Моника Мерфи

Три нарушенные клятвы

Читателям.

Эта серия никогда бы не состоялась без вас.

Спасибо за вашу бесконечную поддержку.

Monica Murphy

THREE BROKEN PROMISES

Печатается с разрешения автора и литературных агентств Trident Media Group, LLC и Andrew Nurnberg

Copyright © 2013 by Monica Murphy

© Вакуленко Н., перевод на русский язык

Copyright © ООО «Издательство АСТ», 2016

Пролог

Не хочу отпускать ее.

Она собирается оставить меня, и я не могу с этим смириться. Я прожигал свою жизнь, уверенный, что она всегда где-то рядом. Она со мной: работает, живет, разговаривает, смеется. Но иногда, в те редкие моменты, которые мы никогда не обсуждаем, поздно, поздно ночью, наедине со мною она плачет.

Лежит в постели, обвившись вокруг меня, как виноградная лоза. Ее руки в моих волосах и дыхание на шее заставляют чувствовать меня таким живым, и я хочу рассказать ей о своих чувствах. Сказать ей о том, что это она заставляет меня чувствовать.

Но мне не хватает на это мужества.

Теперь она уходит. Утверждает, что хочет свободы. Словно я ее сковывал, сдерживал. Я обиделся, узнав, что больше ей не нужен. Но я не могу назвать ее неблагодарной. Она ценит все, что я для нее сделал. А сделал я много. Пожалуй, слишком много.

Меня гложет чувство вины. Именно поэтому я хотел дать ей все. Честно говоря, это из-за меня она покинула семью. Я виноват, что в итоге она осталась совершенно одна, предоставлена самой себе, и в беспрестанных попытках удержаться на плаву проходит через испытания, которые не должны выпадать на долю ни одной женщины. Пока я снова не ворвался в ее жизнь, будто прекрасный принц на могучем скакуне, спасая ее от мира, в котором полно дерьма.

Время шло, а чувство вины медленно, но верно переросло в нечто иное.

Весьма реальное.

Я должен быть честным и сказать ей о своих чувствах. Она нужна мне. Очень нужна. Потерять ее – все равно что потерять часть самого себя. Не могу рисковать. Думаю… черт, нет, совершенно уверен: я влюблен в нее.

Но я последний парень, с кем ей нужно быть. Я могу погубить даже тех, кто мне ближе всего. Не могу допустить, чтобы это случилось и с ней.

Но позволить ей оставить меня я тоже не могу.

Глава первая

Джен

– Так почему бабочка?

Наклоняюсь вперед, так что грудь вжимается в спинку стула. Такое чувство, что я сижу тут уже несколько часов под неумолимый зуд иглы на задней части шеи. Жужжание иглы заполняет голову, заглушая хаотичный шум, который обычно царит в ней.

Мне нравится этот гул. Уж лучше он, чем бесконечный поток вопросов и мыслей о всяких заботах, который проносится через мой мозг.

– Эй, Земля вызывает Джен. – Фэйбл машет рукой у меня перед лицом и щелкает пальцами. Вот поганка. Хорошо бы шлепнуть ее, но я слишком занята: стискиваю руками свои колени, словно маленькая трусиха.

– Что? – цежу сквозь зубы, морщась, когда игла проходится по особо чувствительному участку кожи.

Хотя кого я дурачу? Все участки чувствительны. Самое время посмотреть фактам в лицо. Я настоящая слабачка. Думала, сделать татуировку будет легче легкого. В жизни я чаще сталкивалась с эмоциональной болью, чем с физической. Ну что тут такого – просидеть в кресле час или чуть больше, пока тебе в кожу тыкают иглой?

Оказалось, что это довольно фигово и больно, так что придется «препоясать чресла», чтобы пройти через все это.

Препояшь свои чресла[1] – одна из глупостей, которые обычно повторяла мама. Во времена, когда она была счастлива и беззаботна, а наша семья была дружной.

Теперь мы сломаны и разобщены. Я не разговариваю с отцом.

Мама звонит только тогда, когда пьяная, и плачет.

Все это отстой. Вот почему я должна была уйти из семьи. Теперь у меня есть и другие причины, избегать этого места.

– Хочу знать, почему ты выбрала бабочку для татуировки. Какой тут скрыт смысл? – снова спрашивает Фэйбл, которую явно бесит, что я упорно молчу. Но она улыбается, и потому я знаю, что подруга не сердится. Фэйбл согласилась приехать со мной сюда, в центр города, в «Тату Вуду», небольшой салон, который ей порекомендовали.

Она тоже сделала татуировку, но это было быстро – всего одна строка изящным простым шрифтом. Тату-сюрприз для ее бойфренда, жениха, или как вам угодно. Учитывая, что они и пяти минут не могут провести друг без друга, думаю, парень обнаружит «сюрприз» почти сразу. Дрю Каллахан так влюблен в Фэйбл, что это даже противно.

И в то же время так мило… Супер, супер-пупер мило, особенно потому, что это строка из стихотворения, которое он написал для нее. Фейбл просто тает от его стихов. Они заставляют ее таять, хотя ничто другое не может заставить ее размякнуть. Она довольно-таки жесткая. Какой и должна быть, учитывая, как обошлась с ней судьба.

Мне не помешает взять у нее пару уроков. Я слишком мягкая. Открываю людям душу. А потом они плюют в нее. Или еще хуже: просто не замечают меня.

– Свобода, – наконец-то произнесла я, громко выдыхая, когда жужжание прекратилось, и я почувствовала прикосновение щетинистой губки к моей свежетатуированной коже. – Я готова вырваться из душного кокона под названием «моя жизнь» и найти свой путь, и рассчитывать только на себя. В этом смысле бабочка идеальна, правда?

Я почти ощущаю вкус этого слова. Свобода. Я всегда слишком сильно опиралась на других. На друзей. Семью. Особенно на брата. Хотя его уже нет на этой земле, так что этой возможности я лишилась. Я могла бы убежать, и один раз я даже пыталась сделать это, но провалилась.

С треском.

Теперь все будет иначе. Я все продумала.

Скопила деньги. На этот раз у меня есть план.

Или что-то вроде того.

– Ты действительно веришь, что побег – это лучший вариант для тебя? – спрашивает Фэйбл, в ее голосе звучит недоверие, а на лице отражается… грусть.

Она моя самая близкая подруга, первая настоящая подруга с тех пор, как я оставила прежнюю жизнь. Но даже она не знает всего. Она бы не смотрела на меня так, если бы знала правду.

– Хочешь уехать из-за всего того, что случилось с тобой?

Кивнув, вздрагиваю, когда татуировщик – Дэйв – еще раз проводит влажной салфеткой по коже.

– Готово, – говорит он.

– Да, не могу отрицать, что мое прошлое здесь ни при чем. – Я рассказала Фэйбл большую часть того, что было, когда я работала в «Золотоискателях», захудалом стриптиз-клубе на окраине города. Моя семья ничего не знает, и я заставила Колина поклясться, что он не проболтается. Официальная версия – официантка, подающая коктейли. Реальная – стриптизерша.

Секретная (которую я бы не доверила ни одной живой душе) – такова, что я с трудом могу думать о ней, не говоря уж о том, чтобы признаться.

– У всех есть прошлое, – отмечает Фэйбл. У нее самой оно дурное, хотя ни у кого не хватает смелости даже намекнуть ей на это. Дрю этого не допустит.

– Знаю. Просто… я не могу остаться здесь навсегда. Даже если ты хочешь, чтобы я осталась, – бормочу я, посылая умоляющий взгляд в сторону Фэйбл. Не хочу снова слушать нотации, особенно в присутствии нашего нового друга Дэйва. Не думаю, что смогу выдержать это. Я знаю, она хочет как лучше, и ей всякий раз почти удается уговорить меня остаться.

– Я не единственная, кто хочет, чтобы ты осталась, – говорит Фэйбл, приподняв брови и посылая мне понимающий взгляд.

На эту фразу нет смысла отвечать. Я знаю, кого она имеет в виду. Он бы хотел, чтобы я задержалась на неопределенный срок, но я пока даже не сказала ему, что ухожу. Сделаю это сегодня.

Надеюсь, что соберусь с силами и скажу.

Он дает мне крышу над головой и работу. И все это безо всяких условий, по крайней мере, он так утверждает. И я ему верю. В глубине души я жажду этих условий. Обязательств, которые свяжут нас вместе настолько, что мы превратимся в одно длинное слово. Не просто Джен. Не просто Колин.

Джен-и-Колин.

Но это невозможно.

Так что, если я не могу быть с ним – а по сути, мне не следует мечтать об этом или позволять себе зависеть от него, – тогда я хочу иметь полную свободу.

Глупо, рискованно и чертовски страшно, но… я должна принять этот решение. И причиной тому стали недавние события. Всего несколько дней назад в мою жизнь снова ворвалось мое прошлое в лице одного из клиентов «Квартала». Он вошел в бар и заказал выпивку. К счастью, мне удалось избежать встречи с ним, и все закончилось благополучно.

Но это может повториться. Это напомнило мне, что я не смогу убежать от своего прошлого. Не хочу, чтобы Колин узнал, чем я действительно занималась. Он больше не будет любить меня. Он станет иначе смотреть на меня.

Я этого не выдержу.

Пытаясь сменить тему, я спрашиваю:

– Ну, и как это выглядит?

Фэйбл наклоняет голову, рассматривая татуировку на затылке.

– Прекрасно. Но ты никогда не сможешь увидеть ее во всей красе.

– Знаешь ли, есть такая вещь, как зеркало.

Я беру то, что Дейв протягивает мне, и смотрюсь в него; вижу свое отражение в зеркале на противоположной стене. Мои длинные волосы, убранные в высокий небрежный пучок, обнажают шею, покрасневшую кожу и бабочку.

Тонкий рисунок в нежных сине-черных оттенках смотрится так, словно бабочка может расправить крылья и вспорхнуть прямо с кожи. Если уже сейчас мне так сильно нравится, представляю, как прекрасно рисунок будет выглядеть, когда кожа заживет.

– Мне нравится, – облегченно выдыхаю я, протягивая Дэйву зеркало обратно, и парень снова устанавливает его на стойке рядом со своим креслом.

– Очень мило, – с улыбкой на лице соглашается Фэйбл. – Я горжусь тобой, Джен. Я знаю, ведь ты боялась идти сюда.

Скорее уж я цепенела от одной только мысли, но теперь я тоже горжусь собой. Я сделала это. Я набила татуировку и не заплакала, и не выбежала из салона еще до того, как огромный, грузный Дэйв воткнул в меня иглу, хотя боялась, что это случится. Довольно глупо гордиться чем-то столь обыденным, как это. Если мама когда-нибудь увидит это, она упадет в обморок. Хотя я точно не планирую в ближайшее время увидеться с ними. Я вовсе не хочу возвращаться, да и они не жаждут меня увидеть. Думаю, они втайне даже рады избавиться от меня. Я была для них обузой.

Думаю, даже Колин не оценит татуировку.

Но я сделала ее не для других, а для себя.

Дэйв накладывает повязку на свежую татуировку и сыплет инструкциями по уходу быстрой скороговоркой, как если бы он произносил это уже миллион раз, хотя, вероятно, так оно и есть. Он протягивает мне листок бумаги с записанными рекомендациями, и я скольжу по нему взглядом, не разбирая слов. Мой мозг слишком занят мыслями о людях, которым я бы хотела приносить радость, но редко делаю это.

Эти бесконечные размышления не дают мне покоя, заполняют мою голову, как призраки, от которых я не могу избавиться. Даже Колин среди них, что довольно глупо, учитывая, что я живу с ним.

У Фэйбл зазвонил сотовый, и по улыбке, появившейся на лице, я догадываюсь, что это Дрю. Я вижу, как она делает шаг в сторону, чтобы поговорить с ним наедине, и ревность сжимает мне сердце, причиняя боль.

Я тоже хочу этого, хотя никогда в этом не признаюсь, особенно Фэйбл. Безграничной любви человека, который будет делать все – я имею в виду все, что угодно, – чтобы сделать меня счастливой, чтобы я чувствовала себя защищенной и любимой.

По правде сказать, я бы хотела, чтобы таким человеком был Колин.

Иногда он ведет себя так, словно хочет большего, но потом всегда отступает. С ним я разделила больше интимных моментов, чем с кем-либо другим в моей жизни. Я спала в его постели. Он держал меня в объятиях. Он целовал меня… правда, всего лишь как брат целует сестру: в лоб или щеку.

Это и доказывает, что только так он и будет всегда обо мне думать. Мы выросли вместе, Колин и я. Хорошо, Дэнни, Колин, и я. Мой брат и Колин были лучшими друзьями. Они должны были вместе стать морскими пехотинцами, но в итоге служить отправился только Дэнни. Потом его отправили в Ирак.

Откуда он не вернулся.

Он мой самый большой призрак, хотя и не судит меня и не заставляет чувствовать себя виноватой. Совсем нет. Скорее мне кажется, будто старший брат напоминает мне о том, что я не всегда делала правильный выбор. Если бы он знал все, то никогда бы не простил меня.

Кроме того, я чувствую себя виноватой перед ним за некие… чувства к Колину. Мне всегда было интересно, одобрил бы Дэнни? Хотел бы он, чтобы я была с Колином? Или сделал бы все возможное, чтобы между нами ничего не произошло?

Хотя какое это имеет значение сейчас? Дэнни нет, а между мной и Колином так и так ничего и не будет. И неважно, насколько сильно я хочу, чтобы мы были вместе – он ни за что не пойдет на это. При том, что ему нравится, когда я рядом. Он любит полагаться на меня, знать, что я всегда под рукой, и когда его эмоции, его демоны выйдут из-под контроля, ему всегда будет на кого опереться.

Но он не хочет меня. Не хочет большего.

Во всяком случае, не так, как я желаю, чтобы он хотел.

Так что забудьте об этом. Забудьте о нас.

Сегодня вечером я скажу Колину, что увольняюсь. Одного месяца ему будет более чем достаточно, чтобы найти официантку на замену. Мне тоже хватит этого времени, чтобы найти новую квартиру, новую работу и новую жизнь в новом городе. Я точно знаю, на что иду, так что нельзя сказать, что я срываюсь с места по первой же прихоти.

Ну, не совсем так. Я всегда была импульсивным человеком. И в прошлом из-за этого у меня были неприятности. Хочется верить, что сейчас это не доведет меня до беды.

Колин рассердится из-за моего ухода, но, может быть, моя татуировка придаст мне сил. Напомнит, что я все делаю правильно. Мне надо двигаться дальше. Мне действительно нужно понять, как жить самостоятельно, и не вестись на разные подростковые глупости – вроде как жить в машине, как я сделала в прошлый раз. Я стала старше. Умнее. Мудрее.

Мне нужно улететь и быть свободной.

Колин

В ресторане сегодня довольно оживленно. Конец августа, начался новый учебный год, а значит, «Квартал» снова в деле. Бар полон, персонал суетится, а кухня, это окутанное паром жерло вулкана, снова и снова исторгает из себя гигантские блюда с закусками – кажется, ни один из клиентов не настроен сегодня вечером полноценно поужинать.

Все они хотят только выпить, отмечая ли возвращение к учебе или заглушая страдания алкоголем, потому что… им снова нужно приниматься за учебу.

Лично мне все равно. До тех пор, пока они покупают выпивку и оставляют хорошие чаевые для трудолюбивых сотрудников, я доволен.

– Эй, ты владелец заведения, не так ли?

Поднимаю глаза и вижу перед собой красивую девушку, которая с надеждой мне улыбается. Ей, вероятно, нужна работа. В конце прошлой недели я как раз нанял новую хостесс, так что на данный момент никого не ищу, но я всегда открыт для предложений. Никогда не знаешь, когда кто-то из персонала соберется уйти, а хорошего работника найти трудно.

– Да. – Я улыбаюсь ей и опускаю взгляд, чтобы оглядеть ее всю. Оценить ее.

Она привлекательна. Не настолько великолепна, чтобы заставить мое бедное сердце учащенно забиться, но и не вызывает желания накинуть ей на голову бумажный пакет, пока буду ее трахать. Мне нравится, как она смотрит на меня.

Так что я смотрю на нее в той же манере.

– Я так и подумала. – Она подходит чуть ближе и наклоняется к стойке хостесс так, что ее грудь приподнимается, угрожая вывалиться из слишком тесного топа. Она просто напирает! Я неравнодушен к большой груди, но тут я стараюсь задержать взгляд на ее лице так долго, как только могу, хотя уже и позабыл про зажатую в руке распечатку завтрашнего графика. Уже почти одиннадцать, и кухня закрыта, а значит, мне можно расслабиться.

Но я остаюсь. Смена Джен длится до полуночи, так что я подожду ее и подвезу домой. Как и всегда. Просто чтобы побыть с ней столько, сколько возможно.

– Ищешь работу? У нас нет ни одной открытой вакансии на данный момент. – И, наконец, я сдаюсь и опускаю взгляд на ложбинку ее груди. Прошло уже много времени. Черт, я действительно не могу вспомнить, когда последний раз занимался сексом. А учитывая место, где я работаю, с его бесконечным потоком женщин, которые ежедневно приходят сюда, я не буду выглядеть кретином, если скажу, что могу потрахаться в любое время, когда захочу.

Но по правде, я вовсе не высокомерный придурок.

Однако незнакомка молчит, тогда я тянусь к стопке бланков заявлений на полке.

– Позволь предложить тебе анкету.

Девушка смеется и качает головой.

– Меня интересует не работа, а ты, – открыто говорит она.

Моргая, я выпрямляюсь и уже более внимательно рассматриваю ее. На глянцевых персиковых губах играет кокетливая улыбка, и от ее взгляда бросает в жар. Да уж, она действительно заинтересовалась тем, что видит.

Обычно в разговоре с женщинами я за словом в карман не лезу, но в последнее время я сам не свой. Несмотря на свою зацикленность и желание не разочаровывать ту единственную женщину, которая означает для меня весь мир, мне также нравится и то, что я сейчас вижу перед собой.

У меня было много женщин, и эта выглядит вполне готовой для того, чем бы мне хотелось с ней заняться. Она хорошо пахнет и хорошо выглядит, а блеск в ее глазах искушает.

Я не святой. Некоторые даже могли бы назвать меня бабником, хотя это скорее уже в прошлом. Что я могу сказать? Мне нравятся женщины, а я нравлюсь им. Я не глуп. Привлекательная внешность, бывало, доставляла мне достаточно неприятностей. Быть привлекательным одновременно и хорошо, и плохо.

Только лишь одна женщина недосягаема для меня. Скорее всего я просто идиот, но все же остались границы, которые я не готов переступить. Кроме того, должно же быть хоть что-то неприкосновенно и свято в моем мире, не так ли? Это она. Милая маленькая девочка, которую я знаю с тех давних пор, когда мы были детьми. Очаровательный подросток, на которого я старался изо всех сил не смотреть из-за страха, что она узнает, как сильно я ее хочу.

Женщина, которую я не могу себе позволить. Мы друзья, и ничего больше не может быть между нами. Боюсь, что испорчу наши отношения, если попытаюсь пойти дальше. Ее дружба нужна мне больше, чем тело.

Ладно. На самом деле это так.

Мысли о ней заставляют мое сердце и тело трепетать, унося прочь интерес к стоящей передо мной женщине, как мертвый, высохший лист.

Вот и все, что нужно – подумать о Джен, и я потерян для других.

– Э-э, я польщен, но… – Провожу рукой по волосам, соображая, как бы помягче отшить ее. Никогда раньше мне не приходилось этого делать. Если женщина хочет меня, я обычно не против. Конечно, я позволяю ей не все, но вполне достаточно, чтобы убедиться: мы оба получаем то, что желаем.

Полной близости я не допускал ни с кем. Джен единственная, с кем я когда-либо был близок. Хотя я до сих пор стараюсь держать ее на расстоянии. За исключением тех тихих, интимных моментов в темноте, когда меня переполняет отчаяние, и она пробирается ко мне в комнату, чтобы успокоить меня.

Те моменты я храню при себе. Мы никогда не говорили о них, считая их нашим маленьким грязным секретом.

– Итак, полагаю, у тебя есть подруга? – смеется девушка, наклонив голову. Ее темно-русые волосы рассыпаются по плечам роскошными локонами. Всего несколько месяцев назад она бы полностью подошла под мой тип – естественный макияж и заманчивый наряд. Мне понадобился бы всего час, если не меньше, чтобы ее раздеть и оказаться глубоко внутри.

Но секс с незнакомками меня больше не радует. Женщину, которую я действительно хочу, я не могу получить. Поправочка: не могу позволить себе обладать ею. И вместо того, чтобы раздеть ее и сделать своей, как я отчаянно того хочу, я страдаю. Как истинный мученик.

Или попробуем выразиться так: как настоящий придурок.

Откашлявшись, я решил быть честным.

– Я…

– Да, есть. – Джен появилась рядом со мной, как по волшебству, как будто я вызвал ее при помощи заклинания, дыма и зеркал, и она так красива, что на нее больно смотреть. Она обвивает своей тонкой рукой мою, пальцы замирают на моих бицепсах, и кожа горит там, где девушка касается ее. Она так близко: ее сексуальное стройное тело вжимается в мое, заставляя меня потеть, а кожу пылать. Она таинственно улыбается, и дерзкий взгляд темно-карих глаз способен распугать даже самых агрессивных женщин.

В нем ясно читается: назад, подруга, он мой.

Черт, как бы я хотел этого.

– Сожалею, – пожимает плечами незнакомка, хотя весь ее вид и кричит об обратном. Отлипает от стойки и поворачивается, чтобы уйти. – Не хотела зариться на чужое.

– Давай-давай. Тут не на что смотреть! – кричит Джен ей вслед, пока та пробирается обратно к бару. Затем она отпускает меня и чуть отстраняется, что отзывается во мне болью. – Боже. Разве тебе еще не надоело?

– Надоело что? Что женщины западают на меня? – Я когда-то жил этим дерьмом каждую ночь. Флирт, выпивка в окружении красивых женщин – все это помогало мне забыть, что я сделал. Как разочаровал всю семью. Как отказался от лучшего друга, и он погиб. И больше всего: как я отказался от девушки, что стоит сейчас передо мной.

Все это моя вина.

– Да. – Голос Джен звучит раздраженно, я же думаю о том, до чего она хороша сейчас. Простое черное платье длиной до середины бедра облегает ее изгибы и демонстрирует бесконечные ноги. Ноги, которые я хотел бы видеть обнаженными. Я представляю, как сжимаю ее стройные бедра и прижимаю к своим. – Она уже минут двадцать крутилась вокруг тебя, словно акула вокруг пятна крови.

А я даже не заметил. Может, я и придурок, но мне нравится, что Джен это заметила. Намек на ревность в ее голосе – какая-то новая нота. Вот бы знать, что ее спровоцировало.

– Я бы сам разобрался с ней.

– И как? Пригласив домой?

Я огляделся: в ресторане никого не было, оставшиеся клиенты уже перешли в бар, чему я не мог не радоваться. Мне не нужны свидетели данной перепалки, особенно среди персонала. Слухов в «Квартале» и так достаточно. Нам с Джен не нужно подливать масла в огонь. О нас давно болтают. Хотят знать, чем, черт возьми, мы занимается, когда вместе, если на самом деле мы не пара. Постоянные домыслы уже достали.

– Я так не делаю. Во всяком случае, когда ты там, – произношу я наконец, встречаясь с ней взглядом. – С каких пор тебя это вообще заботит?

Не стоило этого говорить. Она выглядит так, будто готова взорваться – и все из-за меня.

– Так ты привел бы ее в дом, если бы меня там не было? Ты это хочешь сказать? Боже, какой же ты кретин, – бормочет она, отходя от меня.

Я иду за Джен, сфокусировав взгляд на затылке. Длинные каштановые волосы сегодня распущены, и когда она тряхнула головой, мелькнул край белой повязки между тяжелыми, шелковистыми прядями.

– Что с тобой случилось?

Джен бросает мне через плечо новый испепеляющий взгляд.

– О чем это ты?

– Повязка. – Я хватаю ее за руку и останавливаю, отчего девушка спотыкается на высоких каблуках, и мне приходится сжать ее покрепче, чтобы она не упала. – Ты поранилась?

Свободной рукой Джен тянется к шее, неловко потирая кожу, и слегка хмурится.

– Я, э-э… Ничего.

Скрестив руки на груди, я лишаю ее возможности обойти меня. Мне знаком этот взгляд. Она готова бежать – и это у нее отлично получается.

– Ты что-то от меня скрываешь.

– Я правда не хочу делать это здесь. – Она резко выдыхает, и я хочу знать, что, черт возьми, происходит. – Мы не можем поговорить об этом, когда вернемся домой?

– Поговорить о чем? – Я совершенно сбит с толку. О чем она собирается говорить?

Джен вырывается из моих объятий и всплескивает руками, на ее прекрасном лице ясно читается разочарование.

– Ладно. Как хочешь. Я должна предупредить тебя, Колин. Я ухожу.

Глава 2

Колин

– Уходишь? Что, черт возьми, это значит?! – кричу я.

Она вздрогнула и поджала губы, отчего я почувствал себя полным придурком. Но эта новость была как удар ниже пояса, я всеми силами пытаюсь сдержаться.

Джен не может уйти. Она проработала у меня почти год. Она одна из лучших официанток. Дела в баре идут лучше, когда она здесь.

Но это не единственная причина, почему я не хочу ее отпускать.

– Я больше не могу здесь оставаться. – Джен упорно смотрит в сторону, касаясь пальцами края таинственной повязки на тыльной стороне шеи. – Считай это моим официальным уведомлением об уходе. Четырех недель тебе будет достаточно, чтобы подыскать мне замену.

Разве она не понимает, что ее нельзя заменить?

– Нашла другую работу? – Это единственное разумное объяснение. Если она так ненавидела эту, ей следовало сказать мне об этом. Я мог бы создать ей лучшие условия.

Но что еще я могу сделать?

Джен медленно качает головой.

– Я просто ухожу.

Какого черта?

– Значит, возвращаешься домой? – Мне кажется это маловероятным, но, возможно, она наконец готова увидеть родителей после всего случившегося и своего побега. Она так и не виделась с ними с тех пор, и я знаю, что им ее не хватает. Мама Джен не раз звонила мне, просто чтобы спросить о ней. Я знаю, что они общаются, но нечасто, потому что так хочет Джен. Но может быть, она передумала.

У меня просто нет другого объяснения для ее ухода.

– Нет. – Девушка выплевывает это слово, будто оно отравлено, и убирает руку с шеи, распрямляя плечи. – Я не вернусь домой. Я уезжаю в Сакраменто.

– Сакраменто? Ты шутишь? Но почему?

Я вообще ничего не понимаю. Не понимаю, почему она уходит, и что, черт возьми, есть такого в Сакраменто, чего нет у меня.

– Я хочу разнообразия. Такой ответ тебя устраивает?! Я устала от этого маленького городка. Мне надоело работать в окружении одних и тех же людей; большинство из которых я вообще не хочу видеть. – Джен пытается обойти меня. – Мы вообще не должны вести здесь подобный разговор.

Не давая ей уйти, я снова хватаю ее за плечо, притягиваю к себе, вторгаясь в личное пространство. Ее тяжелый пьянящий запах, как аромат экзотического цветка, проникает в голову. Взгляд падает на ее губы, и я на мгновение замираю, когда она прикусывает свою пухлую нижнюю губу.

Черт. Какая пытка. Находиться так близко. Спорить с ней, когда любой может увидеть, что мы ведем себя как любовники во время бурной ссоры…

Мы притворяемся, что равнодушны друг к другу, но настало время быть честным с собой. Она настолько сильно вошла в мою жизнь, что я не представляю ее без Джен.

Не хочу даже представлять.

– Где мы можем продолжить этот разговор? – спрашиваю я, стараясь понизить голос и говорить как можно тише.

Хотя в глубине души мне хочется рвать и метать.

Джен не может оставить меня. То, что она говорит, уму непостижимо.

– У тебя дома? – Она закатывает глаза и смеется. – Хотя не помню, чтобы мы там когда-либо говорили. Мы почти нигде с тобой не разговариваем.

Я отпускаю ее и немного отодвигаюсь.

Она права. Наша ситуация… странная. Я забочусь о ней из-за моего извращенного чувства вины, а она остается со мной, потому что ей некуда пойти. Я знаю, она ценит все, что я для нее сделал. Мы храним наше общее прошлое втайне от других сотрудников ресторана, кроме Фэйбл.

Несколько месяцев назад Джен призналась ей, что наши отношения имеют давнишнюю историю.

Сперва я разозлился, что она рассказала ей о нас, но потом смирился с этим. Мне нравится Фэйбл. Когда я нанял ее, она была измучена проблемами, но со временем перестала быть такой замкнутой, и теперь они с Джен лучшие подруги. Я даже стал кем-то вроде друга для ее парня. Черт, мы даже ходили вместе обедать пару раз, как будто на двойном свидании.

Как глупо, что я могу держаться с Джен так непринужденно, так… легко, но не могу превратить наши отношения в нечто реальное. Настоящее. Я чертовски боюсь сделать первый шаг и тем самым все разрушить.

Мои опасения не беспочвенны, учитывая, что я уже успел совершить несколько серьезных ошибок в своей жизни.

– Ты действительно хочешь поговорить, когда вернемся домой? Хорошо, давай, – наконец произношу я.

Ее глаза расширились от удивления.

– Серьезно?

– Абсолютно. Все, что тебе нужно сделать – просто попросить. – Я широко развел руки, позволив затем упасть им вдоль тела.

Джен смотрит на меня своими темными, бездонными глазами, проникая прямо в душу, отчего мне хочется сжаться. Сегодня она на таких высоченных каблуках, что наши глаза практически на одном уровне, хотя во мне почти метр девяносто.

– И ты дашь мне все, что захочу. – Меня удивляет, что эти слова звучат как утверждение, а не вопрос.

– Считай, что это уже твое, – соглашаюсь я. – Разве я когда-либо тебе в чем-то отказывал?

Джен смеется; но в ее смехе нет ни капли веселья.

– Ты отказываешь себе почти каждый день на протяжении всей жизни.

Озадаченный новой репликой, я потираю затылок. Она имеет в виду что-то еще – это очевидно, – но не могу понять, что именно. Плюс ко всему, я слишком устал и не намерен разгадывать загадки, хотя Джен не назовешь любительницей игр. Но она может быть неуловимой и таинственной.

Почти уверен, она пытается развести меня.

– Попробуй. Я сделаю все возможное, чтобы выполнить твою просьбу. – Я морщусь: звучит так, будто я стараюсь показать, что я босс, впрочем, это так и есть.

На губах Джен появляется тень улыбки.

– Хорошо. Тогда отпусти меня. Позволь мне уйти, Колин. Я не могу вечно от тебя зависеть.

Понимание происходящего накрывает меня, заставляя почувствовать себя дураком.

– В этом вся проблема? Ты чувствуешь себя неловко из-за того, что я помогаю тебе? Ты никогда не была обузой, Джен. Тебе это известно.

– Нет, неизвестно, но не это главное, – вздохнув, девушка грустно улыбается. – Я ценю твою помощь, и больше всего то, что ты вытащил меня из ужасного положения, прежде чем оно стало… безвыходным. Ты спас меня.

– Это меньшее, что я мог сделать. – Я не кривлю душой, говоря это. Если уж я не смог спасти ее брата, своего лучшего друга, то мог, по крайней мере, спасти его сестренку.

– И я бесконечно благодарна тебе за это. Правда. Но я должна признать, что я устала от того, что ты постоянно меня спасаешь и что я проблема, которую ты пытаешься решить. Мне нужно уйти. Я хочу попробовать что-то новое, изучить другие варианты. Живя здесь, в этом дурацком маленьком городке, делая одно и то же изо дня в день, так я никогда не решу своих проблем.

– У тебя есть проблемы? – Почему она не рассказала мне о них?

– Да! Масса проблем. Самых разных, но ты не замечаешь их, потому что зациклен на своих собственных.

Разве она неправа?

– Но я не хочу этой твоей свободы, потому что тогда ты покинешь меня, – бормочу я, чувствуя себя ужасным эгоистом. Выражение ее лица говорит, что она вполне разделяет мое мнение. – Попроси меня о чем-нибудь еще, Джен. Все что угодно. Я… я не хочу отпускать тебя. Пока не хочу.

По ее лицу видно, что она раздражена: губы стянуты в тонкую линию, глаза сужены.

– Попросить что-нибудь еще?

– Что угодно. Я дам это тебе. Безо всяких вопросов.

– Хорошо. – Джен делает глубокий вдох, как будто ей нужно набраться храбрости. – Я хочу тебя.

Джен

Он смотрит на меня, как будто я сошла с ума, и, вероятно, так и есть. Что заставило меня сказать это? Колин отвергнет меня – я это чувствую. Но я его не виню. У нас ничего не получится, мы оба это знаем. У меня есть огромный секрет, и я никогда его ему не открою. Одно только это не даст нам построить отношения.

Но я ничего не могла с собой поделать. Я должна была сказать это. Думаю, втайне Колин тоже хочет меня.

– Ты не хочешь меня, – говорит он наконец с самоироничной усмешкой, опустив голову и разглядывая пол. – Поверь мне.

Каждый день он снова и снова разбивает мне сердце. От того, с какой непостижимой печалью он произнес эти шесть слов, мое без того разбитое сердце вот-вот разорвется на мириады частиц.

– Ты сказал, я могу просить что угодно, – напоминаю я тихим голосом. – Не задавая вопросов. – Я возвращаю ему его же слова.

Колин откидывает голову назад и смотрит в потолок, словно у него пропал дар речи, вот уж не думала, что доведется такое увидеть. Этот мужчина никогда не лезет за словом в карман, ведь он само обаяние. И он всегда будет таким же преуспевающим, каким уже успел стать в столь юном возрасте. Да, деньги на открытие его первого ресторана он получил от богатого отца, но все остальное – его личная заслуга.

Он великолепен, и конечно знает это. Темно-русые волосы, пронзительные светло-голубые глаза, и лицо… не найдется слов, чтобы описать его. Невероятно красивое.

– Сегодня ты просто взорвала мой мозг, – наконец произносит Колин, по-прежнему глядя в потолок.

– Поучительный день для нас обоих, – парирую я, раздражение делает меня резкой.

Опустив голову, он рассматривает меня.

– Сделаю вид, что этого не слышал.

Меня переполняет гнев. Конечно же, он сделает вид. Очень в его духе. Он всегда так поступает. А я устала притворяться и убегать от проблем. Говорить одно, а делать другое.

Моя жизнь с Колином кажется ненастоящей. Ненавижу это.

– Давай. Притворяйся, как обычно. – Мне хочется убежать, но я стою и с вызовом смотрю на него.

Он игнорирует мой комментарий.

– Мы можем уехать.

– У меня смена до полуночи.

И я не могу сейчас уйти.

А еще нам нужно закончить этот разговор. К тому же, что, если мы придем домой, а он поможет мне собрать чемодан и отправит меня восвояси? Этого я хочу меньше всего. Я еще не готова. Мне следовало рассказать ему о своем плане более… деликатно. Я все сделала неправильно.

Совсем неправильно.

– Они как-то продержались без тебя последние пятнадцать минут, пока мы разговаривали. Так что, если ты уйдешь пораньше, ничего не случится. Более того, это я составляю твой график. Ты можешь уйти, когда я скажу. – Колин слегка дергает головой, всем свои видом демонстрируя, что он высокомерный, контролирующий все и вся босс. – Поехали.

И я следую за ним, как глупая, послушная девочка.

Домой мы ехали молча, воздух между нами звенел от напряжения. Я всю дорогу писала эсэмэски Фэйбл о том, что наконец решилась и сказала Колину, что ухожу. Я думала, она порадуется за меня. По крайней мере, я горжусь собой, что наконец-то набралась смелости уйти.

Вместо ее поддержки я получила в ответ плаксивые сообщения, умолявшие меня остаться. Ну, какого черта? Даже моя новая лучшая подруга пытается удержать меня. Этот город слишком мал, тут все друг друга знают. Я не хочу чтобы тот случай повторился. Уж лучше я уеду и навсегда забуду о существовании этого городишка.

Я буду скучать по друзьям. Мне будет не хватать Колина. Но лучший вариант для меня – это уехать.

Даже не знаю, как меня сюда занесло. Я выросла в небольшом – внешне милом, но в действительности удивительно скучном – городке в горах, примерно в двух часах езды отсюда. Там, где все друг друга знают, а наполненный ароматом сосны воздух свеж и прозрачен. Там, где вечно живут сплетни, а секреты теряют свою таинственность с каждым новым поколением. Колин тоже вырос там; его мама жила в соседнем доме.

Отец никогда не был частью его жизни. Я видела Конрада Уайлдера несколько раз, но всего лишь мельком, и мало что о нем знаю. Только то, что он очень щедр – у него огромное состояние, которое Уайлдер-старший сам унаследовал после смерти отца, деда Колина. Так что Конрад Уайлдер давал сыну деньги на исполнение любого его желания, вместо того чтобы вместе проводить с ним время.

Впрочем, Колин никогда не жаловался. По большей части он держит эмоции под контролем.

Когда мы приехали домой, я закрылась в своей комнате. Не сказав ни «спокойной ночи», ни «давай поговорим», ни «пошел ты», ни «ненавижу тебя» – ничего из этого. Просто побежала по коридору подальше от него, как последняя трусиха. Закрыла дверь на замок, разделась и свернулась калачиком под одеялом, крепко зажмурившись, в надежде быстро заснуть.

Но сон не шел. Прошло несколько часов, а я все еще лежала в постели, разочарованная и разгоряченная, хотя вентилятор продолжал лениво обдувать меня. Я скинула одеяло и осталась лежать только в трусиках и стареньком топе, чувствуя, что вот-вот взорвусь от беспокойства.

А потом я услышала Колина. Его комната находится рядом с моей, а стены удивительно тонкие. Слава богу, он никогда не приводит сюда женщин, по крайней мере не при мне.

Если я услышу… что он с другой женщиной, даже не знаю, что сделаю.

Я и так балансирую на краю, повешена на тоненьком волоске, и все благодаря Колину.

Это начинается постепенно и поначалу ничего тревожного не предвещает: просто легкий стон, или иногда рычание – ничего не настораживает. Однако перевернувшись на бок, лицом к разделяющей нас стене, затаив дыхание я жду следующего звука.

Его голос гортанный и глубокий, хотя обычно я не могу разобрать, что он говорит. Когда Колин начинает разговаривать во сне, для меня это сигнал подняться и пойти проверить как он там.

Так я и делаю.

Холодный воздух бьет мне в лицо, когда я открываю дверь его спальни. Он оставил окна открытыми, а ночью заметно похолодало. На цыпочках проскальзываю внутрь, останавливаюсь у подножия кровати и беспомощно наблюдаю, как он мечется и ворочается, борясь с демонами, что приходят к нему во сне почти каждую ночь.

В спальне темно, но я могу разглядеть его фигуру в свете луны, проникающем сквозь открытые окна. Он спит без майки. Простыня завернулась вокруг бедер, широкие плечи и грудь мерцают в лунном сиянии. Днем я никогда не вижу его таким – обнаженным и соблазнительно прекрасным, – но мне бы хотелось.

Его голос становится громче, теперь я могу понять, что он говорит, и эти слова разбивают мне сердце.

– Я должен найти и спасти его.

Колин тяжело дышит, словно запыхался, бегая в поисках того, кого потерял; не раздумывая, я ложусь к нему в постель, прильнув сзади и обхватив руками его талию.

Я знаю, кого он ищет в своих снах. Мне он тоже снится. Сразу после того, как мы потеряли моего брата навсегда. Это наша общая потеря, связавшая нас вместе и заставившая его искать меня, когда я сбежала.

Колин нашел меня и спас. Меньшее, что я могу теперь сделать – это попытаться спасти его.

Прижавшись к нему, я кладу подбородок ему на плечо, мои губы оказываются рядом с его ухом.

– Все хорошо, – шепчу я, гладя его плоский, твердый живот, чувствуя себя невероятно смелой сегодня.

Я устала держать чувства в себе. Хочу узнать его во всех смыслах этого слова.

– Все хорошо. Ты сделал все, что мог.

Ночные кошмары преследуют Колина. Они темные и страшные. Хотя он никогда не рассказывает о них, несложно догадаться, насколько они ужасны. Они мучают его почти каждую ночь. Не знаю, как он живет.

Днем он ведет себя так, как будто все в порядке. Счастливый и беззаботный, словно ничто его не тревожит. Но в темноте, во сне, его другой мир дает о себе знать.

И он отнюдь не прекрасен.

– Дженнифер, – шепчет он мое имя, повернув голову так, что его губы почти касаются моих. Он прижимает свои руки к моим, переплетаясь пальцами, и я вздыхаю от его прикосновения.

Колин словно и не понимает, что делает. Он прикасается ко мне так, будто хочет овладеть мной, как будто мы действительно вместе. Но мы никогда не заходили так далеко. Никаких поцелуев, никакой близости. Хотя напряжение и тепло, исходящее от его тела, вызвано не только плохими снами.

Это из-за меня. Колин хочет меня. Его тело всегда реагирует на мое прикосновение. Хочу, чтобы хотя бы на этот раз он признал это.

– Мне очень жаль. – Его голос звучит так растерянно и несчастно. Ненавижу это. Наклонив голову ближе, он почти касается губами моих губ, когда говорит. – Не покидай меня.

А затем он меня целует.

Глава 3

Джен

Его мягкие и теплые губы сливаются с моими в простом поцелуе. Мои эмоции путаются, стремясь прорваться наружу, они создают полный хаос. Это же в первый раз! В первый раз, когда наши губы по-настоящему соприкоснулись. Мы целовали друг друга в щеки или в лоб, но никогда в губы. Осознание этого обрушивается на меня.

Я слишком долго этого хотела, но думаю… нет, знаю, он просто не проснулся. Вероятно, он даже не понимает, что делает. Он назвал меня Дженнифер, хотя никогда не называет меня так. Я просто Джен.

Милая Джен, на которую всегда можно положиться.

Колин выпускает мою руку и, подтягиваясь ближе, обхватывает мое лицо, лаская большим пальцем щеку, он полностью разворачивается ко мне. Его грудь касается моей, отчего соски твердеют почти до боли, я скольжу руками по его груди, мышцам, шее, зарываясь пальцами в шелковистые, мягкие волосы.

Мне нравится прикасаться к нему. Мне ненавистно, что это всегда происходит скрытно, под покровом темноты и за пеленой кошмаров. У меня есть свои секреты – отвратительные, ужасные вещи, которые я страстно желаю сохранить. Если они станут ему известны, я уверена, он никогда больше не посмотрит на меня так.

Хотя на этот раз между нами все иначе. Наши рты прижаты друг к другу, губы медленно раскрываются с каждым движением, но я не хочу первой сделать шаг к чему-то большему.

Не хочу? Скорее я слишком напугана для этого. Что делать, если Колин отвергнет меня? Не думаю, что смогу с этим справиться.

– Боже, что ты со мной делаешь, – бормочет он, касаясь моих губ и обжигая своим дыханием. Он держит руку на моем бедре, прижимая меня ближе так, что я могу чувствовать каждый горячий дюйм его голой, крепкой кожи; его шорты не могут скрыть, насколько он возбужден.

Я издаю дрожащий вздох, когда понимаю, что он хочет меня. Его рука скользит вверх по щеке к волосам, пока его пальцы не останавливаются на затылке, стягивая длинные пряди и вынуждая меня откинуть голову назад; клей повязки больно цепляется за волосы под ней, отчего новая татуировка ноет.

Но я наслаждаюсь этой болью. Ведь это значит, что я жива. Колин прикасается ко мне, целует меня. Мне хочется большего.

Гораздо больше, чем я готова попросить.

Меняя позицию, он нависает надо мной, и сладкая дрожь пробегает по коже и венам, накапливаясь между ног.

– Мог бы взять тебя так. – Его бедра упираются в мои, медленное чувственное движение приводит меня на грань полуобморока. Я изо всех сил стараюсь удержать рвущийся наружу стон, но ничего не выходит.

– Тебе нравится? – спрашивает он, слегка улыбаясь идеально полными губами. Он смотрит на меня сквозь опущенные веки своим воспламеняющим взглядом.

Я не отвечаю. Меня злит, что от сильного возбуждения я не могу вымолвить ни слова, я будто вывернута наизнанку. Пытаюсь поднять голову, чтобы снова соединить наши губы, но он сильнее стягивает мои волосы, что вызывает волну боли в шее. Свежетатуированная кожа болит, и повязка совсем не помогает, но мне все равно. Вместо этого я сосредоточена на Колине и на том, как он удерживает меня на месте: под контролем.

Он любит контроль, и я давно знаю это. Но я понятия не имела, что это касается и секса тоже, хотя удивляться тут нечему.

– И все же я не трахну тебя. Ты не можешь принадлежать мне, – говорит Колин, и в его низком голосе звучит разочарование. Он скользит губами по моей шее, покрывая чувствительную кожу крошечными, горячими поцелуями, я издаю стон, жалея, что не обнажена.

Хочу, чтобы он вошел в меня. Наполнял, трахал, как и предложил – погружаясь в меня так глубоко и сильно, что я не смогла бы сдержаться и кончила бы уже через несколько минут.

Боже, как же отчаянно я этого желаю.

Мой стон, кажется, выводит его из транса, и он поднимает голову, размыкая объятия, словно обжегся. Вскакивает с матраса так быстро, что это движение кажется размытым. Он стоит у кровати, проведя руками по волосам, сводит их на затылке и смотрит на меня в полном недоумении.

– Что, черт возьми, только что произошло?

Приподнявшись, я убираю волосы с лица, вздрагивая, когда пальцы касаются повязки.

– Не прикидывайся, что не понимаешь.

Он опускает взгляд, замечая очевидную эрекцию, и издает один из тех мужских стонов разочарования, которые так хорошо ему удаются.

– Скажи, что мы не занимались…

– Не волнуйся. – Я поднимаюсь с кровати, изо всех сил стараясь выглядеть достойно, стоя перед ним, при этом зная, что потерпела неудачу, плюс ко всему на мне лишь прозрачный топ и маленькие трусики. Мне следовало бы смутиться, но к черту все.

– Ничего не было. Как будто сам не знаешь. – Целуясь, мы даже не использовали языки, а мне отчаянно хочется узнать его вкус, чтобы понять, так ли мы подходим друг другу, как я на то надеюсь.

Меня накрывает волна разочарования вперемешку с изрядной порцией раздражения. Этот разговор о том, что мы чуть было не сделали, слишком болезненный для меня.

– Почему ты в моей постели? – Его взгляд скользит по мне, упиваясь мной, а его прекрасные голубые глаза горят возбуждением.

– Почему я всегда в твоей постели? Зачем, по-твоему, я прихожу к тебе среди ночи по меньшей мере четырежды в неделю и ложусь под одеяло? Если ты сделаешь вид, что не понимаешь, что происходит, клянусь богом, Колин, я надеру тебе задницу.

Он нервно смеется – вот болван.

– Знаешь, а ты выглядишь соблазнительной, когда злишься.

– Я не шучу. – Сделав глубокий вдох, я убеждаю себя успокоиться. Он ведет себя как обычно. Притворяется, что ничего серьезного не случилось и что даже не представляет, что на самом деле произошло.

Лжец. А что, если он просто разыгрывает меня все это время.

– Знаю, что не шутишь. – Его слова только подталкиваются меня наконец объяснить ему, что именно происходит.

Так что я пользуюсь моментом.

– Знаешь, мы ведь никогда не говорим об этом. – Я делаю шаг вперед, совсем забыв, что почти раздета, настолько я поглощена своим гневом. – О том, что происходит между нами ночью, и о том, что возникло и продолжает развиваться, с тех пор как я переехала к тебе.

Он отступает, выражение лица становится настороженным.

– Что ты имеешь в виду?

– Не делай вид, что не знаешь. – Я делаю еще один шаг вперед, ощущая искушающее тепло, исходящее от его тела. Несмотря на гнев и разочарование, я все еще хочу его, и это приводит меня в бешенство. – Твои кошмары, и то, что я прихожу к тебе и держу тебя в объятиях, пытаясь успокоить. Что тебе снится, Колин?

– Не помню, – машинально произносит он.

Но мы оба знаем.

– Ты видишь сны о моем брате. – Еще один шаг, и я беру его за руку и сжимаю. – Прошло уже почти два года. Ты должен позволить Дэнни уйти.

Он отдергивает руку.

– Не хочу говорить об этом.

– Мы должны. Это как огромная стена, разделяющая нас. И каждый раз, когда я пытаюсь преодолеть ее, ты отталкиваешь меня. – Я придвигаюсь к нему поближе, еще не знаю, что сделаю потом, но он хватает меня первым. Оборачивая большие, теплые руки вокруг моей талии, Колин чуть отодвигает меня, будто ему невмоготу, если я стою слишком близко.

– Я не стану делать это, Джен. Не сейчас. – Но выражение его лица ясно говорит: никогда.

Это стало последней каплей. С меня довольно.

– Вот почему я здесь не останусь. Место, сама ситуация, это ненормально. О, и наши так называемые отношения? Совершенно ненормальные. Я не хочу наблюдать, как ты делаешь вид, что ничего не происходит, хотя это неправда. Я не собираюсь быть единственным игроком на поле. – Развернувшись, я иду к двери, молясь, что он догонит и схватит, а потом зацелует до бесчувствия.

Или, по крайней мере, крикнет мне, чтобы я остановилась и выслушала его объяснения. Хочу заглянуть ему в душу, в сердце. Стальные стены, которые он выстроил вокруг себя, абсолютно непроницаемы, и я хочу быть единственной, кто их разрушит.

Но он ничего не делает. Абсолютно ничего. Просто отпускает меня, как обычно, не говоря ни слова.

Поэтому я ухожу, не оглянувшись. Мне потребовались все мои силы, чтобы не оглянуться.

Когда я наконец оказываюсь в своей комнате с распахнутыми окнами, впускающими чудесный холодный ночной воздух, и за надежно запертой дверью, я кидаюсь на кровать и плачу. Сильные, болезненные рыдания сотрясают мое тело, пока я прячу лицо в подушку, чтобы заглушить их. Уйти от него – это правильное решение, единственно правильное. Эта круговерть под названием «Колин и я» не имеет смысла. Мои рыдания из-за него так же бессмысленны.

Когда последний всхлип вырывается из моей груди, я благодарна прохладному ветру, который осушает слезы на щеках. И еще больше я благодарна сну, который медленно, но сладко принимает меня в свои объятия.

Колин

Я позволил ей уйти и даже не попытался остановить ее. Что, черт возьми, со мной не так? Мне двадцать четыре года, а я веду себя как ребенок. Для меня она – весь мир, а я раз за разом теряю ее. Все делаю вид, что происходящее между нами нереально. Я говорю себе, что это ради ее же блага. Не хочу причинить ей боль.

Бред. Скорее не хочу причинить боль себе. Когда речь шла о бизнесе, я никогда не боялся рисковать, но сейчас речь идет о моей личной жизни.

Забудьте.

Я опускаюсь на кровать: голова моя опущена, локти упираются в колени. Возбуждение давно прошло, сменившись раскаянием, которое сжимает горло и уже грозит удушьем. Она права. Я солгал. Я точно знал, что произошло между нами. Каким прекрасным было это ощущение, как удивительна она была на вкус, и как отзывчиво было ее тело в те несколько секунд, что я прикасался к ней.

Как полный кретин, я оттолкнул ее, притворившись, что не понимал, что происходит, и фактически отгородился от нее в последний раз. Она вышла из комнаты, ни разу не обернувшись, дьявольски горяча в этих задравшихся трусиках, так что была видна ее крепкая попка, и в тоненькой прозрачной майке, позволившей мне разглядеть цвет и размер ее сосков до того, как она отвернулась. Темно-розовые и крошечные.

– Черт. – Я ерошу руками волосы снова и снова, превращая свою голову в какое-то гнездо. Сегодняшний сон не был таким уж плохим. Дэнни звал меня в лес так, как когда мы были детьми. Я погнался за ним и, как обычно, в конце концов потерял его.

И когда понял, что он исчез и больше не вернется, я запаниковал. За несколько лет этот сон приобрел различные варианты развития событий. Мы могли быть маленькими детьми, школьниками или уже такими, какими виделись в последний раз, но заканчивался сон всегда одинаково.

Я теряю его и не могу найти. И, поскольку я ищу везде, то медленно понимаю: он никогда не вернется – Дэнни мертв.

С тех пор, как Джен переехала ко мне, она стала для меня опорой; не задавая вопросов, она приходила ко мне, предлагая поддержку, и я всегда принимал ее, упиваясь этим, а потом делал вид, что ничего не произошло.

Но так больше нельзя. Я должен перестать вести себя как последний трус и поговорить с ней, пока я не потерял ее навсегда.

Встав, я решительно направился к Джен. Я помнил, что на мне одни только трусы. Не самый лучший наряд для серьезного разговора, и ладно. Если мне повезет, возможно, она пригласит меня в свою постель, и мы продолжим с того момента, где остановились.

Именно так.

Ее дверь заперта, но в верхней части дверного косяка у меня припрятан ключ. Я тянусь туда, почувствовав пальцами холодный металл, нахожу, вставляю в замок и поворачиваю до щелчка пружины. Тихонько проскальзываю внутрь, стараясь, не напугать ее, ни, того хуже, разбудить, если она спит.

Очень надеюсь, что она не спит.

Но это не так, и я разочарован. Я приближаюсь к кровати и вижу, что она лежит лицом к окну, укутавшись по самые плечи, глаза закрыты, а губы поджаты. Не раздумывая, как можно осторожней, я сажусь на край кровати, мечтая снова ощутить тепло ее тела. Потянувшись, я дотрагиваюсь до ее волос, позволяя темно-коричневым прядям струиться по пальцам. Она моя полная противоположность. У нее темные волосы, у меня – светлые, ее глаза шоколадно-карие, мои – светло-голубые, это так притягательно для моей извращенной натуры.

Я ее не заслуживаю. И отталкиваю, потому что знаю, что так будет лучше. Но что будет, если мы просто попробуем? Только раз? Я покажу ей, как сильно я хочу ее…

Джен со вздохом переворачивается на спину, и я, убрав руку и затаив дыхание, жду ее пробуждения.

Но она не просыпается.

Повинуясь своему влечению, я ложусь рядом с ней поверх одеяла, обняв ее за талию и притягивая к себе. Закрывая глаза, я прижимаюсь щекой к ее макушке, вдыхая ее аромат и упиваясь его сладостью. Просто быть рядом с ней – достаточно, чтобы успокоить мое бешено бьющееся сердце, мои взбудораженные нервы.

После своих ночных кошмаров я всегда просыпаюсь, задыхаясь от ужаса, а ее противостояние меня и вовсе напугало, и теперь мне снова хотелось сделать вид, что ничего не было.

Но сейчас, когда мы лежим вместе и я прижимаю ее к себе, ко мне возвращается ощущение покоя. Джен прижимается ближе, положив голову мне на плечо, а ее губы почти касаются моей шеи. Ее дыхание струится по моей коже, вызывая волну мурашек, а затем ее влажные и теплые губы раскрываются.

– Ты не будешь отрицать, что на этот раз мы вместе в постели, – говорит девушка тихим сексуальным шепотом, который мгновенно возбуждает меня.

Черт. Я крепко хватаю ее, смещая ее тело так, что она оказывается подо мной, раздвигаю ее бедра, возвращаясь в исходную позицию – именно так все было до того, как я все испортил.

На этот раз я этого не сделаю.

Глава 4

Джен

– …и вот что вышло. Я сказала это, и он запрыгнул на меня, словно собирался, ну, знаешь, овладеть мной или что-то в этом роде. По меньшей мере, поцеловать меня. Но он этого не сделал. Он посмотрел на меня, будто у меня выросло три головы, а потом слез с меня.

– Нет!

– Да, – качаю я головой, окунаясь в свою жалкую историю. Но, по крайней мере, я рассказываю ее Фэйбл, которая меня понимает. Кто-нибудь другой, вероятно, просто бы посмеялся. – А перед тем как уйти, он сказал… – Останавливаюсь, чтобы вздохнуть, и понижаю голос, изображая Колина: – «Ты права. Я больше не могу это отрицать». Потом наклонился, поцеловал меня в макушку и вышел из комнаты.

Фэйбл смотрит на меня, широко распахнув свои зеленые глаза и раскрыв в недоумении рот. В любой другой день я бы точно расхохоталась над этой картиной. Вероятно, когда-нибудь мы обязательно похихикаем над этим, потому что и в самом деле прошлая ночь была абсурдной. Нереальной.

Но сейчас мне не смешно. Да и Фэйбл тоже. Она знает, насколько Колин важен для меня. Как меня тянет к нему, хотя я и сопротивляюсь этому влечению, как могу. Она понимает, ведь у нее тоже были сложности с Дрю, и они как-то сумели выбраться на другую – счастливую – сторону.

Я готова принять, что у меня с Колином так не получится.

– Стало быть, он просто слинял. Лежал прямо на тебе в постели и ничего не сделал, – наконец комментирует Фэйбл. – Но признал, что он не может это отрицать? И что ты думаешь обо всем этом?

Пожав плечами, я разглядываю стол. Мы в квартире Фэйбл и Дрю, но Дрю нет дома. Он на футбольной тренировке, и ее брат, Оуэн, тоже тренируется с младшим составом университетской команды. Идет по стопам парня своей сестры: очень мило, что тут скажешь.

– И ты позволила ему просто уйти и ничего не сказала. Просто дала ему уйти. – Фэйбл не на шутку озадачена. Резонно, ведь, честно говоря, я сама сбита с толку.

И вне себя. Я абсолютно выбита из колеи.

– Что я могла ему сказать? «Эй, может, все же останешься и мы, наконец, сделаем это?» Глупость какая-то. – Я все смотрю на стол: он маленький, темный и идеальный. На нем нет ни единой царапины и даже пылинки. Похоже, совсем новый. Помню, как Фэйбл рассказывала мне, что они с Дрю ходили по мебельным магазинам.

– На твоем месте я бы крикнула что-то вроде «Не думаю, что ты когда-нибудь снова окажешься в моей постели, придурок. Не с таким дерьмовым поведением». Я имею в виду, парень должен знать свое место. Он не может просто использовать тебя, а потом бросить. Вот урод! – Меня всегда восхищало то, как Фэйбл может поставить на место. Жаль, я не смогла бы закричать на Колина и сказать ему, что на самом деле он заставляет меня чувствовать.

И какую боль причинил мне его мнимый отказ прошлой ночью. И что на самом деле он вовсе не использовал меня так, как мне порой втайне этого хочется. Я прихожу к нему в кровать по доброй воле, потому что мне невыносимо слышать его страдания и крики. Иногда он произносит имя моего брата, а иногда – мое.

Его боль разбивает мне сердце. Боль, которую он скрывает при свете дня. Он все же признал, что между нами кое-что есть, и это зажгло во мне искру надежды, но то, что он снова ушел, потушило этот слабый огонек.

Хотя я сама поступаю так же. Прячу свою боль и свою тайну, потому что так проще. Тем не менее, это не означает, что я понимаю, что заставляет его вести себя так же.

– Я сказала ему все как есть: я увольняюсь и уезжаю из города. Он не хочет, чтобы я уходила, но так и не сказал, почему именно, поэтому… оставаться здесь нет смысла.

Наконец, я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Фэйбл. Она выглядит разочарованной, и меня это расстраивает. Я уже столько раз делала это – разочаровывала близких мне людей. Я не хотела, просто так получалось.

– Не хочу, чтобы ты уезжала, и Дрю не хочет. – Голос Фэйбл звучит мягко и нежно. Я знаю, что она пытается сделать. – Мы будем скучать по тебе; ты прекрасно знаешь, я не говорю подобных слов всем подряд. Ты моя первая настоящая подруга. Дрю шутит, что ты хорошо на меня влияешь, и он готов заплатить большие деньги, чтобы удержать тебя.

Мое сердце сжимается от слов Фэйбл и от того, как она пытается перевести в шутку наш серьезный разговор. Она тоже моя первая настоящая подруга. У меня всегда был брат и, конечно, Колин. Но подружки? Нет. Пока я не переехала сюда и не встретила Фэйбл, и мы не привязались друг к другу.

– Тебе хорошо: ты выросла здесь, и Дрю должен закончить университет. И, конечно, у тебя есть Оуэн, – говорю я.

Вопрос, что произойдет, если Дрю пригласят играть в НФЛ – он настолько хорош, что его не могут не заметить. А я знаю, Фэйбл не хочет уезжать из-за Оуэна, но в ближайшее время ей придется сделать выбор. И я ей не завидую.

– Меня здесь ничего не держит – разве ты не видишь? – продолжаю я. – Ни корней, ни связей. Я не хочу сказать, что ты ничего не значишь для меня, но… я не могу остаться здесь навсегда. – Сглатываю комок в горле, злясь на себя за это. Я не могу озвучить настоящую причину, которая не дает мне остаться: ведь я боюсь, что прошлое догонит меня, и я не знаю, как смогу все объяснить. И кое-кто не хочет признать, что между нами могло бы быть нечто красивое и удивительное; если бы он только открыл правде глаза – и свое закрытое, стальное сердце, – то понял бы это.

– Мужчины – придурки, – раздраженно бросает Фэйбл, и я прыскаю от смеха. Она улыбается в ответ, и я знаю, что именно этого она и добивалась.

– Разумеется, – соглашаюсь я. – За исключением твоего.

– О, пожалуйста. Дрю так далек от совершенства. И, кстати, по большей части он ведет себя как болван. И да, я присматриваю за ним. – На ее щеках вспыхивает слабый румянец, и меня накрывает волна сумасшедшей ревности, в чем я не хочу признаваться даже самой себе.

Я люблю свою подругу. Я рада, что она встретила милого, прекрасного парня, который больше всего на свете хочет заботиться о ней. Как бы мне хотелось, чтобы Колин чувствовал то же самое. Его не волнует моя забота о нем, но мне-то он нужен не только ради работы и крыши над головой.

Тьфу. Фэйбл права: мужчины придурки.

– Может быть, тебе следует проявить инициативу, – внезапно выдает Фэйбл, отвлекая меня от собственных мыслей.

– Серьезно? – Не знаю, хватит ли мне смелости, чтобы просто… наброситься на него, даже несмотря на то, что я действительно хочу его. Я знаю, что всегда буду любить Колина. И хотя я готова сбежать от него и его щедрости, я совсем не готова рискнуть в плане соблазнения. От того, какое направление принял наш разговор, мне становится неловко.

Что делать, если он отвергнет меня? Не знаю, смогу ли смириться с этим.

– Да, черт, я серьезно. Для тебя лучше вернуться со щитом, чем… на щите. – И Фэйбл взрывается смехом. Фраза звучит настолько по-дурацки, что я тоже не могу удержаться. И покатываюсь от хохота вместе с ней.

Вот в таком настроении нас застал ее младший брат Оуэн несколько минут спустя, мы обе хохотали во все горло, сидя за столом и обмениваясь двусмысленными выражениями: одно грязней другого. Я просто отвечала на предложение Фэйбл, когда Оуэн подошел к столу. Парень выглядел шокированным.

Мы одновременно замолчали, глядя на него снизу вверх в тихом ужасе.

Оуэн морщится и трясет головой.

– Даже знать не хочу, о чем это вы! – И уходит на кухню.

А мы с Фэйбл снова начинаем хихикать. Искоса наблюдая за парнем, я удивляюсь, насколько взрослым он кажется. Ему всего-то четырнадцать, первый год старшей школы, но он уже такой высокий и широкоплечий. Еще немного, и девушки начнут сходить от него с ума.

– Твой брат будет просто неотразим, – качаю головой я.

Фэйбл вздыхает, с беспокойством поглядывая на Оуэна.

– Он уже такой. Он же играет в юношеской сборной университета, и женского внимания получает предостаточно. Мне это не нравится.

Подруга включила режим старшей сестры, и мне это нравится. Она так яростно защищает брата, что мне не хотелось бы оказаться у нее на пути.

– Держи себя в руках, – сразу предупреждаю я Фэйбл, которая уставилась прямо на меня и пышет негодованием.

– Ничто не сможет защитить его от всех этих… дьяволиц. – Я была готова снова расхохотаться, но сдержалась. Фэйбл выглядит прямо-таки устрашающе. – Я серьезно, Джен. Они рыщут вокруг него, как течные сучки.

– Я все слышал! – кричит Оуэн из маленькой кухни.

– Я на это и рассчитывала! – кричит в ответ Фэйбл. Она наклоняется через стол и понижает голос. – Я начала занимать сексом слишком рано, понимаешь? Мысль о том, что и Оуэн начнет заниматься этим… пугает меня. Хочу, чтобы он оставался ребенком как можно дольше.

Как донести до нее, что Оуэн уже давно не ребенок? Думаю, Фэйбл это знает, просто не хочет признавать. Всего несколько месяцев назад она жаловалась мне, что обнаружила очередной пакетик с травкой в кармане его джинсов. Впрочем, мне кажется, что он уже этим не балуется, будучи в футбольной команде и следуя по стопам Дрю.

– Он такой высокий, – говорю я, желая сменить тему, но моя попытка слишком очевидна. Я совсем не хочу говорить о сексе и наркотиках в связи с Оуэном.

– Почти такой же высокий, как Дрю. – Фэйбл закатывает глаза, но задумчивое выражение лица выдает ее. – Я такая коротышка. Мне не выстоять против этих двоих. – Подруге нравится, когда они все вместе – как семья. Двое самых важных мужчин в ее жизни теперь крепко связаны друг с другом.

Меня накрывает новая волна ревности, но я подавляю ее, радостно улыбаясь Фэйбл.

– Вы трое, словно маленькая счастливая семья.

Она просто светится от моих слов.

– На самом деле я никогда не была частью счастливой семьи, – тихо признается Фэйбл.

А вот я была. И я скучаю по этому.

Сильно.

Колин

Ее не было сегодня вечером, и я ужасно скучал. Знаю, это звучит жалко, но каждую неделю я стараюсь совместить наши смены, убеждая себя, что делаю это, только чтобы подвозить ее на работу и не беспокоиться о том, как она будет добираться домой, ведь машины у нее нет. Хотя она же не моя подопечная.

На самом деле, я просто хочу проводить с ней как можно больше времени.

Но сегодня не вышло. Нужно обеспечить больше персонала в ресторане на завтрашнем мероприятии, так что мне пришлось дать ей не ту смену, что обычно.

Вечером я составил расписание на следующие две недели так, что мы будем работать вместе каждый вечер. Я должен взять все возможное, учитывая, что она уходит. Навсегда. Она злится на меня, и я не могу ее винить. Прошлой ночью я был именно там, где я хотел: в ее постели, сжимая ее полуобнаженное, теплое и мягкое тело. Ее глаза и лицо светились надеждой и желанием, но вид распростертой Джен, как самого совершенного из подношений, совершенно выбил меня из колеи.

Поэтому я пробормотал какое-то дурацкое оправдание и ушел.

Неудивительно, что она поставила на мне крест. На ее месте я поступил бы так же.

Я рано ушел с работы, потому что больше не мог там находиться, и к тому же в ресторане было не так много народа. Вечером в среду в зале всегда пустовато. Студенты делают вид, что раз в неделю они учатся усерднее, чем обычно. Хотя только начало семестра, и, вероятно, большинство из них так и делает. Начало года всегда наполнено хорошими намерениями, но потом все идет кувырком. Кроме того, в городе проводится туча мероприятий, собирающих толпы молодежи, как, например, крупная вечеринка «Ненасытный Четверг», которая задает старт на все выходные. Перед ней стоит хорошенько отдохнуть, учитывая напряженный ритм второй половины недели.

Войдя в дом, я вижу, что свет горит только в кухне – тусклая лампа над раковиной. В доме тихо, телевизор не включен, я беспомощно озираюсь, понимая, что Джен здесь нет. Иначе я бы сразу это ощутил: уловил бы запах, почувствовал бы ее.

Я бешено на нее реагирую, хотя и не уверен, что ей об этом известно. Я все еще обдумываю ее вчерашние слова о том, что она хочет меня. Правда ли это? Знаю, между нами что-то есть, некая химия, которая вспыхивает каждый раз, когда мы оказываемся рядом, но я всегда полагал, что это игра в одни ворота, так как она никогда не проявляла себя. Ни разу.

До прошлой ночи.

Я все проигрываю в голове тот поцелуй – короткий, но великолепный. Знаю, что хочу больше. Хочу сплестись с ней языками, узнать, какие звуки она издает, когда возбуждена. Хочу видеть ее обнаженную, гладкую, золотистую кожу, длинные, красивые ноги, запутавшиеся в простынях. Хочу глотать ее стоны и заполнять тело, сделать своей.

Тяжело сглотнув, иду к холодильнику и беру бутылку воды, срывая крышку, я делаю быстрый глоток и хлопаю дверью так сильно, что внутри гремят бутылки пива. Бью ладонью по выключателю на стене, выходя из кухни в направлении к спальне.

Разочарование струится по венам, отчего я впадаю в бешенство – пожалуй, это самая бессмысленная эмоция после ревности. Почему я всегда отказываю себе? Да, мне не следует заводить роман с Джен; она слишком хороша для меня. Ее брат был моим лучшим другом, а я так подвел его, а потом отправил навстречу смерти, хотя должен был идти вместе с ним.

Обещать Дэнни, что я всегда буду заботиться о Джен, было легко, но выполнить это обещание оказалось гораздо сложнее. Она сбежала. Боже, я нашел ее только через год – она жила в машине на стоянке «Золотоискателей» и танцевала стриптиз в этом захудалом клубе.

В таком положении я и обнаружил ее: отчаявшуюся, голодную и готовую бежать и от меня. Я догнал ее и заставил себя выслушать, затем посадил в машину и забрал домой. Никогда не забуду, как она выглядела – словно дикий зверек, попавший в капкан и лихорадочно ищущий способ вырваться.

Мы были друзьями. Вместе выросли, и всегда были близки. Дэнни никогда не дразнил меня дружбой со своей сестрой, которую я очень ценил, потому что между нами было что-то особенное.

Мы мало разговариваем. А еще я чувствую, что она что-то скрывает от меня, я не могу понять, что именно. Обнаружить ее танцующей стриптиз – уже плохо. Что еще она может скрывать?

Кто знает? Она со мной не откровенничала.

И вот наконец я сделал что-то правильное: не повел себя как эгоистичный придурок, и дал Джен возможность, которую она заслуживает. Не могу мешать ей делать то, что она хочет, это было бы нечестно. Если она хочет уйти и попытаться найти нечто новое, я должен помочь. Ее родители точно бы ее не поддержали. Они слишком погрязли в собственных проблемах, и на Джен их уже не хватало. Самая очевидная причина – смерть сына. Она так повлияла на них, что чуть не разрушила их брак.

Да. И вообще я не должен обсуждать такие вещи – не мое это дело.

Войдя в спальню, я методично начинаю раздеваться, оставляя за собой дорожку из одежды на пути в ванную. Включаю душ и становлюсь под ледяную струю, стиснув от холода зубы. Вода словно смывает с меня все дурное, и я какое-то время стою под струей, очищая голову и избавляясь от мыслей.

Наконец я делаю воду теплее, тру себя мочалкой, потом смываю мыльную пену. Затем, словно безответно влюбленный мальчишка, я мастурбирую, думая о Джен, представляя ее со мной в душе, и как ее мыльная, гладкая, шелковая кожа блестит от воды. Она прикасается ко мне, опускаясь передо мной на колени, ее руки скользят по моей коже. Я чувствую ее дыхание над головкой моего твердого члена перед тем, как она берет меня глубоко в рот…

Тяжело дыша, я опираюсь на гладкую стену, мои мышцы дрожат от отголосков оргазма, я закрываю глаза и прижимаюсь щекой к плитке. Хочу, чтобы она была со мной, голая и страстная под струями воды, стоя на коленях, как я и представлял себе, готовая взять меня.

Как раз перед тем, как я схватил бы ее за плечи, поднял на руки, прижал к стене, и трахал бы до беспамятства. Это то, чего я действительно хочу.

Но вместо этого я один. Как обычно.

– Дэнни! Черт возьми, где ты? – Я иду через лес, выкрикивая его имя снова и снова.

Он смеется. Я его слышу. Быть может, он залез на дерево, висит на ветке и наблюдает, как я ищу его везде, подсмеиваясь над тем, как я растерян. Или, может быть, он прячется как раз за кустом на следующей тропинке. Никак не могу понять, где он, но единственное, что я знаю – это то, что могу слышать его.

– Дэнни! Клянусь богом, я надеру тебе задницу, если ты сейчас же не покажешь мне свою рожу! – кричу я, останавливаясь посредине тропинки. Солнце палит нещадно, я провожу рукой по взмокшим от пота волосам. Вдали, приводя меня в бешенство, раздается его смех, я пинаю камень от злости, что он продолжает так себя вести.

Я устал от его игр. Все, что я хочу сделать, это поговорить с ним. Увидеть его. Обругать его. Посмеяться вместе с ним.

Как в старые добрые времена.

– Пошел ты, Уайлдер. Приди и найди меня! – Он подзадоривает меня, как будто мы играем в какие-то извращенные прятки, и я уже на последнем издыхании. Не обращая внимания ни на жару, ни на тропинку, которая сужается и становится все более каменистой и коварной, я спотыкаюсь и слышу его насмешливый хохот. Вот осел.

– Не сомневайся, иди на голос, – призывает Дэнни. – Не будь слабаком!

Его слова разозлили меня, и я увеличиваю темп, решив наконец поймать его и поколотить.

– Да пошел ты, Кейд, – бормочу я, а он хохочет еще громче.

– Ты не поймаешь меня. Я всегда был сильнее и лучше тебя, – насмехается он.

Неправда.

– Быстрее тебя, – продолжает Дэнни. – В школе я был лучше в любом виде спорта. Мне доставались самые красивые девчонки. Ты всегда был вторым, Уайлдер. Черт, даже твой старик не находил времени, чтобы побыть с тобой. Хотя он вообще никогда этого не делал, так ведь?

– Будь ТЫ проклят! – Я перехожу на бег, несмотря на жару, усталость и пот, застилающий глаза. Я вытираю его тыльной стороной ладони и чуть поодаль вижу Дэнни. Вот он стоит: руки на бедрах, на лице самодовольная улыбочка.

Я хочу стереть эту ухмылку сильным ударом в челюсть.

Крепко, до боли сжав кулаки, я мчусь на него, готовый протянуть руку и схватить Дэнни за плечо, но следующее, что понимаю: он лежит на земле. Его застывшее тело распростерто на спине, а широко распахнутые темно-карие глаза безжизненно смотрят на меня.

– Нет. – Стон срывается с губ, я падаю на колени и обнимаю холодное тело – чертовски ледяное, окоченевшее, притягиваю его ближе, прижимаю голову к груди и утыкаюсь лицом ему в макушку.

– Только не умирай сейчас на моих руках, кретин.

Нет ответа.

Слезы текут по щекам, я трясу головой.

– Я не дам тебе умереть. – Я сжимаю его так крепко, что он не смог бы дышать, а потом отталкиваю его от себя и в ужасе смотрю на его лицо и на то, как тело падает на землю с глухим стуком.

Глаза его исчезли, сменились пустыми, холодными, черными провалами. Он больше не Дэнни. Он труп. Скелет. Его тело, одежда, чертова кожа… исчезли.

Черт.

Я резко выдыхаю и вскакиваю на ноги, в панике оглядываясь вокруг. Я заблудился, и если не найду дорогу назад, то скоро буду мертв, как Дэнни.

– Я должен выбраться отсюда, – бормочу я, пытаясь разглядеть собственные следы. Но ничего не выходит. Я продолжаю идти, но с каждым шагом плутаю все больше, пока не делаю круг и не оказываюсь снова рядом с Дэнни, белесым скелетом, который лежит посредине каменистой тропы. Чертов скелет садится, вперев в меня свои черные глазницы. Он поднимает руку, указав на меня, и говорит.

– Ты повинен в моей смерти. Надеюсь, ты гордишься этим. – Звучит его бесстрастный голос.

Я снова всхлипываю и падаю на колени. Черт, нет, я не горжусь. Если бы я мог поменяться с ним местами, то сделал бы это. Не раздумывая. Он не заслуживал смерти. Все любили Дэнни, а меня просто терпели – все, кроме Дэнни.

Лучше бы я умер вместо него.

– Колин. – Мягкий, нежный голос проникает сквозь туман наваждения, и я плотно сжимаю губы, сдерживая крик.

– Колин, проснись. У тебя дурной сон.

Это не сон. Я сталкиваюсь с этой уродливой реальностью каждый день. Я разочаровал всех в своей жизни.

Всех.

– Пожалуйста, Колин.

Мое тело трясется. Ее тонкие руки касаются меня, пытаясь успокоить. Они гладит мои плечи, прежде чем снова встряхнуть, на сей раз сильнее. Понятия не имел, что она такая сильная. Морально она может выдержать все что угодно. Я восхищаюсь этой девушкой.

Я люблю ее.

Люблю?

Может быть, я сплю…

Открыв глаза, я вижу ее. Надо мной лицо Джен: тонкие брови нахмурены, большие карие глаза полны беспокойства. Улыбка облегчения появляется на губах, и она прикасается к моей щеке тонкими пальцами.

– Проснулся. – Голос настолько нежен, что я едва могу разобрать слова, и мне интересно, она специально так говорит, чтобы не напугать меня спросонок.

Глядя на нее, я упиваюсь этими красивыми, знакомыми чертами. Мягкий свет в глазах, ее прикосновение ко мне заставляют осознать, что она нужна мне. Хочу, чтобы она снова открылась мне, делилась со мной своими надеждами, мечтами и проблемами. Хочу помочь ей, и чтобы она помогла мне.

Между нами есть нечто большее, чем просто дружба или общая история. Она для меня – весь мир.

От осознания этого у меня перехватило дыхание.

Я зажмуриваюсь, затем снова открываю глаза – медленно, пытаясь сфокусироваться на ней. Мышцы свело, все тело напряжено, она скользит пальцами по моим волосам, ее нежное прикосновение вызывает легкое покалывание на коже.

Моей совершенно открытой коже, потому что я голый, как и в тот день, когда появился на свет.

Глава 5

Джен

Он дрожит в моих руках, его голубые глаза остекленели, с болью и страданием он смотрит на меня. Подчиняясь порыву, я заключаю его в тесные объятия, и сжимаю так крепко, что боюсь, никогда не отпущу.

Его сны приходят все чаще, и я волнуюсь. Они выматывают его. Говорят, что время лечит боль, а не усугубляет ее.

Время не залечило мои раны, почему же я жду, что с Колином будет иначе?

Перевернувшись на спину, я тяну Колина за собой, его голова прижалась к моему плечу, волосы щекочут кожу. Он обнял меня, положив руку мне на грудь и сжав своей большой ладонью мое плечо. Я не противлюсь этой тяжести. Я ощущаю его твердое, живое тело, и мне кажется таким естественным, что он лежит на мне. Он по-прежнему дрожит, хотя дыхание выравнивается, я вновь осторожно касаюсь пальцами его шелковистых, мягких волос в надежде успокоить.

– Поговоришь со мной об этом? – Я каждый раз задаю ему этот вопрос.

И каждый раз он не отвечает. Тем не менее, я должна попробовать.

Я снова и снова зарываюсь пальцами в его волосы, закрывая глаза, когда он прижимается ближе, и наши ноги переплетаются. Я чувствую его разгоряченную кожу, волосы на ногах щекочут мои ноги, и он невероятно возбужден…

И я ощущаю это, потому что он голый.

Я резко открываю глаза и смотрю в потолок. Я была в его кровати бессчетное количество раз, но на нем всегда было, по крайней мере, нижнее белье. Но не сегодня. Я чувствую каждый миллиметр его обнаженной кожи. Возбуждение разливается по венам, скапливаясь между ног; я сжимаю губы, потому что соблазн прильнуть к нему настолько силен, что я вынуждена напомнить себе, что не могу этого сделать.

Ладно, могла бы. Но я не собираюсь играть с огнем.

– Я бежал за Дэнни, – произносит Колин наконец, его голос так тих, что мне приходится напрягаться, чтобы услышать его. Я потрясена тем, что он заговорил. Это происходит впервые. – Именно так всегда начинаются мои сны.

Я тихонько жду – страшно произнести хоть слово и спугнуть эту откровенность. И в то же время я боюсь молчать тоже.

– Сценарий может меняться, но я всегда гоняюсь за ним. Ищу его. В большинстве случаев не нахожу, но когда мне это удается… – Он вздрагивает, – как правило, все становится еще хуже.

– В этом сне ты нашел его? – Я хочу и в то же время не хочу услышать ответ. Мне тоже снился Дэнни. Некоторые сны были грустные, другие – счастливые, но я всегда просыпалась с болью в сердце, ведь мне так сильно его не хватает. Мои сны больше похожи на воспоминания о нашем прошлом, чем на ужасные кошмары.

– Нашел. – Его глубокий голос так мрачен, что этот звук медленно разбивает мое сердце.

Колин всегда разбивает мне сердце. Он может улыбаться и смеяться, шутить и флиртовать на работе, но это лишь маска. Только здесь, дома, посреди ночи, он настоящий – мучается от боли, страдания и безнадежного, парализующего чувства вины.

Хотела бы я забрать часть его страданий, но у меня есть своя собственная боль, с которой мне нужно справиться. Если бы меня не волновало, что он возненавидит меня, то призналась бы ему о своих поступках: как легко я продавала себя мужчинам. Мой постыдный секрет опустошил бы его. Он думает, что все дело лишь в огромном чувстве вины… Моя же практически душит меня.

Колин молчит, я тоже. Мы спокойно лежим вместе довольно долго, его дыхание замедляется, и я знаю его достаточно хорошо, чтобы понять, что он заснул.

Хотела бы и я заснуть, но не могу, потом что я в плену его сильных рук, и его большое, горячее тело прижимается ко мне. Голова полна мыслей и вопросов, навеянных с тем, что он только что рассказал. Я знала Колина столько лет, но во многом он по-прежнему загадка для меня.

Смотрю в потолок, мучительно осознавая, что он настолько близко, что наши тела практически сплелись в одно. После поцелуя прошлой ночью не могу избавиться от желания его повторить. Идти дальше: продолжать интимное сближение.

Возможность целовать Колина и решиться с ним на большее помешала бы мне оставить его. Я вроде бы совсем не глупа, но вот сердце таким не назовешь, а уж тело и подавно. Оно предаст меня в одно мгновение. Знаю, я просто зациклилась на нем. Между нами даже ничего не произошло, но я буквально жажду его. Хочу узнать его, прикоснуться к нему, провести руками, губами и языком по всей его коже.

Я бы не назвала себя сексуально раскрепощенной. И уж конечно я не закомплексованная девственница, но ни один парень никогда не переворачивал весь мой мир, и у меня не перехватывало дыхание. Я росла вместе с братом и его лучшим другом, чрезмерно опекающими меня, и когда я вошла в подростковый возраст, мальчишки обычно держались от меня подальше, и я не могла винить их за это. Хотя когда я стала старше, те же парни стали ухаживать за мной, ведь Дэнни и Колин уже окончили старшую школу, и я встречалась с несколькими. Впервые у меня был секс с моим первым настоящим бойфрендом на выпускном вечере в старших классах.

Это был плохой опыт, по крайней мере для меня, и вскоре после этого с Дагом Эвансом я рассталась. Потом в середине лета после окончания школы он уехал в колледж, и я больше его не видела и ничего не слышала о нем.

У меня был еще один парень, с которым я встречалась долгое время, но мы расстались сразу после смерти Дэнни. Он не смог вынести печаль моей утраты, и я не виню его за это. На его месте я поступила бы так же. Потом у меня была связь с несколькими парнями, но ничего серьезного – а то, что случилось в «Золотоискателях», не считается.

Но, скажем так, ни один мужчина никогда не сводил меня с ума. Единственный парень, который заставляет меня хотеть этого, лежит здесь со мной, спит на моем плече, вцепившись в меня как в спасательный круг.

Он опустошает меня, и он даже не знает об этом.

Это абсолютная, изысканная пытка. Мне нужно выбраться из постели, прежде чем я совершу глупость. Медленно я стараюсь освободиться от его объятий, но Колин не отпускает, его пальцы сжимают мое плечо, а тело, кажется, становится тяжелее, потому что он практически навалился на меня. Я думала, Колин спит, но он лишь притворялся.

– Не уходи, – шепчет он мне в шею. Я чувствую, как движутся его губы, их влажное тепло на коже заставляет меня дрожать. – Останься со мной.

Его слова, тон голоса парализуют меня, и я продолжаю лежать без движения. Я хочу большего, но боюсь, что он снова оттолкнет меня, как сделал это вчера вечером. Раньше я притворялась перед Фэйбл – черт, да я притворялась и перед самой собой, – но то, что вчера он просто молча оставил меня, причинило мне безумную боль. Как и то, что он никогда не признавал, что между нами что-то есть.

Я совершенно сбита с толку.

Это убивает меня.

– Колин… – Я замолкаю, когда он прикасается к моей щеке, пальцы двигаются нежно, прослеживая линию подбородка, а затем двигаются к горлу. Его рука полностью охватывает его, не оказывая ни малейшего давления, и волна возбуждения разливается по мне от его властного прикосновения.

Он скользит рукой вниз, останавливаясь, когда широкая ладонь касается моей груди, его пальцы нежно поглаживают ключицу. Я не могу выдавить ни звука – из груди вырывается слабый стон.

– Ты хочешь этого. Я чувствую, как забилось твое сердце. – Его губы касаются моей шеи, обжигая кожу горячим дыханием. – Ты приходишь ко мне каждую ночь, всегда готовая помочь и не прося ничего взамен. Почему, Джен?

– Ты мой друг. – Дрожащий вздох покидает меня. – Не могу видеть твои страдания.

Колин молчит, касаясь носом моей кожи, глубоко дышит, как будто пытается вдохнуть меня. Я совершенно потрясена его действиями. Мне нравится это, к чему лгать, но это немного пугает.

Не хочу питать ложные надежды.

– Это единственная причина? Я просто твой друг, и ты не хочешь видеть моих страданий? – Его голос звучит недоверчиво, хотя это понятно: после всего того, что я наговорила ему прошлой ночью, когда сказала, что хочу его.

Да. Он знает, я по уши во лжи.

– Я… Я не знаю. – Боже, не смогу я признаться ему в своих чувствах, чтобы потом мои слова не вернулись мне обратно.

Еще раз.

Он двигается так быстро; я задыхаюсь, потрясенно обнаружив, что он уже надо мной, его лицо близко, рука захватывает шею. Его глаза практически светятся, пока он осматривает меня.

– Какого черта мы делаем?

Такой дерзкий вопрос еще больше ошеломляет. Понятия не имею, что ответить, и закрываю глаза, когда он прижимается ко мне лбом. Не могу смотреть на него. То, что я чувствую сейчас, слишком … сильно.

Колин Уайлдер воплощает в себе слишком много.

Он пододвигается еще ближе, так что наши губы почти соприкасаются.

– Понятия не имею, – шепчу я, касаясь губами его губ. Его рот накрывает мой, и он целует меня. Мягкие, пьянящие поцелуи, от которых кружится голова, мои губы раскрываются от каждого его движения, не могу сдержать стон, когда он захватывает мою нижнюю губу и втягивает.

Так хорошо чувствовать его на себе, узнать его на вкус, он движется, и его эрекция задевает самую сокровенную точку. Мы идеально совпадаем; он мог бы сдвинуть в сторону мои трусики и оказаться внутри меня в несколько секунд.

Я хочу этого. Хочу так сильно, что тело звенит от напряжения, и я чувствую, что в любой момент могу разлететься на миллион маленьких кусочков.

Где-то поблизости раздается звонок, я открываю глаза и вижу Колина, который смотрит на меня вопросительным взглядом. Меньше всего я хочу, чтобы он остановился – на звонок можно ответить и позже.

Но потом я понимаю, что это звонит мой сотовый, который остался у меня в комнате. Мы слышим его через тонкую стенку. На меня обрушивается волна разочарования, которое также вспыхивает и в прекрасных глазах Колина.

Проклятье! Надо же было этому чертову телефону зазвонить в тот момент, когда обнаженный Колин распростерт на мне. Это специальная мелодия, выбранная мною для мамы, которая никогда не звонит мне – особенно посреди ночи. По крайней мере, она уже давно этого не делала. Внезапно меня охватывает острое чувство дежавю, отчего у меня перехватывает дыхание.

– Я должна ответить, – Я упираюсь в его широкую грудь, но его не так-то легко сдвинуть. – Это моя мама.

Колин соскакивает с меня, словно ошпаренный, и я слезаю с кровати, направляясь к себе, но опаздываю. Сразу же набираю ее номер, сердце лихорадочно бьется, в голове шумит, беспокойство гложет меня изнутри.

– Это ты, – невнятно бормочет мама.

– Мама, что случилось? – Вцепившись в телефон, чувствую, как меня охватывает страх, и я совсем не хочу знать, что случилось, может быть, что-то с папой. Собственно, мне больше не о ком беспокоиться в нашей семье. И мы только начали налаживать отношения с мамой, хотя это было непросто. После того, как я, ничего не сказав, сбежала, а затем Колин нашел меня, я чувствовала себя виноватой, и поэтому мне было сложно с ними говорить.

Я до сих пор помню тот вечер побега. Я планировала его нескольких недель. Собрала немного денег, продав кое-какие вещи. Я никому не сказала о своих намерениях, да и некому было обо мне волноваться, тогда у меня совсем не было друзей.

Вечер был холодный, и мои родители пребывали в том же состоянии, что и всегда. Пили, спорили и плакали – снова и снова – из-за Дэнни. Я лежала на кровати, зажав руками уши и сильно зажмурив глаза, словно так я могла заглушить печаль.

Побег дался мне нелегко, но на тот момент это был единственно правильный выход. Я не отвечала на звонки и мамины сообщения, а затем сменила номер телефона. Я не дала им возможности найти меня, но в конце концов им это удалось. Думаю, один из школьных друзей Дэнни увидел меня в клубе.

Это был кошмар!

Родители по-прежнему поглощены трауром по Дэнни, и моя жизнь их совсем не заботит, а ведь я могла бы много чего им рассказать – страшные, ужасные вещи, но я знаю, они не станут слушать. О, они делают вид, что слушают меня, но на самом деле не слышат. К тому же, мои родители – не любители поговорить. Папа слишком много работает, а мама… Не знаю, что она делает, но подозреваю, что слишком много пьет, пытаясь утопить свое горе.

Не знаю, как ей помочь. Да я и не хочу. Это крайне эгоистично с моей стороны думать так, но ничего не могу с собой поделать.

– Белинда Ламберт позвонила мне, – говорит мама. – Ты помнишь Паркера Ламберта? Он на год моложе Дэнни и тоже закончил вашу школу.

Нахмурившись, я пытаюсь вспомнить этого Паркера, но не могу. Порой все ребята, с которыми я училась, превращаются в одно размытое пятно. Я ходила в школу почти с одними и теми же детьми, от детского сада до выпускного класса. Забавно, что все они сейчас просто калейдоскоп лиц, и ни одно не могу выделить.

– Ты звонишь посреди ночи, чтобы рассказать мне сплетни о местных мальчишках?

Она раздраженно вздыхает. Я пытаюсь понять, пьяна ли она. Сейчас около двух часов ночи. Может, она в баре? Не могу себе этого представить, хотя, может, и могу. Она делала так раньше. А за последние годы произошло много страшных событий.

– Я столкнулась с его мамой в «Букхорне». Паркер погиб в Афганистане, т-так же, как твой брат в Ираке.

Господи, она определенно пьяна, учитывая, что она была «Букхорне» – в баре, где болтаются все местные жители Шинглтауна, городка, в котором я выросла.

– Когда… когда это случилось?

– Несколько дней назад. Белинда раздавлена, просто раздавлена.

Она икает и всхлипывает одновременно, я сажусь на край кровати, опуская голову и продолжая слушать ее рыдания по Дэнни, по Паркеру.

Ее рыдания по себе.

Первые месяцы после смерти Дэнни она часто звонила мне. Я тогда работала в ночные смены в одном из кафе в городке рядом с нашим, в одной из этих «ловушек для туристов» – крутилась там как белка в колесе, работая по много часов, но и получала хорошие чаевые. Она звонила мне в те полчаса, когда я ехала домой, слегка пьяная от вина, выпитого за обедом, и плакала. Она постоянно оплакивала потерю Дэнни и несправедливую жизнь.

Мне это надоело. Да, я скучаю по брату, но прошло почти уже два года. Почему нельзя просто… пережить это? Он был бы в ярости, увидев, как все ведут себя, особенно Колин. Я ушла из дома именно из-за этого, и вот все повторяется. Я окружена печалью и отчаянием. Мне нужно сменить обстановку. Я хочу выйти из тени преждевременной кончины моего брата, поглотившую и меня.

Закончив наконец разговор с мамой, я забираюсь в постель, даже не думая о том, чтобы вернуться к Колину, и все отчетливее понимаю, как сильно мне нужна свобода.

Заживающая татуировка бабочки на шее с каждым днем становится все более точным олицетворением моей жизни.

Глава 6

Колин

Мы с Джен вернулись на исходную позицию. Те несколько дней после того, как она предупредила меня о том, что уходит, призналась, что хочет меня, после моего отказа и тех двух ночей в моей постели… теперь они в прошлом. Мы вернулись к работе и снова стали теми, кто просто живет вместе, но на самом деле никогда не разговаривает.

Прошла неделя. Джен покинет меня через три. Чтобы выяснить, что происходит в ее жизни, я подслушивал ее разговоры с другими людьми в «Квартале», как последний неудачник в поисках малейшей крупицы информации. Всем было любопытно, почему она уходит, а я ничего не предпринимаю по этому поводу. Все думают, что между нами что-то есть, и мы, собственно, не утверждаем обратное.

Скорее даже, я не пытался препятствовать возникновению слухов о нас. Я знаю, как она соблазнительна. Все ребята начали бы ухаживать за ней, если бы поняли, что у них есть хоть какой-то шанс. Поэтому я сердито смотрел на любого парня каждый раз, когда он пытался приблизиться к ней. Я использовал свой наработанный навык опекающего старшего брата, появившийся у меня, когда она еще была подростком и каждый парень в ее классе мечтал залезть ей в трусики.

Никто не пристает к ней, да она и не против. Так или иначе, я все еще справляюсь со своей ролью.

Когда люди спрашивали ее о планах на вечер, она всегда отвечала очень уклончиво, мило улыбаясь, и когда я это видел, мое сердце каждый раз сжималось. Удивляюсь, что не умер еще от обширного инфаркта, не дожив до двадцати пяти лет. Прошлая ночь раскрыла мне глаза: я хочу ее. Один только взгляд на нее превращает меня в ворчливого ревнивца. Джен принадлежит мне.

Просто она еще не понимает этого.

Только Фэйбл знает, что происходит на самом деле в жизни Джен – по крайней мере, я думаю, что знает, потому что они очень близки. В то время как сам я не знаю ничего, потому что Джен мне не доверяет.

Сотрудники вечерней смены сейчас толпятся в баре и, пока еще нет голодной толпы, болтают. Я не утруждаю себя тем, чтобы отчитать их, хотя следовало бы. Я редко позволяю им бездельничать в такое время.

Но ресторан выглядит отлично – кругом чистота, и столы для клиентов накрыты должным образом. Мне нравится, когда везде порядок и чистота, это создает нам репутацию первоклассного заведения, как сказал бы мой отец, в сравнении с любым другим дешевым баром или рестораном, где обычно тусуются студенты.

Учитывая, как я натаскал своих сотрудников, они могут без малейшего напоминания сделать все необходимое, поэтому мне попросту не за чем на них орать.

Кроме того, я пытаюсь собрать информацию о Джен, которая совершенно не намерена разговаривать со мной. Они все толпятся вокруг нее, потому что уважают. Она приложила больше сил на поддержания этого места, чем кто-либо другой. Умение убеждать сотрудников и заставить их делать то, что она хочет, для нее совершенно естественно.

Однажды Джен станет прекрасным управляющим. Пока она еще не готова к этому, но при должной подготовке будет иметь успех.

– У тебя уже есть работа? – Бекка, одна из новых официанток, разносящих коктейли, с нетерпением расспрашивает Джен.

– Надеюсь поехать в Сакраменто на собеседование в свой следующий выходной. – Джен пожимает плечами, кажется, ее ничто не беспокоит, но я слышу волнение в ее голосе. – Мне нужно еще кое-что подготовить.

– Ты очень смелая, раз уходишь вот так, даже не зная куда. – Бекка, как полная идиотка, восхищается легкомысленным увольнением Джен. А я-то думал, что она все продумала. Хотя она всегда была слишком импульсивной. – Хотела бы я быть достаточно решительной, чтобы сделать что-то подобное.

– Смелая? Я думаю, она просто сумасшедшая. Можно подумать, это прямо-таки подвиг – оставить стабильную работу и место, где у тебя есть друзья, которые поддержат тебя, что бы ни случилось. Зачем бросать все это? По-моему, это идеальная ситуация, а она просто… смывается. – Точно, пусть Фэйбл распекает Джен за то, что она делает. Фэйбл отлично с этим справится, тем более что она сердита на Джен.

– Фэйбл. – Джен раздраженно качает головой. Я могу видеть только ее затылок, но уверен, что она кидает Фэйбл убийственный взгляд. – Разве мы уже не обсудили это?

– Может быть. – Фэйбл пожимает плечами. – Разве я не могу эгоистично хотеть, чтобы ты осталась тут? У тебя нет никаких причин уезжать.

– У меня бессчетное количество причин, чтобы уехать. Одна из них в данный момент находится здесь.

У меня сердце в пятки ушло – ведь она говорит обо мне. И не просто говорит, она делает это в присутствии других сотрудников, которые все понимают и догадываются, что между нами что-то происходит. Теперь они будут подозревать, что Джен уходит из-за меня.

Зашибись.

Отойдя от стойки хостесс, где я стоял, я иду в бар, хлопая в ладоши и нацепив маску босса.

– Ладно, давайте закончим это неофициальное совещание и приступим к работе. Клиенты появятся с минуты на минуту.

Персонал разбегается, как тараканы от яркого света, даже Джен, проходя мимо в направлении обеденного зала, бросает на меня обеспокоенный взгляд. Только Фэйбл не уходит, продолжая стоять с видом маленького свирепого воина, готового вступить в схватку.

– Тебе нечем заняться? – спрашиваю я, будто полный придурок, хотя меня это не особо волнует. С тех пор, как Джен заявила о своем уходе, я все время зол.

Фэйбл машет на меня рукой, бриллиант на ее помолвочном кольце ярко сверкнул в луче света.

– Конечно, есть, раз никто другой за меня это не сделает.

Прежде чем я успеваю ответить, она проносится мимо с суровым выражением лица, задевая мое плечо так сильно, что я отшатываюсь.

– Черт, за что это? – спрашиваю я, рассерженно потирая плечо.

Но еще больше я ошеломлен тем, что она выкинула нечто подобное. Мало того, что прикоснулась ко мне, так еще и смотрит на меня, словно хочет вышвырнуть с этой планеты.

– За то, что ты такой идиот, что даже не пытаешься удержать девушку, к которой неравнодушен. – Ее зеленые глаза мечут молнии, я отступаю на шаг назад, напуганный яростным выражением ее лица.

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь. – Вздрогнув, я отскакиваю в сторону, избежав ее повторной попытки ударить меня.

– Тебе повезло, что я промахнулась. Ты полный придурок. – Она уперлась сжатыми кулаками в бедра, заводясь все сильнее. – Мне плевать, что ты мой босс, мы ведь еще и друзья, не так ли?

– Да, но сейчас я официально твой босс, ведь ты на работе и все такое. – Как только слова слетели с губ, я понял, что говорить этого не следовало.

Фэйбл поджала губы так сильно, что они практически исчезли.

– Эй, смотри-ка, ты снова становишься придурком.

Схватив ее за руку, я молча вывожу девушку на улицу, в переулок позади ресторана, где сотрудники болтаются во время перерывов; где они едят, курят и, конечно же, сплетничают. К счастью, кроме нас здесь никого нет. Я не могу позволить Фэйбл отчитывать меня там, где любой может увидеть и услышать нас – как будто ей это позволено.

Будь я полным мерзавцем, то мог бы тут же уволить ее. По крайней мере, сделать выговор и отстранить на несколько дней. Она заслуживает этого за свою выходку. Это чистой воды неподчинение!

Но я знаю, что заслужил все то, что она хочет мне сказать, поэтому я выслушаю ее. Мне это неприятно, но, возможно, Фэйбл удастся вбить немного здравого смысла в мою голову. Видит бог, мне это нужно.

– Если хочешь наорать на меня, делай это здесь, – говорю ей, когда за нами плотно закрывается дверь. Я слышу музыку, доносящуюся из бара, и то, что становится шумно, по мере того как ресторан наполняется клиентами. Так это и работает: сперва пусто, затем густо.

– Хочешь совсем честно?

Боже, если она не была честна до этого, чего же мне ждать еще?

– Пожалуйста, сделай милость, – со смешком говорю я, подготавливая себя к удару.

– Она влюблена в тебя.

Черт. Этого я не ожидал. И вздрогнул, как будто слова Фэйбл ударили меня по-настоящему.

– Ничего не говори, а то все испортишь; или я окончательно выйду из себя. Я всегда предупреждаю Дрю ничего не говорить, когда вот так разговариваю с ним, потому что будет только хуже. Мужчины. – Фэйбл качает головой, но на самом деле не выглядит сердитой. Она любит Дрю Каллахана больше жизни. Счастливый малый. – Разве ты не видишь, как она смотрит на тебя? Она молча принимает удар на себя, когда все, и я подчеркиваю все, не стесняясь, говорят ей в лицо, что она спит с боссом. Она всегда защищает тебя.

Я молчу. А что я могу сказать?

Фэйбл так напирает, что я в любом случае не смог бы вставить ни слова.

– Я не знаю, что происходит между вами, да и кто я такая, чтобы судить? Но я не уверена, что она сама это понимает. Я только знаю, что она думает, что ее чувства безответны, именно поэтому она уходит. Она больше не может мириться с этим.

– Больше не может мириться с чем? – наконец, спрашиваю я надломленным голосом. Звучит так, словно не выдержу и заплачу.

– Джен не может любить тебя безответно. – Фэйбл смотрит на меня таким проницательным взглядом, что не понимаю, как Дрю порой выдерживает это. Ее безудержная любовь к нему не знает границ, но ее взгляд проникает прямо в душу, так что невольно начинаешь ерзать на месте, словно маленький нашкодивший ребенок. – Итак. Ты чувствуешь к ней то же самое или просто дурачишь ее?

– Я…

– Если ты скажешь «не знаю», клянусь богом, я врежу тебе.

Нервно сглотнув, я понимаю, что мой голос меня не слушается. В угрозе Фэйбл я ничуть не сомневаюсь. Она кого угодно схватит за яйца.

– Знаю, я пересекла черту «начальник – подчиненный», но ты должен услышать это, Колин, и я думаю, ты сам это понимаешь. Именно поэтому ты молчишь и не злишься на меня за то, что я маленькая грубая стерва, которая лезет не в свое дело. – Фэйбл подходит ближе, пугая меня до чертиков, но я не двигаюсь с места, подбадривая себя и настраиваясь на следующую серию ударов.

Но она атакует словами.

– Если не хочешь, чтобы Джен ушла, то тебе нужно найти яйца, над которыми ты так трясешься, стать уже мужиком и поговорить с ней. Не позволяй ей уйти. Расскажи ей о своих чувствах.

Ага, на словах все звучит так просто, хотя… это не так.

– Она уже ищет другую работу, – пытаюсь я протестовать. – На неделе она хочет заняться поисками квартиры: совместной арендой жилья.

– Отговорки. – Она машет рукой, отметая мои слова. – Но если ты готов так легко ее отпустить, то пожалуйста, поддержи ее в этой затее. Упрости ей задачу – выкинь ее из своей жизни раз и навсегда. – Фэйбл закатывает глаза и смеется, хотя я не слышу ни намека на юмор. – Разве ты не задумываешься, почему не можешь отпустить ее? Разве не понимаешь, что все равно преследуешь ее, где бы она ни была и что бы ни делала? Постоянно пытаешься заманить ее в свои сети? Если хочешь дать ей свободу, которую она так отчаянно ищет, то уважай, черт возьми, ее право уйти отсюда.

Прежде чем я, наконец, смог придумать, что сказать в свою защиту, она уходит, хлопнув дверью с такой силой, что звук сотрясает все здание, а заодно и мои кости.

Она оставила меня наедине со своими мыслями и чувствами, и теперь они взрываются во мне, изводят меня; и я знаю, что мне никак не смириться со всем этим дерьмом.

Поэтому я тоже захожу внутрь и скрываюсь в своем кабинете.

Прячусь от Джен.

Глава 7

Джен

– Мы знакомы?

Подняв глаза, я вижу мужчину приблизительно сорока пяти лет, который стоит у стойки хостесс и смотрит прямо на меня.

Ресторан переполнен, персонал буквально сбивается с ног. И хотя у меня должен быть перерыв, вместо этого я помогаю за стойкой хостесс, принимая оплату и приветствуя гостей, сверяясь с таблицей бронирования, пока администратор рассаживает в зале других клиентов. Со всеобщего одобрения я всегда так делаю, когда у нас много работы. Сегодня вечером как-то особенно оживленно, что лишний раз доказывает, что Колину следует нанять больше людей. И я чувствую себя виноватой за свой уход.

Встреча с этим мужчиной напоминает, почему я должна уйти. Я совсем не хочу узнавать его, но все же узнаю. И это плохое воспоминание, с которым я не желаю сталкиваться, особенно здесь.

Я слегка улыбаюсь, пытаясь сдержаться и не послать его. Мне совсем не нравится, как он смотрит на меня. Он протягивает кредитную карту для оплаты ужина, и я автоматически беру ее.

– Вы постоянный клиент «Квартала»? – У нас много постоянных клиентов, хотя они, как правило, моложе этого человека. Я знаю, что он завсегдатай, но не этого места.

– Нет, жена убедила меня привести ее сюда, чтобы отпраздновать годовщину свадьбы, – говорит он раздраженно; и мне интересно, как так вышло, что я обслуживаю его, ведь он клиент Фэйбл?

– Мои поздравления, – произношу я неуверенно, и чувство вины постепенно отступает. Конечно же он женат. Они ведь все женаты? – Вам понравился ужин?

– Слегка дороговато, – фыркает он, снова раздражаясь.

Не глядя на него, я постукиваю пальцами по экрану в ожидании одобрения кредитной карты. Подтверждение проходит довольно медленно, и когда наконец появляется чек, я вынимаю карту из терминала и протягиваю ему, практически засунув ручку в его руку.

– Знаю, что видел тебя раньше, – говорит он, подписав чек и толкая ручку обратно через стойку. Я не смела поднять глаза, и он, кажется, понимает, что я прячусь от него.

– Спасибо, что пришли. Надеюсь, вы хорошо провели время, – говорю я, протягивая ему копию платежного чека. Рискнув поднять на него глаза, я вижу, что его взгляд устремлен мне на грудь и он откровенно рассматривает мое тело.

Дрожь пробегает по спине. Да, он, безусловно, один из мужчин, с которыми я…

– Ты когда-нибудь работала в «Золотоискателях»? – Он понижает голос, наклоняясь ко мне через стойку, и я отступаю назад, резко качая головой.

– Не понимаю, о чем вы говорите, – начинаю я, но замолкаю, когда он, похотливо улыбаясь, показывает на меня пальцем.

– Работала. Я тебя помню. – Его улыбка становится шире, а у меня сердце уходит в пятки. – Может быть, ты даже помогала мне расслабиться как-то ночью. – Он делает паузу, задерживая взгляд на моих губах. – Ни один мужчина не забудет такой ротик, как у тебя.

Черт возьми! Не могу поверить, что он только что это сказал. Волна паники разбегается по венам, и я осматриваюсь в поисках выхода.

– Готов идти? – К нему подходит женщина и берет его под руку. Очевидно, это и есть его жена; и мне интересно, что было бы, если бы она узнала, что я взяла у ее мужа деньги в обмен на минет.

Вот почему он меня знает. Чувство стыда переполняет меня настолько, что хочется провалиться сквозь землю. Я обслужила так много мужчин, не обращая внимания на их тела или лица, пытаясь воспринимать их абстрактно. Мне было намного проще перенести это, представляя, что они нереальны.

Но этот настоящий, и его жена тоже.

– Да, дорогая. – Мужчина бросает в мою сторону предостерегающий взгляд, чтобы я не вздумала разболтать, откуда знаю его, или выкинуть что-то безумное. Ему не следует волноваться, я совсем не хочу проблем. – Спасибо, – мрачно отвечает он, и я киваю в ответ, удивленная тем, что женщина оборачивается и внимательно смотрит на меня, прежде чем покинуть ресторан.

Шумно выдыхая, я опираюсь на стойку, потирая лоб кончиками пальцев. Если случившееся только что не означает, что мне нужно уходить отсюда как можно быстрее, то я не знаю, как еще это расценивать. Это уже вторая такая встреча за последние несколько недель.

Почему сейчас? Почему вдруг завсегдатаи «Золотоискателей» находят меня? Не понимаю. Кажется, будто Вселенная пытается мне что-то сказать.

– Ты в порядке? – Теплая рука ложится на плечо, и я оборачиваюсь, задыхаясь от слишком интимного прикосновения.

Но это всего лишь Колин. Он убирает руку, и я вижу беспокойство и заботу в его глазах, но стараюсь не обращать на это внимания.

– В порядке, – отвечаю я, тяжело сглотнув.

– Ты бледная. – Он подходит ближе, прикасаясь к моей щеке, и я вздрагиваю. Он снова убирает руку, и мне, как дурочке, не хватает его прикосновения.

– Устала. – Я слабо улыбаюсь, надеясь, что он уйдет, и в то же время хочу, чтобы он увел меня отсюда и укрыл от всех напастей. Может быть, мы могли бы сбежать вдвоем. Он не хочет разбираться со своими проблемами, а я не хочу – со своими. Мы могли бы убежать от всего. Вместе. Только мы. Обнаженные…

Да. Звучит как сбывшаяся мечта.

– Сегодня напряженный вечер. Сделай перерыв, – предлагает Колин, протягивая руку, чтобы снова коснуться меня. На этот раз я позволяю ему, поджав губы, когда он убирает выбившуюся прядь волос мне за ухо. Он такой нежный, такой милый. Знает ли он, какая это пытка? Как сильно я хочу его?

Мы оба отрицаем то, что хотим друг друга. Я начинаю подозревать, не сошли ли мы с ума?

– Здесь еще много работы, – начинаю говорить я, но резко выдыхаю, когда он подходит ближе. Это вторжение в мое личное пространство помогает мне забыть, что только что произошло. – Сделаю перерыв через полчаса. К тому времени станет посвободнее.

– Побереги себя. Не хочу видеть тебя такой разбитой. – Его взгляд останавливается на моих губах, и я раскрываю их, мечтая, чтобы он поцеловал меня. Чистое безумие, учитывая, что мы находимся в переполненном ресторане.

– Я в порядке. Правда. – Я улыбаюсь шире, и он отвечает мне улыбкой, такой знакомой и проникновенной, что сразу пробуждает во мне желание обнять его и никогда не отпускать.

– Я скучаю по разговорам с тобой, – признается он тихим голосом.

Его слова ошеломляют меня.

– Я тоже скучаю по нашим разговорам, – не успев себя остановить, признаюсь я в ответ.

– Перед тем, как ты уйдешь, давай попробуем снова поговорить, ладно? – Я молчу, и Колин продолжает: – Давай попробуем поговорить? Разобраться… со всем этим? Я чувствую, что не знаю тебя, Джен.

Он и не знает. Есть много вещей, о которых я хочу, чтобы он не знал.

Вот почему мы не разговариваем.

– Конечно, мы поболтаем. Звучит здорово. – Я произношу это слишком легкомысленно и вижу боль в его глазах, но стараюсь, не обращать на это внимания.

Мы всегда причиняем друг другу боль, вместо того чтобы открыться. Ведь так гораздо проще.

– Значит, собираешься в выходной поехать в Сакраменто? – Фэйбл задает невинный вопрос, но это неспроста – она хочет знать, действительно ли я собираюсь сделать это.

И она все надеется, что я отступлю и скажу, что остаюсь. Жаль, что разочаровываю ее, Но после того, что произошло сегодня, я понимаю, что мой уход – это правильное решение. Я предпочла бы оставаться незаметной, чем переживать подобные стычки.

Я уверенно киваю, продолжая пересчитывать чаевые. Это наш вечерний ритуал, когда мы все сидим за столиками и подсчитываем свой заработок, потом каждый оставляет часть суммы для мойщиков посуды и хостесс.

– Таков план.

– Как ты туда доберешься? – Еще один невинный вопрос, но на этот раз мне нелегко ответить, так как машины у меня нет.

Да, мне и правда нужна машина. Это первое, что я сделаю, как только встану на ноги.

– Надеюсь, что смогу одолжить машину у Колина.

Фэйбл начинает хохотать, вот зараза.

– Ну да, конечно. Он не хочет, чтобы ты уходила, а ты полагаешь, что он позволит тебе сесть за руль своей навороченной тачки и отправиться в Сакраменто? Шутишь, что ли?

– У меня есть права. Я знаю, как водить машину, – отвечаю я угрюмо, перебирая однодолларовые купюры. Сегодня был хороший улов, много чаевых, и я благодарна за каждый доллар.

Мне дорог каждый цент, поскольку я собираюсь жить одна и оплачивать все счета, которые придут вместе с независимой жизнью.

– В мегаполисе? Да ладно тебе, девушка из провинциального городка. Ты, вероятно, сойдешь с ума от интенсивного движения. И разве эта машина – не обожаемая «детка» Колина?

Для человека, который якобы четко распланировал каждый шаг, я выгляжу теперь довольно глупо.

– Ладно, ты можешь отвезти меня.

– Я работаю в этот день. Уже проверила расписание. – Фэйбл пожимает плечами. – И это не мой внедорожник, а Дрю. У нас только одна машина, и если ее беру не я, чтобы подвезти Оуэна на тренировку, то Дрю ездит на ней сам на свои тренировки, или подвозит меня на работу, или отправляется в университет, или… неважно.

Проклятье. Мне хотелось бы сделать это самой. Не хочу зависеть от кого-то другого. Жаль, что не могу арендовать машину, потому что у меня нет кредитки, согласно всем этим правилам о наличии дебетовой карты с определенной суммой денег. Все это слишком сложно, и на моем счету никогда не было лишних денег. Я коплю их, чтобы выбраться отсюда, а не спустить все на арендованную машину.

– Ну, может, кто-нибудь подвезет меня…

– Серьезно? Думала я, ты все продумала. – Фэйбл поворачивается и скептически смотрит на меня, я сразу чувствую, будто становлюсь меньше ростом.

– Никогда не думала о машине, это так затратно… – Мой голос стихает от смущения. Я жила в своей машине, когда Колин нашел меня, но он отвез ее на городскую свалку сразу же после того, как я переехала к нему. Он помог мне продать ее на запчасти, и я выручила за это двести долларов.

О чем я только думала, сообщая Колину о своем уходе так рано? Точнее, знаю, о чем, но он так сильно разозлил меня, что у меня вырвалось то, что я все равно собиралась ему сказать, только позже и деликатнее.

Боже, я и правда все испортила. Но придти к нему сейчас и сказать «Эй, дай мне еще пару месяцев, пока я придумаю лучший план» будет слишком унизительно.

Но как я собираюсь сделать это сама?

– Черт, да, это очень дорого. Ты потратила деньги на татуировку, но не подумала сэкономить их на покупку машины? Не понимаю. – Фэйбл качает головой с очевидным неодобрением.

Я потираю почти зажившую татуировку на шее. Фэйбл вынуждает меня чувствовать себя полнейшей неудачницей. И вся ее критика приводит меня в тихое бешенство. С каких это пор Фэйбл вправе осуждать меня?

– Знаешь ли, каждый сам делает свой выбор. Не всем сразу удается позаботиться о себе лучшим образом. – «Как ты это делаешь», так и хочется мне сказать.

Эти последние четыре слова, безусловно, подразумеваются. По ошарашенному выражению лица Фэйбл я понимаю, что ей это тоже очевидно.

– Я никогда не говорила, что знаю, как все сделать на отлично, – говорит она, защищаясь.

– Тебе и не нужно. – Я бросаю деньги для хостесс и мойщиков посуды, которые дежурили сегодня, в центр стола, и встаю, готовая убраться прочь.

– Джен, подожди! – кричит Фэйбл, но я делаю вид, что не слышу ее. Она получила все, что хотела: великолепного друга, почти жениха, достойную работу и брата, вставшего на правильный путь. Да, ее мама не подарок, а отца никогда и не было. Собственно, у Дрю тоже есть свои проблемы. Но он восходящая звезда футбола, и, вероятно, уже на полпути в Национальную футбольную лигу, а еще он богат и безумно в нее влюблен.

А я одна, живу с мужчиной, который не позволит завязаться нашим отношениям. И что еще хуже, он равнодушен ко мне, в то время как я безответно влюблена. О, он жаждет меня. Я знаю это, но ничего больше.

Ничего. Больше.

Теперь я попала в ситуацию, когда вынуждена уйти, но совершенно к этому не готова. Что делать, если я не найду работу? Какого черта я делаю?

Но кто же виноват в том, что я идиотка? Правильно – посмотри в зеркало и полюбуйся на собственное отражение.

Я выхожу из ресторана через заднюю дверь и оказываюсь в переулке. Здесь никого нет, я плюхаюсь на старый стул, с тихим вздохом откидываю голову назад, чтобы видеть сверкающее ночное небо.

Колин будет ждать меня либо в офисе, либо у передней двери. Все остальные уйдут через главный вход. Несколько минут я могу побыть наедине с собой.

И обдумать свою неудавшуюся жизнь в возрасте всего-то двадцати двух лет. Могла ли я быть еще глупее? Одно дело танцевать и раздеваться на сцене, чтобы выжить. Позволять мужчинам засовывать долларовые банкноты под стринги, пытаться облапать – это было ужасно, но мне нужны были деньги. Многие женщины идут на это.

Потом я отчаялась. Переезд к знакомой танцовщице стал моей первой ошибкой. Она водилась с неприятными типами, укравшими все мои деньги. Следующая вещь, которую помню: я встречаюсь с парнями на заднем сиденье их машин и беру с них деньги за то, что довожу их до оргазма своей рукой или ртом.

Никогда не заходила дальше. Но могла бы, если бы это не закончилось. Не знаю, ведь я была в отчаянии. Напугана. Колин появился вовремя и спас меня.

Я обязана ему всем. Однако ухожу от него без объяснений. Плохо уже то, что он видел, как я раздеваюсь за деньги. Еще хуже, что он поймал меня в машине с парнем, хотя ничего не было. Мы никогда не обсуждаем это.

Откидывая голову чуть дальше, я сползаю по стулу вниз, ударяясь о дерево. Затем делаю это снова. Может быть, так смогу вбить немного здравого смысла в свой дурацкий мозг. Может быть, я смогу набраться мужества, чтобы по-настоящему поговорить с Колином, не убегая от проблем.

– Пытаешься навредить себе?

Отлично. Я закрываю глаза. Раз я не вижу его, то, возможно, он на самом деле и не существует, не так ли?

– Уходи.

Он пропускает это мимо ушей.

– Я искал тебя. – Конечно, искал. Он всегда ищет меня, но ничего больше не делает, после того как находит. Внезапно я чувствую смелость, которая ударяет мне в голову.

Его голос как мечта. Глубокий и мелодичный, полный обещаний, даже когда он говорит что-то совершенно обыденное, как, например, «хорошего дня». Девушки из кожи вон лезут, чтобы услышать эти слова. Любые слова.

– Может быть, я не хочу, чтобы меня нашли. – Собственно, поэтому я сижу тут, где никого нет.

– Фэйбл переживает, что ты злишься на нее.

Меня так и подмывает открыть глаза и ответить, но я оставляю их закрытыми.

– И это небезосновательно, потому что я действительно зла на нее.

– Почему? – Он потрясен. В конце концов, с тех пор как встретились, мы очень подружились. Людям нравится видеть нас вместе, они думают, что мы выглядим мило, хотя внешне очень разные: я высокая, она – нет, она блондинка, а мои волосы темно-каштановые. Рядом мы смотримся довольно забавно. Но это не комедийный сериал, а наша жизнь.

И прямо сейчас моя жизнь и все, что в ней происходит, выводит меня из себя.

– Не хочу говорить об этом, – бормочу я. Уверена, это последнее, что Колин хочет услышать, но мне все равно. Я не расположена делиться с ним секретами. Он всегда так сдержан со мной, что ж, самое время вернуть ему должок.

– Ладно, я собираюсь закрывать ресторан. – Он закрывает тему, и я ценю это. В то же время это сводит меня с ума. Он бы настаивал на ответе, если бы действительно заботился обо мне, так ведь?

– Все уже ушли. – Колин делает паузу, и мне интересно, чувствует ли он себя раздраженным и незащищенным, как я. – Готова ехать?

Я хочу сказать, нет, но это глупо, ведь он отвозит меня домой. Мы живем вместе. Как иначе мне добраться до дома? Прогуляться среди ночи? Его дом довольно далеко от центра, чтобы попасть туда, мне понадобится вечность. К тому же, кто знает, с какими мерзкими типами я могу столкнуться, потому что ночью центр города просто кишит ими.

Не утруждая себя ответом, я встаю и иду мимо Колина, проходя через открытую заднюю дверь. Он молча следует за мной, что заставляет меня нервничать, так что я решаю отплатить ему той же монетой. Обычно я чувствую себя неловко в тишине и предпочитаю говорить даже ни о чем, лишь бы избежать неловкого молчания.

Сегодня вечером я слишком устала, даже для этого.

Колин

Она садится в мой BMW, который я купил себе в награду после открытия «Квартала». У нее отличный ход, но я редко пользуюсь ею помимо обычного маршрута дом – работа – дом. Как же скучно я живу!

Ее запах заполняет салон: сладкий и знойный, как сама Джен. И как только она оказывается внутри, мое тело моментально воспламеняется желанием. Джен слегка задевает меня плечом, пристегивая ремень безопасности, и на краткий миг ее волосы касаются моей рубашки, пока она усаживается на месте.

Ежедневный ритуал. Я дышу глубоко, пока мы едем на работу и обратно, пытаясь успокоиться и убедить себя, что на самом деле не хочу ее.

Я изо всех сил стараюсь вдохнуть ее аромат, будто это поможет мне поймать ее запах и никогда не дать ему – или ей – исчезнуть.

Я буду скучать по ней. На этот раз я набрался храбрости и попросил ее открыться мне. У меня была на то причина. Я заметил, как слова одного из гостей о том, что он знает ее по «Золотоискателям», вызвали у нее панику. Жаль, что она не поделилась со мной; мне следовало быть настойчивей и добиться от нее ответа.

– Могу я задать вопрос? – внезапно произносит она совершенно нейтральным тоном.

– Э-э, давай, – отвечаю я, гадая, о чем она спросит.

– Ты бы… одолжил мне свою машину? – Изо всех сил Джен старается сделать вид, что это пустяк. Но меня не проведешь.

– Почему ты спрашиваешь? – смотрю на нее краем глаза.

– Просто интересно. – Девушка пожимает плечами, выдавая, что за этим стоит нечто большее, чем просто любопытство.

– Помнится, ты была еще тем водителем. – Она разбила машину брата, когда он учил ее водить. Он бесился из-за этого несколько недель, если не месяцев.

– Если ты про дурацкий Ford Bronco Дэнни, то да, ты прав, Я ужасный водитель. – Она на мгновение замолкает. – Мне было всего пятнадцать, чего еще ждать?

Я смеюсь, удивляясь, что все еще могу это делать. Последнее время отношения были напряженными, и мне это ненавистно.

– Он бы с этим так и не примирился.

– Пожалуй, что нет. – Она закусывает губу, будто останавливая себя от дальнейших разговоров о Дэнни, в чем я молча поддерживаю ее.

Это чертовски больно.

Тогда мы поссорились с моим лучшим другом. Мы спорили о моем отказе идти на военную службу. Я сказал ему, что глупо отправляться служить без меня, и был так зол, что даже не пригласил его в партнеры. Я даже не проводил его, когда он уходил. Только после потом, когда уже прошло какое-то время, я набрался смелости и написал ему о том, что сожалею. Мы переписывались по электронной почте, но уже не откровенно, как раньше. В одном из наших последних разговоров он заставил меня поклясться, что, если с ним что-нибудь случится, я присмотрю за его сестрой. Я пообещал.

Вскоре после этого он погиб.

– Ты мне не ответил. – Замолчав, она от волнения покусывает губы. С каким бы желанием я бы коснулся этих полных, сексуальных губ своими зубами. Черт. – Позволишь мне взять машину?

– Ну, это срочно?

– Э-э… вроде того. – Звучит слишком неуверенно, чтобы я мог поверить ей.

– Запланированная неожиданность? Так не бывает. – Сбросив скорость, я повернул направо, в сторону улицы, ведущей в мой район. Взгляд заскользил по рядам красивых домов с идеально подстриженным газоном и по дорогим автомобилям, припаркованным на подъездных дорожках или вдоль тротуара. Мне здесь нравится. Это один из лучших районов города, и он совсем не похож на место, где я вырос.

Такие места обычно показывают в рекламе на телевидении или в кино. В детстве я жил с мамой в доме, больше похожем на лачугу, рядом с которым пролегала грязная грунтовая дорога. Крыша постоянно протекала, неровный пол со скрипучими половицами был покрыт рваным линолеумом, а в единственной ванной комнате размером с чулан был только крошечный душ. У нас не было настоящего двора, а чокнутые куры бродили среди грязи и сорняков и гадили, где вздумается. Типичная деревенская жизнь. Я ненавидел все это.

Всеми силами старался держаться подальше от этого места, что невероятно раздражало мою мать. Последний раз, когда мы с ней разговаривали, она обвинила меня в том, что я веду себя так же, как отец.

В ответ я только промолчал, а на следующий день, движимый чувством вины, отправил ей чек. Несколько лет назад мама переселилась в новый дом, но все же частенько жалуется, что скучает по своему старому, где прожила большую части жизни; должно быть, он дорог ее сердцу.

Была бы моя воля, я бы сравнял старый дом с землей, но она не позволила. Так что он стоит пустым, если только в нем не поселились мыши, белки и еноты.

– Ладно. – Джен раздраженно фыркает. – Мне нужно поехать в Сакраменто. Я не прошу тебя отвезти меня, это было бы слишком, поэтому я надеялась одолжить на день твою машину.

Да она сошла с ума. Я бы ни за что не позволил ей водить машину в незнакомой местности. Ее просьба одолжить машину – вот что было «слишком». Я знаю, куда она собралась, но все же хочу услышать объяснения.

– Почему просто не попросишь меня отвезти тебя туда?

– М-м-м, потому что я фактически бросаю дом и работу, которую ты так великодушно предоставил мне, ради большой и дикой неизвестности? – Она смеется, что звучит почти… маниакально.

Похоже, она на грани нервного срыва. Да и я недалеко от нее ушел.

– Я по-прежнему твой друг, Джен. Ты так много сделала для меня, и это меньшее, что я могу сделать для тебя, – говорю я спокойно, сворачивая на свою улицу.

Она снова смеется, хотя ее смех звучит горько.

– Я много сделала для тебя? Шутишь? Это ты всегда жертвовал всем ради меня. Ты мой рыцарь в сияющих доспехах, спасающий от беды. А что я когда-либо сделала для тебя?

Ты просто… всегда рядом. Обнимаешь меня, когда я просыпаюсь, дрожа и рыдая от жутких кошмаров. Никогда не судишь меня и не задаешь слишком много вопросов. Хотел бы я сказать тебе все это. Жаль, что я недостаточно смел, чтобы рассказать тебе о своих чувствах. Больше всего на свете я хотел бы раскрыть тебе все свои секреты.

Я выкидываю эти слова из головы. Не могу рассказать ей все сейчас. Не уверен, что смогу… когда-либо вообще.

– Я сам отвезу тебя в Сакраменто. – Я открываю пультом двери гаража, пока приближаюсь к ним по подъездной дорожке, заезжаю в гараж и отключаю двигатель. Все как всегда.

Но не сегодня. Сегодня Джен смотрит на меня, как будто я потерял рассудок. Пожирая меня своими красивыми темными глазами, она, вероятно, гадает, что, черт возьми, со мной не так.

Хотел бы я сам это знать.

– Не стоит.

Я поворачиваюсь к Джен, встречаясь с ней взглядом.

– Почему? В чем проблема?

Она облизывает губы, отчего они начинают блестеть, приковывая к себе мое внимание. К черту все, я хочу поцеловать ее. Забыть о прошлом, о настоящем и чертовски пугающем будущем! Я просто хочу наклониться к ней и прижаться к ее губам своими. Украсть ее дыхание, мысли и сердце.

Как она украла мои.

Но я не делаю ничего из этого. Спокойно сижу, зажав в ладони ключи от машины, и мое тело напряжено так, что готово взорваться. Если она скажет что-то не то – я ухожу. Если скажет то, что нужно, то я запрыгну на нее прямо в машине, в своем гараже, будто подросток, который торопится успеть домой до комендантского часа.

– Проблема в том, что единственная причина, по которой я еду в Сакраменто, это чтобы сбежать от тебя, – тихо признается она. – Сбежать отсюда, от всего, что здесь произошло… от плохих воспоминаний, Колин. Я не могу остаться, это слишком больно.

Ее слова разрывают мне сердце, я ожидал чего-то подобного. Увидев ее лицо, когда тот мужчина спросил ее, не работала ли она в «Золотоискателях», думаю, я догадался, почему она хочет сбежать отсюда, подальше от этого города и от меня.

Так что я делаю то, что и предполагалось. Ухожу ко всем чертям, оставив ее одну в машине, в гараже.

Пока запираюсь в своей комнате.

Глава 8

Колин

Из большого, невзрачного здания до меня доносится громкая, с пульсирующим ритмом, музыка. По мере приближения к входу все труднее не замечать восторженные крики мужчин, находящихся внутри.

Видимо, для человека на сцене сейчас наступил звездный час.

Заплатив за вход, я оказываюсь внутри, дожидаясь, пока глаза привыкнут к темноте. Музыка прекратилась, на сцене темно, люди за столиками притихли, с нетерпением ожидая продолжения.

Я сажусь за один из столиков и заказываю пиво. В ответ официантка, наклоняясь, посылает мне знойную улыбку. Ее светлые волосы падают вперед, не скрывая выставленную напоказ грудь.

Она меня не интересует. Я ищу девушку, которую потерял. Девушку, которую разочаровал.

Вдруг прожектор освещает сцену, и поднявшийся занавес открывает взору женщину на высоких каблуках, оседлавшую стул длинными обнаженными ногами. Она наклонила голову так, что темные волосы упали на лицо.

Но я все равно узнаю ее, от чего по телу пробегает дрожь.

Включается медленная и чувственная музыка. Хватаясь за стул, девушка покачивает головой, заставляя свои длинные темные волосы развеваться. Она встает, отталкивая ногой стул одним резким сексуальным движением. Мужчины начинают свистеть и аплодировать, когда она выходит на подиум с дерзкой улыбкой на рубиново-красных губах.

Во мне вспыхивает ревность, и я сжимаю кулаки, сдерживая собственническое чувство. Моя Дженни на сцене, одета только в стринги и крошечный лифчик, едва прикрывающий грудь. Никогда не видел ее такой. Она движется в такт, как будто рождена для танцев, покачивая бедрами и задрав руки над головой, она проводит пальцами по волосам. Она просто воплощение соблазна; у меня такое чувство, будто я получил удар под дых.

Мужчины вокруг меня беснуются, повторяя ее имя. Они называют ее Джейни, мне становится легче от мысли, что она скрыла свое настоящее имя от толпы незнакомцев, приезжающих сюда по ночам, чтобы посмотреть на ее танцы.

Я знаю, кто она. Знаю настоящую Дженнифер. Или, по крайней мере… думаю, что знаю.

Музыка быстро заканчивается, и я встаю, направляясь к двери, ведущей за кулисы. Охранник – здоровенный парень с кулаками размером с мою голову каждый – останавливает меня, но я все же стараюсь протиснуться мимо, сказав, что брат Джейни/Дженни.

Он, конечно, не верит и не дает мне пройти.

Я возвращаюсь в клуб, пытаясь выведать, где она. Но никто не знает. Они все врут мне, пытаясь защитить ее сами не зная от чего. Разочарованный, я возвращаюсь на стоянку, где замечаю машину, стоящую в стороне от других; окна запотели, и она слегка раскачивается от движений тех, кто находится внутри.

Как ненормальный я бегу туда, рывком распахиваю дверь и обнаруживаю внутри Дженни с мужчиной. Незнакомец лапает ее грудь, а ее руку положил к себе в пах. Ни черта не понимая, что происходит, я хватаю ее и вытаскиваю наружу. Затем перекидываю через плечо и несу к своей машине, не обращая внимания на ее протесты и морщась от ударов, обрушившихся мне на спину.

– Отпусти меня! Уходи, Колин! Ты мне не нужен. И никогда не был нужен!

Она в ярости, но мне плевать, ведь я еще злее. И более того, я разочарован: и в ней, и в себе. Что она делает? Уже плохо то, что каждую ночь она раздевается на сцене. Так какого черта она делала в машине этого мужчины, позволяя ему так к себе прикасаться?

Не хочу знать. Мне легче отрицать все, что я видел.

Я подскакиваю на постели, все тело в поту, голова гудит, кровь шумит в ушах, заглушая остальные звуки и мысли. Проведя рукой по волосам, я хватаю сотовый телефон и смотрю на время: всего лишь три часа ночи.

Меня бьет дрожь, я падаю обратно на матрас, глядя в потолок. На этот раз Джен нет со мной, чтобы утешить в своих объятиях после очередного кошмара.

Черт. Это было ужасно.

Я редко вижу сны о Джен, наверное потому, что она часть моей реальной жизни и мне не нужно засыпать, чтобы увидеть ее. Ну, время от времени я вижу эротические сны, где представляю ее обнаженной и наслаждаюсь ее отзывчивым телом. К сожалению, такая фантазия возникает очень редко.

Последний кошмар чертовски напугал меня. Найти ее в машине, трогающей парня, и видеть, как он лапает ее…

Помнить, как она посмотрела на меня, и то, что потом сказала…

– Уходи, Колин! Ты мне не нужен. И никогда не был нужен!

Господи.

Глубоко дыша, я закрываю рукой глаза, изо всех сил стараясь, забыть эти слова. И стараюсь медленнее дышать, чтобы скорее заснуть, но не могу.

Все, что я могу – это думать о проклятом сне, моя Джен – Дженнифер Кейд, танцует на отвратительной сцене, словно какая-то богиня секса – для других мужчин. С каких это пор я хочу, чтобы она была моей персональной богиней?

Дольше, чем ты можешь себе представить, болван.

Правильно. Я превратился в невротика, который только и делает, что хандрит и отталкивает от себя девушку. А ведь я мог бы превратить свою жизнь в нечто прекрасное и удивительное, если бы только позволил ей войти в нее. Если бы я только мог разрушить свои «стены».

В моей жизни женщины приходили и уходили. Безымянные лица, красивые тела, девушки, которых я использовал для физического наслаждения и ни для чего больше. Отношений не возникало. Да я и не хотел. Мне всегда казалось, что женщина не захочет отношений со мной, ведь я такой же, как мой отец. Не могу остепениться. Папа пытался, но все же ушел, удерживая маму на поводке, за который она сама же с радостью ухватилась.

Это не по мне.

Я все думаю о сердитой Фэйбл; интересно, мог бы ее парень мне что-нибудь посоветовать? Усмехнувшись, я переворачиваюсь на бок и закрываю глаза. Да, мы вроде как приятели и хорошо ладим, но я все же старше его, хоть и не намного. Я жил своей жизнью, в то время как он переходил из одной школы в другую за счет папочкиных денег, ни разу не работав, разве что над совершенствованием броска, и был полностью погружен в спорт.

Да, у меня тоже есть деньги. Теперь. У отца они были всегда – он же получил наследство от дедушки через несколько лет после моего рождения, но по большей части, он заставил меня работать на себя, придурок. Отец поручил мне ресторан так же, как когда-то его отец сделал это для него; тогда я был ребенком, и он бросил маму, а после дополнительного обучения меня оставили самостоятельно вести дела. Однажды он вернулся, предложив мне работать вместе, и я нехотя согласился.

Мы очень похожи, и поэтому с ним трудно работать. Мы постоянно ссоримся.

Мама взяла то, что он ей дал, но постоянно повторяла мне, что он подлец, хотя я знаю, это не так. Я вообще не понимаю их отношений и того, как они могли влюбиться друг в друга и даже пожениться. Они оба – особенно теперь – совершенно не нужны друг другу.

Господи, да они до сих пор женаты. Думаю, мама втайне надеется, что он вернется к ней, а ему нравится сама мысль, что она ждет его. Какая-то извращенная форма отношений: постоянная борьба и споры. Неудивительно, что я не хочу никаких отношений. С таким-то примером перед глазами.

Да. Наши с Дрю жизни совсем не похожи. Но, возможно, парень сможет помочь мне. Лишним не будет выслушать иную точку зрения.

По крайней мере, Дрю сможет сказать что-то разумное: он кажется толковым парнем. К тому же он имеет дело с Фэйбл каждый божий день. Эта женщина безумна. Безумно красива, безумно заботлива, безумно упряма, словом, сумасшедшая во всем, но при этом самая преданная подруга, какую я только видел.

Да ты просто злишься на Фэйбл, потому что она отругала тебя, как мальчишку.

Верно. Она заставила меня посмотреть на вещи, которые я упорно игнорировал.

До сих пор игнорирую.

* * *

– Так о чем ты хочешь поговорить?

Я отхлебнул пива и поглядел на Дрю.

– Почему ты думаешь, что я хочу о чем-то поговорить? – Мой голос фальшиво бодр, как и улыбка. Мы сидим в центре города в баре, довольно далеко от моего ресторана, куда не заглядывают студенты. Это скорее местечко для парней постарше, которые после работы пропускают стаканчик или два, прежде чем пойти домой и взглянуть реальности в лицо. Я специально выбрал это место, не хочу, чтобы нас отвлекали.

– Мы, конечно, приятели, но не тусуемся вместе. – Дрю хмурится. – Не помню, чтобы ты когда-нибудь предлагал мне встретиться в баре и выпить пива. Как правило, мы встречаемся, когда с нами наши девушки.

Он прав. С нами всегда были Фэйбл и Джен.

– Фэйбл сердится на меня, – говорю я, слегка меняя тему.

Дрю кивает с мрачным видом.

– Знаю. Она успокоится. Я говорил ей, что нельзя указывать людям, что делать.

Я в шоке оттого, что он в курсе, хотя, с другой стороны, я это предполагал. Эти двое рассказывают друг другу все; между ними нет секретов.

– Думаю, она и на Джен злится.

– Злилась, но они уже поговорили, и теперь все в порядке.

Вот черт, а я и не знал. Конечно, я же не видел и не слышал Джен целый день. Уверен, она избегает меня, но не могу ее за это винить.

– Полагаю, тут все переругались, в том числе ты и Джен? – Дрю поднимает бровь, ожидая моего ответа, который уже знает.

Я хмуро киваю.

– Мне следует извиниться.

– Уверен, это поможет, – иронично подмечает Дрю.

Проклятье. Это на меня совсем не похоже, я не веду себя с женщинами как слюнтяй. Я тот, кто все держит под контролем. Как правило, если я чего-то хочу, я это получаю. Но по какой-то причине я становлюсь сам не свой, когда дело доходит до Джен.

Женщины хороши только для случайной разрядки. Я не забочусь о них или об их чувствах. У меня нет времени строить отношения. Неважно, что женщина хочет от меня – она получает лишь физическую близость. Мои эмоции и мысли – только для меня.

Когда дело доходит до постели – все тоже просто: секс, взаимное удовольствие, и все. Меня пугают последствия. Вот почему я не могу рискнуть с Джен. В первую очередь, она мой друг и много значит для меня. Я знаю, что могу это разрушить. Джен хочет больше, чем я могу дать. Я разочарую ее, и наша дружба закончится. Навсегда.

Я не могу так рисковать.

– Завтра я планирую отвезти Джен в Сакраменто, чтобы помочь ей попасть на несколько собеседований и найти квартиру, – говорю я, не отводя взгляда от бутылки пива и наблюдая, как конденсат собирается на горлышке.

– И зачем, интересно, ты это делаешь?

Я стараюсь не реагировать на спокойствие в голосе Дрю, но черт, то, как он говорит, лишает меня решимости, ведь я здесь, чтобы посоветоваться с ним. Какого черта я делаю?

– Если я не могу удержать ее здесь, со мной, то могу хотя бы отвезти ее туда, куда она хочет, – тихо отвечаю я.

Признание окатывает меня ледяной волной. Одно дело хранить все эти мысли внутри себя, а совсем другое – произнести их вслух.

– Ого, никогда бы не подумал, что ты такой слабак. – Дрю, лениво облокотившись о стойку, вертит между пальцами почти пустую бутылку пива.

Обернувшись, я в недоумении уставился на него.

– Что ты сейчас сказал?

Дрю поднимает на меня взгляд, потом снова отворачивается.

– Ты слышал меня. Я думал, что ты смелее, парень. Одно дело, позволить ей уйти из твоей жизни, но совсем другое – посадить ее в машину и лично отвезти ко всем чертям. Неудивительно, что Фэйбл так на тебя разозлилась.

– Не понимаю, какое вам до этого дело, – бормочу я, чувствуя, как раздражение струится по венам, воспламеняя кровь. Господи, да он оскорбляет меня как мужчину, назвав слабаком и трусом.

К черту все. Я должен убраться отсюда.

– Я последний человек, который может дать тебе совет, – вздыхает Дрю, как только я начинаю сползать с барного стула. Он видит, что я уже готов уйти и не собираюсь слушать его. – В конце концов, я сам именно тот идиот, который убегал от Фэйбл, вместо того чтобы бежать к ней навстречу.

Я замираю и слушаю его, несмотря на желание послать подальше.

– Если бы я мог все начать заново, то был бы с ней честен, сказал бы, как много она для меня значит, не сбежал бы и не оттолкнул, а вместо этого обнял бы ее и никогда не отпускал.

Склонив голову, я сижу к нему спиной, впитывая его слова и кроющуюся за ними боль. Я знаю, эти двое настрадались. Поначалу, когда я нанял Фэйбл, то думал, что Дрю плохо на нее влияет. Я был уверен, что он скользкий тип, готовый влезть в ее жизнь, вскружить голову, а потом бросить.

Оказалось, он – лучшее, что когда-либо случалось с Фэйбл. Они отлично друг другу подходят. Уравновешивают друг друга. Никогда не признался бы в этом, но… я завидую их отношениям. Они страстно влюблены и очень заботятся друг о друге.

Я хочу того же. Скорее всего, у меня могло бы получиться так… с Джен.

Правда? Смог бы на самом деле? Или ты уже все испортил?

– Я кретин. – Я медленно поворачиваюсь к нему лицом, скрестив руки на груди. – Ты это пытаешься сказать мне? Я вынужден с тобой согласиться.

Дрю улыбается.

– Это не все, что я хочу тебе сказать, но да, перестань быть кретином и прекращай отрицать свои чувства. Просто смирись. Будь с ней. Ты ведь хочешь этого, не так ли?

Я только и могу, что молча кивнуть в ответ. Сама мысль подтвердить вслух мое желание быть с Джен в присутствии другого человека выбивает меня из колеи.

Быть с Джен означает, что мне нужно полностью открыться ей. Подумать страшно. Что делать, если ей не понравится то, что она увидит? Как быть, если я ее разочарую? Это может случиться. Я всех разочаровываю: маму, отца, Дэнни.

Проще сделать вид, что она просто друг, чем признать, что я хочу большего. Мысль, что она может отвергнуть меня, просто пугает.

– Тогда скажи ей. По крайней мере, покажи. – Он делает паузу. – Она заслуживает этого, после всех страданий. Смерть Дэнни и… – Он замолкает, и я гадаю, что еще он может сказать.

Наверное, все, что я сделал, было не так, и я подвел ее.

– Я повел себя нечестно с ней. – Голос срывается, и я откашливаюсь. – И в отношении ее семьи тоже. Я годами нарушал свои обещания, данные ее семье, снова и снова.

– Какие обещания? – спрашивает Дрю, перебивая меня.

Я прерываюсь и смотрю на него.

– Что ты сказал?

– Я спросил, какие обещания ты нарушил? Мне любопытно. – Он поднимает перед собой руки, когда я бросаю на него суровый взгляд. – Понимаю, это не мое дело. Не хочешь, не говори.

Я поклялся всегда и во всем быть рядом с Дэнни, но когда не сдержал слово, пообещал своему лучшему другу позаботиться о его сестре. Их родителям я обещал приглядывать за ними обоими. Я потерял Дэнни, хотел спасти Джен – и сделал это, но я все же нарушил это обещание, ведь я клялся, что с ней все будет хорошо, а с Джен случались ужасные вещи, пока она работала в «Золотоискателях».

Я потерпел неудачу по всем пунктам.

– Я обещал Дэнни, что мы вместе пойдем в армию, но сбежал. – Каждое произнесенное слово переполняло меня сожалением.

– Почему ты не пошел служить?

– Отец сделал мне предложение, от которого я не смог отказаться. Он отдал мне в управление ресторан, мой собственный бизнес, который будет принадлежать только мне с возможностью дальнейшего развития. Кто же отвергнет такую возможность?

– Что еще? – спрашивает Дрю, и я послушно продолжаю.

– Я обещал Дэнни позаботиться о его сестре. И снова провал. – Капитальный. – Я… я не заслуживаю ее.

– Ты действительно так думаешь? – тихо спрашивает Дрю.

Меня раздражает его спокойный вид и самоуверенность в этот самый момент, когда мои эмоции хлещут через край. Это я тот, кто всегда уверен! Тот, кто не позволяет донимать себя проблемами, держит любую ситуацию под контролем и способен все всегда исправить.

За исключением семейства Кейдов. С ними у меня ничего не получается.

– Да, – наконец, отвечаю я.

– Тогда докажи себе, что ты неправ, парень. – Дрю качает головой. – Докажи, что ты неправ.

Глава 9

Джен

– Проснись и пой, сладкие щечки.

Я прижимаюсь к подушке, щуря глаза от яркого утреннего солнца, заливающего комнату. Помню, что перед сном не оставляла шторы открытыми. Должно быть, я сплю. И уж совсем невозможно, чтобы Колин был в моей комнате и звал меня сладкие щечки. Собственно, какого черта?

– Дженнифер Линн Кейд. – Он трясет меня за плечо, и я прихожу в себя, ощущая тепло от его прикосновения к коже. – Если мы хотим прибыть в Сакраменто вовремя, то тебе нужно вставать и собираться.

Ладно. Тут определенно что-то не так. Во-первых, Колин в моей комнате, хотя обычно это я в его, пытаясь пробудить его от очередного кошмара, который все глубже тянет его вниз по нисходящей спирали ненависти к себе.

Во-вторых, тон Колина уж больно ласковый. Что происходит?

– Вставай, лежебока, – бормочет он как раз перед тем, как шлепнуть – да, шлепнуть – меня по заднице. Давай, сладкие щечки. Поднимайся.

Я отодвигаю свои «сладкие щечки» подальше от того места, где он сидит на кровати. Раскрываю глаза, и вот он: рядом со мной, в джинсах и темно-синей футболке, которая аппетитно натягивается на его плечах и груди. Этот мужчина огромен, как гора, и я готова ее покорить.

– Ты только что назвал меня так, как я это услышала?

Он улыбается, и словно миллиарды крошечных кинжалов врезаются в сердце. Я практически ощутила эти удары, настолько он красив.

– Учитывая вид твоей попки, выглядывающей из крошечных трусиков, что на тебе сейчас, думаю, я вполне могу заявить, что она дольно миленькая.

– Боже. – Мое лицо просто горит от стыда, я рывком натягиваю на себя одеяло. Я даже не поняла, что была наполовину раскрыта, и он мог видеть маленькие трусики, в которых я сплю.

Так унизительно.

Он в прекрасном настроении. В последнее время он был настолько мрачен и угрюм, весь такой Мистер Зануда, я очень удивлена тем, что его лицо просто светится. Не могу сказать, что улыбка «приклеена» к его лицу, она выглядит искренней, и мне это нравится. Нравится видеть его счастливым и беззаботным, это напоминает мне о временах, предшествующих нашему ужасному горю.

– Как будто я раньше не видел твоей задницы. – Он встает и потягивается, подняв руки над головой и издав рокочущий невероятно сексуальный звук. Его футболка приподнимается, обнажая плоский, подтянутый живот, и меня охватывает желание лизнуть его.

Боже, благослови Америку, что со мной такое? Я сижу и пялюсь на него, как контуженная! Я совсем не должна думать об идеальном прессе Колина, мне нужно сосредоточиться на отъезде, прежде чем я совершу нечто действительно глупое.

Как, например, облизать живот Колина.

– У тебя десять минут, чтобы принять душ и собраться. А потом мы отправимся в путь, – командует он, опуская руки. Его голос полон агрессивной властности, я бы никогда не призналась, как сильно меня это возбуждает.

Порой мне действительно нравится, что он мной командует.

– В какой еще путь? – Спрашиваю я, провожая взглядом его правую руку. Он слегка задирает футболку, лениво почесывая живот, подняв край так, что мне видно небольшой кусочек его соблазнительной кожи. Темно-золотистые волосы начинают дорожку от пупка, этот путь мне бы хотелось проследить языком и посмотреть, куда он меня приведет.

Хм, точно знаю, куда он меня заведет, и очень хочу туда попасть.

Закрыв глаза, я откидываю голову на жесткую спинку кровати, раздраженная собственными мыслями. Я что, перевозбудилась? У меня что, был удивительно реалистичный эротический сон? Он здесь, в моей комнате, на моей кровати, и я не могу перестать думать о нем и о том, что хочу с ним сделать своим ртом и языком, когда он будет обнажен.

– Я везу тебя в Сакраменто, помнишь?

Снова открываю глаза и вижу, что Колин смотрит на меня, изогнув бровь и подперев бока руками. Он выглядит… шикарно. Так хорошо, что я готова его съесть. По его красивым кристально-голубым глазам я вижу, что он недоволен мной, но вместе с тем в них поблескивает смешинка, так что не так уж он зол.

Разве что чуть-чуть.

– Разве у тебя нет планов на сегодня? В Сакраменто? Вроде как искать работу, квартиру и прочие важные вещи, которые делают девушки, чтобы идти дальше по жизни? – напоминает он.

Его слова возвращают меня в реальность. Боже, в моей голове сплошной беспорядок, особенно до первой утренней чашки кофе.

– У меня два собеседования сегодня, и оба после обеда.

– Уверен, ты быстро найдешь работу. – Колин посылает мне деловой взгляд. – Если тебе понадобится рекомендация, не сомневайся, называй меня. Я не стану вставлять тебе палки в колеса, Джен. Я надеюсь, ты это понимаешь.

– Конечно, не станешь, – машинально отвечаю я, но так ли это на самом деле? Я не слишком уверена. Его настроение подозрительно. Когда я сообщила о своем увольнении, он не хотел, чтобы я уходила, а теперь он будет моим первоклассным и чертовски соблазнительным сопровождающим на пути в новую жизнь?

Я совершенно не понимаю его, хотя изо всех сил стараюсь.

– С тобой приятно поболтать, но мы теряем время. Пора собираться! – Колин хватает одеяло и сдергивает его, заставляя меня взвизгнуть. Черт побери, да на мне ничего нет, кроме тонкой белой майки и трусиков, которые уже продемонстрировали ему мою задницу.

С таким же успехом я могла быть голой.

Скатившись с одеяла, я стараюсь ухватить его, но он держит его вне моей досягаемости.

– Я практически голая, – говорю я, многозначительно глядя на него.

Намека Колин не понимает.

– Да я уже все видел, – растягивает он слова.

Мое лицо краснеет от смущения.

– Да, когда мне было восемь, и ты поймал меня купающейся нагишом в ручье. Это не считается.

– Вообще-то, тебе было девять. И это, разумеется, считается. – Он ухмыляется. Я ненавижу, когда он это делает. Это заставляет меня думать, что он превращается в полного придурка, хотя, на самом деле, он не такой. Колин просто чрезмерно самоуверен, и это выводит меня из себя, хотя у него есть причины так себя вести. Он почти совершенен. – Ты приходила ко мне ночью в таком же виде. Чего же теперь стесняться?

– Ты действительно собираешься меня туда отвезти? – Я поражена. Последнее, что я хочу делать – это обсуждать его кошмары и испортить настроение. Мне больше нравится счастливый и беззаботный Колин. Не припомню, когда в последний раз видела его таким.

– Есть много мест, куда я хотел бы поехать с тобой, Джен. Просто я еще не говорил тебе о них. – С этими словами он поворачивается и уходит, тихо закрыв за собой дверь.

А я вцепляюсь в спинку кровати. Теперь, когда его нет в комнате, мне дышится немного легче. Что он имел в виду? Он всегда заставляет меня нервничать до дрожи, так что я едва ли могу нормально есть и говорить. Я не испытывала подобных ощущений еще не из-за одного парня. Мне это нравится. Я хочу этого.

А еще меня это чертовски пугает.

– Так как ты собиралась сюда добираться? – спрашивает Колин три часа спустя, когда мы кружим по Сакраменто в поисках кафе, чтобы поесть, недалеко от места, где будет мое первое собеседование. Мы уже видели само здание, Колин хотел убедиться, что оно находится в безопасном и чистом районе. Пока мы ехали сюда, он прочитал мне пятнадцатиминутную лекцию о безопасности и проверке места, где я буду работать, и прочее, прочее.

В любое другое время подобная нотация вызвала бы у меня раздражение, но сейчас я даже ценю это. Это значит, что он, несмотря ни на что, продолжает заботиться обо мне. Для человека, который с трудом показывает свои чувства, это настоящий прорыв, и это воодушевляет меня. Не глупо ли я поступаю?

Может быть, но мне все равно.

– Что ты имеешь в виду? – На самом деле я невнимательно слушаю, что он говорит, так как сосредоточена на поиске приличного ресторана, прежде чем в моем желудке начнет громко урчать.

– Ты так и не сказала мне, договорилась ли о поездке с кем-то еще. – Он кидает на меня быстрый взгляд. – С кем?

Верно. Я действительно договорилась, чтобы меня отвезли, но отменила все сразу же, как Колин вышел из комнаты.

– С Джейсоном. – Я пожимаю плечами. Это официант из «Квартала». Милый и умный парень, собирается поступать в колледж. Я вполне могла бы заинтересоваться им, если бы мои мысли не были заняты другим человеком.

Или мое сердце.

– Джейсон, это же мой официант? – Голос Колина напряжен. Звучит почти… ревниво.

Да, точно.

– У меня нет больше знакомых Джейсонов. – Я нарочно не смотрю на него, чтобы не видеть его любопытство и догадки. Следует ли мне подать ему мысль, что между мной и Джейсоном что-то возможно? Немного ревности не повредит; и Колину совсем не обязательно знать, что у Джейсона уже есть подруга и они безумно влюблены. Он тихий парень и особо не распространяется о своей личной жизни на работе; но когда услышал, что мне необходимо поехать в Сакраменто на собеседование и меня некому отвезти, то предложил свою помощь, я, конечно, согласилась.

И уж тем более Колину не нужно знать, что подруга Джейсона, Ким, поехала бы с нами.

– Он расстроился из-за того, что ты отказалась от его помощи в последнюю минуту?

Я наконец осмеливаюсь взглянуть на своего спутника. Он смотрит прямо перед собой, что хорошо, ведь он за рулем. Его челюсть крепко сжата, а руки так сильно вцепились в руль, что костяшки пальцев побелели.

Да он определенно ревнует. Я просто не могу в это поверить.

– Он добрый парень и предложил мне помощь от чистого сердца, а не потому что планировал поехать в Сакраменто или что-то в этом роде. Я предложила заплатить за бензин, но поездка заняла бы весь выходной, так что я уверена, Джейсон только рад, что все отменилось. – Теперь он сможет провести день со своей девушкой, вместо того чтобы быть моим личным шофером.

– Сомневаюсь, – бормочет Колин, качая головой. – Вероятно, он хотел забраться к тебе в трусики.

Какой бред! Хотя мне нравится, что он ревнует. Еще один проблеск эмоций от Колина.

– Нет. – Когда он снова смотрит на меня, я широко улыбаюсь ему. – У него есть девушка.

– Подумаешь!

– Не все бабники. – Как ты, хочу я сказать, но держу язык за зубами. – Он сказал, что Ким поедет вместе с нами. Мы все честно обсудили, когда он предложил отвезти меня. Мы просто друзья, – подчеркиваю я. Понятия не имею, почему должна все это объяснять. Колин же не мой опекун, хотя он думает иначе. – Ты единственный, кто сомнительно себя ведет.

– Когда это я, черт возьми, сомнительно себя вел? – Он заворачивает на переполненную стоянку популярного сетевого ресторана.

Дай-ка подумать.

– Я говорю тебе, что увольняюсь. Сначала ты сопротивляешься. Стараешься убедить меня остаться, И мы ссоримся. Затем не разговариваем друг с другом несколько дней, чего раньше никогда не было. Теперь ты на все согласен и хочешь помочь мне, не задавая никаких вопросов, но ревнуешь, когда я упоминаю имя другого парня. – Я складываю руки на груди и плюхаюсь на сиденье, пока он ставит машину на место и глушит двигатель. – Это я и называю сомнительным поведением.

Он оборачивается посмотреть на меня и наклоняется вперед, оказываясь опасно и восхитительно близко ко мне. Я могу ощущать его запах и тепло тела, отчего испытываю наиглупейшее желание закутаться в него.

– Во-первых, я знаю, что у Джейсона есть девушка, поэтому, когда ты сказала, что он собирался подвезти тебя, я отнесся к этому с подозрением. Извини, не мог иначе. Он хороший парень, но даже у хороших парней бывают плохие намерения.

– Не каждый парень придурок. – Я поднимаю бровь.

– Хочешь сказать, я – придурок?

Меня озадачило его неожиданно бодрое настроение, как будто между нами никогда не было разногласий. Это я должна быть подозрительной, а не он. И он все еще чертовски близко ко мне. Мне придется провести с ним остаток дня, разъезжая в его машине, глядя на него, вдыхая его запах. Боже.

– У тебя не самая лучшая репутация, когда дело доходит до женщин, – чопорно отвечаю я.

– Значит, ты используешь этот аргумент против меня. – Колин отворачивается и, погруженный в собственные мысли, смотрит сквозь ветровое стекло на ресторан.

Я тоже пребываю в задумчивости. Мои эмоции в страшном беспорядке, когда речь идет о Колине. Раздражение, грусть, разочарование, возбуждение – сейчас я переживаю все сразу. Это безумие. Но гнев рассеивается, пока я смотрю на его красивое лицо, твердую челюсть, линию которой я могла бы проследить губами, его идеальный рот, который жажду поцеловать…

– Хочу доказать тебе, что ты неправа. – Его глубокий, полный решимости голос, врывается в мои мысли, пугая меня. – Я не могу изменить прошлое и исправить то, что сделал тебе и твоей семье.

Нахмурившись, качаю головой.

– Я и моя семья? О чем ты говоришь?

– Я обещал им, что позабочусь о тебе. Я обещал это твоему брату. – Нахмурившись, Колин машет рукой, уже предвидя, как я начинаю задавать вопросы, услышав такой расплывчатый ответ. – Ты хочешь начать новую жизнь, и я не собираюсь мешать тебе. Ты заслуживаешь счастья, Джен. Если ты несчастна там, где живешь сейчас, то тебе нужно найти другое место, где все будет иначе. Ты заслуживаешь этого.

Я поджимаю губы: это моя глупая привычка переваривать его слова. Мы сидим в машине на стоянке дурацкого ресторана, ведя этот серьезный разговор, все это кажется нереальным. Интересно, не ошибаюсь ли я, оставляя его и все, что знаю, позади, ради путевки в новую жизнь… ради чего? Перемен? Вызова? Попытки убежать от прошлого?

Мое прошлое подкрадывается ко мне и отравляет настоящее все больше и больше. Этого достаточно, чтобы заставить меня бежать и спрятаться.

Я потираю шею, задевая пальцами заживающую татуировку бабочки. Это прикосновение возвращает меня на землю, напоминает, что я меняю жизнь к лучшему. Я много думала о Дэнни в последнее время. Он не хотел бы видеть меня несчастной, равно как и не хотел бы видеть несчастным Колина.

Возможно, мы оба несчастны, потому что слишком много времени проводим вместе…

– Давай поедим, – мягко говорю я, отчаянно желая сменить тему, прежде чем скажу какую-нибудь глупость. – Я умираю от голода, и до собеседования осталось чуть больше часа.

Не глядя на меня, он тянется к ручке двери, и в этот момент я прикасаюсь к его руке.

– Спасибо, – бормочу я.

Колин поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

– За что?

– За поддержку. – Я не хочу отпускать его. Я чувствую его крепкие мышцы, его мягкие волосы щекочут кончики моих пальцев. Опустив взгляд, я вижу его большую руку: эти длинные, умелые пальцы.

– Я бы хотел что-нибудь сделать для тебя, Дженнифер.

Я резко поднимаю голову, когда он называет меня полным именем, мой пораженный пристальный взгляд встречается с его глазами.

– Надеюсь, когда-нибудь ты поймешь это.

Глава 10

Джен

– Итак, в настоящее время вы трудитесь официанткой. – Женщина бросает на меня взгляд поверх моего заявления, даже не скрывая своего презрения.

Мы сидим за узким столом напротив друг друга. Собеседование на должность личного помощника вице-президента рекламного агентства проходит в крошечном зале совещаний; кондиционер здесь определенно сломан, потому что в комнате стоит невероятная духота, и мне нестерпимо хочется обмахнуть лицо, но я сдерживаюсь.

– Да.

Она читает мое резюме, над которым я корпела несколько часов пару дней назад, готовясь к этому собеседованию. Фэйбл помогла мне его составить. У Оуэна оказался на удивление хороший слог, так что он тоже принял участие, исправив несколько ошибок. Едва взглянув на него, женщина поднимает голову и окидывает меня оценивающим взглядом.

– Почти весь ваш опыт работы касается пищевой индустрии.

– Это то, что я умею на данный момент, но я готова учиться. – Я опираюсь на стол, собираясь начать речь, которую мысленно репетировала во время поездки сюда, и произнести все те впечатляющие слова, которые, несомненно, убедят ее нанять меня. По крайней мере, я на это надеюсь. – В этой области я новичок, и я ищу позицию с потенциалом роста. Я быстро учусь, и мне действительно нужна эта рабо…

– Microsoft Office знаете? – перебивает меня женщина.

Я поджимаю губы.

– Отчасти. – Это преувеличение. Ну, я могу, конечно, пользоваться Word, но боюсь, что это все, на что я способна.

– Например, Excel? Мне постоянно требуется составлять электронные таблицы. – Она фальшиво улыбается мне, понимая, что подловила меня. – И как насчет PowerPoint? Здесь мы делаем много презентаций.

– Я… Я могу пойти на курсы, – морщась, тихо предлагаю я. Местные колледжи все время предлагают их, и я умираю от желания продолжить обучение. Как только смогу себе это позволить…

– Я ценю ваше предложение. – Ее улыбка тут же становится снисходительной. Ох. – Мы свяжемся с вами.

Вот и все! Я вижу, как она встает, и делаю то же самое, отталкиваясь от стола и поднимаясь на ноги, словно нахожусь в трансе. Пожимаю ей руку, и она практически выталкивает меня из комнаты.

А я еще думала, что последнее собеседование было плохим. По крайней мере, тот человек потратил на меня целых десять минут своего времени, перечисляя мне должностные обязанности администратора; его взгляд опускался к моей груди каждые несколько секунд, что порядком нервировало меня.

Ладно, хорошо, это просто бесило меня.

Я вовсе не была неприлично одета. Прямая черная юбка и каблуки, белая блуза без рукавов с нежным кружевным воротничком и довольно маленькими перламутровыми пуговицами на планке. Волосы собраны в аккуратный хвост, в ушах жемчужные серьги, которые бабушка подарила на Рождество, когда мне было тринадцать. Достойная рабочая форма одежды, но парень, тем не менее, продолжает пожирать меня взглядом.

Мне тут нечего ловить.

Идя по раскаленной стоянке, я стараюсь глубоко дышать; мне кажется, что солнечный жар волнами поднимается вверх от асфальта. Я направляюсь к машине Колина, чеканя каждый шаг. Не то чтобы я сильно расстроена, но все же удручена. Каждое сегодняшнее собеседование, в том числе спонтанное, на которое я напросилась, сидя в ресторане, закончилось провалом.

В ресторане я случайно услышала, как один мужчина говорил, что ему нужен помощник по маркетингу, и я вмешалась в разговор, превращая его в деловую встречу, и предложила обсудить детали после обеда. Менее часа назад у меня было собеседование с владельцем маркетинговой фирмы, но и оно обернулось провалом.

Полное фиаско – прямо как я.

– А ты быстро, – говорит Колин, когда я проскальзываю в салон автомобиля, с облегчением вдыхая холодный воздух, дующий из кондиционера, и наклоняюсь вперед, подставляя прохладной струе свою разгоряченную кожу. – Скажи, что они взяли тебя.

– Не могу, это будет неправда. – Откинув голову назад, я закрываю глаза и расслабленно выдыхаю. Я и не представляла, насколько жарко мне было во время этого глупого, бесполезного собеседования.

– Ты шутишь, – отвечает он с недоверием в голосе, и мне это даже нравится. Мне нужно, чтобы кто-то сейчас был на моей стороне, чтобы не чувствовать себя полной неудачницей.

– Никто не хочет нанимать человека, не имеющего опыта в данной сфере, даже для работы в офисе. – Я устраиваюсь поудобнее, не открывая глаз. Интересно, он обидится, если я буду дремать весь обратный путь.

– Как ты получишь опыт работы в офисе, если без опыта тебя никто не берет?

– В этом все дело. – Я снова вздыхаю, потому что мне так хорошо. А стало еще лучше, когда я скинула эти ужасные туфли на высоком каблуке; клянусь, мои пальцы просто вздохнули от счастья, когда я наконец свободно ими пошевелила. – Женщина была грубой и выглядела снисходительной. Она смотрела на меня сверху вниз и спрашивала, владею ли я Excel или PowerPoint. Конечно, нет, и она это знала.

Конечно, я не упомянула об опыте работы в «Золотоискателях». Я и не собираюсь, это мое личное дело.

– Хочешь, я пойду туда и надеру ей задницу? Я был бы просто рад. – В его голосе звучит надежда, и я не могу удержаться от смеха.

– Я знаю и ценю это, но нет, спасибо. Она вызовет полицию, и все плохо кончится. – Я качаю головой. – Какая бесполезная поездка! Давай вернемся домой. – Я даже не осознавала, что использую слово «дом», пока не стало слишком поздно. Слово уже произнесено.

Но Колин, слава богу, ничего не заметил.

– Я думал, ты захочешь посмотреть квартиры тоже.

– Какой смысл, если я не смогу себе их позволить? У меня пока нет работы. Мне, вероятно, придется согласиться на должность официантки в каком-нибудь заштатном ресторане и работать там. – Сама мысль угнетает меня, и я снова зажмуриваюсь, пытаясь отгородиться от мрачных перспектив. Я сама все испортила, но теперь уже нет пути назад. – Я убеждаю себя, что это временно, но все мы знаем, это – ложь. Я буду официанткой всю жизнь. Тоска!

– Эй. – Колин тянется к моей руке и сжимает ее. – У тебя все получится. Я знаю, ты сможешь. Тебе всего лишь встретились трудности на пути к цели, не первые и не последние в твоей жизни, но ты умная, ты справишься.

– Еще бы! Ты говоришь это о девушке без планов на будущее, которая уже успела уволиться, и через пару недель ей некуда будет пойти. – Я качаю головой. – Полная идиотка.

– Это не так. Тебе просто хотелось начать новую жизнь. Я понимаю и принимаю это. – Я открываю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как он подносит мою руку к губам и целует. Кожу покалывает от его прикосновения, я переплетаю наши пальцы, желая, чтобы не было… никаких преград из прошлого. Он зачем-то возвел меня на пьедестал и считает, что мы не сможем быть вместе.

Не хватит ли его удар, если он узнает правду? Это будет мое падение с пьедестала! Уже плохо то, что он знает о моей работе стриптизершей. Что бы он почувствовал, узнав, что, по сути, я была проституткой, предлагающей мастурбацию и оральный секс в обмен на быстрые деньги на стоянке «Золотоискателей»?

Боже, это звучит отвратительно!

– Забери меня домой, Колин, – шепчу я, во рту пересыхает, когда его горячий взгляд встречается с моим. Я ощущаю его тепло, и мне хочется окунуться в синеву его глаз, смотрящих на меня так, что я лишаюсь дара речи.

Все это так смешно. Почему мы не можем дать себе свободу? Я ухожу, и мне понятно, что я больше не увижу Колина снова. Так что же плохого в сексе между друзьями, пока я не уберусь подальше из этого дурацкого университетского городка, который я продолжаю звать домом, словно втайне хочу, чтобы именно так и было?

Мне так страшно, но только в одном случае я чувствую себя в безопасности и что я дома: когда я с Колином.

Колин

Мне нравится, что Джен попросила забрать ее домой, хотя и сделал вид, что не заметил этот маленький сдвиг в ее настроении. Еще больше мне нравится, как она подглядывает за мной, когда я за рулем. Она думает, я не замечаю, но я все вижу. Я замечаю все, что она делает.

Совет Дрю весь день крутился у меня в голове, и я изо всех сил старался следовать ему и доказать ей, что хочу ее, но вместо этого вызвал лишь подозрения и вопросы. В целом, ее не за что винить. Но было здорово заигрывать с ней сегодня утром, когда я впервые разбудил ее. Боже, какой вид…

Я до сих пор вижу изгиб ее попки в тех крошечных до неприличия трусиках. Как она выглядела во сне, лежа на боку: длинные волосы разметались по подушке, глаза закрыты, а губы приоткрыты. Одна нога поверх одеяла, сдвинутого до талии, так что видна маечка, абсолютно ничего не скрывающая, будто на ней вообще ничего нет.

Мне захотелось забраться под теплое, мягкое одеяло и прикоснуться к ней, проведя ладонями по коже, медленно разбудить ее, пока она не станет стонать и извиваться подо мной.

Но этого не случилось.

Мы молча едем домой, однако это молчание не тяготит нас. Прежде чем покинуть Сакраменто, я включил спутниковое радио и, пролистывая каналы, нашел хорошую радиостанцию. Дорога не слишком длинная, часа полтора, и, к счастью, движение не слишком плотное. Джен довольно быстро заснула после того случайного взгляда, и я оставил ее в покое, радуясь, что не нужно поддерживать бессмысленную беседу.

Как обычно во время вождения меня одолевают мысли, и, конечно же, я думаю о Джен и о том, что случилось сегодня. Мне не стоит радоваться, что ее собеседования прошли неудачно. Но это не значит, что я не верю в нее. Она может добиться всего, так как чертовски умна.

Но не хочу, чтобы она уходила от меня. Я такой эгоистичный придурок!

Тогда докажи себе, что ты неправ, мужик. Докажи себе, что ты неправ.

Слова Дрю звенят у меня в голове. Интересно, он сам понимает, насколько наш разговор повлиял на меня. Я убегаю, так же, как делал он, прежде чем осознал свою ошибку. Или скорее я отталкиваю ее, делая все возможное, чтобы между нами ничего не случилось, хотя теперь она поступает так же.

Вот и доказательство тому, что я тоже придурок.

Когда мы добираемся до пригорода, я включаю радио погромче, надеясь разбудить ее. Джен ворочается, бормоча что-то невнятное, и у меня появляется шанс взглянуть на нее.

Большая ошибка.

Джен безмятежно раскинулась, сбросив туфли и расстегнув несколько верхних пуговиц блузки, даря моим глазам дразнящий проблеск кремово-золотистой кожи. Немного видна верхняя часть груди и белое кружево бюстгальтера – от этого восхитительного намека на ее тело меня бросает в жар.

Я включил кондиционер, отчаянно нуждаясь в некотором облегчении.

– Мне холодно, – бормочет она.

Я замечаю, что она дрожит, обхватив себя руками в слабой попытке защититься от холодного воздуха. Ну вот, теперь она проснулась.

– Закрой клапан, – предлагаю я, не желая выключать кондиционер. Мне нужно остудить слишком жаркие мысли.

Она делает, как я говорю, затем откидывается на спинку сиденья.

– Не могу поверить, что спала почти всю дорогу.

– Ты устала.

– Скорее переволновалась. – Джен сворачивается в кресле, поджимая ноги, и мне хочется сказать, что это не безопасно, но тогда я покажусь сварливым стариком, поэтому я захлопываю рот. – Не могу поверить, что мне придется начинать все сначала.

Я продолжаю молчать, направляясь знакомой дорогой к дому. Сумеречное небо отливает фиолетовым и черным, крошечные белые звезды только начинают мерцать, и все уличные фонари горят, освещая дорогу, пока я подъезжаю к району.

– Знаешь, я могу тебе помочь, – наконец отвечаю я, невозмутимо сворачивая на подъездную дорожку. – В ближайшее время я планирую открыть «Рэддинг», и мне нужен помощник в офисе, когда меня не будет.

– Нет! – Ее ответ полон ярости, почти враждебности. – Она качает головой. – Ни за что.

Хорошенькое дельце.

– Почему нет?

– Я отказываюсь и дальше принимать твои подачки. – Джен выпрямляется, надевая свои чертовски сексуальные туфли на высоких каблуках. – Мы уже обсуждали это миллион раз, Колин. Нет.

– И, наверное, обсудим еще миллион раз. – Я заезжаю в гараж, как только дверь открывается, и глушу двигатель, поворачиваясь к ней лицом. – Не знаю, почему ты не желаешь больше принимать мою помощь. Я хочу помочь тебе, Джен. Я твой друг. Позволь мне сделать это.

– Я не твой личный благотворительный проект, понял? – Ее слова подобны взрыву, я отодвигаюсь от нее, прижавшись спиной к боковой двери. – Я не стану больше принимать твои подачки только потому, что ты испытываешь какое-то извращенное чувство вины за случившееся с моим братом. Дэнни мертв уже два года – два чертовых года, а ты ведешь себя так, словно сам сбросил на него бомбу, я этого не понимаю!

Я открываю рот, пытаясь сказать какую-нибудь обычную чушь в оправдание, но она обрывает меня.

– Я не желаю тебя слышать! Ничего нового ты не скажешь. Только лишь, что ты не против, что делаешь это для моей семьи или из-за чувства вины, которое гложет тебя… это смешно! Прибереги эти речи для кого-то, кто поверит тебе.

– Я нарушил обещания, данные тебе, твоим родителям и брату. Я больше не хочу так поступать, – говорю я, но она не слушает.

Джен распахивает дверь и, не говоря ни слова, вылезает из машины, хлопнув дверью так сильно, что отголоски удара сотрясают гараж, заставляя дребезжать металлические двери.

Не раздумывая, я выхожу из машины и иду за ней, в голове шумит, кровь закипает и струится по венам. Я стараюсь помочь ей, а она бросает мою щедрость мне в лицо. Надоело. Черт, я устал от самого себя.

Я нахожу ее на кухне. Уцепившись руками за край гранитной стойки, она стоит спиной ко мне, опустив голову. Она уже сбросила свои классные туфли, но по-прежнему высокая. Я могу слышать ее дыхание, чувствовать напряжение, исходящее от нее волнами, и мне хочется прикоснуться к ней, утешить, заключить в объятия и никогда не отпускать.

– Ты вовсе не объект благотворительности, – говорю я мягко. Ее плечи вздрагивают от моих слов. – Я… просто забочусь о тебе, Джен. Хочу защитить тебя. У меня сердце разрывается, когда я думаю о случившемся с тобой, когда никто не знал, где ты.

Она ничего не говорит, просто продолжает стоять ко мне спиной.

– Когда тебе плохо, я хочу все исправить, – признаю я. – Но каждый раз, когда я открываю рот, то только порчу все.

Она испускает дрожащий вдох, прежде чем повернуться ко мне лицом, на котором застыло непроницаемое выражение.

– Ты не откровенен со мной, вот почему ты все портишь. Ты держишься на расстоянии.

– Порой мне кажется, что ты тоже со мной не откровенна. – Я замолкаю, не в силах продолжать. Не стоит требовать от нее того, что сам не могу дать. Если бы я был честен с ней, то сказал бы о своих чувствах.

Я совершал поступки, которыми не могу гордиться. Я пожертвовал теми, кто мне дорог, ради карьеры. Боюсь, я превратился в своего отца.

А его никто не любит.

– Да, ты прав. Я не честна с тобой. У меня есть свои секреты, именно поэтому я ухожу. Это безответственно и инфантильно, но иначе я не могу. – Джен медленно подходит ко мне, готовая заплакать. Видя ее слезы, я почти теряю самообладание, но все же я держусь прямо, поджав губы, и выгляжу, словно дурацкая статуя. – Не уверена, что ты вынесешь мои секреты, но, тем не менее, я хочу тебя, Колин: со всеми твоими достоинствами и недостатками. Я хочу всего тебя.

Ее слова, будто живительный бальзам, успокаивают меня. Все, что причиняло мне такую боль – гнев и разочарование – просто растворяется в мягком свечении ее глаз. Эти слезы для меня. Ее боль и эмоции – это все для меня, а я как полный кретин топчусь по ее чувствам последние несколько месяцев.

Черт, последние несколько лет. На самом деле, с тех пор как встретил ее. Я слишком опекал ее. Все время оберегал и приглядывал. И терял ее…

Хотел ее, но не позволял себе обладать ею, а вместо этого постоянно отталкивал и ранил.

Она заслуживает лучшего. Человека, который спас бы ее и не позволил работать в месте, которое с каждым днем делает ее все несчастнее.

– Через несколько недель я уеду, и пути назад нет. – Джен вздергивает подбородок, и я вижу решительность на ее печальном лице. – Я уйду, нравится тебе это или нет, невзирая на последние… препятствия. Так почему ты не можешь подарить мне частичку себя? Это все, чего я хочу, Колин. Я покину тебя, прежде чем все осложнится. Ты ведь этого хочешь, верно? Я знаю, ты не любишь сложности.

Я не люблю сложности, потому что видел, что произошло между родителями. Они – это наихудший вариант сложных взаимоотношений. Никто не понимает их, а я и подавно.

Но с Джен все уже сложно, хотя еще ничего даже не началось. Но если она станет моей, смогу ли я потом ее отпустить?

Не знаю.

– Снова собираешься мне отказать, не так ли? – Она спрашивает, потому что я молчу. Я слышу раздражение в ее голосе, она очень напряжена. – Не могу поверить! Я предлагаю тебе себя без каких-либо обязательств, и ты пытаешься придумать, как проще отделаться от меня. Боже, какая же я дура!

Неспособный больше сдерживаться, я приближаюсь к ней, рассерженный, что она оскорбляет себя. Я испугался, что Джен действительно уйдет, и я потеряю свой единственный шанс. Слишком много думать вредно. Мне нужно дать этому произойти и воспользоваться появившейся возможностью.

А когда настанет время, просто отпустить ее.

– Нет, ты не дура, – бормочу я, протягивая к ней руки и заключая ее лицо в ладони. Я держу ее так, что она вынуждена встретиться со мной взглядом. Поглаживая пальцами ее щеки, я чувствую, как она дрожит от моего прикосновения. – Ты делаешь такое предложение, что мужчина сперва должен подумать.

Невыплаканные слезы все еще блестят в глазах; одна из них срывается, оставляя влажный след на коже. Наклонившись, я останавливаю ее бег губами, чувствуя соль и слушая прерывистое дыхание Джен.

– Мы сделаем это, но не второпях, ты же понимаешь, о чем я, – шепчу я.

Она закрывает глаза, и слезы путаются в длинных, густых ресницах.

– И что тогда делать?

– Узнавать. – Я трусь носом о ее нос, вдыхая ее запах. Боже, мне требуются все внутренние силы, чтобы сохранять спокойствие и не дать себе волю. – Разведывать.

– Больше походит на… исследование. – Ее дыхание замирает в горле, когда я нежно целую кончик ее носа.

Усмехнувшись, качаю головой.

– Это совсем не похоже на исследование. – Я следую губами по ее щеке, прокладывая горячий путь на нежной коже. – Ты была права, когда сказала, что я не люблю обязательств. Подобие обязательств, которые у когда-либо были… я делю с тобой.

Она кладет руки мне на бедра, цепляясь пальцами за пояс джинсов. Ее прикосновение воспламеняет меня изнутри, возбуждая в ту же секунду. Она понятия не имеет, какое сильное влияние на меня оказывает. Сколько выдержки требуется мне сейчас, чтобы не перебросить ее через плечо, как сделал бы пещерный человек, и не утащить к себе в спальню.

– Но это не больше, чем дружба с… некими преимуществами. – Я поднимаю голову и вижу ее обеспокоенный взгляд. Ей, да и мне тоже, не нравится то, что я вынужден сказать, но я должен быть честным. Дурачить ее и заставлять поверить, что это нечто большее, было бы ошибкой.

У нас ничего не получится. Я слишком эгоистичен и разочаровал бы ее. Я бы удерживал возле себя, когда ей нужна была бы свобода. Я не достоин ее. Она – это лучшее, что было в моей жизни, где не так уж много милого и хорошего.

Я хочу для нее – и наших отношений – такую ясность, которая только возможна после всех этих лет. Понимание того, что она уйдет и мы никогда не будем вместе, заставляет меня использовать любую возможность.

Джен кусает губы и опускает глаза.

– Я справлюсь с этим.

Язык ее тела говорит, что это не так, но сейчас я не могу об этом думать.

Я слишком сильно хочу ее.

Глава 11

Джен

То, что Колин предлагает мне – это именно то, что он предлагает всем женщинам, появляющимся в его жизни. Временные отношения, нечто легкомысленное и непродолжительное, как раз то, с чем он может справиться.

Я сама предложила это. Мне некого винить, кроме себя. И на этот раз я возьму то, что хочу, невзирая на последствия. Я хочу его, и неважно каким способом я этого добьюсь. Постоянная игра в перетягивание каната уже изжила себя.

Новая мантра снова и снова прокручивается в моей голове.

Освободись. Отпусти.

Упершись руками в его бедра, я встаю на цыпочки и легонько прижимаюсь к его губам своими. Поцелуй мягкий и невинный насколько это возможно, а Колин все еще держит себя в руках, как будто боится, что я отстранюсь от него, если он сделает первый шаг.

Но это именно то, чего я жду от него: чтобы он показал, что хочет меня, чтобы между нами уже что-то началось. Это уже так долго тянется, что я совсем не знаю, что мне делать.

Иногда я задаюсь вопросом, вдруг он отталкивает меня, потому что я была стриптизершей, хотя это еще не самое худшее. Мне надо сильно постараться, чтобы сохранить свою тайну. Даже Фэйбл не знает худшего. Надеюсь, никто никогда и не узнает.

Я отодвигаю свои плохие мысли о прошлом в сторону и снова целую его: касаюсь его губ и нежно исследую их. Они мягкие, полные и влажные и на вкус как небеса. Он хватает меня за талию и притягивает к себе, когда наши тела соприкасаются, я слышу его порывистый вздох. Этот слабый звук, то, как напряглось его тело в моих объятиях, наполняет меня пьянящей силой.

Он реагирует на меня. Он хочет меня. Возможно, так же сильно, как я его.

Не говоря ни слова, Колин еще крепче обхватает меня за талию, и я судорожно вздыхаю, когда он поднимает меня и сажает на стойку. Сейчас я выше, хотя и не намного, ведь он такой высокий. Я смотрю ему в глаза, обхватив его за шею руками и зарываясь пальцами в его шелковистых мягких волосах. Он смотрит на меня своими прекрасными голубыми глазами, и я наклоняюсь, снова целуя его. Я не могу сдержать стон, когда его язык скользит по моей нижней губе, а затем он слегка прикусывает ее зубами. Я содрогаюсь от такого чувственного контакта и жажду еще большего.

Намного больше. Больше, чем он когда-нибудь сможет мне дать.

Но я справлюсь.

– Откройся, Дженни, – его хриплый многообещающий шепот касается моих губ. Никто уже давно не называет меня так. Я положила этому конец еще в восьмом классе, но когда он произносит это имя, у меня по спине бегут мурашки. – Впусти меня.

По его команде я раскрываю губы, и Колин касается своим языком моего, поцелуй мгновенно становится жарким. Глубоким. Я цепляюсь за него, когда он еще ближе подходит к стойке, мои колени обхватывают его бедра, его большие руки сжимают мою талию, Гладят мою спину, пока его рот поглощает мой. Именно так я себе все и представляла. Горячо. Всепоглощающе. Непреодолимо. Я слышу приглушенные стоны и понимаю, что это я издаю их. Между ног начинает болеть, пока он исследуют руками все мое тело, а его рот сливается с моим. Я хочу больше. Больше прикосновений, больше поцелуев, больше контакта кожа к коже. Мы пытаемся стать еще ближе, и я скольжу рукой вниз по широкой спине, забираясь пальцами под рубашку, и касаюсь обнаженной, гладкой кожи.

Он прерывает поцелуй, тяжело дыша мне в щеку, словно ему нужно перевести дух. Понимаю. Мои эмоции и все в моей голове словно перемешалось, хотя там и раньше был беспорядок.

– Скажи мне остановиться прямо сейчас, – резко произносит он. Он запыхался и выглядит таким возбужденным, что я торжествую от удовольствия, понимая, что это я сделала это с ним. – И я уйду.

Если он уйдет, я убью его…

Боже, посмотрите на меня. Мужчина играет моими эмоциями, толкая меня на жестокость.

– Не хочу, чтобы ты останавливался, – отвечаю я, качая головой.

Его руки появляются передо мной, пальцы перебирают крошечные перламутровые пуговицы на блузке.

– Кажется, я целую вечность ждал этого момента.

Я пытаюсь переварить это признание. Боже, я тоже! Я хочу сказать это вслух, хотя это и нелегко. Если мы оба жаждали этого, то напрашивается вопрос, почему мы потеряли так много времени, когда могли бы быть вместе.

Но я молчу, потому что знаю, он не этого хочет на самом деле: не настоящих отношений. Такая ноша ему не по плечу.

– Пожалуйста, не останавливайся, – шепчу я, потому что боюсь, что он прервется. Я не вынесу этого снова.

– Хорошо, потому что когда ты окажешься голой и я буду целовать тебя везде… – Колин замолкает, прижимаясь губами к моему уху. – То не смогу остановиться.

– С-согласна. – Он заставляет меня заикаться. Мой разум и тело переполнены его близостью. Он медленно расстегивает пуговицу за пуговицей на моей блузке. Раздевая меня, его пальцы задевают живот, бюстгальтер, округлости груди, пока блузка не оказывается полностью распахнутой.

Немного отстраняясь, он сбрасывает мою блузку с плеч так, что она скользит вниз по рукам и падает позади меня на стойку. Колин, не стесняясь, рассматривает меня; его глаза темнеют от желания.

– Ты чертовски красива, – говорит он охрипшим голосом.

От его слов мои щеки заливаются румянцем смущения, но я продолжаю сидеть прямо, и моя грудь вздымается от каждого вдоха. На мне бюстгальтер из белого атласа и кружева. Природа не одарила меня большой грудью, поэтому у бра есть специальные вставки, делающие грудь немного больше, чем есть на самом деле. Парням это вроде как не нравится. К сожалению, несколько лет назад я встречалась с настоящим придурком, который оказался сильно разочарован, сняв с меня бюстгальтер. Теперь я стараюсь не надевать такие бра, отправляясь на свидание.

Черт возьми, как бы я хотела сейчас быть в другом бюстгальтере.

– Очаровательно. – Он прослеживает указательным пальцем по верху груди близко к нежному кружеву, и я сжимаю бедра, но все бесполезно. Я чувствую его прикосновения так, словно он медленно гладит меня между ног, заставляя тело загореться.

– Но нам нужно избавиться от этого. Спорю, без него ты еще красивее.

Я жду, затаив дыхание, пока его пальцы движутся к центру, с легкостью справляясь с передней застежкой. Чашечки слегка расходятся, раскрывая меня, и я поджимаю губы, пытаясь, справится с волнением о его возможном разочаровании. В худшем случае он назовет меня подделкой.

Женщины, с которыми он обычно флиртует, совсем не похожи на меня. Они соблазнительны и светловолосы, с большой грудью и тонкой талией, а я высокая, тонкая, с плавными изгибами и маленькой грудью. Полная противоположность любой девушке, к которой я замечала у него хоть крупицу интереса, и любопытно узнать, почему его тянет ко мне.

Но когда он касается меня, я забываю о тревоге и чувстве незащищенности. Теперь я могу только чувствовать.

Колин подсовывает большие теплые руки под чашечки и сдвигает их в стороны, задевая ладонями твердые соски. Я со свистом вдыхаю от восхитительного прикосновения, закрыв глаза, ощущаю тяжелый взгляд, направленный на мою грудь. Пальцы сдергивают бретельки вниз, и я опускаю руки, чувствуя, как бюстгальтер падает. Грудь полностью обнажена.

– Господи, ты меня погубила. – Без предупреждения Колин наклоняется, прижимаясь губами к груди, и прихватывает соски, лаская ртом кожу. – Ты такая вкусная, – шепчет он, обводит языком вокруг одного соска, затем другого. Я открываю глаза и вижу, что его руки заняты не меньше, чем язык. Одна скользит по колену к бедру, скрываясь под юбкой. Кончики пальцев касаются влажных трусиков, и я, тяжело дыша, раздвигаю ноги как можно шире, приглашая его, но юбка ограничивает мои движения.

– Вот так. – Он задирает юбку вверх по бедрам, я помогаю ему, поднимая подол, пока ткань не сбивается вокруг талии, делая меня совершенно беззащитной. Колин кладет руки на внутреннюю сторону, раскрывая меня шире, его взгляд сосредоточен на бледно-розовых хлопковых трусиках. Я откидываюсь назад, опираясь руками на холодный гранит столешницы, охлаждающий мою пылающую кожу. Его тлеющий взгляд заставляет меня чувствовать себя красивой и желанной.

Один его взгляд делает меня невероятно мокрой. Я извиваюсь, когда Колин проводит пальцем по центру трусиков, и перестаю дышать, когда он находит самую чувствительную точку.

Я сжимаю губы, сдерживая стон, рвущийся наружу, и вдруг вижу его лицо прямо перед своим.

– Не хочу, чтобы ты сдерживала себя, – говорит он твердым голосом. – Я слишком долго ждал и умираю от желания увидеть, как ты теряешь контроль.

Колин не сводит с меня глаз, пока просовывает пальцы под край трусиков, касаясь голой, горячей, влажной кожи. Я закусываю зубами нижнюю губу, издавая низкий стон, и закрываю глаза, чтобы затеряться в ощущениях от движений его уверенных пальцев, касающихся меня во всех правильных местах, будто он точно знает, где я хочу его, как сильно и с какой нежностью он должен нажать. Идеальное совпадение с моим телом, и я уже чувствую волны оргазма, готовые нахлынуть на меня и накрыть с головой.

– Открой глаза, – командует он глубоким голосом. – Посмотри на меня.

Я открываю глаза, встречаясь с ним взглядом. Не опуская глаз, Колин сдергивает трусики с моих бедер, потянув их вниз к лодыжкам. Я сбрасываю их, осознав, что он полностью одет, в то время как я обнажена, не считая юбки, скомканной вокруг талии.

Чувствую себя уязвимой, но сексуальной, особенно когда он окидывает меня взглядом с головы до ног.

– Хочу, чтобы ты знала, кто заставит тебя кончить, – бормочет Колин. Прикрыв глаза и сомкнув руки вокруг моей талии, он подтаскивает меня к краю стойки. Опустившись передо мной на колени, он поворачивает голову и прижимается ртом к внутренней стороне бедра. Я не могу сдержать стоны, ощущая, как его губы оставляют горячие следы на моей коже.

Не могу поверить, что он сказал мне это: словно это не Колин. Непостижимо и то, что он передо мной на коленях, касается губами моих ног и, вероятно, сведет меня с ума за считаные секунды.

– Такая горячая и влажная. – Его рот ласкает самый центр меня, язык быстро движется, облизывая плоть. Я дрожу так сильно, что практически падаю со стойки.

Но он не дает этому случиться. Большие руки сомкнуты вокруг бедер, удерживая меня на месте, пока он продолжает вылизывать, дразнить языком, исследовать, сосать губами. Живот покалывает, тело трепещет, и я откидываю голову назад, приподнимая бедра, чтобы стать ближе к этому похотливому, жаждущему рту, пока он творит свое волшебство.

– Посмотри на меня, Дженни, – произносит Колин, еще раз называя меня по имени, чтобы привлечь внимание, я поднимаю голову, смотрю сверху вниз и вижу, как он внимательно наблюдает за мной. – Уже скоро, не так ли?

Я лихорадочно киваю, еще один всхлип ускользает от меня. Я балансирую на краю, готовая погрузиться в подступающие глубины неистового оргазма, и он это знает.

– Скажи, чего ты хочешь. Скажи, что сделать, чтобы доставить тебе удовольствие. – Его голос хриплый, и взгляд обжигает, когда он пытается втянуть меня в разговор.

Я не мастерица грязных разговорчиков. На самом деле, я вообще не разговариваю во время секса, но это же Колин: он всегда очень настойчив.

– М-м-м… – постанываю я, когда он сосет клитор, крепко зажав его между губами, и скользит длинным пальцем в меня, медленно двигаясь внутри моего гостеприимного тела, вызывая напряженность, которая закручивается во мне после нескольких толчков его пальца. – О боже, да, это. Вот так. Именно так, – выдавливаю из себя, едва в состоянии сформировать слова.

Я чувствую его улыбку, отчего у меня по спине пробегает дрожь. Он начинает ласкать меня, проникая глубоко внутрь, добавив еще один палец, увеличивая темп и продолжая сосать и лизать это чувствительное местечко между ног, ни на секунду не отрывая взгляда от моего лица.

Это самый восхитительный и интимный момент в моей жизни. Глаза в глаза, его язык и пальцы внутри моего тела. Я чувствую, что связана с ним больше, чем с кем-либо ранее, и закрываю глаза, преодолевая это ощущение.

Слишком много эмоций.

И в тот же момент самый мощный оргазм накрывает меня с головой. Я дрожу, задыхаюсь, шепча его имя, боюсь соскользнуть с гладкого гранита, но его руки подхватывают меня так крепко, что, возможно, останутся синяки.

Плевать. Я хочу, чтобы остались эти отметки; это заставляет меня чувствовать, что я принадлежу ему. Я хочу принадлежать ему, несмотря на то, что делаю вид, что мне достаточно временных отношений.

Меня по-прежнему бьет дрожь, сердце стучит как сумасшедшее. Этот оргазм оставляет меня потрясенной и бездыханной. Не думаю, что я когда-либо так сильно кончала.

Колин

Чертовски красивое зрелище наблюдать, как Джен взрывается оргазмом. Вести грязные разговорчики, раздеть ее почти догола и вылизывать посреди собственной кухни.

Проклятье, это стоило каждой минуты.

Я нежно прижал губы к влажной, еще трепещущей плоти, медленно облизав ее в последний раз, прежде чем снова подняться на ноги. Вся потная и дрожащая она дышит урывками, волосы взъерошены так, что от некогда гладкого хвоста уже ничего не осталось. Губы опухли от поцелуев, грудь и щеки горят.

Она великолепна. Теперь я хочу отнести ее на свою огромную кровать, окончательно раздеть и трахать всю оставшуюся ночь.

Мечты сбываются.

– Ты в порядке? – спрашиваю, прежде чем страстно поцеловать ее.

Джен даже не вздрогнула, хотя я знаю, она ощутила свой вкус на моих губах. Я первым прервал поцелуй, зачарованный распухшими, вкусными губами.

– Это было… сильно, – бормочет она.

– Да, превосходно. Ты удивительна. – Я снова целую ее, потому что не могу не целовать. Она распростерта на моей стойке, это так чертовски красиво и сексуально. Ее тело великолепно: длинные руки и ноги, мягкие изгибы. Пока я могу только представлять себе эти бесконечные ноги, обернутые вокруг меня, пока я безумно трахаю ее.

Я возбуждаюсь от одной только мысли об этом.

Я беру ее на руки, и она, не колеблясь, обхватывает меня своими длинными ногами. Я придерживаю ее, чувствуя пальцами горячую кожу, пока несу по коридору, ведущему к спальне.

– Куда ты меня несешь? – спрашивает она шепотом, будто сама не знает ответа. Обвив руками шею и зарывшись пальцами в моих волосах, она начинает целовать и лизать местечко за ухом, словно знает, что это сводит меня с ума.

– В свою комнату, – хрипло отвечаю я. – Чтобы хорошенько отыметь тебя в собственной постели.

Она перестает целовать меня и, чуть отодвинувшись, смотрит на меня.

– Ты такой матерщинник.

– Думаю, тебе нравится этот грязный рот, особенно когда он… – Джен мешает мне договорить, приложив ладонь к моим губам, отчего я не могу не засмеяться.

– Ни один парень никогда не говорил со мной так, – признается она нежным голосом, убирая пальцы с моего рта.

Во мне вспыхивает ревность, но я изо всех сил стараюсь не придавать этому значения.

– Никогда?

Она медленно качает головой.

– Никогда.

– Рад, что я первый. – Я ускоряю шаг, вхожу в спальню и роняю ее на кровать так, что она, приземляясь, подскакивает на кровати. Я завороженно смотрю, как Джен отводит руки назад, расстегивает юбку, а затем, снимая, бросает мятую ткань на пол. Теперь она полностью обнажена.

Такая красивая, и она принадлежит мне, по крайней мере сегодня, а может, даже и несколько следующих недель, если мы оба сдержим свое обещание. Я очень хочу сдержать его. Но хочет ли она? Секс по дружбе редко работает на долгосрочную перспективу.

Если бы я не был готов раздеться вместе с ней, то мог бы найти эту мысль забавной.

– Ты всегда так разговариваешь? – спрашивает она.

– Как – так? – Я снимаю футболку, а затем начинаю расстегивать джинсы.

– Говоришь грязные словечки во время секса. – От удивления она шире раскрывает глаза, когда я, избавившись от джинсов и нижнего белья одним движением, предстаю перед ней во всей красе. – Ух…

Улыбаясь, я залезаю на кровать и укладываюсь на боку рядом с ее теплым, ароматным телом. Кладу руку ей на живот и двигаюсь вверх, медленно достигая ложбинки между грудей. Мне нравится лишать ее дара речи.

– То, что я только что сказал тебе, было еще весьма скромно.

Я растягиваю слова, голос становится очень низким.

Джен поворачивается ко мне, ее сладко пахнущие волосы касаются моего лица.

– Ты не такой, как я ожидала.

Я убираю с лица ее шелковистые пряди.

– А чего ты ждала? – Склонившись над ней, я покрываю мелкими поцелуями ее ключицы, грудь и маленькие твердые соски. Природа не была особенно щедра к ней, а я, как правило, предпочитаю женщин с большой грудью.

Но я люблю все в теле Джен и не изменил бы ни одной детали.

– Не знаю, – шепчет она, кладя руку мне на затылок. Легкое давление руки говорит мне, что ей нравится то, что я делаю, поэтому я еще глубже забираю сосок в рот, наслаждаясь вкусом ее кожи. – Как хорошо.

Скоро мы уже оба трогаем, целуем и облизываем тела друг друга. Наши ноги переплелись, пальцы Джен сжали мой член, и я отчаянно желаю глубоко войти в ее теплое, гостеприимное тело и достичь оргазма, потерявшись в ее глубинах. Но я продолжаю действовать не торопясь, потому что она заслуживает лучшего, что я могу ей дать.

И могу только надеяться, что не разочарую ее.

– Хочу, чтобы ты был внутри меня, – шепчет она после долгих минут сладостной пытки. Она лежит лицом ко мне, все еще сжимая меня пальцами.

Я веду руками вниз по ее спине, а потом ласкаю мягкую округлость ее попки.

– Возьми презерватив из ящика.

Она смотрит в сторону прикроватного столика и, протягивая руку, открывает ящик и достает презерватив. Отодвигаясь, она разрывает обертку и встает на колени передо мной, держа плотное резиновое колечко.

– Могу я надеть его?

– Черт, да, – бормочу я, очарованный выражением ее лица и блеском глаз. Джен наклоняется, ее волосы падают на лицо. Пальцы движутся по всей длине, поглаживают кончик, прежде чем расположить презерватив на головке, а затем она медленно раскатывает его, поглаживая меня. Эмоции переполняют меня так, что даже темнеет в глазах.

Мы дразнили и мучили друг друга так же, как все эти годы. Но сейчас, сливаясь телами, мы пытаемся свести друг друга с ума от желания. Мое терпение кончается, и я переворачиваю ее, подмяв под себя. Ее длинные ноги распахиваются, мои бедра вклиниваются между ее бедер, толкая член к самому ее центру.

Пот бисером покрывает лоб, пока я изучаю Джен, упираясь руками по обе стороны от ее головы. Темные волосы разметались по подушке, бархатные карие глаза подернуты поволокой, шикарные, сексуальные губы опухли от моих страстных поцелуев. Она проводит рукой по центру моей груди, животу, дразня пальцами пупок, а затем опускает руку еще ниже, двигаясь по дорожке волос, ведущей к моей пульсирующей эрекции.

– Ты говоришь, что я красивая, но это ты прекрасен, – шепчет Джен, глядя на мою грудь – она выглядит околдованной. – Я могла бы ласкать тебя всю ночь.

– И окончательно свести меня с ума, – бормочу я, награжденный широкой улыбкой за свой комментарий.

– О, мы не можем этого допустить. – Она ведет рукой вокруг моего бедра, притягивая меня ближе, а потом я проскальзываю в ее тело, погружаясь в ее горячие, влажные глубины. Я медленно погружаюсь глубже, пока полностью не вхожу в нее. Наши тела идеально совпали, грудь к груди, бедра к бедрам.

Я закрываю глаза и сжимаю челюсти, потому что мне нужна вся моя выдержка, чтобы не расслабиться и не кончить мгновенно, как какой-то неопытный подросток. Джен обхватывает меня своими длинными ногами, вбирая меня глубже, и я начинаю стонать, чувствуя знакомое покалывание у основания позвоночника.

Нет. Я отказываюсь кончать прямо сейчас. Первый раз я должен сделать идеальным для нее. Для нас.

Наблюдая, как наши тела соединяются, я выхожу из нее почти полностью, прежде чем снова оказаться внутри. Снова и снова я повторяю это, поддерживая медленный темп, опьяненный видом своего члена, вновь и вновь исчезающего внутри ее тела. Ее бедра поднимаются, когда она запрокидывает голову и выгибает спину. Она закрывает глаза, двигаясь вместе со мной, и тихо стонет.

Я мог бы жестко войти в нее и через пару раз кончить без проблем, но ей, кажется, требуется больше времени. Я никак не могу кончать, не убедившись, что она достигла пика.

– Прикоснись к себе, – шепчу я.

Она замирает и чуть хмурится, открывая свои темные бездонные глаза.

– Что?

– Прикоснись к себе, Дженни. Кончи, пока я внутри тебя, – прошу я, мечтая видеть, как она сделает это. Кожа горит от одной только мысли, что она будет ласкать себя пальцами, заставляя кончить, вокруг моего члена.

Прикусывая свою пухлую нижнюю губу, она опускает руку между нами, начиная ласкать пальцем клитор, кончиком задевая мой член. Я начинаю стонать и толкаться сильнее, заметив, что она берет тот же темп, скользя пальцем по клитору, пока мы оба не оказываемся очень близко к…

Мучительный стон срывается с губ, рождая звук ее имени, когда я жестко вхожу в нее, загоняя себя так глубоко, что боюсь разорвать ее пополам. Она хватается за меня, сотрясаясь всем телом и шепча мое имя снова и снова, и тогда я отпускаю себя.

Оргазм накрывает меня с головой.

Мы цепляемся друг за друга, заполняя комнату громким дыханием. Мы покрыты пóтом, я начинаю отстраняться от нее, но она крепче сжимает объятия, впиваясь пальцами в спину, как будто совсем не хочет меня отпускать.

– Еще минуточку, – бормочет она, щекоча губами мою кожу, вызывая дрожь.

– Я раздавлю тебя, – начинаю я говорить, но она прерывает меня.

– Мне нравится. Так хорошо, когда ты на мне, – признается она мягким сонным голосом.

Черт. Не знаю, что сказать или сделать. После секса я обычно выпрыгиваю из постели, чтобы избавиться от презерватива, а заодно и унести ноги оттуда. Я никогда не привожу женщин домой. Когда-то давно, когда успешно запустил свой первый ресторан в Южной Калифорнии, я допустил ошибку. Женщина окинула взглядом мою шикарную квартиру рядом с пляжем и решила, что готова остаться и играть в постоянные отношения.

Мне пришлось пресечь это прямо на корню, и с тех пор я зарекся приглашать женщин к себе домой. Но теперь живу с женщиной, которая хочет уйти, в то время как я желаю, чтобы она осталась.

С Джен все иначе, ведь у нас есть общая история. Сложное прошлое, которое я не хочу разрушить отношениями, обреченными на провал. Она уходит, и я не стану ее останавливать. Неважно, что наш секс бесподобен. Она хочет уйти.

Поэтому я отпущу ее.

Наконец она размыкает объятия, и я, выбросив презерватив в корзину, иду в ванную. Я смотрю на себя в зеркало, понимая, что выгляжу как и всегда, хотя чувствую себя совсем иначе. Из зеркала на меня смотрит все то же красивое лицо, по правде сказать, ненавистное мне. Оно доставило мне столько неприятностей. Гораздо проще получить желаемое, когда ты красив, но мне не нужна помощь, если речь идет о неприятностях. Я и сам могу их найти, спасибо.

Однако мне любопытно, что видит Джен, когда смотрит на меня. Кого-то, к кому она неравнодушна? Или того, кого она может легко забыть? Оба варианта пугают меня.

Я не уверен, что хочу знать, что она видит или чувствует.

Выключив свет в ванной, я иду обратно в спальню и залезаю к ней под одеяло. Она подвигается ближе ко мне, прижимаясь спиной к моей груди, и я обхватываю ее талию, прижимая крепче. Это так приятно. Она уютная и теплая и так мне подходит. Я не хочу отпускать ее.

Немного отстраняясь, я убираю волосы с ее шеи, и мой взгляд падает на татуировку. Жалюзи раскрыты, и тусклый отблеск фонаря проникает в комнату, позволяя мне увидеть тонкие, яркие линии бабочки.

Я прослеживаю их, ведя пальцем по коже, чувствуя ее дрожь от моего прикосновения. Наклонившись, целую татуировку, отчего она тихо стонет.

– В ней ведь есть скрытый смысл. – Я облизываю кожу, упиваясь солено-сладким вкусом. Не могу насытиться ею.

– Люблю бабочек, – вздыхает Джен, когда я привлекаю ее еще ближе к себе. – И да, смысл есть.

– Какой?

– Она символизирует мое желание вырваться из пут прошлого. – Ее голос затихает, и я хмурюсь, вжимаясь подбородком в ее плечо. – Есть вещи, которыми я не могу гордиться, Колин.

– Я знаю. Мне хочется, чтобы ты забыла о них. Никто не осуждает тебя. – Мне не нравится то, что она делала, но я не могу упрекать ее. Это была сложная ситуация, она запуталась и была совсем одна, в чем отчасти, черт возьми, виноват я.

– Наверное, когда-нибудь я смогу все забыть. – Она делает паузу. – Но не сейчас, хотя я и стараюсь.

Черт. Моя жизнь полностью изменилась, благодаря красивой, удивительной женщине, которую я знаю с детства.

Но я не знаю, что с этим делать.

Глава 12

Джен

– Ты вся светишься.

Проходя мимо, я шлепаю Фэйбл по руке.

– Вовсе нет. – Черт, пожалуй, да, но я бы никогда не призналась в этом, особенно ей.

Но это то, что происходит, когда ночь напролет занимаешься потрясающим сексом с человеком, который, кажется, ни минуты не может провести без тебя…

От отголосков этих сладких, запрещенных воспоминаний по телу бегут мурашки.

– Определенно светишься. Это может означать только одно.

Я замираю от страха. Да, она – моя лучшая подруга, и до сих пор я рассказывала ей все о том, что происходит между мной и Колином, но мне не хотелось бы говорить ей о последней главе в нашей жизни.

Она никогда не считала, что Колин подходит мне, и я не хочу слушать предупреждения на этот счет. Она думает, что для серьезных отношений он слишком хорош собой и обаятелен. Я всегда соглашалась с ней, но теперь я задаюсь вопросом, не поторопилась ли я с этим суждением.

Кроме того, случившееся между мной и Колином кажется мне слишком новым и хрупким, чтобы делиться этим с кем-либо. Мне все еще нужно время, чтобы осознать это.

Насладиться этим. В одиночестве.

– Ты нашла работу? – интересуется она в ответ на мое молчание.

Чувство облегчения приходит на смену страху, и я качаю головой, пытаясь скрыть улыбку. Мне следует не улыбаться, а быть подавленной, потому что я никак не могу покинуть это дурацкое место, переполненное грязными воспоминаниями, преследующими меня. Я уже совсем забыла про вчерашние собеседования, ночное приключение в постели Колина уничтожило все неприятные мысли.

Которые сейчас нахлынули на меня с удвоенной силой.

– Нет, – наконец отвечаю я, обходя зал ресторана и зажигая свечи, стоящие в центре столиков. – Никто не захотел нанять меня.

– Шутишь? – Она негодует так же, как и Колин вчера. Теплое, неясное чувство зарождается во мне. Все верят в меня, кроме меня самой. Может быть, мне пора обратить на это внимание и начать верить в себя, чтобы изменить ситуацию. – Почему нет?

Пожимая плечами, я подношу длинную зажигалку к стеклянному подсвечнику и нажимаю кнопку запала.

– Мне надоело работать официанткой, поэтому я хочу найти работу в офисе. Проблема в том, что все хотят кого-то с опытом работы, а у меня его нет.

– Но ты… это ты. Ты замечательная. Конечно, у тебя состоялись обалденные собеседования, и ты, ей-богу, произвела впечатление на них. Ты умна и выглядишь соответствующе. Кто бы отказался, чтобы ты работала на них? – Фэйбл выглядит совершенно озадаченной, и я люблю ее за это.

– Полагаю, я не достаточно бесподобна, учитывая, что мне так и не предложили работу. Никто даже не выглядел заинтересованным. – Я перехожу от стола к столу, и Фэйбл следует за мной, раскладывая столовое серебро. Мы вдвоем заканчиваем обеденную сервировку. Мы так долго работаем вместе, что уже установили свой слаженный ритм.

– И что ты теперь собираешься делать? – спрашивает Фэйбл после того, как готов последний столик.

Хороший вопрос. Но у меня нет на него ответа.

– Думаю, нужно вернуться к…. плану «А». – Каким бы он ни был.

– И это?.. – приподнимая бровь, она замолкает.

Она может заставить кого угодно вспотеть, всего лишь приподняв бровь, и я не исключение. Бедные Дрю и Оуэн. У них нет ни малейшего шанса в схватке с Фэйбл.

– Э-э, вернусь к поиску работы и квартиры, а также проверю варианты совместной аренды квартиры на сайте объявлений.

– Ты собираешься жить с кем-то, кого не знаешь? Ты с ума сошла? – Фэйбл качает головой. – А что, если это окажется серийный убийца, который подыскивает следующую жертву, и ты им подходишь?

– Ты слишком волнуешься, – вздыхаю я. – Я не могу переживать из-за такой ерунды. Более того, я подыщу девушку моего возраста, возможно, студентку. Я просматривала объявления за последние несколько дней и наткнулась на несколько хороших предложений, на которые даже откликнулась. Правда, мне пока никто не ответил.

Может быть, это как раз я выгляжу как серийный убийца…

Ха-ха. Да я юмористка.

– Но Джен…

– Послушай, Фэйбл! – набрасываюсь я на нее, не давая ей закончить. Я не сержусь, но я так устала из-за того, что каждый указывает мне, что делать. – Я знаю, что делаю. Возможно, это выглядит рискованным, но я не так глупа, поверь мне. Я приму все необходимые меры предосторожности.

Фэйбл морщится.

– Я и не говорила, что ты глупая. Просто…

– Ты беспокоишься обо мне. Я это понимаю. Я бы тоже беспокоилась, но я встану на ноги. Я всегда приземляюсь на лапы, прямо как кошка.

– Кошка, которую в итоге всегда ловит и ставит на лапы наш общий знакомый, Колин Уайлдер, – бормочет Фэйбл.

Я только собралась съязвить в ответ, как поняла, что он рядом. Я чувствую его присутствие. Он стоит у меня за спиной – я чувствую запах его пьянящего чистого древесного аромата, тепло его тела, когда он подходит ближе. Клянусь, его рука коснулась моей спины в мимолетной ласке, и волна желания захлестывает меня.

– Кто-то произнес мое имя? – произносит он довольным голосом. Я чувствую покалывание на коже, закрываю рот и почти боюсь повернуться к нему.

Боюсь растаять, если увижу тот особый блеск в его глазах, который говорит, что он знает, как я выгляжу голой, и он не может дождаться момента, чтобы снова раздеть меня.

– Помяни черта. – Фэйбл дерзко улыбается Колину. – Твоя малышка говорила мне, что вчера не нашла работу, когда вы ездили в Сакраменто.

Эй, как она меня назвала? Если уж кто тут и малышка, так это Фэйбл. Она такая коротенькая, что это даже забавно.

– К сожалению, люди, которые проводили собеседование, оказались идиотами. – Колин встал рядом со мной так, что его рука касается моей. Я поджимаю губы, чтобы не задохнуться от этого ощущения. Я чувствую это простое прикосновение до самых пальчиков ног. – Они не разглядели весь ее потенциал.

Фэйбл переводит взгляд на Колина, потом снова смотрит на меня, обе ее брови подняты. Черт возьми.

– А ты, стало быть, видишь весь ее потенциал, босс?

Он смеется и качает головой.

– Я всегда видел в Джен потенциал. – Мы оба одновременно посмотрели друг на друга.

Какая ошибка! Это обожание мелькнуло в его глазах?

Я отворачиваюсь, пока Фэйбл не поняла очевидного, но уже поздно.

Она прищуривается и ухмыляется. О, я узнаю этот хитрый взгляд.

И это самое последнее, с чем я хочу иметь дело.

– Работа не ждет, девочки, – говорит Колин, осторожно сжимая мою ладонь, прежде чем уйти. – Я открываю двери.

Я смотрю, как он уходит; руку все еще покалывает от его прикосновения. Я не могу оторвать глаз от его идеальной задницы в прекрасных черных брюках. Прошлой ночью мои руки исследовали ее во всех деталях. Она твердая и мускулистая, и мне нравится чувствовать, как она напрягается, когда он толкается глубоко внутри меня…

– У вас что-то было, так?

Вкрадчивый голос Фэйбл разрушает мои грязные мысли, и я поворачиваюсь к ней, готовая все отрицать, но она качает головой.

– Не пытайся отрицать. Это очевидно. Боже мой, неудивительно, что ты сияешь. – Она подходит ближе, понизив голос. – У тебя был секс. С Колином. С ума сойти!

– Прекрати. – Я хватаю ее за руку и вытаскиваю из зала, который быстро заполняется сотрудниками и гостями. Я веду ее к коридору, выходящему к переулку. – Ничего не говори, хорошо? Не хочу, чтобы все обнаружилось, и не хочу, чтобы Колин узнал, что ты в курсе.

– Не собираюсь я никому говорить. Ты можешь доверять мне. Я лучший хранитель секретов в округе. Спроси Дрю. – Фэйбл поджимает губы и качает головой, но загадочный блеск успел мелькнуть в ее глазах. Порой я не могу понять ее. Хотя сейчас меня не это беспокоит. – Почему ты не хочешь, чтобы Колин понял, что я знаю, что у вас был секс?

Она шепчет последнее слово, и я закатываю глаза. Не могу поверить, что веду с ней подобный разговор. У меня никогда не было более близкого друга, чем она, но я определенно не из тех, кто рассказывает о своих сексуальных похождениях. Я скрытная личность, особенно в этом вопросе. Во всех смыслах.

– Перестань говорить так.

– Перестань вести себя, как будто случилось что-то плохое. – Ее легкомыслие успокаивает меня. – Не могу поверить, что вы наконец-то сделали это. Обалдеть, вам понадобилось столько времени. – Она пихает меня. – Ну, так он хорош?

Я краснею от воспоминаний, как он уткнулся лицом мне между ног и заставил кончить так, что я выкрикивала его имя, чуть не свалившись с кухонной стойки.

– Не трудись отвечать, по лицу все видно, – смеется Фэйбл. – Он чертовски хорош.

Он великолепен, но я не хочу ничего рассказывать сейчас.

Да и никогда не стану.

Я бы предпочла сохранить эти удивительные воспоминания лишь для себя.

Колин

Я изо всех сил стараюсь не замечать ее, но это чертовски трудно. А точнее, чертовски трудно наблюдать за работой Джен, одетой в короткое, облегающее черное платье официантки. Так или иначе, она самая привлекательная девушка здесь. На ее длинных ногах черные босоножки на шпильках, волосы забраны в высокий хвост, открывая красивую татуировку бабочки, украшающую шею. Я уже знаю, что этот рисунок – знак стремления освободиться от прошлого и устремиться навстречу к будущему.

Эта татуировка одновременно вызывает во мне чувство негодования и желание проследить нежные, красочные линии пальцем, а затем языком.

Господи. Мне нужно держать себя в руках.

Она неоднократно ловила мой взгляд, и я даже не потрудился отвести его в сторону. Иногда она, краснея, опускала глаза, и это было чертовски мило. Бывало, она дерзко возвращала взгляд, и озорная улыбка возникала на пухлых губах, которые мне отчаянно хотелось поцеловать.

Несколько раз Джен не смогла удержаться от смеха. Она только качала головой, пораженная тем, что я не могу отвести от нее глаз. Но ведь она тоже часто наблюдает за мной. Она хочет меня так же сильно.

И поздно вечером после работы я собираюсь войти в нее так глубоко, что лишь чудо поможет мне вернуться обратно. Одна мысль о том, что случится дальше, делает меня твердым, как чертов камень.

В итоге я запираюсь в своем офисе, чтобы не выглядеть похотливым придурком. Не знаю, что об этом думает Джен, но я не хочу, чтобы кто-то из сотрудников, знал, что между нами что-то есть. Мало приятного в их сплетнях. Хотя я никогда и не отрицал их, все же не хочу давать повод думать, что подозрения относительно нас оправданны.

Так что я окунаюсь в работу. Просматриваю отчеты о строительстве нового ресторана в Реддинге. Через пару дней я планирую поехать туда, чтобы лично посмотреть на выполнение проекта. Строительство идет отлично и, кажется, все соответствует графику. Я планирую открыть ресторан через восемь недель, и мы на пути к завершению.

К тому времени Джен уже не будет со мной. Осознание этого – как удар под дых.

Отодвинув отчеты в сторону, я поворачиваюсь к компьютеру и просматриваю предстоящие заказы, проверяю страницу «Квартала» на «Фэйсбуке» и оставляю сообщение в «Твиттере» о специальном счастливом часе, который проходит по четвергам.

Я так увлекся, что не услышал, как открылась дверь кабинета, пока не прозвучал тихий щелчок и, подняв глаза, не увидел Джен, прислонившуюся к двери с застенчивой улыбкой на лице.

– Привет, – говорю я, откровенно разглядывая ее. Она снова великолепна. Правда, выглядит немного неуверенно, но очень сексуально.

– Привет.

– У тебя перерыв?

Она кивает и отталкивается от двери, медленно идет ко мне.

– Можешь тоже сделать перерыв?

Я отодвигаю кресло от стола, откинувшись на спинку.

– Что ты задумала?

– О, не знаю. – Застенчивая улыбка мгновенно становится шаловливой. – Чем бы ты хотел заняться?

Что мы можем успеть за десять минут? Готов спорить, что мог бы проскользнуть пальцами между ее ног и заставить ее кончить меньше чем за пять. Может быть, она могла бы опуститься на колени и отсосать мне.

Мы могли бы много чего успеть за десять минут.

– Готов на все, что ты предложишь. – Я кладу руки за голову, скрещивая пальцы на затылке. – Скажи, чего ты хочешь.

– Это. – Прежде чем я успеваю что-либо сказать и даже подумать, она оказывается на мне, оседлав прямо на стуле, ее губы накрывают мои, а пальцы зарываются в волосы. Поцелуй мгновенно становится пылким, наши языки сплетаются. Я держу ее за талию, провожу руками по бокам, гладя ее изгибы. Обхватив груди, сильно сжимаю их, и она стонет мне в губы.

– Хочешь быстрого секса? – ехидно спрашиваю я, когда она первой разрывает поцелуй, начиная скользить губами по моей шее.

– Может быть, – бормочет она, прокладывая языком жаркий путь по моей коже.

Я закрываю глаза, перемещая руки вниз к подолу ее юбки.

– Ты сводишь меня с ума весь вечер.

– Взаимно, – выдыхает она, поднимая голову, чтобы встретиться со мной взглядом. – Ты вроде как не можешь оторвать от меня глаз.

– Не могу. – Я ныряю руками под юбку и провожу пальцами по мягкой коже ее бедер. Она почти голая, на ней всего лишь какие-то кружевные стринги, и я хочу сорвать их. – Ты пытаешься окончательно свести меня с ума, да?

Ее улыбка снова становится шаловливой, отчего у меня перехватывает дыхание. Я привык к смелой и дружелюбной Джен. Я видел почти все смены ее настроения, кажется, знаю ее самую разную.

Но сексуальная Джен слишком хороша, чтобы быть правдой.

Она облизывает губы, укладываясь на меня так, что нижней частью тела она трется о мой возбужденный член. Наклоняясь и щекоча влажными губами мое ухо, она говорит:

– Хочу, чтобы ты трахнул меня в этом кресле.

Меня накрывает волна желания. Я сжимаю ее задницу, притянув так близко, как только могу.

– Да?

– Да. – Джен кивает и покусывает зубами мочку моего уха. – Я жду этого с тех пор, как ты прервал наш с Фэйбл разговор, весь такой властный и требовательный. Меня заводит, когда ты так себя ведешь.

Ладно, она и правда решила взорвать мой мозг. Понятия не имел, что ей это нравится, хотя раньше у нее не было возможности вести себя со мной подобным образом.

– Ну, давай посмотрим, так ли это.

Я проскальзываю пальцами между ее ног сзади и обнаруживаю, что она очень влажная и горячая. Джен движется по моим пальцам, закусив нижнюю губу, глаза чуть прикрыты; у нее самый сексуальный вид на свете, и все, что я могу сделать, это наблюдать за ней, слишком зачарованный, чтобы сделать что-нибудь еще.

– О боже, я кончаю, – бормочет она, когда я глубоко вхожу в нее двумя пальцами. Она приподнимает бедра, замирая на моей руке, получая удовольствие от моих пальцев, а затем вздрагивает, шепча мое имя и сжимая плечи, словно боится, что упадет, если не будет покрепче за меня держаться.

Как я и предполагал, я довел ее до оргазма за… За минуту? Может быть, две? Просто невероятно.

– Это была самая соблазнительная вещь, которую я когда-либо видел, – шепчу я, нежно, с благоговением, целуя ее и продолжая медленно двигать пальцами внутри ее тела.

Издав прерывистый вздох, Джен высвобождается из моих рук. Я смущен тем, что она становится передо мной на колени, положив руки на бедра, молча демонстрирует свои намерения.

Словно все мои мечты сбылись. Я бы просто трахнул ее, сидя в кресле, но видеть Джен на коленях перед собой после того, как я заставил ее кончить всего несколькими толчками пальцев? Удивительно.

Да, я готов к этому, но заперта ли дверь кабинета? Но вдруг, по закону подлости, кто-то войдет именно в тот момент, когда мой член будет во рту у Джен. Тогда сплетни просто взорвут ресторан.

– Заперто? – спрашиваю я, кивком указывая на дверь. Последнее, что я хочу, так это разорвать волшебные сексуальные чары, властвующие над нами, и пойти закрывать дверь. Разговоры портят настроение.

– Я заперла дверь, когда вошла. – Она тянется к кнопке на штанах, легко расстегивая ее. – Не волнуйся, никто не войдет. Только ты и я.

Я задерживаю дыхание, когда она проводит пальцами по моему животу, опускает молнию на брюках, заставив член напрячься под темно-серым хлопком белья. Она оборачивает пальцы вокруг члена, нежно сжимая.

Меня разрывают противоречивые желания. Хочу, чтобы Джен как можно скорее добралась до него, и вместе с тем хочу, чтобы она не торопилась и я смог бы насладиться этим невероятным моментом между нами.

– Ты большой, – шепчет она, встречаясь со мной взглядом.

Улыбаясь, я глажу рукой ее щеку, переполняясь удовольствием, когда она целует мою ладонь.

– Любой мужчина оценит такой комплимент.

Джен закатывает глаза, и я отнимаю руку от ее лица. Она захватывает резинку моих трусов, расположившуюся на бедрах.

– Но это правда. Ты определенно самый большой из тех, кого я видела.

Я едва сдерживаю гримасу. Черт, ненавижу, когда она говорит о других парнях, которых, кажется, у нее было много, и все случайные. Я знаю, что меня мучает страх обязательств, но кажется, у нее та же проблема. Не припомню, чтобы у нее были долгие отношения с кем-либо. Даже в старшей школе.

Мне одновременно хочется узнать о ее сексуальном опыте и вместе с тем не знать об этом вообще. Только мазохист спрашивает о подобных вещах.

Пусть все остается как есть.

– Мой перерыв закончится менее чем через десять минут, – мурчит она, дерзко улыбаясь и дразня пальцами мой пресс. – И мой босс настоящая вредина, так что я не хочу разозлить его.

– Вот как? И что он сделает, если ты поздно вернешься с перерыва? – Я чуть приподнимаю бедра, помогая ей стянуть с меня нижнее белье – вот я сижу перед ней в одной рубашке, брюки и трусы собрались в кучу вокруг лодыжек, обнажая мой твердый член.

– Не знаю. Уволит меня? – Она смеется, легкими касаниями поглаживая меня по чувствительной коже живота и внутренней поверхности бедер, вызывая предвкушение наслаждения. Она сводит меня с ума каждым движением пальцев, и, наконец, наклоняясь, касается ртом головки члена.

Если бы я мог, то держал бы ее при себе как собственную секс-рабыню, потому что, черт, ее прикосновения лишают меня рассудка…

Я откидываюсь на спинку кресла, закрыв глаза и растворяясь в ощущениях, которые мне дарят ее губы, медленно забирающие меня в ее рот. Она лижет и сосет меня, а вскоре начинает двигаться по мне вверх-вниз, сжимая руками мои бедра и плотно обхватив член горячими губами, в считаные секунды доведя меня до неистовства.

Она мурлыкает от удовольствия, заставляя меня дергаться в сладких тисках, готового кончить, не смущаясь тем, как быстро она добилась развязки. Мы оба ходили по краю весь вечер, превращая последние несколько часов в ресторане в мучительную прелюдию.

Она встречается со мной своим жарким, темным и совершенно нечитаемым взглядом. Я хочу сказать или спросить что-нибудь, например, о чем она думает и что, черт возьми, делает со мной, потому что я сам не свой. Она как фантастическое приключение, и я хочу, чтобы оно продолжалось.

Так что же мне мешает?

Отбрасывая негативные мысли, я сосредотачиваюсь на Джен и на том, что она делает со мной умелыми губами и языком, словно сама наслаждается процессом. Она медленно отпускает меня, продолжая легкими касаниями языка дразнить пылающую головку, не пропуская ни миллиметра плоти.

Она не сводит с меня глаз.

Больше невозможно сдержаться, и я кончаю на ее губах и языке. Она пьет меня, не прекращая своей ласки и освобождая меня от оргазма, после чего я оседаю в кресле, потрясенный обрушившимся на меня изнеможением. Я чувствую себя расслабленным, сонным и полностью истощенным.

Вытирая рот тыльной стороной ладони, она встает, улыбаясь мне сверху вниз.

– Тебе было хорошо?

Хорошо – это не то слово. Я с трудом могу думать, не то чтобы подняться с кресла.

– Э-э… Это было чертовски удивительно, Джен, – удается выдавить мне.

Ее улыбка становится шире, и девушка слегка наклоняет голову.

– Тогда, я думаю, моя работа здесь закончена.

– Это мне решать, – бормочу я, беря несколько салфеток из коробки на столе. Вытерев себя, я встаю и начинаю одеваться.

Смеясь, она отворачивается, направляясь к двери.

– Мне нужно вернуться к работе, прежде чем мой босс накажет меня за долгое отсутствие.

Ее слова, безусловно, интригуют меня.

– Этот разговор о возможных неприятностях наводит на мысли. Ты хочешь, чтобы тебя наказали? – спрашиваю я.

Джен резко останавливается, крепко вцепившись пальцами в ручку двери, и спрашивает, не оборачиваясь:

– О чем ты говоришь?

– Ты из тех «плохих девочек», которые хотят, чтобы их наказали? Мне такое не по душе. Да, мне очень нравится командовать в спальне, иногда я даже немного груб, хотя ничего особо экстремального. Максимум – это потянуть за волосы или укусить припухшую, сладкую кожу, а затем наслаждаться влажной и горячей плотью.

Меня возбуждает одна только мысль о том, чтобы сделать это и ещё многое другое с Джен. Невероятно.

– Не думаю, что это про меня, – признается она, медленно поворачиваясь ко мне. Она улыбается, и глаза горят диким желанием и чем-то еще, чего я никак не могу разобрать. – Но могла бы попробовать. С тобой.

Черт! Такое признание наполняет мое гиперактивное воображение новыми идеями.

Глава 13

Джен

Путы недавнего прошлого постепенно ослабевают, позволяя мне быть с Колином свободнее. Я почти забыла те постыдные вещи, которые делала в те страшные отчаянные времена. Порой мне дико хочется избавиться от воспоминаний раз и навсегда, но я не могу, как ни стараюсь. Возможность танцевать стриптиз, чтобы обеспечить себе существование, давала мне некую свободу, которой у меня не было раньше. Тогда я чувствовала себя сильной, во всяком случае поначалу.

Отдаваться мужчинам за пятьдесят долларов на заднем сиденье машины заставляло меня чувствовать беспомощность. Это противоречие… сбивало с толку.

Но ничто не наполняло меня такой энергией, как возможность быть рядом с Колином. Я будто под кайфом и совсем не жалею о том, что произошло. Это дарит мне чувство свободы, что особенно забавно, учитывая мое намерение оставить Колина, чтобы обрести свободу и спасение. Может быть, я была неправа.

Секс с Колином наконец-то позволит мне избавиться от отчужденности и показать ему все то, что я хотела бы сделать. Что же я чувствую к нему?

Это за гранью освобождения.

Я не могу сказать ему, что чувствую, потому что просто напугаю его, а это последнее, что я хочу сделать. Но я могу показать ему. Еще как могу! И я уже не раз это сделала. Я волновалась, что буду чувствовать себя неловко с Колином после того, как у нас был секс, но… нет. Неловкость тут, безусловно, ни при чем.

Скорее уж это пожар и фейерверк. Мы не можем насытиться друг другом. Вчера вечером в ресторане я наблюдала за ним, как он работал, и это взволновало меня настолько, что я едва могла сосредоточиться на своих обязанностях. Я могла думать только о нем, представляя, как мы касаемся друг друга руками. Возбужденная до крайности, я проникла к нему в кабинет во время перерыва и сделала ему минет.

Мне это доставило такое удовольствие, несмотря на мое дурное прошлое, напоминавшее мне, что я брала деньги за то, что должно быть священным для двух любящих людей.

Но мне удалось справиться со своими воспоминаниями, ведь у нас все по-другому. Я забочусь о нем даже больше, чем могла себе представить.

Мне было приятно наблюдать, как быстро он потерял из-за меня контроль. Я почувствовала, как сильно он хочет меня, ощутила это в хватке его пальцев, когда он запутался ими в моих волосах и потянул. Приятная боль пробежала по венам, подталкивая меня ко второму оргазму менее чем за десять минут, просто… безумие какое-то.

Колин Уайлдер делает меня абсолютно безумной.

Мне нравится, что мы в равной степени отдаем себя и просто умираем от желания раздеться каждый раз, когда находимся в одной комнате. Черт возьми, даже когда просто дышим одним воздухом. Я слишком долго страдала от безответных чувств к Колину, но теперь мы вместе.

Но сейчас я одна на заднем дворе Колина рядом с небольшим встроенным бассейном, лежу на шезлонге и наслаждаюсь летним солнцем. Сентябрь в Северной Калифорнии – это еще не осень. По-прежнему дьявольски жарко, и сегодняшний день не исключение: обещали, что температура поднимется до сорока градусов.

Утренний воздух еще достаточно прохладен, но я чувствую, как он потихоньку начинает прогреваться. Мне отчаянно хочется, чтобы Колин оказался сейчас дома и увидел меня в моем любимом купальнике: крохотное ярко бирюзовое бикини с тесемками на бедрах и два миниатюрных треугольничка ткани, прикрывающие грудь. Я могу позволить себе такой купальник, потому что я худенькая и с маленькой грудью.

Мне всегда хотелось иметь светлые волосы и большой бюст, и то и другое так нравится Колину, но в последние несколько дней мне невероятно комфортно в собственном теле. Мне нравится видеть себя глазами Колина. Он думает, что я красивая и сексуальная. Благодаря ему я чувствую себя уверенно, чего раньше со мной не случалось. Мне приятно, что ему так нравятся мои формы, грудь, и я не чувствую себя дешевкой.

Когда вчера вечером мы вернулись домой, он раздел меня, не дав сказать ни слова, хотя я и не протестовала. Затем он уложил меня на кровать и стал целовать каждый сантиметр моей кожи, даже в таких местах, где ни один человек до него этого не делал.

Я кончила три раза прошлой ночью. Чувствую, что становлюсь мокрой от одной только мысли о том, что он сделал со мной и как далеко вытолкнул меня из зоны моего комфорта.

Как мне это нравится!

Вздохнув и немного поерзав, я стараюсь отвлечься от мыслей о Колине и сосредоточиться на чтении модного журнала. Я перелистываю страницы, скучая от вида одежды, бесконечных объявлений с великолепными, улыбающимися женщинами, источающими уверенность. Весь журнал о том, как поверить в себя и построить идеальную карьеру, которой заслуживаешь, как получить лучший секс в жизни – спасибо, уже нашла, – лучшую одежду, все самое лучшее. По идее, чтение таких статей должно вдохновлять, но с каждой страницей я все больше расстраиваюсь.

Я вся в сомнениях.

Правильно ли я поступаю, намереваясь все бросить? Теперь, когда добилась внимания Колина, должна ли я уйти от него, как и планировала? Конечно, причина его внимания в том, что наши отношения временны. Легче пойти на то, что не будет продолжаться вечно; и уже известен определенный финал.

Так ли это?

То, что у меня нет реального плана, тоже пугает. Я нашла потенциальную соседку по комнате через сайт объявлений и уже поговорила с ней по телефону. Она на год моложе меня, учится в колледже на предпоследнем курсе и подрабатывает после учебы. Ее прежняя соседка ушла, и теперь она пытается все сделать самостоятельно, но у нее не выходит. Она погрязла в бесконечных счетах, которые являются неотъемлемой частью взрослой жизни, а новая соседка станет решением ее финансовых проблем. И моих, разумеется тоже.

Мне показалось это идеальным вариантом, поэтому я связалась с ней и перевела ей деньги на счет примерно час назад. Потом я побежала в ванную, где меня тут же вырвало. Я так переволновалась, что мне стало плохо.

Это, безусловно, самое трудное решение, которое я приняла в своей жизни.

Отложив журнал на крошечный столик возле меня, я вытянулась на шезлонге и закрыла глаза. Учитывая опасность возникновения рака кожи, мне не следует лежать на солнце, но прежде чем выйти на улицу, я нанесла солнцезащитный крем. Ощущая приятное тепло на своей обнаженной коже, я решилась развязать бикини, чтобы не остались линии загара на верхней части груди.

Одно неверное движение, и купальник свалится, но кто увидит? Я здесь одна. Соседи Колина на работе, так что нет никаких бдительных домохозяек и маленьких детей, бегающих по двору. Я могла бы сидеть или купаться в бассейне нагишом.

Никто бы и не заметил.

Решив пойти на это, я развязала тесемки на спине и бросила топ на землю. Удовлетворенно вздохнув, я растянулась на шезлонге и надела очки, прикрывая глаза от слишком яркого солнца.

Я разрешила себе несколько минут погреться вот так на солнце, потому что обычно я не позволяю себе такого. Это так приятно и… сексуально. Мои последние несколько дней переполнены сексуальностью, я прожила их в ритме постоянного возбуждения.

Я была и с другими мужчинами, пожалуй, их было слишком много, я никому бы не призналась в их количестве. Есть те, о которых никто не знает, те, кто не в счет, и те, кто платил мне деньги за удовольствие, в которых я отчаянно нуждалась.

Колин никогда не узнает о тех мужчинах…

Но ни один из них не заставил меня чувствовать себя так, как это делает Колин. Я таю от одной его улыбки. У меня подгибаются коленки от одного его случайного прикосновения. И клянусь, при каждом поцелуе я теряю несколько клеточек мозга.

Меня накрывает волной возбуждения при мысли о его сладких, сводящих с ума поцелуях. Мои соски твердеют так, что мне хочется прикоснуться к ним, чтобы облегчить боль, которая медленно, но верно зарождается внутри меня…

– Так, так, так. Какой приятный сюрприз.

Глубокий бархатный голос Колина вызвал у меня волну мурашек. Подняв голову, я увидела его, стоящего на другой стороне бассейна, рядом с задней дверью дома. Не могу поверить, что не услышала, как открывается и закрывается дверь.

Интересно, думает ли он, что я легла здесь исключительно для него.

– Не ожидала, что ты уже дома, – говорю я, пряча глаза за темными очками. Ответ, конечно, дурацкий, но Колин, похоже, не против, да и мне сложно разгадать его ухмылку.

– И часто ты лежишь полуголая на заднем дворе? По утрам мне следовало чаще оставаться дома. – Он подходит ко мне, такой прекрасный в своих простых джинсах и белой футболке, что от одного этого вида у меня текут слюнки. Футболка так натянулась на нем, что я еле сдерживаю желание сорвать ее.

Я беспечно пожимаю плечами, хотя внутри вся вспыхиваю от предвкушения. У меня пересыхает во рту от хищной грации, с которой он движется, не сводя с меня глаз. Внезапно занервничав от чувства незащищенности, я осматриваюсь в поисках верха купальника и, заметив его рядом с шезлонгом, наклоняюсь, чтобы поднять и надеть обратно или хотя бы прикрыть себя. Глупо лежать вот так полуголой.

– О, нет, ничего не выйдет. – В одно мгновение он оказывается рядом со мной, выхватывает топ из моих пальцев и отбрасывает подальше. С озорной самодовольной ухмылкой он садится на край шезлонга, касаясь грубой тканью джинсов моей голой кожи. Он осматривает меня всю жадным взглядом, прежде чем остановиться на груди; мне до боли хочется, чтобы он ко мне прикоснулся.

– Наслаждаешься солнцем? – От его хрипловатого голоса у меня все внутри переворачивается и сбивается дыхание.

Я облизываю губы, садясь так, что мое лицо оказывается близко к нему.

– Да. – Наклонившись, я прикасаюсь слегка приоткрытым ртом к его губам, пробуя их на вкус. Его язык дразнит мой мягкими щелчками, вызывая у меня слабый стон.

– Черт, ты пытаешься меня убить? – Его большие руки касаются моей груди, задевая ладонями соски так нежно, что мне кажется, будто мне это почудилось.

Но он здесь, и его прикосновения, вызывающие у меня безудержное желание, вполне реальны. Я ощущаю его горячие, ищущие и точно знающие, чего я хочу, руки.

– Клянусь, я понятия не имела, что ты будешь дома. Обычно ты уходишь по утрам, – говорю я в свою защиту. Он сидит в офисе, когда ресторан пуст, потому что так он может спокойно поработать с документами, поговорить по телефону, отправить электронные письма и сделать прочие рабочие дела. Он был очень занят в последнее время в связи со скорым открытием нового ресторана. – Я думала, что предоставлена сама себе этим утром.

– Скажи мне. – Он целует меня, совсем не торопясь прервать свой короткий сладкий поцелуй. – Ты собиралась ласкать себя, Дженни? Получить немного удовольствия в мое отсутствие?

– Нет. – Я качаю головой, кусая кончик его пальца, которым он проводит по моей нижней губе, заставив его тихонько ойкнуть, хотя он не убирает палец от моего рта. – Но я думала о тебе.

– О чем ты думала? – Его напряженный голос выдает его возбуждение, и я улыбаюсь в ответ.

– О том, как сильно скучаю по тебе. – Я снова целую его, и он прижимается к моей щеке ладонью, уговаривая своими губами мой рот раскрыться. – О том, как сильно хочу, чтобы ты был рядом и касался меня.

Его улыбка становится шире.

– Ну, твое желание скоро сбудется.

Колин

И мое желание сбудется тоже. Пожалуй, оно уже сбылось. Какой мужчина откажется обнаружить любимую женщину, лежащую полуголой в своем дворе поздним утром? Она словно воплощение эротического сна: крохотное – без верха – бикини, обнаженная, мерцающая на солнце грудь, собранные в высокий небрежный хвост волосы, большие черные очки, закрывающие глаза, – словом, она… красива и сексуальна.

Один ее вид возбуждает меня, поэтому, чтобы немного успокоиться, я делаю глубокий вдох. Я снимаю ее очки и кладу их на стол рядом с шезлонгом, прежде чем обхватить ее груди руками, чувствуя их нежный вес в ладонях. Я прокатываю ее твердые соски между большим и указательным пальцами, немного зажав их, что заставляет ее вскрикнуть.

Джен, как и мне, нравятся немного грубые ласки. Прошлой ночью я трахал ее сзади, тянув за волосы и подарив несколько шикарных оргазмов. Она очень отзывчива и поглощена процессом, и я чувствую то же самое.

Я не могу насытиться ею.

– Ты уже влажная? – спрашиваю я охрипшим голосом, Зная, что она любит такие непристойные слова. В этой женщине скрыто так много секретов; она как трудная загадка, которую я все пытаюсь разгадать. И как только мне кажется, что я нашел ответ, появляется нечто новое, заставляя меня понять, что она навсегда останется для меня неразгаданной тайной.

И мне нравится это.

– Почему бы тебе не проверить самому? – Она дразнит меня, и я явно слышу в ее голосе намек на смех.

Звучит неплохо.

– Ложись, Джен, – говорю я своим суперстрогим голосом начальника, который, как ни странно, возбуждает ее. Это даже забавно, как легко мы теряем голову, просто находясь рядом.

Послушавшись меня, Джен откидывается на нагретый солнцем шезлонг и немного раздвигает ноги. Я подмечаю каждую деталь: сладкий аромат ее кожи, смешавшийся с запахом солнцезащитного крема, выбившиеся из хвоста пряди, изящную шею и тонкую золотую цепочку с маленьким кулоном в виде сердца.

Наклонившись, я подцепляю пальцем цепочку, играя с сердечком.

– Я подарил тебе это? – Я удивлен тем, что она его носит.

– Да, – кивает она, нервно сглотнув.

Я подарил ей это украшение в честь окончания школы, и я был чертовски горд собой, преподнеся нечто ценное, пусть и не слишком дорогое. Крошечная коробочка с подарком очень взволновала ее, и, увидев ее содержимое, Джен тогда крепко обняла меня. Ее шепотом сказанное «спасибо», разбудило во мне странное чувство, дремавшее глубоко внутри, чему способствовало также и ее тело, близко находящееся ко мне.

Я никогда не забуду тот вечер. Это один из тех моментов, которые навсегда запечатлены в моей памяти.

Тем вечером я понял, что маленькая сестра моего лучшего друга превратилась из надоедливой девчушки, которая «хвостиком» таскалась за нами, в привлекательную желанную женщину. Забавно, что я сразу же отгородился от нее, ведь я не мог закрутить роман с младшей сестрой своего лучшего друга.

И посмотрите на нас сейчас.

Выкинув тревожные мысли из головы, я погладил ее ключицу, снова зацепившись взглядом за кулон.

– Я рад, что ты носишь его.

– Я рада, что ты подарил его мне. – Она тянется к цепочке, и наши пальцы соприкасаются.

Прежде чем я скажу что-то лишнее, я наклоняюсь и целую ее, жарко и жестко, словно наказывая. Она принимает меня, как и всегда, встречаясь своим языком с моим и обвивая руками мою шею, притягивая к себе. Я глотаю ее тихие стоны, лаская все тело, касаясь груди и живота, скользя по ее изгибам, пока руки не добираются до бедер.

Я играю с тоненькими завязками, которые якобы удерживают ее бикини на теле, борясь с искушением развязать их. Немного отстранившись, я сажусь и рассматриваю ее. Я подмечаю ее прерывистое дыхание и блестящую от пота и солнцезащитного крема кожу.

Черт, она так прекрасна, что я не могу пресытиться ею. Мне хочется запереть ее в доме и любить снова и снова, забывая обо всем. Только Джен. Дженни. Дженнифер.

Для меня она воплощение этих трех женщин.

Потянувшись, я нежно провожу пальцем по ее бедру, начав медленно развязывать узелок ее бикини, потом проделываю то же самое со вторым узелком и, медленно убрав переднюю часть трусиков, открываю ее своему взгляду.

Мой лоб покрывается пóтом, я облизываю губы, понимая, что мог бы съесть ее прямо здесь и сейчас. Она еще немного раздвигает ноги, показывая манящую, розовую, блестящую плоть, и когда я поднимаю на нее глаза, то вижу, что она за мной наблюдает. Ее глаза потемнели от желания, губы приоткрылись, будто ей трудно дышать.

Я не просто знаю это, я абсолютно уверен.

– Нравится? – спрашивает она кокетливо.

Я не отвечаю, а просто кладу на нее руку, задевая ладонью небольшой островок лобковых волос, просовываю пальцы между влажных складок. Она истекает для меня, как и всегда; маленький всхлип, который она издает в ответ на прикосновение, возбуждает меня до предела.

Изнемогая от желания, я смотрю по сторонам, зная, что соседи по обеим сторонам от дома на работе. Позади нет ни одного дома, так как мой забор граничит с улицей. Чуть поодаль, через два дома, есть двухэтажный коттедж, где живет мать троих детей, которая постоянно дома. Но не будет же она обращать внимание на мой задний двор, так ведь?

Может быть. Я все же рискну.

– Я собираюсь довести тебя до экстаза, – шепчу я, мои пальцы уходят еще глубже, скользя внутри ее тела. – Я хочу видеть это.

Намек на улыбку появляется на ее губах.

– Любишь наблюдать за мной.

Верно.

– Никогда не видел, чтобы ты кончала снаружи, при свете солнца.

Она расплывается в улыбке, издавая мягкий звук удовольствия, когда я вхожу в нее еще одним пальцем.

– Ты задался целью увидеть это в наибольшем количестве мест?

– Как ты догадалась? – Я снова целую ее, прежде чем брякну какую-нибудь глупость. Например, как сильно не хочу, чтобы она уходила, и как буду скучать по ней, когда она меня оставит, и что ей вообще не нужно уходить, потому что я верю, что мы преодолеем все, если только она мне позволит.

Думаю, я более чем готов на это.

Глава 14

Колин

Спустя несколько минут Джен стонет и извивается на моей руке, так вцепившись зубами в нижнюю губу, что боюсь, она будет кровоточить. Она толкается бедрами на мои пальцы, в то время как я играю большим пальцем с клитором, а потом оргазм полностью накрывает ее.

Я зачарован румянцем ее кожи и тем, как колышется ее грудь от судорожных вздохов, ощущая пальцами пульсацию ее перевозбужденного тела. Ее удовольствие доставляет удовольствие мне. Раньше с другими женщинами я всегда был слишком занят своими ощущениями, редко заботясь, удовлетворена ли женщина вообще. Да, это эгоистично, но я никогда не отрицал этого.

С Джен все иначе: я всегда хочу доставить ей максимум удовольствия и знать, что я единственный, кто способен сделать это так, что она не захочет кого-то другого.

– Каждый раз, когда я думаю, что лучше уже не бывает, это оказывается не так, – шепчет она, потянувшись ко мне. – Не думала, что это возможно.

Я чувствую то же самое.

Я приближаюсь к ней, позволяя ей обернуть руку вокруг своей шеи и притянуть меня настолько близко, насколько возможно. Она целует меня, скользя пальцами по груди, животу и все ниже и ниже.

– Пойдем в дом, – просит она, и я медленно качаю головой, заставляя ее нахмуриться. – Почему нет?

– Нет, я хочу тебя прямо здесь. – Я целую ее. – И прямо сейчас.

– Нет. – Джен качает головой, заставляя выбившиеся пряди волос щекотать ей шею. – Ни за что! Я не собираюсь устраивать шоу твоим соседям.

– Не хочу тебя расстраивать, но ты уже это сделала. – Улыбнувшись, я целую ее, хотя она пытается уклониться. – Уверяю тебя, Джен, никто не увидит.

– Но… – Ее голос затихает, когда она встречается взглядом со мной. – Не знаю.

– Но ведь это ты лежала тут полуголая. Ты первая начала. – Я не могу удержаться от смеха, когда она хлопает меня по плечу.

– Я уже сказала, что не ожидала тебя увидеть.

– Значит, для тебя нормально лежать тут без одежды, а для меня хотеть заняться с тобой сексом прямо здесь не нормально. – Я сделаю это. Она может сколько угодно сопротивляться, но все будет по-моему. Я уже готов сбросить одежду и начать веселье.

Я веду себя как полный придурок, даже по собственным меркам. Вот что она со мной делает.

Джен вздыхает, и этот мягкий негромкий звук доводит меня до безумия.

– Я тоже хочу, чтобы ты сделал это. – Она целует мои губы, щеки, скулы, горло, прежде чем поцеловать в то самое местечко прямо за ухом. – Раздевайся, Колин.

Черт. Возбуждение пронизывает меня насквозь, когда я отстраняюсь от нее и встаю, быстро сбрасывая футболку, джинсы и нижнее белье. У меня нет с собой презерватива, и это может испортить нам всю игру. Она с пониманием ловит мой взгляд, выдающий мои мысли.

– Я чиста, – шепчет она, опустив взгляд на свои руки. – Я никогда не занималась незащищенным сексом. И я принимаю таблетки.

Я потрясен и польщен. Я хочу быть у нее первым, по крайней мере таким образом.

– В самом деле?

Она поднимает голову, и наши взгляды снова встречаются.

– Да.

Что ж. У нас есть одна общая черта.

– Я тоже. – Я тоже никогда не занимался незащищенным сексом, потому что чертовски боялся стать отцом. Взгляните на моих родителей: им не следовало жениться. У них даже не было серьезных отношений, когда выяснилось, что мама беременна мной. Мой отец попал в эти сети, а потом все слишком запуталось.

С Джен, по какой-то сумасшедшей причине, все тревоги сразу улетучиваются. Я жажду узнать, каково это – быть внутри нее безо всяких преград: кожа к коже.

Меня охватывает дрожь от одной этой мысли.

Она смотрит на меня, блуждая взглядом по моему обнаженному телу. Затем встает, и ее прекрасная, хрупкая нагота оказывается прямо передо мной. Как я люблю ее тело! Проклятье, я почти готов поклоняться ему. Прошло три дня, а я уже готов упасть перед ней на колени, как какой-то подкаблучник.

И впервые в жизни меня это не волнует.

– Садись. – Похоже, сейчас ее очередь командовать, и я с удовольствием подчиняюсь, передавая ей бразды правления. Мне интересно посмотреть, как она это сделает.

Неважно как, я уверен, мне понравится.

Подчиняясь ей, я сажусь в самый центр шезлонга, широко расставив ноги. Я голый и твердый, как сталь, мой член умоляет ее присоединиться ко мне. Она садится на меня верхом, разместив колени по обе стороны от моих бедер и сжав руками мои плечи. Я чувствую ее, мое естество касается ее влажности, и мне отчаянно хочется попасть глубоко внутрь.

Подразнивая меня, Джен покачивает бедрами и улыбается, когда я начинаю стонать.

– Ш-ш-ш… – она шепчет, медленно опускаясь на меня, принимая, миллиметр за миллиметром, пока я полностью не вхожу в ее тело. – О боже, чувствовать тебя так приятно.

У меня перехватывает дыхание, когда она начинает двигаться: сперва медленно и нерешительно. Я хватаю ее бедра, насаживая на себя и устанавливая свой медленный темп: двигая ее вверх и вниз, с каждым толчком проникая немного глубже. Наконец мы отдаемся единому ритму, теряясь друг в друге. Ощущение ее теплой влажной глубины, плотно сжимающейся вокруг моего члена, угрожает лишить меня последнего разума.

– Я собираюсь к-кончить, – она заикается, когда я начинаю вбиваться в нее уже в неистовом ритме. Потом она кончает, содрогаясь вокруг меня и подталкивая меня прямо к собственному оргазму.

Мы цепляемся друг за друга, пытаясь успокоиться. Наши тяжелые вдохи громко звучат в тишине позднего утра. Я слышу птичий щебет, хлопок закрывающейся двери машины, и эти звуки напоминают нам, что мы часть этого мира, хотя на краткий миг мы отгородились от него, делая лишь то, что хотели сами.

Но теперь реальная жизнь вторгается в наш пузырь, и я разозлен не на шутку.

– Нам лучше пойти в дом, – шепчет Джен мне на ухо. Ее теплое, прерывистое дыхание снова возбуждает меня. Она чувствует это, потому и сама начинает ерзать на мне, пытаясь заставить меня проникнуть глубже.

– Прими со мной душ, – прошу я, целуя ее. Мы еще ни разу не принимали душ вместе. И мне отчаянно хочется провести руками по ее мыльной гладкой коже.

– Не знаю… – Она вдруг замолкает, и я вижу шаловливую улыбку на ее губах.

Без предупреждения я встаю с шезлонга и поднимаю ее на руки, игнорируя визг, хлопки по груди и требования отпустить ее. Я несу ее прямиком в ванную, где ставлю в стеклянную кабину душа, включаю воду и затем присоединяюсь к ней.

Я мечтаю вымыть каждый сантиметр ее тела.

Джен

Не стоило принимать душ с Колином, потому что теперь я сонная из-за теплой воды, его горячих, ласкающих рук и третьего оргазма за день, хотя сейчас едва полдень. Этот мужчина – просто смертельное оружие! Не думаю, что когда-либо испытывала столько оргазмов за такой короткий промежуток времени.

Мы лежим на его гигантской кровати, сплетаясь чистыми, обнаженными телами. Он дремлет, а я бодрствую, положив голову ему грудь и слушая ровный ритм его сердца. Это успокаивает, и мне хочется лежать вот так с ним вечно.

Но я не могу. Я не нашла в себе сил сказать ему, что уже нашла соседку по комнате. Не хотела портить ему настроение, ведь, скорее всего, он рассердится, а я этого не перенесу.

Поэтому я, как последняя лгунья, делаю вид, что все в порядке, хотя это не так. Я знала, что так и будет. Секс с Колином просто великолепен, как я и предполагала, а может, даже и лучше. Нас уже связывало с ним общее прошлое, но когда наши отношения вышли на новый уровень, связь стала еще крепче.

По крайней мере, для меня. Что для него? Я не уверена.

Меня удивляет, что раньше я никогда не чувствовала себя подобным образом с мужчиной. Секс не был для меня чем-то особенным. Сам процесс мог вызвать не удовольствие, а скуку, если я была не с тем парнем.

У меня было много не тех парней…

Положив руку Колину на грудь, я скольжу пальцами вниз, пробегаясь по мускулистому животу. Через несколько часов нам идти на работу, но я предпочла бы остаться здесь, в постели с ним: разговаривать, смеяться и заниматься сексом так долго, как мы того захотим.

– Все в порядке?

Его глубокий голос прерывает мои мысли, и я поднимаю голову и вижу, что он наблюдает за мной. Его ясные голубые глаза задумчиво смотрят мне прямо в лицо в поисках ответа.

– Я думала, ты спал, – бормочу я.

– Я спал, но ты так напряжена. – Потянувшись, Колин касается моего лица, двигаясь пальцами вниз по щеке и подбородку. – Что тебя беспокоит?

То, что он заметил мое беспокойство, показывает, как хорошо он меня понимает. Интересно, осознает ли он это.

– У меня есть кое-какие новости, – отвечаю я, полная решимости покончить с этим.

Теперь я чувствую, что напрягся он.

– Какие?

Сделав глубокий вдох, я говорю все как есть.

– Я нашла себе соседку.

Выражение его лица остается бесстрастным.

– Вот как.

Я с небрежным видом киваю, хотя мои нервы на пределе.

– Это милая квартирка недалеко от центра, как раз в том районе, где я хотела бы жить. Я была на интернет-сайте этого комплекса. Девушка всего на год моложе меня, учится в колледже и подрабатывает в магазине одежды в торговом центре.

– Ты не встречалась с ней.

– Ну, я разговаривала с ней по телефону и выслала ей депозит сегодня утром.

Он все еще смотрит на меня с этим жутким, застывшим выражением лица. Я не могу понять, счастлив ли он, огорчен, раздражен или что-то еще.

– Значит, все решено: она твоя соседка, и ты будешь жить с ней.

– Да.

– Но ты никогда не встречалась с ней лично.

– Да нет же! – Я всплескиваю руками, раздраженная отсутствием у него реакции. – Я же не могу просить тебя то и дело возить меня в Сакраменто? У меня нет машины, а иначе мне туда никак не добраться.

Он игнорирует мои слова.

– Тебе не кажется, что это несколько рискованно?

– Что? Договориться обо всем по телефону и интернету? – Я глубоко вздыхаю. Меньше всего я сейчас хочу спорить. У нас с Колином всегда все сложно. Кроме секса. Тут мы невероятно легко понимаем друг друга, но и за это в итоге приходится расплачиваться. – У меня нет выбора.

– Значит, ты все-таки уходишь? – Я слышу недоверие в его голосе.

Так и хочется ударить его за это.

– Да. Я. Все-таки. Ухожу. – Я четко проговариваю каждое слово, надеясь, что так до него лучше дойдет их смысл. Я ухожу, но он может изменить это всего несколькими простыми словами. Он не знает всего, что произошло, пока я работала в «Золотоискателях», но все же он знает достаточно много.

Я хочу услышать от него, что все это не имеет значения и что он не осуждает меня. Мне нужно знать, что его волную лишь я.

Затаив дыхание, я жду, что он скажет. Хоть что-нибудь. Не хочу, чтобы он умолял меня остаться, это совсем не в его стиле, но одного простого слова будет достаточно, чтобы я не уходила.

Останься.

– Я арендую для тебя грузовую машину, – говорит он, вылезая из постели и направляясь в ванную. Мой взгляд падает на его идеальный голый зад, и мне отчаянно хочется его пнуть.

Глава 15

Колин

Я разработал идеальный план и пришел домой еще до полудня, чтобы поделиться им с Джен, надеясь, что она оценит. Почему нет? То, что произошло между нами вчера вечером в кабинете, отделенном от переполненного ресторана всего лишь дверью, было восхитительно. Она искала меня, желала, достигла пика блаженства от моих пальцев, а затем подарила мне самый лучший оргазм. Этот вечер останется одним из лучших в моих воспоминаниях.

То, что я нашел ее почти полуголой во дворе утром, выглядело как воплощенная мечта. Секс на улице у бассейна, затем в душе… Все, что происходит между нами, восхитительно.

Потом она разрушила этот чудесный миг, заявив, что нашла соседку по комнате. И я, как тупой осел, ничего не сказал. В ответ на это я, как бесчувственный идиот, предложил ей арендовать грузовик. Это был очень деликатный момент, а я… просто безнадежный придурок.

С тех пор она со мной не разговаривает, и мне не за что ее винить.

Почему она так одержима этой идеей? Я знаю, она жаждет независимости, но ведь я предлагаю ей стабильность. Может быть, даже чересчур: ей не нужно беспокоиться о поиске работы, арендной плате или покупке машины, потому что я обеспечиваю ее этим.

Может быть, в этом-то вся и проблема, болван. Я опекаю ее, будто ее папочка.

Проведя рукой по волосам, я разочарованно вздыхаю. Она влюблена в меня, я в нее. Я предлагаю ей высокооплачиваемую работу в другом городе, но достаточно близко, чтобы мы могли видеться. Что тут такого?

Не забывай о ее жажде свободы.

Свобода. Больше смахивает на побег.

Я попытался утихомирить ворчливый голос в моей голове, не нужно думать об этом сейчас. Я хочу удержать Джен в своей жизни подольше, хотя бы чуть-чуть. Отличная работа в другом месте даст ей новые возможности, шанс на развитие и приобретение той свободы, о которой она мечтает, но она по-прежнему будет неподалеку. Достаточно близко, чтобы мы могли видеться регулярно, Как будто у нас настоящие отношения.

Теперь эта мысль меня не пугает. Мне не терпится разговаривать с ней, проводить время, лежать ночью в постели и обнимать ее – просто быть рядом.

Хочет ли она быть со мной? Будет ли скучать по мне, как это было прошлой ночью? Она так и не зашла ко мне в кабинет, что чертовски обидно. Я планировал нагнуть ее над столом и трахать быстро и яростно, пока не буду вынужден зажать ей рот рукой, заглушая крики, свидетельствующие о наступлении оргазма.

Боже, она лишает меня разума. Она даже не представляет, насколько опасна.

Работа сегодня кипит: две неожиданно заказанные крупные вечеринки заставили девушек суетиться весь вечер. К счастью, Джен взяла на себя ответственность в организации этих мероприятий, снова впечатлив меня. У нее огромный потенциал. Вместе мы могли бы достичь успеха в бизнесе. Могли бы развиваться дальше…

Бар был все еще полон, когда я, наконец, отправился искать ее около полуночи, чтобы увезти отсюда. Она и еще одна официантка оказались в одной из частных кабинок, расчищая завалы мусора, оставленные после гостей.

– Готова ехать? – спрашиваю я нейтральным голосом. Хотя это трудно, ведь Джен стоит спиной ко мне, наклонившись, и вытирает стол. Если бы Мэнди не было в кабинке, я бы прижался к ней, провел рукой по ее попе, подтянул поближе к себе и заставил бы ее почувствовать то же, что и я. Наконец осуществил бы свою фантазию секса на столе, преследующую меня весь вечер.

Вместо этого я изо всех сил стараюсь выглядеть расслабленным и держать руки в карманах, чтобы, не дай бог, не схватить ее и выставить себя идиотом перед Мэнди.

– Почти. – Джен слегка улыбается мне через плечо. От ее улыбки у меня будто гора с плеч свалилась, избавляя от напряжения, мучившего меня весь вечер. Похоже, она больше не сердится на меня. – Дай нам несколько минут. Я встречусь с тобой у машины, на стоянке?

– Конечно, договорились. – Я выхожу из комнаты, кивая Мэнди в ответ на ее улыбку. В зале темно и тихо, хотя в баре все еще полно людей. Я машу рукой бармену Стивену, прощаясь с ним, а затем выхожу из здания. Идя к машине, я наклонил голову и чуть поежился от внезапного резкого и холодного ветра, напоминающего, что осень не за горами.

Безумие, учитывая, что последние несколько недель были адски жаркими.

Я залезаю в машину и жду, не отрывая взгляда от двери ресторана, затем наклоняюсь и включаю радио. Минуты сменяют друг друга, я тем временем просматриваю почту на своем телефоне, отвечая на несколько сообщений, которые просто не заметил. Я был так занят последние несколько недель и даже месяцев. Как только новый ресторан будет открыт, я возьму наконец отпуск. Спрячусь от всего мира, оставив телефон дома, если получится, конечно. Мне нужен отдых.

Хочу провести отпуск вместе с Джен. Может быть, мы могли бы вместе поехать на Гавайи или Карибы. Куда-нибудь в жаркие тропики, где я смогу смотреть, как она лежит на пляже в крошечном бикини, которое надевала раньше. Ее золотистая от солнца кожа будет открыта только для меня, чтобы просто свести меня с ума…

Пронзительный крик разрывает в клочья мои мечты об отпуске, я подскакиваю в кресле, тянусь к ручке двери и вылетаю из машины, осматриваясь по сторонам, чтобы понять кому нужна помощь.

Я бегу по стоянке, оглядываясь налево и направо, но ничего не вижу. В панике мое сердце начинает колотиться быстрее, когда я понимаю, что оставил Джен в ресторане по меньшей мере пятнадцать минут назад. Уборка в частной кабинке не может занимать так много времени.

Я вижу на земле растрепанную женщину; ее темноволосая голова опущена, и она раскачивается взад и вперед. Я бегу к ней так быстро, как только могу. Когда она поднимает голову и смотрит на меня с облегчением, написанном на знакомом заплаканном лице, меня охватывает такой страх, что перед глазами все плывет.

Это Джен.

Джен

Я немного поболтала с теми, кто продолжал работать, стараясь не показывать, как сильно хочу уйти, хотя я все еще злилась на Колина. Как великодушно с его стороны – предложить мне нанять грузовую машину!

Поэтому я болтала, сплетничала и смеялась над глупыми шутками, все время бросая взгляд на часы над барной стойкой. Фэйбл все это время вопросительно смотрела на меня, и я знаю, что другие тоже. Я чувствовала на себе их взгляды.

Боюсь, они теперь еще больше подозревают, что у меня роман с боссом. Одно дело, когда все это пустые слухи и ничего на самом деле нет. И мне безумно страшно, что нас поймают вместе, и все раскроется.

Так глупо. Это все нервы. Я просто не хочу, чтобы все показывали на меня пальцем и говорили: она трахается с боссом.

Да, все уже так думают, но до недавнего времени это были лишь слухи, которые Фэйбл неподражаемо пыталась искоренить в своем суперсерьезном стиле. Но теперь это правда. Не знаю, что и делать, если они узнают, что я действительно связалась с боссом. Я хочу, чтобы мои коллеги уважали меня, а не думали, что я на особом положении у начальства.

Наконец я ухожу, отказавшись от очередного предложения остаться и выпить еще немного. Посмотрев на телефон, я с удивлением обнаруживаю, что прошло почти пятнадцать минут, и я очень надеюсь, что Колин не сердится из-за долгого ожидания.

Я злилась на него весь вечер, он, скорее всего, простит мне это.

Остановившись у входной двери, я смотрю через окно на затемненную стоянку. Он не станет сходить с ума, это не в его духе. А вот равнодушие его конек, хотя вряд ли, учитывая, что случилось прошлой ночью.

Или всего несколько часов назад.

Мне тоже не следует злиться. Он просто держит свое слово, так ведь? Легкий, ни к чему не обязывающий роман, вот что между нами происходит. Я уезжаю менее чем через две недели, и он будет скучать по мне, а я по нему. Но не надо забывать, что это не более чем кратковременная связь, которая превратится позже в приятные воспоминания.

Да, мне и правда нужно помнить об этом. Я должна не думать о том, как сильно хочу его видеть.

Я осматриваю стоянку, удивляясь, что нет охранника. Несколько уличных фонарей погасли, оставив некоторые участки парковки в кромешной тьме. Мне придется пройти через одно из этих темных мест, чтобы добраться до машины Колина.

Может, лучше написать ему сообщение с просьбой встретить меня у двери?

Он придет. Я знаю, что придет…

Нет уж. Подумает еще, что я полная трусиха. Я пробегу по стоянке. Пустяки. Он ведь прямо там.

Когда я выхожу на улицу, холод тут же пробирает меня до костей. Уклоняясь от порывов ветра, я втягиваю голову в плечи и тороплюсь пройти через стоянку. Подняв голову, я вижу, что Колин сидит в машине, уткнувшись в свой телефон. Я чувствую, крошечных порхающих бабочек в животе от мысли, что этот красивый, сексуальный мужчина мой, пусть и ненадолго.

Вдруг из ниоткуда возникает грузная фигура и сбивает меня с ног. Закричав, я падаю на асфальт, ударяясь о землю так сильно, что чуть не лишаюсь сознания. Чтобы хоть как-то защититься, я сжимаюсь в комок, чувствуя, что вывихнула руку.

– Ну! Отдавай сумочку, сука! – Из-за темноты я не могу разглядеть лицо парня, возвышающегося надо мной, но судя по голосу, он молодой. Возможно, даже моложе меня.

Я и не осознавала, что буквально вцепилась в свою крошечную сумочку. Ослабив наконец хватку, я позволила ему забрать ее, а затем с легким недоумением наблюдала, как, засунув ее под мышку, как футбольный мяч, он перебегает стоянку и заворачивает за угол дома, исчезая из поля зрения.

Я тяжело дышу, продолжая неловко сидеть на асфальте. Когда я осматриваю парковку, меня накрывает ледяной шок. В горле пересохло так, что я не могу произнести ни единого слова. Я пытаюсь встать, но ноги не держат меня, я спотыкаюсь и падаю на колени на землю, морщась от пронзившей меня боли. Смотрю вниз и вижу, что колени поцарапаны и кровоточат, и вот тогда у меня снова появляется голос.

Я ору так, словно увидела жестокое кровавое убийство.

Через несколько секунд рядом со мной оказывается Колин, а вскоре и несколько сотрудников нашего ресторана окружают меня. Кто-то вызвал службу спасения. Колин обнял меня за плечи, его лицо рядом с моим, и в голосе звучит смесь беспокойства и холодного, сдержанного гнева.

– Что случилось, детка? – шепчет он мне на ухо, утешая и гладя рукой по волосам. – Кто это сделал?

Прижавшись головой к его сильному, твердому плечу, я на минутку закрываю глаза, отказываясь плакать. Я не позволю себе разреветься только потому, что какой-то придурок отнял у меня сумку с сегодняшними чаевыми. Были времена и похуже – гораздо хуже. Невелика потеря.

– Я шла к твоему автомобилю, и этот парень налетел на меня и толкнул на землю. Он ук-крал мою сумочку. – Мой голос дрожит; я тяжело вдыхаю воздух, стараясь не заплакать.

– Вот дерьмо. – Его голос просто звенит от злости. Колин поднимает голову и осматривается. Его глаза полыхают яростным синим огнем, челюсть крепко стиснута, и еще я замечаю у него нервный тик, появляющийся, только когда он сильно раздражен. – Кто-нибудь его видел?

– Никого из нас здесь не было, только ты, – откликается Стивен обвиняющим тоном, который, я надеюсь, Колин проигнорирует, но…

Но увы. Более того, его ярость только возрастает.

– Хочешь сказать, это моя вина, Харпер? – низкий голос Колина, полон тихого бешенства, и по лицу Стивена ясно, что он это заметил и, слава богу, отступает.

Полиция приехала быстро, меня допросили, но мне особо нечего было им рассказать. Женщина-офицер сообщила, что целая серия похожих ограблений случилась за последние несколько месяцев, и мне еще повезло, что я не пострадала. Женщина, которую ограбили несколько дней назад, шла со стоянки к дому, когда получила удар по голове пистолетом – и она до сих пор в больнице из-за полученных травм.

От такой новости по спине бегут мурашки.

Колин уговаривает меня поехать в больницу, чтобы убедиться, что со мной все в порядке, но я отказываюсь. Я просто хочу домой: лечь на кровать и заснуть. Просто забыть о том, что случилось со мной.

– Нужно позвонить в банк и заблокировать кредитные карты, – говорит Колин по пути домой. Перед тем как уехать, офицер полиции прочла Колину целую лекцию о замене перегоревших фонарей на стоянке и настоятельно рекомендовала убедиться, что охранник, числящийся в штате, появляется на службе.

Ее поучающий тон очень разозлил Колина, и я не могу его за это винить. Он и так уже берет на себя всю ответственность.

Он всегда чувствует себя ответственным, особенно за мое благополучие. Интересно, а что, если он уже устал от этого.

– Нет у меня никаких кредитных карт, – устало говорю я, удивив Колина.

– Банковская карта хотя бы? – спрашивает он. – Полагаю, парень надеялся на наличные, но никогда не знаешь, на что он решится. Мошенничество с кредитными картами сейчас повсеместная проблема.

– Ладно. Завтра утром позвоню в банк, сообщу о краже и попрошу заменить ее. – Я закрыла глаза, снова и снова прокручивая в уме, как мужчина врезался в меня своим телом, опрокинув на землю. Что бы я сделала, если бы он применил силу, как с той женщиной несколько дней назад? Стала бы я отбиваться или просто лежала там, позволяя себя избивать?

– Все же лучше позвонить, когда мы вернемся домой, – продолжает Колин. – Или можешь взять мой телефон и позвонить прямо сейчас.

– Я… я не могу беспокоиться об этом прямо сейчас, Колин, – шепчу я, желая, чтобы он замолчал. Последнее, чего я сейчас хочу – это слушать нотации, особенно вкупе с накатывающей головной болью. – Пожалуйста, просто дай мне немного посидеть и успокоиться.

– Хорошо, – резко бросает он. Я слышу раздражение в голосе, но мне плевать, это ведь не его только что ограбили. Я знаю, он беспокоится обо мне, но я хочу, чтобы он просто… немного успокоился.

Конечно, мне следует быть благодарной за его защиту, но меня уже тошнит от того, что он всегда спешит мне помочь и всегда указывает, что мне делать.

Возможно, это совершенно нелогично, но, увидев снова, как он пытается опекать меня, становится для меня еще одним доказательством того, насколько сильно мне нужно уйти от него. Несмотря на нашу связь, удивительный секс… это не сможет продолжаться. Он не удержится в наших отношениях.

Да и я тоже.

Оставшаяся часть пути прошла быстро и тихо, и я сбежала из гаража домой, как только он заглушил двигатель машины. У меня больше нет сумки, а значит, тот урод утащил мою косметичку, ключи от дома Колина, телефон и бумажник. И опять же, я не могу не вспомнить, какие отличные были сегодня чаевые.

Я знаю, что Колин прав и мне следует позвонить в банк, но я слишком устала даже для того, чтобы снять макияж, не говоря уже о телефонном звонке.

Я едва могу думать и вести себя как нормальный человек. Словно зомби я перемещаюсь по дому, мой мозг абсолютно пуст, а тело двигается на автопилоте.

Войдя в комнату, я включаю свет и смотрю на себя в зеркало над комодом. Щеки в разводах от потекшей туши, хотя я даже не помню, что плакала, лицо распухло, глаза покраснели – выгляжу я ужасно.

Великолепно.

Опустив взгляд, я замечаю, что подол платья разорван и колени все еще кровоточат. Со вздохом я иду в ванную, чтобы промыть раны, но Колин уже там, роется в ящиках в поисках заживляющего крема и пластыря.

Я наблюдаю за ним, стоя в дверях и испытывая смесь усталости и благодарности за его усилия: он заботится обо мне так, как умеет. Я должна быть тронута всего желанием помочь, как будто он мой старший брат или что-то в этом роде. Мой рыцарь в сияющих доспехах мчится на своем могучем скакуне, чтобы спасти меня.

– Позволь мне помочь, – говорит он, замечая что я наблюдаю за ним. – Иди сюда.

Я захожу в маленькую ванную и сажусь на сиденье унитаза, моя юбка задирается, обнажая разбитые колени. Колин берет из ящика чистую салфетку, смачивает холодной водой и осторожно прижимает ее к моей левой коленке.

Вздрогнув, я шиплю, удивляясь тому, как мне больно. Колин слегка прикасается к коже и хмурится, рассматривая мое колено.

– Здесь мелкие камешки в ранке, – говорит он, осторожно убирая их. – Но все не так страшно.

– Больно, – бормочу я, ненавидя себя за то, как жалобно это звучит.

– Извини. – Колин сочувственно улыбается мне. – Твои колени с повязками будут выглядеть неважно ближайшую неделю, но… может быть, ты задашь новый тон в моде. – Он пытается шутить, чтобы как-то облегчить мое состояние, пока смазывает мое колено кремом и наклеивает на рану пластырь, но у него не выходит.

– Ну и как же назвать новый тренд? – спрашиваю я, как только он приступает к другому колену. – Гоп-стоп шик?

Он кидает на меня быстрый взгляд, не прекращая обрабатывать мое второе колено. Его прикосновения и взгляд очень нежные, и наблюдая за ним, я чувствую радость и вместе с тем печаль. Я совсем запуталась. Почему меня возмущает желание Колина заботиться обо мне? Я должна ценить это. Мне следует обнять его и поблагодарить за то, что он со мной, когда я в беде.

Вместо этого я молчу. Наверное, потому, что я всегда в беде, а он, кажется, всегда приходит ко мне на помощь.

Я начинаю ненавидеть это.

Второе колено пострадало меньше, чем первое, и Колин заканчивает перевязку быстрее, а затем с легкой улыбкой объявляет меня исцеленной.

А мне не хватает мужества сказать ему, что я чувствую себя разбитой куда сильнее, чем когда-либо.

Глава 16

Джен

– Я отказываюсь от услуг этой охранной фирмы, – заявляет Колин, когда я медленно захожу на кухню.

Замерев, я рассматриваю его заспанными глазами и думаю, что это просто преступление – выглядеть так безупречно ранним утром. Он готовит кофе и кажется при этом супербодрым. На нем только черно-серые фланелевые пижамные штаны, неприлично низко сидящие на бедрах и открывающие моему взгляду гладкую мускулистую кожу, к которой так и хочется прикоснуться.

– Почему отказываешься? – спрашиваю я, осторожно усаживаясь за небольшой кухонный столик. У меня ломит все тело, и колени все еще болят. Я глубоко вдыхаю, позволяя глубокому насыщенному аромату кофе пробудить мой замутненный разум.

Не оборачиваясь ко мне, Колин тянется к кухонному шкафу и достает две кофейные кружки. От этого движения его штаны спадают еще ниже, и я вижу линию загара и тут же вспоминаю, как исследовала его тело еще только вчера утром. Щеки вспыхивают румянцем от смеси смущения и возбуждения, и тело начинает ломить от желания.

Стоит ли говорить, что этой ночью между нами ничего не было. Я спала в своей постели, и он в своей. Я проснулась ночью от его невнятных криков, но не пошла к нему, и вскоре он затих; я надеюсь, что его сны не были так уж плохи.

Я ненавидела себя за то, что слышала его крики и не пришла в его спальню. Но я должна избавиться от этой привычки. Я не могу больше пытаться спасти его, и ему не следует больше спасать меня.

Боже, да мы стоим друг друга, так ведь?

– Дежурный должен был быть на посту до двух часов ночи, а он ушел раньше, никого не предупредив. Это случается не в первый раз, поэтому я хочу, чтобы его уволили. Это вина компании, поэтому первое, что я сделаю, когда приеду в офис, разорву с ними контракт.

– Может быть, у него на то была крайняя необходимость, – тихо предполагаю я. Голова начинает медленно пульсировать от боли, я сейчас меньше всего настроена спорить или обсуждать вчерашние события. Для этого еще слишком рано.

Я просто хочу все забыть.

– Да ладно тебе. Я поговорил с ребятами из ресторана, они сказали, что охранник рано ушел, и меня это бесит. И даже если ты права, меня это не волнует, он должен был, по крайней мере, кого-нибудь предупредить. Это нарушение условий контракта, а значит, я могу легко его разорвать. Мне придется найти новую охранную фирму желательно сегодня. – Наконец он наливает нам кофе, добавляя в чашку все необходимое прежде, чем подать. Колин подходит к столу и, садясь на стул напротив меня, подталкивает ко мне дымящуюся кружку и кивает: – Вот, как ты любишь.

Он знает, какой кофе мне нравится: крепкий со сливками.

– Спасибо, – говорю я, взяв чашку обеими руками. Прежде чем сделать первый глоток, я подношу кружку к губам, вдыхая насыщенный вкусный аромат.

– Ты хорошо спала? Как твои колени? – спрашивает он глубоким, полным беспокойства голосом.

Прошлой ночью, после того как он обработал их, Колин проводил меня в комнату, уложил в постель и накрыл одеялом, словно ребенка. В глубине души мне хотелось попросить его остаться спать вместе со мной, но я сдержалась. Я не хотела показывать, как сильно он мне нужен.

Достаточно того, что я постоянно в нем нуждаюсь. Мне нужно избавляться от вредных привычек, верно? Надо помнить об этом.

– Нормально. – Я пролежала в постели, не сомкнув глаз, по крайней мере час, снова и снова прокручивая в голове случившееся на стоянке. Я пыталась понять, могла ли я избежать этого нападения. Большую часть пути я шла, уставившись перед собой, думая о Колине и о том, как бы добраться поскорее домой и раздеть его. Я была так озабочена своими мыслями, что не смотрела по сторонам. Неудивительно, что преступник напал на меня – я оказалась легкой добычей.

И мне некого винить, кроме себя.

– Что-нибудь болит? – Его голос, полный мягкой заботы, заставляет меня почти заплакать. Это так глупо. Я похожа на ребенка сейчас, и мне хочется шлепнуть себя за это.

– Тело болит: я сильно ударилась о землю, когда упала. Колени лучше, уже не так больно. – Это почти правда. Они все еще саднят, но не так сильно, как прошлой ночью.

Проблеск жестокости в его глазах говорит сам за себя. Если бы тот парень сейчас оказался в этой комнате, то Колин разорвал бы его на куски.

– Надо позвонить в полицию и узнать, не поймали ли они маленького ублюдка, – бормочет он, протягивая руку к мобильнику.

– Не стоит. Уверена, они никогда его не найдут. – С каждым глотком мой мозг все больше просыпается вместе с моим едким сарказмом. – Мое дело не такое уж важное для них. Я просто хочу все забыть.

– Вооруженный серийный грабитель, орудующий в университетском городке, не может быть неважным. Поверь мне, его ищут. А если это не так, то я позвоню и проверю. – С громким стуком Колин швыряет мобильник на стол, заставляя меня подскочить на месте. Он замечает это, и я вижу в его взгляде раскаяние. Я ненавижу это, мне не нужно его сочувствие.

– Ты в порядке?

– Конечно, в порядке. – Я занимаю оборонительную позицию, словно он может видеть сквозь меня: все мои ошибки, обиды и раздражение. Я не просила всего этого. Мне не по душе роль жертвы ограбления и беспомощной женщины. Мне снился кошмар, где тот парень сбивает меня на землю, вырывает сумку из рук, назвав сукой.

Этот парень не просто украл сумку со всем содержимым, но, боюсь, еще мою силу и храбрость.

– Я знаю, ты пытаешься справиться с ситуацией по-своему, и это трудно. Но ты ведешь себя так, словно… сердишься на меня. – Его рот сжимается в твердую линию, хотя глаза полны беспокойства. – Это так? Ты злишься?

Я никак не могу сказать ему правду. Колин подумает, что я сошла с ума, если скажу, что действительно злюсь, хотя, может, и не так уж сильно. Еще бы я не сумасшедшая, ведь у меня нет никаких причин сердиться на него! Разве он сделал что-то неправильно? Спас меня. Промыл мои раны. Уложил в постель и теперь интересуется, все ли у меня хорошо.

Это просто смешно. Но я ничего не могу с этим поделать.

– То, что случилось вчера вечером, лишний раз доказывает, что мне нужно уехать отсюда. Ненавижу это место. – Я допиваю кофе, чувствуя на себе его пристальный взгляд. Ох…

– Погоди-ка, разве такое не могло произойти с тобой где-то еще? В Сакраменто уровень преступности выше, чем здесь, – замечает он.

– Да, но и сам город больше. Мы же живем в захолустье. – Я пожимаю плечами, вставая и направляясь к кофеварке за еще одной чашкой кофе. Я становлюсь к нему спиной, не желая продолжать разговор и опасаясь, что наговорю лишнего, если он не успокоится.

– Это имеет отношение ко мне? Ты почему-то злишься на меня? Выглядит это именно так. – Колин отодвигает стул, и я слышу, как он идет ко мне. Он стоит сзади, так что я чувствую тепло его тела. – Ты обвиняешь меня в том, что случилось?

Я оборачиваюсь, удивленная тем, что он гораздо ближе ко мне, чем я подумала. От столкновения с почти обнаженным мужским телом у меня пересыхает во рту, и я просто пожираю его взглядом, поражаясь этому мускулистому великолепию. Подняв на него глаза, я вижу по его лицу, что он прочел мои мысли.

Мне так неловко, ведь я, по идее, должна быть сердитой и безразличной.

Но я к нему неравнодушна, и он это знает.

– Конечно нет! – восклицаю я. – Просто я идиотка, которая не смотрит, куда идет.

– Я должен был ждать тебя у двери, – отвечает он мне.

– Мне следовало написать тебе и попросить забрать меня у входа, – парирую я.

Прикрыв глаза, Колин глубоко дышит, будто подыскивая нужные слова.

– Я должен был присматривать за тобой. Я твой работодатель. Твой друг. Твой… – Его голос затихает.

Шагнув к нему, я касаюсь пальцами его губ, заставляя замолчать, хотя, может быть, он и не собирался продолжать. Он выглядит еще более растерянным, чем я.

– Хватит разговоров. Мы ведь не больше чем просто друзья, так?

Хотя его глаза мечут молнии, он молча кивает.

– Друзья всегда помогают друг другу. Именно это ты и сделал прошлой ночью. – Я глажу пальцем его губы: пухлую нижнюю и слегка изогнутую верхнюю. У него такой красивый рот. Он дарит мне наслаждение, когда просто говорит, или улыбается, или целует меня. Я хочу поцеловать его прямо сейчас, потому что только так я могу на время забыть о своем отъезде, вчерашнем ограблении и его дурацком чувстве долга по отношению ко мне.

Я не хочу быть обузой. Все выглядит так, словно он заботится обо мне вместо моего брата. По крайней мере, все так началось. Колин стал моим героем, спасая меня, когда я не желала этого, и оградив меня от преступной жизни, хоть сам о том и не знает.

Наши отношения вышли далеко за пределы братско-сестринских…

– Джен. – Я слышу его низкий урчащий голос и чувствую, как таю. Он кладет руку мне на бедро, притягивая ближе, пока наши тела не соприкасаются. Моя кожа горит, соски твердеют, упираясь в топ. Я хочу его. Хочу, чтобы он целовал меня, подарил мне забвение; то ощущение, когда я могу отрешиться от всего, по крайней мере на некоторое время.

Другую руку я кладу ему на грудь и чувствую, как бьется его сердце. Этот быстрый ритмичный темп успокаивает меня. Не в силах сопротивляться, я наклоняюсь и прикасаюсь губами к его коже чуть выше своей руки, с выражением муки на лице он закрывает глаза.

– Я хочу тебя, – шепчет он. – Но тот ублюдок ранил тебя, поэтому не сейчас, Джен.

– Ты не сделаешь мне больно. Все будет хорошо. – Я снова целую его, задерживая губы на теплой, твердой коже. Я кладу руки ему на бедра, проскальзывая пальцами под пояс пижамных штанов, гладя обнаженную горячую кожу. Сквозь тонкую ткань я чувствую его возбуждение, понимая, что он хочет меня.

Возможно, даже больше, чем я его.

– Не хочу, чтобы ты сегодня выходила на работу, – говорит он, резко меняя тему.

Не могу поверить, что он говорит о работе в такой момент.

– Я уже сказала тебе, что в порядке. Это правда. – Поднимаясь на цыпочки, я целую его в шею, вылизываю, дегустирую и наслаждаюсь его стонами. Я хочу отвлечь его, нас обоих. Разговоры ни к чему хорошему не приводят, особенно в последнее время.

А вот секс доставляет нам удовольствие. И я хочу этого прямо сейчас. Безумное, восхитительное удовольствие с Колином.

– Нет. – Он отстраняется от меня. По нему видно, что это стоило ему большого усилия. – Я не стану этого делать, потому что ты еще не оправилась от вчерашнего нападения.

Мое разочарование переходит в ярость.

– Я не фарфоровая кукла, с которой нужно обращаться предельно осторожно, Колин. Я упала и ободрала колени прошлой ночью. Ерунда.

– На тебя напали, Джен. У тебя был шок. Полагаю, ты до сих пор в шоке. Иначе никак не объяснить твое странное поведение.

Придурок! Как мне надоела его привычка ставить мне диагноз.

– Значит, ты не станешь заниматься со мной сексом из-за случившегося вчера вечером.

– Да.

– Ты смешон.

– Как и ты, – бросает он в ответ.

Мы напряженно смотрим друг на друга. Мне одновременно хочется и запрыгнуть на него, и отшлепать.

Запрыгнуть на него…

Или отшлепать?

Колин

Я одновременно хочу трахнуть ее и выпороть, и это безумие, потому что никогда раньше у меня не было и мысли о насилии по отношению к женщине. Боже, она ведь недавно пережила нападение. Единственное, о чем я должен думать, это как вбить в ее голову хоть немного благоразумия.

В минуту слабости, когда она касалась моих губ, груди, целовала шею, я был готов сдаться. Просто отдаться бесконтрольному зову страсти, что чувствую каждый раз, когда она рядом: когда, обезумев, рву на ней одежду и делаю своей, требуя, чтобы она кричала мое имя, когда я заставляю ее кончить. Ведь тогда она будет знать, кому принадлежит.

Мне. Только мне.

– Ты не выходишь на смену сегодня, это не обсуждается, – рычу я в ответ, потому что, черт возьми, понятия не имею, что еще сказать, чтобы ослабить это невыносимое напряжение между нами.

– Ты мне что, папочка? – Сарказм в ее голосе очевиден.

– Нет, я твой чертов босс. – Я отстраняюсь от нее и выхожу из кухни, надеясь сбежать, но она следует за мной и что-то бормочет себе под нос.

– Что, черт возьми, ты только что сказала? – Я поворачиваюсь к ней, чувствуя, как во мне закипает кровь. Она действует мне на нервы, и это плохо.

– Я сказала: так и есть: ты мой босс и мы трахаемся. – Она усмехается! Черт возьми, и правда, ухмыляется и скрещивает руки на груди, будто бросая мне вызов, чтобы я не смел отрицать это.

Мне нечего ей ответить. Она лишает меня остатков разума, и я никак не могу понять, почему мы ведем себя так друг с другом: будто мы оба смертельно обижены и готовы сорваться в любой момент.

Это напоминает кипящую кастрюлю, из которой вот-вот убежит молоко, – очень похоже.

– Так вот кто я для тебя? – спрашиваю я тоном, подстегивающим ее сказать «да».

Она раздражающе беспечно пожимает плечом.

– Ну да, мы знаем друг друга уже давно. Что из того? Мы ничем друг другу не обязаны.

Голова идет кругом. Разве она не понимает, что я обязан ей всем? Я забочусь о ней больше, чем хочу это признать. Чем меньше у нас времени побыть вместе, тем сильнее я хочу, чтобы она осталась. Я должен сказать ей. Мне нужно дать ей понять, что она значит для меня, но…

Это чертовски трудно. Я не из тех, кто свободно говорит о своих чувствах. Мои родители не были эмоциональными людьми и редко говорили об этом. Большую часть времени я прячусь за маской, показывая лишь то, что люди хотят видеть. Но Джен исключение.

Она единственная, кто видит настоящего меня.

– К тому же, я всего лишь обуза, ведь так? Разве тебе не надоело все время обо мне заботиться? Проверять, в безопасности ли я, ничего ли плохого со мной не случилось?

– Вчера вечером я позволил плохому случиться с тобой, – говорю я низким голосом, едва сдерживая гнев. Я снова чувствую вину за случившееся и не могу с этим справиться.

– Тут нет твоей вины. Ты не можешь быть ответственным за все, что со мной происходит. Тебе это еще не надоело?

– Нет, не надоело. Я хочу заботиться о тебе. Дэнни бы тоже этого хотел. – Это меньшее, что я могу сделать. А я уже несколько раз ошибся: по крайней мере трижды.

– Ты действительно веришь, что Дэнни хотел бы видеть нас вместе? Знать, что мы просто трахаемся? – спрашивает она.

Я вздрогнул.

– Не говори так.

– А как, по-твоему, это называется? Да ладно тебе, не надо ходить вокруг да около. Мы просто трахаемся, пока я не уйду. Это ничего не значит. Мы уже договорились. Ты не можешь вернуть все назад.

– Почему ты все время пытаешься поссориться со мной?

– Не нравится, когда кто-то тебе бросает вызов, да? Знаю, это случается не часто, – она бросает слова, слово гигантскую бомбу.

Я только собрался ответить ей что-нибудь крайне саркастичное, как звонок в дверь перебил меня. Мы смотрим друг на друга, прищурив глаза, словно два ковбоя перед перестрелкой.

– Так ты откроешь? – спрашивает она. – Кто бы там ни был, полагаю, он куда важнее меня.

Какого черта происходит? Я не понимаю ее. Она дерзкая, сердитая и самодовольная. Ее будто подменили.

– Разговор не закончен, – предупреждаю я Джен, направляясь к двери. Я думал, это, возможно, полиция, поэтому не спросил «кто там», а просто распахнул дверь.

– Привет, сын.

Обалдеть! Это мой отец. К слову о неожиданных визитах, я не видел его почти три года.

Глава 17

Колин

– Впустишь меня? – В человеке, стоящем на пороге моего дома, я будто вижу будущего себя. Я так похож на отца, что мне даже страшно. Рост, телосложение, черты лица, волосы, хотя у него они уже с сединой.

Он улыбается, словно акула, обнажая свои зубы, и мне с трудом удается сохранить нейтральное выражение. Не удивительно, что мать меня недолюбливает, ведь я напоминаю ей мужчину, который обрюхатил ее, женился, а потом бросил, и все это за каких-то восемнадцать месяцев. Они до сих пор в состоянии вооруженного нейтралитета и вечно спорят из-за меня, а я, черт возьми, уже взрослый человек. У них нет ничего общего, кроме борьбы. Для меня их поведение абсолютно бессмысленно.

– Да, входи. – Я открываю дверь шире, Конрад Уайлдер заходит внутрь, но замирает на месте, увидев Джен, одновременно неуверенную и очаровательную, посреди гостиной.

Весь мой гнев улетучивается от этого вида. Под огромными карими глазами залегли темные круги, и она смотрит на нас: то на меня, то на отца. Она и раньше встречалась с ним, но прошло уже столько времени. Хотя все же очевидно, кто он такой.

– Кто это? – Отец поворачивается и смотрит на меня, нахмурившись. Он всегда был бабником. Женщины липнут к нему, и ему это нравится. И чем старше он становится, тем моложе его женщины.

И чем моложе, тем лучше. Уверен, мысленно он сейчас ставит мне «отлично».

– Папа, это Дженнифер Кейд. – Я делаю паузу, пока он подходит к ней со своей приторной улыбкой и протягивает руку. – Сестра Дэнни.

– Ааа… – Отец бросает на меня быстрый взгляд через плечо, прежде чем начать очаровывать Джен. – Уверен, мы встречались раньше, но это было очень давно. Конрад Уайлдер, но ты можешь звать меня Кон.

О, это звучит так вкрадчиво. Он, определенно, один из самых одаренных аферистов, которых я встречал. Он может говорить с кем угодно и о чем угодно, поэтому-то он и богаче самого Бога.

– Приятно познакомиться, – говорит Джен, пожимая ему руку. Она бросает мне взгляд, в котором я читаю, что она хочет поскорее выйти из комнаты.

– Мне нужно принять душ.

Я наблюдаю, как она уходит, не отрывая взгляда от ее покачивающихся бедер и аппетитной задницы, едва прикрытой крошечными шортами. Черт, ее ноги сводят меня с ума.

– Она миленькая, но такая худышка. Не твой тип, – комментирует отец, когда слышит, что Джен закрыла дверь спальни.

– Нет у меня никакого типа.

Отец смеется.

– Конечно, есть: миниатюрная блондинка с тонкой талией и огромной грудью – вот твой тип. Всегда так было. Так что же ты делаешь с ней? Она что-то серьезное?

– Мы просто старые друзья, – с неохотой отвечаю я.

– А, ну, это еще хуже. Нельзя трахать друга, сынок. Разве я не учил тебя этому? – Со смехом он хлопает меня по спине, словно мы с ним закадычные приятели, которые вместе проводят время, соблазняя женщин.

Моя самая большая проблема, связанная с ним, в том, что он относится ко мне как к другу, а не как к сыну. И когда он в настроении поиграть в примерного отца, то по большей части говорит о сиськах и задницах, потом напивается и хвастает своим капиталом.

Когда я был моложе, мне это нравилось: болтовня о сиськах какой-нибудь горячей цыпочки, а затем неизменный чек на несколько тысяч долларов. Теперь мне это не по душе. Я уже вырос из всего этого, а мой отец уже постарел. Он так старается быть «своим парнем», хотя никогда им не был, что мне просто неловко.

– Я с ней не трахаюсь, – вру я, стиснув зубы. Мне отвратительно, как он опошляет наши отношения с Джен, а особенно расстраивает то, что Джен делает то же самое. И когда я успел стать единственным, кто верит в настоящие отношения?

Когда я стал верить в это?

– Тогда что ты делаешь, сынок? Эта девчушка просто расхаживает по твоему дому в нереально коротких шортиках, позволяя любому любоваться его прелестными ногами? Как-то не умно.

– Боже, ты можешь перестать говорить о ней в таком тоне? Между нами ничего нет. – На самом деле, меня крайне смущает то, что не могу дать определения тому, что происходит между нами. Я в тупике.

– Судя по всему ты настроен серьезно. Похоже, что ты неравнодушен к ней, и это, позволь заметить, не принесет тебе ничего, кроме неприятностей. – Он плюхается на диван, буравя меня своим взглядом. – Сестра Дэнни Кейда, да? Помню, видел ее несколько раз, когда вы с Дэнни все время проводили вместе. Хотя давненько это было.

– Последние несколько месяцев Дженни живет со мной. Я нашел ее, когда она работала в стрип-клубе на окраине города. Она поругалась с родителями, и они обратились ко мне за помощью. У них были догадки, где она может быть, и узнав, что я держу заведение неподалеку, попросили найти ее. Я вытащил ее из той выгребной ямы и предложил работать на меня. – Объясняя ему ситуацию, я внутренне сжимаюсь, увидев выражение его лица при упоминании о Джен в связке со стрип-клубом. Отлично. – Кейды знали, я помог бы. Я сделал это для Дэнни.

– Разве Дэнни не умер? – Папа выглядит совершенно обескураженным.

– Ну да, но он хотел бы, чтобы я присматривал за его младшей сестрой. Я это и делаю.

– Когда она раздевается, например? – уточняет он, смотря на меня, словно мой рассказ полная чушь. Я не собираюсь на это отвечать. – Хорошо устроился, сынок. Похоже, тебе есть чем отвлечься, но мне ты нужен во всеоружии. У меня есть к тебе предложение.

Я чувствую, как внутри меня начинает зарождаться страх. Я хотел позавтракать, но тревога перебила голод.

– О чем ты говоришь? – спрашиваю я, с опаской устраиваясь в кресле напротив.

Он наклоняется вперед, положив локти на бедра, и пристально смотрит на меня.

– Я только что приобрел прекрасное здание в центре Сан-Франциско, недалеко от причала, прямо на углу рядом с бизнес-центрами и местечками, где любит тусоваться молодежь. Здание недавно отреставрировали, поэтому затраты на ремонт не будут велики, а удачное расположение обеспечит отличный ежедневный доход. В частности, постоянный ночной поток посетителей, а ведь это именно то, что нам нужно. – Он потирает руки, словно жадный барыга, в общем-то так оно и есть. – Пришло время двигаться дальше, сынок. Найди какого-нибудь управляющего вместо себя для этого жалкого городишки. Я хочу, чтобы ты отправился со мной в Сан-Франциско. Мы вместе можем открыть новое заведение, превратить его в нечто удивительное, а затем создать франшизу по всей стране. Что скажешь?

– Ты хочешь вместе управлять рестораном? – Черт, это самая большая загвоздка. Работать непосредственно с отцом – это мой самый жуткий кошмар. Несколько лет назад я уехал именно потому, что не хотел с ним работать. Но трудно устоять, когда слышишь звон монет, потому что только к нему ты и прислушиваешься.

– Только в самом начале. Ты же меня знаешь. – Отец всегда имел страсть к путешествиям и не мог усидеть долго на одном месте. – Я не стану ограничивать тебя. Это будет полностью твой проект. Я буду на подхвате, помогу все проконтролировать, позабочусь о вещах, с которыми ты не захочешь иметь дело, а потом, когда бизнес развернется, я тебя покину. Но буду готов продавать франшизу во все крупные города Западного побережья, в первую очередь в Лос-Анджелес, Портленд, Сиэтл. Потом мы продвинемся дальше, на восток: Лас-Вегас, Финикс…

Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я чувствую, что есть какой-то подвох.

– Я получил ссуду на открытие заведения, но мои активы временно арестованы, – продолжает старик. – Я богатый землевладелец! Богат, как черт, но наличности у меня маловато, так что мне, вероятно, потребуются некоторые кредиты, чтобы позаботиться о расходах и прочей ерунде.

А вот и подвох. Я чуть было не попался на крючок. Дерьмо.

– Тебе нужен заем? – Я просто потрясен. Мой отец никогда не просил у меня денег. Ему это было не нужно. Мой дед оставил ему кучу денег в наследство, и хотя он в душе аферист, тем не менее он всегда был крайне обеспеченным. Он может позволить себе любой риск. Он из тех, кто бросается деньгами, преувеличивая свой успех, но большинство из этих преувеличений всегда были обоснованны.

Меньше всего я хочу одалживать деньги отцу, но что я могу поделать?

Да, он никогда не был образцовым отцом и заставил меня работать на себя, но в итоге он всегда помогал мне материально, когда я в этом нуждался.

Я ему обязан. По большому счету благодаря ему я стал тем, кем являюсь сегодня.

Джен

Я уже и забыла, что чувствую себя некомфортно в обществе отца Колина. Он слишком скользкий, при этом слишком обаятельный и слишком… Словом, он не вызывает доверия. В нем чувствуется какая-то фальшь.

Принимая горячий душ, я пытаюсь избавиться от ужасных мыслей о прошлой ночи, которые все еще беспокоят меня. Я стараюсь забыть, как Конрад Уайлдер говорил со мной и смотрел на меня, как он по-хозяйски зашел в дом Колина, вторгаясь в наше с ним пространство. Разрушая все.

Слава богу, Колин не похож на своего отца. Да, у него репутация ловеласа, и когда я только начала жить с ним, он флиртовал с толпами девушек, даже ходил на свидания. В «Квартале» он всегда очарователен в разговоре с женщинами, заставляет их смеяться, улыбаться и соперничать за его внимание. Но это никогда не выглядит нарочито.

В последнее время он перестал ходить на свидания. Да, он немного флиртует с клиентками на работе, но это все. Я единственная, на кого он по-настоящему обращает внимание.

Закрыв глаза, я прижимаюсь лбом к холодной плитке, расслабляясь под потоком воды. Я никак не могу понять его: в одно мгновение я думаю, что он действительно хочет меня, а в следующий миг он обращается со мной как с другом или того хуже, с временным увлечением.

Ты ведь сама хотела временных отношений.

Какая же я дура, что попросила об этом. Не удивительно, что он так легко согласился. Такой человек, как Колин, не стремится ни к чему серьезному.

Наконец выключив воду, я выхожу из душа, быстро вытираюсь и иду собираться. Тело все еще болит, но это ерунда, об этом позаботится обезболивающее. Колин хоть и сказал, что я могу не выходить на работу, но я все равно пойду. Я не стану сидеть здесь и ничего не делать. Да я на стену полезу от скуки! Кроме того, раз мои вчерашние чаевые украдены, то теперь мне нужны деньги.

К тому же, если отец Колина задержится здесь сегодня вечером, пока Колин на работе, я ни за что не останусь с ним наедине.

Выходя из ванной, соединенной с моей спальней, я иду к комоду и достаю одежду: бюстгальтер, трусики, домашние штаны и бледно-голубую майку. Меня тянет взять телефон, и проверить сообщения, но я вспоминаю, что не могу это сделать.

Урод, укравший сумку, стащил и мой телефон. Он, вероятно, даже не воспользовался им. Дешевую сумку, разумеется, выбросил в мусорку, со всеми вещами, имеющими для меня ценность. Скорее всего, он взял только деньги. Но прочие вещи имеют для меня значение: они нужны мне.

Шмыгая носом, я поджимаю губы, сдерживая слезы, и плюхаюсь на кровать. Уставшая. Раздраженная. Разбитая. Огромный ком разнообразных эмоций скручен внутри меня. Я смотрю на прикроватный столик и на стационарный телефон, который там стоит.

Да, Колин – один из тех немногих, у кого до сих пор есть домашний телефон. Я беру трубку и звоню в службу поддержки телефонной компании. После двадцатиминутного разговора мне удалось аннулировать украденный номер и заказать новый.

Колин бы гордился мной. Я действительно чувствую себя взрослый, делая то, что нужно сделать.

Как только я положила трубку, раздается звонок. Я быстро отвечаю, что происходит крайне редко, ведь если кто-то и звонит на домашний, то чтобы поговорить с Колином.

– Боже, я решила набрать этот номер, – радуется Фэйбл сразу после того, как я здороваюсь. В голосе облегчение. – С тобой все в порядке? Твой телефон украли, так ведь?

– Да, – вздыхаю я, растрепывая рукой мокрые волосы, и откидываюсь на спинку кровати. – Я устала, но со мной все в порядке.

Мы немного поболтали: я пожаловалась на Колина, потому что он не хочет, чтобы я сегодня выходила на работу.

– Ты действительно должна отдохнуть. Я бы на твоем месте взяла выходной. Уверена, он заплатит тебе за смену, – говорит подруга.

Фэйбл всегда думает о финансовой стороне дела. Да и я тоже. В этом мы похожи, потому что обе выросли в довольно бедных семьях.

– Ха, с моим-то везением вряд ли он так поступит, поэтому я все-таки приду сегодня, – ворчу я.

Звучит короткий стук, и дверь тут же распахивается, напугав меня.

– Эй, я должна идти, – бормочу я, прежде чем повесить трубку, не давая Фэйбл возможности ответить. Колин входит в комнату, захлопнув за собой дверь. Он останавливается у кровати, подбоченившись, и смотрит на меня. И он до сих пор в тех проклятых пижамных штанах, и я стараюсь смотреть ему только в лицо.

Я не позволю отвлечь себя обнаженной мускулистой грудью.

– То, что это твой дом, еще не означает, что ты можешь врываться в мою комнату, – говорю я, занимая оборону – по всем фронтам. Я быстро перебираюсь по кровати, пока не усаживаюсь среди кучи подушек, не сводя с него глаз.

Колин выглядит рассерженным, проводя рукой по волосам и превращая их в соблазнительный беспорядок. Верный признак того, что он чем-то расстроен.

– Извини за отца. Я не ожидал, что он появится. Обычно он звонит, прежде чем прийти.

– Часто это случается?

– Нет, поэтому я был так удивлен, – говорит он, закатывая глаза. Думаю, последний раз он так делал, когда мы были еще подростками. Забавно, как появление родителей, возвращает нас в детство.

– Все в порядке. Я не против, что он здесь. – Я пожимаю плечами, делая вид, что мне все равно, хотя это не так.

Мне нравится, что есть безопасное место, которое я могу разделить с Колином. Сюда редко приходят, здесь почти всегда только мы. Фэйбл недавно сказала, что я пытаюсь играть с ним в семью.

Думаю, она права.

– Мне не нравится, как он повел себя по отношению к тебе.

– Не стоит за него извиняться, – успокаивающе говорю я, хотя втайне мне это приятно. По крайней мере, так я знаю, что Колин видит, как ведет себя его отец.

– Думаю, должен. – Он присаживается на край кровати, слегка повернувшись ко мне. Он рассматривает меня своими прекрасными голубыми глазами, видя все и вместе с тем ничего. – Нужно ли мне извиниться за то, что произошло в гостиной, прежде чем он появился? Нашу ссору и… все остальное?

Его вопрос напоминает мне о том, что произошло между нами в гостиной. От этой мысли меня обдало холодом. Мне бы хотелось, чтобы он извинился, но для этого нет никаких оснований.

– Нет, – коротко отвечаю я, не желая продолжать разговор. Зачем? Я стараюсь держать рот на замке.

– Хорошо, – кивает он, потирая затылок и явно чувствуя себя некомфортно. – Я позвонил в полицию, пока ты была в душе, – продолжает он, чтобы сменить тему.

– Да? – Я стараюсь казаться спокойной, хотя дрожь в голосе выдает меня. – Э-э… что они сказали? Есть новости?

– Того парня не нашли, что не удивительно. Я говорил с детективом, который якобы ведет твое дело, но он ни черта не знает. – Колин практически выплевывает последние слова, яростно сверкая глазами. Мне приятно видеть, что он так злится из-за несправедливого отношения ко мне, хотя это, конечно, глупо, но я ничего не могу с собой поделать.

Мне нравится, когда он сражается за меня.

– Я говорила тебе, что им наплевать, – напоминаю я ему.

– Да-да. – Слабая улыбка, появившаяся на его лице, мгновенно ослепляет меня. Я стараюсь сосредоточиться на разговоре, хотя это чертовски трудно, когда он вот так смотрит на меня.

– Ты еще не заблокировала свою банковскую карту? – спрашивает он в ответ на мое молчание.

Я вздрагиваю, чувствуя себя идиоткой.

– Еще нет.

– Черт возьми, Джен. – Он снова и снова ерошит волосы своими идеальными длинными пальцами, спутывая их еще больше. Я наклоняюсь к нему, буквально умирая от желания тоже коснуться его волос, лица, губ.

– Я позвоню сейчас. – Я тянусь к телефону, но он останавливает меня, хватая за запястье, и притягивая к себе.

– Ты заставляешь меня беспокоиться о тебе, – бормочет он, притянув меня к себе так близко, что наши лица буквально в нескольких сантиметрах друг от друга, а наши губы – на одном уровне. – Ты должна лучше заботиться о себе, особенно если собираешься жить самостоятельно.

– Я могу позаботиться о себе, – возражаю я, разозленная его намеком о моей несостоятельности.

– О, правда? Я… беспокоюсь о тебе. Ты никогда по-настоящему не жила сама по себе. А твоя последняя попытка закончилась… не очень хорошо.

Просто первый приз за «Преуменьшение года»! Не могу поверить, что он заговорил о том, как я сбежала и жила в своей дурацкой машине. Не хочу возвращаться к тем воспоминаниям, особенно обсуждать это с Колином.

– Я не могла контролировать некоторые обстоятельства, – настаиваю я на своем. – Я не была к ним готова.

– Понимаешь, это и есть жизнь. Всегда есть обстоятельства, которые мы не в силах контролировать. Не вижу, чтобы ты была готова к ним сейчас. Посмотри, что случилось прошлой ночью. – Он пристально смотрит на меня, в то время как я с идиотским видом пялюсь на него. Я просто не могу оторвать взгляд: он такой красивый, и это отвлекает. – Через несколько дней ты переезжаешь в свою квартиру, Джен. Как ты собираешься это сделать?

– Я знаю, понял? Не надо заставлять меня чувствовать себя глупой. У меня были… заботы поважнее.

– Я не пытаюсь заставить тебя чувствовать себя глупой, – говорит он нежным голосом. В его лице столько беспокойства обо мне, что я готова заплакать. – Я просто беспокоюсь о тебе. Мне не нравится сама мысль, что ты будешь жить одна.

– Ты мне не нужен, – бормочу я, быстро закрывая глаза, чтобы не видеть выражение муки на его прекрасном лице.

Какая же я лгунья! Он так сильно нужен мне. Ненавижу себя за это.

– Знаю. – Его голос снижается почти до шепота. – Иногда мне кажется, что ты нужна мне больше, чем я тебе.

Я чувствую, что вот-вот расплачусь, и шмыгаю носом, чтобы сдержаться. Бессмысленно: глаза наполняются слезами и губы начинают дрожать. Боже, какая же я жалкая. Клянусь, я не плакала так много с тех пор, как Дэнни умер. Мне не хочется признаваться, что я плачу из-за Колина, поэтому я делаю вид, что это из-за вчерашнего нападения, но это верно лишь отчасти.

– Я все еще думаю о нем: как легко он сбил меня с ног. – Я опускаю голову вниз, чтобы не видеть его глаз, лица. На самом деле я не хочу видеть его реакцию на мои слова. – Слышу его голос, называющий меня сукой. Это было так жестко. Так страшно.

– Черт возьми! Иди сюда. – Я поднимаю глаза и вижу, что Колин раскрыл объятия, я ныряю в них, закрывая глаза, когда он притягивает меня ближе. Я прижимаюсь лицом к его горлу, вдыхая чистый, знакомый запах, обнимаю руками за шею, стремясь тесней прижаться.

– Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, – говорит он глухим голосом. Колин крепко обнимает меня за талию, привлекая так близко, как только можно. – Охранная фирма, погасшие фонари – это все моя вина. Он напал на тебя, потому что я дал ему возможность сделать это.

Оттолкнувшись от его плеч, я отстраняюсь и встаю, уперев руки в бока.

– Прекрати обвинять себя. То, что случилось и что происходит прямо сейчас, не имеет к тебе никого отношения.

Колин хмурится.

– О чем, черт возьми, ты говоришь?

– Это дурацкое… чувство вины, которое ты сам на себя взваливаешь, когда дело касается меня, просто нелепо. Ты не можешь нести ответственность за все, что происходит со мной, понимаешь? И между нами происходит нечто большее, ты просто не желаешь это признать.

Колин пропускает мимо ушей мои слова. В общем-то, как обычно.

– Это не… чувство вины. – Он с трудом выдавливает из себя слова. – Я хочу заботиться о тебе.

– Словно я некая обязанность: своего рода долг, который ты выплачиваешь моему брату и моей семье. – Я всплескиваю руками – я устала в который раз повторять одно и то же. – Мы просто ходим по кругу. Произносим одни и те же слова, а потом у нас вроде все в порядке. Но на самом деле это не так. Мы постоянно возвращаемся к этому. По-сто-ян-но.

Он стоит, возвышаясь надо мной.

– Ненавижу это. Терпеть не могу, когда ты называешь себя моей некой обязанностью. Меня раздражает, что мы постоянно об этом спорим. – Протянув руку, Колин хватает меня, так сильно, что я задыхаюсь, когда он буквально вжимает меня в себя. – Я не знаю, что еще сделать, чтобы доказать тебе: ты больше, чем просто обязательство. Гораздо больше.

Наконец-то. Мне нужно было услышать эти слова. Так почему же он не попросит меня остаться? Почему не скажет, что позаботится обо мне; что он хочет, чтобы я осталась с ним, как его подруга или как он сам захочет меня называть? Нам не нужно вешать на себя ярлыки. Я просто хочу быть с ним.

Только с ним.

Глава 18

Колин

– Хватит разговоров, – прошу я Джен, кладя руки ей на талию, и, пробираясь пальцами под топ, касаюсь теплой обнаженной кожи. – Своими разговорами я только все порчу. – Мне вспоминается, как Фэйбл сказала мне, что каждый раз, когда Дрю открывает рот во время спора, он делает все только хуже. Оказывается, в этом мы с ним похожи.

Робкая улыбка появляется на ее губах, и Джен медленно качает головой.

– Так и есть. – Она замолкает. Ее взгляд переполнен смесью беспокойства и желания. – Кажется, у нас все получается отлично, когда мы вообще не разговариваем, да?

– Ну, тебе все-таки нравится, когда я немного разговорчив. – Я прижимаюсь своими губами к ее и замираю, зная, что надолго меня не хватит. – Например, когда я нашептываю все эти грязные словечки тебе на ушко. – Я с жадностью целую ее, зарабатывая мягкий стон, когда глубоко проникаю языком в ее рот. На вкус она как зубная паста: свежая, мятная и с капелькой ее собственного, неповторимого аромата, в который я мог закутаться и прожить так все оставшуюся жизнь.

– Мы не можем решать наши проблемы через секс, – возражает Джен, когда я наконец отрываюсь от ее губ, покрывая влажными поцелуями шею. – После секса они снова будут ждать нас. Всегда.

– Тогда мы разберемся с ними позже. Еще с прошлой ночи умираю, как хочу быть с тобой, – шепчу я ей в шею, слегка покусывая ее. Мне нравится чувствовать губами кожу, ее запах и немного острый вкус.

Чуть вздрогнув, Джен кладет руки мне на плечи, пытаясь оттолкнуть. Расстроившись, что она хочет остановиться, я неохотно отступаю, и, не веря своим глазам, наблюдаю, как она снимает майку, оставаясь в прелестном розовом лифчике.

– Если хочешь быть со мной, то давай сделаем это, – нетерпеливо произносит она дрожащим голосом, пока тянется руками за спину и расстегивает бюстгальтер. – Я скоро уезжаю, Колин, и больше не хочу тратить время впустую.

У меня пересыхает во рту, когда она отбрасывает лифчик в сторону, а затем одним плавным движением снимает домашние штаны и нижнее белье. И вот передо мной ее обнаженное тело – моя самая любимая вещь в этом чертовом мире. Без раздумий я толкаю ее на кровать, быстро избавившись от фланелевых брюк, я вхожу в нее безо всяких предупреждений: никакой прелюдии, только голодные поцелуи, которыми мы делим друг с другом.

Умираю от желания обладать ею.

Должно быть, мое желание взаимно: она мокрая и горячая, открытая только для меня, и я легко двигаюсь в ней толчками. Глубоко. Еще глубже. Растворяясь в ней, как и мечтал, закрыв глаза и позволяя себе погрузиться в чистое, сладостное удовольствие.

– Проклятье, как же ты хороша: тугая и горячая, – шепчу ей на ухо, прижимая поближе. Слабый стон срывается с ее губ в ответ на мои слова. – Я хочу остаться здесь, глубоко внутри тебя, и никогда не покидать твое тело.

– Будет… неудобно, когда нам, в конце концов, придется пойти на работу, – бормочет она, голос срывается с каждым толчком. Боже, как же я люблю это. Слышать мягкие вздохи, сладкие стоны, глотать ее восхитительные страстные звуки. Хочу довести ее до беспамятства. Черт, я и сам хочу того же. Ни размышлений, ни разговоров, ни прошлого, ни будущего, ничего: только здесь и сейчас.

С Джен.

– Мы больше никогда не пойдем на работу. Мы никогда не покинем эту кровать, – говорю ей серьезным голосом. Я предпочел бы остаться здесь навсегда.

Навсегда.

– Дженни. – Я шепчу ее имя прямо ей в губы, потом страстно целую, ошеломленный мыслями и незнакомыми эмоциями, бегущими по венам, рождающими боль в груди. Я заботился о ней больше, чем о ком-либо другом в своей жизни, даже больше чем о Дэнни и родителях, хотя в последнем случае это было несложно.

Эта мысль пугает меня, но вместе с тем дарит силу и освобождение.

Господи. Только не сейчас. Я же не могу влюбиться в нее теперь, когда она полна решимости уехать и, кажется, ничто ее не остановит. Все это время мы дурачили друг друга, притворяясь безразличными, словно между нами нет ничего, кроме дружбы. Страсти между нами накалились сразу, как она вошла в мой дом. Мы продолжали эту игру, пока наши чувства не стали слишком очевидными, и мы поддались им, стремясь стать еще ближе.

Я влюблен в нее. Окончательно.

Выкидывая мысли из головы, я ласкаю ее тело, начиная двигаться все быстрее, пока мы не вжимаемся друг в друга, крича от оргазма, теряясь друг в друге, как и хотели.

Но теперь я понимаю, что хочу большего.

Прошло несколько часов, прежде чем мы вышли из комнаты и начали собираться на работу. Отец исчез, оставив странную записку о том, что он отправился разведать обстановку. Хотел бы я знать, что это значит. Мы с Джен заснули, обессилев от случившегося прошлой ночью, утренней ссоры и внезапного появления моего отца.

Последние двадцать четыре часа напоминали катание на американских горках. Мы все еще пытаемся оправиться от этого эмоционального перенапряжения.

Мы не вспоминали об утренней ссоре, и я рад, что Джен не поднимала эту тему. Она наконец-то позвонила в банк и заблокировала карту, договорившись прийти завтра днем за новой. К счастью, болван, укравший сумку, не воспользовался карточкой.

Ей повезло. Все могло бы быть намного хуже: он мог бы обчистить ее счет или сорвать на ней злость, когда толкнул на землю. От одной только этой мысли у меня начинает закипать кровь.

Так что лучше вообще об этом не думать.

Джен убедила меня в своем хорошем самочувствии, так что я позволил ей выйти на смену, к тому же, она не хочет оставаться наедине со своими мыслями. Не уверен, что понял, что за этим стоит, но я сделал, как она просила. Я всегда уступаю ей. Ничего не могу с собой поделать.

Уже в середине вечера, когда я работал с документами для нового ресторана, я вдруг вспомнил, что так и не обсудил с Джен свою вчерашнюю идею насчет работы, которая удержит ее рядом со мной. Теперь идея стала для меня еще привлекательнее, ведь я понял, что хочу большего. Несмотря на свое навязчивое чувство вины, я хочу, чтобы она стала частью моей жизни. Я хочу отношений с ней.

И думаю, она тоже этого хочет. Осталось только убедить ее в искренности моих слов.

Умирая от желания увидеть Джен, я пошел искать ее в ресторане. Найдя ее за работой в баре, я подозвал ее к себе. Она подошла с вопросительным выражением на лице. Как обычно, я рассматривал ее, с улыбкой задержавшись взглядом на перевязанных коленях. Я вдруг вспомнил девятилетнюю Дженни, всегда пытающуюся поспевать за мной и Дэнни. Она часто падала, царапая руки и ноги.

– Все в порядке? – спрашивает она, слегка нахмурившись.

– Мне надо поговорить с тобой, – Отвечаю я, беря ее под руку и оглядывая зал. Никто не обращал на нас внимания. – Можешь зайти ко мне в кабинет на пару минут?

– Мм, посетителей немного, так что да. – Пожимая плечами, она позволяет мне увести ее из бара в сторону кабинета. – Если ты пытался ненавязчиво остаться со мной наедине, то у тебя не вышло.

– Никто не смотрел на нас, я проверил, – усмехнувшись, я качаю головой. – Мне действительно нужно поговорить с тобой. Заходи.

Пропустив ее в кабинет, я машу рукой в сторону стула, приглашая присесть. Я нарочно оставил дверь открытой, зная, что только это помешает мне наброситься на нее и не даст повода любопытным сотрудникам думать, что я трахаю Джен прямо на рабочем столе.

Хотя мне нравится эта мысль, но не сейчас.

– В чем дело? – спрашивает Джен, устраиваясь на стуле. Она выглядит возбужденной, нервно постукивая ногой.

– У меня есть к тебе предложение. – Опираясь локтями на стол, я смотрю на нее, уже в миллионный раз думая, как она красива. – Я надеюсь, ты согласишься.

Она поднимает брови.

– Что за предложение?

– Ну, ты же знаешь, что я открываю ресторан в Реддинге, так? – Это примерно в полутора часах езды к северу отсюда. Небольшой городок на сто тысяч жителей, которые обожают местные ресторанные сети. Уверен, «Квартал» там приживется.

– Конечно.

– Мне нужен управляющий на новом месте, и я хотел бы, чтобы это была ты. – Я замолкаю, давая ей возможность осознать мои слова.

Джен смотрит на меня, открыв рот и широко распахнув глаза.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Так тебе не придется уезжать. Территориально ты даже будешь ближе к своим родителям, хотя не уверен, что для тебя это важно.

Она молчит, опустив голову, будто обдумывая мои слова. Тяжело вздохнув, она поднимает глаза и встречается со мной взглядом.

– Колин, я действительно ценю твое предложение, но…

– Не говори «нет», – перебиваю я. Мое сердце колотится как сумасшедшее от мысли, что она собирается отказаться. Я чувствую, она сделает это. – Я помню, что ты отказалась от моего предложения помогать в офисе здесь, и я принял это. Ты хочешь уйти от меня.

Она ни подтвердила, ни опровергла мое заявление, чем больно ранила меня. Я чувствую себя настоящим слабаком, и, тем не менее, продолжаю, не тратя времени на размышления о своих чувствах.

– Ты идеально подходишь на эту должность, всего-то нужно немного подучиться. Я могу помочь тебе в этом. Ты уже давно работаешь в ресторанной индустрии, и тебе нравится ответственная работа. Ты компетентна, организованна и умеешь налаживать отношения с персоналом. Ты в одиночку управляешься со всеми делами без моих указаний и делаешь это очень успешно.

Ее глаза расширились от удивления. Когда же она поймет, что я все за ней замечаю? Как она усердна, и какой огромный потенциал имеет в этом бизнесе? Я не только забочусь о ней, но и восхищаюсь.

– Ты нужна мне, Джен. Мне нужна твоя помощь в управлении новым рестораном. Я клянусь тебе, это никак не связано с нашими личными отношениями.

Она медленно качает головой, на красивом лице написано недоверие.

– У меня нет опыта в управлении целым рестораном, ты знаешь это. Сама идея…. пугает меня.

Я отмахиваюсь.

– Я научу тебя всему, что нужно знать. Ты все схватываешь на лету. Ты ответственна и внимательна к мелочам. Уверен, ты меня не подведешь и не позволишь ресторану разориться. Ты быстро приходишь в себя после промахов, а это крайне трудно найти в сотрудниках.

– Я… я не знаю, как управлять людьми, Колин. – Она упрямится: в этом она бесподобна. – Это такая огромная ответственность… Мне кажется, ты предлагаешь мне это, чтобы удержать меня рядом. – Ее взгляд становится жестким, будто она только сейчас раскусила меня, и ей это совсем не нравится. – Реддинг находится дальше к северу от Сакраменто.

– Зато ближе к этому городу, – подмечаю я.

– Ближе к тебе, – поправляет она. – Так ведь? Ты пытаешься удержать меня рядом с собой? Зачем?

Вот мой шанс, когда я могу рассказать ей о своих чувствах. Нападение прошлой ночью помогло мне понять, как сильно я хочу заботиться о ней и как не хочу ее отпускать. Вот момент, который может навсегда изменить мою жизнь.

Мои нервы на пределе, я открываю рот, чтобы произнести заранее заготовленную речь.

– Джен, я должен сказать тебе…

Раздается быстрый стук в приоткрытую дверь кабинета, я поднимаю глаза и вижу своего проклятого отца, стоящего в дверном проеме.

– Привет, – коротко говорю я, разраженный тем, что он прервал нас.

– Эй, сын, есть минутка поговорить? – Отец по-хозяйски заходит в комнату, улыбаясь Джен. – Ты ведь простишь нас, дорогуша?

– Конечно-конечно. – Она встает, застенчиво одергивая платье, и бросает мне удивленный и немного раздраженный взгляд, прежде чем отвернуться.

– Мы вернемся к разговору позже, – говорю я ей вслед. Джен выходит, не оглядываясь. По ее походке и напряженным плечам я понимаю, что она… рассержена.

Интересно, черт возьми, чем я ее обидел? Я сделал ей отличное предложение, а она злится?! Не понимаю.

Как только Джен оставляет нас, отец бросается к двери и с громким щелчком закрывает ее на замок. Повернувшись, он смотрит на меня, уперев руки в бока.

– Что, черт возьми, ты делаешь?

Я озадачен его враждебным тоном.

– О чем это ты?

– Предлагаешь маленькой распутной официантке работу менеджера? Ты в своем уме? Сколько ей лет? Девятнадцать?

– Двадцать два, и это не твое дело. Ты сам отдал мне этот чертов ресторан, когда мне было девятнадцать, – напоминаю я. Он сделал это из чувства вины, и, возможно, я делаю то же самое, но, черт побери, я знаю, на что Джен способна. Я хочу, чтобы она сама в этом убедилась.

– Не сравнивай. Ты мой сын. – Он усаживается на место Джен, закинув ногу на ногу. – А она просто девчонка, с которой ты мутишь. Она вообще ничего не знает о том, как работает ресторан.

– Не говори о ней в таком тоне, – выплевываю я слова. – Она мне дорога. Тебе, конечно, этого не понять, у тебя ведь нет сердца, но я забочусь о ней.

– Что значит, у меня нет сердца? А-а-а, понимаю. – Отец хихикает, качая головой. – Уверен, твоя мать без устали повторяла, что я бессердечная скотина, не так ли?

Я игнорирую его слова. Сейчас речь не о моих родителях. Я не хочу говорить о маме.

– Да что ты вообще знаешь о Джен? Ты никогда не проводил с ней время и не работал вместе.

– Я знаю, потому что провел небольшое расследование. – Дурацкая ухмылка расплывается на его лице: самодовольная и вместе с тем всезнающая. – Я узнал, что у Дженнифер Кейд есть маленький секрет.

От страха у меня все сжимается внутри.

– О чем ты говоришь?

– Ты ошибался, сынок. Она была не только стриптизершей в том захолустном клубе. Она была там популярна, что не удивительно, потому что… – Он улыбается, становясь похожим на акулу. – Она была маленькой грязной шлюхой.

Глава 19

Джен

Голова идет кругом. Колин хочет, чтобы я управляла новым рестораном? Он сошел с ума? Может, эта должность что-то вроде подачки? Конечно, да. Я не смогу делать то, что он хочет, и он знает это. У меня нет опыта управления рестораном, ведения бизнеса, ежедневной офисной работы. От одной мысли об этом меня бросает в жар.

Это лучшее предложение, которое я получила в жизни, хотя больше похоже, что Колин делает это из-за своей привычки заботиться обо мне. Все как всегда. Неужели он так сильно верит в меня? Он утверждает, что да. Может быть, он предлагает мне это, чтобы держать меня поблизости и присматривать за мной?

Боже, этот мужчина постоянно сбивает меня с толку! Как будто я ничего не могу сделать сама. Все достается мне в качестве подачки. А когда пытаюсь сделать что-то самостоятельно, почти всегда это заканчивается провалом.

Почти? Хоть себе не ври: всегда.

Или я опускаюсь на самое дно, стараясь заработать гроши на проживание.

– Ты в порядке? – Передо мной появляется Фэйбл с озабоченным лицом. – Выглядишь немного ошеломленной.

– Колин только что предложил мне работу, – вырывается у меня.

Она смеется.

– Хм, не хочу тебя шокировать, но ты уже на него работаешь! Ой, подожди, дай-ка угадаю: он просил тебя стать его личной секс-рабыней? Могу поспорить – он хорошо платит, – добавляет она, картинно поигрывая бровями.

Я шлепаю ее по руке, раздраженная и вместе с тем довольная ее комментарием.

– Замолчи! Я серьезно.

– Ладно-ладно. Какую работу он тебе предложил?

– Он хочет, чтобы я управляла новым рестораном.

Ее улыбка исчезает.

– Ты имеешь в виду тот, в Реддинге?

Я киваю.

– Именно.

– Хм-м… Я думала, он уже кого-то подыскал на эту должность.

– Может, как раз меня, или нет? Не знаю. Он просто предложил мне работу, всего пару минут назад.

– Что ты ответила? – спрашивает Фэйбл.

– Я не успела ответить, он мне и слова не дал вставить. А потом объявился его отец, как раз когда Колин собирался мне что-то сказать. Придурок, – выругалась я.

– Его отец здесь? Правда? Вот это да! – Она состроила гримасу. – Он тебе не нравится?

– Нет. – Я вздрагиваю. – Меня от него в дрожь бросает.

– Что ты ответишь Колину?

– Откажусь, разумеется. Я не подхожу для этой работы. Это слишком большое давление. – Я пожимаю плечами, ужасно разочарованная, хотя на это нет причины. Будь я достаточно компетентна для этой должности, то непременно бы согласилась. Жаль, что это не так. Не думаю, что смогла бы управлять новым рестораном, совсем как Колин. – К тому же, это просто подачка. Я была бы его марионеткой, а он бы дергал за ниточки.

– Боже, Джен, он делает тебе отличное предложение, а ты видишь в этом лишь благотворительность. Ты не думаешь, что он предлагает тебе эту должность, потому что верит в тебя? В противном случае, с его стороны это было бы рискованно. – Подруга склоняет голову. – Здесь с нами ты хорошо управляешься. Тебя все слушаются. Как правило, ты берешь руководство на себя, когда Колина нет рядом.

Все так и есть. Но это лишь потому, что здесь я чувствую себя комфортно. Колин никогда не мешал мне брать ситуацию под контроль, и я ценю это.

Но отдать мне в распоряжение ресторан и персонал, как будто я знаю, что с этим делать? Сама идея пугает меня.

– Не знаю, что и думать. Мы не успели нормально поговорить, потому что вломился его отец и практически вытолкал меня, – наконец отвечаю я.

– Мм, похоже, он отличный парень, – говорит Фэйбл, ее нежный голосок полон сарказма.

– Он просто позер. Слава богу, Колин не такой. – Ни разу за время, что я знаю Колина, я не чувствовала себя некомфортно в его обществе.

Зато у его отца была плохая репутация в Шинглтауне. Хотя он там даже толком и не жил. Он встретил маму Колина случайно, на одной из диких вечеринок, и все завертелось. Как-то давным-давно я подслушала эту историю и постаралась запомнить каждую деталь.

У них был короткий роман, потом мама Колина забеременела, и новость об отцовстве стала для Конрада Уайлдера полнейшей неожиданностью. В то время у него была подруга, выгнавшая его из их общего дома, так что он перебрался в Шинглтаун, женился на маме Колина, и они должны были жить долго и счастливо.

Но все вышло иначе. Они жили в паршивой крошечной лачуге, у них не было ни работы, ни стремления заниматься, не считая постоянного желания выпить (с его стороны) и поскандалить (с ее), в итоге Конрад Уайлдер ушел из семьи еще до дня рождения Колина. Даже странно, что они до сих пор состоят в браке.

Ничего удивительного, что у Колина такой искаженный взгляд на отношения. У него был перед глазами пример его родителей.

– Семьи странные. Мне это знакомо. Когда я впервые встретила отца Дрю, у меня аж мурашки поползли по телу. Только теперь я понимаю, что это все из-за неудачного брака. На самом деле он не так уж плох. – Фэйбл подбадривает меня улыбкой. – Может быть, у отца Колина стресс или он переутомился на работе. Кто знает? И вот что я скажу: поспрашивай Колина об этой работе, что он тебе предлагает. Не отказывайся так категорично.

– Это не имеет значения. Фэйбл. Через неделю я уеду в Сакраменто. Я уже нашла соседку по комнате и все такое, – протестую я, морщась, когда вижу мрачное лицо Фэйбл.

– Нашла соседку по комнате? – переспрашивает она тихим голосом.

– Да, сегодня мы обо всем договорились. Она показалась мне очень приятной. Я уже выслала ей депозит, так что… – Мне неприятно все это рассказывать. Я вижу разочарование в глазах Фэйбл.

– Потрясающе. Очень рада за тебя. – Я замечаю, как Фэйбл стиснула зубы. Она всегда так делает, когда притворяется, что все в порядке. Я и раньше это видела. – И все же поговори с ним. Узнай, что он предлагает.

– Ты об этой подачке? – уточняю я, пытаясь шутить, но втайне подразумевая именно это. Все его предложения словно невидимые нити. Я не задумывалась об этом раньше, потому что Колин всегда за мной присматривал. Он не любит выпускать меня из поля зрения.

Но мне и правда в тягость его постоянная потребность заботиться обо мне. Я хочу от него большего.

– Ты когда-нибудь прекратишь так говорить? Словно ты не достойна похвалы или чего-то подобного. Это бесит! – вспыхивает Фэйбл, устремляя взгляд мне через плечо. Она выпрямляется, распахивая шире глаза. – Ого, он идет. Он выглядит рассерженным.

– Кто? – Я начинаю поворачиваться, но она шикает на меня, заставляя остановиться.

– Не оборачивайся! Это Колин. Боже мой, он идет сюда. Интересно, это отец его разозлил? – Фэйбл замолкает, как только Колин подходит к нам.

– Болтаем в рабочее время, дамы? – Он едко смотрит на Фэйбл, впервые в жизни заставляя ее не раскрывать рта. Просто чудо какое-то. – Предлагаю вам вернуться к работе.

Не говоря ни слова, она разворачивается и уходит, оставив меня наедине с очень рассерженным человеком.

И я думаю, дело во мне.

– Я только что говорил с отцом, – продолжает он натянутым голосом, прищурив глаза. – Он рассказал кое-что интересное.

– О чем? – настороженно спрашиваю я.

– О тебе. – Он делает паузу и потом продолжает: – И о том, чем ты занималась, пока работала в «Золотоискателях».

От страха у меня подгибаются колени.

– О ч-чем ты говоришь? – Я точно знаю, о чем он говорит. Почти год я скрывала от него тайну. Я хотела, чтобы он никогда не узнал правду.

Колин подходит ближе, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что мы одни.

– Ты знаешь, о чем я говорю.

Паника нарастает, в голове все перепуталось. Я не хотела, чтобы он узнал, особенно вот так. Мне хочется все отрицать, сделать вид, что ничего не было, но я не могу. Поэтому я решаю быть абсолютно честной с ним.

Даже если правда обойдется мне слишком дорого.

– Ты уже знаешь, что я была там стриптизершей, – признаю я слабым голосом. – Я танцевала, но только несколько месяцев. – Меня охватывает чувство сожаления, но я борюсь с ним. Я не могу сказать больше ни слова.

– Ты лжешь мне, Джен. Почему? Я думал, я твой друг! – Колин переходит на крик, и я стараюсь успокоить его, не желая привлекать к нам внимания.

– Давай не будет обсуждать это здесь. – Я хватаю его за руку, пытаясь затащить обратно в кабинет, но он вырывается с выражением отвращения и ужаса на лице.

По отношению ко мне.

– У тебя была масса возможностей сказать мне правду. Мне нужно было услышать это от тебя. – Он выплевывает последнее слово. – Я мог бы помочь тебе. Ты это знаешь. Боже, Дженни, почему ты позволяла им прикасаться к себе?

Голова идет кругом, я ничего не соображаю от страха. Как он узнал? Он не говорит, чтó именно знает, но и так понятно. Он просто в ужасе, и меня охватывает паника. Я ненавижу ту часть своего прошлого, и то, что он узнал об этом от кого-то другого. Я должна была сказать ему. Должна была быть честной с ним с самого начала.

– Не буду обсуждать это здесь, где любой может подслушать. – Я тянусь к нему, но он отступает назад, не желая моих прикосновений. Моих. Это больно. – Давай зайдем в кабинет. Пожалуйста.

– Нет, – говорит он решительно. – Скажи, Джен. Скажи мне, что ты позволяла им делать с собой.

Вздохнув, я запрокидываю голову назад и с минуту смотрю в потолок, прежде чем начать говорить.

– Это длилось буквально пару месяцев. Я была в отчаянии. Я начала работать там официанткой, как и говорила, но девушки, которые танцевали, зарабатывали так много денег, и я стала завидовать им. Они предлагали мне тоже начать танцевать, и через некоторое время я наконец решилась. Однажды ночью я выпила несколько рюмок для храбрости, встала на сцену и, преодолевая смущение, танцевала в первый раз.

Я помню тот неловкий момент, словно это было вчера. Одни мужчины освистали меня, другие открыто смеялись. Мое умение танцевать было ниже среднего, более того, я была немного пьяна и нетвердо стояла на ногах. Но через некоторое время я научилась. Взглянув на Колина, я понимаю, что он ждет дальнейшего признания. Я не хочу больше продолжать.

Но делаю это.

– Деньги, которые мужчины бросали мне, когда я танцевала, давали мне дополнительные возможности. Я… я пристрастилась к чаевым. Мне нужны были деньги. Я была совсем одна. Вскоре я танцевала по шесть ночей в неделю, работая так много, как только могла: зарабатывая максимум возможного. После того, как я обрела некоторую уверенность, то начала предлагать приватные танцы. – Я отворачиваюсь от Колина, не в силах видеть его реакцию. Он возненавидит меня за это. – Мои чаевые многократно увеличились. Я продолжала копить, чтобы открыть депозит на собственную квартиру и уйти от своей ужасной соседки по комнате. Однажды один из ее жутких дружков пробрался в мою комнату, пока я была на работе, перерыл мои вещи и нашел мой тайник: старую обтрепанную обувную коробку под кроватью.

– Он украл твои деньги, – бормочет Колин безжизненным голосом.

Стараясь не смотреть на него, я продолжаю:

– Он забрал все. Моя соседка разозлилась, когда я обвинила ее друга в краже, и выгнала меня. Я осталась ни с чем.

В отчаянии. Испугана.

– Почему ты не позвонила родителям? Они бы приняли тебя обратно.

– Едва ли они заметили, что я вообще исчезла! – Я подняла на него взгляд как раз в тот момент, чтобы заметить, что он вздрогнул от моего крика. – Я ушла, потому что мне казалось, что я больше ничего для них не значу. Никому не было до меня дела. Возвращение домой стало бы шагом назад.

– Вместо этого ты решила жить в машине. – Сарказм в его голосе очевиден.

– Что мне оставалось делать? Мне больше некуда было идти. Я была в отчаянии, Колин. На самом краю. Я делала вещи, которыми не могу гордиться. Мне вообще нечем гордиться в жизни. – Об этом я не рассказывала Фэйбл, хотя она мой самый близкий друг. Она единственная, кто, вероятно, понял бы меня.

Колин спас меня спустя пару недель после того, как меня обокрали, и я никогда не говорила ему об этом. Я не люблю говорить о времени, проведенном в «Золотоискателях».

Тем более с Колином.

– Почему ты не рассказала мне все это раньше? Я имею в виду, я в курсе, чем ты… занималась, но я знал не все. – Он отходит от меня, потирая затылок и выглядя смущенным, расстроенным и разочарованным.

Полностью опустошенным моей исповедью.

Боже. Он считает все это отвратительным, хотя не знает и половины.

– Какое тебе дело вообще, что я делаю со своей жизнью? – Я знаю, что ему есть до меня дело. Я хочу, чтобы так было. Он один из моих самых близких друзей.

А теперь я уверена, что влюблена в него.

– Я твой друг, Джен. Если друзья не могут быть честными друг с другом… – Он замолкает, смысл и так ясен.

Я никто, просто лгунья и шлюха. Как он смеет делать подобные выводы? Как он смеет судить меня? Да, мне нечем гордиться, но у меня не было выбора. Я была совсем одна. Я не могла вернуться домой; мои родители были поглощены собственными проблемами. Они не замечали меня много лет, а как только потеряли моего брата, я просто перестала для них существовать.

Мой брат, единственный в семье, кто замечал меня. Только ему было до меня дело. Теперь он мертв. У меня нет никого.

Я совсем одна.

– Друзья не относятся друг к другу так, словно они пустое место. По крайней мере, не те, которых я знаю, – бросаю я, отвернувшись от него и выходя из комнаты. Не останавливаясь, я иду в комнату для персонала, открываю свой шкафчик, достаю старую сумку, которую снова стала носить после ограбления, захлопываю металлическую дверь и направляюсь обратно в ресторан. С высоко поднятой головой я прохожу мимо Колина, не глядя на него.

– Куда это, черт возьми, ты собралась?! – рявкает он мне в спину.

Я поворачиваюсь, вздернув подбородок.

– Я ухожу.

– Если уйдешь сейчас, ты уволена, – угрожает он.

О мой бог. Он не шутит, я вижу мрачную решимость в его глазах.

– Увольняй. – Я опускаю взгляд. Если посмотрю на него, то сломаюсь и заплачу.

– Дженни. – Он шепчет мое имя, и я отваживаюсь взглянуть на него. – Поговори со мной.

В его лице читается уязвимость, растерянность и печаль. И может быть, отвращение тоже, не знаю. Не могу сказать. Но он осуждает меня, и от этого я чувствую себя еще хуже, чем было. Самый лучший выход – это бежать, как я первоначально и планировала.

– Не вынуждай меня делать это, – продолжает он. Его глубокий голос дрожит от злости. – Не вынуждай меня увольнять тебя.

– Ты серьезно? Валяй. – Я еще выше поднимаю голову. – Уволь меня. Это даст мне повод, поскорее убраться из этого места ко всем чертям.

Глава 20

Колин

Я хватаю Джен за руку и тащу обратно в кабинет. Мне плевать, видел ли кто, что мы спорили, или нет. Я не дам ей уйти, пока не услышу все, что она должна мне сказать.

– Расскажи мне все, – говорю я ей, когда мы входим в пустую комнату. Слава богу, отец ушел. Меня просто колотит, настолько я зол и взбудоражен стычкой с Джен.

– Мне нечего добавить, – говорит она, ее голос так тих, и я едва могу ее расслышать.

Врет. Есть кое-что еще. Отец рассказал мне… Я хочу, чтобы все это оказалось ложью.

Но боюсь, это правда. Я помню, как нашел ее в той проклятой машине. Черт, все еще снятся кошмары, как я нахожу ее в машине того парня.

Слова, сказанные отцом, все еще туманят мой мозг. Они добавят мне новых кошмаров. Черт возьми, так и будет.

– Ты недоговариваешь, – возражаю я ей, отчаянно желая, чтобы она была честной со мной. Мне нужно ее доверие. Чувствую, что лишился его, и не могу с этим смириться.

Она снова вздергивает подбородок, на ее красивом лице написано неповиновение.

– Ты уже знаешь все, что нужно. Всегда знал. Не могу поверить, что сейчас ты придаешь этому такое большое значение.

Я едва сдерживаюсь, чтобы спросить напрямую: правда ли то, что рассказал отец. Когда он вошел в клуб «Золотоискатели», то увидел на стене постер с Джен. Бармен сказал, что она была одной из лучших танцовщиц и ходили слухи, будто она брала деньги за секс на стоянке.

Господи.

Мне нужно услышать это от нее. Хочу, чтобы она доверилась мне и призналась.

Но она отпирается. Не понимаю почему. Я не стану осуждать ее.

Или буду? Блин, не знаю.

– Все, что от тебя прошу, это быть честной со мной, – умоляю я почти с отчаянием.

Потому что я действительно в отчаянии.

– Я все рассказала. Больше нет ничего, что ты должен знать.

Она скрещивает руки на груди.

– Теперь все?

– Никуда ты не пойдешь, – угрожаю я.

– Черта с два!

Проклятье! Не могу поверить, что Джен толкает меня на это.

– Если уйдешь, я уволю тебя.

– Я ухожу. – Ее глаза сверкают. Я вижу в них беспокойство и страх. И все же она говорит, что уходит.

Глядя на нее, я стискиваю челюсти.

– Хорошо, ты уволена, с этого самого момента. Окончательный расчет я сделаю сегодня вечером.

– Не стоит. Мне не нужны твои деньги, – бросает она мне и отворачивается. – Во всяком случае, в подобных обстоятельствах.

Все, что я когда-либо делал – это заботился о ней.

– Если «обстоятельства» – это охранять и защищать тебя, то раньше ты не протестовала! – кричу ей вслед.

Джен не оборачивается и не говорит ни слова. Я не понимаю ее. Более того, я уверен, что и она не понимает меня.

Мы не понимаем друг друга.

Через пару минут с мрачным выражением лица в кабинет заходит отец, медленно качая головой. Несомненно, он заметит мой опустошенный взгляд, потому что я с трудом сдерживаю себя.

– Она тебе сказала? – спрашивает он.

– Я не хочу говорить об этом. – Я начинаю шарить в ящиках в поисках… чего? Не знаю. Если я встречусь взглядом с отцом, то сломаюсь и заплачу, как ребенок.

Он вздыхает.

– Сын, она самая обыкновенная шлюха. Ты действительно хочешь связать жизнь с такой девушкой?

Я вскакиваю со стула и бросаюсь на него, прижимая его к стене так резко, что он сильно бьется затылком о стену. Наши лица почти касаются друг друга, я смотрю ему прямо в глаза и вижу в них страх и замешательство.

– Еще раз назовешь ее шлюхой, и я разорву тебя на куски! Ясно?!

Он испускает резкий, заикающийся вздох.

– Тебе по-прежнему есть до нее дело? Даже после всего, что я тебе рассказал?

– Я не включаю и не выключаю свои чувства, как проклятый рубильник, – цежу я ему. – Я не ты.

Его глаза темнеют от гнева.

– Ты не знаешь меня.

– Проклятье, ты прав! Я тебя не знаю. Ты никогда не задерживался надолго. Последний раз я видел тебя два года назад! – кричу я. Я так зол на отца, на Джен, на себя.

Что, черт возьми, со мной не так? Со всеми людьми в моей жизни? Все так сложно. Я устал от этого. Я хочу простой жизни. Я хочу быть счастливым.

Я хочу быть с Джен. Но опять-таки это непросто.

– Кажется, ты никогда и не хотел, чтобы я был рядом. Твоя мать использовала любую возможность, лишь бы не дать мне стать частью твоей жизни, – выдает он мне.

Ошеломленный его словами, я ослабляю хватку и отхожу.

– Что ты сказал?

– Ты думал, я не хочу быть частью твоей жизни? Думаешь, я держался подальше, потому что сам хотел этого? – Отец поднимает руки, поправляя рубашку, которую я смял, поправляет волосы, укладывая непослушные пряди. – Твоя мать сделала все возможное, чтобы держать меня подальше от тебя.

– Почему? – Я не верю. Я знаю, она ненавидит его, но она бы не смогла держать его подальше от меня… Или смогла бы?

В детстве я прятался и подолгу плакал, мечтая иметь отца, который любил бы меня и проводил со мной время. Мать знала это, потому что не раз находила меня заплаканным. Я завидовал Дэнни: у него был отец. Я наблюдал их крепкие отношения, полные взаимной любви. Они играли в бейсбол или футбол во дворе, вместе ходили на рыбалку. Они всегда звали меня с собой и старались, чтобы я чувствовал себя желанным гостем, но в глубине души я ощущал себя лишним. Ревнивым, нелюбимым подкидышем.

– Думаю, она боялась, что я заберу тебя у нее. Не знаю. Наши отношения свелись к одной случайной встрече, последствия которой полностью вышли из-под контроля. Когда она сказала, что беременна, я попытался поступить правильно и женился на ней. Я хотел быть отцом. – Он замолкает и глубоко вздыхает, его плечи резко прижимаются к стене, на которую он все еще опирается. – Буквально через несколько дней после переезда к ней я понял, что мы приняли неверное решение. Все время ссорились. Твоя мать ненавидела меня, считая, что я обрюхатил ее и лишил свободы.

И снова это проклятое слово: свобода. Джен постоянно борется за свободу, а я постоянно пытаюсь удержать ее. Может быть, я больше похож на своего отца, чем думаю.

– Я всегда думал, что это ты не хочешь быть со мной, – машинально повторяю я. Хотя голова идет кругом от всего того, что я узнал. – Мама говорила, ты ненавидел Шинглтаун и всегда мечтал уехать.

Отец смеется, но я не слышу веселья в его голосе.

– Твоя мама права. Я действительно ненавидел этот дурацкий горный городок. Там было нечего делать, не было хорошей работы. Я выбивался из сил. Мой отец порвал со мной все связи. Он умер, а я даже не знал об этом. В двадцать восемь лет у меня должна была быть своя голова на плечах, понимаешь? К тому времени я должен был во всем разобраться. Но оставался просто большим ребенком, который хотел веселиться. У меня не было никаких реальных обязанностей, пока не появился ты.

Я и понятия не имел, что он чувствовал себя подобным образом, что он страдал. Конечно, он никогда не пытался объясниться со мной, в то время как мать не упускала случая наговорить о нем гадостей. Я могу позвонить ей сию минуту, и она назовет Конрада Уайлдера отбросом общества и любыми другими ужасными словами, какие только сможет придумать.

– Так почему же вы не развелись? – Этот вопрос так и остался для меня загадкой. Если они так ненавидели друг друга и не могли жить вместе, почему не развестись и не покончить со всем этим?

– Звучит глупо, но я не хочу выкинуть ее из своей жизни. Сумасшествие, да? Может быть, нам просто лень. Не знаю. – Отец говорит так, будто пытается убедить самого себя. – Мы всегда продолжали общаться: твоя мать и я.

Я потрясен.

– Серьезно?

– Да. – Ухмылка становится шире. – Мы ругаемся большую часть времени, когда разговариваем, но…

Отлично, теперь я точно в шоке.

– Но… Я думал, вы ненавидели друг друга.

– И да, и нет. Не знаю. Не спрашивай, сынок. Я сам не понимаю. – С тяжелым вздохом отец отталкивается от стены, идет к стулу и плюхается в него. – Мы могли сводить друг друга с ума, но, тем не менее мы всегда поддерживали связь.

Даже не хочу знать об этой связи.

– Вы видитесь с тех пор как… ты ушел?

Он грустно улыбается.

– Видимся, но ненадолго. Мы не можем находиться в одной комнате больше пары дней и не поругаться.

Звучит знакомо. Хотя мы с Джен ругаемся скорее из-за того, что пытаемся подавить наши чувства друг к другу.

Я хочу большего с ней, но мне нужно услышать всю правду. Может быть, то, что сказал отцу бармен из «Золотоискателей» – ложь. Надеюсь, это так.

Но если нет… то я смогу смириться. Мне придется. Она единственная женщина, с которой я хочу провести жизнь.

Я люблю ее.

Джен

Я нахожу такси на стоянке через несколько домов от «Квартала», плюхаюсь на заднее сиденье, называя адрес Колина и требуя отвезти меня туда.

– Мое дежурство закончено, деточка, – ворчит водитель, но заводит машину и направляется в нужную мне сторону. – У меня перерыв.

– Пожалуйста, – прошу я, стараясь не намекать на большие чаевые, хотя он, вероятно, предполагает нечто сексуальное в качестве благодарности, а это последнее, с чем я хочу иметь дело.

– Ладно. – Мужчина выезжает на улицу, включая радио. Я благодарна бессмысленной популярной песне, звуки которой заполняют салон машины.

Хотя ни одной песне не справиться с моими гнетущими мыслями. Мне было необходимо сбежать от Колина, пока я не сказала что-нибудь лишнее. Я должна убраться отсюда как можно скорее.

Я должна убедиться, что он никогда не узнает всю правду. Не хочу даже думать об этом. Страшно представить, на что можно пойти, когда ты в отчаянном положении. Ненавижу себя за проявленную слабость, но я изо всех сил старалась вернуть потерянные деньги. Работая каждую ночь, исполняя по большей части приватные танцы для клиентов, прикасаясь к их самым интимным местам в надежде на хорошие чаевые, которые они давали…

Впервые получив такое предложение, я отвергла его, как делала уже не раз. Но после той кражи я оказалась буквально без гроша и наконец неохотно, но согласилась на одну ночь. По крайней мере, тот мужчина был красив. Ему было чуть за тридцать, одинокий, страдающий после развода с женой; он рассказал мне обо всех своих проблемах, когда мы встретились после моей смены. Он был хороший, добрый, нежный и очень, очень нервный. Сначала он хотел просто секса, но я сказала, что согласна только на оральный секс, и… все так и случилось.

И почувствовала себя самым последним человеком, когда он протянул мне сто долларов, когда все закончилось. Что я наделала? В кого превратилась?

В проститутку. Низкопробную шлюху.

Я не могла вернуться домой. Я бы не смогла встретиться с родителями после всего этого. Мне было так стыдно. Я была противна сама себе, потому что не остановилась сразу, а делала это снова и снова.

– Вот мы и приехали, – сказал водитель такси, прервав мои скорбные мысли. Слава богу! В любом случае я не хотела, чтобы все закончилось именно этим. – С тебя двадцать два доллара.

Покопавшись в сумке, я протянула ему двадцать пять и вышла из машины, захлопнув дверь. Такси с грохотом отъехало, оставив меня одну на тротуаре в темноте. Прохладно. Темное, безлунное небо и тихая улица. На этой улице в основном живут семьи, потому что после десяти вечера все, как правило, спят.

Колин и я исключение. Мы определенно не семья. Ничего подобного.

Поднявшись к парадному входу, я достала ключ и открыла дверь. Войдя в дом, я увидела, как огни подъехавшей машины осветили еще темный интерьер, и услышала, как открылась дверь гаража. От страха у меня сердце ушло в пятки, а во рту пересохло.

Это Колин.

Судорожно сглотнув и стараясь справиться с накатывающей тошнотой, я иду на кухню выпить стакан воды. Утерев рот тыльной стороной ладони, я опираюсь на кухонный стол и жду, когда он войдет в дом.

Лучше встретиться с ним лицом к лицу, чем убежать и спрятаться в своей комнате. Так или иначе, я тут не задержусь. Он, безо всяких сомнений, выгонит меня вон, и я в итоге окажусь в Сакраменто раньше, чем планировала. Уверена, Джейсон поможет мне, если я попрошу. А может быть, я даже раскошелюсь на аренду грузовика. Завтра первым же делом я позвоню своей соседке и узнаю, можно ли въехать на несколько дней раньше. Думаю, она не будет возражать. Так я смогу устроиться на новом месте и быстро подыскать работу.

Надеюсь.

Наконец, Колин заходит в дом и останавливается, увидев меня возле кухонной стойки.

– Как ты сюда попала?

Ни тебе «привет, я волновался», а просто, «как ты сюда попала», словно больше не хочет видеть меня в своем доме. О, как быстро меняются наши отношения!

– Взяла такси.

– Такси? – спрашивает он недоверчиво. – Как ты нашла такси в центре города? – Их, как правило, очень мало, поэтому мне понятно его удивление.

– Не знаю. – Я пожимаю плечами, недовольная, что мы ведем этот глупый разговор. – Машина была припаркована в нескольких кварталах от ресторана. Таксист уже не принимал вызовы, но я все равно села в машину и попросила отвезти меня сюда, он так и сделал.

– Господи. – Он с раздражением проводит рукой по волосам. – Клянусь богом, твое легкомысленное поведение однажды закончится большими неприятностями. Ты могла попасть в беду.

– Я уже большая девочка. К тому же, разве мой лимит по нападениям жутких незнакомцев на этой неделе еще не исчерпан? – парируя я самодовольным стервозным тоном. Когда я чувствую себя загнанной в угол, то начинаю отчаянно защищаться.

Колин смотрит на меня так, словно у меня выросла еще одна голова.

– Нам нужно поговорить, – медленно произносит он.

– О чем? – огрызаюсь я, готовая к нападению, хотя меня всю трясет от страха. Я уже близка к нервному срыву.

– О том, что ты делала, когда работала в «Золотоискателях». – Колин кивает головой в сторону гостиной. – Давай присядем.

Я опираюсь руками на край столешницы, чувствуя, что внутри все холодеет. Как он узнал? Я уверена, что он знает все, и с трудом могу выдержать это.

– Не хочу. Давай поговорим здесь.

– Хорошо. Без разницы. – Подбоченившись, Колин рассматривает меня в полумраке кухни. Единственный источник света – лампа над раковиной. Я вижу, что он расстроен. Я знаю его почти так же хорошо, как себя, хотя никогда бы не смогла предугадать, что он так отреагирует на мой секрет.

Наверное, было глупо с моей стороны надеяться, что Колин проявит больше понимания. Может быть, это связано с тем, как он узнал, а не что именно. Я должна была сама рассказать ему, но не сделала этого. Кто-то вонзил мне нож в спину.

Я в растерянности, не знаю, как это объяснить.

– Не знаю, что ты хочешь от меня услышать. Уверена, ты не захочешь знать все грязные подробности. – Я прищуриваю глаза, дрожа всем телом. – Хотя их не так уж и много. – Мой голос затихает. Я пыталась как-то разрядить ситуацию, но, кажется, не вышло.

– Ты спала с мужчинами за деньги? – спрашивает он тихим голосом. Это прозвучало так неожиданно, что я покрепче ухватилась за столешницу, чтобы не упасть от страха. У меня подогнулись коленки от одного вида его лица. Хотела бы я просто исчезнуть и забыть, что все это когда-то случалось.

– О чем ты говоришь? – шепчу я в отчаянной попытке оттянуть ужасный момент признания. Я не должна ему лгать. Мне нужно, наконец, сказать ему правду, иначе я никогда себя не прощу. Колин не поверит, если я начну отрицать очевидное. Он уже сделал выводы, мне осталось просто все подтвердить.

– Отвечай, – говорит он громче. От звука его голоса по телу бегут мурашки; я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова.

Я не могу отрицать правду.

– Спала? – повторяет он свой вопрос. Его голос груб, глаза полны боли. Подойдя ко мне, Колин хватает меня за плечи и слегка встряхивает. – Скажи мне, черт побери! Это правда, Джен?

Я вздрагиваю, когда он кричит на меня, морщась от ярости в его словах. Слезы заполняют глаза, ослепив меня на мгновение, а потом бегут по щекам, падая прямо на пол.

– Да! – кричу я в ответ сквозь рыдания, разрывающие мне грудь. – Спала, доволен?! Ты это хотел услышать? Что я трахалась с другими мужчинами и они платили мне?

Его глаза расширяются и, клянусь, они тоже блестят от слез.

Проклятье, я никогда не видела, чтобы он плакал, кроме его глухих рыданий во сне.

Он плачет из-за меня? Или потому, что подвел меня и нарушил обещание, данное моему брату? Моей семье?

– Боже, Джен, не могу поверить… почему? Какого черта ты делала это? Что подумали бы твои родители? Дэнни?

Вырываясь от него, я отступаю назад, качая головой.

– Не надо обвинять меня. С этим я прекрасно справляюсь сама, уж поверь мне.

– Ты же знаешь, что могла обратиться к ним за помощью. Они бы не отказали. Ты их дочь. – Он подчеркивает последнее слово, что просто взбесило меня.

– Постой-ка! Они забыли обо мне, когда Дэнни умер. Ушли с головой в свое горе, говорили только о нем. И ты тоже со своими кошмарами. Он занимает все ваши мысли, и я смирилась с этим. Я тоже через это прошла. Но Дэнни умер, а жизнь продолжается. – Я продолжаю рыдать.

– И это означает: делать все, что тебе взбредет в голову, и получать за это деньги?

Его слова как пощечина. Я отшатываюсь назад, чувствуя, как щеки горят от стыда. Он понимает свою ошибку и подходит ко мне, но я качаю головой, дрожа от гнева.

– Джен, прости, – говорит он, но я поднимаю руку, заставляя его замолчать.

– Довольно. Ты никогда не поймешь. Никто не поймет. Я не могла защититься. Я была совсем одна, без чьей-либо поддержки. У меня не было ничего. – Я иду к двери, готовая запереться в спальне и хорошенько поплакать, а после наконец собрать свои вещи.

Я не смогу остаться здесь еще на одну ночь. С этим покончено.

– У тебя всегда был я. Всегда. Я помог тебе! – кричит он мне вдогонку. Я останавливаюсь. Не поворачиваясь к нему, я жду, что он скажет дальше. – Я бы и раньше помог тебе, если бы ты позвала меня. Я все сделаю для тебя, Джен. Помнишь?

– А ты сможешь забыть, что я сделала? – Я медленно поворачиваюсь к нему, опасаясь того, что могу увидеть, но наталкиваюсь на непроницаемую маску.

Он моргает пару раз. Вот и вся реакция, что я вижу.

– Не знаю, – искренне признается он.

Кто сказал, что правда глаза колет, был прав. Такое чувство, будто сотни ножей вонзились мне в грудь, разрезая сердце на мелкие кусочки.

Не знаю, смогу ли я когда-нибудь собрать их воедино.

Глава 21

Колин

Ощущение такое, словно я поднимаюсь на эшафот к виселице, готовясь встретиться со смертью. И вот я предстаю перед Создателем, склонив голову и содрогаясь всем телом. Он возвышается надо мной на своем пьедестале, скрывая лик во мраке.

– Ты разочаровал меня, – говорит он знакомым голосом.

Я могу лишь слегка кивнуть в ответ. Я слишком напуган, чтобы говорить. Никогда в жизни я не испытывал большего ужаса. Одно дело знать, что ты рано или поздно умрешь, а совсем другое – встретиться со своей смертью и понимать, что это конец.

– Ты не оправдал моих ожиданий. – Он делает паузу. Его тяжелое дыхание накаляет атмосферу, и сгущающаяся тьма не сулит ничего хорошего. – Ты многих подвел.

– Знаю. – Мой голос срывается, и я откашливаюсь, прочищая горло. Я снова чувствую себя семилетним, только что осознавшим, что папе нет до меня дела, а мама все время сердита. В моей жизни нет ничего светлого и доброго, кроме Дэнни и Дженни.

Я люблю их, словно они моя семья. И я подвел обоих. Я знаю, кого это таинственное создание имеет в виду. Нет нужды напоминать.

– Посмотри на меня, – командует голос. Я поднимаю глаза, и моему удивлению нет предела, когда, откинув капюшон, существо превращается в Дэнни. – Сперва ты подвел меня, а затем мою сестру.

Я был так напуган, а все это время это был просто Дэнни, запугивающий и обвиняющий меня. Впервые за долгое время я злюсь, потому что он пытается повесить всю вину на меня.

Действительно ли это так? Может быть, напрасно я все это время лелеял свое чувство вины, которое, словно петля на шее, все угрожало затянуться?

– Ты не должен был записываться в морскую пехоту без меня, – возмущенно говорю я. Мы собирались сделать это вместе, даже назначили время встречи и все прочее.

Но потом появился отец, предлагая возможность, способную изменить всю мою жизнь. Я мечтал разделить эту новость с Дэнни. Мы вместе могли бы открыть ресторан в Южной Калифорнии и наконец уехать из этого захудалого городишки, получить всех женщин, о которых мечтали, и добиться успеха.

Вместо этого я обнаружил, что он поехал туда раньше и записался без меня. Теперь я никак не мог пойти. Он был зол на меня. Разочарован, что я не пошел с ним.

А потом он ушел, и умер на войне.

– Я сделал то, что должен был сделать, – торжественно заявляет Дэнни. Его лицо напряжено, но при этом абсолютно непроницаемо. Хотя черты и схожи, но он не имеет ничего общего с моим лучшим другом, по которому я до сих пор ужасно скучаю.

– Так перестань обвинять меня в своей смерти, – говорю я, повышая голос.

– Прекрати обвинять себя сам, – отвечает он. Тяжело вздохнув, Дэнни прищуривается, рассматривая меня темными, почти черными глазами. – В том, что сделала Дженни, нет твоей вины.

Он называл ее Дженни. Я чувствую себя, будто мы снова подростки, называющие ее тем именем, которое в один прекрасный день она сочла детским и глупым. Мы продолжали звать ее Дженни еще целый год, пока ее мать, наконец, не вмешалась и не попросила нас прекратить.

Проявляя уважение к ее желанию, мы прекратили. Хотя мне всегда нравилось звать ее Дженни. Милое имя для милой девушки. Она выросла в обворожительную и сексуальную женщину.

Женщину, продававшую свое тело за деньги.

Черт. Я не могу смириться с этим.

– Ты должен смириться, – настаивает Дэнни, словно читая мои мысли. – Иногда мы попадаем в положение, из которого не видим выхода. Она не знала, как попросить о помощи. Она думала, что делает это, чтобы выжить.

– Не знаю, смогу ли я забыть, – признаюсь я, опуская голову от стыда. Кто я такой, чтобы судить? Я тоже совершил много грязных поступков, и Джен никогда не осуждала меня за них.

– Ты ее любишь? – Голос Дэнни становится жестким, и, подняв глаза, я вижу, что он в ярости. Он выглядит так, будто хочет задушить меня.

Я делаю шаг назад, ошеломленный его реакцией и словами.

– Я… да. Люблю. – Черт! Осознав это, я чувствую такое сильно потрясение, что у меня подгибаются колени. Протянув руку, я опираюсь на стену, глубоко дыша и пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце.

– Тогда борись за нее. Скажи ей о своих чувствах.

– Не могу, – тихо говорю я осипшим голосом и падаю на колени, не в силах больше держаться на ногах. – Хочу, но не могу. Я обидел ее. Возможно, я не смогу забыть то, что она сделала. – Отчаяние переполняет меня, ослепляя. – Я все разрушил.

Дэнни бьет меня в грудь, заставляя взглянуть на него. Я чувствую себя маленьким и слабым, в то время как он возвышается надо мной, отдавая приказы и излучая мощь и силу.

Но он мертв, напоминаю я себе. Как он может быть сильнее меня, если прошло уже почти два года после его смерти?

– Если продолжишь в том же духе, то действительно все испортишь, – произносит он голосом, больше похожим на шипение. – Если не отпустишь прошлое и не забудешь все, что сделал сам и что сделала Дженни, я не могу спасти тебя. Она не сможет спасти тебя. Ты должен жить настоящим, вместе с ней.

– Боюсь, она ненавидит меня.

– Это не так. Она не может тебя ненавидеть. – Дэнни улыбается и качает головой. – Она любит тебя. Любила все эти годы, а ты не замечал этого.

Эта новость словно удар под дых. Джен любит меня. Я игнорировал ее, не принимал всерьез, задушил слишком плотной опекой, трахал, кричал на нее, назвал шлюхой, а она любит меня.

Я не заслуживаю ее.

– Я не заслуживаю ее, – плачу я, озвучивая свои мысли. – Я не заслуживаю ее любви.

Дэнни снова бьет меня, улыбаясь все шире.

– Ты и правда в это веришь? Отлично. Так и есть. Ты не заслуживаешь ее и ничего хорошего в жизни. Ты бесполезный, ни на что не годный кусок дерьма.

Я открываю рот, готовый возразить, но не могу произнести ни звука.

– Все верно. Не пытайся спорить со мной, ты знаешь, что я прав. – Дэнни наклоняется, его лицо прямо передо мной, он смотрит на меня как на пустое место. – Ничтожество. Ты такой же, как твой отец, как твоя мать всегда и говорила.

– Нет!

– Ничтожество. – Дэнни продолжает повторять это снова и снова, действуя мне на нервы. Я зажимаю уши руками, пытаясь заглушить звук его голоса, но он все равно проникает мне в голову. – Ни на что не годный, глупый неудачник. Разве твоя мать не так называла отца?

– Я совсем не такой, как мой отец, – протестую я.

– Ты точно такой же. Даже внешне похож. Ты обречен, Колин. Ты превращаешься в своего отца. – Дэнни наносит очередной удар, на этот раз прямо в живот, и я падаю, хватаясь за ребра. – И ты ничего не можешь с этим сделать.

Я просыпаюсь словно от толчка, моргая, но не видя ничего, кроме темноты. Легкие горят от затрудненного дыхания, и все тело дрожит.

Черт. Что за сон. Никогда мне не снилось ничего подобного.

– Ш-ш-ш… – Мягкий, приятный знакомый голос нарушает тишину, и я чувствую ее. Руки, успокаивающе, скользят по моему телу и груди, прижимаясь к сердцу. – С тобой все хорошо. Это просто сон.

Джен. После всего того, что я наговорил и сделал, она до сих пор приходит ко мне, чтобы успокоить… невероятно.

А я всего лишь эгоистичный идиот, и она постоянно отдает мне себя, а я лишь беру.

Но ты тоже заботишься о ней, придурок. Возможно, ты и не рассказал ей о своих чувствах, но всегда был рядом. Всегда заботился о ней.

Да, мне нужно что-то с этим сделать, если она позволит.

Я обвиваю руками ее талию, прежде чем она сбежит от меня. Никогда еще я не был так благодарен ей, обнаружив ее в своей постели. Так приятно держать ее рядом с собой, чувствовать, как ее длинные голые ножки сплелись с моими, как ее волосы щекочут мой подбородок. Я глубоко вдыхаю ее запах и замираю, желая никогда не расставаться с ним.

– Еще один кошмар? – спрашивает Джен, обнимая меня и притягивая ближе. – Ты кричал мое имя.

– Правда? – Я не помню такого во сне. Но, черт возьми, все происходило так быстро. Слова Дэнни, словно пули, попадали мне прямо в голову, убивая меня.

– Да. – Она вздыхает, лежа на моей голой груди, я чувствую тепло ее дыхания, и мое тело напрягается в ответ. – Ты был сердит и расстроен.

Я действительно чувствовал это все во сне, но я хочу забыть это и сосредоточиться на женщине, которая сейчас в моих объятиях.

Женщине, которую люблю.

– Джен, я должен сказать тебе кое-что. – Я делаю глубокий вдох, готовый начать извиняться, умолять, сказать, что угодно, лишь бы убедить ее остаться и никогда не покидать меня снова.

– Пожалуйста, не надо. – Она пододвигается ближе и кладет пальцы мне на губы, заставляя меня замолчать. – Не надо ничего говорить. Я знаю, что ты чувствуешь.

Как бы не так! Я раскрываю рот, чтобы сказать о своих чувствах, но прежде чем я успеваю произнести хоть слово, Джен целует меня.

В тот же миг я потерян: во вкусе ее мягких, жадных губ, в ощущениях ее теплого, стройного тела. Я переворачиваюсь на спину, увлекая ее за собой. Она ложится сверху, не отрывая своих губ от моих, лаская меня языком.

– Люби меня, – шепчет она. – В последний раз, Колин. Пожалуйста.

В последний раз? Если мне и есть что сказать, так это то, что это лишь начало. Я хочу признаться ей об этом. Мне нужно признаться ей в своих чувствах, но она снова целует меня долгим, жарким, всепоглощающим поцелуем, от которого испаряются все рациональные мысли, и я растворяюсь в любви.

Джен

Я знаю, мне не следует этого делать, но я хочу еще раз побыть с ним, прежде чем уйду. Это все, о чем я прошу. У нас нет будущего. Он не сможет смириться с моим прошлым. Я сама едва справляюсь с этим, чего же мне тогда требовать от него?

Я ворочалась и никак не могла уснуть: тело было слишком напряжено, голова забита мыслями и волнениями. Я слышала, как он кричал, хотя не могла разобрать, что именно. Хотя голос у него был злой. А потом я услышала, что он зовет меня по имени.

Это звучало так грустно и жалобно.

Не в силах сопротивляться, я как и во все другие ночи проникла в его комнату. Он лежал в постели, одетый только в нижнее белье. Простыни скрутились вокруг ног, обнажая его для моего взгляда. Золотистые волосы в абсолютном беспорядке, напряжение и беспокойство сна отражены на прекрасном лице.

Не раздумывая, я проскальзываю в его постель и, расправив простынь, накрываю нас. Во сне он поворачивается ко мне, словно знает, что я здесь, и ищет меня. Сердце защемило в груди, и я прижимаюсь к нему, всеми силами пытаясь успокоить его в последний раз.

– Я люблю тебя, – шепчу я, чувствуя себя в безопасности от мысли, что он еще спит. – Хочу, чтобы ты понял это и принял.

Проснувшись, он выглядит очень довольным, обнаружив меня рядом, и я понимаю, что мы займемся любовью. Я буквально жажду чувствовать, как он будет двигаеться внутри меня.

Его поцелуи горят на коже, его руки ласкают мое тело, прикасаясь с трепетом, будто я особенная. Я читаю это в его глазах, его движениях. Эта мысль наполняет меня теплом и любовью так, что мне хочется плакать.

Я сосредотачиваюсь на нем, на его великолепном теле, на взгляде, который он дарит мне, когда я страстно целую его. Я целую его везде, запоминая каждую его мышцу, каждый изгиб, клеймя его собой.

Потому что он мой. Мы всегда будем принадлежать друг другу, даже если не будем вместе.

Трясущимися пальцами я раздеваю его, прикасаясь к его животу, ногам, эрекции. Его руки дрожат, когда Колин тянется ко мне и помогает снять пижаму. Уже через несколько минут мы словно спутанный клубок из рук и ног, наши рты слиты воедино, а тела связаны. Он толкается внутри меня так глубоко, что я кричу от чистого, острого удовольствия.

Я попросила его любить меня, и Колин делает это великолепно. Мы не хотим быстро и жестко кончить вместе. Он ласкает меня, а я его. Прикосновения рук, губ и пальцев нежные, трепетные, ищущие – они дарят удовольствие, уделяя особое внимание нужным местам. Он знает, где коснуться меня, чтобы доставить такое сильное удовольствие, что боюсь, я разлечусь на части слишком скоро. Я чувствую себя почитаемой, красивой, любимой.

Любимой.

Может быть, я просто фантазирую и проецирую свои чувства на него, но в этот момент я чувствую себя полностью слившейся с ним, как будто он понимает меня, а я его. Может быть, отбросив все прошлые обиды и ошибки, мы наконец готовы сосредоточиться на настоящем.

Но я просто выдаю желаемое за действительное, потому что в жизни все не так. Но я ничего не могу с собой поделать.

Колин движется так глубоко внутри меня, что окончательно и бесповоротно становится со мной одним целым. Чистое наслаждение омывает кожу, струится по венам и превращает мои кости в желе. Оргазм как пробуждение. Понимание. У меня перехватывает дыхание, живот сжался, а сердце грозит выскочить из груди.

Я никогда не чувствовала себя такой разбитой и вместе с тем такой цельной, совершенно… сбитой с толку.

И одновременно с этим на своем месте. Колин приводит мои мысли и чувства в полнейший беспорядок с первого момента нашей встречи.

– Я уже жалею, что ввязалась в это, – бормочем мне Фэйбл, когда я встречаюсь с ней у тротуара перед домом Колина. Она взяла внедорожник Дрю, чтобы забрать меня. Несколько часов назад я писала ей, практически умоляя об этом. Она согласилась без всяких вопросов, но все же недовольна. Можно ли ее винить? Сейчас только пять утра, даже еще солнце не встало, а я покидаю дом словно вор.

Все к лучшему.

– Да брось, я благодарна тебе, потому что не знаю, как еще уйти отсюда. – Я бросаю свой единственный чемодан на заднее сиденье огромной кабины внедорожника Дрю и забираюсь на пассажирское сиденье, в ожидании глядя на Фэйбл. – Готова ехать?

Она сидит на месте водителя, вцепившись в руль, и смотрится просто крошкой в такой большой машине. Длинные светлые волосы уложены в высокий небрежный пучок, заспанное лицо совсем без макияжа, но она все равно прекрасна. На ней синие спортивные штаны и футболка, а на ногах угги. Я одета почти так же, только в другие цвета, но совершенно не беспокоюсь, что нас примут за близнецов.

Сейчас не время выпендриваться. Мне нужно сбежать. Думаю, Фэйбл достаточно натерпелась от общего дискомфорта от ситуации.

– Ты должна сказать ему, что уезжаешь, – выпаливает она и умоляюще смотрит на меня. – Это меньшее, что ты можешь сделать.

– Я оставила записку. – Я оглядываюсь на темный, тихий дом. Уйти от него: самый тяжелый поступок, который мне когда-либо приходилось совершать. Мне хотелось бы вернуться обратно под одеяло, где он мирно спит, прижаться к нему покрепче и никогда не отпускать.

Но нет, мне нужно уйти. Так будет лучше для нас обоих.

По крайней мере, так я говорю сама себе.

– Записка! Это настоящая трусость, – тихо говорит Фэйбл. – Поверь мне, я ненавижу записки. Гораздо лучше лично сказать кому-то о своих чувствах.

– Ты же любишь стихи Дрю, – говорю я. – Он всегда вкладывает в них свое сердце. – Здоровый, накачанный футболист с романтичной душой – не парень, а мечта.

Мой суперзаботливый и довольно требовательный Колин – тоже умопомрачительный мужчина, но мне слишком больно думать о нем сейчас. Сердце сжимается от того, как сильно я скучаю по нему.

А ведь я еще даже не ушла.

– Да, сейчас его стихи мне нравятся. Но когда он впервые покинул меня, оставив записку, которая разбила мне сердце и вместе с этим наполнила надеждой, я почувствовала, что он ко мне вернется. – Подруга улыбается, но вид у нее печальный. – Но он не вернулся.

– Что? – спрашиваю я, не веря своим ушам. – О чем ты говоришь?

Я думала, они идеально подходят друг другу. У них безупречные отношения. Да, я знала, что начало было непростое, но я понятия не имела, что он оставил ее и не вернулся.

– Помнишь ту ночь, когда парни из братства устроили вечеринку и Дрю был там? Он чуть не подрался с тем придурком? – Фэйбл вздрагивает от этого воспоминания.

– Да, конечно помню. – Это был довольно напряженный вечер, который сблизил нас с Фэйбл. Тогда же я поняла, что она могла бы стать моим другом.

Так и случилось. Теперь она моя самая лучшая подруга, и я покидаю и ее тоже.

– Это была первая ночь, когда я увидела его спустя два месяца разлуки, – признается Фэйбл.

А я-то думала, их отношения были идеалом, к которому мы все должны стремиться.

– Фэйбл, я понятия не имела…

Она машет рукой, явно смущенная моим сочувствием.

– Да-да, все очень запутано, но в конце концов мы во всем разобрались, и посмотри, что из этого вышло: мы женимся.

Сердце сжимается от зависти, заставляя желать такого же простого признания от Колина, но я знаю, этого не случится. Он всегда будет помнить о моем прошлом, и я не могу винить его за это.

Я сама не могу себя простить.

– Что бы он ни сделал, – мягко говорит она, прерывая мои мысли, – и что бы ни сделала ты, это не имеет никакого значения, если вы сильно любите друг друга.

Ненавижу, когда она с такой легкостью угадывает мои мысли.

– Хочется верить, – разраженно бормочу я. – Тебя послушать, так все очень легко.

– Все легко, когда вы разбираетесь с проблемами вместе. Я хотела сказать, легче. Если действовать в одиночку, ничего не выйдет, поверь мне. Вы только больше ссоритесь.

– Пожалуйста, не читай мне нотации и не пытайся удержать, – шепчу я срывающимся хриплым голосом. – Нам нужно ехать, Фэйбл. Он может проснуться в любую минуту и поймет, что я ушла.

Подруга поджимает губы, заводит машину и съезжает с тротуара, медленно двигаясь по району, где я прожила чуть больше года. Когда я смотрю на проплывающие мимо дома, то чувствую, что подступают слезы, и я не сдерживаю их, позволяя им свободно течь по щекам.

– Почему, Джен? – Печальный голос Фэйбл заставляет меня повернуться и посмотреть на нее. – Почему уходишь, когда совсем не хочешь этого? Что не так с этим местом? У тебя есть я, Дрю, все, кто работает в «Квартале», и Колин. Мы все поддерживаем тебя и заботимся. Так почему ты уезжаешь?

Я впиваюсь пальцами в затылок, потирая свою глупую, красивую татуировку. Колин заботится обо мне. Может быть, даже любит меня. Но сможет ли он принять то, что произошло? Не знаю. Мы разделили с ним прекрасные моменты, но мы ни о чем не говорили.

Прежде чем я полностью отдам себя – и свое сердце – Колину, мне нужно убедиться, что он готов к этому. Я не думаю, что сейчас он готов.

Поэтому лучше закончить все сейчас, верно? Оставить его, прежде чем он разобьет мне сердце…

– Есть кое-что, что ты обо мне не знаешь, – признаюсь я Фэйбл дрожащим голосом. Мне нехорошо. Желудок неприятно сжимается, и хотя я почти ничего не ела со вчерашнего дня, я боюсь, меня может стошнить.

На мгновение, закрыв глаза и стараясь найти в себе силы и мужество, я стараюсь перестать плакать.

– В прошлом я делала нечто такое, чем не могу гордиться.

– Я думала, он знал, что ты была стриптизершей, – говорит она мягко.

Кивнув, я вытираю слезы, которые все еще текут по щекам.

– Было и еще кое-что, намного хуже. Отвратительные вещи, о которых я не могу сказать. – Я судорожно вздыхаю. – Настолько отвратительные, Фэйбл, что ты можешь возненавидеть меня. Я знаю, что он ненавидит.

Фэйбл съезжает с дороги и паркует внедорожник, а затем поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

– Что бы ты ни сделала, мне все равно. Меня это не волнует, потому что ты моя подруга, и я не стану тебя осуждать. Ты можешь рассказать мне все или сохранить свой секрет, я все понимаю и уважаю твое решение. – Она делает паузу. Ее взгляд полон нежности и искренней заботы, и от этого мне еще сильнее хочется плакать. Просто хочется упасть ей в объятия и наполниться ее силой. – Но если хочешь поговорить, я выслушаю тебя. Я хочу, чтобы ты знала это.

Я лишь киваю, потому что не в состоянии что-либо сказать, будучи растроганной ее добротой и готовностью помочь.

– Я позволяла мужчинам платить мне деньги за секс, – выпаливаю я, желая наконец снять тяжесть с души, рассказав ей правду.

Она не моргает, вообще никак не реагирует, хотя я вижу сочувствие в ее взгляде.

– О Джен…

– Не думай, что я не понимаю. Я просто шлюха. Я ни с кем не спала, но делала минет за деньги. – Я с отвращением качаю головой от осознания своего поступка. Я превратила себя в продажную девку. Мне так стыдно, что хочется заползти в какую-нибудь дыру и никогда не выползать оттуда.

– Ты сделала лишь то, что должна была, я уверена в этом.

Фэйбл тянется ко мне, и я наклоняюсь, позволяя обнять себя. Она прижимает меня покрепче, похлопывая по спине, и успокаивающе шепчет, когда я начинаю рыдать у нее на плече. Не могу поверить, что я так расклеилась, рассказав свой постыдный секрет.

Мне стало легче, я будто освободилась. Этот секрет так долго пожирал меня изнутри, что я совсем измучилась. Я думала, что все забуду, просто сотру из головы грязные воспоминания и сделаю вид, что никогда ничего не было.

Но это было. Я не могу это забыть. Все думают, вот я добрая, милая, чудная Джен, но все это обман.

– Не знаю, как Колин узнал об этом, но ему теперь известно и это, – выдавливаю я дрожащим голосом и качаю головой. – Ты бы видела, как он смотрел на меня. Словно я самая последняя тварь на земле.

– Сомневаюсь. Я видела, как он смотрит на тебя, и это больше похоже на то, что для него ты самая сексуальная и самая красивая женщина на земле, – возражает Фэйбл. – Он любит тебя, Джен. Должен любить. Я уверена, он сможет смириться с твоими ошибками и простить тебя.

– Сомневаюсь, – бормочу я, втайне мечтая, чтобы сказанное Фэйбл было правдой.

Мечтания удел глупцов. Это как раз про меня.

Глава 22

Колин

– Она ушла, и думаю, ты знаешь куда. – Я рычал в телефонную трубку, ничуть не заботясь о том, что меня могут услышать. – И тебе, черт возьми, лучше сказать мне правду.

Я на работе, ресторан полон людей, и я прячусь в кабинете в поисках уединения, но дверь все равно открыта. Может, кто-то из сотрудников подслушает меня и расскажет что-нибудь о Джен. У меня есть кое-какие подозрения. Я думаю, она сбежала в Сакраменто пораньше, но мне нужно подтверждение.

А потом я отправлюсь туда, найду ее и верну домой, где она и должна быть.

Со мной.

– Не надо кричать на меня, Колин. Я знаю, ты мой босс, но это не дает тебе право говорить со мной подобным образом. – Фэйбл вздыхает. Она расстроена из-за того, что я наорал на нее, но мне плевать. – Слушай, у меня выходной, и совсем нет времени разговаривать с тобой прямо сейчас. Я устала. Давай поговорим об этом завтра.

Она отвечает мне грубостью на грубость. Я всегда чувствую, когда она скрывает что-то, и сейчас она определенно пытается что-то от меня утаить. Хитрюга. Я кожей чую, что ей все известно.

– Утром это ты помогла ей уехать?

Когда я обнаружил спальню Джен пустой и понял, что она ушла, забрав вещи, то вышел из себя. От злости я швырнул наше с Дэнни фото в рамке в стену с такой силой, что осколки разлетелись по полу. Это маленькое разрушение подарило мне небольшое удовлетворение, но вскоре раскаяние накрыло меня.

Потом печаль и гнев.

Господи, я действительно мастер все портить.

Фэйбл молчит так долго, что боюсь, она уже повесила трубку, пока, наконец, она не произносит одно-единственное слово.

– Да.

Хорошо. Теперь мы узнаем куда.

– Скажи мне, Фэйбл, куда ты отвезла ее. Мне нужно знать. Я должен найти ее.

– Зачем, чтобы заставить вернуться на работу, после того как уволил ее? Притворяться, что все как прежде? Это не так, и ты это знаешь. – Она делает паузу. – Я знаю, что она рассказала тебе, Колин, и то, что она сделала. Она призналась мне во всем. Ты полный болван, раз не смог принять ее, несмотря ни на что. Это не имеет значения, все это лишь часть ее прошлого, а тебе следует забыть это и думать о настоящем.

Черт побери, она говорит теми же словами, что и Дэнни в моем сне. Я знаю, что Фэйбл права, но ничего не могу с собой поделать. То, что сделала Джен, разбивает мне сердце и наполняет яростью. Как она могла стать такой дешевкой, будучи бесценной.

– Ты права, – бормочу я. – Если я собираюсь принять все, как есть, мне надо вернуть ее сюда, а для этого мне нужно знать, где она сейчас. Скажи мне это.

– Я отвезла ее на автовокзал, – неохотно признается Фэйбл. – Она собирается в Сакраменто. Она обо всем договорилась с соседкой и поедет пораньше.

В общем-то я так и думал, но мне нужно больше информации.

– И где живет эта соседка? В какой части города?

– Точно не знаю. Кажется, Джен упомянула Ситрес Хайтс, но я не уверена. Это один из пригородов, рядом с Сакраменто. Хотя, на самом деле, совсем не рядом, если информация верна.

– Что насчет адреса? У тебя он есть? – Маловероятно, но я должен спросить.

– Нет, – вздыхает Фэйбл. – Я попросила Джен написать мне, когда она приедет, и она пообещала, но не сделала этого. Сейчас она уже должна быть на месте.

Я начинаю беспокоиться. Джен купила новый телефон и подключила его вчера днем перед работой. Я уже пытался звонить и писать ей много раз, даже оставил несколько умоляющих, отчаянных сообщений на голосовой почте. Она не ответила мне. И эта глупая, бесполезная записка, оставленная на подушке… Господи, там даже намека нет на то, где она может быть! Одна мысль об этом меня бесит.

Спасибо за все, что для меня сделал. Ты значишь для меня гораздо больше, чем думаешь. Я буду скучать по тебе.

Береги себя,

Джен

Она подписала эту дурацкую бумажку словами «Береги себя». Какого черта? Я даже не заслуживаю «С любовью, Джен»? Даже по имени меня не назвала.

– Ты говорила с ней? Она не отвечает ни на звонки, ни на сообщения, – говорю я, проводя рукой по волосам.

– Пробовала. Мне она тоже не отвечает, – бросает Фэйбл раздраженным голосом. Отлично. Хоть тут наши чувства взаимны. – Я тоже волнуюсь. И не хотела везти ее на автовокзал. Я изо всех сил старалась убедить ее остаться.

Я знаю, что это правда. Фэйбл тоже не хотела, чтобы Джен уезжала.

– Дай знать, если будут какие-то новости, ладно? Я тоже буду держать тебя в курсе.

– Хорошо, договорились. – Девушка вздыхает. – Извини, что накричала на тебя, Колин. Я очень беспокоюсь о ней.

– Я тоже, – Я кладу трубку, прежде чем скажу что-нибудь глупое и жалкое. Тут в дверном проеме я замечаю отца. Он стоит с таким видом, словно боится зайти внутрь.

Отлично. Он последний человек на земле, которого я хочу видеть.

– Разве ты не отправился повидать маму? – интересуюсь я.

Усмехнувшись, отец входит в комнату и садится на один из стульев напротив моего стола.

– Я поеду позже. Сейчас она на работе.

Я поднимаю брови. Вот как! Для меня это новость.

– Где же?

– В баре, что неподалеку. Ну там, где работала и твоя Дженнифер Кейд. – То, что он, черт возьми, знает такие вещи о Джен, не укладывается в голове. Он, похоже, в курсе всех городских сплетен, хотя и покинул город давным-давно. – По крайней мере, так мне сказала твоя мать.

А, ладно, теперь я вижу в этом чуть больше смысла. Маме всегда нравилась Джен.

– Я все еще злюсь на тебя. – Я решил быть откровенным с ним. Для меня это в новинку, потому что, как правило, я стараюсь избежать столкновений.

Отец резко выдыхает.

– Ты должен был это знать, сынок. Лучше быть в курсе всего, когда имеешь дело с женщиной. Ты ведь не хочешь, чтобы у тебя все сложилось, как у нас с твоей матерью.

Проклятье, это так. Забавно, однако, даже после того, как узнал правду, я все еще хочу быть с Джен. Я влюблен в нее и сделаю все, что нужно, лишь бы вернуть ее в свою жизнь.

– Она призналась во всем? – спрашивает он, поскольку я молчу.

Я киваю. На самом деле я не собираюсь обсуждать это с ним, поэтому опускаю все подробности.

– Сперва я разозлился. Мы сильно поругались, а сегодня утром она уехала еще до того, как я проснулся.

– Ха, что ж, это было легко, да? Ты избавился от нее без хлопот.

Я стиснул зубы, сдерживая гневные слова, которые хочу бросить ему в лицо. Да он совершенно непробиваем. Неудивительно, что он сводит с ума мою мать.

– Я хочу вернуть ее.

– Что? – От удивления его глаза чуть не выскакивают из орбит. – Шутишь, что ли?

– Не шучу, – твердо заявляю я и откашливаюсь. Я собираюсь признаться в чем-то очень важном и не собираюсь терпеть осуждение. – Я влюблен в нее.

Отец усмехается. Вот придурок.

– Ты просто псих. Такой же чокнутый, как и твоя мать. Вечно ищешь проблемы себе на задницу и находишь их.

– Совсем как ты, – выдаю я.

– Да, ты прав. Время от времени мне нравится сталкиваться с небольшими трудностями. – Отец садится ровнее. Выражение лица становится непроницаемым. – Кстати говоря, я хотел бы обсудить с тобой открытие ресторана в Сан-Франциско и займа, что ты обещал…

Я ни черта ему не обещал, но акцентировать на этом внимание не стану.

– Забудь о Сан-Франциско, пап. Я не пойду на это. Я абсолютно доволен тем, что у меня есть. – Я внимательно смотрю на него. – Ты ведь еще не подписал никакие документы?

Пожалуйста, скажи, что нет.

– Нет, ждал твоего согласия. – Он вздыхает и откидывается на спинку стула. – Я знал, что ты откажешься, хотя вместе мы могли бы заработать кучу денег.

– Ну, может быть, когда-нибудь, но не сейчас. – Я хочу, чтобы он убрался из моего кабинета. Мне нужно побыть наедине со своими мыслями. Я должен придумать, как мне вернуть Джен.

– Э-э, а как насчет займа, сынок? Мне нужны деньги, чтобы справиться с некоторыми проблемами. У меня есть парочка нерешенных вопросов, прочие счета, мне нужна небольшая помощь. – Ему явно неловко, и я этому рад. Если бы просьбы давались ему легко, то, боюсь, очень скоро он стал бы постоянно просить у меня денег.

– Конечно. Я помогу. – Он много помогал мне на первых порах, хотя всегда с некими условиями. И это, безусловно, было нелегко. Мы пытались работать вместе, но… мы как масло и вода: не очень хорошая команда.

Открыв ящик стола, я вынимаю чековую книжку и беру ручку.

– Сколько тебе нужно?

– Сто тысяч долларов.

Ручка замирает над чеком, куда я собираюсь вписать ошеломляющую сумму денег, которую он так легко назвал.

– Ты серьезно?

Он кивает головой, выглядя несчастным.

– Можешь думать, что я чертов кретин, но несколько головорезов сидят у меня на хвосте. Я проигрался в карты и должен отдать долг в понедельник, или мне конец.

– Похоже, ты по уши в дерьме. – Опустив ручку и откидываясь на спинку стула, я зарываюсь пальцами в волосы, сильно сжимая их на мгновение, прежде чем отпустить. Как он всегда оказывается в таких рискованных ситуациях? Он вырос избалованным и был крайне безрассудным в юности. Этот человек обожает ходить по краю пропасти. Но я и понятия не имел, что у него проблемы с азартными играми.

– Ну, на самом деле у меня нет столько свободных денег.

– Да ладно, Колин. Я бы сделал это для тебя, – умоляет он.

О-о, ну, спасибо за чувство вины, пап. Я тоже тебя люблю. Не то чтобы я когда-либо отвергал его, но… Проклятье! Это куча денег.

– Да, будет немного сложно для тебя, но я знаю, ты справишься. Ты ведь Уайлдер. – Отец ухмыляется, и его отбеленные зубы буквально светятся. – Мы похожи. Я знаю, у тебя неплохой оборот, тем более скоро ты открываешь новый ресторан. Это огромный успех. Я нисколько в этом не сомневаюсь.

Отстой. Конечно, у меня есть эта сумма. Но ведь он просит не взаймы. Я больше никогда не увижу ни цента из этих денег.

– Как насчет пятидесяти, – предлагаю я.

Нелегко игнорировать разочарование, которое проявляется на его лице.

– Думаю, этого хватит. Я возьму столько, сколько ты дашь. Может быть, они сломают мне только одну ногу, а не обе.

Я подписываю ему чек на семьдесят пять тысяч, потому что я слабак и он мой отец. Если он действительно связался с плохими парнями, которые могут покалечить его, то я никогда не прощу себе, если они и правда переломают ему ноги.

Вырвав из книжки чек, я вручаю ему, и вижу, как разочарование сменяется облегчением.

– Спасибо, сынок. Я верну, как только смогу, – обещает он.

Ага, конечно.

– Хочу попросить тебя об услуге, – говорю я, наблюдая, как он складывает чек и кладет в карман рубашки.

– Что угодно, – охотно отвечает отец. – Сделаю все.

– Мне нужно, чтобы ты помог мне отыскать Джен. – Я игнорирую его ошарашенный взгляд. – Используй свои хитрые уловки и выследи ее путь. Я знаю, что ты можешь нарыть информацию о чем угодно.

– Но меньше чем через час я уезжаю, – начинает ныть он.

Одним взглядом я заставляю его замолчать.

– Ты мне должен. Я дам тебе еще двадцать пять, если ты ее найдешь.

Вот так-то, жадность всегда берет свое, когда речь идет о Коне Уайлдере. Со мной происходит то же самое, хотя мне ни хотелось бы это признавать.

– Ну, тогда излагай.

Я с трудом сдерживаю себя, чтобы не закатить глаза.

– Найди ее в ближайшие несколько часов, и двадцать пять тысяч твои. – Не могу поверить, что плачу за розыск Джен, но отчаявшийся человек идет на отчаянные меры.

А я отчаянно хочу отыскать Джен.

Джен

Поездка на автобусе заняла больше времени, чем я думала. Мне казалось, что по пути мы останавливались в каждом городе, и я думаю, так и было. Я застряла в этом большом, вонючем, душном автобусе, да еще и аккумулятор телефона разрядился. Потом я вспомнила, что забыла упаковать зарядку. Держу пари, она все еще в розетке на кухне Колина.

Возвращаясь к разговору о тупицах, я, как всегда, не способна все предусмотреть.

Усталая, раздраженная и голодная, я наконец добралась до вокзала в Сакраменто. К счастью, моя новая соседка Анжела была достаточно любезна, чтобы встретить меня. Я тяну чемодан за собой, на плече гигантская сумка со всеми вещами, что не поместились в чемодан, и вот, кажется, это она.

Меня охватывают опасения, когда я вижу ее лицо. Анжела полная моя противоположность: невысокая, пухлая крашеная блондинка с искусственным загаром. Она подбегает ко мне с широкой улыбкой на блестящих розовых губах.

– Дженнифер? – спрашивает она, хлопая в ладоши, как тюлень.

Отстой. Слишком много воодушевления, чтобы поверить в ее искренность.

– Да. Ты, должно быть, Анжела?

– Так хорошо наконец встретиться с тобой! – Девушка обнимает меня и сжимает так крепко, что, боюсь, она меня задушит. Я осторожно освобождаюсь от ее захвата, слабо улыбаясь в ответ на широкую улыбку. – Это все вещи? Ничего себе, да ты налегке.

– Тут все, что у меня есть, – говорю я, пытаясь шутить, но чувствую себя дурочкой.

– У тебя нет кровати или другой мебели?

– Ну… – Я замолкаю, прижимая к себе сумку. Колин сдержал обещание и накануне вечером принес домой мой расчетный чек. Хотя я и сказала ему, что не хочу его денег, чек все равно взяла. Слава богу – мне понадобится каждый доллар.

Ты ничего и никогда не сможешь сделать самостоятельно.

Я игнорирую грубый голос в своей голове.

– Эй, завтра я отведу тебя в торговый центр: «Гудвил», «Таргет» или «Волмарт». Куда захочешь, и мы подберем тебе что-нибудь, а сегодня можешь переночевать на диване. Я позабочусь об этом и предупрежу Роджера. – Анжела хихикает, пока направляемся прочь со стоянки автовокзала. Остывающее послеполуденное солнце растекается теплом по коже.

– Кто такой Роджер? – интересуюсь я.

– Мой парень, глупышка. Он часто остается на ночь. Я надеюсь, ты не возражаешь. – Она откидывает волосы за плечи. – Он очень милый парень. Уверена, вы поладите.

– Нет, конечно, не против. Уверена, он отличный парень, – соглашаюсь я. И, разумеется, я против. И еще как! Я и не предполагала, что мне придется налаживать отношения и с сожителем соседки тоже. Просто замечательно.

– Хей, сегодня в первой половине дня я работала, и моя начальница сказала, что хотела бы нанять кого-то в магазин на полставки. – Ее улыбка, кажется, никогда не исчезает. Интересно, у нее болят щеки. – Тебе это интересно?

– Еще бы, – киваю я, начиная слегка волноваться. Я не такая жизнерадостная, как Анжела, но, может быть, если я поживу с ней немного, мое настроение улучшится.

Может быть.

– Мы заедем туда завтра, и ты сможешь заполнить анкету. – Девушка останавливается у конфетно-красного фольксвагена и снова хлопает в ладоши. Она похожа на восторженного ребенка в день рождения, когда он наконец увидел свои подарки. – Вот моя машина! Давай загружаться.

Бо-же-мой! Не знаю, справлюсь ли я с этой цыпочкой. Она такая противная, а я совсем нетерпима ко всяким фифам. Ну, не то чтобы она совсем уж недалекая, ведь я толком ее не знаю. Мне просто нужно расслабиться.

Я должна быть благодарной. Она приехала и забрала меня с автостанции, а ведь это далековато от ее квартиры. Она, возможно, и с работой мне помогла. Да еще и хочет помочь мне найти какую-нибудь мебель.

Думаю, мне стоит поработать над ситуацией. Может быть, я смогу двинуться дальше и наконец забыть свое прошлое раз и навсегда. Начать новое будущее и обрести свободу, которую я так отчаянно искала…

Через несколько часов я пришла к мысли, что моя новая соседка никогда не перестает говорить. На ужин Анжела заказала китайскую еду в таком количестве, что можно до отвала накормить семью из восьми человек. А затем появился ее парень, весь такой мрачный и капризный. Типичный мальчик из поп-группы: модно уложенные песочного цвета волосы с длинной, падающей на лоб челкой, золотистая, словно это цветные линзы, радужка глаз. Но с другой стороны, он не был болтлив. Хотя мне совсем не нравилось, как он смотрит на меня.

От его взгляда у меня мурашки бежали по коже.

Решив игнорировать его, я сосредоточилась на Анжеле, которая продолжала трещать, по сути, излагая мне всю свою жизнь. Я притворяюсь, что слушаю, отделываясь дежурными кивками в разговоре и изо всех сил стараясь не заснуть. Учитывая, что я встала в пять утра, продержусь я недолго.

– Ты устала, – сочувственно произносит Анжела. – Давай я дам тебе подушку и одеяло, и ты сможешь поспать на диване. Подходит?

– Да. – Я с благодарностью киваю ей, слабо улыбаясь. – Звучит отлично. У меня глаза слипаются.

– Я наскучила тебе своими бесконечными разговорами. – Она бросает взгляд на своего жутковатого дружка. – Роджер говорит, что я слишком много болтаю.

Роджер прав на сто процентов, но я не желаю с ним соглашаться. У меня от него мороз по коже. Я даже и не знаю, что и подумать.

– Я не против, – говорю я ей, ни подтверждая, ни опровергая ее заявление. – Было очень мило с твоей стороны помочь мне. Ты не представляешь, как это важно для меня.

– Но ведь и ты мне помогаешь. Мне было трудно найти соседку по комнате, и Роджер не хотел сюда переезжать. Говорит, что так я посягаю на его независимость. – Ее глаза мечут в него молнии. У них точно какие-то напряженные отношения. – Думаю, сейчас у нас подобралась отличная компания.

Не знаю, как далеко все зайдет, но я чертовски благодарна ей за все, что она уже сделала для меня, поэтому могу только кивнуть в знак согласия.

– Да, – киваю я, искоса глядя на Роджера и понимая, что он снова смотрит на меня. – Мы отличная компания.

Глава 23

Джен

– Мне нужно твое прощение, – шепчет он мне на ухо. – Я причинил тебе боль и сожалею об этом. Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне, Дженни. Ты нужна мне.

Мне кажется, что мое сердце заняло так много места в груди, что боюсь, она может лопнуть.

– Я прощаю тебя, Колин, – говорю я, обвивая руками его теплое, знакомое тело и крепко прижимаясь к нему. – Спасибо, что пришел за мной.

– Я не могу жить без тебя. Я не мог не прийти. – Он крепко держит меня, нежно целуя в щеку. – Я люблю тебя, Джен. Так сильно, что с трудом могу выдержать это.

Взрываюсь смехом. Только Колин может обернуть любовь болью. Но это хороший вид боли. Я упиваюсь ею, особенно когда это касается его любви.

– Я тоже тебя люблю.

Он сжимает меня крепче, его руки обвивают меня словно путы, мое лицо прижимается к его груди. Сначала это приятно, и я расслабляюсь в его объятии. Но потом его руки сдавливают меня еще сильнее, и я вдруг понимаю, что не могу дышать.

– Колин. – Я стараюсь толкнуть его в грудь, но руки зажаты между нашими телами. – Остановись. Пожалуйста. Отпусти меня.

– Просто позволь мне обнимать тебя, – шепчет он, его голос резок. Неузнаваем. – Это все, чего я хочу. Просто держать тебя в объятиях.

И вот теперь я изо всех сил пытаюсь вырваться из его рук, но бесполезно. Я не могу освободиться. Во мне нарастает паника, страх сжимает горло, я раскрываю рот, чтобы кричать. Он зажимает мне рот ладонью, заставляя молчать. Он пахнет не как Колин. Запах пота и страха забивает ноздри, и я морщусь под его мягкой влажной ладонью.

– Заткнись, – шипит он. Его голос напоминает мне того парня, что украл мою сумку.

Паника растет, я мечусь в кольце его рук, пытаясь освободиться от захвата.

Но не могу.

– Оставь эту дерьмовую затею, – продолжает он, горячо и тяжело дыша мне в лицо. Я морщу нос. Это… не Колин. По коже бегут мурашки, когда я чувствую, как рука этого незнакомца скользит по моей спине, хватая меня за зад и прижимая к его безошибочно ощущаемой эрекции.

О боже! Этот неизвестный мужчина собирается изнасиловать меня.

– Ты знаешь, что хочешь этого. Так пусть это произойдет. Это будет наш маленький грязный секрет.

Грязные секреты. У меня их достаточно накопилось за всю жизнь. И больше мне точно не нужно.

Я открываю глаза и понимаю, что мой кошмар вовсе не сон. Это не Колин крепко держит меня своими сильными руками, по-прежнему зажимая ладонью мой рот.

Роджер.

Приглушенный крик срывается с губ, и парень наклоняется к моему лицу, его карие глаза сверкают от ярости.

– Заткнись, – бормочет он. – Я знаю, ты этого хочешь. Ты весь вечер глазела на меня.

Да это он постоянно смотрел на меня, но сказать ему об этом я не могу. Я вообще не могу говорить, пока его рука зажимает мне рот. Сердце бешено колотится, и клянусь богом, у меня будет приступ паники, если он сейчас же не отпустит меня. Я снова начинаю вырываться, беспрестанно повторяя слово пожалуйста в его ладонь.

Брови нахмурены, он грозно смотрит на меня.

– Если я уберу руку, обещаешь не кричать?

Я яростно киваю, готовая пообещать все, что угодно, за возможность снова дышать. Мышцы напряжены, тело настолько натянуто, что я могу буквально развалиться на части.

Роджер медленно убирает руку с моего лица, и я делаю медленный глубокий вдох через сжатые губы. Вся дрожа, я изо всех сил пытаюсь вести себя так, словно ничего страшного не происходит, хотя Роджер лежит на мне на диване своей подруги. Он трогает меня руками, прижимая свой рот к моей шее, и я, крепко сжав губы, стараюсь дышать носом.

О господи, он действительно собирается меня насиловать. В то время как его подруга спит всего в нескольких метрах.

– Закричишь, и я скажу Энджи, что ты сама попросила меня. Она поверит мне, а не тебе. Как и всегда, – угрожает он, сжимая мою левую грудь так сильно, что слезы наворачиваются на глаза. У меня будут синяки от его грубых прикосновений.

Он отвратителен, и ясно, что он проделывал такие вещи и раньше. Бедная Анжела! Ее парень абсолютный придурок! Придурок, который собирается забраться на меня, и я ничего не могу поделать.

– У тебя маленькие сиськи. – Он снова стискивает меня, а затем засовывает руку под футболку, чтобы коснуться обнаженной груди. Он зажимает сосок, и я кусаю губы от сильной боли, которая пронзает меня.

– Держу пари, что ты хорошо трахаешься. А эти сексуальные губы будут отлично смотреться вокруг моего члена.

Я не могу смириться с этим. Закрыв глаза, я думаю о том, что не так уж давно стояла на коленях с чужим членом во рту. Я помню, как старалась отключить свой мозг в такие моменты, как цепенела от мужских хрипов и стонов, когда они касались меня, запуская руки в волосы, поощряя меня сосать сильнее, принимать их глубже.

Я вспоминаю, как пробралась в кабинет Колина и сделала ему минет. Первый, который доставил мне удовольствие. Я чувствовала себя всесильной, замирала от радости, наблюдая наслаждение на его красивом лице, слышала нежные, волнующие слова, которые он говорил мне. Его пальцы зарывались в мои волосы, приподнимая их, чтобы он мог наблюдать за тем, что я делаю.

– Отпусти меня, – говорю я Роджеру твердым голосом. – Немедленно, или я заору так громко, что перебужу все здание.

– Сделай это, и тебе самой достанется. – Парень смеется, но как-то невесело. – И в переносном смысле, и в прямом.

Плевать. Возможно, если это происходило много раз, Анжела поверит мне, а не своему парню. Нужно, по крайней мере, попытаться.

Не могу позволить этой свинье и дальше трогать меня.

Раскрыв рот, я кричу. Громкий и пронзительный звук кажется просто оглушительным в тишине. Дверь распахивается, и Роджер соскакивает с меня, как только зажегся верхний свет.

– Что, черт возьми, происходит? – Анжела стоит посреди гостиной, широко раскрыв глаз и переводя взгляд с меня на Роджера и обратно.

Я сажусь, одергивая футболку и морщась, когда мягкая ткань задевает ноющий сосок. Меня бьет дрожь.

– Твой парень забрался на меня.

– Детка, да это она сама накинулась на меня. Я пришел за стаканом воды, и она напала на меня. – Роджер подходит к Анжеле, хватает ее за плечи и слегка встряхивает. – Она пожирала меня глазами весь вечер. Помнишь, я сказал тебе это, перед тем как мы пошли спать?

Она смотрит на него с опаской, прежде чем перевести взгляд на меня.

– Ты что, только в нижнем белье?

Я смотрю вниз. На мне безразмерная футболка Дэнни, которая достает мне почти до колен, настолько она большая.

– Разве это моя одежда спровоцировала его?

Ее глаза сужаются, когда она продолжает разглядывать меня.

– Ага, и бюстгальтера нет.

Сложив руки на груди, я смотрю на Роджера.

На его лице написано самодовольство и уверенность. Урод!

– Анжела, я спала. Проснулась, а он лежит на мне, пытаясь поцеловать меня!

– Врешь, – бормочет Роджер. – Ты умоляла об этом, лапала руками. Сказала, что хочешь взять мой…

– Заткнись! Прекрати! – кричит Анжела, закрыв уши руками, снова напоминая мне маленького ребенка. – Ты должна уйти, Джен. Я не могу жить с тобой.

– Подожди… что? – Она действительно это сказала?

Я вижу раскаяние на ее лице, когда она опускает руки.

– Ты будешь искушать его. Роджер… он лечится от сексуальной зависимости.

Лечится, ага, как же! Она на самом деле верит в это?

– Анжела, он сказал, что проделывал такое и раньше и что ты всегда веришь ему.

– Да, это случалось раньше. Сейчас он лечится. – Она медленно качает головой. – Я надеялась, что ему лучше, но теперь так не думаю. Посмотри, как ты одета.

– Так я одета неподобающим образом? – Я вскакиваю на ноги, одеяло падает на пол. – Посмотри на меня!

– Давай посмотрим.

Сама Анжела закутана в пижаму с ног до головы. И я даже могу сказать, что на ней лифчик и носки.

Странно.

– Через твою футболку я вижу твои ноги и грудь. Это недопустимо. – Она и правда нервно вздрагивает. – Ты должна уйти. Я не смогу жить с тобой в одной квартире. Роджер не справится с этим, а значит, и я не смогу.

Забавно, но Роджер не встревает в разговор.

– Я сделаю это первым делом утром, – твердо говорю я, не обращая внимания на панику, которая снова заполняет меня. Куда я пойду? Где мне остановиться? Больше так нельзя.

– Нет, – медленно произносит Анжела, наклонив голову так, чтобы не смотреть на меня. – Ты должна уйти прямо сейчас.

– Но… куда я пойду? – спрашиваю я тихим голосом. Я чувствую себя такой жалкой.

Выброшенной снова.

– Разве это моя проблема? – Девушка смотрит на Роджера, который стоит рядом с ней. – Мы останемся в спальне и не будем мешать, но я попрошу тебя упаковать свои вещи и уйти.

– А как насчет депозита? – У меня так сильно кружится голова, что я падаю на диван, пытаясь дышать, несмотря на бьющую меня дрожь. – Мне нужны деньги.

– Не возмещается. Разве ты не читала мелкий шрифт? – Она вздыхает, будто это ей придется выметаться на улицу. – Сожалею, но ничего не вышло, Джен, а ведь я так надеялась.

Я не произношу ни слова. Боюсь, что если открою рот, то польется поток оскорблений, который не смогу остановить. Все кончится тем, что я обзову ее всеми ужасными словами, какие смогу придумать, и она выгонит меня вообще без вещей, и тогда все точно будет плохо.

Так что я просто молчу, глядя, как с непринужденным видом Роджер следует за ней по коридору в спальню. Он поворачивается посмотреть на меня после того, как Анжела заходит в комнату, сверкающие глаза полны ненависти и похоти. Он высовывает язык в грязном жесте, и я показываю ему средний палец, вызывая его смех прежде, чем он захлопывает дверь.

Подпрыгнув от этого звука, я обнимаю себя, чтобы унять озноб. Роджер был абсолютно прав, предупреждая о том, что произойдет дальше.

Меня полностью отымели.

Колин

Каким-то образом отец все же раздобыл имя и адрес новой соседки Джен за несколько часов, как я и просил. Я даже не стал спрашивать, как он это сделал. Откровенно говоря, я просто не хотел этого знать. Отец всегда вращался в полукриминальных кругах был знаком с сомнительными типами, с которыми обычному человеку лучше не связываться.

Но мой отец необычный человек. Ему плевать на все. На самом деле, он считает, что иметь рядом «таких людей» – это его слова, не мои – на крайний случай очень даже полезно.

Жуть.

Я с удовольствием передал ему чек на двадцать пять тысяч долларов и с облегчением вздохнул, когда он дал мне имя и адрес, нацарапанные на листке бумаги. Засунув листок в карман джинсов, я отправился в Сакраменто, предупредив Фэйбл, что знаю, где Джен. Неважно, что уже ночь и мне понадобится несколько часов, чтобы доехать туда.

Мне нужно добраться до Джен. Я должен найти ее. Нет ни единого шанса, что я покину то место без нее. Мы принадлежим друг другу. И если мне понадобятся часы, чтобы убедить ее, я потрачу их. Я твердо решил сделать ее своей.

Дорога была легкой: середина ночи, движения почти нет. Я быстро нашел улицу, где расположен жилой комплекс, в котором живет Анжела Блэкберн, благодаря навигатору, установленному на моем телефоне. Я медленно еду, высматривая адрес и название комплекса, когда свет моих фар выхватывает из темноты стройную фигурку, бредущую вдоль тротуара. Одной рукой она волочит за собой огромный черный чемодан.

Сердце сжимается в груди, я быстро прижимаюсь к тротуару, открывая окно со стороны пассажира, еду рядом с ней. Она не сбавляет темпа и не поворачивает головы, словно боится посмотреть на меня. Наверное, думает, что я какой-то кретин, преследующий ее в ночи, и ее не в чем винить.

Меня охватывает страх от того, что она так напугана.

Какого черта она делает здесь одна в темноте со своей сумкой и чемоданом?

– Джен! – Я зову ее, и она останавливается. Я нажал на тормоза как раз вовремя, чтобы увидеть, как она наклонилась посмотреть через открытое окно автомобиля. Ее темные глаза распахиваются от удивления, когда она видит меня.

– Забирайся в машину.

– Ч-что ты здесь делаешь? – Ее голос дрожит, и она выглядит совершенно запуганной. Понадобилась вся моя выдержка, чтобы не выскочить из машины, не схватить ее и не засунуть без всяких разговоров в кабину.

– Приехал за тобой, – просто отвечаю я, вылезаю и иду ей навстречу. Я останавливаюсь прямо перед ней. Джен откидывает голову назад, глядя на меня с облегчением и счастьем в глазах, и от этого взгляда у меня сжимается сердце. – Ты действительно подумала, что я смогу держаться от тебя подальше, Дженни? Ты ведь знаешь, в конце концов я всегда нахожу тебя.

Ее глаза наполняются слезами, и это причиняет мне боль.

– Как ты узнал, что нужен мне?

Я просто таю от слов. Схватив, тяну ее в объятия, напряжение отпускает меня, когда Джен обнимает меня в ответ и прячет лицо в рубашке.

– Потому что ты тоже нужна мне. Я не могу жить без тебя, – бормочу в ее шелковистые волосы.

– О боже. – Я не даю ей сказать ни слова, закрывая ее рот своими поцелуями, глотая ее рыдания. Мне кажется, это так правильно, что она со мной, в моих объятиях. Не могу поверить, что отыскал ее так легко, когда она просто шла по проклятой улице глубокой ночью. Господи!

– Но что ты тут делаешь? – спрашиваю я, наконец разорвав наш поцелуй. Я убираю волосы с ее лба, не переставая смотреть на нее, прикасаться к ней. Не могу поверить, что она стоит передо мной. Она ушла меньше суток назад, а я чувствую, будто прошла целая жизнь.

Больше не отпущу ее.

– Моя новая соседка выгнала меня, – признается Джен дрожащим голосом.

Кровь шумит в ушах от ее слов.

– Что за черт! Почему?

Она снова начинает плакать, и я осторожно отодвигаю ее, чтобы посмотреть на ее хорошенькое, заплаканное личико. Большим пальцем я стираю слезы с ее щек.

– Ее п-парень пытался и-изнасиловать меня. – Джен даже заикается от рыданий.

– Черт, ты серьезно? – Кровь закипает в жилах, а руки сжимаются в кулаки. Проклятье, нет, только не это. – Отведи меня туда. Немедленно.

Я двигаюсь к машине, но она хватается за меня и останавливает.

– Нет, Колин. Пожалуйста. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Они того не стоят.

– Он пытался изнасиловать тебя, Джен. Безусловно, стоит заехать ему в морду кулаком и услышать хруст костей. – Меня даже трясет, так я завелся. Я вижу лишь красный туман, застилающий глаза, когда хватаю чемодан, открываю дверь и закидываю его на заднее сиденье.

– Поверь мне. Он придурок, а она идиотка. Если пойдешь туда и ударишь его, они выдвинут обвинения, и тебя посадят в тюрьму. – Джен держит меня и трясет за плечи, заставляя сосредоточиться на ней. – Я не хочу, чтобы тебя арестовали, Колин. Пожалуйста. Ты мне нужен здесь, рядом со мной, а не запертым в тюремной камере.

Ее слова проникают в мой разъяренный мозг, и я резко вдыхаю, возвращаясь в реальность.

– Ты права. Да, права, – признаю я, мой голос и сердце начинают успокаиваться. – Но мне бы очень хотелось поступить по-своему. Разорвать его в клочья. Ты ведь знаешь, да?

– Знаю. – Она улыбается, лишая меня возможности дышать, потом встает на цыпочки, прижимаясь своими губами к моим. – Я люблю тебя, Колин. Спасибо, что спас меня.

– Господи, я тоже люблю тебя. – Я прижимаю ее к себе, целую снова, завладевая ее губами, дыханием и сердцем, так же, как она завладела моими. Боже, она полностью овладела мной; месяцы, годы. И теперь она принадлежит мне. Она моя.

Мы вместе.

Это могло занять слишком много времени, чтобы все понять и принять, но, слава богу, мы сделали это до того, как стало слишком поздно.

– Не хочу терять ни минуты, – шепчет она в мои губы, когда мы наконец отрываемся друг от друга. – Я хочу вернуться и жить с тобой, если ты примешь меня.

Как будто ей нужно спрашивать.

– Я буду с тобой до тех пор, пока ты будешь со мной. Я… прошу прощения за то, что сказал раньше. За то, как относился к тебе.

– Конечно, я буду с тобой. – Джен улыбается, ее глаза полны радости и одновременно печальны. – Мне жаль, что я скрывала от тебя правду. Я боялась.

– Ничего не бойся рядом со мной. Ты все для меня. – Не могу поверить в свое счастье и в то, что эта женщина часть моего мира. – Не могу представить свою жизнь без тебя.

– Ты тоже значишь для меня все, – тихо признается Джен, наклонив голову и скользя тонкими пальцами по рубашке. Эти легкие невинные прикосновения согревают мне кровь, заставляют кожу гореть. Никогда больше не хочу с ней расставаться.

– Ты же пойдешь со мной? – спрашиваю я, желая услышать, как она скажет «да». – Стань частью моей жизни, Дженни. Ты мне нужна. Я люблю тебя.

Не знаю, смогу ли я когда-нибудь перестать признаваться ей в любви.

Джен медленно поднимает голову, ее взгляд снова встречается с моим. От печали не осталось и следа, хотя слезы по-прежнему стоят в глазах и текут по щекам, но она выглядит счастливой.

– Я тоже тебя люблю. Очень сильно.

Отстраняясь, я беру Джен за руку, веду к машине и открываю для нее дверь.

– Садись, детка, мне нужно отвезти тебя домой.

Глава 24

Джен

– Посмотри-ка на себя! – Фэйбл тихо присвистывает, когда я останавливаюсь прямо перед ней. – Разодета, вся такая горячая штучка, да еще и администратор.

– Перестань. – Мои щеки рдеют от смущения, и я легонько толкаю ее в плечо, прежде чем поправить свою узкую черную юбку. – Это лишь на время, помнишь?

– Конечно. – Подруга закатывает глаза, огромная улыбка на лице выдает ее с головой: она не столько ехидничает, сколько делает вид. – Колин не может жить без тебя, и ты не можешь жить без него, да-да-да. Я до сих пор считаю, что вы должны остаться здесь и взять на себя полное руководство этим местом. Вы сумеете это сделать лучше, чем кто-либо другой.

– Да, верно. – Может, она и преувеличивает, но ее слова наполняют меня теплотой и гордостью. И это забавно, насколько она близка к истине относительно меня и Колина. Мы не смогли доверить новое место кому-то еще.

В момент, когда Колин привез меня домой – ладно, после того как мы несколько часов наслаждались друг с другом в постели, – он усадил меня и сказал, что назначает меня управляющим нового «Квартала» в Реддинге.

Я отказывалась снова и снова, мы довольно долго спорили, что даже глупо, но так уж между нами повелось. В конце концов, мы пришли к компромиссу: я буду управлять в Реддинге лишь временно, пока он не подыщет постоянного администратора.

Это не значит, что я не хочу эту должность или не верю в себя, просто я предпочитаю работать с ним. Мы команда: Колин и я. Поэтому когда он попросил меня присоединиться к нему и управлять первым «Кварталом», пока он занят расширением сети ресторанов, я с готовностью согласилась.

Скоро мы объявим об этом, когда он найдет нового администратора мне на замену. Пока же пять дней в неделю я совершаю полуторачасовую поездку. Мы справимся, ведь это временно. Кроме того, он помог мне купить новый автомобиль: подержанную хонду, в которой мне нравится надежность и отсутствие плохих воспоминаний.

– Серьезно. – Фэйбл хватает меня за руку и крепко обнимает. – Я так горжусь тобой. Ты отлично справляешься. Колин только и говорит о тебе. Он такой дурашка.

Слезы наворачиваются, и я едва сдерживаю их, раздраженная такой сентиментальностью. В последнее время я стала очень чувствительная. В этом я виню постоянные поездки и то, что нужно следить за всем, что сопровождает открытие нового ресторана, плюс стресс, волнение и предвкушение – три в одном, вполне достаточно, чтобы сделать меня размазней.

Счастливой размазней. Жизнь хороша. У меня есть друзья, которые заботятся обо мне. Я пытаюсь наладить связь с родителями, и, хотя мы недолго говорили, я планирую в ближайшее время поехать домой и увидеться с ними. Это шаг в правильном направлении. Наши отношения не окончательно разрушены, хотя, безусловно, не идеальны. Мне нужно это исправить. Им тоже нужно постараться, и я надеюсь, они понимают, как повлияло на меня их пренебрежительное отношение.

Колин пообещал поехать со мной в Шинглтаун. Он говорит, что тоже готов вновь встретиться со своей мамой.

Кстати, о Колине. Он очень понимающий и надежный. Я больше не воспринимаю его заботу как на опеку и сверхконтроль. Просто таков он есть, и я должна это принять. Он хочет заботиться о тех, кого любит. И он любит меня всем сердцем. Страстно и искренне.

Его кошмары практически прекратились. Разумеется, я сплю с ним каждую ночь, и, думаю, это помогает. Но я также считаю, что он смирился со смертью Дэнни и отпустил вину, которая мучила его. Он признался мне в случившемся между ним и Дэнни на следующий день после того, как мой брат подписал контракт, как будто это некий большой, темный секрет.

Я подозревала что-то подобное, но не была уверена. Тогда Дэнни, казалось, был страшно зол на Колина. Я пыталась узнать почему, но он всегда обрывал меня или, еще хуже, говорил, что это не мое дело.

Поэтому я оставила его в покое.

Выдавив это признание, Колин испытал огромное облегчение, он крепко обнял меня и начал плакать у меня груди. Вместе со слезами ушло и чувство вины. Потом он признался, что будто очистился и очень благодарен за то, что я так легко приняла все это.

Словно не понимал, что его естественное признание фактически примирило меня с тем, что сделала я сама. С моим выбором. Колин не напоминает мне о моем прошлом.

Он просто… обнимает меня и говорит, что любит.

Постоянно.

– Расходимся, расходимся. – Колин приближается, используя свой строгий командный голос, как и всегда, когда видит нас с Фэйбл вместе. – Разве вы обе не должны вернуться к работе?

– Я здесь гость, – самодовольно заявляет Фэйбл. – Так что ты мне сегодня не начальник.

– А я всем здесь заправляю, – поддразниваю его я. – Или ты об этом не слышал?

– Кто этот безумец, что назначил тебя главной? – Он обнимает меня за плечи и целует, задерживая свои мягкие, теплые губы на моих.

Я отвечаю на поцелуй, а затем делаю шаг в сторону, медленно качая головой.

– Эй, мне нужно соответствовать должности, знаешь ли?! Никаких поцелуев на работе.

– Ну, это очень печально, – растягивает он слова, улыбаясь мне.

Его улыбка рождает во мне так много чувств, что мне хочется снова упасть к нему в объятия.

– Прекратите, вы двое. Меня сейчас стошнит, – тянет Фэйбл, морща нос.

– Погоди-ка, – говорит Колин, с улыбкой закатив глаза. – А где твой мальчик-зайчик? Вы же вроде не можете оторваться друг от друга.

– Они с Оуэном выбирают столик. – Фэйбл выпрямляется, ее лицо становится серьезным. – Колин, спасибо, что дал мне выходной, позволил нам прийти сегодня вечером на открытие и нанял Оуэна на полставки. Он очень взволнован предстоящей работой в ресторане.

Колин нанял Оуэна помощником официанта. Брат Фэйбл приступит к работе после окончания футбольного сезона, как раз во время массовых отпусков. Он подал заявку на трудоустройство, очень серьезно относясь к первой работе. Фэйбл невероятно счастлива, ей даже не верится. Она так старалась наставить брата на путь истинный, руководствуясь примером Дрю.

И мне нравится, что Колин им помогает. Он осторожничает, не желая обидеть Фэйбл, потому что она воспринимает все в штыки, если ей покажется, что это не помощь, а своего рода благотворительность.

Неудивительно, ведь мы хорошие друзья.

Колину очень нравится Оуэн, и мы уверены, что из него выйдет хороший работник. Мы не раз проводили время впятером. Мы с Колином пригласили всех троих на обед. Дрю и Колин, кажется, отлично ладят, я считаю, что это просто прекрасно. Фэйбл, Дрю и Оуэн – все они словно часть моей семьи.

Как и Колин, но он всегда был моей семьей. Теперь у нас все гораздо серьезней…

Он стал для меня всем.

– Я научу твоего брата работать, – обещает Колин Фэйбл, обнимая меня за талию. Он притягивает меня к себе, и я прижимаюсь к его боку. Мы идеально подходим друг другу, и я гляжу на него с обожанием. – Хотя уверен, он отлично справится.

Фэйбл кивает и улыбается, переводя взгляд с меня на Колина и обратно.

– Вы двое чертовски мило смотритесь вместе, хотя тянули с этим очень долго.

– Уверена, ты уже говорила нам об этом, – с усмешкой напоминаю я.

– Думаю, можно и еще несколько раз повторить. – Она подходит к нам, целует меня в щеку, а затем Колина. – Я должна отыскать своих мужчин. Поболтаем попозже, Джен?

– Ты должен спасти меня, – бормочу я, когда она машет нам, уходя.

– Она отличный друг, – шепчет Колин мне на ухо.

Я киваю, улыбаясь.

– Лучший. Как и ты.

Он снова касается меня губами, словно не может удержаться.

– Да и ты тоже, детка.

Меня окутывает теплом, его любовь поддерживает меня и придает мужества, в котором я так нуждаюсь, чтобы быть сегодня вечером на высоте. Это самый важный день моей карьеры.

– Мне пора идти. – Я чмокаю его в щеку. – Пожелай мне удачи!

– Нет. – Он быстро целует кончик моего носа, пока я свирепо гляжу на него. – Она тебе не нужна. У тебя и так все получится.

Мне нравится его доверие. Это то, что мне сейчас нужно, ведь я так волнуюсь.

– Я волнуюсь, – шепчу я. – Спасибо за поддержку.

– Всегда пожалуйста, детка. Ты же знаешь, я с тобой. – Колин обнимает меня, его губы оказываются возле моих. – Я люблю тебя. Очень сильно.

– И я люблю тебя. – Сердце наполняется нежностью, и тошнота, мучившая меня уже порядка часа, полностью проходит.

Когда этот мужчина рядом, я самая счастливая девушка в мире.

Колин

Я наблюдаю, как она идет по ресторану, спокойно и умело управляя всем, и меня охватывает гордость. Она приветствует всех входящих теплой улыбкой и представляется представителям бизнеса, которых мы пригласили на торжественное открытие «Квартала».

Стоянка уже переполнена, но люди все продолжают прибывать. Наша радиостанция, установленная на улице, в прямом эфире приглашает слушателей прийти на открытие. Все столики заняты, бар работает на полную мощность, а в вестибюле так много людей, желающих войти, что очередь выходит на улицу. Люди занимают лавочки, а их дети танцуют под музыку.

Потрясающий успех, и все благодаря Джен. Я бы хотел, чтобы она осталась здесь, в Реддинге, на постоянной основе. Я даже готов терпеть отношения на расстоянии, лишь бы она могла принять руководящую должность. Она так хороша в этом, что, боюсь, ребята, которые претендуют на эту позицию, не смогут соответствовать установленной планке.

Конечно, никто не может сравниться с моей Джен.

Но она отказалась. Просто сказала, что не сможет быть вдали от меня. Она так сильно любит меня, да и я сам не хочу расставаний.

Как же могу ей отказать?

– Привет, сынок.

Я напрягаюсь от этого голоса, медленно оборачиваюсь и вижу отца, который стоит передо мной.

– Привет. – Я неуверенно приветствую его, слегка обняв. – Как дела?

– У меня все в порядке. Посмотрите-ка, ты приоделся. Вполне приличный ресторан. Неплохо все тут устроено.

– Спасибо. – Обычно отец выводит меня из себя, но я ничего не могу с собой поделать, гордость распирает от его небольшого комплимента. Он сам получил ресторан от своего отца и превратил его в нечто большее. И я вот сделал то же самое. Хочу, чтобы он гордился мной. Несмотря на наше запутанное прошлое, я все еще мальчишка, который хочет получить отцовское одобрение.

И я рад, что он пришел. Я выслал приглашение из вежливости, не предполагая, что отец в самом деле появится.

– Я удивлен, что ты пришел, – говорю я, сразу чувствуя себя болваном.

– Ну, ты ведь пригласил меня, – напоминает отец. – Да и я не тот человек, который отказывается от бесплатной еды.

Я смеюсь. Слава богу, он снял напряжение.

– Видел твою Дженни.

– Да? – Теплота наполняет меня от того, что он называл ее моей Дженни. Она моя. Рад, что он тоже понимает это.

– Она выглядит взволнованной. Я велел ей не беспокоиться. Она со всем справится.

То, что отец так сказал, до чертиков меня пугает. Может быть, он сделал это, только чтобы осчастливить меня, не знаю. Хотя я рад, что он поддерживает Джен. Я совсем не хочу ссориться.

Я так устал от скандалов.

– Итак. Как твои успехи? – многозначительно спрашиваю я. Он дает мне какой-то неопределенный ответ, но я принимаю его. После того, как я дал ему деньги, у нас состоялся долгий разговор о зависимости от азартных игр и о том, что ему нужно контролировать себя. Безрассудное поведение отца в итоге обернулось крупными неприятностями, и, к счастью, я смог выручить его. Но я предупредил, что в другой раз уже не помогу. Ему потребовалась помощь, и он обратился к терапевту. Теперь отец ходит на прием раз в неделю.

Убедившись, что отца посадили за столик и начали обслуживание, я иду к парадному входу в поисках Джен. Я нахожу ее за стойкой администратора, на которую она опирается. Ее плечи поникли, голова опущена, но на лице сияет улыбка.

Уставшая, но счастливая, вот как я это вижу.

Когда Джен замечает, что я иду к ней, ее глаза загораются, и она идет ко мне навстречу, пока мы не встречаемся на полпути.

– Вот и ты, – радуется она мне, затаив дыхание. – Вот уж не думала, что снова увижу тебя.

Смеясь, я протягиваю руку и заправляю за ухо выбившуюся прядь.

– Почему ты так говоришь?

– Ты же видел, как кипит это место? Просто безумие. – Улыбка понемногу исчезает, но глаза все еще искрятся.

– Видела твоего отца.

– Знаю. Он сказал мне.

– Он был добр ко мне. – Джен улыбается.

– Я рад. – Я провожу указательным пальцем по нежной щеке, на мгновение теряясь в ее глазах. Я почти забыл, что мы находимся в ресторане.

Почти.

– Он сказал, что рад тому, что мы вместе. – Джен наклоняется ко мне, прижавшись лбом к моему подбородку в таком милом, доверчивом жесте. – Я тоже. Я так ему и сказала.

Да! Я поддерживаю общую радость.

– Детка, как только получится, давай смоемся отсюда. Хочу забрать тебя домой.

– Колин. – Она закатывает глаза, отстраняясь от меня. – Это мой ресторан, и у нас вечер открытия. Я не могу просто уйти.

– Конечно, можешь. Особенно если владелец этого ресторана настаивает. – Я складываю руки на груди, показывая, кто тут босс. – Твоя работа на сегодня закончена. Пошли домой.

– Но…

– Никаких «но», – возражаю я. – Мы уходим. Сейчас же.

Она улыбается, ее глаза полны надежды.

– Мне нравится, когда ты говоришь со мной таким строгим голосом.

– Я знаю. Почему, по-твоему, я так с тобой разговариваю? – Усмехнувшись, я кладу руку ей на спину и веду сквозь толпу, пробиваясь к короткому коридору, который ведет в кабинет администратора. В ту же секунду, как мы оказываемся там, я закрываю дверь, прижимая Джен своим телом к стене, фактически заключая в ловушку.

Она кладет руки мне на плечи, но не за тем, чтобы оттолкнуть, а чтобы прижать еще ближе. Наши губы встречаются и сливаются воедино. Я проскальзываю языком ей в рот, и она стонет в ответ, прежде чем оторваться от моих губ.

– Мы не можем делать это здесь.

– Почему? Мы окрестили мой офис. Давай с твоим кабинетом сделаем то же самое.

Она закатывает глаза, но улыбается, руки медленно опускаются вниз по моей груди, лаская каждый сантиметр кожи. Я так возбужден, что готов взять ее прямо здесь, у стены, но не хочу делать это против ее воли.

Это как раз то, что мы обсудили всесторонне. Ее прошлое и то, как некоторые вещи до сих пор вызывают плохие воспоминания. Я смирился с ее поступком, изо всех сил стараясь, заблокировать эти воспоминания. Хотя я бы солгал, если бы сказал, что это полностью так…

Но то, что она сделала когда-то, не имеет ничего общего с тем, кто мы сейчас.

Я знаю это, и она тоже.

– Что бы ты сказал, если бы я в конце концов согласилась принять здесь руководство на себя? – спрашивает она вроде мимоходом, но я вижу тревогу в глазах.

Сердце сжимается, и первая моя реакция сказать категорическое нет. Но это несправедливо.

– Ты действительно этого хочешь?

Джен медленно качает головой:

– Нет. Просто хотела услышать, как ты скажешь, что я могу делать все, что захочу. Не стоит испытывать тебя. – Вздохнув, она притягивает меня так близко, что листок бумаги не втиснулся бы между нашими телами. – Не могу дождаться момента, когда начну с тобой работать в качестве партнера.

– Я тоже не могу дождаться, – отвечаю я. – Может быть, когда-нибудь ты станешь моим партнером во всех смыслах этого слова.

Ее глаза широко распахиваются.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. – Я киваю, и это желание больше не удивляет меня. – Теперь, когда ты действительно моя, я хочу сделать все по-настоящему.

– Все и так по-настоящему, – бормочет она.

– Знаю, но я хочу навсегда. Ты будешь моей. – Наклонившись, я целую ее. Раз, два, наши губы сливаются, по телу пробегают искры, пока я не отодвигаюсь первым. – Я буду твоим. Мы можем работать вместе. Обручиться. Пожениться.

– Боже мой, – выдыхает она. Ее темно-карие глаза все еще распахнуты и полны волнения и надежд.

– Тебе нравится идея? – спрашиваю я, и она кивает.

– Ты действительно хочешь жениться на мне?

– Для тебя я готов сделать все, – торжественно обещаю я. – Разве ты еще не поняла?

– Поняла. – Улыбаясь, она целует меня, обвивая руками шею и прижимая ближе. – Я так сильно люблю тебя, Колин Уайлдер.

– Я тоже люблю тебя, Дженнифер Линн Кейд. – Я поднимаю руку, обхватывая пальцами ее шею, слегка касаясь татуировки бабочки, которую я ласкал уже сотни раз. Джен вздрагивает, и я усмехаюсь.

Ее улыбка становится шире.

– Помнишь, как ты разбудил меня и назвал «сладкие щечки»?

– Черт, да. – Мой голос нежен, но тело напряжено, когда я прижимаюсь к ее щеке. – У тебя довольно милая пара щечек, ты же знаешь.

– Как и у тебя, – шепчет она. – Может быть, ты усадишь их на стол, чтобы мы могли немного пошалить?

Я поднимаю брови.

– Пошалить, говоришь? – Звучит многообещающе.

Конечно, оказаться с ней в любое время наедине и голым – это очень многообещающе. Чем дольше мы вместе, тем лучше все становится. Хотя я считал, что это невозможно.

Джен медленно кивает.

– Да. Хотя, хм. – Выскользнув из моих объятий, она поворачивается и рассматривает стол, постукивая указательным пальцем по своим губам. Жадным взглядом я изучаю ее тело, задерживаясь на белоснежной рубашке, чертовски сексуальной черной юбке, которая облегает ее попку, как перчатка. От одного взгляда на нее меня бросает в жар.

– Знаешь ли ты, о чем я думаю, сладкие щечки? – спрашиваю я хриплым голосом, дорожа всем телом.

Она смотрит на меня через плечо, в ее затуманенных глазах горит желание.

– Если ты собираешься нагнуть меня над столом и проверить его прочность, то я определенно знаю, о чем ты думаешь.

Черт, она читает мои мысли.

– Тогда давай проверим его, детка. – Обхватив ее задницу руками, я сжимаю ягодицы и толкаю к столу, где планирую ее раздеть и разложить, организовав свой собственный праздник.

Сделав ее своей.

Навсегда.

Благодарности

Что это был за год! Я невероятно взволнована выпуском серии «Девушка на неделю» с издательством Bantam/Random House. Я знаю, что мои книги в хороших руках. Большое спасибо моему редактору Шоне Саммерс, помогавшей мне с этой книгой и сделавшей ее своими предложениями в сотни раз лучше. Спасибо моему агенту, Кимберли Уэлен, которая помогла мне найти Шону и Bantam. Думаю, из нас вышла хорошая команда.

Выражаю благодарность своему критику Кэти Эванс, прочитавшей черновик книги и подарившей мне озарение и идеи, в которых я так сильно нуждалась. Спасибо, друг, не знаю, что бы я без тебя делала.

Должна отметить за поддержку Кэти Родригес и КП Симмон, они выручали меня, когда в последние минуты я отправляла электронные письма, начинавшиеся словами: «Не могли бы вы…» Спасибо, дамы. Ваша помощь неоценима.

Спасибо моему мужу, он – моя опора. Большая благодарность и миллион просьб о прощении моим детям за все дополнительное время, которое я провела за письменным столом, особенно последние несколько месяцев. Я надеюсь, отличного летнего путешествия в Сиэтл и Диснейленд будет достаточно для извинений.

И, как всегда, я благодарю моих читателей, рецензентов, блоггеров и всех, кто оказал огромную поддержку моим книгам. Благодарю от чистого сердца. Не передать словами, как я ценю всех и каждого. Это было такое экстремальное приключение, и вот что сделало его еще более удивительным: общение со всеми вами через электронную почту, «Фейсбук», «Твиттер» и даже лично. В этом году я встретила так много замечательных людей! Вы все потрясающие!

История Джен и Колина отличается от истории Дрю и Фэйбл. Так и должно быть. Она сексуальнее, потому что эти двое старше, у них есть прошлое, общая история, и в моих глазах это сделало их отношения неизбежными. Они не Дрю и Фэйбл, и, буду откровенной, это пугало меня, когда я писала книгу. Поэтому надеюсь, вы все полюбите их историю, и ваша настороженность в отношении намерений Колина исчезнет. Я люблю Колина. И я люблю Джен. И особенно люблю, когда они вместе.

Следите за публикациями Моники в Twitter: @MsMonicaMurphy

Примечания

1

Библейское выражение (Иер. 1:17). – Не проявляй малодушия, или по-современному: соберись, тряпка!

Content

Моника Мерфи
Три нарушенные клятвы

Пролог

Глава первая

Джен

Колин

Глава 2

Колин

Джен

Глава 3

Джен

Колин

Глава 4

Джен

Колин

Глава 5

Джен

Глава 6

Колин

Глава 7

Джен

Колин

Глава 8

Колин

Глава 9

Джен

Глава 10

Джен

Колин

Глава 11

Джен

Колин

Глава 12

Джен

Колин

Глава 13

Джен

Колин

Глава 14

Колин

Джен

Глава 15

Колин

Джен

Глава 16

Джен

Колин

Глава 17

Колин

Джен

Глава 18

Колин

Глава 19

Джен

Глава 20

Колин

Джен

Глава 21

Колин

Джен

Глава 22

Колин

Джен

Глава 23

Джен

Колин

Глава 24

Джен

Колин

Благодарности

Примечания