Шарип Окунчаев

Месть по иронии

От автора

5 февраля 2000 года…

Это время надолго останется в памяти чеченского народа, особенно жителей поселка Новые Алды, что расположен в пригороде Грозного. События тех дней по своей жестокости не имеют никаких границ, если только не вспомнить нашествия полчищ в ХIII — ХIV веках Чингисхана и Хромого Тимура. Как описывают историки, особым цинизмом и кровопролитием отличался поход Тамерлана. Он мстил чеченцам за яростное сопротивление, огромные потери, которые он нес от непокорного народа, за смерть своего сына Омар-Шейха, погибшего здесь в бою. В последующем здесь же, на Кавказе, по одной из версий, погиб от рук чеченских воинов и наследник престола Тамерлана — Мухаммед-Султан.

Но эти события проходили во времена жестокого века. Надо отметить, что даже в то время противниками соблюдались какие-то правила, уважающие честь и достоинство человека.

Как же объяснить события цивилизованного мира конца ХХ-го века — начала ХХI-го века?! Надо полагать, что люди в душе остаются беспощадными варварами, которые делят общество на сорта — 1-й, 2-й, 3-й и так далее, то есть на «властелинов» и «рабов». Народы и нации, по мнению властелинов, должны затеряться в огромном мегаполисе, как в свое время исчезли многие этносы при разных империях. Да и империи, в конечном счете, как мы знаем из истории, всегда разваливались, как это случилось с империей под названием СССР. Ну а ущерб-то какой? — тысячи невинно убиенных; стертые с лица земли города и села; массовое насилие, унижающее всякое достоинство человеческой личности.

Вторая чеченская кампания (1999–2000 гг.) — это карательная экспедиция федеральных вооруженных сил против чеченского народа под лозунгом «Наведение конституционного порядка». Вот почему эти силы в народе стали называть «федеральными бандформированиями». А иначе как? Жестокие зачистки, расстрел ни в чем не повинных людей, насилие в пьяном угаре, массовые аресты из числа мирных граждан, которые в основном без всякого следа так и пропали.

Не потому ли от людей скрывается правда о без вести пропавших? Однако за все преступления военных когда-нибудь придется ответить тем, у кого руки по локоть в крови».

Всем понятно одно, что люди, особенно из числа национальных меньшинств, для власти никакой ценности не представляют. Это своего рода «товар» в огромной империи, который можно уценить, а то и просто списать.

Трагедии подобные той, которая произошла в поселке Новые Алды, в истории чеченского народа происходили во все времена. Вспомним Дады-Юрт — полностью уничтоженное село в Кавказскую войну (1819 г.) по приказу палача генерала Ермолова; Хайбах, где около 800 человек, а то и больше, были заживо сожжены в конюшне во время депортации чеченского народа в 1944 г. по приказу палачей Берии и Сталина и т. д. По всему миру чтят память жертв Хатыни и геноцида евреев в годы Второй мировой войны. А о жертвах Хайбаха нигде не упоминается.

Все войны когда-нибудь заканчиваются…

Закончилась и чеченская война. Благодаря одному человеку — Ахмат-Хаджи Кадырову война была остановлена. Более того, он спас Россию от развала. Его дальновидность, реальная оценка политической обстановки, мужество, решительность и знание своего народа сыграли в этом решающую роль. Ахмат-Хаджи понял, что иначе нельзя и другого пути нет. Им был остановлен самый настоящий геноцид чеченского народа. Действительно, как мы сегодня осознаем, это был и есть верный путь, который еще в ХIХ веке озвучил богослов, мыслитель, эвлаяъ[1] Кунта-Хаджи Кишиев.

Ахмат-Хаджи положил начало спасению народа и республики от неминуемой гибели. Повернул колесо истории вспять. Под его руководством республика начала свое возрождение из пепла и руин. Навечно останутся в памяти потомков его ставшие крылатыми слова: «Я пришел не остановить войну, а покончить с ней навсегда».

Только опять вопрос: насколько длителен этот путь мирного сосуществования? Хочется верить, что не на 50 лет!

Кто он — Ахмат-Хаджи Кадыров?

Будучи шейхом[2], ученым-богословом, в памяти чеченского народа он навечно останется Святым. Более того, он должен остаться таким для всего российского народа, потому как его роль в сохранении целостности России огромна.

Зачистка

Возвращаясь к теме, вот что мы узнаем из материалов правозащитного центра «Мемориал»:

«Зачистка». Поселок Новые Алды, 5 февраля 2000 г., преднамеренное преступление против мирного населения. Москва, июль 2000 г. (сокращенно)

Авторы доклада

У. Байсаев, О. Орлов, А. Черкасов, Н. Эстемирова

Предисловие

Эта небольшая брошюра рассказывает о трагических событиях, происшедших 5 февраля 2000 г., — о кровавой расправе над жителями предместья Грозного поселка Новые Алды, которую учинило в ходе так называемой зачистки подразделение федеральных сил. Подобные события, увы, далеко не единичны, о чем свидетельствуют летописи и первой (1994–1996) и нынешней чеченских кампаний. Достаточно вспомнить леденящие душу рассказы жителей села Самашки, где в апреле 1995 г. были убиты больше ста человек, включая стариков и женщин. Само слово «зачистка», перешедшее в наш язык из военно-полицейского жаргона спецподразделений, в те поры вызывало ужас. Теперь-то мы к нему привыкли, слово это приобрело спокойный оттенок, стало обыденным.

Приведенные в брошюре факты, их сопоставление и выводы, думаю, не нуждаются в оценках и комментариях…

…Позволю себе лишь одно замечание, но по самому страшному и самому важному вопросу, всегда возникающему, когда совершены такие преступления. Какова роль власти в этих событиях? Что делают — или чего не делают — в связи с жестокими и беззаконными расправами над людьми Президент, федеральное правительство, кремлевская администрация, министерство обороны, МВД, Генштаб, командование военного округа, командиры частей и подразделений, Генеральная прокуратура — словом, все, наделенные полномочиями, органы и лица, которых объединяет емкое слово «власть»?

Она, эта власть, жестко пресекает кровавый произвол и строго наказывает виновных? Учреждает контроль, принимает энергичные меры, чтобы предотвратить самую возможность такого произвола?

Или власть, увы, не уделяет внимания бесчинствам своих военнослужащих (действующих, заметим, от ее имени)? Как говорится, руки не доходят?

Или, может быть, страшно подумать, власть потакает этим расправам? Конечно же, не в форме прямых указаний или, не дай Бог, письменных приказов. Но — чего проще: намекнуть исполнителям на местах на безнаказанность… Намеки и недосказанности очень в ходу у нас — ведь наше советское прошлое приучило людей понимать начальство с полуслова.

…Оговорюсь: уверен, что есть командиры, которые не позволяют своим солдатам грабить и убивать. Думаю даже, что таких офицеров не так уж и мало. Но я говорю о другом — о привычной лжи официальных справок и отчетов (в том числе и министра иностранных дел, например) относительно хода и результатов «контртеррористической операции» в Чечне. О явном нежелании правоохранительных органов вести расследование тревожных сообщений, заниматься рутинным уголовным производством в отношении подозреваемых.

Уже не удивляет, что ни одно официальное лицо, ни разу никак не отозвалось на простодушную откровенность солдат в рассказах о том, каким способом проводится «зачистка» в освобожденных поселениях, — рассказах, подтвержденных телесъемкой: «Впереди себя в дверь (в окно подвала) — гранату. И — автоматную очередь». Сама откровенность тоже не удивляет. Что скрывать? Это так обыденно и уже давно не вызывает ничьих нареканий.

Армия или полиция любой страны не застрахована от злоупотреблений. Но не каждая армия или полиция имеет такие покладистые, готовые понять и простить, командование, прокуратуру, правительство.

Потворствует ли власть бесчинствам своих «силовиков» или просто не замечает их — неважно. В любом случае это оборачивается кровью и общественным цинизмом.

И вина за это — на власти. Ни на ком другом.

Сергей Ковалев

Говорят жители поселка Новые Алды

Ниже мы приводим выдержки из нескольких рассказов жителей поселка Новые Алды, опрошенных сотрудниками правозащитного центра «Мемориал». Опросы производились как на территории поселка Новые Алды, так и в Назрани, в приемной ПЦ «Мемориал».

Показания Асет Тумаевны Чадаевой, 1967 г.р., работавшей медсестрой

«Я жила в поселке Новые Алды с осени 1999 г. по февраль 2000 г. До 3 февраля люди здесь гибли под бомбами, умирали от осколочных ранений. «Работа» российской авиации доводила хронических больных и стариков до инфарктов и инсультов. Люди умирали от пневмонии, так как месяцами прятались в сырых подвалах. Всего в течение двух месяцев, до 5 февраля, мы похоронили 75 человек.

4 февраля, когда люди вышли из подвалов, ходили по дворам, кололи дрова, прибежала девушка с «Окружной» [близлежащий район Грозного] и говорит: «Солдаты идут к вам, я их направила кружным путем, вокруг болота». Я успела предупредить несколько семей. Чтобы солдаты от страха не начали стрелять, я говорила: «По дворам не ходите, по-чеченски не кричите, детей не зовите — еще подумают, что кого-то предупреждаете».

Когда первая группа солдат (разведка) появилась на нашей улице, мой отец, брат и я стояли перед воротами дома. Они идут, молча мимо нас, и тут отец мой сказал: «А где ваше «Здравствуйте»?!». Командир остановился и говорит: «Извини. Здравствуй, старик». Тут из группы выскочил какой-то маленький, подбежал к брату, сдергивает одежду с его плеча, смотрит — нет ли следов от ношения оружия. Смешно! Если бы он был боевиком, разве вышел бы сам?

Они нам сказали: «Завтра близко к подвалам не подходите. Вот за нами придут «настоящие крутые». Мы толком и не поняли, что нас хотят предупредить.

5 февраля около 12 часов дня я услышала на улице первые выстрелы. Мы с отцом вышли и увидели, как солдаты поджигают дома. Наш сосед чинил крышу, и я услышала, как солдат говорит: «Смотри, Дим, дурак крышу делает». А тот в ответ: «Сними его». Солдат поднял автомат, хотел выстрелить. Я крикнула: «Не стреляй! Он глухой!» Солдат повернулся и выпустил очередь поверх наших голов.

Тут за нами вышел мой брат, 1975 года рождения, и мы пошли навстречу этим фашистам. Первое, что они крикнули: «Отмечай им, Серый, зеленкой лбы, чтобы стрелять удобнее было». Брату сразу же приставили автомат и спросили: «В боях участие принимал?». Брат ответил, что нет. Тогда они стали избивать его.

На случай, если насиловать будут, я заранее привязала к себе гранату — ее можно было выменять на четыре пачки сигарет «Прима».

Нам приказали собраться на перекрестке. Я собрала людей с нашей улицы, чтобы всем быть вместе. Только в нашем маленьком переулке детей до 15 лет было десять человек, самому младшему — всего 2 года. Солдаты опять начали проверять паспорта. Один говорит: «Выселять вас будем. Вам коридор, сволочи, давали!?» Все это сопровождалось нецензурной бранью.

Солдат, проверяя мою сумку, увидел там медикаменты и тонометр. Он спросил, кем я работаю. Я ответила: «Медсестрой». Меня подвели к командиру. Он говорил с кем-то по маленькой рации, в ответ на какое-то сообщение начал кричать в нее: «Вы что там, все с ума посходили?!» — далее нецензурно. Неподалеку раздавалась стрельба. Оттуда подбежал огромного роста мужчина в форме, наклонился к командиру, стал что-то говорить. Командир в ответ кричал… Было видно, что они сильно возбуждены.

Я боялась, что они, не разобравшись, начнут вокруг стрелять, и чтобы их успокоить, сказала: «Вы не бойтесь, тут некому в вас стрелять, если вы сами друг в друга не начнете». В ответ он сказал: «Если только кто-нибудь выстрелит мне в спину или в кого-нибудь попадут, я всех тут положу, никого не пожалею!»

В это время на скорости подъехал БТР. Командир опять начал по рации с кем-то говорить, потом подошел ко мне. Брат выскочил вперед, закрывая меня, но тот говорит: «Я не трону, не бойся. Ты — медработник. Организуй как можно скорее захоронение убитых. Тут ребята в запарке ваших стариков уложили».

Только я отошла от перекрестка, снова раздались выстрелы. Женщины закричали: «Ася, Руслан ранен, перевяжи его!» Руслан Эльсаев (возраст — 40 лет) после проверки стоял около своего дома, курил. Двое солдат без всякой причины выстрелили в него, одна пуля прошла навылет через легкое, в двух сантиметрах от сердца, другая — попала в руку. Мне чудом удалось остановить кровотечение, ему срочно была нужна квалифицированная помощь хирурга. Но показать его русским было все равно, что убить.

Мы с братом снова вышли на улицу и снова услышали дикие крики. Видим, что соседка Румиса ведет девочку. Это была девятилетняя Лейла, дочь Кайпы, беженки из села Джалка. Кайпу знала я несколько месяцев. Она была очень тихой и спокойной женщиной. Они жили у Сугаипова Авалу вместе с еще двумя мужчинами — беженцами из Грозного. Лейла в истерике падала, каталась по земле, хохотала и кричала по-чеченски и по-русски: «Маму мою убили!» Брат взял ее на руки, отнес к нам домой, я вколола ей транквилизатор. Она не успокаивалась, кричала, и мы облили ее водой — с трудом успокоили.

Когда я закончила оказывать ей помощь, солдаты уже ушли с нашей улицы. Я побежала во двор Сугаипова — там лежала Кайпа в луже крови, от которой на морозе еще шел пар. Я хотела поднять ее, а она разваливается, кусок черепа отваливается — наверное, очередь из ручного пулемета перерезала ее… Рядом во дворе двое мужчин лежали с пробитыми головами. Видимо, в них солдаты стреляли в упор на близком расстоянии. Дом уже горел. Задние комнаты были охвачены огнем. В первой же горел убитый Авалу. Кажется, на него вылили какую-то горючую жидкость и подожгли. Я подтащила сорокалитровую флягу с водой, не знаю, как подняла, вылила на него воду. Честно говоря, я не хотела видеть мертвого Авалу, пусть лучше в памяти он останется живой. Добрейшей души был человек. Прибежали соседи, тоже стали тушить пожар. Двенадцатилетний Магомед ходил по двору, повторял: «Зачем они это сделали?!» От запаха крови было невыносимо…

Я обратно побежала по центральной улице. Там в меня могли в любую минуту выстрелить, нужно было передвигаться дворами. Я увидела Гайтаева Магомеда — он был инвалид. В молодости попал в аварию, у него не было носа. Он носил специальные очки. Он лежит, ему прострелили голову и грудь, а его очки висели на заборе….

Российские солдаты добивали моих больных, раненых мирных людей, стариков и женщин.

Лема Ахтаев, 1968 года рождения, чудом остался жив. Когда 11 января из миномета попали в их дом — убило троих, а его тяжело ранило. Я его лечила до 5 февраля — в тот день его и другого моего соседа, Ахматова Ису, 1950 года рождения, сожгли. Мы нашли потом кости, собрали их в кастрюлю. Любая комиссия, любая экспертиза может доказать, что это человеческие кости. Но никому дела нет до этих костей, до этих убитых. Первое, что их интересовало, — похоронили ли мы убитых.

Был сожжен также Шамхан Байгираев, его забрали из дома. Братьев Идиговых заставили спуститься в подвал и забросали гранатами — один остался живым, другого разорвало на куски. Я видела Гулу Хайдаева, убитого старика. Он лежал на улице в луже крови. Солдаты убили восьмидесятилетнюю Ахматову Ракият — сначала ранили, потом лежачую добили. Она кричала: «Не стреляйте!». Этому есть свидетели. Эльмурзаев Рамзан, 1967 года рождения, инвалид, был ранен 5 февраля днем, а ночью умер от перитонита.

Всего в тот день мы недосчитались 114 человек. Найдено 82 трупа.

Всех невозможно перечислить. Нужно время и должная следственная группа, чтобы установить, что же случилось 5 февраля. Какими словами можно назвать это преступление?

10 февраля в нашем поселке снова проводили проверку — конечно, все мы были напуганы. На нашей улице у БТРа стояла группа солдат, и я решила подойти к ним, узнать, что к чему. Они были не пьяные, трезвые, спрашивают: «Чего вы все здесь такие настороженные? Проверка была уже?» Я говорю: «Была. Стариков убивали». — «А скольких убили?» — «82 человека». — «Ничего себе, что собак на вас спустили? Когда это было?» — «Собак — не знаю, такие же русские были, как вы. Не помню точно, когда», — говорю. А он мне: «Пятого числа это было». Так что они знали уже, что и когда здесь произошло».

Показания Малики Лабазановой

«…Мы все эти месяцы жили в подвалах. Беспрерывно и день, и ночь город бомбили самолеты. Когда за водой ходили к роднику, от бомб и снарядов прятались под обрывы. Потом выходили и опять тащились с этой водой.

На моих глазах низко над дамбой пролетел самолет и сбросил бомбу. Там машина была, а в ней парень оставался 18 лет. Мужчина с двумя детьми (мальчик и девочка, семи и десяти лет) побежал под дамбу. Самолет и по ним ракету пустил. Все они были убиты, голову мальчика до сих пор не могут найти.

4 февраля, где-то после обеда, в наш поселок вошли российские военные. Им было лет по 25 и старше. Военные приказали людям выходить из подвалов. Они проверяли паспорта, смотрели плечи у мужчин — не носил ли кто из них автомата. Обыскали наш дом, при этом впереди себя пускали хозяев. Спрашивали, почему многие жители находятся не в своих домах, а у соседей. Мы им объяснили, что люди собирались вместе в надежных подвалах. На это они сказали: «Завтра здесь будет «зачистка». Чтобы все были в домах по своим адресам!» Они не грабили, не матерились, не оскорбляли. Мы обрадовались, что все закончилось. Мы рады были и ждали прихода российских войск. Честное слово. И не боялись «зачистки», которую обещали на следующий день.

5 февраля мы были дома. Около 11 часов утра ко мне во двор зашли четверо ребят военных, им было лет по тридцать. Они поздоровались, проверили паспорта, и пошли в соседний двор. Когда уезжали, соседи оставили ключи у меня, поэтому я пошла за ними. Не хотела, чтобы ломали дверь. Я им объяснила, что соседи выехали до начала боевых действий. Они, осмотрев все, ушли.

После их ухода я дворами побежала к родственникам мужа — Абулхановым. Они живут на улице Мазаева, в 135-м доме. Хотела узнать, как у них прошла «зачистка». Когда я вошла, во дворе сидел Ахмед, ему было 70 с лишним лет, он говорит: «К нам приходили трижды, у нас на улице трупы лежат». Я бегом к воротам, открываю, а там…

Первый убитый, которого я увидела, был Азуев Айнди, старик 80 лет, во время обстрелов мы с ним в одном подвале укрывались. В нескольких метрах от него, у калитки, лежала Кока [Бисултанова], молодая еще женщина. Чуть дальше — Аймани [Гадаева], фамилию которой я не знаю, знаю только, что она керосином торговала. У Аймани дочь в живых осталась, успела уйти огородами, но это потом только выяснилось. Лежал пятидесятилетний Альви Хаджимурадов. Я возвратилась и сказала Ахмеду, что трупы нужно затащить в дома, иначе кошки и собаки могут соблазниться. «Солдаты приказали не трогать, они могут еще вернуться», — ответил тот.

Я ушла к себе во двор. Кроме нас с мужем там еще жили его брат и сестра — Абдулмежидовы Хусейн и Зина. У них свой дом, но двор у нас был общий. Оба они — люди в возрасте. Я говорю Зине, что неплохо было бы спуститься в подвал, так как солдаты не жалеют никого, ни стариков, ни женщин. А она меня успокаивает, мол, нас уже проверили и ничего уже не будет. Рассказала я о случившемся и мужу. Но и он не согласился уйти в подвал.

В то утро федералы забрали Тасуева Султана [по паспорту он — Абдурахман]. Сам он жил в Черноречье, но после того как разрушили его дом, перешел к родным в Новые Алды. Когда его уводили, солдаты потребовали деньги. Мы собрали, но тем, видимо, этого показалось мало. С деньгами на руках его и увели. Никому не разрешили идти следом. Если бы вы видели, как он орал, как кричал…У него глаза красные в тот момент были, с такими жилками…

Мой муж достал еще денег для Тасуевых, он надеялся освободить Султана. С ними и ушел на соседнюю улицу. А я осталась дома. И вот через некоторое время слышу у себя во дворе крики, мат ужасный. Я открываю дверь, вижу: солдаты и с ними — Абулханов Ахмед. На крыльцо вышли и Зина с Хусейном. Один из военных (он был в белом маскхалате) обернулся ко мне, посмотрел, как сейчас помню, стеклянными глазами и спросил, что я тут делаю. Я сказала, что живу здесь. Он подзывает меня, и в этот момент старик (весь такой бледный, губы у него были синие) просит: «Малика, они сейчас деньги потребуют, пойди у кого-нибудь возьми». Я к солдатам: «Ребята, у нас нет денег. Если бы были, мы бы уехали, как все люди».

Тогда они начали стрелять. Кричали при этом, что у них приказ убивать всех. Я побежала к соседям, стучала в ворота — никто не открывал. Только Дениев Алу вышел на стук и принес мне три бумажки по сто рублей. Несу я эти деньги, подхожу к своим воротам и вижу: кошка моя петляет, у нее внутренности вывалились. Она шла и останавливалась, а потом подохла. У меня ноги так и подкосились, я думала, что всех у нас во дворе убили…

Когда я протянула этому, в белом маскхалате, 300 рублей, он только посмеялся. «Разве это деньги? У вас у всех есть деньги и золото, — сказал он. — У тебя зубы тоже золотые». Я от испуга сняла серьги (их мне мама на шестнадцатилетие купила), отдаю их и прошу не убивать. А он кричит, что убивать приказано всех, подзывает солдата и говорит ему: «Заведи в дом и там ее потряси».

Когда я поднималась к себе на крыльцо, Абулханов Ахмед все еще стоял во дворе.

В доме я сразу бросилась в котельную, там за печкой и спряталась. Это было единственное, что я смогла сделать в той ситуации. Тот, который сопровождал меня, вышел из дома. Он искал меня. Не найдя, вернулся снова в дом. И тут началась стрельба во дворе. Я бросилась к солдату, стала просить, умолять его, чтобы не убивал. «Тебя не убью, убьют меня», — сказал он. И такой страх меня охватил, что и бомбежки, и обстрелы, — все, что было до этого дня, все я готова была заново пережить, лишь бы он, этот солдат, отвел наведенный на меня автомат.

Он стал стрелять: в потолок, в стены, прострелил газовую плиту. И тогда я поняла, что он не застрелит меня. Я схватила его за ноги и поблагодарила, что не убил. А он: «Молчи, ты уже мертвая».

Я потом узнала, что первым застрелили старика Абулханова Ахмеда. Сделал это, по-видимому, тот, что был в белом маскхалате. У себя дома погибли Зина и Хусейн. Я слышала, как кричал Хусейн: «Зина, принеси документы». Он был инвалидом и думал, наверное, что пожалеют, когда увидят его документы. Потом я собирала его косточки. У Хусейна был разбит череп, труп лежал в комнате. Труп Зины находился у порога, на ней было восемь или девять пулевых ранений.

Я молила Бога, чтобы на крики и выстрелы не прибежал мой муж. Он же был рядом, у Тасуевых. Они через три дома от нас живут. И вдруг слышу, что он зовет меня. Я выскакиваю из комнаты и кричу по-чеченски: «Уходи, уходи…» Мне повезло, что следом за мной вышел солдат, сохранивший мне жизнь. Он не стал ни о чем допытываться, удовлетворился ответом, что это солдаты прошли… Потом мне сказали, что вместе с мужем на выстрелы и крики прибежал и Тасуев Шамхан. Они оба были на волосок от гибели.

Военные подожгли дом Абулхановых и их сарай, который вплотную примыкал к нашему двору. Коровы, овцы — все сгорело в этом пламени. Только после этого они ушли.

Султана Тасуева освободить не удалось. Он был убит у дома, в котором лежали еще три убитых человека, в том числе и женщина. Мой муж и Тасуев Шамхан наткнулись на них… Фамилии убитых я не помню, знаю только, что женщина [Елена Кузнецова] была русская…»

Показания Мархи Татаевой

«5 февраля мы сидели с соседкой Анютой… Вдруг началась стрельба.

…Анюта выглянула на улицу. Я спрашиваю: «Что там?» Она говорит: «Там людей расстреливают», — и начала плакать.

Выхожу я, а там стоит наш сосед Абдурахман Мусаев и кричит: «Ну, сука, что стоишь — стреляй!» Солдаты смеются, Мусаев кричит: «Сука, стреляй, давай! Ну, что стоишь, тварь, — стреляй!» Он, оказывается, наткнулся на расстрелянного ими своего внука.

Это были контрактники. Один был с наколкой, а сзади у него на шапке был лисий хвост. Он стоял и смеялся, потом увидел меня и начал стрелять из автомата в мою сторону. Анюта схватила меня и затолкала в дом, он в нас не попал. Мы дворами убежали в дом Анюты, там два часа просидели. Потом я решила пойти домой, хотя она просила не уходить.

Зашла в дом, минут через пять моя собака начала бешено лаять. Все, идут федералы. Я молитву прочитала. Потом надела спецовку, чтобы жалостней выглядеть. Открываю дверь, только поворачиваюсь, военный на меня с автоматом: «А ну, тварь, сука, иди сюда!» Я подхожу, хочу документы показать — вообще, не растерялась. А он ищет причину, чтоб я обозлилась: «О, снайперша ты, боевикам помогала, почему дома осталась? Почему не уехала, что ты здесь делала? Где родители твои, в доме, да?» Я говорю: «Нет, они уехали». — «Куда уехали? Что это у тебя?» Я говорю: «Документы». А он: «Не нужны мне, б…, твои документы!» — берет и швыряет их. У меня там было рублей 35. «Это тоже тебе не надо! К стенке! Расстрелять ее, и все!» Он зарядил и навел автомат на меня… Тут другой рукой махнул ему: «Оставь ее, не надо! Пусть девка спрячется. А то эти найдут ее, перетрахают [изнасилуют] и убьют все равно. Лучше девку спасти, жалко, она ж молодая!» А тот все свое: «А мне, б…, зачем это, лучше ее расстреляю, и все!» Второй все-таки говорит, чтоб я спряталась. А первый опять: «Пусть лучше она оденется, пойдет с нами, а вечером мы ее привезем». Они снова заспорили. Потом тот, что меня жалел, зашел со мной в дом и сказал, чтоб я двери открыла, потому что все равно взломают, и оделась. Надела дубленку и выхожу.

Четверо его напарников пили водку. Они меня не заметили, вот так я и осталась жива. Идем мы по селу, а там два трупа лежат в луже крови — это, наверное, были Сулейман и Абдурахман Мусаевы.

Федерал мне говорит: «А ты спокойная, ты, что не волнуешься?» Я говорю: «А чего мне волноваться, я всю войну дома была, все это видела, чему мне удивляться? А вы убили невинных людей…» — «А ты не выпендривайся, заткнись!» — говорит он мне. Я говорю: «Можно, я к дяде пойду?» — «Нету твоего дяди, расстреляли его! Здесь вас всех расстреливают. Вперед!» Матюкаются. Тут трое ихних выходят из ворот, и тот, что меня жалел, говорит: «Спрячь девку!»

Завели меня во двор. Туда же потом завели Анютиного брата, Тазуркаева Мусу, раздели до пояса — проверяют. Хотели расстрелять, но женщины, которые там были, начали плакать: «Не надо его расстреливать, он же больной, посмотрите на него, какой он худой». А те кричат: «Заткнитесь! Наверное, снайпершами здесь были? Твари, вы все боевикам помогали!» Но решили Мусу не расстреливать.

Потом тот первый говорит: «Пускай девка с нами пойдет». Второй его отговаривает: «Ну зачем мы будем за собой ее таскать? Зачем она нам нужна? Эти найдут — все равно отнимут ее у нас». — «Нет, пусть она пойдет с нами». Я говорю: «Но вы же мне сказали спрятаться!» — и начала плакать.

Они ушли, а я говорю Анюте: «Я уже не могу, я спрятаться хочу». А куда прятаться? Мы в шифоньер сели. Слышим — двери открывают, идут. Анюта говорит: «Все, деваться нам некуда». А они во дворе стреляют из автомата, кричат: «Суки, выходите!» Когда они рожок разрядили, я думаю — ну все, я больше мать не увижу, никого не увижу. Вот тут и я начала плакать.

Как нас пронесло — я не знаю, но они ушли. Мы остались живыми.

Мой дом подожгли, мы часа три его тушили. Хорошо, что пламя до сена не дошло, — тогда бы дом сгорел полностью.

Мы стали собирать трупы. Там лужи крови стояли. В одного человека они целый рожок разрядили.

Потом они 6–7 февраля приезжали к Мусаевым, грабили — хозяев ставили к стенке, загружали вещи и уезжали. Это были те же самые, которые убивали, — тот же «Урал» заезжал».

Показания Макки Джамалдаевой, проживающей по адресу: улица Цимлянская, дом № 37

«…5 февраля сказали, что идут на проверку паспортов. Мы все из подвала вышли, находились в доме — ждали проверку. Потом стрельба началась, сильная стрельба. Мы, конечно, испугались. Нам было очень трудно. Выходить боялись. Нам сказали не выходить, поэтому мы сидели дома. И когда эта проверка подходила ближе и была стрельба, нам было трудно — мы не знали, что там делается. Стрельба подходила ближе к соседям, у соседей был шум, крик, каждый уговаривал, просил солдат: «Не убивайте, ребята!» Не было никакой возможности им помочь. Когда к нам зашли — нам тоже помочь некому было.

Поставили нас четверых: мужа, меня, сына и внучку, она рядом со мной стояла. Матюкали, как хотели, говорили, что хотели, человеческим языком не разговаривали, от них водкой на всю округу несло. До того были пьяные — на ногах еле стояли. Когда мужу сказали: «Дед, давай деньги, доллары, что есть», он вытащил тысячу с лишним рублей и отдал эти деньги. Когда он деньги считал, тот сказал: «Дед, если еще не дашь, я тебя застрелю», нецензурно выражался на него, на старого человека. «А ты, бабка, такая-сякая», я сейчас не могу говорить, как он нас оскорблял. «Золотые зубы сейчас выбью тебе, хана тебе», — говорит по-русски нецензурно. Я говорю: «Сынок, у меня протез, это простые зубы, — вытащила я, — забери», а он говорит: «Спрячь, такая-сякая». Потом сыну: «А тебе, такой-сякой, я сейчас в глаз тебе стрельну и убью. Ты похож на боевика». Мой сын не был боевиком никогда. На нашей улице ни одного боевика не было, ни один парень с нашей улицы не воевал.

Я вынула свои серьги, внучка свои, и отдала военному, приговаривая: «Сынок, на, пожалуйста, это забери, оставь нас в живых». Он опять сыну говорит: «Тебе сейчас в глаз выстрелю». Когда он так высказался, отец ответил: «Сынок, у него шестеро маленьких детей, не убивай, он у меня один». А тот: «Если не дадите еще один грамм золота, то мы вас всех расстреляем». У сына были съемные золотые коронки, он вынул протез, мы его отдали солдату. Он только выругался матом, повернулся и ушел. Был пьяный, еле-еле вышел с нашего двора…

Как мы живыми остались, объяснить не могу. Аллах нас спас, Аллах нас живыми оставил…

Вот лежит убитая русская женщина [Елена Кузнецова], ее застрелили в кровати. Лимонка которую они кинули валяется на кровати. Наши соседи русские были, хорошие люди. Мы жили здесь дружно…»

Выводы:

…Ответственность за содеянное должны нести не только непосредственные участники операции в поселке Новые Алды, но и лица, отдававшие им приказы, и более высокие руководители (в том числе высшие должностные лица РФ), по чьей вине такая вакханалия стала возможной.

Преступники имели основания рассчитывать на безнаказанность: подавляющее большинство военных преступлений, совершенных в ходе первой чеченской войны, не были расследованы, а виновные не понесли наказания. В ходе нынешнего конфликта прокуратура в лице Главного военного прокурора Ю.Г. Демина заранее, до проведения расследований, оправдывала все действия федеральных сил. Такое попустительство порождало новые преступления.

Античеченская и антикавказская пропаганда, ставившая знак равенства между террористами и сепаратистами, стиравшая грань между членами вооруженных формирований и мирными жителями, развернутая российским официозом и подхваченная затем большинством публичных политиков и значительной частью средств массовой информации, также подталкивала к насилию и неизбирательным действиям — заранее оправдывала преступников. Это стало возможно в результате трех лет сознательного построения реваншистской мифологии, фальсификации, которыми занимались, прежде всего, пропагандистские структуры силовых ведомств, а также смыкавшиеся с ними националистические и «державные» силы. В настоящее время пропаганда не только не призывает к гуманному отношению и защите мирного населения, — она акцентирована на «мести за погибших товарищей», т. е. заранее оправдывает новые преступления.

Руководство группировки федеральных сил систематически покрывает преступников. После убийств мирных жителей в селе Алхан-Юрт генерал Шаманов публично требовал «не трогать грязными руками российских солдат».

Российское политическое руководство, политикой которого была «контртеррористическая операция» в Чечне, оправдывало действия военных и исполнителей преступлений.

ПЦ «Мемориал»

Зачистку 5 февраля 2000 года проводили в тот день сотрудники ОМОНа Санкт-Петербурга и Ленинградской области, Рязанской области. Слушая очевидцев данной трагедии, волосы становятся «дыбом».

Думаешь, какая же должна быть ненависть человека к человеку, чтобы так без суда и следствия, с особой жестокостью убивать людей, кто бы какой приказ ни отдавал. Недаром женщины выкрикивали: «Фашисты, нелюди, звери, неужели у вас нет матерей?!»

После такого горького вступления хочется рассказать о злоприключениях из жизни еще одной семьи.

Месть по иронии

Первое, что будет решено меж людьми в Судный день, будет кара за кровопролитие

Священный хадис

Трагедия

Война — слишком ответственное дело, чтобы доверять его военным

Клемансо

Поселок Новые Алды находится в пригороде города Грозного. Территория его почти сливается с окраинами города.

День выдался холодным, на улице стоял февраль месяц. В это время года обычно бушуют лютые морозы. На Кавказе 15–20 градусов мороза страшнее и тяжелее перенести, чем 30 градусов на Севере России. Чем это объяснить никто не знает. Пронизывающий холод охватывает все тело. В этот день стоял не сильный, а легкий мороз. Снега было немного, кругом слякоть.

В то утро Расул проснулся раньше, чем обычно, на улице уже рассвело. Весь в поту от увиденного кошмарного сна, он смотрел «стеклянными» глазами на дверь, будто ожидал, что войдут солдаты и станут по ним стрелять. Скрипнула дверь, он съежился. Вошла мать — Тумиша.

— Ты что, сынок, на тебе лица нет? Спи, еще рано и 7 часов нет. Не заболел случайно?

Тумиша подошла к сыну, потрогала лоб, легкими движениями нежных материнских рук погладила сына по голове. Расулу только исполнилось 8 лет, но он был довольно-таки смышленым. Был любимчиком в семье, он был младшим из пятерых детей Тумишы и Адлана. Родился после двух девочек — Айны и Сациты (дословный перевод с чеченского «остановись»). Все хотели сына, и вот появился на свет долгожданный Расул. Рядом крепким сном спал старший сын Рамзан. Ему уже 17 лет. Старшей дочери Асе было 20 лет. В 18 лет она вышла замуж и жила с мужем в Тульской области. Там же жил и брат Тумишы, который, как дядя, был опорой молодым.

— Мама, я такой страшный сон видел. Хорошо, что это был сон, — тихим голосом произнес Расул, как бы радуясь, что он проснулся.

— Далий а, маликаший дикниг дойла[3], — сказала Тумиша. — Спи, а то брата разбудишь. Какой сон ты можешь увидеть, «молокосос» еще, — как бы в шутку сказала мать, успокаивая сына.

— Я видел, как пришли солдаты и стреляли, всех убивали, — не унимался Расул, желая рассказать увиденный кошмар.

— Остопирла, остопирла[4]! Что ты такое говоришь? Не дай Аллах, даже страшно подумать, — стала причитать Тумиша.

Какое-то волнение охватило ее, ведь идет война, и когда она закончится, один Аллах ведает. Вчера была зачистка, проверяли документы, вроде все улеглось. Но рассказывают, что в других селах при зачистках грабят, убивают, пропадают люди, производят аресты, особенно из числа молодежи. От этих мыслей на душе стало тревожно.

— Спи, — только и произнесла она и вышла во двор.

«Что за времена, люди стали как звери, неужели у этих военных нет родителей, детей?» — с такими мыслями она присела на ступеньки, утешая себя, что беда обошла их стороной, повторно вряд ли будет «зачистка». Больше всего она опасалась за Рамзана. Парень крепкого телосложения, видный, его могли в любую минуту забрать.

Подошел Адлан, он с утра обряжался в хлеву.

— Ну что, мать, чем опечалена? Не пора ли будить детей? Балуешь ты их.

— Да пусть спят. Что им делать-то? Вот Расул проснулся, сон страшный видел, как солдаты пришли и всех убивают. Что-то мне не по себе, — ответила Тумиша.

— Да ладно тебе, вчера ведь была зачистка, проверили документы, все в порядке у нас. Дурной сон это же к хорошей вести, по крайней мере, так говорят. Да и что по нам стрелять? Мы мирные люди, вон в горах им хватает с кем воевать.

— Дай Аллах, чтобы так и было, а то уже нервы не выдерживают у людей. Да, вот вспомнила, вчера солдаты некоторые говорили, что завтра придут страшные люди, лучше уходите из поселка, особенно выводите молодых ребят. Сказали, что они грабят и убивают, никого не щадят, — с опаской начала говорить Тумиша.

— Пошли в дом, на кухне поговорим. Холодно на улице, я озяб уже, — с этими словами Адлан вошел в дом. Тумиша пошла следом и уже на кухне продолжили разговор.

— А я вот что еще подумала, давай мы отправим Рамзана в Тулу к брату моему. Дядя племянника в беде не оставит, работу найдет, да ему и учиться надо вдобавок. Как ты думаешь? Тем более и наша дочь Ася там.

— Хорошая мысль, — сказал Адлан и добавил, — а знаешь, эти мысли у меня давно в голове бурлят, но не решался сказать. Не хочу я, чтобы мой сын был обузой кому-то, хотя твой брат и хороший человек, не оттолкнет племянника, но ведь у него своих проблем по горло.

— Да что ты говоришь? — обиделась Тумиша. — Какая обуза? Ваха там уважаемый человек, да и он сам мне как-то говорил, что Рамзана надо вывезти отсюда. Тут война, а молодежь не предсказуема, не дай Аллах, что случись, сами себе ведь не простим, тем более что есть куда отправить.

— Ладно. Что шумишь-то? Давай отправим, тем более если он сам тебе об этом говорил. А что ты раньше ничего не говорила?

— Да все думала, вдруг уляжется, дома-то дел тоже много. Дом надо достраивать. Все думаешь, война вот-вот закончится, а тут снова стреляют и стреляют, страшно что-то стало, особенно за детей боюсь.

— Хорошо, так и быть. Сегодня же займись этим, надо дозвониться до них, договориться, затем отправим, — уже приказным тоном заговорил Адлан, — а теперь давай завтракать, да и детей поднимай, пора уже.

В это время вошел Расул, посмотрел по сторонам и стал в нерешительности разглядывать родителей.

— Ты что, сынок? — первой заговорила Тумиша, увидев сына. — Опять сон видел?

— Да нет.

— А что с тобой? — не унималась мать.

— Ты что-то хочешь сказать, Расул? Говори, ты уже взрослый, — включился в разговор отец.

— Да я тут подумал, можно я тоже поеду в Тулу к дяде, там и в школу пойду, — нерешительным голосом и с опаской, что будут ругать за то, что подслушал, выдавил из себя сын.

— Ты подслушивал? Это не хорошо подслушивать, — начала мать поучать Расула. — А как же мы? С отцом одни останемся? Как твои сестренки без тебя?

Одной мне будет тяжело, а Рамзан уже взрослый, ему надо учиться дальше. Вот вырастишь, тоже поедешь учиться, — такими словами мать обнадежила сына, хотя в душе волновалась за сыновей. Конечно, можно было бы и обоих отправить, но неудобно перед братом. В глубине души Тумиша надеялась и на то, что скоро все закончится и наступят мирные дни. К тому же Расул ведь еще мальчик, ребенок. Кто может его обидеть? Это были мысли любящей матери, не понимающей, что жизнь жестока, а война не разбирает возраста людей.

Адлан сел и задумался. Тумиша, справляясь по кухне, спросила:

— О чем думаешь?

— Да вот всякие мысли в голову лезут, — ответил супруг и начал вслух размышлять. — Не понимаю, вроде все свои. Жили как братья в одном государстве, и на тебе — война. И почему именно у нас? Столько республик, краев и областей по всей стране, а бомбят только нас. Многие чеченцы семьями живут в России, вроде кого не спросишь, не жалуются и с местным населением как жили мирно, так и живут. Но что творится здесь? Жили со всеми мирно бок о бок, и вдруг стали врагами. Враги кому и за что? Делим-то чего? Ведь если вспомнить историю, это повторяется почти каждые 50 лет. Самый настоящий геноцид целого чеченского народа. Еще в памяти народа депортация 1944 года, сколько жертв и за что? Одни вопросы. Ведь сколько душевных ран с обеих сторон, здесь плачут матери по своим, и там, в глубинке России, плачут матери по погибшим здесь сыновьям. Развязали самую настоящую гражданскую войну. Пусть будут прокляты вдохновители и организаторы этой бойни! Голова кругом от этих мыслей.

— Одни загадки истории, — сказала Тумиша. — Аллах всех разберет, давай лучше завтракать, все равно нас об этом не спрашивают.

— Ладно, давай — со вздохом произнес Адлан.

Тумиша уже успела сварить рисовую кашу. Все стали дружно завтракать.

После завтрака каждый занялся своим делом. За делами по хозяйству Адлан и не заметил, как быстро пробежало время. Вошел в дом и увидел, что время уже приблизилось к обеду.

— Мы решили перед обедом выпить чая, — сказала Тумиша, как-то виновато поглядывая на мужа. — Я варю борщ, скоро будет готов. Садись, я налью чаю, мы только собирались тебя позвать.

— Ну давай, чай так чай, — сказал Адлан и сел за стол.

Где-то далеко еле было слышно, как ревут машины.

— Видимо, опять какая-нибудь колонна военных движется, — подумал Адлан.

— По-моему, шум приближается в нашу сторону, — с каким-то волнением произнесла Тумиша. Тем временем Рамзан, не допив чай, вскочил из-за стола и выбежал на улицу, за ним следом помчался и Расул.

— Куда? А ну марш назад! — завопила мать, но ребят уже было не остановить. Адлан молчал и думал о своем.

Тем временем шум моторов все больше приближался к поселку.

— Пойду посмотрю, что там за шум, — с некоторым волнением произнес Адлан и тоже вышел на улицу. Не успел он выйти за калитку, как навстречу к нему бежали Рамзан с Расулом и наперебой стали кричать.

— Папа, военные. Говорят зачистка, стреляют. На той стороне слышны крики, плач. Давай в дом зайдем.

Адлан увидел в глазах взволнованных ребят тревогу.

— Марш в дом, — не задумываясь, приказал отец сыновьям и сам быстро забежал во двор. — Мать, давай быстро спрячь ребят, говорят зачистка. Хотя с документами у нас все в порядке, но думаю подальше от греха. Надеюсь, проверят документы и уйдут без обыска, как вчера, — сказал он Тумише, хотя самому в это верилось с трудом, так как слухи о приходе какого-то особого подразделения военных уже ходили.

— О, Аллах, что делается-то? Когда же это все закончится? — начала возмущаться Тумиша. — Дети, быстро в дом, давай-давай. Рамзан, а ты возьми Расула и на чердак залезьте. Спрячьтесь там и чтобы тихо, не высовывайтесь, я вас потом позову, — это были приказы решительные, без компромисса, с надеждой на скорую развязку события.

Адлан с Тумишей были уже наслышаны о зачистках, проводимых не военными, где в основном солдаты, а так называемыми спецподразделениями. Действительно, это были зачистки все и вся. Обычно из дома уносили все ценное, в это время лучше было молчать, а то могли и расстрелять, якобы за оказание сопротивления, а то еще хуже — увезти. Те, кого забирали по любому поводу, в основном пропадали без вести, за редким исключением возвращались те, за которых хлопотали по горячим следам родственники и давали огромный выкуп.

Военнослужащие из числа командиров в основном находились в нетрезвом состоянии, вот они и отдавали приказы стрелять по людям. В таких случаях можно было иногда увидеть в глазах некоторых солдат слезу, которые в растерянности и нерешительности не могли нажать курок автомата.

Люди ходили толпами по комендатурам и другим инстанциям, искали своих родственников. Это были, главным образом, женщины или старики, которые искали кто сына или дочь, брата или сестру, внуков и так далее. Молодым мужчинам, ребятам призывного возраста было небезопасно не то что ходить, а то и вовсе показываться на улице. Забирали их без всяких объяснений.

Люди находили места массовых захоронений. И были благодарны Всевышнему за то, что нашли труп покойного, чтобы достойно, по всем канонам ислама, похоронить и оплакивать его. Ведь нет ничего хуже, чем всю жизнь ждать с надеждой возвращения без вести пропавшего родного человека.

Услышав разговоры на повышенных тонах, не успев толком что-то и предпринять, Тумиша выбежала во двор. Первое, что она увидела, это были военные, в основном в платках, вооруженные до зубов. Один, видимо, командир, отдавал приказы, чтобы заняли позиции и проводили обыски. В большинстве своем военные были зрелого возраста, молодых среди них было мало.

— Документы ваши и кто дома? — громко произнес тот, который отдавал приказы.

— Осмотрите все тщательно, чтобы мышь не проскочила, — обращаясь к подчиненным, произнес он.

— Оружие есть дома? — спросил он у Адлана.

— Какое оружие? Мы мирные граждане, — с волнением выговорил Адлан, протягивая паспорта.

— Знаем мы, какие вы мирные. Чеченцы мирными не бывают, одни бандиты, — процедил он со злостью.

— Нас вчера только проверяли, у нас все нормально, — не выдержала и вмешалась в разговор Тумиша. — Почему вы нас причисляете к бандитам, мы мирные люди и нечего оскорблять.

— Помолчи лучше, женщина, у нас у всех нервы не в порядке, — крикнул на нее командир.

— Молчи, мать, — спокойно произнес Адлан.

Тумиша заметила сильное волнение на лице Адлана, было видно, что он сдерживает себя от произносимых оскорбительных слов командира, с использованием грубого матерного лексикона.

«Только бы сдержался», — подумала она, зная вспыльчивый характер мужа.

Вдруг один из военных дал короткую очередь в сарае.

— Что случилось? — крикнул ему командир.

— Да тут за коровой что-то шевелилось, я и выстрелил, — послышался ответ.

— Что вы делаете? Там же маленький теленок. Разве можно так?! — заорала Тумиша. — Спросили бы сначала.

— И кого ты там? Посвяти фонариком, дурень, — крикнул командир.

— Да, это точно теленок тут в углу, по крайней мере, был. Я его наповал, — с ухмылкой произнес военный.

— Ладно, проверяйте дальше. По двуногим животным надо стрелять, а ты теленка бедного загубил, впрочем, какая разница, тут все животные, — с ненавистной иронией произнес командир, изредка бросая взгляд на паспорта.

— Что вы, изверги что ли? — не унималась Тумиша.

Но ее никто не слушал. Везде были слышны выстрелы, а вокруг — крики о помощи, плач женщин. Видимо, в поселке творилось что-то ужасное.

— Что вы возитесь во дворе? Быстро в дом, проверьте везде, они оружие и бандитов умеют прятать, — крикнул на других командир.

Двое уже были в доме, проводили обыск, забирая все ценное, забежал еще один, остальные остались на улице, заняв позиции. Следом за ним забежала Тумиша.

— Куда?! Отставить. А ну назад, — приказал солдат Тумише. Но она уже успела забежать внутрь дома и о чем-то спорила с военными.

— Быстро выведи ее из дома, — приказал командир одному из стоящих во дворе.

Военный забежал в дом и силой выталкивал Тумишу из дома. Та сопротивлялась, как могла, выкрикивая в адрес «пришельцев» слова возмущения.

Адлан, который стоял как вкопанный и с ужасом смотрел на происходящее, не выдержал и крикнул:

— Не трогай ее! — и только сделал шаг, как услышал приказ.

— Стоять! Еще один шаг и ляжешь.

Он понял, что это не просто угроза и дал команду Тумише:

— Остынь и успокойся.

Но Тумиша не унималась. Главное ее беспокойство — дети. Она забыла второпях лестницу, что вела на чердак. Люк закрыла, а лестницу забыла.

Вдруг из дома вывели рыдающих девочек, которые сразу подбежали к матери и сильно за нее ухватились.

Все трое обратно вошли в дом, переворачивая все вверх дном, выискивая что-то ценное.

Адлан даже не понял, сколько времени прошло, хотя все происходило быстро, как вдруг дрожь по телу прошла, ноги не слушались. Какая-то непонятная слабость появилась во всем теле, когда он увидел, как военные выводили Рамзана.

Тумиша не выдержала и кинулась к сыну.

— Вай Аллах! Вай Аллах! Не трогайте сына, он еще мальчик, — в голове проносились мысли: «А где же Расул?» — сама себя утешила тем, что, видимо, хорошо спрятался.

Действительно, Расул забился в самый угол крыши, как раз у входной двери, в козырьке между потолочной доской и шифером. Козырек был односкатный, как бы пристроенная крыша, дополнительно над ступеньками у входа в дом. Так как козырек был чуть ниже основной крыши, там в лазейке Расул нашел укромное место. Рамзан был здоровее и в эту расщелину не смог пролезть, потому его и заметили, спрятавшегося за трубой дымохода.

Кроме того, козырек был еще не достроен, то есть не обит фронтонной доской, и Расул четко видел все происходящее во дворе, командир как будто бы стоял перед ним, а отец спиной к нему. Он разглядывал командира, у которого один глаз слегка подергивался в тике, глаза были как у пьяницы — с обвисшими веками. Шрам на левой щеке и на носу, чуть затрагивал губу, из-за чего был виден пробел в редких усах. Расулу иног да казалось, что он смотрит на него, хотя это было невозможно, если только чем-то не выдать себя.

— Ты говорил, что в доме больше никого нет, а откуда этот бандит? — произнес командир, обращаясь к Адлану. — И где его документы?

Адлан в растерянности и с волнением произнес:

— Да это… это сын… мальчик еще. Я думал, его дома нет, — чуть приврал он.

Адлан не мог сказать внятных слов, в горле пересохло. Ожидая, что-то страшное, он был в такой растерянности, что абсолютно не знал, что предпринять. Из-за поведения «пришельцев», да и криков, раздававшихся со всего поселка, его охватила страшная тревога. С волнением и с надеждой на «развязку» он обратился к главному:

— У меня его документ, командир. Вот, — он вытащил из внутреннего кармана пиджака справку, удостоверяющую личность Рамзана, и протянул ему.

Тот взял справку, посмотрел, то есть пробежал глазами:

— Ничего мальчик, здоровенный бугай, — сказал тот и порвал справку со словами: — Это не документ, я знаю, как вы можете подделать любую бумагу, — и обратился к Рамзану. — Подойди поближе. И где же твое оружие?

— У меня нет оружия… — только и успел произнести Рамзан, как получил удар в челюсть, да так сильно, что не удержался на ногах и упал.

Тумиша с криком кинулась к сыну, пытаясь защитить его собою и помочь встать. Рамзан хотел встать, но тут же второй военный нанес удар ногой в живот. Рамзан от боли в гримасе согнулся. Тумиша прикрыла его собой с криком:

— Сволочи! Нелюди! Что вы делаете?

— Закрой ей рот, — крикнул командир.

Тот, который ударил ногой Рамзана, нанес ей сильный удар прикладом по голове, от которого Тумиша упала и больше не шевелилась. К ней кинулись с рыданием дочки:

— Мама, мама…

Тумиша лежала без чувств.

В это время Адлан, скрепя зубами, стоял под прицелом двоих военных. Один держал дуло автомата прижатым к горлу, второй к животу.

— Подонки, с детьми воюете, — только и «прорычал» сквозь зубы Адлан.

К нему вплотную подошел командир и процедил сквозь зубы:

— Животные, вас приказали мочить, а мы выполняем приказ, ясно? Будем мочить всех вас, ясно говорю? …Мать вашу, — крикнул он в лицо Адлану, видно было, что он выпивший, потому как Адлан слегка отвернулся от пьяного угара.

— Собака ты пьяная, — только и произнес Адлан и резким движением вывернулся, нанес удар в лицо командира, отчего тот еле удержался на ногах. Не успел он что-то предпринять, как тут же получил удар прикладом. Адлан упал, только хотел встать, как услышал приказ командира:

— Расстрелять!

— Хьо вуй ма хаиталахь, хIара диц ма делахь[5], — кричал Адлан, чтобы услышал Расул, понимая, что он где-то рядом.

— Может не надо? Они и так получили свое, — произнес один из военных, самый молодой среди них.

— Что он мелит на своем? Расстрелять я сказал. Ты кого учишь?! Заодно с ними? Расстрелять я сказал и точка.

— Да я думаю… — только и произнес молодой.

— Не надо думать, здесь я думаю. Только вчера, да и не один раз прокручивали вам видеозапись, как они наших пацанов резали. Тебе мало? Еще показать?

— Да это специально, подстава, чтобы нас стравить. Мало ли подонков везде, но по ним же не судят людей, тем более на глазах у детей. Если бы показали, как мы режем, и, что наши тут вытворяют, то во всем мире люди дар речи потеряли бы, — не унимался своими доводами молодой.

— Отставить разговоры. Ты, что, сука, мелишь? Пулю тоже захотел? Адвокат что ли? Мы на войне. Вернемся в часть, я тебе покажу… — этими словами он сам вытащил из кобуры пистолет и выстрелил в Адлана, пытавшегося встать. Командир, видимо, побоялся, что он снова что-то предпримет.

— Папа… — только и вымолвил Рамзан, как короткая очередь из автомата сразила его самого. Стрелял как раз тот, который ударил ногой Рамзана.

— Мочить так мочить, — спокойно сказал он и ткнул ногой безжизненное тело Рамзана, — этот готов.

— Смотри, сука, он на меня еще руку поднял, — не мог успокоиться командир после удара Адлана, — губу разбил, вот сука… тварь… вашу мать. Ну б… я вам устрою.

В это время застонал Адлан, он был ранен. Знал бы свою участь, конечно, пролежал бы молча, прикинувшись мертвым, но не умел он ни при каких обстоятельствах «фальшивить». Он, видимо, и не подумал о том, ушли или не ушли военные.

— Смотри, он еще живой, — только и успел сказать командир, как короткая очередь из автомата оборвала жизнь Адлана. Стрелял тот же, кто сразил Рамзана.

— Мочить так мочить, — опять спокойно произнес он.

— Вот как надо, адвокат недоделанный. Следующе-го ты уложишь. Понял? Откажешься стрелять, получишь пулю, — потряс командир пистолетом перед самым носом «молодого», который стоял, как обезумевший.

— Пошли отсюда, — отдал приказ командир и все двинулись к выходу, оставив навзрыд рыдающих девочек и безжизненных мужчин и женщину.

— С этими что делать? — глядя на девочек, произнес один из военных.

— Оставь, маленькие еще, были бы чуточку… можно было бы поразвлечься… а так оставь, — с иронией и ухмылкой произнес командир.

— Что-нибудь нашли? — обратился он к тем, которые обыскивали дом.

— Да так, мелочь, золотишко чуть-чуть, в общем бедняки они. День еще впереди, товарищ командир, что-то да раздобудем, — вымолвили в один голос «сыщики».

— Ну-ну, не с пустыми же руками возвращаться.

Сзади, еле волоча ноги, поплелся тот самый молодой, который устроил словесную перепалку. Перед выходом он резко обернулся. Он услышал плач откуда-то с крыши, но молча побрел за остальными.

Расул съежился весь, рыдая в кулак, едва не выдал себя, тем более, когда услышал слова отца в свой адрес. Заметил он и военного, который посмотрел в его сторону, Расулу показалось даже, что они встретились глазами, но он, почему-то ушел. Видимо, Аллах милостив к нему.

Расул даже не помнит, насколько долго он оставался в своем «тайнике». Тело не слушалось его. Тот страх, который его охватил, это была не трусость, это был страх отчаяния и бессилия.

Обессиленный он вышел на крыльцо. К нему с рыданием кинулись сестры.

— Они их убили, — рыдали они, — что нам делать, Расул? Не выходи ради Аллаха, вдруг тебя заметят, — в один голос, сквозь слезы, начали они умолять брата. — Пусть все солдаты уйдут из поселка.

Расул их и не слушал, а стеклянными, мокрыми от слез глазами смотрел на безжизненно валявшихся родителей и брата. Он отодвинул девочек, не говоря ни слова, подбежал к матери. Она лежала рядом с Рамзаном, лицом вниз. Платок, что был на голове матери, был весь в крови. Не переставая рыдать, он уселся рядом на колени и стал гладить голову матери.

— Ой, что это? — резко вырвалось у Расула.

Мать застонала, она была жива. Голова была разбита, но не сильно, но была вся в крови.

— Мама, — тихо произнесли все в один голос, — мама, мы с тобой.

Мать опять застонала и начала говорить невнятные слова.

— Мама, мы здесь, очнись, мама, — рыдая, они стали кричать ей чуть ли не в ухо.

В один миг у детей все перевернулось в сознании, поэтому вели себя, как взрослые. Отлично понимая обстановку, они боялись, поднимать шум, кричать. Они слышали крики отовсюду. Плач, рыдания, крики о помощи, видимо, жертв было много, так как по всему поселку были слышны выстрелы, то одиночные, то автоматные очереди. Хотя шум военных быстро отдалялся от их дома, но страх от увиденного ужаса сковывал их.

— Где я? — вдруг тихо произнесла мать. — Что со мной?

— Не спрашивай, мама, — ответила Айна. Они помогли ей присесть.

— Что это, почему они так лежат? — она пристально посмотрела на лежащих без чувств Рамзана и Адлана. Присмотрелась и, увидев лужу крови, упала, потеряв сознание. Ребята стали теребить ее:

— Мама, мама, ты что, мама? — но мать не отзывалась.

— О, Аллах! Что делать-то будем? — взвыла Айна. У всех слезы текли ручьями. Растирая их рукавом, каждый старался, что-то предпринять.

— Давайте маму занесем в дом, — выдавила из себя Айна.

— О, Господи, что делается-то? Господи, сохрани и помилуй, — с криком забежала во двор соседка, тетя Рая, как ее все величали в поселке.

Раиса Антоновна сама была русской, всю жизнь прожила в поселке, работала учительницей. Ее уважали все. Близких родственников у нее не было, единственная дочь жила где-то на Дальнем Востоке, была замужем за военным. Прошло более десяти лет, как Раиса Антоновна похоронила мужа. Жила одна и была частой гостьей Тумиши. После начала военных действий, постоянно говорила: «Хорошо, что Вася мой всего этого не видит. Как ветеран войны, он не выдержал бы такого насилия над людьми».

— Детки мои, родненькие, что вам приходится видеть. Ужас, какой. Взрослые это не могут видеть без боли в душе. Господи, за что? — начала она причитать. Быстро подбежала к детям: — Что с ней? Она живая? — начала спрашивать ребят, видя, как они хотели поднять свою мать.

— Да, но без сознания, — ответила Айна.

Раиса Антоновна подбежала к Тумише, проверила пульс. Удостоверившись, что жива, стала сразу давать команды:

— Быстро, дети, взяли за ноги. Только осторожно. Вот так. Молодцы, давайте сюда ее. Она у вас худенькая, легко справимся.

Раиса Антоновна держала Тумишу за туловище, а ребята за ноги, так они перенесли ее в дом и уложили на кровать.

В это время во дворе они услышали шум, крики. Первым выбежал Расул. Отец с братом так и лежали. Сердце мальчика сжалось от боли и снова потекли слезы. Расул не мог ничего с собой поделать, в голове не укладывалось, что он их больше не увидит, никогда.

— Ваша[6]! — только и сумел произнести Расул.

Все, что произошло во дворе, и так было видно. Это были двоюродный брат Адлана Ахмед и его супруга Зина.

— О, Аллах, что это такое?! Как же так?! За что?! — выкрикивал Ахмед. Сразу подбежал к Адлану и Рамзану и начал читать молитву.

— Вай! Не дай, Аллах! Вай! Как же так?! — стала во весь голос кричать Зина. — Ой, что делается? Ой, бедненькие мои, — уже обращаясь к детям, рыдала она.

— Звери, фашисты, будьте вы прокляты! Аллах вам всем судья! — не могла себя сдержать Зина, посылая проклятия в адрес военных.

В это время из дома выбежала Раиса Антоновна и подбежала к Зине, обняла и стала успокаивать.

— Зина успокойся. Слава Богу, Тумиша жива.

— Где она? — уже сникшим голосом, утирая слезы, произнесла Зина.

— В доме, но она без сознания, надо врача.

— Где его взять сейчас? Пойдем, посмотрим, что с ней, — произнесла Зина и побежала в дом.

— Зина, ты пока побудь с ней, а я тут помогу. Надо мужчин перенести в дом.

Кроме основного дома, во дворе была небольшая отдельная комната, где Адлан любил уединяться и читать Коран, вот и решили перенести покойных туда. Ахмед поздоровался с Раисой и обессиленным голосом сказал:

— Сможешь помочь, Рая? Конечно, это дело рук мужчин, но мне одному не справиться.

— Конечно, конечно, о чем разговор, — не задумываясь, ответила Раиса.

Они занесли покойников в домик, Ахмед уложил обоих, как полагается по мусульманским канонам.

— Рая, — сказал Ахмед, — я бы мог сейчас ругать всех русских, но как видишь, я этого не делаю. Потому что у тех, кто здесь был, нет национальности. Они, я это видел собственными глазами, застрелили нашу русскую бабушку Елену, которой 70 лет. Обрати внимание, что я говорю «нашу». Мы всю жизнь жили здесь одной дружной семьей, вместе делили хлеб-соль…

— Да что ты говоришь? Не может быть, — прервав Ахмеда, не удержалась Раиса и со слезами произнесла, — ведь только вчера с ней виделись. О, Господи, что делается-то, ее-то за что? Я понимаю тебя Ахмед, точно одной семьей жили. Вот изверги. Не понимаю, родились ли они вообще от женщины. Господи!

— Да-да, — продолжил Ахмед, — это еще не все. Николай наш пошел навстречу с белым флагом, и тоже застрелили, хоть и русский. Мы со своей «половиной» чудом остались живы. Нас просто не заметили. Мы спрятались на мансарде, когда начали стрелять. Жаль, что не было камеры, чтобы все заснять на пленку и показать всему миру, что «военщина» тут творит, какой наводят «порядок», изверги. Мы все видели, как они входили в поселок, как стреляли. Те, которые у нас на южной стороне проверяли, только грабили, но никого не убили. А здесь смотри, что делается. Не щадили никого, ни женщин, ни детей, ни стариков. Знал бы, что все так обернется, хоть Рамзана бы спрятал. Как только они стали уходить, я сразу сюда. Зная вспыльчивый характер Адлана, я сразу почувствовал что-то не ладное. Единственная надежда была, что не тронут их семью из-за маленьких детей. Когда я перебегал дорогу, то они были в метрах ста от меня — быстро уходили. К счастью, никто не обернулся из этих извергов в камуфляжной форме. Почти в каждом дворе валяются трупы, только и слышны крики женщин и детей, но я не мог остановиться кому-то помочь — бежал сюда. Каким-то внутренним голосом я чувствовал, что с Адланом что-то не так, и, как говорят, словно в воду глядел.

Раиса Антоновна много всякого повидала в своей жизни: и годы войны, и выселение чеченцев. Какие только трудности не испытала, но чтобы чеченские мужчины так плакали, этого она никогда не видела. Глядя на Ахмеда, который дал волю своим чувствам, было видно, какую боль он переносит в данный момент. Слезы текли по его мужественным щекам. Это были слезы боли и отчаяния.

— Не думал, что здесь такая мясорубка, — только и произнес Ахмед, — не прощу себе, что отсиделся, как трус. Вот как тут не воевать? Как не отомстить этим бандитам за брата? Сколько можно этого терпеть? — одними вопросами возмущался он, вытирая слезы уже почти мокрым платочком. — Я должен был лежать рядом. Рамзана за что? Ведь совсем еще юнец… жизнь не успел повидать. Неужели не видно, что здесь мирные, ни в чем не повинные люди? О, Аллах! Дай нам терпения. В твои руки все отдаем! — взмолился он.

— Расул, прости меня, не сумели мы сберечь вас, — крепко обнимая племянника, рыдал он. — Не думал, что вас тут так терзают. Думал, что проверят документы и уйдут, как вчера. Знай я это, хоть одного из них, но уложил бы. Я, дурень старый, двустволку спрятал, — не мог успокоиться дядя, обнимая детей.

Военные ушли, и многие, кто чудом уцелел, начали ходить по дворам со словами утешения и соболезнования. Подводили итоги самой страшной и жестокой трагедии.

Как и Ахмед, во всем поселке все открыли ворота в знак всеобщего траура — тезета[7]. Сразу всех похоронить никак не получалось, убитых было много, в том числе дети, женщины, старики. Плакали и стар и млад. Эта была самая трагическая страница в памяти жителей поселка Новые Алды.

Тумиша то приходила в себя, спрашивала, где ее дети, и снова теряла сознание. Многие думали, что не выживет. Зина с Раисой ухаживали за ней, как могли. На третий день Тумиша открыла глаза и начала смотреть по сторонам. Девочки с Расулом стояли рядом у изголовья. Она ощущала такую слабость, что не могла даже приподняться.

— Тумиша, вот ты и очнулась, родненькая. Не терзай себя, надо жить. Детей своих пожалей, слышишь? — сходу начала повторять Раиса, не умолкая.

— Где они? — спросила она. Все отчетливо понимали, что речь идет о погибших Адлане и Рамзане.

— Только не волнуйся, тебе сейчас нужен покой, так врач сказал, — начала успокаивать ее Зина.

— Где они? — еле спросила она опять, сама не понимая, к кому конкретно обращается.

Подошел Ахмед и присел рядом на краю кровати. В комнате стояла неимоверная тишина. Только изредка было слышно, как кто-то всхлипывает. И снова не мало повидавший на своем веку грозный горец не смог совладеть с собой и тихо заплакал.

— Прости нас, Тумиша, мы не смогли уберечь вас. Мы всех достойно похоронили. Весь поселок у нас в трауре. Даже детей не пожалели, в том числе и младенца. Ты чудом осталась жива, мы молились за тебя. Это были дьяволы в человеческом обличье. Но надо жить. Дети у тебя славные. Вон Расул смотри, уже взрослый тебе помощник, — утешал ее Ахмед. От слез за эти дни глаза у него были красные. Как ни старался, но совладеть с собой старик не мог. Тем временем Тумиша молча слушала Ахмеда, какое-то невероятное спокойствие овладевало ею.

— Не надо так горевать, никто не виноват в этом. Видимо, такова наша судьба, ведь все в руках Аллаха, — сказала Тумиша уже на удивление присутствующих, успокаивая деверя.

— Слава Богу! Господи, как хорошо, что ты с нами, — начала опять Рая. Понимая, что Тумише надо побыть одной с детьми, уже обращаясь ко всем присутствующим, объявила, что надо оставить больную одну и что она побудет с ней.

— Да-да, — следом повторила Зина. — Теперь все страшное позади и долгих лет нашей Тумише, — как бы стараясь подбодрить, произнесла она, — я тоже останусь. Надо поставить ее на ноги.

Тумиша пролежала в постели больше месяца. Рая всегда была рядом, только изредка уходила к себе ночевать.

Зина приходила рано утром и только вечером уходила домой. Иногда ездила в город за лекарствами для Тумиши. Общими усилиями Тумишу поставили на ноги. Часто наведывался Ахмед, приносил продукты, утешая детей и Тумишу, что он их в беде не оставит.

Дети взрослели на глазах. Распределив обязанности между собой, они самостоятельно занимались хозяйством. Расул на правах мужчины больше возился во дворе. Особо старательно ухаживал за коровой, доить которую приходилось Зине. Жизнь продолжалась, несмотря ни на что.

Возрождение

Война не решает никаких проблем; победа действует так же губительно, как и поражение

Агата Кристи

2009 год. Грозный, да и поселок Алды не узнать. Возрождение республики происходило как в сказке «По щучьему велению», такими темпами, что поверить в это было невозможно. За считанные годы был восстановлен весь жилой фонд, а также энерго— и газоснабжение не только городов, но даже самых отдаленных горных сел. Проложены дороги, обустроены скверы и парки. Заново построены больницы, школы, детские сады, возобновили свою деятельность высшие и средние учебные заведения. Благодаря руководству республики население зажило мирной, созидательной жизнью. Одним словом, к этому времени республика залечила все военные раны и вышла на новый уровень развития. Следов от военных действий практически не оставалось, многие стали отходить от этого навязанного войной кошмара.

Люди не покладая рук строили, созидали, придавая новый неповторимый облик родному краю.

С вовлечением всего населения стали проводиться массовые субботники. У людей появилась надежда на светлое будущее. Тем не менее, девиз «Никто не забыт и ничто не забыто» остался в душе каждого человека, которого затронула война. Войны конца ХХ — начала ХХI веков — самые страшные и печальные трагические страницы в истории чеченского народа.

Тумиша всегда вставала рано, никак не могла расстаться с коровой. Родственники уговаривали продать ее, но мать семейства наотрез отказалась. Всем говорила, что из-за нее она на ногах, иначе давно бы была прикована к постели. Действительно, после такого тяжелого стресса Тумиша долго не могла прийти в себя — слишком большая была утрата. Горе сломило ее.

Она часто думала о том, что было бы лучше, если бы она тогда умерла, но тревога за будущее детей, чудом оставшихся в живых, успокаивала ее. «Значит на то воля Аллаха», — всегда любила повторять она.

После дойки Тумиша выпустила корову на пастбище. Уже было слышно мычание коров на улице и команды пастуха:

— Хьайц-хьайц! Давай, пошла, — и свист длинной плети, которой он размахивал.

Дни стояли теплые — лето вступало в свои права, в это время обычно бывают сильные дожди.

— Хоть бы дождь пошел, а то все засохло, — подумала Тумиша и зашла обратно во двор. Села на скамеечку, которую смастерил в свое время Адлан. Куда не кинь взгляд — во дворе все напоминало о нем.

— Привет, подруга. Вижу-вижу, устала ты очень. Как здоровье, родная? — с расспросами присоединилась к ней Раиса Антоновна.

— Ты что в такую рань? Что не спится? — спросила Тумиша.

— Какой сон? Бессонница у меня. Вчера вечером звонила дочь, спрашивает можно ли приехать? Боится, муж-то военный. Хотя он в ракетных войсках служит, но все равно, не верит, что самое страшное позади. Тем не менее, я не посоветовала им приезжать, а бес его знает, что может случиться. Ее с детьми, ой, как хочу видеть! Я же их с рождения не видела. Как уехала, так и с концами. Силы покидают меня, подруга. Умру, видимо, скоро. Что-то не спокойно мне, — с грустным тоном заявила соседка.

— Да ладно тебе, что с утра с такими мыслями. Тебе жить и жить еще, — начала ее успокаивать Тумиша, — не думай о плохом. Приедет Светка твоя, увидишь и внучат своих, так что не кисни. Чтобы я без тебя и Зины делала, ума не приложу. Век тебе благодарна, Рая. С Расулом и Сацитой дополнительно занимаешься, ты для них как вторая мать. Расул оканчивает школу, хочет ехать в Тулу, к дяде, но мне ничего не говорит. Не знает, как мне об этом намекнуть, — сказала Тумиша.

Рая сидела рядом тихо и слушала Тумишу. Только непонятно было: слушала или думала о своем.

— Рая, ты бы поговорила с ним, ему действительно надо учиться, но ведь тут у нас тоже есть куда поступить. Если он хочет ехать, я держать не буду, как-нибудь переживем свой век. Вон Айна замуж выскочила удачно, муж работает каким-то большим начальником, даже не знаю кем, но нам помогают. Так, зять этот тоже говорил, что Расулу надо учиться.

— Да, что ты, я уже говорила с ним. Он со мной делится, советуется. Из Тулы ребята ему звонят, у них там своя мастерская по ремонту легковых автомобилей. Кстати, они ведь недавно приезжали на побывку, навещали тебя. Они и тогда ему предложили приехать и научиться ремонтировать машины. Я в этом мало что понимаю, но говорят, что в этой мастерской стекла автомашин незаметно склеивают. Здесь этим мало кто занимается, так что денежная работа, говорят. Не волнуйся за него, он парень у тебя думающий и работящий. С ним вы точно не пропадете. Вон сколько ребят и девчат с дипломами о высшем образовании на руках, а работать негде. Пусть любимым делом лучше занимается, — продолжала убеждать Тумишу Раиса. — Да и кроме того он же может и заочно поступить и получить высшее образование. У него все впереди. Да, кстати, у него сегодня ведь последний экзамен.

— Да-да, помню, надо поднимать, пусть собирается, — ответила Тумиша и встала, — я сейчас, подожди Рая, чаю попьем вместе.

— Хорошо, буди его, а я пойду, пожалуй. Засиделась у тебя. После как сдаст экзамен, пусть зайдет ко мне, обрадует оценкой.

Раиса встала и пошла, тяжело переступая ногами.

— Конечно, скажу непременно, да и он сам, я думаю, сначала к тебе зайдет похвалиться, ведь это же твоя школа на дому дала в основном ему, да и многим другим нашим детям знания. Конечно, скажу. Вообще в обед заходи ко мне. Расул, я думаю, уже будет дома, да и стол по такому поводу накроем.

— Хорошо, постараюсь, что-то ноги болят, — Раиса Антоновна ушла домой.

Тумиша тем временем, проводив Расула в школу, начала заниматься застольем. Сацита, у которой начались летние каникулы, стала помогать матери. Уже почти взрослая, она все умела делать по дому. Мать часто болела, Айна вышла замуж и вот основные тяготы по дому легли на ее плечи.

— Мама, а кто к нам придет? — спросила Сацита, когда все было готово.

— Кто придет, тот и придет, разве у нас мало родственников, в том числе и соседей. Всем двери открыты, — ответила Тумиша. — Сегодня у многих праздник, у многих дети сдают последний экзамен. Как этого дня ждал ваш отец. Да! Не судьба, — от тяжелых мыслей и воспоминаний Тумиша еле удержалась на ногах и села на табурет.

— Мама, что с тобой? На тебе лица нет. Хватит тебе о грустном, — со слезами кинулась к матери Сацита, обняла ее. Каждый раз, как только вспоминался тот страшный день, в горле пересыхало, дышать становилось тяжело и слезы сами наворачивались на глаза. За все это время Сацита ни разу слышала, чтобы мама жаловалась или при них, детях, давала волю чувствам. Сегодня это произошло впервые.

— Ладно-ладно, доченька. Что это со мной? Со здоровьем все хуже и хуже, что-то ноги не слушаются, — ответила Тумиша, как бы стараясь сменить тему, но, увидев слезы на глазах у дочери, стала плакать. Она долго держалась, не выдавала своих чувств. Не хотела воспоминаниями нарушать и так расшатанную психику детей.

— Хватит, доченька, не могу видеть, как ты плачешь. Расул что-то задерживается. Не нужно, чтобы он пришел и увидел наши слезы. Хватит, это я постарела и с ума выжила, — самокритично высказалась Тумиша, тем самым успокаивая себя и дочь. — Давай не будем сейчас думать о плохом.

Забежал Расул, видно было, что торопился домой.

— Что с тобой, сынок? Сдал? — спросила Тумиша.

— Мама, я сдал последний экзамен на четверку, — с радостью ответил Расул.

— Иди теперь к тете Рае, обрадуй ее, а заодно пригласи к нам, у нас все готово. Сейчас подойдут Ахмед с Зиной, да и соседи зайдут. Давай скорее.

— Мама, я уже был у Раисы Антоновны.

— Когда успел?

— По дороге зашел, а что в этом плохого?

— Наоборот хорошо, она же с тобой занималась, да и переживала за тебя. Она относится к тебе как к родному сыну. Очень хорошо, что ты к ней зашел.

Чаепитие продолжалось до самого вечера. Расул покушал и ушел куда-то с ребятами, а гости сидели, вспоминая и рассказывая каждый о своем.

Вечером, когда уже все разошлись, Тумиша с Сацитой успели все убрать и помыть посуду. Расул пришел домой.

— Ну? Где был? — спросила мать.

— Да так, с друзьями посидели.

— А почему спрашиваешь, мама, ничего не случилось? — спросил Расул. — Мама, ты явно что-то не договариваешь, я же вижу.

— А ты сам-то ничего не хочешь мне сказать? Я-то наслышана о твоих планах после школы. Может быть, ты думаешь, что я ничего не понимаю? Может по твоему ничего путного тебе и подсказать не могу? — стала задавать Тумиша вопросы с некоторым возмущением.

— Мама, вот ты о чем. Да не волнуйся ты. Во-первых, было рано что-либо говорить. Во-вторых, я сам ничего еще не решил. Я собирался с тобой поговорить после экзаменов, не хотел тебя тревожить лишними разговорами.

— Ну а Раю известил о своих планах, — не унималась мать.

— Ну и что, так разговор вышел сам по себе, когда я у нее дополнительно занимался. Да и кроме того, она нам не чужой человек.

— Конечно, не чужой. Поэтому я и не обижаюсь на тебя, а просто хочу сама от тебя услышать о твоих планах.

— Не волнуйся, мама, давай поговорим.

— Давай.

Мать зашла в комнату и села в кресло, Расула попросила сесть на диван.

— Понимаешь, мама, я вот что подумал, — начал разговор Расул, уже как взрослый мужчина и глава семьи. — Я с ребятами говорил, когда они приезжали из Тулы. У дяди Вахи там своя мастерская по ремонту автомобилей. Сейчас особенно огромный спрос на такую работу, как склеивание трещин в стеклах автомашин. Понимаешь, у нас здесь это огромная редкость, мало таких специалистов. Если научиться этому, то мы, по крайней мере, будем жить в достатке. Они обещали меня научить, если я приеду к ним. Я ничего не обещал, просто сказал, что подумаю. Я же не могу вас бросить, как вы будете без меня? Я так просто не могу принять решения.

— Эх, сынок, а как же университет, ты же собирался поступить? — сказала мать, глубоко вздыхая. — Ты же отличник, хорошие знания получил. Я хотела, чтобы ты получил высшее образование. Да зять наш тоже говорил, что тебе надо в университет поступать и что он поможет, если надо.

— Я все понимаю мама, но жить и учиться на твою пенсию, я не хочу. Я уже взрослый и должен думать, как жить дальше. Сациту надо поднимать. Ты больная, еле-еле ходишь и тебя надо серьезно лечить. Ваха ведь обещал, что приедет и заберет тебя туда в Тулу на лечение…

— Да не поеду я никуда, на все воля Аллаха, — перебила мать сына. — Сколько отведено мне времени, столько и проживу. У нас тут тоже докторов хватает, если что. Дома оно сподручнее, здесь все свои, не пропаду. Сейчас речь идет о тебе, я-то свое прожила. Может ты и прав, брат мой, конечно, поможет, чем сможет. Итак каждый раз когда приезжает, столько для нас делает, что мне порой становится и неудобно даже. У него-то своих вон сколько, не считая наших всех братьев и сестер. Всем старается помочь. А сколько там надо учиться-то этому ремеслу? — спросила Тумиша.

Она отлично понимала логику мыслей сына. Приходилось очень тяжело, тело порой не слушалось, одна нога уже отнималась, страшно болела спина. Каждый раз она старалась скрыть от детей свои «болячки». Да и с коровой никак не могла расстаться, все-таки кормилица, но силы с каждым днем покидали ее. Дети, конечно, помогали, чем могли. Сацита уже сама доила Зойку, но у нее тоже школа, уроки, да и по дому дел куча. Как и все родители, она старалась жалеть детей, но, увы, жизнь диктовала свои условия.

— Не знаю, мама, это же не специальное заведение какое-то. Это, думаю, от меня еще зависит, чем быстрее, тем лучше. Там у Вахи в мастерской эту работу выполняет какой-то армянин — дядя Ашот. Так вот, когда Майрбек с ним переговорил, то он согласился меня научить, но при условии, что я научусь и сразу уеду. Видишь ли, мама, в этом деле огромная конкуренция сейчас, в Грозном таких специалистов только единицы. Мама, прости, но я не знаю, как быть, вас оставить не могу. Да, и с дядей Ахмедом я тоже на эту тему говорил, он одобрил, а с вами во время отсутствия сказал, будет жить его внук Аслан. Как ты на это смотришь?

— Да что там Аслан, мы и сами справимся, хотя ему, конечно, будет лучше здесь. Он же тоже занимается с Раисой, пусть поживет, — ответила Тумиша.

— Спасибо, мама. Я знал, что ты поймешь меня правильно. За университет не волнуйся, я поступлю заочно. Я тогда сегодня же позвоню Майрбеку, он на днях собирается приехать, вот с ним и уеду. Я думаю, что чем быстрее уеду, тем быстрее приеду, — с радостью закончил разговор Расул.

В чужом поселке

Отчизна — это край, где пленница душа

Вольтер

На машине «Тойота Камри» Расул с двоюродным братом Майрбеком доехали довольно-таки быстро. Расстояние почти 2000 км от родного дома Майрбек преодолел за какие-то 18 часов. Правда, пару раз остановили сотрудники ДПС и выписали штрафы за превышение скорости. Тем не менее, Майрбека это почему-то не смущало, и он «топил» автомобиль на большой скорости. Расул, находясь рядом, не решался делать замечания ас-водителю, мало ли подумает, что он боится. Иногда бывает, он дремлет рядом, даже не по своей воле, так как сон настолько сильный «наркотик» для человека, что преодолеть силу сопротивления дремоте бывает, практически, невозможно. Только от случая до случая, когда машину стряхнет, где-то на какой-нибудь ямке, бывает на миг приходишь в себя. В такие минуты Расулу становилось даже неудобно перед Майрбеком за такую слабость, а он, как ни в чем не бывало, рулил.

Расул первый раз в жизни выехал за пределы своей республики. Его удивляло все в окружающем мире.

Огромные просторы, ухоженные поля, сады, такой необъятный край — все это наводило Расула, ребенком пережившего ужасы войны, выросшего, перенеся все невзгоды тех лет, на естественные размышления: «Многострадальная чеченская земля! Сколько приходится ей платить за то, что люди там просто хотят нормально жить, как живет цивилизованное общество.

Чеченская Республика — клочок земли по сравнению с этими просторами. За что можно люто ненавидеть наш народ, чтобы без суда и следствия истреблять от мала до велика? Если это наведение конституционного порядка, то как можно направить всю державную армию, оснащенную всеми видами оружия, против собственного народа? Боевики боевиками, а как можно обращаться с населением как с животными?»

Расул вспомнил слова учителя истории, который им объяснял, что депортация чеченцев, как «изменников» родины, теперь трактуется как большая ошибка бывших правителей. И задумано это было с целью освободить территорию Чечено-Ингушской республики от коренного населения. Так же, как чеченцев и ингушей, выслали балкарцев, карачаевцев и калмыков. Такое же положение было и в Крыму, когда оттуда также депортировали коренных жителей — татар.

«Простой народ, чеченцы, русские, татары, да сколько их, всех и не перечислишь — живут дружно, — продолжал размышлять Расул. — Делятся последним куском хлеба, вместе трудятся, живут, созидают. Откуда берутся эти политики-бездари, которые лбами сталкивают собственный народ?! Народ, который вместе защищал и защищает при любом зове эту землю от внешнего врага во всех войнах. Откуда берутся и где находят этих палачей-монстров, которые бессердечно уничтожают детей, женщин и стариков? Когда же все наладится?»

От этих мыслей Расула пробирала дрожь. Никогда он не забудет эту физиономию палача в шрамах, который на его глазах расстрелял самых близких для него людей. Получалось, что он как бы едет в стан врага, но, слава Аллаху, он наслышан от ребят, которые родились и живут в России, что русские сами не меньше страдают от такой политики. Они бесправны на своей собственной земле.

Расула вспоминал своего знакомого Висхана, который много лет отсидел в тюрьме. В 1945 году как нарушившему режим спецпереселенца ему дали 10 лет. По возвращении он жил рядом по соседству и часто заходил посидеть с его отцом. Он говорил, что судьба русского народа и чеченского ему кажется одинаковой, единственная разница, что разного вероисповедания. А так и по менталитету, по многим нравам и самое главное, как народы-страдальцы, во многом одинаковы…

Заехали во двор, а их уже ждали все домочадцы. Специально по такому случаю, чтобы встретить брата, приехала сестра Ася с супругом Идрисом. Они жили не далеко от поселка в соседнем селе и имели свое большое хозяйство. Традиционно по-чеченски обнялись, справились о здоровье и зашли в дом.

Ваха встретил племянника со свойственным ему дружелюбием, расспрашивал о здоровье матери, близких родственников, интересовался положением в республике.

Хотя он сам частенько приезжал домой и не понаслышке знал, какие изменения происходят на его малой родине, но, тем не менее, эту тему он любил. Все те, кто уехал и живет за пределами республики, кто бы что ни говорил, живут с тоской по родному дому.

Проходит время — 10–30 и даже более лет, но жизнь на чужбине для чеченца носит в основном временный характер. Всегда перед ним стоят задачи, как заработать хорошие деньги, дать образование детям, достойно жить и вернуться домой. Многие пока они живут на стороне приезжают в республику и на заработанные деньги строят дома, то есть создают родной очаг. А те, у кого есть подворье, содержат его в образцовом порядке.

Воспитание детей происходит по такой же схеме: конечная цель их нахождения вдали от родного края — это достойно возвратиться домой к родному очагу.

— Так, теперь хватит на сегодня. Даже не заметил, как время пробежало, уже поздно, — сказал Ваха, давая понять гостям, что пора расходиться.

— Майрбек, вы с дороги, идите отдыхать. Тебе, Расул, скажу: правильно сделал, что приехал. Майрбек рассказал мне, что ты хочешь научиться хорошему ремеслу, это сегодня редкость «сваривать» стекла автомобилей. Если хорошо освоишь эту специальность, то тебе там, у нас дома, цены не будет, будешь иметь хорошие деньги. Но только одно тебе скажу, что отнестись к этому делу надо серьезно и очень вдумчиво. Помни одно, что это такая работа, где клиент всегда прав, и прежде чем учиться этому, надо об этом всегда помнить. Ты парень толковый, я знаю, не раз с твоей матерью я об этом говорил, поэтому верю, что у тебя получится, — с таким напутствием и советом закончил свой разговор дядя.

Расул утром встал рано, по домашней привычке. Спать и спать бы, но он этого уже не хотел. Он спешил быстрее ознакомиться с местностью, узнать как живут его родственники здесь. Дома он столько наслышан от ребят, как хорошо и спокойно тут жить. Много лестного слышал о здешних людях, для которых они здесь не приезжие, а свои.

Расул оделся и вышел во двор. На скамейке уже сидел дядя Ваха и читал газету.

— О, ты уже на ногах. Что не спится, тем более с дороги? — отложил Ваха газету и обратился к племяннику. — Ну давай тогда садись рядом. Рассказывай. Мне интересно все, что у нас в республике происходит, все новости, до мелочей.

— Да, что я могу рассказать нового, дядя, Вы же сами часто бываете дома и все знаете не понаслышке.

— Что я знаю, это я знаю, а что скажешь ты или кто другой, который побывал дома, мне не менее интересно. Из разных суждений и взглядов потом складывается истина, удобно сопоставить и сложить затем свою позицию. Ясно?

— Понятно, что тут сложного, — с улыбкой ответил Расул и сел рядом с дядей. Он отлично знал Ваху и был наслышан, как тот любит поговорить, рассуждать часами на разные темы.

Ваха был грамотным человеком, с высшим образованием, начитан. Знакомые и близкие часто видели Ваху за чтением книг или газет. Многие удивлялись его эрудированности и знанию истории, особенно истории чеченского народа. До перестройки он работал директором совхоза, и поэтому во всей округе почти все знали его. Люди относились к нему с большим уважением, особенно после того, как он помог восстановить местную церквушку. Ваха был глубоко верующим мусульманином, вместе с тем он, будучи директором, понимал, что за многое отвечает, особенно, если это касается жителей поселка и всего совхоза. Когда к нему обратились с просьбой помочь восстановить местную церковь, построенную еще в ХVII веке, он с удовольствием откликнулся. Он всегда говорил, что для всех Бог един, какой бы веры, кто ни был.

— Ладно, знать-то я знаю какая ситуация дома не хуже других. А вообще я удивлен тем, что такими быстрыми темпами восстанавливается разрушенная республика. Это что-то из области фантастики. Никогда не думал, что я увижу восстановленный Грозный, не говоря о республике в целом. Я, да и многие наши земляки, проживающие здесь вдали от родины, так горды за наш, действительно, героический народ. Столько пережить и перенести, можно сказать самую страшную, без всякого предела «бандитскую» войну, затем найти в себе силы и восстановить так быстро из руин республику, уверяю, весь мир в удивлении. Честно тебе говорю, что весь мир! А тебе, Расул, вот что скажу. Здесь в России мы не просто жили, многие СМИ, особенно во время военных событий, столько масла подливали в огонь, чтобы стравить людей между собой, во всех грехах пытались обвинить нашу нацию. Я рад тому, что основная масса людей на эту удочку не клюнула, все понимают, что народ тут не причем. Война эта для многих стала загадочной. Я вот вспоминаю нашу историю, все повторяется через определенное время. Кому-то не угодно, чтобы мы жили хорошо, достойно, мирно. То, что наш народ воинственный — это инстинкт самозащиты от насилия, беззакония, беспредела со стороны власти, против угнетения. На самом деле мы одни из самых мирных жителей этой страны, только лишь относились бы к нам по-человечески. Сколько всего мы пережили, я имею в виду за последние два века. Это и массовое уничтожение населения в ХVIII — ХIХ веках, и выселение целого народа в самый разгар конца Отечественной войны. И вот нынешняя «мясорубка», иначе не назовешь. Сколько же можно? Вот теперь смотрю на нынешнюю ситуацию дома и хочется верить в то, что все закончилось, я про противостояние между Грозным и Москвой. Между русским и чеченским народами противостояния никогда не было, это я тебе говорю со всей ответственностью. Я много перечитал из истории и понял, что во многом наши народы схожи между собой, та же наивная доверчивость, гостеприимство, патриотизм. Действительно, на самом деле мы близки друг к другу, только у нас есть преимущество: мы сохранили во многом обычаи и традиции предков, то есть свои устои, это очень важная деталь для любого этноса. Мы в этом консервативны. Русские в большинстве своем свои устои растеряли, отошли от них, особенно после революции 1917 года. Может, это было и не случайно, а для того чтобы такой сильный этнос, как русские, ослаб и тем самым «убили» двух зайцев — разложение устоев народа и как следствие государства. Логика тут есть, потому что врагов у России хватало за всю ее историю.

Расул внимательно слушал дядю, опустив голову.

— Ты меня слушаешь? — прервав свой разговор, Ваха посмотрел пристально на Расула.

— Да, ваша, конечно, слушаю. Есть много вещей, которых я не понимаю и поэтому внимательно слушаю. Я вспомнил нашего соседа покойного старца Висхана, он также отзывался о русских, — ответил Расул.

— Так вот, слушай меня, сынок, — по-отцовски, с душевной теплотой продолжил Ваха. — Да, этого Висхана я тоже помню. Бывший фронтовик, но судьба к нему оказалась жестокой, как и к многим нашим спецпереселенцам. Он родом был с наших краев, хотя жил у вас в Алдах. Пусть ему на том свете будет хорошо. Дала гечдойла цунна![8] Вот еще что я тебе скажу, — продолжил свой разговор дядя: — Я знаю твою личную трагедию, нам всем больно, но ты крепись. Твоя рана со временем залечится, это я тебе говорю. Не хочу тебя расстраивать воспоминаниями, ворошить прошлое. Я и все мои домочадцы — самые близкие тебе люди. На нас можешь положиться. Мы в беде вас не оставим. Но скажу тебе, хотя ты парень молодец, знаю, хорошо учился, всякой работы не боишься, у русских есть пословица: «На Бога надейся, а сам не плошай». Запомни это на всю жизнь. Я и своим, и всем тем, с кем общаюсь, об этом говорю. И последнее. Вот ты приехал сюда и будешь со многими общаться. Так вот, ты являешься лицом всего нашего народа и поступки твои должны быть такими же достойными. Веди себя так, как учили тебя дома, как жили наши предки. Вот тебе еще одна русская пословица: «В чужой монастырь со своим уставом не ходят». Это не говорит о том, что ты должен меняться, перестраиваться, просто надо оставаться самим собой. В отношениях с людьми, какой бы национальности кто ни был, соблюдай свою культуру общения, то есть чеченскую, наш этикет, и тебя будут уважать. Это правда. Я всю свою сознательную жизнь живу здесь и сохранял нашу чеченскую культуру общения. В первую очередь это уважение старших, женщин, нельзя обижать слабых и так далее. Как только начнешь диктовать свои условия, свои нормы, тебя не правильно поймут, и я тебя мигом отправлю домой. И такие молодцы тоже среди нас встречаются, может ты и наслышан, как я отсюда, подальше от греха, некоторых племянников отправил домой. «Не умеешь, вести себя, тебе здесь нет места», — вот так я всем говорю и вот тебе тоже об этом вынужден сказать. Только ты пойми меня правильно. Я, как старший, отвечаю за всех вас, особенно я в ответе перед вашими родителями. Ты понял меня?

— Да, понял. Не волнуйся, дядя, тем более я не думаю, что долго здесь задержусь. Только научусь новому ремеслу и домой. Там мои одни, — ответил Расул, уже строя свои определенные планы.

— А ты хоть позвонил домой-то?

— Да, конечно, вчера как приехал, сразу и позвонил. Мама просила всем привет передать. Маржан я об этом сказал, а тебе еще не успел.

— Это хорошо, что позвонил. Я так-то частенько звоню сестре, она славная мать, хвалю не потому что сестра, знаю сколько души она в вас вкладывает. Как-то приезжал в Грозный и хотел ее забрать сюда, чтобы вылечить, так она и слушать не захотела. Я же вижу, как она мучается с ногами, еле ходит и на сердце жалуется. Тут все врачи знакомые и больница здесь хорошая, даже из города сюда едут диагностироваться и лечиться, а она и слышать не хочет. Я, конечно, понимаю, что это она из-за вас, мол, как я детей оставлю и хозяйство на кого? Так, Ахмед с Зиной обещали помочь за время ее отсутствия. Все равно не согласилась, — с досадой возмущался дядя.

— Я об этом ничего не знал, — с удивлением посмотрел Расул на дядю, — а мне почему не сказали, ведь я и сам бы справился, да и Сацита все умеет по дому делать. Ахмед с Зиной и так нам очень помогают, мне порой и неудобно перед ними. И сейчас я уехал, а у нас стал жить их внук Аслан, чтобы мои не были одни.

— Да-да, я в курсе. Ахмед очень хороший человек, недаром он у вас в поселке пользуется большим авторитетом. Я звонил ему на днях, так он мне и сказал, что решил тебя отправить, а у вас оставляет Аслана. Ну, дай Аллах, все будет хорошо.

Вышла Маржан, не смотря на свой солидный вес и возраст, она по дому ходила с такой легкостью, что Расул был от этого немного в удивлении. Он не раз замечал, что женщины склонные к полноте, порой при каждом удобном случае стараются присесть и отдохнуть, а Маржан наоборот, все время как молодая невеста крутится по дому.

— Ну, вы что тут с утра так долго засиделись? — непосредственно обращаясь к супругу, спросила она. — А ты не замучил гостя своей философией? Рано ему в политику лезть, давайте на кухню, пора завтракать.

Маржан была очень доброй женщиной. Сколько ей приходится принимать и провожать гостей, Расул был наслышан. Во время войны родственники и со стороны мужа, и с ее стороны, особенно из числа молодежи, жили у них. Рассказывали, что за все это время она ни разу не подала и виду об усталости. Всегда приветливая, с улыбкой на лице она давала всем понять, что рада гостям и двери ее дома для них всегда открыты. Расулу показалось даже, что по характеру они с дядей Вахой чем-то схожи.

— Что вы, деци[9], мне наоборот очень интересно, тем более многое я слышу впервые, особенно из истории, — сразу ответил Расул.

— Ладно, жена, не шуми, а то ненароком можно подумать, что ты на меня голос повышаешь. Идем уже, — Ваха встал и пошел в дом. Расул последовал за ним.

Знакомство

Любовь может излечить любые душевные раны

Лето было в самом разгаре, а здесь чувствовалась легкая прохлада. Когда ребята ему рассказывали об этом крае, про красивые места, которые тут есть, Расул думал, чем они могут быть лучше его родного края. «Одно слово «Кавказ» говорит за себя», — размышлял он тогда.

В действительности же Расул был в восторге от всего увиденного, особенно от небольшой реки, которая текла близ поселка и где находилось пляжное место. Река спокойная, чистая, такая гладь, что хочется стоять и любоваться рябью воды. Так одухотворенно подействовала эта чудная природная красота на гостя. Самое главное, что заметил Расул, это исключительная тишина кругом, и спокойствие. Люди на удивление такие приветливые. Расул этого не ожидал.

Уже третья неделя прошла, как он приехал, Расул был в восторге и не заметил, как пробежало это время. С Ашотом его познакомили сразу же на второй день, как только приехали. Через неделю Ашот дал положительную оценку работнику, он сразу определил, что толк с него будет. Особенно ему понравилось трудолюбие и желание Расула освоить ремесло. Вахе он доложил, что если так будет продолжаться, что через месяц он может работать самостоятельно. Расул сам был доволен, что у него получается и старался не упустить и запомнить каждую мелочь из того, что говорил ему учитель.

Ребята успели многое показать Расулу. На пляж бегали почти каждый день. Днем, когда работали, не удавалось, если только в обеденный перерыв, и то это случилось один раз. Расул чуть не опоздал на работу. Мог, конечно, он и опоздать, вряд ли его за это поругали бы, но он усвоил с детства, что главное в человеке — это дисциплина.

Успели побывать и на дискотеке. Для Расула это была полная новизна и неожиданность, ему никогда и в голову не приходило, что вот так просто можно обнять девушку и танцевать. У себя дома с девушкой можно было общаться только на определенном расстоянии, и то в присутствии знакомых со стороны девушки. Это может быть ее подруга или родственница, а со стороны парня — друг. Здесь же можно познакомиться «поближе», даже обнять, на то и танец такой — танго, в отличие от лезгинки, где мужчина должен показать свой темперамент, а девушка свою грацию, нежность.

Каждый раз, когда приходилось танцевать, а это случалось особенно часто, когда объявляли белый танец, его бросало в такую краску, что не мог и слова вымолвить для знакомства. Дома всегда был занят: дом, учеба, работа, дом, что на девушек как-то не обращал особого внимания.

Ему нравилась Мадина с параллельного класса, но сказать ей об этом так и не решился. Иногда Расул злился на себя из-за своей застенчивости, но ничего не мог с собой поделать.

Здесь то же самое, понравилась девушка по имени Наташа, но как быть, как ей об этом сказать, не знал. Ребята спрашивали после каждого танца: «Ну как, понравилась или нет?» — он каждый раз не решался раскрыться.

Каждый раз, когда Наташа появлялась на пляже, у него в горле пересыхало, а от волнения казалось, что сердце выскочит из груди. За те три недели, что он находится в поселке, они общались два раза на дискотеке, затем он провожал ее до дома. На пляже увидятся, поздороваются, спросят как дела, и в основном на этом разговор заканчивался.

Сегодня, когда Ашот объявил, что пораньше отпустит его с работы, как будто читал его мысли, ученик еле скрыл свою радость. Расулу не терпелось сходить на пляж, чтобы увидеть ее. На этот раз он собирался подойти, поздороваться и поговорить с ней. Мысли в голову приходили разные: «Вдруг не правильно поймет, что тогда? Надо Майрбеку сказать, посоветоваться, он, наверно, скажет что делать. Может, у нее кто-то есть? Может, пока подождать, через неделю посмотрю, что да как, и после разговора с Майрбеком решу как поступить».

От разных мыслей голова шла кругом. Часто думал о матери и сестре, хотя и звонил каждый день домой, но волнение за них не покидало.

После работы Расул переоделся и стал ждать Майрбека. Он позвонил, сказал, что подъезжает уже — в Туле задержался по делам и просил подождать его. Пока он терзал свою душу, думы думая, подъехал и Майрбек со своим приятелем из местных ребят.

— Что-то ты сегодня рано? — выходя из машины, спросил Майрбек.

— Ашоту куда-то по делам надо было, поэтому и отпустил пораньше, — ответил Расул.

— Вот познакомься, друг наш, — представил он местного парня.

Тот протянул руку:

— Владимир, можно просто Володя.

— А меня Расул.

— Наслышан, Майрбек рассказывал о тебе, будем знакомы, — они пожали друг другу руки.

— Вы тут пообщайтесь немного, а я зайду к Ашоту и вернусь, мне с ним потолковать надо, я быстро, — оставив их одних, Майрбек зашел в контору станции. Там как раз находился и Ваха.

Станция технического обслуживания автомобилей была частной собственностью Вахи, но он только приходил и контролировал, а директором был назначен сын Майрбек. Второй сын Мовсар заведовал магазином «Автозапчасти».

— Ну как, понравилось тебе у нас или еще не успел все осмыслить? — начал разговор Володя. — Я тоже здесь почти приезжий, года два как переехали. Сами мы из Питера, но батя мой ушел с работы, и мама наша настояла, чтобы мы приехали сюда. По идее с детства я бывал здесь, это родина моей матери, приезжали иногда к бабушке, дедушке, но они все умерли.

Володя оказался разговорчивым, за маленький промежуток времени успел рассказать почти всю свою биографию. Расул смотрел и только слушал, иногда кивая головой, давая понять, что он внимательно слушает.

— Слушай, Расул, а тебе вообще повезло. Знаешь, ведь к Ашоту многие подходили, чтобы научиться этому ремеслу, но он всем отказал, даже слушать не хотел. Вот что в наше время бизнес, конкуренция. Я тоже просился к нему, тем более его сын Армен мой хороший друг, но, увы, отказал. Он сказал, мол, народная пословица гласит: «Дружба дружбой, а кошелек врозь». Вот так вот, «еврей» он самый настоящий, — дал заключение сказанному Володя. — Тебе, конечно, он не откажет из-за Вахи. Ваха тут царь и Бог. Ему кто откажет? Да никто. Кроме того, Ваха сам привез Ашота из Москвы. Прикинь, поменять столицу на периферию, значит тут лучше.

Вышел Майрбек из станции, подошел.

— Ну что, пообщались? А теперь в машину и поехали, — дал он команду ребятам и сел за руль.

— Куда едем-то? — первый спохватился Володя.

— Я на речку собирался, — вырвалось у Расула, который строил свои планы.

— На речку так на речку, тем более день сегодня такой жаркий, — ответил Майрбек, — только заедем в магазин возьмем что-нибудь покушать. Я думаю, мы там задержимся, отца я об этом уже предупредил. Сегодня должно быть народу там полно.

Майрбек словно читал мысли брата. Кроме того, он заметил его внимание к Наташе, которая жила через квартал от них. Сам ничего не хотел говорить Расулу, ждал пока он сам ему скажет, какие у него виды на нее. Наташа резко отличалась от других девушек своей порядочностью, застенчивостью. У нее долго болела мать, и Ваха помогал, чем мог. Возил по больницам, все расходы брал на себя. Наташина мама работала бухгалтером в конторе совхоза. Когда она умерла, Ваха организовал ее похороны. Наташа была единственным ребенком. Все относились к ней с большим сочувствием и помогали, особенно семья Вахи, где все считали ее своей, родной. Когда ее тетя Валентина Степановна переехала с семьей из Санкт-Петербурга, все вздохнули с облегчением, что хоть близкие родственники появились у девушки, есть на кого опереться, хотя многие понимали, что под опекой Вахи и его семьи Наташа не пропадет.

После небольших сборов ребята подъехали к реке. Народу было уйма, очень много дачников, которые на выходные в основном пропадали здесь в поселке, так сказать, вдали от городской суеты.

Ребята подъехали к своему месту, которое никто не занимал, где был стол, скамейки и мангал.

Расул еще издали заметил Наташу, и душевное волнение начало его тяготеть. Она сидела на песке в розовом купальнике и что-то читала. Была не одна, а с подругой.

«Вроде всегда приходила одна, а сегодня с подругой что-то», — подумал он.

Когда они подъехали, то они обернулись и посмотрели в их сторону, а Наташа вдобавок кивнула головой. В ответ кивком головы поздоровались с ней и Майрбек с Володей. Кроме того, Володя помахал ей рукой. Она это хотя и заметила, но таким же жестом не ответила, а отвернулась и стала дальше читать. Расул стоял как не свой. Впервые за свою жизнь он был в бешенстве от ревности. Он не знал, как ему поступить. Разные мысли лезли в голову. Все не мог понять кем ей этот Володя приходится — кавалер или знакомый.

«Может, просто знакомые, — подумал он, — иначе она не отнеслась бы так спокойно к нашему приезду. Наоборот, она пристально посмотрела на меня, так что я не выдержал взгляда и первым отвел глаза. Может, спросить у Майрбека? Не хотелось бы выдать свои чувства, тем более при Володе. Зачем он вообще его взял с собой?..»

— Расул, что с тобой? — оборвал его мысли Майрбек. — На тебе лица нет. Тебе что плохо?

— Да нет, все нормально.

— Я же вижу, что что-то ни так, — не отставал брат.

— Да, действительно, ты так резко изменился в лице, — вступил в разговор Володя, — как будто увидел недруга. Не волнуйся, тут все свои. Расслабься, дорогой, сейчас выпьем, закусим, и все будет нормально. Девочек пригласим к столу, даму себе подберешь, так что, все будет окей.

Расул думал о своем и единственное, что ему хотелось, чтобы они замолчали и перестали задавать вопросы.

Тем временем Наташа отложила книгу и пошла купаться. Опять-таки бросила мимолетный взгляд в сторону Расула, их глаза стремительно встретились. Он заметил легкую улыбочку на ее лице. Не замечая никого вокруг, Расул стал любоваться неописуемой редкой женской красотой, что до этого видел только в разных журналах. Такая грация в походке, а фигура — только картины писать. Он не мог оторвать глаз от такой красоты, и даже ребята заметили это.

— Расул, ты что, никак глаз на сестренку положил, — заметил Володя, — и она, я смотрю, глазками стреляет. А ну колись, знаком с ней?

— Как сестренка? — с каким-то облегчением спросил Расул. — Она тебе сестра?

Ему хотелось подтверждения, что она его сестра, тем самым обрести душевный покой.

— Да, конечно, двоюродная. Ее покойная мать Нина Степановна, царствия ей небесное, и моя мама — родные сестры.

Расул от этих слов получил огромное успокоение.

— Я не знал, — только и выдавил он из себя, стараясь скрыть свои эмоции.

— Она тебе понравилась? — по-чеченски спросил Майрбек, прервав их разговор.

— Да, — не задумываясь, ответил Расул.

— Э-э, ребята, давайте по-русски, а то я ничего не понимаю. Тем более разговор идет о моей родственнице, — перебил их Володя.

— Она мне также родственница, — уже по-русски ответил Майрбек, — я отношусь к ней как к сестре. Ты же знаешь, Володя, что она на наших глазах и с нами как наша родная выросла. Отец наш, да и мы во всем им помогали, мать ее похоронили. Вы родные по крови, я ничего не говорю, но мы еще роднее, потому что в трудную для них минуту всегда были рядом.

— Да-да, об этом разговора нет, я не спорю. Моя мама часто о вас тепло отзывается. Да и сама Наташа больше вас родственниками считает, чем меня. Обидно немного, но что поделаешь. Я разговаривал с ней на эту тему. Майрбек, я только рад, правда, только рад. Мама говорила мне, что вы в дружбе надежные, поэтому и дружу. Книгу еще читал, знаешь, «Угрюм-река» называется, там также говорится, что на вас, горцев, можно положиться. Мы с мамой часто навещаем ее, она сейчас живет со своей подругой Мариной. Дом добротный ей остался от родителей.

— А ты знаешь, что этот дом отец мой построил им, будучи директором совхоза? — перебил его Майрбек.

— Нет, этого я не знал, — ответил Володя.

— Ну ладно, будешь знать. Вообще-то мы приехали отдыхать. Да, Расул? Давайте, сначала искупнемся, — закончил разговор Майрбек и пошел к реке. Следом пошел и Володя.

Расул стоял и думал: «Как же так? Майрбек сказал, что Наташа ему как сестра, тогда выходит и он как брат ей? Значит, я не могу дружить с ней? Как же так? Она же сама приглашала меня на танец. А этот Володя, что за человек интересно, что-то не внушает он мне доверия, хоть он и родственник Наташе. Ну что, время покажет», — оборвав свои мысли, Расул также пошел к реке.

Подруги

Наслаждение общением — главный признак дружбы

Аристотель

Наташа жила в родительском доме. Несмотря на свой юный возраст, она была на зависть всем сверстницам очень хозяйственной. В доме всегда были должные чистота и уют, по всем окнам расставлено много цветов, словно в оранжерее. Летом в основном все горшки с цветами она переносила на веранду.

Особую красоту составляло изобилие цветов во дворе. С улицы забор был смастерен из армированных прутьев, с особой фантазией узоров. В середине небольшая калитка и сразу дорожка к дому. Вдоль дорожки разные цветы. Они посажены настолько с хорошим вкусом и фантазией. Изобилие красок как в каком-то парке. На определенном равномерном расстоянии — плодовые деревья яблонь разных сортов. Под одной из них установлена красивая скамейка, где можно было с удовольствием отдыхать в тени от знойной жары. Основной сад находился за домом, там изобилие разных фруктовых деревьев: груши, сливы, вишни…

Заслуга Наташи была в том, что она не запустила дом, сад, двор, а содержала все в идеальном порядке.

После смерти матери, чтобы не оставлять ее совсем одну, с ней жила Марина — подруга и дальняя родственница по отцу. Родители Марины жили рядом, в соседнем доме. Девочки вместе окончили школу, а теперь каждая, кто как могла и хотела, определяла свою судьбу.

— Марина, а ты что решила с учебой, ты же собиралась поступать? — спросила Наташа свою подругу.

Хоть они и делились обо всем между собой без секретов, но тут подруга что-то молчала.

— Да-да, я забыла тебе сказать, завтра с папой едем в Тулу, буду подавать документы на экономический факультет в наш университет. Может, ты передумаешь и поедешь с нами, вместе будем учиться.

— Да нет. Мы уже говорили об этом. На какие деньги? Если бы не Ваха и его семья, я вообще не знаю, как прожила бы. Я уже разговаривала с Маржан, могла бы и к Вахе обратиться, он мне как отец родной, но постеснялась. Маржан обещала с ним переговорить насчет работы. Учиться можно и заочно. Я не хочу быть ни от кого зависимой.

— Да, тебе повезло, хоть есть на кого опереться, не пропадешь.

— Они мне как родные. Знаешь, Марина, вот честно тебе скажу, но у нас так не умеют. Они вроде и чужие нам. Ну приехали, живут себе. Я-то им вообще никто, а помогают и заботятся как самые близкие люди. Ваха очень уважал мою маму. Когда она окончательно слегла, Ваха все время ей повторял, чтобы за дочку не беспокоилась. Действительно, ко мне относится как к родной дочери, у него у самого вон, сколько детей, да и родственников не счесть, а он всем помогает, и я тут. Мне порой знаешь, так неудобно. Майрбек и Мовсар также относятся ко мне как к сестре…

— Так они к тебе так и обращаются — «сестренка», — перебила ее Марина.

— Конечно, да вдобавок еще говорят, что если кто, мало ли, обидит, чтобы я сразу сказала им.

— Понятно, защитники у тебя неплохие. Да еще твои близкие родственники теперь тоже здесь. Кстати, как к тебе относится Валентина Степановна, ведь, как ни как, родная тетя? Брат-то твой Володя, хоть и двоюродный, все-таки родная кровь, но мне он не нравится, скользкий чрезмерно. Кстати, а он не ревнует к ребятам тебя?

— Ревнует, конечно. Мне он непонятен и тоже не нравится. Какой-то он не такой, разбалованный, просто слов нет. Он у них единственный, плюс еще из Санкт-Петербурга, вообще воображает из себя крутого парня. Мимо ни одной юбки не пропустит. Тут как-то пришел пьяный, тебя в тот день не было, ко мне приставал, я еле его выставила. Хорошо еще тетя Дуся пришла, соседка наша. Когда он шел ко мне пьяный, так она сидела с бабками на улице и, почуяв что-то неладное, прибежала. Она тоже к нему относится неважно. Все время говорит мне, чтобы его остерегалась. Видимо, чувствует в нем человека подленького. На второй день, правда, пришел, извинился, но меня он здорово разочаровал. Хотела тете Вале пожаловаться, но раз извинился, то не стала. Мне еще не понравилось то, что обзывал ребят чеченцев. Сам с ними как бы в друзьях, а мне все жаловался, что эти «черные» такие-сякие, что он их ненавидит и прочее, ересь нес.

— Надо было Майрбеку сказать, пусть знают, какой к ним «друг» с дружбой лезет. Вот гад, а с виду таким интеллигентом прикидывается. Я же говорю, что он мне сразу же не понравился. Он ко мне также приставал, я его сразу отшила, — с возмущением начала вспоминать Марина. — Надо было его папе сказать, все-таки священник.

— Я же говорю, что прибежал на второй день и извинился, да вдобавок просил забыть, никому не говорить, мол, пьяный был, вот я и промолчала. Но все равно я ему не верю. Девчонки рассказывали, что он долго с одной не задерживается, любит распутный образ жизни. Да и к его папе я тоже отношусь настороженно. Мне кажется, хоть он и священник, но какой-то не такой. Знаешь, еще мать жива была, а они только приехали к нам, тетя Валя маме рассказывала, что они приехали сюда из Питера не случайно. Это сейчас он отец Василий, а там, якобы, служил в ОМОНе. И вот, когда он был в командировке в Чечне, то что-то там они натворили. Он оттуда привез много золотых украшений, денег, а когда тетя Валя спросила, откуда все это, то накричал на нее и сказал, чтобы молчала и не лезла не в свое дело.

Затем, когда его не было дома, то она в его вещах нашла фотографии из Чечни, посмотрев которые она потеряла дар речи и вроде ей даже показалось, что поседела. Они участвовали в казнях людей, в том числе женщин, детей и стариков. Из-за этого у них получился страшный скандал, она не хотела с ним жить. Первое, что пришло ей в голову, это уехать с сыном из Питера сюда к нам.

Прикинь, учительница, уважаемый и заслуженный человек, которая всю свою жизнь посвятила воспитанию детей, и на тебе — живет с извергом. Она ему об этом сказала. Так он безбожно пить стал и все время плакал. Говорил, что не виновен, а выполнял приказ. Якобы их кололи чем-то, специально сутками напролет крутили видеофильмы, как боевики мальчишкам пленным головы отрезают, вот их и заставляли звереть и не щадить никого. Боевиков они как бы и не видели, а участвовали в каких-то зачистках в населенных пунктах, как у них говорят: «Проверка паспортного режима». Там как бы для них все были врагами. С ОМОНа он ушел, или уволили, что-то не понятно, но сам сказал, что из Питера надо уезжать, и они приехали сюда. Поменял камуфляж на рясу священника, решил грехи замаливать. Мама просила меня, чтобы я никому об этом не рассказывала, — с грустью в голосе закончила Наташа.

— А я-то думаю, что у нас такой замкнутый священник, молчит, ни с кем не общается. Только появляется на службе в церкви. После его практически и не видно нигде. Поблизости увидишь — холодок по телу прокатывает, весь в шрамах, отталкивающая личность. Вот и думаешь, в кого быть сынку? Так он на твоих чеченцев, наверно, волком смотрит? Да Бог с ними, главное, что ты знаешь, кто рядом с тобой. Мы с тобой на пляж собирались, не раздумала еще? Смотри, какая жара стоит. Может твой новенький там, который глаз с тебя не сводит. Думаю, что и ты к нему не равнодушна. Или я ошибаюсь? — не унималась подруга.

— Да ну тебя, Марина, скажешь еще. Правда, он на других не похож, такой застенчивый и не многословен, хотя русским языком владеет, что и не скажешь, что чеченец. Он меня провожал в ту субботу, видимо, ребята сказали ему, кто я для них, он шел рядом со мной на определенном расстоянии. Конечно, у них и по обычаю нельзя до женщин дотрагиваться.

— В наше время он, наверно, единственный такой, — засмеялась Марина.

— Может быть, но говорю тебе он не такой. Ребята мне рассказали вкратце о нем. Он страшную трагедию пережил, будучи мальчиком на его глазах «наши» его отца и брата расстреляли, он спасся, где-то спрятался.

— Да что ты говоришь? Ужас какой-то! Не дай Бог, врагу не пожелаешь. Может, он нас ненавидит? — не унималась Марина.

— Да нет, я бы не сказала. Мы с ним один раз только и общались, злобы я не заметила.

— Может, это грехи нашего священника? — язвительно заметила Марина.

— Типун тебе на язык. Перестань, об этом я и думать не хочу. Чечня большая, не надо нам этих случайностей. Лучше пошли на речку.

Наташа встала, чтобы собраться.

— Пошли-пошли, позагораем. Сегодня как раз суббота, много будет народу, надо место занять. А на дискотеку пойдем сегодня? — спросила Марина.

— Не знаю. Наверно, пойду, что дома сидеть-то, — ответила Наташа, с каким-то волнением на душе.

С первого дня, как только она увидела Расула, она не могла найти ответа на то душевное волнение, которое ее охватило.

Она раньше слышала от ребят про Расула, что он собирается к ним приехать. Про личную его трагедию. Сама она не решилась что-либо спросить, когда на танцах познакомилась с ним. Да и ребята просили не напоминать ему те страшные для него времена, если захочет, сам расскажет.

Когда они попросили его проводить Наташу до дома, он покраснел, словно спелый арбуз. Она еще не встречала такого застенчивого парня. На ее вопросы, нравится ли ему тут или нет, молча кивал головой, и непонятно было: да или нет.

Так, почти молча они дошли до ее дома и он, попрощавшись, ушел. Потом они почти каждый день виделись у речки, и каждый раз стоило ей посмотреть в его сторону, она ловила на себе его пристальный взгляд.

На пляж она раньше редко ходила, но теперь ее тянуло туда каждый день.

— Хочу тебя спросить, подруга, а ты ничего не хочешь мне рассказать? — не в бровь, а в глаз спросила ее Марина.

— О чем рассказать? — не задержалась с ответом Наташа.

— Я-то тебя хорошо знаю и поэтому замечаю за тобой некоторые изменения. Не заинтересовалась ли ты новеньким? Как там его, Расулом? Что-то на пляж зачастила, когда раньше тебя невозможно было уговорить. На танцы пойти также с трудом уговаривала тебя, а сейчас сама готова туда поскакать. Не любовь ли это с первого взгляда?

— Да ну тебя, что ты мелешь. Парень, как парень, — соврала Наташа.

— Да нет, не говори уж, со стороны ой как заметно, — не отставала своими подозрениями подруга. — От меня-то что скрывать, я же с тобой делюсь. Надо ведь и тебе, когда-нибудь с кем-то познакомиться поближе, а то все одна да одна. Надо жить как все, проще. Понимаешь, жизнь такая сегодня.

— Я так не могу и не хочу, как все. Я хочу человека любить и чтобы он меня также любил. Семья должна быть крепкая и на всю жизнь, это святое. Меня мама так учила, и Маржан говорит то же самое, — ответила Наташа. — Ты встречаешься с Колей, уже живете вместе как муж с женой, а надолго ли? Я его видела и с другими девушками в компании и что это за отношения? Кто сколько урвет от жизни, так что ли? Надолго такие отношения? Ты сейчас поедешь учиться, а вдруг встретишь другого человека? Я этого не понимаю и понимать не хочу. Надо быть богобоязненным, думать о будущем не как о красивой жизни, не о себе лично, а о будущей семье, семейном счастье.

— Ну, ты даешь, подруга. Тихо ли у тебя с головой? Очнись на дворе уже ХХI век. Кому нужна твоя святость? Я не соглашусь с тобой. Кончились времена рыцарей. Где взять таких мужчин? Кого не встретишь, только и думают об одном, как в постель тебя затащить. Сегодня и трезвого кавалера найти-то сложно. Колька мой — хороший парень, главное хоть не пьет, как все, но такой мямля, как ребенок. Ему вечно нужна «мама», если не родная, то в роли жены. Настоящих мужчин раз-два и обчелся. Ты просто размечталась. Поэтому надо довольствоваться тем, что Бог тебе дал. Да, насчет кавказцев, в том числе и твоих чеченцев. Не спорю, хорошие ребята, чувствуется рядом надежное плечо, но женятся-то они только на своих, а мы как игрушки, поиграли и все. Только влюбишься, а этот кавалер уже с другой любовь крутит. Лучше пусть худой, зато свой.

— Ты не права, если ты сама нормальная, то они не упускают возможность и жениться. Вон сколько у нас совместных браков. Живут, детей воспитывают, — стояла на своем Наташа.

— Тогда тебе и карты в руки. Не упускай возможность познакомиться поближе со своим Расулом, а то уведут, оглянуться не успеешь, — с небольшой иронией сказала Марина. — Ты же знаешь некоторых наших девчонок, может, уже глаз положили. Пошли, а то заболтались.

Отдых

Природу побеждают, только повинуясь ее законам

Фрэнсис Бэкон

На пляже действительно было много народу. Девушки выбрали укромное открытое местечко недалеко от того места, где обычно отдыхает Майрбек со своими ребятами.

Наташа уже чувствовала, что если придет Расул, то, безусловно, расположится вместе с ними.

Не прошло и часа, как подъехала машина и из нее вышли ребята. Первое, что пришло в голову, что-то рано сегодня. Обычно они приходили ближе к вечеру, а сейчас и четырех часов нет. Обе следили за ними. Те начали устраиваться.

Майрбек кивнул головой, как бы здороваясь, следом и Володя помахал рукой. Расул стоял как вкопанный, глядя на Наташу.

— Все ясно Наташа, я тебе точно говорю, что этот твой Расул влюбился в тебя по уши. Поверь мне, абсолютно не сомневаюсь и ты также. Этот Вова, что с ними делает? За глаза склоняет, а перед ними смотри как лебезит, — высказалась Марина.

— Ладно тебе. Не скрою, понравился мне Расул. Про Володю я тебе говорила, что в друзьях у них. Думаю, не без умысла: рядом с ними никто его не тронет. Они пользуются в округе большим авторитетом, особенно Майрбек с Мовсаром, не говоря уже о Вахе. Да ты и сама знаешь, что я тебе говорю. Раз он их друг, значит крутой. Знаешь, Майрбек не такой простой, как всем кажется, он все это отлично понимает.

— Они что-то рассуждают долго, смотри, а может про нас или о тебе? — не унималась своими догадками Марина. — Смотри-смотри, Володя к нам идет.

— Я пошла купаться, если позовут, то я к ним в компанию не пойду, — бросила Наташа, встала и пошла к реке.

Вода была довольно-таки теплой. Пока они лежали на песке уже успели хорошо прогреться, поэтому вода казалась еще теплее, чем была на самом деле.

Кругом очень много детей, кто плескался, кто купался — резвились как могли. Многим новичкам помогали родители. Погода, действительно, стояла чудесная, лето ведь. Купаясь в реке среди множества отдыхающих людей, Наташа следила за берегом: как к Марине подошел Владимир, как пристально за каждым ее движением следил Расул, как около мангала крутился Майрбек. Володя после переговоров с подругой пошел к ребятам и что-то им объяснял, видимо, свою беседу с Мариной.

Владимир опять отделился от ребят и ушел, но этого уже Наташа не видела. Берег над уровнем воды возвышался примерно около метра.

Компаний на пляже было много и в основном все расположились на травянистой местности. Место, где устроились ребята, находилось, как раз у самого берега, между двух берез. Майрбек своими силами смастерил там уголок: стол, две скамейки поодаль. Все знали, что на этом месте отдыхает обычно он, и поэтому даже когда его не было, там никто не устраивался. Знакомые, если кому надо, то созванивались с ним и договаривались.

«Ищет девочек в компанию, — подумала Наташа, когда Володя скрылся. Стала волноваться — не могла дать отчет тому, что творилось у нее на душе. — Может и права Марина, ведь такого у меня не было никогда, чтобы я из-за кого-то переживала, — думала она о своем, иногда поглядывая на берег в сторону Расула и почти каждый раз ловя его взгляд. — Надо, наверно, остановиться и перестать думать об этом. Что толку, приехал на время, через пару месяцев, а то и раньше уедет, и останешься с разбитым сердцем. Надо сходить к Маржан, после его приезда не была у нее, она-то точно скажет правду о его планах, да и мне глядишь, какой-то совет даст, заодно и про работу узнаю. Временное увлечение с какой-нибудь дамой ему ребята быстро найдут».

— Ну что там стряслось? — сразу спросила Наташа подругу, которая подплыла к ней.

— Да ну его к черту, просит нас в компашку. Выпить и закуска есть, мол, давайте к нам. Ладно уж я, но ведь он отлично знает, что ты непьющая. Затем Майрбек на эмоциях что-то ему сказал, видно ругал, и он пошел к Светке.

— Да ты что? Это они Расула, видимо, развлечь хотят, — с яростью в душе воскликнула Наташа.

— Ты, я смотрю, ревнуешь. Знаешь, он мне сказал, что ты новенькому понравилась.

— Откуда он это взял?

— Видимо, у них разговор про тебя был, но он был злой какой-то. Я подумала, не из-за тебя ли. Ревнует Володя, но не понятно как брат или как мужчина. Ой, берегись подруга, что-то мне не нравится это, — высказала свое мнение Марина.

— Марина, давай уйдем отсюда. Не хочу я на это смотреть.

— Вот я и говорю, что ты точно влюбилась. Только пришли и сразу домой? Ну уж нет, тем более я позвонила Коле, он должен подойти. Ты лучше мне ответь на один вопрос: можно тебя попросить?

— Смотря о чем. конечно, можно.

— Извини меня подруга, я все не решаюсь, но сегодня… сегодня…

— Да не томи ты, что сегодня? — оборвала ее Наташа.

— Можно сегодня я Колю к нам приглашу в дом. Я завтра уезжаю. Мы обычно встречаемся в доме его тети, а она как назло приехала на выходные, — не решительно, но высказала свою просьбу подруга.

— Ты извини меня, Марина, но, конечно же, нет. В дом свой я посторонних не пускаю, ты же знаешь.

— Знаю, конечно, но…

— Если знаешь, нечего просить. Никаких «но», — в жесткой форме отказала Наташа подруге. — Только не обижайся, договорились?

— Да ну тебя, я так и знала, — отмахнулась Марина, — ты же дикая у нас. Ой, смотри-смотри на берег.

Подруги уже собирались выходить на берег и по грудь стояли в воде, разговорились и не заметили, как Володя укрупнял компанию. К ним подошли все три подруги, которых в поселке знали, как девиц легкого поведения, — Света, Татьяна и Юля.

— Вот это да, уж этого я точно не ожидала. Ладно Вова, ему все равно с кем водку пить, а Майрбек куда смотрит? — возмутилась Наташа.

Первая мысль, которая пришла ей в голову — это быстро собраться и уйти домой. Расула она не знала вообще, но после первой встречи, она уже не могла не думать о нем. Ей показалось, что он не такой, как все. Многие в поселке старались познакомиться с ней поближе, поухаживать, но она всем давала отпор. Когда ее спрашивали: не боишься ли ты остаться старой девой? — то всем отвечала, что на все свой час, если судьбе угодно.

Как только она увидела Расула и пообщалась с ним, то почему-то подумала, что это и есть тот рыцарь, которого она ждала. Вместе с тем ее тяготили и другие мысли: «А что скажет Маржан на это? Приехал ненадолго и скоро уедет, а ей как быть? А эти его взгляды в ее сторону, это не просто взгляды, а более чем…»

— А я на твоем месте сделала бы по-другому, — прервала ее мысли Марина.

— И что бы ты сделала? — с какой-то надеждой на хороший исход события спросила подруга.

— Знаешь, за свое счастье надо бороться. Может, это испытание, насколько тебе это надо, ведь просто так ничего не дается. Я думаю, надо идти к ним, тем более они тебе не чужие. Это я им никто, если только этот прохиндей Вова, дальний-дальний родственничек, и то забытая история. Уступить кому-то свое, может быть, счастье, ну уж нет. Они возьмут его в оборот, какой бы нормальный он не был, но, как говорят, дурной пример заразителен. Выпьют, голова закружится и от соблазна редко мужик устоит, тем более, если он еще зеленый.

— Прекрати, не хочу слушать, — уже с заметным гневом сказала Наташа.

Пока она говорила, сотни мыслей пронеслись в голове: «Неужели и он такой, что лишь бы «юбка» была? С другой стороны, он же ведь никого тут не знает.

Может, действительно проявить решительность и послушать Марину? По идее она права». Наташе на миг показалось, что земля уходит из-под ног. Волнение настолько сильно охватило девушку, что дышать стало тяжело.

— Ведь ты права, подруга, — неожиданно, с какой-то решительностью заявила Наташа, — пойдем, конечно, с братом поближе поздороваюсь.

— С каким братом?

— С Майрбеком, конечно. К Вове, как к брату, я уже не отношусь.

— Ну, давай пойдем. Ты меня удивила подруга, это уже по-нашему.

— Погоди, только халат накину.

— Какой халат, мы же на пляже. Кроме того, красивее тебя на пляже никого нет, пусть любуются. Правда, я тебе точно говорю, с белой завистью.

— Да нет, мне неудобно перед Майрбеком раздетой ходить.

— Ну ты даешь, Наташа, уж прямо чеченкой стала. Вот воистину говорят: «С кем поведешься, от того и наберешься». Как скажешь, но я рада, что ты решилась на такой шаг. Молодец!

Ребята чуть растерялись, когда к ним подошли девушки. На какой-то миг все застыли, не зная, что и делать. Первой нашлась Света.

— Привет, девочки, — поздоровалась она.

— Привет-привет, — за себя и за Наташу поздоровалась со всеми Марина.

— Привет, сестренка, загораете как всегда? — обращаясь непосредственно к Наташе, поздоровался Майрбек, подошел к ней и традиционно по-чеченски полубоком обнял ее.

— Здравствуйте. Решили не отказываться, раз приглашают, — с чуть заметной иронией, глядя то на девушек, то на Расула, который стоял как вкопанный и пристально смотрел на них, заявила Наташа.

— Правильно сделали, я и сам собирался к вам подойти, — сказал Майрбек, — присоединяйтесь к компании, не стесняйтесь, скоро шашлык будет готов. Так Расул, что стоишь сам не свой, а ну-ка развлеки гостей, — видя в какой растерянности стоит брат, дал ему указание старший.

Майрбек без слов уже понял, что творится в душе брата с первого дня как он увидел Наташу. Отлично понимал и то, почему при каждом удобном случае он бежит на пляж и глазами ищет ее.

Майрбек собирался спросить Расула про его чувства и объяснить, что Наташа не простая девушка и что она им как сестра. Объяснить, что она выросла вместе с ними, как член их семьи. Рассказать, как они заручились быть ей опорой и защитниками на всем ее жизненном пути, еще когда была жива ее мать. Они не вправе мешать ей устраивать свою личную жизнь. Это зависит от нее самой. Но в обиду они ее не дадут. Кроме того, мать Майрбека относилась к Наташе как к собственной дочери и постоянно поучала, как жить в этом не простом мире.

Майрбек даже не представлял, как сложится у него разговор с Расулом о Наташе, как ему объяснить, что с ней не могут быть отношения временного характера. Он понимал, что Расул не простой парень: серьезный, судьбой не избалованный, переживший огромное горе, никогда не был в близких отношениях с противоположным полом и при любой близости с девушкой, тем более с такой красавицей как Наташа, он мог влюбиться.

Беспокоило еще и то, что Расулу скоро надо ехать домой. Он единственный мужчина в доме, мать больна и сестру, которая заявила, что хочет пойти учиться, нужно куда-то определить. От всех этих мыслей у Майрбека голова шла кругом.

Кроме того, он заметил ему еще непонятную ревность со стороны Володи, когда Наташа с Расулом не скрывали своих чувств, их взгляды друг на друга сами говорили за себя. Наташа до того никогда не участвовала в таких мероприятиях, даже с ними, с названными братьями, а сейчас подошла сама, это было ново. Расул с радостной, слегка заметной улыбкой встретил «гостей», а с Наташи не отрывал глаз. Владимир, наоборот, хотя и старался развеселить Свету и ее подруг, всячески оказывая им внимание, начал суетиться. В его движениях и поведении было заметно волнение, делая вид, что не замечает подошедших Наташу с Мариной, он изредка бросал взгляд, то на Расула, то на Наташу.

Майрбек мог бы этого и не заметить, если не жалоба Наташи, которая поведала ему, что Володя приходил как-то к ней домой выпивший и домогался ее, объясняясь в любви. В то время спас случай — пришла тетя Дуся, соседка, и они вместе выпроводили его. На вопрос Наташи: «Как ты можешь об этом даже думать, ведь ты брат мне?». Володя с легкостью тогда ответил, что он давно любит ее, и родственные отношения тут не причем и так далее. В то время Майрбек был в ужасе от того, что услышал, конечно, он, не задумываясь, отыскал Володю и поговорил с ним, строго предупредив, чтобы это было в первый и последний раз. Владимир все отрицал, ссылаясь на то, что ничего не помнит и что он приходил к Наташе, как к сестре. Тем не менее, бдительность Майрбека усилилась, и он следил за каждым движением Владимира и убедился в правоте Наташи и в неискренности его братских чувств к ней.

Майрбек понимал, что с такими людьми, как Владимир, надо держать ухо востро. Человек, способный на гадости и ложь, не мог быть другом, хотя он сын священника, а мать — заслуженная учительница.

Понимая все, что сейчас происходит, и какая «гулянка» будет после первых же двух рюмок горячительного, Майрбек не мог себе позволить, чтобы Наташа участвовала в этом мероприятии. Он отлично понимал, что в данное время она подошла только из-за Расула, в этом он уже не сомневался и, чтобы как-то разрядить обстановку обратился к ней:

— Наташа, ты меня прости, пожалуйста, несомненно я рад тебя видеть в нашем обществе, но я бы не хотел, чтобы ты наравне со всеми здесь участвовала в этом увеселительном мероприятии. Ты непьющая и Расул тоже непьющий, я буду рад, если ты меня поймешь правильно и вы прогуляетесь. Пообщайтесь, ручаюсь, что Расул хороший парень и составит тебе хорошую компанию. Не хочу, чтобы он тоже пристрастился к здешней веселой жизни.

Наташа и представить не могла такого оборота событий. Все волнения, которые ее мучили, улетучились в один миг. Она не знала радоваться этому или нет. Она, конечно, с удовольствием на это согласна, но вида подать своей радости не захотела и ответила очень-таки деликатно:

— Ты мой брат, Майрбек, и тебе, конечно, виднее. Сделаю, как скажешь. Я и сама могу пойти, Марина тоже вряд ли останется.

— Нет-нет, Расул проводит. Да, Расул? — он уже обратился к растерянному брату, который также не ожидал такого поворота.

— Конечно, — сдержанно, но с радостью ответил Расул.

Наташа только повернулась к Марине, как та тут же затараторила:

— Нет, Наташа, вы идите, погуляйте, а я останусь. Давно не пробовала шашлык, вон и Коля мой идет. Майрбек мне разрешил пригласить его к столу.

— Да ты чего? Когда успела-то?

— Вот и успела. Жди меня дома, я попозже приду. Сама-то не робей, с таким-то джигитом не пропадешь, — с подковыркой сказала Марина.

— Да перестань, скажешь еще, — отмахнулась рукой Наташа и пошла. Рядом пошел Расул.

Сначала оба шли, молча, каждый думал о своем. Первой заговорила Наташа:

— Расул, день такой сегодня жаркий, пойдем купаться. Тут чуть подальше есть место, там обычно мало народа. Домой-то рано уходить, — сказала Наташа и, кокетливо улыбаясь, посмотрела на «кавалера».

— Да-да, конечно, с удовольствием, — с какой-то радостью в душе ответил Расул.

Ему не верилось в происходящее. Он был благодарен судьбе, Майрбеку за предоставленную ему возможность пообщаться поближе и побыть наедине с Наташей. Расул не любил шумные, веселые компании, он был человеком немного скрытым, душевно раненным. Сколько времени прошло после той трагедии, когда он потерял самых дорогих для него людей, но обрести душевный покой ему так и не удавалось. На этот раз впервые его мысли были заняты совсем другим. Нет, не сказать, что все забыто. Конечно, помнил, помнит, в день по несколько раз звонит домой матери, Раисе Антоновне, сестре, родным. Просто сейчас в его жизни происходит что-то особенное. От этого не удавалось уходить никому. Какая душевная травма, какое горе бы человека не охватывали, чувство любви, притягательная сила мужчины и женщины друг к другу перебили все. Сама природа наделила людей этим бальзамом психологического успокоения души.

Расул шел, думал, любовался природой. Действительно, здесь так прекрасно, спокойно.

От дуновения легкого ветерка шелестели листья на деревьях. А от своеобразного пения птиц, не передаваемая радость и покой на душе. От всего этого на душе Расула было нежное спокойствие.

«Видимо, это и есть мирное небо над головой», — подумал он, не переставая восхищаться новыми для него картинами природы.

— Расул, мы пришли, это вот тут, — сказала Наташа.

— А? Что? Ах, да, пришли? — пришел в себя от своих мыслей Расул. — Да, действительно, тут очень хорошо, главное спокойно, — вымолвил он.

— Все любят на пляже отдыхать и купаться, — продолжала Наташа, — а кто хочет уединиться, приходит сюда. Кроме того, здесь нет песчаного берега, тут сразу с травки спускаешься прямо в воду.

Выбрали удобное место. Народу мало, только две пары расположились недалеко. Наташа разостлала небольшое покрывало, которое она брала все время с собой. Сняла с себя халат. Расул смотрел как ошарашенный, не зная как ему поступить. Он впервые был в такой ситуации, чтобы перед ним вот так просто разделась девушка. Конечно, он не первый раз здесь видел девушек в купальниках, но это был совсем другой случай.

Объяснить свою робость, даже саму себе, он не мог, хотя в душе понимал, что за волнение его охватило. Перед ним стояла девушка, о которой он думал все эти дни, хотел видеть все время. Хотел быть рядом, общаться. От него уже ничего не зависело. Природа диктовала свои правила. Не думать о ней он уже не мог.

С одной стороны, Расул был в восторге от такой красоты. Великолепная фигура Наташи и необыкновенные красивые черты лица, длинные русые волосы заставляли оглядываться многих ценителей женской красоты.

Расул все время жил скромно, по строгим обычаям своих предков и религиозным убеждениям, как истинный верующий. Это была основная причина, по которой он был смущен.

— Расул, что не раздеваешься? Купаться будешь или нет? — кокетливо спросила Наташа.

Сама того не понимая, она не могла скрыть своей радости этому уединению. Очень многие ребята старались ухаживать за ней, а иногда приходили и женщины сватать ее кто за сына, кто за племянника, но она всегда уходила от серьезного разговора.

Соседка ее, которая все время была ей опорой во всем, тетя Дуся, не раз также намекала, что ей надо бы познакомиться с кем-нибудь.

— Что ты, такая красавица, а все одна да одна. Вон смотри, все твои подруги с кавалерами под ручку ходят, встречаются, а некоторые и поменять успевают, — не раз говорила она, когда приходила ее навещать. Да и на улице, когда встретит, нет-нет, да и любила поговорить. Тетя Дуся относилась к ней с любовью и заботой, тем более являлась давней родственницей по отцу. Жила одна. Муж ее долго болел и умер давно, детей не было.

Наташа была в каком-то непонятном ей восторге из-за общения с Расулом. Ей не терпелось об этом с кем-то поделиться, поэтому и подумала о тете Дусе…

Они пошли вместе искупались, вышли на берег. Расул не уставал любоваться неописуемой женской красотой ее тела, изящной походкой, прекрасным лицом, шикарными длинными волосами.

— Расул, ты чего это так уставился на меня? Ты меня смущаешь, — застенчиво сказала Наташа, глядя на Расула, который глаз не отводил от нее.

— Смотрю, — только и выдавил из себя Расул. Уже чуть осмелев, добавил: — Я такой красивой девушки, как ты, еще не видел.

— Ну, прямо уж, скажешь. А вон к вам подходили девушки, что не красивые что ли? — с иронией спросила она.

Женское любопытство брало свое и ей не терпелось узнать мнение Расула о том знакомстве с девушками, организованного ребятами в его честь. Как ни странно, она ревностно к этому отнеслась, и ей не терпелось узнать его мнение. С одной стороны, получалось, что она увела Расула от них. «Да, если и так, что тут плохого, — думала она. — Расул тут человек новый, сразу видно не избалован судьбой, а пару таких компаний с застольями и неизвестно, как он себя поведет. Права Марина, что нельзя упускать свое, если это возможно». С такими мыслями она села рядом с Расулом, который уже сидел на покрывале.

Расул почувствовал тепло, которое исходило от ее тела. Он не знал, как себя вести. Кругом куда не глянешь в основном все пары сидели в обнимку, некоторые даже целовались на глазах у всех. Для него это было в диковину, да и не в его характере. Правила скромных отношений были в него заложены с детства. Чтобы раскрепоститься, нужно было время.

— Расул, можно тебя спросить?

— Конечно.

— А тебе действительно я понравилась?

— Да, понравилась, — выговорил Расул.

— Мне хочется в это поверить, и я буду рада, если это так, — ответила Наташа. Она удивлялась своей смелости вести такой открытый разговор. На такую тему она еще ни с кем не разговаривала.

— Я не умею врать, — с заметной обидой заявил Расул.

— Господи! Да ты не обижайся. Я не хотела тебя обидеть. Правда. У нас тут ребята в основном, надо и не надо, любят в любви признаваться, хотя сами не понимают таких чувств. Подчеркиваю — некоторые, вот потому, не подумав, спросила.

— И многие тебе признавались? — уже с заметной ревностью спросил Расул.

— Да нет, конечно. Ты что, ревнуешь? — кокетливо спросила она. — Я ни с кем не дружу, у меня нет парня, хотя многие и ругают за это. Мне надо, чтобы человек мне понравился, я должна его полюбить и быть ему верной спутницей. К сожалению, такого человека я не встретила, а может так и надо, ведь все происходит от Бога. Старались меня познакомить, засватать, но я отказывалась, не по душе, сердцу не прикажешь. У тебя есть девушка там, ты же к нам говорят ненадолго?

— Нет у меня никого, не до этого было, — ответил Расул.

— Я немного наслышана про тебя, мне Маржан рассказывала. Ужас какой-то. Надо же, и в мыслях не было, что когда-нибудь я увижу того, по ком я слезы лила. Вот как бывает.

— Извини, Наташа меня, но я не хочу на эту тему говорить. Договорились?

— Конечно-конечно, это ты меня прости, не подумала, — стала успокаивать его Наташа. Ей действительно не хотелось ничем его обидеть. Она поняла, что она подняла больную для него тему.

Какое-то время оба сидели молча. Каждый думал о чем-то своем. Вокруг все сидели, отдыхали, купались, веселились. Детский смех, крики не прекращались ни на минуту. Многие молодые люди сидели попарно, то есть жизнь шла своим чередом. Компания Майрбека не была видна с того места, где остановились Расул с Наташей, видимо, в этом местечке уединялись те, кому хорошо отдыхать без шума, суеты, то есть влюбленные.

— Мне тут очень нравится, место такое спокойное, — сказал Расул.

— Да, тут здорово, как будто для тех, кто любит тишину, спокойствие, одиночество. Ты, наверно, заметил, что здесь нет песка как там, на пляже, а это основной пляжный атрибут. Тут лужайка зеленая и сразу вода, а из-за небольшого утеса неудобно спускаться и выходить из воды, зато спокойно, никто не мешает. Каждый сам по себе тут, — высказала свою точку зрения Наташа, как бы выступая в роли гида по здешним местам. — Кстати сегодня суббота, ровно…

— Я помню. Как раз сегодня дискотека и день как мы познакомились, — прервал Расул ее.

— Да, я это и хотела сказать.

— Я понял, а сегодня как ты, пойдешь? — задал вопрос Расул.

— Да, конечно, я люблю танцевать. Мы с Мариной договорились, что пойдем. Бывает, я рано ухожу, но если ты меня проводишь после дискотеки, то могу и задержаться. У нас с Мариной постоянно из-за этого споры, она любит до конца, а это уже поздно. Затем ее провожает Коля, а я остаюсь одна и мне приходится своих названных братиков просить.

— Ты такая красивая и что некому проводить? — сам не зная почему, спросил Расул.

— Что ты, провожать желающих как раз много, но я не хочу. Да и братики, особенно Майрбек, не дают мне с кем попало общаться.

— Согласись, странно получается. Они мои братья, ты им как сестра родная, мне они об этом рассказали. Я тогда тоже тебе как брат получается?

— Да, вроде так, но есть тут своя особенность. Мы вместе выросли, Ваха и Маржан приняли меня в свою семью, как родную, они меня опекают, соответственно они ко мне относятся как к сестре. Честно скажу, я их люблю как самых близких мне людей. В самую трудную минуту для нашей семьи, когда мама болела, они были рядом. Ни один из наших родственников не проявил такую заботу. Даже моя родная тетя с моим братиком Володей, да и с батюшкой отцом Василием, мне не так близки, как они. Не скажу, что они ко мне плохо относятся, нет, но душа моя с семьей Вахи. Володю я совсем не понимаю, и почему-то как брата не воспринимаю. Он не хороший, какой-то, как правильно высказаться, не искренний. Когда мы были детьми они иногда приезжали из Питера, он любил всякие пакости делать. Взрослый стал, а все такой же. Расул, и тебе говорю, как-то я и Майрбеку сказала, чтобы не верили ему. Он ругает вашу нацию, особенно когда пьян. Видимо, ему от ребят что-то надо. Вдобавок я слышала, что вроде он собирается устроиться работать в милицию. Отец у него бывший милиционер. Мама моя, когда была жива, не любила его, все время сестре говорила, что он у нее нехороший. Он тоже, видимо, это чувствовал, потому что ни разу, когда мама болела, ее не навестил. Правда, когда мама умерла, то отпевал ее, скорее по долгу службы. Так что, и сын, и папа его — два сапога — пара.

— Честно сказать мне он тоже не понравился, хотя я его и не знаю. Первое впечатление такое, только не обижайся на мои слова, все-таки брат тебе, хотя и двоюродный, — продолжил беседу Расул.

— Конечно, не обижаюсь, ты же свое мнение говоришь, — ответила Наташа, — но не пора ли нам домой, Расул? Смотри, мы даже не заметили, а уже сумерки. Ты слышишь голоса там, где ребята веселятся, по-моему, пир на весь мир.

— Пусть, это же у них не впервой, наверно?

— Конечно, не впервой. Сегодня, я думаю, компания получилась спонтанно в честь тебя, а ты взял и ушел, — сказала Наташа и пристально посмотрела на Расула. Видимо, хотела увидеть в его глазах, не жалеет ли он о том, что ушел вместе с ней. В душе она испытывала такую радость, что словами не смогла бы объяснить. Ей никогда не было так легко, как сейчас, при общении с кем-либо. Не хотелось расставаться, хотя и договорились о встрече на дискотеке. Ей было хорошо сейчас.

Расул также не хотел уходить, все думал, как бы сказать так, чтобы не обидеть, посидеть еще. Время, ему казалось, бежит быстрее, чем на самом деле. Когда он собирался идти на пляж, то считал минуты, настолько они были длинные, а тут час проходит быстрее минуты.

— Может быть, посидим еще, — нерешительно выдавил из себя Расул, — ведь светло еще. Да, кстати, купаться будем?

— Да нет, я уже не хочу. Домой пора. Пока поужинаешь, пока соберешься, время подойдет идти на дискотеку. Там глядишь и встретимся. Ты меня сейчас проводишь? — спросила она.

В душе она почему-то боялась, что он подойдет к компании, которая уже разгулялась во всю, это было видно по смеху и крикам веселым. Чувство ревности опять охватило ее и, как бы ни старалась, не думать об этом и успокоиться уже не могла. Ей не хотелось оставлять его здесь, но и показать свое волнение тоже не хотелось.

— Конечно, провожу, — с удовольствием согласился Расул.

Он не знал, как себя вести. Посмотришь, кругом все обнимаются, целуются, как быть в данной ситуации? Просто взять и обнять, — подумал сначала, — а там видно будет, как она на это отреагирует. А если ей это не понравится и даст отпор, вдобавок и устыдит, еще хуже обидится? Нет-нет, этого он не хотел. Мысли бегали в голове одна быстрее другой. Тяготило огромное желание хоть на миг прижаться к ней, обнять ее прекрасное и нежное тело. Вдохнуть тепло, которое веяло от нее и тянуло к себе словно магнит, прижаться устами к устам и замереть.

— Расул, что с тобой? — посмотрев пристально на него, спросила Наташа.

Он стоял как завороженный, не отводя от нее глаз. Она заметила маленькие крупинки пота на лбу, в области носа. Взгляд, необыкновенный острый взгляд, с какой-то искоркой и глаза словно светились. Она подошла к нему и платочком стала вытирать пот ему на лице.

«Боже, что я делаю?» — мелькнула мысль, она сама этого не осознавала. Она почувствовала легкую дрожь в своем теле. Ей хотелось сильно к нему прижаться, чтобы он обнял и сам сильно прижал к себе. В голове полный сумбур, она на глазах теряла свою волю. Ей хотелось большего, она чувствовала его, его силу, энергию и, конечно, его желание сблизиться с ней. Естественно, те же чувства овладевали и ею. Природа брала верх над разумом. Прилив огромного потока крови в разные части тела, необъяснимая сила притяжения друг другу, бил по «тормозам» сдерживающего фактора соблазна обоих полов.

Но остановил внутренний голос. Это был голос матери, который она как будто бы она слышала все время: «Девушка должна следить за собой, за своей честью; нельзя поддаваться сиюминутным порывам соблазна».

Расул протянул к ней руки, чтобы обнять, но Наташа вдруг отпрянула.

Опять голос: «Любовь должна закрепиться временем, терпением, преодолением некоторых испытаний; к телу девушки должен притрагиваться только избранный; первым в ложе должен быть законный муж». Те же слова она слышала и от Маржан.

— Ой, извини меня, Расул. Что-то мне нехорошо. Проводи меня, пожалуйста, я уже собралась, — выговорила Наташа тихим, поникшим голосом.

В голосе чувствовалась какая-то слабость, слова выговаривала настолько нежно, что было понятно, что вспыхнувшая «взрывоопасная» энергия внутреннего состояния еще не покинула ее разум. Губы пересохли, хотелось пить. Такое с ней произошло впервые. Никогда не была в таких ситуациях, чтобы так близко чувствовать мужчину и чтобы ей хотелось объятий. Желание познать взрослую жизнь, когда ей рассказывали подруги, как это хорошо и прекрасно, Наташу не трогало и задумываться об этом не приходилось. Только сейчас она осознала, что такое чувство соблазна и последующие более близкие отношения, которые могут быть между мужчиной и женщиной.

День собирался сдавать свои права приближающемуся вечеру и дальше ночи. Поутихли детские веселые крики, шум отдыхающих на пляже, только издали был слышен веселый шум компании, которую они оставили еще при ярком солнце. Уже вечерело, а уходить молодым не хотелось, даже не заметили, как день прошел.

Расул тоже едва сдержал себя, чтобы обнять Наташу. Вот только-только было осмелился и то ему показалось, что он не владел собой. Когда он протянул руки, чтобы обнять, даже уже и дотронулся до ее прекрасного тела, какие-то другие силы владели им. Казалось, что будто руки сами оторвались от его тела и двигались сами по себе, словно кто-то как роботом управлял ими через пульт управления. Когда Наташа отпрянула от него, он уже был весь в поту, как будто разгрузил целый автомобиль цемента. Вроде он ничего такого и не сделал, но ему было стыдно за себя, за свою несдержанность, за мимолетную слабость.

— Да, конечно, пойдем провожу, — выговорил Расул, придя в себя. Он боялся, что она может обидеться на него.

Оба шли молча. Каждый думал о чем-то своем, так и не заметили, как они подошли к калитке дома, где жила Наташа.

— Ого, сейчас пойдут разговоры, видимо, уже склоняют по полной форме, — сказала Наташа, когда увидела женщин, сидящих чуть в стороне от ее дома.

Там же сидела и тетя Дуся, которая не могла оторвать взгляд от молодой пары. Наташа представляла, какие разговоры ведутся соседями. Если раньше ей было не безразлично, что про нее скажут или подумают, то сейчас она относилась к этому, как ни странно, довольно-таки спокойно.

— Что поделаешь, это болезнь всех соседей, особенно женщин, — ответил Расул, — у нас тоже также. Мне кажется женщины во всем мире одинаковые, только везде разные устои, учитывающие национальную особенность.

— Да ладно, чего уж теперь. Я себя знаю, не маленькая уже. Пора расставаться, мы пришли. Спасибо тебе, Расул, рада была тебя видеть, общаться и до вечера, — она вошла в дом.

Расул ушел довольный до безумия, счастливый от прекрасно проведенного времени.

Не успела Наташа к себе зайти, как следом запыхавшись прибежала тетя Дуся и сразу с порога начала засыпать вопросами:

— Я не поняла доченька, это кто? Это не тот новенький, который приехал к Вахе?

— Да, это он, тетя Дуся, как раз про него я вам и говорила. Он славный очень, вежливый, воспитан по-другому, — ответила Наташа.

— Ты мне брось, «воспитан по-другому», — передразнила она, — знаем мы на первых порах, как воспитаны мужики. У всех только одно на уме, а когда добьются своего, то ищи ветра в поле. Тем более этот, как орел: прилетел и улетел. Смотри, доченька, за тебя пекусь, не хотелось бы, чтобы ты споткнулась в этой жизни. Вон сколько желающих наших ребят, хоть завтра с тобой под венец готовы идти, а ты: «не люблю», «не нравится». Не любишь, то после полюбишь. Надо расчет иметь трезвый, чтобы семья была хорошая, а муж был надежной опорой. Вон сколько женщин у нас страдают, которые полюбили на свою голову, а толку. Кто спился, кто ушел к другой. Мой тебе совет, доченька, как в народе говорят, надо выходить замуж за того, кто любит тебя, а не за того, кого ты любишь. Вот тогда будешь жить счастливо.

— Тетя Дуся, ну что вы. Мы просто были на пляже, пообщались немного, и он меня проводил. Что тут такого, парень проявил себя джентльменом и все, — начала оправдываться Наташа.

— Конечно, тебе виднее, я просто переживаю за тебя. Добра тебе желаю, перед твоей мамой обязалась, обещала заботиться, царствие ей небесное, — бабка быстро перекрестилась несколько раз. — Ну, тут еще что, — продолжила тетя Дуся, уже чуть поникшим голосом, — перед вашим приходом Володя прибегал, пьяненький такой. Минуты пять постоял у калитки и ушел. Вы не встретились? Вы оттуда, а он туда. Что ему надо-то? Ты как рассказала мне, что к тебе приставал, то у меня на душе не спокойно. Говорила я тебе, что надо было сказать отцу Василию, пусть за сынком своим присмотрит. Да и маме его тем более надо бы сказать.

— Это уже странно, — с волнением произнесла Наташа, — я-то промолчала, что прибежал на второй день и извинялся. Просил, чтобы я не говорила родителям. Вот я и подумала, что человек покаялся. Вроде, после того он спокоен и относится ко мне нормально. Сейчас чего он хотел, тем более пьяный, он знает, что я не люблю общаться с нетрезвыми людьми?

— Ой, смотри, доченька, осторожней, если что — сразу ко мне. Он парень пакостливый, с ним надо держать ухо востро.

— Мы уходили, их компания там все еще шумела, а что он тут забыл? — все удивлялась Наташа. — Кстати, когда мы сейчас шли с Расулом, то мне показалось, что знакомый силуэт вдалеке промелькнул и свернул в проулок. Вроде показалось, а вот сейчас я что-то волнуюсь. Кроме того, там же и Марина с Колей, а их до сих пор нет. Может быть, они там поругались, ведь пьяные все? Мы с Мариной потом на дискотеку пойти договорились, а оттуда меня Расул обещал домой проводить. Так что, я буду не одна, а если Марина задержится, то можно, тетя Дуся, к вам прийти переночевать?

— Конечно, можно, о чем ты говоришь. Да и мне будет спокойнее, — с удовольствием согласилась Дуся.

— Тетя Дуся, если вдруг он еще раз здесь появится и будет приставать, то точно к родителям пойду и ребятам скажу, а они-то его проучат, что мало не покажется. Майрбек мне и сказал, если что, чтобы я сразу ему сообщила. Я так и сделаю.

— Правильно. По-моему кто-то идет, — сказала тетя Дуся, поглядывая на дверь. — Да, точно, вот и Марина твоя.

— Здравствуйте, тетя Дуся, — поздоровалась Марина.

Было видно, что она слегка выпившая, но если не присмотреться, то почти не заметно. Марина умела всегда оставаться спокойной при любых ситуациях. Если в компании прикладывались к спиртному, то она за весь вечер могла просидеть с одним бокалом вина. Наташе в ней нравилось ее умение вести себя и что она не была любительницей шумных компаний. Всегда холодный расчет и умение выйти из любой ситуации.

— Так по какому случаю собрались? — опять с вопроса начала она свой разговор.

— Марина, а вы давно разошлись на берегу? — спросила Наташа.

— Да нет, только идем. Коля проводил меня и пошел домой, потом зайдет за нами, чтобы на дискотеку вместе сходить. А ты-то сама давно дома?

— Нет, недавно пришла. Расул меня проводил, также ушел домой, но мы договорились, что встретимся на дискотеке. Тут до моего прихода оказывается Володя приходил, с чего бы это? Там ничего не случилось.

— Да нет, вроде все нормально. Он пил много и уже пьяненький куда-то уходил, но затем вернулся. Они со Светкой все обнимались, так они там вдвоем и остались, а остальные разъехались. Единственное, когда ты ушла с Расулом, то он нервничал и сразу стал выпивать. Затем его отвел в сторону Майрбек и что-то ему на эмоциях разъяснял, дальше все, как обычно, выпивали, веселились. Володя все равно был не такой, но Светка его взяла в оборот.

— Вот, как раз два сапога — пара. Вот только не понятно, чего он здесь забыл? Странно что-то, — с волнением в голосе произнесла Наташа.

— Ладно, девочки, я пошла домой. Не буду вам мешать, собирайтесь потихоньку. Ну а ты, доченька, увидишь его, то узнай, что приходил-то. Только не сегодня, с пьяным нечего общаться, хоть и братом считается, а в другой раз, на трезвую голову. Не нравится мне все это, — высказалась тетя Дуся и ушла.

— Наташа, я при тете не стала говорить. Когда они с Майрбеком отошли в сторону, то было видно, что Володя возмущается чем-то. Видимо, разговор был о тебе, потому что было слышно, как называли твое имя. Через некоторое время Майрбек, как даст ему кулаком по лицу, и он упал. Добивать его он не стал, но пальцем пригрозил. Мы и ахнуть не успели, но никто не вмешивался. Вскоре они пришли, как будто ничего не произошло, и он стал пить. Остальное ты знаешь, я уже говорила. Скажу тебе, что-то тут ни так, потому как заревновал он тебя. Поверь мне, это не братская ревность и не забота о тебе. Выглядела ты сегодня прекрасно, хотя я сама девушка, но говорю честно, что есть, то есть. Все мужики там на тебя пялились, а твой Расул и глаз оторвать не мог. Теперь будь осторожнее с Володей. Как Расул-то, пообщались? На лужайке были? Ну и как? — с ехидством, чуть прищурив глаза, стала спрашивать Марина. Женское любопытство брало свое.

— Да, конечно, на лужайке. Ну пообщались. Он славный и не такой как все.

— Я же говорю, что ты влюбилась. Кстати, а он как? — не унималась Марина.

— Откуда я могу знать, вроде мне показалось, что я ему понравилась. Вдобавок, как мужчина он воспитан, ведет себя довольно-таки сдержанно. Такого я еще не встречала. Правда. Мне кажется, он тот самый принц, о котором я мечтала, только здесь есть одно но, он приехал ненадолго. Ты же знаешь, что я временного ничего не люблю. Все прояснится, когда я с Маржан переговорю, она правду скажет и посоветует как быть. Я знаю, что она ко мне с любовью относится, как к родной дочери. Уверена, что им с Вахой не безразлична моя судьба.

— Слушай, а может и впрямь Ваха твой настоящий папа. Вдруг мама твоя того…

— Перестань, и не смей так говорить о маме, — не дала даже договорить подруге и с возмущением продолжила Наташа, — какая пошлость, в честности мамы я не сомневаюсь, хотя бы потому, что Маржан ко мне не так бы относилась. Прошу, никогда больше так не говори.

— Ладно-ладно, ну что ты, я просто так сказала, мало ли, — стала успокаивать ее Марина, — не обижайся только.

— Марина, а ты сегодня придешь ко мне? Спрашиваю, потому что ты сказала, что куда-то с Колей собираешься идти.

— Не знаю еще, как получится, после дискотеки видно будет. Почему спрашиваешь?

— Да так, если ты не придешь, то пойду ночевать к тете Дусе.

— Да у тебя же есть Расул, чего тебе бояться. Он же проводит тебя, я полагаю. Так вот, пригласи на чай и посидите дома, тогда к тебе уж точно никто не придет.

— Что ты, только познакомились и сразу приглашать его в дом? Нет уж, я так не могу. Да и люди кругом, что подумают. Нет-нет, это исключено. Я уже предупредила тетю Дусю на всякий случай, только придется пораньше прийти.

— Ну не знаю, там на танцах и решим, — закончила Марина разговор.

Скандал

Самый хороший способ испортить отношения — это начать выяснять их

Уинстон Черчилль

Вечер был чудесный и самое главное теплый, так как лето было в самом разгаре. Погода в эти дни действительно стояла чудесная. Молодежь была одета в основном налегке. Ясное небо полное звезд придавало дополнительную красоту летнему вечеру. Легкий вечерний ветерок давал приятную прохладу после знойного дня. Жители поселка после буйного выходного дня готовились к отдыху.

В поселке набирали эстафету вечерне-ночные мероприятия: у кого день рождения, у кого свадьба, у кого прожитые совместно долгие годы семейной жизни, а то и просто сбор друзей. Где бы, что бы ни отмечали, у молодежи вечером одна дорога — в Дом культуры на дискотеку.

И сегодня народу, как всегда, было много. Девушки пришли чуть позже, чем обычно, когда дискотека была в самом разгаре.

Не успели они зайти в зал, как сразу же к ним подошел Володя, было видно, что он изрядно выпил.

— Привет. Хотя и виделись днем, но лишний раз поздороваться говорит об особом уважении. Или я не прав? — стал выговаривать он, что приходило в голову. — А ты, сестренка, не хочешь со мной потанцевать, я тебя приглашаю, — сказал Владимир, уже обращаясь непосредственно к Наташе.

— Нет, не хочу. Я не люблю, когда человек выпивший, — резким тоном ответила Наташа. — Вон девушек, сколько в зале, вот и танцуй с ними. Света твоя тоже здесь, кстати, с тебя глаз не сводит.

— А что ты мне грубишь. Я как-никак брат тебе, кровинушка родная. Вроде имею право пригласить на танец. Ты кого ждешь? Ах да, совсем забыл про черного. Ну-ну, ясно. Но что-то его не видно. Их земляки здесь, а его нет, — с ехидством не переставал говорить Владимир.

— Как ты можешь так говорить? — раздраженно вступила в разговор Марина. — Ты же с ними дружишь, а так высказываешься.

— Да брось ты, все равно они черные. Дружу или не дружу не ваше дело, — в грубой форме ответил он на вопрос и ушел к своей компании.

Действительно, ни Расула, ни тем более Майрбека в зале не было. И первое, что пришло в голову Наташе: «Не случилось ли чего?».

— Пошли сядем. Я смотрю, и ребят твоих нет, и Колька мой неизвестно где, — Марина пошла к концу зала и села. Следом пошла Наташа и также села рядом. Наташа стала волноваться и это заметила Марина.

— Смотрю, волнуешься, подруга. Не волнуйся, придет, а может и прибежит. Вот Коли моего почему-то нет, это странно. Будем ждать. Звонить не буду, если надо, сам позвонит.

— Не случилось чего? — взволнованно высказалась Наташа. — Что-то на душе не спокойно. Тем более этот Володя меня удивил. Он какой-то не такой сегодня. По крайней мере, я его таким не видела. Может, они поссорились?

— Не думаю. Володя трусоват, и вряд ли он будет скандалить. Я тебе говорила, что он непорядочный, вот ты сама и убедилась. Ты потом ребятам и замолви словечко, пусть знают, с кем имеют дело. Вот гад, перед ними егозит как змея, а в кармане кулак держит. Еще раз тебе говорю, Наташа, будь с ним осторожней и завтра же сходи к тете и все расскажи, что он к тебе пристает. Пусть и священник также знает, какой у них отпрыск. Правильно сделала, что не пошла танцевать с ним, на братские чувства это не похоже. Я это давно заметила, мы уже говорили на эту тему, — не переставала высказывать свое негодование Марина.

— А вот и они, — от радости чуть не вскрикнула Наташа. Действительно в зал зашли Майрбек, Расул и Николай.

— Ой, а этот что с ними делает? — удивилась Марина, когда увидела Николая вместе с ребятами. — Они вроде и в не дружбе такой, если только сегодня близко пообщались, а уже вместе. Наташа, смотри, а этот негодяй, что делает.

Действительно, не успели ребята зайти в зал, как к ним подошел Володя и по-братски стал обниматься со всеми, хотя целый день были вместе в одной компании. Видно было, что Расулу не совсем приятна эта лесть, да и другие как-то холодно приняли такой жест.

Все вошедшие глазами смотрели по сторонам, было видно, что ищут кого-то. Первым заметил девушек Расул, они глазами встретились с Наташей. Смотрели долго друг на друга не в силах развести взгляды.

— Смотри, Наташа, Коля мой к нам идет. Расул почему не идет? Никак ругаются они? С ними еще ребята, я их не знаю, — сказала Марина.

Наташа молча наблюдала за ребятами. Она не знала, что и думать.

— Добрый вечер, девчата! — поздоровался Николай.

— Добрый вечер и где это мы так долго пропадаем? — сразу с заметной иронией поздоровалась Марина. Наташа также поздоровалась, но ждала, что им скажет Николай.

— Не волнуйтесь, девчата, все нормально. Ко мне приехали родичи мои, а тут выяснилось, что и Майрбек их знает хорошо. Они встречаются часто по своим деловым вопросам, то есть по бизнесу, вот мы и вместе. На этот раз они также приехали по делу к Майрбеку. Так они пока перетолковали по своим вопросам, пока их накормили, вот и задержались, — как бы отчитываясь, высказался Николай.

— Мог бы и позвонить, — не переставала возмущаться Марина.

— Ну прости меня, виноват, исправлюсь, — с улыбкой ответил он.

— Что они там не поделили, что-то случилось? — задала вопрос Марина.

— Да там Володя этот что-то не успокоится. Еще на пляже, ты же знаешь, что они повздорили из-за Наташи. Там Майрбек хорошо его на место поставил. Потом он ушел пораньше, а сейчас подошел прощения просит.

— Даже так, вот сволочь, — не выдержала Марина, — на месте Майрбека я бы его и близко не подпустила.

— Мне кажется, так и будет, — сказал Коля. — Майрбек и раньше понимал, что он за фрукт, но это, видимо, было до поры до времени. Сейчас он с ним в близких отношениях не будет. Разреши тебя пригласить, — обратился Коля к Марине, когда началась медленная музыка.

Пока Марина поднималась, чтобы пойти на танец, все даже не заметили, как резко подошел Расул и тоже пригласил Наташу.

— Разреши пригласить? — вежливо протянул он руку Наташе.

Наташа подала руку и встала. Попарно все пошли танцевать.

— Ты прости меня, я немного задержался. Так получилось, — сказал Расул.

— Конечно, я понимаю, — ответила Наташа, с каким-то волнением. Хотела сказать, что волновалась за него, но промолчала. Какое-то радостное волнение охватило ее. Она чувствовала рядом близкого ей человека, его дыхание, крепкие руки, которые охватывали ее талию.

«О, Господи, что со мной», — подумала она. Ей было очень хорошо.

— Приходила сестра с мужем, так пришлось, с ними пообщаться. Заодно и маме позвонили. К тому же к Майрбеку гости приехали из Тулы, а они оказывается родственники и Николаю.

— Прости меня, Расул, но я сегодня должна пораньше пойти домой. Ты меня проводишь?

— Какой вопрос, конечно, провожу, — ответил с радостью Расул, — если честно, то из-за тебя я и пришел сюда. Только прости меня за откровенность. Я правду говорю, хотя и не скромно с моей стороны.

— Да что ты, спасибо за откровенность. Я верю и рада, — ответила Наташа.

В зале молодежь веселилась по полной форме. Шум стоял громкий: музыка, разговоры, смех, радостные вскрики. Все это давало дополнительный импульс эмоциям отдыхающих. Поговорить о чем-то было сложно, так как приходилось кричать, чтобы собеседник тебя услышал, а то и просто сказанное было невозможно понять. Поэтому приходилось молча танцевать.

Уже ближе к ночи в полный разгар веселья Наташа попросила Расула, чтобы он ее проводил.

— Марина, вы нас простите, но мы пойдем, пожалуй, — обратилась Наташа к подруге.

— Конечно, идите раз решили. Да мы тоже недолго, наверно, будем здесь. Скоро пойдем, завтра ехать надо, — ответила Марина.

Пока они прощались, вдруг к ним быстро подошла Света и взволнованно обратилась к Марине:

— Марина, можно тебя на минуту.

— Конечно, что-то случилось? — спросила в ответ Марина.

Они отошли в сторону, и было видно, что Света взволнованно что-то объясняет. Наташа не находила себе места, понимая, что речь идет о Владимире. Все тревожно молчали, ждали Марину. В зале нигде не видно было ни Володи, ни Майрбека и его гостей.

Света также быстро ушла, как и подошла. Подошла Марина.

— Ну что там случилось? — не выдержала и спросила Наташа.

— Неприятности, подруга. Я тебе говорила о Владимире, что добром не кончится. Так вот, он стал трепаться, что не боится «чеченов», что сегодня разберется с новым «черным». Имеется в виду Расул. Якобы он не позволит, чтобы Наташа досталась ему. Затем он куда-то ушел, а когда вернулся, то заявил, что все будет тип-топ, мол, он с ребятами какими-то договорился наказать «черного». Я говорила тебе, что он непорядочный, так вот тебе результат. Так это еще ничего. Он что-то сказал Майрбеку, а тот вывел его на улицу и дал ему по лицу при всех. Губу разбил. После этого он пропал. Майрбек куда-то уехал, что-то не понятно.

Услышав весь этот рассказ, Расул хотел было пойти к выходу, но Наташа сразу ухватилась за него.

— Не ходи, прошу тебя, давайте дождемся Майрбека. Я уверена, что он вернется.

— Да-да, они подъедут, — вступился в разговор Николай. — Они должны были заехать к Ашоту. Так как его дома не было, они приехали с нами время скоротать. Ночевать они пойдут к нам. Мой папа знает, что они у нас в гостях с ночевкой.

— А кто они вам, мы здесь их раньше не видели. Да и ты ничего про них не рассказывал? — вступилась в разговор Марина.

— Они мои троюродные братья Витя и Валера. Их мать, тетя Даша, двоюродная сестра моего папы. Они почти к нам не ездили, а вот тут по бизнесу познакомились с Майрбеком, так теперь стали ездить. То есть возобновили родственные связи.

— Благодаря Майрбеку, значит.

— Да, выходит так Марина, ты как всегда права, — улыбаясь, ответил Коля.

— Мне надо идти Наташа, — с каким-то странным спокойствием заявил Расул, — успокойся, все будет хорошо. Видишь ли, пока мы тут веселились, там из-за меня конфликт назрел.

— Это не из-за тебя, а из-за меня, — сразу возразила Наташа.

— Какая разница. Этот Вова давно уже нарывается. По крайней мере, с первого дня нашего знакомства, и я сам с ним разберусь.

— Боже, упаси. Ты что, не смей думать даже, — резко возразила Марина. — Я думаю, Майрбек знает, как поступить и он сам с ним разберется. Лучше давайте его дождемся.

— Я позвонил, они едут сюда, — заявил Николай, — давайте дождемся.

Скоро, действительно, в зал зашли Майрбек, а с ним группа ребят — его друзья и земляки. Дискотека была в самом разгаре. Молодежь веселилась, кто как мог, многие были навеселе. Видно было, что выпивали почти на ходу, то есть куда-то уходили, а потом быстро возвращались уже во хмелю.

Майрбек подошел к компании и спросил:

— Где Володя, видел ли его кто-нибудь сейчас?

— Да нет, — за всех ответила Марина, — мы сами думаем, что-то его не видно. Случилось что? — в ответ спросила она.

Марина понимала, что неспроста все эти сборы, видимо, какой-то скандал намечается. Сразу появились работники милиции. Зашли в зал, посмотрели по сторонам, всех оглядели, как будто кого-то искали.

— Мы уходим отсюда, — уже обращаясь ко всем, сказал Майрбек, ничего не объясняя. — Кстати, это касается Наташи и Расула, а вы Марина, если хотите, можете остаться с Колей.

— Ну уж нет, мы уже собирались уходить, вас дожидались, — за всех ответила Марина. Она заодно рассказала Майрбеку о своем разговоре со Светой.

— Этот Володя уже достал. Он кого только не обошел здесь и уже в соседнем поселке побывал, уговаривая ребят наказать чеченцев. Всех этих ребят мы давно знаем, и вряд ли кто на такую авантюру поддастся, но на всякий случай мы настороже. Кроме того, кто-то сообщил в милицию, что намечается драка, вот они и рыщут здесь. Ладно, пошли отсюда, — сказал Майрбек и направился к выходу.

Все вышли на улицу. Лунная ночь светила словно при неоновых лампадах. Наряд милиции дежурил у входа в Дом культуры.

— Да, познакомьтесь, это наши гости, кстати, родственники нашего Николая, — сказал Майрбек.

— Виталий.

— Я Валерий, — представились гости.

— Очень приятно, — за всех ответила Марина, назвала имя Наташи и свое.

— Наташа, ты сегодня пойдешь ночевать к нам, мама тебя ждет, — уже к Наташе обратился Майрбек.

— А я обещала тете Дусе, что приду к ней, — ответила Наташа.

— Нет, ты пойдешь к нам. Я же говорю, что тебя ждет мама. Она хочет с тобой поговорить. Так что не спорь, пожалуйста, — ответил Майрбек.

— Ладно, как скажешь, — сказала Наташа и пошла к машине.

Марина, чувствуя, что Наташи не будет дома, немного обрадовалась. Она обратилась к Наташе, что пойдет домой, и немного посидит с Колей, чай попьют и разойдутся.

— Хорошо, посидите, что я могу сказать, — ответила Наташа.

— Ну пока, ребята, всем вам до свидания, — она ушла с Колей, попрощавшись со всеми.

Майрбек отвез Наташу домой. Маржан ждала их дома, как раз в гостях была и сестра Расула Ася. Было уже за полночь, но они не спали.

— Ой, доченька, здравствуй, что-то давно тебя не видно. Ты что не заходишь? Я уже стала волноваться за тебя. Я даже соскучилась. Так нельзя, вроде живем недалеко.

— Ну, мама, вы тут пообщайтесь, а мы поедем, устроим ребят и вернемся.

— Хорошо, только не задерживайтесь, мы будем ждать вас, — сказала Маржан и проводила ребят.

Все это время Расул молчал. Он просто не знал, как ему поступить. При встрече с Владимиром, конечно, он постарался бы разобраться. Но в данное время, как ему быть он не представлял. Хотел сегодня проводить Наташу, пообщаться с ней. Столько мыслей появилось в голове, что не знал, как все высказать ей. А тут, надо же все так неожиданно, все его планы сорваны.

Расул не представлял себе такого оборота событий. Володя представился братом Наташи, а тут не понятная ему, да и все кругом, ревность. Чтобы это значило? Суетился, как близкий друг Майрбека, а на самом деле вон как складывается — решил драку организовать. Расул для себя решил, что как только с ним встретится, то сам разберется. Скорее, вызовет его один на один, как мужчина с мужчиной разобраться, хотя Майрбек и проучил его.

— Майрбек, а ты из-за чего его ударил? — спросил Расул.

— Да так, заслужил, — не задумываясь, ответил Майрбек, и продолжил, — он все в друзья подбивается давно. Рассказывал, что дружил с чеченцами в Питере, хорошо о них отзывался. Поверить ему или нет, не знаю. Я всегда с настороженностью к нему относился и отношусь, так как наслышан, как за спиной о нас отзывается негативно. Может из-за того, что весь в папу. Тот говорят, в Чечне у нас воевал и немало душ погубил. Такие вот слухи ходят про здешнего священника. Ваха часто общается с ним, но он ничего не хочет рассказывать о событиях у нас в Чечне, а прикидывается святым. Но дыма без огня не бывает. Так вот и этот, видимо, что-то от отца перенял, недаром говорят: яблоко от яблони не далеко падает. Вместе с тем, я как-то близко к сердцу это не принимал, а тут зашел в зал сегодня и подошел к их компании. Он стоял ко мне спиной и не заметил как я подошел. Остальные все видели меня, но промолчали, я понял потом, что специально. По всей видимости, он им надоел своими разговорами. Я даже не смог поверить, что у него в душе столько ненависти. Вдобавок ко всему говорил, что папа его давил «черных», а об остальном я не хочу даже говорить. Увидев меня, он растерялся, но я тут же его вывел на улицу и дал по морде — он это заслужил. Кстати, я его и на пляже проучил, видимо, мало. Получив удар, он тут же вскочил и убежал, куда неизвестно, ребята передали, что собирает дружков, чтобы нас наказать. Только не могу понять, как милиция об этом узнала, видимо, кто-то позвонил.

— Это все из-за меня, — сказал Расул.

— Да нет уж, ты всего лишь повод, — ответил Майрбек, — это из-за Наташи. Она мне рассказала, что он к ней приставал. Я довольно жестко с ним поговорил тогда, но он таким невинным прикинулся и сослался на то, что не помнит, пьяный был. Тут появился ты, Расул, и, заметив, что вы близко общаетесь с Наташей, тем более ушли вместе с пляжа, вот тут он себя всего и выдал. Теперь, хочешь или нет, надо ухо держать востро. Не думаю, что кто-то из местных за ним пойдет на такую авантюру, если кто из соседнего поселка. Но мы готовы к любому событию. Что интересно, — продолжал Майрбек, — что он собирается устроиться работать в милицию. Более того, я слышал, что отец его, этот самый священник, против того, чтобы сын его работал в милиции. Представляешь, какие гадости он будет делать людям. Думаю, вряд ли его туда возьмут. Тебе скажу, Расул, чтобы ты без моего разрешения ни в какую историю не ввязывался. Ясно тебе?

— Ясно, — тихо произнес Расул.

— Об остальном мы поговорим отдельно, имею в виду Наташу, есть разговор.

На этот раз Расул промолчал и ничего не сказал в ответ. Тяжелые мысли бродили у него в голове: «Выходило, что во всем виноват он. Жили они тут себе и жили, а вот он приехал и создал проблему. Может это не случайно, ведь вся судьба зависит от самого Всевышнего. Значит, по воле Его и происходит все на земле. Значит и его судьба так устроена, и Наташа не просто так появилась в его жизни, что с первого взгляда, как только увидел, не может не думать о ней. Брат этот Володя ей или нет, но выходит, что от него как раз и надо ее защитить. Брат так себя не ведет, тут что-то не так».

Мысли одна ужаснее другой не покидали Расула. Он стоял и молча смотрел на ясное небо. Неисчислимое число звезд наводило на ужасную тоску и первая мысль, которая пришла в голову, это: «Какая красота и какая тоска. Где-то там и моя звезда, да и Наташи тоже. Вот увидеть бы, какая нас ждет судьба. Да ну, лучше не надо, ведь жизнь тем и хороша, что полна неожиданностей».

Ребята рядом разговаривали о чем-то своем. Расулу это было не интересно. У них свои давние дела и поэтому со своими мыслями он стоял в стороне.

Наоборот ему так и хотелось, чтобы никто не сбивал его с мыслей. Он все время думал о Наташе, тем более сейчас, когда Маржан и его сестра Ася пригласили ее к себе. «Наверно, будут говорить о наших отношениях, а вдруг запретят общаться, — появилась мысль в голове. — Тогда я, наверное, уеду. Может быть, действительно уехать, и чем быстрее, тем лучше, пока отношения далеко не зашли. Значит не судьба, выходит».

Время было уже за полночь, когда резко на двух легковых машинах подъехал брат Майрбека Мовсар с друзьями.

— Жду распоряжений, мы готовы, — сказал он Майрбеку.

— Погоди, сейчас мне должны позвонить с соседнего поселка, а там посмотрим, — ответил Майрбек.

— Расул, ты как, в форме? Смотри, грандиозный шухер намечается, — пошутил Мовсар. — Знаешь, давно здесь такого не было, чтобы разборки устраивать, тем более с дракой.

— Конечно, в форме, — скромно ответил Расул.

— Он же у нас чемпион по боксу, — не унимался Мовсар.

— Правда? — спросили ребята.

— А то, чемпион нашей республики по боксу, — с гордостью за него ответил Мовсар ребятам, — сейчас занимается тайским боксом. Так что, наш брат не простой орешек. А кто должен позвонить-то? — спросил Мовсар брата.

— Да этот Витя по кличке Колючий — смотрящий с соседнего поселка. Оказывается, когда Володя ездил уговаривать ребят оттуда на драку против нас, то кто-то был против, мол, что надо бы спросить Колючего, и он его ударил. Так вот, тот, кого он ударил, есть не кто иной, как племянник Колючего. Он там всех угощал и несколько человек пьяных с ним уехали. Колючий просит нас, чтобы мы Володю и ребят, которые с ним уехали, не трогали. Сказал, что сам разберется. Предъява как бы с их стороны будет: за племянника и за стравливание пацанов. Они примерно знают, где они могут быть, — закончил говорить Майрбек.

— Они назвали место?

— Да, и как ни странно, это дом Наташи.

— Да не может быть? — от удивления чуть не вскрикнул Мовсар. — Выходит, вся эта затея против Расула? Вот это дела, ну сволочь, он мне попадется.

— Отставить, — уже приказным тоном сказал Майрбек. — Без моего слова ничего не предпринимать. Действуем по обстановке. Поехали.

Все дружно сели в машины и поехали в сторону дома Наташи. Впереди ехала машина Майрбека, там же сидел и Расул.

Не прошло много времени, как они очутились у дома Наташи. Снова это душевное волнение, с которым Расул никак не мог справиться. Такое предчувствие, что сейчас вот-вот что-то случится. Он вышел из машины и сделал глубокий вздох.

В основном люди в поселке уже спали. Изредка было видно, как попарно гуляет молодежь.

Где-то была еле слышна музыка, видимо, на берегу реки отдыхала компания. Музыка и звонкие крики голосов доносились оттуда.

— Ой, нет, тут что-то не так, — сказал Майрбек, как только вышел из машины.

Действительно, около дома Наташи стояло несколько машин. Во всем доме полностью горел свет. Внутри дома были слышны голоса. Некоторые соседи уже встали и начали выглядывать из окон.

— Все за мной, — отдал приказ Майрбек ребятам и пошел вперед.

Они все быстро пошли к дому, двери были открыты настежь. В дверях стояли ребята Колючего. Двое преградили путь:

— Кто такие?

— Свои, — ответил Майрбек и зашел в дом. Ребята Колючего сразу узнали его. Следом зашли Расул, Мовсар и Виталий. Остальным было приказано остаться на улице.

В зале было жуткое зрелище. На полу лежал избитый, весь в синяках Владимир, рядом лежали еще трое неизвестных ребят. Как потом выяснилось, это были ребята из соседнего поселка, приезжие на выходные из города, которых Владимир уговорил на «подвиги». В кресле с разбитой губой сидел Николай, рядом с ним Марина. Во втором кресле сидел Колючий, рядом стояли его ребята.

В доме стоял жуткий беспорядок, осколки от разбитой цветочной вазы разлетелись по всему залу.

— Я говорила, что он сволочь. Говорила, что выкинет какой-нибудь номер. Гадина, он чуть Кольку не убил, — кричала Марина.

Майрбек подошел и поздоровался с Колючим и с остальными ребятами.

— Что случилось-то? — тихо спросил Майрбек.

— Да вот вовремя подоспели, — ответил смотрящий, — что-то нелады у тебя Майрбек на территории. Смотри как распоясались. С этими я разберусь, — сказал он, указывая на троих, — а с этим Вовой, как его еще, уж сам разберись. Мои помяли его немного за пацана своего, как мне кажется, это аванс, если вдруг появится на нашей территории, то получит и «получку». Да, сам держи с ним ухо востро, он какую-то обиду на вашего брата держит. А этот трофей взяли у него, — он показал настоящий пистолет Макарова.

— Вот это да, что он надумал-то? — удивился Майрбек.

— Вот тебе и да, что-то надумал, раз вооружился. А вот откуда, это другой вопрос. Трофей я забираю, пусть с папашей побегают. В остальном, думаю, разберешься.

— Он говорил, что застрелит Расула и Наташу, а потом и всех «черных», — опять в разговор вступила Марина.

— Так и говорил? — спросил Майрбек.

— Да, так и говорил. Совал под нос дуло пистолета. У нас все выпытывал, где они? Когда он дал пощечину Кольке, то Коля, недолго думая, с размаху дал ему по морде. Я думала, он его застрелит, но те, которые с ним, набросились на Колю с кулаками. Я хотела вазой одному дать по голове, но не успела. Этот Вова подошел, сзади и выбил у меня вазу. Пока Коля яростно сопротивлялся, то зашли эти ребята и их всех побили.

— Да, все ясно. Ну что, будем разбираться, — спокойно сказал Майрбек. Остальные все в зале молчали. Тишину нарушил Колючий:

— А теперь извини, брат, нам пора, сейчас менты нагрянут, мне с ними встреча ни к чему. Не провожай, — Колючий встал и вышел. На ходу дал команду ребятам, чтобы забрали с собой троих горе-драчунов.

Владимир лежал на полу и не шевелился, но был в сознании, только изредка стонал. Подошел Виталий и слегка ударил его ногой:

— Ты что, пес, на брата руку поднял?

— Оставь его, он свое, я думаю, получил, — обратился Майрбек к Виталию, — он себя уже наказал. А сейчас нам всем надо отсюда уходить, пока милиция не нагрянула. Марина, если приедут, то объясни все как есть. Думаю, приедет его отец и вряд ли они дадут делу ход. Так что, говори, что хочешь.

— Уходим, — дал Майрбек команду всем.

Только вышли на улицу, Майрбек приказал всем быстро сесть в машины и завернуть за проулок, а не ехать по прямой дороге. Действительно, не успели они заехать за угол, как на огромной скорости к дому подъехал милицейский УАЗик.

Разборки

Ненавидя кого-то, ты ненавидишь в нем нечто такое, что есть в тебе самом. То, чего нет в нас самих, нас не волнует

Герман Гессе

Ваха всегда вставал рано утром. Профессиональная привычка труженика. Ему всю ночь пришлось разбираться с неприятным инцидентом. Давно не было в поселке скандала между молодежью, тем более драки. А тут вон оно как, даже с избиением.

Перечеркивая свой жизненный путь, Ваха смотрел на самое главное, как и в жизни любой семьи, это воспитание детей. Не просто воспитание, а чтобы они стали достойными членами общества. Так учил его отец, так учили деды, и он делал все возможное, чтобы он не краснел за свою семью.

Будучи вдали от родного очага, Вахе приходилось особенно трудно, как и многим другим его соотечественникам. Вдобавок ко всему, он смог сохранить строгие национальные устои: взаимоотношения родителей с детьми; отношения между мужчинами и женщинами, между братьями и сестрами; уважение старших, женщин…

С глазу на глаз с детьми Ваха редко когда разговаривал, это мог быть только особый случай, где требовалось ответственное решение. По всем другим вопросам с детьми общалась мать Маржан, как бы выполняя особую роль дипломатии между отцом и детьми. Дети при этом чувствовали свою ответственность перед отцом и всегда старались своими деяниями расположить его к себе. Старались достойно носить и отстаивать, честь фамилии рода, нации.

На второй день Ваха вызвал к себе всех молодцов: Майрбека, Мовсара и Расула. Разговор состоялся жесткий, хотя ребята и не были ни в чем виноваты, но все равно получили втык по полной форме. Как старшему среди братьев особо досталось Майрбеку. Ребята молча, слушали, так как, если Ваха говорит, то ни пререкаться, ни тем более прерывать, ни в коем случае было нельзя.

Удивление было ни в том, что он их вызвал, этого надо было ожидать, но откуда у Вахи такая информированность. Начиная с пляжа вплоть до разговоров и заканчивая ночными приключениями — он все знал.

Первое, о чем подумал Расул, это кто бы мог обо всем этом так подробно ему рассказать. Даже некоторые тонкости он сам не знал.

«Да, — подумал Расул, — тут даже дышать ровно и то надо оглядываясь. С другой стороны его взяла какая-то детская ревность. Быть таким авторитетом во всей округе, где тебя каждая собака знает, это здорово».

После беседы Ваха всем дал ценные указания: как себя вести, что говорить, куда ходить или не ходить и так далее. Затем он куда-то уехал.

Ребята не знали, что и думать. Первым не выдержал Мовсар:

— Откуда он все так в подробностях знает? — высказался Мовсар.

— Я знаю, откуда, — сказал Майрбек. — Сигналы к нему стали поступать еще вечером. Это наша мама мне сказала. Затем ему звонил начальник милиции Антон Михайлович, а они друзья, сам знаешь. Говорят, уже поздно ночью с ним разговаривал священник. Вот как раз после разговора с ним он куда-то уезжал и его долго не было. Кроме того, он же не просто так, наверно, мне приказал по телефону, чтобы я Наташу к нам домой привез. Мы ведь вернулись только под утро, а он все это время работал, не спал.

— Нам, что теперь ждать его, пока он приедет? — с возмущением заявил Мовсар.

— Конечно, ждать, а как еще? У тебя что какие-то планы? Сегодня выходной. Воскресенье, как-никак. Да, еще самое интересное, забыл сказать, что прибегала к нам тетя Дуся ночью, с папой поговорила и ушла.

— Ну так бы и сказал. Она же местное информбюро, — пошутил Мовсар, — кстати, в ее доме свет горел, когда мы туда подъезжали. Она, видимо, и вызвала милицию. Интересно, а Наташа в курсе дела хоть?

— Теперь, наверно, в курсе. Она уже давно дома, так как рано ушла. Сказала маме, что ей надо Марину проводить в город. Я думаю, надо к ней съездить, узнать, чем все закончилось-то, — сказал Майрбек.

— Давай я поеду, — сразу вскочил Мовсар, — мы с Расулом вместе можем поехать.

— Да нет уж, погоди, надо дождаться отца. Он нас неправильно поймет, если вдруг отлучимся. Интересно, где этот Владимир сейчас?

— Где он может быть, наверно, дома. Напрасно мы так его оставили. Надо было еще добавить ему тумаков, — уже с досадой сказал Мовсар.

— Да нет, я думаю, надо было прямо там, на пляже его проучить, — вступился в разговор Расул, — у меня там уже руки чесались. Я сразу понял, что он не тот человек, за которого себя выдает. Я побоялся, что вы неправильно меня поймете. Не хотелось выглядеть скандалистом.

— Правильно подумал, тебе об этом и думать не надо. Мы для чего здесь? Ты наш гость и не подобает, чтобы мы даже допустили тебя до скандала. А с этим Володей мы сами разберемся, тем более он снял с себя маску. Самое главное здесь то, что мы знаем кто он, что за человек. Вот увидишь, не пройдет и неделя, как он будет бегать, будто ничего не случилось. Также лебезить, клясться в верности, дружбе, что чеченцы самые лучшие друзья и так далее, — высказал свое мнение Майрбек.

— Хорошо, поживем и увидим. Пойдем лучше чаю выпьем, — сказал Мовсар и пошел на кухню. Ребята последовали за ним.

Маржан и Ася крутились на кухне. Маржан на всю округу славилась как хороший кулинар. Многие соседки были у нее частые гости с вопросами по приготовлению разных блюд, выпечки, всевозможных салатов, консервов. Мастер на все руки, исключительно добрая и отзывчивая женщина Маржан пользовалась огромным уважением в поселке. Многие приходили к ней просто так: посидеть за чашечкой чая, поделиться вопросами бытия, обсудить какие-нибудь случаи из жизни и особенно это в основном касалось детей.

— Мама, мы на чай, — первым объявил Мовсар.

— Вижу, садитесь, сейчас угостим, сегодня Асе доверяю кухонный стол, — ответила Маржан.

— Ты, мама, что-то не в духе сегодня. Что-нибудь случилось? — не переставал говорить Мовсар.

— А то вы ничего не знаете, будешь с вами в духе. Владимир этот, священника сын, в больнице. Ночью положили. Так все говорят, что это ваша работа.

— Да ты что, мама, видит Аллах мы тут не причем. Честно. Мы знаем про этот случай, но мы тут не причем, хотя он это заслужил, — сказал Майрбек, — он целый день нарывался на неприятности. Наоборот, мы долго его терпели. Свои же его и отлупили, иначе бы он все равно не успокоился.

— Папа ваш всю ночь где-то пропадал. Он и сказал, что его в больницу положили. У него сотрясение мозга и перелом двух ребер. Родители его там и сейчас, наверно.

— А папа, что говорит, кто это сделал? — спросил Мовсар.

— Говорит, что все вроде из-за Расула, а избили другие. Работникам милиции этот Володя ничего не сказал. Молчит все время. Только отцу своему сказал, что он сам виноват.

— Не понимаю, а папу-то зачем они пригласили? — уже стал выпытывать Мовсар.

— А то вы ничего не знаете как будто, — стала возмущаться Маржан, — потому что все произошло в доме Наташи. Кроме того, это надо было отцу Василию. Почему-то ему надо было уговорить Антона Михайловича, чтобы дело в милиции замяли. Он сказал, что виноват его сын, якобы он сам разберется. Больше ничего не знаю, придет отец, вот у него и спросите. В поселке, сами знаете, все привыкли, что бы ни случилось, бегут к вашему папе решать вопросы или искать помощи.

— Кажется, во двор кто-то заехал, — заметил Расул, который все время молчал и о чем-то думал.

Ася выглянула в окно и подтвердила, что это действительно ваша (дядя) приехал.

Все встали в ожидании Ваха. Это строгое и обязательное правило у чеченцев вставать, когда в дом заходит старший. Встают, когда заходит, как старший, так и гость, когда кто-то заходит и здоровается. Согласно обычаю, это знак уважения к тому, кто зашел, и готовность уступить ему свое место.

Зашел Ваха, оглядел всех, дал команду ребятам, чтобы следовали за ним, и пошел в отдельную комнату. Сел в кресло и велел всем сесть. Когда все уселись, то еще долго сидел и о чем-то думал.

— Значит так, — начал как бы издали Ваха, — давно не было в поселке инцидентов. Что на самом деле стряслось и из-за чего сыр-бор мне немного известно. Наташа нам не просто соседская девушка, а член нашей семьи. Я обещал ее покойной матери заботиться о ней, и вы правильно сделали, что вчера защитили ее от своего же брата, если так можно выразиться. Отец этого Владимира, он же наш священник, мне вкратце рассказал о нем. Оказывается ему пить вообще нельзя, потому что полностью теряет контроль над собой. Там в Питере он два раза еле отмазал его от явного тюремного заключения. Приехали они сюда, и здесь он контролировал его, чтобы только не пил. Он не раз давал ему слово, что не будет пить, и на самом деле держался до вчерашнего дня. И что стряслось?

Ребята молчали, не знали, что и сказать. На такие темы ни разу не приходилось говорить, тем более о выпивке. Если и были какие-то мероприятия, то это настолько скрытно проходило, насколько это было возможно. Всегда выручала Маржан, она дипломатично умела скрыть кое-какие шалости ребят. Ребят в поселке знали, как непьющих и деловых. Занимаясь большим бизнесом, как-то было и не до этого. Кроме того, они были воспитаны, как истинно верующие мусульмане. Маржан с детства за этим особо следила, чтобы дети вовремя совершали молитвы, выполняли основные постулаты Ислама. В связи с чем и Ваха был за ребят как-то спокоен.

— Я еще раз спрашиваю, теперь конкретно у тебя Майрбек, что случилось? — спросил Ваха.

— Папа, честно не знаю, как все и объяснить. Просто решили искупаться и отдохнуть, но я так и не понял этого Володю, что ему в голову пришло. Он стал не по делу возникать. Там я его вроде успокоил, так он продолжил потом. В лицо смеется, клянется в дружбе, а за глаза гадости говорит. Затем решил и вовсе драку организовать. Ребята местные сами его и проучили, мы тут вообще не причем.

— Где пушка, которая была при нем? — неожиданно прямо спросил Ваха.

— Мы не брали, — за всех уже ответил Майрбек.

— Брали или не брали, это я не спрашиваю. Я спрашиваю, где пистолет?

— Папа, зачем нам за кого-то говорить. Мы отвечаем только за себя. Сам нас так учил. Мы не брали.

— Это дело рук Колючего? — прямо спросил Ваха.

— Это у него и надо спросить.

— С вами все понятно. А теперь слушай меня внимательно, — приказным тоном начал Ваха, — дело надо замять. С Володей все помиритесь. Он выйдет с больницы и сам к вам подойдет. В больницу ходить не надо, там его мать и может неправильно понять. Священник знает, что виноват его сын и кто его избил. Претензии он ни к кому не имеет. Это, Майрбек, под твою ответственность. Свяжись с Колючим и пусть вернет пистолет, священник вознаграждение гарантирует. Об этом ни одна душа не должна знать. Ясно?

— Но…

— Я сказал, никаких но. Понятно?

— Понятно, — ответил Майрбек.

Пререкаться или возражать не было смысла. Майрбек отлично понимал, что отец свое решение не меняет. Прежде чем решить, он тысяча раз обдумает, посоветуется, если надо, но приказ отдавал всегда окончательный.

— Сегодня же этот вопрос должен быть уже решен, пистолет принесешь мне. Вот конверт. Это от священника. Передашь Колючему.

Ваха на этом закончил беседу про инцидент и, уже обращаясь к Расулу, продолжил:

— А тебе, Расул, хочу сказать особо. Это Россия, здесь свои устои, порядки, тут и народ другой, чем у нас. Ты хороший парень, я знаю, но пока ты здесь, я за тебя в ответе перед твоей матерью, родом вашим. Хотя на эту тему мы и имели разговор, но повторюсь. Просьба при любой ситуации самостоятельно ничего не предпринимать. Тут вряд ли кто специально к тебе пристанет, уже знают в поселке, что ты наш гость и родственник. Тем более ты приехал ненадолго и поэтому должен о себе оставить хорошее мнение. Приезжали сюда из наших близких молодые, хотя всего и пара случаев таких, но я вынужден был их отсюда выслать. Не умеют вести себя, так это беда их родителей, что не сумели достойно воспитать своих отпрысков. Только не подумай, что я тебя страшу или еще чего, но предупредить я обязан на правах старшего. Ты меня, надеюсь, понимаешь? — он пристально посмотрел на Расула, в ожидании ответа.

— Да, понимаю, — застенчиво и как бы виновато ответил Расул.

— Вот и хорошо, об остальном все тебе скажут уже твои братья и женщины, — с какой-то загадкой сказал он и отпустил всех.

Ребята молча вышли из дома, каждый думал о своем.

Расул был сильно взволнован от последних слов Вахи. Выходит, действительно, во всем случившемся он виноват. Всю свою сознательную жизнь он старался прожить так, чтобы его никто не мог бы упрекнуть даже в мелочи. Здесь получилось, что не успел он приехать и нарушил их покой. Видимо, надо ехать домой и чем быстрее, тем лучше.

Почему интересно молчит Ася, ведь не просто так они пригласили к себе Наташу? Разговор у них, наверно, был и о нем. Интересно, а о чем думает сейчас Наташа? Что мне должны объяснить братья и женщины? Наверное, в этом уполномочена, по всей видимости, Ася, как сестра. Ну что, надо ехать завтра же домой.

— Ты что задумался, братан? — окликнул его Мовсар. — Что с тобой? На тебе лица нет, тебе что плохо?

— Да нет, все нормально.

— Как нормально, когда ты весь бледный, — не унимался Мовсар.

— Да, действительно, с тобой что-то не так, а ну пойдем в дом, — подтвердил визуально «диагноз» Майр бек.

— Да нет, говорю, что все нормально, — ответил Расул и продолжил. — Майрбек прошу меня простить, но я решил завтра уехать. Весь этот скандал из-за меня, я приехал и нарушил ваш покой. Не хочу, чтобы у вас из-за меня были неприятности. Мама тоже там соскучилась, болеет. Лучше поеду домой.

— Ах, вот оно в чем дело, — в один голос произнесли братья.

— Ты что спятил? Причем тут ты? — стал возмущаться Майрбек. — Даже и не думай. Если ты на папу обиделся, что он вот так в резкой форме разговаривает, то тем более ты не прав. Он обязан так говорить, мы его другим не знаем. Тебя же он просто предупредил, чтобы держался за нас. Здесь наша родина, мы здесь родились и нам тут проще решать вопросы. Не надо так близко к сердцу принимать слова старших. Мы-то отлично знаем, насколько папа тебя уважает. Да притом ты-то вообще не причем в этом скандале. Ты же слышал, как папа сказал, что, когда этот Володя выпьет, то у него крыша едет. Просто захотел, по всей видимости, свой характер показать перед местной молодежью: «Вот какой я крутой Володя Питерский». Таких знаешь, сколько мы здесь видели и перевидали, и всех на место ставили. Так что успокойся и не делай глупостей, родителей обидишь сильно. Даже не вздумай об этом кому сказать. Вот увидишь, как только выйдет из больницы Володя, то будет как шелковый, с двойным усердием будет брататься. А теперь вы с Мовсаром на его машине, а я на своей поедем к Колючему в гости. Из машины не выходить и ждать пока я не выйду, то есть вы будете, как сопровождающие.

— Как в машине сидеть и ждать? — спросил Мов сар.

— Вот так сидеть и ждать.

— А что если?..

— Никаких «если» не должно быть. Если что-то пойдет ни так, ты знаешь, что делать, — ответил Майрбек.

— Может быть, ребят с собой возьмем, на всякий случай? — спросил Мовсар.

— Вообще звони, но только пусть остановятся в стороне на видимом расстоянии и ждут, — дал команду Майрбек.

Беседа

Безумными могут быть приключения; герой же должен быть разумным

Честертон

День выдался опять солнечный и уже ближе к обеду вступал в свои знойные летние права. Воскресенье — выходной день и поэтому обычно до полудня в поселке стоит всегда тишина. Редко движется транспорт, мало на улицах людей.

Основное движение жителей, тех, кто занимается сельскохозяйственными работами или просто работает по двору; кто подолгу службы вынужден работать; кто куда-то уезжает или приезжает; а то и просто сидят на лавочке старушки и перебирают очередные новости.

На улице стояла необычайная красота, все в цветах и в зелени. Жители поселка старались украсить свои дворы цветами по признаку: «у кого лучше и краше». В связи с этим, почти каждый двор становился цветущим садом, как из какой-то сказки. Заборы, почти у всех, были сделаны из штакетника или сваренных стальных прутьев, поэтому, проходя или проезжая улицу, человек невольно видел и любовался всей этой красотой.

Расул с самого приезда никак не мог налюбоваться красотами здешнего края. Ему было с чем сравнивать. Дома в родных Алдах, да и в населенных пунктах всей республики люди строили со сплошным закрытым забором, а то и дом сам строили у дороги, так, что надворные постройки, в том числе и цветники, оказываются закрытыми от глаз прохожего. Здесь же все наоборот и редко у кого двор закрыт сплошным забором. Конечно, заметил он и двор Наташи, ухоженный, чистый, также весь в цветах и напрашивался вопрос: «Когда девушка, которая живет одна, учится в школе все успевает?»

Небо чистое и ни одного облачка, видимо опять день ожидался жарким и знойным. На берегу реки будет не протолкнуться от отдыхающих, как от местных, так и приезжающих из города. Особенное раздолье для детей, визг и шум которых будет стоять на берегу до самого вечера.

— Ты почему все время молчишь, Расул? — перебил его мысли Мовсар. — Едем и едем, а ты молчишь. Только выбрось из головы темные мысли. Если ты даже и захотел бы уехать, как ты говоришь, завтра, то папа тебя все равно не отпустит. Будешь настаивать, то ты его так обидишь, что нам всем мало не покажется. Так что не буди в нем зверя. Его указ для нас всех здесь — закон. Кроме того, у тебя и на работе неплохо получается. Я слышал, как Ашот тебя хвалил отцу, сказал, что ты в один месяц можешь все освоить. Так что не кипятись, успеешь уехать, зато уже настоящим мастером.

— Мне показалось, что он именно меня ругает, — ответил Расул, сам не осознавая, что говорит.

— Да ты что, с головой не дружишь что ли? — по-братски возмутился Мовсар. — Если бы ты был виноват, то давно уже был бы в пути. Поверь. Разговор, который состоялся с папой, он сразу бы начал с тебя. Тебе же мы говорим, что ты не причем. Я не буду тебе ничего говорить, потому что Майрбек тебе все потом объяснит. Он собирается с тобой поговорить и поэтому я не буду опережать события. Не волнуйся, все хорошо. Вот и доехали, даже и не заметили, хотя ты и молчишь все время.

— Нам что так и ждать? — спросил Расул.

— Конечно, ты же слышал указание брата, — ответил Мовсар. — Вот и будем ждать. Я думаю, все будет хорошо. Витя Колючий наш давний приятель и компаньон по бизнесу. Пока трений или разногласий не было. Он тут авторитет, так как «в законе», но нас чеченцев уважает. По крайней мере, он так говорит, но все мы знаем его, как человека слова.

— А как мы можем знать, что там все хорошо, — не мог понять Расул.

— Не волнуйся, в этом вопросе у нас налажено все «тип-топ». Там среди них у нас есть свой человек. Так вот, если что не так, то он нам даст знать. При таком раскладе я знаю, что делать и ты будешь слушаться моих указаний. Ребята, которые ждут знака, тоже знают, что им делать. Если выйдет Майрбек и поднимет правую руку, то все нормально, а если левую — то это тревога. Тогда может быть всякое, но мы при таком раскладе должны действовать неожиданно, быстро и дерзко. Противника всегда надо постараться застать врасплох и действовать молниеносно, несмотря на численный перевес, преодолев всякий страх. Тогда победа обеспечена.

— Ты говоришь, как будто спецшколу окончил, — с удивлением заметил Расул.

— Жизнь на чужбине, дорогой, заставляет учиться всему. Я тебе скажу, что папа нас не жалел ни в чем, и мы за это ему благодарны. Чтобы заниматься в секции дзюдо, ты не поверишь, мы ездили в Тулу. Прикинь, два раза в неделю, сами. Там дома у нас на каждом шагу разные спортивные секции, а тут только в больших городах. Вот так вот, брат. Так, внимание, — резко оживился Мовсар, заодно незаметно дал знак тревоги всем ребятам. Их машину ребята не видели, но Мовсар знал, что они пристально следят за каждым его движением. — Смотри, брат сам вышел.

Действительно, из дома вышли Майрбек и сам Витя Колючий в сопровождении ребят. Майрбек незаметно взмахнул правой рукой, но они еще стояли у крыльца и о чем-то разговаривали. Видно было, что беседа у них дружелюбная. Через некоторое время Майрбек пошел к своей машине и поехал. Мовсар с Расулом поехали следом. Так, не останавливаясь, они доехали до дома.

Ребята, которые поехали с ними, на всякий случай, должны были уехать с «точки» через некоторое время, то есть не сразу. В их задачу входило незаметно проследить дальнейшие действия команды Колючего, и если все нормально, то уехать. Так они и сделали. Приехали и доложили, что все хорошо и повода для беспокойства нет.

После приезда Майрбек вышел из машины и дождался ребят.

— Ну что, все нормально? — первым спросил Мовсар.

— Конечно, нормально, да я другого расклада и не мог предвидеть. Кроме того, Колючий сам ожидал, что так все и произойдет, — ответил Майрбек, — из уважения к нам и особенно к папе он решил этот вопрос положительно. Он хотел лично встретиться со священником, чтобы именно он сам его попросил замять вопрос полюбовно. Не знаю откуда, но он хорошо знает историю нашего священника. Он сказал, что он не такой уж и святой. Якобы у братвы из Питера есть к нему претензия, но ждут до поры до времени. Но, что он в Чечне у нас бывал я и без него знаю. Он часто общается с нашим отцом и клянется, что ни в каких операциях не участвовал. Охаивает каждый раз руководство страны, за весь беспредел, который творился в Чечне. То есть он как бы невинная овечка, во что с трудом верится.

— Да у него на лице написано, что он не тот, за кого выдает, — заметил Мовсар, — кстати, Расул, а ты его видел?

— Нет, — ответил он.

— Лучше и не видеть, — продолжил Мовсар, — страшный товарищ. Кроме того, его не так и воспринимают в поселке, вот супругу его уважают и как учительницу, и как человека, а к нему относятся настороженно. Она, оказывается, ушла от него и приехала сюда с этим Вовочкой, а он приехал следом уже в роли священника. По крайней мере, так все говорят.

— Ладненько, пойду к отцу и доложу, что вопрос мы решили, — перебил тему разговора Майрбек, — да, кстати, нас Колючий вечером в гости пригласил посидеть. Если папа разрешит, то поедем. А так, быстро перекусим, навестим Наташу и поедем на речку.

Расула резко что-то внутри передернуло от одного напоминания имени Наташи. Он все перебирал в голове всякие варианты, как бы попасть к ней и узнать, как она там после вчерашней страшной ночи. Она до утра и вряд ли предполагала, что случилось.

«Сейчас, наверно, она делает уборку в доме, — думал Расул, — я все не знал, как к ней попасть, а тут надо же, сам случай подворачивается, как по заказу».

Перед ребятами Расул, конечно, и виду не подал, что обрадовался предложению. Сразу в голове начал строить планы: «Что скажет, когда ее увидит? Как объяснить вчерашний случай? О чем говорили дома с Асей и Маржан?» — то есть накопилось много вопросов.

С другой стороны, будет ли у него вообще такая возможность с ней поговорить. Ведь обычно как бывает, строишь планы, примерную тематику разговора, а при встрече не можешь и слово вымолвить. Все вылетает из головы.

Пока он боролся со своими мыслями в одиночестве, Мовсар пошел в дом вслед за братом и на крыльцо вышла Ася.

Ася

Кому не хватает решительной воли — не хватает ума

Уильям Шекспир

Время подходило к полудню. От утренней прохлады практически ничего не осталось. Поселок потихоньку оживал, часто стали ездить машины по улицам. Люди в основном с детьми, используя выходной день, уделяли внимание семье.

Особо приятно было наблюдать, как ожили птицы, которые кружились, повсюду выполняя еле заметные на человеческий глаз виражи. А как было интересно следить за полетами ласточек, за их неуловимой скоростью. Садятся на провода и, своеобразно цокая клювами, заводят такие удивительные напевы общения между собой, что так и хочется научиться птичьему языку и общаться с ними. Уж, наверно, разговоры у них между собой, только на приятные и хорошие темы, скорее, даже любовные.

А какая сплоченность и солидарность, как только неподалеку от гнезда появляется кот, хотя гнезда устроены на высоте и на недоступном для хищника месте, поднимают грозную тревогу, имитируя нападение. Дают хищнику понять, что они готовы защитить себя и свою семью и, что самое интересное, на эту тревогу прилетают еще несколько ласточек, как бы на помощь, видимо, соседи или может быть и родичи.

Настолько сложны законы природы, которые надо изучать и изучать, где нет ни конца, ни края для исследования их человеком.

Пение птиц доносилось со всех сторон. Когда слушаешь это разноголосье, то в душе ощущаешь своеобразный покой. Покой, который дает ход мыслям, особенно когда хочется побыть одному. Получается, что человек думает под своеобразную музыку, где композитором и дирижером в одном лице является сама природа.

Расулу часто приходилось думать и решать вопросы жизненного бытия, так как рано стал главой семьи — он не по возрасту мыслил и думал о насущной жизни.

Вот и теперь, не успел приехать в новые для себя места, прибавилась тема для размышления, почти перекрывая все остальное. Раньше о насущных проблемах не хотелось, а надо было думать, теперь же мысли о Наташе не выходили из головы.

Иногда кажется, что если человек в основном все время молчит, то скрывает таким образом свои мысли. Часто таких людей сравнивают со страусом, который якобы зарывает голову в песок, думая, что огромное его тело также скрывается. Думают ли так страусы или нет неизвестно, но для сравнения такой пример очень интересен.

Так думал все время и Расул, хотя прошло около месяца с момента его приезда, но все заметили его огромный интерес к Наташе. Он даже не замечал, что за его спиной ведутся спорные дебаты о его отношениях с Наташей. После разговора с Наташей Ася сразу поняла, что она влюблена в ее брата. Почти всю ночь они просидели, беседуя о жизни, но все время Наташа старалась перевести тему разговора на личность Расула. Когда Ася ушла спать, то они с Маржан еще долго разговаривали. Ася точно знала, что Маржан имела конкретное задание от Вахи, уточнить насколько серьезные у них отношения.

— О чем так задумался, Расул? — спросила Ася. — Давай присядем, поговорим.

— Давай, а что есть разговор?

— Конечно. Вы с ребятами, я так полагаю, уезжаете. За мной тоже скоро приедут. Неизвестно, когда еще увидимся.

— Да не волнуйся, я как-то говорил Мовсару, и мы собирались к вам приехать. Говорят, у вас с Идрисом большое хозяйство. Я рад за вас. Мама-то как рада, что у вас тут все хорошо.

— Приезжайте, мы будем только рады. А тебе должно быть стыдно, приехать в такую даль и не заехать за все это время к сестре, — начала предъявлять претензии Ася, — смотри, уже скоро месяц будет, как ты приехал. Когда домой приедешь, маме и рассказать о нас будет нечего.

— Виноват, сестра, и ты в этом права. Точно говорю, стыдно. Но ты сама видишь, что каждая минута мне дорога и чем быстрее я освою профессию, тем быстрее я поеду домой. Я же говорю, что собирался несколько раз к вам попасть с Мовсаром, но каждый раз, то одно, то второе и не получилось. Да и ты сама часто приезжаешь, поэтому я и расслабился, видимо. Прости, я исправлюсь, приеду обязательно, — виноватым тоном стал оправдываться Расул.

Расул отлично знал, как Ася его любит, знал о том, что случилось после той страшной трагедии. Оказывается, как только она узнала тогда о расстреле отца и брата, о ранении матери, то упала без сознания. Попала в реанимацию, и привели ее в чувство лишь только на третий день. Даже после этого, как потом выяснилось, Ася не могла ходить. Все родственники: и Ваха, и Идрис, да и все земляки со всей области приезжали навещать ее и предлагали свою помощь. Помогали, чем могли, особенно оказывая финансовую поддержку, хотя как таковой острой нужды в этом не было, так как, имея большое хозяйство, они сами зарабатывали не плохо. Вместе с тем были подключены лучшие врачи в области, а один раз Ваха привез врача из Москвы для консультации. Всеми усилиями через месяц Асю «поставили» на ноги, и еще полгода ушло на реабилитацию. Как только стала ходить, несмотря на уговоры врачей продолжить лечение, она поехала домой, навестила своих, побывала на кладбище. Долго не могли ее успокоить, вроде все стали успокаиваться, время лечит раны. Ася своим приездом возобновила траур. Тем не менее, ей пришлось осознать, что время вспять не повернуть. Вся ее привязанность была прикована к родным, особенно к единственному брату и мужчине в доме — Расулу.

— Расул, я хочу тебя спросить, — уже серьезным тоном начала Ася, — я твоя старшая сестра, поэтому имею право беспокоиться о твоей судьбе. Не буду кривить душой и скажу тебе прямо, что серьезно начали толковать о твоих отношениях с Наташей. Ты мне ответь, только прямо, прошу тебя, что у тебя к ней? У вас серьезные отношения или обыкновенное общение?

— Да не знаю, сестра. Мне неудобно даже говорить на эту тему. Никаких таких серьезных отношений у меня нет. Провожал несколько раз, вчера только поближе пообщался на пляже, да, пожалуй, и все.

— Не лги мне, что думаешь вокруг все слепые и ничего не видят? Вчера вообще был здесь такой переполох. Когда Ваха узнал, что на пляже были какие-то стычки из-за Наташи, то так шумел по телефону на ребят. Это он дал потом команду, чтобы ее привезли к нам ночевать. Он проявляет к ней заботу, как к родной дочери. Ты, наверно, заметил и ребята к ней относятся как к родной сестре. Кстати, они тебе ничего не говорили? — спросила Ася.

— Да нет, ничего. Просто Мовсар как-то сказал, что она им всем как сестра и чтобы я тоже к ней относился как к родственнице.

— Ну а ты чего? — спросила сестра.

— Чего-чего, не знаю я, — Расул не знал, как ему быть. Так хотелось поделиться с кем-нибудь. Излить всю душу, что ему не безразлична она с первого раза, как ее увидел. Но как быть, сестра ведь не друг и не товарищ, поэтому трудно на такие темы говорить. Расул сам не решался об этом заговорить, но так хотел, чтобы с ним заговорил на эту тему Майрбек. Вот ему бы он все сказал и он бы точно посоветовал как быть.

— Видишь ли, брат, — продолжила Ася, — дело в том, что с Наташей могут быть только серьезные отношения. Она воспитана как чеченка и очень хорошая девушка. Действительно, очень хорошо относится к нам, любит нас. Мне порой кажется и об этом тут нашептывают, да простит меня Аллах за такие слова, что она родилась от Вахи. До Маржан эти слухи также давно дошли, но она с любовью, несмотря ни на что, как к родной дочке относится к ней. Я не знаю, о чем у них состоялся разговор, но по указанию Вахи она долго с ней беседовала, как я поняла, видимо, речь шла о тебе.

— Да, выходит, мы далеко зашли, — со вздохом ответил Расул, — хотя ничего серьезного, кроме как пообщались, и не было. Знаешь, что я думаю, сестра, еще через недели две я смогу конкретно работать один, без наставника. Вот я и уеду, на этом вопрос сам закроется.

— Ты не злись, родной, — уже как бы успокаивая сказала Ася, заметив, что брат стал нервничать, — я тебе только добра желаю. Думаю, что у вас на эту тему разговор состоится с Майрбеком, так ты узнай их мнение, если не хотят, чтобы ты с ней встречался, тогда и решай. Лучше будет, если ты с ней расстанешься. Честно говорю тебе, я не хочу, чтобы ты женился на русской — мама этого не перенесет. Дома найдешь невесту. Мне кажется, что Наташа в тебя очень влюбилась. Я, правда, ей ничего такого не сказала, кроме того, что ты скоро уедешь, так она заволновалась, даже прослезилась.

Ася об этом сказала брату с трудом. Ни в коем случае ей не хотелось его огорчать. Только она знала, что с испокон веков в чеченских семьях никто из родителей не желал, чтобы их сын женился на женщине другой национальности. Это считалось как бы уделом слабохарактерных, потому как принято, что любой мужчина должен совладеть своими чувствами и понимать, что не каждая «чужая» женщина может ужиться с обычаями и традициями чеченцев. Редко такие браки сохранялись надолго. Кроме того, это связано и с родоплеменным укладом жизни чеченцев.

Особенно русские девушки, в большинстве своем, не могут смириться с тем, что мужчина у чеченцев абсолютный глава в семье и во всем надо ему подчиняться. Своеобразное и только самим чеченцам понятно воспитание детей, где опять-таки главная роль отводится мальчикам, как будущим воинам, защитникам очага и отечества. При этом, и это самое главное, девочек воспитывают так, что роль мальчика, мужчины главенствующая в семье и они должны с этим считаться. Эти чувства прививаются детям с детства. То есть своеобразные отношения между мальчиками и девочками, затем уже между мужчинами и женщинами. Таков менталитет. Это не значит, что роль женщин унизительна, ни в коем случае, наоборот — огромна. У чеченцев женщина имеет наивысшее уважение и почет, как мать, дочь, сестра, жена, на то и говорят: «Что, воспитывая мальчика, мы воспитываем мужчину, а воспитывая девочку, воспитываем нацию». Это говорит об огромной роли, которая отведена женщине. Учитывая все эти аспекты, Ася не хотела, чтобы ее единственный брат, как продолжатель рода, связал бы свои семейные узы здесь, вдали от родного очага. Кроме того, она отлично понимала, что это будет огромным ударом для матери, она знала еще больше, что дома для него подобрали невесту и ждут пока он приедет домой. Постарались Ахмед с Зиной в роли сватов, да и новый зять, супруг Айны, также подключился. Сама Ася не помнит такую девушку, хотя наслышана об ее красоте и хорошем воспитании, единственное знает, что из достойной, хорошей семьи.

— Я не злюсь, что мне злиться, — ответил Расул с некоторой заметной тревогой в голосе.

— Я же вижу. Но, я думаю, ты сам разберешься. Только прошу тебя, в гневе не решай ничего, а обдумай, прежде чем что-то сказать или решить. Свое мнение я тебе сказала, пока ваши отношения не зашли далеко, лучше будет, если ты с ней расстанешься. Кстати, мама никогда не согласится, чтобы ты невесту тут подобрал и женился, это я тебе точно говорю, — высказала свое мнение Ася.

Расул, теперь молча слушал. Слова, произнесенные любимой сестрой, были для него как удары чем-то острым. Он сейчас выглядел, как загнанный в клетку зверь. Теперь получалось с точностью наоборот, чем больше нравоучений, тем больше его тяга к Наташе, увидеть, обнять, признаться в любви и в верности. Чтобы она определилась и сделала свой выбор на нем единственном. Он даже представить не мог теперь, что он с ней расстанется, и она будет встречаться с другим. Чувство ревности настолько всколыхнуло его самолюбие, что нет, в данное время он не сможет что-то решить. Надо сначала с ней увидеться, поговорить. Узнать мнение Майрбека.

— Хорошо, сестра, не волнуйся, я все понимаю, — ответил Расул.

Только одно не понимал: он успокаивает сестру или себя и насколько честен с собой и с ней.

Вышел Мовсар из дома.

— Расул, заходи, кушать подано, — крикнул он брату.

— Иду-иду, пошли, сестра, — заодно обращаясь к Асе, ответил Расул. Они оба встали и пошли на кухню.

Откровенность

Истинная любовь бьет в сердце, как молния, и нема, как молния

Максим Горький

Ребята покушали, проводили семью Аси и стали собираться на речку. В поселке все настолько оживилось, что теперь уже было и не похоже, что выходной день. Часто стали ездить машины, это в основном те, что приезжали из города, чтобы провести выходной вдали от городской суеты и шума. Отдыхающим такие жаркие дни были только на славу, детям тем более раздолье. Купальный сезон в самом разгаре. Вот только для тружеников села это было беспокойное время. Нужен был дождь, так как стояли знойные дни подряд без влаги — это было уже близко к катастрофе.

Расул все думал, когда же они соберутся, наконец. Ему не терпелось быстрее увидеть Наташу и узнать, чем же закончился ночной инцидент. Он уже знал, что у Маржан с ней был разговор. Не терпелось узнать о чем они разговаривали. Все думал: «Может, она получила конкретное указание, чтобы она больше не общалась с ним; может, наоборот, приветствуют их отношения. Хотя с трудом в это верится, тем более после разговора с Асей. Не выходят из головы слова сестры: «Я не хочу, чтобы ты женился на русской…». Ну почему? Ведь все на свете по воле Всевышнего. Значит, такая у меня судьба. Кроме того, я ведь только познакомился, пообщался, а почему все вокруг так серьезно их отношения воспринимают. К тому же этот Володя. Устроил такой скандал. Ребята интересно почему молчат, ничего не говорят, ведь они сами и познакомили меня с ней? Опять голова кругом от разных мыслей. Ладно уж, время покажет, — решил Расул, — а то можно просто с ума сойти».

Расул уже давно сидит на лавочке и ждет их, а они опять зашли в дом и все собираются.

Наконец-то ребята вышли. Сначала Мовсар, затем Майрбек. Расул сразу же заволновался, последнее время с ним это часто случается. Очевидно, задержались ребята, обсуждая все одну и ту же тему. Понимал и то, что на этот раз с ним будет серьезный разговор, скорее, у Майрбека.

— Ну что, Расул, ты готов? — сказал Майрбек как только вышел из дома.

— Я давно готов, — ответил Расул, даже не понимая к чему этот вопрос.

— Тогда поехали. Мовсар с нами не поедет, он нужен отцу. Потом к нам присоединится.

Первым заговорить с Майрбеком по поводу всего этого «движения» Расул не решался. Он все ждал, когда ему об этом скажут и был готов к худшему сценарию. Все думал над тем, что он будет говорить, если возникнет такой вопрос: «Быть или не быть?», — то есть будет ли он встречаться с Наташей. Пока слов не находил никаких, из-за чего и эта душевная тревога, с которой он ничего не мог поделать.

Завернув на улицу, где жила Наташа, Майрбек не стал сразу подъезжать к дому, а остановился в начале улицы.

— Расул, знаю, что у тебя не спокойно на душе, — начал свой разговор Майрбек, — не стану томить тебя загадками и скажу прямо, чтобы ты не волновался.

Насчет вчерашнего ты себя не вини, ты оказался только поводом. Про историю Наташи ты наслышан, не мне тебе объяснять. С первого дня, как вы познакомились, я понял, что вы друг другу понравились. Насколько серьезно это у вас, вам самим лучше знать. Со стороны заметно, что серьезно. Как дальше быть, опять-таки только вам решать, но здесь есть одно но, и ты об этом, думаю, уже знаешь. Наташа росла на наших глазах как наша сестра. Теперь она взрослый человек и ей самой думать о своей личной жизни. Единственное, что нам удалось, это воспитать ее достойно, и у нее четкая жизненная позиция. Она воспитана так же, как воспитывают у нас наших сестер, дочерей, и наша мама к этому приложила немало усилий. Многие хотят с ней связать свою судьбу, и мы четко прослеживаем за этим. Порядочных ребят сейчас мало для серьезных отношений и нам приходится, не то, чтобы указывать, а просто объяснять, на что ей надо обратить внимание, когда ей предлагают руку и сердце. Многим она сама дает отпор, а многие нас побаиваются к ней приставать, вот так она до сих пор и одна. Мама часто с ней беседует, и она все время твердит, что ей никто не нравится. Но вот тут появился ты и ее словно подменили, видимо, влюбилась с первого взгляда. Она тобой заинтересовалась, да и ты, я вижу, не равнодушен к ней. Только одна просьба, Расул, не кривить душой. У нас должен быть доверительный разговор, как брата с братом. Я не намного старше тебя, но у нас с тобой отношения были всегда откровенные, поэтому давай выясним, что да как. Правильно я говорю, ты что-то замолк?

— Конечно, ты во всем прав, — ответил Расул, — я и не собираюсь кривить душой. Мне она понравилась, да я и не имел раньше никаких отношений ни с кем. Как-то не до этого было. Вот сейчас даже не знаю, как быть, все время о ней думаю. Я уж подумал, может быть мне уехать, так это тоже не решение вопроса. Как у нас дальше сложатся отношения, также не знаю, так как Ася сегодня высказала свое мнение, чтобы я немедленно прекратил с ней общаться, боится, что я женюсь на ней. Вот честно говорю, что не знаю, как мне быть. Думаю, многое прояснится, когда с ней лично переговорю. До сих пор у нас о личных взаимоотношениях никакой беседы не было.

— Вчера мама долго с ней разговаривала, так она также подтверждает, что она без ума от тебя. Она-то готова поехать с тобой, хоть на край света, соблюдать все наши обычаи. Кроме того, она теперь боится здесь оставаться, она не верит этому своему брату Владимиру. С ним, я думаю, мы разберемся, это не вопрос, — начал снова Майрбек, — я даже не знаю, что тебе посоветовать. Наши всегда все противятся, чтобы мы, да кто бы ни был, взяли в жены русскую. Тебе тем более трудно будет кого-либо убедить в этом, потому что ты у своих один, да кроме того и хозяин в доме. Что тебе подсказать, я даже не знаю, брат, честно. Думаю, пусть все идет своим чередом, а время покажет. Если у тебя будет конкретное решение, как поступить, вот тогда и решим, как тебе помочь. Что на это скажешь?

— Спасибо, брат, я так и думал, что время покажет, — ответил Расул, — поговорю с ней, там и видно будет.

— Ну давай, так и решили, — закончил беседу Майрбек, — а теперь поехали. Впрочем, когда сейчас к ней приедем, то я буду не долго, сам поеду, а тебя оставлю. Тебе даю полностью возможность с ней поговорить, а потом подойдешь туда же, где мы вчера были. Отсюда туда не далеко, рукой подать. Кстати, мы договорились, что Колючий туда с ребятами подъедет, вот и посидим, и не надо будет вечером ехать к ним.

Подъехали к дому Наташи. Было видно, что там какое-то движение. Двери были открыты настежь, видимо, из-за жары, но проем аккуратно был занавешен марлей от насекомых. Из дома были слышны какие-то голоса, значит Наташа не одна и первое, что пришло в голову: «Кто это может быть? Неужели этот Вова тут, но он должен быть в больнице».

Майрбек подошел к двери, постучал и сразу же вошел в дом, не дожидаясь отклика, следом Расул. Дома прибрано, от ночного беспорядка не осталось и следа.

— Здравствуйте, — поздоровался Майрбек и следом Расул.

— Здравствуйте, коль не шутите, — за всех поздоровалась тетя Дуся. В комнате сидели о чем-то спорили тетя Дуся, Марина и Наташа. По всей видимости спор был между Мариной и Дусей, потому как Наташа сидела, опустив голову, и, когда заходили, ее голоса они не слышали.

— Марина, ты же собиралась сегодня ехать в город, а что не поехала? — спросил Майрбек.

— Уедешь тут, пока прибрались, пока милиция тут дознание вела. Пришлось отложить поездку на завтра. А что вы так поздно? Наташа тут переживает, волнуется, не знает как ей быть, что говорить, а «братьев» и нет, — с некоторой иронией стала причитать Марина.

— Хорош сразу наезжать-то, заняты были с утра, — ответил Майрбек даже с некоторой обидой за такую иронию, — неужели ты думаешь, что мы ее в обиду кому-нибудь дадим или бросим в беде? Этими же ночными приключениями мы и занимались, так что не надо волноваться. Наташа, с тобой все в порядке? — спросил он Наташу.

— Да, конечно, все нормально, спасибо, Майрбек, — с какой-то явной грустью ответила Наташа.

— Как может быть тут нормально, — вступилась в разговор тетя Дуся, — прибежала тетя — эта Валентина Степановна и чуть ли не Наташа во всем виновата. Ее Вова чуть ли не герой, якобы хотел за нее заступиться и пострадал. Я к этой семейке с первого дня отношусь настороженно. Так вот я ее тут на место и поставила. От кого он хотел Наташу защитить? Кому нужна его помощь, у нее есть настоящие защитники. Когда я сказала, что он к Наташе приставал, так она тут вообще взорвалась, я, мол, наговариваю. Он, ее «миленький» сынок, заслужил, давно надо было. Говорит так, будто своего сыночка не знает. Вообще-то потом чуть успокоилась, расспрашивала все, как это все произошло, а когда услышала правду, то ушла расстроенная вся. У Наташи даже прощения попросила. Только вы ребята смотрите, в обиду не давайте нашу Наташеньку никому. У меня вся надежда на вас. Я ей говорила, что сейчас Марина уедет, поживи у меня, так она и слышать не хочет.

— Не волнуйтесь, тетя Дуся, все под контролем, — ответил Майрбек, — в обиду уж точно не дадим. Да все было ведь нормально, откуда мы знали, что у Володи, когда выпьет, крыша едет.

— Да, мы узнали от мамы, оказывается у них, когда они в Питере жили, были с ним проблемы, и это у него не первое сотрясение. Так что «крыша» у него не в порядке, — вступилась в разговор Марина. — Кстати, я об этом все время твердила, что он, да и его батя «святоша», не те люди, за которых себя выдают. Как бы он снова, когда поправится, не наломал бы дров.

— Пойду, пожалуй, что-то засиделась, — встала тетя Дуся, — тем более защитники приехали. А ты, Марина, что собираешься делать?

Евдокия Ивановна явно намекала, что пора уходить и оставить Наташу и ребят одних. Ей уже было ясно, что у Наташи появился жених, да еще какой, такой славный, — в мыслях решила она. Марина поняла намек старушки, что пора уходить и тоже встала.

— Да-да, мне тоже пора, дома меня ждут давно. Тоже также засиделась, — ответила Марина и тоже встала. — Я вечерком к тебе, подруга, заскачу, ты главное не волнуйся, мы все с тобой. У тебя смотри вон, сколько защитников, так что не горюй. Пойдемте, тетя Дуся.

Наташа проводила женщин и вернулась. Ребята сидели, ждали ее.

— Ну что, чай будете? — спросила она. — Хотя на улице такая жара. Кстати, у меня есть компот. Сюда принести или на кухню пойдем?

— Да нет, Наташа, спасибо, — ответил Майрбек, — я тоже, пожалуй, пойду, меня ждут. Вы посидите вдвоем.

Когда все ушли, и они остались вдвоем, никто не начинал разговора. Некоторое время оба молчали. Расул не мог и слова вымолвить, не знал даже с чего начать, а какие планы ставил. В мыслях все слова у него были настолько подобраны складно, и должен был состояться такой складный диалог. На самом деле — в голове полный сумбур, он не мог связать даже двух слов. «Почему она-то хоть молчит, — думал он, — может она вообще не хочет со мной общаться». Тишину нарушила Наташа, видимо, была в таком же состоянии, как и Расул.

— Расул, давай тебя хоть компотом угощу. Я сейчас принесу, а может быть на кухню пойдем? Нет, принесу сюда, пожалуй, погоди я сейчас, — взволнованным голосом засуетилась Наташа на правах хозяйки и пошла на кухню.

Ведь у нее гость, и какой. Она даже в мыслях не представляла, что так, вдвоем, в собственном доме она будет сидеть с любимым человеком. После вчерашнего разговора с Маржан и Асей, она не могла понять, что ей думать. Ася сказала, как бы между прочим, что Расула дома невеста ждет.

От этих слов Наташу чуть не схватил нервный удар, она еле сдержалась от истерии и слез. Почему она так сказала, Наташа не могла понять, но получалось, что специально, чтобы она ни на что не рассчитывала. Как бы эти их отношения носят явно временный характер. Она не могла в это не поверить, так как сама знала точно, что Расул приехал на время — освоить профессию.

Но в мыслях было у нее совсем другое — если они полюбили друг друга, почему она не может связать с ним судьбу, ведь она с удовольствием поедет, куда он скажет. Интересно, а зачем он остался сейчас и Майрбек этому посодействовал?

Первый раз в ее доме был посторонний мужчина, и она этому была чрезмерно рада. Для себя она давно решила, что в ее доме может быть только избранный, любимый, с которым она может связать свою судьбу навсегда. Теперь же получается так, что она не только пустила, но и к тому же отбивает его у такой же девушки, которая его ждет. Почему тогда он за ней так мило ухаживает и говорит, что у него никого нет и не было? Тем более он не похож на тех, кто может обманывать.

Наташа не могла себе и представить, что могла ошибиться в этом человеке. «Влюбиться и ошибиться, это за что же я так разгневала Бога, неужели мне уготована такая судьба? Не хотелось бы так думать».

Наташа, как всегда, была очень благодарна Маржан, которая потом после слов Аси, когда они остались вдвоем, успокаивала ее. Настоящую правду может ей сказать только сам Расул и это, видимо, произойдет сейчас. Эта встреча также, по всей видимости, не случайна решила она для себя. С мыслью: «Поживем — увидим» она зашла в зал со стаканом компота.

Расул молча сидел на диване и следил за каждым ее движением. Не просто смотрел, а любовался и восхищался ее красотой, изяществом. Наташа была одета по-домашнему в легкий халат. Когда она шла с кухни, то яркий свет, который падал из кухни в зал, просвечивал ее халат, и он заметил четкие очертания ее прекрасного тела. Вроде бы и пустяк, вчера на пляже он ее видел воочию, почти обнаженную, только в одном купальнике. Любовался, и волнения были в душе. А сейчас сердце забилось чуть-чуть сильнее, хотя она в халате, видимо, желание увидеть что-то из области «запретного» действовало совсем по-другому.

— Расул, ты опять меня смущаешь, ну не смотри на меня так, — заговорила Наташа, заметив пристальный взгляд дорогого гостя.

— По-особому я смотрю, что ли? Вроде, как обычно люди смотрят, так и я, — с улыбкой ответил он.

— Смотришь, словно съесть хочешь, — пошутила она. — Извини меня, пожалуйста, Расул, можно у тебя спросить?

— О чем? Спрашивай, конечно.

— Ася сказала, что тебя дома невеста ждет, это правда? Ты же говорил…

— Как я говорил, так и есть, — ответил Расул, даже не дав договорить. В его голосе прозвучала обида, даже гнев.

— Я не хотела тебя обидеть, не сердись, пожалуйста. Мне и так неприятно об этом говорить, но если не спросить, не узнать, до истины тоже не доберешься. Или я не права?

— Какую истину ты хочешь? Мои слова — не истина? — в гневе стал возмущаться Расул. — Я прошу тебя запомнить, Наташа, что я никогда не лгал и не люблю, когда мне лгут.

— А Ася…

— Не надо мне про Асю, — снова перебил он ее, — она, может быть, выдала желаемое за действительное. У меня нет и не было невесты. Может, в мое отсутствие, как обычно бывает, мне подобрали невесту, но я об этом еще ничего не знаю.

— Прошу тебя, прости, ну пожалуйста, я не хотела тебя обидеть, — уже виноватым тоном она стала его успокаивать. И сразу, чтобы перевести разговор на другой лад продолжила: — Пей компот, угощайся.

Расул молчал, никогда не было такого, чтобы его даже заподозрили во лжи. Впервые он получил упрек. И это было для него как оскорбление. Наташе еще долго пришлось суетиться, чтобы он успокоился, да она и не ожидала такой реакции с его стороны. Вроде обычная беседа между близкими людьми.

— Расул, я не хочу ссориться с тобой, — спокойно продолжила Наташа, — прости и пойми меня правильно, но если на каждое слово мы так будем реагировать, то разговор у нас просто не получится. Успокойся, пожалуйста, мне кажется, нам надо серьезно поговорить и понять друг друга. Ты первый мужчина, который у меня в гостях. Я тебе правду говорю, даже сама не знаю почему. Не хочу даже думать о том, что я ошиблась. Мне кажется, нам сейчас лучше объясниться, чем потом каяться в необдуманных поступках.

— Ты тоже на меня не обижайся, — уже виноватым тоном произнес Расул. — Я не сдержался, потому что впервые услышал в свой адрес упрек во лжи. Я сам впервые сегодня услышал от Аси, что дома для меня нашли невесту. Я даже не знаю, правда, это или нет, но у нас так делают. Когда приходит время жениться, то подключаются все родственники, особенно из числа женщин, и ищут невесту. Такова процедура сватовства у всех народов.

— Так может быть они правы. Ты же скоро уедешь домой, может быть, больше вообще, не приедешь в наши края. Женишься там, будет своя семья.

— Это мне уже решать, где создавать семью, — опять прервал он Наташу, — я об этом еще не думал.

— Вот видишь, ты опять с обидой говоришь. Ну, прошу тебя, не нервничай, пожалуйста. Мне самой сейчас очень трудно вести этот разговор. Я, честно говорю, хочу разобраться во всем, и голова от этих мыслей кругом ходит. Так с ума ведь можно сойти. Я понимаю, Расул, что твои вряд ли согласятся, чтобы мы были вместе, но я готова на все. Я не должна была тебе все это говорить, но иначе не могу. У вас как-то не принято жениться на русской, хотя исключения бывают. Тут многие живут такими браками, но я тебя напрягать не хочу, тем более, навязываться. Тебе решать, Расул, только прошу тебя простить меня за откровенность. Даже месяца нет нашему знакомству, но мне мое сердце подсказывает, что ты и есть тот, которого мне суждено было встретить для жизни.

Наташа, сама не понимала, откуда у нее нашлось смелости так откровенничать. Ей показалось, что она потеряла всякий стыд и унижается перед человеком, которого на самом деле еще плохо знает. Только внутреннее чувство ей подсказывало, что именно он тот самый человек, для которого она уготована судьбой быть его избранницей. Но как быть, если он уедет навсегда и она его больше не увидит? Об этом она и думать не хотела. Она стала тревожиться из-за того, что Расул все время молчит. Ей даже показалось, что он ее вообще не слушает, а думает только о своем.

Она замолчала, молчал и Расул.

— Расул, только не молчи, прошу тебя, — обратилась она, — мне стыдно за себя. Я понимаю теперь, что лишнего сказала, но это было от души. Правда. Пойми, я не навязываюсь, а если тебе нечего сказать, то тогда нам лучше расстаться прямо сейчас.

Ей стало очень обидно за себя, за свою откровенность. Она закрыла лицо руками. Слезы потекли между пальцами. Она не могла ничего поделать с собой, это были слезы отчаяния. Это был душевный взрыв: тревоги, сожаления, отчаяния и бессилия перед конкретной проблемой. Нет, она не рыдала, истерики не закатывала, она тихо плакала. Нет не сама, плакала ее душа. Она сидела на диване, а он в кресле.

Расул встал, подошел к ней и сел рядом на диван. Она вздрогнула от неожиданности, но осталась на месте. Она настолько боялась этой близости, что должна была встать и пересесть, или уйти на кухню.

— Наташа, спасибо тебе, — тихо произнес он, — я рад наоборот, что ты прямо все сказала. Не люблю догадок, в личной жизни ребусы не нужны. Да, я тоже тебе прямо скажу, что у нас не приветствуется, когда кто-то женится на русской, да вообще, как у нас говорят, на «чужой». Единственное, тут есть одно но, что ты мне не чужая, теперь тем более. Пустые слова не люблю говорить, но скажу тебе прямо, что я тебя не брошу. Самое главное в этом вопросе для меня, это мнение моей матери и мне почему-то кажется, что она меня поймет. Если не поймет, то у меня есть и вторая мать, которая также с любовью воспитывала меня, я это точно знаю, это тетя Рая, наша соседка и близкий нам человек. Кстати она русская, но мы ее чужой не считаем. Она, думаю, сумеет убедить любого в этом вопросе, тем более ради меня. Мне кажется, наши отношения уже вовсю обсуждаются. Наверно, телефоны кипят от переговоров. А теперь прекрати это мокрое дело, мне уже пора идти, ребята ждут.

— Это правда, ты точно мне говоришь правду? — сквозь слезы, но уже с радостью спросила она.

— Ты что опять меня обидеть хочешь? Конечно, правда.

— Нет-нет, конечно же, не хочу, прости меня, Расул. Спасибо тебе, ты меня так успокоил, так успокоил, — от волнения она не знала, что и говорить.

Расул положил руку на плечо, чтобы успокоить ее, как было видно, до предела взволнованную и слегка похлопал, как бы успокаивая. Она слегка и доверительно чуть прижалась к нему.

Он также в ответ прижал ее к себе, второй рукой стал гладить ее волосы, как бы вытирая слезы и лицо. Оба напряглись. Огромный прилив энергии, неудержимый порыв души. Он чувствовал ее дыхание, биение сердца. От этого дыхания закружилась голова. Она слегка опрокинула голову назад и уста сами соприкоснулись: горячо и нежно.

Впервые он обнимал и целовал девушку. Мягкие, горячие губы — сколько нежности и сладострастия в них. Они не могли оторваться друг от друга, руки все сильнее стали прижимать все ее тело плотнее и плотнее. Но в этих объятиях сильных рук, она как будто таяла. Она также впервые была в объятиях мужчины. Многое от них самих уже не зависело.

Есть законы природы, где животные живут по инстинктам, а люди разумом. Вот для разума самими людьми придуманы уже свои законы в рамках обычаев, традиций, устоев. Есть, наконец, и религиозные постулаты, по регулированию взаимоотношений людей и особенно между мужчиной и женщиной. Кто-то этого придерживается, кто-то нет. Но когда в такой кульминационный момент в жизни в порыве объединяются инстинкт и разум, то тут как раз происходит испытание на прочность.

Чтобы получить профессию, человеку необходимо с детства учиться: школа, колледж, институт и так далее, при этом иметь хороших наставников. Ну а у природы свои правила. Как только возраст подходит к своему эпопею и готовности к совместной жизни, то здесь и учитель, и наставник — сама природа. Без подсказок, без образования сами тела соприкасаются, совершают свои сладострастные деяния, и природа продолжает жить.

У наших героев эти объятия были впервые, они сильно влюблены друг в друга и оба отодвинули на миг разум и дали волю инстинкту.

Длительный и сладкий поцелуй, сердца бились сильнее и сильнее. Чувствуя дыхание друг друга, страсти быстро накалялись. Они почти не подчинялись разуму. Руки Расула стали гладить тело, по инерции все вниз и вниз. Он отстегнул несколько пуговиц халата, и начал гладить грудь, она была без белья. Пышная, упругая, целомудренная грудь отличалась от загорелого тела нежной и очаровывающей белизной. Затем руки опустились ниже, и он почувствовал нежное тело. Руки начали гладить бедра, зацепив уже легкое нижнее белье.

— Не надо, прошу тебя, не надо, — только и стала произносить она нежным голосом, — прошу, не надо, я итак буду только твоей, ну не надо.

Одной рукой она обнимала и прижимала его к себе, а второй чуть держала его руку и придерживала, только сама не понимала, чего она хочет. Одно она понимала, что совладеть и дать более сильный отпор просто не могла, не в силах. Она даже не понимала, что делается. Чувствовала его силу, энергию, напряжение и своеобразный запах тела, который действовал как дурман, как опиум.

— Нет, так нельзя, прошу тебя, милый, ну не надо, — она стала его успокаивать. В голосе такая нежность, такое обаяние, что ее слова с точностью наоборот действовали на Расула. Но и у него напряжение было на пике. Сколько времени прошло с момента их объятий было непонятно. Вдруг прижавшись опять сильно к губам в длительном поцелуе, какой-то внутренний голос стал все-таки действовать на разум, как его учили и как написано в священных хадисах: «Не совершай того, за что потом тебе будет стыдно», «Оставаясь в одиночестве не совершай того, чего не хотят от тебя видеть люди»…

Расул, сильно прижав ее к себе, на миг остановился, затем резко отпрянул. Какое-то время оба молчали.

— Боже мой, что это было? Мы чуть не смалодушничали, — уже более спокойным голосом сказала Наташа. Она стала успокаивать Расула. — Не терзай и меня, и себя, успокойся, мой хороший. Я буду только твоей, чтобы не случилось.

Расул молчал, у него не было слов. Ему было стыдно за себя, за такую мимолетную слабость. Не мог и не хотел шевельнуться.

— Прости меня, Наташа, я сам не понял, что произошло. Я не имел права так поступить. Настоящий чеченец не имеет права даже просто дотрагиваться до девушки, это право только мужа. Прости еще раз.

— Ладно, ты меня тоже прости. Чуть не согрешили, я понимаю и знаю, что так нельзя. Я поклялась, да и матери слово дала, что у меня первым будет только муж, — как бы начала оправдываться Наташа, — теперь хоть попей компот.

— Да-да, это можно, — он взял и опустошил стакан.

— Давай налью еще.

— Давай, не откажусь, хороший компот. Сама варила? — отвлекающей темой Расул стал себя успокаивать.

— Конечно, сама, а кто же еще, — с радостью, что ее похвалили, она пошла на кухню и принесла два стакана компота, в том числе и себе, — пей на здоровье.

— Расул, я хотела спросить, а что там, на речке, как и вчера, банкет какой-то?

— Да, но на этот раз, просто решили посидеть. Ребята в гости приедут из соседнего поселка.

— Будут выпивать, ведь завтра многим на работу? — уже с какой-то ревностью и чуть заметным проявлением заботы спросила она.

— Причем тут выпивать. Кто хочет пусть пьет, но там в основном многие не пьют. А ты что уже стала волноваться за меня? — чуть с заметной иронией заметил Расул. — Меня радует, что ты проявляешь заботу, но не волнуйся. Все будет хорошо. Я непьющий, мне разницы нет какая там компания.

— Но я все равно волнуюсь. Может быть, зайдешь на обратном пути, я тебя чем-нибудь вкусненьким угощу?

— Зайду и буду рад. Ну ладно, пора идти, а то ребята, наверное, меня заждались.

— Я буду очень рада, приходи, — она, проводив Расула, вернулась в дом, но от радости не находила себе места.

Витя Колючий

Если мы не прикончим войну, война прикончит нас

Герберт Джордж Уэллс

Расул уже подходил к реке, как издали были слышны разговоры и шум отдыхающих. Громкие крики, кто кого перекричит, смех, визг детей, музыка и у всех разная. Кругом запах шашлыков, так как у многих с собой взяты мангалы, у многих беседы на веселой ноте от спиртного. Одни загорают, другие купаются, есть которые играют в волейбол, в общем отдых в самом разгаре.

Расулу показалось, подходя уже более близко к месту, где отдыхает именно их компания, что нет того шума и суеты. Он заметил, как за столом важно сидят Майрбек, Витя и еще несколько ребят, в том числе из гостей, а остальные за ними ухаживают и видно по высшему разряду. Недалеко от места отдыха дорогие иномарки. «Надо же какие крутые все», — подумал Расул, уже подходя к столу.

— Здравствуйте, — поздоровался он со всеми.

Мовсара еще не было почему-то, это немного удивило его, так как он давно должен был быть здесь. Все поздоровались с Расулом, Майрбек приподнялся традиционно в знак уважения, как и положено у чеченцев.

— Что-то ты долго, брат, — с подковыркой заметил Майрбек, — мы уже заждались. Садись рядом, твое место тебя ждет.

— А где Мовсар, что-то его не видно? — с волнением произнес Расул.

— Да, за него не переживай, звонил, что сейчас подъедет с ребятами, но они будут там отдельно загорать, не со мной же за одним столом сидеть, — произнес Майрбек.

— Вот, вижу чеченские устои, — вступился в разговор Витя, — мне это у вас нравится, как вы соблюдаете субординацию между старшими и младшими. Я ездил к вам в Гойты Урус-Мартановского района, когда еще папа мой был жив.

— Ты никогда не рассказывал, — удивился Майрбек, — был у нас дома в гостях, так ты теперь как земляк нам.

— Ну не совсем так, это было давно, я еще маленький был, — начал рассказывать Витя, — лет 15 мне было. Мама очень переживала, все боялась, не хотела пускать. Отец был с характером, и настоял на своем. Вот теперь слушай Майрбек, расскажу, чтобы все знали. Я эту историю часто и всю жизнь многим рассказываю, это как раз о том, за что наша семья вас, чеченцев, уважает. Я давно хотел встретиться с вами, посидеть, подружиться поближе и эту историю вам рассказать.

Витя сделал паузу, задумался немного и продолжил:

— Отец мой, Олег Иванович, но в поселке его называли дядя Олег, был на фронте, воевал, до Берлина дошел. Домой вернулся весь в орденах. Умер, царствие ему небесное, в 2003 году. Так вот, после возвращения женился и на свет появились мы — трое сыновей. Мама наша все дочку хотела. Я, самый младший, у папы был любимчиком как бы. Рассказывать фронтовые будни он не очень любил. А служил он в разведке. Нас тренировал, учил приемам самообороны, особенно много занимался со мной, гонял аж до седьмого пота. Я всю жизнь ему за это благодарен. Помогло, всегда выручало. Кроме того с тобой считаются, если ты умеешь постоять за себя, особенно там, на зоне. Так вот, Майрбек, одну историю он нам рассказал, как он воевал вместе с чеченцем на фронте. Когда у вас там началась война 1994 году, он ругался, что нам с трудом приходилось его успокаивать. Все говорил, что вот взять бы сейчас оружие и всех там, в Кремле, к стенке поставить. Сколько можно давить одну и ту же нацию постоянно. Говорил, что этого надо было ожидать и, кстати, сами чеченцы, мол, говорили, что когда-то на нашей земле должна пролиться кровь. Надо же, — возмущался он, что чеченцы об этом давно знали, якобы их богословы предсказали еще в ХIХ веке. И, главное, все сходится. Теперь расскажу, почему он был такой прочеченский.

Витя замолчал, опять сделал паузу, выпил соку. Все стояли и ждали продолжения рассказа, у всех появился огромный интерес, особенно замерли в ожидании Майрбек с Расулом. Пока Витя молчал, подъехал Мовсар, оказывается, его посылали за свежей бараниной для шашлыка. Говядина была, но захотели баранину и тут Мовсар быстро сообразил, организовал и привез.

— Молодец, быстро ты, однако, — похвалил его Витя, — садись теперь.

— Нет, пусть постоит, — сказал Майрбек, — он знает, что ему делать, так что не волнуйся, Витя. Так мы слушаем, рассказывай, нам интересно.

— Конечно, но послушать-то он может, ему должно быть тоже интересно. Я ваши понятия отлично знаю и ничего не говорю, но хочу, чтобы вы все послушали. Мовсар, ты своих друзей также можешь пригласить, это надо знать, — продолжал Витя. — Так вот, молодежь, слушайте. Как рассказывал отец, с ним в роте разведки служил чеченец по имени Муса, все его звали Мишей. Когда какое-то отделение посылали на боевое задание, все замирали в ожидании, чтобы с ними послали вот этого Мусу. Если не именно Мусу, то хотя бы любого другого чеченца, это считалось надежным для выполнения задания. Самое главное — их своеобразная тактика находить при любых ситуациях выход из тупика и с наименьшими потерями. Бывало, что в основном возвращались все в полном составе.

Это было в 1943 году. Надо было послать разведчиков для выполнения одного сложного задания. Они шли на явную гибель. Нужно было разгромить в одной деревне штаб немцев и доставить важные документы. Послали на это задание отделение, где вместе оказались Муса и мой папа. До этого они знали хорошо друг друга, но в близких дружеских отношениях не были. При любых обстоятельствах один боец должен был вернуться с документами. Вся надежда на успех, это был расчет на внезапность нападения. Дополнительно были подключены еще воинские подразделения и партизаны для отвлекающего маневра, которые должны были завязать бой, и в это время их отделение должно было осуществить дерзкое по своему плану нападение. Они незаметно подошли к штабу со стороны леса и ждали. Завязался бой, немцев и военной техники кругом было много. Видимо, готовилась какая-то войсковая операция. Разведчики ринулись и настолько молниеносно, расстреливая каждого встречного гитлеровца, что фашисты были ошарашены. Повезло, что документы были на столе и их рассматривали важные чины.

Расстреляв почти всех, забрали документы и одного раненого генерала. Побежали к лесу.

К несчастью, немцы быстро разгадали этот маневр и начали преследование. Куда бежать под покровом темной ночи мог ориентироваться только Муса. Он впереди, а остальные что есть мочи бежали сзади. За ними шли немцы, и вслед велся шквальный огонь. Первым в ногу ранило Николая, говорят, был здоровый такой украинец, по кличке Хохол. Так бы и не заметили кого ранило или нет, но он бежал впереди с «языком». Муса на миг остановился и спросил: «Ну как ты?» — «Уходите, я прикрою», — был ответ. У них другого выхода и не было, они дали ему дополнительно автомат трофейный и побежали. Через некоторое время послышались автоматные очереди Николая. Пробежать надо было еще метров триста, а там должны были их поджидать дополнительные силы своих, которым необходимо было дать отпор преследованию, чтобы разведчики могли уйти. Затем стрельба Николая затихла, не прошло и минуты, как произошел взрыв, все поняли, что он себя взорвал. Тут ранило отца, и так как он бежал сзади, то никто и не заметил, что он упал. Попали в него две пули, одна в бедро, вторая сзади на вылет через живот чуть выше таза. Отец начал быстро терять сознание, но из последних сил собрался встретить врага и отстреляться. Тем не менее силы покинули его и дальше ничего не помнил. Очнулся он в домике, где у них стояла санчасть. Как потом выяснилось, когда они добежали до дозора, то есть своих, Муса дал две минуты на передышку и тогда только заметили, что Олега нет. Муса говорят, не задумываясь пропал в ночной тьме, а остальным приказал бежать дальше доставить документы и «языка». И ахнуть не успели, как он побежал на прогулку навстречу врагу, нарушая приказ. Была дана команда: на потери не обращать внимание. Если бы операция сорвалась, его ждал расстрел.

Немцев было много, видимо, были подняты на ноги все, кто держал оружие, по всей видимости, был нанесен большой урон и увели важную «птицу» в лице генерала. Они светили фонарями, но все равно осторожничали после боя с Николаем. Как они не заметили папу, когда он лежал, непонятно, видимо, не судьба была тогда умереть. Муса, когда побежал, чтобы отыскать своего бойца, заметил немцев и ушел чуть в сторону и пополз. Как ему удалось на него наткнуться, только одному Богу и ему известно, но он подполз и потащил его в небольшую лощину, а там чуть вниз была небольшая речка, и по этой речке на спине доставил папу до части. Немцы же, пробежав чуть вперед, нарвались на засаду наших бойцов, которые прикрывали уход разведчиков и после непродолжительного боя повернули обратно. Муса потом рассказал отцу, что он примерно понял, где его угораздило, потому что, когда бежали, то он постоянно оглядывался, следил за каждым. Когда побежал обратно, то думал, что успеет, но не успел и чуть не столкнулся нос к носу с фашистами. Он прилег, но заметил при лунном свете лежащего отца. Оказывается и отец, теряя сознание, заметил в стороне низину и там несколько деревьев. Он пополз туда и спрятался за дерево, чтобы было бы удобно и отстреливаться и вывести немцев на ложный след в сторону от беглецов, там и потерял сознание. Тактика разведчика маневрировать спасла его от явной гибели. Вот с тех пор они побратались. Таких бойцов, как папа, спасенных Мусой, в полку было немало. Но с отцом у них сложились особые, братские отношения. Он рассказывал, что бесстрашный был армеец и вообще чеченцы были настоящими воинами.

— А как в дальнейшем сложились их отношения, имеется в виду после войны? — спросил Майрбек.

Все слушали с большим интересом. Витя опять выпил немного сока.

— Воевали они до конца вместе, — продолжил он свой рассказ, — но получился казус в 1944 году. Мусу пригласили в штаб полка и объявили, что всех чеченцев и ингушей снимают с фронта и отправляют в Сибирь, якобы всю их нацию депортировали, как врагов народа. Приказано всех снимать с фронтов и отправлять туда же. Мусу спас командир полка, который очень уважал и ценил его, который в документах написал, что он по национальности кумык, а не чеченец. Муса долго не соглашался, но его все уговорили, так он остался дальше служить. В полку были еще несколько человек: двое чеченцев и один ингуш, но их отстоять не удалось. Тогда говорят, что все за них переживали. После войны Муса отправился искать своих и нашел их в Киргизии в городе Ош, дальше между собой они связь потеряли. Отец долго его искал, и вот пришла весточка в 1975 году, что он живет и здравствует в селении Гойты. Из Киргизии они, оказывается, вернулись не сразу, как все, а только в 1969 году. Папа, не задумываясь, решил поехать в Чечено-Ингушетию и меня взял с собой. Мне тогда было 15, а отцу 60 лет. Незабываемая встреча. Как нас встретили — просто слов нет. Мы погостили неделю, впечатлений уйма. Что такое гостеприимство бывает я и представить не мог. Далее мы дружили семьями, переписывались, я до сих пор общаюсь с его сыном Усманом. Приглашаю в гости сюда, не едет, может, соберусь сам поеду. Вот такие дела, ребята, почему я и вся наша семья уважает чеченцев. Когда я был на зоне, там тоже пришлось пообщаться с вашим братом, и что мне импонирует, так это те понятия, которые существуют там, это как бы переписанные ваши обычаи. Вся ваша нация живет по понятиям, по законам чести, про отдельных отморозков мы не будем говорить, их везде и во всех народах хватает. Я давно хотел с вами встретиться и рассказать об этой истории, да все никак не удавалось.

— Спасибо тебе, Витя, это было очень интересно. И за уважение к нам. Не каждый это понимает, слишком рьяно СМИ работают, сам видишь, чтобы стравить нас, — сказал Майрбек, — но благодаря таким, как ты, и тем, кто здраво рассуждает, между нами мир и согласие. Так было и так будет, в конце концов, эту землю наши отцы и деды вместе защищали от внешнего врага, и будем защищать впредь, если надо. Родина у нас у всех одна. Кому-то там «наверху» больно не нравится, когда мы хорошо живем. Бог с ними. Более скажу, что нас, чеченцев, всегда ущемляли и ущемляют в оценке нашего достоинства, наших подвигов. Так вот, во время Великой Отечественной войны 36 чеченцев не получили звания Героя Советского Союза из-за своей национальности. Сталин, говорят, просто вычеркнул их из списка представленных к награде. Свыше 200 человек чеченцев и ингушей защищали Брестскую крепость, о них история молчит. Даже после войны все, кого находили там из числа защитников других национальностей, получили награды, а о чеченцах молчат.

Не думаю, что власти этого не понимают и не знают, хоть один из правителей извинился бы перед чеченским народом за несправедливость, за геноцид, в конце концов. Нет, этого делать никто не хочет. Обидно, конечно, пусть нам всем будет судья Всевышний.

Майрбек сделал паузу, все молчали, и получалось, что каждый думал о своем. Он вкратце знал историю Вити, но общаться не приходилось. Знал за что сидел. Витя пользовался авторитетом в поселке еще с молодости, был лидером. По соседству жил у него сотрудник ГАИ, говорят, был отвратительный тип, придирался ко всякой мелочи, да и страшным мздоимцем был. В один вечер, пользуясь вседозволенностью, да в пьяном угаре придрался к Вите, обзывая его бандитом, что он все равно отправит его в места не столь отдаленные. Витя долго терпел, но когда тот стал оскорблять рядом стоящую его девушку, то заступился за ее честь и завязалась драка. Он ударил своего обидчика, тот упал и ударился головой во время падения об бетонный бордюр. В больнице он, не приходя в сознание, на четвертые сутки скончался и вот срок, к счастью, по неосторожности.

— Ну где там шашлыки? А то, я смотрю заговорил вас, — произнес Витя. — Майрбек, давай отойдем, потолковать надо. А вы ребята пока стол накрывайте, подавайте шашлык.

Все зашевелились, практически все было готово.

— Хочу тебя предупредить Майрбек, с этим Вовой будьте осторожны, — отойдя, начал Витя, — он непредсказуемый. С таким человеком надо дистанцию держать. Конечно, не мне вас учить, сами разберетесь, что к чему. Если у него папаша такой, значит, в него и уродился, про мать-то слышал только хорошее. Я тебе как-то говорил, что к этому священнику у питерских есть «предъява», так мне кажется, они ему когда-нибудь припомнят за пацанов, которых он загубил, превышая власть, именно на сыне, скорее, и отыграются.

— Спасибо за предупреждение, конечно. Теперь какие там могут быть отношения. Я еще посмотрю на его поведение, вроде собирается извиниться, но нам от этого не тепло и не холодно. Кстати, я на днях еду в Грозный, так давай вместе поедем, увидишь своих друзей, восстановленную Чечню.

— Спасибо, брат, я подумаю, это интересное предложение, — ответил Витя, — ну пошли теперь к столу.

Ребята еще долго сидели, отдыхали, обменивались впечатлениями, кто-то купался, кто просто лежал и загорал. Время подходило к вечеру и к расставанию. Расул, слушая своих собеседников, а также новых друзей, все думал о своем и той минуте, когда он снова окажется в гостях у Наташи.

«Только бы, — думал он, — она не обиделась за сегодняшнее мое слабоволие. Хотя она и пригласила меня поужинать с ней, а вдруг потом сделала выводы, тем более я приехал сюда на определенное время». Расул осуждал себя, но вместе с тем с головы не выходили те порывы, та сладость ее нежных губ, прекрасное тело, которое он ощутил собственными руками. «Нет-нет, больше этого нельзя допустить. Я, как мужчина, за это отвечаю. Она не из тех, с которой поступают подло, даже в каком-то порыве, где порой мужчина и бессилен. Но на то и мужчина, чтобы контролировать себя в любой ситуации». Сзади подошел Мовсар.

— Ну что, брат, что так сильно задумался, никак о Наташе? — как бы разгадывая его мысли, напрямую задал он свой вопрос.

— Ладно тебе, что о ней думать, — в растерянности ответил Расул, — почему ты спрашиваешь, у меня что на лице это написано? — попробовал вдобавок и пошутить.

— Конечно, написано. Она только что мне звонила, спрашивала скоро ли мы завершаем свой пикник. Сказала, что ждет на ужин. Это она тебя ждет, ей, видимо, неудобно тебя беспокоить, или посчитала, что это не скромно. Только мой тебе совет, брат, не обижай ее. Она меня тоже приглашает, но я не пойду, сами посидите, но ты недолго. Папа нам дал немного слабину, потому что выходные и ты здесь. Так как завтра рабочий день, то он будет контролировать, чтобы вовремя домой пришли.

— Почему так говоришь? Вместе и пойдем в гости, тем более тебя она также пригласила, вместе и домой поедем, — высказался Расул.

Он отчетливо понимал, что им одним есть о чем говорить и что третий лишний. Вместе с тем он думал также, что будет лучше, если они с Мовсаром будут вдвоем, он будет собранным и не даст воли эмоциям.

— Ладно, пусть будет по-твоему, но я пораньше уйду, — согласился Мовсар.

На этом они и остановились.

Пока они разговаривали между собой, ребята все встали и начали расставаться. Долго прощались, многие обменялись телефонными номерами. На пляже также людей почти не осталось, все разъехались, учитывая, что для многих завтра рабочий день.

Наташа встретила дорогих гостей, угостила их ужином, затем посидели, разговаривали о разном, рассказали несколько анекдотов. Правда она и виду не подала, что хочет уединиться с Расулом. Он тем временем стал, наоборот, сильно волноваться и размышлять, что она на самом деле выходит в обиде на него.

— Ну, ребята, мне пора ехать, — сказал Мовсар, прервав разговор, — вы, если хотите, можете посидеть, а мне пора.

— Нет, мы пойдем вместе, — Расул также встал, — спасибо за угощение, все было очень вкусно.

— Вам спасибо, что пришли, — ответила она, — я очень рада, что вам понравилось. Приходите, всегда вам рада. Мне тоже рано вставать, завтра первый рабочий день. Ваха сказал, чтобы завтра выходила. Правда, дома боюсь одна оставаться, пойду ночевать к тете Дусе, она меня ждет. До свидания!

Наташа также сильно волновалась, но изо всех сил старалась, чтобы это волнение ребята не заметили. Самое главное, что ее беспокоило, она почувствовала какой-то холод со стороны Расула. «Неужели подумал обо мне плохо? Я сама виновата, что не остановила его, это мне урок на будущее. Неужели ребятам рассказал? Ну это вряд ли. Нет-нет, не хочу об этом думать. Пусть все идет своим чередом. Завтра поговорю с ним. Хотя о чем?» — с такими мыслями она справилась по дому и пошла к тете Дусе.

Перемирие

Эгоизм — это вата, заложенная в уши, чтобы не слышать людского стона

Генрих Сенкевич

По-разному в народе говорят: «Понедельник — день бездельник» или «Понедельник — день тяжелый», особенно если выходные прошли весело. Потому что начинать рабочую неделю всегда трудновато, то есть необходимо немного сосредоточиться.

Сам день выдался чуть пасмурным, до этого стояли чудесные солнечные летние дни, можно сказать, стояла настоящая жара. Сама природа как будто бы сыграла на руку отдыхающим. Да в том числе и многим труженикам, которые старались не упустить летние дни на сельскохозяйственных работах. Недаром в народе также говорят, что летний день всю зиму кормит.

В этот день Расул встал раньше обычного, сам того не понимая, душа была не спокойна. Да и ночь была бессонной.

Вышел на улицу и сел на скамейку. Веяло приятной прохладой. Небольшой ветерок, который дул, это, видимо, начало работы природных явлений для сбора туч. Хотя отдыхающим и было хорошо от такой погоды, но многие хотели дождя, да он был необходим. Специалисты села понимали, что еще немного такой погоды и пахнет засухой и потерей урожая на полях.

На улице началось движение, люди начали ходить, машины ездить, а где-то далеко был слышен и шум тракторных моторов. Рабочая неделя вступала в свои права, если не брать во внимание тружеников села, для которых каждый день рабочий. Где-то часто стали гавкать собаки, видимо, давая знать своим хозяевам, что они члены семьи и пора кормить верных «друзей», стоящих на страже их покоя.

Домочадцы только приходили в себя, и до завтрака еще было времени предостаточно. Вчера вечером Расул звонил матери, та хворает, даже «скорую» вызывали. Хотя его просят не волноваться, но он же знает, что это чисто для его утешения.

«Надо ехать домой, — подумал он. — А что, Майрбек по делам собирается ехать домой, как бы туда и обратно, вот и я с ним поеду. Надо сегодня переговорить с Ашотом, затем и с Вахой, по идее я уже готов и экзамен выдержать, так как самостоятельно более недели работаю. Точно, так и поступлю. Как быть с Наташей? Она, конечно, расстроится, но потом у меня просто не будет времени съездить на побывку, вечером схожу, переговорю. Дома также предстоит трудный разговор, узнаю мнение матери о Наташе. Она, наверно, уже в курсе всего, что здесь происходит, в том числе и наших отношений с Наташей. Самое интересное, это узнать мнение Раисы Антоновны, она-то уж точно скажет, как мне поступить».

Вышел Ваха, Расул вскочил[10] и поздоровался.

— Не спится, наверно, по дому соскучился? — спросил Ваха.

— Есть немного, ваша, — ответил с удивлением Расул.

Ему только не понятно было, что это просто намек на то, что не пора ли ехать домой или он действительно задал прямой вопрос, понимая, что мать болеет.

— Как твои дела на работе, есть какие-нибудь сдвиги? Освоил новую профессию?

— Да, ваша, все хорошо, я уже почти неделю самостоятельно работаю. Ашот сказал, что еще пару недель и я смогу работать полностью самостоятельно. Самое главное, это пройти курс по некоторым тонкостям и все я могу тогда ехать домой специалистом, — с еле заметным хвастовством ответил Расул.

— Молодец, я в курсе, Ашот мне постоянно докладывает о тебе и хвалит. Ну что, давай дерзай дальше, как говорят, так держать.

— Ваша, я хотел спросить, если можно, — в нерешительности начал Расул.

— Спрашивай, не стесняйся.

— Тут Майрбек собирается ехать домой на днях по делам.

— Знаю и что?

— Можно я тоже с ним поеду, маму навещу. Она болеет, «скорую» вызывали.

— Знаю, что болеет, я тоже с ней по телефону разговаривал, — ответил Ваха и немного задумался. — Ну что, идея не плохая, как раз она успокоится и обрадуется, когда тебя увидит. Ашоту я скажу, да и сам ему об этом скажи, ему же нужен помощник в твое отсутствие.

— Спасибо тебе, ваша.

— Да ладно, чего уж там, правильно придумал. Хорошая идея. Готовься тогда, в среду выезжаете. У Майрбека ответственное поручение и поэтому ему также надолго отлучаться нельзя, от силы три-четыре дня и обратно. Да и тебе столько времени пообщаться со своими домочадцами хватит. Да, оказывается, Майрбек обещал с собой взять Виталия Колючего в гости, но это в следующий раз, у вас просто не будет времени его достойно там принять. Так что собирайся.

Расул был рад. Тяга домой к родному очагу не покидала его с самого приезда. Увидеть мать, сестер, да и всю родню было для него важнее всего на данный момент. Сразу стал представлять встречу с родными, слезы радости матери, сестер, тут же накрытый стол блюдами из национальной кухни. Конечно, тут вдали от родного дома в национальных блюдах он недостатка не испытывал, ведь Маржан прекрасно готовила и этим славилась, но он соскучился по еде, приготовленной родными руками матери.

Сразу представил встречу с Наташей. Как она отнесется к его поездке? Мысли прервала Маржан, которая также вышла на улицу.

— Ну что, завтракать-то собираетесь?

— Когда успела-то? — спросил Ваха. — Мы только сели и толком поговорить не успели. Ну давай, завтракать так завтракать. Пошли, Расул.

После завтрака все разошлись каждый по своим делам. Майрбек уехал в Тулу. Мовсар поехал в свой магазин, проверить все ли там хорошо и какая была торговля в выходные. Расул пришел в мастерскую с радостью на душе и сообщил Ашоту, что он ненадолго отлучится, в связи с поездкой на побывку домой.

Ближе к обеду подъехал Майрбек. Расул удивился, что он так быстро приехал из Тулы. Обычно он приезжает всегда к вечеру.

— Расул, а где Мовсар, ты его не видел? — спросил он.

— Да нет, наверно, в магазине. Что-нибудь случилось? — спросил Расул, заметив деловой вид брата.

— Да, позвонил Ваха и сказал, чтобы мы все вместе ждали его здесь, — ответил Майрбек. — Спросишь почему, конечно. Володя хочет перед нами извиниться.

— Ничего себе, что он надумал? — удивился Расул, — А вот и Мовсар.

Мовсар быстро, как обычно, подошел и дал понять, что он в курсе дела. Оказывается, ему также позвонил Ваха. Пока они переговаривали между собой, на машине подъехал Ваха и с ним Володя. На лице у Володи еще были видны следы от драки. Ваха не стал что-либо разъяснять и это было удивительно. Ребята его знали хорошо и поэтому понимали, что не по своей воле он это делает.

— Так, слушайте меня внимательно, — начал он разговор, чуть заметным взволнованным голосом. — Меня попросили его родители, а они как вы знаете уважаемые люди у нас в поселке, да и родственники всем нам известной Наташи. Так вот, они хотят, да я думаю и сам Володя, чтобы вы его простили и жили дальше мирно. Я оставляю вас одних, пообщайтесь. Я пока с Ашотом поговорю.

Ваха ушел, оставив их одних. Видно было, что ему не совсем приятно происходящее. Странно было и то, что он сам Володю привез. Человек, который не заслуживает, чтобы с ним вообще здоровались и вдруг сам Ваха его привозит. Как потом выяснилось, это было совместное мероприятие родителей Володи и начальника районного отдела милиции Антона Михайловича, которым Ваха не смог отказать.

— Здравствуйте, ребята, — подошел и первым поздоровался Владимир. — Прошу меня простить, я виноват, знаю. Просто сам не понимаю, бес попутал. Обещаю с моей стороны больше такого не повторится. Вообще правильно говорят, что мне пить нельзя. Клянусь вам, и давайте по рукам.

— Давай по рукам, коль не шутишь, — за всех ответил Майрбек.

— Честно говорю, что я буду вам как брат родной, — продолжил говорить Володя. — Я в Питере дружил с чеченцами, и все было нормально, я этим даже гордился перед сверстниками, правда.

— Ладно-ладно, верим, дружить так дружить. Мы дружбе всегда рады, — опять за всех ответил Майрбек.

Никто, конечно, не верил его словам после случившегося. Все почему-то думали: что за этим интересно кроется? По всей видимости, это родители его уговорили, понимая каким ребята пользуются авторитетом, и самое главное, чтобы это не повторилось.

— Расул, особо тебя прошу меня простить, я был не прав, — продолжил он самокритично. — Не обижайся на меня. У нас обычно привыкли претензии предъявлять к новеньким, вот меня, видимо, и зациклило после вина. У меня вышло из головы в какой я компании нахожусь.

Расул, правда, немного растерялся после таких слов, да и не ожидал. Он был настолько зол на него, что не думал, что вообще будет разговаривать с ним. А тут вон оно как, даже прощения попросил. Но поверить его словам не мог. Какая-то скрытая интрига за этим чувствовалась в его понимании. Но вместе с тем он воспитан прощать обиды, тем более что сам пришел. Недаром говорят, что «умение прощать — свойство сильных, слабые не прощают никогда».

— Ладно, по рукам так по рукам, — скромно ответил Расул.

Вышел Ваха вместе с Ашотом.

— Ну что, разобрались? — первым спросил Ваха, обращаясь ко всем и не дожидаясь ответа, продолжил. — То-то. Чтобы я больше не слышал о скандалах. Надо жить дружно и мы родители за это в ответе. Нам стыдно за вас, значит, где-то недоглядели. В следующий раз сильно накажу, ясно всем?

Все отлично понимали, что ребят не за что ругать и эти слова в основном относятся к Володе, чтобы тот понимал как нужно себя в дальнейшем вести.

— Все нормально, папа, мы разобрались, — за всех ответил Майрбек.

— Тогда расходитесь, а ты Расул пошли с нами, — этим Ваха всем дал понять, что разговор окончен. Расул подошел и они вместе ушли в контору. Там Ваха продолжил разговор.

— Мы с Ашотом решили тебя на время отпустить. Вдобавок Ашот говорит, что ты хоть и ученик, но заработал деньги. Тебе хватит достойно съездить домой и купить подарки своим. Теперь можешь идти и до среды есть время собраться. Никого Ашот брать на работу не хочет, будет сам работать. Так Ашот?

— Да-да, не вопрос, надо так надо, — взял слово Ашот. — Съезди, сынок, мать увидишь, родных своих, я хорошо знаю, как вам всем будет радостно. Ты уже настоящий специалист, чем быстрее вернешься, тем быстрее выдержишь экзамен и уедешь совсем. Экзамен — это так, косвенно, главное, что у тебя желание есть изучить тонкости работы. Я вижу с тебя толк будет. А теперь иди с Богом и счастливого вам пути.

— Спасибо, дядя Ашот, — ответил Расул.

Ближе к полудню Расул уже был у Наташи. День хоть и был пасмурным, но на улице было по-летнему тепло, даже душно чуть-чуть. Все ожидали дождя, и приметы об этом говорили почти каждому, особенно старожилам.

Дверь у Наташи, как всегда, была открыта. Расул подошел и постучал.

— Да-да, заходи, Расул, — услышал он приятный голос хозяйки дома. Она вышла навстречу. Расул даже растерялся.

— Здравствуй, я так и подумала, что придешь.

— Откуда ты узнала, что это я, — с удивлением задал вопрос Расул.

— А кому еще быть, тетя Дуся только что ушла, а я ждала тебя, да и в окно увидела, как ты идешь, — ответила Наташа с радостью на душе.

Расул зашел в дом и увидел, что она на самом деле его ждала. Стол был накрыт по-особому. В центре стола стояла ваза с цветами, а вокруг приготовления для обеда.

— Есть будешь, Расул? У меня все готово, я просто чувствовала, что ты придешь. У меня какой-то радостный день сегодня.

— Есть повод? — спросил Расул.

— Да, есть. И первое — это то, что я была на работе. Завтра уже выхожу, как и моя мама буду работать в бухгалтерии. Дядя Ваха распорядился и зарплата меня тоже устраивает. Второе — приходили ко мне тетя Валя с Володей, он попросил у меня прощения. Сказал, что с вами тоже помирился и больше такого никогда не повторится. Я этому тоже рада. Самое главное третье — это то, что у меня есть ты, — шутливо закончила Наташа.

Расул сел на диван и молчал. Любовался каждым ее движением и думал, как объяснить, что послезавтра уезжает, хоть и временно, домой. Он решил сразу ничего не говорить. Пообедали вместе, Расул стал хвалить, что все очень вкусно. Действительно, было вкусно. Наташа давно прошла курс «молодого бойца» настоящего кулинарного искусства у Маржан и по принципу, что ученик чуть должен преуспеть учителя, научилась хорошо готовить.

— Наташа, я должен с тобой поговорить, — начал как бы с далека свой разговор Расул. — Только пойми меня правильно.

Наташа вся напряглась, она не хотела слышать ничего плохого и омрачать свой радостный день.

— Что-то случилось? Только не говори ничего плохого мне. Не хочу и слушать, — уже с просьбой заговорила Наташа, — если новость хорошая, то с удовольствием тебя слушаю.

— Что может быть плохого, все нормально, — ответил Расул и сообщил: — В среду еду домой на побывку, ориентировочно на неделю.

Наташа вопросительно посмотрела на собеседника с печальными глазами. Для нее эта была печальная весть, она не хотела расставаться с Расулом даже ни на миг. Хотела снова и снова чувствовать его рядом: его взгляд, сильные руки, его голос. Ей не терпелось, хоть на миг, почувствовать теплоту его губ, от сладости которых она чуть не потеряла сознание вчера. После этого она всю ночь не спала от огромного впечатления той близости впервые в ее жизни с мужчиной.

Правда, когда она на радостях поделилась с тетей Дусей, та ее поругала и дала советы, как себя должна вести девушка.

— Хочешь выйти замуж и иметь семью? Тогда такого легкомыслия допускать нельзя и мужчина, который тебя любит, это должен понимать и приветствовать. Если это временно и встречаешься по принципу, что человек просто понравился, то это и есть легкомыслие и распутство.

Это было жесткое заявление мудрой женщины. Тетя Дуся понимала, что многие девушки это понимают, но ведут себя каждая по мере сложившихся событий и на свое усмотрение. Каждая себя считает взрослой, чуть ли не с четырнадцати и пятнадцати лет, порой вступая в конфликт с родителями и заявляя о своих правах. Вокруг было видно к чему это приводит, моральная сторона в жизни общества страдает. Те ценности людского бытия по созданию семьи, серьезных отношений между мужчиной и женщиной уходили куда-то в историю. Каждая семья изо всех сил самостоятельно старалась хоть что-то сохранить, достойно воспитать детей и у некоторых это получалось. Это касалось и Наташи, которую в строгости растила матери и на примере семьи Вахи, то есть самобытного воспитания у чеченцев детей.

Но самое главное, это было то, что Наташа боялась жить одна, не просто чего-то, а конкретно Владимира. Да, пришел и помирился, но это было не искренне, так показалось ей, так как это было не впервой. Она была убеждена, что он смотрит на нее ни как брат. Ее успокаивало, что теперь Расул с ней рядом, при любой ситуации она абсолютно не сомневалась, что он ее защитит. Сообщение о том, что он уезжает, было для нее как гром среди ясного неба, и страхи ее усилились.

— О, Господи, Расул, только не это, — произнесла она полушепотом.

— Что с тобой, я же только на неделю. Быстро туда и обратно, — стал оправдываться Расул. — Понимаешь, мама больна, а тут как раз Майрбек едет домой по делам и я решил с ним прокатиться и своих домочадцев навестить. Я понимаю, что тебе неприятно это слышать, но так надо.

— Я все понимаю, милый, но я боюсь, понимаешь, просто боюсь оставаться одна, — опять тихим голосом произнесла она и пристально смотрела, не отрывая взгляда от Расула, как будто расставалась навсегда. — Не оставляй меня одну, прошу тебя.

— Успокойся, ты чего? Чего бояться-то, в крайнем случае, поживи пока у тети Дуси или Маржан, они будут только рады, — стал успокаивать ее Расул.

Ему показалась даже странной такая постановка вопроса. Чего и кого бояться? Кругом близкие и родные ей люди.

— Я тебя не понимаю.

— Не понимаешь? И чего бояться? Лучше спроси, кого бояться. Я Вову боюсь, — с волнением заявила Наташа и проронила слезу. — Он сегодня пришел со своей мамочкой и прощения просил, но от его ехидного взгляда и неискренности слов у меня по телу такой холодок прошел. Я, конечно, взяла себя в руки и попробовала успокоиться. Но главное даже не в этом, а в том, что ты рядом, понимаешь, Расул, милый. Ты моя опора. Есть ребята, Ваха, Маржан, это я все понимаю, но я боюсь. Он зверь, для меня этот Вова просто страшный зверь, который может наброситься в любую минуту. Я это чувствую. Не вам другом и не мне братом он никогда не будет, это я сегодня прочла в его глазах. Вы может, когда мирились, этого не заметили, а я заметила и абсолютно в этом не сомневаюсь.

— Наташа, ты меня пугаешь, — уже немного в растерянности произнес Расул. — Не ехать я уже не могу, все решено и Ваха разрешил. Мовсар остается, я его предупрежу, чтобы присмотрел за тобой. Тебя прошу, пока меня нет, поживи у Маржан, так будет надежнее.

— Ладно, чему быть, того не миновать. Езжай и возвращайся поскорее, я буду ждать, — с досадой резко сменила она тон.

Хотела казаться спокойной, но это у нее не получалось. Стала убирать посуду со стола, и он заметил, как едва заметно трясутся ее руки. Убрала посуду и села на краешек дивана. Расул сел рядом, хотел было обнять и успокоить, но она резко встала.

— Расул, прошу не надо, мы тот раз чуть не сглупили. Я буду ждать тебя, возвращайся поскорее.

В голосе ее чувствовалась какая-то тревога и вместе с тем столько нежности. Она подошла к Расулу, тот тоже уже стоял, даже не зная, что сказать. Обняла его по-дружески и поцеловала в уста, как будто прощалась навсегда.

— Расул, ты теперь иди, мне надо побыть одной. Только прошу, не обижайся и не подумай ничего плохого.

— Я приду вечером? — спросил он, не понимая, что происходит.

— Не надо, я вечером пойду к тете Дусе, там и останусь на ночлег. Ты же послезавтра уезжаешь, так приди завтра, посидим на прощание. Придешь? — волнение в голосе Наташи чувствовалось все больше. Видно было, что она еле сдерживает слезы.

— Конечно, приду.

— Тогда до завтра.

Расул ушел, так и не поняв ее волнение.

Наташа еще долго стояла как вкопанная. Не рыдала, не кричала, вот только слезы сами по себе лились по щекам.

Побывка

Человек, который с самого начала ведет себя достойно, избавлен от угрызений совести

Абу-ль-Фарадж

Автомобиль джип «Ленд Крузер» мчался со всей скоростью в южном направлении. Расстояние от поселка до Грозного у ребят было давно отмерено и составляло чуть больше 1700 км. Время в пути составляло чуть меньше суток.

Ребята знали, что трудности приходилось испытывать, когда доезжаешь непосредственно до границы Кабардино-Балкарии. Почти на каждом шагу посты до самого Грозного: проверка документов, проверка багажника, проверка паспортов всех пассажиров, а также их причастности к преступлениям, регистрация пассажиров, проверка автомобилей на предмет их розыска и так далее. На это уходило много времени.

Самые большие проблемы создавали на посту «Кавказ», что между Чеченской Республикой и Ингушетией. Как бы все нормально не было, но без мздоимства со стороны военных, которые там стояли, проехать не удавалось почти никому.

Практически со ссылкой на военные действия зарабатывали все, от простого солдата до руководства всех рангов, кто, как и с какими аппетитами уже другой вопрос. Все списывали на войну и на «чеченский след», якобы чеченцы виноваты во всех грехах. Что интересно, война была завезена в Чечню извне, и никто абсолютно не сомневался, что «регулировщик-организатор и вдохновитель» сидит в Москве, так называемая «партия войны», а виновными оказались несчастные чеченцы. Вот чеченцев больше всех и проверяли, даже не смотря на то, что многие проживали на чужбине десятками лет и ездили домой навестить родных и близких.

Зная эту ситуацию не понаслышке, Майрбек с Расулом выехали рано утром в пять часов.

Расул сидел рядом и все думал о своем. Разные мысли тяготили душу, но основная — это Наташа. На второй день, как и договаривались, он собирался к ней в гости. Созвонились. На его вопрос о том увидятся ли они вечером, внятного ответа не получил, только была оговорка: посмотрим, как получится. Каково же было его удивление, когда ближе к вечеру, сразу после работы она сама пришла к Маржан в гости. Поговорить наедине так и не удалось, так как Наташа все время находилась на кухне с женщинами, как раз приехала и Асет, чтобы проводить брата. Так Наташа и осталась у Маржан с ночевкой, но, как и все, встала рано утром, чтобы проводить ребят в дорогу.

Вот как раз этот момент и не выходил из головы Расула, эти полные грусти глаза, которые провожали его, как будто виделись в последний раз. Она стояла молча, чуть в стороне, видно было, что еле сдерживает слезы. Из головы не выходили ее слова, когда он сообщил, что едет домой на побывку: «О, Господи, Расул, только не это». Сказал же ведь, что уезжает на неделю, а она в слезы и почему она так больно это восприняла? Вот как раз этот вопрос его и тяготил.

Владимира-то зачем бояться, вряд ли после случившегося он посмеет что-либо сделать.

Ближе к полудню Расул решил позвонить Наташе, набрал номер. Через некоторое время с той стороны трубки услышал нежный голос:

— Алло, слушаю тебя, Расул. Как вы там? Где сейчас находитесь?

— Привет. Все нормально, где-то семьсот километров пути проделали, — ответил Расул. — Майрбек у нас ас и едем хорошо. Как ты там? Как на работе, осваиваешься? — стал задавать вопросы, хотя главное спросить и попросить, чтобы не скучала, постеснялся Майрбека.

— У меня все хорошо, счастливого пути вам, главное возвращайся поскорее.

— Спасибо, — ответил Расул, и послышались гудки окончания разговора.

— Вчера я видел ее на работе, сама не своя ходила, — заметил Майрбек. — Мне невольно подумалось, не поругались ли вы. Затем, когда она пришла вечером к нам домой, подумал ошибся. Колись, что случилось?

Расул сначала не знал, что и сказать. Наблюдательность Майрбека его удивила, но с другой стороны обрадовало, что может поделиться своими мыслями. Значит, подумал Расул и другие также заметили неладное.

— Честно сказать, я даже и не понял, брат, — ответил Расул, на ходу обдумывая с чего бы начать. — Вроде так все нормально, но, когда я в понедельник ей сообщил, что собираюсь ехать на неделю домой, в лице переменилась и объяснила, что боится оставаться одна из-за этого Володи. Он с матерью и туда приходил, якобы мириться и просил прощения у нее, обещал, что больше такого не повторится.

— Может она и права, от этого черта можно ожидать чего угодно, — на удивление Расула заявил Майрбек. — Конечно, я не думаю, что он к ней еще будет приставать, тогда я сам ему лично шею сломаю. Но спокойно относиться к ее тревоге также, думаю, нельзя. Ты что ей ответил и что предпринял, чтобы она успокоилась?

— Что я могу предпринять. Рассказал Мовсару, попросил, чтобы он за ней присматривал. Сказал, если хочет пусть до моего приезда поживет у Маржан, раз так боится. Еще, что я могу предложить, взять ее с собой нелепо, с тобой не поехать уже не мог. Да, а что потом, ведь я приеду обратно и примерно через месяц, а то и еще меньше уеду совсем, как тут быть, — как бы сам с собою начал рассуждать Расул. — У меня голова кругом от этих мыслей. Асет просит, чтобы я прекратил с ней общаться вообще, боится, что женюсь на ней. Сам не знаю как быть, так как вижу, что за короткий период Наташа ко мне так привязалась.

— А сам к ней как? — прервал его Майрбек и, не давая ему слова, продолжил. — Мне можешь не объяснять, итак видно, какие чувства ты к ней питаешь. Да, иначе и не могло быть, ведь Наташа самая красивая девушка здесь, хоть сейчас можно посылать на конкурс красоты, где она, несомненно, выиграла бы. От любви к ней сохнут многие парни. Кроме того, она и воспитана совсем по-другому, то есть в строгости, и немало усилий здесь приложила и наша мама, потому она нам как сестра. Обо всем этом ты уже знаешь, наслышан, прости, что повторяюсь.

— Да, конечно, наслышан, — согласился Расул.

— Так вот, мы здесь живем всю жизнь, и такой, как она тут не встречали, — продолжил Майрбек. — Если бы встретили, то может быть здесь бы и женились. Когда мы насмотрелись на поведение здешней молодежи, то у нас и в мыслях не было, да кроме того и не без участия мамы, жениться на местной девушке. Через маму мы также и знали строгое веление папы, вот почему мы приехали домой и женились на наших чеченках. Хороших девушек, конечно, здесь очень много, но у нас разные представления о жизни и о семье. Русские девушки с раннего детства воспитываются так, чтобы с ними считались. Выходя замуж они в первую очередь хочет взять бразды правления в семье в свои руки. В основном только мнение жены становится главенствующим и малейшее, если что не по ее сценарию, то скандал и еще хуже — сразу развод. При разводе, конечно, дети остаются при ней, как будто у отца любви к детям нет. Самое страшное, что обрывается твоя фамильная ветвь, а если она выходит замуж за другого человека, то тот другой становится папой твоим детям. Где тут справедливость, я понимаю, что мать детям никто не заменит, но в наши родоплеменные отношения это не вписывается. Дети — это фамильная ценность любого рода, клана, если так можно выразиться, продолжатели твоих корней. Я тебе больше скажу, Расул, здесь вокруг, где мы живем, то есть по всей области, много чеченцев, да я как знаю теперь нас по всей России компактно проживающих не счесть. Детей, родившихся от чеченцев, также не счесть. Кто они после развода? В них чеченского ничего не остается. Редко кому удается забрать ребенка и воспитать по-нашему, особенно обидно бывает за девочек, так как они абсолютно уходят от наших нравов и обычаев. А Наташа совсем другая, хоть она и русская, но она девушка как бы ХIХ века, то есть строгих дворянских правил. Взять такую девушку замуж, я думаю, будет не грех и не стыдно. Поэтому, так как она очень честная девушка, то ее ни в коем случае нельзя обманывать.

— Я не собираюсь ее обманывать, — огрызнулся Расул, принимая удар на себя.

— Речь идет сейчас о тебе, я говорю в общих чертах, — ответил Майрбек. — То, что ты не обманешь, это я понимаю. Честно сказать, даже не знаю, Расул, что тебе посоветовать. Это очень сложно решить. То, что твои домочадцы не согласны, чтобы ты женился на русской, это я понимаю. Этого никто не хочет, сам понимаешь, что у нас к таким бракам относятся негативно, потому что в основном они разваливаются, не могут, так сказать, разделить между собой семейные обязанности. Мой совет тебе, если твой выбор все-таки Наташа, то переговори с мамой, объясни ей все как есть, моя мама, я так думаю, тебя поддержит, потому как она участвовала в ее воспитании. Точно говорю, что моя мама относится к Наташе как к родной дочери, и она будет только рада вашему браку.

— Думаешь? — спросил Расул с удивлением.

— Не думаю, а точно знаю. Более того, и папа, как мне кажется, поддержит ваш союз. Так что как приедешь домой, бери быка за рога. Попробуй убедить своих родных, и последнее слово будет за твоей мамой. Тумиша умная женщина, думаю, поймет тебя.

Расул задумался и молча смотрел в окно. Машина мчалась быстро. Глаза только и успевали следить за просторами, которые проскакивали мимо. «Какая необъятная страна и это только европейская часть России, сколько земли, — думал он. — Дальше за Москвой сколько, далее Сибирь, Дальний Восток, а проклятая война, которая пролила столько крови, унесла столько человеческих жизней и спрашивается: за что? Чечня каких-то 17 тысяч квадратных километров. Что делить-то и к чему такие жертвы?»

Расул рассуждал про себя по-своему, хотелось понять логику, не понимая политической части данного вопроса. Конечно, он слышал всякие варианты чеченской войны и разные обсуждения, но думал, что ни одни эти военные конфликты не стоят ни одной человеческой жизни. Действительно, он согласен с тем, что «политика — это интересы и человеческие жизни там роли не играют; одна человеческая жизнь — это трагедия, а много — это статистика».

Кругом было по-летнему красиво, все вокруг цвело. Ближе к Кавказу вообще неописуемая красота. Огромные поля, ухоженные и засеянные, где-то подсолнухом, где-то кукурузой, во многих местах пшеница, видимо, скоро начнется жатва. Год будет урожайным.

— Так, думаю, что до вечера домой не успеем, — прервал мысли Расула Майрбек. — Надо будет где-то остановиться на ночлег, а рано утром поедем. Дело в том, что проехать посты ночью на Кавказе очень сложно. Мы с тобой где-нибудь в гостинице переночуем.

— Может быть, проскочим, ведь время еще есть, только вечереет, — выразил свою мысль Расул. Для него каждая минута была дорога, так хотелось встретиться с родными, близкими, которые ждали его с нетерпением.

— Нет, не спорь со мной, я лучше знаю. Может быть, и проскочим, но опасно, особенно через пост «Кавказ». Вечером там в основном все уже пьяные стоят и от них можно всего ожидать. Много людей там потерялось, родственники не могут найти до сих пор. Вдобавок нам рисковать нельзя, так как у меня спецзадание от отца и подвести его не имею право. Сейчас мы все делаем по его указанию.

— А где остановимся? — спросил Расул с досадой, дав понять, что он уже не спорит.

— Самый лучший вариант — это Нальчик. Кабардинский пост мы проскочим и в Нальчике переночуем, а рано утром поедем, там до дома рукой подать, — ответил Майрбек. Он отлично знал этот маршрут, ему часто приходилось ездить. С каждым разом, конечно, становилось спокойнее: число постов сокращалось, автомобильные пробки на постах становились меньше, проверяли быстрее, некоторые «легковушки» вообще пропускали без проверок.

— Тебе виднее, — согласился Расул.

На второй день, пройдя все процедуры кавказской военной суеты, как и наметил Майрбек, они подъехали к дому Расула. Время было ближе к обеду. Все ждали и не успели они выйти из машины, как родственники кинулись их обнимать, особенно Расула.

Обменявшись расспросами о здоровье, жизни, соблюдая чеченский этикет, Майрбек уехал. На уговоры остаться хотя бы пообедать ответил, что в другой раз заедет и посидит.

Расул, на ходу расспрашивая всех о делах, заскочил в дом к матери. Тумиша сидела[11] на краю кровати. Как все, не встречала сына. Влажными глазами посмотрела на него. Расул подошел и крепко обнял ее хрупкое слабое тело.

— Мама, вот приехал тебя увидеть, да проведать вас, — еле сдерживая волнение, сказал Расул.

— Я думала, что больше тебя не увижу, — слабым голосом ответила Тумиша.

— Да перестань, ты еще долго будешь жить, — подбодрил он мать. — Скоро приеду совсем, еще месяц побуду и домой. Я приехал не один. Как раз Майрбек на неделю ехал и я с ним, не сдержался, очень соскучился.

— Я в курсе, Ваха звонил мне.

— Да, а я по телефону не стал говорить, хотел преподнести сюрприз.

— Да что ты, в наше время это сложно. Ведь у каждого есть телефон. Кто бы мог подумать, — начала вспоминать былые времена Тумиша. — Раньше было очень сложно дозвониться куда-нибудь. Приходишь на переговорный пункт, а там огромная очередь. Дождешься очереди, а по телефону еле слышно собеседника. Ну ладно, давайте за стол. Сацита со вчерашнего дня столько всего наготовила. Да, Раиса тебя ждет не дождется.

— А ты можешь встать мама? — спросил Расул.

— Конечно, уж совсем к постели я не прикована. Давление скачет, иногда думаешь, что вот и конец. Ноги стали ватными, плохо ходят, вот это меня больше тревожит.

— Ваха сказал по возможности тебя привезти для лечения. Может быть, поедешь с нами? Я как раз закончу свою учебу, вместе и приедем.

— Что ты, на кого я дом оставлю, а Сацита как? — с возмущением отпарировала Тумиша постановку вопроса.

— Ладно-ладно, не кипятись, мама, тебе нервничать нельзя, — стал успокаивать ее Расул.

— Ой, миленький ты мой, не уж-то приехал. Здравствуй, родненький, — Раиса Антоновна прямо с порога начала приветствовать Расула. — Дай на тебя посмотрю. Ой, а похорошел-то как, загорел, возмужал. Вылитый свой папа. Как его не хватает, чтобы он радовался тобой.

Она подошла к Расулу и крепко обняла. Пролила слезу и не могла долго отпустить своего любимца.

— Что вы, тетя Рая, я все такой же. Что вы плачете, я же приехал.

— На радостях, сынок, думала, что больше не увижу.

— Да что вы, вам жить и жить.

— Да уж, куда нам старым больше, каждый день увядаем, все старческие болячки теперь наружу выходят. Вот еле хожу. Ну да ладно говорить о нас, ты как? Рассказывай, — не унималась Раиса.

— Давайте все на кухню, там Сацита с Айной уже нас заждались, — сказала Тумиша.

На кухне собрались почти все родственники, в том числе зашли и соседи. Получился чуть ли ни «пир на весь мир». Услышав о его приезде, пришли друзья Расула. Говорили долго, перебирая все новости. Так и не заметили, как день прошел. Первым спохватился Ахмед.

— Ну что, я думаю, пора нам расходиться, об остальном поговорим завтра, — заявил Ахмед на правах старшего.

— Да-да, засиделись, — поддержала его Зина, — уже надо идти.

Расул, проводив гостей, затем и друзей, сумел все-таки уединиться на минутку и позвонить Наташе.

После нескольких гудков, видимо, она ждала звонка, послышался знакомый голос:

— Алло, слушаю.

— Привет, как ты там? — спросил Расул, ему показалось, что ее голос немного дрожит.

— Привет, я то что, как ты, как доехали?

— Доехали хорошо, не волнуйся, не мог раньше позвонить, ты меня прости, только сейчас выдалась минута.

— Я все понимаю, ничего. Я рада за тебя, приезжай поскорее, буду ждать.

— Конечно, скоро приеду. Не волнуйся только и не скучай, — ответил Расул, но, сам того не понимая, стал немного волноваться. Ему показалось, что Наташа плачет.

— Ты что, плачешь что ли? Перестань или случилось что-нибудь? — спросил Расул.

— Да нет, с чего ты взял, все нормально, просто скучаю по тебе.

— Все хорошо, ну давай, пока, сегодня я уже не буду звонить, завтра тебя наберу. Договорились?

— Хорошо, договорились, буду ждать. Пока. Целую.

Послышались гудки. Расул тоже отключил телефон и никак не мог отогнать тоску. «Приехал домой, всех родных увидел. Вроде душа должна радоваться, а тут тоска такая одолела, — думал Расул и ничего не мог с этим поделать. — Завтра же с утра пойду к тете Рае и с ней поговорю, иначе мне не успокоиться», — подумал и пошел в дом.

Непосредственно уже со своими близкими для него людьми: мамой, Айной и Сацитой они просидели до глубокой ночи, перебирая уже все свои семейные новости, вспоминая детство, пройденное время. Расул отлично понимал, что они наверняка знают про Наташу и боялся того, как бы кто не спросил его об этом. Он просто не знал еще как и что ему говорить. Не мог придумать, как все объяснить, чтобы его поняли правильно. Видимо, и домочадцы оставили этот разговор на потом.

Раиса Антоновна

Воспитателем и учителем надо родиться; им руководит прирожденный такт

Адольф Дистервег

Расул, как обычно, встал рано утром. Помолился, сходил на кладбище к могилам отца, брата, ближайших родственников и пришел домой. На улице веяло легкой утренней прохладой. «День, видимо, будет жарким, — подумал Расул, — небо чистое, ни одного облачка».

По поселку кое-где уже мычали коровы, люди выгоняли их на пастбище. Кругом все цвело, черешни, и абрикосы отцвели, люди из своих садов ели уже сливы. Лето было в самом разгаре. Рядом находилось грозненское море — это огромное искусственное водохранилище, которое в народе называли морем. Море и дамба разъединяли поселок Черноречье и поселок Алды, хотя до депортации чеченцев в 1944 году это был один населенный пункт. Тогда, в советское время, органы власти творили с народом что хотели. После возвращения чеченцев в 1957 году в родные места власти не пустили жителей села в свои дома, а выделили земельный надел на голом поле и люди стали вновь строиться и обживаться. Поэтому в народе этот поселок получил название — Новые Алды.

Пахло родным домом, и какое-то необъяснимое чувство радости охватывало душу. Как бы ни было хорошо и красиво в других краях, но родные места, родной очаг — это не передаваемое чувство привязанности к родному краю.

Оглядываясь и любуясь кругом, Расул заметил одну странную вещь, что очень мало птиц: синицы, воробьи, грачи, а скворцы вообще пропали куда-то. Неужели война их так испугала, что они тоже, как и многие люди эмигрировали. Скворечник, который смастерил еще в былые времена Адлан, пустовал уже много лет. Только ласточки как прилетали раньше, так и прилетают сейчас. Вороны, их не счесть, для них вообще, как и во все времена, война, видимо, родная стихия.

Расул стал в мыслях строить планы на день: надо после завтрака в первую очередь сходить к тете Рае, затем придут друзья и пойти на море. Там дальше видно будет, как поступить. Не выходило из головы и то, что предстоит трудный разговор с мамой по поводу Наташи.

Хотя он и встал рано, но Тумиша с Сацитой уже успели корову подоить и отогнать на пастбище. Тем временем Айна (она осталась ночевать, в связи с приездом брата) «колдовала» на кухне.

— Ну что, отдохнул хоть в родных стенах, не отвык? — спросила Тумиша сына.

— Да что ты, мама, как можно за такой короткий период времени отвыкнуть. Настоящий чеченец никогда не отвыкает от родного дома, как бы долго и где бы ни находился, — ответил Расул. — Пока я находился там, я все время скучал и по дому, и по вам. Когда узнал, что Майрбек едет по делам домой, то не выдержал и вот я здесь.

— Правильно сделал, тут все по тебе соскучились. Пошли завтракать. Да, а какие планы на сегодня? — спросила Тумиша.

Расул вопроса не понял. Он даже и не догадывался о том, что Тумиша уже давно договорилась с друзьями, что по приезду они познакомят его с Луизой. Девушка была из хорошей семьи, это сестра Айна предложила ее в качестве невесты для брата. Все ждали его приезда, чтобы с ней познакомить. На самом деле Расул ее хорошо знал, она действительно была красивой, умной. Родители были у нее довольно-таки строгие, особенно отец Ислам, почитаемый в религиозных кругах не только поселка, но и всей Чечне. Многие юноши только мечтать могли о знакомстве и сватовстве с такой девушкой. Предложений ее родителям делали много, но Ислам каждый раз отказывал, ссылаясь на то, что ей еще рано замуж.

Вместе с тем, как только Айна предложила такой вариант для Расула, Тумиша тут же, недолго думая, переговорила с ее матерью Халимат, которую знала давно и с которой поддерживала дружеские связи еще с молодости. Халимат с одобрением отнеслась к такому предложению и обещала переговорить с мужем, но при этом предложила, чтобы дети сами познакомились по приезду Расула. Мнение дочки и ее желание в выборе жениха для родителей тоже имело значение, как одно из условий.

— Какие могут быть у меня планы, мама. Сейчас после завтрака тетю Раю навещу, а потом целый день дома. Друзья придут, в город съездим, потом на море сходим, — ответил Расул.

— Ладно, пошли завтракать, — Тумиша пошла на кухню.

— Мама, хочу тебе рассказать один странный, на мой взгляд, эпизод, — сказал Расул, когда они пришли на кухню и сели за стол, — правда, я никому об этом не говорил, только тебе рассказываю.

— Что за эпизод? — Тумиша вся напряглась, ожидая трудный разговор личной жизни сына.

— Я там в поселке видел человека, точнее его походку, и мне она показалась знакомой, — стал рассказывать Расул.

— Не поняла? — удивилась Тумиша.

— Ты меня извини, мама, мне не хотелось ворошить прошлое, но всех тех, кто был у нас во дворе, я узнаю в любое время, хоть через сто лет, особенно их командира. Он как-то странно прихрамывал, может от боли, а может одна нога короче другой, но я это запомнил. Так вот там, в поселке, живет один священник, кстати, Ваха с ним общается и они в хороших отношениях, его все зовут отец Василий, так его походка и показалась мне знакомой. Правда, я видел его издалека, в лицо не видел.

— Мало ли показалось, тем более священник, — стала успокаивать сына Тумиша, — тут находились настоящие звери. Их людьми-то назвать нельзя.

— Странно еще одно, мама, что он бывший омоновец из Питера, говорят, что в Чечне был. Может это совпадение? — сам себя успокаивая и тем самым успокаивая мать и сестер, Расул замолчал.

— Может и совпадение, много времени прошло, отдай все воле Аллаха. Пусть Он их покарает и не вороши старое, — закрыла эту тему Тумиша.

— Хорошо, мама, только не волнуйся, скорее, показалось.

После завтрака Расул пошел навестить тетю Раю.

— Здравствуйте, тетя Рая.

— Здравствуй, сынок мой дорогой, — приветствовала своего любимца Раиса, — заходи, жду тебя не дождусь.

Раиса Антоновна действительно ждала Расула. На кухне стол был накрыт аккуратно всякими сладостями, фруктами.

— Заходи сюда на кухню, — указала она куда зайти.

— Да нет, тетя Рая, я только после завтрака. Честно, пока ничего не хочу, — ответил Расул.

— Да что ты, а я так старалась. Ну ладненько, не буду настаивать, тогда пойдем в комнату, там как раз прохладно, — она сама пошла вперед, а Расул сзади.

Она еле ходила, казалось, что старается изо всех сил, чтобы не упасть. Зашла в комнату и села в кресло, это было ее любимое место. Расул сел на диван.

— Ой, Расул, милый, как я рада, что вижу тебя, а то недели две назад, как захворала, и ей Богу думала, что тебя больше не увижу. Ну, видимо, не судьба помирать, и выкарабкалась. Спасибо Тумише, сама больная, но постоянно с Сацитой приходили поочередно и ухаживали за мной. Ахмед с Зиной наведывались часто, спасибо им. Соседи хорошие, не оставляли без внимания, — рассказывала Раиса Антоновна, то и дело пуская слезу. — Ну да Бог со мной, вот ты рассказывай, как ты там и что у тебя нового? Скоро домой-то? Только не вздумай там оставаться, ты здесь нужен.

— Да ну что вы, тетя Рая, конечно, не останусь, — стал ее успокаивать Расул. — Тут как раз подвернулся случай, что брату надо было на неделю по делам приехать, вот отпросился и приехал с ним. Через неделю мне обратно, но осталось недолго, там есть некоторые тонкости в работе, которые я должен освоить и потом домой. Так что не волнуйтесь, скоро насовсем приеду.

— Ну и хорошо, я рада за тебя, — пристально рассматривая Расула, ответила Раиса Антоновна и задала неожиданный вопрос. Как раз на эту тему он и хотел переговорить с ней, а она как бы опередила его. — Как у тебя на личном фронте? Я слышала, что у тебя русская девушка там появилась и у вас вроде бы серьезные отношения. Это так?

— Вы об этом уже знаете, значит, — с удивлением Расул опустил голову и как бы, собираясь с мыслями, ответил. — Я как раз и хотел с вами об этом поговорить. Честно, кроме вас, тетя Рая, мне на эту тему не с кем поделиться. Даже не знаю, как вам сказать.

— Расул, я тебя люблю как сына и хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Говори начистоту, ничего не скрывая, иначе я тебя не пойму. Можешь мне довериться, и я тебе только правду скажу, что я думаю. Мама твоя в расстройстве, как только услышала, что ты хочешь жениться на русской. Я же не понаслышке знаю ваши обычаи, поэтому понимаю ее, потому что я сама русская, иначе может быть и не поняла бы. Примерно, что мне из разговоров понятно, видимо, девушка хорошая, допускаю, но что ты скажешь? — после вопроса, ожидая ответа, Раиса Антоновна замолчала.

— Я с ней познакомился сразу, как приехал туда, — начал говорить Расул. — Потом я и сам не понимаю, все время стал думать о ней. Все это время пока я там, только с ней общался. Думаю, и она ко мне не равнодушна.

Расул, ничего не тая, рассказал Раисе Антоновне все как на духу, вплоть до крепкого поцелуя.

— Да, это любовь, сынок, — сделала свое заключение Раиса Антоновна. — Но я тебе прямо скажу, конечно, это очень хорошо, когда-нибудь это все равно должно было случиться, на то мы и люди. Это уже от Бога. Мне немного жаль Тумишу, так как они тебе тут невесту нашли и все ждут тебя.

— Какую невесту? — с удивлением спросил Расул.

— Ах, ты еще ничего не знаешь? Это Луиза, по-моему, ты ее знаешь по школе. Мать ее Халимат — давняя подруга твоей матери.

— Конечно, знаю, отец у нее Ислам, большой авторитет. Так они ее держат взаперти, — вспомнил он девушку. — Я-то причем?

— Как причем, твои родные тебе ее подыскали как невесту, чтобы ты с ней познакомился и женился. А что, не плохая пара.

— Нет, я так не могу, тетя Рая. Не могу я просто так расстаться с Наташей, она же мне поверила, будет ждать. Что я как негодяй какой-то приеду и заявлю, что нашим отношениям конец, мне нашли другую девуш-к у.

— Знаешь, я тебе скажу, конечно, если ты заявишь своим родным, что не хочешь ни с кем знакомиться, то ты их очень сильно расстроишь. Пока ничего не говори тогда. Скажи, что сейчас не время, приедешь через пару недель и познакомишься с Луизой, — высказала свое мнение Раиса Антоновна. — Но не думай, что и русская девушка простая особа. Надо быть готовым, чтобы жениться на русской. Если она любит, то это должно быть обязательно взаимным чувством. Для русской в семье главное это муж, она будет знать все его сильные и слабые стороны и отдает этому особое значение. По натуре русская женщина практичная и сильная натура, на нее можно положиться, но если только покажешь, что это тебе надо и ты ее также любишь. В старину вообще было строго, и семейные ценности имели важное значение. Вот жены декабристов ездили за своими мужьями в Сибирь, иногда понимая, что едут на явную смерть. Вместе с тем ездили, потому что любовь и верность были основой воспитания и существования женщины. Это сейчас время всех разбаловало, живут каким-то гражданским браком, Бога не боятся. Я не говорю, что чеченки плохие женщины, но у них совсем другое воспитание, для нее главное дом, дети, хозяйство и как бы муж сам по себе. Он, конечно, глава и должен решать все вопросы и этим она расслабляется в решении каких-то острых семейных вопросов. Зачем ей думать, если за нее уже подумали. А русская так не может, она старается участвовать в решении вопросов, вот почему мужики так расслабились сейчас, потому что считают, что бабы итак все решат. Вот она и горбатится за всех в семье, потому что вваливает на свои плечи весь груз семейного уклада. В этом деле чеченкам легко и где-то это и правильно, что есть хозяин в доме. У вас во многом сохранились обычаи и традиции. Мы же, русские, наоборот, многие традиции, к сожалению, утратили. Так что, прежде чем что-то решить, это очень серьезный вопрос, хорошо подумай. Семь раз отмерь, один раз отрежь.

— Меня смущает другое, — перебил ее Расул, — что вообще в нашем чеченском обществе негативно относятся к тем, кто женат на русской или вообще на женщине другой национальности. К нему все относятся немного скептически, считают это как бы проявлением слабости мужчины.

— Ну, милый мой, поэтому и говорю, что к этому на до быть готовым, — продолжила Раиса Антоновна. — Я не сомневаюсь, что тебе будет тяжело, если ты женишься на Наташе. Я тут вспомнила один анекдот, это мне Ахмед рассказал. Так вот, как-то к мулле подошел чеченец и спросил его: «Скажи, пожалуйста, мулла, насколько грешно жениться на русской?» Тот ответил: «Насколько это грешно я не знаю, все мы под одним Богом живем, но что вовремя три раза в день будешь кушать горячую пищу, в этом не сомневаюсь». Видишь ли, Расул, в анекдоте подчеркивается практичность русских женщин. Но имей в виду, что без благословения мамы ты этот вопрос решить не сможешь. У меня есть еще одна информация, что воспитывала Наташу Маржан, и якобы мать у девушки тоже была строгих правил. Как раз эта сторона вопроса может тебе помочь получить разрешение Тумишы, хотя я глубоко в этом сомневаюсь. Маржан с Вахой одобряют ваши отношения, а Ася и все твои домочадцы, наоборот, против этого союза. Я хочу только одного, чтобы ты был счастлив.

— Майрбек с Мовсаром тоже за то, чтобы я ее не бросал. Она им как сестра, вместе почти одной семьей жили там, — опять для справки перебил Расул. — Я удивляюсь, откуда у вас столько информации, тетя Рая? Можно подумать, что здесь все этим вопросом только и занимались.

— Так нам женщинам дай только повод и мы все перемелем, — пошутила Раиса Антоновна, — ну давай тебя хоть компотом угощу.

— Спасибо, тетя Рая, ничего не надо, в следующий раз. Пожалуй, пойду там друзья, наверно, уже пришли, — со словами благодарности Расул встал, — не надо провожать, пойду уж.

Расул вышел и по дороге к своему дому его охватило приятное воспоминание. Это после того, как Раиса Антоновна предложила ему компот, он сразу вспомнил про Наташу, как она также предложила ему компот, когда он первый раз оказался у нее в гостях. На душе стало радостно, и он решил, пока один, позвонить ей. По телефону говорили долго. Подходя к дому, он остановился, никак не хотелось прерывать разговор. Он увидел, как к его дому подъезжает джип Майрбека, пришлось закончить приятную беседу. Опять услышал грустные гудки прерванного разговора.

Майрбек приехал по своим делам в Грозный и заехал немного посидеть и пообщаться, заодно приехали и друзья Расула — Иса и Висита.

Трудный разговор

Действия не всегда приносят счастье; но не бывает счастья без действия

Бенджамин Дизраэли

Погода для сельских тружеников в эти дни стояла самая что ни на есть благоприятная. В разгаре шла уборка урожая зерновых, заготовка сена, а где-то уже пахота. По дороге до Кавказа он видел ухоженные поля, но жатвы зерновых еще не наблюдалось, но тут уже шли работы по уборке урожая.

Строители невиданными темпами поднимали из руин республику, во многих местах уже не осталось следов страшной войны.

На удивление всему миру Чеченская Республика, благодаря огромным усилиям руководства республики, становилась одним из самых динамично развивающихся регионов в стране. В совокупности возрождалось все: культура, учебный процесс всех звеньев, религиозные ценности, промышленность, сельское хозяйство, огромная плодотворная работа по духовно-нравственному воспитанию молодежи. Самое главное во всем этом процессе то, что люди стали верить в будущее республики.

Вместе с тем приходилось тяжело, не хватало рабочих мест, многим, особенно из числа молодежи, приходилось уезжать на заработки за пределы республики. Еще хуже, многие эмигрировали за рубеж, сами того не ведая, что ожидает их в будущем, особенно детей, где современная европейская культура и консервативная чеченская культура были очень далеки друг от друга.

В подавляющем большинстве чеченцы, которые оказались в Европе, эти ценности, к сожалению, начали терять.

Тумише так же, как и многим сельчанам, было тяжело поднимать семью, тем более оставшись одной, без мужа. Да и сама душевная рана от потери самых близких людей нет-нет да и давала знать о себе.

Большим спасением было хозяйство. Молоко и молочные продукты всегда были в цене. Тумише не было надобности ходить на рынок продавать свою продукцию, соседи и знакомые сами приходили и забирали: творог, сметану, обрат. Так что, корова и кормила семью, и приносила доход.

Вся надежда Тумиши была на единственного сына Расула. Он с малых лет взвалил на себя бремя главы семьи и во всем был опорой для матери. После того, как он уехал учиться, она не могла долго найти себе места от волнений и тревог. Переживала, как бы что не случилось, сначала в дороге, а когда они доехали, как бы что не случилось там.

Тумише и в голову не приходило, что сын там найдет невесту. Когда она услышала, что Расул серьезно заинтересовался русской девушкой и хочет на ней жениться, то чуть не потеряла дар речи. Она даже представить себе такого не могла, так как все время переживала как бы ни случилось чего с ним. Примерно через неделю, после долгих размышлений и переживаний, Тумиша созвала, так сказать, семейный совет, где высказала свои опасения и нежелание видеть в своем доме невесту с чужих краев. После долгих «совещаний» и дискуссий пришли к выводу, что надо срочно найти дома невесту и убедить его в том, что как единственный продолжатель фамильной ветки дишнинского[12] рода он должен жениться. На том и порешили. Подыскали невесту Луизу — дочь влиятельного духовного деятеля в республике.

Уже перед приездом сына Тумиша немного успокоилась, особенно после постоянных переговоров по телефону то с Вахой, то с Маржан. Она заочно знала, что Наташа хорошая девушка и воспитана как настоящая чеченка. К тому же ее успокаивала и Раиса Антоновна, просила не делать поспешных выводов. Тем не менее, она надеялась, что сын послушается ее, познакомится с Луизой и после его окончательного приезда женится. Чтобы переговорить с Расулом и убедить его во всем, что она задумала, были подготовлены его близкие друзья.

На кухне было прохладно: зять подарил кондиционер и его практически не выключали.

— Деци, как вы тут поживаете, как ваше драгоценное здоровье? — стал расспрашивать Майрбек. — С дороги толком и не поговорили.

— Спасибо, хорошо. Как вы там? — в ответ спросила Тумиша племянника. — Хотя и разговариваем по телефону почти каждый день, с глазу на глаз беседовать интереснее. Надеюсь, Расул не стал для вас обузой?

— Да, что вы, деци, разве можно так говорить? — возмутился племянник. — Хорошо, что папа это не слышит, он бы точно обиделся. Расул не может быть обузой, наоборот, мы даже огорчены, что скоро ему уезжать. Жалеем, что он тут в роли хозяина, а то бы уговорили, чтобы он остался там вместе с нами жить.

— Ой, не дай Аллах, — воскликнула Сацита, — нам без него никак.

— Понимаю, что никак, поэтому ничего не говорим, — с улыбкой успокоил присутствующих Майрбек. — Не волнуйтесь, скоро приедет насовсем, его в республике будут все знать и уважать. Там Ашот, учитель Расула, постоянно его хвалит, говорит, что такого усидчивого работника у него еще не было.

— Ну, пожалуй, оставим вас и пойдем, пообщайтесь между собой.

Тумиша встала, кивнула Саците, чтобы и она последовала за ней. Они вместе ушли. Она знала, что сейчас друзья будут говорить с Расулом о самом главном — о Луизе. Тумиша понимала, что и ей не уйти от разговора о личной жизни сына, поэтому она хотела, чтобы сначала друзья с ним переговорили и подготовили как бы «почву» для нее.

Тем временем друзья начали интересоваться о его впечатлениях о Тульской области, его личной жизни там. Расул был в восторге и охотно рассказывал об этом прекрасном крае. Самое главное, что он заметил, это исключительно спокойное место для житья. Нет такой суеты как дома, нет такой загруженности автомобильных дорог. Он с удовольствием описывал те живописные места, которые ему посчастливилось увидеть, особенно вдоль реки. Майрбек иногда добавлял что-то новое.

— А как у тебя в личном плане? — вдруг спросил Висита. — Мы слышали, что у тебя там девушка появилась.

Вопрос для Расула оказался неожиданным. Они с Майрбеком переглянулись. Расул не знал, что ответить. Рассказать как есть — при Майрбеке не хотелось, что-то его смущало. Незаметно сменить тему разговора, уйти от вопроса, лгать не умел и не получалось. После длительной паузы Расул решил рассказать все как бы в общих чертах.

— Я уже с утра понял, что здесь все хорошо владеют информацией, — ответил Расул. — Ну ничего не скроешь. Общаемся. Но сказать что-то конкретно не могу. Ее зовут Наташа. У нее рано умерла мать и она почти стала членом семьи Вахи, так что она, если так можно выразиться, почти своя.

Далее слово взял Майрбек и в подробностях рассказал всю историю Наташи, как она стала для них сестрой. Тем не менее, он также ушел от вопроса, насколько у них все серьезно с Расулом.

— Расул, тут дело вот в чем, — в разговор вступил Иса. — Куда бы мы ни ездили и где бы ни находились, людям свойственно знакомиться, общаться. — Иса стал рассуждать как взрослый аксакал. — Но сейчас я предлагаю поговорить, и это, поверь, воля твоей матери, о серьезном. Дело в том, что мы тебе здесь, пока тебя не было, подыскали девушку, думаю, что ты об этом уже знаешь.

— Наслышан, — ответил Расул.

— Тем лучше, — продолжил Иса. — Я думаю, что нам сегодня надо съездить и познакомиться, кстати, Луиза уже в курсе, что ты приехал, и не возражает встретиться.

— Давайте так договоримся, друзья, — перебил друга Расул, — очень хорошо, что вы обо мне так беспокоитесь, но я приехал всего лишь на пару дней. Майрбек собрался ехать по делам сюда, а я так соскучился и не выдержал, поехал, чтобы вас всех повидать. Нам скоро ехать обратно, а там через пару недель приеду и будем решать все вопросы.

Расул, как только узнал, что его хотят познакомить поближе с Луизой, заранее подготовился к разговору. Он решил любыми путями оттянуть знакомство. Он для себя решил, что, пока есть Наташа, он не будет играть на два фронта.

Познакомиться с Луизой — это значит обманывать кого-то из них, а он себе этого позволить не мог. Он хорошо знал Луизу и даже питал симпатию к ней, когда учились в школе. Она была на два года младше него. Изредка при встрече они обменивались взглядами, и он каждый раз думал про себя, что она тоже к нему не равнодушна. Но никогда не мог и подумать, что ее подыщут для него как невесту. Симпатичная, она не по возрасту казалась взрослой, на нее поглядывали многие ребята.

Вообще о таком родстве можно было только мечтать, но у Расула сложилась неудобная ситуация. И он искал выход из этого тупика. Он постоянно думал о Наташе. Из головы не выходил тот первый поцелуй в его жизни, и каждый раз, когда звонил ей, то волнение охватывало душу, никак не хотелось расставаться, ни при встрече с ней, ни разговаривая с ней по телефону.

— Да что ты говоришь? — уже немного занервничал Иса. — Ты думаешь, что ее так просто оставят в покое? Знаешь сколько сватов к ее родителям приходит? Не знаешь, а вот мы знаем. Тем более она, насколько мы знаем, согласна познакомиться поближе только с тобой.

— Я-то думал, что ты этому обрадуешься и сразу согласишься, — вступил в разговор Висита, — а ты еще думаешь, условия ставишь. Я тебя не пойму, зачем откладывать? Через пару недель, когда ты приедешь, ее может и не быть.

— Значит не судьба, — ответил Расул.

— Дайте я скажу, — сказал Майрбек, который внимательно слушал разговор. — Дело в том, Расул, что ребята правы, тем более это воля твоей мамы. Сейчас надо пойти познакомиться с этой Луизой и не расстраивать тут всех. Не думаю, что она тебя будет ждать. Ислама я тоже хорошо знаю, он друг детства нашего папы, он приезжал к нам в Тулу, они по телефону часто общаются. Видишь, какая судьба, все на этом белом свете взаимосвязано. Почему я так говорю, да не потому, что Луиза не захочет ждать, просто к Исламу могут обратиться такие сваты, что он не в силах будет отказать. Мало у нас так бывает? Очень даже часто.

Расул не понимал Майрбека. Не знал, почему он так говорит: чтобы угодить всем или может он про Наташу знает то, чего не знает он? Мысли опять стали тяготить его. У него из головы не выходили слова, которые он сказал Наташе: «Не бойся, я тебя не брошу». Он дал конкретное слово, может быть, и поторопился, но дал. О том, чтобы не сдержать слово, он и думать не хотел.

— Правильно говоришь, Майрбек. Мы точно знаем, что ее долго не оставят дома. Уж очень много желающих, — сказал Висита.

— Правда, времени у нас в обрез, уже в субботу уезжать надо, — опять высказался Майрбек. — Правда и то, что Расул не собирался приезжать, получилось чисто случайно, но вместе с тем, что случилось, то случилось, надо момент использовать.

— Решено, сегодня же вечером поедем и решим вопрос, — с радостью заметил Иса. — Расул, абсолютно не сомневаюсь, что она тебе понравится.

— Да знаю я ее, — с волнением заметил Расул. Все шло не по его плану. Он не знал что делать.

Зашла Тумиша, все встали.

— Садитесь. Я зашла спросить может вам чая налить? Может холодненького чего?

— Да нет, спасибо, — ответил за всех Иса.

— Сынок, ты приехал как раз во время, я не знаю, что с сеном делать. Сейчас упустим время, без сена останемся, — сказала Тумиша.

— Мама, ты не волнуйся, как раньше сено мы заготавливать не будем, — ответил Расул. — Завтра я куплю сено в тюках, пока цены не кусаются.

— Не волнуйтесь Тумиша, — подтвердил Иса, — завтра мы эту «операцию» и провернем. А сегодня мы отлучимся в город, отдохнем немного.

— Меня интересует еще один немаловажный для нас вопрос, — продолжила Тумиша. — Хорошо, что Майр бек здесь. Я уже еле хожу, болезнь сковывает меня. Есть Сацита, но она не будет вечно дома сидеть. Если замуж выйдет, что мне делать? Сама я не справлюсь с хозяйством. Нужна невеста в доме и мой сын должен это понять, а вы, его друзья, должны его в этом убедить.

Все молчали, наступила тишина. Расул дар речи потерял от неожиданности. Ему и в голову не могло прийти, что мать так сразу при всех поднимет этот вопрос. Он вообще стеснялся говорить на тему личной жизни с матерью, особенно женитьбы. Первым заговорил Иса, как знаток в таких вопросах:

— Правильно, Тумиша, мы как раз об этом и говорим. Вечером собираемся сходить познакомиться с Луизой.

— Вот и славно, — с какой-то заметной радостью ответила Тумиша.

— Подождите, мы еще ни о чем не договорились, — засуетился Расул.

Все переглянулись, и опять наступила тишина. Тумиша сидела за столом, опустив голову, о чем-то думала. Висита незаметно показал кулак Расулу. Получалось, что они больше обеспокоены о ее здоровье, чем родной сын. Расул и сам осознал, что ни то сказал. Он отлично понимал, что матери ни в коем случае нельзя волноваться. Сразу же решил исправить свою ошибку:

— Я не против, только поймите меня правильно, что через два дня уезжать надо. Так вот, я и думаю, не лучше ли этот вопрос отложить на потом.

— Что с того, что ты пойдешь и познакомишься? — сказала Тумиша. — Дело в том, что ее долго дома не оставят. Хотя ей чуть больше пятнадцати лет, но как невеста она созрела: высокая, статная, красивая, умная. На вид выглядит на все восемнадцать, потому и от сватов нет отбоя. А вдруг придут такие, кому Ислам не сможет отказать, тогда все. Таких невест мало сейчас. Тем более я говорила с ее мамой, как подруга с подругой, и Луиза, как выясняется, согласна на такой союз.

— Она права, Расул, — вступил в разговор после долгого молчания Майрбек. — Если ты сейчас познакомишься поближе, как жених, то у нее появится стимул. Она будет знать, что у нее есть жених и может ждать. А так она свободна и может согласиться на любой вариант, удовлетворяющий ее родителей. Разве мало у нас таких браков по расчету? Нет, конечно.

— Не знаю, я не готов к этому. Мне кажется, что лучше будет, если все это произойдет после моего приезда.

— Расул, ты о чем говоришь вообще? — сказал Висита. — Тебе же объясняют, что ждать тебя никто не будет. Чего ты боишься? За себя что ли?

— Он хочет привести мне в дом русскую, — неожиданно для всех заявила Тумиша, — поэтому и не хочет знакомиться. Сынок, не надо меня обманывать, я наслышана о твоих приключениях. Все говорят, что она хорошая девушка, но я не для того тебя растила, чтобы ты, мой единственный сын, пропал.

— Мама, перестань. Я никого не собираюсь приводить, — заявил Расул. Мать, конечно, права, но как об этом сказать. — Почему я должен пропасть? — сам того не замечая, Расул выдал свое душевное состояние. Никак не хотелось сейчас заводить знакомство и обманывать двух людей. Он знал, что его с нетерпением ждет Наташа и слова «Я тебя не брошу» не выходили из головы.

— Вот видите, он сомневается в том, что пропадет, — уже с волнением сказала Тумиша. — Всю жизнь чего только не боялась, но чтобы мой единственный сын обрезал фамильную ветвь, об этом не думала. Вон сколько у нас таких браков было и все развалились, редко, кто всю жизнь вместе живут. Разные мы для создания совместной семьи, хотя у нас русские живут, плохого ничего не скажешь, дружим ведь, порой и крепко. Вот только создать семью и жить вместе — это не умеем. Такой участи я своему сыну не хочу. Майрбек, вот ты мне скажи, насколько серьезные отношения там сложились у них с этой Наташей?

— Да что вы, деци, — растерялся от неожиданного вопроса Майрбек. — Я понимаю, что вы все здесь в курсе того, что происходит там у нас. Наташа — очень хорошая девушка. Отлично знает наши обычаи, наш уклад жизни и по возможности старается все соблюдать, как положено у нас. Постоянно общается с мамой, она относится к ней как к родной дочери, она с нами и выросла после смерти своей матери. Когда Расул приехал, она сама захотела с ним пообщаться, наслышана была о нем. Вот и общаются, что с того? Конечно, все мы люди, могут и чувства появиться. Если честно, глубоко мы об этом не задумывались. Расулу самому лучше знать, как ему поступить. Кроме того, деци, считаю, что ваши волнения преждевременны.

— Я знаю, что говорю. И не просто так высказываю свои опасения, — продолжила Тумиша. — Я не знаю почему, но у нас всегда было так, что к тому, кто женат на чужой, особенно на русской, всегда относились как слабому мужчине. Такой мужчина никогда не имеет права голоса в нашем обществе, при случае всегда упрекнут. Дети от таких браков впоследствии редко у кого становятся чеченцами, матери бывает их тайком крестят, отучают от наших традиций. Когда эти дети вырастают, тоже женятся на русских и все. Тут ни то что родовая ветвь, а национальная пропадает. Разве я могу с этим смириться? Конечно, не могу, потому что в ответе перед его покойным отцом, перед его прахом. Луиза ниспослана мне самим Всевышним, за мои страдания, как достойная невеста. Вы друзья, я вам доверяю, будьте немного принципиальней. Мой сын Луизу сейчас не видел. Пусть только увидит. Оставлю вас, пообщайтесь, пойду уж.

Расул сидел сам не свой. Опять эта тишина. Каждый думал о своем. Впервые в своей еще неискушенной жизни он стоял перед трудным выбором. Из головы не выходила Наташа. «Как быть дальше? Ведь выходит, что свидания с Луизой не избежать. Будь что будет, не имею права обидеть мать. Не хочу, чтобы она волновалась. Вся надежда только на тетю Раю. Она должна убедить мать в том, что Наташа не совсем русская, а почти чеченка. Луизе ничего обещать не буду, познакомлюсь и все. В субботу уеду, а там как Бог даст». Что Луиза хорошая девушка Расул не сомневался. Недаром будучи школьником на нее поглядывал и не просто так, а с определенным чувством. Но судьба распорядилась иначе. Кроме того, вряд ли она будет ждать его: наверно, выскочит замуж к его приезду. От всех этих мыслей голова становилась чугунной.

— Ладно, что голову ломать, поехали в город, а то так весь день просидим, заодно и сено купим, — резко встал и неожиданно для всех заявил Расул.

Ребята поддержали идею, все встали и начали выходить.

— Нет, ребята, вы езжайте, а у меня другие планы, — заявил Майрбек. — Мне многое надо еще успеть до отъезда.

На этом «собрание» молодцев закончилось. За целый день они успели побывать почти везде — пообщались с одноклассниками, друзьями. Вечером успели побывать, как и договорились, в гостях у близких родственников Ислама, куда пригласили Луизу[13]. Луиза дала свое согласие на общение с Расулом, и было заметно, что она этого ждала. Обменялись телефонами. Ребята были довольны таким оборотом.

Эти несколько дней для Расула пролетели так быстро, что не успел даже толком отдохнуть. Сено привезли и уложили, дома кое-какие дела переделал. Приезд домой, хоть и на время, оказался плодотворным.

Расулу не терпелось уехать как можно скорее. С Наташей он постоянно общался по телефону, при каждом удобном случае. В том, что она ждет его с нетерпением, он не сомневался.

С приближением субботнего дня, когда они с Майрбеком должны были тронуться в обратный путь, его охватило какое-то непонятное волнение. По телефону он объяснил Наташе, что, видимо, они приедут поздно ночью в тот же день, так как Майрбек ездит на скорости. Она в ответ пообещала, что будет ждать его дома, а так живет, то у тети Дуси, то у тети Маржан. Дома боится ночевать, потому что Володя пристает, напрашивается в гости. Пьяным, правда, она его не видела, но каждый раз где-то по дороге домой подкарауливает и просится в гости как брат и каждый раз она ему отказывает. Соседи не раз видели его поздно ночью возле ее дома, это тетя Дуся сообщила, после этого она тем более не решается ночевать дома. Расул каждый раз успокаивал ее, просил не волноваться, а один раз даже позвонил Мовсару, чтобы переговорил с Володей. Тем не менее, душевное волнение не покидало Расула.

В пятницу, попрощавшись с друзьями, Расул приехал домой немного поздновато. Дома все ждали его — решили на прощание посидеть вместе. После совместного чаепития, немного пообщавшись, все разошлись. После того, как проводили гостей, Тумиша пригласила сына в комнату. Он понял, что предстоит серьезный разговор.

— Сынок, мы долго сидели с Раей, и не скрою, что говорили о тебе, — начала тихим голосом Тумиша. — Я при ребятах тебе сказала свое мнение, но, тем не менее, я не хочу тебя неволить. Мне недолго осталось жить, все мы смертные…

— Не надо об этом говорить, тебе жить да жить, — перебил ее Расул.

— Не перебивай, я знаю, что говорю. Самое главное, чего я хочу, как любая мать, это видеть тебя счастливым. Ты из знатного рода, у тебя был замечательный и уважаемый отец и ты должен стать достойным продолжателем наших славных традиций. Мое дело тебе об этом сказать, твое дело теперь решать, ты не маленький, уже с детских лет являешься главой семьи как единственный мужчина. Как ты решишь, так и будет.

— Мама, не волнуйся, я не собираюсь огорчать тебя. Все будет хорошо, — стал успокаивать ее Расул, хотя даже не представлял как он это сделает.

Давать какое-то конкретное слово матери он не хотел, пока не поставит точку во взаимоотношениях с Наташей, которой дал слово, что не бросит ее. С другой стороны, от такого мягкого и спокойного разговора матери Расул понял, что тетя Рая поговорила с ней и кое в чем, видимо, убедила.

— Ну давай спать, уже поздно, а тебе рано вставать. Только приезжай быстрее, — Тумиша встала и этим дала понять, что разговор окончен.

Непредвиденное

Жизнь состоит из рыданий, вздохов и улыбок, причем вздохи преобладают

О’Генри

Майрбек приехал рано утром, только-только светало. В доме Расула уже давно все были на ногах, даже Раиса Антоновна пришла в такую рань проводить своего любимца. После прощания ребята тронулись в путь.

Поселок Новые Алды потихоньку просыпался, запели петухи, где-то залаяли собаки, заработал транспорт. Видимо, многие уже на ногах и в делах, как в народе говорят: «Кто рано встает, тому Бог дает».

Днем жара, а вечером тепло. Долгожданной вечерней прохладой, которая обычно бывает в конце августа, и не пахло. Но, тем не менее, ранним утром можно было еще надышаться свежим воздухом, так как днем начиналось движение транспортного потока. Когда находишься дома, еще ничего, ни так заметна духота от нехватки свежего воздуха, а вот как только приходилось выходить на улицу, то порой бывало просто нечем дышать.

Сравнивая места Тульщины и родной край, Расула удивляло то, насколько там спокойно и свежо, редко вечером ездят машины, кругом тишина. Неимоверная свежесть воздуха, дышишь и получаешь массу удовольствия. В Чечне такое теперь если только в горах. В кавказских горах такая природа, что не сравнить ни с какой частью света.

Хотя и тяжело расставаться с родными, даже на время, но Расулу не терпелось быстрее оказаться там, где ему казалось, у него появилось новое родное место.

Ближе к полудню он созвонился с Наташей.

— Мы в пути, — с радостью сообщил Расул.

— Ой, как я рада, буду ждать с нетерпением, — сказала Наташа.

— Как дела, что нового? — опять какое-то непонятное волнение охватило Расула.

— Да ничего нового, все по-старому, а тебе неудобно говорить, потому что Майрбек рядом?

— Ты догадлива.

— Я тебя понимаю, ну давай, до встречи. Я жду.

Расул услышал гудки.

— Что, ждет Наташа? — спросил Майрбек.

— Говорит, что ждет.

— Это хорошо, на душе бывает всегда радостно, когда знаешь, что кто-то тебя ждет, что ты кому-то нужен. А что собираешься делать, брат, чувствую прижимает тебя судьба к пятому углу? — этим вопросом, на который он не знал ответа, Майрбек задел его за живое.

— Пока не знаю, видно будет, — ответил Расул и глубоко вздохнул.

— Я думаю, тебе надо определиться и все прямо сказать или Наташе, или Луизе. Выбор за тобой.

— Знаешь, Майрбек, вчера вечером все разошлись, и мы с мамой остались вдвоем. И мне показалось, что она немного смягчилась. Она сказала, что как я решу, так и будет. А про Луизу, ты же знаешь, что у меня другого выхода не было, но я же ей ничего не обещал. Познакомились и все, чтобы не обидеть своих домочадцев, особенно маму. Вот, а Наташе конкретно дал слово, что я ее не брошу. Может быть, и поторопился, но слова на ветер я не бросаю. Кроме того, ведь Наташа почти чеченка, единственное мне надо узнать поедет ли она со мной к нам домой?

— Конечно, поедет, я в этом нисколько не сомневаюсь. Но ты не торопись с решением. Ты ей должен все объяснить, что у нас ни так уж и легко жить. Захочет ли она соблюдать наши обычаи и традиции, жить со свекровью вместе? Все это здесь уже почти вышло из моды. Кроме того, у вас там хозяйство и захочет ли Наташа рано вставать, доить корову и так далее? Хочешь, я могу с ней переговорить? — спросил Майрбек и продолжил. — В том, что она справится, я абсолютно не сомневаюсь — она так воспитана. Но захочет ли? Это другой вопрос. Не забывай, что русские девушки единоличные натуры, если она любит, то конкретного человека, своего избранника. А у нас, как знаешь, надо любить и уважать всю родню.

— Да нет уж, я сам как-нибудь. Разговор этот у нас и так должен состояться, — ответил Расул.

Некоторое время ехали молча. Опять мелькали обширные ухоженные просторы. Кое-где началась жатва и сразу следом пахота. Огромные стаи птиц, в основном вороны, носились по полям в поисках пищи. Чем ближе едешь к северу, тем массивнее становятся лесные угодья. Во многих местах просматривается посаженный лес, а в некоторых он кустарником растет.

Во второй половине дня остановились возле небольшого кафе.

— Ну что, пожалуй, здесь и перекусим, — Майрбек вышел из машины.

Расулу как-то и не хотелось останавливаться, его душа уже давно рвалась к конечному пункту. Хотя он всячески старался скрыть свои чувства, но вместе с тем от зоркого глаза Майрбека трудно было что-либо утаить.

— Ты, я смотрю, не рад, что остановились, — заметил Майрбек. — Не суетись, успеешь еще. Никуда твоя Наташа не денется. Она, наверно, будет у нас.

— Да нет, обещала, что будет ждать дома, — ответил Расул.

— Даже так, ловко это у вас, если рано приедем, то мы сначала все равно поедем к нам домой.

— Конечно, но потом же я могу пойти к ней?

— Потом можешь, тем более вам предстоит разрешить серьезный вопрос. А ночевать где собираешься, у нее что ли? — уже с удивлением спросил Майрбек.

— Нет, наверно. Провожу куда она скажет и приду домой.

— Ты лучше ничего не планируй, — уже серьезно заявил Майрбек. — Нам предстоит дальняя дорога, я тоже не железный и, если не смогу ехать дальше, то переночуем где-то в гостинице и поедем рано утром. Дома будем уже ближе к обеду. Так что позвони ей и скажи, что, наверно, мы завтра приедем.

— Да если ей так сказать, то она дома ночевать не будет, — с досадой сказал Расул. — Она сказала, что ее опять преследует Володя и поэтому боится ночевать дома. Я позвонил Мовсару, так он потом позвонил и сказал, что все нормально, не надо беспокоиться.

— Может быть, действительно, ей так кажется? Так сказать преувеличивает страх, хотя на нее это не похоже. Ну Вова, если приеду и это подтвердится, то пусть на меня не обижается, — нервничая, заявил Майрбек. — Звони, успеешь с ней увидеться по приезду, а сейчас пусть к нам идет ночевать.

Расул расстроенный позвонил и что-то долго говорил. Видимо, успокаивал также расстроенную Наташ у.

— Ну что? — спросил Майрбек, как только подошел Расул.

— Расстроилась, но обещала, что пойдет к тете Дусе ночевать.

— Вот и хорошо, ты-то хоть сам не дуйся и не кисни, — стал успокаивать брата Майрбек. — Знаешь, как мне кажется, наша жизнь — это сплошное испытание. Если ты сильный, то преодолеваешь эти испытания и идешь дальше, а если человек слабый, то сдается и вся его жизнь идет наперекосяк, а еще хуже — спивается. Так что, все наши испытания впереди, брат, крепись.

Как Майрбек планировал, так и получилось. Ближе к одиннадцати ночи усталость водителя была явно заметна. Несколько раз вздремнул, включал музыку громче, но усталость давала о себе знать. Подъехали к одной придорожной гостинице и остановились на ночлег.

Расул тем временем не находил себе места, ближе к десяти вечера набирал телефон Наташи, но каждый раз слышал: «Абонент временно недоступен или находится в не зоны действия сети». Первая мысль, что обиделась и отключила телефон. С другой стороны, когда он последний раз говорил с ней по телефону, она не казалась обиженной, более того, у нее вообще нет привычки отключать телефон.

Расул так и не заснул. Встали рано и тронулись в путь.

— Ну как спалось? — спросил Майрбек.

— Ужасно, — ответил Расул.

— А что такое, Наташа не дает заснуть? — опять подшутил Майрбек.

— Вроде ничего, но она со вчерашнего вечера не отвечает на телефон, отключила, — с досадой ответил Расул.

— Да не волнуйся так, мало ли. Видимо, обиделась, ведь обещал вечером быть, не подумав, а потом заявил, что не сможешь, вот и…

— Я не заметил, чтобы она обиделась, да к тому же у нее нет привычки отключать телефон, — перебил его Расул.

— Ну не волнуйся так, скоро приедем на место, встретитесь и все обсудите. Километров триста, а может чуть больше осталось, — уже успокаивая брата, сказал Майрбек.

Оба замолчали. За окном проскальзывают машины, лесные массивы. Расстояние до долгожданного места сокращалось, но не так быстро, как хотелось Расулу, но тем не менее.

Насилие

Самое гнусное и жуткое преступление — это насилие по отношению к женщине

Субботний день выдался ясным и солнечным, погода стояла чудесная. На полях жатва шла полным ходом, и урожай зерновых намечался быть хорошим.

Кругом все цвело, обилие цветов в каждом дворе радовало глаз изяществом красоты и ласкало обоняние ароматом приятных запахов.

Намечался хороший урожай фруктов. Во многих садах видно было, что от обилия яблок, груш ветки настолько перегнулись, что вот-вот сломаются. Опытные садоводы делали специальные подпорки. Ранние сорта фруктов уже созрели, многие собирали их и консервировали, превращая в джемы, соки, варенья… Каждая хозяйка старалась отличиться каким-то новшеством, похвалиться о проделанной работе за день.

Приехала Марина из города и рассказала очень много интересного из городской жизни. Уговаривала вечером сходить вместе с ней на дискотеку, но Наташа категорически отказалась, объяснив это тем, что приезжает Расул и она ждет его с нетерпением. Она даже отказалась сходить на пляж. Действительно, у Наташи было много работы по дому, так как за время рабочей недели все домашние дела были отложены на выходные дни, поэтому приходилось теперь изо всех сил стараться, чтобы до приезда любимого человека создать дома уют.

Вечером зашла тетя Дуся, которая не меньше переживала за Наташу. Она видела с каким нетерпением она ждет своего избранника, видела, как она влюблена и переживает разлуку. Наташа о своей жизни делилась с Евдокией Ивановной, та в свою очередь давала ей советы, всегда поддерживала ее теплыми напутственными словами. Зная какая нелегкая судьба сложилась у Наташи, Евдокия Ивановна всецело старалась заменить ей мать.

— Ну что, Наташенька, готовишься? Есть какая весточка, звонил хоть? — спросила тетя Дуся.

— Конечно, постоянно звонит, они в пути, но, к сожалению, сегодня уже не приедут. Майрбек за рулем устает, и поэтому они решили по дороге переночевать и утром рано выехать, — ответила Наташа.

— Не расстраивайся, значит, завтра приедут. Ведь дорога дальняя и тем более, зачем им рисковать, когда завтра, уже не спеша, приедут домой.

— По идее это так. Вы, как всегда, правы, тетя Дуся, спасибо.

— Тогда завершай свои дела и пойдем ко мне ночевать.

— Да нет, я сегодня дома останусь, тетя Дуся, только не сердитесь на меня. Дело в том, что приехала Марина из города, так она придет ко мне ночевать. Они сейчас с Колей ушли на дискотеку, обещала, что не задержится.

— Ну хорошо. А то смотри, мои двери всегда открыты.

— Спасибо, я знаю.

— Мне пора. Сегодня так устала, что сил нет, пойду уж спать. Заготовками занималась, придешь потом, угощу, да нет, скорее я завтра принесу, угостишь свежим вареньем своего Расула.

— Спасибо, тетя Дуся, вы и так для меня много делаете.

— Да пустяки, ты для меня как родная дочь, ради кого еще стараться. Ну давай, проводи меня. Пойду уж.

Обе вышли на улицу. Уже темнело. Вечера хоть и были летними, но уже чувствовалась прохлада. Приятный свежий воздух, пахло сеном, цветами. Луна выходила и вступала в свои права. Тетя Дуся шла впереди, а Наташа сзади, уже у калитки она обернулась от какого-то шороха, обернулась также и тетя Дуся, чтобы попрощаться.

— Что ты, что-то ни так? — спросила тетя Дуся.

— Да нет, какой-то шорох услышала, я и обернулась. Видимо, показалось.

— Ты меня не пугай, доченька. Может все-таки пойдешь со мной? Когда Марина вернется, придешь домой, — уже с опаской заявила тетя Дуся.

— Да нет, скорее, кот пробежал, да и скоро, я думаю, и Марина придет. Не волнуйтесь, если что, то я позвоню или приду. Спокойной ночи, тетя Дуся.

— Ну смотри, иди закройся. До свидания, дочка.

Проводив тетю Дусю, Наташа закрыла калитку и зашла в дом. Закрыла дверь и сразу почувствовала, как будто в доме кто-то есть. От волнения в горле пересохло. Средь свежего вечернего воздуха какой-то непонятный запах гари. Наташа зашла на кухню и выпила воду, затем зашла в зал и чуть не упала в обморок. На диване в развалку сидел Владимир.

— Ты что тут делаешь? Как ты сюда попал? — с ужасом вскрикнула она. — А ну немедленно уходи.

— Да погоди ты, не кричи. Мне поговорить с тобой надо, — с каким-то непонятным спокойствием сказал он.

— Нам не о чем говорить, Вова, тем более, сейчас. Не время, поздно уже, — решительно заявила она. — Значит, мне не показалось, это твои шорохи я слышала. Уходи, сейчас Марина должна прийти, — уже более спокойно заявила Наташа.

— Ну и что, я брат, и имею право зайти в твой дом.

— Брат так себя не ведет.

— А как я себя веду? Я нормально себя веду и то, что я не хочу, чтобы ты чеху досталась, так я в этом прав. Сколько можно, чтобы все хорошие девчонки черным доставались.

— А ну прекрати немедленно, еще другом чеченцев себя называешь. Как ты так можешь? Это подло. Уходи немедленно, я не хочу с тобой говорить.

— А я знаю, что ты своего Расула ждешь, а почему мне не рада? А он сегодня не приехал, вот досада-то, — стал ехидничать нежданный гость.

Наташа заметила, что она оставляла на столе телефон, но там его не оказалось. Володя также заметил, что она глазами ищет телефон.

— Не парься, если ты ищешь телефон, то я его отключил.

— Отдай немедленно.

— Зачем, я не хочу, чтобы мне что-нибудь мешало.

— Ну ты и подлый, уходи сейчас же. Ты пьян, нам не о чем разговаривать, — Наташа пошла к двери, чтобы выпроводить незваного гостя.

Владимир резко вскочил и встал на пути к двери. Наташа отпрянула, но он схватил ее за талию и крепко прижал к себе.

— Ну ты и гад. Отстань! Прекрати немедленно! — Наташа стала кричать.

Володя приподнял ее, и, не отпуская, потащил к дивану. Силы были не равные. Наташа сопротивлялась изо всех сил и кричала, она была в легком халате. Не успела она даже предпринять что-либо, как он с силой разорвал на ней халат, трусы и стал целовать голое тело. В неравной борьбе они оказались на полу. Когда он попробовал поцеловать ее в губы, то она сильно укусила его. Он от боли вскрикнул, приподнялся и изо всех сил нанес удар по лицу, чуть задев шею. Наташа потеряла на миг сознание. Видно было по всем движениям, что все это он делает не в первый раз. Не задумываясь, Володя хладнокровно изнасиловал ее.

Он какое-то время лежал на ней. Затем тихо встал. Наташа так и лежала без сознания. Ковер на полу был забрызган кровью, той кровью чести и достоинства девушки, которая сознательно хранила себя для избранника, но судьба и на этот раз оказалась для Наташи жестокой.

Володя тем временем не стал что-то предпринимать, взял разорванный халат, обтер себя, надел брюки, которые также были запачканы кровью и ушел.

Наташа не поняла, как долго она пролежала, но когда увидела кровь, то с ужасом вскрикнула:

— Нет-нет, Бог ты мой, за что?! — вскрикнула она и начала плакать.

Она не спеша присела и рыдала, не просто, а истерично. Это был выброс из души всей боли, не телесной, которую она и не почувствовала, а душевной. Она была оскорблена, унижена, оборвались все мечты. Ненавидела всех: себя, Расула, друзей, всех людей кругом.

«Это конец, — подумала она, — это конец жизни. Разве для этого я была рождена? Неужели такая была мне уготована судьба? Ведь в народе говорят, что береженого Бог бережет, а как же я? Всю сознательную жизнь только и делала, что берегла себя от всего пакостного».

Она стала перебирать свою жизнь. Припомнила, как многие сверстники по школе, близкие подруги постоянно ее за это упрекали: «Проснись ХIХ-й век, во дворе уже ХХI-й век». Она же этого не понимала, да и не хотела понимать. Ей нравилось, как жили чеченцы, постоянно подражала им, чистоте их отношений, поведению девушек и женщин, которые знали свою роль в обществе, в семье. Она воспитывалась ими и гордилась тем, что она не похожа на других, она чиста перед обществом, Богом, наконец. Встретила такого же человека, в которого влюбилась с первого взгляда, она мечтала быть счастливой и всем доказать, что сохраненная для своего избранника честь имеет свою ценность в этой жизни. Она мечтала также воспитать своих детей. А что получилось?..

Ей не хотелось вообще жить. Ожидать могла всего, но только не это. Она боялась своего братца, если так можно выразиться, но, чтобы дошло до такого унижения и оскорбления, в это не могла и поверить.

«Это мой приговор», — сделала она вывод.

Наташа, не переставая рыдать, встала, оделась. Затем зашла на кухню и умылась под краном. Отлично понимая, что этого позора не смыть уже никогда.

На крыльце послышались шаги. Дверь была открыта и поэтому без стука зашла Марина и уже с коридора начала возмущаться:

— Ты что, подруга так осмелела, на дворе уже ночь, а ты с открытой дверью.

Как только вошла в зал, то остановилась как вкопанная и закрыла часть лица руками от удивления и шока. Было ясно, что случилось что-то непоправимое. Разорванный халат и тот в крови, ковер на полу, залитый кровью, и рыдающая подруга. «Господи, неужели Володя? Только он», — догадалась Марина.

— Что случилось, Наташенька? Господи, на тебе лица нет.

Она подошла к подруге, обняла ее, утешая.

— Давай рассказывай, — и, не дожидаясь ответа, спросила, — это Володя?

Через рыдания Наташа кивнула головой, подтверждая тем самым ее догадку. Захлебываясь слезами, она рассказала, как все это произошло.

— Ах ты, гадина такая. Вот он почему со стеклянными глазами, пьяный, да видимо еще и нанюхавшийся чего-то, тебя по залу искал. Мы ответили ему, что ты сегодня у Маржан, так как Расул приезжает. Так он все-таки подкараулил, — начала вспоминать вечер и возмущаться Марина. — Давай немедленно звони в милицию.

— Нет, этого я делать не буду, — остановила ее Наташа. — Это мой приговор, это такая мне уготована судьба. Такого позора я не вынесу, чтобы весь поселок об этом знал. Пусть это будет моей тайной.

— Ты что, дурная что ли? Такого прощать нельзя, — опять стала возмущаться подруга, — тюрьма по нему давно плачет. Как же Расул, он может этого не понять? Давай сейчас же Мовсару позвоню, ведь надо же что-то делать.

— Не надо ничего делать. Такова моя судьба, видимо, — не переставая плакать, заявила Наташа, но уже более спокойным голосом.

— Ты что задумала? Я тебя не понимаю. Надо немедленно что-то делать. Давай я тетю Дусю подниму, — не унималась подруга.

— Я его отдала Богу, пусть он будет ему судья. Если честно, то я жить уже не хочу. Я как будто чувствовала такой исход и поэтому просила Расула, чтобы он меня не оставлял. Видимо, так было предначертано, когда я родилась.

— Перестань тут басни читать. Какая судьба?! — уже с возмущением выкрикнула Марина. — Мы ведь это предполагали, но какой-то миг не досмотрели. Нельзя так думать, эту сволочь надо наказать. Ты что собираешься ему это простить? Так нельзя. Давай позвоним в милицию.

— Я сказала нет, — уже в истерике заявила снова Наташа, — говорю тебе, что я отдала его на суд Божий.

— Ой, дурная ты, Наташа. Ты всегда была со странностями, — уже спокойно и с сочувствием высказалась Марина. — Тогда давай, подруга, приберемся дома и ложиться спать, попробуй заснуть. Говорят, что утро вечера мудренее.

Наташа тем временем уже не реагировала на слова, а закрыв лицо руками, молча думала о чем-то своем. Подруга всячески старалась ее утешить, но она постоянно молчала. Марина не выдержала и заплакала, на подругу было жалко смотреть. Она уже начала бояться за нее и еле уговорила перебраться на кровать в спальне и сама легла рядом и крепко ее обняла.

Смерть

Жизнь — это небольшая прогулка перед вечным сном

Фаина Раневская

Наступило утро, в доме было немного душновато, хотя форточка и была открыта, но знойные дни настолько нагревали все и везде, что ночные прохлады просто не успевали охладить домашний воздух.

Марина проснулась и растянулась, хотя и не выспалась за несколько часов. Сегодня выходной, можно поспать, но рядом не было Наташи. Марина перепугалась. Быстро вскочила и побежала на кухню. Каково же было ее удивление, когда она увидела Наташу в нарядном вечернем платье. Это платье было подарено семьей Вахи ей на день рождения. Когда выбирали, то Майрбек возил ее в Тулу, чтобы она сама примерила. С того дня рождения она его так и не надевала, да и повода не было.

— Наташа, доброе утро. Ты что, я тебя не пойму? К чему этот наряд? — с удивлением спросила она подругу.

— А что тут непонятного? Приезжает Расул, так я хочу его встретить нарядной, — ответила подруга на удивление Марины спокойным голосом.

— Странно, однако. А ты давно встала-то?

— Да, конечно. Встала, помылась, как видишь, оделась по-настоящему.

Марина была очень удивлена. Ей настолько показалось это странным и подозрительным, что не стала дальше о чем-либо ее спрашивать. Первая мысль, которая появилась у нее в голове, так это немедленно сообщить тете Дусе о происшедшем. Наташа явно что-то не договаривала и еще хуже, что-то задумала. Время было ближе к полудню. Марина быстро собралась, на скорую руку выпила чай и уже собиралась уйти на время, чтобы наведать родителей, как послышался стук в дверь.

— Кто-то пришел, пойду открою. А ты что вообще и не выходила из дома? — спросила Марина и пошла к двери.

— Да нет, я об этом и не подумала, — ответила Наташа все также с каким-то непонятным спокойствием.

Зашла тетя Дуся, точнее даже забежала. Она огляделась, подозрительно и пристально посмотрела сначала на Марину, затем на Наташу и ахнула от удивления, увидев ее в нарядном платье. Она заметила опухшие от слез и чуть покрасневшие глаза.

— Ты что, доченька, такая нарядная-то? — с подозрением спросила она.

— Хочу Расула встретить нарядной. А что? Это разве плохо?

— Да нет, конечно, не плохо, но можно было одеть и легкое платье. Что-то случилось? — уже с подозрением спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжила. — Я прибежала-то чего: увидела очень странный сон.

— Что за сон и что странного? — спокойно спросила Наташа.

— Ой, страшно стало мне чего-то. Видела как приходила мама за тобой и ты с ней пошла, вся такая нарядная, красивая. Мы всем поселком тебя провожали.

— Действительно, странный сон, очень даже странный, — Наташа посмотрела сначала на Марину, затем на тетю Дусю и тихо заплакала.

Следом заплакала и Марина.

— Что случилось, можете мне объяснить? — спросила тетя Дуся, уже не зная, что и думать. Она насторожилась, видимо, поняла, что что-то случилось, так как такой она Наташу никогда еще не видела.

— Ничего не случилось, тетя Дуся, — первой ответила Наташа, — я просто хочу встретить Расула. Он скоро будет, правда, я не звонила ему, со вчерашнего вечера не знаю, где мой телефон. Но, думаю, что с минуты на минуту будет.

— Хватит, Наташа, что ты стесняешься говорить, только себе делаешь плохо, — вскрикнула Марина, — я так больше не могу.

— Не смей, ну прошу тебя, — со слезами на глазах и умоляющим видом произнесла Наташа.

— Вот и посмею, нельзя молчать. Тетя Дуся нам всем как мать, особенно тебе, и она должна знать правду, — истерично заявила Марина, и уже обращаясь к тете Дусе, — эта сволочь Вова вчера ночью пришел и изнасиловал ее.

— Не надо об этом, я же тебя просила! — вскрикнула Наташа.

— Боже мой. Господи, помилуй, — тетя Дуся присела на рядом стоящий стул. Слезы потекли по старым щекам. Многое видела на своем веку, но такого, чтобы родич и так подло поступил, это впервые. — Доченька, что же это такое, надо срочно об этом сообщить в милицию.

— Да и я об этом, так она и слушать не хочет, — поддержала ее Марина.

— Прошу вас, не надо об этом, не хочу, чтобы весь поселок говорил об этом позоре. Пусть это будет тайной, я хочу с Расулом переговорить, — начала умолять Наташа.

— Да ты что, этого подонка надо наказать. Нельзя это так оставлять, — начала возмущаться также и тетя Дуся.

Вдруг постучали в дверь, все замолчали и переглянулись и как один подумали, что пришел Расул.

— Это, видимо, Расул, больше некому, — первая заговорила Наташа.

— Пойду открою, — спохватилась Марина и пошла к двери.

Зашел Расул, чуть улыбнулся и поздоровался со всеми.

— Только приехали? — спросила Наташа.

— Да нет, пару часов назад, но пока разговаривали с родственниками, с пути приводили себя в порядок, так время прошло, — ответил Расул.

— Мы очень рады твоему приезду Расул, тут Наташа вообще заждалась, а мы, пожалуй, пойдем, — сказала тетя Дуся. — Марина пойдем, пусть пообщаются. А ты Наташа готовь стол, мы вечером придем к чаю, — тетя Дуся попробовала то ли в шутку, то ли всерьез подбодрить печальную Наташу.

Они быстро ушли. Тетя Дуся сама не своя от ужасной новости, не зная, что и думать, пошла домой, а Марина к родителям. Женщины договорилась пока ничего никому не говорить, с расчетом, что Наташа переговорит с Расулом и все сгладится. Лишь бы ей было хорошо и ведь ей виднее, может, действительно, лучше промолчать, чтобы не позориться перед народом. Обе понимали, какая не хорошая слава пойдет, да и разные толки, каждый по-своему будет обсуждать и во многом могут обвинить даже ее, якобы спровоцировала.

— Ну привет, Наташа, — Расул подошел к ней поближе, чтобы обнять. Наташа на удивление не подпустила его и отошла.

— Я не понял, что-то случилось? — спросил он.

— Да нет, ничего особенного. Я тебя просила не оставлять меня, но ты меня не послушался. Теперь я не твоя, я грязная и не могу быть твоей, — спокойно ответила Наташа.

— Ты о чем? Объяснить можешь, наконец, что случилось? — с волнением в голосе произнес Расул.

— Ничего объяснять не буду, уходи отсюда, мне надо помолиться, — решительно заявила она.

— Не понял, ты что меня гонишь? Ничего не хочешь мне…

— Не хочу! — прервала она его и в истерике с криком заявила: — Сказала уходи и все! Ненавижу. Всех ненавижу на этом белом свете. Уходи, я не хочу тебя, да и никого больше видеть.

Расул был ошарашен и удивлен. Первая мысль, которая пришла в голову: не потеряла ли она рассудок. Ведь ему показалось странным: холодная встреча; ее взгляд; какое-то странное поведение, в том числе и женщин, которые быстро покинули их; нарядное платье, заплаканные глаза. Не было еще в жизни такого, чтобы его кто-нибудь оскорбил. Ожидал совсем другую встречу, мечтал при встрече крепко обнять, порадоваться, а тут унизительное оскорбление. У него помутнело в глазах, чуть не дал пощечину в гневе, еле сдержался, выскочил из дома, крепко хлопнув дверь.

Сам того не понимая, пошел в сторону реки, где они отдыхали раньше. На пляже народу уже было мало, хотя дни стояли на редкость жаркие.

В основном люди просто отдыхали, кругом стоял запах жареного шашлыка. Желающих купаться было мало. Подойдя к реке, он присел на травку у самого края и задумался. Он не слышал крики детей, как раньше, людей, которые шумели в веселом задоре. Он не мог понять, что случилось. Вчера еще звонил, и все было хорошо, но вдруг вечером отключила телефон и на этом все. Сегодня таким тоном и в истерике заявила, чтобы ушел.

Стал перебирать каждое слово: «уходи», «ненавижу», «ненавижу всех». «Может быть, действительно, рассудка лишилась? — подумал и тут же откинул эту мысль. — Может быть, встретила кого-то? Тогда зачем всех ненавидеть? Может быть, этот Володя что-то натворил? Это, кстати, может быть, — при появлении такой мысли он заволновался. В таком случае почему бы мне не пожаловаться? Тогда уж точно должна была мне сообщить. Неужели он ее тронул, применил насилие? Тогда уж точно, если бы даже не она, то тетя Дуся вряд ли промолчала. Вся милиция была бы на ушах. Тогда что это может быть? — мысли терзали одна хуже другой. — Надо сходить к тете Дусе, она уж точно что-то да знает».

Расул шел медленно, опять перебирая в голове всякие мысли. Издалека заметил, что у дома Наташи толпится народ, некоторые поодиночке подбегают. Внутри все оборвалось, от волнения стали трястись ноги, видно было, что что-то случилось. Расул ускорил шаг и уже подошел к дому, как услышал из толпы в свой адрес:

— Вон, смотрите, этот Расул идет, вроде он ничего не знает.

От услышанных слов Расул вздрогнул и понял, что случилось что-то непоправимое, а когда услышал крик и рыдание тети Дуси, то забежал в дом.

Волосы у него стали дыбом, он остолбенел. На полу лежала без видимых признаков жизни Наташа с веревкой на шее. Видимо, только сняли.

— Она повесилась, Господи, Расул, зачем ты ушел, я думала, что ты здесь у нее и успокоилась, а вышло вон как, — рыдая, стала кричать тетя Дуся.

Вокруг суетились мужики, они только что обрезали веревку и сняли ее бездыханное тело.

— Ой, горе мне, Наташенька, что же ты натворила? Господи, будь он проклят. Расул, этот Володя вчера вечером пришел и изнасиловал ее. Она так тебя ждала, а видишь как обернулось, — продолжала причитать Дуся.

Весть о том, что Наташа повесилась, облетела по всему поселку, все бежали к Наташиному дому. Забежала Марина с криком:

— Господи, что же ты наделала? Вот чего оказывается ты надумала. Господи, как же так? — стала истерично кричать и рыдать.

Расул стоял как вкопанный. Наташа лежала как живая и с еле заметной улыбкой на лице. Это она так застыла и легко пошла на смерть. Люди забегали в дом, смотрели и выходили, многие крестились и рыдали. Даже многие мужчины не выдерживали и пускали слезу. Все восприняли эту утрату с болью в душе, настолько она была уважаема и любима в поселке. Многие были свидетелями ее трудного детства, как она росла сиротой и при этом была исключительно порядочной.

Вдруг Расул услышал с улицы:

— Смотрите, он идет, даже совести нет.

Наступила какая-то непонятная тишина. Володя забежал в дом. Расул даже не обернулся, но понял, что зашел именно он. Все замерли.

— Что случилось-то? Ой, что это? Брат и ты здесь? Как же так, сестренка? — начал тараторить что в голову приходило Владимир, при этом все заметили, что он выпивший.

Наступила тишина и мимолетная пауза. Расул его уже не слушал, но чувствовал, что он стоит сзади него. Он заметил большой кухонный нож, который лежал рядом с Наташей, им обрезали веревку, когда снимали с петли. Люди не успели даже ахнуть, как Расул молниеносно нагнулся, схватил нож и сразу с разворота нанес удар. Нож по самую рукоятку со свистом вонзился в области сердца. Владимир, который не ожидал удара, широко раскрыл глаза, как-то приподнялся, попробовал дышать, но не получалось, только хрипы и, широко раскрыв рот, свалился на пол. В агонии, так с широко раскрытым ртом, стараясь ухватить последний глоток воздуха, он и умер.

— Ой, убили! — вырвался крик из толпы.

Никто и не ожидал такого поворота, настолько все быстро произошло. Расул стоял уже над покойником, так как смерть Володи наступила моментально, кинул нож на пол и так остался стоять. Убедившись, что он мертв, повернулся к Наташе, поднял руки к лицу и стал молиться над ней.

— Ой, сынок, что же ты натворил? — первой спохватилась тетя Дуся. — Что же теперь будет?

Тем временем весть как молния облетела весь поселок. Подъехала машина с нарядом милиции. Приехавшие не знали, что в доме два трупа. Что Наташа повесилась, уже все знали, а про Володю только стали говорить.

Милиционеры забежали в дом и увидели ужасную картину — на полу два трупа. Все происходило в большой комнате дома, ковер на полу весь был залит кровью.

Один подошел к Расулу, он протянул руки и тот надел наручники. Тут же оказался и следователь прокуратуры Николай Романович Серов, человек, немало повидавший на своем веку, но такого еще не встречал. Он, будучи на пенсии, как ветеран правоохранительных органов продолжал служить.

— Быстро всем покинуть помещение, — дал он команду.

Все стали выходить, но через толпу забежала мать Володи Валентина Степановна. Она как увидела сына, то с криком упала на колени рядом с трупом покойного, стала рыдать и кричать.

— Сынок, что же это такое?! Как же так, Господи, за что?! — при этом она абсолютно не замечала лежащую Наташу. — Господи за что?! — она еще не знала, что ее сын дерзко и хладнокровно изнасиловал Наташу, из-за чего она и покончила с собой.

Следом заскочил в дом священник, за ним Ваха, Майрбек, Мовсар. Все остановились и потеряли дар речи от увиденного жуткого зрелища. Только отец Василий, так же, как и супруга, крикнул:

— Сынок, Господи помилуй, Господи помилуй, — и упал на колени рядом с женой и трупом своего сына, не обращая внимания на труп Наташи.

Расул, до этого стоявший спокойно, как увидел священника, весь задрожал. Его бросило в жар. Доли секунды и в голове восстановилась вся страшная картина трагедии того далекого февральского 2000-го года. В голове пронеслись слова отца: «…ХIара диц ма делахь». Зверское лицо командира, который отдавал страшные приказы убийства отца и брата. Тот сумасшедший детский страх и искусанный почти до костей свой кулак, чтобы себя не выдать.

«О, Аллах, неужели, то он?!» — пронеслось в голове Расула. Да, действительно, он узнал его. Это был он, тот самый командир, который расстрелял его отца и брата. Под его командованием было загублено немало человеческих жизней. Он узнал бы его среди тысячи людей в любое время. Этот шрам, это «звериное» со стеклянными глазами лицо. Недаром ему показалась издали знакомой его походка. Но так и не удавалось увидеть его в лицо.

Расул зарычал, на удивление всех присутствующих, как зверь. Священник резко посмотрел на него и они встретились взглядами, не было сомнения, что это тот самый убийца. Он резко бросился опять к тому ножу, который бросил на пол и так лежал не тронутый, хотя и был в наручниках. Милиционеры только и успели его схватить и, не понимая, что с ним происходит, стали силой выводить из дома.

— Нет! Отпустите на миг! — кричал он. — Это он. Прикрылся рясой, но я тебя узнал, убийца. Ты убил моего отца и брата в Алдах. Убийца! Я отомщу!

— Ты уже отомстил, — только и произнес священник. Он отлично понял, что встретился с одним из свидетелей его преступлений, хотя и заметал все следы.

Никто не понимал, что происходит. Все, кто был в доме, стояли и были свидетелями жуткого события.

— Не может быть, — только и произнесла тетя Дуся. Она отлично знала историю трагедии Расула и поняла, что тот самый убийца и есть их священник отец Василий.

— Ваша, и ву иза командир дада а, Рамзан а вийнарг! — крикнул Расул на чеченском языке, когда его выводили, применив силу, милиционеры.

— Ах ты, сука, это ты так искусно прикрывался рясой и прикидывался невинной овечкой! — вдруг на весь дом крикнул Ваха.

— Ваха Имранович, успокойтесь, что происходит-то вообще? — в растерянности, не понимая, что на самом деле происходит, сказал следователь.

— Что происходит? А то, что наш священник — преступник, который скрывается от правосудия, прикрываясь рясой священника. Племянник его узнал, — ответил Ваха.

— Разберемся. Всем немедленно покинуть помещение. Сержант, выведите посторонних, — стал отдавать приказы следователь.

Валентина Степановна, которая не переставала рыдать, услышав слово «убийца» в адрес своего мужа, резко подняла глаза и пристально посмотрела на него, произнесла:

— Это ты? — и в тот же миг упала рядом с трупом сына без сознания. Она также отлично знала историю Расула.

— Быстро скорую! Вызовите скорую! — приказал следователь, сам не понимая, кому он отдает приказы, но, тем не менее, все стали звонить. Один из милиционеров ответил, что машина скорой помощи в пути.

Тем временем священник встал и тихо, опустив голову, пошел к выходу, на ходу выговаривая одно и то же:

— Это кара Божья. Это элементарно кара. Господи помилуй и сохрани. Это кара.

Люди стали расходиться. Никто толком так и не понимал, что происходит, только и были из толпы слышны разные толки людей:

— Вот сволочь. Это надо же сестру изнасиловать. Совсем люди с ума сошли.

— Вот за это и поплатился, правильно этот парень сделал, а то его все равно отмазали бы.

— Да у них это просто, могут, не думая, зарезать, — уже в адрес чеченцев произнес кто-то.

— Да не мели ты, когда надо, ножами махаться все умеют.

— Смотри, священник выходит, каково ему, такого негодяя воспитал.

— Яблоко от яблони недалеко падает.

— Смотри, шепчет, что это кара.

— Говорят этот Расул узнал в нем того самого убийцу отца и брата. Помните, Дуся рассказывала?

— Да ты что? Неужто правда? Вот почему шепчет, что кара.

— Говорят же многие, что наш священник со странностями, вот тебе и на. В религию ударился, чтобы грехи замаливать.

— А может быть прикрывался рясой, чтобы уйти от ответственности?

Священник, пройдя через толпу, быстро пошел прочь, даже и не думая о дальнейших действиях, о сыне, жене.

Следствие

Нет несчастья хуже того, когда человек начинает бояться истины, чтобы она не обличила его

Блез Паскаль

Погода в тот день стояла пасмурная, словно сама природа оплакивала смерть Наташи.

Даже птицы, которые порхали целыми стаями и то, казалось, были в печали — их почти не было видно.

В трауре были не только родные и близкие, в трауре был почти весь поселок. В день похорон многие приехали из соседних населенных пунктов. Это были те, кто знал их семью, покойную мать, отца, да и саму Наташу.

Владимира похоронили днем раньше. Никто этого практически и не заметил. Были только близкие родственники. Мать вели под руку. На удивление всех отца на похоронах не было. Пошел слух, что он из дома не выходит и ушел в полный запой. Никого к себе не пускает.

Валентину Степановну после смерти сына и племянницы в тот же день забрали в больницу. Ее еле привели в чувство, но домой так она и не пошла, а жила у тети Дуси.

Евдокия Ивановна в свою очередь старалась всячески утешить ее, но она все время молчала, только иногда тихо заплачет и затем опять молчит. Бедная бабка не знала как себя вести, старалась вывести ее на откровенный разговор, но безуспешно. Затем ее осенила мысль, что нельзя ей задавать никаких вопросов, а надо просто ждать, пока она сама не заговорит. Она отлично понимала, что лишь после того, как она поделится с ней, она получит хоть какое-то успокоение.

Расходы на похороны Наташи Ваха полностью взял на себя. Люди толпами шли и клали цветы, и редко кто удерживался от слез.

Приехали ребята во главе с Витей Колючим. Со словами соболезнования они подошли сначала к Вахе, затем к Майрбеку и Мовсару.

— Примите наши соболезнования, Ваха, — почти шепотом начал Витя, — мы понимаем, что она вам почти родная, что вы ее воспитывали, поэтому вместе с вами искренне скорбим.

— Спасибо, Витя, — ответил Ваха, — она действительно для нас была как родная дочь. Обидно, что не доглядели.

После похорон Витя подошел к Майрбеку, отозвал его в сторону от других.

— Послушай, Майрбек, есть серьезный разговор, — начал Витя.

— Может потом, вроде не к месту, — ответил Майрбек.

— Вот как раз по теме. Мы специально приехали, тут есть некоторые просьбы пацанов, в том числе из Питера, — оглядываясь, заявил Витя. — Дело в том, что Расул как бы выполнил ту работу, которую собирались сделать пацаны из Питера. Да, они действительно собирались замочить этого Вову, чтобы его папаша немного помучился и понял каково терять родных.

— То есть выходит Расул выполнил двойную миссию, отомстил и за себя, и за того парня.

— Выходит так.

— Так я не пойму о чем разговор, ведь дело сделано, — с каким-то непонятным выражением заявил Майрбек.

— Они, да и все мы готовы принять участие, чтобы вытащить Расула.

— Не понял, это как же? — вопросительно посмотрел Майрбек на собеседника.

— Да не волнуйся, это не то, что ты думаешь. Мы не собираемся его отбивать. Вопрос стоит о хорошем адвокате, он у них в Питере есть, кстати, завтра уже будет здесь. Кроме того, просили передать, что все расходы они берут на себя. Сколько надо, столько и выделят. Прошу тебя, Майрбек, передай, пожалуйста, Вахе, чтобы он это не оспаривал. Мы знаем его пылкий характер и вся надежда на тебя, объясни ему, что так надо. Ребята выполняют свой долг перед павшими своими пацанами. Папашу просили оставить за ними, пусть немного поболеет. Говорят, что он водку глушит. Это временно, отойдет, а затем ответит за все.

— Хорошо, спасибо за поддержку, обязательно передам. Думаю, что отец поймет правильно.

— Ну договорились, тогда по рукам. Да, еще хочу попросить, — Витя продолжил. — Не сомневаюсь, что нам удастся вытащить Расула. Попроси Ваху, чтобы разрешил нам поехать с вами в Чечню в гости. Помнишь, мы с тобой договаривались.

— Конечно, помню. В этом можешь не сомневаться, и мое приглашение остается в силе. Вахе это говорить и не обязательно. Он никогда в этом не откажет.

После того, как все разошлись, Майрбек объяснил отцу цель визита Вити. Тот выслушал все, кивая головой.

— Я-то подумал, что они-то тут делают? — сказал Ваха и задумался. Затем выдержал паузу и высказал свое мнение. — Ну что, пусть помогают в благородном деле. Конечно, в криминале никаком мы участвовать не будем, а совместно вытащить Расула — это задача неплохая. Кстати, следователь Николай Романович как раз меня и спрашивал об адвокате. Пока там вроде участвует местный, Алексеем его зовут, но тут дело сложное и опытный адвокат просто необходим. А эту тварь, думаю, сам Бог покарает, хотя частично уже покарал. На него у меня свои планы, пока промолчу, но то, что он пожалеет, что на свет появился, мы ему устроим. Это не человек, а собака бешеная, сам жить не захочет. Единственное мне жалко Валентину Степановну, ей есть о чем горевать. Она на старости лет осталась вообще одна, тоже могут нервы не выдержать, не дай Бог, конечно.

— А что говорит следователь, как там Расул? — спросил Майрбек, хотя сам каждый день получал информацию от друзей, которые работали в милиции.

— Да говорит, что держится вроде молодцом, — ответил Ваха. — Жалеет единственное, что не смог отомстить именно священнику. Следователь ему инкриминировал преступление по статье 107 часть 1 УК РФ (убийство в состоянии аффекта). Так что есть надежда, что может выйти и на свободу, скорее, с условным наказанием. Не будем гадать, время покажет. Когда Расул начал рассказывать то, что ему пришлось увидеть, будучи ребенком, Николай Романович, видавший виды следователь, несколько раз прерывал допрос. Объяснил, что спокойно это слушать почти невозможно. Это уже говорит о том, что он всеми силами постарается сделать все возможное, что зависит от него, чтобы Расула суд оставил на свободе.

— Да вот он, легок на помине. Сам Николай Романович ко мне пожаловал, — с каким-то чувством радости сказал Ваха.

Действительно, он полагался на его порядочность во время проведения следствия. Он давно хорошо знал следователя, как честного и справедливого человека. В поселке все к нему хорошо относились, многие называли дядей Колей.

— Добрый день, Ваха Имранович. Здравствуйте, ребята, — поздоровался он со всеми.

— Добрый день, Николай Романович, рад видеть тебя в хорошем здравии.

— Спасибо, прими от меня искренние соболезнования. Очень сожалею, но, видимо, судьба. Она же тебе была как дочь родная.

— Спасибо. Конечно, как дочь… была, — с грустью ответил Ваха.

— Ваха Имранович, только пойми меня правильно, мне придется всех свидетелей этой трагедии опросить, в том числе и тебя. Священника я пока трогать не буду, после всех опрошу. Честно говоря, у меня просто не хватило сил допрашивать Расула. Он рассказывает все, что с ними случилось в 2000 году, спокойно, не торопясь, а у самого из глаз слезы текут. Я просто не могу на это равнодушно смотреть, и вынужден бываю прерывать допрос, чтобы вместе с ним не заплакать. Я уже не могу, нервы не те стали. За всю свою практику мне не приходилось с таким делом сталкиваться, да и не было такого, чтобы я так, как собственному сыну, сочувствовал подследственному. Видимо, точно пора пенсионеру на отдых. Думаю, так и поступлю, это последнее дело добью и все, пусть дальше молодые работают.

— Что ты, Николай Романович, тебе еще работать и работать, учи молодежь, — стал утешать его Ваха.

— Да нет, кстати, теперь Расула будет допрашивать девушка. Молодой специалист, но толковая особа — Светлана Ивановна. Мне она вообще во внучки годится. Не волнуйся, дело веду я, а она входит в бригаду, как следователь. Кстати, она неплохо справляется с поставленной задачей, ведь недаром говорят, что женщины по духу сильнее мужчин. Говорю тебе, я не могу его больше слушать. Так и хочется пойти и этого «святошу» собственными руками… ну ты меня понимаешь.

— Да успокойся ты, Николай Романович. Бог ему судья. Он свое получит, это дело времени, — спокойно сказал Ваха.

— Ты что задумал, друг? И не вздумай, что-то предпринимать. Ты все-таки со следователем разговариваешь, — возмутился Николай Романович.

— Да ты что, успокойся. Я же говорю, что Бог ему судья, так он его и покарает. Я марать руки об такую тварь не собираюсь, хотя и стоило бы.

— Будь другом, подойди, пожалуйста, завтра ко мне, да и ребятам скажи, чтобы тоже после тебя подошли.

— Хорошо, договорились, подойдем. Расулу передай, прошу, чтобы не волновался и что мы все переживаем за него.

— Передам. Ну тогда по рукам, мне пора, — Николай Романович пожал всем руки по-дружески и ушел.

Ваха еще немного постоял, о чем-то задумавшись, затем обратился к ребятам, чтобы завтра сходили на допрос к следователю.

На второй день Николай Романович встретил Ваху в кабинете, посадил его возле себя. Он отлично знал, каким уважением пользуется Ваха не только в поселке, но и в области. Ваха являлся членом Общественного Совета по безопасности при УВД Тульской области, ему доверяли и с ним советовались по решению ряда вопросов, особенно по межнациональным.

Не успел следователь задать вопрос, как зазвонил телефон. Он взял трубку, послушал, ему кто-то докладывал о чем-то.

— Сейчас выезжаю, — сказал он и положил трубку. — Ты меня прости, друг, но надо ехать. Это звонил опер уполномоченный по особо важным делам Зубков из уголовного отдела. Кто-то сообщил, что в доме священника слышали выстрел. Так вот они выехали и обнаружили труп священника.

— Вот тебе и на, — с удивлением не выдержал Ваха. — И кто его неизвестно?

— Пока ничего неизвестно, они вызвали следственно-оперативную группу, судмедэксперта. Предварительно похоже, что застрелился.

— Не может быть, неужели совесть замучила? — опять удивленно, но уже более спокойно высказался Ваха.

— Поехали со мной, но извини, в дом тебя пока пустить не могу. Сам понимаешь, — на ходу собираясь, следователь пошел к выходу.

— Конечно, поехали, — ответил Ваха и пошел вслед за Николаем.

У дома уже толпились люди, милиционеры стояли в оцеплении. Николай Романович подошел к милиционерам, что-то спросил и вошел в дом.

Дом был старого образца, где после сеней сразу находилась кухня. Обычно кухня занимала большую площадь, это была как бы кухня-прихожая. Следователь от увиденной картины встал как вкопанный. Экспертная группа уже работала в доме полным ходом. Зубков встретил следователя, поздоровались.

— Ну что тут стряслось? — спросил следователь.

— Как видишь жуткая картина. Похоже, что застрелился. Ребята работают. Я пока опрашиваю свидетелей, пригласили понятых. Да, послал ребят, чтобы нашли его супругу Валентину Степановну для опознания, сейчас привезут. На столе оставлена предсмертная записка, но это уже по твоей части, Николай Романович.

— Спасибо, Иван Егорович. Хорошо, оперативно поработали. Факт смерти зафиксировали?

— Так точно, Николай Романович, эксперт сказал, что где-то часа два назад он того…

— Уж прямо шекспировские трагедии у нас в поселке разыгрались, — следователь стал осматривать место происшествия.

За столом, сидя на стуле так и застыло тело священника. Он был одет в рясу, видимо, тщательно готовился к своей участи. Голова висела чуть с небольшим наклоном вправо. Пистолет марки «Макаров» валялся рядом со стулом на полу. На столе груда бутылок из-под водки, исписанный лист бумаги и ручка рядом, по всей видимости, предсмертная записка, о которой говорил Зубков.

— Так, а записку можно забрать? — спросил он эксперта.

— Да, пожалуйста, Николай Романович, можете забирать, по ней работа у нас выполнена.

— Спасибо, — он взял записку в присутствии понятых и Зубкова, положил в папку.

— Интересно, что там написано? — с любопытством спросил Зубков.

— Сейчас узнаем, — Николай Романович ушел в другую комнату, чтобы не мешать экспертам и стал читать: «Валя, прости меня, пожалуйста, но жить я так уже не могу. Я виноват перед тобой, перед нашим покойным теперь сыном. Это кара, кара за то, что столько душ загубил. Я каялся от души, видит Бог. Видимо, Он меня не простил. Виноваты те политики сверху, которые нас зомбировали. Каждый день нам крутили диски, как чехи режут головы нашим парням. Я тебе об этом говорил. Нам постоянно твердили, что чеченцы враги России, что они якобы встречали гитлеровцев с белым конем. Потом выяснилось, что это специально, потому что до Грозного война и не дошла. Кроме того, нас постоянно пичкали уколами, давали какие-то таблетки и нам люди казались даже не людьми. Все ребята потом страдали о содеянном. Хотя мы и выполняли приказы, но они были преступными. У многих не выдержали нервы. Витя повесился, Степа разбился на машине вместе с семьей, Колька застрелился, многие спились. Теперь моя очередь, тем более что появился свидетель. Я не имею права жить, да и не смогу. Прости меня. Фотографии, которые ты видела, это жестокая правда войны. В сейфе два мешочка, там золотишко, даже не знаю, почему хранил, отдай детям Чечни, оно никому счастья не принесет. Надо было раньше это сделать, но, увы… Прощай. Это кара».

— Ну что? — не унимался Зубков.

— Да так, ничего, просит прощения у жены, пишет, что это кара за Чечню, — коротко ответил следователь.

Ребята из милиции быстро доставили Валентину Степановну. Она спокойно вышла из машины и, не оглядываясь, несмотря ни на кого, опустив голову, зашла в дом.

Николай Романович дружелюбно встретил супругу погибшего.

— Валентина Степановна, примите мои искренние соболезнования. Мы вынуждены вас пригласить для опознания. Простите, но это наша работа.

— Спасибо, я все понимаю, — спокойно сказала она, даже не удивляясь. Не было видно сочувствия, какого-то волнения, мимолетным взглядом посмотрела на страшную картину и отвернулась. — Этого стоило ожидать, — только и вымолвила она.

— Извините за формальность, вы признаете, что это ваш муж — священник отец Василий? — задал вопрос следователь.

— Да, признаю, это мой бывший муж, — ответила она.

— Да-да, простите, бывший муж, — поправился следователь.

— Извините, Валентина Степановна, здесь эксперты работают, давайте пройдем в комнату. Нам с вами надо побеседовать.

— Это допрос? — спросила она все так же спокойно.

— Да нет, что вы, я же сказал, что нам надо побеседовать. Кроме того, мы нашли на столе у покойного предсмертную записку, адресованную вам. Извините, но пока я вам записку дать не могу, идет следствие, но у вас будет время с ней ознакомиться.

Следователь обращался очень вежливо. Это был также психологический ход, чтобы расположить к себе собеседника. Он знал эту семью с первого дня приезда. Знал каким большим уважением пользуется Валентина Степановна и как трудно складываются у них семейные отношения.

— Прошу меня простить, Валентина Степановна, я очень сожалею, что вас так судьба наказала за грехи мужа, но крепитесь, надо жить, — следователь старался всячески утешить ее. — В записке сказано о каких-то фотографиях, о чем идет речь, не подскажете?

— Все с этого и началось, — начала спокойным тоном рассказывать вдова. — Когда он приехал из Чечни, то стал совсем другим человеком. Постоянно нервничал, разговаривал со мной приказным тоном. На любой мой вопрос реагировал неадекватно. Я не стала приставать с вопросами, думала, что все-таки человек с войны пришел. Наоборот старалась как-то успокоить его, угодить чем-нибудь, больше старалась промолчать. Дальше еще хуже, они с друзьями стали часто собираться и пить, а потом уже пьяные часто ссорились. Я не знала, что и предпринять, тем более в доме ребенок, и он это все видел, я как педагог должна была что-то сделать. Единственная мысль была, это идти к их начальству и посоветоваться. Так вот в один из выходных дней я стала в доме убираться, а когда стала вытирать пыль с книг, то увидела за книгами какой-то конверт, явно спрятанный. Я взяла, а там фотографии, стала рассматривать и чуть не потеряла сознание. Это были самые настоящие изверги, хуже фашистов. Фотографии с войны в Чечне. Я поняла, почему они ссорятся, предъявляя друг к другу претензии.

— А что было на фотографиях? — не выдержал следователь. — И где они сейчас?

— Убитые люди, сожженные дома, и они на фоне этого радостные с улыбками запечатлены, в том числе наш «идеальный» папа. У многих на штык-ножах, вроде правильно выражаюсь, отрубленные головы людей. Это какой-то ужас. Среди убитых, и это самое главное… можно воды, — она остановилась на миг, тяжело было вспоминать страшные для нее времена.

— Да-да, сейчас, — Николай Романович, который с ужасом слушал, быстро сходил на кухню и принес стакан воды.

— Спасибо. Да, конечно, теперь об этом надо говорить, — она поставила стакан и продолжила. — Так вот, среди убитых я не заметила военных, это были в основном мирные граждане. Можно было подумать, что это партизаны, что воюют в гражданской одежде. Нет, это были мирные люди, потому что среди них женщины, дети, старики, много молодых мужчин. Даже можно сказать, еще юных ребят. Стоит на коленях мужчина, а мой стоит с приставленным к его голове пистолетом, а через некоторое время, тот уже лежит убитый, а этот стоит над ним, одна нога на покойнике и так фотографировались. Сначала по одному, а потом все вместе, над расстрелянными людьми, а их целая куча. Одно меня удивляло, что среди них нет на фотографиях Кости. Он среди них был самый молодой и по приезду уволился из ОМОНа, так вот, когда они иногда встречались, то брали его с собой и он затем и закатывал скандал, обзывая их всех преступниками. Как потом выяснилось, он всячески старался воспрепятствовать их страшным деяниям, за что получал каждый раз втык от моего, который был у них командиром, но вместе с тем Костя приехал оттуда с чистой совестью. Это я узнала уже потом, Костя мне сам об этом рассказывал, после нашего скандала с мужем. Он уже работал в прокуратуре и сообщил мне, что идут сильные разборки, завели дело по преступлениям в Чечне. Можно еще водички, простите, просто мне трудно об этом вспоминать.

— Пожалуйста, вот вода. Если хотите или вам тяжело, то мы можем прервать беседу.

— Нет, я хочу рассказать сейчас. Накипело. Так вот, там же в конверте лежал ключик от его сейфа, и я решилась посмотреть, что там у него. Ужас, там кроме прочего мешочки, а в них много золотых изделий: серьги, цепочки разные, кольца и многие с драгоценными камнями, коронки зубов. То есть целый клад, вдобавок там же пистолет, ножи разные. За всю нашу совместную жизнь я не получила от мужа дорогого подарка, никогда, а тут столько добра. Сразу у меня возник вопрос, откуда и почему это скрывается от меня? Конечно, я поняла, что это все награбленное. Я закрыла сейф и стала ждать мужа. Короче говоря, мы сильно поругались, и я решила уехать навсегда сюда, в дом родителей, с сыном, которого он также портил на глазах, делая из него какого-то бандита.

Валентина Степановна сделала паузу, видно было, что ей очень тяжело говорить. Опять появились слезы, она протерла их носовым платочком.

— Извините меня, тяжело даже вспоминать. Так вот, сначала он на меня кричал, по принципу, что если виноват, то кричи громче. Все ссылался на войну, о потерянных друзьях, как им было тяжело и так далее. Я даже не хотела его слушать. Когда он понял, что я серьезно решила уехать, то сменил тон. Стал уговаривать не оставлять его одного. Прошло немного времени, и по просьбе Кости я все разыскала в интернете про эту алдынскую трагедию. Это было ужасно. У меня не осталось сомнений, что я живу с военным преступником, убийцей. Вдобавок ко всему стали поступать непонятные телефонные звонки с угрозами. Оказывается, они здорово насолили и местной «братве» в Питере, вымогали у них деньги, избивали, а кого-то вообще избили до смерти. Так, те собрались и поклялись отомстить. Я разве могла так жить дальше? — сама себе задала вопрос она и тут же продолжила: — Конечно, не могла. Мы с Вовочкой уехали.

Она опять замолчала, немного выпила воды и задумалась. На нее жалко было смотреть. Николай Романович весь с сочувствием смотрел на нее и думал, как тяжело складывается у некоторых людей судьба. Видная, красивая, интеллигентная женщина, заслуженный и уважаемый педагог, вроде для счастья все есть, а досталась сущему дьяволу, иначе и не скажешь. С Питера переехать на периферию, бросить все нажитое за многие годы, это действительно был сильный, честный и благородный шаг.

— Извините меня, Валентина Степановна, у вас все? Если можно, то хотел бы задать вопрос.

— Да, пожалуйста.

— Как получилось, что он потом приехал сюда к вам?

— Когда мы уехали, то на звонки я не отвечала, не хотела с ним вообще общаться, но он часто созванивался по телефону с сыном. Потом, как выяснилось, с работы ему пришлось уйти, но дело их, говорят, замяли. Затем он ударился в религию, стал священником, но тоже в Питере жить не стал, а приехал к нам. Мне показалось, что кается он искренне, очень много молился. Изменился до неузнаваемости, мне порой было жалко на него смотреть. С его новой ролью я смирилась, и мы так стали жить, но проблемы на этом не закончилась. Сын Володя у нас был разбалован отцом еще в Питере, вырос большим эгоистом. Я делала все от меня зависящее как педагог, но тщетно, потому как папа всегда поощрял его шалости, якобы мужчиной растет. Вот и вырос неуправляемый, стал выпивать, не раз был избит сверстниками, даже с сотрясением мозга. Стали поступать сигналы, что он связан с наркотиками, в общем надо было нам сменить обстановку, вот мы и уехали. Когда сюда приехали, утешало то, что он подружился с ребятами чеченцами, о которых все отзывались очень хорошо. Однажды он пришел домой пьяный и такое наговорил про них с такой национальной ненавистью, ну прямо как нацист, я тогда испугалась за него. Папа старался всячески на него повлиять, много беседовал с ним. Когда он трезвый, то все хорошо, даже хотел устроиться на работу в милицию, но выпьет, то… ну просто слов нет. Про Наташу нам также один раз поступил сигнал, что он к ней пристает. Стали с ним разбираться, так он всячески это отверг, даже разозлился на нас, что мы так плохо о нем думаем. Что нам оставалось делать, конечно, поверили ему. Я сходила тогда к Наташе и наоборот ее поругала. А на самом деле сами видите, чем все закончилось. Теперь я понимаю покойного, что все эти испытания нашей семьи, как страшная кара.

Валентина Степановна замолчала, слезы текли у нее из глаз не по ее воле. Она часто их вытирала, платочек, который она все время мяла, был почти мокрый.

Николай Романович смотрел не нее пристально и тоже молчал.

Он даже не знал, что у нее спросить, настолько все было трагично и настолько ему было жалко эту женщину, что не находил слов утешения, чтобы ее успокоить.

Следователь был в курсе многих эпизодов из жизни этой семьи. Священник — со странностями, который все время молчал и старался меньше общаться с людьми, сын — хулиганистый с каким-то надменным характером, мать — учительница и уважаемый в поселке человек.

— Валентина Степановна, вам надо немного отдохнуть, — сказал Николай Романович. — Не волнуйтесь, я распоряжусь, чтобы вас отвезли, куда скажете. Вы вроде у Евдокии Ивановны сейчас живете?

— Да-да, спасибо, Вы очень любезны. Я действительно, пожалуй, пойду. Когда нужна буду, скажете, — она встала и вышла.

Николай Романович проводил ее и распорядился, чтобы ее отвезли домой. Как раз рядом с толпой зевак стоял Ваха со своими ребятами. Валентина Степановна заметила его и подошла к нему.

— Ваха Имранович, пожалуйста, простите нас.

— Да ну что вы, Валентина Степановна. Вас винить не в чем. Примите мои соболезнования, мы очень сожалеем и отлично понимаем, что вы этого горя не заслуживаете, но судьба каждого в руках Всевышнего. Мужайтесь.

— Спасибо. Конечно, здесь есть и моя вина, что не доглядела. Ну что теперь об этом говорить, что случилось, то случилось. До свидания, — она села в машину и ее увезли ребята из милиции.

Николай Романович проводил ее, а сам сел в машину и попросил Ваху сесть рядом.

— Давай посидим. Устал я что-то я от всего этого… Ну как тебе трагедия такой женщины, сколько пришлось ей пережить?

— М-да… У меня просто нет слов. Не сегодня и не год, это у них давнишняя история, которая просто ждала своего часа, — высказал свое мнение Ваха.

— Ты, как всегда, прав, друг. Зло оно как бумеранг, всегда возвращается. Просто мне очень жалко Валентину Степановну, она этого не заслужила. Жестокая у нее судьба. А знаешь я о чем подумал, когда ее слушал, хотя и не к месту. Ей теперь нужен рядом человек, который бы ее поддержал, утешил, чтобы она могла начать новую жизнь. Такой женщине нужна любовь.

— Не себя ли имеешь в виду, ты же у нас холостой? — Ваха пристально посмотрел на друга.

— Почему бы и нет, после смерти моей Надежды, честно тебе скажу, я об этом и не задумывался. Уже четыре года прошло и вот, впервые глядя на нее, у меня такая мысль появилась. Прости меня, Господи, — Николай Романович перекрестился. — Дети уже взрослые, живут своей жизнью, думаю, меня поймут. Хотя и не к месту эти разговоры.

— Знаешь, у нас в народе говорят, что мужчина начинает искать себе вторую половину на похоронах своей жены. Банально звучит, но так говорят, а может быть это и вправду так. Обычно ждут сорок дней, но не суть, главное, я думаю, что вы нашли друг друга. В общем, ты не теряйся, я поддерживаю такую идею, и получится, поверь мне, очень даже приличная пара. Поухаживай за ней деликатно, может быть, этим ты спасешь человека от дурных помыслов. Черт знает, что ей в голову придет после всех этих несчастий. Там видно будет, сам увидишь ответную реакцию.

— Ну, спасибо, друг, за поддержку, абсолютно не сомневался в твоей восточной мудрости, — Николай Романович довольный, как будто факт помолвки уже свершился, потер руки и сказал, — но вместе с тем работать надо. Ваха Имранович, очень попрошу тебя подойти завтра ко мне. Сегодня как видишь, разговор у нас не получился. Кроме того, мне доложили, что приехал адвокат из Санкт-Петербурга, чтобы защищать интересы Расула.

— Да, я в курсе.

— Это что ты его нанял, ведь как мне кажется, это дорогое удовольствие? — спросил следователь.

— Да нет, просто я в курсе дела, друзей у нас много и все переживают за парня. Так что все должно быть нормально. Дело, сам знаешь, очень сложное.

— Ну-ну, конечно, сложное. Только, Ваха, одна просьба, о наших откровениях пусть только мы с тобой знаем. Я, как друг, доверяю тебе…

— Мог бы и не предупреждать, — перебил его Ваха, даже с чуть заметной обидой. — Мы с тобой знаем друг друга давно и все равно свои ментовские привычки не бросаешь, чтобы не доверять мне, так я такого повода тебе не давал.

— Ну ты сразу на меня не наезжай. Знаю тебя хорошо, но вместе с тем мой профессиональный долг лишний раз предупредить. Не обижайся, давай до завтра.

— Хорошо, завтра зайду. Не вопрос, надо так надо, до встречи тогда, — Ваха попрощался и вышел из машины.

Тумиша

Нет на свете более весомой гордости для матери, чем подвиги детей

Тумиша, как всегда, проснулась рано, но встать с кровати почему-то не могла, ноги не слушались. Какое-то внутреннее переживание, сама того не понимая от чего, как будто свинцом залило все тело. Первая мысль, которая появилась, это не случилось ли с Расулом чего? Ей и в голову не приходило, что весть о том, что Расул отомстил за своего отца и брата облетела весь поселок. Просто никто не решался первым известить об этом Тумишу, зная, что она болеет и может этого не выдержать. Она окликнула Сациту, которая с утра занималась домашними делами.

— Дочь, где ты?

— Я здесь, мама. Что с тобой?

— Мне что-то плохо сегодня, ноги не слушаются, помоги мне встать.

— Хорошо, мама, — Сацита подошла и стала помогать матери встать, но не могла скрыть свое волнение. Она уже со вчерашнего дня знала, что произошло с Расулом, и всю ночь проплакала.

— Что с тобой, доченька?

— Ничего. Что может быть со мной?

— Не обманывай меня. Что я не вижу, что с тобой что-то не так, — с волнением заявила Тумиша, — заплаканные глаза. Что-то с Расулом?

— Да нет, все нормально, мама. Просто увидела дурной сон и нервы не выдержали.

— Эх, дочка, если бы я тебя не знала. Я же все-таки мать и вижу, что ты мне говоришь неправду, ведь я все равно узнаю.

Они зашли на кухню, Сацита помогла матери сесть за стол.

— Вот и славно, мне самое главное первые шаги сделать, потом уж я сама как-нибудь могу ползать целый день. Что-то день сегодня какой-то беспокойный. Что-то душу гложет. А теперь говори, что случилось? — спокойно спросила Тумиша.

Сацита не знала, что ей делать, присела на стул и сильно заплакала.

— Мама, это сон, правду говорю.

— Дочка, не томи. Я все вынесу. Я отлично знаю теперь, что что-то случилось. Лучше будет, если ты мне скажешь, чем кто-нибудь, — уже приказным тоном заявила мать.

Сацита, рыдая, выбежала на улицу. Тумиша стала пристально смотреть в одну точку и задумалась. Она тихо встала, пошла умылась, зашла в комнату, совершила утренний намаз[14] и вернулась. Стала в голове перебирать всякие варианты. Что это связано с Расулом у нее не было сомнений, но жив ли, это было главное. Если что-то серьезное, подумала она, то с утра будут люди ходить, и надо быть к этому готовой. Нельзя людям показывать слабость в переживании горя. Но что же на самом деле случилось?

Вдруг с улицы послышались голоса. Сацита с кем-то разговаривала. По голосу определила, что это Ахмед с Зиной пришли. Тумиша сидела на кухне и ждала, перебирая четки после намаза.

— Ва[15], Тумиша, ты дома? — первым зашел Ахмед, следом Зина.

— Конечно, дома, где же мне быть, — ответила Тумиша и встала, как и подобает женщине, когда заходит мужчина.

— Сиди, Дела дуьхьа[16], не вставай, ты и так еле ходишь, — Ахмед попросил Тумишу сесть.

Зина подошла и обняла ее крепко, но не смогла сдержать слезы.

— Он живой? — тихо, спокойно, без всякого волнения спросила Тумиша. Ей с трудом удавалось себя сдерживать, толком не зная, что случилось.

— Сацита, что стоишь, давай ставь чай, — начала она давать команды, чтобы не выдать внутреннего волнения.

— Тумиша, — спокойно начал Ахмед, — я думаю, ты не в курсе дела, но о чем-то догадываешься. Конечно, Расул живой, но он совершил огромный подвиг. Со вчерашнего дня весь поселок об этом только и говорит. Мы вчера не стали тебя тревожить, чтобы ты не переживала.

— И что это за подвиг? — уже более спокойно спросила она.

Для нее самым главным было, что ее единственный сын жив. Со всем остальным она, как ей казалось, могла смириться.

— Дело в том, что по иронии судьбы он отомстил за своих убитых отца и брата. Ты можешь гордиться сыном, — продолжал Ахмед.

Все, кивая головой, слушали. И у всех на глазах были слезы. Зашла Раиса Антоновна, зашли соседи, но никто не решился прервать Ахмеда, который подробно рассказывал историю, случившуюся с Расулом. Тумиша, опустив и покачивая еле заметно головой, слушала спокойно. Когда Ахмед замолчал, в помещении на миг воцарилась тишина.

— Значит, так было угодно Аллаху, чтобы эти палачи получили свое, — произнесла Тумиша. — Даже не верится, теперь можно и спокойно умереть. Расул все-таки не забыл лицо палача. Его посадят? — задала она вопрос Ахмеду.

— Я разговаривал с Вахой по телефону, так он просил, чтобы ты не волновалась. Сказал, что он скоро выйдет на свободу, очень многие, даже работники правосудия так говорят. Скоро будем готовиться к той[17], — ответил Ахмед, чтобы подбодрить Тумишу. — Не повезло этой девушке, мне очень жаль ее. Надо же, насколько отпрыск похож на своего отца.

После, когда Ахмед закончил говорить, все стали подходить к Тумише, обнимать ее со словами утешения. Раиса Антоновна, всхлипывая, подошла и обняла свою подругу. Тут и Тумиша не выдержала, как бы она себя не сдерживала. Слезы сами текли из глаз. Зина спохватилась и быстро попросила мужчин выйти на улицу, чтобы женщины могли свободно дать волю своим чувствам.

Люди со всего поселка приходили со словами утешения, чтобы хоть как-то поддержать Тумишу, родственников Расула. То, что сделал Расул, всеми воспринималось как геройский поступок. Пришел даже Ислам, отец Луизы, на удивление всем привез барана. Обратился к Тумише со словами:

— Не волнуйся, Тумиша, теперь подтвердилось, что ты воспитала достойного сына. Отец его Адлан был хорошим и мужественным человеком и Расул доказал, что он достойный сын своего отца и настоящий мужчина. Аллаху было угодно, чтобы он узнал убийцу. Его поступком гордится весь наш поселок. Ты можешь гордиться таким сыном. Обращайся к нам по любому вопросу, я всегда буду рад помочь.

— Спасибо, Ислам, все по воле Аллаха, видно так было суждено, — скромно ответила Тумиша. — Зачем привез барана, такие траты, мне даже неудобно.

— Что ты, Тумиша, это я выполнил просьбу жителей поселка. Они в мечети обратились ко мне, собрали деньги и попросили, чтобы я от имени всех преподнес барана, как сагIа[18], уж прости меня.

— Спасибо еще раз.

От слов утешения со стороны родственников, жителей поселка ей даже некогда было горевать. Так прошло несколько дней. Всегда верная Зина оставалась ночевать с Тумишей. С раннего утра и до позднего вечера не уходила Раиса Антоновна. И вот в один из вечеров, когда они остались одни, подошла Сацита.

— Мама, а знаешь, звонила Луиза, тоже интересовалась Расулом. Сказала, что переживает за него и ждет его.

— Ой, слава Аллаху, а то я так переживала. Думала, что она не захочет его ждать, когда узнает, что он из-за русской девушки человека убил.

— Нет-нет, что ты, мама, она тоже говорит, что он совершил подвиг, отомстил за отца и брата. Так что, быстрее бы вернулся Расул, невеста у нас есть, — с радостью заявила Сацита. — Знаешь, она сказала, что с города приезжали сваты, а отец им отказал.

— Кстати, я тоже тебе хотела об этом сказать, — вступила в разговор Зина. — Сегодня я разговаривала с ее мамой Халимат, когда она сюда к тебе приходила. С тобой-то ей неудобно об этом говорить, так как не к месту, хотя твоя давняя подруга, но мне сказала…

— Что сказала, не томи? — перебила ее Тумиша.

— Да ты не торопи. Она сказала, что приходили сваты. Но Луиза не хочет и слушать ни о ком, сказала ей четко, что будет ждать Расула.

— Слава Аллаху, вы меня немного успокоили, это у меня получается вдвойне приятная новость. Звонил Ваха.

— А что он сказал, как там Расул? — перебила маму Сацита.

— Сказал, чтобы не волновалась, пока идет следствие. Подключили адвоката из Санкт-Петербурга. Да я за него теперь как-то и не переживаю, потому как знаю Ваху. Он все сделает, чтобы его освободили. Рая, а ты что все время молчишь?

— Что говорить-то, слов просто нет. Я все удивляюсь, какая все-таки сложная судьба у Расула. Детство не видел — с раннего возраста в роли хозяина дома. Поехал учиться, чтобы затем жить не хуже других, а получилось вон оно как. Жалко мне сыночка, единственное что меня утешает, что теперь, если он выкрутится из этого дела, то у него все будет хорошо.

— Дай Аллах, тем более, он это заслужил, — поддержала ее Зина.

— Я вот что думаю, дождаться бы мне его, что-то я плохо себя чувствую…

— Перестань об этом думать, тебе жить да жить, — перебила ее Тумиша.

— Ой, не скажи, каждый раз ложусь спать и думаю, что утром не проснусь, — не успокаивалась подруга.

— А я говорю, не думай об этом. День был тяжелым, давайте ложиться спать.

Тумиша потихоньку встала, чтобы пойти в спальню, ее подхватила Зина.

— Спасибо, я сама. А ты, Рая, у нас останешься или домой?

— Нет, пожалуй, пойду, что мне через дорогу перейти.

Раиса Антоновна встала и пошла к двери.

— Сацита, где Аслан, пусть проводит?

— Он в комнате у себя, сейчас скажу ему.

— Спасибо, я сама дойду, — не дожидаясь Аслана, Раиса Антоновна вышла.

Правосудие

Одно из самых сладких слов для человека — это «свобода»!

На улице уже чувствовалось приближение осени. Кое-где на деревьях листья стали приобретать желтый цвет, а кое-где и вовсе начали опадать. Днем довольно-таки тепло, а ночи прохладные. В общем, как величают в народе этот период, бабье лето вступило в свои права.

Практически все готовились к осенне-зимнему сезону, а многие настоящие хозяева уже давно были готовы.

У перелетных птиц наблюдалась суматоха. Они словно по команде собирались, и как бы обсуждали предварительно далекий путь на юг.

Природа в пору золотой осени становилась особенно красивой. Если летом кругом все в зелени, то осенью глаз завораживало обилие разноцветных красок. Недаром поэты любили это время. Осенняя красота вдохновляла Пушкина. У него даже есть стихи «Осень», «Осенняя пора — очей очарованье!»…

Все в поселке ждали суда. Жители интересовались, чем все-таки на самом деле закончится эта история. Недоброжелатели утверждали, что он должен сесть в тюрьму. Сочувствующие и те, кто хорошо знал Наташу, наоборот говорили, что он должен выйти на свободу. Многие считали, что Расул поступил достойно, отомстив за честь любимой девушки. Оценки, толки и мысли были разные. Но последнее слово оставалось за судом.

Слушания по делу прошли. Все были удивлены тем, что Валентина Степановна, которая проходила как свидетель и потерпевшая, выступила в оправдание действий Расула. Да к тому же осудила покойных сына и супруга. Сказала: «Я была уверена, что когда-нибудь беда придет в наш дом, потому как за все надо отвечать. Видимо, так устроено Всевышним, иначе это было бы не справедливо. Эгоизм, невежество, высокомерие — это те качества, которые отец воспитывал в сыне. А то, что произошло, явилось следствием такого воспитания. Я считаю, что на тот момент Расул поступил правильно, хотя и погиб мой единственный сын. Но и Наташа, которая покончила с собой из-за моего сына, мне была самым близким человеком. После смерти ее матери, как родная тетя и самый близкий человек, я была в ответе за ее судьбу, но не досмотрела. Самое обидное то, что от Наташи поступали сигналы, что к ней Володя пристает, но по своей наивности я не поверила тогда ей, а на свою беду поверила сыну, и случилась беда. Я убедительно прошу, уважаемый суд, оправдать Расула, он не виноват».

В зале прошел небольшой шумок. Судья призвал всех соблюдать тишину.

В деле было заключение экспертизы, что Расул во время совершения убийства находился в состоянии аффекта. Повторная экспертиза, назначенная по требованию прокуратуры, также это подтвердила. Суд с согласия прокурора и потерпевшей приобщил эти документы к материалам дела.

Далее выступил адвокат, который просил суд оправдать его подзащитного, приведя при этом массу доводов о его невиновности. Прокурор попросил суд ограничиться условным наказанием сроком на три года. Потерпевшая, в лице матери покойного, на удивление всех присутствующих, попросила оправдать подсудимого, назвав виновным в случившемся своего сына.

После того, как были выслушаны все стороны, был объявлен перерыв — суд удалился в совещательную комнату для вынесения приговора.

Валентина Степановна так и жила у тети Дуси. Она никак не могла заставить себя войти в свой дом. Непонятная боязнь и страх не давали ей покоя.

После окончания следствия ей дали возможность ознакомиться с той запиской, которую перед смертью написал ей бывший муж. Ее нисколько она не тронула. Она отнеслась к тому, что было написано в ней, как-то спокойно. От того, что было изъято из сейфа, от упомянутых мешочков с золотом она полностью отказалась.

Она не знала, как дальше жить, даже любимая работа в школе не давала ей покоя, хотя уже прошло почти три месяца после страшной трагедии. В данное время больше всего ее мысли занимало предложение Николая Романовича о совместной жизни. В первое время она об этом и слушать не захотела, но проходило время и волнение в душе не давало покоя.

«На самом деле, что я видела? — думала она. — Одни приказы: «молчи женщина», «не лезь не в свое дело». Всегда думала, что рядом должен быть сильный мужчина».

— Доброе утро, Валя, ты, что так рано встала, у тебя же выходной сегодня? — спросила тетя Дуся, которая зашла с улицы.

— Ой, что-то не спится, Евдокия Ивановна.

— Небось, все думаешь о нашем Николае Ро мановиче?

— Ну, от Вас ничего не скроешь, как будто в душу заглядываете.

— Валечка, ты поживи с моего и тоже будешь видеть душу любого.

— Может быть, хотя и молодость моя тоже за горами уже, — с какой-то грустью произнесла Валентина Степановна.

— Перестань, милая, скучно рассуждать. Тебе жить да жить. Главное и не думай. Много будешь думать, то и поезд может уйти. Твоя жизнь только начинается. Коля наш — очень хороший человек. Надежда его погибла в аварии: с братом поехала родителей навестить и на обратном пути столкнулись лоб в лоб с большегрузной машиной. В общем шансов выжить не было. Уже сколько времени прошло, так и ходит бобылем, — стала рассказывать бабка. — Я тебе больше скажу, хотя и повторюсь, как пара, вы смотрелись бы идеально. Ты по жизни ничего хорошего и не видела, а это тебе Бог дает шанс начать все с начала.

— Не поздно ли?

— Никогда не поздно. Любви все возрасты покорны. Помнишь классиков, мне ли тебя учить? Сорок пять — баба ягодка опять. Так что, милая, не упускай свое счастье. Вот завтра понедельник — судья будет приговор зачитывать. Коля, думаю, там будет точно, вот тебе и шанс. Он, убеждена, захочет с тобой поговорить, вот ты и пригласи его на чай к нам, там и поговорите.

— Да что вы, Евдокия Ивановна. Я так не могу.

— Тогда я его приглашу, и не вздумай мне глупить и перечить.

— А это удобно?

— Поверь мне, старой, еще как удобно. Ты еще не забывай, что он приходится мне родственником, хотя и дальним. Его мать была троюродной сестрой моего отца, так что все станет на свои места.

— Да что Вы, баба Дуся, — уже по-дружески и доверительно сказала она.

— Вот и ладненько, договорились. Я тебе точно говорю, что это судьба так благосклонна к тебе за все твои страдания. Теперь давай поговорим о другом. Как ты думаешь, завтра выпустят Расула? — спросила бабка, чтобы сменить тему. — Мне так жаль его. Прости меня, Валечка, но я за него беспокоюсь, да и многие переживают.

— Мне трудно сказать, — уже с грустью заявила Валентина, — думаю, его выпустят. Претензий к нему ведь нет, по крайней мере у меня. Я не хочу на эту тему говорить.

— Хорошо, прости меня старую, не к месту говорю, давай лучше завтракать.

Наутро в понедельник народу собралось много, всем было интересно, чем же все закончится. Большая диаспора чеченцев приехала со всей области, а также из других городов, в том числе приехали и из Грозного. Все, кто подъезжал, подходили к Вахе, справлялись о здоровье. С минуты на минуту должен был подъехать Ахмед, Мовсар поехал его встречать в Тулу. Как ни уговаривали его не ехать, что все здесь нормально, он все-таки выехал, по всей видимости, это было дело рук женщин.

Подошел Николай Романович.

— Привет, друг, что переживаешь? — спросил он Ваху.

— Ну а как ты думаешь? Конечно. Послушай, Николай Романович, хотел у тебя спросить. Как ты думаешь, если с условным наказанием Расула выпустят, ему можно будет уехать в Грозный? — спросил Ваха.

— По закону нельзя, но, думаю, можно договориться. Одно скажу, не преждевременно ли об этом думать? Сначала надо дождаться решения суда, так как его могут вообще оправдать, на основе данного заключения экспертизы, которую я приобщил к делу, что во время совершения убийства он был в состоянии аффекта, то есть в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения. Но могут дать и условное. Да и в прокуратуру тоже пришло такое же заключение, что он был в состоянии аффекта. Ты же на слушаниях был, что я тебе объясняю. Надо только ждать и надеяться. Поживем увидим, не люблю гадать.

— Дай Аллах, чтобы все было хорошо. Дело в том, что из Грозного его прямой[19] дядя едет. Мовсар поехал встречать его. Сейчас подъедут. Вот и они. Быстро, однако. Хочет забрать его сразу, вообще мы все собираемся ехать, там намечается большой той, — ответил Ваха. — Я-то может и промолчал бы, но адвокат с Питера обнадежил нас всех, что его оправдают.

— Ну-ну, будем надеяться, Ваха. Твои бы слова да Богу в уши, как у нас говорят. Я, пожалуй отойду, а ты встречай гостей, — следователь отошел, оставив Ваху одного.

— Ассаламу Iалейкум[20], Ваха.

— Ва Iалейкума салам, Ахмед. Сколько лет, сколько зим. Давно мы не виделись.

— Выглядишь ты, Ваха, хорошо, русский климат тебе на пользу.

— Да и ты, я вижу, не сдаешь, настоящий аксакал, — ответил Ваха вежливо. Ахмед был в традиционной папахе и выглядел довольно-таки солидно.

Они обнялись, все стали подходить к гостю и традиционно обниматься. Справились о здоровье, в том числе о родных и близких. Подошли и женщины: Маржан, Асет. После всех приветствий Ахмед чуть отошел вместе с Вахой.

— Мы знаем, Ваха, что ты очень многое сделал и делаешь для нас, но я не мог не приехать. Да и Тумиша, на нее просто жалко смотреть, не правильно бы меня поняла. Я теперь как старший в нашем роде приехал поддержать тебя.

— Спасибо, Ахмед, ты мог бы и не приезжать. Конечно, я понимаю твою ответственность, но, как мне кажется, самое страшное уже позади. Единственным и необходимым считаю, это молить Аллаха, чтобы Расула сегодня выпустили. Мы все думаем, что без наказания тут не обойдется, но речь идет об условном наказании. Тем не менее, адвокат сильный и уверен, что его должны оправдать. Он представил заключение экспертизы еще во время следствия, что Расул находился в состоянии аффекта при совершении убийства. При запросе прокуратуры пришло такое же заключение. Потерпевшая сторона, это мать того парня, Валентина Степановна, так она вообще попросила оправдать Расула. Кстати, вон она стоит, разговаривает со следователем, замечательная женщина, но несчастная.

— Ну что, спасибо тебе и всем вам, — поблагодарил Ахмед, — еще один вопрос, только прошу не обижаться, но я приехал с деньгами. Многие в нашем селе решили ради Расула войти в долю и собрали немалую сумму.

— Ахмед, спасибо тебе, не надо волноваться. Здесь также очень много оказалось, как ты говоришь, желающих поддержать Расула, в том числе и русские. С Питера прислали и адвоката, и финансовую поддержку, так что не волнуйся.

— Спасибо-спасибо, — в растерянности произнес Ахмед. — Я очень рад, но есть еще одна новость. У меня еще одна миссия. Если я приеду с Расулом, то собираемся организовать большой двойной той. Я с Исламом договорился, что по приезду он отдаст нам свою дочь Луизу. Так что это будет той-свадьба Расула.

— Это здорово, конечно. Просто у меня и слов нет. Спасибо. Я рад за свою сестру, — ответил Ваха, но чуть задумался и продолжил, — вот как раз там твои деньги и понадобятся. Но скажу другое, не слишком ли рано? Расул получил еще одну огромную душевную травму и до этого ли ему сейчас? Я бы немного подождал со сватовством.

— Я на своем веку многое видел Ваха и скажу тебе точно, что именно этим его душу сейчас можно вылечить. В детстве он получил сильную психологическую травму и еле вышел из этого, потому что был молодой. Теперь же ему будет легче выйти из этого стрессового тупика, потому что сумел отомстить за все свои обиды. Так что поверь мне, старцу, этот ход как раз для того чтобы парень не растерялся. У него все впереди, тем более что его будут встречать дома как героя.

— Да, с твоей мудростью спорить сложно, Ахмед, может быть ты и прав. Что ж, поживем увидим, я-то не против, лишь бы ему и всем вам было бы хорошо.

Всех попросили зайти в зал. Зал был заполнен до отказа, многие желающие попасть на процесс остались за дверью — не хватило мест в зале заседания.

Расул находился в «клетке» для подсудимого, выглядел молодцом и всем кивал головой, здоровался.

— Встать, суд идет, — эхом разнесся звонкий голос секретаря.

Грозный голос судьи:

— Приговор. Именем Российской Федерации… — судья представил состав суда: судью, секретаря, прокурора и адвоката. Далее продолжил: — Рассмотрел уголовное дело по обвинению Саламова Расула Адлановича в совершении преступления, предусмотренного ст. 107 ч. 1 УК РФ. Судебным следствием суд установил: органами предварительного следствия Саламов Р.А. обвиняется в убийстве, совершенном в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), вызванного насилием, издевательством и тяжким оскорблением, противоправными и аморальными действиями со стороны потерпевшего, длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным и аморальным поведением потерпевшего, то есть в преступлении, предусмотренном ст. 107, ч. 1 УК РФ. Описывая содеянное подсудимым, органы предварительного следствия указали следующее…

Далее судья подробно зачитал постановление судебного следствия, как и при каких обстоятельствах было совершено преступление. Огласил судья и заключение комплексной психолого-психиатрической экспертизы, где состояние Саламова в момент совершения преступления было расценено как физиологический аффект.

— …Следовательно, действия подсудимого в данной части преступными не являются. По этим основаниям суд считает, что Саламов Расул Адланович по ст. 107, ч. 1 УК РФ подлежит оправданию за отсутствием в его действиях состава преступления.

Суд приговорил Саламова Расула Адлановича признать невиновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 107 УК РФ, и оправдать его по данному обвинению за отсутствием в действиях состава преступления.

Освободить его в зале суда…

Примечания

1

Эвлаяъ (чеч.) — святой.

2

Шейх (араб.) — почетный титул главы духовного сословия.

3

Дай Аллах и ангелы, чтобы это было к добрым делам (чеч.).

4

О, Аллах, прости меня (чеч.).

5

Не выдай себя, и не забудь то, что здесь произошло (чеч.).

6

Ваша (чеч.) — дядя.

7

Тезет (чеч.) — траур.

8

Дала гечдойла цунна! (чеч.) — слова соболезнования.

9

Деци (чеч.) — тетя.

10

У чеченцев принято обязательно вставать, когда подходит старший, в знак уважения и, если надо, уступить место.

11

У чеченцев родителям принято быть скромными на людях в общении с детьми.

12

Дишни — один из древних чеченских родов.

13

У чеченцев молодежь общается обязательно при свидетелях, как со стороны девушки, так и со стороны юноши, и на определенном расстоянии. Приближаться и дотрагиваться запрещается. Нельзя знакомиться или общаться в собственном доме.

14

Намаз (араб.) — молитва у мусульман.

15

Ва, вай (чеч.) — отклик.

16

Ради Аллаха (чеч.).

17

Той (чеч.) — пир.

18

СагIа (чеч.) — милостыня.

19

У чеченцев дядя по отцовской линии считается прямым.

20

Ассаламу Iалейкум (араб.) — слова приветствия.

Content

Шарип Окунчаев
Месть по иронии

От автора

Зачистка

Месть по иронии

Трагедия

Возрождение

В чужом поселке

Знакомство

Подруги

Отдых

Скандал

Разборки

Беседа

Ася

Откровенность

Витя Колючий

Перемирие

Побывка

Раиса Антоновна

Трудный разговор

Непредвиденное

Насилие

Смерть

Следствие

Тумиша

Правосудие

Примечания