес граф. – А ну позвать его сюда немедленно.

Через несколько минут в зал был доставлен полусонный Олег. Дед подошел к нему вплотную и пробасил через густую бороду:

– Ты из русичей?

– Да, – ничего не понимая, ответил Олег. – Из Новгорода.

– Скажи, а как у вас против конницы воюют?

– Не знаю, я еще не участвовал в битвах, – Олег ошарашенно протирал глаза и никак не мог прийти в себя.

Военный совет тут же потерял к парню всякий интерес. Нормандцы продолжили обсуждение битвы, отвернувшись к столу.

Олег впервые увидел Деда так близко и, наконец, смог хорошо разглядеть человека, который был тенью графа. То, что он не викинг, юноша понял сразу. Несмотря на возраст, у Деда было утонченное лицо и черные как смоль волосы с бородой, разбавленные тонкой серебряной нитью седины. Роста он был среднего и особенной статью и могучей силой не обладал. Да и какой он воин, никто в палатке не знал. Но, раз командует телохранителями и постоянно их обучает, наверное, весьма искусный.

– У них копья с крючьями есть! –  вдруг вспомнил Олег, вздрогнув от того, как зазвучал его голос.

К нему моментально повернулись удивленные лица.

– Какие копья с крючьями?

– Ну копья, а на конце, возле острия, крюк. Этими крючьями всадников с коней снимают и на земле добивают.

Граф просиял.

– Если мы сможем снять первый ряд рыцарей с седел, то возникнет кутерьма, в которой у нас появится шанс не только остаться в живых, но и победить. Наши воины прекрасно чувствуют себя в мешанине и неразберихе. Итак, решено. Поднимайте всех к утру на марш, у каждого воина должно быть длинное копье, а возле острия крюк.

На том совет был закончен, и все разошлись. В зале остались только граф с Дедом.

– Ну, как думаешь, доживем до завтрашнего вечера, Дед?

– Парень подал неплохую мысль, а дальше как бог даст. Нужно только все равно составить из телохранителей небольшой заградительный отряд. Они хорошо вооружены, все на лошадях, надо только их грамотно использовать.

– Иди к своим людям, Дед, я подумаю над твоими соображениями. И позови слуг, пора и мне надевать доспехи.

Глава 12

Не успел Олег вернуться в палатку, как десятники начали поднимать своих людей. Те спешно одевались и строились на большой поляне перед лагерем. Слуги и стражники из замка торопливо катили телеги, на которых лежали длинные копья, и вываливали их прямо перед воинами. Всем быстро объяснили задачу, и началась подготовка к битве. Крючья делали из всего, что попадалось под руку. В ход шли и серпы, и кузнечный инструмент. Главным было хорошо закрепить их ниже острия. Когда солнце встало, все было готово. Воины графа стояли ровными шеренгами, одетые кто в простые кожаные доспехи, кто в кольчуги, а кто и без всего этого. На головах в основном были кожаные шапочки с нашитыми на них металлическими пластинами, но каждый имел круглый деревянный щит, меч и длинное копье со смешным крюком под наконечником.

Граф выехал перед строем, быстро что-то негромко произнес и в окружении своих телохранителей двинулся вперед.

– Вот бы попасть к нему в личную гвардию, – с завистью проговорил Тор, стоявший рядом с Олегом. – У них и кольчуга великолепная, и мечи, и лошадей им дают. Все за счет графа. Не то что мы. Воюем чем придется. Хорошо хоть щиты с копьями дали да мечи дешевенькие.

– Тор, чем ты все время не доволен? –  Трандт был не раздражителен по натуре, как понял Олег, но из-за того, что пришлось встать среди ночи и двинуться маршем в неизвестном направлении, злился и придирался ко всем по поводу и без повода.

– Да все путем, – пробурчал Тор и добавил шепотом: – Подняли, не накормили, ничего не объяснили, как скот, на убой ведут. Но ты не грусти, держись меня, вместе не пропадем. – И, улыбнувшись, подмигнул – правда, улыбка напоминала звериный оскал и не предвещала ничего доброго.

Шли весь день, не останавливаясь на привалы и не подкрепляясь, пока к вечеру не высыпали из леса на широкую пустошь возле небольшого пригорка, окруженную со всех сторон плотным кустарником с деревьями. Через пустошь с пригорка тянулась широкая дорога с глубокими колеями от тяжелых телег. Сотники-капитаны тотчас же скрылись в наспех поставленную небольшую палатку, на совещание, а остальным дали команду отдыхать до утра, расставив караул и несколько секретов.

С первыми лучами солнца войско стояло плотными рядами в пять шеренг на краю леса, под горкой. Почему именно так, никто не знал, но все понимали, что у всадников неприятеля будет преимущество при разгоне. Многие начали шептаться о здравомыслии графа. Копья лежали на земле, и только сомкнутые щиты говорили о готовности к битве. Как инструктировал Харальд, по команде первая шеренга должна сесть на колено, а вторая и третья сомкнуться как можно ближе, подняв копья и сомкнув щиты, принять на себя основной удар вражеской кавалерии. После этого четвертая и пятая шеренги крючьями будут снимать всадников с седел, и лишь после этого, побросав все лишнее и выхватив мечи, в образовавшейся мешанине добьют врага. Граф с десятком телохранителей и тремя десятками воинов, куда вошла команда Трандта, отошел в небольшую рощу. На дальнем краю поляны уже появился противник. Рыцари, завидев плотные ряды нормандцев, построились в широкую шеренгу и готовились атаковать. Они не сомневались в успехе и хорохорились, подбодряя себя и товарищей. До Олега доносились задорные выкрики и смех, утопавший в нарастающем грохоте копыт. Французы проскакали мимо графа, не обращая внимания на небольшую рощу в стороне от места битвы.

Олег почувствовал, как его ладони предательски намокли, а по спине покатился струйками холодный пот. Ему было страшно! Он не боялся умереть, нет, скорее боялся подвести своих новых товарищей, за прошедшие пару дней ставших для него такими родными. Боялся не оправдать доверие Тора, который вдруг заявил, что, если русича пригласили на военный совет, значит, быть ему скоро вождем. Дожить бы до того мгновения! Конница на всех парах неслась на замершие шеренги нормандцев, а они стояли и ждали. Граф решил небольшими силами нанести противнику удар с тыла, отрезав путь к отступлению.

– Ваша милость, смотрите, их оруженосцы вырвались вперед благодаря более легкому весу! –  радостно доложил один из телохранителей.

– Значит, пока все складывается хорошо, – с улыбкой ответил граф. – Этих всадников наши воины наколют быстро и практически без потерь. Теперь наш выход, ловушку нужно захлопнуть. Приготовились! Пешим взяться за седла моих телохранителей.

Олегу повезло. Он взялся за седло того самого воина, в которого метнул топор, а с другой стороны встал Тор.

– Извини за тот случай, – пробормотал новгородец.

– Все в порядке, сам виноват, не ожидал от тебя такой прыти.

– Вперед! –  раздалась команда.

Телохранители графа рысью поскакали на врага. Бежать, держась за лошадь, было легко, шаги казались длинными, главное – не споткнуться. Пехота противника, замыкающая строй рыцарей, состояла в основном из крестьян, вооруженных лишь луками и короткими мечами. Двигалась она за ускакавшей далеко вперед конницей, не подозревая о надвигавшейся смерти. Строй мало кто соблюдал, поэтому ворвавшиеся в толпу всадники казались посланниками преисподней, забиравшими души невинных людей богатым урожаем. Между конными мелькали страшные тени пеших нормандцев, поивших мечи кровью врага. Среди лучников моментально началась паника. Достойного сопротивления оказать не смог никто. Нормандцы крошили врага, наполняя свои души блаженным восторгом, как кубки наполняют хмельным вином.

Олег вступил в бой в первых рядах благодаря резвости скакуна, за которого держался. Тор разрубил своей секирой первого попавшегося на пути врага почти пополам, но та застряла в тазовых костях, и на какое-то время он оказался без оружия. Увидев это, Олег тут же бросился на выручку другу. Подставил свой щит под удар нападавшего, закрыв Тора, давая ему возможность достать оружие. Выждал мгновение, оттолкнул щитом нападавшего и послал вдогонку свой меч, присев в глубоком выпаде. Острие легко прошло через кожаную куртку, разорвав живот. Удивленный взгляд умиравшего врага он уже не видел, впереди были еще живые ополченцы. Тор что-то прокричал в благодарность и со страшным рыком бросился на очередного пехотинца.

В какой-то момент на Олега нашло спокойствие и расслабленность. Движения стали менее дергаными, меч со щитом – более послушными. Все вокруг напоминало тренировочные поединки. Закрылся, вонзил острие, провернул и выдернул, подставил под очередной удар щит, рубанул по ногам, обернулся и сразу переключился на другого испуганного крестьянина, рубанул, перевел внимание. Олег уже сбился со счета, скольких человек он зарубил. Крестьяне не оказывали сильного сопротивления, сражаясь неумело, но численный перевес давал о себе знать. Нормандцы стали уставать, и то здесь, то там какому-нибудь крестьянину удавалось достать их своим оружием, порой напоминавшим какой-то сельский инструмент. На общем характере боя это не отражалось, но терять своих не хотелось.

Тем временем остановленные основными силами нормандцев рыцари понемногу отступали. Нарушение строя сыграло на руку Харальду и его воинам. Встретив на копья первых конных и стащив их на землю, воины графа начали продвигаться вперед. Рыцари, увидев, что происходит впереди, и придя в ужас, развернули коней и бросились отступать к пехоте, в попытке перестроиться, но тут их ждал сюрприз. Крестьяне были практически полностью уничтожены из засады. Обезумев от предчувствия позорного поражения, рыцари ринулись на графа и его горстку воинов.

Дед первым увидел надвигавшуюся угрозу и громко скомандовал телохранителям перестроиться и защищать своего господина. Рыцари врезались в толпу нормандцев, сметая перед собой всех, включая остатки собственной пехоты. Увидев перед собой конных нормандцев, рыцари рвались к ним, желая убить командира.

Быстро оценив обстановку, Трандт перестроил оставшихся пеших бойцов и стал прорубаться к де Сатиньону. Телохранители графа бились как разъяренные медведи, которые знают, что отступать им некуда, и хотели лишь подороже отдать свои жизни. Но их было слишком мало, чтобы остановить бешеный натиск железа. Возглавлявший нормандцев Трандт погиб почти сразу же, как только врубился в строй рыцарей. Несколько всадников вонзили в него копья, но, умирая, он умудрился завалить ближайшую к себе лошадь вместе с седоком, создав тем самым мешанину. Олег прокричал оставшимся, чтобы те построились вокруг графа, и сам стал во главе товарищей. Лошади телохранителей уже давно были убиты, и те сражались пешими, метаясь среди всадников и обезумевших животных.

Зарубив очередного рыцаря, Олег бросил взгляд направо и увидел рядом с собой прикрывавшего его Деда. Вся борода у него была покрыта своей и чужой кровью, шлем сбит, а на лбу красовался свежий шрам, заливавший лицо кровью. Но он продолжал биться, с остервенением глядя на врагов. В это мгновение граф поскользнулся, зацепившись за чье-то тело, и упал. Увидев, что предводитель нормандцев на земле, французы бросились добивать его в надежде переломить исход битвы.

Дед не заметил падения графа, а немногие уцелевшие телохранители не могли ему помочь, находясь далеко от происходящего. Олег оттолкнул от себя очередного французского рыцаря и бросился спасать своего вождя, одновременно зовя на подмогу товарищей. Дед, обернувшись на крик, моментально оценил ситуацию, взревел и ринулся вслед за ним. Приняв на щит, который практически рассыпался, два удара, Олег вонзил меч в самого настырного противника и бросился сверху на графа, закрыв его кусками щита и своим телом. Тут же два копья ударили юношу в спину, но его кольчуга оказалась сильнее. Очередной удар тяжелой секиры по Олегу принял на свой щит Дед, резким движением меча отсек кисть атаковавшему французу.

Строй телохранителей и нормандцев, распавшийся на отдельные схватки, снова сомкнулся вокруг раненого графа плотным кольцом. Воины были готовы принять смерть, но не пропустить рыцарей к своему господину. Как вдруг позади французов послышался победный рев десятка голосов – это на помощь подоспели воины Харальда. Рыцари, дрогнув и теряя своих на каждом шагу, стали отходить. Отступление походило больше на беспорядочное бегство. Битва была выиграна.

Глава 13

– Сколько людей осталось? –  Граф лежал перевязанный, с серым от большой потери крови лицом, но в хорошем настроении после одержанной победы.

Все уцелевшие в битве вернулись в замок и приходили в себя.

– Осталось чуть больше сотни воинов, включая тяжелораненых. К завтрашнему утру станет еще меньше. А из десятка телохранителей только трое.

Дед, докладывавший графу, выглядел довольно-таки хорошо, если не считать перевязанной руки и свежего рубца на лице, который уже стал затягиваться розовой корочкой.

– А где наш герой?

– Отсыпается, – пробурчал верный слуга. – Кольчуга была сделана на совесть, так что ранения не особо серьезные. Даже ребра целы – так, синяки да ссадины.

– Воинов мы потеряли много, но какую победу одержали! –  Де Сатиньон, казалось, разговаривал сам с собой.

– Герцог Орлеанский остановил продвижение войск и сейчас занимается разведкой территории. Те немногие, кому удалось вернуться, наверное, рассказывают сказки об огромной армии нормандцев, которая разбила их, – присоединился к разговору Харальд. – Наверное, ищейки герцога все ноги себе сбили, снуя по лесам в поисках таковой.

– Это нам на руку. Пока они разберутся что к чему, Бернанд Датчанин соберет войска и не позволит герцогу разорять наши земли. Теперь давайте о насущном. Харальд, ты остаешься в замке и занимаешься комплектованием и приведением наших войск в надлежащее боевое состояние. Думаю, после победы над французами и богатой добычи с желающими подзаработать не будет проблем. Заодно замковую стражу пускай в оборот, хватит проедать мои деньги, пора и им повоевать. Сотников и десятников назначишь по своему усмотрению. Через три месяца, к концу лета, хочу увидеть пять сотен подготовленных бойцов. Денег на них не жалеть, кузнецов заставь работать днем и ночью, но все должны быть в кольчуге, иметь шлем, меч, щит, копье и лук с полным колчаном стрел.

– У нас не осталось телохранителей, только те трое…

– Эх, Дед, – перебил его де Сатиньон. – Вроде немолод и мудрости тебе не занимать, а всего не замечаешь. Ты забыл тех, кто своими телами спас меня в битве, а кто они теперь, как не телохранители? Сколько их осталось?

– Одиннадцать человек, если считать вместе с Олегом, но…

– Что «но»?

– Харальд собирался назначить его десятником.

– Вот и назначишь, теперь он будет руководить моими телохранителями, а ты, Дед, будешь руководить им, заодно передавать все свои навыки и премудрости. Хватит тебе по полям скакать, как молодому, мне твоя голова целой нужна. Ты мне за отца всю жизнь был, сколько себя помню. А ты все в войнушку играешь.

– Делай что хочешь, но я от тебя ни на шаг не отойду, Рене. Я твоему отцу клятву дал и только смерть моя от клятвы меня освободит!

Граф улыбнулся и, смягчившись, проговорил:

– Да, мне твои советы сейчас нужны больше чем когда-либо, а ты упрямишься, как мальчишка. Ну да ладно, будь всегда рядом, мне так даже спокойнее.

Дед довольно забубнил что-то в бороду.

Утром следующего дня все нормандцы, включая раненых, перешли в полевой лагерь, и жизнь потекла в обычном режиме. В замке остались только одиннадцать человек из тех, кто был с графом, да три телохранителя. Они оказались славными ребятами, не напыщенными, и нормандцы с ними быстро подружились. Тор, как всегда, был весел и развлекал всех, кто находился с ним рядом. Грустил только Олег. Он лежал, не понимая, почему судьба его бережет, когда столько народу вокруг погибает. Зачем боги оставляют его жить и мучиться, после того как погибли все его родные и близкие. Вот и Трандт тоже погиб, и сотник их тоже, а ведь он даже не помнит, как его звали.

В помещение, где они располагались, а судя по всему, это был зал для торжеств, вошел Дед. Трое телохранителей вскочили, как будто их укололи иголкой. Дед прошелся до середины зала и что-то сердито пробурчал себе в бороду. Тор стал глупо улыбаться, не понимая, что происходит. Поняли Деда только телохранители, которые тут же собрались и вышли из зала.

– А вам что, особое приглашение нужно? А ну во двор все. Вы теперь телохранители графа, и ваши жизни с этого момента принадлежат только ему.

Все поспешно засобирались и вышли. Посреди двора, как показалось поначалу, лежала куча мусора. Но, подойдя ближе, воины поняли, что перед ними свалены оружие и доспехи, которые смазаны какой-то гадостью, – видать для того, чтобы не ржавели.

– Здесь кольчуги, шлемы, щиты, луки со стрелами, мечи и ножи. К вечеру каждый должен подобрать себе все по размеру и привести в порядок. Кольчуги начистить и смазать. Мечи и ножи должны блестеть. На луках проверить тетиву, если необходимо будет, поменять. В щитах я должен видеть свое отражение, – сказав это, Дед удалился.

Первым голос подал Тор:

– Скажите, я сплю? Еще недавно я был просто искателем наживы и славы, а сейчас телохранитель графа. Да за то жалованье, что они получают, я куплю себе все что захочу.

Все дружно набросились на доспехи, желая выбрать самое лучшее, хотя все было одинаковым. Шлемы подобрали очень быстро – они были железными, с перемычкой для защиты носа и кожаным подшлемником. Щиты тоже долго выбирать не пришлось. Они были одинаковы по размеру и весу, полностью обиты железом, а по центру торчал шип. Оружие оказалось хоть и стандартным, но отменного качества. Проблемы возникли при выборе кольчуг, но и с этой трудностью все справились довольно быстро, за исключением Тора, – уж слишком он был большим. В итоге, перемерив все что можно, он нашел подходящую кольчугу и остался очень этим доволен. Помимо доспехов, в куче лежали тряпки, при тщательном рассмотрении оказавшиеся добротной одеждой из кожи, сшитой специально под кольчугу, и удобные мягкие сапоги. Все нормандцы радовались подаркам, как дети. Спокойными выглядели лишь три телохранителя, которые, подобрав себе доспехи и одежду быстрее всех, устроились на солнышке приводить ее в порядок.

К назначенному часу Дед явился на смотр и был приятно удивлен. Перед ним стояли воины, которые сияли лицом и доспехами одинаково ослепительно. Телохранители не сильно отличались от новичков. Проходя вдоль строя, Дед остановился возле Олега, который стоял посредине шеренги:

– А ты что тут стоишь? Вставай в начало. Это теперь твоя десятка. Ты ими командуешь и подчиняешься только мне и графу. А твои воины – мне, графу и тебе.

У Олега отвисла челюсть – так он был удивлен, его тут же начали терзать сомнения, но по его лицу никто бы об этом не догадался. Держать эмоции в себе – это то, чем сын купца пользоваться умел превосходно и давно.

– На сегодня все. Всем отдыхать! Завтра тяжелый день, он начнется очень рано. А ты останься, – Дед поманил пальцем Олега, пристально глядя ему в глаза. – Пойдем пообщаемся наедине.

Все тут же ушли за телохранителями, чтобы посмотреть, куда переносить пожитки. Никто не выразил недовольства по поводу назначения Олега.

– Ты почему меч свой оставил? –  неожиданно начал разговор Дед.

– Мой лучше, – ответил Олег, без смущения глядя ему в глаза.

– А ну покажи!

Олег достал меч и протянул его Деду. Тот внимательно осмотрел клинок, довольно поцокал языком.

– Дамасская сталь, хорошее оружие, оставь, – вернув клинок, сказал он. – Послушай, Олег, я уже стар и много повидал в своей жизни. Нутром чую, что ты не тот человек, который долго задержится здесь, поэтому был против того, чтобы тебя делали телохранителем. Но ты спас графу жизнь и потому достоин этого. Теперь ты командуешь телохранителями и несешь ответственность за его жизнь. Все, что я умею, попытаюсь тебе передать. Если будешь добросовестно перенимать мою науку, то не пожалеешь об этом. Эти знания тебе еще пригодятся.

Впервые Олег взглянул на Деда не как на старого ворчуна, постоянно к чему-то придирающегося и чем-то недовольного, не как на верного товарища, что прикроет спину, а как на умного наставника, который многое знает и у которого можно еще многому научиться.

– Завтра я начну вас учить, а сейчас приступай к своим обязанностям и схватывай все на лету. Выставь стражу у покоев графа и делай это каждую ночь. Лично ставишь двоих, когда граф ложится отдыхать, потом меняешь их в середине ночи. Смену также производишь сам. Днем рядом с графом постоянно должен находиться один из твоих людей. С остальными встречаемся утром там, где сегодня выдавали оружие. На ночь все остаются в расположении и готовы по первой команде прибыть ко мне. Разрешаю отпускать отдохнуть за пределы замка только по три человека, и то ты должен знать, где они находятся, чтобы можно было их очень быстро найти. А теперь спускайся к своим людям и передай все, что я тебе сказал. Ночью, при смене часовых, я проверю, как у тебя дела. Вопросы есть?

– Нет.

– Отлично, – и Дед зашагал в сторону графских покоев.

Когда Олег передал требования Деда, настроение у новых телохранителей испортилось. Даже веселый Тор выглядел обескураженно.

– Теперь понимаю, за что здесь платят такие деньжищи. То нельзя, это нельзя, может, отказаться, да ну его, этого графа! –  негодовал один молодой воин.

Все посмотрели на выступавшего. Он был молод, среднего телосложения и со странным именем Орт. При этом парень был довольно веселый нравом и часто оказывался рядом с Тором в компании.

– Ты что, не понял? Ты уже не можешь отказаться, пока граф не отпустит тебя со службы. Иначе тебя засмеют все в округе! –  вспылил один из трех оставшихся в живых телохранителей. – Испугался трудностей или боишься умереть?

Орт в гневе выхватил меч и бросился на обидчика. Не успели они скрестить клинки, как между ними встал Олег:

– А ну по лавкам, мечи в ножны, устроили тут! Подраться захотелось? Завтра успеете еще, таких возможностей Дед нам предоставит хоть залейся, а сейчас – спать! Первыми в караул идут… –  Олег окинул взглядом присутствующих.

– Давай я пойду, – с лавки поднялся Хорд, еще один из уцелевших телохранителей.

– И я, – поднялся Тор.

– Хорошо! –  согласился с ними новоиспеченный командир. – Орт, ты завтра целый день в охране у графа.

Проснувшись в середине ночи, Олег встал, оделся, поднял двоих людей и отправился производить смену. Из темного угла, словно призрак, появился Дед.

– Ведешь? Ну пойдем вместе, проверю, как дела.

Олег шел молча, так же молча за ним следовали остальные. Подходя к дверям, они услышали тихое перешептывание и сдавленный смех.

– Вы сюда что, повеселиться пришли? –  произнес Дед так резко, что Тор вместе с Хордом подпрыгнули от неожиданности. – Ну ладно, этот в первый раз заступил. А ты, Хорд?

Телохранитель пристыженно опустил глаза.

– Вы примером должны для них быть, а занимаетесь черт-те чем. Чтоб на посту ни звука – необходимо слышать, что к вам подходят, а не наоборот. Ладно, Олег, меняй их и спать. Завтра трудный день…

Утро началось вполне обыденно. Телохранители проснулись на восходе, оделись и вышли во двор. Дед уже стоял, хмуро глядя на новоиспеченных охранников. Сколько уже их было в его жизни, и всех он умудрился пережить. В какой-то момент зарекся привязываться к ним.

Во дворе снова лежала гора железа из мечей, щитов, копий, секир, длинных кинжалов, дубин и другого оружия. Все было либо не заточено, либо не имело наконечников, чтобы не нанести серьезных травм и увечий.

– Итак, вы теперь телохранители, – начал Дед. – Каждый из вас должен уметь пользоваться любым оружием, и главное, знать, как защищаться своим оружием против тех, у кого есть оружие, которое вы и в глаза не видели. Разбирайте, кому что достанется, и начнем.

В течение трех последующих часов Олег учился биться заново. Впервые он попытался работать коротким мечом, защищаться, имея только щит либо копье. Дед знал и показывал, как обороняться вдвоем, втроем против превосходящих числом врагов и многое другое. Юноша понял, что ему повезло с новым наставником.

Закончилась тренировка схваткой одного невооруженного против двух вооруженных противников. Задача, которую поставил Дед, выглядела невыполнимой. Безоружный должен был разоружить нападавших на него с мечами и щитами. После нескольких безуспешных попыток Олег махнул рукой и присел на край полны наблюдать, как тот же трюк пытается проделать Тор, но у того получалось еще хуже. Неожиданно на площадку вышел сам Дед.

– Олег, Тор, Хорд, возьмите оружие, какое вам нравится, и выходите на середину.

Все взяли по щиту. Дополнительно Олег взял меч, Хорд копье, а Тор секиру. Дед вышел вперед и встал, расслабленно опустив руки.

– Нападайте! –  произнес он так буднично, как будто приглашал их всех к обеду.

Тор не заставил долго себя ждать и с ревом разъяренного быка ринулся вперед. Сделав полшага в сторону, Дед пропустил удар секирой мимо, придав ей дополнительную амплитуду небольшим толчком. Тор, перекувыркнувшись в воздухе, рухнул на спину. Оружие он не выпустил, но и полноценным бойцом его называть уже было нельзя, удар спиной об землю даром не проходит. Олег с Хордом закружили вокруг противника, к ним присоединился помятый товарищ. Первым удар нанес Олег. Направил меч в грудь и едва успел вернуть руку в исходное положение и закрыться щитом. Дед прыгнул на него двумя ногами вперед. Удар был настолько силен, что не ожидавший такого Олег отлетел назад наземь, чуть не выронив щит. Хорд попытался достать Деда копьем, вытянувшись в глубоком выпаде, но проткнул лишь пустоту. Старый воин, моментально перекувыркнувшись к потрепанному Тору, схватил его за топор, нанес удар в пах и вырвал оружие. На громадного воина было жалко смотреть – он корчился от боли на земле, а его топор был брезгливо отброшен противником в сторону. И снова начался танец вокруг Деда. Прошлая атака закончилась потерей одного бойца. Олег не хотел повторить участь своего товарища. Дождавшись момента, он пошел вперед. Ложный выпад. Казалось, Дед купился. Толчок щитом… Олег почувствовал, как деревянный диск, обитый по кругу железной каймой, с силой врезался в тело. Выпад мечом, разворот вокруг своей оси и удар наотмашь… Рука Олега попала в железный захват, за мгновение до этого он увидел, что Хорд уже лежит на земле. Кисть с хрустом вывернулась, и меч выпал, но, выполнив кувырок, Олег умудрился уйти от захвата, оставшись с одним щитом. Лицом к лицу, один на один против того, кто недавно прикрывал ему спину.

Дед стоял напротив него все столь же спокойный, и лишь легкая испарина выдавала его реальное состояние. Шаг, удар ногой, удар щитом наотмашь… Олег пытался вспомнить все, чему его учил Хаген, но противник был настолько проворен, что все попытки заканчивались ничем. Удара щитом по ногам Дед все же не ожидал. Громко закричав от боли, он сам перешел в наступление. Его руки мелькали возле лица Олега, который из последних сил пытался уйти с линии атаки. Подставляя щит под удары ногами, Олег думал, как достать Деда, и решился на единственное, что ему пришло в голову: принять удар в себя, чтобы достать своим ударом противника. Неожиданно для всех новгородец кинул щит в противника и шагнул навстречу его удару ногой. Закрутившись от мощного удара, Олег выбросил руку наотмашь и рухнул на землю, судорожно хватая ртом воздух. Бросив взгляд на Деда, заулыбался сквозь боль – из носа наставника бежала алая струйка.

«Достал!» – подумал Олег.

Все видевшие поединок были ошеломлены. Что Дед смог легко противостоять трем вооруженным бойцам, сильно не удивило. Особенно тех, кто видел его в бою. Но, что Олег так долго ему сопротивлялся и в итоге смог, хоть и незначительно, нанести вред, в конечном итоге многих приободрило.

– Неплохо, очень неплохо, но до совершенства еще далеко, – начал разбор поединка Дед. – Твой поступок с самопожертвованием очень хорош для телохранителя, но для бойца безрассуден. Ты не должен идти на самоубийство даже ради смерти врага. Борись всегда до конца, потому что случай может помочь тебе в самом конце, когда ты уже его не ждешь. А сейчас все на завтрак и помните – ваши товарищи получили сегодня больше, чем пару синяков, – они получили опыт взаимодействия, который может спасти им жизнь. Олег, встречаемся через два часа на этом же месте.

«Не хотел бы я быть на месте того, кто перейдет дорогу этому парню. Если он решился на такое в тренировочном поединке, на что же он способен, когда безумие боя застилает разум?» – подумал Дед, довольный исходом поединка…

Глава 14

Прошло только двадцать дней, а Олегу казалось, что он в замке несколько месяцев. Тренировки, дежурства, снова тренировки и беседы с Дедом до, после и во время службы. Старый воин старался учесть все. Целыми днями телохранители учились драться пешими и конными, вооруженными и безоружными, с одним и несколькими противниками, стоя спиной друг к другу. Учились защищать графа, когда он двигается пешим и конным. Учились, как вести себя в различных ситуациях, начиная от преднамеренного нападения и заканчивая атакой разъяренного секача на охоте.

Через некоторое время Дед повторил бой против нескольких противников с другими телохранителями, еще раз разобрав предыдущую неудачную попытку и объясняя ошибки Олега, Тора и Хорда. Он демонстрировал, как уходил с линии атаки и почему действовал именно так, а не иначе. Это казалось таким простым и понятным, что все удивлялись, почему они сами не додумались. В конце каждого занятия Дед оставлял Олега и дрался с ним на мечах один на один. Поначалу продержаться юноше удавалось недолго, но время, затраченное наставником, чтобы одолеть Олега, все время увеличивалось.

Сегодня бой затягивался, остальные телохранители стояли вокруг и с интересом наблюдали за происходящим. Четыре клинка метались, как заговоренные, опускаясь друг на друга по замысловатым траекториям и жаля противника в те места, куда никто не ждет.

– Ну что, сколько еще продержится? –  послышался из-за спины Тора голос Эрика.

Все чаще Тор и Олег проводили свободное время вместе, беззаботно беседуя, смеясь, а вскоре к ним присоединился и Эрик. Парень был дружелюбным, веселым и отличался от остальных воинов чистотой своих мыслей. Всегда он находил что ответить либо давал ценные советы в нужное время, при этом держался в тени и не перетягивал на себя командирские задачи. Олег был ему за это благодарен. Юноша тяжело привыкал, что у него есть десятка хорошо обученных воинов, которые по его команде готовы пойти на смерть.

Эрик не был потомком викингов. Скорее всего, его предки пришли на эти земли позже и остались здесь потому, что дальше идти уже было некуда. Кругом одно море, а возвращаться назад желания не было. Так и стали жить, перебиваясь с одной работы на другую, воспитывая будущего искателя приключений. То ли от постоянных недоеданий, то ли это передалось от предков, но Эрик был щупловатым, но очень проворным и быстрым, заставляя противников потеть в два раза больше в поединке.

– Что значит «продержится»? Выиграет! –  уверенно ответил Тор. – Должен же он хоть когда-то его одолеть. Никто еще не был так близко к этому, как он.

В эту минуту Дед неожиданно споткнулся и, не успев парировать выпад Олега, упал, получив еще пару добивающих ударов вслед. Телохранители раскрыли рты.

– Вот видишь? Главное – дождаться, когда случай тебе улыбнется, – улыбаясь, проговорил Дед.

Олег помог наставнику подняться, подав ему руку.

– Это случайность, а случайности бывают редко, в честном поединке я все равно не победил бы.

– Зря ты так, ведь прибавляешь день ото дня. Будь я твоим учителем, гордился бы таким учеником, но мой вклад незначителен. Я лишь придаю блеск твоим умениям, тут постарались до меня. И поверь, я этому человеку противостоять не смог бы. Хорошо, что мы с ним не встретились раньше на поле брани.

Олег стоял и молча обдумывал услышанное.

– Ты говоришь правду?

– А зачем мне лгать? Какой смысл? И еще. Ты многого пока еще не умеешь, но у тебя есть чутье, которое не всем воинам дается даже к старости. Ты не просто учишься биться, а понимаешь каждое свое движение, и это дает тебе огромное преимущество перед врагами. Ты не просто знаешь – ты знаешь, почему так, а не иначе…

…Граф все это время никуда не выезжал и почти не выходил из комнаты. Он принимал каких-то посыльных, которые привозили бумаги и с бумагами исчезали. Поэтому у телохранителей было много свободного времени, но и его они проводили в обучении.

– Поймите, чтобы достать оружие, требуется время, которого часто нет у телохранителей, – вдалбливал Дед им в головы. – Это на поле боя вы готовитесь к сражению, поднимаете свой боевой дух, проверяете, свободно ли выхватывается меч, как подогнаны ремни на доспехах, натянута ли тетива и в каком порядке лежат стрелы в колчане. А у телохранителей – раз, и вы уже труп, два – и труп тот, кого вы охраняли, три – все кончено. Поэтому нужно уметь выигрывать время любым способом.

После этого Дед показал, как выхватывать оружие и одновременно наносить удар.

– Продолжайте движение, выхватите меч из ножен – это не просто взмах руки, это смертельный удар для противника, чего он не ожидает!

К занимавшимся подбежал посыльный:

– Дед, к графу!

– Продолжайте, – крикнул тот через плечо, направляясь к графским покоям.

Что де Сатиньон Деду не просто хозяин, а как родной сын, все уже поняли. Но никто и подумать не мог, насколько старый воин, за всю жизнь так и не заведший семью, любит этого, порой взбалмошного, молодого аристократа.

– Ну что, у нас, похоже, скоро появится возможность проверить, чему мы научились за это время? –  осклабился Тор.

– Эй, умереть еще успеешь, лучше больше времени на обучение потрать, – с укоризной ответил Олег.

– Да я не о том, – странно покосился на него друг. – Эй, парни, а ну, кто поможет мне разделать любимчика нашего наставника?

Тор выхватил учебный топор и бросился на Олега. К нему тут же присоединились еще трое телохранителей. Схватка завязалась молниеносно. Олег сначала лишь отбивался, принимая удары на щит и уходя с линии атаки так, чтобы выстроить противников друг за другом. Выжидал подходящий момент. Один из воинов помешал Тору нанести удар, и у Олега появилась возможность контратаковать. Удар топором в грудь – и замешкавшийся воин, ухнув, свалился на землю. Хорошие кольчуги и учебное оружие не давали наносить серьезных повреждений, но выбивать друг из друга дух получалось. Приняв очередной удар на щит, Олег ударил в ответ с разворота, и щит Тора разлетелся на несколько частей. Но не зря Тор обладал огромной силой. Отбросив остатки щита, он успел принять очередной удар друга на рукоять и, захватив меч, вырвал его. Поединок, переведенный в другое русло, опять складывался для Олега неблагоприятно. Неожиданно для нападавших Олег чуть присел, крутанувшись на месте, резко выпрямился и нанес удар щитом по замысловатой траектории прямо в голову Тору. Из-под шлема тут же потекла кровь. Пауза дала Олегу возможность поднять клинок.

– Это как раз то, что я хотел от вас видеть, – громкий голос остановил поединок.

Все обернулись и увидели на крыльце Деда, который, судя по всему, давно наблюдал за схваткой.

– Молодцы, но, начиная побеждать, забываете об осторожности. Олег, хорошо поднял меч, молодец. А ты, Тор, допустил ошибку, после того как великолепно забрал меч, не расслабляйся до самого конца. Ладно, собирайтесь. Вечером всем прибыть в конюшню и подготовить коней и снаряжение к поездке. До этого самим подготовиться к отъезду и… помойтесь, что ли. С утра выдвигаемся в Руан. Олег, ко мне.

Юноша подошел к наставнику.

– Почему остановился и не развил атаку? Ты мог закончить поединок, а в результате не добил одного и не напал на другого. Поднял меч хорошо, а поединок провел плохо. Не победил – значит проиграл. Запомни: телохранитель не может позволить себе жалости, потому что жалость может привести к гибели охраняемого. А сейчас иди к своим людям и готовься.

Глава 15

В Руан выехали утром. Дорога была проторенная и держала воинов в постоянном напряжении из-за большого количества встречных и попутчиков. Кто двигался сам по себе, кто с телегами. Попадались даже целые караваны. Кто-то бежал от войны, а кого-то, наоборот, притягивала возможность наживы – будь то с помощью грабежа или продажи какого-либо добра. Дед был невероятно бдителен, особенно напрягаясь при появлении небольших групп с телегами. Он постоянно рычал на телохранителей и нагнетал нервозность. До Руана всего пять дней пути, но измучились телохранители так, будто дорога заняла целый месяц. Поначалу ночевали в постоялых дворах, которые, как грибы после дождя, возникали за каждым новым поворотом. Последнюю ночь пришлось провести вдали от дороги, на большой опушке.

Олег в очередной раз проверял посты, как неожиданно от одного из дозорных поступил сигнал тревоги. Воины тут же отбросили сон и лень, выхватили оружие и застыли в ожидании команды. У всех давно чесались кулаки от накопившегося напряжения, и хотелось заняться делом.

На опушку выехал солидный обоз с охраной. Встретив построившихся вооруженных людей, телеги остановились. Охрана встрепенулась.

– Кто такие? –  прокричал Дед, выйдя чуть вперед.

Непрошеные гости стояли молча, не отвечая и с подозрением вглядываясь в окружающий лес. Вперед вышел коренастый воин без шлема и щита, с одним мечом на богато украшенном поясе.

– А вы кто такие? Чего добрых людей мечами встречаете? –  ответил он.

– Добрые люди телегу с барахлом такой толпой не охраняют! Или что-то не так в этой повозке, или они совсем даже не добрые! –  не собираясь уступать, прокричал Дед. – Говорите, что вам нужно?

– Да ничего нам от вас не нужно, мы даже не знаем, кто вы. Просто по дорогам рыщут псы герцога Орлеанского, вот и охраняем товар так, как будто везем золото со всей чертовой Франции.

– Я граф де Сатиньон, – вышел вперед предводитель нормандцев. – Направляюсь в Руан. Если вы двигаетесь туда же, то можете присоединиться к нам. У нас уже готов ужин. Добро пожаловать к нашему очагу.

После этих слов напряжение, витавшее в воздухе и отдававшее звоном в ушах, спа´ло. Воины с обеих сторон с осторожностью поглядывали друг на друга. Они сняли шлемы и отложили щиты. Лишь руки держали на рукоятях мечей да обменивались косыми, колкими взглядами.

– Я ювелирных дел мастер из Эвре, – подходя к костру, произнес неказистый старичок. – Спасибо за предложение, мы с удовольствием им воспользуемся.

– Как у вас дела в Эвре, как торговля? –  спросил де Сатиньон.

– Никак! Пал Эвре! –  ошарашил своим ответом всех присутствующих мастер.

– Как пал? Когда? –  возбужденно спросил Дед.

– Герцог Орлеанский. Очень он разгневался после того, как разбили его передовые отряды. Говорят, один из павших рыцарей был его родственником.

Старик тяжело вздохнул и, казалось, сразу стал меньше ростом, настолько он ссутулился и поник.

– Но ведь Эвре хорошо укреплен. Стены его неприступны. Только если длительной осадой взять. Но нам об этом неизвестно! Неужели сами сдали город?

Старик снова вздохнул, осунувшись еще больше. Его глаза выражали непомерное горе.

– Управляющий городом барон Гвалла хвалился, что Орлеанский трус и никогда не выйдет на бой в открытом поле. Вот и вывел он всех, кто способен был держать оружие, перед стенами. Нас было в три раза меньше, плохо вооружены: крестьяне, торговцы, мастера и подмастерья, как мой сын.

Старик при этих словах замолчал и надолго о чем-то задумался. Из его глаз скатилась пара скупых слез.

– Простите меня, милорд, просто мой сын остался лежать там, мой единственный сын. – Совладав с собой, он продолжил: – Герцог ударил очень сильно, его рыцари сразу же расчленили нашу армию на две части. Мы сопротивлялись, как могли. У Орлеанского были большие потери, но что могли сделать мы, простые ополченцы, против его регулярного войска?

– А что барон? –  спросил до того молчавший и внимательно слушавший историю Дед.

– Барон?.. – Желваки на лице старика заходили, зубы начали скрипеть, но он заставил себя успокоиться. – Барон вместе с охраной бросил нас сразу, как только рыцари герцога Орлеанского расчленили войско…

…Прибыв в Руан, граф вместе с Дедом немедленно отправился к герцогу Бернанду, а всем телохранителям приказал отдыхать.

– Дорогой мой граф, – из-за стола, за которым расположился большой совет герцогства, встал и обратился к нему высокий поджарый человек средних лет, со взглядом старого пройдохи. – Прошу вас, садитесь и присоединяйтесь к разговору.

Бернанд Датчанин фактически управлял государством до совершеннолетия молодого герцога нормандского Ричарда и заведовал всеми мирными и военными делами, но важные решения принимал сообща с главными семьями Нормандии.

– Наконец-то вы прибыли, друг мой. Я устал от пустых советов и ненужных прихлебателей. Вы необходимы нам здесь и сейчас.

Де Сатиньон кивнул в знак приветствия, обвел присутствующих колким взглядом и замер, увидев барона Гваллу.

– У нас огромные неприятности, – нарушил неловкую паузу герцог.

– Я уже слышал, что пал Эвре, – наконец произнес де Сатиньон, продолжая смотреть в глаза барону.

– Эвре – это полбеды. С юга на нас движется король Франции Людовик.

Герцог замолчал, выдержав паузу, чтобы граф осознал всю сложность положения.

– Скорость продвижения его армии очень большая, – продолжал Бернанд. – Так что скоро он будет под стенами Руана. Нужно что-то срочно придумать, чтобы не потерять государство.

– Необходимо срочно заключить перемирие! Срочно! Иначе нам не поможет уже ничто! –  выкрикнул кто-то, сидящий за большим круглым столом, и сразу замолчал, испугавшись собственного голоса.

– Заключить мир с герцогом Орлеанским? Да лучше мне сгореть в аду, чем заключить союз с Орлеанским дьяволом! Я дал клятву над телом своего сына, что буду биться до тех пор, пока не умрет один из нас! –  вскочил и, брызгая слюной, начал кричать Гвалла.

– Соболезную вашей утрате, – процедил сквозь зубы де Сатиньон. – Мы уже наслышаны о ваших подвигах, поэтому, думаю, вам не стоит высказывать здесь такие советы.

Барон резко начал хватать ртом воздух, задыхаясь от негодования. Его щеки надулись, а круглый смешной живот вздымался и опускался так быстро, что казалось, существует собственной отдельной жизнью.

– Да как вы смеете, граф! –  взбешенно прокричал он и опять замолк, не в силах что-то выдавить из себя.

– Скажите, герцог, а что говорят ваши шпионы при дворе короля Людовика. Какие отношения сейчас у него с Орлеанским? –  проигнорировав Гваллу, спросил де Сатиньон.

– Не получится их стравить, граф, мы уже думали об этом. По могуществу они сопоставимы, и оба понимают это. Армии, территории, положение и союзники – все свидетельствует, что воевать друг с другом они точно не будут.

– Зачем же сталкивать? Нужно сделать так, чтобы они начали преследовать разные цели, которые противоречили бы друг другу, – возразил в ответ на вопросительные взгляды граф. – Мне кажется, нам необходимо заключить мир с одним из них на выгодных для него условиях. Тогда без поддержки вторая армия рано или поздно будет уничтожена или же ей придется отступить. И, как мне кажется, лучшая кандидатура на такой союз – король.

В зале зашумели. Присутствующие вскакивали с мест, размахивали кулаками, бросались друг на друга. Голоса разделились приблизительно поровну, но противники мира были громче и создавали впечатление подавляющего большинства. Впервые де Сатиньон увидел, что серая масса, которая обычно тянет герцогство на дно, на его стороне. И их было больше, а значит, дело оставалось за малым. Убедить в своей правоте остальных.

– Всем замолчать! –  Герцог Бернанд встал и ударил ладонью по столу. – Господа, не забывайте, что мы союзники и что нашему врагу выгодно, когда мы не находим общего языка. Предлагаю всем обдумать предложение графа за ужином и высказать свое мнение завтра днем. Там и примем окончательное решение, которое, если даст Господь, будет правильным.

Все присутствующие в зале поднялись и, предвкушая сытный ужин, отправились в соседний зал.

– Граф, задержитесь, я хотел бы пообщаться с вами наедине. – Дождавшись, пока за последним участником собрания закроется дверь, герцог взял под руку графа и подвел его к открытому окну замка: – Друг мой, ты уверен, что это единственный выход? –  Он внимательно посмотрел графу в глаза.

– Ваша светлость, я вижу, что вы уже давно приняли решение, и, каким бы оно ни было, я пойду за вами. Но, однако, посмотрите на все обстоятельства. Нам нужно время, и, чтобы его выиграть, я предлагаю единственный, как мне кажется, выход.

– Поразительно слышать о желании мира от человека, только что одержавшего такую победу над войском герцога Орлеанского! –  похлопав по плечу собеседника, с ухмылкой произнес герцог.

– Это были лишь передовые его войска, и победа досталась нам волей провидения и удачного стечения обстоятельств, а потери, по сравнению с французскими, были немногочисленны. Но мы до сих пор не восстановились после них, а герцог уже успел взять Эвре. Кто даст гарантию, что через месяц, восстановив силы, он не двинет дальше? –  с грустью в голосе, задумчиво глядя на раскинувшийся под замком город, произнес де Сатиньон.

– Я услышал вас, граф, спасибо. Вы, как всегда, всеми силами пытаетесь помочь стране. Пойдемте перекусим, а то могут подумать, что мы готовим заговор…

Глава 16

– Ну, что думаете, когда выступаем?

В помещении, где разместили телохранителей, было тепло и сухо. Судя по всему, раньше в нем находилась кладовая. Вместо постелей на полу лежала сухая солома, а под потолком горели лучины, создавая в помещении без окон полумрак. Спали эту ночь все как убитые. Графа охранял лично Дед. Недавно принесли сытный завтрак, и телохранители, набив животы, решили порассуждать вслух.

– Думаю, мы собрались для того, чтобы нанести поражение герцогу Орлеанскому, а иначе к чему такие расходы? Собрать всех, а потом распустить? –  Тор, похоже, посчитал себя самым проницательным и решил возглавить беседу.

– А с королем ты что будешь делать? Попросишь его подождать, пока мы Орлеанского разобьем? –  Дружный смех поддержал Эрика.

Весть о том, что Людовик идет на Руан, уже донеслась и до телохранителей. К их удивлению, паники в городе не было. Казалось, все спокойно идет своим чередом.

– Про короля-то я и подзабыл! –  признался Тор.

В зал, как тень, вошел Дед. Телохранители вскочили и внимательно посмотрели на наставника.

– Сейчас можно выйти в город, к ужину должны быть все на месте, можете понадобиться. Оружие с собой не брать.

– Ну, Дед, как не брать-то? Хотя бы мечи. Ну как без оружия совсем? –  взмолились телохранители.

– Ладно! –  Со вздохом махнул тот рукой. – Мечи возьмите, но чтобы никаких инцидентов там. Вести себя тише воды, ниже травы.

Дед повернулся и вышел, оставив всех в приподнятом настроении.

Быстро собравшись, телохранители графа дружной компанией отправились из замка в город.

Никто еще не бывал в столице Нормандии, и всем хотелось осмотреть Руан.

Олегу почудилось, что он попал в другой мир. Город выглядел еще бо´льшим, чем показалось раньше. Все строения были каменными, с высокими острыми крышами, крытыми черепицей. А улочки между домами были вымощены булыжником. Их ширина была очень невелика. В стенах домов виднелись узкие проемы окошек с открытыми деревянными ставнями, в которых время от времени мелькали силуэты. По улицам ходил городской патруль, напоминавший стражников из замка графа. Они бросали на шумную веселую компанию колкие взгляды, но подойти к вооруженным людям без особого повода не решались. Телохранители, не скрывая неприязни, смеялись над ними.

– Да все они на одно лицо, наглые, злые, а как до драки серьезной доходит, так наверняка и нет их, – пробормотал Эрик, глядя на очередных идущих мимо мнимых вояк. Внимание привлекала и одежда горожан. Она была серых тонов и напоминала мешки с пришитыми к ним рукавами. Женщины отличались от мужчин только платками на головах да плащами, накинутыми на плечи.

– Смотрите, а что это у нас за табличка интересная и звуки призывные, – закричал Тор. – Парни, да ведь это трактир! Предлагаю всем подкрепиться.

Товарищи решительно направились к дому, откуда доносилось пьяное пение.

Телохранители графа ввалились в трактир, выбрали стол побольше и стали ждать хозяина, осматриваясь по сторонам. Никто из посетителей даже внимания не обратил на веселую компанию. Зал был обширен. Вмещалось около пяти десятков человек, не стесняя друг друга. Поэтому тринадцать воинов графа де Сатиньона растворились в темном чреве заведения без особых проблем.

За столами сидели горожане и лавочники, стражники, купцы с охраной, зажиточные крестьяне и просто случайные путники, заглянувшие пропустить кружку-другую хмельного. Света в помещении было очень мало из-за полного отсутствия окон, и лишь лучины, горящие по углам, давали хоть какую-то возможность разглядеть, что подают на стол и кто твой собеседник.

Вместо трактирщика к столу подбежала веселая деваха в грязной рубахе до пола, стянутой на талии веревкой. Поставила четыре кувшина с легким вином и тут же оказалась на коленях у Тора.

– Погоди, красавица, – довольно облизываясь, начал он. – Принеси нам мяса, да сыра, и вина побольше. Мы все сильно хотим есть, и в наших глотках что-то очень сухо.

Девушка залилась ярким румянцем, весело хохоча, вскочила и исчезла. Спустя мгновение стол был заставлен тарелками с мясом и кружками, регулярно наполняемыми из кувшинов. Друзьям стало еще веселее, и шутки вперемешку с бранью и веселым гоготом быстро заполнили пространство вокруг них.

– Эй, вы, мужики неотесанные, а ну потише там. Мешаете обедать, – раздалось из-за стола незадолго до этого пришедших посетителей.

Они сразу не понравились Олегу вызывающим поведением. Скинули с лавок на пол перебравших выпивох и уселись на их места. Да и обслуживал их лично хозяин таверны, а не розовощекая девица, что метлой проносилась между столиками.

– Извините нас, господа, – привстав с места, произнес Олег.

– Олег, да успокойся ты, ведь мы никому не мешаем, отдыхаем себе в углу, никого не трогаем, – потянув командира за руку и пытаясь усадить его, проговорил Хорд.

– Понаехали тут, из пещер вылезли, мечи нацепили и воинами себя мнить начинают, – снова послышалось из-за соседнего стола.

– Вы что, на неприятности нарываетесь? –  вскочил с лавки Тор. – Если хотите, мы можем их вам запросто устроить.

– Ой, парни, смотрите, а это что за переросток? –  не унимались те. – Ему только дубиной махать да вместо коней на пашне горбатиться.

Оглушительный смех поднялся в зале. Тор зарычал, словно раненый медведь, рядом с ним поднялся Эрик.

– Похоже, вас учили манерам в свинарнике, да и то когда свиней там не было, чтобы не напугать животину! –  с ехидством бросил он.

– Паскуда, сейчас ты подавишься своими словами! –  выхватывая мечи, закричали задиры.

Телохранители вскочили, откинув в сторону стол с лавками. Все посетители трактира тут же, словно по команде, высыпали на улицу. Трактирщик с девицей куда-то исчезли, и в зале остались только телохранители и их противники. Под плащами у них оказались кольчуги великолепной работы. Тонкие, но очень прочные и удобно облегавшие тела. К выхваченным мечам добавились длинные ножи. Без каких-либо предисловий задиры бросились на превосходивших их почти втрое телохранителей. Видно, они были неплохими рубаками, раз настолько верили в свои силы. Или, скорее всего, не знали, кто стоит против них. После первой же безрассудной атаки двое из них остались лежать на полу. Задиры отступили, и Олег увидел, как в их глазах зарождается огонек страха. Недавно так уверенные в своих силах, теперь они медленно пятились назад к выходу, даже не пытаясь подобрать раненых товарищей.

– Парни, а они хуже свиней! Те хоть до конца за жизнь бьются, а этим пару царапин нанесли, и они сразу бегут, – прокричал Тор.

– Гляньте, да они побледнели, словно девицы на выданье, – прохрипел слегка подраненный Эрик.

С улицы раздавались непонятные крики. «Похоже, трактирщик позвал стражников», – пронеслось в голове у Олега.

Не успела эта мысль до конца вызреть, как в трактир ввалились вооруженные до зубов стражники. Они окинули взглядом зал, кивком поприветствовали задир, аккуратно оттеснили их и, выдвинув щиты вперед, построились перед телохранителями.

– Кто старший? –  выдвинувшись вперед, спросил один из них.

– Я, – Олег стоял в середине товарищей, с презрением глядя, как те, кто их так подставил, забрав раненых, покидают заведение за спиной у стражи.

– Сдать всем оружие и следовать за нами.

Приказ так сильно поразил телохранителей, что они, не сговариваясь, почти одновременно насмешливо и презрительно хмыкнули в ответ.

– Мы телохранители графа де Сатиньона и сдадим оружие только ему. И вообще, в чем мы виновны? Эти господа задирали нас, оскорбляли и напали первыми.

– Повторяю, сдайте оружие и следуйте за нами, иначе мы имеем право доставить вас к герцогу мертвыми! –  Приказ прозвучал как угроза, и это еще больше не понравилось Олегу.

Слепая ярость начинала закипать в нем, рождаясь словно ниоткуда и переходя в мозг, сильно пульсируя в висках.

– Мы люди графа де Сатиньона и свое оружие сдадим только ему! –  процедил он сквозь зубы.

Стражники сделали шаг вперед, еще теснее сомкнув щиты. Олег со своими людьми приняли изготовку к бою и растянули линию атаки на всю ширину трактира, разойдясь шире стражников, чтобы те не смогли обойти их с флангов и придавить щитами к стенам. Стражников было всего семеро, но на них были кольчуги, шлемы, и все, кроме сержанта, держали по круглому щиту. Хорошо хоть коротких копий у них нет, машинально подумал Олег.

Напряжение нарастало. Стражники двинулись вперед, на мгновение разойдясь, чтобы обойти лежащий посредине зала стол. Как раз тогда телохранители одновременно, без команды, словно единый живой организм, бросились вперед.

Один из стражников, неуклюже подставив меч под атаку телохранителей, тут же оказался с отрубленной рукой. Прорвав брешь в их строю, телохранители разорвали его на две части и начали разводить в разные стороны, лишая единого руководства. Олег, отделив от строя командира, продемонстрировал ему ряд своих коронных ударов и выпадов, после которых весь изрезанный сержант, бросив оружие, спотыкаясь и зовя на помощь, ударился в бегство наружу. За ним последовали оставшиеся на ногах стражники, кинув своих товарищей на произвол судьбы.

– Вот это бой, Олег! –  радостно прокричал Тор и присел на перевернутый на бок стол. – Я рад, что нами командуешь ты. Если продолжится в том же духе, скоро вся Франция будет знать о славных воинах графа де Сатиньона!

– Про нас еще долго будут ходить слухи в этом городе, – поддержал его Хорд, тяжело опускаясь на пол.

К нему подскочили товарищи, помогли аккуратно присесть и осмотрели пораженное место. Рана на боку оказалась неглубокой и скользящей, но кровь сочилась очень сильно, не переставая, и нужно было что-то делать.

– Единственное, что мы сейчас можем, – это прижечь, чтобы остановить кровь. А потом отнесем и отдадим в руки лекаря, – сказал Эрик, выхватывая из очага раскаленный железный прут.

– Прижигайте, – бледнея с каждым мгновением, слабым голосом произнес Хорд.

– Парни, помогите, – с этими словами Тор схватил раненного товарища за одну руку.

Кто-то, недолго думая, взялся за вторую. Эрик, приноровившись, тут же прижег Хорду разорванный бок.

По трактиру разнеслось зловоние горелого мяса, а Хорд, не произнеся ни звука, потерял сознание.

– Отличный воин, – прокомментировал Тор.

На улице снова поднялся шум.

– Всем подобрать щиты, – неожиданно для себя буднично и отстраненно произнес Олег. – Построиться перед входом, будем их встречать там, пока они не ввалились всей толпой внутрь. Попытаемся стоять до тех пор, пока не пойдут на наши условия и не пригласят на переговоры графа, либо все здесь умрем…

Глава 17

– Итак, господа, взвесив все «за» и «против», – торжественно начал свою речь герцог Бернанд, – я пришел к выводу, что единственным правильным решением для сохранения независимости герцогства Нормандского будут мирные переговоры с королем Франции.

Бернанд всегда был спокоен при оглашении каких-либо важных государственных решений. Граф де Сатиньон поражался его умению вывернуть все по-своему и заставить кого угодно верить, что именно так ты и сам думаешь на самом деле. В большом зале было как никогда пусто. Присутствовавшие на совете сидели вдоль стен на длинных лавках или стояли, если их положение при дворе было незначительным.

Новость взбудоражила всех, и в помещении поднялся ор. Сторонники и противники мира, пытаясь перекричать друг друга, вскакивали с мест, размахивали руками и ругались, казалось делая все, чтобы превратить собрание в балаган.

Герцог с непроницаемым лицом смотрел на происходящее, пока ему это не надоело. Поднявшись, он дождался, когда в зале воцарится полная тишина.

– Господа, я понимаю ваше негодование, но позвольте пояснить! –  медленно ступая вперед, монотонно проговорил он. – Мы не готовы к войне ни с королем Людовиком, ни с герцогом Орлеанским, ни, тем более, с двумя сразу.

– Да лучше погибнуть на поле боя, чем присягнуть кому-то из них! –  вскочил со своего места, вопя и размахивая руками, барон Гвалла.

Убийственно-спокойный взгляд герцога осадил барона, и тот, замолчав, присел на краешек лавки.

– Спокойно, барон, – с нажимом в голосе продолжил Бернанд. – Дайте мне закончить. Итак, господа, я предлагаю следующее…

В это мгновение в зал влетел посыльный, споткнулся и чуть не распластался перед своим господином.

– Срочное сообщение, – присев на одно колено, произнес он.

– Говори.

– Около тридцати городских стражников либо убиты, либо искалечены в одном из трактиров города.

– Кто посмел? Я надеюсь, зачинщики уже уничтожены?

– Никак нет, ваше высочество. Они продолжают отбиваться в трактире, держат в страхе полгорода!

– Как, еще держатся? –  с интересом обдумывая услышанное, произнес герцог. – Выяснили, кто такие и чего хотят?

– Их было человек десять в начале схватки с людьми барона Гваллы. Есть сведения, что среди них есть раненые, но, сколько и насколько серьезно, никто не знает! –  со страхом и с дрожью в голосе продолжал докладывать хрупкий на вид юноша.

– Так кто это и чего им надо? –  начал терять терпение герцог.

– По их словам, они телохранители графа де Сатиньона. Говорят, что никому не сдадут оружие, кроме него.

В зале повисла липкая тишина, взгляды были устремлены на герцога. Неожиданно тот начал хохотать так, как не смеялся очень давно, – слезы катились из его глаз, он похлопывал себя рукой по бедру и притопывал в такт. Наконец, сдержав себя и собравшись с мыслями, Бернанд произнес:

– Дед, твоя работа?

От стены за спиной графа де Сатиньона отделилась могучая тень. Присутствовавшие невольно вздрогнули от неожиданности, обернувшись на крепкого сурового рыцаря, о котором многие слышали.

– Не понял вас, ваша светлость.

– Да все ты понял, – улыбаясь, произнес хозяин города. – Только ты мог так натаскать своих верных псов, что они небольшой горсткой сдерживают половину городской стражи города, а на вторую наводят ужас. Иди, разоружи их и приведи ко мне, я хочу посмотреть на этих молодцев.

Дед двинулся к выходу.

– Кстати, среди них есть те, кто участвовал в битве против Орлеанского? –  что-то вспомнив, крикнул вдогонку герцог.

– Они составляли засадный отряд, который сначала отрезал пехоту, а потом выстоял против повторной кавалерийской атаки, – вместо Деда ответил де Сатиньон. – А командует ими воин, который спас мне жизнь в той битве.

– Иди, Дед, и поторопись, не заставляй меня долго ждать, – успокоившись и придя в себя, снова спокойным и завораживающим голосом произнес Бернанд. – Всех приглашаю на обед, а заодно подождем этих «героев» и разберемся, что к чему. А пока будете есть, господа, подумайте над моим предложением еще раз…

…– Эй, Олег, а когда они догадаются поджечь таверну? –  Тор был как никогда весел, хотя через всю его голову шел глубокий порез. Ему приходилось все время смахивать стекающую кровь.

– Жечь ничего не будут, огонь может перекинуться на другие дома. Но то, что атаки прекратились, уже хорошо, – ответил Олег. – Итак, нас осталось шестеро.

Командир телохранителей повернулся к стене, где под прикрытием щитов и сломанных столов лежали без сознания семеро воинов, получивших различные ранения и потерявших много крови. Перед дверью в трактир уже была навалена баррикада из столов и лавок, под прикрытием которой они продолжали обороняться от вялых атак стражников.

– Олег, это я, Дед. Я захожу.

Снаружи послышался шум, и в трактир вошел наставник, а за ним – перепуганные стражники, спрятавшиеся за щитами и ощетинившиеся короткими копьями.

– Что это вы тут натворили? –  Дед был, как обычно, суров и немногословен, но его спокойствие передалось телохранителям. – Бросьте все оружие, которое здесь нахапали, и следуйте за мной.

Телохранители выполнили команду и с удовольствием двинулись следом на улицу, взвалив себе на спины раненых товарищей. Дневной свет резанул по глазам, и воины невольно вскинули руки. На улице раздался испуганный вскрик из сотен голосов. Вначале Олег ничего не понял – перед входом в трактир растянулся строй стражников, около пятидесяти человек, в две шеренги, а по бокам стояли лучники с натянутыми тетивами и наложенными стрелами. За стражниками виднелась огромная толпа зевак.

– Сдать оружие, – пробасил капитан стражников, угрожающе двинувшись навстречу Деду и его воинам.

– Эти люди являются телохранителями графа де Сатиньона и сдадут оружие только ему, – спокойно ответил Дед и повел своих людей к замку герцога.

Стражники в недоумении расступились и двинулись следом, провожая их.

– Что с нами будет, Дед? –  негромко спросил Тор.

– Что-что, судить будут, – буркнул себе в бороду Дед. – Вас ждет герцог.

– И что нас ждет? –  спокойно проговорил Олег.

– Думали бы вы лучше о том, что вас ждет по прибытии домой! –  начал злиться Дед, раздраженный всем случившимся, количеством вопросов и присутствием окружающей толпы стражников. – Я с вас там все ваши поганые шкуры спущу. Будете пахать так, чтобы даже желания меч из ножен вытащить не возникало.

Все телохранители замолчали и так, в тишине, шли за наставником всю оставшуюся дорогу…

…Обеденный зал в замке был битком набит людьми разного сословия. Кто был побогаче и познатнее, сидел ближе к герцогу, дальше – все остальные. Стражников было больше, чем обычно полагалось при обеде. Все обсуждали последние события и с нетерпением ожидали увидеть тех, за кем отправился Дед, одновременно набивая животы. Граф де Сатиньон находился по правую руку от герцога и имел очень хмурое выражение лица. Впервые за много лет ему было стыдно за поступок своих людей перед герцогом. Как только в помещение вошел Дед, наступила тишина, а взгляды присутствующих устремились на горстку воинов, поддерживающих на плечах раненых товарищей.

Олег обвел взглядом зал. Его удивлению не было конца, когда рядом с герцогом он увидел незнакомого барона, в окружении которого находился один из зачинщиков драки в трактире.

– Ну, объясните мне, что заставило вас начать драку в трактире, убить двенадцать стражников и трех достойных воинов барона, а также покалечить или ранить еще почти полста человек? –  громогласно, с нажимом, но очень спокойно спросил Бернанд.

В опустившейся на зал тишине стало слышно, как жужжат мухи над валяющимися под столами объедками еды.

– Разрешите мне все объяснить, ваша светлость, – уверенным голосом проговорил Олег, сделав шаг вперед.

– Да кто ты такой, чтобы считать себя вправе здесь что-то объяснять? –  вскочив с места, взорвался барон Гвалла и разразился потоком брани.

– Будьте сдержанны, барон, дайте этому юноше сказать хоть что-то в свое оправдание, – оборвал герцог. – Мы уже слышали рассказ вашего племянника про наглых разбойников, которые ни во что не ставят знатность рода и позволяют отпускать непристойные шутки в адрес уважаемых воинов. Теперь пусть эти разбойники расскажут нам свою версию произошедшего.

– Я Олег, сын новгородского боярина Никифора Мстиславовича, – громко, чтобы дошло до всех, даже до заворчавших собак у ног Бернанда, прокричал юноша. – И по знатности рода не уступаю многим здесь присутствующим, а по богатству, может быть, только самому герцогу, и имею право не только голоса, но и вызова на божий суд любого обидчика.

У присутствующих пооткрывались рты, и даже граф де Сатиньон по-другому взглянул на своего телохранителя. Казалось, один герцог ничему не удивлялся.

– Я командир отряда телохранителей графа де Сатиньона и командовал своими людьми в трактире, так что если кого-то наказывать, то только меня, потому что мои люди лишь выполняли приказы. Но сначала я прошу слова, чтобы прояснить, как мне кажется, не вполне правильное мнение по поводу случившегося.

Полнейшая тишина в зале и отсутствие каких-либо выкриков вселили в Олега уверенность, и он продолжил:

– Я со своими людьми завтракал в трактире, когда люди барона Гваллы вошли и, не успев сесть, стали задирать всех окружающих, включая нас. Мои товарищи долго сдерживались и лишь отвечали шутками, пока те не выхватили мечи и не бросились на нас.

– А стражники мои чем вас так задели? –  перебил Олега герцог. – Тоже оскорблениями?

– Нет, ваша светлость. Стражники прибыли вскоре после драки. Они о чем-то переговорили с людьми барона, выпустили их из трактира, а нам приказали сдать оружие.

– Так сдали бы, и все проблемы.

– Мы телохранители графа и сдать оружие можем только ему. Это мы и попытались объяснить стражникам, но они атаковали нас, и нам пришлось защищаться.

– Да, если бы так все защищались, то Эвре до сих пор, наверное, стоял бы, – глядя на краснеющего и раздувавшего щеки барона, многозначительно произнес герцог.

Эти слова вывели Гваллу из себя, и он начал снова орать на весь зал, обвиняя всех в заговоре, лжи и лицемерии. Так могло долго продолжаться, но на середине слова герцог снова его прервал:

– Введите в зал хозяина трактира.

По залу прошел ропот и волна возмущения, но скрытно. Многие боялись попасть в немилость к Бернанду. Дверь открылась, и в зал ввели трактирщика на дрожащих полусогнутых ногах. Казалось, от страха он прямо сейчас умрет, и никто от него ничего не узнает.

– Отвечай на вопросы и говори только правду. Можешь не бояться, никто здесь тебе ничего плохого не сделает, – произнес герцог.

– Ты знаешь этих людей? –  указал граф на Олега и его команду.

– Да, ваша светлость! –  стоя на коленях, проговорил трактирщик. – Утром были у меня в трактире, ели, пили, веселились.

– А из-за чего началась драка?

– Их стали задирать люди барона Гваллы, ваша светлость, – все больше заикаясь и порой переходя на всхлипывание, продолжал трактирщик. – А после выхватили мечи и бросились на них.

Услышав эти слова, Олег расслабился и еле заметно улыбнулся уголком губ. Барон же опять начал что-то орать, доведя трактирщика до полуобморочного состояния. Никто в зале не заметил, как сжался Дед, глядя на все происходящее. Он давно знал барона и ничего, кроме злости и желания его убить, сейчас не испытывал.

– Я вызываю барона Гваллу на поединок чести! –  громко прокричал наставник телохранителей.

Слова Деда прозвучали как гром среди ясного неба.

Отказ означал одно: признание себя неправым и бесчестье до конца жизни. Такого тот позволить себе не мог, на вызов нужно было отвечать.

– Я принимаю вызов и вправе выставить вместо себя любого бойца! –  ответил барон.

Вперед тут же вышел его племянник.

– Я готов защитить честь нашей семьи, – торжественно произнес он и посмотрел на Деда.

Не успел тот ответить на вызов, как шаг вперед сделал Олег.

– Я буду представлять нашу сторону, – с убийственным спокойствием произнес он.

Дед дернулся было вперед, но слова уже все были сказаны, и теперь говорить должны были мечи.

– Так тому и быть, – прогремел герцог.

– Бой будем проводить до смерти, – прорычал племянник барона, чувствуя за собой силу и надеясь быстро победить.

Схватка в трактире ничему его не научила. Он считал ее лишь случайным результатом из-за численного перевеса противника.

Столы отодвинули в стороны. Присутствующие разошлись и встали вдоль стен. Лишь самые знатные продолжали восседать на лавках рядом с герцогом. Слуги очертили большой круг и вынесли два щита. Противники разделись до пояса, сняли все, что может помешать в поединке, включая ножны, и остались с одними мечами.

– Взять по щиту и войти в круг, – скомандовал Бернанд. – Вы участвуете в божьем поединке и имеете право только на два щита. Оказывать какую-либо помощь бойцам запрещаю. Бой будет закончен только после смерти одного из воинов.

Племянник барона взял щит и шагнул в центр. Телосложением и физической мощью он превосходил Олега. Он был выше на голову, мощнее и ни на миг не сомневался в исходе поединка. Олег вступил в круг, презрительно посмотрев на слугу со щитом. Многие закачали головами, не одобряя такой самоуверенности. В зале пошел гул. Все обсуждали достоинства и недостатки бойцов, делали ставки на чью-либо победу, вспоминали, что Олег целый день провел в бою и наверняка устал, а племянник успел отдохнуть после короткой стычки. Не забывали обсудить и наличие щита у одного и отсутствие его у другого. Все склонялись к тому, что телохранитель графа де Сатиньона сегодня будет убит.

– Начали, – скомандовал герцог.

В зале стало тихо. Олег стоял, широко расставив ноги, держа меч двумя руками. Тихое перешептывание пронеслось за спиной. Племянник барона скривился в усмешке, поднял щит и двинулся вперед. Без какой-либо разведки и осторожности он взмахнул мечом и широким рубящим ударом мощно рассек воздух в месте, где мгновение назад находился его противник. Олег, поднырнув под бьющую руку, кувырнулся вперед и рубанул мечом наотмашь назад, чуть ниже коленей противника. Зал взорвался диким криком. Все с ужасом наблюдали, как племянник барона медленно заваливается на пол, а из его отрубленной ноги мощными толчками вырываются сгустки крови. Олег встал, спокойно подошел к противнику и вонзил меч ему в грудь.

Зал замер. Никто не ожидал такого короткого поединка. Не понимали, как столь опытного бойца победил какой-то мальчишка.

– Исход поединка считаю правильным и запрещаю кровную месть, – громко, чтобы слышали все, огласил свой вердикт герцог Бернанд Датчанин.

Барон в бессильной злобе, проклиная все и вся, выскочил из зала. А товарищи Олега бросились поздравлять своего командира.

– Унести тело и убрать зал, – распорядился герцог. – Граф де Сатиньон, забирайте своих воинов и накажите их своей властью. И не забудьте уплатить казне штраф за разгромленный трактир и покалеченную стражу. Мой казначей сообщит вам сумму. А сейчас всех прошу пройти в другой зал, и закончим наше собрание, касающееся дальнейшей судьбы государства, а то здесь слишком разит свежей кровью.

Глава 18

На центральной площади перед замком герцога Бернанда Датчанина собрался весь город. В ожидании короля Франции народ скинул с себя серые одежды, и площадь запестрила праздничными цветами. Флаги с гербами Нормандии и Франции украшали собой высокие крыши.

Посреди площади стоял большой деревянный трон, подбитый ярко-синей парчой с тремя золотыми лилиями – гербом короля. Справа и слева от трона стояли герцог и вся знать небольшого Нормандского герцогства. Мужчины в праздничных доспехах, красивых, но непригодных для настоящей битвы, словно петухи, бравировали друг перед другом. Рукояти небольших мечей переливались драгоценными камнями, а отделанные золотом нагрудные панцири слепили глаза, раздражая завистников и подавая повод судачить об их непомерной роскоши, которую лучше направить на войну с врагом. Свои шлемы, украшенные перьями невиданных птиц, они торжественно сжимали в руках и все время беспокойно переминались с ноги на ногу. Их жены, стоявшие позади, надели самые прекрасные платья и радовались возможности показать свою красоту простому народу и соперницам. Бархатные и парчовые котты зеленых и синих цветов, отделанные по краям золотой вышивкой, из-под которых виднелись белоснежные рукава нижних рубах-камиз, должны были ослеплять всех. Самые богатые и знатные были опоясаны золотистыми тоненькими поясками, с которых свисали великолепной работы кошели. Столько богатства, роскоши и красоты Олег не видел в этих землях еще ни разу. На Руси тоже любили покрасоваться, мужчины обычно принимали почетных гостей в дорогих шубах, невзирая на время года и погоду за порогом.

После поединка прошло не много времени. Телохранители графа были наказаны и никуда не выходили из помещения, выделенного им под отдых. Они спокойно залечивали немногочисленные раны и набирались сил. Лекарь с миловидными девушками-помощницами постоянно следили за состоянием бойцов, врачевали, делали перевязки. Большинство повреждений были поверхностны и не требовали пристального внимания, но рана Хорда начала гноиться, поэтому костоправу пришлось вскрыть ее, обработать и зашить заново. Парень выглядел хуже всех, но держался молодцом.

Из телохранителей только Дед постоянно находился рядом с графом, запрещая остальным появляться на глаза. От скуки воины были готовы лезть на стенку, сильно чесались кулаки, привыкшие к каждодневным тренировкам и поединкам.

Решение, что необходимо заключить мирные соглашения с Людовиком, приняли практически мгновенно. Основной противник мира, барон Гвалла, покинул двор сразу после победы Олега, а его сторонники быстро сменили сторону, и письмо с прошением было подписано и отправлено с гонцом к королю. Так телохранитель графа, не желая того, сослужил хорошую службу герцогу. Положительный ответ от Людовика пришел через несколько дней, и теперь все ожидали его приезда, в надежде урвать хоть что-нибудь с королевского стола.

На площади рядом с графом позволили находиться только Деду и Олегу, а также мелькавшему сзади Эрику, выполнявшему роль посыльного, на случай непредвиденных обстоятельств. Все остальные находились в комнате и были готовы прибыть по первой же команде либо убыть сразу после встречи почетного гостя. Дед заранее предупредил об этом, и все было к этому готово.

Неожиданно послышались звуки многочисленных горнов, и на площадь, окруженные огромной стаей больших охотничьих собак, въехали всадники.

– Дед, где же король, где Людовик? –  с детским нетерпением, переминаясь с ноги на ногу, одними губами прошептал Олег.

– Заткнись и смотри по сторонам! –  шикнул Дед. – Все сам увидишь, потерпи немного.

Всадники соскочили с лошадей, которых тут же увели выбежавшие из толпы конюхи, и стали внимательно вглядываться в толпу, образуя широкий круг. Взгляды были очень колючими, руки лежали на рукоятях мечей в ожидании любого подвоха со стороны.

Король показался стремительно. В обычной охотничьей одежде, на прекрасном черном скакуне и с соколом на руке он въехал в образованный его людьми круг и самостоятельно соскочил с коня.

– Дед, а чего они так опасаются-то? –  не унимался юноша, впервые присутствовавший на такой торжественной и богато обставленной встрече.

– Мести, мести они опасаются! –  так же шепотом, наклонившись поближе к уху Олега, но продолжая смотреть на толпу, ответил Дед. – На таких же мирных переговорах был подло убит герцог Нормандии Вильгельм, отец малолетнего Ричарда. Правда, тогда организатором был граф Арнульф Фландрский, но переговоры были инициированы королем, и поговаривают, что все произошло с его подсказки.

Герцог приблизился к Людовику и, остановившись, преклонил колено. Люди на площади, как по мановению чьей-то властной руки, так же стали на колени в смиренном поклоне. Одни телохранители продолжали стоять так, будто ничего не происходило, а то, что было вокруг, их не касалось. Король подошел к герцогу, протянул ему руку и с надменным видом стал озираться, разглядывая площадь и собравшихся на ней. Поцеловав перстни на руке Людовика, герцог поднялся, а с ним поднялась и вся толпа. Король медленно и величественно пошел к трону и уселся на синюю бархатную подушечку, отделанную по краям золотыми нитками. Она стоила целое состояние, никак не меньше. Телохранители короля тут же встали за троном, образовав свободный проход. Герцог склонил голову в смиренном поклоне и стал о чем-то шептать королю, а на площади началось представление.

Шуты, скоморохи, акробаты – все демонстрировали свое мастерство на потеху публике, пока нормандские дворяне, слетевшиеся как мухи на мед, облепили короля и по очереди выказывали свое почтение и лживую верность.

– Рот закрой, – сердито бросил Дед.

Олег смущенно опустил голову, поняв, что забыл, зачем он здесь.

Король Франции неожиданно поднялся. Его телохранители тут же напряглись и подались вперед. Людовик взял под руку Бернанда и тронулся в сторону замка, за ним последовала и вся его свита.

– Пойдем, сегодня мы больше не нужны, – проворчал Дед, явно недовольный происходящим.

– Но граф отправился вместе с королем, – схватив его за плечо, попытался возразить Олег.

– Сам вижу, не слепой, только теперь там нам не место! –  уныло зашаркав ногами в противоположном направлении, процедил хмурый наставник. – Завтра рано утром выезжаем домой, война закончилась.

Глава 19

На следующий день, пока гости и весь нормандский двор еще спали после долгого застолья, перешедшего в великую пьянку, граф, окруженный телохранителями, выехал из города. Договор был подписан, но де Сатиньон понимал, что мир, скорее всего, долго не продлится. Зато появилось время, которое позволит подготовиться к войне. Время, которого всегда так не хватает. А там, глядишь, Испания нападет на Францию или еще что-нибудь…

День был прекрасен, всю дорогу граф был погружен в свои мысли, а Дед, по обыкновению, не задавал вопросов, стараясь быть незаметным везде и при любых обстоятельствах. Телохранители расспрашивали Олега, что происходило накануне на площади, кто во что был одет, как выглядел король и что говорил. Но он лишь отмахивался и ехал молча, погруженный в свои мысли. День, несмотря на погоду, ему не нравился, что-то сильно на него давило, но понять, что именно, он не мог. На все вопросы приходилось отвечать Эрику, что, по-видимому, доставляло ему огромное удовольствие.

– Эрик, а как выглядели телохранители короля?

– Как самоуверенные ослы! –  слегка поворачиваясь в седле к спрашивавшему, со смехом проговорил Эрик.

Дед, неожиданно оказавшийся рядом, бросил недовольный взгляд на воинов.

– Если бы они захотели, то раскидали бы вас, как щенят.

Все замолчали, уставившись на Деда.

– Что, они настолько сильны? –  с вызовом в голосе, поглаживая рукоять гигантской секиры, притороченной к седлу, спросил Тор.

– Никогда не будьте самоуверенными! –  внимательно вглядываясь в лицо Олега, проговорил Дед. – Лучше переоценить противника, чем недооценить. Вы не должны быть напыщенными петухами, как те, что бросили вам вызов в таверне. Уверенный в себе воин, а тем более телохранитель, у которого есть обязательство перед его господином, скромен, тих, не задирист и никогда не лезет на рожон, но, если необходимо, не задумываясь, отдаст жизнь!

Из-за поворота появился дозорный, отправленный вперед подыскать место для отдыха.

– Недалеко есть отличная поляна, да и ручей бежит поблизости, – останавливая коня и переводя дыхание, проговорил он.

– Хорошо, делаем привал, – приподнимаясь в седле и внимательно оглядывая округу, отдал распоряжение Дед.

Настроение воинов тут же улучшилось. Возможность немного отдохнуть, и слезть с седел, да перекусить вызвала радость у всех, кроме Олега.

– Что случилось? –  направив к нему коня, спросил Дед.

Олег вздрогнул и обернулся.

– Не знаю, целый день не могу расслабиться, ничего не понимаю.

– Значит, что-то чувствуешь? –  с неподдельным интересом посмотрел на него наставник. – Прислушивайся к своим ощущениям. Они никогда не обманывают воина, просто мы не всегда правильно их понимаем.

Никаких команд телохранителям отдавать не пришлось. Трое ушли в негустой лесок и засели в секреты, охраняя бивак, а остальные, расседлав и стреножив лошадей, принялись готовить обед. Спустя некоторое время над небольшой поляной потянулся запах вареного мяса, сдобренного травами.

Граф, не обронивший за время пути ни слова, оценивающе всматривался в своих воинов, бросая взгляды то на одного, то на другого. После столкновения в таверне все раны были залечены, и люди пребывали в прекрасном настроении. Они разбрелись по поляне, немного дурачась на жарком солнышке, разминали спины после длительного сидения верхом.

– О чем задумался, Рене? –  Дед, оказавшийся за спиной своего господина, мягко присел рядом, ловя направление его взгляда.

Он редко позволял себе проявление чувств к де Сатиньону, хотя все понимали, что тот является ему чуть ли не сыном, но в минуты, когда рядом никого не было, позволял себе такую слабость.

– Как тебе сказать, друг мой, – задумчиво ответил граф. – Вроде бы все так, как должно было быть, да есть одна штука, которая не дает мне покоя. Понимаешь, перехитрил нас вчера немного Людовик. Он оказался куда умнее, чем мы могли предположить.

– Как перехитрил? –  слегка замотав головой из стороны в сторону, спросил Дед. – Мирный договор же подписан?

– Договор – да, и присягу молодого Ричарда, будущего правителя Нормандии, он принял, да только при условии, что молодой герцог отправится с ним во Францию и будет расти под его присмотром! –  тяжело выдыхая, проговорил де Сатиньон. – А еще он включил в этот договор Арнульфа Фландрского.

– Убийцу Вильгельма? –  вскочив с места, воскликнул Дед.

Телохранители все разом повернулись и внимательного посмотрели на наставника, впервые увидев его так неожиданно потерявшим контроль над собой.

– Не шуми, – успокаивающим тоном проговорил граф.

– Да ведь это не воспитание, а плен! –  не унимался Дед. – Да как Бернанд Датчанин принял такие условия?! Он же практически предал нас всех!

– Ему больше ничего не оставалось, как принять предложение короля, иначе нам не выстоять даже против объединенной армии с Арнульфом, не говоря уже о герцоге Орлеанском. Оказывается, состояние наших войск еще хуже, чем мы предполагали, намного хуже. Так что вот такие дела. Единственный положительный момент в том, что герцог Орлеанский, узнав, что король принял приглашение и едет в Руан, отступил из Эвре и повернул обратно.

– Побоялся, значит, выступать против Людовика, – присаживаясь обратно, улыбнулся Дед.

– Он далеко не дурак и понимает ситуацию, но зуб заимел и на короля, и на нас за большие бесполезные, как оказалось, потери.

На поляну выбежали дозорные и бросились к Деду. Телохранители подскочили, выхватывая оружие, и, закрывшись щитами, встали кругом, заслонив собой графа.

Из леса вышли три человека в кольчугах, в шлемах, с мечами и щитами. Все трое медленно шли на строй телохранителей, немного расслабленно, будто не обращая внимания на численный перевес противника.

– Всем внимание, – без выкриков, плавно, успокаивая воинов, проговорил Дед. – Эти трое не все, в лесу есть еще, и, скорее всего, их больше, чем нас, поэтому всем смотреть в оба и готовиться к бою.

Телохранители были не очень опытными тактиками, но бойцами себя уже показали, поэтому внимательно слушали командира, не отвлекаясь и сохраняя спокойствие.

– Эй, Дед, а ты неплохо натаскал своих щенков! –  прокричал один из воинов, стоявший посередине.

Голос был очень знаком, но из-за закрытого шлема виднелась только аккуратно подстриженная борода.

– Что тебе нужно, Гвалла? –  выйдя перед телохранителями, проговорил граф.

Меч он не достал, щита не было, а шлем мирно лежал на том месте, где он сидел и общался с Дедом. Граф был спокоен как никогда, и это вселяло в воинов уверенность в правоте и победе в любой ситуации.

Дед тут же понял, что происходит и чем грозит все происходящее.

«А у этого Олега хорошее чутье на неприятности, – подумал он. – Хороший из него получится предводитель, если доживет».

– Отдай мне своего телохранителя, и вы все уйдете отсюда живыми. Если нет, все здесь и поляжете. Это говорю вам я – барон Гвалла.

Телохранители зло зашипели и плотнее сдвинули щиты. Лишь острия их мечей блестели на солнце, предупреждая врага.

– Бернанд запретил кровную месть, – спокойно продолжил де Сатиньон, не собираясь идти на поводу у негодяя. – Он признал поединок честным, барон. Очередного я не допущу. У меня и так мало людей.

– А поединка и не будет, – громко смеясь и поглядывая по сторонам, взревел барон. – Я просто сниму с него его поганую шкуру, отрежу язык и выколю глаза, а потом подвешу за ноги на том дереве. Он посмел поднять меч на моего родственника, оскорбив меня, и, пока я не смою оскорбление его поганой кровью, не успокоюсь.

– Гвалла, предлагаю тебе уйти с миром, и тогда герцог не узнает, что ты нарушил его приказ, даю слово. Своего телохранителя я тебе не отдам ни по-хорошему, ни тем более по-плохому. Поверь, мои воины очень умелые и, перед тем как умереть, заберут много жизней твоих слуг.

– Так я и думал. Что ж, замечательно, значит, я смогу, наконец, съесть печень твоего старого пса, Деда! Заодно и тебе отплачу за все те оскорбления, что ты нанес мне и моему роду! –  зло проскрипел барон. – Ты трус, де Сатиньон, трус, который боится сражаться с французами. Ты продался им и герцог тоже, но ничего, скоро все будут слушать меня, и я возглавлю победоносное шествие нормандской армии!

На поляну со всех сторон вышли вооруженные люди, окружив графа с телохранителями. Все они мало напоминали воинов. Кольчуги отсутствовали, шлемы были кожаные с небольшими металлическими пластинами, в руках большинство держали только топоры да простые деревянные щиты без железного сердечника, лишь по краю обитые тонкой железной полосой. Они были кто в чем, да и особо выделявшихся физической мощью не наблюдалось. Все говорило о том, что в своей массе это, скорее всего, либо разбойники, либо наспех собранные наемники, у которых за душой ничего нет. Их воинские навыки вызывали большие сомнения. Однако их численный перевес был явным. Дед насчитал тридцать человек, не считая барона с двумя его сподвижниками, и чертыхнулся. Расклад сил был в пользу барона, с какой стороны ни посмотри.

Сам барон и его подручные выглядели внушительно. Все выше среднего роста, широкие в плечах, одетые в длинные кольчуги до колен, железные шлемы с кольчужными воротами и масками. Они держали отменной работы мечи и хорошего качества щиты.

– Ну что, коленки еще не дрожат? –  сделав шаг вперед, заржал барон. – Сейчас мы вас выпотрошим, как селедку.

– Барон, а у тебя коленки не задрожат вместе с этими двумя сразиться против меня одного? –  Из плотного строя телохранителей вышел Олег и двинулся навстречу Гвалле.

Такой грации в движениях ученика Дед еще не замечал – тот двигался плавным кошачьим шагом, походя на большого лесного кота, который вышел на охоту и вот-вот полакомится толстой куропаткой. Меч из темной дамасской стали плавно описывал круги, поглощая солнечные лучи. Щит небрежно свисал с расслабленной руки – казалось, еще мгновение, и он просто свалится.

Все замерли, ожидая, что ответит барон. Не принять такое предложение значило опозориться перед своими воинами до конца своих дней, замарать потомков. А принимать вызов, памятуя, как легко разделался Олег с неплохим воином, племянником, было страшновато.

Гвалла двинулся на Олега, закрывшись щитом и вытянув вперед меч. Двое его сподвижников стали обходить Олега с разных сторон.

Телохранители медленно отходили назад, не разрывая строй, выходя из окружения, пока наемники были увлечены поединком, и перестроились в две плотные шеренги, которые возглавили и Дед, и граф.

В тишине по-другому потянулось липкое время, обволакивая все вокруг, заставляя людей медлить и нагнетая напряжение. Противники молча стояли и смотрели друг на друга. Олег ждал, готовый напасть в любую секунду, но ждал действий врага. Первым не вытерпел барон. Не выдержав, он бросился в атаку. Его движения были неплохо подготовлены, довольно быстры, но не таили в себе никакой неожиданности не только для Олега, но и для любого из телохранителей. Вместо того чтобы защищаться и принять удар на щит, закрыв себе обзор и подвергаясь риску смерти от верной руки сподвижников Гваллы, он отбил удар мечом, продолжил его движение и, описав в воздухе широченную дугу, сблизился и пнул барона ногой. Тот не ожидал такого, но успел закрыться щитом. Однако пинок был сильным, и Гвалла, отскочив, столкнулся с не успевшим отойти в сторону подручным. Они оба покатились по земле, разбрасывая все оружие. Олег не стал дожидаться, пока противники поднимутся, а бросился в атаку на оставшегося воина. Удары мечом чередовались с ударами щитом, направления так резко менялись, что противник думал только об обороне, даже не помышляя о контрвыпадах. Все происходило настолько стремительно, что даже у Деда заблестели глаза от приятного удивления. Олег показывал не только то, чему его научили, а привносил в каждое движение какую-то свою грацию, тонкость, понятные лишь только ему одному. Он жил смертью, неся ее на острие меча. К моменту, когда барон, наконец, поднялся, его воин уже стоял на коленях без щита и с обрубком вместо руки, которая когда-то сжимала меч. Телохранитель графа стоял, направив клинок в горло врагу и все так же небрежно держал щит.

Лицо барона исказила гримаса ужаса. Казалось, на него смотрело воплощение всех прошлых страхов. По лицу врага, этого выскочки, лишившего его родственника и уважения при дворе, текла кровь, кровь только что поверженного подручного. На губах застыла зловещая улыбка, и теперь он искал себе следующую жертву. Предательский холодок пробежал по спине Гваллы. Сделав шаг назад, он вдруг завопил тонким, срывающимся на писк голосом, не похожим на голос зрелого мужчины:

– Убить его, убить их всех!

Тишину на поляне мгновенно разорвали десятки боевых кличей, и наемники бросились на телохранителей графа. Сразу несколько воинов устремились к Олегу. Де Сатиньон с Дедом ринулись к нему на помощь, а остальные приняли волну врагов на щиты и методично стали их уничтожать.

Граф сошелся в поединке с бароном. Дед с Олегом, прижавшись спиной к спине, сдерживали сразу шестерых. На другом конце поляны сражение больше напоминало бойню. Кто из сражавшихся был телохранителем, а кто воином барона – со стороны было непонятно. Пространство между деревьями наполнялось звоном стали и злобным рычанием. Создавалось впечатление, что столкнулись дикие звери, а не люди. Отчетливо было видно только Тора, который без щита, с одной секирой, образовал вокруг себя настоящий круг смерти, и все, кто в него попадал, тут же умирали.

Первая же яростная атака Олега закончилась гибелью нерасторопного наемника. Но оставшиеся пятеро оказались более опытными и, видя возможности противников, атаковали очень аккуратно.

Граф тоже успел себя проявить как опытный рубака. Гвалла был измазан собственной кровью от мелких порезов, а кольчуга на животе была разорвана. Порез оказался глубоким, и барон, захрипев, опустился на одно колено, опершись на меч.

– Воины, ко мне, – зарычал он, сплевывая сгусток крови в зеленую траву.

На выручку к нему рванули с десяток человек, и Эрику с Тором, взявшим на себя командование в отсутствие Деда с Олегом, стало полегче. Численного перевеса теперь не было. Хорошо подготовленные Дедом воины сражались спокойно и уверенно. Но не все так гладко складывалось на другой стороне поляны. Три воина стояли спиной к спине и отбивались от нападавших наемников Гваллы, которые окружили их плотным кольцом. Все больше и больше Олег с Дедом оттесняли израненного графа себе за спины, сражаясь вдвоем. Изможденный де Сатиньон, теряя силы вместе с кровью, сочащейся из многочисленных ран, постепенно оседал на землю.

Вдруг над поляной раздался дикий рык – рык, от которого даже у бывалого Деда пробежали мурашки по коже. Глаза Олега остекленели, его движения стали еще резче и быстрее. Озверев от запаха крови, многочисленности врагов и безвыходности, он бросился вперед с яростью, которой никогда в себе не подозревал. Она проснулась где-то в глубине его души и требовала немедленного выхода, свободы и упоения битвой. Пропустив очередной выпад противника мимо себя, Олег перешел в отчаянную атаку. Не особо заботясь о защите, он рубил, колол, уходил от удара одного противника, чтобы напасть на другого. Неожиданную передышку, которую подарил ему новгородец, Дед использовал сполна. Зарубив ближнего к себе воина, потрясенного преображением врага, верный сподвижник оттащил графа к дереву и встал к нему спиной, готовый умереть, но никого к нему не подпустить. Но, похоже, этого и не требовалось. Все силы наемников были брошены на уничтожение всего одного бойца.

Вокруг барона происходило нечто, чего опытный Дед не ожидал увидеть. Враги стояли стеной, защищая Гваллу и не помышляя нападать на Олега, а тот, отбросив изрубленный щит и схватив во вторую руку топор, – танцевал. По-другому то, что он творил, было не описать. Этому не мог научить никто. Входить в такое состояние могли только избранные Одином воины, и Дед к их числу не относился. Оружие мелькало на солнце, двигаясь будто бы отдельно от тела своего хозяина. Все действия были направлены на нападение. Никакой защиты, ничего лишнего – только напор и разящие удары, безумно точные, молниеносные и смертельные для врагов.

Попытавшемуся перейти в атаку наемнику Олег снес голову и следующим движением с размаху вогнал топор в плечо стоящему за ним барону. Тот застрял в грудине Гваллы, разрубив его практически пополам. В эту минуту сзади донесся победный клич телохранителей графа, и Тор с Эриком, рассеяв своих врагов, бросились на подмогу Деду с Олегом.

Увидев приближающихся, рассвирепевших от битвы и крови телохранителей, оставшиеся в живых наемники побросали оружие и бросились бежать в лес, крича что-то о воинах из преисподней и наводя друг на друга панический ужас.

Преследовать их никому не хотелось – сил у телохранителей графа к этому моменту почти не осталось. Картина, представившаяся Эрику и Тору с товарищами, заставила шевелиться волосы на их головах. Среди трупов людей барона, изрубленных, словно не человек, а дьявол искромсал их, стоял Олег, забрызганный кровью так, будто принял из нее ванну. Ошметки врагов вместе с рассеченной во многих местах кольчугой свисали с Олега. Казалось, что перед ними предстала недоделанная скульптура из камня, грубо обтесанная и выкрашенная в красный цвет. У ее ног стоял на коленях разрубленный пополам барон. Он не падал лишь благодаря рукояти топора, которая упиралась в землю и тем самым поддерживала тело. Посмотрев на своих людей, Олег улыбнулся и стал медленно заваливаться на бок. Тор успел подскочить к нему и подхватить друга на руки.

Глава 20

Путь домой занял больше времени, чем предполагалось. Тор с двумя телохранителями успел съездить обратно в Руан и нанял несколько подвод для раненых. В седлах остались всего четверо легкораненых бойцов, остальные продолжили путь на телегах. Дед ехал впереди рядом с первой, в которой лежал бледный как смерть граф. Но тот постоянно находился в сознании, и сомнений насчет его полного выздоровления не было. Остальные израненные воины тоже находились в сознании и все норовили сесть в седла, стесняясь, что их друзья едут рядом верхом. В последней повозке везли тех, кто уже не сможет подняться и встать с ними в один строй. Трое изрубленных телохранителей в последний раз двигались бок о бок со своими боевыми товарищами. За то короткое время, что они провели вместе, все привязались друг к другу, и смерть хотя бы одного казалась невероятной, а сразу троих…

«Теперь у нас десятка, а не тринадцать человек, как раньше», – думал Эрик, не отходивший от четвертой телеги, в которой везли Олега. Тот никак не хотел приходить в сознание. Промыв и перевязав его раны и не найдя смертельных, все обрадовались, но на второй день беспокойство стало нарастать. Дед, осмотрев Олега, заявил, что тот может умереть не от полученных ран, а от того, что затратил слишком много внутренних сил для победы.

– Дед, скажи мне, Олег будет жить? –  Плохое самочувствие и слабость не мешали графу размышлять и требовать прямых ответов на вопросы. – Я привык к смертям вокруг себя, не юли, скажи как есть!

– Да не знаю я! –  тяжело вздыхая и смотря куда-то вдаль, отвечал верный слуга. – Я очень часто видел, как после такой ярости и более сильные воины умирали. А он еще совсем мальчишка. И как он только смог войти в транс в столь юном возрасте, не понимаю. Мне кажется, если он выкарабкается в этот раз, то все равно в скором времени погибнет. Он живет смертью, а она не любит, когда с ней играют в такие шутки. Поразительно, но этот русич умеет убивать так, будто учился этому лет сорок, а ему еще нет и двадцати. Обычно путь таких воинов очень славен, но недолог. Уверен, о нем уже говорят у Одина на пиру и ждут его с нетерпением, а над ним кружит его валькирия, в любую минуту готовая проводить его туда.

– Хватит богохульничать, Дед, – заворчал, пытаясь повернуться в телеге на другой бок, граф. – Ты же христианин, но порой твои высказывания наводят меня на мысль, что ты так и остался поганым язычником.

– Этот мальчик опять спас нам всем жизнь, а мы даже не знаем, кто он и зачем здесь. Может, бог решил послать нам ангела-хранителя, а может, дьявола? –  вслух размышляя, сказал Дед.

– Всю жизнь я пытаюсь сделать так, чтобы наша земля процветала и жила в мире, при этом никогда не ухожу от битвы, если та неизбежна. А вокруг меня всегда черным вороном кружит смерть, забирающая моих слуг, друзей и оставляющая в живых меня. Зачем? Скажи, зачем, Дед? Ты столько прожил. Ответь мне.

Де Сатиньон приподнялся на локтях, пытаясь поймать взгляд слуги, но от слабости рухнул обратно на спину.

– Стой, кто такие? –  Посреди дороги стоял патруль из трех всадников с небольшими флажками на копьях. Гербы на них явно указывали, что люди графа, но, кто такие, Тор никак не мог разглядеть.

– Что, совсем очумели? Не видите, господин ваш едет! –  рассвирепев, прокричал Дед. – Скачите в замок, пусть все приготовят для встречи графа! Скажите лекарям, что он ранен, и готовьте погребальные костры. У нас есть те, кого нужно проводить в другой мир.

Один из патрульных умчался в замок, а двое других встали в охранение скорбной колонны…

…Проснувшись, Олег впервые за долгое время почувствовал желание встать с постели и пройтись по двору. Уже неделя, как он пребывал в сознании, но пока еще не вставал. Никто его не беспокоил, и Олег радовался неожиданному отдыху. Когда-то он мог позволить себе бездельничать неделями, а няньки исполняли все его желания. Конечно, он был единственным сыном, а после смерти матери отец вообще позволял ему все. Странное чувство. Как будто это все было не с ним или сейчас происходит все во сне. Ах, отец, как же это давно было! Интересно, ты сейчас, наблюдая за мной, видишь все это и гордишься своим сыном, так и не ставшим купцом? Человеком без роду и племени, воином, который просто ждет своего часа умереть..

Вчера приходил Дед, сказал, что я воин даже больше, чем он.

Эти слова очень поразили русича, тем более что последние воспоминания из боя обрывались, когда он убил первого противника. Наставник рассказывал, что Олег бился обеими руками, без щита и, по сути, в одиночку выиграл битву, разрубив барона и еще кучу его сподвижников. Такие слова вызвали смех у молодого русича, но серьезное выражение лица наставника не позволяло рассмеяться в полный голос.

– Ты берсерк, – задумчиво глядя в открытое окно, сказал Дед и вышел из зала.

Олег пытался вспомнить, что именно это означает. Вроде Хаген говорил что-то про непобедимых воинов, которых очень боятся на поле боя, но при чем здесь он? Его мысли нарушил шум со двора.

Раздававшийся звон стали не давал ему сосредоточиться на своих мыслях.

Олег попытался встать, ощутил сильное головокружение, но все же сделал первый шаг. Возле открытого окна стало полегче, свежий ветерок наполнял грудь теплым воздухом, и ему захотелось выйти.

Тор со щитом и своей любимой секирой отбивался от Эрика, Хорда и Руста. Получалось неплохо, но гигант никак не успевал перейти в контратаку. Из-за этого бой затягивался, а Тор выдохся и стал понемногу пропускать выпады товарищей. Еще две тройки крутились на другой стороне двора. Олег уже знал, что теперь их ровно десять, а совсем недавно было на три человека больше…

Он вышел во двор, держась за стены и щурясь от яркого солнца.

– Что, не лежится? –  Дед со стороны наблюдал за выполнением упражнений, постоянно что-то подсказывая.

– Устал бездельничать. Хочется что-то поделать, – продолжая следить за поединками, ответил юноша.

– Ты меч еще поднять не можешь, потерпи немного, – с укором покачал головой наставник.

– Эй, Тор, а ну-ка, напади на меня, – Олег поднял с земли тренировочный меч со щитом.

Товарищ по оружию не заставил себя уговаривать и, подскочив к другу, со всего размаху ударил секирой. Приняв удар на щит, Олег вдруг почувствовал, как все бешено завращалось вокруг, и оказался на земле.

Открыв глаза, он увидел склонившихся над ним телохранителей. Дед сидел рядом и хлестал его по щекам.

– Верно говорят: «Дали боги силы, а на ум времени не хватило», – сердито выговаривал он Тору.

– Так я что, он же сам сказал «нападай», я и напал, – оправдывался в ответ тот, виновато пожимая плечами.

– Ты что, не видишь, что он еще слаб? –  вклинился в разговор Эрик и шутя дал своему товарищу подзатыльник.

Олег слабо улыбнулся. Его занимала вся эта суета вокруг.

– Ладно, Дед, оставь его, видишь же, я живой, – пытаясь подняться, еле слышно проговорил русич. – Уговорил, посижу немного на солнышке и просто посмотрю, как остальные занимаются.

Спустя пару дней Олег все же взял в руки меч и понемногу стал делать упражнения, имитируя бой с противником – выполняя простейшие атакующие и защитные движения.

– Дед, как дела у нашего героя? –  У распахнутого окна, скрестив руки на груди, стоял де Сатиньон и смотрел, как упражняются его воины. – Смотрю, он уже взял в руки меч, видимо, раны действительно не столь тяжелы.

– Дней через десять уже будет полностью в строю, – ответил Дед, стоявший за спиной графа.

– Милорд, разрешите? –  В зал вошли члены совета графа и заняли места вокруг стола, ожидая разрешения сесть.

Слуги разлили по кубкам вино, поставили фрукты и незаметно скрылись, плотно прикрыв за собой створки деревянных дверей. Де Сатиньон опустился в кресло, и все молча последовали его примеру.

– Я собрал вас здесь, чтобы объявить о начале войны, – начал граф.

Все взволнованно переглянулись, не понимая, о чем идет речь, и бросая друг на друга удивленные взгляды.

– Вы не ослышались, господа, началась война! –  Де Сатиньон на мгновение замолчал и посмотрел в окно, прислушиваясь к доносившимся со двора радостным воплям телохранителей, у которых, видимо, получилось новое упражнение, так тщательно придуманное Дедом. – Топота копыт вражеских всадников еще не слышно, да и звон оружия пока что наш, но все впереди.

– Милорд, хватит говорить загадками, ответьте, что происходит! –  не выдержал начальник стражи замка – Дюк.

– Мирный договор, подписанный с королем Франции, – это лишь отсрочка. Он дал нам время подготовиться к войне, – с укором глядя на нетерпеливого начальника стражи, ответил де Сатиньон. – Вы знаете не все, что там произошло. То, что король забрал на воспитание Ричарда, известно уже всем. Но теперь я могу сказать, что сразу после отъезда Людовика Бернанд отправил корабль к нашим союзникам с просьбой о помощи. Корабли викингов прибудут, как только сойдет последний снег, а пока нам необходимо сделать все, чтобы приготовиться к неизбежному. Итак, первый, и самый важный, вопрос – к казначею. Что у нас с золотом?

За столом заерзал ссутуленный старичок с крючковатым носом и красными от усталости глазами. Он привстал, но небольшой рост не позволил ему возвышаться над присутствующими.

– Золота, конечно, уже не так много, как раньше, когда подвалы им регулярно заполнял ваш отец. Но еще кое-что есть. Налоги уже собраны, пошлина герцогу уплачена, так что с этим у нас пока все в порядке. Но боюсь, что большая война разорит нас.

– Боюсь, нам уже ничего и не надо будет после, – вздохнув, ответил граф и кивком разрешил старику присесть. – Харальд, а что с войсками?

– Подготовлено шесть сотен человек, но их мастерство оставляет желать лучшего, – не вставая, ответил тот, – не хватает наставников…

– Замковую стражу в оборот пустил? –  перебил граф.

– Да, по возможности обучаем всех свободных от караула людей, – сбившись, начал запинаться воин.

– Хорошо. Дед, тебе поручаю подготовку легкой конницы, – не отводя задумчивого взгляда от окна, едва слышно прошептал де Сатиньон.

– Не понял! –  вскинул брови тот. – А откуда мы ее возьмем?

– Не перебивай, я еще не закончил! –  вдруг резко и громко скомандовал граф и обвел присутствующих пронзительным взглядом. – Харальд, отберешь из своих воинов сотню лучших, кто умеет ездить верхом, и передашь Деду. С этого дня это стратегический резерв и ударная сила в моем войске. Командовать ею будет Олег, а всех телохранителей назначить десятниками. Верхом они ездить умеют превосходно, а в бою лучшие, так что их авторитет среди остальных непререкаем, а дальше, Дед, я думаю, ты справишься.

– Но как же охрана и… –  попытался возразить наставник, неуверенно приподнимаясь со своего места.

– Нет больше охраны, мой друг, есть те, кто воюет за меня и против, готовь их. Это не обсуждается. Дюк, как обстоит дело с оружием и доспехами?

– Создан небольшой запас. Но мы еще никого не вооружали из тех, кто есть сейчас.

– Качество проверяешь лично?

– Да, ваша светлость.

– Если будет необходимо, доставь сюда дополнительно кузнецов. Возьмешь у казначея денег и обеспечишь их всем необходимым.

– Да, милорд, – все, что смог произнести начальник стражи, предчувствуя тяготы всех ожидающих впереди дел.

– Значит, так! –  Де Сатиньон встал и прошелся вокруг стола, сложив руки на груди. – Дед, конница должна иметь щиты, копья, мечи и обязательно луки с полными колчанами стрел. В Византийской империи есть такой вид войск – легкая кавалерия. Она вклинивается на сложных участках и обстреливает врага из луков. Маневренность и подвижность позволяют им появляться в самых неожиданных местах, а при необходимости всадники спешиваются и представляют собой грозный пехотный резерв. Вот кого тебе предстоит подготовить, и я возлагаю большую надежду на них. Без чего-то нового нам французов не одолеть, уж слишком их много. Харальд, пехоты должно быть тысяча человек. Все в кольчугах, со щитами и мечами либо с секирами. У всех по паре коротких копий. И подготовлены они должны быть так, чтобы мне было не стыдно перед богом. Так что у тебя впереди уйма работы. Итак, господа, предстоит сделать еще очень много, а времени уже почти не осталось. За дело!

Глава 21

– Убей его, Олаф, давай же!

В огромном зале проходил поединок. Крышу подпирали столбы из толстенных деревьев. Толпа воинов вокруг дерущихся призывно орала, поддерживая обнаженных по пояс бойцов. Большое количество выпитого, запах пота и крови сражающихся, жадно вдыхаемый широкими ноздрями, доводили и молодых, и бывалых викингов до экстаза. Они ревели от восторга, порываясь войти в священный круг и принять участие в лихой драке. Свет от факелов отбрасывал на закопченные стены причудливые тени, более походившие на столь излюбленных ими морских драконов.

– Дочь моя, как ты думаешь, кто из этих рабов одержит победу? –  На высоком вырезанном из дерева троне возвышался огромный старый викинг с длинной рыжей бородой, заплетенной по краям в несколько косичек. Все лицо говорившего было изрезано шрамами, красноречивее всего говорящими о былых славных битвах.

Рядом с ним сидела красивая девушка в мужских одеждах и с большим ножом за поясом.

– Не знаю, отец, – ее шелковистые светлые волосы волной перекатились по плечам, когда она повернула к викингу свое восторженное милое личико с еще по-детски вздернутым носиком. – Мне кажется, оба очень искусно владеют оружием, но я победила бы любого из них, а может, и обоих сразу, – хитро прищурившись, ответила она и снова перевела свой взгляд на бойцов.

«Боги, как же она похожа на свою мать», – подумал викинг, поглаживая бороду.

Толпа ахнула, его мысли вернулись к поединку. У одного из воинов появилось широкое рассечение на груди, из которого обильно текла кровь.

Рабы, веселившие толпу, были не из простых крестьян, которых последнее время в большом количестве привозили с земель, находившихся далеко на юге, и которые редко переживали свою первую зиму в суровом краю викингов. Это были северяне, воины, захваченные в плен в последней битве с соседями. Они принесли клятву верности конунгу, и им позволили носить меч, но воспользоваться им они могли лишь по приказу господина. Сегодня, для потехи уважаемых гостей и во славу Одина, им позволили убить друг друга.

Душа славно погибшего сможет отправиться в Валгаллу, а победитель станет верным псом дочери конунга. Ему будет позволено жить рядом с ней и умереть за нее по первому приказу.

Раб, нанесший столь удачное рассечение, подначивал противника, пытаясь вывести его из себя, и заставил кинуться в безрассудную атаку. Он был не столь могуч, но очень подвижен и искуснее владел мечом.

– Ну так что, хоть кто-нибудь готов поспорить? Кто не побоится сделать ставку против моего слова? –  Конунг сделал грозное лицо, но его глаза – глаза разного цвета – улыбались, и это видели его гости и воины, которые не понаслышке знали, каков он в гневе, а когда просто раззадоривает.

Гостей и хозяина разделял большой очаг, устроенный прямо на полу посреди зала. Пара молодых девиц-рабынь, сидевших у ног конунга, подбрасывали свежие дрова и следили за тем, чтобы огромный золотой кубок, привезенный из очередного успешного похода, был полон.

– Я принимаю твою ставку, – ближний из гостей викинг встал и показал мешочек с монетами.

– Сигрид, мой верный друг, хоть ты не боишься возразить вождю.

Конунг Сальгард-младший, по прозвищу Длинная Борода, был великим воином. Его уважали и боялись. Отправившись в свое первое самостоятельное плавание, он вернулся из похода с очень богатой наживой. На награбленное золото он сумел построить три корабля и нанять превосходных бойцов, которые после такой победы были готовы идти ради него на все. Сигрид не был рядом с ним с самого начала, но, присоединившись позже, сразу же стал его правой рукой и ближайшим соратником.

Казалось, удача поселилась на кораблях Сальгарда, – раз за разом он возвращался с большой добычей, а воины несли незначительные потери. Ближайшие соседи стали сватать дочерей, лишь бы заполучить такого союзника, но никому не давал согласия молодой вождь. Пока не встретил ее. Гунхильда была не первой красавицей в ближайших землях, да и нрав у нее был под стать хорошему воину. А уж язык – поострее меча, за что ее не очень жаловали мужчины. Да и кому нужна баба, позволяющая себе столь нахальные высказывания? Даже среди вольных викингов. Да и мечом владела не хуже и с охотой его применяла по случаю и без. Но было в ней что-то такое, ради чего Сальгард потратил год, чтобы заполучить ее. А спустя некоторое время после свадьбы по округе пронеслась радостная весть – Гунхильда беременна. Так и случилось самое огромное горе конунга. При родах молодая жена умерла, оставив Сальгарду девочку. Викинг был неутешен и, несмотря на раннее для похода время, собрал все свои корабли и ушел в дальние земли. Сальгарда-младшего не было три года. Доходившие слухи о его победах и поражениях были один нелепее другого, но когда он все же возвратился, то стал одним из богатейших и влиятельнейших конунгов побережья. Немногие воины, вернувшиеся с ним, были одарены золотом так, что по несколько лет не ходили в походы, пропивая и проедая свою долю. Все рассказывали красочные истории о том, как их вождь пытался найти смерть на поле боя, но она категорически не желала к нему идти. Его воины падали вокруг, а он оставался без единой царапины и, устав от обилия пролитой крови, вернулся домой.

На пороге его дома поджидал сюрприз в виде трехлетней дочери, которая стояла, уткнув ручки в бока и грозно смотря на отца. Громадный викинг подошел к ней, нагнулся пониже, чтоб посмотреть дочери в глаза, и бросил на нее самый грозный взгляд, на который был способен. Но девчонка не испугалась, а взяла отца за длинную бороду двумя ручонками, потянула за нее что есть силы и поцеловала, а потом, уткнувшись ему в могучую грудь, стала плакать. Великий и ужасный для врагов, вождь выпрямился, и на его глаза предательски навернулись слезы.

– Прости меня, доченька! –  Все, что смог выдавить он из себя.

С тех пор никто и никогда не относился к своей дочери с таким трепетом. Сальгард-младший уже никогда не женился и всю свою нерастраченную любовь дарил ей, а дочь его радовала так, как не каждый сын отца. Девчонка росла симпатичной – глазки голубенькие, фигурка точеная, но характер, унаследованный от матери, был усугублен вседозволенностью. Первое, что пошло не так, – это нежелание играть в куклы, страсть к мальчишеским забавам с драками, стычками и безумными поступками. Поначалу соседские парни терпели ее выходки и позволяли многое, но, как только она стала превосходить их во всем, девчонке стало сильно доставаться. Первая в беге до речки? Получи свою порцию тумаков от проигравших. Не побоялась залезть выше всех на гору? –  Внизу уже ждала хорошая трепка. Сопротивлялась девчонка отчаянно, но сила была не на ее стороне. Увидев, что шестилетняя дочь постоянно ходит с синяками, конунг забеспокоился и стал выспрашивать у всех вокруг, что происходит. Ему-то дочь ничего не говорила. Уткнется в бороду мордашкой, обнимет и сидит молча, а Сальгард и спросить ничего не может – дорога ему эта минута, сразу вспоминает жену.

Узнав, что дочь – отчаянный сорванец, какого еще и среди мальчишек поискать надо, конунг приставил к дочери одного из лучших ратников. Он обучал воинскому мастерству.

Наставник пытался образумить вождя, но тот ничего не хотел слышать.

– Если она будет владеть мечом хуже тебя, а стрелять из лука хуже меня, прикажу отрубить тебе обе руки! –  Все, что услышал в ответ на возражения верный конунгу воин.

Так у маленькой Эйнары началась другая жизнь.

Сил у девчонки было меньше, чем у сверстников-мальчишек, однако упорство внушало оптимизм. Новые занятия сорванцу очень понравились, и у нее стало неплохо получаться. Только владеть щитом ей никак не удавалось. Чего только не перепробовал ее наставник, но щит был не для девочки – слишком тяжел, неудобен и бесполезен. Наконец, один старый викинг, который частенько наблюдал за занятиями дочки своего господина, предложил попробовать работать двумя мечами сразу.

Как-то Сальгард вышел понаблюдать за успехами дочери и был приятно удивлен умением девочки стрелять из лука. Но, когда она взяла в руки сразу два тренировочных меча, рассмеялся во весь голос. Девочка тут же разозлилась и двинулась на отца. Конунгу ничего не оставалось, кроме как защищаться, выхватив клинок.

Во дворе завязался поединок, который тут же вывалили посмотреть зеваки в изрядном количестве.

Эйнара крутилась волчком. Сыпала удары градом, выбирая максимально неожиданные продолжения для своих атак, но, куда бы она ни била, везде встречал меч конунга. Он был намного больше и тяжелее, чем оружие дочери, но быстрее и проворнее. Эйнара стала задыхаться, темп ее атак снизился, и в какой-то момент отец, отразив очередной выпад, неожиданно скачком сблизился с ней, подхватил и стал кружить любимое чадо на руках, громко хохоча и прижимая ее к своей мощной груди. Девчонка-сорванец поначалу трепыхалась и билась, пытаясь вырваться, но потом притихла и прижалась к конунгу. Он был могучий, самый смелый и никогда не даст ее в обиду, жар его тела был родным и любимым.

– Я вижу, ты владеешь оружием лучше, чем многие мои воины, – наконец поставив дочь на землю, с хитрым прищуром удовлетворенно кивнул конунг и похвалил своего воина. – Продолжай упражнения с ней, и узнаешь, насколько я могу быть щедр и благодарен.

Эйнара светилась от счастья, словно солнце теперь в этом мире принадлежало только ей. Она смотрела в удаляющуюся спину отца, а в ее груди разрывался маленькими веселыми вспышками восторг, рождая желание заниматься еще больше, чтобы превзойти всех и стать лучшей.

С того момента воин, обучающий девочку, стал одним из самых желанных гостей в доме конунга и получал долю бо´льшую, чем остальные соратники, при дележе добычи.

На шестнадцатилетие Сальгард подарил любимому чаду позолоченную кольчугу тончайшей работы, привезенную из дальних южных стран, легкую, но по крепости не уступающую обычной, и два меча великолепной работы – короткие, немного изогнутые, с резными рукоятями, украшенными драгоценными камнями. Ни один меч в северных землях не мог сравниться по красоте с этими произведениями искусства. Увидев подарки, дочь бросилась отцу на шею и, расцеловав, тут же убежала опробовать обновку. С тех пор никто не видел, чтобы Эйнара когда-нибудь надевала женскую одежду – все время щеголяла в мужской, с мечами на бедрах, а под кожаной грубой работы курткой скрывалась от злого глаза защитница-кольчуга.

Через год Сальгард взял дочь в поход. Когда она впервые убила человека, несколько дней не могла прийти в себя. Казалось, жизнь потеряла смысл. Но спустя некоторое время молодая и очень похорошевшая девушка превратилась в свирепого воина. Валькирия, окруженная павшими викингами, спиной к спине с отцом разила врагов. Вся перемазанная кровью, с дьявольским блеском в глазах, она была смертельно прекрасна в эти мгновения – внушающая страх и уважение всем, кто ее окружал, и неизменно вызывающая любовь и гордость отца.

Сегодня ей исполнялось восемнадцать, и конунг устроил в ее честь поистине королевский праздник. Многие впервые обратили внимание, что девочка настолько созрела, что пора и замуж. Да только кому нужна такая строптивая? Так и сидели в смущении знатные викинги.

Раб с рассеченной грудью выдыхался, пропуская очередные уколы, которые понемногу откусывали от его тела жизнь. В какой-то момент он споткнулся и, чтобы не упасть, встал на колено, упершись мечом в землю. Его тускнеющий взгляд не выражал страха, лишь досаду, что он не смог продержаться чуть дольше, доставив конунгу побольше удовольствия боем.

– Один, я иду к тебе! –  закричал он, вскакивая с колен и подставляя свою широкую грудь под смертельный удар противника.

Одобрительный вопль сотен глоток зрителей проводил вырвавшуюся из раны в груди душу в последний путь.

– Как звать тебя, раб? –  довольно разглаживая усы и бороду, спросил Сальгард. Только что он выиграл пари, и это радовало его намного больше, чем само вознаграждение. Пусть его воины видят, что удача по-прежнему с ним.

– Мое имя не принесло мне славы раньше, конунг, – переполняясь гордостью за победу и встав на одно колено перед горящим очагом, ответил викинг. – Можешь называть меня, как хочешь, я с благодарностью приму любое имя и буду славить его под твоим гербом.

– Славный ответ славного воина, – кивнул Сальгард. – Дочь моя, как тебе этот раб?

– Я назову его Олаф, Олаф Рыжеволосый, – радостно прозвенел ее голос. Ее голубые глаза, в которых тонул весь мир, искрились восторгом от желания девушки получить своего первого воина как можно скорее.

Гости снова восторженно завопили, славя новое имя неплохо себя проявившего раба. Тот уже успел надеть простую кожаную куртку и, спрятав меч в обычные деревянные ножны, сел возле ног своей новой госпожи. Рабы часто становились свободными. Их отпускали за подвиги, совершенные ради господина, но что такое свобода по сравнению с возможностью служить Ей?! Этому божественному созданию.

– Так и быть, с этого мгновения ты верный телохранитель моей дочери, – объявил Сальгард. Он немного промедлил, задумчиво глядя куда-то вдаль, и добавил: – Сегодня я собрал вас всех не только для того, чтобы отметить день рождения моей девочки.

В зале мгновенно наступила тишина, и даже изрядно захмелевшие воины вернули осмысленное выражения на свирепые лица.

– Несколько дней назад ко мне приплыл гонец от наших братьев данов. Как только вскроется лед, они отправляются в большой поход в земли франков, на помощь нашим братьям, поселившимся там. Нам предлагают присоединиться к этому славному походу. Я решил принять предложение.

Сальгард снова внимательно посмотрел в глаза воинов. Со многими он пролил немало своей и чужой крови, был в многочисленных славных походах, кто-то присоединился недавно, но все они были готовы в одном порыве умереть за него. Это ощущение всегда грело его душу.

– Сегодня мы пьем и едим, веселимся и славим богов, а завтра начинаем готовиться в поход! –  С этими словами он хлопнул двумя руками по резным подлокотникам трона, и толпа воинов взревела от восторга, представляя, сколько богатства и славы ждет впереди.

– Поход возглавит конунг Харальд Синезубый, – дождавшись, пока толпа нашумится и немного успокоится, продолжил Сальгард. – За меня отправится мой верный друг Сигрид. Его знают и уважают все воины. Подчиняться будете ему как мне, а чтобы за вами приглядывать, я отдаю Сигриду в помощь свою дочь.

– А как же ты? –  не зная, радоваться или печалиться, схватив Сальгарда за руку и с беспокойством ловя его взгляд, воскликнула Эйнара.

– Я слишком стар, чтобы пускаться в такое путешествие, поэтому остаюсь дома, это мое решение! –  ответил викинг так, что возразить ни у кого не было желания. – Итак, сегодня празднуем, а завтра начинаем подготовку. Хочу увидеть готовыми к отплытию не менее трех десятков кораблей, полных воинов, битком набившихся в них.

Первое время после сказанного Эйнара сидела словно неживая. То, что сказал отец, никак не укладывалось в ее головке. По сути, она становилась вторым человеком в походе среди воинов отца. Но почему не плывет конунг? Ведь он не старый, да и… Столько вопросов, а ответов нет, да и вряд ли их кто-то даст.

На следующий день шум во дворе известил округу о начале подготовки к большому походу.

Глава 22

– Ну как? Впечатляет?

Посреди большого поля стояли мишени для стрельбы из лука, а мимо них скакали конные стрелки, постоянно очерчивая круги и выпуская рой стрел. Все цели уже были похожи на ежей, а лучники продолжали кружить, показывая свое мастерство зрителям – небольшой группе всадников на холме.

Весеннее солнце давно вступило в свои права, пригревая все сильнее и сильнее. Птицы день ото дня заливались звонкими трелями, радуясь наступлению тепла и все громче оглашая округу веселым щебетанием. Снег еще не сошел, но на поле, где проходило представление, копыта коней превратили его в грязную кашу. От воинов шел пар так же, как и от их быстроногих скакунов. Пот градом катился по спинам людей и бокам лошадей, несмотря на прохладный ветерок и отсутствие теплой одежды. Короткие кольчуги без рукавов были надеты поверх кожаных курток, а теплые плащи, подбитые мехом, как и конские попоны, убраны, чтобы не стеснять движение всадников.

– Ну так что? Как вам? –  с довольным видом спросил Дед, еле сдерживая своего коня, желающего принять участие в этой круговерти. – Они могут наступать и отходить в том же боевом порядке, преследовать отходящего врага или неожиданно появляться на фланге, а при необходимости спешиваться и представлять собой грозную пехоту.

– Вы прекрасно поработали за эту зиму, и уверен, что эти воины действительно лучшие, но я здесь совершенно по другому вопросу.

Говоривший был худощав, неопределенного возраста, с неопрятно торчавшей во все стороны скудной бородкой и землистым цветом лица. Его крючковатый нос смешно торчал из-под напяленного на голову капюшона и постоянно вздрагивал, когда всадник смешно хмыкал, кутаясь в подбитый мехом плащ.

– Мне поручено очень важное задание. Герцог прислал меня к вам для того, чтобы набрать для его исполнения лучших людей. Ваше представление впечатляет, но, граф, – всадник снова поежился и, хлюпнув носом, громко чихнул, заставив коня резко дернуться от неожиданности. – Простите, господа. Итак, граф, с вашего позволения я хотел бы отправиться в замок и все обсудить там за бокалом подогретого вина.

Дед, распинавшийся столько времени перед незваным гостем, недовольно нахмурился и стал что-то бубнить себе под нос. Всю зиму он готовил этих бойцов. Воины действительно достигли большого мастерства, как во владении оружием, так и в тактических нюансах в конном и пешем сражениях. Олег проявил себя настоящим командиром, быстро понял, что требует Дед. Мастерство русича так прогрессировало, что и Дед уже не всегда справлялся с его молниеносными атаками.

Группа наблюдателей легкой рысью поскакала к замку, в сторону сотни отправилась одинокая ворчащая фигура.

– Ну что, не томи, как мы? Произвели впечатление? –  Тор, как всегда, был нетерпелив и набросился на Деда с вопросами первым.

– Сейчас всем отрабатывать отход со стрельбой, – не удосужив ответом, рявкнул наставник. – Нужно довести этот элемент до совершенства, это наш самый большой козырь, и его нужно использовать полностью. Потом обед. После – Олег с десятниками к графу на совет, остальным отдыхать. И привести оружие и снаряжение в надлежащий вид, а то все в грязи, и на нем скоро мох появится.

Дед нервно одернул поводья лошади и направился вслед удалявшимся всадникам.

– Что-то ему не понравилось, вроде все неплохо было, – виновато прогундосил Тор, глядя на воинов. – Да и снаряжение с оружием в отменном состоянии. Каждый вечер все осматриваем. С этим у достойного воина всегда хорошо – кольчуга блестит, меч правлен и заточен, одежда чистая и сухая.

– Дело не в нас, – вступил в разговор Эрик. – Похоже, что-то намечается, и это не понравилось ему. Но, думаю, к вечеру уже все будет известно.

Всю осень Олег учился командовать сотней. Поначалу казалось, что это у него никогда не получится. Его приказы не доходили до всех, да и сам Олег плохо понимал, что от них хотят получить в итоге. И если бы не Дед с его упорством и грамотным подходом к делу, то точно ничего бы не вышло. Тот успевал везде! Он растолковывал десятникам, что они должны делать, следил, чтобы все всадники выполняли что требуется, а не то, что получается, успевал одновременно в нескольких местах. Вот кто должен командовать сотней, а не он, Олег. По вечерам Дед вызывал его к себе и объяснял, что именно он делает не так, и как это исправить. Беседы иногда перерастали в долгие споры, в которых Олег всегда проигрывал. Дед давил аргументированно и, казалось, знал все. Но с наступлением первых холодов новгородец стал замечать, что Дед все меньше вмешивается в управление всадниками, а те все четче выполняют команды Олега, дублируемые десятниками. Вскоре сотня стала двигаться как единое целое. Дед наблюдал за всем с небольшого удаления и разбирал маневры во время недолгих перерывов.

С первым снегом пришли новые задачи. Стрелять из лука умели все, на ходу получалось хуже. Это было более или менее поправимо. Но, когда Дед объяснил Олегу, чего тот должен добиться от воинов, Олег оробел и подумал, что опять не справится. Однако, рассказав о задуманном десятникам и начав командовать, увидел, что сотня, поняв задачу, выполняет все довольно неплохо. Несколько дней ушло на совершенствование движения по кругу, а потом воины приступили к одновременной с ездой стрельбе. Все было хорошо – и в цель попадали, и скорость была приличная, да вот только Дед не успокаивался и придумывал все новые упражнения. Помимо кругового движения и стрельбы, сотня должна была еще и продвигаться вперед или назад. Причем скорость должна была зависеть от скорости атаки либо бегства противника. Двигаться вперед еще получалось, позже маневр довели до совершенства. А вот задний ход не давался совсем – постоянно кто-то выпадал из строя, круг разрывался и вместо организованного кругового движения всадники сбивались в табун, растащить который было очень тяжело. Но дело постепенно продвигалось, и раз за разом сложный маневр стал удаваться. Осталось и его отшлифовать.

Завтра занятия будут пешие. Обычно Дед проводил их каждый третий день, и именно эти занятия обожали все без исключения воины Олега. Они привыкли биться пешими и получали от этого огромное удовольствие. Дед заставлял отрабатывать каждый элемент построения при бегстве врага и общем отступлении, при прорыве строя и обходном маневре противника, когда приходилось отбиваться, прикрывая спины товарищам, или резко атаковать по команде, устремляясь в моментальную атаку.

Как-то, в очередном вечернем споре, Дед обмолвился, что искусство сражаться организованным строем и умение подстраиваться под любое течение битвы помогло очень давно великой Римской империи покорить полмира. И при этом чаще всего римляне бились с врагом, который превосходил их численностью. Олег сначала не очень-то верил, но Дед и здесь нашел аргумент. На следующий день он собрал вокруг себя три десятки и долго что-то объяснял, а затем велел Олегу с остальными воинами атаковать. Тогда Дед проиграл, условно потеряв всех своих воинов, и был сам обезоружен Олегом в честном поединке. Но потерь, понесенных Олегом, хватило, чтобы переубедить и его. Чуть позже Олег понял, что от поражения его уберегло не до конца слаженное действие десяток под руководством Деда. Новый маневр требовал времени на отработку, но и неумеючи они сделали практически невозможное.

– Олег, что происходит? –  вполголоса спросил Тор.

В главном зале замка де Сатиньона за столом проходил небольшой совет. Все присутствовавшие были знакомы русичу. Исключение составлял один человек, который отталкивающе выглядел и постоянно позволял себе перебивать графа.

– Зачем нас сюда позвали? И что это за тип, по-хозяйски рассевшийся за столом? –  не унимался Тор.

– Да! Были телохранителями – знали все и про всех, а сейчас узнаем новости одними из последних! –  с сожалением вздохнул Эрик.

Споры за столом утихли, и все присутствующие повернулись в сторону воинов, стоявших вдоль стены.

– Господа, меня зовут Стилет, – незнакомец привстал и направился к десятникам. – Я здесь для того, чтобы отобрать себе несколько человек для выполнения важного поручения герцога Нормандского.

Его колючий взгляд пронизывал насквозь и заставлял нервно ерзать опытных бойцов. Стилет ходил от одного к другому и внимательно вглядывался в лица воинов.

– Кто из вас Олег? –  повернувшись спиной, спросил он и зашелся в кашле.

Олег сделал шаг вперед и посмотрел собеседнику в спину твердым взглядом. Почему-то ему казалось, что этот сухощавый и неприятного вида человек чувствует все происходящее и видит всех насквозь, даже стоя спиной. Стилет сразу не понравился Олегу, но расположение к нему графа говорило о многом, да и по привычке телохранителя заставляла держать эмоции и чувства при себе.

– Я поручаю вам, юноша, – выделив последнее слово интонацией и сразу давая понять кто есть кто, произнес посланник герцога. – Набрать два десятка воинов и быть готовыми завтра убыть со мной в Лион.

– В Лион? –  подались вперед все воины. – Да ведь это логово короля Франции, там полно его прихвостней! Нас схватят и повесят раньше, чем мы проедем ворота!

Воины недовольно перешептывались, искоса поглядывая на Олега. Решение все равно принимать ему. Они уже привыкли доверять молодому сотнику свои жизни. Его умение командовать, принимать решения и заботиться о людях устраивало всех, и ему отвечали уважением и почтением.

– Все, что вам необходимо сейчас знать, – так это то, что король объединился с Орлеанским и Арнульфом и готовит вторжение в Нормандию.

Удивленных взглядов не последовало. Все давно понимали, что они готовятся именно к этому. Но вслух об этом никто не говорил, и вот официальная новость поступила.

– Но есть небольшое препятствие, которое мешает им напасть на нас, – это малолетний герцог Ричард, который находится на воспитании у Людовика. У нас большие опасения, что в ближайшее время его хотят отравить или будет найден другой способ лишить его жизни, и тогда уже ничто не помешает французской армии вторгнуться в наши земли, – посланник герцога прошелся по залу, сложив длинные худые руки за спиной, и выдержал длинную паузу.

Все с нетерпением ждали продолжения, пояснений, но он неожиданно остановился:

– Это все.

– Как все? –  не поняли воины.

Все, кто сидел за столом, похоже, уже знали что и как и с молчанием наблюдали за происходящим, лишь изредка переглядываясь и вздыхая.

– Нам нужно выкрасть малолетнего Ричарда и привезти его в Руан! –  как будто про себя неожиданно пробормотал тихо Стилет.

Услышанное настолько ввело в ступор воинов Олега, что они пооткрывали рты.

– Да это смертельный приговор для всех, кто это попытается выполнить! –  не выдержал Тор.

– Вы правы, – спокойным голосом парировал Стилет. – Поэтому мне нужны лучшие. Непосредственное руководство буду осуществлять я, мне нужны помощники и исполнители. Такие, которых не знают при дворе. Именно поэтому остается здесь ваш наставник, – он многозначительно посмотрел на Деда и продолжил: – Главный критерий – быть готовыми отдать свои жизни, если понадобится, ну и, конечно же, воинское мастерство.

– Олег, – медленно произнес Дед. Голос стал глуше и мягче. Казалось, он прощается и пытается оттянуть миг расставания. – Надеюсь, ты понимаешь, что брать с собой всех десятников неразумно. Твоя сотня останется без руководства, поэтому сделай выбор воинов грамотно, не тащи всех подряд, подумай, кто действительно пригодится.

– Я уже определился, – голос Олега был спокоен, как будто он отбирал людей для выполнения очередного хитрого упражнения. Это спокойствие вселяло уверенность во всех присутствующих, кроме Деда. – Возьму с собой две десятки с их командирами, Эриком и Тором.

– Хороший выбор, – кивнул наставник. Он лучше всех понимал, что оттуда, куда уходят эти воины, живыми никто не вернется. А они даже еще не начали участвовать в битвах. Сколько же сил было затрачено, чтобы их всему научить! Да и привязался он к этим бесшабашным молодым ученикам, которые так сильно напоминали ему его самого в молодости.

– Готовь людей, Олег, – подвел черту посланник герцога. – Уходим завтра в ночь.

Глава 23

– Одну десятку оставим здесь, – Стилет всматривался в ночную даль, где еле заметно мерцали огни факелов. Если не знать, где находятся городские башни, то и не заметишь. – Помощь при отходе нам не помешает. Больше людей могут не пройти городские ворота, и стража всполошится.

До Лиона они добрались за четырнадцать дней. Двигались только по ночам, медленно и бесшумно, постоянно скрываясь в лесу. Кольчуги были хорошо промазаны свиным жиром и спрятаны под меховыми жилетками, полностью закрывавшими тело от случайных взглядов. Оружие убрано под плащами, что не вмещалось, приторочено к седлам и завернуто в грязные тряпки. Только луки с полными колчанами стрел и четкое построение при передвижении выдавали в путниках воинов. Дозорные были постоянно в разведке, чтобы отряд не наткнулся на прохожих или на встречные караваны. Тор с каждым днем все больше роптал и был недоволен всем предприятием, начиная с того, кто его возглавлял. Спать приходилось в лесу, костры разводить Стилет не разрешал – ели холодную пищу, взятую в замке, не заезжая на постоялые дворы. Славной битвой и не пахло – людей преследовал постоянный ночной холод, темень и утомительное безделье в светлое время суток.

«Да, до Лиона уже рукой подать», – подумал Олег, увидев вдали множество огней.

– Пусть твои люди устроят тут скрытый лагерь. Костры не жечь, следов никаких не оставлять. Мы в логове страшного зверя, и в наши планы не входит его пробуждение раньше времени из-за неловких действий, – изрек Стилет и отправился к своей лошади, мирно дремавшей возле старого засохшего дерева в темноте густого леса.

Все это время посланник герцога держался обособленно, ел один, ни с кем не разговаривал, на привалах заворачивался в плащ и засыпал практически мгновенно в середине лагеря, но в стороне от всех остальных. Он частенько шептался сам с собой, вызывая подозрения насчет своего умственного здоровья и тем более – способности вести за собой на смерть два десятка человек. Чаще всего он подходил к Олегу и коротко сообщал о дальнейших действиях, а тот уже доводил распоряжение до воинов. Такое обращение не могло не вызвать недовольство тех, кто рисковал жизнью. Четкого плана относительно похищения малолетнего герцога еще не было или был, но никого в него посвящать Стилет, похоже, не собирался, и если бы путешествие затянулось еще на несколько дней, то воины могли вызвать его на очень неприятный разговор. Не то чтобы они не хотели подчиняться – просто ощущали, что им необходимо чувствовать командира.

– Эрик! –  позвал Олег. – Мы завтра уходим, ты со своей десяткой остаешься здесь.

– Понял, Олег, можешь не продолжать. Все будет сделано. Вы только возвращайтесь побыстрее, а то мы тут околеем, не лето все-таки. Да, и захватите из лионских борделей пару девиц, парням поразвлечься. Ну и Ричарда там не забудьте.

По поляне прошел сдержанный смех.

На следующий день отряду всадников, поредевшему наполовину и вооруженному одними мечами, после очередного поворота неожиданно открылось широкое поле, а за ним – высокие стены и сторожевые башни города, на которых развевались синие флаги короля.

Отряд спокойно съехал с дороги и расположился небольшим лагерем прямо на поле, не боясь вызвать подозрение у проезжавших. Все эти дни тянулись попутные караваны с вооруженной до зубов охраной, превышающей нормандцев по численности. Телеги бедняков непрерывно что-то тащили в город, одинокие путники, весело приветствуя остановившихся на отдых, спешили к распахнутым настежь воротам.

– В Лионе предстоит грандиозный праздник, все желающие подзаработать сейчас стремятся туда! –  отвечая на немой вопрос Олега, промолвил Стилет. – Значит, так, – впервые обратился он сразу ко всем. – Тор, ты со своими воинами остаешься здесь и ждешь от меня и Олега вестей. Вперед пойдем мы с ним и еще одним человеком для связи. Когда мы найдем где остановиться, он вернется к вам. Вы должны попасть в город, не привлекая внимания. Заходить будете только в середине дня – тогда народу побольше, группами по два, самое большее – три человека. Хорошо, если через разные ворота. Повторяю, воин, который прибудет, скажет, где нас найти. Только при встрече не надо обниматься, будто давно не виделись. Мы все незнакомы и держаться должны соответственно.

– Да понятно все, не нуди, – проворчал Тор. – Знаешь, Стилет, чего мне хочется больше всего? Прихлопнуть тебя. Знал бы ты, как допек нас всех своим бубнением… Скажи, а твой меч хоть заточен или пользуешься женским кинжалом?

Воины громко рассмеялись, и Олегу пришлось шикнуть на них, хотя он и сам улыбнулся: шутка понравилась.

От группы отдыхающих отделилась тройка всадников и медленно вместе с плотно идущей, едущей и гомонящей толпой двинулась к воротам.

Толпа валила в город так, будто ворота решили закрыть и больше никогда не открывать. Все пытались успеть. Стражники на воротах особого интереса к простому люду не выказывали, другое дело – набитые всяким добром телеги. Их осматривали с особым рвением.

«Где есть чем поживиться, там и назойливые мухи», – подумалось Олегу. Стражники были раскормленные и неповоротливые. Они лоснились от сытости и очень важничали, выказывая свою значимость перед простолюдинами. Но при первом же взгляде опытному воину было понятно, что как противники они представляют угрозу только в очень большом количестве. Мечи на ремнях висели несуразно, часто слишком далеко, чтобы их было удобно выхватить первым же движением, кожаные куртки были заляпаны жиром, бляшки не сверкали. Все это просто кричало, что стражники кто угодно, но только не воины.

Ворота прошли без проблем. Как и предполагал Стилет, при большом наплыве народа стражники особого внимания на простых путников и всадников не обращали.

Нормандцы остановились в ближайшей корчме, в которой сдавались комнаты на втором этаже. Главное требование здесь было – близость к городским воротам, да чтобы народу было вокруг всякого побольше. Уличный сброд отлично скроет несколько незнакомцев. Временное пристанище воинов представляло собой серое строение с покосившейся крышей, трещиноватыми стенами и табличкой над входом, где был уродливо нарисован большой пес, грызущий кость. Название соответствующее: «Собачий приют».

Не успели нормандцы подойти ко входу, как толстая баба в грязном переднике, опередив их, вышла из дверей и бесцеремонно вылила помои прямо под ноги идущему чуть впереди Стилету.

– А тебя здесь уважают, – произнес Од, прыснув от смеха себе в бороду. Он был смышленым воином, но такой подготовки, как у телохранителей, не имел. Зато в шутках мог дать фору даже весельчаку Тору. Иногда Олегу казалось, что Тор именно за это и взял его себе в десятку. – Надеюсь, внутри на тебя кашу не вывалят? А то не хочу есть с твоей грязной куртки.

Стилет сверкнул глазами-угольками и, что-то процедив сквозь зубы, открыл дверь и вошел внутрь.

Изнутри помещение выглядело еще хуже, чем снаружи. Казалось, двухэтажный дом держится только за счет мусора, который подпирал его стены, а крыша не упала лишь потому, что пауки затянули ее паутиной. Пройдя в дальний угол, Стилет уселся за самый неприметный стол, покрытый мусором, старой едой и засохшими мухами, расположившись так, чтоб видеть зал и всех посетителей, а заодно держать под наблюдением входную дверь. Олег с Одом аккуратно убрали из-под лавки спящего посетителя и уселись рядом. Сейчас хотелось лишь одного – съесть что-нибудь горячее и лечь спать в теплом и сухом помещении.

– Од, выдвигаешься через северные ворота к Тору. Завтра он должен быть в городе, – начал отдавать распоряжения Стилет. – Когда сядет солнце, собираемся здесь.

Од коротко кивнул и, схватив с только что принесенного подноса корку черствого хлеба, быстро исчез за дверью.

Рядом со столом стояла та самая необъятная баба, что встретила их перед дверью. Она смотрела маслянистыми глазами на появившуюся в руках Стилета золотую монету и облизывалась как собака. Монетка покатилась по столу в ее направлении и тут же исчезла в грязных толстых пальцах.

– Нам нужно две комнаты, – не дожидаясь вопроса, начал Стилет. – И распорядись, чтобы принесли еды, самой лучшей, что здесь есть. – Его голос, привыкший только повелевать, выражал превосходство и пренебрежение ко всему, что его окружало.

– Господин желает что-нибудь еще? –  противным, совсем не женским басом, шепелявя и наполовину не выговаривая слова, спросила толстуха. – Может, помыться с дороги?

Только сейчас Олег обратил внимание на отсутствие у нее большинства передних зубов и небольшой рваный шрам на верхней губе. Видимо, жизнь не дарит этой бедняге радость, а может быть, и сама виновата – сказала что-нибудь не так и получила трепку, да кто их здесь разберет.

– Я желаю, чтобы меня не беспокоили до завтрашнего вечера. Если что-то понадобится, позову. А пока беги на кухню, а то слишком много болтаешь и мало делаешь! –  перебил размышления Олега Стилет.

Дождавшись, когда трактирная служанка отойдет, он посмотрел на Олега и продолжил как ни в чем не бывало:

– Сейчас спать. Завтра ближе к вечеру встречай своих людей. Утром можешь немного пройтись по городу, посмотреть улицы, и главное – начать ориентироваться в нем.

Глава 24

Весь следующий день Олег бродил по городу. В который уже раз он поражался величию здешних строений – все было каменное. Кровли домов покрывала черепица, а толщина городских стен поражала. Чувствовалось, что строить здесь умели. Да и не только строить. Народ, который постоянно воюет с викингами, волей-неволей научится хорошо сражаться. Да и города, наверное, такие построили лишь из-за этого. Удивляло другое. Во всем этом величии присутствовала серость, замкнутость. Темнота некоторых переулков даже в дневное время была зловещей. Везде было грязно и воняло отходами. И если бы не весеннее солнце, которое радовало глаз и приятно пекло спину через подбитый мехом черный плащ, настроение было бы таким же серым. Но Олег улыбался, казалось, сейчас он находится где-то в другом мире, где нет ничего плохого: ни смертей его родных, близких и друзей, ни заговоров, ни войны…

– Смотри куда прешь! –  Сильный толчок в плечо заставил Олега моментально вернуться в реальность. – Что стоишь, не видишь – воины идут.

Наглецом был не кто иной, как сам Тор, а с ним два товарища, которые, ехидно улыбнувшись, двинулись дальше, делая вид, что незнакомы со своим командиром. Они громко о чем-то переговаривались и смеялись собственным шуткам.

Больше Олег в городе никого из своих не встретил и, проголодавшись, решил вернуться в «Собачий приют».

За столами было полно народу, некоторые умудрились устроиться под ними, мирно посапывая в обнимку с пустыми кувшинами. Всем хотелось веселья, горожане получали его как умели. Кто-то играл в кости, кто-то просто пил, общаясь с приятелями, а кто-то спал. В дальнем углу Олег сразу заметил двух своих людей. Они делали вид, что ничего не замечают и просто наслаждаются выпивкой, хотя наслаждаться таким пойлом было невозможно. Один из них оглянулся и, едва заметно кивнув, отвернулся обратно.

Из угла напротив раздался взрыв смеха и посыпались довольные возгласы. Повернувшись, Олег вначале оторопел. Вокруг стола собралось большое количество разношерстного люда, который кричал, шумел и затихал на какие-то промежутки времени. Среди них новгородец увидел всех оставшихся воинов, а за столом сидел Тор, раздетый до пояса, и боролся на руках с каким-то верзилой, не уступавшим ему в габаритах. Из толпы слышались ободряющие возгласы. Посетители корчмы постепенно разделялись на две половины, болевшие за борцов. Судя по накалу страстей, соперники боролись уже не первый раз, и счет побед и поражений каждого был приблизительно одинаков. В этом поединке победу постепенно одерживал Тор, но, заметив Олега, неожиданно сдался, сказав, что устал и больше не будет продолжать. Толпа, болевшая за верзилу, дружно вскинула руки и начала чествовать победителя, заливая все и всех вокруг выигранной выпивкой.

Олег, слегка кивнув Тору, поднялся к себе в комнату. Стилет уже был там. Вскоре туда набились и остальные, сразу же стало тесновато.

– Итак, – начал свою речь Стилет, – все в сборе, и обошлось без происшествий. Это уже радует.

Впервые Олег увидел, что этот странный и очень неприятный человек улыбнулся, но улыбка эта была зловещей и скорее напоминала оскал волка, загнавшего свою добычу.

– Пока вы пробирались в город, я провел всю ночь и весь день под стенами городской тюрьмы, успел выяснить, где держат Ричарда, и встретился с его учителем.

– У Ричарда есть учитель? –  удивился Од.

– Ты не хочешь нас посвятить в происходящее? –  не выдержал Олег, нервно теребя рукоять меча. – Мы не будем слепыми котятами в твоих планах. Говори, что и как ты собрался делать, как будешь использовать нас, когда будем действовать. Детали можешь не объяснять, расскажешь отдельно каждому, кто за что отвечает, а общий план опиши. Мои воины должны понимать, за что идут на смерть!

Слова Олега, как раскаленный нож, резали самолюбие Стилета. Он был готов вспыхнуть и высказать этому мальчишке все, что думал о нем и о его мнении, но у Олега был очень весомый аргумент в виде дюжины свирепых воинов, которые полностью поддерживали командира.

– Я уже думал, как лучше это вам втолковать, – с трудом выдавливая слова и подавляя закипевшую ярость, начал оправдываться Стилет. – Просто выбирал время. Но раз вы так настаиваете, то слушайте.

Все ближе сдвинулись к человеку герцога и стали внимательно слушать. Свирепость в глазах сменилась детским любопытством, и это преображение почти развеселило Стилета.

«Какие же они глупцы, – подумал он. – Я еще отплачу вам за это унижение и издевательство надо мной».

– У Ричарда с самого рождения есть воспитатель – старый Осмунд. Он единственный, кто приехал вместе с воспитанником из Нормандии. Точнее, только его разрешил взять король. По сути – это единственная связь мальчика с внешним миром. Последнее время Ричард сильно болеет, и все поговаривают о его скорой кончине. Охраны возле него немного, и те, кто за ним присматривает, не отличаются особой ретивостью. Нам просто нужно выкрасть его ночью и тут же покинуть город. Вы должны поставить заслоны в случае погони и отрезать ее, сбив со следа.

Стилет внимательно посмотрел на присутствующих, оценивая их реакцию. Но воины, привыкшие молчаливо подчиняться, доверяя жизни мудрости вождей, продолжали молчать.

– Через пять дней в городе начинается праздник, – продолжал Стилет. – Поэтому сейчас так многолюдно, и через ворота в город легко попасть. Осмунд выведет мальчика во двор тюрьмы, предварительно подпоит стражников. Мы выведем его за пределы городской стены и скроемся в лесу. Вот и весь план. Но, чтобы он прошел гладко, необходимо подготовить очень много различных мелочей. Таких, например, как открытие ночью ворот, и так далее.

– А что, мне нравится план, – пробасил Тор, довольно похлопывая себя по мощным бедрам. – Приходим к городской тюрьме и говорим стражникам: «Эй, а у вас есть такой Ричард?» А они нам: «Конечно, есть, не заберете, а то он нам мешает спать?» Мы, конечно, забираем и маршем едем к воротам города, по дороге женщины забрасывают нас цветами. Такой план и я с Одом могли придумать еще до въезда в Лион. Тебя для этого к нам приставили?

Комната взорвалась смехом. Все насмешливо смотрели, как Стилет играет желваками на скулах и яростно метает молнии из глаз.

– А почему бы просто не отправиться к королю? –  продолжил издеваться Тор.

На Стилета стало страшно смотреть, что еще больше веселило нормандцев. Волны ярости накатывали на него одна за другой, лицо побагровело, слова стали застревать в горле, слушателей достигали только отдельные нечленораздельные звуки.

– А ну тихо всем! –  рявкнул Олег на разошедшихся воинов, сдержанно улыбаясь и внутренне веселясь вместе со всеми. – Продолжай, Стилет, мы все тебя внимательно слушаем.

Сделав несколько вдохов и выдохов, вернув привычное самообладание, Стилет успокоился и продолжал:

– Итак, сейчас я скажу, кому и что нужно будет делать, а вы слушайте внимательно и не перебивайте своими никчемными высказываниями и дурацкими репликами. От того, как это будет сделано, зависит, все ли у нас удастся!

Стилет выдержал небольшую паузу, показывая важность момента.

– Олег, вы с Одом должны купить телеги с сеном. Их нужно взять четыре, каждая с двумя лошадьми. В них повезем Ричарда. А как только выберемся из города, эти лошади помогут быстрее добраться до своих и дадут небольшой запас времени. Проверь только, чтоб тебя не надули и лошади не издохли еще по дороге. Деньги получишь завтра. Тор, ты с тремя воинами должен узнать место, где стражники весело проводят время после караула, примелькаться там, завести знакомства.

– А как мы это сделаем? –  пробубнил Тор, впервые за вечер растерявшись.

– Как-как?.. Угощайте всех выпивкой хоть каждый день, и станете лучшими друзьями стражников. А в день бегства придете к воротам и напоите их там, тогда дорога из города будет для нас открыта.

– А что делать остальным? –  поинтересовался Олег.

– С остальными организуешь постоянное наблюдение за тюрьмой. Меня интересует все. Сколько там тюремщиков, как часто меняются, кто любит спать ночью, кто и как несет службу, когда выносят помои и кто это делает – словом, все. Вам понятно? Необязательно делать это сразу всем, но двое должны там находиться постоянно. Итак, у нас всего пять дней. Времени в обрез, разрешаю сегодня всем хорошо отдохнуть, с утра за дело. Если все пойдет гладко, встречаемся здесь в день праздника в это же время. Расходимся.

Через минуту в комнате остались только Стилет с Олегом.

– Ну что, нужно ложиться, – недовольно глядя на юношу, пробурчал Стилет.

– Расскажи, где ты был? –  потребовал Олег.

– Видишь ли, ты не должен знать все, твое дело – подчиняться мне и держать в кулаке своих головорезов, – попытался отмахнуться Стилет. Однако нутром он чувствовал и осознавал, что не получится.

– Стилет, я уважаю твою скрытность, но, если с тобой что-то случится, сами мы не сможем ничего сделать, и все пойдет насмарку.

– Что-то разумное в твоих словах есть, я подумаю. А ты не только искусно бьешься, еще и соображаешь, не зря уже сотней командуешь, – закончил Стилет и всем видом показал, что разговоры на сегодня окончены.

Глава 25

– Олег, Олег! Вставай!

Над ним, склонившись, в темноте возвышался мужчина, завернутый в плащ. Олег подскочил так, как будто ему грозила смертельная опасность. Меч в его руке сверкнул молнией, и силуэт отскочил в дальний угол.

– Олег, успокойся. Это я, Стилет. Я поразмыслил над твоими словами и пришел к выводу, что ты прав. Сейчас самое мое любимое время. Время воров, бандитов и таких людей, как я, – человек герцога противно улыбнулся, по крайней мере, так показалось Олегу в темноте.

– Еще ночь? –  пытаясь проснуться и судорожно протирая рукой глаза, прошептал Олег. Меч едва мелькнул тусклым светом и так же незаметно исчез, как и появился.

– Скоро рассвет, даже самые стойкие думают в это время только о сне. Пойдем, посвящу тебя в некоторые детали.

Два одиноких силуэта крались в сумерках городских улиц, укрываясь в тени углов и выступов зданий от проходящих мимо стражников, двигаясь в только им одним известном направлении. Впервые Олег смотрел на Стилета как на равного. Он разглядел в нем если не воина, то человека, неплохо разбиравшегося в своем занятии. Все недостатки излишне худого и угловатого тела с мягкими, кошачьими, как будто даже женскими движениями и повадками открылись с новой стороны. Человек герцога скользил вдоль городских стен, словно тень. Бесшумные движения, чутье на опасности и способность видеть в темноте как днем делали из него незаменимого ночного охотника. Где они находятся, Олег не понимал вообще. Стилет избегал главных улиц, двигаясь между каменными домами порой столь узкими ходами, что Тор мог бы в них и застрять.

Пройдя полгорода, они неожиданно оказались возле решетчатой стены тюрьмы. Были хорошо видны двор, входы, выходы, пара стражников, которые мирно спали, опершись спиной на стену и крепко держась обеими руками за древки вертикально стоящих копий.

– Мирной ночи.

Стилет вздрогнул, а Олег даже не обернулся.

– Тебя было слышно, и не смотри в спину тому, к кому крадешься, – Олег снова удивился двоякости способностей Стилета. Так двигаться и не чувствовать смерть, надвигающуюся сзади. – Где второй?

– В тени, – воин виновато потупил взгляд. – Все тихо, мы тут всю ночь торчим. Стражники, как и везде, спят на посту, а еще, кажется, они пьяны, хотя праздник еще не наступил.

– Почему?

– Слишком много воды пьют. А не жарко. Похоже, хреново себя чувствуют.

– Слабаки просто, – послышался шепот из глубины тени возле стены и смешок.

– Хорошо, продолжайте наблюдение, – сказал Стилет. – Пойдем, Олег, вон там калитка в решетке, которая нам и нужна.

Как только они подошли к дверце, она неожиданно скрипнула, словно дожидаясь их прибытия.

– Кто идет? –  раздался из темноты глухой старческий голос с небольшой хрипотцой.

Воображение сразу нарисовало древнюю сгорбленную фигуру с длинной бородой и седыми локонами. Каково же было удивление русича, когда перед ним оказался невысокого роста, довольно подвижный и с небольшим животиком, выпирающим из-под простой робы, смешной старичок.

– Все хорошо, Осмунд, – ответил Стилет, прижимая его к себе в дружеских объятиях. – Это Олег, он руководит людьми, которые будут защищать Ричарда, пока мы пробираемся к Руану. Хотел вас познакомить на случай, если со мной что-нибудь стрясется.

– Не зови костлявую раньше времени, – проскрипел Осмунд и внимательно посмотрел в глаза Олегу. – Юноша, вы понимаете, насколько важно, чтобы то, о чем мы будем говорить, не знал никто, даже самые приближенные ваши люди? –  начал он монотонную и оттого убаюкивающую речь.

– Да, понимаю, но к чему эти вопросы? У нас и так мало времени.

– Вы слишком торопливы, это в силу вашей молодости. Но не спешите жить, жизнь слишком коротка. Поверьте человеку, который давно уже чувствует дыхание смерти у себя за спиной. Итак: уже месяц, как маленький Ричард, по моей указке, изображает из себя тяжело больного ребенка. Таким образом я пытался улучшить качество пищи, которую ему приносят, но все, чего мы добились, так это уменьшение количества стражи. Иногда они спят на посту всю смену, некоторые пьют. В городе уже вовсю поговаривают о скорой смерти мальчика и относятся к нему скорее как к прошлому, нежели как к чему-то настоящему.

– Сможете вывести его из тюрьмы? –  спокойно выдержав длинную, с отступлением, речь старика, спросил Олег.

– Да, думаю, я смогу вывести его через эту дверь, но в городе будет много стражников, поэтому дальше мне нужна будет помощь.

– Дальше спрячем его под сено в телеге и вывезем, – вступил в разговор Стилет, нетерпеливо переступая с ноги на ногу и при малейшем шуме испуганно оглядываясь по сторонам. – Больше встречаться не стоит, чтобы избежать ненужного риска. Если что, за тюрьмой постоянно наблюдают два воина. Что-нибудь понадобится – можешь передать сообщение через них. Все, прощай, старик, до встречи.

Они снова обнялись, и калитка, скрипнув, объявила об окончании разговора.

– Днем отправишься на рыночную площадь и сделаешь все, как сказано. Только смотри, нам не нужны верховые лошади, а то вызовем ненужные подозрения, – начал было Стилет на пути в гостиницу, но неожиданно остановился как вкопанный, глядя на тени, которые отделились от стены.

– А кто это у нас тут прогуливается? –  Две фигуры среднего телосложения, закутанные в старые плащи, перегородили им дорогу.

Олег не видел, что происходит сзади, но понял, что пути отступления перекрыты.

– Господа, нам не нужны неприятности, может, разойдемся спокойно, и каждый направится куда шел?.. – сделав шаг вперед, сказал неожиданно уверенным голосом Стилет.

– А может, мы уже пришли! –  Говоривший чувствовал, что сила на его стороне, хоть у Олега из-под плаща виднелся меч. – Давайте так: вы сейчас отдадите нам оружие и деньги, а мы подумаем, что с вами сделать…

Он не успел произнести фразу до конца: Стилет резко сблизился с ним и молниеносным движением вогнал в шею непонятно откуда взявшийся нож. Не успело тело свалиться наземь, а Стилет уже бросился на второго врага, сбил с ног и покатился с ним по земле.

Где стоят и сколько человек находятся сзади, Олег не знал. Но терять драгоценное время и, может быть, жизнь, чтобы узнать это, он не собирался. Выхватив меч и развернувшись кругом, продолжил движение и рубанул наудачу, пытаясь как можно шире продлить выпад. Сзади оказалось три таких же закутанных человека. Один из которых не успел увернуться, и неожиданное действие мнимой жертвы рассекло ему живот. Неудачник свалился на колени и с удивлением смотрел, как на землю медленно вываливаются кишки. Сделав ложный выпад, Олег пропустил мимо себя руку с большим ножом и, присев, крутанулся вокруг себя, подрубая ближнему противнику обе ноги. Последний оставшийся в живых враг, увидев, как расправляются с его товарищами, бросился в темный переулок и исчез. Подойдя к подрезанному вплотную, Олег спокойно добил его ударом в грудь и убрал меч в ножны. В стороне по земле катался Стилет, пытаясь задушить своего противника. Тот оказался ловчее, и поединок сводился к глупому катанию. Олег подошел сзади, достал нож и, дождавшись, когда Стилет окажется снизу, спокойно вогнал его по самую рукоять под левую лопатку бандиту. Тот хрюкнул и завалился на Стилета.

– Сними его с меня. Он тяжелый. И давай быстрее убираться отсюда, пока стражники не набежали, – прохрипел Стилет.

Они добрались в гостиницу уже при первых лучах солнца, сразу проскочили наверх мимо спавшей в грязном заляпанном переднике «красотки» и, не раздеваясь, повалились на кровати.

На следующий день Олег позволил себе немного расслабиться и подняться позже обычного. С улиц доносился веселый смех, долетали радостные голоса. Праздник постепенно вступал в свои права. Основные гуляния ожидались через несколько дней, но радостное настроение уже витало в воздухе.

– Давай вставай уже, – Стилет зашел в комнату и, присев за стол, залпом выпил кружку воды.

– Скажи, зачем тебе все это? –  потягиваясь на кровати, спросил Олег. – Что тобой движет? Ведь, как я понимаю, ты француз, а служишь против короля. Сначала я думал, что все дело в деньгах, но что-то я не вижу, чтоб ты пользовался какими-то благами. И уж слишком сильно рискуешь своей жизнью.

– Понимаешь, Олег, – человек герцога выдержал многозначительную паузу, – не все в этой жизни упирается в материальное благо. Когда-то я был беззаботным мальцом, у меня были отец, мать. Я был единственным наследником замка и небольшого состояния. Все было прекрасно, но как-то вдруг оказалось, что земля моего отца очень нравится королю. Он быстро прибрал ее к рукам, обвинив отца в заговоре против короны. Родителей казнили прямо у меня на глазах. Вешать их было нельзя, все-таки знатные особы, и им отрубили головы. Я все это видел, все. И вот я стою на площади, мне пятнадцать лет, у меня есть только титул и желание мстить. Потом для меня наступили не слишком веселые времена, но через какое-то время меня подобрал Бернанд Датчанин. Он был еще молод, но уже тогда отличался умом и прекрасно умел вдохновлять людей. Тогда он спас меня от смерти, а потом, узнав мою историю, пообещал, что рядом с ним у меня всегда будет возможность мстить королю. Ладно, поднимайся, мне нечем заняться, так что вместе отправимся за телегами и лошадьми.

Все оставшиеся до праздника дни Олег собирал информацию, которую приносили его люди, и по вечерам передавал ее Стилету. За усиленной работой русич зауважал человека герцога и стал относиться к нему с должным почтением. Стилет умел делать то, что юноше еще было недоступно из-за небольшого жизненного опыта. Он то пропадал на целый день в городе, то что-то изучал в своих записях, черкая и дописывая непонятные значки и рисунки тонким гусиным пером. При этом он незамедлительно старался все прикрыть, как только кто-нибудь заходил в комнату.

Так в суете дел наступил тот самый день!..

Глава 26

Последний день пролетел очень быстро. Часть людей Олега, разделившись по парам, растащили телеги с сеном по всему пути следования от тюрьмы к северным воротам, через которые было решено покидать город. Возле трактира оставалась только одна из четырех, запряженная неприметными клячами грязно-коричневой масти. Они все время фыркали, нервируя Стилета и веселя Тора, который с оставшимися воинами остался ее сторожить.

Праздник в городе был в полном разгаре. Народа на улицах было немного, но откуда-то с площади, со стороны замка короля, доносились восторженные крики. Раскачивающиеся пьяные стражники, проходившие мимо непонятной компании из крепких парней, окружавших телегу, подозрительно переглядывались, но то ли из-за большого количества выпитого, то ли из-за слишком раннего часа связываться не желали.

Прошмыгнув все тем же путем, они оказались возле неприметной калитки. Знакомый скрип заставил снова вздрогнуть. В каждой тени, откидываемой углом дома или куском городской стены, чудились засада и предательство.

Осмунд и Ричард возникли перед Стилетом словно из-под земли. Мальчик был так бледен, что вызывало опасение, выдержит ли он поездку до Руана.

– С ним все хорошо, – произнес старик в ответ на любопытные взгляды. – Пришлось кое-каких травок в питье добавить, чтобы целый день выворачивало, и у короля не было желания позвать его на пир. Давайте прячьте его в телегу под сено – и в путь.

Олег, как и все его воины, впервые лицезрел герцога Нормандского, и от увиденного бодрости духа не прибавилось. Несмотря на свой малолетний возраст, выглядел он еще хуже, чем Олег, когда попал к Хагену. Длинная худая шея, такие же руки, крючковатый нос на вытянутом, серого цвета лице. Жалкие, куцые темные волосы и большие впадины серых глаз не могли вдохновить воинов на подвиг. Во всем виделась болезнь, нервозность, боязливость и неуверенность, не присущая его статусу.

Двигаясь по заранее спланированному маршруту, процессия постепенно увеличивалась. Телеги появлялись то спереди, то сзади, сохраняя за герцогом место в середине небольшого каравана. Первая телега, ведомая Одом, скрылась за резким поворотом и остановилась по требованию караульного. Тор тут же протрусил за пузатую стену башни, и оттуда послышались громкие приветствия и дружеские похлопывания по мощным мужским спинам. Олег слез с последней телеги, оставив на ней Стилета с Осмундом, и пошел в сторону говоривших, закутавшись в плащ с капюшоном.

В тусклом свете факелов были различимы три фигуры стоявших плотно друг к другу и о чем-то переговаривающихся людей. Решетка ворот медленно поднималась, открывая темноту и столь необходимую свободу. Что происходило снаружи, было не разобрать, но внезапное чувство тревоги холодным потом и пробежавшими между лопаток мурашками заставило Олега напрячься.

– Все ко мне, – резко скидывая плащ и выхватывая меч, прокричал он.

Плох тот воин, что не доверяет своим ощущениям, словно кольчуга оберегающим его в моменты опасности. Еще хуже тот командир, что не успевает вовремя среагировать на свои ощущения и уберечь от опасности людей, доверяющих ему свои жизни.

Привыкшие немедленно подчиняться, нормандцы моментально подскочили к Олегу, растянулись в шеренгу и замерли в ожидании врага. Тишина накрыла переулок, факелы задрожали на легком ветру, беспрепятственно дувшем через открывшиеся ворота, еще более погружая все в темноту.

Неожиданно с противоположной стороны стены на широкой дороге вспыхнули огни, и перед нормандцами в двух десятках шагов возникли воины, построенные в две шеренги и преграждавшие путь. Все были одеты в длинные кольчуги, держали перед собой большие щиты, прикрывавшие ноги, и мечи. Численностью они превосходили воинов Олега всего в два раза, но нормандцы были в простых кожаных куртках и без щитов. Если бы не своевременная команда русича, то они были бы застигнуты врасплох.

Громкий крик заставил Олега обернуться. На нормандцев мчалась телега Ода, который стоял на ней во весь рост, дико крича и хлеща лошадей длинным хлыстом. Полусонные клячи так напугались, что выжимали из себя все силы, быстро набирая скорость, и неслись во весь опор, не обращая внимания на препятствия.

Людям Олега не надо было ничего объяснять. Они бросились врассыпную, пропустив обезумевших лошадей вперед, и без команды устремились следом за ними. Плотный строй французских пехотинцев, не успевших среагировать на внезапно появившихся безумных животных, разлетелся в стороны по обочинам дороги. Некоторые из них были покалечены, кто-то лежал, не двигаясь. Не успели остальные подняться, как на них, словно рой пчел, налетели нормандцы. Против строя, может быть, у них и не было шанса, но сейчас их союзниками были внезапность и скорость. Легкие и быстрые воины Олега метались от одного противника к другому и короткими точными ударами добивали еще не пришедших в себя. Мгновение – и путь в сторону леса был свободен.

– Быстро распрягаем лошадей и уходим, – прокричал Олег, вытирая клинок о кожаные штаны. – Поторапливаемся. Ричарда, Осмунда и Стилета вперед, остальные следом.

– Олег! –  кричали откуда-то из-за ворот, где стояли телеги. – Олег, сюда!

Забежав в город, юноша увидел сидевшего на коленях воина, который держал на руках умирающего старика. Из груди у того торчала рукоять знакомого кинжала, но, чей это клинок, в голову абсолютно не лезло.

– Э-э-э… –  вырвалось из груди умирающего. – Это-о-о…

Нагнувшись ниже, так чтобы губы учителя герцога касались уха, Олег рявкнул, чтобы все замолчали.

– Э-э-это С-с-ти-лет, – выдохнул Осмунд и замер навеки.

Олег встал и посмотрел на своих воинов. Его еще никогда не предавали, и сейчас, когда это произошло, ярость была готова разорвать его изнутри.

– Тор, ко мне, – сорвался на рык дикого зверя русич.

Из ворот появился бледный Тор, несший на руках Ода. Тело воина обмякло, словно тряпичная кукла, из груди торчало сломанное древко небольшого копья.

– Кто еще? –  окинув воинов быстрым взглядом, спросил юноша.

– Остальные все целы, только легкие ранения, – выйдя вперед, ответил один из нормандцев. – Лошади готовы, можем ехать.

– Клянусь всеми богами, если я буду жив, я отомщу, – прохрипел Олег. – Не за смерть воина, не за неравный бой, а за предательство, за подлый удар в спину.

Из глубины затихших улиц послышались крики и ровный гул топающих ног. Только сейчас нормандцы осознали, что стражники куда-то пропали, а помимо переднего заслона должен был быть еще тот, который отрежет пути отступления. И очень скоро он ощетинится большим количеством мечей, копий и секир.

– Телеги поперек ворот, всех лошадей за стены, – скомандовал моментально пришедший в себя Олег.

Опасность, привела его в чувство, и он снова начал трезво размышлять и руководить.

– Где Ричард? –  вспомнив, зачем они здесь, спросил Олег и стал озираться по сторонам.

– Уже на лошади, – послышалось впереди. – Мы готовы уходить.

– Что делать с Одом, Олег? –  Рядом стоял Тор, и его грустный взгляд и неожиданно запавшие внутрь глаза красноречивее всего говорили окружающим, что с ним сейчас лучше не шутить.

– На телегу! –  как-то буднично произнес юноша. – Устроим ему настоящий погребальный костер.

Когда перед воротами появился еще один строй закованных в броню французских пехотинцев, а из башни, наконец, выбежали испуганные стражники, погоняемые криком и ругательствами Стилета, телеги с сеном уже горели ярким огнем. Языками костра ласкали петли ворот и запускали в светлевшее небо маленькие, похожие на россыпь светлячков искорки. Запах горелого мяса заставил пехотинцев попятиться назад. На телеге сидели два тела, прислонившись друг к другу спиной, и как будто о чем-то спокойно болтали, не замечая ничего вокруг себя. Стилет посмотрел сквозь пламя в сторону удаляющейся небольшой группки всадников. Он не видел, скорее почувствовал, что с той стороны на него смотрит тот, кто теперь всю жизнь будет искать с ним встречи. И она для кого-то станет последней.

Глава 27

Всадники быстро приближались к тому месту в лесу, где ждала подмога, но рассвет опережал их, метая лучи солнца им в спину, раз за разом обжигая взмокшие под плащами лопатки. Вот на краю дороги показалась хорошо знакомая огромная сосна, угрожающе расставившая свои сухие ветки, словно охотник рогатину на медведя.

– Где Эрик? –  оборачиваясь, спросил Тор у Олега.

С момента схватки возле ворот и гибели товарища прошло немного времени. И хотя ночная пелена сменилась веселыми красками весеннего утра, угрюмость все никак не покидала здоровяка.

– Если здесь никого нет, значит, была причина отсюда уйти, – ответил не менее озабоченный Олег.

Он был взволнован. Впервые рядом не было никого, кто мог бы подсказать, что делать и как поступать дальше. Но его люди не должны ни о чем догадываться. Они верят в него, и их нельзя подвести.

– Сто-о-о-ой! –  На дорогу неожиданно вылетел всадник в капюшоне и преградил им путь. Он смело подскочил на своем горячем скакуне к Олегу, скинул капюшон и с улыбкой произнес: – А где девочки? Мы уже тут околели, пока вы там развлекались.

– Волки съели, – огрызнулся хмурый Тор, проезжая мимо. – Веди к остальным, за нами погоня.

Сразу сообразив, что что-то неладно, нормандец сменил выражение лица с веселого на серьезное и продолжил:

– Место было неподходящее. Ушли дальше по дороге, меня оставили вас встретить. Скачите за мной, я провожу.

Кавалькада угрюмо рванулась вперед за проводником. Каждый думал о своем. Возможно, впервые задумались над своим выбором.

Проехав развилку, всадники двинулись по дороге, которая резко сузилась и обнажила острые, как зубья, края оврагов, обвитых корнями могучих вековых дубов. Было слышно, как где-то рядом журчит проснувшийся весенний ручей.

Навстречу всадникам выскочил Эрик.

– Все готово? –  вместо приветствия спросил Олег.

Эрику ничего не нужно было объяснять. Он окинул взглядом прибывших и, не досчитавшись Ода и Стилета, все понял.

– Да! Мы готовы! Подпилена пара деревьев, так что затор на дороге устроим славный, – быстро докладывал Эрик. – Слева за дорогой ручей, не очень широкий, но болотце и весенняя грязь сделали его почти непроходимым. Там нам во фланг никто не прорвется. А вот справа – хуже. Заросли долго сдерживать их не смогут. Всех людей расположил на высоком краю. Когда нас обойдут, сойдемся с ними меч на меч по ту сторону завала. Спина прикрыта, справа бревна, не достать, а на укороченных дистанциях и с ломаным строем мы еще покажем, на что способны воины, которых учили Харальд с Дедом.

– Скоро нас настигнут, – оглядывая местность, негромко произнес Олег. – Пока мы их не скинем, нам не оторваться, так что лучше примем бой на подготовленном месте. Мальчишку под завал и закидать ветками.

Он еще не понимал, что произойдет и что может произойти в ближайшее время, но осознавал, что, если ничего не делать, случится одно – их настигнут и уничтожат, а Ричарда вернут в Лион.

– Что произошло в городе? –  прервал его мысли Эрик, пока люди бегали по поляне, надевали кольчуги и проверяли оружие и снаряжение. Все проходило спокойно, без лишней суеты и какой-либо паники.

– Стилет оказался предателем, – без всяких отступлений начал Олег.

Эрик спокойно воспринял это известие и молча ждал, когда командир расскажет все остальное.

– На выезде из города нас ждала засада. Ода и одного старика, наставника Ричарда, убили. Мы прорвались, поставили заслон из горящих телег. Так что похитить герцога и тихо уйти не получится. Скоро здесь будет целая свора французских ищеек, и мы должны их встретить так, чтобы отбить охоту нас преследовать.

– Олег, позволь предложить, – Эрик внимательно смотрел на юношу. – Можно не показывать точное количество наших воинов до решающей схватки. Ведь в Лионе видели вас от силы дюжину, поэтому и отряды нас будут догонять сравнительно небольшие.

– Ты забыл про Стилета. Он знает всех нас и обязательно донесет, – ответил Олег.

– Думаю, сейчас он у короля, а отряды преследователей формируются по ходу и совсем другими людьми, так что можно попробовать, все равно мы ничего не теряем!

– И куда мы денем остальных? –  спросил Олег.

Усталость накатила на него, серое лицо не выражало эмоций, но в глазах заиграли любопытные огоньки.

– Не знаю, может, будем биться по очереди, сначала одни, потом другие. Отдохнем так, – неожиданно неуверенно ответил Эрик и виновато улыбнулся. – Дальше я еще не думал.

– Разделить людей разумно, но использовать мы их будем по-другому.

– Твои люди уже пристреляли позиции?

– Да.

– Мертвых зон много?

– Нет, расставил людей так, что, пока не обойдут завал, будем расстреливать их, как серых зайцев на первом белом снегу. А потом, боюсь, и стрел уже не останется, да и дистанция будет коротка для лука, так что только меч на меч.

Олег тут же вскочил на возвышенность и стал громко раздавать распоряжения:

– Тор, ты уведешь своих людей на правый фланг и спрячешь так, чтобы ни одна птаха лесная не догадывалась, что там кто-то есть. Хоть в землю закапывайтесь. Когда мы вступим в бой и все французы втянутся, вы без криков и шума ударите из засады и начнете резать их сзади, как баранов. Пока опомнятся, многих положите. Только не раньше, чем они хорошенько завязнут в бою.

– Олег, я хотел бы остаться с тобой, – попытался возразить растерявшийся Тор, понимая, что его братья будут погибать, а он стоять и чего-то ждать.

– Нет, Тор, командуй своими людьми. А стрелы все передайте людям Эрика. Они им пригодятся. Эрик, покажи, куда мне лучше встать! –  закончил Олег.

Не успели нормандцы закончить приготовления, как на дороге показался запыхавшийся дозорный и подал сигнал, что враг рядом. Французы долго ждать себя не заставили. Только воины Тора замерли в своих норах, под сваленными старыми трухлявыми деревьями, как на дороге показались королевские ищейки. Их оказалось немного – около двадцати человек. Все были без доспехов, в куртках из дубленой кожи, в подшлемниках, без щитов, лишь с мечами на поясах.

«Значит, подарил нам Стилет шанс на успех», – подумал Олег и выпустил первую стрелу.

Всадника пригвоздило к седлу. Одновременно со стрелами на преследователей рухнули заранее подрубленные деревья. Среди врага началась паника. Играючи попадая в мишень на скаку, воины Олега спокойно находили цели. Неожиданно быстро сориентировавшись и оценив ситуацию, оставшиеся ищейки развернули лошадей и бросились наутек, потеряв еще несколько человек убитыми в спину.

– Привяжите к деревьям умирающих, – распорядился Олег. – Я хочу, чтобы их вопли привлекали к себе больше внимания, чем окружающий лес. Пусть вопят от боли, стонут и просят помощи, нам это только на руку. Трупы не убирать, пусть мешают держать строй.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая верхушки деревьев в красный, когда на дороге появился следующий отряд врага. Французы двигались очень медленно, озираясь по сторонам и всматриваясь в сгущающиеся сумерки, дергаясь и пугаясь каждой отбрасываемой деревом тени.

Вначале Олег не понял, что ему не понравилось в этих воинах, которые буквально скользили по земле, зигзагообразно петляя и все время останавливаясь, как будто пытаясь что-то разглядеть на быстро темнеющей земле. Осознание опасности немного запоздало.

– Стреляйте по собакам. Пока не перебьем, в людей даже не целиться! –  прокричал он и попытался достать неожиданно проворного противника первой же стрелой. Жуткий скулеж огласил лес – стрела нашла свою жертву, но пес продолжал биться в агонии, оглашая место битвы жалобным воем.

Юркие животные, не знающие препятствий, спущенные с поводков, огромными прыжками рванулись в сторону стрелков. Предсмертный вой доносился то с одной, то с другой стороны, но собаки свое дело сделали: этого времени хватило, чтоб французы, разделившись, предприняли попытку обойти завал на дороге.

– Олег, никого не узнаешь? –  крикнул Эрик. – Посмотри вон на того, в очень дорогих доспехах. Похоже, он командует у них. Может, попробовать его убить, и все захлебнется?

Выпустив пару стрел, Олег с Эриком поняли, что панцирь, сделанный за невероятно большие деньги у какого-то великого мастера, выдерживает стрелы. Командира надо было достать другим способом.

Отряд, ринувшийся через ручей, очень быстро стал легкой добычей для стрелков Олега и был практически весь перебит, так и не найдя прохода во фланг. Но другой, дойдя до мертвой для стрелков зоны, стал перестраиваться.

Олег не сразу заметил движение на дороге.

– Эрик, что там происходит?

– Боги, там пехота.

Закрывшись щитами, в полной тишине к пробившимся французам подходила помощь в виде закованных в такую же, как у командира, броню воинов.

– Какие-то странные пехотинцы, еще таких не встречал. Олег, кто это? Они закованы не хуже конницы.

– Похоже, это телохранители короля! –  ответил Олег. – Ну вот и встретились. Мне хотелось поглядеть, что скрывается за этой напыщенностью. А то Дед их расхваливал, как самых могучих бойцов, с кем ему приходилось сталкиваться. Но и мы ведь не пальцем сделаны.

Нормандцы дружно загоготали, убирая луки и доставая мечи со щитами.

– Их около тридцати, да еще столько же, что обошли нас. Видно, ждут команды. Итого – один к трем. В общем, условия почти равные! –  прокричал Эрик.

– Они видят, что нас не более дюжины – столько же, сколько было у ворот, значит, есть шанс остановить их здесь надолго. Если продержимся до ночи, сможем уйти, – ответил Олег.

Французы, перестроившись и немного помедлив, двинулись вперед плотным строем.

Нормандцы не стали дарить им лишние минуты жизни и с дикими криками бросились навстречу, заставляя всех богов, что есть, обратить сегодня свой взор на них. Воины Олега вклинились во французский строй, как раскаленный нож в масло. Видно привыкшие биться на лошадях, французы не очень умело двигались пешими – постоянно сталкивались, спотыкались. Некоторые умудрялись падать, хвататься за товарищей, мешая им продвигаться и защищаться. Обезумевшие от ярости битвы и приближающейся смерти нормандцы быстро сократили число противников на добрый десяток и продолжали умываться в крови врага, не обращая внимания на полученные ранения.

Отсекая руку с мечом очередному противнику, Олег краем глаза увидел подходящий строй телохранителей короля. Двигались они молча, как единый живой организм, не произнося ни слова. Строй оставался ровным, несмотря на все препятствия, которые пытались создать им нормандцы. Не заметив более опасного врага, чем предыдущий отряд, сразу несколько нормандцев пали под выверенными ударами телохранителей. Остальные без команды отступили к Олегу и построились. Две стены людей стояли друг напротив друга, не решаясь начать атаку первыми. Телохранители давно поняли, что перед ними далеко не толпа крестьян, а равные им по искусству воины, и сейчас любая мелочь могла стать роковой.

– Я хочу видеть того, кто вами командует, – из строя телохранителей короля вышел тот самый воин в забрызганных кровью доспехах, что руководил атакой. – Кто командует вами, воины?

Олег выступил чуть вперед с высоко поднятой головой, готовый принять вызов.

– Я командую.

– Ты? –  У француза вырвался возглас удивления, когда он увидел перед собой юношу, годившегося ему в сыновья. И этот мальчишка так умело руководит этими головорезами?

– Как тебя звать и откуда ты?

– Я Олег, а это мои воины, все мы телохранители графа де Сатиньона.

– А-а-а, теперь все ясно, – усмехнувшись себе в бороду, произнес тот. – Как здоровье старого лиса Деда?

Удивление, которое испытал Олег, никак не отразилось на его лице, но теперь он с интересом изучал своего соперника. Среднего роста. Он ничем не отличался от своих воинов. Разве только шлем был с железной маской, опускающейся сверху. Она скрывала верхнюю часть лица, открывая лишь седую бороду.

– Отлично, – ответил русич, оттягивая время битвы и давая возможность своим воинам отдохнуть. – Он еще в состоянии поучить молодых уму-разуму.

– Хе-хе-хе, – криво заулыбался воин. – Да, когда-то мы бились бок о бок, круша общих врагов, позже – друг против друга. Достойнее соперника я не знал никогда. Вот теперь судьба свела меня с его учеником. И, судя по увиденному, ты достоин своего учителя. Хотел бы я иметь такого сына, как ты. Давай так, юноша: я предлагаю тебе и твоим людям жизнь. Верни мне Ричарда, и можете уходить. Обещаю, что до границы вас никто не тронет.

– Спасибо за предложение. Жаль, что не могу ответить тебе таким же щедрым жестом, но герцога мы не отдадим.

Тем временем оставшиеся в живых от предыдущего французского отряда воины отошли за строй телохранителей.

– Не валяй дурака, парень, сохрани своим воинам жизнь. Они это заслужили своей отвагой и верностью тебе.

– Нет! –  с вызовом, как-то по юношески задрав подбородок, громко ответил Олег.

– Эх, как же все глупо в этой жизни начинается и заканчивается, – ответил француз и спрятался за стеной щитов.

Справа и слева от Олега, плечом к плечу встали его воины. Два строя сошлись молча, без возгласов и криков, без дополнительных команд. Все сражавшиеся понимали, что нашли достойных противников, и шли на смерть спокойно и без лишней суеты. Звон стали был слышен далеко в округе. Умирали, не произнося ни слова. Скрежет зубов и улыбка на устах – все, что сопровождало их в другой мир. Удары были расчетливы и точны. Олег уже потерял счет количеству взмахов меча. Щит был давно разбит, и его пришлось отбросить в сторону. Нормандцы умирали, падая один за другим, но каждый успевал забрать с собой чью-то вражескую жизнь, а порой и не одну.

Как гром среди ясного неба, над лесом раздался боевой клич нормандцев. Часть французских телохранителей попыталась перестроиться, чтобы встретить врага, который подкрался сзади и бросился на них, но натиск был настолько сильным и неожиданным, что строй мгновенно распался. Свежие воины во главе с Тором, стоявшие в засаде и скрипевшие зубами, наблюдая, как один за другим погибают их товарищи, бросились вперед. Тор отдал приказ как раз в тот момент, когда французы полностью увлеклись, чувствуя скорую победу. Воины Олега почувствовали, что могут переломить исход боя, и с утроенной яростью насели на врага.

Глава 28

– Разгружайте быстрее! Ну что там у вас опять? Пошевеливайтесь!

Везде, куда хватало взгляда, в устье реки Див, стояли, уткнув хищные морды в песчаные берега, боевые корабли викингов – драккары. Многие находились еще на воде и ждали очереди на разгрузку. Льда на реке в этом году почти не было, и, несмотря на раннее время года и только начавшуюся весну, викинги уже были здесь. На своих любимых берегах, для охоты за славой и хорошей добычей.

– Ну что, завораживающее зрелище? –  спросил Бернанд Датчанин, глядя в море и довольно уткнув руки в свои бока.

На единственном круто взлетевшем береге, словно волной поднявшемся из устья и застывшем в песчаном изваянии, стояли немногочисленные зрители.

Бернанд ждал этого всю зиму. Каждый день, что он проводил в замке. Мысли его сводились к одному – откликнутся ли на его просьбу о помощи викинги и сколько их придет. От этого зависело, появится ли у них хоть малейший шанс на победу в войне с королем и его прихвостнями, которые так жаждут разделить эти земли между сбой.

– Сколько пришло кораблей? –  Спрашивавший был тощ, закутан в меховой плащ и чем-то очень недоволен.

Датчанин посмотрел на него и переадресовал вопрос на родном языке громадному викингу, что стоял, подставив могучую грудь порывам ветра и наслаждаясь его игрой в темных волосах и такой же бороде. Морская соль немного серебрила и осветляла волосы непривычного для северного народа цвета.

Харальд Синезубый с презрением посмотрел на тощего, укутанного в подбитый дорогим мехом и обшитый по краям золотыми нитями плащ человека герцога, от чего тот скукожился еще больше.

– Я понимаю ваш язык, мне не требуются толмачи, – прошипел Синезубый с небольшим акцентом. – Какая тебе разница, сколько у нас кораблей? Ты все равно остаешься трусливой собакой, которая поджимает хвост при малейшей угрозе.

– Конунг, я прошу прощения за своего человека, – так же презрительно бросив короткий взгляд на своего человека, произнес герцог. – Он спрашивает лишь для того, чтобы понимать, сколько понадобится сил для обеспечения вашего войска. С этой минуты он будет обеспечивать вас продовольствием и всем, что вам понадобится.

Все присутствующие довольно заулыбались, и обстановка между союзниками, неожиданно накалившаяся, мгновенно разрядилась:

– Шестьдесят! Было больше, но из-за слишком раннего выхода в море попали в шторм и часть кораблей потеряли.

Харальд Синезубый повернулся к своим людям и, показывая рукой, начал их представлять.

– Это ярл Хродгер, ярл Стюр Светловолосый, ярл Трюггви Одноглазый и ярл Сигрид с дочерью моего старого друга, прекрасной воительницей Эйнарой Карою.

Присутствовавшие задержали взгляды на прекрасной девушке с длинными кудрявыми золотыми волосами. Ее точеная фигурка, подчеркнутая красивой позолоченной кольчугой, вызывала у многих сердцебиение и пробуждала несбыточные желания. За поясом у Эйнары висели два меча необычной искусной работы. Она была прекрасна, как чудовищный хищник, поражающий своей грацией.

– Они будут присутствовать на всех военных советах и принимать участие в обсуждении планов на битву и дележе добычи, – продолжил конунг.

– Тогда предлагаю незамедлительно отправиться ко мне в шатер и приступить к обсуждению планов, тем более что все нужные люди уже в сборе, – ответил Бернанд и первым двинулся в сторону раскинувшегося недалеко от устья реки лагеря.

Идти пришлось недолго. Большой шатер, окруженный стражниками и знаменосцами, стоял в самом начале лагеря и своими размерами походил больше на небольшой замок или таверну вблизи богатого города. Посреди просторного зала, куда попали гости и люди герцога, находился большой стол, на котором была разложена карта Нормандии с прилегающими территориями и расставлены деревянные фигурки, обозначавшие враждующие армии.

– Итак, господа, – начал Бернанд, как только все вошли и за последним опустился полог шатра. – То, что война будет и нам от нее никуда не уйти, уже давно не секрет. Против нас готовятся две большие, хорошо подготовленные армии.

Бернанд показал рукой на фигурки, которые стояли на значительном удалении друг от друга прямо за красной чертой, обозначавшей границу герцогства.

– Единственная хорошая новость заключается в том, что король неожиданно поссорился с герцогом Орлеанским, и эти армии воюют разрозненно, стараясь урвать себе как можно больше, разрывая нас и наши силы на части.

Тишина в шатре говорила о том, что все внимательно слушают, и Бернанд не стал спрашивать, все ли союзники-викинги понимают, что он говорит. Достаточно того, что Харальд Синезубый понимает. Остальное, если что, викинги обсудят сами между собой.

– У короля самая большая и мощная конница в мире, и, по полученным сведениям, в ее ряды влилась еще и конница Арнульфа. В общей сложности у них насчитывается около шести тысяч человек, из них около двух – тяжеловооруженные и закованные в броню, остальные – слуги, оруженосцы и рыцари, которые не смогли позволить себе дорогую сбрую. Но и эти оставшиеся четыре тысячи превосходят нашу конницу и по качеству, и по количеству.

– Какова численность ваших войск, герцог? –  спросила Эйнара на языке нормандцев, без малейшего намека на акцент.

Графы с баронами неожиданно вспомнили о прекрасном создании, именующемся воительницей. Скользнув по ней пренебрежительными взглядами, они снова повернулись к Бернанду.

– Итак, герцог, сколько у вас людей, а если точнее, воинов, способных выйти на поле боя и с мечом и щитом встретить врага вместе с нами? –  повторила свой вопрос Эйнара, шагнув ближе к столу.

Недовольные поведением женщины на военном совете, люди герцога зароптали, бросая косые взгляды на конунга.

– Мои ярлы перед плаванием принесли присягу и имеют право голоса на военном совете, как и я! –  спокойно выдержав все взгляды, заявил конунг. – А эта воительница, хоть и выглядит девчонкой, уже побывала в сражениях и достаточно напоила свои мечи кровью врагов. Если кто-то желает, может испытать ее навыки, выйдя против нее в круг.

Глаза Эйнары вспыхнули довольными яркими искрами, а на загорелом, обветренном лице показался едва различимый румянец. Храбрившиеся до того люди Бернанда, услышав это от конунга, стали смущенно переглядываться.

– Большинство моих людей не воины, великий конунг, – ответил Бернанд. – Они хорошие торговцы, мореплаватели, управляющие, но не воины. Лишь немногие могут похвастаться большими победами на поле боя, как мы с тобой. Но они не менее важны для моего герцогства, поэтому прошу простить их невежество.

Неожиданно быстро сдав позиции, Бернанд удивил даже стоявшего рядом с ним графа де Сатиньона. Но в данную минуту викинги были единственной силой, способной на равных противостоять французам, и это обстоятельство заставляло мириться с некоторыми мелкими уколами самолюбия.

– К коннице короля можно прибавить около тысячи лучников и пять-шесть тысяч пехоты, да еще обслуга, – позволив себе не отвечать на вопросы викингов, продолжал герцог. – В общем, по самым скромным подсчетам, около пятнадцати тысяч воинов. У Орлеанского армия, конечно, поменьше, но также внушительна. Тысячи полторы конницы и три-четыре тысячи пехотинцев с лучниками. У нас все куда скромнее.

Бернанд выдержал небольшую паузу, сделав глоток вина из стоявшего на подносе золотого кубка с драгоценными камнями и приковав взгляды всех союзников.

– Всего пара тысяч конницы, собранной из представителей высших сословий герцогства, да пехоты тысячи четыре. К ним в ближайшее время присоединится еще тысяча лучников, которые движутся к нам с востока герцогства. Самое страшное, что все это в основном крестьяне, землекопы. В лучшем случае – охотники, которые и воевать-то толком не умеют.

– Со мной прибыли почти четыре тысячи человек, – спокойно дослушав до конца, заявил конунг. – Они все воины, которые не раз побеждали превосходящих их количеством врагов, но они не любят воевать верхом. Ты говорил, что у тебя есть какой-то план. Мы готовы его выслушать и обсудить.

– Через несколько недель Орлеанский двинется к стенам замка Байе, – герцог наклонился к карте, переставив одну из деревянных фигурок в другое место, возле черного значка в виде башенки. – Мы предлагаем совершить стремительный рывок наперехват и, придавив его к стенам замка, разбить. Ну а потом двинуться на короля, который передвигается медленнее.

Викинги переглянулись и начали спорить на своем языке, который из-за незнания толком никто не мог понять. Они отчаянно жестикулировали, перебивали друг друга. Харальд Синезубый спокойно наблюдал за ними, не вмешиваясь в происходящее.

– Я считаю, что поступить нужно наоборот, – неожиданно проговорил он.

Тишина в ответ показала, что окружающие ждут разъяснения. Он продолжил:

– Самую большую угрозу для нас представляет король, а мы заставим наше войско совершить переход, разбить Орлеанского, который, как я слышал, далеко не дурак, а потом, в случае успеха, опять совершить марш и вступить в битву со свежими силами Людовика. В таком случае, скорее всего, наши уставшие воины дрогнут, мы потерпим поражение. Все ваши планы отправятся к богам вместе с душами. Думаю, лучше хорошенько подготовиться к битве с королем и в случае победы отправиться к Байе, а пока направить небольшую помощь защитникам замка в виде дополнительного продовольствия и воинов.

Бернанд несколько раз прошелся по шатру взад и вперед, обдумывая услышанное. Несколько раз он останавливался, бросая немые взгляды то на одного, то на другого своего графа, как будто ища поддержки, потом снова принимался шагать, пока наконец резко не остановился и не посмотрел на всех присутствующих разом:

– Хорошо, так и поступим.

Охладив негодование своих подданных выразительным жестом, он продолжил:

– Граф де Сатиньон, вы отправите в замок свою сотню с продовольствием…

– Но сотня без командира и части воинов! –  перебил де Сатиньон.

– Олег до сих пор не прибыл? –  вздохнув и тут же осунувшись, спросил Бернанд.

– Нет! Но, как докладывали последний раз наши лазутчики, Ричард был похищен из Лиона, потом разгорелся большой бой в лесу, что произошло дальше, никто не знает. Но, судя по тому, что по лесам Франции рыщут ищейки короля, им удалось уйти.

– Знать бы, где они и что с ними. А главное, когда появятся, – задумчиво заметил герцог. – Все, на этом совет окончен. Наших гостей попрошу остаться и отужинать со мной.

Глава 29

Луна в эту ночь была особенно яркой. По широкой дороге, которая часто виляла между большими валунами, словно ища легкий путь вперед, еле держась на ногах и спотыкаясь, двигались четыре лошади с такими же уставшими всадниками. Дозорные уже заметили их, так что беспорядочная суета у палаток сменилась четким построением на небольшом земляном валу, за частоколом. Всадники двигались очень медленно, и казалось, что скорее день своими яркими лучами сменит тяжелый мрак ночи, чем эти черные тени доберутся до лагеря.

Неожиданно тени оказались прямо перед нормандцами, и те в страхе стали отступать и уступать им дорогу, ни о чем не спрашивая и лишь в сковавшем отупении смотря на ссутуленные плечи и впавшие глазницы прибывших.

– Мертвецы, – зашептались воины, переглядываясь и расступаясь все шире и шире, словно от прокаженных.

Всадники въехали в лагерь и остановились возле шатра герцога, из которого тут же выбежали все, кто в нем находился.

– Ваша светлость, – свалившись мешком с лошади, произнес один из мертвецов, в котором едва угадывались чем-то знакомые черты. – Его высочество по вашему приказу доставлен в целости и сохранности.

Бернанд Датчанин подскочил к грязному уставшему юноше, который еле держался в седле, и сам аккуратно его снял.

– Где остальные? –  передавая молодого герцога в руки подскочивших слуг, бросил через плечо Бернанд.

– Нету больше никого, – глядя уставшими глазами мимо герцога на серое лицо графа де Сатиньона, появившегося из шатра Бернанда вместе с незнакомыми воинами, глухо проговорил воин. – Только я, Тор и Эрик.

– Стилет? –  пронзая взглядом, поинтересовался герцог.

«Не жилец, – подумал Олег. – Я еще до него доберусь». Спокойно выдержав взгляд Бернанда, ответил:

– Предатель!

Наступила короткая пауза. Все, слышавшие разговор, перестали перешептываться в ожидании продолжения.

– Ты, в мой шатер, – ткнул пальцем Олега в грудь Бернанд. – Остальных накормить и дать хорошенько отдохнуть несколько дней.

Не успел Олег сделать и пары шагов за герцогом, как сбоку появилась красивая девушка с воином, оберегавшим ее. Он неожиданно для всех, качая головой и скрестив руки на груди, произнес:

– Хорош ярл, – насмешливый голос был скрипуч и неприятен. – Все воины погибли, а он, как ни в чем не бывало, живой и здоровый. Верно, прятался за спины своих отважных товарищей.

Не успел незнакомец произнести очередное слово, то ли адресованное к Олегу, то ли восхваляющее себя, как Тор резким движением выхватил притороченную к седлу лошади секиру и без дополнительного замаха ударил ею викинга. Удар получился столь резким и неожиданным, что никто ничего не успел сделать. Тяжелое оружие разрубило незадачливого насмешника на две равные половины, остановившись лишь тогда, когда почувствовало под собой твердую землю.

– А ты, видно, самый смелый, – возвращая топор в исходное положение, спокойным и уставшим голосом произнес Тор. – Даже не захотел уворачиваться от смерти и встретил ее своей глупой башкой.

Стоявшие рядом викинги выхватили мечи, воины Бернанда сделали то же самое и внимательно уставились на грозных союзников. Герцог в недоумении замер, не зная что предпринять, но в это мгновение хриплый, каркающий смех неожиданно разрядил накалившуюся обстановку.

– Парень, а ты всегда сначала убиваешь, а потом спрашиваешь имя? –  хватаясь от хохота за могучие бока, спросил Харальд Синезубый.

– Нет! –  ответил Тор, глянув с вызовом на конунга, который не уступал ему в размерах и даже был немного шире в плечах. – Обычно я более разговорчив, но ему сегодня не повезло. Видно, не его день.

Конунг снова зашелся в конвульсивном смехе и, хлопнув Тора по плечу, приобнял Бернанда и пошел с ним в шатер. Все тут же поубирали мечи и разошлись по своим делам, забыв о только что разгоревшейся кровавой сцене. Рядом с верным рабом, а точнее, с тем, что от него осталось, стояла только Эйнара. Потеряв дар речи, она лишь по-детски хлопала длинными ресницами и молча открывала и закрывала рот.

– Да как он вообще посмел прикоснуться к моему рабу? –  еле выдавила она из себя. – Это мой раб, и только я могу решать, что с ним делать. Я потребую у Бернанда, чтобы этот воин кровью заплатил за свой поступок. Смерть за смерть! Чего ты стоишь, Сигрид? Иди и потребуй жизнь этого человека. Я дочь великого конунга.

Сигрид хладнокровно влепил ей пощечину и произнес:

– Во-первых, людьми твоего отца командую я, и, что мне делать, а чего не делать, решать мне! Во-вторых, еще раз увижу истерику – отправлю тебя домой. Я брал тебя с собой как воина, меч которого мне может пригодиться, а не как истеричную беременную бабу. И, в-третьих, твой раб был слишком глуп и любил болтать то, чего не следовало. Сам виноват, мы еще легко отделались. Насколько я знаю, этот парень, Олег, выполнял какое-то очень важное поручение, а Олаф посмел оскорбить его, да еще прилюдно! Они могли потребовать неплохую виру с тебя, так как раб твой. Да еще могут, так что собери себя в кулак и марш просить прощения у Олега.

– Я? Просить прощения?

– Да, ты! Твой же раб, а не мой.

С этими словами Сигрид развернулся и ушел прочь, оставив девушку наедине с ее мыслями и телом глупо умершего раба…

…Поздно ночью, когда все советники и приближенные герцога Бернанда разошлись по палаткам и кострам, а он, развалив грузное тело в удобное резное кресло, стоящее напротив аккуратно сложенного очага, начал постепенно засыпать, полог его шатра приподнялся, впустив внутрь ночной холод и незаметную тень. Она скользнула, не задерживаясь за спиной у сидящего, и черным камнем замерла возле очага.

– А, это ты! –  лениво произнес Бернанд. – А мне сказали, что ты убит.

– Меня не так просто убить, как кажется поначалу, – ответила тень, вытянув руки к языкам пламени.

– Ну тогда расскажи мне, – начав злиться и неуклюже вскочив, зашипел герцог. – Как этот малолетний недоносок умудрился добраться до Нормандии?

– Во всем виноват этот мальчишка, – попытался оправдаться гость. – Он спутал планы, а его воины – просто какие-то звери. Они перебили половину личной гвардии короля.

– Теперь ты вне закона, но это и к лучшему, – немного успокоившись и усевшись обратно, перебил его герцог. – Как твои отношения с королем?

– После похищения он полностью мне доверяет!

– Отлично! Значит, ты снова отправишься к нему и доложишь о том, что наше войско малочисленно, плохо снабжено и ждет его вот здесь, – с этими словами Бернанд подошел к огромной карте на столе и ткнул в нее пальцем.

– Сделаю!

– И на этот раз без каких-либо срывов! Ты понял меня?

– Да, милорд!

– Король должен выйти на нас и быть не готовым к тому, что мы ему собираемся преподнести. А после победы, думаю, неожиданная смерть малолетнего герцога не расколет наши ряды, и простые воины поддержат меня, памятуя, кто даровал им победу над Людовиком.

– Милорд, а что мне делать после этого? И могу ли я отомстить этому дьяволу?

– Стилет, оставь юношу в покое! Олег переиграл тебя и не виноват, что не был посвящен во все наши планы. Он лишь выполнил то, что ему поручили. Я запрещаю тебе ему мстить. Этот воин слишком хорош, чтобы умереть от подлого удара в спину. Я возлагаю на него большие надежды в будущем.

– Но, милорд, он опозорил меня! Ведь Ричарда должны были убить при похищении, чтобы он стал мучеником и главным стягом нашей войны.

– Его воины, павшие за малолетнего герцога, частично взяли на себя эту роль. А Ричард умрет немного позже. Не могу же я допустить, чтобы все, что я создал, разрушил какой-то малолетний недоносок. Все, иди и смотри не попадайся на глаза людям Олега. Они все жаждут твоей смерти, и что-то мне подсказывает, что могут успешно этого добиться.

Глава 30

Солнечный свет резанул по глазам, и Олег, закрывшись руками, попытался спастись от него. После того как они доставили Ричарда герцогу Бернанду, телохранители стали одними из самых желанных гостей в любом месте военного лагеря, куда бы ни пошли. И даже всегда суровый Дед постоянно улыбался, глядя на оставшуюся троицу.

Тот бой будет сниться Олегу всю оставшуюся жизнь. Он раз за разом проживал моменты битвы и пытался понять, смог бы спасти еще хоть кого-то.

Конечно, французских воинов было слишком много, но внезапный удар в спину настолько ошарашил их, что казалось, еще немного, и они дрогнут и побегут, бросая оружие и моля о пощаде. Не вышло! Телохранители Людовика проявили мужество и стойкость и, даже увидев, как Тор всадил свой ужасный топор в грудь их командиру, продолжили биться до последнего, забирая с собой все новые жизни воинов Олега.

Русич метался по полю боя как ураганный морской ветер. Кольчуга была разорвана. Он проносился между своими и чужими воинами, пытаясь успевать везде, подставляя под смертельные удары оружие, а порой и просто тело.

Луну, которую встретили трое еле живых, израненных и обессиленных воина, сидя посреди трупов, прижавшись спинами друг к другу. Она вышла из-за макушек длинных сосен, залила мертвым светом поляну, наполняя все вокруг своей энергией, и казалось, что павшие снова пытаются подняться и убить друг друга еще раз. Холодные лучи ночного светила придали товарищам силы и отправили в путь длиной более десяти дней.

Словно лешие, они бродили по ночам вдали от больших дорог, ориентируясь только по звездам и не понятным никому, кроме Олега, ориентирам. Питались пробивающимися из-под грязного весеннего снега кореньями, прошлогодними растениями и сырым мясом подстреленных зайцев и белок. Костер разводить они не решались, боясь попасться на глаза ищейкам короля.

Кража четырех лошадей у одиноко стоящего трактира стала самой большой удачей и радостью в их скитаниях. Молодой герцог не ныл, не скулил, молча преодолевал трудности, разделяя их вместе со всеми.

Неожиданно выехав из леса и увидев впереди лагерь, Олег чуть не рухнул с лошади от усталости, которая сражала лучше любого вражеского клинка.

Встреча была не из приятных, да еще и этот случай с заносчивым викингом из стана союзников, которые приехали воевать плечом к плечу с ними…

Спроси Олега сейчас, что произошло, он даже не вспомнил бы. Только неожиданное резкое движение Тора, обжигающе горячая клякса крови, попавшая на лицо, да испуганный взгляд непонятно откуда взявшейся здесь девушки.

Она была прекрасна. В тот момент лишь усталость не дала это осознать, а спустя несколько дней усиленного сна и питания Олег понял, что вновь хочет ее увидеть, узнать как ее зовут и, быть может, если она позволит, прикоснуться к ней. Теперь, как только он закрывал глаза, перед ним сразу возникал образ прекрасной воительницы с трепетными, испуганно хлопающими ресницами.

– Вставай давай, – в палатку с криками и шумом, обнимая двух толстых поварих, ввалились Тор с Эриком и, улыбаясь, уставились на него.

Возвращаться к реальности не хотелось. Но эти двое буквально вырывали его из сна и силой вынуждали быть с ними – двое воинов, которые стали ему теперь словно родные. С тех пор как они остались втроем, они решили больше никогда не разлучаться, дав клятву братства друг другу. Это было волнующе, необычно и непонятно. У юноши появилось сразу два брата, о которых каждый мужчина мог только мечтать.

– Там твоя красотка спрашивала сегодня про тебя, – открыв рот в довольной улыбке, прогоготал Тор.

– Какая красотка? –  делая вид, что не понимает, о чем речь, пытался отвертеться Олег. Он стал медленно вставать, понимая, что еще немного поваляться и побыть в одиночестве ему не удастся.

– Брат, не прикидывайся дурачком, – присоединился к Тору Эрик. – Она приходила уже второй раз, говорит, что хочет поговорить с тобой, но ты не вылезаешь из постели. Пойдем хоть немного разомнемся, помашем мечами, в конце концов, сотня хочет тебя видеть.

– Хорошо, хорошо, иду, – медленно приподнимаясь и разминая затекшие от долгого лежания руки и ноги, недовольно пробурчал Олег.

Солнце клонилось к закату, когда довольные собой воины, раздевшись по пояс, окатывали себя холодной водой и весело обсуждали учебные поединки, вспоминая, кто кого и как достал и в чем стоит еще поупражняться. Они даже не заметили, как за ними, присев на небольшом пригорке, наблюдает Эйнара. Она проходила мимо, когда услышала звон стали, и решила посмотреть, что происходит. Зрелище так заворожило ее, что она не заметила, как пролетело столько времени.

– Да, этот юноша великолепно владеет мечами, – нарушил молчание подошедший сзади Сигрид.

Эйнара вздрогнула от неожиданности и с укором посмотрела на ярла. Этот воин был не менее искусен, чем те, которых она увидела только что. Он был предан ее отцу. Ей не с руки было обижаться на выволочку, которую он устроил после убийства раба.

– Сигрид, я хотела извиниться за свое поведение, – неожиданно для себя произнесла она.

– Я услышал тебя, но ты не хочешь слышать меня! –  ответил он. – Иди к нему и извинись, а потом перенимай все, что он умеет. Этот парень действительно очень хорош, и я не уверен, смогу ли победить его в равном бою. Поэтому, если хочешь поучиться хоть чему-нибудь, вперед. – С этими словами он повернулся спиной и зашагал к себе в палатку.

Войско герцога уже давно было готово к битве, место было выбрано, оставалось лишь придумать какую-нибудь уловку, которая станет неожиданной для многочисленного врага.

– Эрик, смотри, кто это там? –  прокричал Тор так, что его услышали даже в лагере.

Братья обернулись, увидели на пригорке засмущавшуюся Эйнару и громко засмеялись.

– Иди к нам, прекрасная воительница, мы будем рады твоему присутствию, – издеваясь над испытывающим все большую неловкость Олегом, прокричал Эрик.

– А если обещаешь подарить поцелуй, то обещаю, что расправлюсь с этими обоими недокормленными земледельцами, называющими себя воинами, – стуча кулаком в могучую грудь, вторил брату Тор.

Эйнара с достоинством подошла к нормандцу, который превосходил ее размерами раза в два, и неожиданной подсечкой опрокинула его на спину.

Смех новой волной накатил на братьев. Олег подал руку Тору и похлопал брата по плечу.

– Что-то это мне напоминает, – заливаясь слезами от смеха, выдавил из себя Эрик. – По-моему, вы с Олегом так же познакомились.

Эйнара, видя, как эти суровые воины смеются и шутливо похлопывают друг друга по могучим плечам и спинам, сама начала смеяться, не понимая, над чем.

– Олег, я хотела бы извиниться за поведение своего раба. Он вел себя недостойно…

– Как тебя зовут, воительница? –  перебивая ее и удивляясь появившейся откуда-то храбрости, спросил Олег.

– Я Эйнара, дочь великого воина и конунга, прибыла с ярлом Сигридом в помощь вам в войне с королем.

– А я просто Олег, – ответил юноша. – А это мои братья Эрик и Тор. И ты ни в чем не виновата, раб уже осознал свою ошибку. А еще хочу пригласить тебя сегодня вечером разделить с нами трапезу.

Братья удивленно переглянулись, а Эйнара, приняв приглашение, моментально исчезла в направлении лагеря, оставив после себя приятное ощущение от мимолетной беседы и чарующей красоты.

– Ну, здравствуй, герой! –  Друзья оглянулись и тут же вытянулись, увидев подошедшего Деда.

Олег уже успел удивиться, почему тот ни разу не пришел, пока он валялся в палатке и набирался сил.

– Собирайся, вечером мы должны быть у герцога на совете. На тебя хотят возложить важную миссию.

– И почему я не удивлен, брат? –  спросил Эрик.

Обнявшись втроем, товарищи по оружию и братья по крови направились в палатку к Олегу.

– А старика вы с собой не собираетесь брать, что ли? –  недовольно пробурчал Дед им вслед.

Но веселая искра мелькала в его взгляде всякий раз, когда он смотрел на эту троицу.

Вечером в шатре у герцога Бернанда Олег увидел много незнакомых воинов. Как оказалось позже, все это были вожди прибывших викингов, называющие себя ярлами. Из знакомых присутствовали графы и бароны Нормандии и немного повеселевший герцог Ричард.

– Господа, я собрал вас здесь, чтобы обсудить предстоящую битву, – начал герцог Бернанд. – Но перед этим хочу поблагодарить телохранителя графа де Сатиньона за выполнение задачи.

Все расступились, и Олег увидел, как Ричард идет к нему, что-то держа в руке.

– Этот перстень я дарю тебе, Олег, за твою отвагу и преданность, – уверенным и повзрослевшим голосом объявил он.

Олег в растерянности смотрел по сторонам в поисках поддержки, пока не увидел светящееся лицо Эйнары, тоже присутствовавшей на совете. Ричард надел громадного размера перстень из золота с красным драгоценным камнем на средний палец Олегу, благодарно посмотрел ему в глаза и ушел в дальний угол шатра.

– Олег, пока мы не начали, – обратился к нему Бернанд. – Ты должен взять своих людей и как можно быстрее отправиться в замок Байе, где будешь его оборонять от герцога Орлеанского, пока не придет помощь.

– Но, милорд, я хотел бы остаться здесь и быть рядом с графом в битве с королем, – попытался возразить юноша, хотя понимал, что это уже бесполезно.

– Возьмешь с собой телеги с провизией и оружием, они уже готовы и ждут тебя, а также доукомплектуешь свою сотню лучниками взамен твоих погибших воинов – и в путь. Ты должен успеть прибыть до того момента, как герцог Орлеанский осадит замок. Я дам тебе сопровождающее письмо, ты поступишь в распоряжение управляющего замком барона де Брева и будешь ему во всем помогать.

– Милорд, а если вы не сможете одержать победу над королем?

– Тогда помощь к тебе не прибудет, – спокойно ответил герцог. – Так что помолимся, чтобы все получилось. Отправляйся к своей сотне. Надеюсь, с утра вас уже не будет в лагере.

– Слушаюсь, милорд! –  Олег бросил взгляд в сторону союзников и увидел такие милые его сердцу глаза, наполненные тревогой.

Глава 31

К воротам замка сотня Олега, доукомплектованная охотниками, подъехала ночью на седьмой день пути. Никаких приключений в дороге не произошло, лишь несколько раз на горизонте, когда лес неожиданно отступал, уступая место бескрайним полям, мелькали всадники в доспехах, от которых отражались солнечные лучи. Разведчики герцога Орлеанского шныряли по округе, наводя страх на деревни, разоряя и убивая всех, кто не успел спрятаться в лесу. Но, завидев конную колонну воинов, спокойно двигавшуюся по дороге и охранявшую небольшой обоз из нескольких телег, в схватку вступать не отваживались.

Снег почти сошел, дороги успели подсохнуть от весенней слякоти, и лишь в лесу виднелись небольшие сугробы. Там, куда не доставали солнечные лучи и дневное тепло, слежавшийся снег еще держался.

Война как будто неожиданно отступила, и воины ехали верхом, расслабившись, весело шутя и перебрасываясь шутками. Настроение было приподнятое, и, если бы не постоянная смена дозорных, со стороны могло показаться, что двигается изрядно охраняемый торговый караван.

При виде вооруженных всадников, как из-под земли возникших перед опущенным через небольшой ров с водой мостом, за стенами началась настоящая паника. Были слышны крики командиров, брань, стук многочисленных сапог по деревянным лестницам на стены. Наконец, в тусклом свете появившихся факелов замельтешили лучники, готовые выпустить стрелы при первых признаках нападения.

– Олег, а чего мы ждем-то? –  подъехав поближе, спросил Тор. – Может, уже все-таки постучим, а то сейчас какой-нибудь нервный стражник с перепою случайно спустит и так чересчур натянутую тетиву, и все – кончилась жизнь легендарного воина.

Эрик с Тором переглянулись и о чем-то стали перешептываться.

Олег, выехав вперед своих людей и остановившись посреди моста, просто стоял и ждал. Он никак не мог понять, как случилось, что замок, который вот-вот попадет в осаду к одному из самых свирепых герцогов Франции, охраняется так беспечно. Бернанд говорил, что Байе – оплот нормандцев на западе, а оказалось, что при желании Олег мог бы взять его своей сотней прямо этой ночью и, скорее всего, очень малой кровью.

– Кто такие и чего надо? –  наконец послышалось со стены.

Этот вопрос сильно запоздал, и отвечать на него Олегу не хотелось, но обстановка требовала. Нагонять страху дальше на и без того перепуганную стражу не следовало. Чего доброго, действительно кто-нибудь стрельнет.

– Мы люди герцога Бернанда. Прибыли к вам в помощь, чтобы отбить атаки Гуго, – прокричал Олег в ответ и, повернувшись, цыкнул на Эрика с Тором, постоянно над чем-то смеявшихся.

– С каких пор герцог не доверяет мне? Я же сказал, что удержу замок до его прибытия любой ценой. Разве этого мало? –  послышалось в ответ.

Голос был неприятным, с нервными нотками. Таким голосом можно было только зачитывать смертный приговор, но никак не воодушевлять людей на подвиги.

– Мое имя Олег, – громко и четко прокричал юноша, глядя вверх и пытаясь понять, кто с ним говорит. – Но оно вам ничего не скажет. У меня есть с собой письмо для барона де Брева.

– Да, твое имя мне ничего не говорит, а письмо давай, – снова раздалось откуда-то из-за каменного зубца стены. – Если ваши люди попытаются атаковать, когда откроют ворота, я отдам приказ лучникам, и вас всех перестреляют, как весенних куропаток.

Олег усмехнулся в ответ на угрозу и отвернулся.

– Интересно, сколько бы они продержались, если бы мы не прибыли? –  спросил он братьев.

– А мне кажется, штурма бы совсем не было, – сказал Эрик, внимательно разглядывая стены.

– Это как? –  не понял Тор. Он почесывал бороду, которую с удовольствием отращивал после встречи с викингами, чтобы больше походить на них.

– Да они все очнулись бы только тогда, когда герцог Орлеанский уже вовсю бы праздновал победу в главном зале замка. А местные стражники вдруг поняли бы, что их стало слишком много! –  давясь от смеха, ответил Эрик.

Братья перегнулись через седла, весело гогоча, а со стен послышалось недовольное роптание от тех, кто услышал шутку.

Ворота со скрипом приоткрылись, и оттуда показались перепуганные солдаты с луками, на которые уже были наложены стрелы. Вперед вышел щуплый старик на кривых ножках, смешно торчавших из-под белой ночной рубашки, и с мечом на поясе.

– Я барон де Брева, – с огромным уважением к самому себе, своему титулу и тщедушному телу проскрипел он.

– Добрый вечер, барон, – делая ударение на первом слове, с легкой ироничной улыбкой Олег протянул ему сверток от герцога Бернанда.

Барон взглянул на печать, потом, ругаясь себе под нос, вскрыл ее и долго всматривался в переплетавшиеся символы, разбегавшиеся и расплывающиеся в тусклом свете факелов.

– Ладно, прошу за мной, – глубоко вздохнув и повернувшись спиной к непрошеным гостям, сказал барон и двинулся внутрь крепости. – Ваших воинов слишком много, поэтому их придется разместить в подвале замка. Покормят их только с утра, и не обещаю, что сытно. На столько ртов мы не рассчитывали.

– Мы привезли с собой немного припасов и дополнительного оружия, – бросил Олег, внимательно разглядывая укрепления.

Поначалу замок вселял уверенность и никак не вязался своей мощью с беспечностью хозяина, но при тщательном рассмотрении были видны многочисленные изъяны и зияющие трещины.

– Припасы? –  Барон резко остановился, чем заставил налететь не ожидавшего этого Тора на двигавшегося чуть впереди Эрика. – Это хорошо…

Все давно спешились и вели лошадей под уздцы, дабы не внушать страха гарнизону замка. Большинство стражников уже убирали стрелы, а некоторые даже сняли тетиву, но особо пугливые медлили. Поэтому проще было идти пешком, чем получить стрелу из-за того, что лошадь чего-то испугалась и встала на дыбы под всадником.

Глаза старика заблестели от ощущения наживы, он довольно облизнулся и потер ладони, считая въезжавшие во внутренний двор телеги.

– Лошадей сейчас заберут, за них можете не беспокоиться, – не отводя глаз от уже мысленно присвоенных припасов, сказал барон. – Телеги разгрузят, и с утра ваших людей накормят. А сейчас пройдемте, я покажу вам ваши покои.

– Барон, можете не беспокоиться, – ответил решительным отказом юноша. – Я не имею титулов и находиться буду вместе со своими людьми. Там, где разместите их вы.

– Смотрите сами, – махнул рукой де Брева. – Имейте в виду, в подвалах уже полно крестьян, которые ищут убежища от разоряющих округу ищеек Орлеанского. Мы вообще подумали, что вы и есть его передовые части.

И барон, покрякивая при каждом шаге, заковылял в сторону замка, окруженный людьми.

– Да-а-а, – подошел к Олегу Тор. – Противный и довольно мерзкого вида старикашка.

– Не обижай его, брат! –  провожая взглядом мелькающую сутулую фигуру хозяина замка, сказал Эрик. – Его жизнь не сложилась, и он очень несчастен. Бьюсь об заклад, у него нет ни жены, ни детей, ни внуков. Он вот-вот умрет, и ему ничего не остается, как ждать этого мгновения в полном одиночестве.

– Ладно, – вздохнув и обреченно покачав головой, сказал Олег. – Всем отдыхать, думаю, лучше прямо здесь, во дворе замка, чем в удушливом подвале. Поужинаем своими припасами, что остались. Как рассветет, будем думать, как действовать дальше.

Глава 32

На следующий день все стражники замка Байе мирно спали, видя прекрасные сны о подвигах в войне. Лишь немногие, проснувшиеся от ночных кошмаров да мочевого недержания, вышли на стену, узрели непонятную картину и замерли в недоумении. Они протирали глаза и не знали, подавать тревогу или не беспокоить барона, и так раздраженного после ночного приключения. Все прибывшие воины разместились перед воротами замка на большой поляне, бесцеремонно топча молодую зеленую травку, которая только стала пробиваться, пригретая теплыми лучами солнца. Они мирно приводили снаряжение и оружие в порядок, смазывали кольчуги, правили мечи, проверяли стрелы и натяжение луков. Телеги с припасами были так же бесцеремонно выкачены за пределы крепостных стен и по-варварски разорены.

Громко крича проклятия, в воротах появился барон, разбуженный кем-то из слуг, и начал метаться, как разъяренный бык, от одной телеги к другой, смешно размахивая руками.

– Вандалы, разбойники, – верещал он скрипучим противным голосом. – Вы хуже солдат герцога Орлеанского. Вы… Вы…

Воины Олега спокойно продолжали заниматься своим делом, не обращая никакого внимания на оравшего. Они подчинялись приказам лишь одного человека – своего сотника, которому верили, которому вручили жизни и чью жизнь хранили сами. Лишь пара десятков охотников, которых набрал Олег, чтобы доукомплектовать сотню, с опаской глядели на гневного хозяина замка. Привыкнув повиноваться всем, кто занимал статус выше, они повскакивали и не знали куда им деться и что делать дальше.

Не дождавшись обещанного завтрака, Олег приказал вскрыть припасы, что они привезли с собой, и приготовить еду. Зайдя на кухню и позаимствовав пару огромных котлов, нормандцы готовили любимую жидкую похлебку из пшена, сдобренную салом и мясом. Горячая жидкая пища как нельзя кстати подошла бы сейчас воинам для прилива сил, подъема настроения и боевого духа.

Сзади к барону подошли Олег, Тор и Эрик, до этого занимавшиеся осмотром замка.

– Что за шум, барон? –  Олег был в прекрасном настроении, и даже неожиданно начавшийся штурм крепости не смог бы его испортить.

– Как вы посмели? –  задыхаясь, вопил де Брева. – Кто вам позволил вскрывать стратегические запасы? Быть может, осада продлится не один десяток дней, а вы так опрометчиво относитесь к самому важному. Как вообще герцог мог возложить на вас столько полномочий! Вы же ничего не понимаете в стратегии и приведете своих людей к смерти в первые же минуты боя.

– Барон, – Олег взял его под руку и, стиснув в локте, повел подальше от лишних ушей.

Эрик с Тором сразу поняли, что следовать за ними не стоит, и пошли проверять готовность воинов.

– Барон, – голос русича был негромок, но сталь, звучавшая в нем, заставляла прислушаться, а железный захват лучше кляпа заткнул рот собеседника, и тот, как баран, поплелся туда, куда его вели. – Барон, скажите, что это? –  Юноша показал рукой на стену и пространство перед ней, когда-то задумавшееся как ров.

– Стена замка, – не понимая, что от него хотят услышать, ворчливо ответил барон.

– Почему она вся во мху и вьюнах?

Де Брева стал хватать ртом воздух, размахивать руками и пытался что-то сказать, но Олег не стал дожидаться.

– Скажите, уважаемый управитель этим достойным сооружением, – русич был настолько ехиден, что легкая ухмылка, не сходившая с его лица, лишь подчеркивала его иронию. – Как я понимаю, перед замком у вас ров.

– Да, – наконец выдохнул барон.

– А где там вода?

Вопрос, который напрашивался сам собой любому, кто собирался хоть как-то оборонять свой дом, почему-то не беспокоил хозяина уже долгое время.

– Ну, река немного высохла, и вода перестала туда поступать, – стал оправдываться хозяин замка.

– А вы пробовали вычистить его? Он же весь порос тростником и забился илом. Поэтому и вода в него не попадает.

– Знаете что? –  неожиданно перешел в наступление барон. – Вот если вам надо, то берите и чистите. Мое дело – чтобы замок принадлежал герцогству, и за все время, пока я им управляю, он еще ни разу не был взят.

– А сколько осад он перенес?

Ворчливый старик отмахнулся, вырвал руку из цепкого захвата русича и пошел прочь, что-то бубня себе под нос.

– Не было осад, насколько я помню, – сказал старый слуга, что везде ходил за де Брева. – Разбойники пару раз напали. Но мы отбились. Правда, потеряли большое количество стражников. С тех пор как герцогство стало независимым, замок находился в стороне от больших войн и нас никто не трогал, все бог отводил, да, видимо, устал нас спасать.

После сытного завтрака Олег взял Тора и Эрика и отправился к барону. По сути, замок представлял собой очень удобное укрепление, которое в свое время должно было останавливать всех, кто пытался вторгнуться на земли Франции с моря. Это была крепость в виде неправильного четырехугольника, где одной из стен служил сам замок. Широкий двор позволял разместить большое количество воинов внутри, а несколько деревянных построек, которые отводились под различные нужды, сейчас были полностью заняты лошадьми. Стены были не очень высокими, но благодаря рву, наполненному водой, почти неприступными. Вот только рва уже давно не было, и это доставляло большие проблемы обороняющимся. На каждом углу крепости стояла небольшая башня, выступающая вперед и позволяющая обстреливать из луков штурмующих стены с боков. Сам замок немного возвышался над стенами, насчитывал несколько этажей и высокое крыльцо, к которому вела мощенная камнем извивающаяся, словно огромная змея, дорожка, на которой с трудом могли бы разъехаться два всадника. Она оканчивалась широкой площадкой, на которой защитники замка могли принять последний бой.

Войдя в зал, Олег увидел, что барон с парой советников завтракает и его завтрак состоит сразу из нескольких довольно изысканных блюд. Юноша бесцеремонно, не спрашивая позволения, вошел и уселся напротив, кивком позволив сесть рядом Тору и Эрику. Барон округлил глаза от такой наглости, пытался что-то сказать, но внезапно начал задыхаться от попавшей в горло еды.

– Я забираю всех ваших людей, слуг и всех деревенских, кто прибыл в замок, ища защиты. Сегодня вечером мои люди разобьют их по рабочим командам, и с завтрашнего утра мы начнем готовить замок к осаде. Большинство моих людей разъедутся патрулями по округе. Я не могу сидеть на месте и не понимать, где враг и когда он нападет. Если желаете, можете присоединиться ко мне. Для успешного выполнения задачи, которую на нас возложил герцог, потребуются все свободные люди.

В зале наступила тишина, которую никто не хотел нарушать. Олег ждал вопросов или возражений, но никак не тишины.

– Да как вы смеете? –  вскочил со своего места один из советников. – Пошли все вон, дети шлюх! Да как вы смеете входить сюда без приглашения и открывать рот!.. Да вы…

Троица спокойно выслушала эту полную пафоса и любви к себе тираду, молча поднялась и удалилась, не обращая внимания на ее продолжение.

– Тор, на тебе патрули, возьмешь семь десятков, поставишь задачи и укажешь направления движения. Дальше дневного перехода чтоб никто не уходил.

– Понял, Олег…

– В бой не вступать, – перебил его русич. – Ты меня понял?

– Да, понял, ладно, не вступать, значит, не вступать, – немного насупившись, ответил тот.

– Эрик, собираешь завтра всех крестьян и наших охотников. Всем рубить вьюны на стенах, и посмотрите, что можно сделать со рвом.

– А что со стражниками?

– Стражников я беру на себя! Их здесь где-то около пяти-шести десятков. Завтра хочу проверить их готовность и умение действовать по сигналам и командам.

– Бедняги! –  хмыкнул Тор.

– Это точно, – вторил ему Эрик.

И оба разразились громким заливистым смехом.

К вечеру следующего дня Олег уже знал, что войско герцога Орлеанского находится всего на расстоянии дневного перехода от замка, а его патрули перекрыли все возможные пути к отходу.

Общая численность войска герцога около трех-четырех тысяч человек. Примерно наполовину оно состояло из крестьян. Похоже, после прошлогодней войны герцог действительно не успел восстановить силы, и это было на руку защитникам крепости. Значит, дух врага слаб, и при малейших признаках отчаянного сопротивления он, скорее всего, начнет отступление. Или же вообще воины разбегутся.

Плохо было то, что времени на расчистку канала не было, все оказалось намного хуже, чем на первый взгляд. Единственное, что успели сделать согнанные люди под руководством Эрика, – так это натыкать острых кольев в болотистую топь, удачно спрятав их в камышах. Они станут очень неприятным сюрпризом для атакующих, но надолго сдержать, как вода, не смогут.

Еще более страшную картину, чем ров, представляли собой стражники. Они были недисциплинированны, плохо вооружены и безобразно подготовлены. Конечно, для крестьян они представляли серьезную угрозу, но в чистом поле, да еще против превосходящих численностью врагов, сразу разбежались бы, позабыв о чести и достоинстве. Хорошо было только то, что бежать из замка некуда и биться все равно придется.

Подняв во двор из подвалов замка все запасы продовольствия и оружия, Олег понял, что к осаде они не готовы. Запас стрел был символичным, и максимум, на что его хватило бы, – так это заполнить по четыре-пять колчанов стрелкам его сотни. А говорить о длительных оборонительных боях не приходилось. Копий не хватало, а камней и смолы не было совсем. Все оружие, включая старые сгнившие щиты и ржавые мечи, русич приказал расставить вдоль стены, чтобы оно всегда было под рукой.

С продовольствием дело обстояло еще хуже. Еды хватало максимум на несколько дней осады, а учитывая, что крестьяне все прибывали, запасы уменьшались с пугающей быстротой. Олег приказал забить пять десятков лошадей и начать вялить мясо, пока позволяла обстановка. К счастью, колодец посреди двора замка позволял рассчитывать на достаток свежей воды.

Олег познакомился со старым смотрителем замка – почти ослепшим, но довольно милым стариком, который сразу признал в юноше старшего и бросился ему во всем помогать. Из прибывающих быстро составлялись команды, которые получали свои задания. Кто отправлялся на кухню для приготовления пищи, кто готовился встречать раненых в подвалах и освобождал под это места, а кто направлялся на стены, помочь в обороне.

Замок готовился встретить врага. Спокойствие в глазах людей Олега, постоянные шутки, звучавшие из уст бывалых воинов, вселяли во всех защитников крепости уверенность в своих силах.

Глава 33

– Тревога, тревога!!!

Рано утром, когда солнце только показалось из-за макушек деревьев, на стенах замка началась суета. Стражники носились с факелами, толкались и создавали полную неразбериху. Крестьяне, паникуя, стали что-то кричать и беспорядочно носиться. Кто-то выкрикнул, что воины герцога Орлеанского уже на стенах, и вскоре в покои борона ввалился слуга с вестями, что замок захвачен и необходимо сдаваться или всех убьют.

Лишь сотня обученных воинов спокойно привела доспехи в порядок, проверила оружие и встала на свои места согласно заранее спланированному расчету десятников.

Барон появился возле смотровой башни как раз в тот момент, когда из леса появились первые воины герцога Орлеанского. Они спокойно выходили из тени высоких деревьев и строились в боевые порядки. Пехота не спешила показываться, понимая, что от нее пока ничего не требуется. Первой в бой все равно пойдет кавалерия. Всадники подталкивали передние ряды в нетерпении. Вперед выезжали все новые воины, блестя на солнце доспехами, гарцуя на превосходных скакунах.

Олег спокойно смотрел на все это, о чем-то общаясь с Тором и Эриком. Они понимали, что так просто верхом крепость не взять, поэтому до штурма еще очень много времени. Пока все построятся, пока выровняют фланги с центром, пока командующий оценит обстановку и даст приказ на штурм…

Неожиданно кавалерия перестроилась клином и по команде пронзительного горна ринулась вперед. В этот момент в голове Олега что-то промелькнуло, сердце стало учащенно биться. Он понимал, что чего-то не учел или не заметил, но, что и где, не мог понять. В голове мелькало множество вопросов, на которые он пытался судорожно найти ответ, но ничего не получалось. В этот момент всадники значительно сократили дистанцию до стен, и стало понятно направление их движения.

– Олег, – неожиданно прокричал Эрик. – Олег, мост опускается, и ворота открыты.

Неожиданная новость пронзила юношу, и мозг уступил место инстинктам.

– Тор, ко мне! –  прокричал он, спрыгивая во внутренний двор прямо с деревянных настилов. – Эрик, всем лучникам цель – ворота. Стрелять по готовности.

Тут же рядом с Олегом собрались три десятки его верных товарищей, сомкнули щиты и встали, готовые грудью встретить врага.

В клубах пыли, проскакивая ворота, показались первые враги. Три десятка коротких копий, мелькнув широкими наточенными наконечниками, устремились навстречу им, ища себе жертву, убивая, калеча всадников или лошадей. Рой стрел, соскочив с привязей опытных стрелков, жужжа, унесся за старшими братьями-копьями, завершая кровавый пир.

– Вперед! –  прокричал русич и бросился в тучу пыли.

Перед воротами образовался такой затор, что Олег с нормандцами, быстро добив первые ряды врагов, стали оттеснять всадников, не имеющих места для маневра, за ворота.

– Тор, поднимай мост! –  послышалась команда сотника.

Здоровяк с несколькими воинами навалились на поворотный механизм, заставляя трещать жилы на руках и скрипеть подъемные цепи. Механизм вот-вот должен был лопнуть, но выдержал. Постепенно мост стал поддаваться, с каждым мгновением поднимаясь все легче и легче.

Как только атака захлебнулась, из лагеря французов раздался рев труб, и наступавшие отошли.

– Ну, вроде можно и передохнуть, – подойдя к Олегу и положив ему руку на плечо, устало произнес Тор. – Знаешь, тяжеловато поднимать мост с конницей, которая по нему прыгает.

Юноша лишь хмыкнул, глядя на друга уставшими глазами. Первая же атака чуть не стала последней. «Кто же опустил мост и открыл ворота? –  мелькало в его голове. – К этому еще нужно будет вернуться, когда хоть немного все стихнет, а пока нужно найти барона…»

– Олег, Олег! –  прервал его размышления Эрик. – Там к нам движутся какие-то сумасшедшие рыцари. Втроем. Похоже, они хотят умереть как герои. Приказать лучникам стрелять?

– Перестань, Эрик, не становись похожим на Тора. Мне же тяжело думать еще и за тебя, – улыбаясь, прокричал Олег в ответ. – Это, наверное, люди герцога Орлеанского. Хотят предложить нам сдать замок и будут обещать всякие прелести жизни.

– Может, сдадим, если много предложат? –  улыбаясь, спросил Тор.

– Боюсь, наибольшее, что они могут предложить, так это наши жизни, – пожимая плечами, ответил русич.

– Ну-у-у-у, так неинтересно, этого у меня и так хоть залейся, – показывая обиду добродушным лицом, пробасил Тор.

– Найдите барона, пусть готовит лошадей, отправляемся на встречу, – встав и став серьезным, приказал Олег.

– Так он… –  начал заикаться Тор. – Я его это… того…

– Тор, да не бубни ты. Что с бароном? –  не выдержал Олег.

– Ну, когда мы в башню ворвались, чтоб мост поднять, там оказался барон со своими людьми. Они почему-то не хотели нас туда пускать и угрожали смертью. Времени на переговоры не было, и мы просто их перебили, а барону я снес голову. Прости, что так получилось, – всем видом показывая, что виноват, проговорил Тор.

– Понятно, – размышляя вслух, проговорил Олег. – Вот почему он был так недоволен нашим прибытием. Барон, похоже, предал нас и герцога, и уже давно. Ладно. Тор, голову барона берешь с собой в сумку. Эрик – лошадей, и пусть кто-нибудь возьмет под охрану этих двух советников, что сидели за столом с бароном, когда мы на днях его посетили.

Выйдя за ворота, Олег увидел, что лобовая атака унесла немало жизней людей Орлеанского, и это приподняло ему настроение. Лучники, сделав залп, вернулись на свои боевые места и еще долго обстреливали отступавшую кавалерию.

Проехав с сотню шагов, Олег, Тор и Эрик остановились напротив посланников врага. Рыцари были одеты так, будто приехали не воевать, а соблазнять деревенских дурнушек, которые на все блестящее и яркое готовы броситься не задумываясь. Красивые доспехи, казалось, сейчас загорятся на солнце. Шлемы были увенчаны разноцветными перьями, содранными с каких-то невиданных птиц.

– Это что? –  хмыкнул Тор. – Это они так воевать будут? Чтоб нам было весело им головы сносить?

– Я барон де Треви, – приподняв забрало шлема, произнес ближний к Олегу парламентер. – Привез вам послание от герцога Орлеанского. Это мои оруженосцы, его племянники.

– Мы очень рады племянникам, а еще больше, что они умрут здесь именно благодаря нам и нашим мечам. Ну в моем случае благодаря вот этой малышке.

Сказав это, Тор не спеша показал свою секиру, демонстрируя ее размеры и мощь.

Племянники герцога испуганно переглянулись. По крайней мере так казалось, потому что лиц из-за опущенных забрал видно не было.

– Тор, тихо, может быть, нам хотят сообщить что-то ценное, – обернулся к нормандцу Олег. – Простите моего брата за неучтивость. Кроме как работать своим топором, он больше ничего в этой жизни не умеет.

Лицо барона было болезненного землистого цвета, со впалыми щеками, острым крючковатым носом и хищно посаженными глазами. При виде непонятных воинов, которые подъехали на переговоры, его глазки забегали, а мозг стал лихорадочно работать в поисках ответа на вопрос, кто эти люди и почему они здесь.

– Я буду говорить только с бароном де Брева! –  с вызовом в голосе, громко, чтобы его слышали оруженосцы, ответил де Треви.

– А я буду говорить только с герцогом Орлеанским, – ответил Олег, окончательно ошарашив барона.

– Молодой человек, кто вы и по какому праву находитесь здесь? –  наконец не выдержал и сорвался барон. – Где де Брева, что вы с ним сделали?

Тор спокойно достал из седельной сумки голову хозяина замка и бросил ее под копыта лошадей, стоявших напротив. Те испуганно заперебирали копытами и успокоились лишь под жесткими руками умелых всадников.

– Меня зовут Олег, у меня нет титула, я просто человек графа де Сатиньона. Прибыл с поручением к барону, а тут неожиданно вы. Не могли подождать пару дней – я бы уехал, и воевали бы себе с этим предателем.

Один из племянников герцога вдруг выехал вперед и поднял забрало.

– Ты? –  мгновенно узнав Стилета, заскрежетал зубами Олег и с силой сжал рукоять меча.

– Мальчик, ты снова мешаешь мне, – ответил Стилет. – И как тебя угораздило вновь перейти мне дорогу?

– Благодари своего бога, что я не могу прямо сейчас снести тебе голову, – задыхаясь от гнева и еле выдавливая слова, шипел русич. – Я отомщу тебе за всех своих людей. Клянусь, что твоя смерть будет медленной и очень мучительной.

– Боюсь, что костлявая в ближайшее время ждет вас, – насмешливо ответил предатель-шпион. – Ну если вы не сдадите замок. А тебе обещаю, что прибью тебя к воротам этого замка.

Олег внезапно развернул свою лошадь в сторону и направился обратно.

– Постойте! Что передать моему повелителю? –  не понимая, что происходит, крикнул барон.

– Передайте, что если он не отступит, то все его войско умрет под стенами этого никому не нужного замка, а их души будут прокляты и никогда не найдут покоя, – не оборачиваясь, прокричал Олег.

Въехав в крепость, русич увидел, что следов атаки французов уже не было. Крестьяне быстро сделали свою работу и навели порядок.

– Эрик, Тор, за мной. Только не забудьте поставить стражу на стены. Остальным есть и отдыхать. Завтра этого уже можно не успеть.

Сказав это, юноша спрыгнул на землю и направился ко входу.

– Господа! –  сразу же начал Олег, войдя в зал, где за обеденным столом сидели трое помощников барона.

Юноша обнажил меч и положил его на стол. Он стал расхаживать по кругу, убрав руки за спину и заставляя присутствовавших постоянно водить головами.

– Вы ничего не хотите мне рассказать?

Советники заметно нервничали, их глаза бегали, пальцы постукивали по столу, а губы сжались в тонкие ниточки, как будто они боялись ненароком произнести что-то не то.

– Эрик, ты уже отдал команду палачу, чтобы приготовил три виселицы для этих изменников?

Нормандец изумился, но, глянув на брата, ничего не произнес, лишь утвердительно кивнул головой.

– Да как вы смеете обвинять нас в измене? –  не выдержал один из допрашиваемых. – Вы приехали сюда и ничего не знаете о том, что происходит. Крестьяне голодают, собранных налогов не хватает даже для того, чтобы посылать Бернанду. А он затеял очередную войну в угоду себе и своим прихвостням!

– Вы знали о том, что барон в сговоре с герцогом Орлеанским и собирается открыть ворота? –  перебил истерику Олег, звонко хлопнув ладонью по столу.

– Да, мы все знали это с самого начала и предупреждали его о возможных последствиях. Но барон был настолько напуган человеком герцога Орлеанского, что согласился на все его условия, лишь бы тот оставил его в покое.

Говоривший старый слуга был спокоен. Еще после прошлого общения возле стен замка Олег увидел в нем довольно рассудительного человека, который, казалось, пытается хоть что-то изменить в заведенных порядках.

– А вы пытались остановить барона?

– Я лишь старый слуга и повинуюсь своему господину. Но моя совесть чиста, потому что я предлагал отказать герцогу и начать готовиться к осаде.

– Кто еще знал об измене?

– Кроме нас троих и барона, больше никто!

– Все ясно! –  тяжело вздохнул юноша и присел на свободный стул, когда-то принадлежавший хозяину крепости. – Все, что мне надо, я выяснил, остальное на вашей совести. Тор, пусть их проводят за ворота, только проследи, чтобы их потом закрыли.

– Вы нас отпускаете? –  не ожидая такой милости, повскакивали со своих мест помощники де Брева.

– Судить вас я не вправе, а держать в замке инакомыслящих не собираюсь. Можете забрать всех своих людей, которые думают как вы, и выметаться отсюда.

– А что будете делать вы? –  спросил старый слуга.

– Глупый вопрос, – ответил за всех Тор. – Мы будем биться с французами, пока либо они не отступят, либо сами все не поляжем…

…Солнце еще не успело скрыться за макушки деревьев, окрасив округу в багрово-кровавый цвет, а замок уже покинули почти все стражники и часть слуг. Крестьяне со страхом смотрели на нормандцев, которые прибыли сюда всего пару дней назад, и не могли понять, что им делать и кому доверить свои жизни.

– Вы решили остаться?

На стене, прямо над воротами, провожая всех убывающих, стояли Олег, Тор, Эрик и старый слуга барона.

– Да, если позволите, я хотел бы остаться здесь, – ответил слуга. – Вся моя жизнь связана с этим замком. Тут я вырос, служил как мог, и тут я хочу умереть. Все люди, которые остались под вашей защитой, знают только меня и только мне верят. Я не могу оставить их в столь трудный час.

– Тогда соберите сейчас всех во внутреннем дворе, у меня будет что им сказать.

Слуга спокойно удалился, а вместе с ним исчезло волнение, возникшее после столь массового исхода людей. До этого Олег считал, что все, кто живет в Нормандии, всей своей сущностью ненавидят французов. Готовы воевать с ними за свободу и независимость до последнего вздоха. А оказалось, что войны заботят только тех, кто находится у власти, и затевают их ради еще большей власти и богатства.

Спустившись со стены, Олег увидел двор, заполненный перепуганными людьми, молча стоявшими в ожидании чуда. Даже маленькие дети не ныли и не теребили подолы матерей, как будто ощущали всю напряженность. Стражников осталось всего полтора десятка человек и то те, у кого в замке осталась семья и было что терять.

– Внимание! Я не тот, кто сражается здесь за свой дом или землю! –  начал Олег, взобравшись на телегу, чтобы его лучше было видно. – Но замок я не сдам. Я и мои люди будем стоять до последнего, убивая каждого, кто попытается оспорить это решение. Мы все воины герцога Нормандского, и у каждого из нас есть счеты к королю Франции и герцогу Орлеанскому. У каждого погиб друг или брат от рук этих захватчиков. Поэтому можете не бояться, что в какой-то момент мы отвернемся и оставим вас на растерзание этим волкам. Нам нужно лишь продержаться до того момента, когда к нам придет подмога от основных сил. Так что, если вы со мной, то мне понадобится ваша помощь! –  Олег сделал паузу и стал отдавать распоряжения: – Всех детей спрятать в подвалы, женщины и старики, вы нужны, чтобы готовить пищу и оказывать помощь раненым. Все, кто старше шестнадцати лет и может держать оружие, – на стены. Мои десятники распределят вас по своим командам, выдадут оружие и покажут, где вы должны находиться по сигналу и откуда не имеете права отступить, что бы ни произошло.

Олег соскочил с телеги, подозвал к себе старого слугу и, положив руку ему на плечо, внимательно посмотрел в глаза:

– Вы очень нужны мне. Они все знают вас, и вы должны взять на себя тяжелую ношу. Быть моим голосом среди этих людей. Но не вздумайте меня предать. В этот раз это будет лично, а за такое я вас убью.

– Спасибо за откровенность, молодой человек. Позвольте же всегда быть столь же откровенным с вами? –  не испугавшись такой угрозы от человека, годившегося ему во внуки, ответил старик.

Олег кивнул и медленно пошел в сторону от толпы, которая начала под командами десятников делиться на тех, кому суждено пойти на стену, а кому остаться внизу.

– Я не знаю, кто вы и какие цели преследуете, – взяв под руку русича, продолжил старый слуга. – Но за эти несколько дней вы успели сделать для старой крепости и людей, что она собрала под свое прикрытие, больше, чем кто-либо на моей памяти. Поэтому, пока вы и ваши воины защищают всех присутствующих, можете полностью на меня рассчитывать. Я ваш до последнего вздоха.

Глава 34

С громким криком и неимоверно сильным замахом французский воин, только что перебравшийся с лестницы на стену, бросился на ближайшего противника. Олег хладнокровно подставил щит под большую палицу под таким углом, чтобы при ударе она соскользнула вниз, и, как только острые шипы впились в деревянные помосты крепостной стены, проткнул неудачливого крестьянина мечом.

День начался уже давно, а когда закончится – было непонятно. Французы шли плотной массой в очередную атаку, не жалея воинов, которые десятками гибли еще на подходе к стенам. Меткие лучники, не уповая на случайные попадания, не посылали стрелы в пустоту. Быстро прицелившись, защитники спускали тетиву, с глухим жужжанием отправляя в цель очередную весть о смерти. По двору сновали подростки десяти – двенадцати лет, еще не способные держать меч, но помогавшие в обороне как могли. Все стрелы, упавшие во двор, были бережно собраны и отданы на правку кузнецу, который работал не покладая рук. Павших и раненых бойцов тут же уносили со стен, а на их место вставали отдохнувшие братья по оружию.

Еще накануне Олегу пришла в голову идея не выставлять на стены всех защитников сразу. Байе был небольшой крепостью, и каждая из трех стен оборонялась всего двумя десятками воинов. Еще столько же находились в укрытии, и по команде воины занимали места раненых товарищей. Все остальные находились в самом замке и просто отдыхали, приводили себя в порядок, перевязывали раны и снова шли туда, где их поджидала смерть. Лишь Олег, Тор и Эрик целый день не спускались со стен, руководя обороной.

Опрокинув очередную лестницу, Олег обернулся и увидел, как на противоположной стене Тор разрубает голову незадачливого врага, показавшуюся между зубцов стены.

С дальней стороны большого поля, покрытого, словно волшебным ковром, телами убитых и раненых захватчиков, раздался сигнал трубача. Услышав его, людская масса, как океан, откатилась от стен и стала удаляться. Первый день осады подошел к концу, замок ее выдержал, но сколько таких еще будет впереди?

Олег окинул взглядом стены, увидел что-то показывавшего своим воинам Эрика, ликовавшего победе Тора и с облегчением выдохнул. Братья были живы и вполне здоровы. Большинство защитников закинули себе щиты за спину и, прикрыв ее от случайных ударов, бились двумя руками. Щиты были истыканы стрелами, и воины напоминали ежей. Сейчас эти стрелы бережно извлекут и отдадут в кузню, а завтра они полетят во врага, снова сея смерть.

– Эй, Олег, – топая по деревянным ступеням, во внутренний двор бежал Тор. – Ну что, задали мы сегодня жару этим французам? Как мы их, а-а-а?

– Рано радуешься, брат, – ответил юноша, присаживаясь на телегу возле ворот, поставленную для дополнительной крепости.

В его руках тут же появилась плошка с горячим дымящимся варевом, от которого вкусно пахло мясом и какими-то травками. Заботливая девчушка хихикнула в ответ на благодарственные слова и скрылась из вида.

– Сегодня только первый день, а у нас уже есть убитые и раненые. Зато у герцога Орлеанского в бой еще не вступил ни один рыцарь. Все крестьянами пытались за стены зацепиться.

– Интересно, сколько у нас погибших? –  спросил Эрик, подошедший к братьям.

– Всего трое! –  появившийся словно из-под земли старый слуга ответил на занимавший всех вопрос. – Еще двое отправятся вслед за ними ночью – слишком тяжелы раны. С десяток человек ранены, но через пару дней снова встанут с вами на стену.

– Я назначаю тебя смотрителем замка! –  торжественно заявил Олег, глядя в глаза старику. – Отныне ты должен принимать участие во всех советах и ведаешь всем хозяйством и бытом. По любым вопросам и проблемам можешь обращаться ко мне в любое время. Кстати, мы до сих пор не знаем, как тебя зовут.

Эрик и Тор переглянулись.

– Точно! –  крякнул Тор.

– И вправду, старик, – поддержал Эрик. – Как твое имя-то?

– Барон называл меня Сухарь, его советники – просто Эй-кали, а близкие когда-то мне люди звали Волдарь.

– Значит, слушай, Волдарь, прикажи накрыть обеденный зал для меня и моих командиров. И пошли какого-нибудь мальца сообщить им об этом, как все будет готово. Да не забудь прийти туда сам, – немного помедлив, добавил юноша. – Будем думать, что дальше делать.

– Слушаюсь, милорд! –  слегка наклонив голову, ответил старый слуга и, еле шаркая ногами, удалился…

…– Итак, – начал военный совет Олег. – Волдарь, начнем с тебя. Как у нас дела?

Старик поднялся было со стула, но тут же присел, увидев кивок Олега.

Ужин, что стоял на столе, будоражил всех присутствовавших запахом, но никто не решался приступить к трапезе, пока не стал есть вождь. Волдарь впервые обратил внимание на то, как закаленные воины смотрят на этого еще очень молодого человека. И в этом не было никакого заискивания или попыток приблизиться за счет лизоблюдства. Они просто ему верили, уважали и почитали, как своего старшего товарища, брата и вождя. Никакого страха – лишь искреннее беззаветное поклонение.

– У нас все неплохо. Ну если можно так выразиться, – начал старик. – После того как вы дали команду зарезать пятьдесят лошадей, едой мы обеспечены. Думаю, если нас не захватят, осаду мы сможем выдерживать еще очень длительное время. В замке мало места для крестьян, что мы приютили, но с этим можно мириться, главное, чтобы не голодали. Ваши воины размещены с самыми большими удобствами. За каждой десяткой приставлена женщина, которая будет их кормить, обстирывать и делать необходимые перевязки в случае легких ранений. Что касается оружия, то к кузнецу приставлены несколько ребят из крестьян. Они помогают, как могут, все, что нужно, вроде должны сделать.

– В первую очередь пусть правят стрелы, – перебил Олег. – Они нужны нам больше всего. Эрик, необходимо организовать ночную вылазку и собрать все, что можно. Только аккуратно, не хватало нам еще там людей потерять.

– Я понял тебя, Олег, – утвердительно кивнул Эрик.

– Теперь о самом главном, – продолжал Волдарь. – Что делать с погибшими? Их немного, но нужно понимать, что будет больше, а хоронить негде.

В зале повисла немая пауза, все взгляды были устремлены на русича.

– Всех сжечь во дворе.

– Но как же? –  не поверил услышанному старик. – Ведь тогда их души не попадут в рай! Это же добрые христиане!..

– Прости, Волдарь, но мне сейчас нужно думать о живых.

Старик глубоко вздохнул, его лицо приняло болезненное выражение, но возражать он не стал. Слишком многое сейчас зависело от мелочей…

… – Олег, вставай, началось.

Юноша спал в кольчуге на узкой кровати. Готовый в любое мгновение моментально прийти на стену туда, где тяжелее всего. Небольшую комнату без окон и с низким потолком освещал лишь горящий факел.

На стене в эту ночь со своей десяткой дежурил Эрик.

– Началось, Олег, пора на стену.

– Сколько у нас времени?

– Еще есть, – присаживаясь на край кровати, ответил нормандец. – Я не очень понимаю, что они затевают. Всю ночь что-то таскали ко рву. Мы успели перестрелять кучу народу, а они все ползали и ползали.

Олега бросило в холодный пот. Он подскочил, словно его обожгли раскаленным железом.

– Они завалили его, чтобы подогнать башни, – прокричал русич. – Поднимай всех!

Эрик, не особо понимая, что происходит, но доверяя ощущениям командира, с криком бросился в открытую дверь, поднимая замок на ноги.

Спустя мгновение защитники крепости наблюдали, как к стенам двигаются исполинские силуэты деревянных чудовищ.

Пять дней нормандцы жили в полном спокойствии, иногда обстреливая небольшие отряды французов, подобравшихся слишком близко, и вот – снова началось.

– Срочно принести жаровни на стены и достать из подвалов смолу, – распорядился Олег.

Приказ был понятен для всех. Теперь главным было сжечь надвигающиеся конструкции, иначе, поравнявшись со стенами и лишив защитников их единственного преимущества – высоты, рыцари герцога Орлеанского просто задавят их массой, шаг за шагом выгрызая пространство.

Первые стрелы устремились в башни еще на подходе, но те никак не желали загораться. Видимо, французы предусмотрели это и успели пропитать бревна водой.

– Подпускаем их ближе и забрасываем кувшинами со смолой. Потом поджигаем стрелами, – отдавал распоряжения Олег, двигаясь от одного бойца к другому. Он воодушевлял их словом, а иногда просто своим присутствием.

Воины уже приблизительно поняли, где должны пристать башни, и, закрывшись щитами, стояли напротив, ожидая рубки.

С грохотом на стену одновременно в трех местах с башен рухнули деревянные настилы, и началось.

Кувшины полетели и в башни, и на рыцарей, что выскакивали оттуда. Стрелки умело делали свое дело, поджигая деревянные конструкции. Хлынувший людской поток был настолько велик, что главное было – сдержать врага, пока башни не прогорят и не завалятся. Одновременно с тем, как на стены хлынула французская воинская элита, с холма у леса послышались многочисленные звуки горнов, и оттуда в атаку пошли крестьяне с лестницами.

Увидев, что недалеко от него рыцари герцога Орлеанского уже расчистили себе небольшой пятачок на стене, и туда все прибывают новые силы, Олег метнул в толпу небольшое копье и прыгнул туда следом. Русич забросил себе за спину щит, оттолкнулся от тела павшего товарища и влетел в самую середину врагов. Резко присел и, выхватывая меч из ножен, крутанулся, как когда-то учил Дед, подрезая рыцарям сухожилия.

Упавшие воины даже не успели толком понять, что произошло, как в них дружно вонзились мечи защитников замка, и они отправились навстречу к своим богам.

Зарезав еще одного нерасторопного воина, юноша оказался на широком деревянном настиле башни один против троих французов. Выхватить из-за спины щит никакой возможности он не имел. Олег выставил вперед окровавленное оружие и зарычал, оскалившись звериной улыбкой. Рыцари не стали проявлять благородство и напали втроем почти разом. Шанса отбить все удары у русича не было, но все три клинка уперлись в неожиданно сомкнувшуюся стену щитов. Нормандцы знали свое дело и пришли на выручку вовремя. На миг раскрывшись, они метнули небольшие топоры во врага и снова закрылись щитами, ожидая атаки. Но она не последовала. Французы были утыканы оружием и завалили своими телами единственный лаз на верхнюю площадку башни, не давая возможности подмоге вступить в бой.

– Смолу, быстрее, – скомандовал Олег. – Поджигай, – крикнул он, как только тела убитых были обильно политы горючей жидкостью.

С противоположной стены послышались ликующие крики. Обернувшись, русич увидел, как там, медленно наклонившись, стала заваливаться башня, окутанная языками пламени. Нормандцы, сталкивая со стены оставшихся рыцарей, восторженно подняли оружие к небу, провожая павших и радуясь небольшой победе и передышке.

«Сколько же еще придется их отбить, – подумал Олег. – Сколько еще наших тут поляжет, пока придет подкрепление от герцога, и придет ли оно?»

Глава 35

День начинался как обычно. Каждодневный обход замка стал своеобразным ритуалом. Защитники видели, что их вождь вместе с ними, получали прилив сил и настроения. Заодно можно было спокойно осмотреть поле боя, в светлое время суток.

– Эрик, смотри, – Олег указал на ров возле моста, который был сильно завален подгнивающими телами и остатками сгоревшей башни. – Там можно беспрепятственно подойти к воротам. Если они это обнаружат, то воспользуются тараном и снесут их.

– Олег, давай соберем людей и предпримем ночную вылазку, – предложил Тор.

– А не боитесь, что, пока мы будим расчищать завалы, они могут воспользоваться этим? –  спросил Олег. – Нам придется бросить наших людей и поднять мост, чтобы не потерять замок. Это значит, что мы можем потерять до половины наших защитников в одной атаке, что равносильно поражению.

Наступила молчаливая пауза, которую никто из братьев не решался прервать, думая каждый о своем.

– Ладно, – не выдержал русич. – Пока все оставим как есть. Если подгонят таран, опустим на него сверху мост. Ну а там дальше посмотрим, что будем делать.

Братья собирались уже спускаться со стены, как вдруг из стана врагов послышался сигнал трубача и навстречу осажденным выехали несколько всадников с белыми флагами.

– Ну вот, – выругался Тор. – Не дадут спокойно поесть. Еще солнце не успело показаться, а они тут как тут.

– Эрик, – повернулся к своему побратиму Олег. – Прикажи седлать коней, посмотрим, что у них там за предложение к нам…

…Всадников было пятеро. К уже знакомому барону добавилась пара легковооруженных слуг в кожаных стеганках, заменяющих им кольчугу, предатель-шпион и молоденький паж, одетый дороже, чем все вместе взятые воины, которые тут собрались.

Выглядели люди барона довольно уставшими и замученными, куда-то пропала вся спесь. Изменился и внешний вид врага. На смену блестящим панцирям и шлемам с перьями пришли кольчуги и одежда темных цветов, измазанная в грязи и местами хранившая следы недавней починки.

– Барон, смотрю, вы были в бою? –  начал Олег, как только подскакал к парламентерам.

– Приветствую вас, – кивнул в ответ тот, проигнорировав вопрос. – Я здесь по двум причинам.

– Замок я не сдам!

Барон тяжело вздохнул и повернулся к Стилету:

– Я сделал все, что мог, теперь ваша очередь.

Предатель выехал чуть вперед и посмотрел Олегу в глаза:

– А я сильно недооценивал тебя, мальчик.

– Приятно осознавать, что могу удивлять врага, – ответил русич.

Стилет хмыкнул, сделал несколько кругов на лошади вокруг нормандцев и, вернувшись на свое место, очень противно заулыбался.

– Тогда позволь удивить тебя! –  И он сделал приглашающий жест, после которого молодой паж выехал вперед и поклонился Олегу и его братьям.

Его поведение вызвало смех у Эрика и Тора, а русич, не понимая что происходит, невольно напрягся.

– Мой господин барон фон Зальц вызывает вас на честный бой. Вам предоставляется выбрать, будет он пешим или конным. Оружие по личному усмотрению.

Братья переглянулись, не ожидая такого поворота событий.

– Что нужно твоему господину здесь и для чего ему этот поединок? –  спросил русич.

– Моему господину нужна лишь слава. Он преследует одну цель – быть лучшим воином, а для этого нужно победить в честном бою всех, кто осмелится бросить ему вызов, – слегка задрав курносый носик, с какой-то детской, глупой и абсолютно неуместной помпезностью проголосил паж.

– Я не бросал никому вызов, и меня не интересуют поединки, тем более с каким-то фон… как его там, – ответил Олег. – Мне нет необходимости скрещивать меч с твоим господином, так и передай ему.

Вся троица спокойно повернула лошадей и направилась обратно в замок под удивленные взгляды парламентеров.

– Если ты победишь, я договорюсь с герцогом Орлеанским и он снимет осаду, – выкрикнул вслед Стилет.

Олег остановил лошадь и оглянулся.

– Биться будем пешими, в полдень, от каждой стороны по двое слуг, – прокричал он и поскакал дальше.

– Думаешь, они снимут осаду? –  спросил Эрик.

– Нет, конечно, – ответил ему русич, глядя на своего брата с юношеским задором. – Но если я не воспользуюсь хотя бы малым шансом, то не смогу быть достойным вождем своим людям.

– А хочешь, я выйду вместо тебя? –  предложил Тор. – Ну всякое может случиться, а ты еще нужен этому замку.

– Если что-то случится, то оборону крепости возглавите вы оба. Эрик будет руководить, а ты, Тор, ему во всем помогать. А сейчас хватит о грустном, давайте лучше быстрее доедем до кухни, иначе я умру с голоду…

…Солнышко приятно пригревало. Легкий ветерок развевал локоны троих весело смеющихся друзей. Они ехали верхом через поле к небольшому раскинувшемуся навесу, и, если бы не тела погибших воинов на протяжении всего пути следования, казалось бы, что все хорошо.

Друзья спрыгнули с лошадей и остановились в десятке шагов от навеса. Там, в тени, был накрыт небольшой стол, на котором стоял кувшин с кубком и большое блюдо с различной едой. Рядом стоял большой деревянный стул, на котором сидел воин, спокойно смотрящий на прибывших гостей. Двое слуг встретили Олега поклонами и приглашающим жестом позвали его подойти ближе.

– Наш господин интересуется, готовы ли вы принять смерть от его меча и кому передать тело? –  поинтересовался уже знакомый паж.

– А твой господин не желает сам это спросить? –  возмутился таким приемом Тор. – И что-то он очень самонадеян. Готов ли он к смерти-то?

– Барон фон Зальц одержал победы в четырех десятках поединков и сегодняшний бой не считает каким-то особенным. Он пришел забрать еще один меч в свою коллекцию.

По спине Олега побежали холодные мурашки. Чувство опасности сменило игривое настроение на беспокойство. Разглядеть противника толком он не мог из-за откидываемой навесом тени.

– Хватит болтать, пора начинать бой, а то у меня еще много дел сегодня! –  перешел на серьезный тон Олег.

– У тебя больше не будет сегодня дел! –  коверкая слова, с незнакомым акцентом, словно гром, пробасил незнакомый воин и, встав со своего стула, вышел вперед.

Такого огромного воина Олег видел впервые. Судя по реакции своих друзей, у которых пооткрывались рты, они тоже. Выше Тора на целую голову, намного шире в плечах, он был словно великан из сказок, что рассказывают детям. На нем была длинная кольчуга с капюшоном, доходящая до самых коленей и закрывающая руки до кистей, переходя в железные поручи. Меч, свисающий с пояса, был длиннее обычных раза в полтора. Каплевидной формы щит стоял возле навеса, а возле него лежала палица. Она была намного больше обычной, обитая железом, с шипами, опасно торчащими во все стороны.

– Может, все-таки я выйду биться, Олег? –  спросил Тор, сглатывая комок, собравшийся в горле.

– Нет! –  твердо ответил русич. – Это мой поединок.

Братья отвели коней в сторону, стреножили их, чтобы они не мешали, и стали помогать Олегу готовиться к битве. Тор держал щит, обитый кожей, с железным сердечником и раскрашенный в желтые и синие полоски. Он казался лилипутом рядом с загнутой каплей противника. Эрик спокойно держал шлем и короткое копье. Братья не торопили русича, пока тот спокойно, осмотрев все завязки на своей короткой кольчуге, проверил, как выхватывается меч и хорошо ли он сидит в руке.

Надев шлем, взяв копье, Олег вышел вперед и остановился. Барон уже стоял готовый к бою, играючи размахивая булавой и легко подпрыгивая на ногах. Лица не было видно из-за опущенного забрала, но почему-то Олегу казалось, что он улыбался.

Русич не стал долго ждать и сразу же попытался достать врага. Он согнулся в глубоком выпаде, выбросив руку с копьем далеко вперед. Барон, как кошка, отпрыгнул в сторону и бросился на Олега, нанося град ударов своей тяжеленной булавой. Юноша не ожидал такой прыти от большого воина, и такая недооценка чуть не стоила ему жизни. Спасла лишь неимоверная реакция и наставления Деда. Набрав снова оптимальную для себя дистанцию, юноша стал более осторожно атаковать, тыча противника острием то в голову, то в грудь, но тот принимал все удары на щит, выискивая слабые места, и все больше сжимался, готовя новую атаку. Очередной прыжок Олег снова упустил и лишь благодаря щиту не был убит. Булава грохнула так, что гул от удара стоял в ушах, а рука, державшая щит, стала постепенно неметь.

Стоявшие неподалеку Тор с Эриком заподозрили неладное и с волнением стали следить за исходом поединка.

– Может, воткнуть ему меч в спину? –  спросил у брата Тор.

– Я тоже об этом уже думал, но Олег нам этого не простит. Да и опозорим его на всю оставшуюся жизнь, – ответил Эрик.

В какой-то момент русичу показалось, что он поймал барона на ложном замахе и кольнул копьем в живот, но внезапно копье ушло в мертвый захват, и треск древка возвестил о том, что единственное преимущество – в дистанции пропало. Противник спокойно дождался, пока юноша выхватит меч, и, приняв на щит первый же удар, перешел в контратаку. Удары сыпались со всех сторон, нападать времени не оставалось, и Олег просто защищался, надеясь, что щит не рассыплется под такими могучими ударами. В конце концов Олег оказался на земле. От его щита осталось лишь воспоминание, левая рука, державшая его, безжизненно повисла, отказываясь повиноваться.

– Вставай и защищайся! –  прогремел голос барона. – Мне говорили, что ты более искусный воин, но вижу, что я зря потерял столько времени. Так умри хотя бы как воин, а не как собака.

Слова задели Олега за живое, его ноздри стали расширяться, вдыхая и выдыхая все больше и больше воздуха. Глаза резко сузились, а все происходящее вокруг перестало существовать. Русич медленно встал, поднял меч и замер в ожидании. Барон могучим прыжком сократил дистанцию и атаковал первым, стараясь как можно быстрее завершить начатое. Щита для защиты не было, и теперь от булавы приходилось уворачиваться, надеясь на ошибки противника. Барон наносил удары очень быстро, чередуя булаву со щитом, крутился, бросался вперед. Все это время из-под шлема даже не было слышно ни малейшего намека на то, что этот громила выдохся, но нужно было терпеть и дожидаться ошибки врага. В какой-то момент барон не рассчитал силу, и его булава опустилась на землю, оставив неприкрытой большую часть тела. Олег атаковал молниеносно. Меч запел в его руке, он несколько раз нанес удар по незащищенной кисти, рубанул по животу и, когда барон сел на колено и закрылся щитом, что есть силы прыгнул двумя ногами вперед, опрокидывая врага на землю.

Противник, тяжело ухнув, перекатился через плечо и вскочил на ноги. Его правая кисть, сжимавшая когда-то булаву, повисла на лоскутах мяса и кожи. Щит он откинул в сторону и выхватил свой клинок левой рукой.

«Ну вот теперь мы с тобой в равных условиях», – подумал русич и снова бросился вперед.

Левой рукой барон работал намного хуже, но меч Олега, не раз доходивший до цели, неожиданно столкнулся с проблемой пробить кольчугу врага. Раз за разом она выдерживала и уколы, и рубящие удары, не желая рваться под тяжестью стали.

Олег почувствовал, что начал выбиваться из сил. Его дыхание участилось, а ноги стали непослушными, отказываясь передвигаться. Присев под проносящуюся руку, юноша прыгнул вперед плечом, опрокидывая противника на спину. Клинок уперся в кольчужный воротник барона.

– Проси пощады, – прохрипел задыхающийся Олег.

– Я никогда не сдаюсь, – ответил барон.

Юноша надавил сильнее, и кровь стала струйкой выбиваться из-под железных колец.

– Сдавайся!

– Нет! –  прохрипел барон.

Клинок резко вошел в шею врага, порвав последнее кольцо, и враг, захрипев, забился в предсмертной судороге.

Олег безжизненным куском мяса свалился рядом, устав за короткий миг боя больше, чем от целого дня сражения.

Тор с Эриком подскочили и подняли своего брата за руки, поставив его на ноги.

– Позвольте забрать тело и передать его сыновьям? –  спросили пажи, осмотревшие своего хозяина.

– Забирайте, и оружие можете тоже забрать, мне достаточно будет того, чтобы герцог Орлеанский сдержал свое обещание и снял осаду.

– Благодарим вас, – ответили слуги и стали суетиться возле погибшего.

Тор с Эриком помогли Олегу залезть на коня и медленно отправились в сторону замка.

– Что с рукой? –  спросил Эрик.

– Не знаю, – морщась от боли, ответил русич. – Кость по-моему не сломана, но двигать ею не могу вообще.

– Сейчас в замке тебя осмотрят и перевяжут, – сердито заметил Эрик. – На стену сегодня ни ногой, мы с Тором и без тебя справимся.

Глава 36

– Докладывай! –  На небольшой поляне, плотно окруженной деревьями и скрывавшей происходящее, стояли ярл Сигрид с Эйнарой и несколькими самыми опытными викингами.

– Замок окружен со всех сторон, возле ворот стоит таран. Похоже, они недавно их сломали, и бой уже идет на стенах и внутри, – разведчик был весь в пыли и грязи, запыхавшийся и усталый, но главное, живой и обладавший ценной информацией. – Но, видно, защитники до сих пор яростно сопротивляются, и французы никак не могут их сломить.

Несколько дней назад завершилась грандиозная битва, в которой нормандцы одержали очень важную для себя победу. Король Франции был пленен. В обмен на свое освобождение ему пришлось подписать мирный договор и выплатить большую сумму выкупа. А теперь почти тысяча викингов под предводительством ярла Сигрида пришла на выручку к замку Байе. Налегке, они всего за три дня доскакали до места, где герцог Орлеанский из последних сил пытался сломить храбрых нормандцев.

– Все французские военачальники находятся на холме возле леса. Судя по знаменам, там же и Орлеанский, – продолжил разведчик. – Охрана увлечена боем, и мне удалось подползти чуть ли не вплотную. Резервов никаких не видно – наверное, уже все брошены вперед. С герцогом лишь немногочисленная охрана и оруженосцы.

– Нужно срочно вступить в бой, – Эйнара была, как всегда, нетерпелива, но в этот раз к ее нетерпению примешивались и личные мотивы. Она знала, что там, в замке, Олег и его бойцы, и каждая минута промедления стоила ей изрядного количества нервов. Эйнара боялась себе в этом признаться, но ей было страшно, что она уже никогда не увидит этого смешного, не по годам взрослого юношу, мысль о котором ее почему-то так волнует.

– Выступаем, – сказал Сигрид, обдумав все за короткий миг. – Только ударим сначала по герцогу и попробуем его пленить. Выкуп за такую голову будет не меньше, чем за короля. Спешиваемся. Вперед! –  еле слышно, чтобы не привлекать лишнего внимания, промолвил Сигрид и побежал в первых рядах воинов.

Атака викингов стала такой неожиданностью, что телохранители и оруженосцы герцога, не оказывая никакого сопротивления, бросали знамена и оружие и уносились прочь от бородатой, разъяренной смерти. Герцог, увидев за спиной плотные ряды викингов, не отдавая никаких команд, развернул коня и помчался наутек вместе со своими людьми, бросив на верную смерть воинов, что штурмовали Байе.

Викинги не стали строиться и не пытались организовать ровные ряды. Они просто вломились в мясорубку, сметая ничего не ожидавших захватчиков десятками. Северные воины подняли такую панику в рядах крестьян, что те побросали оружие, спасаясь кто куда. Рыцари Орлеанского оказались словно между молотом и наковальней, без каких-либо шансов на спасение.

Картина, представшая глазам бывалых мореходов и воинов, когда они вошли в замок, вселила в их сердца невольный трепет. Двигаться внутри крепости, без того чтобы не наступить на бездыханное тело или порой на несколько тел, было невозможно. Французы лежали везде, куда падал взор. Среди мертвецов местами угадывались останки тех, кто эти тела здесь посеял. Погибшие защитники замка были настолько изрублены, что казалось, будто и после гибели они продолжали получать смертельные ранения.

– Похоже, что бог войны Тор лично принял участие в кровавом пиру, – услышал рядом с собой Сигрид.

Посреди двора, на возвышении перед входом в замок, на небольшой площадке щитом к щиту стояли последние защитники. Окровавленные с ног до головы, изможденные, они вселяли животный страх во французов, которых укладывали себе под ноги десятками, создавая такой погребальный костер, который наверняка увидят и в Валгалле.

Глаза, внимательно следившие за новоприбывшими воинами, ясно давали понять – независимо от того, враги пришли или друзья, они потухнут лишь после того, как их обладатели заберут еще не одну жизнь.

С разных сторон замка стал слышен звук, исходящий от ударов оружия о щит. Звук усиливался и становился слаженнее и стройнее, подхватываемый всеми стоявшими вокруг викингами. Вскоре от грохота стало не слышно разговора находившихся рядом воинов. Битва остановилась. Оставшиеся в живых французы замерли в оцепенении, моля о пощаде.

– Что происходит, Сигрид? –  Эйнара смотрела на весь ужас, сотворенный здесь, и не понимала, что творится. Она видела такое впервые. Викинги наносили удары по щитам, одновременно громогласно выкрикивая боевой клич, подходя все ближе к защитникам замка.

– Они приветствуют тех, кто сделал вот это, провожая павших к Одину и славя выживших, – ответил Сигрид. – Теперь этих воинов будут вспоминать в песнях и слагать про них легенды.

Сигрид спрятал меч, отдал щит стоявшему рядом воину и по изгибающейся дорожке стал подниматься к стоящим наверху воинам. Строй раздвинулся, и навстречу ярлу вышли три воина. Кто это был, узнать по лицам было невозможно. Они были перепачканы своей и чужой кровью, изрублены, кольчуги свисали рваными лоскутами, шлемов не было, а на лицах читалась безмерная усталость. Но казалось, что они еще могут долго делать то, что уже сделали. Биться и по очереди умирать, забирая с собой все новых врагов.

– Король Франции разбит. Мы подмога, что прислал Бернанд славным защитникам Байе, – произнес Сигрид.

– Это то, что осталось от моей сотни, – сказал уставшим голосом, с подвязанной левой рукой Олег. – Всего два десятка израненных человек.

Замок охватила зловещая тишина, которую никто не решался прерывать.

– Слава защитникам замка! –  раздалось из толпы, и тут же подхваченный сотней глоток возглас оповестил округу об окончании войны.

Эпилог

Возвращение в Руан не было праздничным. Слишком дорого далась победа над королем Людовиком и герцогом Орлеанским. Когда оставшиеся воины Олега прибыли в расположение графа де Сатиньона, то увидели, что лагерь почти пуст. Те, кто остался, сидели у костров и молча ели, даже не обратив внимания на прибывших братьев по оружию.

– Олег, в палатку к графу, – услышал юноша, как только пересек границы лагеря.

– Тор, Эрик, всех людей накормить и уложить спать, – отдал он распоряжение и двинул лошадь в направлении, куда указывал посыльный.

– Граф, оставшиеся воины, отданные в мое распоряжение, прибыли, поставленная задача выполнена, – доложил Олег, входя внутрь, и тут же осекся.

Посередине шатра, на большом столе лежал Дед. Его тело было омыто и облачено в праздничные одежды, поверх которых была надета золоченая кольчуга. Руки сжимали лежавший на груди меч.

– Видишь, Олег, – еле слышно прохрипел граф, опираясь на стол. – Смерть опять забирает тех, кто ближе всех ко мне находится, а я снова жив.

Вздох, вырвавшийся из груди де Сатиньона, наполнил тоской всю пустоту шатра.

– Война окончена, – продолжал граф. – Я распускаю всех своих воинов и охрану, не хочу видеть рядом с собой больше никого. Я отдал распоряжение своему казначею. Твоим воинам выплатят все и даже немного больше, чем они планировали получить. После этого можете уходить.

– Но, граф… –  попытался возразить Олег.

– Никаких «но», друг мой, – граф неожиданно подошел и посмотрел в глаза юноше.

Так он еще никогда не смотрел. Его руки сжали плечи Олега, пальцы крючками впились в разорванную одежду, как будто пытались выдавить из тела последние жизненные силы.

– Я так и не смог понять, кем ты мне прислан, – зашептал граф, сверля его взглядом. – Богом или дьяволом? Я привязался к тебе, но не могу держать рядом, потому что знаю: твоя судьба далека отсюда. Дед завещал тебе свой меч, но я не знаю, как его отдать, ведь оружие – единственное, что у него было.

Взгляд Олега скользнул по клинку, лежавшему на груди наставника. Он знал, какова истинная цена этого оружия. Обладать таким клинком было огромной честью для любого короля, не говоря уже о простом воине.

– Забирай его, я положу ему свой фамильный меч, – вздохнув и отворачиваясь, вымолвил граф. – Ваши вещи уже доставлены на корабль. Утром можете грузиться и убывать.

– Корабль? –  не понял Олег.

– Я попросил ярла Сигрида выделить тебе и твоим людям корабль, и вы отплываете вместе с ними. Ты же вроде стремился кому-то отомстить в землях викингов. Так в путь.

Олег в недоумении смотрел на де Сатиньона. В глубине души он уже ликовал, покоряясь столь удачно складывавшимся обстоятельствам, но не понимал, что же дальше. И почему его люди должны последовать за ним?

– Иди, друг мой, и помни – месть не должна быть целью в жизни, иначе потеряешь смысл бытия.

Олег склонился перед графом, откинул полог шатра и вышел на свежий воздух. Луна ярко светила на ночном небе, освещая путь, который снова сложился в дорожку перед ним. Он медленно обнажил клинок наставника, и тот тут же откликнулся тусклым сиянием.

«Ну что ж, в путь так в путь», – подумал Олег и двинулся к костру, от которого доносились голоса его людей.

КОНЕЦ КНИГИ

Content

Валентин Эдуардович Берлинде
Земля викингов

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Эпилог