Алексей Кривошеин

Фабрика волшебства

Страшное происшествие в скучном городе

С утра в фабричном городе ничего не предвещало беды.

Ивка, мальчуган семи лет, бежал по улицам и глазел по сторонам. Худющий, как щепка, и цепкий, как кошка, он легко преодолевал препятствия, которые город ставил между ним и целью. Мальчуган мгновенно перелезал заборы из разноцветной тянучки, пробирался по чужим садам, так, чтобы хозяева не заметили его из окна, поднимался на пологие склоны пригорков и прыгал в овраги.

Одет он был в короткие штанишки и безрукавную рубашку. Прочные кожаные ботинки запылились и ободрались на носках.

Сегодня Ивка должен посетить особое место. Место, куда не ступала нога человека. По крайне мере после Великого Перехода.

Скрюченный лес. Вот куда он направлялся!

В Государстве любой школьник, а Ивка целый год уже отучился в магической школе, знал, что магия на земле появилась не сразу. Давным-давно, когда люди не знали волшебства, случился катаклизм. Земля перестала родить хлеб, реки и озера иссякли и пересохли. Зато с небес пролился волшебный дождь.

В те времена люди не умели пользоваться магией, и необузданная волшебная энергия бушевала, преображая мир. Это время теперь называют Великим Переходом. Именно тогда обычный еловый лес превратился в ужасное переплетение стволов, ветвей и острых сучков.

Рядом с их городом сохранился большой кусок того леса. Взрослые называли его Скрюченным и проявляли к нему поразительное равнодушие. Но Ивка точно знал, что эта чаща хранит в себе настоящую тайну. Быть может в ней сокрыто древнее сокровище. Или какой-нибудь мощный магический артефакт. Но есть надежда, что в центре Скрюченного леса заточен великий герой древности. Он дремлет, скованный магическим сном, и ждет, пока кто-нибудь не явится и не разбудит его.

Мальчугана такое предположение доводило до дрожи. Вдруг это будет сам Первый Волшебник. В благодарность за пробуждение, он возьмет меня к себе в ученики и тогда…

От подобных мыслей кровь быстрее бежала по жилам, а ноги наливались силой и несли его с невообразимой скоростью.

Вся беда заключалась в том, что пробраться в Скрюченный лес было невозможно. Стволы деревьев настолько плотно прижаты друг к другу, настолько острые сучки торчат во все стороны, что даже худой Ивка не проберется между ними и шага.

Мальчуган много раз пробовал попасть внутрь. Пытался вырубить, поджечь деревья — ничего не выходило. Не одну бессонную ночь провел Ивка, размышляя, как раскрыть тайну Скрюченного леса. Он даже поссорился со своим лучшим другом Рудиком — тот обсмеял его и отказался участвовать в этом «дурацком предприятии».

И вот, когда Ивка уже совсем отчаялся, помощь пришла, откуда он и не помышлял. В школе они изучили одно любопытное магическое слово — Слово Живой Природы. Казалось бы, в нем не было ничего интересного, с его помощью садоводы и фермеры выращивали волшебные деревья и заставляли их плодоносить по нескольку раз в год.

Все дети так и восприняли его, как скучное сельскохозяйственное заклинание. Один Ивка очень заинтересовался и даже задал несколько уточняющих вопросов, чем несказанно порадовал учителя.

Перескочив последний забор и взобравшись на последний пригорок, мальчуган уперся в плотную стену искореженного леса.

В груди образовалась холодная пустота. Ивка ощутил себя, как перед экзаменом, который им регулярно устраивали учителя в магической школе.

— С березой же вышло… — пробормотал он, успокаивая себя.

Встав рядом с искореженными деревьями, мальчуган сосредоточился, прошептал Слово Живой Природы и протянул руку.

Сфера в кармане потеплела и выдала порцию субстанции волшебства. Поначалу ничего не происходило, потом раздался едва слышный шелест и хруст. Постепенно он делался громче.

— Действует! — с ликованием воскликнул мальчик и запрыгал от восторга. Стволы деревьев шевельнулись и нехотя, словно задремавшие на морозе змеи, начали расползаться в стороны.

Его осыпало трухой и ворохом высохших еловых игл, но мальчуган ничего не замечал. Он завороженно глядел на открывающийся проход. Щель была очень узкой, но для Ивки этого было достаточно. Он скользнул внутрь и произнес Слово еще раз. Еще и еще!

Ивка не знал, сколько времени прошло. Руки тряслись от напряжения, пот заливал глаза. Никогда в жизни столько не колдовал.

Не исключено, что субстанция волшебства в его сфере на исходе. Отец будет в ярости!

Впереди он увидел просвет. «Неужели добрался! — прошептал мальчуган. — Сокровища будут моими!»

Смахнув со лба пот, он в последний раз прошептал Слово Живой Природы. Со скрипом и шуршанием последние деревья расступились.

— Есть! Я сделал это! — воскликнул Ивка и рванулся вперед.

Он не вышел, а скорее выпал на небольшую поляну. Даже не поляну, а маленький пятачок земли, где росла лишь трава. Пятачок был таким крохотным, что если бы Ивка улегся в центре и раскинул руки, то непременно коснулся бы деревьев. Здесь царил полумрак.

— Пусто! — проговорил мальчик. Разочарование было столь сильным, что едва не расплакался.

Под ногами хрустнуло и зашелестело, словно убегал маленький зверек. Ботинок наступил на что-то твердое. Ивка присел, силясь разглядеть находку. На серой траве, сливаясь с ней, что-то лежало. Как будто распласталась большая летучая мышь.

— Свет! — прошептал мальчуган. Его сфера волшебства ожила, и перед ним зажегся небольшой светящийся шарик. Полумрак испуганно разбежался, прячась за сплетенными сучьями.

— Фу, — Ивор скривился от отвращения. Перед ним лежала куча мусора. Широкие кожаные обрывки накрывали что-то склизкое, бесформенное и противно пахнущее. Мальчик разглядел осколки бутылки и торчащие гвозди.

— Откуда здесь мусор?!

И тут произошло странное. Сфера волшебства проснулась и сама собой выпустила в пространство порцию субстанции волшебства.

«Что случилось? — испугался малыш. — Кто управляет моей сферой?»

— Керк-коф!!!

Ивка подпрыгнул от неожиданности. Куча мусора зашевелилась и начала подниматься. На мальчугана глядела уродливая морда. В глазах из стекляшек отразился свет летающего огонька, отчего они выглядели дьявольски живыми. Из пасти чудища торчали длинные ржавые зубы-гвозди.

Мусорный монстр! Ивка слышал, что маги древности частенько использовали подобную магию, но в жизни ни разу ни с чем подобным не сталкивался.

Страшная пасть, собранная из остатков деревянного ящика, раскрылась.

— Керк-коф!!!

С громким скрежетом она захлопнулась, огонек погас, исчезая внутри.

— А-а-а-а-а!

Ивка заорал и, не разбирая дороги, полез сквозь только что пробитый лесной тоннель.

Хруст и шелест преследовали его по пятам. Мальчугану казалось, что страшная зубастая пасть вот-вот ухватит его за ногу. Он бежал изо всех сил. Впереди уже виден просвет. Осталось совсем чуть-чуть. И тут под ногу что-то попалось. Он запнулся и полетел носом прямо в землю.

Встать не успел. Сверху навалилась тяжесть, вжала в мокрую почву с шевелящимися корнями. Скрюченный лес медленно смыкал пробитый мальчиком тоннель.

— Живая Природа! — выкрикнул Ивка. Сфера волшебства тускло блеснула, но результата не было. Слишком много субстанции он истратил пробираясь к полянке.

«Что же делать? Что делать?!» Взгляд мальчика панически метался, но всюду видел только шевелящиеся ветви и острые сучки.

— Помогите! — закричал он изо всех сил. Но кто мог услышать его здесь, на окраине города. Один лишь ветер.

— Помогите! — в последний раз прошептал малыш, протянув руку к выходу. Скрюченный лес с хрустом сомкнул свои колючие объятья.

— Ивка, ах ты мой глупыш, — сказала мама Клариса. — Разве можно лезть в такое опасное место, как Скрюченный лес. А если бы тот страж не очутился на самой окрание города в самый нужный момент.

Глаза женщины тревожно блестели в полумраке. Ивору было приятно беспокойство мамы.

За окном детской догорал вечер. Стрекотали кузнечики, легкий ветерок шевелил белые занавески. Ивка с исцарапанным лицом и с саднящей от тяжелой отцовской руки поясницей сидел в постели и угрюмо водил пальцем по одеялу.

Отец никогда не слушал его оправданий. Для старого Крона главной ценностью в жизни было — не высовывайся! Зато мама всегда понимала сына. И по мере возможностей защищала от отцовского гнева. Она и сегодня вовремя увела его ложиться спать. «Ведь у него был трудный день, не так ли?!»

— И все равно! Там было чудище! — упрямо сказал Ивка.

Мама примостилась рядом на стуле. Мальчик навсегда запомнил ее такой. Высокая худая женщина с узким тревожным лицом, карие глаза и обветренные губы. В тот вечер она была в выцветшей коричневой тунике с черными отворотами. Кожаные сандалии она сняла и поставила рядом с кроватью, а ноги сунула к Ивке под одеяло.

Ее черные волосы были собраны в пучок на макушке, она всегда была небрежна к внешнему виду, но для Ивки она была самой красивой на свете.

— Есть такое волшебное слово — Слово Исторического Слепка. Оно позволяет вернуться назад и увидеть произошедшее.

Ивка разинул рот.

— Ничего себе! А мы все думали, как Маривана узнала, кто подпилил ножки ее стула.

— Обещаю, — улыбнулась Клариса, — мы вместе пойдем к Скрюченному лесу и проверим твое чудище!

Ивка с благодарностью прижался к маме. В ее объятиях ему было покойно и надежно.

— Мам, а расскажи сказку из карты! — попросил он, чуть погодя.

— Уже слишком поздно, — отозвалась Клариса, глядя в окно. — К тому же тебе и так хватило впечатлений…

Она опустила ноги на пол и поправила одеяло. Это означало, что мама уходит.

— Мама, а можно мне хотя бы подержать карту? — воскликнул он, чтобы еще чуть-чуть удержать ее.

— Нет, сынок. Древняя карта всегда должна быть в руках Сказителя. Иначе она перестанет показывать истории. Ты ведь не хочешь, чтобы она перестала показывать истории?

Ивка опустил голову.

— Мама! — воскликнул он чуть погодя. — Я тоже хочу стать сказителем!

По лицу Кларисы пробежала тень. Она тряхнула головой, словно прогоняя недобрые воспоминания.

— Ты еще мал, — сказала она и улыбнулась. — И мне кажется, что тебя ждет иной путь…

Договорить она не успела. Окно резко распахнулась, рама ударилась о стену, со звоном посыпались осколки стекла.

— Керк-оф!!!

В проем сунулась страшная морда с кривыми гвоздями-зубами. Ивка раскрыл рот, чтобы закричать. Нужно позвать папу, нужно вызвать стражей, разбудить весь город. Все что угодно, лишь бы остановить этот кошмар.

Вместо этого мальчик застыл, словно его парализовало. Двигались лишь губы.

— Мама беги! — прошептал он.

Клариса успела вскочить. Глаза женщины были распахнуты, Ивка видел, как ее зрачки прыгали туда-сюда, словно она видела что-то быстро проносящееся перед взором. Губы едва заметно подрагивали, женщина силилась что-то сказать и не могла.

Чудище протиснулось в оконный проем. Больше всего оно напоминало уродливую летучую мышь. Взмахнув крыльями из кожаных обрывков, монстр вскочил на детский столик.

— Керк-оф! — произнесло чудище уже тише.

— Помощь, — выдохнула мама едва слышно. — Ему нужна моя помощь…

Мусорный монстр вдруг захрустел и осыпался на пол кучей мусора. С тихим шелестом опустились кожаные крылья, запрыгали по тянучке пола ржавые гвозди.

Мама замедлено развернулась и зашагала. Ее босая нога наступила на кусок разбитого стекла, Ивор с болью увидел, как на полу остался кровавый след. Но мама не заметила этого. Она продолжала идти.

— Мама! Постой! — прошептал Ивор. После смерти монстра его тело получило свободу. Тут же навалился ужас. Он был такой плотный и удушающий, что Ивка почувствовал себя тяжелым и безвольным, как в страшном сне.

— Мама! Постой, мама!!! — проговорил он вслед Кларисе, но та даже не обернулась.

Хлопнула дверь, на лестнице, ведущей на верхний этаж, показался старый Крон в шлепанцах на босу ногу.

— Что у вас происходит? — раздраженно спросил он.

Ивка, наконец, сумел сбросить оцепенение.

— Мама уходит! — закричал он во все горло. — Мама уходит!

Встревоженное лицо Крона появилось в дверях.

— Клариса? — сказал он неуверенно.

— Папа! Верни маму! — крикнул Ивка еще громче.

Глаза отца скользнули по разбитому окну, по следам крови на полу и сиротливо лежащим маминым сандалиям. Лицо Крона окаменело, старик развернулся и выбежал из детской.

— Клариса! Где ты, Клариса! — кричал он.

Уговаривая непослушные ноги, Ивка побрел вслед за отцом. В голове хаотично прыгали мысли:

«Все будет хорошо! Папа догонит ее, и все станет как прежде. Ведь мы живем в тихом и скучном городе, где никогда не случается ничего страшного. Никогда не случается ничего страшного».

Отца он увидел во дворе. Он потерянно стоял у распахнутой калитки, опустив руки.

Вдруг в траве что-то сверкнуло.

— Папа! — вскричал Ивка и указал на искорку. Крон наклонился и тут же выпрямился, словно его ударили снизу. На раскрытой ладони лежал перстень с треснутой жемчужиной и старый потертый лист, свернутый в несколько раз.

На лицо Крона было страшно глядеть. Он опустился на землю и прижал найденные предметы к груди. Плечи мужчины дрогнули, из груди вырвались неумелые рыдания. Это для Ивки было уже слишком. Ни разу в жизни он не видел отца плачущим. Он всегда был суров и тверд.

— Мамочка! — пискнул мальчуган. Перед глазами продернули черную вуаль, мир закружился и полетел в тишину…

Магическое объявление

Девять лет спустя.

Трое друзей сидели на бревнышке в своем тайном месте.

— А давайте придумаем сказку про нас! — предложил Ивор.

— А давайте! — мгновенно согласился Рудольф.

Потайное место друзей находилось на самом краю Обвала, великого обрыва тянувшегося через все Волшебное государство. С одной стороны к обрыву почти вплотную подходил Скрюченный лес.

— И что мы станем делать в этой сказке? С нами же не происходит ничего героического, — заметил Мефодий.

— С чего начнем? — игнорируя слова Мефодия, спросил Рудольф. Он хлопнул в ладоши и растер их, словно предстояла трудная работа.

— Конечно же, с главных героев! — ответил Ивор и начал вещать напевным голосом.

— В некотором царстве, волшебном государстве жило три друга. Первый был телом статен, лицом суров, норовом горяч, но душа у него была — добрая. Хотя и любил он драться по любому поводу. Ребята из всех соседних ферм подтвердят это своими синяками.

— Они сами виноваты! — перебил его Рудольф. — А на счет доброты — прям в точку. Я именно такой!

Рудольф заложил руки за спину, выпятил грудь и встал чуть-чуть боком, чтобы друзья во всей красе могли разглядеть его благородный профиль с горбинкой на носу.

— Прическа у того героя была самая что ни на есть уникальная. На всей голове ни волоска, одна лишь рыжая прядка на макушке. Прядка не простая, а волшебная!

У Рудольфа на голове действительно растекался рыжей кляксой одинокий клок волос. Услышав о себе, он вдруг шевельнулся, закрутился, и вот уже на макушке юноши стоит человечек, собранный из множества длинных волосков. Рыжий человечек настолько похоже скопировал позу Рудольфа, что Ивор с Мефодием покатились со смеху.

— Люди сказывали, что в детстве папа этого мальчика проводил над ним эксперименты по волшебному насыщению удачей. Но что-то пошло не так и всю удачу в себя вобрали волосы. Теперь сам Рудольф постоянно попадает в передряги, а с волосяного человечка все как с гуся вода.

Рыжая прядка показала большой палец и часто-часто закивала волосяной головкой. Рудольф разом утратил героичность позы и возмущенно засопел:

— Не правда! Не проводил он надо мной эксперимент. Я сам залез в ящик с подопытным кроликом, чтобы узнать, чем папа занимается! Кролик кстати издох, а я нет. Это доказывает, что заклинание сработало и насыщение произошло!

— Тогда почему тебя называют тридцать три несчастья? — уличил друга правдолюбивый Мефодий.

— Это потому, что эта наглая рыжая штука забирает всю удачу себе!

Рудольф задрожал от негодования, отчего бусины на его пиджаке зазвенели.

— Кстати, чуть не забыл сказать, — воскликнул Ивор. — Одежды рыжепрядый Рудольф предпочитает под стать своему характеру из текстильной тянучки — материала очень прочного и долговечного. Но вот беда — совершенно безумных и даже безвкусных расцветок.

— Чего это безвкусных! — оскорбился Рудольф. — Ничего вы не понимаете! Это модно!

— В тот день Рудольф явно выбрал самое «лучшее» из своего гардероба — оранжевые, под цвет прядки сапоги, черные обтягивающие штаны, пестрая, до ряби в глазах, сорочка и пиджак из мутной тянучки с малиновыми манжетами. Все это роскошество щедро усыпано множеством сфер, шариков, граненых кристаллов и застывших пузырей, прозрачных и матовых, круглых и с острыми гранями.

— Вот это уже другое дело, пусть слушатели нашей сказки сами решают модно это или безвкусно.

— А мы перейдем к описанию второго славного героя! — повернулся Ивор к Мефодию. — Мефодий полная противоположность рыжепрядого друга. Сложение он имеет дородное, живот широтой своей дерзает превзойти размах плеч, а широта души и того больше! Неспешность и усидчивость позволили дородному юноше значительно продвинуться в науках и познании мира. Нет вопроса, на который бы он не имел ответа, нет вещи, о которой бы он не сумел просветить спрашивающего.

Полные щеки Мефодия заалели, отчего стали похожи на спелые яблочки. Дородный юноша опустил глаза на широкие ботинки, торчащие из-под черного балахона. Толстые сардельки пальцев смущенно теребили старый башмак.

— Одевается наш друг в широкие бесформенные одежды, покрывающие его с плеч до пят, которые подпоясывает простой веревкой. Прическа его являет из себя прямую противоположность Рудольфовой. Если у того лысина с прядкой, у Мефодия шевелюра напоминает охапку соломы, высушенной до золотистого блеска и аккуратно уложенной вокруг макушки.

Рудольф нахмурил брови и о чем-то задумался. Ивор и Мефодий ничего не замечали, увлеченные рассказом.

— Как и все гении, Мефодий имеет свои странности. Он всюду таскает с собой большой старый башмак, который давным-давно просит каши. Говорят, что именно в этом предмете он хранит все знания мира.

— Постойте!.. — поднял руку рыжепрядый. — Это что получается…

Но его не слушали.

— А еще сей ученый муж, — Ивор слышал подобное выражение в легендах, которые он почерпнул из маминой карты. Использовать его по отношению к Мефу показалось юноше жуткой уморой, и он рассмеялся. — Еще сей ученый муж придумал для себя чудной ритуал для усиления своей мудрости. Он создает из еды простейшие информаторы, записывает в них необходимые для изучения образы, а потом пожирает эти вкусняшки, получая два удовольствия одновременно — телесное и духовное!

— Так, баста! Я не понял! Ты сказал, что Мефодий полная противоположность мне! — вскричал Рудольф.

— Да. Разве нет?

— А потом начинаешь расписывать огромнейшую мудрость Мефа!

— Ну и что?

— А то! Если я противоположность, то я выходит тупой да?! Рудольф тупой?!

Прядка на макушке превратилась в человечка и яростно запрыгала на месте. Ивору показалось, что не будь она привязана к лысине множеством корешков, спрыгнула бы и кинулась в драку.

Какое-то время ушло на успокаивание рыжепрядого. Потом вместе спасали дородного юношу. Мефодий настолько развеселился, что завалился спиной назад прямо в Скрюченный лес. Не желая удерживать такую тушу, покореженные деревья расступились, и бедняга шлепнулся плашмя на твердую землю. Но и там не прекращал хихикать.

Через каких-нибудь полчаса спокойствие было восстановлено. Мефодий был извлечен (для этого понадобилась почти вся не маленькая сила Рудольфа и вся удача его рыжей прядки) и усажен обратно на бревно, рыжепрядому юноше принесены очень серьезные, почти без фырканий и хихиканий, извинения.

— Ну что, сказочник. Настала твоя очередь! — сказал Рудольф, потирая руки.

— Но… — Ивор попытался возражать, но его друзья были неумолимы.

— Описывая себя, ты будешь не объективен, а это повредит сказке, — важно заявил Мефодий. — Мы это сделаем за тебя.

— Да-да! Мы уже нахватались от тебя сказительских премудростей!

Рудольф вытаращил глаза и начал вещать жутким голосом. Именно так рыжепрядый представлял себе настоящих сказителей.

— А третий друг был ни то, ни се. В смысле ни рыба, ни мясо. Ни рак, ни креветка. Ни бублик, ни салфетка. Ни суслик, ни крот! Такая присказка. Вот!

У него получилось настолько складно, что Мефодий зааплодировал. Как все ученые люди он почти не разбирался в поэзии, любая рифма способна была привести его в восторг.

— Но ближе к делу. Наш Ивка, не смотря на свои шестнадцать лет, все такой же тощий, как и в детстве. Такой тощий, что соломинку ему на плечо положи, он такой: «А! а! больно!» — и свалится!

Рудольф произнес всю тираду с невозмутимым лицом. Зато прядка его очень наглядно изобразила, как именно «а!», «а!» и самое главное — «свалится!»

— Ивор наш — романтик, каких на свете нет! — это уже Мефодий.

— Да, наивный во всех отношениях человек, — поддакнул Рудольф.

— А уж в хозяйственных делах — полнейший профан!

— Все бы ему бродить где-то, соловьев слушать, звезды считать!

— А уж путешествовать любит — страсть! Все окрестности фабричного города облазил.

— На всех фермах бывал! Мне ли не знать!

Рудольф незаметно потер бок. Именно туда ему попало тянучечной оглоблей в последней его разборке с фермерскими детьми.

— Одевается он слишком легко и ненадежно, — сказал Мефодий, поправляя балахон, закрывающий его от горла до огромных ботинок.

— Да и безвкусно, если быть честным! — вставил реплику Рудольф и поправил свой пиджак из мутной тянучки с малиновыми манжетами.

— Ничего и не тощий! — не утерпел Ивка. — У меня уже давно выросли мускулы. Вот, глядите. И тут тоже! И тут! Пускай не такие мощные, как у Рудольфа, но настоящие! И одеваюсь я удобно. Вот штаны. Из прочной и легкой материи. Пропитаны специальным составом тянучки, не намокают, но пропускают воздух. Безрукавка! Я люблю безрукавки. И ткань, пощупайте какая мягкая ткань. Моя мама любила туники из такой ткани. Коричневая. Как тогда… — он запнулся.

— Ага, и ботинки на толстой подошве с высокой шнуровкой, — поспешно добавил Мефодий, чтобы поскорее проскочить грустную для друга тему.

— А еще он темноволосый…

— Как мама, — уточнил Ивор.

— … и загорает всегда до черноты. От этого его яркие синие глаза…

— Как у папы!

— … и белозубая улыбка, как будто сияют на его смуглом лице.

— Уф! — сказал Рудольф. — Какое сложное дело — сочинять сказку. Столько истратили сил, а всего лишь описали героев.

— А ты думал. Сказительство — это тебе не с оглоблей по полям скакать.

Но Рудольфа не интересовали оглобли. Он спросил, дрожа от нетерпения.

— А что дальше?!

— А дальше нужно какое-то событие, которое разом изменит жизнь наших героев!

— И что это будет? — проговорил Мефодий. — В нашей жизни ничего не случается!

— Как это что? — Ивор встал и подошел к самому обрыву. Далеко внизу расстилались лесные просторы. Бесконечную темно-зеленую даль разрезала жирная черная полоса Ахеронта — странной и страшной реки. А в ее изгибе лежала…

— В жизни наших героев произошло одно событие, которое разом перевернуло их судьбу и дало шанс дотянуться до самых заветных мечтаний.

— Что же это? — спросил Рудольф. Ивор понял, что он подыгрывает ему, как рассказчику. Потому как любой даже самый маленький мальчишка в Государстве знает, что может исполнить все мечты.

… фабрика волшебства.

Непознанная, загадочная, таинственная. О ней ходит множество легенд, но многословие рассказчиков — верный признак неосведомленности. Ибо никто не может сказать в точности, что происходит за магическими стенами. А кто может, тот помалкивает, связанный строжайшим контрактом.

Ее стены образуют огромную четырехконечную звезду, ориентированную по сторонам света. Говорят, это нужно для того, чтобы удержать в узде субстанцию волшебства, источник которой находится глубоко под землей. Это единственный источник субстанции, без него Государство будет обречено.

Именно эту форму копируют звезды, которые носят все люди в разные времена прошедшие открытый набор. И в зависимости от их достижений в магическом искусстве концы этих звезд загораются разными цветами.

Не смотря на то, что темная звезда фабрики прекрасно видна с Обвала, разглядеть, что находится на ее территории невозможно. Потому что над фабрикой постоянно висит странный серебристый туман, который скрывает от посторонних взглядов тайны самого важного места Государства. Лишь в центре звезды плотное одеяло тумана пробивает острый шпиль, который возносится над черными стенами на невообразимую высоту.

— Открытый набор, — сказал Ивор.

— Жаль, что его уже десять лет как не было, и, наверное, столько же не будет, — вздохнул Мефодий.

— Эй! Что за чушь ты несешь?! — взъярился Рудольф.

— Что не так? — дородный юноша удивился реакции друга. — Разве я не прав?

— Конечно, не прав! Не было набора десять лет, и что?! Наоборот, шансы того, что он пройдет уже завтра повышаются многократно.

— Это пустая вера, основанная на детском понимании мира, — сказал Мефодий. — Между тем я очень хорошо изучил обстановку в Государстве и сделал вывод, что открытый набор фабрике попросту не нужен…

— Тьфу на тебя! Этот научный подход только все портит! К тому же все знают знаменитое изречение Первого Волшебника. Не человек выбирает фабрику, а фабрика выбирает человека! Заруби это на своем картофельном носу!

Мефодий гордо вскинул все свои подбородки.

— Может быть, у меня и не такой благородный нос, — произнес он тонким от оскорбления голосом, — но зато я крепко стою на ногах реальности и не верю в детские сказочки. Нет никаких документальных подтверждений этой фразы, якобы сказанной Первым Волшебником.

Ивор переводил взгляд с одного друга на другого и впервые не знал, как их утихомирить. Как унять конфликт, если сам всем сердцем болеешь за одну из сторон, а разумом понимаешь вторую.

— Ребята! Тпру! Остановитесь! Прекратите! — закричал он, протискиваясь между друзьями, которые уже ухватили друг друга за грудки. — В нашей сказке открытый набор обязательно будет. И произойдет все настолько внезапно, что…

Договорить не успел. В мире что-то неуловимо изменилось. Ивор нутром почувствовал это. Его сфера волшебства ожила, почти как тогда, в детстве, когда мусорный монстр украл его субстанцию волшебства чтобы ожить и сделать свое темное дело. Мамин перстень с вделанной в него треснутой жемчужиной потеплел и выдал порцию субстанции волшебства.

Спорщики резко замолчали, по их ошалелым лицам юноша понял, что с их сферами происходит то же самое.

— Что это? — воскликнул Рудольф.

— Этого не может быть! — прошептал Мефодий.

И тут прямо в воздухе над пропастью соткалось суровое седовласое лицо. Раздались странные мерные удары, поначалу едва слышно, как будто издалека, потом все громче и громче.

Суровое лицо поглядело прямо на ребят, каждый из них потом клялся, что незнакомец смотрит исключительно на него.

— Я директор фабрики волшебства, — без предисловий начало лицо. — И я имею честь сообщить вам, что фабрика волшебства объявляет открытый набор. Десять долгих лет мы обходились своими силами, но настало время омолодить кадровый состав. Нас интересуют юноши и девушки, которым на момент получения сего объявления исполнилось ровно шестнадцать лет. Не больше и не меньше. Все желающие должны явиться завтра на восходе солнца к главным воротам и пройти процедуру предварительного отбора. Опоздавших не ждем, второй шанс не даем. Неудачникам ничего не объясняем, а счастливчикам обещаем каторжную работу и уважение с почетом. Все!

Лицо утратило резкость, словно было создано из кусочков тумана, а теперь дунул ветер и порвал его в клочья.

Над Обвалом воцарилась тишина. Друзья пораженно глядели на Ивора. Тот опустил глаза на мамин подарок и прижал карту к груди.

А потом Рудольф заорал, что было мочи:

— Ну что, съел?! Умник ты наш! Теперь не станешь отрицать! Не человек выбирает фабрику!

— Это ничего не доказывает. Слишком велика вероятность, что это совпадение.

Мефодий не сдался, но в голосе его больше не слышалось убежденности.

— О-о! Этот толстяк непрошибаем!

Рудольф встал на самый край обрыва и поглядел на далекую фабрику.

— Неужели вы не чувствуете?! Десять лет не было набора. И вот теперь, именно в этот год. Именно в этот момент! Именно шестнадцатилетних! Фабрика выбирает нас!

— Такое ощущение, что ты произносишь текст Ивора, — пробормотал Мефодий. — Он у нас главный романтик.

— А ты у нас главный зануда!

— Ребята, перестаньте свои глупые перебранки. У нас такое событие! — воскликнул Ивор. Глаза его блестели, от возбуждения он привставал на цыпочки. Казалось еще чуть-чуть и взлетит.

— До завтра еще есть время. Надо хорошенько выспаться, — сказал Мефодий, теребя свой башмак.

— А перед этим хорошенько перекусить знаниями, да, мой толстый друг? — хохотнул Рудольф и ткнул дородного юношу пальцем в брюхо.

— Что я сделаю, если еда меня успокаивает? — воскликнул тот.

— А я не усну, — проговорил Ивор, словно говорил не с друзьями, а сам с собой. — Было бы здорово встретить утро, гуляя под звездами. Их свет успокаивает меня. Соловьи спели бы мне песни лета, под аккомпанемент шелеста листвы. Но нельзя, надо как-то отпроситься у отца…

— Вот и славно, — Рудольф мгновенно позабыл о серьезности и радостно завопил. — А теперь кто быстрее добежит до города. На старт! Внимание! Марш!

Он сорвался с места, словно ракета из фейерверка, Ивор позабыл о печалях и кинулся следом. Лишь Мефодий замешкался.

— Подождите меня! — закричал он в их удаляющиеся спины и, пыхтя и отдуваясь, побежал за товарищами. А черная звезда фабрики лежала внизу, молчаливая и невозмутимая, пронзая длинным шпилем голубое небо.

Открытый набор

Пробуждение было мгновенным. Кто я? Где я? Открытый набор!

Сразу ударил страх. Проспал! Ужас хлестнул такой сильный, что скатился с кровати и оказался у окна в одно мгновение. По улице плыл туман, солнце еще не показалось из-за леса.

Уф! Еще рано.

— Ивор, мальчик мой, ты уже встал?

Дверь отворилась, и в комнату вошел пожилой человек. Старый Крон был широкоплеч, приземист, с мозолистыми сильными руками и коротко остриженной седой головой. Где бы он ни появлялся, всюду за ним следовал характерный запах сырого мяса.

— Папа! — воскликнул Ивор. На мгновение показалось, что ночной сон воплотился, и отец пришел поторопить его с изгнанием. Но лицо Крона не выражало ничего, кроме обычного равнодушия. Для него начался очередной день, который нужно прожить так же, как тысячи других дней.

И тут Ивор вспомнил, что ни слова не сказал отцу о сегодняшнем испытании. А ведь каждый день с утра он должен помогать ему в лавке. Как же он объяснить отцу свое желание остаться дома?

— Ты заболел? Бледный, исхудалый.

Отец подошел к нему и прикоснулся ко лбу широкой шероховатой ладонью.

— Да, отец, — кивнул Ивор. — Я… что-то съел… кажется…

— Думаю, тебе лучше остаться дома. Сегодня не ожидается наплыва посетителей, особенно в первой половине дня. На фабрике волшебства… — отец осекся. — Э-э… Словом, сынок, оставайся дома. Я даю тебе выходной.

Пряча глаза, Крон отправился к выходу. Ивор проводил его пристальным взглядом, напряжение, мучавшее его ночью, медленно растворилось. Взамен явилась горечь.

Отец знает об открытом наборе. Наверное, об этом гудит весь город. А еще он знает самую заветную мечту сына. Но это не помешало ему промолчать, он сознательно принял решение утаить от сына такое важное известие.

Значит и мой обман таковым не считается. Успокоив таким образом совесть, Ивор встал и принялся готовиться к самому главному дню своей жизни.

Ивор закрыл дверь и поежился. Безрукавка мало спасала от утренней прохлады, а куртку надевать не желал. Солнце еще не встало, но восток уже алел светом наступающего дня. Город пушистой шалью накрывал туман.

Сад вокруг дома утопал в белом облаке и уже не казался таким неухоженным, как при свете дня. С тех пор, как исчезла мама, за ним ни кто не следил. Березка, ровесница Ивора, стояла у самого входа и выглядела сказочным сияющим деревом. Ствол изогнут, годы не смогли до конца загладить последствия тренировки, которую семилетний Ивка провел перед роковым походом в Скрюченный лес. Тропинка, которая всегда вела к калитке, сейчас бежала в таинственную сказочную страну.

Юноша окунулся в серебристый туман и поплыл навстречу своему будущему. Он миновал два дома, синий и зеленый, которые сейчас казались одинаково серыми. Пройдя сотню шагов, очутился на главной улице, да так и встал.

В тумане, словно бесплотные тени, передвигались люди. Ивор слышал шуршание множества ботинок по тянучке, до него донеслись обрывки разговоров.

— Папа, почему мы так рано идем?

— Нужно поспешить! Не один ты собрался пройти отбор!

Несмотря на ранний час, поодиночке и целыми семьями люди шли в сторону Обвала, туда, где начиналась дорога на фабрику волшебства.

Ивор прибавил ходу. Если он успеет к фабрике раньше других, у него будет больше шансов на победу. Наверняка там уже выстроилась целая очередь. Чтобы быть первым нужно сократить путь, пройдя через…

… Кривой переулок!

Со времен магического перехода в Государстве почти никто не совершал преступлений. Оно и понятно, кто решиться на недобрый поступок, если любой школьник может произнести Слово Исторического Слепка и увидеть, как все произошло. В эру магии нехорошее творили лишь сумасшедшие или те, кто не умел держать себя в руках.

Наказания за проступки были суровые. Не всегда дело кончалось изгнанием, но запятнанных таким образом людей все сторонились. Им приходилось селиться в специальных местах, чтобы не мозолить глаза приличным людям.

Таким местом и был Кривой переулок. Еще мальчишкой Ивор слышал о нем множество легенд. Рассказывали, будто бы там пропадают бродячие кошки, собаки и птицы. А Болтун Бен однажды сказал, что подслушал разговор двух стражей, которые утверждали, что в Кривом переулке исчез гость из столицы.

Теперь Ивор вырос и не верил всем этим сплетням. Но то, что в переулке жили опасные, порой не владеющие собой люди — с этим спорить не приходилось.

Из жителей переулка Ивор знал лишь Беспалого. Говорили, что в молодости он входил в некую зловещую организацию и творил недобрые вещи. Почему его не изгнали, не знал никто, но то, что он тридцать лет отработал на самом дне рудников фабрики за свои грехи — об этом шептались многие. Именно в рудниках он потерял левую руку. Вместо нее он таскал деревянный магический протез с подвижными пальцами, которые умели выполнять простейшие действия.

Сейчас Беспалый остепенился и стал вполне законопослушным гражданином.

Днем эти мысли казались вполне логичными, но ночью и в тумане Ивору сделалось не по себе. Сразу же вспомнились все страшные истории, которые рассказывались о Кривом переулке в школе.

Он неуверенно оглянулся, на главном проспекте в тумане по прежнему перекликались люди. Их стало еще больше.

— Нет! Детские страхи не лишат меня дополнительного шанса на отборе! — прошептал юноша и вошел в переулок.

Его расчет оправдался, переулок был пуст, лишь туман рваными клочьями плыл вдоль домов и тихо шелестели деревья.

Сердце Ивора замирало при каждом шорохе. Он был уже почти в конце пути, когда скрипнула дверь и на мостовую вышли двое. Ивор тут же присел и медленно отступил к кустам шиповника.

— Все что я сказал должно остаться между нами, — проговорил гулкий мужской голос. — Долгие годы ты ждал, и вот теперь настала очередь явить Государству нашу силу.

— Ты можешь положиться на меня, — ответил хриплый простуженный бас. Юноша безошибочно узнал голос Беспалого. — Моя информация надежна. Я точно знаю где, когда и почему бывает Кондратий.

— То, что я оставил у тебя на заднем дворе, должно быть неприкосновенно! — от голоса незнакомца повеяло холодом. — От этого зависит благополучие твоего заведения.

— Я понимаю, — отозвался Беспалый.

— И не забудь покормить пиявок.

— Это будет затруднительно. Сложно подыскать хорошего носителя.

— Мало у тебя крыс в подвале! — сказал незнакомец и гулко хохотнул.

Голоса сделались тише. Беспалый и его собеседник продолжили разговор, но как Ивор не прислушивался, больше ничего разобрать не сумел. Наконец они попрощались и разошлись. Беспалый вернулся в кабак, а высокий незнакомец двинулся по улице в сторону Ивора.

Сердце громко бухало в груди, Ивору хотелось протянуть руку и прикрыться веткой шиповника, но собеседник Беспалого был совсем рядом. Юноша хорошо рассмотрел его волевое, суровое лицо с широкими скулами и глазами, спрятанными в глубоких темных впадинах под надбровными дугами. Но что больше всего поразило Ивора — это фигура незнакомца. Мускулистые плечи и пружинистая походка атлета совершенно не гармонировала с большим круглым животом.

На нем была просторная светлая рубаха с темными узорами вдоль рукавов и простые черные штаны. Ботинки Ивор не разглядел, но судя по звукам шагов это было что-то надежное на толстой рифленой подошве. Мужчина исчез в тумане, Ивор смахнул со лба холодный пот.

— Ни за что больше не пойду Кривым переулком, — прошептал он и кинулся в противоположную сторону.

Юноша продрался через кусты, перескочил пару заборов, миновал огромную свалку и вновь вышел на главный проспект. Солнце уже осветило горизонт и показало масштаб трагедии. Главный проспект фабричного города напоминал реку в период половодья. Из близлежащих дворов, переулков и улочек в бесконечный поток людей вливались все новые и новые струйки.

«Бедный отец, — подумал Ивор отстраненно. — Так и не дождется сегодня ни одного посетителя».

Юноша пригляделся к толпе и окончательно сник. В их городе не может жить столько людей, здесь явно преобладают приезжие. Судя по всему, к городскому вокзалу только что прибыл паром, а то и несколько. Это означает лишь одно — объявление показано шестнадцатилетним всего Государства. И большая их часть здесь.

Наголо бритый парень с накачанной мускулатурой толкнул его в плечо, невысокая шустрая девушка в бандане и легкомысленном пестром платьишке наступила на ногу.

— Пропустите! Пропустите! — кричал маленький ушастый паренек. Вокруг его головы, словно спутники вокруг планеты, крутились линзы. Несколько из них выстроились одна за другой прямо напротив правого глаза паренька. Малыш остановился, вгляделся в импровизированную подзорную трубу и заохал:

— Как много! Ох, как много! Козя должен спешить!

И малыш со всех ног кинулся вперед, вопя свои: «Пропустите!»

Ивор медленно развернулся и поглядел назад. Может быть отец прав, и мое будущее в мясной лавке? Заведение отца показалось таким уютным и родным. Там сейчас тихо и спокойно, не нужно толкаться в толпе и пытаться доказать…

— Уй!

Что-то ткнуло его под ребра.

— Ивор, ты чего встал, как одинокий столбик, посреди поля. Ждешь собачку, которая тебя оросит? Пытаешься реализовать поговорку — каждый столб мечтает отрастить сучья и стать дубом? Мефодий ты кем бы хотел быть — столбом или дубом?

Рядом стоял жизнерадостный Рудольф. Одной рукой он тыкал Ивора в бок, второй тащил Мефодия. Тот был немного бледен, но сосредоточен. Его толстые похожие на сардельки пальцы гладили рваный ботинок, словно ласковое домашнее животное.

— Я бы хотел остаться прежде всего человеком, — философски изрек дородный юноша.

— Погляди, сколько народу, — проговорил Ивор, игнорируя их шутливый тон. — Мы потеряемся среди них, словно песчинка в песочнице. Идем домой, нам нечего ловить.

— Ты чего, приятель? — воскликнул Рудольф. Рыжая прядка собралась в волосяного человечка и погрозила Ивору кулачком. — Ты же мечтал об этом всю жизнь. Неужели сейчас, когда впервые появился реальный шанс — ты отступишь. Всю жизнь потом будешь жалеть!..

Каждое слово Рудольф сопровождал активными жестами, волосяной человечек на его макушке повторял его движения, бусины на пиджаке звенели, ударяясь друг о друга.

— Но ведь шансов нет! — воскликнул Ивор, едва не плача.

— Не мы выбираем фабрику, а фабрика выбирает нас, — сказал Рудольф, сделавшись необычайно серьезным. Рыжая прядка важно подняла маленькую ручку с вытянутым указательным пальчиком.

И впервые после этой фразы Мефодий не фыркнул и не потянулся за информатором. Вчерашние события заставили его поубавить скепсиса.

— Мой отец согласен с этим изречением. Ведь ему, так же как нам сегодня, выпал шанс, и он воспользовался им. Только и всего. И людей тогда пришло еще больше, и был он еще моложе нас.

— Школьник?! — в один голос ахнули Ивор с Мефодием.

— Да, школьник, — рыжая прядка уперла маленькие ручки в бока и гордо выпятила грудь, как будто это благодаря ей отца Рудольфа приняли на фабрику. — Тогда не было возрастных условий. Нужно было всего лишь десять раз отжаться от пола, стоя на руках.

— Так вот почему ты постоянно отжимаешься! — воскликнул Ивор. — И молчал! Не говорил!

— Тсс! — воскликнул Рудольф, косясь на Мефодия. — Я берег чувства Мефа. Для него такое задание стало бы приговором…

Дородный юноша фыркнул и сделал вид, что его больше интересует парень в инвалидной коляске. Вез его странный молодой человек, с виду вполне обычный, в спортивном костюме и кроссовках домагической эры. Удивляли лишь ноги, они постоянно прыгали, словно человек быстро-быстро бежал на месте. Не смотря на это, верхняя часть туловища выглядела вполне обычно, парень даже не вспотел.

— Скорец, поторопись! — сказал юноша в коляске.

— Кори, ты серьезно?! — оживился бегун и, не дожидаясь ответа друга, вдруг ускорился. Он просто перестал бежать на месте и побежал вперед. Коляска сорвалась с места и понеслась, огибая людей.

— Извините! Простите! Я не специально! — слышались оправдания Скорца. Пара секунд, и странная парочка исчезла в толпе людей.

Ивору после речи рыжепрядого стало гораздо легче. Он больше не собирался идти домой, наоборот появилось желание поскорее попасть на испытание и показать себя.

Спеша его реализовать, он так рьяно шагнул на проспект, что едва не сбил с ног высокого молодого человека.

— Ой, извините, — сказал Ивор, поворачиваясь.

— Кто придумал пригласить эту чернь, — брезгливо отстранился от него молодой человек. Лицо его было надменно и аристократично, нос загнут, как у ястреба, губы плотно сжаты, подбородок так высоко вздернут, что казалось, будто молодой человек разглядывает небо. На парне был надет дорогой яркий камзол с великим множеством рюшечек и украшений. На ногах красовались роскошные начищенные до блеска сапоги из кожи неведомого животного.

— Это же сын мясника! Фи, как противно, — воскликнул парень, брезгливо глядя на Ивора. В холеной руке появилась разноцветная шкатулка. Щелкнул крохотный замочек, парень вынул кусок шелка и приложил к носу. Вокруг распространился терпкий запах благовоний. — Ты собираешься продавать мясо на общем собрании?

Раздалось хихиканье и гогот, лишь теперь Ивор разглядел за спиной напыщенного парня парочку подхалимов.

— Нет, я иду на испытание, — ответил Ивор, мрачнея.

— Ха-ха-ха! — громко засмеялся напыщенный парень. — Хорошая шутка, я расскажу ее отцу.

И он, не обращая более внимания на яростно пыхтящего Ивора, отправился дальше.

— Прикинь, он тебя знает, — сказал Рудольф. — Это слава!

— Еще бы он меня не знал. Я ему в детстве такой фингал поставил! — сказал Ивор, глядя вслед напыщенному типу.

— Ого! А почему ты нам не рассказывал? — оживился рыжепрядый.

— Ну… просто… — замялся Ивор.

— Эй, что за загадки?! А ну колись!

— Просто Клемент с дружками хотел обидеть соседскую девочку Алину, а я… ну… ее спас.

— А ты знаешь, кто его отец? — поинтересовался Мефодий.

— Да какая разница? — фыркнул Ивор. — Шишка какая-нибудь.

— Кондратий, начальник отдела кадров фабрики волшебства. Один из тех немногих, кто зажег четвертый луч звезды.

— Ничего себе?! — проговорил Ивор. — Так это что получается?! Нас учили преподаватели с одним горящим лучом, а этого напыщенного идиота — папаша с четырьмя?!

Мефодий мрачно кивнул. Ивор ощутил, как настрой вновь сползает к подошвам его кожаных ботинок.

— Ха, вот будет смех, коли он провалится! — хохотнул Рудольф и обхватил друзей за шеи.

— Точно! — воскликнул Ивор, ощущая, как от рыжепрядого в него вливается уверенность. — Поглядим, кто будет смеяться последним!

Его вдруг охватила бесшабашное веселье. Хватит ныть, ты на открытом наборе, твои данные подходят. Наслаждайся моментом, и будь, что будет.

Дорога из вишневой тянучки вывела их за пределы города и почти сразу оборвалась. Вниз уходила отвесная стена, вишневая полоска возобновлялась далеко внизу. Поток людей обрывался так же внезапно, словно это была не людская, а настоящая река, которая заканчивалась водопадом.

— Всю жизнь мечтал попробовать, — сказал Рудольф жизнерадостно. Ивор его энтузиазма не разделял, во рту сделалось сухо.

— В этом нет ничего страшного, — сказал Мефодий, но голос его дрогнул. — Защитный механизм отключен. Иначе большая часть этих людей разбилась бы.

Рудольф жизнерадостно дорисовал картину:

— Ага, а внизу образовался бы курган из тел величиной с Обвал, и мы сошли бы по нему, как по лесенке.

Мефодий что-то возразил, Рудольф ответил, они пустились в обычные свои пререкания. Ивору было не до них. Людской поток неумолимо приближал его к обрыву. Внутри все сжалось, трезвомыслящая голова в панике требовала ноги повернуть обратно. Вот уже до обрыва пять шагов, три, два, впереди идущий человек исчез, и перед Ивором открылась бездонная пропасть. Обрыв тянулся вертикально вниз, стена была ровной, словно отцовский стол для разделки мяса.

— Уснул что ли?! А ну шагай!

Кто-то толкнул юношу в спину, и он повалился в бездну, тело с замиранием ждало долгого полета со страшным ударом в конце, но нога встала на твердое, и он зашагал дальше, как не в чем ни бывало.

Ивор удивленно моргнул и оглянулся. Позади него неприступной стеной высился Обвал. Из ниоткуда появлялись все новые и новые люди, поток нес их прочь от обрыва.

— Эх, жаль я моргнул не вовремя, — протянул Рудольф. — Момент падения пришелся как раз на закрытые глаза.

— Дурень, — заспорил Мефодий, — сколько раз тебе говорить — не было никакого падения. Дорога представляет из себя единое целое, в месте Обвала мир сдвинулся визуально, но физически он остался цел. Понимаешь?

— Не понимаю я вас, высоколобых. Навыдумываете себе всяких заумностей, Ахеронтов демон ногу сломит. Или чего там у них заместо ног? Может копыта, как ты Мефодий думаешь?

Какое-то время они обсуждали физиологию демонов, причем дородный юноша всерьез сокрушался отсутствием справочного раздела в своем информаторе, а Рудольф предлагал нырнуть и поглядеть лично. Их прервало восклицание Ивора:

— Глядите! Стражи!

По обе стороны тракта высились огромные изваяния. Высотой в несколько метров, они представляли из себя вставших на дыбы драконов, яростно бьющих хвостами. Глаза драконов тускло блестели в лучах восходящего солнца.

— Как же мы пройдем? — спросил Ивор, останавливаясь. — Ведь стражи пускают лишь тех, кто связан контрактом. Не в человеческих силах миновать драконов, если они этого не хотят.

— Мы пройдем так же, как они, — сказал Мефодий, указывая на растянувшуюся по тракту толпу. — Вряд ли большинство из здесь присутствующих знает, что такое контракт.

— Но как же?.. — Ивор повернулся к стражам.

— Точно! — хлопнул себя рукой по лбу Рудольф. — Отец рассказывал мне. Открытый набор — это единственный день, когда часть стражей отключается. Если бы они были активны, мы ни за что не подошли так близко.

— Если бы охранная магия не была отключена, мы бы не сумели миновать Обвал, — напомнил Мефодий. — Для людей не связанных контрактом Обвал — это настоящая пропасть.

Ивор поежился. Представилось, как однажды механизм даст сбой, и люди, идущие на работу, падают один за другим, превращаясь в жуткие лепешки.

Опасливо поглядывая на страшные изваяния, друзья отправились дальше. Перед самой фабрикой тракт поднимался на холм, который скрывал от путника черные стены фабрики. Друзья взобрались на вершину и ахнули. Внизу яблоку негде было упасть.

— Я не знал, что в Государстве столько шестнадцатилетних, — сказал Мефодий.

— Да, драчка обещает быть жаркой! — потер руки Рудольф.

— Как же мы из этой толпы будем выделяться? — спросил Ивор. — Нас даже не заметят…

— Кончай ныть! — Рудольф на корню пресек возвращающиеся сомнения. — Идем вниз, чем активнее мы будем, тем скорее нас выберут и допустят до испытаний.

Они стали спускаться с холма, вокруг по-прежнему было шумно, поэтому Ивор не сразу расслышал, когда его окликнули из толпы.

— Ивор? Постой, это же Ивка!

Юноша обернулся, взгляд его пробежал по частоколу спешивших людей и замер, наткнувшись на девушку. Память вернула его на девять лет назад, в тот роковой день. Окраина города, забор из зеленой тянучки и хулиганы, обступившие…

— Алина? — неуверенно проговорил он. Исчезновение мамы стерло это событие из его головы. Да и девушку после того раза он не видел. Ее отец получил работу в Столице и увез семью с собой.

И вот теперь перед ним стояла красивая, стройная девушка с пышной копной кудрявых волос, острым личиком и пронзительными зелеными глазами. Ивор взглянул в эти глаза и утонул.

На девушке были надеты полосатая кофта с воротником под горло, простая черная юбка и высокие надежные ботинки, обнимавшие стройные ноги почти до щиколоток. Кожа девушки была бледной, словно там, где она жила солнце было в большом дефиците.

— Он узнал меня! — обрадовалась девушка и едва не запрыгала от восторга. — Столько лет прошло, а ты узнал. Неужели все еще помнишь?

— Помню, — ответил Ивор и понял, что краснеет.

— А помнишь, ты спас меня от хулиганов? — спросила она, с улыбкой. — Я убежала тогда, испугалась очень.

— Я понимаю, — сказал юноша и запнулся. Показалось, что его слова можно расценить как осуждение, поэтому он поспешно добавил: — Нет-нет, все хорошо. На твоем месте я бы тоже испугался.

— Когда я убежала, — серьезно сказала девушка, — ты как раз и остался на моем месте. Я хочу исправить свою оплошность.

Она шагнула к нему и протянула руку. Ивор осторожно пожал ее и вздрогнул. Через него словно разряд пропустили.

— Спасибо, — просто сказала девушка, глядя ему в глаза. Мир закружился в бестолковом вальсе, Ивор ощутил, что улыбается и не может сказать ни единого слова. Он просто стоял и глядел на девушку.

— Да ты герой? — влез между ними Рудольф. Его рыжая прядка стояла торчком. — Ты мне не рассказывал. Меня зовут Рудый, я друг нашего героя, а в некотором смысле и тренер. Благодаря мне тогда ему удалось одержать вверх над вражьей силой…

Рядом с девушкой появился высокий седовласый старик и тронул ее за плечо.

— Алина, нам пора, — сказал он, и весьма неодобрительно покосился на ребят. Судя по всему, увиденное не очень впечатлило его, потому что старик сделал вид, что не замечает их.

— О, папа. Я просто отдала старый долг. Идем.

Одарив друзей прощальной улыбкой, девушка удалились. Ивор глядел ей вслед, пока стройную фигурку не скрыла толпа.

— Ну ты даешь, приятель, — хлопнул его по плечу Рудольф. — Ты не говорил, что знаком с такой красоткой.

— Не говори так! — взъярился вдруг Ивор. — Она не красотка!

Рудольф от удивления разинул рот.

— Не красотка? — спросил он ошарашено. — Ну тебе виднее. Пусть будет уродина! Ты у нас знаток…

— Не красотка, — не обращая на его слова никакого внимания, пояснил Ивор. — Она красавица. Понимаешь?

И он опять уставился на людей в той стороне, где скрылась девушка. Улыбка на лице и отсутствующий взгляд говорили о том, что видит совершенно другое.

— Что это с ним? — прошептал Мефодий, глядя на Рудольфа.

— Влюбился! — выпучив глаза, заорал тот. — Наш Ивка влюбился! С первого взгляда.

— Нет. Ты же слышал ее — они были знакомы раньше, — педантично заметил Мефодий, — так что взгляд был не первый…

Друзья пробирались через галдящую толпу шестнадцатилетних подростков и людей пришедших поддержать друзей и близких. Ивор изо всех сил пытался не думать о девушке. В конце концов, пришел сюда совсем для другого. Нужно думать, как выделиться из толпы и взять путевку на фабрику волшебства.

А думать было о чем. Вокруг то и дело встречались знакомые лица. Вот здоровяк Кремень, который считался самым сильным выпускником начальной магической школы. По крайне мере до того момента, пока Рудольф не побил его на кулаках. Рядом с ним стоит Раздвачет, тощий долговязый тип в темном пиджаке с воротничком-стоечкой и очках.

— Я хочу работать в аналитическом отделе, — важно говорил Раздвачет Кремню. — Аналитический отдел — это престижно.

Мефодий потемнел лицом.

— И этот тут! — пробурчал он. — Сидел бы дома, кур не смешил. С его аналитическими данными на фабрику на пушечный выстрел нельзя подпускать. Кстати, вы знаете, что такое пушка?

— А мне кажется, что ты к нему несправедлив, — сказал Рудольф. В глазах блеснули хитрые искорки. — Очень даже умненький молодой человек.

— Умненький человек? — набросился на него Мефодий. — Ты путаешь ум с эрудицией! Просто Раздвачет живет в лавке информаторов, нахватался всякого, вот и корчит из себя.

— Я же сказал умненький, а не умный! Разве ты не ощутил ироничный подтекст моих слов?

— А на деле, он не умнее твоей прядки.

— Так, не понял! Что ты имеешь против моей прядки?

— У нее нет мозгов. Она же из волос.

— Она пользуется моими мозгами. Корешки волос ведь как раз в голову уходят.

— Оно и видно. Надо же было додуматься, сравнивать меня с Раздвачетом!..

— Друзья, не надо ссориться, — поспешил вмешаться Ивор. — Расскажите мне лучше, куда мы идем? В объявлении упоминались ворота, а я вижу гладкую стену.

Услыхав о таком невежестве, Мефодий мигом позабыл о споре с Рудольфом.

— Ка-ак, ты не знаешь про волшебные стены фабрики? Это же магия третьего уровня. Основатель фабрики, Первый Волшебник, владел этим искусством и сумел передать его некоторым из своих учеников. Я слышал, что на фабрике до сих пор есть люди, которые одним взглядом камень могут обратить в молоко. А уж превратить стену в ворота для них не составляет никакого труда.

— Так где же ворота? — так и не понял Ивор.

— Ворота являются лишь тем, кто пройдет контракт. То, что мы увидим сегодня, одна большая иллюзия.

Ивор задумался над его словами, а Рудольф тащил их все дальше и дальше. Стены фабрики разрослись и закрыли полнеба. Одно дело глядеть на них с высоты Обвала, откуда вся фабрика выглядит пятном черного соуса на ровной поверхности равнины, и совсем другое дело стоять рядом. Ивор задрал голову и восторженно ахнул. Казалось, что верхушки башенок в углах четырехконечной звезды теряются за облаками.

Они протиснулись к самому краю толпы, между людьми и стенами фабрики осталась широкая полоса свободного пространства, словно некая невидимая сила удерживала прибывших. В первые ряды пробиться так и не удалось, претенденты здесь стояли плотно и очень раздраженно реагировали на попытки пройти. Поругавшись с десятком другим людей, даже упрямый Рудольф остановился и объявил, что они подошли достаточно близко, чтобы увидеть все самое важное и показать себя в нужном ракурсе.

Мефодий тут же усомнился, что Рудольф знает, что такое «ракурс», рыжепрядый мгновенно вспыхнул и вернулся к теме Раздвачета. Ивор стоял в стороне и пытался разобраться в охвативших его чувствах.

С одной стороны его била мелкая дрожь от страха, что он провалит испытания, с другой стороны тревожные мысли разгонял солнечный луч воспоминаний о славной девочке Алине, которая ходит где-то совсем рядом. От этой мысли Ивору делалось горячо. Беспокойство улетучивалось, а на его место приходила странная уверенность.

— Ведь не может все это быть случайностью?! — прошептал юноша. — С тех пор, как решил сочинить про себя сказку, произошло уже столько необычного и волнующего! Не значит ли это, что его ведет провидение?

Вдруг толпа загудела, их качнуло вперед, потом назад. Рудольф с Мефодием умолкли, Ивор очнулся от дум. По гладкой черной поверхности стены полз искрящийся огонек. Он родился где-то внизу, может быть под землей, и теперь поднимался по прямой. Достигнув высоты в два человеческих роста, он резко свернул направо, прополз пару шагов и ринулся вниз, словно сорвался и упал. Там, где он прошел, в монолитной стене появилась щель.

Хрустнуло, раздался гул. Ивор ощутил, как дрожит земля. Глаза не отрывались от чуда. Плита, вырезанная в стене огоньком, дрогнула и начала вращаться. Правый ее край медленно выступал из стены, левый уходил вглубь. Собравшиеся дружно ахнули и непроизвольно подались назад.

— Здорово, — восхищенно проговорил Рудольф. — А я всегда думал, что мой отец преувеличивает.

Между тем камень повернулся уже на пол оборота, Ивор увидел человека, стоявшего по ту сторону. Он был невысок ростом и сер. Серый старинный костюм, серые туфли, плоское лицо с блеклой сероватой кожей и серая шляпа-котелок на голове. Образ дополнял монокль в правом глазу, который неизвестно каким образом там держался.

Подземный гул и хруст камня прекратились, плита сделала полный оборот и слилась со стеной, даже щели не осталось. Серый человек стоял перед толпой и взирал на них через монокль. Собравшиеся притихли, слышно было, как шелестит ветер.

— Меня зовут Кондратий, — безо всяких приветствий сказал серый человек скучающим голосом. Говорил он негромко, но чудесным образом его слышали все, даже те, кто стоял на противоположном конце толпы.

— Слово Великого Оратора, — восхищенно пробормотал Мефодий.

— Я начальник отдела кадров фабрики волшебства, — продолжал вещать серый человек. — Случилось так, что фабрике потребовались ваши услуги. Поэтому был назначен очередной открытый набор. Теперь наше дело отобрать из вас самых полезных для фабрики людей. Приступим к этому незамедлительно.

В руках Кондратия появился камень, красный, словно вымоченный в артериальной крови.

— Откуда он его взял? Я не видел! — пронеслось по рядам.

Ивор стоял достаточно близко, но тоже не сумел понять, откуда появился камень. Зато он очень хорошо уловил мощь, исходящую от него.

— Это Неведомое Око, таинственный артефакт прошлого. Дело в том, что не мы выбираем фабрику, а фабрика выбирает нас. Поэтому…

Кондратий поднял камень, лицо заведующего кадрами сделалось неподвижным, только шевелились губы. Ивор попытался разобрать слова, но Кондратий шептал совершенно беззвучно.

— Камень, покажи нам избранных! — вдруг громко выкрикнул он. Неведомое Око полыхнул алым, собравшиеся все как один охнули и прикрыли глаза руками, лишь некоторые из них стояли не шелохнувшись. От камня во все стороны ударили сотни лучей, и на конце каждого луча стоял человек, объятый красным сиянием. Ивора словно прожектором высветило.

— Те, кого отметило Неведомое Око подходят сюда, остальные свободны, — раздался сухой голос Кондратия.

Вокруг Ивора началось шевеление, прозвучали недоуменные голоса:

— Я не понял? Нам отказали?

— Да, для испытания избраны лишь те, кого отметил артефакт, — повторил Кондратий, в его голосе Ивор уловил раздраженные нотки. — Остальные могут быть свободны. Ни теперь, ни в следующий раз их услуги Фабрике не потребуются.

Его слова потонули в возмущенном гуле. Отвергнутых было в разы больше, чем людей избранных оком. Но Кондратий был неумолим, камень исчез из его рук также внезапно, как появился.

Люди начали расходиться, избранные все еще мерцали алым. Ивор увидел Алину, и у него отлегло от сердца. Девушка прошла первое испытание. Чуть дальше он заметил Клемента, тот самодовольно улыбался, оглядываясь по сторонам.

— Кто бы сомневался, — пробурчал Ивор. — Наверняка папочка постарался!

А вот дружки напыщенного юноши разочарованно скрипели зубами.

— Ивор, мы сделали это! — раздался горячий голос. — Эта самая страшная часть. Нас могли не избрать и тогда…

Рудольф зябко передернул плечами.

— Мефодий, ты рад, старый дружище?

Толстый парень кивнул. Лицо его по-прежнему было бледным, а руки теребили старый башмак.

— Заходите в проход, — сказал Кондратий. Лицо его вновь сделалось равнодушным.

Начальник отдела кадров повернулся и коснулся черной стены. На гладкой поверхности появился прямоугольник, он начал вращаться, открывая проход. Не говоря ни слова, серый человек исчез в нем, претенденты, отмеченные алым, потянулись следом. Оставшиеся на площади провожали их завистливыми взглядами.

Первое исытание

— И вот, самое страшное позади! — сказал Ивор негромко, нащупав за пазухой мамину карту. Он чувствовал, как бумага теплеет от его слов. Может быть, она умеет запоминать новые легенды? Ведь откуда-то взялись в ней все эти сказания. Кто знает, может их рассказали сами герои.

Юноша представил значек в виде четырехконечной звезды, который обозначал на карте Фабрику Волшебства и начал вещать продолжение новой сказки:

— Неведомое око выбрало наших героев! Теперь судьба Ивора, Рудольфа и Мефодия полностью в их руках! Что ждет ребят дальше? Какие испытания уготовало им руководство фабрикой волшебства?..

— Ивка, ты, что там бормочешь? — голос Рудольфа. — Идем скорей, не то опоздаем!

Ивор выдернул руку из кармана и поспешил за друзьями. Считал, что за проходом будет высокий темный коридор, который поведет их в глубины фабрики, но предчувствие обмануло. Они очутились в огромной аудитории. Вверх, полукругом уходили бесконечные ряды сидений, прерывающиеся узкими лентами лестниц. Ивор так и не смог разглядеть потолка.

— Ух ты! Как они умудрились впихнули такой огромный зал в фабричную стену? — восхищенно воскликнул Рудольф. — Или вход был обыкновенным порталом?

— Сколько тебе раз говорить, — раздраженно заметил Мефодий, — не бывает никаких порталов. Скорей всего это Смещенное Пространство. Говорят, если иметь достаточное количество субстанции волшебства, запросто можно такое устроить. Входишь здесь, а оказываешься за десятки поприщ…

— А теперь объясни, чем это отличается от портала?.. — невинно заявил Рудольф.

Мефодий что-то еще бормотал, поражался невежеством простолюдинов, но сзади напирали другие претенденты, и друзья поспешили освободить проход. Эхо новых удивленных возгласов пошло гулять под сводами зала.

— Что это? Они хотят усадить нас за парты? — брезгливо сморщился Рудольф и указал в центр зала. Там была расположена обыкновенная кафедра, весьма похожая на кафедру лектора в школе магии, которую они закончили три месяца назад.

— Это же здорово, — повеселел Мефодий.

— Я думал, испытания будут магическими, — сказал Ивор. Его, как и Рудольфа, не особо радовала перспектива теоретического экзамена на неизвестную тему. — Может, будет инструктаж перед испытаниями?

Они поднялись по лестнице. Места оказались на удивление удобными, на правом подлокотнике Мефодий обнаружил кнопку, при нажатии на которую из спинки стула напротив выскакивал маленький удобный столик. Подобное открытие еще больше расстроило Рудольфа.

— Помяните мое слово — будет информационный экзамен, — заявил он и отвернулся, насупившись, словно это друзья были виноваты в подобном коварстве.

А претенденты все прибывали. Неведомое Око значительно поубавило ряды желающих стать работниками завода, но их оставалось никак не меньше нескольких сотен. Каким огромным не казался зал, он заполнился полностью.

— Как им это удается? — проговорил Мефодий. — Ни одного свободного места, тютелька в тютельку.

Рудольф улыбнулся, как будто знал какую-то тайну. Ивор вытянул шею, пытаясь найти Алину. Все ли у нее хорошо? Куда она села и с кем общается?

«И ведь не забыла меня», — подумал он и ощутил, как в груди потеплело.

— Ты кого там ищешь? — толкнул его Мефодий.

— Тссс! — громко зашипел Рудольф. — Сделай вид, что ты ничего не заметил. Влюбленные люди очень нервные, могут ни с того, ни с сего кинуться и покусать.

— Покусать? — поднял брови Мефодий, но голос понизил. — Не могу уловить причинно следственных связей…

Ивор отвернулся от них, продолжая разглядывать зал. Рудольф всегда прохладно относился к девчонкам, а Мефодия куда больше интересовали его рваные башмаки с тайнами древности.

Вон сидит Клемент, прямой, словно доску проглотил, а уж подбородок задрал — до небес. Вряд ли он найдет здесь новых подхалимов.

Через пару рядов о чем-то умном рассказывает окружающим Раздвачет. Как всегда в темном костюме с воротником стоечкой, опрятный до зубной боли.

Девушка в красной бандане и пестром платье, сидящая рядом, маялась, дула на челку, вздыхала, глазела в потолок, притопывала черным ботинком (такие обычно носят стражи), потом не выдержала и что-то сказала сыну владельца книжной лавки. Тот вспыхнул и отпрянул.

Внизу на инвалидном кресле сидел Кори, Скорец расположился чуть поодаль за обычным столом и с тревогой поглядывал на друга. Похоже, не привык удаляться от него дальше, чем на расстояние протянутой руки. Его ноги неустанно прыгали, даже спрятавшись под столешницу.

С другой стороны юноша увидел троих совершенно одинаковых парней в кожаных куртках и штанах. В свои шестнадцать лет каждый из них был выше самого высокого взрослого из фабричного города, а уж силой с ними сравниться не мог даже отец Кремня, который мог поднять на плечи быка и оббежать с ним все фермы в округе. Это были дети кузнеца Гермеса.

В зале сидело и множество других ребят. Все они о чем-то разговаривали, галдели, шумели, топали и испуганно глазели по сторонам. Они слились для героя новой сказки в одну пеструю живую массу, которая спрятала от него девушку.

Совсем отчаявшись, Ивор увидел Алину совсем рядом через два стола. Испытал такое облегчение, словно прошел уже все испытания и увидел свое имя в числе избранных.

Девушка поймала его взгляд и улыбнулась. Ивор поспешно отвернулся, чувствуя, что губы расплываются в идиотской улыбке.

— Здравствуйте, претенденты.

Гул в зале мгновенно стих, место лектора больше не пустовало. За кафедрой стояла женщина. Ивор уставился на нее, позабыв об Алине.

— Меня зовут Изида, — сказала женщина ровным хорошо поставленным голосом, — я руковожу на фабрике аналитическим отделом. Сейчас мы с вами проведем небольшой экзамен…

И хотя она произнесла слово, от которого в другой момент по рядам прокатилась бы волна стонов, сейчас никто не издал ни звука, ибо Изида была не просто прекрасна, она была совершенна.

Длинные волосы, уложенные в затейливую прическу, постепенно меняли цвет и длину. Чистое девичье лицо было настолько притягательно, что хотелось просто сидеть и любоваться им, позабыв обо всем. Одежда женщины преображалась, ни разу не выбившись из гармонии с прической. Ивор видел перед собой не одну женщину, а сразу несколько, плавно перетекающих одна в другую. Вот перед ними безупречная леди в консервативном брючном костюме домагической эры, а вот уже стоит лесная красавица в набедренной повязке из волчьей шкуры и тонкой безрукавке. Еще один взмах ресниц, и претенденты видят принцессу из сказки в затейливом вечернем платье.

— Слово Иллюзорных Образов, — шепнул Мефодий. — Она хочет отвлечь наше внимание от испытания.

— Я все равно в теории не бум-бум, — не отрывая глаз от Изиды, ответил Рудольф. — А так хоть полюбуюсь. Когда еще увидишь такую красоту.

Слова Мефодия привели в себя, Ивор нашел силы оторваться от созерцания красоты начальницы аналитического отдела. Его охватила непонятная робость, он оглянулся, пытаясь сделать это незаметно. Алина сидела с каменным лицом, прикусив губу. Поймав взгляд Ивора, девушка фыркнула и отвернулась.

— У каждого из вас на столе лежит предмет, — сказала Изида. По залу прокатилась волна удивленных возгласов. Ивор поглядел на пустой доселе стол, на гладкой поверхности лежал коробок спичек.

— Возьмите его и произнесите Слово Извлечения Сути. Вам необходимо будет ответить на сто вопросов. Спешите, время испытания ограничено.

Она ослепительно улыбнулась, отчего мужская часть зала окаменела.

— Время пошло, произноси слово… — голос Мефодия доносился, будто через слой ваты. Дородный юноша подхватил с его стола спичечный коробок и сунул Ивору в руки. Юноша машинально взял, на мгновение, потеряв из поля зрения Изиду. Тут же стало легче, наваждение исчезло.

Страшась поднять глаза, сказал Слово Извлечения Сути. Аудитория закружилась, мир полетел кувырком, в следующий миг Ивор ощутил себя сидящим на табуретке в небольшой каморке. Свет бил прямо в лицо, отчего юноша не мог разглядеть комнату. Он видел лишь серые стены и темный силуэт, перемещающийся вокруг.

— Что главное в магии? — раздался размеренный, словно удары метронома, голос.

— Субстанция вещества.

— Что еще?

— Предмет. Нужен какой-нибудь предмет. Без прикладывания к вещам субстанция мертва.

— Еще!

— М-м-м, э-э-э… А, точно! Нужно знать подходящее Слово!

— Что такое магическая сфера?

— Человек не может накапливать в себе субстанцию. Нужна какая-то коробочка, сундучок, в котором люди хранят магию. Этим сундучком стала сфера магии.

— Прицип действия сферы магии?

— Сфера наполнена субстанцией волшебства. Ее там такое количество, что хватит на всю жизнь. Но всю разом ее высвободить — невозможно. Магу доступна лишь определенная ее часть.

— От чего зависит размер доступной для колдовства части субстанции?

— От мастерства и опыта мага! А так же от качества сферы.

— Когда появилась магия?

— Чуть больше сотни лет назад.

— Почему мир изменился?

— Говорят, что у людей закончилось то, что у них было взамен магии.

— Что это было?

— Я не знаю. Есть много гипотез…

— Что послужило толчком к разрушению ценностей предыдущих поколений?

— Погодите, я не ответил на предыдущий вопрос…

— Куда исчезли люди, несогласные с Первым волшебником?

— Они сгинули за краем мира!

Вопросы сыпались все быстрее, Ивор начал путаться и паниковать. Невидимый экзаменатор не церемонился, если он чувствовал, что Ивор не знает ответа, тут же переходил к следующему вопросу. Юноша взмок, мышцы сковало напряжение.

Чем дольше шло тестирование, тем сложнее становились вопросы. Под конец Ивор сидел и молчал, а голос чеканил все новые и новые задания.

Свет, бьющий в глаза, моргнул и погас, каморка завертелась и исчезла. Ивор осознал себя сидящим в аудитории. Вокруг пристыжено молчал Рудольф, Ивор видел множество обескураженных и расстроенных лиц. Один Мефодий выглядел довольным. Он хлопнул в ладоши и растер их.

— Вот это я понимаю. Думал, будет что-то сложное, а тут обычные вопросы.

— Чего хорошего? Я на половину не ответил, — возмутился Рудольф. Рыжая прядка на макушке поникла.

— А я ответил на все. По одному даже поспорить хотел, голос не правильно сформулировал мысль, но похоже спор не предусмотрен в управляющей программе…

Мефодий еще что-то говорил, Ивор перестал его слушать. Чтобы вновь не поддаться чарам Изиды, решил оглядеть зал. Интересно же, как остальные справились с заданием.

Большинство юношей и девушек выглядели обескураженными. Даже Раздвачет не казался настолько уверенным в результатах, как Мефодий.

Взгляд наткнулся на Клемента. Тот небрежно вертел коробок и надменно глядел на окружающих. Ивор вспомнил, что у его отца четыре горящих луча на звезде. Наверняка Кондратий заранее рассказал сынуле обо всем, что будут спрашивать.

Козя на последнем ряду творил чудеса. Один глаз его глядел вниз, на стол, а второй вооруженный толстым сэндвичем линз так и шнырял по аудитории. Лицо парня растягивала хитрющая улыбка, Ивор сразу же заподозрил его в списывании. Не зря импровизированная подзорная труба так и шныряла по чужим головам в аудитории.

Когда закончил с претендентами, украдкой поглядел на Изиду. Не сумел сдержать возгласа удивления. Женщина больше не была ослепительной. Перед аудиторией стояла обычная учительница, достаточно привлекательная, но не до такой степени, чтобы потерять голову и забыть об испытаниях. Прическа и одежда ее успокоились, остановившись на каре и брючном костюме.

Но эта женщина не была простой.

— Гляди! — прошептал Рудольф, ухватив Ивора за локоть.

Юноша уже и сам увидел. На поясе Изиды небрежно болталась звезда. Все четыре ее конца сияли мягким ровным светом. Лишь сердцевина оставалась серой.

— Вот это женщина! — прошептал рыжепрядый.

— Вы специально их заколдовали! — раздался голос из зала. Ивор увидел девушку в бандане. — Вы воспользовались Словом Ослепительной Леди.

— Вы правы, претендент, — беспристрастно ответила Изида. — Работа на нашей фабрике требует предельной сосредоточенности и внимания. И не последнюю роль здесь играет безопасность самих работников. Если вы не будете владеть банальным умением сконцентрироваться и переключить внимание с красивой картинки на дело, грош вам цена.

— Но ведь волшебство Ослепительной леди действует лишь на мужчин, — воскликнул Рудольф. — Вы дали преимущество девушкам.

Девушка в бандане покраснела и поспешно села. Ивор хотел одернуть друга, но заговорила Изида.

— Молодой человек, вы можете описать своего экзаменатора, который задавал вам вопросы?

— Нет.

— И ни кто из мужской половины претендентов не может, — улыбка тронула губы Изиды. — Зато уважаемые девушки до мелочей рассмотрели своего экзаменатора. Ибо это был Совершенный Юноша. Так что еще не известно, кому из вас пришлось легче.

— Совершенный Юноша? — Ивор оглянулся на Алину. Девушка не поднимала глаз, на щеках пылал румянец. — Кто им дал право показывать нашим девушкам какого-то там юношу. Держу пари, урод еще тот!

— А по-моему им понравилось, — хихикнул Рудольф. Мефодий сделал большие глаза, но было поздно.

— Что?! — почти в полный голос закричал Ивор. — Если ты еще раз тронешь Алину!..

Он осекся, ибо на них глядела Изида. И весь зал в придачу.

— Что ж, — как ни в чем не бывало сказала экзаменатор. — Поздравляю вас, вы прошли первое испытание. Самое легкое, смею вас заверить. За этой дверью…

Она указала на стену за своей спиной. Ивор не успел удивиться, как по ней побежал уже знакомый огонек. Он очертил контур двери и пропал в полу. Вырезанная плита на сей раз не стала вращаться, она замерцала серебристым сиянием и превратилась в настоящую дверь на петлях и с золотистой ручкой.

— За этой дверью вас ждет следующее испытание. Успехов, претенденты.

С этими словами Изида растворилась в воздухе.

— Ух ты! — шумно восхитился Рудольф. — Вот бы мне так! Я бы вас заиками сделал.

— Именно поэтому подобного рода магия очень сложна и дается лишь после долгого процесса изучения и взросления личности.

— Ну, Мефодий, ты иногда скажешь, как в воду фыркнешь!..

— Хватит болтать, нужно идти, а то будем самыми последними! — прервал друзей Ивор. Он видел, как Алина встала со своего места и начала спускаться к кафедре. Первые претенденты уже робко тянулись к золотистой ручке двери.

Землеройные испытания

И вновь следующее помещение распахнулось перед ними сразу за дверью.

— Ого! Как им удается?! — воскликнул Рудольф. Мефодий и Ивор были удивлены не меньше. Вместо очередной комнаты или даже зала, пред ними предстала огромная пещера.

Ботинки стучали по настоящему камню, сглаженному временем и ветром. Потолок пещеры терялся в невообразимой вышине, Ивор разглядел множество сталактитов. Не смотря на отсутствие окон и других видимых отверстий ведущих на улицу, здесь было светло как днем. Свет испускали многочисленные фонарики, которыми щедро был усыпаны потолок и стены.

В центре пещеры пирамидой возвышалась огромная груда камня, едва не задевавшая потолок.

Из двери проталкивались все новые претенденты и обступали пирамиду со всех сторон. Скорец подкатил коляску с Кори, Ивор впервые смог разглядеть бледное вытянутое лицо парня вблизи. Возгласы удивления не смолкали.

— Вот это да! — услышал Ивор знакомый голос и мгновенно превратился в камень. Алина стояла совсем рядом. Если бы набрался смелости и протянул руку, коснулся бы локтя девушки.

— Впечатляет? Я тоже был удивлен, когда, стало быть, увидел это впервые.

Из-за каменной горы показался карлик в зеленом камзоле и кожаных до блеска начищенных ботинках. Из-под ботинок выглядывали ослепительной белизны чулки. Высокие каблуки звонко цокали по камню, Ивору даже показалось, что они выбивают искры.

Лицо карлика контрастировало с нарядным одеянием. Серое, с огромным крючковатым носом и выступающими надбровными дугами. Казалось, что на нем навеки застыло упрямое выражение. Длинные седеющие волосы были стянуты в тугую косу, седая борода исчезала за воротником, о ее настоящей длине можно было лишь догадываться.

— Я, стало быть, Рой, начальник землеройного отдела, — начал говорить карлик скрипучим голосом. — Мои трудяги, стало быть, пробивают тоннели до крупных источников субстанции волшебства. А еще наша добыча — это капсулы. Это, стало быть, замерзшие частицы субстанции волшебства.

— Не слышал о таких, — прошептал Мефодий таким голосом, словно собирался записать Роя в смертные враги. — Только сферы волшебства могут копить субстанцию.

— Капсулы, — возвысил голос Рой, продемонстрировав отличный слух, — это, стало быть, и есть сферы волшебства. Только созданные природой, а не людьми. Они не такие эффективны для колдовства, но зато из них можно извлечь, стал быть, не мало субстанции. А теперь мы поглядим, на что вы, стало быть, способны.

Так Ивор и его друзья впервые узнали, что Рой не любит долгих предисловий и сразу переходит к делу.

— За моей спиной вы видите, стало быть, небольшую кучку пустой породы. Ваша задача переместить ее в место, указанное крестом.

Только теперь Ивор увидел крест, нацарапанный на камне, который располагался в десяти шагах вглубь пещеры. Претенденты притихли, некоторые камни были величиной с туловище взрослого человека.

— Камни, стало быть, тяжеленные, — Рой позволил себе улыбку, отчего сам стал похож на камень, расколотый надвое. — Кто пойдет первым?

Рудольф посмотрел на Ивора, улыбнулся и, расправив плечи, шагнул вперед.

— Я готов.

Ивор перевел глаза на Алину и понял, что рыжепрядый улыбается вовсе не ему. Девушка глядела на Рудольфа с восхищением. Ивор возмущенно всхрапнул, но поделать ничего не мог. Не лезть же, в самом деле, между девушкой и рыжепрядым с воплями: «Погляди, у меня тоже мышцы есть!».

— Добро. Уважаю, стало быть, атлетов.

Рой отступил в сторону, давая Рудольфу простор. Тот уверенно отправился к горе камней и подхватил самый крупный из них. Без видимых усилий он поднял здоровенный камень и взвалил себе на плечо. Шаг его почти не изменился, в один миг он преодолел десять метров отделявших гору от креста на полу и положил камень.

Мефодий приветствовал его подбадривающим криком, Ивор ткнул друга в бок.

— Ты чего? — воскликнул дородный юноша.

— Веди себя прилично, — шепнул Ивор, не отрывая глаз от Алины.

— Задавака, — сказал он громко, так чтобы услышала девушка. — Ишь, рисуется. Всегда был хвастуном.

— Ну что ты, он очень эффектно смотрится, — ответила та, глядя на мускулистую фигуру рыжепрядого.

Рудольф вернулся к горе камней и собрался подхватить еще один, не меньше прежнего.

— Достаточно, — остановил его Рой. — Мне, стало быть, все ясно. Такими темпами ты перенесешь всю кучу ровно за шесть месяцев, девять дней и три часа. И это, стало быть, без учета времени на отдых и сон.

Претенденты с готовностью засмеялись, Алина нахмурилась, Ивор ревниво понял, что она готова заступиться за Рудольфа.

— Можно я буду следующим, — воскликнул он и шагнул вперед. Настала его очередь купаться в лучах общего внимания. Но это было ничто по сравнению со взглядом зеленых глаз.

— Что ж, парень. Покажи, стало быть, на что ты способен.

Выйдя к горе, Ивор смешался. Вблизи камни выглядели неподъемными. Как он собирается перетаскивать их, не имея Рудольфовой силы?

Поднял глаза и поймал взгляд Алины. Девушка глядела на него, как ему показалось, оценивающе. По крайне мере ее внимания он добился, теперь главное не ударить в грязь лицом.

В абсолютной тишине, Ивор склонился над самым большим камнем. Не мог же он после того, что показал рыжепрядый, продемонстрировать менее впечатляющие таланты. Камень оказался неожиданно тяжелым. Мышцы вздулись, по всему телу выступил пот. Ивор почувствовал, что жилы вот-вот лопнут, пальцы разжались, камень с грохотом покатился по полу. Громко фыркнул Рудольф, из толпы претендентом раздались смешки. Ивор замер, страшась обернуться. Больше всего на свете он боялся увидеть разочарование в глазах Алины.

И тут в голове раздался голос отца:

— Сынок, из деревни привезли замороженные туши, перенеси, пожалуйста, в помещение.

Воспоминание было настолько реальным, что почувствовал запах мороженого мяса. Ивор хлопнул себя по лбу — как он мог забыть!? Тысячу раз использовал Слово Горного Голема, чтобы перетащить тяжелые туши. Что мешает применить его сейчас?

Но сработает ли оно на камне? Страшась еще одного провала, он отвернулся к горе и прошептал заклинание. Сфера волшебства, вделанная в перстень, завибрировала, наполняя его руки энергией, камни шевельнулись и начали наползать друг на друга. Ивор прикрыл глаза и сосредоточился.

Он слышал, как кто-то ахнул, другой голос подбадривающее закричал, но в тот момент Ивору было даже не до Алины. Он изо всех сил пытался удержать расползающиеся мысли. Под его взглядом камни двигались и лезли друг на друга, образовывая высокую в два человеческих роста фигуру.

Ивор скрипнул зубами и сморщился, словно от боли. Голем шевельнулся и сделал широкий шаг. Раздался грохот и стук осыпающихся камней. Шатаясь и замирая в самых нелепых позах, каменный великан дошел до креста на полу и безо всякого предупреждения осел с жутким грохотом. Зал разразился восторженными криками.

— Отлично! — воскликнул Рой. — Ты вспомнил замечательное, стало быть, заклинание. С его помощью ты перетащишь всю кучу ровно за три дня и пять часов.

У Ивора отлегло от сердца. Он рискнул взглянуть на Алину. Девушка глядела на него и улыбалась, в груди потеплело, а голова пошла кругом. Он не желал большей награды.

— Погодите, я не понял, — вмешался Рудольф. Лицо его полыхало под стать рыжей прядке волос. — А разве можно было пользоваться магией? Я думал…

— Разве я сказал, что колдовать нельзя? — спросил Рой. — К тому же, ты использовал магию, без нее ни один человек не поднимет такой тяжелый камень.

— Устричный поросенок, забодай меня сморкун! — в сердцах бросил рыжепрядый и утопал за кучу камней. Ивору стало его жаль.

— Можно я попробую, — робко подняла руку Алина.

— Девочка!? — лицо Роя вытянулось. Ивор с возмущением понял, что карлик не верит в силы девушки. — Что ж, стало быть, покажи, на что ты способна.

Позабыв о своем триумфе, Ивор беспокойно глядел на девушку. Та очень уверенно вышла к куче, прошептала что-то. Один из крупных камней скатился на пол, к нему подскочили несколько мелких булыжников и вот, о чудо, перед претендентами предстал симпатичный небольшой ежик, сложенный из камня. Алина улыбнулась, ежик подвигал носом и целеустремленно пополз ко второй куче, которую успели устроить Ивор с Рудольфом.

— Не плохо, — начал Рой, явно удивленный. — Ты перенесешь кучу ровно за пять месяцев и…

Он замолчал, ибо за первым ежиком появился второй. Потом еще и еще. Ежики ползли непрерывной цепочкой, словно муравьи, куча над крестом начала ощутимо расти. Алина стояла и улыбалась. Лишь сосредоточенные глаза выдавали то, что она колдует.

— Молодец, девочка! — Рой пришел в полнейший восторг. Он подпрыгнул и захлопал в ладоши, сделавшись похожим на ребенка. — Вот я дурень старый! А мы-то все гадали, как, стало быть, можно протаскивать пустую породу через узкие проходы. Вот что значит свежий взгляд.

Он повернулся к Алине.

— А мы вот как перетаскиваем породу.

Его губы шевельнулись, гора задрожала, потом вдруг поднялась, сложившись в огромную фигуру до потолка. Претенденты испуганно вскрикнули, кто-то остался на месте, от страха не в силах двинуться, другие напротив кинулись к выходу. Огромная фигура сделала гигантский шаг и почти беззвучно осела, плотно припечатав небольшую кучку, которую натаскали ежики Алины.

— Вот так мы делаем, — повторил Рой. — Только вот мусора остается…

Он сокрушенно показал на место, над которым прошел гигант. Чистый пол был по щиколотку засыпан мелкими камнями.

Алина поняла карлика без слов, она вновь прошептала заклинание, тут же из россыпи камней стали возникать ежики и шустро бежать в сторону большой кучи. Через пару минут пол был чист.

— Замечательно, девочка, — дрогнувшим голосом сказал Рой. Ивор пригляделся и с удивлением заметил, что глаза его блестят, словно он сейчас расплачется. — Если от меня будет что-нибудь зависеть, стал быть, ты будешь работать на нашей фабрике. Не будь я лучшим землероем.

После этого испытание продолжилось. Ивор, Рудольф и Алина стояли и ждали остальных. Девушка подошла к ним и заговорила. Рудольф непринужденно ответил, словно они были знакомы тысячу лет. Ивор хотел последовать его примеру, но не смог. Он обнаружил, что когда девушка рядом, не смеет раскрыть рот, а в голове ни одной дельной мысли.

— Что с тобой? — заметил его молчание Рудольф и тут же повернулся к Алине. — Наверное, переволновался со своим големом. Эх, надо же было мне так обмишуриться. Вот дубина стоеросовая!

Он так потешно сокрушался, что девушка звонко рассмеялась и принялась успокаивать рыжепрядого. Ивор готов был провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть этого. Потом к ним присоединился Мефодий, он тоже худо бедно сумел применить Слово Горного Голема. Стало еще веселей, отчего Ивор еще больше погрустнел и отошел в сторону.

Чтобы хоть как-то унять непонятно откуда взявшуюся злость, юноша начал смотреть, как проходят испытание остальные. Что делал Клемент, он просмотрел, тот уже высокомерно стоял чуть поодаль от кучки тех, кто испытание прошел. Похоже на сей раз сынок начальника отдела кадров своими результатами доволен не был, потому что его холеное лицо то и дело морщилось. Он держал свою любимую шкатулку с благовониями и достал из нее тряпочку, которую то и дело подносил к носу.

А у кучи уже орудовали сыновья кузнеца Гермеса. Их было трое, и выглядели они один другого мощнее. Заявив, что работают всегда вместе, здоровяки выстроились цепочкой и так шустро начали перекидывать друг другу глыбы ничуть не меньше размером себя самих, что Рой безоговорочно признал их метод одним из самых быстрых.

Потом он видел, как девушка в бандане заявила Рою, что не собирается рыться в земле и поэтому выполнять его задание не будет. На что карлик ни капли не обиделся и лишь сказал:

— Жалко, стал быть, не посмотрим на высокое искусство семьи Звона.

— Что еще за семья звона, такая?! — зашептались кругом. Даже Клемент оторвался от своих благовоний и с интересом поглядел на девушку в бандане.

Та вдруг засмущалась, пожала плечами и согласилась попробовать.

Она обошла пустую пароду со всех сторон и встала так, чтобы гора оказалась между ней и крестом. Потом неожиданно девушка подпрыгнула и… Дальше Ивор ничего не успел понять.

— Бам-м-м-м! — раздался мощный удар, своды пещеры дрогнули, по ушам словно шлепнули с размаху невидимыми ладонями. Ивор присел и сжал голову руками.

— Стало быть, молодец девочка! Я знаю, что семье звона не место в землеройном отделе, — раздался скрипучий голос Роя. Карлик как ни в чем не бывало стоял на своем месте и радостно глядел на девушку в бандане. Та вновь смущенно краснела и шаркала ножкой.

Ивор увидел гору и ахнул. Верхушки ее как не бывало. Словно какая-то мощная сила сдула ее и перенесла в место, где был нарисован крест.

— Такова, стало быть, сила семьи Звона, — проговорил Рой уважительно. — Следующий!

К горе подъехала инвалидная коляска. Кори был как всегда невозмутим. Зато ноги толкающего коляску парня бежали еще быстрее, хотя Ивору казалось, что это невозможно. Верхняя половина оставалась спокойной, словно он не прыгал на месте.

— Мы тоже будем выступать вместе, — сказал Кори тихим бесцветным голосом. Рой кивнул.

Бегун поставил коляску рядом с горой, так, чтобы камни можно было брать не нагибаясь.

— Скорец, давай! — скомандовал Кори. И тут бегун на месте показал свои истинные способности. Он сорвался с места, размазавшись по траектории вокруг двух гор. Он оббегает их по кругу, чтобы попусту не тормозить, восхищенно понял Ивор.

Претенденты заохали на разные голоса. Ушастый паренек с линзами сунулся слишком близко к траектории. Его ударило, и он плюхнулся на зад, линзы со звоном разлетелись в сторону. К счастью они были сделаны из прозрачной тянучки и не разбились.

— Воздух! — проговорил Козя с восторгом. — Меня бумкнуло воздухом!

Кори тем временем не спеша поднимал небольшие камни и подносил их к траектории.

Фшух — и камень исчезал.

Тук-тук, он падал уже в другую кучу.

— Не плохо! Вы, стало быть, перетащите кучу за…

Так прошло второе испытание. После этого Рой еще раз отметил Алину, долго рассыпался в комплиментах. Хотя некоторые претенденты справились с заданием быстрее, Алинины ежики впечатлили его больше всего.

— А теперь, стал быть, идите дальше и попадете точнехонько, стал быть, в лапы к Ветру. Девочка, если он станет тебя обижать — говори, что Рой за тебя обеими своими, стал быть, трудовыми руками!

— Спасибо, дядя Рой, — рассмеялась Алина. — Я думаю, что сама справлюсь.

Ветер и висячий мост

Они покинули пещеру Роя. Вход в следующее помещение был стилизован под врата в сказочное подземелье гномов. Мефодий заявил, что гномы — это выдумки для детей, на что Рудольф смертельно обиделся.

— Зануда, — кричал он, — тебе никогда не понять возвышенную натуру романтика и любителя приключений!

— А тебе никогда не познать счастье момента, когда пред тобой открываются истинные знания древности. Тебе куда важнее красивые сказочки, которые рассказывают детям…

Но Ивору было не до гномов и прочих тайн древности. Он никак не мог простить себе нерешительность в общении с Алиной. Как он мог так опозориться? Никогда раньше не было случая, когда бы он не знал, что сказать. А тут, словно мозг отключили, ни одной дельной мысли. Теперь девушка подумает, что он глупый, ей понравятся Рудольф и Мефодий, а с ним она даже разговаривать перестанет.

Каменные ворота с шумом раскрылись, и друзья очутились в очередной гигантской пещере. Пол здесь был чист, словно некий заботливый великан протер его огромной влажной тряпкой. Ивор даже попробовал его ногой, прежде чем ступить — показалось, что это не камень, а бурый лед.

Едва последний претендент перешагнул порог, раздался хлопок, в центре зала появился среднего роста коренастый мужчина. Он был очень плотного телосложения, все в нем кричало о суровости, непрошибаемой опытности и уверенности в своих силах. Камуфляжные штаны и куртка делали его похожим на воинов домагической эпохи, которых Ивор видел в легендах маминой карты. Звезда, которая висела у мужчина на груди, на самом видном месте, сияла четырьмя яркими лучами. Судя по всему, это и был обещанный Ветер.

Не успел мужчина до конца материализоваться, как уже орал во все легкие:

— Новобранцы, в три шеренги становись!

Голос был хорошо слышен даже в самом дальнем уголке пещеры, и дело было отнюдь не в магии.

— А ну подровнялись! Быстро! Молодцы! Орлы!

Ошалевшие от громовых команд, претенденты заметались по пещере, натыкаясь друг на друга. Подобие порядка удалось навести минут через пять. Ветер обвел взглядом неровные ряды и поморщился, словно случайно задел больной зуб.

— Мое имя Ветер, — сказал он, расхаживая вдоль замерших претендентов. — Я глава отдела безопасности фабрики волшебства. Я ваш ужас и страх, я ваш ночной кошмар. Это если вы умудритесь попасть на фабрику волшебства. Но я постараюсь помешать вам. Знаете почему? Потому что на фабрике нет места таким хлюпикам и слабакам как вы! Даже в нормальную шеренгу построиться не можете! Слабаки!

— Какое право вы имеете с нами так обращаться? Мы пока еще не в вашем подчинении, — раздался дрожащий от волнения голосок.

Ивор похолодел, потягаться с Ветром решил не кто-нибудь, а Алина.

— Кто тут у нас вякает? — глаза начальника охраны сузились, он повернулся и подошел к девушке, огромный, потемневший от ярости.

Девушка сжалась, присела, но глаз не отвела.

— Девочка, — негромко проговорил Ветер. В сравнении с ором, которым он общался в начале, этот тихий голос навевал жуть. — Повтори, что ты сказала?

— Вы не имеете никакого права… — голос девушки сорвался, она зло тряхнула головой и твердо закончила.

— …никакого права на нас орать. Мы еще не ваши подчиненные! — закончила она, окрепшим голосом.

Какое-то время Ветер глядел в зеленые пронзительные глаза, ноздри его гневно раздувались, кулаки сжимались. Вдруг он резко расхохотался, хлопнул Алину по плечу, отчего девушка присела.

— Молодец, девка! Не трусиха! — он повернулся к стоящему рядом Раздвачету. — Учитесь, хлюпики. Скоро женщины будут храбрее вас!

У Ивора отлегло от сердца. Алина опять умудрилась выделиться и нарваться на похвалу. Да еще у такого человека, у которого даже Рудольф будет ходить в немилости.

— Ни как нет! Мы не трусы! Мы готовы ради вас на все! Вы для нас будете как отец родной!

Юноша удивленно уставился на Рудольфа, ибо всю эту тираду он проорал, вытянувшись и уставившись вперед, как заправский солдат.

— Ух ты! — восхитился Ветер. — Кто тут у нас?

— Рядовой Рудольф! Прибыл в ваше распоряжение для прохождения испытания!

Рыжепрядый кричал во все легкие, сам в это время старательно тянулся ввысь, стоя по стойке смирно. Прядка на его голове скопировала его стойку, отчего Рудольф сделался похожим на однорогого монстра.

— Ого! А это у тебя что? — ткнул пальцем в прядку Ветер. Волосяной человечек притопнул ножками и вскинул ручку в молчаливом приветствии.

— Ничего себе! — восхитился начальник охраны. — Новобранец один, а муштровать можно двоих. Диво дивное!

Он расхохотался, потом резко оборвал хохот и двинулся дальше вдоль шеренги.

— Тем, кому не нравятся мои манеры, — он многозначительно поглядел на Алину. — Я никого не держу. Пожалуйста, дверь открыта. Топайте себе на здоровье. Считаю до трех. Кто останется, тот будет подчиняться всем моим приказам и тогда, быть может, я замолвлю за него словечко перед злобным Кондратием.

Клемент вспыхнул. Ивор видел, как он раскрыл было рот.

— Ну же! Давай, нарвись на наказание! — прошептал юноша.

Но Клемент лишь скрипнул зубами и отвернулся.

— Раз! Два!! Три!!!

Никто не двинулся с места.

— Вот и славно, — Ветер вновь кричал во все легкие. — Новобранцы! Вам выпала великая честь пройти испытание на нашей любимой фабрике волшебства. Так отразим же троекратным дружным «ура» нашу горячую любовь и обожание. Ура-ура-ура!

Внезапное предложение Ветра застало претендентов врасплох, хор получился нестройный и тихий. Лишь Рудольф орал так, что у Ивора зазвенело в ушах.

— Крутой мужик! Мне нравится! — шепнул рыжепрядый.

— Даже больше Изиды? — подколол Мефодий.

— Что ты понимаешь? — фыркнул Рудольф. — Не путай теплое с тяжелым.

— Разговорчики! — Ветер так поглядел на них, что желание говорить отпало само собой.

— Бойцы! Вы должны доказать, что достойны работать на нашей всеми любимой фабрике. Сейчас мы проверим ваши поджилки, пощупаем вашу кость, поглядим, кто чего стоит.

Он взмахнул рукой. С противоположного конца пещеры будто слетела пелена. Претенденты не сумели удержать возгласов удивления, строй рассыпался.

Из ниоткуда появилась глубокий провал шириной в десяток шагов. Провал длился от стены до стены, прямо в центре через него был перекинут веревочный мост. Посреди моста высился самый гигантский человек, которого когда либо видел Ивор.

— Бойцы! — рявкал Ветер. — Перед вами мост, на мосту стоит Бот, мой худший ученик. И он жаждет реабилитироваться в моих глазах. У Бота есть одно неоспоримое качество — нет в Государстве человека сильнее Бота, этого у него не отнять. На том конце моста рычаг. Все очень просто — если вы нажмете рычаг — вы в обойме, если за пять минут вы не коснетесь его — задание провалено. Почему-то мне кажется, что так оно и будет.

— А в чем сложность? — не понял Мефодий.

Широкая рожа Ветра расплылась в волчьем оскале.

— Хороший вопрос, боец. А главное своевременный. Может быть, ты желаешь первым найти ответ на него так сказать практическим путем? Что, боец, поджилки трясутся? Привык, небось, в своих школах штаны протирать, — он взглянул на просторное одеяние Мефодия и хохотнул: — Или что там у тебя вместо штанов, ха-ха.

Мефодий насупился.

— Сложность в том, что у Бота, — объяснил Ветер, махнув в сторону гиганта, — есть четкий приказ — любого, кто попытается преодолеть мост кидать вниз.

После этих слов претенденты заметно взволновались. Незнакомый Ивору паренек с синими волосами подошел к самому краю пропасти и отшатнулся назад в ужасе.

— Дна не видно! Мы же разобьемся! — закричал он.

— Не разобьетесь, — успокоил их Ветер. — Пока летите, со страху помрете.

И захохотал гулко.

Ивор покосился на Клемента. Тот брезгливо кривился, зарывшись носом в платочке с благоуханиями, но был абсолютно спокоен. Похоже, его больше возмущают шумные манеры Ветра, чем само испытание. А это значит…

Козя тоже подкрался к пропасти. Он посмотрел вниз, линзы бешено запрыгали вокруг него, составляя подзорную трубу. Все длиннее и длиннее.

Парню словно по лбу дали. Он отшатнулся от пропасти и побледнел. «Подзорная труба» разом распалась.

— Там нет дна! Нет дна! — бормотал он.

По рядам претендентов пошли гулять охи и ахи. Спокойными остались лишь Клемент, да еще парень на коляске. У его бегущего напарника впервые стали подрагивать плечи и на лбу появились капельки пота.

— Хорошо, а то я уж подумал, что это голем… — пробормотал Ивор.

— Кто желает прогуляться по мосту первым?

После этих слов почти вся шеренга непроизвольно попятилась, один лишь Рудольф остался на месте.

— Ого! А ты оказывается чего-то стоишь, подлиза.

Ветер подошел к Рудольфу вплотную. Тот по-прежнему пытался вытянуться как можно сильнее, замерев по стойке смирно.

— Ни как нет! — рявкнул рыжепрядый. — Я не подлиза. Я просто хочу работать на фабрике волшебства, как и мой отец!

— Твой отец? — Ветер прищурился, потом воскликнул. — Ба! А я думаю, что-то знакомое! Где-то я про тебя уже слышал. Лысина, рыжая прядь! Сын Зигмунда Удачливого?!

— Так точно! — рявкнул Рудольф. — Разрешите приступить к выполнению задания!

— Что ж. Раз больше желающих нет… — он обвел взглядом шеренгу. У Ивора создалось впечатление, что он взглядом отодвигает людей дальше от обрыва. Когда главы охраны добрался до него, юноша опустил глаза и подавил желание отступить вместе с остальными.

— Раз других претендентов нет… — сокрушенно качнул головой Ветер. — На старт, внимание. Марш!

Он махнул рукой, Рудольф тут же сорвался с места и побежал в сторону моста. Ветер ухмыляясь глядел ему в спину.

Достигнув моста, рыжепрядый остановился и опустил голову, готовясь к рывку. Бот переступил с ноги на ногу, отчего мост шатнулся, заскрипели канаты, захрустели доски. Ивор ощутил холодок во внутренностях. Мост едва держится, а тут еще нужно как-то преодолеть сопротивление гиганта.

Рудольф вдруг истошно заорал и кинулся к Боту, набирая скорость. Тот шире расставил ноги и наклонился вперед, готовый принять удар. Рудольф несся, словно метеор, до гиганта осталось пять шагов, три, два, один… В последний момент рыжепрядый взмыл в воздух, делая сальто. Его голова пролетела рядом с мордой гиганта, который ухватил руками воздух и удивленно хлопал глазами. Рудольф легко приземлился у него за спиной, за пару секунд преодолел оставшиеся метры и нажав рычаг.

Раздалось гудение фанфар, полыхнули фейерверки, и Рудольфа осыпало конфетти. Претенденты восторженно закричали.

— Спасибо! Спасибо! — раскланялся рыжепрядый.

Ветер начал надуваться, словно воздушный шарик. Лицо его побагровело, Ивору всерьез показалось, что сейчас начальник охраны лопнет. Бот недоуменно озирался, не понимая, куда исчез противник.

Ивор перевел взгляд на Алину и застыл. Девушка с восторгом глядела на Рудольфа и хлопала в ладоши. Глаза ее блестели, и в них отражалась маленькая рыжепрядая фигурка.

— Отлично! Просто замечательно! — воскликнул Ветер, делая Боту недвусмысленный жест. — Один из вас прошел испытание. Настала очередь всех остальных.

— Я тоже готов, — неожиданно даже для себя выкрикнул Ивор и вышел из неровной шеренги претендентов. Алина повернулась к нему, юношу словно солнце осветило. Сделалось тепло-тепло, а сердце в груди запрыгало, словно счастливый щенок, истосковавшийся по хозяину.

Ветер обвел его оценивающим взглядом и, как показалось Ивору, не особо впечатлился данными.

— Отлично, герой! Посмотрим, как ты это сделаешь, — сказал он, одарив Бота яростным взглядом. Здоровяк вновь принял боевую стойку, вытянув длинные руки перед собой. Его мрачное лицо не сулило Ивору ничего хорошего.

Юноша вышел вперед, гадая, как проскользнет мимо Бота. Он был более подвижным и худощавым, чем Рудольф, но и противник теперь будет начеку. Перепрыгнуть его, как это сделал рыжепрядый, вряд ли удастся. Даже такие увальни не дадут обмануть себя дважды одним и тем же приемом. Да и прыгать он так не умеет. Разве что…

Подражая Рудольфу, он наклонил голову и понесся на здоровяка длинными скачками. Неровные доски моста скрипели и прогибались, с каждым шагом Бот становился все больше и страшнее.

— Лед! — громко выкрикнул Ивор и упал навзничь. За секунду до того, как коснулся моста, его сфера волшебства выпустила импульс магии, доски схватились тонким слоем льда. Ивор стремительно поехал меж огромными ногами гиганта. Сердце едва не выпрыгнуло из груди — я сделал это!

В последний момент что-то ухватило его за вытянутую руку, скольжение резко прекратилось. Захрустели кости, руку едва не вывернуло из сустава. Ивора дернуло, чуть не откусил себе язык. Одним быстрым движением гигант вытащил его из-под себя и поднял на вытянутой руке. Глубоко спрятанные под надбровными дугами глазки глядели на Ветра. Ивор увидел серую звезду, висевшую на шее Бота на простой веревочке.

— Эй, кончай силой своей бахвалиться. А ну ставь меня обратно! — пискнул Ивор. Бот ухмыльнулся и медленно отвел руку в сторону. Ивора опалило холодом, теперь он висел над бездной.

— Эй, что за шутки?! Я же могу упасть!

— Можешь, — прогудел Бот и с ухмылкой разжал руку. Юноша заорал и полетел в бездну. Стены слились в размытую серую полосу, он падал бесконечно долго. Потом вдруг что-то перевернулось, он заорал еще громче и со всего маху хлопнулся на твердый камень. Воздух вышибло из груди, вопль резко прервался.

Ивор сел и помотал головой, вокруг раздавались смешки и перешептывания. В голове прояснилось, и юноша нашел себя сидящим на камне прямо перед Ветром, позади начальника отдела охраны столпились претенденты. Ивор поймал взгляд Алины и опустил глаза, теперь она точно не захочет с ним знаться.

— Что вы делаете? — услышал он гневный голос девушки. — Он же мог пораниться? В конце концов, мы еще не ваши подчиненные, чтобы так с нами обращаться!

Юноша осторожно поднял глаза и увидел, как девушка гневно наступает на опешившего Ветра.

— Э-э, девочка, не нужно истерики. Ничего не случится с вашим хахалем.

Девушка умолкла на полуслове и покраснела. Ивор поймал ее быстрый взгляд, Алина смутилась еще больше.

— То-то же, у нас тут не хухры-мухры. У нас тут техника безопасности! — важно заявил Ветер. — А Бот молодец, на одну и ту же удочку два раза не попадается.

Он показал гиганту большой палец и вновь повернулся к девушке.

— А ты чего раскричалась? Мы тут не в бирюльки играем. Если испугалась — так и скажи, я поставлю незачет и тапай своей дорогой.

— Ну уж нет! — на сей раз девушка вспыхнула от возмущения. — Я готова пройти этого вашего…

Не говоря больше ни слова, она ступила на мост. Ивор вскочил, первым порывом было остановить ее, но разум говорил, что девушка не послушает его. К тому же это глупо, она такой же претендент, как и все остальные. И пришла сюда, так же как он, побеждать.

Алина шла по мосту, с каждым шагом гигант приближался. На его фоне девушка выглядела жалобным карликом, подобострастно приближающимся к своему господину. Ивор затаил дыхание, что он станет делать, если Бот вздумает издеваться над Алиной, что будет, если гигант скинет ее вниз? Кулаки юноши сжались, в груди родилось яростное чувство. На плечи навалилось что-то тяжелое, в ухо зашипел голос:

— Тихо, тихо! Не делай глупостей, друг!

Мефодий удержал его, не давая сдвинуться с места.

— Пусти! Он обидит ее! — попытался вырваться Ивор.

— Ивор, тебе нельзя вмешиваться. Если ты вылетишь из испытаний, будет только хуже.

Юноша дернулся пару раз, уже зная, что сдастся.

— Она справится, — шепнул Мефодий, — вот увидишь.

Ивор больше не слушал друга. Все его внимание приковали две напряженные фигурки посреди веревочного моста.

Алина поймала взгляд Бота. Тот глядел с любопытством, совершенно не опасался ее. Девушка плотно сжала губы, не давая улыбке прорваться на лицо. Когда до гиганта оставалось пять шагов, она опустила глаза, щеки девушки зарделись.

Сквозь густые реснички блеснули озорные зеленые огоньки, Алина хихикнула игриво и вновь посерьезнела. Она опять глядела прямо в глаза гиганта, наступая на него шаг за шагом. Бот заворчал, словно сторожевой пес, которому чешут за ухом, переступил с ноги на ногу. Мост под ними качнулся, заскрипели канаты.

Глаза девушки наполнились прозрачными слезинками, губы мелко задрожали, она громко шмыгнула носом. Бот нахмурился, лицо его окаменело, не суля ничего хорошего человеку, посмевшему обидеть такое сокровище.

Девушка вплотную прильнула к гиганту, словно хотела уткнуться ему в живот, выше она просто не дотягивалась, и разрыдаться от переполнявшей ее тоски. Бот шагнул назад, словно боялся испачкаться ее слезами.

Алина вновь вскинула личико, по щеке текла слеза, огромные глаза с мольбой глядели на Бота. И тот не выдержал, он поднял руку и потянулся к кудрявым волосам девушки. Огромная обвитая мускулами рука гиганта задрожала и опустилась. Гигант страшился коснуться красоты девушки.

И тут произошло что-то непонятное. Жалобное выражение слетело с Алины, уступая место торжествующей, слегка виноватой улыбке. Девушка отстранилась, начала отступать назад. Бот с болью глядел, как она уходит.

Девушка поднялась на твердый камень и дернула рычаг. Звуки фанфар оглушили Бота, конфетти осыпало Алину с головы до ног.

На другом берегу брызгал слюной Ветер, Бот недоуменно оглянулся. Что произошло? Каким-то образом девушка сумела поменяться с ним местами. Как это случилось, совсем не понимал. Гигант сокрушенно опустил голову.

— Бот, кусок мяса. Ты бабу не можешь удержать или кто? Да я тебя за такое в карцере сгною! Да я тебя за сморкунами фекалии убирать заставлю! Да я! Да ты…

Ивор облегченно выдохнул, с его места хорошо было видно, как девушка зачаровала Бота и протиснулась на ту сторону, а гигант даже не заметил этого. Юноше стало жаль парня — красота оказалась сильней мускулов.

Алина и Рудольф на той стороне моста о чем-то оживленно беседовали, Ивор ревниво запыхтел, совершенно не слыша Мефодия, который делился с ним различными теоретическими способами преодоления моста.

Испытание тем временем продолжалось, парень с синими волосами опасливо вступал на мост, где высился мрачный Бот.

Испытание оказалось труднее, чем думали претенденты. Кроме Рудольфа и Алины мало кто сумел пройти здоровяка Бота.

Среди счастливчиков оказалась девочка в красной бандане. Она вышла на мост, Ивор вновь ожидал услышать мощное «Бам», но на сей раз наследница семьи Звона издала крик. Резкий звонкий крик.

Ивору даже показалось, что она подбадривает себя. Но Бот прореагировал странно. Он застыл посреди моста, на лбу вздулись жилы, словно пытался поднять огромный камень. На деле руки лишь подрагивали.

— Ничего себе! — раздался восхищенный голос Мефодия. — Акустический параличь. О таком видел только в классификации Разума!

Девушка осторожно протиснулась мимо застывшего здоровяка, нажала рычаг и получила свою порцию конфетти. Потом она издала еще один крик, Ивору показалось, более звонкий. Бот рухнул на доски моста и тут же вскочил, яростно пыхтя и обжигая всех взглядом.

— За это я даже дрючить не стану, — сказал Ветер. — Семья Звон есть семья Звон.

Следующими к мосту выдвинулись юноша в коляске и его бегущий друг.

— Ого! — сказал Ветер. — Смелые! Молодцы! Но ты, на коляске, можешь не проходить Бота. Я вижу, что в охране тебе не быть.

— Правила общие для всех, — проговорил парень спокойно. — Я попробую. Но разрешите, чтобы мне помог Скорец.

— Добро! Пусть поможет! — Ветер так и лучился радостью. — Люблю смельчаков!

Ивор вспомнил, как сам орал падая в пропасть, и расстроился. Оказывается, даже проигрывая, можно заработать симпатии экзаменаторов.

Странная парочка тем временем готовилась к подвигу.

Бегун расчистил круг, потом ухватил коляску за ручки и начал толкать ее все быстрее и быстрее. Ивор с восторгом подумал, что Скорец собирается достичь той же невероятной скорости, как и в пещере Роя.

Ивор уже привык крутить головой, когда на очередном витке бегун пустил коляску на мост. Он наддал еще, Кори произнес какое-то слово, перед нем стал собираться огромный лиловый полупрозрачный кулак.

— Во дают! — гулко восхитился Ветер. — Собираются протаранить Бота! Безумные!

Бот расставил ноги шире, выставил вперед руки, готовый принять удар.

Коляска катилась все быстрее. А потом БАБАХ!!!

Удар был такой силы, что содрогнулась вся пещера. Во все стороны ударила волна, как от мощного взрыва. Ивору запорошило глаза поднявшейся пылью, пока промаргивался, ничего не видел. Отовсюду раздавались восклицания и ругань. Похоже, зрение утратил не он один.

Когда юноша протер глаза, разглядел удивительные вещи. Бот нерушимой скалой высился посреди моста. В руках он держал целую и невредимую коляску. Только вот где же бегун с другом?

— А-а-а-а! Шмяк!

Прямо из воздуха материализовался Скорец и замолк, распластавшись на камне. Даже в таком плачевном положении дрыгал ногами. Ивор помнил, как выбивает воздух из легких такой удар.

— А где же инвалид? — сказал кто-то.

— Вот пронырливый шнырь! — воскликнул Ветер. В его голосе смешались досада и восторг одновременно.

Ивор проследил за его взглядом и ахнул. На другом конце моста распласталась хрупкая фигурка, кажущаяся отсюда изломанной куклой. Коляска настолько резко остановилась, что его выбросило из сиденья. Кори благополучно перелетел через Бота и теперь находился от победного рычага в каких-нибудь двух шагах. Только вот сумеет ли он их преодолеть?

— Бот, зараза, чего смотришь! А ну оттащи его, пока он не дернул этот чертов рычаг.

Здоровяк заворчал и широко шагнул к парню. Мост дрогнул и зашатался.

Распластанная фигурка шевельнулась.

— Ты почти дотянулся! Борись! — прокричал Рудольф. Он подошел к самому краю моста и наклонился вперед.

Парень сумел отжаться от пола и, перебирая руками, двинулся вперед, волоча безжизненные ноги. Вот только делал он это очень медленно.

Претенденты по обе стороны пропасти закричали и запрыгали. Бот приближался, мост шатался из стороны в сторону, мешая юноше ползти.

И вот до рычага осталась совсем немного. У Ивора сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда он увидел, как огромные ручищи Бота смыкаются на тощих лодыжках парня.

Бот расплылся в ухмылке и потянул.

Взревели фанфары, Здоровяка и претендентов осыпало конфетти. Зрители разразились ревом и бешеными аплодисментами. Почти все переживали за неходячего парня.

Оказалось, что ему все же удалось ухватиться за рычаг, и когда Бот его потащил назад, он фактически сам и включил фанфары.

— Вот так претенденты! — вскричал Ветер. — Давно я так не переживал! Бот, тащи его сюда, и продолжим экзамен!

Финальное испытание

Когда последний претендент с истошным криком канул во мраке провала и тут же вывалился из воздуха рядом с Ветром, начальник охраны удовлетворенно кивнул.

— Хорошо, бойцы. Лучше, чем я ожидал! К сожалению Бота придется хорошенько вздрючить. Если мимо него смогло пробраться столько желторотых новобранцев, значит и коварный враг сумеет найти слабину.

Под суровым взглядом начальника гигант съежился и не казался уже таким огромным и опасным.

— Бойцы! — рявкнул Ветер. — Новая установка. Шагом марш на ту сторону и бегом направо вдоль провала. Там вас ждет последнее испытание.

— А что это будет? — спросил кто-то из толпы, все тут же притихли.

— Я не имею права говорить, — важно заявил Ветер. — Но поверьте мне на слово — то, что было до этого, покажется вам детским лепетом.

Миновав мост, растянувшаяся толпа претендентов двинулась вдоль обрыва.

— Что это может быть? — вслух размышляла Алина. Она настолько освоилась в компании ребят, что даже Мефодий, который не жаловал посторонних, говорил с ней, как со старой знакомой. — Может быть, нас заставят убирать помещение или утилизировать отходы?

— Ага. Нас оставят наедине со сморкуном и поглядят, как мы сумеем его убрать, — азартно воскликнул Рудольф. — Это будет настоящая утилизация.

— А кто не сумеет? — сделала большие глаза Алина.

— Кто не сумеет, тот все, — нарочито небрежно ответил рыжепрядый. — По крайне мере утилизировать его точно не придется.

— Вы говорите полную чушь, — вмешался Мефодий. — Дураку ясно, что будет нечто другое. Первые три задания были на разум, на силу и на ловкость.

— И что же может быть четвертым? — спросил, подходя, Ивор. Он был зол на себя. Почему он не может говорить с Алиной так же беззаботно, как Рудольф? Даже Мефодий не тушуется и не осторожничает, как обычно с незнакомыми людьми. Что за непонятная робость? Такого юноша за собой никогда не замечал.

— Я думаю, что в последнем испытании нас проверят на умение сочетать эти качества в критической ситуации.

— Ой, что это! — воскликнула Алина. Друзья поглядели туда, куда указывала девушка.

Идти дальше было невозможно, путь преграждала стена, такая же бурая как пол.

Претенденты заволновались, потом кто-то воскликнул:

— Глядите!

Ивор подался вперед, из тумана бездны к ним поднимался здоровенный деревянный помост с перилами. Не было видно ни механизмов, его поднимающих, ни специальных приспособлений, типа веревок или воздушных шаров.

— Но ведь левитация невозможна? — воскликнул Ивор.

— Левитация человека невозможна, предметы же при должном умении и запасах субстанции волшебства можно заставить летать, — тут же объяснил Мефодий.

Помост поравнялся с каменной тропой и остановился. Только теперь Ивор увидел карлика, еще меньшего, чем Рой. Такой же крючковатый нос и писклявый голос, вот только одевался он далеко не так щегольски. На карлике была надета грязная потрепанная одежда, лицо и руки измазаны чем-то черным.

— Лифт пода-а-ан, отпра-а-авление через а-а-адну минуту. Пра-а-ашу потора-а-апиться! — водитель помоста странным образом тянул слова, отчего его речь походила на завывание ветра в трубе.

Претенденты опасливо вступили на помост. Доски скрипели и прогибались при каждом шаге. Рудольф споткнулся и ухватился за перила, раздался громкий хруст, в руке рыжепрядого остался трухлявый кусок дерева.

— Уважаемый, — сказал Рудольф, обращаясь к карлику, — а вы уверены, что ваша… колымага не развалится на пути ко дну?

— Не беспа-акойтесь, — невозмутимо протянул перевозчик, — в любом случа-ае вы все да-а-астигните дна-а-а.

— Вот что я называю непрошибаемым оптимизмом, — жизнерадостно сказал Рудольф, повернувшись к друзьям.

Претенденты погрузились, образовав в центре помоста плотную кучу, никого не тянуло стоять у перил, тем более наваливаться на них, чтобы разглядеть, куда их везут.

— Отпра-а-авляемся! — уныло воскликнул перевозчик. Доски под ногами вздрогнули, стена поползла вверх, заслоняя видимость.

Сразу сделалось холодно. Ивор выдохнул и увидел, что изо рта идет пар. Рядом ежилась Алина. Девушка сжалась в комочек, прижав руки к бокам. Ивор едва не застонал от желания обнять ее и согреть. Но как это сделать? Ведь они даже не друзья, тем более не… Сердце так быстро стучало, что Ивор перестал замечать холод.

— Леди, разрешите вам помочь, — пока Ивор мучился терзаниями, Рудольф долго не раздумывал. Рыжепрядый снял пиджак со множеством бусин и накинул на плечи девушке, та благодарно улыбнулась.

— Спасибо.

Ивор готов был лопнуть от злости и бессилия. Что за несправедливость. У Рудольфа пиджак, а у него одна безрукавка. Чтобы скрыть чувства, он отвернулся и сделал вид, что разглядывает стену. Друзья тем временем продолжали обсуждать испытание.

— Я же говорил, это будут сморкуны, — говорил Рудольф.

— Я по-прежнему с тобой не согласен, — уже не так уверенно сопротивлялся Мефодий. — Не могут неопытным людям дать такое сложное и опасное дело.

— Может все-таки утилизация?..

Ивор готов был возражать каждому из них, но подойти и начать спорить в таком состоянии казалось ему совершенно невозможным. Оставалось только вздыхать и терзать себя пустыми сомнениями.

Помост остановился внезапно, претенденты присели и растопырили руки, лишь карлик остался недвижим.

— Приеха-а-али, выха-а-ади! — завыл он.

Претенденты, удивленно оглядываясь, сошли с помоста. Вокруг плавал белесый туман, он накрывал пол, словно ватное одеяло, и было совершенно не видно, куда ставишь ногу. Ивор опасливо шагнул пару раз, ощущая все ту же гладко выглаженную поверхность камня.

— Страшно, — сказала Алина и поежилась, на сей раз не от холода. Смотрела она почему-то не на Рудольфа, а на Ивора.

Спина юноши выпрямилась сама собой, он постарался придать лицу невозмутимое выражение бывалого путешественника, но почувствовал, что скорей всего выглядит еще более испуганным, чем девушка.

Хорошо Алине, она девчонка. Ей можно признаться в своем страхе, даже Рудольф не станет смеяться. Ему же нужно делать вид, что ничего необычного не происходит.

— Идите прямо, тва-а-ам ва-а-ас встретя-а-ат!

В полумраке завывания перевозчика наводили тоску. Помост дрогнул и беззвучно поплыл вверх. Ивор едва не кинулся догонять его, на мгновение показалось, что останутся здесь навсегда. Не у него одного появилось такое ощущение. Претенденты сбились в кучу и глядели, как исчезает во мраке последняя ниточка, которая связывала их с внешним миром.

Даже невозмутимый доселе Клемент выглядел обеспокоенным. Как будто случилось нечто, о чем отец ему не рассказывал.

— Идем что ли, — воскликнул Рудольф так громко, что все вздрогнули. Ивор вышел из ступора. Повинуясь неведомому побуждению, он зашарил в полумраке и нащупал чью-то руку. Он сжал ее и двинулся вслед за Рудольфом.

— Спасибо, — раздалось совсем рядом. Маленькая хрупкая ладошка вцепилась в него, словно ища смелости. Ивор повернулся и только тогда осознал, что держит за руку Алину. Их глаза встретились, мир закружился в бестолковом хороводе, все исчезло, остались лишь девушка и он. Ее глаза блестели в полумраке.

— Эй, вы чего встали! Идем, не то отстанете! — их окликали, несколько раз толкнули. Лишь тогда Ивор пришел в себя и смущенно опустил глаза.

— Ну что, идем? — проговорил он едва слышно,

— Идем, — ответила девушка так же тихо. И они пошли, по-прежнему держась за руки. Впереди забрезжил свет, еще несколько шагов, и они очутились у небольшого амфитеатра. Вниз кольцами уходили простые каменные сидения, в двух местах прорезанные ровными лентами лестниц. В центре был устроен небольшой помост, похожий на цирковую арену. Там претендентов поджидал Кондратий, начальник отдела кадров. Черный монокль невозмутимо взирал на претендентов.

Клемент обогнал остальных и уже взбирался на арену. Начальник отдела кадров раздраженно глянул на него и сделал вид, что не замечает. Он явно не желал выделять своего отпрыска на фоне остальных.

— Где же вы? — им махал Рудольф. Ивор испуганно выпустил руку девушки и тут же пожалел об этом. Юноша почувствовал себя лампой, отключенной от субстанции волшебства. Лампа в таком случае тухнет, Ивор же испытал такую тоску, что сердце защемило.

Девушка улыбнулась, и он тут же позабыл про печаль.

— Идем? — сказал Ивор.

— Идем, — отозвалась девушка.

Они присоединились к претендентам, которые рассыпались вдоль скамей амфитеатра, чтобы видеть начальника отдела кадров. Кондратий поднял руку, призывая всех к тишине, шепот и топот постепенно стихли.

— Вы прошли все предварительные испытания, теперь вам предстоит последнее — самое сложное и опасное, — громким голосом начал Кондратий. — Дело в том, что работа на фабрике волшебства сопряжена с опасностями и тяготами. Сейчас мы смоделируем одну из самых опасных и сложных ситуаций, которая может возникнуть при неблагоприятном стечении обстоятельств. Последний раз подобное случалось пятнадцать лет назад. Сотрудники фабрики отлично справились с тяжелой ситуацией, мы потеряли всего трех людей.

Последнее заявление заставило претендентов вздрогнуть, по рядам прошелестел шепот.

— Тихо! — поднял голос Кондратий. — Мы никого не держим. Любой из вас прямо сейчас может отказаться от испытания и уйти.

Он выдержал паузу, претенденты притихли. Желающих отправиться восвояси не нашлось.

— И так, — голос начальника отдела кадров сделался деловым, — вам предстоит защитить источник субстанции волшебства от атаки темных элементалей. Для непосвященных объясню. Элементаль — это тупое бесплотное существо, которое при соприкосновении с субстанцией волшебства исчезает. Не смотря на то, что и субстанция волшебства и элементали вещи человеком неосязаемые и обычному глазу не видимые, при их соприкосновении происходит вполне реальный взрыв. Ваша задача с помощью простейшего Слова Вспышки отогнать элементалей от источника. Каждый из вас должен защитить свой участок. Элементалей будет все больше и больше, то есть, рано или поздно вы все равно их пропустите. И пусть это произойдет как можно позже, потому что время — это ваш главный козырь в этом испытании. Чем дольше вы продержитесь — тем больше вероятность того, что вас примут на фабрику.

Он щелкнул пальцами. Ровные ряды сидений пришли в движение. Со всех сторон раздались крики и удивленные возгласы. Парень с синими волосами зацепился ногой и упал на спину, вереща от боли и обиды. Рядом тут же очутился Рудольф и помог ему подняться.

Кондратий с сыном отступили в сторону, прямо из камня выросла огромная чаша. Ивор хорошо видел с высоты, что чаша совершенно пуста.

Тем временем выступы камня превратились в лабиринт со стенками чуть выше колена. Ивор обнаружил, что к чаше сверху идет множество извилистых проходов и в каждом из них стоит претендент. По правую руку от него задумчиво замер Мефодий, слева нетерпеливо пританцовывал Рудольф, дальше Ивор увидел Алину и каменотеса Кремня.

— А где субстанция волшебства? — воскликнул Рудольф.

— Всему свое время, — строго сказал Кондратий. Взмахнув рукой, он шепнул какое-то слово, и в руки Ивору упали небольшой предмет. Он удивленно огляделся, все претенденты держали одинаковые очки.

— С помощью этих очков вы сможете увидеть незримое, — пояснил начальник отдела кадров.

Ивор осторожно надел подарок и ахнул. Чаша в центре больше не была пуста. В ней сияло нечто невообразимое. Если бы радуга была разноцветной струей жидкости и ударила со всего размаху в чашу, получилось бы именно такое безумное смешение яркости, цветов и… счастья. Ивор ощущал настоящее счастье, когда глядел на чашу.

— Субстанция волшебства, — благоговейно прошептал Мефодий. Даже Рудольф в кои веки не язвил, а стоял, разинув рот. Рыжая прядка на макушке тянулась вперед, словно собиралась оторваться от головы и нырнуть в радужное облако.

— Испытание начинается, — провозгласил Кондратий. Ивор моргнул и очнулся от наваждения. Самого начальника отдела кадров нигде не было видно. Он исчез, словно его и не было.

Ивор огляделся. Кондратий что-то говорил об элементалях. Юноша ни разу не сталкивался с этими существами, знал только, что в обычных условиях элементаль проплывет сквозь человека, и ни тот ни другой этого не почувствуют. Сейчас же на Иворе были волшебные очки.

В центре полыхала чаша, оттуда вряд ли появится что-то опасное. Ивор повернулся к сиянию спиной. Вперед уходила извилистая дорожка, которую он должен защитить, а дальше… Юноша ахнул, стена, которая до сих пор казалась монолитной, была испещрена сотнями темных дыр. Сияние из чаши кидало на них отблески, но внутрь не проникало. Одна из дыр была прямо напротив него.

— Что мы должны сделать? — спросил Рудольф, который стоял пятью шагами левее.

— Выстоять, — отозвался Мефодий.

— Смотрите! — воскликнул Ивор.

Провалы больше не были пустыми. В темноте дыр копошилась тьма. Сперва Ивору показалось, что с его глазами что-то происходит. Ближайшая дыра начала расползаться и менять форму, юноша с замиранием сердца понял, что это не отверстие в стене меняется, это выползает наружу странное черное облако.

Так вот он какой — темный элементаль. Словно кто-то уронил в прозрачную воду каплю чернил, которые расползлись в разные стороны, превратившись в страшную кляксу. Элементаль выполз из дыры в стене и медленно передвигался в сторону чаши.

Ивор торопливо произнес Слово Вспышки. Свет зародился в сфере волшебства, но юноша переправил его в грудь, а потом из груди в центр темного облака. Сияние ударило, словно луч солнца в щель отцовского сарая. Элементаль распался на части, которые медленно растворились, не оставив и следа.

— Отличный выстрел, Ивка, — услышал он голос Рудольфа. — А вот так сможешь?

Бусины на пиджаке рыжепрядого засияли, он принял боевую стойку и взмахнул руками. С ладоней парня стекли сияющие заряды, они ринулись вперед, замерли резко, словно наскочив на невидимую преграду, и рассыпались на несколько частей. Одна полетела вперед, разметав элементаля Рудольфа. Вторая забрала резко вправо, пронзив врага Мефодия. Третья же, сделав в воздухе сложный финт, сетью опутала подступающего элементаля Алины и раздавила его на мелкие частицы, которые тут же растворились в воздухе.

— Здорово! — воскликнула девушка и захлопала в ладоши. — Ты супер, Рудик!

Ивор резко отвернулся. Она называет его Рудиком, он дает ей свой пиджак. Это несправедливо!

Но вскоре на злость не осталось времени. Элементалей становилось больше, в потолке открывались все новые дыры. Ивор едва успевал выкрикнуть Слово Вспышки. Лучи ударяли все чаще и чаще, даже Рудольф посерьезнел и не отпускал больше шуточки.

Черных клякс было так много, что некоторых юноша останавливал у самого источника. Еще чуть-чуть и один из них…

Улучив момент, он оглянулся. У Алины все в порядке, Рудольф хоть и нехороший человек, но дело свое знает на отлично. Без его помощи девушка давно бы вылетела из гонки. Зато у Кремня, стоявшего чуть дальше, дела шли не так хорошо. Три темных облака подобрались к кругу, отделявшему чашу от проходов лабиринта.

Но Кремень не желал сдаваться. Лицо здоровяка было спокойно и сосредоточено.

— Свет! — воскликнул сын каменотеса, луч пронзил первое облако. — Свет! — еще одна вспышка уничтожила следующего элементаля. — Свет! — еще один резкий крик, но руки Кремня остались пусты.

Здоровяк побледнел. Осечка!

Ивор хорошо помнил день, когда впервые столкнулся с осечкой. Он как раз освоил заклинание Горного Голема и использовал его к месту и не к месту. Отец ругал его, но от этого было мало проку. Едва Крон выходил к покупателю, Ивор создавал из замороженных туш самого большого голема, на какого был способен, и заставлял его танцевать посреди подсобки.

Вот и в тот раз он заставил гиганта балансировать на одной ножке, сам же подошел почти вплотную. И тут что-то пошло не так. Сила разом покинула его, субстанция волшебства, доселе переполнявшая тело, мгновенно пропала, оставив своего хозяина на произвол судьбы. Ивор был так удивлен, что позабыл про нависающую над ним тяжесть. А голем без магической поддержки начал заваливаться прямо на подростка.

Ивор присел и зажмурился. Магия подвела его, и он не знал, как защититься. И тут раздалась резкая команда:

— Крон!

Вспышка была столь яркой, что Ивор зажал глаза ладонями. Последнее, что он видел, это разлетавшиеся во все стороны куски мороженного мяса. Отец вовремя вернулся и спас его. А потом сел рядом с испуганным сыном и сказал:

— Осечка. Это была обычная осечка.

Тогда Ивор впервые узнал странное и страшное свойство субстанции волшебства. Не важно сколь совершенна сфера волшебства, все равно насколько опытный маг колдует, один раз из сотни его волшебство не сработает. Даже великие маги с полностью загоревшейся звездой не застрахованы от этого страшноно явления.

Нелогичная, абсолютно непрогнозируемая и не поддающаяся анализу осечка. Еще ни один человек подлунного мира не сумел от нее избавиться.

Осечка Кремня была роковой. Темный элементаль беспрепятственно проскользнул над головой здоровяка и коснулся расплывчатым боком яркой субстанции волшебства.

Ба-бах!

Громыхнуло так, что у Ивора заложило уши. Элементаль и добрая часть субстанции волшебства из чаши исчезла, взрывная волна подхватила Кремня, словно щепку и потащила его по извилистому пути лабиринта прямо к выходу.

— Я не хочу… — только и сумел крикнуть здоровяк. Бедного парня засосало в одну из темных дыр.

— Ивка, сзади!

Ивор резко обернулся и увидел с десяток элементалей, непрерывной чередой выползающей из отверстий в стене.

— Свет! — закричал Ивор, пытаясь разделить первоначальный луч хотя бы на три пучка. У него получилось не хуже Рудольфа, три элементаля разметало в клочья. Но взамен из провалов появлялись все новые черные кляксы.

— Придумай что-нибудь, — прокричал Ивор Мефодию. — Их слишком много, нам не справится с ними поодиночке.

— Я не знаю, — отозвался дородный юноша, уничтожая очередного элементаля. — Мне надо свериться с информатором.

— Рудольф! — повернулся Ивор ко второму другу. — Нужна твоя помощь. Почисти мою дорожку, я помогу Мефу. Он будет мыслить!

— Понял, — кивнул Рудольф. Когда речь заходила об общем деле, он всегда действовал четко и безотказно.

Мефодий присел и поднял свой рваный башмак. Некоторое время он бормотал что-то, вокруг его головы кружился хоровод образов. Ивор и Рудольф на последнем издыхании кричали слово Вспышки, уничтожая подступающих все ближе элементалей.

Один за другим раздалось несколько взрывов. Это значило, что еще кто-то выбыл из состязания. Ивор жаждал обернуться и посмотреть как дела у Алины, но не мог улучить момента.

Рудольф закричал страшно, и шагнул вперед. Из рук его непрерывно бил свет, разнося темные кляксы в клочья. Ивор не отставал от него, превратившись в ходячий прожектор непрерывного действия. Мефодий продолжал рыться в башмаке.

И тут Ивор услышал отчаянный визг Алины. Позабыв обо всем на свете, он обернулся и увидел страшное. Девушка выпустила последнюю молнию и тихо осела на пол. Темный элементаль беспрепятственно проплыл над ней и миновал последнюю черту.

Ивор ринулся через стенки лабиринта к девушке, но запнулся и упал, сбив Рудольфа. Благодаря этой выходке еще два элементаля проскользнули через черту.

— Вот и все, — сказал Рудольф, опустив руки.

— Я знаю что делать, — воскликнул вдруг Мефодий. Его всклокоченная шевелюра возникла из-за стенки лабиринта.

— Поздно, — проговорил Рудольф.

— Встаем в круг. Быстро! Кому говорю! — заорал Мефодий.

Его вопль вывел друзей из ступора, они подскочили к другу и встали спиной к спине. Прорвавшиеся элементали слились в один огромный безобразный черный ком, который навис над чашей, словно гигантская лапа.

— Нам нужно соприкоснуть наши сферы, — прокричал дородный юноша. — Поднимите их над головой!

— Что? — глаза Рудольфа округлились. Челюсть Ивора отвисла.

— Это невозможно, — прошептали его губы.

Ни кто никогда не рассказывает другим людям, где он прячет свою сферу волшебства. «Если хоть кто-то узнает, где ты прячешь сферу — ты пропал. Это будет означать лишь одно — ты в полной власти этого человека», — вспомнил Ивор слова отца.

Даже будучи близкими друзьями, они знали о сферах друг друга очень мало. Рудольф маскирует ее среди сотен бусин на пиджаке. Ивор держит сферу в неприметном треснутом камне перстня, а про Мефодия друзья даже и догадок не строили — слишком уж силен их друг на всякие выдумки. И вот теперь нужно было довериться друг другу и стать практически одним целым.

— Без этого никак, — сказал Мефодий. Его слова прозвучали в полнейшей тишине. Темная лапа над чашей начала сжимать пальцы, пара мгновений — и грянет самый страшный взрыв.

— Я готов! — быстро сказал Ивор и поднял руку с перстнем

— Я тоже! — подхватился Рудольф. Он оторвал одну из множества бусин и поднял ее над головой.

Мефодий кивнул и поднял башмак. Он замерцал и превратился в шар.

— Так вот оно что… — воскликнул Рудольф, но было некогда удивляться.

— А теперь соприкоснем сферы и скажем слово Вспышки.

Черная лапа элементалей коснулась искрящейся субстанции волшебства. Мигом раньше друзья коснулись сферами волшебства и одновременно выкрикнули:

— Свет!

Ивор видел испуганные глаза Алины. Ледяной ужас плескался в бездонном колодце зрачков, юноша обреченно подумал, что такие глаза бывают у человека перед смертью.

Мир накрыло прозрачное плотное одеяло, казалось все кругом застыло. Замерла девушка, остановились элементали, черная лапа, над чашей с субстанцией волшебства перестала сжиматься.

Полыхнуло так, словно в пещере зажглось маленькое солнце. И эпицентром этого солнца были три сферы, объединенные в одно целое. Ослепительно яркий свет разом уничтожил мрак в зале, со скоростью света сияние проникло в самые дальние уголки элементалевых нор, выжигая сырость и тьму. Ни одна черная клякса не уцелела под этим ослепительным первозданным светом. Ивор ощутил легкость и восторг. Все его тело до последней клеточки пропитала чистая первозданная энергия.

Мир ярко высветился и замер, намертво отпечатавшись в мозгу людей находившихся в зале. В течение всей жизни этот образ являлся Ивору такой же четкий, как в тот момент.

А потом все кончилось. Друзья обессилено упали на дно лабиринта. Ивор слышал тяжелый сип Мефодия и ругань Рудольфа.

— А чаша то пуста, — проговорил девичий голос, юноша повернулся и увидел голый камень кубка. Удивленно пощупал лицо, ослепительная вспышка выжгла не только элементалей, она уничтожила очки.

— Мы победили, — сказал Рудольф недоверчиво. — Мы победили!

Он закричал и запрыгал, размахивая руками. На голове копировала его движения рыжая прядка, многочисленные бусины жизнерадостно звенели. Им вторил звонкий голосок девушки. Вскоре к их крикам присоединился Мефодиев баритон. Ивор улыбнулся и обессилено прислонился к стенке лабиринта.

Мы сделали это. Сделали.

Перед глазами потемнело, словно исчезнувшие элементали вернулись и залезли в голову. Тьма ухмыльнулась юноше волчьим оскалом, и Ивор полетел в бездну.

Контракт

— И соприкоснули герои сферы свои волшебные, являя миру пример доверия и чистоты! И родился свет столь яркий, что разом повыжег всех элементалей темных и норы их поганые ослепил.

И была победа их полна и неоспорима. И даже злой и ревнивый Кондратий вынужден был согласиться взять их на Фабрику волшебства!

Герои новой сказки возвращались домой после объявления результатов испытаний. Вишневая тянучка ярко блистала под их ногами, по небу плыли огромные пушистые облака. Солнце весело сияло у самого горизонта, в небе пели жаворонки, погода была прекрасной, словно мир радовался вместе с ними.

— Ну вот. В нашей сказке появились по-настоящему интересные приключения! — сказал Рудольф.

— Самое главное, чтобы они не оборвались на самом интересном месте, — отозвался Мефодий.

— Вот что ты за человек?! — набросился на дородного юношу рыжепрядый. — При тебе совсем нельзя ничему радоваться. Ты тут же все поставишь с ног на голову и отравишь всю радость!

— Что я поставил с ног на голову? Нам предстоит контракт! По статистике эта процедура отсеивает почти тридцать процентов претендентов…

— Стоп! Стоп! — вскричал Ивор. — Как так тридцать процентов?

— Ты не знаешь, что такое тридцать процентов? Это означает, что каждый третий отсеялся, — терпеливо пояснил Мефодий.

— Я знаю, что такое проценты! — раздраженно отмахнулся Ивор. — Но я считал, контракт — это формальность!

Рудольф и Мефодий переглянулись.

— Ну ты даешь! — сказал рыжепрядый. — Я думал, ты знаешь о фабрике все.

— Это не формальность, — лицо Мефодия было как никогда серьезно. — Из непосвященных никто не знает, что представляет из себя контракт. Те, кто прошел его, молчат, а те, кто провалил, им стирают память.

— Так в чем сложность?

Горло Ивора пересохло, голос сделался скрипучим. Юноша изо всех сил пытался не раскашляться, чтобы не выдать свою тревогу.

— Да там ничего сложного! — попытался быть беспечным Рудольф, но Ивор увидел в его глазах тревогу. Прядка поникла и больше не откалывала свои извечные шалости. — Я слышал, что непрошедшие сами отказались поступать на фабрику.

— Отказались? После пройденных испытаний?! — Ивор вопросительно поглядел на Мефодия. — Это же бред!

К его удивлению дородный юноша кивнул.

— Поступление на фабрику — очень серьезный шаг. Не забывай, что подписывая контракт, ты тем самым отказываешься от всех своих обязательств и прав. Например, ты уже не сможешь претендовать на лавку Крона, а мне уже не быть старостой Фабричного города.

Ивор вздрогнул. За всеми перипетиями открытого набора и испытаний забыл об этом общеизвестном факте. До сего момента отцовское поведение казалось капризом, разновидностью старческого маразма. Сейчас же трагедия родителя встала перед ним в полный рост.

Крон унаследовал мясную лавку у своего отца. Всю жизнь он трудился, чтобы приумножить ее богатство. Он делал все, чтобы сыну было не стыдно за полученное наследство. И вот сегодня Ивор отбросит это право, как ненужную вещь.

Ивор застонал, вообразив себе боль, которую должно быть испытывает отец.

«Почему мир так несправедлив? — подумал юноша. — Исполняя свою мечту, обязательно рушишь чью-то другую!»

— Это ради мамы, — прошептал Ивор и сжал кулаки.

— Тьфу на тебя, Мефодий, — в сердцах бросил Рудольф. — Ты окончательно добил мое хорошее настроение.

— Я просто хотел настроить вас на нужный лад…

— Ты нас не настроил, а расстроил, — махнул рукой Рудольф, он задумался на миг и заявил: — А я вот думаю так. Если один из трех вылетит, то это будешь именно ты, Мефодий.

Он невозмутимо замолчал.

— Это почему еще, — надулся дородный юноша.

— Я мужественный, — начал перечислять Рудольф, — Ивор красивый, а ты всего лишь умный. Вот скажи, кого выберет Изида из нас троих?!

— Конечно, умного! — воскликнул Мефодий и зарделся. Он всегда был очень скромным и никогда не хвалился своими достижениями, сейчас же Рудольф умело спровоцировал его.

— Эх, не понимаешь ты женской души, — ответил Рудольф с жалостью.

Они начали шутливую перепалку, Ивор отвернулся от них, настроение не располагало к шуткам.

Ребята остановились на главном проспекте фабричного города рядом с ратушей, где жила семья старосты. Путь Рудольфа лежал налево, на окраину, там стоял домик его родителей. Мефодию оставалось лишь миновать площадь, и он дома, Ивору же нужно было идти дальше, туда, где располагался городской рынок и лавка его отца.

— До завтра, — буркнул Ивор и отправился своей дорогой.

— Чего это он? — не понял Рудольф.

— Балда! — ответил Мефодий. — У отца Ивора больше нет детей. Кому теперь он оставит лавку? А ведь это дело всей его жизни.

Рыжепрядый громко фыркнул.

— Тоже мне проблема. Внукам оставит, — жизнь по Рудольфу всегда была простой и ясной, и почему окружающие пытаются ее усложнять, он решительно отказывался понимать.

Мефодий покосился на него и качнул головой.

Ивор приближался к лавке отца, и чем ближе он подходил, тем медленнее шагали ноги.

Снаружи лавка напоминала обыкновенный жилой дом, разве что крыльцо шире, окон больше, да хозяйственные помещения обширнее. Над крыльцом сияли огромные буквы «Мясная лавка Крона». Цветная светящаяся по ночам вывеска была личной гордостью отца Ивора. Он сам ее изобрел и создал. Новость о чуде быстро разлетелась по городу, и на следующий день его лавку посетило рекордное число посетителей. Правда, мяса при этом купили не больше чем обычно.

На следующий день подобные вывески появились во всех соседних лавках и даже над некоторыми временными прилавками, за которыми торговали приезжие фермеры. Отец на плагиат не обиделся, даже наоборот был рад тому, что помог сделать рынок красивее.

Вспоминая все это, Ивор ощутил странную тоску, словно эти события случились в прежней жизни, которая уже закончилась и которую уже не вернуть. Он тряхнул головой, отгоняя наваждение, и толкнул дверь в лавку.

Под потолком звякнул колокольчик, еще одно изобретение старого Крона. По задумке, на его звон должен появиться продавец и обслужить клиента, но на деле продавцов у Крона не было. Он сам выступал и за продавца, и за грузчика, и за мясника, поэтому редко слышал звон из-за шума работающего инструмента. Вот и сегодня, Ивор постоял на пороге, но хозяин так и не появился.

И опять он испытал странное чувство тоски. Прошлое ускользало, как песок между пальцев, отчего делалось грустно. Стену напротив входа занимали стеллажи, заполненные всевозможными мясными изделиями. Копченые окорока, соленое сало, колбасы и сосиски длинными гирляндами устилали полки. Справа от входа в огромном прозрачном кубе лежали замороженные куски мяса. Отец сумел заколдовать куб, и в нем всегда держалась низкая температура.

Ивор шел по залу, словно по музею. Будто бы вернулся после долгого отсутствия, и сейчас то, что раньше навевало скуку, вызывало щемящую тоску. С удивлением понял, что ему будет не хватать запаха сырого мяса и хруста костей под ударами топора.

Но бесконечно стоять и оттягивать объяснение нельзя. Ивор вздохнул и обогнул стеллажи. Из главного зала в подсобные помещения вела еще одна дверь. Ивор открыл ее и тут же услышал глухой стук и хруст костей. Отец опять увлекся разделыванием тушь и прослушал колокольчик. Юноша вздохнул и шагнул в подсобку.

Основную часть помещения занимал огромный разделочный стол. Справа от него громоздились груды замороженных тушь, слева горками лежали отходы мясного производства. Ровные красивые ломти мяса стопками высились вдоль стола. На стене рядом с дверью висели устрашающего вида топоры и пилы.

Вдоль стола трудилось сразу несколько топоров. Туши подъезжали под них сами собой, топоры размахивались и с хрустом опускались ровно в одно и то же место. Подобные таланты отца всегда поражали Ивора. Он тоже умел заколдовывать топор, но во-первых не десяток сразу, а один, а во-вторых, у него никак не получалось ударить два раза в одно и то же место. После его разделки туша больше походила на разнесенное в щепки дерево.

Старый Крон стоял перед столом и командовал своей армией. Когда очередная туша была разрублена, куски мяса аккуратными стопками ложились на другой конец стола, а под топор подъезжала новая туша. Отходы аккуратно ползли и сами запаковывались в черные мешки.

— Отец, — тихо сказал Ивор и сглотнул комок, неведомо откуда взявшийся в горле.

Ничего не изменилось. За хрустом костей Крон не расслышал сына.

— Отец, — громче сказал юноша. Крон вздрогнул, топоры тут же пошли в разнос. Некоторые безвольно повисли в мясе, другие дрогнули и вонзились в стол.

— Ох, сынок. Ты так неожиданно вошел, — воскликнул отец. Его лицо сделалось тревожным. — Ты уже выздоровел? Может быть, не стоило приходить?

— Я не болен, отец, — сказал Ивор. Комок так и стоял в горле, в довершении ко всему трудно стало дышать и защипало глаза.

— Не болен, — не удивился Крон. Его морщинистое лицо выглядело испуганным, словно он чувствовал, что сейчас случится непоправимое. — Ну и славно. Я хочу сообщить тебе важную новость. Вчера я подал официальное прошение старосте. Отныне ты становишься моим преемником, и уже через год я смогу передать тебе мою мясную лавку.

— Отец… — попытался прервать его Ивор, но Крон словно не слышал его.

— Сынок, если бы ты знал, как хорошо видеть, что дело всей твоей жизни попадет в надежные руки. Я всю жизнь старался, работал с утра до ночи, чтобы создать это место. Теперь весь город ходит сюда, люди уважают меня, знают мою репутацию. Тебе легко будет начать дело, сынок. Главное не ленится и… и…

Кром умолк, глядя на Ивора. По лицу того текли слезы.

— Что с тобой, сынок?

— Отец! я… я… — язык не поворачивался сказать этому пожилому, вложившему в свою работу душу человеку, что его дело и его лавка отныне никому не нужны. В тот момент Ивор даже готов был отказаться от контракта, так ему было жаль отца.

Губы Крона задрожали, ноги подкосились и он села на табуретку, которая едва успела подскочить под него.

— Сынок… — прошептал он хрипло. Голос перестал слушаться старика. — Сынок, ты ходил туда?

В глазах отца Ивор увидел мольбу.

— Да, я ходил на фабрику волшебства, — ответил он. — Я прошел испытания и принят.

После этих слов Крон тяжело вздохнул. Черты его лица сделались резче, он как-то разом обмяк и постарел. Ивор от жалости не находил себе места, но слабость уже миновала. Теперь он был тверд как никогда в своей решимости покинуть отца.

— Отец, я всегда мечтал о волшебстве. Работа мясника — это достойный и нужный труд, но я… я… — он запнулся, подыскивая слова. — Я не такой. Мне мало одного нашего города, я хочу увидеть мир, я хочу подняться под облака, я хочу познать суть мироздания! Я хочу… найти маму.

Последних слов произносить не хотел, они вылетели сами собой. И едва это произошло, Ивор понял, что эти слова главные. Он упрямо поглядел на отца.

И впервые за все время, прошедшее с исчезновения Кларисы, Крон не рассердился.

— Ивка… Ивор. Совсем ты большой стал. Я боялся тебе признаться, но порой мне тоже кажется, что она жива. Все эти годы я гнал от себя эту мысль, ведь я… — чувства отца едва не вышли из-под контроля. Он закрыл глаза на какое-то время, собираясь с силами. — Я не такой как вы. У меня нет шанса отыскать ее. И я думал, зачем внушать тебе ложные надежды?

Ивору сделалось легко-легко. Мама жива! Отец тоже чувствует это! Он склонился к отцу и обнял его.

А потом они долго сидели и говорили каждый о своем. Отец вспоминал прошлое и оплакивал свои мечты, Ивор глядел в будущее, и мечты его были самыми юными и свежими на свете. И странное дело, говорили они каждый о своем, а тепло было обоим. Тем вечером они ощутили такую душевную близость, какой не ощущали за все время совместной жизни.

Так закончился день. Дома Крон суетился и порывался куда-то бежать, что-то доставать для сына. Он очень беспокоился. А ну как его отпрыск ударит в грязь лицом, вдруг у других будет что-то такое, чего недостает Ивору. Юноша как мог успокаивал его.

За разговорами засиделись допоздна. Когда Ивор уже лежал в постели, а старый Крон погасил светильник, стоя в дверях, он помедлил и тихо сказал:

— Мама гордилась бы тобой.

Сказал и вышел. Ивор замер в постели. А потом он ощутил себя самым счастливым человеком на свете. Он лежал в темноте в постели и улыбался. А вместе с ним улыбалась и Клариса, которая, как и прежде, сидела на стуле рядом с ним подсунув прохладные ноги ему под одеяло.

Юноша, весело насвистывая, шагал по Центральному проспекту Фабричного города. Вишневая тянучка весело кидалась под ноги, березки с ослепительно белыми стволами выстроились вдоль дороги и кивали кронами, желая ему удачи. Настроение было приподнятое, отец остался дома, скандалов и обмороков не устроил, даже вроде как благословил.

Контракт — это совсем даже не испытание. Чтобы там не твердил зануда Мефодий. За размышлениями Ивор не заметил, как свернул в Кривой переулок. Ноги запомнили вчерашний маршрут и сами собой несли витавшую в облаках голову.

Сначала почувствовал, как похолодало, потом сделалось заметно темней, под ногами плыли обрывки утреннего тумана. Ивор остановился и удивленно огляделся. Со всех сторон на него смотрели темные окна покосившихся домов Кривого переулка.

Делать нечего, придется идти дальше. Не бегать же туда-сюда по своей дурости. Тем более, что переулок пуст. Местные жители не из тех, кто рано встает. Ивор еще раз огляделся и продолжил путь.

Ему оставалось пройти пару домов и обширную свалку, когда он заметил человека. Юноша метнулся в подворотню и затаился за росшим у стены кустом.

Человек шел по переулку, не таясь, словно был здесь завсегдатаем или очень верил в свои боевые способности. Ивор глубже вжался в подворотню. Незнакомец прошел так близко, что юноша смог разглядеть его лицо. Гладкое, без бороды и усов, волосы на голове коротко подстрижены, лицо волевое и заостренное. У губ залегли жесткие складочки, брови немного сдвинуты, словно человек настолько привык хмуриться, что никогда до конца не расслаблял их.

Ивор узнал светлую рубашку с темными узорами вдоль рукавов, из под которой выпирал круглый живот.

Юношу словно молнией ударило — это же мужчина, которому Беспалый обещал свою помощь. Наверняка, они задумали что-то плохое. А может быть это и вовсе шпион. Приехал в Фабричный город, чтобы вынюхивать секреты фабрики волшебства.

Воображение тут же нарисовало картину, он стоит в кругу работников завода, сзади переминается с ноги на ногу пристыженный Ветер и Бот, а директор лично вручает ему орден «За бдительность». Здорово было бы начать карьеру на фабрике именно так.

«И откуда, по твоему, прибыл этот шпион? — раздался в голове скептичный голос очень похожий на Мефодтев. — В Государстве все свои, а в неведомых землях человек не продержится и дня».

«Да ну тебя! — отмахнулся от голоса разума Ивор. — В моей карте великие приключения часто начинаются с такой вот случайной встречи! Я просто обязан проследить за ним!»

Незнакомец скрылся, свернув на свалку. Юноша выждал пару минут и в несколько прыжков пересек пустое место между кустами и свалкой. Одновременно произнес слово хамелеона, которое сделало его похожим на окружающий ландшафт. И хотя никогда не был силен в подобных делах, сейчас заклинание сработало на отлично. Ивор растворился среди куч мусора и строительного хлама, о его передвижении говорили лишь следы, отпечатывающиеся на сырой земле, и шуршание сдвигаемых ботинками предметов.

Ивор никогда не задумывался о размерах свалки в конце Кривого переулка. В прошлый раз проскочил по самому краю. Сейчас, когда потребовалось найти среди мусора ушедшего человека, свалка показалась ему огромной. Он совсем уже отчаялся встретить здесь кого-либо, когда услышал шум. Незнакомец был совсем рядом.

Осторожно обогнул мусорную кучу и увидел незнакомца. Тот стоял на небольшой расчищеной площадке и что-то делал. Что именно, Ивор не видел из-за его широкой спины.

Мусор вокруг человека зашевелился, с разных концов свалки поползли предметы. Рулон рваной пленки для парника выпрыгнул прямо из кучи рядом с Ивором, до смерти перепугав юношу. Пока приходил в себя, перед незнакомцем уже собралась груда предметов. Тонкие щепки, изорванная тряпка, несколько коробок из-под глиняных горшков и, конечно же, пленка для парников.

Незнакомец взмахнул рукой, мусор завертелся, закопошился и вдруг сложился в уродливую приземистую фигуру. Ивор ахнул и тут же зажал рот — это вышло неожиданно громко. То, что встало перед загадочным человеком слишком уж напоминало…

… мусорного монстра из Скрюченного леса!

К счастью человек ничего не заметил, продолжая колдовать. Мусорный монстр больше всего напоминал изуродованного журавля. «Журавль» взмахнул крыльями, тонкие ноги-щепки оттолкнулись, крылья забили по воздуху. Ивор с удивлением увидел, что монстр завис над землей.

Рука незнакомца исчезла под плащом и почти сразу появилась на свет с небольшим футляром. Вложив его в распахнутую пасть «журавля», человек проговорил:

— Доставь Запредельнику как можно скорее. Пусть знает, что я блюду условия договора. И пусть пошлет мне видения! Без них на фабрику не проникнуть…

Монстр проглотил футляр и взмахнул крыльями. Без разбега он взвился в воздух и начал подниматься в небо. До юноши донесся удаляющийся звук:

— Керк-оф-ф! Керк-оф-ф!

Ивор так и застыл. Тот самый крик! Он слышал его девять лет назад, когда…

— Мама!.. — прошептал юноша.

Теперь он не был малышом семи лет. Он окончил начальную школу магии и понимал, что создать мусорного монстра безумно сложно, гораздо сложнее, чем каменного голема. Главное отличие состояло в том, что монстр мог жить своей жизнью и исполнять простейшие поручения, а голема нужно было постоянно подпитывать субстанцией волшебства.

Провожая летящего монстра взглядом, непроизвольно шагнул в сторону, под ногу попалось что-то мягкое, Ивор потерял равновесие и, чтобы не упасть, ухватился за разбитый ящик, торчащий из-под горы мусора. Ящик подался, другим концом задев пару пустых бутылок, те покатились, громко звеня. Ивор застыл, кляня свою неуклюжесть, потом повернул голову, чтобы узнать, что делает незнакомец.

Тот по-прежнему был здесь, не сделав ни единой попытки скрыться. Он просто стоял на месте, словно затылком видел, что кроме одного испуганного юноши здесь никого нет.

А потом раздался голос.

— Соглядатай? Что ж, посмотрим, на что ты способен.

Резко прозвучало слово Иллюзии, и незнакомец исчез. Ивор удивленно заморгал. Странный человек умел пользоваться заклинаниями из стандартной книги волшебства на уровне, недоступном для юноши шестнадцати лет. Еще ни разу ему не доводилось видеть, чтобы заклятие Иллюзии помогло человеку исчезнуть полностью.

А ведь у него нет звезды! — вдруг вспомнил Ивор. С раннего детства привык оценивать магические способности людей по фабричным звездам. Если звезды нет, то и маг рядовой. Он умеет выполнять какие-то житейские заклинания. Его потолок — профессионая магия, которой обучают в гилдиях.

В незнакомце крылась тайна. Каким образом он сумел достичь такого уровня?!

Куча рядом с ним шевельнулась, Ивор в страхе отступил. Ящик, который он так неосторожно тронул, со стуком упал на землю, к нему ползли старые проржавевшие железки, за ними спешила палка с торчащими гвоздями. Бутылки подпрыгнули и с хрустом разлетелись на осколки. Самые острые из них тут же выстроились в ряд и двинулись к ящику.

Ивор пятился до тех пор, пока не уперся спиной в мусорный бак. Руки шарили вокруг, ища хоть что-нибудь. Шевелящийся мусор перед ним сложился в приземистого монстра с длинными лапами и пастью из двух железных скоб. Вместо зубов блестели острые стекляшки от разбитых бутылок и ржавые гвозди. Пасть монстра походила на огромный капкан, который запросто мог перекусить шею взрослому человеку.

Монстр поднялся на задние лапы и с хрустом щелкнул зубастыми скобами, рука Ивора сжалась на чем-то твердом, он рванул предмет. Это была старая швабра с облезлой щеткой. Юноша выставил перед собой импровизированное оружие, ощущая его ненадежность. Мусорный монстр с хрустом и скрежетом шагнул вперед.

Ивор ткнул импровизированным копьем в страшную морду, с необычайной легкостью монстр увернулся и перехватил щетку зубами. Хрустнуло, в руках Ивора остался огрызок палки не длиннее локтя. Монстр выпрямился и оскалил зубы, словно потешаясь.

— Зачем я вам нужен? — воскликнул Ивор. Незнакомец явно был здесь и лично управлял монстром. — Я просто проходил рядом, я не шпионил.

Ответом ему была тишина. Лишь скрипел суставами мусорный монстр.

— Ах так! — воскликнул Ивор. — Хорошо, ты сам напросился.

И хотя ему было очень страшно, он выпрямился и воскликнул радостно.

— О, привет Рудольф! Хватай его, не то уйдет!

Казалось, этот крик привел монстра в замешательство, по инерции он начал оборачиваться, словно повторял движение своего создателя, да так и замер.

Ивор развернулся и побежал. Сзади было тихо, потом раздался частый топот, волосы на затылке встали дыбом, Ивор рухнул на землю, ощутив, как над ним пронеслось что-то тяжелое. Юноша поднял голову и увидел, как монстр, проскочив его, пытается затормозить. Ждать этого было глупо, Ивор со всех ног кинулся удирать.

Свалка закончилась, и он выметнулся на Кривой переулок.

— Откройте! Помогите! — кричал он, стуча кулаками в запертые двери. Он больше не боялся темных личностей, кто угодно, лишь бы не оставаться наедине с этим ужасным созданием.

Но никто его не услышал, Ивор застучал еще сильнее, но все было бесполезно. Юноша резко обернулся и прижался к двери. Монстр был здесь. И он не спешил, видя, что жертве не уйти. Страшная пасть распахнулась, Ивору показалось, что монстр улыбается.

Ноги Ивора подогнулись, он сел на каменную мостовую. Глаза не отрывались от стекляшек зубов и острых гвоздей. Юноше сделалось дурно.

Монстр присел на задних лапах и прыгнул, Ивор закричал и выставил перед собой ладони в жалкой попытке защититься. Жуткая пасть сомкнулась на человеческой руке…

— Столб! Мусор!

Два резких слова прорезали слух. Монстр замер, так и не сомкнув челюсти, а потом вдруг распался на составные части. Ивор поспешно выдернул руку из скоб, стряхнув с себя остатки мусора.

— В жизни совсем не то, что в учебном бою? — раздался рыкающий голос. — Боец, что ты делаешь один посреди Кривого переулка?

Ивор поглядел на человека, спасшего его, ожидая увидеть Ветра в своем камуфляже и боевых сапогах, и разинул рот. Перед ним стоял обычный горожанин в сером пальто, черных брюках и кепке с широким козырьком надвинутом на глаза. Если бы не голос, ни за что бы не узнал в этом человеке начальника охраны фабрики волшебства.

— Я… э-э, — Ивор никак не мог прийти в себя после пережитого страха. Ветер брезгливо глядел на него.

Юноша тряхнул головой, и вдруг вспомнил, как вел себя Рудольф перед испытанием на мосту. Вскочил, вытянулся по струнке и гавкнул.

— Боец Ивор направляется на место подписания контракта. В процессе передвижения боец наткнулся на неведомое живое существо и был атакован. Вы спасли бойца, спа-си-бо!

Ветер немного растерялся от подобного ответа.

— Ну… гм. Не ожидал. Молодец.

Он задумался, потирая подбородок, потом сказал:

— Ивор, так тебя зовут? Расскажи мне, что произошло? Откуда взялся этот мусорный монстр?

— Его создал человек. Он стоял посреди свалки, когда я вышел на него. Видно, ему было что скрывать, если он решил убрать свидетеля.

— А скажи мне, — Ветер подступил совсем близко и пристально глядел в глаза юноши. — Ты запомнил этого человека?

Ивору стало не по себе от этого взгляда. Он открыл рот, чтобы рассказать все как есть, но вдруг ощутил тревогу. Что-то мелькнуло во взгляде начальника охраны, что-то колючее и недоброе.

— Ни как нет, — ответил Ивор, блестя честными глазами. — Я видел его только со спины и не запомнил лица.

Ветер какое-то время сверлил его взглядом, потом выпрямился.

— Что ж, ты можешь идти. Вряд ли он решится повторить попытку. А я распоряжусь, чтобы стражи прочесали Кривой переулок.

Ивор отступил от Ветра и поспешил покинуть переулок. Через свалку идти было страшновато, поэтому он пробежал ее, что есть духу. Едва выскочил в город, чуть не сбил с ног Рудольфа.

— Ты чего бежишь, словно за тобой гонятся все демоны Ахеронта? — спросил рыжепрядый, восстановив равновесие и подняв Ивора с земли.

— Какие демоны, мне одного мусорного монстра хватило, — пропыхтел Ивор. Они зашагали по дороге из вишневой тянучки, юноша все рассказал другу.

Вскоре к ним присоединился Мефодий, рассказ пришлось повторить.

— Летающий мусорный монстр, — недоверчиво покачал головой дородный юноша. — Создать такого невообразимо трудно, тут одной магии недостаточно. Одно дело сымитировать ноги и лапы, совсем другое из обычного мусора создать механизм, способный подняться в воздух. Законы аэродинамики еще ни кто не отменял.

— Он очень шустро улетел.

— А уж запустить такого монстра на дальнее расстояние я вообще посчитал бы сказкой. За всю историю магии на такое был способен всего один человек.

— Кто? — в один голос спросили Ивор с Рудольфом.

— Так называемый Первый Волшебник.

Мефодий нахмурился и замолчал, то и дело хватаясь за рваный башмак. Ивор с Рудольфом переглянулись и оставили его в покое. За долгие годы дружбы знали, что в таком состоянии от него ничего не добиться.

— Может быть, стоит рассказать еще кому-нибудь? — неуверенно сказал Ивор. — Все-таки нападение на работника фабрики…

Юноша испытал необычное чувство. С одной стороны словно присваивал себе чужую привилегию, с другой будто хвастался новым статусом.

— А разве Ветер не главный по охране фабрики? — не согласился Рудольф. — Он найдет твоего пузатого любителя мусора. Может быть, уже после контракта тебя позовут на опознание…

Ивор не стал говорить о своих подозрениях на счет начальника отдела охраны. Сейчас, когда все было позади, эти сомнения самому казались глупыми. Ветер свое дело знает и со всем разбереться.

Ребята миновали Обвал, прошагали мимо Стражей и очутились у черных стен фабрики. Сегодня здесь собралось гораздо меньше народа, чем вчера. Ивор тут же позабыл обо всем на свете и принялся выглядывать Алину.

Девушка была тут и оживленно беседовала с Раздвачетом. Ощутив взгляд Ивора, она подняла глаза, улыбнулась и вновь погрузилась в разговор. Юноша нахмурился. О чем можно говорить с этим занудой? Почему она не подошла к ним и не поздоровалась лично? Один лишь кивок, этого слишком мало. Неужели он чем-то обидел ее?

— И этот здесь! — зло прогудел Мефодий, откладывая башмак. — Что этот зануда мог им предложить, чтобы пройти испытание?!

— Меф, перестань завидовать, — строго сказал Рудольф.

— Что?! Завидовать этому задаваке с куриными мозгами? Вот уж нет! Я гораздо больше его знаю и, главное, могу адекватно применять полученные знания на практике…

— Не знаю. Нудит он точь в точь, как ты, — невинно проговорил Рудольф. — Вы, наверное, братья близнецы.

— Да как у тебя язык поворачивается говорить такое!? Каким образом мы можем быть близнецами, если я даже близко к месту тому не подойду, где он родился. Умирать буду — не стану, есть из его тарелки. Меня пытать будут, предпочту жуткую смерть, нежели его протянутую руку. Я… я…

Мефодий краснел и пыхтел, Рудольф едва удерживался, чтобы не засмеяться в голос, а Ивор ничего не слышал. Он стоял и перебирал причины, по которым девушка могла охладеть к нему.

Может быть, я что-то не так сказал? Или сделал? А может это Рудольф сболтнул лишнее, оскорбил ее чувства. Или Мефодий. Он хоть и умный, а порой бывает таким бестактным.

И тут Ивор вспомнил свой вчерашний обморок. Как наяву он представил себя, сползающим по стене и Алину. Глядя на него, девушка брезгливо сморщилась и отвернулась…

От расшалившегося воображения его спас громкий женский голос:

— Внимание, кандидаты. Прошу направить мне мыслеобраз с вашими персональными данными.

Ивор увидел Изиду, она стояла поодаль от основной толпы в тени стены. Сегодня женщина была затянута в облегающий деловой костюм домагической эпохи. Роскошные волосы, которые вчера поражали воображение мужчин, сегодня были уложены в скромную прическу, но даже так выглядели очень эффектно. Глаза начальница аналитического отдела спрятала за очками в черной прямоугольной оправе.

Изида приняла последний пакет информации, кивнула и громко произнесла:

— Очень хорошо. Все следуем за мной.

За ее спиной в гладкой поверхности стены появилось маленькое отверстие. Именно такими рисуют мышиные норки в детских информаторах. Отверстие стало расти, и в тот момент, когда женщина повернулась к нему, проход сделался достаточно просторным, чтобы пропустить человека.

— Растягивание пространства, — сказал Раздвачет Алине негромко, но так, чтобы услышал Мефодий. Дородный юноша вспыхнул и возмущенно засопел.

— Какое же это растягивание пространства, если это элементарная магия третьего уровня. Любой дурень знает, что стены фабрики сделаны из специального материала, который слушается приказов руководящего состава.

Мефодий говорил друзьям, но глазами косил на Раздвачета. Тот резко выпрямился и отвернулся, выказывая презрение комментариям своего конкурента.

Они очутились во вчерашней аудитории. Вот только сегодня столов в ней было существенно меньше. Когда претенденты расселись, не осталось ни одного свободного места.

— Как им это удается? — прошептал Мефодий, Рудольф с Ивором в один голос зашикали на него, ибо Изида начала говорить.

— От лица администрации фабрики волшебства приветствую вас, кандидаты, — сказала она. — Кандидаты, я не случайно назвала вас этим словом. Раньше вы были претенденты, теперь стали кандидатами, но это еще не значит, что вы станете работниками. Ибо вам предстоит еще одна процедура, после которой, надо признать, отсеивается определенное число людей.

Зал взволнованно загудел, кто-то по школьному вскинул руку, чтобы задать вопрос, другие говорили, позабыв о порядке. Под строгим взглядом Изиды притихли и те и другие.

— Вопросы потом, — сказала женщина, — сейчас начнем процедуру контракта.

Она хлопнула в ладоши, стена за ее спиной вспыхнула, на ней появилось пять дверей. На сей раз это были нормальные добротные двери сделанные из тянучки.

— Сейчас я стану называть кандидатов, и вы будете заходить каждый в свою дверь. По ту сторону вас встретят и объяснят — прошли вы последнее испытание или нет. Впрочем, вы сами поймете…

Ивор ощущал растущую тревогу. Почему он заранее не попытался узнать, что из себя представляет контракт. Слово это было на слуху в фабричном городе, но что именно оно означает, знали лишь посвященные.

— Ивор, сын Крома, — долетел до него голос Изиды.

Юноша вскочил, едва не перевернув стул, огляделся, не зная, что делать. Вместе с ним в аудитории стояло еще четыре человека. Среди них была и Алина. Сердце юноши бешено стучало, мысли путались и сбивались. Алина со мной! Хорошо! А вдруг я не пройду? Вдруг она не пройдет? Что мне делать? Что нас ждет?

— Смелее, ничего страшного вас не ждет, — словно прочитав их мысли, сказала Изида. Зал притих, глядя, как пятеро кандидатов покидают аудиторию.

Ивор открыл дверь и очутился в небольшой круглой комнате. Стены, пол и потолок были сделаны из ослепительно белой тянучки. Юноше тут же показалось, что он находится в пустоте. Единственным ориентиром служили двери. Их было три, Ивор обернулся, чтобы посчитать и ту, в которую вошел, но она уже растворилась, исключая дорогу назад.

Пол дрогнул, дрожь через ноги поднялась в живот, двери двинулись вокруг него, медленно набирая ход. У юноши закружилась голова. Нельзя было определить, то ли он кружится в центре комнаты, то ли комната хороводит вокруг него. Ему сделалось дурно, и он зажмурился. Ощущение движения тут же пропало, из чего он сделал вывод, что кружатся все же двери.

Но бесконечно стоять с закрытыми глазами нельзя. Да и глупо как-то, даже трусливо, поэтому юноша рискнул приоткрыть один глаз. Двери стояли на месте, он облегченно открыл второй.

Три дороги были прямо перед ним и явно требовали, чтобы он выбрал одну. Ивор шагнул вперед, не зная, что предпринять. Вдруг одна дверь распахнулась, так неожиданно, что едва не ударила Ивора по носу. Юноша отпрыгнул, пригнулся, будто ожидая нападения, но все было тихо. Он вытянул шею, опасливо заглядывая в соседнее помещение.

За дверью открылась уютная комнатка. Разбросанная постель, небольшой столик с завтраком, сквозь окно виден кусочек улицы, Ивор разглядел слякоть и дождь. Тихо шумит огонь в камине, на кресле свернулся калачиком кот и мурлычет тихо. Шелест дождя, треск дров и мурлыканье. А рядом с кроватью на стуле лежит аккуратно свернутая одежда…

— Мама? — прошептал Ивор, ощущая, как подступают слезы. За дверью была точная копия его комнаты, в которой он рос. Ивор снова был маленьким мальчиком. Сейчас он выпьет горячий шоколад, полюбуется дождем за окном, посидит у камина и нырнет в теплую постель, где его не найдут никакие невзгоды.

А потом придет мама и станет рассказывать сказки. Это была самая добрая и беззаботная пора в его жизни. Ивор замер, перебирая счастливые воспоминания. На лице сияла улыбка, по щекам текли слезы. Он шагнул вперед, раз, другой и замер. Прошлое манило, тихо мурлыча на ухо колыбельную. Вперед тянуло с невообразимой силой, юноша поднял ногу, чтобы подойти к кровати…

И тут Ивор вспомнил.

Сказки. Чудесные волшебные сказки, которые рассказывала мама. Все они были про приключения, поединки древних магов, про смену эпох и образование фабрики волшебства. Фабрика волшебства — она притягивала, манила маленького мальчика, его глаза блестели, он умолял маму говорить еще и еще. Именно тогда родилась его мечта.

Мечта о фабрике волшебства.

Ивора вытолкнула из комнаты неведомая сила, дверь захлопнулась, волосы юноши колыхнуло ветром. Едва не упал. В голове плавала пустота, словно только что проснулся и не понимал, где находится. Ностальгия так захватила его, что Ивор не знал, сколько простоял у открытой в прошлое двери.

— Мама, — прошептал он.

Сердце зачастило, набирая обороты. А если бы он остался внутри? Что бы с ним стало? Куда бы он попал? Ему сделалось жутко.

Комната вновь дрогнула, двери замелькали в безумном хороводе и остановились. На сей раз Ивор глаз не закрывал, поэтому, когда хоровод остановился, юношу качнуло, словно это он крутился вокруг своей оси. Ивор облизал пересохшие губы и смахнул пот, выступивший на лбу. Дверей перед ним осталось две.

Одна распахнулась, и он увидел себя.

Непогода. Дождь вперемешку с градом хлещет, словно плетью. Мокрой ледяной плетью, от которой остаются рубцы по всему телу. На Иворе лишь безрукавка и тонкие льняные штаны. Он продрог, руки окоченели, тело сотрясает тщетная дрожь, ему не согреться.

— Чего встали, разявы! А ну быстрее! Работать, грязные лентяи! Нужно работать! — голос, словно хлыст, ударяет по ушам. Ивор вздрогнул. Только сейчас понял, как устал. Усталость вгрызалась в мышцы, словно зубастое плотоядное существо, отнимая последние силы. В голове кружиться одно лишь желание — упасть. Рухнуть на пропитанную дождем и потом землю и умереть.

Но он должен встать и бежать. Бежать и делать дело. Он должен. На него орут, его поднимают, толкают. Он должен! ДОЛЖЕН! Надо! Это надо! Одно лишь слово — надо!

— Нет! Я не могу больше! Отстаньте от меня! Я пас! Я ухожу! — кричит он сквозь ветер и снег. Слезы мешаются на его лице с дождем.

Вдруг все затихает и незнакомый голос говорит:

— Уходи. Тебя никто не держит.

Мышцы вопят об отдыхе, эти слова переполняют Ивора такой надеждой, что он смеется.

— Уйти? Я могу уйти? — говорит он.

— В любой момент. Ты свободен, — отвечает голос. — Мы не можем тебя держать! Ты сам выбираешь свою судьбу.

Ивор оглянулся, за спиной была дверь, за дверью комната. Там тепло, там нет пронизывающего ветра, там его ждет уютная постель, стол с едой. Там его ждет…

Ивор упрямо тряхнул головой.

… сытая жизнь.

Дрожащая рука попробовала стереть воду с лица.

Там он сам себе хозяин. Отец скоро уйдет на покой, лавка будет в полном его распоряжении. Он сможет развернуться, откроет филиалы в других городах, заработает много платежной субстанции, станет знаменитым…

Ивора словно поленом ударило. Он вдруг отчетливо понял одну мысль. Да, там у него все удастся, там он будет полным властителем своей судьбы. Там у него будет все, что он пожелает. Но там, у него никогда больше не будет…

…мамы!

Ивор сжал зубы и отвернулся от двери в легкую жизнь. От двери, за которой он терял надежду.

В лицо сыпануло колючим снегом, мороз был такой лютый, что казалось, будто острые иглы разрывают внутренности.

— Что я должен делать? — закричал Ивор невидимому командиру. — Я готов! Приказывайте! Что я должен делать?!

На мгновение мир замер. Прекратился вой ветра, застыли в воздухе летящие снежинки, струи дождя превратились в неровные мазки огромной кисти.

— Ну же! Я ваш! Я готов! Приказывайте! — кричал Ивор в пустоту.

Застывшие струи воды рухнули вниз, разлетевшись на сотни брызг. А вместе с ними упала ночь. Ивор стоял посреди фабрики, огромный купол пронзительно голубого неба накрывал его, солнце победно сияло в невообразимой выси. Легкость охватила юношу, он раскинул руки и воспарил. Он поднимался над фабрикой и видел ее полностью, до мельчайших подробностей. Больше не было маскирующего тумана, он глядел на фабрику глазами… хозяина?

Да! Он был хозяином фабрики. Он дышал ей, он жил для нее. Он знал здесь каждый уголок. Его пот и кровь были пролиты здесь, чтобы фабрика жила и развивалась, его здоровье и счастье растворились в ее переулках и зданиях.

А на груди его висела звезда. Серая звезда рядового работника фабрики. И тут Ивор ощутил, что в нем что-то меняется. В него вливалась новая, доселе неизведанная сила. Ее становилось все больше, а потом…

— Звезда! — ахнул юноша. Концы его серой звезды загорались один за другим. Синий, красный, зеленый, желтый. А потом вспыхнула сердцевина. Ее свет был настолько яркий, что слепил.

Небывалая гордость переполнила Ивора. В тот момент он ощутил причастность к чему-то огромному, по-настоящему серьезному. Он вдруг ощутил тысячи людей по всему Государству. Тысячи людей со звездами. Они были всюду. Стражи следили за порядком, Служащие в Столице управляли миром людей, воины на приграничных заставах защищали всех от монстров из Неведомых земель. Здесь были люди, которые делали сферы волшебства, были те, кто добывал субстанцию, те, кто изучал существующие слова магии и придумывал новые! Те, кто создавал сложные магические машины и механизмы, те, кто учил растения плодоносить по нескольку раз в год, кто заставлял скот плодиться и расти.

Теперь Ивор видел, что фабрика волшебства — сердце Государства. Если это сердце остановится, не будет и мира людей. Он попросту погибнет, не выдержав давления Неведомых земель. И он становится частицей этого сердца. Он станет тем, кто держит этот мир на своих плечах и тащит его к свету.

Ивор был счастлив. Теперь он знал, что с работой на фабрике связана вся его жизнь. Что бы ни случилось. Что бы ни произошло.

Он только захотел поискать во всем этом скоплении людей маму, как вдруг наваждение исчезло, и он снова увидел себя в белой комнате. Перед ним была еще одна дверь. На сей раз последняя.

Юноша подошел к ней уверенной поступью и хотел распахнуть. Мир замер вокруг него, громовой голос произнес:

— Ивор, сын мясника! Клянешься верно служить фабрике волшебства и отдать за нее жизнь?

Ивор кивнул, слов не было. Если бы услышал подобное до посещения трех комнат, эти слова напугали бы его. Но сейчас он воспринял их, как должное.

— Клянешься во всем подчинятся руководителям фабрики, соблюдать режим и технику безопасности?

— Клянусь.

Юноша позволил себе расслабиться, похоже, началась обычная формальность. Невидимый голос перечислил его права, потом перешел к обязанностям. Ивор слушал вполуха, ожидая, когда же его, наконец, пустят дальше.

Где-то далеко раздался удар колокола, невообразимо долгое мгновение Ивору казалось, что сейчас его прогонят. Но дверь распахнулась, и он очутился в празднично убранной аудитории. Перед ним стоял нарядно украшенный стол, за столом сидели знакомые по испытаниям руководители фабрики. Ивор увидел Изиду, успевшую сменить строгий наряд на голубое вечернее платье. Здесь был Рой в еще более ярком, чем в прошлый раз, камзоле. Рядом с карликом сидел Ветер, о чудо, натянувший костюм, отчего стал похож на сельского мужичка на местной свадьбе. Здесь был холодный Кондратий в сером старомодном пиджаке и в шляпе-котелке. А рядом с ними…

Ивор застыл, не в силах молвить слово. Рядом с начальником отдела кадров сидел худой высокий человек с седой шевелюрой и строгим лицом. На нем был одет черный костюм, черная рубашка и черный галстук. Его лицо словно скрывала некая пелена, хотя оно было на виду и можно было разглядеть мельчайшие детали. Вот только детали эти странным образом улетучиваются из мозга.

Губы Изиды шевельнулись, она что-то сказала и улыбнулась. Ивор понял, что не слышит ни звука. Главный аналитик тем временем спросила его о чем-то, нахмурилась. Что-то сказал Кондратий, язвительно поджимая губы. Женщина всплеснула руками, повернулась к юноше и с виноватым видом прошептала какое-то заклинание.

Аудитория мгновенно наполнилась звуками. Поначалу они выплывали, словно из комка ваты, глухие и едва слышные, затем обрели силу, четкость. Ивор выдохнул с облегчением, стараясь делать это незаметно и замер, прислушиваясь. Обычные звуки аудитории прорезал некий странный размеренный стук. Тук-тук-тук-тук! Словно часы отсчитывают время.

Он украдкой оглянулся, но сзади была глухая стена.

— Поздравляю тебя, Ивор сын мясника, — сказала Изида, теперь он слышал ее очень хорошо. — Ты успешно подписал контракт. Как ты уже понял, мы никого не неволим. Работа на нашей фабрике очень сложна, а порой бывает смертельно опасна. Поэтому здесь не место людям случайным, ты доказал, что не таков.

Сказав это, женщина опустилась на стул и замерла. Следом за ней поднялся карлик Рой. Он долго рассыпался в комплиментах, поздравлял Ивора и желал ему всего наилучшего. Следующим говорил Ветер.

— Не вздумай попадать в охрану, парень. Все соки из тебя выжму.

Кондратий раздраженно дернул бровью, не вставая, процедил сквозь зубы что-то типа «Поздравляю» и замолчал.

А потом поднялся седоволосый. Неожиданно он оказался выше, чем представлял Ивор. Его тело было стройно и не по-старчески мускулисто. Ивор дал бы ему лет сорок, сорок пять. Невидимый метроном продолжал отбивать такты, Ивору вновь захотелось оглянуться и найти источник звука.

— Я директор фабрики волшебства. Зовут меня — Прибой, — сказал человек без предисловий. — Теперь ты наш. Подойди ближе.

На дрожащих ногах Ивор шагнул вперед. В голове царил хаос. Глаза пожирали лицо главного рулевого фабрики, но его образ тут же улетучивался из головы. Словно его кто-то стирает прямо из мозга теплой влажной тряпочкой. И надо всем этим неумолимый, как само время, тикает невидимый метроном.

— Протяни ладонь, — сказал директор. Ивор подал руку. Директор пожал ее. Его пожатие оказалось сухим и очень крепким. Не ожидал от пожилого человека такой силы. Юноша вдруг осознал, что сейчас произошло. Он поздоровался за руку с самим директором фабрики волшебства. Его охватило такое благоговение, что готов был упасть перед директором на колени и поклясться в преданности фабрике.

Но директор смотрел строго, и юноша удержался.

Пальцы раздвинуло нечто твердое, Ивор удивленно поглядел на ладонь. Там лежала…

Сердце едва не выпрыгнуло из груди. Юношу бросило в жар, потом в холод, потом оба этих чувства появились одновременно.

… четырехконечная серая звезда.

— Звезда работника фабрики волшебства, — раздался откуда-то извне голос Изиды. Ивор вздрогнул и будто очнулся ото сна. Директор больше не глядел на него, как ни в чем не бывало, Прибой усаживался на место.

Ивор тяжело вздохнул. Мы для него все на одно лицо. Вряд ли он запомнит всех нас по именам.

«Если я разоблачу шпиона, — подумал вдруг Ивор, — тогда он точно меня запомнит!»

— В ней записаны твои личные данные необходимые для жизни на фабрике и вне ее, — продолжала говорить Изида. — А теперь ступай. Окончания процедуры контракта можешь подождать в буфете. Следующий.

Она мгновенно потеряла к нему всякий интерес. Ивор понял, что аудиенция закончена. Бросив последний взгляд на директора, он зашагал к двери. Стук метронома не замолкал ни на мгновение. Юноша оглянулся и увидел Алину, входящую в зал. Лицо девушки было красным, глаза гневно блестели, словно то, что ей довелось увидеть, вывело девушку из себя.

Дверь закрылась за ним, разом обрубив все звуки, в том числе и нескончаемый стук. Ивор перевел дух и огляделся. Он стоял в просторном помещении, оборудованном под столовую. Основное пространство занимали круглые столики из тянучки стилизованной под дуб с четырьмя массивными табуретами вокруг. Справа располагалась длинная стойка из полированной тянучки темно-зеленого цвета, стену за стойкой скрывало множество полок, стеллажей и полочек, заставленных всевозможными блюдами и питьем. За стойкой стояли три девушки. Одна была рыженькая, вторая черненькая, а третья беленькая, все три полные, словно пирожки, только что вынутые из печи, такие же румяные и горячие. У каждой на груди висела серая звезда.

Глядя на это сокровище, Ивор впервые не завидовал. Теперь у него есть точно такая же!

— Вот! — он показал им свежую звезду, хоть и понимал, насколько по-ребячески это выглядит, но ничего не мог с собой поделать.

— Ура! Первый кандидат! — в восторге завопили девушки. — А он симпатичный! Поглядите-ка! Какой молоденький! В этот раз все такими будут…

Они тараторили одновременно, теребили Ивора, словно хотели разобрать на сувениры, улыбались ему и счастливо смеялись.

Девушки повели его к ближайшему столу, облепили со всех сторон, как снегири рябину и принялись расспрашивать его об испытании и контракте. Ивор потерял счет времени, отвечая на их бесконечные вопросы.

Входная дверь вновь открылась, но это никто не заметил. Какое-то время в столовой все шло по-прежнему, потом раздался возмущенный возглас. Ивор обернулся и увидел Алину, замершую у входа. Лицо девушки застыло, глаза полыхали такой яростью, что Ивору сделалось не по себе. Он попытался выпутаться из объятий служительниц столовой, но все было тщетно. Девушки тоже замолкли, критически осматривая вновь прибывшую.

— Алина, ты это… — он сглотнул огромный невидимый комок и с трудом продолжил, — прошла?

— Я-то прошла, а вот что ты делаешь? — зло проговорила девушка. — Я не понимаю. Это твои знакомые?

Она с такой ненавистью зыркнула на полненьких девушек, что те переглянулись и радостно заулыбались.

— А она ничего, — сказала рыженькая.

— Да, замечательный кандидат, — поддержала ее темненькая.

— Достойный конкурент нам, — хихикнула беленькая.

Они опять затараторили все вместе, отчего Ивор перестал их понимать. Алина опалила их яростным взглядом и утопала в дальний угол столовой. Ивор ощутил злость. Что эти девки себе позволяют? Набросились на него. А Алина тоже хороша. Неужели она думает…

И тут раздался голос. Низкий женский голос, который разнесся по столовой, словно удар огромного колокола.

— Светка, Ленка, Дашка! А ну на место!

— Ой, Георгина пришла, — пискнула рыженькая, и со всех ног кинулась за стойку.

— Королева половника и кастрюль, — поддакнула черненькая и помчалась следом.

— Ее непревзойденное ругательство и веником по спине давательство, — пискнула беленькая. Мгновение спустя она уже стояла на своем месте за стойкой и профессионально улыбалась входящим.

Постепенно зал наполнялся ошалелыми кандидатами, которые постепенно осознавали, что последнее испытание позади. Каждый держал в руке звезду. Кто-то прятал ее, другие наоборот гордо вешали на видное место. Свою Ивор благоговейно прикрепил на грудь. Она была хоть и серая, но все равно красивая.

Ивор увидел много знакомых лиц. Невозмутимый Кори подкатился на коляске к крайнему из столиков, незаменимый Скорец сел напротив и потирал руки. Делал он это достаточно интенсивно, но, конечно же, не с такой скоростью, с которой двигались его ноги.

Кондратий как всегда брезгливо морщился. Ивор немного расстроился, когда увидел его со звездой, но тут же утешился, глядя, что к сынку начальника отдела кадров никто не подсаживается. Ребята чувствовали его высокомерие и щедро платили за это недоброе чувство полным игнором.

Успешно прошли процедуру и сыновья кузнеца. Они с гоготом окружили один из крайних столов, обнаружили, что одного им мало и придвинули еще парочку. В ожидании еды они так усердно стучали по столешнице, что раскололи ее пополам, и бедной Дашке пришлось использовать магию, чтобы срастить ее обратно.

Козя уселся за один стол с юношей с синими волосами, Ивор никак не мог запомнить его имя. Оно и понятно, к чему человеку имя, если достаточно просто сказать: «Это тот, у которого волосы синие», и сразу же ясно о ком речь.

Девушка из семьи Звона собрала вокруг себя шумную девчачью компанию. Они хихикали в самом центре зала.

Были и другие люди, которых Ивор пока не потрудился запомнить. Для этого теперь будет время.

— Я сдал это! Меня приняли! — прыгал от счастья Рудольф. Его рыжая прядка устроила на макушке настоящий танец победителя, отчего голова Рудольфа дергалась из стороны в сторону.

От избытка счастья рыжепрядый несколько раз кувыркнулся, его многочисленные бусины звенели на разные голоса. Девушки за стойкой пришли в восторг и захлопали в ладоши. Но даже шум и гам не смогли заглушить фырканья, которое донеслось из дальнего угла, где сидела Алина. Ивор отчего-то боялся туда глядеть.

Следом за Рудольфом появился донельзя довольный Мефодий. Щеки его пылали, глаза подозрительно блестели.

— Похвалил! Сам директор меня похвалил, — сообщил дородный юноша друзьям. — Вот так вот руку пожали и сказал — Мефодий, ты голова.

— А потом добавил — стоеросовая, — подколол Рудольф. Мефодий впервые не стал обижаться и спорить, а просто рассмеялся счастливо и с шумом потащил ближайший стул.

Следом за последним кандидатрм в столовой появилась Изида.

— Друзья! — воскликнула она, и в ее голосе зазвенели нотки юношеского задора. Ивор удивленно вскинул голову, поначалу показалось, что видит не Изиду, а юную девочку. Но это была она, просто наряд начальника аналитики вновь изменился. Вечернее платье уступило место легкомысленной клетчатой юбке на две ладони не достающей до коленок и легкой кофточке. Роскошная прическа превратилась в два задорных хвостика. Длинные гольфы и туфли без каблука делали начальницу аналитического отдела похожей на школьницу домагической эпохи.

— Сегодня свершилось настоящее чудо — все без исключения прошли контракт. Вы все приняты!

Ответом был восторженный рев сотни голосов. Кто-то поднимал бокалы, кто-то просто кричал и хлопал в ладоши. Громче всех конечно же кричали и хлопали официантки.

— Сегодня отдыхайте, — сказала Изида. — А мне пора, меня ждут профессиональные обязанности. Вас же никто гнать не будет — сидите здесь, сколько пожелаете. В город можете вернуться через эту дверь, завтра вы должны быть у ворот ровно в девять утра. За опоздание — строгое наказание. Не забывайте, что теперь вы наши. Со всеми потрохами наши. Желаю удачи!

Безо всяких звуков и спецэффектов она исчезла, но собравшиеся не были огорчены. Они повернулись каждый к своему столику и принялись праздновать начало новой жизни.

Первый день на фабрике

На следующее день погода испортилась.

Холодный северный ветер затянул небо тучами, мелкий противный дождь кидал в лицо холодные брызги. Ивор обожал свою безрукавку и терпеть не мог куртки, но сегодня пришлось ее надеть. Не тратить же на защиту от дождя субстанцию, в конце концов. А прийти мокрым в первый день работы, это уже слишком. К тому же там будет Алина…

Он натянул капюшон и шлепал по мокрой тянучке, ничего не замечая вокруг. Плохая погода ни капли его не трогала. Контракт позади, отец окончательно смирился с решением сына и даже обрадовался его победе.

Теперь я не просто сын мясника, — ликовал юноша, — я работник фабрики волшебства. Завидуйте все — я работник фабрики волшебства!

Он то и дело трогал звезду, которая была прикреплена к безрукавке под курткой. Долго сомневался, может, стоит наколоть ее сверху, чтобы все видели, ругал себя за мальчишество и снова сомневался, а вдруг меня не пропустят стражи. В конце концов, сошелся на том, что расстегнет куртку так, чтобы видна была пара лучей.

На окраине города его встретили Рудольф и Мефодий. Дородный юноша по обыкновению теребил рваный башмак и шевелил кожей на лбу, Рудольф лучился счастьем и беззаботностью. Звезды обоих висели на всеобщем обозрении и блестели от капель дождя. Шумно поздоровавшись, они направились к фабрике.

Вместе с ними по дороге из вишневой тянучки шагали другие новички, такие же восторженные и возбужденные.

Дождь, наконец, закончился, и Ивор с радостью откинул капюшон. Прядка Рудольфа встряхнулась, как мокрый пес и закрутилась в спираль, чтобы выжать саму себя.

Стражей миновали без происшествий, черные изваяния никак не прореагировали на их шествие, притворившись пустым черным камнем. Ивор в очередной раз подивился их совершенству. Неизвестный скульптор вырезал драконов столь искусно, что казалось, будто сейчас под черной лоснящейся кожей начнут перекатываться могучие мышцы.

Друзья взобрались на последний холм и ахнули. Ивор думал, что после испытания его уже ни чем не удивить, но похоже ошибался. Ибо там, где раньше была гладкая черная стена, теперь высились огромные ворота.

— Откуда они здесь? — воскликнул Ивор. — Неужели построили за одну ночь?!

— Главные ворота доступны только людям, прошедшим контракт, — объяснил Мефодий. — Все, что мы видели во время испытания, было лишь искусной иллюзией, созданной специально для претендентов. По настоящему переступим порог фабрики мы только сегодня.

По обе стороны от ворот стояли высокие башни. Они возносились вверх, словно гордо-выпятившие грудь стражи. Главы их венчали островерхие колпаки круглых крыш, которые заканчивались длинными шпилями с треугольными зелеными флагами на концах. Флаги трепетали на ветру, словно зеленые языки пламени. Друзья разглядели на них эмблему фабрики волшебства — черную сферу в обрамлении четырехконечных звезд.

Ворота были огромны. Высоченные, в несколько человеческих ростов створки были сделаны из черной тянучки, оттенка чуть более светлого, нежели стены. В центре каждой из створок располагался огромный герб фабрики волшебства. Ивору с детства было знакомо его изображение: земной шар, стилизованный под зеленую сферу волшебства, из-за нее встает ярко желтое солнце, все это на голубом фоне неба в обрамлении ослепительно белых облаков.

Они медленно спустились вниз и очутились на небольшой тянучечной площади, разлитой у самых ворот. Ивор задрал голову, пытаясь разглядеть флаги на шпилях. Ощущал себя муравьишкой, замершим посреди подсобки отца и взирающим на дверцу холодильного куба.

Сегодня на площади собрались только новоиспеченные сотрудники фабрики волшебства.

Юноша огляделся по сторонам. Счастливчиков прошедших испытания оказалось не больше сотни. Теперь можно было разглядеть их без спешки и экзаменационных волнений.

— И вот позади страшные испытания и таинственный контракт. Наши друзья, наконец, могут выдохнуть и познакомиться со своими товарищами. Кто это? Будущие верные друзья или упорные соперники? Об этом друзьям поведает лишь время. Еще чуть-чуть и наши герои ступят туда, где исполнятся их мечты!

— Ты чего там бормочешь? — толкнул его в бок Рудольф.

— Нашу сказку! Уже забыл?

Рыжепрядый выдал самую ослепительную улыбку на какую был способен.

— Сказки будем рассказывать потом! А теперь нужно жить!!!

Вокруг бурлила суматоха. Кто-то стоял в сторонке и неслышно обсуждал происходящее, кто-то, наоборот, хотел всеобщего внимания и шумел, как мог. Разумеется Рудольф тут же пожелал присоединиться к последним и потащил за собой упирающегося Мефодия.

Ивор медленно пошел по площади, глазея по сторонам. Собравшаяся публика выглядела настолько разношерстной, что на какое-то время позабыл об Алине.

Вот бесконечно бегущий Скорец (интересно, он когда-нибудь останавливается или перебирает ногами даже во сне) и Кори, сидящий в коляске. Чуть поодаль Гуся чистит свои линзы мягкой тряпочкой. Стеклышки действий лопоухого парня не одобряют и прячутся от его рук кто где.

— Давай помогу, — сказал малышу парень с синими волосами и поймал линзу, которая коварно пряталась на затылке.

В самом углу площадки высились дети кузнеца Гермеса. Ивор попытался вспомнить их имена. Кажется Бух, Бах и Дзинь. Или, быть может, Бац, Шмац и Бабац? Впрочем, Рудольф как-то рассказывал, что их имена меняются в зависимости от того, что братья делают в данный момент. Сейчас например они затеяли возню. Двое братьев набросились на третьего и вовсю дубасили его своими огромными кулачищами. Если бы третий брат при этом не гоготал восторженно и не ухал так, будто его хлещут веником в бане, Ивор подумал бы, что пора вызывать стражей.

Раздвачет как всегда о чем-то рассказывает, сумел-таки отыскать благодарного слушателя. Высоченный тощий парень неуютно горбится, словно стыдится своего роста. На сына владельца лавки информаторов глядит с восторгом и кивает каждому слову.

— Ты держись меня, Рузик. Тогда не пропадешь. А то ходят тут всякие…

Раздвачет неодобрительно поглядел туда, где мелькнула темная роба Мефодия.

Клемента нигде не было видно. Наверное, не желает праздновать со всякой чернью. Ивор представил высокомерное сморщенное лицо и холеную руку с благовонным платочком и ухмыльнулся. Тяжело ему будет без его подхалимов.

Увидел он и тех, на которых во время испытания не обратил внимания. Особенно это касалось девушек. Образ Алины затмил в его сознании всех остальных.

Впереди мелькнули золотистые кудряшки, и юноша разом все позабыл. Алина стояла в сторонке в обществе нескольких девушек.

Подойти так и не решился, любовался со стороны. Девушка, почувствовала его взгляд, и подняла глаза. Ивор затрепетал, Алина улыбнулась теплой открытой улыбкой, какую дарят лишь хорошим друзьям. Ивор оглянулся, нет ли позади него кого-нибудь, кого могла знать девушка, потом робко махнул в ответ.

Подруги Алины склонились друг к другу и зашушукались. Одна из них, высокая и черноволосая, высокомерно поглядела на юношу и сделала такое лицо, будто ей показали какую-то гадость. Но Ивор был уже настолько счастлив, что даже не заметил этого коллегиального обсуждения собственной персоны. Он только и мог, что стоять и глупо улыбаться.

Из толпы вынырнул Рудольф, всклокоченный и раскрасневшийся, его рука по-прежнему цепко держала пухлую ладонь Мефодия.

— Как ты тут без нас? — жизнерадостно крикнул рыжепрядый, взгляд его остановился на Алине. Парень подпрыгнул и принялся кричать, размахивая руками.

— Алина, привет! Мы здесь!

Девушка ответила новой улыбкой и взмахом руки.

А ведь она улыбнулась Рудольфу охотнее, чем мне, вдруг подумал Ивор. Теплое щемящее чувство в груди разом переродилось в едкую ревность. Неодобрительно покосившись на Рудольфа, он отошел в сторону. Что он мог противопоставить спортивному и пронырливому рыжепрядому? Ничего!

И тут кто-то закричал: «Глядите!», и все подняли головы.

На стене появились люди, одетые в нарядные кафтаны. У каждого в руках был какой-нибудь музыкальный инструмент. Ивор увидел скрипки, флейты, медные трубы, тарелки и еще что-то, совершенно ему незнакомое. Музыканты встали вдоль стены на равном расстоянии друг от друга и замерли. Застыла в предвкушении вся площадь.

Музыканты одновременно подняли инструменты.

— Тра-та-та-там! Там-там-там! — грянула торжественная мелодия. Ивор ощутил, как все вокруг дрожит от мощных аккордов.

Словно подчиняемые музыке, ворота дрогнули и начали отворяться вовнутрь. Ивор ждал, что раздастся скрип или скрежет, испортив чудесную мелодию, но створки двигались совершенно беззвучно.

У ворот образовалась небольшое столпотворение, каждый пытался первым увидеть территорию фабрики волшебства. Ивор вытянул шею, сердце убыстрило бег. Воздух наполнился возгласами разочарования, за воротами клубился все тот же защитный туман, который скрывал фабрику с высоты Обвала.

Створки распахнулись полностью, музыка резко умолкла. Музыканты на стене замерли, ожидая только им известного сигнала. Туман медленно клубился и отступал в стороны, словно отодвигаемый занавес. Сразу за воротами замерли ровными рядами сотни щегольски одетых солдат в зеленых мундирах с белыми, перекрещенными на груди ремнями. В центре этих белых крестов ярко сияли начищенные звезды. На концах ремней висели черные тугие барабаны. Руки, затянутые в белоснежные перчатки сжимали барабанные палочки.

— Товсь! — раздалась резкая команда, шелест сотен рук, палочки замерли над кожаными кругами барабанов.

— Приветственный гимн фабрики волшебства, — объявил невидимый ведущий, — грянули!

Сотни палочек упали вниз, громоподобная дробь пронзила новобранцев с головы до пят. Ивор ощутил, как внутри все вибрирует, наполняя тело свежей энергией. К барабанной дроби добавились звуки скрипок, потом вступили трубы и остальные инструменты. Гимн грянул такой мощный, что захотелось плакать и смеяться одновременно. Ивор осознал, что если сейчас появится директор и прикажет им умереть, они все сделают это, не задумываясь.

В конце импровизированной шеренги барабанщиков появилась Изида. Она шествовала мимо солдат, безупречная и роскошная, и едва она проходила мимо них, как они переставали барабанить. Величественная мелодия медленно затихала, но каждый из собравшихся чувствовал, что она навеки остается в их памяти, продолжая горячить сердца и вселять в разум твердую уверенность в победе.

В облике Изиды все было совершенно. Платье, драгоценности, вплетенные в затейливо уложенные волосы, туфли с бриллиантовыми украшениями, все гармонировало друг с другом и с окружающей обстановкой. Сейчас к ним шагала не просто начальница аналитического отдела, к ним плыло настоящее произведение искусства.

— Вот это красота! — выдохнул Рудольф и Мефодий в кои веки не стал с ним спорить. Даже Ивор был впечатлен, поддавшись магии совершенства. Впрочем, Алина так же точно замерла, глядя на Изиду, не ревнуя и не завидуя. Ибо шагающая к ним женщина была частью красочной церемонии, приготовленной специально для новичков, не зависимо от пола и возраста.

Наконец, Изида дошла до последнего солдата, все барабаны умолкли, музыканты на стенах замерли, опустив инструменты.

— Друзья, я приветствую вас от лица администрации фабрики волшебства, — сказала Изида, и голос ее разнесся над округой.

— Испытание и контракт позади. Впереди долгая и изнурительная учеба. Но это будет завтра, а сегодня ваш день. Каждый из работников фабрики помнит этот день, как самый яркий и запоминающийся. Наша цель сделать его таким. Ваша цель — оценить наши старания.

Она взмахнула рукой, грянули фанфары, женщина отступила в сторону, предлагая им пройти. Робея и озираясь, они двинулись по коридору из барабанщиков. Те замерли неподвижно, лишь улыбки да блестящие глаза выдавали в них реальных людей.

Туман отступил еще дальше, открывая все новые и новые куски фабричных территорий. Ивор увидел несколько десятков пушек, темные дула которых глядели в небо. Позади каждой застыл орудийный расчет.

— Товсь! — раздалась очередная команда. Все вокруг замерло. Замолчала музыка, перестали шушукаться новоиспеченные сотрудники.

— В честь наших новых коллег! — раздался все тот же невидимый голос. — Праздничным салютом! По пасмурному небу! Пли!

Бабах! Пушки громко выстрелили, вверх полетели разноцветные искры. Они потерялись в бесконечных серых тучах, долгое мгновение ничего не происходило, а потом небо расцвело огромными яркими цветами. От подобной красоты у Ивора захватило дух.

Цветы множились, серые тучи не могли выдержать буйства красок. Серость растворилась, словно с неба сдернули пелену. Оно засияло прозрачной синью, на востоке весело светило солнце, одновременно с ним чудесным образом проступили звезды.

Такого чуда Ивор не видел ни разу в жизни. Солнце, звезды и разноцветные цветы фейерверка раскрасили небосвод, как художник, пишущий картину. Каждый из зрителей увидел на этом небесном холсте что-то свое. Тишину колыхнули пронзительные звуки скрипок, в красочное действо незаметно вплелась чудесная неземная музыка. Люди, все до единого замерли, превратившись в один большой орган восприятия прекрасного. И каждый из них испытывал настоящее счастье.

А потом туман расступился окончательно, словно друг, распахнувший объятия. Новички увидели сотни людей, собравшихся поздравить их с первым рабочим днем. Вверх полетели воздушные шарики, кто-то свистел, кто-то хлопал и кричал. Рудольф орал в ответ, рыжая прядка без перерыва изображала на его макушке горячий танец собственного изобретения, из-за чего голова парня моталась из стороны в сторону.

Новички и бывалые работники фабрики двинулись друг к другу и перемешались. Незнакомые люди поздравляли Ивора, вешали на его шею гирлянды из цветов, пожимали руку, хлопали по плечу. Под звуки гимна происходило братание нескольких поколений фабрики.

Ворота за их спинами медленно закрылись, навсегда отрезая путь в прошлую жизнь. И ни один из них не оглянулся.

А потом все успокоилось, словно повинуясь молчаливой команде невидимого режиссера. Орудийные расчеты приготовились к новому залпу, Ивор понял, что сейчас будет что-то еще более захватывающее.

— Историческую картину! В небо фабрики волшебства! Запускай! — скомандовал голос. Бабах! Грянули выстрелы, небо расцвело сотнями цветов.

На сей раз, они увидели настоящее представление. Светящиеся искры сложились в монументальные фигуры древности. Перед ними прошли легендарные годы основания фабрики волшебства. Великий Первый Волшебник поставил над единственным в мире источником субстанции волшебства первый павильон, следом появились новые герои, расширили и закрепили достижения первооткрывателя. Выросли черные стены в виде четырехконечной звезды. Тысячи людей трудились над созданием фабрики. Еще больше расширяло и торило дорогу к процветанию.

«Теперь настает наша очередь», — подумал вдруг Ивор и взглядом отыскал друзей. Рудольф потрясал сжатыми кулаками и что-то кричал. Мефодий крутил рваный башмак, лицо дородного юноши выглядело как никогда решительным.

«Мы не подведем! — Ивор ощутил, как текут по щекам слезы. — Не подведем! Не подведем!»

Но всему рано или поздно приходит конец. Кончилось и небесное шоу. Сотрудники фабрики незаметно исчезли, барабанщики убрали палочки и громко топая, удалились вдоль стены. Ивор с интересом ждал, кто приедет за пушками, ведь не потащат же их на себе солдаты из орудийных расчетов, но пушки банально растворились в воздухе вместе с обслугой.

Ивор тут же нашел себе новое занятие — изучать открывшуюся после исчезновения тумана панораму. Стены стояли на возвышении, вниз уходил достаточно крутой склон. Сама фабрика находилась как бы в углублении, отчего вид от ворот открывался великолепный.

Все свободное пространство внутри черных стен было застроено зданиями всевозможных форм и расцветок. Ивору показалось, что они натыканы безо всякой логики. Лишь в середине располагалась площадь с длиннющим шпилем, уходящим в небо. От нее расходились четыре дороги из черной тянучки, делящие предприятие на четыре равные части. Одна из таких дорог начиналась прямо у них под ногами.

Архитектура поражала разнообразием и буйством фантазии. Прямоугольные здания, цилиндрические, пирамидальные, в виде параллелепипеда и шестигранника. Были даже шарообразные и вовсе уж непонятной формы, похожие на огромный бесформенный гриб, висевший на тонюсенькой ножке. Казалось, все эти геометрические фигуры разбросаны по территории фабрики совершенно хаотично.

— Поглядите, какое красивое здание в виде пирамиды! — воскликнула девушка, стоящая поодаль.

— Какая же это пирамида? — возразил случившийся рядом Раздвачет. — Там расположена башенка с обсерваторией наверху. Я отчетливо ее вижу.

— Друзья, вы ошибаетесь, — Рудольф не мог остаться в стороне. — Там, куда вы указываете, находится роскошный дворец похожий на замок сказочного дракона.

Мефодий громко фыркнул, собираясь произнести свое веское слово, но их прервала Изида, появившаяся настолько внезапно, что заставила подумать, что ее просто перенесли сюда с помощью магии не смотря на то, что «телепортация людей невозможна».

Вечернее платье женщина сменила на брючный костюм, волосы собрала в хвост. Неизменным оставались лишь очки в квадратной черной оправе.

— Не спорьте, это совершенно бессмысленно, — сказала Изида. — Охранные заклинания позволяют видеть лишь те маршруты и места, на которые у вас есть допуск от высшего руководства фабрики. Если допуска нет, то вместо логичного пути вы увидите совершенно безумную мешанину из домов, тротуаров и дорог. По этим дорогам ходить не советую, они могут завести вас в большие неприятности.

— Как же мы станем здесь жить? — растерянно проговорил паренек с синей шевелюрой.

— У вас будет несколько постоянных маршрутов, по ним и станете перемещаться. Постепенно круг ваших обязанностей станет расти, вы определитесь с отделами, а руководители отделов определятся с вами. Тогда и маршрутов станет больше.

Новички загудели недовольно. Каждому хотелось досконально и сразу же изучить фабрику.

— Друзья, торжественная часть нашего представления позади. Сейчас я доставлю вас в учебный корпус, где вы прослушаете лекцию на тему «Техника безопасности на фабрике волшебства». Следуйте за мной и не отставайте. Глупо будет заблудиться и получить выговор в первый же день работы.

Ивор ожидал, что Изида применит магию, но она заставила их выстроится в длинную колонну и, встав во главе, повела прямо в скопище чудесных зданий. По недоуменному лицу Мефодия понял, что тот тоже ожидал чего-то более волшебного. Один лишь Рудольф радовался и порхал как бабочка.

Едва они спустились с возвышения, на котором держались стены, над их головами появился бледный туман, чем дальше они шли, тем плотнее он становился. Вскоре Ивор уже не мог разглядеть небо.

— А этот туман всегда здесь? — раздался девичий голос. Сердце Ивора запнулось за ребра, говорила Алина.

— Да, он всегда над фабрикой, — ответила Изида. — Но не беспокойтесь, его видят лишь новички. Уже на первом уровне посвящения он пропадет, и вы в полной мере сможете любоваться звездным небом.

Они двинулись дальше. Новички то и дело охали, глазея по сторонам, потому что здания вокруг главного тракта то и дело изменяли свое расположение и форму. Ивор изо всех сил таращил глаза, пытаясь уловить момент, в который они подменяют друг друга. Но этот момент неизменно выпадал на период, когда он моргал.

— На фабрике волшебства никогда нельзя быть уверенным, что после того, как ты моргнул, все вокруг осталось на своих местах, — констатировал Мефодий.

— Так это же здорово! — воскликнул Рудольф. Глаза его возбужденно блестели.

— Чего же тут здорового, — удивился Мефодий, — если ты, например, вышел в булочную, брел туда через весь город, а там уже кузня?

— Когда мир преподносит сюрпризы — жить веселее, — беззаботно заявил рыжепрядый.

Ивору казалось, что улица меняет свое направление прямо под ногами. У него закружилась голова, словно он вновь стоял на деревянном пароме, везущем их к последнему испытанию.

— Такое ощущение, — сказал Рудольф, — что попытайся мы повернуть назад, то уже не найдем дорогу в том месте, где она была, когда мы по ней шли.

— Ты прав, сын Зигмунда. Так происходит потому, что я веду вас по своему маршруту. На данном этапе вам здесь быть не положено.

Она остановилась у трехэтажного длинного здания.

— Добро пожаловать в учебный корпус, — сказала Изида с улыбкой. — Отныне вы становитесь учениками, по результатам вашего обучения будет принято решение о том, где вы будете работать.

Шумной толпой они втянулись в подъезд. Ивор ожидал и здесь каких-нибудь чудес, но здание оказалось вполне обыкновенным. Стояло себе и стояло, ни лестницу под ногами изогнуть, ни тем более конфигурацию окон поменять. Даже лампы под потолком висели обычные, масляные.

Лестничная клетка, длинный коридор и аудитория. Здесь не было тех просторов, которые они, еще претендентами, видели в пещере Изиды. Класс был обычный, не слишком большой, но и не маленький. Парты здесь были парные. Пока разглядывал зал, Рудольф уселся рядом с Мефодием, поэтому Ивору пришлось искать свободное место.

Сердце остановилось и едва не выскочило из груди. Алине тоже не хватило места рядом с подругами, и она садилась за свободный стол. Рядом с ним переминался с ноги на ногу Раздвачет, явно собираясь опуститься с другой стороны.

Ивор не помнил, как оказался рядом.

— Разрешите, — бодро воскликнул он, отчего Раздвачет вздрогнул. Юноша оттер обалдевшего парня и уселся рядом с девушкой. Та улыбнулась, как показалось Ивору ободряюще.

— Привет, как дела? — сказал он, первое, что пришло на ум, упорно не замечая злой взгляд Раздвачета.

— Все хорошо, — ответила Алина. Сегодня она выглядела еще прекрасней. Кудрявые светлые волосы были как никогда пышны, острое личико с гладкой кожей лучилось бодростью и задором. На девушке была ее любимая кофточка в полоску и юбочка чуть выше колена. Вместо сапожек она надела изящные туфельки, которые звонко цокали, когда девушка шагала по твердой тянучке.

— Вчера я вела себя не очень хорошо, — она вдруг смутилась. — Просто переволновалась после контракта.

— Ничего страшного, — поспешил успокоить ее Ивор. У него сердце разрывалось, когда она хмурилась. — Я тоже не в себе… когда вижу…

Он хотел сказать «тебя», но смутился и замолчал. Девушка смотрела на него во все глаза и улыбалась. Раздвачет, которому пришлось искать себе новое место, шумно прошел рядом, громко бормоча что-то о наглости неучей, но юноша с девушкой не слышали его.

— Прошу внимания, — голос Изиды разом погасил очаги волнения в зале. Ивор вяло удивился. Брючный костюм женщины преобразился. Теперь на ней была юбка до колен, туфли и черный пиджак с белой блузкой. Волосы женщина затянула в тугую косу. Черные очки неизменно красовались на носу.

— Как она успевает? — прошептала Алина. — Вот бы узнать.

— Я начинаю подозревать, что дело в очках, — шепнул ей Ивор. — Их она ни разу не трансформировала.

Девушка фыркнула.

— Ты хочешь сказать, что все это иллюзия, и на ней сейчас нет ничего, кроме очков?

Они принялись обсуждать эту интересную тему, но Изида возвысила голос, и пришлось отложить разговор на потом:

— Пожалуйста, достаньте свои звезды, которые вам дали после контракта. Храните их так же тщательно, как личные сферы. Звезда фабрики волшебства — это ваше лицо здесь и за пределами темных стен. Согласитесь — величайший позор — потерять лицо. Отныне в звезде будет заключен слепок вашей натуры, звезда — это ваше второе «я», спрятанное в металле. Все, что случится с вами на фабрике — будет фиксироваться в вашей звезде. Все что вы услышите на лекциях или увидите на практических занятиях — все это будет сохраняться там, и впоследствии вы сможете посмотреть эту информацию в любой момент.

Рудольф присвистнул, Мефодий хмурился и двигал кожей на лбу. Наверняка пытался разгадать, какими заклинаниями можно реализовать подобный эффект. Изида продолжала:

— Кроме того, звезды будут содержать инструкции и список функций, которые вы должны будете выполнять в рамках своих непосредственных обязанностей. Как видите, звезда — это главный предмет каждого работника фабрики волшебства. Человек — потерявший звезду с позором изгоняется с фабрики и заносится в черный реестр.

По рядам пронесся шепоток. Ивор похолодел. Черный реестр — это список, в котором фигурировали самые отъявленные негодяи. Человек туда попавший мог быть точно уверен, что не сумеет найти работу нигде, разве что в Кривом переулке. Даже отец не сможет взять его в свою лавку, ибо сразу же растеряет всех клиентов. Люди сторонятся нарушителей запретов.

— К тому же на звезды будут продублированы ваши счета, — добавила Изида. Кандидаты зашумели.

— Умно, — сказал Ивор и пояснил, увидев непонимающий взгляд Алины. — Директор фабрики очень предусмотрительный тип. Администрация фабрики волшебства будет знать о тебе все, от твоих интересов, до личного счета. Звезда — это, по сути, копия работника, только в цифрах.

— Ничего себе! А я думал, что звезда — это просто знак различия магического мастерства, — выкрикнул Рудольф, тыкая пальцем в сторону сияющей разными цветами звезды Изиды.

— Да, это самая наглядная ее функция, — улыбнулась Изида. — Звезда — это сложный магический инструмент, который способен заглянуть в вашу душу. Другими словами, звезда знает о вас все! И она сама зажигает свои лучи в зависимости от вашего уровня.

— То есть это делает не администрация? — недоверчиво спросил Кори.

— Нет, — улыбнулась Изида. — Порой мы бы и рады поспорить с решением чьей-нибудь звезды, но таких возможностей у нас нет. Этот порядок установил Первый Волшебник.

— Плохая новость для Клемента, — пробормотал Ивор и погладил свою звезду.

— А кому принадлежит рекорд зажигания первого луча? — спросил Рудольф, подняв руку.

— Похоже мне.

Все повернулись и увидели смущенную девушку в красной бандане. Она продемонстрировала звезду, верхний луч ее едва заметно мерцал зеленым.

— Я еще ночью заметила.

Ее слова потонули в общем галдеже. Кто-то бросился проверять свои звезды, кто-то верещал в полный голос, выражая удивление или зависть.

— Ничего странного тут нет, — перекрыл общий гомон громкий голос Изиды. — Для семьи Звона это типично. Звезда чувствует потенциал, который очень велик.

— А у нас?! Когда загорится звезда у нас? — воскликнул парень с синими волосами. Аудитория притихла, все подались вперед, страшась пропустить ответ.

Изида выдержала паузу, а потом пожала плечами.

— Кто знает. Все зависит от вашего усердия и способностей. В утешение могу сказать, что в мире есть много людей, у которых звезды так и не загорелись. Я бы даже сказала, что таких большинство. И они тоже работают и приносят пользу Государству.

Ивор ощутил пустоту.«…таких большинство!» А вдруг я такой?!

— Серые звезды не ставят на важные посты, и они не определяют стратегию жизни Государства, — продолжала начальница аналитического отдела. — Зато они пользуются всеми привилегиями работника фабрики волшебства.

Ивор поежился. Всегда думал, что фабрика — это что-то возвышенное, прогрессивное, интересное. На деле, может так статься, что увязнешь в болоте еще похлеще мясной лавки отца. Там по крайне мере оставалась хоть какая-то надежда.

Но если твоя звезда так и не зажжется, на что надеяться?

— Не-е! Такого просто не может быть! — Ивор отбросил от себя эти абсурдные мысли. — Чтобы я, да не смог!

На Алину слова Изиды тоже произвели впечатление. Она крутила тонкими пальчиками свою звезду и о чем-то думала.

— А теперь я приглашаю начальника отдела безопасности Ветра, — сказала Изида. — Он проведет с вами инструктаж по технике безопасности.

Она отошла в сторону и присела на стул. Из пустоты с уже знакомым хлопком появился массивный человек с суровым лицом. Зал притих, Ветра привыкли уважать, или по крайне мере молчать в его присутствии.

— Ну что, бойцы. Теперь вы наши, — сказал Ветер, громко хлопнул в ладоши и растер их, словно уже предвкушал, что же он с ними сделает.

— А можно вопрос?

Ивор повернулся и увидел Рудольфа, дисциплинированно поднявшего руку.

— Рудый что-то задумал, — шепнул он Алине.

— Ну, — растерялся Ветер. Похоже, вопросов ему обычно не задавали. — Валяй.

Рудольф встал, что преисполнило Ивора еще большими подозрениями. Обычно рыжепрядый не церемонится и задает вопросы с места без поднятой руки.

— Я слышал, что на фабрике есть много опасностей, — начал Рудольф, а потом добавил с невинным видом. — Сморкуны, например.

Он сказал это и сел. После упоминания сморкунов вид начальника охраны разительно изменился. На лице появилось выражение, которое Ивор частенько видел у отца, когда речь заходила об особых способах разделки мяса.

— А ты молодец, парень, — сказал Ветер, глядя на Рудольфа отеческим взглядом. — Сразу видна стать настоящего бойца! Если ты решишь пойти ко мне в охрану, я замолвлю за тебя словечко перед директором.

— Ну что вы! Не надо! — когда нужно Рудольф умел краснеть. — Я же не Клемент какой-нибудь, чтобы все по блату. Так что со сморкунами?

Сына начальника отдела кадров не было вместе со всеми, поэтому выходка Рудольфа прошла незамеченной. Разве что Изида опасно сузила глаза, но промолчала.

— Ах, да, — спохватился начальник охраны. Он сделал зловещее лицо и принялся вещать заунывным голосом. — Сморкуны — это самые страшные существа, которых только придумала природа. Они выходят на охоту после полуночи, поэтому на нижних уровнях в это время никого не встретишь. Даже мои лучшие бойцы вооруженные боевыми сферами не смеют спускаться туда.

— А как выглядят эти сморкуны? — подняла руку Алина.

Рудольф фыркнул и затрясся, Мефодий посмотрел на девушку как на последнюю дуру и потянулся через рыжепрядого объяснять. Ивору захотелось треснуть по затылку — обоим! Кто им дал право судить Алину?

К счастью Ветер не дал Мефодию возможности блеснут эрудицией. Про сморкунов он предпочитал говорить сам.

— Сморкуны, девочка — это загадочные и страшные существа. Больше всего они напоминают сгусток тянущихся зеленых соплей.

— Фу-у! — Алина скривила личико. Начальник охраны сопроводил слова очень ярким мыслеобразом. Не только женская половина работников морщилась, даже бывалый Рудольф побледнел и громко сглотнул комок в горле. Ивор в это время глядел на девушку, поэтому образ сморкуна задел лишь краюшек сознания.

— Вообще-то сморкуны не злые существа, — продолжал Ветер. — Но они очень любопытны. При виде человека им хочется попытаться принять его вид, для этого же им нужно взять так скажем слепок. Поэтому они обволакивают человека своей, гм, субстанцией…

На сей раз мыслеобразов Ветер не отправлял, но разошедшееся воображение все сделало само. Ивор ощутил, как желудок подкрадывается к горлу.

— Потом сморкун оставляет человека в покое и пытается принять его облик, но у него обычно ничего не получается. После этого сморкун забывает игрушку и отправляется на поиски нового человека. Это становится его навязчивым желанием.

— В чем же опасность? — поднял руку Мефодий. Ивор покосился на друга, неужели есть в этом мире что-то, чего он не знает.

— Опасность в том, что человек не может жить, когда его рот и нос забит соплеобразной субстанцией. Он просто захлебывается в смрадной пахучей жиже. А уж если она попадет человеку в легкие…

Из комнаты выбежало несколько человек. Ивор испуганно сглотнул и поглядел на Рудольфа. Тот о чем-то напряженно думал, потом вскинул руку.

— Да, молодой человек, — Ветер обратил к нему свой суровый лик.

— Я ни разу не видел подобных существ в зоопарке, — начал Рудольф. — И в цирке тоже. Предлагаю вам сделку — мы ловим с вами парочку сморкунов, дрессируем их и загоняем в ближайший цирк. Я уверен, что цирковые боссы отвалят за него кучу субстанции волшебства!..

Ветер на некоторое время застыл, что-то подсчитывая в уме. Поднялась Изида, ровная и твердая, как фонарный столб.

— Я думаю, начальник охраны начал не с того, что необходимо знать новичкам, — строго сказала она. — А знать им нужно правила внутреннего распорядка и режим фабрики.

— Ах, это, — рассеяно протянул Ветер, все еще размышляя. — И так, бойцы! Подъем в семь, отбой в девять. Обед в два, завтрак в восемь. По фабрике не шляться, ходить только с провожатыми или по тропам для новичков. Все, пожалуй.

Собравшиеся недоуменно моргали, Изида встала рядом с Ветром.

— Я думаю, они не совсем поняли ту мысль, которую ты должен был им донести, — сказала она. Ветер не уловил иронии, он шевелил бровями, морщил лоб, тер затылок. Изида улыбнулась и повернулась к залу.

— Хорошо, я переведу вам то, что хотел сказать многоуважаемый начальник охраны. Встаете вы в семь часов утра. Зарядка, водные процедуры, построение и провожатые ведут вас на завтрак. Далее свободный час, и с десяти начинается учеба. Учеба будет проходить здесь. В два часа обед, куда вас опять же проведут провожатые. Далее снова учеба до пяти часов, потом свободное время и ужин. В столовую вас опять ведут провожатые. Отбой в девять часов, до этого времени вы можете заниматься в хранилище образов либо у себя в комнатах. Таков распорядок на первую неделю.

— А потом? — тут же спросил кто-то с галерки.

— А что будет потом, вам объяснит Кондратий, когда придет время.

Рудольф что-то шепнул Мефодию, тот беззвучно затрясся в тщетной попытке удержать смех. Ивор покосился на Алину, девушка сидела и сосредоточенно слушала Изиду. В руках она сжимала звезду.

— О правилах распределения вам расскажет Рой, — сказала тем временем Изида. Карлик обошелся без эффектных появлений, он банально вошел в дверь. Его кафтан сиял, как новенькая игрушка. Он чопорно приветствовал собравшихся, даже шаркнул ножкой и раскланялся. Ветер отвлекся на мгновение от своих расчетов и громко фыркнул.

— Приветствую, стало быть, полноценных работников фабрики волшебства, — начал Рой. Он обвел взглядом ряды парт и увидел Алину. Взгляд его потеплел. — Я, стало быть, расскажу вам о правилах распределения. Тем более что они очень просты.

Алина подалась вперед, глаза ее заблестели. Тонкие пальцы сжали жетон.

— На фабрике волшебства есть десять основных отделов. Это Аналитический, — он повернулся к Изиде и склонился перед ней, — отдел безопасности, — карлик кивнул Ветру, — отдел кадров, землеройный отдел, производственный отдел, стало быть, хозяйственный…

Пока он говорил, Ивор заскучал. Чтобы занять себя, принялся любоваться Алиной. Он скользил взглядом вдоль завитушек ее волос и воображал, как бы они здорово выглядели, если бы она надумала менять прически подобно Изиде.

Девушка внимательно слушала Роя, но в какой-то момент она почувствовала его взгляд и повернулась. Юноша встретил ее глуповатой улыбкой, Алина тут же отвернулась, вновь уставившись на Роя, но на щеках появился румянец. После этого, Ивор мог поклясться в этом, лектора она слушала уже не столь внимательно.

Собрание шло еще очень долго. Перед ними выступали разные люди, делились впечатлениями о фабрике, внушали патриотические настроения и трудолюбие. Ивор мало чего расслышал, а запомнил еще меньше. Вся надежда была на звезду, куда, по словам Изиды, должен был записаться полный отчет собрания.

Зато стоило ему лишь закрыть глаза, как перед внутренним взором во всей красе представала Алина. Правильные черты лица, кудряшки, длинные загнутые реснички и глаза. Ох уж эти глаза!

Ее длинные тонкие пальчики с острыми ноготками. На правой руке небольшой ожег, Ивор испытал почти физическую боль, когда увидел его. Бедная, наверное, ей было очень больно, когда она его получила. От этих мыслей ему делалось жарко от желания оказаться в тот момент рядом, защитить, утешить…

А потом случилось страшное — собрание закончилось, все встали и начали расходиться. Поднялась и девушка.

— Пора идти, — сказала она, Ивору почудилась в ее голосе грусть.

— Да, — ответил юноша.

Девушка улыбнулась и пошла к выходу, Ивор послушно двинулся следом.

— Стой-стой-стой! — схватили его сильные руки. — Ты куда это собрался?

Ивор узнал голос Рудольфа.

— Пусти, — Ивор попытался сбросить тяжелую руку, но это было совершенно нереально. — Мне надо идти…

— Она околдовала его, — воскликнул рыжепрядый, и прядка часто-часто закивала на его голове. — Я слышал, есть такое растение…

— Веришь всякой гадости, — влез Мефодий. — Я тебе тысячу раз говорил, что околдовать человека можно лишь с его соизволения…

Ивор попытался вырваться, чтобы проследовать за Алиной.

— Ивор, — воскликнул Рудольф. — Девочки направо, мальчики налево. Чем ты слушал, когда выступал Рой?

Юноша медленно приходил в себя. Светлые кудряшки Алины исчезли за дверью, она вновь была в центре стайки девушек, а значит за миллион поприщ на другом конце Государства. Даже попрощаться забыла, вот ведь ветреная девчонка. В груди Ивора словно разлилось теплое молоко.

— А по какому принципу будут распределять жилье? — спросил Мефодий Роя.

— Вы все узнаете, стало быть, в свое время, — ответил карлик. — Мужчины, стало быть, идемте за мной. Я покажу вам первую неизменяемую трассу от учебных, стало быть, корпусов до вашего общежития.

Шумной толпой они отправились следом за Роем. Рыжепрядый озабоченно оглядел новобранцев и сказал:

— А мальчиков то у нас в разы больше. Это значит, что нужно поторопиться с охмурением девушек, а то всех разберут.

Он толкнул Ивора в бок и хохотнул. Юноша надулся, шуточки рыжепрядого впервые показались неуместными и плоскими.

Выйдя на улицу с удивлением увидели, что день подходит к концу. Запад был еще светел, зато с востока подступали сумерки. Ивор не сумел удержать возглас удивления. Только что вдоль дороги ничего не было, и вдруг откуда ни возьмись появились ряды изящных фонариков с яркими огоньками внутри.

— Как вы это делаете? — воскликнули Мефодий и Раздвачет почти одновременно.

— Это хозяйственный отдел, стало быть, старается, — ответил Рой. — Для меня это тоже загадка.

Впереди показался трехэтажный квадратный дом со множеством больших окон и крыльцом в центре. Карлик тут же свернул к нему и взмахнул рукой. Входная дверь распахнулась, и на крыльцо вышел толстый приземистый человек. Лицо его было очень подвижно.

— Знакомьтесь, — сказал Рой, — это, стало быть, Бондарь — смотритель фабричных общежитий.

Бондарь расплылся в добродушной улыбке. Он громко хлопнул в ладоши и растер их энергично.

— Новые подопечные. Хорошо, очень хорошо. Десять лет уже вас не было! — сказал он тонким бабьим голосом. — Заходите. Вы знаете, кого я имею ввиду.

От толпы неуверенно отделились десятка два человек. Среди них оказались Скорец со своим подопечным, парень с синими волосами и Гуся. Остальных Ивор еще не успел изучить.

Все удивленно глядели на Бондаря и друг на друга, многие терли носы.

— Да-да, именно вы, — ободрил их смотритель. — Молодцы, быстро хватаете. Идемте скорее.

Он развернулся и потопал к зданию, выбранные им люди потянулись следом. Рой повел остальных дальше, первый корпус исчез среди зелени. Второй корпус точь в точь походил на первый. У Ивора возникло ощущение дежавю. Рой совершенно как в прошлый раз поглядел на здание, дверь открылась, и к ним вышел… улыбающийся Бондарь.

— О, ужасно рад вас видеть, — сказал он, как будто видел их впервые, хотя по хитрому блеску глаз было понятно, что толстяк просто шутит над ними.

— Ух ты! — восхитился Рудольф. — А вы научите нас быть одновременно в двух местах.

— Все может быть, — с улыбкой ответил Бондарь. — А теперь те, кого я назвал, сделайте шаг вперед.

Ивор собрался было удивиться, но тут его носа коснулось что-то мягкое и влажное. Юноша вздрогнул, поднял руку, чтобы убрать предмет, но ничего не нащупал. Невидимые пальцы сжали нос и потянули к общежитию. Ивор поглядел на Бондаря и поймал его улыбающийся взгляд. Смотритель кивнул и тут же отвел глаза.

Вместе с двумя десятками коллег он отделился от поредевшей толпы. Рядом шумно удивлялся Рудольф. Мефодий тоже был с ними. Из знакомых лиц Ивор увидел Раздвачета, который с грустью глядел на своего высокого протеже, сгорбившись уходящего следом за Роем.

Когда они направились за Бондарем, кто-то окликнул их. Смотритель остановился и подождал, пока к ним подойдет Кондратий и Клемент.

— А эти здесь зачем? — пробурчал Рудольф. — Вот не было печали!..

Кондратий отвел Бондаря в сторонку, о чем-то поговорил с ним. Тот нахмурился, попытался возразить, но начальник отдела кадров был непреклонен. Смотритель тяжело вздохнул и кивнул.

— Блат, великое дело, — прошептал Рудольф. — Надо будет тоже обзавестись папой на руководящей должности.

— Так у тебя и так вроде бы папа… — начал было Мефодий.

— Тс-с-с, — приложил палец к губам Рудольф. — Даже если бы у моего отца были возможности, я ни за что не воспользовался бы ими. То, чего я добиваюсь в жизни, должен сделать я сам, а не кто-то другой.

— Жалко, что Клемент не такой, — проговорил Ивор.

— Ничего страшного, — беспечно ответил Рудольф. — Зато будет над кем пошутить.

— Гляди, чтобы он над нами не подшутил, вместе со своим высокосидящим папочкой, — заметил Мефодий.

Общежитие разочаровало. Стены, потолок, пол — все было вытянуто из типовой синей тянучки. Ивор оглядел фойе, но не нашел даже намека на украшения. Везде взгляд встречали одинаково гладкие синие поверхности. Если бы не сила тяжести, запросто можно было бы перепутать стену и пол. Потолок отличался лишь наличием держателей под масляные лампы, сделанные угадайте из чего? Все из той же синей тянучки.

Еще больше поразила друзей мебель. Увидев ее, Ивор поперхнулся, Рудольф рассмеялся, а Мефодий нахмурился. Неизвестный строитель общежития, не мудрствуя лукаво, вырастил интерьер вместе со зданием. И материалом послужила все та же синяя тянучка. Ивору даже захотелось поднять ближайший стул и проверить, не забыли ли его отделить от пола.

— Вот это фортель, — воскликнул Рудольф. — У нас сарай сделан с большим вкусом.

— Это потому, что его делал дядя Клоп, — буркнул Мефодий.

Не только они выразили недовольство, но Бондарь не замечал их постных лиц. Половину фойе отделяла длинная тянучечная стойка, за которой ютился стол, стул, пара шкафов и большая коробка. Все перечисленное сливалось со стенами.

— Та-ак, — протянул Бондарь, усаживаясь за стол. — Кто тут у нас есть?

Он начал бормотать что-то, перебирая информаторы, лежащие перед ним. Ученики заскучали, озираясь по сторонам. Взгляд Рудольфа рассеяно скользивший вдоль стен, вдруг остановился, сделался внимательным. Рыжепрядый расплылся в улыбке и ткнул Ивора. Юноша не сразу заметил изображение, неведомо как нанесенное на стену цветом чуть более темным, чем синяя тянучка. Разглядеть его можно было лишь под определенным углом, поэтому остальные его не видели.

Ивор наклонил голову и ахнул. Вся стена была изрисована картинками.

— Гляди, — указал пальцем Рудольф на одну из картинок и зажал рот, чтобы не рассмеяться в голос. Ивор разглядел двух хулиганского вида парней стоявших перед толстяком очень похожим на Бондаря. Юноша прошептал слово извлечения сути и образы ожили.

— За взрыв в туалете и за котлетный бунт в столовой вам полагается дисциплинарное наказание, — говорил Бондарь бабьим голосом. — Но если вы поделитесь со мной вашими запасами субстанции…

Он многозначительно замолчал, образ поплыл и стерся, Ивор вновь глядел на картинку на стене.

— Все не так плохо, — прошептал Рудольф. — Наш смотритель трезвомыслящий человек и с ним можно договорит…

— Генда, Борм — пятая комната. Клав и Препон — шестая, — начал выкрикивать Бондарь, разобравшись, наконец, со своими информаторами. — Раздвачет, Мефодий — седьмая…

Рудольф едва не упал от смеха. Ивор недоуменно поглядел на него, рыжепрядый не мог произнести ни звука, лишь махнул рукой в сторону Мефодия. Ивор поглядел на друга и все понял. Дородный юноша стоял надувшись, глядя в пол, напротив него точно с таким же выражением лица топтался Раздвачет.

— А нельзя как-нибудь изменить… — начал он.

— Нельзя, — отреза Бондарь. — Хотя…

Он рассеяно замолчал, Мефодий с Раздвачетом с такой надеждой подались вперед, что соприкоснулись плечами. Отскочили друг от дружки, словно их ударила молния.

— Хотя что? — спросил Мефодий.

— После того случая… — пробормотал Бондарь, сосредоточенно разглядывая коробку из синей тянучки. — Короче, есть возможность поселить одного из вас в кладовке. Если вы решите, кто из вас пойдет на такое…

По тому, как отпрянули ученики, сразу стало ясно, что ни один из них подобной перспективой не прельстился. Раздвачет возмущенно фыркнул, развернулся на каблуках и отправился по коридору в поисках названной комнаты. Мефодий кинулся следом, а то еще чего доброго смотритель подумает, что он выбрал кладовку.

— Они же убьют друг друга, — прошептал Рудольф с таким видом, как будто хотел это увидеть. Глядя вслед самым умным людям фабричного города, Ивор не удержал улыбки.

— Рудольф и Ивор, — вдруг сказал Бондарь, друзья перестали улыбаться и поглядели на смотрителя. Тот оторвался от созерцания ящика и объявил: — Девятая комната.

Ивор хотел переспросить, где она находится, но его вдруг сорвало с места и потащило по коридору. Мелькнула лестница, коридор второго этажа и он очутился у двери синего цвета с цифрой «9». Юноша тряхнул головой, Бондарь опередил его и послал нужный мыслеобраз.

— Всех назвал? — Бондарь обвел учеников строгим взглядом.

— А я? — раздался обиженный голос, и появился Клемент, до сих пор стоявший в сторонке. — Неужели в этом клоповнике не найдется приличной комнаты для нормального сотрудника фабрики волшебства?

Парень брезгливо покосился на остальных и отодвинулся от них на шаг, прижимая к носу платок с благовониями. Ивор услышал, как ворчит рядом с ним Рудольф.

Бондарь гневно вскинул подбородок, впившись глазами в Клемента, выглядело это страшновато, но сын Кондратия не поддался.

— Мой отец говорит, что на вашу должность давно просится его старый знакомый… — проговорил он.

Смотритель поник, словно проколотый шарик. Взгляд его сделался подобострастным, глаза смотрели куда угодно, только не в глаза собравшимся.

— Ты… — ломающимся голосом сказал он, — поживешь пока в гостевых апартаментах. Там четыре комнаты, душевая кабинка и своя столовая.

Клемент самодовольно выпрямился. Оглянувшись на остальных, он сказал:

— Вот видите. Стоит лишь упомянуть волшебное имя моего отца… — он улыбнулся, — и все встает на свои места. Приличные люди получают приличное жилье, а все остальные…

Ивор вытянул руку, как раз вовремя, чтобы перехватить ринувшегося Рудольфа.

— Пусти, — прошипел тот.

— Не время! — зашептал ему в ухо Ивор. — Я уверен, возможность подвернется. Нужно подождать!

— Почему это ты считаешь себя приличным? — выкрикнул Рудольф через руку Ивора. — Тоже из-за своего папочки?

— Потому, что в отличие от вас, я потомственный работник, — Клемент глядел так, как будто его заставили объяснять ребенку прописные истины.

— Я тоже потомственный, — сказал Рудольф яростно.

— Твой отец попал на фабрику в прошлый свободный набор, — брезгливо сморщился Клемент. — Это ты называешь потомственностью? Мои предки трудились здесь с момента основания фабрики. Сам Первый Волшебник вручил моему прадеду истинную сферу волшебства и выделил долю в источнике. А ты что можешь рассказать о своем прадеде? Наверняка, он был чем-нибудь вроде… — он зацепился взглядом за Ивора и презрительно скривился, — сыном мясника.

Настала очередь Рудольфа удерживать Ивора от опрометчивых поступков, хотя тот сам не знал, что бы сделал, если бы рыжепрядый выпустил его. Когда юноша перестал рваться к Клементу, Рудольф сказал:

— Прапрадед, говоришь, у тебя был героем? — он окинул Клемента с головы до ног оценивающим взглядом и добавил. — Да, парень. Мельчает твой род, мельчает.

Клемент побледнел, улыбка пропала с тонких губ. Бондарь поспешно закричал:

— Все, кончай разговоры. Кладите свои звезды в соответствующие ячейки. И не вздумайте ошибиться. Однажды один ученик положил звезду в ячейку, обозначающую кладовку. Весь период обучения он провел именно там.

Пухлые руки указали на ящик из синей тянучки, на который он все время косился. Стенки ящика исчезли, собравшиеся увидели перед собой миниатюрную модель общежития в разрезе. Ивор прикинул, где находится их комната и увидел в нужной ячейке две прозрачных звезды. Выходит в их комнате уже кто-то живет?!

— Кладите, не стесняйтесь, — рявкнул Бондарь. После выходки Рудольфа Клемент уже не казался таким страшным, поэтому смотритель злился на себя за проявленную слабость.

Ивор поспешно положил звезду и отдернул руку. Та вспыхнула и вдруг исчезла. Юноша испуганно рванулся вперед, презрительно фыркнул Клемент. Пальцы раздвинулись, пропажа материализовалась прямо в ладони. На макете в ячейке их комнаты теперь сияло три маленькие звездочки.

— Отлично парень, следующий.

Ту же процедуру повторил Рудольф.

— Чего встали? Быстро в свою комнату! — крикнул Бондарь. Друзья наперегонки бросились к лестнице на второй этаж. Из-за спины неслись бабьи причитания смотрителя: — А куда делись умники? Как их? Мефодий и Раздвачет. Не положили жетон и утопали! Быстро их ко мне!..

Друзья поднялись на второй этаж, завернули за угол и прямехонько уперлись в дверь с цифрой «9».

— Надо же, — сказал Рудольф. — Строители сделали над собой насилие и выдавили на столь любимой ими ровной поверхности выпуклость.

Ивор ничего не ответил, а просто толкнул дверь.

После тотальной одноцветности, цветовая гамма комнаты ударила по глаза, как палка. Юноша зажмурился, рядом что-то кричал Рудольф. То ли ругался, то ли восторгался, у рыжепрядого эти эмоции находятся рядом и порой сразу разобраться что именно овладело другом нереально.

Когда глаза привыкли к новому цвету, друзья разглядели просторную комнату. Стены, пол и потолок светились мягким белым светом. В центре стоял большой круглый стол, поделенный на четыре сектора. В углах, напротив каждого сектора, располагались кровать с тумбочкой у изголовья и большой платяной шкаф. Синего цвета здесь не было и в помине.

Взгляд Ивора сразу упал в правый дальний угол. Кровать, там стоявшая, очень походила на кровать из его детства. Высокая, с полупрозрачным балдахином, выполненная из гнутых тянучечных труб, она была застелена именно так, как он любил. В такой постели он спал, когда мама читала ему сказки. Шкаф был подобран в тон кровати, а тумбочка у изголовья была маленькой копией шкафа.

Рудольф отправился в ближний правый угол, где ждал его простой раскладной диван из зеленой тянучки. Шкаф у рыжепрядого был гораздо просторнее Иворова и имел малиновый цвет. Зато тумбочка ярко горела оранжевым. Ивор бывал у Рудольфа дома и знал, что и в мебели он придерживается того же принципа, что и в одежде. Чем меньше сочетаются цвета разных предметов, тем лучше.

Зато мебель, расположенная напротив их мест, имела совершенно одинаковую форму и размеры, словно жили там…

— Близнецы, — проговорил Ивор и зажал себе рот. Подобную несдержанность обычно себе не позволял. Впрочем, сегодня удержаться было практически невозможно, ибо перед ними действительно предстали два совершенно одинаковых человека. Невысокие, коренастые, они до последнего волоса на голове походили друг на друга. Обычно взрослые близнецы стараются изменить хотя бы прически, но это явно было не про соседей Ивора с Рудольфом.

Один из парней сидел за столом и разглядывал информатор в виде щепки, второй лежал на постели и глядел в потолок.

— Здравствуйте, — сказал Ивор.

— Здорова, пацаны! — жизнерадостно махнул рукой Рудольф.

Их слова повисли в воздухе. Близнецы переглянулись, один требовательно поднял брови, второй помотал головой. Первый нахмурился, второй пошевелил кожей на лбу. Ивор понял, что между мужчинами идет оживленная беседа, причем слова им совсем не требовались.

— Вы что, немые? — спросил Рудольф.

После очередного безмолвного диалога один из близнецов, тот который сидел за столом, тяжело вздохнул и сказал глухим скрипучим голосом.

— Простите нас. Мы не любим болтовню. У нас составлен график. Только вот мы им давно не пользовались и забыли, кто сегодня говорит за двоих… — он неодобрительно поглядел на брата, тот фыркнул и сделал вид, что его больше интересует потолок. Близнец сидевший за столом тяжело вздохнул и продолжил. — Меня зовут Боб, моего брата Бик. Мы из землеройного отдела…

— Все понятно, — ответил Ивор. — Будьте спокойны, мы постараемся вас не беспокоить.

Боб кивнул, и тут же погрузился в информатор. Взгляд его стал отсутствующим, лицо застыло. Руки безостановочно крутили щепку.

— Ух ты! — раздался восторженный крик со стороны Рудольфа. — Отец рассказывал — я не верил. Сейчас вижу, прав был батя!

Он смотрел себе под ноги. Ивор поглядел на пол и ахнул. Под Рудольфом тянучка уже не была белой, она переливалась всеми цветами радуги. Ивор опустил взгляд и увидел под собой точно такое же цветовое пятно.

— Что это?

— Эмоциональное пятно, — пояснил Рудольф. — Пол настроен так, что переводит наши эмоции в цвета и показывает их всем вокруг. Это сделано для того, чтобы мы внимательней относились друг к другу.

Ивор с любопытством поглядел себе под ноги. Под ним преобладал оранжевый цвет, оттененный со всех сторон розовым. Был здесь и зеленый, синий и желтый.

— Отличное цветовое пятно, — сказал Рудольф. — Дай-ка вспомнить. Оранжевый цвет — любопытство, красный — беспокойство, зеленый — спокойствие, желтый — радость, голубой — ожидание, синий… Гм, а что обозначает синий? Забыл!

— Может быть, сонливость? — предположил Ивор наугад.

— Гм, — Рудольф поглядел под ноги. Синего цвета у него не было и в помине. В его цветовом пятне явно преобладал желтый цвет и его оттенки.

— Здорово. А можно как-нибудь определить хитрость?

Взгляды их встретились, Рудольф рассмеялся.

— Ты читаешь мои мысли, — сказал он. — Да, цветовое пятно позволяет увидеть ложь. Сейчас ты уже не обманешь меня просто так! Кончились твои деньки!

— Что?! Да я никогда тебя не обманывал!

— Да?! А кто десять лет назад спер мою тянучечную лошадку?! А ну, отвечай!

Ивор фыркнул и отвернулся, спокойные тона под ним сменились на более яркие.

— Ага! Попался ворюга!

— Это не я! Меня подставили! Требую дополнительного расследования.

Они потешно сцепились и рухнули на ближайшую кровать. Боб и Бик переглянулись, эмоциональные пятна под ними почернели и клубились, словно грозовые тучи.

Едва освоились каждый в своем углу, как в глазах потемнело, Ивор отчетливо увидел стол, на котором дымилась огромная кастрюля с супом. Запаха юноша не почувствовал, мыслеобраз был неполон.

— Что это было? — воскликнул Рудольф со своего дивана. — У меня начались голодные галлюцинации?

— Ужин, — коротко пояснил Боб.

— Ужин?! Здорово! Я проголодался, как тысяча зубастых пузожоров! — возликовал Рудольф.

Продолжая дурачиться и хохотать, они вышли в коридор и спустились на первый этаж. Впереди весь коридор перегородили трое диковатого вида парней, высокие настолько, что самый крупный задевал макушкой светильники на потолке.

Парни развлекались тем, что тыкали друг друга в грудь огромными кулачищами. Звуки были, словно молотом били по наковальне, завернутой в плотную ткань. Если кто-нибудь из них отклонялся назад, хотя бы на полпальца, остальные гоготали и принимались дубасить его по затылку.

— Вот он, незамысловатый быт сынов кузни и молота, — прокомментировал Рудольф. Ивор узнал детей Гермеса.

— Откуда они здесь? — сказал он. — Я не видел их среди тех, кто шел к нашему общежитию.

— А я слышал, что они всегда опаздывают. Уж очень неуклюжие.

Рудольф замолчал, в глазах мелькнули хитринки.

— Нет, — замотал головой Ивор. — Ты отдаешь себе отчет, что они в два раза крупнее нас, и их в два раза больше?

— В полтора, — беззаботно отозвался Рудольф. — Идея просто отличная. Она тебе понравится!

Он направился к здоровякам, громко крича на все фойе:

— Ба, кого я вижу! Настоящие мужики пробрались таки сюда, в цитадель хлипкости, в оплот мускулов из каши и животов из жира, в клоаку рахита.

Ивор удивленно слушал рыжепрядого. Общение с Мефодием явно пошло ему на пользу. Хотя, вряд ли он понимает хотя бы половину мудреных слов.

Зато на сынов кузнеца его речь произвела неизгладимое впечатление. Не поняв ничего, они сконфузились и уставились на Рудольфа с уважением.

— Вы чего здесь? — спросил рыжепрядый, переходя на нормальный язык. Когда он подошел к ним вплотную, особенно ярко стало видно, насколько дети кузнеца крупнее не маленького Рудольфа.

Здоровяки переминались с ноги на ногу. Родились они одновременно, хотя на лицо были разные. Старший из них (а Бух родился на десять минут раньше братьев) регулярно заходил в лавку отца за мясом.

— Ждем местного заправилу, — гулко ответил Бух. Он был настолько высок, что ему приходилось сутулиться, чтобы не касаться головой светильников.

— Слушайте, мы тут уже устроились. Хочу вам дать совет, — сказал Рудольф и подмигнул Ивору. — Комнатки здесь маленькие, развернуться негде. Тем более таким видным людям.

Парни нахмурились, Бух угрожающе сжал кулаки.

— Кто здесь главный? — пророкотал он. — Он у меня испробует кулаков сынов кузнеца.

— Нет-нет-нет! — замахал руками Рудольф. Он понизил голос. — Здесь так нельзя, силой тут ничего не добьешься. Чего доброго еще с фабрики турнут. Тут нужна хитрость.

Здоровяк почесал рукой затылок, его братья скопировали это движение до мельчайших подробностей. Ивор понял, что это означает у них глубокую задумчивость.

— Не сильны мы в хитростях, — проговорил, наконец, старший брат. — Нам бы грудь в грудь, да честный кулак.

— Я помогу вам, — сказал Рудольф. — Давайте мне свои звезды, и все будет в ажуре.

Братья почесали головы еще раз, сгрудились в кружок и посовещались, потом старший брат собрал и протянул артефакты.

— Держи. Но если ты нас обманешь!..

Лицо здоровяка не сулило Рудольфу ничего хорошего. Один из братьев поглядел и на Ивора. Тому вдруг захотелось находиться где угодно, только не здесь. Дети кузнеца хоть и не шибко умны, но память у них прекрасная. Если они решат, что Рудольф в чем-то виноват и запомнят, что Ивор был вместе с проказником — быть беде. Не пришлось бы остатки жизни провести, прячась от гнева близнецов.

— Рудольф, ты уверен в том, что задумал? — прошептал он, когда они протиснулись рядом со здоровяками и направились к стойке Бондаря.

— Как никогда, — ответил рыжепрядый с ослепительной улыбкой. — Одной палкой я зашибу двух ушастых. Раз — помогу хорошим добрым людям.

Рыжепрядый остановился рядом с макетом общежития на столе смотрителя.

— Два — поставлю на место этого выскочку и гордеца Клемента.

Он с грохотом высыпал звезды братьев в ячейку с четырьмя комнатами, душем и кухней. Туда, где одиноко мерцал слепок звезды Клемента. Полыхнуло, братья удивленно подняли руки, разглядывая что-то.

— Отлично! — воскликнул Рудольф. — Звезды вернулись к своим владельцам, магия работает. Бедный Клемент.

Ивор все понял и едва не рассмеялся.

— Здорово, — он оглянулся и увидел Бондаря, выходящего из-за угла. — Но я думаю, нам нужно поторопиться.

Они поспешно покинули фойе, на улице уже собрались ученики, готовые идти на обед.

— Привет, — как ни в чем не бывало приветствовал их Рудольф. — Где наш провожатый?

В столовую их вел суровый невысокий парень. Разговорчивостью он напоминал Боба, поэтому кроме имени Углеб, которое им объявил Бондарь, ребята о своем провожатом ничего не знали.

Зато и он ими не интересовался совершенно. По головам не считал, ждать никого не ждал. У Ивора сложилось впечатление, что Углебу было совершенно безразлично вести двадцать человек или одного.

Парень показал им дорогу. На сей раз дома вокруг не прыгали в разные стороны, а спокойно стояли на месте.

— У вас есть допуск, поэтому маршрут фиксиован, — кратко ответил Углеб на вопрос Раздвачета.

Столовая оказалась тем самым помещением, где они отмечали заключение контракта. Из трех девушек-хохотушек сегодня была лишь одна — черненькая. От вчерашнего легкомыслия не осталось и следа, скорее даже появилась хмурость. Девушка стояла за стойкой и материализовала на подносы нужные блюда.

Рудольф попытался завязать разговор, но она отвечала односложно, смотрелась мимо, сзади напирали другие посетители. Взяв подносы, они отправились на другой конец зала и уселись за крайний столик.

— Как тебе твой новый сосед? — спросил Рудольф Мефодия. При упоминании Раздвачета тот мгновенно надулся и покраснел.

— Сволочь! Ты бы знал, какая он сволочь! Если так дальше пойдет… до смертоубийства дело может…

Он злился, Рудольф потешался над ним, а Ивор с замиранием сердца оглядывал зал. Не мелькнут ли где золотистые кудряшки. Но Алины нигде не было. То ли девушек приводили на ужин в другое время, то ли она берегла фигуру и после шести не ела.

Вздохнув, он уставился в тарелку и за весь ужин не произнес и слова.

Назад их вел все тот же Углеб. Ужин никак не сказался на его разговорчивости. Зато едва вошли в общежитие, утонули в шуме и криках.

— Я буду жаловаться! Вы за это ответите! Мой отец!..

— Ваш отец сам приказал поселить вас в номере для гостей. Я не виноват, что произошла ошибка и их звезды попали не в то место…

— А мне плевать! Я требую…

Пока Клемент кидал яростные слова сзади к нему подошел старший брат-кузнец. Он поглядел над головой парня в глаза Бондарю и спросил:

— Проблемы?

— Да. Буянит, — ответил за Бондаря Рудольф. Ивор увидел лицо смотрителя и улыбнулся. Бондаря происходящее явно забавляло, и он изо всех сил пытался скрыть это от Клемента.

— Не судите его строго, — громко сказал Ивор. — Он с детства травмированный. Поэтому у него с мозгами немного того… неуравновешенность.

Клемент задохнулся от возмущения. Бах поглядел на него с жалостью.

— Малой, ты это… зря нас обижаешь. Неужели мы плохие соседи? Идем, погуторим, решим наши дела по-мужски…

Сын кузнеца обнял Клемента, от чего у того затрещали кости. Вместо слов из раскрытого рта вылетели сдавленные хрипы. Здоровяк пошел в сторону апартаментов, Клемент перебирал ногами, почти не касаясь пола.

— Вот что я называю железным аргументом, — сказал Рудольф. — Меф, ты у нас умный, но хоть один из твоих аргументов сможет поспорить с доводами Баха?

— Воистину нет, — ответил Мефодий с деланным прискорбием.

— Великое дело — семья, — продолжал разглагольствовать рыжепрядый. — Схлестнулись два зубра. Но как ни странно папа кузнец берет вверх над папой начальником отдела кадров. Главным образом благодаря наследственности…

— Так вот кто надоумил их положить звезды… — воскликнул Бондарь.

Друзья застыли, Ивор тут же вспомнил картинку, на которой шалуны подкупали смотрителя. Интересно, сколько он берет? — подумал юноша.

— Нет. Это роковое стечение обстоятельств, — сверкнул самыми честными в мире глазами Рудольф.

— Все равно спасибо, — неожиданно сказал Бондарь. — Я опасался, что он станет критиковать мои гостевые апартаменты. Этого я стерпеть не смог бы, вышвырнул бы его на улицу. А это чревато осложнениями…

— Рады стараться! — рявкнул Рудольф, вытянувшись по струнке и щелкнув каблуками. — Вы всегда можете на нас положиться!

Ивор поймал недоуменный взгляд Мефодия и развел руками.

Ночная прогулка

Похохатывая, поднялись на второй этаж и нашли свою комнату пустой и темной.

— А где наши молчуны? — воскликнул Рудольф.

— Кажется, Боб что-то мычал про ночную смену…

Ивор завалился на постель, чувствуя, как гудит уставшая за день голова. Хотелось закрыть глаза и уснуть, но возбужденный за день мозг не желал успокаиваться.

Рудольф открыл шкаф и принялся разглядывать себя в зеркало, установленное на внутренней стороне дверцы.

— Стройсь! Ать-два! — скомандовал он. Рыжая прядка превратилась в маленькую фигурку и принялась маршировать по макушке. Рудольф заставлял ее принимать разные позы, разглядывал себя в зеркале, хмыкал и начинал все сначала. Ивор привстал в постели.

— Ты чего прихорашиваешься на ночь глядя?

— Ночь — самая удачная пора для приключений, — пояснил Рудольф, повернувшись к нему. Едва он перестал глядеть в зеркало, рыжая прядка легла на макушке бесформенной кучкой.

— Куда это ты собрался? — сонливость как рукой сняло. Ивор сел на кровати.

— Пойду прогуляюсь… — небрежно ответил рыжепрядый. Он повернулся к зеркалу, прядка бодро вскочила, приняв прежнюю позицию. — Поищу корпуса женских общежитий.

Ивор ревниво засопел. Воображение тут же нарисовало яркие картины, на которых Рудольф рассказывает Алине анекдот, а та весело смеется и просит: «Еще! Еще!»

— Нам нельзя выходить из дома, — напомнил юноша и сам услышал, как неубедительно звучит голос.

— Никто не узнает, — беспечно отмахнулся Рудольф, придавая прядке совсем уже экстравагантное положение в виде раскидистого цветка.

— Как ты найдешь дорогу?

— Фабрика маленькая. Чай не заблужусь.

Рудольф говорил небрежно, Ивор поглядел ему под ноги и насторожился. Пятно эмоций рыжепрядого потускнело и размылось, как будто он пытался скрыть что-то.

— Я пойду с тобой, — сказал Ивор резко. Рудольф пожал плечами.

— Как хочешь. Не стану тебя отговаривать.

Пятно под ним засияло всеми цветами радуги. Так, будто он добился того, чего хотел.

Они тихонько выскользнули из комнаты и осмотрелись. Коридор был пуст.

— Идем скорее, — прошептал Рудольф, — если нас заметит Бондарь…

— Так-так-так, — раздалось за их спинами. — Куда это вы собрались?

— А твое какое дело? — зло буркнул Рудольф, оборачиваясь. Ивор последовал его примеру. Перед ними стоял Клемент.

— На твоем месте я бы разговаривал повежливее, — заявил тот. — Мой отец начальник отдела кадров, и, если я ему пожалуюсь, он выкинет вас с фабрики.

— Я думаю, все его силы ушли на то, чтобы затащить тебя сюда, — сказал Ивор, презрительно сморщив нос. — Если он начнет еще и увольнять тех, с кем поцапался его сынок, тогда уж воистину фабрика опустеет.

Рудольф захохотал обидно. По лицу Клемента понял, что насмешка попала в цель. Парень сжал кулаки, казалось еще чуть-чуть и он кинется на них. Рыжепрядый приглашающее взмахнул ладонью, для него подобное развитие событий было бы настоящим подарком.

Но Клемент оказался трусливее, чем они думали. Скрежетнув зубами, он развернулся на каблуках и резко зашагал по коридору к лестничной клетке. Побежал жаловаться Бондарю, понял Ивор.

Они спустились на первый этаж. К облегчению Ивора, смотрителя общежитий не было на месте. Клемент нетерпеливо приплясывал у стойки из синей тянучки. Кроме них в фойе было еще несколько учеников, сгрудившихся у окна.

— Клемент, а Клемент, — громко сказал Рудольф, привлекая общее внимание.

— Что тебе? — тому ничего не оставалось, как отозваться.

— А тебя когда-нибудь Кондратий обнимал?

Ивор едва не упал со смеху, хорошо стенка была рядом. Рудольф ржал в полный голос. Не удержались и ребята у окна, юноша услышал фырканье и хихиканье.

Клемент вспыхнул. Губы его дрожали, он так много хотел сказать, что слова толпились в горле и не могли выйти наружу.

— Вы пожалеете! — прошипел юноша, наконец.

— На твоем месте я бы не отвлекался на таких букашек, как мы, — елейным голоском произнес Рудольф. — Я думаю, у тебя есть более важные насущные проблемы.

Он кивнул в конец коридора, там трое здоровяков таскали мебель, Бах при этом еще успевал командовать процессом. Клемент побледнел.

— Куда?! Это же моя комната! — заорал сынок начальника отдела кадров и вприпрыжку кинулся по коридору.

— Эти сыновья кузнеца имеют достаточно специфичное чувство юмора, — сказал Рудольф, непроизвольно теребя челюсть. — Мне доводилось с ними общаться, — он потер ребра. — Очень надеюсь, что они познакомят с ним Клемента.

Весело хохоча, друзья покинули общежитие. Улица встретила их неожиданной темнотой.

— Ничего себе! Это так поздно уже! — воскликнул Ивор.

— Маленьким детишкам пора спать! — ухмыльнулся Рудольф. — Остаешься?

— Ни за что! — замотал головой Ивор.

На небосклон высыпали звезды, Изида не обманула, после первого урока защитный туман сделался прозрачным.

— Тихо.

Рудольф ухватил его за руку и затащил в ближайшие кусты. Мимо широко зевая прошагал Бондарь.

— У-а-а! Вздремнуть. Нужно вздремнуть… — бормотал он. Когда дверь за ним закрылась, Ивор пожалел, что поддался на провокации Рудольфа. Тот явно даже не надеется добраться до общежития девушек, поэтому и взял с собой Ивора, чтобы тот разделил с ним провал.

— Интересно, все его копии сейчас лягут дрыхнуть? — задумчиво спросил он. — Или в каком-нибудь общежитии он сидит и пьет Кромольскую текиллу.

— Здорово! — восхитился Рудольф. — Одно твое «я» напивается, а второе в это время благополучно отсыпается. Если третье запустить в столовую и заставить есть, то можно заниматься этим бесконечно.

Двор был пуст, небольшая площадка перед общежитием кончалась перекрестком, три одинаковые дороги уходили в глубины фабрики.

— Как же мы найдем общежитие девчонок? — спросил Ивор. — Изида говорила, что здесь нет ни одной дороги, которая остается неизменной для новичков.

— Есть, — поправил его Рудольф. — Разве ты забыл? Дорога к школе.

— И что нам это даст?

Рудольф поглядел на него, как на дурачка.

— Изида перечислила пути для нас доступные. Это дорога к школе и дорога к столовой.

Он замолчал, будто все объяснил.

— И что? Как нам поможет школа?

— Ивка, иногда ты меня просто поражаешь! — воскликнул рыжепрядый. — Одна дорога до школы для нас доступна, другая дорога доступна. Почему бы нам их не объединить?

Ивор вынужден был признать, что логика в словах рыжепрядого все же присутствует.

— Общение с Мефодием идет тебе на пользу, — сказал он, ощущая легкую зависть.

— Зато ты деградируешь от общения со мной, — расхохотался Рудольф.

Они встали на перекрестке и задумались. Все дороги казались совершенно похожими.

— Ты не помнишь, по какой мы пришли? — спросил рыжепрядый.

— Не совсем, — ответил Ивор. — Как-то все было сумбурно, хаотично…

Он нахмурил лоб.

— Тогда идем налево, — не задумываясь, решил Рудольф.

— Почему налево?

— Как почему? Потому что мы истинные джентльмены. Только истинные джентльмены ищущие приключений на свою, гм, спину и прилегающие территории, всегда ходят налево.

— Почему не прямо? — усомнился Ивор.

— Прямо только птицы летают. Неужели ты хочешь сравнить меня с каким-то пернатым созданием. У них же мозг с горошину, а мозжечок и того меньше.

Он уверенно вступил на дорогу, уходящую налево. Ивор двинулся следом. Ему было немного боязно, ведь они нарушали правила, причем в первый же день пребывания на фабрике. Но и отпустить Рудольфа одного боялся. Вдруг у того получится добраться до женского общежития. Без сомнений он тут же побежит искать Алину.

При одной мысли об этом Ивор вскипал, как чайник, крышка которого дребезжит и подпрыгивает, выпуская пар.

— А я всегда думал, что ты у нас орел.

Чтобы Рудольф ничего не заподозрил, принялся шутить.

— Орлы они в некотором смысле тоже люди, — философски изрек Рудольф, — а все люди немножечко ослики. Вот такой вот зоопарк, но что делать, такова жизнь.

На этом разговор затих. Ивор думал об Алине, Рудольф больше не пытался умничать, и вглядывался в здания вокруг. В этой части фабрики они не были такими причудливыми, как в центре. Наоборот, они походили одно на другое, словно Боб и Бик, все серые, приземистые, с глухими дверями-воротами и с зарешеченными окнами.

Ивор моргнул и окончательно убедился, что здания и дорога под ногами изменяются, как и обещала Изида.

— Мы заблудимся, — сказал юноша.

— Ты не прав, — оптимистично возразил Рудольф. — Мы уже заблудились.

Чем дальше они шли, тем извилистее становилась дорога, и тем ближе подступали постройки. Ивору вспомнился Кривой Переулок, по спине пробежали мурашки. Ничего хорошего из ночного путешествия не выйдет. После того, как дорога под их ногами изменила свое местоположение, они не смогут даже вернуться.

Еще через десять минут ходьбы Ивору захотелось встретить хоть кого-нибудь, чтобы можно было спросить дорогу. Но вокруг не было ни души. Лишь холодные звезды молчаливо глядели на двух заблудших, не понимающих, что они натворили.

— А вдруг на фабрике действует строгий комендантский час? — сказал Ивор. — И за нарушение его положено изгнание!

— Да ну! — беспечно махнул рукой Рудольф. — Они бы тогда пол фабрики выгнали.

Заявление было сомнительным, и Ивор хотел пуститься в спор. Но тут случилось неожиданное. Он моргнул, а здание напротив осталось неизменным.

— Рудый, — сказал Ивор. — Ты видишь это?

— Кажется, вижу. Неужели это чья-то фиксированная трасса?

— Изида говорила, что чужие трассы нам недоступны. Может быть, это какая-то общая?

Рудольф вдруг расплылся в довольной улыбке.

— Ха! Есть только один фиксированный для новичков путь, по которому мы еще не ходили! И это…

— Путь к женским общежитиям! — одновременно закончили они.

Сердце Ивора в предвкушении замерло. Неужели я увижу Алину!

— Идем скорее! — воскликнул юноша и бросился вперед.

Какое-то время они шли молча. И чем дальше шли, тем больше хмурились.

— Странная какая-то трасса. Словно ее… — Ивор помахал рукой ища сравнения, — фиксировали насильно.

— Ага! — согласился Рудольф. — Вон тот дом явно был против.

Он указал на дом, который имел неправильные очертания. Словно начал меняться из квадратного в овальный, да так и застыл в середине трансформации.

— Вот организаторы! Не могли для наших девчонок постараться получше! Наша трасса была гораздо комфортнее!

— В любом случае нам придется пройти до конца и узнать, куда ведет этот маршрут.

Друзья двинулись вперед. И чем дальше они двигались, тем загадочнее становился путь.

В некоторых местах он сужался настолько, что дома начинали менять очертания. Но медленно. Ребята чувствовали, что шагать нужно по тонкой линии. Если сойдешь с нее — все. Назад не вернешься, оставшись один на один с меняющейся фабрикой.

— Этот маршрут делал какой-то неумеха.

Ивор ощутил смутную тревогу. Почему-то казалось, что эта дорога такая извилистая и несовершенная не потому, что работал непрофессионал, а как раз наоборот. Но спорить с Рудым не стал. Себе дороже. Подождем, пока появятся более веские доказательства.

И тут дома расступились, Рудольф присвистнул от удивления.

Друзья очутились на краю площади. Тусклый свет звезд освещал ее, скрадывая расстояние. Но все равно площадь казалась достаточно большой, Ивор даже удивился, как он не заметил ее сегодня утром, когда рассматривал фабрику, стоя у ворот. Рудольф больно ткнул его под ребра.

— Уй! Ты чего?

Рыжепрядый указал куда-то на противоположную сторону площади. Ивор пригляделся и застыл, разинув рот. Прямо перед ними вверх уходила гладкая темная башня. Сразу они не заметили ее только потому, что она сливалась с ночным небом. Ивор пригляделся и насчитал несколько более темных, нежели сама башня квадратных провалов. Окна, понял он. Вход закрывали широкие ворота.

— Помнишь, твоя карта рассказывала про Первого Волшебника и создание Фабрики… — сказал Рудольф.

— Маговая башня! — прошептал Ивор. — Точь в точь такая, как в легенде.

— А карта у тебя не простая! — повернулся к нему друг. Рыжая прядка настолько подалась вперед, что неминуемо свалилась бы, если бы не была приделана к макушке множеством корешков. — Откуда она знает то, о чем запрещено говорить людям, у которых нет звезд? Ведь даже папа не рассказывал мне о том, что такая башня существует!

Ивор вспомнил, как теплеет карта, когда он рассказывает историю трех друзей.

— Может быть, она присутствовала при ее создании! — сказал он благоговейно. — Здесь должен находиться вход в хранилище субстанции волшебства.

— Тише! — Рудольф ухватил друга за плечо и оттащил в тень домов. — Там кто-то есть.

Друзья замерли, всматриваясь в полумрак площади. Вокруг стояла полная тишина, Ивор до рези в глазах таращился на Маговую башню, но ничего не видел. И тут он вспомнил незнакомца из Кривого переулка.

— Слово Истины, — шепнул он. Мир неуловимо изменился, оказалось, что добрая часть пейзажа была кем-то наколдована. Пропала часть домов, стоявших вокруг площади, остальные поменяли свое расположение и внешний вид. Не изменилась лишь Маговая башня, разве что сделалась более четкой. А еще посреди площади появился человек.

Он шагал, совершенно не таясь, так, будто бывал здесь уже много раз и знал, что делает. Его иллюзия была необычайно хороша. Ивор окаменел. На человеке была надета просторная белая рубаха с темными узорами вдоль рукавов. Но даже она не могла скрыть большой круглый живот.

— Кто это такой? — прошептал рыжепрядый. В его голосе явно слышалась ревность. В фабричном городе он слыл известным специалистом по маскировке.

Ивор ничего не ответил, боясь спугнуть незнакомца. Тот уже миновал площадь и остановился у ворот. Он обвел пристальным взглядом прилегающие улицы, Ивор подальше отодвинулся в темноту и потянул за собой Рудольфа. Ожидал, что рыжепрядый начнет противиться, но тот подчинился безропотно.

Не заметив ничего подозрительного, незнакомец повернулся к воротам и начал что-то с ними делать, друзья не могли видеть, что именно.

— Ветер профессионал! Считай, он уже за решеткой! — передразнил Ивор рыжепрядого. — Не справился твой Ветер. Это тот бугай, который натравил на меня мусорного монстра!

— Этого не может быть, — ответил Рудольф. — На фабрику невозможно попасть, не имея звезды.

— А если он ее украл? Или отобрал?

Рудольф поглядел на него, словно на дурака.

— Это невозможно! Отец говорил, что после смерти владельца звезда чернеет. Если же ее украсть, она начнет мигать всеми цветами радуги. А уж звуки раздаются такие противные и истошные, что вся округа сбежится. При этом на пульте охраны фабрики волшебства загорится сигнальная сфера. Этот механизм не обойти.

В тишине ночи что-то громко звякнуло, незнакомец замер, прислушиваясь. Но вокруг было тихо, и он толкнул ворота Маговой башни. Друзья со страхом смотрели, как они медленно открываются перед шпионом.

— Ахеронтовы демоны! — воскликнул Рудольф. По тому, как напряглась спина незнакомца, Ивор понял, что сделал он это слишком громко.

— Все пропало, — воскликнул он. — Он раскрыл нас.

Больше не таясь, Рудольф выскочил из переулка на площадь и закричал:

— Охрана фабрики волшебства! Стоять!

Незнакомец никак не прореагировал на это предложение. Он просто исчез. Ивор никак не мог понять, магия его спрятала или он просто скрылся за дверью.

— Он внутри, — воскликнул Рудольф. — Нужно его остановить!

Рыжепрядый кинулся через площадь к башне. Ивор побежал следом, крича:

— Рудый, стой! Нельзя кидаться наобум!

Друг не слушал его. Он добрался до ворот и так же, как нарушитель, исчез внутри. Ивору ничего не оставалось, как осмотреться, убедившись, что у незнакомца нет помощников, нырнуть следом.

Темный коридор с ровным рядом светильников повел их вниз, а потом вдруг…

Страшный визг разорвал барабанные перепонки, ускользающим сознанием Ивор понял, что верещит растение, стоявшее у стены коридора. Оно было высоким, ядовито зеленым с длинными мясистыми листьями и цветком, в центре которого застыл глаз. Единственное, что осталось для Ивора загадкой — чем этот цветок так громко верещит.

Ругаясь и отдуваясь, повернули назад и выбрались на улицу. Рудольф поспешно захлопнул створку, режущий звук сделался тише.

— Верещащее око, — сказал рыжепрядый. — Похоже, нас обвели вокруг пальца.

Ивор и сам все понял. Незнакомец в очередной раз воспользовался словом Иллюзии. Они же, как последние дураки, сунулись внутрь и раскрыли для него охранную систему коридора.

— Нужно звать охрану, — сказал Рудольф.

— Я думаю, нам не стоит беспокоиться, — Ивор показал на площадь. — Они уже здесь.

Со всех сторон к ним спешили крепкие парни в темных пятнистых плащах, скрывающих их во мраке лучше любой магии. Рудольф шагнул вперед, раскинув руки:

— Ребята, хорошо, что вы пришли…

— Взять их! — раздалась резкая команда. Ивор не успел и глазом моргнуть, как нашел себя лежащим на земле, с выкрученными за спиной руками. Рядом плевался Рудольф, его уложили лицом прямо в кучу песка.

— Мы заблудились, — громко сказал он, отплевываясь. — Мы новички, первый день на фабрике. Мы искали общежитие.

— Разговорчики! — рявкнул охранник и довольно больно ткнул концом сапога под ребра. — Вы задержаны в неположенном месте, скажите спасибо, что не намяли вам бока. Оправдываться будете перед начальством…

— Шпион, — быстро сказал Ивор. — Мы видели шпиона!

— Да, — подхватил Рудольф. Прядка, как единственная не обездвиженная часть рыжепрядого металась из стороны в сторону, пытаясь жестами донести до тупых охранников мысли хозяина. — Мы видели шпиона, нужно доложить Ветру.

— Булькато!

Ивор впервые слышал такое заклинание. Рудольф попытался говорить и захлебнулся. Ивор подумал, что виноват песок, в котором лежал рыжепрядый, но едва сам раскрыл рот, как глотку заполнила неведомо откуда взявшаяся вода. Настала его очередь кашлять и отплевываться.

Юноша смирился, рядовые охранники слушать его не станут. Он закрыл рот и стал ждать, что будет дальше.

— Так-так-так, — сказал Кондратий, заложив руки за спину и прохаживаясь по кабинету. Темный монокль глядел на друзей.

Голос и интонации начальника отдела кадров настолько были похожи на Клемента, что Ивор и Рудольф переглянулись и прыснули.

Кабинет, в котором они находились, неожиданно оказался простым и функциональным. Зная Клемента, Ивор удивился спокойному отношению к роскоши Кондратия.

Стол занимал почти все пространство комнаты, толстая надежная столешница держалась на мощных резных ногах. Стулья из тянучки, но с мягкими подушками, обтянутыми кожей. Они стояли такими ровными рядами вдоль стола, что казалось, сдвинь один хоть на волосок и тебя тут же поразит молния. Шкафы: платяной и для информаторов стояли по обе стороны от входа. Стены из типовой тянучки украшали бежевые портьеры, висевшие на таких массивных гардинах, что Ивору показалось, упади на кого-нибудь такая портьера — мокрого места не останется.

— Они еще и веселятся! — загремел начальник отдела кадров. — Весело вам!? А между тем над вами нависла угроза увольнения. Я не могу мириться с таким вопиющим нарушением режима фабрики.

— Мы не виноваты, — воскликнул Рудольф. — Мы вышли буквально до ближайшего поворота.

— Воздухом подышать! Ноги размять! — подхватил Ивор.

— Мы не думали, что дорога изменится прямо под ногами!

— А дома, дома — прыгали, словно бешеные зайцы!

— Мы не хотели ничего плохого!

Они так горячо оправдывались, так искренне блестели глазами, что Кондратий немного успокоился.

— А каким образом вы очутились на главной площади? Кто послал вас вынюхивать подходы к Маговой башне?

— Мы не вынюхивали! — вновь зачастил Рудольф. Рыжая прядь преобразилась в маленького человечка, который преданно кивал каждому слову хозяина.

— Мы наткнулись на фиксированную тропу и думали, что она выведет нас к школе! — присоединился Ивор.

— Не школа, а учебный корпус, — поправил Кондратий.

— Но мы пришли к Маговой башне! — сказал Рудольф.

— И увидели там шпиона! — вскричал Ивор.

— ТИХО!

Похоже, Кондратий применил слово Великого Оратора. Друзья присели и зажали уши.

— Во-первых, объяснитесь, откуда вам известно про Маговую башню. Информация о фабрике секретна, вы не могли ее знать.

— Я… э-э-э… — Рудольф глянул на Ивора. Тот сделал большие глаза. — Я не помню! Кажется, нам говорили в школе!

— А мне кажется, что тебе рассказал Зигмунд. Мы проведем расследование и выясним истину. Это очень серьезный проступок, если он подтвердится, обещаю, у Зигмунда будут большие проблемы.

— И не надейтесь, — воскликнул Рудольф, упрямо глядя в глаза начальнику отдела кадров.

— Ты мне угрожаешь?! — тихо процедил тот.

— Нет! Просто я уверен в отце, ведь он мне ничего не говорил.

— Чего вы привязались к нам, когда нужно бежать и ловить шпиона. Как вы не понимаете?!

— Его не нужно ловить. Ваш так называемый «шпион» сидит за дверью и ждет, когда я его позову, — неожиданно сказал Кондратий.

— Что?! Как это может быть?! — Ивор вскочил.

— Тихо! Сядь! — под пристальным взглядом Кондратия Ивор сел. Серый мужчина возобновил свой неспешный ход по кабинету. — И откуда, по-вашему, прибыл этот шпион? Кто его послал? Это было бы очень любопытно услышать.

— Для нас это загадка, — заявил Рудольф.

— Я видел его раньше за стеной, — решил открыть карты Ивор, — он договаривался с барменом из Кривого переулка. Наверное, он нашел какой-то путь в обход…

Кондратий страдальчески возвел очи к потолку.

— Как могло Неведомое Око выбрать настолько тупых новобранцев! Это доказывает, что пора отбросить столь устаревшую процедуру!

— Но…

— Никаких «но»! Пора кончать этот детский балаган. Морок, войди!

Дверь отворилась, и в кабинет вошел человек в белой рубахе с черными узорами вдоль рукавов.

Ивор едва увидел его и кинулся вперед:

— Вот он! Это он! Лови его!

— Стоять!

Вокруг Кондратия полыхнуло серым. Ивор застыл в нелепой позе и рухнул на пол, словно оловянный солдатик без подставки.

— Это он, — проговорил юноша уже с пола. Рудольф молчал. Когда было нужно, он умел быть благоразумным.

— Кто он? — терпеливо, словно говоря с маленькими надоедливым ребенком, спросил Кондратий.

— Шпион! Я видел его в кривом переулке. Он создал и отправил летающего монстра. И его мы видели около башни…

Начальник отдела кадров поглядел на вошедшего человека. Тот развел руками и благодушно улыбнулся.

— Позвольте, я объясню, — сказал он низким тяжелым голосом, — все мы стали жертвой одного большого недоразумения. Я поспешу снять все вопросы.

— Что ж, Морок. Я даю тебе такую возможность, — сказал Кондратий и, обойдя стол, уселся в кресло. Он щелкнул пальцами, Ивор обмяк на полу и тут же вскочил. Руки и ноги за то время, пока был в столбняке, затекли, едва не упал обратно.

— Я должен прояснить кое-что, — обратился Морок к друзьям. — Я представитель Мануфактуры Магии. Знаете такую?

Он вопросительно поглядел на ребят и вздохнул.

— Я так и знал. Фабрика волшебства гремит на все Государство. Конечно же, она была первой. Ее создал сам Первый Волшебник, используя магию третьего порядка. Но зато мы все сделали своими собственными руками. Наша мануфактура — это чистой воды человеческое предприятие.

Друзья переглянулись.

— Мануфактура магии? — удивленно переспросил Ивор.

— Именно, — сказал Кондратий, — странно, что вы так хорошо прошли испытания. Вы даже не знаете истории развития магии, куда вам до высокого звания — работник фабрики волшебства.

— Полноте, Кондратий, — вступился за них Морок. — Ребята не виноваты, с некоторых пор, как ты знаешь, деятельность мануфактуры засекречена. Ведь мы будем подменять вас, если что-то случится…

— А что вы делали так поздно один у ворот Маговой башни? — напрямую задал вопрос Ивор.

— Все очень просто, — с улыбкой сказал Морок, пристально глядя в глаза Ивору, — я осматривал защитные заклинания башни. Я же приехал учиться. А в Кривом переулке я просто узнавал дорогу к фабрике, как вы понимаете, на нее так просто не попадешь. Бармен мой давний знакомый, не моя вина, что его жизнь так неудачно сложилась. Но теперь он вполне порядочный и благополучный житель Фабричного города.

Взгляд Морока завораживал. Ивор вдруг почувствовал раскаяние. Мы зря обидели такого славного человека. Обязательно надо будет попросить прощения.

— А зачем же вы натравили мусорного монстра на Ивора? — воскликнул Рудольф. Ивор вздрогнул, совершенно забыл об этом подозрительном факте.

— Хватит! — прервал их Кондратий. — Устроили форменный допрос нашему гостю, а между тем сами в двух шагах от увольнения.

— Уважаемый Кондратий, — сказал Морок, — не наказывайте мальцов слишком строго. Я не держу на них зла, напротив, они напомнили мне меня в молодости. Такие же смелые и бдительные.

Морок посмотрел на Ивора и вновь улыбнулся. От этой улыбки холодок бежал по спине. Подозрения вернулись с новой силой, но теперь все казалось еще более запутанным.

— А чтобы окончательно развеять все подозрения…

Морок сунул руку в карман, достал пакетик из прозрачной тянучки и небрежно бросил на стол. Внутри лежала серая звезда фабрики волшебства.

— Ведь на фабрику невозможно попасть, не имея звезды. А если ее украсть, она начнет мигать всеми цветами радуги.

Он с улыбкой поглядел на Рудольфа. Ивор понял, что Морок дословно повторил слова рыжепрядого, сказанные им в переулке. Это означало лишь одно — Морок не только обнаружил их в полутьме, но еще и умудрился подслушать. Это говорило о небывалом уровне магии. Но тогда почему его звезда серая?

Рудольф хмуро кивнул.

— Простите нас. Теперь я вижу, что был не прав.

Кондратий возвел глаза к потолку.

— Откуда берутся такие дурни? Без звезды попасть на фабрику невозможно. Понимаете меня? Не-воз-мож-но!

Ребята стояли, понурив головы.

— Объявляю вам выговор! — сказал Кондратий. Его монокль блеснул, Ивор почувствовал, как его толкнуло в грудь. Он скосил глаза и ахнул. На серой гладкой поверхности звезды прямо на одном из лучей белела безобразная нашлепка.

— Эй! Что это?! Ты испачкал мою звезду! — вскричал Рудольф.

— Это выговор! — сказал Кондратий. — Если вы получите подобные отметины на все четыре луча звезды — считайте, что вас не взяли ни в один уважающий себя отдел. А теперь марш в общежитие, Бондарь скажет вам, что делать.

Ивор с Рудольфом вышли из кабинета и какое-то время молчали.

— Но ведь он не ответил про монстра, — сказал Ивор упрямо. Ногтем он попытался отколупнуть нашлепку, но не тут-то было. Она накрепко приклеилась к серой поверхности. Выглядело это настолько отвратительно, что юноша предпочел спрятать звезду под безрукавкой.

— У него есть звезда, — проговорил Рудольф. — Он не может быть злоумышленником. Мы ошиблись.

Он развернулся и зашагал по коридору. Ивор настолько удивился, что даже не стал спорить. Впервые за время их долгой дружбы Рудольф усомнился в его словах. И это было неожиданно больно.

— Нет! — прошептал юноша, упрямо сжав зубы. — Тут явно что-то не так. И я докопаюсь до сути!

Когда ребята вышли, Морок добродушно улыбнулся и пророкотал:

— Славные парни! Может переманить их к себе, на Мануфактуру Магии!

И он захохотал, довольный своей грубой шуткой. Толстый живот прыгал и колыхался, словно в нем находились несколько пинт лимонада.

Кондратий хмуро взглянул на гостя.

— Эти люди принадлежат фабрике волшебства и на данном этапе карьеры не могут позволить себе куда-либо перейти.

— А! Понимаю! — хитро улыбнулся Морок. — Не себе, не людям! Все ясно!

Начальник отдела кадров поморщился. Гость с Мануфактуры ему не очень нравился. Но что поделать, он обязан улыбаться и всячески способствовать его миссии. Так записано в уставе фабрики, а нарушать устав не разрешается даже самому бывалому сотруднику. Даже директор не волен нарушать устав, ибо так положил Первый Волшебник.

Кондратий сел за стол и задумчиво сложил пальцы двух рук, образуя между ними шарообразную клетку.

— Вы можете быть свободным. И прошу вас — воздержитесь от повторных ночных прогулок. Режим фабрики это не поощряет.

— Как скажете! — улыбнулся Морок. В глазах его блестела насмешка. Кондратия раздражала эта самоуверенность, доходящая до наглости. Но придраться было не к чему. Представитель Мануфактуры вел себя безупречно.

Когда он вышел, Кондратий прикрыл глаза и проговорил в пространство:

— Фокс, подготовь запрос на Мануфактуру Магии об их сотруднике. Пусть пришлют нам его данные. Да! Магические и… слепок внешности…

Кондратий открыл глаза.

— В одном эти двое юнцов правы. Проверить этого человека нужно в полной мере!

По пальцам прошла волна, они попеременно разъединялись и соединялись вновь. И ни один из них не сбился. Начальник отдела кадров во всем любил полный и безоговорочный порядок.

— Я должен это делать руками?!

Возмущению Рудольфа не было предела. Они стояли перед огромной горой грязной посуды, позади них высилась не уступающая ей по габаритам Георгина, начальник столовой и главный повар в одном лице.

— Именно, — пророкотала она глубоким басом. На ее широком лице, похожем на жабье, появилась улыбка.

— Но позвольте, — вмешивается Ивор. — С помощью магии мы сделаем это быстрее и чище.

— Именно это мы и сделаем, после того, как вы закончите, — парировала Георгина, — вы же здесь не ради работы, а ради воспитательного эффекта. А эффект выше когда вы будете делать это руками без помощи магии.

Она ушла, вращая кусками сала на огромных бедрах. Рудольф зло поглядел ей вслед, перевел взгляд на гору грязной посуды, которую нужно было помыть и еще большую гору картошки, которую следовало почистить.

— Ужас!

Ивор попытался вытащить ближайшую тарелку, посуда угрожающе пошатнулась и захрустела. Воображение тут же нарисовало страшный тарелкопад, который погребает его под грудой битой тянучки.

— Стоп, — сказал Рудольф. — Бабища ушла, кто нам запретит пользоваться магией?

На цыпочках он подбежал к дверям и выглянул в общий зал столовой.

— Пусто.

Он вернулся назад и встал перед горой.

— Сейчас мы ее в пару секунд оформим. Чистка!

Бусины на его пиджаке замерцали, вода из чана взвилась столбом и… ударила мощной струей прямо рыжепрядому в лицо. Тот закрылся руками, отплевываясь. Прядка на его голове выглядела облезлой мочалкой.

— Я воздержусь, — сказал Ивор и поднял грязную тарелку. — Руками оно безопаснее…

Из зала донеслись шаги, проход закрыла гигантская туша Георгины.

— Вот, помощника вам привела, — сказала она. Увидав мокрого с головы до ног Рудольфа, добавила: — О, вы решили помыться сами? Весьма похвально. Продолжайте, утром приду — проверю.

Громко топая тапками по гладкому полу, она величаво удалилась. Вместо нее в проходе появился…

— Мефодий!!! — в два голоса воскликнули Ивор и Рудольф.

— Ты как здесь, дружище? — добавил рыжепрядый.

Мефодий смущенно опустил глазки.

— Подрался, — ответил он.

— Подрался?! — друзья поразились до глубины души. — Мефодий подрался?! Воистину в мире происходит что-то странное!

— Дай угадаю с кем, — сказал Ивор. — С Раздвачетом!

Дородный юноша подавлено кивнул.

— А чего он такие вещи глупые говорит с таким видом умным. Он совершенно не слышит моих аргументов!

Казалось, Мефодий сейчас расплачется.

— И о чем же вы спорили? — с хохотом спросил Рудольф.

— Наверное, о сущности бытия? — предположил Ивор.

— Нет, они размышляли над главными вопросами: «Как быть?» и «Кто виноват?»

— А может быть, они изобретали вечный двигатель.

— Нет, — еще тише признался Мефодий. — Мы спорили, кто где будет спать.

После этих слов Ивор с Рудольфом рухнули на пол и долго не могли прийти в себя, задыхаясь от смеха.

Они так и заснули прямо в столовой около чанов с картошкой. Утром их растолкала суровая Георгина и заставила помогать с завтраком. Сама бабища орудовала сферой волшебства, друзья же опять были вынуждены все делать вручную.

— Я больше не могу, — пропыхтел Рудольф, таща по столовой очередной необъятный чан с кашей, — с помощью субстанции я бы передвинул его за одно мгновение. Делать работу руками — это маразм. Это тупой неблагодарный никому не нужный…

— Разговорчики! — раздался гулкий, словно удар в колокол, голос Георгины. — Поспешайте, не то наколдую вам по раку в каждые штаны и еще пять пиявок за шиворот.

Друзья прибавили шагу, чего доброго Георгина осуществит угрозы. К началу завтрака они едва передвигали ноги и были сырыми, словно только что искупались в реке.

— Перекусите, мальчики, а потом снова за работу. Вы должны будете прибрать зал, вымыть полы, составить стулья на столы, и это все за час, который дается кандидатам между завтраком и первым занятием. Потом вы идете на занятия.

Рудольф простонал сквозь зубы.

— Вы хотите сказать, что нас не отпустят к себе и не дадут поспать?

— Вы уже поспали, — ответила Георгина. — Наказанные мальчики не могут спать дольше.

Не удивительно, что когда Ивор наконец попал в зал лекций и опустился за письменный стол, он ощутил непередаваемое блаженство. Тело расслабилось, веки медленно поползли вниз. И только сидящая совсем близко Алина сумела на несколько минут отсрочить сползание в сон.

— Привет, — жизнерадостно сказала девушка. — Вы чего такие сонные? Учились всю ночь?

— Учились, — страдальчески протянул Ивор. — Учились…

Сладко зевнув, он опустил голову на кулаки и мгновенно заснул.

Свободное время появилось у Ивора только после ужина. Боб и Бик по обыкновению отправились работать в ночную смену, Рудольф вышел, по его словам, налаживать контакты с Бондарем. Ивор наслаждался тишиной. Никто не кричал на него, никто не шуршал и не тараторил под ухо — он наконец-то мог спокойно посидеть и подумать.

Ивор вспомнил о ночном происшествии. Морок представил им убедительные доказательства. Но все равно его поведение никак не вязалось с тем, как должен вести себя гость фабрики.

— Скверно то, что у него есть звезда! — сказал юноша. — Как такое может быть, если ее нельзя ни украсть, ни позаимствовать? Загадка!

Ивор бы совсем успокоился, но из головы не шел мусорный монстр, напавший на него на свалке.

— Теперь ясно, почему Ветер бросил расследование. Он узнал о звезде Морока и решил, что я фантазер.

Так и не придя ни к какому решению, решил навести порядок в своем углу. Расположившись на постели, он открыл шкафчик и принялся выкладывать личные вещи на подушку. Изида объявила, что в субботу их впервые отпустят домой, поэтому нужно заранее решить, чего ему не хватает, а что лишнее. На выходных можно будет заглянуть на рынок и докупить все необходимое.

Но Ивор недолго думал о вещах. Мысли очень быстро перешли на недавний урок, а с него на Алину. Сегодня девушка была очень хороша. Как и всегда впрочем. Простая юбка до колен, полосатая кофточка из-под которой то и дело мелькала полоска белой кожи. Волосы девушка попыталась уложить в прическу, но они непокорно игнорировали заколку, выплескиваясь из-под нее, словно родник из-под камня. Ивор мог часами любоваться ее золотистыми кудряшками.

Юноша замер, держа в руках свернутые носки, и представил, как было бы здорово погулять с Алиной при свете звезд. Они бы держались за руки и говорили о всякой всячине.

Может быть, я был с ней груб сегодня? Вот неотесанный болван — спать он, видите ли, захотел. А ведь девушка так приветливо с ним поздоровалась.

И вот уже не возвышенное настроение, а едкая злость на себя обуревали им. А ведь Рудольф не спал. Он трудился всю ночь рядом с ним, но даже не подумал уснуть на уроке.

Воображение живо изобразило сегодняшний урок. Вот он кладет голову на руки и засыпает, а Рудольф в это время завязывает с девушкой разговор. Он шутит, она улыбается ему…

Ивор вскочил в ярости. В тот момент им безраздельно владела ревность. Слепая безумная ревность.

Дверь открылась, и вошел Рудольф. Не обращая на друга никакого внимания, он подошел к своему шкафчику и принялся рыться в нем, выкидывая лишние вещи прямо на пол. Рыжепрядого сопровождало яркое эмоциональное пятно, переливающееся всеми цветами радуги.

— Ты чего такой бука? — спросил Рудольф, поглядев под ноги Ивору. Тот опустил взгляд и увидел под собой темную грозовую тучу.

— Ты куда это собрался? — вместо ответа бросил Ивор.

— Я? — поднял брови Рудольф. Посмотрев на юношу, потом еще раз на его пятно, рыжепрядый улыбнулся и сказал: — Я собираюсь предпринять еще одну попытку пробраться в женские общежития. Пойдешь со мной?

Ивор вздрогнул. Сегодня ночью, когда тер бесконечные горшки и кастрюли, навсегда зарекся нарушать правила фабрики волшебства.

— Нет. Уволь меня, друг.

Он сел обратно на кровать, грозовая туча под ногами превратилась в хмурое облако. Под Рудольфом сияла радуга.

— Как хочешь, — задумчиво отозвался рыжепрядый. — Только не говори потом, что я тебя не звал…

И он вышел, беззаботно хлопнув дверью. Ивор тут же вскочил и принялся мерить комнату шагами.

К Алине! Рыжий дурак пойдет к Алине! Иначе он не был бы таким счастливым! Что-то вселяет в него уверенность, что он доберется! Быть может, девушка назначила ему свидание.

Он встал посреди комнаты, словно набежал на стенку. Точно! Они договорились встретиться у школы. Рудольф дойдет туда по фиксированной дороге и Алина сделает то же. А там!..

Ревность разлилась по жилам едкой кислотой, переполнила разум. Ивор выбежал из комнаты, оставив дверь приоткрытой. В коридоре едва не сбил одного из сынов кузнеца. Ну как почти не сбил? Налетел с разбегу, отскочил, будто мячик от стенки, и побежал дальше, обогнув по широкой дуге.

Вниз слетел, как лавина с гор, по крайне мере шума наделал столько же. Мыслями был уже в школьном дворе, выглядывая из-за кустов на целующуюся парочку, а руки выдирали из земли ближайший ствол дерева чтобы…

Едва не проскочил стойку Бондаря, глянул туда мимолетно, побежал дальше и резко затормозил. На вахте расположился смотритель, перед ним на столе стояли нарды, напротив сидел Рудольф и тряс стакан с костями.

— Ха, шесть и пять! — воскликнул он, кинув кости.

— Мы еще посмотрим, кто кого! — азартно заявил Бондарь и почти вырвал стакан из рук рыжепрядого.

Рудольф увидел Ивора, улыбнулся и подмигнул. Лицо юноши задрожало, он хотел кинуться на бывшего друга и крикнуть в его наглое лицо все, что он о нем думает. Но глаза вдруг защипало, губы задрожали. Юноша понял, что еще чуть-чуть и расплачется, как последняя девчонка. Если Рудольф увидит — потом всю жизнь поминать будет. Да еще и расскажет всем.

«И тогда Ивка расплакался горючими слезами! — как наяву раздался голос Рудольфа. — Нет, я сначала сам не поверил, но потом пригляделся — точно, ревет как женщина».

Не в силах такое вынести, Ивор крутанулся на каблуках и понесся наверх. Вернувшись в комнату захлопнул за собой дверь, прислонился к ней лбом и замер, слушая как бешено пульсирует жилка на виске.

— Ненавижу Рудого! — прошептал он.

Со всего маху его кулак опустился на дверь. Если бы дверь была сделана не из тянучки — разлетелась бы в щепки.

Пропавшая история

В субботу их впервые отпустили домой.

Ивор был несказанно удивлен, встретив там отца. Обычно старый Крон работал без выходных, позволив себе отдохнуть лишь в воскресенье после обеда. Ивор удивился этой перемене, но неделя выдалась тяжелой, а выходные для того и придуманы, чтобы отдыхать. Поэтому Ивор выкинул все вопросы из головы, и просто наслаждался общением с отцом.

Воскресение решил посвятить покупкам. Отец отправился в мясную лавку, для него и один день проведенный вдали от нее был подвигом. Юноша мог насладиться свободой.

Он тут же покинул дом и отправился на главный проспект Фабричного города. Там его встретил Мефодий.

— Рудольф сказал, что не верит, будто звезду можно подделать!

— Если честно, я тоже в это не верю, — отозвался Мефодий. — Звезда — почти живой организм, который растет вместе с человеком. Если звезда, которую показал Морок, никак не пытается просигнализировать об опасности, значит, ее хозяин пребывает сейчас в полном здравии. Отобрать или украсть звезду невозможно, стало быть, Морок и есть ее хозяин. Абы кого на Фабрику не пустят, это означает, что на Мануфактуру магии был послан запрос и пришел однозначный ответ — человек с такой-то звездой действительно у нас работает и действительно послан к вам с миссией. Тут можно сделать лишь один вывод, этот человек — Морок.

Мефодий замолчал, довольный выстроенной логической цепочкой. Ивор вдруг резко остановился, подозрительно поглядел по сторонам.

— Ты чего?! — спросил дородный юноша. Его друг замахал руками, призывая к тишине.

Прикрыв рот ладонью, Ивор прошептал Слово Истины. Изображение города дрогнуло, и… ничего не изменилось.

— Отлично! — прошептал Ивор и как ни в чем не бывало повернулся к другу. — Понимаешь, все упирается в мусорного монстра. Уж очень он похож на того, который околдовал маму.

— Мусорный монстр не может околдовать человека, — тут же завелся Мефодий, — я тебе говорил тысячу раз! А то, что они похожи, так это понятно. Одно и то же заклятие произнесенное для схожих целей имеет схожий результат. Просто твой Морок таким необычным способом общается с начальством!

— Но он напал на меня! — вскричал Ивор.

Мефодий лишь хмыкнул. Ивор чувствовал его недоверие.

— Я тебе докажу!

— Кстати, а куда мы идем?

— Увидишь!

Ивор воровато оглянулся и резко свернул в подворотню, проскочил между двух домов, миновал небольшой кусочек леса. Пыхтя и отдуваясь, следом спешил Меф.

— Эй! Ты ведешь меня в Кривой переулок?! — воскликнул он некоторое время спустя. — Я не хочу…

— Нет! Мы уже на месте.

В нос ударил характерный запах разлагающихся пищевых отходов и перепрелой листвы.

— Свалка, — сморщился Мефодий и покрепче прижал к груди рваный башмак.

— Боишься, что он увидит своих собратьев и убежит? — рассмеялся Ивор.

— Ничего подобного, — не поддержал юмора его друг. — Если я уроню его здесь, он станет вонять, и мне придется искать другой универсальный информатор. А это очень сложно — отыскать информатор удобной формы. Чтобы и объем информации был большой и много полостей для хранения…

Ивор перестал его слушать и принялся разглядывать кучи мусора, огибая их то слева, то справа.

— Зачем мы здесь?

Мефодий то и дело оступался и спотыкался.

— Мы здесь за доказательствами! Сейчас ты все увидишь собственными глазами.

Юноша поправил безрукавку, прищурил глаза и принялся ходить между мусором, бормоча под нос:

— Я шел оттуда… Здесь я его заметил… За этой кучей я прятался…

У самой большой груды мусора юноша встал и огляделся.

— Да. Именно здесь он и создал летающего монстра.

Кроме них на свалке никого не было, но Ивор еще раз произнес Слово Истины. Картина не изменилась.

— Отлично! — Ивор дрожал от возбуждения. Он то и дело теребил ворот безрукавки, тер ладони, ерошил волосы. Мефодий с удивлением глядел на друга.

— Ты встань сюда! Чтобы лучше было видно. А я произнесу Слово Исторического Слепка…

— Ивор! — дородный юноша округлил глаза. — Это же… это…

Он замахал рукой, подбирая слова:

— …как глядеть чужие информаторы!

— Нет! Это разведка! Представь себе, что мы стражи, которые идут по следу опасного лазутчика.

— Какого лазутчика? Откуда он мог взяться?

— Откуда… гм, — Ивор задумался, потом просиял: — Лазутчика из Неведомых земель!

Мефодий фыркнул.

— Это уже ни в какие рамки не лезет. В Неведомых землях не живут люди. Даже самые отчаянные бойцы с застав не рискуют туда забредать. Это просто невозможно!

— Тогда это какая-нибудь политика. Может быть, эта ваша мануфактура магии желает перехватить первенство.

— Это тоже невозможно. Мануфактура магии не имеет на своей территории настоящего источника субстанции, они работают с капсулами, я узнавал.

— Хватит спорить! Я просто произнесу это Слово и точка!

Ивор отвернулся и прикрыл глаза, Мефодий страдальчески вздохнул и замолчал. Он уже давно успел изучить друга и знал, что в такие моменты спорить с ним бесполезно.

Слово Исторического Слепка традиционно относилось к самой легкой магии, которую изучают уже во втором классе магической школы. Но и у него есть свои маленькие хитрости. Чтобы добиться нужного результата, необходимо тщательно дозировать субстанцию волшебства и не дать ей унести мага слишком далеко в прошлое.

— История! — прошептал юноша, ощущая, как оживает сфера волшебства, вделанная в перстень. Мир поблек, теряя краски. Теперь кучи мусора были, словно в тумане, и одновременно сделались четче.

— Тихонько! Медленно!.. Назад! Еще назад! — приговаривал Ивор, выпуская из сферы волшебства небольшие порции субстанции. Мефодий стоял и смотрел.

Поначалу ничего не менялось. Разве что становилось светлее и темнее. Ивор набрал хороший темп, шевеля губами, отсчитывал дни. Потом вдруг мир Истории моргнул и погас, словно ребята угодили в глубокую черную яму. Ивор заскрипел зубами, пытаясь удержать магию, юноше показалось, что это осечка. Мефодий дернулся, словно ему в лицо полетел камень.

Но черное кончилось так же резко, как и появилось. Рядом с горой мусора что-то мелькнуло, Ивор усилием замедлил время и вернул его обычную скорость.

— Гляди! — он крепко ухватил друга за черный рукав балахона.

Меж куч мусора скользила высокая фигура с шарообразным животом. Мефодий видел его впервые, но Рудольф и Ивор посылали ему мыслеобраз, когда рассказывали о ночном происшествии, поэтому дородный юноша сразу же узнал Морока.

Тот шел как всегда уверенно, словно это был обычный его маршрут. Ивор ревниво отметил, что мужчина ни разу не обернулся и не произнес Слово Истины. Между тем в его походке чувствовалось знание, что он здесь один.

— Я в это время еще не подошел, — шепнул Ивор Мефодию.

Целеустремленно дошагав до самой большой кучи, Морок остановился и принялся ее осматривать. Не найдя искомого, повернулся к соседней груде.

— Ищет материал, — сказал Ивор.

— Ты не мог бы не комментировать очевидное? — попросил Мефодий. Ивор надулся и умолк.

Толстопузый мужчина тем временем взмахнул руками. Он не произносил никаких слов, но в его движениях чувствовалась магия.

— Невербальное управление субстанцией, — проговорил дородный юноша. — Ты говорил, что его звезда серая?

— Точно! Еще одна странность! Я же говорю, что-то тут не так!

Подчиняясь плавным движениям мощных рук из мусора стали выбираться различные предметы. Длинные тонкие прутья собрались в скелет-каркас высокой птицы, похожей на аиста. На культяпки крыльев легли кожаные обрывки, легкие сухие листья, прилипали на скелет, словно оперение. Лишь длинные тонкий клюв и такие же длинные лапы остались без листвы. Через некоторое время перед Мороком стояла копия птицы.

— Он талантливый скульптор, — проговорил Мефодий с восхищением. — Погляди, как удачно он скопировал аиста.

— Конечно, удачно. Эта штука у него летает, как настоящая…

В глазницах птицы зажглись тусклые красные огоньки. Это было видно даже через обесцвечивающий туман времени. Мужчина сунул руку за пазуху и достал цилиндрический предмет.

— Доставь Запредельнику как можно скорее. Пусть знает, что я блюду условия договора. И пу… по… м…

Поначалу четкие слова начали путаться и прерываться. Ивор нахмурился и добавил субстанции волшебства.

Морок подал цилиндрический предмет птице, та распахнула клюв и проглотила его.

— Керк-оф! — раздался крик. Птица ударила крыльями и резко поднялась в воздух. Морок проводил ее пристальным взглядом.

И тут в глубине свалки раздался звук. Ребята одновременно вздрогнули и обернулись.

— Это я, — прошептал Ивор.

Не пошевелился лишь Морок. Лишь на его тонких губах появилась понимающая улыбка-ухмылка. Каким-то непостижимым образом он знал о слежке еще до того, как Ивор выдал себя шумом.

— Соглядатай? Что ж, посмотрим, на что ты способен, — сказал он.

Резко прозвучало слово Иллюзии, Морок исчез. Мефодий восхищенно причмокнул, настолько совершенным владением этой магии в их классе не добился никто. Даже Рудольф.

— Гляди! Сейчас он нападет на меня…

Мир вокруг ребят моргнул и погас. Они вновь очутились в той самой черной яме. Но если в прошлый раз проскочили по верху, то сейчас канули на самое дно.

— А-а-а-а-а! — заорал Ивор. Вокруг ничего не было. Тело панически шарило по сторонам, пытаясь отыскать хоть что-то осязаемое. Но руки загребали лишь пустоту. Ничего не найдя, тело включило ощущение падения! Сердце подпрыгнуло в груди, Ивор понял, что летит.

— Скорее! Прекращай Слово Слепка! — закричал Мефодий. Ивор запер сферу, резко обрывая поток субстанции.

Шмяк!

Случившееся напомнило ему испытание на мосту с Ботом. Они оба выпали из пространства и распластались по земле.

— Что… это… было?.. — проговорил Ивор, хватая ртом воздух после каждого слова.

Мефодий долго не отвечал, просто лежал и глядел в далекое небо. По глубокой сини плыли белые облака. Над свалкой повисла тишина, даже птички не поют. Ветер притаился и не шуршит мусором.

— Помнишь, когда искали твою маму, — сказал вдруг дородный юноша, — стражи использовали Слово Слепка Истории и ничего не нашли?

— Да! — Ивор почувствовал, что сердце тревожно набирает обороты.

— Об этом даже в школе рассказывали. Ну, что это единственный случай за всю историю волшебства, когда Слово Исторического Слепка не сработало.

— Д-да! — ответил Ивор. Отчего-то он вдруг начал заикаться.

— Только что мы видели второй такой случай! — сказал Мефодий и замолчал. А по небу все так же молчаливо плыли пушистые глыбы облаков.

Настоятельная просьба отца Алины

Неделя вдали от дома для Алины пронеслась, словно сказочный сон. За это время девушка узнала больше, чем за все обучение в школе магии. Курсы для новичков преподавали действующие руководители фабрики волшебства, знающие свое дело назубок. И знания эти были отнюдь не теоретические. Поэтому когда кто-то из преподавателей откладывал в сторону информатор и начинал рассказывать истории из фабричной жизни, замолкали все и слушали с открытыми ртами.

Девушка забралась с ногами в свое любимое кожаное кресло напротив камина. Здесь было очень уютно. Березовые поленья лежали аккуратной стопкой, чуть-чуть обуглившись. Пламя лизало их, но они никогда не сгорали. На полочках над камином тускло сияли в свете огня многочисленные вазы и кувшины, сделанные мастерами древности. Она собирала их с самого детства, и очень гордилась тем, что подобной коллекции не было даже у Главы Государства.

За окном стояла непроглядная темень. Столица Государства располагалась в огромной котловине, и чем выше забирался человек по карьерной лестнице, тем ниже стоял его дом. Отец девушки занимал пост помощника члена совета при главе Государства, поэтому жили они на самом дне, ниже только дворец.

Огонь отражался в распахнутых глазах Алины, девушка едва заметно улыбалась, вспоминая прошедшую неделю. Главное в работе не фабрике даже не то, что теперь ее карьера устроена на долгие годы вперед. За эту неделю она познакомилась с множеством новых замечательных людей.

Вышло так, что у девушки не было настоящих друзей. Когда она жила в Фабричном городе у нее были подруги, но отец забрал ее в Столицу и все изменилось. Местные дети так и не приняли девочку с провинциальными манерами. Прошло десять лет, но Алина не простила им холодности.

Фабрика была шансом все изменить, шансом начать все заново. И она воспользовалась им по полной. Истосковавшись по живому искреннему общению, девушка с необычайной легкостью сходилась с людьми и за прошедшую неделю познакомилась почти со всем женским общежитием и половиной мужского. Сейчас она сидела, глядела на огонь и подобно тому, как порой перебирала кувшины из своей коллекции, вспоминала своих новых знакомых.

Зара — ее лучшая подруга. Умница, красавица, она была с избытком рациональна, но это даже хорошо, потому что сама Алина порой могла погрузиться в такую авантюру, что узнай ее отец, разом бы сделался седым, как Глава Государства.

Девушка закрыла глаза, так было легче вспоминать друзей. Тут же перед внутренним взором предстал атлетически сложенный красавец с рыжей прядкой на макушке. Рудольф, балагур и весельчак. С ним всегда весело, он способен из самого скучного урока сделать настоящую феерию, причем умудряется организовать это так, чтобы не испортить отношения с преподавателями. Рудольф — единственное, от кого ее подруга Зара может потерять голову.

Серьезный парень в строгом черном костюме со стоечкой в круглых очках. Раздвачет, самый умный человек. Он немного нудноват, но зато что его не спроси, он на все знает ответ. Правда спрашивать его рискуют немногие, ибо ответы его плавно перетекают в лекцию на несколько часов. Но в эрудиции ему нет равных. Впрочем…

Есть же Мефодий. Толстяк и зануда, но поскольку он друг Рудольфа, то и занудство у него веселое. И он не злоупотребляет многословием, что выгодно отличает его от Раздвачета. Если бы Раздвачет не был сыном друга ее отца, она ходила бы за консультациями только к Мефодию. К тому же у Рудольфа и Мефодия есть приятель…

Улыбка озарила лицо девушки. Ивор. Странное дело, этот юноша не так хорошо сложен, как Рудольф, и не так умен, как Мефодий. Но оба его друга прислушиваются к его мнению, словно есть в нем что-то… Алина уже неделю пыталась узнать, что это может быть, и никак не могла докопаться до сути. Она и сама ощущала это скрытое обаяние Ивора. Ибо из всех парней фабрики воспоминания о нем одном вызывали в ней теплоту и некий душевный уют. Хотя, может быть это связано с воспоминаниями из детства.

Раздался стук, почти сразу в комнату вошел отец. Алина вздрогнула и выпрямилась в кресле. Воспоминания с закрытыми глазами почти увели ее в мир грез, на грань сна и яви. Отец бесцеремонно прервал это приятное состояние, и девушке было досадно.

Ее отец, высокий, худощавый человек с узким лицом, обтянутом сухой кожей выглядел очень респектабельно. Волосы его всегда аккуратно подстрижены и приглажены, пиджак домагической эпохи опрятен и отутюжен. Черные лакированные ботинки блестят так, что можно увидеть свое изображение.

— Папа, — воскликнула девушка. — Сколько раз я тебе говорила, не заходи сразу после стука. Дождись моего ответа.

— Дочка, ты же знаешь, что у меня мало времени. К чему эти условности? Ведь тебе нечего скрывать от своего папы?

Отца Алины звали Прохор, он занимал не малый пост в главном и единственном, чего лукавить, министерстве Государства и присутствовал на совещаниях самого Главы Государства. Единственное, чего он не добился пока в политической карьере — это вхождения в число Советников Главы, которые владели иммунитетом к старости. Но в последнее время шли слухи о расширении органа советников, и Прохор был первым кандидатом в обновленный состав.

Девушка скорчила недовольную гримаску, но промолчала. Папа как всегда прав. Ей нечего скрывать, а он действительно не балует ее своими посещениями.

— Проходи, садись. Чем может быть полезна тебе родная дочь, так мало значащая в масштабах Государства?

Это была больная тема их семьи. Тема судеб Государства, которые всегда были важнее для Прохора, чем семья. Наверное, поэтому его жена, Милена так и не сумела закрепиться в высшем обществе Столицы. Она так же как Алина была провинциальна, и ее так же как дочь в школе, отвергли в околоправительственных кругах. А Прохор ничего не сделал, чтобы изменить такое положение дел. Отчаявшись, Милена замкнулась, пристрастилась к Иллюзорным далям и в последнее время не выходила из мира грез, где все было не так, как здесь.

Алина пыталась ее вернуть, но когда мать была здесь, всегда делалась раздражительной и все время поучала дочь как жить. В конце концов, девушка махнула рукой и больше не пыталась помочь маме.

— Мое дело очень важное, — серьезно ответил отец, даже не заметив язвительности. — Речь пойдет о благополучии нашей семьи. Не больше, не меньше.

— Даже так? — подняла бровь девушка. Она выпрямила спину, сложила руки на коленях и приняла облик добропорядочной леди. — Слушаю вас, отец.

— Доченька, — сказал Прохор и остановился, чтобы собраться с мыслями. Алина видела такое впервые, обычно мысли у будущего советника Главы Государства были заготовлены заранее. Он хочет сказать что-то по-настоящему серьезное, если заранее не приготовил слов.

— Доченька, — повторил он, — я считаю, что настало время твоего замужества.

— Что-о?! Но ведь мне всего шестнадцать!

Алина разинула свой прелестный ротик и распахнула глаза.

— Да-да, ты не ослышалась, — заспешил Прохор, пока она не начала возражать. — Женитьба — это то, что нужно тебе сейчас. Без нее твой путь на фабрике будет долгим и трудным.

— Я не поняла, ты мне предлагаешь выйти замуж по расчету?

— Нет. Что ты. Просто я хочу предложить тебе одну кандидатуру, от которой ты вряд ли откажешься. Он красив, строен, богат. Это ли не счастье, когда твой муж красив и богат.

— А в чем подвох?

— Нет подвохов, — улыбнулся отец, и эта улыбка была похожа на те улыбки, которыми он приветствовал людей в правительстве, от которых зависела его карьера. — Это очень хороший юноша.

— Кто же он?

— Сын начальника отдела кадров фабрики волшебства — Клемент.

— Что-о?! — девушка ощутила, как ее захватывает волна возмущения. — Клемент? Этот напыщенный трусливый высокомерный папенькин сынок. Да он даже в Ахеронт нырнуть побоялся…

— Ты к нему не справедлива.

— А ты несправедлив ко мне. Как ты даже заикнуться мог о таком? Выйти замуж за Клемента! Это же бред!

— Доченька, — лицо Прохора сделалось скорбным, словно он желал сообщить весть о чьей то кончине. Девушка все еще была полна возмущения, но это выражение лица сбило ее порыв. — Наши дела очень плохи. В правительстве царит хаос. Объявлен новый набор в совет при Главе Государства. Те, кто в него войдет, получат иммунитет. Ты знаешь, что это значит.

— Это значит, что если ты туда попадешь, ты будешь жить даже тогда, когда мы с мамой умрем.

— Нет! — торжествующе воскликнул отец, как будто переиграл ее в споре. — С этого года иммунитет от старости будет распространен и на членов семьи. Именно поэтому ставки высоки как никогда.

— Не нужен нам никакой иммунитет.

— Ты так говоришь, потому что ты молода. Я раньше был такой же. Сейчас, когда организм износился, и старость дает о себе знать болезнями и недугами, я изменил свое мнение. К тому же я считаю, что иммунитет сможет помочь твоей маме.

— Каким образом? — быстро спросила Алина.

— Иммунитет — это специальная пропитка магией, которая проводится раз в год. Это очень сильное насыщение субстанцией волшебства. Оно положительно сказывается на всем организме, в том числе и на психическом здоровье. И это очень приятная процедура. Ей попросту не нужны будут ее иллюзии. Она вернется!

— Хорошо, — задумчиво протянула девушка. Отец нашел такую струнку в душе дочери, которая охладила ее пыл. — А как нам поможет Клемент?

— Все очень просто. Сейчас в правительстве идет настоящая грызня за места. Причем речь не идет о простом назначении. Нет. Все гораздо жестче. Проигравшие потеряют все.

— Отец! Как такое может быть?!

— Да, да! — зачастил он. — Речь идет о деле всей моей жизни.

— Так чем поможет нам Клемент.

— Я не справлюсь в этой гонке один. Понимаешь, я политик. Я знаю всех в правительстве, я имею связи и вес. Но мне не хватает субстанции волшебства. Порой нужны значительные средства, чтобы пробиться наверх… понимаешь?

— Ты хочешь кого-то подкупить? — девушка нахмурилась.

— Нет, что ты. Я просто хочу показать всем, что за мной стоит и хорошее финансирование. Один политический вес сейчас, к сожалению, ничего не значит.

Он говорил и говорил, Алина перестала его слушать. Ее мало волновали перипетии политической гонки, лишь одни слова отца застряли в голове «Маме станет легче». Неужели есть возможность вернуть ее из мира грез, который она сама для себя создала? Неужели мамочка снова станет той веселой умной женщиной, которая рассказывала ей захватывающие волшебные сказки на ночь.

— Если мы объединим ресурсы наших семей, все получится. Мой политический вес с неограниченными запасами субстанции волшебства Кондратия помогут смести с нашего пути всех врагов… — продолжал отец.

— Хорошо, — сказала Алина тихо.

— Что? — заморгал Прохор, девушка перебила его мысль.

— Хорошо, — повторила она, — я дам шанс Клементу. Но только шанс. Мне он не нравится как человек, поэтому если…

— На этот счет не беспокойся, дочка, — просиял Прохор. — Клемент очень добрый и душевный человек. Просто… просто ему сложно жить с таким знаменитым отцом. Кондратий тиран, он все хочет делать по-своему. И заставляет Клемента.

— Хорошо, папа. Не нужно его выгораживать. Я способна сама разобраться. Я дам ему шанс, а там поглядим.

Прохор встал, потрепал дочку по ее кудрявым волосам и вышел из комнаты. Едва дверь скрыла от него Алину, лицо старика изуродовала улыбка.

— Отлично, — прошептал он. — Начало положено, теперь нужно известить Кондратия.

Отец девушки вернулся в свою комнату и плотно прикрыл дверь. Не удовлетворившись этим, наложил на нее заклятие Неприкосновенности. Теперь войти к нему без разрешения не сумел бы даже Глава Государства.

Комната Прохора отражала суть своего хозяина. Обстановка была в меру стандартная, со штрихами необходимой роскоши и достатка. Каждый предмет имел свое место и покидал его ровно настолько, насколько требовали того обстоятельства.

Во главе комнаты царил рабочий стол. Большой и надежный из тянучки, но умело стилизованной под дерево. На столе ровными рядами были расставлены и разложены информаторы. Кроме того здесь имелся небольшой круглый поднос, на котором посредством магии создавались объемные образы.

Вдоль одной стены выстроились шкафы, всю противоположную стену занимало окно. Впрочем, в столице окна носили декоративный характер, потому как чем выше по иерархии располагался политик, тем ниже в огромной котловине располагался его дом. Так как Прохор достиг не малых высот, дом его стоял за линией вечных сумерек. Здесь всегда было темно.

Прохор сел за стол, придвинул поднос и сосредоточился.

— Кондратий! — сказал он негромко. Над подносом замерцал свет, разросся, и вот уже в центре висит голова начальника отдела Кадров.

— Приветствую вас, Кондратий, — чопорно раскланялся Прохор. — Я поговорил с дочерью. Она не возражает встретиться с вашим сыном. Нужно ковать железо, пока горячо.

— Согласен! Как только Алина вернется на фабрику, Клемент исполнит свою роль.

— Для пользы нашего общего дела я бы хотел попросить вас об одном одолжении.

— Говорите!

— Алина такая впечатлительная девочка. За неделю ее обучения наверняка у нее возникли определенные симпатии по отношению к молодым людям. Им всем по шестнадцать лет. Ха-ха, я помню себя в их годы.

Прохор расхохотался хорошо поставленным театральным смехом и тут же оборвал его, вспомнив с кем говорит. Кондратий — человек сугубо деловой. Он не нуждается в умягчающих штучках. С ним нужно говорить прямо.

— Словом, я бы хотел, чтобы вы со своей должности оградили мою дочь от ненужных симпатий и интересов. Уверен, что Алина сама впоследствии о них пожалеет.

— Согласен, — кивнул Кондратий. Лицо его было беспристрастно, но глаза выдавали полную солидарность со словами Прохора. — Я уже действую в этом направлении. Благо у начальника отдела кадров есть замечательный инструмент — выговоры. Если я замечу что-то подобное, человек посягнувший на вашу дочь быстро наберет полный комплект наказаний. После этого дорога ему будет лишь в хозяйственный отдел. Не думаю, что ваша дочь пожелает сойтись с серой звездой навеки застрявшей в хозяйстве Георгины.

— Благодарю вас! Я уверен, наши семьи ждет длительное и плодотворное сотрудничество.

Прохор отключил связь и откинулся на стуле. Позволив себе помечтать, ровно через минуту он очнулся от дум и аккуратно подвинул поднос на то место, где он всегда стоял.

В соседней комнате Алина сидела в любимом кресле, глядела на огонь в камине и думала о маме. В уголках глаз девушки сияли слезинки.

Клемент начинает действовать

Клемент явился в воскресенье вечером. Первые фабричные выходные были уже позади, новички вернулись в свои общежития, чтобы завтра приступить к новой рабочей неделе.

Алина сидела на кровати и отдыхала. Паром из столицы не отличается особым удобством и комфортабельностью, поэтому трехчасовые поездки получаются достаточно утомительными.

Кто-то требовательно постучал, дверь открыла Зара. Увидав сына начальника отдела кадров, она онемела. Юноша отодвинул ее в сторону, брезгливо перешагнул порог.

— Как тут у вас противно, — сказал он. — Тянучка позапрошлого века, отделка никуда не годится. А пол… — он подпрыгнул, словно это могло вызвать эмоциональное пятно. — Пол без эмоционального покрытия. Я пошлю своих людей, они сделают вам ремонт.

Зара счастливо закричала, Алина нахмурилась. Клемент не обратил на их реакцию никакого внимания.

— Алина, — сказал он, — позволь пригласить тебя в ресторан. Нет, не в какую-нибудь забегаловку, кода бы тебя пригласил любой другой работник фабрики, а в «Скучающего Главу».

Он замолчал, ожидая ее реакции. Алина впервые слышала это название, и ожидания Клемента обманула. Он посмотрел на нее, как на необразованную провинциалку.

— Позволяю, — сказала она с вызовом. Ей не нравился его тон, но ведь она обещала отцу.

— Что? — не понял ее Клемент.

— Ты сказал — позволь пригласить тебя, — невозмутимо ответила девушка. — Я позволяю — приглашай!

Юноша нахмурился. Он явно пытался понять, что хочет от него девушка. Пока он размышлял, Алина вспомнила маму, которая в данный момент наверняка пребывает в объятиях Иллюзорных Далей.

— Ладно, забудь, — сказала она небрежно. — Идем. Я согласна.

Клемент ничего не успел сказать, как она ухватила его под руку и вывела из комнаты, где остолбеневшая Зара продолжала таращиться на закрытую дверь.

Во дворе их ждал настоящая самоходная карета со сферой волшебства на крыше. Огромные колеса доходили девушке до плеча, резная кабинка была убрана живыми цветами и увита плющом. Неведомые мастера украсили резную дверцу затейливым узором и покрыли золотом. Девушка осторожно, кончиками пальцев коснулась стенки и ахнула — явно ручная работа.

Ручная работа в Государстве очень ценилась и была признаком роскоши и особого шика. С изобретением тянучки любой предмет можно было сделать легко и быстро, одно в этом материале было плохо — слишком простой внешний вид. Поверхность из тянучки, создай на ней хоть какие узоры, оставалось поверхностью из тянучки. Поэтому богатые люди любили заказывать себе что-нибудь этакое сделанное древними методами из дерева, стали или даже камня. Мастера ручных дел, так они назывались, были большой редкостью и зарабатывали большие объемы субстанции.

Клемент остался доволен реакцией девушки. Он щелкнул пальцами, часть кареты зашевелилась и спрыгнула на землю. Девушка с удивлением поняла, что это живой человек, просто его одеяния были продолжением украшений самоходной повозки.

— Прошу вас, — сказал лакей, отворив дверь. Девушка улыбнулась и присела в реверансе. В карете все так и кричало о роскоши и богатстве. Алина не увидела ни одной стандартной вещи, созданной волшебством. Сиденья затянутые яркими тканями, потолок из множества искусно подогнанных друг к другу деревянных деталей, в окнах установлены стекла, да не обыкновенные плоские, а специальной выпуклой формы.

— Как красиво, — сказала девушка.

— Ты бы знала, сколько это стоит, — ответил Клемент самодовольно.

Они уселись, карета дрогнула — это лакей взошел на свое место.

— Трогай, — кинул Клемент. — В «Скучающего Главу».

Карета качнулась и покатилась.

— А как же режим?! — спохватилась вдруг девушка. — Бондарь меня хватится.

— Режим я взял на себя. Отец дал нам особое разрешение на выезд и на въезд. Для кареты создан специальный маршрут.

Он так и лучился самодовольством. За пределы фабрики выбрались за каких-нибудь пять минут. Карета покатилась, набирая ход.

Город Знати, куда они направлялись, располагался в десяти минутах езды севернее Фабричного города. Это был скорей не город, а элитный поселок, в котором обособленно жили люди с большими объемами субстанции волшебства. Своеобразный клуб любителей роскоши и праздной жизни. Соответствующими были и местные заведения, в которые человек с обычным заработком даже не мечтал попасть. Сюда ехали из самой Столицы, чтобы потратить расходную субстанцию из своих неистощимых сфер.

Сферы волшебства большинства людей были разбита на две части, одна из которых хранила деловую субстанцию, а вторая значительно меньших размеров содержала магию для торговли. Расплачиваясь за товары и услуги, люди переливали ее из одной сферы в другую. Богатые жители Государства имели для оплаты отдельную сферу, которую принято было называть неистощимой. Владение подобной вещью во все времена считалось великой роскошью и сопровождалось завистью большинства людей. Этим умело пользовался Клемент.

Неровности дороги передавались через рессоры на сидения пассажиров, девушка чувствовала легкую тряску. Это было необычно и приятно. В междугородних паромах, на которых обычно передвигалась Алина, все намеки на тряску были убраны магией, отчего на взгляд девушки поездки на них теряли значительную часть прелести.

— «Скучающий Глава» — самый лучший ресторан в Городе Знати, — сказал Клемент. — Есть авторитетные мнения, что даже в Столице заведения не могут достигнуть такого уровня обслуживания. Ты бы знала, сколько субстанции нужно, чтобы туда попасть. Ты увидишь, оно того стоит.

Всю дорогу он нахваливал ресторан и свои финансовые возможности. Алине сделалось скучно, и она стала осматриваться по сторонам. Тут же обнаружилось первое упущение создателей кареты — в салоне не было ни одного зеркала. Алина украдкой поглядела на Клемента. Тот все разглагольствовал, ничего не замечая вокруг. Свое зеркальце девушка оставила в общежитии, так спешила увести оттуда этого богатенького зануду. Придется обойтись походными методами.

Алина прошептала универсальное Слово Красотки. Голове и рукам сделалось прохладно, словно их овевал легкий ветерок. Девушка чувствовала, как кожа рук увлажняется, кутикулы исчезают, ногти подрастают и принимают безупречную форму. Она посмотрела на руку и осталась довольна. Слово Красотки в очередной раз не подвело.

Холодок на лице сделался сильнее, коснулся губ, словно по ним провели палочкой изо льда. Девушка ощутила, как губы наливаются, словно спелые ягодки, защипало брови, это самовырываются и тут же исчезают лишние волоски. По щекам, словно прошлись мягкой кисточкой, девушка знала, что в этот момент лицо ее приобрело ровный нежный цвет. Реснички удлинились, волосы колыхнулись, будто снизу дунул поток воздуха. Копна их заметно поднялась и превратилась из хаоса в совершенную прическу, волосок к волоску.

«Эх, взглянуть бы в зеркало!»

— Алина, — позвал Клемент настолько неожиданно, что девушка вздрогнула, прервав тем самым магию красотки.

— Ты меня не слушаешь?

— Нет-нет, — поспешно сказала она, блестя честными глазами. — Я слушаю. Внимательно.

— Я говорил, что отец дал мне неистощимую сферу, я подсчитал сколько на ней субстанции и вышло, что мы можем сегодня себя не ограничивать, — сказал он. Девушка кивнула, не вникая в слова. Ей сделалось обидно, что он никак не прореагировал на изменения в ее внешности. Может быть, магия дала сбой? Наверняка, один глаз не закончен, и она теперь как дура сидит с половиной длинных ресничек на левом веке.

— Это простые люди должны считать субстанцию по каплям, чтобы купить себе еду, — добавил Клемент. — В нашей семье никогда не было таких проблем. Сегодня ты поймешь это.

Девушка нахмурилась. В детстве они тоже вынуждены были считать субстанцию волшебства, чтобы купить элементарные вещи. Когда отец еще не входил в административный аппарат Государства, платежной субстанции всегда не хватало. Сейчас дела обстоят лучше, но все равно отец ее не балует. А тратить субстанцию волшебства из активной части сферы на покупки не посмела бы даже самая последняя дурочка.

— Вот мы и приехали, — воскликнул Клемент, и в голосе его впервые послышалось чувство. Он явно предвкушал нечто необычное.

— Ресторан «Скучающий глава».

Девушка выглянула в окно и ахнула. Карета стояла перед двухэтажным зданием с широкими окнами. Фасад здания весь был покрыт завитушками, фигурками людей и зверей и украшен цветами. Алина с удивлением поняла, что и здесь нет привычной тянучки, из которой делают все дома в городе.

Дверь распахнулась, на пороге стоял кучер и протягивал ей руку. Девушка подала ему свою узкую ладошку и вышла из кареты. Та живо отозвалась на все ее движения, пол под ногами дрогнул, карета наклонилась, а когда она сошла, выпрямилась. Это вновь наполнило девушку восторгом.

К ним подбежал человек и подобострастно согнулся перед Клементом, тот начал что-то говорить капризным голосом. Потом молодые люди направились по гладкой дорожке к ресторану. Алина то и дело восторгалась какой-нибудь мелочи.

— Ух ты! Гляди, какая ровная зеленая травка. Каждая травинка одинаковой длинны, газон, словно ковер!

— Да, специальные люди каждый день стригут эту траву специальными ножницами. Содержать такой газон стоит невообразимо дорого. У моего отца есть такой же!

— Ой! А деревья! Погляди, какие деревья. Стволы такие причудливые, не понять, где магия, а где природа.

— Большинство людей Государства не могут себе позволить не то что вырастить такие деревья у себя в саду, но и просто взглянуть на них, как делаем сейчас мы!..

— Какие славные фонарики! Какая прелесть!

— Ручная работа. Во всем Государстве найдется всего два мастера, способных такое сделать. Каждый из них по богатству не уступает моему отцу, потому что такие вещи ценятся необычайно!..

Так, огибая газоны с ровной травой и деревья с затейливыми украшениями, любуясь фонариками и клетками, в которых сидели огромные пестрые птицы, Клемент и Алина добрались до ресторана.

— А почему ресторан назвали «Скучающий глава»? — спросила Алина.

— Потому что Глава Государства сюда никогда не приедет и не зайдет, — объяснил Клемент, на взгляд девушки немного нелогично. Но она решила не переспрашивать, потому что юноша выглядел немного раздраженным после этого вопроса.

Они подошли к огромным стеклянным воротам. Створки были сделаны из настоящего дерева. Стекла настолько прозрачны, что девушке захотелось коснуться их рукой, чтобы проверить, есть ли они вообще. Но она не решилась, страшась испачкать совершенную прозрачность.

У ворот их встретили два швейцара в нарядных ливреях. Они одновременно поклонились, один, тот, что справа, распахнул перед ними дверь и склонился в новом поклоне, отчего его шляпа с вделанной в нее расчетной сферой волшебства была хорошо видна.

— Попрошайки, — пробормотал Клемент и выделил им каждому по небольшой порции субстанции. Алина улыбнулась, юноша действует без напоминания. Это значит, что и Кондратий тоже заинтересован в том, чтобы породниться. Их семья всегда была богатой, но в управление Государством их никогда не допускали. Алинин отец для них серьезный шанс изменить положение.

Они очутились в просторном холле с высокими потолками. Пол был гладким и блестел, потолок сиял всеми цветами радуги. Напротив входа располагался гардероб, весь зал был заставлен сидениями.

— Зачем здесь так много сидений? — удивилась Алина.

— Для слуг, — отрывисто ответил Клемент, ища кого-то глазами.

— Для слуг? Тогда почему ты не взял с собой кучера. Он бы здорово провел здесь время пока мы…

— Алина! Позволь мне поступать с моими слугами так, как они заслуживают, — раздельно произнес он. Девушка раскрыла рот, чтобы выкинуть что-нибудь язвительное и закрыла, не сказав ни слова. Какое право она имеет издеваться над ним? Клемент не виноват, что ее отец такой рациональный. Настолько, что готов продать любимую дочку ради политических амбиции.

«Я это делаю ради мамы!» — подумала девушка.

— Хорошо. Идем, — сказала она вслух.

Алина ухватила юношу за руку и потащила к проходу, соединяющему холл с первым залом ресторана. Клемент шел за ней, ища взглядом тех, кто должен был их встречать.

Вскоре они очутились в самом огромном зале, какой только видела девушка. Даже пещеры Роя меркли перед гигантским помещением ресторана «Скучающий глава».

— Ух ты! — сказала Алина. — Да тут надо было название давать «Блуждающий Глава». И заявлять на входе, что предыдущий глава Государства заблудился и до сих пор бродит где-то здесь.

— Отличная мысль, мадемуазель, — рядом с ними материализовался мужчина среднего роста и возраста. Все в нем было усредненным и неприметным, за исключением глаз. Глаза эти, карие, с зелеными прожилками пробирали до костей. Алина поежилась и натянуто улыбнулась.

— Позвольте представиться, — сказал человек, — я Грот, хозяин сего заведения. Прослышав, что Клемент, сын Кондратия лично изволил посетить нас, я поспешил встретить дорогого гостя. И каково же мое удивление, встретить с ним прекрасную незнакомку!?

Алина зарделась, Клемент раздраженно буркнул.

— Грот, не начинай. У меня кошелек, ко мне подлизывайся.

Девушке стало стыдно за своего спутника, она повернулась к Гроту, чтобы извиниться за обидные слова, но тот словно не слышал их.

— Проходите, мы приготовили для вас самый лучший столик.

Они шагнули несколько раз, у девушки закружилась голова. Ей казалось, что каждый шаг уносит ее от входа на невообразимое расстояние. Она остановилась и удивленно поглядела под ноги.

— Интересное ощущение, не правда ли? — спросил Грот. — Это мое личное изобретение. Дело в том, что каждый посетитель видит ресторан своей мечты по-разному. Одному подавай веселье и шум, второму тихий полумрак и звуки природы. Третий хочет просто посидеть в абсолютной тишине. Мы решили пойти на встречу каждому из них. Зал разбит на множество звуконепроницаемых пузырей, в каждом из которых создана индивидуальная обстановка. А скользящие шаги позволяют добраться до своего пузыря, минуя остальные и не мешая другим посетителям.

Девушка слушала и с восторгом вертела головой. Помещение действительно было переполнено чем-то напоминающим пузыри, едва заметные, больше похожие на мерцающую ауру. Когда они шагали, эти капсулы резко меняли места.

— Хватит разглагольствовать. Ты все выполнил, как я велел? — грубовато прервал их Клемент.

— Конечно, — ответил Грот, он совершенно не реагировал на грубость собеседника, отчего Алина прониклась к нему еще большим уважением.

— Вот ваш пузырь. Проходите, — сказал хозяин заведения. — Мне с вами нельзя. Иначе я разрушу магию вашего кусочка счастья.

Он подмигнул и исчез, Клемент раскрыл было рот, чтобы произнести очередную резкость, но не успел. Досадливо поморщившись, он ухватил девушку за руку, и вместе они шагнули в пузырь.

В мгновение ока все преобразилось. Секунду назад они стояли в пустом огромном зале, сейчас они очутились в маленькой уютной кабинке со столиком и двумя резными креслами. Столик был заставлен яствами и напитками. Стены кабинета тонули в полумраке, на столе мерцали две длинные свечи, разгоняя мрак в стороны.

— Ой, как красиво! — воскликнула девушка. — Это ты придумал? Здорово!

— Я… гм… ну да! — ответил Клемент и насупился еще больше. — Присаживайся.

Он отодвинул стул и плюхнулся на него, не дожидаясь пока она сядет. Девушка опешила, не зная, что предпринять. В фабричной столовой привыкла, что когда рядом случался кто-то из парней, всегда галантно отодвигал стул и помогал усесться.

Сегодня ей пришлось сделать это самой. Соблазн съязвить был велик, но Алина удержалась. Сама не понимала себя, вроде бы с друзьями позволяла себе порой очень обидные слова, с Клементом же упорно держала себя в рамках.

Молодой человек растерл ладони.

— Что ж, приступим к еде.

Девушке ничего не оставалось, как согласиться.

И они приступили к еде. Алина придвинула к себе ближайшее блюда и попыталась разобраться, что это. Больше всего лежащее на тарелке походило на студень, вот только по вкусу оно напоминало колбасу. Отрезав и съев кусочек, девушка нашла блюдо вкусным и принялась резать еще. И тут взгляд ее упал на Клемента.

Тот с важным видом придвинул к себе одно блюдо, взял нож и вилку, отщипнул небольшой кусочек, попробовал. Лицо парня при этом сделалось задумчивым, разжевав кусок, он нахмурился, отодвинул блюдо и небрежным жестом попросил убрать.

Блюдо подскочило и полетело во мрак.

— Стоп, — воскликнул Клемент. — Не туда. Я должен видеть его аннигиляцию.

Тут же рядом с ними появилось мусорное ведро, блюдо соскользнуло туда вместе с тарелкой. Вспышка, и от него ничего не осталось. Алина от удивления едва не подавилась.

— Зачем ты его выкинул? Ты же его почти не тронул.

— Если я отправлю его назад, его съедят повара.

— Разве тебе жалко? Ведь тебе оно уже не нужно.

— Тогда получится, что повара съедят бесплатно блюдо, за которое я отдал целое состояние, — объяснил Клемент. — Я буду выглядеть болваном. Нельзя такого допускать.

Он придвинул к себе еще один шедевр поварского искусства. На сей раз это был огромный штрудель оформленный в виде цветочной поляны. С видом скучающего знатока Клемент отрезал кусочек, проглотил, замер, прислушиваясь к ощущениям. Удовлетворенно качнув головой, он отправил блюдо в корзину. Очередная вспышка без следа поглотила его.

— Но ведь они старались, — от волнения Алина не могла есть. — Такую красоту сделали, а ты уничтожаешь ее, так и не воспользовавшись.

— Главное в этих блюдах не красота, — важно заметил Клемент. — Главное стоимость. Все остальное второстепенно.

Девушка нахмурилась, слова юноши вроде бы логичны, но есть в них какой-то подвох. Она вдруг представила себя в свадебном наряде, с фатой и букетом. И вдруг прямо на ней стали проступать ценники. Платье — 1000 эталонов субстанции, фата 20 эталонов, букет — 4 эталона, Алина —? эталонов. Девушка вздрогнула и тряхнула головой. Что за дурацкие мысли?

А Клемент продолжал пробовать блюдо за блюдом и разглагольствовать на разные интересные для него темы. В основном это были разговоры о том, что бы еще купить на субстанцию отца.

— Как думаешь, мне приобрести личную лошадку или взять самоходную карету? Лошадь надо кормить, зато это престижно. Или не мелочиться и выкупить в личное пользование весь паром? Точно! — он обрадованно поднял палец. — Выкуплю весь паром. Если ты захочешь повидать своего папеньку, мы сможем отправиться к нему вдвоем на одном пароме.

— Это же скучно. Я люблю паромы только за то, что там много людей и можно познакомиться…

— Моя жена не будет знакомиться со всяким сбродом! — резко прервал Клемент. Глаза девушки опасно сузились.

— А у тебя есть жена? — поинтересовалась Алина.

— А… гм… нет. Ведь я еще молод. Но я думал, что отец сказал тебе… Что ты…

— Нет жены? — не дала ему договорить девушка. — Ты, наверное, ее тоже бросил в корзину с аннигиляцией? Пригубил немного и выбросил? Да? Как вот это блюдо, которое ты собираешься пробовать.

— Алина, что за глупые сравнения? — воскликнул юноша. С лица его слетело равнодушное выражение, в тот момент он был даже красив. Девушка замерла с раскрытым ртом, а может я зря на него так? Может быть, в нем еще есть что-то человеческое, просто нужно пробудить?

— Жена гораздо дороже ресторанных блюд. Жена как драгоценный камень. Ее берешь надолго, отшлифовываешь, даешь ей достойную оправу, а уж потом выставляешь на всеобщее обозрение, чтобы все глядели и завидовали. Но руками трогать не даешь. Да и лишним глазам глядеть незачем.

— А. Все понятно, — сказала Алина. — Слушай, Клемент. Все было славно. Блюда вкусные, пейзажи красивые. Но я пойду. Завтра у нас зачет, Ветер рвет и мечет, нужно готовиться. Да и Изида задала много задач. Тебе можно не готовиться, у тебя папа, а мне…

— Ты под моей защитой. Я все устрою…

— Не надо устраивать. Меня и так все устраивает. Ты лучше вот что. Передай своему папе… Хотя нет, он это наверняка уже знает. Запомни сам — есть вещи, которые не купишь на субстанцию волшебства. Вообще ни на что не купишь. До встречи. Увидимся на лекциях.

Она встала.

— Алина, я не понял. А что нельзя купить? Ты говоришь загадками…

— Вот и подумай над их разрешением. Блюд у тебя осталось еще много, времени предостаточно.

И не задерживаясь более, девушка вышла из кабинки и поспешила к выходу.

— Странно. Что нельзя купить? — бормотал Клемент. — Может быть, личную карету Главы Государства? Так нет, недавно он выставил ее на аукцион…

Объявление о распределении!

Утро понедельника подарило им событие, которое разом перевернуло спокойную жизнь новичков.

День не задался у Ивора с самого утра, вернее даже с ночи. Накануне юноша никак не мог уснуть, слишком возбужден был мозг событиями на свалке. Из головы никак не шел черный провал в Слове Исторического Слепка.

Ивор закрывал глаза и слышал слова их школьного учителя:

— За всю историю существования магических слов известен один единственный случай, когда Слово Исторического Слепка не дало результата! И этот случай произошел в нашем городе!

— Теперь уже не один, а два раза! — сказал себе Ивор в тысячный раз.

Сон пришел под самое утро. Юноша спрятался в него, словно в ватное одеяло, но облегчения не получил. Утром встал разбитый, и с больной головой.

Неужели Морок — это след? Неужели он что-то знает о маме? Или о тех, кто ее похитил? Может быть, подойти к нему и спросить напрямую? Нет! Ивор вспомнил невозмутимое лицо, на котором лишний раз не дрогнет даже самый крохотный мускул и насмешливые глаза. Такой ничего не расскажет.

Ивор настолько упорно размышлял, что не заметил, как позавтракал и пришел в учебный корпус на очередные занятия. Прошла неделя с тех пор, как они впервые ступили на фабрику волшебства. Сегодня им должны были объявить расписание на следующую неделю.

День явно только начинал запас пакостей. Когда они зашли в класс, где их должна была ждать Изида, неожиданно увидели Кондратия и других начальников направлений.

— Что они здесь делают?.. Странно!.. Не понятно!.. — заволновались новички. Один лишь Мефодий обрадовался и воскликнул: — Неужели будет экзамен!? Внезапная проверка знаний!

Рудольф шарахнулся от него, как от чумного.

— Чур меня! И тебя вместе со мной! Говоришь такие гадости! К чему для контрольной собирать такую толпу людей. Изида бы и одна справилась.

Когда ученики расселись, Кондратий шагнул вперед и откашлялся.

— Внимание! Я должен довести до вашего сведения одно объявление.

От его сухого голоса Ивору захотелось пить.

— Устав фабрики волшебства гласит, что всем работникам фабрики волшебства прошедшим открытый набор положена неделя комфорта, — продолжал Кондратий, всем видом показывая, что его бы воля — никакого бы комфорта новички не дождались.

— Неделя комфорта?! Кто слышал о неделе комфорта?! — пошло гулять по рядам.

Под раздраженным взглядом Кондратия новички умолкли.

— Неделя комфорта — это период времени, на протяжении которого должна произойти адаптация новобранцев к условиям фабрики и приобретение ими необходимых и достаточных навыков для дальнейшей жизнедеятельности на фабрике.

— Он специально говорит так, чтобы никто не понял? — пробормотал Ивор. Сидящая рядом Алина нервно хихикнула.

— Другими словами, — возвысил голос Кондратий, — неделя комфорта — это время когда к новичкам относятся максимально лояльно, и даже за серьезные проступки следуют несерьезные наказания.

Кондратий многозначительно поглядел на Ивора, отчего тому показалось, что за шиворот вывалили ведерко льда.

— Отныне такого не будет! — Кондратий снова надел маску высокомерного равнодушия. — Более того, с сегодняшнего дня вы предоставляетесь самим себе. При каждом из отделов будут проходить плановые занятия, и вы вольны посещать или не посещать любые из них. Никто вас проверять не станет.

— Ого! Круто! — обрадовался кто-то с задней парты. Там сидело несколько парней и девушек, которые не отличались прилежностью в учебе. Они всегда были рады возможности откосить от занятий.

Но остальные новички не поддержали их восторга. Ивор оглянулся и увидел десятки встревоженных лиц.

— В чем подвох? Что-то вы слишком добренький! — высказал общее недоумение Рудольф.

Кондратий улыбнулся. Впервые с того времени, как они его увидели.

— Никаких подвохов, — сказал начальник по кадрам, и прозвучало это более зловеще, чем все угрозы мира. — В конце месяца пройдет окончательное распределение новобранцев по отделам.

— Как в конце месяца?! — даже спокойный Раздвачет, вывести из равновесия которого мог лишь Мефодий, почти кричал. — Я думал, нас будут долго учить, а потом проведут экзамен, по результатам которого…

— Не будет никаких экзаменов. У вас есть ровно три недели, чтобы выбрать себе отдел и убедить его начальника взять вас. Тот, кто этого сделать не сумеет — будет зачислен в хозяйственный отдел под руководство Георгины.

Ивор вздрогнул. Еще свежи воспоминания о наказании в столовой.

— Это садизм! — сказал Рудольф громко. — Даже симпатичные столовские девчонки не могут перевесить их начальницу.

— Ты прав. Еще не один новобранец добровольно не пожелал работать под руководством нашей уважаемой Георгины.

Голос Кондратия потеплел. «Похоже, ему по душе порядки, установленные этой суровой бабищей», — подумал Ивор.

— Почему? Ведь там работают славные люди. Я так сдружилась с Дашей, Светой и Леной. Очень веселые девчонки! — сказала одна девочка, которая обычно сидела тихо, как мышка.

— Хозяйственный отдел — это вспомогательный отдел, который занимается обслуживанием фабрики. Его сотрудники трудолюбивые и дисциплинированные, тут надо отдать должное Георгине. А главное, у них нет никаких амбиций. Они делают свое дело и ни на что не претендуют. Не было еще ни одного случая, чтобы у работника хозотдела зажегся хотя бы один луч звезды. Все серые звезды рано или поздно оказываются в хозяйственном отделе. И остаются там на всю жизнь!

Новички ошалело хлопали глазами. Почти с мольбой они поглядели на других преподавателей. Ветер хмыкнул и гулко бухнул:

— Помните Бота, который скидывал вас на мосту? Это была последняя возможность бойца, показать себя. Он провалил ее, и теперь таскает чаны в столовой Георгины.

Известие произвело эффект разорвавшейся бомбы. Все заговорили разом, спеша выплеснуть свое беспокойство. Кто-то, как Рудольф, пытался шутить, но выходило это натужно.

Это был удар ниже пояса. В мечтах Ивора Фабрика волшебства была чем-то возвышенным, недосягаемым, совершенным и стоило на нее попасть — сразу же исполнятся все мечты.

И вдруг оказывается, что здесь есть болото, завязнуть в котором еще страшнее, чем остаться за бортом.

Ивор впал в ступор. Неужели все его мечты могут разом закончиться уже через три недели в каком-нибудь подсобном помещении, за чисткой нужника.

Тут поднялась Изида, прямая, как строго поднятый указательный палец.

— Я думаю, не стоит преувеличивать недостатки хозяйственного отдела. Он делает нужную работу, без которой фабрика волшебства не смогла бы полноценно функционировать и даже существовать. К тому же, серые звезды сохраняют все привилегии, которые положены работникам фабрики волшебства. Не забывайте, всех вас выбрало Незримое Око. Вы лучшие!

— Ага. Лучшие из худших! — брякнул Козя. — Кругом вон какие таланты… А я? Как я стану убеждать начальников взять меня?

Он едва не плакал. Кондратий брезгливо поджал губы и отступил на шаг, словно боялся запачкаться. Зато Изида улыбнулась:

— Скажу по секрету, тобой заинтересовался один из руководителей моего аналитического отдела. Он изучает небесные светила и то, как они влияют на магию. Когда он узнал о твоих линзах — пришел в полный восторг. Все теребит меня — познакомь, да познакомь. Я устрою вам встречу, и у тебя будет возможность показать себя…

Козя засмущался, стекляшки, которые стройными рядами вращались вокруг его головы пошли в разнос.

— Обсудите это позже, — раздраженно прервал их Кондратий. Он не мог терпеть даже минимального отступления от регламента. — И так, у вас будет ровно три недели. Если за это время никто из начальников отделов не пожелает взять вас к себе — ваш удел Георгина.

— Но почему?! — воскликнула Алина. — Разве можно узнать человека за три недели?

— Фабрика волшебства не школа благородных девиц, — сказал Кондратий. — Каждый день перед нами встают серьезные проблемы от решения, которых зависит судьба и жизнь всего Государства. Нам попросту некогда заниматься учениками. Именно поэтому последние десять лет не было открытых наборов.

Новички притихли.

— Взяв вас к себе, начальники отделов тем самым полностью отвечают за ваше поведение и результаты. Это решает сразу множество проблем. Уж поверьте, я лично не буду никого брать просто так, в надежде на будущее воспитание. Я возьму только тех, кто уже сейчас обладает нужными талантами и навыками. Таких немного, но они есть…

Кондратий взглянул на Раздвачета. Тот ощутил этот взгляд, щеки юноши заалели, подбородок вскинулся, отчего Ивору почудилось, что он видит второго Клемента.

— Кондратий, хватит их пугать. Все не так уж плохо. Многих из вас мы уже заметили, а за некоторых и вовсе намечается битва между начальниками.

Глаза начальницы аналитического отдела стрельнули в сторону Алины и тут же скосились на Роя. Тот переступил с ноги на ногу.

— Так уж, стало быть, и битва. Тут все ясно куда она пойдёт…

— Кстати, — Кондратий взглянул прямо на Ивора. — Некоторые из вас уже умудрились получить на свои звезды выговор. Хочу предупредить, если к моменту распределения на каждом луче вашей звезды будет такая метка — прямая дорога вам к Георгине. Так и знайте!

По тому, как зашумели некоторые ребята, Ивор сделал вывод, что не только у них с Рудольфом есть нашлепки. Кондратий продолжал.

— Теперь, когда объявление сделано, я считаю нам всем нужно покинуть класс и дать возможность Изиде закончить урок.

Ветер что-то буркнул и тут же исчез. Рой неспешно удалился через дверь. Сам Кондратий в последний раз окинул новичков хмурым взглядом и вышел, в рассеяности немного не вписавшись в проем двери. Ивор думал, что он ударится, но плечо серого человека прошло сквозь косяк, будто его и не было.

Пока Ивор тер глаза и всматривался еще раз, Изида сказала.

— Я понимаю, что сегодня обычного урока уже не получится. Вы взбудоражены, поэтому я просто порекламирую мой отдел.

Нарастающий было шум, утих. После такого объявления ребята понимали, что важна любая информация об отделах и их руководителях.

— Аналитика — это главное, что позволяет Государству не погибнуть во враждебном кольце Неведомых земель, — начала женщина без долгих вступлений. — Мы ежесекундно наблюдаем за границей, мы классифицируем опасности, угрожающие заставам. Наши специалисты идут на передовую, когда появляется новый неизученный монстр или опасное явление. Эти люди обучены в разы лучше стражей с заставы, потому что им нужно не просто остаться в живых в битве. Им нужно как можно быстрее отыскать уязвимые стороны новой напасти и показать их остальным!

Ее слова сопровождались образами. Они увидели одинокий дом из черной тянучки, на который обрушилось черное облако. Люди, которые пытались атаковать его, тут же падали, будто окаменев.

— Не трогать! Не касаться его магией! — вскрикнул какой-то человек очень тоненьким голоском. — Он использует нашу же субстанцию, чтобы парализовать…

Ивор с удивлением понял, что это хрупкая девушка с копной светлых волос.

— Что же нам делать? — вскричал суровый мужчина в камуфляже. Лицо его было исполосовано шрамами.

Девушка задумалась, прикусив губу. Черное облако коснулась дома, взвился дымок. Стены дома начали съеживаться и морщиться, как листья березы в огне.

— Поспеши! Еще чуть-чуть и оно доберется до людей! — вскричал мужчина, хватая девушку за плечо.

Он явно не рассчитал силу, у нее выступили слезы. Но она даже не заметила этого, продолжая работу мозга.

— Дождь! Попробуйте дождь! — воскликнула девушка и первой взмахнула руками, создавая небольшую тучку. Следом за ней это сделали и остальные.

Над черной тучей образовалась еще одна, дождевая. Ивор увидел, как сверкнула маленькая молния. Дождь ударил резко, плотным ливнем. Черная туча начала съеживаться и пропадать.

Девушка выдохнула сквозь сжатые зубы и пошатнулась. Она упала бы, если бы ее не подхватил страж. Зато парализованные фигурки начали «оттаивать» и подниматься.

— В нашем отделе хранятся знания прошлого, настоящего и разрабатываются планы будущего. Именно мы создаем новые слова магии и расширяем возможности старых.

Они увидели огромные полигоны и множество сосредоточенных людей, которые раз за разом произносили магические слова. Земля дрожала и трескалась, твердые камни рассыпались в пыль, а затем восстанавливались назад. Били молнии, кружились вихри, полыхал огонь.

Потом все стихало, люди доставали информаторы и что-то заносили в них.

— Именно мы помогаем Главе Государства и совету при нем принимать верные решения по управлению Государством.

Ребята глядели на просторный зал, в центре которого висела огромная иллюзия — Государство с высоты птичьего полета. Напротив стояли ровные ряды столов, за ними расположились сотни людей.

Другие люди расхаживали вдоль иллюзии, задавали вопросы. Им отвечала Изида. Карта то приближалась, то отдалялась. Разноцветными контурами выделялись разные зоны и города.

— А это статистика.

Прямо поверх карты побежали цифры.

— В нашем отделе самый высокий процент полностью зажженных звезд. И рекорд сияния первого луча тоже у нас. Обычные непотомственные люди, — Изида поглядела на девочку из семьи Звона, — зажигают первый луч уже через год работы с нами.

Она умолкла, класс заворожено молчал.

— Круто! Вы меня почти убедили! — громко сказал Рудольф. — Только Ветер обидится…

Ночное дежурство

На ужине появилось человек десять. Ивор не увидел ни одного знакомого, к кому можно было подсесть. Одновременное отсутствие Рудольфа и Алины тут же навеяло на него подозрения и, как следствие, очередной приступ ревности.

Ученый горьким опытом, не дал недобрым мыслям освоиться в голове. Ивор чувствовал, что если он слишком ярко представит себе рыжепрядого с девушкой гуляющими под луной, то уже не сможет удержать себя от опрометчивых поступков. Поэтому юноша принялся гадать, куда исчез Мефодий. Так ничего не придумав, решил зайти к дородному юноше и поговорить.

Когда Углеб довел их до общежития, Ивор едва не столкнулся в фойе с Рудольфом. Тот прошел рядом, даже глазом не повел, разве что рыжая прядка проводила его, как потерпевший кораблекрушение матрос провожает взглядом проходящий рядом корабль.

Ивор обрадовался — если Рудольф был в общежитии, значит, он точно не встречался с Алиной. Но радовался не долго, кто-то ехидный спросил в голове: «А куда же он тогда отправился?» Юноша ревниво всхрапнул и совсем было уже собрался бежать следом, как из-за угла появился Мефодий.

— Меф, привет, — воскликнул Ивор. — Куда это ты на ночь глядя?

— К Изиде, — ответил дородный юноша. — Она назначила мне дополнительные занятия. Вот, настолько погрузился в них, что даже ужин пропустил. Зато все сделал, как нужно. Изиде должно понравиться…

Он был расположен говорить на эту тему еще очень долго, но Ивор перебил друга, кивнув в сторону двери, где скрылся Рудольф.

— А этот куда направился?

— К Ветру. Что-то они там затеяли на счет сморкунов. Похоже, Рудый не шутил, когда предлагал изловить одного из них и сдать в зоопарк. Послушай, Ивор, тебе не кажется, что ваше с ним противостояние затянулось…

— Так это же меняет дело! — воскликнул Ивор, не слушая Мефодия. — Идем ко мне, я знаю, где у Рудого спрятана бутылочка лимонадной тянучки. Думаю, он не был бы против, если мы за его здоровье…

— Я же говорю тебе, что идут к Изиде, — голос Мефодия сделался строгим, дородный юноша неосознанно копировал манеру общения начальницы аналитического отдела. — У меня дополнительные занятия, потому что я хочу попасть в аналитический отдел. Кстати тебе тоже не плохо бы определиться со своим будущим…

— Все понятно, — немного резко ответил Ивор. Они расстались, юноша поднялся в свою комнату.

Боб и Бик были в комнате, но это ровным счетом ничего не меняло. Они опять забыли, чья очередь говорить, поэтому молчали оба. Ивор поздоровался с ними, так и не получив ответа, уселся на кровать и задумался.

У всех есть дела. Мефодий понятно, его хлебом не корми, дай набрать дополнительных занятий, но Рудольф!.. Ивор вспомнил возбужденный взгляд Ветра, когда речь заходит о сморкунах.

Оба его друга добились признания своих способностей. Мефодий произвел впечатление на Изиду, от Рудольфа без ума Ветер. Алиной восхищается Рой и всячески хочет заполучить ее к себе в отдел. И это всего за неделю пребывания на фабрике.

А он? Кому нужен он? Что он успел за неделю? Ивор наморщил лоб, но так и не смог найти ничего, за что можно было зацепиться. Кроме нарушения правил внутреннего распорядка и наказания у Георгины в столовой он больше ни чем не отличился.

Сегодняшнее заявление Кондратия застало врасплох, выбило из колеи. Раньше думал, что у него еще много времени, успеет определиться сам и убедить других.

Теперь ощущал себя обманутым. Осталось меньше месяца, время утекает, как песок сквозь растопыренные пальцы.

А если к концу срока он не сумеет впечатлить собой ни одного начальника? Если никто из серьезных отделов не пожелает взять его к себе?

Хозяйственный отдел и серая звезда на всю жизнь. Да еще и с этими безобразными нашлепками. Конец мечтам, конец карьере! Это даже хуже, чем, если бы он стал мясником и унаследовал лавку отца. По крайне мере там он был бы богат и уважаем и, быть может, сумел бы со временем переселится в столицу. Или нанять хорошего профессионала, который помог бы ему отыскать маму.

Если же он попадет в серые звезды, то навсегда утратит такую возможность. Право наследства он уже лишен. Алина вряд ли станет интересоваться какой-то серой звездой, она уйдет к Рудольфу, или Клементу. Или к этому задаваке Раздвачету, на которого положил глаз сам начальник одела кадров. А я так и останусь никому не нужным и забытым!

Ему сделалось так горько, что едва не взвыл. Спохватился, Боб и Бик глядели ему под ноги. Ивор опустил взгляд на свое почерневшее эмоциональное пятно и поспешил взгромоздиться на кровать.

Шпион! Я вычислил шпиона, — подсказал себе юноша. — Осталось его разоблачить, и тогда…

Точно! С Мороком что-то не так — это факт. Расследовать эти странности никто не собирается. Ветру достаточно того, что у Морока есть звезда, а Кондратий и вовсе ему потакает, словно тот подобрал к нему ключик. Так что конкурентов в расследовании у меня нет.

Если я выведу на чистую воду Морока, мной заинтересуются не только начальники отделов. Обо мне узнает директор! И тогда не меня будут выбирать, а я сам стану рыться в предложенных вариантах.

Ивора била мелкая дрожь. Он сжал и разжал кулаки.

Близнецы не сговариваясь переместились в дальний угол комнаты. Ивор увидел на полу отблески желтого, словно под кровать спрятали солнце. Эмоциональное пятно выдавало высшую степень его возбуждения.

«Не дело это! — подумал Ивор. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Надо успокоиться, не то наломаю дров!»

Кое-как уняв рвущееся из груди сердце, принялся размышлять.

Что мы имеем?

Девять лет назад я нашел в Скрюченном лесу мусорного монстра. Не простого, а летающего. Когда его увидела мама, она тут же потеряла разум и ушла. Словно ее околдовали! Монстр тут же распался на куски, когда сыграл свою роль. Это первое.

Второе. Стражи не сумели отыскать маму даже используя Слово Исторического Слепка, которое до того момента ни разу не давало сбоя.

Все это случилось девять лет назад, и за эти девять лет я не видел ни одного мусорного монстра и ни разу не слышал о том, чтобы Слово Слепка дало осечку. Ни разу. За все девять лет.

Но едва Морок появился в нашем городе, оба этих события повторилось. Я увидел мусорных монстров и еще раз убедился, что историю можно стереть.

— Это не может быть совпадением! — сказал Ивор. — Я уверен в этом!

Сказал и спохватился. И так уже шокировал близнецов своим эмоциональным пятном. А тут еще говорит сам с собой. Они точно решат, что он чокнутый.

В полный рост поднялся вопрос — что делать? Ивор задумался и тут же просиял.

— Я избран! Без сомнения! Открытый набор! Шестнадцать лет! Не позже и не раньше! Морок! Мусорный монстр! Возможность произвести впечатление на руководство и найти след мамы!

Его пятно засияло яркими красками. Он вскочил и побежал по комнате, не в силах усидеть на месте. Боб и Бик глядели на него с откровенным страхом.

— Простите, мне пора бежать! У меня тоже есть свои дополнительные задания! И дала мне их сама судьба!

Он громко расхохотался и выскочил из комнаты, забыв закрыть дверь. Близнецы переглянулись и, не сговариваясь, хором сказали:

— Чокнутый!

Это окончательно вывело их из равновесия, и близнецы, не сговариваясь, решили попросить рабочую смену в то время, когда оба беспокойных соседа появляются дома.

Ивор выскочил из комнаты, спустился вниз, миновал дверь гостевых апартаментов. Бондарь сидел за стойкой и играл сам с собой в нарды. Ивор выпрямился и с уверенным видом направился к выходу.

— Куда это ты, парень, на ночь глядя? — остановил его оклик смотрящего.

— У меня индивидуальные занятия, — не моргнув глазом соврал Ивор. — Я должен изучить быт и повадки работников мануфактуры магии. Кондратий сказал, что у нас на фабрике появился один. Не могу пропустить такой удачи.

Бондарь понимающе кивнул и вновь углубился в игру. Ивор с облегчением выскользнул на улицу. Хорошо, что их смотритель такой доверчивый.

На улице с удивлением понял, что уже темнеет. Глядя на одинокий фонарь, освещающий крыльцо общежития и темные силуэты домов, не знал, что предпринять. Вернуться и дождаться более удобного случая, либо…

— Нет! Судьба со мной, чего мне боятся? Морок творит свои дела под мраком ночи, значит и следить за ним надо ночью.

Возможно, если бы рядом с ним сейчас очутился Мефодий, он сказал бы что-нибудь типа:

— Ивор, в твоем плане есть масса слабых мест. Сейчас я тебе их перечислю.

А Рудольф выразился бы более коротко:

— Ты несешь полный бред. Поэтому я с тобой!

Но даже если бы это произошло, у Ивора против них был один неоспоримый козырь, вряд ли бы они сумели предложить что-нибудь лучше.

К счастью жилье Мороку предоставлял все тот же Бондарь. Причем ни где-нибудь, а в соседнем мужском общежитии. Ивор выяснил это еще на прошлой неделе. Жил предполагаемый шпион в гостевых апартаментах, подобных тем, где разместились Клемент с братьями кузнецами. Туда вела прекрасная фиксированная дорога. Углубляться в фабричное мельтешение домов не потребуется.

Двор третьего общежития был пуст. Ивор оглянулся воровато и нырнул в кусты у забора. Здесь было тихо и темно. Вряд ли его разглядят с освещенных дорожек.

Расположился прямо на земле, так, чтобы видеть и выход, и окна гостевых апартаментов. Усевшись поудобнее, приготовился ждать длительное время. Если потребуется, всю ночь.

Не успел, как следует расслабиться, как в траве что-то зашуршало. Ивор навострил уши, что это? Может быть мыши?

Во дворе по прежнему никого не было. В траве копошился кто-то настырный и маленький. Ивор рискнул зажечь крохотный огонек.

Пламя вспыхнуло у самой земли, так, чтобы отблески его не было видно среди травы. В разные стороны тут же разбежались тени. Они изгибались и дрожали, повторяя движения огня. Посреди травинок мелькнуло что-то серое и быстрое.

— Мышь! — прошептал Ивор. — Точно, мышь!

Он потушил огонек и приготовился к долгому наблюдению. Ночь только начиналась…

Морок сидел на тянучечном стуле в самой крохотной комнате гостевых апартаментов. К роскоши не привык с детства, поэтому всегда довольствовался малым.

Тело мужчины оставалось неподвижным, как статуя. Зато глаза двигались, словно на что-то глядели.

Через некоторое время Морок вышел из оцепенения и вскочил.

— Хороший мальчик Ивор! — сказал он и растянул губы в улыбке. — Я знал, что ты придешь! Тебя ждёт бессонная ночь, а вот я пока хорошенько высплюсь.

Он гулко захохотал.

Гонки в тоннелях

Вместе с неделей комфорта кончились и вводные уроки. С помощью звезд всем новобранцам были разосланы новые расписания. С пожеланием — хочешь ходи, хочешь нет.

Первый тематический урок проходил у Роя в пещерах. То ли из осторожности, то ли просто из любопытства пришли все.

Они очутились в огромной пещере, очень похожей на ту, где проходили испытание. Все такие же выглаженные до блеска камни, огромные просторы и высокий потолок. Единственной новой деталью было множество темных проходов в стенах пещеры.

Ивора местные пейзажи совсем не волновали, потому как все силы уходили на борьбу со сном. Всю ночь не сомкнул глаз, сидя в кустах напротив третьего мужского общежития.

Предполагаемый шпион вел себя тихо и за ночь не показался ни разу.

И вот теперь Ивор клевал носом, тер уши и виски, таращил глаза, махал руками — ничто не помогало. Но тут на него свалилась новая проблема, отчего сонливость как рукой сняло.

Он увидел Алину, и собрался подойти, но девушка, хоть и улыбнулась ему весьма приветливо, встать предпочла рядом с Рудольфом. Тот мгновенно завязал с ней оживленную беседу, даже не взглянув на Ивора.

Семена ревности упали на благодатную почву. Вчерашние сомнения превратились в лютую злобу. Ивор стоял и злился на всех и вся. А на Мефодия, который подошел было к нему с разговором, так рявкнул, что тот отскочил, словно от чумного.

Рой появился из ближайшего прохода, маленький и эффектный. На главном землерое красовался зеленый камзол с ослепительно белой кружевной оторочкой, бежевая рубашка, и черные начищенные ботфорты. Волосы карлика были стянуты в тугие косы, на голове красовалась зеленая треуголка.

— Приветствую, стало быть, молодых работников фабрики, — начал Рой своим скрипучим голосом. — Сегодня мы начнем изучать таинственный и непознанный мир подземелий. Мы, стало быть, проникнем в глубинные тайны пещер, познаем азы землеройного дела, изучим обитателей подземного мира…

— Не знал, что он умеет так речисто говорить, — шепнула Алина Рудольфу.

— Меня из больше интересуют самоходные установки, — отозвался тот. — Отец рассказывал про них много интересного…

Ивор стоял и дрожал от едва сдерживаемой ярости. Да как он смеет говорить с Алиной? Как смеет стоять рядом? Ведь знает, сволочь, что девушка ему нравится! Специально отбить хочет!

Через каких-нибудь пол часа Рой закончил воспевать подземелья и романтику глубин и перешел к конкретике.

— На сегодняшнем занятии я, стало быть, покажу вам кое что из простейшего оборудования. Землеройные машины видеть вам, стало быть, еще рано, а вот очистительные в самый раз. Сейчас подумаю, какую бы из них вам показать?..

Он развернулся и пошел по пустой пещере, как будто она полностью была заставлена невидимыми габаритными предметами. Рой что-то бормотал себе под нос, вглядывался в пустоту, мотал головой и шел дальше. Ученики недоуменно глядели на него, гадая не сошел ли их учитель с ума.

Ивор услышал, как Мефодий шепчет слово истины. Обругав себя за тупость, сделал то же самое. В пещере ничего не изменилось. Рой по прежнему гулял по пустой пещеры.

Услышав их бормотание, он обернулся. Улыбка на грубом лице карлика выглядела так, словно треснул камень.

— Слово истины здесь, стало быть, не поможет, — сказал он. — Машины не сокрыты магией отвода глаз. Они здесь, стоят себе, стало быть, и дожидаются, когда их запустят.

— Почему же мы их не видим? — воскликнула Алина.

— Все дело в устройстве, стало быть, ваших глаз, — пояснил Рой. — Дело в том, что после великого Обвала, стало быть, разные группы людей подверглись разному неконтролируемому магическому воздействию. В зависимости от этого появились так называемые магические расы. Мы карлики, получили дозу, замедляющую рост и дающую иное зрение. С тех самых пор, все что мы делаем своими собственными руками и без посторонних глаз — ни кто кроме нас увидеть не может.

— Впервые слышу, — проговорил Мефодий. Ивор оглянулся, Раздвачет стоял такой же ошеломленный, как его молодой соперник.

— На первом, стало быть, магическом совещании, которое было проведено после образования Государства, было решено, стало быть, держать этот факт в секрете от обычных людей. Это знают лишь избранные, теперь вы, стало быть, в их числе.

— А какие еще расы существуют? — подал голос Рудольф. Глаза его светились любопытством. Мефодий тихонько фыркнул. Ивор понял чувства друзей, словно читал их мысли. Рудольф жаждет услышать о расах эльфов, прекрасных воительницах и драконов из сказок, а Мефодий считает его романтические мечтания мальчишеством и глупостью.

— Всему свое время, — ответил Рой. — Я раскрыл вам эту тайну, а объяснять дальнейшее, стало быть, поручено не мне.

Он замолчал, ученики тихонько переговаривались, переваривая услышанное.

— Неужели мы не сможем увидеть машины, сделанные вашими руками, — спросил Ивор. Все обернулись к нему, в том числе и Алина. Юноша ощутил жар от ее взгляда.

— Отчего нет? — удивился Рой. — Ведь вы все, стало быть, волшебники. И находитесь не где-нибудь, а, стало быть, на фабрике волшебства.

Рой сунул руки в карманы, сжал кулаки, словно взял две горсти чего-то сыпучего. Ивор непроизвольно отступил, когда карлик взмахнул перед их лицами, с растопыренных ладоней слетел серебристый порошок, Рой прошептал заклинание, в пещере повеяло ветерком. Серебристый туман медленно поплыл по пещере, собравшиеся ахнули. Там, куда достигал туман, словно из ниоткуда стали появляться предметы.

Ивор увидел огромные цилиндры, потом появилась рама, их соединяющая. Над всем этим висело что-то большое и квадратное. Невидимые машины проявлялись фрагментами, отчего нельзя сразу было понять, что они видят. Когда туман полностью заполнил пещеру, перед учениками высились две огромные самоходные установки.

Обе установки имели колеса, диаметром в человеческий рост, и просторную кабину. На крыше кабин матово блестели самые крупные сферы волшебства, которые когда-либо видел Ивор. В остальном машины полностью рознились. У одной кабина была смещена в центр между колес, спереди же располагался огромный ковш из неведомого Ивору материала. Юноша подавил в себе детское желание подойти поближе и ковырнуть ковш пальцем.

У второй машины за кабиной располагалась огромная пузатая бочка все из того же неведомого материала. От бочки вперед шли толстые трубы, заканчивающиеся двумя раструбами. Один из них был направлен прямо на учеников, Ивор увидел внутри диафрагму, которая регулировала пропускное отверстие.

— Вот они, стало быть, наши красавицы, — сказал Рой. В его голосе послышалась гордость. — Наш народ создал их! Это настоящее, стало быть, чудо.

Ивор во все глаза глядел на машины. На счет чуда он был полностью согласен с учителем. Вокруг раздавались возгласы удивления. Козя бренчал своими линзами, бешено меняя их перед глазами. Паренек с синими волосами что-то оживленно обсуждал с Раздвачетом. Чуть дальше хихикала стайка девчонок с Зарой во главе.

Скорец подвез коляску Кори к машине с бочкой, парень с тоской глядел на вделанный в крышу шар.

— Вот бы мне такой на коляску, — проговорил он. — Я бы быстрей тебя ездил!

Клемент как всегда застыл в сторонке от остальных, отставив ножку и махая перед носом платочком с благоуханиями.

Рудольф не как не мог совладать со ртом, который раскрылся во всю ширь.

— А что это за машины? — донеслось сразу несколько голосов.

— Это очистительные машины. После того, как, стало быть, землеройное оборудование пробьет тоннель, в нем остается слишком много камня, мусора и обломков. Их нужно убрать. Именно для этого, стало быть, и используется эта техника. Первой идет бульдозер, это та, стало быть, машина, которая с ковшом, а за ней едет моющая машина, которая, стало быть, струями воды смывает мелкий мусор и пыль. Тоннель получается чистенький и гладенький.

Ученики возбужденно загалдели, подходя ближе. Не каждый день им удавалось видеть такие огромные самоходные установки.

Ивор оглянулся на Алину. Наверняка ее, приехавшую из Столицы, сложно удивить подобным. Но на лице девушки читалось такое же, как у всех, изумление и живейший интерес. Тут же захотелось как-то помочь девушке, но как это сделать он не знал. Зло покосился на Рудольфа, сейчас этот выскочка сейчас влезет с каким-нибудь предложением и испортит все окончательно.

— Кто желает прокатиться? — неожиданно спросил карлик.

Ивор вздрогнул. Слова Роя прозвучали, как ответ на его немой вопрос. Не задумываясь, он вскинул руку и шагнул вперед.

— Я!

Его возглас совпал с таким же точно, но Рудольфовым. Рыжепрядый тоже вышел из строя и тянул руку. Должно быть это выглядело забавно, кто-то из учеников засмеялся, остальные глядели заинтересованно.

Но какое ему дело до остальных. Ивор покосился на Алину, то же самое сделал Рудольф. Девушка глядела на них с восторгом, отчего выглядела еще прекрасней.

— Сразу двое? — Рой выглядел удивленным и довольным одновременно. — Обычно на первом занятии мало желающих сесть за руль незнакомой машины.

— А чего тут боятся? — громко сказал Рудольф, и шагнул вперед. По пути он толкнул Ивора и шепнул. — Кто быстрей вернется в зал.

— Точно, — вышел вперед Ивор. — Я уверен, что у них интуитивно понятное управление.

Они с таким энтузиазмом выдвинулись из рядов учеников, что Рою пришлось отступить назад.

— Гм. Хорошо. Пускай, стало быть, Ивор садится на бульдозер, а Рудольф занимает место, стало быть, в поливальной машине.

Ухмылка Рудольфа сделалась шире — поливальная машина выглядела более легкой и маневренней. Ивор оглянулся на Алину, девушка смотрела на них и явно переживала. То, что она не глядит на Рудольфа, придало Ивору сил. «Мы еще посмотрим, кто кого!» — подумал он и направился к здоровенной глыбе бульдозера.

Значительную часть бульдозера занимал огромный ковш, с боков которого были прижаты два манипулятора с гнездами под инструмент. Сейчас в правый манипулятор был установлен внушительный бур, в левом сверкало острое лезвие ножа, похожего на тесак из мясной лавки отца. Колеса бульдозера были огромны, едва не выше Ивора, наверх вела узкая лесенка.

Юноша взлетел по ней и очутился в просторной кабине. Мягкое удобное кресло и пара рычагов — вот и вся обстановка салона. Ивор уселся в кресло, ноги нащупали педали, руки удобно легли на рычаги управления.

— Я готов! — крикнул он, опережая на мгновение Рудольфа. Тот уже сидел в поливальной машине и смотрел себе под ноги. Услышав Ивора, он всхрапнул, словно ретивый конь, рыжая прядка возмущенно вскинулась и заметалась из стороны в сторону, словно на сильном ветру. Ивор самодовольно улыбнулся и поглядел на кучку учеников. С высоты бульдозера они выглядели маленькими и беззащитными. Рой и вовсе походил на таракана, вставшего на задние лапки.

Алина стояла отдельно от группы и смотрела… настала очередь Ивора ревниво всхрапнуть… в сторону Рудольфа. Юноша со злостью дернул рычаг, сфера волшебства на крыше вспыхнула, Ивор видел ее отблески на ближайшей стене. Субстанция волшебства наполнила бездушные детали машины и объединилась с потоком, который давала сфера волшебства Ивора. Теперь юноша понял, как управлять машиной. Манипуляторы и колеса словно стали его продолжением, он мог шевелить ими, не прикасаясь к рычагам.

Посмотрев в окно, с досадой отметил, что Рудольф разобрался не хуже его. Прядка его улеглась, похожая на изготовившуюся к прыжку змею. Множество бусин на пиджаке светились ровным серебристым светом. Рудольф дернул какие-то рычаги, загудели моторы, поднялись и раздвинулись манипуляторы, кончающиеся раструбами. Рыжепрядый сосредоточенно изучал пульт управления. Он нажал пару кнопок, диафрагмы, которыми заканчивались раструбы, загудели, сужаясь и расширяясь.

— Что ж, — прокричал снизу Рой. — Вам нужно проехать круг, стало быть, расчищая путь. Сначала едет бульдозер, потом поливочная машина. Едем на счет три. Ра-аз.

Ивор поглядел на Рудольфа, тот насмешливо усмехнулся. «Струсил?» — вопрошали его глаза, полные наглой самоуверенности.

— Два-а.

«Не дождешься!» — ответил Ивор насупленным видом и твердым блеском глаз.

— Стало быть, три!

Вспыхнули сферы волшебства на крышах, зашелестели колеса, машины сорвались с места и ринулись в сторону темного провала. Поливальная машина Рудольфа на ходу выдала струю воды прямо в кабину Ивора, отчего тот насквозь промок и едва не въехал в стену рядом с проходом. Поливочная машина исчезла за поворотом, следом нырнул бульдозер Ивора, и все стихло.

В подземелье повисла тишина, потом ее нарушила испуганный голосок Алины:

— Зря вы им доверили машины. Они же разобьются! Или поубивают друг друга!

— Девочка, я думаю, ты преувеличиваешь, — ответил карлик, мечтательно улыбаясь. Девушка взглянула на него, не веря. Глаза Роя затуманились, как будто выходка Ивора с Рудольфом напомнили ему что-то забытое из юности. Нечто такое, вспоминая о чем, можно улыбаться, позабыв обо всем.

Бульдозер Ивора с огромной скоростью несся по узкому темному коридору. Ковш был угрожающей поднят, время от времени раздавались удары, и острые уступы прохода исчезали в облаке пыли и каменной крошки.

В обычном состоянии ни за что бы не решился ехать так быстро, сейчас же, разозленный выходкой Рудольфа, не жалел ни себя ни технику.

Стены мелькали так быстро, что слились в одну серую мутную полосу. Под колесами хрустел гравий, на поворотах он разлетался каменными брызгами. Впереди пару раз мелькнула бочка поливальной машины, стало быть Рудольф едет более осторожно. Что ж, это его фатальная ошибка. Ивор сосредоточенно двинул рычаги вперед, выжимая из машины последние капли скорости.

Мелькнул и пропал плакат со стрелкой указывающей куда-то влево, но поливальная машина ехала прямо, а Ивор не мог себе позволить упустить ее. Во что бы то ни стало он догонит рыжепрядого и докажет всем, что он лучший. Подлость не должна торжествовать.

Проход расширился, впереди показался небольшой зал, на другом конце которого замерла поливальная машина. Сердце Ивора радостно встрепенулось — неужели Рудольф выдохся? Он сбавил скорость, чтобы эффектнее подъехать к рыжепрядому, одновременно поднимая манипулятор с буром. Ух, сейчас я ему покажу!

Вдруг кабина поливальной машины вспыхнула серебристым светом. Через зал пролегла прозрачная светящаяся пленка, похожая на стенку мыльного пузыря. Ивор не успел затормозить и въехал в нее. Пленка начала гнутся и вытягиваться, словно резиновая, ход бульдозера замедлился. Ивор чувствовал, как огромные колеса скребут камень. Потом пленка резко выпрямилась, и бульдозер откинуло назад и развернуло. Он встал на два боковых колеса и опасно накренился. Еще чуть-чуть и перевернется. Ивор закричал зло, наклонился в кресле в противоположную сторону и прикрыл глаза. Сфера волшебства полыхнула, бульдозер встал на четыре колеса.

С противоположной стороны зала раздался хохот Рудольфа. Полушарие на крыше замигало, и поливальная машина исчезла в коридоре. Ивор в сердцах ударил по рычагам. Что за подлая душа этот Рудольф! Раньше ни за что бы не подумал про него плохое, но сейчас… Подобной магии Рудольф раньше не знал, этому его явно научил Ветер.

Он посмотрел на пузырь и попытался вспомнить, что с ним можно сделать. Кажется, в свое время о чем-то подобном говорил Мефодий. Точно, Рудольф тогда оживился и возмечтал — вот бы научиться! А Меф сказал… Что же он сказал? Что-то про острые предметы…

Ивор хлопнул себя по лбу и принялся колдовать над рычагами. Манипулятор с тесаком поднялся, машина отъехала назад, беря разбег. Когда расстояние сделалось достаточным, Ивор выдохнул и бросил бульдозер вперед, убыстряя ход с каждым метром.

На сей раз, первым соприкоснулся с барьером нож. Движение резко замедлилось, колеса начали пробуксовывать по камню, выкидывая гравий. Камни летели, словно магические снаряды и выбивали в гладких стенах щербину.

Невидимая пленка натянулась, юноша ощущал величайшее напряжение, еще чуть-чуть и его откинет назад. И тогда конец, Рудольф первым вернется в пещеру с учениками и будет принимать поздравления Алины.

— Ну же! Еще чуть-чуть! — закричал Ивор и качнул в колеса максимум субстанции волшебства.

Звонко хлопнуло, препятствие исчезло, бульдозер полетел вперед, словно стрела. Ивор не успел испугаться, как вокруг замелькали каменные стены. Если бы проход, в котором исчез Рудольф, не оказался прямо на пути, размазался бы о стену, не успев среагировать.

И вновь началось мелькание камня и скрежет ковша по выступам. Коридор сделался совсем темным, дорогу освещала лишь сфера волшебства на крыше бульдозера. Мелькнули останки полосатого заграждения, разнесенные в щепки. На стене Ивор разглядел какой-то знак, раскрашенный в предупреждающие цвета, но скорость была столь велика, что не сумел понять, что он означает. Да если бы и разглядел, это мало бы что изменило. Единственная его забота состояла в том, чтобы не дать Рудольфу прийти первым.

Коридор петлял и изгибался, один раз он даже сделал мертвую петлю, доставив Ивору несколько неприятных секунд. Потом стены резко разошлись, света значительно прибавилось, и бульдозер выскочил в огромную пещеру.

Пол пещеры был гладкий, но россыпи валунов, наваленные тут и там, скрадывали это впечатление. Потолок терялся в невообразимой вышине. В центре пещеры пузырилось озеро слизи противного зеленого цвета. Пахло все это еще хуже чем выглядело. А посреди озера… сердце Ивора радостно затрепетало… стояла поливальная машина. Колеса крутились, разбрызгивая во все стороны слизь, но машина не двигалась с места.

Ивор сам едва успел затормозить, перед самым озером вывернул колеса и проскочил по кромке. Остановившись напротив Рудольфа, улыбнулся самой обаятельной улыбкой и спросил:

— Ну что? Есть справедливость в мире?

Рудольф ожег его яростным взглядом, и это было для Ивора слаще лимонада.

— Прощай, — сказал Ивор. — Сейчас я вернусь назад, и Алина поймет, наконец, кто из нас более достоин.

Рыжепрядый заскрежетал зубами, руки его дергали рычаги, но машина засела основательно. Ивор понял, что самостоятельно выбраться рыжепрядый не сумеет.

«Держи карман шире! — подумал юноша. — Он на моем месте ни за что бы меня не вытащил. На подлость нужно отвечать подлостью!»

Намеренно неспешно Ивор направил бульдозер вдоль озера к черневшему вдали проходу. Рыжепрядый гремел рычагами и зло ругался.

— Сморкун меня забери! — услышал Ивор любимое выражение друга.

И тут озеро колыхнулось. Ивор был у самого выхода, когда по ровной глади слизи пошла рябь. Рудольф замер, глаза его сделались круглыми. Вдруг слизь резко вздыбилась, превращаясь в огромный сгусток зеленой субстанции. Машину Рудольфа подкинуло вверх, словно огромный великан сжал ее в кулаке и поднял к потолку.

— Сморкун! — в ужасе закричал Рудольф.

— Сморкун, — одновременно с ним прошептал Ивор.

Это существо юноша видел впервые. Как правильно заметил Рудольф в зоопарках их не держа, да и в цирке такое вряд ли встретишь. Сморкуны всегда были загадочными существами глубин.

Зеленая субстанция собралась в огромную амебообразную фигуру, одна из ложноножек обволакивала поливальную машину Рудольфа. Ложноножка начала быстро втягиваться, приближая Рудольфа к страшной пузырящейся поверхности. Тот ударил по рычагам, манипуляторы угрожающе поднялись, в сморкуна ударили упругие струи воды. Движение ложноножки замедлилось, но не прекратилось.

Рудольф закричал, пытаясь вывернуться. Манипуляторы вертелись, в яростной попытке разорвать монстра упругими струями воды. Сморкун выпустил еще пару ложноножек, которые вонзились в раструбы, забивая их слизью. Напор воды уменьшился, Рудольф был обречен.

И тут Ивор словно очнулся. Губы прошептали заклинание, руки дернули рычаги. Колеса бульдозера бешено закрутились, сам он стоял на месте, зацепившись ковшом за ближайший выступ. Ивор произнес еще одно заклинание, камни, рассыпанные по полу начали сползаться в одно место, превращаясь в огромную фигуру каменного голема. Это было самый большой голем, которого юноша когда либо создавал. Но даже такой каменный человек был раз в десять меньше гигантского сморкуна.

— Ивор, уходи! — прокричал Рудольф. Он все еще пытался вырвать завязшие манипуляторы.

— Ну уж нет! — сказал Ивор и дернул рычаг. Ковш поднялся, освобождая колеса, бульдозер прыгнул вперед, как брыкливый телок. Одновременно голем присел и нагнулся так, что его спина склонилась под углом к поверхности пола. Ивор выкрикнул еще одно заклинание, со всей скоростью бульдозер въехал на голема и словно с трамплина прыгнул в направлении сморкуна.

Не бывало долгое мгновение юноша чувствовал невесомость. Сверкнул в свете рудольфовой сферы поднятый ковш. Бульдозер пролетел, словно снаряд из пушки и врезался в густое тело сморкуна.

Во все стороны брызнули ошметки. Ивор зажмурился и прикрылся руками, но все равно слизь заляпала его с ног до головы. Зеленые «сопли» лезли в глаза и нос. Невозможно было произнести ни слова. Ковш срезал верхушку сморкуна, потоки слизи хлынули вниз и разбились о камни. Бульдозер рухнул среди них, подпрыгнул, но устоял на колесах. Ивор едва не вылетел через окно.

Стремительно приближалась стена, юноша изо всех сил налег на рычаги, выворачивая машину влево. Не сбавляя скорости, бульдозер запрыгал по камням, разнося в песок подвернувшиеся неровности. Ивор хотел затормозить, ему нужно было видеть, помог ли его стремительный бросок Рудольфу.

Под колесами захлюпало, камень вокруг забрызгало светло зеленой слизью. Противная густая жижа брызнула прямо в лицо, Ивор закричал и едва не вывалился из кабины. Ощущение было такое, словно ехал по набухшим прыщам, и те смачно лопались, разбрызгивая гной. Внизу раздавался писк, как будто он ехал по мышиному гнезду. Ивор увидел маленькие соплеобразные сгустки, которые пытались уползти подальше от страшной машины. Они не успевали и с громким хлюпаньем лопались под колесами.

— Целый выводок! — изумился Ивор. — Их тут целый выводок. Куда Ветер смотрит?! Когда последний детеныш сморкуна был раздавлен, юноша резко затормозил, одновременно разворачивая машину.

Дела у Рудольфа обстояли значительно лучше. Удар Ивора отхватил значительный кусок чудовища. Он больше не тащил в себя поливальную машину, а напротив пытался оттолкнуть ее подальше. Рыжепрядый почуяв силу, прочистил раструбы и ударил в сморкуна водой. Упругие струи резали амебоподобное тело, словно скальпели.

Рудольф не пытался больше бить в центр, он отхватывал небольшие куски, которые с хлюпаньем падали на пол и растекались темными кляксами. Сморкун пятился и сжимался.

Ивор дернул рычаг. Опасность убила в нем чувство соперничества, они вновь были с Рудольфом лучшими друзьями и действовали как одно целое.

Новый разгон, очередной голем рухнул на колени, создавая трамплин, заклинание заморозки сгладило переход между полом и каменной спиной. Бульдозер взмыл в воздух и загреб ковшом едва ли не половину зеленой массы. Приземлился в брызгах слизи, едва успел развернуться — теперь пещера уже не казалась такой большой.

Когда самоходная установка замерла, Ивор понял, что вмешиваться нет смысла. Рудольф уже резал упругими струями последний кусок сморкуна пополам. Обе части замерли, постояли какое-то время и рухнули на пол, растекшись зеленой жижей. Две машины стояли посреди огромной пещеры, забрызганной зелеными «соплями», сами друзья были с ног до головы в противной тянущейся субстанции. Не смотря на это, оба улыбались.

— Спасибо за помощь, — сказал Рудольф, и рыжая прядка поклонилась Ивору. — Без тебя мне бы конец настал.

— Хорош прибедняться, — ухмыльнулся Ивор. — Ты такой проныра, что не растеряешься даже в желудке сморкуна.

— Да я бы без проблем, — очень серьезно сказал Рудольф. — Я сморкунов ведь одной левой… сморкаю. Да понимаешь. Носовой платок дома оставил.

Ивор засмеялся. Напряжение выходило из него судорожными толчками. От этого смех делался только звонче и веселей. Ему вторил Рудольф.

А потом он внезапно умолк и сказал:

— Прости за Алинку. Она мне хоть и нравится, но не так как тебе. Просто подумал, слишком легко у тебя все… Позавидовал наверно, подразнить тебя хотел, приколоться.

Ивор перестал улыбаться.

— Но теперь я вижу, что был дураком. Отныне Алинка для меня просто сестренка. А за лучшего друга и сестренку, я в изгнание пойду, если нужно будет.

Он протянул руку. Ивор улыбнулся и пожал ее так сильно, как только мог. Но как он не давил, Рудольф жал сильнее. И это наполнило Ивора еще больше любовью к этому доброму замечательному миру.

— Это возмутительно! — гремел Ветер, меряя учительскую комнату широкими шагами. — Как только ты додумался доверить управление машинами таким отъявленным хулиганам!

Все посмотрели на Ивора с Рудольфом. Те стояли, боясь поднять глаза. Прядка на макушке Рудольфа лежала недвижимо, притворившись прыгучим сусликожором в засаде. На звезде Ивора безобразно белела уже вторая нашлепка.

Ивор вспомнил слова Кондратия. «Если вы получите подобные отметины на все четыре конца звезды — считайте, что вас не взяли ни в один уважающий себя отдел». Юноше сделалось не по себе.

— Я всегда, стало быть, разрешаю. Еще ни разу не было такого… — ответил Рой. Вид у него был совсем не виноватый. — Зато парни уничтожили, стало быть, гнездо сморкунов, с которыми ты уже неделю возился.

— Да не возился я, — раздраженно воскликнул Ветер, — просто времени не было.

— Это твоя работа! У меня всегда, стало быть, есть время тоннели пробивать, а у вас, видите ли, стало быть…

— Успокойтесь, — остановила их спор Изида мягким жестом. — Мы отдалились от темы нашего небольшого собрания.

Все дружно поглядели на учеников. Рыжая прядка завозилась, стараясь зарыться в макушку, как в песок, но у нее конечно же не получилось.

После гонок по подземельям прошло два часа. Друзья успели отмыться от слизи и привести себя в порядок. Чего нельзя сказать о машинах. Бульдозер Ивора погнул лезвие ножа, потерял во время прыжков бурильную насадку, и так залил кабину грязью, что не нажималась ни одна из педалей. Поливальная машина Рудольфа и вовсе походила на изжеванную салфетку.

— Вдвоем без специального оборудования лезть в логово сморкунов! — гремел Ветер. — Да за такое в карцер сажать надо на хлеб и воду. Минимум на неделю!

— Ну уж нет, — перебил его Рой. — Отдайте их мне, я заставлю их чистить ту пещеру. Они настолько все забрызгали, что нам за месяц не управится.

Ветер замолчал, нахмурив брови. Лоб его пошел складками, отчего раздался хруст, словно сдвигались каменные плато, потом начальник охраны просиял.

— Точно! Дадим им по зубной щетке и пусть чистят пещеру от восхода и до… Рой закатил глаза, пожевал губами, что-то подсчитывая и заявил:

— Это невозможно. Если они станут чистить зубными щетками это займет тридцать шесть лет, два месяца и три дня.

— И это без учета усталости, — хором закончили Рой с Ветром. Ветер нахмурился и продолжил. — Понятно. Все время ты хорошие идеи испортишь. Что делать будем, Изида?

До сих пор начальница аналитического отдела стояла молча. Ее тонкие губы изогнулись в полуулыбке, она сказала своим правильным голосом:

— Чтобы подобное не повторилось, я думаю нужно выявить корень проблемы и нейтрализовать его.

— Корень? — вытаращился на нее Ветер. — Вырвать? Что за ботаника, я не понял.

— Это гипербола! — пояснил ему Рой. — Или аллегория. Впрочем, это может оказаться метафорой или….

Ветер побагровел и рявкнул.

— Ты мне тут умностей не разводи. Изиде, ей можно, она аналитик, да еще и женщина. Но ты ведь мужик! Щас как врежу промеж ушей, прыщи опадут, будешь знать, как лишние слова выучивать и меня ими кормить!

Ивор не выдержал и прыснул. Рядом пытался сделать серьезным лицо Рудольф.

— А вы чего ржете? Щас как врежу промеж ушей, прыщи… гм, это я уже говорил впрочем. Изида, а ты уверена, что не стоит их наказывать?

— Я такого не говорила. Накажем мы их по всей строгости, — в голосе женщины блеснула сталь, Ивору сразу расхотелось улыбаться. — Но я говорю о другом. Бесполезно их наказывать, если мы не решим суть проблемы. А суть проблемы…

Она повернулась к дверям и громко проговорила:

— Алина, зайди, моя девочка.

Дверь открылась, вошла робкая девушка. Глаза ее были опущены, щеки пылали румянцем.

Ветер и Рой удивленно поглядели на девушку, потом на друзей, затем на Изиду.

— А она тут при чем? — спросил Рой.

— Неужели организатор?! — воскликнул Ветер недоверчиво. — Ну ты девка даешь. А лицо-то лицо, какое невинное. А такие дела творишь. Главарь преступной группировки. Да ты у меня языком всю пещеру…

— Ветер! — повысила голос Изида, но начальник охраны тут же замолчал. — Она никакой не организатор. Скорей она жертва. Жертва любви.

Девушка покраснела еще сильнее, хотя секунду назад Ивору казалось, что это невозможно. Ветер и Рой замерли, разинув рты. Изида продолжала:

— Любовь — это хорошо. Любовь это чистое и возвышенное чувство, несущее только добро, — Изида резко повернулась к друзьям, голос ее грозно загремел. — Но бывает так, что любовью прикрывают свой эгоизм и гордыню. Свое себялюбие и непрофессионализм. За любовью прячут ребячество и бестолковость. Вы скажете, что сделали это ради любви? Вы хотели просто покрасоваться перед Алиной? А теперь подумайте и скажите, что почувствовала бы бедная девушка, если из-за нее погибли двое таких славных ребят? Когда вы соперничали друг с другом, вы даже не думали о ее чувствах Алины. Она для вас лишь объект соперничества, причина, с помощью которой можно покрасоваться друг перед другом. Это очень по детски, поверьте моему слову.

Друзья пристыжено молчали, после разъяснений Изыды правда открылась им с пугающей четкостью, и от этого сделалось так стыдно, что захотелось провалиться под землю и сидеть там целый год, не показываясь. Алина напротив вскинула глаза и робко попросила:

— Не судите их строго. Они не хотели плохого.

— Нам не нужны новые инциденты, — сказала Изида. — Все должно решиться здесь и сейчас.

Женщина повернулась к Алине.

— Вот два кавалера. Они утверждают, что любят тебя, в чем я сомневаюсь конечно…

— Нет, не говорите так! — воскликнул Рудольф. — Ивор он любит, по настоящему. А для меня Алина просто сестренка. Мы это еще в пещере решили. Не наказываете Ивора, наказывайте меня.

— Вот как?! — брови Изиды красиво изогнулись. — Мне нравится это решение. Вы оказались дружнее, чем я думала.

Она задумчиво покачала головой, потом моргнула, словно очнувшись.

— Но все равно, нужно решить этот вопрос раз и навсегда. Алина, вот они двое перед тобой. Выбирай! Ради твоего блага и блага фабрики. Изида сложила руки на груди и ждала ответа. Друзья робко подняли головы, страшась поймать взгляд девушки, но и не в силах опустить глаза. Алина вспыхнула и молчала.

— Но… как мне выбрать? — пролепетала она.

— Не знаю, — пожала плечами Изида. — Может быть, тебе не нравится ни тот ни другой.

Ветер смотрел то на нее, то на руководительницу аналитического отдела.

— Изида, мы впустую тратим время, — сказал он. — По моим данным к Алине ходит Клемент. У него папаша вон кто. Сомневаюсь что этим двоим что-нибудь светит!

Ивору показалось, что в сердце вонзили кинжал. Алина вспыхнула, из глаз девушки брызнули слезы.

— Вы бессердечный бесчувственный чурбан! — выкрикнула она и бросилась из комнаты.

— А чего?! Разве я не прав?! — Ветер оскорбленно повернулся к Изиде. Та с жалостью глядела на Ивора. Впрочем эмоции тут же слетели с ее лица.

— Что ж! — проговорила она, игнорируя слова Ветра. — Считаю инцидент исчерпанным. Вы можете быть свободны.

На негнущихся ногах Ивор покинул отделение охраны. Следом выскользнул Рудольф.

— Не парься, мы что-нибудь придумаем! — воскликнул он в коридоре.

— Объясни мне, чего я чурбан? Да еще и бесчувственный?! — донесся обиженный голос из-за двери.

Серенада

Алина сидела в любимом кресле и глядела, как огонь лижет поленья в камине. Она попросила Пешу, дворецкого, сделать так, чтобы они выглядели обгорелыми, и чтобы на решетке обязательно лежали раскаленные угли. Теперь девушка любовалась игрой огня на боках поленьев и рубиновым светом углей.

Дверь распахнулась, и вошел Прохор. Он как всегда был одет в строгий рабочий костюм, который не снимал даже дома. Впрочем, дома он бывал крайне редко. Оглядев комнату, отец поморщился и произнес слово Света. Вспыхнули светильники на стенах, разом лишив обстановку таинственной привлекательности.

— Папа! — воскликнула девушка.

— Алина, мне нужно с тобой серьезно поговорить, — сказал Прохор. Девушка притихла, когда отец говорит подобным тоном, перечить ему нельзя. По крайне мере сразу. Нужно сперва выслушать. Девушка вздохнула и встала с кресла.

— Я слушаю тебя, отец, — сказала она. Алина всегда выбирала строгое слово «отец», когда была чем-то недовольна. И Прохор это знал.

— Алина, доченька моя, — голос отца потеплел. Но это давно уже не работало, девушка всегда чувствовала фальшь. Отцу что-то нужно, поэтому он так говорит. Наверняка, советники вбили в его голову, что для разговора с дочерью наиболее полезен именно такой тон, а отец всегда исполняет то, что говорят его всезнающие советники. Губы девушки тронула горькая улыбка.

— Слушаю тебя, папа.

— Почему ты отказала Клементу? — голос отца вновь сделался строгим.

— Не правда. Я ему не отказывала.

— Тогда почему ты ходишь на свидания с другим? Этот, как его?.. Ивор. Сын мясника.

При упоминании знакомого имени Алина улыбнулась. Глаза ее затуманились, девушка вернулась в недалекое прошлое, где они вдвоем гуляли по фабрике. Это не укрылось от Прохора, он нахмурился еще больше.

— Доченька, ну как ты не поймешь. Мне нужен этот брак. Если вы поженитесь, я сумею войти в Совет и тогда…

— Отец! — настала очередь девушки хмуриться. — А я тут при чем? Ты желаешь разменять меня на свою карьеру?

Прохор страшно сконфузился, на бледных щеках появился оттенок розового. Похоже, отец сказал не совсем то, что рекомендовали говорить ему мудрые советники и теперь жалел об этом. Он тут же взял себя в руки.

— Доченька, не говори так. Я люблю тебя. И я люблю маму. Для меня нет большего приоритета, чем семья. Вся карьера моя — ради вас. Разве я не воспитал тебя, разве не дал тебе образование и хорошую работу? Я желаю для тебя только добра.

Не смотря ни на что, Алина любила отца, поэтому не могла долго на него сердиться.

— Папа, и я люблю тебя. Просто… не дави на меня так. Я не могу сразу… Клемент он…

Девушка замолчала, не зная как объяснить рациональному отцу то, что хотела сказать.

— Ивор тебе не пара. У него нет серьезных намерений. Ты не должна с ним встречаться. Он просто хочет поиграть. Поиграть и бросить тебя.

— Ты не прав! Ивор хороший. Он добрый и не может меня бросить.

Сказала и сама поняла, как по-детски звучат ее слова. Словно глянула на себя отцовскими глазами.

— Я не спорю, что он хороший и добрый. Но он не готов к серьезным отношениям. Юноши взрослеют долго, ему еще предстоит перебеситься и успокоиться. В таком возрасте он не сумеет сохранить тебе верность.

— А Клемент? Он сводил меня один раз в ресторан. Разве это серьезные намерения?

— У Клемента намерения серьезны, — строго перебил ее отец. — За него я ручаюсь. Он хоть и ровесник Ивора, но очень серьезно относится к жизни. К тому же с таким отцом не забалуешь. Уверяю тебя, что за ним ты будешь, как за каменной стеной. Не сегодня завтра, он сделает тебе предложение.

— Что!?

— Именно так, — сказал Прохор. — Тебе придется принять решение, и я бы хотел, чтобы оно было гм… положительным.

Не говоря больше ни слова, отец вышел из комнаты. Светильники словно этого и ждали, тут же погасли, оставив девушку наедине с камином. Поленья по-прежнему едва слышно трещали, огонек шустро лизал обугленное дерево. Но девушке было уже не до него. Пламя камина отражалось в зеленых глазах.

Весь понедельник Алина была задумчивой. Она не отвечала на улыбки и взгляды Ивора, не участвовала в шалостях подруг. Не поймав ответного взгляда, юноша помрачнел. Девушка видела, как испортилось его настроение.

На уроке безопасности, который вел Ветер, она украдкой глядела на Ивора. Он сидел мрачнее тучи, Рудольф пытался расшевелить друга, но все было впустую. Тревога и страх столь явственно читались на лице юноши, что сердце Алины сжималось каждый раз, когда она глядела на него.

Папа не прав. Намерения Ивора очень серьезны. Он не стал бы так переживать из-за простой игрушки.

— Охрана Фабрики — дело первейшей важности, — вещал Ветер, расхаживая по аудитории. — Но Кондратий, начальник отдела кадров все время посылает мне настоящих тупиц. Вы бы знали, сколько с ними маеты. Редко попадается умный охранник, поэтому я зову их ласково — болванчики. Вместе со мной эту фабрику охраняют ровно сто двадцать три болвана!

По рядам учащихся пронеслись смешки. Ветер нахмурился, но продолжал.

— Мы бдим, стойко переносим невзгоды и тяготы службы, выявляем заговоры и останавливаем дураков, поэтому вся надежда на вас. Ибо бдительный сотрудник — это двенадцать часов спокойного дежурства. Это ваш вклад в безопасность фабрики…

Алина отвела взгляд от преподавателя и поглядела на Клемента. Тот сидит особнячком, смотрит на всех свысока. Еще бы, будь у нее столько субстанции, может быть и она вела бы себя так же…

Будь у нее столько субстанции? Девушка вдруг осознала, что это реально может произойти. У нее тоже появится неистощимая сфера полная платежной субстанции. Она сможет покупать то, что ей нравится, а не то на что хватает средств. Она станет одеваться, как настоящая леди, сможет переехать в отдельный дом, и, быть может, у нее получится помочь маме. Раздвачет говорил, что у его отца в Столице есть знакомые врачи, которые за определенную плату творят чудеса.

Пока девушка мечтала, Рудольф толкнул Ивора и зашептал, указывая куда-то пальцем. Алина поглядела в ту сторону и вспыхнула. Друзья глядели на Зару. Девушка тоже заметила внимание к своей персоне, выпрямила спину, выпятила грудь и тряхнула длинными черными волосами. Лицо Ивора просветлело, он с интересом стал прислушиваться к словам Рудольфа.

Алина вспыхнула. Да как эта… эта… дура смеет махать своими волосами перед ее парнем? Ведь это она подсказала Заре Слово Блестящего Волоса, иначе ее волосы никогда бы не стали такими красивыми.

Рудольф широко улыбнулся Заре, та фыркнула и отвернулась. Рудольф что-то быстро зашептал Ивору, тот зажал рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос.

«Юноши взрослеют долго. Ему еще предстоит перебеситься…» — вспомнила Алина слова отца. Неужели он прав? Неужели опыт Прохора вновь возобладает над ее идеалистическими взглядами на жизнь?

— Алина!

Девушка вздрогнула и вскочила. Прямо перед ней стоял Ветер, и лицо его не предвещало ничего хорошего.

— Новобранец, ать-два! Вы проявили непростительную халатность. Эх, будь ты моим сотрудником, сгноил бы в нарядах. А так!..

Ветер в сердцах плюнул, спохватившись затер плевок сапогом и сказал:

— Садитесь на место, новобранец. И будьте внимательнее. И так, на чем я остановился?

— На сморкунах, — громко сказал Рудольф.

— Гм! Да? На сморкунах? — удивился Ветер. В классе раздалось фырканье, ученики прятали улыбки.

— Что ж, — Ветер пошевелил складками кожи на лбу. — Сморкуны — это очень опасные животные. Вот, помню, был у нас случай…

Когда урок закончился, галдящая толпа высыпала в коридор. Ивор очутился совсем рядом с Алиной и робко улыбнулся. Все еще сердясь на него за веселье на уроке, она надулась и отвернулась. Краем глаза заметила, как помрачнело его лицо.

Поток унес девушку дальше по коридору, а юноша остался стоять на месте. На нее вдруг нахлынуло раздражение. Чего он там стоит? Неужели сложно догнать, ухватить за плечи и тряхнуть посильнее. Почему она должна выбирать, почему он не сделает это за нее?

Девушка оглянулась, уже не такая суровая и неприступная, но рядом с Ивором стоял Рудольф, который обнимал за талию Зару. Алина задрожала и едва не расплакалась. Рядом вертелась еще одна девка, подружка Зары по школе — Ленка. Эта тощая пигалица с торчащими как сено волосами. Алина уже давно заметила, что Ленка положила глаз на Ивора. А Зара какова — не остановит ее, не скажет, что Ивор уже занят.

Ленка что-то сказала, Ивор улыбнулся. Потом вся компания двинулась по коридору. Ивор позволил увлечь себя. Алина задохнулась от гнева и поспешно спряталась за угол. Они прошли рядом, даже не заметили ее.

— Я в соседнем с Зарой общежитии живу, — говорила Ленка. — Заходите, буду рада.

Алина закрыла лицо ладошками и расплакалась.

— Рудольф, что же мне делать!? Если к Алине и правда ходит Клемент… — Ивор сокрушенно замолчал.

— Я тут пораспрашивал людей, — сказал Рудольф. Ивор в надежде вскинул взгляд. — И правда ходит. Зара, это подруга Алины, уже подбирает себе наряды к свадьбе.

Взгляд Ивора угас.

— Да не убивайся ты так! Мы обязательно что-нибудь придумаем!

— Что тут придумаешь! Кто Клемент и кто я? Сын мясника! Конечно, она выберет его!

Друзья были одни, Боб и Бик несли ночную вахту, оставив комнату в полном их распоряжении. Рудольф лежал на кровати, закинув ноги на спинку, и с задумчивым видом разглядывал потолок. Ивор уныло сидел за столом в цеетре комнаты. Его эмоциональное пятно походило на грозовую тучку.

— Ты хочешь сдаться без боя этому напыщенному идиоту?!

— Конечно, нет!

— Тогда думай! Ты же знаешь, из любой ситуации есть как минимум два выхода…

Эмоции рыжепрядого на полу зашевелились, выдавая активный мыслительный процесс.

— Вот и я думаю, что сложный. Сперва, я хотел ей что-нибудь подарить. Но это банально.

— Подарки конечно лишними никогда не бывают, но в этом ты прав. Только вот Клемент подарков ей надарит куда больше тебя. Этим нам ее не взять.

Ивор сжал кулаки, вскочил и принялся бегать по комнате туда-сюда. Сейчас он больше походил на тигра, запертого в клетку.

— Тихо. Тихо, — поднял руки Рудольф. Рыжая прядка встала торчком и начала размеренно качаться туда-сюда, изображая маятник гипнотизера. Ивор зацепился за нее взглядом и начал успокаиваться.

— Алина не дура, она понимает, что ты гораздо лучше Клемента. У того кроме субстанции ничего нет…

— Отец говорил, что девушки очень падки на роскошные подарки, — проговорил Ивор. Глаза его обеспокоенно блестели. — Сперва покупаются, а потом жалеют всю жизнь. Нужно спасать Алину.

Они задумались. Рудольф предложил:

— Хочешь я набью ему морду?

— И что? Тебя просто уволят, и меня вместе с тобой.

— Да, пожалуй. Папаша Клемента ни за что не простит нам это.

Оба одновременно поглядели на свои звезды. У обоих было уже по два выговора. Еще один косяк, и это будет уже на грани.

Они вновь принялись думать. Ивор едва начал ловить интересную мысль, как Рудольф вновь воскликнул:

— Придумал. Безотказный вариант.

— Какой?

— Нужно позвать Мефодия. У него голова большая, пусть думает.

Ивор фыркнул, но делать было нечего. Прикрыв глаза, он ощутил свою сферу волшебства в перстне. Субстанция потекла по телу, освежая и вселяя надежду.

— Мефодий. Мы ждем тебя, — проговорил он в пространство.

Дверь открылась, и вошел Мефодий. Ивор и Рудольф уставились на него.

— Ты как это… — проговорил рыжепрядый. Мефодий скромно улыбнулся и промолчал.

— Э-э, брат. Ты освоил телепортацию, а нам ничего не сказал? Это не по-дружески.

Дородный юноша нахмурился.

— Сколько раз вам говорить, что телепортация как таковая — невозможна! Это противоречит третьему правилу Разума Великого.

— Но… — многозначительно сказал Рудольф.

— Что «но»?

— Ты всегда так говоришь. Сперва вешаешь лапшу, что телепортация де невозможно, а потом произносишь волшебное «но» и вдруг оказывается, что есть лазейка.

— Нет никаких лазеек! Я просто решил навестить вас, и уже перед самой дверью услышал зов.

Рудольф даже обиделся.

— Да ну тебя. Вечно ты испортишь всю таинственность.

— Хорошо, — не стал спорить Мефодий. — Я создал минусовой турбо тоннель с гипервывихом через полое пространство субстанционного декремента. О подробностях даже не спрашивай!

— Ух ты! А что это такое?.. — глаза Рудольфа заблестели.

— Хорош дурака валять. Давайте думу думать!

— Погоди, Ивка. А как же тогда Ветер исчезает?

— Он просто хорошо маскируется и быстро двигается. Нет, конечно, есть теоретическая возможность устроить смещение пространства и проскочить в получившийся проход, но на это уйдет столько субстанции, что просто так, для баловства это делать никто не станет.

— Ха! И что же это, по-твоему, как не телепортация?..

Ивор ощутил себя в своей тарелке. Не было более комфортной для него ситуации, чем размышлять над чем-то вместе с друзьями. В такие моменты они становились как единое целое.

— Мефодий, нам нужны твои мозги, — сказал он, после того, как тема телепортации была исчерпана. — Формулирую задачу — нужно удивить Алину.

— К ней подкатывает Клемент. Нужно проучить его и доказать, что наш Ивка во сто раз лучше.

— Рудольф, не перебивай.

— Разве я не дело говорю?..

Они вновь заспорили, потом разом замолчали и принялись думать. На сей раз думал один Мефодий. Ивор с Рудольфом только делали вид, ибо настолько верили в способности друга, что считали свою миссию исполненной уже на стадии формулировки задачи.

Через пару минут такого «думания» друзьям стало скучно. Мефодий размышлял молча и неподвижно. Рудольф сидел у него за спиной и скопировал его позу. Прядка на его макушке сделала то же самое. Ивор фыркнул. Мефодий раздраженно повел бровью. Ивор постарался принять серьезный вид.

Рудольф прикрыл глаза, губы его шевельнулись. Уши Мефодия вдруг начали расти, принимая форму лопухов. Ивор отвернулся, едва удерживая смех.

— Что это такое? — воскликнул дородный юноша. — Я, между прочим, думать пытаюсь.

— Не нужно пытаться, нужно быть, — изрек Рудольф мудрость, которую впервые слышал как раз от Мефодия.

Дородный юноша не мог долго спорить, когда перед ним стояла умственная задача. Он уже теребил башмак, бормоча Слово Извлечения Сути. Вокруг его головы запрыгали тени, он вглядывался, бормотал что-то, хмурился.

— Это надолго, — сказал Рудольф. — Может быть, пока съедим пудинг, что приготовила моя матушка?

— Я все слышу, — сказал Мефодий, не отрываясь от образов. — Не забывайте, что пудинг вы обещали мне за помощь на зачете по сморкунам у Ветра. Странно, что такой знаток, как ты Рудольф, не сумел ответить на девять из десяти вопросов.

— Я практик, а не какой-нибудь там теоретик! — воскликнул рыжепрядый патетически, но дородный юноша уже не слушал его, снова углубившись в поиски только ему одному известной истины.

Ивору было немного стыдно. Мефодий старается для него, а они даже не пытаются помочь. Но когда рядом был Рудольф со своими шуточками, Ивор ничего не мог с собой поделать. Рыжепрядый принялся рассказывать о том, как дети кузнеца пытались выкупать Клемента. Делал он это в лицах, да так весело, что Ивор смеялся, уже не скрываясь. Но Мефодию это не мешало, он настолько углубился в свой башмак, что ничего не замечал.

— А знаешь с чего все началось? — повизгивая от смеха закончил Рудольф. — Я намекнул старшему брату, что у Клемента дома сломалась ванная. А он такой чистоплотный, такой чистоплотный…

— Знаю, что делать, — сказал Мефодий в пространство.

Друзья обернулись к нему, позабыв о беседе.

— Что? Говори скорее! — в один голос крикнули они.

— Я перебрал много вариантов. Девушки существа непредсказуемые, но и их поведение можно предугадать и классифицировать. Я посмотрел статистику, почитал опросы очевидцев и участников событий…

— Каких событий? — влез Ивор.

— Ну, свиданий. Так вот, все сошлось к тому, что у тебя нет никаких шансов против Клемента. Смотри, девушки любят подарки — раз. Девушки любят красивые вещи, от которых у их подруг разгораются глаза от зависти. Еще они обожают красиво обставлять помещение, в котором живут, и по десять раз переставлять вещи с места на место. Они любят блистать в обществе, посещать места, где очень много важных людей, обязательно с их женами. И чтобы на них было платье, глядя на которое все жены важных людей позеленеют от зависти и…

— Ты прав, — проговорил Ивор, мрачнея, — у меня нет шансов.

— Да, именно так я и подумал, вспомнив Клемента с его неограниченными ресурсами и положением в обществе его папочки. Но есть одно «но»…

— Какое!? — встрепенулся влюбленный юноша.

— Я решил не сдаваться, и углубился в историю. Я где-то слышал, что люди домагической эпохи достигли не малых высот в искусстве обаяния. У них даже существовало целое направление искусства — любовная литература. Ею занимались такие специальные люди — литераторы.

— Ого, — оживился Рудольф. — А что это такое? Любовная понятно, а литература?

— Литература — это сочиненные истории.

— Сочиненные? Зачем их сочинять? Разве мало с нами происходит разных приключений?

— Ивка же сочиняет сказку про нас.

— Это не он сочиняет, а карта. Тем более, там все правда!

— Будто бы ты всегда правду говоришь, когда похваляешься о своих похождениях на фермах, — вмешался Ивор. — С три короба наврешь, как настоящий литератор.

— Ты чего? — надулся рыжепрядый. — Приукрасить — это не означает наврать.

— Вот, — продолжал Мефодий. — Литература — это и есть приукрашенные истории.

— Мы отвлеклись, — прервал друзей Ивор. — Люди древности могут нам как-то помочь?

— Я не знаю, — смущенно сказал Мефодий. — Там такая чушь, что я теряюсь даже. Но говорят, что это безотказно действует.

— Что? Что именно? — подался вперед Ивор.

— Там сказано, что для расположения к себе девушки, нужно спеть ей под окном серенаду.

— Что? — разинули рты Ивор с Рудольфом.

— Серенаду. Специальную песню, которая… — Мефодий прикрыл глаза, обращаясь к башмаку, и процитировал. — Которая должна растопить лед женского сердца. Это называется романтика. Тут сказано, что девушки ее очень и очень любят. Даже больше чем роскошь и дорогие предметы.

Ивор с Рудольфом переглянулись.

— Отцу расскажу — обалдеет, — сказал Рудольф. — До такого даже он не додумался, остановился на цветах.

— Да, цветок ей очень понравился, — сказал Ивор. — Мефодий, как бы глупо это не звучало, но нам нужно попробовать. В меня вселяет уверенность это слово — романтика. В прошлый раз его произнес Рудольф, ссылаясь на папу, и у меня все вышло. Сейчас оно всплыло в твоем башмаке…

— И так! В левом углу ринга, встречайте, непревзойденная су-у-у-убстанция волшебства в неограниченном количестве. Потенциально это роскошный дом, красивые вещи, сияющие одеяния, услужливые слуги!

— Кончай ерничать, — толкнул друга Ивор.

— В правом углу ринга, встречайте! Таинственная се-е-е-еренада! — воскликнул Рудольф, подражая конферансье, и тут же сменил тон. — А что петь? Не может же он петь, скажем, песенку про дядю Клопа, который построил весь город, а для двух своих детей так и не успел построить добротный дом?

Мефодий смутился и покраснел.

— Тут есть один текст. Сказано, что нужно просто вставить в пустые места имя девушки, которую хочешь расположить к себе.

— Где?! Покажи! — закричали Ивор с Рудольфом. Мефодий пробормотал слово извлечения сути, в центре комнаты появился образ, друзья стали смотреть.

— Что это? — фыркнул Рудольф. Ивору не давало смеяться лишь недоумение. — Это шутка?

— Нет, все очень серьезно. Это нужно спеть под окном Алины, так чтобы она услышала. Здесь обещают стопроцентный результат.

— Гм, — Ивор был озадачен. Но он привык доверять сведениям Мефодия.

— Только есть одна загвоздка, — добавил дородный юноша. Ивор с Рудольфом уставились на него.

— Какая?

— Как сделать так, чтобы серенаду услышала Алина, а Бондарь не услышал.

— И как? — спросил Ивор.

— Не знаю.

— Зато я знаю, — жизнерадостно отозвался Рудольф. — Есть у нас в лабораториях охраны одна штука. Экспериментальная! Ее пока в дело не пускают, потому-что она не стабильная. Как раз для нашего случая…

Клемент гордо вышагивал по дешевой тянучке двора женского общежития и брезгливо морщился. Бедняки, не могли раскошелиться на настоящую стилизацию старины, как вокруг его дома. Следом за молодым человеком ехала самоходная повозка с кучером наверху. Багажное отделение было полно различных коробочек, сверточков и упаковок.

— Эй, человек, — окликнул Клемент кучера, — дай сигнал. Пусть эти пигалицы знают, кто пришел.

Кучер, молодой простоватый парень, усердно кивнул и нажал на клаксон, раздался противный верещащий звук. В окнах дрогнули занавески, то тут, то там стали выглядывать девичьи личики.

— Пусть видят… — пробормотал молодой человек.

Он приблизился к дверям и остановился. Рядом тут же материализовались двое крепких парней. Один услужливо отворил дверь, второй в это время осматривал пространство вокруг здания.

Охрана отца, Кондратий держал ее для дальних поездок и путешествий. Причем главным образом не для охраны, он и сам был очень хорош в боевой магии. Скорее для внушительности и мелких поручений. Клемент одолжил их на время, чтобы произвести на Алину дополнительное впечатление.

Когда дверь распахнулась, юноша важно шагнул внутрь. Навстречу ему поднялся возмущенный Бондарь.

— Чего это вы себе позволяете?! Это женское общежитие. Прочь!

Несколько девушек, которые случились в это время в фойе, с любопытством ждали, как смотритель выгонит напыщенного парня. Клемент высокомерно улыбнулся, встал так, чтобы девушки могли разглядеть его аристократический профиль.

— У меня разрешение, — сказал он, вызывая в памяти образ, переданный отцом. — Я имею право ходить, где пожелаю, а вы должны всячески мне способствовать.

Какое-то время Бондарь стоял и приглядывался к разрешению, потом лицо его сделалось равнодушным, он заковылял к своей стойке.

— Что ж, делайте что хотите, — пробурчал он. — Пусть ваш папочка отвечает.

Молодой человек улыбнулся, делая это так, чтобы его ровные белые зубы попали в луч солнца. Пусть видят, какие чудеса творит его личный стоматолог.

— Заноси.

В фойе чередом зашли два охранника и кучер, все они были нагружены подарками.

— Свататься иду, девочки. Но если вы пожелаете…

Он двусмысленно поводил бровями, девушки испуганно отступили.

— Дуры какие-то, — пробормотал он, и двинулся дальше.

Поднявшись на третий этаж, он оглядел длинный коридор со множеством дверей и брезгливо сморщился. Он хоть и жил с тупыми увальнями кузнецами, но зато в удобных апартаментах, где в каждой комнате свои удобства. А здесь все общее: туалет, душ, столовая. Одно слово — общага. Место для низших людишек и быдла.

Вот она, нужная дверь. Дешевая тянучка даже без намека на стилизацию под старину. У них в Городе Знати из такого материала даже конуру для собак постыдились бы сделать, а здесь поглядите — живут люди.

Он подождал, когда отставшие охранники и кучер подойдут, и без стука открыл дверь.

Алина стояла у окна, Зара сидела на кровати и стригла ногти на ногах. Обе откликнулись на шум отворяющейся двери. Одна просто обернулась, на лице второй пронеслась буря чувств.

— Ой, — воскликнула Зара. Она поспешно поставила ногу на пол, попыталась поправить платье, спрятать ножницы и стряхнуть стриженые ногти за кровать.

— Здравствуйте, девчата, — сказал Клемент, радуясь их страху. — Парни, заноси.

Он распахнул дверь, один за другим вошли его люди, нагруженные подарками. В комнате сразу стало тесно.

— Кладите все… — Клемент осмотрелся, — в тот угол.

Охранники и кучер послушно свалили коробки в одну кучу и встали, ожидая дальнейших распоряжений.

— Вы свободны, — небрежным взмахом отпустил их Клемент. Он заглянул в зеркало, рядом с которым стоял, улыбнулся своему отражению и сказал. — Что ж, начнем.

Подняв с пола сверток, он развернул его.

— Вот. Это замечательное свадебное платье. Я заплатил за него бездну субстанции, но оно того стоит. Погляди сколько драгоценных камней и какая дорогая подвеска к нему прилагается.

Зара охнула и едва не упала в обморок. Даже Алина, возмущенная бесцеремонным вторжением, не смогла удержать восхищенного вздоха. Клемент хвалил совершенно не то. Драгоценные камни были всего лишь дополнением, само по себе платье было шедевром портняжного искусства. Девушке очень захотелось взять его и примерить.

— А что у нас здесь? — Клемент небрежно откинул платье, отчего обе девушки едва не кинулись его поднимать, и распаковал еще один сверток. — О. Это очень и очень дорогая и редкая вещь. Уникальная диадема из бриллиантов. Такую вы больше ни где не увидите…

Он доставал все новые и новые вещи, рассказывал, какие они ценные и уникальные. Алина сперва восторгалась, потом стала ждать, чем кончится дело, под конец девушка откровенно заскучала. Даже Зара поубавила свой пыл и недоуменно глядела на Клемента.

— А это сапоги из кожи запредельного ящера, — сказал он, открывая последний сверток. — Десять охотников погибло, добывая ее, они обошлись мне в целое состояние.

Он огляделся, пол устилали рваная оберточная бумага, в центре высилась куча, едва ли не выше самого Клемента.

— Что скажешь? — спросил он.

— А что я должна сказать? — вопросом на вопрос ответила Алина. Она глядела на кучу подарков и ощущала себя сладкоежкой, которого заставили сожрать тонну шоколада.

Клемент озадаченно пожевал губами, потом сказал:

— Подарки хороши. Ты должна отметить это.

— Хороши, — согласилась девушка. — Сапоги, за которые умерло десять охотников, конечно, слишком… Но, в общем, хороши. Но какое отношение они имеют ко мне?

— Самое непосредственное. Ведь это свадебные подарки. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Зара все-таки грохнулась в обморок, но на нее ни кто не обратил внимания. Взгляд Алины упал на кучу подарков, потом она поглядела в зеркало, где увидела себя. Девушка вздрогнула, на мгновение привиделись две чаши весов, на одной лежат все Клементовы подарки, а на другой она. Стрелка дрогнула и пошла в сторону…

Убедившись, что ее обморок никто не заметил, Зара поднялась и села на постель.

— Ты хочешь купить меня? — спросила Алина. Клемент с Зарой разинули рты.

— Что?!.. Я не понимаю, — начал молодой человек.

— Подождите. Алина просто… не в себе. Такое обилие подарков. Так неожиданно, — Зара вскочила и заслонила девушку от Клемента. — Прошу Вас, выйдите на пару минут. Мы должны поговорить. Привести себя в порядок. Пожалуйста…

Говоря так, девушка вытолкала обалделого Клемента из комнаты и закрыла дверь.

— Алина! Что ты творишь?! — повернулась она к подруге. — Такой мужчина делает тебе предложение, а ты…

— В том и дело, что это не предложение, а покупка. Я чувствую себя вещью.

— Опять ты за свое! — возвела глаза Зара. — Это не покупка, это подарки. Разве ты не слышала. Просто он так воспитан! По-другому не умеет чувства выразить. Но ты научишь его, точно тебе говорю.

— Зара! Этот брак не по любви, он договорной. Я не говорила тебе. Мой отец хочет породниться с Кондратием для продвижения по службе. Клемент не любит меня. Он…

— Ну и что! — воскликнула Зара. — Это даже лучше. Значит, ты не будешь связана морально. У тебя появится субстанция, а сама ты останешься свободна! Это ли не прелесть?!

— Я не считаю это прелестью, но…

— Алина, если ты не согласишься на его предложение — ты мне больше не подруга. Ты прослывешь самой глупой девушкой во всем Государстве. Да любая принцесса будет счастлива выйти замуж за Клемента. А ты нос воротишь. Это не правильно!

— А может я хочу не правильно! — прокричала Алина. Девушка чувствовала, что ее уверенность поколеблена. Действительно, не станет же она идти против общественного мнения. Это не хорошо. Да и Клемент, есть в нем своя прелесть. Например, зубы.

— Я хочу не правильно! — упрямо повторила девушка.

— А как? Как ты хочешь? — воскликнула Зара.

— Не знаю, — ответила Алина.

Зара хотела возразить, но из-за окна раздалось приглушенное:

— Здравствуйте, леди энд джентльмены! Мы приветствуем вас на нашем импровизированном концерте на открытом воздухе…

— Что это там? — нахмурилась девушка.

— Это то, о чем я не знаю… — улыбнулась Алина, глядя на окно.

— Рудольф, а ты уверен, что эта штука работает? — с сомнением поглядел Ивор на предмет, больше всего похожий на простую жестяную воронку.

— Абсолютно, — ответил рыжепрядый. — На все сто процентов.

Они пробирались среди деревьев и кустов, стараясь не шуметь. Сложность их предприятия заключалась в том, чтобы их серенаду услышала только Алина, но не десятки других девушек, и уж тем более не Бондарь.

— Впрочем, пару процентов можно скинуть на форс-мажорные ситуации и прочую непрогнозируемую муть.

— Началось, — протянул Мефодий.

— Еще десяток процентов убираем из-за Бота, который уронил на нее валун, — стал перечислять Рудольф. Прядка на его голове металась из стороны в сторону, словно пассажир тонущего корабля. — Потом еще пять вычитаем из-за того, что эта штука почти год хранилась у Ветра. Ветер, сам понимаешь, мог эксплуатировать ее не по назначению. Еще тридцать вычтем, ссылаясь на то…

Ивор не слушал друга, панически пытаясь вспомнить слова серенады. Слово Памяти, которое они использовали, оказалось таким же ненадежным, как воронка Рудольфа.

— И что у тебя выходит? — сказал Мефодий. — Если вычесть все проценты, у тебя получится вероятность удачного использования этого предмета минус двадцать процентов.

— Не дрейф — прорвемся! Чай не впервой! — беспечно махнул рукой Рудольф. — Главное правильно подобрать тембр голоса и угол атаки.

— Атаки? — не понял Мефодий.

Друзья остановились среди деревьев, сквозь прорехи в листве виднелись окна общежития. Где-то среди них было окно Алины.

— Да, это очень многоплановая штука. В отделе охраны ее используют для уничтожения крыс звуковой волной.

Ивор развернулся и сказал:

— Я пошел домой. Это какое-то идиотство. Я должен спеть непонятные слова в непонятную штуку, которой бьют крыс.

— Ивка, ты чего! — воскликнул Рудольф. — Когда я тебя подводил?!..

— …в последний раз, — добавил Мефодий и фыркнул. Рыжепрядый опалил его гневным взглядом.

— Все будет хорошо, вот увидишь. Мы сейчас потренируемся и все настроим.

Он поднял воронку и покрутил.

— Сейчас мы ее испробуем.

Прядка Рудольфа изобразила позу мыслителя.

— Дай сюда, — сказал Мефодий. — Ты даже не удосужился изучить инструкцию пользователя.

— Все я удосужился. Нужно к губам приставить и орать!

— Нам не нужно орать, нам нужно петь, — наставительным тоном объяснил Мефодий. — Сейчас попробуем.

Он приставил воронку широким концом к лицу и сказал:

— Раз, раз, проверка.

С другого конца раздался едва слышный писк.

— Раз, раз, проверка! — громче сказал Мефодий.

Писк повторился. Рудольф хихикнул, дородный юноша нахмурился.

— Ты держишь ее не той стороной, чурбан, — не выдержал рыжепрядый. Прядка его загнулась от беззвучного хохота и принялась кататься по макушке. — Дай-ка мне.

Он взял воронку из рук обескураженного Мефодия.

— Я думал, широкий конец сделан по форме лица…

— Нет, я же говорю, это Бот нечаянно камень уронил, вот она и помялась.

Рудольф расставил ноги шире, поднес воронку тонким концом ко рту и крикнул.

— Эй!

Его крик многократно усилился и ударил по барабанным перепонкам. Ивор с Мефодием присели и зажали уши, Рудольф качнулся назад, словно его ударил в лицо невидимый кулак. Мощная звуковая волна сорвалась с воронки, разметала листву и ударила в окно на третьем этаже.

Дзинь, во все стороны полетело стекло. Друзья присели и затихли.

— Ахеронт побери! — ругнулся Рудольф. Мефодий прошептал слова, осколки вернулись на место, восстановив стекло. Еще какое-то время друзья сидели и прислушивались, не поднимет ли кто-нибудь тревогу.

— Уф, пронесло, — сказал Рудольф. Его лицо расплылось в широкой улыбке. — Я же говорил, что она действует.

— Действует, — фыркнул Мефодий. — Ивке нужно спеть песню, чтобы она понравилась Алине, а не вынесла у нее окна вместе с барабанными перепонками. Дай сюда…

Он выхватил у Рудольфа воронку и принялся вертеть, разглядывая с разных сторон.

— Ага. Все-таки умные люди ее создали. Странно, что она попала в руки таких бездарей, — он глянул на Рудольфа.

— Ой-ой-ой, — не остался в долгу рыжепрядый. — Сам даже разобраться не сумел, какой стороной в нее кричать.

— Все я разобрался. Она двухсторонняя. Просто если говорить в нее с узкого конца — она усиливает звук, а если с широкого, то ослабляет.

— Ха, кто ж будет звук ослаблять?! Ну ты сказанул.

Но Мефодий не слушал Рудольфа, он сосредоточенно разглядывал воронку.

— Здесь есть магические регуляторы. Причем несколько. Так просто с ними не разобраться, нужна инструкция.

— Какая инструкция, дай сюда. Я сейчас все сделаю.

Рудольф выхватил воронку из рук Мефодия.

— Ага. Вот этот нужно сделать так, вот этот так. А вот этот… гм, — он задумался на мгновение и просиял. — А этот оставим, как есть.

Он протянул воронку Ивору.

— Держи и пой.

— Но… гм… — опешил тот. — Ты уверен, что все сделал правильно?

— Уверен, — заявил Рудольф, блестя честными глазами. Прядка на его макушке превратилась в человечка, который замотал головой и замахал руками.

— Хорошо, я попробую… — проговорил Ивор, неохотно забирая воронку. Идея петь серенаду нравилась ему все меньше.

— Погоди, дай сюда.

Мефодий забрал у него воронку и внимательно осмотрел магические регуляторы.

— Проверяет еще! — демонстративно оскорбился Рудольф. — Что за недоверие к другу?

— Есть такая древняя мудрость, — задумчиво проговорил Мефодий, разглядывая магические регуляторы, — доверяй, но проверяй. Тем более, что у Ивки будет всего один шанс.

Он вернул воронку Ивору.

— Держи, насколько я могу судить, Рудый все сделал правильно.

— Вот! Странно, что для вас нужны доказательства.

— Сейчас мы увидим доказательства, — ответил Мефодий. — Действуй, Ивка.

Ивор расставил ноги, как до этого делал Рудольф, и поймал глазами окно Алины. Воронка заметно подрагивала в его руках.

— Меф, а ты уверен, что эта… как ее? серенада правильная? Там такой дурацкий текст!

— Поздно сомневаться, — отрезал Мефодий. — Решение принято, нужно действовать.

Ивор поглядел на Рудольфа, тот подозрительно молчал, даже тени улыбки не было на его лице. Мало того, даже прядка чинно сидела на его макушке и ждала.

— Убедили, — уныло сказал юноша и поднял воронку.

— Стой, — воскликнул Рудольф. — Что это за нюни? Убедили, — передразнил он Ивора. — Ты должен говорить бодро, с задором, а петь вдохновленно и с огоньком. Ты же не для кого-нибудь стараешься — для Алины. Забыл?

— К тому же никогда не поздно все свести к простой шутке, — добавил Мефодий. Ивор нашел эту мысль успокаивающей. Он с благодарностью посмотрел на дородного юношу, Мефодий всегда умеет найти нужные слова.

Чтобы сосредоточиться прикрыл глаза, представил Алину в простом коротеньком платье в горошек. Теплота переполнила грудь, на лице сама собой появилась улыбка. Он открыл глаза и поднял воронку.

— Начнем, — сказал он и поднес инструмент к губам. Немного помедлив, он вдруг сунул его Рудольфу. — Рудый, объяви меня. Не могу же я сразу встать и запеть. А ты Меф сообрази по-быстрому музыкальные инструменты. В смысле визуализируй.

— Другое дело, друг!

Рудольф рассмеялся и взял воронку. Мефодий ограничился кивком и начал бормотать заклинания. На поляне появились несколько гитар, барабаны, пара скрипок и почему-то один контрабас.

— Контрабас-то зачем?

— Ты предпочитаешь виолончель?

Хлопнуло, на полянке перед общежитием появилась пара виолончелей.

— Хватит. Рудольф, начинай, — Ивор вновь чувствовал себя на своем месте. Минута слабости миновала, он снова был душой компании и мог сказать друзьям, что делать.

Рыжепрядый поднял воронку и начал:

— Здравствуйте, леди энд джентльмены! Мы приветствуем вас на нашем импровизированном концерте на свежем воздухе…

Его слова громко раздавались во дворе, то тут-то там стали открываться окна, появились лица.

— Я думал, мы собирались петь в одно окно, — проговорил Мефодий.

— Рудольф, а как же конспирация, — зашипел Ивор, но было поздно.

Все больше окон открывалось, на них с любопытством глядели девушки, показывали пальцем, перешептывались и хихикали.

— «С чего бы это им тут петь», — скажете вы, — невозмутимо продолжал Рудольф. — Я вам отвечу. Нами движет любовь. Любовь — это великое чувство! Любовь правит миром, она бросает нас мужчин на великие подвиги ради вас — девчонок. Любовь обладает огромной силой! С помощью любви можно свернуть горы и обратить вспять реки. А кто не верит в силу любви, тот рано или поздно окажется в дурацком положении.

— Во шпарит, — восхищенно прошептал Мефодий. Ивор не слушал его, он напряженно глядел на окно Алины.

— И так, я объяснил вам причину нашего появления здесь, а сейчас давайте познакомимся! Конферанс для вас исполняю я, прошу любить и жаловать, меня зовут Рудольф. За музыку отвечает Мефодий.

После этих слов дородный юноша выдал пару аккордов гитарами, виалончели поддержали их, закончилось все барабанным перестуком. Девушки в окнах зааплодировали, Мефодий раскланялся.

— А это наш влюбленный солист. Встречайте, непревзойденный вокалист Ивор-р-р!

Мефодий толкнул Ивора в спину, тот поневоле шагнул вперед, из-под деревьев. Тут же в лицо ударил мощный свет, словно он стоял на сцене и его освещали софиты. Это постарался кто-то из друзей. Юноша изобразил улыбку в тридцать два зуба и раскланялся.

— Перестань лыбится, — прошептал сквозь зубы Рудольф. — Ты же влюблен, держи роль.

Улыбка исчезла с лица Ивора, теперь он с печалью глядел на закрытое окно Алины.

— Ивор влюблен, — печально сообщил зрителям Рудольф. — Он не пьет, не спит, не ест. Ночами он ходит и глядит на звезды, ибо легче достать одну из них, чем сломить неприступную красавицу, которая даже не обращает на него внимания. Ивор готов отдать жизнь, но, увы, она не желает брать ее. Поэтому он решил обратиться к вам. Рассудите нас. Достоин юноша ее любви или нет!

Ивор с мольбой глядел на многочисленные лица. Он сам не знал, играет он или искренне апеллирует к жительницам женского общежития. Он действительно чувствовал безвыходность. Как он мог еще конкурировать с Клементом?

— Настал момент, когда мы должны раскрыть великую тайну, — понизил голос Рудольф. — Кто же она? Кто эта роковая красавица, которая разбила сердце нашего героя? За каким окном скрывается причина душевных терзаний и источник величайшего блага, которое зовется любовью?! Ибо любовь — это боль, а боль это жизнь! Кто не любит, тот не живет, а существует!

Занавеска на окне Алины дрогнула, кто-то глядел на них. Ивор ни как не мог разобрать Алина это или ее подруга.

— Но мы опять отвлеклись. Имя! Вам нужно имя! — воскликнул он.

— Да! — дружно закричали зрители. — Кто она! Скажи нам!

— О, не судите ее строго. Эта девушка настолько красива, что слепит глаза бедному влюбленному Ивору. До сих пор он не смел подойти к ней, чтобы признаться в своем чувстве. Но для того и существуют друзья…

Он гордо приосанился, Мефодий выдал несколько аккордов, чтобы напомнить о себе.

Окно распахнулось, Ивор с замиранием сердца увидел светлые кудряшки. Из-за ее плеча выглядывала нахмуренная Зара.

— Друзья! — воскликнул Рудольф. — Она появилась! Ура! У бедного Ивора есть шанс! И обещаю вам, он им воспользуется!

Ивор стоял и любовался Алиной, мир отошел в сторону и витал, словно в тумане, реальной была лишь она. Грубый тычок под ребра вернул его на землю.

— Ивор, — не шевеля губами, сквозь оскал улыбки прошептал Рудольф. — Пой. Я уже объявил тебя.

Юноша спохватился. На него вдруг напало волнение. Когда репетировал серенаду, думал, что услышит ее только Алина, в крайнем случае, Зара. Сейчас будто очутился на огромной сцене, где сотни зрителей готовились услышать шедевр в его исполнении. У него просто не было права на ошибку.

Ивор тряхнул головой. О чем ты думаешь? Что для тебя важнее — насмешки девушек, или потеря Алины? Что может быть страшнее потери любви?!

Он постарался унять дрожь и шагнул вперед. Мефодий сосредоточился, ударили барабаны, заиграли гитары. Друзья специально сделали длинное вступление, чтобы Ивор мог собраться с мыслями. Он стоял, перед раскрытым окном Алины и считал про себя: «Барабаны, гитара, вторая гитара. Так, сейчас будут виалончели. Виалончели пошли, еще пара аккордов и настанет моя очередь».

Виалончели вступили, аккорды прошли, и юноша начал петь:

— О моя ненаглядная леди!

Ты мое солнце, моя луна!

Мой мир. Моя душа.

Алина, я умру без тебя!..

Поначалу робкий, голос его окреп и полетел над фабрикой волшебства, наполняя сердца слушателей тихим трепетом. Любовь превратила глупые слова во что-то большее, чем просто песня. Последние аккорды медленно умирали над притихшим парком, голос Ивора поднялся к небесам, растекся по земле, заглянул в души слушателей и оставил там теплоту и ощущения того, что не все потеряно в этом мире.

Продолжительное время во дворе общежития стояла тишина. Почти все слушательницы прослезились, песня Ивора ранила их в самое сердце.

Молчал и Рудольф, выдерживал паузу. Люди должны насладиться моментом, Алине нужно время подумать.

А потом одинокий голос воскликнул.

— Дайте ему шанс! Неужели ему не дадут шанс?

И словно плотину прорвало. Девушки кричали в один голос:

— Кто эта девушка?! Она обязана дать ему шанс! Если она это не сделает, мы лично выцарапаем ей глаза! Дайте ему шанс!

Они кричали и галдели, кое-кто чуть не вывалился из окна. Ивор слышал, как Мефодий бормочет заклинание Упругости, которое запихивает слишком взволнованных девушек обратно в окна.

Ивор стоял, опустив голову, и страшился поглядеть на окно Алины. Ему казалось, что спел ужасно. После такой песни девушка даже смотреть на него не захочет. А шум все усиливался. Почему ничего не делает Рудольф? Разве не он взял на себя конферанс вечера.

Вдруг все затихло. Ивор задрожал в страхе, наверное, Алина ушла. Все ушли. И вдруг кто-то мягко взял его за руку. Юноша робко поднял глаза, и вселенная закружилась, неся его все быстрее и быстрее.

Девушка глядела прямо в глаза. Она была необычайно хороша. Нет, дело было не в одежде, и не в затейливой прическе. Прекрасной Алину делали глаза, сияющие счастьем и предвкушением чего-то огромного и необъятного.

— Ивор, — сказала он взволнованно. — Никто, никогда не пел мне таких замечательных песен. Ты просто… чудо.

Она подошла и поцеловала его в щеку. Зрители разразились приветственными криками. Алина взяла Ивора за руку и встала рядом. Юноша чувствовал ее дрожь, и необычным образом она вселяла в него твердость.

— Друзья, — воскликнул Рудольф, выходя вперед. — Вы видите, что наша задумка сработала. Влюбленным дан шанс, как вы и просили. Поверьте, они не преминут им воспользоваться. К тому же серенада — это не единственный пункт программы, которую подготовил Ивор.

Зрительницы многозначительно загудели, обсуждая, что может еще предложить столь романтичный молодой человек.

— Но пусть это останется загадкой для нас, — добавил рыжепрядый. — Ведь любовь — это чувство на двоих, не следует в нее пускать посторонних…

Он тяжело вздохнул и добавил:

— Даже друзей…

— Что это такое?! Что за балаган?!

Во дворе появился Клемент. Лицо его шло красными пятнами, губы дрожали.

— Клемент. А чего это ты делаешь во дворе женского общежития в неподобающее время? — шагнул навстречу Рудольф, заслоняя влюбленных. Мефодий прошептал слово, инструменты исчезли, он встал рядом с Рудольфом, так, чтобы юноша с девушкой могли незаметно исчезнуть.

— В отличие от вас, — Клемент бросил на них уничтожающий взгляд, — у меня есть разрешение. А вот вам не-поздоровится, когда я расскажу…

— Что расскажешь? — брови Рудольфа взлетели, рыжая прядка схватилась за голову и начала метаться по макушке изображая панику. — Неужели здесь кто-то видит нарушения?

Он поглядел на многочисленные открытые окна. Некоторые из них уже закрылись, живущие в них девушки справедливо полагали, что с капризным сынком начальника отдела кадров лучше не связываться. Но большинство зрителей слушало перепалку с не меньшим интересом.

— Посмотри на них. У меня множество свидетелей. Они подтвердят… — сказал Клемент.

— Где? — удивился Рудольф. — Не вижу ни одного.

Он повернулся к Мефодию.

— Ты видишь?

Мефодий послушно поглядел вокруг и уставился на Клемента чистыми невинными глазами.

— Я никого не вижу.

— Мы никого не видим, — подтвердил его версию Рудольф, обращаясь к Клементу.

— Хватит паясничать! — воскликнул тот. — Вы увели мою невесту. Вы пожалеете! Все эти девушки…

Он поднял руку, указывая на многочисленные окна, и осекся. Все окна были закрыты. Занавески задернуты.

— Более того, — добавил Мефодий, — нас мы тоже здесь не видим.

— Точно, — обрадовался Рудольф. — Нас здесь нет. Тебе мерещится. Наверное, это дети кузнеца тебя так довели. Бродишь где не положено, разговариваешь с воздухом.

Клемент задохнулся от ярости. Пока он хватал ртом воздух и пытался выдать хотя бы один из тех эпитетов, которые хороводом кружились в голове, друзья прошептали слово иллюзии и растворились в листве.

— Что здесь происходит?! Кто нарушил покой общежития? Ух, накажу! Ух, негодяи!

Во дворе появился Бондарь. Он проворно подскочил к Клементу и ухватил его за ухо.

— Поймал! Ой, поймал!

— Ай, не троньте меня! У меня разрешение! Я же вам показывал! Я буду жаловаться! Мой папа!..

— Ха, малец. Одно дело приходить в гости, а совсем другое устраивать беспорядки! У меня бессрочный контракт, который подписали задолго до того, как твой папаша появился здесь таким же юнцом, как и ты. Так что…

Рудольф и Мефодий были уже далеко, но даже на другом конце двора они слышали вопли Клемента.

— Экой его пробрало, — сказал Рудольф.

— За справедливость страдает, — ответил Мефодий.

— Что?! — воскликнул рыжепрядый. — Разве справедливо за субстанцию покупать невесту?!

— Разве я говорил, что это справедливость. Он страдает потому, что был не прав. Вот и выходит, что за справедливость.

— А-а! — кивнул Рудольф, вникая в не совсем понятную мысль Мефодия. — Ну, тогда ладно. Идем скорей, пока Бондарь не решил проверить все общежития на предмет отсутствия нас.

Ночной инцидент

Ивор с Алиной шагали по фабрике и говорили обо всем на свете. Любовь окутала их непроницаемой пеленой, а мир бережно убирал с пути все опасности и невзгоды.

Они смеялись, рассказывали что-то из своей жизни и жизни близких людей, вспоминали шутки и анекдоты, порой грустили о чем-то из прошлого или мечтали о будущем. Им было хорошо. Они были счастливы.

— …а папа потом хотел меня отшлепать! — задыхаясь от хохота, закончила Алина. Рядом заливался Ивор. Ему было до дрожи интересен ее рассказ.

— А помнишь, как ты спас меня в детстве? — спросила вдруг девушка. — Прошли годы, и ты снова спасаешь меня от Клемента!

Ивор перестал улыбаться, на лицо набежала тень.

— Что случилось? Я что-то не то сказала? — воскликнула Алина.

— Нет! — юноша постарался взять себя в руки. — Ты вспомнила детство… И я тоже вспомнил… как пропала моя мама.

И он рассказал Алине все. Про мусорного монстра, встреченного в Скрюченом лесу, про маму, которая ушла неведомо куда. Про карту, которую она оставила и про то, как ему никто не верил!

Он рассказывал, глядя на носки собственных ботинок. Был уверен, что она давно в курсе этой истории. Только слышала ее из уст ярых скептиков и хохотунов. Что делать, если даже друзья всерьез не верят, что он когда-нибудь нападет на след.

Ивор боялся поднять глаза и увидеть недоверие. А то и вовсе жалость.

«Меня не надо жалеть! — однажды сказал он друзьям. — Меня нужно поддержать в моих поисках!»

Девушка слушала его внимательно и не перебивала. Когда закончил, повисла долгая пауза. Ивор буравил взглядом землю.

И тут раздался всхлип. Он вскинул глаза и увидел мокрое от слез лицо.

— Какая трагичная история! — сказала она, шмыгая. — Это просто ужасно, что ты жил без мамы. Но я верю, что она жива! Просто не может такого быть, что она исчезла навсегда! Иначе стражи обязательно ее обнаружили!

Горячая благодарность переполнила его душу. Алина ни на мгновение не усомнилась. Она на его стороне!

— Спасибо, Алина. Я боялся, что ты…

Он замолчал. Показалось неуместным говорить вслух о своих опасениях.

Девушка кивнула.

— Я знаю, что такое потерять маму. Пускай у меня не все так страшно, как в твоей семье. Но если тай пойдет дальше, Иллюзорные дали заберут ее…

Она рассказала ему свою историю, отчего Ивор проникся к ней еще большей любовью. Никто кроме Алины не понимал его стремления отыскать пропавшую маму Кларису.

— Я уверена, что ты на верном пути, — сказала девушка. — Надо убедить Изиду взять тебя в аналитики. Ее отдел, наверняка, сможет раскрыть эту тайну.

Она задумалась на секунду и добавила.

— Постараюсь поговорить с одним человеком. Он из аналитиков, его слово имеет вес. Я помню, он очень заинтересовался вашими похождениями в логове сморкунов. Говорил, что в его подразделении не помешали бы такие смелые люди.

Ивор был на седьмом небе от счастья.

— Ой, что это, — воскликнула девушка. Ивор поднял голову и увидел, что они добрались до цели. Вверх уходил прямой, словно луч солнца, ствол почтового шпиля.

— Я думала, мы просто так гуляем, — сказала Алина. — А ты привел нас сюда. Скажи скорей зачем? У тебя какой-нибудь сюрприз для меня?

Девушка запрыгала от нетерпения. Ивор стоял перед ней опьяненный ее красотой.

— Да, это мой сюрприз. Помнишь, нас водили сюда на первой неделе занятий. Я видел, с каким интересом ты глядела вверх.

— Да! Я подумала, вот бы здорово взобраться хотя бы до середины и поглядеть оттуда на мир!

Ивор кивнул, девушка подтвердила его мысли.

— Подойди ко мне, — сказал он. Алина неуверенно улыбнулась и встала рядом. В ее глазах, словно на водной глади, отражались звезды, губы приоткрылись, да так и замерли, словно она хотела что-то сказать и передумала. Ивору до дрожи в коленках захотелось прикоснуться к ним, попробовать на вкус.

Невыносимой долгий миг они стояли друг напротив друга, потом Ивор повернулся к стволу и шепнул неизвестное Алине заклинание.

Девушка молча наблюдала за его действиями. Он тихонько стукнул по стволу костяшками пальцев, в месте удара появились искры, они побежали в разные стороны, обогнули ствол и вернулись с другой стороны. Столкнувшись, превратились в светящуюся жидкость, которая плеснула под ноги ребятам.

Алина охнула, качнувшись, Ивор подхватил ее. Девушка поглядела вниз и сама прижалась к юноше. Загадочная жидкость собралась прямо под их ногами и застыла, образуя небольшую площадку с круглыми краями.

— Что это?! — воскликнула девушка. Земля медленно уходила вниз, светящаяся площадка скользила вдоль почтового шпиля, поднимая их все выше и выше. — Ивка! Как ты это делаешь?!

— Меня научил этому Козя. Вернее не меня, а Мефодия. Тому до всего есть дело. А Козю человек из аналитического отдела, который занимается изучением звезд. Они каждую ночь поднимаются на самый верх и наблюдают небо в свои телескопы…

Он с тревогой поглядел на Алину.

— Ты не боишься высоты? Я подумал, что здорово будет подняться вдвоем и…

— Я не боюсь высоты! — перебила его девушка. — И знаешь? Это самый необычный и чудесный вечер в моей жизни!

Застывшая жидкость подняла их выше самого высокого здания и продолжала движение. Дома внизу терялись в полумраке, лишь крыши выделялись светлыми пятнами. Свежий ветер обнял их, щеки Ивора коснулась прядка кудрявых волос. Юноша замер, наслаждаясь моментом. Руки его ожили и обняли девушку, ограждая от всех невзгод и случайностей мира.

— Как высоко!

Алина шептала, словно боялась спугнуть чудо. Она стояла настолько близко, что Ивор ощущал, как стучит ее сердце. Юноше вдруг захотелось, чтобы его сердце билось в унисон. Он хотел дышать с ней одним дыханием, смотреть одними глазами, чувствовать одними чувствами. Такой близости он не испытывал ни разу в жизни ни к одному человеку. Даже к маме.

Ночь медленно вступала в свои права, небо на западе еще светлело, обозначая место закатившегося солнца, а с востока уже подступала настоящая тьма, проколотая тысячами звезд. Луна плыла величавая, словно участник Совета при Главе Государства.

Перед ними раскинулась лесная ширь, от горизонта и до горизонта, прерываемая лишь ступенькой Обвала.

Площадка дрогнула и остановилась. Они находились на самом верху почтового шпиля. Девушка подставила лицо ветру.

— Какой здесь вкусный воздух! — проговорила она с восторгом, вдыхая полной грудью. — Так легко дышится!

Она встала на самый край площадки и глядела на просторы, раскинувшиеся внизу. Кудрявые волосы развевались на ветру, глаза сияли счастьем.

Ивор не мог оторвать взгляда от девушки. Перед ним раскинулись все красоты мира, а он видел только Алину.

— У меня для тебя еще один сюрприз, — сказал он через некоторое время. Девушка повернулась, и он утонул в ее глазах.

— Мама оставила мне карту… — сказал он. — Волшебную карту, которая умеет показывать легенды о героях древности…

Он развернул лист и коснулся черного значка, обозначающего фабрику. Тут же над пергаментом взметнулись десятки образов. Первый Волшебник, Разум Великий, Бунтя Непокорный и многие другие. Алина с восторгом глядела на этот парад великих людей Государства.

— Но не это главное… — продолжал Ивор. — Недавно, чтобы развлечь друзей, я начал сочинять сказку про нас. Я придумал, как мы попадаем на открытый набор и проходим испытания. И все это произошло!..

Алина слушала, затаив дыхание.

— А потом я заглянул в карту и увидел, что в ней появилась новая легенда. Понимаешь? Наша легенда! И она пишется прямо сейчас!

Он коснулся значка фабрики.

— Гляди…

Над ним появился образ — два крохотных человечка взявшись за руки стоят на самой вершине почтового шпиля, а над ними водят хоровод маленькие розовые сердечки.

— Ой! Какая прелесть! — вскричала Алина и захлопала в ладоши. — Это мы?! Как ты это делаешь?

— Это делает наша любовь…

Ивор не поручился бы, что сам произнес эти слова. Настолько привык озвучивать легенды из карты, что сейчас просто произнес то, что было написано в новой сказке.

Человечки повернулись друг к другу. Один, на котором Алина разглядела крохотную безрукавку, обнял второго с пышной золотистой шевелюрой. А потом они поцеловались.

Ивор и Алина одновременно ощутили дрожь. Их повлекло друг к другу с невообразимой силой. Ивор увидел ее полураскрытые губы и поспешно зажмурился. Впрочем, он тут же открыл глаза, опасаясь промахнуться.

— Я люблю тебя, — прошептал он. Важно было сказать это до того, как все произойдет.

— Я люблю тебя, — одновременно с ним прошептала она.

В голове кружились сотни слов, по ее глазам он видел, что она тоже хочет многое сказать. Но тут в их душах что-то произошло, они поняли друг друга без слов. Слова показались грубыми и громоздкими.

Возлюбленные потянулись друг к другу, и тут…

— Керк-офф! Керк-офф!

Страшный звук резанул по ушам, разрушая таинство момента. Сверху ударило почти физическое ощущение опасности. Ивор толкнул девушку к шпилю, заслоняя собой. Из темноты вынырнула уродливая крылатая тень, совсем рядом клацнули зубы, юношу обдало ветром от взмахов огромных крыльев. Свет звезд отразился в глазах-стекляшках.

Ивор непроизвольно подался в сторону, нога потеряла опору, сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда почувствовал спиной бездну. Невидимые в темноте руки ухватили за одежду, рывок, и в следующий миг Ивор ощутил себя в объятиях Алины. Тело сотрясала дрожь, страх гулял от макушки до пяток, заставляя приседать и обливаться потом.

— Что это было? — прошептала Алина, и юноша был ей благодарен, что она ничего не сказала о возможном падении.

— Мусорный монстр, — ответил он и с гордостью отметил, что голос почти не дрожит. — Я уже встречал такого, его запустил Морок из Кривого переулка. Неужели он настолько обнаглел, что делает это прямо на территории фабрики?!

Он поспешно свернул карту и сунул в карман.

— Нужно рассказать охране! — воскликнула Алина. Ивор ощутил гордость, девушка не испугалась. В ее голосе слышалась жажда действовать.

Поглядите, какая смелая у меня девушка! — готово было кричать его сердце.

— Скорее! Спускаемся! — воскликнул он. — Нужно застать его врасплох!

Выкрикнул заклинание, застывшая жидкость под ногами ухнула вниз. Девушка завизжала, показалось, что они падают.

Но это не было падением, они стремительно скользили вдоль шпиля. Ивор приплясывал от нетерпения, шпиль был настолько высок, что даже такая скорость казалась недостаточной.

— Скорее же! Скорей!

Но чем ниже они опускались, тем медленнее происходил спуск — сработало защитное волшебство шпиля. Ивор бормотал заклинания, но ничего не мог поделать.

— Смотри. Там! — воскликнула девушка. Между двух домов прямо напротив них кто-то был. Ивор впился глазами в переулок и застонал от бессилия.

Когда до земли оставалось с десяток метров, Ивор больше не мог терпеть.

— Упругость! — выкрикнул он и шагнул в пропасть. Девушка в ужасе глядела, как он приземлился, подпрыгнул на пару метров, перекувыркнулся через себя. Кое-как выровнявшись, побежал туда, где она заметила движение.

— Ивор! Постой! — воскликнула Алина. Она сильно испугалась. Летающий монстр был очень страшным, человек, его создавший, очень опасен. Ивор побежал туда совсем один. Нужно позвать кого-нибудь, поднять тревогу.

Но девушка не владела магией, которую использовал Ивор. Поэтому ей ничего не оставалось, как терзаться беспокойством и ждать, пока шпиль опустит ее на землю.

Ивор изо всех сил бежал по улицам фабрики. К счастью загадочную фигуру заметил в том направлении, откуда они только что пришли, поэтому не придеться покидать фиксированную трасу.

Впереди что-то мелькнуло, Ивор замедлил шаг и попытался отдышаться. Не стоит выбегать на врага в таком виде.

Дальше юноша пробирался очень осторожно, стараясь держаться в тени домов. Неизвестный человек, наоборот, стоял в свете фонаря. В его фигуре было что-то очень знакомое…

— Клемент? — прошептал Ивор. — Откуда он здесь?

Сын начальника отдела кадров его не видел. Он нетерпеливо оглядывался по сторонам, словно кого-то ждал.

Ивор притаился в темноте подворотни и стал наблюдать. Если судить по траектории мусорного монстра, поднялся он из этого района фабрики. Но не отправил же его Клемент на самом деле. Бред какой-то!

В темноте раздались шаги. Парень обернулся.

— А, это ты? — бросил он грубо. — Где мой отец?

— Кондратий подойдет немного позже, — Ивор вздрогнул, узнав голос. В круг, очерченный светом фонаря, вышел Морок. — Информатор прислал я. Мне нужно поговорить с глазу на глаз.

— Я не желаю с тобой говорить!

Клемент извлек из кармана своего нарядного камзола коробочку с благовониями. Щелкнул замочек, холеная рука поспешно ухватила платочек.

— Хорошо! — легко согласился Морок. — Можешь не говорить. Я просто хочу сделать тебе подарок.

— Что?

— Да-да, обыкновенный подарок. В знак признательности.

Ивор осторожно двинулся вперед, чтобы лучше разглядеть происходящее. Морок с Клементом стояли шагах в десяти. Фонарь ярко освещал их фигуры.

Мужчина вынул коробочку, точь в точь такую же, как та, из которой Клемент извлек свой пахнущий платок. Парень неуверенно взглянул на подарок.

— Смелее! Она твоя! — подбодрил его Морок. — Неужели ты испугался обыкновенной коробки?

В голосе слышалась откровенная насмешка. Клемент выдернул подарок и что-то неразборчиво буркнул.

— Открой!

Ивору показалось, что Клемент бросит коробку на землю. Странные, однако, у них отношения.

— Я покажу это отцу, — сказал юноша и сделал движение уходить.

— Неужели Ивор с Рудольфом правы на твой счет?

Услышав свое имя, Ивор подпрыгнул и едва не пустился в бега. Когда убедился, что это простое совпадение, криво ухмыльнулся. Надо же, Морок запомнил их имена. И даже навел справки, иначе, откуда бы он знал, что они говорят о своем сокурснике.

На Клемента эти слова имели роковое действие. Он застыл, а потом медленно развернулся.

— И что же они говорят обо мне?

— Они говорят, что ты папенькин сыночек ни на что не годный без Кондратия.

Ивор представил себе большого черного паука, который уверенными движениями плетет паутину. Сынок Кондратия в таком случае — беззащитная маленькая мошка, которая сидит рядом и уже протягивает лапку, чтобы прилипнуть…

Клемент поглядел на коробку, потом на Морока.

— Что там?

— Я же уже сказал. Подарок!

Морок откровенно потешался. Ивору хотелось закричать во все горло:

— Не трогай! Он тебя обманет!

Рядом что-то хрустнуло и зашуршало. Ивор вздрогнул и поглядел под ноги. В темноте ничего не было видно.

Что это? Мышь?!

Шерох не повторялся. Клемент, словно завороженый, потянул крышку. Ивор напряг зрение и подался вперед. В подобные моменты всегда завидовал Козе с его летающими линзами.

Раздался испуганный крик.

— Пиявка неведомых земель! — спокойно прокомментировал Морок.

На бледном лице Клемента появился черный росчерк. Парень закричал, замахал руками. Коробка упала на землю.

— Чему тебя учил отец? — проговорил Морок, брезгливо отодвигаясь. — Когда видишь пиявку неведомых земель нужно незамедлительно сгруппироваться и сказать слово Кожного Щита.

Клемент выгнулся, словно ему в спину вонзилось копье, и застыл. Этот резкий переход от паники к полной неподвижности напугал Ивора.

— Потому как, если не успеешь — пиши пропало. Ты в рабстве чужой воли.

Морок повернулся и сделал шаг. Клемент в точности скопировал его движение. У Ивора перехватило дыхание. Оба глядели прямо на него.

Зашуршало, в пятне света сидело крохотное существо, похожее на хорька. Ивор едва удержался, чтобы не заорать. Сначала показалось, что это еще одна пиявка.

Существо шевельнулось, и юноша понял, что это крохотный мусорный монстр. Так вот как Морок обнаружил его.

— Мой соглядатай опять здесь! — сказал шпион. Словно эхо эти же слова повторил Клемент. Это выглядело настолько жутко, что Ивор ощутил дрожь.

— Выходи, не бойся!

— Выходи, не бойся!

Два голоса слились в один. Клемент запаздывал на мгновение, отчего казалось, будто Мороку вторит эхо.

Скрываться было глупо. Ивор вышел из тени, по пути попытался пнуть монстрика. Тот ловко увернулся, щелкнул челюстями и скрылся в темноте.

Юноша вышел на свет и остановился перед Мороком. Клемент неудачной пародией стоял рядом.

— А ты упорный! — сказал Морок. — Даже свою даму оставил в одиночестве, лишь бы меня поймать.

Ивор похолодел. Не хватало впутать в эту историю Алину. Чтобы отвлечь Морока, крикнул:

— Что ты с ним сделал? Нам говорили, что человека невозможно подчинить своей воле.

Широко распахнутые глаза Клемента напоминали стекляшки, которые шпион вставлял вместо глаз мусорным монстрам.

— Все очень просто, — принялся объяснять Морок. Безжизненный голос Клемента повторял все слово в слово. — Это пиявка неведомых земель. Она способна встраиваться в нервную систему человека и брать управление на себя. Естественно она это делает, чтобы обездвижить будущую еду.

Ивор с испугом поглядел на Клемента. Каким бы вредным тот не был, он этого не заслужил.

— Почему же он подчиняется тебе? — спросил он, стараясь скрыть свои чувства.

— Ты еще не понял? Впрочем, жители Государства отличаются своим «умом». Ты закончил школу магии, вас должны были обучить слову Внедрения.

— Слово Внедрения действует лишь на простейших существах вроде птиц. Даже собаки поддаются ему с большим трудом. Поэтому оно проходит в разделе сельскохозяйственной магии.

— Сельскохозяйственная магия?! — Морок гулко расхохотался. — Воистину жители Государства беспечны. Сельскохозяйственная магия…

— Что тут смешного?

— Ваша проблема в том, что вы узко мыслите. Я тебе уже все объяснил. Пиявка управляет Клементом, а я управляю пиявкой. Принципы не нарушены, но цель достигнута. Эффектное решение, не правда ли?

Все это было настолько отвратительно, что Ивору захотелось просто развернуться и бежать. Бежать без оглядки, позвать стражей и пусть они разбираются с этим чудовищем, который научился влезать в чужую голову и управлять людьми, как марионетками.

— Ты застал меня за преступлением, — словно прочитал его мысли, Морок. — Что планируешь делать?

Ивор отступил на шаг назад.

— Как? Ты хочешь бежать? — он вдруг начал декламировать, словно рассказывал сказку. — И сошлись в чистом поле два молодца: злобный лазутчик Морок и доблестный герой Ивор. И бежал Ивор с поля боя, как последний трус, вопя во все горло: «Стража! Позовите стражу!»

Что-то ударило Ивора под безрукавкой. Он ухватился за грудь и почувствовал мамину карту. «Если я сейчас убегу, в карте все именно так и запишется! — ожгла его странная мысль. — И все-все-все на свете узнают, какой я трус!»

Ивор ощутил злость. Как он смеет надо мной издеваться? Тут же вспомнил Клемента, который, не смотря на все опасения, открыл коробку. И где теперь тот Клемент?

— Хороший герой — живой герой! — сказал он и, развернувшись, бросился бежать.

— Неприкосновенность! — выкрикнул Морок вслед юноше.

Ивор рассмеялся. Неприкосновенность — это заклятие, которое защищает предметы от повреждений. Как оно может остановить меня…

Смех оборвался так же внезапно, как и возник. Юноша вбежал в невидимую упругую стену. Его откинуло назад, сзади была такая же стена. Какое-то время он прыгал туда-сюда, пока не выровнялся и не застыл на месте.

— Ты знаком со словом Неприкосновенности? — поинтересовался Морок, как ни в чем не бывало.

— Конечно, знаком, — буркнул в ответ Ивор. Осторожно протянул руку вперед. Пальцы коснулись невидимой преграды. — Это слово мы изучили в первом классе.

— Ого! — поднял брови мужчина. — В первом классе! Это просто отличный результат! А можешь ли ты сказать, для чего используют это слово?

Ивор насторожился. К чему эти глупые вопросы? Морок хочет отвлечь его внимание.

— Его используют для того, чтобы защитить предметы от нежелательных посторонних воздействий, — сказал он, двигаясь вдоль стены. Он сделал всего один шаг и уперся в точно такую же стену, идущую к первой под прямым углом.

— Хм. Предмет? От нежелательных воздействий? — Морок расхохотался. — Молодец, парень! Это по-настоящему смешно!

Клемент механически разевал рот и скалил зубы. Глаза оставались неподвижными. Ивор двинулся в другую сторону и опять наткнулся на преграду.

— Теперь, когда ты не сможешь убежать, можно спокойно решить, что с тобой делать.

Улыбка Морока превратилась в волчий оскал. Ивор по-настоящему испугался. Шпион загнал его в угол, при этом совершенно непонятно, как он это сделал. Ведь нельзя же допустить, что это действительно банальное слово Неприкосновенности, которым пользуется каждый второй житель Государства.

— Я делаю вывод, — задумчиво почесывая подбородок, проговорил шпион, — что в ваших школах плохие учителя. Они слишком прямолинейно вас учат, а между тем стоило лишь дать волю воображению…

Ивор вытянул руку вперед и сделал шаг, другой. Сердце едва не выпрыгнуло из груди. Впереди преграды не было. Только вот каждый шаг, сделанный в этом направлении, приближал его к врагу.

— Если бы ты интересовался теорией, ты бы знал, что данное слово формирует вокруг объекта непреодолимой барьер, настолько тонкий, что порой не сразу поймёшь, есть ли он. Зато такой прочный, что его не разорвет даже самое мощное атакующее заклинание. Даже ваш пресловутый Прибой не сможет быстро преодолеть такой барьер.

— Не понимаю, к чему ты все это рассказываешь?

— Твои учителя могли бы догадаться, что этим барьером можно управлять. Гляди!

Он шепнул ещё одно слово и вокруг Ивора замерцали полупрозрачные стены. Они окружали юношу со всех сторон, кроме направления, на котором стоял Морок. Юноша находился в полупрозрачной коробке без одной стенки.

— Когда накладываешь слово Неприкосновенности на предмет, оболочка двигается вместе с предметом, — сказал Ивор. Мозг его лихорадочно искал выход. Но выхода не было.

— Все правильно. Но расстояние до предмета можно изменять. Кто мешает загнать оболочку под землю, чтобы вместе с собой предмет тащил еще несколько кубов глины?

Ивор пригляделся, действительно, полупрозрачные стены уходят вниз. Сморкун меня забери, неужели это действительно обыкновенное слово Неприкосновенности, а защищаемый предмет — это я?!

Ивор опустил руки. Сказанное раздавило его. Он был в полной власти Морока.

— Что же мне с тобой делать? — проговорил тот.

— Что же мне с тобой делать? — как заведеный, повторил Клемент.

— Я мог бы тебя уничтожить его руками, — Морок указал на Клемента, а тот невозмутимо скопировал движение. — И Кондратию пришлось бы судить собственного сына. Я бы мог испепелить тебя, а пепел развеять. И в Государстве стало бы на одно таинственное исчезновение больше. Только представь — сенсация! Человек исчез прямо с территории фабрики.

Скорей бы уж все закончилось, — подумал Ивор.

— Но, пожалуй, я поступлю иначе. Я тебя…

Он замолчал. Ивору хотелось закричать: «Да делай уже что-нибудь!»

— … отпущу, — закончил Морок. — Тем более, мои маленькие подопечные докладывает мне, что сюда идет весьма любопытная компания.

Под ноги мужчине выбежали три крохотные фигурки, он склонился и подставил руку. Монстрики забрались к нему на плечи.

— До встречи, герой, — сказал он насмешливо и растворился в воздухе. Полупрозрачные стены вокруг юноши вспыхнули и пропали.

Ивор хотел выкрикнуть слово Истины, но тут совсем рядом раздался голос:

— Мне не нужен никакой подарок!

Клемент произнес это и застыл с раскрытым ртом. Глаза его полезли из орбит. Он изменился в лице и закричал визгливо:

— А ты, что здесь делаешь?! Следишь за мной?! Я все скажу отцу…

Он осекся. Лицо высокомерного парня пошло пятнами. Вспомнил слова Морока о папенькином сынке.

И тут в темноте раздался топот.

— Ивор! Где ты, Ивор?!

На юношу набросилось что-то стремительное, визжащее и кудрявое.

— Ивка! Я так беспокоилась! Почему ты ушел один?! — шептала она, ощупывая его. Глаза Клемента выпучились еще больше, хотя секунду назад Ивор думал, что это невозможно.

— Алина?! — воскликнул он.

— Клемент?! — девушка побледнела.

Ивор ничего не успел предпринять, очень знакомый голос произнес:

— Так-так-так-так! Ученики! Ночью! В неположенном месте! И неделя комфорта уже закончилась.

Из темноты выступила фигура, серый цвет ее ощущался даже в сумерках.

— Кондратий! — выдохнул Ивор.

Начальник отдела кадров улыбнулся холодной улыбкой питона, который обнял свою жертву. Улыбались только губы, глаза холодно глядели, как два маленьких хищника в норках надбровных дуг.

— Георгина будет очень довольна. Вскоре в ее отделе появится новый подчиненный.

— Пожалуйста, выслушайте нас! — выступила вперед Алина. — Мы видели мусорного монстра. Его запустил шпион…

Кондратий достал из кармана пиджака монокль и вставил его в левый глаз.

— Очень интересно. И где же вы его видели, уважаемая леди?

— Мы… — девушка осеклась и обернулась к Ивору. Подъем на вершину шпиля вряд ли был санкционирован руководством фабрики. Девушка боялась навредить другу.

— В небе, — пришел ей на помощь Ивор. — Мы его видели в небе.

— Молодой человек, — очень спокойно проговорил Кондратий. — Отчего-то везде, где ты гуляешь, рано или поздно появляются мусорные монстры. Это тянет на внутреннее расследование.

— Морок посадил на вашего сына пиявку неведомых земель, — сказал Ивор, глядя в глаза Кондратию. Лицо начальника отдела кадров застыло. Клемент продолжал яростно пыхтеть, пожирая глазами Алину.

— Это уже не в какие рамки не лезет, — сказал Кондратий. — Когда я проходил практику на пограничной заставе, я видал людей, которые были поражены пиявкой. Ни один из них не мог не то, что стоять на ногах, даже говорить. Мой же сын полон сил и ярости, глядя на то, как его невеста гуляет с другим.

— Невеста?! — пролепетал Ивор. Он разом позабыл обо всем на свете. Мироздание сузилось для него до одного слова. — Кто невеста? Какая невеста?

Он повернулся к Алине. Это какое-то недоразумение?

Девушка побледнела еще больше. Она опустила глаза и зачастила:

— Ивка. Я хотела сказать тебе позже. Отец сватает меня! Но я — против! Ты спас меня, своей серенадой! Забыл! Я отказалась…

Небо рухнуло на бедную Ивкину головушку. Мир зашатался и принялся рушиться вовнутрь, и каждый кусок больно дубасил парня по темечку.

— Невеста… надо же… — лепетал он.

— Ивка! Перестань! Я тебя одного люблю! Слышишь! Тебя одного!

Клемент вскрикнул и отступил назад. Руки шарили по карманам камзола в поисках коробочки с благовониями. Даже Кондратий был поражен.

Услышав такое, Ивор резко выпрямился. Ему словно вручили еще одну сферу волшебства, сил прибавилось многократно.

— Я требую встречи с директором! — сказал он, твердо глядя в глаза начальнику отдела кадров. — У меня есть, что ему сообщить.

Кондратий оскалился, словно хищник.

— Сожалею, но я вынужден тебе отказать. Директора нет на фабрике, он отправился в столицу с ежегодным отчетом.

— А кто остался за него? — быстро спросила Алина.

— Исполняющим обязанности директора фабрики волшебства назначен я. Готов выслушать вас в полном объеме.

Кондратий откровенно издевался над ними.

— Так вот почему Морок подсадил пиявку именно теперь. Он хочет шантажировать вас жизнью сына! Понимаете?! Неужели фабрика волшебства для вас ничего не значит?! Сделайте что-нибудь! У вашей звезды горят четыре луча!

Ивор кричал на Кондратия, тот отвечал резко и язвительно. Свой вклад в общий бедлам вносила и Алина. О Клементе все забыли. Он стоял, хмуря брови. Вдруг почудилось, что забыл что-то очень важное. Про какую пиявку они все говорят?!

Несколько раз он раскрывал рот и собирался сказать что-то отцу. Каждый раз его останавливал странный импульс, который шёл из глубины сознания.

«Что со мной? — думал парень. — Я не понимаю…»

Продолжая размышлять, он вдруг увидел, как отдаляются отец, Алина и Ивор. С удивлением понял, что ноги сами собой несут его в темноту.

А он совсем не планировал уходить. Клемент хотел закричать, как-то просигнализировать о своем непонятном положении, но тело перестало исполнять его команды. За пультом управления сидел кто-то другой.

— Ивор прав! Я не могу двигаться сам! — прокричал он. Только вот кричал он внутри себя, запертый в черепной коробке. На деле же из сведенного горла донеслись лишь едва слышные хрипы.

— Я требую сбора комиссии из начальников отделов. Я должен сказать им о моих подозрениях… — кричал Ивор.

— Такое на фабрике впервые! — отозвался Кондратий. — Откровенный бунт против руководства. Тут дело может закончиться не просто наказанием, но возможно лишением звезды и работе на рудниках!

— Как вы можете так говорить?! — накинулась на него Алину, вставая между начальником и юношей. — Расследование еще не проведено, вина Ивора не доказана, а вы уже пугаете нас рудниками. Это вопиющая предвзятость. Это нарушает правила! Я протестую! Требую привлечь к расследованию Изиду… И Роя!

Они стояли друг напротив друга. Молоденькая девочка с серой звездой и мужчина с четырьмя зажженными лучами. Алина ни капли не боялась его, наскакивала, словно драчливый петушок. Это выглядело бы комично, если бы не было настолько серьёзно.

На мгновение Ивору почудилось, что Кондратий накажет и её. Но он неожиданно проговорил:

— Ты права. Пусть решает следствие. И люди, названные тобой, войдут в состав комиссии. Более того — возглавит ее Ветер, а я, раз уж появились столь серьезные сомнения в моей кондидатуре, вовсе проигнорирую участие…

Алина торжествующе оглянулась на Ивора. Тому сделалось тревожно. Слишком быстро сдался начальник отдела кадров.

«Он просто не желает спорить с будущей невесткой!» — сказал в голове ехидный голос.

— Но то, что в моей компетенции, я сделаю, — Кондратий выпрямился и произнес официальным голосом. — Алина и Ивор. За нахождение в ночное время в неположенном месте и за использование заклинаний несоответствующих вашему статусу на вас накладывается выговор.

Затем Кодратий повернулся к Ивору.

— А тебе за чудовищные обвинения против руководства фабрики я накладываю еще одно взыскание.

Юноша побледнел.

— Итого, у Алины взыскание первое, а вот у Ивора… — Кондратий не позволил улыбке закрепиться на лице. Лишь углубились морщинки в уголках глаз. — У Ивора — это четвертый выговор. Четвертый и последний!

Ивор ухватился за звезду. Ладонью почувствовал, как на последнем чистом луче появляется безобразная нашлепка.

Девушка задохнулась от возмущения.

— Вы самый беспринципный и жестокий тип, который… — начала она яростно.

Ивор хотел ее остановить. Незачем портить свою жизнь из-за никчемной серой звезды! Но не успел. На сцене появился ещё один персонаж.

— Алина! — раздался резкий голос. Девушка замолчала и испуганно обернулась.

— Отец!?

Из темноты выступил высокий седеющий человек в домагическом костюме. Он глядел на девушку с отеческой печалью, настолько картинной, что Ивора передернуло.

— Откуда ты здесь? У тебя нет звезды! — пролепетала девушка.

— Я здесь по особому приглашению Кондратия. И я чувствую, что не зря приехал.

— Да. Ты не зря приехал! — воскликнула Алина. — Я хочу тебе сказать, что люблю этого челове…

— Нет! — вскричал Прохор. — Даже слышать этого не хочу! Я немедленно забираю тебя отсюда! Тебя околдовали! Вскружили голову! Бедная моя девочка! Влюбиться в серую звезду, уму непостижимо!

Он повернулся к Кондратию.

— Ее мать тоже была слабой. Пристрастилась к Иллюзорным далям. Я думал дочь пойдет не в нее. Выходит, я ошибался!

— Может быть, это даже к лучшему, — отозвался Кондратий задумчиво.

— Эй! Как вы смеете так говорить об Алине! Она умнее вас всех вместе взятых! — закричал Ивор и кинулся вперед.

Бабах! Яркая вспышка ослепила, юношу откинуло назад.

— Тебя никто не спрашивает, — сказал Кондратий. — Продолжайте, Прохор. Он больше вас не побеспокоит!

Ивор хотел возмущаться дальше, но ни звука не вылетело из горла. Вокруг него появились такие же точно полупрозрачные преграды, какие ставил Морок. Зря кичился шпион своими умениями. Четырехлучевые маги владеют искусством Неприкосновенности не хуже его.

«Только вот мне от этого не легче!» — подумал Ивор с горечью.

— Я уже все сказал! — заявил Прохор. — Пользуясь отцовской волей, я забираю Алину с фабрики. Думаю домашняя обстановка пойдет ей на пользу.

Он ухватил девушку за руку и попытался отвести от Ивора. Алина вырвала руку.

— Я никуда не пойду!

— Пойдешь, — сказал он. — Не забывай, что без родительского согласия тебе нельзя работать здесь. Если ты сейчас же не отправишься со мной в столицу, я отзову это согласие!

Алина так посмотрела на отца, будто тот ее ударил. Ивор видел боль в ее глазах, он пропускал эту боль через себя и мучился тем, что доставляет своей любимой такие муки.

— Иди! — воскликнул Ивор. — Я пропал! Пускай хоть у тебя все будет хорошо!

Он понял, что снова может говорить. Глянул на Кондратия, тот улыбнулся и кивнул.

Девушка опустила голову. На миг юноше показалось, что она гневно откажется. Скажет, что навсегда останется с любимым или какую-нибудь другую романтичную чепуху из древних легенд.

Одновременно Ивор понимал, что это глупо. Если отец лишит ее своего согласия, девушку отправят с фабрики, и они больше никогда не увидятся.

Алина поглядела на Ивора.

— Прости! — прошептали ее губы. Девушка отвернулась и зашагала к отцу. Золотистые кудряшки потускнели, плечи поникли. Побитая собачка возвращается к строгому хозяину.

— Я думаю, какое-то время мы побудем дома, — сказал Прохор Кондратию. — Все произошедшее — это травма для девочки, поэтому я бы попросил вас пойти нам навстречу и прислать вашего сына Клемента. За неспешной беседой она придет в себя и позабудет все глупости.

Кондратий небрежно кивнул. Ивор с такой злобой кинулся на полупрозрачную преграду, что даже невозмутимый начальник отдела кадров на миг утратил спокойствие. Впрочем, только на миг. Ведь пробить стену Неприкосновенности не сумел бы даже директор фабрики.

Поэтому Ивор глядел, как уводят его любовь и ничего не мог поделать.

— Хм, теперь мы видим, что он опасен, — сказал Кондратий. — Изымите у него волшебные предметы.

Ивор застыл на месте. Думал, что хуже уже некуда, но изобретательный ум Кондратия не знает пределов. Из-за спины начальника отдела кадров появились два стража в камуфляжной форме.

— Ивор, сын Крома. Ты обвиняешься в превышении должностных полномочий и неподчинении администрации фабрики. Дело твое будет решено на товарищеском суде в присутствии руководителей отделов. До суда все твои магические предметы будут изъяты.

Стражи синхронно подняли руки, прозрачные стены исчезли, но Ивор ничего не успел сделать. Он ощутил, как с пальца соскакивает перстень. Циркуляция субстанции волшебства прекратилась, юноша ощутил себя разбитым и больным. Следом из потайного кармана полезла волшебная карта.

— Нет!

Ивор попытался поймать ее налету, да куда там. Лист бумаги шустро проскользнул сквозь пальцы. Следом нырнул перстень с треснутой сферой.

— Так-так-так-так, — проговорил Кондратий, принимая из рук стража карту. Ивор стоял перед ними и тяжело дышал, словно загнанный зверь.

— Карта Сказителей? — проговорил начальник отдела кадров. — Откуда она у тебя…

Он хлопнул себя ладонью по лбу.

— Точно! А я думал, откуда мне известно твое имя. Пропавшая женщина девять лет назад. Ты сын Кларисы…

Улыбка изуродовала его лицо. Монокль обратился к Ивору, Кондратий изучал его, как мелкую букашку.

— Что вы знаете о моей матери?! Скажите мне! — воскликнул Ивор.

— Парень, к сожалению, эта информация засекречена. Если бы ты поступил в мой отдел, или скажем в аналитический, через год-другой ты бы сумел получить необходимый доступ. Затем тебя, как заинтересованное лицо, привлекли бы к расследованию.

Ивор с надеждой поднял глаза.

— Но, увы. У тебя четыре выговора. Тебя ждет участь серой звезды. А серым звездам не положено владеть тайнами фабрики. Поэтому, ты никогда не узнаешь, где Клариса! И в этом лишь твоя вина!

Юноша задрожал, на него страшно был смотреть. Один из стражей подошел к Кондратию и положил руку на плече.

— Хватит мучить парня. Он совершил поступок и ответит за него.

— Все! Я уже закончил. Забирайте его! — легко согласился Кондратий. — А мне пора обговорить с Прохором условия сделки. В конце концов, не каждый день продают собственную дочь…

Спокойный и собранный он удалился по улице. Стражи с сочувствием глядели на Ивора, но тот больше не реагировал на внешние раздражители. У него разом отняли все, что он любил. Это было настолько больно, что разум отказался понимать происходящее. Сознание вспыхнуло и отключилось. Ивор замер, опустив руки и медленно раскачиваясь из стороны в сторону.

Перед внутренним взором появилась рожа Морока.

— Фабрике конец! — ухмыляясь, сказал он. — Вашему миру — конец!

— Ну и что, — ответил равнодушно Ивор. — Зачем нужен мир, если нет Алины.

Мир обиженно зазвенел и рассыпался тысячей осколков, юноша облегченно погрузился во тьму забытья.

Морок действует

Морок сидел на земле, скрестив ноги. Руки расслабленно лежали на коленях.

Комната, в которой он находился, выглядела заброшенной. На полу толстый слой пыли, в окнах нет стекол. На потолке грязные пятна. Он нашел это место на окраине фабрики. Древнее, возведенное из первых поколений тянучки, которые разрушались от непогоды и времени, оно ждало своей очереди на снос. Его здесь никто не потревожит.

Перед Мороком висело четыре светящихся шара, каждый размером с человеческую голову. В каждом мерцает картинка.

Морок глядел в шары, менял их местами, что-то бормотал. Потом выпрямился удовлетворённо.

— Все готово! — его гулкий голос отражался от стен и эхом метался по пустым комнатам. — Персонажи выведены на исходную. Пора начинать.

Он сложил пальцы замком и хрустнул ими.

— Первым будет Клемент.

Один из шаров послушно прыгнул вперёд. В нем была улица, ночь и сияющий, словно игрушечный домик…

Клемент шагал по тихой ночной улице и не знал куда идёт. Такое с ним случилось впервые.

— Это все Морок виноват, — бормотал юноша. — Как я мог принять его информатор, за информатор отца?

Мысли разбегались, как мальки от хищной рыбы. Клемент ни на чем не мог сосредоточиться.

Да что у меня там?! Дёрнул плечами. Меж лопаток что-то прилипло. Ужасно хотелось это что-то сковырнуть.

Он потянулся рукой, в загривок вонзилась раскаленная игла. Клемент вскрикнул и огляделся с таким видом, будто не помнил, как сюда попал.

— Куда я иду? — спросил он себя.

— Туда! — неожиданно пришёл ответ. Голос говорил прямо в голове, минуя органы чувств. Клемент повернулся налево. Отчего-то знал, что «туда» это именно там.

Он увидел небольшой домик, зажатый между двух бесформенных зданий из типовой тянучки. Он сиял, словно новогодняя игрушка.

Клемент застыл от изумления. Он знал этот дом. Более того — это был предмет его жгучей зависти.

Среди богатых людей Государства очень ценятся вещи, созданные ручным трудом. После изобретения тянучки, самого универсального материала, она быстро вытеснила все другие материалы. Какой смысл несколько дней складывать дом из крохотных кирпичиков, если можно за полчаса вытянуть его из озёра тянучки?

Богатым людям Государства не нравилось жить в стандартных домах, как все остальные люди. Поэтому они создали моду на штучный товар, сделанный ручным трудом.

«Хотим, чтобы у нас было что-то уникальное, единственное в своём роде!» — говорили они и щедро платили.

Этот домик был воплощением ручной работы. Ни капли тянучки не использовали при его возведении древние строители.

Стены домика были сложены из настоящих бревен, крыша покрыта настоящей глиняной черепицей, а внутри сложена печь из глиняных кирпичиков. Если бы этот дом выставили на торги, он стоил бы баснословные объёмы субстанции.

Проблема состояла в том, что этот дом не выставляли на торги. Владела им Изида, и дом этот был ее семейной реликвией.

Дом сложил ее дедушка, в те стародавние времена, когда фабрика еще только строилась. С тех пор минуло много лет, жизнь не пожалела семью Изиды. Сегодня она была единственной наследницей уникального жилья.

Благодаря уму и феноменальным волшебным способностям она стала самой молодой руководительницей фабрики волшебства.

Изида устроила в домике резиденцию аналитического отдела, тем самым показывая, что теперь ее семья — весь отдел.

«Зачем я здесь?» — подумал Клемент и нахмурился. Его мыслям по-прежнему что-то мешало. Как будто кто-то намеренно рушил их стройные ряды и разгонял по углам сознания. Юноша никак не мог сосредоточиться.

— Ты должен попроситься в аналитический отдел! — сказал голос в голове.

Он был настолько реальным, что Клемент ответил ему вслух.

— Зачем? Отец берет меня к себе, и я…

— Папенькин сынок! — хихикнул голос. — Так всегда и будешь в тени отца!..

Клемент вспыхнул и вскинул подбородок. «Да как он смеет!» И тут же удивился — «Кто это он?»

Ответа не было. Юноша медленно взошел на крыльцо и толкнул дверь. Голос задел больное место, действительно, как узнать чего ты стоишь, когда тебя все время хвалят подхалимы?

Миновав небольшую прихожую, открыл ещё одну дверь и очутился в просторной комнате.

Изнутри бревенчатые стены выглядели ещё более эффектно. Такого обилия деревянных предметов не видел даже в «Скучающем главе». Сколько не крутил головой, так и не сумел отыскать хотя бы одну вещь из тянучки. Два стола, десяток стульев, пара шкафов — все было сделано из дерева, потемневшего от времени, и от этого еще более ценного.

Справа от пола и до потолка поднималась огромная печь. Клемент едва удержался, чтобы не воскликнуть от восторга. Сотни кирпичей были сложены один к другому, между ними прослойка непонятного материала. Даже тут обошлись без тянучки.

Завороженный, провел ладонью вдоль стены, наслаждаясь ощущением колючей шероховатости. Подумать только, два соседних бревна совершенно не похожи друг на друга. У одного в этом месте сучок, у другого трещинка. И этот сучок, и эта трещинка не плод воображения человека, это оттиск истории реального мира.

— Клемент, я сто раз говорила твоему отцу — этот дом не продаётся!

Он вздрогнул и обернулся. Перед ним стояла Изида. В строгом деловом костюме, волосы собраны в строгую прическу, глаза строго блестят через линзы очков в чёрной прямоугольной оправе.

— Я пришёл не за этим… — начал Клемент и замолчал.

Впервые в жизни ощущал себя просителем. Раньше общался либо со слугами, которые были обязаны ему подчиняться, либо с отцом, который потакал всем его капризам.

Сейчас внезапно понял, что эта женщина ничем не уступает его отцу. На её груди висит такая же точно звезда с четырьмя горящими лучами. Так же как отец она руководит целым направлением фабрики. Но в отличие от отца Изида не станет потакать его желаниям.

«В этом и вся прелесть! Изида способна оценить тебя настоящего, а не тень твоего отца за плечами!» — вкрадчиво нашептывал голос в его голове.

— Я хочу работать в вашем отделе! — выпалил он, упрямо глядя на неё.

— Неожиданно, — проговорила женщина, хотя по ней нельзя было сказать, что она удивлена.

Более Изида не добавила ни слова, просто стояла и изучала его пристальным взглядом. И чем дольше она смотрела, тем неуютнее становилось юноше.

Наконец, он не выдержал и начал говорить:

— Я многое умею. Я не учился в обычной школе магии, меня обучали специально нанятые мастера не ниже трёх лучей. Многим вещам я научился у отца. А ещё я владеют Тёмной Смесью! Этого искусства не знает даже отец. Старый маг, который передал мне это знание, уже умер, и я…

Под её пристальным взглядом он смешался и замок. Показалось, что хвастается, как мальчишка.

Тут же проснулось раздражение. Да как она смеет меня так разглядывать? Я не скаковая лошадь, выставленная на продажу.

— Понимаешь, Клемент, — сказала Изида задумчиво. — Ты хорош. Ты один из лучших в открытом наборе. Но Кондратий не научил тебя одной важной вещи.

Она опять замолчала. Клемент ждал продолжения, но взгляд Изиды сделался отсутствующим, как будто она забыла о нем.

— Какой вещи! — вынужден был спросить он.

— Дисциплине, — сказала она тут же. — Вспомни, как ты вел себя на реке Ахеронт.

Он вспыхнул, подбородок взлетел вверх.

— Да не вскидывайся ты так. Гордость — это неплохо. Тем более в твоем случае она родилась не на пустом месте. Но если ты собираешься работать в настоящем слаженном коллективе, а наш отдел, несомненно, слаженный и дружный, тебе придется от этого избавиться. Понимаешь? Даже если ты сильнее всех и у тебя горят четыре луча звезды — ты не лучший. Ты просто другой. Люди не должны подчиняться тебе только поэтому.

«Зря я сюда пришел! — подумал Клемент. — Уже ясно, что у Изиды есть свои любимчики в отделе. И она их будет отстаивать, не смотря ни на что! Чтобы пробиться наверх мне придется подлизываться к начальству и бороться с другими сотрудниками. Зато в отделе кадров — я буду первым, и подлизываться уже станут ко мне. Потому что со временем отец сам передаст мне руководство».

Лицо его изменилось, Изида сразу почувствовала это.

— Я вижу, разговор окончен? — сказала она. — Всего доброго.

Женщина тут же потеряла к нему всякий интерес, взяла со стола деревянную кружку и произнесла слово Извлечения Сути. Вокруг головы ее закружились образы, кружка оказалась информатором.

Клемент задрожал от ярости. Да что она о себе возомнила?! Еще поглядим, кто будет смеяться последним! Отца оставили за директора, и он вполне способен устроить ей веселую жизнь…

Юноша отвернулся и хотел выйти из домика, посильнее хлопнув дверью. Он уже коснулся дверной ручки, когда в спину вонзился раскаленный штырь. Тело выгнуло назад, глаза застлала красная пелена. В ушах глухо стучал пульс.

Он медленно развернулся и увидел беззащитную спину Изиды.

— Она у меня попляшет! Сейчас она познает силу Тёмной Смеси.

Руки Клемента резко вскинулись. Со скрюченных пальцев слетели тёмные капли. В последний момент Изида обернулась. Глаза её расширились, губы дрогнули, чтобы произнести слова защиты…

Но было уже поздно.

— Отлично! Первый пошёл! — воскликнул Морок. Шар с Клементом, стоящим перед неподвижной фигуркой, отлетел в сторону. Его место занял другой с крохотным серым человеком в центре…

Кондратий увидел этот информатор и нахмурился. Откуда он здесь? Кажется, пару минут назад его не было на моём столе.

Он подошёл и взял погнутую старинную монету.

Это же послание с Мануфактуры магии! Ответ на мой запрос. Как он оказался здесь?

Продолжая хмуриться, Кондратий обогнул стол и сел в кресло. Надо будет поговорить с секретарем. Он не известил меня о важном документе. Это недопустимо.

Монета легла на гладкую поверхность стола. Настолько древняя, что время сгладило картинку, невозможно разобрать, что здесь отчеканено. Неведомая сила погнула монетку, кто-то пытался вправить ее назад, но не особо успешно.

Что ж, — подумал Кондратий, — настало время раз и навсегда развеять бредовые истории этого парня. Как его зовут?.. Ивор! Точно, Ивор, сын Кларисы. Наверняка, здесь сказалась наследственность. Его мамочка тоже любила сочинять многочисленные сказочки.

Слово Извлечения Сути пробудило магию информатора. Из монеты появилось круглое лицо лысого толстяка. Мак с Мануфактуры, так он звал себя. Он был главным на Мануфактуре, некоторые злые языки даже пророчили его на место директора фабрики, чем неизменно раздражали Кондратия.

— Ха! Приветствую тебя, Кондратий! Ты все такой же бука! — вскричал образ Мака. Начальник отдела кадров скривился, как от зубной боли. — Но ближе к делу. Я помню, как ты не любишь попусту тратить время. Передаю тебе полный слепок личности нашего сотрудника. Имя его — Волод, он серая звезда. Держи внешность…

Кондратий так резко вскочил, что кресло едва не упало за его спиной. Волод!? Но представитель Мануфактуры представился как Морок.

— Точно, Морок! — раздался из угла тоненький голосок.

— Кто здесь?! — резко воскликнул Кондратий, вскинув руки. Вокруг него зародилась серая аура, в одной ладони вспыхнул огонёк, в другой закружился серебристый туман.

Прямо перед ним появился образ — высокий худой человек с курчавой лысиной.

— Меня зовут Волод. Цель визита — охранные системы. Специализация — растения…

— Тёмный Грот! — ругнулся Кондратий. — Неужели Ивор был прав?!

— Конечно, прав! Беспечность застлала вам глаза! — раздался писклявый голосок. Из-за портьер прямо на стол выскочило что-то серое и шустрое. Кондратий едва удержался, чтобы не метнуть в него молнию.

Перед ним стоял крохотный мусорный монстрик. И здесь мальчишка не обманул.

— Кто ты? И что тебе надо? — произнёс начальник отдела кадров, стараясь успокоиться. Нельзя перед лицом врага выказывать эмоции.

— Ого, узнаю деловой подход сурового Кондратия, — сказал монстрик. — Я Морок, разве ты забыл. И я пришёл помочь тебе!

— Ты обманом проник на фабрику. Это серьёзное преступление. Когда тебя поймают, а это дело времени, ты пожалеешь что ввязался в эту авантюру.

Рука его протянулась к столу, где был начертан символ тревоги.

— На твоём месте я бы не спешил звать стражу. Иначе придётся объяснять им, как твой сын дошёл до того, что напал на высокопоставленного сотрудника фабрики.

— Что?!

Впервые Кондратий потерял самообладание. И тут он вспомнил. «Морок посадил на вашего сына пиявку неведомых земель!» — говорил тот паренек. Неужели и это правда?

— Ага! Я вижу, ты вспомнил. Пиявка в твоём сыне. Он в моих руках!

Ноги Кондратия подломились, и он рухнул в кресло.

— Да-да! Твоё благополучие в моих руках. Не будет Клемента — разрушатся твои планы породниться с членом совета при Главе Государства. А если я пожелаю, директор узнает о том, как ты не послушал одного настырного молодого человека, и вместо того, чтобы тщательно проверить его сведения, объявил ему целых четыре выговора!

Кондратий задрожал. Больше всего на свете директор не любит, когда личные чувства заслоняют интересы фабрики. Для него это самый страшный проступок. Если он узнает…

— … не бывать больше вашему семейству на руководящих должностях. Только представь себя под руководством Георгины.

Монстрик хихикнул. Лицо Кондратия посуровело. Он принял решение.

— Я сам виноват! — сказал он. — Но я искуплю…

— Эй, тихо! Не нужно этих пошлых геройств! — пропищал монстрик. — У меня к тебе деловое предложение. Ты объявляешь общий сбор и не мешаешь мне попасть в Маговую башню, а я оставляю твоего сына в покое. Уверен, ты сумеешь выйти сухим из воды!

— Что ты собрался делать в Маговой башне? — голос Кондратия дрожал, как натянутая струна.

— Меньше знаешь, крепче спишь! — хохотнул монстрик. — Шутка-шутка! Я буду откровенен с тобой. Скажем так, я хочу подзарядиться от источника субстанции. В тех местах, откуда я родом, концентрированных источников нет, а субстанцию мы собираемых из воздуха в течении всей жизни. Это слишком долго. Я хочу все и сразу. Едва я получу достаточный объём субстанции — я исчезну. Фабрика даже не заметит этого воровства. Много ли влезет в одну жалкую сферу магии. Видишь, я откровенен с тобой.

Кондратий облегченно выдохнул, стараясь делать это незаметно. Напряженные мышцы впервые расслабились. Нет ничего более естественного, чем борьба за власть. Разговор возвращался в деловое русло.

— Хорошо, я подумаю над твоим предложением…

— Некогда думать. Твой сын уже начал действовать. Он в домике Изиды. Атаковал ее Темной Смесью. К нему уже спешат стражи. Мне кажется, не стоит позволять им прибыть на место происшествия первыми. К счастью среди них нет Ветра, я позаботился об этом…

Договорить не успел. Кондратий сорвался с места быстрее вихря. Вместо того, чтобы кинуться к двери, он рванул напрямую через стол и стены. Монстрик закрыл мордочку лапками и присел, ожидая страшного грохота.

Но все прошло тихо. Серый человек прошел сквозь стол и стены, не заметив препятствий. Мгновение и комната опустела.

— Вот что значит маг третьего уровня, — сказал монстрик. — Хорошо, что у него не будет времени остановить меня…

Шар разорвался с громким хлопком. Морок довольный откинулся назад.

— Отлично! Кондратий готов. Поверил, что мне нужна субстанция!

Морок, прищурился, разглядывая оставшиеся шары.

— У меня не так много времени до того момента, когда будет объявлена тревога. Нужно отдать должок Запредельнику и активировать героя карты Сказителей. Пусть он поможет мне с проникновением в подземелья…

Он придвинул к себе еще один шар. Внутри заключалась типовая общежитская комната. На постели уныло сидел человек и никак не реагировал на окружающую обстановку.

— Что-то приуныл наш герой. А ведь ему еще совершать геройские поступки. Скорей всего посмертно…

Шар с изображением начал расти, и вот уже Морок наблюдает за комнатой Ивора…

Ивор сидел на постели и глядел в одну точку. Точка эта находилась на столике близнецов. Если бы Боб и Бик находились дома, наверняка разволновались бы за свое имущество.

— Отчего моя сказка так быстро закончилась? — сказал Ивор в пространство. — Я вообразил себя настоящим героем, а на деле я обычная серая звезда.

Он поглядел на звезду, которая лежала рядом. Четыре безобразных кляксы на сером фоне.

— Оплеванная серая звезда.

Глаза вернулись к столику.

— Потерял девушку! Потерял маму! Потерял надежду!..

Слова эхом отражались от стен и возвращались к нему, многократно усиленные.

— Все потерял! Все потерял!

— Ивка, ты чего такой смурной?!

В привычный стук безысходности вплелось что-то беспокойное и… рыжее.

— Ивор! Очнись! Да что с тобой?!

С мирозданием случилось что-то странное. Оно вдруг запрыгало из стороны в сторону.

— Все про-про-про-па-ло! — клацал зубами безвольный рот.

— Рудый, кончай его трясти! Видишь, он ушел в себя!

— В том и дело, Меф, что он ушел слишком глубоко. Я пытаюсь вытрясти его назад!

Две фигуры. Черная и разноцветная. Препираются друг с дружкой. Как всегда…

«Как всегда? Откуда я это знаю, что как всегда?»

— Алина! — сказал он. — Где Алина?

Фигуры затихли.

— Алина здесь! — темная фигура отодвинула разноцветную. — Алина у нас!

Ивор доверчиво потянулся за голосом, и нашел себя сидящим на постели в комнате фабричного мужского общежития номер два.

Перед ним стоял Мефодий. Рядом переминался с ноги на ногу Рудольф.

— Очнулся! — обрадовался дородный юноша. — Видишь, мой метод сработал.

— Где Алина? — с мольбой повернулся к нему Ивор. Рудольф поднял брови и многозначительно поглядел на дородного юношу — что скажешь теперь?

— Она… э-э-э… здесь. В нашем мире. Ты вернулся, и теперь мы обязательно ее отыщем.

Но Ивор уже не слышал. Не увидев искомое, он снова начал погружаться в темные глубины забытья.

— Боец! Ать-два! Фабрика нуждается в тебе! Кру-угом! Ша-агом марш!

На сей раз над ним зависло упрямое лицо с рыжей прядкой на макушке.

— Я не нужен фабрике. Она отдала меня Георгине! — проговорил Ивор.

— Чушь собачья! — воскликнул Рудольф. — Распределение будет через две недели!

— Кондратий сказал, что четыре выговора — это хозотдел!

Ивор спорил и хмурился. Почему друзья не оставят его в покое? Почему не дадут нырнуть с головой в теплое болото безысходности?

— Я изучил устав фабрики вдоль и поперек. Нет там такого условия! — вмешался Мефодий.

— За две недели всякое может произойти. Я уверен, что все будет хорошо! — для пущего эффекта Рудольф показал два больших пальца и широко улыбнулся.

Но Ивора не так легко было сбить с намеченного пути.

— На вашем месте я бы вообще со мной не разговаривал. Кто знает, вдруг вашей карьере повредит общение с неудачником.

— Вот еще, — фыркнул Рудольф. — Ты для нас важнее любых карьер и фабричных правил.

— Конечно важнее! — подхватил Мефодий. — Без тебя не было бы никакой фабрики. Не забывай, именно ты придумал для нас эту сказку.

— Сказку?..

По старой привычке коснулся рукой груди, и вспомнил, что карты с ним больше нет. И сферы магии тоже.

— Нет никакой сказки! Понимаешь?! Все это вранье для малых деточек! Я никакой не герой! Я обычная серая звезда! А серые звезды не достойны любви! Серые звезды не спасают фабрику!

Он умолк, тяжело дыша. Вспышка ярости выжгла оставшиеся силы. Юноша ощущал себя самым несчастным человеком на свете.

— Ты так думаешь? — прищурился Рудольф. — А это ты видел?

С хитрым видом он сунул руку за пазуху и достал… древнюю бумажную карту. Ивор подался вперед.

— Откуда она у тебя?! Ее забрал Кондратий. И мою сферу тоже…

— А ты потрогай, — оскалился Рудольф, — коли глазам не веришь!

Ивор недоверчиво коснулся бумаги.

«Точно! Моя карта!»

— А вот и перстень!

С видом фокусника рыжепрядый раскрыл вторую ладонь. На ней лежало колечко с треснутым камнем.

— Но откуда?!..

— Обычная… как ты там говорил? — Рудольф оглянулся на Мефодия.

— Бюрократическая цепочка, — ответил тот.

— Ага! Она самая! Кондратий поручил твою сферу и карту своему секретарю, секретарь дал знать Ветру, потому что тот возглавляет отдел ответственный за хранение конфиската. Ветер естественно сам не пошел и послал дежурного.

Рудольф тараторил все быстрее, Ивор поддался магии его голоса. Машинально надел кольцо на палец. Треснутый шар выдал порцию субстанции волшебства, она разлилась по жилам, спеша заполнить самые отдаленные уголки. Вместе с субстанцией волшебства возвращались силы.

— А у дежурного конечно же и без того дел невпроворот. Зато рядом кручусь я, такой молодой и активный. И главное, на носу распределение, все новички выслуживаются и зарабатывают баллы.

«И чего я психанул, — подумал Ивор. — Нужно стойко переносить невзгоды. Как настоящий герой…»

Хлопнул ладонью по лежаку, нащупал звезду и приколол ее к безрукавке в районе сердца.

«Четыре выговора и все мои! Нечего прятаться от судьбы. Пусть все видят, что я ни о чем не жалею».

— Я, если честно, тоже не хотел никуда идти, — продолжал Рудольф, — но в последний момент вмешалась она…

Рыжепрядый указал на свою макушку. Прядка гордо приосанилась и выпятила волосяную грудку.

— Буквально втащила меня в комнату охраны. Представляешь мое изумление, когда я обнаружил, что конфискованные вещи — это твоя сфера и карта! Естественно я никуда их не сдал, а тут же побежал за Мефодием. Мы быстро выяснили, что ты здесь…

— Но не выяснили, что произошло! — вмешался Мефодий. Оба с любопытством поглядели на друга.

Юноша рассказал им все. С того момента, когда они прикрыли его побег с Алиной и до того, когда Кондратий отобрал его сферу и карту.

Друзья слушали, разинув рты.

— Во дела, — выговорил Рудольф. — А ты говорил, что меня зовут тридцать три несчастья. Оставили тебя одного на пару часов…

— Итак! Что мы имеем на данный момент, — сказал Мефодий. — Морок действительно шпион. Я слышал про пиявки неведомых земель. Они очень опасны. Ни один нормальный человек не станет использовать их на людях.

— Я уже давно кричу о шпионе, — сказал Ивор. — Но руководство фабрики его таковым не считает. У него есть звезда, этого для них достаточно, чтобы верить ему, а не мне.

— Идем далее. Директор отбыл с фабрики в Столицу, за него остался Кондратий. Наверняка Морок знал об этом заранее, и теперь планирует шантажировать Кондратия через его сына.

— Кондратий прошел контракт, — нахмурился Рудольф. — Он не предаст фабрику.

— Морок хитрый. Он не станет заставлять Кондратия предавать. Возможно, он попросит закрыть глаза на какую-нибудь мелочь. Или вовсе совершит руками Клемента какой-нибудь проступок, а пока Кондратий разбирается со всем этим, нанесет удар в другом месте.

— И что же мы станем делать? — оживился Рудольф.

— Я думаю, стоит известить Ветра и Изиду, — сказал Мефодий.

— Согласен! Только вот я под домашним арестом и не имею права покидать эту комнату. Бондарь не выпустит меня.

— Не боись! Мы все сделаем! — вскричал Рудольф. — Я расскажу о наших опасениях Ветру. Не зря же на его звезде горят уже четыре луча.

— А я извещу Изиду, — прибавил Мефодий. — Если ее отдел хранит тайну твоей мамы, она просто не может остаться в стороне!

Ивор приуныл.

— А я? Что буду делать я? — и закончил, упавшим голосом. — Сидеть и ждать известий.

— Ивка, не унывай! — воскликнул Рудольф. — Ты наш командир! Забыл?

— Да какой я командир… — отмахнулся Ивор. Подъем сил от возвращения сферы волшебства постепенно проходил. Юноша ощущал, как медленно соскальзывает в пропасть отчаяния.

— Не веришь? — хитро прищурился Рудольф. — А ты глянь сюда!

Он развернул карту и положил ее рядом с Ивором.

— Вот здесь!

Палец с потемневшим от грязи ногтем ткнул прямо в значок фабрики волшебства. Тут же взметнулись десятки образов. Ивор знал их все, но не они сейчас интересовали ребят.

Прямо над фабрикой, крупнее, чем все остальные, висел новый образ. Трое человечков, один в пиджаке с малиновыми манжетами, второй в черной рясе, а третий… — у Ивора перехватило дыхание, — в безрукавке, бежали по бесконечному каменному коридору.

— Видишь, ты ведешь нас! Ты впереди! Не кто-нибудь, а именно ты! — вскричал Рудольф. Ивор нерешительно поглядел на Мефодия, тот кивнул.

— Но как? Ведь я здесь, в заключении… — проговорил юноша. Друзья переглянулись и облегченно выдохнули.

— Не знаем, — беспечно ответил Рудольф. — Все случиться само собой, когда придет время.

— Опять это само собой! — Ивор посмотрел на Мефодия. Тот вопреки обычаю не стал придираться к рыжепрядому и кивнул.

— Помнишь, когда ты только начал составлять сказку про нас, мы не верили в открытый набор?

— Ишь примазывается! — вскричал Рудольф. — Так и говори — я не верил! Мы с Ивкой верили с самого начала!

Мефодий нахмурился, но продолжал:

— Я начинаю подозревать, что мама оставила тебе очень непростую карту. В ней сокрыта какая-то могущественная магия. Мне даже кажется, что она всерьез способна предсказывать будущее…

— Карта Древних Сказителей! — проговорил Ивор.

— Что?

— Кондратий назвал ее Картой Древних Сказителей. Не слыхал такого названия?

Мефодий мотнул головой.

— Надо поискать в фабричном хранилище информаторов… — пробормотал он.

— Кондратий сказал, что сведения засекречены, и мне никогда их не узнать! — упавшим голосом закончил Ивор.

— Это мы еще посмотрим. Карта нас еще ни разу не подводила.

Ивор погрустнел. Он свернул карту, подержал ее в руках, разглаживая уголки. Потом решительно подвинул ее в сторону Рудольфа и принялся снимать перстень с пальца.

— Ты чего делаешь?!

— Ты возьмешь это и отнесешь обратно. Вы не должны подставляться. Если я застряну в хозяйственном отделе, нужную информацию мне достанете вы.

— Ну уж нет! — Рудольф пихнул вещи обратно. — Я без тебя никуда не собираюсь. А в верхах нам хватит и Мефодия. Он точно попадет в аналитики. Там и узнает все тайны…

Мефодий возвел глаза и что-то неслышно прошептал.

— В любом случае не ясно, как мы, находясь здесь… — Ивор обвел взглядом стены общежития, — окажемся там.

Он ткнул пальцем в карту. Рудольф перестал спорить и внимательно поглядел на бумажный артефакт.

— Давайте просто спросим.

— Что спросим? — не понял Ивор.

— У кого спросим? — присоединился к нему Мефодий.

— У кого, у кого?! — передразнил рыжепрядый. — У карты, конечно!

— Совсем чокнулся! С бумагой собрался говорить. Это даже не информатор, дурик! Ты бы еще сказал, что она живая!

Мефодий говорил таким тоном, будто перед ним был ребёнок.

— Точно! — глаза Рудольфа заблестели. — Ивка говорил, что карта называется Картой Сказителей. Может быть, они все еще там!

Его речь переросла в свистящий шепот. Ивор поежился и оглянулся. Идея Рудольфа показалась не очень приятной. Последние девять лет всегда и везде таскал карту с собой. Если вдруг выяснится, что в ней кто-то сидит… Это же значит, что этот кто-то знает об Иворе все до мелочей. Включая все гадости и подлости, которые он совершил за все это время. Бр-р! Только не это!

Фырканье Мефодия прервало его опасения.

— Ну ты сказанешь. Это еще более антинаучно, чем гномы и драконы.

— Антинаучно?! А вот я тебе сейчас докажу!

Рудольф склонился к карте и проговорил.

— Карта. Покажи этому неверующему чурбану, что у тебя все под контролем.

Мефодий фыркнул и отвернулся. Он просто не мог слушать подобную ересь.

И тут случилось странное. Нет, карта не заговорила простуженным замогильным голосом и не подала световой сигнал.

Издалека раздался воющий звук. Друзья замерли, прислушиваясь.

— Что это? — насторожился Мефодий.

— Сирена общего сбора, — просиял Рудольф. — Вот и ответ на мой вопрос! Карточка, спасибо!

Он расцеловал бумагу и вернул ее Ивору.

— Посидите здесь, я мигом!

И он исчез за дверью. Ивор с Мефодием переглянулись.

Вернулся рыжепрядый через несколько минут. Друзья даже парой слов перекинуться не успели.

— Что там? — вскочил Ивор.

— Началось! — воскликнул Рудольф. — Клемент напал на Изиду.

Мефодий побледнел.

— Что с ней?

— Ранена. Но говорят, что директор легко вылечит ее. Когда вернется. А пока медики произведут лечебную заморозку. Клемента хотели арестовать, но появился Кондратий и забрал его с собой.

Ивор в сердцах ударил кулаком по кровати.

— А я тут сиди!

— Кто сказал, что ты должен здесь сидеть? — ухмыльнулся Рудольф. — Объявлен общий сбор. Все ученики должны явиться в учебном корпусе. Все без исключения!

Не медля ни секунды, друзья выбежали из комнаты. Из темного угла выбрался крохотный мусорный монстрик и задумчиво замер напротив Иворова шкафа.

— Отлично! — проговорил Морок в заброшенном доме. — Теперь все готово к моему выходу.

Мусорный монстрик раскатился по полу грудой мусора.

Алина стояла посреди комнаты и медлила.

Отец велел ей немедленно собираться.

— Мы должны успеть на вечерний паром в Столицу, — сказал он.

И вот она стояла перед платяным шкафом в своей общежитской комнате и медлила.

— Я не хочу с ним ехать! — в который раз сказала она себе.

— Но я не могу ему перечить. Он отзовет свое разрешение, а без разрешения меня выгонят с фабрики. Будет только хуже!

Она подошла к шкафу, открыла дверцу и достала пару платьев и свитеров. Движения ее замедлились.

В этом платье я была, когда пришла на открытый набор и впервые после разлуки увидела Ивора. Он был такой смешной, так на меня глядел…

Взгляд Алины мечтательно затуманился.

А вот эта кофточка была на мне, когда мы случайно сели за одну парту. Он был таким неуклюжим, но от него исходило такое тепло…

Она прижала кофточку к груди и погрузилась в воспоминания.

— Алина, девочка моя, прошу тебя, поторопись.

Прохор понимал, что и так требует от девушки слишком многого, поэтому включил самый мягкий и добрый голос, который только был в его арсенале. Но сейчас подобный тон еще больше раздражал Алину.

— Неужели он и правда собирается продать меня Клементу? — взвилась девушка. — Ух, они у меня попляшут!

Она не знала, на что решиться. Сделать хотелось многое. Плюнуть на все и бежать к Ивору! Бросить в лицо отца дерзкое «нет» и будь, что будет! Согласиться со всем, но когда придет Клемент, устроить ему такой прием, чтобы он и думать о ней забыл!

Последняя идея нравилась Алине больше всего. Клемент привык к подобострастному обхождению. Если я покажу ему свою темную сторону, он первый убежит от меня и отговорит своего отца. В этом плане только один недостаток — Ивка подумает, что я предала его. Эх, дать бы ему весточку.

Она оглянулась. И где бродит эта Зара!

Ее подруги действительно не было дома, а доверить свою судьбу информатору она не могла. Зара никогда не была сторонницей Ивора. Чего доброго не передаст послание. С нее станется. Еще и будет уверена, что делает мне добро.

А вот если я заставлю ее поклясться, глядя мне в глаза. Вряд ли она ослушается после этого.

Девушка решила тянуть время, пока не вернется подруга. Распахнулась дверь, и вошёл Прохор.

— Алина, нам некогда. Сообщили, что паром отходит раньше. Нет времени на пререкания.

Он распахнул шкаф и вытащил большой чемодан. Не глядя прошептал заклятие, одежда с полок и вешалок слетелась в чемодан, он тут же закрылся и подпрыгнул в воздух, ожидая приказов хозяина.

— Предатель! — буркнула Алина.

— Ты что-то сказала? — повернулся к ней отец.

— Нет-нет, я чемодану, — ответила та. Ивору придется помучиться безвестностью. Эх, научиться бы посылать мусорных монстров, как это делает Морок.

Они вышли из общежития. Первым вышагивал Прохор, следом летел чемодан Алины, замыкала шествие сама девушка.

Во дворе их ждала самоходная карета. Слуг Прохора на территорию фабрики не пустили, поэтому ему самому пришлось взгромоздить чемодан в багажное отделение. Он помог ей взобраться в карету и сел рядом.

— Трогай, — сказал он в окно. Карета тут же поехала. Она явно знала дорогу сама и прекрасно обходилась без кучера.

— Папа, когда я смогу вернуться сюда?

— После свадьбы, — задумчиво ответил Прохор. Алина вздрогнула и отвернулась. Отец не церемонится с ней. Значит все очень серьезно.

Впереди показались огромные ворота. Здесь дежурило двое стражей. Два мужчины в камуфляже, один круглолицый и плотный, второй высокий и худой.

Тощий обошел карету по кругу, круглолицый заговорил с Прохором.

— Киньте мне пакет вашей информации, — попросил он. Отец молча выполнил их распоряжение.

— Велено выпустить вас без проволочек, — страж крикнул куда-то вверх. — Отворяй!

Двери беззвучно дрогнули и начали раскрываться. Девушка обреченно глядела на растущую щель. Сейчас створки разойдутся на достаточную ширину, карета тронется в путь и покинет фабрику. Ворота захлопнутся за их спиной и разом отрежут ее от фабричной жизни и обретенной любви.

Кто знает, сколько отец продержит ее дома. За это время Кондратий может сделать с Ивором все, что угодно. Например, сошлет в хозяйственный отдел. Это будет ужасно!

Створки ворот дрогнули и остановились.

— Езжайте! — махнул рукой страж. Прохор улыбнулся и шепнул магические слова. Карета медленно покатилась.

Алина вдруг вспомнила волшебную карту, которую показал ей Ивор. «Мы герои этой сказки! И она пишется прямо сейчас!» — сказал он.

Девушка почувствовала, что если сейчас покинет стены фабрики, то сказка для нее навсегда закончится. Герои сказки должны доказать, что они достойны быть героями. А для этого нужно сделать выбор.

Карета уверенно набирала ход. Позади остались стражи, еще чуть-чуть и ворота начнут закрываться.

— Отец! — воскликнула Алина. — Я никуда не еду!

Она хотела открыть дверцу, но отец дернул бровью. Щелкнули невидимые замки.

— Ты никуда не пойдешь! — сказал он. — Доченька, ты не в себе, тебя околдовали. Мы вылечим тебя дома! И ты снова будешь здорова.

Она дергала ручку дверцы, та не поддавалась. Девушка обессиленно рухнула в кресло.

«Что я могу? — подумала она. И тут в голову пришла мысль. Девушку встрепенулась и подалась вперед. — Карта! Миленькая! Помоги мне! Я хочу быть героем твоей сказки! Я хочу быть с Ивором!»

Следующее мгновение показалось ей вечностью. Карета продолжала катиться, ворота дрогнули и начали закрываться. Вот и все — подумала девушка.

И тут раздалась сирена. Карета дернулась и остановилась. Прохор выругался и что-то пробормотал. Карета медленно покатилась, только не вперед, а назад на территорию фабрики. Ворота затворились с несвойственной им поспешностью. За окном надрывалась сирена.

— Что происходит? Почему вы нас вернули? — кричал Прохор в окно.

— Мы сожалеем! — ответил круглолицый страж. — Ни один человек не волен покидать фабрику во время тревоги. Девушка должна пройти в учебный корпус и присоединится к остальным ученикам. Вас же я провожу в отдел охраны. Простите за беспокойство, но придется подождать.

Прохор от досады ударил кулаком по стенке кареты.

Сердце Алины едва не выпрыгнуло из груди. Карта помогла ей!

Тут же пришла тревога за Ивора. Не во всех сказках главные герои кончают хорошо. Страж вел ее в учебный корпус, а сердце девушки сжималось от страха и беспокойства.

— Стой! Что это?

Рудольф затормозил и обернулся, сзади набежала пыхтящая туша Мефодия. Ивор поймал его, и едва не завалился на землю.

— Ты чего? — шепотом спросил Рудольф.

— Гляди! Там!

Ивор указал рукой в подворотню крайнего дома.

— Истина! — сказал Мефодий. По улице прошла волна, но ничего не изменилось.

— Там кто-то шевелился…

Юноша осторожно шагнул в указанном направлении. Друзьям передалась его настороженность. Мефодий выставил перед собой рваный башмак, словно оружие. Рудольф крался, как большой кот чуть в стороне от друзей.

Улица была пустынна, лишь в дальнем ее конце виднелся учебный корпус, оттуда доносились приглушенные голоса. Там собирались ученики.

— Померещилось… — начал говорить Рудольф. Из подворотни метнулось что-то стремительное. Ивор вскрикнул и метнул молнию.

Бабах! Не попал! Что-то шустрое проскочило между ног и скрылось между домами напротив. Рудольф успел послать следом парализующую вспышку, но тоже промазал.

— Что это было? — воскликнул он.

— Похоже, я знаю…

Ивор наклонился и поднял с земли крохотный камушек, которого там только что не было.

— Это мусорный монстр Морока. И он принес послание.

Друзья настороженно глядели, как Ивор произносит слово Извлечения Сути. В воздухе перед ними появилось суровое лицо.

— Приветствую героя карты Сказителей, — гулко проговорил он. — Если желаешь узнать о Кларисе — предлагаю встретиться в подземельях под Маговой башней. Если окажешься расторопным — узнаешь тайну. Ждать никого не буду…

Изображение пропало, Ивор стоял, глядя в пространство.

Рудольф с Мефодием переглянулись.

— Ивор, ты же не собираешься идти туда? — осторожно проговорил дородный юноша.

— Это явная провокация! — поддакнул Рудольф.

Юноша повернулся к ним. Его лицо побледнело, это было видно даже сквозь загар. Губы плотно поджаты, в глазах мрачный блеск.

— Мне нечего терять, — сказал он. — Я стою на пути Кондратия к власти. Он все равно уничтожит меня. Может быть, это последний шанс узнать правду…

Друзья достаточно знали Ивора, чтобы понять — отговаривать его бесполезно. Такое лицо у него было лишь в моменты, когда он окончательно принял решение и твердо намеревался исполнить его. Именно с таким лицом маленький Ивка напал на Клемента и его дружков в детстве, когда спас Алину. Именно с этим лицом говорил с отцом, когда известил его о том, что поступает на фабрику.

— Я пойду к Мороку. А вы ступайте, как и договаривались, к Ветру и…

— К Изиде уже не надо идти, — быстро сказал Мефодий, комкая башмак. — Поэтому я с тобой!

— Эй, что началось тут?! — воскликнул Рудольф. — С таким же успехом ты можешь пойти к Ветру. От меня Ивке будет больше пользы.

— Какая от тебя польза? — возразил дородный юноша. — Ты силен в боевых заклятиях, но не думаешь же ты, что сумеешь победить Морока?

— А что ту такого? У него серая звезда. К тому же со мной будет Ивор…

— А я помогу советом. Ты же знаешь, как много знаний спрятано в моем башмаке. До сих пор они лежали мертвым грузом, настала пора пустить их в настоящее дело!

Рыжепрядый и дородный юноша разом повернулись к Ивору.

— Тогда решено! Идем вместе!

— Точно! И даже не отговаривай нас!

Ивор не знал, радоваться или ругаться. На душе сделалось легко. Какая разница сколько нашлепок на моей звезде и какие опасности ждут нас в подвалах Маговой башни — друзья с ним, значит все будет хорошо.

Он прижал руку к груди, нащупал карту.

— Она знала! — проговорил Ивор.

Мы ввязались в это приключение вместе, значит и закончить его нам суждено вместе. В конце концов, в любой истории случаются такие моменты, когда герои должны принять решение. И от этого решения зависит — быть им дальше главными героями или раствориться в беззвестности.

— Хорошо, друзья! — сказал он. — Мы вместе спустимся в подземелья Маговой башни, найдем Морока и остановим его!

— А как мы туда попадем? — подал голос Мефодий. — Ведь у нас нет допуска…

Зашуршало, от дома напротив отделился крохотный мусорный монстрик. Он встал на задние лапки и махнул передними. «Следуйте за мной!»

— Похоже, выбора у нас нет!

Друзья отвернулись от учебного корпуса, виднеющегося вдали, и пропали среди множества быстро меняющихся зданий.

В аудитории было многолюдно и шумно. Новички собирались кучками и обсуждали произошедшее.

— Клемент рядом… Изида в лечебном блоке… Кондратий забрал… — доносилось со всех сторон.

Но Алину интересовало не это. Едва вошла, вытянула шею пытаясь разглядеть Ивора.

— Ивора кто-нибудь видел? Где Ивка с друзьями? — то и дело спрашивала девушка. В ответ лишь пожимали плечами и мотали головой.

— Кажется, я видел его, — сказал паренек из второго общежития. — Они вышли вместе со всеми, но отстали. Когда я поворачивал сюда, заметил, как они остановились посреди улицы и что-то обсуждали.

— Ты сказал «они».

— Да. С Ивором были Рудольф и этот толстяк… не помню, как его зовут.

— Мефодий… — задумчиво произнесла девушка. — Спасибо.

Девушка не знала, что предпринять. С одной стороны Ивка с друзьями, это уже хорошо. Но что они задумали? Как мне помочь, если я нахожусь здесь?

Решила немного оглядеться и прислушаться. Большинство новичков сгрудилось вокруг Рузика.

— Я захожу, а она сидит на полу и хихикает! — в который уже раз повторял он. — А вокруг стражи и Клемент. А потом влетает Кондратий! Вы бы видели его лицо! Даже стражи шарахнулись, а я и вовсе готов был в печь залезть.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь, — вмешался Раздвачет. — Не мог Клемент это сделать! Такое уважаемое семейство!

Толпа разом зашумело.

— Я же говорил!.. Еще та семейка!.. Приличные люди носы не задирают… — неслось со всех сторон.

Чуть поодаль от общей группы за учительским столом сидела девушка в красной бандане. В своем неизменном коротеньком пестром платишке и ботинках на толстой подошве с голенищами, плотно облегающими икры.

Ее зову Звана, вспомнила Алина. Сама с дочерью семьи Звона не общалась, но та была настолько активна, что не узнать ее было невозможно.

Звана хмурилась, раскачиваясь на задних ножках стула.

— Почему они собрали нас здесь? — воскликнула она так звонко, что все притихли и повернулись к ней.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Раздвачет.

— Они считают, что мы ни на что не годны?! Мы могли бы помочь!

— Помочь в чем? — спросил парень с синими волосами. — Ведь мы еще неумехи!

— Кто неумеха, а кто и… — фыркнула девушка.

Дверь распахнулась, и вошел Кондратий. В аудитории воцарилась мертвая тишина.

— Все здесь? — спросил начальник по кадрам и, не дожидаясь ответа, ступил в сторону.

Следом появился Клемент. Алина едва не ахнула в полный голос. На юношу было страшно смотреть. Его кожа побледнела, под глазами залегли темные круги. Лицо не отражало ни капли эмоций, словно он испытал что-то по-настоящему страшное, и теперь разум отказывался реагировать даже на мелкие раздражители.

— Глаза!.. Поглядите на его глаза!.. — пронесся шепоток. Алина поглядела, и ее осыпало морозом.

Глаза Клемента были широко распахнуты. Внутри плескалась пустота. Алина непроизвольно шагнула назад. Показалось, что это темное ничто хлынет наружу и захлестнет их всех.

Не у нее одной возникли похожие чувства. Многие девушки спешно отходили на другой конец аудитории.

— Оставайся здесь, — сказал Кондратий. — Я скоро вернусь.

Он говорил с сыном. Остальные новички не существовали для него.

Губы Клемента шевельнулись. Алина вздрогнула. На безжизненном лице появилась ухмылка.

— Не спеши так, отец, — произнес он. — Не забывай, что ты обещал час…

— Ничего я не обещал! — воскликнул Кондратий, но тут же успокоился. Он поглядел на ребят, наблюдающих за этой непонятной сценой.

— Как исполняющий обязаности директора фабрики волшебства приказываю вам оставаться в этом помещении до моего возвращения. И проследите за моим сыном. Если он покинет пределы аудитории — всем составом пойдете под начало Георгины.

— Вот еще! — фыркнула Звана. — Если он соберется куда, что нам с ним драться?

— Если нужно — деритесь, — резко ответил Кондратий. — Я вам разрешаю. Только не покалечьте друг друга.

Ученики пооткрывали рты. Чтобы Кондратий разрешил бить своего любимого сыночка? Это что же должно было произойти.

Доже Звана не нашлась что ответить. Из толпы протолкался Раздвачет и подобострастно согнулся перед Кондратием.

— Я уверен, этого не потребуется. Мы проследим. Не беспокойтесь.

Кондратий поглядел на него и бросил:

— Отлично. Остаешься за главного. Ты достаточно умен, чтобы избежать глупостей.

Он обвел всех тяжелым взглядом.

— Официально назначаю Раздвачета руководителем вашей группы. До моего возвращения, — он повернулся к обалдевшему парню. — Роководи. Я на тебя надеюсь.

Он вышел из аудитории. Алина глянула на Клемента. Ухмылка медленно сходила с его лица, словно это кто-то чужой улыбнулся его лицом и теперь вновь вернул его хозяину.

Раздвачет разительно изменился. Он одернул пиджак, пригладил волосы. Улыбка так и лезла на его губы, хотя он пытался ее унять. Парень выпятил грудь, отставил ножку и проговорил:

— Видите, меня оставили главным. Значит я прав.

Звана громко фыркнула и демонстративно сложила руки на груди. Глаза девушки пристально наблюдали за новоявленным руководителем.

— Слушай мою команду! — закричал Раздвачет. — Садимся все за парты и…

Его прервал стук. Дверь распахнулась, и появился Козя. Он запыхался и был очень возбужден.

— Уф! Ребята, я сейчас такое видел! — закричал он с порога.

— Что?!

— Я сидел в нашей обсерватории и наблюдал за небом. Вы же знаете, я не только звезды изучаю, но и погодные явления…

— Плевать на твои явления! Говори, что видел! — крикнула Звана. Алина протолкнулась поближе. Она чувствовала, что малыш сейчас скажет что-то очень важное.

— С вершины обсерватории видна фиксированная дорога, которая ведет к Маговой башне. Сам я туда не хожу, допуск не тот, но частенько вижу сотрудников аналитического отдела, которые ходят на работу.

— И что же такого необычного ты увидел?

— Я видел этого странного человека. Который прибыл с мануфактуры. В белой рубашке и с пузом…

— Морок! — подсказала Алина.

— Да, Морок, — продолжал Козя. — Так вот, уже после сирены общего сбора он пробирался в сторону Маговой башни. Представляете?

— Ты несешь полный бред, — вмешался Раздвачет. — Зачем Мороку нужно пробираться куда-то тайком?

— Ты хочешь сказать, что я вру? — надулся Козя.

— Нет. Скорее преувеличиваешь. Всем известна твоя тяга быть в центре внимания…

Малыш вспыхнул.

— Кстати, Кондратий оставил меня за главного, — небрежно добавил Раздвачет. — Поэтому кончай разводить панические настроения!

Козя обиженно хлопал ресницами.

— Ивор говорил, что Морок — это шпион. Он следит за фабрикой и отправляет куда-то мусорных монстров, — быстро проговорила Алина.

— Морок? — Раздвачет смутился, Алину всегда считал вполне разумной девушкой. Впрочем, отец иногда говорил ему, что жена Прохора пристрастилась к Иллюзорным Далям и сошла с ума. Кто знает, яблоко от яблони недалеко падает…

— Морок — посланник с Мануфактуры магии. У него есть звезда. Разве может он замышлять плохое против фабрики?

— Я видела мусорного монстра, — набросилась на него Алина. — Ивор сказал, что его послал Морок. И я верю ему.

— Их я тоже видел! — сказал вдруг Козя. Девушка настолько стремительно повернулась к нему, что он отпрыгнул от нее.

— Где?! Где ты их видел?! — вскричала Алина.

— Я совсем было собирался уходить, как по той же улице прошли трое. Это были Ивор, Рудольф и Мефодий. Вело их какое-то существо, крохотное, словно мышь. Я не успел его разглядеть, оно скрылось за поворотом.

Раздвачет на это ничего не сказал. Только скрестил руки на груди и ухмыльнулся, дескать, кто из нормальных людей поверят в этот бред?

Но у Алины и Кози появился неожиданный союзник.

— Вот! — вскричала Звана. — Парни не теряют время даром, а мы сидим тут и пропускаем все веселье!

Она вскочила на ноги. В красной бандане, пестром платье и черных стражинских ботинках, девушка выглядела настоящей разбойницей.

— Неужели вы хотите строить свои выводы на основании непроверенных данных? — воскликнул Раздвачет. — К тому же нам запретили выходить из аудитории.

— Не нам, а ему! — заявила Звана, указывая на Клемента. — А тебе поручили за ним следить. Вот сиди и следи.

Она взобралась на ближайшую парту и закричала:

— Друзья! Сейчас идет время, когда мы должны произвести впечатление на руководство. Иначе нас отправят в хозяйственный отдел. Разве это не шанс показать себя?

— Тебя и без этого возьмут… — буркнул кто-то.

— Вот именно! — вскричала девушка из семьи Звона. — Поэтому сделайте так, чтобы и вас взяли! Подвиг — лучший способ отличиться!

Алина с восторгом глядела на эту смелую и решительную девушку. Это я должна стоять сейчас на ее месте. Я должна собирать народ на помощь Ивору. Звана все сделала за меня!

— И как вы собираетесь попасть в Маговую башню? — сделал последнюю попытку Раздвачет. — На сколько я знаю, допуска ни у кого из нас нет…

Вдохновленное лицо Званы разом потускнело. Она поглядела на Кори, тот мотнул головой, перевела взгляд на Зару, та опустила глаза.

— Ты у нас самый умный! — воскликнула она, соскакивая с парты прямо перед Раздвачетом. Тот ощутил себя очень неуютно.

— Даже если бы я знал путь… — начал он. Звана в сердцах махнула рукой и отвернулась.

Раздвачет приосанился и торжествующе оглядел притихших ребят. Ученики глядели друг на друга и пожимали плечами.

— У меня есть, — сказала Алина дрогнувшим голосом. — Изида однажды водила меня к источнику.

Все разом повернулись к девушке. Раздвачет тут же подскочил к ней.

— Алина, надеюсь, ты не сделаешь глупости. Мы должны сидеть здесь и ждать распоряжения старших товарищей. Будь разумной!

Он настолько похоже произнес это «будь разумной», что живо напомнил ей отца. Прохор тоже любил это словосочетание.

«Не хочу! — подумала Алина. — Я с детства разумная! Сейчас решается судьба нашей с Ивором любви! Хватит слушать разум, время прислушаться к сердцу!»

Ребята глядели на нее, ожидая вердикта. Видя, что она медлит, Звана презрительно скривилась и бросила сквозь зубы что-то вроде «маменькины дочки».

Совершенно неожиданно Алина очутилась перед выбором. Либо проявить благоразумие, и пускай взрослые разбираются с внештатной ситуацией, либо, несмотря ни на что, рвануть Ивору на помощь. Да еще и прихватить с собой самых активных людей открытого набора. Да еще игнорируя прямое указание назначенного Кондратием руководителя. Это попахивает открытым бунтом. За такое по головке не погладят.

И тут она вспомнила, что пару минут назад жаждала этого выбора. Карта снова пошла ей навстречу. Сейчас все зависит от нее.

— Вспомните о контракте! — сказал Раздвачет.

— Да ну вас! — буркнула Звана. — Есть отличная возможность показать себя, а то и вовсе зажечь первый луч звезды, а они трусят.

Она поглядела на Алину и, видя колебания девушки, в сердцах плюнула на пол.

— Да-да, контракт! — Раздвачет почувствовал слабину. — Мы должны следовать ему, что бы ни случилось. Ивор нарушил контракт и ему непоздоро…

А вот этого говорить уже не следовало. Сердце девушки прореагировало мгновенно. Ивор нарушил контракт, его ждет наказание. Я должна спасти его! Если вместе с ним контракт нарушат ребята со всего открытого набора, наказание не будет суровым! Ведь нельзя же наказать всех!

— Я покажу вам путь к Маговой башне, — звонко сказала она. — И я считаю, что мы все должны пойти туда и показать Мороку чего стоит открытый набор фабрики волшебства.

После ее слов над аудиторией повисла тишина.

— Отличный выбор, Алина! — вскричала Звана. — Я с тобой! Вперед! Докажем этим старикам, что и молодая кровь что-то значит!

— Я с вами! — воскликнул Козя. Это оказалось камушком, который стронул лавину. «Если такой малыш готов идти на подвиги, то мне стыдно прятаться за спинами девушек», — так рассудило большинство парней.

— И я иду! Я тоже иду! — кричали со всех сторон. Вскоре даже те, кто желал бы остаться, вынуждены были согласиться отправиться ловить шпиона.

— Вперед! Спасем фабрику! — воскликнула Звана, мгновенно становясь лидером воинственной группы новичков.

— Алина, веди нас!

Раздвачет метался среди толпы вдохновленных ребят, кричал что-то, хватал кого-то за руки, но на него просто не обращали внимания.

Звана с Алиной вышли из аудитории, за ними потянулись все остальные. Через минуту Раздвачет остался с Клементом вдвоем. Парень поглядел на безучастное остановившееся лицо сына начальника отдела кадров и постарался себя успокоить.

«Я выполню главное распоряжение Кондратия. А эти пускай идут. Посмотрим, кто будет смеяться последним. Посмотрим!»

Клемент внезапно встал и направился к двери. Раздвачет едва не расплакался.

— Постой! Кондратий сказал, что тебе нельзя выходить…

Он ухватил Клемента за плечо. Тот замедленно повернулся.

— Отпусти меня! — проговорил он ледяным голосом. — Иначе будешь иметь дело с моим отцом! Тебя не возьмут даже в хозотдел.

Рука сама собой разжалась. Клемент вышел из аудитории, его шаги затихли в коридоре.

Раздвачет уныло смотрел на пустую аудиторию. Не особо удачно складывается его первое начальствование.

Ему сделалось страшно. На фабрике объявлена тревога, это значит, по территории бродит неведомая опасность. Не случайно же их просили сидеть вместе. Вдруг она ловит одиноких сотрудников и…

Раздвачет не успел додумать эту страшную мысль, а ноги уже несли его к выходу.

— Подождите меня-а-а!

Дома расступились внезапно, как и в прошлый раз. Мусорный монстрик остановился и рассыпался грудкой мусора.

— Дошли, — выдохнул Ивор.

Друзья стояли на краю большой площади. Здания вокруг терялись во мраке ночи, лишь над входом в башню горел одинокий фонарь. Рудольф ухватил Ивора за руку.

— Смотри!

Ворота в Маговую башню были приоткрыты.

— Он приглашает меня, — сказал Ивор.

— Может быть это ловушка? — Мефодий хмурился. Ивору и самому это очень не нравилось.

— Узнаем, когда войдем, — хмыкнул Рудольф. Прядка на его макушку дрожала, как осиновый лист на ветру.

— Да не боись ты так, — потрепал ее рыжепрядый, — если со мной что-нибудь случиться, даю тебе вольную и завещаю сферу волшебства.

Волосяной человечек встрепенулся.

— Попроси кого-нибудь, чтобы тебя сбрили с моей головы, и живи полноценной жизнью, — Рудольф всхлипнул и утер набежавшую слезу.

Прядка улеглась вдоль лысины и свесила голову так, чтобы заглянуть в правый глаз юноши.

— Будешь первым в истории Государства волосяным магом! — сказал ему Рудольф.

— Идем! — бросил Ивор и первым скользнул через открытое пространство. Следом крались рыжепрядый и Мефодий.

У входа Ивор прислушался, внутри тихо и темно. Произнеся слово Ночного Зрения, осторожно ступил в подземелье Маговой башни. Вниз уходил темный коридор. Стертые каменные ступени терялись во мраке, вдоль стен висели светильники, все как один погашенные. Если бы не слово Ночного Зрения, Ивор потерялся бы в кромешной темноте.

— Как-то слишком все легко, — проговорил Ивор тихо.

— В прошлый раз мы почти сразу наткнулись на верещащее око, — вспомнил Рудольф.

— Сейчас бы оно пришлось кстати… — сказал Мефодий, друзья удивленно поглядели на него. Дородный юноша пояснил: — Око всполошило бы охрану, а мы как раз успели бы поговорить с Мороком до прибытия стражей.

— Поговорить и обезвредить! — воинственно рубанул ладонью воздух Рудольф. Прядка взмахнула волосяными кулачками и провела большим пальцем по горлу.

Друзья двинулись дальше. Казалось, коридор длится бесконечно.

— Я думаю, — пропыхтел Мефодий, — что на эти коридоры наложена защитная магия. Благодаря ей они кажутся такими длинными. Вполне возможно, что мы будем бежать здесь так долго, пока не состаримся.

— Чур тебя, — крикнул Рудольф. — Я помру со скуки!

— Мы для тебя скучная компания? — возмутился Ивор.

— Я вас как облупленных знаю! Проведи-ка всю жизнь с облупленными!

Впереди забрезжил зеленоватый свет.

— Ага, так я и думал, — кивнул Мефодий. — Морок взломал заклинание, теперь хоть и не сразу, но коридор заканчивается…

Зеленоватый свет приближался. Ивор вспомнил первое их знакомство с верещащим оком. Эти растения как раз испускали такой цвет.

Друзья замедлили шаг, Ивор с Рудольфом не желали второй раз попадать под этот ужасный звук.

Зал открылся внезапно, секунду назад брели по коридору, и вот уже стоят посреди длинного узкого помещения с высоким потолком. Вдоль правой стороны тянулся длинный поддон с землей, в котором росли знакомые уже цветы.

Ивор резко встал, разом вспомнились слова Рудольфа: «Барабанные перепонки лопаются…» Вспомнились и слова Роя, когда он рассказывал о взрывном деле. «Некоторые взрывы настолько громкие, что можно оглохнуть. Чтобы это не случилось, нужно перед взрывом открыть рот и зажать уши».

Юноша так и сделал и замер посреди зала. Несколько долгих секунд они стояли и ждали, когда слух резанет страшный визг, потом Рудольф хихикнул.

— Ты чего это? Собрался их перекричать?

— Почему они молчат?

— Слово заморозки, — сказал Мефодий и ударил по зеленому листу одного из растений. С легким звоном он распался на мелкие кусочки.

— Какой же он силой обладает, этот Морок, если сумел разом заморозить такую комнату! — проговорил Рудольф. Было видно, что драчливого энтузиазма в нем поубавилось.

Они медленно шли вдоль рядов застывших цветов. Глаза посреди лепестков глядели прямо на них, но визга не раздавалось. Растения застыли, словно были каменными изваяниями себя самих.

— Уф, — Рудольф облегченно выдохнул, когда они очутились в очередном коридоре. — Все равно страшно. Если бы они все разом заверещали, нас бы точно порвало в клочья.

Они возобновили бег по бесконечному тоннелю. Коридор все больше забирал вправо, Ивор понял, что спуск идет по-винтовой. Если можно было доверять его ощущениям, они ушли из-под Маговой Башни на несколько поприщ к западу и теперь опускались все ниже и ниже.

Впереди уже знакомо забрезжил свет, Мефодий резко остановился. Не слыша сзади пыхтения, обернулся Ивор. Рудольф вбежал в дородного юношу и едва не свалил.

— Ты чего встал?

— Помнишь, как мы в прошлый раз резко очутились в самом центре зала с Верещащими Оками? — округлил глаза Мефодий. — Наверняка, это сделано специально. По любому в следующем зале нас ждет что-то еще более страшное.

— Морок обезвредил все опасности.

— А если он прошел мимо и активизировал их вновь?

— Это было бы под стать его подлой натуре. Пригласить Ивку и включить на его пути защитные системы! Что будем делать?

— Идем, но очень тихо!

Далекая дверь приближалась медленно, как и положено приближаться двери, к которой крадутся мелкими шажками. Когда подобрались совсем близко, Рудольф вскинул руку. Ивор с Мефодием послушно остановились, рыжепрядый вгляделся в свет, пробивающийся из-за двери, со свистом втянул носом воздух.

— Что случилось? — одними губами спросил Ивор. Страх гулял вдоль позвонков ледяным дыханием.

— Колючие Шиполисты, — отозвался Рудольф. Мефодий тут же поднял башмак, по коридору закружились образы. Дородный юноша ловил их, тут же отпускал и тащил к себе другие.

Ивор выглянул из-за плеча друга, через приоткрытую дверь виден фрагмент зала. Обстановка похожа на зал с Верещащими Оками, только вот растения здесь какие-то странные…

Щелк! Щелк! Щелк!

Рудольф ухватил его за шиворот и резко дернул назад. В воздухе просвистело что-то стремительное, волосы Ивора дернуло, во все стороны брызнули мелкие камешки. В том месте, где только что была его голова, в стену впились несколько шипов. Они вошли в камень, словно стальные гвозди.

— Спасибо, — молвил юноша и сглотнул. Голос дребезжал и ломался, ноги мелко дрожали.

— Колючие Шиполисты — специально выведенный вид растения, который используется для охраны помещений, — забубнил Мефодий, даже не заметив, какой опасности только что избежал его товарищ. — За всю историю использования Шиполистов неизвестно ни одного случая, чтобы они не выполнили свою работу. Их невозможно нейтрализовать, шипов у них предостаточно, чтобы непрерывно стрелять в течении получаса. При этом они не выпускают все шипы одновременно, стреляют прицельно и поочереди.

Мефодий опустил башмак и поглядел на друзей.

— А еще в их шипах есть яд. Одной капли хватит, чтобы мгновенно обездвижить человека, — добавил Рудольф.

— Хм, а как мимо них ходят хозяева? — спросил Рудольф.

— Шиполисты выделяют специальные ферменты. Если намазаться ими, растения примут тебя за своего и не атакуют. При этом фермент работает лишь в том случае, если его взять от растений конкретного сообщества. Такие же точно Шиполисты выращенные в другом месте выделяют другой фермент.

— Как-то все сложно. Это что, сотрудникам Маговой башни нужно каждый день мазаться какой-то дрянью?

— Как же их прошел Морок? — воскликнул Ивор. — Может быть, он и их заморозил?

— Это невозможно. Тут сказано, что Шиполисты не теряют подвижности при самых низких температурах.

— Я заметил, что стены слегка обуглены, — сказал Ивор. — Похоже, он пытался их сжечь.

— Это тоже нереально. Чтобы поджечь Шиполист, придется в течении получаса воздействовать на него открытым пламенем!

— Этот Морок постоянно выдумывае тайны. Мы еще не разгадали его загадку со звездой, а он уже подкидывает нам новую.

Услышав слово «загадка» Мефодий нахмурился и с двойным усердием начал рыться в рваном башмаке.

— Может он сделался бесплотным? — предположил Рудольф и хитро поглядел на Мефодия.

— Бестелестность — это антинаучный миф, — тут же отозвался дородный юноша. Рудольф показал большой палец.

— Есть контакт!

— Я думаю, не важно, как он это сделал, — проговорил Ивор. — Нам бы сосредоточится на том, как мы это сделаем.

Друзья задумались. Мефодий крутил вокруг головы десятки образов, Ивор расхаживал по коридору туда и обратно, Рудольф придавал своей прядке разные мыслительные позы, вскоре он настолько увлекся этим делом, что начисто позабыл поставленную задачу.

— Шиполисты, как и все растения зависят от окружающей среды, — проговорил Мефодий. — Скажем, если их долго не поливать, они засохнут и реакция у них будет не такой быстрой.

— Может стоит попробовать огонь! — бодро воскликнул Рудольф. — Сжечь не сожжем, зато хоть лишим воды.

— Не выйдет, — мотнул головой Мефодий. — Тут сказано, что без воды Шиполисты способны выдержать чуть меньше недели.

Рудольф тяжело вздохнул и вновь занялся своей прядкой.

— Слушай, а это мысль! — воскликнул Ивор. — Только вот смогу ли я сказать заклятие без визуального контакта?..

Он оттеснил друзей в сторону и встал у самого входа в коридор с Шиполистами. Какое-то время он прикидывал что-то в уме, потом повернулся к Мефодию.

— Насколько я знаю, Шиполисты реагируют на движение?

— Не только. Они так же улавливают запах нарушителя и его тепловое излучение.

— Круто.

Ивор вновь крепко задумался, что-то прикидывая. Рудольф не находил себе места, он ходил по коридору туда сюда и нервничал. Мефодий ревниво пыхтел рядом. Из его башмака то и дело выскакивали назойливые, как мухи, образы. Дородный юноша то отгонял их, то начинал вглядываться, в надежде придумать собственный план.

Губы Ивора дрогнули, рыжепрядый не расслышал слов. Поначалу ничего не происходило, потом раздался шелест и хруст. Рудольф высунулся из-за плеча Ивора, пытаясь понять, откуда доносится звук.

— Сморкун тебя раствори! — ахнул он. — Это может сработать.

Земля в длинном желобе больше не была неподвижной. Она струилась, словно жидкость. Ивор прикрыл глаза и продолжал колдовать. Дальняя часть желоба начала пустеть, зато ближняя к друзьям половина переполнилась, начала вспухать, как реки в половодье, а потом и вовсе взметнулась вверх, превращаясь в большого черного человека.

— Слово Горного Голема, — восхищенно протянул Мефодий. — В этом тебе нет равных.

Ивор улыбнулся, продолжая колдовать. Земля с тихим шелестом продолжала струиться, голем рос, желоб пустел. Дальние растения шатнулись, раздались щелчки, воздух наполнился свистом. Шиполист упал на землю, голые кори извивались, словно клубок бледных червей. Следом хлопнулся второй и третий куст. Судорога сотрясала растение, во все стороны летели иглы. В предсмертной агонии опасное растение пыталось достать обидчика.

Когда зашатался и начал оседать последний куст, Рудольф вдруг схватил друга и оттащил вглубь коридора. Стену прошили несколько десятков игл. Земляной голем дрогнул и рассыпался.

— Уф, — сказал Ивор. — Было близко.

— Близко? — воскликнул Рудольф. — Если бы я промедлил еще секунду, лежать бы тебе рядом с Шиполистами.

Они выждали некоторое время и со всех ног кинулись по коридору. Щелкнуло, несколько шипов просвистело за их спинами, но потерявшие почву растения утратили прежнюю меткость. Когда зал остался позади, друзья остановились и выдохнули.

— Эх, надо был шипов насобирать, — спохватился Рудольф.

— Впервые слышу, чтобы ты собирал что-то для изучения, — усомнился Мефодий.

— Да я не для учебы. Просто хорошие бы получились зубочистки…

Они двинулись дальше. И вновь коридор по спирали уходил вниз. На сей раз по требованию рыжепрядого первым бежал он.

— Я занимался на специальном курсе охраны, — важно заявил рыжепрядый. — Распознаю и нейтрализую любую опасность!

Коридор закончился как всегда резко, друзья выскочили в огромную пещеру. Потолок ее возносился на невообразимую высоту и терялся во мраке, пол был абсолютно гладким, в центре сияла огромная чаша. Высотой она была в человеческий рост, чтобы ее обхватить пришлось бы стать взявшись за руки всем трем.

На чашу было нахлобучено странное приспособление, которое больше всего напоминало уродливый цветок. Жесткие ребра охватывали чашу, словно тощие пальцы огромной руки, между этими пальцами растянулись «перепонки» тянучечной материи, которые то раздувались, то опадали. Сверху все это сооружение венчал «бутон» на тонком «стебле». Только вот лепестки у цветка были какие-то неправильные. Они были жесткие, словно оконные пластины из тянучки и росли не наружу, а внутрь, плотно прижимаясь друг к другу.

— Мы на месте, — сказал Рудольф. — И где же твой Морок?

— Не знаю, — отозвался Ивор, озираясь по сторонам.

У них за спиной раздались хлопки. Ребята стремительно обернулись и увидели высокую фигуру шпиона. Он стоял в проходе, по которому они только что пришли.

— Вы просто великолепны! Решили мою маленькую проблему с Шиполистами, — сказал Морок. — Я, конечно, думал, что вы сделаете это немного по-другому. Очень живо представлял ваши неподвижные трупики, похожие на дикобразов. Но карта Сказителей доказала, что не случайно подбирает своих героев.

Ивора потянуло вперед с невообразимой силою.

— Что ты знаешь о карте? Ты позвал меня, чтобы поговорить! Я здесь!

— Тихо! Тс-с! Не гони коней! — замахал руками Морок. — Я еще не закончил вас хвалить. Задумка с земляным големом была просто великолепна. Сам бы я до такого ни за что не додумался. Спасибо вам, что провели меня в святая святых фабрики волшебства.

Рудольф задрожал от ярости.

— Он обвел нас вокруг пальца! — воскликнул он и кинулся на мужчину. Ивор попытался остановить друга, но рука ухватила пустоту.

Морок спокойно ждал, когда противник подберется ближе. Рудольф с яростным криком взвился в прыжке, целясь ногой в голову. Мужчина даже не моргнул, продолжая улыбаться. Рудольф пролетел сквозь врага и врезался в стену.

Покатился по каменному полу, зашипел от боли. Лицо Морока дрогнуло, он исчез, зато Рудольф, ошалело моргавший на полу, вдруг поднялся в воздух и отлетел в сторону. Ивор явственно слышал, как хрустнули кости друга.

— Я прошу вас, без резких движений, — сказал Морок, появляясь рядом с лежащим Рудольфом. — Субстанция волшебства не терпит суеты.

Он прошествовал через весь зал и остановился у чаши с «цветком».

— Знаете, я рад, что вы сумели выжить. Когда некому разделить твой триумф — это так скучно. А между тем, мой план — по-настоящему гениален. Я предусмотрел все до мелочей.

Морок имел настолько самоуверенный вид, что Ивор утратил самообладание.

— Ты бы не разговаривал так, если бы директор был здесь, — воскликнул он.

— Конечно, не разговаривал, — легко согласился Морок. — Разве я похож на дурака, чтобы недооценивать противника. Прибой единственный человек, который способен сорвать мои планы.

Рудольф поднялся на ноги, Ивор с радостью понял, что рыжепрядый серьезно не пострадал.

— Директор вернется еще не скоро. Кондратий остался за него, и ему сейчас не до нас. Он должен успеть отмазать своего сынка. У Ветра фантазии не хватит заподозрить человека, у которого есть серая звезда. Рой занят в своих подземельях, а с Изидой случилось несчастье. Вот и выходит, что кроме вас, ребята, меня некому больше остановить.

— Кроме нас, говоришь? — воскликнул Рудольф. — Что ж, если больше некому — это сделаем мы!

Морок не обратил на его слова никакого внимания.

— Прямо сейчас мы стоит на пороге величайшей катастрофы, которая случится на фабрике волшебства. Я бы даже сказал, что после этой катастрофы перестанет существовать все ваше глупое Государство. По крайне мере переименовать его придется точно. Потому как откуда возьмется волшебство, если не будет источника субстанции?

Говорил он самозабвенно, рисуясь и актерничая. Рудольф неслышно поднялся и двинулся в сторону Морока. При желании рыжепрядый умел двигаться без единого звука, ни одна бусина не выдала его своим звоном. Мефодий застыл рядом с Ивором, юноша уставился на злодея, только бы не обнаружить взглядом передвижение друга.

Рудольф метнулся к Мороку со скоростью молнии. Ивор даже зажмурился, подобный удар рыжепрядого перешибал столбы из самой прочной тянучки.

Но произошло странное. Массивная фигура мгновенно сместилась из-под удара, руки прикоснулись к Рудольфу. Полет рыжепрядого резко прервался, юноша жестко приземлился на пол. Грохотнуло так, что содрогнулись недра пещеры. Уродливый цветок на чаше с субстанцией качнулся и загудел.

Ивору сделалось страшно. Морок играет с ними, словно кошка с мышами, возомнившими себя героями. Раньше думал, что парировать настолько быстрый удар невозможно. Шпион сделал это без труда.

Рудольф откатился в сторону и вскочил. Тут же искривился от боли и повел плечами. Удар о каменный пол не прошел даром, с громким хрустом кости становились на места.

Они стояли друг напротив друга. С одной стороны мужчина с шарообразным животом, а с другой три шестнадцатилетних подростка. В тот момент Ивор как никогда ощущал себя подростком, который влез не в свое дело.

— Жалкие маленькие дети, — сказал Морок. — Неужели это все, на что вы способны?

Лицо мужчины посуровело, брови сдвинулись. Ивор понял, что игрушки закончились. Морок сейчас начнет свое недоброе дело, а они никак не смогут ему помешать.

Понял это и Рудольф. Лицо парня побледнело, кулаки сжались, прядка трепетала, словно на ветру. Лицо его заострилось, глаза упрямо сверкнули.

Мефодий перестал вглядываться в образы и крепче ухватился за рваный башмак. Время размышлений закончено, настало время битвы.

В такие моменты друзья понимали друг друга без слов. Ивор сместился влево, Рудольф вправо. Они начали обходить Морока по дуге, постепенно приближаясь. Мефодий стоял чуть поодаль, ловя момент, когда шпион отвлечется и раскроется. Морок стоял неподвижно и молчал.

У Ивора было странное ощущение. Впервые ему приходилось атаковать человека. По-настоящему атаковать, в полную силу. Но выбора у него не было.

Не мудрствуя особо, он повел бровью в сторону сваленного в углу строительного мусора. Камни ожили и сложились в небольшого, в полтора человеческих роста, голема, который начал заходить к Мороку с тыла.

Не давая шпиону собраться, Рудольф прошептал слово иллюзии и метнулся зигзагами, стараясь застать его врасплох. Мефодий прошептал слово Вспышки, желая ослепить противника.

Морок мгновенно сместился линии атаки, одновременно губы его дрогнули, и позади Иворова голема встал еще один, почти на голову ниже, зато необычайно быстрый в движениях.

Рудольф попытался достать Морока ударами, его кулаки угрожающе рассекали воздух, бусины и шарики, нашитые на одежду, ярко сверкали. Рыжепрядый с помощью магии наращивал силу и скорость удара.

Мусорный монстр Морока тем временем догнал голема Ивора и прыгнул ему на спину. Ивор скрипнул зубами, пытаясь удержать свое создание. Голем попытался извернуться и ударить обидчика локтем. Но мусорный монстр был необычайно проворен, Ивор с надеждой взглянул на Морока. Для управления монстром нужно внимание и сосредоточенность.

Но казалось, что мусорный монстр живет собственной жизнью, Морок совершенно невозмутимо продолжал избегать ударов Рудольфа. Спеша на помощь другу, Ивор подхватил с пола крупный камень и метнул его в голову лазутчика. Тот не стал уклоняться, лишь прошептал что-то уголками губ, и камень разлетелся в мелкую крошку.

— Так я и думал, — произнес Морок. — Ваш уровень даже ниже начального. У нас в племени любой мальчишка владеет волшебством лучше вашего.

Его мусорный монстр взвился в воздух и вонзился макушкой в голема, Ивор зашипел от боли, пытаясь удержать свое творение, но сила удара была слишком велика. Каменный человек и монстр раскатились камнями и мусором по ровному полу.

— Что вы еще умеете? — насмешливо поинтересовался Морок.

— Кое-что умеем, — вдруг сказал Рудольф. — Ивор, я считаю, что настало время.

— Нет! Только не это! — испуганно поднял руки юноша, лихорадочно соображая, что придумал рыжепрядый.

— Я уверен, что момент настал, — сказал Мефодий.

— Но это негуманно… — начал Ивор. Морок презрительно сморщился.

— Уж не думаешь ли ты, что два раза поймаешь меня на одну и ту же уловку? Как тогда, на городской свалке? Вы мне наскучили. Пора заканчивать наш спектакль.

Он вдруг сделался выше ростом, Ивор подумал, что это новая иллюзия, но сказать слово истины не успел. Морок буквально взорвался яркими лучами, бьющими с небывалой силой. Ребята разлетелись, словно щепки. Юноша ощутил, как катится по полу, загребая ладонями мусор и камни в тщетной попытке остановиться. Неведомая сила подхватила его и со всей дури шмякнула о стену, потом об пол. Ивор почувствовал, как хрустят кости. Во рту появился соленый привкус.

С другой стороны раздавался голос Рудольфа, выкрикивающий ругательства, пыхтения Мефодия не было слышно, и это больше всего напугало Ивора.

Он попытался вспомнить хоть одно заклятие, но боль заблокировала память. Он только и мог, что лежать, распластавшись словно рыба. Лежать и слушать шаги, которые были все ближе и ближе.

— Сейчас они приблизятся, и мне конец! — подумал юноша.

Новички против Морока

— Не тронь его! — раздался звонкий голос. Ивор затрепыхался на полу и кое-как сел.

Он знал этот голос. Неужели от удара начались галлюцинации?

— Алина? — прошептал он.

Через проход в подземелье вливалась целая толпа.

Здесь были все. Ивор увидел Козю, необычайно серьезного и сосредоточенного. Рядом стояла коляска с хмурым Кори, ноги Скорца мелькали быстрее обычного. Сыновья кузнеца, парень с синими волосами, так и не выучил его имени, Зара, Кремень и множество других новичков.

Впрочем, Ивору не было дело до всех остальных. Его мир сжался до девушки с кудрявыми волосами. Алина не предала его! Она вернулась, не смотря ни на что! Это известие переполнило его счастьем и настолько вдохновило, что юноша сумел подняться на ноги.

Он посмотрел на Морока. Разве могут они проиграть, если дружба и любовь творят настоящие чудеса?

Во главе новичков выступала девушка в красной бандане и пестром платьице.

Морок хмыкнул и продолжал двигаться к Ивору. Он не считал шестнадцатилетних ребят достойными соперниками.

— Он не слушает нас, Звана! — воскликнула Алина. В ее голосе не было ни капли страха, лишь бесшабашное веселье.

— Он пожалеет! — сурово сказала дочь семьи Звона. Она вдруг прыгнула вперед и…

— Бам-м-м-м!

По ушам ударил уже знакомый звуковой удар. На сей раз Ивор не закрыл глаза, он видел, как перед Званой образовался прозрачный кокон из воздушных завихрений. Звук и воздух переплелись в один мощный кулак, который ударил по Мороку.

Пузатого мужчину снесло, как раньше сносило Бота на висячем мосту. Только Морок успел сгруппироваться и приземлился на обе ноги. Раздался скрип, подошвы его ботинок скользили по гладкому камню. Когда ветер иссяк, пузатый мужчина вновь двинулся вперед.

— Не плохо, Звана из семьи Звона, — проговорил он.

— Ивка! С тобой все в порядке?

На юношу налетело золотистое облачко кудрявых волос. Маленькие ладошки касались лица, ощупывали руки, ноги, ребра. Ивор ощутил прохладу и покалывание, девушка лечила его раны.

— Да вроде живой, — сказал он и скривился. В груди что-то кольнуло.

— Откуда ты здесь? — прошептал он.

— Мы не успели уехать, объявили тревогу, и нас вернули. В учебном корпусе я тебя не нашла, поэтому пришлось подбить всех на геройство… — она смущённо замолчала.

— Какая же ты молодчина, сестренка! — воскликнул Рудольф. Он горячо обнял Алину, и Ивор не испытал по этому поводу ни капли ревности. Мефодий переминался с ноги на ногу. Друзьям хорошо досталось, но теперь появилась возможность перевести дух и залечить раны.

— Это все Звана, она прирожденный лидер, — смущенно сказала девушка. — А я просто показала дорогу.

— Я наслышан о твоей семье, — Морок по дуге приближался к девушке в бандане. — Вы работаете с помощью звука. Рассказывают, что твой отец способен одним словом разрушить целую скалу. Одним негромким словом.

— Да! Он такой! — улыбнулась Звана.

— Жаль, что ты не в него. Слишком грубо действуешь. Орешь на всю пещеру, от твоей атаки у твоих же друзей барабанные перепонки лопаются!

Звана перестала улыбаться. Ее щеки сделались пунцовыми.

— Да как ты смеешь обвинять меня в неумении! Мы потомственные дочери семьи Звона. У каждой из нас свой талант, о котором тебе даже не снилось.

— Скажи, у тебя тоже есть сфера волшебства? — перебил ее Морок. Он сунул руку за пазуху и вынул прозрачный кристалл величиной с яблоко. — Вот такая штука, которая содержит субстанцию волшебства?

Ивор ощущал, как в тело вливаются новые силы. И дело было не только в лечебной магии. Алина вернулась к нему. Друзья рядом. Что еще нужно для победы?

— К чему эти разговоры, — раздраженно буркнула Звана. Она внимательно изучала противника. — Я вот гляжу, у тебя такая же серая звезда, как у нас. Что вселяет в тебя такую уверенность?

Морок улыбнулся и поглядел на свою звезду, которая была приколота на светлую рубашку в районе сердца.

— Да. Для вас я серая звезда. Но скажи мне, потомственная девочка из семьи Звона. Чем же ты гордишься, если твой талант ничто без этого жалкого шарика из непонятного материала, который лежит у тебя в нагрудном потайном кармашке? Если ты ее потеряешь, кем ты будешь тогда?

— Кто тебе сказал, что я ее потеряю?! — насмешливо вскрикнула Звана. Она приложила к губам руку и вдруг издала резкий выдох-выкрик. Громко хрустнуло, по гладкому полу в сторону Морока побежала едва заметная трещина.

Ивор удивился, чем может подобная выходка повредить такому бугаю. Вот если бы это была огромная пропасть, куда бы он провалился.

Но Морок отнесся к трещине серьезно. Лицо его утратило насмешливость, глаза вцепились в подбирающуюся к нему змейку разломов. Когда она была в паре шагов, он вдруг резко взвился в воздух и свершил великолепный прыжок длинной в десяток шагов.

Трещинка остановилась как раз в том месте, где он только что стоял. Хруст затих. Новобранцы недоуменно крутили головами.

— Что это было? — спросил Рудольф. В Мороке чувствовалось напряжение, как в туго натянутой струне. Было видно, что все его чувства обострены до предела. Он словно пытался услышать неслышимое.

Вдруг он резко сорвался с места и через плечо перекатился в сторону. В тот же миг площадка, на которой он стоял, с грохотом превратилась в мелкое крошево камней. Столб пыли поднялся до потолка.

— Беру свои слова назад! — сказал Морок серьезно. Он неотрывно глядел на Звану и, казалось, постоянно к чему-то прислушивался. — Ты просто великолепно управляешь звуковой волной. Таких извилистых подходов, а главное таких глубоких подкрадывающихся нырков я не встречал ни разу в жизни. Ты почти застала меня врасплох!

Звана гордо приосанилась.

— Правда себе ты этой атакой только навредила, — добавил Морок хмуро. — С этого момента я перестаю относиться к тебе, как к неумелому ребенку. Это значит, что ты пострадаешь сильнее остальных.

Девушка хмыкнула.

— Не нужны мне твои подачки! — она взмахнула руками и хотела ударить вновь.

— Постой! — Кори неслышно подъехал на коляске и положил ей руку на плечо. Звана дернулась и едва не врезала ему локтем по голове.

— Дурень! — зашипела она. — Не подкрадывайся ко мне сзади! Не то получишь!

— Прости. Я лишь хотел сказать, что не стоит устраивать поединки. Мы не на испытаниях, он очень опасен. Позволь нам отвлечь его. Ты же ударишь, когда будешь уверена, что он не увернется.

Звана обернулась. На нее глядели десятки глаз. И во всех светилась готовность помочь.

— Мы готовы! Не подведем! Будь спокойна!

— Он не уйдет от нас!

Звана удивленно посмотрела вниз. Малыш Козя стоял рядом, у каждого глаза висело по стопке линз, еще несколько «сандвичей» ждало своей очереди поблизости.

— Я могу видеть незримое! — пояснил Козя.

У дальней стены она заметила Клемента, рядом мялся Раздвачет. Даже эти двое не усидели в учебном корпусе.

— Давайте начнем! — радостно закричал Рудольф. Он не желал оставаться в стороне, когда намечалось такое веселье.

— Рудый, постой, — тихо сказал Ивор. — Сдается мне, что нам лучше пока не вмешиваться.

— Ты хочешь, чтобы мы остались в стороне от общего веселья?

— Ивор прав. Только глупцы лезут наобум несколько раз подряд, — поддержал друга Мефодий и потер ушибленный бок. — Умные глядят и учатся на своих и, главное, чужих ошибках.

Рудольф запыхтел, прядка на его макушке возмущенно махнула ручкой.

— Алина, скажи хоть ты им! — воскликнул рыжепрядый. Девушка развела руками.

— Вы еще не до конца восстановились, — безапелляционно заявила она.

Звана шагнула вперед и с широкой улыбкой сказала:

— Вы правы, ребята! Давайте покажем этому толстяку объединенную силу открытого набора!

— Это будет интересно! — сказал Морок. — Приступим!

Его фигура вдруг замерцала и расплылась. Он кинулся вперед. Звана приложила ладонь к губам, чтобы издать очередной атакующий вопль.

— Это иллюзия! — крикнул Козя. Перед глазами у него прыгали две стопки линз. — Настоящий медленно отступает влево.

Кори выехал вперед и выкрикнул Всеобщее Слово Истины. Шагающий Морок тут же растворился в воздухе, зато появился настоящий, который успел сместиться на пять шагов правее.

— Атакуем его! — закричала Звана.

Она взмахнула рукой, ребята двинулись вперед, охватывая Морока полукольцом. Лазутчик сместился так, чтобы чаша с субстанцией оказалась за его спиной. Ивор с друзьями находился в стороне и чуть на возвышении. Они могли разглядеть битву во всех подробностях.

Морок стоял, опустив руки, и с насмешкой глядел на толпу воинственных подростков.

— Детишки решили поиграть… — начал он. Его голос утонул в вихре атаки.

— Пламень! — выкрикнул Кори и выбросил руки перед собой. С ладоней сорвались огненные птицы и понеслись к Мороку.

— Каменный Хруст! — Кремень вскинул кулак, целясь в потолок прямо над мужчиной. Раздался грохот, несколько огромных валунов отделились от потолка и рухнули вниз.

— Черный туман! — Зара прыгнула вперед и бросила перед собой крохотную склянку с темной жидкостью. Флакон с громким хлопком лопнул, в сторону Морока легла полоса мерцающего тумана.

— Не касайтесь его. Вы не сможете видеть несколько часов! — крикнула она.

— Темный винт!

Ивор с удивлением увидел, как Клемент прыгнул вперед и атаковал своего обидчика. Неужели действие пиявки закончилось? Или Кондратий успел снять ее с сына?

Струя Темной Смеси закрутилась, и правда похожая на винт. Острый конец понесся в сторону Морока.

— Я с вами! — крикнул Клемент вставая плечам к плечу с Званой.

Ивор не сумел бы сказать, какое из заклятий достигло лазутчика первым. Тот лишь успел закрыться руками и присесть, как его накрыло сразу несколькими видами стихий. Огненные птицы перемешались с Клементовым винтом, все это покрыл черный туман, а сверху рухнули огромные камни. Грохот и рев пламени, шипение тумана и свист винта смешались в страшную какофонию звуков. Разглядеть что либо не было никакой возможности. Рухнувшие камни подняли тучу пыли, она смешалась с черным туманом и пеплом, который поднялся после огненных птиц Кори.

А потом наступила тишина. Звуков не было, лишь висел мутный серый туман, который не давал разглядеть, что стало с Мороком.

— Где он? Я не вижу его! — раздались возгласы.

— Сейчас я подберу линзы… — сказал Козя. Он пробовал то один прозрачный «сендвич», то другой.

— А я пока прослежу, чтобы он не сбежал! — Скорец перестал удерживать свои ноги. Те слились в одно мутное колесо. Юноша сорвался с места и опоясал траекторией молниеносного бега место, где остался лазутчик.

— Ну?! Что там?! — нетерпеливо приплясывала Звана.

— Непонятно! — напряженно отвечал Козя. — Все как-то мутно! Расплывчато!

— Конечно, расплывчато, — хохотнул Рудольф со своего места. — После такого любой расплывется!

В толпе ребят раздались смешки. Но основная масса новичков тревожно молчала. Они сгрудились, прячась друг за друга и вытягивая шеи. Всем хотелось разглядеть, что сталось с Мороком.

Туман медленно рассеивался. Открылось большое пятно копоти, которая осела на светлом камне пола. Вокруг валялось мелкое крошево камней. Все это было щедро окроплено черными каплями Клементова винта.

В середине ребята увидели шар. Он треснул и распался. Внутри в позе эмбриона сидел Морок. Он поднялся и оскалил испачканный сажей рот.

— Какие же вы дурни, — сказал он весело. — Придумали атаковать меня одновременно такими разными заклятиями.

Скорец остановился рядом с коляской Кори.

— Что тут плохого? — обиженно проговорил Козя.

— А то, — наставительно начал Морок. — Огненные птицы позволили мне раскалить камень, и его легче стало дробить на мелкие кусочки. Огонь утратил свой жар, пока нагревал камень. Черный винт отличное заклятие, когда нужно пронзить твердую скалу. Но он вязнет и буксует в россыпи гальки, что и произошло после того, как я расколол глыбы в груду мелкого камня. А туман этой дурехи на меня и вовсе не подействовал, потому что я наложил на глаза непроницаемые колпаки.

Ребята зашумели одновременно, словно это был обыкновенный урок, а Морок был преподавателем, который рассказывал им ошибки. Звана тщетно пыталась навести порядок.

— Теперь мой ход! — выкрикнул Морок и вдруг… исчез.

— Что это?! Где он? — воскликнули сразу несколько голосов.

— Я произнес слово Истины! Это не иллюзия! — быстро сказал Кори.

— Это хамелеон! — закричал Козя. — Он прямо перед нами!

Зара молниеносно вытащила еще один флакон и запустила им туда, куда указывал малыш. Хлопок, пузырек брызнул осколками и струей черных чернил.

Сразу же все увидели темный силуэт, который больше не казался прозрачным.

— Атакуй! — крикнул Рудолф, подпрыгивая от нетерпения.

— Ба-а-ам-м-м! — Звана издала свой коронный крик.

Силуэт подхватила неведомая сила. Он завертелся и пролетел через всю пещеру. Врезался в стену и затих.

— Неужели все? — проговорил юноша с синими волосами. Сам он не успел произнести ни одного заклятия, стоял позади других и тянул шею, чтобы не упустить ни мгновения битвы.

— Ты прав! Для вас это — все!

Хамелеон спал с Морока, он стоял прямо посреди толпы ребят. Не успели те ничего предпринять, как он выкрикнул:

— Лед! — и коснулся ладонью пола. По камню побежала бахрома инея. Люди, которых она касалась, тут же замирали в той позе, в которой стояли. Клемент, Козя и еще несколько ребят успели отскочить. Ивор с друзьями стояли далеко от этого места. Звана резко развернулась, но ничего не успела сделать. Иней остановился у самых ее ног, не добежав до ботинок девушки совсем чуть-чуть.

— Ты уничтожила мою копию! — сказал Морок. — Да-да, я умею мгновенно создавать свою копию. Вы слишком долго ее обнаруживали. С такими скоростями в наших землях не протянут и часа. Пока вы возились, я переместился к вам в тыл и затесался в самую гущу. Гляди, какие замечательные статуи!

Звана поднесла руку к губам, собираясь издать новый магический вопль.

— Эй, постой. Погляди, какие они хрупкие… — Морок протянул руку и отломил кусочек волос ближайшей фигуры. Это была Зара. — Видишь? Они все живы и придут в себя через полчаса. Если конечно своим гневом ты не покрошишь их на мелкие кусочки.

Видя, как Звара опускает руки, Морок гулко захохотал.

— Выходи сюда, трус! — крикнула девушка.

Лицо Морока вдруг посерьезнело.

— А зачем? — сказал он. — Я справлюсь с тобой и так!

Взгляд его стал отсутствующим, словно он видел что-то совсем другое.

— Звана, сзади! — крикнул Козя. Девушка резко обернулась, но было поздно. Клемент взмахнул руками, с его пальцев стекли густые черные капли, которые по воздуху понеслись к девушке.

— Нет! — закричал Козя и прыгнул между Званой и Клементом. Черные капли втянулись в его грудь, он вдруг уселся на пол и захихикал. Его линзы пришли в полный хаос, несколько из них упали на голову, еще три наоборот покинули орбиту и со звоном покатились по полу.

— Темная Смесь порождает безумство, — сказал Мефодия.

— Звана, Морок управляет Клементом с помощью черной пиявки. Она сидит… — Ивор не успел договорить.

— Бам! — дочь семьи Звона выдала один из лучших своих криков. Ивор ждал, что Клемента сметет, как смело до того копию Морока. Хоть и недолюбливал сынка начальника отдела кадров, но все равно тот не заслужил такой участи.

Но крик прошел сквозь него, не причинив видимого вреда. Зато сзади из него вылетело что-то черное и шепнувшись о камень чавкнуло безобразной кляксой.

Клемент мотнул головой и заморгал, словно очнулся ото сна.

— Где я? — удивился он. — Что здесь происходит?

Рука его потянулась за платочком с благовониями, но того не было на месте.

— Ага! Обволакивающий кокон, — сказала Морок. Он все еще прятался в лесу замерзших статуй. — Ты уничтожила мою последнюю пиявку неведомых земель. Но это не страшно. Она выполнила свою роль.

Он шагнул вперед. От его фигуры пошло ощущение такой опасности, что все собравшиеся, включая Звану, отпрянули назад.

— Нет! — раздался под сводами пещеры новый голос. — Теперь, когда Клемент свободен, тебе придется иметь дело со мной!

Прямо перед Мороком материализовалась небольшая серая фигура.

— Кондратий! — одновременно выдохнули оставшиеся на ногах ребята.

Морок против Кондратия

От маленькой в сравнении с Мороком фигурки Кондратия шло ощущение неведомой мощи. Воздух вокруг трещал от напряжения. На груди серого силуэта сияла разноцветная звезда.

Ивор вдруг понял, какие они на самом деле дети в сравнении с этими титанами. Сколько бы они не пыжились, даже эта девочка из семьи Звона, ни один из новичков не сумеет высвободить из себя подобную силу.

Одна лишь загадка по-прежнему тревожила юношу — откуда в серой звезде Морока столько мощи?

Кондратий хлопнул в ладоши и вытянул сомкнутые руки вперед. Через весь зал легла светящаяся полоса. Ивор думал, что Морок отскочит или как-нибудь защитится, но пузатый мужчина никак не прореагировал на магию соперника. Он так и стоял, не двигаясь, одной ногой на сером камне, второй прямо посреди сияющей полосы.

Серый человек резко развел руки в стороны. Полоса разделилась пополам и побежала к стенам. И опять Морок не шелохнулся, словно светящиеся линии были только светящимися линиями.

Зато прореагировали замороженные новобранцы. Алина охнула и приложила ладошку к губам. Ивор ощутил почти физическую боль. Застывшие фигуры потащило в стороны и сгрудило, словно их собрали два огромных скребка.

— Что он творит! — воскликнула Звана. — Они же разобьются!

Морок расхохотался, Кондратий поморщился. Сияющие полосы отодвинули фигуры к противоположным стенам и пропали.

— Наврал! — завопил Рудольф. — Сморкун тебя побери, наврал!

— Каждый уважающий себя маг знает, — проговорил Кондратий размеренно, — что Слово Парализующей Заморозки лишь имитирует лед. На самом деле — это мышечный паралич. Ты очень нагл, если поставил на то, что никто не знает.

— Я старался! — Морок шутовски раскланялся. Лицо Званы покраснело, остальные из оставшихся на ногах новобранцев стыдливо опустили глаза.

— Хватит болтовни! — резко кинул Кондратий. — Я ждал этого момента! Покажи, на что способен!

Ощущение могучей силы резко усилилось. Оставшимся новичкам пришлось отступить подальше к стенам. Ивор обхватил Алину и закрыл ее собой. Вместе с девушкой они отошли к левой груде парализованных тел. Юноша увидел, что они вовсе не заморожены. Кое-кто уже начал шевелиться.

Но пострадавшие никого не волновали. В пещере разворачивалось куда более интересное зрелище.

Теперь волны силы, исходившие от соперников, можно было разглядеть. Морок испускал мутное алое свечение, которое вихрилось вокруг него, словно он очутился в маленьком торнадо.

Сила Кондратия была, кто бы мог сомневаться, серого цвета. Она кружилась в противоположном направлении. Соперники медленно двинулись друг к другу. Лица сделались одинаково сосредоточенными, словно оба несли на голове по стакану воды и боялись расплескать.

Все это происходило в ужасающей немой тишине. Ивор даже кашлянул, чтобы убедиться, что его слух в порядке.

Когда между бойцами осталось всего пять шагов, их ауры соприкоснулись. Алые вихри кружились все быстрее, серые бежали им навстречу. Наконец появился звук, неадекватно тихий, на грани слуха. В головах новичков он совершенно не укладывался рядом с той мощью, которая дрожала в воздухе. Он напоминал шелест свежих простыней за неплотно притворенной дверью.

Ивор ощутил, как вибрирует воздух. Алые и серые струи наткнулись друг на друга, изогнулись и побежали чуть иначе. Все быстрее и быстрее.

Издалека, на грани восприятия зародился и начал нарастать гул. Словно где-то рядом великанский мальчик запустил гигантскую юлу, и она кружилась, завывая на разные голоса.

Гул ширился, расползался и вот он превратился в гром. Дрожь воздуха передалась полу и сводам пещеры. Ивор ощутил ногами противную вибрацию, которая вгрызалась в тело и заставляла его терять силу.

Раздался громкий хруст, от потолка отломился кусок гранита и полетел вниз, прямо между двумя соперниками. Туда, где смыкались два вихря. Алый и серый!

Граум! Глыба будто угодила в камнедробилку. Ее раскололо, дернуло в разные стороны и раскрошило в мелкую гальку. Крошево с бешеной скоростью вылетело с двух сторон и изрешетило стены. К счастью эта шрапнель не задела начинающие шевелиться фигуры парализованных новичков.

Кондратий наклонился вперед, словно продирался сквозь сильный ветер и сделал шаг. Морок напряг мускулы, на висках его вздулись вены. Он содрогнулся всем телом, зубы сжались со скрежетом, слышным даже сквозь грохот вихрей.

Морок устоял. Теперь между соперниками было всего четыре шага. Ивор засомневался, устоит ли пещера. В ней скопилось столько силы, что казалось еще чуть-чуть, и все здесь полетит вдоль стен, сглаживая острые уступы.

Кондратий еще сильнее наклонился вперед. Его нога в сером ботинке медленно поползла вперед. Ивор видел, что серому человеку это движение доставляет физическую боль. Но он все тащил ногу.

Его серый вихрь наступал, сжимал и рвал на части алую субстанцию. Морок корчился и рычал. Его мускулы вздувались, выворачивая суставы. По щекам тек пот вперемешку со слезами. Но он выстоял, не сделал ни шагу назад.

Выражение лица Кондрата изменилось. Он больше не был столь спокоен. Его глаза выпучились, губы шевельнулись, раздуваемые ветром.

— Кто ты?! Такое не выдержит ни один человек!

— Ни один человек из вашего жалкого государства! — с таким же трудом отозвался Морок.

Он зарычал, там, где круглый живот вздымал белый подол рубашки, родилась крохотная алая искорка. Полыхнуло, алое сияние окутало всю фигуру. Морок шагнул вперед, с видимым усилием продвигая ногу.

Алый вихрь сжался, а потом резко вернул свои объемы. Кондратий закричал страшно.

Его колотила дрожь, он пытался сгруппироваться, унять резонансы в теле, но от этого стало лишь хуже. Шляпа-котелок слетела с его головы, бешено закружилась и расплющилась о стену.

Серый вихрь резко съежился и опал. Ноги Кондратия выпрыгнули из-под него. Мужчину подхватило, как сорванный осенний листок. Серый вихрь окончательно пропал, фигурку в сером костюме закружило и с огромной скоростью швырнуло в стену.

— Отец! — закричал Кондратий. Он метнулся через пещеру, из груди выстрелило черное облако. В воздухе оно превратилось в сеть, которая распахнулась и в последний момент поймала Кондратия.

— Молодец! Хорошая реакция, — сказал Морок. — И это после воздействия пиявкой. Ты далеко пойдешь!

Он вновь спокойно стоял посреди зала. Алый вихрь исчез, как будто его не было. О страшном противостоянии напоминали лишь изрешеченные мелкими камнями стены и углубления в полу в местах, где стояли соперники.

— За это я оставлю твоему отцу жизнь. В конце концов, вы здорово мне помогли.

Морок хохотнул, сверкнув белыми зубами. Несмотря на веселость, выглядел уже не так свежо, как раньше. Он утер ладонью пот, грудь тяжело вздымалась.

— Все? Желающие сразиться закончились? С вашего позволения я заберу главный приз!

Он заковылял к чаше, которая, как ни в чем не бывало, сияла посреди зала. Не дойдя до чаши пары шагов, он вдруг застонал и осел на пол.

— Вот дьявол! Совсем забыл про эту обузу! — прошипел он сквозь зубы. Ухватив ладонью звезду, он оторвал ее от белой рубахи и швырнул в сторону. Оставшиеся на ногах новички дружно ахнули. Им больно было глядеть на такое святотатство. Сердце Ивора тревожно зачастило, сейчас мы узнаем тайну…

Серая звезда ударилась о гладкую поверхность пола, подскочила, закрутилась. Раздался громкий хлопок, и в том месте, где она лежала, появилось что-то темное и безвольное, словно поломанная кукла.

— Это же… человек! — воскликнула Алина.

— Работник мануфактуры магии, если быть точным! Он действительно был отправлен на фабрику с какой-то там миссией, но был пленен мною на самом подъезде к Обвалу, — пояснил Морок. Выбросив звезду, он словно сбросил с плеч тяжелый груз. Сразу выпрямился, сделавшись выше. Его объемный живот победно колыхался.

— Что за бред? Откуда он здесь взялся? — воскликнул Ивор.

— Совсем забыл, какие вы в Государстве тупые, — устало сказал Морок. — Взялся он из каморки на заднем дворе заведения Беспалого. Я отдал за нее целое состояние. Именно там и сидел этот бедалага.

— А как же звезда? — воскликнул Рудольф. — Её невозможно украсть!

— А я и не крал, — Мороку доставляло удовольствие объяснять фабричным работникам очевидные вещи. — Звезда все это время находилась на груди этого клоуна. А клоун, как я уже сказал, сидел в каморке одурманеный одним очень хорошим зельем.

— Но как она очутилась у тебя на груди? — Рудольф решил испить чашу насмешек до дна.

— Пространственное смещение! Звезда оставалась на груди работника мануфактуры, но посредством тоннеля часть простарства вокруг нее и включая ее, была перенесена ко мне на грудь. Чтобы локализовать это пространство, я использовал клетку из тянучки, чтобы зафиксировать этот объем пространства. Простое и эффектное решение.

Ивор почувствовал себя очень плохо. Вновь заболели кости, силы покинули его. Даже субстанция волшебства, которая бурлила в сфере, не помогала.

— Это какую же бездну энергии нужно затратить, чтобы создать такой тоннель, — проговорил Мефодий, хмуря брови. — Причем не разово, а постоянно. Подобный эксперимент опустошит всю сферу.

— А он и опустошил, — Морок выглядел довольным. — Ведь у меня было две сферы, отчего бы не истратить одну на столь важное дело. Ведь звезда — это пропуск на фабрику.

Он поглядел на лежащее на полу тело. Оно вдруг шевельнулось и заплямкало губами

— Отличное зелье! — пробормотал Морок и добавил громко: — Похоже, в своей шараге он не малый чин, потому как в его сфере было очень много добротной субстанции волшебства.

Морок расхохотался и повернулся к источнику.

— Но я все равно поиздержался. Настала пора восполнить потери!

Он хотел сделать последний шаг, как вдруг под сводами многострадального зала раздался резкий голос.

— Сфера!

Рубаха на животе Мороеа разлетелась в клочья, обнажая круглый упругий живот. Молнией мелькнул прозрачный шар и влип в протянутую руку. Все, кто находился в зале, услышали мерное тиканье невидимого метронома.

Морок против Прибоя

— Так! Так! Так! Так! — отбивал такты невидимый метроном.

В зале появились четыре новых человека.

Первый — карлик в щегольской отутюженной одежде.

Вторая — женщина в безупречном брючном костюме и очках в тонкой черной оправе.

Третий — здоровяк в камуфляжной форме домагической эпохи.

Четвертый человек был в черном. Черный костюм, черная рубашка, черный галстук. Черные до блеска начищенные ботинки. Седая, почти белая шевелюра. И лицо, которое все видели, но никто не мог запомнить.

Морок резко обернулся и выдохнул:

— Прибой…

Он стоял перед ними, в разорванной рубашке, с тяжело вздымающимся животом. Руки повисли, как плети. Кровь отхлынула от лица. Впервые за все время, как Ивор знал Морока, тот утратил самоуверенность.

— Веселимся? — воскликнул Ветер. Эхо пошло гулять под сводами пещеры. — А нас забыли позвать!

Прибой медленно опустил руку и поглядел на стеклянный шар, лежащий на ладони.

— Любопытно, — проговорил он. — Эту сферу наша фабрика не выпускала.

Изида в несколько длинных прыжков оказалась около ребят.

— Все целы? — взгляд ее упал на шевелящиеся фигуры в тени стен. Попавшие под заклятие паралича новобранцы потихоньку оживали.

— Вы в порядке! — выдохнула Алина. — Нам сказали, что Клемент…

— Клемент не владел собой, — строго начала женщина. Увидев беспокойство девушки, смягчилась. — Со мной все впорядкн. Прибой снял все последствия.

Она огляделась и вновь сделалась суровой.

— Кому пришла мысль скопом нападать на мага второго уровня?!

Алина сжалась и спряталась за спиной Ивора. Звана опустила голову.

— У него была серая звезда! — буркнула девушка.

Изида хотела что-то сказать, но Прибой поднял руку. В зале тут же повисла мертвая тишина.

— Начальники отделов, прошу обратить особое внимание. Мы привыкли полагаться на сигнализацию звезд. Мы привыкли считать, что звезду невозможно обмануть. Только благодаря этой пагубной привычке лазутчик сумел проникнуть на фабрику и развернул свою вредную деятельность.

Он поглядел на Изиду. Женщина шагнула вперед и заговорила строгим лекторским тоном:

— До сих пор создание небольшого и постоянно действующего смещения пространства считалось теоретически возможным, но практически невыполнимым. В первую очередь из-за огромного количества субстанции вещества, которая для этого требуется. Мы проводили подобные опыты, но безрезультатно. То, что Мороку это удалось, говорит о том, что он маг минимум второй категории.

— Он использовал сферу волшебства пленника, — пискнула Алина из-за плеча Ивора.

— Это еще один, стало быть, миф, в который мы верили. Будто чужой субстанцией волшебства не может воспользоваться никто, кроме ее, стало быть, владельца… — сказал Рой, — и фабрики, стало быть, волшебства разумеется.

Ивор вспомнил, как в детстве мусорный монстр украл из его сферы немного субстанции волшебства.

— Три! — прошептал он и поглядел на Морока. — Мусорный монстр — это раз! Неработающее Слово Слепка — два. Заимствование субстанции — три! Это не может быть случайностью!

Он пристально поглядел на Морока. Он не врал, когда говорил, что знает о моей матери. Слишком много совпадений.

Ивор подался вперед, на плечи легли сильные руки.

— Эй, потише! — шепнул в ухо Рудольф. — Не стоит вмешиваться, когда говорят столь уважаемые люди!

— Но он знает о маме…

— Ивка, мы найдем способ поговорить с ним потом, — поддержал рыжепрядого Мефодий. — Обещаю тебе, я поговорю с Изидой.

Алина жалобно глядела на них, но ничего не могла поделать.

И тут раздался глухой голос.

— Как вы узнали? — говорил Морок. Он по-прежнему стоял, опустив руки и глядя в пол. — Я все предусмотрел. Директор отбыл в столицу, Изиду я нейтрализовал, Кондратий был занят спасением сына. Рой не опасен, Ветер верил в мою звезду.

Словно в бреду он перечислял имена руководства фабрики и загибал пальцы.

— Я все предусмотрел! В чем я ошибся?

— Ты не предусмотрел преданности работников фабрики, — жестко сказал директор. — Мы все проходим процедуру контракта и отрекаемся от старой жизни. Фабрика для нас приоритетна. Даже родные люди отходит на второй план. Ты угрожал сыну Кондратия, но угроза фабрике для него выше. Он сразу же пришел ко мне и был готов пожертвовать сыном.

Все обернулись к Клементу, который по-прежнему держал голову отца на голенях и пытался его оживить. На лице юноши застыло мрачное, но решительное выражение.

— Тому, кто не прошел процедуру контракта этого не понять! — сказал Прибой.

Все еще удерживаемый друзьями, Ивор сверлил глазами лицо Морока. Он хотел поймать его взгляд, хотел хотя бы глазами спросить: «Где моя мама?! Ты знаешь!»

— Он был готов пожертвовать сыном, но я предложил ему другой вариант. Мы не знали кто ты и что ты, поэтому решили позволить тебе действовать. Мы хотели изучить тебя, понять твои возможности.

Из-под опущенных век Морока сверкнул внимательный взгляд. Ивор вздрогнул. Неужели этого никто не заметил? Он посмотрел кругом, все внимательно слушают Прибоя. На Морока доже не глядят.

Этот взгляд предназначается мне? — подумал юноша. — Может быть, он понял меня? Он хочет рассказать о маме?

Уголки губ Морока дрогнули, юноша увидел, нет, не усмешку — ее тень. Она появилась и исчезла столь быстро, что он засомневался. Не разыгралось ли воображение?

— Как показало время, решение было правильным, — Прибой поглядел на Изиду и склонил голову. Та ответила небольшим реверансом. — Мы получили новую информацию. Но получили и новые загадки. Впрочем, теперь это дело бригады допроса.

Морок заскрежетал зубами. Его кулачищи сжались, мускулы на руках вздулись. Но что он мог сделать один против лучших магов фабрики? Без сферы волшебства.

— Рисковые вы парни, — сказал он, впервые поднимая глаза. — Пустили меня в святая святых Государства, только для того, чтобы посмотреть, что я стану делать…

— Ты ошибаешься и тут, — сказал Прибой. — Эта пещера такая же фикция, как все остальное. Мы создали эту иллюзию специально для тебя. Хотя иллюзия эта — высшего качества. Субстанция волшебства в чаше — настоящая.

— Настоящая?!

Морок повернулся к чаше. Она была совсем рядом. Стебель с диафрагмой клонился в его сторону.

Ивор нутром ощутил перемену, которая произошла в лазутчике после известия о настоящей субстанции. От мрачной безысходности не осталось и следа.

Прибой и остальные начальники глядели на него с интересом. Для них он всего лишь любопытный экземпляр для изучения.

— Почему они так беспечны? — проговорил Ивор и сразу вспомнил слова учителя в начальной школе магии. Тогда им вручили первые в их жизни сферы волшебства. «Поздравляю, — сказал он. — Вы перестали быть «пустым местом» и стали взрослыми».

— Пустое место! — прошептал Ивор. — У него нет сферы волшебства, поэтому они считают его пустым местом!

— Ты чего там бормочешь? — повернулся к нему Рудольф.

— Они считают его пустым местом! — повторил он.

Морок подошел к «цветку» и ударил по крышке широким кулаком. Бам-м-м! — отозвалась крышка. Вибрация побежала по стенкам снизу вверх, миновала «стебель» и затихла в «цветке». Несколько мгновений ничего не происходило. Звонко щелкнуло, лепестки разошлись в стороны, оказавшись не лепестками, а створками диафрагмы, которая закрывала вход в полый стебель.

Ивор второй раз в жизни видел субстанцию волшебства не заключенную в сферу. Первый раз это случилось на испытаниях. Теперь он видел ее без очков. Из цветка выплыло радужное облако, оно медленно меняло форму и цвета. В зале сразу стало светлее, сердца людей застучали скорее, на многих лицах появились улыбки. Субстанция волшебства всегда поднимала настроение.

Морок рассхохотался.

— Глупцы! — вскричал он. — Какие же вы глупцы!

Радужное облако дрогнуло и вдруг растянулось в упругую полосу, соединяющую цветок и живот Морока.

Директор поменялся в лице. Ивор увидел это и забыл, снова увидел и снова забыл.

— Остановите его! — крикнул Прибой.

— Бабах!

Сфера волшебства Морока, которую он по-прежнему держал в руке, взорвалась с громким хлопком. В воздух взвилось белое облако, которое накрыло Прибоя, Ветра и Роя.

Изида сложила ладони и выставила их перед собой. С ладоней сорвался луч белого слепящего света. Не доходя нескольких шагов до Морока, он рассыпался искрами. Все увидели полупрозрачную стену, которая выходила из пола и вздымалась под самый потолок.

— Поздно, — сказал Морок. — Слово Неприкосновенности не сможет преодолеть даже директор фабрики волшебства. Так кажеться вам говорят в школе магии?

Он усмехнулся.

— Я применил слово на вашей группе. Надеюсь, вы знали, что изнутри оно столь же неуязвимо, как и снаружи? Теперь вы не сможете двигаться, пока оно не ослабнет и не спадет.

— Долго ты его не удержишь! — воскликнула Изида.

Директор остался недвижим и молчалив, облако, возникшее от взрыва сферы, резко ушло в сторону.

— А мне долго и не надо! — хохотнул Морок и отвернулся от руководящего состава фабрики. Мельком он взглянул на замерших в отдалении Ивора и его друзей. Юноша как-то разом осознал, что они единственные, кто оказался с Мороком по эту сторону барьера.

Лазутчик насмешливо обернулся к Прибою.

— Ну что, прикажешь своим людям умереть за фабрику? Я вижу, они готовы!

— Нет! — ответил Прибой. — Это будет глупо. Им с тобой не совладать.

Он повернулся к застывшим друзьям.

— Приказываю вам оставаться на месте. Не мешайте ему и не преследуйте!

— Трезвое решение, — хохотнул Морок. Он поглядел на Ивора и подмигнул. — Не повезло тебе малыш.

Он все еще поглощал субстанцию волшебства из чаши. Живот раздувался, вокруг него кружилась радужная оболочка.

— Невероятно! Человек-сфера! — проговорила Изида.

— То, что невозможно у вас, обычное явление у нас… — Морок вдруг резко оборвал себя, словно едва не проговорился. — Но не важно. Сейчас я намерен все-таки посетить настоящий источник субстанции волшебства и закончить мои дела на фабрике.

Он прикрыл глаза и сосредоточился. Живот его полыхнул радужным сиянием. По полу от ног Морока легла светящаяся полоса, которая ушла прямо в стену, рядом с Ивором.

— Есть! — сказал Морок. В этот момент поток субстанции иссяк. Цветок повис, опустив голову.

— Меня здесь ничего больше не держит! Тоннель!

Раздутый живот полыхнул, в скалу вонзилась радужная спираль. Задрожала земля, посыпались мелкие камушки и песок.

С хрустом и скрежетом камни начали расступаться. Прямо перед Мороком открылся тоннель, заваленный острыми осколками камней.

— Позвольте откланяться, — сказал Морок. Он смотрел на Прибоя и говорил только с ним. — Я должен вас покинуть. За мной не ходите, даже когда падет барьер. Я думаю, вам не понравится то, что вы увидите. Лучше объявите полную эвакуацию фабрики. Прощайте!

Он шагнул в разинутую пасть оскалившейся камнями пещеры.

— Постой! — воскликнул Ивор. — Неужели ты уйдешь и так и не расскажешь мне про маму?!

— Не скажу, — отрезал Морок. — Мне на нее плевать. Не конкурент она мне! Да и вряд ли дойдет!

Он отвернулся. Спираль, которая раздвинула тоннель в камне, переливалась разными цветами. Морок коснулся ее, его дернуло, закружило и втянуло внутрь.

— Постой! — закричал Ивор и ринулся следом. Друзья не успели его удержать. Он ухватился за спираль и тоже исчез.

— Ивка! — закричала Алина. — Куда же он без нас?! Нужно что-то делать! Рудый, Меф! Сделайте же что-нибудь!

Друзья переглянулись. Мефодий вопросительно посмотрел на Изиду.

— Учитывая вашу крепкую дружбу и изменившиеся обстоятельства, я разрешаю вам…

— Отставить! — раздался холодный голос Прибоя. — Я запрещаю вам следовать за вашим другом.

Подобного оборота не ждал никто. Рудольф разинул рот, Мефодий застыл, будто парализованный заклятием Морока. Алина побледнела, губы ее дрожали, глаза неотрывно глядели на пещеру, в которой исчез Ивка.

— Но ведь он там совсем один! — наконец, сказала она. — Ему нужна помощь!

— Какой смысл терять четырех человек, там, где можно обойтись одним, — жестоко сказал Прибой. — К тому же он нарушил мой приказ. Для фабрики он потерян.

— А если Морок натворит бед? — быстро сказал Рудольф.

— Не успеет, — отозвался Прибой. Лицо у него было сосредоточенно, впрочем, Рудый тут же об этом забыл. — Я поднял охрану по всей фабрике. Они уже идут к источнику. Слово Неприкосновенности продержится еще минут пять. После этого путь Морока на фабрике завершиться.

— Постойте, — воскликнула Алина. — А как же дружба? Взаимовыручка? Любовь, наконец?! Неужели это ничего не значит для вас?! Неужели это ничего не значит для фабрики!?

— Девочка, — ответил директор. — На фабрике волшебства нет ничего главнее контракта. Контракт определяет наши жизни и руководит нашими помыслами. Все остальное — второстепенно! Так заповедовал нам Первый Волшебник, так было уже сто с лишним лет, и так будет вечно! Ибо подобная практика хорошо себя зарекомендовала.

Алина слушала его и пятилась.

— Я не верю! — проговорила девушка. — Это не та фабрика, на которую я поступала. Я хотела найти друзей, хотела вместе с ними добиться процветания нашего Государства. Я хотела принести пользу!..

— Так останься и приноси. Изида хорошо о тебе отзывалась. У тебя большое будущее.

Личико Алины заострилось и затвердело. Она отступала прямо к тоннелю.

— Нет! Сначала я принесу пользу моему любимому человеку.

С этими словами девушка коснулась рукой горящей спирали, ее дернуло, и она исчезла в темноте.

— Алина! — закричал Рудольф и, не думая, кинулся следом. Мефодий втянул голову в плечи, виновато глянул на Изиду и прыгнул за друзьями. Спираль полыхнула два раза, и в зале не осталось никого по эту сторону барьера.

— Дураки! Какие они дураки! — воскликнула Изида.

— Они не дураки, — ровно произнес Прибой. — Они покойники!

В зале повисла тишина. Звана кусала губы, Изида глядела на тоннель, будто хотела кинуться следом. Ученики смотрели куда угодно, только не на друг друга.

Равнодушно стучал невидимый метроном.

Последняя битва

Ивора кружило и дергало. Совсем рядом с бешеной скоростью проносились стены, оскаленные острыми камнями.

— Только не отпускать спираль! Если я ее отпущу, меня размажет…

И тут все кончилось. Он вылетел из пещеры, как снаряд из древней пушки. Едва успел сгрупироваться. Сфера волшебства полыхнула, и он покатился по каменному полу. Скорость была столь велика, что если бы не защитная магия, так бы и остался лежать поломанной куклой.

Вскочил, поглядел туда, сюда. Такое ощущение, что пролетел по кругу и вернулся в ту же самую пещеру. Только пустую.

— Да. Ваш директор постарался, создавая для меня иллюзию. Сходство полное. Мне очень лестно.

Морок стоял в центре зала. Перед ним возвышался точно такой же бассейн-чаша с нахлобученным сверху дозатором-диафрагмой. Лепестки диафрагмы были закрыты.

— Что ты знаешь о моей маме?! — вскричал Ивор и кинулся к Мороку. — Ее зовут Клариса. Она пропала девять лет назад!

Мужчина не ответил. Он разглядывал потолок пещеры.

— Я видел мусорного монстра! Такого же, как делал ты. Этот монстр воспользовался субстанцией из моей сферы. Ты тоже это умеешь!

Морок подошел к дозатору и постучал по нему костяшками пальцев. В пещере повис тягучий глубокий гул.

— Стражи не нашли маму. Они сказали, кто-то стер историю. Ты тоже стер историю запуска мусорного монстра!

Ивор ощущал, как дрожит голос. В глазах стояли слезы. Он знал, что нельзя показывать врагу слабость, но ничто не мог с собой поделать.

— Ты наблюдательный парень, Ивор, — очень серьезно проговорил Морок. — Но ты не прав, если считаешь, что это признаки похитителей.

— Чьи же это тогда признаки?!

— В древности был такой орден… Организация. Их называли Сказителями. После того, как они рассорились с Первым Волшебником, они стали Древними Сказителями. Если ты просмотришь древние информаторы, а еще лучше почитаешь древние книги, ты увидишь, что общение с помощью мусорных монстров, виртуозное владение Историческим Слепком и умение заимствовать чужую субстанцию — это признаки этого ордена.

— Мне плевать на ордена и сказителей! Где моя мать?! — вскричал Ивор. Показалось, что Морок издевается над ним, читая долгие лекции там, где нужен конкретный ответ.

— Мы принадлежим к одной организации — Возрожденные Сказители. Больше у нас нет ничего общего. Я крепко стою на ногах, Клариса предпочитает витать в облаках. Я вернулся в Государство, чтобы восстановить справедливость, она покинула его, чтобы вернуть прошлое. Так что, если хочешь найти ее — тебе тоже нужно стать сказителем. Это вернейший путь!

Он замолчал, опустив глаза. Лицо его затуманилось грустью, словно вспомнил что-то из прошлого, наивное, юное, глупое.

— Ты мне зубы не заговаривай! Ясно же знаешь! Говори!

— Я не знаю, где твоя мать, — ответил Морок. Мгновение слабости миновало, он вновь был ироничен и жесток. — Поищи в Неведомых землях.

Это было равноценно тому, если бы он сказал: «Поищи на том свете!»

Ивор закричал и ринулся на Морока. Пускай он маг второй категории, пускай тут же уничтожит его. Плевать! Сейчас Ивору хотелось хоть как-то уязвить Морока. Хоть один удар. Хотя бы пощечину!

Но даже такой роскоши ему не было позволено. Вокруг лазутчика вновь появилась алая аура. Ивора откинуло назад, он кубарем покатился по гладкому полу.

Тут же вскочил.

— Дерись, трус!

Он понимал, как по-мальчишески звучат его слова, но ничего не мог с собой поделать.

Хлюп! Из пещеры со спиралью выскочил человек.

— Ивка! Ты живой!

Алина обняла его и принялась целовать в щеки, в глаза, в нос, заставив забыть про Морока.

Хлюп! Хлюп!

— Ничего себе! Мы думали он в смертельной опасности, а он с девчонкой лижется! Как тебе Ивор не стыдно!

На краю темной пещеры стояли Рудольф и Мефодий.

Морок глянул на них мимолетно и проговорил:

— Решились все-таки?! Жалко мне вас, ребята! Кончилась ваша карьера на фабрике!

— Как это кончилась?! — закричал Рудольф. — Эй, ты тут не умничай давай!

— На фабрике не ценят дружбу! Главное здесь — контракт.

Морок взмахнул руками, загрохотало, в дальнем конце пещеры начал осыпаться потолок. Огромные камни с хрустом отрывались и обманчиво медленно летели вниз.

Граухм! Они расшибались на мелкие кусочки. Сверху на них падали новые глыбы и тоже распадались.

— Что он делает? — прокричал Рудольф, пытаясь перекричать грохот.

— Я не думаю, что так просто можно взять и уничтожить главный источник субстанции волшебства, — сказал Мефодий.

— А ты пораскинь мозгами, — сказал Морок. — Если угадаешь, я замолвлю за тебя словечко перед Изидой, чтобы она взяла тебя в аналтический отдел.

Мужчина захохотал удачной шутке.

— Правда, к тому времени не будет уже никакого аналитического отдела. Да и фабрики не будет…

Алина немного успокоилась и Ивор смог прислушаться к разговору.

— Глядите! Пещеры! — воскликнул Рудольф, указывая вверх. Теперь все друзья видели, что там, откуда упали камни, в потолке зияли темные дыры. В них что-то шевелилось.

— Темные элементали! — прошептал Ивор. Он повернулся к Мороку. — Ты хочешь взорвать источник? Как глупо! Темный элементаль никак не сможет повредить субстанции…

— А кто сказал, что я собираюсь вредить субстанции? — пророкотал Морок. Он пристально глядел вверх, элементалей становилось все больше, они выползали из дыр и клубились под потолком.

— Мы тоже используем субстанцию. Но нам не нужно, чтобы она была собрана в одном месте. Куда лучше, если она будет растворена в воздухе. Наши, хо-хо, животы высосут ее оттуда.

— Все равно не понимаю! — сказал Ивор. — Элементали способны повредить лишь верхний слой субстанции, сама же она находится глубоко под землей в специальном резервуаре. Ведь так, Меф?

Дородный юноша кивнул. Он тревожно глядел по сторонам и передернул плечами.

Морок взмахнул руками, с живота сорвались радужные струйки, перетекли к ладоням, а потом завихрились вверх, в сторону темных дыр. И вот уже под потолком висит огненная клетка. Прутья ее полыхают, а дверца широко распахнута.

— Сейчас мы насобираем нужное количество элементалей…

Он резко выдохнул незнакомое ребятам слово. Черные облака перестали клубиться, их потянуло в клетку. Одно за другим. Сначало втянуло те, что плавали под потолком, потом один за другим элементаль начали появлятся из темных дыр.

— Раз, два, три… десять… двадцать… тридцать… — считал Рудольф. — Ого! Я не успеваю!

Лицо Мефодия сделалось еще тревожней.

— Если быть точным, ровно сто пятьдесят четыре элементаля. Пожалуй, хватит.

Морок шевельнул пальцами, дверца огненной клетки закрылась.

— А вот теперь самое сложное!

Он выставил перед собой ладони, словно между ними расположился огромный невидимый шар. Вдохнул и вдруг принялся сжимать этот шар изо всех сил. Мышцы на руках вздулись, на висках выступили жилы.

— Что он делает? — проговорила Алина. Ребята глядели на это с недоумением.

А Морок все сжимал и сжимал невдимый шар. И чем меньше становился шар, тем труднее ему было.

— Глядите! — воскликнул Рудольф. Он указал вверх.

Огненная клетка с темными элемнеталями медленно сжималась.

— Ой, плохо это! Очень плохо! — разволновался Мефодий.

— А-а-а-а-а-р-р-р-р!

Морок выдал этот полукрик, полурык, изо всех сил давя руками. Клетка с элементалями съежилась до размеров головы теленка. Это не удовлетворило лазутчика, он собрался с силами и надавил еще раз.

— Меньше! Еще меньше! — закричал Морок и надавил так, что лицо его покраснело. Казалось, что вены на лбу вот-вот полопаются.

Зато клетка под сводами пещеры сжалась до размеров спичечного коробка.

— Отлично!

Морок перестал давить, коробочка оборвалась и полетела вниз. Лазутчик благоразумно отошел в сторону.

Громыхнуло так, словно упал целый воздушный паром, который ходил от Фабричного города до Столицы. Взвился столб пыли. Морок прикрылся ладонью. Друзья закашлялись.

— Ну что, ребята. У вас последний шанс остановить меня, — сказал Морок. — Сейчас я смещу пространство, а я это умею, вы уже убедились. Эта коробочка переместится точнехонько в центр хранилища субстанции волшебства.

Мефодий побледнел. Рудольф недоуменно крутил головой. Ивор ощутил, как во внутренности вгрызаеются ледяные зубы страха.

— А потом я освобожу темных элементалей. Да, субстанции они не повредят. Но будет такой взрыв, что эта самая субстанция разлетиться по всему свету и равномерно растворится в воздухе, где ей и положено быть.

— А что будет с фабрикой? — пискнула Алина. — Здесь столько людей…

— Лес рубят — щепки летят! — жестко сказал Морок. — Я предупредил директора, что нужно начинать эвакуацию. А вы сами последовали за мной! Вас никто не тянул!

— Но ведь ты сам умрешь! — вскричал Рудольф.

— Совсем не обязательно. Что мне помешает сделать еще одно смещение пространства и выпасть отсюда где-нибудь за десятки поприщь? Уж не вы ли?

Он захохотал.

Рудольф заорал и кунулся вперед. Он вонзил в Морока кулак. Ивор отчетливо увидел вокруг костяшек оранжевую ауру.

Бах! Удар был такой мощи, что содрогнулся зал. Рудольф стоял неверяще глядя на мужчину. Морок, как ни в чем не бывало продолжал свое дело. Удар никак ему не повредил.

— А-а-а! — во все легкие закричал рыжепрядый и принялся молотить противника руками и ногами.

Рыжая аура сталкивалась с алой и тут же тухла. Бац-бац-бац, мощные удары не доставали до Морока буквально чуть-чуть.

— Он сказал слово Неприкосновенности? — повернулся к Мефоддию Ивор.

— Нет. Если заключишь себя в Неприкосновенность — сам же не сможешь двигаться. Это та же аура, с помощью которой они сражались с Кондратием. Рудольфу удалось пробудить в себе такую же. Только вот уровни явно разные.

Морок не обращал на Рудольфа никакого внимания и занимался своим делом. Он внимательно осмотрел сжатую клетку с темными элементалями. Для этого он заставил ее медленно вращаться.

Бац-бац-бац! Не унимался рыжепрядый. Ивор попытался его остановить.

— Все! Мы отступаем! Рудый, твои удары не приносят вреда!

— Я уверен, что пробью защиту! Осталось совсем немного! — пропыхтел Рудольф. Рыжая аура вокруг кулаков дорого ему давалась. Было видно, что еще немного, и он сам рухнет рядом с Мороком, обессиленный.

— Рудый, это бессмысленно! Нужно подумать!

Рудольф оскалился и повернулся к дородному юноше в поисках поддержки.

— Ивор прав. Это бессмысленно! Мы должны отступить! — развел руками Мефодий.

Рудольф перевел взгляд на Алину. Девушка лишь моргала огромными напуганными глазами.

Ивор смог, наконец, оттащить их от Морока.

— Ты что-то придумал? — спросил Мефодий.

— Нет! Я хочу, чтобы мы сделали это вместе! — твердо ответил Ивор.

— Что мы можем? — воскликнул Рудольф, дуя на кулаки. — Он полностью неуязвим для нас. Я закачивал огромные порции субстанции в каждый удар, его защита даже не гнулась. Это даже хуже чем стучать голыми кулаками по камню.

— Не может такого быть, чтобы не было выхода, — упрямо мотнул головой Ивор. — Думаем!

Мефодий так сжал башмак, что побелели костяшки. Вокруг головы дородного юноши прыгали десятки образов.

— А может сделать подкоп? — сказал Рудольф. — Он свалится вниз, а мы выиграем чуть времени.

— Он тут же засечет нас, — сказал Мефодий, не прекращая вглядыватся в образы. — Есть у меня одна задумка…

Все с надеждой поглядели на него. Мефодий сжал башмак и поник.

— Нет! Не получится. Его живот вобрал слишком много субстанции.

— Вот если бы затолкать этот коробок ему в живот! — возбудился Рудольф. — Вот бы бабахнуло!

— Мы не умеем делать пространственные смещения, — тут же оборвал его Мефодий.

— Я так не могу! — вскричал рыжепрядый. — Что бы я ни сказал, этот пессимюга все время меня останавливает!

Ивор поглядел на Морока. Тот сосредоточенно тащил полупрозрачный темный туннель, уходящий концом прямо в пол, к висящему в воздухе коробку с элементалями. Если судить по нынешней скорости у них осталось совсем немного времени. Может быть, потратить его на побег?

Эта мысль появилась внезапно и ударила, словно молот.

Бежать! Нужно скорее бежать! Он поглядел на друзей. Рудольф приплясывает на месте, глядя то на одного, то на другого. Он готов действовать, но не знает как. Мефодий застыл, вцепившись в свой башмак. Тот еще ни разу не подвел дородного юношу. Неужели это случится сегодня?

Алина! Рядом стоит Алина. Девушка доверчиво последовала за своим любимым. Это он привел ее сюда. На смерть?

Спасти! Я должен спасти их! Должен вывести их отсюда!

Он представил гигантский взрыв, который разом разрушит фабрику. Вряд ли взрывная волна достигнет фабричного города, ведь он находится на верхней ступени Обвала. Это значит, отец выживет, и я смогу вернуться в лавку.

Ивор поглядел на Алину. Девушка жалась к нему, личико ее было нахмурено, она тоже старательно искала выход. Но выхода не было.

— Бежать! — сказал он вслух. — Нам надо бежать!

Друзья замолчали и повернули к нему бледные лица.

— Что? — переспросил Рудольф.

И тут что-то кольнуло Ивора в груди. Он положил руку на безрукавку и нащупал что-то плотное.

Карта! Карта мамы что-то хотела сказать. Машинально он достал ее из потайного кармана и начал разворачивать. В глаза сразу же бросилась черная звезда, обозначающая фабрику волшебства.

— Как много легенд, с ней связанных. Первый Волшебник, и множество других героев…

И тут карта сама собой выдала образ. Ивора словно ударило, перед ним поплыли кадры из его собственной сказки.

— В некотором царстве, волшебном государстве жило три друга. Первый был телом статен, лицом суров, норовом горяч, но душа у него была — добрая…

Рудольф хмыкнул и приосанился. Мефодий сжался и глядел печальными глазами.

— Неведомое око выбрало наших героев! Теперь судьба Ивора, Рудольфа и Мефодия полностью в их руках! Что ждет их дальше? Какие испытания уготовало им руководство фабрикой волшебства?..

Перед глазами друзей словно при убыстренной перемотке пролетели кадры испытаний. Как они радовались и огорчались, как Ивор влюбился в Алину, как их взяли на фабрику. Как они подписали контракт!

Лица ребят посуровели. Каждый из них вспомнил то, что говорила им фабрика. Каждый из них вспомнил клятву.

— И схлестнулись герои в соревновании гоночном. И погнали каждый свою машину самоходную в логово самого страшного зверя — сморкуна…

— … Это пел не Ивор, это пело его влюбленная душа. И посрамлен был Клемент, и окончательно пали стены скрывающие сердце Алины. Принц Ивор увез ее на белом коне своей любви!

Девушка всхлипнула и прижалась к Ивору. Он чувствовал, как стучит ее горячее сердечко.

— Смело вышли трое наших друзей против темного Морока! И бились с ним, но не могли совладать. И явились тут друзья их! И была битва великая…

— Ребята, — воскликнул Ивор. — У нас получилась такая славная сказка! Неужели же мы все испортим, и позволим ей закончиться бесславно!?

— Нет! Ни за что!

— Не позволим!

— Мы постараемся!

Ивор поглядел на Морока. Тоннель почти добрался до коробочки.

— У нас минута, не больше! — сказал он.

— А! Давай-давай-давай! — закричал Рудольф, тыкая указательными пальцами в виски. — Надо как-то лишить его субстанции, которую он накачал животом из поддельного источника!

— Но мы не знаем, как это можно сделать! Как еще нужно перевернуть мозги, чтобы…

Ивора неуверенно проговорил:

— Лишить субстанции! Перевернуть!

Он просиял.

— Спасибо, друзья! Я знаю, что делать!

И он послал им образ. Рудольф выпрямился и захохотал, Мефодий нахмурился, закусил губу. Ивор понял, что он пытается найти слабые стороны.

— Это может сработать!

— Ха-ха! — возликовал Рудольф. — Ивка, ты башка!

Алина прижалась к любимому покрепче. От нее к юноше шли волны уверенности и силы.

Морок закончил тянуть пространственный туннель. Нужно спешить. Он чувствовал, что барьер Неприкосновенности, оставленный им в ложной пещере, скоро падет.

Вряд ли директор прислушается к доводам разума. Он будет здесь сразу же.

Пространственный тоннель дрогнул и остановился. Один конец его находился в центре емкости полной субстанции волшебства, второй здесь, рядом с коробочкой с полуторами сотнями элементалей.

— Эй! Морок! — окликнул его кто-то из малолеток.

— Чего вам?

— Мы придумали, как тебя остановить. Хочешь послушать?

Морок расхохотался. Это по-настоящему смешно. Может быть, забрать этих шутов с собой? Станут веселить меня долгими зимними ночами!

— Давай! Боюсь только, что у нас мало времени. Поэтому придется рассказать в двух словах.

— Это не займет много времени, — Ивор выступил вперед. Друзья стояли по обе его руки. Парень с рыжей прядкой по правую руку, толстяк по левую. Девушка выглядывала из-за плеча.

— Твой живот! Он же, как сфера волшебства, так?

— Хо-хо! — Морок похлопал по своему круглому животу. — Лучше! Гораздо лучше!

— Да! Сферу волшебства накачивают субстанцией с помощью специальной магии, — сказал Мефодий.

— А твое пузо засасывает ее само! Ведь так? — воскликнул Рудольф.

— Вы очень наблюдательны, — сказал Морок. Все было готово для взрыва. Одним усилием воли он мог отправить коробочку в центр субстанции и одновременно убрать стенки. После этого у них будет всего одно мгновение, чтобы убраться отсюда.

«Смогу ли я забрать их с собой? — подумал Морок. — Субстанции вполне достаточно, но стоит ли ее тратить?»

— Мой живот совершеннее сферы. Он берет субстанцию прямо из воздуха. Естественно он настроен на втягивание, потому что в мире растворено не так много субстанции, и ее нужно копить месяцами, а то и годами. Но все будет не так, когда все ваши накопления вылетят, ха-ха, в трубу!

— Мы решили тебе помочь! — сказал Ивор. — К чему тянуть, если можно все сделать прямо сейчас!

Он взмахнул рукой.

— Атакуем!

Морок скривился. Что за дурни. Неужели не ясно, что их жалкие сферы не пробьют его защиту.

Но друзья атаковали не его. Упругие порывы воздуха подсказали, что удар прошла мимо. Куда же они метились?

Ба-а-а-м-м-м-м-м!

Морок резко обернулся. Совместный удар новичков был такой силы, что стебель дозатора словно срезало. Из образовавшейся дыры медленно выплыло рядужное облако.

И тут до лазутчика дошло.

— Только не это! — прошептал он. Облако замерло, круглый живот замерцал. От облака отделилась струя, которая ударила прямо в пузо. Замелькали радужные цвета.

И чем больше входило в него субстанции, тем толще оно становилось. Как будто Морок качал не субстанцию, а воду. Звуки раздавались подстать, как будто надувался большой резиновый шарик.

— Прекратите! Заткните эту штуку! А-а-а-а-а!

Давление субстанции было столь сильным, что крышка подскочила и скатилась. Морок в ужасе отступил назад. Ребята посторонились, чтобы их не придавил крышкой. С грохотом она запрыгала по полу и откатилась в дальний угол пещены.

Субстанция волшебства в чаше похожая на упавшую радугу взвихрилась и выплеснулась на волю. Предположение Ивора оправдалось на все сто. Живот Морока бесконтрольно всасывал субстанцию, и теперь, когда доступ к ней уже не закрывал дозатор, вся чаша хлынула на лазутчика. Ивор прикрыл глаза, настолько ярко сияла радуга. Шпион закричал, живот его разрастался с невообразимой скоростью.

Ивор зажмурился и отвернулся. Жалости не было, шпион заслужил свою участь. Он хотел уничтожить фабрику со всеми ее обитателями, а поплатился сам…

— Чтоб меня пиявка сожрала!

Ивор не поверил собственным ушам. Говорил Морок.

Юноша открыл глаза и неверяще уставился на фигуру с толстым животом. Неужели все зря, и враг каким-то образом уцелел?

И тут Ивор понял, что с Мороком что-то не так.

— Ничего себе! — выдохнул Мефодий.

— Вот так фокус! — воскликнул Рудый.

Сквозь фигуру шпиона отчетливо виднелась стена напротив.

— Ха-ха-ха! Вы перехитрили сами себя. Если бы я знал, что насыщение субстанцией даст такой эффект, я бы сделал это сам!

Морок раскинул руки и оглядел себя.

— Теперь я бессмертный! Ха-ха-ха! Вам не совладать со мной!

Не дожидаясь, пока ребята опомнятся, он прыгнул вперед и замахнулся своим огромным кулаком. Удар был настолько стремительным, что Ивор не успел даже зажмуриться.

— Вот так фокус! — повторил Рудольф.

Гигант пораженно поглядел на свои руки, потом яростно махнул еще и еще раз. Полупрозрачные кулаки проходили сквозь Ивора не причиняя ему никакого вреда.

— Теперь ты обыкновенное безобидное привидение, — сказал Мефодий. — Поделом!

— Неправда! Я не безобидный! Я найду способ отомстить вам! — кричал Морок.

— Нет, — сказал Ивор, отступая. — Поздно. Такого способа для тебя нет.

Он оттеснил назад Алину, друзья пятились рядом с ним. За спиной Морока дрожал и подпрыгивал коробок с элементалями. Не подпитываемый магией лазутчика, он потихоньку утратил свои свойства.

Морок вгляделся в Ивора, потом резко обернулся. От страшного крика задрожали стены зала.

— Нет! Только не это!

Полыхнуло, коробок резко приобрел свои прежние размеры. Во все стороны брызнули элементали.

— Бежим! — заорал во все легкие Рудольф. Он цапнул Мефодия за рукав и потащил его подальше от источника. Ивор подхватил девушку и со всех ног кинулся следом.

— А-а-а-а! Не трогайте меня! — кричал Морок, удирая по воздуху от нескольких элементалей, которые занитересовались радужной фигурой.

А вот остальные черные кляксе полетели в другом направлении. Медленно изгибаясь и изменяя форму, они приближались к чаше. Навстречу им плыли такие же неуправляемые и неспешные радужные облака субстанции.

Сияющая фигура Морока скрылась в однм из темных провалов потолка. Ребята скользнули в пещеру, через которую сюда попали. Транспортная спираль погасла, но своды тоннеля держались.

— Придется ножками, — прокричал Рудольф.

— И быстрее! — добавил Ивор. Он обернулся и увидел, как темный элементаль и радужное облако встретились прямо над чашей источника субстанции волшебства.

А потом безо всякого предупреждения раздался взрыв. Их бросило на острые камни, юноша почувствовал, как хрустнула рука, рядом неслышно кричала девушка. Мир шатался и рушился. Со свода откалывались и падали огромные глыбы. Одна из них полностью накрыла чашу, заткнув вход в источник, словно затычка бочку.

— Бежим! — крикнул Ивор. И они побежали.

Проход, проделанный Мороком, был узким и неудобным. Пробираться по нему без магии было очень трудно и опасно. Но у друзей не было выбора.

Позади раздался глухой удар. Их догнала упругая волна и толкнула вперед. Ход закончился, и они вылетели, словно дробины из ствола ружья. Было в древности такое грубое приспособление. Трое ребят и девчонка покатились по твердому полу зала, где стояла чаша с лжеисточником.

Как раз в этот момент барьер Неприкосновенности пал. В зале возникла немая сцена. Очнувшиеся новички, Изида, Ветер, Рой, директор — все глядели на новоиспеченных героев. Одни с восхищением, другие с облегчением, кто-то строго, а кто-то беспристрастно.

Ивор не знал, куда деться от стыда. Внезапно вспомнил, что нарушил прямой приказ начальства фабрики, да еще и утащил за собой друзей и любимую девушку. Что теперь будет?

Мефодий виновато мял рваный башмак. Алина с надеждой глядела на Изиду.

Лишь Рудольф как всегда решил не усложнять. Он вытянулся по стойке смирно, выпятил грудь. На его лысой голове точно так же вытянулась рыжая прядка, отчего он превратился в боевого единорога.

— Господин главнокомандующий защиты фабрики от внешнего вторжения. Докладываю обстановку! Морок обезврежен составным отрядом новобранцев в составе четырех человек! Предотвращен взрыв источника субстанции волшебства! — он выдохнул и добавил уже обычным голосом. — Морок сто пятьдесят четыре элементаля вот в такусенький объемчик затолкал и хотел телепортировать прямехонько в центр источника…

Директор никак не прореагировал на эту новость, но Ивору показалось, что метроном дал сбой. На один такт, но дал.

Зато Изида дала волю чувствам.

— Этот Морок очень опасный тип! Он творит вещи до сих пор считающиеся недостижимыми, — сказала она. — Подумать страшно, что стало бы с фабрикой…

— Морок — очень необычный тип, — зачастил Мефодий, заикивающе поглядывая на главу аналитиков. — Он копит субстанцию телом. И у меня сложилось ощущение, что у него это происходит быстрее, чем у нас со сферами.

— Да, это, несомненно, требует внимательного изучения. Но не здесь и не сейчас…

Ветер лишь прорычал что-то невнятное.

— А что с пещерой? — подался вперед Рой. — Я, стало быть, видел, как вас выкинуло, стало быть, взрывной волной.

Рудольф опять выпрямился и затараторил:

— Мы предотвратили взрыв внутренний, внешнего избежать не удалось! От взрыва пострадали своды пещеры. Чаша сусбтанции запечатана большим валуном!

Он умолк. На необычайно длинное мгновение в зале повисла тишина. Ивор сжался. Лицо директора беспристрастно, но кто знает, что происходит у него в голове. Они нарушили прямой приказ. Это очень серьезный проступок. Наказание может оказаться таким, что суровая Георгина покажеться желанной.

Директор стоял и молчал. Пауза длилась и длилась. Казалось, Прибой видел его насквозь и наслаждался его страхом.

— Молодцы, ребята! Вы справились! — Ивор не сразу понял, что говорит именно директор, настолько эти слова не походили на то, что уже вообразил себе. — Отдыхайте! Изида за главную.

Развернувшись, Прибой кивнул Рою и Ветру и направился к выходу. Начальни службы безопасности показал большой палец Рудольфу, Рой с гордостью поглядел на Алину. Они приняли с рук Клемента бесчувственное тело его отца.

— С ним все будет хорошо, — ободрил парня Ветер. Они двинулись за директором, унося пострадавшего.

Только теперь Ивор заметил, что заколдованные Мороком новобранцы вновь на ногах и полны сил. Прибой зря времени не терял.

Едва он вышел, зал разразился восторженными криками. Новички устроили четверке героев настоящую овацию. Ивор купался в рукоплесканьях и наслаждался моментом.

Изида превратилась в молоденькую девочку в клетчатой юбке, длинных черных гольфиках и таком же топике с прической из двух длинющих пышных хвостов. Неизменными оставались лишь очки в темной квадратной оправе. Девочка прыгала и визжала громче всех.

У Ивора гора упала с плеч. Все будет хорошо! Все будет…

— Глядите! — пронзительный голос Кози перекрыл общую радость. Его палец указывал на грудь Ивора. По залу пошла волна охов и ахов. Юноша скосил глаза и задохнулся от восторга.

Его звезда больше не была серой. Ее лучи едва заметно мерцали, словно кто-то перебирал цвета, никак не решаясь остановиться на каком-то одном. Чпок-чпок-чпок-чпок — одна за другой безобразные нашлепки отделились от серой поверхности звезды и покатились по полу. Один из лучей, тот, который показыавл направо, загорелся ровным зеленым цветом.

— Ой, и у меня! — раздался возглас Мефодия.

— И у меня! — разинула рот Алина.

У всех трех загорели зеленые лучи.

— Эй, а у меня синий! — воскликнул Рудольф. — Что это значит?

— Это значит, что этих трех товарищей, — Изида вновь была в строгом костюме училки, — мне придется взять в аналитический отдел. Зеленый- цвет разума. А от тебя теперь не отвертится Ветер. Хотя судя по тому, что я слышала, он и так собирался взять тебя к себе.

— Ура! — закричал Рудольф во все легкие и сгреб друзей в охапку. — Ура!

И вся толпа новичков радовалась вместе с ними. Разве что Клемент отошел в сторонку и обиженно выпятил губу.

Когда шагали среди толпы ликующих людей на улицу, Ивор сунул руку за пазуху и коснулся карты. Тут же в голове зазвучал величественный голос сказителя:

— Так была спасена фабрика волшебства от козней злобного Морока. Друзья доказали всем, а главное директору фабрики, что дружба и любовь — не пустые слова. И что порой эти чувства приносят гораздо больше пользы, нежели четкое следование инструкциям.

— Ты чего там бормочешь? — ткнул его в бок Рудольф.

— Нашу сказку! — сказал Ивор. — Ведь она подходит к концу.

— Она вышла неожиданно интересной, — сказал Мефодий.

— А ты сомневался?

— Я думаю, — взяла слово Алина. Девушка сияла, как солнышко, — что это только начало. Это всего лишь первая история из череды историй про Ивора, Рудольфа и Мефодия.

— И девушку Алину, которая украсила собой наше серое сообщество! — весело добавил Рудольф.

Ивор прижал девушку к себе.

— Я тебя люблю! — прошептал он в копну кудряшек.

— А я тебя! — раздалось в ответ.

— Я считаю! — вскричал Рудольф чуть погодя, — надо отметить это дело! Хорошенько отметить!

— Да-а-а-а! — закричали они хором и ринулись догонять толпу товарищей по открытому набору.

Ивор замешкался и оглянулся назад. Карта в нагрудном кармане приятно грела грудь. Юноша положил сверху ладонь и прошептал:

— Мама, я все равно тебя найду! Потерпи немного!

Он кинулся догонять товарищей. Поиски начнуться завтра, а сегодня их ждет небывалый пир.

Content

Алексей Кривошеин
Фабрика волшебства

Страшное происшествие в скучном городе

Магическое объявление

Открытый набор

Первое исытание

Землеройные испытания

Ветер и висячий мост

Финальное испытание

Контракт

Первый день на фабрике

Ночная прогулка

Пропавшая история

Настоятельная просьба отца Алины

Клемент начинает действовать

Объявление о распределении!

Ночное дежурство

Гонки в тоннелях

Серенада

Ночной инцидент

Морок действует

Новички против Морока

Морок против Кондратия

Морок против Прибоя

Последняя битва