Дмитрий Светлов

Десантник разведотряда. Наш человек спасает Сталина

© Светлов Д. Н., 2016

© ООО «Издательство «Яуза», 2016

© ООО «Издательство «Эксмо», 2016

1. Возвращение

Из казарм ударили крупнокалиберные пулеметы, в ответ захлопали выстрелы танковых пушек. После взлета последнего самолета к перестрелке подключилась скороговорка эрликонов. Олег отставил кофейную чашку и удивленно прислушался: он никого не назначал на защиту аэродрома, так кто же воюет? Надо проверить казармы и отправить добровольных защитников в порт, но едва он встал, как в штаб вошел незнакомец в летном комбинезоне и заговорил по-русски:

– Здравствуй, Студент. Тебе привет от Моряка с Лейтенантом.

– Спасибо.

– Давай визитку с телефоном в Хьюстоне.

Олег внимательно посмотрел на стройного парня: что-то общее между ними есть, и этого достаточно. Мексиканец не заметит подмену, короткое общение в ресторане оставит в памяти лишь общие черты без каких-либо деталей. Сердце защемило от горькой обиды: его снова подставили! Интенсивное обучение с последующим внедрением в чужую семью было мостиком вот для этого красавца! Олег рывком достал портмоне:

– Держи, здесь все, что тебе надо. Адрес местного банкира рядом с визиткой мексиканца.

– Езжай на север, на четвертом километре у озера увидишь рыбака в бескозырке с надписью «Алмаз», – ответил незнакомец и, не прощаясь, вышел.

Олег уже свыкся с мыслью о новой работе, а тут полный назад. Умом он осознавал собственную беспомощность в столь сложном деле, вот так с бухты-барахты нелегалами не становятся. Подобная деятельность требует долгой и тщательной подготовки, а он до сих пор не получил доступа даже к шифровальной книге. Увы, надо признать, что сотрудники оперативного отдела поступили правильно. Его показали «родителю», а дальше эстафета перешла к специально обученному профи. Все равно обидно[1].

Последний самолет скрылся в голубом небе, танки повернули в город, и над аэродромом повисла удивительная тишина. Олег засунул в сейф связку гранат, выдернул чеку, закрыл дверцу и вышел. За спиной глухо рвануло, это конец едва начавшемуся заданию, и сигнал к возвращению домой. Специалисты ГРУ сделали правильный ход, он случайная пешка в партии асов разведки.

Шуршание белой щебенки под колесами, и аромат апельсиновых деревьев постепенно восстановили душевное равновесие. Он возвращается домой в собственную квартиру! Все прочее ерунда, задание выполнено! Олег представил скорую встречу с товарищами, добродушную улыбку внешне сурового Моряка и несколько скованного Лейтенанта.

– Куда поехал? Совсем ослеп?

Олег машинально затормозил и обернулся. В мечтах о скорой встрече с боевыми друзьями он не заметил озера и проехал мимо одинокого рыбака!

– Извини, друг, голова кругом после свистопляски последних дней.

– Давно в немчуру обрядился?

– С чего так решил? – удивился Олег.

– Говоришь с акцентом. Не отвечай, то не мое дело, сворачивай на тропинку и дуй полным ходом. – Забравшись в коляску, распорядился рыбак.

Едва Олег газанул, как мотоцикл предательски подпрыгнул, едва не выкинув пассажира на обочину. Судя по следам, местные крестьяне пользовались осликами и никогда не ездили на колесном транспорте. Пришлось снизить скорость и колдыбать по многочисленным ухабам и рытвинами. Апельсиновые деревья уступили место лимонам, которые в природных условиях давали изысканно тонкий аромат. К вечеру казавшийся бесконечным сад перешел в оливковую рощу, а мотоцикл выехал на обрыв.

– Тебе туда, а я поехал обратно, – заявил рыбак.

– Куда «туда»? – растерялся Олег.

– Вниз. Спускайся по тропинке, на которой стоишь.

Проводник лихо развернулся и, на зависть степным сайгакам, помчался обратно. Вниз? Олег подошел к краю и опасливо посмотрел на вырубленную в песчанике крошечную ступеньку. С такой высоты проще прыгать с парашютом, чем спускаться по извилистой козьей тропе. Первые шаги оказались самыми трудными, далее ступеньки стали шире, а местами напоминали широкий желоб. Очередной поворот открыл потрясающий вид на крошечный порт времен Карфагена с подводной лодкой у причала.

* * *

Квартира встретила запахами керосина и кислых щей. Не успел Олег снять кожаный плащ, как попал в объятия Петра Николаевича. Сюрпризец, однако, он ожидал увидеть Илью Спиридоновича. Когда «Эмка» выехала из ангара, через щель в шторке левой двери была видна редкая шеренга солдат оцепления. Если верить Моряку с Лейтенантом, он поднялся на высшую ступень в иерархии разведывательно-диверсионных отрядов.

– Знакомься со своим замполитом и прямиком в столовую, нам есть что отметить, – забирая кожаный плащ, заявил куратор.

Из кухни вышел здоровенный детина с грубыми чертами лица и протянул руку:

– Белый, родился в Дании, партийный стаж восемь лет, пять лет работал связником, боевого опыта нет.

– Листики за что получил? – проведя пальцем по крестам, поинтересовался Петр Николаевич.

– Союзника утопил, бомбы бросал мимо, а они угодили в борт, все до единой.

– Не винись, на войне всякое бывает. Давай к столу, приступим к торжественной процедуре смены мундира!

На спинку стула, что стоял во главе стола, был наброшен китель с майорскими погонами. Среди наград первым сиял золотом орден Ленина, поэтому Олег сел рядом.

– Ты куда, командир? – Белый крепко схватил его за руку. – Так не пойдет, хозяйская спина первой должна смять мундир.

– Не понял? С каких это пор я стал майором да еще с высшим орденом страны?

– Садись, садись. – Куратор наполнил стопки до краев. – За нашего героя! За большую звездочку и высокую награду!

Машинально закусывая, Олег терялся в догадках. Орден Ленина просто так не дают. Подслащать пилюлю за подставу втемную тоже не будут. Сейчас за выполнение приказа и спасибо не скажут, это обязанность или, если угодно, долг перед Родиной. Но более всего смущали майорские погоны, поэтому он решился заметить:

– В ранг старших офицеров могут перейти только члены партии.

– Отныне ты командир группы, это майорская должность, – ответил куратор и протянул три листочка. – Держи рекомендации, партсобрание в конце недели.

Белый добавил еще одну бумажку с вопросами, которые будут задавать во время обсуждения. Отсюда вывод – дело решено в верхах, оставалось соблюсти формальную сторону. Покровителя у него нет и не может быть, даже случайный благодетель Мехлис после взбучки от Сталина тихо «болеет» на даче.

– Награда по заслугам, – словно читая мысли, заговорил куратор. – Легенду под нелегала готовят годами, а ты внедрился без малейшего намека на СССР.

Олег отмолчался, в подобных делах он ни ухом, ни рылом, наградили – и спасибо. Вероятнее всего, в разведке существует свой регламент о наградах и ему, как непосредственному исполнителю, вручили соответствующий орден.

– Сразу после партсобрания зайди в первый отдел, – продолжил куратор. – Пройдешь обучение шифровальному делу.

– За неделю освою? – осторожно спросил Олег.

– Обычно теория с практикой занимают не более часа.

Не может быть! Система двойного кодирования должна быть сложной и запутанной, а тут час, включая практические занятия.

– Когда планируется первое задание? – поинтересовался Белый.

– На все про все у вас две недели. Надо повторить встречу с информатором, – ответил Петр Николаевич.

– Отряд уже подготовлен? – скрывая волнение, спросил Олег.

– Вы двое и есть отряд, оперативники не ходят стаями.

Вдвоем по немецким тылам? Круто! Тем временем Белый наполнил стопки и предложил тост:

– Помянем Ржаного, он вовремя заметил опасность. Увел патруль за собой и спас мне жизнь.

На этом деловые разговоры закончились. Куратор с замполитом принялись обсуждать некую Ольгу Власову, а Олег начал гадать о предстоящем задании. Вдвоем по немецким тылам с пулеметом не пойдешь, и снайперскую винтовку придется забыть. Но что предстоит делать? Встречаться с агентами и передавать или забирать почту? Маловероятно, этим делом успешно занимался Лейтенант, а отряд подстраховывал на случай непредвиденных обстоятельств.

* * *

Проводив гостей, Олег завалился на кровать и проснулся около полудня от длинных трелей звонка. Покачиваясь со сна, прошел по длинному коридору и увидел за дверью женщину в годах. За спиной два солдатских вещмешка, а руки заняты объемистыми узлами. Беженка за подаянием или родственница бывших хозяев квартиры?

– Я домработница, зовите Марией Васильевной. – С этими словами незваная помощница ловко проскользнула в квартиру.

Олег оторопело посмотрел вслед. Какая на фиг домработница?! Стряхнув с себя остатки сна, он побежал за женщиной, которая уже обустраивалась в крошечной комнатульке при кухне.

– Кто вас прислал?

– Петр Николаевич, ваш куратор, а зарплата идет из управления. Смотрю, вы не завтракавши. Кофе или чай, с колбасой или с сыром?

Олег поплелся умываться. Титан оказался холодным, и кран одарил ледяной водой. Дожил до буржуинства, домработницу завел! Тетенька получает зарплату в разведуправлении, что дает основание предполагать о гласном надзоре. Или тотальный надзор всего лишь выдумки более поздних времен? В Германии и Тунисе за ним никто не присматривал. Или присматривал, а он по неопытности ничего не заметил?

Наевшись потрясающих сырников с необычайно вкусной сметаной, Олег вспомнил о вопроснике. Ужас! Когда и где состоялся первый съезд партии? Что такое демократический централизм? Караул, люди добрые, помогите! Он не знает ответа ни на один из вопросов! Сдерживая панику, Олег начал одеваться – надо бежать в книжный магазин.

– Никак прогуляться собираетесь, Олег Осипович? – поинтересовалась домработница.

– Скучно, хочу по книжным магазинам пройтись.

– Какие могут быть магазины в воскресенье? Если только Дом книги работает.

Олег побоялся говорить правду, от чего разозлился и раздраженно ответил:

– Не хочу в четырех стенах сидеть пнем.

– Под окнами стоит «Опель», это наша с вами служебная машина. Вы езжайте, а я созвонюсь с культмассовым сектором.

Созвонится она, как же – ближайший телефон у метро. Олег долго колесил по городу, пока случайно не выехал к университету. На стене храма Святой Татьяны висела огромная афиша с приглашением на танцы, а рядом собралась стайка девушек. Вот он шанс, студентки лучше всех знают книжные магазины, и он подъехал к ступенькам:

– Красавицы, где ближайший книжный магазин?

После некоторого замешательства одна из девушек решительно ответила:

– Мы на улице не знакомимся!

– Я серьезно, срочно понадобились книги, а сегодня воскресенье.

– Сегодня лекционный день и книжный магазин в Клубе политпросвещения должен работать.

– Где этот клуб? – с надеждой спросил Олег. – Я первый раз в Москве.

Девичьи сердца вмиг растаяли и после нескольких безуспешных попыток пояснить «тут налево, а затем направо», девушки вызвались показать дорогу. Утрамбовавшись в машине, студентки с минутку помолчали, затем начались расспросы о войне и орденах. Правду не скажешь, а врать не хотелось, пришлось огорчить добровольных помощниц односложными ответами.

Книжный магазин действительно работал, причем выбор партийной литературы можно было назвать неограниченным. Продавщица бегло глянула на бумажку с вопросами и положила перед Олегом «Краткий курс» с брошюрками «В помощь молодому коммунисту».

– Готовитесь к вступлению? – поинтересовался стоящий рядом незнакомец с бородкой клинышком.

– Не хочется отвечать избитыми фразами, – увильнул от истины Олег.

Правду говорить нельзя, сейчас коммунистические догмы вдалбливают с пионерского возраста. Отговорка сработала, незнакомец, оказавшийся лектором партактива, внятно и доходчиво разъяснил каждый вопрос. Затем взял купленную литературу и отметил красным карандашом нужные главы. За несколько минут Олег получил короткие и ясные ответы по всему перечню и на радостях предложил студенткам прокатиться по Москве. Девушки не стали жеманиться, и экскурсия по городу завершилась веселым застольем в кафе-мороженом.

* * *

Возвращался Олег в прекрасном настроении. Нечаянная встреча с лектором разрешила проблему изучения коммунистических догм, а флирт с девушками снял оставшееся после задания нервное напряжение. Дома его ждал еще один приятный сюрприз. За несколько часов отсутствия хозяина домработница успела установить телефон, окончательно обставить комнаты мебелью и расстелить ковровые дорожки.

Сколько раз Олег читал о письменном столе под зеленым сукном, а сейчас увидел его воочию. Это оказалась дубовая громадина, а сукно на столешнице натянуто по принципу биллиардного стола с полированной оправкой по краям. Под левой рукой настольная лампа с основанием из белого гранита и абажуром из зеленого стекла. В центре мраморный письменный прибор с традиционными часами, чернильницей, пресс-папье и перекидным календарем.

Олег полюбовался на двухметровые напольные часы в столовой и решил заняться политическим самообразованием. Из «Краткого курса истории ВКП (б)» выпало несколько записочек. Давешние студентки постеснялись сказать открыто и стыдливо написали имена с номерами телефонов. Небрежно сбросив их на пол, Олег принялся вникать в «правильную» терминологию с прочими постулатами. Не прошло и часа, как одна из записок вернулась к нему на стол.

– Позвони Вале и пригласи в оперетту, – безапелляционно потребовала Мария Васильевна.

– Вместе постоим в очереди за билетами и разойдемся по домам, – ухмыльнулся Олег.

– Не юли! Вот тебе билеты, курьер из культмассового сектора привез.

– Почему Валя? Мне Александра приглянулась.

– Звони, мой руки и за стол. Спектакль начинается полседьмого, девушке надо дать время на выбор наряда.

– Почему Валя? – повторил вопрос Олег.

– Потому что родители правильные. Она при виде увешенной крестами немецкой формы не побежит в НКВД.

– Свадьба когда?

– Когда женилка вырастет! Звони!

Если серьезно, у Олега не было причин отказываться от вечера с девушкой, хотя эту самую Валю он совсем не запомнил. Первой загвоздкой оказался сам телефон. Для начала требовалось крутануть ручку и сказать: «Город». После соединения с городской станцией он продиктовал номер телефона. С той стороны сразу взяли трубку, что навело на мысль о тайном сговоре за его спиной.

Посещение театра – это повод познакомиться с «правильными» родителями? В любом варианте насильно его никто не оженит. Что касается Вали, по современным меркам двадцатилетняя незамужняя девушка считается засидевшейся в девках. Папа в чинах и кого попало в дом не возьмут? То не его проблемы, вечер в театре не повод для развития знакомства.

Единственное, что реально заинтересовало Олега, так это телефон. Автоматическая телефонная связь была установлена в СССР в начале двадцатых годов, причем началась она с Ростова-на-Дону. АТС производили на бывшем заводе «Эриксон», а ныне «Красная заря». Система на принципе непрерывного вращения обеспечивала надежную связь. После войны СССР получил патенты и заводы фирмы «Сименс», что послужило причиной перехода на шаговую коммутацию.

Дверь в квартиру Вали открыла домработница и моментально пресекла попытку разуться. Его провели в столовую и передали под опеку некой Светлане Филипповне. Женщина гостеприимно предложила выпить чайку, «пока девочка прихорашивается», и на столе появился настоящий самовар. Раритет вызвал у Олега смешок. Дело в том, что дед часто вспоминал свое знакомство с Василием Сталиным.

Сын вождя любил неожиданно прилетать на аэродромы, где требовал самовар и стакан водки. В один из дней его «МиГ» сел в полку, где дед начинал службу. Начальство в панике, самовар есть, но его в пять минут не вскипятить, и водку в Военторге не продают. Положение спас молодой инженер-лейтенант, сумевший в считаные минуты обеспечить и то и другое. Молодой офицер получил сразу две благодарности и никому не сказал, что в самовар залил воду из котельной, а бутылку из-под водки наполнил разведенным спиртом.

* * *

Светлана Филипповна развлекала гостя московскими сплетнями, называя неизвестные фамилии и места. Олег невозмутимо грыз сушки и попивал из фарфоровой чашки по-настоящему вкусный чай. Валя появилась в шикарном крепдешиновом платье, перстнях и ожерелье из красных кораллов. Еще больше впечатлил ее отец, не бриджами на подтяжках с генеральскими лампасами, а невнятной речью. Он пробормотал нечто похожее на: «передаю дочь из рук в руки с надеждой на достойное обращение».

Театр поразил помпезной старорежимностью: бархат, хрусталь, женщины в шелках и золоте, мужчины в строгих костюмах. Олег мысленно похвалил себя за предусмотрительность. Он сразу отверг предложение домработницы пойти в форме и надел бостоновый костюм с шелковой рубашкой и строгим галстуком. В результате он с девушкой вписались в общий стиль и ничуть не выделялись среди публики.

Олег впервые в жизни пришел в театр и сразу с интересом уставился на сцену. Сюжет спектакля оказался незатейливым, как и музыка Дунаевского, а голоса исполнителей можно слушать не глядя. Он переключился на публику и невольно оглянулся, почти четверть зала смотрела на их ложу, некоторые даже бесстыдно таращились в бинокли.

В чем причина? Двое в центральной ложе? В соседних вообще по одному сидят. У него на руке дорогие золотые часы? Чушь, их не видно под манжетом рубашки. Валя тоже не могла привлечь внимания, сама по дороге сказала, что частенько бывает в театре оперетты. Он осторожно глянул на девушку и перехватил изучающий взгляд.

– Ты первый раз в театре? – невинно поинтересовалась она.

– У нас это считалось не модным. Предпочитал танцы или молодежные кафе.

– Где это «у вас»?

– В Питере, до войны жил в Кировском районе. Слышала про проспект Стачек?

– Папа три месяца стажировался у Жданова, а мы с мамой оставались в Москве. Я вообще, кроме Ялты и дачи, ничего не видела.

Спектакль с четырьмя антрактами затянулся до позднего вечера, тем не менее Олег пригласил девушку отужинать в ресторане. Заехали в «Метрополь», немного поели без капли спиртного, зато натанцевались всласть. Вернулись к полуночи, поджидавший у калитки дворник молча пропустил девушку и перед носом Олега демонстративно лязгнул замком.

Мария Васильевна с утра поставила на прикроватный столик кофейник и тосты с сыром. Затем поочередно изображала то ласковую нянечку, то любящую бабушку. В довершение дел села за руль и довезла до корпуса Боевого подразделения Оперативного отдела. У дверей стряхнула с кителя невидимую соринку, перекрестила и отдала ключи от машины. Олег изо всех сил старался сохранять невозмутимость – ясное дело, девушку дома допросили, а резюме сообщили по телефону.

– Переписывайте автобиографию, немедленно! – потребовали в парткоме.

– Зачем? – удивился Олег. – Написано аккуратно, без помарок.

– При чем здесь помарки?! Вы из рабочих, а написали из служащих! Переписывайте!

– Отец был военным летчиком, а мать военврачом, значит, из служащих.

– На момент вашего рождения отец работал на заводе, а мать – на прядильной фабрике. Быстро переписывайте!

По коммунистической догматике, партия должна состоять из рабочих, а служащие всего лишь прослойка. Функционеры строго следили за правильным соотношением передовой части общества к примкнувшим под знамена пролетариата. Маразм понятен всем, но таковы установленные властью правила. Олег поблагодарил за разъяснение и изобразил на лице раскаяние.

* * *

Партсобрание назначили на обеденный перерыв. Олег с непривычной робостью вошел в Ленинскую комнату и послушно сел на указанное место в первом ряду. Коммунисты собрались словно по тревоге, парторг скороговоркой зачитал повестку из двух пунктов и осекся. Судя по пробежавшему по рядам напряженному шушуканью, в комнату вошел некто важный. Выдержав почтительную паузу, парторг зачитал подписанное Олегом заявление, затем приложенную «автобиографию» и спросил:

– У кого будут вопросы к кандидату?

В задних рядах кто-то громко кашлянул и спросил:

– Что значит «незаконченное высшее образование»? Где учился и почему не закончил?

Олег встал спиной к столу президиума и бодро ответил:

– Учился в Автодорожном институте НКВД, с последнего курса направили в освобожденные районы Белоруссии для укрепления комсомольского актива.

– А конкретнее, чем занимались?

– Был третьим секретарем Пинского обкома комсомола.

Он ничего не приврал. В личном деле стаж комсомольского руководителя записан от даты вручения направления в Нарвском райкоме до начала службы в армии. В задних рядах встал генерал, одернул китель и направился к председательскому столу. Отец Вали! Олег застыл ледяной статуей и неожиданно оказался в товарищеских объятиях с громогласным резюме:

– Наш человек! Партии нужны отважные, проверенные в боях коммунисты!

Парторг с отвисшей челюстью проводил взглядом удаляющуюся спину, а когда закрылась дверь, сглотнул слюну и сипло сказал:

– Поступило предложение принять. Другие предложения есть? Ставим на голосование.

Вторым вопросом повестки стоял самоотчет одного из старших кураторов. Он скороговоркой доложил о достигнутых успехах и посетовал на трудности с выполнением задания по секретному прибору для кораблей Кригсмарине. Завод, где изготовляли приборы, оказался под строжайшим режимом, с кораблестроительных верфей тоже не вынести. Олегу сидеть бы да молчать, но он не сдержался от замечания:

– Можно перехватить во время транспортировки.

– Думали, но нужное нам устройство перевозят железной дорогой.

– Узнать номер вагона и вытащить на маневровой станции.

– Получил? Учись у подрастающей смены! – со смешком заявил парторг. – Так и запишем. Собрание закрыто.

Почти все из присутствующих сочли своим долгом поздравить и пожать Олегу руку. Когда подошел Петр Николаевич, Олег тихо спросил:

– Что за генерал меня обнимал?

– Большой человек, начальник Главного политического управления и член Политбюро.

Валя, конечно же, милая девушка, но от такого папани лучше держаться подальше. Семейная жизнь под диктовку всесильного тестя хороша в мечтах, в реальности это хуже пожизненной каторги.

– Я начальник Первого отдела, – представился незаметно подошедший майор пенсионного возраста, – пошли учиться!

Олег нисколько не сомневался, что занятия займут несколько дней. Каким бы ни был принцип шифрования, освоить его в несколько минут априори не получится. Реальность поразила невероятной простотой и невозможностью расшифровать даже с помощью сверхмощного компьютера. Группа цифр могла заключать в себе один-единственный знак или законченную фразу. При этом передаваемое сообщение было не текстом, а его адресом.

* * *

Суть задания оказалась предельно простой: Белый был связником, а Олег – телохранителем. Как командир маленькой группы, он обязан сопроводить напарника к месту встречи и обеспечить безопасность во время передачи документов. Затем целым и невредимым доставить обратно. Олег уже получил небольшой опыт в данной сфере и понимал сложность и ответственность возложенных на него обязанностей.

Регулярные пуски ракет с морского пляжа острова Узедом не могли остаться незамеченными. Самолет-разведчик англичан сфотографировал ракету на стартовом столе, и авиация союзников приступила к регулярным налетам. Бомбы перепахали двухкилометровый клочок земли, руины жилых и служебных строений занесло песком. Тем не менее немцы с маниакальным упорством продолжали испытательные пуски.

На самом деле научно-исследовательский центр с испытательным полигоном находились на острове Рюген, куда якобы летели запущенные с Узедома ракеты. Раз в месяц персонал получал суточный отдых и организованно выезжал в близлежащий город. Именно там и происходил обмен информацией агента со связниками.

На первый взгляд вроде бы просто, но для знающего человека операция выглядела почти невыполнимой. Беда в том, что Штральзунд был центром военной промышленности Рейха. На верфях строились подводные лодки, на заводах изготавливали двигатели, турбины и прочую аппаратуру.

Петр Николаевич расстелил на столе план города:

– Союзники регулярно бомбят верфь с достроечными причалами. Прилегающие городские кварталы превращены в руины.

– Мой предшественник предпочитал отсиживаться в них? – предположил Олег.

– Да, и группа нарвалась на патруль.

– Где в городе самое демократичное место?

– Вокзал и почта, там всегда многолюдно, но полиция сразу вычислит досужего человека.

– Мы люди занятые, – усмехнулся Олег.

* * *

Разгоняя крикливых чаек, гидросамолет летел над самой водой. Для неспециалиста может показаться странным, но тихоходные довоенные самолеты оказались самым безопасным средством доставки разведчиков в тыл. Малая высота исключала атаку сверху, а отличная маневренность позволяла уклониться от удара сзади. Причем в таком варианте истребитель серьезно рисковал быть сбитым.

Летающая лодка ГСТ изначально создавалась для поиска и спасения сбитых над морем летчиков. Конструкторы предусмотрели особые крепления для перевозки раненых на носилках. Широкая дверь с трапом позволяли быстро спустить на воду надувную лодку. Четыре точки обороны полностью перекрывали сферу вокруг самолета. Но главным достоинством был радиус действия, которому мог позавидовать любой бомбардировщик дальней авиации.

– Приготовься, скоро высаживаемся, – предупредил Белый.

Олег глянул в иллюминатор, но, кроме воды, ничего не увидел. Тем не менее гул двигателей заметно снизился, и он помог стрелку подтащить к двери надувную лодку. Резкий толчок от касания с водой отбросил обоих на пол, стрелок рассерженно выругался и открыл дверь. Разведчики перебрались в утлое плавсредство и погребли к крошечному скалистому островку с корявой сосенкой на макушке.

– Глубина у берега метров пятьдесят, – предупредил Белый. – Я спрыгну первым, затем помогу тебе.

Олег не стал спорить, человек здесь не первый раз и лучше разбирается в местных нюансах. Кажущийся монолитной скалой островок изобиловал укромными местечками. Лодку спрятали под гранитной нишей, а сами устроились в настоящей хижине с очагом. Их должны подобрать в течение трех дней, и Олег отправился на ознакомительную прогулку с одновременным сбором топлива для разогрева ужина. Древесины нашлось вдоволь, штормовые волны набросали бревен и даже досок чуть ли не до вершины.

* * *

Небольшое транспортное судно под шведским флагом смело подошло вплотную к скалам, что позволило разведчикам подняться на борт прямо с берега. Белого встретили как старого знакомого, а Олега представили экипажу в качестве нового компаньона. Из всего экипажа истину знал только радист, для остальных это прибыльная контрабанда, а не шпионские страсти. Маленькая толика золотишка в Третий рейх и пара тонн спирта в Швецию давали морякам солидный приработок. Белый с напарником выступали в роли поставщиков драгметалла.

Понятное дело, махинации с золотом и спиртом не могли быть секретом для немецких спецслужб. Но Империя нуждается в золоте, тем более в регулярных поставках, а спирта не жалко. На проделки шведов закрывали глаза, а золотишко шло в правильные руки. После захода суденышка в гавань портовые власти Штральзунда разыграли маленький спектакль по сценарию «встреча старых друзей» и без досмотра поставили в документах необходимые штампульки. Затем получили от капитана традиционную мзду и укатили восвояси.

Тут же к борту прикатил грузовичок со спиртом. Бартерный обмен закончился выдачей аванса в рейхсмарках. Капитан раздал морякам их долю, и экипаж дружной гурьбой направился в ближайший кабак. В предыдущих заданиях Белый с напарником присоединялись к морякам и вечерком незаметно покидали подпившую компанию. Сейчас предстояло опробовать новый вариант и Олег обратился к водителю спиртовоза:

– Не подбросишь до Центральной почты?

Тот немного замялся – явный признак того, что выход экипажа из припортового района не одобрялся. Отказывать тоже нельзя, никто не может запретить моряку провести свободное время в городе.

– Разумеется! – с натянутой улыбкой согласился немец.

От причала до центра города доехали за десять минут, и всю дорогу «компаньон по бизнесу» старательно изображал гида. Рассказы о заводских цехах и верфи разведчиков не интересовали. Зато замечание о покидающих город жителях заставило внимательней присмотреться к закрытым магазинчикам и пивнушкам. Рабочий должен кормить семью и не может уехать в спокойный сельхозрайон. Бежит мелкая буржуазия в виде лавочников, а это шанс внедрить на освободившееся место своего посредника.

– А что вам нужно на почте? – внезапно спросил водитель.

– Ничего особенного, всего лишь отправить перевод, – спокойно ответил Олег и подмигнул немцу, – правда, в валюте…

В Рейхе валютные операции под строжайшим запретом, за нарушение закона от двух с половиной лет концлагеря. Но «компаньон» не испугался.

– Я вам помогу, – остановившись у темно-коричневого здания почты, решительно заявил немец.

Какие могут быть возражения? Подобный вариант предусматривался изначально. Олег протянул клочок бумажки с адресом и свернутые в трубочку английские фунты:

– Денежный перевод надо отправить по этому адресу.

Добровольный помощник взял у Олега шведский паспорт и направился к свободному окошку. Разведчики переглянулись – сомнений нет, в роли «компаньона» выступает агент СД. Сотрудник политической полиции обязательно доложит о цели визита «моряков» на почту, и скрытой слежки за ними не будет.

– Вы отправили деньги своей знакомой? – возвращая паспорт, поинтересовался немец.

– Никогда ее не видел, – пожал плечами Олег, – приятель вернулся из Англии и попросил переслать деньги от ее матери.

Война не прервала авиасообщение между Осло и Эдинбургом, поэтому отговорка не могла вызвать подозрение.

– Не могли бы вы помочь мне с телефонным разговором, хочу позвонить в Данию. – Белый с озабоченным видом протянул визитную карточку.

Наступил решающий момент, ожидание линии затянется как минимум на полчаса, а может, и на час. «Компаньон» тайком записал данные получателя перевода и номер телефона, так что сидеть рядом с подопечными не имело смысла. Он провел разведчиков в зал второго этажа, заказал разговор и распрощался.

Какое-то время Олег посидел на лавочке для посетителей, а когда Белого позвали в переговорную кабинку, пошел в туалет. Из здания почты он вышел в форме майора Люфтваффе, не торопясь, пересек улицу и устроился за выносным столиком кафе. Через полчаса на улицу вышел Белый. Напарник тоже преобразился до неузнаваемости – выглядел как господин в дорогом пиджаке, а короткие штаны выдавали в нем уроженца Голштинии.

Олег продолжал неспешно попивать пиво и встал лишь после того, как Белый свернул за угол. На улице нет намека на лишнее движение, значит, план удался и слежки за ними нет. Он обошел здание почты с другой стороны, пересек привокзальную площадь и вошел в багажное отделение. Оба действовали порознь, Олег показал документы и попросил поискать ящик на его имя, который должен прибыть из Дрездена. Белый сидел за столом и переписывал тарифы на перевозку.

* * *

Но вот подошел Берлинский экспресс, и оба вышли на перрон, где смешались с прибывшими пассажирами. На привокзальной площади разведчики снова порознь выбрали транспорт. Белый сел на таксомотор, а Олег решил прокатиться на пароконной коляске. Конечной целью стал отель «Бисмарк», где оба попросили удобные и недорогие номера для длительного проживания. Им действительно придется задержаться до тех пор, пока судно вернется из Швеции с новой партией гранитного щебня.

За стойкой регистрации к просьбе отнеслись с пониманием, сейчас все считают каждый пфенниг. Более того, предложили взять номер квартирного типа на двоих.

– У вас будут две небольшие комнаты со всеми удобствами и домашнее питание за отдельным столиком ресторана, – пояснила пожилая женщина.

«Домашнее питание», по сути, та же ресторанная еда, только без изысков оформления и дорогих гарниров. Олег достал из кармана монетку и спросил:

– Что вы выбираете? Победителю достанется спальня.

– Я встаю рано и ничего не имею против дивана в проходной комнате, – безразлично ответил Белый.

Таким образом, по инициативе администрации гостиницы двое якобы незнакомых мужчин поселились в одном номере. Олег изображал из себя отпускника, желающего вложить небольшие накопления в недвижимость. После обеда встречался с нотариусом и осматривал выставленные на продажу дома. Белый с утра мотался по городу в поисках работы для родственников из Дании. Для Рейха образца сорок третьего года самая что ни есть обыденная ситуация.

Рассказы о сытой и счастливой жизни в Германии на самом деле всего лишь сказки. Квартиры с хрустальными люстрами и фарфоровой посудой были везде, в том числе и в СССР. Но это исключение, рабочий люд нигде не шиковал, более семи миллионов немцев под ружьем. Но этого мало, и фюрер объявил мобилизацию на оккупированных территориях. Промышленность от Парижа до Копенгагена работает на войну, а люди трудятся по десять часов в день. В магазинах не купить даже кастрюли, продукты только по карточкам, крестьяне сдают урожай до последнего зернышка. К голоду и дефициту добавились налеты американских и английских бомбардировщиков.

Олег решил купить небольшой двухэтажный домик, где раньше находилась пивнушка. Небольшая пивоварня в подвале входит в заявленную цену, и место удачное. Рабочий квартал одной стороной упирается в порт, а другой выходит на казармы школы младших унтер-офицеров. Нотариус тоже одобрил выбор и взял на себя заботу найти арендатора. Нетрудно догадаться, что договор аренды подписали датчане, «родственники» Белого.

* * *

Послышавшийся из гостиничного коридора шум и гвалт сообщил о прибытии с острова Рюген большой группы военных и служащих. Очередной краткосрочный отпуск в обществе женщин и шнапса будоражил воображение людей. Они слишком громко смеялись, напевали непристойные песенки и требовали немедленно накрыть стол прямо в вестибюле гостиницы.

Белый спустился к администратору, но плотная толпа мешала пройти к стойке. После нескольких безуспешных попыток он рассерженно выругался и вернулся обратно, а несколько минут спустя в номер ввалился взъерошенный субъект – это и был их информатор. Олег встал у двери и не вмешивался в обмен почтой и сопутствующий деловой разговор. Он обязан обеспечить безопасность этих людей, а всякие там пароли с прочими нюансами его не касаются.

– Остался завершающий штрих, надо прилюдно свести наших датских арендаторов с «объектом», чтобы последующие встречи проходили в спокойной обстановке в купленной тобой пивнушке. Ты охраняй документы, а я вернусь через час! – сообщил связник, когда они выпроводили агента.

Закрыв за Белым дверь, Олег любопытства ради достал из клеенчатого мешочка толстую папку. Документы пестрили цифрами расчетов тягового усилия и лабораторных испытаний двигателей. Дурамуть это – дорога в никуда. Вернер фон Браун со своими инженерами так и не смог решить проблему пуска ракеты ни во времена службы Рейху, ни в США.

«ФАУ-1» запускалась с катапульты, для «ФАУ-2» этот способ не годился, пламя из сопла еще до взлета сжигало все устройство. Пришлось ставить двигатель с четырехкратным превышением расчетной мощности и сооружать стартовый стол. В СССР военные сразу отвергли подобную схему, оружие должно быть мобильным, иначе оно становится уязвимым.

Сейчас это может показаться смешным, но советские ученые почти пять лет бились над проблемой пуска. Наконец кто-то догадался поставить по бокам корпуса четыре стартовые ступени. В СССР сразу освоили несколько серий, начиная от ракет для ПВО и заканчивая мощными баллистическими ракетами. В штатах применили данную схему только после телевизионного репортажа с космодрома Байконур.

Но это был первый шаг, затем придумали так называемый пусковой патрон, и баллистические ракеты начали кататься на грузовиках. Олег достал из полевой сумки карандаш и нарисовал на внутренней стороне папки ракету со стартовыми ступенями по бокам. На втором рисунке ракета выглядела тоньше и длиннее, а под ней было нечто, похожее на таблетку с множеством дырочек. Ниже он приписал по-немецки: «Пороховой стартовый патрон».

Эвакуация прошла без сучка и задоринки – снова преобразившиеся в шведских моряков разведчики преспокойно погрузились на вернувшийся из рейса каботажник, который высадил их на том же пустынном островке, где их через пару дней подобрал гидросамолет. Потом быстрая пересадка в Ленинграде на «Дуглас» и… здравствуй, Москва!

2. В сердце Пруссии

На Центральном аэродроме самолет снова прямиком закатился в ангар, где разведчиков дожидались три легковушки. Белого повезли отдельно, причем в сопровождении охраны, а Олега доставили домой. Мария Васильевна встретила с объятиями и поцелуями, словно родного сына. Затем слегка покормила и отвезла в Сандуновские бани, где самолично передала банщику. Через два часа, отдохнувший душой и телом, Олег снова оказался в распоряжении домработницы, которая отвезла его в спецраспределитель. На этот раз его одели и обули по последней моде, после чего Мария Васильевна вручила два билета в кино и приказала:

– Звони и приглашай на первые две серии «Тарзана».

– Кому звонить? – не понял Олег.

– Своей девушке, пора экзаменов прошла, и она заскучала на даче.

– Это Вале, что ли?

– Не валяй дурака, звони! Поужинаете в ресторане, затем позвонишь мне.

– Зачем?

– Что «зачем»? По домам развезу!

– Я не знаю адреса дачи и дорогу туда не знаю, – вяло ответил Олег.

– Отвезу! Вон номер телефона, звони!

По уму надо бы возразить, что он не хочет жениться, тем более на дочери начальника ГПУ, но отказаться не хватило духа. Мария Васильевна набрала номер и сунула в руки трубку, деваться некуда – пришлось приглашать. Дача оказалась в Крылатском, не более двадцати минут на машине. Олега встретили как долгожданного гостя, в беседке поставили самовар и напоили чаем с блинчиками. Затем Олег с Валей, наряженной в легкое ситцевое платьице, поехали в кинотеатр «Ударник».

Фильм показался Олегу крайне примитивным. Статичные актеры показывали себя в различных позах, говорили откровенную чушь и порой изображали бег от хищных зверей. Весь кинозал ахал и охал, сопереживая действию на экране, а Олег разглядывал спутницу. Симпатичная девушка с вполне приемлемыми формами. Наверняка будет хорошей женой и родит здоровых наследников. Вот только папа у нее не тот, кого хотелось бы иметь в родственниках.

После кинотеатра укатили в престижный «Националь», где хорошо поели, натанцевались и вкусили бутылочку грузинского коньяка «КВВК». Сначала хотели заказать «ОС», но официант отговорил – даме не понравится терпкий вкус. Вечер прошел просто великолепно, Олег даже забыл о родителе своей милой и приятной спутницы. А дальше случился казус: пора звонить домработнице, а куда?

– Валь, ты не знаешь номер моего телефона? – глупо улыбаясь, спросил Олег.

– Откуда? – удивилась девушка.

Пьяным садиться за руль? Нет, он не настолько глуп, чтобы самому себе создавать неприятности. Ситуация выглядела безвыходной, на быстро опустевшей улице ни людей, ни машин. Олег пьяно хихикнул и подошел к постовому милиционеру:

– Сделайте одолжение, развезите нас по домам. Сами понимаете, в моем состоянии нельзя садиться за руль.

– Надо было подумать, прежде чем браться за рюмку, – строго заметил блюститель закона.

– Ну пожалуйста, мы потеряли телефон шофера, – подключилась Валя.

Милиционер пригладил сталинские усы и спросил:

– Куда ехать? Небось пешком пять минут ходьбы.

– Девушку в Крылатское, а потом ко мне, здесь действительно недалеко.

За страстными поцелуями время пролетело одним мигом, милиционер кашлянул и, не оборачиваясь, спросил:

– Почти приехали, здесь куда сворачивать?

Девушка нехотя отстранилась, поправила платье и начала указывать дорогу. У ворот распрощались совсем не братскими поцелуями, а дальше произошло нечто непонятное. Прежде чем охранник открыл калитку, обоим пришлось с получаса барабанить в ворота. Валю не ждали? Или родители с охраной привыкли к ночным похождениям юной студентки? Последнее маловероятно, отсутствие опыта чувствовалось по поцелуям.

– Кажись, здесь генеральские дачи. Ты знаком с родителями своей пассии? – поинтересовался милиционер.

– Она из прислуги, а кто хозяева – я не спрашивал, – на всякий случай соврал Олег.

Возвращение добавило вопросов, дворник изображал караульного и, завидев «Опель», заранее открыл ворота. Дальше – больше, домработница встретила на пороге странным вопросом:

– А где Валя?

– Дома, – автоматически ответил Олег, а проходя в спальню, увидел в столовой сервированный стол с закусками и шампанским.

– Почему не позвонил?

– Куда? В Смольный? Я не знаю номер этого телефона! – Олег рассерженно указал на аппарат.

Мария Васильевна ахнула и запричитала, а Олег завалился на предусмотрительно застеленную шелковым бельем кровать. Это уже откровенное сводничество, окажись он с девушкой в своей квартире за столом с шампанским, вечер закончился бы постелью. Оно ему надо?

* * *

Утром он долго не желал вставать. Дело не в похмелье, вчера они крепко выпили, но не настолько, чтобы на другой день мучиться головной болью. Олег не хотел видеть домработницу, ибо был зол и наговорил бы ей много нехороших слов. Но вот тренькнул дверной звонок, и Мария Васильевна встретила непонятных гостей. Пришлось вставать и топать в прихожую. Это оказались телефонисты, бригада быстро и аккуратно провела городскую линию с установкой телефона в столовой.

– Распишитесь в наряде за выполненную работу, здесь наверху и внизу указан ваш номер. – Бригадир протянул желтоватые листочки.

Это номер? Начиналось с буквы «Г», затем шел ряд цифр по убывающей до единицы, его сложнее забыть, чем запомнить. Олега буквально разрывала нахлынувшая злоба. Люди годами живут мечтой о домашнем телефоне, а тут вопрос решен в несколько минут, причем вопреки его желанию. С мыслью о подкрадывающейся шизофрении с манией преследования Олег отправился в ванну. Чтобы избежать сетей неравного брака, необходимо как можно быстрее убираться из Москвы. Тщательно выбрившись и легко позавтракав, он отправился в управление проситься на задание.

– Чего пришел или случилось что? – удивившись визиту, спросил Петр Николаевич.

– Не хочу жениться!

– Не женись, раз не хочешь. Зачем ко мне пришел?

– Отправь на задание!

– Для тебя ничего нет и не предвидится в ближайшей перспективе. То, что вы сделали с Белым, войдет в учебники.

– Не хочу жениться, – повторил Олег и рассказал о своих встречах с Валей, включая вчерашний вечер.

Куратор внимательно выслушал исповедь, убрал со стола бумаги и сел рядом:

– Видел Валю несколько раз, девушка расцвела, пора замуж, а вокруг роятся всякие хлыщи. Бери ее и не морочь голову себе и другим.

– А папа? Подарит на свадьбу письменный стол в отдельном кабинете. Я воевать хочу!

– По-твоему, в кабинетах гоняют по столу хлебные мякиши? – сурово спросил Петр Николаевич.

– Не в этом дело! Каждый должен делать то, что умеет, – пояснил Олег.

– Он любит дочь, но партийную честь ради нее не запятнает.

– Все равно отправь, иначе сорвусь и наговорю лишнего. Не хочу обижать хороших людей.

– Хорошо, третьим будешь?

В первый момент Олег воспринял вопрос за глупую шутку, но вовремя спохватился. Офицеры оперативного отдела ходят на задание парами, отсюда и странный для постороннего человека вопрос.

– Пойду, а куда и с кем?

– Помнишь высказанное на партсобрании предложение?

– Перехват прибора? Тем более я должен принять участие.

– Группа нуждается в силовой поддержке – прибор довольно тяжелый, а командир группы – девушка субтильного сложения.

– Согласен! Ты в курсе деталей предстоящей операции?

Петр Николаевич усмехнулся и нейтрально ответил:

– Только в общих чертах. Вагон направлен в Кенигсберг, вчера на общем совещании куратор просил оказать помощь советом и людьми. Высадка с катера на Куршскую косу, затем пехом в Кенигсберг, берете прибор и назад.

– Сколько точно он весит?

– Килограмм семьдесят пять, поэтому и затребовали еще одного человека.

– Семьдесят пять с неизвестными размерами, да? Пехом по малолюдному району среди полей и редких фольварков, да? Нас через час повяжут!

– Почему это малолюдному?

– Там дачи всей партийной элиты Рейха! – воскликнул Олег.

– Пошли, – торопливо вскочил Петр Николаевич.

Разве можно так безалаберно готовить задание?! Высадка на Куршскую косу! Где дачи берлинских чиновников стоят через каждую сотню метров. Далее в сторону Кенигсберга регион лечебных грязей и вод с огромными дворцами Геринга и Геббельса. Там же реабилитационные центры Люфтваффе, Панцерваффе и частей СС. Три человека пойдут через все это пешедралом с тяжеленным ящиком на плечах? Бред! А катер где будет ждать? Напротив многолюдного пляжа или на противоположной стороне Балтики под шведским берегом?

В школьные годы Олег чуть ли не каждый год ездил с дедом в санатории Калининградской области и неплохо знал регион. Автобусные экскурсии по городам, включая Балтийск и сам Калининград, на сегодняшний день сделали его чуть ли не экспертом по Восточной Пруссии. У маленького отряда нет ни малейшего шанса добраться до Кенигсберга, не говоря о возвращении обратно.

В кабинете старшего куратора Олега первым делом познакомили с основной группой. Старшей оказалась чистокровная немка под псевдонимом Заноза. Маленькая хрупкая девушка выглядела четырнадцатилетней школьницей. Ее напарник со статной фигурой Аполлона назвался Немцем, хотя не знал ни одного немецкого слова. Петр Николаевич сразу выложил доводы Олега, и совещание переместилось в кабинет начальства.

– Нужный нам вагон придет на товарную станцию в ближайшие дни, – предупредил начальник отдела.

Полковник считался легендой Боевого подразделения Оперативного отдела ГРУ. Он доставлял в Москву копии самых секретных договоров лидеров европейских государств. Помог бежать нашему агенту из французской тюрьмы Ля Санте, до этого считавшейся неприступной. Перед войной «прогулялся» с фотоаппаратом по цехам всех военных заводов Европы. Олег посмотрел на грудь начальника с одиноким орденом Красного Знамени, и ему стало стыдно за свое обилие незаслуженных, как он думал, наград.

– Молодой человек, вы размечтались или формулируете ответ? Повторяю вопрос: поведайте свой вариант подхода и отхода.

Олег вздрогнул, но ответил бойко:

– Единственное место для десантирования находится в десяти километрах юго-восточнее города.

– Рискованно, а что дальше?

– Предлагаю под видом крестьян сесть на пригородный поезд и сойти у Южного рынка.

– Южный рынок, Южный рынок, – начальник провел пальцем по плану города и согласился: – Хорошее место, до товарной станции всего километр.

– Не получится – группу разнесет по всей Пруссии, – возразил старший куратор. – Летуны снизятся лишь до шести километров.

Ответ подсказал виденный по телевизору репортаж о сбросе снабжения окруженным в горах солдатам.

– Свяжем между собой десантные мешки, фалы не дадут группе разлететься в разные стороны.

– Ты серьезно? Это риск погасить купол товарища! – воскликнул Петр Николаевич.

– Предложенный способ десантирования передадим на рассмотрение специалистам. – Начальник слегка хлопнул ладонью по столу.

– Почему вы хотите сойти с поезда у рынка? Предыдущая станция окружена лесопосадкой, что дает возможность скрытого подхода к месту наблюдения, – сказал старший куратор.

Экскурсионный автобус дважды проезжал мимо товарной станции, но предложение Олега основано на совершенно другом воспоминании. В Калининграде восстановили много фортов и разместили в них различные выставки. Олегу запомнилась фотография морского порта времен войны с длинной вереницей телег. Именно телеги, а не грузовики ждали своей очереди на погрузку, и он пояснил:

– На рынке купим лошадей с двуколкой и займем у порта очередь. До станции всего полсотни метров…

– Молодец! Надежное наблюдение и собственный гужевой транспорт! Отличный план! – Петр Николаевич не сдержался от похвалы.

– Как полагаете уходить? – спросил старший куратор.

– Есть два варианта: до Белоруссии около сотни километров, до Рижского залива две сотни с небольшим.

– Хорошо, принято! Я поеду к Гельмуту Оскаровичу, он коренной житель Кенигсберга и даст оценку предложенному плану. – Начальник снова хлопнул ладонью по столу.

* * *

План Олега приняли практически без изменений. Одобрили и подходы к объекту и способ десантирования. Начались совместные тренировки – группа собиралась в тире, где усердно отрабатывались совместные действия. Это очень важно, иначе при боестолкновении можно подстрелить товарища. Во время выполнения заданий Заноза преображалась в девушку-подростка, а Немец очень хорошо изображал безногого инвалида на тележке. Олегу предстояло преобразиться в потерявшего правую руку солдата, и ему сделали специальный протез.

Прыгали под контролем специалистов парашютного дела. Проверив особую укладку фалов, они разом вытолкнули мешки, затем сильные рывки утащили разведчиков. Олег ухнул в темную бездну и сжался калачиком. Фал где-то рядом, извивается в воздушном потоке и норовит захлестнуть шею. Рывок раскрывшегося парашюта выбросил из головы созданную воображением страшилку и заставил осмотреться по сторонам. Напарники оказались рядом, светлые пятна шелковых куполов вытянулись в строгую линию.

На десятой минуте парашютисты сняли кислородные маски. В порыве восторга Олег неожиданно для себя запел:

Лишь недавно учились мы в классе десятом

И часы проверяли по школьным звонкам,

А теперь привыкайте, ребята, к десантным,

А теперь привыкайте, ребята, к десантным,

Продуваемым всеми ветрами войскам.

И откуда только слова вспомнились? Из просмотренного десяток раз в детстве фильма про десантников[2]?

Внизу уже можно было разглядеть поблескивающие рельсы. От железной дороги начинались бескрайние поля, и лишь далеко на горизонте виднелся Кенигсберг. А в зоне приземления царила почти полная темнота, и Олег немного занервничал – здесь должно быть много дач и фермерских домов, как бы им не упасть с неба кому-нибудь во двор. Воображение тут же нарисовало жуткую картину зацепившегося за дымовую трубу парашюта.

Фал резко ослаб, и он приготовился к встрече с землей. По лицу хлестнули еловые ветки, непонятный рывок в сторону, и он упал на спину. Олег быстро отстегнул подвеску и немного отполз, затем долго вслушивался. Тихо, лишь капли дождя вспухают в луже большими пузырями и звонко лопаются. Фал привел к приземистому кирпичному дому с железной дверью и крошечным окошком без стекла. Прислушавшись к тишине, Олег потянул за ручку и осторожно заглянул. Фонарик высветил вмурованную в пол пушку времен Первой мировой и пустые стеллажи в соседнем помещении. Это какой-то старый дот или, вернее, капонир форта. Интересно, куда они попали?

– Шлепнулась прямо на рельсы! – пожаловалась входящая в помещение Заноза. – Чудом не сломала ноги.

Следом вошел Немец, волоча за собой парашюты и багаж:

– Отличное укрытие! Посидим до утра, обсохнем и спокойненько пойдем на станцию.

– Сначала закопаем комбинезоны с парашютами, а потом отдохнем, – приказала девушка.

– Зачем создавать себе трудности, – возразил Олег. – Аккуратно сложим на стеллажи, и все дела.

– А что, правильная мысль! Лет сто пролежит, и никто не додумается проверить, – поддержал Немец.

Теплые комбинезоны, как и парашюты, были немецкими, так что риск привлечь внимание СД минимален. Если кто-то позарится на неохраняемое добро, то утащит по-тихому, ибо будет уверен, что ворует военное имущество. Разведчики устроились на отдых, но никто не спал. Заноза с Немцем возились со своими мешками, и Олег тоже принялся расшнуровывать укладку.

* * *

Здание вокзала оказалось прежним, запомненным Олегом по «той жизни», изменилась лишь вывеска, где вместо названия «Озерки» было написано: «Groß Lindenau»[3]. До прибытия пригородного поезда оставалось около часа, и разведчики пристроились у торца здания. Пассажиры собирались пешком, а проходя мимо инвалидов с подростком, многие подавали по десять или двадцать пфеннигов. Один господин протянул даже марку, на что Заноза злобно зашипела и получила от Олега подзатыльник. Они на задании, и нечего кочевряжиться!

Последние два вагона предназначены для малоимущих и называются четвертым классом. Длинные лавки вдоль окон давно заняты, и новые пассажиры устраивались прямо на полу. Заноза снова показала норов и поскандалила с проводником по поводу льготных билетов. Тот долго объяснял, что в пригородных поездах никаких льгот нет, затем сдался и разрешил ехать без билетов.

Олег облокотился на чей-то мешок с крупой и снова задумался: через год Кенигсберг снова станет русским. Разговоры про оккупацию Прибалтики всего лишь пиар для незнающих историю. Границы СССР были оговорены задолго до окончания войны, причем каждый пограничный столбик подкреплен соответствующим документом. От Черного до Балтийского морей она прошла по линии Керзона. Граница с Финляндией и Прибалтика определены Русско-Шведским мирным договором.

С Восточной Пруссией еще проще, 24 января 1756 года – в день рождения прусского короля Фридриха Великого – Кенигсберг присягнул на верность Елизавете. За недолгое царствование Петр III успел вернуть эти земли, но договор официально не оформил, ибо сам не был коронован. С тех пор ни один кайзер не посещал бывшую столицу Пруссии. Гитлер тоже не нарушил негласного правила, даже его приближенные ехали на дачи в обход городской черты.

– Следующая остановка Южный рынок! Конечная на Северном вокзале! Быстрее! Стоянка три минуты! – громко выкрикнул кондуктор.

Крестьяне заторопились и начали собираться у двери. В немецких поездах тамбуров нет, поэтому разведчики оказались в центре толпы. Торговые ряды начинались от железнодорожной платформы и тянулись по макушке холма на несколько километров. Лошадей продавали на противоположной стороне, поэтому Олег успел наслушаться всяческих сплетен.

Чаще всего говорили о приближении русских войск и грядущей смене власти. Пышнотелая женщина утверждала, что у советов нет безработицы, а каждый крестьянин имеет свой надел земли. Ее начали запугивать коммунистами, которые выселят всех немцев в Сибирь. Кто-то напомнил о Тельмане и компартии Германии. Его поддержали, мол, в Сибири тоже люди живут, выращивают пшеницу и намывают золото.

Среди сплетен и слухов мелькнула важная информация. Правительство приступило к тотальной мобилизации лошадей и автотехники. Забирают под обязательство вернуть после войны в тройном размере. Трактор или грузовик не жалко – все равно бензина давно нет, а без лошадей землю не вспахать. Возле коновязи слух подтвердился, продавцы чуть ли не на коленях умоляли купить выносливых лошадок.

Приход реальных покупателей вызвал среди продавцов ажиотаж и опустил цены до уровня «купите Христа ради». Родившийся в деревне Немец выступал в роли немого специалиста. Заноза оказалась выходцем из рабочей семьи Берлина, а Олег вообще опасался любой живности, начиная с куриц. Тем не менее разведчики купили отличную ездовую пару с двуколкой и через час подъехали к порту, где пристроились в хвост ожидающих своей очереди телег.

– Зря вы здесь встали, езжайте к управлению, клиенты со штучным товаром сюда не заходят, – посоветовали возничие.

Покупая транспорт, разведчики ориентировались на разработанный план операции с доставкой прибора в Белоруссию. О том, что из порта вывозят уголь, стальные листы и прочие габаритные грузы, они прекрасно знали, но где ожидают клиентов со штучным товаром, было неизвестно. На новом месте стояла лишь одна двуколка, и они скромно пристроились сзади. Вагон с прибором должен прийти завтра, и Заноза с Немцем отправились знакомиться с обстановкой. Олег опасливо навесил на морды лошадей мешочки с овсом и решил вздремнуть. Не тут то было, кто-то бесцеремонно дернул за сапог:

– Один ящик в Раушен[4], хорошо заплачу.

– Я второй в очереди.

Прилично одетый господин в тройке недовольно поморщился и пояснил:

– У меня ценный груз, а вас трое. Девчонку посадим на козлы, брат возьмет палку, а тебе дам пистолет. – Он показал солдатский «Дрейзе».

Господина упускать нельзя, и дело не в ценности груза, от которого попахивает шведским реимпортом. Причина в таможенных документах с прочими накладными, что позволит безбоязненно катить по дорогам Рейха. Полиция не будет вскрывать ящики, им достаточно удостовериться в легальности перевозимого груза. Олег предложил подождать до завтрашнего дня, у них якобы договор с еще одним человеком, а задаток уже потрачен. Клиент согласился при условии, что сначала они поедут к нему, а потом могут катиться на все четыре стороны.

Одобряя план операции, Гельмут Оскарович особо подчеркнул опасность действующих в районе порта криминальных шаек. Как все организованные банды, они приплачивают полиции и грабят практически безнаказанно. Мзда портовым служащим позволяет нападать только на транспорты с ценными товарами. Вон трое у стены создают видимость игры в кости, а на самом деле не спускают глаз с давешнего господина. Предположение оказалось верным, один из них расхлябанной походкой направился к двуколке:

– Новенький? Откуда заявился?

– Из Штральзунда.

– Далеко занесло! Этот хмырь наш, если повезешь, получишь пять процентов.

– И наклею деньги вместо обоев, – усмехнулся Олег. – Я возьму все, а тебе заплачу рейхсмарками.

– Богатый? – грозно спросил бандит.

– Умный. У русских, которые скоро придут, свои деньги.

– Второго предупреждения не будет!

– Ладно, договорились, детали обсудим завтра на железнодорожных путях.

Бандит озадаченно отошел и наткнулся на Занозу, та ткнула ему в живот стволом револьвера «Раст-Гассер» и злобно прошипела:

– Еще раз толкнешь – пристрелю! Усек?

Бандит испуганно шарахнулся и бочком засеменил к корешам.

– Не запугивай, может настучать в полицию, – предупредил Немец.

– Для него мы залетные, поэтому сначала постарается разузнать имя нашего пахана.

– А если поговорить по делу? – Олег слез с телеги и, разминая ноги, обошел вокруг телеги.

– Можно по делу, – согласилась Заноза. – Крытые вагоны ставят на крайние к озеру пути, за что стрелочники получают свою долю.

– Место для засады присмотрели?

– За кустарником настоящее логово жулья, занимаются грабежом продовольствия. Ориентируются по приклеенным к вагонам листочкам с адресом отправителя, – сказал Немец. – Присоединимся к ним, когда они пойдут на промысел.

– Плохо, организованная шайка чужаков не потерпит, – озадаченно заметил Олег.

– Возьмем нахрапом! Состав подают в десять утра. Вы вскрываете вагон, а я подъеду со стороны переезда, – предложила Заноза.

Предложенный вариант нельзя назвать надежным, и разведчики решили присмотреться на месте. Олег сбегал в маленькую припортовую гостиницу и разыскал нанимателя:

– Завтра утром беру ящик, а затем куда подъезжать?

– Жди у четырнадцатого склада, у нас появился попутчик, так что плату получишь вдвойне.

Новость порадовала не деньгами, а еще одним комплектом документов. Разведчики проехали чуть дальше к железнодорожному переезду и свернули на товарный двор, где стояла одинокая телега.

– Зря приехали, я здесь второй день и ни одного клиента, – уныло заявил возничий.

– Если что, мы остановимся у озера, – предупредил Олег и покатил дальше.

Место для стоянки с ночевкой выбрали не совсем удобное, зато скрытое от чужих глаз. Немец завел лошадей в озеро, тщательно вычистил, затем стреножил и отпустил щипать травку. Заноза развела небольшой костер и, матерясь, начала кашеварить. Олег весело усмехнулся – не все коту масленица, дефицит продовольствия дотянулся и до Вермахта. Пропитанный постным маслом консервированный хлеб, тушенка и чай с кофе безвозвратно ушли в прошлое. Сейчас в рацион сухого пайка входят ржаные сухари, консервированная субстанция из перловой и костной муки с запахом мяса. В качестве напитка прилагается нечто похожее на сухарики, которые надо варить в кружке. На выходе получается подслащенная бурда под названием чай или кофе.

Стоянка оказалась окружена штабелями полусгнивших шпал, и Олег быстро нашел удобный наблюдательный пункт. Обзор можно считать идеальным. Железнодорожные пути словно на ладони, и пристанище железнодорожных воришек отлично просматривается. Домики с дежурным по станции и прочими путевыми рабочими спрятался за забором товарного двора, но калитка на виду.

Утро началось с проверки оружия и подготовки инструмента для вскрытия вагона. День предстоял напряженный, поэтому разведчики дважды плотно позавтракали. Паровоз притащил состав строго по расписанию, и целый час расставлял вагоны по разным путям. Крытые вагоны, как и ожидалось, закатили ближе к озеру. Словно по команде из логова жулья выбежала стайка пацанов и принялась проверять вагонные листы, заглядывать на платформы или полувагоны. Олег взял приготовленный инструмент, мысленно перекрестился и тихо сказал:

– Пожалуй, мне пора.

Ему предстояло выполнить самую опасную часть работы – отвлечь на себя местное воровское сообщество. Нужный вагон незаметно не вскрыть, и ящик тайно не вывезти. Вероятнее всего, шайка не станет вмешиваться в действия разведчиков, но полицию обязательно оповестит. Как следствие, за маленьким отрядом начнется целенаправленная охота. Олег неторопливо вскрыл крайний вагон и услышал за спиной грозный окрик:

– А ну пошел отсюда! Здесь все наше!

– Разве я возражаю? – и по-прежнему неторопливо сдвинул дверь.

– Кому сказано? Прочь… – голос жулика неожиданно прервался, а через мгновение он радостно заорал: – Телеги сюда! Здесь макароны!

Еще бы не обрадоваться, маркировка вагонов на французском языке, пацаны-наводчики тупо посмотрели на незнакомые слова и ушли. Олег беспрепятственно открыл еще несколько дверей и неожиданно наткнулся на вино.

– Эй ты! Иди сюда! Здесь отличная добыча!

– Братва, вино! Столько нам не осилить, зовите корешей с той стороны! – Жулик похлопал Олега по плечу и дружелюбно спросил: – Сам что возьмешь?

– Еще не знаю, мой перекупщик предпочитает рыбные консервы.

В «правильном» вагоне уже орудовал Немец, но найти нужный ящик не мог. Пришлось продолжить комедию со вскрытием всех дверей подряд. Стайка пацанов подбежала к стоявшим у порта телегам, и те дружно рванули поперек железнодорожных путей. Надо спешить, и Олег помчался помогать товарищу.

– По схеме укладки ящик восемь дробь пятнадцать должен быть верхним у дверей, а оказался совсем в другом месте, – пожаловался Немец.

На всякий случай сорвали железную коробочку с упаковочным листом, где было написано: «Приемоиндикатор». Так вот зачем их отправили! Передатчики радиолокационных станций во всех странах одинаковы, ибо работают по единому принципу излучения ультракоротких волн. С приемниками РЛС совсем иная ситуация: в Англии, Америке и Германии изобретатели остановили свой выбор на электронно-лучевой трубке. По их мнению, визуальная картинка позволяет лучше оценивать окружающую обстановку.

Военные одобрили изобретение и потребовали создать на базе радиолокатора систему прицеливания и управления огнем. Вот тут ученые пошли разными путями. В Англии и Америке на экран наложили механический визир с сеткой. Как следствие, погрешность по углу равнялась трем градусам. Точность определения дистанции зависела от расстояния и колебалась в пределах от ста метров до двух километров.

Немцы додумались до так называемого «генератора пилы», что позволило определять пеленг и дистанцию с помощью электронных визиров. Показательным примером удачного изобретения стала победа «Бисмарка» над английскими линкорами.

В СССР не было своих радиолокаторов? Не смешно… Страна лишилась промышленно развитых районов, а две трети населения остались на оккупированной врагом территории. Дефицит буквально во всем, по Лендлизу из Индии ввозят даже сукно для шинелей и «чертову кожу» для гимнастерок. Тем не менее выпуск локаторов не прекратили. Стационарные модели и РУС-2 для ночных истребителей и торпедоносцев продолжали поступать в авиачасти.

Советские ученые изначально создавали радиолокационный прицел и добились невероятных для тех лет успехов. Экран кругового обзора использовали лишь для расстановки приоритетов, а данные целеуказания снимали с помощью осциллографов, самых точных измерителей импульсов. Этот принцип на удалении в тридцать километров давал погрешность в каких-то шесть метров. Береговые батареи и зенитчики наносили меткие удары по врагу, а пилоты безошибочно выходили на цель.

Олег столкнул ящик Немцу на плечи, и тот потрусил навстречу подъезжающей на двуколке Занозе. На западе не смогли додуматься до надежной системы наведения ракет и сделали ставку на авиацию. Построив более двух сотен авианосцев, они навсегда отстали в ракетостроении. В СССР без затей сделали уменьшенный вариант «МиГ-15» и установили на нем РЛС-приемник, тем самым получив грозное оружие. Атака одного «Ту-16» с двумя крылатыми ракетами – и авианосца нет. Олег сел на разворошенные ящики и задумался: он может приблизить день победы! Надо подсунуть начальству подсказку, но как это сделать?

– Люди выносят макароны с вином, а ты сидишь на ящиках с оборудованием. – Перед вагоном остановился главарь портовых бандитов.

Олег широко улыбнулся и протянул левую руку:

– Сам посмотри, здесь горы золота.

Как известно, любопытство сгубило кошку, то же самое произошло с жуликом. Дальнейшие действия не заняли и секунды. Как бы помогая забраться, Олег рывком втянул его в вагон, одновременно нанося удар ломиком по шейным позвонкам. Жить будет, но оклемается не скоро. Вложив фомку в безвольную руку и бросив рядом прочий инструмент, Олег плотно закрыл дверь и навесил фальшивую пломбу. Пропажей секретного прибора займется СД, а они сумеют разговорить даже фонарный столб. И главное, искать будут пароконную двуколку с двумя инвалидами и девочкой.

Повозка с Занозой и Немцем уже скрылась за поворотом на железнодорожный переезд, и Олег побежал напрямик через пути. За спиной стремительно пустели вагоны, а первые телеги уже выехали на рассекающую озеро дамбу.

– Руку! Спрячь правую руку! – рассерженно прошипела Заноза. – Надвинь фальшивый протез!

Через пару минут перед четырнадцатым складом остановилась двуколка с двумя опрятно одетыми инвалидами и девчонкой на козлах. Почти сразу открылась массивная створка ворот, и грузчики небрежно забросили два добротных деревянных ящика. Зеленый цвет, тщательно подогнанные толстые доски и размеры вызывали ассоциацию с традиционной упаковкой винтовок. Олег прочитал маркировку отправителя:

– Гавана, Куба, Кохиба, – и засмеялся: – Знатный подарок для московских знатоков.

– Что там? – заинтересованно спросил Немец.

– Сигары, самые лучшие кубинские сигары.

– Надо бороться с буржуйскими замашками, рабочему человеку достаточно обычных папирос, – недовольно заметила Заноза.

– Ты сама буржуинка, от водки воротишь нос и тянешься к марочному коньяку, – продолжая смеяться, ответил Олег.

Девушка рассерженно запыхтела, но тут из конторки вышли клиенты, и разведчики примолкли. Один сел на задок двуколки, а другой устроился на козлах и взял вожжи.

– Отдай! – потребовала Заноза. – Я лучше всех управляю упряжкой.

– Сиди и помалкивай! – последовал резкий ответ.

Изображая обиженную девочку, она надула губки и отодвинулась к краю лавки. Лошади неспешно затрусили на выезд, но возле управления порта вынужденно остановились. Полиция спешно выстраивалась в шеренги и отправлялась прочесывать район железнодорожной станции. Еще один отряд бежал со стороны разводного моста.

– Пустая затея, воришки уже перешли по дамбе на противоположную сторону озера. – Клиент небрежно сплюнул наземь.

– Нам тоже надо свернуть и въехать в город со стороны Южного вокзала, – заметил Олег.

– Это еще зачем?

– Полиция сбежалась сюда, и дорога на мост осталась без охраны.

Оба берега реки представляют собой многокилометровую череду стапелей, где строят подводные лодки. Верфь ограждена высоченным забором, а дорога на мост напоминает путь по длиннющему ущелью, в котором бесчинствуют бандиты. Увы, это реальность, возничих грабят средь бела дня, опасаясь лишь пеших патрулей полиции.

– Ты прав, – согласился клиент, – сейчас свернем и поедем через город.

Колеса загромыхали на неровной брусчатке, и двуколка покатила мимо заброшенных складов торфяных брикетов. Вот и скрытый от глаз участок дороги, полсотни метров, не более. Первым выстрелом Заноза прострелила горло своему соседу, затем развернулась ко второму и всадила пулю в затылок.

– Почему без команды? – рассердился Олег.

– Так интересней, – мило улыбнулась девушка.

Вот дурдом, интересно ей! Группа выполняет задание с пятидесятипроцентным шансом остаться живыми, а барышня развлекается с пистолетиком! Увы, есть непреодолимое «но», он здесь не командир, а временно прикомандированный к сработанной группе. С трудом сдержавшись от нелицеприятного выговора, Олег помог раздеть трупы. Останки нанимателей заволокли в ближайший склад, где засыпали торфяным мусором.

До рынка доехали под видом инвалидов, «потеряв» по дороге узелок с нижним бельем и обувью почивших клиентов. Первым делом остановились у торговых рядов с одеждой, где преобразились в горожан со средним достатком. Затем прикупили необходимые в дальнейшем пути вещи, попутно позволив базарным воришкам утащить из двуколки все ненужное. Ящики предварительно оставили в небольшом загоне под вывеской: «Вы немного заплатите, а мы сохраним ваш товар». Разбойничий вид охраны внушал сомнения в сохранности оставленных вещей. Пришлось посадить Занозу на ящики и попросить неулыбчивых мордоворотов присмотреть за «шаловливой девочкой».

Обмен пароконной двуколки на крытый грузовичок прошел на ура. Стоило лишь заявить о желании, как претенденты на сделку устроили свалку, бессовестно разглашая недостатки машин конкурентов. Ахиллесовой пятой немецких машин была высокая сложность конструкции, поэтому основные узлы требовали ежедневного обслуживания. Осмотрев выставленный на продажу автотранспорт, Олег выбрал французский «Ситроен».

Внешне грузовик выглядел почти как «ЗиС-5», с высокой проходимостью и скоростью на зависть легковушкам. Очень важные критерии в завершающей фазе операции. Группа должна покинуть Пруссию до начала развертывания операции по поиску лиц, похитивших секретный прибор. До вечера необходимо проехать полторы сотни километров, что на первый взгляд не так уж и много, особенно с учетом местных дорог. Спору нет, качество дорожного покрытия можно считать отменным, только ширина никудышная, всего на две телеги. Здесь скупая Германия, а не щедрая Франция.

Треть пути промчались даже с превышением графика, почти прямая дорога с редкими изгибами позволяла гнать под девяносто километров. Затем начались крутые повороты и узкие мостики через дренажные каналы или речушки. Когда выехали на привокзальную площадь знакомого Groß Lindenau, их остановил полицейский. Не дожидаясь вопросов, Олег протянул документы, но ему на колени забралась Заноза:

– Дяденька офицер, вы знаете самого главного полицейского начальника?

Опасаясь подвоха, тот оправил китель и уточнил:

– Почему спрашиваешь?

– Папа хочет стать полицейским, а его не берут, говорят, что нет вакансий. Вы попросите за папу, начальник вас послушается.

Улыбнувшись детской непосредственности, полицейский еще раз одернул китель и, козырнув, пообещал:

– Обязательно попрошу, Рейху нужны честные и преданные слуги.

Далее ехали почти без задержек, останавливаясь лишь для заправки, благо канистр с бензином взяли достаточно. В сорок третьем потери Рейха стали необратимыми и поляков с прибалтами начали призывать в Вермахт. Понятное дело, народ рванул в лес, причем в Польше беглецы организовались во враждующие блоки «Армии людовой» и «Армии крайовой». В Прибалтике никогда не сопротивлялись власти, поэтому дезертиры сбились в обычные шайки и грабили беззащитных.

Планируя операцию, начальство настоятельно рекомендовало при первой возможности свернуть в Польшу. Вот и желанная развилка, только перед ней стоит мобильный пост полевой жандармерии. Это серьезное препятствие, только в кино лихие ребята давят на газ и прорываются на свободу. По жизни подобное действие сродни самоубийству. Парочка солдат с карабинами стоит для проверки документов, причем делают это профессионально. Глядя в паспорт, они не ищут портретного сходства, есть более важные элементы: форма подбородка, длина носа, губы и многое другое.

По чужим документам не проехать и не прорваться, за постом обязательный пулемет со скучающим расчетом. Олег заранее сбросил скорость и съехал на обочину еще до приказа остановиться:

– Ребята, где-то здесь должен быть аэродром, брата хотим навестить, – выходя из кабины, пояснил он.

Следом выскочила Заноза и достала из кузова два круга колбасы:

– Держите, вчера приготовили, у соседей лошадей мобилизовали, так мы своих пустили на колбасу.

Жандармы засмущались. Дело не в громогласном признании нарушения законов Рейха, они сами из крестьянских или рабочих семей и тяготы тыловой жизни знают по письмам родных. Смущение вызвано близким присутствием непосредственного командира, от которого можно получить серьезное взыскание. Заноза правильно оценила возникшую заминку и бодро заявила:

– Я перед ранеными часто выступаю, и дяде с товарищами спою.

Девушка встала перед солдатами и звонко запела популярную песенку «Сегодня мы выпьем пива». Из кабины грузовика ловко выбрался Немец, успевший преобразиться в безногого инвалида. Остановившись чуть поодаль, он достал губную гармошку и принялся наигрывать мелодию. Закончив песню, девушка начала выплясывать ландлер, но тут из-за кустов показался унтер-офицер и шутливо прикрикнул:

– Хватит, вы нам всех партизан перепугаете! Сворачивайте на юг и вечером увидите своего родственника.

Олег достал из кузова еще один круг колбасы, добавил к нему бутылку первача и преподнес командиру:

– Спасибо, господин офицер, сегодня вечером мы выпьем за ваше здоровье.

Аэродром Сувалки находится в Белоруссии, но после войны Сталин подарил всю область полякам. Вероятнее всего, таким поступком вождь хотел вычеркнуть из памяти гибель наших войск в первые дни войны. Западный особый военный округ состоял из четырех армий, из них три были в районе Белостока. Немцы их даже не атаковали, просто проехали мимо в направлении Минска и Пскова. Оказавшись в полном окружении без топлива, снарядов и патронов, красноармейцы отважно сражались, но противостоять многократно превосходящим их силам Вермахта было невозможно.

Отъехав подальше от поста, пересадили Занозу в кузов и приготовили оружие. На базаре по случаю, всего за две сотни рейхсмарок, прикупили трофейный «ППШ» с патронами, а девушка, как лучший стрелок, стала чем-то вроде туза в рукаве. Олег притопил педаль, и грузовик помчался изо всех своих семидесяти лошадиных сил. Вскоре ровная брусчатка сменилась на булыжник, а ровные ряды раскидистых лип уступили место диким яблоням, за которыми начинался дикий лес. Они в Белоруссии!

– Вырвались! – с довольным видом воскликнул Немец.

– Не говори гоп! – одернул Олег и начал притормаживать.

– Ты чего? Не жалей машину, все равно вечером бросим.

– Военная полиция!

– Ерунда, их двое.

– Тебе не говорили, что в военное время патрули всегда усиленные? Жандармов тоже было двое. А за их спинами маячили унтер и пулеметчики!

Олег снова остановился заранее и почтительно спросил подошедшего солдата:

– Друг, подскажи, где можно напилить на зиму дров и выбрать несколько сосенок для ремонта сарая?

– Здесь нельзя, переночуйте в Сувалках, а утром спросите у коменданта аэродрома.

Проехав пару метров, Олег увидел лежащего навзничь на обочине второго солдата и резко затормозил. Выскочив из кабины, он зло прошептал в сторону брезентового тента:

– Ты что наделала? Впереди засада с пулеметом! Вылазь и устраивай концерт, иначе расстреляют!

Девушка послушно спрыгнула наземь и громко завопила:

– Он полез ко мне в трусы! Мне что, ноги раздвинуть перед первым встречным? – Она задрала подол, выставив на обозрение приспущенные трусики.

– Зачем стреляла? Надо было припугнуть и постучать по кабине! – изображая отчаяние, выкрикнул Олег.

– Он сам выстрелил! – Заноза бросила револьвер «Раст-Гассер» в придорожную пыль.

Солдат щелкнул затвором винтовки и растерянно заозирался. Убийство военнослужащего карается расстрелом, вместе с тем попытка изнасилования, тем более малолетки, также карается расстрелом. Олег с Занозой продолжали друг на друга орать, причем девушка начала имитировать истерику. Но вот в полусотне метров позади машины затарахтел двигатель, и на дорогу выехал мотоцикл, на коляске которого покачивался ствол пулемета. Почти сразу впереди появился полугусеничный трицикл[5], на котором восседал ефрейтор. Вот и весь патруль в сборе!

– Дяденька! – бросилась к командиру патруля Заноза. – Ваш солдат хотел меня изнасиловать. Помогите!

Девчонка рухнула на колени и протянула вперед руки в несколько театральном жесте мольбы. Морды подъехавших вплотную солдат перекосило, словно они слопали по целому лимону.

– Этих в кузов, и поехали в часть, пусть командование разбирается…

Ефрейтор не успел договорить – Заноза, не вставая с колен, открыла огонь с двух рук. Откуда девчонка извлекла пистолеты, разведчик даже не увидел. На каждого убитого солдата она израсходовала всего по одному патрону. Олегу оставалось лишь подивиться ее реакции, меткости и скорострельности.

– Поехали, – отряхивая с юбки пыль, потребовала девушка.

– Куда поехали? До захода солнца нас начнет искать вся округа, начиная с военной полиции! Вот к чему привела твоя мелочная кровожадность!

– Ерунда, прорвемся!

– Мы должны были незаметно прийти и уйти, вместо этого ты устроила настоящее побоище! – гневно выкрикнул Олег.

– Фашистов жалеешь? – сузив глаза, прошипела девушка.

– Трупы убрать, машину бросаем здесь, ящики на трицикл и сворачиваем в лес! – приказал Олег и сам первым взялся за работу.

У них фора максимум на час, от силы два, за это время надо не только убраться подальше, но и скрыть свои следы. Тут еще Заноза села за руль полугусеничного «байка», но не справилась с управлением и едва не угодила под траки. Ей бы успокоиться, так нет, пересела на мотоцикл, но не удержала руль и тряпичной куклой вылетела из седла. После этого она пересела в коляску и горько заплакала.

Они ехали всю ночь, в потемках пересекая многочисленные речушки и наугад петляя меж корневищ вековых сосен. Общее направление на юго-восток выдерживали благодаря компасу. Перед рассветом пересекли пустынное шоссе и параллельную с ним железную дорогу. До точки встречи осталось совсем чуть-чуть, километров тридцать, и те по дебрям Беловежской пущи. Олег остановился на гребне длинного холма и поднял руку:

– Привал четыре часа! Сначала завтрак, затем сон.

– Почему встали на гребне? – сварливо спросила Заноза.

– Потому что из низины мы никого не увидим, а сами будем как на ладони.

Девушка фыркнула и демонстративно завалилась спать. После расстрела патруля они крепко поругались. Сначала Заноза воспротивилась перегрузке сигар с продуктами и прочей мелочью. А когда Олег расстрелял из «ППШ» грузовик, израсходовав весь диск, между ними вспыхнула настоящая ссора. Он пытался втолковать, что это единственная возможность указать на атаку партизан, но она и слушать не хотела. Немцы обязательно проведут расследование, и малейший намек на причастность к воровству из вагона закончится полноценной облавой.

– Зря ты обидел Занозу, и сигары с прочими покупками зря из грузовика забрал, – нарезая колбасу тонкими ломтиками, заметил Немец.

– Почему ты так решил?

– Хозяина грузовика установят по номеру, а дальше ниточка приведет в порт.

– В штабе военной полиции сидят обычные чиновники. Зачем начинать следственные действия, если проще списать на партизан.

– Но СД обязательно разошлет оповещение, в том числе военной полиции.

– Не морочь голову себе и мне, – отмахнулся Олег, – через два-три дня мы должны быть в Москве.

Прежде всего разведчикам необходимо найти полевой аэродром со штабом погранотряда на краю летного поля. Это бывшая запасная площадка для поврежденных самолетов, перед войной их много построили, но ни разу не использовали. Им надо найти лесную поляну на берегу озера, с противоположной стороны должна быть излучина реки. Охренеть, от аэродрома до ближайшей деревни тридцать километров, без посторонней помощи не найти. Словно прочитав чужие мысли, Немец разобрал свой «инвалидный поддончик» на колесах и достал карту:

– Мы примерно здесь, домик лесника в двух километрах.

– Тебе два часа на сон, затем поменяемся, – приказал Олег.

Разведчики прекрасно отдохнули и до прихода егеря успели пообедать. Уловка проста, как трехколесный велосипед: собака почувствует дым костра за десять километров и встревоженный взволнованным лаем егерь спустит псов и пойдет следом, чтобы посмотреть на незваных гостей. Чужаки не прогнали собак, не стали прятаться, они явно ждали его, поэтому разговор получился прямым без недомолвок.

– Старую заставу ищете? – переспросил егерь. – Проведу, в оплату заберу ваши пилы и топоры.

Знал ли хозяин местного леса тайные тропы эльфов или скрытые проходы друидов, осталось неизвестным, но аэродром с заставой разведчики увидели через час. Олег вручил Занозе с Немцем по топору и молча указал на покрывшую летное поле молодую поросль. Егерь сразу уловил главную мысль и добровольно присоединился к работе. Здание штаба с казармой и жилыми домиками командиров ничуть не пострадали, даже окна остались целыми, поэтому Олег направился туда.

На первом этаже у входа стояло пыльное знамя отряда. На продскладе следы пиршества мышей и белок с хомяками, в баталерке аккуратные стопки изгрызенного нательного и постельного белья. Все свидетельствовало об организованном выходе по тревоге мобильной группы. И наверняка командир группы рассчитывал, что уходит на короткое время – отобьет нападение на погранзаставу и вернется. Не вернулся… Зато дежурный с дневальным, оставшиеся в расположении, через какое-то время просто сбежали, малодушно бросив знамя. На узле связи телетайп и горка ленты с приказами и запросами. Похоже, что немцы пункт постоянной дислокации отряда не нашли. Или, что более вероятно, даже и не искали – какой смысл, что тут можно найти ценного?

А вот интересно, телетайп работает? Чем черт не шутит? Для проверки связи требуется электричество! В обитом жестью домике электростанции стоял маленький тракторный движок, а под навесом полдесятка полных бочек. Блок разморожен, но древняя техника способна работать без охлаждения час, а то и два. Оживший телетайп сначала недовольно огрызнулся по-немецки, затем проглотил код Москвы и суматошно затрещал. Томительно потянулись минуты, но вот машинка отстучала квитанцию и перешла в режим ожидания. Дрожа от волнения, Олег набрал номер своего узла связи и запросил куратора. Сработало! Короткий обмен позывными завершился обнадеживающей фразой: «Поздравляю, жди».

Раздолбав всю технику найденным в домике электростанции ломиком, Олег спрятал под рубашку пыльное знамя и вышел на поляну.

К вечеру разведчики по оговоренной схеме разложили березовые поленницы, для надежности прикатили бочку с соляркой и сели ужинать. Едва попробовав конскую колбасу, егерь определил немецкое происхождение и заварил для себя концентрат пшенной каши. Над головой прогудел самолет, но никто не обратил на это внимания и не поднял головы. За ними прилетят ночью и нечего дергаться по пустякам.

Блекло-голубое небо разорвал неожиданный рев моторов, бомбардировщик прошел вдоль подготовленной полосы и скрылся за деревьями. Разведчики побежали к трофейным мотоциклам и подготовили пулеметы для отражения возможной атаки с воздуха. Сквозь лесную тишину пробивался слабый жужжащий звук, но направление определить было невозможно. Даже егерь вытянул шею и растерянно поворачивался к слабому ветерку то лицом, то спиной. Самолет накрыл поляну зловещей тенью и запрыгал козликом по неровной полосе. Вроде «Ту-2», но почему так рано?

Из открытой «форточки» фонаря кабины выглянул летчик.

– Чего так рано прилетел? – закричал Олег, пытаясь переорать рев движков…

– У меня приказ без вас не возвращаться! – крикнул в ответ летчик. – А как найти в потемках твой носовой платок никто не подсказал. Вот и пришлось лететь в светлое время. Давай, грузись! Время дорого!

Бомболюка на этой модификации не оказалось, вместо него снизу корпуса обнаружились широкие двустворчатые дверцы, что позволило быстро загрузить ящики. Вдоль правого борта нашлась узкая откидная лавка. Когда разведчики уселись и попытались устроиться с комфортом, появился стрелок и предупредил:

– Летим на девяти тысячах, наденьте маски и не снимайте их все время полета!

Кислородная маска давила на переносицу и натирала подбородок, но Олег блаженствовал, он впервые по-детски радовался возвращению. С момента приземления в Пруссии и до посадки в самолет его не покидал беспричинный страх. Он впервые опасался буквально всего и был настолько взвинчен, что мог пристрелить даже своих товарищей. Что случилось? Некий переломный момент, вроде второго дыхания у спортсменов, или нервозность вызвана временной работой в чужой группе?

Олег поелозил на лавке и покосился на Занозу. Девушке под тридцать, но детское лицо и наработанные приемы позволяют работать под малолетку. За спиной война в Испании и беспощадные столкновения со штурмовиками Гитлера. Боевого опыта больше, чем у него с Немцем вместе взятых, и вдруг непонятные фортели с ненужной стрельбой. Причина в эмоциональном всплеске, которые случаются у незамужних женщин, или она устроила проверку? Разыгранный спектакль с попыткой изнасилования явно отлично отработан под руководством опытных режиссеров. В общем, дело темное…

Самолет резко подпрыгнул, и Олег от неожиданности клацнул зубами, стрелок выбрался из люльки и громко крикнул:

– Смоленск! Стоянка два часа, все приглашаются в летную столовую!

Заноза потребовала приставить к самолету часового и без ее разрешения никого не пускать в грузопассажирский отсек. Пока дожидались солдатика с винтовкой, экипаж уже отужинал и отправился отдыхать. За столом остался лишь пилот – им оказался молодой мужчина с генеральскими погонами. Он явно дожидался своих пассажиров, поэтому Олег без разрешения сел рядом и сразу нарвался на неожиданный вопрос:

– Люди говорят, что ты был истребителем, даже имеешь личный счет?

– Кто говорит?

– Например, генерал Веселов.

– Он не соврет, сам прокалывал мне китель, – успокоился Олег.

– На «худых» тоже летал?

– Нет, лежал в немецком госпитале с легендой пилота Люфтваффе.

– После прошлогоднего налета на Винницу ты стал в нашей воздушной дивизии чем-то вроде талисмана и оброс множеством слухов. Говорят, ты у немцев секретную разработку угнал, так?

– Нет, не так! – усмехнулся Олег. – Всего лишь принимал участие в операции, а пилотом был настоящий ас, сел в незнакомый самолет и красиво улетел.

– Когда пришел приказ забрать группу Студента, я решил сам лететь, чтобы среди экипажей не было споров и обид – так все рвались тебя спасать! – рассмеялся генерал.

Олег решил сменить слишком скользкую тему и заинтересованно спросил:

– Бомбардировщик сами переделали или с завода такой получили?

– Десантно-транспортный вариант – специально для разведчиков. Усиленное шасси и увеличенные колеса позволяют садиться на неподготовленную площадку.

– Сам на каком бомбардировщике летаешь?

– Дивизия вооружена «Ту-12», хороший самолет, на реактивных двигателях очень приличная скорость, истребители с зенитками не достают, потерь нет.

Олег знал, что благодаря подготовленным дедом материалам развитие реактивной авиации шло гораздо более высокими темпами – первые советские турбореактивные истребители и бомбардировщики появились на фронте уже в 1942 году. Но решительных изменений в ход войны реактивная авиация не принесла. Хотя именно благодаря скоростным бомбардировщикам Красной Армии удавалось сдерживать танковые клинья Вермахта, из-за чего территориальные потери получились не столь значительными. Однако исход войны все равно решали пехота и артиллерия.

3. Берлин

Домработница встретила Олега, словно родного сына, накормила оладушками со сковороды, предоставив на выбор сметану и мед. День прошел в ленивом безделье, а вечерний звонок потребовал предстать перед начальством завтра в полдень. Пришлось спешно садиться за стол и писать подробный отчет по выполненному заданию. Дело привычное, подробно описываешь свои действия с момента приземления до возвращения. Никаких выводов, предположений или пояснений. Все неясное потребуют написать в дополнительном вопроснике.

Мария Васильевна подогнала машину к подъезду, затем придирчиво осмотрела форму, смахнула с кителя крошечную ниточку и перекрестила:

– Езжай, сынок, неурочные вызовы редко приносят радость.

В кабинете куратора хозяйничал незнакомый человек. Глянув на вошедшего без стука Олега, он недовольно нахмурился и сказал:

– Петр Николаевич в кабинете старшего куратора, не забудьте поздравить с повышением.

С поздравлением ничего не получилось из-за присутствия двух незнакомцев. Настрой сбил генерал погранвойск. Хотя по статусу он и не являлся старшим по званию, поскольку был из НКВД. Но проигнорировать его нельзя – может обидеться, а большие звезды на погонах предупреждают о скрытых возможностях. Второй гость в гражданской одежде, но такой идеально пошитый костюм кто попало не носит. Олег встал по стойке смирно и, не назвав фамилию, нейтрально доложил:

– Прибыл по вашему приказанию!

– С возвращением, Студент, отчет на стол, и выбирай себе место, – с усмешкой ответил куратор.

Олег пристроился у столика с пишущей машинкой и уперся взглядом в столешницу. Куратор принялся читать его отчет, а неизвестные гости продолжили обсуждение нового кинофильма «Два бойца». Причем оба на все лады расхваливали игру Марка Бернеса и его новую песню. Но вот Петр Николаевич слегка кашлянул и показал генералу одну из последних страничек отчета. Затем полистал обратно и что-то показал штатскому. Гости немного пошептались и перешли к обсуждению Николая Черкасова.

Следующим пришел Немец с погонами капитана медицинской службы и скромно устроился на стуле у вешалки. Заноза тоже оказалась капитаном, но танковых войск с ошеломляющим иконостасом на груди. Олег буквально уставился на два ордена республиканской Испании и сияющий золотом орден Ленина. Девушка попыталась забраться с ногами на диван, но Петр Николаевич неожиданно скомандовал:

– Построиться! Равняйсь! Смирно! – и отошел к столу.

Вперед выступил генерал и торжественно произнес:

– Решением политуправления погранвойск за спасение знамени Отдельного погранотряда вы награждаетесь орденами Отечественной войны первой степени!

Прикрепив награды и пожав разведчикам руки, генерал отошел к окну и тихо сказал:

– Огромное спасибо от меня лично! Вы спасли моего друга, осужденного за утерю знамени. Теперь понятно, кто виноват, и эта гнида пригрелась здесь, в Москве.

Утеря боевого знамени – одно из самых тяжелых воинских преступлений. Значит, Олег, машинально спрятавший брошенное знамя и сдавший его вместе с грузом группе встречающих, закрутил, сам того не подозревая, очень серьезный маховик каких-то внутренних интриг.

Петр Николаевич выдержал театральную паузу и приказал:

– Свободны!

Немец тут же исчез за дверью, а Заноза встала у зеркала и намеренно загородила Олегу проход. Возникшую заминку ликвидировал Петр Николаевич:

– Садись, Студент, к столу садись, разговор с тобой еще не окончен.

В тот же миг девушка вылетела из кабинета разъяренной ведьмой, а генерал многозначительно хмыкнул и подмигнул:

– Запала на тебя девица, запала. Эх, где моя молодость, я бы такую красавицу от себя ни на шаг не отпустил бы.

Гости еще немного поговорили о женщинах, затем штатский встал и тожественно произнес:

– Поздравляю, решением наркомата иностранных дел ты награждаешься почетной грамотой!

Олег посмотрел на подпись Молотова и заторможенно спросил:

– За что?

– За сигары, товарищ майор, за сигары, очень кстати пришелся твой трофей.

В наркомате иностранных дел нет представительских сигар? Ерунда, достаточно позвонить, и доставят самолетом из Гаваны. Из советского правительства никто с сигарами в зубах не замечен, а дипкорпус в Москве снабжает себя сам. По-видимому, изумление на лице Олега было столь очевидным, что гражданский счел необходимым пояснить:

– Твои ящики доставили нам, а кто-то из сотрудников пустил слух, якобы разведчики сперли сигары со стола самого Геринга.

В кабинете грянул смех, а генерал, утирая слезы, спросил:

– И поверили?

– Еще как! Начхоз начал жаловаться, мол, из всех отделов просят. Вдобавок начали приходить гонцы из посольств и просить «тех самых» сигар. Мы уже больше сотни раздали!

Все снова рассмеялись, а Петр Николаевич ехидно заметил:

– Как будто на столе у Геринга могло быть два десятка коробок с сигарами…

– Тем не менее слух дошел до Самого и последовал приказ принести коробку «особых».

– Вячеслав Михайлович относил лично?

– Да, сам доставил и честно рассказал о полученных из ГРУ двух ящиках. Тебя, – гражданский пнул пальцем Олега в грудь, – велено наградить, а сигары беречь до особого случая.

– Знатная небылица! – утирая платком слезы, воскликнул генерал. – И поверили, вот что важно! Надо поддержать, она поднимет моральный дух в тылу и на фронте.

После ухода гостей Петр Николаевич положил на стол тоненькую папку и развязал тесемочки. Действие предвещало разговор о новом задании, что заставило Олега внутренне подтянуться.

– Среди документов, которые ты доставил на прошлом задании, обнаружили информацию исключительной важности.

– Я всего лишь обеспечивал безопасность связника.

Куратор закурил и пересел на диван:

– Не принципиально, работа выполнена идеально, но требует продолжения. Необходимо ликвидировать носителя опасной для нас технической идеи.

Идея боковых двигателей первой ступени исходила как раз от Олега, а пристрелить придется непричастного сотрудника КБ. Впрочем, никакого пацифизма не могло быть. Достаточно вспомнить пепелища на оккупированной территории и карательные акции с миллионными жертвами.

– Снова в Штральзунд? – поинтересовался Олег.

– Нет, в Берлин. Объект получил приглашение на торжественное мероприятие в честь партийных «мучеников» и героев войны. Он какой-то давний приятель самого Бормана. И, кстати, сам занимает достаточно высокий партийный пост – нечто вроде секретаря партячейки всего конструкторского бюро Вернера фон Брауна.

– Я готов. Но нужно поискать нового напарника – в боевой операции от Белого мало прока.

– В напарники предлагаю Занозу, она уроженка Берлина, отлично знает город со всеми его подворотнями.

– Ты отчет прочитал и сам только что видел ее фортеля! – воскликнул Олег.

– Кто совсем недавно кричал: «Не хочу жениться», а? Вот пока не женись с Занозой, а там видно будет.

– Что будет видно? Ее трусики во время выполнения задания?

– Ты это зря, она проверенный коммунист и надежный товарищ! За спиной десятки сложнейших операций и ни единой потери! Повторяю, ни в Германии, ни в Испании, ни сейчас во время войны она не потеряла ни одного из своих боевых товарищей!

– Сколько у нас дней на подготовку?

– Даю сутки отдыха, завтра после полудня начнем прорабатывать детали выполнения операции.

– Где ее искать?

– У мотоцикла, – усмехнувшись, Петр Николаевич кивнул на окно.

Заноза действительно стояла у мотоцикла, поглядывая на входную дверь. Забавно, рядом припаркована служебная машина с Марией Васильевной за рулем. Попрощавшись с куратором, Олег вышел на улицу и приветливо махнул рукой Занозе:

– Прокатишь?

На лице девушки мелькнуло выражение недоверия, сменившееся радостной улыбкой:

– Куда товарищ майор желает?

– Сгоняем в парк Горького. По слухам там лучшее в Москве кольцо для мотокросса.

– В таком случае с тебя ресторан, – лукаво потребовала Заноза.

– Разве ты не умеешь готовить или дома нет продуктов?

– С едой проблем нет, домработница у меня строгая, – потупившись, сказала девушка.

– У меня вместо домработницы настоящий конвоир. Только не оглядывайся, она у тебя за спиной в машине.

Оба расхохотались, и Заноза предложила:

– Сначала обедаем в поплавке «Дельфин»[6], затем погоняем по трассе мотокросса.

Бело-черный английский «Нортон» вмиг вынес на Крымскую набережную и резко затормозил перед трапом. Несмотря на дневное время, ресторан оказался почти полным, причем военных и гражданских было почти поровну. С офицерами понятно, фронтовики ловили радостные мгновения жизни и не считали денег, а гражданская молодежь с полным кошельком вызывала недоумение. Стоящий у гардероба метрдотель слегка наклонился и шепнул:

– В зале офицерский патруль.

– Столик с видом на реку, чтоб не сквозило и не мешали, – небрежно бросила Заноза.

В зале действительно находился патруль, два лейтенанта строгого вида во главе с майором придирчиво проверяли офицеров. Несколько человек с просроченными командировочными документами уже стояли у эстрады и почем зря костили «тыловых лизоблюдов». Заноза продефилировала мимо патруля, причем умудрилась наступить майору на ногу. Олег напрягся, а старший патруля почтительно отдал девушке честь. Что надо натворить в Москве, чтобы офицер комендатуры знал и первым приветствовал эту девицу?

Дефиле красивой девушки оценил весь зал. Надо отметить, что умелое использование губной помады с подводом бровей и высокой прической сделало Занозу старше и ослепительно красивой. Ее не портила даже форма, а ряд высоких орденов не вызывал насмешек или недоумения. Умела себя показать, умела. Фронтовики-танкисты дружно встали и под троекратное «ура» хватанули по фужеру коньяка.

За столом Заноза еще раз удивила. Заказав для себя раковые шейки под черносливом, мясной сексер, солянку по-московски и пожарские котлеты, все это съела, причем быстро. Олег взял в три раза меньше, закончил обедать намного позже и сидел с чувством переполненного желудка. Странно, от столь обильной еды человек должен быть толстым, а тут стройная, даже хрупкая девушка.

После сытного обеда запланированные гонки на мотоцикле трансформировались в прогулку с остановкой у кафе-мороженого. Затем съездили на Большой Голицынский пруд и часок покатались на лодке. Захотелось искупнуться, благо женская и мужская купальни открыты. Увы, вешалки оказались общедоступными, а это реальный риск остаться без наград, не говоря о деньгах.

Загоревшись идеей поплавать и позагорать, укатили в самый дорогой магазин одежды, что на улице Горького. Олег сразу купил себе шерстяные плавки с китайским полотенцем, а Заноза пропала в примерочной кабинке. Началась полуторачасовая пытка с топтанием на одном месте и бесконечным подтверждением: «Тебе это идет». К купальнику добавился ворох нижнего белья, туфелек, шляпок, поясков и прочего, и прочего.

Домработницей у Занозы оказалась пухленькая улыбчивая женщина средних лет. Ласково приветив Олега, тотчас убежала на кухню и споро накрыла стол, поставив в центре бутылку черного муската «Массандра» классического ликерного разлива. Мажорный вечер под пластинки Вертинского закончился общим сбором у радио. Сначала выслушали сводку Совинформбюро, затем поймали Берлин и по-семейному, как будто делали это каждый вечер, пошли в спальню.

– Кофе в постель, товарищ майор?

Как быстро наступило утро! Олег не хотел просыпаться, но, увидев задорные искорки в глазах Занозы, без задержки выбрал другой вариант:

– Оставь на столике, так удобнее тебя обнимать.

– Пообнимай немного, – разрешила девушка. – Уже десять, зубы почистишь моей щеткой и беги бриться.

Время подпирало, поэтому бриться пришлось в ближайшей парикмахерской и мчаться на мотоцикле в управление. Завидев вошедшую парочку, Петр Николаевич невозмутимо расстелил на столе карту Берлина и протянул пачку фотографий:

– Это снимки вашего объекта, мероприятие пройдет в Городском дворце, а жить он будет в этой гостинице. – Палец уткнулся в карту.

– Софиштрассе, – прочитала Заноза и добавила: – Далековато от центра.

– На этом строится наш план. Вы приглашаете объект в машину под видом автотранспортных услуг для делегатов.

– С конечной остановкой на южной свалке, – усмехнулась девушка.

Просто и логично, объект доступен у гостиницы или Городского дворца. В случае непредвиденных обстоятельств его можно «подвезти» до вокзала. Попутно с обсуждением плана Олег с Занозой отрабатывали огневое взаимодействие в тире и на полигоне. Три дня на подготовку слишком малый срок, но разведчики как минимум успеют приспособиться друг к другу. В последний день Петр Николаевич разложил на столе дополнительные фотографии с документами и сообщил:

– Для заброски выбран морской вариант.

Как ни смешно, но морем добраться до Берлина намного проще. Гидросамолет заскользил по Малому Кронштадтскому рейду, оторвался от воды и взял курс на запад. Белая ночь и рефракция из-за нескольких температурных слоев воздуха превратили горизонт в сюрреалистическую картину. Некоторые острова как бы парили в небе, иные казались высоченными замками или гигантскими многобашенными кораблями.

Через два часа полета поплавки подняли фонтаны брызг, и самолет подрулил к знакомому островку, где их ждала яхта средних размеров. Едва разведчики перебрались на палубу, капитан приказал поставить стаксель и развернулся на юг. Судя по разговору девушки с моряками, для них это далеко не первая встреча. Олег с Занозой спустились в роскошный салон и занялись разборкой багажа. До схода на берег остались сутки, вещам необходимо отвисеться, а кое-что придется погладить. Управившись с одеждой, Олег завалился на широкую койку и жестом пригласил напарницу присоединиться, но Заноза почему-то отказалась. Так она и просидела почти все время короткого плавания на верхней балясине трапа с папироской в зубах.

Наконец показались белоснежные пляжи Фриттцова, и яхта повернула в залив. С береговой вышки безразлично окликнули:

– Название, номер паруса, экипаж, откуда и куда?

– «Агнет», F-14, шестеро, из Кенигсберга в Фриттцов, – ответил капитан.

На самом деле в столице Пруссии яхт-клуба нет, и проход по морскому каналу для парусных судов запрещен. Яхтенный причал в Фишхаузене[7], напротив Епископского замка, но яхтсмены традиционно игнорируют сей факт.

Яхта встала кормой к причалу, закрепив нос за специальный буек. После швартовки капитан с Занозой отправились в яхтклуб, надо оформить приход и вызвать такси. Оставшись в одиночестве, Олег бросился на поиски канцелярских принадлежностей. Карандаши нашлись сразу, они лежали в специальном ящичке бюро, а бумаги нигде нет, ни для писем, ни для деловых записей.

В состоянии, близком к отчаянию, он заглянул в мусорную корзину и увидел стопку патриотических картинок в формате почтовых открыток. На первой изображен солдат с нацистским флагом в руках. На обратной стороне Олег нарисовал ракету на берегу и удаленный кораблик. Выше добавил излучающий радиолокационный сигнал самолет, с отраженным на ракету лучом. Немного подумав, дорисовал траекторию полета ракеты, добавив несколько точек и написав со стрелочкой: радиоуправление через прибор управления стрельбой.

Дело сделано, специалист сразу поймет суть. Похожая система управления создана еще до войны и применяется для автоматического наведения прожектора. Олег положил рисунок в карман и спохватился. Для Рейха борьба с кораблями не актуальна, сейчас на первом месте ПВО, бомбардировщики союзников разносят города в мелкую щебенку. Достав из мусорной корзины еще одну картинку, с обратной стороны повторил рисунок в варианте зенитной ракеты и бомбардировщика в качестве цели. Теперь все, осталось подсунуть эти каляки-маляки Занозе, как изъятые из карманов объекта.

– Выходите, такси до Штеттина уже на причале, – слегка приоткрыв дверь, сообщил матрос.

– Лежебока, вынеси наверх вещи ребенка, – ехидно добавила Заноза.

Впрочем, вещи вынесли матросы и заботливо сложили в багажник такси. Лакированный корпус яхты из красного дерева, бронза и хром сияют на солнце. Увешанный орденами майор Люфтваффе с багажом в руках идеально вписывается в образ богатого и благородного потомка рыцарей Тевтонского ордена. Рядом гордо вышагивала Заноза в коричневой рубашке, шортах и белых гольфах. Она изображала юношу-активиста из гитлерюгенд, которых в обязательном порядке прикрепляли к героям войны на время краткосрочных отпусков.

За рулем такси сидела молодая, симпатичная женщина. Ничего удивительного в этом нет, мужчины на фронте. В сорок третьем году объявили призыв на оккупированных территориях, в том числе на Западной Украине. Командование Вермахта получило новую головную боль в виде не говорящих по-немецки полков. Армия Власова стояла особняком и официально называлась «русской», хотя более половины солдат призваны на Украине.

– Первый раз вижу кавалера Рыцарского креста с дубовыми листьями! – восхищенно воскликнула женщина и начала строить глазки.

– Не опоздай на вокзал! Нас вызвали в Берлин по очень важному делу, – осадила Заноза.

До Штеттина всего семьдесят километров и три часа в запасе, но Олег благоразумно промолчал. Мужчинам нельзя ввязываться в женскую свару, тем более когда одна из них одета под мальчика. Демонстративно повернувшись к окну, он принялся разглядывать придорожный пейзаж. Померания, или Западная Пруссия, можно назвать как угодно, в свое время тоже входила в состав России.

* * *

Когда вспоминают Северную войну, обычно говорят о двух штурмах Нарвы и битве под Полтавой, забывая о самом главном. «Маленькая» Швеция на самом деле была империей и граничила с Голландией, а «огромная» Россия простиралась от Рязани до Твери. Новгород с Псковом напрочь отказались от участия в войне и до осады Риги не посылали солдат. После Полтавы царь не только побил поляков и забрал Прибалтику. Меншиков высадился в Швеции, а основное войско взялось за Мекленбург с Померанией, Ганновером и прочими шведскими княжествами.

Царь хотел завоевать Прибалтику? На фиг она ему нужна, когда не далее трехсот верст на юго-восток от Москвы пустует плодородное Черноземье. Через десять лет владения фактически всем побережьем Балтийского моря, Петр благоразумно распродал ненужные России завоевания. Вот с Прибалтикой не повезло, на болота с гнилым лесом покупателей не нашлось.

* * *

По сводкам Совинформбюро авиация союзников регулярно бомбит Штеттин, но разрушений нигде не видно. От въезда в город до железнодорожного вокзала никаких руин или сгоревших домов. Расплачиваясь с водительницей таксомотора, вместе со сдачей Олег получил записку с адресом и заговорщицки подмигнул. Жалко молодую и симпатичную женщину, мужчин практически нет, в городах и селах остались старики да подростки. У кассы Заноза снова зашипела:

– Зачем нам люкс? Здесь ехать чуть более двух часов!

– Летчик Люфтваффе с кучей орденов сидит в общем вагоне? Они живут одним днем и денег не считают!

Девушка по-мальчишески сплюнула на пол, но спорить не стала. Фанерный вагон с индивидуальной дверью с перрона в купе Олега разочаровал. Потертый плюш на диванах лежать не мешает, зато скрип деревянной конструкции мог довести до истерики. Двухчасовая пытка закончилась в Бернау, ближайшем пригороде Берлина. На перроне разведчиков встретила родная мать Занозы – старая коммунистка, подпольщица. Искренняя радость со слезами радости и бессвязными причитаниями вызывала у многих пассажиров завистливые взгляды. Отпускники с фронта стали большой редкостью.

– Идемте к дядюшке Бернхарду, он здесь рядом, у автобусной остановки, – немного успокоившись, предложила мать девушки.

Идти пришлось действительно недалеко, только дядюшка стоял не на остановке, а за пивной стойкой небольшого бирштруба – он оказался владельцем заведения. Заноза снова оказалась в объятиях, затем разведчиков провели в подсобку пивнушки, где начались расспросы о жизни в СССР. Наговорившись вдосталь, подпольщики дали Олегу ключи от машины и дачного домика в пригородном районе Берлина. На этом с дядей распрощались.

От пригородного городка Бернау до озера Тегель проще ехать напрямую, но Олег повернул в Берлин, мотивируя свое решение необходимостью докупить одежду. Пополнение гардероба входило в план операции, но лишь на второй день, и Заноза оценила поступок Олега. Ей тоже хотелось продлить общение с матерью, а совместный шопинг принесет женщинам дополнительные положительные эмоции.

Маленькая легковушка «Опель Олимпия» долго моталась по торговым улицам города. Мать с дочерью неторопливо рассматривали одежду, понравившиеся вещи примеряли, не забывая, что Заноза одета мальчиком. Олег не вмешивался в общение женщин, купив для себя все необходимое, оставался в машине. Ближе к вечеру все трое перекусили в уличном кафе, затем подвезли мать Занозы до станции метро и поехали на дачу, где разведчица наконец преобразилась в девушку.

Утром «дачники» отправились на пляж, арендовали двухместный шезлонг и принялись самозабвенно целоваться. План подобного действия не предусматривал, им всего лишь рекомендовали изображать любовников. Подобное поведение объяснит кратковременный дачный отдых и удержит соседей от знакомства. Право, разумные люди воздержатся, не захотят мешать влюбленной парочке. Перед полуднем немного поплавали и отправились изучать город. Некоторые улицы и площади заняты зенитными батареями, поэтому до начала операции необходимо выбрать удобные маршруты.

– Обрати внимание, в дорожной полиции одни женщины. – Заноза указала на очередного регулировщика в обтянутой юбке.

– Милые дамочки намного упрощают нашу жизнь, – усмехнулся Олег.

– Ты прав, ни опыта, ни навыков, они могут создать проблемы только самим себе.

Разобравшись с улицами и организацией движения, разведчики несколько раз проехали по выбранным маршрутам и припарковались у вокзала. Почти сразу начался ливень с грозой, и Заноза с довольным видом заметила:

– У нас хороший шанс уже сегодня выполнить задание.

Увы, в поезде из Штральзунда ехал целый вагон приглашенных на торжественное мероприятие. Причем всю группу ждал автобус. Пришлось ехать в гостиницу и пытаться под благовидным предлогом вытащить объект оттуда. Увы, господа изобретатели собрались в одном номере, где устроили корпоративную пьянку.

На другой день к семи утра разведчики уже были у гостиницы. Через полчаса постояльцы потянулись на завтрак, и Заноза в обличии юноши-гитлерюгендовца и значком труппфюрера[8] на рукаве отправилась на поиски объекта. Через полчаса вернулась злая и расстроенная:

– Не нашла! Номер открыт, чемодан валяется на кровати неразобранным, никто из соседей его не видел.

Делать нечего, придется караулить у входа. Объект появился во второй половине дня, пьяненький и довольный в обнимку с другом или собутыльником. Заноза мигом подбежала и принялась приглашать:

– Меня послали от городской организации молодежи. Мы должны обеспечить вас транспортом на время проведения мероприятия.

– А я никому и ничего не должен. Брысь!

– Для великого ученого выделен лучший автомобиль! Отвезем в любую часть города и подождем сколько угодно.

– Сказано брысь! – «великий ученый» оттолкнул Занозу, и собутыльники пошагали по улице.

– В машину и переодевайся! Перехватим в удобном месте, – тихо позвал Олег.

Следить за пешеходом из машины совсем не просто, нельзя привлекать внимание объекта и окружающих людей. Пришлось разыграть комедию, в которой молодой парень за рулем машины пытается познакомиться с девушкой. Тоже, надо заметить, утомительное занятие. Но вот объект с товарищем неожиданно свернули в подворотню, и Заноза указала на автостоянку. Олег лихо припарковался и подбежал к напарнице:

– Куда они пошли?

– Там Хакский двор[9], в тридцать восьмом мы здесь бились со штурмовиками.

– Для меня, что хакский двор, что ханский двор, ни того, ни другого не видел.

– Здесь публичные дома, наркотики, рулетка, фальшивые документы и все прочее, что может утолить низменные страсти человека.

– Выход только один?

– Очень много, – усмехнулась Заноза, – за воротами коротенькая улочка, но все важные дома оборудованы подземными ходами.

– Оружие при тебе?

– Сейчас мы их уделаем! – Заноза взяла Олега под руку и тесно прижалась, словно влюбленная барышня.

За высоченными толстыми воротами действительно оказалась узенькая и почти пустынная улочка. Редкие прохожие, почти все мужчины, заинтересованно разглядывали сидящих у окон полуголых девиц или разговаривали со стоящими у входа вышибалами. Объект стоял в нескольких метрах от ворот и обсуждал с приятелем размалеванную афишу порнофильма.

– Взрослые мужики, а слюни распустили, словно школьники или старые деды, – ехидно заметила Заноза.

Разведчики прошли чуть дальше и остановились возле уличных игровых автоматов. Пока Олег развлекался, забрасывая в слот монетки по десять пфеннигов, девушка подправила макияж и преобразилась в старшеклассницу. Оба изображали увлеченность игрой, при этом отслеживали перемещения объекта.

– Закругляйся! – прошептала Заноза. – Они зашли в публичный дом с русской тройкой на вывеске.

Обнявшись, разведчики не спеша пошли по противоположной стороне, немного постояли у вывески и направились к входу.

– Если господин со своей дамой, то оплата удваивается, – предупредил вышибала.

По периметру полуподвала стояли обитые алым бархатом диваны с почти обнаженными девицами. Явление господина с малолеткой вызвало презрительный смешок с похабными советами.

– На доске нет ключа от четвертой комнаты, – шепнула Заноза и ответила проституткам изощренным хакским матом.

Бандерша за стойкой никак не отреагировала на перепалку «девочек», лишь содрала с клиентов тройной тариф. Выдав ключ от пятой комнаты, отметила мелом на сукне время и пожелала приятного отдыха. Комната оказалась без окна, точнее, с муляжом окна под плотно закрытыми шторами. Пока Олег оглядывался, Заноза быстро разделась и позвала:

– Чего стоишь? Мы должны оставить на кровати следы, уходить слишком быстро нельзя.

– Устроят погоню?

– Не шути, в охране профи своего дела! При малейшем подозрении нас прибьют и закопают на здешней помойке.

Они заплатили за час, поэтому через полчаса осторожно подошли к заветной двери под номером четыре. Дверь закрывалась на чисто символический замок, это разведчики успели проверить на примере «своего» номера, поэтому ворваться в «приют отдохновения» не составило особого труда. Олег ожидал увидеть сцену группового секса, а чем еще заниматься двум здоровым мужикам в борделе? Но действительность превзошла его ожидания: повизгивающего от удовольствия «секретаря партячейки» долбил в жирную задницу его товарищ. То-то они всю дорогу обнимались, педики несчастные! Несчастные в том смысле, что через две секунды стали трупами. Пока напарница делала контрольные выстрелы, Олег подсунул заветные листочки в чей-то пиджак. Атака должна выглядеть как ограбление, поэтому Заноза, тщательно проверила карманы и вытащила все, включая «послание от потомка», а потом принялась снимать часы с обручальными кольцами.

И тут случился провал – в номер без стука вошла официантка с подносом. Разведчики выстрелили синхронно, и толстая размалеванная девица в легкомысленной короткой юбочке, ажурных чулках и кружевной шапочке сползла по стенке, размазывая по дешевым бумажным обоям собственные мозги – обе пули угодили ей в лоб. Звякнули на поцарапанном паркете бутылки с паленым коньяком.

– Уходим, за официанткой могут прийти, и тогда нам хана, – тихо сказал Олег.

– Бордель и бардак – два разных понятия. Нам все равно не дадут дойти до главного выхода из Хакского двора, – ответила девушка. – Поэтому пойдем другим путем!

Обнявшись, они спокойно вышли на улицу, но повернули не к воротам, а неторопливо вошли в казино «Золотая лань».

– Может, переждем здесь? – неуверенно спросил Олег.

– Не тяни время, здесь точно есть подземный ход, – шепнула Заноза и уверенно направилась к скрытой за зеленой шторой двери.

Сидевшие на стульях охранники резво бросились наперерез, а Олег вроде бы рассердился и крикнул:

– Ты куда? Мы пришли играть, а не разгуливать по дому!

Реплика несколько затормозила движение мордоворотов, и девушка успела юркнуть за дверь за мгновение до парней. Через мгновение дважды пшикнул глушитель, затем послышался непонятный звук, напоминающий возню. Для посетителей и персонала казино маленький инцидент остался незамеченным, зато вышибалы у входа среагировали без задержки. Посторонний проник за заветную дверь! Оба синхронно ринулись помогать товарищам, но перед шторой развернулись, чтобы остановить бегущего следом Олега:

– Туда нельзя, мы сами приведем вашу спутницу.

Разведчик сильно толкнул старшего, что выглядело со стороны как нечаянное столкновение на бегу. Тот навалился на младшего, и оба буквально рухнули в короткий коридорчик, споткнувшись о лежащие за шторой трупы. Послышалось еще два пшика, и Олег тихо произнес:

– С этой стороны тихо, люди увлечены игрой, другой охраны не видно.

– Помоги, надо прикрыть дверь и подпереть ее этими засранцами. Таксомоторы бабы водят, на улицах девки-регулировщицы, все нормальные мужики на фронте, а тут такие лоси откормленные штаны в охране протирают. Поделом ублюдкам!

Лестница в подвал заканчивалась еще одной дверью. Заноза продолжала разыгрывать девочку и, войдя в главный офис, восторженно воскликнула:

– Ой, как здесь красиво! Дяденьки, а кто из вас самый главный?

Секундное замешательство стоило жизни последнему громиле и двум солидным господам в твидовых костюмах. Хозяин кабинета попытался трепыхнуться, но Олег с деланным равнодушием предупредил:

– Руки за голову и не шевелиться. Это ограбление. Мы воспользуемся вашим кожаным саквояжем.

Рядом с открытым сейфом на особом столике стоял мельхиоровый поднос с горкой золотых часов, запонок, заколок и прочих ювелирных украшений. Пока Олег собирал добычу, Заноза заглянула за шикарный персидский ковер и выстрелила владельцу казино в затылок.

– Не забудь про ключи и вычисти карманы этих господ.

– Сама знаю, не маленькая, – огрызнулась девушка. – Если четко сработаем под налетчиков, пахан Хакского двора никогда не обратится в полицию.

Подземный ход соответствовал всем правилам ретирады, включая отсутствие прямых участков, что исключало погоню со стрельбой. Попетляв, разведчики оказались в подвале дома, за железной дверью которого шумело Ораниенбургер-штрассе. Заноза с саквояжем в обнимку села на лавочку автобусной остановки, а Олег пошел за машиной.

Обратная амбаркация прошла идеально – снова летчик-ветеран с кучей наград и мальчик из гитлерюгенда. Поезд, яхта, островок, гидросамолет и, наконец, перелет на «Дугласе» от Ленинграда до Москвы. И только на аэродроме Олег с облегчением выдохнул: задание выполнено!

4. Секретный остров

В Москве разведчики разъехались по домам, причем Заноза сидела как-то отстраненно, словно не замечая напарника. Традиционный отпуск начался многообещающе. Мария Васильевна не надоедала напоминаниями о Вале, не подсовывала билеты в театр или кино. Олег случайно познакомился с девушками с фабрики «Красный Октябрь» и присоединился к их дружной пляжной компании. Оставив машину на Болотной набережной, он спускался к воде, где играли в волейбол или дурачились на мелководье.

– Товарищ майор, вас вызывают в управление, приказано прибыть в срочном порядке!

В первый момент Олег даже ухом не повел, ни одна душа не может знать, где и как он проводит время, но вытянувшиеся личики милых девушек заставили обернуться. Посыльным оказался почти знакомый лейтенант, из тех, кто прогуливается у лестницы на втором этаже здания Оперативного отдела.

– Переодеваться или ехать в летнем наряде?

– Сказано срочно, – повторил лейтенант.

Заинтригованные девушки быстренько собрались и пошли следом на некотором удалении. Садясь в машину, Олег послал им воздушный поцелуй, на пляж теперь возврата нет, экстренный вызов означает новое задание. Через четверть часа он открыл дверь кабинета, где уже сидела Заноза, вернее, вольготно развалилась на диване, забравшись на него с ногами. Завидев Олега, Петр Николаевич убрал в стол папку и хмуро поздравил:

– Начальство получило подтверждение о выполнении задания и оценило вашу работу на отлично.

– Кто бы сомневался, – прокомментировала девушка.

– В собранных вами личных вещах объекта обнаружена информация особой важности. Рейх может получить опасное для союзников оружие.

– Пусть союзники и разбираются, нам до этого нет дела, – фыркнула Заноза.

На первый взгляд замечание справедливо, но невыполнимо. Работа отрядов в глубоком тылу требует полного доверия со стороны Генерального штаба, а союзники не доверяли «своим» немцам. Они забрасывали французов, голландцев, датчан, которые априори не могли действовать на исконно германской территории. Впрочем, Петр Николаевич проигнорировал реплику девушки и продолжил:

– Аналитики Генштаба требуют ликвидировать всю лабораторию. На данный момент мы не знаем ее местоположение, поэтому начнем с разбора высадки и отхода.

На стол легла карта острова Рюген, а Олег задумался над словами об опасности системы наведения ракет только для союзников. Американцы высадятся в Италии лишь осенью и навсегда застрянут на подходах к перевалам. Последует год интенсивных бомбардировок, и наличие у Рейха даже простенькой системы наведения серьезно осложнит жизнь союзным пилотам.

Аналогично с ракетными ударами по Лондону «ФАУ» не попадут в конкретную цель, но мимо города не промахнутся. Отсюда вывод: советские специалисты не видят угрозы непосредственно для советско-германского фронта. Вместе с тем Генштаб не питал иллюзий по поводу союзников, а предстоящая ликвидация персонала лаборатории всего лишь подстраховка.

– Студент, ты заснул или размечтался о девушках на пляже?

Окрик Петра Николаевича заставил посмотреть на карту острова и спонтанно ответить:

– Судно проходит примерно в миле от берега, мы спустим надувную лодку и высадимся в камышах.

– Мимо! Этого я еще не сказал. Повторяю для тебя: полевая жандармерия патрулирует западный и северный берег, восточный и южный не охраняется.

– Совсем-совсем? – недоверчиво спросила Заноза.

– На восточном побережье находится четыре станции слежения за пусками «ФАУ», и руководство СС считает, что этого достаточно.

– В Рейхе совсем сбрендили! Громогласно объявили Балтийское море своими внутренними водами и решили, что все испугались, – прокомментировала девушка.

– Высадиться не сложно, проблема с отходом, особенно после расстрела лаборатории, – заметил Олег.

– Поэтому вас вызвали до получения окончательной информации. Уходить придется в водолазном снаряжении.

– Охренеть! После войны смогу работать летчиком-водолазом! – съязвил Олег.

– Разговорчики! Отправляйтесь в Щукино на Опытно-показательную площадку ЦДКА.

Теоретические занятия свелись к разглагольствованию на тему «Все советское самое лучшее». Инструктор сразу заявил, что наши индивидуальные аппараты созданы на базе научных исследований ученых-физиологов и превосходят все иностранные образцы. Далее последовал краткий обзор аппаратов для ОСОАВИАХИМа, ЭПРОНа, для экипажей подводных лодок и так называемого «боевого» легководолазного снаряжения.

Вступительную часть Олег пропустил мимо ушей, каким бы ни было устройство дыхательных аппаратов, а полтора километра в них не одолеть. Надо искать иной вариант, к примеру, самолет. На острове два аэродрома, на одном истребители, другой на озере с гидросамолетами. Увы, это не автомобиль, сел, завел и полетел – из раздела фантастики, а не подготовленный к вылету самолет не угнать, для подготовки нужен техперсонал, а для их контроля нужно три-четыре человека.

Первые два дня разведчики тренировались в пятиметровом бассейне, затем переехали на берег Москвы-реки. Здесь им выдали английское снаряжение со смешными ластами, которые крепились ремешками по типу древних лыж. Тренировки по подводному ориентированию начались с простого пересечения реки. Казалось бы, что может быть проще, определил по компасу направление и плыви себе, посматривая на покрытую фосфором стрелку. На самом деле разведчики выходили на берег в самых неожиданных местах и ни разу там, где надо.

Через неделю тренировки усложнили и потребовали держаться на пятиметровой глубине. Олег почему-то регулярно всплывал, и инструктор с лодки тыкал в спину багром, в результате за первый день он заработал с дюжину синяков. Затем разведчиков научили пользоваться специальным перископом, позволявшим без всплытия осматривать надводную обстановку. На этом занятия завершились, и Олег с Занозой вернулись в управление.

– Нужной информации до сих пор нет, – вздохнул Петр Николаевич. – Начальство одобрило план высадки и отхода. Кроме того, вас решили одеть в форму медиков.

– Медиков? – переспросила девушка. – Я, кроме аспирина с йодом, ничего не знаю!

– Приготовлен специальный саквояж с пробирками, пройдете через столовую под видом санинспекции.

Новый инструктаж в медпункте управления не занял и получаса. Суть проверки заключалась во взятии «мазка», проще говоря, берешь палочку с ватным тампоном и трешь по тарелке или кастрюле. Разобравшись со своими «обязанностями», разведчики заглянули в тир, где выбрали для себя удобное время для тренировок. А затем Заноза огорошила нежданным заявлением:

– Не дури, Студент, если девушка тебя полюбила, то женись без раздумий.

– Ты о чем? – не въехал в тему Олег.

– О Вале.

– К тебе приезжала моя домработница?

– Приходила Валя на другой день после возвращения с задания. Женись и делай детей! – Заноза чмокнула Олега в щеку и направилась в гараж за мотоциклом.

Личный визит претендентки на супружество его озадачил, или сейчас подобный поступок в порядке вещей? Он сел за руль и от избытка эмоций слишком резко тронулся с места. По дороге домой Олег размышлял над причиной откровенного преследования. Он не красавец, не перспективный военачальник и вообще человек с туманным будущим. Или девушка по молодости впервые в жизни влюбилась?

Квартира встретила духотой от нагретого титана, а температура в ванной комнате могла соперничать с парилкой. Мария Васильевна явно ждала возвращения хозяина и заранее подготовилась, зная его привычку чуть ли не ежедневно плескаться в ванне. Кто бы возражал, тем более в ароматной воде с настойкой эвкалипта! За полуторачасовым моционом последовал вкусный ужин с фужером хереса. Олег разомлел и получил неприятное известие:

– Тебе звонил Александр Сергеевич, позвал в гости отметить день рождения.

– Кто такой Александр Сергеевич?

От такого вопроса Мария Васильевна аж задохнулась, перевела дыхание и как можно спокойнее пояснила:

– Отец Вали, послезавтра ему исполнится сорок два.

– Форма одежды парадная?

– Придут друзья и сослуживцы, так что надевай синий костюм в полосочку, иначе простоишь у стола по стойке смирно.

Укладываясь спать, Олег размышлял над собственным будущим в ранге зятя начальника Главного политического управления. Если Валя влюблена, то жениться придется, здесь вариантов нет. Отказ грозит гневом любящего родителя, и на его фоне ссылка на Колыму с должностью начальника конвойной службы покажется поощрением.

День начался с решения непосильной задачи: без подарка к имениннику не пойдешь, а что купить – ни единой идеи в голове. Мелькнувшую мысль о золотых запонках сразу отверг, сейчас это считается пережитком буржуазного прошлого. Дорогих украшений, включая обручальные кольца, не носят даже женщины, тем более жены партийных чиновников. В моде спартанский стиль а-ля «вождь народов», разве что одежда пошита из качественных и дорогих тканей.

Да, одежда! Во время единственного визита будущий тесть вышел в бриджах и нательной рубашке, а сейчас носят позабытый в двадцать первом веке домашний костюм. Олег отправился на Арбат, где находился самый лучший в Москве магазин мужской одежды. Продавщицы сразу въехали в тему и подобрали шикарный пиджак с поясом из чистошерстяного велюра. К нему подобрали брюки на тесемках и тапочки с подошвой из толстого войлока.

Несмотря на запредельный ценник, покупка Олегу очень понравилась, а подарочная упаковка по-настоящему поразила. Даже в управлении писали на желтоватой или зеленоватой бумаге, а здесь сложили в аккуратную коробку с тисненым рисунком. Шик, да и только. Мария Васильевна сначала недовольно поворчала, затем распаковала и почти час «висела» на телефоне. Описав покупки от качества и цвета ткани до пуговиц и швейных строчек, домработница с довольным видом положила трубку и озвучила вердикт:

– Молодец, угодил. Сейчас пообедаешь, затем в парикмахерскую и наряжайся, сбор гостей к шести вечера.

Точно в назначенное время Мария Васильевна остановила машину у знакомых ворот и слегка подтолкнула в спину. За калиткой уже веселилась молодежь, а женщины хлопотали у длиннющего стола под навесом, но приход Олега привлек всеобщее внимание. Под обстрелом изучающих взглядов он подошел к хозяйке и протянул букет шикарных белых роз.

– Передай это Вале, – приветливо улыбнулась женщина, – а я возьму подарок. Александр Сергеевич сам не может принять, он у телефона, звонок от начальства с поздравлением.

Принимая цветы, девушка в первый момент зарделась, затем гордо вскинула голову, взяла Олега под руку и повела желанного гостя в сад. Там среди яблонь сидел на табуретке знаменитый гитарист Сазонов и негромко наигрывал «Брызги шампанского». Олег резко привлек к себе Валю и начал танцевать танго, гитара тут же зазвучала с призывной страстью, заставив окружающих обратить внимание на молодую пару.

Тем временем из дома начали выходить солидные мужчины, а один из них подошел почти вплотную и задал вроде бы обычный вопрос:

– Как тебя зовут?

– Студент, – на автомате ответил Олег.

– Где учишься?

– Воюю.

– Почему в Москве?

– Дали краткосрочный отпуск.

– По какому поводу?

Ну что он прицепился? Шел бы к друзьям, которые уже начали усаживаться за стол! Нет, подошел с расспросами. Или причина кроется в одежде? Собираясь в гости, Олег надел золотые часы, добавив запонки и заколку в галстук, которые прикарманил из взятой в казино добычи. Положение исправил поспешивший на помощь хозяин:

– Познакомился? Ты как Председатель Совета по радиолокации при ГКО по гроб жизни обязан этому парню!

Олег обомлел. Маленков! Именно он создал ПВО Москвы, а затем и Советского Союза. В Германии и Великобритании на каждый ночной истребитель ставили поисковый локатор, а этот человек решил вопрос кардинально раз и навсегда. Наземная радиолокационная сеть наводила перехватчики индивидуально, позволяя летчику сосредоточиться на пилотировании и атаке. Как следствие с апреля сорок второго немцы не рисковали бомбить советскую столицу.

Застолье больше походило на многолюдный ужин с вином, ни водки, ни коньяка на столе не было. Многие женщины и почти все девушки вообще не прикасались к спиртному, отдавая предпочтение квасу. После разнообразных закусок принесли супницы, а затем подали несколько видов жареного мяса с картошкой в расписных глиняных горшочках. Насытившись, тут же за столом начинали курить, общий разговор угас и присутствующие разделились на группы по интересам. К Олегу снова подошел Маленков:

– У тебя как со временем?

– Сегодня свободен, а так жду приказа, задача поставлена, осталось уточнить детали.

– Отлично! Созвонюсь с твоим начальством и заберу на денек. Выступишь перед сотрудниками КБ.

Выступить? Он что, совсем заруководился? Задания запрещено обсуждать даже между своими, а тут какой-то НИИ! И ничего умного он сказать не сможет, знания двадцать первого века априори бесполезны в середине двадцатого. Вопрос не технологий или применяемых материалов – его не поймут, наука ушла слишком далеко вперед. Он не изучал и не знает того, что изобретут через тридцать лет. В далеком будущем для подзарядки мобильника в розетку вставляют устройство, чуть больше обычной вилки, а сейчас для подобной цели используют умформер весом в несколько килограммов. Между ними пропасть из триггеров, трансформаторов и прочей полупроводниковой мути.

Светлана Филипповна четко выполняла обязанности хозяйки семейного торжества и быстро вмешалась в неравный разговор:

– Извини, Георгий, но я должна забрать у тебя этого юношу.

– Спешишь оседлать? Мы уже договорились, так что можешь впрягать его в домашние дела.

Олегу всучили в руки две объемные корзинки и вывели за ворота, где дожидалась Валя.

– Проводи девочку, – попросила Светлана Филипповна и закрыла за собой калитку.

Проводить? Куда? Не успел он озадачиться, как рядом остановилась машина, а Мария Васильевна приняла командование на себя:

– Поставь корзинки на пол у переднего сиденья, а сами забирайтесь назад!

Валя сильно схватила его за руку и прижалась всем телом, так они и доехали до ее дома. План составленного против него заговора был продуман до мелочей. Он включал новые тапочки у кровати, шерстяной халат с магазинной биркой и нераспакованный подарочный бритвенный набор в ванной. Утром девушка приготовила неплохой кофе, и они до полудня провозились в постели.

Если вопрос с «кем жить» был решен помимо его воли, то «где жить» не подлежал обсуждению. Пообедав в ресторане, они прогулялись по городу, затем посидели в кафе и ближе к вечеру пришли к Олегу домой. Мария Васильевна не ожидала молодежи, тем не менее показала класс обслуживания. Первым делом включила проигрыватель с пластинкой «Вино любви» в исполнении Петра Лещенко и побежала на кухню. Музыка с едой молодых людей не интересовала, обнявшись, они направились прямиком в спальню.

– Ой, а я не взяла ночнушку! – воскликнула Валя и покраснела – прошлой ночью ночная рубашка ей не понадобилась.

Утром у дверей спальни громоздились чемоданы с коробками, а Мария Васильевна на кухне намывала фарфоровый сервиз. Судя по стилю «советского ампира», в приданое девушки входила продукция Ленинградского фарфорового завода. Валя тут же принялась исполнять роль хозяйки и начала с развешивания своего гардероба. Увидев в шкафу форму майора Люфтваффе, она ойкнула и боязливо провела пальчиком по наградам Рейха:

– Это все твое?

– Не надо фантазировать, тот пилот погиб под Ростовом, я лишь пользовался его документами, – строго ответил Олег.

– Нам надо поделить книжный шкаф, у меня много учебников.

Разбор книг начался с расстановки на центральном месте партийной литературы. Полки ближе к двери выделили для художественных книг, на этом работа застопорилась, Валя открыла Мопассана и выпала из реальности. Впрочем, Олег тоже недолго вытирал пыль и переставлял томики с одного места на другое, работу прервал звонок из управления с приказом немедленно ехать в КБ-1 при Совете по радиолокации.

Хорошо сказать: «Езжай на улицу Радио», а где она, эта улица, и как ее найти, если навигаторов еще не существует, а карта города под грифом «Совершенно секретно»? Всезнающая Мария Васильевна в качестве ориентира назвала «Парк Московского военного округа» в Лефортово, а Валя уточнила:

– Где-то у Яузы, дорогу спросишь у постовых милиционеров.

Последняя подсказка оказалась самой правильной, пояснения московской милиции оказались ясными и безошибочными, благодаря им Олег доехал достаточно быстро. Охрана без задержки провела в заполненный людьми зал, где сидевший за столом президиума Маленков представил его собравшимся:

– Товарищи, по городу ходит слух, что наши разведчики пробрались в личный кабинет Геринга. Это истинная правда, – и указал на Олега.

Зал грохнул овацией, и не возразить, это элемент пропаганды, которую ни в коем случае нельзя разрушать, себе выйдет дороже. Эмоциональная встреча предполагала столь же эмоциональное продолжение. Но что сказать? Выдать идею о системе самонаведения по тепловому излучению? Засмеют! Теплопеленгаторные станции БТП-36 на вооружении с тридцать шестого года. Советские ученые создали так называемые тепловизоры, которые не требуют инфракрасной подсветки.

Нет, ничего умного или полезного он неспособен сказать, поэтому надо говорить о том, что можно и даже нужно. Олег заговорил о немецких городах, где на улицах нет мужчин, о тотальной мобилизации автотранспорта, о том, что крестьяне за бесценок продают лошадей или забивают их на колбасу. Рейх объявил мобилизацию на оккупированных территориях, в результате Вермахт сосредоточил на Восточном фронте беспрецедентные силы в одиннадцать с половиной миллионов человек.

На территории СССР тоже скудное питание на грани голода, и дефицит буквально во всем, начиная от детских пеленок и пустышек. Но разница в том, что страна изо всех сил сражается с ненавистными захватчиками, в то время как, начиная войну, Третий Рейх жил в сытости и довольствии. Германия процветала за счет вывозимых с оккупированных территорий ресурсов, а резкое падение уровня жизни населения предвещало скорую победу.

– Молодец! За двадцать минут ты сделал больше, чем политагитаторы за год, – обнимая Олега, сказал Маленков.

Надо сказать, что он абсолютно прав, лекции советских политинформаторов были однобокими. Они делали упор на подвиги рядовых бойцов и поддержку со стороны иностранных пролетариев под руководством местных коммунистов. О реальной жизни за границей вообще ни слова, что служило почвой для домыслов о якобы всеобщем благоденствии и чуть ли не процветании. На самом деле до начала войны уровень жизни во всех европейских государствах был одинаков. В сороковом году в Великобритании самым ценным подарком стала луковица, затем союзники блокировали торговлю стран оси, и там вспомнили о бедах Первой мировой.

Домой Олег вернулся в отличном настроении и попал к началу устроенной Валей вечеринки. Она собрала подруг, часть из которых пришли со своими ухажерами, а некоторые с мужьями и даже с детьми. Было ли это некой имитацией свадьбы или желание похвастаться своим новым статусным положением, осталось неизвестным. Девушка встретила его у дверей, прижалась и привела в столовую:

– Знакомьтесь, это мой Олег! – и прильнула с жарким поцелуем.

Во время знакомства девушки немного жеманились, а парни с завистью смотрели на награды, причем в большинстве пожаловались:

– Предки не пускают на фронт, даже заявления в военкомат умудряются перехватить.

Эти слова стали для Олега предупреждающим звоночком, изъять заявление могут только высокопоставленные чины. Впрочем, заводить дружбу с новыми знакомыми он не собирался, а повеселиться и потанцевать можно без оглядки на чины родителей. Тем более что фамилий большинства членов политбюро и правительства он не знал. Право, кто в двадцать первом веке назовет хоть одну фамилию Сталинского наркома или первого зама?

Впервые Олег провел вечер в компании сверстников с легким, ни к чему не обязывающим общением. Натанцевался, как говорится, «до упаду», освоив основные шаги модных в Москве латиноамериканских танцев. К вечеру детишки начали капризничать, и молодые родители засобирались по домам, следом потянулись на выход остальные гости.

Утром Мария Васильевна уехала отоваривать продовольственные аттестаты, и Олег с Валей воспользовались удобным случаем совместно принять ванну. Они настолько увлеклись друг другом, что позабыли о времени и едва не оконфузились, благо вернувшаяся домработница поставила перед дверью стул с халатами. Увидев нехитрое предупреждение, Олег извинился и только после этого заметил сидящую с прокурорским видом будущую тещу. Другим сюрпризом оказался дожидающийся в прихожей нарочный. Валя ойкнула и прямо в халате упорхнула в объятия мамы, а Олег начал спешно одеваться, вызов предвещал начало нового задания.

– Вылет через три часа, – огорошил Петр Николаевич, – объекты ликвидации работают вот в этом доме. – И разложил на столе фотографии.

– Сколько километров от места высадки до поселка? – поинтересовалась Заноза.

– Двадцать пять, на выполнение задания дается четверо суток, затем транспорт уйдет и вернется через три недели.

– Поселок под охраной или можно подойти с любой стороны? – спросил Олег.

– Городок окружен проволочной сеткой, но вход свободный, – пояснил Петр Николаевич.

– Мы идем через проходную?

– Стремно, легко нарваться на дотошного офицера, – добавила Заноза.

– С севера примыкает псарня, и солдаты для удобства проделали в ограде большую дыру.

– Как мы попадем на псарню?

– Заходите под предлогом ветеринарной проверки, а после выполнения задания этим же путем возвращаетесь обратно.

– В таком случае надо взять мясо и подкормить собак, – предложила Заноза.

– Гениально, – не сдержался Олег, – у собак отличная память, если попадем в облаву, они проигнорируют наш запах.

Приход посыльного со склада интендантской службы прервал инструктаж. Разведчики разорвали пакеты и начали переодеваться в форму санитарной службы Вермахта. Петр Николаевич демонстративно повернулся к ним спиной и продолжил инструктаж:

– Акцию необходимо провести в кратчайшие сроки, а отход по времени не ограничен, судно со щебенкой будет приходить еженедельно.

– Тоже мне курорт, – фыркнула Заноза, – постараемся убраться в кратчайшие сроки.

Олег оправил китель штабс-фельдфебеля медицинской службы и принялся разбираться с уложенными в саквояже вещами. На этот раз им дали скудный багаж, лишь оружие, сухой паек на пару дней да пару велосипедов для передвижения по острову.

– Готовы? – обернувшись, спросил Петр Николаевич. – В таком случае поехали, провожу вас до самолета.

Инструктаж продолжался до посадки в самолет. Куратор рассказывал об укромных местах, где можно отсидеться в случае тотальной облавы, показал на карте сеть опорных пунктов для патрулирующих территорию мобильных групп. Олег молча слушал и практически не вникал в суть, предстоящее задание ему очень не нравилось. Казалось бы, все продумано до мелочей, но он был уверен в невозможности вернуться обратно.

Пересадка в Ленинграде еще более ухудшила настроение. Никто не позаботился помочь с сопутствующим грузом, и Олегу пришлось самому тащить тяжеленную лодку, а затем возвращаться за гидрокостюмами, дыхательными аппаратами и велосипедами. В гидросамолет он забрался потный и злой с желанием сначала поругаться, а затем завалиться спать. Увы, в районе острова Готланд они нарвались на спрятавшийся под берегом катер, и пилот едва увернулся от эрликонов.

С высоты море выглядело спокойным озером, но едва разведчики спустились в надувную лодку, как началась настоящая свистопляска. Незаметные прежде волны перехлестывали через невысокий бортик, а само плавсредство извивалось злобным ящером. Желая поскорее добраться до суши, Олег налег на весла, тщетно, берег совсем не приближался, а доставивший их гидросамолет уже скрылся в небе. Через несколько часов изматывающей гребли борьба со стихией уже казалась бесполезной, поэтому тихий шорох камышей восприняли подарком небес.

– Куда теперь идти? – клацая зубами от холода, спросила Заноза.

Вопрос можно считать риторическим, ибо оба не имели представления о месте высадки, тем не менее Олег ответил:

– Пробегись пару километров, заодно согреешься, я пока займусь багажом и лодкой.

Следы высадки необходимо скрыть, поэтому зловредное плавсредство пришлось разрезать на четыре части, а затем затопить, забросав куски резины камнями.

– Нашла! – похвасталась разогревшаяся Заноза. – Даже печку растопила, до рассвета одежда должна просохнуть.

Маленькая дощатая халабуда встретила разведчиков желанным теплом. Оба быстренько разделись, развесили одежду вокруг чугунной печурки и нагишом забрались под колючее одеяло из шинельного сукна. Первая часть операции прошла успешно, но Олег поклялся расписать высадку в самом мрачном свете: двухместная надувная лодка непригодна для десантирования в морских условиях.

– В таком виде я никуда не пойду!

Рассерженный возглас Занозы заставил Олега приоткрыть один глаз и после созерцания девушки в мятой униформе ехидно ответить:

– Ерунда! Всех, кто на тебя посмотрит, мы убьем!

– Тоже мне убивальщик нашелся! Одевайся, сначала заедем в Гарц и купим в военторге новую одежду.

– Если там она есть, – недовольно буркнул Олег.

Впрочем, причин для недовольства у него не было, в любом случае надо проезжать через город, а денег в кармане предостаточно. Оба сели на велосипеды и через полчаса оказались у дверей магазина. Заноза о чем-то пошепталась с продавщицей, та несдержанно хихикнула, лукаво посмотрела на Олега и провела в подсобку. Обмундирование из магазина отличалось более высоким качеством ткани и шитыми серебряной нитью эмблемами с прочими армейскими знаками. Форма предназначена для тех, кто любит пофорсить, в чем и заключается смысл военторга во всех странах мира.

До полудня оставалось достаточно времени, и разведчики не спеша прокатились по городу, заглянув почти во все магазинчики, попутно прикупив продуктов на два дня. Затем плотно пообедали в пивнушке и направились в поселок, где жили и работали конструкторские бригады «ФАУ-2». Они ехали по сосновому лесу, который мог бы настроить на лирический лад, если бы на острове не жили только военные да их семьи. Но вот тропинка привела к дырке в заборе, и Олег предложил:

– Оставим велосипеды у входа на кухню столовой, а после выполнения задания укатим обратно.

– Хорошо, – согласилась Заноза, – но псарню обязательно навестим.

Кто бы возражал, облава обещает быть профессиональной и подстраховаться надо в обязательном порядке. Разведчики не спеша прошли мимо заветного дома и через дыру нырнули на псарню. Олег ожидал встретиться со злобным лаем, а тут почти идиллия, овчарки мирно дремали на солнышке, лишь несколько молодых кобельков бегали вдоль сетки, всматриваясь в подъездные ворота.

– Скучаете, миленькие, сейчас я вас покормлю, – умильно заговорила Заноза.

Олег тоже присоединился к кормежке, но делал это осторожно, ибо голодные собаки ненароком могли цапнуть за пальцы. Не торопясь, они обошли все клетки, а оставшееся до атаки время решили выждать на лавочке у неказистой сторожки. Со стороны дороги появился опухший от пьянства солдат, без слов положил Занозе на колени двух забавных щенков и отправился по своим делам.

Если начальство назначило для проведения акции определенный час, значит, надо поступить именно так. Спокойно и неторопливо разведчики прошли на территорию конструкторского бюро, вошли в столовую с заднего крыльца, через кухню и поднялись на второй этаж, не встретив по пути ни одного человека. Вот и дверь нужного отдела! В просторной комнате дюжина мужчин в синих рабочих халатах и нарукавниках усердно крутит ручки счетных машинок под названием «Феликс», еще трое что-то задумчиво обсуждают. Олег автоматически отметил два пустующих стола и открыл огонь с двух рук, Заноза сначала «держала» коридор, затем приступила к контрольным выстрелам. Через двадцать секунд разведчики плотно прикрыли дверь и вернулись на псарню, снова не повстречав на дороге никого из персонала.

– Что-либо интересное нашел? – поинтересовалась девушка.

– Откуда мне знать, что важное, а что нет. Сгреб со столов все бумаги, в Москве разберутся, – пожал плечами Олег.

Они снова устроились на лавочке и продолжили прерванную игру со щенками. Инстинкт самосохранения требовал немедленно бежать подальше от этого места, но разум отчаянно сопротивлялся, надо выждать время. Неминуемая облава не только тщательно проверит документы всех встречных-поперечных, каждого дотошно опросят, в том числе на предмет проехавших машин, велосипедистов или пешеходов. Ближайшие несколько дней необходимо сидеть тише воды, ниже травы и никому не попадаться на глаза.

– Вот, покормите. – Вернувшийся солдат протянул Занозе кулек с мясным фаршем.

– Они должны брать мясо от матери, – заметил Олег.

– Сиротки, сучка погибла три дня назад во время поиска англичан со сбитого бомбардировщика.

Рюген тоже бомбили, здесь был полигон, на который падали пущенные с Пенемюнде «ФАУ», а хитрые немцы поставили на нем приманку в виде макета ракеты. Надо отметить, что во время войны штабы союзников практически не обменивались с СССР разведывательной информацией. Вместе с тем Москва сразу проинформировала о выходе «Тирпица». Кстати, разведка Северного флота хорошо подготовилась к встрече с немецкой эскадрой и переставила в норвежских шхерах створные знаки. В результате крейсер «Lützow» с эсминцами «Hans Lody», «Karl Galster» и «Theodor Riedel» выскочили на подводные скалы и получили серьезные повреждения.

– Жалко щенков, – искренне ответила Заноза.

– Троих отдал в роту охраны при аэродроме, этих тоже надо пристроить, да не знаю куда, – вздохнул солдат.

– Сходи к командиру взвода охраны моста, он обязательно возьмет, – предложил Олег.

– Сам об этом думал, да далеко, за день не обернуться.

– Иди, – поддержала Заноза, – мы за собаками присмотрим, даже переночуем в твоем домике, только предупреди кого надо.

– Надо мной нет начальства, кухонные работники оставляют объедки возле дыры в заборе, а сверху кладут мясо для собак.

Солдат запихнул щенков за пазуху и торопливо пошагал к дороге. Ура, шанс пересидеть главную часть облавы резко возрос! Неожиданно в вольерах поднялся дружный лай, а перед воротами остановился крытый брезентом грузовик. Жандармы! Олег с Занозой напряглись и приготовились дать огневой отпор, но солдаты гурьбой побежали к собакам. Странно, за забором никакой суеты, дверь в здание, где были расстреляны сотрудники КБ, по-прежнему закрыта, а тут полевая жандармерия готовится к облаве. На лавочку рядом с Олегом пристроился один из солдат, и Заноза заметила:

– Все выводят своих барбосов, а ты в стороне.

– Моя собачка не будет работать, щенки еще слепые.

– Тогда зачем приехал?

– Это вам, медикам, хорошо, а нас гоняют с утра до вечера. Фельдфебель выведет на футбольное поле и заставляет ползать от ворот до ворот.

– Иди в домик и поспи до возвращения ребят с учений, – посоветовала Заноза.

– У нас боевая тревога. Вчера в домике опорного пункта обнаружили горячую печку. А никто из наших не заходил туда погреться уже больше трех дней.

– Диверсанты? – предположил Олег.

– На острове нет секретных объектов, офицеры говорят про англичан, прибывших спасать своих пилотов.

– Разве здесь есть лагерь военнопленных? – удивилась Заноза.

– В том-то и дело, что нет, но искать их все равно придется.

Отряд полевой жандармерии с собаками сноровисто забрался в кузов, двигатель глотнул излишек эрзац-бензина, выпустил шлейф вонючего дыма, и машина уехала. Оставшийся солдат закашлялся, сплюнул, посмотрел вслед товарищам и ушел к вольерам.

– Мы были на грани провала, – прошептал Олег.

– Кто же знал, что эта развалюха – опорный пункт патрульных?

– Так нам же куратор на инструктаже их на карте показывал! – возмутился Олег.

– Я думала, что ты запомнишь, – смущенно пожала плечами девушка.

– А я думал, что ты! – нервно хихикнул Олег.

К их удивлению, на территории ученого городка царили тишина и спокойствие. Заноза прошла в домик собачника, растопила печурку, сварила полноценный обед и попутно сожгла мятую униформу.

– Зови солдатика к столу, он весь сухой паек скормил своей собаке.

Первым делом Олег придирчиво осмотрел почти безлюдную улицу городка, но никаких признаков скрытого наблюдения не обнаружил. Странно, неужели во время рабочего дня никто не ходит из одного корпуса в другой, или строгие порядки касаются не только военнослужащих? Гадать бесполезно, и он обратился к солдату:

– Пошли обедать, три порции уже на столе.

– Я еще собаку не выгулял, – застенчиво ответил тот.

– Выпусти из вольера, пусть здесь побегает, – предложил Олег.

Солдат прикрыл дыру куском брезента, который служил собаке подстилкой, и распахнул дверь вольера. Рослая овчарка с лаем вырвалась на свободу, благодарно облизала хозяина с Олегом и побежала обнюхивать клетки своих «сослуживцев».

– Ну что вы там застряли? Остынет! – поторопила Заноза.

Все трое долго наслаждались обедом, особенно второй его половиной из обжаренных свиных ребрышек с картошкой и пивом. Идиллию чревоугодия прервал злобный лай собаки. У дыры в заборе с куском брезента в руках стоял офицер СД, а выпущенная на прогулку сучка в злобном оскале приготовилась к нападению.

– Фу, стоять! – крикнул солдат, но заменжевался перед формой политического сыска и остановился сам.

Тем временем Олег схватил собаку за ошейник и гневно выкрикнул:

– Куда прешься! Здесь злющие и голодные служебные овчарки, вмиг разорвут, только подметки от сапог останутся!

Офицер СД нервно вытер скомканным брезентом вспотевшее лицо и дрожащим голосом спросил:

– К вам никто из посторонних не заходил?

– Сюда даже психи не заглядывают! Кухонные кормильцы ставят еду у дырки и сразу бегом назад, остальные обходят забор стороной.

Собака почувствовала страх чужака с неприязнью к нему со стороны «своих» и повторила попытку напасть. Олег чудом удержал ошейник, но сильный рывок сбил его с ног и несколько метров протащил по земле.

– Бросайте брезент и уходите! – панически закричал солдат. – Она действительно вас разорвет!

Передавая собаку хозяину, Олег не удержался от самодовольной ухмылки, они в майках, лето и натопленная печь заставили снять кители. В результате офицер СД увидел двух солдат при исполнении без малейшего намека на присутствие посторонних.

Поисковый отряд полевой жандармерии вернулся лишь под утро и после небольшого отдыха отправился к испытательной лаборатории. К вечеру второго дня патрульный катер обнаружил в море какую-то пустую лодку, и поиски свернули. Начальство село за отчет под названием: «Дайте нам больше солдат», а сами солдаты вздохнули с облегчением и продолжили тайком играть в карты.

– Пора сматываться, – решительно заявил Олег.

– Как? У меня ни единой мысли в голове, – всхлипнув, ответила Заноза.

– Попробуем улететь на самолете.

– На боевом? Мы там не поместимся!

– В каждой авиационной части есть самолеты связи, найдем пилота и наобещаем с три короба. Главное, взлететь, а дальше я сам возьму управление.

Для начала разведчики устроили в летной столовой имитацию проверки, затем милостиво согласились отобедать в кабинете начпрода. Бутылочка французского коньяка стимулировала разговор по душам, во время которого Заноза пожаловалась:

– Мне подписали двухнедельный отпуск, а корабль на материк ходит только по субботам.

– На озере стоят гидросамолеты «Хейнкель», техники с мотористами знают расписание полетов, а я помогу договориться с пилотом, – въехал в тему завпрод.

Повеселев, разведчики купили пару бутылок коньяка и отправились на озеро. Увы, здесь они получили полный отказ:

– Пилот летает только с офицером связи, а места для третьего человека в самолете нет.

Заноза умело разыграла слезное отчаяние, но добилась лишь экскурсии к самолету. Техники оказались правы, это не «У-2», где на заднем сиденье могут разместиться двое, гидросамолет изначально создан как боевой с узкой кабиной для летчика и стрелка. Даже сумей они забраться во вторую кабину вдвоем, управление самолетом не перехватить.

– Поехали к проливу, – предложил Олег.

– С ума сошел? Здесь не Москва-река, вода холоднющая, нам не переплыть! – воскликнула девушка.

– Зачем плыть, ты забыла о патрульных катерах?

Сменив три попутные машины, они успели засветло приехать к проливу, а недолгие поиски привели к затаившемуся в камышах катеру. Солдаты не стали привередничать и согласились за две бутылки перевезти на тот берег, но лишь одну «отпускницу».

– Переправляйся, – передавая саквояж с документами, шепнул Олег, – я прилечу на самолете.

Заноза отшатнулась, затем шмыгнула носом и уныло спросила:

– Я тебе мешаю, да?

– Не городи чушь, вдвоем не получается, не хуже меня понимаешь.

Катер резво набрал скорость, обогнул маленький островок у самого берега и направился к противоположному берегу пролива. Олег остался совсем один и впервые по-настоящему испугался до леденящего холода в груди. Легко сказать «прилечу на самолете», а как это сделать? Впрочем, в данный момент важнее найти себе ночлег. Шофер военного грузовика подбросил до города и волею случая остановился у военторга.

– Вы ко мне?

Дверь магазина закрывала давешняя продавщица.

– Нет, – ответил Олег, смутился от невежливого ответа и поправился: – Случайно получилось.

– Где ваша подружка? – улыбнулась женщина.

– Ее перевели во Францию.

– В таком случае предлагаю выпить чашечку настоящего кофе.

– Отказ женщине приравнивается к военному преступлению, – пошутил Олег и предложил руку.

– Ни в коем случае! – отшатнулась она. – Я замужем, мы просто пойдем рядом.

Олег на полшага приотстал, так они и дошли до обычного бюргерского дома. Хозяйка разогрела ужин, поставила на стол слегка початую бутылку шнапса, а после второй рюмки горько расплакалась:

– Скоро придут русские, и меня расстреляют!

– Делать им нечего, кроме как расстреливать мирное население, – попытался утешить Олег.

– Ты не понимаешь, муж служит в СС, а коммунисты их расстреливают вместе с семьями, – еще горше заплакала она.

Советская пропаганда действительно призывала беспощадно уничтожать немецких оккупантов. Но после прихода Красной Армии в Европу тональность газетных статей резко изменилась. Партийное руководство переориентировало пропагандистов, и те сейчас призывали освободить немецкий народ от ужасов нацизма и добить гитлеровцев в их логове.

5. Дедушка

Нечаянное обретение пристанища добавило Олегу уверенности в благополучном завершении операции. Он решил угнать самолет: на аэродроме базируются перехватчики Focke-Wulf FW-190 A-6/R7 «Würger» с усиленным бронированием. Он знает данный тип, а незначительный налет часов не имеет значения, надо всего лишь улететь с острова. Более того, основной самолет ПВО Рейха снабжен дополнительным бензобаком, что дает шанс долететь до Белоруссии.

Утром Олег вышел через задний двор и поймал попутку до аэродрома. Для начала следует решить вопрос экипировки: праздношатающийся медик обязательно привлечет к себе внимание. Кладовщики во всех странах мира одинаковы, не зря говорят: «Что охраняю, то и имею», и немцы в этом не исключение. В конторке вещевого склада скучал унтер-фельдфебель, а наметанный взгляд сразу определил денежного клиента. Абы кто в магазине форму не покупает, поэтому он сразу приветливо улыбнулся и без предисловий перешел к делу:

– Могу предложить лакированные сапоги.

Олег изобразил на лице смущение и чуть слышно промямлил:

– В отпуск еду.

– Желаете взять подарок родителям или сами приодеться? Есть генеральское белье из натурального шелка, два комплекта продам по цене одного.

Шелковое белье можно купить в любом магазине Москвы, Олегу необходима летная одежда со склада, б/у. Собственная форма только у офицеров, а большинство пилотов Люфтваффе относится к унтер-офицерскому составу. Соответственно при переводе в другую воинскую часть они обязаны сдать все, за исключением носимого комплекта повседневной формы.

– Мне бы раздельный комбинезон пилота, – попросил он.

Улыбка унтер-фельдфебеля стала еще шире – раздельный комбинезон предназначался для бомбардировочной авиации, летчикам-истребителям положен сплошной. Беда в том, что грубая ткань натирает шею до крови, поэтому пилоты надевают лишь брюки с кожаной курткой, а шею обматывают куском парашютного шелка.

– Это будет дорого стоить, – предупредил кладовщик.

– Я хочу взять много вещей, а денег в обрез, поэтому сойдет ношеное.

– Специально для вас есть кожаная куртка с погонами штабс-фельдфебеля! Малоношеная, почти без потертостей!

Вот хитрый искуситель, эта куртка с полным набором нашивок и приравнена к кителю. Незнаючи надел и огреб ворох неприятностей, вплоть до штрафной роты. Олег мило улыбнулся и добавил:

– Еще бы кожаный шлемофон.

Унтер-фельдфебель шустро снял с полки мятую коробку и бросил ее в наволочку:

– Держи, и пошли в отсек б/у.

Ну, ловкач, явно рассчитывает на простачка! Шлемофон с тяжелыми наушниками, ларингофонами и длинной косичкой подключения к радиостанции. Причем все это прошито двойным швом и распороть практически нереально. Вот кожаный подшлемник совсем другое дело. В снабжение летчиков входит множество необычных предметов, начиная с байковых масок на лицо и впитывающих пот подшлемников.

Отоварившись всем необходимым, Олег зашел в солдатский душ, откуда вышел уже настоящим пилотом. Затем прогулялся мимо прачечной, бросил форму медика в ящик грязной одежды и решительно зашагал к авиаремонтной мастерской. Мосты сожжены, пора приступать к осуществлению главной задачи – угнать самолет под видом послеремонтной проверки.

– И чего нас торопить? – покосившись на шлемофон в руке пилота, проворчал техник. – От понуканий болт быстрее не затянется.

– Я не спешу, к тому же надо сходить за парашютом, – скромно ответил Олег.

На самом деле он был готов кричать от радости: сработало, у техперсонала ни тени сомнений в его праве сесть в кабину. На площадке авиаремонтной мастерской стоит три самолета, он выбрал тот, где собралось больше людей.

– Карл, сбегай за парашютом для господина пилота, – приказал техник и повернулся к Олегу: – Сколько у вас боевых вылетов?

– Один.

– Фронтовиков редко присылают, по слухам на Восточном фронте гибнут на первом задании. Наши летчики со страхом ждут появления иванов.

– Они пойдут сразу на Берлин, сюда вряд ли сунутся, так что можно не бояться, – усмехнулся Олег.

* * *

Он улетел без каких-либо эксцессов, запросил разрешение на взлет и по-школьному аккуратно поднялся в небо с шикарной бетонной полосы. В эфире сонная тишина, внизу ветер гонит по морю белые барашки, в воздухе лишь чайки да бакланы. Олег повернул на восток с расчетом выйти на аэродром Сувалки и сосредоточился на приборах. Он не собирался никого сбивать, с его опытом подобное действие было бы непростительной глупостью.

Когда под крылом показались крыши Данцига, Олег положил на колено планшет и сделал перерасчет скорости. Неплохо, попутный ветер добавляет чуть более пятидесяти километров в час. Он прикрыл глаза и после непродолжительного раздумья подвернул на юго-восток – у него появился шанс встретиться с дедом. Когда показался Вислянский канал, немного подправил курс и после Муховецкого шлюза облегченно вздохнул: почти долетел.

Спустившись до тысячи метров, Олег начал всматриваться в левый берег и вместо деревень увидел пепелища с печными трубами. Неужели опоздал? Нет, дед должен был предвидеть карательные акции нацистов, надо садиться и продолжить поиски на земле. Садиться на воду? Олег представил неуправляемый автомобиль на скорости в полторы сотни километров и покрылся испариной – он не собирался совершать акт суицида, надо прыгать.

Попытка набрать высоту закончилась остановкой двигателя, бензин на нуле. Приемная трубка находится в передней части топливного бака, и Олег автоматически опустил нос самолета. Двигатель чихнул и снова заработал, зато высота стала никакой для прыжка с парашютом. Подавляя страх, он начал прижиматься к воде, а фоккер словно в насмешку не хотел садиться. Но вот двигатель окончательно заглох, а левое крыло пошло косой по камышам. Олег интуитивно потянул ручку на себя, хвост коснулся воды, затем крылья хлопнули по воде. Сел? Как бы не так! Самолет неожиданно закружился, вздыбился на левом крыле и перевернулся кверху брюхом.

Какое-то время Олег бездумно смотрел на затекающую в кабину струйку мутной воды, затем встрепенулся – надо немедленно выбираться. Фонарь сдвигается назад, через пару минут самолет ляжет на дно и запечатает его в кабине, словно жука в баночке. Панически схватившись за рычаг аварийного сброса, неожиданно успокоился – здесь пиропатроны, и осечка оставит в кабине навсегда.

Осторожно потянув рычаг, дождался щелчка взвода, затем резко дернул до упора, в ответ раздался неожиданно звонкий хлопок, и фонарь упал в речную муть. Олег выбрался из кабины, продрался через стебли камыша и громко расхохотался. Хвост и правое крыло фоккера лежали на берегу, а подломанное левое крыло упиралось в дно реки. Фюзеляж треснул, мотор уткнулся в камыши, а кабина лишь наполовину ушла в воду. Ему повезло, несказанно повезло.

Взвалив парашют на спину, Олег отправился в лес, где выбрал место поудобнее и развел костер. В первую очередь надо высушить сапоги, иначе испортишь обувь и сотрешь в кровь ноги. Для подстраховки вырезал из парашюта две пары портянок, затем пошел обратно к самолету. Он не подумал о еде, придется нырять и вытаскивать коробку с аварийным запасом.

– А ты говорил: «Не подбит»! Видишь, как рухнул.

Голос неизвестного заставил залечь в прибрежных кустах.

– И сейчас скажу, ни винтовка, ни пулемет ничего ему не сделают, он сам сел, – возразил второй.

– Ой, ой, ой! Сам сел! Как же! Сейчас увидишь простреленную башку!

Плоскодонка протолкнулась сквозь камыши, двое мужичков с винтовками сняли штаны и, не переставая пререкаться, завозились у кабины, пытаясь заглянуть вовнутрь.

– Эй, народ, вы чего там высматриваете! – озорно крикнул Олег, влезая в лодку.

– Топай своей дорогой и не мешай заниматься делом! – огрызнулся первый, даже не обернувшись.

– Я и притопал по своей дороге!

– А ну отдай винтовки! – потребовал второй, заметив нежданного гостя.

– Мое, я их вместе с лодкой нашел, – рассмеялся Олег.

– Ну, поганец, сейчас ты у меня получишь, – разозлился первый.

– Стоять! – поднимая винтовку, ответил Олег. – Кто такие и что здесь делаете?!

– Сам кто такой?!

– Местный, с Ляховичей, а вас впервой вижу, – усмехнулся Олег.

– Какой такой местный! – взвизгнул первый. – мы сами с Ляховичей, а тебя там отродясь не видели!

– И внука Федора Кузьмича, что заготовителем был, тоже не знаете?

– Батюшки! Никак и вправду Олег! Он все твердил, что ты в летчики подался, а мы не верили! – воскликнул первый.

– Погоди, – осадил второй. – Почему прилетел на немецком самолете?

– Других поблизости не было, пришлось взять этот, – расхохотался Олег.

– А документы у тебя есть?

– Красноармейская книжка слегка подмокла и сушится у костра.

– Поторопись, – шепотом попросил первый партизан, залезая в лодку, – быстренько собирай манатки, и возвращаемся на левый берег.

– По каналу проходит граница с Армией Крайовой, – пояснил второй.

Олег побежал к разведенному костру – в желании встретить деда он упустил из вида полученный инструктаж. Петр Николаевич под роспись ознакомил его с копией приказа Польского правительства в Лондоне: «Исход конфликта между Россией и Германией в настоящий момент предугадать невозможно. Для нас было бы лучше всего, если бы немцы уничтожили вооруженные силы России и обеспечили бы тем самым вопрос с нашей восточной границей. В настоящий момент мы должны проводить массовые диверсии против организованного партизанского движения советов».

При этом правительство в изгнании указало территорию несуществующей Польши в границах семнадцатого века. Они присоединили Литву, Смоленск и далее на юго-восток вплоть до кочевий изгнанных с Поволжья ногайцев. Надежда восстановить польское государство с помощью Гитлера была безумием или провокацией, но генерал Ровецкий начал войну с советскими партизанами. Он наладил контакты с СД и передавал данные о количестве и дислокации белорусских отрядов. Впрочем, немцы не оценили двурушническую услугу и при отступлении генерала повесили.

Встреча с местными партизанами значительно упрощала поиски деда, но аварийный запас Олег все же вытащил из самолета. Укладка так себе: подсоленные пшеничные сухарики да приторно сладкие овсяные «шоколадки». Ради эрзац-шоколада он и полез, хотелось порадовать давно забытыми сладостями детишек и стариков. На другом берегу канала у партизан оказался настоящий дзот, откуда они вели наблюдение за перемещением воинства генерала Ровецкого.

– Ты пока посиди здесь, а мы доложим начальству о свалившемся с неба пополнении, – заявил партизан.

– Погоди, никакого пополнения не будет, встречу дедушку и уйду. Мне в Москву надо, – возразил Олег.

– Куда тебе надо, решат командир с замполитом.

– У вас есть радиостанция?

– А как же, отряд держит связь со штабом партизанского движения.

– Радистку не Иванкой зовут?

– Ну, Иванка, тебе-то зачем, она замужняя.

– Передай от меня привет и скажи, что прошлым летом видел Яну с мужем.

– Откуда наших девок знаешь? Ты же пришлый, неделю рыбу половил и сбежал, – с подозрением спросил партизан.

– На самолетах тоже рации стоят, – стараясь говорить серьезно, ответил Олег.

Партизаны переглянулись, пожали плечами и предупредили:

– Завтра нас не жди, сеть и ловушки стоят у шлюза, хлеба и соли с начала войны не видели.

Олег проводил партизан до поля, где когда-то голубыми волнами колыхался лен, а сейчас паслась одинокая лошадка. Односельчане начали запрягать коляску, но привычно заспорили и после долгих пререканий укатили на север. «Завтра не жди», подразумевает дорогу примерно в восемьдесят километров. Следовательно, отряд базируется в районе Борисова, где находится крупный узел железных и шоссейных дорог. Иванка запомнилась как сообразительная девушка – узнав о появлении Олега, обязательно сообщит в Москву, а там организуют самолет, и он в ближайшее время вернется домой вместе с дедом.

Дело к вечеру, а кроме завтрака на острове он ничего не ел, в убежище партизан стоял лишь стол да опаленная огнем железная кровать, ни чайника, ни котелка нигде не видно. Ладно, была бы еда, рыбу можно запечь над костром и накоптить на завтрашний день, благо опыт в этом деле у него имеется. Олег спустился к нижнему бьефу шлюза и увидел вытаскивающую сеть женщину.

– Добрый день, – вежливо поздоровался он.

Та всем телом вздрогнула, уронила верхнюю подбору и медленно осела в воду:

– Все же выследил меня, сволочь! Ничего, придет час расплаты, висеть тебе на кривом суку!

В первый момент Олег растерялся, затем сообразил, что женщина к нему спиной и принимает за кого-то другого, поэтому как можно спокойнее произнес:

– Позвольте помочь вам.

Та резко обернулась и воскликнула:

– Фу ты, до смерти напугал! Я тебя приняла за полицая, что здесь дежурит и грозится нас перестрелять!

– Полицаи, это те двое мужичков из Ляховичей? – холодея, спросил он.

– Они самые, продали фашистам душу и невинных людей стреляют себе на потеху.

– Мне назвались партизанами, сказали, послезавтра вернутся.

Женщина встала, стыдливо оправила прилипший к телу сарафан, затем обернулась и пояснила:

– Забоялись твоего пистолета, они за свою шкуру трясутся. Наши старики с того берега стрельнут, те тикать, а мы ловушки с сетью выберем и назад.

– Почему сейчас не стреляли? – поинтересовался Олег.

– Патронов нет, поэтому не стреляем.

– Деревню за что сожгли?

– Не нас одних, вдоль канала всех спалили, мы еще успели убежать, а соседей постреляли, даже детей не пощадили. В десяти километрах севернее канала проходит «чугунка» в Брянск, на которой партизаны частенько пускали под откос поезда. Сил для охраны у немцев нет, вот фюрер и приказал уничтожить местное население. Эти двое пошли к немцам по личной злобе, один хотел стать председателем колхоза, а второй метил в счетоводы, но власть прислала своих людей, вот и обозлились.

Олег помог женщине собрать улов, затем побежал в дзот за своими вещами. Возвращаясь обратно, завернул на соседнее пепелище – по словам женщины, там полицаи готовили себе еду, а за заслонкой печи хранили продукты с посудой. Тут нашлись и соль, и сахар, даже корзинка с копченым окороком да мешок картошки. Кстати, селяне тоже не страдали без соли.

В Белоруссии – крупнейшее в Европе производство пищевой соли, и находится оно несколько восточнее Пинска по этой же реке. Кроме того, женщины регулярно ходили на ближайший разъезд, где продавали немцам самогон или выменивали у тыловиков на необходимые продукты и сигареты.

– Дед твой живет у травницы, каждый день поднимается на пригорок и подолгу смотрит в небо, – принимая продукты, сказала женщина.

– У него ноги болят, до войны почти не ходил, – заметил Олег.

– И сейчас не бегает, но выглядит хорошо, летом травница сажает его в болото, а зимой лепит на спину компрессы.

– Ладно, скоро придем, сам расскажет о лечебном процессе.

– Скоро не придем, это мы здесь с огородами и рыбалкой, а дед твой с малышней и стариками живет в глухой чащобе, – огорошила женщина.

Олегу очень хотелось поскорее встретить деда, похвастаться успехами и уговорить поехать в Москву. Вместе с тем он должен наказать полицаев за предательство, за то, что они стреляют в бывших односельчан. Самолет лежит практически на берегу, и достать вооружение не составит труда. Для простоты обслуживания пушки с пулеметами установлены в быстросъемных гнездах. Аварийный запас тоже пригодится, немцы с ним перемудрили, добавив к скудному рациону комбинированный инструмент для ремонта самолета.

Перед верхним бьефом шлюза воды по колено, Олег помог вынести улов на берег, после чего спросил:

– У вас в лагере топор найдется?

– Как же без топора? – удивилась женщина. – Дрова колем, лес пилим, огороды лопатами вскапываем.

– Дадите на денек? Хочу сюрпризец полицаям подготовить, а вам немецкий парашют отдам.

– О чем это ты?

– Здесь недалеко лежит самолет, надо пулеметы снять.

В сорок третьем на всех самолетах поставили дополнительное бронирование, даже бортстрелки получили защитные листы с вырезами для рук, а фоккеры ПВО стреляли из стареньких «MG-17»! Нонсенс? Отнюдь, это требование пилотов, по трассам пулемета они наводили самолет на цель, а затем били всей мощью батареи бортовых пушек. Кстати, бортстрелки союзников не любили эти вырезы, потому что многие возвращались на аэродром без кистей рук.

– В таком деле мы всегда поможем, – ответила женщина и спросила: – Кушать будешь?

– С утра не евши, – ответил Олег.

Летний лагерь женщин вольготно раскинулся среди деревьев и засеянных картошкой полян. Повсюду висели гроздья мясных балыков, окороков, вяленой рыбы, мешочки сушеных ягод и вязанки грибов.

– Охотитесь? – поинтересовался Олег.

– Отбиваемся, – усмехнулась женщина, – кабаны с лосями так и норовят залезть на наши огороды и поля.

Поздний обед состоял из наваристого супа, картошки с мясом и поджаренных раковых шеек в клюквенном соусе. Переполненный желудок после обильной и сытной еды потребовал покоя под сенью смолистых сосен. Олег посмотрел на группу женщин с топорами в руках и отогнал ленную негу – надо встретить полицаев, это его личная война. Впрочем, помочь дотащить оружие вызвалось сразу несколько человек.

– Откуда здесь самолет?! – удивленно воскликнула одна из женщин. – Вчера тут проходила и ничего не видела.

Олег молча полез в воду, открыл подкрыльный технический лючок и достаточно легко вытащил из гнезда пулемет.

– У него и пушки есть, тоже пригодятся, – предложила другая женщина.

– Без электропривода стрелять не будут.

– Наши мужья что хошь наладят, разбираем весь самолет! – приказала самая голосистая.

Женщины принялись отдирать обшивку, и Олег не удержался от замечания:

– Это алюминиево-магниевый сплав, он горит быстрее спички.

– В хозяйстве все пригодится, – последовало решительное утверждение.

Ну и ладно, это они, а не он, живут в лесу и лучше знают свои потребности и возможности. Олег разнес снятое оружие и занялся их креплением к деревьям с помощью парашютных строп. Работа не из легких, пулемет с патронной коробкой весит за тридцать кило. Но другого выхода нет – отсутствие даже намека приклада и прицельных приспособлений делало практическую стрельбу сложнейшим упражнением. В смысле – стрелять-то можно, а вот попасть будет затруднительно. На самолете управление оружием осуществляется с помощью соленоидов, а сейчас у него всего лишь два тросика с колечками.

На второй день женщины полностью ободрали самолет, даже двигатель разобрали на составные части и утащили добычу к себе в лес. Затем дружно взялись за пулеметы, и вечером две огневые точки были готовы и пристреляны. Олег ожидал приезда нескольких полицаев во главе с немецким офицером и надеялся, что они после первой очереди дадут драпа. Он хотел пристрелить тех двух «земляков» и выпросил у женщин одну винтовку. Дефицита патронов уже не было, боезапас самолета – около тысячи патронов.

В день ожидаемого приезда Олег распределил женщин по стрелковым позициям, а сам перебрался на левый берег и устроился между заброшенным полем и сожженной деревней. Полицаи с немцами должны приехать с севера и, попав под огонь пулеметов, тоже рванут на север. Ему останется только добить уцелевших врагов да привести в лесной лагерь трофейных лошадей.

Колонна появилась на дороге, по которой он когда-то приехал с дедом, и Олег сначала рассмеялся. Даже не зная о предателях-полицаях, он услышал бы шум двигателей и успел скрыться. По мере приближения веселье сменилось на досаду – приближались слишком серьезные силы. В голове пылил броневик размером с «Ниву», только с башенкой, в которой стояла скорострельная пушечка в паре с обычным пулеметом. Далее катили три грузовика, а замыкала колонну полугусеничная бронемашина.

Круто! На поимку одного человека прислан взвод полицаев при поддержке айнзатгруппы СС! На самом деле столь серьезные силы собраны из-за страха перед партизанами, ни для кого не секрет, что оккупантов убивали даже дети. Местные женщины тоже не ангелочки, будь у них патроны, давно бы отправили на тот свет ту парочку предателей. Колонна остановилась у пепелища, и солдаты с полицаями начали стрелять в сторону леса, затем по команде развернулись и открыли огонь по кустарнику на противоположном берегу канала.

Олег с усмешкой наблюдал за хаотичными выстрелами, автоматные пули не долетали до противоположного берега и мелкими камешками сыпались в воду. Винтовки стреляют дальше, но горе-стрелки боялись ближайших кустов и согнали с берега всех лягушек. Но вот из маленького броневичка вышел офицер и отдал приказ:

– Строиться! Обершарфюрер, привести тех двух идиотов!

Опаньки! Гауптштурмфюрер с одним погоном, косой портупеей и повязкой со свастикой на левом рукаве! Бравирует господин гестаповец, как и все прочие из этого ведомства. Пропагандируемая в Рейхе идея солдатского братства с равенством нижних чинов и офицеров в реальности привела лишь к тотальному пренебрежению правилами ношения формы. Но дальше всех ушло ведомство Гиммлера, пользуясь снисходительностью фюрера, они фактически начихали на инструкции.

В сорок третьем на Восточном фронте собрали рекордные одиннадцать миллионов солдат, а промышленность не смогла обеспечить их формой. В спешке целлюлозные заводы выдали некачественную вискозу, а химзаводы паршивые красители. В результате пехота стала разноцветной, напоминая волнистых попугайчиков. Солдаты щеголяли в изумрудных мундирах и грязно-желтых шинелях, заставляя фронтовую разведку гадать о пункте отправления новых войск. Одни полагали, что подкрепление прибыло из Африки, другие называли греческие острова.

Аналогичная картина получилась с танкистами, летчиками и эсэсовцами. Их всех одели в черный цвет, который в реальности варьировался от темно-синего до темно-коричневого.

Похлопывая стеком по голенищу, офицер подошел к дзоту и презрительно сплюнул на ноги полицаям:

– Показывайте прибывшего из Москвы связного.

Те дуриками ломанулись в дверь и через минуту вернулись с опущенными головами:

– Ушел, шума машин испугался и ушел!

Ответом послужили хлесткие удары стеком по лицу. Гестапо, или Четвертое управление СД, создавалось для розыска расово неполноценных граждан и гомосексуалистов. Отдел быстро разросся и начал вмешиваться в чужие дела. Чтобы избежать назревающего скандала, рейхсфюрер изменил приоритеты и возложил на гестапо обязанность контролировать оккупированные территории. Последовала стремительная ротация кадров, в результате которой за пределы Рейха уехали самые бестолковые офицеры.

– Он прилетел на самолете и сел у того берега, – утирая кровь, затараторили полицаи.

Вот и шанс, внимание солдат с полицаями сосредоточено на офицере, и Олег короткими перебежками подобрался к броневичку и сел на водительское сиденье. Экипаж состоит из двух человек и командира, который сейчас вышагивает вдоль канала, а шофер стоит у пулемета вторым номером.

– Чего тебе надо? – нагибаясь, спросил пулеметчик.

– Ты обещал мне пиво, – требовательно заявил Олег.

Абсурдное требование поставило солдата в тупик, и он нервно выкрикнул:

– Какое пиво? Здесь, кроме самогона, ничего не найти!

– Хорошо, отдавай самогон или пулемет. – Последовал невозмутимый ответ.

Из ряда вон выходящая нелепица в словах незнакомца заставила обоих немцев спуститься вниз, и получить разъяснение в виде смертельной дозы свинца. Олег нахлобучил каску, затем развернул броневик в обратном направлении, что позволит открыть огонь на поражение. Его маневр послужил безмолвным приказом, и вся колонна послушно развернулась на выезд. Впрочем, солдаты и полицаи на это не обратили внимания, они напряженно следили за командиром, который исступленно орал:

– Где вы увидели самолет, я вас спрашиваю? Нет тут никакого самолета!

– Клянусь, он садился на канал, – попытался возразить один из полицаев.

– Это была вынужденная посадка нашего самолета! Спасательная команда увезла пилота и эвакуировала самолет! Идиоты!!!

С этими словами гауптштурмфюрер выхватил пистолет, пристрелил полицаев и зашагал в обратном направлении.

Эсэсовцы столпились на пепелище, заинтересованно разглядывая покрытую копотью печь. На другой стороне дороги полицаи изображали строй, при этом непрерывно смещаясь, чтобы прикрыться грузовиком от строгого взгляда офицера. Олег посмотрел вдоль колонны и решил начать с головной бронемашины. Настильная очередь по открытому кузову никому вреда не принесет, но водитель с перепуга должен надавить на газ и уехать из сожженной деревни.

Первая очередь из пулемета практически не привлекла внимания немцев, лишь полицаи испуганно заозирались. Олег взял поправку и снова ударил по бронемашине, некоторые пули рикошетом запрыгали по кузову, а водитель неожиданно выскочил из кабины. В тот же миг из леса за каналом ударили пулеметы партизанских жен. Расстояние ровно три с половиной сотни метров, а рвущееся из стволов пламя даже отсюда выглядит устрашающе.

Эсэсовцы в панике рванули было прочь от пепелища, но Олег прицельной очередью отсек их от дороги и вынудил залечь. На какое-то время о солдатах можно не беспокоиться, авиационные пулеметы били без перерыва, буквально засеивая землю смертельным свинцом. Зато полицаи драпанули со всех ног через заброшенное поле, а Олег добавил им прыти, выпустив в спины всю ленту до конца. Возле броневика захлопали винтовочные выстрелы, и он выглянул через борт. Две женщины обстреливали офицера гестапо и его обершарфюрера.

– Эй, красавицы, как вы сюда пробрались?

– За тобой следили, хотели пристрелить, когда побежал к броневику, но ты слишком шустро нырнул вовнутрь.

В лесу он был уверен в собственной безопасности и ни разу не обернулся, а зря. Для женщин он непонятный чужак, прилетевший на немецком самолете, и причин доверять у них не было. Олег вставил в приемник новую ленту и снова крикнул:

– Быстренько забирайтесь в бронемашину.

– Еще чего, нам нечего делать в твоем железном ящике.

– Разговорчики! В машину и за пулемет, надо догнать и добить полицаев.

На этот раз женщины послушались и, цепляясь за металлические детали, неловко полезли в задний отсек. Олег перебрался за руль и сразу погнал в поле. А дальше… он сто раз проклял себя за предложение добить полицаев. Желая сэкономить патроны, женщины стреляли только из винтовок, что вынуждало подъезжать к каждой жертве чуть ли не вплотную.

– Остановись, – потребовали женщины после завершающего выстрела, – их надо раздеть, пока не околели.

Олег поразился не самому факту предстоящего действия, а спокойному тону, будто говорилось об обычных житейских делах. Вроде бы понятно, постирать да перешить, и получится обновка для детишек или пиджачок для себя любимой. Но он сам без эмоций раздеть только что убитого человека не мог, сдерживал какой-то внутренний фактор. Со стороны сожженной деревни все еще слышалась трескотня автоматов с редкими выстрелами винтовок, и разведчик, высадив женщин, погнал на помощь.

Рев двигателя с завыванием трансмиссии и лязганьем склепанного на скорую руку кузова не позволял определить течение боя, поэтому Олег решил выехать со стороны шлюза. Когда броневик показался на окраине бывшей деревни, эсэсовцы приняли его за подмогу и призывно замахали руками, указывая на кабину полугусеничного бронетранспортера. Сейчас управлять машиной умеет далеко не каждый, вот и зовут пересесть, чтобы вывезти побольше личного состава.

От оравы карателей осталось не более дюжины, и все они укрылись за полугусеничным монстром, при этом беспорядочно стреляя во все стороны. Объезжая печные трубы, Олег остановился метрах в тридцати и добил врагов одной длинной очередью. Через несколько минут кто-то из женщин постучал прикладом по дребезжащему листу брони и поинтересовался:

– Так откуда ты прилетел?

– Из Москвы.

– А зачем?

– С дедом повидаться.

– Врешь!

– Вру.

– Назови имя человека, с которым хочешь поговорить.

Олег открыл дверь броневика и, глядя прямо в глаза молодой женщины, ответил:

– Первый секретарь обкома. Он меня знает, сам назначал третьим секретарем обкома комсомола.

– Геннадий Игнатьевич сейчас в Москве, лечится после ранения, – озабоченно ответила женщина.

– Я приехал за день до эвакуации, так что помню только тех, с кем уезжал из Пинска.

– Вот оно что! Я смотрю и понять не могу, лицо вроде знакомое, а где виделись, не припомню. Василича не забыл?

– Единственный некурящий милиционер из нашего вагона, – улыбнулся Олег.

Наконец-то ледок недоверия был сломан, партизанские жены признали в нем своего.

Задача перегнать машины на другой берег и спрятать в лесу до окончания войны сначала показалась легковыполнимой. Глубина у верхнего бьефа шлюза небольшая, а береговые откосы у плотины нельзя назвать крутыми. Для страховки Олег решил начать с полугусеничного бронетранспортера, который впоследствии можно использовать в качестве тягача. Гигант шутя преодолел канал и застрял на подъеме, передок юзом пошел вбок, а гусеницы заскользили по дерну.

Промучившись с битый час, он догадался развернуться и преодолел препятствие задним ходом. Грузовики тоже перегнал задом наперед, а броневичок легко перебрался как нормальный вездеход. Когда вся автотехника была рассредоточена под деревьями, женщины его поблагодарили за помощь и указали на тропинку:

– Иди по ней и увидишь своего деда.

Олег растерялся, дело к вечеру, по словам этих же партизанских жен травница живет далеко, а тут «иди». Странно, вроде не прогоняют, вместе с тем предлагают уйти на ночь глядя. Лесная тропинка причудливо вилась меж корневищ вековых сосен. Порой ее обрамляли кустики с переспелой черникой или охраняли шеренги маслят с прилипшими иголками на шляпках. Через пару километров он оказался перед укрывшимся на краю пшеничного поля бревенчатым домом. Из обшитого березовым тесом овина выглянул пацан и без вопросов указал направление:

– Вам дяденька надо взять левее.

До захода солнца Олег отмахал километров пятнадцать и совершенно не чувствовал усталости. Лес словно насыщал его силой, а люди сердечной добротой – по пути постоянно попадались жилища. С дорогой тоже оказалось все просто, вместо таежной глухомани с буреломом он шагал по протоптанному пути от дома к дому. И везде ему предлагали выпить родниковой воды или настоящего кваса без дрожжей, перекусить или поесть плотнее. Ночлег начинался с сытного ужина и заканчивался не менее сытным завтраком с обязательным сухим пайком в дорогу.

На пятый день пути тропинка привела к добротному дому с широкими застекленными окнами и дедом на веранде. Олег по-мальчишески несдержанно бросился обнимать:

– Дедушка, миленький, как я рад увидеть тебя!

– Я уже не надеялся встретиться, – смахнув нечаянную слезинку, ответил тот. – Рассказывай о своих злоключениях.

– Почему злоключениях?

– Ты сюда прилетел по приказу Верховного главнокомандующего? – с толикой ехидства спросил дед.

– Нет, по собственной инициативе.

Олег сел на выскобленный добела пол веранды и начал подробно рассказывать о своей жизни с момента расставания в июле сорок первого. Дед откровенно любовался возмужавшим внуком, а когда услышал о связи с Валей, резко прервал:

– Не мудри, женись при первой возможности и делай детей! Тесть тебе не помеха, жить ему не долго, помрет, как сейчас говорят, от грудной жабы.

– Что-то о нем знаешь?

– При нем прекратились партийные репрессии, а политработники начали воевать наряду со строевыми офицерами.

– Как я понял, ты меня благословляешь?

– Благословляю внучок, благословляю. Женись!

– Поехали со мной в Москву!

– Совсем сбрендил! Офицер ГРУ возвращается с задания с неведомым стариком! Что ты скажешь своему начальству?

– Лечиться привез, – неуверенно ответил Олег.

– Балда! Сейчас не каждого партизана вывозят, а ты притащишь неведомо кого!

– У меня четырехкомнатная квартира в центре Москвы!

– И крыша поехала от халявной роскоши, – язвительно добавил дед.

– Zakończył się i zaczął przysięgam, więc nadszedł czas, aby dine[10], – с крыльца позвала улыбчивая бабулька.

– Pieścić mój wnuk pyszny posiłek[11], – ответил дед.

– Откуда ты знаешь польский язык?

– За два года можно и китайскому языку обучиться, пошли к столу.

Обедали в маленьком садике, где между фруктовыми и ягодными деревьями под навесом стоял длинный стол. Сначала Олега представили многочисленным помощницам и ученицам, затем дед прочитал по-польски длинную молитву, после чего дружно взялись за ложки.

Олег закончил рассказ о своем бытие лишь поздно вечером, а утром его уложили в заполненное бурой грязью деревянное корыто. Как сказала травница, через годы травма позвоночника обязательно аукнется, поэтому сейчас надо стимулировать восстановление чего-то там важного, чтобы потом не плакать от боли. Рядом на плетенную из прутьев табуретку присел дед и тихо заговорил:

– Ты прав, я должен отсюда выбираться, только делать это придется в несколько этапов.

– Какие могут быть этапы? Мне дадут недельку отпуска и зашлют неведомо куда! В результате твои этапы растянутся до победы!

– Так и остался торопыгой, – вздохнул дед, – за прошедшие годы я написал не одну тетрадочку. Умные люди прочтут и тебя обязательно пошлют за мной.

– Интересный компот! Ты подумал о том, как я объясню происхождение этих тетрадочек и свою встречу с лесным гением?

– Ничего не выдумывай: после неудачной посадки пошел к травнице и встретил меня.

– Я пошел к заготовителю, с которым вместе ехал от шоссе до деревни, – напомнил Олег.

– Во время кувырканий самолета произошел рецидив старой травмы, вот ты и захотел узнать адрес надежного лекаря.

– Хорошо, женщинам я не доверял, поэтому правду не сказал. Но начальство потребует назвать твое имя.

– С этим проще простого, я инженер Киреев, работал у Сикорского. После революции вместе с Глушкевичем, Пулавским и Мишталем уехал в Польшу.

– Ухохочешься! И что вы делали в Польше?

– Самолеты, – спокойно ответил дед, – работал в КБ на «Панствове заклады лотниче»[12].

– Ты серьезно? В Польше делали свои самолеты?

– Бомбардировщики ПЗЛ-37 «Лось» с полутонной бомбовой нагрузкой и паршивенькие истребители.

– Не смешно, русско-польский гений с опытом строительства воздушных змеев с двигателем дал мне чертежи «МиГ-15».

Дед постучал Олега по лбу, затем по корыту и строго сказал:

– Я специалист по двигателям без каких-либо параллелей с отправленным в сорок первом письмом.

– Сикорский создавал самолеты, а не двигатели.

– Ошибаешься, первый в истории серийный истребитель «С-16» требовал мощного двигателя. Французский «Гном» выдавал сто лошадей, но был крайне ненадежен. Сикорский нанял бригаду инженеров, которая создала двигатель ВЗ-6 на сто пятьдесят сил.

– В России до революции были свои авиационные двигатели? – удивился Олег.

– А то! – усмехнулся дед. – Завод «Мотор» делал «звездочки» на сто двадцать сил, сейчас они называются «М-1», а Вагоностроительный завод Речкина и К° выпускал двигатели с водяным охлаждением. Кстати, на твоем «ЗиС-101» стоит шестицилиндровый «Речкин».

– Был, да сплыл. Ладно, на этот раз ты с какой идеей?

– О турбинах Люльки слышал?

Вопрос заставил улыбнуться: фирма «Роллс-Ройс» создавала газовую турбину, а получила турбореактивный двигатель. У Архипа Михайловича получилось с точностью до наоборот, а началось совсем забавно.

* * *

Молодой инженер с бурной фантазией предложил эскизный проект паровой турбины для авиации. По замыслу в факел подавалась вода, и парогазовая смесь вращала турбину. Идею воплотили в жизнь, но конструктор неправильно просчитал расход воды, что сделало полет нереальным.

Люлька не отступил и начал тридцать седьмой год с работы над турбореактивным двигателем. В сорок первом турбину поставили на испытательный стенд, а Илюшин приступил к проектированию бомбардировщика «Ил-22». Увы, испытания показали, что вместо турбореактивного двигателя получилась газовая турбина. Разница принципиальная, у первого движущей силой является скорость выходящих газов, у второго мощность концентрируется на валу.

На этом история первого двигателя Люльки не закончилась. Турбину отвезли в Уфу, где конструктор Кузнецов окончательно довел до надежной газовой турбины и поставил пропеллер, а Илюшин порадовал прекрасным самолетом «Ил-18». При всех казусах, которые сопровождали конструкторскую деятельность Люльки, он создал семейство лучших в мире авиационных турбин. Его разработки пятидесятых годов Запад не превзошел до сегодняшнего дня. Более того, все турбореактивные двигатели двадцать первого века работают по запатентованному им в сорок первом году принципу.

* * *

Мимо прошла группа женщин с детишками и похвасталась полными корзинами собранных лисичек, а веснушчатый пацан обнял деда и позвал в кино.

– Он серьезно или здесь так принято шутить? – поинтересовался Олег.

– У нас настоящая кинопередвижка и кинозал, еженедельно смотрим комедию «Волга-Волга». Еще есть «Если завтра война», но людям своей войны хватает.

– А электричество откуда?

– В повозке установлен маленький генератор с педальным приводом, его хватает на лампочку проектора и на звук, сам аппарат крутят вручную.

Они немного помолчали, затем дед продолжил главную тему:

– Я практик, могу набросать схематический чертеж с указанием точных размеров и номеров подшипников. Но без теоретических расчетов моя работа превратится в сказку с рисунками.

– Прошло почти три года, как я сидел в аудитории! Я забыл имена преподавателей, а ты хочешь посадить меня за формулы газодинамики!

– Придется вспомнить, в первую очередь – взаимосвязь кривизны лопаток со скоростью вращения.

От возмущения Олег чуть было не хлебнул болотной жижи. Теория с формулами была на третьем курсе, а необходимые вычисления в курсовых работах делались на компьютере.

– Есть еще один немаловажный вопрос. Необходима примерная технология изготовления титановых лопаток.

– Ну ты даешь! Сплавы освоили еще при царе…

– Без тебя знаю, – прервал дед, – титановые и алюминиево-магниевые силовые узлы стояли на «Ил-2» и «Як-3». Я спросил конкретно о лопатках.

– Наши специалисты знали, что титановые изделия при нагреве принимают начальную форму и лопатки не ковали, а отливали, – невозмутимо закончил Олег.

С этого момента они засели за совместную работу по «изобретению» двигателя, созданного Люлькой в пятьдесят втором году. Он реально уникален, ибо не только позволит лететь на сверхзвуковой скорости, самолет троекратно преодолеет этот барьер. За два года сидения в лесу дед написал настоящий трактат из нескольких толстых тетрадей и кипы отдельных листов. Сейчас внук добавлял теорию с необходимыми формулами, а дед переписывал и нумеровал как необходимые дополнения.

Травница строго оберегала их покой, отгоняя любопытствующих на подходе к крыльцу. При этом Олег оставался в статусе больного, каждое утро принимал грязевую ванну, днем кормил пиявок, а вечером мужественно терпел жгучий компресс из бурой тины. «Научная работа» завершилась к концу третьей недели. Дед принялся упаковывать талмуды в мешочки из тонкой кожи, а травница провела Олега по маршруту с родниками, и из каждого требовалось ежедневно пить по стаканчику воды.

Конец лечению наступил с приходом знакомых по эвакуационному поезду милиционеров во главе с третьим секретарем обкома:

– Вот ты где! Мы разослали запросы по всем обкомам и военкоматам, даже штаб партизанского движения запросили, а ты у нас под боком принимаешь лечебные ванны!

– Так уж получилось, – смущенно ответил Олег.

– Хорошо получилось! – обнимая, воскликнул Василич. – Жена рассказала о разгроме карателей и захвате броневика.

– Мне бы назад поскорее, – желая сменить тему, попросил Олег. – Волнуются, месяц по тылам шастаю.

– Тут такое дело, – кашлянув в кулак, заговорил третий секретарь, – немцы отступают и начали на нас наседать.

– Отряды разделились на группы и ушли в глухомань. Аэродромы потеряны, у нас даже радиста нет, – добавил Василич. – Ты вроде летать умеешь, отведем к немецкому аэродрому, покажем самолеты и поможем взлететь.

– Самолет без специалиста не подготовить, пока то да се, набежит охрана и вместо полета придется уносить ноги, – возразил Олег.

– Там пленные заливают бетоном широкую полосу, из охраны только эсэсовцы в лагере, – пояснил третий секретарь.

– Внучок, отвези в Москву важные бумаги и передай важным людям. Скажешь от Киреева, что до революции служил инженером. – С этими словами дед вручил связку кожаных мешков.

Олег бурно обнял старика – кто знает, может видятся в последний раз. Милиционеры забрали нелегкую ношу, и маленький отряд пошагал обратно к каналу.

6. Полесье

На аэродроме действительно кипела работа, пленные лопатами выравнивали грунт, разбивали подготовленное место на ровные квадраты и заливали их бетоном. Работа шла непрерывно с короткими перерывами на прием пищи. Партизаны правы, с охраной разобраться пара пустяков, эсэсовцы сидят на вышках, охраняя лагерь и строящуюся взлетно-посадочную полосу. За работой следят бригадиры из пленных, да пара геодезистов контролирует соблюдение проекта.

На стоянке стоял одинокий «До́рнье 217», который в Люфтваффе считался откровенно хреновой машиной. Из-за низкой устойчивости к атакам истребителей его выпускали в варианте торпедоносца или бомбардировщика морских целей. Так что для перелета к своим он совсем не годился, собьют и «караул» крикнуть не успеешь. Олег достал бинокль и внимательно осмотрел виднеющиеся в отдалении дома и непроизвольно воскликнул:

– Опаньки! Да там казармы со стоянкой самолетов и действующая взлетно-посадочная полоса!

– До них четыре километра, пока очухаются, ты уже помашешь мне крылом, – усмехнулся Василич.

Нет, улететь он не сможет, во-первых, он не умеет летать на бомбардировщике, во-вторых, на подготовку к вылету уйдет часа два. Невдалеке заработал двигатель с характерным режущим звуком стоящих в нулевом положении лопастей. Олег встрепенулся: сомнений нет, это «Мессершмитт»! Пушка отстучала короткую очередь, после чего двигатель нехотя остановился. На каждом аэродроме есть стрельбище для согласования линии выстрела с прицелом. Вот реальный шанс угнать самолет, и его упускать нельзя!

Олег обернулся к партизанам:

– Надо перебраться поближе к тем домикам.

– Ничего интересного там нет, – возразил Василич, – в одном отсиживаются три солдата с винтовками, в другом вечно пьяные немцы в грязных комбинезонах.

В сорок первом семимиллионный Вермахт атаковал шесть с половиной миллионов советских солдат. В сорок втором Вермахт увеличили до десяти миллионов, в сорок третьем силы немцев на Восточном фронте достигли одиннадцати миллионов. Люфтваффе лишилось рот охраны, а солдаты из частей аэродромного обслуживания стали заступать в суточный наряд. Дежурство считалось наказанием, кроме того, начальники служб старались отправлять туда самых ленивых и бестолковых солдат.

– Хочу посмотреть на самолет в капонире, – уточнил Олег.

– Ты хочешь его угнать, – догадался Василич.

– Там несколько оружейников и техников, мы их тихо перебьем, и я улечу.

Чаще всего капониром служит высокая, метра под три, насыпь в виде буквы «П». При проверке бортового оружия такая насыпь обязательно есть. Мало ли что, может всякое случиться, включая срыв пушек с крепления – снаряды разлетятся в разные стороны и жертв не миновать.

– За мной! – тихо скомандовал Василич и пополз через заросли бурьяна с чертополохом.

Самолет удивлял своей странной конструкцией – передняя стойка шасси с кабиной почти на носу заставили вспомнить «Аэрокобру» с двигателем позади пилота. Приплюснутые бока напоминали «Мессер», но фюзеляж непропорционально короток по отношению к крыльям. Тем не менее это именно «Мессершмитт», пусть и незнакомой конструкции. И Олегу придется рискнуть, потому что иного шанса нет. Олег взял дедовы талмуды и свой шлемофон, тем самым прикрыв фальшивые офицерские планшеты, и направился к непонятному самолету.

– Чего, спрашивается, ходить? Я сто раз говорил командиру, что здесь заводской брак, – увидев летчика, недовольно сказал техник.

– Готовь к вылету, приказано отогнать назад. – Олег с насмешкой показал упакованные тетради. – Вон штабные всучили тонну отчетов.

– Давно пора, прислали на войсковые испытания, а он стреляет в разные стороны. Вы немного подождите, без подвесного бака до завода не долететь.

– Мне сказали, что парашют в кабине.

– Так точно, уже месяц в кабине валяется.

Олег непроизвольно вздрогнул – за месяц парашют слежался и не раскроется, а он собирался после пересечения линии фронта сразу выпрыгнуть. Придется садиться, что на незнакомом самолете да еще с крестами чревато фатальным последствием.

– Покажи новшества в кабине, – попросил он.

– Первый раз? На малых скоростях его мотает в разные стороны, поэтому при взлете и посадке энергично работай рулями.

Вот попал! При его опыте только норовистого самолета не хватало! Олег забрался в кабину, а техник, стоя на стремянке, начал объяснять назначение многочисленных тумблеров. Триммеры и элероны выставлялись электроприводом, а трехполюсной переключатель задавал фиксированные положения. Конструкторы явно позаботились о новичках, коих в Люфтваффе сейчас большинство.

Пока он осваивался, куцый тракторишка отбуксировал самолет на рулежную дорожку, техники подсоединили электрокабель и запустили пускач. После команды «от винта» захотелось сразу начать разбег, но Олег запросил командный пункт:

– Два нуля пятый к полету готов, прошу разрешить выезд на рулежную дорожку.

– Здесь тебе не Темпельхоф[13], если готов – уматывай восвояси, – «вежливо» ответил руководитель полетов.

По-школьному аккуратно Олег вырулил на старт, затем переключил разворот лопастей на положение «взлет» и отпустил тормоза. Самолет словно нехотя покатился, но быстро набрал скорость отрыва, секунды разбега показались вечностью, и он излишне резко поднял нос. Обошлось, новый двигатель вытянул наверх, на тысяче метрах выполнил обязательную коробочку с покачиванием крыльями над местом, где затаились партизаны, и домой!

Набрав высоту, Олег взял курс на северо-восток и начал внимательно рассматривать землю. Карты нет, и самым надежным ориентиром станет железная дорога. К сожалению, внизу виднелись лишь руины городов да пепелища деревень. Люди добрые, подскажите летящему в небе парню схему железнодорожных линий Белоруссии! Пришлось подвернуть восточнее, и искомый поводырь заблестел на солнце стальными рельсами.

В небесной синеве ни единого облачка, самолет словно повис на одном месте, лишь мелкие пузырьки в стеклянной трубочке сообщали о расходе бензина в подвесном баке. Странно, по времени скоро должна быть линия фронта, в небе ни единого самолета и эфир безмолвствует. Впереди показалась белоснежная стена кучевых облаков, и он на всякий случай поднялся до пяти тысяч метров.

Вот и надежное прикрытие для пересечения зоны активных боев! Радость оказалась преждевременной, изнутри облака оказались черными с проливным дождем, а воздушные потоки нещадно швыряли самолетик во все стороны сразу. Вцепившись в «кочергу»[14], словно котенок в бантик, он едва успевал компенсировать удары стихии и удерживать высоту. С направлением полета получалось хуже, владыка ветров одним махом разворачивал самолет на десятки градусов.

Наконец болтанка приутихла, пора пробивать облачность, надо увидеть землю. В первый момент чернота и белые облака внизу создали иллюзию, что он летит вверх ногами, но нет, авиагоризонт не может ошибаться. Он летит буквально в нескольких метрах над вершинами деревьев! Тут еще двигатель нервно зачихал. Олег торопливо переключился на основной бак и немного увеличил высоту полета. Альтиметр выставляли далеко от этих мест, а после пересечения грозового фронта давление изменилось.

Лететь над землей оказалось очень тяжело, горизонт практически не виден, а управление по приборам на малой высоте равнозначно самоубийству. На новом «мессере» у двигателя постоянные обороты, а скорость меняется пошаговым разворотом лопастей. Поразмыслив, Олег переключился на минимум, который равен заходу на посадку, и полностью сосредоточился на управлении.

Мало-помалу видимость улучшилась, и он начал высматривать признаки освобожденной территории. Ничего! Лес сменялся заброшенными полями с сожженными деревнями, и везде царило абсолютное безлюдье. Где он: у своих или у немцев? Чуть справа голубой полосой открылся горизонт, и он подвернул туда, где светит солнце. В тот же миг прямо перед собой Олег увидел аэродром с ровными рядами реактивных бомбардировщиков.

Запоздало испугавшись мелькнувших под крылом зениток, выпустил шасси, пару раз скакнул козлом по бетонке и покатил к приземистому домику под красным флагом «Полеты запрещены».

– Вылазь, фашистская морда! – направив винтовку, грозно потребовал запыхавшийся от бега часовой.

– Лестницу принеси, – попросил Олег.

– Ага, я отвернусь, а ты бежать!

– Специально здесь сел, чтоб от тебя бегать. Лестницу давай!

От стоянок гурьбой прибежали техники с мотористами и начали советовать:

– Ты стрельни, сразу сговорчивым станет!

– У меня тоже есть чем стрелять, – предупредил Олег.

– Откуда русский знаешь?

– Папа с мамой научили, как и тебя олуха. Стремянку давайте, а то ноги затекли от долгого сидения.

– Документы! – потребовал часовой.

– Держи. – Олег протянул красноармейскую книжку.

И тут все расхохотались: кабина высоко – не дотянуться, не допрыгнуть. Когда мотористы с механиками прикатили стремянку, у самолета уже собралась толпа. Олег устало выбрался на верхнюю площадку, а спустившись вниз, увидел перед собой подполковника и оказался в крепких объятиях.

– Товарищи, это Студент! Помните, прошлым летом приезжал к нам с рассказом о результатах бомбардировки.

– Качать героя!

Олега тут же подхватили на руки и под крики «ура» начали подбрасывать вверх.

– Совсем от безделья охренели! С какой радости немца качаете? – раздался гневный окрик.

Олег обернулся и увидел перед собой Веселова.

– Товарищ генерал, Студент возвращается с выполненного задания…

Он не успел договорить и снова оказался в крепких объятиях.

– Молодец, живой, как я рад тебя видеть! Сам понимаешь, война… – Генерал смахнул непрошеную слезу.

В летной столовой не протолкнуться, технический персонал с солдатами столпился у окон и все смотрят на Олега. Пренеприятнейшее ощущение, словно голый на сцене. Веселов усадил гостя за центральный стол, где супница манила ароматом наваристого супа с фрикадельками и стояла в окружении хрустальных стопочек бутылка армянского коньяка.

– За возвращение, обманщик, – предложил генерал.

– Какой еще обманщик, я никогда не вру, – возмутился Олег.

– А кто в прошлом году говорил, что не умеет летать?

– Я говорил и летать действительно не умею, кое-как могу взлететь и сесть, не более того.

– Кое-как, говоришь? Неумеху не пошлют за новым секретным самолетом!

– Ты об этом? У меня было другое задание, а самолет угнал, чтобы скорее вернуться.

– Вы слышали? – встав, громко крикнул замполит. – Он просто так угнал самолет! Лень было пешком возвращаться.

От дружного хохота стены столовой заходили ходуном, а генерал добавил:

– Летать, видите ли, не умеет, сел на первый попавшийся самолет и спокойно долетел почти до Москвы.

– И гроза с нелетной погодой побоку! – сквозь хохот крикнул кто-то из пилотов.

– Где мы? – тихо спросил Олег.

– В Миталово, полторы сотни километров до Москвы, – ответил замполит.

Тоска! Люди считают его героем, а он ничего особенного не совершил. Летать учили немцы, а сказать об этом нельзя, в преодолении грозового фронта заслуга создателей самолета, но об этом тоже говорить нельзя. Олег огорченно налил себе коньяка.

– Ого! Далеко махнул, хотел прыгать с парашютом, да он оказался залежалый, пришлось тянуть до ближайшего аэродрома.

– Далеко, говоришь? А добыча в тех мешках? – Генерал кивнул в сторону дедовых записей.

Олег достал одну из тетрадок и показал начерченный от руки разрез турбины:

– По расчетам самолет полетит быстрее звука.

Генерал внимательно посмотрел на рисунок и громко позвал:

– Где инженер дивизии? Ну-ка глянь на эту штуку! Самолет быстрее звука полетит!

В столовой моментально притихли, а группа инженеров склонилась над тетрадкой, затем вынесла вердикт:

– Это нечто фантастическое, с такими турбинами нам никто не страшен! Документы особой важности, их необходимо срочно доставить по назначению.

– Ты там никого не пожалел? – поинтересовался замполит.

Олега неожиданно повело, и он пьяно ответил:

– Весь конструкторский отдел положил, никто не успел даже пикнуть. И контрольный выстрел в голову, для гарантии.

– Сколько сейчас находился в воздухе? – участливо спросил генерал, заметив мгновенное опьянение разведчика.

– Два часа с лишним.

– Два часа на высоте без кислорода?

– Не нашел кислородного оборудования, самолет незнакомый и подвесной бак не смог сбросить, побоялся не за ту ручку дернуть.

– Официантки! Бульон и шоколад! Он два часа летел без кислорода!

Для летчиков понятная ситуация, они никогда не пьют перед полетом, на высоте это закончится фатальным исходом. И сразу после посадки не пьют, даже если летали в кислородной маске. Олега начали заботливо отпаивать, насильно, словно маленькому ребенку, засовывая в рот кусочки шоколада.

Примерно через час в столовую пришла еще одна группа летчиков под предводительством двух Героев Советского союза. После дружеских взаимных приветствий они сели за стол генерала, и тот, что в погонах майора, неожиданно спросил:

– Это правда, что ты у Геринга коробку сигар стащил?

Олег недовольно поморщился, но байка одобрена на самом верху и отрицать ее ни в коем случае нельзя. Пришлось подтвердить:

– Честно говоря, помогло стечение обстоятельств, я не собирался брать эти сигары.

– Вы слышали! А то говорят вранье! Вот он герой, совершивший дерзкий поступок!

Стены столовой снова задрожали от криков, а снаружи кто-то от избытка эмоций начал палить из пистолета.

– Покажешь чертеж турбины, я одним глазком посмотрю и никому не скажу, – попросил майор.

Олег не стал выпендриваться и снова раскрыл тетрадь в нужном месте. Летчики явно ничего не поняли, но глубокомысленно покачали головами и спросили:

– И самолет полетит быстрее звука?

– Намного быстрее, в теоретических расчетах указана скорость в две тысячи девятьсот километров в час.

– Мы их как мух перебьем!

Что тут скажешь? Прежде чем создать подобные турбины, надо построить заводы с уникальными станками, обеспечивающими точность обработки металла до микрон. И подшипники со смазочными маслами должны быть особыми, не говоря о самих самолетах. Так что до запредельных скоростей и высот пройдет не один год.

– На трофейный самолет сам сядешь? – поинтересовался майор.

– Я боюсь, – честно ответил Олег, – месяц назад сажал на воду фоккер и чуть шею себе не свернул.

– Надо было хвост ниже опустить и ждать, когда он зацепит воду. Затем дать форсаж, и плюхнулся бы словно в ванну, – посоветовал один из пилотов.

– У меня палка встала[15], вокруг лес и речушка, вот и сел с фонтаном и кульбитом.

Летчики понимающе переглянулись, а генерал спросил:

– У тебя сколько боевых вылетов?

– Ты о чем? – засмеялся Олег. – Только грузопассажирские перевозки.

К столу протиснулся ординарец и тихо пошептался с Веселовым, тот сразу встал:

– По самолетам, товарищи, дело к вечеру, а Москва уже ждет.

Возле трофейного самолета полным ходом шла фотосессия, а столпившийся народ потребовал от Олега встать в центре.

– Вы в своем уме? – воскликнул он и похлопал по своим погонам.

Желание моментально пропало: за фото в обнимку с немецким летчиком на фоне самолета с крестами им светит трибунал. Олег с генералом и замполитом забрались в «Ли-2», а после взлета их окружил полк истребителей с «Мессершмиттом» «Ме 509» во главе. Посадка прошла в обратном порядке, сначала приземлился транспорт, затем немецкий самолет, а истребители, качнув крылом, улетели восвояси.

Встречающая делегация ошеломила обилием генеральских звезд и многочисленностью серьезных дяденек в шляпах. Олега начали обнимать и целовать, а он беспомощно озирался, стараясь увидеть в окружившей толпе свое начальство. Никого, даже привычного автомобиля нет. Судя по погонам, встречают только чины от авиации, и он благоразумно прижал бумаги к груди.

– Дай только на минутку, мы посмотрим и сразу вернем, – попросил один из генералов.

– Не положено, – строго ответил Олег. – Покажу лишь то, что показывал в летной столовой.

Казалось бы, простенький рисунок на листочке, а какой ажиотаж с настоящей давкой! Причем некоторые начали торопливо списывать формулы с другой половины, и он решительно убрал тетрадь.

– Потрясающе! Ты видел эвольвенту лопатки?

– А скорость протока газов? С таким двигателем можно на луну лететь!

Конструкторы в генеральских погонах? Или сейчас так принято? Один из генералов взял Олега под локоток и тихо спросил:

– Ты точно никого не оставил в живых? И ни одного листочка из документов не забыл?

– Все здесь, – Олег похлопал по кожаным мешочкам, – там не осталось даже мусора в урнах.

– Товарищи, я еду в Кремль, документы получим к обеду, а трофейный самолет в вашем распоряжении, – прервал шумную встречу Веселов.

Олега усадили в шикарный автомобиль и до самого дома больше не беспокоили. Неведомый генерал всю дорогу обсуждал с Веселовым варианты применения полученных из арсеналов морской авиации самоуправляемых бомб.

* * *

Едва первый солнечный лучик пробился сквозь шторы, Олег привычно открыл глаза. Последнее время он жил не по часам, а по солнцу и привык по московским меркам вставать очень рано. Валя тихо посапывала, и он осторожно выбрался из постели. Встреча оказалась совсем не такой, как он себе представлял. Вначале пришлось долго звонить в дверь, а когда она открылась, перед ним предстала рассерженная домработница со шваброй наперевес.

– А ну прочь! – Она замахнулась и уронила свое оружие. – Олег? Свят, свят, свят. – И начала мелко креститься.

Из спальни в легком халатике выглянула Валя и кулем свалилась в обморок. Здесь уж не до объятий и объяснений, оба бросились к девушке. Олег перенес ее на кровать, а Мария Васильевна приподняла подушки, затем принесла кагор и влила в рот почти полбутылки.

– С чего это вдруг вы стали открывать дверь с метлой в руках? – поинтересовался Олег.

– Выселяют нас. Новые жильцы суют в нос ордер и грозятся выкинуть силой, – ответила Мария Васильевна.

– Выселяют? С какой это стати!

– Убили тебя. Бумаг никаких не видела, но твое начальство получило достоверное известие.

– Вот те раз! Там же тихо прошло, без стрельбы, и вдруг убили, – растерялся Олег.

– То не моего разума дело, а квартиру велели сдать. Спасибо девочке нашей, уперлась, папу с мамой не послушалась, осталась тебя дожидаться.

– Олег, – наконец очнулась Валя, – я сердцем чувствовала, что ты жив!

Мария Васильевна тихо вышла, плотно прикрыв за собой дверь, а они слились в страстном поцелуе. Ночь прошла в слезах радости и жарких объятиях, но спать Олег не хотел, как и не чувствовал усталости. Неспешно одевшись, собрал разбросанную по полу одежду и тихохонько вышел из спальни.

В столовой сидела толпа народа под предводительством Петра Николаевича и изучала привезенные бумаги.

– Проснулся? А мы тут всю ночь лопатим непонятно что. Где ты их надыбал?

– Партизаны отвели к лесной травнице, а там старенький дедок одарил собственными трудами.

– Дедок, говоришь? Сколько ему лет?

– Не знаю, не спрашивал, – пожал плечами Олег. – На вид за восемьдесят.

– Ого! Александра второго должен помнить, – хохотнул один из штатских.

– Вроде того, назвался инженером из Петербурга.

– Имя у этого инженера есть? – спросил куратор.

– Имя? – переспросил Олег. – Не знаю, я его дедом звал, а он сказал только свою фамилию – Киреев.

– И все?

– Ну да. Хвастал, что служил на Вагоностроительном заводе Речкина и К°, но работал на какого-то Сикорского.

– Еще имена называл? – с напряжением в голосе спросил один из штатских.

– Называл Глушкевича, Пулавского и Мишталя, после Великой Октябрьской революции вместе с ними уехал в Польшу.

– На белополяков работал?

– Говорил о каком-то КБ на «Панствове заклады лотниче». Вероятно, это название военного ведомства или завода.

– Кто был инициатором знакомства?

Олег задумался и неопределенно пожал плечами:

– Не знаю, в доме только бабка с этим дедом, и я лежал. Между собой они говорили по-польски, а со мной по-русски.

– Лежал? – удивился Петр Николаевич. – Ты, вообще, где был и как туда попал?

– Переправил Занозу, а утром угнал с аэродрома «Фоккер» и полетел на восток. Когда закончилось топливо, попытался сесть на речку и разбился.

– Документы в управление! – приказал куратор. – А мы позавтракаем и поедем следом.

Завтрак получился невеселый, к столу вышла заплаканная Валя и все время хлюпала носом. Тут еще примчалась будущая теща, по-родственному обняла и расцеловала Олега, затем села за стол напротив Петра Николаевича и уставилась на него взглядом сурового прокурора.

* * *

В управлении прямиком прошли в кабинет начальника Оперативного отдела, где уже собралось с полдюжины человек в погонах и без оных. Олега усадили на стул, а первый вопрос показался по-дружески добродушным:

– Как ты умудрился угнать секретную разработку немцев?

– Я здесь ни при чем. Партизаны привели к дальней стоянке аэродрома, а этот стоял с работающим двигателем.

– Партизаны сразу тебе поверили или ты показал им свои документы?

– Все намного проще, среди них были мои знакомые по Пинскому обкому, третий секретарь и командир взвода НКВД.

– Ты им сразу доверился?

– Разумеется, мы эвакуировались в одном поезде, а расстались в Саратове.

Вопросы сыпались непрерывной чередой, причем разрывая хронологию событий и саму тему. Его попросили назвать уплаченную на Рюгене сумму за бэушную форму, затем поинтересовались питанием у партизан. При этом за спиной сидели два стенографиста, а напротив еще одна парочка личностей в гражданской одежде внимательно отслеживала мимику и жесты. Олег отвечал уверенно и искренне, ибо о том, что он скрывает, никто не догадается спросить.

Допросы продолжались шесть дней, и он воспринимал это как должное. Человек месяц пропадал неведомо где и недоверие более чем обосновано. Утром его отвозили в кабинет начальника, после обеда передавали на руки врачам Центрального военного госпиталя. Затем он садился за составление отчета, и снова начинались допросы до позднего вечера, когда его отвозили домой.

Через неделю, после заключительного медосмотра, начальство госпиталя вручило копию заключения, по которому Олега признали годным к службе. При этом категорически запретили прыжки с парашютом и ограничили вес заплечного груза тремя килограммами. Олег прочитал непонятный диагноз: «Травма брюшной полости, вывихи тазобедренных суставов, искривление позвоночника, хронический остеохондроз». Он не горбат и не кривобок, посему никакого искривления не может быть в принципе. На этот раз из госпиталя привели прямо в кабинет начальника, где с ходу предъявили обвинение:

– Почему твой отчет расходится с реальными действиями?

– Я честно описал свои поступки, ничего не утаил и не добавил, – возразил Олег.

– Честно, говоришь? Тогда послушай сообщение партизан: «Проявив отвагу и находчивость, захватил бронемашину карателей и пулеметным огнем уничтожил взвод СС. Затем сменил позицию и расстрелял роту полицаев». У тебя написано лишь об участии в боестолкновении партизан с карателями.

– Я правильно написал, у партизан было два пулемета, а я был за рулем. Из пулемета стреляли партизаны.

– Партизаны, говоришь! Здесь написано о семьях партизан, которых ты спас от уничтожения.

– Не семьи, а жены, и стреляют они отлично, сначала меня хотели пристрелить. После захвата бронемашины поставил женщин за пулемет, вот они и выкосили полицаев.

– Не увиливай! За недостоверное составление отчета объявляю тебе выговор! Вот бумага за подписью командира и замполита отряда с круглой печатью! А ты один и доверия твоим словам нет!

Далее пошел полноценный разнос с обвинениями в близорукости и легкомысленности. Он был обязан предпринять все меры для скорейшего возвращения с задания, а не помогать гражданскому населению в боях с карателями.

– Мне требовалась медицинская помощь, а они видели перед собой говорящего по-русски немецкого пилота, – напомнил Олег.

– Это ты не мне говори, а вот сюда, – начальник потыкал пальцем в отчет, – напиши! Бумаги уйдут к не знающим нашего дела людям, а вернутся с большими неприятностями!

Пришлось садиться за дополнения к уже написанному тексту и собственноручно описывать личный героизм, которого в реальности не было. Попутно он получил еще один втык и добавил несколько строк о недоверии со стороны местных жителей, постаравшись представить это как бдительность.

Из всего сказанного Олег понял главное: от партизан прилетел связник, и он полностью реабилитирован. Начальник отдела внимательно перечитал дополнения, затем взял красный карандаш и жирно написал на полях: «Указанные действия подписант совершал, будучи тяжело раненным. Факт ранения и последующее месячное лечение у партизан подтверждены комиссией Главного военного госпиталя». Расписавшись и поставив дату, начальник отдела достал из стола золотую нашивку за тяжелое ранение:

– Держи, пусть невеста пришьет, иначе на свадьбе придется заносить ее в дом на руках.

– Спасибо, товарищ генерал!

– Тебе спасибо, задание выполнил на отлично, немцев двух самолетов лишил и неведомого гения разыскал!

– Он сам меня нашел.

– В том-то и дело, что вокруг было много наших людей, а доверился он только тебе, значит, и заслуга твоя. Посиди немного, почитай свежие газеты.

Олег перевел дух и примостился с газетами у окна. Отношения начальства с некими вышестоящими личностями его не интересовали, но втык сверху всегда доходит до низов, причем чем ниже, тем больнее. В кабинет кто-то зашел, а через мгновение Олег оказался в крепких объятиях первого секретаря Пинского обкома:

– Герой, наш белорусский герой! Прошлым летом отличился, и сейчас дал нацистам прикурить! Лично отряд карателей уложил! Две бронемашины захватил и три грузовика! Обеспечил транспортом наши колхозы, после победы начнем не с пустого листа! Вернешься? Машеров обещал тебе область дать!

Соглашаться? Ну уж нет! После войны партизаны поселятся в пригородных лесах, а через три года там начнут работать вывезенные из Германии заводы. Белорусы совершили поистине титанический труд, который осилит далеко не каждый, и Олег скромно ответил:

– Извините, я нашел свое место.

– Не торопись, время еще есть, а сейчас держи награду! Знаю, заслужил большего, но это мой предел.

С этими словами Геннадий Игнатьевич приколол Олегу на грудь медаль «Партизану Отечественной войны» первой степени, которая в данном случае действительно была пределом. Награда не государственная, а ведомственная от НКВД, для других медалей и орденов надо подавать представление по партийной линии в ГПУ.

– Свободен! Дуй к Петру Николаевичу, там для тебя приготовили новое задание, – приказал генерал.

При виде Олега куратор отложил в сторону бумаги и огорошил неожиданным заявлением:

– Готовься к обратному перелету в Белоруссию, заберешь того деда и обратно.

– Почему я? В стране нет других пилотов?

– Польский конструктор требует тебя, с другими отказывается лететь.

– Фокус не получится, я не умею управлять большими самолетами.

– Для тебя нашли «Шторьх», сделаешь несколько вывозных вылетов и полетишь в Белоруссию.

– Отличная идея, осталось найти того, кто покажет дорогу. Я и сюда-то летел наобум, а ты предлагаешь найти полянку среди лесов и рек.

– Подучим, в Москве хватает высококлассных специалистов.

– В три дня годичный курс обучения? – фыркнул Олег.

– Навигации два года учат, уж я-то знаю – мой сын летает штурманом в дальней авиации, – поправил Петр Николаевич.

Оба замолчали, куратор размышлял над разрешением непредвиденной проблемы, а Олег продумывал варианты отказа. Он налетался – вывиха тазобедренных суставов сначала почти не почувствовал, затем воспринял за простые ушибы о всяческие рычаги, что торчат по бокам кабины. Аналогично с диафрагмой, ну болит живот, так он сутки толком не ел, а затем навернул гору мяса, вот и заболел желудок.

– Ладно, отправляйся домой, я постараюсь что-нибудь придумать. Завтра в десять утра приезжай на Центральный аэродром.

«Шторьх» не является немецким аналогом «У-2», самолет создан для армейской разведки и корректировки. Крейсерская скорость самолета менее ста километров в час, а просидеть весь день в тесной кабине хуже изощренной пытки.

Олега можно назвать трусом или малодушным, но он решил увильнуть от полета в Белоруссию, а предлогом для этого может быть только свадьба. Сейчас обручальных колец никто не носит, это считается буржуазным пережитком, но Валя на выход всегда надевала золотые украшения. Олег попросил шофера остановиться у ювелирного магазина и выбрал самый дорогой перстенек с огромным рубином. В продаже были украшения с изумрудами или сапфирами, но продавщицы посоветовали взять с рубином.

В квартире его дожидались гости, будущие тесть с тещей в простой летней одежде чинно сидели в кабинете, а Валя с домработницей хлопотали на кухне. За несколько скованными объятиями последовало приглашение к столу, где для мужчин выставили грузинский коньяк выдержки «ОС», а алый ликер из лепестков розы предназначался женщинам. Александр Сергеевич на правах старшего по возрасту наполнил рюмки, смущенно кашлянул и произнес тост:

– За нашего героя! Сегодня ко мне приходила белорусская делегация во главе с Пономаренко и Машеровым, рассказали о твоих подвигах. Горжусь! Твое здоровье, Олег!

Вторым тостом «обмыли» партизанскую медаль, и вечер грозил превратиться в прославление. Олег решительно встал, поставил перед Валей открытую коробочку с перстеньком и обратился к ее родителям:

– Прошу руки вашей дочери!

Возникла продолжительная пауза, судя по лицам Александра Сергеевича и Светланы Филипповны, они одновременно обрадовались и растерялись. Зато Валя вмиг оказалась у него на коленях и прильнула с жарким поцелуем.

– Одобряю выбор дочери, – наконец нашелся будущий тесть, – лучшего кандидата в мужья ей не найти.

– Совет да любовь! – всплакнула Светлана Филипповна.

Как ни странно, никто о свадьбе не заговорил, сразу подняли тему будущих перспектив самого Олега, и началось с упрека:

– Ты почему отказался от партийной работы? Белорусские товарищи тебя знают и обещают высокий пост, – строго спросил Александр Сергеевич.

– Послевоенное восстановление требует хозяйственных знаний, а их у меня нет. И жену с детьми держать в землянке не хочу.

Дополнение о жене, детях и землянке было откровенным давлением, партийным функционерам подобные жилищные условия не грозят. Далее началась раскладка достоинств будущего зятя с примеркой к тем или иным столичным должностям. Наконец бутылки опустели, кофе с пирожными закончились.

– Не забывайте, он у нас летчик и почти окончил автодорожный институт, – провожая родителей, напомнила Валя.

Утром Олег поехал на Центральный аэродром. Его мучили по десять часов в день: взлет, круг над аэродромом, выход в зону пилотирования и возвращение. Домой возвращался уставший, с единственной мыслью добраться до кровати. Он налетал двадцать часов и сделал две дюжины взлетов и посадок, но главного инструктор добился, страх перед полетом исчез. На четвертое утро Мария Васильевна передала ключи от машины:

– Езжай в управление, вроде бы все на мази.

Интересно, что начальство придумало? Читать карты его учили в учебной роте, но штурман на самолете сначала прокладывает курс, затем контролирует полет, задавая летчику необходимые корректировки. От линии фронта до предполагаемого места посадки примерно шестьсот километров, а управлять и одновременно выискивать ориентиры у него не получится. Это фронтовые пилоты заучивают наизусть обстановку в радиусе ста километров, а здесь на маршруте десятки похожих рек и озер.

– Вылет сегодня ночью, – огорошил Петр Николаевич. – Туда летишь с радистом для партизан.

– Он разбирается в штурманском деле? – с надеждой спросил Олег.

Куратор расстелил на столе карту:

– Нет, в штабе ВВС нанесли для тебя маршрут и приложили пояснительную записку. Учи в моем кабинете, затем сожжешь.

С первого взгляда стало ясно, что работу выполнял высококлассный специалист. Кроме того, предстоящий полет обеспечивало несколько бомбардировщиков дальней авиации. Ночной участок маршрута дополнительно подсвечивался сигнальными бомбами красного света. Утром авиация будет наносить удар по железнодорожной станции, на которую Олег должен выйти и продолжить полет вдоль путей. Финальный отрезок обеспечивали партизаны, указывая дымами костров в местах уничтоженных деревень.

Ночной полет от одной ярко горящей бомбы до другой оказался проще простого. С восходом солнца Олег увидел на небе заковыристые загогулины инверсионного следа реактивных бомбардировщиков, а чуть левее курса на земле взметались разрывы бомб. Вскоре завиднелся железнодорожный разъезд с лежащим на боку польским паровозиком и разнесенные в щепки пассажирские и товарные вагоны. Олег раскрыл планшет и проверил расчет курса и времени. Раньше он был уверен, что темно-желтый целлулоид всего лишь дефект, а вчера сам писал на нем белым стеклографом.

– Командир, держи кофе и бутерброд с тушенкой. – Радист передал корытце с завтраком.

Кофе в стакане-термосе с маркировкой «АДД» порадовал натуральным вкусом, а бутерброд оказался нарезанным пшеничным хлебом с толстым слоем масла и открытой банкой американской тушенки. На самом деле консервированное мясо привозили из ЮАР, Индии и Кении, что наводило на подозрение о буйволятине или прочих парнокопытных из африканской саванны.

Полет вдоль железной дороги составлял основную часть пути. Олег летел через крупные города и был прав, немцы беспрепятственно пропускали «свой» самолет, даже не пытаясь вызвать его по радио. Но вот расчет времени указал на последнюю станцию, откуда требовалось повернуть на юго-запад и пролететь последние полтора часа, а дыма нигде не видно. Странно, с такой отличной видимостью, миллион на миллион, он должен отчетливо просматриваться километров за пятьдесят, а горизонт девственно чист.

Прочитав на карте название последней станции, Олег решил снизиться, прочитать табличку на здании вокзала и удостовериться в правильности своего маршрута. Указатель высоты медленно закрутился против часовой стрелки, а когда вышли на двести метров, Олега неожиданно охватил страх с физическим ощущением летящих в него пуль. Не раздумывая, он заложил боевой разворот и буквально в пике пошел на лес. В то же мгновение от железнодорожной насыпи по самолету ударили два пулемета, а пули начали рвать перкаль фюзеляжа.

– Партизаны! – панически крикнул радист.

– Ты цел?

– В меня вроде не попали, а хвост самолета весь в дырках.

– Совсем обнаглели ребята, до станции три километра, а они засели на рельсах, – прокомментировал обстрел Олег.

После станции поднялись на полторы тысячи, а условный сигнал заметили лишь на подлете. Партизаны развели действительно большой костер, но от еловых веток поднимался практически незаметный сизый дым. Помахав крыльями, они продолжили полет и вскоре подошли к конечной точке.

– Чего полетел дальше? Нам на эту поляну, – заволновался радист.

– Надо осмотреться, иначе после приземления можно оказаться в гестапо.

Снизившись до макушек деревьев, Олег увидел в толпе лица знакомых женщин, после чего смело развернулся на посадку.

– Здравия желаю, товарищ майор, – без тени шутовства поздоровался Василич.

Зато женщины игнорировали официоз и по-родственному расцеловали Олега, а самая бойкая лукаво заметила:

– Жаль, что муж рядом, иначе на ночь к себе бы увела!

– Хватит болтать, девоньки, дружно взялись и ходом самолет под деревья, – пресекла разговоры жена Василича.

– Его надо заправить, – встрепенулся Олег, – бензина на обратную дорогу не хватит.

– Не волнуйся, ради такого дела у немцев бензовоз угнали, – успокоил один из партизан. – Сам заправлю, до войны в Щучине авиатехником служил.

Олег спешил встретиться с дедом и даже обрадовался, что отпала необходимость присутствовать на заправке самолета. Техник в любом случае лучше его справится, даже если впервые встретился с этой моделью самолета.

Встреча с дедом произошла на следующий день, когда его привезли на бричке. На людях они дружелюбно поздоровались, не более того. Олег даже позволил себе упрек на тему выбора персонального пилота, который отнюдь не является профессионалом, и тут же получил отпор:

– Я не могу доверяться каждому. Прилетит летчик НКВД, и получу посадку на Колыме.

Ответ развеселил партизан и вызвал многочисленные шутки. Каждому известно, что советская власть невиновных не наказывает, перегибы были, но Ежов за это строго наказан. Деду тут же напомнили польское беззаконие, когда людей расстреливали или бросали в тюрьмы без суда и следствия. До создания ООН в Европе и Америке особо не заморачивалась с правами человека, особенно если это выходец из низов. Виктора Кингисеппа прилюдно четвертовали лишь за приверженность коммунистическим идеям.

– Ты действительно опасаешься карающей руки НКВД? – выбрав момент, поинтересовался Олег.

– Страной правят коммунисты, и без приказа политорганов меня никто не тронет. Мне ничего не грозит, но пропагандистскую страшилку надо озвучить, – с усмешкой ответил дед.

– Ты получил какие-то гарантии?

– Разумеется! Потребовал поселиться у тебя, и это сразу одобрили!

– Как? – несдержанно воскликнул Олег. – Мне не сказали ни слова! И вообще, зачем это тебе? Лучше потребуй подмосковный санаторий!

– Нам надо поработать вдвоем. Рассчитаешь турбовинтовой двигатель и поможешь доработать автомат бортового прибора управления пушками.

– Я газотурбинных двигателей с приборами управления пулеметами не изучал!

– Централизованное управление бортовыми пушками появится в сорок шестом. Ничего нового, на бомбардировщики поставили уменьшенную корабельную копию.

– В таком случае зачем тебе я?

– Надо алгоритм шестеренок пересчитать. На кораблях и береговых батареях нет ограничений по весу и размерам.

– Ну ты даешь, – засмеялся Олег, – при уменьшении размера до часового механизма количество зубчиков на шестеренке не меняется!

– И правда, что-то я притупил. Но теория переделки турбореактивного двигателя Люльки в турбовинтовой остается за тобой.

– Ничего не выйдет, это не моя тема. Одно дело добавить к английской газовой турбине реактивное сопло, другое дело пересчитать работу газовых колес.

– Не юли! – прикрикнул дед. – Пересчитай форму и площадь лопаток, чтобы скорость газов на выходе получилась минимальной.

Легко сказать «пересчитай», для начала надо вспомнить теорию, но это вторично, Олегу очень не понравилось желание деда жить с ним. Темнит и что-то скрывает, причина не в двигателях, и козней ему никто не будет строить. Перед войной многие вернулись в СССР, начиная от певца Вертинского и заканчивая белогвардейским офицером Александром Куприным. О каких-то тайных расправах над боевиками ГРУ Олег не задумывался. Это вам не СВР, которую НКВД регулярно процеживал и давал собственным резидентам длительные сроки. Дед заметил смену настроения внука и тихо пояснил:

– В этом году Люлька закончит проект своего первого серийного двигателя.

– И что? Я должен ему помочь? – фыркнул Олег.

– После войны Сухой создаст под него сверхзвуковой истребитель «Су-17», а конкуренты его «съедят». В сорок девятом КБ вместе с конструктором передадут Туполеву.

– Хочешь вытянуть меня за уши в авиаконструкторы? Не выйдет, я автодорожник, мой удел грузовики.

– Сейчас идут работы над «Су-7» с модернизированным английским двигателем, наш совместный проект отдадут в КБ Сухого, – продолжал настаивать дед.

– Я женюсь! Если дадут отпуск – помогу, не дадут – увиливать от боевого задания не стану.

Перелет в обратную сторону получился проще, но намного продолжительнее. Сначала Олег не мог найти железную дорогу, затем его нагнал транспортный «Юнкерс», и пилот по рации предложил лидировать до аэродрома посадки. Пришлось сослаться на разведку партизанских лагерей и свернуть в лесной массив. С наступлением темноты на горизонте вспыхнула гирлянда сигнальных бомб, а после пересечения линии фронта его повели наземные станции слежения с посадкой на Центральном аэродроме.

7. Халиф на час

После посадки на центральном аэродроме «Шторьх» проводили до знакомого ангара, где деда буквально на руках перенесли в лимузин. Не успел Олег выбраться из самолета, как вереница машин скрылась за воротами аэродрома. О желании деда жить вместе с внуком никто не вспомнил или не знал. Через боковую дверь вошел Петр Николаевич и по-дружески обнял:

– Поздравляю с орденом Ленина!

– За что? – растерялся Олег.

– Еще спрашивает! Такого человека разыскал и доставил в Москву!

– Он сам нашелся, а нас чуть партизаны не пристрелили. – И показал на цепочку дырок в перкали.

И кто его тянул за язык! Пришлось долго объяснять, как и почему это случилось, а также отметить на карте место и время обстрела. Можно подумать, что засевшие у насыпи подрывники должны были знать о пролете нашего пилота в самолете с крестами.

– После обеда приезжай за орденом, заодно получишь премиальные и гуляй три недели, – удовлетворившись ответами, сказал Петр Николаевич и вручил ключи от машины.

У стены ангара Олег увидел сияющий лаком роскошный «ЗиС-101А» «Спорт». Хром, молдинги, откидной верх, приборная панель инкрустирована карельской березой, кожа с тиснением, а главное – под стеклом лежали документы на его имя. Личный автомобиль? На всякий случай сличил регистрационные номера, точно, буквы «МЛ» расшифровываются как «Москва, личный». С какой стати ему дали высокий орден с дорогой машиной в придачу? За ордена доплачивают, и премии за выполненное задание дают, порой даже в иностранной валюте. О дорогих подарках сообщалось в газетах, военачальники получали породистых скакунов, а директора заводов поощрялись заокеанскими лимузинами.

Олег решил попусту не озадачиваться, настанет время и все само собой прояснится. Он завел машину, но доехал лишь до закрытых ворот, где часовой вызвал дежурного офицера, тот позвонил еще куда-то, и машина сопровождения приехала к рассвету. В итоге он добрался домой с первыми лучами солнца и попал в радостные объятия с поцелуями. Первым делом ванна, куда вслед за женихом поспешила забраться Валя:

– Послезавтра идем в ЗАГС, а свадьбу сыграем на даче отца, в субботу он специально освободился на сутки.

Итак, женитьба с семейной жизнью переходит в реальность. Валя его любит, в этом сомнений нет, а Олег не мог ответить взаимным чувством. Он человек двадцать первого века, где чувства и эмоции сжаты тисками прагматизма, стремлением заработать побольше денег и построить карьеру. Здесь люди раскрепощены, эмоционально открыты и без стеснений высказывают свое мнение. Понятия товарищества и взаимовыручки еще не превратились в досужие лозунги, сейчас так живут и готовы прийти на помощь любому, даже незнакомому человеку.

Утро началось с сюрприза. Олег привычно вошел в детскую комнату, где всегда делал гимнастику с гантелями, и увидел кровать с письменным столом и прочей мебелью.

– У нас кто-то поселился? – невольно выкрикнул он.

Валя обняла его сзади и тихонько шепнула в ухо:

– Мы поселим здесь твоего деда, пусть поживет в семье, привыкнет к советскому образу жизни.

– Глупости, он лучше нас знает жизнь.

– Какую жизнь? Царскую? Или диктатуру Пилсудского?

Олег прекратил спор, грозящий перерасти в ссору, в любом случае окончательное решение не за ним и не за Валей. Позавтракав, они поехали в ателье нулевого отдела Московского дома модной одежды на Арбате, где обшивали весь московский бомонд. В секции военпошива принесли уже сметанные китель и галифе, а легкие сапоги гармошкой сохраняли форму благодаря металлическим скрепкам. Героически выстояв полтора часа, Олег отвез будущую жену к подругам, а сам уехал в управление.

– Польский дед говорил, что намерен жить у тебя? – без предисловий спросил Петр Николаевич.

– Говорил, но я против.

– Потерпи чуток, он явно хочет использовать тебя в своих целях. Пусть выложит идеи, затем отправим в подмосковный санаторий.

– Идеи у него бредовые! – не выдержал Олег. – Желает привлечь меня к самолетостроению!

– В этом нет ничего плохого, – возразил Петр Николаевич.

– За исключением отсутствия знаний! Ищите молодых специалистов по механике газов и самолетостроению.

– Найдем, а дальше что?

– Окружим деда вниманием, он будет учить меня, а специалисты вникать в его идеи.

– Молодец! Так и сделаем! Старик уже у тебя дома.

Обряд бракосочетания напоминал посещение жилконторы. Сначала Олег заплатил в кассу госпошлину, после чего девушка в окошке зарегистрировала брак в пухлом журнале. Сначала расписались брачующиеся, затем свидетели письменно подтвердили, что акт совершен добровольно. Через полчаса ожидания на обычной лавочке их позвали в кабинет, где начальница ЗАГСа выдала свидетельство о браке и пожелала создать крепкую советскую семью. Ни тебе цветов с шампанским, ни поздравлений, ни марша Мендельсона, обручальные кольца исключались по определению.

Зато на даче гульнули от души! За двумя длинными столами собралось около трех сотен гостей, и молодожены чуть ли не час добирались до своего места. Мужчины крепко жали руку, а женщины сначала расцеловывали, а затем аккуратно стирали размазанную помаду. Со сверстниками было проще, дружеские объятия с пожеланиями счастья поднимали настроение. Среди гостей оказался дед, он подмигнул Олегу, чмокнул Валю и продолжил прерванный разговор с соседом. С наступлением темноты новобрачные станцевали традиционный вальс, и под шутки-прибаутки их сопроводили в спальню.

Олег проснулся от непонятных звуков, сопровождающихся тихим шепотом и пререканиями. Теща в домашнем халате и Валя в ночнушке разбирали свадебные подарки, одновременно выясняя имя дарителей. Сейчас фарфор, хрусталь, столовое серебро со штабелями отрезов намного важнее денег. Шубу нигде не купишь, если только на рынке, с риском приобрести крашеного кролика. Зато связка шкурок в руках скорняка превратится в украшение для самой взыскательной московской модницы.

Первый семейный завтрак проходил в молчании мужчин, зато женщины бурно обсуждали подарки. Многочисленные отрезы тканей решили отложить «на потом», а часть посуды убрать в чулан. Александр Сергеевич бочком выбрался из-за стола и через несколько минут вернулся с тоненькой папочкой:

– Это вам вместо свадебного путешествия, отдохните в Марфино.

– Ой, папочка, спасибо! Я всегда мечтала там побывать! – Валя по-девчоночьи захлопала в ладоши и бросилась целовать отца.

– Удобно ли будет майору среди генералов? – озабоченно спросила Светлана Филипповна.

– Не на плац едут, в лечебном учреждении все равны, – отрезал Александр Сергеевич.

Женушка стремглав умчалась собирать вещички, обедали молодожены уже в старинной княжеской усадьбе. Отдыхающий московский генералитет четко разделялся на «бывших» и «красных». Разницы во взаимоотношениях практически не было, но стиль поведения сразу выделял бывших дворян. Генералы приезжали ранним утром и сразу заваливались спать, а после обеда расходились по процедурным кабинетам. «Красные» топали в нательных рубахах, галифе и шлепанцах на босу ногу, «бывшие» не ленились надеть сапоги и домашнюю куртку с атласными отворотами. «Красные» сразу «тыкали», а «бывшие» уважительно обращались на вы даже в общении меж собой.

Валя решила поухаживать за больным мужем и вывозила Олега на прогулки в инвалидной коляске. Вот тут-то и выяснилось, что девушку знают все отдыхающие. Матроны с внуками приветливо раскланивались, поздравляли с замужеством, после чего знакомились с Олегом. Две золотые нашивки за тяжелые ранения и медали лучше всего представляли офицера-фронтовика, а далее следовал недоуменный вопрос:

– Позвольте полюбопытствовать, молодой человек, что за медаль у вас на груди?

Партизанская медаль и после войны считалась редкостью, а сейчас, в сорок третьем, ее не видел практически никто. Пришлось отговариваться:

– Здесь, в Москве, получил за совместную атаку на нацистов.

Верили или нет, тема вторичная, сейчас никому в голову не придет надеть чужие награды, не говоря о нашивках за ранения. «Бывшие», прежде чем заговорить, несколько дней присматривались к Олегу, а затем один из генералов сразу озадачил:

– Молодой человек, позвольте узнать ваш прогноз о дате окончания войны?

– Зима или ранняя весна сорок пятого.

– С падением Берлина?

– Немцы будут биться до последнего, война закончится встречей с союзными войсками, – уверенно ответил Олег.

– Логично, фюрер готов положить всю нацию на гильотину войны. Союзники откуда придут?

– Высадятся на севере Франции.

Генерал засмеялся и позвал своего товарища:

– Александр Семенович, вы слышали прогноз юного майора?

– Он прав, Николай Алексеевич! Ни для кого не секрет, что укрепления заняты небоеспособным резервом и украинскими предателями.

– Вы уже готовы к адъюнктуре! Прошу слушателем к нам в академию, похлопочу за место.

– Я обычный студент, офицерский чин получен без экзамена.

– Вот как? Где вы учились, позвольте спросить?

– В Петербурге, в бывших казармах Кавалергардского полка.

– Он еще и смел! Не боитесь так говорить?

Сейчас за «Петербург» легко схлопотать неприятности, нельзя город Ленина называть старорежимным именем. Упоминание всяких кавалергардских и лейб-гвардейских полков могут расценить как антисоветчину. Замечание «бывшего» словно подстегнуло Олега, и он с вызовом заявил:

– Бойся не бойся, а историю России не выжечь, не переписать.

Валя не вмешивалась в разговор, а когда генералы отошли, сделала неожиданный вывод:

– Ты знаешь, он прав, тебе надо учиться в академии. Провентилирую с отцом возможность поступления.

Война в Испании закончилась не только казнью Тухачевского, Якира и Уборевича, пошатнулся основной постулат единства пролетариев всего мира. Идеологи коммунизма признали опасность буржуазной пропаганды и призвали на службу бывших царских офицеров. Им не дали командных должностей, а распределили в качестве преподавателей по военным училищам. Итоги военных конфликтов с Японией и Финляндией дали Шапошникову повод усилить Генштаб выпускниками Императорской академии.

В субботу раненько с утра Вала повела Олега на рыбалку. В маленькой сторожке у пруда им выдали удочки с баночкой червей, и молодожены устроились на обычной парковой скамейке в полуметре от воды. Место оказалось прикормленным, килограммовые караси клевали с завидной регулярностью. Вскоре к ним присоединился генерал от артиллерии и, указав на партизанскую медаль, поинтересовался:

– Были в окружении?

– Здесь, в Москве, наградили за совместную операцию.

– А мне довелось хлебнуть полной чашей. Дивизия лупит румын, у нас плацдарм под сотню километров на их берегу, а второго июля пришел приказ отступать. Бензина нет, самолеты с танками и пушками попрятали в лесу под Черновцами, поставили часовых и пошагали на север. На полпути получили сообщение: Киев окружен, Одесса осаждена, прорывайтесь за Днепр.

– И вышли, раз сидите здесь, – заметила Валя.

– Вышли, – вздохнул генерал, – за сдачу техники врагу меня приговорили к высшей мере. Расстрел заменили десятью годами, а вчера вручили погоны и привезли в санаторий восстанавливать здоровье.

Тема начала войны многократно обсуждалась и давно надоела. В Белоруссии стояли две армии мирного состава, еще одна базировалась на Брестскую крепость и количественно не превышала пару дивизий. Основные силы Красной Армии находились на Украине, только пехоты за полтора миллиона с огромным количеством танков, пушек и самолетов.

После двухнедельных приграничных боев полковые колонны зашагали в сторону Киева. Никто не знал реальной оперативной обстановки, листовки немцев о выходе к Пскову, Смоленску и Киеву воспринимали как дезинформацию. Люди верили в скорую победу, поэтому уничтожить исправные танки и самолеты ни у кого не поднялась рука. Увы, марш-бросок по степи в полтысячи километров одолело менее трети войск. Олег захотел уйти от горестного разговора и сменил тему:

– Недавно услышал о механизме для управления артогнем, это правда?

– Тоже мне открытие! «Интеллектуальная» машина управления артиллерией создана Корсаковым через двадцать лет после Бородинского сражения.

– Ого! – удивился Олег. – Впервые слышу.

– Еще через двадцать лет Слонимский разработал особую теорему и переработал «интеллектуальную» машину в «Вычислительный снаряд».

– Вам бы все стрелять, лучше бы помогли студентам считать курсовики, – недовольно заметила Валя.

– На основании теоремы Чебышев сделал известный вам арифмометр, в тысяча восемьсот семьдесят четвертом механический арифмометр модифицировали в «Феликс».

Олег даже не подозревал, что механические считалки изобретены в России, причем в запредельно-древние годы. Генерал начал рассказывать о специальных перфокартах, которые применяются для управления артиллерией, но Валя его прервала:

– По лодочной станции ходит посыльный, озирается, явно кого-то ищет.

Девушка по-разбойничьи свистнула и помахала рукой, а Олег с генералом опустили головы, кому-то из них придется сматывать удочки. Так и есть, запыхавшийся от бега лейтенант сделал уставные три шага и обратился:

– Товарищ генерал, разрешите обратиться к товарищу майору. – Получив разрешение, продолжил: – Вам пакет, приказано немедленно прибыть в управление.

Обычный армейский алогизм, в любом варианте сначала читают и исполняют предписанное, затем бегут куда приказано. В данном случае от Олега потребовали собрать вещи, после чего предстать перед Петром Николаевичем. Валя явно не ожидала подобного поворота и растерянно спросила:

– К обеду вернешься?

– Нет, приказано собрать вещи.

– Как? – жалобный вопрос повис в тишине. Она привыкла к беспрекословному исполнению воли всесильного отца, а тут некто одним махом разрушил счастливый медовый отдых.

Шесть утра, асфальт чист, опавшие за ночь каштаны сметены на обочину и собраны в аккуратные кучки. «ЗиС-101А» «Спорт» шустро откликнулся на педаль газа и легко набрал за сотню, лейтенант из охраны управления восторженно запел марш летчиков. Через полчаса Олег вошел в кабинет, где кроме куратора сидел генерал НКВД, причем оба с красными от бессонной ночи глазами.

– Не обижайся, задание спущено сверху с конкретным указанием на тебя, – закуривая очередную папиросу, сказал Петр Николаевич.

– Я готов, – невозмутимо ответил Олег. Никакой бравады, свадьба осчастливила Валю, а не его.

Генерал достал из портфеля бумажку в четверть листа и сурово приказал:

– Это обязательство о неразглашении, прочитайте и распишитесь.

Олег хотел было съехидничать по поводу предыдущих заданий, но, встретив взгляд куратора, послушно поставил подпись.

– Слушайте совершенно секретную информацию, – продолжил генерал, – в ноябре товарищ Сталин встречается с лидерами союзников. Конференция состоится в Тегеране, а немцы узнали о времени и месте встречи.

Олег с трудом удержался от смеха, какая на хрен секретность, если противник уже знает! Тем не менее он сумел сохранить на лице заинтересованное выражение, даже спросил:

– Что предстоит сделать мне?

– Не спешите, майор, сначала я ознакомлю вас с общей ситуацией.

– Главное в том, что нам известны лишь общие черты разработанной немцами операции, – добавил Петр Николаевич.

– Они начали перебрасывать под Тегеран дивизию из шести полков, а маршрут перелета с промежуточными аэродромами нам неизвестны. – Генерал расстелил на столе большую карту.

– Союзники не могут засечь тысячу самолетовылетов, а разведывательная авиация не видит промежуточные аэродромы? – поразился Олег.

– Еще хуже, англичане об этом вообще не знают, а дядюшка Сэм наивен словно ребенок, – хмуро заметил Петр Николаевич.

Ну да, между союзниками и СССР не было обмена развединформацией, они попросту не интересовались нашими бедами и проблемами. Военно-техническими сведениями тоже не обменивались по причине ненадобности. Взять поисковые гидролокаторы, в СССР было примерно сорок дореволюционных эсминцев, а потенциальные противники почти без подводных лодок. Так зачем тратить деньги и средства на ненужные исследования?

Подводных лодок у нас было более двух сотен, да еще сотня в постройке, поэтому еще в тридцатых их оснастили системами для обнаружения минных и сетевых заграждений. Хорошие, надо отметить, получились гидролокаторы, одиночный минреп четко высвечивался с дистанции в один километр. Для сравнения: АСДИК[16] на трех километрах терял подводную лодку.

В свою очередь, СССР передавал союзникам и разведывательную, и техническую информацию. В частности по приказу наркома ВМФ американцы получили чертежи и технологию изготовления высотных торпед 45–36АВ-А с дальностью хода в шесть километров. Полезная вещь для борьбы с вражескими кораблями, и она себя оправдала, сыграв главную роль во время атаки на линкор «Ямато».

– Я должен буду найти немецкую авиабазу? – недоверчиво спросил Олег.

– Исходя из расстояния между Критом и Тегераном, вероятнее всего, создана цепь аэродромов, – подтвердил догадку генерал.

– Сотня самолетов Люфтваффе беспрепятственно летает над Ираком и Сирией, а я такой умный приехал и всех вычислил?

– Не ерничай! – прикрикнул Петр Николаевич. – Сирийские товарищи выполнили основную работу, тебе предстоит нанести завершающий удар.

Олег примолк, «завершающий удар» подразумевает боевую акцию, это вам не две ночи в собачьей сторожке с Занозой в обнимку. И Сирия сорок третьего для него совершенно неизвестная страна, вроде французская колония, но как-то невнятно об этом сказано. Кроме того, сказано о «сирийских товарищах», что подразумевает тамошнюю компартию. Полная муть, арабы-коммунисты в первой половине двадцатого века – нонсенс.

Генерал протянул Олегу конторскую книгу, где от руки каллиграфически четко был написан план операции под названием «Халиф на час». В преамбуле указывалось количество немецких транспортных самолетов, пролетающих над Сирией в восточном и западном направлениях. Далее указывались пять вероятных аэродромов, где могла быть совершена посадка с дозаправкой.

Сам план предусматривал отправку диверсионного отряда из семи человек под командованием опытного офицера, надежного замполита и радиста со знанием арабского языка. Отряду предписывалось найти и разгромить аэродром, затем в течение недели удерживать взлетно-посадочную полосу. Убедившись в провале операции, немцы неизбежно прекратят переброску солдат и вооружения.

– Прочитал? – Генерал забрал рукописный план и склонился над картой: – Отряд проверил три бывших французских аэродрома, а здесь, у четвертого, они все погибли.

– Формируем новый отряд! Ты будешь командиром, замполитом пойдет Немец, остальных подберем после утверждения плана атаки, – сказал Петр Николаевич.

– Почему не Заноза? Она мастер импровизации, может разыграть такой спектакль, что охрана сама разбежится, – предложил Олег.

– Забудь этот псевдоним, ее забрали на агентурную работу.

– Помни, ты отвечаешь за жизнь товарища Сталина! В случае провала лучше застрелись, в Советском Союзе нет места для неудачников! – Генерал взял портфель и, не прощаясь, вышел.

Олег разгладил ладонью карту и решительно заявил:

– Не нравится мне это, все не нравится! Немцы создали два промежуточных аэродрома? Чушь! Дивизия должна собираться вдали от чужих глаз.

– Тебе только что указали аэродром, вблизи которого погиб отряд НКВД, – напомнил Петр Николаевич.

– Они могли вляпаться в местные разборки между кланами, эмирами или прочими вождями.

– Твое предположение совпадает с анализом специалистов по Ближнему Востоку. В Сирии нет центральной власти, и споры меж деревушками решаются силой оружия.

– Дай сутки, надо собрать мысли в кучку, а пока закажи три авиационных крупнокалиберных пулемета, скорострельное оружие, а ребят подбери с навыками вождения грузовиков.

Пока у Олега еще нет даже предварительного плана, он заказал оружие, опираясь на события начала двадцать первого века. Американцы высадились на гигантских танках, а противник не принял боя и ушел. Арабы вскоре вернулись на маленьких грузовичках с пулеметами в кузове и начали гонять оккупантов по закоулкам. В итоге профессиональная армия с высокоточным супер-пупер оружием укрылась за стенами дохристианских крепостей, а аборигены принялись хозяйничать по собственному уразумению.

Легковушка периода становления советской власти должна скрипеть, тарахтеть и плеваться вонючим дымом. Как бы не так! «ЗиС-101» обладал изумительно плавным ходом, высокая посадка на сиденье диванного типа позволяла сидеть прямо, а пассажир мог вытянуть ноги. Олег не спеша приехал домой, где застал скучающего деда.

– А где домработница?

– Уехала за твоей женой, – ответил дед и предложил: – Давай покатаемся, хочу посмотреть на Москву.

Они вышли во двор и столкнулись с дворником:

– Вот вам ключи от гаража под номером шесть, машина личная, так что с сегодняшнего дня его включат в квартплату.

– Открой капот, хочу полюбоваться на собственное творение, – провожая взглядом дворника, попросил дед.

– Здесь стопятидесяти сильный авиационный двигатель для истребителя Сикорского?

– Он самый, по рассказам, даже компоновка осталась неизменной.

– Смена масла и фильтров через каждые пять тысяч, – пожаловался Олег.

– Отличные характеристики, сейчас почти нет двигателей со сточасовым моторесурсом без обслуживания.

– По слухам, на американских «В-25» стоят отличные моторы.

– Самый дурацкий самолет, двигатели в два раза мощнее иловских, бомбовая нагрузка одинаковая, а скорость ниже.

– Что в этом дурацкого?

– Техника для войны должна быть прагматичной, а союзники ее делают максимально упрощенной, – сердито ответил дед.

С этим не поспоришь, военные конструкторы отталкиваются от статистики боевых потерь. Истребитель гибнет на шестом вылете, и нет смысла ставить на него двигатель с моторесурсом в пятьсот часов. Если резерв мощности не улучшает летных и боевых характеристик, то он вреден, ибо самолет тащит на себе лишний вес. Кроме того, «В-25» обладает низкой живучестью и лидирует в статистике боевых потерь как в Европе, так и на Дальнем Востоке.

Дед обошел машину, провел ладонью по коже сиденья и обнял внука:

– Повезло тебе, таких машин выпустили менее пятидесяти экземпляров и все ручной сборки.

– Дорогая цацка, поэтому и сделали не много.

– Не в этом дело, их собирали в НАТИ[17] малой серией.

– Почему? – поинтересовался Олег.

– На твой «ЗиС» поставили однорядную шестерку от «Си-16», отлакировали и подарили Кагановичу, в ответ получили спецзаказ.

– Хочешь сказать, что существуют другие варианты?

– Сейчас спортивные машины гоняют с авиационными двигателями, прототип твоего автомобиля «ЗиС-101–1» с тысячесильным «М-105».

– Сейчас проводят автогонки?

– Разумеется, это военно-прикладной спорт и, как следствие, государственный приоритет.

– Офигеть, я думал, что сейчас лишь конные скачки да мотогонки! – воскликнул Олег.

– После войны СССР подаст заявку в «Формулу-1», – ухмыльнулся дед.

– Что-то я не слышал об участии советских автогонщиков в «Формуле-1», – ехидно заметил внук.

– Федерацию возглавлял Василий Сталин, посему скажи спасибо товарищу Хрущеву. Он прицепился к аварии во время гонок, разогнал федерацию и прекратил финансирование.

– Вроде в Советском Союзе делали какие-то гоночные машины, – осторожно заметил Олег.

– Ключевое слово «какие-то». Новый правитель приказал московскому институту заниматься асфальтоукладчиками, а созданный в Харькове институт стал монополистом в создании спортивных машин.

– Теперь понятно, поехали кататься.

Когда они выехали на Бульварное кольцо, дед предложил заехать в кафе-мороженое, а получив порцию крем-брюле и кофе, тихо сказал:

– В мой стол вмонтированы микрофоны.

– Только у себя смотрел или остальные комнаты тоже проверил?

– Не суть, просто надо быть осторожным, всегда и везде.

– Меня посылают в Сирию спасать товарища Сталина.

Дед чуть было не проглотил ложку, затем захохотал на все кафе:

– Везунчик, я знаю эту историю!

– Врешь! О подобных делах никто и никогда не расскажет, – уверенно заявил Олег.

– Ты сам рассказывал летчикам дальней авиации о своих подвигах.

– Сплошь патриотические сказки без единого слова правды!

– При Хрущеве была мода раскрывать секреты особо успешных операций, правда, говорили исключительно на закрытых партсобраниях.

– Отряд НКВД выполнил основную часть работы, мне остается разгромить конкретный аэродром.

– А вот и нет! – хохотнул дед. – Аэродром нашли в Ираке в междуречье Тигра и Евфрата рядом с нефтеперерабатывающим заводом.

– Вот так пошли и нашли? – не поверил Олег.

– Они прикинулись немцами, и местное население указало дорогу.

– С какой стати арабы полюбили Гитлера?

– Советую ежедневно читать газеты, – серьезно сказал дед.

– Муторно, от передовицы до подвала сплошь лозунги да призывы. Так что там про любовь арабов к немцам?

– Признав поражение, французы пустили немцев в Сирию, а те раздали аборигенам оружие и объявили их независимыми.

– У них легальная компартия, мне сегодня об этом сказали, – возразил Олег.

– Одно другому не помеха. Англичане атаковали немцев со стороны Иордании и Ирака, а повстанцы зажали их в угол, который в наше время называется Ливаном.

– Хочешь сказать, что Сирия оккупирована немцами?

– Гитлер поступил умнее и дал им независимость, которую Англия с Францией не признали.

– Вот где закопан ключик! Аэродромы с переброской войск через Сирию с Ираком выглядят безумной авантюрой. На самом деле арабы воспринимают переброску войск как помощь в борьбе за свободу и независимость.

– Если твои предшественники оделись под французов, то их перебили местные воины, – уверенно заявил дед.

– В таком случае я должен знать их методы ведения боев.

– Скакуны и пастухи с пулеметами. Не смейся, колониальным войскам с танками и самолетами крепенько подсыпали перца под хвост.

На обратном пути Олег купил пачку газет и журналов, а дома засел за изучение новостей из-за рубежа. Репортажи о приспешниках Гитлера нашлись в каждом издании, причем везде писали о злобных головорезах, еженощно нападающих на посты союзников. Судя по атласу, англо-французские войска зажаты на узкой прибрежной полоске и обороняют два горных перевала.

Олег еще никогда не был так уверен в успешном выполнении предстоящего задания. Необычный регион предстоящей операции его не смущал, в управлении найдут знающих людей и ознакомят с обычаями и традициями арабов. Подсказка деда о расположении немецкого аэродрома тоже вторична, он должен не просто найти, требуется разгромить аэродром. Идея пришла ночью, когда по пути в туалет он чуть было не расшиб лоб об открытую дверь в ванную.

* * *

– Читай предварительный план выполнения задания. – Петр Николаевич протянул тоненькую папочку.

– Когда придет Немец? – поинтересовался Олег.

– Уже здесь, спустился к снабженцам, хочет подобрать форму немецких десантников.

– Полетим в полевой форме, а сверху наденем их комбинезоны.

Петр Николаевич наклонил голову и спросил:

– Почему?

– Потому что в вашем плане маршрут поиска проложен до Тегерана. Англичане сначала начнут стрелять, затем отвезут нас в Каир, а через месяц выяснят наши личности.

– Логично, моя недоработка. Что еще придумал?

Олег положил на стол несколько газет с обведенными красным карандашом статьями:

– Требуется снаряжение и оружие против этих парней.

– Читал, – отодвинул газеты куратор, – что предлагаешь?

– Чтобы ответить результативной ночной активностью, требуются бинокли «Гамма-ВЭИ».

– У летчиков ПВО узнал? Вот балаболы, ничего не могут держать в тайне. Ты в курсе, что они под грифом особой секретности?

На самом деле о ночных биноклях Олег узнал от деда, когда зашел разговор о системе централизованного управления бортовыми пушками. Оператор в закрепленном на голове ночном бинокле «Гамма-ВЭИ» поворачивался лицом к цели и нажимал кнопку, далее в дело вступала автоматика, и пушки открывали огонь. В дальнейшем разработку многократно модифицировали и добились невероятных успехов, когда пилоту достаточно посмотреть на противника.

Инфракрасные дальномеры для кораблей и береговых батарей разработал Александр Чернышев, за что в тридцатом году получил Ленинскую премию. Устройство получилось уникальным, ибо работало не только ночью, но и днем в условиях тумана или сильных осадков. Единственным ограничением было солнце, на фоне которого объекты становились неразличимыми.

В сорок первом Сталин поставил задачу полностью пресечь бомбардировки Москвы. Когда военные возразили, что самолет в облаках невозможно обнаружить даже с помощью локатора, вождь лаконично ответил:

– Обратитесь к ученым.

К вечеру под Москвой установили приготовленный для батареи Осмуссаар инфракрасный дальномер. Понятное дело, тема получила приоритет государственного значения, что позволило уже в марте сорок второго снабдить индивидуальными биноклями каждого пилота ПВО Москвы. Советская разработка была уникальна, ибо показывала все, что имело плюсовую температуру, и не требовала дополнительной подсветки. Японцы тоже разработали нечто похожее, но их аппаратура показывала объекты от температуры плюс тридцать. Тем не менее, по мнению Олега, «Гамма-ВЭИ» станет решающим козырем в предстоящей операции, и он сказал:

– Отряд НКВД не в детсаде набирали, а нам предстоит не только добраться до места, но и разгромить немцев на одном или двух аэродромах.

– Почему двух? – встрепенулся Петр Николаевич.

– Планируя столь масштабную диверсию, берлинские штабисты неизбежно выберут посадку, а не десантирование.

– Ты прав, НКВД не приняло во внимание бомбардировщики с планерами на буксире. Если немцы доставляют дивизию на торпедоносцах «Дорнье» с планерами «Go-242» или «Ме-321», то надо искать два аэродрома.

Олег изобразил на лице задумчивость и медленно произнес:

– В переброске войск могут применяться девяностые юнкерсы, обратным рейсом они способны прибуксировать порожние планеры.

Петр Николаевич неожиданно саданул кулаком по столу и крикнул:

– Бараны! В мае сорок первого немцы организовали в Ираке мятеж Рашида Али. Причем оружие и солдат доставляли «Ju-90» с тяжелыми планерами «Me-321» на буксире!

– И что? – не понял Олег.

– План НКВД, как и мой, всего лишь филькина грамота! Ищи Немца, и ждите в Ленинской комнате знатока арабистики.

Вместо ожидаемой заунывной лекции об угнетенных тружениках Востока разведчики получили живой рассказ с множеством забавных историй. Благодаря ярким примерам Олег с Немцем усвоили важные правила на тему: «Как необходимо поступать и что ни в коем случае нельзя делать». Феодальный уклад жизни основан на безусловном подчинении местному эмиру, земля с дорогами его личная собственность, и он вправе убить нарушителя. Правитель – судья, начальник полиции, президент и верховный главнокомандующий в одном лице.

Новый план учитывал все мыслимые и немыслимые изменения и четко определял поставленную перед отрядом задачу. Им предстояло пройти от Средиземного моря до Тегерана и осмотреть все пригодные для посадки самолетов площадки. При общении с аборигенами переводчиком будет радист Фарид Эльаскер, а Немец оказался знатоком французского и английского языков.

До приезда полевых бойцов Олег с Немцем выбрали для них фантастически эффективное оружие. В оружейной комнате оба невольно остановились и непроизвольно почти хором воскликнули:

– Вот это да! Где вы это раздобыли?

Старший инструктор ласково погладил мечту Шварценеггера:

– Шквальный пулемет Слостина, восемь стволов, две тысячи выстрелов в минуту, весит менее тридцати килограмм, лента на двести пятьдесят патронов, дальность поражения два километра!

– Охренеть! Десять секунд, и ленты нет! – поразился Немец.

– Прицельный огонь практически невозможен – это недостаток. Компактный шквал свинца остановит самого безумного противника – это достоинство.

– Три таких пулемета – и нам не страшна никакая конная атака, – восторженно сказал Олег.

– Броневики тоже не страшны, – усмехнулся старший инструктор и кивнул на лежавшие на соседнем столе крупнокалиберные пулеметы «УБТ». – Сирийские товарищи обещали подготовить три легких грузовика с двумя турельными установками на каждом. Под крупняк и под пехотный калибр.

– Машину опрокинет, – заметил Немец.

– Стреляйте вдоль, и ничего не случится! «УБТ» будут хороши для удара по низколетящим самолетам.

Тут не поспоришь, во время атаки на аэродром некоторые самолеты попытаются взлететь, а скорострельные крупняки быстро охладят пыл немецких пилотов. Авиационное оружие Березина по праву считалось лучшим в мире, и замечание инструктора по поводу броневиков вполне обоснованно. Удар длинной очередью с полукилометра не выдерживали даже танки.

На эмоциональном подъеме перешли в соседнюю ружейную комнату, и снова сюрприз – на столах разложены автоматы Калашникова. В сорок третьем году их не существовало! Старший инструктор с минуту наблюдал за замешательством разведчиков, затем пояснил:

– Перед вами автоматы Дегтярева образца этого года под полупатрон 7,62×39, принятый на вооружение в этом же году.

– Почему отказались от патрона 6,5×50? – спросил Олег.

– Промышленность освоила массовый выпуск жестяных заготовок под гильзу 7.62, а оснастка под 6,5 давно демонтирована.

– «ППШ» тоже не плох, – заметил Немец.

– В июле сорок второго ГКО потребовал создать унифицированное стрелковое оружие, одинаково эффективное в атаке и обороне. Конкурс этого года прошел без победителя.

– Автомат не надежен?

– Комиссию не устроил вес оружия, рекомендовано переделать в пулемет под полный патрон, – пояснил старший инструктор.

– Сколько претендентов было на конкурсе? – поинтересовался Олег.

– За год оружие не создать, поэтому участвовал один Дегтярев с измененной дореволюционной разработкой под казачий патрон 7,62×41 образца тысяча девятьсот восьмого года.

С казачьим патроном понятно – с седла стреляют одной рукой, а отдача стандартного винтовочного патрона выбьет оружие из руки. Официально подчиняясь лично царю, казаки жили почти сами по себе, связанные с министерством финансов лишь бюрократически. Посему поданные в ГАУ прошения по поводу патронов оставались безответными, и выход пришлось искать самим. В гильзу засыпали уменьшенное количество пороха, заполняя оставшееся пространство пшеном, а пули отливали более легкие.

– Мы просили подготовить для нас две бесшумных снайперских винтовки. Приготовили? – спросил Немец.

– На СВТ невозможно установить «ПББС», поэтому пойдете на задание с «АВС-36».

– Стреляет она хорошо, и очередь из пятнадцати патронов ложится кучно, но были проблемы с газоотводной пружиной, – заметил Немец.

– Всего лишь раз лопнула при температуре минус сорок! Кто-то доложил лично Сталину, и отличную винтовку сняли с вооружения! – воскликнул инструктор.

В дальнейший разговор Олег не вникал, во-первых, он не знаток оружия, а во-вторых, специалисты плохого не посоветуют и ненадежного не дадут. С автоматами под полупатрон тоже понятно. К осени сорок третьего судьба Рейха была предрешена, а «ППС-43» Судаева окончательно снял с повестки дня проблему массового автоматического оружия. На северо-западном направлении Вермахт за три года оккупации эшелонировал оборону на полторы сотни километров, но это не помогло – Красная Армия одним ударом прошла от Пскова до Пруссии. В результате немцы бросили укрепрайоны и дожидались общей капитуляции в Курляндском котле.

8. Черный песок

Полет на пассажирском варианте «Пе-8» можно назвать комфортным, а проливной дождь перед вылетом из Поти оказался единственным неудобством. После посадки на Кипре англичане демонстративно покинули летное поле, что позволило разведчикам без лишней суеты перегрузить тяжелый багаж на грузовики и укатить в Лимассол. В маленьком порту их ждал такой же маленький пароходик, где в единственном трюме стояли три странных джипа, похожих на американские «Доджи».

– Что это за чудо в бело-голубой раскраске? – презрительно спросил Олег.

– Вездеходы «Рено», очень надежные машины, лучше немецких, не говоря об американских, – ответил Немец.

– Если разговор о покраске, то перед вами шик арабских стран. По типу славянских рун они рассказывают о жизни водителя, – пояснил Фарид.

Мерно раскачиваясь на волнах и пуская клубы черного дыма, пароходик добрался до Тартуса и буквально протиснулся в заставленный баржами ковш бухты. Олег долго глядел на идеально чистую воду, голубое небо, ухоженную городскую набережную в обрамлении цветущих кустов и не мог налюбоваться невероятной красотой Востока.

– Нравится? – спросил Фарид.

– Невероятно! Я впервые вижу арабов и поражен красотой города! – не удержался от восхищенного восклицания Олег.

– Завидую вашим эмоциям, для меня восточные страны давно стали обыденностью.

– Вы знаток арабского мира?

– Станешь им поневоле, – вздохнул радист, – восемь лет мотался между Средиземным морем и Персидским заливом.

– Разве наш отдел проводил здесь активную деятельность?

– Был переводчиком, товарищи из Коминтерна организовывали народный антиимпериалистический фронт.

– В таком случае поясните смысл швартовки судов. Причал практически пуст, а транспорты стоят на бочках кормой к волнолому.

– Французы никогда не тратятся на развитие портов, в колониях практикуется рейдовая выгрузка на баржи.

– У англичан аналогичная картина?

– Нет, они не жмотничают, строят хорошие причалы с портальными кранами. Египетские порты ничем не уступают европейским.

– Правительство его величества связано с колониями экономически, а руководство Франции только политически, – разъяснил Немец.

Тут на палубу хлынул кипяток, а через несколько минут в патрубках засвистел пар. Матросы торопливо перекрыли спускные клапаны и встали у рычагов управления лебедками. Под лязг кулис, мат матросов и причитания капитана три раскрашенных вездехода выгрузили на причал, а разведчики побежали собирать личные вещи. Олег отправился расплачиваться с капитаном, ибо контракт на контрабандный рейс предусматривал наличный расчет по факту доставки.

– На выезде из порта стоит вооруженная охрана, так что не спешите уезжать, сейчас придет главный начальник.

– Сколько ему заплатить? – деловито осведомился Олег.

– Ничего, он идейный борец за независимость и всецело поддерживает немцев. Посему в разговоре соблюдайте осторожность.

Ждали недолго, главным начальником оказался узколицый араб в немецком френче и заправленных в сапоги традиционных мусульманских штанах с низкой мотней. Остановившись на пороге, он приложил ладони к щекам и поздоровался:

– Салам аллейкум.

– Аллейкум ас салам, – ответил капитан.

Зато Олег выдал экспромт и сказал:

– Аллах Акбар.

Гость и хозяин каюты послушно повторили:

– Аллах Акбар.

Начальник вальяжно устроился в кресле у капитанского стола, внимательно посмотрел на Олега в десантном комбинезоне Вермахта и спросил на сносном немецком языке:

– Могу я узнать о цели вашего прибытия?

– Моя группа должна проверить состояние аэродромов.

– Они под охраной турецких отрядов, солдаты никого не подпустят на пушечный выстрел.

– Османы виляют попой перед Рейхом и перед Великобританией. Мне приказано проверить, и я выполню распоряжение начальства.

– Затем вернетесь обратно? – небрежно спросил начальник.

– На берегу Евфрата меня ждут друзья, – ответил Олег.

– В таком случае не теряйте попусту время и езжайте в Эль-Каим, с османами мы разберемся сами.

Интересный расклад, названный городок на берегах Евфрата находится в Ираке! Турецкое присутствие или захват сирийских аэродромов, неожиданное для Москвы известие. По результатам Первой мировой войны Османская империя потеряла огромную территорию, ранее простиравшуюся вплоть до Индийского океана и Персии. Летом сорок первого Берлин и Стамбул заключили договор о дружбе и согласовали новую карту мира. Президент Иненю получал империю в былых границах, а Рейх довольствовался лишь Египтом.

Вторжение турецкой армии в Сирию имело значение лишь для Великобритании. Франция уже потеряла свои колониальные владения, а после войны юридически оформила фактическую свободу. Независимость получилась однобоко-политическая, французы сохранили за собой шахты, рудники и плантации, а денежной единицей остался колониальный франк. Тем не менее Олег незамедлительно составил радиограмму и отдал шифровку радисту. Его обязанность докладывать о событиях, а дальнейшие шаги предпримут знающие люди.

* * *

– Куда едем? – закрывая за радистом брезентовый полог, поинтересовался Немец.

– Прямиком в Эль-Каим, все аэродромы Сирии под контролем турецкой армии.

– Одним махом полтысячи километров?

– Ты спешишь на свидание? – усмехнулся Олег. – Едем спокойно, обед, кофе и ужин в местных ресторанчиках.

Насыпанная в далекие века щебенка давно превратилась в гальку и намертво утрамбовалась в почти идеальное дорожное полотно. Машины катили меж растущих на холмах садов, порой выезжали на пшеничные или хлопковые поля и снова окунались в пряный запах мандаринов. Когда на холмах встречались ливанские кедры, аромат смолы приятно щекотал ноздри. Иногда дорога рассекала оранжевое облако финиковых пальм или усыпанных хурмой деревьев.

Еще одним эмоциональным дополнением к путешествию были местные крестьяне. Неспешное движение маленьких осликов с огромными одноосными телегами вынуждало сбавлять скорость. Несмотря на качественное покрытие, ехать пришлось медленно, узкая дорога затрудняла обгон, а феллахи демонстративно не съезжали на обочину. По «Табелю о рангах» они занимают верхнюю строчку, подчиняясь только правителю, а военные и горожане стояли ниже крестьян.

Край с плодородной почвой, изобилием воды и субтропическим климатом дает три урожая в год. Завоеватели приходили с востока, запада или севера, но никто из них не трогал земледельцев, ибо они были основой богатства и процветания. Более того, никто не пытался повлиять на вероисповедание, включая воинственных римлян или османов.

– Видишь крепость Хысн аль-Акрад? Не доезжая, поверни направо. – Голос радиста вырвал Олега из раздумий.

– Нам бы пообедать да попить, – заметил он.

– Хомс – не лучшее место для остановки, город кишит жульем и ворьем. Через полчаса пересечем железную дорогу Дамаск – Баку, на станции и пообедаем.

– Дамаск – Баку? – не поверил Олег.

– Построена еще при царе, после революции капиталисты не захотели с нами торговать, и северный участок заглох.

Станция при железнодорожном узле южнее Хомса не выглядела привычным вокзалом, в первую очередь из-за полного отсутствия людей. Зато ресторанчик под сенью каштанов был вполне себе европейский.

– Заказывайте десять кувшинов свежего сока, – шепнул радист.

– А покушать?

– Не волнуйтесь, еда входит в стоимость сока, стол заставят мясом с овощами и пшеничными лепешками.

Олег действительно проголодался, но официант принес настоящую гору продуктов, которую не осилить всем отрядом. На столе появились противни с бараниной, кониной и говядиной. Отдельно поставили тазики с крупно нарезанной сырой морковью, яблоками, огурцами и помидорами. Сервировку завершили ломти белого хлеба и ковшики оливкового масла.

Надо есть, но как? Ножей и вилок им не дали, как не принесли индивидуальных тарелок. Олег посмотрел на соседние столики, где аборигены брали еду руками, а хлеб обмакивали в масло. Решение подсказал радист, он сложил овощи на ломоть хлеба, круто посолил и полил маслом, кусок баранины разместился на другом ломте. Ловко орудуя финкой, он разделил гигантские бутерброды на приемлемые части и приступил к обеду. Когда принесли тазики с водой и лимоном, народ без подсказки сполоснул руки, а изящные кувшинчики с розовым маслом для всех стали сюрпризом. Несколько капель благовоний требовалось вылить на ладони, дабы руки не пахли едой.

К вечеру отряд проехал плодородные земли, затем холмистую степь и оказался в пустыне. Поднимая завесу пыли, вездеходы мчались на восток, к пограничной деревушке. Московские специалисты строго-настрого запретили без надобности становиться на ночлег вдали от населенных пунктов. Смена власти всегда сопровождается бандитским беспределом, а шайка придет из ближайшей деревушки. В конечном итоге вместо «спасибо» разведчики получат еще бо́льшую проблему.

– Что за хренотень? – непроизвольно воскликнул Олег и резко затормозил.

– Оросительный канал и мостик через него, – пояснил радист.

– В пустыне?

– Мы давно едем среди хлопковых полей, просто вы сосредоточились на дороге и не заметили изменений.

– Откуда здесь вода?

– Из Евфрата, других рек поблизости нет.

– Мы маханули полтысячи километров?

– Кто давил на педаль, я или вы? Машина летела, словно за нами гналась стая джиннов! – заметил радист.

– Летела? – возмутился Олег. – Мы плелись ниже девяносто!

– Не суть, скоро перекресток пяти дорог и деревня с постоялыми дворами.

Сначала показались загоны с верблюдами, затем в ноздри ударил резкий запах серы, явный признак близости сырой нефти. Вереница черных от гудрона деревянных бочек на колесах протянулась на несколько километров.

– Почему они оказались в Сирии? – озадаченно спросил Олег.

– Здесь проходит кратчайший путь в Турцию, а владельцам скважин без разницы кому продавать.

– Хочешь сказать, что после переработки топливо поступает в Рейх?

– Союзники несколько раз пытались уличить турецких торговцев в контрабанде топливом, но быстро отстали.

– Турецко-болгарскую границу не проконтролировать, – согласился Олег.

– На самом деле они сами покупают контрабандное топливо. Базы на Кипре полностью зависят от поставок из Турции.

– Тем более, попробуй закрутить османам гайки, и собственная авиация останется с сухими баками.

Кто бы ни был владельцем нефтепромыслов, на первом месте всегда стоят деньги. Ближе турецких потребителей в регионе никого нет, а самая короткая доставка приносит в карман самые быстрые денежки. Деньги? Олег напряг память, он что-то слышал или читал о финансовых аферах Рейха, но что именно, никак не мог вспомнить.

– Сбавь скорость, нам поворачивать налево.

Предупреждение радиста заставило сосредоточиться на управлении вездеходом, притормозить и свернуть в указанном направлении. Узкая улочка в обрамлении глинобитных стен действительно не располагала к автогонкам. Впереди показался человек с чадящим факелом и призывно махнул рукой – приехали. Машины еще въезжали в узкий двор, а хозяин караван-сарая с поклоном что-то предлагал своим гостям.

– Говорит, что в бане свежая родниковая вода, – перевел радист.

– Моемся, – решительно заявил Олег, – мы пропитались потом и дорожной пылью.

Баней оказался приземистый глинобитный сарай в торце двора, где посетителей дожидался ряд бассейнов различной глубины.

– Сначала заходим в мутную воду, это не грязь, а местное мыло с благовониями, – предупредил радист.

Лепота, да и только! Банщики профессионально обработали каждую частичку тела, одновременно промассировав мышцы и расслабив суставы. Мочалка из люфы[18] сделала кожу шелковистой, а неведомые благовония придали терпкий запах грецкого ореха. Разведчики вышли из бани с ощущением небывалой свежести и чистоты. Единственным неудобством были закрепленные в стенах вонючие факелы, по сути, палки с наполненным гудроном жестяным стаканом на конце.

Завтрак при желании можно назвать «шведским столом». По периметру просторной трапезной протянулся прилавок с кусочками арбузов, дынь и всяческих сочных и ароматных плодов. Затем стояли тазики с различными видами и сортами мяса и рыбы, за ними казаны с фруктовым пловом или с обычной кашей. Выставка еды завершалась кофейниками и чайниками в окружении ароматных печений и бисквитных пирожных с высокой шапкой крема. Изобилие вкусностей в глинобитной столовой затмевало любой раскрученный пятизвездочный отель.

За нежданно комфортный отдых с потрясающе вкусным завтраком Олег добавил щедрые чаевые. Хозяин караван-сарая долго благодарил за щедрость, а перед отъездом загрузил машины корзинами винограда и непонятных алых ягод. Разведчики осторожно понюхали, лизнули и обратились к радисту:

– Что это? Мы не отравимся?

– Это называется «хлеб пустыни», а проще финиками, – засмеялся тот. – Ешьте, сколько влезет, не растолстеете.

Слуги открыли ворота, и машины осторожно выехали на улицу, остался последний и самый главный отрезок пути. Примерно через час от основной дороги отделился наезженный проселок, и Олег свернул на него. Вскоре выехали к броду, за которым виднелись нефтепромыслы. Дилемму «спрашивать аборигенов про аэродром или нет» решил пролетевший «Дорнье» с планером «Go-242» на буксире.

– Вот нахалы, летают средь бела дня! – воскликнул радист.

Маленькая колонна остановилась, разведчики достали бинокли, начали следить за полетом. Вот торпедоносец сделал круг, планер сбросил сцепку и начал неспешно спускаться.

– Едем? – спросил Немец.

– Ты первый, с интервалом в километр идет машина Таксиста, я замыкаю. Ближе пяти километров к аэродрому не приближаться, – приказал Олег.

Пшеничное поле с необычно крупными колосками уступило место загаженной нефтью равнине. К вырытым в земле бассейнам вели многочисленные канавы, по которым стекала нефть. Сами скважины представляли собой привычные деревенские колодцы, откуда с помощью ворота доставали ведрами черное золото и тут же выплескивали себе под ноги. Смрад серного духа затруднял дыхание и заставил поспешно свернуть к реке.

– Аэродром на острове!

Олег следил за «Дорнье-217», который сбросил буксировочный трос и начал разворот на посадку вслед за планером. Восклицание радиста заставило затормозить и посмотреть в указанную сторону. Широкую речную гладь рассекал большой остров, а среди различных служебных и жилых домиков просматривалась стоянка самолетов. Тем временем торпедоносец завершил разворот и, поднимая тучи пыли, пошел на посадку.

– Более двух километров в длину и километр в ширину, – прикинул размер острова Олег.

– С каждой стороны по километру до берега, – добавил радист.

Немец с Таксистом поставили вездеходы за невысоким холмом, тем самым укрыв машины от взглядов со стороны реки. Пора присоединяться к товарищам и вместе подумать над дальнейшими действиями. Олег поднялся на холмик и лег рядом с товарищами:

– Что интересного высмотрели?

– На берегу стоит небольшая ректификационная колонна, от нее к острову ведет пешеходный мостик, под которым смонтирован трубопровод, – ответил Немец.

– В начале и в конце взлетно-посадочной полосы на отсыпанных холмиках позиции «Пом-помов», – добавил Таксист.

– Нестрашные пушечки, – хохотнул один из разведчиков.

Он прав, оружие времен Первой мировой войны давно устарело и могло только напугать. Низкая скорострельность и всего четыре грамма взрывчатки в снаряде ставили их по эффективности ниже пулеметов[19]. Другое дело скорострельные пушки Березина, боевой заряд в пятьдесят граммов одним попаданием отрывал самолету крыло. Олег достал бинокль и поинтересовался:

– Где находятся патрули?

– Нигде! – снова хохотнул разведчик. – Один человек на табуретке с той стороны мостика.

– Он следит за работой насоса, что перекачивает бензин из колонны в бочки, – добавил Немец.

Охренеть! Здесь, в глубоком тылу врага, находится главная опорная база, от которой зависит успех операции «Длинный прыжок», и полная безалаберность! Впрочем, оберштурмбаннфюрер СС Скорцени никогда не заканчивал военных училищ, а его планы всегда были чистой авантюрой. Фюреру приглянулся стоявший у штандарта СС «Германия» двухметровый знаменосец, и Скорцени в одночасье стал гауптштурмфюрером. По свидетельству генерала пехоты Ку́рта фон Ти́ппельскирх, Гитлер спросил:

– Где ты хочешь служить?

Скорцени бодро ответил:

– В танковых войсках!

– Нет, возглавишь части особого назначения СС.

Вот так волей фюрера дворцовый часовой стал во главе элитного спецназа и руководителем десантных и диверсионных сил Рейха. Впрочем, каков начальник, таковы и подчиненные. Нацики СС лишь назывались элитой, по уровню подготовки и навыкам они уступали рядовым солдатам Вермахта. Зато понтов с шевронами и запредельным самомнением было хоть отбавляй.

Олег еще раз внимательно осмотрел аэродром, стоянку самолетов и планеров с прилегающими строениями. Шанс разгромить врага можно считать стопроцентным, опыт боестолкновения с эсэсовцами давно убедил в их полной никчемности. Угроза лишь со стороны десантников Люфтваффе, единственной силы, способной дать отпор. Но здесь есть неоспоримый плюс, на острове нет оборонительных позиций. Как только разведчики откроют огонь, немцы неизбежно укроются в строениях, а стену глинобитного домика пробьет обычная пуля. Олег расстелил карту и позвал Немца:

– Мост в пяти километрах ниже по течению. Перебираешься на другой берег, выходишь на позицию и по готовности открываешь огонь.

– Может, дождаться ночи? – осторожно спросил Таксист.

– И дать нацикам шанс разбежаться? – усмехнулся Немец. – Лучше сразу всех перебить, чем неделю вылавливать по промыслам и деревням.

– Таксист подыскивает местечко в километре от острова и следом за Немцем открывает огонь.

– С каких целей начинать?

– Ваша позиция ближе всех к стоянке, поэтому бей самолеты и следи за эрликоном.

Разбрызгивая скользкие лужи нефти, машины сначала отъехали к нефтепромыслу, затем разъехались в разные стороны к своим позициям. Олег уступил водительское место радисту, а сам отправился к берегу выбирать место для вездехода и снайперскую лежку для себя. Тем временем разведчики сняли брезент и занялись подготовкой оружия. Никто не способен предусмотреть нюансы развития боя, поэтому до первого выстрела необходимо подготовить все имеющиеся виды оружия, включая холодное.

У самого берега Олег приметил сваленные горкой старые замызганные нефтью деревянные бочки. Отличная позиция для вездехода! Во время стрельбы «УБ» выбрасывает почти двухметровый факел, поэтому машину невозможно скрыть. Но если ее поставить метрах в пятидесяти за свалкой, со стороны острова она окажется сразу за кучей мусора, и ответный огонь получится малоэффективным.

Берег заканчивался невысоким, почти метр высотой обрывом, за которым начиналась узкая песчаная полоса. Для себя Олег выбрал россыпь камней на мелководье со стайкой мальков. Булыжники не прикроют, зато лежащий среди них человек станет незаметным. Если кто-то опытный из противников и попытается высмотреть снайпера, то обязательно сосредоточит внимание на стеблях высокой осоки, что метрах в двадцати ниже по течению. Олег навел бинокль на древний сложенный из отесанных гранитных блоков мост и стал дожидаться проезда машины Немца.

– Вроде еще один самолет с планером, на этот раз со стороны Ирана. – Запыхавшийся радист указал рукой направление.

Словно дразня, торпедоносец «Дорнье-217» с планером на буксире летел не выше пятисот метров.

– Немец еще не проехал через мост, – словно уговаривая самого себя, ответил Олег.

– И что? Мы вмиг его собьем, а пока немцы будут стоять с раскрытыми ртами, Немец выберет местечко и ударит с той стороны.

Особой необходимости сбивать самолет у разведчиков не было, при любом раскладе с острова ему уже не улететь. В одном радист прав, сбить низколетящий «Дорнье-215» не составит проблем, он отличается низкой живучестью. За ревом моторов никто не услышит нескольких коротких очередей, а вызванная падением самолета суматоха позволит нанести по врагу более эффективный удар.

– Выезжай на позицию и бей по кабине, – согласился Олег.

Заложив элегантный вираж, «Дорнье-217» вывел планер на посадку и лихо сбросил буксировочный трос прямо на полосу. Пилот явно развлекался, потому что перед мостом спустился до сотни метров, круто развернулся обратно и полетел вдоль кромки берега. В бинокль были хорошо видны довольная ухмылка пилота и гримаса недовольства на лице штурмана.

Вдруг переднее остекление разлетелось сверкающими брызгами, самолет дернулся, завалился на крыло, прочертил по воде пенную полосу и исчез в грязном фонтане донного ила. Через мгновение из мутных глубин выскочил работающий двигатель и футбольным мячом заскакал по берегу. Завораживающее зрелище падения бомбардировщика заставило Олега забыть обо всем на свете.

– Командир, ложись! Немцы выбегают полюбоваться на останки самолета!

Окрик радиста заставил сначала плюхнуться в воду и только после этого вспомнить об оружии. У «АВС-36» дальность прицельного выстрела составляет полтора километра, но среди сбегающихся к берегу немцев достойных целей нет, и Олег блаженно вытянулся в теплой воде.

Обнаглевшие мальки тыкались носиками в его пальцы, осторожно подныривали под руку и возвращались обратно. Тишь да благодать, лишь со стороны острова доносились нервные выкрики, да несколько добровольцев собирались сплавать к месту падения самолета. Неожиданно над водой пронесся грозный рык. Это три шквальных пулемета Слостина разом выплюнули рой свинца.

– Командир, ты видел, да? Одним махом всю толпу уложили на песок! – восторженно выкрикнул радист.

– Дуй к вездеходу! – приказал Олег. – Не ровен час, кто с оружием прибежит со стороны промысла или от деревни.

– Да кому мы здесь нужны?

– Бегом!

Радисту нельзя становиться к пулемету, его пальчики нежны, их необходимо беречь, иначе вместо музыки морзянки в эфир полетит неразборчивая какофония. Но это не повод игнорировать элементарные правила безопасности, тем более добровольно брать на себя обязанность охранять командира. В условиях боестолкновения они должны быть как можно дальше друг от друга.

После короткой неразберихи уцелевшие десантники Люфтваффе заняли позицию в одном из домов. Следом, словно собачонки, побежали охранники с техперсоналом. Разведчики не спешили, давая возможность всем собраться в одном месте. Над аэродромом повисла тишина, лишь мерно жужжал моторчик насоса да где-то на промысле злобно ревел недовольный верблюд.

На плоской крыше показались похожие на хоккейные шлемы каски десантников, и сразу раздался звонкий стук «УБ». Три крупняка долбили, сменяя друг друга, почти две минуты. Глинобитные постройки одна за другой стали рассыпаться в прах. Над аэродромом поднялось облако желтой пыли. Затем открыли огонь шквальные пулеметы. Вопли ужаса и боли сменились паническими криками, и немногочисленные оставшиеся в живых бросились к реке. Пулеметчики выдали вдогонку по короткой очереди, и разведчики не спеша отправились к берегу. Как бы ни старался пловец, а пешехода ему не обогнать, а уйти от пули на глубину способен только киногерой.

Олег не препятствовал состязанию в стрельбе по головам. В этой войне человеколюбие невозможно, ибо нельзя назвать людьми тех, кто миллионами уничтожает мирных советских граждан. Взяв с собой двух бойцов, он отправился осматривать остров – сбежали не все, есть спрятавшиеся трусы и затаившиеся смельчаки. Кроме того, надо проверить штабные документы и штурманские карты. Они прояснят маршрут полетов, расположение основных и вспомогательных аэродромов. Если повезет, найдет ответ на главный вопрос – число самолетовылетов и количество переброшенных солдат.

Среди руин выделялся островок высоких железных шкафов, явный признак штаба с гарнизонными писарями. Канцелярский народ обязан вести тщательный учет всех событий, начиная от замечаний на утреннем построении и заканчивая расходом денежных средств. Увы, сохранившиеся гроссбухи никак не отражали работу аэродрома, и Олегу пришлось искать косвенные сведения. Среди отчетов по столовому довольствию нашелся подраздел по питанию «чужих» солдат – десантников Люфтваффе и спецподразделений Вермахта.

Прежде чем заняться арифметикой, Олег выбрался из крошева глины с торчащими пучками соломы и стряхнул бурую пыль. Столы под навесом рядом с летней кухней не очень пострадали, и он решил разобраться с гроссбухом в более комфортных условиях. Сбросив пыльный комбинезон на лавку, достал карандаш и принялся выписывать цифры. Полученный результат заставил невольно ойкнуть, из запланированных шести полков немцы успели перебросить два.

– Командир! Эти четверо сами сдались, остальных прикончили. – Разведчики свалили на стол ворох документов и полевых сумок.

– Оружие собрали? – поинтересовался Олег.

– Вдвоем не осилить, по всему острову разбросано, нашли даже пулеметы в заводской упаковке и море патронов.

– Бомболюки и планеры проверили?

– А как же, битком набиты гранатами и минометами с минами!

– Отложите три миномета с боезапасом, мало ли что, может пригодиться в дороге.

Олег предложил пленным сесть и принялся за разборку трофейных документов. Начал с полетных карт и авиационных планшетов с выписками курсов и расчетов времени полета между путевыми точками. Обалдеть – немцы летали с острова Родос мимо Кипра, а союзники этого не видели! Посадок в Сирии действительно не было, а конечным пунктом было горное плато. Причем в десяти километрах от концентрации войск находился город Солтан Абад с узлом железных и шоссейных дорог. У дивизии Рейха отличный шанс взять Тегеран в считаные часы!

Чтобы успокоиться, Олег просмотрел прочие трофейные бумаги и наткнулся на кассовый отчет за прошлый месяц. Опаньки, а все приходы и расходы в английских фунтах, придется разгребать руины, иначе сейф не найти. Сложив документы стопкой, он обратился к пленным:

– Почему решили сдаться?

– Поспорили, – усмехнулся веснушчатый лейтенант-летчик, – штурман утверждал, что база атакована англичанами, а я поставил на русских и оказался прав.

– Вы поспорили, а проставляться придется мне? – в ответ усмехнулся Олег.

– От четырех бутылок герр майор не обеднеет, а пьяному пуля не больно бьет в затылок.

– А вы хитрец, лейтенант, выбрали самый легкий вариант расстрела.

– Что вам, что англичанам пленные будут помехой, а так хоть расслабимся и вспомним дом.

– Можете написать письма, но предупреждаю, передам только после войны, – решился Олег.

– Спасибо за обещание, после войны даже лучше. Без перлюстрации СД не пропустит ни одно письмо.

– Не страшно летать над Кипром?

– Над Кипром? – удивленно переспросил лейтенант и вдруг захохотал: – Мы летаем через Турцию, а маршрут на карте проложен на всякий случай.

– Мы перебрасываем двадцать вторую аэромобильную дивизию, – добавил штурман.

– Детали операции «Длинный прыжок» давно известны, – соврал Олег.

– В таком случае почему проводите акцию только сейчас? – недоверчиво спросил лейтенант.

– Чтобы у Берлина не осталось времени на разработку новой операции.

– Существует насколько запасных вариантов, для исполнения которых переброшена уйма толковых специалистов, – заметил штурман.

– Мы с вами солдаты, шпионов и диверсантов ловят другие люди.

– На легкую победу не надейтесь, выход в долину охраняет крепость Аббас Абад с нашим гарнизоном, – предупредил пилот.

– И что? Пусть сидят за крепкими стенами до взятия Берлина, – насмешливо ответил Олег.

Немцы растерянно примолкли, в их понимании противник должен штурмовать крепость, а защитники мужественно отбиваться.

– Я могу взять шнапс для своих парней? – нерешительно спросил лейтенант.

– В любом количестве, только пейте здесь на виду, чтобы мои бойцы не застрелили по ошибке.

На стоянке самолетов затарахтел трактор, и разведчики лихо прикатили к навесу:

– Задание выполнено! Отложили три миномета и три сотни мин!

– Надо порыться в развалинах, там должен быть сейф с фальшивыми фунтами, – приказал Олег.

Вскоре к поискам «сокровищ» присоединился весь отряд, и Немцу пришлось чуть ли не силой отправлять двоих к оставленным на берегу машинам. Охранение необходимо даже дружественной территории, а здесь освободителями и единомышленниками считаются немцы. Наконец под дружное «ура» тракторок выдернул из-под завала денежный ящик.

Второй раунд всеобщего развлечения заключался в конкурсе «Вскрыть дверь сейфа с первой попытки». Причем этой самой попыткой считался выстрел из маленькой пушечки почти в упор. Раунд закончился неудачей: опасаясь повредить содержимое, большинство промазало, прочие добились рикошета. Последним к конкурсу присоединился радист с увесистой кувалдой и одним махом разрушил замок:

– Дурни, у него механизм из литой латуни, он крошится как лед.

Но его никто не слушал, разведчики торопливо выгребли невиданные ранее, а посему таинственные фунты и бережно положили добычу перед Олегом. Тот протянул Немцу финотчет:

– Считай, затем составь акт за пятью подписями.

– Ну и перестраховщик ты, Студент! Кстати, откуда узнал о фальшивых деньгах?

– Источники информации за чистосердечное признание перед расстрелом получили по бутылке шнапса.

– В Берлине печатали?

– В концлагере «Заксенхаузен» по миллиону фунтов в месяц, – ответил Олег и прикусил язык. Откуда он это знает? По жизни никогда подобными темами не интересовался. Вероятнее всего, где-то случайно услышал, а сейчас память услужливо вернула информацию.

Передав Олегу письма с аккуратно написанными адресами, немцы разделились. Трое ушли к кромке летного поля, где начали копать общую могилу, четвертый взялся за изготовление креста с четырьмя табличками. Разумное решение, особенно после того, как разведчики сбросили в реку трупы разгромленного гарнизона.

– Не вижу разницы между речными раками и земляными червями, – презрительно сплюнул Немец.

– Разница в памяти, при царе имена утонувших или захороненных в море писали на стенах храмов, – ответил Олег.

– Ты еще перекрестись и поцелуй крест, – хохотнул замполит. – Что решим с ночевкой?

– Ждем ответ из Москвы, если до темноты ничего не получим, то заночуем в машинах.

– Ты прав, без транспорта и пулеметов мы не протянем и дня, – согласился Немец.

Расстреляв пленных, разведчики взялись за обустройство временного лагеря и пополнение запасов из собранных трофеев.

– На северо-западе самолет с планером летит к нам! – крикнул дозорный.

– Самолет сбиваем, а планер никуда не денется, сам сядет, – приказал Олег.

Разведчики в спешном порядке начали готовить «УБ». К острову приближался четырехмоторный «Юнкерс Ю-90» и бить надо наверняка, иначе уйдет, ищи его потом по всем сторонам света.

Олег приготовил винтовку и сел на крышу кабины – он на подстраховке, основной удар нанесут мощные «Березины». После расцепки с планером четырехмоторный гигант снизился до двухсот метров, чтобы сбросить рядом с ВПП буксировочный трос. Три «УБ» ударили разом, от крыльев и фюзеляжа на землю посыпались ошметки, крайний двигатель сразу остановился, за ним – второй, и самолет повело в сторону.

В Москве они готовились к скоротечному ночному бою с численно превосходящим врагом, поэтому снаряды получили без трассеров. Сейчас этот факт сработал на руку, экипаж воспринял остановку двигателей как аварийную ситуацию и попытался сесть. Самолет выпустил шасси и начал снижаться, что дало разведчикам возможность ударить более точно. Снаряды разорвали фюзеляж от кабины до хвоста, и «Юнкерс» рухнул на свежую могилу, затем неловко подскочил, а после второго падения развалился на части.

Тем временем планер продолжал снижение в надежде проскочить в стороне от места падения. Пилоты обязательно заметят несуразицу – в нормальной обстановке к месту аварии должны бежать люди, а командный пункт обязан поднять желтый флаг. Так и случилось – планер заложил вираж, намереваясь сесть на противоположном берегу реки.

– По машинам! – скомандовал Олег. – Гоним к ним на полной скорости! Эти планеры берут роту десантников с полным вооружением![20] Засядут в низинке, и замучимся выковыривать!

Олег запрыгнул на место водителя и погнал к мосту. Подпрыгивая на буераках, машины выехали на кривую дорогу с многочисленными караван-сараями и попали под обстрел камней, которые бросала чумазая ребятня. Вот и наглядный пример предстоящих взаимоотношений с местным населением. Мост оказался в ужасном состоянии, по-видимому, его не ремонтировали и не убирали с момента постройки. Утрамбованные кучи лошадиных каштанов и верблюжьих лепешек соседствовали с просевшими от времени каменными блоками, что заставило сбросить скорость до минимума.

Свернув на стерню убранного поля, машины разошлись веером и помчались к предполагаемому месту посадки. Надо спешить, не дать врагу шанса приготовиться, взвод десантников способен не только отразить наскок маленького отряда, они сами могут пойти в атаку.

– Видишь столб пыли немного правее? – спросил радист и уверенно добавил: – Он там.

Немецкие десантные планеры способны сесть на болото или вспаханное поле, лишь бы был ровный участок. Олег подвернул к предполагаемому месту посадки и посмотрел на другие машины: они шли ровной линией с интервалом в триста метров. Когда показались сероватые крылья «Мессершмитта Ме-321», он затормозил и подал сигнал съехаться вместе.

– Он сел в глубокую ложбину, я ее пересекал, когда ехал долбить гарнизон острова, – пояснил Немец, выскочив из своего грузовика.

По принятой с незапамятных времен традиции, на совете первым высказывается самый младший по чину, поэтому Олег обратился к Таксисту:

– Что предлагаешь делать?

– Сейчас солдаты спешно разгружают планер, затем разделятся. Меньшая часть останется здесь, основные силы уйдут в городок у моста. Надо идти на штурм.

– Перед нами солдаты с боевым опытом, поставим минометы и бьем, пока не поздно, – добавил Немец.

– Постараемся разогнать, – согласился Олег.

Выбранная диспозиция не отличалась оригинальностью, две машины отправились на пригорок, откуда хорошо просматривался планер. Немец взял на себя контроль над выходом из ложбины к реке. После установки минометов Олег встал на место наводчика. Десантная модификация проще трехколесного велосипеда, посему надо знать некоторые нюансы. К примеру, в качестве визира горизонтальной наводки применяется штык-нож, для установки которого сделаны специальные риски.

Минометы 36 sGrW 42[21] не отличались точностью и дальнобойностью, их задача ошеломить врага, что подразумевает скорострельность. Зная эту особенность, Олег приказал выдать серию из трех мин. Надо отдать должное немецким десантникам, заслышав характерный свист, они разом плюхнулись наземь, а после взрывов бросились бежать. Обстрелянных солдат сразу видно – понимая, что неведомый враг постарается поджечь планер, они короткими перебежками направились к склону холма с явным намерением атаковать разведчиков.

– К машинам! – скомандовал Олег. – Сначала поджигайте планер, затем готовьте шквальные пулеметы.

У турельного варианта пулемета Березина дальность прямого выстрела составляет четыреста метров, а кольца поправки до дальности в километр. Машины остановились в двух километрах от планера, поэтому ребятам придется сначала пристреляться, затем открыть огонь на поражение. Каково же было его удивление, когда во время первой очереди от фюзеляжа полетели куски фанеры, а после второй тоненькие струйки дыма сменились желтоватыми языками пламени.

Немецкие десантники исчезли из поля зрения, что предупреждало о готовящейся атаке. Олег пристрелял по склону оба миномета и побежал к машинам, первая часть плана выполнена, осталось выманить врага под кинжальный огонь. Доставая из кабины винтовку, он обратил внимание, что разведчики притаились с закрепленными на лице инфракрасными биноклями «Гамма-ВЭИ». Внешне они выглядели черной маской с двумя окулярами, поэтому Олег пошутил:

– Немцев решили попугать?

– Солнце за спиной, и лежащий на земле человек четко выделяется, – ответил один из разведчиков.

– Вот оно что! И планер разбили с помощью «Гамма-ВЭИ»?

– Следы от пуль и снарядов видны лучше трассеров, одна беда, разрывы и пожар дают сильную засветку.

Молодцы ребята, ничего не скажешь. Олег даже не задумывался над возможностью применить инфракрасный бинокль против затаившихся врагов. Ну да ладно, сейчас необходимо спровоцировать немцев на атаку, и он с винтовкой в руке открыто побежал в сторону.

Стараясь быть незаметным, Олег зашел метров триста левее машин, что позволяло бить врага фланговым огнем. Скорострельная винтовка Симонова отличается не только точным боем, она способна стрелять не хуже пулемета. Отъемный магазин на пятнадцать патронов гарантирует быструю перезарядку, что позволяет накрыть противника плотным огнем.

В реальности десантники Люфтваффе почти никогда не пользовались десятизарядной винтовкой «G-41» и штурмовой винтовкой «FG-42». Поразительная сложность конструкции и ненадежность механики в любой момент могли оставить солдата безоружным. Даже в конце войны немецкие парашютисты воевали с одной из вариаций обычного карабина «Маузера» – всей разницы – складной приклад. Максимум, что могло быть сейчас у залегших солдат из скорострельного оружия, четыре-пять пулеметов «MG-42» – по паре на взвод. Поэтому большой плотности огня десантники создать не могли.

Немцы действовали в строгом соответствии с Полевым уставом, который требовал начинать атаку с расстояния в восемьсот метров. Именно на этой дистанции привстало несколько человек с биноклями в руках и начали внимательно осматривать предстоящее поле боя.

– Смотрите, смотрите, глаза не сломайте, – прошептал Олег.

Позиции разведчиков выглядели брошенными, сиротливая парочка минометов, а чуть далее – два вездехода с небрежно наброшенным на дуги брезентом. Рота десанта встала одновременно, и солдаты, построившись в двойную цепь, не спеша двинулись к автомобилям. Олег отложил бинокль и прильнул к оптическому прицелу. Увы, все в одинаковых комбинезонах, командира высмотреть невозможно, а стрелять надо. Мерный шаг немецкой шеренги ассоциировался с уверенностью в победе. Надо заставить их побежать, а для этого солдаты должны понести потери.

Олег выбрал одного из середины, далековато, но точное попадание не требуется, главное выбить из шеренги. После пятого попадания шеренга дрогнула и ускорила шаг, а последний выстрел из опустевшего магазина заставил побежать. Нет, немцы не испугались, обстрелянным солдатам нет причин бояться нескольких врагов с винтовками, они всего лишь спешили нанести завершающий удар. Десантники бежали, не открывая огонь, если не считать редких выстрелов по подозрительным холмикам или пучкам травы.

Момент истины наступил при сближении до четырехсот метров. Со стороны огонь шквальных пулеметов походил на ужасающий рев неведомого чудовища в ореоле смертельного пламени. Ленты в две с половиной сотни патронов опустели за несколько секунд, а ошеломленные солдаты зарылись носом в землю. Олег надел бинокль «Гамма-ВЭИ», затянул на затылке фиксирующие ремешки и не пожалел. В первый момент общая картина ничуть не изменилась, лишь добавились сюрреалистические фигурки немцев. Но вот над залегшей шеренгой начал бушевать сверкающий ураган, поднимая в небо облако пыли.

Пока Олег снимал инфракрасный бинокль, солдаты уже разделились на три группы и спринтерским рывком пытались покинуть опасный район. Плохо, очень плохо, организованное отступление неизбежно перейдет в новый вариант атаки с неизвестным финалом. Переключив «АВС-36» на непрерывный огонь, Олег ударил длинной очередью по немцам, бегущим в его сторону, и получил нулевой результат. Нет, он скосил несколько человек, а надо завернуть всю группу обратно к горящему планеру.

Солдаты его не видят, а ПББС надежно скрывает огневую точку. Пришлось встать в полный рост и прицельно ударить в центр группы. Отлично, его заметили! Демонстративно сменив магазин, повторил длинную очередь, а после третьей перезарядки начал бить одиночными с максимальной скорострельностью. Реакция немцев оказалась прямо противоположной – не меняя темпа и направления бега, они открыли ответный огонь.

Чертыхнувшись, Олег залег и снова начал стрелять прицельно, хотя испытывал пренеприятнейшие ощущения. До врага не более трехсот метров, они бегут прямо на него и через несколько секунд проткнут штыком. Очередной магазин на пятнадцать патронов ушел без единого промаха, и немцы неожиданно свернули вниз по обратному склону. Они не убегали, а прорывались к мосту! Как только появился достаточный разрыв между Олегом и увлекшимися погоней машинами с пулеметами, десантники воспользовалась удобным моментом выйти из-под обстрела.

Вездеходы не спеша загнали две другие группы под пулеметы затаившегося Немца, после чего сообща вернулись обратно. Им не пришлось стрелять: завидев машины с невиданным оружием, немцы побросали карабины и подняли руки. Однако финальный аккорд оказался неожиданным:

– Предлагаю сдаться, только в таком случае я могу гарантировать вам жизнь, – неожиданно заявил пленный офицер. – Я всегда отдавал должное мужеству русских солдат, но против всех мусульман вам не устоять!

– Надежда всегда умирает последней, – насмешливо парировал Олег.

Немец беспомощно оглянулся и понуро пошел к своим солдатам. Что он мог поделать, если русские, вопреки здравому смыслу, решили героически умереть?

И так русские поступали всегда! Плохие дороги с распутицей и зимние холода всего лишь отговорки, на самом деле план «Барбаросса» учитывал буквально все до мелких деталей. Генштаб Рейха лоханулся в базисе своей директивы, поставив главной задачей окружение частей Красной Армии. В подобной ситуации европейцы покорно поднимали руки и полковыми колоннами маршировали в лагеря военнопленных. Напротив – бойцы Красной Армии в массе своей сопротивлялись до последнего, даже оказавшись в глубоком тылу наступающего Вермахта.

9. Тегеран

Пленных расстреляли без ненужных сантиментов, затем разведчики собрали трофеи и занялись обустройством лагеря. Возвращаться нет смысла, основное ударное оружие на колесах, а вездеходам на остров не проехать. Тем временем радист принял сообщение из Москвы:

«Поздравляем с успешным завершением задания. Изъятые фальшивые фунты стерлингов необходимо сохранить для дальнейшей передачи представителям компетентных органов Великобритании. Вам надлежит оставаться на месте до прихода сорок третьего полка седьмой австралийской дивизии».

– Они месяц будут добираться, – передавая Немцу расшифрованный текст, недовольно заметил Олег.

– По реке быстрее, к тому же у повстанцев нет пушек, – прочитав сообщение, возразил тот.

– Для нас важны сегодняшняя ночь и завтрашнее утро. Если сумеем убедить аборигенов, то можно спокойно ждать австралийцев.

– Ребята закончили подготовку и легли спать, с наступлением темноты дежурные расставят чучела.

Олег по-прежнему находился под впечатлением газетных статей со страшилками о ночных нападениях злобных головорезов. По заверениям московских специалистов, у арабов нет регулярной армии, как нет единой тактики боевых действий. Каждый региональный лидер набирает воинов исходя из обстоятельств и финансовых возможностей. Сирийцы не объединялись даже во время общего восстания против колонизаторов. Единственным исключением служила авиация, немцы с итальянцами подарили самолеты, а шейхи собрали денежки и наняли в Турции пилотов.

Что касается региональных вооруженных отрядов, то несколько групп на верблюдах уже назойливо маячат вокруг холма. В лагере разведчиков никакого шевеления, лишь один Олег отрешенно смотрит на закат. Но вот солнце решительно нырнуло в песок, невидимая рука скинула полог, и почерневшее небо засияло нереально крупными звездами. Неожиданно навалился холод, и пойма реки закуталась в толстое одеяло тумана. Пора спать.

– Командир, вставай, они готовятся к нападению, – шепот часового вырвал Олега из сна.

– Разведка подходила?

– Двое приближались шагов на пятьдесят, обошли периметр и вернулись обратно к толпе у моста.

Из темноты вышел Немец и протянул чашку кофе:

– Держи, только сейчас на спиртовке сварил.

Олег закрепил на голове ремешки ночного бинокля и настроил резкость. Ночь наполнилась зелеными черточками мышей-полевок и столбиками сусликов. Перекинув через плечо ремешок аккумулятора, он обошел машины и посмотрел в сторону моста. Лежащие на земле верблюды давали тусклое свечение, зато кони сияли зеленым пламенем. Красиво, ничего не скажешь, но его интересуют воины. Собравшаяся в круг группа людей высвечивалась дымчатыми силуэтами с яркими пятнами лиц и рук.

– Переодеваемся и вперед! Мы должны перехватить лазутчиков как можно ближе к постам арабов, – распорядился Олег.

– Рядом с ними или с нами, не вижу никакой разницы, – проворчал Немец.

– Разница как раз большая, от нас ждут пассивную оборону, а мы покажем готовность к нападению.

– Ты прав, Студент, арабы должны нас бояться. Расстрел лазутчиков рядом с их лагерем заставит относиться к нам с уважением.

Сменив комбинезоны немецких десантников на танковые, Олег с Немцем прикрыли открытую часть лица черными шарфами и открыто пошли вниз. Непроглядная южная ночь скроет даже стадо слонов, а приборы ночного видения позволяют рассмотреть затаившуюся мышь. Минут через двадцать, когда до лагеря противника осталось не более полутора сотен метров, арабы разделились на два отряда. Один направился в обход холма, второй не спеша пошел прямо на разведчиков.

– Я догоню тех, а ты поджидай здесь, – предложил Немец и, не дожидаясь ответа, побежал за удаляющимся отрядом.

Цепочка лазутчиков прошла метрах в пяти, и Олег пристроился к замыкающему. Затвор у «ТТ-39» намного легче стандартного, поэтому клацанье механизма напоминает столкновение двух камешков в сопровождении шороха попавшей под ногу травы. Он шел сзади и методично, в такт шага нажимал на спуск с линией выстрела от правого уха сквозь голову вверх. Подобный способ исключает вскрик или падение на идущего впереди. Если кто-то из цепочки лазутчиков и оборачивался, то видел чуть отставшую закутанную в черное фигуру, и спокойно продолжал движение.

Закончив свою часть работы, Олег принялся следить за Немцем, который избрал более быстрый вариант. Он с двух рук расстрелял лазутчиков, не дав им шанса даже крикнуть. Основная часть выполнена, осталось соблюсти приличия и сделать то, что делают арабы с уважаемыми врагами. Честно говоря, неприятная работа. Убитых необходимо уложить в ряд головой на восток, сложить руки на груди, а сверху добавить кинжал. Причем остальное оружие трогать нельзя, чтобы соплеменники могли понять, как погиб их сотоварищ.

С восходом солнца разведчики беспрепятственно вернулись на остров. Необходимо растащить по летному полю всяческий хлам и предотвратить посадку очередных самолетов и планеров Люфтваффе. Едва успели завести трактор, как в небе показались сразу три транспорта.

– Не стрелять! – заорал Немец. – Это «Albemarle»[22] союзников!

– Одну дымовую шашку в начало полосы, две в конце! – распорядился Олег.

Заметив сигнал, ведущий развернулся и пролетел вдоль полосы, второй самолет прошел на бреющем, а третий решился на посадку.

– Что это за клоуны? – насмешливо спросил радист.

Ансамбль из шляп киношных ловеласов, тонких рубашек с засученными рукавами, широченных шортиков и грубых башмаков никак не соответствовал понятию «военная форма». Одежда солдата должна быть прагматичной и удобной в любых полевых условиях, а здесь ни то ни се. Из самолета вышли шестеро, опасливо постояли у крыла, затем один из них направился к сохранившейся части офицерской столовой. Не дойдя положенных трех шагов, он остановился, но отдать честь и представиться не пожелал.

– Я – майор Красной Армии. Командир группы, захватившей этот аэродром! – первым представился Олег на довольно корявом английском. – Вскоре прилетит очередной транспорт Люфтваффе, вам надлежит подготовить зенитки и отогнать врага.

– Мы пехота, стрелять из пушек не обучены, только вот из этого. – Старший уоррент-офицер[23] показал на свой «МК-42» и смутился.

– Ищите подходящее место для лагеря и помогите пилоту освободить взлетно-посадочную полосу.

Все три «Albemarle» встали ровной линейкой, а Немец взял на себя труд помочь австралийцам с обустройством. Через час прилетела шестерка «Харрикейнов» и разместилась рядом с транспортами. Постепенное наполнение острова союзниками давало надежду на скорое возвращение домой. Прозрение наступило с криком часового у вездеходов:

– Воздух! С северо-запада приближается «Ю-90» с планером!

– Немец, поднимай «Харрикейны» на перехват! – приказал Олег.

Ответ вернувшегося замполита поразил невероятным пофигизмом:

– Они не полетят, самолеты должны пройти предполетную подготовку и заправку, а техперсонала еще нет.

– Полетят, еще как полетят! Давай с ребятами к машинам и бей «Юнкерс» над островом!

Олег принялся наблюдать за действиями немцев. Ничего нового, «Ю-90» вывел планер на глиссаду, а после расцепки начал снижаться для сброса буксировочного троса. «Березины» ударили, когда самолет был над головами австралийцев, на этот раз Олег присоединился и добавил свою долю ядреного хрена. Транспорт пыхнул яркой спичкой и рухнул в реку, а Олег уже стрелял по планеру. Его не сбить даже случайно, на таком удалении винтовка не достанет до цели.

Тем не менее Олег продолжал нажимать спуск, прерываясь лишь на перезарядку. На планере достаточно быстро заметили неладное и заложили вираж. Дело сделано, настало время пообщаться с союзниками. Он подошел к старшему уоррент-офицеру и достаточно громко, чтобы услышали все, предупредил:

– На планере рота десанта с четырехлетним опытом боев с превосходящими силами противника.

– Откуда вам это знать? – с вызовом спросил австралиец.

– Вчера сбили один такой, затем перебили спасшийся десант.

– Далеко отсюда? – поинтересовался один из пилотов.

– Здесь рядом, видите стаю ворон, они пируют на немецких костях, – указал направление Олег.

С берега требовательно посигналила машина, а выбежавший на мостик разведчик многозначительно указал на свои наручные часы. Австралийцы притихли, а старший уоррент-офицер уныло спросил:

– Уезжаете?

– До моря далеко, до Москвы еще дальше, нам пора.

«Харрикейны» взревели моторами еще до того, как Олег дошел до мостика, а после взлета самолетов пехотинцы рысью побежали к зениткам. Так и должно было случиться, война из абстрактного понятия перешла в реальность, а немцы с автоматами и пулеметами могут атаковать через несколько часов. Тут волей-неволей проявишь инициативу, ибо на кону собственная жизнь. В глубоком тылу противника ни один десант, включая самые гуманные государства, пленных не берет.

Вездеходы отъехали за ближайший холм, где остановились, и разведчики стали следить за начинающимся воздушным боем. «Харрикейны» держались на почтительном расстоянии, издали поливая планер пушечным огнем. Немцы огрызались из спарки «MG-15», установленной в верхней башне, и пехотных MG-42 через специальные вырезы в корпусе. Пулеметы представляют для самолетов серьезную угрозу, «Харрикейны» очень уязвимы и легко загораются от обычных пуль. Австралийцы атаковали без спешки и суеты, огромный планер лишен возможности маневрировать, что намного повышает их шансы.

– Собьют, – уверенно заявил Олег.

– Нет, высота маленькая – успеет сесть, – возразил Немец.

– Планеры облегченной конструкции, достаточно одного попадания в крыло, и ему конец.

Словно подслушав, один из «Харрикейнов» удачно прошил планер пушками, тот словно взмахнул крыльями и камнем рухнул вниз.

– Возвращаемся? – спросил Таксист.

– Радист, готовь связь, пора озадачить начальство последними событиями.

Истребители по очереди нанесли удар по месту падения планера, затем повернули к острову. Олег не понял смысла штурмовки, удар о землю на скорости в шестьдесят километров никого не оставит в живых. Размышления на тему тактики союзных пилотов прервала «собачка»[24], она громко чихнула, фыркнула и остановилась. Еще минут пять на расшифровку, и отряд получит новые указания.

– Командир! Пришло новое задание и персоналка[25], – на бегу доложил радист.

«Прибытие передовых частей седьмой австралийской дивизии означает переход ответственности за объект на генерал-адъютанта Вильсона. Вам надлежит немедленно покинуть район дислоцирования и кратчайшим путем прибыть в Иран. Дальнейшие инструкции получите в Солтан Абаде у военного коменданта группы советских войск подполковника Юлдаша Ходжаева». Прочитав текст, Олег протянул радиограмму Немцу, а тот озадаченно спросил:

– Слова «кратчайший путь» не подразумевают самый быстрый?

– Еще хуже, ниже идет ряд цифр, сличи их с номерами путевых точек на нашей карте, и тебе станет совсем не смешно.

– Ты знаешь анекдот про крокодилов? – откладывая карту, спросил Немец.

– Знаю, – буркнул Олег, – а последние слова: «Я балдею, зеленый, от того, как ты ныряешь» относятся к нам.

– Шесть перевалов и тысяча километров по дорогам для ишаков с телегой! Мы не доедем без проводника!

– Без двух, один покажет путь среди полей и пастбищ, другой проведет через горы.

– Ты прав, Студент, пойду заливать бензин по полтонны на машину, а ты займись прилагательным к радиограмме.

Немец прав, им предстоит преодолеть примерно тысячу километров с эфемерной возможностью встретить бензозаправку. Олег вырвал из блокнота нужный листочек шифровальной таблицы и занялся арифметикой. После перевода цифровых групп настал черед шифровальной книги, а полученное сообщение заставило выругаться: «Принятое вами решение атаковать превосходящие силы противника в высшей степени безрассудно. Кроме неоправданного риска своими товарищами, вы поставили под угрозу выполнение особо важного правительственного задания. За неумелое руководство отрядом объявляю вам выговор. Предупреждаю, что в случае повторения подобных ошибок вы будете отстранены от командования отрядом. Филин».

Не прав, но в чем? Приказ найти и разгромить тайный аэродром немцев он выполнил. Операцию по уничтожению находившегося в планере десанта рискованной не назовешь. Разведчики имели возможность поддерживать выгодную для себя дистанцию и при любом развитии ситуации без проблем разгромили бы немцев. Вероятнее всего, начальник управления не смог оценить преимуществ вездеходов с крупнокалиберными пулеметами. Тактика огневого налета с дистанции вне досягаемости легкого стрелкового оружия родилась во время Афганской войны и получила развитие в двадцать первом веке.

Перекачав бензин из ректификационной колонны в бочки, разведчики разместились в машинах, и отряд тронулся в путь. Впрочем, ехали недолго, у выезда на ведущую к мосту дорогу их поджидал отряд на верблюдах с главарем на гнедом скакуне. Сдернуть брезент и ударить из пулеметов было секундным делом, но Олегу нужен проводник, а друг после драки надежнее купленного за деньги.

– Дастархан, кофе и воду, – приказал Олег.

Здесь каждый сантиметр земли имеет своего владельца, но по обычаям арабов путник имеет право расстелить дастархан и стать временным хозяином крошечного пространства. Олег снял сапоги, сел в углу ковра и пригласил местного главаря:

– Садитесь, уважаемый, нам есть о чем поговорить.

Радист с услужливым поклоном перевел приглашение и торопливо расставил серебряные чашечки и кофейник ароматного кофе. Шейх удивленно приподнял бровь, но приглашение принял и сел напротив Олега. На Востоке не принято сразу переходить к сути, как не принято говорить с незнакомцем о личных или семейных делах. О погоде тоже не затеешь беседу, здесь не Англия, она не меняется многие века. Но первым заговорил шейх:

– Этот человек совсем не похож на слугу, прошу вас назвать его имя.

– Что ему даст твое имя? – заинтересовался Олег.

– У традиционных мусульман в фамилии заключена родословная, – пояснил радист и ответил шейху: – Я Фарид из рода Эль Аскер.

Местный главарь вскочил на ноги и после глубокого поклона извинился:

– Прошу простить меня, уважаемый Фарид, ваш род намного выше моего.

– Садитесь, дорогие гости, – разливая кофе, предложил Олег.

– Мой дядя защищал крепость Эрзерум и много рассказывал о бесстрашии русских. По его словам, вас нельзя остановить, можно только убежать.

– Арабов тоже не назовешь слабаками.

– Увы, сегодня ночью моих лучших людей убил всего один русский. О небо, за что на мою голову пал такой позор!

Олег протянул рулончик колониальных франков:

– Отдайте своим людям, пусть позаботятся о павших на том берегу воинах.

Шейх сделал небрежный жест, и один из воинов, не ступая на дастархан, с поклоном взял деньги.

– Завтра привезем немецкого миссионера, он проведет христианский обряд и проследит за могильщиками.

– Мне нужен проводник до гор Загрос, – перешел к главной теме Олег.

– Я пропущу вас, но только без оружия, – предупредил шейх.

– Никто не имеет права нарушать законы шариата!

– При чем здесь вы и шариат?

– Мужчина обязан мстить за убитых родственников, и никто не имеет права ему мешать. – С этими словами Олег протянул пачку фотографий.

Шейх взглянул на снимки и в ужасе вскочил:

– Такого не может быть! Воин должен убивать врагов, за смерть невинных, тем более женщин и детей, он сам подлежит жестокой казни!

– Ради этого мы сюда и пришли. Нечисть должна быть уничтожена под корень, – сказал радист.

Шейх позвал троих относительно прилично одетых воинов и насильно заставил их просмотреть все фотографии. Арабы передавали друг другу снимки и плакали словно дети. Заполненные женскими и детскими телами рвы вызывали у них стоны отчаяния, виселицы и показательные казни заставляли хвататься за кинжалы. Но самые бурные эмоции доставались позирующим на фоне этого безумства офицерам и солдатам Вермахта с самодовольными улыбками.

– Они проведут вас до гор, а сейчас поехали на рынок, где вы возьмете все необходимое для дальней дороги, – вставая с дастархана, сказал шейх. – Каждый мусульманин знает и чтит сорок пятый аят[26]: «Мы предписали: душа – за душу, око – за око. Те, которые не принимают решений, что ниспослал Аллах, являются беззаконниками».

Неведомо как до города долетела весть, что маленький отряд русских пришел совершить над врагами акт кровной мести, но жители всячески выказывали сочувствие.

Предвидя после посещения рынка критический перегруз машин, Олег подарил шейху трофейные пулеметы с половиной карабинов и гору патронов. Оставшееся оружие дарили торговцам, которые буквально завалили разведчиков всевозможной снедью и одеялами из верблюжьей шерсти.

Переехав мост, машины свернули на разделяющую поля межу и через час оказались в бескрайней степи. Проводники не высматривали тайные ориентиры, их не интересовало положение солнца, запомнив два русских слова: «туда» и «быстро», они безошибочно указывали направление. Чтобы не глотать пыль из-под колес впереди идущей машины, вездеходы ехали шеренгой и во второй половине дня выехали на мост через реку Тигр. Город расположен на левом берегу, и машины свернули с центральной улицы на рынок. Радист обмотал голову платком, а Олег в сотый раз спросил:

– Ты уверен? Проводник через горы нам понадобится завтра.

– Здесь ячейки курдских партий «Хива» и «Шорш»[27], они знают адреса надежных людей в любом населенном пункте Ирака.

Отговаривать, тем более спорить, было бы глупо, Олег впервые в жизни в этих краях, а радист здесь работал вместе с делегатами Коминтерна. Возможно, он принимал участие в организации восстания Мустафы Барзани против вторжения англичан или сопровождал караваны с оружием. Никто не знает и не узнает, подобные секреты никогда не станут достоянием гласности.

– Едем в Юсиф-Ага, – вернувшись, сообщил радист.

– Не дальше этой деревни! – заволновались проводники. – Иначе курды отрежут нам головы.

– Зря беспокоитесь, мы едем к моему другу. Ночь проведем в его доме, а завтра вас посадят на поезд до Багдада.

Перспектива прокатиться по железной дороге привела арабов в восторг, и дальнейший путь проходил под многократно повторяющееся «быстро». Юсиф-Ага оказался почти европейским городом с мощеными улицами и железнодорожным вокзалом. «Друг» обитал в настоящей вилле, и после короткого разговора с радистом перед разведчиками распахнулись высокие ворота.

Утренние сборы начались с прощания, проводники наотрез отказались от денег, приняв лишь билеты на поезд. Олег не хотел отпускать без достойного вознаграждения, но не мог ничего придумать. На помощь пришел радист, вручив арабам едва ли не последние винтовки «Mauser 98K». Радости не было предела, рассыпаясь в благодарностях, они побежали на вокзал, а Олег озадаченно спросил:

– Через город с оружием на плече? Их не то что в поезд не пустят, арестуют на первом перекрестке.

– Здесь иные нравы, оружие показывает статус мужчины. Англичане перестали с этим бороться еще в первую оккупацию, – пояснил радист.

– Я еще могу понять саблю на боку, но современная винтовка на плече уже перебор.

– Не надо подгонять арабов под европейские мерки, здесь не принято угрожать оружием или обещать пустить пулю в лоб.

– Хочешь убедить меня в их миролюбивом характере? – язвительно спросил Олег.

– Наоборот, предупреждаю. Нарушителя законов и традиций лишат жизни без ненужных слов.

В Москве специалист по арабистике настойчиво втолковывал принципиальную разницу в мировоззрении. Европейцы гордятся научными и техническими достижениями, считая себя высокоразвитой цивилизацией. На Востоке все это вторично, там ценят духовность и воспринимают человека по его словам и поступкам. Как это ни парадоксально, для арабов жители Европы самые обычные дикари. Они бескультурны, не умеют себя вести, не соблюдают элементарных правил гигиены.

Тем временем разведчики подготовили автомобили и коротали время в теньке за игрой в шеш-беш. Впрочем, долго ждать не пришлось, хозяин виллы привел по виду обычного европейца с ниспадающей на лоб седой прядью волос. Лишь повязанный вокруг шеи черный платок да винтовка «Ли-Энфилд» за спиной свидетельствовали о его принадлежности к арабскому миру.

– Путь укажет Халабджа, дорога проходит по землям Курдистана, а он чистокровный курд.

– Не беда, я хорошо знаю сулеймани[28], – ответил радист.

Выехав из города, машины сразу свернули в степь и покатили к горному массиву Загрос, протянувшемуся от Кавказа до Персидского залива. Встречные реки и речушки были настолько мелководны, что вездеходы их пересекали, не сбавляя скорости. После полудня бугры превратились в холмы, а горизонт засеребрился снежными шапками гор. Унылая растительность как-то сразу позеленела, а впереди показалась проселочная дорога в обрамлении виноградников.

Понятие гор у Олега ассоциировалось с хаосом камней, ущелий и дорогами над опасными обрывами. В реальности отряд встретил усыпанные щебенкой проселки, которые после перевала спускались в долины с обязательной рекой. Другим обязательным атрибутом были крепости, построенные в неведомые времена для защиты от набегов соседей. С усилением центральной власти древние укрепления стали центрами сбора налогов с жителей долины.

Безжалостное время превратило большинство крепостей в жалкие руины, а столь же безжалостные люди истощили землю в бесплодные солончаки. Печальное зрелище дополняли хибарки с загонами, сложенные из собранных на осыпи камней, да крохотные поля. В жизни ничего не дается задарма, потомкам приходится расплачиваться за богатые урожаи пращуров. На второй день пути среди гор проводник озадачил Олега непонятным заявлением:

– Аббас Абад совсем близко, мы передохнем у хороших людей, а завтра заберем крепость.

О штурме не могло быть и речи, невозможно малыми силами взять крепость, тем более при десятикратном численном превосходстве противника. Олег решил не реагировать на бессмысленное, по его мнению, заявление курда и принялся рассматривать открывшуюся панораму. Долина за перевалом радовала глаза зеленью сплошного лесного массива, что вызвало среди отряда восторженные восклицания, но радист прервал охи и ахи:

– Это не лес, а ореховая плантация.

– И правда, посмотрите, ребята, на кусты лесных орехов! – воскликнул кто-то из разведчиков.

– Внизу растут фисташки и миндаль, деревья грецких орехов посажены на склонах, а кустарники фундука расположены почти у самых скал.

Когда вездеходы свернули на ведущий в деревню проселок, Олег поинтересовался:

– Почему люди живут на противоположном от дороги конце долины?

– Логика жизни, при нападении сильного врага они успеют собрать вещи и уйти в горы, – выслушав курда, перевел радист.

– Странно, не проще ли сесть на лодки?

Проводник сдержанно хохотнул и пояснил:

– Долины не соединены, а река может пройти сквозь гору, бурным потоком прорваться через ущелье или упасть вниз пятидесятиметровым водопадом.

Обитатели деревни оказались родственниками проводника и радушно приняли гостей без лишних расспросов. Разведчиков поселили в просторном бараке, где во время сбора орехов жили сезонные работники. Олег сразу направился к радисту и потребовал:

– Разыщи проводника и выясни детали завтрашнего штурма крепости.

– Уже пробовал, бесполезно. Он твердит, что крепость захватит вместе с братьями, а мы должны перебить разбегающихся немцев.

– С братьями? – не поверил Олег. – На роту защитников потребуется батальон «братьев», в деревне нет такого количества людей!

– Не волнуйтесь, командир, у арабов не принято посвящать чужаков в свои планы.

– В таком случае отправь радиограмму, мол, курды собираются завтра взять Аббас Абад, затем передать крепость в наше распоряжение.

Радист с полпинка запустил «собачку» и занялся антенной с прочими настройками. Радиосвязь дело не быстрое, сначала радиограмма уйдет в советское посольство в Тегеране, оттуда ее переправят в наркоминдел, а там перешлют на заветный адресочек. Пока есть время, надо обмозговать непонятную ситуацию с Немцем, и Олег вышел во двор.

Замполит сидел за длинным столом и занимался чисткой оружия. Опаньки, а пистолеты незнакомые! Нет, ТК-30[29] не в счет, точно такой карманный пистолет последней надежды висит и у него под мышкой. Отличная разработка, за всю войну официальное табельное оружие старшего и высшего комсостава ни разу никого не подвело. Более того, ТК-30 выпускался в наградном варианте и вручался вместе с почетной грамотой ЦК ВКП(б).

Пистолет создан благодаря спортобществу «Динамо», организованному под лозунгом совершенствования физической и боевой подготовки личного состава НКВД. Нарком Белобородов сразу отмел револьвер и направил оружейным заводам запрос на спортивный пистолет под боевой патрон. Конкурс провели в тысяча девятьсот двадцать пятом году, на котором победил оружейник Коровин с переделанным пистолетом образца тысяча девятьсот двенадцатого года. Оружие получилось настолько удачным, что НКВД заказало боевой вариант для советской милиции.

Олег сел напротив замполита и покрутил между пальцами стандартный патрон 7.62×25. Затем демонстративно пересчитал разложенные на тряпице детали и присвистнул – тридцать одна против сорока пяти у Токарева. Самые лучшие Западные образцы собраны из более пятидесяти деталей. Но это все вторично, по боевым характеристикам ТТ не превзойден в двадцать первом веке. Не просто так в сорок втором Вермахт принял его на вооружение под маркой «Pistole 615(R)».

– Что за пистолеты у тебя? – возвращая патрон на место, заинтересованно спросил Олег.

– Тульский Прилуцкого образца четырнадцатого, а ствол с затвором от модели двадцать девятого[30].

– Он лучше «ТТ»?

– Лучше или хуже относится к критериям массового оружия. У меня штучные экземпляры, специально под правую и левую руки.

– Бой хороший?

– Отличный! – расплылся в улыбке Немец. – С двадцати пяти метров любой рукой сшибаю спичечный коробок.

– Поэтому атаковал арабов с фланга, – вспомнив расстрел лазутчиков, догадался Олег.

– «ТП» изначально создан под глушитель, у него великолепная скорострельность и мягкий спуск, у них не было ни малейшего шанса.

Немец принялся рассказывать о пистолетах, сравнивая системы Ракова и Архарова с прочими дореволюционными разработками. Олег вежливо слушал и вдруг вспомнил разговор деда в Зеленоградском санатории с другим отставником. Они сравнивали «ПСМ» с предшественником «ТК», затем собеседник деда достал записную книжку и зачитал статистику. Было чему удивиться: за время Второй мировой войны потери от стрелкового оружия составили всего восемь процентов. Солдаты гибли от снарядов, мин и бомб, так что роль пистолета на поле боя оставалась ничтожной. Отсюда и смена приоритетов, «ПСМ» дается офицеру в качестве последнего шанса.

– Завтра проводник собирается выбить немцев из Аббас Абада и передать крепость нам, – сообщил Олег главную новость.

– В чем его интерес?

Действительно, просто так из любви к СССР курды рисковать своей головой не будут. О помощи жителям соседней долины не может быть и речи, они добровольно пустили немцев. Отсюда напрашивается вывод, под видом изгнания врагов курды собираются расширить собственные владения. Иран, как и Сирия, является мультинациональным и мультирелигиозным государством.

Во время подготовки договора о Ленд-лизе, в качестве маршрута поставки союзники выбрали южный вариант через Иран. Немцы предвидели подобный ход и сумели найти подход к правителю, который заблокировал соглашение о транзите. Союзникам ничего не оставалось, как начать военное вторжение, а позже Сталин посадил на трон Мохаммеда Реза Пехлеви. Шахиншах не забыл своего благодетеля и до последних дней ежегодно приезжал в СССР, с обязательным неофициальным визитом на Кавказ.

«Студебеккеры» и «Форды» везли из ЮАР и Австралии, к поставкам прочих необходимых стране продуктов и материалов были причастны Индия с Кенией. На юге Ирана, где сосредоточены нефтепромыслы, англичане построили перерабатывающие заводы и поставляли в СССР бензин со смазочными маслами. Кстати, именно южный транзит заставил фюрера повернуть армию на Кавказ и попытаться прорваться к Каспийскому морю.

В отличие от британцев, Сталин не вводил в Иран регулярных войск, ограничившись полицейской операцией силами внутренних войск НКВД. Солдат призвали в шиитских регионах Азербайджана и республик Средней Азии, обязав личный состав регулярно посещать мечети. Так что конфронтация с местным населением исключалась по определению.

Кроме того, в стране высадился многочисленный десант партийных работников из Средней Азии, Азербайджана и Армении. Вопреки ожиданиям, никто из них не занялся пропагандой коммунистических идей, вождь народов поступил мудрее. Феллахам и мухафазам[31] показывали кинофильмы типа «Свинарка и пастух», после которых рассказывали о счастливой жизни в единой многонациональной стране.

Предположение о том, что захват курдами крепости является актом доброй воли и дружеской помощью, сейчас казалось Олегу нелепой наивностью. Прав Немец, тысячу раз прав, у них здесь свой интерес и, вероятнее всего, далее последует боестолкновение за землю. На карте долина за крепостью Аббас Абад отмечена как лесной массив протяженностью более десяти километров. Если принять во внимание показания пленных, там сейчас тысяча вооруженных до зубов солдат с многолетним боевым опытом.

Олег надел на голову пилотку и отправился на поиски проводника. Взятие крепости даст контроль над долиной, а далее последует атака немецких десантников. Им терять нечего и штурм будет ожесточенным с нулевыми шансами для малочисленного гарнизона защитников. Прилегающий лес сведет к нулю преимущества маневренных вездеходов с пулеметами, а шквальные пулеметы за час «съедят» весь боезапас. И что, уносить ноги в высокие горы? Не проще ли мирно проехать мимо и подарить головную боль неведомому подполковнику Юлдашу Ходжаеву.

Поиски проводника завершились ничем. Олег показывал аборигенам разговорник с вопросом: «Где найти проводника?», а те тыкали пальцем в завитушку, которая переводилась как «ушел». В состоянии, близком к отчаянию, он пошел к радисту в надежде через него получить более толковую информацию.

– Погоди, командир, через пару минут закончу расшифровку радиограммы, – заметив Олега, попросил тот.

Полученный текст озадачил еще больше: «Вам категорически запрещается вмешиваться в действия курдского ополчения, давать им советы или предлагать помощь. Завтра не позже 11:00 МСК в долину войдет батальон НКВД под командованием майора Саида Ибрагимова. В 12:00 МСК подойдет полк бомбардировщиков, вы должны обозначить долину двумя оранжевыми дымами, а ВПП противника тремя зелеными ракетами. Необходимое имущество доставит транспорт НКВД. С сего момента руководство операцией возлагается на майора Ибрагимова, вам надлежит оказывать ему помощь и содействие без вступления в прямое подчинение. Филин».

Олегу захотелось по-мальчишески запрыгать, «с сего момента руководство операцией возлагается на майора Ибрагимова» означает конец его ответственности. Многие мечтают командовать и руководить, но мало кто задумывается, что это право влечет за собой личную ответственность. За любое неоправданное решение следует наказание, а сейчас во время войны его определяет трибунал. Отсюда вывод: командир обязан отдавать разумные приказы и должен не бояться ответить за них. Олег вернулся к Немцу и протянул радиограмму:

– Поздравляю, мы закончили задание.

– Не спеши, Студент, половина немцев уйдет в горы, а вылавливать их поручат нам.

– Батальону НКВД придется долго валандаться с опытными десантниками, а нам и недели не дадут здесь прохлаждаться.

– С недельным сроком ты прав, только немцы не будут сопротивляться. Каждый человек хочет жить, а не бессмысленно лезть под пули вдали от фатерлянда.

Они немного поспорили на тему патриотизма и принципиальной разницы между боями на Восточном фронте и здесь, в далекой Персии. Солнце неожиданно скрылось за горами, и оба, оставшись при своем мнении, отправились спать. Утро встретило неестественно розовыми облаками и загадочной игрой солнечных лучей на вершинах гор. Отряд совместил завтрак с подготовкой оружия, затем курды прицепили к вездеходам одноосные телеги и тронулись в путь.

Ехали не спеша, дабы не растрясти сидящих на телегах курдов в окружении глиняных горшков. Следующая долина оказалась солончаковой с серо-бурыми пятнами хилой растительности и руинами давно забытой крепости. Вот и перевал, разведчики частично расшнуровали крепление брезентового тента и взяли в руки оружие. Немцы прячутся от чужих глаз на другом конце долины, посему дозоры у перевалов исключены, но осторожность еще никому не повредила.

– Крепость с наскока не взять, – озадаченно заметил кто-то из ребят.

Трехметровая стена без башен и бойниц в триста метров длиной да виднеющаяся в центре плоская крыша казармы. Современное оружие в треть часа сравняет пограничное укрепление с землей. Но курды везли лишь горшки, а кроме кривых кинжалов за поясом, другого оружия у них нет. С точки зрения европейца они обречены на поражение, даже мифические ниндзя неспособны перебить тысячу солдат с винтовками и пулеметами. Но Олега заинтересовал подступающий к стенам нереально светлый лес без намека на подлесок. Дубы, ясени, клены росли ровными рядами, словно садовые деревья.

– Остановитесь, нам надо подготовиться, – попросил проводник.

Едва машины сбросили скорость, курды спрыгнули с телег и под ближайшим камнем развели маленький, но очень вонючий костерчик. Когда белесый дым стал густым, они подержали над ним свои головные платки и черные абаясы[32]. Завершив непонятное действие, со смехом затоптали огонь и вернулись на телеги.

Далее машины поехали со скоростью черепахи. Курды принялись сортировать свои горшки. Олег остановился у моста через речку, отряд торопливо ввинтил запалы в гранаты, а курды с показной ленцой отцепили телеги и направились к крепости. Проводник подошел к радисту и попросил перевести важное предупреждение:

– К стенам не приближаться, переезжайте мост и ждите нас на том берегу реки.

Машины остановились напротив крепости. Сейчас полдесятого, до приезда батальона НКВД оставалось полтора часа. Много это или мало? Вероятнее всего, атака курдов закончится неудачей, разведчикам придется отступить ко второму перевалу и дожидаться подхода обещанного батальона. Тем временем телеги остановились у стен, и закутанные в черное фигуры принялись перебрасывать глиняные горшки.

– Химическая атака? – напряженно всматриваясь, предположил Немец.

– Нет, действие более похоже на биологическую атаку, возможно, забрасывают ядовитых змей, – ответил Олег.

Не прошло и трех минут, как из крепости послышались вопли ярости и отчаяния, а курды продолжили ритмично перебрасывать горшки. Вскоре ворота раскрылись настежь, и вопящая толпа немцев бросилась в реку. Оторопевшие разведчики растерянно смотрели на жуткую картину. Стремительный поток подхватил обезумевших солдат, пронес их под мостом и бросил на скрытые бурунами камни узкого ущелья.

– Люди из соседней долины обязательно помогут выжившим, – глядя под ноги, сказал Таксист.

– Исключено, мандеи[33] не жалуют чужаков, всех ждет неминуемая смерть, – обронил радист. – Впрочем, живых не будет, человек не переживет укуса трех диких пчел.

– В горшках были пчелы? – спросил Немец.

– В каждом горшке был пчелиный рой с маткой. Если раздавить одну из них, то ферменты возбудят пчел, и они ринутся в безудержную атаку.

– Надо что-то делать, – встрепенулся Олег. – Через час прибудет батальон НКВД, а крепость полна пчел.

– Только ждать, – уверенно заявил радист. – Курды обещали передать крепость, и они это сделают.

Фигуры в черном подкатили телеги к раскрытым настежь воротам и безмятежно уселись в тени стен. Олег еще раз глянул на часы и распорядился:

– Таксист, встречай полк НКВД. На одном из грузовиков привезут дымовые шашки, в двенадцать по Москве обозначишь ширину долины.

– Поставить две дымовые шашки для наведения бомбардировщиков и в двенадцать ноль-ноль их поджечь, – уточнил тот.

– Правильно, – подтвердил Олег, – грузовик пришлешь сюда, там должны быть сигнальные ракеты.

Вездеход укатил выбирать место для установки сигнальных дымов, а оставшиеся разведчики продолжили наблюдение за курдами. С полчаса посидев в тенечке, они прикатили третью тележку с пустыми горшками и несколько раз заглянули в крепость.

– Матки должны успокоиться и сесть, тогда пчелы моментально соберутся в рой. Опытному пчеловоду не составит труда их собрать, – пояснил один из разведчиков.

Так и произошло – едва на дороге появились «Форды» G8T, курды призывно замахали руками, указывая на распахнутые ворота. Грузовики направились к крепости, а «ГАЗ-67» направился к разведчикам.

– Лучше «козлика» ничего нет, – завистливо констатировал Немец.

Никто не спорил, по простоте обслуживания, проходимости и тяговому усилию на буксировочной сцепке ему не было равных. Из машины вышел грузный майор и представился:

– Майор Саид Ибрагимов, батальон прибыл для охраны взятой вами долины.

– Майор Студент, прежде отсюда необходимо выбить немцев силами до двух полков.

– Выбить? Это невозможно! Мы все без боевого опыта! Солдаты обучены патрульно-постовой службе, не более того.

Немец указал на грудь майора, где красовался орден Красного Знамени в пурпурной розетке, и заметил:

– Вы сами воевали и, судя по награде, делали это отлично.

– Награда получена в Гражданскую, а немецких десантников нельзя сравнивать с басмачами.

– Хорошо, – согласился Олег, – дайте по роте солдат, и мы сами шуганем немцев.

– Исключено! – испуганно воскликнул Ибрагимов. – Никто из них не знает русского языка!

– Вот попали, так попали! – Немец обреченно сел на подножку вездехода.

Время неумолимо приближалось к полудню, а разведчики не могли подать сигнал ракетами и не знали местоположения аэродрома! Пришлось оказать на майора моральное давление и забрать две роты бойцов. Олег с одной ротой покатил по левому берегу долины, а Немец со второй ротой перемахнул через мост и помчался по противоположной стороне.

Ухоженный лес без подлеска позволял держать хорошую скорость, вскоре машины проехали мимо крошечной лесопилки, и радист пояснил:

– Здесь принято покупать дерево на корню и лично размечать ствол на брусья и доски.

– Хочешь сказать, что у хозяина долины нет запаса пиломатериалов? – не поверил Олег.

– Доски со склада никто не купит, человек должен выбрать приглянувшееся ему дерево, такова традиция.

Словно в отместку они проехали рядом с заполненным досками навесом, что дало повод для нового вопроса:

– Здесь хранятся отходы пилолеса? – язвительно спросил один из разведчиков.

– Здесь сушится материал для изготовления мебели, а чуть дальше сам цех, – пояснил радист.

Сразу за маленькой мебельной фабрикой начиналась деревня. При виде машин женщины с воплями убегали от летних кухонь, а полусонные мужчины выпрыгивали из окон.

– Чего это они? Мы местное население не тронем! – заволновались разведчики.

– Слышал выражение: «На воре и шапка горит». Они пошли против воли шахиншаха, что по местным законам карается смертью, – усмехнулся радист.

Летное поле оказалось на противоположной стороне. Олег приказал остановиться в тени деревьев и дальше отправился сам в сопровождении одного из разведчиков. Они вышли на берег реки, откуда хорошо просматривался аэродром со стоянкой самолетов и планеров.

– Командир, они поставили палатки на склоне горы! – Разведчик указал биноклем направление.

Оба долго разглядывали лагерь врага, но вот на противоположный берег вышел Немец и показал на часы. Действительно, пора, Олег вернулся к машинам, где радист уже настроился на частоту самолетов. Отсюда до аэродромов на территории СССР не далее пятисот километров, так что бомбардировщики не должны сильно уклониться от курса. Разведчики разошлись по открытым местам и начали всматриваться в небо, через несколько минут раздался радостный крик:

– Летят! Летят! Много самолетов, но западнее долины!

Олег вернулся к радисту:

– Переходи на радиотелефон и вызывай лидера.

Потянулись томительные минуты, наконец Фарид протянул наушники с микрофоном:

– На связи, позывной «Сотый».

– Сотый, я Студент, вы проходите западнее долины, сигнальные дымы у вас на левом траверзе.

– Студент, опять ты! – Голос лидера искажен до неузнаваемости, но, вероятно, это один из тех, кто присутствовал в момент прошлого возвращения Олега. – Понял тебя, сейчас развернемся. Аэродром нашли?

– На противоположном конце, за три километра укажем с двух сторон и сразу повторим.

Олег не просто так назвал расстояние, в дневное время это максимальная дистанция видимости сигнальной ракеты.

– Договорились. Лагерь там же?

– Палатки на западном склоне, попробуй завалить камнями. На летном поле пасутся козы, а стоянка укрыта маскировочной сетью.

– Мудрено, придется сделать пробный заход. Оставайся на связи.

Кроны деревьев мешали наблюдать за самолетами, оставалась надежда, что звук двигателей значительно опередит приближение бомбардировщиков. Олег раздал ракетницы и отправил разведчиков к реке со строгим наказом укрыться сразу после подачи сигнала. Упавший с неба рев моторов многократно отразился от гор и заставил замереть в предчувствии неминуемой смерти. Самолеты с закрытыми бомболюками проходили тройка за тройкой, и лишь лидер замыкающей девятки высыпал маленькую горсть бомб. Олег тут же закричал в микрофон:

– Молодец, Сотый, есть попадание по стоянке! На втором заходе ориентируйтесь на пожар.

Но тут произошло непредвиденное. Немец вывел вездеход на прямую наводку и начал интенсивный обстрел из «УБ». Следом без команды укатила машина Олега и устроила немцам перекрестный огонь.

– Это вы там стреляете или эрликоны с перепуга лупят по своим? – поинтересовался лидер.

– «Березины» не подпускают расчеты к малокалиберной артиллерии, – соврал Олег, на самом деле у немцев не было никакого движения.

Вторым заходом бомбардировщики перепахали летное поле вдоль и поперек, затем нанесли удар по скрытым за деревьями целям и занялись лагерем. Первый удар по скалам вызвал обильный камнепад, снесший под корень все палатки. Следующим заходом бомбардировщики выбирали цель индивидуально, сбрасывая одну или несколько бомб. Завершающим аккордом стал сброс бомб особой мощности почти на вершину горы, вызвавший гигантский обвал камней.

– Студент, это Сотый, подтвердите выполнение задания!

– Выполнение задания подтверждаю.

– Студент, тебе привет от Веселова!

– И ему от меня тоже передавайте! Спокойного возвращения и мягкой посадки. Конец связи.

Бомбардировщики начали набирать высоту, одновременно собираясь в левые или правые тройки, формируя походное построение. Они сделали свое дело, теперь настала очередь солдат НКВД. Собрав офицеров роты, Олег указал позицию вдоль реки и приказал стрелять по всем подозрительным объектам. Вскоре выяснилось, что незнание русского языка не является синонимом плохой выучки. Солдаты быстро и правильно оборудовали пулеметные гнезда, затем приготовили индивидуальные позиции и залегли за невысокими брустверами.

10. Конвой фюрера

Возле крепости стояла толпа новых жителей долины, а майор Саид Ибрагимов забрался на повозку и толкал эмоциональную речь. Разведчики выполнили поставленную перед ними задачу и спешить им некуда, поэтому Олег обогнул толпу и устроился у стены, где уже дремал Таксист. Немец появился намного позже и сразу объяснил причину задержки:

– Склады стояли далеко в стороне от места бомбардировки. Охрана не покинула посты, пришлось полчаса расстреливать издали.

– Горят?

– Пылают! С перевала должно быть видно, – ответил Немец и обратился к радисту: – О чем речь?

– О непобедимой Красной Армии, дружбе трудового народа и справедливых притязаниях курдского народа.

В завершение толпа восторженно проскандировала нечто похожее на здравницу и погнала осликов к опустевшей деревне. Ибрагимов неловко спустился с повозки и направился к Олегу:

– Надо установить контакт с немецким командованием, а кроме вас, здесь нет знатоков немецкого языка.

– Предложить капитуляцию?

– Иных вариантов нет. Начни с того, что их сразу передадут англичанам, это сделает их сговорчивее.

– Нам пленные уже не нужны?

– Не в этом дело, северное направление перегружено, на юг идет только железнодорожный порожняк и ни одной машины.

Обещание передать пленных англичанам не лишено смысла. Реальная война с гибелью миллионов мирных жителей идет только в СССР. Каждый солдат Рейха об этом знает, а пропаганда Геббельса добавляет страшилок, тем самым сдерживая массовую сдачу в плен. Когда ужастики о кровожадных монголах из НКВД начали вызывать у фронтовиков насмешки, последовал приказ расстреливать семьи перебежчиков.

Условия содержания в лагерях военнопленных скрыть невозможно. Красноармейцы бежали от немцев, равно как солдаты Вермахта бежали из советских лагерей. Олег покосился на Немца: взять его с собой или нет? Выдавать его за англичанина неразумно, обман обязательно вскроется, что может привести к непредсказуемым последствиям. Вместе с тем он намного опытнее, что может помочь при переговорах, и Олег решился:

– Поможешь уговорить немецких командиров?

– Если только угрожающими жестами, – усмехнулся тот.

– Среди офицеров обязательно найдутся знатоки французского или английского.

– Хорошо, пойду разыщу белую тряпицу и возьму на всякий случай толкового пулеметчика.

По эту сторону реки рота НКВД прочесала лес до горящих складов. Разбежавшихся во время бомбежки немцев отконвоировали в крепость и занялись оборудованием временного лагеря.

– Нам приказано расположиться на летном поле, уговорите офицеров сдаться, чтобы нам не пришлось дважды ставить палатки, – попросил комроты.

Олег отмолчался, для начала надо встретиться без стрельбы. Он впервые выступал в качестве парламентера и был излишне напряжен, поэтому обрадовался появлению десантника с «Mauser 98K» наперевес. Олег сбросил скорость и остановился рядом:

– Прыгай на подножку, покажешь дорогу до штаба.

– Штабную палатку разорвало вместе с командиром, старший по званию оберст, поедем к нему.

Дорога вывела на делянку саженцев, на дальней стороне которой велись интенсивные земляные работы. Проехав мимо спешно создаваемой линии окопов, свернули к склону горы, где углубляли нечто, напоминающее туннель. Завидев машину под белым флагом из разорванной простыни, солдаты бросили работу, а провожатый побежал с докладом. Олег с Немцем вышли из машины, а когда на белый свет вышел командир, по очереди представились:

– Майор Иванов.

– Капитан Петров.

– Не тратьте время на уговоры, мы будем сражаться до конца! – резко заявил оберст.

– Обязан огорчить, никаких сражений не предвидится. Вас блокируют, будете сидеть до взятия Берлина, – спокойно сказал Олег.

– Или пока не погибнете с голода, – добавил Немец по-английски.

Офицер вздрогнул и сделал шаг назад, затем подозрительно посмотрел на Немца и решительно сказал:

– Мы не сдадимся! Лучше погибнуть в бою, чем умереть от голода и холода в Сибири!

– Повторяю, никакого боя не будет, мы вас выпустим в соседнюю долину, где вы вымрете в солончаковой степи.

– И Сибири не будет, – усмехнулся Немец, – вас отвезут в Дурбан.

– Почему в Африку? – растерялся оберст.

– Транспорт на юг идет порожняком, вот почему, – пояснил Олег.

– У меня батальон СС, если вы гарантируете им жизнь, я прикажу сложить оружие.

– Пленных расстреливают только в Рейхе, – гневно ответил Немец.

– Мы заберем полковых радистов с шифровальщиками и кассу дивизии, – поставил условие Олег.

Нормального человека никогда не привлекает убийство с риском погибнуть самому, поэтому согласие оберста вызвало среди десантников откровенное ликование. Для них война окончена, а вывоз в Южную Африку гарантирует спокойную жизнь среди бывших сограждан.

Шесть грузовиков с пленными практически сразу укатили в Солтан Абад, остальные встали под погрузку. Прагматичные немцы забирали с собой все имущество, за исключением оружия. В Германии жили богато, в СССР бедно, ухохочешься! Перед войной уровень жизни всех европейских стран был примерно одинаков, лишь Великобритания немного опережала СССР. Вот Америка ушла далеко вперед и обгоняла примерно вдвое.

Коммунисты строили общество рабочих и крестьян, где средний класс, не говоря о богатых, отсутствовал по определению. Как следствие советский пролетарий жил намного лучше европейского работяги, что наглядно иллюстрировало преимущество ленинской идеологии. После окончания войны все европейские державы опустились вниз, а штаты поднялись в четыре раза.

– Командир, глянь на нижнее и постельное белье немцев! – От избытка эмоций Таксист выпрыгнул из машины.

– Вроде искусственный шелк, – присмотревшись, ответил Олег.

– Вот именно! Он не соответствует нашим санитарно-гигиеническим нормам и запрещен для использования в качестве нательного белья!

В СССР ткани из стопроцентной вискозы практически не производились. Низкая износостойкость, деформация одежды после намокания и опасное воздействие на кожу стали причиной запрета на уровне ГОСТа.

– Это мы можем себе позволить одевать бойцов в х/б, а в Рейхе считают каждый пфенниг и не собираются тратиться на солдат.

– Прошлый раз выходили со смехом. В окопах французы да фламандцы, по-немецки ни слова, одеты в рванье, а оружие времен Австро-Венгерской империи.

– Англичане! – прервал разговор Немец. – Быстро собираемся и домой!

– Где радисты с шифровальщиками? – встрепенулся Олег.

– Шесть радиостанций, шесть радистов и двенадцать шифровальщиков с книгами и таблицами сидят под охраной в крепости, – доложил Немец.

Оберст поспешно выбежал встречать колонну «Студебеккеров», но мастер-сержант из головной машины демонстративно прошел мимо и обратился к Олегу:

– Господин майор, конвойный отряд прибыл для сопровождения пленных.

– Будем пересчитывать или заберете как баранов с пастбища? – поинтересовался он на корявом английском.

Мастер-сержант звонко засмеялся и крикнул своим парням:

– Грузим гурт баранов, головы пересчитаем при погрузке на корабли!

Не обращая внимания на чины, союзники со смехом и свистом принялись загонять немцев на машины.

Один из разведчиков со смехом толкнул Таксиста в спину:

– Бери пример с новозеландских пастухов и не рассуждай о фибриллизации вискозных волокон.

Разведчики разошлись по машинам и через час уже были в Солтан Абаде. Подполковник Юлдаш Ходжаев жил и работал во дворце остандара[34] и сразу предложил Олегу:

– Располагайтесь во дворце, пустующих комнат хватит на полный батальон.

– Хозяин не будет возражать?

– Он уже два года лечится целебными водами Урмии, здесь не осталось ни слуг, ни полиции, ни городской администрации.

– Живете в анархии? – засмеялся Олег.

– Наоборот, у нас коммунизм! Я не вправе собирать налоги, а народ славит товарища Сталина и его «сына» шахиншаха Мохаммеда Реза Пехлеви.

– Зиндан с полицейскими функции тоже на вашей шее?

– Ну что вы! Городской сход выбрал начальника полиции, а судит имам с двумя приговорами – должников в рабство, ворам рубят руку.

– Чем же занимаются солдаты? – озадаченно спросил Олег.

– Железнодорожный отряд сопровождает поезда, остальные на бронемашинах БА-64Б патрулируют дороги.

Пока они беседовали, из Тегерана пришло указание за подписью начальника ГРУ. Олегу приказали сдать подполковнику Ходжаеву захваченные на немецких аэродромах английские фунты и свои вездеходы. Далее прилагалась ведомость с премиальными для разведчиков с пожеланием хорошего отдыха. Подполковник сразу вызвал начфина и рассказал Олегу о ценах с трехступенчатой денежной системой из пехлеви, риалов и динар. На прощание посоветовал развлекаться только в армянском или еврейском кварталах.

От развлечений никто не отказался, но первым делом разведчики побежали за персидскими коврами и отрезами шелковых тканей. Олег с Немцем не стали исключением, деньги получены официально, пребывание в городе тоже легальное, так что скромничать не было причин. Впрочем, отдых получился без туристических удобств, новый приказ был краток: «С получением сего радисту надлежит отбыть в расположение части».

Не успели разведчики толком осознать потерю переводчика, как пришло новое распоряжение: «Студенту, копия Немцу. Приказываю приданный вам отряд вернуть на место постоянного базирования. Маршрут передвижения: поездом Солтан Абад – Тегеран, самолетом Тегеран – Ленинабад, далее по указанию представителя управления. Филин». Разведчики бросились тратить последние деньги, а после обеда веселой гурьбой забрались в дощатый вагон.

– Надо бы и нам подготовиться к отъезду и купить Петру Николаевичу подарок. – Провожая взглядом уходящий поезд, предложил Немец.

– Я за, только не имею представления о его вкусах, – согласился Олег. – При всем дружелюбии, он никогда не выходит за рамки служебных отношений.

Что его сын воюет, это знали оба и больше ничего, что могло бы подтолкнуть к идее подарка. Тем не менее к решению пришли одновременно.

– На востоке традиционно дарят ковры и оружие, было бы странно привезти швейцарские часы или чешские фотоаппараты.

– Ты украл мою идею! – шутливо воскликнул Немец. – Имей в виду, ножны в золоте и драгоценных камнях отпадают.

Не поспоришь, за пристрастие к буржуазному украшательству запросто турнут с работы. Если пришьют коленопреклонство перед капитализмом, то выгонят из партии и отправят на Колыму. Зато серебро в СССР не считалось драгметаллом и было настолько дешево, что серебряные подстаканники использовались даже в поездах. Аналогично с полудрагоценными камнями и самоцветами. Письменные приборы из лазурита, яшмы или малахита стояли на столах партийных и государственных чиновников.

Ходжаев вызвался оказать содействие, и они выехали из дворца в белоснежной коляске, сопровождаемой полудюжиной всадников. Улица мгновенно заполнилась народом, приветствующимо криками своего правителя. Словно по команде распахнулись окна вторых этажей, и местные барышни с матронами одарили процессию улыбками. Подполковник в белоснежном мундире поднял над головой руку, сложив ладонь лодочкой, что со времен шумерского царства означало пожелание благоденствия.

– Почему женщины в окнах не прикрыли лица? – тихо спросил Немец.

– Сватаются, мы все без жен, – так же тихо ответил Ходжаев.

– Но матроны явно замужние, – возразил Олег.

– Потенциальному жениху показывают породу, в семье не должно быть уродов, больных и слабоумных.

Тему традиций продолжил вопрос Немца:

– Для жителей города вы верховный правитель, но никто не кланяется и не становится на колени.

– Падают ниц или сгибаются в поклоне перед знатью. Воины могут происходить из бедной семьи, поэтому перед ними никогда не гнут спины.

– Кстати, почему милиционеры вместо пилоток носят тюбетейки или чалму? – поинтересовался Олег.

– Так определяют регион проживания и родовую принадлежность. По головному убору многие из нас нашли здесь дальних родственников.

Коляска остановилась у внешне обычной лавки, и словно по велению волшебной палочки от входа до подножки протянулся алый ковер. Ходжаев приобнял выбежавшего хозяина, и все вместе прошли во внутренний дворик, где устроились на пуфиках вокруг низенького стола. Затем пришли мастера оружейники и разложили перед гостями ножны и рукояти для кинжалов.

А дальше Олегу пришлось молчать и слушать знающих людей. Подарочное оружие отличается от боевого как свадебный торт от бутерброда. Первым делом оговорили форму в виде армейского кортика. Ножны выбрали с накладками из бирюзы в обрамлении витой золотой цепочки, а рукоять из голубого аметиста с золотым вензелем в виде серпа и молота. Дальнейшее нарисовали на листе бумаги. На пяте клинка изобразили алую Спасскую башню, а само лезвие должны украсить три слова: «Долг», «Честь», «Слава», которые являлись официальным девизом ГРУ.

Олег с Немцем остались совершенно без денег. Нет, они не грохнули всю наличность на кортик. Предполагая скорый отъезд, с неожиданным вызовом в стиле: «с получением сего…», оба решили отовариться заблаговременно. Олег купил тестю не слишком вычурную саблю, а жене с тещей отрезы шелка в шестьдесят метров. Он не собирался закутать их в кокон, просто Светлана Филипповна показалась ему деловой женщиной. Глупышка побежит к спекулянтам менять ткань на деньги или драгоценности, деловая раздарит отрезы «правильным» подружкам. Взамен по негласному соглашению получит протекцию мужу с дочерью и ее мужу.

Нет ничего хуже безделья, а по-восточному радушный к гостям подполковник весь день отдавал службе. Но все имеет свой конец, на этот раз весточку принес Ходжаев:

– Завтра отправляетесь в Тегеран, – сообщил он за ужином.

– Я не получал приказа, а без него не имею права покинуть город, – возразил Олег.

– Зампотех получил указание к утру подготовить автобус «Изоблок» для доставки в Тегеран двух пассажиров, – улыбнулся подполковник.

– Шикарно! – воскликнул Немец. – Нас доставят с максимальным комфортом.

– Судя по названию, англичане додумались до автобуса с кондиционером, – предположил Олег.

– Отчасти ты прав, автобус с кондиционером, только он французский. Создан для пассажирских перевозок в колониях. Наш гараж получил один после эвакуации из Сирии войск де Голля, – пояснил подполковник.

Криптограмму, в которой текст начинался со слов: «с получением сего…», Олег получил после завтрака. Пока солдаты переносили собранные загодя баулы, разведчики попрощались с офицерами гарнизона и устроились на удобных, но слегка холодноватых сиденьях. Водитель-таджик нажал на педаль газа, и сразу вспомнились питерские маршрутки. Поднимая облако пыли, автобус мчался на максимальной скорости, при этом попутные и встречные телеги заблаговременно уступали дорогу.

Сначала впереди показались подпирающие небо горы, затем на фоне заснеженных вершин стали различимы шпили минаретов с куполами дворцов и мечетей. Олег долго всматривался в окружающий пейзаж, затем с недоумением сказал:

– В Тегеране лидеры трех великих держав, а подъезды к городу совершенно не защищены.

– Не туда смотришь – не видишь БА-64 на обочинах и конных патрулей на полях, – с сарказмом заметил Немец.

– Они остановят полк немецких десантников? – язвительно спросил Олег. – Здесь должны быть сборные железобетонные укрепления!

– Остынь! Ходжаев ясно сказал, что место дислокации немцев искали с середины августа! Искали, но не возводили укреплений! Сталин верит в нас! В тебя, в меня, во всех наших ребят! Ты должен гордиться оказанным доверием, а не выискивать ошибки командования!

Олег не ожидал подобного поворота и прикусил язык. Во что верит Сталин в своем кремлевском кабинете, никто не знает и никогда не узнает. Очевидно лишь одно – отсутствие пояса укреплений подтверждает, что военное и политическое руководство было уверено в предстоящем разгроме немцев. Охренеть, для принятия столь важного решения надо иметь потрясающую силу воли. На кону не только жизни глав великих держав, провал ляжет несмываемым пятном на репутацию всей страны.

Вдоль дороги появились хаотично разбросанные кособокие глинобитные дома. Одни выходили дверью прямо на проезжую часть, другие стыдливо повернулись углом. Отсутствие традиционного глинобитного забора позволяло рассмотреть быт жителей самостроя. Женщины кашеварили у небольших костерков, голозадая малышня ползала вдоль стен, более взрослые дети с душераздирающими криками носились по пустырю.

Разведчиков поселили в маленьком гостевом домике, втиснутом почти впритык к высоченной ограде посольства и прикрытом от парка кустарником с пышными цветами. Не успели Олег с Немцем разложить по углам баулы, как пришел холеный лейтенант и предложил следовать за ним. Поплутав по тропинкам, они вышли на аллею и остановились у фонтана с золотыми рыбками.

– Ждите, к вам подойдут, – тихо сказал лейтенант и растворился в парке.

Сразу стало как-то неуютно, в зоне отдыха посольства к ним подойти может только человек из высшего руководства страны, а оба в простой полевой форме.

– На конференции обязательно присутствует кто-то из нашего начальства, – шепнул Немец.

– Ага, новое задание дадут прямо у бассейна с золотыми рыбками, – облизав вмиг пересохшие губы, ответил Олег.

На боковой аллейке показалась большая группа людей, тень миндальных деревьев мешала рассмотреть их лица, но оба разведчика подтянулись. Первым опознали Молотова, цивильный костюм, пенсне и усы характерны только для него. Затем обратили внимание на ряд орденов от плеча до плеча, столько наград носил один Ворошилов.

– Сталин! – потрясенно выдохнул Немец и схватил Олега за руку.

Вожди остановились шагов за десять до разведчиков и обернулись к свите, которая принялась что-то тихо объяснять. Затем послышался тихий смешок, и разведчики оказались лицом к лицу с теми, кого обожествляла страна.

– Выглядишь обычным студентом, а дел наворотил на зависть союзникам, – подавая руку, добродушно сказал Сталин.

Олег собрался было ответить, что он воюет не один и задания выполнены усилиями всего отряда, но его руку уже пожимал Молотов:

– Ты даже не представляешь, насколько своевременными оказались твои сигары! Молодец! – и похлопал по плечу.

– Честно скажу, что тогда в Кремле я был уверен, что вижу тебя в последний раз! – Ворошилов трижды расцеловал и смахнул непрошеную слезу.

Вот те раз! Олег ожидал похвального словоблудия с призывами «не щадить живота своего», а услышал слова обычных людей.

– Не каждый день встречаешь героев, надо бы сфотографироваться на память, – предложил Молотов.

Словно по велению волшебной палочки за спинами появились стулья. Сталин встал сзади, возложив ладони на погоны Олега и Немца, Молотов с Ворошиловым пристроились по бокам. Внешне получилось очень эффектно, учитывая низковатые стулья, вожди за спинами разведчиков выглядели рослыми богатырями. Фотограф водрузил на треногу профессиональную камеру «Репортер», еще несколько человек начали щелкать «ФЭДами» и «Стартами».

После завершения фотосессии Сталин приобнял Немца:

– Ты у нас совсем секретный, посему отдыхай, а Студенту предстоит пройти еще одно испытание.

Олег непроизвольно напрягся, отвечать придется честно, а вопросы вождя могут оказаться круче расстрельного патрона, и не ошибся.

– Почему отказался от предложения вернуться на партийную работу?

– Не справлюсь.

– По отзывам, раньше ты прекрасно справлялся и вдруг взад пятками, «не справлюсь». Почему?

– Потому что раньше стоял за спинами старших товарищей, – вывернулся Олег.

– И сейчас будешь работать плечом к плечу со старшими товарищами. Или боишься ответственности? – с прищуром спросил Сталин.

На память пришла статейка из журнала «Молодой коммунист», и Олег бодро ответил:

– Не в этом дело. Решения партии не проведешь в жизнь призывами с трибуны. Надо работать с конкретными людьми, а я не умею говорить просто и задушевно, как сейчас это делаете вы.

Возникшую паузу прервал Молотов:

– Отдай его мне, такие люди позарез нужны наркомату.

– Забирай, – усмехнулся Сталин. – Через два года лично проинспектирую, а сейчас отведи мальчишку на растерзание львам.

Дед доходчиво объяснил внуку судьбу партийного функционера. При Сталине над каждым из них висел дамоклов меч репрессий. После разоблачения культа личности суды над врагами народа ушли в прошлое, но борьба за власть не прекратилась. На смену пресловутым тройкам пришло телефонное право. Один звонок, и неугодный человек терял должность с возможностью нового трудоустройства. Некоторых голословно обвиняли в присвоении госимущества или иных махинациях, затем громогласно порицали и выгоняли из партии. Это было хуже волчьего билета, подобная отметка в личном деле исключала не только нормальное трудоустройство, она исключала проживание в крупных городах. Хрущевская оттепель на самом деле – возвышение партчиновников над законом, даже КГБ перешел в их подчинение.

Молотов провел Олега в обход основного здания посольства и остановился у распахнутых настежь центральных ворот. Далее начиналась странная конструкция, напоминающая алюминиевый ангар или гараж. Она пересекала улицу и вторым концом упиралась в особняк напротив.

– Англичане проверили твою информацию по фальшивым фунтам – их банки нашли три банкноты с идентичными номерами, – заговорил Молотов.

– Я абсолютно уверен в достоверности полученной информации, – прервал Олег.

– Любые сведения требуют проверки и подтверждения, в твоем случае сомнений не осталось, поэтому я тебя сюда и привел.

– Не понял?

– Начальник Королевского Генерального штаба Великобритании официально попросил помощь, и Сталин решил командировать тебя.

– Меня? За что?.. Извините, почему?

– Ты засвечен в Англии, – усмехнулся Молотов.

– Было дело, – буркнул Олег и снова возмутился: – Что прикажете делать? Учить тамошнего маршала бить немцев?

На этот раз Молотов громко расхохотался, затем протер пенсне и со смешком заметил:

– Знаешь, большинство людей, стоя передо мной, не могут выдавить двух слов, а ты налетаешь злобным ястребом.

– И рычать начну! – пригрозил Олег. – Действия англичан аналогичны нашей фронтовой разведке, я не могу передать им опыт работы в стратегическом тылу.

– Молодец, правильно заметил – соверши невозможное, чтобы у союзников и мысли не возникло повторить нечто подобное.

Только после этих слов Олег сложил два плюс два и понял суть разговора. Его отправляют в Англию! Он должен возглавить некую совместную акцию! При этом Биг-Бен должен содрогнуться от героического свершения на зависть Капитану Америка!

– Ну и влип, – прошептал Олег, глядя вслед уходящему Молотову.

– Господин майор, прошу следовать за мной. – Из алюминиевого туннеля выглянула прилизанная личность в тройке и котелке.

Деваться некуда, и он пошел с гордо поднятой головой, сравнивая себя с Жанной д’Арк по дороге на эшафот. Вестибюль посольства Великобритании встретил прохладой с легким ветерком от потолочного вентилятора. Затянутая в портупеи охрана в лакированных сапогах бутылочкой скосила глаза на ордена русского офицера, умудрившись при этом не моргнуть. Армия его величества славилась непревзойденной выправкой с идеальным парадным шагом.

Коридор первого этажа показался бесконечным, но вот одна из дверей неожиданно распахнулась и они вошли в просторную приемную. Секретарь с откровенным интересом посмотрел на гостя и пригласил пройти в маленький кабинет с зашторенными окнами. Не успел Олег оглядеться, как через боковую дверь вошел низенький старичок, формой тела напоминая грушу. Черчилль? Сталин мелковат по меркам стандартного роста, а этот еще ниже! Взобравшись в высокое кожаное кресло, пухленький старичок указал на стул рядом:

– Садись, Студент, нам есть о чем поговорить.

– Слушаюсь, господин премьер-министр! – на всякий случай отрапортовал Олег и сел на неудобный стул с короткими ножками.

– Обойдемся без официоза, – поморщился хозяин.

– Как изволит Ваша светлость.

С минуту Черчилль в упор смотрел на советского офицера, затем тихо спросил:

– Сколько времени готовился к встрече со мной? Только честно!

– С вашего третьего шага от двери.

– Хочешь сказать, что тебя никто заранее не предупредил?

– Несколько минут назад у входа в туннель мне приказали перейти в распоряжение Начальника Королевского Генерального штаба Великобритании.

– Это выход, а не вход.

– Я там вошел, а не вышел, – парировал Олег.

Рассуждение на тему входа/выхода у туннеля столь же бессмысленны, как и споры на тему, где у палки начало, а где конец. Что касается биографии Черчилля, за послевоенные годы пресса ее обмусолила вдоль и поперек, а герцогский титул с гербом известен чуть ли не детям.

Кто-то из прислуги подкатил Олегу под правую руку столик с кофейником и бесшумно удалился. Не обращая внимания на гостя, премьер-министр занялся выбором сигары. Переложив в коробке с дюжину внешне одинаковых, он достал понравившуюся и приступил к процедуре подготовки. Пока Черчилль что-то там обрезал, срывал, подогревал и раскуривал, Олег наслаждался по-настоящему вкусным кофе.

– Что ты делал на моем острове? – неожиданно спросил премьер-министр.

– Драпал от немцев.

Переводчик запнулся, попросил найти синоним и перевел как «смывался». Определение Черчиллю понравилось, он хохотнул и невинно спросил:

– Сильно насолил Гиммлеру?

– Вы должны знать результат, английская пресса об этом писала.

– Не суть, перейдем к делу. Ты добыл свидетельство распространения фальшивых фунтов и достоин награды.

Некто стоящий за спиной положил рядом с кофейником пурпурную коробочку с белым крестом. Distinguished Service Order[35], прочитал Олег и спросил:

– Что я должен сказать по случаю вручения?

– Ничего, я не собираюсь вешать свою награду ниже ваших, прикрепишь сам. Имей в виду, отныне к тебе должны обращаться «сэр».

– Благодарю вашу светлость, – Олег встал и поклонился.

– Пожалуй, ты прав, я премьер-министр империи, в которую Россия не входит. Обращайся по титулу.

В кабинет вошел сухонький старичок, росточком на дюйм выше Черчилля. Олег запоздало разглядел погоны фельдмаршала и попытался встать, но был остановлен:

– Сидите, майор, сидите. Мы собрались по делу, в обсуждении которого чинопочитание только повредит.

Старичок сел в кресло у стола совещаний, адъютант привычно подкачал установленную сзади педаль, и фельдмаршал возвысился над столешницей. Пока Начальник Королевского Генерального штаба Великобритании с офицером-порученцем перекладывали документы из папки на стол, Олег допил кофе и приготовился слушать. Однако начальство принялось шептаться, адъютант тем временем прикрепил к гимнастерке орден.

– Начинается совещание избранных! – громогласно объявил секретарь. – Всех прошу удалиться! – И вышел последним, закрыв за собой дверь на ключ.

Осталось пятеро, включая переводчика и стенографиста. Черчилль обсыпал себя пеплом, выругался, налил коньяк в стакан для виски, наполнил второй для фельдмаршала и тихо заговорил:

– В Рейхе тайком печатают наши фунты, его агенты нагло ими расплачиваются. Ты, – он ткнул пальцем в Олега, – должен перехватить конвой фюрера, секретный отряд транспортных подводных лодок.

Фельдмаршал положил перед собой лист бумаги и принялся читать:

– По сведениям агентуры кассация базы подводных лодок в Ла-Паллисе осуществляется раз в месяц. При этом основная часть доставленных денег грузится на одну из подводных лодок конвоя фюрера, которая незамедлительно покидает базу.

Информация общего характера и монотонная речь переводчика начали клонить Олега в сон. Его не касается, что, когда и куда привозится. Тем временем фельдмаршал положил перед собой второй листок и зачитал:

– Отряду коммандос под общим командованием майора Студента предстоит подорвать поезд на участке между станциями Сен-Пьер – Сен-Жорж. Захватив фальшивые деньги, отряд выходит на побережье, где…

Далее Олег не выдержал:

– Ваша светлость, каковы шансы немецких диверсантов ограбить ваш денежный поезд и благополучно уйти?

– Абсолютно никаких! Они не проживут и двадцати четырех часов! Что ты имеешь в виду?

– Господин фельдмаршал, ваши офицеры имеют представление о весе мешков с деньгами? Там пять тонн или десять? – продолжил Олег.

Начальник Имперского Генерального штаба Великобритании невозмутимо ответил:

– Сами деньги нас не интересуют, полученных с вашей помощью фактов вполне достаточно. Важна общая сумма ежемесячных фальшивок.

– Банкноты от десяти шиллингов до десяти фунтов! Чтобы их пересчитать, нам потребуется месяц! – выкрикнул Олег и закрыл ладонями лицо.

Сработает или нет? Деньги перевозят с офицером сопровождения и кассовой книгой, где пишут: сдал/принял обозначенную сумму. Фельдмаршал нисколько не смутился и по-прежнему невозмутимо заявил:

– Полиция этих двух городов нам сочувствует и никаких активных действий не предпримет.

– Они уже знают о предстоящей диверсии на железной дороге? – поразился Олег.

– Разумеется, наши действия должны быть заблаговременно согласованы, – менторским тоном сказал фельдмаршал.

Ужас! Самому натренированному отряду, с самыми отважными бойцами при подобной организации лучше всего поднять руки сразу после десантирования. Рейх не только заливает кровью Европу, в разведке и контрразведке служат высококлассные профессионалы. Идеи нацизма цветут пышным цветом по всему миру, что позволяет вербовать агентуру из идейно преданных людей. Нацисты есть даже в двадцать первом веке, явные и тайные, они настойчиво продвигают свои идеалы вплоть до правительственного уровня.

Черчилль спокойно сидит в своем кресле с закрытыми глазами с дымящейся сигарой в зубах и не обращает внимания на то, что Начальник штаба говорит откровенную несуразицу. Олег беспомощно оглянулся на переводчика, налил себе кофе и задумался. Предложенный план операции никуда не годился, любая его часть изначально провальная. Отряду не подойти к железной дороге, не подорвать поезд, не достать деньги и не уйти от облавы.

Англичанам нужны деньги или надежные данные об их количестве, при этом известен лишь пункт назначения. Пробраться на базу Кригсмарине в Ла-Паллисе? В кино немецкие часовые дотошно проверяют каждую машину независимо от ранга пассажиров. В реальности они вообще никого не проверяют, в крайнем случае могут спросить, кто и куда направляется. Если принять во внимание, что ни один гарнизон не имеет сплошного ограждения, то въехать на базу не составит труда. Впрочем, на кой ляд переться в Ла-Паллис?

– На мой взгляд, основную массу фальшивых денег немцы должны отправлять в Швецию и Турцию, – обратился он к фельдмаршалу.

– Необходимые сведения мы получим непосредственно у правительств этих стран. У нас в избытке экономических, политических и, если угодно, военных рычагов, – не открывая глаз, ответил Черчилль и стряхнул пепел себе на живот.

– Вам простительна подобная ошибка, но запомните на будущее, империя контролирует всю мировую торговлю, включая Испанию и Португалию, – добавил фельдмаршал.

Британия и Штаты еще долго будут бороться за мировое господство, американцы отпразднуют окончательную победу лишь в семьдесят третьем году. Но главное Олег понял, торговый канал Рейха с латинской Америкой англосаксам не подконтролен. Как следствие, от задания перехватить особый груз для конвоя фюрера ему не отвертеться, и Олег высказался:

– Необходимо проследить весь процесс перевозки, особое внимание местам погрузки и смены транспорта.

– Не понял? – встрепенулся фельдмаршал.

– Фальшивые деньги где-то накапливаются, затем их отвозят на машине и грузят в вагон. До Ла-Паллиса должна быть еще одна перегрузка.

– Студент прав, Грир, на пирсах для подводных лодок нет железнодорожных путей. – Черчилль глотнул коньяка и снова взялся за сигару.

– Вы надо мной издеваетесь? – вспылил фельдмаршал. – Вся работа разведки летит к черту!

– Не было никакой работы, они собрали в кучу всякий мусор и подсунули тебе. Дай им месяц, я должен знать все, включая расписание говновозки.

Недовольно сопя, Начальник Генерального штаба принялся складывать бумаги, а Олег с невинным видом поинтересовался:

– Я могу ознакомиться с планом высадки и отхода отряда?

– Чего тут мудрить? В полную воду вас высадит скоростной катер, по сигналу готовности он же заберет.

– Вы хотите сказать, что нам предстоит действовать по обстановке? – изумился Олег. – В Бискайском заливе вместо берега пятидесятиметровая скала!

– Хватит попусту тратить мое время! – Черчилль шандарахнул кулаком по столу. – У вас месяц на подготовку!

Фельдмаршал нервно собрал документы, в тот же миг щелкнул дверной замок, и секретарь мышкой проскользнул в кабинет.

– Студента в самолет! В Лондоне его должны ждать парикмахер, портной и учитель.

– Учитель чего? – склонившись чуть ли не в пояс, спросил секретарь.

– Английского языка! Или прикажешь разрабатывать секретную операцию с переводчиком?

Ночевал Олег уже в Каире, где ему предоставили просторный номер с ванной и широченной кроватью под москитной сеткой. Разбудили с первыми лучами солнца и после скромного завтрака отвезли на аэродром. В ресторане за ужином он выпил два бокала сухого вина, что помогло прекрасно выспаться. Вчерашний день запомнился сплошным сумбуром событий. Сначала Сталин с ближней свитой, затем Черчилль с непонятным фельдмаршалом, а вместо десерта посольская машина и аэродром. Ему не дали и минуты на сборы, как вышел из домика, так и сел в самолет.

Четырехмоторный «Аскалон» оставил двоякое впечатление. С одной стороны, запредельный по меркам двадцать первого века комфорт. С другой стороны, явный перебор с наивными мерами безопасности. Конструкция фюзеляжа предусматривала аварийную посадку на воду, а лючки над каждым креслом и парашюты под сиденьем предусматривали самоспасение пассажиров.

От Каира до Гибралтара лететь десять часов, и сидевший напротив генерал снял лакированные сапоги бутылочкой, бросил на них портянки и завалился спать. Олег решил дождаться завтрака с традиционным черным чаем с молоком, но сапоги снял, иначе за десять часов ноги сопреют. Дамочки на сиденьях сзади вообще бесстыдно переоделись в домашние халатики и вольготно забрались в кресла с ногами.

Вместо завтрака принесли сплошное разочарование. На столик поставили два хлебца с маргарином и стограммовую баночку несъедобного мясного паштета с рисовой мукой. До посадки еще далеко, так что есть надо, иначе оголодаешь, после стандартного пайка чай с молоком показался настоящей вкуснятиной. Убирая посуду, стюард помог разобраться с мудреными стойками кресла-трансформера, и Олег завалился спать.

Внизу бурая пустошь без проблеска цивилизации, поэтому он прикрыл шторкой квадратный иллюминатор и приглушил свет над головой. Что его ждет впереди? Отряды коммандос состоят из групп в пятнадцать человек, что в понимании Олега – толпа. Ладно, не беда, свой отряд он разделит на три подгруппы, лишние отлежатся в сторонке в качестве прикрытия. Настоящая беда в оружии, которого в Британии просто не существует.

После Первой мировой войны стрелковое вооружение армии практически не изменилось. К обычным винтовкам и «Максиму» под названием «Ви́ккерс» добавили чешский «Bren», нечто среднее между тяжеленным автоматом и хиленьким пулеметом. Пистолеты-пулеметы «Sten» и «Lanchester» – вообще паллиатив военного времени, по всем параметрам уступают даже немецкому «МР-40» и стреляют на сто – сто пятьдесят метров. У офицеров в кобуре древний аналог Нагана, для коммандос в Аргентине закупили французские пистолеты «Баллестер – Молин». О глушителях и специальном снайперском оружии на острове даже не слышали. Тоска!

Союзники применяют только контактные и часовые взрыватели. Есть еще электрозапалы, но они срабатывают от автомобильного аккумулятора, посему для диверсий непригодны. К самым смешным относится мина с килограммовым магнитом и пятидесятиграммовым зарядом взрывчатки. При малой эффективности она отличается запредельной ценой, вызванной дорогущим часовым механизмом, способным работать в сильном магнитном поле.

Был у союзников забавный пластид, самая обычная взрывчатка, смешанная с полиуретаном. Дорогущая и ненужная, в учебной роте специалисты минного дела не смогли найти для нее применения. В рекламке союзников предлагалось обернуть столб или рельс, и взрыв срезал их словно ножом. Цирк, да и только, цилиндрик в семьдесят пять граммов тола или тротила даст аналогичный результат.

Из выгородки перед кабиной пилотов вышел стюард и громко объявил:

– Над Восточной Атлантикой стоит мощный циклон. Весь район закрыт для полетов, плановая стоянка в Гибралтаре не менее двух суток.

Сейчас пассажирская авиация летает не выше трех километров, наибольшая циклоническая активность с восходящими и нисходящими потоками наблюдается на высотах от полутора до шести километров. Сообщение вызвало в салоне оживление, судя по всему, предстоящий двухдневный отдых пришелся пассажирам по душе. Для Олега задержка ничего не значила, зато заставила призадуматься. Мощный циклон без ветра не бывает, а высадка и отход зависят от прибытия вагона, а не от погоды. В океане, а Бискайский залив это океан, высадка на скалистый берег сама по себе опасна, а в штормовую погоду невозможна.

Олег подозрительно посмотрел на тарелку – растворенный в кипятке бульонный кубик с кусочками говяжьей тушенки на первое. На второе остатки тушенки с растворенным в кипятке картофельным порошком. Придется съесть, в качестве спасательного круга предусмотрен черный чай с молоком.

В сорок третьем ситуация с питанием на острове уже не была катастрофической, но оставалась напряженной. Гайд-парк со скверами и стадионами пущены под картофельные поля, каждый пригодный клочок земли засеян овсом. Основные продукты питания продаются по трудовым карточкам. Вместе с тем британские колонии Индийского океана снабжают Советский Союз мясом, яичным и картофельным порошком. Почему?

На самом деле ответ прост: владычица морей несла колоссальные потери транспортных кораблей. В сорок третьем количество потопленного тоннажа сравнялось с вновь введенным в строй. Империя с трудом справлялась с воинскими перевозками, продукты для населения острова доставлялись по остаточному принципу.

Ближе к вечеру стюард разнес по четыре галеты и традиционную чашку черного чая с молоком. Самолет пролетел над скалой, давая возможность рассмотреть установленную на вершине береговую батарею в окружении зенитных орудий. При заходе на посадку стало видно настоящее ожерелье противодесантных пушек.

Едва Олег спустился по трапу, как неожиданно услышал:

– Майор Студент? Я военно-морской атташе Пилипенко. Заедем на часок в диппредставительство?

Интересный вопрос! Можно подумать, что найдется неразумная особь и откажется.

– Рад встрече, в предстоящем задании без помощи мне не обойтись.

Город оказался совсем крошечным, в одну улицу. Коротенькие тупики четной стороны упирались в скалу, а нечетные – в прибрежные оборонительные сооружения. У входа в диппредставительство стоял усиленный наряд британской морской пехоты. Увидев на груди Олега Distinguished Service Order, солдаты вытянулись в струнку и взяли на караул. Приятно, черт подери!

Пилипенко провел гостя на открытую веранду с видом на залив, где представил двух англичан:

– Бригадир Джо Хэйдон, командующий Special Service Brigade[36]. Вы подчиняетесь непосредственно ему.

Олег попытался отдать генералу честь, но тот перехватил руку, и получилось крепкое рукопожатие:

– Судя по двум высшим орденам Красной России, вы сумели многое сделать! А шквал подписанных фельдмаршалом приказов позволяет сделать вывод, что его план признан непригодным.

– Вы знаете цель предстоящей операции? – поинтересовался Олег.

– Я обязан готовить парней и отбирать лучших из толпы посредственностей. Разработкой плана вы займетесь с генерал-майором Робертом Лейкоком.

Как говорится: «В каждой избушке свои погремушки». Британские коммандос созданы после бегства на остров для проведения рейдов на оккупированной немцами территории. Если за спинами боевиков ГРУ и СВР стоит вековой опыт побед и неудач, то англичанам пришлось начинать с чистого листа.

– На той стороне нам потребуется транспорт, кто его подготовит?

– Вас обеспечат необходимой наличностью, – доброжелательно улыбнулся генерал.

– Непросто купить буксир с баржей или рыболовный траулер. Поиски могут затянуться, а отряд в пятнадцать человек не спрячешь в придорожных кустах.

– Я не готов ответить на ваш вопрос, мы высаживаемся на берег, совершаем акцию и возвращаемся обратно.

– Компетенция генерал-майора Лейкока? – предположил Олег.

– Полагаю, что выше. Простите, меня ждут дела, завтра получите форму его величества. Пусть погоны вас не смущают, детали согласованы на самом верху.

Военно-морской атташе проводил генерала с переводчиком до дверей, затем отвел Олега в вестибюль, где его уже ждали портной и парикмахер. В военной форме любого государства имелись нюансы, придававшие френчу или бриджам особый, понятный только знающим людям шик. Его отряд соберут из самых лучших бойцов, учитывая традиции, это будут офицеры, причем не бедные, так что сшитая на заказ форма является обязательным условием.

Может показаться странным, но правильная прическа имеет первостепенное значение. Немцы выстригали чубчик, в Советском Союзе в моде был бокс или полубокс, в Англии ежик. В мусульманском мире рабам выбривали головы, поэтому мужчины ходили с длинными волосами. Специалисты швейной иглы и ножниц провозились более часа, после чего атташе провел Олега в гостевую комнату:

– Здесь установлена защита от прослушки, посему поговорим откровенно.

– Шоу с генералом на веранде устроено на всякий случай или есть основания опасаться германской разведки?

– Опасаться? Да здесь на каждого жителя по три немецких шпиона! На острове тоже нацистов хватает!

Затем началась настоящая лекция о внутриполитической обстановке в Великобритании, где общественные организации и некоторые политики открыто обвиняют Черчилля за развязывание войны с Германией. Теперь Олег понял причину крайне жесткого осуждения нацизма, на котором настояли союзники в Нюрнберге.

Но в данный момент Олега заботила иная тема:

– Мне необходимо наше оружие.

– Я в курсе, вас увезли даже без зубной щетки и бритвы.

– Вот именно, в карманах ни копейки! Но оружие на первом месте, на кону стоит выполнение задания.

– Деньгами обеспечу, Москва прислала особое распоряжение. Касательно оружия сегодня же отправлю ваш запрос.

– Два пистолета «ТТ» тридцать девятого года с глушителями, комплектами сменных стволов и двухмесячный запас патронов.

– Пистолеты и патроны возьмете в нашем арсенале, – ответил атташе.

– В диппредставительстве есть оружие?

– Разумеется, иначе теряется смысл охраны. В сороковом была реальная угроза немецкого десанта, и Москва прислала дополнительный взвод.

Каждое государство охраняет свои дипломатические представительства, а курьеры с диппочтой разъезжают по белу свету с солидным арсеналом. Это узаконено международным правом, но громко не афишируется, есть и то, о чем вообще умалчивается. Диппредставительства служат базой для тайной агентуры, здесь можно получить и оружие, и документы, и деньги, и многое другое.

– Запрос придется отсылать, еще нужен снайперский вариант винтовки «АВС-36» с глушителем, – продолжил Олег.

– Отошлю, у нас только автоматическое оружие.

– Что именно? – заинтересовался Олег.

– Есть новый автомат Дегтярева под промежуточный патрон, недавно прислали партию. Есть кавалерийский пулемет Федорова образца двадцатого года под патрон 7,62×41. Рекомендую пулемет Федорова под казачий патрон, никогда не подведет.

– Для моряка вы неплохо разбираетесь в стрелковом оружии, – заметил Олег.

– Я кавалерист, а морская форма для маскировки.

В боевых характеристиках этих пулеметов Олег убедился на практике, и не раз, чешский «Bren» не годится им в подметки. Союзники готовятся к дебюту по глубокому проникновению во вражеский тыл и шанс провала слишком велик. Операцию можно продумать до мелочей, но результат целиком и полностью зависит от исполнителей. Оказавшись среди немецких войск, новички могут дрогнуть, а их срыв приведет к боестолкновению, в котором без надежного пулемета не выжить.

– Положусь на ваш опыт, лично я знаком с этим пулеметом под патрон 6,5×50, он отлично показал себя в бою, – согласился Олег.

Преодолев череду бронированных дверей, они прошли в бомбоубежище, которое находилось под двухметровым бетонным перекрытием. Охранник у входа без лишних вопросов открыл арсенал и помог разобраться со штабелями ящиков с оружием. Пистолеты «ТТ» тридцать девятого года в комплекте с глушителями лежали ближе всех. Далее нашлись пистолеты Прилуцкого образца четырнадцатого года, и Олег попросил атташе:

– Можно взять парочку?

– Отличный выбор, – похвалил Пилипенко, – в Империалистическую «ТП» считался лучшим пистолетом.

– Почему?

– Из-за чрезмерной мощности патрона «Браунинг длинный» за границей под него не создавали оружия, зато в России пистолеты Прилуцкого были нарасхват.

– Почему? – повторил вопрос Олег.

– За безотказность и точный бой, – пояснил атташе.

Дальнейший разбор завалов в арсенале принес настоящий сюрприз. В одном из ящиков лежали крошечные пистолеты-пулеметы, внешне похожие на чешские «Scorpion Vz.61».

– Нравится? – с усмешкой спросил атташе. – Самое лучшее оружие для боя внутри зданий. Пистолет-пулемет Коровина образца двадцать седьмого, длина тридцать сантиметров, есть отсечка на одиночный выстрел. Магазин на тридцать патронов 7,65 Браунинга.

– Можно взять один? – попросил Олег.

– Забирайте хоть все, гриф секретности с довоенных моделей оружия снят, – ответил атташе.

Вот он шанс выполнить задание! Не надо подрывать поезд, не надо сражаться с охраной, не надо спешно драпать с тяжелым грузом. Надо позволить немцам доставить мешки к борту подводной лодки и там захватить их. Бетонные капониры Ла-Паллиса построены по типу пчелиных сот, где каждая ячейка рассчитана на две подводные лодки. Пятнадцать стволов «ППК» не оставят охране с экипажем ни малейшего шанса.

Отряд спокойно войдет на территорию базы, там вообще проходной двор, ибо ни один здравомыслящий человек не сунется к подводникам по доброй воле. Дурная слава о беспробудном пьянстве с драками экипаж на экипаж дошла до ушей правителей Рейха, и фюрер утвердил рапорт Деница о реорганизации отдыха морских волков. Гросс-адмирал лично встречал лодку, и сразу после вручения наград подводников сажали в поезд для проведения отпуска в кругу семьи.

Год назад французские рыбаки рассказали все, что знали о базе подводных лодок, а знали они немало. Как бы немцы ни берегли свои секреты, а сложный фарватер и сильные течения вынуждали их пользоваться услугами местных лоцманов. Готовая к выходу лодка переходит в специальный «отходной» бункер, где дожидается прилива, а затем лоцман ее выводит в открытые воды. На этом Олег и строил свой план, ибо отходной бетонный куб стоял на удалении трех километров от прочих строений базы.

11. Отвага или нахальство?

После нескольких дней безделья Олега отвезли в порт, где он поднялся на борт эсминца. Там его переодели в форму подполковника и познакомили с милой барышней, обещанной Черчиллем учительницей английского языка. На берег они спустились вдвоем и выделялись в толпе морских пехотинцев разве что орденом «За выдающиеся заслуги». Советские награды остались у атташе и согласно с законом должны были быть переданы по месту службы.

Миловидная Гарриет Маунтбеттен на вкус Олега была несколько полновата. Во время знакомства девушка сразу предупредила:

– Интимные отношения между нами невозможны, – немного подумала и добавила: – Я капитан контрразведки восьмой армии.

– По документам я ваш муж Оуен Маунтбеттен и жить нам придется вместе, – напомнил Олег.

– Всего лишь несколько дней, в учебном лагере коммандос нам не придется разыгрывать комедию.

Вместо комедии Олег угодил в трагедию. «Женушка» оказалась логопедом, причем вместо «rain in Spain» его начали мучить уроками правильного произношения отдельных звуков. Гарриет бесцеремонно хватала пальцами его язык и ставила, как ей казалось, в правильное положение. Жуть, тем не менее прогресс был очевиден и он начал произносить понятные для окружающих слова.

Аналогично сложились и личные отношения. Первую ночь Олег провел на диванчике, а вторая началась с визита наставницы. Явившись неглиже, она увела его в спальню, попутно упрекнув:

– Ты плохо знаешь английский язык и совсем не понял моего предложения.

Но вот настал долгожданный день, когда Гарриет позвонила начальству и «супруги» получили билеты на самолет до Глазго. После посадки где-то у реки они пересели на поезд до города Лидс, и Олег получил возможность увидеть своими глазами жизнь в глубинке. Реальность поразила до глубины души: сложенные из плитняка домики смотрелись вполне прилично, но хозяйство выглядело убого. Покосившиеся сараюшки и тощие коровенки могли вызвать слезу у самого бессердечного человека.

Нельзя сказать, что в СССР сталинского периода крестьяне жили припеваючи, но они отнюдь не бедствовали. Нижняя планка оплаты за трудодень составляла три рубля, а количество трудодней превышало календарный год. В результате колхозник получал меньше рабочего, но больше инженера. Если прибавить деньги с рынка, где продавали продукты с личного подворья, то крестьянская семья могла себе позволить мотоцикл.

Беда пришла на село вместе с Хрущевым, который первым делом отменил безвозвратные субсидии на случай неурожая. Как следствие, трудодни превратились в ничем не оплачиваемые палочки. Затем лидер коммунистов обложил налогом личное подворье, крестьян обязали платить за каждое плодовое дерево или курицу. Следом пришел указ построить на селе многоэтажные дома, одновременно запретив строительство индивидуальных домов.

На вокзале «супружескую пару» встретил денщик на самой обычной пролетке и отвез в поместье Харвуд, где располагался самый элитный батальон британских коммандос. Олега поселили в гостевом крыле, а питаться ему пришлось за одним столом с хозяином поместья. Граф оказался совсем не чопорным и радушно принял русского офицера в британской форме. Возможно, свою роль сыграл орден «За выдающиеся заслуги», который давал право на потомственное дворянство.

На другой день Олега пригласили на смотрины, выстроив перед ним пятнадцать офицеров – крепышей в коричневых беретах. Для начала они пробежали с полной выкладкой пятикилометровый кросс. Затем показали спарринги по английскому боксу и французской борьбе. Показательную программу завершили метание ножей на пять метров и стрельба из пистолетов на десять метров.

Последняя часть повергла Олега в уныние. Они держали пистолеты двумя руками, причем отдача забрасывала ствол чуть ли не на фут вверх! С десяти метров все положили пули в центр силуэта, но целились долго, очень долго, и он не выдержал:

– Прошу развесить тридцать мишеней и приготовить секундомер, а я схожу за своим оружием.

Заявление вызвало ажиотаж, оценить навыки «красного» офицера сбежался чуть ли не весь батальон.

– Вы ожидаете шоу? – вернувшись, усмехнулся Олег. – Вы его получите!

Увидев пистолеты «ТТ-39», зрители приняли их за «Парабеллумы» и засмеялись. Они правы, оружие так себе, при выстреле шарнирно-мотылевый затвор поднимается домиком и еще выше забрасывает руку. Навинчивание глушителей остановило смешки, а когда были передернуты затворы, все притихли.

– Секундомер! – скомандовал Олег и открыл огонь с двух рук. После последнего выстрела картинно поднял руки и нажал на защелки выброса магазина.

– Тридцать мишеней за семь секунд! Невероятно!

Не все пули угодили точно в центр, но боевые офицеры прекрасно понимают, что важно попасть во врага, а добить раненого можно позже. Пока зрители взволнованно обсуждали результат, Олег подготовил «ТП» и снова вышел на позицию. У пистолета Прилуцкого мягче спуск и выше скорость ведения огня, но он не создавался под современный «ПББС», как «ТТ-39», что отразилось на балансировке. Тем не менее он сумел поразить все тридцать мишеней.

Офицеры и сержантский состав с нескрываемым восхищением обсуждали показательные стрельбы. Они профи диверсий в тылу врага, но проводят акции без соприкосновения с противником. Тактика построена на незаметном проникновении с последующим тихим отходом. В случаях обнаружения с последующим преследованием британские отряды теряли более половины личного состава. А тут им показали совершенно иной подход: врага сначала уничтожают, а затем спокойно выполняют поставленную задачу.

Тем временем Олег подготовил два «ППК» и снова вышел на позицию. Коровин выполнял заказ НКВД, основным требованием которого был мощный огневой натиск. Серьезные конструкторы не создают оружия для любителей пострелять. Они выполняют техзадание, которое в данном случае требовало высокую скорострельность и основывалось на новой тактике, где бойцы обладают определенными навыками.

Пистолет-пулемет Коровина опустошает магазин в две секунды, а высокий темп стрельбы не предусматривает ведения прицельного огня. Олег развел руки в стороны, немного постоял с закрытыми глазами – главное не спешить, иначе линия поражения получится прерывистой. Он нажал на спуск и томительно медленно свел руки вместе, в этот момент сухо щелкнули оба бойка. За спиной грохнула овация, а незнакомый офицер схватил за руку:

– Это фантастика, сэр! Вы позволите ознакомиться с вашим оружием?

Кто бы возражал! Он взял эту кучу пистолетов в надежде заинтересовать парней своего отряда. Если придется брать штурмом подводную лодку, то глушители гарантируют успех. Олег подошел к столику для чистки оружия и разложил свой арсенал:

– Желающие могут потренироваться, но предупреждаю, у пистолета «ТТ-39» прицельная дальность выстрела двести ярдов.

– Вы серьезно или это метафора? – поинтересовался один из офицеров с явно выраженным французским акцентом.

– При удалении метафоры убойная дальность полета пули составит восемьсот метров, – вежливо ответил Олег.

Право, кто в это поверит! Пистолет стреляет дальше пулемета! Энтузиасты затеяли испытания, сменив тир на берег пруда. На самом деле затея больше глупая, чем смешная. В споре, что появилось раньше – курица или яйцо, победит унитарный патрон. Сначала военные теоретики разрабатывают тактику ведения войны, затем к вопросу подключают ученых. Они создают унитарный патрон, который лучше всего будет соответствовать утвержденной модели боя.

Где-то там, на самой вершине власти, некие лидеры приняли некое решение. Во исполнение которого некого майора отправили в Англию, где он оказался никому не нужным. Коммандос усиленно тренировались, бегали, метали ножи, на боксерском мешке отрабатывали удары, а прибывший командир коротал время в салоне графа. Если нет плана операции, то не может быть и плана подготовки отряда.

Граф на правах хозяина развлекал гостя рассказами о красотах и обычаях Индии, тем самым пополняя словарный запас Олега. Наставница следила за чистотой речи ученика, а ночью помогала освоить приемы камасутры. Раз в неделю из Лондона приезжал военный атташе и после пустопорожнего разговора возвращался обратно. Свободное время посвящалось стрельбищу, ежедневные тренировки всегда собирали толпу болельщиков и желающих перенять навыки.

В один из досужих дней атташе приехал с красивой дамой в модной шляпке и дорогом пальто, в которой Олег не сразу узнал свою жену. Как ни странно, но Валя тоже оплошала и не узнала в английском офицере своего мужа. Возникшую паузу прервал граф:

– Рад видеть в своем поместье прекрасную баронессу! Я могу называть вас Валентина или должен добавлять имя вашего отца?

Олег запоздало вскочил, и молодожены крепко обнялись.

– В этой странной форме тебя совсем не узнать, – прошептала жена. – А крест на груди настоящий?

– Самый что ни есть настоящий, – подтвердил Олег.

Мажордом отвел баронессу в комнаты, что подтвердило догадку о заранее подготовленном сюрпризе. Атташе рассказал еще об одном сюрпризе. Британская разведка попыталась самостоятельно захватить вагон с деньгами и потерпела фиаско.

– Можно возвращаться на Родину, – подвел черту Олег. – Насколько я знаю, по вашим правилам, попав в плен, во избежание пыток и унижений, коммандос должен честно ответить на все вопросы.

– Вернулось трое, остальные погибли. Факт смерти подтвержден агентурой, у англичан во Франции сильная поддержка.

– Какая разница! Они провалили атаку на вагон с фальшивыми фунтами!

– Вернувшиеся будут включены в твой отряд, – словно не слыша, продолжил атташе. – Деньги перевозят в тайном вагоне, внешне это обычный товарняк.

Коль скоро трое вернувшихся будут в его отряде, то расспрашивать атташе нет смысла, информация из первых рук важнее и ее можно уточнить наводящими вопросами.

– Жена сама напросилась приехать или Москва проявила инициативу? – с невинным видом поинтересовался Олег.

– Третий секретарь похлопотал, а товарищ Молотов сразу поддержал.

Должность третьего секретаря занимает человек из СВР, а его «хлопоты» всего лишь результат длинных ушей. Рапорт о шашнях Олега с наставницей улетел в Москву, Молотов положил бумагу под сукно, а проблему ликвидировал житейским способом. О секретности в гарнизоне не может быть и речи, вся округа осведомлена, кто и чем здесь занимается. Каждый вечер офицеры собираются в местном пабе и открыто обсуждают служебные темы. Более того, отряды заранее извещаются о предстоящем задании, что считается поводом закатить вечеринку и услышать от товарищей добрые пожелания.

Затевать разговор с пополнением в тире или спортзале было бы неразумно, поэтому Олег пригласил их к себе. Здесь не принято приглашать в дом, тем более неженатых, поэтому офицеры, два француза и серб, без энтузиазма пошагали следом. Валя гостеприимно предложила гостям московские сушки, затем трижды дернула ведущий на кухню шнурок и мило заявила:

– Прошу извинить, графиня пригласила на чашечку чая. – И вышла из комнаты.

У двери молодожены обменялись поцелуями, а когда Олег обернулся, то увидел затылки гостей. Первая мысль о стыдливой скромности офицеров разбилась о застывшие фигуры. Они напряженно смотрели на полку камина, где стояла большая фотография! Советские лидеры с доброжелательными улыбками на лицах стоят позади двух офицеров! Мало того, внизу размашистые подписи с напутственными пожеланиями!

– У нас пишут, что к Сталину никого не подпускают, – восторженно прошептал серб.

– А наград! У нас никто не заслужил такого количества орденов, – сказал один из французов.

– Нет ордена «За выдающиеся заслуги», – заметил второй.

– В тот момент у меня его еще не было. А так-то у нас нет запрета на ношение иностранных наград, как в Британии, – пояснил Олег.

– За что вы его получили? – поинтересовался серб.

– За дотошность, которая привела меня в этот гарнизон.

Офицеры приняли шутку и сдержанно хохотнули. Тем временем принесли чай с молоком и блюдечко овсяного печенья, но гости предпочли обсыпанные маком сушки и дружно захрумкали.

Олег сам впервые увидел собственную фотографию с вождями, вероятнее всего, жена хотела сделать приятный сюрприз. Откуда ей знать о словах Сталина в адрес Немца: «Вы у нас совсем секретный». Сейчас подобный снимок ценится выше любой награды, мало кто сможет похвастаться фотографией рядом с вождем мирового пролетариата. Через пятнадцать лет развенчают «культ личности» и предмет гордости обратится против владельца. В лучшем случае выгонят из партии, а попытка оправдаться закончится высылкой на сто первый километр.

Общее чаепитие постепенно сняло неловкость встречи с новым командиром, и офицеры, дополняя друг друга, начали рассказывать. Их выбросили на парашютах в пятидесяти километрах от места проведения акции. По заданию отряду предстояло подорвать поезд, который должен пройти строго по расписанию. Далее им предстояло захватить бронированный вагон и определить общую сумму перевозимых денег.

– По каким приметам вы должны были найти в составе нужный вагон? – поинтересовался Олег.

– Корпус собран из толстых стальных листов с несколькими рядами заклепок, по типу корабельной обшивки, – пояснил француз.

– Кроме того, на крыше торчит штырь радиоантенны, – добавил серб.

– Вы попали в засаду или на поезде была многочисленная охрана?

– Ни то ни другое. Едва мы побежали к вагону, как с передней и конечной платформ ударили спаренные эрликоны.

– Вы не видели зенитных автоматов? – удивился Олег.

– Видели, но не ожидали столь быстрой реакции. Кроме того, из спецвагона почти в упор ударили пулеметы, – ответил серб.

– У нас не было шансов пробежать эти четыреста метров, – мрачно сказал француз.

– Четыреста? Почему четыреста?

– По инструкции при подрыве поезда во избежание травм от осколков отряд должен залечь на этом расстоянии.

– Там нечему лететь! – воскликнул Олег. – и вагоны в разные стороны не поедут! Заняли бы позицию в пятидесяти метрах от полотна и вернулись бы с победой. Наши партизаны в Белоруссии так и делают. А среди них много женщин и подростков.

Собственно, все что надо он узнал. Деньги перевозят в отцепленном от бронепоезда штабном вагоне. Отряду предстоит пробраться в Ла-Рошель и проследить за прибывающими на сортировочную станцию поездами. Бывшая неприступная крепость давно трансформировалась в обычный коммерческий порт, куда свозились колониальные товары. Вот и шанс для проникновения непосредственно в город, а судя по карте, сортировочная станция прилегает к причалам.

– За рассказ спасибо, а теперь о главном, – схитрил Олег. – Подберите еще двоих и будете готовиться по индивидуальному плану.

– Нам предстоит действовать самостоятельно? – не скрывая удивления, спросил француз.

– Нет, вы подготовите плацдарм для остального отряда. Надо найти морской буксир и способную перевезти грузовик баржу.

– В отряде есть морпехи, – переглянувшись с товарищами, ответил серб. – А где вас встречать?

– Нам предстоит собраться между Жирондой и Адуром, конкретное место, время и способ десантирования зависят от вас.

– Аркашон! – воскликнул доселе молчавший второй француз. – Мелководный залив с рыбачьей деревушкой, немцы туда не суются.

– И патрулей нет? – удивился Олег.

– Дорог нет! Деревня окружена зыбучими песками, снабжение только морем. Высадимся в Аркашоне, а когда все подготовим, встретим там остальных.

– Хорошо, в ежедневных тренировках делайте упор на ближний бой и пулеметное прикрытие отхода.

– Пистолеты с глушителем подготовить? – спросил серб.

– Здесь их негде взять, – огорченно заметил Олег.

– Уже нашли! В местном магазине охотничьего оружия! – с довольным видом похвастался француз.

– Оружейная мастерская бригады согласилась выточить удлиненные стволы с нарезкой под глушитель, – добавил второй француз.

На обычный пистолет глушитель не поставить, это понятно даже ребенку, но удлиненный под резьбу ствол изменяет балансировку и баллистику – требуется заново привыкать к оружию. Впрочем, предполагаемый бой состоится внутри бункера или на борту подводной лодки, где расстояния не превысят десяти метров. Но более всего Олега заинтересовала новость о глушителях для охотничьих ружей. Или на острове крошечные леса и одним выстрелом можно распугать дичь всего графства?

На другой день в имение прикатил начальник штаба и устроил в гарнизоне суету. Началось с проверки внешнего вида личного состава, причем в парадной форме, а закончилось традиционным обходом туалетов. Олег предстал в своей единственной повседневной форме, за что получил выговор и приказ немедленно обзавестись полевым и парадным комплектом.

– Он любит проверять нижнее белье и если увидит неуставные трусы, то карьера накрылась, – предупредил командир батальона.

Олег не собирался служить в армии его величества, но ради принципа приказ выполнил. Интендант беспрекословно выдал недостающее вещевое довольствие и вызвал портного – парадная форма старших офицеров шьется по индивидуальным меркам. Внутренне забавляясь царящими в империи порядками, он отправился в имение, но был перехвачен нарочным:

– Сэр, генерал-майор срочно требует вас к себе.

– Вы приданы армии его величества! Пусть и временно, но должны полностью соответствовать нашим правилам, уставу и традициям! – Выдав короткую нотацию, начальник штаба указал на кресло у стола.

– Не хотел отягощать расходами казну, – в тон ответил Олег и показал копии накладных на полученное имущество.

Лицо генерала сразу посветлело, и он благожелательно заметил:

– Сразу видно настоящего служаку. Всякие разные временно прикомандированные начинают стенать: «а зачем, а почему», а вы в полчаса устранили все замечания.

– Мне нужны карты района предстоящей операции. – Олег захотел уйти от щекотливой темы портянок и подшитых воротничков.

– Все необходимое доставят в ваши комнаты.

– В таком случае завтра я буду готов к обсуждению плана операции.

– Никакого обсуждения не будет! – отрезал генерал. – Вы присланы в качестве эксперта, вот сами все и делайте.

Охренеть! Он не эксперт, а боевик! Эксперты сидят в Москве, причем план операции разрабатывают профессионалы этого дела, а узкопрофильные специалисты выявляют слабые места и дают советы. Олега хотят бросить под танк или здесь так принято? Оба варианта его не устраивают, ибо на кону собственная жизнь.

– Отряду потребуется форма немецких подводников.

– Исключено! – генерал аж подпрыгнул. – По женевскому соглашению военнослужащий не имеет права носить чужую форму! В отличие от некоторых, мы соблюдаем законы!

– Вы подразумеваете немцев, которые миллионами расстреливают наших женщин и детей? – с трудом сдерживаясь, спросил Олег.

– Я не слежу за событиями на вашем фронте. Извините, у меня дела.

Проще говоря, ему указали на дверь. Ладно, не хотят сотрудничать – и не надо, о сокрытии каких-либо тайн не может быть и речи. В Великобритании диверсионные отряды только зарождаются, и ничего нового придумать они не успели. О боевых группах вообще не может быть речи, до этого островитянам еще надо дорасти. Не мудрствуя, Олег решил действовать по нахалке и отправился к штабистам, где, сославшись на генерал-майора, составил перечень интересующих его вопросов.

Ответы принесли вместе с картами – из всего списка вопросов штабники предоставили лишь номера воинских частей и почтовые адреса их штабов. На Атлантическом побережье расположены сформированные в оккупированных районах войска. Олега интересовала не их численность, а где конкретно находятся поляки, украинцы или бельгийцы, а где стоят немецкие резервисты.

Беда в том, что он уже в цейтноте, до отправления передовой группы всего неделя, а вместо плана операции лишь не бесспорная идея. Пришлось собрать отряд и попытаться выяснить важные детали. Из пятнадцати человек более половины коренные французы и ни одного из Бретани. Единственное, что они посоветовали, так это купить грузовик в Ла-Рошели. Никто точно не знал, но, по слухам, недалеко от порта их за бесценок продают солдаты Вермахта.

Гремя моторами, десантные катера подошли к незаметному в темноте берегу и, остановив двигатели, стали дожидаться условного сигнала. Точно в полночь по Гринвичу на берегу замигали два зеленых огонька, а между ними красный. Катера выстроились в кильватер и осторожно двинулись вперед.

– Что за хрень? Полный назад! – истошно заорал впередсмотрящий.

– Не паниковать, подходите к борту, – раздался из темноты насмешливый голос.

Послышался удар, и катер резко накренился, а тот же насмешливый голос пригласил:

– Добро пожаловать в апартаменты! Головы не наклонять, под ногами чисто, наверху безопасно.

Первым делом перебросили багажные мешки, затем перебрались сами. В потемках ничего не разобрать, под ногами стальная палуба, на расстоянии вытянутой руки начинается высокая стена. Чуть в стороне засветился огонек фонарика, и коммандос гуськом втянулись в извилистый туннель. Очередной поворот вывел к двери, за которой оказалась просторная комната со столами и рядами заправленных коек.

– Располагайтесь, господа. – Свет электрической лампочки позволил рассмотреть командира передовой группы.

Кто-то из коммандос удивленно спросил:

– Где это мы?

– По приказу командира на пляже Гаскони для вас подготовлен плавучий отель.

– Баржа?

– Она самая, а что дальше не скажу, потому что сам не знаю. – Командир передовой группы с вызовом посмотрел на Олега.

Катера уже ушли, поэтому можно рассказать о цели операции и возможных проблемах. Он сел за стол и жестом пригласил остальных:

– После захвата штаба одного из отрядов особого назначения СС мы обнаружили в сейфе значительную сумму фунтов стерлингов. На допросе выяснилось, что деньги фальшивые…

– Вы захватили штаб особого назначения СС и спокойно вычистили их сейфы? Не может быть! – воскликнул кто-то из коммандос. И добавил с сарказмом: – Сколько человек было потеряно при атаке элитных войск Рейха?

– Потерь не было! Нас было семь человек. Эсэсовцев – примерно батальон, – спокойно ответил Олег, глядя прямо на недоверчивого офицера. – Против трех восьмиствольных пулеметов и трех зенитных автоматов у них не было ни единого шанса.

Ответом послужили англо-французский мат и восхищенные выкрики. Дождавшись тишины, Олег продолжил:

– Затем мы разгромили штаб дивизии немецких парашютистов-десантников и снова обнаружили фальшивые фунты стерлингов.

– Снова тем же составом и без потерь? – хмыкнул давешний «Фома Неверующий».

– Вот именно, – согласился Олег. – Деньги переслали в Лондон, где банковская экспертиза подтвердила факт фальшивок.

– За это вам дали орден, – догадался командир передовой группы.

– За это меня прислали сюда. Нам предстоит проникнуть в Ла-Паллис и захватить очередную партию фальшивок предположительно в один миллион фунтов.

В помещении повисла мертвая тишина, затем командир второй группы тихо спросил:

– На ваш взгляд, сколько человек вернется обратно?

– При условии разумных и уверенных действий вернемся мы все, – уверенно ответил Олег.

– Вы имеете хоть приблизительное представление об этой базе? Она утыкана пушками! – выкрикнул командир передовой группы.

– Я там был и собственными глазами видел толпы пьяных подводников.

– Погодите, у нас в багаже черные комбинезоны, – сообразил командир второй группы. – Вы предлагаете нам открыто пройти по базе в немецкой форме?!

– Я предлагаю обсудить варианты. По одному из них вы в комбинезонах ляжете в кузов грузовика и обольете себя коньяком и пивом.

– Изобразить пьяных? А если обман вскроется? Ношение формы противника запрещено конвенциями! Нас сразу расстреляют! – снова подал голос «Фома».

– Это рабочая одежда шахтеров, я лично проверил бирки швейной фабрики и чек из магазина, – заметил командир третьей группы. – Комбинезоны только внешне напоминают форму подводников.

– Короче, дело к ночи! Приступаем к подготовке по моему плану, – подвел итог дискуссии Олег.

Отряд в полной тишине занялся разборкой имущества, людям надо время на осознание предстоящего задания.

Раскачиваясь на океанской зыби, маленький колесный буксирчик натужно тянул за собой большой плашкоут. Идея пустых бочек Олегу понравилась, она позволила выгородить настоящий ангар для отряда и грузовика. Но было и то, что не нравилось. Даже сейчас в штилевую погоду гребные колеса буксира то и дело прокручивались вхолостую – лопатки выскакивали из воды. Соответственно и ход суденышка был предельно низким – ползущая по песку черепаха обгонит. А что будет в плохую погоду? Не нравилось и моральное состояние коммандос – люди лежали в койках и безмолвно смотрели на поскрипывающие балки выгородки. Похоже, что в слова о том, что с задания вернутся все, никто не поверил. Уж слишком сильны у них были воспоминания о потерях в предыдущих операциях.

За весь морской переход над ними дважды пролетел патрульный самолет и один раз мимо прошел патрульный катер, но буксир с плашкоутом никого не заинтересовал. На входе в Ла-Рошель с правой башни крепости лениво о чем-то спросили и удовлетворились ответом капитана. Они отшвартовались напротив разрушенных бомбами складов и оказались в самом удобном месте. Достаточно взобраться на полуобвалившуюся крышу, и сортировочная станция словно на ладони.

«Пьяных» подводников должен доставить полицейский и лучше всего в сопровождении немецкого офицера. Покупку французской формы взял на себя командир передовой группы, а Олег задумался над решением своей проблемы. Военторг отпадает, там без предъявления солдатской книжки ничего не продадут. Но подошел командир третьей группы и предложил помощь:

– Пойдемте вместе, в городе много беспризорников и воров, они нам помогут.

– Как? Придушат офицера, а тело сбросят в канализацию?

– Форма СС и Кригсмарине отличается лишь петлицами, а пьяных моряков здесь нередко грабят.

Поход за обмундированием завершился не просто успешно, а великолепно. Выслушав заказ, пацаны назначили место встречи, а через час прикатили в развалины дома полную тележку различной формы. Примерка проходила под надзором строгой толстушки, которая взялась постирать бриджи с кителем и нашить необходимые петлицы с прочими знаками различия.

На следующий день Олег получил полный комплект с погонами штурмбаннфюрера. В качестве подарка от французской шпаны на груди висели железный крест и знаки: «За ранение», «За ближний бой» и «За борьбу с партизанами». Кроме того, знакомство с местными жуликами помогло решить транспортный вопрос. Без излишних вопросов они пригнали перекрашенный в черный цвет фургон и даже написали на бортах «Police».

– Сам бы придушил такого гада, – разглядывая китель, сказал Олег.

Подготовка тянулась муторным ожиданием неизвестности. По уму надо послать коммандос на разведку в Ла-Паллис, но они завалят даже такое простое задание. Самому съездить тоже не получится, нельзя, отряд нервничает, оставшись без командира, люди могут совершить непоправимую ошибку. Наконец примчался наблюдатель:

– На станцию прибыл поезд, стальной вагон с антенной прицеплен пятым от паровоза!

Коммандос засуетились, суматошно хватаясь за оружие и зло ругаясь, они начали метаться по помещению. Явное свидетельство о пике нервного напряжения заставило Олега прикрикнуть:

– Всем сесть! Командирам групп проверить готовность оружия! К моему возвращению все должны быть в шахтерских комбинезонах с пистолетами в карманах!

Наблюдатель оказался прав, среди стоящих на главном пути вагонов стоял тот, ради которого прибыл отряд. Линейный паровоз уже укатил на запасной путь, а две коротенькие «кукушки» приступили к расформированию состава. Вот он главный момент! Если вагон от бронепоезда потащат к выходной стрелке, то придется спешно садиться в машину и мчаться к воротам военно-морской базы.

Но нет, прицепив железный вагон, смешной паровозик без тендера проигнорировал сортировочные пути и подкатил его к боковой ветке, где стояли два грузовика. Деньги будут перегружать здесь? Так и есть, из вагона выпрыгнул офицер с портфелем и сел в кабину крытой машины. Для выполнения задания достаточно захватить портфель! Для давления на правительства латиноамериканских стран нужны цифры, а не бумажки с портретами короля.

Олег осмотрел подходы к вагону, деньги с прочими ценностями всегда выгружают в малолюдных местах, что сейчас сработало на него. Со стороны путей вагон прикрыт платформой с низеньким складом, с этой стороны обычная грунтовка с зарослями чертополоха и хилых кустиков на обочине. Половина взвода солдат встали в оцепление, остальные принялись перегружать денежные мешки. У него верный шанс, и промедление грозит провалом.

– Возвращаемся, деньги будем брать здесь!

Отряд бегом вышел на позицию, Олег отдышался и еще раз напомнил об условных жестах. Вроде все правильно, но общее напряжение передалось и ему, чтобы успокоиться, пришлось идти с некой показной ленцой. Шаг за шагом с глубокими вдохами и сердце перестало судорожно метаться в груди. Мимо грузовиков он прошел с невозмутимым видом, а оцепление заставило остановиться. Солдаты говорили по-русски!

Вот он подарок судьбы! Власовцы сами осознают, что они чужие для всех. Здесь они оккупанты, для немцев они никчемное «мясо», а дома приговоренные к смерти предатели. Олег сразу повеселел, надменно отстранил ближайшего солдата и заглянул в вагон. Опаньки, а там осталось всего ничего! Неторопливо подошел к грузовику, подал отряду сигнал и вскочил на подножку.

– Смена охраны? – кивая на приближающуюся цепь черных фигур, спокойно поинтересовался сидящий в кабине офицер с петлицами финчасти СС.

– Русские слишком ненадежны, – ответил Олег и крикнул отряду: – В кузов! Бегом! Бегом, я сказал!

Коммандос поспешно и суетливо забрались на мешки с деньгами, а командир власовцев на корявом немецком робко спросил:

– Нам приказано вас сопровождать. Или вы сами поедете на базу?

– Ждите вторую машину, – небрежно ответил Олег и завел двигатель.

Стандартный пример бессмыслицы выглядел шлагбаумом поперек дороги. Сортировочная ничем не ограждена, ни со стороны города, ни со стороны порта, а тут часовой с винтовкой на плече. Впрочем, солдат сам осознавал бессмысленность своего поста и заблаговременно поднял шлагбаум. А что дальше? Впереди железнодорожный переезд, за которым грунтовка выводит в город. Олег прострелил сопровождающему голову и, тыкнув дымящимся стволом в ухо водителя, велел свернуть на проплешину свалки.

Объезжая кучи мусора, машина выехала к берегу реки, затем продралась сквозь кустарник на причал и остановилась напротив плашкоута. Отряд без команды торопливо разложил пандус, и грузовик спрятался среди бочек.

– Уходим? – спросил командир второй группы.

– Ни в коем случае! Нас догонят в пять минут! Перегони полицейский фургон к месту нашего выезда, остальным выкатить максимум бочек на причал!

Бочки расставили от края причала до стены полуразрушенного склада и через пожарный насос залили водой. Они перегородили проезд, одновременно создав иллюзию выгруженного груза. На плашкоуте осталась лишь сиротливая кучка в центре, тем не менее она надежно скрывала убежище с грузовиком. Часа через два со стороны реки показался отряд немцев, но, заметив фургон с надписью «Police», повернул обратно.

Почти сутки отряд сидел в нервном ознобе, но Олег приказал уходить лишь на следующий день с началом прилива. С крепостной башни снова что-то спросили и пожелали капитану счастливого плавания. Буксир снова телепал вдоль берега, в океанской дали виднелись патрульные корабли да кружились самолеты. Отряд ликовал. Едва послав условный сигнал, радист принял подтверждение о точке рандеву.

С последними лучами солнца к борту плашкоута подошла подводная лодка, и отряд с шутками начал передавать морякам денежные мешки. Люди явно расслабились, но Олег не вмешивался, они впервые в жизни выполнили невероятно сложное в их понимании задание и остались при этом живы. Добычу свалили в кают-компании и сами, по собственной инициативе, организовали караул.

Командир подводной лодки любезно предоставил Олегу свою каюту, откуда были хорошо слышны восторженные воспоминания о завершенном деле. При этом коммандос делились впечатлениями с экипажем, кстати и некстати говоря, что в мешках лежит миллион фунтов. Дождавшись изумленного восклицания слушателей, они добавляли, что «в том углу» лежит жалованье подводников Денница.

Если честно, Олегу все это было безразлично, он выполнил поставленную перед ним задачу и желал поскорее вернуться обратно. Его ждет жена, ждет родной дедушка, ждут друзья и сослуживцы, ждут новые задания, которые реально приблизят День Победы.

Примечания

1

Подробности этой операции можно прочитать в книге Дмитрия Светлова «Снайпер разведотряда. Наш человек в ГРУ», вышедшей в апреле 2016 года.

2

К/ф «В Зоне особого внимания» (1977). «Песня десантников» (муз. М. Минкова, сл. И. Шаферана).

3

Большие липы (нем.).

4

Ныне город Светлогорск.

5

«SdKfz 2», известный также, как «Kettenkrad HK 101» – полугусеничный мотоцикл высокой проходимости, разработанный и массово выпускавшийся в Германии в годы Второй мировой войны. Изначально разрабатывался для использования в парашютно-десантных и горно-егерских дивизиях Люфтваффе и Вермахта, однако благодаря высоким динамическим характеристикам снискал большую популярность в немецкой армии и широко применялся всеми ее подразделениями.

6

Плавучий ресторан у набережной Москвы-реки.

7

Ныне город Приморск.

8

Старшина группы.

9

Так на немецком уголовном арго называли притон, нечто вроде нашей «малины».

10

Закончили миловаться и начали лаяться, так пора к столу (польск.).

11

Порадуй внука вкусной едой (польск.).

12

Государственные авиационные заводы.

13

Центральный аэродром Берлина.

14

На пилотском жаргоне – ручка управления.

15

Пилотский жаргон – подразумевается остановка двигателя.

16

Английский гидролокатор. ASDIC, аббревиатура от Allied Submarine Detection Investigation Committee.

17

Научный автотракторный институт, современный НАМИ.

18

Местное дикорастущее травянистое растение.

19

По сути «Пом-пом» (названный так из-за издаваемого при стрельбе звука) представлял собой увеличенный в размерах пулемет Виккерса («Максима»).

20

Транспортный планер «Мессершмитт Me 321» «Гигант» имел кабину высотой 3,3 м, длиной 11 м, шириной 3,15 м. В грузовом варианте мог нести средний танк или 88-мм зенитное орудие с тягачом. При перевозке десанта в кабине ставилась горизонтальная перегородка, образуя две палубы, на которых можно было разместить до 200 солдат с оружием.

21

Облегченный вариант 81-мм миномета.

22

Британский транспортный самолет.

23

Соответствует старшему прапорщику.

24

Мобильный генератор в две лошадиные силы, прозванный «собачкой» за педальный пуск.

25

Криптограмма под личный код командира.

26

Стих Корана.

27

«Хива» – Надежда, «Шорш» – Революция (арабск.).

28

Литературный курдский язык.

29

Пистолет Коровина.

30

Результаты сравнительных испытаний в 1928 году пистолетов Коровина, Прилуцкого и Вальтера показали, что образец Прилуцкого выгодно отличался от конкурентов простотой конструкции. Он состоял из 31 детали, в то время как пистолеты Вальтера и Коровина состояли соответственно из 51 и 56 деталей. Он легко разбирался и собирался. При испытании на безотказность работы у пистолета Прилуцкого на 270 выстрелов было 9 задержек, у пистолета Вальтера – 17, у пистолета Коровина – на 110 выстрелов – 9 задержек. По кучности боя пистолеты Коровина и Прилуцкого были равны и превосходили пистолет Вальтера.

31

Крестьянам и рабочим.

32

Рубашка до пят.

33

Секта, практикующая крещение умерших.

34

Губернатора.

35

Орден «За выдающиеся заслуги» (англ).

36

Бригада особого назначения.

Content

Дмитрий Светлов
Десантник разведотряда. Наш человек спасает Сталина

1. Возвращение

2. В сердце Пруссии

3. Берлин

4. Секретный остров

5. Дедушка

6. Полесье

7. Халиф на час

8. Черный песок

9. Тегеран

10. Конвой фюрера

11. Отвага или нахальство?

Примечания