Властелин ветра

Майкл Скотт

Пролог

До той поры, как Всемирный потоп изменил облик мира, островом Де-Дананн, что лежит в Западном океане, правили Туата Де-Дананн.

В те времена в мире еще существовало волшебство. Люди и не люди — существа, о которых ныне сохранились лишь предания, жили бок о бок.

В самом конце эпохи владычества Туата Де-Дананн, перед тем как они переселились на крошечный клочок суши, называемый ныне Эрин[1], островом правил всемогущий Император по имени Балор. При его владычестве на острове царило засилие страха. Император слыл искусным колдуном. И, дабы никто не посягнул на его власть, он повелел заточить в темницу всех волшебников, чтобы принудить их раскрыть секреты своего искусства. Но не всех чародеев отловили страшные воины Балора — фоморы. Некоторые из них бежали, пытаясь укрыться в заповедных уголках острова.

Но Балор повелел их изловить. Фоморы переловили беглецов — и тех, что держались вместе с товарищами, и тех, кто прятался поодиночке, — заковали их в цепи и доставили в столицу, именовавшуюся тогда Фалиас. Спастись удалось лишь одному семейству волшебников — Властелинам Ветра.

Из саги барда Пэдура

Глава 1

Фоморы

— Фаолан… Фаолан… Фаолан… Проснись, Фаолан, они здесь! Фаолан… Фаолан… Фаолан, просыпайся! Фоморы уже здесь!

Сон слетел, но голос продолжал эхом отдаваться в голове у Фаолана. Мальчик не сразу сообразил, что по-прежнему лежит на соломенном тюфяке, сердце у него так бешено колотилось в груди, что лишь через несколько секунд он услышал шум из коридора.

Фаолан скатился с тюфяка, натянул сапоги и прижался лицом к толстенной деревянной двери. Почти рядом с ним раздавались звон оружия и хлопанье открывающихся дверей. Фаолан не понимал, что происходит. Тогда он подбежал к окну, выглянул наружу и понял: он — в ловушке. Комната находилась на шестом этаже. И даже если вылезти через окно, деваться будет все равно некуда. Тогда Фаолан вытащил нож из ножен, висевших на поясе, и приготовился встречать смерть в свои двенадцать лет.

Какой-то гул, раздавшийся за спиной, заставил его обернуться. Из стены, видневшейся в полумраке, выдвинулся большой прямоугольный камень. Сердце Фаолана упало, он замер. Из щели, образовавшейся в стене, кто-то вылезал: перед ним вырос его собственный отец.

— Идем, идем! Фоморы в городе! — В голосе отца не было страха, наоборот — злость и решимость.

— Я знаю… — Фаолан увидел, что отец не понимает его. — Я слышал голос… во сне… — медленно объяснил он отцу.

— Потом расскажешь. А сейчас бежим!

Проскользнув за отцом в щель, мальчик в узком темном проходе наткнулся на своих мать и сестру. Они так же, как и он, спали этой ночью, не раздеваясь. Ночные побеги им были не впервой. С тех пор как вся семья Властелинов Ветра месяц назад спешно покинула столицу Острова Де-Дананн — Фалиас, императорские воины-фоморы преследовали их по пятам. До сих пор Властелинам Ветра успешно удавалось ускользать от этих змеелюдей. Но купить лодку и скрыться на таинственных Западных островах, на самой окраине изведанного мира, как мечтали Властелины, пока не удавалось — фоморы оттесняли их все дальше и дальше в глубь страны. Только последние два дня в Баддалауре, древнем городке, прославившемся своей ученостью, семья немного отдохнула.

— Держитесь поближе друг к другу, — предупредил отец Фаолана — Сьян, задвигая камень на место. Наступила полная темнота. — Я пойду первым.

Он двинулся вперед. Этайн, мать Фаолана, и его старшая сестра Гранния — вслед за ним, затем Фаолан. Мальчик так и не убрал свой нож. Хотя он и понимал, что здесь вряд ли могут встретиться фоморы, но с ножом в руках чувствовал себя все же спокойнее.

— Где мы? — спросил Фаолан шепотом, но гулкое эхо все равно разнесло слова по всему тоннелю.

— Ш-ш-ш, фоморы туговаты на ухо, но они могут чувствовать звуки кожей, — ответил отец.

Он произнес какое-то слово, и у него в ладони вспыхнул огонек. По замшелым стенам и сводчатому потолку заплясали причудливые тени.

Баддалаур — один из древнейших городов Де-Дананн, — сказал Сьян, разглядывая крошечный клочок карты. — Сначала у него было одно-единственное здание — школа, в которой обучались воины-барды и те, кто записывал легенды. Постепенно вокруг школы вырос целый город, да и сама школа разрослась. Иногда новые здания строили прямо на крышах старых. Благодаря этому здесь так много тайных ходов и коридоров.

— А в них кто-нибудь живет? — спросила Гранния, нервно вглядываясь в темноту.

— Говорят всякое. — Отец явно не хотел сейчас подробно отвечать. — Держитесь друг за друга. Фаолан, возьмись за плечо Граннии, а ты, Этайн, — за мое, нам туда, — сказал отец и кивком показал направление пути.

Сьян сначала ладонью прикрыл огонек, потом погасил его, и они снова погрузились в абсолютную темноту. Фаолану показалось, будто бы он ослеп. Сделав глубокий вдох и сосредоточившись, мальчик попытался унять бешено колотящееся сердце.

Коридор, по которому шли Властелины, оказался таким узким, что бока невольно задевали за стены. Беглецы спускались вниз почти в полной тишине, но Фаолан чувствовал живое дыхание коридора в лицо дул слабый ветерок, приносивший сотню незнакомых запахов. К тому же мальчик слышал различные звуки шаги своих родных, отдававшиеся эхом, шепот и с юны ветра, журчание воды где-то вдалеке, непонятное шелканье, царапанье, всхлипывание и рокот волн. Один раз совсем близко что-то проскользнуло.

Об этих коридорах, где сейчас находились Властелины Ветра, ходило множество легенд. Одну из них Фаолан знал — об учениках, устроивших в коридорах какую-то проделку, после которой их больше никто не видел. Но с тех пор здесь стали появляться какие-то жутковатые, смутно видимые фигуры, отдаленно напоминавшие людей. А какие здесь животные могут водиться? Только порождение тьмы — призрачно белесые оттого, что никогда не показывались на солнечный свет, и слепые оттого, что им просто не нужно зрение. От этих мыслей Фаолан невольно впился пальцами в плечо сестры. Интересно, сколько еще осталось идти?

Огромный чешуйчатый кулак ударил по деревянной двери, и она треснула сверху донизу. От следующего удара обломки двери разлетелись в разные стороны. Фомор, скрипя кожаными доспехами, ворвался в комнату, остановился и покрутил своей змеиной головой из стороны в сторону, затем высунул раздвоенный язык, пробуя воздух на вкус.

— Они были здесь, — прошипела тварь, повернувшись к влетевшим за ней таким же тварям. — Четверо людей, — и снова высунула язык, проверяя запахи. — Двое детей, мужского и женского пола. А еще молодой мужчина и молодая женщина, — фомор оглядел комнату своими желтыми глазами и вытянул вперед короткое копье. — Проверьте стены, тут должен быть потайной ход. — После этих слов тварь громко забулькала, что у фоморов означало смех, и добавила торжествующе: — Если понадобится, разберите эту комнату по камешку. Они не могли далеко уйти.

Один из воинов принялся простукивать стены наконечником копья. Они показались ему сплошными. Тогда он ударил снова. На этот раз звук получился совершенно другим.

— Здесь, — прошипел воин. — За этой стеной.

Кичаль, предводитель фоморов — огромная тварь, покрытая множеством шрамов, левый глаз которой закрывала металлическая заслонка, — подошел к стене и стукнул по ней кулаком. За камнем явно была полость. Кичаль удовлетворенно заурчал и так сильно ударил по камню, что с потолка полетела пыль.

— Сейчас мы их поймаем, — сказал он и потянулся за боевым молотом.

Это оружие напоминало обыкновенный кузнечный молот, но было приспособлено специально для когтей фоморов — его каменная рукоять была толщиной в человеческое бедро. Кичаль, обеими руками сжав молот, размахнулся и изо всех сил ударил по камню в стене. Все здание задрожало, и большая часть стены рухнула. Через секунду воины увидели открывшийся проход, и с торжествующим криком Кичаль ступил в темноту.

Почувствовав дрожь, пробежавшую по стенам, Властелины Ветра остановились. По тоннелю пронесся жуткий вой, усиленный эхом.

— Идем! — Сьян потащил жену и детей вперед. — Вот не думал, что они отыщут этот тоннель так быстро.

— Далеко нам еще? — шепотом спросила Гранния.

— Не очень. Я собирался добраться до подземной реки, но теперь на это нет времени. Сейчас нужно поскорее выбраться из тоннеля. Дверь должна быть неподалеку.

— Влас-с-с-с-стелины Ветра, — пронесся по тоннелю шипящий голос. — Влас-с-с-с-стелины Ветра, вам некуда детьс-с-с-ся…

— Не обращайте внимания, — пробормотал Сьян. — И не отвечайте. Они лучше ориентируются по запаху, чем по слуху, но все равно могут услышать.

— Я с-с-с-слышу вас, Влас-с-с-с-стелины Ветра. Я с-с-с-слышу ваш страх, Влас-с-с-с-стелины Ветра…

Фаолан буквально ощутил, как волосы на затылке встают дыбом. Он узнал голос Кичаля. Мальчик уже встречал этого фомора и знал, что он выполняет самые грязные поручения Императора. Кичаль считался огромным даже среди своего народа. Его лицо пересекал глубокий шрам, а левый глаз закрывала металлическая пластина, отчего его вид становился еще более угрожающим. И то, что вдогонку им выслали самого Кичаля, говорило о том, как страстно жаждет Император завладеть секретами магии их семейства.

Властелины Ветра кинулись вперед по темному тоннелю. Мальчик не мог понять, как его родители видят в такой темноте. Может быть, им помогает магия? И у него возникла надежда.

— Магия! — воскликнул Фаолан шепотом. — Разве вы не можете с ее помощью уничтожить этих тварей?

— Дурачок, — возразила Гранния. — Даже к самому простому колдовству нужно слишком долго готовиться, и подействует оно далеко не сразу.

— Вот именно, — вздохнула мать. — Но если эти твари доберутся до нас, то заплатят куда дороже, чем им кажется.

— Тише вы, — одернул их Сьян и добавил: — закройте глаза.

Фаолан зажмурился, но даже сквозь веки он увидел огромный оранжевый прямоугольник. Он невольно открыл глаза и застонал — яркое сияние ослепило его. С ладоней отца срывался невероятный огонь, который в одно мгновение прожигал камень. Вскоре в стене образовалось что-то наподобие двери. Отец толкнул ее ногой, большой кусок стены провалился, и тоннель заполнился светом. Смаргивая слезы, набежавшие от яркого огня, Фаолан помог выбраться наружу сестре и матери, а отец начал заделывать пролом. Он стоял на коленях и руками ощупывал камни, его пальцы как будто бегали по камням. Вдруг камни стали мягкими и, словно глина, слились в единую массу — стена восстановилась.

Фаолан протер глаза и удивленно огляделся по сторонам. Они оказались в центральном зале главной городской библиотеки, одного из старейших зданий во всем Баддалауре. Потолок зала украшала чудесная роспись. Вдоль стен тянулись стеллажи с древними книгами, картами, свитками, глиняными табличками и папирусами.

Баддалаурская библиотека была одним из чудес света своего времени. Ее круглое здание имело восемь этажей. На два верхних этажа допускались только старшие библиотекари и лучшие ученики. На нижнем этаже вдоль стен тоже стояли стеллажи, а все остальное пространство занимали столы. Поговаривали, что человек, который прочтет все хранящиеся здесь книги, станет богом.

Отец схватил Фаолана за руку и указал на лестницу, к которой уже направились Этайн и Гранния. Их ярко-золотистые волосы сверкали в солнечных лучах.

— Идем, сынок, сейчас не время спать на ходу. Мы когда-нибудь еще вернемся сюда и осмотрим все как следует.

Отец с сыном уже добрались до лестницы, когда фоморы проломили восстановленную стену и ворвались в помещение, заполнившееся пылью.

Кичаль торжествующе завыл.

— Теперь-то вы мне попались, Влас-с-с-с- стелины Ветра! — Он поднял свое короткое копье и направил его в сторону беглецов.

В этот момент семейство Властелинов было в противоположном конце помещения. Сьян схватил сына за воротник и поднял его вверх, он сделал это как раз вовремя — копье вонзилось в нижнюю ступень лестницы.

Поднявшись на балкон, Фаолан посмотрел вниз на суетившихся там шестерых змеелю- дей. В этот момент они мели хвостами из стороны в сторону по гладкому каменному полу. Фаолан толком не понимал выражения на их нечеловеческих мордах, но ему казалось, что твари улыбаются.

— Теперь-то вы мне попались, — снова провыл Кичаль, приближаясь к лестнице и доставая меч из заплечных ножен. Широкий, листообразный клинок меча размером был чуть ли не в человеческий рост.

— Как бы не так, презренный фомор! — закричал Сьян. — Ты забыл, что я настоящий Властелин Ветра!

Сделав глубокий вдох и закрыв глаза, Сьян воздел руки над головой. Фаолан бросился на пол и прикрыл голову руками. Он прекрасно понял, что собирается сделать отец…

Глава 2

Остров Святого Майкла

Дул холодный ветер, заставлявший глаза слезиться. Элисон повернулась к брату спиной, посмотрела на спокойные, отливавшие металлом волны Атлантического океана и с наслаждением глубоко вдохнула соленый морской воздух. «Как это странно: дальше, за океаном, уже Америка», — подумала девочка. Элисон и ее брат Кеннет были на острове Святого Майкла, который находится у юго-западного побережья Ирландии, неподалеку от гор Керри. Элисон снова повернулась к брату и сказала:

— Нужно спускаться, Кен. С моря поднимается туман.

— А сколько времени? — спросил он, ощупывая большим пальцем кончик ножа. Кажется, он затупился.

Кеннет сидел, привалившись к высокой каменной стене, и украдкой резал перочинным ножиком свои новые джинсы на длинные полосы.

Элли смахнула со лба прядь медно-рыжих волос и заученным движением поправила солнечные очки. Ей было четырнадцать, и ей нравилось считать себя более утонченной, чем ее брат, — она на год и месяц была старше него. И ее слегка задевало, когда их принимали за близнецов. Но ошибиться было нетрудно — оба были одного роста, и оба обладали огненно-рыжей шевелюрой и ярко-зелеными глазами.

Девочка поглядела на часы и пробормотала:

— Уже пять. Мы проторчали на этом забытом Богом острове еще полчаса.

Кен спрятал нож и поднялся, демонстрируя изуродованные джинсы. В прорезях виднелось незагорелое тело.

— Круто, правда? Как ты думаешь?

— Спроси лучше у папы с мамой! — вскинулась Элли. — Этим штанам нет еще и недели, их и купили из-за того, что ты изрезал старые!

— Они мне нравились. Я долго приводил их в такой вид. Все равно папа с мамой не замечают, во что я одет. Я могу одеться хоть в шутовской наряд, а они даже глазом не моргнут. — Кен потянулся и вдохнул ледяной воздух. — Идем вниз. Кажется, мы забрались слишком высоко.

— Шестьсот семьдесят ступеней, — с горечью сказала Элли. — И ради чего? Чтобы поглазеть на старые развалины? Зря мы сюда приперлись.

— А по-моему, здесь интересно, — возразил Кен, оглядываясь по сторонам. Они стояли посреди древней монастырской постройки.

— Может быть. В течение первого часа, — ответила Элли. — Но если ты видел одну каменную лачугу, можно считать, что видел их все.

— Но мы видели еще бакланов и топориков…

— Это были не топорики, — возразила Элли.

— А по-моему, топорики. В любом случае, мы разглядели их лучше, чем из лодки. Да и вообще, что толку глядеть из нее? — Мальчик покачал головой. — Нет, мне было интересно.

— И поэтому ты весь последний час ковырял свои штаны, — иронично и торжествующе сказала Элли, довольная тем, что последнее слово осталось за ней.

Брат и сестра были не слишком дружны даже в раннем детстве, а теперь, когда они учились в разных интернатах, у каждого появились собственные друзья и интересы. И в эти каникулы им совсем не хотелось отдыхать вместе. Они постоянно ссорились, доводя родителей до белого каления.

— Ладно-ладно. — Кен примирительно пожал плечами. — Мы все увидели за первый час и проторчали здесь слишком долго…

— Мы проторчали здесь весь день, — напомнила сестра. — Если даже лодка придет вовремя, до Найтстауна плыть еще два часа. До чего же ужасные каникулы!

— Ладно, только не грузи меня. Оставь свое мнение при себе, а если тебя так распирает, то скажи об этом маме с папой.

Элли отошла немного в сторону и, привалившись к каменной стене, стала глядеть вниз, на завесу тумана, скрывавшего плескавшиеся волны.

— Кен, по дороге из Дублина мы останавливались возле каждого замка, каждого озера, каждого стоящего камня и каждого земляного холма.

— Да-да, — вздохнул Кен. — Но ведь наши родители историки. Они должны написать обо всем этом книгу.

— Какие же тут каникулы? — произнесла с горечью Элли. — Каникулы — это солнце и песочек. Лежишь себе на бережку и потягиваешь что-нибудь прохладительное. В каникулы другие родители смотрят за детьми лишь часа два в день…

Она повернулась и зашагала между каменными хижинами, в которых когда-то жили монахи, молившиеся святому Майклу.

— Я сыта всем этим по горло, — бросила девочка через плечо. — С меня довольно.

Кен помотал головой и надул щеки. Сестра была отчасти права. Но он, в отличие от нее, интересовался историей и мифологией.

Их родители, Джиллиан и Роберт Моран, работали над новой книгой — «Традиции ирландских монахов». Заниматься сбором материала они могли лишь в каникулы, потому что в течение учебного года Джиллиан и Роберт читали лекции в университете.

Мать пыталась заинтересовать детей, во время путешествия объясняла им цель написания книги. Супруги Моран хотели доказать, что все христианские сооружения — кладбища, высокие кресты, церкви и монастыри — стояли на руинах древних языческих городов. Хотя это только теория, и она не нова, но Джиллиан и Роберт были уверены, что, в конце концов, найдут что-нибудь, сохранившееся с тех дохристианских времен.

Монастыри, которыми интересовались родители Элли и Кена, в большинстве своем находились на морских островах. Поэтому они наняли яхту в Кобхе и проделали путь от Кинсала до Бласкета и острова Валентии. Остров Святого Майкла был конечной точкой их маршрута.

В этот день Мораны покинули Найтстаун с утренним приливом. Почти возле самого острова Святого Майкла мотор заглох. И надо было решить: либо отправляться под парусом на Валентию, чтобы отремонтировать лодку, либо устроить на острове что-то вроде пикника. Дети выбрали последнее, и отец отвез их на резиновой лодке к каменистому берегу.

— Мы вернемся часов через пять! — крикнул отец и принялся грести в обратную сторону.

Весь остров Святого Майкла оказался в распоряжении Элли и Кена на целый день. К тому времени, когда они добрались до верхних ступеней лестницы, ведущей к монастырским постройкам, яхта была уже далеко. Поднимаясь к древним каменным хижинам, Элли и Кен ориентировались по автоматическому маяку. Вскоре им попался высокий могильный камень, на котором было написано, что здесь покоятся жена, дети и сам смотритель маяка. Все они умерли в один и тот же год, больше ста лет назад. Брат и сестра с ужасом посмотрели друг на друга и молча двинулись дальше. Эта бесхитростная надпись на памятнике почему-то вызвала у них дрожь, и они никак не могли выбросить ее из головы, хотя отошли уже далеко от памятника, направляясь к бывшим жилищам монахов.

Кен окинул взглядом небольшую площадку, на которой теснились, словно ульи, пять убогих хижин. Мальчик подумал, что здесь их родителям ничего не светит. На острове было всего шесть хижин, два колодца да две крошечные часовни, где монахи совершали свои молебны, и беспорядочно разбросанные камни. До появления христианского монастыря вряд ли тут могли существовать еще какие-то постройки.

— Ты идешь или нет? — донесся голос сестры откуда-то из-за хижин.

— Иду-иду, шагай вперед. Или боишься спускаться одна? — засмеялся Кен.

— Ничего смешного, — ответила сестра. — Ступени намокли, и здесь вполне можно навернуться.

Кен приблизился к ней и посмотрел вниз. Хотя светило яркое солнце, на большую часть острова село облако и окутало его. До причала оставалось каких-то сто восемьдесят метров.

— В облаке мы совсем замерзнем, — заметил мальчик, поправляя джемпер.

— И на этой дурацкой яхте тоже насквозь промерзнем. — Элли поежилась, представив долгий путь под парусом к большому острову. — Хоть бы мама с папой не заплутали в тумане.

Она подняла ворот кардигана, чтобы спрятать под ним голову, и обхватила себя руками, запихнув их в противоположные рукава.

— Кажется, спуск будет недолгим, — сказал Кен, глядя на мокрые ступеньки.

— И зачем только они взяли нас с собой? — грустно вздохнула Элли. — Иногда мне кажется, что они про нас просто забывают.

Кен промолчал, но было ясно, что он думает так же.

— Знаешь, — продолжала сестра, — порою мне кажется, что им бы намного лучше жилось тысячу лет назад.

— Может быть, и две тысячи, — ухмыльнулся Кен, потом, оглядевшись, встал на верхнюю ступень и сказал: — Одна…

— Две, — подхватила Элли.

— Три…

Самая высокая точка острова Святого Майкла возвышается над уровнем моря почти на двести сорок метров, руины монастыря лежали в ста восьмидесяти метрах от уровня моря. Чтобы спуститься к морю, надо пройти шестьсот семьдесят каменных ступеней. Когда дети достигли сотой ступени, облако приблизилось к ним вплотную. На сто шестидесятой ступени Кен и Элли полностью погрузились в густой, холодный туман. На двухсотой им с трудом удавалось разглядеть следующие две ступени. Пелена тумана словно поглотила все звуки — крики морских птиц, бесконечный рокот моря, отдаленные удары волн об утесы. Доносился лишь вой ветра над островом.

Казалось, что ветер становится все более сильным и студеным, но дети не чувствовали этого, даже их волосы не трепало ветром. Просто в воздухе появился какой-то незнакомый запах. Если раньше пахло лишь морской солью и йодом, то теперь потянуло чем-то сладковатым, вроде пряностей или гниющих фруктов.

На семисотой ступени Кен и Элли переглянулись, думая, что сбились со счета. На восьмисотой — они поняли, что что-то не так…

Глава 3

Погоня

Сьян воздел руки к небу и стал призывать ветер.

В первое мгновение ничего не произошло, потом в гнетущей тишине всем показалось, будто из комнаты откачали воздух, через секунду воздух вернулся и раздался оглушительный удар и вой ветра. Все здание библиотеки сотряслось от внезапно пронесшегося вихря — несколько книг сорвалось с полок и полетело в фоморов.

— Я — Властелин Ветра, — спокойно и просто сказал Сьян, но ветер подхватил и разнес его голос, так что звуки загремели по всему помещению. Ветер носился все сильнее. — Я — Повелитель Воздуха, я — Господин Ветра! — Одновременно с этими словами в центре зала начал образовываться серый туман.

Все, что стояло на полках, пустилось в полет. В стремительном вихре закружились книги, оправленные в тяжелые кожаные и деревянные переплеты, окованные серебром и отделанные драгоценными камнями, затянутые в человеческую кожу — были в библиотеке и такие книги.

Огромный атлас так ударил Кичаля, что тот взвыл от боли. От ярости он разрубил мечом атлас надвое, но несколько книг по юриспруденции в деревянных переплетах ударили его в голову и грудь, отбросив назад. Не удержав равновесия, тварь спиной впечаталась в книжный шкаф, тот упал, и змееголовый завалился на него.

Кружившиеся в воздухе книги оттеснили фоморов в глубь тоннеля, и тяжелые фолианты завалили проход. Один из змеелюдей прорвался через это препятствие и с воплем кинулся на Властелина Ветра, но огромных размеров молитвенник, окованный металлом, ударил его по ногам. Тварь еще не успела опомниться, как на нее налетел стол и так пихнул на пол, что ей пришлось далеко прокатиться по гладкой поверхности.

Кичаль попытался, опираясь на свой массивный хвост, встать на четвереньки. Однако ветер, бушевавший в библиотеке, не давал ему это сделать — он все отталкивал и отталкивал назад самого огромного фомора. И даже острые, как бритвы, когти Кичаля не удерживали его на месте: за фомором по каменному полу только тянулись глубокие борозды. Книги все летали и летали, как меткие снаряды, оттесняя фоморов от семейства Властелина Ветра. Любой фомор без труда может справиться с человеком, а если этих тварей будет шестеро, им под силу и сотня людей, но здесь они оказались бессильны. Бессильны против магии — магии, способной управлять и природой, и предметами.

Когда Император повелел Кичалю изловить Властелина Ветра, тот посчитал это за оскорбление. На свете так много могучих магов, которые сеют смерть, повелевают огнем и камнем, подчиняют себе демонов… А этот Властелин Ветра — сущий слабак. Но теперь, корчась на полу древней Бадцалаурской библиотеки и истекая кровью, Кичаль прекрасно усвоил, в чем сила Властелина Ветра. Тот, кто овладеет ею, сможет управлять всем миром.

Фомор с досады так стукнул кулаком по полу, что на камне остался отпечаток от его кулака. Делать было нечего. Только ждать, пока чары спадут. А вдруг они способны действовать бесконечно?..

— Помогите мне! — закричал Фаолан, видя, что с отцом творится что-то неладное. — Ему совсем плохо!

Гранния встала слева от отца и положила его руку себе на плечо, а Этайн приподняла голову мужа и оттянула ему веко. Его глаз был совсем белым.

— Положим отца сюда. — Она освободила один из столов, и они втроем опустили на него Сьяна. Этайн взяла мужа за запястье и потрогала пульс. Он едва прощупывался. — Что случилось, Фаолан? Скажи мне точно, что случилось?

— Он вызвал ветер, чтобы прогнать фоморов, — ответил мальчик.

— А как он это сделал? — спросила мать.

Сын посмотрел на нее удивленно:

— Просто поднял руки.

Этайн резко вздохнула, на глазах у нее выступили слезы.

— Мама… мама… Что случилось? — спросил Фаолан.

Но вместо матери ответила Гранния. Ее приобщение к искусству управления ветром уже началось, поэтому она многое уже знала.

— Вызов ветра даром не дается, — произнесла она тихо. — Требуется время и подготовка. Управление ветром — один из четырех видов управления природными элементами, остальные — огонь, земля и вода. Для такого волшебства нужны особые составляющие: если чародей физически или мысленно не достаточно долго готовился, оно уничтожит его.

Она поглядела на отца, лежавшего без сознания. Его грудь медленно и тяжело вздымалась, а на губах выступила кровь.

— Что нам теперь делать? — спросила девочка.

— Не знаю, — ответила мать сквозь слезы.

Снизу донесся какой-то треск, и Фаолан

подбежал к перилам посмотреть, что случилось. Фоморы снова выбрались из тоннеля и приближались к лестнице.

— Они идут! — воскликнул мальчик. — Нужно бежать…

— Отец не может двигаться, — жестко ответила Этайн.

— Но фоморы… — начала Гранния.

— Мы нужны им живыми. Они не причинят нам вреда. Если с нами что-нибудь случится, Император снимет с них головы.

— Но что же нам делать? — прошептал Фаолан, слыша, как когти тварей царапают по деревянным ступеням.

— Вы должны бежать, — ответила Этайн. Дети замотали головами, но она продолжала:

— Отправляйтесь на север, к Ледяным Полям Тусаля. В деревне, расположенной у самой Вершины Мира, живет ваш дядя Луг. Он — последний из Всадников Ветра. Передайте ему вот это. — Она вложила в руку Фаолана маленькую, потрепанного вида книжечку. — Это «Книга Ветра». Она очень древняя. Говорят, что ее написали сами боги. Здесь сказано все об Управлении Ветром. Всякий, кто прочтет эту книгу, овладеет секретами Ветра и станет его Властелином. Она ни в коем случае не должна попасть в руки Императора. Разыщите своего дядю и расскажите ему о том, что случилось. Скажите, что нам немедленно нужна помощь. — Мать наклонилась к детям и поцеловала их. — А теперь бегите!

Дети опять покачали головами.

— Вы должны бежать, — настаивала Этайн. — Ветер — самый сильный из магических элементов. Если Император овладеет им, он захватит весь мир!

— Я останусь, — просто ответила Гранния и посмотрела на брата. — А ты беги. В одиночку тебе будет проще скрыться от фоморов. К тому же ты еще не знаком с волшебством, и они не смогут тебя выследить.

Мальчик растерянно поглядел на мать.

— Малейшее использование магии вызывает возмущения материи в этом мире, словно камешек, брошенный в воду, — объяснила та. — Опытный чародей определяет собрата на расстоянии — даже за сотни лиг. Гранния права — раз она владеет магией, вас учуют. — Этайн протянула руку и поднесла ее к лицу дочери. — Я чувствую исходящую от нее магию, — сказала она, потом наклонилась к сыну и поцеловала его в лоб. — Тебе придется идти одному, Фаолан. На тебя вся надежда.

Твари были настолько близко, что теперь ощущал их кислый змеиный запах. Но, испытав на себе силу ветра, фоморы двигались с опаской.

— Беги же, Фаолан. Береги книгу пуще жизни. Что бы ни случилось, не дай ей попасть в руки Императора. Если не будет другого выхода, уничтожь ее. А теперь беги! Мы попробуем задержать их.

Мальчик яростно сверкнул глазами, поднялся на ноги, поцеловал мать, обнял сестру. Потом наклонился к отцу, поцеловал его в холодную щеку и прошептал ему на ухо:

— Я вернусь. Вернусь ради тебя.

Пока фоморы поднимались по лестнице, Фаолан спрыгнул на землю.

Вожак фоморов остановился на верхней ступени с огромным мечом в когтях и уставился на людей — после неожиданной атаки па нижнем этаже он ожидал ловушки. Человек, способный повелевать ветром, может спокойно оторвать лестницу от стены и отправить их всех вниз. И так из шести рептилий лишь четыре могли двигаться — одна лежала без сознания, а другой сломал ногу упавший на нее книжный шкаф.

Кичаль ожидал нападения и никак не думал, что из беглецов один будет лежать на столе, истекая кровью, а двое других не окажут никакого сопротивления. Вожак высунул свой раздвоенный язык и ощутил горьковатый аромат крови — и человеческой, и фоморской, и еще пряный запах магии, разлитой в воздухе.

Кого-то здесь не хватало. Когда люди поднимались наверх, их было четверо. Двое взрослых и двое детей. Похоже, один из человеческих детенышей пропал — не велика птица, но все же…

— Один из беглецов улизнул, — сказал Кичаль своему помощнику на резком, свистящем языке фоморов. — Он не должен был далеко уйти. Догони его.

— Брать невредимым? — заранее огорчаясь, что не сможет поживиться человеческим мясом, спросил огромного роста фомор.

— Живым, Менг, — поправил Кичаль, — а в каком состоянии — не важно. Главное, что мы поймали вот этих. — Посмотрев на мать и дочь, он перешел на человеческий язык. — Император будет рад пригласить вас к себе.

— Моему мужу плохо, — поспешно произнесла Этайн. — Найдите ему лекаря.

Кичаль приблизился и наклонился к ней. Его пасть распахнулась, обнажая тройные ряды острых зубов, между которыми виднелись обрывки гниющего мяса. От его смрадного дыхания женщина закашлялась.

— Вы не в том положении, чтобы диктовать нам условия, люди.

— Мы нужны вашему Императору живыми, — резко возразила Этайн. — Особенно мой муж. В Баддалауре много лекарей. Так что разыщи кого-нибудь из них, да поживее.

Кичаль взглянул на нее, отступил назад и коротко скомандовал:

— Найти лекаря!

После этого он воткнул свой меч в деревянный пол и сложил руки на рукояти, собираясь немного расслабиться. Ему удалось сделать то, что не удалось двум другим отрядам фоморов и двум гарнизонам императорского человеческого войска. Он поймал Властелинов Ветра! Кичаль посмотрел на женщину и девочку, загородивших собой распростертое тело мужчины, и бросил взгляд на верхний этаж. Где там застрял Менг?

А Менг в это время думал о мясе… о человеческом мясе. Как же давно ему не доводилось вкушать его! Конечно, подобные вещи запрещались, но все же на окраинах Фалиаса были трактиры, в которых подавали человечину.

Интересно, каков на вкус этот мальчишка?

Фомор высунул свой толстый язык, пробуя воздух. Он ощутил исходившие от беглеца запахи пота и страха, а еще запахи кожи и шерсти — одежды Фаолана. Менг шел по длинному коридору. Слева была балюстрада, ведущая в центральный зал библиотеки, находившийся тремя этажами ниже. А справа тянулись бесконечные книжные полки. В конце коридора было видно лестницу, которая вела на следующий этаж. Разумеется, мальчишка побежал туда.

Менг бросил взгляд на книги и ударом острого когтя разорвал один из кожаных переплетов. Люди — слабая, никудышная раса. У них мягкая плоть и кости, их легко разорвать. Они записывают свои слова на камне и дереве, на коже и листьях, а вот теперь еще и на бумаге. Записывают историю, географию, мифы и легенды. Людская литература может поведать лишь об их слабости, об их ошибках… и о том, как легко справиться с этими созданиями. У фоморов же нет письменности. Они учат законы и легенды своей расы наизусть. И пока жив хоть один фомор, будет жива и культура! Менг схватил одну из книг — пятисотлетнее собрание легенд — и разорвал ее. Если уничтожить эту библиотеку, вместе с ней исчезнет большая часть человеческих знаний. Люди называют себя Народом Богини[2], но если человекоподобные боги существуют, то они были слишком слабые, раз создали такую расу.

Менг подошел к лестнице, остановился и прислушался, поворачивая голову влево-вправо, чтобы разобрать какие-нибудь звуки. Слух у фоморов был гораздо слабее, чем зрение, но это компенсировалось обостренным обонянием. Менг попробовал воздух и удовлетворенно зашипел. Мальчишка был совсем близко. Фомор вытащил кинжал с длинным зубом, торчащим на конце лезвия. Может быть, он отрежет кусочек мальчишки на пробу…

Фаолан навалился всем телом на книжный шкаф. Сначала тот не поддавался, но потом оторвался от стены и завалился на лестницу — на фомора посыпались сотни тяжелых томов. Услышав, как тварь полетела вниз, мальчик радостно рассмеялся и кинулся бежать.

Он еще не придумал, как выбраться из библиотеки. Великая Школа была в центре Баддалаура, стояла на холме. И по мере того как появлялись лавочники и купцы, снабжавшие товарами учителей и учеников, город разросся. Со временем и школа расширилась, ей требовалось все больше места, но все окружающее пространство было занято лавками и жилыми домами, поэтому школе оставалось лишь наращивать этажи — их было восемь. Здание библиотеки было самым высоким в городе.

Фаолан продолжал проворно подниматься — до самого верха оставалось еще больше половины пути. Ему не хотелось даже думать о том, что случится, когда он достигнет верхнего этажа, где находится обсерватория. Нужно найти какое-нибудь укрытие… или оружие… или способ обмануть эту тварь… или скрыть свой запах… Спрятаться, конечно, не удастся. Можно сколько угодно сидеть в этих книжных шкафах, но рано или поздно фомор отыщет его по запаху. Любое оружие также бесполезно против этой твари. Мальчик подумал об огне, но огонь может уничтожить само здание и все бесценное собрание книг и карт — этого допустить нельзя!

Выхода как будто не было, и все же Фаолан продолжал подниматься.

Возле лестницы, ведущей на шестой этаж, мальчик притормозил, оглянулся и увидел: плоская змеиная голова фомора была совсем близко. Тот радостно зашипел, размахивая ножом зловещего вида:

— Ну же, мальчишка. Не заставляй меня наказывать тебя!

Фаолан схватил ближайшую книгу — старинный деревянный атлас с медными застежками и запустил ее во врага. Острый угол атласа попал тому в бровь. Из маленькой ранки начата сочиться кровь.

— Зря ты это сделал, мальчишка, — прошипел Менг. Его хвост угрожающе мотался из стороны в сторону. — Мне приказали взять тебя живым. Но теперь может произойти несчастный случай. — В уголках его рта выступила слюна.

Фаолан прекрасно понял, что сейчас произойдет. Всем было хорошо известно, что фо-моры похищают и едят человеческих детей. Мальчик кинулся на шестой этаж. Пытаясь загородить дорогу врагу, он опрокидывал шкафы, пюпитры и столы. Фаолан уже достиг лестницы на седьмой этаж, но тут фомор настиг его. Мальчик уже выбился из сил. Смрадный запах почти сбивал его с ног. Он бросился вверх по лестнице, перепрыгивая через три ступени, и тут тварь взмахнула кинжалом, но лезвие только снесло каблук у Фаолана. Мальчик ударил фомора ногой в челюсть. И хотя острые зубы твари лязгнули почти рядом с Фаоланом, он получил секундное преимущество, чтобы подняться еще выше, на следующий этаж. Фаолан думал, что успеет, но тут когти фомора сомкнулись у него на лодыжке, и фомор потащил мальчика вниз по деревянным ступеням.

Менг прижал кинжал к горлу мальчика:

— Пока я за тобой гонялся, у меня разыгрался аппетит…

Глава 4

Тысяча ступеней

— Кажется, мы сбились со счета, — негромко, дрожащим голосом сказала Элли.

— Может быть, — согласился Кен, хотя совсем так не думал.

— Какая сейчас ступень? — спросила девочка.

— Девятьсот вторая, — тихо ответил мальчик.

— Но это невозможно! — изумилась Элли.

— Без тебя знаю, — огрызнулся Кен.

— Что же нам делать? — Сестра подняла руку, собираясь посмотреть время. Вытерла рукавом кардигана осевшие на лице водяные капли. Ее электронные часы показывали 5:18. Она глядела на них растерянно. Кажется, они показывали 5:17 целых пять минут назад. Часы были влагонепроницаемыми, но может быть, этот густой туман все же повлиял на них? — Кен, что же нам теперь делать? — повторила Элли.

— Не знаю. — Он покачал головой, затем обеими руками зачесал назад свои медно-рыжие волосы. От этого тумана гель для волос стекал теперь по его лицу тонкими струйками. Мальчик вытер мокрые руки о джемпер. Кен уже начал дрожать от холода и пожалел, что испортил джинсы. — Может быть, пойдем обратно?

— Мы уже спустились на девятьсот ступеней! — Голос сестры сорвался, и она откашлялась. — Интересно, сколько их всего?

— Шестьсот семьдесят, — сказал Кен негромко. Поглядел назад, но из-за тумана увидел лишь две ступени. — Кажется, нам не подняться. Мои ноги просто одеревенели.

Элли кивнула. У нее тоже болели все мышцы.

— Значит, идем вниз.

— Наверное, — пожал плечами Кен.

— Но сколько же еще осталось? — потерянно спросила девочка.

— Сколько есть, — ответил мальчик серьезно.

Элли втянула щеки и прикусила их, пытаясь сдержать навернувшиеся слезы.

— Ты знаешь какие-нибудь истории об этом острове? — спросила она.

— Конечно, знаю их все, — ответил брат.

— Скажи-ка, может быть, здесь обитают призраки?

— Еще бы! Призраки давно умерших монахов ходят здесь всю ночь, без конца спускаясь и поднимаясь по лестнице.

— Ты шутишь? — Элли пристально посмотрела на Кена.

— Конечно.

Но сестра не поверила ему.

— Девятьсот девяносто восемь… девятьсот девяносто девять… тысяча!

Кен опустился на ступень и обхватил себя руками. Его трясло от страха и возбуждения. Элли села рядом и положила руку ему на плечо, и он склонил голову ей на ладонь.

— Все это напоминает дурной сон, — произнес мальчик почти что шепотом. — Я надеюсь, что ступени кончатся. Надеюсь, что со следующим шагом туман рассеется, и мы окажемся у подножия лестницы.

Элли кивнула. Она думала о том же самом.

— Может быть, отдохнем немного и пойдем назад? — предложил Кен.

— Я не собираюсь подниматься на тысячу ступеней, — резко ответила сестра. — Нет, мы будем спускаться дальше. Должна же эта лестница куда-нибудь привести.

— Может быть, прямо в ад, — пробормотал Кен.

Глава 5

Бард

Менг подцепил Фаолана когтями за безрукавку. Он поднял мальчика в воздух, все еще держа нож у его горла:

— Не дергайся, мальчишка, а то порежешься.

Фомор стал подниматься вверх, скользя по узким ступеням. Эта лестница совсем не подходила для таких существ, как фоморы, она была рассчитана только на людей. Но твари хотелось убраться как можно дальше от своих соплеменников, чтобы их не привлек запах крови.

Менг зашагал по коридору седьмого этажа, одной рукой придерживая мальчика. Фомор искал комнату с открывающимся окном, где ветер развеял бы все запахи. Времени оставалось всего ничего. Наверное, Кичаль пошлет для верности вслед за ним еще кого-нибудь. А Менг не хотел ни с кем делиться этим лакомым кусочком.

На седьмом этаже комнаты так и не нашлось, тогда фомор поднялся на восьмой и удовлетворенно засмеялся, шипя, как змея. Это помещение вполне подходило. Восьмой этаж, венчавший башню, был намного меньше остальных. Окна закрывали металлические пластины, по всей крыше были протянуты деревянные перекладины. Менг оглядел странные предметы, окружавшие его, и понял, что попал в обсерваторию. На узком столе лежали бочкообразные цилиндры и металлические инструменты. Повсюду были стекла и линзы, а посреди комнаты находился огромный металлический цилиндр на колесах — двигался он явно по бороздкам, проложенным в полу.

Менг убрал кинжал и открыл все двенадцать окон. Комнату залил яркий утренний свет. Отсюда открывался чудесный вид на Бад-далаур и его окрестности, но ни Менгу, ни Фаолану не было до этого никакого дела. Едва фомор отвел лезвие от горла мальчика, тот стал думать, как воспользоваться маленьким мешочком, висевшим у него на поясе. Может быть, этот фомор все же сожрет его, но Фаолан совсем не собирается сдаваться без борьбы.

Менг уставился на крышу, размышляя над тем, как ее открыть. Он увидел колесо, находившееся возле двери, и понял, что проволокой оно соединено с крышей. Не выпуская из рук свою жертву, фомор схватил колесо ногой и начал бешено крутить его. Деревянные перекладины задвигались, но вдруг застряли. Менг повернул колесо в обратную сторону, но без толку. А впрочем, это не важно. В комнате и так уже гулял ветер, он быстро унесет запах крови.

Освободив место на столе, фомор положил туда мальчика. Затем снова достал кинжал и посмотрел на Фаолана. В первое мгновение тварь удивилась: на лице жертвы не было страха, мальчишка просто глядел куда-то в сторону…

В этот момент за спиной у фомора беззвучно вырос темноволосый и темноглазый мальчик. Он был в безрукавке и штанах из темно-коричневой кожи, на левом плече у него висел значок бардов — глаз, вписанный в пирамиду и обведенный кругом. Это означало, что его владелец — ученик. Темноволосый мальчик взглянул на Фаолана и быстро прижал длинный тонкий палец к губам, потом бесшумно шагнул к огромному телескопу и принялся вертеть колеса и ручки. Фаолан еще не понял, что незнакомый мальчик собирается сделать, как фомор, проследив взглядом за своей жертвой, обернулся…

Телескоп ударил тварь сбоку по голове — и фомор рухнул на стол, разбросав стеклянные и металлические инструменты. На металлическом цилиндре от удара осталась вмятина, а морда самого фомора была вся порезана, исцарапана и совершенно потеряла свой грозный вид. Не удержавшись на столе, тварь свалилась на пол, и дюжина острых зубов выпала из ее пасти. Она потянулась, собираясь достать из-за плеча меч.

Ученик барда стащил Фаолана со стола до того, как тварь успела подняться.

— Ты придумал план?! — воскликнул Фаолан.

— Врезать этой твари по башке, вот и весь план. По-моему, ей не встать, — негромко ответил юный бард.

Его голос оказался неожиданно глубоким и певучим. Фаолан вздрогнул — этот голос показался ему почему-то знакомым.

Но размышлять было некогда. Фомор стал размахивать мечом из стороны в сторону, пытаясь оттеснить мальчишек к окну, и неожиданно рванулся вперед. Все произошло так быстро, что Фаолан даже не заметил направленного на него клинка. Он увидел лишь сноп искр. Лезвие остановилось всего в пальце от его лица, когда юный бард перехватил меч ка-ким-то крючком. И только теперь Фаолан заметил, что крючок заменяет его спасителю левую руку.

Бард резко дернул крючок и отвел меч в сторону. Фомор отшатнулся, продолжая сжимать рукоять двумя руками.

— Только попробуй повторить это, человеческий детеныш, и я отрублю тебе руку.

Он оглядел двух мальчишек. У одного волосы были золотистыми, у другого темными. Интересно, какой из них вкуснее? Его приятные мысли сбил светловолосый — он развязал мешочек, висевший у него на поясе, и достал оттуда какой-то круглый камень. «Интересно, что он собирается делать? — подумала тварь. — Швырнуть его в меня?»

Маленький синий камешек, напоминавший по форме яйцо, ударился в кожаную нагрудную пластину фомора — по ней разлилась какая-то клейкая масса. Комнату наполнил запах тухлых яиц, и вся масса засветилась.

Фомор занес меч над головой и открыл рот, чтобы зарычать, как вдруг пламя обожгло самую незащищенную часть тела твари — открытый рот и горло. Едкий дым заполнил ноздри, от него заслезились глаза. Фомор пошатнулся и выронил меч, попытался сбить пламя руками, но жгучая масса, протекая между пальцами, проедала его плоть.

Кроме огня, твари-фоморы не боятся ничего и никого. Против же пламени они беззащитны — ожоги никогда не заживали на их коже.

Запрокинув голову назад, тварь испустила долгий, протяжный вой, эхом отдавшийся от стен комнаты.

Бард схватил Фаолана за руку и потащил к распахнутому окну.

— Нужно сматываться отсюда. Этот крик наверняка слышали фоморы, находящиеся в городе. — Он посмотрел через плечо на тварь, которая все еще пыталась горящими руками сбить пламя со своей груди. — Кажется, он скоро догорит, и лучше убраться прежде, чем это случится. Надеюсь, у тебя не закружится голова? — Бард указал на окно.

Фаолан привалился к подоконнику, посмотрел вниз: по внешней стороне башни шла винтовая лестница, исчезавшая в густом тумане.

— Тут нет перил. Не за что держаться, — выдавил из себя Фаолан, чувствуя, что руки начинают дрожать.

— Хочешь, оставайся, — ответил бард, криво усмехнувшись.

Выбираясь из окна, они слышали, как тварь колотит себя руками.

Фаолан снова посмотрел вниз:

— А далеко до земли?

— Полторы тысячи ступеней.

Фаолан тяжело вздохнул и протянул барду руку:

— Меня зовут Фаолан.

Бард взял ее выше локтя и сказал:

— Я знаю, кто ты такой, Властелин Ветра. Это я предупредил тебя утром о том, что идут фоморы, — и, увидев растерянное лицо нового товарища, невольно улыбнулся.

Только теперь Фаолан вспомнил голос, ворвавшийся в его сон: «Фаолан… Фаолан… Фаолан… Проснись, Фаолан, они здесь! Фаолан… Фаолан… Фаолан, просыпайся! Фоморы уже здесь!» Теперь стало понятно, почему голос барда показался ему знакомым.

— Я — Пэдур, ученик барда. Остальное объясню позже. — Мальчик спрыгнул на лестницу и поманил Фаолана за собой.

Как только Пэдур ступил на узкую ступень, он прижался спиной к стене и взял своего спутника за руку:

— Гляди на меня. Не своди с меня глаз. И ни в коем случае не смотри вниз.

И Фаолан немедленно посмотрел вниз. Сразу же он почувствовал, как его начинает выворачивать, на лбу выступили капли пота. Внизу ничего не было видно, кроме бесформенной серой массы, так и притягивавшей к себе. Нет-нет, сквозь нее все-таки пробивались кроны самых высоких деревьев, нарушавшие иллюзию пустоты. Должно быть, эта лестница была сделана для Маленького Народца — Слурикаунов, или Фир-Деарг, обитавших в южных лесах. Ступеньки были такими узкими, что вместе две ноги не умещались на них — ступни почти наполовину висели в воздухе.

— Ничего опасного, — прошептал Фаолан, и во рту у него пересохло.

— Да, в комнате куда опаснее, — улыбнулся Пэдур.

Кичаль ворвался в обсерваторию, сжимая в руке огромный камень, и остановился, увидев Менга, скорчившегося на полу посреди разбитого стекла и искореженного металла. Его грудная пластина прогорела уже насквозь.

— Что случилось? — прошипел Кичаль.

Менг лишь зарычал от боли.

— Отвечай! — прикрикнул Кичаль.

— Он сбежал, предводитель, — ответил Менг. Его голос свистел из-за выбитых зубов. — Ему помог один мальчишка, однорукий. Они кинули в меня огненный камень.

Кичаль схватил Менга за горло и поднял на ноги.

— Ты позволил всего лишь двум людям, да еще детям, справиться с собой? Ты недостоин служить Императору. Где ты их видел в последний раз?

— Они стояли у окна, предводитель.

Кичаль бросил фомора и приблизился к окну. Выглянув наружу, он тут же заметил двоих детей, спустившихся примерно на двадцать ступеней. Оба прижимались к стене и напряженно смотрели вверх.

— Пусть двое из вас ждут их внизу, — не оборачиваясь, приказал Кичаль фоморам, ввалившимся в комнату, потом подозвал лучника:

— Эй ты! Убей темноволосого. Может быть, тогда второй испугается и вернется сюда.

Воин поднял широкий лук, хотя и небольшой, но обладавший огромной убойной силой, и высунулся в окно.

— Здесь очень трудно стрелять, предводитель, — прошипел он, определяя языком направление ветра.

Угол неровной стены делал стрельбу почти невозможной.

— Стреляй! — крикнул Кичаль.

Лучник натянул до челюсти тетиву и выстрелил. Со страшным свистом стрела понеслась вниз.

Глава 6

Стрелы в тумане

— Это была чайка, — сказала Элли, поеживаясь.

— Никакая не чайка, — резко возразил Кен.

— Я знаю, — уперлась сестра.

Над головой у них что-то пролетело и скрылось где-то справа. Впервые за все время спуска они услышали хоть какой-то звук. И он сильно напугал их.

— Интересно, что это было? — начал Кен и вдруг замолчал. Звук повторился снова. Он напоминал тонкий свист, который издает трава, если ее пропустить между пальцами.

Кто-то взвыл в тумане у них над головами, что-то разбилось о ступени позади них. По лестнице скатились к ногам детей два деревянных обломка.

Кен поднял их и, не говоря ни слова, показал сестре.

— Это стрела, — прошептала она и стала пристально вглядываться в серый туман. — Ты думаешь, что сверху стреляют в нас из лука? Но это же чушь какая-то!

Девочка снова посмотрела на длинную стрелу. Может быть, и чушь, наверное, так и есть.

— Что же за звуки это были? — спросила Элли, скорее себя, чем брата.

Кен поднес к лицу пирамидальный наконечник стрелы, дунул на него и сказал:

— Это стрелы свистели.

— Но кому понадобилось стрелять в нас, Кен?

— И зачем? — добавил он. Его сердце так бешено колотилось, что говорить удавалось с трудом. — Что-то мне не хочется это выяснять. Идем дальше.

Элли задумалась, не зная, что делать, но в этот момент справа пролетела еще одна стрела. Девочка увернулась от нее и потащила брата вниз. Они спускались довольно медленно, потому что ступени теперь покрывала плесень и какая-то зеленая слизь, которой с утра вроде бы не было.

— Может быть, эго как то связано с приливом? — предположила Элли. Возможно, это означает, что нужно держа гься поближе к морю.

Кен неуверенно кивнул. Эта лестница совершенно сбила его с толку. Но только через двадцать ступеней он решился спросить:

— Элли… Элли… тебе не кажется, что ступени стали намного уже?

— Я думала, мне показалось, — ответила она. Посмотрела под ноги и померила ступени ботинком. Они были явно у же, чем прежде. Девочка хотела что-то сказать брату, как вдруг сверху донеслись чьи-то шаги…

Глава 7

Встреча

Пэдур и Фаодан шли вниз по узким каменным ступеням, стараясь поскорее скрыться в тумане от летящих сверху стрел. Первая из них пронеслась со свистом прямо над их головами. Вторая ударилась о лестницу у Фа-олана за спиной, заставив его обернуться на звук, и он увидел третью стрелу, летящую прямо в него. Но бард взмахнул своим крюком, и стрела разломилась надвое. Остальные стрелы пролетали слишком далеко от беглецов.

— А что нам делать, если они пойдут следом? — спросил Фаолан.

— У них слишком большие ноги, — покачал головой Пэдур.

Но он знал: на лестнице им некуда деться, поэтому фоморы будут поджидать их внизу. Оставалось лишь надеяться на то, что удастся достигнуть земли раньше них и скрыться в Баддалаурских Болотах, где даже фоморам будет трудно их отыскать. До туманного облака

оставалось всего несколько ступеней…

Холодный серовато-белый туман, обдавая сыростью, окутал их ноги. Пэдур почти погрузился в облако. Не видя больше лестницы, он осторожно делал шаг за шагом. Пальцы Фаолана больно впились ему в плечо. Пэдур оглянулся на своего светловолосого спутника. Тому было на вид лет двенадцать — почти на три года меньше, чем барду, разница вроде небольшая. Но Пэдур к своим пятнадцати годам пережил то, что выпадало не каждому взрослому мужчине за всю жизнь. Поэтому он ободряюще улыбнулся Фаолану.

— Теперь нам ничто не угрожает, — начал было говорить бард, но прикусил губу. Из окна на них глядел вожак фоморов. Утреннее солнце так и сверкало на металлической заслонке, прикрывавшей его левый глаз.

Фомор поднял какой-то меховой шар размером с человеческую голову и положил его на вершину лестницы. Едва шар коснулся каменной ступени, из него высунулась длинная тонкая нога, потом появилась вторая, третья… и еще три…

— Что это? — спросил Фаолан шепотом, косясь в сторону шара.

— Дамхан, — торопливо ответил Пэдур. — Помнишь, я сказал о том, что нам ничто не угрожает?

Фаолан кивнул.

— Так вот, я ошибся.

Бард потянул своего спутника за руку, показывая, что надо поскорее спускаться, уйти подальше от опасной твари. Серый туман стал таким густым, что Фаолан едва различал фигуру темноволосого мальчика. Облако будто бы поглотило все звуки, а от сырости становилось еще холоднее. Они спустились еще на сотню ступеней, как вдруг поняли, что завеса тумана редеет. Фаолан сильно сжал плечо барда.

— Постой минутку, я переведу дух.

Пэдур понимал, что иначе они оба могут

загреметь вниз и поэтому кивнул в ответ.

— А что это за тварь? — спросил Фаолан, указав большим пальцем назад — на шар.

— Говорю же, дамхан. — Юный бард повернул голову, прислушиваясь. — Они напоминают огромных мохнатых пауков, только башка у них побольше, и еще есть клешни, как у скорпионов. Они живут на фоморах вроде прилипал и поедают паразитирующую на них живность. На самом деле эти пауки совсем маленькие, но фоморы специально откармливают их. На Фоморских Островах, на юге, они достигают таких размеров, что истребляют даже мышей, крыс и мелких птиц.

— Они ядовитые?

— Не очень. Их яд может парализовать лишь мелкую живность, чтобы дамханы смогли сожрать ее. Но охотников за людьми обучают впиваться в горло.

— Как это — охотников за людьми?

— Тех, что должны убивать.

— И один из них идет за нами?

Пэдур кивнул.

— Тогда чего же мы стоим? Идем скорее.

Они вновь зашагали вниз. Фаолан уже не так боялся свалиться, как боялся дамхана. Он с ужасом думал о том, что мохнатый паук может в любую секунду кинуться на него и впиться клешнями в горло.

Еще через сотню ступеней мальчики неожиданно услышали голоса, доносившиеся снизу, из тумана. Произношение было для них непривычным, а язык — резким и странным.

— Элли… Элли… тебе не кажется, что ступени стали намного уже?

Последовала недолгая пауза, потом девичий голос ответил с тем же странным выговором:

— Я думала, мне показалось.

Пэдур переглянулся с Фаоланом и потянулся к ножу, который торчал из-за голенища его правого сапога.

— Друзья или враги? — спросил Фаолан.

— Сейчас узнаем.

Кен и Элли застыли в немом изумлении. Перед ними выросли двое мальчишек, одетых по-старинному. У одного из них в правой руке виднелся нож с узким лезвием, а вместо левой руки — железный крюк.

Увидев мальчика и девочку, Пэдур и Фао-лан тоже растерялись. Их поразила даже не варварская одежда, а медно-рыжие волосы детей. Такими волосами обладал лишь Маленький Народец, Фир-Деарг. Но эти двое были нормального человеческого роста. Мальчик заслонил собой девочку, выставив вперед маленький ножичек. Пэдур и Фаолан переглянулись.

— Кто вы такие? Что вам нужно? — спросил Кен, удивленный тем, что его голос не слишком дрожит.

Высокий темноволосый и темноглазый мальчик с крюком вместо руки шагнул к нему, пожал плечами, поднял свой крюк и задумчиво потер им лоб. Потом заговорил на странном, ритмичном языке.

— Что он сказал? — спросила Элли.

— Я не понимаю этот язык, — помотал головой Кен. — Кажется, он похож на древнеирландский, или шотландский, или валлийский.

— Это они в нас стреляли? — опять задала вопрос Элли брату.

— У них же нет луков, — ответил Кен. — Смотри, как второй мальчик озирается по сторонам. Кажется, их преследуют…

Мальчик с крюком спрятал свой нож обратно за голенище, молча шагнул вперед и удивленно взглянул на ребят.

— Кажется, они просят пропустить их, — сказал Кен.

— Разве это возможно? — спросила Элли.

— Пожалуй, нам надо идти дальше, а то там, сзади, лучники…

— Вряд ли им нужны мы, — заметила Элли. — Но откуда взялись эти ребята? — Она посмотрела на темноволосого мальчика и медленно, отчетливо выговаривая каждое слово, спросила: — Кто… вы… такие?

Мальчик покачал головой и вяло улыбнулся. Потом указал наверх, сделав кислое лицо, оскалился и изогнул пальцы, словно когти.

— Он пытается объяснить, кто там, наверху, — медленно сказал Кен.

— А по-моему, он пытается нас напугать.

— Я и так напуган, — пробурчал Кен. — Элли, кажется, нам нужно спускаться.

— Да, в любом случае. — Сестра кивнула, потом развернулась и продолжила мучительно медленное шествие.

— Откуда же они взялись? Я думал, на острове никого нет, — сказал Кен.

— Вот именно, — прошептала Элли, бросив взгляд через плечо на двух незнакомцев.

— Кажется, это люди, но чудные какие-то, — произнес Фаолан негромко, хотя и понял, что чужаки не знают их языка.

В голове совершенно не укладывалось существование чужого языка. У людей, живших на Острове Де-Дананн, существовало множество диалектов и местных говоров, но язык был всего один. Правда, на острове, расположенном далеко на западе, и на обширных землях, лежавших на востоке, бронзовокожие и чернокожие жители говорили на варварских языках, однако их язык не был похож на язык этих незнакомцев.

— А как они одеты! И материал странный, и покрой, ты видел их ботинки?

— Помолчи, — ответил Пэдур. — Не забывай о дамхане.

Фаолан невольно посмотрел вверх и увидел, что серая мохнатая тварь вынырнула из тумана.

Глава 8

Знакомство

Крик Фаолана заставил всех остановиться и посмотреть наверх: тонкие ножки дамхана быстро семенили по ступеням, а клешни громко щелкали. Паук всего на несколько ступеней был выше — на уровне груди Фаолана.

— Не двигайся! — прошептал Пэдур. — Он видит и чувствует запахи плохо, поэтому ориентируется по колебаниям воздуха.

— Элли, — произнес Кен, почувствовав настороженность в голосе темноволосого мальчика. — Ты видишь это?

— Вижу. Только глазам своим не верю, — и она помотала головой.

Паук замер, и его крошечные кроваво-красные глазки уставились прямо на Элли, а Кен в это время обернулся к сестре. Это внезапное движение тут же привлекло внимание дамхана. Он нашел цель. Кен почувствовал, как на лоб шлепнулась холодная капля. Протянув руку, он понял, что пальцы попали в паутину, которой стрельнул в него дамхан.

Какое-то мгновение мохнатый шар оставался на ступенях, потом взмыл в воздух и стал двигаться по почти невидимой паутине.

Кен вскрикнул, и тут железный крюк Пэдура описал в воздухе замысловатую фигуру, оборвал паутину и рассек дамхана почти пополам. Все увидели взрыв серого меха и зеленой крови. Не говоря ни слова, бард спихнул останки твари в пропасть.

Кен поднес дрожащую руку колбу, счистил липкую паутину и попытался улыбнуться однорукому, но лицо будто одеревенело. Только теперь он понял, что душа его ушла в пятки.

— Спа… спасибо, — еле выдавил из себя Кен.

Темноволосый мальчик склонил голову набок, показывая, что не понимает. Кен попробовал заговорить с ним по-ирландски:

— Go raibh maith agat.

На этот раз темноволосый пожал плечами и спросил:

— Горан матаган?

— Не знаю, что это значит, но если «спасибо», то да, «горан матаган».

— Что он говорит? — спросил Фаолан.

— Точно не пойму, — покачал головой Пэдур, — но похоже, он говорит на нашем языке, только ломаном.

Кен повернулся к сестре:

— Кажется, они разговаривают на какой-то древней форме ирландского.

Однорукий взял его за плечо и указал вниз.

— Он просит нас спускаться, — быстро сказал Кен.

— А что же еще нам остается? — прошептала Элли.

Она посмотрела на зеленую паучью кровь, забрызгавшую крюк, и лишь теперь поняла, насколько перепугалась. Что-то во всем этом было нереальное. Совершенно нереальное. Девочка положила руку брату на плечо и вслед за ним зашагала по ступеням.

Вскоре они поняли, что туман сильно редеет, а температура поднимается. Кен увидел деревья, но ничего не сказал. Таких высоких стволов с густыми кронами не было на острове Святого Майкла. Может быть, все это происходит во сне? Почувствовав, как впились в плечо пальцы сестры, он понял, что она думает о том же самом.

— Кен… — начала было говорить Элли.

— Я их вижу.

— Но Кен…

— Я знаю.

Деревья все явственнее выступали из тумана. Их толстенные ветви, покрытые длинными бородами лишайников, тянулись к облакам. На ветвях — яркие крошечные цветочки, а между ними — фиолетовая лоза.

Брат с сестрой глубоко вдохнули воздух. Он был теплым и влажным со сладковатым запахом разложения и еще чего-то незнакомого.

Еще двенадцать ступеней — и дети выбрались из облака и ступили на мягкую весеннюю траву.

— Где это мы? — спросила Элли и, почувствовав боль в груди, быстро выдохнула.

— Во всяком случае, не на острове Святого Майкла, — ответил Кен шепотом.

Кругом было одно болото. Деревья росли на небольших островках, заросших тростником, между ними журчала и пузырилась вода.

Темноволосый мальчик встал перед братом и сестрой и заговорил нарочито медленно. Его речь была плавной, ритмичной, и было понятно, что он о чем-то спрашивает их. Кен переглянулся с Элли, и оба покачали головами. Тогда темноволосый мальчик протянул руку к лицу Кена. Длинные пальцы прикоснулись к правой скуле и уху, а большой палец — к губам Кена. Потом своим железным крюком мальчик коснулся левой части лица Кена, и Кен почувствовал холодный металл. Однорукий заговорил, и Кен вздрогнул: металл как будто бы стал теплее. В ушах у Кена что-то зажужжало, и запершило в горле.

— Диганте наоис… и ты теперь сможешь понимать меня.

Жужжание превратилось вдруг в слова. Кен растерянно поглядел на однорукого:

— Да, я понимаю тебя!

— Конечно, — растерянность Кена слегка удивила Пэдура.

Он повернулся к Элли, которая смотрела на него со страхом. Она видела, что с братом ничего не случилось, но теперь он стал говорить на языке незнакомцев. Глубоко вздохнув, девочка позволила темноволосому мальчику положить руки себе на лицо. Кожа у однорукого была огрубевшей, но теплой. Элли показалось, что она видит на крюке какие-то письмена. Они будто бы приближались к ее лицу.

— Пэдур санамдам… меня зовут Пэдур. Я — ученик барда, — мальчик улыбнулся и указал на своего товарища, — а это Фаолан.

— Где мы? — спросила Элли. Хотя она думала на своем родном английском, но слова произносила на неизвестном ей прежде языке.

— Сперва познакомимся, а потом — объяснения. — Пэдур снова улыбнулся. — Я вижу, что вы здесь чужие и что вы растеряны.

— Меня зовут Кеннет… Кен, а это моя сестра Элисон, кратко — Элли. Так, где же мы находимся? Случилось что-то очень странное.

Бард обвел окрестности своим крюком.

— Мы в Баддалаурских болотах. — Поняв, что пришельцам это название ни о чем не говорит, он пояснил: — На юге расположена наша столица — Фалиас, на востоке — Финиас, на западе — Гориас, а на севере — Муриас.

— Эти названия мне что-то напоминают. — Кен медленно покачал головой.

— Мы находимся на Острове Де-Да-нанн, — продолжал юный бард и кивнул, увидев в глазах нового знакомого некоторое понимание.

Кен повернулся к сестре.

— Это Остров Де-Дананн, — произнес он, не в силах скрыть волнения.

— Это остров Святого Майкла, — упрямо помотала головой Элли.

Фаолан неожиданно схватил их за руки и воскликнул:

— Об этом поговорим попозже!

Элли вырвала у него свою руку:

— Что еще за спешка? Я никуда не собираюсь!

Фаолан резко развернул ее за плечи и указал рукой.

В воде показалась огромная рептилия — нечто среднее между змеей и крокодилом.

Она была вооружена огромным мечом и одета в кожаные доспехи. Чуть позади нее виднелись еще двое, державшие дальнобойные луки, чуть ли не превышавшие их рост.

— Фоморы! — воскликнул Фаолан.

Первая рептилия разинула пасть и закричала:

— Стойте! Вам некуда деваться!

— Туда! — скомандовал Пэдур и кинулся в глубь болота. — За мной!

Глава 9

Объяснения

— За мной! Ступайте точно по моим следам, — командовал Пэдур, разглядывая землю. — Если потеряете тропинку, то завязнете.

Элли и Кен без единого слова последовали за ним. Фаолан, замыкавший шествие, внимательно глядел под ноги, стараясь понять, где же идет тропинка, которую видит один лишь Пэдур.

Мягкая трава пружинила под ногами, при каждом шаге обдавая их пахучей жидкостью. Пэдура и Фаолана, обутых в высокие сапоги, это не волновало. Но кроссовки Элли и Кена уже пропитались зеленой жижей.

Бард привел их к островку, на котором возвышался старый дуб. И тут на них налетела огромная стая насекомых.

— Мошкара! — воскликнула Элли, размахивая руками. Это не помогало: насекомые были повсюду, они висели в воздухе, словно плотный туман. — Я здесь не останусь…

Она не успела закончить фразу, как стрела просвистела прямо у нее над головой и вонзилась в дерево. Девочка удивленно уставилась на нее, потом упала на четвереньки и отползла за широкий ствол.

Следующая стрела вонзилась глубоко в землю прямо у ног Кена. Размером она была чуть ли не выше него.

— Прячься за дерево! — крикнул Пэдур.

Дважды повторять не пришлось. Еще две стрелы вонзились в ствол по разные стороны от головы барда. Тот даже глазом не моргнул — просто помогал Фаолану, который еще только поднимался на остров. И только Пэдур успел толкнуть его за ствол, как в дерево вонзилась еще одна стрела.

— На какое-то время здесь мы будем в безопасности, — сказал Пэдур, опускаясь на землю и приваливаясь спиной к дереву.

Бард окинул пристальным взглядом своих спутников. Кажется, он оказался самым старшим. Странные брат и сестра выглядели на тринадцать-четырнадцать лет, а Фаолану было двенадцать, это точно. Неожиданно его спутники все разом заговорили.

— Что это за твари? — спросил Кен.

— Где мы?! — воскликнула Элли.

— Что нам делать дальше? — вздохнул Фаолан.

Пэдур вскинул руки, призывая к тишине, потом повернулся к Фаолану:

— Пожалуй, тебе стоит сказать им, кто ты такой. Всего они, конечно, не поймут, но я потом им объясню. У них должна быть какая-то роль во всей этой истории, только мне еще не ясно, какая.

— Мои родители — Властелины Ветра, — начал Фаолан. — Они владеют древней ветряной магией. Император повелел им раскрыть свой секрет, но они не подчинились ему. Мы — родители и я с сестрой — бежали из столицы, а Император выслал за нами свою личную фо-морскую гвардию. Их предводитель — здоровенная тварь с железной заслонкой на глазу.

— Кичаль, — сказал Пэдур. — Я о нем слышал.

Фаолан посмотрел на брата и сестру и указал большим пальцем в том направлении, откуда они сейчас пришли.

— Они нагрянули в Баддалаур сегодня перед рассветом… — Его голос сорвался, и он обернулся к барду: — Ты говорил со мной во сне, чтобы предупредить. Но каким образом? И почему?

Пэдур пожал плечами.

— Я был в обсерватории и увидел оттуда, что фоморы пробираются в город через канализацию. Я понял, что они могли явиться только за вами. — Пэдур дотронулся до эмблемы на своем плече. — Большинство думает, что это просто значок. Но он способен отправлять на расстояние мысли и образы. Когда бард повествует какую-нибудь сагу, он может с помощью этого значка передавать слушателям чувства героев. Так что я запросто смог предупредить тебя о приближении этих тварей.

— Но зачем? — спросил Фаолан.

— Потому, что ваша семья должна быть свободна. Император и так уже знает чересчур много. Для полного овладения древней магией ему не хватаетлишь одного — силы Властелинов Ветра. Заполучив ее, он сможет управлять всем миром, а может быть, и разрушить его. Но, кажется, мы забыли о наших новых друзьях. Продолжай свой рассказ.

Фаолан кивнул.

— По тоннелю мы сбежали от фоморов и попали в библиотеку, но они настигли нас там. Мой отец вызвал ветер в центральном зале библиотеки и заставил тварей отступить. Это отняло у него все силы. — Фаолан достал из-за пояса маленькую книжечку в кожаном переплете. — Прежде чем твари схватили моих родных, мама отдала мне вот это и велела пробираться в Северные Земли к дяде Лугу, последнему из Всадников Ветра.

— Я знаю легенды об этом Луге — Всаднике Ветра, — пробормотал бард. — Вот не думал, что он еще жив.

Фаолан поднял книжку и продолжил:

— Мама велела не отдавать ее фоморам, что бы ни случилось. В крайнем случае, даже уничтожить ее.

Пэдур потянулся к книжке.

— Я обучаюсь уже последний год, и знаю многие саги и легенды об Острове Де-Дананн. И об этой книжке я тоже слышал. — Он повертел ее в руках. — Это «Книга Ветра», собрание заклинаний, дающих власть над природой Воздуха. — Не открывая книгу, бард вернул ее Фаолану: — Береги ее как зеницу ока. Вся магия основывается на четырех природных элементах — Земле, Воде, Огне и Воздухе. Считается, что Воздух — наиболее могучий из них, — добавил он и вдруг воскликнул: — Кичаль уже близко!

— Откуда ты знаешь? — спросил Фаолан.

— Носом чую.

Ситуация складывалась для фоморов не лучшим образом. Мало того что мальчишке удалось улизнуть, так еще значительная часть отряда вышла из строя. К тому же любимый дамхан Кичаля пропал, и это больше всего огорчало вожака. Ведь он растил и натаскивал его с незапамятных времен.

Хотя мальчишка бежал из библиотеки в одиночку, у него уже откуда-то взялись знакомые. Сперва появился однорукий со значком барда, затем еще двое. Лучники доложили о мальчике и девочке — рыжеволосых, словно Маленький Народец…

Но теперь они все попались на этом маленьком островке посреди болота! Вокруг лишь вязкая трясина — поглотит каждого, как зыбучие пески. Стоит беглецам только высунуться из-за дерева, как им тут же придет конец. Дуб надо разрушить. Предводитель фоморов опустился на колени и стал разглядывать землю. Он точно знал, что к островку ведет тропинка, но не мог ее разглядеть. А если бы даже и смог, то вряд ли она оказалась бы достаточно широкой для фоморов. К тому же она могла не выдержать их огромного веса.

— А что, если их выкурить? — предложил один из лучников.

— Болван! Трясина выделяет горючие газы. Ты хочешь, чтобы мы все здесь поджарились? — зашипел Кичаль, поворачивая свою огромную голову из стороны в сторону и сжимая зубы от злости.

Оставалось сделать лишь одно: либо выманить этих человеческих негодяев из-за дерева, либо уничтожить само дерево. Кичаль снова зашипел, а потом засмеялся, но тут же оборвал свой смех — времени на чувства нет, и приказал: — Позовите бомбардира.

— Итак, последнее, что вы помните о своем родном мире, — это то, что вы шагали по каменным ступеням на острове Святого Майкла и попали в туман… — сказал Фаолан.

— И вышли из него здесь, — закончил Кен. — Мы каким-то образом переместились во времени.

Пэдур наклонился вперед.

— Это можно было сделать только с помощью величайшей магии. Но кому могли понадобиться подобные вещи? Кому вы здесь нужны?

— Может быть, это просто случайность, — предположила Элли.

— Вряд ли, — ответил бард. — Если только кто-то направил куда-то мощный заряд магии, но другие маги смогли его отразить.

Фаолан выпрямился и сказал:

— Мой отец без подготовки поднял ветер в библиотеке. Это отняло у него все силы.

Бард кивнул.

— Может быть, в этом все и дело. Часть его магии могла выйти из-под контроля. Например, Ветер Времени.

— Но как же нам вернуться обратно? — спросила Элли с жаром. Происходящее казалось ей кошмаром, безумным, ужасным кошмаром, и хотелось поскорее проснуться.

— Только отец Фаолана способен вызвать ветер, который вернет вас домой, — задумчиво ответил Пэдур.

Элли посмотрела на брата и увидела на его лице отражение собственных страхов.

— Значит, мы здесь застряли?

— Похоже на то, — кивнул бард. — Впрочем, бывают места и похуже.

Элли огляделась по сторонам, затем себя. Ее одежда приобрела жалкий вид, в кроссовках хлюпала жижа. Они с братом оказались бог знает, за сколько километров и лет от дома, а тут еще и гигантский паук, и змеелюди.

— И что же это за места? — спросила девочка с вызовом.

Но прежде чем бард успел ответить, раздался такой грохот, что одна из ветвей дуба треснула и рухнула в болото, обдав всех вонючей жижей.

Фаолан поглядел на место слома и сказал:

— Они притащили трубку, метающую камни.

— Это металлическая труба, которая с помощью взрывчатого порошка швыряет каменные шары, — объяснил Пэдур, не меняя позы.

— Пушка, — кивнул Кен. — В наше время они тоже есть.

Раздался новый залп, и дуб содрогнулся.

— Или они собираются свалить дерево, или пытаются нас прогнать, — негромко сказал Пэдур. — Но свалить его не так-то просто, а бежать нам некуда…

— Но здесь нельзя больше оставаться, — возразил Фаолан. — Они могут привести подкрепление или сделать настил, чтобы добраться до нас.

Бард покачал головой.

— Они не станут этого делать. Им нужно взять нас до наступления ночи.

— А что случится ночью? — спросил Кен, боясь услышать ответ.

— Не знаю, — ответил Пэдур.

— Что значит — не знаю?

Бард пожал плечами.

— Я просто предположил это потому, что ночью многие живые существа вылезают из топи на такие вот островки. Но большего я действительно не знаю.

— Как это? — спросил Фаолан. — Я думал, бардам известно все на свете.

— Я не знаю этого потому, что еще никто не пережил ночь посреди Баддалаурского болота.

Глава 10

Мелкая магия

Бард принялся концом своего крюка чертить карту на мягкой глине.

— Мы находимся вот здесь, в болотах к северу от Баддалаура. Болото постепенно переходит в Северный Лес, который граничит с провинцией Тусаль и северными Ледяными Полями.

— И сколько туда добираться? — спросил Фаолан.

— Пешком… даже не знаю. — Пэдур пожал плечами. — Дней двадцать — тридцать.

— Тридцать дней! — повторила Элли в ужасе. — Но как же мы? Нам что же, оставаться у вас целый месяц?

— Вот именно, — поддержал ее Кен. — Наши родители с ума сойдут.

— Вся ваша надежда на отца Фаолана или на его дядю Луга, — ответил бард. — Они — Властелины Ветра, и только им под силу отправить вас назад в свое время. Так что выбирать вам не приходится.

— Но они правы. Тридцать дней — это уж слишком, — заметил Фаолан. — Нужно добраться до Северных Земель намного быстрее.

— Значит, мы должны найти какой-нибудь транспорт, — Пэдур потрогал верхнюю губу своим крюком, потом улыбнулся, что случалось не часто. — Вы когда-нибудь слышали о натайрах?

Фаолан кивнул.

— Да, это крылатые змеи… Но я их ни разу не видел, — произнес он медленно.

— Они пришли из края, лежащего на западе отсюда, — стал объяснять Пэдур специально для Кена и Элли. — Меднокожие люди, живущие там, поклоняются им. И действительно, некоторые натайры отличаются большой силой и умом. Поговаривают, что они родственники фоморам, но я с этим не согласен. У фоморов, особенно у вожаков, есть свои собственные натайры.

— Наверное, и у Кичаля есть, — сказал Фаолан.

— Вопросик можно? — произнес Кен. Пэдур и Фаолан повернулись к нему. — Крылатый змей… Это что, действительно змея с крыльями?

— Не совсем, — ответил Фаолан.

Кен заулыбался, понимая, насколько нелеп его вопрос.

— Это, скорее, чешуйчатая птица, — пояснил бард.

Кен в ужасе сглотнул — он терпеть не мог змей. И при мысли о том, что они могут быть больше человека, ему стало дурно. Мальчик взглянул на сестру, но та прислонилась спиной к дубу и закрыла глаза. Ее губы вытянулись в прямую линию.

— Элли… Эл-ли-и… — Кен потрогал ее за плечо, и она удивленно раскрыла глаза.

— А я-то думала, что все это мне приснилось, — прошептала девочка. — Была уверена, что сейчас проснусь, и мы снова окажемся на острове Святого Майкла… и что уже будет пора идти… и… и… и… — У нее перехватило горло от рыданий, потом она выдавила: — Это кошмар какой-то…

— Это не сон. — Бард взял ее крюком за плечо, пристально поглядел на нее своими угольно-черными глазами и повторил совершенно серьезным тоном: — Это не сон. Это не твой мир, но он реален, и тебе придется в него поверить. Тебя могут здесь и ранить, и даже убить, — он поглядел на Фаолана и продолжал:

— Это наш мир. Мы знаем здешние опасности так же, как ты знаешь опасности своего мира. Тебе придется выполнять все, что мы скажем, и тогда у тебя появится шанс когда-нибудь вернуться домой. Очень многое может здесь показаться тебе странным. В нашем мире существуют волшебники, ведьмы и колдуны, отвратительные и чудесные существа, смертоносные насекомые и такие же смертоносные растения. Я говорю это не для того, чтобы напугать тебя, а просто предупреждаю. Чтобы магия действовала, тебе не обязательно верить в нее. Она подействует и так и может причинить тебе страшный вред. Ты понимаешь, что я говорю?

Элли слабо кивнула.

— А ты понимаешь? — спросил бард у Кена.

Тот тоже кивнул.

— Прекрасно! А теперь подумаем, как улизнуть от этих тварей.

Фаолан нащупал мешочек, в котором лежала «Книга Ветра».

— Если бы я только владел хоть частью магии моего рода, я бы с ними живо расправился.

Бард кивнул и произнес:

— Ну, конечно! Какие же мы дураки!

— Что такое? — не понял Фаолан.

Пэдур покачал головой:

— Порою мне кажется, что из меня не выйдет настоящего барда.

— Почему? — удивился Кен.

— Потому что барды славятся быстротой мысли, а я силен только задним умом.

Пэдур зацепил крюком ветку дуба, подтянулся на крюке и из-за листвы стал наблюдать за фоморами, оставаясь невидимым для них.

Шестеро змеелюдей стояли на краю топи. Один из них пробовал глубину длинным копьем, а двое лучников следили за ветвями дуба. Длинная бочкообразная пушка стояла на траве позади них. Ее заряжали в этот момент для очередного выстрела. Из жерла вырвался сноп огня и дыма, и каменное ядро упало у подножия дерева, проделав глубокую дыру. Бард опустился на землю. Он уже увидел достаточно.

— Я кое-что придумал, — объявил Пэдур.

— Элли, ты умеешь лазать по деревьям?

Та растерянно кивнула.

— Замечательно. Тогда полезай на вершину и говори мне, что видишь. Сообщай обо всем, о любой мелочи. — Бард повернулся к мальчикам. — Я собираюсь сотворить небольшое волшебство, но мне не обойтись без вашей помощи. Сперва помогите Элли взобраться и проследите, чтобы ее не заметили.

Фаолан соединил пальцы рук и подставил их Элли, затем подсадил и Кена. Брат и сестра стали следить за змеелюдьми, скрывшись в густой листве. Кен вздрогнул, и Элли положила руку ему на плечо. Они были не слишком дружны, и жизнь в разных интернатах еще сильнее отдалила их друг от друга. Но теперь все изменилось — они оказались одни в чужом мире.

— Как думаешь, мы выберемся отсюда? — спросила девочка.

— Раз отец Фаолана сумел притащить нас сюда, то сможет и отправить обратно, — твердо ответил Кен, стараясь успокоить скорее самого себя, чем ее. — Так сказал Пэдур.

— А если не сумеет?

— Ты же слышала, что в этом мире есть волшебники и магия действует независимо от того, веришь ты в нее или нет. Нужно верить, что нам удастся верну ться домой. Я верю. А ты?

— Верю, — соврала Элли.

Очередное ядро не долетело до дерева, и Кичаль разразился проклятиями. Он рассчитывал на то, что пушка повалит дуб, но в цель попали всего лишь три заряда Все остальные либо бухались перед самым деревом, либо пролетали мимо него.

Конечно, не было сомнения в том, что эти людишки попались, им некуда бежать, да вот подступиться к ним невозможно. Но фоморы могут и подождать. И через некоторое время Кичаль вернется к Императору и скажет, что человеческому детенышу не удалось улизнуть!

Вожак вонзил свои длинные кривые когти в спину фомора, возившегося с пушкой, и спросил:

— Что за чертовщина творится с этим проклятым орудием? Неужели трудно попасть в такое широкое дерево?

— Все дело в дальнобойности и количестве взрывчатого порошка. — Фомор кивнул на камни, валявшиеся у корней дерева. — Получается, что мы не доложили порошка.

— Так насыпьте больше! — заорал Кичаль.

— Но вожак, я не…

— Выполняй!

— Положите руки мне на плечи, — негромко сказал Пэдур. Он сидел по-турецки возле самого дерева, поддерживая правой рукой свой крюк. — Многие барды стали волшебниками. За время учебы мы узнаем много заклинаний. Мы называем это мелкой магией. Сейчас мне нужно, чтобы энергия, сосредоточенная в вашем чреве, перешла через руки в мое тело. Вы должны поверить в эту энергию.

Он поглядел на Кена, который уже слез с дерева, и спросил:

— Ты веришь в нее?

— Верю, — ответил тот просто.

— Элли, — сказал Пэдур опять негромко. — Что там происходит? Докладывай обо всем. — Еще не закончив фразу, он прикрыл глаза. А потом шепотом стал читать древнее заклинание.

Элли слегка поерзала на животе, раздвинула листья и начала медленно описывать происходящее:

— Фоморы снова заряжают пушку. Одноглазый сердится. Кажется, он спорит с бомбардиром. Указывает на пушку и на мешок с каким-то черным песком. Он заставляет другого фомора насыпать больше черного песка в дуло пушки. Одноглазый собирается сам стрелять. У него в руке длинный фитиль, — Элли помолчала, потом добавила: — Подождите. Что-то не так. Все фоморы начали чесаться. Они скачут и трясутся. Некоторые даже разобрали свое оружие и скребут его частями чешую. Другие поливают себя водой. Они будто с ума посходили… — Она опять помолчала, затем радостно продолжила: — Я кое-что заметила. Над ними кружится какое-то черное облако. Кажется это… Это целая туча мух. На фоморов напали мухи. Туча становится гуще. Их, должно быть, сотни в ней. Нет, тысячи. Фоморы просто бесятся. Некоторые бегут прочь! А теперь все бегут! Остался только одноглазый. Я не вижу его головы. Она облеплена мухами. Он подходит к пушке. Направляет ее прямо на нас. Подносит фитиль к запалу. Тот загорается…

Глава 11

Натайр

Пушка взорвалась. В нее заложили слишком много порошка, и ствол разорвало. Кичаля сбило с ног и отбросило в кусты. Лежа на земле, он увидел, что все четверо человеческих детенышей выбрались из укрытия и кинулись бежать. Они проскочили мимо дымящихся обломков пушки и побежали по тропе, ведущей к Баддалауру.

Огромный вожак фоморов распростерся на траве, закрыв свой единственный желтый глаз. Объяснить случившееся Императору будет непросто. И вообще, не следует показываться ему на глаза, пока мальчишка не будет схвачен. Нужно написать короткое письмо Императору о том, что беглецу помогла магия. Однорукий мальчишка тоже явно владел волшебством — эта туча мух не могла появиться случайно. К тому же Кичаль чувствовал в воздухе металлический запах магии. Рыжие дети тоже вызывали у него подозрение. Раньше ему не доводилось встречать людей с таким цветом волос, если не считать Слурикаунов. Возможно, тут замешан Маленький Народец. Может быть, они тоже хотят заполучить Властелинов Ветра? От Слурикаунов и их родичей Фир-Деарг можно всего ожидать, они такие амбициозные, опасные, об их хитрости ходят легенды.

Кичаль невольно сжал кулак. Люди разозлили его, и им придется об этом пожалеть. Мальчишку — Властелина Ветра — нужно доставить к Императору живым, но это не касается остальных троих. Как только Кичаль схватит их, он устроит настоящее пиршество — ведь недаром прежде чем стать воином, он был шеф-поваром. Остается лишь изловить мальчишку.

Дети пробирались через болото по узкой тропинке. Фаолан и Кен вели Пэдура под руки — тот спал буквально на ходу. На волшебство он явно потратил слишком много сил. Элли шагала впереди, зорко вглядываясь в полумрак. Но фоморов нигде не было видно.

Тропинка привела беглецов к высокой городской стене Баддалаура. Они прошли мимо стоков городской канализации, через которые в болото сливалась жидкость. В этих стоках обитали какие-то твари, питавшиеся отбросами.

Элли шла шагов на двенадцать впереди ребят, вдруг она неожиданно замахала им и кинулась наземь. Фаолан и Кен молча уложили почти бесчувственного барда на мягкую землю. Фаолан остался с Пэдуром, а Кен подполз к сестре. Та указала вперед, по-прежнему не говоря ни слова.

Всего в нескольких шагах от них тропинка упиралась в почти что круглую впадину. Слева от нее находилась огромная сточная труба, из которой хлестала желтая грязь. Металлическая решетка, обычно прикрывавшая сток, валялась рядом, на земле. А возле ямы пятеро фоморов окружили какое-то огромное существо.

— Это натайр, — выдохнул Фаолан.

Элли показалось, что существо похоже на птеродактиля — крылатого доисторического ящера. Он был довольно крупным, с узкой головой и огромным клювом. Голова качалась на тонкой шее, слишком маленькой для него. На глазах у натайра виднелись шоры. Крылья, будто бы сделанные из бумаги, привязаны к бокам. В некоторых местах серая чешуя ящера оказалась прозрачной, и Элли увидела, как пульсирует его сердце. На спине у натайра лежало какое-то деревянное сооружение.

— Это седло, — объяснил Фаолан, уперев локти в землю и положив подбородок на руки. — А вон те кресты на спине — для перевозки грузов.

— Бард говорил, что нам нужен транспорт. Не его ли он имел в виду? — произнесла Элли, вновь взглянув на натайра.

Фаолан тоже поглядел на натайра, улыбнулся и сказал:

— Если мы улетим на нем, то достигнем Северных Земель за день, самое большее — за два.

Элли оторвала взгляд от крылатого ящера и украдкой посмотрела на брата. Она знала, что он терпеть не может змей.

— Но сперва нужно пробраться мимо фоморов, — продолжал Фаолан и посмотрел на Пэдура. Тот был по-прежнему без сознания. — Как жаль, что бард не может снова натравить на них мух.

— Может быть, мы напугаем их самостоятельно? — спросила Элли.

Фаолан поглядел на нее, и на его губах заиграла хитрая улыбка.

— Это же фоморы, — сказал он негромко. — Самые могучие и бесстрашные воины из всех

Семи Народов Острова Де-Дананн. Их ничто не напугает.

— Но мухи же напугали, — ответила девочка.

— Да, действительно, — кивнул Фаолан.

Странный звук первым услышал фомор по имени Курой. Он повернул голову, чтобы расслышать получше, и высунул язык. Болота ему совсем не нравились, а просидеть в них придется, наверное, еще дней десять. Первое, что нужно будет сделать по возвращении в Фалиас, так это принять долгую-долгую песчаную ванну. А то уже вокруг него неотрывно вьется всякая мошкара. Звук повторился. Ему кажется, или воздух насыщен запахами больше, чем обычно? Курой повернулся к тропинке и увидел мух. Огромный шар, состоящий из крошечных созданий, с громким жужжанием кружился в воздухе и с каждым мгновением увеличивался.

Курой открыл пасть, чтобы предупредить своих товарищей, но тут же захлопнул ее, испугавшись, что мухи могут залететь туда и отложить там яйца. Он схватил одного из фоморов за плечо и указал ему на мух. Тот предупреждающе зашипел, тоже не раскрывая пасти.

Фоморы никогда никого не боялись: ни людей, ни воинов, ни чудовищ, ни даже духов, но крохотных болотных насекомых испугались, потому что те откладывали яйца на рептилиях и даже у них внутри. Пятеро фоморов быстро переглянулись и кинулись бежать.

Элли так хохотала, что едва смогла остановиться. Ее план подействовал, и фоморы кинулись наутек. Она опасалась, что мухи напугают и натайра, но Фаолан напомнил, что у того на глазах шоры, а значит, он не заметит их.

План Элли казался Кену совершенно безумным, и он отказался помогать сестре, соврав, что ему нужно присматривать за бардом. Тогда Элли пробралась вдвоем с Фаоланом к ближайшему стоку. С помощью листьев како-го-то растения, напоминавшего лилию, они стали выгребать оттуда помои и раскладывать их по тропинке. Им пришлось сделать несколько ходок, чтобы разложить достаточно много листьев. Вскоре мухи почувствовали их запах. Элли вымыла руки в луже, по все-таки не могла отделаться от преследующего ее запаха. Ей казалось, что он останется при ней навсегда. Но когда слетелись сотни, а потом тысячи мух, и фоморы кинулись бежать, настало время повеселиться.

В это время Кен поднял Пэдура на ноги. Бард дрожал всем телом, его темные волосы прилипли к вспотевшему лбу.

— Неужели магия отнимает столько сил? — спросил Кен.

— То, что я сделал, не слишком сложно. Но для самого маленького колдовства даже величайшим волшебникам нужна подготовка в течение нескольких дней.

— А я-то думал, что волшебникам живется очень легко!

— Это только кажется, — медленно возразил Пэдур. — За все в жизни приходится платить. — И замолчал, видя, что Кен больше не смотрит на него. Обернувшись, бард заметил ящера. — A-а, натайр… Замечательно. С ним нам ничто не угрожает, — сказал Пэдур тихо.

От этих слов во рту у Кена пересохло, внутри все похолодело, и он быстро замотал головой.

— Я не полезу на эту штуку, — выдавил он из себя.

— Мой братец не любит змей, — пояснила Элли.

— Но это совсем не то, что фоморы, — попытался объяснить Фаолан.

— Те больше похожи на людей, чем на змей. А это настоящая змея, — резко возразил Кен. — Я на нее не полезу…

Пэдур пристально посмотрел на него своими темными глазами, затем дотронулся до значка на своем плече и медленно произнес:

— Со мной ты пойдешь, Кен, — тебе не следует бояться натайра.

Кен растерянно вздохнул, хотел покачать головой, но слова барда помешали ему это сделать.

— Ты пойдешь со мной, Кен. Тебе не следует бояться натайра, — повторил Пэдур.

Веки Кена задрожали и опустились. Он кивнул.

— Я пойду с тобой. Я не буду бояться натайра, — медленно прошептал он.

Элли с ужасом в глазах уставилась на брата, поняв, что его загипнотизировали. Пэдур повернулся к натайру. Тот, почувствовав присутствие людей, вытянул свою длинную шею и зашипел, демонстрируя тройные ряды острых зубов. В воздухе просвистел длинный раздвоенный язык.

— И что нам делать дальше? — спросила Элли.

Неожиданно из кустов появилась высокая грязная фигура, сжимавшая в когтях огромный меч. Это был Кичаль. Увидев людей, он зарычал от ярости. Дети быстро развернулись и, не говоря ни слова, кинулись к натайру.

Кичаль в слепой ярости наступил на залитые грязью листья, потревожив вившихся над ними мух, и они тут же облепили его. Он упал куда-то в кусты не в состоянии даже как следует вскрикнуть от ярости и зажмурил свой единственный глаз. Ему ничего не оставалось, как лишь в бессильной злобе слушать людской смех.

Глава 12

Полет на север

Фаолан взобрался в седло. Элли устроилась позади него. Кен, не открывая глаз, двигался, будто во сне. Пэдур заставил его взяться за поручни, потом своим крюком рассек веревку, сдерживавшую натайра, и тоже забрался к нему на спину.

А где север? — спросил Фаолан, обернувшись к барду.

Тот молча указал направление.

Ты можешь управлять этой зверюгой? — спросила Элли, держа Фаолана за талию. Конечно, — ответил Фаолан, хотя внутренне не был в этом уверен.

Натайрами управляли с помощью капюшонов и шор, закрывавших им глаза. Люди уже давно установили, что эти ящеры летят к наиболее яркому источнику света. Но лишь несколько лет назад один императорский бард, специализировавшийся на сказаниях о животных, узнал, что натайры рождаются в пещерах и природные инстинкты гонят их к свету. Благодаря шорам и капюшонам можно было управлять не только направлением, но и скоростью полета натайра.

Фаолану еще ни разу не доводилось управлять таким большим натайром. Дома он тренировался на мелких ящерах и знал, насколько они темпераментны. Подумав об этом, он глубоко вдохнул и подвинул капюшон так, чтобы тот пропускал совсем немного света…

Натайр встрепенулся. Дрожь пробежала по всему его чешуйчатому телу. Маленькие лапки, служившие лишь для поддержки, ступили на мягкую землю, а огромные, почти прозрачные крылья развернулись. Длинный узкий клюв распахнулся, потом захлопнулся. Фаолан опустил капюшон и шоры еще ниже. Все тело натайра напряглось.

— Вперед! — скомандовал Фаолан.

Он не успел еще договорить, как ящер поднялся в воздух. Его крылья интенсивно хлопали, ловя воздух. Элли невольно вскрикнула — ей показалось, что они вот-вот упадут обратно на землю. Но крылья наконец-то обрели опору, и ящер плавно поплыл над болотом.

Они поднимались все выше и выше, к холодным, сырым облакам, пролетели над древней городской стеной Баддалаура и вскоре пробились к яркому утреннему свету. Кен по-прежнему глядел прямо перед собой, оставаясь под гипнозом, а бард неотрывно следил за ним. Поэтому лишь Элли могла оценить чудесный вид, развернувшийся под ними. Она увидела, что Остров Де-Дананн сплошь покрыт зеленью, как и ее родная Ирландия. Землю устилали изумрудные поля и темная зелень лесов с пересекавшими их серебристо-зелеными реками. На горизонте виднелась тонкая синяя линия, должно быть, море, а на севере, куда они направлялись, в облака врастали снеговые шапки гор.

Баддалаур расстилался прямо под ними. В центре города возвышалось каменное сооружение, напоминавшее крепость. По улицам сновали крошечные букашки, задиравшие головы вверх при виде ящера. Элли, к своему изумлению, поняла, что это были люди. И только благодаря им она сообразила, на какую высоту поднялся натайр. У нее все сжалось внутри, и она крепче обхватила талию Фаолана.

— Не бойся, — сказал тот. Ветер относил его слова вдаль. — Мы не будем подниматься слишком высоко.

— А на какую высоту мы можем подняться? — спросила девочка, глядя на медленные и плавные взмахи сильных крыльев натайра.

— Эти ящеры летают там, где дуют мощные ветры. Натайр как бы едет верхом на ветре, планирует вдоль воздушных потоков. А вот такой полет, как сейчас, его сильно утомляет.

Элли положила на плечо Фаолана голову, и ее длинные медно-рыжие волосы смешались с его волосами — золотистыми.

— Куда мы летим? — крикнула она ему в ухо.

— Прямо, — ответил он. — В Северные Земли, к Ледяным Полям Тусаля. Нам нужно отыскать деревню, расположенную близко к Вершине Мира. Там должен жить мой дядя. Я отдам ему «Книгу Ветра». Может быть, ему удастся спасти моих родителей… и вернуть вас в ваше время.

— А что будет, если он не сможет? — спросила Элли.

— Сможет, — заверил Фаолан.

Девочка неуверенно кивнула в ответ.

Они летели все утро без перерыва. К полудню натайр начал отклоняться от курса.

— Его сбивает с толку солнечный свет! — крикнул Пэдур. — Давай снижаться!

Фаолан опустил капюшон на глаза ящера, оставив ему лишь узкую полоску света, и натайр начал снижаться по спирали.

— Пэдур, как ты думаешь, где мы сейчас? — спросил Фаолан.

Пэдур, растянувшийся на спине ящера, приподнял голову и огляделся, пытаясь определить их местонахождение по положению солнца и направлению ветра. Земля внизу была каменистой, потрескавшейся, с множеством огромных валунов, которые обтекали стремительные потоки. Но никаких указаний на то, чьи это владения, разглядеть не удавалось. Судя по тому, что ветер был обжигающе-холодным и нес хлопья снега, они значительно приблизились к Ледяным Полям Тусаля.

— Кажется, мы в провинции Тусаль, — медленно произнес бард. — Но не могу сказать, где именно. Нам предстоит миновать реку Мион и Семь Бастионов Севера.

— Что еще за Семь Бастионов? — спросила Элли, оборачиваяоь к нему.

— Это семь крепостей, построенных на берегу реки Мион, — ответил Пэдур. — Они защищают Северные Земли от чоптов и торк-аллта.

— На нашем острове помимо людей живет еще несколько рас, — добавил Фаолан. — Чопты — это полулюди, похожие на обезьян, а торк-аллта — кабаны-оборотни.

— Оборотни? — прошептала Элли. — Вроде вервольфов?

— Вервольфы — это Волчий Народ, мадра-аллта, — ответил Фаолан. — А в ваше время они сохранились?

— Нет, от них остались лишь легенды.

— В каждой легенде есть доля правды, — неожиданно сказал Пэдур. — Я думаю, большинство легенд и мифов вашей страны зародилось на Острове Де-Дананн.

— Говорят, что Туата Де-Дананн пришли в нашу страну из далеких краев. Я думала, что это просто сказка, — произнесла девочка.

Юный бард улыбнулся, обнажив ослепительно белые зубы.

— Разве все, что ты видишь, это сказка? Или миф?

Элли оставалось лишь покачать головой. Ветер пронизывал ее до костей, сама она сидела на жесткой спине ящера… Нет, это никак нельзя назвать сказкой.

Натайр летел уже совсем низко. Внизу тянулась каменистая долина. Холмы, поднимавшиеся невдалеке, оказались гораздо выше, чем виделось сверху. Они были изрезаны глубокими ущельями. Фаолан стал искать место для посадки и заставил ящера опуститься между двумя высокими каменистыми стенами, затем направил его вперед по узкому тоннелю. У выхода из ущелья могла быть хорошая площадка для посадки. Вскоре они вынырнули на яркий свет и оказались у широкой реки с песчаными берегами. Фаолан плавно посадил ящера на берегу. Как только он капюшоном закрыл натайру глаза, тот тут же опустил свою узкую голову. Пэдур помог Кену спуститься, и привел его в сознание. А Фаолан помог Элли и уже сам собирался спрыгнуть следом, как вдруг заметил какое-то движение за камнями. Он еще не успел предупредить друзей, как чудовища окружили их.

Глава 13

Чопты

У этих чудовиш была густая рыжая шерсть, рост такой же, как у самых высоких людей, а руки по сравнению с телом казались неестественно длинными. В руках они держали копья и дубинки. Глубоко посаженные крошечные глазки смотрели на детей исподлобья.

— Это чопты, — выдохнул Пэдур и начал считать противников. Их оказалось семеро.

Пальцы Элли впились в плечо брата. Чопты очень походили на обезьян и в то же время на людей. Оружие доказывало их разумность.

Натайр неожиданно вздрогнул и взмахнул крыльями, словно собираясь взлететь.

— Фаолан! — крикнул Кен, но было уже поздно. Натайр вместе с Фаоланом взвился в небо, ловя ветер своими огромными крыльями.

— Он сбежал! Бросил нас! — растерянно воскликнула Элли.

Чопты, разбежавшиеся было во все стороны от взмаха крыльев ящера, снова начали сходиться вместе.

Пэдур подтолкнул Кена и Элли к реке.

— Бегите! Надеюсь, вы умеете плавать, — крикнул он.

Один из чоптов кинул в него копье, но бард перехватил кремневый наконечник своим крюком. Пока противник растерянно глядел на сломанное копье, Пэдур бросился наутек.

Чопты с леденящими кровь воплями кинулись за убегающими.

Страх гнал детей вперед. Кен оглянулся лишь один раз и увидел, что противники бегуг как-то странно, выставив вперед плечи. Их кисти рук, сжатые в кулаки, почти касались земли… Кен никак не мог прийти в себя от такой быстрой смены событий. Вроде бы он только что стоял на болоте, у городской стены Баддалаура, и смотрел на огромного ящера. Все остальное произошло как во сне. Он летел на спине ящера, холодный ветер бил в лицо, а земля была далеко внизу. Теперь, когда он наконец-то проснулся, болото исчезло, а за ними гнались ужасные чудовища.

— Ну и что мы будем делать дальше? — крикнул он барду, бежавшему рядом с ним.

— Найдем подходящее место для битвы и попробуем задержать их. Может быть, твоей сестре удастся сбежать. Чопты плавают, но плоховато. Если мы удержим их на этом берегу реки, она может спастись.

— Чем же ты собираешься сражаться? — спросил Кен, чувствуя неожиданную сухость во рту.

— Тут полно камней, — ответил бард поспешно и указал на огромный валун. — Мы можем прижаться к нему спиной.

Чопты удивились, увидев, что двое беглецов кинулись в одну сторону, а третий — в другую, к реке. Пятеро из преследователей повернулись к мальчишкам, а двое продолжали преследовать Элли.

Кен нагнулся и поднял булыжник величиной с кулак. Бард тем временем достал из-за голенища узкий длинный нож и поднял свой крюк, сверкнувший на солнце.

Пятеро чоптов стояли и удивленно смотрели на этих двоих ребят. Обычно все живые существа бежали от них, и лишь немногие давали им отпор. Чопты увидели, что противники оскалили зубы, и решили, что это знак ярости и страха, — им было невдомек, что мальчишки улыбаются.

И тут за спиной у чоптов показалось спускающееся с неба огромное крылатое существо. Это вернулся Фаолан вместе с натай-ром.

Ящер стремительно опускался прямо в гущу чоптов, опрокидывая их наземь. Натайр колотил чоптов своими огромными крыльями и лапками с когтями, да еще больно жалил их раздвоенным языком. Фаолан спрыгнул на землю и кинулся к друзьям.

— Я видел, что двое побежали за Элли! — крикнул он.

И все трое побежали к реке.

Элли терпеть не могла уроков физкультуры. Она относилась к тем немногим детям, что так и пышут здоровьем. Ее волосы и кожа всегда были чистыми и блестели, и она независимо от аппетита никогда не прибавляла в весе. От этого у Элли появилась твердая уверенность, что она обладает прекрасной физической подготовкой, и считала, что уроки физкультуры ей не нужны. Более того, она искала любой предлог, чтобы избежать их. Но теперь Элли поняла, как была не права. В боку закололо, будто туда всадили раскаленный докрасна кинжал, глаза слезились, воздух обдирал нос и горло. Ей казалось, что она уже выдохлась, а чопты были уже совсем близко, но не знала насколько, потому что боялась оглянуться. Элли слышала их прерывистое дыхание, чувствовала их неприятный кислый запах. Нужно добежать до реки. Вот только хватит ли сил переплыть ее?

Каменная равнина оборвалась внезапно, и девочка вылетела на мягкий песок. Он как будто схватил ее за ноги. Через двенадцать шагов Элли почувствовала, что ноги ступают уже по ледяной воде. Тогда она вернулась и рухнула на берег. Преследователи торжествующе взвыли.

— Они поймали ее! — на бегу воскликнул Кен.

— Еще нет, — возразил бард, продолжая бежать. — Дай-ка мне этот камень.

Кен посмотрел на него непонимающе и только потом сообразил, что все еще сжимает в руке булыжник.

— У тебя еще остались огненные камни? — спросил Пэдур у Фаолана.

Тот достал из мешочка синий яйцевидный камень и протянул его барду. Пэдур затормозил так резко, что друзья успели пробежать вперед и только потом остановились и вернулись к нему. Пэдур тем временем опустился на колени и уложил огненный камень на булыжник Кена, потом вскрыл его ножом. Оттуда показалась густая масса. Пэдур подхватил своим крюком оба камня и метнул в чоптов.

Камни превратились в огненный шар, еще не долетев до цели.

— Тебе не попасть в них… — начал было Кен, когда раскаленный булыжник подкатился к ногам чоптов, — …с такого расстояния, — докончил Кен.

Неожиданное появление сверкающего камня напугало чоптов. Они прекрасно знали, что бывает, если загорается шерсть. Поэтому почитали огонь как святой дух, который может принести смерть. И они кинулись бежать.

Когда мальчики подбежали к Элли, она уже успела подняться на ноги. Отряхнув волосы от песка, она сурово произнесла:

— Где вас носило?! Меня могли сожрать! Меня могли убить! — Ее страх перешел в ярость. — Меня могли сожрать и убить… то есть убить и сожрать!!!

Кен и Фаолан, не сговариваясь, подхватили ее и швырнули в ледяную воду реки Мион. И девичий крик перешел в высокий визг.

Глава 14

В пещере

Кичаль сидел в пустой и холодной комнате и смотрел на глубокую чашу Ее до краев заполняла вода, которая дрожала при каждом движении.

— Ну?.. — прошипел он.

Единственный, кто находился в комнате кроме него, старый маг-фомор, молча поднял длинный коготь и указал на чашу. С трудом сдерживая дыхание, Кичаль склонился над ней и стал вглядываться в чистую водную поверхность. Сначала он ничего не увидел, кроме своего искаженного отражения, но вскоре вода помутнела, потом снова стала чистой, и фомор разглядел четырех человеческих детей, сидевших у небольшого костра. Кажется, они были в пещере… Да, точно, в пещ-щ-щ-щере. Светловолосый мальчишка глядел в книгу. В «Книгу Ветра». Кичаль должен был заполучить эту книгу. И Кичаль обязательно ее получит!

Фомор сосредоточился на пейзаже, видневшемся в проходе пещеры, пытаясь понять, куда сбежали эти маленькие людишки. Чахлые деревья и кусты, каменистая равнина и пустынный речной берег. Фомор от досады покачал головой. Подобные виды встречались где угодно. Он уже хотел отвернуться, как вдруг заметил всполохи света, игравшие в ночном небе. Северное сияние!

Теперь стало ясно, куда они забрались. И куда направлялись. Можно поклясться, что теперь им не скрыться!

Кен и Элли сидели рядом, глядя, как бард возится с костром. Фаолан расположился у самого входа в пещеру. Он не торопясь читал первые страницы «Книги Ветра» и пытался заучить древние стихотворные строки. Ведь если книга пропадет, нельзя допустить, чтобы информация пропала вместе с ней.

В небе сверкали звезды, хотя до вечера было еще далеко, а пешеру заполняла темнота, которая из-за маленького костерка становилась все гуще. Огонь золотил крюк барда, тени, ложившиеся на лицо, делали его постаревшим и усталым.

— Вам понравится угощение, — сказал он, глядя на Кена и Элли.

Они непонимающе посмотрели на него.

После того как дети отбились от чоптов, они переплыли реку и оказались на каменистой равнине. Но сразу отдохнуть им не пришлось. Надо было еще побегать, пока не высохнет одежда. И тут-то Кен и Элли совсем выдохлись. Хорошо, что Фаолан заметил пещеру. Ему и Пэдуру чуть ли не на руках пришлось втаскивать туда своих новых друзей.

В холодной и темной пещере стоял запах мяса. Повсюду валялись давно обглоданные кости, в углу гнездились какие-то птицы. Ничто не указывало на то, что пещера заселена крупными существами. Кен и Элли отдыхали, сидя у стены, Фаолан стал высекать огонь кремнем и кресалом, а Пэдур отправился на поиски чего-нибудь съестного. Вскоре он вернулся с двумя зверушками, напоминавшими ежей, и большими плоскими грибами.

Кен зажал рот рукой и отвернулся в сторону, а Элли жадно смотрела, как бард обмазывает глиной ежей, превращая их в шары, и закапывает их в землю, потом разводит над ними костер.

Когда по пещере наконец-то поплыл заманчивый запах жареного мяса, ребята почувствовали, как подвело животы.

— Как же я проголодался, — пробормотал Кен. — Будто несколько столетий ничего не ел.

— Так оно и есть, — улыбнулась сестра. — Если мы оказались в прошлом, то наш последний завтрак остался в будущем.

— В любом случае, мой живот знает, что в нем уже давно пусто, — добавил Кен.

— Вам понравится угощение, — повторил Пэдур с улыбкой.

Он вырыл из земли два глиняных шара и расколол их. Жесткая шкурка ежей отстала вместе с глиной, и запах жаркого стал еще сильнее. Бард порезал мясо тонкими ломтями и разложил его на грибы вместо тарелок. После первого же кусочка ребята набросились на еду с волчьим аппетитом.

Пэдур взял две грибные тарелки и направился к Фаолану. Одну из них протянул ему и сел рядом с ним, привалившись спиной к грубому камню.

Несколько секунд все молча жевали, потом Фаолан посмотрел на барда.

— Я даже не успел тебя толком поблагодарить… — начал он.

Пэдур отвернулся и, как бы разглядывая каменистый ландшафт, ответил:

— Да нам просто повезло. Я лишь оказался в нужном месте в нужное время. Так распорядились боги.

Фаолан неуверено кивнул. Он сам толком не знал, верит ли в богов и богинь народа Де-Дананн. Пэдур резко обернулся к нему, почувствовав неладное.

— По-твоему, боги действительно существуют? — спросил Фаолан негромко.

— Конечно! — Бард поглядел на него изумленно. — Как же ты можешь в них не верить? Ведь ты принадлежишь к роду Властелинов Ветра, самых могущественных магов Острова Де-Дананн.

— Магия мне понятна. Это одна из составляющих реального мира. А вот богов я никогда не видел, — ответил Фаолан.

Бард сердито покачал головой.

— Боги и богини управляют порядком нашего мира. Я оказался в обсерватории Баддалаура потому, что это было нужно богам. Они хотели, чтобы мы встретились и вместе отправились на север.

Он повернулся и посмотрел на брата с сестрой. Они улеглись вдоль стены пещеры. Девочка свернулась калачиком, а мальчик растянулся на спине.

— И эти двое тоже не случайно прошли сквозь время. Так решили боги. У них должна быть какая-то роль. — Голос барда стал жестким и холодным. — Мы — Туата Де-Дананн, народ богини Дананн. Она спасла тебя в обсерватории, спасла на болоте, привела к натайру, избавила от чоптов. Разве ты смог бы добиться всего этого самостоятельно? Нет! — Он покачал головой. — Без помощи богини ты бы даже не выбрался за пределы Баддалаура! — С этими словами Пэдур вышел в ночной сумрак.

Фаолан заканчивал ужин уже без аппетита. Может быть, бард говорит правду, но все-таки трудно было поверить в существование множества богов и богинь, которым поклонялись Туата Де-Дананн. Или все-таки Пэдур прав? Фаолан повертел в руках «Книгу Ветра». Конечно, ему сильно повезло, что он удрал от фоморов вместе с книгой да еще забрался так далеко на север. Но может, и вправду везение здесь ни при чем, а все сделали боги и богини?

Мальчик спрятал книгу, отошел от входа в пещеру и лег на сухую землю. Он был совершенно разбит, все тело ныло, и его клонило ко сну. Однако прежде чем заснуть, он поблагодарил богиню Дананн.

Через мгновение Пэдур вернулся обратно в пещеру и остановился у входа. Он понял, что погорячился, но ведь ему было хорошо известно, что боги на самом деле существуют. «Веру питает материальное» — таков был девиз Старых Верующих, что означает: чем больше людей будет служить богам, тем сильнее они станут. Если люди перестанут верить в богов, те просто исчезнут — «умрут от голода».

Пэдур задумчиво посмотрел на брата и сестру: почему они прошли сквозь время, для чего они здесь очутились? От них было больше мороки, чем пользы, за ними все время нужен глаз да глаз. Он покачал головой. Вероятно, они все же понадобились богине.

Бард сел у входа, вытянув ноги и держа нож наготове. Никто не прошмыгнет сюда, минуя его. Он закрыл глаза, широко зевнул и почувствовал, какой ледяной воздух в этих местах. Вскоре Пэдур заснул.

Элли долгое время следила за ним из-под полуприкрытых век и отметила, что бард занял место у самого входа. Она чувствовала себя за ним как за каменной стеной и полностью полагалась на него.

Никто не заметил, сколько минуло времени. Казалось, прошло всего мгновение, как всех разбудил леденящий душу взвизгивающий крик.

Глава 15

Поросенок

— Это баньши! — произнес Фаолан неожиданно дрожащим голосом.

— Сам ты баньши, — резко возразил Пэдур. — Я слышал ее крик, и уж поверь мне, такое не забывается.

— Баньши — это… — начал было Фаолан, обернувшись к Кену и Элли.

— Знаем-знаем, — прервал его Кен. — Это такая сверхъестественная женщина, крики которой предвещают смерть.

— Даже в наше время некоторые ирландцы утверждают, будто слышали крик баньши, — добавила Элли.

К их удивлению, Фаолан покачал головой:

— В этом нет ничего сверхъестественного. Они очень даже реальные. Да, баньши — только женщины, мужских особей еще никто не встречал. Кое-кто уверяет, будто они наполовину люди, связанные с каким-то звериным народом, но этого никто точно не знает. Баньши живут под землей и появляются лишь для того, чтобы убивать. Они белые, как снег, потому что никогда не видят солнца. Кожа белая, волосы белые и лишь глаза красные. Их крики парализуют жертву.

— И что же с ней происходит дальше? — спросил Кен, боясь услышать ответ.

— Никто не знает, — пожал плечами Фаолан.

— Они — вампиры, — бросил Пэдур, не оборачиваясь.

Ночную тишину прорезал еще один вопль. Бард повернул голову и прислушался. Элли взяла его за плечо и указала влево.

— По-моему, крик донесся оттуда.

— По-моему, тоже, — кивнул Пэдур.

— Кажется, кричало какое-то животное, — добавила девочка, задумавшись. Звук показался ей знакомым.

— Оставайтесь здесь, а я пойду на разведку, — сказал Пэдур.

— Мы тоже пойдем с тобой, — предложил Фаолан, остальные кивнули.

— Как хотите, — пожал плечами бард. — Тогда держитесь поближе ко мне. Кто знает, что там такое?

Бард осторожно зашагал по каменистой тропинке. Была уже почти полночь, на небе разлилось северное сияние, освещавшее всю округу. Кен посмотрел наверх и увидел, что все звезды, кроме Полярной, ему незнакомы. Одно созвездие отдаленно напоминало Большую Медведицу, но ее ковш повернут совсем в другую сторону. Тут мальчик вспомнил о движении звезд по небосводу и понял: сейчас он видит созвездия такими, какими они были тысячи лет назад. Он невольно поежился, осознавая, как далеко от дома они с сестрой оказались. В последнее время ему не удавалось толком поразмыслить над этим. Все события мелькали, как в кошмарном сне. Гигантские пауки, змеелюди, летающие ящеры, однорукий мальчик, сын волшебника, человекообразные обезьяны, магия… Да, это, несомненно, был настоящий сон. Но если это сон, то почему ему так холодно и как он может чувствовать ветер, пронизывающий все его тело, забирающийся через прорези в джинсах? А острые камни под ногами? Разве бывают сны такими реалистичными?

И снова в ночи разнесся крик. Бард остановился так резко, что Кен врезался в него. Пэдур шикнул на него и поднял руку, призывая к тишине и поворачивая голову из стороны в сторону. Окружавшие их скалы будто назло отражали звук долгим эхом, так что определить, откуда он исходил, было невозможно.

— Кажется, там, — тихо сказала Элли.

— Да, — согласился Пэдур.

Фаолан приблизился к нему, сжимая в руке свой маленький нож, и спросил:

— Это чопты?

— Они не воюют по ночам. По их вере, если умереть вне родного стойбища, боги не увидят, что душа покинула тело, и ей придется остаться на земле и бродить по ней призраком.

Фаолан нервно рассмеялся.

— Заткнись, — резко одернул его бард. — На севере бывает много необъяснимого. Ты когда-нибудь слышал о ледяном врэйте[3]?

Фаолан еще не успел ответить Пэдуру, как тонкий визг раздался снова, теперь уже совсем близко.

— Кажется, животное, — сказала Элли и зашагала на звук.

— Элли! — предостерегающе произнес Пэдур.

Та обернулась к нему и тут же исчезла, оставив после себя лишь клубы пыли. Через мгновение она уже кричала вместе с животным.

Кен бросился к ней, но Фаолан схватил его обеими руками и удержал на месте, а Пэдур осторожно шагнул вперед, осмотрелся и увидел яму.

— Здесь ловушка, — сказал Пэдур. — Она провалилась в волчью яму.

Кен беззвучно трясся — его сестра оказалась в яме вместе с чудовищем! Тем временем бард опустился на землю у края широкой ямы. Девичий крик неожиданно прекратился, и теперь были слышны вопли лишь одного животного. Бард позвал:

— Элли… Элли… ты цела?

— Нет, конечно! — Ее слова гулко раскатились по скалам. — Я порвала джинсы, исцарапала руки и вся расшиблась.

— Вот это да! — вздохнул Пэдур, обернувшись к друзьям.

— А животное? — торопливо спросил Кен. При звуках голоса сестры у него невольно навернулись на глаза слезы. — Оно там, с ней?

Пэдур заглянул в яму, а когда повернулся к ребятам, на его лице играла широкая улыбка.

— Ну что там? — спросил Кен.

— Поросенок, — ответил Пэдур просто.

Поросенок оказался ростом с собаку. У него были необычайно длинные ноги и рыжевато-розовая щетина. Глазки тоже были розовыми, а из-за нижней губы торчали два изогнутых клыка, покрытых многочисленными царапинами. Он сидел в глубине пещеры и пристально глядел на людей, особенно на Элли, которая вместо того, чтобы спасти его, сама бухнулась в яму.

Пэдур, снова занявший свое место у входа, кивнул в сторону поросенка и сказал:

— Чопты не охотятся по ночам, но оставляют ловушки, которые действуют безотказно. Наш розовый дружочек должен был окончить свои дни на тарелках у этих полуживотных. Сейчас важнее всего то, что он предупредил нас о близости какого-то стойбища. Значит, нужно сматываться отсюда еще до рассвета, пока чопты не пришли проверять свои ловушки. Они совсем не обрадуются, увидев, что их лишили обеда.

— Но что нам делать с поросенком? — спросила Элли.

— Ничего. — Пэдур поглядел на нее удивленно. — Это же дикий кабан, который сумеет сам о себе позаботиться, — и кивнул в сторону востока: — Нужно торопиться. Скоро уже рассветет.

Элли погладила мохнатую поросячью спину: она была шершавой, словно терка. Поросенок поежился.

— Элли, — позвал Кен, направляясь к выходу.

— Иду.

Поросенок побежал за девочкой. Она остановилась и прикрикнула:

— Уходи! Отправляйся домой! Живо! — Тот лишь уставился на нее. — Уходи!

— Элли, — жестко повторил Кен. — Мы тебя ждем.

— Но он идет за мной.

— Ну и пусть себе идет. Скоро отстанет.

Элли в последний раз взглянула на поросенка, потом повернулась и поспешно зашагала вслед за братом. Поросенок подождал, пока она скроется за поворотом, и выскочил из пещеры.

Пэдур разглядывал тропинку, Кен и Элли спокойно зашагали к нему, а Фаолан на ходу все время нервно оглядывался по сторонам. В сером свете предрассветных сумерек на дороге были хорошо видны человеческие следы.

— Чопты ходят по этой тропинке, — сказал Пэдур, — поэтому нам нужно убраться как можно дальше и раньше, чем они начнут проверять свои ловушки. Будем надеяться, что они любят поспать.

Тропинка вилась между высокими скалами так, что два человека вместе с трудом могли шагать по ней. В ущелье лежала тень и дул пронизывающий ветер.

— Нужно бы приодеться, — пробормотал Пэдур.

— Каким образом? — спросил Фаолан. — У меня ни серебра, ни золота. А у тебя?

— Барды вообще не носят с собой денег, — негромко ответил Пэдур. — Но не волнуйся — я смогу оплатить и одежду, и еду.

При этих словах Фаолан не смог сдержать широкой улыбки.

— Я вовсе не хвастаюсь, — возразил Пэдур. — Барды не просто рассказывают разные истории. Они хранят живую историю страны, и это стоит дороже любого товара. А в таких отдаленных уголках, как этот, люди особенно ценят подобные рассказы.

— Значит, нам остается лишь разыскать деревню, — сказал Фаолан.

— Сперва нужно скрыться от чоптов, — покачал головой бард.

Стоило только Пэдуру произнести последнее слово, как перед ребятами, буквально в десяти шагах, выросла высокая, заросшая шерстью фигура. Она открыла пасть, усеянную длинными острыми зубами, и заревела.

Глава 16

Торк-аллта

Чопт приближался медленно, сжимая в руке огромную дубинку и не сводя своих глаз с красным ободком с оружия барда.

— Бегите! — крикнул Пэдур, не оборачиваясь. — Назад по ущелью. Я постараюсь его задержать.

— Мы будем бросать в него камни, и ты сможешь убежать, — сказал Кен поспешно.

— Ладно! — откликнулся Пэдур. Он поднял левую руку так, что крюк сверкнул в забрезживших лучах солнца, и крепче сжал нож в правой руке. Интересно, подействует ли на чопта особый бардовский голос?

Ему долго внушали в Баддалауре, что хорошо поставленный голос может стать самым грозным оружием, и годами учили выражать с его помощью разные эмоции — любовь, страх, ненависть. Он умел уже использовать полумагические «три стиля», вызывавшие ощущение невероятного счастья или глубочайшей печали, а также погружать в глубокий тяжелый сон без сновидений. Может быть, это подействует на чопта?

Пэдур раскрыл было рот, как вдруг маленький розовый поросенок проскочил у него между ног.

Чопт застыл как вкопанный, уставился на поросенка и отступил на два шага. Тут солнечный свет окончательно пробился из-за туч, и бард разглядел, что так напугало чопта.

Когда поросенок проскочил мимо Элли, она кинулась было за ним, но брат удержал ее. Фаолан обхватил их обоих, и тут они все увидели, что с поросенком происходит что-то непонятное. Все его тело сотрясалось, мускулы заходили под кожей, а жесткая рыжая щетина встала дыбом. Поросенок вдруг стал расти. Его ноги толстели, туловище вытягивалось, грудь делалась шире, живот подтягивался. И все тело покрывалось новой шкурой. Он поднял над землей передние ноги, и его кости заскрипели, будто ломающееся дерево. Морда этого существа стала похожа на человеческое лицо, и все-таки в ней явственно угадывались черты свиньи. Лоб оставался широким, скулы — выступающими, и маленькие поросячьи глазки сидели слишком глубоко. «Пятачок» также остался прежним, а клыки теперь достигали глаз. Животное превратилось в человека.

Круглая голова обернулась к ребятам.

— Это торк-аллта, — выдохнул Фаолан. — Кабан-оборотень. Они самые дикие из всех оборотней.

Теперь всем стало ясно, почему чопт испугался. Торк-аллта, смотревший по-прежнему на ребят, произнес глубоким голосом, проглатывая некоторые звуки:

— Вам нечего меня бояться, — и поглядел на чопта.

Чопт повернулся, как будто собирался уйти, но вдруг прыгнул, высоко подняв дубинку, прямо на человека-кабана. Торк-аллта перехватил ее своими изогнутыми клыками, вырвал из рук чопта и швырнул на скалу с такой силой, что она разлетелась на тысячу мелких щепок. Чопт закричал от ужаса и кинулся бежать по ущелью. А оборотень опять обернулся к ребятам и повторил:

— Вам нечего меня бояться. — Он отыскал глазами Элли и произнес: — Я у тебя в долгу, медновласая.

Пэдур шагнул к нему. И хотя пятнадцатилетний бард обладал нормальным для своего возраста ростом, оборотень оказался на голову выше него и намного мощнее. Пэдур, в отличие от своих спутников, знал, что это не взрослый торк-аллта.

— Ты спас нам жизнь, и мы у тебя в долгу, — почтительно сказал бард и спрятал нож за голенище. Он понимал, что этим рискует, но интуиция подсказывала ему: опасаться нечего.

Оборотень сделал легкий поклон и представился:

— Я — Рагаллач-на-Торк-Аллта.

— Ты забрался далеко от дома, — заметил Пэдур.

— У торк-аллта нет дома, — ответил Рагаллач. — Но наша родная земля действительно лежит далеко отсюда. Я направлялся в Фалиас со своей семьей, как вдруг на нас напал натайр. Я отстал от своих, а потом провалился в ловушку. В какое интересное приключение я попал! Я еще маленький, по вашему счету мне только двенадцать весен, поэтому я не могу управлять своими превращениями. Каждую ночь, как только сядет солнце, я становлюсь поросенком, с восходом — вновь принимаю вот этот облик.

— Чопты не охотятся по ночам, — сказал Пэдур, поняв смысл сказанного. — Они бы не смогли достать тебя из ямы в таком облике. Но, правда, и ты не смог бы выбраться оттуда в поросячьем виде.

— Там стенки такие крутые, — кивнул оборотень. — А земля слишком мягкая, чтобы взбираться по ней. Наверное, я или умер бы в яме от голода, или чопты нашли бы способ прикончить меня.

Глядя на торк-аллта, Кен потянул барда за рукав:

— Даже если он и помог нам, мы должны торопиться.

— Кажется, он прав, — кивнул Рагаллач. — Эти твари как раз выходят на охоту. Пожалуй, я пойду с вами, если позволите. Может быть, мое присутствие отпугнет их.

— Может быть… — Бард наклонил голову, чтобы скрыть улыбку.

Элли пошла рядом с оборотнем, хотя ей было немного страшновато — огромный Рагаллач двигался с некоей грацией и даже напоминал диких кошек из зоопарка. В голове у Элли никак не укладывалось, как мог маленький поросеночек превратиться в такого верзилу.

— Тебе и вправду лишь двенадцать лет… то есть двенадцать весен? — спросила девочка осторожно.

Рагаллач посмотрел на нее сверху вниз. Его губы раздвинулись в жутковатой улыбке, обнажая острые зубы. Элли стало ясно, что он далеко не вегетарианец.

— В этом году мне исполнится тринадцать весен, медновласая, — сказал оборотень очень тихо. Его голос звучал почти как человеческий, без всякого хрюканья. — А у тебя есть имя?

— Элисон, — ответила она застенчиво. — Но все зовут меня Элли.

— Я буду звать тебя Эльисон, Элиссион, Элисон, — с трудом выговорил Рагаллач. — Почему ты меня спасла? — неожиданно спросил он.

— Просто услышала крик боли, — пожала плечами девочка.

— Но это могла оказаться западня.

— Я об этом не думала.

— Должно быть, ты не с этого острова.

— Мы с братом провалились сюда сквозь время.

Рагаллач быстро посмотрел на Пэдура и Фаолана.

— И теперь вы идете вместе с крюкоруким и златовласым. Должно быть, это целая история…

— Фаолан принадлежит к роду Властелинов Ветра. Мы думаем, что его отец сможет вернуть нас в наше время. Поэтому мы идем к его дяде в Северные Земли. Он тоже Властелин Ветра и владеет магией. Он должен нам помочь.

— Поможет, — кивнул торк-аллта. — Так где, говоришь, живет этот дядя?

— В Северных Землях, за Ледяными Полями Тусаля, в деревне у Вершины Мира.

— Это очень опасное место, — заметил Рагаллач.

— Да, мне страшновато, — кивнула Элли.

Рагаллач осторожно положил ей на плечо

свое выточенное как будто из камня раздвоенное копыто:

— Тебе нечего бояться, медновласая. Пожалуй, я отправлюсь с вами к Властелину Ветра.

— Но твоя семья… — начала девочка.

— Я — торк-аллта. Мне двенадцать весен, и скоро будет тринадцать. Когда дети становятся взрослыми, им пора принимать решения самостоятельно. И я как раз в этом возрасте.

Элли потрогала его мохнатую руку. Теперь присутствие оборотня успокаивало ее.

— Даже не знаю, как тебя благодарить, — произнесла она.

— Не стоит благодарности. Мне приятно это сделать.

Из ущелья они вышли к широкой каменистой равнине. Кену она напоминала снимки лунных пейзажей. На серой земле валялись камни и галька, кругом — кратеры, как пузыри, лопнувшие в кипятке, а на горизонте заснеженные горы. С их стороны дул пронизывающий ветер. Элли и Кен дрожали, и даже Фаолан, более тепло одетый, обхватил себя, засунув руки в рукава. Только Пэдура и Рагаллача, казалось, холод не трогал.

— Мы должны достать одежду для медновласых и златовласого, — сказал оборотень, никого не называя по имени — человеческие имена давались ему с трудом.

Пэдур кивнул и добавил:

— А еще нужно раздобыть еды. Поищем-ка деревню.

Поставив ладонь козырьком, он стал всматриваться в окружающий ландшафт, освещенный бледным солнцем.

Торк-аллта опустился на четвереньки, и его голова оказалась на уровне плеча Пэдура. Закрыв глаза и откинув голову назад, торк-аллта попытался своим «пятачком» разобраться в запахах и, в конце концов, уловил горький вкус. Тогда он поднял руку и указал на северо-запад. Но потом неожиданно вскочил на ноги и воскликнул:

— Огонь и кровь! Я чувствую огонь и кровь!

Ребята повернулись в ту сторону, куда указывал торк-аллта, и увидели, как там поднимается серый дым.

— Нужно идти туда. Без еды и одежды мы долго не протянем, — сказал Пэдур.

— Но Рагаллач говорит, что он чувствует огонь и кровь, — возразил Кен. — Нас там могут убить.

— А не жравши вы и так подохнете. Только мы с торк-аллта выживем. Может быть, еще Фаолан. Но никак не вы, — холодно и иронично улыбаясь, сказал юный бард. — Так что, деваться некуда.

Глава 17

Деревня

Кичаль и пятеро его воинов летели на север верхом на натайрах. Воспользоваться таким количеством крылатых ящеров было довольно опасно. Натайры всегда держались поодиночке и слетались вместе лишь раз в году, в брачный период. Но предводитель фоморов решил рискнуть. Уж слишком необходим ему был мальчишка из рода Властелинов Ветра.

Слухи о бегстве Фаолана и Пэдура распространились по Баддалауру со скоростью пожара и вскоре достигли столицы, и даже самого Императора. Император прислал Кичалю очень короткое и ясное послание: доставить мальчишку и книгу, иначе… Кичалю вовсе не хотелось знать, что означает это «иначе»… Он никого на свете не боялся, кроме Императора Балора, и вообще он подозревал, что кто-то из его отряда донес обо всем Балору.

Фоморам совсем не хотелось тащиться на север. Снег и лед были для них величайшими врагами. Теплокровные люди могут жить на севере сколько угодно, а холоднокровные фоморы вряд ли продержатся там хотя бы день.

Но выбирать-то не приходится! Поэтому Кичаль стал изучать карты Острова Де-Дананн, которые нашел в Баддалаурской библиотеке. Информация о Северных Землях оказалась весьма пугающей. Дикую и почти безлюдную провинцию Тусаль населяли разбойники, чудовища, полулюди, оборотни и весьма опасные волшебники. Но зачем же тогда Фаолана, этого мальчишку, понесло в такую глушь? И почему за ним увязался этот негодяй бард?

Из архива здешней школы Кичаль кое-что узнал о Пэдуре. Он был прекрасным учеником с феноменальной памятью, и учителя прочили ему будущее Магистра Бардов. Такое же звание имели когда-то его отец и дядя. Это означало, что он сведущ в древних легендах и древней магии.

Но кто эти двое медно-рыжих, так странно одетых? Какую роль они играют во всей этой истории?

Кичаль нашел на карте две деревни, расположенные близко от Вершины Мира. Они были населены охотниками. Беглецы наверняка направляются в одну из них. Но вот в какую? Кривой коготь фомора процарапал по пергаменту карты прямую линию от Баддалаура до ближайшей деревни. Конечно, этим негодяям понадобятся еда и одежда, значит, прежде чем отправиться к Ледяным Полям, они должны зайти именно в эту, ближайшую деревню. Что ж, мы уже будем ждать их там. Шестерых фоморов вполне достаточно, чтобы справиться с человеческой деревней.

У деревни не было названия. Да и зачем оно нужно на самой границе Ледяных Полей Тусаля? До других деревень нужно скакать больше дня. В этой деревне было всего двенадцать деревянных или каменных домов. Частокол вокруг нее и два рва — с внутренней и внешней стороны — защищали деревню от всяческих тварей, особенно от чоптов. И чопты давно усвоили, что нападать на деревню бессмысленно. Люди были такими же, как и они: чуть что, хватались за оружие, дубину или камень, а иначе не выживешь в этих диких местах. Кроме охоты, жители деревни приторговывали мехами, редкими породами дерева, лесными ягодами и кое-какими драгоценными камнями, попадавшимися в реке.

Когда посреди деревни опустились три летающих ящера, вопреки ожиданию Кичаля, их ужасный вид никакой паники у людей не вызвал. Они молча взялись за оружие и заняли оборонительную позицию.

Бой был коротким и яростным: люди окружили фоморов и забросали их копьями, стрелами и камнями.

Кичаль глазам своим не верил. Этот день снова оказался неудачным. Кажется, фомор-ские боги совсем забыли о нем. Сперва человеческий ребенок сумел удрать от него и выставить на посмешище всего отряда и Императора, а теперь еще простые деревенские жители бьют лучших на острове воинов. Может быть, боги ждут от него крупной жертвы? Но сейчас не до этого! Кичаль прыгнул на спину натайра, который аж прогнулся под его весом, и быстро направил его вверх. Натайр, расправляя свои огромные крылья, взмыл в ледяной воздух. Теперь Кичаль покажет людишкам!

Натайров специально обучали драться зубами, хвостом и когтями. Фомор сделал круг над деревней — бронированный хвост натайра поломал деревянные дома и сбил людей с ног. Так в мгновение ока часть деревни была разрушена, а ее защитники побеждены.

Приземлился Кичаль уже в хорошем настроении. Но тут же его захлестнула досада — все защитники деревни оказались женщинами, мужчины были, видимо, на охоте. Он подошел к высокой, с длинными темными волосами, перехваченными простой кожаной ленточкой, женщине. Она смотрела на своего врага, вдвое превосходившего ее по росту, совсем без страха.

— Я — Кичаль, предводитель фоморов. Как вы посмели сопротивляться императорской гвардии?

— Если посреди бела дня тебе на голову сваливаются чудовища, то добра не жди. Вы первыми напали.

Кичаль кивнул. Причина была разумной. Может быть, не стоило приземляться посреди деревни без предупреждения?

— Именем Балора, Императора Острова Де-Дананн, я приказываю вам помочь мне в поимке изменников!

Женщина посмотрела на него и, сморщив нос, ответила:

— Да пошел ты, вонючка.

Остальные женщины покатились со смеху.

— Вы еще пожалеете об этом, людишки! — прошипел Кичаль.

— Тебе меня не запугать, — ухмыльнулась женщина, демонстрируя мелкие зубы. — Я прожила всю жизнь на севере, где полно созданий пострашнее тебя — снежных кошек, оборотней, ледяных врейтов, гигантских лосей и чоптов. Ты просто жалок по сравнению с ними.

Кичаль заскрипел зубами от злости и изумления. Обычно один вид фомора повергал людей в ужас.

— Послушай меня, женщина. В эту деревню должны прийти четверо людей. Они нужны мне. Если вы мне поможете, я доложу об этом Императору, и он вас вознаградит. А если откажетесь, то я сожгу вашу деревню дотла. Ну же, отвечай!

— Ничего ты от нас не дождешься, — решительно ответила женщина.

Фомор зашипел, словно пар, вырывающийся из-под крышки. Жечь деревню было неразумно. Дым, который поднимется высоко к небу, предупредит беглецов об опасности, и они не пойдут сюда.

— Заприте их всех в избе! — приказал он своему отряду. — И поставьте стражу. Того, кто попытается сбежать, съешьте!

Кичаль пошел к воротам деревни и окинул взглядом равнину. Беглецы наверняка придут сюда. Схватив их, он сможет наконец-то вернуться в столицу, и тогда уже никто больше не будет сомневаться в его могуществе. Охота была долгой, но теперь она близится к концу.

Фомор поежился — он замерз и проголодался. Может быть, после поимки человеческих детей он действительно сожжет деревню и разрешит своим воинам поджарить нескольких людишек. Кичаль вспомнил оскорбившую его женщину и засмеялся, его зубы так и сверкнули. Потом поднял голову, чтобы определить, сколько осталось до темноты, — в Северных Землях ночь опускалась быстро. На небе уже засветились первые звезды. Интересно, где сейчас беглецы?

Глава 18

Снежное заклинание

Женщин согнали в Избу Совета — длинное узкое строение, стоявшее в центре деревни.

Аня, та самая, что не испугалась Кичаля, уставилась на трещину в стене. Уже наступила ночь, и звезды играли на небе причудливыми узорами. Она ясно видела меняющиеся краски северного сияния. Внезапно ей почудилось какое-то движение на улице, и отверстие заслонила чья-то фигура. Аня хотела закричать, но снаружи донесся голос:

— Ш-ш-ш. Мы можем вам помочь.

— Кто вы такие? — прошептала Аня, вглядываясь в темноту.

— Мы те, кого ищут фоморы. Сколько их здесь?

— Шесть, считая вожака. Они прилетели на трех натайрах.

Пэдур удовлетворенно кивнул. Он и сам насчитал шестерых фоморов, включая одноглазого, но, задавая этот вопрос, хотел еще раз удостовериться.

Ребята вместе с оборотнем обошли деревню с северной стороны. Пэдур внимательно огляделся и заметил с южной стороны деревни фомора, ожидающего явно их. Тогда Пэдур и вся его компания скользнула в ров, и Рагаллач, прежде чем превратиться в поросенка, переправил детей через частокол. На этот раз превращение Рагаллача прошло очень быстро, и уже через несколько секунд ребята увидели розового поросенка. Хорошо, что их стало четверо. Так легче передвигаться по деревне с поросенком на руках. И они направились прямо к Избе Совета, потому что Пэдур сразу понял, что фоморы уже расправились с жителями деревни, и, судя по строению, поместить их могли лишь там. Под стеной Избы Совета оказалась неглубокая яма, в которой смогли поместиться все пятеро. Элли была рада, что не видит, куда пришлось улечься. Рагаллач опустился рядом с ней и положил ей на плечо свою голову.

Пленниц охранял лишь один фомор, остальные внимательно следили за южной дорогой. Натайры, накрытые тяжелыми кожаными капюшонами, были привязаны к кольям посреди деревни и, кажется, спали.

Пэдур некоторое время смотрел в щель, потом заметил Аню.

— Тут есть какой-нибудь другой проход? — спросил он.

— Только дверь, — ответила Аня.

Бард кивнул, потом сообразил, что женщина его не видит, и сказал:

— Посмотрю, можно ли пробраться через крышу.

Он быстро вскарабкался по стене, вонзая свой крюк в бревна. Изба состояла из деревянного каркаса, обложенного дерном. Крюк легко входил и в то и в другое. Пэдур слышал, как куски дерна отваливаются и падают на пол избы.

Когда высокая тощая фигура со сверкающим крюком спрыгнула на пол прямо посреди избы, там на мгновение повисла тишина. Женщины ожидали увидеть воина, а не мальчишку. Пэдур тоже был немало удивлен, увидев одних лишь женщин. Он подошел к стене и, прижав палец к губам, стал своим крюком вытаскивать одну за другой половицы, пока не образовалась приличная дыра. Столпившиеся вокруг него женщины с удивлением увидели, как он втащил через дыру мохнатого поросенка. Потом пролезли рыжая девочка и такой же мальчик, явно ее брат. Вслед за ними показался светловолосый мальчишка.

Аня шагнула к ним и спросила, не в силах скрыть изумления:

— Так это за вами охотятся фоморы?

— Точнее, за ним, — указал Пэдур на Фаолана. — А мы случайно оказались рядом.

Оглядевшись по сторонам, он увидел, что в избе находится около шестидесяти женщин и детей. Все они носили длинные мешковатые меховые одежды с капюшонами, украшенные различными не повторяющимися узорами. Такая одежда типична для северных племен. Звериные шкуры защищали их и от дождя, и от холода. Бард знал, что все мужчины — от мала до велика — каждый год уходят охотиться на крупных хищников, тем самым обеспечивая себя и своих женщин едой и одеждой на все Холодные Месяцы. Значит, мужчины еще не вернулись.

— Как же вы сумеете одолеть фоморов? — спросила Аня, пристально глядя на Пэдура.

Женщины перешептывались и качали головами.

Бард задорно улыбнулся, пожал плечами и сказал:

— Не знаю. Как-нибудь…

— Фоморы грозились поджечь наши дома, — негромко произнесла Аня. — Если это случится, нам всем лучше умереть прямо сейчас.

— Почему? — прошептал Кен.

— Потому, что у нас не будет где перезимовать в Холодные Месяцы, и мы все равно умрем. Здешние ветры пронизывают насквозь, замораживают кровь и превращают глаза в твердый лед. — Помолчав немного, женщина добавила: — И это вы навели на нас чудовищ.

Пэдур поднял руку, призывая ее замолчать.

— Без тебя знаю. Мы этого не хотели. А теперь дайте нам подумать…

— Они неуязвимы, — тихо сказал Фаолан.

— Неуязвимых не бывает, — покачал головой бард. — Это просто змеи-переростки. И с ними можно справиться.

Кен обернулся к барду и спросил:

— Так эти фоморы — змеелюди?

Пэдур кивнул.

— Да. Их бога зовут Кетац, Пернатый Змей.

— В наши времена змееподобные существа — рептилии впадают в зимнюю спячку, — сказал Кен и, видя недоуменное лицо барда, пояснил: — Ну они спят и становятся очень холодными.

— Никогда об этом не слышал, — пробормотал Пэдур. — Как не слышал и о том, чтобы фоморы когда-нибудь забирались в Северные Земли.

— Вряд ли это нам поможет, — негромко, стуча зубами, произнесла Элли, зябко поежилась и обхватила себя руками.

— Поможет-поможет, — оживился Кен. — Разве не ясно? Ведь они не забираются на север потому, что холод заставляет их спать.

— Не уверен, — покачал головой Пэдур.

— Уж поверь мне, — попросил Кен и повернулся к Фаолану. — Ты можешь вызвать ледяной ветер?

Фаолан потрогал книгу и покачал головой.

— Искусство управлять ветром передается в нашем роду только от отца к сыну, только от матери к дочери и так — из поколения в поколение. А я маленький, меня еще не учили. Я попробовал выучить первые страницы книги, но толком не понимаю их. — Он снова покачал головой. — Нет, я ничем не смогу помочь.

— Мы можем внезапно напасть на этих тварей, — предложила молодая светловолосая девушка.

Аня посмотрела на нее с сомнением.

Фаолан, потянув барда за рукав, отвел его в сторону и достал свою книгу.

— Ты знаешь Старый Язык и знаком с древней магией. Может быть, тебе будет под силу в этом разобраться?

Пэдур покачал головой. Он стал приподнимать обложку книги своим крюком, и из нее выскочила синяя искра.

— Это волшебная книга — из тех, что называют «гримор». Они защищены заклинаниями. Их могут открывать лишь самые могущественные волшебники и их родственники. Ничего, думаю, ты скоро всему научишься.

— Я тоже так думаю. Но если бы я знал сейчас хоть самую малость, мы были бы спасены.

— Но ты же немного знаком с волшебством, — сказал Кен барду. — Может быть, ты сможешь поднять ледяной ветер или снежную бурю?

— Думаешь, от этого будет толк? — спросил Пэдур.

— Будет, — твердо ответил Кен. — Готов поклясться своей жизнью.

— Ну-ну, — мрачно сказал бард и опустился на соломенный тюфяк.

Слова Кена пробудили в нем воспоминания. Пэдур обучался искусству барда в Баддалауре восемь лет. Это был долгий и трудный процесс. Бардов учили развивать память, им преподавали историю, географию, оружейное мастерство, шитье, кулинарию и умение распознавать травы и животных. Барды должны знать, как можно выжить в пути. Странствуя от деревни к деревне, они учились не только рассказывать истории, но и собирать их. Каждые три года барды возвращались в Баддалаур, записывали и передавали свои знания товарищам. В народе поговаривали, что услышанное одним бардом будут помнить вечно все остальные. Но на самом деле совершенства достигали лишь немногие. И Пэдур был среди них.

Сидя посреди Избы Совета, он закрыл глаза и постарался выровнять дыхание, припоминая историю, услышанную много лет назад. Кажется, она пришла с островов, лежащих далеко от земель Де-Дананн, где-то на юге. Там говорилось о демоне… об огненном демоне, который жил в недрах высокой горы. Каждый вечер он вырывался оттуда и с яростью кидался на деревни и острова, сжигая их дотла, уничтожая поля и леса своим огненным дыханием, расплавляя даже камни… Но вот однажды на этот остров попал один из северных бардов. Как же его звали?.. Ванир. Да, точно, Ванир. Этот Ванир забрался на гору и прочел древнее заклинание, которое узнал от отца. Заклинание вызвало снег, покрывший всю гору так, что она навсегда замерзла. Демон пытался своим огнем прожечь ее и вырваться, но снег гасил его пламя. В этом предании были слова заклинания. Надо точно вспомнить их. Если перепутать хоть одно слово — пиши пропало: сам можешь превратиться в ледяную глыбу.

Юный бард поднял свой крюк, так что он сверкнул в неверном свете, и в избе повисло напряженное молчание. Потом Пэдур заговорил резким и холодным, словно лед, голосом.

Фомор Нрес стоял, опершись на копье. Его желтые глаза медленно моргали. Он почесал бок. Скоро начнется линька. С наступлением каждого времени года фоморы меняли кожу и обретали новую чешую, сверкавшую всеми цветами радуги. После этого, когда их внешний вид становился наиболее красивым, у них наступал брачный период.

Но сейчас Нрес был далеко не красив, он замерз и проголодался. К тому же он терпеть не мог полетов. Нрес обернул хвост вокруг ног, чтобы хоть чуть-чуть согреться, и вспомнил о теплой избе, полной людей. Здешние женщины оказались отчаянными бойцами, более смелыми, чем многие из мужчин. Может быть, стоит проверить, не замышляют ли они чего? И заодно согреться…

Фомор широко зевнул, выдыхая клубы белого пара. Посмотрел на небо и ярко сверкавшие звезды. В них можно увидеть разные картинки…

Даже у таких низких тварей, как фоморы, есть истории о звездах и живущих на них богах.

Вон та звезда называется Домашней, хотя некоторые зовут ее Северной или Путеводной… Звезда почему-то мигнула и погасла.

А вон там находится Великий Змей, позади него вьется Малый Змей… Они почему-то тут же исчезли.

А вон там Копье, Меч, Щит и Кинжал… И эти звезды скрылись одна за другой.

Только внимательно приглядевшись, Нрес заметил тучу, наползавшую на звезды с севера. Фомор будто бы почувствовал холодный поцелуй. Он встревоженно зашипел. Но что-то снова коснулось его скул, потом глаз, лба, лап… Что-то холодное, холодное… холодное…

Нрес еще никогда не чувствовал такого холода и желания спать. Откуда-то издалека доносились крики. Должно быть, его зовет Ки-чаль… Но он слишком далеко. Копье выпало из рук, и фомор повалился на колени. Землю что-то покрывало. Что-то мягкое, белое и холодное.

Он так устал. Ему было так холодно… и так хотелось спать… Так холодно, так хотелось…

Пэдур пел древнее заклинание до тех пор, пока его сердце не сделало тысячу ударов. После этого он повалился и заснул. Пока он спал, все время шел снег.

Выглянув за дверь, Элли обнаружила, что вся деревня словно укрыта белой шубой. Выбравшись наружу, она увидела фомора, валяющегося в снегу на земле. Он был жив, но впал в глубокую-глубокую спячку.

У ворот деревни ребята, вышедшие вслед за Элли, нашли еще четверых спящих фоморов, но Кичаля нигде не было видно, его и след простыл.

Глава 19

Атака

На следующий день, сразу же после завтрака, ребята решили покинуть деревню. Это надо было сделать еще до рассвета, чтобы никто из посторонних не увидел превращения Рагаллача.

Снег, который бард вызвал ночью, по-прежнему покрывал землю, но валяющихся фоморов видно не было. Деревенские жители погрузили их на натайров, заранее сняв с них капюшоны, — теперь, едва поднимется солнце, крылатые змеи умчатся вместе с фоморами, одним лишь богам известно, в какую сторону.

Но куда девался Кичаль, так никто и не узнал. Фаолан решил, что тот бросился наутек, увидев первые снежинки. Вероятно, он знал, чем грозит ему снег.

Значит, главный враг до сих пор где-то поблизости, затаился и ждет своего часа.

Перед уходом ребят деревенские женщины снабдили одеждой Фаолана, Кена и Элли — куртками с длинными рукавами и капюшонами, меховыми кожаными штанами и сапогами. Пэдур и до этого был одет примерно так же, поэтому отказался от новой одежды. Кроме того, ребятам дали в дорогу фляжки с водой и сумки с орехами и фруктами и с чем-то, напоминавшим древесную дранку. Аня объяснила, что это сушеное мясо, которое в горячей воде увеличится. Поглядев на полоску мяса, напоминавшую кожаный пояс, Кен подумал, что проголодается точно раньше всех.

Пока дети одевались, Пэдур выяснил у Ани, оказавшейся старостой у женщин, какие деревни расположены близко к Вершине Мира. Бард подошел к друзьям, собравшимся у ворот, с сияющими глазами.

— Ну, Фаолан, сдается мне, что я понял, где искать твоего дядю.

— А сколько туда добираться?

Пэдур пожал плечами.

— Все зависит от погоды. Если нам ничто не помешает, то доберемся туда сегодня к вечеру или завтра к утру. — Он помолчал немного и добавил: — Лучше бы все же сегодня. Вряд ли мы переживем ночь в чистом поле.

Кен кивнул в сторону горизонта, который уже розовел.

— Нужно поскорее убираться отсюда, пока наш маленький дружок не перепугал всю деревню.

Попрощавшись с женщинами, ребята пошли опять на север, без конца оглядываясь на своих новых друзей, махавших им до тех пор, пока они не скрылись за горизонтом.

Кичаль, спрятавшись в кустах — всего в ста шагах от деревни, тихо следил за происходящим. Его так переполняла бессильная злоба, что он своими длинными когтями невольно вырвал из земли большой камень и раздавил его без особых усилий.

Только к полудню друзья остановились, чтобы перекусить.

Рагаллач, теперь снова человекоподобного вида, отправился ловить рыбу в небольшой речушке. Стоя словно статуя в быстром потоке, он быстро поймал шесть рыб. Фаолан тут же почистил их и поджарил на прутиках над небольшим костерком. Кен и Элли округлившимися от ужаса глазами следили за тем, как он целиком жарит рыбу — с хвостом и головой, и более того, собирается предложить ее им прямо с огня. Но, отведав это блюдо, они поняли, что жареная рыба — порезанная на ровные части и обвалянная в сухарях, какую они ели в своем времени, — ничто по сравнению с этой.

Фаолан, Кен и Элли столпились у костра, тщательно вынимая из рыбы кости. Рагаллач ел ее сырой. Пэдур сидел чуть поодаль, привалившись спиной к высокому камню и вытянув ноги. Он не хотел рыбы, довольствовался орехами и фруктами. Времени было еще совсем немного, и, возможно, они сумеют засветло добраться до одной из деревень у Вершины Мира. Если даже там не окажется дяди Фаолана, они смогут заночевать в какой-нибудь избе, главное — не остаться посреди равнины. Лишь одним богам известно, что за ужасные твари появляются здесь в ночное время.

Рагаллач опустился рядом с Пэдуром, и тот невольно улыбнулся ему. Человек-кабан от этой улыбки слегка растерялся:

— Когда вы, люди, оскаливаете зубы, как ты, это означает, что вам смешно? Так что же тебя сейчас рассмешило?

— Я просто подумал о том, какие необычные создания появляются здесь по ночам, и тут появился ты.

Торк-аллта засмеялся, но по-своему — захрюкал:

— Люди кажутся нам не менее странными.

— Знаю, — ответил Пэдур мягко.

— Ума не приложу, как это вам, людям, удается выжить, — сказал оборотень, косясь на остальных ребят. — Ваша кожа слишком чувствительна к жаре и холоду, пищу вы привыкли варить. Вы не слишком сильны и не слишком ловки. Так что же вас спасает?

— Мы думаем. — Пэдур дотронулся до своего лба. — И вот этим вот воплощаем свои мысли в жизнь.

Торк-аллта кивнул в ответ, хотя Пэдур не был уверен, что он все понял.

Рагаллач поднял свою большую голову к небу и сказал:

— Надвигается буря.

— Откуда ты знаешь? — спросил бард с любопытством.

Оборотень наморщил «пятачок» и ответил:

— Это чувствуется в воздухе. Нужно найти какое-нибудь укрытие.

— В самом деле. — Пэдур поднялся и с помощью крюка взобрался на камень, возле которого сидел. Рагаллач тоже поднялся, и его голова оказалась на уровне талии барда. Бард глядел на север.

Насколько хватало глаз, вокруг простиралась плоская унылая равнина. Потрескавшуюся землю будто бы изрезал ножом великан. Кругом не было видно ни пещеры, ни какого-нибудь другого укрытия, лишь несколько кустов колыхались на ветру.

— Только бури нам и не хватало, — пробурчал Пэдур.

Оборотень закинул голову назад и принюхался.

— Я не чувствую ничего, кроме дождя и ветра. Тут совершенно не пахнет человеком.

— И это значит… — начал бард.

— Что до жилья еще слишком далеко.

— А далеко буря?

— Уже совсем близко. Но она еще может пройти стороной. Здесь, в Северных Землях, она бывает на очень маленьких участках. И лишь в Холодные Месяцы все кругом охватывает великая буря.

— Тогда нужно пошевеливаться!

Пэдур не сомневался, что они с оборотнем не пропадут, но что будет с остальными? Он соскользнул с камня. Надо сообщить новость ребятам и посоветоваться с ними. Он мог заставить их идти с ним. Ведь решался вопрос жизни и смерти. Но делать этого совсем не хотелось.

Взглянув на барда, Кен почувствовал неладное, вытер сальные пальцы о куртку и поднялся. На Пэдура можно было положиться — он знает и умеет все на свете. При всех их непростых ситуациях бард оставался спокойным, и если он заволновался, значит, дело дрянь.

Один лишь Фаолан стоял лицом к барду и заметил существо, появившееся на камне позади него, — длинное и гибкое белоснежное тело, горящие красным светом глаза и два длинных клыка, торчавшие из-за верхней губы. Не успел Фаолан закричать, как существо уже прыгнуло на барда.

Глава 20

Снежные кошки

Рагаллач схватил своими массивными руками животное и отбросил в сторону. Оно перевернулось в воздухе и приземлилось на все четыре лапы, тут же повернувшись к людям. Его рык звучал, как гром.

— Это саблезубый тигр, — прошептала Элли, лишь теперь разглядев хищника.

— Снежная кошка, — поправил ее Фаолан, схватив пылающую ветку. «Она вряд ли поможет», — подумал он.

Зверь был огромным: массивная голова — на уровне груди барда, а клыки — длиной в руку. Угольно-черные глаза жадно уставились на людей.

— О них мало что известно, — произнес бард. — Они живут на холодных Ледяных Полях, окружающих Тусаль. Есть легенды, что существуют такие огромные кошки, что на них могли бы ездить люди.

— А они едят людей? — спросил Кен.

Пэдур тихонько отступал от кошки, припоминая, что еще известно о кошках. Но вспомнилось лишь то, что они обычно охотятся стаями… И едва эта мысль вспыхнула в его мозгу, как еще два белоснежных зверя появились среди камней. Из-за спины донесся крик Элли, но бард даже не обернулся, потому что заметил еще одну кошку. Бежать было некуда. Звери взяли их в кольцо.

Гигантские кошки, бесшумно и мягко ступая, теснили ребят к костру. Рагаллач повернулся лицом к самой большой из них, понимая, что атакой будет руководить наверняка она.

Кошки начали ходить по кругу. Элли и Кен, как и Фаолан, подхватили горящие ветки, но звери как будто не обращали на них внимания.

Рагаллач положил свою массивную руку на плечо барду и сказал:

— Если ты владеешь магией, то пора к ней прибегнуть.

— Ничего на ум не приходит, — сказал Пэдур.

Вдруг самая большая кошка зашаталась, закатила глаза и рухнула на бок. Торк-аллта быстро обернулся и заметил какое-то движение: между камнями мелькнула фигура, державшая что-то вроде длинной тонкой трубки. Оборотень уловил короткий свист и успел увидеть, как небольшой, похожий на иглу дротик исчез в кошачьей шерсти — и еще один зверь беззвучно повалился наземь.

Кошки пришли в смятение. Не глядя больше на ребят, они кинулись к упавшим собратьям и стали толкать их своими мордами.

— Идем! — крикнул Пэдур. — Элли, сюда! — он указал на каменистую равнину. — Кен — за ней, потом Фаолан. А мы пойдем последними на тот случай, если они погонятся за нами. Только идите, а не бегите!

Элли бросила горящую ветку, прошмыгнула между камнями и побежала вперед и тут же перешла на шаг. К своему удивлению, девочка не чувствовала страха. Она только сначала боялась, когда впервые оказалась в этом диковинном краю, когда впервые увидела фоморов, натайров и паука-дамхана. Но с тех пор, как их окружили чопты и бард продемонстрировал свою магию, а поросенок оказался оборотнем, она уже не боялась ничего. Она поняла, что страх можно контролировать, как и все остальные эмоции, и научилась с ним справляться.

Кен нагнал ее. На его лице играла широкая улыбка.

— Чего это ты развеселился? — спросила сестра.

— Как было бы здорово, если бы папа с мамой оказались здесь. Вот вышла бы потеха! А еще я кое-что понял. Остров Де-Дананн — это, наверное, то, что мы называем Атлантидой!

— Весьма занимательно, — процедила Элли сквозь зубы. — Только прибереги это на потом.

— Конечно, это Атлантида. Ведь этот остров был волшебным и располагался где-то в Атлантическом океане. Но где же именно? Может быть, остров Святого Майкла — это все, что от нее осталось?

— Послушай, Кен, мы поговорим об этом позже. Намного позже. Когда нам не будут угрожать саблезубые тигры.

— Пожалуй, я напишу об этом книгу, — с казал Кен скорее для себя, чем для сестры, и обезоруживающе улыбнулся ей.

— Можете сбавить шаг, — сказал Фаолан, поравнявшись с ними.

Все трое обернулись к Пэдуру и Рагаллачу — те медленно шли, и за ними двигался еще кто-то, закутанный в меха.

— А это кто? — спросила Элли.

Фаолан пожал плечами:

— Может быть тот, кто помог нам.

И тут появилась еще одна снежная кошка, бесшумно переступая на своих огромных папах. Элли и Фаолан одновременно вскрикнули.

Незнакомец, шедший за ребятами, опустился на одно колено, поднес трубку к лицу — и кошка рухнула на каменистую землю у самых ног Рагаллача.

Все побежали к незнакомцу, который уже склонился над распростертой кошкой. С его головы упал капюшон, и по плечам рассыпались длинные каштановые волосы.

— Это Меган, — сказал Пэдур, не поднимая глаз. — Дочка Ани, деревенской старосты. Наверное, ей захотелось приключений, вот и увязалась за нами.

— К счастью, — добавил Рагаллач.

Элли подошла к девушке, и сразу стало заметно, что та старше, но не намного. У Меган было треугольное лицо и огромные глаза почти такого же цвета, что и волосы. Волосы стягивал тонкий кожаный ремешок. Ее одежда не отличалась от одежды ребят, только на куртке поблескивали металлические пластины.

— Как это ты разделалась с кошками? — спросила Элли.

Девушка сначала подняла свою бамбуковую трубку, потом раскрыла левую ладонь — на ней лежали разноцветные иглы.

— Это дротики, смоченные сонным медом, — пояснила Меган низким и хриплым голосом. — Кошки проспят полдня и проснутся в дурном настроении.

— Слава богам, что ты решила пойти за нами, — улыбнулась Элли.

— Едва увидев вас, я поняла, что мне с вами по пути, — произнесла девушка слегка застенчиво, как будто взвешивая каждое слово. — И не пытайтесь отправить меня обратно.

Пэдур нагнулся, чтобы потрогать кошачий мех, распрямился и сказал:

— Мы все идем ради Фаолана. Сперва к нему присоединился я, потом Кен и Элли, затем Рагаллач, а теперь вот и ты, Меган. Вряд ли мы смогли бы отправить тебя назад, даже если захотели бы. Мне кажется, тут приложили руку боги. Должно быть, они отвели тебе какую-то особую роль.

— Быть избранником богов — большая честь, — заметил Рагаллач.

Фаолан поднял руку и добавил с улыбкой:

— Только избранники богов живут недостаточно долго, чтобы насладиться этим.

— Пора в путь, — резко сказал Пэдур. — Надвигается буря, и надо поторапливаться. Мы пришли на север не для того, чтобы оказаться погребенными под снегом.

Глава 21

Деревня на острове

Путь негодяев не случайно лежит в глубь Северных Земель. Возможно, мальчишка собирается спрятать «Книгу Ветра» в каком-нибудь тайном месте. И, несмотря на ледяной холод, ему, Кичалю, во что бы ни стало нужно преодолеть этот маршрут. Он и так уже потерял лицо перед Императором — тот никому не прощает ошибок. Кичаль хорошо помнил коридор, ведущий в императорский Зал Совета. Вдоль него тянулись ряды невероятно реалистичных статуй. Они были совершенны, вплоть до мельчайших деталей… Вот только на их лицах написан смертельный ужас. Объяснялось это просто. Все статуи когда-то были живыми существами, но чем-то разгневали или расстроили Императора, за что и превратились в камень.

Император Балор посеял на Острове Де-Дананн один страх. Он был наполовину человеком, наполовину фомором. От отца-змея ему досталась огромная сила, а от матери-чародейки — искусство магии. Внешне Балор походил на человека, хотя казался гигантом. Половину его лица скрывала металлическая маска. Никто не видел, что под ней. Тот же, кто отваживался посмотреть, платил за это жизнью — сразу же обращался в камень. Поэтому на всем острове Императора именовали не иначе как Балор — Дурной Глаз.

И Кичалю совсем не хотелось знать, что скрывает металлическая полумаска. А чтобы избежать этого, необходимо доставить во дворец мальчишку или книгу, а лучше обоих сразу.

Когда взошло солнце, Кичаль очень удивился, увидев с беглецами еще одну человекоподобную фигуру. Сначала Кичаль решил, что это взрослый человек, но тот обернулся, и фо-мор понял: торк-аллта. Тогда он вспомнил, что за этими негодяями бежал маленький розовый поросенок. Ну вот, теперь еще одно осложнение появилось. Фомор уже собирался напасть на Фаолана и его друзей. Что они смогут сделать против него? Но торк-аллта, даже молодой, представлял собой большую угрозу. Значит, нападать нужно ночью, когда человеческие дети утомятся, а оборотень опять станет поросенком. Правда, ночи здесь холодные, в холод передвигаться фоморам трудно, у них появляется одно-единственное желание — спать. Если все эти негодяи заберутся еще дальше на север, он не сможет их преследовать.

…Кичаль видел, как хрупкая фигурка спасла всю компанию от снежных кошек. Фомор следовал за ней от самой деревни. Эта фигурка не замечала его присутствия, не догадывалась обернуться назад. А он прятался за камнями, совсем близко от закутанной в меха фигурки, и воочию убедился в страшной силе бамбуковой трубки. Вот и еще одна угроза. Яд, способный уложить снежную кошку, может сразить и фомора!

Кичаль зашипел от досады. Вначале ему нужно было поймать лишь одного человека, а теперь их собралось уже пятеро, да оборотень в придачу. Кичаль подумал о том, что стал стареть для подобных заданий. Может быть, пора вернуться на Фоморские острова и заняться разведением винограда? Фоморы делали самое лучшее вино на всех островах. Если бы он послушался свою мать, то сидел бы сейчас на солнышке и любовался темнеющими, наливающимися гроздьями, а не тащился бы невесть куда по морозу под страхом императорской расправы.

Фомор остановился возле распростертых кошек. К его изумлению, они были живы. Дротики лишь ввергли их в сон. Единственный глаз Кичаля разглядел иглы среди белого меха. Он выдернул одну из них и попробовал своим раздвоенным языком окружающий ее воздух. Пахло чем-то сладким, будто бы медом, но с какой-то горькой примесью, наверное, сонной травы. Кичаль спрятал дротик в мешочек. Может быть, знахари разберутся с действием этого оружия. Ему захотелось съесть одну из кошек, но он тут же сообразил, что беглецы вот-вот скроются из виду. С тяжелым вздохом фомор спрятал меч в заплечные ножны и направился следом за ними. Нет, все-таки надо было послушать мать…

Все — и преследователь, и убегающие — шли на север до конца дня. Снежные кошки нападали еще дважды, но дротики хрупкой девушки действовали безотказно. Проходя мимо одной из кошек, Кичаль страшно перепугался. Наверное, игла была плоховато смазана. Когда он приблизился, кошка поднялась и зарычала на него. Он тоже зарычал в ответ, демонстрируя ряды острых зубов. Кошка поджала хвост и скрылась за камнями. Это было, когда солнце уже опустилось за горизонт и снова повалил снег. С почти безоблачного неба падали крошечные снежинки, но фомор боялся их, словно вражеских копий. Конечно, холод не убьет его, но заставит проспать до Теплых Месяцев. А ведь здесь ходит полно голодных зверей, которые очень обрадуются, найдя его спящим. Огромный фомор помнил, что он — предводитель, и не собирался сдаваться. Кичаль остановился, раздумывая, что ему делать: либо следовать за беглецами, либо искать укрытие. Инстинкты настойчиво требовали от Кичаля найти какое-нибудь место, где можно будет развести костер, согреться и провести ночь. Хлопья снега, повалившие с новой силой, заставили его сойти с каменистой тропинки, взобраться на такой же каменистый холм и поискать пещеру.

С вершины холма Кичаль увидел небольшое озеро и остров с маленькой деревенькой, окруженной частоколом. Остров соединял с берегом узкий мост, по которому в этот момент шагали беглецы. Они были уже на середине моста, когда из ворот в заборе появился светловолосый мужчина. Даже издали Кичаль заметил явное сходство мужчины с Фаоланом. Так вот почему мальчишка стремился на север! Здесь жил еще один Властелин Ветра!

После непродолжительного разговора все направились в деревню. Ворота уже закрывали, но рыжая девчонка остановилась, ища что-то. Появился маленький розовый поросенок, она подхватила его на руки, и ворота закрылись. Раздались звуки, издаваемые вертящимся колесом. Из воды появились две веревки, привязанные к середине моста, — прикреплены они были к забору. Мост поднялся из воды, закрывая собой ворота. Потом показались жители деревни — они задвинули бревна, служившие засовами.

Кичаль понял: деревня хорошо защищена, к ней придется плыть на лодке. Частокол — тоже серьезное препятствие. Однако здесь есть и свои плюсы — из деревни никуда нельзя выбраться, и ее можно атаковать с воздуха. Вот если бы один из фоморов спустился туда на натайре и опустил мост для всех остальных. В таком случае деревню можно было бы взять без боя.

Кичаль спустился вниз по склону, отыскал небольшую пещерку, почти незаметную среди камней, забрался туда и загородил вход большим серым камнем. Теперь обнаружить это убежище стало почти невозможно, и в нем можно неплохо отдохнуть. К тому же эта мрачная пещера напоминала Кичалю о Фоморских островах.

Он уселся, скрестив ноги, достал из сумки нож, каменные бутыль и чашу, которые таскал с собой повсюду. Потом на несколько минут замер в раздумье. Кичать никогда еще не пробовал заниматься магией, хотя много раз видел, как это делают императорские маги. Поэтому сначала он из каменной бутыли вылил в чашу содержимое, засеребрившееся в неярком свете. Осмотрев поверхность жидкости, Кичаль стал искать чистую пуговицу на своей тунике. На каждой пуговице был отчеканен портрет Балора, что говорило о принадлежности ко двору Императора. Наконец он нашел чистую пуговицу и срезал ее ножом. Сжав зубы и крепко зажмурившись, Кичаль бросил пуговицу в серебристую жидкость.

Даже с закрытыми глазами он увидел внезапную вспышку света. Воздух наполнился нестерпимым запахом тухлых яиц. Фомор сосчитал до двадцати, открыл глаза и уставился на жидкость в чаше. Вместо своего собственного отражения он увидел злобное лицо человека, точнее, лишь половину его лица — другую скрывала сверкающая металлическая маска. Это был Бапор!

Кичаль знал, что у него на все про все лишь двадцать секунд, поэтому поспешно выложил:

— Великий Лорд Балор, Император Острова Де-Дананн! Я преследовал мальчишку-беглеца до самой деревни у Вершины Мира, за Ледяными Полями провинции Тусаль. Деревня находится на острове посреди озера. Пришлите мне отряд фоморов и натайров. Я вас не подведу.

— Я пришлю сотню фоморов на пятидесяти натайрах. — Из-за дальности расстояния голос Императора звучал тихо, словно жужжание мухи. — Проучите этих людишек как следует. Разрушьте деревню. Сожгите ее дотла. Приведите мальчишку ко мне. Не подведите меня.

И хотя в его голосе не было гнева и вообще никаких эмоций, фомор невольно поежился.

Глава 22

Луг

— Фаолан!

Человек, встретивший беглецов, и Фаолан были похожи как две капли воды. Их можно было принять за отца с сыном. Высокий златовласый и белобородый мужчина был довольно стройным, но в нем чувствовалась огромная сила. На возраст указывали лишь морщины, пролегшие вокруг небесно-голубых глаз. Его одежда когда-то стоила явно дорого, но столько раз зашивалась и штопалась, что от ее прежнего вида осталось совсем немного. Мужчина подхватил мальчика на руки и крепко обнял.

— Значит, ты попал в беду, — сказал мужчина, переводя взгляд с Фаолана на его товарищей.

— Нам нужно поговорить, дядя.

— Конечно. Идемте со мной. — Он поставил мальчика обратно на землю и, повернувшись, проворно зашагал мимо теснившихся маленьких деревянных домиков.

Его собственное жилище стояло чуть на отшибе, у самого забора. Земля, которой был обложен деревянный каркас, от времени превратилась почти что в камень. На дерновой крыше росла трава.

Внутри дома было темно. Небольшой костер, разложенный посреди помещения, очень дымил, отчего ребята закашлялись, а поросенок жалобно захрюкал. Мужчина притушил огонь, и гости с облегчением расселись у стены — наконец-то их путь подошел к концу.

— Это мой дядя Луг, — начал Фаолан. — Властелин Ветра, последний из Всадников Ветра.

Луг невесело усмехнулся:

— С тех пор, как я оседлал ветер в последний раз, много воды утекло. Но сначала представьтесь, а уж потом поговорим. Сперва ты. — Он указал на барда, сидевшего крайним справа.

— Я — Пэдур, ученик барда из Баддалаура.

Луг вежливо поклонился и перевел взгляд на рыжую девочку.

— Я — Элисон… но все зовут меня Элли. Мыс братом попали сюда сквозь время, когда отец Фаолана применил магию.

— Меня зовут Кеннет, сэр. Мы надеемся, что вы сможете отправить нас обратно с помощью Ветра Времени.

— Я — Меган, девушка-воин из племени Медведя. Я присоединилась к ним несколько позже.

— А поросенок — это настоящий торк-аллта, — добавил Фаолан, сидевший полевую руку от дяди. — Он бывает таким лишь по ночам, а днем принимает человекоподобный вид.

— Я так и подумал, что это не простой поросенок, — заметил Луг. — Ну а теперь расскажите мне, что произошло. Начинай, Фаолан.

Глубоко вздохнув, мальчик приступил к рассказу. Он знал, что если сделать хоть небольшую паузу, то немедленно потекут слезы. Все это время Фаолан старался не думать о том, что случилось с его близкими. Когда он шел сюда, это ему удавалось. Но теперь речь зашла о его родных, и силы начали оставлять его.

— Балор захватил всех моих, — сказал Фаолан просто. Потом сделал глубокий вдох и продолжил: — Император долго охотился за нами. Он решил захватить волшебников — всех, кто владеет Магией Элементов. Ему недостает только власти над воздухом. Мы бежали из столицы. Балор пришел в ярость и отправил за нами в погоню отряд фоморов во главе с Кичалем — это командир личной охраны Императора. Теперь понимаешь, насколько мы ему нужны? Мы скитались по всей стране, прятались в крохотных деревушках, собираясь уплыть на восток. Фоморы настигли нас в Бадцалауре. Папа сказал, что вызовет ветер, который поможет нам. Он применил против них какое-то волшебство и поднял ураган в библиотеке. Кажется, именно поэтому сюда попали Кен и Элли. — Мальчик невольно улыбнулся им.

— Возможно, — пробормотал Луг.

— Но волшебство отняло у папы все силы, и мы не смогли убежать. Тогда мама дала мне это, — Фаолан достал маленькую книжечку, — и велела спасаться, чтобы передать ее тебе, — и протянул дяде. Однако тот не взял книгу. — Один фомор погнался за мной, собираясь сожрать. Меня спас Пэ-дур. Мы стали спускаться по наружной лестнице башни и там встретили Кена и Элли. Фоморы погнались за нами, но мы улетели на их же натайре. Потом на нас напали чопты, и Пэдур снова спас нас. Элли вытащила из ловушки поросенка, который утром оказался торк-аллта, он тоже спас нас — еще от одного чопта. Мы бежали и оказались в деревне, которую захватили фоморы. Пэдур с помощью магии вызвал снег и усыпил их. Жители деревни дали нам еду и одежду. Мы вышли из деревни еще затемно, но днем на нас напали снежные кошки. Не знаю, что бы мы делали, если бы Меган не шла следом за нами. Она стала стрелять в кошек усыпляющими дротиками. А дальше мы оказались здесь.

Луг поглядел на Пэдура и усмехнулся:

— Ну что, хватит материала для саги?

Бард кивнул, но ничего не сказал, пристально глядя на Луга.

— Почему ты пришел сюда? — спросил наконец Луг у Фаолана.

— Потому что так велела мама, — удивленно ответил мальчик.

— Но я не могу взять у тебя книгу. — Луг покачал головой.

На мгновение повисла напряженная тишина, после которой Фаолан спросил:

— Как же так? Ведь ты тоже Властелин Ветра.

— Нет.

Фаолан мотнул головой, чтобы отогнать набегающие слезы:

— Ты же сильнейший из Властелинов Ветра на острове Де-Дананн и в его окрестностях, самый знаменитый Всадник Ветра.

— Это было слишком давно, — медленно ответил Луг. — Времена меняются и люди вместе с ними.

— Но…

— Дай ему сказать, — резко оборвал его Пэдур, и Фаолан замолчал.

— Вижу, ты уже обучился командному тому, — заметил Луг. — Однажды я видел при дворе, как один бард приказал целой армии опустить руки по швам, и все повиновались. Кажется, его звали Герард.

— Гаред, — поправил Пэдур с улыбкой. — Это был мой дядя.

Луг снова поглядел на Фаолана и книгу, все еще зажатую у него в руке.

— Ветряное волшебство, «Книга Ветра», — сказал старик почти грустно. — Я прекрасно помню тот день, когда впервые открыл эту книгу и стал читать. Я тогда сильно перепугался.

— Луг, ты должен спасти моих родителей и сестру. Ведь Сьян твой родной брат! — воскликнул Фаолан.

— А еще мы должны попасть домой, — поспешно добавила Элли.

— Я бы хотел вам помочь…

— И должен! — сказал Кен громко.

— Но не могу.

— Объясни, почему? — резко спросил Пэдур.

Луг молчал.

— Мы проделали такой долгий путь и имеем право на объяснение, — напирал бард.

— Ладно, — вздохнул Луг, и еще раз вздохнув, начал: — С тех пор как я пришел в эту деревню, минуло двадцать лет. Это произошло сразу же после войны с тольтеками, меднокожим народом, живущим на западе. Война продолжалась четыре года, на суше и на море. В ней участвовали и волшебники. Воины противника были ловкими и бесстрашными, а их чародеи по силе не уступали нам, поэтому перевеса в войне долго не наступало. Балор уже тогда был самым могучим правителем, но не таким злым и жестоким, как сейчас. Он решил положить конец войне. Для этого созвал магов, повелевавших четырьмя стихиями — Властелинов Огня, Морей, Земли и Ветра, и попросил их покончить с войной. Но все отказались. Обладатели Высшей Магии считают, что нельзя ее использовать во вред человеку, хотя бы одному. Балор пришел в ярость, но ничего не мог поделать. Ведь ему было не под силу в одиночку справиться со столь могущественными магами. Однако один из Властелинов не согласился с братьями. Он полагал, что ради окончания войны можно использовать и Высшую Магию. Поэтому откликнулся на просьбу Балора и стал день и ночь теснить тольтеков обратно в их земли. Он разрушал их корабли, чтобы они не могли выйти в море, сметал их дома, уничтожал посевы, чтобы вызвать голод. Никто не знает, сколько народу погибло за это время, но я уверен, что не меньше, чем за время войны. Голод и разрушения сломили тольтеков. Некогда могучий народ превратился в жалких дикарей. Только через несколько тысячелетий они смогут восстановить былое могущество. Балор был доволен. Армия Де-Дананн и фоморов шла по стране тольтеков, отбирая у них последнее, особенно золото, которым гак славились те места. Конечно, Властелины Элементов страшно разгневались, прокляли брата и изгнали его. Они лишили Властелина-Отступника всей магической силы и, в конце концов, загнали его в крохотную деревеньку у Вершины Мира. Этим Властелином и был я. — Луг вздохнул и посмотрел на ребят.

В течение долгого времени никто не проронил ни слова.

Луг опять вздохнул и добавил:

— Я делал то, что казалось мне справедливым, но я оказался не прав. Я один в ответе за гибель бессчетного числа людей и за упадок целой цивилизации.

Фаолан испустил долгий вздох и сказал:

— Я не знал об этом.

— Властелины Элементов так разгневались, что стерли мое имя из своих исторических записей. — Луг посмотрел на барда: — А ты об этом знаешь?

Пэдур покачал головой:

— Конечно, я знаю эту историю… Только не знал, что речь идет о тебе. Легенды говорят, что Властелин-Отступник покинул мир людей в поисках магии.

Луг кивнул:

— Я действительно покинул мир людей, но с магией это совсем не связано.

— Значит, наш путь был напрасным, — печально сказал Фаолан. — Ты не сможешь нам помочь. Не сможешь вызволить моих родителей и сестру.

— И мы застрянем здесь навсегда, — произнес Кен тихим голосом.

— Простите меня, — сказал Луг. — Я бы хотел вам помочь, но лишился всей своей силы.

— Нет, ты можешь нам помочь! — произнес Пэдур с улыбкой, поднялся и подошел к Фаолану.

— Я больше не владею магией, — возразил Луг, оборачиваясь к нему.

— Но разве это мешает стать учителем?

Друзья уставились на барда в изумлении. Потом, сообразив, о чем он говорит, Рагаллач и Элли заулыбались.

Пэдур положил свой крюк на плечо Фаола-ну и пояснил:

— Луг обучит тебя волшебству. Сделает тебя новым Властелином Ветра!

Глава 23

Появление фоморов

Кен проснулся от холода, сел на жесткой постели и увидел, что шкура, служившая ему одеялом, сползла вниз. Он спустил ноги на ледяной пол, поднял шкуру и закутался в нее. Кажется, он еще ни разу в жизни так не мерз. Бард успел объяснить ему, почему чопты совсем не пользуются металлом. Они боятся, что он из-за холода прилипнет к их рукам. Но хуже всего было то, что Холодные Месяцы (видимо, зима по-здешнему) пока не наступили. Сейчас стояла еще только осень.

В хижине было всего одно окно, в которое вместо стекла была вставлена какая-то прозрачная ракушка. На ночь ее завешивали толстой шкурой. Приблизившись кокну, Кен отвернул край занавески. Кусочек ракушки отломился, ворвавшийся в отверстие холодный воздух обжег легкие и кожу, и сразу заныли зубы.

Высоко в небе плыла полная луна. Кену показалось, что она была гораздо больше, чем в его время, и висела намного ниже. Небо было настолько ясным, что можно было разглядеть лунный рельеф. Пэдур утверждал, что когда-то Луна была частью Земли, а могущественный волшебник, живший в другой части света, оторвал ее и забросил в небо.

Мальчик хотел было уже отойти от окна, как вдруг что-то загородило луну. Длинная тень с огромными крыльями напоминала дракона. Кен повернулся к двери, но она уже открылась и в помещение ворвался Пэдур.

— Фоморы на натайрах! — воскликнул он. — Больше дюжины. Мы окружены.

В деревне поднялась суматоха. Ее жители метали вдоль частокола с оружием, хотя оно ныло слишком слабым против фоморов. Здесь жили охотники и рыбаки, да еще несколько мастеров по кости и дереву. Их совершенно не заботило происходящее в южных землях, и не было им дела ни до Императора, ни до фоморской гвардии. А тут ее лучшие силы на летающих ящерах закружили над деревней, и с другого, не видимого в темноте берега доносилось их шипение.

— Почему они до сих пор не напали? — спросил Фаолан, подсматривая через забор.

Луг покачал головой, зачесал назад свои уже побелевшие волосы и ответил:

— Не знаю. Может быть, не любят сражаться по ночам, как и чопты.

— Но рассвет уже близок. Что же случится тогда?

— Не знаю, — повторил Луг.

— Они не нападут вместе с натайрами, — негромко произнес Пэдур.

Он остановился на узкой тропе, ведущей к частоколу. Обычно на ней могли разойтись двое, но теперь она была запружена народом.

— Почему? — спросил Фаолан.

— По той же причине, по какой фоморы никогда не обследовали земли к востоку и западу от нашего острова. Натайры не могут перелетать через воду — они тут же теряют равновесие. Может быть, Кичаль собирался поднять их высоко в небо и оттуда ринуться прямо на деревню. Но на большой высоте слишком холодно и недостаточно воздуха. Натайры не полетят туда. Нет, от них не будет толку. Фоморам придется добираться до нас по воде или по суше.

Луг неожиданно ухмыльнулся.

— Здесь только один мост, и он в нашей власти, так что по суше они вряд ли доберутся. А соваться в воду фоморы не рискнут — они гам замерзнут и в два счета превратятся в ледышки. К тому же здесь полно хищных угрей. Они совсем небольшие, но довольно зубастые. Проникают внутрь жертвы и живут там, постепенно пожирая ее.

— А что делать нам? — прошептал Фаолан. — Фоморы не могут нас схватить, но и нам отсюда не выбраться. Они возьмут нас измором.

— Сколько на острове еды? — спросил Пэдур У Луга.

— Достаточно. Здешние жители всегда по-долгу не выбираются с острова. Когда снаружи бушует буря, мы не выходим из своих домов, бывает, дней по двадцать. Вода в озере чистая, а вон в той хижине, в центре деревни, есть колодец.

Бард кивнул и окинул взглядом деревню. Ситуация оказалась не такой уж безнадежной. Фоморы должны скоро напасть — они не могут подолгу оставаться в холоде, и это заставит их поторапливаться и делать ошибки или же усыпит их бдительность.

К барду подошла Меган. На ее лице играла мрачная улыбка, а глубокие карие глаза воинственно сверкали. В одной руке у нее были пук и стрелы, в другой — бамбуковая трубка.

— Я увязалась за вами ради приключений, — сказала она, — даже не задумываясь о том, как их будет много.

— Может быть, слишком много? — спросил Пэдур.

— Приключений не бывает слишком много, — гордо ответила девушка.

— Только жители деревни с этим вряд ли согласятся, — заметил бард. — Да и я тоже. Мы в ловушке, и наше положение почти безвыходное.

Воинственная девушка покачала головой:

— Не бывает безвыходных положений. Ты обладаешь магией, а все жители деревни издавна знают, как пользоваться луком и копьем. Это храбрые люди, и фоморы сильно разозлили их, вторгнувшись к ним. — На мгновение она замолчала и добавила: — Я собираюсь изготовить побольше сонного меда. На этих тварях я его еще не опробовала, но попытка не пытка. — Она поглядела на бледную полоску занимавшейся зари. — Сегодня снова пойдет снег, которого так боятся фоморы. Значит, они начнут атаку как можно раньше.

— Тогда за дело, — сказал ей Пэдур. — Бери все, что нужно для изготовления сонного меда. И еще, Меган, обучи жителей деревни, как постоять за себя.

Хрупкая девушка исчезла в толпе. По крайней мере, она сможет настроить жителей деревни должным образом. Они не станут слишком бояться противника, сосредоточившегося на противоположном берегу.

— С Властелином Ветра нам было бы раз плюнуть, — произнес бард негромко, посмотрев на Луга и Фаолана, потом наверх, — ветер раскидал бы всю эту армию по разным концам света.

Луг перехватил его взгляд и вдруг сообразил, о чем речь.

— Что толку болтать? — спросил он, качая головой. — На обучение понадобится целых восемь лет.

— Но нам пока не нужны все премудрости, — возразил Пэдур. — Ими займетесь позже. Фаолан должен лишь научиться управлять Элементом Ветра и, может быть, оседлать его, чтобы отправиться на выручку своей семье и еще вернуть наших друзей в их время.

— Понадобится восемь лет, — повторил Луг.

— У вас всего полдня. — Бард окинул взглядом собирающуюся армию фоморов.

— Но это невозможно!

— Невозможных вещей не бывает, — ответил Пэдур просто. — «Книга Ветра» — волшебная, не так ли? — Луг медленно кивнул. — Магии нужно учить, или она пропадет, — закончил Пэдур.

— Но это слишком опасно, — покачал головой Луг. — Ветряная магия невероятно сильна, и обучаться ей нужно постепенно.

— Нам некуда деваться.

Глава 24

Противостояние

Элли остановилась на пороге маленькой хижины, в которой провела ночь. Несмотря на меховую одежду, мороз пробирал ее до костей, а страх, казалось бы покинувший ее, (нова вернулся. Теперь девочка боялась по-настоящему.

Она смотрела, как Меган организует жителей деревни. Кен вместе с ней раздавал оружие. Рагаллач, вновь принявший человекоподобный вид, громоздил баррикаду у ворот. Элли опасалась, что оборотень напугает жителей деревни, но армия фоморов оказалась куда страшнее.

Пэдур стоял у забора и глядел на врагов. Его куртка развевалась на ветру, а крюк сверкал на солнце — он напоминал кого-то из древних богов. Не было видно только Фаолана и Луга.

Еще плотнее закутавшись, Элли направилась к Меган и Кену, которые копались в куче стрел. Юная воительница объясняла мальчику, какие стрелы лучше.

— Можно вам чем-то помочь? — спросила Элли.

Меган кивнула:

— Я как раз хотела просить тебя о помощи. Мне нужно приготовить сонный мед. Это очень трудное и опасное дело. Мы не допускаем до него мужчин. У нас в деревне рецепт знают только женщины.

Она взглянула на Кена. Тот был польщен тем, что его назвали мужчиной. Меган взяла Элли за руку и увела за собой.

К тому времени, когда солнце было уже высоко в небе, в деревне воцарилось неестественное спокойствие. Все ждали атаки фоморов.

Пэдур стоял близко у ворот и прекрасно видел позиции врагов. Их было около сотни — здоровенных и тепло одетых. У самого берега горел огромный костер. Бард сразу узнал Кичаля — солнце отсвечивало на его глазной заслонке. Пэдур мог поклясться, что вожак улыбается, хотя знал, что чувства фоморы выражают совсем по-другому.

Пэдур обернулся и окинул взглядом деревню. Все, кроме стариков и детей, рассредоточились вдоль частокола. Рагаллач стоял на страже у дверей хижины, в которой Меган и Элли готовили сонный мед. Хижину, в которой Луг обучал Фаолана, тоже охраняли двое стражей. Пэдур понимал, что шансы так быстро обучить мальчика невелики, но все же попытаться стоило.

Огонь почти погас, и внутри хижины стало совсем темно. В воздухе по-прежнему стоял запах дыма и навоза, использовавшегося вместо дров. Было жарко и почти совсем тихо. Эта тишина показалась Фаолану зловещей.

Снаружи жители деревни готовились к сражению с лучшими воинами Императора, непобедимыми фоморами, а он сидел на тюфяке, держа на коленях «Книгу Ветра». За дверью могла вспыхнуть битва, а здесь даже не будет слышно. Мальчик знал, что дядя Луг находится где-то рядом, но где — точно не знал.

— В начале были Дананн и Дагда Оллатаир, Всеобщая Мать и Всеобщий Отец. — Внезапно раздавшийся голос Луга заставил Фаолана подпрыгнуть. Он повернулся на звук. Но следующие слова донеслись с другой стороны, совсем рядом. — Они провели в Пустоте бессчетное время, пока не создали этот мир. Дананн создала воду и воздух из собственных внутренностей, а Дагда создал огонь и землю — из своих. Эти Элементы стали основой всего сущего. Поскольку эти Элементы — земля и воздух, огонь и вода — были когда-то плотью богов, они обладают собственным разумом, живут своей жизнью и несут божественную магию, Древнюю Высшую Магию. Все остальное создали из этих Элементов младшие боги и полубоги. В числе прочего у них получились Человек и Зверь. Когда мир был еще совсем молод и над водой возвышался единый континент, четыре брата овладели секретом Элементов. Это был ужасный секрет, потому что власть над Элементами дает власть над миром. Мы с тобой относимся к Властелинам Ветра, Фаолан. Из поколения в поколение передавался в нашей семье секрет Элемента воздуха. Это самый сильный из Элементов. Мы можем управлять ветром, вызывать бури и усмирять ураганы. Можем изменять погоду и даже повелевать воздухом в человеческих легких. На все это способны Властелины Ветра. Люди, говоря о Властелинах Ветра, неизменно вспоминают Всадника Ветра — воина, способного оседлать ветер. Когда-то я был им, Фаолан. Давай посмотрим, чему я могу тебя научить. Открой книгу.

— Здесь слишком темно, дядя.

— Открой книгу.

Фаолан повиновался.

Кичаль размахнулся и запустил в сторону деревни копье размером больше собственного роста. Это оружие отличалось от других длинными бороздами, проделанными в наконечнике, поэтому оно летело с пронзительным свистом. Копье врезалось в частокол, рядом с тем местом, где стоял юный бард. Древесина почти что взорвалась.

Жители деревни зашумели и, натянув луки, приготовились к стрельбе.

— Подождите! — приказал Пэдур и ухватил наконечник копья своим крюком. Металлическое острие было обмотано желтой лентой. — Подождите, они хотят поговорить.

— Это ловушка, — возразил Кен, поспешно подходя к нему. Хотя он еще ни разу в жизни не стрелял из лука, все же держал его наготове.

— Нет, — покачал головой Пэдур. — Фоморы способны на многое, но кодекс чести они блюдут. В любом случае мы не будем открывать им ворота.

Он поглядел вдоль забора и увидел там небольшую лодочку.

— Попроси Рагаллача спустить меня вниз. Я поплыву к ним и узнаю, чего они хотят.

— Да они же просто съедят тебя! — возразил Кен.

— Я — бард, — ответил Пэдур просто. — Мы имеем так называемую Императорскую Привилегию. Нам позволяется путешествовать по всему острову, и никто не смеет нас задерживать. Да и на вкус мы не слишком хороши.

Кен привел Рагаллача и объяснил, что хочет сделать бард. Тому план тоже не понравился.

— Фоморы коварны, — произнес он. — Захватят тебя и потребуют взамен Фаолана…

— Ну это слишком просто, — улыбнулся бард.

— Лучше бы тебе не ходить к ним, — сказал оборотень. — Фоморы любят человечину.

— Зато мы выиграем время, — медленно ответил Пэдур. — Меган успеет приготовить свой сонный мед, а Фаолан — кое-чему научиться.

— Но это же безумие! — Торк-аллта покачал своей огромной головой. — Нам нужно держаться вместе и пока не высовываться. Отобъем атаку и подождем помощи от погоды.

— Погода нам вряд ли поможет, — возразил юный бард. — Они греются у костра, поэтому не заснут. Наши силы неравны. Значит, придется поговорить с противником. Спусти меня вниз на веревке.

— Я поищу веревку, — произнес Кен тихим голосом.

Подождав пока он удалится, Пэдур вновь обернулся к Рагаллачу. Они успели близко сойтись за два прошедших дня — у них было много общего. Кроме того, оба были одиноки, и им нравилось путешествовать в этой кампании.

— Если со мной что-нибудь случится, — негромко произнес Пэдур, не глядя на Рагаллача, — позаботься о наших друзьях. Из них одна лишь Меган может сама за себя постоять. Так что будет лучше, если она пойдет с вами. Фаолан должен продолжать свое обучение. Теперь лишь он один может спасти свою семью и отправить пришельцев обратно в их время.

— Но куда же нам идти? — спросил оборотень.

— Строго на восток. К морю. За ним лежат новые земли, не исследованные зеленые острова и огромное соленое озеро. Там есть примитивная цивилизация, и там вы будете в безопасности.

Вскоре Кен вернулся с веревкой.

— Не знаю, достаточно ли она крепка, — сказал он.

— Намного крепче, чем кажется, — ответил Рагаллач, обвязывая талию барда. Потом смерил взглядом внушительный моток и сказал медленно, понимая, что людям иногда трудно разбирать его речь: — Не отвязывай веревку. Не. развязывай даже тогда, когда доберешься до того берега. Если возникнет опасность, подними левую руку. Я попытаюсь вытянуть тебя назад.

Пэдур хотел что-то возразить, но только кивнул:

— Пожалуй, эта предосторожность не помешает.

Кен посмотрел на берег и спросил:

— А как мы сообщим, что собираемся поговорить?

— Дай свой лук Рагаллачу, — приказал бард.

Кен протянул оборотню лук и стрелу. В огромных руках торк-аллта оружие казалось игрушкой. Пэдур обвязал вокруг наконечника желтую ленту. Рагаллач, не говоря ни слова, натянул тетиву и выпустил стрелу. Она просвистела в воздухе и воткнулась в землю у ног Кичаля.

— Кажется, мы привлекли его внимание, — улыбнулся Кен.

Бард уже собирался перелезть через забор, когда наконец-то появились Меган и Элли. Обе пахли травами и пряностями, вокруг глаз у них появились красные круги, а пальцы позеленели. Меган протянула Пэдуру маленькую каменную бутыль.

— Здесь сонный порошок, — пояснила она. — Правда, я не знаю точно, какая доза нужна фомору.

Пэдур спрятал бутыль в сумку на поясе.

— Замечательно. Спасибо вам. — Он неожиданно остановился и поглядел на Меган. — А сколько вы приготовили сонного меда?

— Не очень много. Но его хватит, чтобы обмазать копья и стрелы. А еще остался порошок.

— Сделайте еще порошка, — предложил бард. Потом поглядел на Рагаллача и кивнул. Тот молча взялся за веревку и стал переправлять Пэдура на другую сторону забора.

— Что он задумал? — громко спросила Элли.

— Выиграть время, — неопределенно ответил оборотень и поглядел через плечо на хижину Луга. — Надеюсь, Фаолан его не подведет.

Глава 25

Переговоры

Стоило только открыть книгу, и все помещение залил такой яркий свет, что стало больно глазам. Фаолан хотел было зажмуриться, но дядя произнес повелительным тоном:

— Смотри в книгу… Смотри в книгу… Смотри в нее… смотри… смотри… смотри…

Фаолан с трудом заставил себя посмотреть в книгу. Буквы плясали перед глазами и сверкали золотым цветом на белом фоне.

— Смотри в книгу… Смотри в книгу… смотри…

Буквы менялись — дрожали, двигались, их золотой цвет переходил в белый. По краям страниц играли и сверкали все цвета радуги, а сами страницы расплывались… Наконец Фаолан увидел картинку, изображавшую нечто белое на белом — будто бы снежный вихрь. Что-то холодное коснулось его лица, и волосы встали дыбом от ветра, который подняли страницы.

— Положи руки на книгу, — словно издалека донесся голос Луга.

Фаолан попробовал поднять руки, но почти не мог ими шевелить.

— Положи руки на книгу.

Сжав зубы, мальчик все же поднял руки. По лицу струился холодный пот. Он опустил ладони на страницы.

И руки прошли сквозь них!

Фаолан открыл было рот, чтобы закричать… и вдруг воздух вырвался из легких и понес его вперед… вперед и вниз, вниз, вниз… прямо в «Книгу Ветра».

Кичаль решил дать людям шанс добровольно выдать ему мальчишку и книгу. Если даже люди подчинятся, он все равно разрушит деревню, но отдаст фоморам приказ не слишком зверствовать. Кичаль еще не решил, как именно атаковать деревню. Натайры не полетят над водой, и слишком высоко подняться они тоже не смогут, поскольку ни они сами, ни фоморы не вынесут холода. Значит, нападение с воздуха отпадает. На земле тоже непонятно, как атаковать, — вода ледяная, и фоморы не смогут плыть по ней.

Без моста не обойтись, а это значит, не миновать обстрела, хотя люди вряд ли хорошо владеют луком.

Исходя из этих соображений, проще всего пойти на переговоры. Вожак сам бросил Копье Переговоров, оказывая тем самым большую честь осажденным, если только они это поймут. Он не ожидал, что кто-то из деревенских жителей может знать правила, и очень удивился, увидев стрелу с желтой лентой. И еще больше удивился, когда однорукий бард перебрался через стену и поплыл к нему

Кичаль подошел к самой воде, наблюдая за приближающейся лодкой. Фомор невольно уважал этого маленького человека — он был умен, как и все барды. Правда, Кичаль недолюбливал их. Они считали себя особым классом, а не просто сказителями древних преданий. Ходили слухи, что Император собирается прибрать к рукам и их силу.

Этот однорукий был совсем другим. Как же его зовут — Пардер, Партнэр, Пайдирт, Пэдур… Да, точно, Пэдур. Кажется, он руководил всем отрядом. Негодный бард помог Фаолану бежать из Баддалаура и должен неминуемо поплатиться за это. Кичаль потрогал нож, висевший на поясе. Когда-нибудь он съест этого барда, чем окажет ему самую высокую честь.

Пэдур правил прямо к берегу. Тонкий ледок, уже покрывший воду, трескался под носом лодки, и было видно мелькающих в воде серебристых угрей. Два маленьких существа прицепились к лодке, пытаясь прогрызть ее. Но лодка, скорее всего, окажется прочнее. Бард обернулся и посмотрел на одноглазого фомора, ожидающего его.

Едва лодка причалила, Пэдур произнес «деагит» и поклонился. Это была древняя форма приветствия, принятая в фоморском языке.

— Деагит, — повторил пораженный Кичаль и тоже поклонился.

Он начал пробовать воздух своим раздвоенным языком. Когда люди боялись его, в воздухе всегда плыл запах холодного пота. Но этот человек был явно из другого теста. От него пахло солью, дымом костра и ледяной водой — чем угодно, только не страхом. Глаза рептилии закрылись, а на губах появилось что-то вроде улыбки.

Юный бард приблизился к фомору и посмотрел в змеиное лицо. Кичаль вдвое превосходил его по росту и представлял собой гору мускулов, а тяжелые доспехи и накинутый поверх них шерстяной плащ делали фомора еще больше.

— Ты хотел поговорить, — сказал Пэдур просто.

Фомор обвел свое войско когтистой лапой и объяснил барду:

— Вам не выбраться из деревни. Отдайте нам мальчишку и книгу, и даю вам слово, что ваша смерть будет легкой.

— А что же в противном случае?

Кичаль пожал плечами, и солнце блеснуло на его глазной заслонке.

— Тогда я подожгу деревню, поджарю всех ее жителей, и мое войско будет пировать много дней.

— Вряд ли жители деревни на это согласятся, — улыбнулся бард.

— Они люди, — ответил Кичаль, — а мы — фоморы.

— Но это не мягкотелые горожане, — произнес Пэдур медленно, стараясь протянуть время. — Это гордые люди — охотники, рыбаки, мастеровые. Они будут драться за свою деревню до последнего вздоха.

— Вы все равно умрете, — сказал Кичаль.

— Многие из вас тоже погибнут, и это совсем не понравится Императору, — произнес Пэдур с улыбкой. — Что он скажет, когда узнает о том, как ты пожертвовал фоморами из-за каких-то людишек?

Кичаль взмахнул лапой, но бард оказался проворнее. Его крюк вонзился в жесткую шкуру — и из раны закапала бледно-розовая кровь. Фомор зашипел от боли и удивления. Потом лизнул рану, улыбнулся и объявил:

— Съесть тебя будет большой честью.

— Я горжусь тем, что ты настолько ценишь меня. — Бард поклонился. — Только мне не хочется быть съеденным.

Кичаль поднял голову и посмотрел в сторону деревни.

— Ты бы мог сделать блестящую карьеру при Императорском дворе, — произнес он очень тихо. — Я могу сказать Его Величеству, что ты помог мне добыть книгу. Он щедро наградит тебя и, наверное, предложит место при дворе. Ты еще молод, но все люди и прочие существа будут оказывать тебе почтение.

— Что же я должен сделать? — осведомился Пэдур.

Фомор заулыбался. Он давно усвоил, что у людишек нет чести.

— Вернуться в деревню и опустить мост.

Бард отвернулся, чтобы скрыть улыбку.

Каждая секунда, проведенная здесь, давала время Меган, Элли и Фаолану. Когда он снова повернулся к фомору, его лицо было непроницаемым.

— Извини, но вряд ли я это сделаю.

Какое-то мгновение фомор соображал, потом выхватил свой огромный каменный меч.

— Значит, ты не собираешься возвращаться к своим друзьям? — прошипел он, со свистом опуская меч.

Пэдур перехватил меч крюком, но все-таки не удержался на ногах: сапоги заскользили по льду, появившемуся уже в некоторых местах, и он рухнул на землю.

Кичаль сжал меч обеими лапами и направил клинок на Пэдура. Тот успел увернуться, и лезвие глубоко вошло в твердую землю. Кичаль выдернул его и снова кинулся на барда, но Пэдур неожиданно быстро прыгнул в ледяную воду. К удивлению фомора, бард не оказался в воде — он низко полетел над ней, взламывая первый молодой ледок. И только взглянув на частокол, Кичаль понял, что торк-аллта тянет барда на веревке. Фомор схватил копье и метнул его в Рагаллача. Однако оно вонзилось лишь в частокол. Следующее копье он направил точно в оборотня, тот успел перехватить его на лету и кинуть обратно. Копье чуть было не задело Кичаля, и он от ярости зашипел. В очередной раз люди одержали над ним верх. Должно быть, он теряет былую хватку, и его время уже прошло. От своего бессилия Кичаль стал кричать вдогонку Пэдуру, желая тому

всяческих неприятностей. Он понимал: то, что его призывы сбудутся — маловероятно. Но все равно желал, чтобы в мальчишку впились угри или чтобы он заболел от переохлаждения!

Тем временем торк-аллта вытянул Пэдура на берег острова.

Глава 26

Битва

— Э-э-этто б-б-быда н-н-не с-с-самая л-л-лучшая моя мысль. — Зубы Пэдура стучали так громко, что казалось, вот-вот сломаются.

Он сидел в центральной избе и трясся всем телом, хотя изба была самой теплой в деревне. Ее каменные стены и дерновая крыша всегда сохраняли жар негаснущего огня. В этой избе круглый год поддерживался огонь — не для того, чтобы зажигать от него печи, а для того, чтобы боги обращали внимание на деревню.

Барда закутали в теплое одеяло, и кто-то из местных жителей дал ему горячее питье.

— Хорошо, что Рагаллач так силен. Он втянул тебя настолько быстро, что ни один угорь не прицепился, — заметил Кен.

— Да уж. — Пэдур улыбнулся оборотню. — Вот только синяков теперь не сосчитать.

— Что будем делать? — спросил Кен, просушивая одежду барда у огня.

— Ждать! — ответил тот. — Когда девчонки закончат свое зелье?

— Не знаю, — признался Кен. — Они меня к себе не пускают.

— А что у Луга с Фаоланом?

— Ничего. Только слышны какие-то звуки…

Пэдур никак не мог унять дрожь и устало запрокинул голову.

— Какие звуки? — спросил он.

— Будто ветер воет, — прошептал Кен.

Фаолан падал, падал и падал. Кругом был один лишь ветер. Ветер сдувал волосы назад, слепил глаза, сушил ноздри, губы и горло. Одежда плотно облегала тело, а пальцы начали коченеть.

Кажется, он падал сквозь облака.

Его окружали какие-то звуки. Ветер завывал, вздыхал, что-то шептал ему, все настойчивее и настойчивее звал за собой. В шуме ветра различались голоса, холодные, ледяные голоса. Древние голоса. Они нашептывали предания, рассказывали о Великих Богах, Первых Веках Человечества, говорили о Зарождении Волшебства и о тайнах магии.

Мужской голос повествовал о секретах бури, а женский — наставлял в управлении воздухом, в превращении его в ощутимую вещь. Детские голоса напевали о штормовых ветрах, бризах и о том, как их использовать. Голоса становились все громче, громче и громче. Они прямо напирали. Фаолан зажал уши, но без толку. Казалось, что голова вот-вот лопнет.

Все это было слишком тяжело для мальчика. Процесс обучения проходил чересчур быстро, и знаний было чересчур много!

Потом раздался голос — не такой, как все остальные. Он был человеческим, непохожим на голос ветра и, кажется, знакомым. Фаолан старательно прислушивался к нему. Сосредоточившись, он уловил лишь одно слово:

— Фаоланфаоланфаолан…

В этом слове чувствовалось что-то родное, но он далеко не сразу сообразил, что это было его имя. А голос, похоже, принадлежал его дяде. И мальчик следовал за ним, пробиваясь сквозь остальные окружавшие его голоса.

— Фаолан!

Мальчик открыл глаза и поднял голову. Его золотистые волосы, казалось, трепал ветер, но в хижине ветра не было, все было спокойно. Фаолан уловил только незнакомые запахи и мысленным взором увидел всех жителей деревни. Оказалось, что каждый из них обладает собственным запахом. Ветер поведал ему о коже и металле, и о фоморах, которые натягивали в этот момент свои луки…

Фаолан уставился на своего дядю так, точно видел его впервые. Когда мальчик заговорил, его голос оказался совсем другим — в нем появилась сила, он стал глубоким, будто отдаленные порывы ветра.

— Фоморы собираются обстреливать деревню, — сказал он. — Уведите людей от частокола.

Воздух разорвали крики фоморов — они выпускали стрелы в сторону деревни. Острые металлические наконечники глубоко впивались в деревянные ворота и забор, а некоторые даже прошили их насквозь.

— Они пытаются опустить мост! — крикнул Рагаллач.

Над озером пронеслась новая туча стрел. В дереве появилось еще больше дыр, и одна из скоб, державших мост, отвалилась. Был пронзен и подъемный канат, но его пока не разорвало.

Пэдур и Кен подбежали к оборотню, стоившему у частокола. Бард все еще дрожал, да к тому же не успел толком одеться. Рагаллач повернулся к ним и, повалившись на землю, прикрыл их собой от нового залпа. Три стелы угодили в уже ослабевший канат, и мост начал падать. Жители деревни дали ответный залп. Но большинство стрел отскакивало от доспехов, не причиняя фоморам вреда.

И тут у забора появились Элли и Меган, державшие в руках каменные бутыли.

— Мы принесли сонный порошок, — сказала Меган, высовываясь из-за забора. Рагаллач потянул ее назад, и она удивленно вскрикнула.

— Он обладает тройной силой и должен подействовать на фоморов, — быстро пояснила Элли. — Если только удастся им воспользоваться. — Она поглядела на Пэдура и спросила: — Ты можешь направить на них ветер?

Он покачал головой.

— Я могу вызвать небольшой ветерок — он поднимет лишь пыль. Чтобы управлять направлением ветра, нужны особые способности. Здесь не обойтись без Властелина Ветра.

Внезапный теплый бриз заставил их обернуться: Фаолан стоял почти рядом, на его лице не было абсолютно никакого выражения.

Он широко раскинул руки, и ёго волосы развевались над головой. Вдруг Фаолан оторвался от земли и поднялся в воздух. Подлетев к друзьям, он широко улыбнулся и шагнул из пустоты на деревянный настил, тянувшийся вдоль частокола.

— Теперь у вас есть Властелин Ветра, — произнес он.

Глава 27

Угроза

— Фаолан! Фаолан! — Голос Кичаля прозвучал, словно гром в наступившей тишине. — Слушай меня, человек!

— Оставайся на месте, — приказал Пэдур, увидев, что Фаолан высунулся за частокол.

— Я нужен им живым, — спокойно ответил юный Властелин Ветра.

— У меня есть для тебя послание, Фаолан, от самого Императора, — продолжал Кичаль.

Рагаллач поднялся во весь рост и крикнул:

— Прочти свое послание!

Фомор стоял у самого края воды и, опираясь на меч, разглядывал островную крепость.

— Послание предназначено для Фаолана!

— Я здесь. — Фаолан показался рядом с оборотнем. Он был по-прежнему спокоен, понимая, что ему хватит одного лишь слова, чтобы разбросать войско фоморов.

— Балор, Император Острова Де-Дананн знает, что ты владеешь «Книгой Ветра», и велит отдать ее ему немедленно. — Кичаль сделал паузу, дожидаясь ответа, потом сказал: — Ты знаешь, что Император — полноправный хозяин всех людей и вещей, находящихся на Острове, поэтому может потребовать себе все, что пожелает.

Рагаллач презрительно хрюкнул.

— Отдай же книгу, человек! — крикнул Кичаль.

— Нет, — ответил Фаолан просто, и его голос далеко разнесся в морозном воздухе.

Кичаль зашипел от досады:

— Так знай же, человек, что утром, когда над Фалиасом взойдет солнце, твои родители и сестра будут казнены в назидание тем, кто осмеливается идти против Императора!

— Ты лжешь! — воскликнул Фаолан.

— А, по-моему, нет, — произнес Пэдур.

Фаолан поглядел на него расширившимися от ужаса глазами и спросил:

— Что же мне делать? Не отдавать же ему книгу!

— Если лететь всю ночь, то к рассвету можно оказаться в столице, — сказал бард. — Но для этого нам нужны целых три натайра. Значит, остается только расправиться с фоморами.

— А что, если мы усыпим их сонным порошком и завладеем крылатыми змеями? — спросил Кен.

Пэдур на мгновение задумался, потом кивнул.

— Можно попытаться. — Он посмотрел на девчонок. — Откройте бутыли. Фаолан, ты сможешь отправить порошок к фоморам?

Юный Властелин Ветра бросил взгляд на две бутыли, потом на вражеское войско.

— Даже не знаю. — Он улыбнулся, поднял руку и начал чертить в воздухе круги над бутылями.

Сначала ничего не произошло. Затем серовато-зеленые гранулы по спирали стали подниматься сразу из двух бутылей. Вскоре два круга соединились в огромный шар, и он повис в воздухе. Фаолан отвел руку назад, будто для броска, и направил этот шар на фоморов. Легкий бриз погнал шар над озером. Шар не падал как обычный предмет, а летел до тех пор, пока не оказался над лагерем фоморов. И едва только змеелюди подняли головы, следя за шаром, как он взорвался, и на фоморов обрушилась серо-зеленая пыль. Фоморы стали высовывать языки, пробуя воздух.

Первым повалился на землю, издавая звуки, похожие на распиливание дров, огромный ящер со шрамом во всю морду. Затем фоморы стали падать один за другим. Некоторые пытались бежать, но порошок неизменно настигал их. И только Кичаль, перед тем как упасть, сумел натянуть лук и пустить стрелу в Фаолана. Она чуть не попала ему в грудь, но бард успел перехватить ее своим крюком и сломать.

— Спасибо, — пробормотал Фаолан.

Пэдур взял его рукой за подбородок, развернул к себе лицом, пристально посмотрел в глаза и дрожащим голосом спросил:

— Какую часть Ветряной Магии ты освоил?

— Все, — улыбнулся Фаолан и отвернулся. — Может быть, пойдем искать натайров?

Луг ждал их у ворот. Теперь он выглядел еще старше чем прежде, в его золотистых волосах появилось больше серебристых прядей.

— Он освоил всю Ветряную Магию… но еще толком не разобрался в ней, — сказал дядя. — Он знает что для чего использовать, но не знает, как контролировать свои силы. Опыт придет лишь со временем. Прежде всего нужно научиться справляться с эмоциями. Если он рассердится, то может превратить легкий ветерок в ужасную бурю.

Луг поглядел на племянника, и на глазах у него выступили слезы:

— Если что-то случится с его родителями, с ним всегда должен быть рядом кто-то, кто научит его справляться с эмоциями.

Пэдур осторожно пожал Лугу руку и пообещал:

— Я за ним присмотрю.

Луг удовлетворенно кивнул и спросил:

— Куда вы теперь?

— Возьмем трех натайров и полетим в столицу. Может быть, успеем спасти семью Фаолана.

— Остерегайтесь Балора, — предупредил Луг. — Он довольно-таки силен.

— А разве ты не полетишь с нами?

Луг покачал головой.

— Вряд ли от меня там будет толк. С тех пор как меня лишили силы, мне запрещена даже самозащита.

— Ничего, — сказал Пэдур. — Зато ты сделал Фаолана Властелином Ветра.

— Нет, — улыбнулся Луг. — Он был Властелином Ветра с самого рождения. Я только помог ему освоиться со своими способностями.

Бард тоже улыбнулся и кивнул в сторону открытых ворот:

— Пойдем с нами. Поможешь нам выбрать самых сильных натайров, которые способны за ночь добраться до Фалиаса.

— Когда-то давно я разводил натайров, — сказал Луг. — Все думали, что они не размножаются в неволе, но я доказал обратное…

Они направились к опустившемуся мосту. Стрелы фоморов вырвали из него большие куски, и в дырах плескалась вода. Плотники в кожаных промасленных перчатках, защищавших их от холодной воды, уже ремонтировали настил.

Рагаллач первым добрался до берега и остановился, дожидаясь остальных. Пэдур попросил Меган убедиться, крепко ли спят фоморы. Девушка прошла между распростертыми телами и как следует рассмотрела их. Она двигалась осторожно, закрыв лицо рукавом, чтобы порошок не попал ей на кожу. Наконец Меган помахала друзьям рукой, разрешая идти.

— Будьте осторожны, — сказал Рагаллач, — прикройте лица и ни к чему не притрагивайтесь.

— Ты слишком суетишься, — заметила Элли, взяв его за руку.

— А как же еще? — возразил он.

Они прошли мимо спящих фоморов. Те храпели и ворочались — видимо, им снились кошмары.

Натайры расположились на поле позади лагеря. Каждый из них был привязан к столбу, вбитому глубоко в землю. Шкуры ящеров тоже покрывал серо-зеленый порошок, и они все крепко спали.

— Что же нам делать? — спросил Фаолан, с трудом сдерживая дрожь в голосе. Он посмотрел на небо. Дневной свет начинал меркнуть, и появились уже первые звезды. — Так нам ни за что не добраться до Фалиаса. Балор казнит моих родителей и сестру на рассвете… а я ничем не смогу помешать ему…

Глава 28

Всадник Ветра

— Что же мне делать? — сказал Фаолан со слезами в глазах и посмотрел на натайров.

Чешуя спящих натайров сверкала всеми цветами радуги — так играло на ней закатное солнце.

— Должно быть, порошок чересчур сильный, — негромко сказала Меган. — Кажется, они слишком чувствительные.

— Какая разница, — процедил Фаолан сквозь сжатые зубы. — Из-за твоей дурацкой ошибки моя семья погибнет…

Внезапно налетевший бриз начал трепать золотистые волосы Фаолана. Пэдур взял крюком его за руку. Прикосновение холодного металла отвлекло внимание Фаолана от Меган.

— Воительница не виновата, — жестко произнес Пэдур, глядя прямо ему в глаза. — Вчера она спасла нас, а сегодня и всю деревню. Ты должен быть благодарен ей.

— Но натайры… — начал было Фаолан.

— Это случайность. Откуда нам знать, насколько они чувствительны к порошку? К тому же, — добавил бард с улыбкой, — ветром управлял ты.

Фаолан от удивления открыл рог, но тут же закрыл и повернулся к Меган.

— Прости меня! Я погорячился. Не принимай мои слова близко к сердцу.

— Я тебя понимаю, — ответила девушка. — Но может быть, не все натайры заснули крепко, и мы можем их разбудить?

— Зачем? — спросил неожиданно Луг. — Все взоры обратились к нему. — Зачем? — повторил он. — Фаолан стал Властелином Ветра. Может быть, он еще не осознает этого, но в его руках власть над воздухом. Ему под силу использовать ветер как угодно. С подобной силой нет невозможного. — Он повернулся, собираясь уходить, потом произнес: — Я был Всадником Ветра…

Ребята молча смотрели вслед старику, шагавшему по мосту. Потом Кен спросил:

— Что это значит?

— Точно не знаю. — Фаолан медленно обернулся к нему.

— Подумай-ка хорошенько, — сказал Пэдур. — Ответ должен найтись в твоей памяти. Как сказал твой дядя? Он был Всадником Ветра? То есть летал верхом на ветре?

— Полететь на ветре… — пробормотал Фа-олан.

— Что же он может сделать? — спросил Кен. — Натайра из невесомого воздуха?

— Воздух не такой уж невесомый, — ответил Пэдур. — И натайра делать не надо, — он помолчал и добавил с улыбкой: — Он может сделать все, что пожелает.

— Воздушный дракон, — прошептал Фаолан и посмотрел на барда. — Луг его имел в виду?

— Кажется, да. — Пэдур окинул взглядом друзей. — В каждом поколении появляется Всадник Ветра — чародей с особым даром магии. Луг был Всадником для своего поколения, а ты будешь — для нашего. По традиции, каждый чародей создает своего собственного зверя. Прежде это были натайры и драконы, гигантские бабочки и птицы, крылатые кони…

— Значит, я должен создать летучего зверя из воздуха, и он отвезет нас в Фалиас? — спросил Фаолан.

— Да, — спокойно ответил Пэдур. — При желании, конечно. Если действительно захочешь, то сможешь придать ветру любую форму. Ну, так что же?

— Да, я хочу.

— Тогда действуй!

Фаолан стоял посреди заледеневшего поля. За его спиной опускалось солнце, и по белому снегу пролегли длинные синие тени.

Неподалеку в ожидании по-турецки сидел Пэдур, с ним рядом Рагаллач — прислонившись спиной к камню, а Кен, Элли и Меган наблюдали за происходящим издалека.

— А что произойдет? — спросил Кен.

— Не знаю, — покачала головой Меган. — Я думала, что Всадники Ветра — это всего лишь легенда. — Она с любопытством поглядела на Элли. — А в ваше время такое есть?

— Нет, ничего похожего у нас нет. Зато есть некоторые вещи, которые показались бы вам волшебными — летающие машины, безлошадные повозки, ящики с движущимися картинками, коробочки, передающие звуки с одного конца страны на другой, а то и по всему миру.

— Подобные вещи есть и у нас, — сказала Меган. — Я их видела. Они называются волшебными. — Она кивнула в сторону Фаолана:

— А вот такого мне видеть еще не приходилось.

Вокруг Фаолана начал собираться ветер. Он был бесшумным и невидимым, но все ощущали его мощь и чувствовали его почти металлическую остроту.

Снег, лежавший у ног Фаолана, стал кружиться, повинуясь неслышному ритму. Фао-лан поднимал руки, и кольцо из снежных хлопьев поднималось вслед за ними — сначала до коленей, потом до пояса и до груди. Фаолан закрыл глаза и откинул голову назад. Его золотистые волосы трепал бриз, которого, кроме него, никто не ощущал.

Тучи, гонимые ветром, тянулись к мальчику, и ясное небо закрыли облака. Они напоминали существующих и несуществующих птиц и зверей. Все облака танцевали, тряслись и подпрыгивали. Откуда-то издалека докатился гром, и небо прорезала молния.

Снежный круг уже почти закрыл Фаолана, а с земли все поднимались и поднимались снег и лед, и обнажились камни, которые лежали в земле на протяжении многих лет.

Облака начали спускаться, соединились со снегом, вращавшимся вокруг Фаолана, но при этом продолжали двигаться. Все кругом окутала тьма, которую вскоре неожиданно прорезала новая молния. Воздух стал резким и неприятным. Друзья почувствовали, как встает дыбом каждый волосок на теле.

— Что это? — выдохнула Элли, пытаясь понять, какая фигура образуется на их глазах.

— Может быть, птица? — предположила Меган.

Пэдур вскочил на ноги и отбежал подальше от облачной массы, которая парила над самой землей. Фаолана уже совсем не было видно.

— Это дракон, — сказал Кен. Его глаза расширились от удивления.

Облако продолжало плясать, меняя форму, и все-таки уже можно было различить очертания дракона — огромного серовато-белого существа, созданного из облаков и ветра, снега и льда. Появилась длинная узкая голова с большими глазами будто бы из отполированного льда, гибкая шея, затем массивное туловище с крыльями, словно у летучей мыши. Следить за превращением было трудно, поскольку фигура непрерывно менялась.

Наконец дракон повернул голову и раскрыл рот. Его зубы сверкали ледяным блеском, и на друзей дохнуло ледяным ветром. И тут все увидели Фаолана. Он стоял на спине дракона. Облако обволокло мальчика, как будто металлическими доспехами. Его голос загремел, словно буря:

— Я — Фаолан, Властелин Ветра. Летим со мной в Фалиас.

Один за другим друзья приблизились к дракону и стали забираться на его спину. На ощупь кожа дракона оказалась мягкой, но холодной. Первым оседлал дракона Пэдур, затем Меган, Элли и Кен. Рагаллач был последним, и едва он очутился на спине дракона, как тут же принял вид поросенка.

— Впредь Балор станет бояться Властелинов Ветра, — сказал Фаолан и обвел всех каким-то диким взглядом, потом поднял дракона вверх над спящими натайрами и фоморами.

— Не следует недооценивать Императора, — предупредил Пэдур. — Ты еще не сталкивался с могучими волшебниками.

— Я управляю Ветром! — крикнул Фаолан.

— Им никто не может по-настоящему управлять. Ты можешь командовать им, но это совсем другое дело.

— Я — Всадник Ветра!

В островной деревне, проплывавшей внизу, виднелась лишь дюжина огоньков, и никто из друзей не заметил Луга, стоявшего у ворот и смотревшего на грациозного дракона, поднявшегося в небо. Никто не увидел слезы, катившиеся по лицу старика, — тот вспоминал о былых днях, когда сам был Всадником Ветра… Ему хотелось, чтобы племянник руководствовался мудростью. В противном случае он уничтожит себя сам.

Далеко на юге, в самом сердце Фалиаса, столицы Острова Де-Дананн, в высокой башне пылал этой ночью единственный огонь. В небольшой круглой комнате, расположенной на самом верху, получеловек, полуфомор склонился над чашей с серебристой жидкостью. Языки пламени оживляли его металлическую полумаску.

Балор — Дурной Глаз широко улыбался, обнажив свои острые фоморские зубы. Мальчишка приближался. Он видел его полет на ветре. Видно, Фаолан уже знал Ветряную Магию. Но какое это имеет значение? Ему не устоять против темного волшебства Балора. Он, Император, все равно покончит с ним и завладеет секретами Властелинов Ветра. И тогда весь мир — его! Император запрокинул голову и засмеялся неприятным шипящим смехом.

Гвардейцы-фоморы, охранявшие вход в башню, невольно поежились от этого звука.

Глава 29

Фалиас

Жители столицы начали собираться

еще до рассвета. Император будет лично руководить казнью чародеев, именовавшихся Властелинами Ветра. Хотя некоторые люди были знакомы с ними, но не так, чтобы знать подробности их жизни. Она всегда была окружена ореолом невероятных легенд. Поговаривали, что Властелины Ветра способны не только управлять ветром, но и обеспечивать хорошие урожаи, и отводить шторм от Острова. Вроде бы Властелины Ветра служили добру, и не было никаких причин с ними расправляться. Но Императору виднее, и никто не отваживался ему противоречить.

В городе царила почти карнавальная атмосфера. Был объявлен официальный праздник. В столицу съехались со всех концов страны люди, оборотни и прочие существа. Над каждым домом и лавкой развевались флаги. Кругом шла бойкая торговля продавалось все что душе угодно — от еды до драгоценностей. По улицам ходили бродячие артисты, и их веселые голоса раздавались на каждом углу. Можно было подумать, что в столице отмечается какое-то радостное событие. Но если внимательнее прислушаться, становилось ясно, что смех, раздававшийся повсюду, уж слишком громкий и неестественный. Певцы пели не в такт, жонглеры подбрасывали свои шары слишком хаотично, да и фокусники постоянно ошибались. А еще бросалось в глаза огромное количество войск, стянутых в город. Воины ходили парами или группами по трое или по четверо. И повсюду были фоморские гвардейцы — огромные твари, намного превышавшие людей по росту.

Сьян, Этайн и Гранния, родные Фаолана, ожидали своей участи в самом глубоком подвале замка. Здесь, под землей, среди застоявшегося воздуха, они не могли воспользоваться своим даром. Сьян уже немного оправился от последствий своего волшебства, но был еще очень слаб.

Властелины проснулись среди ночи и молча сидели, радуясь тому, что они все еще вместе и останутся вместе до конца своих дней. Во мраке подвала светила лишь одна крошечная свечка. Она очень чадила и неумолимо таяла, приближая утро.

Когда свеча догорела, Гранния спросила:

— Интересно, удалось ли Фаолану спастись?

— Конечно, — ответил отец негромко, почти что шепотом.

— Если бы Балор схватил его, то сказал бы нам об этом, — добавила мать. — Он такой хвастун.

— Где же сейчас мой братишка? — прошептала Гранния.

— Далеко отсюда, — уверенно сказала Этайн.

Конечно же, заснуть на спине стремительного дракона было невозможно. Он мчался так быстро, что Элли даже не могла понять, движутся ли они на самом деле, или это просто ветер свистит в ушах. Невозможно было вымолвить ни слова, оставалось лишь держаться за шкуру дракона, которая делалась то мягкой и шелковистой, то жесткой и скользкой. Рагаллач-поросенок прижимался к Элли, согревая ее. Фаолан стоял впереди всех, управляя драконом поводьями, блестевшими, словно лед.

Кен первым заметил город и удивился. Он молча указал сестре на приближающуюся столицу. Элли тоже удивилась не меньше брата. Они думали, что Фалиас будет похож на Баддалаур или на северные деревни этого времени. Но перед ними предстал почти привычный для них город с восьми-девятиэтажными зданиями, правильными мощеными улицами, прямоугольными парками, круглыми прудами, широкими и элегантными площадями. Больше всего их поразили крыши. Все здания Фалиаса — и большие, и маленькие — были крыты исключительно золотом. Они блестели и сверкали в бледном предрассветном свете. Интересно, что же будет, когда взойдет солнце?

— Это Фалиас! — крикнул Пэдур, оборачиваясь назад. — Золотой Город. Четыре крупнейших города нашего Острова выросли вокруг копей. И, поскольку в здешних копях добывали золото, Фалиас стал самым богатым городом, в остальных копях добывали серебро, железо и олово.

— А где центральная площадь? — спросил Фаолан через плечо.

— Вон там, где больше всего народу. — Бард указал вниз на площадь.

Балор отвернулся от узкого окна башни. Они приближались. На горизонте уже видно серое облако, и по атмосферным колебаниям было ясно, что оно волшебное. Что ж, нужно подпустить мальчишку поближе, а потом сбить с него спесь. Скоро… скоро… скоро Император завладеет секретом Властелинов Ветра!

Фаолан опустил воздушного дракона около одного из самых высоких зданий города.

— Слезайте, — скомандовал он, глядя на горизонт. — Солнце вот-вот взойдет.

Кен спрыгнул на землю и протянул руку сестре, чтобы помочь ей спуститься с поросенком, которого она все еще прижимала к себе. Кен протянул руку и Меган, но она не обратила внимания на этот жест и спрыгнула сама. Тем временем Пэдур и Фаолан спорили, кто следующий будет спускаться. В конце концов барду надоел этот спор и он спрыгнул. Едва Пэдур оказался на земле, дракон с Фаоланом взмыл в небо.

— Что случилось? — встрепенулся Кен.

— Фаолан хочет сделать кое-что самостоятельно, — пожал плечами Пэдур.

— Но мы должны помочь ему, — негромко произнесла Меган.

— Поможем, — улыбнулся Пэдур.

В этот момент из-за горизонта показались первые багровые полосы от солнца. Поросенок соскользнул с рук Элли, завертелся по земле и принял человекоподобный вид. Он посмотрел вслед удаляющемуся облаку и сказал:

— Хотя наш друг и стал Властелином Ветра, ему не обойтись без нашей помощи.

Пэдур посмотрел на Кена и Элли:

— Вы — нездешние. Это не ваш мир и не ваша битва. Лучше вам подождать тут.

Медно-рыжая девочка переглянулась с братом и ответила:

— Мы зашли так далеко, что отступать поздно.

— Но это будет настоящая битва, а вы не воины.

— Все равно мы хотим помочь. — Элли пристально посмотрела на барда.

— Если вас ранят, то эти раны останутся с вами и в вашем родном мире. А если вы погибнете, то даже Властелины Ветра не смогут вас воскресить.

— По-моему, мы даром теряем время, — решительно сказал Кен, чувствуя, как сердце его бешено колотится. — Идем.

Глава 30

Балор — Дурной Глаз

Пленников, закованных в цепи, вывели из подвала на площадь и поставили у дворцовой лестницы.

По толпе пробежал рокот. Людей, желавших видеть происходящее, собралось такое количество, что фоморская гвардия еле сдерживала их напор. По рядам прокатилось имя, от которого людей невольно охватил трепет. «Балор… — шептали они. — Балор… Балор идет… Император идет…». Казалось, будто весь город затаил дыхание, такая повисла гнетущая тишина.

Дворцовые ворота отворились.

Резиденция Балора находилась в самом центре Фалиаса. Это было высокое и самое великолепное здание Острова Де-Дананн — почти круглое, с огромными стрельчатыми окнами, начинавшимися прямо от земли и поэтому освещавшими внутренние покои дворца ярким светом. Двери из темного дерева были расписаны сценами из истории Острова. Все здание, покрытое тонкой золотой фольгой, блестело — на рассвете было трудно даже смотреть на него. Поначалу Балор хотел построить весь дворец из золота, но для того, чтобы служить крышей, этот металл оказался слишком мягким, а для дверей — слишком тяжелым.

Сьян сначала прищурился от яркого света, а потом увидел тень, появившуюся на сверкающей стене, и ворота открылись.

— Балор идет, — прошептала Гранния.

В ее голосе не чувствовалось страха, и отец ощутил гордость за нее. Медленно повернув голову, Сьян понял, что кое-что можно разглядеть в этом ярком свете.

— Император, — пробормотала Этайн.

Из золотистого света возникла фигура. На первый взгляд она казалась человеческой, но в глаза сразу же бросалась некоторая непропорциональность. Рост был слишком велик, плечи — слишком широки, руки — слишком длинны, голова — очень сплюснутой… Черные волосы этой фигуры покрывала зеленоватая масса. Но больше всего привлекала внимание стальная маска, закрывавшая левую сторону лица, она повторяла человеческие черты. Сьян знал, что никто из живых не видел, что под ней спрятано.

Балор спустился по лестнице, остановился перед приговоренными и уставился на них, уперев руки в бока. Гранния заметила, что его ногти чересчур длинные и кривые. Она, как и все, знала, что отец Балора был фомором, а мать — человеческой женщиной. Поговаривали даже, что Балор родился со змеиным хвостом.

— Властелины Ветра, вам дается последний шанс, — прошипел Император. — Откройте мне секрет Ветра.

— Ни за что! — гордо ответил Сьян.

— Вот как? — прошипел Балор. — Если вы не согласитесь, я казню вас, а секрет все равно узнаю от мальчишки.

— Какого мальчишки? — поспешно спросила Этайн.

— Вашего сына, какого же еще?

— Фаолан скрылся от тебя, — возразила Этайн.

Балор покачал своей огромной головой и зачесал волосы назад.

— Не совсем так. Мои фоморы выследили его в Северных Землях. Он добрался до своего дяди. Но ему невдомек, что Луг был лишен своей силы много лет назад.

— Из-за тебя! — выкрикнул Сьян.

— Возможно. Но то — дело прошлое. Кажется, Луг обучил мальчишку кое-чему. Во всяком случае, мальчишка сумел создать ветряного дракона. А-а-ах, — зашипел Балор. — Вижу, вы удивлены. Но вы еще больше удивитесь, узнав, что он спешит сюда. Смотрите!

Император протянул когтистую руку к небу. Облака над столицей неожиданно заплясали и сомкнулись, а над крышами появился ветряной дракон — Фаолан, стоявший у него на спине, казался совсем маленьким. Огромные крылья дракона хлопали в воздухе, посылая на запруженные народом улицы потоки ветра. Дракон открыл пасть и завыл, словно ураган. Он опустился ниже, и теперь ветер, который поднимали его крылья, сбивал людей с ног. Даже фоморы не могли устоять…

— Я пришел за своей семьей! — Голос Фаолана был похож на завывание ветра.

Балор откинул голову назад и засмеялся.

Дракон опускался все ниже. Его крылья задевали за дома, царапая золотые крыши. На головы людям посыпались обломки. Толпа начала в панике разбегаться.

Фаолан наклонился вперед и крикнул Ба-лору:

— Отпусти моих родителей!

— Я ждал тебя, несмышленыш, Властелин Ветра, — ответил Балор. — Ты попался в мою ловушку! — Он протянул руки к лицу и расстегнул застежки своей маски.

— Не смотри на него! Не смотри ему в лицо! — закричал Сьян. Потом с трудом повернулся к жене и дочери и приказал: — Ложитесь!

Они обе повалились на землю и зажмурились.

Один из фоморов, стоявший за спиной Сьяна, забыл опустить голову, и взгляд Императора сковал его. Балор поднял лицо. Его единственный человеческий глаз сверкал холодным зеленым огнем, а другой, нечеловеческий глаз, обычно спрятанный под маской, вспыхнул ледяным синим пламенем. Чешуя фомора перестала переливаться на солнце и приобрела пепельный цвет. Плоть с громким треском и свистом начала стягиваться, и уже через двенадцать секунд фомор превратился в камень. Еще один фомор, стоявший неподалеку, взглянул на эту каменную фигуру и тут же повалился наземь.

Балор поднял голову, чтобы посмотреть на дракона. Фаолан лишь мельком глянул на то, что было под маской, и тут же вызвал защитный туман, скрывший его от взгляда Императора. Но даже за это единственное мгновение тело мальчика успело похолодеть, и мускулы одеревенели. Правая часть лица Балора была человеческой, а левая — не принадлежала ни человеку, ни фомору. Череп оказался совершенно голым, и зрачок глаза — вытянутым, как у змеи.

Император продолжал смотреть на дракона своими сверкающими глазами — часть туловища дракона превратилась в камень, начала осыпаться и падать на мостовую со страшным грохотом. Фаолан завалился набок, чуть, было не шлепнувшись на землю. Он стал созывать облака, чтобы восстановить дракона. Одно из них опустилось на Балора, с головой накрыв его холодной влажной простыней. Но Император тут же заморозил облако и разбил ударом кулака.

— Я — Император Острова Де-Дананн, величайший волшебник, какого только видел свет, — провозгласил он. — А ты — простой мальчишка. Тебе не одолеть меня!

Воздев обе руки над головой, Балор вытянул пальцы, и на его когтях вспыхнули крошечные огоньки. Они полетели к дракону, срезали ему лапу и часть крыла, которые тут же превратились в черный прах. Дракон вскрикнул и стал опускаться на землю.

Тогда Фаолан призвал резкий северный ветер. По широким улицам Фалиаса закружил вихрь из снега и льда. Буря налетела на Императора и отбросила его назад. Балор сначала справлялся со снегом и льдом, но Фаолан все усиливал и усиливал волшебство, окружая врага холодной стеной. Снежная буря била Императора по глазам, морозила ему кожу и оглушала ревом.

Фаолану показалось, что победа уже близка, и вдруг он понял, что дракон уничтожен, — сосредоточив все внимание на Императоре, мальчик не мог больше соединять облака, чтобы восстановить дракона. Секундного замешательства было достаточно, чтобы Фаолан упал на землю. От удара он потерял сознание, и ветер, налетевший на Балора, тут же затих.

Император вытянул руки, и ледяной покров посыпался с его роскошного одеяния. Он прошел мимо распростертых на земле троих чародеев и приблизился к Фаолану.

— Твоя мощь меня удивила, — негромко произнес Балор. — Я рад, что ты не сможешь долго пользоваться ею, потому что долго не проживешь. Оставлять тебя в живых слишком опасно.

Пришедший в себя Фаолан попытался подняться, но Император направил в его сторону шаровую молнию, которая отбросила мальчика назад. Она стала снижаться, обжигая его кожу.

— А теперь ты откроешь мне секрет Ветряной Магии, — прошипел Балор, склонившись над Фаоланом.

Фаолан помотал головой и покрепче зажмурился.

— Ты скажешь, — прошипел Балор, сжимая лицо мальчика когтями. — Я могу превратить тебя в камень, но пока что оставлю в живых. Подумай об этом. Подумай о том, каково быть статуей, не способной двигаться, но все еще живущей. Подумай об этом. А теперь раскрой мне секрет Ветряной Магии!

— Никогда, — процедил Фаолан сквозь сжатые зубы.

Балор яростно зашипел и стал шарить когтями по его лицу.

— Открой глаза, мальчишка, и посмотри на меня.

Но Фаолан зажмурился еще крепче.

Балор прикоснулся к его векам.

— Открой глаза! Посмотри на меня!

— Что мы будем делать? — спросила Элли. — Нельзя же сидеть сложа руки!

Пятеро друзей притаились в доме, стоявшем через площадь от дворца. Они успели забраться туда, когда началась снежная буря. Кажется, здесь располагалась таверна, но сейчас столики пустовали, а огонь в камине догорал. Ребята смотрели на лежащих у подножия лестницы родных Фаолана и на распростертого тут же на земле фомора. Другой окаменевший фомор стоял рядом с застывшим на морде выражением абсолютного ужаса. Слова склонившегося над мальчиком Императора долетали сюда совершенно отчетливо.

— Я вижу на площади только одного фомора, — заметила Меган, доставая из-за пояса длинный нож. — Пожалуй, смогу с ним справиться.

— Наверное, сможешь, — откликнулся Пэдур. — Но как быть с Фаоланом?

Рагаллач протер окно копытом и сказал:

— Если Меган метнет нож в фомора, я успею схватить Балора прежде, чем-он сообразит, что происходит.

— И что же дальше, друг мой? — Бард взял его за руку. — Ты сильнее любого человека. Но Балор наполовину фомор. Он тут же вырвется и посмотрит тебе в глаза. Тогда ты немедленно обратишься в камень.

— Может быть, поможет вот это? — Элли достала из-под куртки каменные бутыли.

Пэдур посмотрел на них, задумался на какое-то мгновение, и на его лице появилась широкая улыбка.

— Кажется, должно помочь. — Он полез в карман и тоже достал бутыль. — Я совсем забыл об этом.

— Что там? — спросил Рагаллач.

— Сонный порошок, — объяснила Элли и посмотрела в окно. — Мы знаем, что он действует на фоморов, но вот подействует ли на Императора?

Пэдур протянул одну из бутылей Рагалла-чу, а другую Меган и сказал:

— Сейчас выясним. Мы с Меган нападем на Императора, а Рагаллач попробует обезвредить фомора.

— Скорее! — воскликнул Кен. — Балор заставляет Фаолана открыть глаза!

Три маленькие бутыли пролетели через площадь. Одна из них ударила фомора в грудь. Облако зеленовато-серого дыма поднялось над его головой. Фомор удивленно моргнул, попробовал воздух языком… и повалился на землю.

Две другие бутыли приземлились у ног Императора и разбились вдребезги. Он вскрикнул от неожиданности и вдохнул порошок полной грудью. Но вместо того, чтобы рухнуть, Балор поднялся во весь рост и заорал от ярости. Весь воздух вокруг него наполнился энергией, и когда он провел ладонью по волосам, на них вспыхнули яркие искры. Правая рука вытянулась в сторону таверны, и туда полетела желтая шаровая молния, но она разбилась о стену. Вторая молния выбила стекло и начала поджигать все, к чему прикасалась.

— На улицу! — крикнул Пэдур. — Быстро на улицу!

В таверну влетали все новые и новые молнии — и через несколько секунд там начался настоящий ад. Однако ребята успели выбраться наружу. Спасаясь от дыма и огня, они оказались перед еще более серьезной опасностью — перед ужасающим всех взглядом Императора. Он глядел на них, покачиваясь из стороны в сторону. От сонного порошка его глаза покраснели.

— И что дальше? — спросил Кен, закашлявшись.

— Бежим, — ответил Пэдур.

— Куда?

— Куда глаза глядят.

— Не успеете, не успеете! — воскликнул Балор и запустил сразу пять огненных шаров.

Глава 31

Магия Ветра

Эдди схватила брата за руку и кинулась наутек, хотя и понимала, что от шаровых молний никуда не деться. Она видела, как Пэдур поднял свой крюк над головой… как Рагаллач встал к нему спиной… как Меган метнула нож в Императора — и он отлетел от его груди. Увидела, как очередная молния летит к ним с Кеном. Этот шар, состоявший из белого огня, был размером с человеческую голову. Его жар чувствовался даже на расстоянии. Элли закричала, поняв, что находится на волосок от смерти. Кен тоже кричал, но… оттого, что сестра слишком сильно сжала ему руку!

Один из огненных шаров опалил брови и волосы Пэдура. Но вдруг все огненные шары застыли в воздухе, будто наткнувшись на невидимую преграду. Затем раздался звук, напоминавший тяжелый вздох, и молнии полетели обратно к Балору. Это Фаолан, подняв руки, управлял огненными шарами. Пока Император переключил внимание на ребят, юный Властелин Ветра почувствовал некоторую свободу и понял, что у него появился последний шанс, который нельзя упустить. Сразу пять огненных шаров ударились в Императора, и его охватило пламя. Но Балор, запрокинув голову, лишь засмеялся. Огонь тут же исчез, не оставив никаких следов.

Собрав остаток сил, Фаолан поднял руки, вызывая смерчь: ветряная воронка ринулась из облаков прямо на Императора и поглотила сто. Она вращалась так быстро, что сквозь нее ничего не было видно. Вокруг сверкали молнии. Теперь смех Балора перешел в вопль, и эхо разносило его по всей площади. Тогда Фаолан поднял руки еще выше, и смерчь, наоборот, стал отрываться от земли. Мальчик воздел руки над головой — ветряная воронка исчезла за облаками, унося Балора с собой. В тучах зароке нал гром, сверкнула молния, ударившая прямо в ветряной тоннель, все облака, наполнявшие его, тут же превратились в огненную массу.

Через несколько секунд над Фалиасом пронесся мощный бриз, разогнавший облака, и над городом засияло яркое солнце. Балора нигде не было видно.

Фаолан кинулся к матери, и она радостно сжала его в объятиях. Мальчик повернул голову к отцу, тот погладил сына по влажной голове и прошептал:

— Вот не думал, что ты вернешься к нам настоящим Властелином Ветра!

Глава 32

Возвращение

— Ты уверен, что это поможет? — нервничая, спросила Элли.

— Уверен, — ответил Фаолан и направил ветряного дракона вниз по спирали к школе Баддалаура.

— Но хватит ли у тебя сил вернуть нас в наше время? — спросил Кен.

— Конечно. Ведь я — Властелин Ветра, — улыбнулся Фаолан.

— Но тебе еще предстоит долгая учеба, — заметил Пэдур.

— У меня хороший учитель, — усмехнулся Фаолан. — Наверное, у тебя я многое смогу почерпнуть.

— Я до многого дошел своим умом, — пробормотал Пэдур и неожиданно вскрикнул, коша дракон задел крылом крышу башни. — Прежде всего ты должен научиться как следует управлять этим созданием.

Дракон спускался до тех пор, пока не оказался над болотом. Кен тронул сестру за плечо и указал на лестницу, появившуюся из тумана.

— Мы вернулись туда, откуда началось путешествие? — произнес он.

— Я уж и не думала, что вновь увижу эту лестницу, — проникновенно сказала Элли.

Фаолан что-то приказал дракону, и тот превратился в длинную, узкую лодку. Рагаллач схватился за лестницу и вместе с Пэдуром подтянул облачную лодку вплотную к башне. Меган помогла Кену и Элли выбраться на ступени. Брат и сестра постояли некоторое время молча, не веря, что их приключение близится к концу.

— Что же будет с вами? — спросила Элли, стараясь оттянуть момент прощания.

— Фаолан останется со мной в Баддалауре, — ответил Пэдур. — Я научу его разумно использовать данную ему силу. Рагаллач тоже решил остаться здесь учиться искусству барда. Он станет первым бардом из нечеловеческих существ. Он поведает нам массу новых фольклорных историй из жизни торк-аллта. Меган собирается, по крайней мере, на этот год, вернуться в родную деревню. Ей не прожить без приключений.

— У меня настоящая жажда приключений, — сказала воительница. — Посмотрим, во что я ввяжусь еще.

Фаолан дотронулся до облака и сжал кулак. Потом протянул Кену и Элли два маленьких круглых серебристо-серых медальона, напоминавших по форме замороженное облако.

— Если я вам понадоблюсь или вам снова захочется приключений, подышите на них и сожмите в кулаке. А потом спуститесь вниз по лестнице и окажетесь в нашем времени.

— Спасибо, — сказал Кен.

Элли просто кивнула. Спустилась на одну ступень, чтобы приблизиться к Рагаллачу:

— Спасибо тебе. Знаешь, до встречи с тобой я побаивалась людей… не похожих на мае… людей из чужих краев. Ты убедил меня, что это неправильно.

— А вы убедили меня в том, что не все люди злые и жестокие, — хрюкнул торк-аллта.

— Ты так и не сказал нам, чем занимался, коша попал в ловушку.

— Я искал приключений, — усмехнулся Рагаллач. — И нашел их.

— Скорее-скорее, — сказал Фаолан. — Облако сейчас отплывет от башни. Удерживать ну лодку и одновременно вызывать Ветер Времени очень трудно. Переход начинается. Ни тридцатой ступени вы окажетесь в своем мире.

— А если нет? — спросила Элли.

— Тогда мы будем ждать вас на вершине лестницы.

— Шестнадцать… семнадцать… восемнадцать… девятнадцать… Тебе не кажется, что туман рассеивается? — спросила Элли.

— Не знаю, но воздух как будто становится другим, — ответил брат, оглядываясь по сторонам и делая глубокий вдох. Потом добавил, стараясь скрыть волнение: — Я чувствую запах моря.

— Двадцать три… двадцать четыре…

Туман почти растаял, стало видно море и

круживших над ним чаек.

— Я ничего не почувствовал, а ты? — спросил Кен. — Я думал, переход во времени не пройдет незамеченным.

— А как нам узнать, что это именно наше время? — Элли похолодела от этой внезапной мысли. — Как мы узнаем, что Фаолан отправил нас туда, куда надо? Может быть, мы оказались на острове Святого Майкла за сотни лет до своей эпохи или же нас занесло на тысячу лет в будущее?

— Двадцать восемь… двадцать девять…

— Тридцать, — сказали они вместе.

— Где вы пропадали? Мы чуть не пропустили прилив. — Перед детьми стоял отец — невысокий, коренастый, с черными усами. Он во всю ширь своего лица улыбался им. — Ну что, веселый был денек?

Кен и Элли удивленно переглянулись и с облегчением рассмеялись.

— День был просто чудесным, папа, — ответил Кен.

— А мама боялась, что вы заскучаете, — опять улыбнулся отец. — Но я успокоил ее, ведь вы всегда найдете, чем заняться.

— Ну… мы нашли, чем развлечься, — сказала Элли, стараясь быть серьезной.

— Вот и хорошо. А мы весь день провозились с мотором. Вернемся сюда завтра и поищем, что тут есть для нас интересненькое. — Отец повернулся было, потом вдруг остановился и удивленно спросил: — Что это на вас надето?

Оглядев друг друга, дети увидели, что на них по-прежнему кожаные куртки, штаны и высокие сапоги.

— Разве утром вы были так одеты? — спросил Роберт.

— Папа, мы носим эту одежду уже несколько дней, — рассмеялась Элли. — Правда, Кен?

— Правда.

Отец снова посмотрел на их наряд и отвернулся, пробормотав что-то насчет моды. Кен у улыбнулся сестре и сказал:

— Знаешь, мне на мгновение показалось, что все это было лишь сном…

Элли покачала головой и разжала руку: медальон Фаолана заблестел на ее грязной ладошке. Кен последовал ее примеру — его медальон блестел немного по-другому.

— Нет, не сон, — произнесла Элли.

Она повернулась к серому морю, где покачивалась на якоре яхта.

— Я чувствую, что стала другой, — сказала девочка.

Она глубоко вздохнула, вспоминая однорукого барда, юного Властелина Ветра, воинственную девушку и оборотня. Наверное, ей больше не суждено увидеться с ними. Они провели вместе лишь несколько дней, но она узнала от них так много… и изменилась.

— Я чувствую, что стала старше, — наконец сказала Элли.

Кен кивнул, понимая, что она имеет в виду. Это странное, невероятное путешествие изменило их обоих.

— Тебе хочется попасть туда снова? — спросил он.

— Да… то есть, нет… то есть не знаю, — ответила Элли.

Кен взял медальон и поднес его к губам.

— Как там сказал Фаолан? — Глаза мальчишки озорно сверкнули. — Нужно только подышать на него…

Элли выхватила у него медальон и воскликнула:

— Даже не думай! По крайней мере, пока.

Примечания

1

Эрин — древнее поэтическое название Ирландии. Обычно употребляется вместе с эпитетом «зеленый». (Здесь и далее примеч. пер.).

2

Туата Де-Дананн — в переводе с древнего ирландского языка означает «Народ Богини Да-нанн» (или Дану).

3

Врэйт — согласно ирландским повериям — дух, являющийся незадолго до чьей-либо смерти или вскоре после нее.

Content

Властелин ветра
Майкл Скотт

Пролог

Глава 1 Фоморы

Глава 2 Остров Святого Майкла

Глава 3 Погоня

Глава 4 Тысяча ступеней

Глава 5 Бард

Глава 6 Стрелы в тумане

Глава 7 Встреча

Глава 8 Знакомство

Глава 9 Объяснения

Глава 10 Мелкая магия

Глава 11 Натайр

Глава 12 Полет на север

Глава 13 Чопты

Глава 14 В пещере

Глава 15 Поросенок

Глава 16 Торк-аллта

Глава 17 Деревня

Глава 18 Снежное заклинание

Глава 19 Атака

Глава 20 Снежные кошки

Глава 21 Деревня на острове

Глава 22 Луг

Глава 23 Появление фоморов

Глава 24 Противостояние

Глава 25 Переговоры

Глава 26 Битва

Глава 27 Угроза

Глава 28 Всадник Ветра

Глава 29 Фалиас

Глава 30 Балор — Дурной Глаз

Глава 31 Магия Ветра

Глава 32 Возвращение

Примечания