Фратти Марио

Сестра

Марио ФРАТТИ

СЕСТРА

Пьеса в двух действиях

Перевод с английского Алексея Сергеева

Санкт — Петербург

1996

SISTER by Mario Fratti

Copyright © Mario Fratti, 1994

Действующие лица:

Мать (Тереза) — все еще красивая женщина, 59 лет.

Дочь (Розанна) — очень привлекательная женщина, 39 лет.

Сын (Карло) — симпатичный молодой человек, 20 лет.

Наши дни, Нью — Йорк.

Первое действие

Жилая комната. Мать вышивает. Поглядывает на дочь, которая, сидя перед зеркалом, подводит брови, красит губы. Она хочет быть элегантной и привлекательной, поскольку собирается на свидание.

Мать (после длительного наблюдения за дочкой). Когда вернешься?

Дочь. Завтра. Днем. Может быть. (Молчание.)

Мать. И кто на этот раз?

Дочь. Ты его не знаешь.

Мать. Он женат?

Дочь. Не знаю.

Мать (после паузы). А давно вы знакомы?

Дочь. Несколько дней.

Мать. И у тебя не было возможности спросить его об этом?

Дочь. Об этом не спрашивают при первой же встрече.

Мать. А когда об этом спрашивают? При третьей встрече? При пятой? Когда?

Дочь (продолжая краситься). Он живет один.

Мать. И его квартира действительно похожа на жилье холостяка?

Дочь. А как должно выглядеть жилье холостяка?

Мать (робко). Это так просто понять, когда мужчина…

Дочь (перебивает). Он не женат, можешь успокоиться.

Мать. А ты ему готовишь?

Дочь. Нет. Он не любит есть дома. Мы всегда ходим куда–нибудь завтракать и обедать.

Мать. С этим–то есть хоть какая надежда?…

Дочь. Нет. Что есть, то есть. Пока.

Мать. Знаешь, в твоем возрасте…

Дочь (со скукой, перебивает опять). Да знаю, знаю…

Мать (продолжает)….очень трудно найти мужа.

Дочь. А я не ищу мужа.

Мать. Чего же ты ищешь? И чего же ты хочешь?

Дочь. Ничего. Просто жить. После восьми часов на работе мне нужно… (Неопределенный жест.)

Мать. Что тебе нужно?

Дочь. Отвлечься. Развлечься. Я имею право… расслабиться и забыться.

Мать. Что ты хочешь забыть?

Дочь (смотрит на нее с иронией). Ты меня спрашиваешь?

Мать. Мы все иногда разочаровываемся. Раз, другой…

Дочь. Сто раз.

Мать. Не важно. Каждый такой случай делает нас сильнее, мы учимся на ошибках…

Дочь (с иронией, продолжая красить губы). Чему ты научилась? Ненавидеть их?

Мать. Почему ты так говоришь? Почему ты всегда так жестока?

Дочь. Потому что у меня жизнь такая. Мне почти сорок, а я должна возвращаться сюда, в этот старый дом, и жить с тобой. (С иронией.) С моей славной мамочкой.

Мать. Посмотри на это с другой стороны. Ты живешь здесь с нами, в центре города…

Дочь (иронично). Ха!

Мать. Ты же не можешь отрицать, что тебе здесь удобно — всего несколько шагов до работы.

Дочь (иронично). Этого я и не отрицаю.

Мать. Ты не платишь за квартиру…

Дочь (агрессивно). Я этого и ждала! Сколько ты хочешь в месяц?… В неделю? Или, скажем, каждые пятнадцать дней. Так будет лучше. Мне платят раз в две недели, ты это прекрасно знаешь! Ты ведь следишь за моей почтой, даже вскрываешь письма! (С горькой иронией.) «По ошибке»!

Мать (игнорируя это обвинение). Поверь мне, я упомянула плату за квартиру только потому, что…

Дочь (резко). Потому, что ты об этом все время думаешь. Сколько ты хочешь?

Мать. Нисколько! Я хочу только одного — чтобы ты была счастлива.

Дочь. Слишком поздно, если верить той газете. Я ее тоже читала. (С легкой иронией.) У меня два шанса из сотни выйти замуж. И где найдешь этого сопляка, который женится на тебе после всего…

Мать. После чего?

Дочь. После тысячи встреч с негодяями, которые населяют этот город.

Мать. Т–с–с… Не говори так. (Смотрит на дверь, через которую может войти ее сын.) Ты можешь его задеть и обидеть.

Дочь. Это не его дело!

Мать. Он ревнив.

Дочь. Какое у него право быть ревнивым?

Мать. Ты знаешь.

Дочь. Нет, не знаю. Ему надо бы найти себе работу получше.

Мать. Он сейчас не в себе, ему тяжело. А твое поведение это только усугубляет.

Дочь. Какое поведение?

Мать. То, что ты делаешь. Вся твоя жизнь.

Дочь. Это моя жизнь!

Мать. Но она связана с моей жизнью, с его.

Дочь. Мы как три острова. Ты, он, я. И каждый должен заниматься своими делами!

Мать. Мы не три острова. Мы семья.

Дочь (иронично). Прекрасная семья!

Мать. Мы сидим за одним столом.

Дочь. Раз в году!

Мать. По выходным, по праздникам.

Дочь. Какие праздники! Нам нечего праздновать!

Мать. По религиозным праздникам. Ты единственная, кто все время пытается этого избежать. Притворяешься, что слишком занята.

Дочь (с удивлением). Притворяюсь?

Мать. Да. Ты всегда в бегах, постоянно нам рассказываешь, что сильно занята.

Дочь. Да, занята!

Мать. Я имею в виду, что ты всегда куда–то убегаешь.

Дочь. Да, убегаю. Убегаю от твоих расспросов, от его расспросов.

Мать. Он в последнее время ничего и не спрашивает.

Дочь. Если бы так!

Мать. Это именно так. Раньше он хотел быть в курсе всего. А теперь…

Дочь. Что теперь?

Мать. Может, он отказался от мысли что–то узнать…

Дочь. Давно пора!

Мать. А может, просто понял…

Дочь. Что понял?

Мать. То, что… (Дочь ждет объяснений.) …Что с тобой это все бесполезно.

Дочь. Бесполезно? Что бесполезно со мной?

Мать. Бесполезно пытаться как–то тебя изменить.

Дочь. Меня изменить, в моем–то возрасте?

Мать. Невозможно остановить тебя, пытаться…

Дочь. Остановить меня? Оградить меня от жизни? Так, как это сделала ты с собой? Ты прекратила жить, когда отец бросил тебя! А я хочу жить своей собственной жизнью! Вы оба ненормальные, если думаете, что я изменюсь.

Слышны шаги. Входит Карло, сын.

Сын (обеим). Привет!

Мать. Здравствуй.

Дочь не обращает на него внимания. Он подходит и смотрит на нее с удивлением. Молчание.

Сын. Ты опять куда–то собралась?

Дочь смотрит на мать с иронией, как бы говоря: «Видишь, он совсем не изменился!»

Дочь (смотрит на него с вызовом). Да. Опять собралась.

Сын. И куда?

Дочь. И ты! Я уже все объяснила матери. Я иду к Аните.

Сын. Когда вернешься?

Дочь. Занимайся своими делами, братишка!

Сын (настаивает). Когда?

Дочь. Может, сегодня ночью, может, завтра. Мы собираемся потанцевать.

Сын. Поохотиться.

Дочь (настаивает). Потанцевать. Это только ты ходишь на охоту. А не я.

Сын (матери). Кто такая Анита?

Мать. Она с ней вместе работает.

Дочь (приготовилась уходить). Пока!

Мать. Приходи пораньше. Возьми такси. Ночью так опасно.

Дочь (уходя). Да знаю, знаю.

Она выходит. Молчание. Сын начинает машинально что–то насвистывать. Мать продолжает вязать. Сын нервничает, берет журнал, потом бросает его на стол. Берет книгу, пролистывает ее, потом хлопает ею по столу. Он раздражен.

Сын. Куда она пошла?

Мать (защищает ее). Она целый день работала, у нее такая утомительная, сложная работа…

Сын. К кому она пошла?

Мать. Она тебе объяснила. К подруге. Могут ведь они… (Неопределенный жест.)

Сын. Что могут?

Мать. Немножко расслабиться, пообедать, потанцевать…

Сын. Ты прекрасно знаешь, куда она собралась.

Мать (притворяется удивленной). Куда? Ты что–то знаешь?

Сын. Я все знаю.

Мать (с удивлением). Все… Что это значит?

Сын. Ты моя мать. Я не могу тебя посвящать в такие подробности… Сама знаешь.

Мать. Ей тридцать девять. У нее так неудачно сложилась жизнь…

Сын. Обычная история.

Мать. Большая любовь, когда ей было восемнадцать, замечательный мужчина, он преклонялся перед ней…

Сын (с иронией). Преклонялся? Если преклонялся, почему же он исчез? Почему?

Мать. Он был слишком молод. Моложе ее. Он испугался этой большой любви, испугался обязательств… Пожизненных уз… Да ты и сам поступил точно так же.

Сын. Когда это?

Мать смотрит на него изучающе.

Мать. Ведь у тебя были подруги. Почему ты их бросил?

Сын (после короткой паузы). Я разочаровался.

Мать. Что это значит? Что значит «разочаровался»?

Сын. Они были какие–то поверхностные…

Мать. В каком смысле?

Сын. Мама… Почему ты такая любопытная?

Мать. Я только хочу понять. Что значит «разочарование»?

Сын. Обычное дело… Кто–то тебе нравится, кто–то не нравится.

Мать. Расскажи–ка мне об этом. Если тебе кто–то сначала понравился…

Сын. То потом он проявляет свою истинную сущность.

Мать. Какую сущность?

Сын (с неохотой). Мама, ты сама знаешь… У одной какие–то амбиции, другая чересчур глупа…

Мать. Расскажи мне о своих любовницах.

Сын. «Любовницах»? Какое необычное слово для такой женщины, как ты!

Мать. Почему ты их бросил? Первую, вторую…

Сын (нерешительно). Анна была… педантична…

Мать. Она была слишком культурна для тебя?

Сын (не обращает внимания). Мэри была слишком нервная.

Мать. А ты нетерпим.

Сын (продолжает). С Нэнси было… слишком трудно.

Мать. Как ты о них безжалостно говоришь. Педантична, нервна, было трудно… И только поэтому ты их прогонял. А ты жесток.

Сын. Не знаю, как яснее выразиться… Если она сложна… Ты ведь должна понимать, что это значит.

Мать. Нет. Я из другого поколения. Что означает «с ней трудно» сегодня?

Сын. Это означает то же, что и вчера. Если ты с женщиной, то тебе хочется счастья, спокойствия… И чтобы никаких проблем.

Мать. Таким образом, она должна…

Сын. Должна вести себя как следует.

Мать. Что значит «вести себя как следует»? Поведение все время меняется. Женщина видит, чувствует, реагирует на твое поведение. Как ты себя ведешь? Что ты от нее хочешь?

Сын (пытаясь уйти от ответа). Мама…

Мать. Я хочу знать. Чего ты хочешь от женщины?

Сын. Мне действительно неудобно говорить с тобой об этом…

Мать. Я уже была замужем.

Сын (уходя от ответа). Я уверен, что ты была просто ангелом с папой, но и ты тоже…

Мать (с некоторой печалью). Мне было шестнадцать… Да, я была как ангелочек, доверчива, покорна, нежна… Это то, чего и тебе хотелось бы?

Сын. Не совсем. В твое время все было проще. Тебе было просто быть такой, какой ты была.

Мать (с иронией). Это было совсем не просто. Быть покорной.

Сын. Интересное признание. Ты притворялась ангелочком. (Показывает на дверь, в которую вышла дочь.) Та же кровь. Какая мать, такая и дочь.

Мать (не обращая внимания на его намек). Я держала себя в руках.

Сын. Ты обманывала?

Мать. Иногда… Когда это было необходимо.

Сын. «Необходимо»? Когда, например?

Мать. Когда надо было его успокоить…

Сын. Вот видишь? Ты знала, как себя вести. И папа был с тобой счастлив. Я помню это. Он был счастлив с тобой, с Розанной, со мной. У него с тобой не было никаких проблем.

Мать (с любопытством). А какие у тебя проблемы с твоими любовницами, (поправляется) с подружками?

Сын. С чего ты этим так заинтересовалась?

Мать. Мы никогда об этом не говорили. Но нам нужно об этом поговорить, я хочу понять.

Сын. Понять что?

Мать. Мужчин… Почему вы так себя ведете?

Сын. Как «так»?

Мать. Как ты сказал только что… Парой слов отделываешься от человека. «Педантичная, нервная». И на этом заканчиваешь.

Сын. Что правда, то правда.

Мать. Скорый и жестокий суд. Почему вы не даете времени вашей женщине приспособиться к вам, понять вас лучше? Почему вы их сразу бросаете?

Сын (удивлен ее необычной страстностью). У тебя сегодня какое–то странное настроение. Что случилось?

Мать. Наверное, мне надоело держать себя в руках! Я хочу знать.

Сын. Знать что?

Мать. Все. Чего ты хочешь от женщины? Чего ты хотел от Анны? От Мэри? От Нэнси?

Сын. Хорошо. Давай это все рассмотрим в том же порядке. Анна… Красивые руки… Прелестное лицо… Добрая улыбка. Я сразу же влюбился. У нас были одинаковые вкусы, более или менее… Балет, опера, театр… Но она была потрясающе педантична. Это было тяжко, ходить с ней куда–нибудь. Она знала все! Биографии танцоров, истории опер, списки пьес, написанных Томом, Диком и Гарри, параллели, сравнения, критические статьи. Меня стало тошнить от этого. И этот вечный укор. Как же так, ты этого не знаешь?… Ты это не читал?… Ты не интересуешься политикой?… Кто президент Сенегала? А Зимбабве? В чем разница между операми, написанными в 1890 и 1927 годах? Кому интересно, что автор либретто и композитор постоянно ссорились? Отдыхай, наслаждайся! Кончай мучить соседа! Я иду в оперу, чтобы развлечься, а не страдать по поводу собственного невежества! Я не хочу, чтобы мне постоянно напоминали, что девяносто девять процентов человеческих знаний проходят мимо нас!

Мать (как бы самой себе). Наверное, было бы лучше, если бы она поменьше училась, поменьше читала… (Пристально смотрит на сына.)

Сын. А кроме того, она все время вертелась вокруг, ей все время было что–то нужно от меня!

Мать. И тебя не трогала ее любовь?

Сын. Нет. Я бы предпочел, чтобы она «держала себя в руках», как ты. Мужчина не хочет, чтобы его преследовал кто–то, кто вываливает на него кучу всевозможной информации, фактов, дат, идей. Чтобы учиться, ходят в школу. А вне ее хотят развлекаться, отдыхать и веселиться! Жизнь должна быть сплошным праздником.

Мать. Жизнь — это не праздник.

Сын. Взаимоотношения должны приносить радость. Будь проще! Никто не выбирает себе врагов, выбирают друзей. А друг — это тот, кто делится с тобой куском хлеба. Тот, кто думает так же, как и ты!

Мать (с иронией). Родственная душа!

Сын. Возможно. Почему нет? Я именно это и ищу!

Мать. Мэри. Ее почему ты бросил?

Сын (с досадой). Это была такая…

Мать. «Нервная», ты сказал.

Сын. Она была такая дотошная. Ты бы видела, как она ела! Так жеманно! (Имитирует.) «Поправь галстук!» «Купи новую рубашку!» «Тебе нужен вечерний костюм.» «Какие ногти…» «Какие ботинки…» Она искала совершенства. Она хотела, чтобы я был безупречен во всем и всегда. Я все это возненавидел! Чего она хотела — стать моей матерью? Учителем? Нет уж, спасибо! Мне не нужна еще одна мать, которая все время пытается меня исправить и переделать!

Мать. Я? Когда это я пыталась тебя переделать?

Сын (не обращая внимания). Я такой, какой есть! Я ненавижу галстуки, сверкающие ботинки, лицемерие! А она была лицемерка! Поэтому я и бросил ее!

Мать. «Бросил», как будто она была вещью, клочком бумаги.

Сын. Это не я придумал такое выражение!

Мать. Ты ее оставил, оставил одну, в слезах…

Сын. Ее, в слезах? Да она, наверное, сразу же повисла на каком–нибудь другом таком же дураке.

Мать. Ты сказал, что с Нэнси было трудно. Что ты имел в виду?

Сын. Она усложняла жизнь. «Это хорошо, а вот это плохо…» Протеины, калории, доктора, лишний вес, всякие ограничения. Не ешь мясо, не ешь мороженого, не ешь пирожных, не пей кофе. А потом, все эти ее сомнения… Она всегда нуждалась во мне, чтобы принять любое решение. Мне это купить?… Сегодня или завтра? Наверное, завтра. Постоянно все откладывала на потом. Завтра, завтра, не сегодня…

Мать. Что она откладывала на потом?

Сын. Все.

Мать (осторожно, после паузы). А что, женщина должна быть «всегда готова»?

Сын (удивлен подобным вопросом). К чему?

Мать. Сам знаешь. Она тебя раздражала своей сложностью, вечной нерешительностью, своими «может быть, позже, завтра, послезавтра» только потому, что она не… Вы, мужчины, наверное, предпочитаете, чтобы женщина была постоянно готова к… (Не заканчивает фразу.)

Сын. Да нет, я говорил не о том.

Мать. Не надо уходить от ответа. Мы говорим именно о том. Я пытаюсь понять вас, мужчин.

Сын (улыбается). В твои–то годы, мама?

Мать. Лучше поздно, чем никогда. Так ты хочешь, чтобы твоя женщина была постоянно в твоем распоряжении? Когда ты этого обычно хочешь?

Сын. Мама, тебе не следует говорить о таких вещах…

Мать. А почему бы и нет?

Сын (улыбаясь, с юмором). Мать — это «святое». Она ничего об «этом» не знает, и «этим» не занимается.

Мать. Неужели? По–моему, самое время поговорить об этом, в конце–то концов!

Сын. Смотри телик, если тебе нужно повысить уровень сексуальной грамотности! Ради Бога, не спрашивай об этом сына!

Мать. А я хочу об этом узнать от тебя! Расскажи, что хотят мужчины? Должна ли женщина быть… «недоступна»?

Сын (неопределенно). Да нет…

Мать (настаивает). Она должна быть… (Не может подобрать слово.) …Открытой? (Поправляется.) Я хочу сказать, готовой к этому?

Сын. Эта теория ошибочна.

Мать (с удивлением). Ошибочна?

Сын. Если хочешь знать, то верно… совершенно противоположное.

Мать (с любопытством). Противоположное?

Сын. Мужчины не любят женщин, которых интересует только «это». Если женщина слишком агрессивна, ее мужчина чувствует себя не в своей тарелке.

Мать (задумчиво). Интересно… (Повторяет все, им сказанное, самой себе.) Плохо, когда она все время готова… Лучше, если она не слишком агрессивна… Когда ты сказал про нее, что тебе было с ней трудно, это означало, что она была чересчур «сексуальна».

Сын. Да нет, говорю тебе, когда я сказал, что с Нэнси было трудно, я подразумевал… (Подбирает слова.) Она была мелочна, педантична, чересчур сложна.

Мать (задумчиво, как будто про себя). Значит, следовало быть… простой, пассивной, все принимающей, эдакой страдалицей…

Сын. Не совсем. Давай это проясним до конца. Поставь себя на место мужчины, который тратит два часа в день только на дорогу до работы и обратно. Вечный странник! Ты уже наговорился все восемь или девять часов с шефом и коллегами, которые к тому же требуют от тебя невозможного. Возвращаешься домой, тебе нужно спокойствие, тихий комфортабельный дом, полное отсутствие новых проблем.

Мать. Немая жена.

Сын. По крайней мере, на час. Пока я переведу дыхание.

Мать (с иронией). И только когда ты сам нарушишь молчание, ей будет дозволено подать голос.

Сын. Точно. Она должна быть интеллигентной, понимающей, терпимой.

Мать. «Терпимой»… Она обязана терпеть все твои прихоти.

Сын. Это не прихоти. Это то, что действительно мне нужно: тишина, покой, счастье.

Мать (с некоторой иронией). В то время, как бедная девушка…

Сын. Что бедная девушка?

Мать. А как насчет ее прихотей и ее нужд?

Сын. Конечно, она может о них сказать. В подходящий момент. Ты ведь говорила папе?

Мать. Когда как… Если он был в добром расположении.

Сын. Вот видишь? Ты понимала, когда можно высказаться, а когда следует помолчать.

Мать. Мужчины сильно отличаются от женщин?

Сын. Конечно.

Мать. И у них совершенно разные потребности?

Сын. В каком–то смысле.

Мать. А потребность в покое, отдыхе, тишине?

Сын. Это у всех.

Мать. Потребность поговорить, пообщаться?

Сын. Конечно.

Мать. В чем же основная разница?

Сын. Не говоря о физиологии, разница в том, что мужчина несет свой крест. Он должен обеспечивать семью. Жизнь женщины много легче.

Мать (с иронией). Легче?

Сын (продолжает). Поддерживать порядок, заботиться о детях…

Мать (перебивает, с иронией). Повиноваться мужу.

Сын. Дело не в «повиновении», а в том, чтобы понимать его. Мы живем в джунглях, во враждебном мире, дом должен быть оазисом покоя и отдыха.

Мать. Услышали бы это женщины. Более семидесяти процентов из них существуют как раз в этих джунглях. Они работают.

Сын. Это другой случай. Если они работают, то имеют те же права, что и мужчины.

Мать. Одинаковые права и потребности?

Сын. Одинаковые.

Мать. Она приходит уставшая домой…

Сын (подхватывает)….и заслуживает, как минимум, часа тишины. Того же часа, что требуется и мне. Абсолютное равенство. Оазис счастья.

Мать. А кто ухаживает за этим «оазисом»? Кто готовит еду?

Сын. Две зарплаты. Деньги решат эту проблему. Прислуга.

Мать (поправляет его). Помощник по хозяйству.

Сын. Называй это как хочешь.

Мать. И этот «помощник» будет ухаживать за детьми, готовить, убирать…

Сын. Идеальная ситуация!

Мать. А когда «помощник» отсутствует? Он же не будет в доме все двадцать четыре часа. Кто будет этим заниматься?

Сын. Муж с женой по очереди. Они могут обсудить все это и договориться.

Мать. Так ты веришь в то, что можно все обсуждать с женщиной?

Сын. Конечно. У тебя есть сомнения?

Мать. Со своими тремя подружками ты обсуждал перспективы ваших отношений?

Сын. Нет.

Мать. Почему?

Сын. Я не видел с ними никаких перспектив вообще. (Молчание. Мать изучающе смотрит на него.)

Мать. Тогда с какой тогда целью ты с ними встречался?

Сын. Это был… эксперимент. Чтобы получить удовольствие друг от друга.

Мать. За их счет?

Сын. Что ты хочешь этим сказать? Удовольствие для меня — это удовольствие и для них.

Мать. И после того, как ты их… (подбирает слово) …завоевывал, ты говорил им «пока»?

Сын. А что такого? Если они не твоего уровня.

Мать. Что ты подразумеваешь под «уровнем»?

Сын. Если они не воплощение моей мечты.

Мать. Какой мечты?

Сын. Ты ведь знаешь, наверное, что женщины часто оставляют — бросают — мужчин, потому что они чувствуют, что те им не пара. Они все ждут принца…

Звонит телефон. Мать снимает трубку, слушает.

Мать. Нет, таких здесь нет, вы ошиблись номером. (Кладет трубку.)

Мать (печально). Почему мужчины такие лжецы?

Сын. Кто сказал, что они лжецы?

Мать. Я читала об этом в каком–то журнале. «Мужчины лгут, изображают любовь только для того, чтобы получить то, что они называют ”удовольствием». Женщины же отдают свое тело в надежде, что их полюбят.» Они хотят только любви.

Сын (с иронией). «Бедные женщины!» Я не лгу. Я выкладываю все мои карты на стол. Я не собираюсь жениться. И они знают это.

Мать. Зачем ты играешь с ними, внушаешь надежды, а после так жестоко…

Сын. Какие надежды? Я ни разу никого не обманул. Никогда.

Мать (настаивает). Почему ты лжешь? Они бы не остались с тобой, если бы не были в тебя влюблены.

Сын. Что прошло, то прошло. Мы не можем любить их всех.

Мать. Но вы можете их хотеть.

Сын. Это биология. Это не зависит от нас, в смысле от нашего разума. Неуправляемый инстинкт.

Опять звонит телефон. Мать быстро берет трубку.

Мать. Нет, вы ошиблись. (Кладет трубку.)

Сын. Кого это?

Мать (неопределенно, заметно, что лжет). Какую–то… Виолетту.

Сын встает и садится поближе к телефону. Он что–то заподозрил и хочет в следующий раз сам снять трубку.

Мать. Почему ты боишься женщин?

Сын (удивлен). Я? Боюсь? Отнюдь!

Мать. Ты боишься, что не сможешь их удовлетворить?

Сын (с упреком). Мама… Откуда такие мысли? О чем мы говорим?

Мать. Отвечай. Откуда у тебя этот страх? Ведь нас, женщин, не интересует, о чем вы в этот момент думаете, только нежность может сделать нас счастливыми.

Сын (тронут, удивлен, говорит осторожно). Раньше… вы многого не знали… и хотели не многого.

Мать. А теперь? Что мы узнали теперь?

Сын. Не ты… (В затруднении, ему не нравится тема разговора.) Женщины… Другие женщины… Молодые женщины… (Колеблется.)

Мать. Молодые женщины… Продолжай.

Сын. Женщины моего возраста… Они знают все. И они хотят всего.

Мать. Расскажи.

Сын. Мама… Есть некоторые новые слова, которых ты никогда не слышала…

Мать. Я знаю все эти слова. Чего ты боишься? Так почему ты бросил свою первую женщину? А вторую? Третью? Потому что они слишком многого хотели?

Сын (смущенно). Мама…

Мать. Я женщина. Такая же, как и остальные. Была замужем. Расскажи мне. Объясни.

Сын. Это не просто… У меня… Мне становилось скучно с ними… Что–то было упущено.

Мать. Что было упущено?

Сын. Та искра, которая… была в начале ваших отношений с отцом. (Он пристально смотрит на мать, хочет, чтобы та подтвердила его мысль.) Только в начале, первые несколько лет, а потом…

Мать. Потом?…

Сын. Я не знаю. Это ты должна знать, что случилось потом… Что же случилось?

Мать. Он не вернулся. Исчез. Это все.

Сын (осторожно). Почему? Может быть…

Мать. Это была моя вина?… (Мгновение размышляет, затем неуверенно продолжает.) Возможно. Я слишком его любила. Но вернемся к твоим женщинам. К молодым женщинам, к женщинам твоего поколения. Так они хотели слишком многого?

Сын (неуверенно). Я говорил об этом со своими друзьями… Да, встречаются женщины, которые чересчур много знают об этом, и слишком многого хотят.

Мать. А это плохо, что они так много знают?

Сын. Да. Чем меньше она знает, тем лучше.

Мать (очарована и поражена таким тезисом.) Восхитительное утверждение. «Чем меньше она знает, тем лучше.» Почему это?

Сын (неуверенно). Это значит… у нее не должен быть слишком богатый опыт.

Мать. И тебе это нравится?

Сын. В некотором смысле.

Мать. Тебе это нравится или нет?

Сын. Нравится.

Мать (с иронией). Обычное дело, правда? Чем меньше она знает, тем большему ты ее можешь научить. Именно этого ты и хочешь. Любовник и учитель. Мечта всех мужчин.

Снова звонит телефон. Сын быстро берет трубку и слушает. Мать напряжена, нервничает.

Сын (в трубку). Нет. Ее нет… Она вышла… Не знаю… Кто я такой? А зачем вам это?… Да, да, я ее младший брат. А вы откуда знаете?… Мы встречались когда–то?… Где?… Как?… Кто вы?… Это вы звонили?… Ох, оставьте ее в покое! (Бросает трубку, смотрит на мать. Молчание.)

Сын (матери). Это он звонил перед этим. Почему ты меня обманула?

Мать. Ты так ревнив всегда…

Сын. Один из ее любовников?

Мать. Почему ты ее так ревнуешь?

Сын. Кто этот клоун?

Мать. Почему клоун?

Сын. Он какой–то… неестественный, скользкий… Кто это?

Мать. Один ее старый друг. Она не хочет с ним больше встречаться. Поэтому я и сказала «вы ошиблись номером». В надежде, что он поймет.

Сын. И давно он ей звонит?

Мать. Уже несколько лет.

Сын. Почему она его больше не хочет видеть?

Мать. Говоря твоими словами, «любовь прошла». Он ей, видимо, надоел. Она его считает… скучным.

Сын. А с кем она теперь встречается?

Мать. Не знаю. (Молчание. Она изучающе смотрит на сына.) Так почему ты так ревнуешь?

Сын. Я не знаю.

Мать. Почему бы тебе не попробовать смириться?

Сын. Смириться с чем?

Мать. С тем, что она имеет те же права, что и ты. Это ее жизнь. Зачем нам ее опекать?

Сын. Она твоя дочь и моя сестра.

Мать. Это не так просто для одинокой женщины… Ты только что объяснил свою философию насчет этого. По–твоему, мужчина может быть непостоянен. Сегодня «да», завтра «нет».

Сын. Она бы тоже должна об этом знать. Ей пора об этом знать.

Мать. Она знает. Что ее действительно беспокоит, так это твоя ревность. Она меня всегда спрашивает: «Почему он так ревнив?»

Сын. Инстинкт. Вместе живем, одна семья, одна кровь. Я хочу защитить ее.

Мать. У нее есть право на собственную жизнь.

Сын. Ты это называешь жизнью?

Мать. Мужчины не говорят правды, они скрывают, что им нужно только одно… Они обманывают.

Сын. В ее годы пора об этом знать.

Мать. Женщина всегда ждет истинной любви. Она верит и надеется. И ошибается. Я тоже ошибалась… Если бы Розанна знала, что вы, мужчины, предпочитаете роль «учителя», она бы притворилась невинной.

Сын (с некоторой иронией). ”Притворилась бы?»

Мать. Это как раз то, чего тебе хочется, не так ли?

Сын. Было бы лучше, если бы она и не знала ничего об этом, и не занималась этим. Но она слишком непокорна. Я видел, как она обращается с людьми — нетерпеливо, нетерпимо, агрессивно.

Мать. Она независима. Мужчины должны уважать и желать таких женщин, которые к тому же могут себя сами обеспечить.

Сын. Эта независимость уже переросла в другое качество. Она уже командует! В том числе и мной.

Мать. Такой у нее характер.

Сын. Мужчина не приемлет женщин с таким характером. Она визжит, кричит, угрожает, пытается учить меня.

Мать. Она старше тебя на двадцать лет.

Сын. Ну и что? В этом доме мужчина я. Не годится командовать мной.

Мать (печально). Это то, что он обычно говорил.

Сын. Папа. Расскажи, почему он нас оставил?

Мать (помолчав, неуверенно). Я не знаю… Я так и не поняла, почему…

Сын (после паузы, пристально глядя на нее). Что ты делала не так?

Мать. Вот видишь? Твоя первая реакция — женщина в чем–то ошибалась.

Сын. Может быть, вы оба…

Мать. «Может быть».

Сын (поправляется). Действительно. Вина всегда на обоих сторонах. Даже на мне.

Мать (задумчиво, с грустью). Да… Наверное, я ошибалась в чем–то… У него были недостатки.

Сын. Расскажи мне о его недостатках. Может быть, я унаследовал какие–то из них.

Мать. Он был всегда подозрителен… Его обычное выражение: «Если мужа нет поблизости, женщина становится обманщицей. Чем ты сегодня занималась?»

Сын. Это шутка. У него было чувство юмора.

Мать. Еще одна из его «шуток»… «Когда возвращаешься домой, первым делом побей жену. Ты не знаешь, что она натворила, она знает это сама.»

Сын. Ну, это такие старинные изречения, переходящие от отца к сыну.

Мать. И ты в это веришь?

Сын. Нет. А он тебя бил? (Молчание.)

Мать. Редко.

Сын. То есть?

Мать (неохотно). Может, раз в месяц… (Молчание.)

Сын. И ты терпела? Не сопротивлялась?

Мать. Я его любила… А он был очень ревнив, я это понимала. Меня это трогало… (Пытается оправдаться.) Я гордилась этим… Я была его «собственностью». Он часто употреблял это слово. Для него брак был неким контрактом.

Сын (с иронией). Хорошее слово!

Мать….Контракт о покупке. И если я пыталась ему объяснить, что любой контракт подписывается обеими сторонами, он только посвистывал в ответ.

Сын (удивлен, насторожен, поскольку знает за собой такую же привычку). Почему он свистел?

Мать. Он всегда свистел, когда был зол. Таким образом я узнавала, что он скоро взорвется.

Сын. Он часто злился?

Мать. Часто.

Сын. На тебя?

Мать. На весь мир. Он считал, что его эксплуатируют, используют, обманывают. И хотел отомстить.

Сын. Кому? За что?

Мать. Обществу. Тем, кто его недооценивал и лишал его того, о чем он мечтал.

Сын. О чем он мечтал?

Мать. О модных вещах… Он был модником.

Сын. Например?

Мать. О новом костюме… Он ощущал себя королем, когда был элегантно одет… О деньгах, чтобы сходить в оперу, съездить в отпуск…

Сын. Он ездил куда–нибудь в отпуск?

Мать. Никогда. Из–за всего этого он был зол, ожесточен… И становился все хуже.

Сын. Как хуже?

Мать. У него появилась потребность… кого–нибудь мучить.

Сын (удивлен и насторожен). «Мучить»?

Мать (поправляется, смягчает свое выражение). Психологически. Только психологически. У него была потребность заставлять тебя страдать, унижать тебя. Тогда он ощущал свое превосходство, становился «настоящим мужчиной».

Сын (удивлен и расстроен). Это сюрприз для меня… Я никогда не знал, что он был таким…

Мать (с любопытством, опять пытается понять мужчин). У тебя было когда–нибудь желание заставить страдать кого–нибудь? Одну из твоих подружек?

Сын. Как страдать?

Мать. Помучить ее, зло пошутить…

Сын. Кого я должен мучить?

Мать. Мать, сестру, любовниц…

Сын. Нет, абсолютно никогда.

Мать (печально). А он, напротив, никогда не упускал возможности унизить меня… У тебя было когда–нибудь желание унизить твою женщину?

Сын. Никогда! Мы равны. Наше поколение окончательно утвердило принцип равенства полов. Мы даем, берем, и мужчины и женщины, совершенно одинаково.

Мать. Даем, берем… Какие вульгарные слова. Так выражаются торговцы. А вы, мужчины, что вы отдаете?

Сын (с легкой иронией). «Любовь»…

Мать. «Любовь»?

Сын (все еще шутливо). Ты же читала об этом в твоем журнале… Мужчина дает «любовь», получает секс. Женщины дают «секс», получают любовь.

Мать. Вот видишь! Несчастные женщины! Они вынуждены приносить жертвы, чтобы получить…

Сын. У тебя все еще это средневековое представление о каких–то «жертвах». Мы равны! Мы хотим, они хотят! Одного и того же! Никто никаких жертв не приносит! Они такие же, как и мы! Полное равенство!

Мать. Мужчины притворяются, они притворяются, потому что хотят тебя соблазнить. Мужчины имеют с этого гораздо больше…

Сын. Неправда! Все совершенно не так! Ты этого не можешь понять, а я не могу тебе этого объяснить.

Мать. Почему?

Сын. Это слишком сложно. Мы живем уже в другом мире. Здесь все по другому.

Мать. Расскажи мне об этом.

Сын (с трудом). Современные женщины, феминистки — а они все сегодня феминистки — знают, чего хотят, и они прекрасно осознают все свои права.

Мать. Права? Мне кажется, это справедливо…

Сын. И они часто получают в этих отношениях гораздо больше… (Затрудняется.) Чем мы получаем.

Мать. Что ты хочешь этим сказать? Ведь вы вместе, две души, которые сливаются в одну. Двое любящих друг друга, каждый дополняет другого. Они равны и составляют единое целое.

Сын. Видишь? Тебе не понять… В этом едином целом один всегда получает больше другого.

Мать. Абсурд! Даже если бы это было правдой — сегодня один получает больше удовольствия, завтра — другой. Разве не так?

Сын (смущенно). Мама, откуда такие выражения?

Мать (с иронией). Из словаря. Я получаю удовольствие от мороженого, от прогулки, от…

Сын (перебивает). Хватит, достаточно!

Мать (улыбаясь). Я хотела сказать только — от плавания. Ты же знаешь, я всегда любила купаться.

Сын. Давай вернемся к отцу. Какие еще у него были недостатки?

Мать (припоминает, с грустью). Он не любил никаких конкурсов, отборов, когда его сравнивали с другими.

Сын. Этого никто не любит. Даже я.

Мать. Его власть не могла оспариваться. Он был босс номер один.

Сын. Это старая традиция, не его вина. Они навязали ему такие правила игры.

Мать (с грустью). Да. Они навязали нам эти жестокие правила. Например, что мы должны подчиняться мужчинам.

Сын. Это устаревшая методика. Больше этому не учат.

Мать. «Методика»? Кем эта методика изобретена?

Сын (осторожно). Наверное, она появилась благодаря вашему женскому поведению.

Мать. Благодаря нашей покорности, ты хочешь сказать!

Сын. Не говори так… «Покорность». Ты нежная, мягкая, «настоящая женщина».

Мать. Что значит «настоящая женщина»?

Сын (осторожно, не хочет ее чем–либо задеть). Для нас это означает… Массу добродетелей…

Мать (с грустью). Много добродетелей… И ты хочешь именно этого?

Сын (робко). Возможно… Почему бы и нет? Каждый был бы рад найти такую женщину.

Мать (с некоторой иронией). И среди этих добродетелей… мягкость, покорность, пассивность.

Сын. Ты само совершенство! Такая, какая есть. Я люблю тебя за то, что ты такая.

Мать. У вас, мужчин, в руках ключи от мира. Отцы, братья, учителя, священники, доктора. И вашей силой вы пленяете многих женщин. Я была очарована его силой. Сила любви, его забота, ласка исцеляла мою женскую тоску. (Сын смотрит на нее, не отрываясь.) Наверное, это была моя ошибка. Вера в то, что он был на самом деле так силен.

Сын. Мужчины были сильны. Наверное, и отец тоже. В тебе есть что–то совсем другое, более важное. Инстинкт, позволяющий тебе быть мягкой и доброй.

Мать. Они научили нас тому, что завоевать любовь мужчины, его расположение, можно только будучи покорной… (Поправляется.) Мягкой и пассивной.

Сын. Это действительно помогает во взаимоотношениях.

Мать. Они научили нас тому, что мужчина — это глава семьи, защитник, образ и подобие Божие, «Господь Бог» в нашей жизни.

Сын. Не все… Мы разные. И мы так больше не считаем… Мне кажется, что я не такой, как отец.

Мать (пристально смотрит на него). Ты не такой.

Сын. Что ты видишь во мне такого, что напоминает тебе о нем? Что у меня с ним общего?

Мать. Ничего.

Сын. Вот видишь? Ты это понимаешь, твоя интеллигентность позволяет тебе проникать в суть вещей. Муж, отец — это не «хозяин». Он компаньон, друг. Ты интеллигентна. И ты должна была это видеть и понимать.

Мать. Я понимаю это сегодня. Наверное, слишком поздно.

Сын. Никогда не поздно. Ты относительно молода…

Мать. «Относительно»?

Сын. Шестьдесят — это еще не…

Мать. Пятьдесят девять.

Сын. Может, он еще жив… (Мать не реагирует на это.) Либо…

Мать. Что — либо?

Сын. Многие женщины снова выходят замуж в твоем возрасте.

Мать (пристально смотрит не сына). И ты бы не ревновал?

Сын. Нет. С чего бы?

Мать. Ты так ревнуешь свою сестру.

Сын. Это другая история.

Мать. Какая другая?

Сын. Ты знаешь… (Короткая пауза, он смотрит на нее, говорит с осторожностью.) Ты ведь не сестра…Ты не ищешь… приключений.

Мать (поправляет его). Любви.

Сын (игнорирует ее замечание). Она ищет… чего–то еще.

Мать. Чего еще?

Сын. Ты знаешь.

Мать. Нет. Скажи.

Сын. Да ты знаешь, знаешь! Этого самого.

Мать. «Это» тоже любовь.

Сын (пытаясь сменить тему). Отец тебя любил?

Мать (размышляет). Думаю, да… У меня было такое впечатление. Мне нужно было только его одобрение.

Сын. Какое одобрение?

Мать. Чтобы он мне посочувствовал, похвалил меня… Чтобы видеть, что он ощущает мое присутствие, что он видит во мне свою женщину. И чем больше он отдалялся, отсутствовал в мыслях, тем сильней я боролась за его внимание.

Сын. У него была трудная и полная забот жизнь. Не каждый мужчина имеет столько времени, чтобы постоянно уделять внимание. Сотни дел, которые нужно сделать. Жизнь — это борьба. Ни у кого нет времени, чтобы повторять до бесконечности: «Я люблю тебя, я тебя люблю…» Это было бы просто смешно.

Мать. Тот, кто утешает, поддерживает, боготворит, не может быть смешон. А как ты реагируешь, когда женщина признается тебе в любви?

Сын. Конечно, мне это приятно.

Мать. А если она дает тебе почувствовать, что ей хочется любви?

Сын. Временами это приятно.

Мать. Потому что ты человечен и тонко чувствуешь.

Сын. Я сказал «временами». Потому что она дает мне почувствовать, что я ей необходим.

Мать. Необходимость… Это как раз то, чего я хотела от твоего отца. Почувствовать это. А вы разные, видишь? Тебе нравится искренность женщины, которая ищет твоего расположения.

Сын. Не всегда. Никто не хочет постоянно быть занятым удовлетворением ее потребностей.

Мать (с подозрением). Каких потребностей?

Сын. Тех, о которых ты говорила. Что тебе нужно было от отца?

Мать. Так тебе все–таки не нравится искренность женщины?

Сын. Да нравится, нравится! Но не всегда. Не во всем! Постоянно ощущать, что от тебя требуют сочувствия, расположения, поддержки — от этого можно рехнуться.

Мать. Так, а женщина, которая всего этого просит, таким образом…?

Сын. Она просто слаба. Мы допускаем, чтобы женщина была слабой. (Смотрит на нее.) Может быть, ты… (Колеблется.)

Мать. Может быть, я…?

Сын. Была слабой женщиной в глазах твоего мужа…

Молчание. Смотрят друг на друга. Возможно, он сказал что–то не то.

Мать. Он много раз ставил мне это в вину.

Сын. Извини.

Мать. Однажды он сказал: «С тобой у меня все время такое впечатление, что ты вот–вот утонешь. Учись плавать.» Как раз поэтому я и научилась плавать.

Молчание. Сын смотрит на мать со слезами на глазах, он понимает, какая она замечательная женщина.

Сын. А он когда–нибудь показывал свою слабость?

Мать. В определенном смысле, он был… сильный. Но в некоторых случаях — нет.

Сын. Он был просто человек, видишь? Когда–то сильный, когда–то слабый.

Мать. Человек.

Сын. Что ты понимаешь под словом «сильный»?

Мать. Он все время ощущал потребность командовать. Последнее слово всегда должно было быть за ним. Он оставил нас.

Сын. А что такое «слабый», по–твоему?

Мать. Ему нравилось отдавать приказы. Это признак слабости. Последнее слово всегда должно было быть за ним. Это признак слабости. Он оставил нас. Только слабый мужчина бросает свою семью.

Сын. Ты никогда не рассказывала мне, что случилось в тот… последний день.

Мать. Есть вещи, которые как бы не существуют, если о них не говорить. Я никогда не говорю о смерти моей матери. Никогда. Поэтому для меня она жива, я ее вижу такой, какой видела в последний раз. Я никогда не говорю о последнем дне с ним. И этого как будто не было.

Сын (с любопытством). Что–то случилось в этот день? Какая–нибудь ссора?

Мать. Нет. Он просто вышел… И в любой момент может опять появиться.

Сын. Он тебя в чем–то обвинял?

Мать. Нет. Он ругался на весь мир. Иногда и на меня тоже. Поскольку я при этом присутствовала и молча слушала. Он никогда прямо меня не обвинял. А я бы предпочла, чтобы он показал, что ему не нравится, и сказал: «Я хочу того–то и того–то от тебя.»

Сын. И что ты тогда думала? Ты чувствовала свою вину за что–то?

Мать. Первое время я тщетно пыталась понять, в чем я виновата… Страдала от мысли, что делаю что–то не так. Что именно? Я обдумывала каждое произнесенное мною слово, каждый совершенный поступок, которые могли бы быть неверными.

Сын. И как сегодня ты можешь объяснить все это?

Мать. Все еще теряюсь в догадках. Что вы, мужчины, хотите от нас? Больше любви или меньше любви? Много ласки, или почти без нее? Общения или тишины? Воодушевления или утешения?

Сын. Ты все еще думаешь о нем?

Мать. Когда я думаю о нем, о его доброте, у меня слезы наворачиваются на глаза.

Сын (удивлен). Доброте?

Мать. Это трудно объяснить… Есть мужчины, очень сильные — крутые парни — которые в тоже самое время и добры, очень добры. Они не переносят страдания других людей. Он часто водил меня в кафе–мороженое, и когда видел нищего, отдавал ему последние деньги.

Сын. И лишал тебя мороженого!

Мать. Когда видел голодного котенка, брал его домой.

Сын. И ты должна была за ним ухаживать!

Мать. Настоящий джентльмен.

Сын (с иронией). Настоящий… Ты до сих пор любишь его?

Мать. За те годы, что я с ним провела, было столько прекрасных мгновений, в самых разных местах… Я была с ним счастлива…

Сын. У него были… другие женщины?

Мать (решительно). Не знаю. И никогда не хотела знать.

Сын (после паузы, меняет тему). Он ревновал парней Розанны?

Мать (рассеянно). Да, конечно… Хотел защитить ее…

Сын. Защитить от чего?

Мать. Он боялся, что они заберут ее от него, наверное… Что они «используют» ее, как он обычно говорил. (Она пристально смотрит на сына, который избегает ее взгляда… Он думает так же, как отец.)

Сын. Он любил ее, и хотел защитить.

Мать. Да.

Сын (осторожно). Покинув вас, перестав защищать… Это значит, что он не…

Мать (перебивает). Много чего значит, конечно.

Сын. Тебе легко было привыкнуть к его… отсутствию?

Мать. Я всегда приспосабливалась ко всему. (С нажимом.) И я никогда никого ни в чем не обвиняла. Я все еще думаю «В чем была моя ошибка?» До сих пор ищу ее, составляю список моих прегрешений.

Сын. Прегрешений? Да ты святая!

Мать. Я могла бы дать ему больше. Традиционно роль женщины — это роль лекаря, бальзама на раны, наносимые жизнью. Я могла бы любить его больше.

Сын. Ты слишком его любила, наверное. И слишком от него зависела!

Мать (смотрит на него с удивлением). Слишком… (Размышляет.) Возможно, я раздражала его тем, что была все время рядом, молчала, и создала у него впечатление, что слишком от него завишу.

Сын. Быть слишком зависимым — это ошибка. Быть слишком слабой и слишком ранимой — было твоей единственной ошибкой…

Мать (робко). «Ошибкой»?

Сын. Раз уж мы хотим назвать это так назвать… Хотя и не следовало бы…

Мать (поражена этим, смотрит на него вопросительно). Он бросил меня, и, таким образом…

Молчание. Звонит телефон, мать возвращается к действительности, снимает трубку.

Мать. Да… (Внимательно слушает.) … (Встревожена.) Где? Где она сейчас? … Это серьезно? … (Сын заинтересован, что лучилось.) Хорошо… Спасибо… (Кладет трубку.)

Сын. Что случилось?

Мать. Розанна…

Сын. Что с ней?

Мать. Несчастный случай.

Сын. Опять?

Мать. Ничего серьезного, но она в больнице… Нам надо ехать.

Сын (с раздражением, нервно). Зачем? Почему мы должны мчаться помогать ей, вызволять ее из беды, в которой она сама виновата?

Мать. Потому что мы любим ее.

Она выходит, почти бегом. Сын следует за ней медленно и неохотно.

Конец первого действия

Второе действие

Дочь сидит в кресле на колесах. Один глаз у нее скрыт под повязкой, нога в гипсе, видны другие раны. Она слушает поп–музыку, покачиваясь в такт музыке. Мать вяжет и посматривает на нее.

Мать (после долгого молчания, когда музыка кончилась). Он звонил.

Дочь (с удивлением). Кто? Тот мерзавец, который со мной это сделал? Откуда у него мой номер?

Мать. Нет… Он звонил… Он.

Дочь. Кто он?

Мать. Ты прекрасно знаешь…

Дочь (нервно, с раздражением). Нет. Объясни. Кто?

Мать (поколебавшись немного). Твоя первая любовь…

Дочь (с раздражением). Что ему надо?

Мать. Он хотел узнать…

Дочь. Что он хотел?

Мать. Спрашивал о тебе… Как ты себя чувствуешь… Нужно ли тебе что. Тебе что–нибудь нужно?

Дочь. Нет.

Мать. Он действительно очень волновался. Предложил любую помощь… Дал понять, что может помочь и деньгами.

Дочь. Мы не нуждаемся в деньгах.

Мать. Он хотел бы… (Не решается сказать.)

Дочь (с иронией). Чего он хотел бы?…

Мать….Увидеться с нами…

Дочь. Нет!

Мать. Сейчас самое время… простить его. Твоя жизнь не…

Дочь (перебивает). Моя жизнь — это моя жизнь, и я живу так, как хочу! Это касается только меня!

Мать (осторожно). Это не правильно… Ты должна трезво оценить ситуацию и…

Дочь. Я сказала нет. Нет! Между нами все кончено.

Мать. Это неправильно, что ты…

Дочь (перебивает). Смени тему. Ты меня знаешь. Если я что–то решила, то никогда не передумаю.

Мать. Ты безжалостна.

Дочь (с гордостью). Да, я безжалостна!

Мать. Это всегда было твоим недостатком. Что у тебя на месте сердца? Кусок железа?

Дочь. Да, оно стало железным. Стало. Это их вина. Один другого хуже.

Мать. Может быть, и капля твоей вины тоже есть…

Дочь. О, конечно! Ты так защищаешь свою дочь? Моя вина?

Мать. Нужно быть гибче и человечней…

Дочь. Человечней? Ты думаешь, я не человечна? Посмотри на эти раны! Я превратилась в кусок мяса, полный боли! Я человечней тебя, которая учила никогда не плакать!

Мать (не обращает внимания). Хватит ждать, хватит этих твоих амбиций. Гораздо лучше, если он все узнает.

Дочь. Что узнает?

Мать. Все. Ты не сможешь держать это в секрете всю жизнь.

Дочь. Я сказала нет, значит, нет! Ты мне в этом поклялась, помнишь? Мы вместе поклялись, на папиной могиле!

Мать (взволнована, она надеется, что он еще жив). На какой могиле? Где? Ты что–то знаешь? Что случилось? Когда? Где?

Дочь. Успокойся. Я ничего не знаю. Разве ты не помнишь? Ты сама выбрала это слово. «Могила». Когда он нас оставил, ты решила, что он умер для всех нас.

Мать. Это неправда.

Дочь. Истинная правда! Ты так сказала. Я прекрасно помню свои слова: «…Я клянусь на его могиле, что это навеки будет нашим секретом. Мы никогда никому не расскажем!» И ты согласилась со мной. Полностью согласилась.

Мать. Я никогда не думала о том, что он… мертв. Если бы он завтра вернулся…

Дочь. Ты бы его простила? Ты бы позволила ему опять жить с нами?

Мать. Конечно. Если кого–то любишь по–настоящему, то можешь все простить.

Дочь. Прощают только слабые духом. Предательство не может быть прощено, не должно быть прощено.

Мать (с надеждой). О, нет! Если он вернется…

Дочь. Мы всегда были слабы духом. С ним, со мной, с Карло.

Мать. И с тобой тоже?

Дочь. И со мной.

Мать. Вот видишь? Ты не можешь быть терпимой и человечной. Ты меня сейчас укоряешь, а что я должна была сделать? Выгнать его из дома? Не принимать твой образ жизни? Я этого не смогла бы сделать. Ты… слишком крепкий орешек для меня. И посмотри, как парадоксально… Я потеряла мужчину, которого любила, потому что была, видимо, чересчур мягка. А тебя… потому что ты чересчур сильна и агрессивна.

Дочь. Я не была такой. Я такой стала.

Мать. О, нет! Ты уже ребенком была сильна и упряма! Прямо, как сейчас. Почему бы тебе на дать ему еще один шанс? Он раскаивается, он просит, умоляет нас..

Дочь. Все кончено.

Мать. И с Карло ты тоже так упряма. Тебе бы надо помочь ему.

Дочь. Помочь ему?

Мать. Правда помогает. Она дает надежду… Пришло время рассказать ему всю правду. Хватит лгать. Ложь приносит только вред и ему, и всем нам…

Входит сын. Очевидно, он слышал последние слова.

Сын (повторяет услышанное). «Хватит лгать!» Отличная мысль! О какой лжи вы тут говорили?

Мать молча выходит. Она предпочитает оставить их одних.

Сын (садится рядом с Розанной). Как ты себя чувствуешь?

Дочь. Все в порядке.

Сын. Это твоя лучшая черта.

Дочь. Какая?

Сын. Даже если тебя разрежут на тысячу кусков, ты все равно ответишь «Все в порядке».

Дочь. Это на самом деле так. Я себя хорошо чувствую.

Сын. Это единственная твоя черта, которая мне нравится.

Дочь (с иронией). Единственная?

Сын. И самая главная в тебе, самая неподдельная… Ты сильная женщина, гордая и упрямая… (После короткой паузы.) О какой лжи вы говорили? Это неправда, что ты попала в автомобильную аварию? Это неправда, что ты была со своей подругой Анитой? Какую правду ты должна мне открыть?

Дочь (смотрит на него, разражается гневом). Ту, что я ненавижу всех мужчин!

Сын (берет ее руку, успокаивает). Я знаю это… И еще я знаю, что ты не очень хорошо себя чувствуешь. Ты выглядишь усталой…

Дочь. С такой ногой? Кто бы не устал на моем месте? Я не могу пойти туда, куда хочу. Я прикована к этому месту!

Сын. Это и к лучшему. У тебя есть возможность отдохнуть немного.

Дочь. Я не нуждаюсь в отдыхе! У меня тысяча дел!

Сын. Мама позаботиться об этом.

Дочь. И говорю о делах на работе!

Сын. Они как–нибудь переживут без тебя. Незаменимых нет…

Дочь. Есть! Я! Без меня там все остановится!

Пауза. Ему не нравится ее реакция.

Сын (не реагируя на ее последние слова). Тебе нужно научиться сдерживаться, принимать жизнь такой, какая она есть.

Дочь. Ну да, конечно! Смирись со всем, что бы ни случилось. А когда это случается, то так случается, как будто тонна кирпичей рушится на мою голову! Мне нужно выбраться отсюда, уйти, улететь!

Сын. Обычная патологическая тяга к независимости.

Дочь. Именно она! Я не хочу ни от кого зависеть! Я хочу быть одна, на своих обеих ногах, без чьей–либо помощи! Именно так я хочу жить и умереть! Независимой! (Молчание.)

Сын. Так о чем говорила мама? Она сказала «Хватит лгать, расскажи ему правду»… Какую правду?

Дочь (опять взрывается). Ту, что я ненавижу мужчин — я тебе уже сказала! Всех их. Ты это знаешь.

Сын. Всех? И меня?

Дочь (гладит его по голове). Не тебя… (Смотрит на него с нежностью.) Ты… (Не решается.)

Сын….Славный маленький братишка. Ты называла меня «любимый», я помню. Тебе нравилось меня обнимать и целовать.

Дочь. Ты был очаровашка.

Сын. А теперь?

Дочь. Большой грубый парень. Противный эгоист, как и все остальные.

Сын. Откуда ты это знаешь?

Дочь. Все мужчины эгоисты.

Сын. А скольких ты знала? Двоих, троих? Ты уверена, что мы все такие ужасные? (Настойчиво.) Скольких?

Дочь (уходит от прямого ответа). Гораздо больше. Все одинаковые.

Сын. Сколько?

Дочь. Я тебе никогда не скажу. Ты ревнивый тип, прямо как…

Сын. Как?

Дочь. Как папка. Он никогда меня не выпускал из дома.

Сын. Правильно делал. Эти трое мужчин, которые у тебя были, что с ними у тебя не получилось?

Дочь. Ты становишься похож на маму — такой же настойчивый. Она задает такие странные вопросы…

Сын. Она и мне их задает.

Дочь. А что она хочет от тебя?

Сын. Всяких интимных подробностей. Что с ней случилось? Неужели она думает об… этом?

Дочь. Ее время уходит… Так о чем она тебя спрашивала?

Сын….Что я думаю о тебе.

Дочь (удивлена). Обо мне? Что ей нужно? Почему бы ей не спросить прямо меня?

Сын (неуверенно, лжет). Она хочет знать… мнение мужчины.

Дочь. Какое мнение? Что она хочет узнать «обо мне»?

Сын (осторожно, медленно, именно он хочет это узнать). Причину, по которой ты… постоянно рискуешь.

Дочь. Чем рискую?

Сын. Из–за чего ты все время ищешь… новых знакомств, новых поводов для каких–то ссор, рискованных ситуаций.

Дочь. Каждый рискует постоянно. Но почему она тебя об этом расспрашивает?

Сын. Она хочет узнать, не в биологии ли тут дело.

Дочь. Другими словами… здорова ли я.

Сын (игнорирует ее слова). Почему ты попадаешь в положения, чреватые опасностью? Ты ведь знаешь, чего хотят мужчины… И знаешь, что если ты говоришь «нет», они готовы сделать тебе больно. Кто этот негодяй, который тебя избил?

Дочь. Я не знаю, я его не знаю. Я не хочу его знать, не хочу его больше видеть. Что еще она тебя спрашивала?

Сын. Начала спрашивать о том, что хотят женщины. Почему женщинам нужны мужчины. Сказала, что никогда не ощущала такой потребности.

Дочь. Никогда? Может быть, она этого не знает и не понимает. И неправильно понимает причину своих страданий.

Сын. Она начинает понимать и догадываться… Открыла для себя слово «оргазм».

Дочь (с улыбкой). Знаю. Она и меня спрашивала. Я ей все объяснила.

Сын. Все?

Дочь. А почему бы и нет? Ей только шестьдесят…

Сын. Пятьдесят девять.

Дочь (продолжает)…. Она еще молода.

Сын. А ты не будешь ревновать, если…?

Дочь. Если она найдет себе мужчину? Нет. Она тоже имеет право жить.

Сын. «Жить». Что ты под этим подразумеваешь?

Дочь. Сам знаешь. Просыпаться утром рядом с мужчиной… Но я не думаю, что она на это отважится. Мы с ней пришли к заключению, что у нее в жизни был только один оргазм. Когда она зачала меня.

Сын. А когда меня?

Дочь (поправляется). Ну, конечно! Когда она зачинала нас обоих. Этот миф живуч среди женщин. Они якобы помнят все яркие моменты тех девяти месяцев, когда были беременны. (Молчание, смотрят друг на друга.)

Сын. Вот видишь, мама спрашивала меня, как мужчину, о моем мнении. А ты, напротив…

Дочь. Я, что напротив?

Сын. Ты не спрашиваешь, никогда не спрашивала меня…

Дочь. А что я должна была спрашивать?

Сын. Мнение мужчины, мое мнение.

Дочь. Да тебе еще двадцати нет!

Сын. Ты мне однажды рассказывала, что уже в четырнадцать лет уже все знала и понимала. И я тоже.

Дочь. Мужчины созревают позже.

Сын. На пару лет… Так что к шестнадцати и я все знал.

Дочь. Все о чем?

Сын…. О жизни, любви, женщинах.

Дочь (с иронией). В шестнадцать–то лет! Ты прямо, как… папка!

Сын. Ну, не в шестнадцать ровно, а там плюс — минус…

Дочь. Что же ты знаешь о женщинах?

Сын. Много чего… Но это все не важно… Интеллигентная женщина вроде тебя не сделала бы столько ошибок, если бы…

Дочь. «Столько ошибок», если что?

Сын. Я говорю не только о тебе. И другие женщины тоже… Им бы надо поинтересоваться у своих отцов, братьев, близких друзей, что мы думаем.

Дочь. Так расскажи, что ты думаешь?

Сын. Общение — это важно, очень важно… Ты никогда не пыталась поговорить… откровенно.

Дочь. Потому что я всегда смотрела на тебя, как на ребенка, на безусого юнца… (Карло поглаживает себя по тому месту, где должны быть усы.) Ты на двадцать лет меня моложе.

Сын. В двадцать лет уже все понимают.

Дочь. Да я знаю, знаю, что ты умный, интеллигентный и любознательный. Может быть, мы никогда об этом не говорили, потому что мы — одна семья. В семье никогда ни о чем не говорят.

Сын. И это большая ошибка.

Дочь. Так давай начнем прямо сейчас! Я тут прикована к месту, мне нечего больше делать, так давай поговорим. Что ты хочешь мне рассказать?

Сын. Почему люди никогда не разговаривают в семье. Потому, что думают, что знают все друг о друге. Они полагают, что им известно все, что может сказать другой — мать, жена, муж, брат.

Дочь. Видишь, какой ты умный! Ты абсолютно прав. Как только папа открывал рот — он еще не успевал произнести ни звука — я уже знала, что он собирается сказать. То же самое и с мамой… (Смотрит на него.) С тобой не совсем так… Ты как–то отчужден и загадочен… Мне не догадаться, что у тебя на уме… Дай–ка я попробую. (Пристально смотрит на него.) Ты сейчас влюблен в кого–нибудь?

Сын. Нет.

Дочь. Даже если ты не влюблен, тем не менее ты хочешь на ней жениться?

Сын. Нет.

Дочь. Ты хочешь сбежать из нашей сумасшедшей семейки?

Сын. Нет. Я хочу здесь остаться, и… что–нибудь исправить. Я хочу исправить наши отношения. Мама этого заслуживает. (Короткая пауза.) Ты… заслуживаешь этого. Тоже.

Дочь (с легкой иронией). Спасибо! Это для меня сюрприз. Что ты можешь сделать для нас обеих? Для двух одиноких женщин, двух… безнадежных женщин.

Сын. Мама спрашивала, почему я не понимаю женщин. Она заставила меня обдумать это… Да, правильно… Трудно понять женщину.

Дочь. А мужчин легче?

Сын. Готов согласиться, что и это трудно, очень нелегко понять и мужчин.

Дочь. Истинная правда!

Сын. До тех пор, пока муж, друг или брат не откроются, не исповедуются, не обнаружат своих чувств.

Дочь. Говори, братишка, говори и удивляй меня.

Сын. Видишь? Ты всегда иронична. И пытаешься обратить все в шутку! А я серьезно… Я хочу объяснить, какие мы, какая наша природа, что мы думаем и чего мы хотим.

Дочь. Без шуток… Я слушаю тебя. Честно… (Нежно смотрит на него.) И я хочу тебе сказать, что… я очень тебя люблю… Я чувствую, что я тебя очень–очень люблю… Ты замечательный, как и раньше… Как и тогда, когда у меня было больше времени для тебя.

Сын (тронут). Я тоже… Я всегда был в тебя влюблен и полон восхищения твоей энергией, стойкостью и интеллигентностью.

Дочь (счастлива, с легкой иронией). Сколько комплиментов сегодня от моего любимого! (Она берет его голову и легко целует его в губы.) Расскажи–ка мне, непослушный мальчик… Что ты говорил своим женщинам, перед тем, как… В чем твой секрет, твой метод?

Сын (серьезно). Хорошо… Давай начнем со слова «метод». Это ложная концепция и неверная идея. Мужчины не следуют никакому «методу».

Дочь. У них у всех определенный стиль поведения, особый подход для того, чтобы убедить и покорить.

Сын. Но это не метод.

Дочь. Ладно. Это новость для меня, но… Я предполагала, что мой братик знает, как быть оригинальным. Продолжай.

Сын. Это происходит бессознательно — это наша природа, биологический инстинкт. Каждый из нас, когда видит красивую женщину, хочет произвести потомство.

Дочь (удивлена). Потомство?

Сын. Сделать ребенка.

Дочь. Я знаю, что это означает. Но тебе придется при этом стать отцом.

Сын. В теории. Я имею в виду, что бессознательно мы хотим, чтобы наш сын, наш наследник, был таким же красивым, как эта женщина. У красивой женщины дети часто очень красивые!

Дочь. А что насчет «некрасивой женщины»? Ты хотел бы иметь «некрасивого» ребенка?

Сын. Это естественный отбор. Мужчина, который ощущает себя не очень привлекательным, ищет женщину в этом смысле равную себе, которая его не отвергнет.

Дочь (пытаясь следовать за мыслью Карло). Таким образом, каждый раз, когда… ты имеешь дело с женщиной, ты хочешь иметь ребенка.

Сын. Теоретически, бессознательно. Хочется обладать женщиной, которая произведет для нас потомство, мы хотим совокупляться с наилучшей из возможных матерью наших детей!

Дочь. Тогда почему вы все смываетесь после… «совокупления»?

Сын. Тому сотня причин.

Дочь. Назови мне пять.

Сын. Почему только пять?

Дочь. Основные. Мы всегда должны отбирать самое существенное.

Сын. Видишь? Это в тебе говорит материнский инстинкт. Материнство — это суть, корень и движущая сила любой женщины.

Дочь. Спасибо за комплимент. Скажи наконец мне эти пять причин.

Сын (в растерянности). Какую же мне выбрать из такого количества?

Дочь. Выбирай.

Сын….Страх. Страх заиметь ребенка, которого придется опекать в нашей трудной жизни.

Дочь. Сначала они хотят ребенка! Потом они его больше не хотят! Вы, мужчины, сплошные Гамлеты! Любить иль не любить, давать иль не давать, сбежать сегодня или смыться завтра! (Пристально смотрит на него.) И что после «страха»?

Сын (в размышлении)….Вторая причина… Осознание того, что эта женщина — не то.

Дочь. Не то? Как это человек может быть «не тем»?

Сын (не обращает внимания). Это было физическое влечение — только физиология, но она не разделяет его идей, его взгляда на вещи.

Дочь. Детская отговорка. Дайте время им развиться вместе с вами!.. Третья.

Сын (перебирает в уме). Скука. Она всегда одна и та же. Ты верно сказала: ”Она не развивается вместе с тобой». Она ленива. Единственное, что ей нужно — мужчина при ней.

Дочь (с иронией). Это серьезно! Четвертая причина.

Сын. Жадность.

Дочь (с удивлением). Жадность? Что она может от тебя хотеть, с твоей смехотворной зарплатой?

Сын. Жадность ныне правит миром. Либо она имеет слишком много, и хочет мужчину, который имеет столько же. Либо у нее ничего нет, и она ищет кого–то, у кого все есть. Первый вопрос всегда «Чем занимаешься? Где работаешь? Сколько получаешь?»

Дочь. У всех есть свои слабости, все мы люди… Пятая причина.

Сын. Самая серьезная — это… разочарование.

Дочь. Разочарование? Чего же вы хотите? Акробатики?

Сын. Нет, мы ничего невозможного не хотим…

Дочь. Тогда чего же?

Сын. Отсутствия этой… этой самой сексуальной акробатики, на которую ты намекаешь.

Дочь. Ты хочешь сказать, что вам… не нужен секс?

Сын. Не нужна женщина, которую интересует только «это», и ничего, кроме этого. Женщина, которая слишком много знает и у которой чересчур богатый опыт. (Она смотрит на него с недоверием.)

Дочь. Невероятно…

Сын. Это кажется тебе невероятным, потому что ты никогда не интересовалась мнением того, кто тебя любит и хочет тебя защитить.

Дочь (не обращает внимания). По–твоему, так они все хотят неопытную маленькую девственницу, которая ничего не знает, абсолютно ничего! Так, чтобы они могли ее обучить всему, чему захотят, безо всяких ограничений!

Сын. Женщину, которая интересуется тобой романтично, как личностью, как другом, женщину, которая умеет общаться, говорить, смеяться, понимать тебя.

Дочь. И никакого секса?

Сын. Это приходит позже. Мы предпочитаем ее получше узнать до того. Вы должны для начала понять друг друга и понравиться друг другу. Она должна стать твоим другом на всю жизнь.

Дочь (все еще с недоверием). Так ты вообще не занимался любовью со своими женщинами?

Сын. Я предпочитаю женщин, которые говорят «нет», которые знают, как сказать «нет» и которые умеют ждать. «Целомудренных» женщин. Это старомодно, но верно и в наше время.

Дочь (недоверчиво). А ты своим женщинам говорил об этом?

Сын. Нет, конечно! Такие вещи можно рассказать только сестре или дочери.

Дочь. Естественно! Мать, сестра и дочь — это святое! (Заглядывает ему в глаза.) Но каждая из нас — чья–то дочь, сестра или мать!

Сын. Видишь ли, Розанна… (Впервые называет ее по имени.) Природа нас заставляет кого–то завоевывать, получать удовольствие, производить потомство… Но после занятий любовью наступает сожаление и разочарование… «Post coitum, fletum», как говорили римляне. «Слезы после совокупления».

Дочь. Теперь я понимаю, что сделала ошибку, отдав тебя в церковную школу.

Сын (удивлен). Так это ты выбирала школу для меня?

Дочь (поправляется). Мама, отец и я. Это было решение всей семьи. А я не от тебя первого слышу такие откровения. И ты знаешь, от кого первого? Догадаться очень просто. От кого?

Сын. От кого?

Дочь. От отца… Ты и отец, вы мыслите одинаково. Единственные мужчины, которые так ревниво со мной говорили… (Пристально смотрит на него.) Ты меня ревнуешь?

Входит мать с большим букетом цветов. Оставляет дверь открытой. Позади ее, за сценой, мы видим яркий свет. Подходит в молчании к дочери и кладет букет около нее. Показывает на конверт, который виднеется среди цветов. Дочь не обращает внимания. Мать берет конверт и вкладывает его ей в руку, затем выходит, не произнеся ни слова. Молчание. Дочь кладет конверт.

Сын. Тебя это не удивляет?

Дочь. Нет.

Сын. Кто прислал эти цветы? Тот негодяй, который тебя избил?

Дочь. Нет. Он не из тех, кто посылает цветы.

Сын. Тогда кто?

Дочь. Меня это не волнует.

Сын. Наверное, ты знаешь… Я уверен, что ты знаешь.

Дочь (не обращает внимания). Мы перед этим говорили о ревности. Так ты ревнив? Ты когда–нибудь посылал такие цветы женщине, которую ты предал?

Сын. Так, значит это от того, кто тебя предал? Кто это?

Дочь. Почему ты так ревнив? И к маме тоже, держу пари. Подумай немного… Если бы мама, твоя мать, была в постели с кем–то… Что бы ты подумал? Ты бы ревновал?

Сын (задумчиво). Нет… Но я предпочел бы не думать об этом… Матери… выше всего этого… Они не занимается…

Дочь….Такими вещами… Ты на самом деле ребенок. Только что ты говорил о биологическом инстинкте в вас, мужчинах. Физическое притяжение, физиология, как ты это определил. Так это притяжение, желание есть и у матерей тоже! У всех женщин на свете. Мы неполноценны без семьи.

Сын. Без мужчины, ты хочешь сказать.

Дочь. Без друга.

Сын. Любого, одного за другим?

Дочь. Ты знаешь, какая у каждой женщины мечта? В восемнадцать лет? Встретить великую любовь. Восхищаться им, и чтобы он ею восхищался. Тихая, спокойная, счастливая жизнь с ним, до конца дней своих. Но мужчины предают в восемнадцать, в двадцать, в тридцать лет. Они всегда предают. Один за другим. Вот почему мы всегда стремимся к этой ускользающей мечте!

Сын. Если бы ты научилась говорить «нет», ждать…

Дочь. Попробуй сказать «нет». (Показывает на свои раны.) Вот что они с тобой сделают!

Сын. Может быть, ты подала какие–то надежды… Намеки… Приглашение к…

Дочь (гневно). Смени тему! Это спрашивают полицейские после того, как случаются подобные вещи. Я не хочу это выслушивать из твоих уст!

Сын (извиняющимся тоном). Прости меня. Я только хотел сказать…

Дочь. Ты знаешь, чего мы, женщины, хотим? Об этом как–то сказала мама, и я запомнила это на всю жизнь. Она сказала: «Я бы хотела мужчину, который относился бы ко мне, как к сестре..» У мамы была сестра, которую она очень любила…

Снова входит мать. Оставляет дверь открытой. Яркий свет из–за сцены. Решительно направляется к дочери. Берет конверт, открывает его. Подает письмо дочери, а сама достает из конверта чек.

Мать. Прочти! Он сожалеет обо всем, все еще любит тебя, хочет жениться… (Показывает чек.) Теперь он богат. Это деньги на первое время, на жизнь в твоем собственном доме.

Дочь рвет письмо, не читая. Мать хочет отдать ей чек, но, передумав, отдергивает руку, опасаясь, что та его разорвет.

Сын (глядя по направлению к отрытой двери, яркий свет из которой символизирует светлое будущее). Но кто этот человек, который так настойчив и который предлагает столько денег?

Мать (отдавая ему чек). Спроси ее.

Сын (к дочери, настойчиво). Кто он?

Долгое молчание.

Дочь (пристально глядя на него). Твой отец… Я ненавижу его. Он разрушил все мои мечты, когда мне было восемнадцать… Он отравил меня, предал… ты хочешь его? Ты хочешь его принять в нашей «семье»?… Он богат.

Сын, наконец, обращает внимание на чек. Его реакция говорит о том, что сумма чека очень велика.

Дочь….Это решило бы все твои проблемы… В конце концов, ты же говорил, что жадность сегодня правит миром… (Короткая пауза, она смотрит на него.) Ты хочешь… Ты хочешь, чтобы он был в моей постели? Ты хочешь, чтобы я сказала «да»?

Мать смотрит на сына с надеждой. Сын медленно подходит к Розанне, своей новой матери. Встает на колени, смотрит на нее с любовью.

Сын. Нет… (Рвет чек.) Нет, мама… Нам никто больше не нужен…

Заключают друг друга в страстные объятья. Мать в горе, поражена, она на месте дочери смогла бы простить. Немая сцена.

Занавес

КОНЕЦ

Content

Фратти Марио Сестра

Марио ФРАТТИ СЕСТРА Пьеса в двух действиях

Первое действие

Второе действие