Олдисс Брайан

ЭКВАТОР

1

Вечерние тени длинными полосами легли на космодром. Это было время, когда — казалось — чувствуешь, как вращается земной шар. В лучах утопающего солнца пыльные пальмы вокруг космодрома выглядели, как лакированные ножки от буфета. Днем эти пальмы отливали металлом, к вечеру — казались сделанными из папьемаше. В тропиках нельзя полагаться на зрение: в жару все колеблется и пульсирует.

Пальмы чуть наклонились, когда патрульный корабль АХ-25 взмыл в небо, осыпав их еще одним слоем пыли.

Команда звездолета — три человека — на несколько секунд вжалась в противоперегрузочные кресла. Затем Аллан Конлиф встал, потягиваясь, и подошел к иллюминатору. При виде его спокойного лица никому бы и в голову не пришло, что экипажу предстоит весьма рискованное дело.

— Как будто снова начинаешь жить, — сказал он глядя на мир внизу с некоторой гордостью.

Подойдя к Аллану, он тоже стал смотреть вниз.

И с удивлением заметил, что величественная панорама заката стала лишь красным пятном на ковре, расстилавшемся под ними; Суматра лежала поперек экватора, как рыба на сковородке. И вокруг — звездная пустота. Впрочем, в желудке та же картина. Снова начинаешь жить… Но это был первый рейс Тони в патрульном звездолете. Снова жить — это добавочный адреналин в крови, мурашки, бегающие по коже, и — пустота в желудке.

— Да, за столом в конторе такого не испытаешь, — заметил он.

Аллан кивнул, не сказав ни слова. В то время как весь остальной мир молол языком, как никогда раньше, Аллан Конлиф пребывал в молчании. Безусловно, и в нем бушевали те же чувства, что и у всех людей на Земле по отношению к роскам, но он держал их глубоко в себе. Именно это — наряду с многими другими его качествами — и привлекло к нему Тони еще задолго до того, как он пошел по стопам своего друга и стал работать в Космической Патрульной Службе.

— Пошли к Мюррею, — сказал Аллан, дружески хлопнув Тони по спине. То, как относился к нему Тони, вряд ли было для него секретом.

Звездолет был небольшим, одним из многих на линии «Хайнам», трехместным, с легкими двигателями «Медменхам-Х». Третьим членом экипажа и начальником — был капитан Мюррей Мемфорд, один из первых, кто увидел росков четыре года назад.

Он улыбнулся, когда они вошли к нему в рубку, включил автопилот и повернулся к ним.

— Будем на Луне ровно в пять, — сказал он.

Кто хоть раз видел Мюррея, уже не мог забыть. Физически это был самый обычный — великолепный — образец широкоплечей человеческой расы. Но достаточно было побыть с ним пять минут. — и вы убеждались в его отнюдь не обычной гипнотической силе, которая без всяких слов обращала его потенциальных врагов в восторженных почитателей. Тони, будучи весьма восприимчивым, прекрасно знал об этой магнетической силе и относился к ней с подозрением: он отлично понимал, что сам Мюррей о ней тоже знает и частенько ею пользуется.

— Ну и каков будет план действий? — спросил он, принимая из рук Аллана мескахаль сигарета с особым сортом табака) и стараясь держаться свободно.

— Тебе для первого раза работенку выдали легкую, если повезет, улыбнулся Мюррей. — Принципиальная площадь, как вы знаете, Луна, сектор 101. Лунная разведка сообщила о неизвестном объекте около одного из куполов росков. Предмет небольшой, в настоящее время неподвижный — насколько можно судить с такого расстояния. Он находится около купола по южному периметру Сектора 101, а это значит, что его трудно наблюдать.

— Как там сейчас со светом, Мюррей? — спросил Ал-Заход в Гримальди, где находится Сектор 101, был четыре часа назад. Разведка подозревает, что роски там что-то затеяли: на трассе Земля — Луна в последнее время появилось слишком много их кораблей. Поэтому нам приказано подлететь с ночной стороны и посмотреть, в чем там дело, по возможности — незаметно. И ничего страшного: просто обычный осмотр местности в скафандрах. Мы выйдем из корабля не более чем на двадцать минут. Затем отправимся обратно на Землю, но уже героями.

Тони опять почувствовал в желудке звездную пустоту. Действие — он одновременно и желал его, и боялся.

Он взглянул на лунную карту, куда небрежно указывал Мюррей. Один маленький квадратик — внизу, в третьем квадрате Гримальди, — был закрашен желтым: Сектор 101.

Рядом с ним, тоже желтым карандашом, было написано одно слово: «Роск».

Тони заметил, что Мюррей внимательно изучает его лицо, и поспешно отвернулся.

— Правительство Земли сделало большую ошибку, разрешив роскам создать базу не на Земле, — сказал он.

— Это ты был дипломатом, когда мы с Алланом еще только начинали свою службу в Космическом Патруле, — улыбаясь, сказал Мюррей. — Так что это ты нам должен сказать, почему им был предоставлен Лунный Сектор.

— Официально было сказано, — вступился Аллан за друга, — что, раз мы отнеслись к ним по-доброму, мы не вправе ожидать от них, чтобы раса, покорившая космическое пространство, оставалась прикованной к одной планете. Мы чувствовали себя морально обязанными предоставить им часть территории Гримальди и включить их корабли в полеты по трассе Луна — Земля.

— Да, так было объявлено официально, — согласился Тони. — Когда правительство Земли поставило этот вопрос на повестку дня, Совет Объединенных Наций так в заявил: «Морально обязаны». На самом деле это все болтовня, они нас просто опутали словами. Роски настолько сильнее нас в спорах и логике, что могут своими разговорами добиться всего, чего хотят.

— Политики оплошали, а Космический Патруль должен это расхлебывать, заметил Мюррей.

Это походило на камешек в чей-то огород: Тони никак не мог забыть, что когда-то он занимался политикой, в теперешнем своем нервном состоянии он не пропускал эти слова мимо ушей.

— Вы бы лучше подумали, Мюррей, как работает Космический Патруль. Отношения между людьми и росками достигли в прошлом году такого взаимного непонимания, что если нас поймают в Секторе 101, это будет роскошным поводом для начала войны.

— И дипломат не сказал бы лучше! — саркастически воскликнул Мюррей.

Следующие четыре с половиной часа они провели за чтением, едва разговаривая друг с другом.

— Будьте наготове. Отложите книги. — Мюррей внезапно вскочил и скрылся в рубке.

— Не бери в голову — он часто ведет себя, как строгий учитель, смеясь, сказал Аллан.

Не так уж часто, заметил Тони про себя, не желая спорить с другом. Они с Мюрреем часто сидели в ресторане отеля «Мердека» на Суматре, и он тогда вовсе не был строгим школьным учителем. Тони вспомнил, как Мюррей до самого утра пил кариоку и, поспав всего несколько часов, с огромным аппетитом завтракал, а они с Алланом и в рот не могли взять ту малоприятную на вид пищу, которой их потчевали в отеле.

Размышления Тони были внезапно прерваны: он увидел наплывающий на них огромный черный сегмент Луны. У него возникло странное чувство, будто они падали в узкую пропасть. Ведомый радарами корабль перестал быть их собственным маленьким миром, которым они безраздельно владели.

Впереди сверкало несколько огней: огни росков в Секторе 101.

— Пристегнуться! — донесся из динамиков голос Мюррея.

Они тормозились. В начале казалось, будто они пробиваются сквозь воду, потом сквозь масло, патоку, наконец — дерево. Потом они вообще перестали что-либо чувствовать. Они были легче пуха. Раздался щелчок, и корабль остановился. Они были на Луне.

— Полный порядок. Приготовьте, пожалуйста, ваши удостоверения космических пришельцев, — пошутил Аллан.

Он дружески улыбнулся Тони, пока тот ломал голову, пытаясь понять, что чувствует Аллан на самом деле.

Мюррей вышел из рубки, щеголевато прошелся перед ними. Он был приятно возбужден. Для него это было в порядке вещей — жить, не заботясь о будущем.

— Пока все тихо, — сказал он. — По всей видимости, наши лунные друзья нас не обнаружили. Никаких сигналов тревоги. Влезайте в скафандры, и побыстрее.

Не меньше получаса облачались они в тяжелые космические скафандры, и Тони окончательно взмок; он все думал, заметили их наблюдатели росков или нет. Но выбирать не приходилось. Скафандр был их защитой — неповоротливый, тяжелый, он давал им возможность выжить там, где трудно было рассчитывать на выживание.

Прежде чем надеть, его приходилось невыносимо долго проверять. Все как один космолетчики Системы не жаловали свои скафандры и не было ни одного, который бы не завидовал скафандрам росков — легким, удобным и разнообразным.

Наконец они проверили, застегнули, перетянули и привинтили все, что было можно. Три устрашающего вида робота неуклюже толкались в выходной камере.

Пятью минутами позже они уже стояли на поверхности Луны в полной темноте.

В те спокойные и счастливые времена, что раньше, до прибытия росков, Тони частенько бывал на Луне — и по делу, и просто так, чтобы отдохнуть. Он не был готов к тому, что сейчас это место покажется ему таким холодным и неприглядным. Гримальди в темноте выглядел как пустыня смерзшейся сажи.

— До нужного нам купола меньше полумили, — сказал Мюррей. Его шепот отдавался в голове через наушники. — Пошли.

Сейчас они видели все в инфракрасных лучах. Мюррей вел их по самому краю кратера, обходя попадающиеся на дороге камни. Показались купола пришельцев, черные дыры на усыпанном блестками шелке. Сквозь небольшую прозрачную решетку скафандра окружающий мир представлялся Тони гипсовым слепком реальности, — реальности слишком странной, чтобы быть реальной. Сам он казался себе пигмеем в стальной коробке робота, идущего навстречу разрушению. Борясь с этим чувством, он буквально заставлял себя идти вперед, к тому предмету, ради которого они прилетели.

И вдруг взгляд Тони зацепился за что-то — но никак было не разглядеть, темно. Он дотронулся до руки Аллана.

Последний резко повернулся, затем посмотрел, куда указывал Тони. Мюррей тоже остановился, неуклюже и нетерпеливо махнул рукой, призывая их следовать за собой и не задерживаться. Возможно, он чувствует себя таким же уязвимым, как и я, с симпатией подумал Тони, вновь вытягивая в темноте руку, уже специально для Мюррея.

В следующую секунду яркий луч прожектора высветил их неподвижные фигуры.

Свет бил не из куполов, но из точки рядом с кратерной стеной. Тони замер на месте, ослепленный, с одной лишь мыслью: они попались.

— Падайте! — закричал Аллан.

— Стрелять в прожектор! — приказал Мюррей.

Его большая металлическая лапа опустилась и ухватила громоздкий космический пистолет, стреляющий без отдачи. Аллан и Тони ощущали выстрел только по глухой вибрации скафандров через микрофон Мюррея.

Он попал в прожектор. Наступила темнота, но в ту же секунду из ближайшего купола ударил другой луч и быстро их высветил. В них, возможно, тоже стреляли, подумал Тони, но так ли это — не узнаешь, пока в тебя не попадет. Он тоже вытащил свой пистолет и стрелял, никуда особенно не целясь, в том направлении, откуда мог подойти враг.

— Вот они! Беги к кораблю, Тони! — крикнул Аллан, Зажглось еще несколько прожекторов, и Тони на секунду увидел приближающихся росков, роски были готовы к встрече!.. Затем страшный удар обрушился на его плечо, и сумасшедшая боль пронзила все его тело. Задыхаясь, он слышал, как трещит его скафандр, так трещит, падая, рубленное дерево… И он куда-то все падал… проваливался… Последнее, что он увидел, — это фигуры росков рядом.

Когда роски прилетели в Солнечную Систему, четыре с половиной года назад, в самый обычный майский день 2189 года, — пришел конец старой эпохе, хотя осознало это лишь несколько человек. Кончилось время человеческой изоляции, и человек больше не мог считать себя единственным разумным существом во Вселенной. У его порога стояла раса, превосходившая его не только в научном плане, но, может быть, и в плане духовном.

Это событие наиболее тяжело отразилось на тех странах, которые на протяжении нескольких столетий привыкли считать себя правителями мира и вершителями судеб. Сейчас они находились в положении задиристого школьника, который, случайно обернувшись, увидел склонившегося над ним учителя.

Роски прибыли на одном огромном корабле, и в то время как четверть мира тряслась от страха, а другая четверть веселилась и праздновала, более разумная половина просто выжидала, что из всего этого получится.

Некоторые из них и четыре с половиной года спустя все продолжали выжидать. В росках было ничуть не легче разобраться, чем в самих землянах.

Внешне роск напоминал человека. Не белого человека, но, скажем, малайца. Как и люди, они не были на одно лицо, но у большинства из них была светло-коричневая кожа, черные глаза и совсем не было переносицы.

Температура тела - 105,1 градуса по Фаренгейту: их родиной была более горячая планета…

Когда они прилетели, Тони был самым молодым вторым помощником секретаря Британской Миссии в Совете ООН. Он был свидетелем того бесконечного заискивания и угодничанья, которое разгорелось в высших кругах при выяснении вопроса об отношениях с росками.

А в том, что эти отношения существовали, причем весьма сложные и запутанные, сомневаться не приходилось, в особенности после того, как был преодолен языковой барьер.

Речь перед людьми держал желтоволосый роск по имени Тоделл Ко Барр, один из первых роскианских ораторов в Совете Объединенных Наций.

— Мы прилетели к вам, — начал он, — на межзвездном корабле, несущем на борту четыре межпланетные ракеты и около тысячи росков — мужчин и женщин. Большинство из нас — колонисты, ищущие мир, в котором мы могли бы жить. Мы прилетели к вам из системы, которую вы будете теперь называть Альфа Центавра II, и это наше первое межзвездное путешествие с нашей прекрасной, но — увы — перенаселенной планеты. Мы направлялись к ближайшей Солнечной Системе в поисках места, где мы смогли бы жить, и обнаружили, что единственная подходящая планета — ваша планета — уже заселена. И хотя мы счастливы встретить другую разумную расу, глубину нашего разочарования невозможно измерить: наше путешествие, наше долгое путешествие было напрасным.

— Весьма разумная речь, — прокомментировал Тони, когда услышал ее.

А потом последовали другие разумные речи, и каждая из них хоть слегка, но касалась цели визита росков. К несчастью, мало кто обратил внимание на этот факт…

Когда миновала первая волна шока, охватившего Землю, последовал прилив оптимизма, который погасил то, что должно было насторожить. Но выяснилось это лишь гораздо позднее… Роски были героями. Многие люди с успехом скрыли свое разочарование тем, что у пришельцев нет третьего глаза или щупальцев. Не обеспокоились они и тогда, когда Тоделл Ко Барр объявил, что у росков диктаторская политическая система и что ими правит великий Ап II Дол.

Большой космический корабль кружился вокруг Земли на орбите спутника, а несколько росков прилетали и обращались с речами о дружбе или в Совете ООН, или просто к народу. Они часто посещали земные города.

В благодарность за гостеприимство они подарили людям микрофильмы об общественной и политической жизни на Альфе Центавре II, а также образцы их литературы и искусства наряду с некоторыми образцами флоры. Но ни одному человеку не было разрешено подняться на их корабль. Учтиво и вежливо в этом было отказано и ученым, и политикам, и репортерам.

— Приглашать на наш корабль — это все равно что приглашать в склеп. Ко Барр был мрачен. — Очень многие из нас умерли в пути. Многие умирают сейчас; от недостатка пищи, от разницы в солнечном излучении, от мозговых расстройств из-за долгого пребывания в космосе. Ведь мы путешествовали в холодном темном космосе более двух живущих поколений. Мы не можем лететь дальше. Все, о чем мы вас просим, молим вас, это о небольшом местечке, где мы могли бы отдохнуть и прийти в себя после долгого пути.

Местечке… но каком? Вначале эта казавшаяся невозможной просьба не имела решения: Совет ООН заседал без перерыва неделями. Впервые в истории все нации пришли к согласию: никто не хотел пускать росков на свою территорию.

В конце концов два вопроса встали ребром: предоставить ли роскам базу на Земле и — если да — то где?

И решать нужно было как можно скорее.

Даже Тони, начинающий политик, понимал, к чему все идет. Страх и зависть переполняли людей, но даже если отбросить в сторону естественную жалость к измученным роскам, нельзя было требовать от них, чтобы они покинули Солнечную Систему, — это могло привести к войне. А ведь никто не знал, какое оружие находилось в их распоряжении. К тому же все тогда считали, что их наука продвинет далеко вперед науку Земли…

Разместить же их надо было где-то в районе экватора, где температура была примерно такой же, как на их родной планете. Предоставить им центральную часть Африки оказалось не слишком удобным для людей, разговор о маленьком острове тоже быстро затих, так как росков не хотели предоставлять самим себе.

К тому времени могущественная Бразилия объявила, что она не потерпит присутствия росков вблизи своих границ. В конце концов, после множества споров, пререканий, речей, протестов и наложений вето на Суматре, к югу от Паданга, была выделена для базы росков площадь в восемь квадратных миль.

— За этот небольшой подарок мы безгранично признательны, — сказал Ап II Дол в один из своих редких визитов на Землю.

Многие тогда сокрушались — ах, гордому роску приходится говорить такие слова, но были и те, кто считал, что он их произнес не случайно.

Итак, роски посадили свой огромный корабль на Землю. И вскоре стало ясно, что они вообще-то не собираются покидать ее, они были сыты космосом по горло.

Волей-неволей Земле пришлось играть роль гостеприимного хозяина. Роски на своей базе, которую они моментально начали тщательнейшим образом охранять, представляли собой угрозу для человечества. Но что было делать? И тут государственных деятелей Земли осенило: надо приобщить росков в обычной земной жизни, растворить в массе людей…

К сожалению, чем больше они пытались сделать это, тем меньше у них получалось.

Нация за нацией посылали своих представителей на Суматру, стремясь выведать у росков хоть какой-нибудь секрет и уж, конечно, посмотреть все, что было дозволено глазу. В зале заседаний Совета ООН в Паданге люди и роски произносили речи, настаивали и уступали, блефовали и спорили. Ситуации складывались одновременно и смешные, и трагичные. Надежда на то, что люди что-то выиграют от контакта с росками, таяла в воздухе.

Кроме как по дипломатическим поручениям, земляне не допускались на базу росков, а роскам не разрешалось выходить за территорию, но на деле эти законы нарушались обеими сторонами. Паданг был наводнен шпионами: государство шпионило за государством, раса за расой. Положение осложнилось еще больше, когда, пытаясь снискать расположение росков, Совет ООН предоставил пришельцам в пользование небольшой участок на Луне — «Сектор 101», куда они могли летать на своих межпланетных ракетах.

— Это деяние тронуло мою душу, — заявил Тоделл Ко Барр. — Мы пришли незваными, вы увидели и встретили нас как друзей. Вместе — люди и роски построят новую прочную цивилизацию.

К тому времени эфемерность подобных речей уже была ясна каждому. Впрочем, правду он говорил или нет, но о такой цивилизации мечтали многие.

К сожалению, это было его последнее публичное выступление. Тоделл исчез на базе росков, и больше о нем не было ни слуху, ни духу. В дипломатических кругах было высказано мнение, что желтоволосый роск был слишком уж хорошо настроен по отношению к людям, чтобы это понравилось его деспотичному господину.

И наконец настало время, когда диктатор Ап II Дол решил, что пора переходить к действиям. За стол Совета ООН вместе с землянами теперь сели его люди, и отношения между двумя расами начали медленно, но верно портиться.

Космический Патруль, в котором служили Мюррей, Аллан и Тони, был естественным следствием этих новых отношений.

Что-то похожее на лимон… или арбуз… Нет, вытягивается, — огурец?.. Впрочем, нет — оно сгибается, — это банан… или все-таки кусок арбуза?.. Да нет же, целый арбуз. А может — все плыло перед глазами — может, это лицо? Расплывающееся, но постепенно приходящее в норму. Вот линия челюсти, глаза, уставившиеся па него… Ну да, это Мюррея Мэмфорда.

— Ох, — простонал Тони.

Он лежал на своей койке, и рядом был Мюррей.

— Ну что? — спросил Мюррей. — Полегчало?

— Воды, — сказал Тони.

Он выпил принесенную воду одним глотком. В голове слегка прояснилось, и он вспомнил все, что произошло на Луне, включая страшный удар в плечо.

— Где мы, Мюррей? — спросил он.

— Уже целый час летим. Погони нет, скоро будем дома, — ответил Мюррей. — Когда роски сообразили что к чему, вы уже были далеко. Я уж боялся тебе конец… Как ты себя чувствуешь?

— Эта часть моего тела чувствует себя лучше, — c мрачной иронией произнес Тони, поднимая свою левую руку в перчатке.

Под перчаткой у него находились стальные пальцы и ладонь: руку ампутировали несколько лет назад, после авиакатастрофы.

— Думаю, что и остальное тоже в порядке, — сказал Мюррей. — Всего лишь несколько царапин. Роски в нас стреляли, и одна пуля попала в тебя. К счастью, никакие соединения не были повреждены, а амортизаторы смягчили удар. Как это получилось, ума не приложу: может, ты носишь на шее магическую кроличью лапку?

— Как я здесь очутился? Разве я не потерял сознание?

— Еще как. Ты свалился, как бык на бойне. Я, скорее, приволок, чем принес тебя сюда, — сказал Мюррей. — К счастью, когда ты отключился, мне удалось попасть во второй прожектор.

— Спасибо, Мюррей, — сказал Тони, и только тогда он вдруг понял, что совсем забыл о своем друге. — А где Аллан?

Мюррей отвернулся и нахмурил брови, словно что-то мучило его.

— Боюсь, у Аллана ничего не вышло, — наконец произнес он.

— Что ты имеешь в виду, говоря «ничего не вышло»?

Мюррей резко повернулся к нему, и слова вдруг хлынули потоком: Слушай, Тони, может, тебе трудно будет понять все это сразу. У нас там ничего не вышло, ты знаешь. Мы чудом спаслись. Когда ты упал, я подхватил тебя и взвалил на плечо. Аллан закричал, чтобы я бросил тебя и спасался сам. Это была просто минутная паника, я думаю. Он хотел оставить тебя роскам. Я приказал прикрывать ему наше отступление, и в следующую же секунду он направил свой пистолет мне прямо в лицо со словами, что убьет меня, если я тебя не брошу.

— Аллан! — запротестовал Тони. — Это сказал Аддан?

— Ты имеешь представление о том, что такое паника? — спросил Мюррей. Существуют ситуации, когда абсолютно теряешь контроль над собой и не помнишь и не понимаешь, что говоришь и делаешь. Когда же я увидел пистолет Аллана у своего лица и почувствовал, что роски приближаются сзади, я… я тоже потерял контроль над собой!

Мюррей весь напрягся — Тони никогда не видел его таким… У него вдруг пересохло во рту, и он хрипло спросил:

— Что ты сделал, Мюррей?

Они скользили в пространстве — холодном, опасном пространстве, безразличном к словам Мюррея:

— Я убил Аллана. Пуля попала ему в живот.

Тони застыл. Что он мог сделать — разве что бессильно размахивать кулаками — механическим и обыкновенным.

— А что еще оставалось? — беспощадно продолжал Мюррей, схватив Тони за кулак. — Послушай меня, Тонн, неужели я должен был бросить тебя — там, на Луне? Никто не знал, что мы будем в Секторе 101, по крайней мере, официального разрешения не было. Подумай, как бы мы себя чувствовали, если бы, придя в себя, увидели вокруг росков, отнюдь не склонных к жалости? Я сделал единственно возможную вещь. Аллан Конлиф взбунтовался, и я как капитан покончил с мятежом прямо на месте. Вот и все.

— Но я знаю Аллана! — вскричал Тони. — Как он мог… он не такой человек, чтобы…

— Чужая душа — потемки! — тоже закричал Мюррей.

Лицо его потемнело, ярость расписала его пятнами лихорадочного румянца.

— Мы даже не знаем самих себя. В момент опасности в нас пробуждается что-то такое… о чем мы и не подозреваем. Вот что произошло с Алланом. А сейчас заткнись и подумай… Надеюсь, ты поймешь, я сделал все, что мог.

Он стремительно пересек каюту и выскочил за дверь.

Тони остался один.

Он лежал, не двигаясь, вспоминая все с самого начала. Он никак не мог поверить ни в то, что его друг мертв, ни в то, что он потерял контроль над собой. Но ничего другого ему не оставалось. В конце концов, между Мюрреем и Алланом всегда существовало некое соперничество. Возможно, в эти пугающие секунды в темноте оно прорвалось наружу.

Перед приземлением Мюррей зашел к Тони. Чувствовалось, что напряжение все еще не оставило его.

— Как ты себя сейчас чувствуешь? — поинтересовался он.

— Я не хочу тебя видеть, — угрюмо ответил Тони. — Я увижу тебя не раньше, чем на допросе. А пока держись от меня подальше.

С застывшим лицом Мюррей пересек каюту и жестко положил свои руки Тони на горло.

— Думай, что говоришь и кому, — прошипел он. — Я рассказал тебе, что произошло там. Это факты. Мне они так же неприятны, как и тебе. Если бы Аллан не оказался трусом, он сейчас сидел бы здесь, с нами.

Тони поднял левую, стальную руку и схватил Мюррея за запястье, сжимая все сильнее и сильнее. Вскрикнув от боли, Мюррей выдернул руку: его запястье опоясывал кровавый браслет. Он бросил на Тони угрожающий взгляд, затем повернулся, вышел и заперся в рубке.

Снова увидел его Тони лишь очень много времени спустя.

Когда они приземлились, Тони некоторое время лежал спокойно, затем стал звать Мюррея, чтобы тот пришел и освободил его. Прочные ремни, закрепленные под койкой, не позволяли ему освободиться самому. На его крики не последовало никакого ответа. Минут через двадцать щелкнул замок холодной камеры, и в каюту вошли двое людей из медицинского персонала с носилками в руках.

От них Тони узнал, что патрульный корабль сел неподалеку от Главного Штаба Патруля. Мюррей позвонил прямо в госпиталь, чтобы они его забрали с корабля для обследования.

— Обследоваться я буду позже, — решительно сказал Тони. — Сейчас же мне нужно срочно доложить обо всем Командору. — Не беспокойтесь, он уже информирован о состоянии вашего здоровья, — сказал один из санитаров.

Несмотря на протесты Тони, они остались непреклонны. По их виду Тони понял: Мюррей явно намекнул им, что у него не все в порядке с головой. В результате он был доставлен на носилках прямо в военный госпиталь, Процедуры здесь велись не быстрее, чем в любом другом госпитале. Спустя продолжительное время врачи наконец пришли к выводу, что Тони вполне разумен, но раздражен, что у него всего несколько царапин, не таких уж и опасных. Его несколько раз обследовали, время тянулось медленно. И все это, со злостью думал Тони, докуривая пачку мескахаля, было делом рук Мюррея.

Капитан звездолета сделал все для того, чтобы рапорт Тони задержался. Ну да ничего, Мюррея он еще достанет. Его ждут большие неприятности.

Через два часа, застегнув последнюю пуговицу на своей форме, он поспешил в Управление. Там его поджидал большой сюрприз. Мюррей не докладывал о том, что они вернулись из полета. Мюррея никто там не видел. С подозрением и внезапно проснувшимся любопытством Тони поспешил к общежитию. Там Мюррея тоже никто не видел. Его комната была пуста, и все его вещи аккуратно лежали на месте. Над постелью миле улыбалась с фотографии девушка. Детским почерком на ней было написано: «С любовью от Мины».

Солнце уже начало печь вовсю. Не обращая внимания на жару, Тони подбежал к сидящему под зонтиком дежурному у главных ворот. Да, капитан Мюррей уехал в город на служебной машине сразу же после завтрака.

— Спасибо, — поблагодарил Тони.

Он поймал попутку и трясся до города целых пять миль по жаре и пыли.

Тони знал, что обязан был доложить начальству, прежде чем покинуть лагерь. И он также знал, что надо подать рапорт о смерти Аллана. Но где-то внутри он смутно чувствовал, что сейчас важна каждая секунда. Пусть он не знает, куда делся Мюррей, но по горячему следу его можно — и нужно — найти. Времени было 10.50.

Паданг был одним из самых интересных городов Земли, а близость росканской базы накладывала на этот город отпечаток лихорадочной активности. По его горячим, полным всевозможных запахов улочкам бродила смутная уверенность, даже ожидание, что вот-вот что-то произойдет — что-то из ряда вон выходящее. Паданг был международным городом. В толпе местных жителей, индонезийцев и китайцев, важно шествовали делегаты Совета ООН со всех уголков Земли, их друзья, жены, любовницы. Уличные торговцы были разрисованы самыми разнообразными национальными эмблемами — от восходящего солнца до лука-порея. Паданг был также первым межпланетным портом Земли, так как делегаты росков очень часто, нарушая запрет, бродили по его улицам и заглядывали в рестораны. И наконец, — это был город шумных реклам и кричащих сенсаций. На Тида Anna вздымались небоскребы. Среди пальм вились живописные улицы с двухэтажными зданиями. Над их крышами по жаре трепетало более пятидесяти различных флагов.

Кроме политиков, здесь жили бизнесмены и проститутки. Подмигнув из окна своего отеля, вы могли купить себе юриста, девушку или долгое путешествие вниз по канализационной трубе.

Высадившись в центре города у почты, Тони быстро прошел черный рынок и направился к Бакит-Безар, где находился отель «Мердека». Ему казалось, что поиски Мюррея лучше всего начинать отсюда. Для Аллана, Тони и Мюррея «Мердека» был почти что родным домом. Они привыкли и полюбили и небрежное обслуживание, и неважную пищу, и бесконечный шум.

Сейчас отель был переполнен теми мелкими служащими дипломатического корпуса, к числу которых в свое время принадлежал и Тони, — нервные, издерганные люди, потягивающие виски, скрывающие от полуденного зноя и ждущие… ждущие и наблюдающие. Пробравшись через зал, Топи направился к лестнице, ведущей к черному ходу. Ему показалось, что в конце коридора он заметил Амира, тот оглянулся и поспешил скрыться. Но этого не могло быть. Амиру, самому приятному юноше из всего обслуживающего персонала, незачем было прятаться. Он стал почти что другом для каждого из них.

Поднявшись по лестнице и достав из кармана ключ, Топи подошел к 6-й комнате. Здесь жили Аллан, Тони и Мюррей… Раньше жили… Открыв двери, он вошел.

С притоком иностранцев в Паданге остро встал жилищный вопрос. Комнату в гостинице невозможно было найти: только платя за неделю вперед, вы могли наслаждаться ею по уик-эндам.

По комнате № 6 прошелся ураган. Тони присвистнул. Их чемоданы, их одежда — все, что у них было, лежало разбросанное по полу. Кто-то провел обыск, торопливый, но тщательный. — Кто? Зачем?

— Мне это не нравится, — громко сказал Тони. Он вышел из комнаты и, перегнувшись через перила лестницы, крикнул служанку.

Дожидаясь ее, он стоял среди разбросанных вещей и думал. Вокруг него творилось что-то непонятное. Неизвестно, что произошло на Луне: он не был уверен, что ему сказали всю правду. И непонятно, что произошло здесь. Почему Мюррей скрылся? Куда он пошел? Тони начал подозревать, что он нарочно убил Аллана, а вовсе не в порядке самозащиты. Но зачем?

Он опять вышел на лестничную площадку и еще раз позвал служанку.

Ненависть к Мюррею переполняла его. Он начал перебирать в памяти прошлое. Приятные манеры Мюррея уже больше не казались ему таковыми, он был высокомерен и жесток. Его веселая улыбка на самом деле была гримасой убийцы. Но, допустим, он убил Аллана… он ведь мог с легкостью соврать, что Аллана застрелили роски. Тони ведь все равно был без сознания, когда все это произошло. Да, мрак… Одно только Тони знал наверняка: ему надо найти Мюррея и вытрясти из него всю правду.

Он снова вышел из номера и на сей раз чуть было не столкнулся с маленькой служанкой.

— Где Амир? — спросил он.

— У Амира сегодня выходной.

— Что? В первый раз слышу, что у него вообще есть выходные.

— Амир плохо себя чувствует. У него болит голова, и он принимает лекарства. Что вам принести?

Внезапно ему захотелось, чтобы в комнату никто не входил. Он чувствовал себя слабым, усталым и голодным. Впервые ему приходилось выслеживать человека.

— Принесите мне что-нибудь горячее.

— Это займет много времени, сэр.

— Тогда что-нибудь перекусить. Все равно что.

Вернувшись в комнату, он запер за собой дверь. Затем аккуратно принялся раскладывать одежду по своим местам. Ему было тяжело брать в руки вещи Аллана, вещи, которыми тот никогда больше не воспользуется.

Несколько гражданских костюмов Мюррея отсутствовало, но форма была здесь. Так…

Ему принесли ленч: холодные сосиски с капустой и рисом и студень из планктона. Новый планктонный завод на побережье в Семпанге снабжал остров все большим и большим количеством пищи, но, скорее, именно количеством, нежели качеством.

Перекусив, Тони почувствовал, что настроение его поднялось. В конце концов, он отказался от дипломатической карьеры, потому что в нем жила неистребимая жажда действий, активной жизни. И сейчас его жизнь обещала быть воистину активной. Раньше он был ровным, спокойным человеком, и отец выбрал ему карьеру, и он безропотно покорился, но все это наскучило ему до смерти. Раньше он просто убивал время, нет, — терял его!

Но Экватор — самая горячая часть планеты, часть, которая вращается быстрее других, хотя это и нельзя ощутить. Сейчас у Тони было то, к чему он так стремился.

Выходя из комнаты, он столкнулся с хозяином гостиницы и спросил его, где Мюррей.

— К сожалению, я его сегодня не видел, — ответил Ниап Нам. — Может, он и приходил. Кстати, вам лучше выйти черным ходом, а то Недовольные устраивают очередную заварушку. Эти глупые люди могут даже стрелять.

— Спасибо, Ниап, — поблагодарил Тони.

Он еще раньше слышал на улице какой-то шум, но не обратил на него внимания. Вдруг раздался выстрел, послышались крики, шум бегущей толпы. Тони вышел черным ходом и скользнул через двор. Недовольными — так называли группу террористов — были, в основном, местные, жители туземных кампонгов; их эвакуировали с территории, отданной под базу росков. Ежедневно они совершали какой-нибудь террористический акт — например бросали бомбы в лимузины дипломатов… Это придавало жизни в Паданге неизъяснимую остроту.

Тони спешил в «Рокси». Уж если кто и знает, где скрывается Мюррей, то это малышка Мина, датчанка наполовину (другую половину так и не удалось установить точно), которая отнимала у Мюррея почти все свободное время. Полдень уже миновал, и его враг — а он сейчас думал о Мюррее как о враге имел фору в четыре с половиной часа.

«Рокси» был кинотеатр, открытый днем и ночью. Его вывеска сверкала двадцать четыре часа в сутки. Фойе было большим, прохладным и весьма оживленным.

За лотком с мороженым стояла Мина, она взвизгнула от удовольствия при виде Тони. Да, она была приятной девочкой: темноволосая, живая, симпатичная. Возможно, после того как Мюррей не стоял у него больше на дороге…

— Ну конечно, он забегал ко мне, — ответила Мина на вопрос Тони. — У него что, неприятности, мистер Лесли? Скажите мне. Он выглядел так, будто что-то произошло, и не слишком хорошее.

— Наверное, просто надел правый ботинок на левую ногу, — сказал Тони и принялся терпеливо ждать, пока девушка кончит трястись от смеха. Он совсем забыл, что даже самая глупая шутка всегда смешит ее.

— Мне надо найти его, Мина, — сказал он. — Он срочно нужен Командору. Он не сказал, куда идет?

— Нет, мистер Лесли. Он даже не поцеловал меня, а просто сказал «привет». Поэтому я и подумала, не случилось ли что-нибудь…

— Да, да, не слишком хорошее, я знаю. Что он еще сказал, кроме «привет», Мина? Он не назначил тебе свидания, попозже, вечером?

— Простите, пожалуйста, одну минутку.

Она повернулась, улыбаясь, к высокому пакистанцу, и отпустила ему мороженое.

— Все, что он мне сказал, — продолжила она, — это то, что он собирается пойти на планктонные плантации. С какой стати ему туда идти, мистер Лесли?

— Наверное, захотел перекусить, — предположил Тони, поворачиваясь, чтобы уйти, в то время как Мина опять залилась смехом.

За каким чертом он потащился туда? Размышляя, Тони рассеянно шел вперед и чуть было не налетел на толстого человека в белом полотняном костюме.

— Если хотите узнать о Мюррее, следуйте за мной, — сказал толстяк, почти не разжимая губ и делая вид, что не замечает Тони. Тот изумленно уставился на него, но толстый человек уже скрылся за дверью одного из баров. Тони постоял в недоумении, затем пожал плечами и вошел в бар.

Над стойкой бара медленно колыхалась картинка на небольшом экране. Звука не было, а изображение было довольно странным — только половина кадра, — в расчете на то, что заинтересованные посетители бара заглянут в кинозал посмотреть, хороша ли и другая половина.

Сейчас на экране колыхалась верхняя часть тела Лулу Балтазар, откинувшейся на подушки.

Тони перевел взгляд с экрана на толстяка. Тот сидел за столиком в углу, лицом к двери. Он поднял вверх два пальца, подзывая официанта. Официант поспешил на зов, кивая и улыбаясь, как игрушечный болванчик. Посетителей было мало, лишь несколько человек сидело в зале.

— Кто вы? — спросил Тони толстяка, присаживаясь за его столик. Простите, но я вас не припомню.

— Садитесь, мистер Лесли, — ответил незнакомец. — Ведите себя прилично и благодарите свою счастливую звезду, что я нашел вас раньше, чем кто-либо другой.

— Я спросил, кто вы? — повторил Тони. — Вы хотите передать мне что-нибудь от Мюррея?

— А вот и виски, — сказал толстяк, улыбаясь официанту, расставлявшему бокалы. — Ваше здоровье.

Тони гнул свое.

— Я спешу, — сказал он. — Откуда вы знаете, что я ищу Мюррея? Вы, наверное, подслушали, о чем я говорил с продавщицей мороженого? Вы хотите мне помочь или просто валяете дурака?

Толстяк выпил виски и, с любопытством глядя на Тони, придвинул к себе бокал, не заботясь о том, чтобы ответить хотя бы на один вопрос. Наконец он сказал:

— Если уж вам так важно знать, кто я, то можете звать меня, например, Стобарт, а впрочем, это не важно. Я агент Совета Безопасности ООН. Я могу арестовать вас, даже если вы до меня и не дотронетесь — если только мне придет это в голову.

На экране волновалась уже другая часть — и весьма соблазнительная Лулу Балтазар. Официант все так же улыбался и кивал новым посетителям.

— Как в кино. Вы уверены, что вы не оттуда? — спросил Тони.

— Не беспокойся, сынок, — жестко ответил Стобарт. — Попробуй повести себя не так, и ты увидишь, что я абсолютно реален. И помни, у меня нет чувства юмора.

— Ну хорошо, вы реальны, — согласился с ним Тони. — Тогда скажите мне вот что. С какой стати агент Совета Безопасности ООН будет вести себя так, как вы? Зачем это он вдруг заинтересуется мной или Мюрреем? Если б здесь был болван полицейский из летного лагеря, тогда понятно.

— Не думаю, чтобы ты смог понять его. Послушай, сынок, ты ходишь по краю пропасти. Не вмешивайся! Найти Мюррея Мэмфорда необычайно трудно, и ты только будешь путаться под ногами у многих, заинтересованных в этой партии.

Произнося свою речь, он придвинул бокал с виски обратно Тони, который машинально взял и выпил его.

Стобарт снова поднял два пальца, и официант поспешил к их столику с двумя очередными бокалами.

— Посвятите меня в эту тайну, — сказал Тони. Ему не понравилась нотка мольбы в собственном голосе. — Зачем Мюррей убил Аллана Конлифа? Почему его ловят агенты Совета Безопасности, а не полиция и не Космопатруль?

— Ты любопытен, — тяжело сказал Стобарт.

Тони покраснел. Он взял один из бокалов в левую руку и сжал его. Он продолжал его сжимать, пока на столе не осталось лежать сверкающая кучка стеклянного порошка.

— Ответьте на мои вопросы, — сказал он.

Стобарт рассмеялся.

— У тебя есть характер, — сказал он и сдунул порошок на куртку Тони.

Прежде чем Тони успел сделать хоть малейшее движение, его собеседник с неожиданной силой схватил его за левое запястье.

— Послушайте-ка, меня, мистер Лесли, — сказал он. — Не вмешивайтесь. Мэмфорд солгал вам, я не сомневаюсь в этом. Он не мог позволить вам узнать правду. Я хочу сначала услышать, что он рассказал вам о происшествии в Секторе 101, а потом я расскажу вам, что произошло там на самом деле. По моему, это справедливо.

Тони послушно пересказал все, что Мюррей сообщил ему на борту звездолета.

— Какая чушь! — воскликнул Стобарт, выслушав его. — Пока вы были на Луне без сознания, роски поймали вас и Мэмфорда. Он просто не успел бы дойти до корабля, да еще с вами на плече. Они поймали его с такой же легкостью, как вы целуете женщине ручку, и заставили его взять с собой жизненно важную информацию сюда, на Землю, для одного из роскианских агентов в Паданге, который затем доставит ее на базу.

— Как они могли заставить его? Что это была за информация? Почему он не мог сказать мне правду?

— Вы наивный дурак! — сказал Стобарт. Он отвернулся от Тони, словно потерял к нему всякий интерес, и принялся разглядывать других посетителей бара. — Неужели вы думаете, что Мэмфорд сказал бы кому-нибудь правду? Он стал предателем! Он помогает роскам, и не трудитесь спрашивать меня, что они предложили взамен и что это была за информация, я все равно ничего не скажу.

— Я не верю в это! Почему роски не могли доставить эту информацию сами? Между Луной и Землей летают четыре их ракеты.

— Если б мы знали ответы на все эти вопросы, мы бы сейчас не искали Мэмфорда. И больше я ничего не скажу, — заключил Стобарт. — До свидания, Лесли, идите. Возвращайтесь в лагерь и играйте в космонавта, пока еще не началась заварушка.

— Вы пьяны, судя по вашим разговорам и вашему виду, — холодно сказал Тони. — Или ваша губа всегда отвисает вниз, как старый красный носок?

— У стойки бара, в одежде бизнесмена с Суматры, сидит роск, и он нацелился на нас, как ястреб, — заметил Стобарт с безразличным видом.

— А я и сам с Нептуна, — сказал Тони. — С чего вы это взяли, Стобарт?

Толстяк выругался.

— Думаете, я скажу вам? В последний раз говорю: убирайтесь отсюда, Тони. Вы слишком многим мешаете. Вы никогда не найдете Мюррея Мэмфорда. Вставайте и уходите. Бесплатного виски больше не будет.

Чей-то кусочек тела боролся с кусочком Лулу Балтаз ар, когда Тони проходил мимо бара. Внутри у него все кипело. Он ненавидел каждый кубический сантиметр тела Стобарта, но что-то говорило ему, что этот человек был прав. Если Мюррей действительно так глубоко увяз, то это дело Тони явно не по зубам.

Стараясь не глядеть на Мину, он сошел по ступенькам «Рокси». Шел сильный дождь, улицы утопали в воде. Чуть подальше на улице рядом с дымящимся русским автомобилем стояло два жалких полисмена: работа Недовольных. Было 1.15.

Сидя в баре кинотеатра, Стобарт с удовлетворением заметил, как агент росков соскользнул со своего стула у стойки и вышел почти сразу же за Тони Лесли. Стобарт любил свою работу. Если держать себя в руках, работа становилась такой же безопасной, как и старое кресло.

Главное — правильный психологический подход, и любой человек сделает для вас все что угодно. Даже такой непредсказуемый, как мистер Тони Лесли.

Тони решил сократить путь, пробираясь переулками.

Чем скорее он доберется до базы, тем лучше: у него и так будут неприятности из-за того, что он не доложил О своем прибытии после операции. Он чувствовал горечь поражения. Он даже забыл спросить этого слизняка Стобарта об Аллане.

Капли дождя стекали по шее за воротник. Его легкий тропический костюм промок в одно мгновение. Вдруг рядом остановилось такси, обдав его ноги водой.

— Садитесь скорее, сэр! — весело крикнул шофер китаец.

Это была неплохая мысль. Когда Тони наклонился, намереваясь открыть заднюю дверь, она внезапно быстро распахнулась. Сильные руки схватили его за запястья и буквально втащили внутрь. Он почувствовал, как рванулась машина, но ему было не до того: он барахтался под тяжелым ковром, который на него набросили. Кто-то взгромоздился сверху, не давая ему пошевелиться. Тони боролся изо всех сил, стараясь высвободить стальную руку, но тут на его шею обрушился удар.

Ему казалось, что он пролежал под этим ковром целую вечность, полузадушенный, теряя сознание и вновь приходя в него. В голове мелькали и кружились грозовые сполохи. Автомобиль начал подпрыгивать, когда они свернули с шоссе, и Тони опять почувствовал интерес к жизни. Снаружи слышался странный шипящий звук: они продирались сквозь высокую траву.

Человек на заднем сиденье сполз о Тони и сейчас спорил с шофером. Речь шла о ремонте, который потребуется машине после такой поездки. Были предложены деньги, от которых шофер отказался.

Наконец машина остановилась. Тони сопротивлялся, когда его руки связывали за спиной. Пальцы, дотрагивавшиеся до него, были лихорадочно горячи. Несомненно их температура была не меньше 105,1 градуса по Фаренгейту.

Его бесцеремонно вытащили из автомобиля за плечи и швырнули в мокрую, по колено, траву. С трудом поднимаясь, он увидел, что шофер взял-таки толстую пачку долларов, довольно ухмыльнулся и завел мотор.

Роск ухватил Тони за брючный ремень и оттащил в сторону, пока машина разворачивалась. Вскоре она исчезла из виду, человек и роск остались вдвоем.

Высокие деревья окружали их, почти как в джунглях, куда не ступала нога человека. Впрочем, след человека был; невдалеке стояла старая туземная хижина, просевшая под собственной тяжестью. Издали доносился шум проезжающих Машин — значит, шоссе было не слишком далеко.

— Прогуляемся? - любезно предложил роск, подталкивая Тони вперед.

— Ну если вы не можете предложить ничего лучшего…

Все еще лил дождь, но уже не такой сильный, как раньше. Тони видел своего похитителя только мельком.

Он выглядел как малаец. Ирония судьбы, подумал Тони, эта раса обосновалась именно на Суматре! Здесь они могли ходить где угодно, на них никто не обращал внимания. В Англии роска узнали бы за милю, — Вероятно, вам нравится эта страна… — заметил Тони.

— Идите вперед.

Дорога стала хуже. Дождь перестал, выглянуло солнце. Тони стало жарко. В просветах между деревьями показался океан. Еще немного, и он раскинулся перед ними — плоский, как неудачная шутка, расслабленный и бесстыдный в своей наготе.

Берег был крутой, скалистый. Тони со своим похитителем с трудом преодолевали опасный склон. Внизу виднелись три пальмы, их каменные стволы нависали над водой, а из-под воды торчали корни, как пальцы утопленника, среди этих корней Тони даже ухитрился рассмотреть какую-то рыбу. Затем его без всякого предупреждения столкнули в воду.

Он полетел вниз, вода моментально заполнила его рот и нос. Он отчаянно боролся. Он тонул! Со связанными сзади руками он был совершенно беспомощен.

Впрочем, времени на дальнейшие переживания ему не дали. Рядом с ним уже плыл роск, таща его за воротник. Буквально через секунду вода потемнела — они плыли под рифом, по узкому проходу в скале, и вскоре оказались в пещере. Тони жадно глотал ртом воздух, вода текла у него из носа и с одежды, когда роск тащил его по грубым каменным ступеням.

Со стороны моря вход в эту пещеру разглядеть было невозможно загораживали пальмы. Зато вполне реальна была возможность подцепить клаустрофобию: условия самые что ни на есть подходящие. Липкий потолок поднимался над водой примерно фута на два. Убежать отсюда, бредя по грудь в воде, со связанными руками, вряд ли возможно. Тони с горечью вспомнил, что роски — великолепные мастера любого водного спорна.

В самом центре пещеры, где было поглубже, плавала небольшая субмарина. Она выглядела смирной и местами была покрыта ржавчиной. Она вполне могла быть из «ветеранов» Малайского Военно-Морского Флота — впрочем, Тони не мог поручиться за точность.

Люк был открыт. Оттуда появилась темная голова и перекинулась несколькими резкими отрывистыми фразами с похитителем. Тони незамедлительно был переправлен на подводную лодку.

Внутри было очень тесно и очень жарко. Тони положили на проволочную койку, без всякого матраса, с руками, все еще связанными за спиной. Вскоре субмарина тронулась с места, но Тони почти не ощущал движения.

Закрыв глаза, он попытался собраться с мыслями, но ни одна дельная мысль не шла в голову. Он только знал, что предупреждение Стобарта имело веские основания, хотя и слегка запоздало. И еще он знал, что у него уже никогда не будет той спокойной жизни, какую он вел, будучи чьим-То там помощником.

— Пора, — сказал роск, ткнув его меж ребер.

Они прибыли.

Подталкиваемый и направляемый сзади, Тони взобрался по стальному трапу и подставил голову под палящее солнце. Берега не было и в помине. Рядом дрейфовало небольшое туземное суденышко, и канат с него был переброшен на лодку. Трое росков с явным интересом следили за появлением Тони. Наклонившись к нему, они подняли его под мышки и опустили на палубу кеча.

— Спасибо — сказал Тони. — Как там насчет полотенца, раз уж вы такие вежливые?

Когда его первый похититель перебрался на палубу, Тони повели в кают-компанию. Кеч, вероятно, был стотонным; похоже, он возил пассажиров с одного острова на другой, пока не попал в руки к роскам.

В кают-компании сидело шестеро росков — пятеро мужчин и женщина. В своих роскианских одеждах, вычурных, каких-то маслянистых на вид, они выглядели совершенно нелепо здесь на Экваторе, и сейчас их внеземное происхождение стало гораздо заметней. Рты их, очевидно, из-за того клацающего отрывистого языка, на котором они говорили, были немного странной формы, жесты их выглядели неестественными. Даже то, как они сидели на деревянных стульях, выдавало в них чужеземцев.

Таковы были существа с Альфы Центавра II, существа, похожие на людей но не люди. Физическое сходство, казалось, только подчеркивало несхожесть мышления. И так-то на Земле не сладко жилось, подумал Тони, a уж с ними…

Роск, который захватил Тони в Паданге, давал отчет на своем языке вожаку группы, суровому типу с ноздрями, как у гориллы, и с копной седых волос. Он внимательно расспрашивал похитителя Тони о деталях, но, видно по всему, был доволен. Наконец он обратился к Тони на английском: — Ну что ж, перейдем к делу. Я военный полковник Будо Будда, слуга великого Апа II Дола, диктатора Альфа-Земли. Нам требуется от вас информация, и мы Пойдем на все, чтобы получить ее. Как вас зовут?

— Мое имя Пандит Неру, — не моргнув глазом, ответил Тони.

— Положите его на стол, — приказал Будда.

Двигаясь почти одновременно, остальные роски схватили Тони и, несмотря на его сопротивление, тяжело опустили его на самую середину стола.

— Пандит Неру был одним из руководителей в вашей истории, неторопливо сказал Будда. — Попробуйте еще раз.

— Мартин Тодпадл, — ответил Тони, раздумывая, знают они его имя или нет.

По всей видимости, имени его они все-таки не знали.

— В половине двенадцатого по вашему времени в кинотеатре «Рокси» в Паданге вы разговаривали с агентом Совета Безопасности ООН, — сказал Будда. — О чем?

— Он советовал мне менять носки почаще.

Страшный удар обрушился чуть пониже его правого уха. Вселенная взорвалась, посыпались звезды. Он совсем забыл, какой неприятной может быть боль. К тому моменту, когда он немного пришел в себя и снова мог слышать, почти вся его храбрость испарилась.

— Мы, люди с Альфа Центавра II, не разделяем вашей человеческой склонности к юмору, — сказал он. — К тому же мы очень ценим время. Мы собираемся отрезать вам один палец и вынуть глаз, если вы быстро и откровенно не скажете нам, о чем говорили с агентом Совета Безопасности.

Тони взглянул со стола на их плоские лица. Что эти создания думают и чувствуют? И насколько это отличается от того, что люди думали и чувствовали бы, будь они на их месте, это был один из самых важных вопросов, которым никогда толком не задавались и на который, уж конечно, не ответили, хотя со времени прибытия росков прошло уже почти пять лет. Такое великое и прогрессивное событие, как встреча чуждых, но схожих рас, было затянуто туманом политики. Соединение двух культур вылилось в избиение на столе.

Если сравнить политику с линией передач, то раньше Тони был рядом с передатчиком, — зато сейчас он явно разместился у приемника.

— Я все скажу, — проговорил он.

— Это мудрое решение, Тодпадл, — сказал Будда, но выглядел он разочарованным. То, что роск не сомневался в его фальшивом имени, опять придало Тони сил. Он начал бессвязно рассказывать о смерти своего друга Аллана, не называя, впрочем, места, где это произошло.

Через минуту роск, который захватил Тони в плен, вышел вперед и стал что-то со злостью клацать на своем языке.

— Он говорит, что вы лжете, — заметил Будда. — Почему вы ни слова не сказали о Мюррее Мэмфорде?

Повернув голову, Тони взглянул на своего похитителя. До сих пор ему не удавалось разглядеть его внимательно. Но сейчас наконец он узнал его. Это был тот самый роск, который пил в баре у стойки и о котором Стобарт упомянул как о шпионе. Он все еще был одет в костюм преуспевающего бизнесмена. Но раз Стобарт знал этого агента, значит, его люди или он сам следили за ним и, возможно, находились поблизости. А может быть — при мысли об этом на лбу Тони выступил холодный пот, — Стобарт просто использовал Тони как приманку, чтобы тот привел его к врагу. И вообще, если подумать, сам Стобарт был ничуть не лучше, чем три роска, вместе взятых, даже если двое из них были Ап II Дол и Будда.

Мысли полностью смешались в голове Тони, он молчал.

По лающей команде Будды один из его подчиненных принялся расстегивать на Тони одежду.

— Ну, хорошо, — решил Тони: достаточно было одного взгляда на Будду, облизывавшего губы, чтобы поспешить с ответом. — Вот что сказал мне Стобарт…

Они стояли вокруг него, и он рассказал им все, скрыв только тот факт, что он лично замешан в этой истории на Луне. Пока он говорил, Будда отрывисто переводил его рассказ другим.

Одна подробность особенно заинтересовала военного полковника: Стобарт сказал вам, что Мэмфорд должен был встретить одного из агентов росков в Паданге?

— Да, - Мэмфорд не собирался отправиться на нашу базу?

— Я знаю только то, что сказал мне Стобарт. Почему бы вам не захватить его?

— Стобарта не так легко захватить, как вас, Тодпадл. У нас даже существует поговорка: «Мелкую рыбку поймать легко, а большая умирает естественной смертью».

— Оставьте свои поговорки при себе. Что вы собираетесь со мной делать?

Будда не ответил. Подойдя к шкафчику, он достал какой-то простой на вид аппарат, по всей видимости, радиотелефон. Что-то в манере его речи подсказало Топи, что Будда связался с начальством, возможно, на базе в Суматре. Заинтересованный, Тони присел на столе. Никто не сбил его с ног и не уложил обратно. Допрос был окончен.

Положив аппарат на место, Будда начал выкрикивать команды своим подчиненным.

Тони скользнул со стола на пол и выпрямился. Его костюм все еще был мокрым и прилипал к телу. Веревки, которыми руки были связаны за спиной, казалось, врезались в кожу все сильнее и сильнее.

— Мы плывем домой? — спросил он.

— Если считать домом Обитель Вечности, — ответил Будда. — Вы сослужили хорошую службу, мистер Тодпадл, и я очень вам признателен. Нам надо спешить и поскорей найти Мэмфорда, эта милая леди остается с вами. Мисс Бенда Иттаи зашьет вас в мешок и бросит в воду. Так издревле хоронят на Альфе Центавра II. Прощайте!

— Но вы не можете меня так бросить!.. — закричал Тони.

Дверь каюты закрылась за последним роском.

Тони повернулся к женщине.

Он знал, что она красива. Он отметил это сразу, как только появился на корабле, хотя мысли его были заняты другим. Теперь же он увидел, что она была не только красива, но и решительна. Небольшого роста, подвижная и гибкая, с великолепной фигурой, которую не могли скрыть даже тяжелые роскианскив одежды, — и с ножом. Клинок был местный, индонезийский.

Она быстро подошла к нему, что-то клацая на своем родном языке.

— Не затрудняй легкие, Мата Хари, — посоветовал Тони. — Я все равно ни хрена не понимаю.

Он слышал, как остальные роски спускались по железному трапу в субмарину. Они там будут, как сельди в бочке, подумалось ему. Когда они отплывут, он сможет сбить ее с ног, избавится от веревки и снова будет свободным.

Но маленькая женщина знала свое дело. Она принесла из трюма старую парусину и расстелила ее на полу. Двигаясь по-кошачьи мягко и быстро, она схватила Тони — ну просто мастер джиу-джитсу — и бросила на парусину. Прежде чем Тони сообразил, в чем дело, он был уже плотно закутан в материю. Бороться было бесполезно. Он лежал и вслушивался. Бенда Иттаи зашивала его автоматической иглой, и очень быстро. И тут он испугался по-настоящему.

Оставив его абсолютно беспомощным, она поднялась на палубу. Вернувшись через минуту, она обвязала его веревкой и принялась тащить по узкой лестнице. Когда они достигли палубы, Тони взмолился по пощаде, но голос его был безнадежно заглушен толстой парусиной.

Его перекинули на веревке через борт. Он взмок, чувствуя, как его спускают вниз. «Вот и все, Лесли!» — сказал он себе в бессильной ярости. Веревка вдруг перестала натягиваться, и он почувствовал под собой благословенную жесткость лодки.

Тони все еще никак не мог поверить, что избежал смерти, но вздохнул с облегчением. Затем девушка уселась рядом с ним, и лодка мягко двинулась, все убыстряя ход. Значит, на ней был мотор, но работал он бесшумно.

На секунду ему пришло в голову, как смело действовали роски и сколь многого они успели добиться. Средний индонезиец с Суматры — человек, как правило, очень бедный. Его потребности ограничены экономическими нуждами. Он вряд ли понимает, что такое — лояльность по отношению к своему миру — и шанс выгодно продать рыбачью шлюпку, нож или кеч он никогда не упустит.

К своему великому облегчению, роски обнаружили, что они на нейтральной территории. Политика — это хобби, которое бедняки не могут себе позволить. Ну а абсолютная нищета, как и абсолютная власть, всегда находят общий язык.

— Я могу тебе немного помочь, Тодпадл, — сказала Бенда Иттаи, положив руку на зашитого в парусину Тони.

К этому времени ситуация уже настолько вышла из-под контроля, а английская речь была таким неожиданным бальзамом, что он смог только ошалело промямлить сквозь парусину: — Меня зовут Тони Лесли.

— Другие роски не знают, что я говорю на земном языке, — сказала она. — Я научилась ему втайне от всех, из ваших передач.

— Мне кажется, они многого о вас не знают, — сказал он. — Вытащите меня наконец из этой портативной гробницы! И уж поверьте, вы меня напугали, как никто и никогда в жизни.

Она разрезала парусину своим острым ножом, но сделала только отверстие для лица, так что он выглядел, как тряпичная кукла.

Бенда Иттаи явно была не в своей тарелке.

— Не глядите на меня так, будто я предатель своего народа, неуверенно сказала она. — Это не так.

— Я думаю совсем о другом, — ответил он, непроизвольно улыбаясь. — Но какое вы имеете к этому отношение? Что вы собираетесь делать с Мюрреем?

— Оставьте меня в покое! И не лезьте в чужие дела! Все это для вас слишком сложно. Радуйтесь, что я вас не утопила. На один день с вас и этого достаточно.

На море стояла озерная тишь. Клочья тумана висели вокруг. Бенда справилась по компасу, и через минуту вдали показался небольшой островок с кронами неизбежных пальм. Девушка выключила мотор, и они начали медленно дрейфовать к небольшому пляжу, окруженному буйными зарослями тропической растительности.

— Я высажу вас здесь и дам вам шанс спастись, — сказала она. — Когда Будда вернется на корабль, я скажу ему, что выполнила свой долг. Вода здесь достаточно пресная. Я перережу ваши веревки, и вы сможете добраться до берега. Наверняка вас кто-нибудь заметит и подберет.

— Послушайте, — сказал Тони в отчаянии, когда она срезала с него парусину. — Я вам очень признателен за то, что вы спасли мою жизнь, но скажите, пожалуйста, в чем все-таки дело?

— Я уже сказала, все слишком сложно. Это вам не по плечу, не вмешивайтесь. Пожалуйста, удовлетворитесь этим ответом.

— Пусть вас не беспокоят мои плечи. Это моя забота. Я просто хочу знать, что произошло. Почему так важна информация Мюррея, что из-за нее совершаются убийства?

Она помогла ему выкарабкаться из лодки в воду и только тогда разрезала веревки, остававшиеся на руках, чтобы он не смог кинуться на нее. Он стоял по пояс в воде. Она бросила ему нож, и пока он пытался его достать, бултыхаясь под водой, как рыба, она крикнула:

— Ваш Мюррей привез сюда то, что вы называете микрофильмом. В нем полный отчет о надвигающемся вторжении космической эскадры с Альфы Центавра II на Землю. Паш звездолет, прибывший сюда пять лет назад, совсем не то, что вы думаете, ваш народ обманули. Это только разведчик, который должен подготовить почву для тех, кто придет за ним. И какие бы чувства мы ни испытывали, — ни вы, ни я не в силах помешать той войне, которая нас ожидает. Слишком поздно. Прощайте!

Тони беспомощно стоял в море, наблюдая, как она исчезает в золотистом тумане.

Солнечная Система путешествовала к недоступной летней звезде Веге. Земля и Луна — хозяин и слуга-бездельник — путешествовали рука об руку вокруг Солнца. Планета вращалась вокруг своей воображаемой оси. Океаны тяжело шевелились в своих глубоких постелях. А на маленьком острове сидел просто так человек и пил кокосовое молоко прямо из ореха.

На его часах было 4.20 по местному времени. Через три часа стемнеет. Если туман продержится до захода солнца, шансов, что его подберут сегодня, почти не будет.

Тони поднялся на ноги, все еще пережевывая кокосовую мякоть, и бросил пустой орех в воду. Через несколько минут орех снова прибило к берегу. Тони бесился от собственной беспомощности. Не видя солнца, он даже не мог сказать, в какой стороне Суматра. Но где бы этот остров ни находился, именно там решалась судьба человечества. Если только Мировому Совету удастся заполучить этот микрофильм, то сразу будут приняты необходимые меры. Стобарт туманно говорил об «информации»; знал ли он на самом деле, какова истинная ценность того, что скрывал Мюррей? Вполне возможно, Тони был единственным человеком в мире, который точно знал, что поставлено на карту.

Или Мюррей тоже об этом знал?

Мюррей убил своего друга и собирался предать свой народ. Почему? Зачем ему это нужно?

«Если я когда-нибудь доберусь до него…» — с мрачной надеждой подумал Тони.

Он твердо решил, что не будет пешкой в этой игре.

Уж он постарается взять инициативу в свои руки. До сих пор он был игрушкой в руках могущественных сил, настало время покончить с этим.

Тони обошел островок, на который его высадили. Он был небольшим, акров десять, скорее всего, один из Ментавских островов. На противоположной стороне, на скале, выдающейся далеко в море, Тони обнаружил руины старого форта, середина двадцатого века, наверно, — когда были стычки между Явой и Суматрой.

Полуразрушенное строение состояло из двух комнат.

В одной из них Тони нашел гнилой стол и ржавый сундучок, в котором лежали сломанный фонарь, шпага и кирка.

Следующие несколько часов были загружены работой: Тони пытался огородить себя от возможных осложнений в будущем. Он не собирался легко даваться им в руки, хватит с него и одного раза.

Пока он работал, мозг его лихорадочно прокручивал то, что сказала роскианка. Он одновременно удивлялся и наивности землян, поверивших той сказочке, что сочинили роски, и лживости роскианской расы, сыгравшей на великодушии и благородстве людей. С другой стороны, трудно было представить, как еще они могли бы себя повести. У землян не было причин не верить роскам. А если роски действительно готовили вторжение, то предварительная разведка физического и духовного развития землян была просто необходима.

Тони весь кипел, страсти бушевали в нем, как бушевали они в былые времена на заседаниях Совета ООН.

Глупо упрекать кого-нибудь в создавшейся ситуации — так уж создан человек и так уж (но по-другому) создана роск.

Примерно через час после того, как он начал работать, поднялся легкий ветерок. Туман разошелся, показалось солнце. Низкие облака на горизонте обозначали направление на Суматру. Одежда Тони высохла, зажигалка снова стала работать. Когда солнце зашло, он разжег большой костер.

Закончив работу, Тони повалился на песок, поглядывая время от времени в сторону пляжа, где его высадила Бенда Иттаи. Огни одного-двух грузовых пароходов показались было в отдалении, но вскоре исчезли. Он заснул.

Проснулся он от холода и сырости. Дул пронзительный ветер. Было только 9.40. Низко над морем поднялся кусочек луны, холодной и прекрасной. А к острову направлялась небольшая рыбачья лодка.

Спасен!..

Упоительно-знакомый силуэт туземной лодки привел его в такой восторг, что он начисто позабыл про кеч Будды.

— Сюда! Сюда! На помощь! — закричал он по-малайски, подпрыгивая и размахивая выхваченной из костра веткой. Рыбачья лодка двигалась быстро и уже находилась в пределах слышимости.

На лодке горел тусклый фонарь. В ней сидело трое.

Один ив них прокричал что-то в ответ, пока они спускали парус. Нос лодки прошуршал по песку, лодка остановилась.

Тони побежал было им навстречу и вдруг встал как вкопанный. Это люди были одеты как арабы, и один из них… у него в руках было оружие! Тревога охватила Тони. Он круто развернулся и бросился бежать.

— Стой, Тони Лесли!

Он споткнулся от неожиданности и машинально повернул голову. Один из двоих людей, спрыгнувших с лодки на песок, откинул капюшон. Тони в ошеломлении смотрел, как сверкает в лунном свете седое облако вокруг головы. Это был военный полковник Будо Будда, и пистолет в его руке был нацелен прямо на Тони.

Их не разделяло и двадцати ярдов. Будда и его подчиненные стояли у самого моря, Тони — на узком пляже недалеко от деревьев. Это была прекрасная ночь, такая тихая, что, казалось, слышно, как бьется сердце.

— Очень любезно было с вашей стороны зажечь костер, — сказал Будда. Мы уже устали обыскивать эти маленькие острова.

После этих слов Тони понял, что нашли его отнюдь не случайно. Ему стало еще больше не по себе, когда он понял, что существует только один источник, из которого они могли узнать, что он все еще жив. Не подумав, он выпалил:

— Где Бенда Иттаи?

Будда рассмеялся. Его смех был похож на кашель.

— Она у нас в руках. Она глупа, но опасна. Мы давно подозревали ее и наконец устроили ловушку, в которую она и попалась. Мы сказали, что оставим ее одну, но там был спрятан наш человек. Когда она вернулась — одна, без вас — он слегка прижал ее, и она быстро раскололась.

Но что бы они ни сделали с ней, она его все-таки не выдала, не сказала, где именно она его высадила. Славная девчонка, а что роскианка, так это не ее вина. У Тони просто сердце разрывалось от жалости при мысли о том, что ее поджидало на кече. Он вспомнил ее нервное состояние, и перед его глазами внезапно всплыло ее лицо.

— Ты дьявольски умен, Будда! — закричал он. — Смотри, как бы не помереть от избытка мозгов!

— Не сегодня, — ответил Будда. — Идите сюда, Тони. Мне надо знать, что успела сказать вам эта Иттаи.

Так вот почему они не убили его сразу! Они хотели сначала выяснить, не сболтнула ли ему Бенда чего лишнего.

Не отвечая, он повернулся и побежал по пляжу, петляя между деревьями. Почти сразу же началась стрельба: шипение дальнобойного роскианского револьвера калибра 88 ни с чем нельзя было спутать. Но он уже был среди деревьев, в их успокоительной и надежной темноте.

Он сразу же начал забирать влево, чтобы под укрытием деревьев поскорее выйти обратно к морю. Время от времени он оглядывался. Будда и его подчиненный в первое мгновение застыли на месте. После той трусости, которую выказал Тони, побывав в их руках, они никак не ожидали от него решительных действий. Посовещавшись, они взяли с лодки фонарь и быстро пошли по пляжу, выкрикивая его имя.

К тому времени Тони уже зашел к ним с фланга. Он забрался на низкую скалу недалеко от пляжа. Проведя рукой по земле, нашел три увесистых булыжника.

Сейчас роски подбегали уже к концу пляжа. Тони задержал дыхание. И вот они вскрикнули, фонарь отлетел в сторону, и они свалились в ловушку, изготовлению которой Тони посвятил несколько часов. Чтобы застраховаться от всяких неожиданностей, Тони воспользовался шпагой и киркой и вырыл в песке яму — как раз на той тропинке, по которой пошел бы всякий, высадившийся на остров. Прикрытая гнилыми досками из форта и слегка присыпанная сверху песком, яма стала великолепной ловушкой. И стоило только роскам ступить на прогнившие доски — как те моментально обрушились под их тяжестью. Благодаря особой сыпучести песка в этих местах, края ямы сразу стали обваливаться и засыпать их.

Но преимущество Тони было лишь временным — от силы несколько минут. Когда роск, оставшийся в лодке, выпрямился, чтобы посмотреть, в чем там дело, Тони кинул в него первый камень. Фигура роска четко была видна на фоне светлой воды, и он находился всего в нескольких ярдах. Камень ударил его по руке. Он развернулся, выхватывая свой 88-й, но булыжник размером с хороший ботинок угодил ему в живот.

Почти сразу же Тони соскочил с низкого уступа скалы и бросился на роска, сбив его с ног. Третий камень опустился на голову, и роск остался недвижим.

Тони быстро стащил его на мокрый песок, выпрыгнул сам и начал сталкивать лодку в море. Затем он взобрался на борт и поднял парус. Пуля с берега разбила фонарь на мачте; Тони почувствовал, как на него брызнуло стеклом и маслом. Он засмеялся.

Обернувшись, он увидел две черные фигуры на фоне песка: роски выбрались из ловушки и бежали к воде. Они опять выстрелили. Большие пули с плевком погрузились в море, в то время как Тони распластался на дне лодки.

Роски плавали, как акулы. В первый год их пребывания на Земле, еще до того, как начались всякие осложнения, они участвовали в Олимпийских играх и с легкостью выиграли все водные призы. Без всякого сомнения, они могли плыть так же быстро, как и рыбачья лодка, подгоняемая легким бризом.

Шаря по дну лодки, стальная рука Тони нащупала револьвер, выроненный роском. Шепча неизвестно кому слова благодарности, он твердо сжал рукоятку.

Будда и его спутник разыскали фонарь и, направив луч в море, продолжали стрелять. Их фигуры представляли отличную мишень. Чуть приподняв голову, Тони прицелился в военного полковника, стараясь приспособиться к движению лодки и не обращая внимания на то, что большая пуля прошипела буквально в нескольких дюймах от его лица.

Странно было убивать человека в такую прекрасную ночь.

…Сейчас!

Роскиапское оружие было великолепно. Тони не почувствовал никакой отдачи. На пляже у самой воды Будда что-то квакнул, как лягушка, и рухнул в море вместе с фонарем.

— Боже ты мой! — уважительно произнес Тони.

Он повторял это вновь и вновь, пока его лодка набирала скорость… Шок после убийства прошел, и наступило ликование. Тони ощутил такое варварское упоение, что даже испугался. Он мог сделать все. Он мог спасти мир!

Восторги поубавились, когда он задумался, есть ли у росков загробная жизнь и — если есть — то где сейчас может быть Будо Будда, тело которого плавало в воде.

Впрочем, Тони быстро переключился на более насущные вопросы.

До полуночи оставалось еще часа полтора. Время скользило со скоростью рыбачьей лодки. Мюррея нужно было найти прежде, чем до него доберутся роски, если, конечно, он еще не попал к ним в руки. Очевидно, первое, что должен был сделать Тони, достигнув берега, это доложить обо всем Стобарту или любому другому агенту Службы Безопасности. Продолжать в одиночку гоняться за Мюрреем было глупо, и все же Тони поймал себя на мысли, что хочет именно этого — встретиться с ним лицом к лицу…

Да, он хотел убить этого здорового, немногословного космического волка. Даже — и он с испугом почувствовал в себе нарастающее возбуждение мечтал его убить!

Но другая — спокойная — половина его мозга просто хотела решить загадку исчезновения Мюррея и понять, что за этим крылось. Просто! Тони снова вспомнилась Луна, Сектор 101. О том, что там произошло, Мюррей сказал одно, а Стобарт — совсем другое. Они оба могли говорить правду и оба могли лгать, но что произошло в действительности — большой вопрос. Правда была похожа на гравитацию: она существовала всегда, по многие просто не обращали на нее внимания.

Сунув в карман роскианский револьвер, Тони глубоко вздохнул. Он вспомнил одно из самых первых своих впечатлений. Ему было три года. Он выбрасывал из коляски игрушки. Игрушки падали на землю. Каждый раз, когда он бросал игрушку, она падала на землю. Вниз.

Он пытался бросать другие игрушки, ботинки, шляпу, одеяло. Все они падали вниз. Он до сих пор помнил свое тогдашнее разочарование. И даже сейчас продолжал ненавидеть эту безысходность, это отсутствие выбора.

То же самое происходило и с правдой: ему просто надо было не обращать внимания на факты, откидывать их в сторону, и тогда правда откроется сама собой. А от правды этой сейчас зависело будущее Земли.

Но в настоящий момент все это было чистой абстракцией. Он знал, что должен ненавидеть росков — пять тысяч из них на Земле и миллионы на Альфе Центавра II.

А ненависти не было. Быть может, потому, что он теперь знал одного из них? Точнее, одну… Храбрая такая, красивая…

Он переключил свое внимание на управление лодкой.

Парус был квадратным, и им легко было управлять.

Тони подумал, что ему, вероятно, потребуется больше времени для того, чтобы добраться до Суматры, чем нужно ракете на трассе Земля — Луна. Прогресс был той лихорадкой, к которой многие части мира были иммунны. Пройдут тысячи веков, а все равно землю будут вскапывать где-нибудь мотыгой.

Тони повезло. Юго-восточный муссон наполнил парус, и через полчаса уже показалось побережье. Еще через час он был уже у скалистого берега, высматривая место, где можно высадиться. На небольшом участке каменистого берега стояли две хижины, в одной из них горел желтый свет. Днище лодки проскрипело по песку и камням. Тони выбрался из нее и побрел к жилью.

Среди деревьев стояла маленькая лачуга. Оттуда славно пахло: дымом и едой. При свете луны Тони заметил старика с трубкой, тот довел его до дороги. Пока они шли, Тони с большим облегчением узнал, что находится всего милях в двенадцати от Паданга.

— Примерно в часе ходьбы отсюда, — сказал старик, — есть телефон, по которому вы можете поговорить со столицей. Если вы попросите прислать за вами машину, вы быстро будете в городе.

— Спасибо. Конечно, я так и сделаю. Где этот телефон, вы говорите? В частном доме или в магазине?

— Нет, телефон этот на новой фабрике, которая делает пищу из морской воды.

Тони понял старика: тот имел в виду планктонный завод в Сампанге. Когда они дошли до дороги, он с чувством поблагодарил старика и попросил принять в подарок ту рыбачью лодку, на которой он прибыл. Восхищенный туземец почти насильно впихнул Тони пакет — еду, завернутую в пальмовый лист. Тони поблагодарил и с легким сердцем зашагал по дороге. Он поел на ходу.

Хотя дорога была узкой, он отчетливо видел ее в лунном свете. По обеим ее сторонам простирались джунгли.

Минут через пятьдесят он увидел перед собой завод по переработке планктона. К этому времени Тони уже несколько выдохся и устал. Луна неожиданно скрылась за облаком. Прислонившись к дереву, он постоял, отдыхая и обдумывая положение. Над верхушками деревьев прокатился раскат грома, и Тони вдруг осенило.

Мина, когда он расспрашивал ее в «Рокси», сказала, что Мюррей пошел сюда, на плантацию планктона.

У капитана Космической Патрульной Службы могла быть только одна причина, чтобы идти на этот завод.

Ведь завод был полностью автоматизирован, и из людей здесь был только один инженер — днем, и сторож — ночью. Мюррей, должно быть, выбрал это место, чтобы скрываться здесь, пока не установит контакта с агентом росков. Вряд ли бы кому пришло в голову искать его здесь.

Тони решился. В кармане у него лежал роскианский револьвер. Если Мюррей здесь, Тони сам его найдет.

У него с Мюрреем свои счеты. А после этого у него будет достаточно времени, чтобы позвонить Стобарту или в Совет Безопасности.

Сквозь деревья виднелся завод планктона. В лунном свете он выглядел, как айсберг. И, как у айсберга, нижняя часть его находилась под водой, потому что сам завод стоял на берегу моря — фасад красовался на земле, а производственные помещения глубоко вдавались в Индийский океан.

Каждый день миллионы тонн морской воды проходили через его огромные чаны. Воду отделяли от планктона, крошечные микроорганизмы отфильтровывались в танкеры с нейтральным раствором, где вырастали до нужных размеров, затем проходили синтезацию и превращались в прессованные кубики пищи, может быть, и неаппетитные, но высококалорийные. Такие заводы располагались на относительно равном друг от друга расстоянии по всему побережью Индийского океана и Китайских морей и в значительной степени решили проблему питания в этих местах.

Тони осторожно подошел к заводу.

Хотя он никогда и не бывал здесь раньше, место показалось ему знакомым благодаря той широкой рекламе, которая и принесла популярность этим заводам. Он знал, что на завод почти невозможно было пробраться. Где же в таком случае мог скрываться от погони человек?

Только один ответ казался возможным: со стороны моря.

Многочисленные залы, арки, переходы в той части завода представляли собой прекрасное убежище, и чтобы найти там человека, надо было здорово потрудиться.

Что и собирался сделать Тони.

Он обошел пустынную стоянку автомобилей. Вновь появилась луна, и он был рад, что все хорошо видно. Он подошел к высокой стене. Над стеной возвышалась громада основного здания. Подкатив пустую бочку из-под масла, Тони встал на нее, присел и изо всех сил прыгнул вверх. Уцепившись за край стены, он стал отчаянно подтягиваться — и, наконец, оказался наверху. Там он замер и прислушался. Тихо. Только шорох моря да журчащий зов какой-то ночной птички. Лишь сейчас он увидел, насколько неприступно здание. Сплошные белые стеньг поднимались над ним футов на сто пятьдесят, но неподалеку виднелась вертикальная едва заметная черная линия. Тони пригнул голову и пополз по стене. Темная линия превратилась в стальную лестницу, начинавшуюся примерно в четырнадцати футах от земли и идущую до самой крыши.

Тони полз, пока не очутился напротив лестницы. Он вновь прыгнул — тело перелетело узкий проход, отделявший стену от основного здания. От неожиданно сильного удара его стальная рука чуть было не вывернулась — он неподвижно висел на лестнице, пока не утихла боль. Становилось все темнее и темнее. Опять наползли тучи, и над головой загремел гром. Тони начал карабкаться наверх.

Не успел он добраться до середины лестницы, как начался ливень. С мрачной иронией Тони подумал о том, сколько уже времени он находится в мокрой одежде.

Вскоре он добрался до крыши и огляделся вокруг, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в мокрой темноте.

Справа он увидел высокие вытяжные трубы вентиляторов, по которым колотил дождь. Тони вслух выругался.

Он проклинал всю вселенную, солнце, луны и планеты, в особенности планеты, за то, что на них зарождалась жизнь и существовало такое явление, как дождь.

Он полз на четвереньках к той части завода, что была погружена в море. Еще один опасный подъем, опасный спуск — и он очутился на вершине фасада, обращенного к морю. Ниже находились те самые арки и пустынные переходы между ними, где он надеялся найти Мюррея. Еще ниже лежало неспокойное сейчас море.

Он с трудом видел сквозь сетку дождя. Сразу под ним находился относительно спокойный участок воды. Специальная сеть отгораживала его от моря: ее мелкие ячейки пропускали только планктон.

В окружающем его шуме Тони потерял всякую осторожность. Он выпрямился и, приложив руки ко рту, закричал: — Мюррей!

Крик его растворился в шуме воды. Второй раз он не стал кричать.

Он вновь опустился на четвереньки и пополз дальше в поисках следующей стальной лестницы, которая дала бы ему возможность спуститься вниз, к морю. Дождь стекал по его лицу.

Лестница была неподалеку. Удовлетворенно улыбнувшись, он перекинул тело через край крыши и сделал первый шаг вниз по стальным ступенькам. И в это время прозвучал выстрел.

Тони замер. Тело его напряглось. Невозможно было сказать, откуда стреляли: сверху или снизу. В течение долгих секунд, показавшихся ему вечностью, он не шевелился. Затем начал спускаться по лестнице, торопясь изо всех сил, не обращая внимания на боль в руке. Ветер свистел в ушах.

Выстрелов больше не было. Но в темноте кто-то преследовал его.

Тони сошел с лестницы в узкий проход. Здесь он мог укрыться. Архитекторы, отвечавшие за отделку этой части здания, прорезали по фасаду арки, соединив их сетью узких переходов. Если Мюррей действительно скрывался на заводе планктона, то, вероятнее всего, он был именно здесь. Едва Тони зашел за первую арку, вспугнутая морская птица пролетела мимо его лица, громко хлопая крыльями. Тони расслабленно прислонился к стене. Когда сердце перестало выскакивать из груди, он двинулся в путь, от одной арки к другой — в поисках Мюррея. Довольно нервное занятие, особенно если учесть, что под ногами был скользкий птичий помет, и Тони несколько раз чуть было не свалился в море.

Он уже дошел до третьей арки, когда на секунду выглянула луна. Тони настороженно обернулся и вдруг увидел невдалеке чей-то силуэт: кто-то спускался по ступенькам, которые он только что оставил. Человек или роск? А если человек — это Мюррей?.. Недолго думая, Тони рванулся к преследователю. Его нога скользнула по птичьему помету и прежде чем он успел что-либо предпринять, он уже падал. На какую-то секунду его десять пальцев — пять металлических и пять болезненно живых — пытались за что-нибудь уцепиться, но безрезультатно.

Вода летела ему навстречу, готовясь принять его в свои мрачные объятия. Со всего размаха он врезался в нее плечом. Когда же, задыхаясь, вынырнул на поверхность, то обнаружил, что находится в массе планктона.

Казалось, кто-то издалека позвал его. Дождь стучал так, что взрывал фонтанчики воды, и казалось непонятным, откуда он идет — сверху или снизу.

Топи поплыл к стене.

И тут послышался какой-то новый шум. Он был низким и продолжительным, как рев огромного злого быка.

Тони почувствовал, что не может больше плыть, ноги не слушались, как будто этот звук парализовал его. Тони тянуло под воду. Борясь изо всех сил, захлебываясь в крике, он вдруг понял, что произошло. Открылись внутренние ворота завода, — а он был за сетью, вместе с планктоном! Сейчас его будут перерабатывать в питательную планктонную массу.

Где-то внизу широко распахнулись створки. Его потащило под воду, все дальше и дальше… Исчезли последние проблески света, и нечем стало дышать…

Грохот воды звучал предвестником смерти.

В окружающем мраке перед его глазами стали возникать яркие, лихорадочно сменяющие одна другую картины — образы его прошлой жизни, казалось, разделяющие его агонию. Вся жизнь пробежала у него перед глазами, как бы защищая от той боли, которую он испытывал сейчас. Затем все кончилось.

Его голова снова оказалась над поверхностью воды.

Жадно хватая ртом воздух, Тони пытался удержаться на плаву. Слабые отраженные огни плыли рядом с ним. Он был где-то внутри огромного завода, слабо освещенного разноцветными лампочками по ходу процесса. Этот завод был полностью автоматизирован. Никто не спасет его, если только он сам о себе не позаботится.

Чувствуя огромное облегчение оттого, что он опять может дышать, Тони даже не представлял себе, что его ждет. Он просто поднимался наверх вместе с массой планктона, болезненно и с наслаждением вдыхая воздух.

За толстым стеклом он видел заводские резервуары, c бесконечными трубами и прессами. Он видел также и пол, постепенно скрывающийся из виду, в то время как масса поднимала его все выше и выше.

Постепенно в голове у него прояснилось. Тони внимательно огляделся вокруг. Он находился в большой стеклянной трубе примерно пятнадцати футов в диаметре и высотой этажей в шесть.

С возрастающей тревогой Тони увидел, что рядом вздымаются такие же трубы, словно в гигантском органе. Трубы доходили до самой крыши завода, и сейчас они торопливо заполнялись прибывающей морской водой.

Тони взглянул наверх. Потолок приближался. Труба скоро будет заполнена водой.

Только теперь он понял, куда попал. В эти входные трубы набиралась вода. Когда они наполнялись, большие пресс-фильтры опускались вниз, пропуская воду и прессуя планктон, и не только планктон, но и все, что там было, на дне трубы. Правда, эти прессы опускались медленно, так что у Тони был шанс утонуть, прежде чем он будет раздавлен о дно.

Сейчас между поверхностью воды и штемпелем пресса оставалось футов девять, и расстояние это быстро сокращалось.

Барахтаясь в массе, Тони сунул руку в карман брюк.

Роскианский револьвер все еще был там. Крепко уцепившись за рукоятку, Тони поднял его над поверхностью воды.

Между ним и штемпелем оставалось шесть футов.

Он молил Бога — только бы человек, который когда-то сказал ему, что на оружие росков вода не действует, не солгал. Встряхнув револьвер, он перевернулся на спину и прицелился в стекло, заключившее его в плен.

Пять футов воздуха над ним.

Он нажал на спуск. Невероятное оружие — еще раз подивился он, никакой отдачи. Большая пуля пробила стекло, оно треснуло и освобожденная вода хлынула в образовавшееся отверстие, увлекая за собой Тони.

Какую-то секунду поток воды держал Тони в воздухе, и за эту секунду ему удалось вцепиться в перила ограждения. Мускулы затрещали от напряжения, но он удержался. Тони казалось, что он провисел так целую вечность, а вода старалась его смыть, поранить осколками стекла. Из последних сил он стал карабкаться вверх, еще не сознавая, что спасен.

И тут, наконец, он услышал звук сирены — она включилась сразу после повреждения трубы.

Если его здесь поймают, это будет конец всему. Он лишится последнего шанса отыскать Мюррея. Мало того — он не сможет даже сообщить о том, что рассказала ему Бенда Иттаи. Эти сведения навсегда будут потеряны для людей. Тони выпрямился, откидывая мокрые волосы с глаз. Он стоял в узком проходе в нескольких футах от того места, где прессованный планктон подавался на конвейер. И совсем близко слышались чьи-то торопливые шаги.

Темнота была пронизана разноцветными огоньками: красные, желтые, голубые — они были довольно далеко друг от друга. И Тони увидел, как в этой темноте движется к нему темная фигура. Две фигуры! Кто бы не преследовал его снаружи, он позаботился о том, чтобы составить ему компанию и здесь. Кто-то с ключами от этого места.

— Лесли! Тони Лесли! — позвал голос.

Голос был усилен и из-за акустики зала отдавал металлом. Тони не узнал бы его и в более благоприятных условиях. Внезапно нахлынул страх, и Тони почти уверил себя в том, что это роски. Он прыгнул на ленту конвейера.

Он поскользнулся, сбил в сторону прессованный планктон: конвейер двигался значительно быстрее, чем ему казалось раньше. В тревоге Тони опустился на колени, оглядываясь назад, где был его преследователь, и в этот момент попал в яркий желтый свет лампочки.

Выругавшись, Тони вновь посмотрел вперед — туда, куда уносила его движущаяся лента.

Там было входное отверстие.

Тони испуганно вскрикнул и распластался на конвейере. Почти сразу же темнота поглотила его. Он был в туннеле. Его локоть прошуршал по боковой стене, и он непроизвольно отдернул руку. Голову поднимать он не собирался. Ничего не оставалось делать, как неподвижно лежать между кубиками планктона.

Внезапно лента конвейера вышла в ярко освещенный разгрузочный зал. Робот сгружал планктон с транспортера на грузовики; двери их автоматически захлопывались, когда они были заполнены до отказа. Это было не для Тони. Он успел схватиться с конвейера как раз перед тем, как робот попытался ухватить его.

Ему некогда было раздумывать над тем, как бы поудачнее спрыгнуть. Он болезненно распластался на полу, затем с трудом встал. На его часах — 3.30 ночи. Ему следовало сейчас лежать в постели и спать. Все тело ныло.

Пока он вставал с пола, на ленте конвейера показались фигуры преследователей. Они — не в пример Тони — представляли, что их ждет, так как, стоило им очутиться в зале, они мягко и весьма уверенно один за другим соскочили с конвейера. И не успел Тони шевельнуться, как они уже были рядом.

— Пойдемте, Лесли, мы выведем вас отсюда, — сказал один из них, крепко ухватив его за локоть.

Они были в масках.

За плотной тканью, скрывавшей их лица, Тони не мог ничего разглядеть, кроме глаз и части лба.

— Кто вы? — измученно спросил он. — К чему эти маски?

— Объяснения потом, — ответил один из них. — Надо как можно скорее выбраться из здания, пока половина Паданга не сбежалась сюда выяснять, из-за чего подан сигнал тревоги.

Сирена все еще надрывалась; люди в масках отвели Тони вниз, открыли дверь специальным ключом и вытолкнули его на улицу. Быстрым шагом они сошли с холма, путь им освещали молнии. Дождь все еще шел, но уже не такой сильный — шторм постепенно стихал.

В стене была еще одна дверь. И снова один из них, по всей видимости начальник, достал ключ и распахнул дверь настежь.

Они миновали пустую автомобильную стоянку недалеко от того места, где Тони начал свой путь в недра завода. По мокрой земле они побежали до машины — это был немецкий «Мевег». Начальник уселся за руль, а его спутник и Тони — на заднее сиденье. Через секунду машина рванулась с места.

Не успели они обогнуть завод, как навстречу им попался первый автомобиль, спешивший на сигнал тревоги: это была полицейская машина, и на крыше ее ярко горел прожектор. Когда «Мевег» проезжал мимо, из полицейской машины выглянул кто-то в форме и махнул рукой, приказывая остановиться. Но человек за рулем только прибавил скорость.

— Черт побери, теперь они записали наш номер, — бросил он через плечо. — Неприятностей не оберешься.

Придется свернуть на боковую дорогу: сейчас не время давать объяснения местным властям.

Мимо них промчалась пожарная машина, а где-то наверху слышался шум геликоптера. К заводу, на котором не переставая выла сирена, мчались потоки транспорта.

Они свернули с дороги на узкую просеку, ведущую в джунгли.

Она была такой узкой, что по ней могла пройти разве что туземная повозка. Листья и ветки хлестали по стеклам пробирающегося вперед автомобиля.

Это сумасшествие, подумал Тони. Сплошное сумасшествие! Он подумал о том уважении, которое всегда испытывал к людям действия. Они жили как бы на экваторе жизни, в самых горячих точках, и он восхищался ими, их умением выходить из любого, самого трудного и опасного положения. Но сейчас Тони увидел оборотную сторону медали. Постоянная опасность подстерегала их. Они ходили по кругу — то охотники, то добыча. Они быстро принимали решения, но не потому, что быстро оценивали действия противника, нет — они просто не могли бросить игру, бесконечную Большую Игру.

Игра! Вот в чем секрет! Они потому и играли, что не думали о ставках таких туманных, таких нереальных! — а ведь ставками были жизнь и смерть. Это были те же шахматы, только играли в них с помощью адреналина, а не ума. Об обычных правилах здесь не могло быть и речи.

И самое скверное, подумал Тони, что, хотя он все это прекрасно понимает, он тоже в игре — причем сам туда сунулся. Мировые события казались теперь слишком далекими, чтобы думать о них серьезно. Тем более что можно и не думать — достаточно погрузиться с головой в маниакальный мир действия, где царил блеф и пылали страсти. И кстати, в соответствии с законами этого мира, понял Тони, время сейчас играет ему на руку. Это люди застигли его врасплох. Что ж… Он был в их руках, но сейчас он мог расслабиться и отдохнуть, хотя и с ушами на макушке. Ему пока не о чем было беспокоиться — это они находились в трудном положении. Ему надо только выждать определенного момента, а тогда уж он застанет их врасплох. Это было неизбежно — таков закон Игры. Затем, конечно, все опять повернется другим концом…

— Ну, кажется, мы достаточно далеко, — сказал начальник, когда они отъехали на несколько сот ярдов от дорога.

Человек рядом с Тони так и не произнес ни слова.

Машина остановилась, и Тони с трудом вернулся на землю. В уме он уже обосновал ту теорию, о которой думал, и даже дал ей название: Компенсационная теория активных действий («Эффект Лесли»).

Человек, сидевший за рулем, выключил фары, и сейчас их освещали только огоньки на приборной доске.

Дождь снаружи прекратился, хотя капли воды падали с деревьев и стучали по крыше. Было 4.15.

— Ну хорошо, — сказал Тони. — А теперь вы, может, просветите меня насчет ваших планов?

Отодвинув ткань, прикрывавшую нижнюю часть лица, начальник повернулся к Тони.

— Прежде всего, — сказал он мягким интеллигентным голосом, — нам следует извиниться перед вами, мистер Лесли, за то, что мы вас похитили. Но время идет, и у нас не было выбора. Мне надо, вероятно, прибавить простите мое эту вольность, — что все это было бы не обязательным, если б вы дождались нас и выслушали наши объяснения на крыше завода. Ваш прыжок в море был эффектным, но ненужным.

— Я не прыгал, — сухо сказал Тони. — Я… поскользнулся.

Человек за рулем разразился смехом, к которому присоединился и Тони. Обстановка несколько разрядилась. Сосед Тони даже не шевельнулся.

— Ну что ж, — произнес начальник. — Кстати, меня зовут Диккенс. Чарльз Диккенс. Не родственник, безусловно. Я работаю с человеком, которого вы знаете как Стобарт, агента Службы Безопасности. Я его первый помощник. Вы пропадали неизвестно где несколько часов, и мы были весьма обеспокоены. Видите ли, ваше положение несколько двусмысленно; естественно, нам интересно было бы знать, где вы находились.

— Естественно? А почему вы решили искать меня на заводе планктона? - спросил Тони. — Или, может быть, я не имею права задавать такой вопрос?

— Мы не искали вас, — ответил Диккенс. — И мы начали обыскивать завод еще до того, как вы там появились. Как и вы, мы надеялись обнаружить там Мюррея Мэмфорда.

— С чего вы взяли, что я ищу Мюррея?

— Вы позвали его там, на крыше, помните? С другой стороны, девушка Мюррея, Мина, сказала вам, что Мюррей будет на плантации планктона.

Тони вздрогнул. Слова Диккенса воскресили в его памяти одно видение, одну мысль, впервые возникшую у него, когда он тонул в массе планктона. Он внезапно понял, где может быть Мюррей. Надо как можно скорее избавиться от Диккенса и его молчаливого сообщника, но вначале он вытянет из них всю возможную информацию. Вновь с трудом переключившись на них, он спросил:

— Как вы узнали о Мине, Диккенс?

— Не я, Стобарт. Он допросил ее сразу же после вашего ухода. Мы не могли сидеть сложа руки.

— Не говорите мне о Стобарте. Этому человеку сначала следует научиться вежливости, а потом уж общаться с людьми.

— Стобарт немного психолог, — пояснил Диккенс. — Он намеренно облек свой приказ оставить в покое Мюррея в такую форму, чтобы вы его не послушались.

Тони улыбнулся про себя. Эти люди думают, что у них есть ответы на все вопросы. Они пе знают только, что он перестал думать о Мюррее в тот момент, когда роск захватил его в плен и увез на такси к морю. Стобарту полезно было б это знать, изучая психологию.

— Итак, Стобарт хотел подсунуть меня им специально, — сказал он. Почему?

— Это была просто одна из его идей экспромтом. Когда вы прибыли в «Рокси», роски загнали Стобарта в угол. Вы были той приманкой, на которую они могли клюнуть. В этом отношении вы были полезны вдвойне. После того, как роски увезли вас на кеч…

— Что? — взорвался Тони. Он вдруг почувствовал бешеную ярость. Человек, молча сидевший рядом с ним, успокаивающе положил руку на его плечо, но Тони стряхнул ее своим железным кулаком. — Так вы знали об этом кече? И ничего не предприняли? А меня там мучили… почти пытали! Вы позволили этому головорезу Будде делать все, что он захочет! И все это время вы знали о кече и могли запросто вызволить меня оттуда!

— Не стоит так волноваться. Мы понятия не имели, что вас отвезли на корабль. Роски действовали быстро — вы пренебрегли осторожностью, Лесли. А сейчас в игре крупные ставки! Сегодня рано утром Ап II Дол должен лично приехать на этот кеч. Через некоторое время мы сможем захватить его. Если только нам это удастся, многие люди на Земле будут спать спокойно. Настанет конец всем неприятностям.

— Вы даже не представляете себе, каковы эти неприятности, — угрюмо сказал Тони. — Земля будет атакована флотилией роскианских военных кораблей. Все планы у Мюррея.

— Мы знаем.

— Знаете? Откуда вы знаете?

— У нас свои способы получения информации, мистер Лесли. Удовлетворитесь этим ответом.

Диккенс еще не кончил говорить, когда раздалось жужжание радиофона на приборном щитке.

Диккенс снял трубку, некоторое время слушал, затем проговорил что-то приглушенным голосом. Тони услышал свое имя.

— Вы что, немой? — спросил он человека, сидящего рядом с ним.

Тот пожал плечами и промолчал.

Вдруг Диккенс бросил трубку и принялся бешено ругаться. Было как-то неожиданно слышать эти ругательства из его уст.

— Лесли, вы все испортили, — сказал он, переводя дыхание и поворачиваясь к нему. — Это звонил Стобарт.

Он говорит, что вас высадили на маленький островок Ачия Иту и вы там отдыхали примерно до десяти вечера… Они нашли там зажигалку с вашей монограммой. Это так?

— Я бы хотел получить эту зажигалку обратно: она обошлась мне в пятьдесят чипов. Передайте это, пожалуйста, Стобарту, ладно?

— Послушайте, Лесли, вы застрелили этого чертова полковника Будду. Вы понимаете, что вы наделали? Вы спугнули нам Дола! Как только ему донесут о смерти Будды, его уже никакими силами не вытащить с базы. Наши ребята совершили налет на кеч час назад, когда вы карабкались на заводскую крышу, и не нашли там ничего стоящего.

— Не упрекайте меня, Диккенс. Считайте это одной из моих идей экспромтом, ладно? Каждый раз, когда планы Стобарта пойдут вкривь и вкось, вы мне только намекните, я буду прямо-таки счастлив услышать об этом.

— Вы едете с нами в Паданг, Лесли, прямо сейчас. Мы запрем вас в самую прочную камеру, пока вы не научитесь вовремя убираться с дороги.

— О нет, ничего не выйдет! — сказал Тони и приподнялся с сиденья.

В его бок уперлось что-то твердое. Он взглянул вниз.

Молчаливый человек-держал в руке револьвер. Его глаза чуть поблескивали из-под маски. Тони беспомощно опустился на сиденье, и Диккенс включил фары.

— Так-то лучше… отдохните, — сказал он Тони. — С этого времени вы находитесь на содержании правительства.

— Но я знаю, как можно найти Мюррея, — заметил Тони. — Клянусь вам, Диккенс, я могу привести вас прямо к нему. Ведь он вам все еще нужен, не правда ли?

— Мы и так получим его через Совет Безопасности, — спокойно сказал Диккенс, заводя мотор. — Но для вас это слишком сложно, молодой человек. Здесь нет места любителям, вы и так уже наломали дров. Да, и еще одно. Вам не приходило в голову, почему роски сами не могли переправить с Луны на Землю микрофильм толщиной меньше мизинца? Ведь недаром они заставили это сделать Мюррея. Этот микрофильм украден у росков.

— Вы имеете в виду, что роски крадут у росков?

— Именно это я и имею в виду. Вы никогда не слышали о Мирной Роскианской Фракции (МРФ) под руководством Тоделла Ко Барра? Это небольшая полулегальная организация росков, которая выступает против Ап II Дола и разрабатывает политику мира с землянами. Членов там немного, а на Луне, в Секторе 101, их вообще единицы. Но им удалось заполучить этот микрофильм, и, естественно, они хотели переправить его на базу, где расположен штаб МРФ. Я думаю, они намеревались использовать этот фильм для пропаганды: показать остальным роскам маниакальную жестокость их диктатора. Я говорю вам все это не ради красного словца. Поймите, наконец, ситуация чертовски сложна. Это как луковица — снимаешь слой за слоем, а до середины не добраться… И перестаньте, наконец, воображать, будто можете что-то сделать.

Все это время, пока Диккенс произносил свою речь, он возился с управлением. Колеса проворачивались в грязи, и машина отказывалась идти вперед. Пока они дожидались, когда затихнет сигнал тревоги, тяжелая машина погрузилась в размытую дождем дорогу. Тони, поглощенный словами Диккенса, не замечал этого. То, что говорил Диккенс, проливало свет на поведение, по крайней мере, одного роска: Бенды Иттаи, спасшей его жизнь.

— Вы что-нибудь слышали о Бенде Иттаи? — спросил Тони.

Произнося ее имя вслух, он почувствовал странное удовольствие.

— Черт побери, мы застряли, — сказал Диккенс. — о, как же я люблю Суматру! А Бенда Иттаи, по всей видимости, одна из МРФ. Люди Стобарта нашли ее на кече. Роски уже совсем было собрались убить ее. При сложившихся обстоятельствах наши люди нашли более разумным ее освободить. Я ж говорил вам: у Стобарта мягкое сердце… я бы никогда этого не сделал. Черт бы Побрал эту проклятую и грязную страну! Теперь я понимаю, откуда столько добровольцев в Лунном Патруле. Да, если бы я был начальником, я бы запер ее в камеру, я всех вас посадил бы в тюрьму. Послушайте, я все-таки выберусь наружу и подложу что-нибудь под колеса. Лесли, если вы попытаетесь удрать, мой друг прострелит вам ногу. Это очень больно. Разрешаю вам попытаться и убедиться в справедливости моих слов.

Он выбрался из машины, оставив дверцу открытой.

Нога его скользнула по мокрой траве, и он с трудом удержал равновесие, опершись о крыло машины.

Сердце Тони колотилось. Он, думал, сможет ли он справиться с человеком, который сидел рядом. Диккенс ярко вырисовывался в свете фар, подчеркивавшем настороженную темноту окружающей ночи. Он срезал ветки небольшим ножом и кидал их под колеса.

И вдруг в той стороне возникло еще какое-то движение. Что-то, мягко жужжа, спускалось сверху, пригибая ветви деревьев.

Диккенс моментально выпрямился и, великолепно владея собой, в ту же секунду бросил и нож, и срезанные ветви, выхватив из-за пояса револьвер. Прозвучало два выстрела, агент кинулся к машине и захлопнул за собой дверцу. Новая яростная попытка вытащить автомобиль из грязи. Летающий аппарат явно направлялся к ним.

— Что за черт? Что это такое? — недоуменно и в то же время испуганно спросил Тони. Ему стало жарко. Он с неприязнью вслушивался в мягкий вибрирующий звук.

— Роскианский летающий разведчик, — не поворачивая головы, сказал Диккенс. — Нечто вроде воздушного глаза. Телевизионные камеры, вмонтированные в него, показывают роскам на базе все, что здесь происходит.

Нам однажды удалось захватить один такой аппарат, и я имел возможность рассмотреть его детально. Оружия там нет, но безвредными их никак нельзя назвать. Надеюсь, он не… ох!

Машина дернулась на фут вперед, но опять подалась обратно. Разведчик покружил наверху, затем снизился почти до самой земли. Теперь Тони удалось его разглядеть. Это был большой диск примерно пяти футов в диаметре к фута два с половиной толщиной. По ободу и нижней поверхности были размещены линзы самых разнообразных размеров. Луч встроенного прожектора бил прямо в машину.

Вибрирующий звук исходил от роторов, укрепленных на гироскопе внутри диска и защищенных прочной металлической сеткой от любых неприятностей.

Внезапно диск рванулся вперед. Диккенс инстинктивно пригнул голову, когда сильный удар разнес ветровое стекло. Он громко выругался.

— База росков недалеко отсюда! — прокричал он. — Всего в нескольких милях от джунглей. Если нас опознали, эта штука может получить приказ разрушить автомобиль и держать нас здесь до прихода патруля росков. Прикройте лицо, Лесли, не дайте им увидеть ваше лицо!

Воздушный разведчик поднялся. Он кружил где-то над машиной. Они не могли его видеть, но мягкий вибрирующий звук действовал на нервы. Листья вокруг машины кружились в буре, поднятой работой его роторов. Тони повязал лицо платком, в то время как Диккенс пустил машину задним ходом. Тяжело ворча, старый «Мевег» выбрался из ямы, которую сам себе выкопал. Воздушный разведчик моментально снизился и атаковал. Удар пришелся в одно из боковых стекол, и оно разлетелось вдребезги. Линзы разведчика угрожающе блестели. Машину трясло.

Молчаливый сосед Тони приподнялся на сиденье и принялся стрелять через разбитое окно. На его лбу, над маской, выступили капли пота.

— Цельтесь в роторы! — кричал Диккенс. — Это единственный способ его сбить!

Машина все пятилась назад по просеке. Диккенс вел ее, глядя через плечо назад: руль в одной руке, револьвер — в другой.

— Эта штука расплющит нас, если мы попытаемся бежать, — сказал он. Она нас просто прижмет к земле.

— Я и не собираюсь бежать, — сказал Тони, хотя он как раз это и собирался сделать.

Пока он говорил, молчаливый человек приоткрыл дверцу машины со своей стороны, чтобы прицелиться. Диск немедленно поднялся выше и, подобравшись с другой стороны, ударил по заднему колесу машины. Машина ткнулась в кусты и замерла. Мотор работал вхолостую.

У Тони не оставалось времени на раздумья. Он понимал, что они угодили в ловушку. Эта штука могла разнести машину в клочья.

Молчаливый агент скрючился у подножки. Скользнув в открытую дверь, Тони внезапно навалился на него, выхватил из его руки револьвер и прокатился по земле.

Нырнув в кусты, он побежал вперед, не обращая внимания на царапины. Позади слышались выстрелы, но он не знал, стрелял Диккенс в него или в воздушного разведчика росков.

Тони бежал быстро. Слабый свет, возможно первые проблески зари, освещал его путь.

Он знал, что надо делать. Перемахнув через небольшой заглохший ручей, он рванул к полосе высоких деревьев с толстыми стволами и густой кроной. Несмотря на всю свою подвижность, воздушный разведчик не всесилен. Густая листва остановит его.

Тони бежал изо всех сил. Он уже не думал, в какую сторону бежит. Позади раздавался угрожающий мягкий вибрирующий звук. Луч прожектора, пытающегося обнаружить его, освещал листву. Где же эти чертовы деревья?

Тяжело дыша, он пробирался через какие-то заросли, казавшиеся бесконечными. Скатившись по небольшому склону пологого холма, он выбрался из кустарника, и деревья обступили его.

Он так устал, что с минуту, тяжело дыша, лежал на земле и не хотел вставать. Затем взглянул вверх и увидел на фоне неба слегка качающиеся ветки.

Раскачивал их ветерок явно искусственного происхождения. Застонав, Тони так и остался лежать на земле.

Все, что можно было сделать, он сделал. Он никогда не думал, что эта штука последует за ним, он не сомневался, что она останется у машины с двумя агентами Совета Безопасности. Но если трансмиттеры передали его изображение на базу росков и те его опознали как человека, с которым говорила Венда Иттаи, тогда, конечно, надеяться ему было не на что.

Трава и ветви вокруг пего гнулись от ветра. Шум работающих моторов наполнял уши. Подпрыгнув, как испуганный заяц, Тони ухватился за ветку ближайшего дерева и, подтягиваясь, забрался футов на десять — пятнадцать от земли.

Стало лучше видно. Первые лучи зари проникли сквозь ветки деревьев. С одной стороны от него лежал склон холма, с которого он скатился, с другой река, на противоположном ее берегу стояло что-то, напоминающее грузовик.

Воздушный разведчик заметил Тони. Он попытался подобраться снизу, но из этого ничего не вышло — как Тони и надеялся, ветви задержали его. Впервые он увидел разведчика росков так близко от себя. Роторы, защищенные металлической сеткой, мягко гудели. Он выстрелил в них из револьвера, отобранного у молчаливого агента. Рука дрожала, и он промахнулся.

Машина отпрянула в сторону, сотрясая деревья. Затем она стала описывать круги, пытаясь подобраться к нему с другой стороны. Почти в то же время Тони увидел Диккенса, сбегающего по холму. Он понял, где Тони, по шуму моторов.

Послышался треск ломающихся веток. Воздушный разведчик пробирался сквозь небольшие ветви примерно на высоте Тони. Но тот скользнул на другую сторону ствола. Если бы ему удалось продержаться до рассвета, этой штуке пришлось бы убраться восвояси, в противном случае ее бы обнаружили. Он поглядел вниз, но Диккенс куда-то исчез.

Тони опять переменил позицию, чтобы между ним я разведчиком оставалось как можно больше толстых веток. Для этого ему пришлось спуститься ниже. Если так будет продолжаться, он в конце концов окажется на земле, а там он будет абсолютно беззащитен. Машина сердито зажужжала, как ткацкий станок, пытаясь продраться сквозь лабиринт веток. Стоило Тони оказаться на виду, как он тут же прятался за ствол с другой стороны.

Внезапно раздался крик и удар ботинка о сталь.

Тони выглянул из-за ствола, держась настороже, как испуганный бельчонок.

Диккенс прыгнул — или упал — на воздушного разведчика!

Агент вскарабкался на соседнее дерево, а оттуда либо свалился, либо же прыгнул специально. Сейчас он был в самом центре диска и тщетно пытался за что-нибудь ухватиться, чтобы не упасть.

— Диккенс! — взвыл Тони.

Агент скользил по поверхности разведчика. Ноги уже отчаянно болтались в воздухе. И тут он исхитрился просунуть палец в ячейку роторной решетки, что сразу поправило положение. Расположившись поудобнее, он вынул револьвер и направил его на лопасти ротора как раз в то время, когда диск уже подбирался к Тонн.

Вероятно, действия Диккенса застали росков врасплох. Беспомощный диск на какое-то время застыл было на месте, но вдруг вибрирующий звук стал на тон выше, и диск внезапно взмыл вверх, как скоростной лифт.

Диккенс вновь распластался на его поверхности. Его револьвер полетел вниз, задевая за ветки, и стукнулся о землю.

— Прыгайте, Диккенс, ради всего святого, прыгайте! — завопил Тони.

Вряд ли агент мог его услышать. Он несся вверх сквозь листву, вжав голову в плечи и отчаянно цепляясь за решетку. Прошуршали последние листья, и разведчик вырвался в открытое небо, медленно продолжая подниматься.

Слетев вниз, Тони выскочил из-за деревьев на открытое место и сломя голову понесся вслед за диском, что-то крича и размахивая руками. Стрелять он не решался, боясь зацепить Диккенса.

В начинающемся рассвете диск четко просматривался на фоне светлого неба. Он был футах в тридцати от земли и явно направлялся на свою базу, где его уже поджидали. По всей видимости, Диккенсу пришла та же мысль. Он стал на колени и яростно принялся выламывать решетку, защищавшую роторы. Спустя несколько мгновений он преуспел в этом. Здоровый кусок решетки отлетел в сторону, и тогда, отведя ногу, он изо всей силы опустил свой тяжелый ботинок на роторы.

В ту же секунду ровное гудение оборвалось. Воздушный разведчик как бы захлебнулся, закашлялся, и с этим кашлем он начал падать — и падать довольно быстро.

Тони все еще бежал, когда диск свалился в реку, унося с собой пассажира. Они вошли в воду с громким всплеском и бесследно исчезли в глубине.

6

Было 9.15.

Тони Лесли сидел в дальнем углу китайской кофейни, доедая дуриан с треснутой тарелки. Щеки его были гладкими, голова ясной: он только что вышел из парикмахерской, где его побрили, а также промассажировали голову и плечи. Когда Тони добрался до Паданга полтора часа назад, после безуспешных попыток отыскать Диккенса на берегу реки, он чувствовал себя полумертвым от усталости. Но после бритья, массажа и завтрака он моментально ожил и стал обдумывать дальнейший план действий.

Он уже написал записку секретарю ООН Грирсону, у которого в свое время работал, изложив в ней факты, касающиеся угрозы вторжения на Землю. Эта записка уже была доставлена в здание Британской Дипломатической миссии, и не пройдет и часа, как она будет лежать перед секретарем. А вот сколько времени пройдет, Прежде чем они начнут действовать, — это уже был совершенно другой вопрос.

А пока что время явно поджимало. Мюррей свободно разгуливал в Паданге уже двадцать четыре часа. Если агент МРФ еще не отыскал Мюррея, то только из-за других росков, преданных Долу. Несомненно одно: круг людей, заинтересованных в поимке Мюррея, сужался. МРФ, люди Дола, ООН, возможно если, конечно, они успели пронюхать об этом — какие-нибудь другие заинтересованные группировки землян. И… Тони.

И Тони. Он сказал Диккенсу, что может пойти прямо к Мюррею. Это было правдой. Как ни смешно, но он мог бы сделать это и вчера, еще до того, как с ним заговорил Стобарт.

Истина, как это часто бывает, дремала в глубине его мозга и только ждала момента, чтобы проснуться.

Когда Тони расспрашивал Мину в фойе «Рокси», она сказала ему, что Мюррей отправился на плантации планктона. Она была уверена — и Тони, не раздумывая, перенял эту ее уверенность, что Мюррей имел в виду завод в Семпанге, где Тони чуть было не утонул. Потому-то Тони с Диккенсом и встретились на заводе.

Но, когда Мюррей говорил о плантации, он имел в виду совсем другое.

В те ужасные мгновения, когда течение тащило Тони в подводные ворота завода в Семпанге, в его мозгу всплыли картины прошлой жизни. Одна из этих картин относилась к их троице, когда они — Мюррей, Аллан и Тони завтракали в отеле «Мердека» после тяжело проведенной ночи. Пока они с Алланом пили кофе, Мюррей, доедавший свой завтрак, все время ворчал насчет скверного качества пищи. «Она здесь всегда синтетическая, — сказал он тогда. — Что бы она ни напоминала на вкус, все равно внутри планктон. Мы живем на какой-то планктонной плантации. Оглянуться не успеешь, как хозяин отеля подсунет нам женщин из планктона!»

С тех пор трое друзей обычно называли отель «Мердека» «планктонной плантацией» — между ними это было что-то вроде шутки.

Все это живо припомнилось Тони, пока он тонул.

Теперь он был уверен — чтобы найти Мюррея, надо вернуться в отель «Мердека», именно об этой «плантации планктона» Мюррей говорил. Мина ничего не поняла, так же, как и Стобарт. Вполне естественно — они никогда не слышали этой шутки. Тони, конечно, уже наведывался в «Мердеку», но тогда это все было без толку. Зато уж теперь он знал, какие вопросы задавать — и кому.

Расплатившись, он вышел из кафе. Он уже успел купить несколько новых обойм к украденному револьверу. Сейчас он шел переулками, готовый ко всяким неожиданностям. К фойе отеля он проник незамеченный.

Недовольные устроили очередную демонстрацию с барабанами и плакатами: РОСКИ, ОСТАВЬТЕ НАШ МИР В ПОКОЕ! ВЛАСТЬ МИРА В РУКАХ ПРИШЕЛЬЦЕВ! СУМАТРА ПРИНЕСЕНА В ЖЕРТВУ!

В отеле Тони сразу же попал в знакомую обстановку.

В тот час, когда политическая жизнь Паданга с ее бесчисленными конференциями и заседаниями еще не успела начаться, фойе отеля было заполнено людьми, к которым когда-то принадлежал и Тони; беспокойные, жалкие (но улыбающиеся!), они постоянно что-то затевали, но и только, — на большее у них не хватало решимости.

Тони оглядел их, чувствуя себя здесь таким же чужаком, как и роск среди людей.

Он прошел через здание отеля на задний двор, где на солнце две китаянки причесывали друг другу волосы.

— Простите, вы не видели Амира? — спросил Тони.

— Он на складе, проверяет рационы.

Складом назывался грубый кирпичный сарай, зажатый между двумя другими зданиями и выходивший на небольшую лужайку. Перед складом стоял фургон, на бортах которого виднелись надписи на малайском, китайском, росском и английском языках: ПРОДУКТЫ ПРОИЗВОДСТВА СЕМПАНГ-ПЛАНКТОН. «Мердека» получал свою ежедневную порцию, обеспечивавшую его процветание.

Когда Тони подходил к складу, оттуда вышел шофер в форме, забрался в фургон и отъехал. Тони осторожно подошел к двери. Амир был там один, левая рука на перевязи, — он проверял накладные.

Аллан и Тони всегда по-дружески относились к Амиру, но сейчас, когда он оторвал свой взгляд от счетов и взглянул на посетителя, в глазах его появился страх.

— Что с твоей рукой, Амир?

— Я думал, вы уже мертвый, мистер Лесли…

— Кто тебе это оказал?

— Вам нельзя быть здесь. Здесь опасно, мистер Лесли! За отелем всегда наблюдают! Пожалуйста, уходите. Уходите скорее!

На него было больно смотреть. Тони коснулся его здоровой руки и сказал:

— Послушай, Амир, раз ты знаешь, что есть опасность, ты должен знать и то, что здесь происходит. Жизнь каждого человека на Земле находится под угрозой. Мне надо как можно скорее найти Мюррея Мэмфорда. Как можно скорее! Ты знаешь, где он?

К его несказанному удивлению, молодой человек заплакал. Тони пришел в замешательство. Амир плакал бесшумно, слезы катились по его щекам и падали на пол.

Он поднял руку, прикрывая глаза.

— Сколько больших неприятностей причиняют большие страны нашей маленькой стране. Скоро я присоединюсь к Недовольным. И когда нас будет много, мы заставим всех иностранцев покинуть нашу землю.

— И росков, — добавил Тони.

— Всех иностранцев. Вы знаете, что сегодня в Бакит Безар похороны? Знаете, кого хоронят? Девушку, датчанку наполовину. Это Мина.

— Мина? Она умерла?! — воскликнул Тони.

— Иначе не было бы похорон, — спокойно сказал Амир. — Роски убили ее, потому что она девушка вашего друга Мэмфорда. Возможно, вам интересно будет услышать, что роски приходили за мной вчера. Они меня пытали. Возможно, сегодня они вернутся и убьют меня. Вы пришли вчера в отель, и я спрятался от вас. Сегодня мне это не удалось, и я, возможно, умру.

— Чепуха, Амир, возьми себя в руки. Ты больше не понадобишься роскам, — сказал Тони. — О чем они тебя вчера спрашивали?

Амир перестал плакать так же внезапно, как и начал. Глядя Тони прямо в глаза, он снял свою руку с перевязи и начал разматывать бинты. Через минуту бинты были сняты, и он уставился на руку одновременно и с ужасом и с гордостью.

— Роски спрашивали меня, где прячется Мюррей Мэмфорд, — объяснил он. Я не сказал им, и вот что они сделали со мной…

Левой кисти но было, но вместо нее плетью висела уродливая лапа шимпанзе.

Стальная рука Тони конвульсивно сжалась.

— Прости, — сказал он. — Прости, Амир.

— Вот что они думают о людях.

Он отвернулся, неуклюже бинтуя руку, и добавил приглушенно: — Но я но сказал им, где Мюррей. Когда он пришел сюда вчера вечером, он сказал, что собирается спрятаться в старом храме Дели-Джалат. А сейчас, пожалуйста, идите. Идите и никогда больше ни о чем не спрашивайте.

— Мне, правда, жаль, — сказал Тони, медля уходить. — Но все будет в порядке, Амир… Подожди немного, и ты увидишь…

Амир не обернулся.

Тони перемахнул через невысокую каменную степу и замер на месте с револьвером в руке. Он никогда не думал, что свидание с Амиром так его потрясет. Он медленно поднял голову и огляделся.

Он был на маленькой улочке. Невдалеке несколько малайцев были заняты чем-то у своих хижин. Ни один из них не заинтересовался происходящим. С удивлением Тони понял наконец ту горькую истину, о которой говорил Амир. Для местного, населения земляне, наводнившие их страну, были ничуть не лучше росков. И те, я другие вели одинаково чуждую им жизнь.

Тони хотел было снова перемахнуть через стену, но тут на улице, со стороны отеля, показался какой-то человек. Он шел медленно, осторожно поглядывая по сторонам. Это был Стобарт.

Он шел в направлении, противоположном храму. Тони прижался к стене. Увидев, что дорога перед ним безлюдна, Стобарт вынул свисток, поднес его ко рту и дунул. Свиста не последовало: свисток был ультразвуковым и, несомненно, вызывал подкрепление.

Как только агент ООН скрылся, Тони перепрыгнул через стену и быстро пошел в сторону храма, о котором Мюррей говорил Амиру. В кармане Тони успокаивающе тяжело лежал заряженный револьвер.

Несмотря на то что солнце пекло, как никогда, Тони бил озноб. Он точно знал, что ему надо делать. Ему надо убить Мюррея.

Его беспокоило только одно. Мюррей, ожидающий агента МРФ, чтобы передать ему микрофильм, хорошо запутал свои следы. Взгляд Стобарта, который, безусловно, выследил Тони в отеле, сказал ему, что Мюррей все еще на свободе, несмотря на то что его искало столько могущественных организаций. А Тони — один, без всякой помощи — уже почти нашел его. Почему?

Его привели к Мнхррею две вещи: рассказ Мины о «плантации планктона», а затем сообщение Амира.

И агенты секретной службы, и, вероятно, роски получили от Мины ту же информацию, но Амир ни тем, ни другим не сказал ничего. Информацию, полученную от Мины, правильно понять мог ТОЛЬКО ТОНИ; и Амир передал информацию ИМЕННО ТОНИ. Почему?

Ответ напрашивался сам собой. Прежде чем скрыться, Мюррей намеренно рассказал это Мине и Амиру, ЗНАЯ, ЧТО ТОНИ БУДЕТ ПРЕСЛЕДОВАТЬ ЕГО. Но должен же был Мюррей понимать, что Тони будет преследовать его только с одной целью: отомстить за смерть Аллана Конлифа. Тони зашел в тупик. Совершенно непонятно, зачем человеку, собирающемуся расправиться с ним, давать в руки путеводную нить.

Мюррею придется объясниться, прежде чем украденный револьвер и купленные обоймы найдут себе применение. Ему придется объясниться и, конечно, ему придется отдать этот микрофильм — только тогда он сможет умереть. И опять Тони оказывался в самой гуще, на экваторе событий. Этот экватор вращался все быстрее и быстрее, но он так ничего и не чувствовал.

— Входите, сэр. Я спрошу о вашем друге у священников, — сказал ему карлик, стоявший у ворот храма.

Он быстро заспешил прочь, шлепая босыми ногами по земле. Падших женщин и белых туанов всегда принимали с особым удовольствием.

Храму Дели-Джалат принадлежало несколько акров земли, где некогда пытались разводить цыплят; сейчас здесь были только кучи мусора. Центральная постройка была довольно неплохой имитацией поздних индуистских храмов, с красивой лепниной, но вокруг нее, как ржавые автомобили на свалке, теснились другие, более позднего времени, из дранки и проржавевшего железа. Они и раньше-то не особо прельщали глаз, а сейчас и подавно.

Все прогнило и разрушилось.

Не желая дожидаться там, где ему было велено, Тони двинулся за привратником по каменному двору — меж камней пробивалась жалкая трава. В воздухе чувствовался восхитительный резкий запах, который удивительным образом соответствовал настроению Тони. Специи!

Конечно, дикие… и совсем рядом. Целый сад специй!

Завернув за угол, Тони вышел на дорожку. В дальнем ее конце женщина в китайской одежде и деревянных сандалиях обернулась и посмотрела на него. Затем быстро побежала к дверям. Она была похожа… да, она была похожа на Венду Иттаи. Инстинктивно Тони ускорил шаг.

Внезапно до боли в сердце ему захотелось увести ее в пустынный сад, где так ароматно пахли специи, и там объясниться ей в любви. Но вряд ли ему следовало сейчас думать об этом. Усилием воли он вновь переключил свои мысли на Мюррея.

У последней двери сторож почти упал на него, в возбуждении размахивая руками: — Нет, сэр, не сюда, сэр! Подождите у ворот, сэр, я просил вас подождать. Священники не успеют.

— Мне не нужны священники, — сказал Тони.

Небрежно отодвинув сторожа, он прошел внутрь здания. Солнечный свет как будто выключили: комната была холодной, и в ней все было деревянным, за исключением двух каменных ваз на полу, в центре. Трое священников с решительным и осуждающим видом — какой неизбежно оставляет религия на посвятивших ей себя людях — немедленно двинулись ему навстречу.

— Пожалуйста, проводите меня к Мюррею Мэмфорду. Я не могу ждать, сказал Тони.

— Час для этого неудобен, — возразил один из них, величественно взмахнув рукой.

— Мне очень жаль, но у меня нет времени.

Священники перешли на диалект и быстро заговорили о чем-то между собой. Они были напуганы и злы.

Испуг победил.

— Следуйте за мной, — сказал один из них, сердито глядя на Тони. Они поднимались по широким скрипучим лестницам, где сильно пахло кошками. Они миновали деревянные коридоры, и миновали каменные, и в конце кондов остановились перед небольшой незаметной дверью у основания еще одной лестницы. Священник снял с двери перекладину и открыл ее. В небольшой прихожей, куда они вошли, было две двери.

— Откройте правую дверь, — сказал священник. Когда Тони сделал шаг вперед, священник выскочил из прихожей и захлопнул за собой дверь. Оставшись внезапно в темноте, Тони осторожно двинулся к правой двери. Отступив в сторону и вытащив револьвер, он быстро распахнул ее.

Это была длинная узкая комната с грязным окном в дальнем ее конце. Рядом с дверью стояла широченная кровать, служившая сейчас и столом и стулом одновременно.

Посреди комнаты стояла Бенда Иттаи в китайской одежде — рот ее был раскрыт в удивлении.

— Заходите, мистер Тодпадл, — сказала она, называя Тони тем вымышленным именем, которым он назвался при допросе у росков.

Он кивнул, как бы признавая ее красоту.

С револьвером наготове он сделал шаг в комнату.

Мюррей Мэмфорд стоял за дверью, подняв руки над головой. На талии у раскрытой кобуры торчал револьвер.

Тони медленно повернулся, целясь Мюррею в грудь.

Он почувствовал, как мускулы его лица деревенеют в усмешке — усмешке убийцы.

— Наконец-то, Тони, — сказал Мюррей, пытаясь говорить легко и непринужденно — как прежде. — Убери свою пушку и чувствуй себя как дома. Приветствую тебя в своем скромном…

— Встань рядом с девушкой, — свистящим шепотом сказал Тони. — И я возьму твой револьвер. Не опускай рук. Ты негодяй, Мюррей, подлец и предатель.

— Если бы ты не держал в руке эту игрушку, я сломал бы тебе шею за эти слова, — просто сказал Мюррей.

Его щеки потемнели от гнева.

— Ну уж нет, не выйдет! Или ты хочешь уверить меня, что ничего не знаешь о микрофильме? И тебе ничего не поручали передать?

Мюррей с поднятыми руками встал рядом с Бендой.

Он смотрел Толи прямо в глаза. Его красивое лицо было сейчас усталым и осунувшимся.

— Если ты хочешь обсудить все это, положи оба револьвера на ту полку, — сказал он.

Полка, на которую он указывал, висела высоко на стене, почти под потолком. Тони даже не повернул головы. Сейчас они оба были перед ним — в неловких позах, у изножья кровати.

— Мне нечего обсуждать о тобой, Мюррей, — сказал он.

— В таком случав, можешь стрелять. Но надеюсь, ты понимаешь не хуже меня — один такой дурацкий поступок, и все потеряно.

— Дай мне микрофильм, Мюррей.

— У меня его нет.

Револьвер в руках Тони дрогнул. Этого он не ожидал.

— Стойте!

Бенда Иттаи нервно двинулась вперед. Даже усталая, она была удивительно прекрасна и неприступна.

— На ссоры нет времени — нас могут поймать здесь! Мистер Лесли, положите оба револьвера на полку, и тогда мы сможем все объяснить вам. Это действительно необходимо.

Тони заколебался. Он очутился в неловком положении и прекрасно сознавал это. Дело было прежде всего не в его личной мести Мюррею, а в том, чтобы заполучить микрофильм. Роскианка, по крайней мере, давала ему возможность отступить, не теряя достоинства. Он грубо вырвал револьвер из кобуры Мюррея и бросил оружие на полку.

— Вот так-то лучше, — сказал Мюррей, опуская руки и потянувшись за маскахалем. Тони с удовлетворением отметил, что эти руки дрожали, когда Мюррей прикуривал. Впрочем, его собственные руки — даже стальная — дрожали не меньше.

Вновь захватив инициативу, он сказал Бенде: — Насколько я понимаю, судя по вашему присутствию здесь, вы и есть тот самый агент, которого дожидался Мюррей?

— Да, — ответила она, — но, как вы знаете, меня задержали.

— Ты правильно угадал, — сказал Мюррей, — а теперь перестань гадать и послушай меня. У нас очень мало времени, и нам требуется твоя помощь.

— Моя помощь! — взорвался Тони. — Бог мой, я пришел убить тебя, Мюррей, а сейчас ты говоришь, что…

Бенда Иттаи слегка коснулась его рукой. Рука была мягкой и горячей! 105,1 градуса, конечно.

— Пожалуйста, дайте ему возможность все объяснить! — взмолилась она. Не говорите так много — слушайте! Просто слушайте!

— Да, дельный совет бывшему дипломату, — заметил Мюррей.

Он быстро обретал утраченный было контроль над собой. Тони тоже, хотя и с трудом, взял себя в руки, уселся на край кровати и взял предложенную Мюрреем сигарету.

— Рассказывай, — потребовал он, — и моли Бога, чтобы твоя история звучала достаточно правдоподобно.

— Микрофильм следует передать мисс Иттаи, — сказал Мюррей, — а она должна доставить его на базу на Суматре, в МРФ. Ты помнишь Тоделла Ко Барра, первого роска, обратившегося с речью к землянам? Он председатель мирной фракции, тайной оппозиции Ап II Долу. МРФ почти никто не поддерживает, и это их последний шанс усилить свои позиции настолько, чтобы победить Дола. Если только им удастся показать этот микрофильм, это доказательство жестоких устремлений Дола, большинству росков, то они поднимутся на борьбу против диктатора.

— Наш народ не менее человечен, чем ваш, — перебила Мюррея Бенда Иттаи. — Поймите, это страшное дело — не игра в детектив, это дело нашей совести, духовная борьба. Когда глаза росков откроются и они поймут, что в действительности происходит за их спинами, они безусловно поднимутся на борьбу с Долом.

— Вы хотите сказать мне, они и сами не знают, что являются разведчиками готовящегося вторжения?

— Ну конечно, не знают, — в отчаянии сказала девушка. — Мы все родились уже на звездолете и считали себя колонистами. Должно быть, существовали какие-то запечатанные приказы, передававшиеся офицерам от поколения к поколению.

— Понятно, — сказал Тони.

Действительно, как не понять: так, по всей видимости, политики действовали везде — устраивали заговоры, а остальные следовали за ними, как овцы, пока не осознавали, что впереди их не ждет ничего, кроме бойни.

— У вас уже есть достаточно веские доказательства, что я не являюсь другом Дола и его приспешников, — сказала Бенда Иттаи. Она говорила спокойно, вероятно понимая, какой эффект производила на Тони. — Верьте мне. Разрешите мне показать этот микрофильм своему народу. Это принесет намного больше пользы, чем если его получит Мировой Совет. Разве вы этого не видите?

Да, все это достаточно очевидно, с горечью думал Тони, зная, что сейчас эти двое с тревогой следят за его лицом, пытаясь понять, что он ответит. Он сам не знал, что ему отвечать. Он добился своего, нашел Мюррея, но понятия не имел, что с ним делать дальше. Перед ним стояла проблема посложнее тех, которые приходилось решать за круглым столом Совета ООН.

Если он ничего не предпримет — скажем, его убьют, секретарь Грирсон немедленно начнет действовать. Небольшие силы росков на Земле будут сокрушены, прежде чем к ним придет помощь. Но когда она придет? Люди будут безжалостны. Ядерная бомбардировка из космоса — вот что их ждет и о чем даже страшно подумать.

Если Стобарт и его люди придут сюда, они, без всякого сомнения, тут же заберут микрофильм. Они найдут пленку, где бы она ни была спрятана. Ни один роск никогда больше не увидит ее. И захват этой пленки вызовет немедленную атаку землян на базу росков.

Если же первыми сюда доберутся люди Дола… Что ж, это самое худшее, что может произойти.

Пока что, однако, инициатива была не за Грирсоном, Стобартом или Долом. Она была в руках Тони. Он угрюмо вспоминал о своей Теории Активного Действия — каким же легкомысленным он тогда был. Сейчас он был поставлен перед сложнейшей задачей: какое решение было наилучшим?

Повернувшись к окну, оп с раздражением взглянул на пыльное стекло, чтобы скрыть свою неуверенность от Мюррея и девушки. За окном, в ярком солнечном свете что-то двигалось. Человек — или роск — пробирался от одного куста к другому. Времени у Тони явно не оставалось. Он резко отвернулся от окна. МРФ должна знать о планах вторжения — чем больше разногласий будет на базе Суматры, тем лучше. Но и Земля должна знать все детали этого вторжения, чтобы быть готовой ко всяким неожиданностям.

— С микрофильма должна быть снята копия, Бенда Иттаи, — сказал он. Эта копия будет доставлена в ООН для изучения. Тогда вам предоставят возможность пробраться на свою базу с оригиналом и вручить его Тоделлу Ко Барру.

Он повернулся к Мюррею, сидевшему на кровати, посасывая свой маскахаль.

— Как ты заметил, время не ждет, — сказал он. — Быстро давай мне микрофильм.

— Ты, кажется, все еще не понял, — ответил Мюррей. Он устало и раздраженно протер глаза. — Боже всемогущий, Тони, неужели тебе до сих пор не ясно, какого ты свалял дурака? Я ведь уже сказал тебе, что микрофильма у меня нет.

Пригнувшиеся фигуры, пробирающиеся от куста к кусту — они, возможно, сейчас уже были у дверей храма.

И с ними был… Аллан Конлиф — внезапно выпрямившийся, натянутый, как струна.

В голове Тони мелькнула мысль, заставившая его принять решение. Время действительно не ждало. Он бросился на Мюррея.

Мюррей вскочил было, но тут же повалился обратно под тяжестью Тони. Оба рухнули на кровать, оказавшуюся слишком хрупкой для такого дела. Доски треснули, и противники очутились на полу — Мюррей внизу, Тони сверху. Мюррей изловчился и коленом заехал Тони в солнечное сплетение. Но стальная рука уже отыскала его горло: губы Мюррея посинели, и свет померк в его глазах.

— Это… решает… все… — прохрипел Тони.

Он задыхался. Перед глазами плыли кровавые круги.

Он затряс головой, чтобы избавиться от стука в висках, но потом понял, что это просто стучат в дверь.

Лежа на полу среди обломков кровати, он видел словно в тумане, как Венда Иттаи открыла дверь и вошедший священник стал что-то настойчиво ей втолковывать. Через минуту она подбежала к Тони.

— Здание окружают враги! — сказала она. — Священники видели их. Скорее, нам надо уходить. Снаружи у меня геликоптер. Пойдемте!

Она протянула ему свою горячую руку и помогла подняться на ноги. Мюррей застонал, когда Тони сполз с него. В полуобморочном состоянии Тони позволил вытащить себя из комнаты и провести по, лабиринту коридоров. Постепенно ему становилось лучше. Когда они вышли из дверей храма, он вспомнил, что его револьвер так и остался лежать на полке в комнате. Но возвращаться за ним было уже слишком поздно.

Они вышли в небольшой дворик, окруженный кельями, в которых раньше жили послушники. Сейчас все эти строения почти развалились. Жара была невыносимой.

Прикрытый каким-то материалом под цвет окружающей обстановки, стоял маленький геликоптер. Бенда подбежала к нему. Она нажала что-то сбоку, и материал свалился с геликоптера, словно его там и не было. Быстро подобрав материал, Бенда забросила его в геликоптер и прыгнула следом.

У девушки очень красивые ноги, подумал Тони.

Прежняя сила постепенно возвращалась к нему, и боль в желудке почти прошла.

Он забрался рядом с ней на сиденье, провожая взглядом священника, который возвращался в храм. В ту же секунду Бенда включила мотор. Пропеллер закрутился, разгоняя окружающую их жару. Большие зеленые ящерицы улизнули подальше, в безопасное место.

— Смотрите! — крикнул Тони, указывая рукой.

Над развалинами келий показалась голова, затем плечи. И — ружье, направленное на геликоптер. Роск или человек? Знала ли это Бенда? Там, в храме, она только сказала: «Нас окружают враги». При этом она могла иметь в виду как людей Дола, так и людей Стобарта, — что указывало на некоторую двусмысленность ее положения.

Почти спихнув Тони с кресла, Бенда быстро сунула руку вниз и достала неизменный роскианский 88-й.

Высунувшись из кабины, она быстро выстрелила в фигуру над кельями. Она промахнулась.

Тони видел, как отскочившие кусочки крыши попали снайперу в лицо. Непроизвольно нажав на курок, он схватился за окровавленный рот. Геликоптер начал подниматься.

На двор из дверей храма выскочил человек. Солнце ярко осветило его. Это был Стобарт, с лицом, мокрым от пота, приплясывавший от возбуждения. Хотя в руке его был револьвер, он не пытался стрелять, вместо этого он отчаянно махал руками и что-то кричал Тони. Сквозь рев моторов нельзя было разобрать ни слова.

— Как раз вовремя! — крикнула Бенда.

Быстро поднимаясь над зданиями и держа курс на восток, они видели, как отовсюду сбегались люди, на такой высоте казавшиеся муравьями.

Тень от геликоптера накрыла этих муравьев. Муравьи суетились и стреляли вверх, но — безуспешно.

Вытирая вспотевшее лицо, Тони напряженно думал.

Для него было очевидно, что очаровательная мисс Иттаи, отнюдь не спасшая ему вновь жизнь, как он было решил сначала, одурачила его, заставив забраться в геликоптер. По каким-то своим соображениям она захотела отделить его от таких же, как он сам, людей. После убийственного удара под ложечку, который ему нанес Мюррей, он все еще чувствовал себя неважно. Чтобы разогнать туман в глазах, он опять затряс головой. Как бы ни мешались мысли у него в голове, в одном он был абсолютно уверен: эта маленькая красавица увлекала его в сторону базы росков на Суматре со всей скоростью, какую она могла выжать из геликоптера.

Перед ними возникло небольшое белое облачко, а за ним и второе, и третье. Их затрясло. Кто-то там, внизу, пытался достать их из зенитного орудия.

Тони поглядел вниз, но увидел только дороги и плантации. Повсюду вокруг Паданга стояли укрепления вооруженных сил ООН. Стобарт поторопился, должно быть, оповестить их. Через минуту, подумал Тони, за ними будет погоня. Эта мысль не привела его в восторг.

Та же мысль, очевидно, пришла в голову и девушке.

Она пыталась выжать из машины все, что возможно.

Следующий снаряд взорвался почти у самой кабины, и их сильно тряхнуло и швырнуло в сторону. Включив автопилот, девушка повернулась к Тони. В ее руке опять был револьвер.

— Я не хочу этого, но вы должны понимать, что я сделаю все для успешного выполнения своей миссии, — сказала она. — Все остальное сейчас, не имеет никакого значения. Одно подозрительное движение, и я убью вас. Я буду вынуждена это сделать.

— Вы ведь знаете, что небезразличны мне, Бенда, — проговорил Тони. Почему вы не согласились на мое предложение продублировать микрофильм?

Она иронически улыбнулась.

— Неужели вы думаете, что ваш народ выпустит меня, вас или микрофильм, если мы попадемся им в руки? Как же вы наивны, Тони.

— Я уже слышал это раньше, благодарю. И чего вы от меня хотите?

Геликоптер вновь сильно тряхнуло. Уцепившись за сиденье, не сводя глаз с Тони, Бенда сказала:

— Обстановка накаляется. Нас, вероятно, преследуют, так что вам придется прыгать. Посмотрите за сиденьем — там роторный ранец, это все равно что ваш парашют. Надевайте и прыгайте! Это приведет ваших агентов в недоумение. Возможно, они увидят вас и прекратят меня преследовать. К тому же этот маленький флаер без вас будет двигаться быстрее.

— Вы все продумали, — восхищенно сказал Тони, — и мы уже недалеко от роскианской базы. Что-нибудь еще, или мне сразу прыгать?

Ее револьвер слегка качнулся в сторону.

— Да, еще, — сказала она. — Отвинтите вашу фальшивую руку и дайте ее мне.

Нечто похожее на триумф захлестнуло Тони. Наконец-то он угадал, и угадал правильно. Бенда «спасла» его по той же причине, по какой и Мюррей оставил ему след: Тони был абсолютно необходим для их плана. Все это время Тони казалось, что он цепляется за край происходящих событий, а он был в самом их центре. Мюррею нужно было найти хороший тайник для микрофильма, какое-то место, откуда связной мог бы забрать его, даже если бы с самим Мюрреем что-то случилось. Поэтому, когда Тони лежал без сознания на обратном пути с Луны, Мюррею ничего не стоило засунуть цилиндрик с той пленкой в стальную полость одного из пальцев.

А затем он сыграл на чувствах Тони — сыграл намеренно жестоко, чтобы тот начал преследовать его — а сам спрятался так, чтобы никто, кроме Тони, не мог найти! Все то время, когда Тони считал, что сам управляет своими поступками, все эти его поступки уже были просчитаны.

Кукла танцевала — ведь куклы не знают, что их дергают за веревочки!

Прочитав на лице Тони разочарование и злость, Бенда предупреждающе приблизила к нему револьвер.

— Стреляй! — сказал он. — Ради Бога, стреляй, девочка! Я не так уж наивен, как ты думаешь. Стоило только мне подумать об этом, как стало ясно, почему ты оставила в храме не меня, а Мюррея: ведь он успел тебе сказать, куда спрятан микрофильм, не правда ли?

— Мне очень жаль, — сказала она. — Вы мне очень нравились…

Закрыв глаза, она нажала на курок. Тони с интересом смотрел, как твердо ее маленькая рука держит револьвер. Затем он разжал свой кулак и показал ей тяжелые пули.

— Я вынул их, пока вы возились с управлением, — спокойно сказал он. Я подумал, мало ли что, вдруг вам взбредет в голову что-нибудь этакое, и я ведь был прав, не так ли?

Неожиданно опа разревелась — совсем так же, как земные девушки В то время Тони не понял, какое облегчение выражали эти слезы: и оттого, что она исполнила свой долг, и оттого, что ей не пришлось пролить кровь. Забрав из ее руки револьвер, Тони вновь зарядил его и сунул себе в карман.

Теперь он занялся геликоптером.

Зенитки остались позади. Сейчас они летели над джунглями, все еще набирая высоту. Прищурившись от яркого солнечного света, Тони внимательно вглядывался в голубое небо позади геликоптера. Там показался одноместный самолет-перехватчик, он быстро догонял их.

Перед ними стояла малоприятная альтернатива: либо они сами спустятся, либо их собьют. Тони схватился за рычаг и послал геликоптер вниз. В этот момент он чувствовал только сильное возбуждение.

Впереди солнечный пейзаж был украшен огромным звездолетом с Альфы Центавра II. Они были уже совсем близко от базы.

Тони удовлетворенно хмыкнул. По крайней мере, ему все-таки не придется на ней побывать. Более того, на одиннадцатом часу он спас положение. Бенда Иттаи сидела рядом с ним, беспомощная, обмякшая. Он же теперь держал себя в руках.

Он скорее почувствовал, нежели заметил приближение перехватчика. Тони заложил вираж, спасаясь от столкновения, но не от опасности. Кабину тряхнуло. Моторы заглохли.

Геликоптер перевернулся в воздухе, Тони больно ударился головой. Он выругался. На какую-то секунду туман застлал глаза, и он ничего не видел. Затем джунгли начали надвигаться на них с ужасающей быстротой, это моментально привело его в чувство. Они вот-вот врежутся!

— Держись! — заорал он.

Он снова держал себя в руках, и это единственное, что сейчас требовалось — держаться! Они врезались.

Страшный удар разметал зелень, как пух, и разломил геликоптер пополам с такой легкостью, словно он был спичкой. И все-таки им повезло. Они упали в самую гущу гигантских кактусов, некоторые из них достигали двадцати пяти футов в высоту. Эти кактусы сыграли роль матраса, смягчившего удар.

Застонав, Тони перевернулся на спину. Сверху на него навалилась Бенда. Шок от падения постепенно уступал место облегчению: слегка постанывая, Тони начал выбираться из дебрей кактусов, таща за собой Бенду. Выбравшись на открытое пространство, он поднялся на ватные ноги и огляделся вокруг.

Геликоптер упал на каменное плато: когда-то здесь проходил путь, по которому следовала лава. Кроме обычных кактусов здесь почти ничего не росло, зато кактусов было немало. Нельзя сказать, чтоб пейзаж был особенно приятным. Примерно в четверти мили виднелась длинная линия укреплений: защитный Периметр роскианской базы.

Как только Тони ее увидел, он моментально опустился на колени. Вряд ли стоило попадаться им на глаза.

Пока он пытался оттащить Бенду, которая еще не пришла в себя, поближе к кактусам, его накрыла тень.

Перехватчик медленно шел на посадку. Его поразило, что роскианская база до сих пор молчит — было известно, что они сбивали любой самолет, появлявшийся вблизи Периметра. Устроив Бенду поудобнее, Тони побежал навстречу своему преследователю.

Перехватчик мягко приземлился на каменное плато.

Пилот уже шел по неровной земле к Тони, и хотя его голова была низко опущена и он все время смотрел вниз, чтобы не споткнуться, Тони узнал его. Спрятавшись за ближайшим кактусом, он вытащил револьвер Бенды и стал ждать.

— Руки вверх! — сказал он, когда тот приблизился.

Вздрогнув от неожиданности, Аллан Конлиф сделал то, что ему приказали.

— Это совершенно не обязательно, Тони, — заметил он спокойно.

— Я так не считаю, — ответил Тони. — Еще десять минут назад я думал, что ты погиб, но сейчас тебе придется кое-что мне объяснить.

— Разве Мюррей не сказал тебе, что я жив?

— Нет. У Мюррея просто не хватило на это времени. Хочешь верь, хочешь нет, но я пришел к этому выводу сам. Стоило мне узнать, что Мюррей обманул меня и заставил себя разыскивать, я сразу же понял, что все, что он говорил мне раньше о твоей гибели на Луне — просто ложь, морковка, за которой я тянулся, как осел. Естественно, это означало, что ты имеешь к этому делу такое же отношение, как и он. Снимай свой пояс!

— Тогда у меня свалятся брюки.

— Ничего, прислонишься к кактусу.

— Ты не рад меня видеть, Тони? Ты и сам не знаешь, чего хочешь!

— Именно поэтому я никому не доверяю. Я считаю тебя своим врагом, Аллан.

Тони принялся связывать руки Аллана за спиной его же собственным ремнем. Пока он занимался этим делом, Аллан все время пытался протестовать.

— Послушай, Тони, ты можешь доверять мне так же, как и раньше, говорил он. — Уж не думаешь ли ты, что я работаю на росков? Говорю тебе, я был агентом Службы Безопасности еще до того, как мы познакомились-даже прежде, чем я вообще поступил на работу в Космический Патруль. И я могу доказать тебе, что я агент. Послушай, те двое, которые захватили тебя на заводе планктона и позже были в машине, когда появился роскианский воздушный разведчик…

— Диккенс и тот немой парень? — опросил Тони. — Что насчет их?

— Этот немой парень был я, Тони. Мне пришлось сидеть в маске и молчать из боязни, что ты узнаешь меня.

Аллан стоял сейчас совершенно беспомощный, его брюки упали до колен. С неожиданной яростью Тони сгреб его рубашку в кулак и подтащил его к себе.

— Ты негодяй, Аллан! Почему ты не заговорил? Почему мне все пришлось делать одному, блуждая в потемках, и никто не захотел даже немного мне помочь?

Аллан попытался высвободиться из его рук.

— В то время ты еще должен был считать, что я мертв, на тот случай, если ты решишь прекратить поиски Мюррея, — сказал он. — Времени оставалось совсем мало, и мы хотели, чтобы ты поторопился. Неужели ты не понимаешь, что, когда Диккенс давал тебе информацию, он хотел, чтобы тебе удалось убежать?

— Ты можешь лгать сейчас!

— Зачем? Микрофильм от Мюррея ты, должно быть, уже получил… Теперь нам надо как можно скорее добраться до ООН. Отдай мне пленку и полетим обратно.

Сердце Тони бешено заколотилось. Значит, Аллан — когда-то его друг, а сейчас (вовлеченный в ту же игру) его соперник — понятия не имел о планах Мюррея. Вновь схватив Аллана за отвороты рубашки, Тони поволок его за кактусы, чтобы их не заметили с роскианской базы, все еще на удивление безмолвной.

— Расскажи мне, что произошло в Секторе 101, пока я был без сознания, — потребовал он. — Когда я считал, что тебя убили…

— Это не секрет, — ответил Аллан. — Когда пуля попала тебе в плечо, ты упал, как подкошенный. Мы с Мюрреем попытались донести тебя до корабля, и роски, конечно, поймали нас и обезоружили. Их было всего трое — ты знал об этом? — но скафандры у них настолько лучше наших, что им не составило большого труда захватить нас. Они рассказали нам, что их троица да еще один, управляющий прожектором — единственные члены фракции МРФ на Луне. Но тем не менее им удалось выполнить свой план без труда. Единственная трудность для них заключалась в том, что они никак не могли попасть на Землю — все они были под подозрением. Когда мы это услыхали, Мюррей вызвался доставить на Землю микрофильм их доверенному в Паданге. На это они ответили, что хотят застраховаться и поэтому оставят меня заложником. Я видел, как Мюррей отволок тебя на звездолет и улетел.

— Как тебе удалось удрать от них? — подозрительно спросил Тони.

— Я не удирал. Через некоторое время они сами меня отпустили. Они говорили, что не могут меня спрятать от секретной полиции Дола, но это было не так. Они просто хотели, чтобы я очутился на свободе и мог оказать давление на Мюррея, сообщив о вторжении Мировому Совету. Я вылетел с Луны на украденном луннике и немедленно связался с Дубль К-4 — агентом, которого ты знаешь под именем Стобарт. Когда он подошел к тебе в кинотеатре «Рокси», он уже был в курсе происходящего, он получил мой отчет. А я в это время спешил в Паданг, чтобы встретиться там с ними — с Диккенсом и Стобартом. Но тогда уже…

— Подожди минутку, — сказал Тони.

Он прислушался к нарастающему шуму, который доносился с неба. Приближались другие перехватчики.

Аллан с надеждой взглянул вверх. У Тони оставалось не более пяти минут.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — грубо сказал он Аллану. — Ты говоришь, что роскианские пацифисты выпустили тебя, чтобы ты мог оказать давление на Мюррея, в то время как всё зависело от его успеха! Какой в этом смысл?

….. — Все было обставлено так, словно от успеха Мюррея зависит абсолютно все. На самом же деле — эти члены МРФ достаточно умны — они хотели, чтобы Мюррея поймали с этим микрофильмом. Их единственным желанием было го, чтобы пленка попала в руки людей. Если бы Мюррей обманул их, он только сыграл бы им на руку. И, конечно, агент Тоделла, эта девушка Иттаи понятия не имела об этом: она пошла па встречу с Мюрреем в полной уверенности, что так и нужно, что пет ничего важнее.

— Зачем же надо было так мудрить? Почему бы им просто не отправить пленку, раз уж они ее украли, прямо в ООН?

Аллан хмыкнул.

— А кто бы этому поверил? Ты же знаешь, какова политическое положение. Если бы пленку просто отправить по почте в ООН, все бы решили, что это просто очередная угроза Дола. Ребята из МРФ в Лунном Секторе даже специально построили тот странный объект, ради которого нас туда послали приманка, кусочек сыра для нас.

Он увидел три низко летящих перехватчика. В любую секунду они могли заметить разбившийся геликоптер и пойти на посадку.

— Что ж, ты объяснил мне все, — сказал он Аллану. — Все эти события были идиотскими с начала и до конца, и самый большой идиотизм выпал на мою долю. И только одно мне не ясно…

Аллан с надеждой приподнялся на локте и спросил, в чем дело.

— Я не знаю, кому я могу доверять, кроме самого себя. Все остальные ведут двойную игру.

— Если ты отказываешься доверять мне, пойди к Стобарту. Он должен быть на борту одного из этих самолетов.

— Я не верю никому, даже твоему толстому Стобарту!

Нагнувшись, он спустил штаны Аллана еще ниже и завязал штанинами его лодыжки.

— Потерпи немного, — посоветовал он. — Твои друзья будут здесь через пару минут, и ты опять очутишься в своих брюках. И не забудь присмотреть за Бендой Иттаи. Она у кактусов… там, где разбился геликоптер, А тем временем мне придется воспользоваться твоей машиной.

Не обращая внимания на крики Аллана, он побежал через каменистое плато к его самолету. Остальные три уже кружились над ним. Когда он уселся в кресло пилота, из рации донесся голос:

— …почему не отвечаете? Что случилось? Подражая интонации Аллана, Тони переключил рацию на передачу и сказал:

— Задержка… Дрался с Лесли… Мне пришлось его связать… Спускайтесь.

— Микрофильм у вас? Мюррей Мэмфорд сказал, что он в левой, стальной руке.

— Нет… Спускайтесь, — ответил Тони и выключил рацию.

Спустя несколько мгновений самолет взмыл в небо:

Тони уже водил такие машины на тренировках в Патруле. Он злорадно представил, как изумлен сейчас Стобарт.

Да, Стобарту покажется подозрительным, что перехватчик снялся с места и улетел, но ему все же придется приземлиться, чтобы узнать, в чем дело. Тони поймал себя на мысли, что ему хочется услышать залп орудий противовоздушной обороны росков — просто чтоб по Стобарту мурашки побежали.

Он посмотрел на счетчик горючего и увидел, что баки почти полны. Великолепно. Он сможет долететь до Сингапура, где располагался Мировой Совет, без дозаправки.

Он не собирался отдавать свою левую руку лицу менее авторитетному, чем Генеральный Секретарь ООН Хендерсон.

8

Камера — и это признал бы и самый придирчивый человек — была великолепна: просторная, с туалетом, с ванной, где был и обычный душ, и массажер; красивая мебель, несколько полок с книгами, телевизор, кондиционер, настольные лампы — все было безупречно, но как-то не вдохновляло. Камера пища была прекрасная, и Тони хорошо ел. Постель удобная, и Тони великолепно спал. Ковер был толстый, и Тони без устали мерил его шагами. Левой руки у него не было.

Он находился здесь уже около двадцати часов. Он прибыл в Сингапур вчера, в два часа дня, и сразу же был арестован, допрошен и посажен сюда. Допрашивали его лица в штатском, и когда они снимали его руку, то выглядели весьма смущенными. С тех пор он получал все, чего бы ни потребовал, но терпения ему не хватало.

В дверь постучали. Они еще и стучались! Это походило на издевательство. Высокий человек в безукоризненном костюме вошел в комнату-камеру и попытался изобразить улыбку на своем сером лице.

— Не затруднит ли вас пройти со мной к Коменданту Пардоу? — спросил он.

Тони промолчал, накапливая злость для встречи с лицом рангом повыше. Он прошел в большую комнату с голыми стенами, и навстречу ему из-за стола поднялся человек. Это был начальник тюрьмы при ООН Пардоу, наблюдательный человек с наблюдательной улыбкой на свежем, как яблоко, лице.

— Долго вы еще намерены держать меня здесь? — спросил Тони, направляясь к столу. — Когда мне дадут свидание с Хендерсоном? Какого дьявола вам от меня надо?

— Я начальник этого учреждения, — с упреком сказал человек, не переставая улыбаться.

— Давайте не будем говорить о старшинстве. Я просто хочу, черт побери, знать, герой я в конце концов или нет! И если да, то камера — это моя награда?

— Ну конечно, вы герой, мистер Лесли, — спокойно ответил Комендант. Никто не отрицает этого. Пожалуйста, присядьте, возьмите мескахаль и поостыньте немного.

Пардоу вышел из-за стола и остановился перед Тони, ожидая, пока он усядется. Затем сказал:

— Может быть, вас утешит то, что двое ваших помощников в этом деле Мюррей и Аллан Конлиф — тоже находятся здесь. Мы не сидели сложа руки — нам надо было сравнить ваши показания.

— Единственное, что меня интересует — это зачем вам понадобилось сажать меня под замок? Ведь я явился к вам добровольно, не так ли?

— Когда вы прибыли, на вас был объявлен всеобщий розыск — вас велено было найти живым или мертвым. Вам повезло, мистер Лесли, что нам удалось найти вас и сохранить вашу жизнь — до того, как вашими поисками занялись другие заинтересованные стороны. Агент, которого вы, насколько мне известно, знаете под именем Стобарт, имел все основания беспокоиться после того, как вы обманули его вчера утром с перехватчиком. Так что он просто принял обычные меры предосторожности.

— Не говорите мне о Стобарте, Комендант! Меня трясет при одном его имени. Просто ответьте, зачем я вам нужен? Могу я сейчас вернуться к себе домой?

Улыбка Пардоу несколько поблекла и сейчас уже не казалась столь привлекательной.

— Не будем тянуть время, — сказал он. — Я вызвал вас сюда, чтобы сказать следующее. Вам нечего бояться, никто не отрицает ваших заслуг, вы действительно главное действующее лицо в этом деле — хотя, должен заметить, многие факты пока что должны сохраняться в тайне. Даже вам известно отнюдь не все. Кроме того, я должен сообщить вам, что Генеральный Секретарь Хендерсон приедет лично поблагодарить вас, как только освободится. Видите ли, мы верим, что вы действовали с наилучшими намерениями.

Поперхнувшись дымом, Тони вскочил, затушив сигарету о край стола. Хотя он был на голову выше Пардоу, тот даже не шелохнулся.

— Советы, правительства! — вскричал Тони. — Все вы одинаковы! Дипломатическая изворотливость и подозрительность — больше ничего! Никто никому не доверяет? Можете вы хоть раз в жизни посмотреть на все просто?

— Вы уже несколько раз попадали в переделки из-за этой вашей простоты, — заметил Комендант.

Он повернулся, обошел стол и устало опустился в кресло. Правой хорошо ухоженной — рукой он сделал презрительный жест.

— Доверять нельзя никому, Лесли. Я сожалею об этом не меньше вас, но я смотрю правде в глаза. Вы, молодые люди, никогда не бываете реалистами. Эти планы вторжения с Альфы Центавра II-ни одно слово о них не должно выйти за эти стены, — вот почему вы здесь. Постарайтесь, пожалуйста… постарайтесь поменьше думать о себе и попробуйте понять, что скрывается за этими планами… Сивере, проводите, пожалуйста, нашего гостя в его… комнату.

Человек с серым лицом отступил от стены. Направляясь к двери, Тони безнадежно пожал плечами. Он знал, что ничего не добьется от Пардоу, даже если выжмет его, как губку. Тони уже доводилось сталкиваться с такими людьми.

В дверях он остановился.

— Пожалуйста, выдайте мне только одну маленькую — крошечную государственную тайну, Комендант, — умоляюще сказал он. — Все эти сказки, которые Аллан Конлиф рассказывал мне о росках, пытающихся таким хитроумным способом передать микрофильм в наши руки — они правдивы или нет?

Странное выражение — может быть, просто одна из улыбок этого человека — на секунду появилось на его лице и тут же исчезло.

— Конлиф был великолепным агентом все эти годы, — сказал он, — и хотя одно не всегда следует из другого, — все, что он сказал — чистейшая правда. МРФ хотела, чтобы мы захватили пленку с этими планами. Однако кое-что он вам не сказал… вероятно, потому что сам не знал этого. Не исключена возможность, что эти планы вторжения — простая фальшивка.

Весь следующий день тянулся для Тони нестерпимо медленно.

Он сосредоточился, как посоветовал ему Комендант, на всем, что он сам помнил о планах вторжения! Один пункт казался ему абсолютно очевидным. Не было никаких доказательств, что военная техника на Альфе Центавра II в чем-либо опередила земную второй половины двадцать второго века: даже конструкция межзвездного корабля была вполне под силу науке Земли. Но межзвездная война и вторжение требовали несколько иного. Для этого, безусловно, Ап II Дол должен был передать сообщение на Альфу Центавра II со скоростью, превышающей скорость света. Для этого же и кораблям росков следовало лететь со значительно большими скоростями, потому что никакое вторжение не было бы эффективным, если на корабле успевает смениться два поколения. Для этого, вне всякого сомнения, требовались такие планетные ресурсы, о которых Земля не могла и мечтать. И, кроме всего прочего, для этого требовалась полная уверенность в успехе, а такой уверенности почти не могло быть при межзвездной войне.

Все это, сказал себе Тони, звучит не слишком обнадеживающе. Роль, которую он сыграл, была лишь прологом к большой пьесе — пьесе катастроф.

Но если эти планы — фальшивка?..

Что все это значило? Может, МРФ была обманута, ее заставили поверить в предполагаемое вторжение, а на самом деле это ерунда? Но зачем? Час проходил за часом, а Тони все сидел в своей комфортабельной и уютной камере, изобретая один вопрос за другим. Правда, ни на один из них он ответить не мог. И если ему не нравилось отсутствие ответов, то присутствие вопросов и подавно не приводило его в восторг.

На третий день заключения Тони опять вызвали к Коменданту. Он вошел в комнату в самом мрачном настроении.

— Я совсем ничего не знаю, — сказал он. — Как положение? Роски что-нибудь предприняли?

— С нашей последней встречи положение радикально изменилось, — ответил Пардоу. Когда он улыбнулся, его лицо собралось в крошечные морщинки. — И я не могу не выразить своей радости, мистер Лесли, по поводу того, что вы уже не врываетесь сюда с требованием немедленного освобождения. Вы обо всем подумали, не так ли?

Тони вздохнул.

— По правде говоря, Комендант, я вовсе не человек действия, но это не причина для того, чтоб вы играли по отношению ко мне роль доброго дядюшки. Зачем я вам понадобился?

— Возьмите мескахаль, молодой человек. Генеральный Секретарь Хендерсон здесь и хочет повидать вас. Мой вам совет — последите за своими высказываниями на сей раз. А сейчас, простите, я должен выйти…

Он исчез в боковой двери с неожиданной для его преклонного возраста живостью.

Чтобы убить время, Тони принялся рассматривать своего стража с серым лицом, который привел его сюда.

Тот поправил галстук и несколько раз кашлянул.

Хендерсона можно было узнать в первую же секунду его появления: подтянутый человек лет пятидесяти, немного похожий на волка, распространяющий аромат самого лучшего мыла. Он коротко обменялся с Тони рукопожатием и сел, положив ладони на колени.

— Я обещал встретиться с вами, — сказал он, — и я выполняю свое обещание. Сожалею, что это заняло так много времени. Но в эти дни наступил кризис. Очень тяжелый кризис.

— Я рад, если был хоть чем-нибудь полезен, — сказал Топи. — Может быть, теперь я могу получить свою руку обратно, сэр?

Хендерсон не обратил на последнюю фразу почти никакого внимания.

— Полезен? Да, Лесли, я думаю, вы сыграли свою роль, как только могли. Видите ли, вы были всего лишь частью целого. Очень большую помощь оказала нам эта роскианка, Бенда Иттаи, которую вы сочли мертвой у разбитого геликоптера.

Тони молча проглотил это. Будучи дипломатом, он привык к таким неожиданным гамбитам.

— Если не считать того, что она тогда была жива — что с ней? Где она сейчас? — спросил он.

— С ней все в порядке, она здесь, — неожиданно вмешался Пардоу. Своей тощей, с набухшими венами, рукой он взялся за рукав меховой куртки, которая была на Бенде, и провел девушку в комнату.

— Бенда! — воскликнул Тони.

Забыв о Генеральном Секретаре, он подбежал к ней и схватил за руку. Горячо, 105,1 градуса. Чужая, но такая красивая и улыбающаяся. На сей раз он не отпустит ее так легко.

— Не видел вас с тех самых пор, как вы в меня стреляли, — дружелюбно сказал он.

— Положение изменилось, — продолжая улыбаться, ответила она.

То измученное выражение, которое было на ее лице, когда она оставила Тони на острове, сейчас исчезло.

— Поскольку вы, кажется, потеряли всякий интерес к политической ситуации, — сухо сказал Хендероон, поднимаясь на ноги, — мне остается только сказать, что вы свободны, мистер Лесли. Более того, я думаю, мне следует упомянуть, что вы получите некоторое повышение по службе.

— Буду носить новую форму не снимая, — пообещал Тони, — но прежде чем вы уйдете, пожалуйста, расскажите мне о вторжении… Что предпринимается по этому поводу?

— Мисс Иттаи расскажет вам все подробности, — сказал Хендерсон, невольно улыбаясь и протягивая руку. — А сейчас — прошу извинить меня, я спешу на конференцию. Был очень рад повидаться с вами. Желаю вам счастья в будущем.

— Конечно, — слабо прошептал Тони.

Он повернулся к Бенде, прежде чем Пардоу успел проводить Генерального Секретаря до двери.

— Я бы с большим удовольствием поговорил с вами за столиком в ресторане… но вкратце — что происходит, о чем я не знаю?

— Наверно, за столиком мы сможем посидеть позже, — сказала она. Теперь — хочу я этого или нет — мне придется остаться здесь. Я не могу вернуться к своему народу. Вот почему я рассказала вашему Генеральному Секретарю всю правду, — такую, какой она казалась мне. Планы вторжения, о чем, я думаю, вы уже слышали, — обычная фальшивка, а МРФ — марионетки. Не поймите меня неправильно: очень многие ее члены действительно хотят мира между росками и людьми, и я в том числе. Но Тоделл Ко Барр был игрушкой в руках Дола. Вне всякого сомнения, после того как мы сделали бы свое дело, нас бы всех уничтожили.

— Но Будо Будда собирался убить вас, — заметил Тони.

— О, конечно, я была слишком мелкой фигурой в этой игре. К тому же сам Будда мог не знать, что на самом деле представляет собой МРФ — иначе он не стал бы заниматься поисками Мгоррея. Об этом, наверное, ввали только Ап II Дол и Тоделл Ко Барр.

— Откуда же знаете это вы?

Она пожала плечами, и на лице ее мелькнул и пропал страх перед всем тем, что ей пришлось перенести.

— Долгое время разные мелкие события на базе вызывали мое подозрение, но убедилась я во всем только тогда, когда мы разбились около базы на Суматре, а они не открыли огонь и не выслали своих солдат подобрать нас. Их молчание могло означать только одно: планы вторжения предназначались исключительно для ООН. Они были фальшивыми, изготовленными специально для того, чтобы напугать землян.

— Это им удалось, — согласился Тони. — По крайней мере, это проясняет одну вещь: как микрофильм очутился на Луне. Вероятно, его просто подкинули туда, благо путешествие с Луны привлечет максимум внимания.

Глаза Бенды наполнились слезами: она знала уже немало о подлости своих соплеменников, но вновь слышать об этом было ей в тягость.

Повернувшись к Пардоу, который стоял рядом с сочувственным выражением на лице, Тони спросил: — А зачем все это надо было Долу?

Едва заметным движением Пардоу увлек Тони в другой конец комнаты.

— Все это очень печально для молодой женщины, — официальным голосом сказал он. — Видите ли, потрясти нас планами звездного вторжения было последним блефом Дола. Если бы мы знали об этих планах, то, выступая перед ООН, Дол, возможно, сказал бы, что отзовет свой космический флот обратно, если мы отдадим ему всю Суматру, а может, и всю Африку, или половину мира, или — я не знаю, что взбрело бы ему на ум. Свои угрозы он ничем не мог подкрепить, Лесли. Это был чистый блеф с начала и до конца. И вас действительно совершенно напрасно вмешали в это дело.

— Значит, мы все рисковали сломать себе шеи, — сказал Тони, — ради целей Дола. Но почему вы так уверены, что все это блеф?

Вместо ответа Комендант вытащил из кармана какое-то послание и развернул его. Тони узнал бланк: такими бланками пользовались при передаче особо секретных сведений ООН.

— Я получил это сегодня перед вашим приходом, — сказал Пардоу. Прочтите, пожалуйста. Вам это будет любопытно.

Текст гласил: «СТРОГО СЕКРЕТНО. УРОВЕНЬ СЕКРЕТНОСТИ ЭЙ-СИ (ТОЛЬКО ДЛЯ ЧЛЕНОВ МИРОВОГО СОBETA И ГЛАВ ПРАВИТЕЛЬСТВ), В ОСОБЫХ СЛУЧАЯХ СМ. СПИСОК 556. НАЧАЛО СООБЩЕНИЯ: Обсерватория Хойла, Луна, сообщает, что Альфа Центавра должна превратиться в Новую. К концу года ожидается увеличение видимой звездной величины до значения — 1.

Соответствующее повышение температуры приведет к тому, что жизнь на планетах этой системы станет невозможной. Специалисты утверждают, что первые признаки эффекта превращения в Новую могли наблюдаться локально по солнечным пятнам и радиоизлучению еще три поколения назад. Следовательно, роскианский корабль можно считать спасательным кораблем; вне всякого сомнения, подобные же корабли были отправлены в другие солнечные системы. Таким образом, вероятность вторжения практически равна нулю, повторяем, практически равна нулю. Предлагаемый план действий: ознакомить высшие заинтересованные круги с текстом сообщения и предупредить Апа II Дола о необходимости принятия окончательного решения. Роскам предлагается покинуть Землю — либо остаться, прекратив угрозы и приняв существующее положение. КОНЕЦ СООБЩЕНИЯ. ПЕРЕДАНО 10/10/2193 ПО КАНАЛУ ЛУЧЕВОЙ РАДИОСВЯЗИ, ЛУНА».

Тони медленно сложил донесение. В голове у него складывались какие-то строчки:

«И начинания, разросшиеся мощно, с теченьем времени уходят прочь, теряя имя действа». Кто это сказал? Шекспир?

Он был смущен: с дипломатической точки зрения это безусловно было победой. Роски признались в собственной слабости, и их теперь можно будет поставить на место. Но все же — вскипающие океаны, дети, поджаривающиеся в своих колыбелях, умирающие планеты — Тони не так представлял себе счастливый конец.

— Должен сказать, — произнес Пардоу, холодно глядя на Тони, — что вы сразу показались мне довольно тяжелым и нахальным молодым человеком. Как типично для вашего поколения никак не реагировать на такие грандиозные новости.

— О, Господи! — воскликнул Тони. — Но я думал…

— Простите, если я прерву вас: без сомнения, вы думали о своей собственной славе, я читаю вас, как открытую книгу. Когда Генеральный Секретарь Хендерсон сказал вам, что вы свободны, я надеюсь, он имел в виду, что вы уйдете отсюда тотчас же. И еще одно, — пожалуйста, заберите с собой мисс Итаи, Насколько я понял, она к вам привязалась: для меня это является еще одним доказательством глупости росков.

Тони тяжело посмотрел на старика, такого свежевыбритого, такого чистого и улыбающегося. С неожиданным для себя самого самообладанием он подавил нарастающую злость. Он хотел сказать, что роска невозможно понять до конца — как и человека, но не смог вымолвить ни слова. Он понял, что точно так же не сможет понять Пардоу, как Пардоу не смог понять его.

Он расстроенно повернулся к Бенде Иттаи. Ее, по крайней мере, стоило попытаться понять.

Он чувствовал, что готов посвятить этому жизнь.

— Пойдемте поищем тот ресторанный столик, о котором мы говорили, сказал он, взяв ее за руку.

Она улыбнулась ему. Это была очень понимающая улыбка.

Content

Олдисс Брайан
ЭКВАТОР