Фурсов Андрей Ильич

Ветра дуют очень тревожные

Андрей Фурсов: ветра дуют очень тревожные

— Андрей Ильич, чьи интересы выражает избранный президент США Дональд Трамп? До инаугурации остался практически месяц, до голосования выборщиков — считанные дни, а для большинства этот «эксцентричный миллиардер», вскарабкавшийся на самую вершину мира, так и остается темной лошадкой.

— Есть несколько линий. Их можно проследить по статистике голосования в Соединенных Штатах. Согласно статистическим данным, за Дональда Трампа (первый президент США, который никогда не состоял на госслужбе, не занимался профессионально политикой — прим. ред.) проголосовало преимущественно белое население в возрасте за 40 лет. Цветное население, естественно, проголосовало за Хиллари Клинтон, меньшинства — как национальные, так и сексуальные — тоже голосовали за Клинтон, но к статистике выборов я вернусь чуть позже, а пока констатируем: несмотря ни на что, победил Трамп.

В Америке очень специфическая и очень недемократическая система голосования: голосует не народ — голосуют выборщики.19 декабря, как известно, они в количестве 538 человек соберутся для того, чтобы окончательно проголосовать за будущего хозяина Белого дома. Но ошибается тот, кто считает их голос решающим, поскольку за выборщиками тоже стоят определенные могущественные силы, и судьба президентства США, судьба премьер-министерства Англии и Франции решается не народом, а плутократиями. Внутри этих плутократий тоже существует множество групп, которые иногда ищут компромисса между собой, а иногда даже не затрудняют себя таким поиском и ведут открытую войну. В этом контексте ситуация, конечно же, поразительная: у Клинтон (официально) денег было в пять раз больше, за ней стояла вся банкстерская рать — и она проиграла! Это означает, что поддержка у Трампа была очень и очень мощной, и «трампы» Трампа (trump по-английски — «козырь» — прим. ред.) оказались круче, а сам он стал джокером в колоде кого-то очень серьезного.

В принципе, вся схема победы Дональда Трампа, как мы ее сейчас можем представить, очень напоминает Brexit. Накануне летнего референдума о выходе Соединенного королевства из Евросюза все тоже кричали, что это невозможно, что соцопросы свидетельствуют в пользу сторонников единой Европы, а закончилось все тем, что большинство проголосовало за выход Британии из ЕС. Та же самая модель — с Трампом. И это наводит на размышления о том, что мы имеем дело не со случайностью, а с довольно хитрой стратегией, в которой противника вначале приучают к удару слева, а потом неожиданно бьют справа и побеждают! Правда, побеждают не нокаутом, а по очкам, и то с небольшим преимуществом. Тем не менее итог один — победа.

В рамках той стратегии, о которой я говорю, вырисовывается достаточно изящная четырехходовка: Крым — миграционный кризис в Европе — Brexit — и наконец теперь — победа Трампа. Понятно, что это работает на определенную часть мировой верхушки, которая не хочет финансовой глобализации, не хочет, чтобы США съели Западную Европу. И в самой Америке есть определенная часть правящего слоя, которая стремится не к изоляционизму как таковому (для державы, которая числит себя в мировых лидерах, это невозможно), а к передышке: Соединенные Штаты перенапряглись, и им, как воздух, нужна передышка.

Эта передышка — для определенной части мировой верхушки и американской верхушки, которая входит в эту часть, о которой мы говорим. Интересы данного сектора мировой элиты и интересы белого среднего слоя, над которым вот-вот должны сомкнуться волны глобального финансового прогресса, в этой точке совпали, и результатом стала победа Трампа.

— Но это работают Ротшильды, насколько я понимаю? Почему им выгоден Трамп?

— Вообще, мировая система управления намного сложнее, чем комбинация «Ротшильды — Рокфеллеры». Дело в том, что сами Ротшильды уже в XIX веке были всего лишь топ-менеджерами очень большого кластера, куда входили Рэдинги, Сэмюэли, Флеминги, отчасти Бэринги, (всего около 40–50 семей). То, что после длительного молчания у нас стали писать о Ротшильдах и Рокфеллерах — это хорошо, но есть и обратная сторона этой медали: упоминание исключительно двух семей, чьи имена давно уже стали нарицательными, затеняет реальную структуру мирового правящего класса. К примеру, у нас ничего не пишут о братьях Кохах в Америке, которые поддерживают правых (миллиардеры Чарльз и Дэвид Кох, считаются противниками Барака Обамы и курса, который он олицетворяет — прим. ред.). У нас только ленивый не пишет о Бильдербергском клубе, еще радостно добавляя, что это и есть мировое правительство, а вот о клубах «Круг» (Cercle) и «Век» (Siècle) ничего не пишут, хотя это очень важные структуры.

Что касается Ротшильдов… Действительно, кластер интересов, который они представляют, не заинтересован в том, чтобы американские банки и корпорации съели Западную Европу и проделали с ней то же, что Западная Европа в 1990-е годы проделала с Восточной Европой, и в этом с ними солидарны и Виндзоры (неслучайно британская королева выступила за выход Великобритании из Евросоюза), и многие европейские аристократии, особенно гвельфские семьи (гвельфы, в отличие от гибеллинов, всегда ориентировались на Папу Римского — прим. ред.) из Южной Германии и Северной Италии, Ватикан. То есть целый мощный кластер интересов не хочет этого съедения Западной Европы. Им гораздо лучше, чтобы Америка занялась своими делами. В итоге здесь возникает такой, по крайней мере тактический, союз между определенной частью американского истеблишмента и частью западноевропейских элит.

— А не случится ли так, что Трамп, пройдя через инаугурацию, станет для западного мира еще более популярным консервативным лидером, нежели Путин? До сих пор именно российский президент исполнял на мировой арене роль классического «белого мужчины христианской цивилизации» и активно использовал ностальгию, накопившуюся у европейцев по этому образу. Однако теперь Путину и Трампу придется играть на одной поляне. Не уйдет ли Путин в тень, ведь позиции главы Белого дома в Вашингтоне предоставляют гораздо больший спектр возможностей, чем позиции главы Кремля.

— Я думаю, что этого не будет, поскольку в России власть носит персонализованный характер. В нашей стране первое лицо, особенно популярное первое лицо, весит почти столько же, сколько весь истеблишмент вместе взятый. А в США дело даже не в двухпартийной системе, там много разных групп интересов. И нужно помнить при этом, что значительная часть выборщиков и больше половины избирателей (больше на 1–2 миллиона голосов, как свидетельствуют последние данные) проголосовали за Хиллари Клинтон и за демократов. Поэтому там будет, скорее всего, равновесие или же стремление его достигнуть. Другое дело, что такое равновесие чревато острыми конфликтами на расовой и классовой основе, которые при исключительно неблагоприятном течении могут поставить под вопрос целостность США.

Не думаю, что Трампу удастся сделать многое из того, о чем он говорил. Например, обращает на себя внимание, что он был не очень веселым во время своего триумфа в ночь на 9 ноября, когда объявляли его победу благодаря перевесу в голосах выборщиков. Кто-то объясняет это тем, что он сам не ожидал такого исхода, хотя к моменту, когда на фасаде Эмпайр-стейт-билдинг в Нью-Йорке высветились «очки» кандидатов, все уже было понятно. Можно, конечно, допустить, что мистер Дональд настолько устал, что у него не было эмоций. Но я-то думаю о другом: мне эта ситуация напоминает 1968 год, когда Ричард Никсон стал президентом США. Дело в том, что Никсона очень не любили Рокфеллеры, но они понимали, что могут поставить только на него, а ему нужна была их помощь, и поэтому Никсона обставили таким количеством требований и условий, что он был не очень рад, когда выиграл свое первое президентство (1968–1972). Думаю, что особенно в самые последние дни гонки, когда стало понятно, что Трамп побеждает, ему тоже должны были выставить требования, момент очень подходящий. А победу Трампа можно было предвидеть, несмотря на негативные для него прогнозы со стороны The New York Times и других не слишком расположенных к миллиардеру влиятельных изданий. Для меня, например, очень важными сигналами были два обстоятельства: это фэбээровский вброс об электронной переписке Клинтон (потому что такие вещи просто так не делаются) и статья американского экономиста Джеффри Сакса в «Бостон Глоб» о том, что, если будет продолжена политика Барака Обамы (то есть если на выборах победит Клинтон), то с Америкой через 4–5 лет может произойти то же, что с Советским Союзом в 1991 году.

— То есть США надорвутся на «интернациональной помощи», как надорвался некогда СССР.

— С тем лишь уточнением, что СССР разрушили не гонка вооружений и не экономические проблемы. РФ экономически несопоставимо слабее СССР, но ведь существует уже четверть века. Но это отдельная тема. Думаю, те силы, которые поддерживали Трампа и особенно те, которые в определенный момент поняли, что он может победить, должны были продиктовать ему свои условия. Не забудем, что Трамп, по сути, сделал заявку на революционные изменения американской политической системы. Другое дело, что эти изменения, безусловно, назрели, потому что Америка живет в XXI веке. А это значит, что закончилась целая эпоха, даже уже две эпохи: первая — с 1945-го по 1991-й, а сейчас завершается вторая эпоха, которая началась в 1991 году. Тогда США действительно делали все, что хотели: они ограбили бывший соцлагерь и отложили масштабный кризис, к которому американцы очень сильно приблизились в конце 80-х годов. Рейган со своей рейгономикой загнал Америку в кризисное состояние, и даже разрушение Советского Союза оказалось лишь временным спасением. Затем последовал экономический кризис 2008 года. Хотя некоторые экономисты говорят, что это была первая волна и скоро наступит вторая, на самом деле продолжается одна и та же волна. Наступило лишь временное улучшение, и теперь Америке снова нужно готовиться к кризису. И одна из главных проблем США в этом контексте — им нужно сокращать потребление. Но сокращать потребление можно только за счет нижней половины социальной пирамиды. Никто не будет сокращать потребление в верхней части, конкретнее — от середины вверх. Нижняя часть пирамиды — это главным образом небелое население. И вот здесь-то как раз Трамп может оказаться тем человеком, который станет решать эту непростую и очень опасную проблему.

— Вы упомянули об эпохе, которая завершилась в 1945 году. Но в 45-м, как известно, проиграл Гитлер со своей идеей превосходства арийской нации. Сегодня Трамп, защищая белое население Америки, вызывает у некоторых дотошных наблюдателей аналогии с теми, кто создавал культ «белокурой бестии». Означает ли это, что на Западе происходит некая реабилитация каких-то элементов идеологии, которая была погребена под обломками Рейхстага?

— Реабилитация отчасти происходит, тем более что целеполагание влиятельной части западной элиты сродни нацистскому, однако Трамп — это из другой оперы. К тому же очень разные ситуации — в 1930-е — начало 1940-х годов и сейчас. Дело в том, что на сегодняшний день белая раса составляет 8 процентов мирового населения, и численность ее уменьшается. Единственная раса, которая тает, — это белая раса. В Америке изменение расового состава происходит особенно наглядно. Причем дело в росте не только черного населения, но и цветного испаноязычного. Особенно стремительно этот процесс идет в социальных низах. Так, в некоторых штатах и некоторых городах, как в Лос-Анджелесе например, испаноязычный криминал совершенно выбил черный криминал. К середине XXI века белые перестанут быть большинством в Соединенных Штатах. Они станут меньшинством со всеми вытекающими отсюда последствиями.

— Таким образом, Трамп — это фактически самозащита белой расы, ее, может быть, последний шанс?

— Не белой расы в целом, потому что к белым относятся и те, кого в Америке называют white trash — «белый мусор». Позиция Трампа оказалась созвучной интересам и страхам белого среднего слоя, который существенно ухудшил свое положение по сравнению с 1960 — 70-ми годами.

Когда я говорю, что победа Трампа есть прежде всего победа определенной части мировой и особенно американской верхушки — корпоратократии индустриального сектора и той части финансового капитала, которая связана с этим сектором, — это верно и это главное. Но важна и внутриамериканская массовая составляющая — классовая, расовая и возрастная. За Трампа проголосовали 58 процентов белых (за Клинтон — 37 процентов) и более 50 процентов людей в возрасте 45–65 лет и старше (за Клинтон — более 50 процентов тех, кому 18–29 лет). За Клинтон, естественно, голосовали ЛГБТ (аж 78 процентов), черные (88 процентов), а вот с азиатами и латинос сложнее — только 60 процентов, т. е. треть первых и вторых голосовала за Трампа. За Клинтон также голосовали бедные и нищие, рассчитывая на типичные для демократов подачки, а за Трампа — средний слой и те, кто побогаче.

Отмечают, что за Клинтон проголосовали в большей степени американцы со средним и высшим образованием, а за Трампа — малообразованные. Это не должно вводить в заблуждение. Нужно знать, что такое американское массовое среднее и высшее образование. Это не более, чем дрессура в политкорректном и классово-беззубом плане, это форма скрытой безработицы и социализации взрослых людей в нужном для Системы плане. Американский образованец может быть более чем посредственным специалистом в своей «полезной профессии», но зато в него прочно вбили, что гомосексуальные браки и мультикультурализм — это хорошо, а сомневаться в том, что это хорошо — плохо; за такую «непрогрессивность» можно огрести немало проблем на работе или вообще лишиться её. Я на этих «прогрессивных» насмотрелся в кампусах американских университетов. Так и вспоминается Михаил Ножкин с его песней «Образованные просто одолели». И напротив, простой люд из американской глубинки — тоже свидетельствую по собственному опыту — сохранил намного больше здравого смысла и, самое главное, социального здоровья, презрительно глядя на всю эту либерастическую голливудскую тусовку, буйствовавшую за Клинтон. Иными словами, за Трампа проголосовал американский здравый смысл. Наконец, за Трампа проголосовали работяги индустриальной Америки, решающим образом — из пяти штатов так называемого «ржавого пояса».

В сухом остатке: за Трампа проголосовала Америка белых, промышленности, работяг, среднего слоя и глубинки. То есть все те, которые не просто не получили ничего за последнюю четверть века, но чье положение (снижение доходов, налоги, рост безработицы) ухудшилось: речь идет об американских жертвах глобализации, волны «прогресса» которой должны были сомкнуться над ними. Когда-то замечательный американский социолог Баррингтон Мур заметил, что революции рождаются не из победного крика восходящих классов, а из предсмертного рева тех классов, над которыми вот-вот сомкнутся волны прогресса. Разумеется, победа Трампа — это не социальная революция, однако аналогия работает: его поддержкой стал протест тех в Америке, кого должна была окончательно утопить глобализация. Точнее так: программа Трампа и интересы той части американской/мировой верхушки, которая теряет часть доходов и политических позиций в результате реализации злокачественной финансовой глобализации банкстеров, совпали с жизненными интересами тех слоев в США, которые в результате такой глобализации теряют все или почти все. Речь идет прежде всего о белом среднем слое.

Вообще, нужно сказать, что не только в США, но и во всем мире счастье среднего слоя было очень-очень недолгим. У Эрнеста Хемингуэя есть такой рассказ «Короткая счастливая жизнь Фрэнсиса Макомбера». Перефразируя Хемингуэя, можно сказать, что у среднего слоя была короткая счастливая жизнь, условно с 1955 по 1985 годы, вот эти 30 лет. Причем происходила эта счастливая жизнь главным образом вопреки логике капитализма как системы, потому что государство социального благоденствия, а точнее государство социального обеспечения, попросту кормило этот средний слой, выращивало его по нескольким причинам.

Что это за причины? Во-первых, нужно было обеспечивать спрос на товары. Во-вторых, шел процесс послевоенной реконструкции. В-третьих, и это главное, существовал Советский Союз, и нужно было обязательно доказать своим миддлам и верхушке рабочих, что капитализм лучше социализма. И вот, кстати, тот образ капитализма, который использовали перестройщики и постперестроечная шпана в 1990-е годы, рассказывавшие нам сказки про то, какой капитализм хороший, — это и был образ социализированного капитализма 1950-60-70-х годов, который возник благодаря существованию Советского Союза.

— То есть это миддловский капитализм. А сейчас, получается, Трамп имеет возможность вернуть миддлам если не статус то, по крайней мере, право на жизнь?

— Я думаю, что статус миддлам уже никто и нигде не вернет: ни в Западной Европе, ни в США. Миддлы уходят, здесь никакие Трампы не изменят ситуацию, Трамп может лишь притормозить этот процесс, ну и попытаться ограничить миграцию из Мексики. Вот это он действительно может. Однако в целом время работает против традиционного американского порядка. Неслучайно американская верхушка озаботилась проблемой самосегрегации от основной массы населения. И если действительно американская верхушка сделает то, что они сейчас рекламируют, то в 2019 году в водах близ Калифорнии должен быть спущен на воду первый плавающий город на 50 тысяч человек (предполагается, что жизнеобеспечение города на воде — длиной чуть ли не в 1,5 километра и высотой в 25 этажей — будет обеспечиваться солнечными батареями и энергией волн, там будет создана вся инфраструктура: аэропорт, школы, больницы и пр. — прим. ред.). В этот проект вложились крупнейшие фирмы, руководит им внук Милтона Фридмана. Причем запланировано строительство аж 10 таких городов — то есть 10 множим на 50 тысяч, получаем полмиллиона человек. Полмиллиона — это практически вся американская элита. В этих условиях реальное, что может сделать Трамп, — он может дать Америке передышку, не только внешнеполитическую, но и внутриполитическую, чтобы элита успела решить свои проблемы. То есть Трамп — это не решение проблем Америки, но это передышка правящему классу Америки для решения своих проблем. Ну и некоторое временное облегчение белым миддлам и работягам.

— А сам Трамп понимает свою роль? За ним действительно стоят какие-то силы, которые манипулируют им и настраивают на игру в пользу элиты, чтобы она успела сбежать на свой «ковчег свободы»? Или же он ввязался в этот расклад со стороны и случайно, если такая случайность вообще допустима?

— Очень часто у политиков работает интуиция. Есть такой очень интересный эпизод в великолепном политическом романе «Вся королевская власть» Роберта Пенна Уоррена, когда один из главных героев Джек Берден спрашивает губернатора Вилли Старка после его выступления, на котором Старк кричит что-то вроде: «Дайте мне топор, и я зарублю этих жирных котов, все эти денежные мешки!» Джек Берден спрашивает: «Слушай, а вот если бы тебе вправду дали топор, ты действительно бы зарубил?» Вилли Старк задумался и говорит: «Честно говоря, не знаю, но что-то накатывает». К чему я об этом вспомнил? Дело в том, что политик должен устанавливать эмоциональную связь со своими избирателями. С одной стороны он, безусловно, представитель господствующего класса, но когда он обращается к населению, к толпе, он должен уметь ими манипулировать. Однако эффективная манипуляция не может основываться только на обмане, необходим на какое-то время и самообман.

Кстати, об этом Маркс и Энгельс хорошо написали в работе «Немецкая идеология»: они заметили, что в революциях обязательно должна присутствовать общность интересов, некая равнодействующая воль и чаяния разных слоев населения. То есть сила, которая делает революцию, должна на данный исторически краткий момент выражать интересы общества в целом, а это уже обман и самообман одновременно. Потом самообман проходит, остается обман.

В любом случае очень важна интуиция политика. Трамп скорее чувствует, чем понимает эту ситуацию. Как это часто бывает в политике, разные силы решают разные проблемы. Но если брать долгосрочную составляющую, то Трамп может дать передышку Америке во всех отношениях. Однако для этого нужны действительно революционные или очень остро реформистские шаги в американской политической системе и в социальной системе, что чревато очень серьезными последствиями.

— О каких последствиях вы говорите?

— Один очень крупный американский социолог в 1989 году был у меня в гостях, наша перестройка дышала уже на ладан, и мы говорили с ним о Советском Союзе и об Америке. И он сказал, что Америку тоже ждет своя перестройка. Только он сказал: «Мне кажется, к сожалению, она будет значительно более кровавой, чем ваша». Я спросил: почему? Он ответил: «Потому что у нас классовые отношения замешаны на расовых». Я спросил: «И когда ждать?» Он предположил, что в районе 2020 года.

— То есть час икс пробьет в ближайшее время. А каким образом Трамп может решить эти классово-расовые проблемы? Воздвигнуть стену на границе с Мексикой, ограничить в правах цветное население и черное население соответственно?

— Стена — это вещь бесполезная, поскольку многие со стороны американской границы заинтересованы в нелегальных мигрантах. Ужесточение законодательства… Но и это не решит проблему, потому что люди все равно будут бежать туда, где чисто и светло: мигранты не дураки, они перемещаются туда, куда текут деньги, т. е. на север, как жюльверновский капитан Гаттерас, которого все время разворачивало в сторону Северного полюса. На той стороне, где чисто и светло, всегда найдутся люди, которые будут зарабатывать деньги на потоке мигрантов. Но как-то ограничить это процесс Трамп, безусловно, постарается.

Вообще, Трампа ждет очень-очень много огорчений, поскольку Америка действительно «едет с ярмарки». Она, как и вся капиталистическая система, находится в состоянии кризиса и упадка, как Римская империя времен предзаката и заката. В этой ситуации, кстати, нередко любые меры, направленные на улучшение, только провоцируют ухудшение, потому что здесь меры должны быть выверены с аптекарской точностью. И уж точно можно сказать, что положение Дональда Трампа намного хуже положения Франклина Делано Рузвельта в 1930-е годы, когда его хваленый Новый курс (New Deal) породил больше проблем, чем решил. И он же поставил остро дилемму: либо мировая война, либо социальные реформы и жесткое перераспределение продуктов в пользу определенной части низов. А тогда у Америки этого продукта, того, что надлежало распределять, было еще не так много, это после войны появилось то, что можно распределять, и оно было перераспределено, а перед войной этого не было. Поэтому Рузвельт и те группы, которые стояли за ним, выбрали не социальный передел, а мировую войну. И очень показательно, что Рузвельт начал употреблять термин «мировая война» на полгода раньше, чем Гитлер.

— А у Трампа какой выбор? Если у провозглашенной им политики тенденция к изоляционизму, то, соответственно, он не берет курс на мировую войну, но может получить в итоге гражданскую войну. Ее может спровоцировать цветное население, а оружия у Америки хватит (тем более сам Трамп призывает вооружаться, выступает за свободу оружия)

— Я повторю, это не будет курс на полный изоляционизм — это просто невозможно. Того, что в Америке возможны социальные потрясения, совершенно исключать нельзя. Трампа здесь ждет очень-очень… как в «Коньке-горбунке» говорилось: «Много-много непокоя принесет оно с собою». Буш и Обама оставили тяжелое наследство, и Трампу придется его разгребать.

— У Трампа есть основания опасаться за личную безопасность? Вы уже говорили о Никсоне, который пережил Уотергейт, вспомним и печальный пример Кеннеди. А Трамп по сравнению с ними еще более неугоден для представителей могущественной трансатлантической элиты. В преддверии 19 декабря 6 членов коллегии выборщиков, в чьих штатах победил миллиардер-республиканец, уже отказались за него голосовать.

— Безусловно, основания опасаться есть. Более того, в эти оставшиеся до инаугурации недели возможны всякие варианты. Уже высказывались мысли (я читал об этом в интернете), например, что команда Обамы может спровоцировать какой-то конфликт, чтобы ввести чрезвычайное положение в Америке и отодвинуть инаугурацию. Возможно и покушение. Мы знаем, что четыре американских президента были убиты. Убийство Кеннеди стало началом ползучего переворота, который закончился в 1974 году импичментом Никсона и превращением Соединенных Штатов из преимущественно государства в преимущественно кластер транснациональных корпораций. Мы прекрасно знаем, что в 1935-м был убит Хью Лонг (сенатор от штата Луизиана, заявивший о своих президентских амбициях — прим. ред.) прототип, кстати, Вилли Старка и главный соперник Рузвельта. Хью Лонг в свое время создал по всей Америке общества перераспределения собственности, в них было задействовано 8 миллионов человек. И в 1935 году его убил якобы одиночка. Так что, думаю, Трамп должен очень серьезно озаботиться проблемой своей безопасности.

— Эта опасность может прийти к нему как со стороны проигравшей трансатлантической верхушки, так и со стороны в буквальном смысле экстремистов, то есть тех людей, которых он задел в своей предвыборной риторике?

— На самом деле экстремисты — это, как правило, орудие; в данном случае орудие той стороны, которая проиграла. Здесь все очень просто. Особенно учитывая, что семейка Клинтонов уже не раз переступала ту черту, которая отделяет кровь от некрови, тем более что эта парочка не любит проигрывать, а для них поражение было страшным ударом. Достаточно было посмотреть на лица гражданки Клинтон и особенно ее супруга, который чуть не плакал, когда они стояли перед избирателями и когда она объясняла, что, хотя проиграла, все равно она верит в Америку. Для Хиллари Клинтон ее победа означала в жизни очень многое, как и для Билла, кстати. В вышедшей в 2014 году документальной книге Эдварда Клайна «Кровавая распря: Клинтоны против Обам» (KleinE. Bloodfeud: TheClintonsvs. Obamas) есть интересный эпизод. В момент резкого ухудшения здоровья Билла Клинтона он говорит Хиллари, что, если он не доживет до финала ее президентской кампании, то из его похорон на Арлингтонском кладбище она должна выжать 2 миллиона голосов на будущих выборах. Когда она начала говорить, что не хочет этого слышать, Билл отвечает, что процедуру похорон нужно заранее спланировать в деталях. Следовательно, для Клинтона победа Хиллари была настолько важна, что даже его смерть должна была быть брошена на весы. Уверен, такие люди, если бы знали, что останутся безнаказанными, сделали бы все, чтобы убрать Трампа.

Другое дело, что уберут они Трампа — и его место займет вице-президент, другой из команды республиканцев. Все равно они не приходят к власти. Так что здесь им нужно искать какое-то другое, более хитрое решение. Например, как я уже сказал, введение чрезвычайного положения в результате каких-то внутренних потрясений (а они могут быть спровоцированы экстремистами, которым не нравится Трамп) или в результате какого-то внешнего воздействия. Впрочем, скорее всего, в январе Трамп въедет в Белый дом на белом коне. Выедет ли он из него на белом коне — вот в чем вопрос.

— Трамп, вопреки своей предвыборной риторике, больше не обещает посадить Хиллари Клинтон, а она, в свою очередь, согласилась официально признать свое поражение. Значит ли это, что расследование ФБР об электронной переписке Хиллари так и не будет доведено до конца?

— Я думаю, что расследование ФБР явно или тайно будет доведено до конца, но саму фигурантку не посадят — ее подвесят на крючке, чтобы она не открывала рот шире положенного. Возможно, в открытом доступе даже будут выложены результаты, а самой Хиллари объяснят, что шаг влево или шаг вправо — и тогда действительно тюрьма. И ей придется — в бессильной злобе — заткнуться.

— Возможен ли союз двух консервативных лидеров — Путина и Трампа — по линии традиционных ценностей, как об этом грезят наши патриоты?

— Знаменитый американский социолог Иммануил Валлерстайн однажды сказал: «Ценности весьма эластичны, когда речь заходит о прибыли и власти». Идеология играет в отношениях государств, правителей и правящих слоев минимальную роль. Она оформляет некие интересы, причем очень часто делает это постфактум. Сегодня, скажем, японцы — это желтая раса для нацистов, а завтра это «почетные арийцы». Между Соединенными Штатами и Россией существует много противоречий и много проблем. Здесь не должно быть никаких иллюзий по поводу нашего якобы неизбежного улучшения отношений между Москвой и Вашингтоном при Трампе.

Другое дело — потерпела поражение Клинтон. И важны здесь два момента. Первое — в глобальном масштабе поражение потерпела самая паразитическая, самая хищная фракция мирового капиталистического класса, его верхушки. И второе — с уходом Клинтон, точнее с ее неприходом, в Белый дом мы отодвинулись от вероятности весьма неприятного, опасного сценария по периметру наших границ. И это само по себе уже немало. Но в то же время повторю: не должно быть никаких иллюзий по поводу Трампа. Президент США — высокопоставленный клерк и не более того, он винтик, очень важный, но винтик системы. Силы, двигавшие его, не друзья России. Уверен, эти силы устами (улыбающимися!) Трампа предложат России весьма жесткий «бизнес-проект». Поэтому впадать в эйфорию по поводу победы Трампа, как это произошло с частью нашего истеблишмента, не стоит. Да и недостойно это.

— Разумеется, вооруженные конфликты, которые вспыхивали вокруг России один за другим, теперь могут угаснуть. И у Донбасса теперь есть, по крайней мере, шанс на передышку.

— Да, именно так. Но мне с эмоциональной точки зрения любопытно, как будут смотреть в глаза Трампу руководители Германии и Франции. Правда, недолго им осталось руководить, их обоих не переизберут, да и в истории им отведено место не самое достойное. Но очень интересно будет посмотреть. Вспомним, что на следующий день после американских выборов Олланд был очень растерян, когда выступал, ну а гражданка Меркель… Я вообще думал, что она заплачет, объявляя о победе Трампа. Понятно — ставили-то на Клинтон. Но вы же государственные деятели, вы же дипломаты, вы как-то должны соизмерять свои слова. Когда какая-то Альбац у нас пишет гадости про Трампа, — это одно, Альбац никто и звать ее никак. Но когда Меркель говорит в том же духе, она должна понимать, что рисковать-то не надо, да и минимальные приличия неплохо соблюсти.

— Практически Евросоюз остался в геополитическом одиночестве: Великобритания уходит, США занимается своими проблемами, и Европа, привыкшая к внешнему управлению, вдруг оказывается наедине со своей страшной и никому не нужной свободой.

— Да, как у Корнея Чуковского в «Мухе-цокотухе»: «Пропадай, погибай, именинница». Думаю, что эта схема-четырехходовка (Крым — иммиграционный кризис — Brexit — Трамп) — это удар, во-первых, по банкстерами, а во-вторых, по их союзникам в Европе. Кто союзники банкстеров в Европе? Это бездарная евросоюзовская брюссельская бюрократия, наднациональное «правительство». Четырехходовку осуществили практически за два года… Причем началом был, безусловно, Крым, который продемонстрировал, что и Европа ничего не может, и Обама ничего не может, и вся эта публика ни на что не способна. Крым был наглядной демонстрацией политической импотенции той фракции мирового капиталистического класса, которая в тот момент находилась у власти — Обамы и его союзников в Европе.

Вот теперь Обама «слетел». Мне смешно, когда его называют черный властелин. Какой он властелин?! Чего властелин? Он скорее, как у того же Корнея Чуковского, «умывальников начальник и мочалок командир». И вот теперь европейцы у разбитого корыта и им нужно думать, как выстраивать отношения с новой Америкой. А тут еще эта Украина, а тут еще Путин. Если помните, перед выборами в Америке и в Европе пошли разговоры о том, что русские будут делать все, чтобы и в ЕС привести к власти таких людей, которые настроены националистически, пророссийски и так далее. Насчет «пророссийски» — это перебор, а вот насчет дистанцирования от Обамы и Олланда — самое оно. Достаточно послушать Франсуа Фийона.

В принципе, если под неолиберализмом понимать не идеологию, а некий политико-экономический курс, то последние изменения (как политические, так и изменения в мировой экономике) свидетельствуют о том, что неолиберальная эпоха заканчивается. Но заканчивается она не потому, что она провалилась. Нужно признать, что неолиберальная революция (или контрреволюция), начавшаяся на рубеже 1970-80-х годов с приходом к власти Рейгана и Тетчер, достигла своих целей: за 30 лет выпотрошен мировой средний слой, верхушка рабочего класса, и теперь от прежней идеологии можно отказаться. Тем более что теперь она начинает бить по определенной части самой верхушки. Одно дело, когда банкстеры грабили средние слои, когда «большие рыбы пожирали малых». И совсем другое — борьба между «большими рыбами». Поскольку борьба идет за посткапиталистическое будущее, теперь уже ясно, что начинается схватка между сегментами самого верха. Трамп — это важный ход в этой борьбе.

— Трамп замкнет четырехходовку, признает Крым?

— Не обязательно. Да и сама победа Трампа только промежуточный финал. Борьба за посткапиталистическое будущее, если не случится глобальной катастрофы, продлится как минимум еще 5–6 десятилетий, пока капитализм окончательно не будет демонтирован и пока не сложится новая конфигурация тех, кто будет наверху. Так что нашим детям и внукам придется жить в очень опасном, но, с другой стороны, очень интересном мире. Ведь фантастически интересная картина, когда одна система сменяется другой, когда рушатся миры. Здесь самое главное, чтобы глыбы не рухнули именно на тебя, поэтому для нас вывод очень простой: у нас должна быть броня крепка, и танки наши быстры, и ядерное оружие, естественно, под рукой.

— Эта новая формация будет новой редакцией социализма-коммунизма?

— Нет, это слишком призрачная мечта. Думаю, что она будет скорее очень похожа, к сожалению, на то, что существовало до капитализма. Причем у нее будет несколько региональных вариантов. Как было несколько путей из феодализма, так же будет несколько путей из капитализма. И ясно совершенно, на основе чего будет конституироваться господствующая группа. Любая господствующая группа конституируется объектом присвоения. Например, феодал присваивает землю, капиталист присваивает капитал, овеществленный труд, то есть присваивается решающий фактор производства. Сейчас решающим фактором производства становится то, что называется духовными факторами производства, прежде всего — информация. Ясно, что новая группа — это группа, которая будет контролировать информационные потоки, образование, науку, постарается оформить себя в качестве квазикасты. И поскольку в распоряжении человечества мало ресурсов, будет важен контроль не только над информацией (плюс образование, наука), но и над ресурсами. Собственно, борьба за то, кто кого отсечет от будущего, уже идет сейчас. Будущее уже здесь. Только облик у него не светлый, а темный, футуроархаический: Ливия, Иран, Сирия, Украина, Донбасс, целый ряд других регионов — это кровавое опускание в футуроархаический Колодец Истории. Впрочем, возможно и постепенное выпадение в футуроархаический Колодец. Например, посредством демонтажа образования, науки, здравоохранения, Кстати, эти процессы мы видим, к сожалению, у нас.

— В Европе придут к власти консервативные лидеры? Или они ограничатся победой на праймериз и сомнительной славой, какая есть у Марин Ле Пен.

— Одно дело — социально-экономические тенденции, а другое дело — политика. Даже если Марин Ле Пен не придет к власти, то все равно изменения будут весьма существенные. Европу ждут очень серьезные потрясения на расово-этнической почве. Смотрите, какая складываются ситуация: с одной стороны — пожилые сытые европейцы, которые утратили чувство идентичности и которые не готовы биться за свою идентичность, а с другой стороны — молодые агрессивные представители другого этноса, другой расы и другой религии, которые готовы лить кровь и убивать. Так что у европейцев немного шансов, если у них не произойдет какая-то «смена энергий», как сказал бы наш замечательный публицист Михаил Меньшиков, если в Европе не появятся люди, которые готовы будут умирать за свою идентичность, потому что за деньги никто умирать не будет — за деньги могут убивать, но не умирать. В противном случае, я думаю, значительная часть Европы будет исламизирована.

— Если Европа не обзаведется собственными пассионариями, она будет умирать?

— Она уже умирает и вымирает — цивилизационно, расово, этнически и даже биологически. Как отмечает наш замечательный специалист по проблемам мозга Сергей Савельев (рекомендую всем его работы), у европейцев в последние 1,5 тысячи лет идет процесс уменьшения мозга. Связано это с тем, что западноевропейская эволюция — это жесткий социальный отбор по линии конформизма. А чем более «конформен» человек, тем меньше полиморфизм, тем меньше мозг. Мне, правда, не вполне понятна одна вещь. Отбор на конформизм в Европе — это все-таки не 1,5 тысячи лет, а лет 500–600 (с инквизиции) и особенно в последние 200 лет, когда, как показали в своих работах Фуко и Шене и др., Европа посредством репрессивных структур повседневности вырастила «послушного человека» — такого послушного, что нам, русским, и представить почти невозможно. Я видел немало таких западных послушных политкорректных узких специалистов (возможно, маломозглики) на международных конференциях. Впрочем, у нас их число тоже растет — а разве может быть иначе в условиях, когда критерием научности становятся индекс цитируемости и рыночная отдача научной деятельности?

Достаточны ли 200–600 лет для физиологических изменений? Возможно. По крайней мере, то, что средний западноевропеец и американец нередко ведут себя как послушные биороботы, а их социальное поведение — биомеханика того типа, который нужен власти, несомненно. Миграционный кризис продемонстрировал это «со стеклянной ясностью». Подобный финал белых европейцев, перефразируя Высоцкого, и трагичен, и досаден. Хочется надеяться, что в Европе найдутся здоровые силы, которые не позволят погибнуть замечательной (по крайней мере когда-то) цивилизации. Впрочем, у нас и своих проблем хватает — ветра-то дуют очень тревожные.

Content

Фурсов Андрей Ильич Ветра дуют очень тревожные

Андрей Фурсов: ветра дуют очень тревожные