Миранда Джеймс

Просроченное убийство

Miranda James

A Murder Past Due

Печатается с разрешения литературных агентств Nancy Yost Literary Agency и Andrew Nurnberg.

Copyright © 2010 by Dean James

© А. Панина, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Глава первая

Утром по моей кухне пронесся ураган, и имя ему было Джастин.

Я вздохнул, окидывая взглядом последствия завтрака моего квартиранта. Что за муха укусила мальчишку?

На обеденном столе стоял открытый пакет молока, рядом с ним – тарелка, ложка и коробка хлопьев, которую Джастин тоже не потрудился закрыть. Часть хлопьев рассыпалась по столу. Капли молока поблескивали вокруг тарелки и блюдца с недоеденным тостом.

На кухонном столе уныло черствела забытая буханка и грелась в лучах солнца масленка. Два куска хлеба тосковали в тостере: судя по виду, Джастин не удосужился их поджарить. Я поднял газету, лежавшую возле раковины: парень умудрился залить ее водой. Хорошо, что я успел проглядеть новости – теперь все страницы слиплись.

Несколько секунд я молча смотрел в окно, пытаясь успокоиться. Потом снова оглядел кухню. Ладно, может, не ураган. Назовем это небольшим тропическим штормом. Я же не из тех маниакальных чистюль, что сходят с ума при виде малейшего беспорядка.

Нет, как и большинство мужчин, я могу жить в беспорядке, но мне гораздо больше нравится, когда в доме чисто и вещи лежат на своих местах. Впрочем, раздражаться по пустякам тоже не дело.

Наверное, Джастин просто торопился к первой паре. Хотя кампус Афинского университета всего в трех кварталах от моего дома, так что бегом он мог добраться за пять минут.

Такое поведение было на него не похоже – вот что беспокоило меня в первую очередь. Этот восемнадцатилетний парень уже пару месяцев снимал у меня квартиру и обычно убирал за собой. Но последние несколько дней он завел привычку разбрасывать вещи по всему дому и оставлять бардак на кухне.

Возможно, стоило ожидать чего-то подобного, когда я отступил от своего железного правила касательно квартирантов. Три года комнаты в моем доме сдавались только студентам старших курсов: они были настолько заняты учебой, что не причиняли никаких неудобств. Я крайне дорожил своей тихой размеренной жизнью, а Джастина пустил, желая оказать услугу старой подруге. Мы с его матерью, Джулией Уордлоу, знали друг друга со школьной скамьи и вместе учились в университете. По словам Джулии, Джастин, ее единственный сын, был не готов к суровой жизни в общежитии. Она хотела, чтобы первый год учебы он провел в спокойной домашней обстановке. После того как Джулия мне всю плешь проела, я практически почел за честь принять под крыло ее драгоценного отпрыска.

Тычок мощной лапы отвлек меня от невеселых раздумий. Я посмотрел вниз, и Дизель, мой двухлетний мейн-кун, сочувственно мурлыкнул. Потом убрал лапу с моей ноги и моргнул.

– Знаю, Дизель, – я покачал головой. – У Джастина определенно проблемы, иначе он не стал бы так себя вести.

Дизель снова мурлыкнул – многие мейн-куны не мяукают, как обычные коты, предпочитая издавать иные забавные звуки, – и я наклонился, чтобы его погладить. Он все еще ходил в летней шубке, мягкой, как пушок. Загривок и хвост пока не топорщились шерстью, которая будет греть его в грядущие холодные месяцы. Кисточки на ушах жизнерадостно торчали вверх, пока кот смотрел на меня, терпеливо ожидая продолжения разговора.

Дизель был серой масти с темными подпалинами; в свои два года он весил около двенадцати кило и еще не достиг кошачьей зрелости. Несмотря на мощную шею и внушительную мускулатуру, мейн-куны выделяются среди собратьев крайним миролюбием. И Дизель полностью соответствовал характеру своей породы.

– Придется поговорить с нашим жильцом, – сказал я наконец. Дизелю нравился Джастин; кот часто навещал его комнату на третьем этаже. – Только представь, что сделает Азалия, если зайдет как-нибудь утром на кухню и обнаружит вот это. Наверное, четвертует Джастина, и меня заодно.

Мы с Дизелем мрачно переглянулись.

В том, что касалось порядка, Азалия Берри, домоправительница, которую я унаследовал вместе с домом после смерти дорогой тетушки Дотти, была неумолимо строга. В отношении больших котов ее взгляды тоже не отличались мягкостью, но они с Дизелем как-то смогли прийти к согласию, когда я принес котенка два года назад. Несмотря на свой юный возраст, он быстро догадался, что Азалия не жалует кошек – в отличие от студентов. Но это не значило, что она позволит Джастину устраивать на кухне погром. Нужно помочь парню разобраться с проблемами, какими бы те ни были, прежде чем домоправительница поймает беднягу на беспорядке и устроит ему разнос.

Я не мог упрекнуть Азалию в излишнем рвении. Тетушка Дотти вложила немало денег и декораторских способностей в комнату, которую считала сердцем любого дома. Большие окна кухни выходили на юго-восток, и каждое утро она буквально купалась в солнечных лучах. Выкрашенные в светло-желтый цвет стены и белая плитка на полу только усиливали этот эффект. Довершали картину нежно-голубые шкафчики, которые отлично сочетались с темно-синими стульями и столом.

Казалось, если принюхаться, то обязательно почувствуешь запах имбирных печений тетушки Дотти – аромат моего детства. Эта комната была полна счастливых воспоминаний, но на секунду сердце сжалось от боли. Три года назад я потерял и тетю, и свою любимую жену, Джеки. Смерть унесла их одну за другой с разницей всего в пару недель. Но мне до сих пор было легко представить, как они сидят за обеденным столом и весело болтают.

Очнувшись от грез, я снова посмотрел на Дизеля. Готов поклясться, его морда выражала искреннее сочувствие.

– Ладно, хватит, – сказал я. Кот дернул хвостом, развернулся и направился в прачечную, где стоял его лоток.

Я принялся наводить порядок на кухне и уже прятал в шкафчик коробку с хлопьями, когда в дверях нарисовался Джастин. В одной руке он сжимал потрепанный рюкзак, другой убирал с лица темные волосы. Парню не помешало бы постричься – или начать уже завязывать их в хвост.

– Мистер Чарли, – растерянно пробормотал он. – А я как раз хотел…

Подскочил Дизель и начал тереться о его ноги. Джастин нагнулся, чтобы почесать мейн-куна за ушами, но продолжал поглядывать на меня исподлобья.

– Думал, ты уже отправился на пары, – сказал я. – Если бы сюда зашла Азалия, боюсь, она бы не обрадовалась.

Я старался смягчить упрек, но Джастин все равно покраснел и опустил голову так, что отросшие волосы снова упали на лицо. Буркнув что-то под нос, он выпрямился, а Дизель уселся рядом с ним.

– Что ты сказал?

Джастин пожал плечами.

– Простите, – повторил он уже громче, но голову так и не поднял. – Я правда хотел все убрать, но потерял счет времени, – парень быстро глянул на меня и опять уставился на свои ботинки.

– Ничего страшного, Джастин. Но я заметил, что в последние дни ты стал каким-то рассеянным. Это на тебя не похоже.

Он снова пожал плечами.

– Ладно, я уже опаздываю. Пока, Дизель.

Джастин повернулся и исчез в коридоре. Я услышал, как открылась и аккуратно закрылась входная дверь, и вздохнул с облегчением, так как почти ожидал, что он захлопнет ее с грохотом.

Нам с Джастином определенно стоило поговорить. Его что-то беспокоило, и он едва ли не грубил. Парень – к слову, ничем не примечательный, – прожил у меня два месяца и до сих пор ничего подобного себе не позволял.

Будучи в прошлом отцом двух подростков, я знал, что резкие изменения в поведении могут свидетельствовать о больших проблемах. Оставалось надеяться, что речь не идет о наркомании. В противном случае отец Джастина, консервативный священник евангелистской церкви, скорее всего сразу заберет его из университета. Джулия тоже не обрадуется и, вероятно, обвинит меня в том, что недоглядел за мальчиком.

Только этого не хватало. Если Джастин действительно ввязался во что-то серьезное, ему придется ехать домой. Вряд ли я чем-то помогу парню.

Дизель прошествовал мимо меня к вешалке у задней двери. Я понял намек и снял с крюка шлейку и поводок. Пока готовил Дизеля к выходу на улицу, тот радостно тарахтел – в полном соответствии со своим именем. Он любил ходить со мной на работу.

– Подожди, возьму пальто и сумку, – сказал я.

У самого порога проверил, нет ли на галстуке пятен от кофе, а на брюках – кошачьей шерсти. И почему темная ткань притягивает ее, как магнит? Пройдясь щеткой по штанинам, я наконец распахнул дверь.

За два года, прошедшие с тех пор, как я нашел дрожащего котенка на парковке у библиотеки, большинство жителей моего родного города привыкли к виду кота, идущего на поводке. Дизель рос, и некоторые стали задаваться вопросом, нет ли среди его ближайших предков рыси. Просто никто в городе, включая меня, ни разу не видел мейн-куна. Интересно, что они скажут в следующем году, когда он еще подрастет.

Незнакомые люди иногда останавливали нас посреди улицы и спрашивали, не собака ли Дизель. Клянусь, в такие моменты вид у моего кота бывал до крайности оскорбленный. Он вообще дружелюбный зверь, но дураков не выносит, за что я его очень уважаю.

Набрав полную грудь прозрачного осеннего воздуха, я почувствовал запах дыма. Было еще рано разжигать камин, но, кажется, кому-то из соседей не терпелось погреться у камелька. Я вспомнил, как еще мальчиком в холодные зимние дни сидел у горящего очага в родительской гостиной.

Дома на нашей улице в большинстве своем перешагнули столетний рубеж; под их крышами поколения сменяли друг друга, а элегантная архитектура и классические лужайки все так же радовали глаз. Проверенное годами добрососедство стало мне надежной опорой после утраты жены.

Но сейчас было не время предаваться грустным мыслям. Мы с Дизелем зашагали по тротуару: я сзади, кот в полуметре впереди. Кампус Афинского университета, куда мы направлялись тем утром, находился в трех кварталах к востоку. Дорога, на которую стоило бы тратить от силы пять минут, отнимала у нас пятнадцать-двадцать, поскольку многочисленным поклонникам Дизеля не терпелось с ним поздороваться. Кот приветливо урчал и мурлыкал, вызывая улыбки на лицах и поднимая всем настроение. Пара человек спохватилась и пожелала доброго утра и мне, так что я не чувствовал себя забытым.

Джордан Томпсон, владелица «Афинэума», независимого книжного магазина, вышла на утреннюю пробежку и помахала нам рукой. Ее спортивная самоотверженность вызывала у меня искреннее восхищение; я надеялся, что рано или поздно вдохновлюсь ее примером.

Мы с Дизелем приблизились к университетской библиотеке, как раз когда Рик Такетт, наш офис-менеджер, открывал дверь. Ровно в восемь утра, и ни секундой раньше. Внутри особняка в стиле Греческого Возрождения, построенного еще до гражданской войны, располагалась администрация, архив и коллекция редких книг. Главное здание, известное как Библиотека Хоуксворта, находилось по соседству.

Рик кивнул в ответ на мое «доброе утро» и отошел в сторону, пропуская нас. Лет на десять старше меня, он был славным малым, но не слишком разговорчивым. А поскольку большую часть времени Рик проводил в главном здании, виделись мы нечасто.

Дизель уверенно направился к центральной лестнице, которая вела на второй этаж. На площадке повернул налево и остановился перед дверью с застекленной табличкой «РЕДКИЕ КНИГИ», украшенной золотым листиком.

Войдя в кабинет, я спустил Дизеля с поводка и принялся включать свет. Когда с этим было покончено, кот уже устроился на своем любимом месте – лежанке на широком подоконнике как раз позади моего рабочего стола. Я снял с него шлейку и убрал ее под лежанку.

Дизель довольно тарахтел, пока его хозяин готовился к работе: вешал пальто и сумку, включал компьютер и прикидывал список дел на сегодня. Я трудился в библиотеке три дня в неделю: составлял каталоги и занимался архивами. И настолько любил свою работу, что, по сути, никогда не воспринимал ее как труд. В библиотеке Хьюстона на мне в основном лежали обязанности администратора. Возвращение к каталогам было настоящим благословением после возни с бюджетом и персоналом. Мне нравилось работать в тишине, с Дизелем и редкими книгами.

Едва я начал читать электронную почту, как в дверь постучали.

– Доброе утро, Чарли, – заглянула к нам Мельба Гилли. Годы никак не отразились на ее шикарной фигуре – она вообще мало изменилась со времен старшей школы и по-прежнему заставляла трепетать мужские сердца. В том числе и мое. Наша с Мельбой симпатия была взаимной, но до сих пор мы довольствовались дружескими отношениями. Я пока не ощущал готовности с кем-либо встречаться, а поскольку на горизонте маячило пятидесятилетие, сильно сомневался, что буду готов когда-нибудь. Мне не хотелось привносить в свою жизнь лишние сложности.

– Доброе, Мельба, – откликнулся я. – Как дела?

Мельба плюхнулась на стул перед моим столом, смахнула несуществующую пылинку со своего безукоризненного костюма цвета спелого баклажана и наконец ответила:

– Волнуюсь! А ты нет? – она посмотрела мимо меня в сторону окна. – Доброе утро, Дизель!

Дизель мурлыкнул в ответ, но с лежанки не встал.

– По какому поводу? – нахмурился я. Неужели что-то забыл?

– Из-за приема сегодня вечером. Почему еще я должна волноваться? – улыбнулась Мельба. – Не каждый день наш город приветствует своего золотого мальчика.

– Ах, это, – протянул я. – Большое дело.

Мельба покачала головой.

– Чарльз Харрис, не говори, что тебе не любопытно посмотреть на Годфри Приста после стольких лет. Знаю, вы не особо ладили в старшей школе, но уверена, ты хочешь увидеть знаменитого автора во плоти, – засмеялась она.

Я покачал головой, невольно копируя Мельбу.

– Он был придурком тридцать два года назад, и вряд ли с тех пор что-то сильно изменилось. Разве что теперь он богатый придурок.

– Он был женат четыре раза, – Мельбу уже было не остановить. – Во всяком случае, я так слышала. Но, думаю, он может позволить себе платить алименты – с такими-то тиражами и гонорарами.

– Ну, на мне ему заработать не удалось, – заметил я. – Во всяком случае, после его первых книг.

– Значит, кое-что ты все-таки читал? – лукаво подняла бровь Мельба.

– Отрицать не буду. Испытывал любопытство, как и каждый в Афинах. И первые книги мне даже понравились. Они были увлекательными. Но потом он принялся за триллеры, и сюжеты от книги к книге становились все более невразумительными, – я скривился. – Не говоря уже о жестоком отношении к женщинам. Неужели ты его до сих пор читаешь?

Мельба откинулась на спинку кресла.

– Бросила пару книг назад. По тем же причинам, что и ты.

– Так чего ты радуешься?

– Он же знаменитость, автор бестселлеров! – воскликнула она. – Как часто к нам в Афины приезжают знаменитости? Разве это не повод для радости?

Я закатил глаза.

– Мне почему-то вспоминается случай, когда Роберта Хилл застукала мужа голым и пьяным в стельку в трейлере Лиз Грэхем. Она тогда выкрасила его розовой краской, а он потом гнался за ней с топором по главной улице. Тогда наш город тоже бурлил от волнения.

Мельба прыснула со смеху.

– Милый, тебя там просто не было. В жизни не видела ничего смешнее! Розовый Делберт бежит, потрясая «колокольцами»… Я как раз выходила из банка, когда они с Робертой пронеслись мимо меня. Ему еще повезло, что жена ограничилась краской. Могла бы и сама топором воспользоваться. Например, укоротить его в некоторых местах.

Я тоже рассмеялся, стараясь не думать, какие места имела в виду Мельба. Дизель позади меня громко затарахтел, словно веселился вместе с нами.

Беседу прервал звонок мобильного. Поморщившись, Мельба вытащила телефон из чехла на поясе. Она прокрутила его между пальцами, как опытный стрелок – револьвер, прежде чем прочитать текст на экране.

– Его величество требует меня.

Она заверила начальство, что уже в пути, после чего, еще раз прокрутив телефон, вернула его в чехол.

– Долг зовет, – вздохнула Мельба, вставая из кресла. – Клянусь, этот человек и свою крохотную задницу не найдет, если я не покажу.

И она хихикнула.

– Вот почему он так ценит свою помощницу. Ты всегда знаешь, где что лежит.

– Увидимся, дорогуша, – широко улыбнулась Мельба.

Я хмыкнул. Питер Вандеркеллер, директор библиотеки, был похож на садовые грабли. К невероятно худой фигуре ростом под два метра прилагались ноги сорок восьмого размера. Мельба клялась и божилась, что никогда не видела, как мистер Вандеркеллер ест. И я был склонен ей верить. При мне директор тоже не клал в рот ничего, кроме кончика ручки или карандаша, которые жевал во время собраний.

После ухода Мельбы в архиве воцарилась приятная тишина. Мельбу Гилли можно было назвать какой угодно, но не тихой.

Я вернулся к проверке почты, чтобы, поморщившись, пробежать глазами еженедельное письмо от Питера. Сотрудники библиотеки прозвали такие послания «обращением к войскам» – и это был отнюдь не комплимент. На прошлый Хеллоуин несколько человек даже нарядились в военную форму, но Питер шутки не понял. Он никогда не понимает юмора. Порой мне его жалко.

На этой неделе проповедь директора посвящалась переработке отходов. Директор призывал всех перестать носить из дома воду в бутылках и вместо этого пить фильтрованную воду из крана в комнате отдыха. Я покосился на свою сумку. Обычно в ней лежало минимум две бутылки с водой. Решил, что наполню их водой из-под крана, когда моя закончится. Может, это удовлетворит босса.

Последнее письмо в ящике напоминало о приеме в честь нашей знаменитости. Ректор университета устраивал его у себя дома. Я убеждал себя, что не хочу туда идти, но прекрасно понимал, что любопытство в конце концов одержит верх. Как бы я ни ненавидел Годфри Приста, мне все-таки хотелось посмотреть на него спустя столько лет.

В старшей школе я терялся на его фоне. Годфри был рослым красавцем и пользовался неизменным успехом у девушек. В университете – мы оба учились здесь, в Афинах, – ничего не изменилось. Но это было очень давно и осталось в прошлом.

Или не осталось, но если считать счастливую жизнь лучшей формой мести, я хотел показать этому придурку, что у меня все отлично.

Я потряс головой, сетуя на себя за глупость, и отвернулся от компьютера, чтобы порыться в бумагах на столе. Куда подевалось это письмо? Пришлось сдвинуть в сторону пару папок, прежде чем искомое нашлось.

Помимо составления каталогов я также обрабатывал запросы, касающиеся истории университета, библиотечных архивов и редких книг. Вчера мне написала пожилая дама из Виксбурга, которая пыталась отследить побочную ветвь своего фамильного древа. Предполагалось, что упомянутый «побег» посещал мою альма-матер в сороковых годах девятнадцатого века, то есть вскоре после открытия университета.

Я просмотрел письмо, нашел нужное имя и отложил его в сторону. Поднявшись из-за стола, направился к стеллажу со старыми документами слева от двери – искал журналы посещаемости, в которых скорее всего содержался ответ на вопрос той дамы. У меня имелась надежда на днях получить грант на оцифровку архивных записей, но пока приходилось искать древним, дедовским способом.

Достав нужный том, я принялся переворачивать страницы, пока не дошел до интересующих меня лет, и погрузился в записи. До комнаты долетали отголоски библиотечных разговоров: большая лестница и высокий потолок фойе создавали странную акустику, которая порой делала меня невольным слушателем чужих бесед.

Пока я вчитывался в аккуратные, но очень мелкие буквы регистра сороковых годов, выискивая Башрода Кеннингтона, старался не обращать внимания на посторонние звуки. Но слова «убийство» и «Прист» поневоле заставили меня прислушаться.

Глава вторая

Но больше я ничего не услышал: видимо, говорившие отошли куда-то, и голоса стихли.

Мне стало не по себе от случившегося, хотя я не понимал почему. Скорее всего речь шла о Годфри Присте – кажется, в Афинах сейчас только о нем и говорили. А уж в том, что его имя и слово «убийство» употребили в одном предложении, и вовсе не было ничего странного. В конце концов, он писал триллеры.

Так что я пожал плечами и вернулся к поискам старины Башрода, которые вскоре увенчались успехом.

Сев за стол, сделал несколько пометок, планируя ответить на письмо дамы из Виксбурга после обеда. Утро я хотел посвятить каталогам. Для начала сверился со списком книг, над которыми сейчас работал. Дойдя до нужного пункта, подключился к программе каталогизации единой библиотечной системы (или ЕБС, как мы называли ее между собой) и приступил к изучению книги.

Это издание – трактат по акушерству авторства Томаса Дэнмана – принадлежало к собранию медицинских пособий девятнадцатого века и было отпечатано в 1807 году. Книга сохранилась в превосходном состоянии, но я, как обычно, старался лишний раз на нее не дышать. За время работы я привык иметь дело с двухсотлетними томами (а порой мне попадались и более древние экземпляры), но прикасаясь к ним, всегда испытывал чувство благоговения. При должном обращении книги легко могли прожить несколько веков, а потом кануть в Лету за считаные секунды. Едва уловимый запах мускуса щекотал нос, пока пальцы поглаживали прохладные мягкие страницы.

Самое интересное в описании старых книг – поиск посвящений, штемпелей и пометок, которые отличили бы это издание от других экземпляров. На форзаце трактата Томаса Дэнмана виднелось выцветшее имя предыдущего владельца и дата «Д-р Фрэнсис Хеншэлл, 18 марта 1809 г.». Листая страницы, я нашел немало замечаний, сделанных тем же почерком: доктор Хеншэлл добавлял к тексту комментарии, основываясь на наблюдении за собственными пациентами.

Повернувшись к компьютеру, я открыл файл, который предварительно загрузил из библиотечной базы данных. В нем содержалась вся основная информация по книге: название, автор, издатель, дата выхода – так что мне оставалось лишь отметить ее отличительные черты.

Погруженный в работу, я подскочил от неожиданности, когда услышал, что кто-то покашливает по другую сторону моего стола.

Подавив раздражение, повернулся к незваному гостю – и глаза мои расширились от изумления, так как я сразу его узнал.

– Минуточку, – пробормотал я, торопливо сохраняя файл.

– Не волнуйся, Чарли, – пророкотал Годфри Прист глубоким голосом, который далеко разнесся по хранилищу редких книг.

Дизель за моей спиной потянулся и зевнул. Он любил посетителей и спрыгнул с подоконника, чтобы поприветствовать Годфри.

Каким ветром его сюда занесло? Мы не были близки в старшей школе и в университете, так зачем я ему понадобился?

– Утро доброе, Годфри, – сказал я, вставая и обходя стол, чтобы пожать Присту руку. Дизель топал позади меня. – Давно не виделись.

– Давно, – согласился Годфри по-прежнему дружеским тоном. Он крепко стиснул мою руку своей большой ладонью и хорошенько встряхнул. – Отлично выглядишь.

– Ты тоже, – ответил я, стараясь не морщиться, и украдкой размял пальцы, когда Годфри закончил с приветствиями.

Он был еще выше, чем я помнил. Бросив взгляд вниз, понял, почему: на ногах у Приста красовались дорогие ковбойские сапоги, каблуки которых прибавляли ему сантиметров пять росту.

– А это кто? Кот? – спросил Годфри, глядя на Дизеля. Кот медленно обошел его кругом и, не впечатлившись, запрыгнул обратно на свою лежанку. Там он зевнул, повернулся к нам спиной и, кажется, задремал. Надо будет потом угостить его чем-нибудь вкусным за проявленную невозмутимость.

– Мейн-кун, – объяснил я. – Они крупнее других котов.

– Кажется, меня впервые проигнорировал кот, – рассмеялся Годфри, хотя в голосе его проскользнули оскорбленные нотки. – Обычно они меня любят – сразу чуют, что перед ними – кошатник.

Я едва сумел сдержать улыбку.

– Не бери в голову, Дизелю сложно угодить, – и продолжил рассматривать гостя. Хотя мы были одного возраста, он выглядел лет на десять старше. Кожа его загрубела, а солнце и свежий воздух добавили морщин вокруг глаз. Волосы, напоминавшие побелевшую копну соломы, тоже не выдержали проверку временем. Одежда от именитых дизайнеров буквально кричала о том, сколько денег за нее выложил владелец. Ей вторили часы Rolex, на которые Годфри демонстративно поглядывал, и толстый золотой браслет.

– Чем могу быть полезен? – спросил я, сев обратно за стол, и махнул рукой, показывая Присту, что он тоже может садиться. – Неужели ты заглянул, чтобы поболтать о славных школьных деньках?

– Надежные источники сообщили, что ты работаешь здесь архивариусом. – Годфри опустился на стул и скрестил руки на груди. Очевидно, мое ироничное замечание он пропустил мимо ушей.

– Так и есть, – кивнул я. Напыщенный, как всегда.

Годфри опять посмотрел на спящего Дизеля.

– Они разрешают тебе брать кота на работу? – внезапно спросил он. Пальцы Годфри впились в предплечья, глаза обшаривали комнату. Он определенно нервничал, и я не мог взять в толк почему.

– А сам-то как думаешь?

Когда Годфри обернулся ко мне, лицо его покраснело. Я вспомнил, что в прежние времена он не обращал внимания на сарказм, особенно если тот был обращен на него.

– Когда ты вернулся в Афины? – спросил он. – Сам я редко здесь бываю. Расписание очень плотное – книжные туры, интервью, встречи в Голливуде. – Годфри снова пробежался глазами по стеллажам.

Он когда-нибудь перейдет к делу? Сколько еще самовосхвалений мне придется выслушать?

– Три года назад, – ответил я, стараясь приглушить нетерпение в голосе. Неужели он думает, что его занятая жизнь произведет на меня впечатление? – Вскоре после смерти жены я унаследовал дом тети Дотти.

– Твоей тетушки? – нахмурился Годфри. – Значит, она тоже умерла?

– Почти сразу после моей жены.

– Жаль это слышать. Наверное, нелегко было потерять сразу обеих?

– Да, было тяжело, – ответил я. Потом в памяти всплыло кое-что: – А ты ведь жил у тети Дотти несколько семестров?

– На последнем курсе, – кивнул он. – Родители продали дом и переехали в Фэйрхоп, в Алабаму. Я больше не хотел жить в общаге. К счастью, у мисс Дотти нашлась свободная комната. Она была замечательной женщиной. – Его лицо смягчилось, на губах появилась печальная улыбка.

– Не то слово, – согласился я. Никогда еще Годфри не проявлял себя с такой стороны, во всяком случае, при мне. Он определенно испытывал теплые чувства к моей покойной тетушке. – А у тебя, насколько я знаю, дела идут в гору. Каждая книга попадает в список бестселлеров. Впечатляет.

– Спасибо. Последние семь сразу после выхода занимали в нем первое место, – сказал Годфри, и на лицо его вернулось самодовольное выражение. – Потому-то я и здесь.

– Слышал, тебе собираются присвоить звание выдающегося выпускника.

– Я не об этом, – покачал головой Годфри. – Это лишь повод вернуться в город. Нет, сейчас я говорю о том, зачем пришел к тебе.

Ну наконец-то.

– Ты пришел затем, чтобы… – я сделал многозначительную паузу.

– Хочу передать свои бумаги университетскому архиву, – сказал Годфри. – И собираюсь сегодня вечером объявить об этом на приеме.

Администрация университета наверняка обрадуется такому подарку; даже я подумал, что это отличная идея. При одном условии.

– Университет будет в восторге, – признал я. – Но мало просто передать бумаги. Ты готов пожертвовать какую-то сумму на обработку, составление каталога и хранение?

– Разумеется. А что нужно будет сделать, ну, кроме того, что поставить их на полку? – Он махнул рукой в сторону стеллажей. – И о какой сумме идет речь? Уверен, смогу это себе позволить.

– Бумаги нужно будет описать и систематизировать, – сказал я, сделав вид, что не услышал последнее предложение. – Это займет какое-то время – в зависимости от размера коллекции. Я тут архивариус, но работаю на полставки. На обработку твоих бумаг могут уйти годы, учитывая, сколько еще книг и собраний ждут своей очереди.

– Если я дам достаточно денег, ты сможешь нанять кого-то, чтобы с ними разобрались поскорее? – нахмурился Годфри. – Не хочу, чтобы они пылились в коробках следующие десять лет.

– Да, – кивнул я. – Но у нас крохотный бюджет, и мы зависим от пожертвований.

– О какой сумме идет речь?

– Все зависит от того, сколько бумаг ты нам передашь, – я указал на ближайшую коробку, размером примерно с пачку бумаги для принтера. – Сколько коробок? Хотя бы приблизительно?

Годфри задумался и через минуту ответил:

– Там рукописи всех моих книг, а я опубликовал двадцать три. Еще там моя переписка, а также издания на английском и других языках, – он помолчал. – Скажем, пятьдесят четыре коробки.

«Странная точность», – подумал я. Неужели он уже все упаковал? Наверное, даже не мыслил, что университет откажется от его подарка.

– И ты будешь пополнять собрание, – сказал я, прикидывая что-то в уме.

– Естественно, – ответил Годфри. – У меня впереди еще много лет плодотворной работы. Постучим, чтобы не сглазить.

Он побарабанил костяшками пальцев о мой стол.

Я нашел листок бумаги, карандаш и наскоро прикинул сумму. Когда я назвал цифру, Годфри даже не моргнул.

– Отлично. Я удвою ее, просто на всякий случай. Этого же хватит на пару лет?

– Да, – кивнул я. Потом услышал в голове нудный голос директора и сказал то, чего говорить совсем не хотелось: – И конечно, ты можешь добавить соответствующее распоряжение в свое завещание. Это никогда не помешает.

Годфри рассмеялся и выразительно поднял бровь:

– Вас заставляют это говорить?

– Да, – с плохо скрываемой досадой признал я.

– Не переживай, я привык. Никто не хочет упустить свой куш, – Годфри широко улыбнулся. – После обеда позвоню своему адвокату, и он обо всем позаботится.

– Когда сделаешь объявление, тебе нужно будет переговорить с кем-нибудь из администрации, – сказал я.

Он кивнул.

Я подумал, что мы закончили, но Прист продолжал сидеть.

Я терпеливо ждал.

– Ты живешь в доме тети Дотти? – вдруг спросил он.

– Да.

– И как она, сдаешь комнаты студентам? – Годфри смотрел мимо меня в окно, у которого по-прежнему сладко посапывал Дизель.

– Да. Она хотела этого, и я рад, что живу не один. Мои-то дети уже выросли и разъехались.

– Дети? Сколько их у тебя? – спросил Годфри, и лицо его приняло странное выражение.

– Сын и дочь, – ответил я. – Шону двадцать семь, Лоре двадцать три.

– Здорово, – сказал Годфри, и голос его снова смягчился. – В смысле, когда есть дети.

Неужели мне удалось в чем-то его превзойти? Насколько я знал, у Приста не было детей. Что ж, хоть в этом мне повезло, раз уж я не стал известным писателем.

Годфри поерзал на стуле.

– А что за студенты живут у тебя сейчас?

– Приятные молодые люди, – сказал я, немало озадаченный тем, куда свернула наша беседа. Почему он интересуется моими квартирантами?

– И одного из них зовут Джастин? – спросил Годфри, пристально изучая свои пальцы.

– Да, парень по имени Джастин снимает у меня комнату. Второго зовут Мэтт, но он уехал на этот семестр в Мадрид, проводит там исследования для диссертации, – мне становилось все больше и больше не по себе. – Годфри, что происходит? К чему эти вопросы? Ты знаешь Джастина?

– Нет. Но хотел бы. – Годфри глубоко вздохнул и поднял на меня глаза. – Он мой сын, Чарли. И не знает об этом.

Глава третья

– Вы отец Джастина? – Я уставился на Годфри, все еще надеясь, что тот неудачно пошутил. В старшей школе Прист славился своими розыгрышами.

Но он кивнул, и вид у него был до крайности серьезный.

И зачем, спрашивается, мне об этом рассказывать? Только потому, что Джастин снимает у меня комнату?

– Поверить не могу, – выдохнул я. Не слишком оригинально, но в голову больше ничего не шло.

– Я тоже, – покачал головой Годфри. Он снова принялся рассматривать свои руки. – Еще полгода назад понятия не имел, что у меня есть сын. Как Джулия могла мне не сказать? – странным голосом произнес он.

– Джулия Уордлоу? – уточнил я, сам себе напомнив не слишком сообразительного попугая.

Годфри быстро посмотрел на меня.

– Конечно, ты ее помнишь. Джулия Петерсон из старшей школы. Боже, вот это была красотка, – ностальгически улыбнулся он.

Да, тридцать лет назад Джулию действительно можно было назвать красоткой. Сейчас мы встречались каждую неделю: она приезжала по пятницам, чтобы забрать Джастина домой на выходные. Увы, годы обошлись с ней сурово.

– Ты с ней недавно виделся? – спросил я.

– Нет, но мы разговаривали, – ответил Годфри. – Она написала мне через мой веб-сайт. Рассказала про Джастина. Я чуть сквозь землю не провалился.

– Могу себе представить.

Признание Годфри кое-что прояснило. Когда Джулия помогала Джастину переезжать ко мне домой, она рассказала о своей семье. Строго говоря, я не слишком-то хотел это слушать – а она, судя по всему, не горела желанием откровенничать, но чувствовала себя обязанной ввести меня в курс дела. Джастин поругался с отцом, Эзрой Уордлоу, поскольку тот не одобрил его выбор университета. Эзра хотел, чтобы сын отправился в скромный евангелистский университет и после окончания учебы пошел по его стопам. Джастин взбунтовался, и Джулия его поддержала. Мальчик был единственным ребенком в семье, и предательство сына – Джулия употребила именно это слово, цитируя мужа, – глубоко ранило Эзру.

– Я понимаю, что это не мое дело, но ты уверен, что Джастин твой ребенок? – спросил я.

– Абсолютно. – Годфри посмотрел на меня, как на идиота. – Неужели ты думаешь, что я поверил Джулии на слово? Но я знал, что это возможно. Чтобы убедиться, настоял на ДНК-тесте.

– Естественно, – сухо пробормотал я. – И хотя это по-прежнему не мое дело, как ты собираешься поступить?

– Встретиться с Джастином. Поговорить с ним, объяснить ситуацию. Поскольку теперь я все знаю, то хочу принимать участие в его жизни.

Я подумал, что Джастину, возможно, уже известно о его знаменитом биологическом отце. Должно быть, Джулия просветила его, раз Годфри собирался приехать в Афины. Новость о приеме печатали в местной газете пару недель назад.

Это объясняет странное поведение моего квартиранта в последние дни. Парень узнал, что его отец – не Эзра Уордлоу, а Годфри Прист. Немудрено, что он ходит сам не свой. Бедолага.

– В чем дело? – Годфри пристально посмотрел на меня.

– Просто думаю о Джастине, – я не собирался делиться с Пристом своими мыслями. В конце концов, это всего лишь догадки.

– Как он тебе? Хороший парень? – судя по голосу, Годфри действительно хотел узнать что-то о сыне. Мне стало его жаль, но куда больше меня беспокоила реакция Джастина. Как он справится с обрушившейся на него правдой? Найдется ли в его жизни место для второго отца?

– Да. Джастин – умный и воспитанный молодой человек, – Дизель подтвердил мои слова мелодичным мурлыканьем, словно понимал, о ком мы говорим. – Такого сына не стыдно признать.

– Спасибо, Чарли, – сказал Годфри. – Ты не представляешь, как много это для меня значит.

Последние слова прозвучали крайне трогательно, и я невольно проникся к нему сочувствием.

– Когда ты думаешь с ним поговорить?

– За обедом я встречаюсь с Джулией, – сказал Годфри и поглядел на часы. – Если она сможет удрать от Страдальца. До сих пор не могу поверить, что она за него вышла.

«Страдальцем» мы в юности прозвали Эзру Уордлоу. Он был на несколько лет старше меня, Годфри и Джулии; мы еще учились в старшей школе, а он уже имел репутацию сурового евангелистского проповедника.

– Я тогда жил в Техасе, – сказал я. – Когда мы виделись в последний раз, она встречалась с Риком Такеттом, и выглядело это достаточно серьезно.

Надо же, а ведь я почти забыл об этом романе Джулии. Удивительные вещи иногда всплывают в памяти.

– Рик Такетт? – резко переспросил Годфри. – Откуда ты про него знаешь?

– Мы приехали на Рождество к тетушке Дотти и случайно столкнулись с Джулией и Риком. Кажется, в бакалейной лавке, – я помолчал. – А вы с ним знакомы?

– Да, знакомы, – равнодушно ответил Годфри.

– Ну так вот, я потому и удивился, когда услышал, что она вышла за Эзру.

Годфри опустил голову.

– Наверное, это моя вина. Девятнадцать лет назад я провел здесь пару месяцев, работал над книгой. Я тогда развелся с первой женой, у Джулии вроде бы тоже никого не было, ну мы и…

– Вроде бы?

– Она посещала церковь Эзры, и до этого они встречались. Но пока я жил здесь, они почти не виделись, – он снова поерзал на стуле, по-прежнему избегая смотреть мне в глаза. – Я понятия не имел, что Джулия забеременела. Закончил книгу и уехал обратно в Калифорнию.

Я был готов поспорить, что Годфри рассказал мне не всю историю. Внутренний голос настойчиво твердил, что насчет своей неосведомленности он соврал.

– Ты уехал, а она вышла за Эзру Уордлоу. – Я сверлил взглядом макушку Годфри, гадая, когда он отважится на меня посмотреть. – И никогда не пыталась связаться с тобой и рассказать о Джастине?

Прист неловко дернулся.

– Нет, не пыталась.

Его поведение говорило о том, что он лжет, но мне нечего было ему предъявить. Да и зачем?

– Почему ты мне все это рассказываешь? – спросил я.

Годфри сцепил пальцы в замок.

– Ты единственный старый друг, который остался у меня в Афинах. Кроме Джулии, конечно. К тому же мой сын живет у тебя дома. Я решил, что нужно поставить тебя в известность, раз уж собираюсь пробыть в городе какое-то время и познакомиться с Джастином. А может, ты поможешь нам с ним найти общий язык.

«Старый друг»? Я едва сдержал саркастический смешок. Учитывая, какие отношения связывали нас в школе и университете, Годфри, должно быть, совсем отчаялся, раз назвал меня так. После того как он со мной обращался, с самого начала следовало указать ему на дверь.

Но хоть он и был придурком в прошлом, сейчас невозможно было повернуться к нему спиной. Будучи отцом, я прекрасно представлял, что он чувствует.

– Сделаю, что смогу, – сказал я.

Лицо Годфри – он наконец поднял голову – прояснилось.

– Но ты должен помнить, что у Джастина сейчас первый семестр в университете. Сам понимаешь, время непростое, и твое появление только добавит ему забот. Так что будь осторожнее.

– Да, конечно, – закивал Годфри. – Я просто хочу участвовать в его жизни, если он мне позволит.

Прист откинулся на спинку стула и вздохнул полной грудью, кажется, в первый раз за всю нашу беседу.

– Откровенно говоря, я бы хотел на время взять его с собой в Калифорнию. Мы бы познакомились поближе, парень повеселился бы – вряд ли ему часто выпадает такая возможность, учитывая, кто его отец. Слетали бы в Европу… – мечтательно протянул Годфри.

Я понимал, что осаживать его сейчас бессмысленно. Джулия придет в ужас, когда услышит об этих наполеоновских планах. Она не захочет отпускать Джастина так далеко от себя. Но с этим пусть они сами разбираются. В конце концов, какое мое дело?

Дизель спрыгнул с окна и подошел к стулу Годфри. Сев на задние лапы, кот положил переднюю ему на колено. Прист удивленно воззрился на мейн-куна.

– Он иногда так делает. Пытается по-своему утешить, если чувствует, что кому-то плохо.

– Спасибо, дружище, – мягко поблагодарил Годфри и легонько похлопал Дизеля по лапе.

Кот в ответ мурлыкнул и вернулся на свое рабочее место.

Годфри покачал головой.

– Надо будет ввести его в книгу. Он у тебя необычный.

– Дизель – особенный кот, – с затаенной гордостью улыбнулся я и достал листок бумаги, чтобы написать номер телефона. – Позвони, когда соберешься нанести нам визит.

Годфри взял листок.

– Спасибо, Чарли. До обеда с Джулией мне нужно еще кое с кем встретиться, так что я пойду.

Он встал, я тоже поднялся и пожал предложенную руку.

– Удачи. Надеюсь, у вас с Джастином все сложится хорошо.

Еще раз поблагодарив меня, Годфри вышел из кабинета.

– Сумасшедший дом, – выдохнул я.

И даже не понял, что произнес это вслух, пока Дизель не похлопал меня лапой по плечу. Когда я повернулся к коту, он слегка склонил голову вправо. Мне действительно достался необыкновенно понимающий кот.

– Тяжело им придется. Бедный Джастин, – покачал я головой. – Бедный Годфри, бедная Джулия. И даже Эзру мне жаль.

Дизель выдал пару подбадривающих трелей.

– И что-то мне подсказывает, что нас с тобой все это тоже коснется. В конце концов, Джастин живет у нас дома.

Дизель понимающе мяукнул.

– И мы его в беде не бросим, – объявил я, вложив в свои слова больше уверенности, чем чувствовал на самом деле. – Если он, конечно, примет нашу помощь.

Неужели я и вправду это говорю? Куда подевалось мое желание не усложнять отношения?

Посмотрел на кота, словно надеялся, что он ответит на мой невысказанный вопрос. Дизель медленно моргнул – и снова погрузился в сон.

Несколько минут я обдумывал то, что произошло в моем кабинете. Поначалу Годфри вел себя так, будто с нашей последней встречи не прошло целых тридцать лет. Самовлюбленный, напыщенный – таким я его и запомнил. Но едва речь зашла о Джастине, он быстро поумерил гордыню. Возможно, появление сына научит его смирению.

Но не это царапало меня. Когда мы говорили о Джулии, Годфри крутился, как уж на сковородке. Врал мне. И, очевидно, самому себе на протяжении последних девятнадцати лет. Он был в курсе того, что Джулия беременна, – и по какой-то причине не хотел этого признавать. До недавнего времени. Что же случилось? Неужели собственное пятидесятилетие так на него повлияло?

Я повернулся к компьютеру. От всех этих размышлений у меня разболелась голова. Сейчас нужно сосредоточиться на работе. О Годфри, Джастине и Джулии можно будет подумать потом.

До обеда я корпел над каталогами, а в половине двенадцатого отложил ручку, закрыл программу и поднялся из-за стола.

– Пойдем домой, приятель. – Я потрепал Дизеля по голове. – Пора перекусить.

Вскоре мы с Дизелем уже выходили из библиотеки. Температура с утра успела подняться на несколько градусов, но сентябрь продолжал радовать прохладой. Вернуться в северную часть Миссисипи, где четыре времени года исправно сменяли друг друга, было особенно приятно после Хьюстона, где лето чередовалось с не-летом (как я его называл).

Вставив ключ в замочную скважину, я услышал голоса. Громкие и разгневанные.

Я открыл дверь и шагнул в дом; Дизель не отставал от меня ни на шаг. Посреди гостиной стоял Эзра Уордлоу и грозно тряс пальцем перед Джастином. Мальчик сидел на диване, опустив голову. Эти двое были так увлечены ссорой, что нас с Дизелем просто не заметили.

– …Немедленно собирай свои вещи, ты возвращаешься домой! – Лицо Эзры приобрело такой сочный бордовый оттенок, что я испугался, как бы его не хватил удар.

– Я никуда не поеду, – прокричал Джастин, глядя на Эзру. – И ты мне не отец!

– Не смей так со мной разговаривать! – Эзра замахнулся, и в следующую секунду голова Джастина дернулась от пощечины. Я кинулся вперед.

– Прекратите немедленно! – Я отпустил поводок Дизеля и скорее услышал, чем увидел, как кот пулей выскочил из комнаты. Он ненавидел громкие голоса. – Не смейте бить мальчика.

– Не лезь не в свое дело! – рявкнул Эзра, поворачиваясь ко мне.

Джастин осторожно потирал лицо. Он посмотрел на меня и беззвучно проговорил: «Пожалуйста!»

– Это мое дело, поскольку вы сейчас находитесь в моем доме, – отчеканил я. – И вы никого больше не ударите, или я вызову полицию. Все понятно?

Я шагнул к Эзре. Я был выше его сантиметров на десять и тяжелее на пару-тройку килограммов, так что, если потребуется, вполне мог вышибить из него дурь.

Эзра ожег меня взглядом, но руки предпочел держать при себе.

– Собирай вещи. Сейчас же, – процедил он, повернувшись к сыну.

– Мне восемнадцать. Я не обязан никуда с тобой идти, – Джастин с угрюмой решимостью посмотрел на отца.

Эзра тяжело дышал. Кажется, ему не хватало воздуха.

– Вам лучше уйти, – сказал я, готовый вмешаться в любую секунду.

Эзра попятился к двери, по-прежнему не сводя глаз с сына.

– Это еще не конец, – сказал он. – Этот ублюдок провалится в ад прежде, чем заберет тебя у меня.

Глава четвертая

С этими словами Эзра вылетел из дома, хлопнув дверью так, что окна в гостиной затряслись.

– Ненавижу его, – с глубоким чувством произнес Джастин. Что же такого натворил Эзра, чтобы настроить мальчика против себя?

– Пойдем, сынок. Нужно приложить лед к щеке, а то она уже начала распухать.

Джастин удивленно моргнул: судя по всему, он забыл обо мне.

– Да, сэр, – сказал он, поднялся с дивана, но не сделал ни шагу.

Я осторожно взял его за руку и отвел на кухню. Ссора с отцом отняла у него все силы: он шел за мной безропотно, как теленок. Пока я доставал лед из морозилки и заворачивал его в полотенце, Джастин стоял, привалившись к раковине, и молча наблюдал за мной.

– Держи, – я протянул ему холодный компресс. – Приложи к лицу. Станет лучше.

На его щеке до сих пор багровел отпечаток отцовской ладони. Я боялся, что дело кончится внушительным синяком. Джастин послушно взял полотенце и, поморщившись, прижал лед к щеке.

Я смотрел на него и думал, что бы еще сделать, но парень вдруг заплакал. Сперва тихо, потом все громче и громче. Вскоре рыдания сотрясали его тело.

Бедный ребенок. Слишком многое на него свалилось. Я обнял Джастина за плечи, и он прижался ко мне, обхватив свободной рукой.

Я что-то говорил ему, он постепенно успокаивался, а потом о мои ноги потерся кот. Я посмотрел вниз: поняв, что буря миновала, Дизель вылез из укрытия и теперь горел желанием помочь.

– Смотри, Джастин, Дизель пришел к тебе.

Шмыгнув носом, парень отодвинулся от меня и посмотрел на взволнованного мейн-куна. Все еще прижимая лед, он сел на пол. Дизель потерся головой о его подбородок, потом забрался к Джастину на колени и затарахтел на всю комнату. Парень убрал с лица волосы, и кот лизнул его в свободную щеку.

С улыбкой я вышел из комнаты, зная, что Джастин в надежных лапах. Уж кто-кто, а Дизель точно знает, как помочь в трудную минуту.

Я воспользовался ванной на первом этаже, чтобы помыть руки. Случайно бросив взгляд в зеркало, задержался на своем отражении. К чему все эти разговоры о том, чтобы сторониться скандалов, если я упорно лезу в самое пекло? Как отреагирует Джулия, когда узнает, что сделал Эзра? В молодости она отличалась взрывным темпераментом, так что одной пощечиной дело может не ограничиться. Что за безумие…

Закончив с мытьем рук, решил, что уже можно возвращаться на кухню.

Джастин успел перебраться на стул, но Дизель по-прежнему сидел у него на коленях. Кот и мальчик одновременно посмотрели на меня. Джастин явно успокоился, да и Дизель больше не выглядел встревоженным. Как я и боялся, отпечаток ладони на щеке парня стремительно превращался во внушительный кровоподтек.

– Как насчет обеда, мальчики? – спросил я, направляясь к холодильнику. – У Дизеля полная миска корму, но я хочу чего-нибудь посущественнее.

Я уставился в холодильник, ожидая ответа от Джастина. Наверное, ему сейчас не по себе. Может, ему и восемнадцать, но во многом он еще ребенок.

– Смотрю, у нас остался запеченный окорок, который приготовила Азалия. Никто не возражает против сандвичей? – Я повернулся к столу. – Что скажешь, Джастин? У меня получаются отличные сандвичи с ветчиной.

Джастин на миг опустил голову и почесал Дизеля за ушами.

– Звучит отлично. Но я сам могу приготовить.

– Давай так, я порежу окорок, а ты пока приготовь все остальное. Договорились?

– Да, сэр, – кивнул Джастин. Дизель наконец покинул его колени и потрусил к своей миске.

Джастин подошел к раковине и принялся мыть руки. На меня он старался не смотреть.

Я вынул окорок из холодильника, вооружился ножом и начал отрезать толстые ломти. Азалия восхитительно готовила мясо, и мой рот сразу же наполнился слюной.

Джастин поставил на кухонный стол горчицу и майонез, присовокупив баночку соленых огурчиков (тоже авторства нашей экономки). К ним присоединился хлеб и пачка картофельных чипсов. Наконец он выудил из шкафчика тарелки, ножи и салфетки, чтобы красиво разложить их на столе.

– Достанешь мне диетической колы? – попросил я.

Джастин вернулся к холодильнику, чтобы извлечь оттуда банку диетической колы для меня и обычной для себя. Потом сел за стол и стал ждать, когда я закончу с окороком. Я нарезал ветчины на четыре-пять сандвичей и решил, что этого хватит.

Поставив тарелку с ветчиной на стол, сел наискосок от Джастина. Он придвинул ко мне хлеб, и я отрезал четыре куска.

– Не знаю, как ты, но я съем минимум пару.

– Я тоже голодный, – с некоторым удивлением признал Джастин. Наверное, думал, что ссора с отцом должна отбить у него аппетит. Он подождал, пока я намажу горчицу и майонез, и только потом занялся своим сандвичем.

Я высыпал немного чипсов себе на тарелку, наблюдая, как Джастин покрывает два куска пшеничного хлеба толстым слоем майонеза. Мальчик по-прежнему избегал встречаться со мной взглядом.

– Хочу, чтобы ты знал, – начал я. – Со мной ты можешь поговорить. Если, конечно, захочешь. Помогу тебе всем, чем смогу. И Дизель, разумеется, тоже.

Джастин наконец улыбнулся.

– Спасибо, мистер Чарли. Я очень это ценю. – Он откусил от сандвича и поморщился. Медленно прожевав, парень продолжил: – Я рад, что вы пришли домой, – Джастин на мгновение запнулся и отвел взгляд. – На оплеухе он вряд ли остановился бы.

Я почувствовал, как сжимается от злости желудок.

– Он уже бил тебя раньше?

Джастин кивнул.

– Он не любит, когда с ним спорят, – сообщил парень таким тоном, будто подобное для него в порядке вещей. А у меня волосы зашевелились на затылке.

– Ты больше не должен это терпеть. Не пускай его в дом, если меня нет, – жестко сказал я.

– Не буду, сэр, – Джастин откусил еще кусок. Пару раз он дотронулся до пострадавшей щеки. Готов поспорить, та здорово болела.

А я старался ничем не выдать, какая буря кипит у меня внутри. Обычно я человек миролюбивый, но не в тех случаях, когда речь заходит о жестоком обращении с детьми. Мой отец, как и Эзра Уордлоу, был ревностным евангелистом, суровым и требовательным. При этом он ни разу не позволил себе поднять на меня руку, хотя я испытывал его терпение всеми возможными способами. В доме у нас царила строгая дисциплина, но я всегда знал, что меня любят. Правда, от мамы мне пару раз попадало расческой по мягкому месту – но я даже в детстве понимал, что она это не со зла, а для острастки.

Джастин смущенно откашлялся.

– Наверное, стоит объяснить, почему я сказал, что он мне не отец? – парнишка подвигал пальцем чипсы на тарелке. – Я имел в виду, что он – не мой биологический отец. Но мама – на самом деле моя мама.

Он внимательно смотрел на меня, ожидая реакции. А я подумал, что изображать удивление глупо. Джастин заслуживает того, чтобы быть с ним честным.

– Знаю. Твой биологический отец заходил ко мне сегодня утром.

– Вы его знаете? – жадно спросил Джастин. – Ну да, вы же оба из Афин.

Он старался казаться невозмутимым, но я видел, что его снедает любопытство.

– Мы выросли вместе. Учились в одном классе – и на одном курсе в университете.

– Круто, – Джастин несколько минут молча жевал сандвич.

Я мог много чего ему рассказать, но предпочел подождать, пока мальчик сам начнет задавать вопросы. Все-таки ситуация, мягко говоря, щекотливая. И в выражениях тоже следовало быть аккуратным. Я же не хотел случайно сболтнуть парню, что его настоящий отец, по моему скромному мнению, был полным придурком.

Покончив с первым сандвичем, я глотнул колы и принялся за второй. К этому времени Дизель решил вернуться на кухню. Он запрыгнул на стул напротив и принялся переводить взгляд с Джастина на меня.

– Он так забавно это делает, – засмеялся мальчик. – А вы разрешаете ему есть за столом?

– Нет, потому что человеческую еду ему нельзя слишком часто. – Я посмотрел на квартиранта, выразительно подняв бровь. – Ты же помнишь?

Джастин пристыженно кивнул.

– Да, сэр. Обещаю, больше ничего не буду ему давать. Только с вашего разрешения!

– Благодарю.

Дизель выдал несколько мелодичных трелей.

– Да-да, мы о тебе говорим, – сказал я. – И не думай, что сможешь выпросить кусок ветчины у меня или Джастина.

Если бы коты умели хмуриться, уверен, Дизель именно это и сделал бы.

Джастин прыснул, затем глотнул колы, отставил банку и посмотрел на меня.

– Какой он? Годфри Прист. Я, конечно, видел его по телевизору и даже что-то читал из его книг. Но почти ничего о нем не знаю.

Тут мне потребовалось призвать на помощь всю свою тактичность.

– Мы всегда знали, что Годфри ждет необыкновенное будущее, – я откинулся на спинку стула и посмотрел на Джастина. – Даже в детстве он не стеснялся строить великие планы. Собирался путешествовать по всему миру. Сначала намеревался стать репортером, но ближе к выпускному классу решил, что будет знаменитым писателем.

– Поразительно, – сказал Джастин. Глаза его горели тем, что в ближайшем будущем грозило перерасти в благоговение перед героем. Да, Годфри придется попотеть, чтобы оправдать его ожидания.

– Если он хотел чего-то добиться, то упорно шел к своей цели.

«Иногда по головам», – мысленно добавил я. – Он обладал сильным внутренним стержнем и амбициями. Никто не сомневался, что Годфри Прист преуспеет в жизни.

– Вы были друзьями?

– Не совсем. Меня природа тоже амбициями не обделила, так что мы с ним вечно пытались обойти друг друга по всем школьным предметам, – признал я с горестным смешком. – Но я превзошел его только в математике.

– Я вас понимаю, – покачал головой Джастин. – В моем классе была одна девочка, мы с ней тоже без конца соревновались. Я ненавидел быть вторым.

– И я тоже. – Странно, но воспоминания о прошлых поражениях до сих пор неприятно царапали душу. – Но мне было чем гордиться, помимо отметок. Уверен, что и тебе тоже будет.

Джастин благодарно кивнул. Я видел, что он хочет и в то же время боится задать следующий вопрос, и постарался как-то разрядить обстановку.

– Годфри не терпится тебя увидеть. Сначала ему нужно поговорить с твоей мамой, но потом он постарается встретиться с тобой как можно скорее.

– Ну да, наверное, – как-то без энтузиазма ответил Джастин. – Только он – богатый и знаменитый писатель, а я – простой парень из маленького города в Миссисипи.

Я подавил улыбку.

– Он тоже когда-то был простым парнем из маленького городка. Теперь он знает, что у него есть сын, и больше его ничего не волнует. Годфри обрадуется, даже если ты окажешься лиловым монстром с семью глазами.

Джастин расхохотался, и Дизель поддержал его мурлыканьем. Телефонный звонок прервал их веселье.

– Извините, – пробормотал Джастин и вытащил мобильный из кармана. – Это мама, – сказал он, посмотрев на экран. – Сейчас вернусь.

Джастин вышел из кухни, чтобы ответить на звонок.

– Привет, мам, – долетело до нас.

Больше мы с Дизелем ничего не слышали. Кот с надеждой уставился на картофельные чипсы, которые не доел Джастин.

– Ну уж нет, – сказал я, убирая тарелку в раковину. – Это еда не для кошек.

Вернувшись к столу, я в утешение почесал Дизеля за ушами. Он как раз начал тарахтеть, когда в дверях кухни снова появился Джастин.

– Мистер Чарли…

По его потрясенному виду я сразу понял: случилось что-то плохое.

– В чем дело?

– Мой отец… В смысле, Эзра, он в больнице. Он подрался, и его сильно избили, – мальчик замолчал, его трясло. – Вы можете отвезти меня в больницу?

Глава пятая

Ненавижу больницы: слишком много времени провел в них сначала с родителями, потом с женой. Пока искал место на парковке для посетителей Афинского регионального медицинского центра, память услужливо подсказала, когда я был здесь в последний раз: с тетей Дотти, которая умирала от рака поджелудочной. Я держал ее за руку, стараясь видеть не истерзанное болезнью тело, но счастливую, здоровую женщину, которой восхищался всю жизнь.

Джастин щелкнул ремнем безопасности и отвлек меня от тяжелых мыслей.

– Не люблю больницы, – признался он. – Но, кажется, придется идти.

Тем не менее к двери он не потянулся, только пару раз прикоснулся к распухшей щеке.

– Я тоже не люблю. Но тебя ждет мама. Ей нужна твоя поддержка. – Я открыл дверь. – Пойдем.

Джастин тяжело вздохнул и все-таки вышел из машины. Чуть отстав, он поплелся за мной ко входу в приемное отделение. После того, что сделал с ним Эзра, я не мог винить парня за нежелание навещать его.

Понятия не имел, в каком состоянии мы застанем Уордлоу. «Сильно избили» могло означать что угодно. Джулия не стала вдаваться в подробности, но я сомневался, что Эзра находится на грани жизни и смерти.

Откровенно говоря, меня куда больше волновал вопрос, с кем он подрался. Вариант «с Годфри Пристом» казался самым логичным. Значит, Годфри тоже досталось?

В приемном отделении мы направились в регистратуру, чтобы спросить об Эзре, но прежде чем я успел договорить, к нам подошла Джулия.

Она выглядела лучше, чем можно было припомнить за долгое время. Бесформенный хлопковый или синтетический балахон в кои-то веки сменился практичным черным платьем. «Наверное, Джулия надевает его на похороны», – подумал я. Платье добавляло ее образу достоинства, хотя и резко контрастировало со стянутыми в узел седыми волосами.

– Спасибо, что привез его, Чарли, – сказала она и взяла Джастина за руку. В следующий миг она увидела его лицо и испуганно ахнула. Джулия осторожно потрогала распухшую щеку сына, но тот поспешил отодвинуться. – Милый, что случилось?

– Он меня ударил, – ответил Джастин, пристально глядя на мать.

– Что ты сделал?! – завопила разъяренная Джулия, и по огню в ее глазах я понял, что мне сейчас достанется.

– Я его не бил! – поспешил заверить я давнюю подругу, предупреждающе вскидывая руку. – Успокойся, Джулия.

– Тогда кто? – повернулась она к Джастину.

– Эзра. – Он произнес это имя с такой ненавистью, что Джулия невольно дернулась. – Буквально пару часов назад. Он приехал, чтобы забрать меня домой. Я сказал, что не поеду. Что он мне не отец, и я не обязан его слушаться. После этого он меня ударил.

Джулия распахнула объятия и притянула сына к себе.

– Бедный мой, – прошептала она. – Богом клянусь, понятия не имею, что в него вселилось. Сегодня утром он был сам не свой. Но это моя вина. Если бы я знала, что он к тебе поедет…

Джастин отодвинулся и твердо сказал:

– Я больше не хочу его видеть.

– Милый, ну что за глупости? Он во всех отношениях твой отец. И даже если он тебя ударил, нужно дать ему возможность попросить прощения. Должно быть, он сейчас очень корит себя за то, что сделал.

Лицо Джастина приняло упрямое выражение.

– Мне не о чем с ним разговаривать.

– Просто делай, что я тебе скажу! – Резкий тон Джулии удивил и Джастина, и меня.

– Да, мэм.

– Пойдем. – Джулия развернулась и пошла по больничному коридору. Джастин, быстро оглянувшись на меня, поспешил за ней. Я сомневался, что заставлять мальчика разговаривать с Эзрой сейчас – хорошая идея, но Джулия вряд ли прислушалась бы к моим возражениям.

Я нашел комнату ожидания, сел там и принялся крутить большими пальцами. Других развлечений, чтобы занять себя на неопределенное время, у меня, к сожалению, не было. Жалко, что не догадался взять с собой книгу – или Дизеля.

Кот очень удивился, когда я сказал ему, что он останется дома. Он почти везде сопровождал меня; я не брал его с собой только в церковь, и Дизель прекрасно знал, что сегодня не воскресенье. Изрядно озадаченный, мейн-кун сидел на кухне и наблюдал, как мы с Джастином направляемся к задней двери в гараж. Готов поспорить, он будет на том же месте, когда я вернусь.

Я посмотрел по сторонам: помимо меня в зале ожидания сидела всего пара человек – взволнованная пожилая женщина и мужчина, должно быть, ее сын. У него был тот же нос, те же черты лица, он все похлопывал мать по руке и тихо ей что-то говорил, но она его, кажется, не слышала. Интересно, к кому они пришли? К мужу и отцу? Как бы то ни было, я надеялся, что с ним все будет хорошо.

Внезапно передо мной появилась Джулия, загородив на секунду яркий свет больничных ламп. Лицо у нее было усталое и злое, что неудивительно, если учесть обстоятельства.

– Как Эзра? – спросил я, поднимаясь. Предложил Джулии сесть на соседний стул, и она опустилась на него так, словно ей было не пятьдесят, а вдвое больше.

– Ты сама-то в порядке? – Скованность ее движений слегка меня обеспокоила.

– Старею, Чарли, – скривилась она. – И устала.

– Мы с тобой одного возраста, какая же ты старая? – я попытался произнести это шутливым тоном, но Джулия уловила тревогу в моем голосе.

– Дело не в возрасте, дело в пробеге. Так, кажется, говорят? – Ее губы тронула слабая улыбка. – Я в порядке. Просто устала. Последние месяцы выдались непростыми.

– С тех пор, как Джастин съехал?

Джулия кивнула.

– Эзра никак не мог с этим смириться. Он любит мальчика всей душой, и уход Джастина разбил ему сердце, – она помолчала. – Но я все равно готова свернуть Эзре шею за то, что он сделал. Он не должен был бить Джастина. Представляешь, едва не заплакал, когда увидел, что у мальчика с лицом.

Я решил пока воздержаться от комментариев по поводу Эзры.

– Джастин имеет право жить собственной жизнью.

Наверное, мне все-таки стоило держать рот закрытым: подруга одарила меня раздраженным взглядом.

– Думаешь, я этого не знаю? Мне пришлось выбирать, когда Джастин сказал, что не хочет быть священником, и я свой выбор сделала, – ее злой тон ничуть меня не задел: я сунул свой нос в дела, которые меня совсем не касались.

– Жалеешь? – Я рисковал, но что-то подсказывало мне, что Джулия хочет об этом поговорить.

– Нет, не жалею, – Джулия закрыла глаза и устало откинулась на спинку пластикового стула. – У тебя ведь у самого есть дети. Ты бы жалел?

– Нет. – Я подождал немного, но она молчала. – Почему Эзра попал в больницу? Джастин сказал что-то про драку.

Джулия повернулась ко мне и посмотрела прямо в глаза.

– Годфри говорил, что заглянул к тебе сегодня утром. И все рассказал.

– Он приходил, – не стал отрицать я. – Но ты бы, верно, предпочла, чтобы все осталось между вами.

– Годфри намерен раструбить об этом на весь свет. Но если он думает, что деньги и слава позволят ему забрать у меня Джастина, его ждет жестокое разочарование. – Джулия выпрямилась. Откровенная неприязнь в ее голосе ничуть меня не удивила. Насколько я помнил, Годфри умел вызывать у людей такие чувства.

– Если тебе потребуется помощь, только скажи. – Я не хотел увязать в этом еще больше, но бросить Джастина тоже не мог.

– Спасибо. Ты всегда был хорошим человеком. Даже в детстве. Поступал, как до́лжно, и за друзей стоял горой. – Джулия улыбнулась; напряжение и гнев потихоньку отпускали ее. Продолжила она скорее устало, чем зло: – Это был какой-то кошмар. Мы с Годфри встретились в ресторане, чтобы поговорить о Джастине. Вошел Эзра. Мужчины начали спорить, я попыталась их утихомирить, но у меня не получилось.

– Сомневаюсь, что кто-либо мог остановить Эзру, – протянул я, вспомнив, что случилось у меня дома. – Когда человек так злится…

– У него ужасный характер. Он столько лет просил Бога послать ему смирение… Как видишь, его не услышали.

Я задался вопросом, только ли на Джастине Эзра срывался? Судя по тому, что я видел раньше, его жене тоже могло доставаться. Это объяснило бы, почему она двигается, как столетняя старуха.

Джулия, вероятно, поняла, о чем я думаю.

– Эзра никогда меня не бил, – сказала она, глядя прямо на меня.

– Рад это слышать. Но сегодня утром он ударил Джастина. И очень сильно.

Джулия сжала руки в кулаки и тяжело задышала. Судя по опасному блеску в глазах, если бы Эзра уже не лежал в больнице, супруга вполне могла его сюда отправить.

– Эзре сильно досталось? – я решил сменить тему.

– Если он еще раз ударит Джастина, это посещение больницы будет вспоминать, как курорт, – процедила Джулия, пытаясь овладеть собой. Я побоялся, что она сейчас кинется к мужу и сведет на нет все усилия врачей. – Прости, Чарли, это все так мерзко.

– Не извиняйся. В конце концов, мы с тобой давно друг друга знаем, – я похлопал ее по руке. – А теперь расскажи, что случилось с Эзрой.

– Ну, глупо было при его росте ввязываться в драку с Годфри. Годфри ударил его дважды: сначала в нос, потом в глаз. На этом все и закончилось. Подозреваю, что Годфри костяшки пальцев ободрал, и только.

– Он сломал Эзре нос? Серьезно повредил глаз? – Я легко мог представить, как Прист отправляет Уордлоу в нокаут. Сам пару раз в подростковом угаре ввязывался с ним в драку, и Годфри всегда одерживал верх. К счастью, на моем лице это не отразилось.

– Нос у Эзры порядком распух. Как и глаз. Но, думаю, сильнее всего пострадала его гордость: в ресторане сидели прихожане нашей церкви. – Довольная ухмылка на лице Джулии не сулила Эзре ничего хорошего. Я тоже не испытывал особого сочувствия к ее супругу после того, как он утром ударил Джастина.

– Могу чем-то помочь?

– Все будет хорошо, – ответила Джулия. – Мне жаль, что мы втянули тебя во все это, но знаю, что ты не бросишь Джастина в беде. Просто будь рядом, когда ему захочется с кем-то поговорить… Если тебе не в тягость, конечно.

– Ничуть, – ответил я и замялся. С самого утра мне не давал покоя один вопрос, но я сомневался, что Джулия станет на него отвечать. – Почему ты решила после стольких лет связаться с Годфри и рассказать ему о Джастине?

Джулия странно на меня посмотрела, но прежде чем успела ответить, в комнату ожидания ворвался Джастин. Яростное выражение его лица говорило само за себя. Время, проведенное с отцом, не пошло мальчику впрок.

Джулия встала и протянула к нему руки. Мать с сыном обнялись, и я отвернулся, чтобы не смущать их. Пожилая дама и ее спутник уже ушли, и я направился в другой конец зала. Джулия с Джастином едва слышно беседовали о чем-то.

Следующие несколько минут я посвятил вдумчивому разглядыванию машин на парковке. Наконец Джулия позвала меня.

– Спасибо, что привез Джастина, – сказала она, все еще обнимая сына за плечи. – Думаю, ему пока нет смысла здесь оставаться.

Они оба выглядели невероятно усталыми. Самое лучшее, что я мог сделать в тот миг, это отвезти Джастина домой и оставить наедине с личным котом-терапевтом. Дизель обладал потрясающим успокоительным эффектом на людей, а Джастину это было сейчас просто необходимо.

– Никаких проблем, – сказал я и взял свободную руку Джулии в свои. Она улыбнулась. – Вдруг я могу сделать что-то еще, только дай мне знать.

– Если синяк будет сильно болеть, приложи еще льда, – наставительно произнесла она, обращаясь уже к сыну. Джастин быстро поцеловал ее в щеку, и мы поспешили покинуть больницу.

Всю дорогу до машины парень молчал. Застегнув ремень, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Я тоже не приставал к нему с вопросами. Когда захочет поговорить, я к его услугам.

Наконец Джастин зашевелился, открыл глаза и посмотрел в окно.

– Он извинился за то, что ударил меня, – негромко сказал мальчик, поднял руку к щеке – и уронил ее на сиденье.

Я не торопился заводить машину и осторожно ответил:

– Рад это слышать.

– Пообещал, что больше никогда не будет меня бить. Плакал, – Джастин наконец повернулся ко мне. – Думаете, он это серьезно?

– Хочется верить.

Кто знает, может, Эзра и вправду решил измениться, испугавшись, что окончательно оттолкнет сына?

– Он все повторял, что восемнадцать лет был моим отцом, заботился обо мне с самого рождения. Наверное, хотел напомнить о благодарности.

– А мне кажется, он пытался сказать, что любит тебя и считает родным сыном, – проговорил я, аккуратно подбирая слова. – Не думаю, что ему так уж нужна благодарность. Эзра боится потерять тебя, но не знает, как правильно выразить свои чувства.

– Он меня никогда не слушает, – нахмурился Джастин. – Только молится и указывает, что делать. И даже не пытается понять. Я – не он.

– Да, ты – не он. Но отцам порой непросто позволить сыновьям выбирать свой путь. Иногда они хотят, чтобы дети были во всем похожи на них, желая оправдать свои собственные решения. Я понятно объясняю?

Глаза Джастина расширились.

– Я никогда об этом не думал, – признался он. – Поэтому он хочет, чтобы я стал священником?

Мальчик снова отвернулся и прижался головой к окну. Видимо, я подкинул ему пищу для размышлений.

Повернув ключ в замке, я наконец вырулил с парковки. Джастин за всю дорогу не проронил ни слова.

Когда мы заехали на нашу улицу, я посмотрел вперед и мысленно выругался. Перед домом стоял «Ягуар» последней модели, который мог принадлежать только одному человеку – Годфри Присту.

Глава шестая

Моим первым порывом было проскочить мимо: Джастин нуждался в передышке. Но встреча с Годфри рано или поздно все равно состоялась бы. Может, лучше не откладывать ее в долгий ящик.

Проезжая мимо «Ягуара», я заглянул внутрь, и Годфри, естественно, помахал мне рукой. Щелкнув пультом гаражной двери, я почувствовал, как заерзал на своем сиденье Джастин.

Въехав в гараж и заглушив мотор, я снова щелкнул пультом. Дверь медленно закрылась. В тусклом свете двух маленьких окон я внимательно изучил напряженное лицо Джастина. Мальчик до сих пор не отошел от стычки с Эзрой.

– Это он там в машине? – спросил он, отстегивая ремень.

– Ты не обязан говорить с ним, если еще не готов.

Джастин пару раз моргнул.

– Нет, я хочу с ним поговорить. – Он помолчал. – Но как мне его называть?

– Как тебе удобно. Он поймет, если ты будешь звать его мистер Прист, – заверил я Джастина. – Для начала вам обоим нужно узнать друг друга получше.

Я ободряюще улыбнулся пареньку, он кивнул и вылез из машины.

В дом мы вошли вместе, и, разумеется, Дизель ждал нас у кухонной двери. Джастин опустился на колени рядом с котом и принялся его гладить.

– Побудь с ним немного, а я пока впущу Годфри. Хочу перемолвиться с ним парой слов, если ты не против.

– Да, сэр, – послушно отозвался Джастин.

Дизель забрался к нему на руки и приветливо боднул головой в подбородок. В эту секунду Джастин выглядел моложе своих восемнадцати, и мне стало не по себе при мысли о том, какие тяготы лежат на его узких подростковых плечах.

Годфри ждал на крыльце. Я махнул ему, чтобы заходил в дом.

– Привет, Чарли. Куда вы ездили?

Он шагнул в прихожую; в его облике ничто не напоминало о недавней драке с Эзрой.

– В больницу, – ответил я, закрывая за ним дверь. – Джулия позвонила и попросила привезти Джастина.

– В больницу? – Годфри покачал головой. – Я не настолько сильно ударил Эзру!

– Они хотели убедиться, что ты не сломал ему нос.

Я провел Годфри в гостиную.

– Располагайся, – кивнул ему на кресло и сам сел в такое же. Какое-то время мы молча смотрели друг на друга.

– Думаю, с Эзрой все будет в порядке, – наконец нарушил я тишину. – Хотя Джулия сейчас очень на него злится. Как и на тебя.

– Джулия… – Годфри со вздохом откинулся на спинку кресла. – Она так изменилась с нашей последней встречи. Едва узнал ее, – нахмурился он.

– Нам всем уже под пятьдесят, – резко напомнил я. – Ты тоже не слишком похож на себя двадцатилетнего.

Годфри недовольно скривился.

– Думаешь, я не знаю? Я сказал это не для того, чтобы обидеть Джулию. Просто удивился, когда увидел ее.

– Забудь пока про Эзру и Джулию. Давай поговорим о Джастине.

– Где он? – разом подобрался Годфри. – Я хочу с ним встретиться.

Он привстал в кресле и посмотрел на дверь.

– На кухне с Дизелем, – осадил его я. – Скоро придет. Но сначала мне нужно кое-что тебе сказать.

Жестом я попросил его сесть.

– Я весь внимание. – Годфри сердито скрестил руки на груди. – Собрался читать мне нотации?

– Не надейся, – сказал я, придержав пару нелестных эпитетов, которые так и просились на язык. – Джулия поручила Джастина моим заботам, так что прошу тебя не гнать лошадей. У мальчика сегодня был тяжелый день, и меньше всего ему сейчас нужно, чтобы ты врывался в его жизнь, как слон в посудную лавку. Думай о том, что будет хорошо для него, а не для тебя.

– Хорошо, мистер Харрис. Спасибо, что поделились со мной своей мудростью, – саркастично отозвался Годфри, но я пропустил издевку мимо ушей.

– У меня нет оснований полагать, что за последние тридцать лет вы сильно изменились, мистер Прист, – сказал я, копируя его тон. – И прежде вы всегда в первую очередь заботились о себе. Но теперь у тебя есть сын, – посерьезнел я. – Так что пора пересмотреть свои взгляды на жизнь.

Годфри удивленно вытаращился на меня.

– Не знал, что ты до такой степени меня презираешь. Что я тебе сделал?

Я чуть не рассмеялся ему в лицо. Как этого человека еще не раздавило его собственное эго?

– Сейчас у нас нет времени это обсуждать. Просто остановись на секунду и подумай о том, как ты поступил с Джулией девятнадцать лет назад. Бросил ее беременной, зная, что, скорее всего, она выйдет замуж за Эзру. Тебе за многое придется ответить.

Годфри побледнел, и я понял, что попал в точку. Он врал, когда говорил, что не подозревал о беременности Джулии. К чести Приста, теперь он не стал ничего отрицать.

– Пойду, приведу Джастина, – сказал я, поднимаясь. – А ты будь с ним помягче.

Годфри не ответил, и я оставил его разглядывать стену.

В кухне Джастин и Дизель по-прежнему сидели на полу. Парень зарылся носом коту в загривок, и тот утешительно тарахтел.

– Все в порядке? – спросил я, останавливаясь в нескольких шагах от парочки.

Джастин поднял на меня мокрые от слез глаза.

– Да, сэр, – чуть хрипло ответил он.

– Давай-ка ты умоешься, – посоветовал я. – Ты еще хочешь встретиться с мистером Пристом?

Джастин кивнул и направился к раковине, чтобы плеснуть водой в лицо. Затем он помыл руки и вытерся полотенцем.

– Я готов, – сказал он, поворачиваясь ко мне.

Я положил руку ему на плечо – и не отпускал всю дорогу до гостиной. Джастин шел медленно, но целеустремленно.

На пороге он все-таки замешкался, потом сделал несколько шагов к своему биологическому отцу. Годфри смотрел на сына, как человек, неделю бродивший по пустыне, смотрит на чистый родник.

– Джастин, это Годфри Прист. Годфри, это Джастин Уордлоу, – я взял инициативу в свои руки.

– Рад с вами познакомиться, сэр, – Джастин протянул Годфри руку, но тот не пошевелился. Мальчик растерялся, а Годфри откашлялся и проговорил:

– И я рад тебя видеть, – он наконец поднял руку, и Джастин шагнул вперед, чтобы пожать ее.

Годфри не сводил глаз с его лица. Теперь, когда они стояли рядом, я заметил между ними определенное сходство. Цветом волос и глаз Джастин пошел в Джулию, но скулы и нос определенно унаследовал от отца.

Годфри усадил Джастина на диван; они молчали и пристально разглядывали друг друга.

– Что случилось с твоим лицом? – вдруг спросил Годфри.

Я поспешил незаметно покинуть гостиную, давая отцу и сыну возможность поговорить наедине. Пусть Джастин сам объяснит, откуда взялся синяк.

Вернувшись на кухню, взял телефон и набрал номер Мельбы Гилли. Прежде чем повезти Джастина в больницу, позвонил ей и предупредил, что могу не прийти во второй половине дня. Пока Дизель терся о мои ноги, я покосился на часы. Была почти половина третьего.

– Привет, Мельба, это Чарли, – привалившись к кухонному столу, я слушал, что она мне ответит. – Вряд ли, скорее всего опоздаю. О, ты уже в курсе?

Не следовало удивляться тому, что новость о драке Эзры и Годфри в считаные часы разлетелась по всему городу. И, конечно же, достигла чутких ушей Мельбы Гилли.

– Да, я тоже в курсе. Удивительно, что твой информатор тебя и об этом не оповестил.

Я чуть поморщился от громкого взвизгивания на том конце.

– Сама скоро узнаешь.

Мне было не по себе от мысли, что этот скандал неминуемо станет достоянием всего города и университета. Джастин и Джулия не заслуживают, чтобы их обсуждали на каждом углу. Но из-за Годфри и Эзры история уже была у всех на устах.

– Расскажу, когда встретимся, – пообещал я. В конце концов, без разницы, откуда узнает Мельба: от меня или какой-нибудь сплетницы с излишне богатым воображением.

Дизель похлопал меня лапой по бедру и настойчиво курлыкнул.

– Прости, мне пора. Потом поговорим, – дождавшись, когда энтузиазм Мельбы иссякнет, я повесил трубку.

– Что такое, дружище? – спросил я кота, который устремился к выходу из кухни.

И тут услышал, как хлопнула дверь.

Почуяв неладное, поспешил в гостиную. Там уже никого не было.

– Джастин? Ты где?

Мне никто не ответил. Я подошел к окну и увидел, как Джастин садится в машину к Годфри.

– Они уехали, – пробормотал я. – Ты мне об этом пытался сказать? – покосился я на кота.

Мейн-кун одарил меня выразительным взглядом: «Ну разумеется!»

– Не нравится мне это, – поделился я, бредя на кухню. – Но сделать ничего не могу. А нам с тобой пора возвращаться в библиотеку.

Дизель согласно мурлыкнул и потрусил к вешалке.

Через пятнадцать минут мы с ним уже были на своих рабочих местах, где и оставались всю вторую половину дня. Я планировал трудиться до шести, чтобы успеть переодеться перед вечерним приемом у ректора, куда мне, откровенно говоря, совсем не хотелось идти.

Едва я приступил к работе, в кабинет влетела Мельба. Ей не терпелось вытянуть из меня подробности. Коротко описал ей ситуацию, и она только взволнованно ахала.

– Бедная Джулия! – воскликнула она, когда я закончил. – Ты прости меня за грубость, но этот Годфри – настоящий подлец. Бросить беременную женщину!

Мне даже не потребовалось ничего ей объяснять. Люди, которые знали Годфри в старшей школе, вряд ли удивились бы, услышав, как он поступил с Джулией.

Разразившись еще парой нелестных комментариев по поводу Годфри и его поведения, Мельба ушла, и я наконец занялся работой. Какое-то время меня никто не беспокоил.

Ближе к четырем понял, что хочу пить, но бутылок с водой в сумке не обнаружилось. Видимо, в спешке оставил их дома. Взяв большую пластиковую кружку, я направился в комнату отдыха на первом этаже, где стоял кулер. Дизель лениво зевнул мне вслед: он явно не собирался покидать свою лежанку.

Я же считал, что прогулка по лестнице мне не повредит. Когда проводишь за компьютером так много времени, спина к вечеру обязательно дает о себе знать. К несчастью, я забывал периодически вставать и разминаться, так что поход за водой пришелся очень кстати.

Спустившись, я проследовал по короткому коридору в заднюю часть библиотеки. Здесь когда-то располагался кабинет хозяина дома, но потом его переделали в комнату для сотрудников, где мы могли перекусить, попить кофе и отдохнуть.

В это время дня я не ожидал там никого встретить, но за столом сидел Вилли Кларк с блокнотом. Когда я вошел, он отложил ручку и сердито на меня посмотрел.

Поскольку Вилли всех так приветствовал, я не обиделся. В старшей школе мы с ним тоже учились в одном классе, и даже в те годы он не отличался особым дружелюбием. Но винить его в этом было бы неправильно. В школьной иерархии Вилли досталась роль козла отпущения, и футбольная команда, капитаном которой был Годфри, беззастенчиво над ним глумилась. Те, кто пытался общаться с Вилли (включая меня), далеко не продвинулись. За прошедшие годы, к сожалению, мало что изменилось.

– Как дела, Вилли? – с добродушной улыбкой поинтересовался я, набирая воду из кулера.

– Нормально, – отрезал он. Для заведующего отделом справок ему явно не хватало навыков общения. – Работать пытаюсь, но отвлекают тут всякие.

Сколько я его знал, Вилли всегда что-то записывал на клочках бумаги. Возможно, думал стать писателем, правда, я не слышал, чтобы он что-то опубликовал.

– Прости, не хотел тебе мешать. – Я пожал плечами и уже повернулся к двери, но Вилли снова заговорил, и я остановился.

– К тебе приходил Годфри Прист. Слышал, он подрался с Уордлоу. – Вилли недобро ухмыльнулся.

– Да, – коротко ответил я. – Об этом, наверное, уже весь город знает.

– Жалко, что Эзра не отправил его в больницу, – сказал Вилли, и лицо его потемнело от гнева. – Или в могилу, где ему самое место.

Глава седьмая

В старшей школе Вилли так часто становился жертвой дурных розыгрышей Годфри, что откровенная ненависть в его голосе меня ничуть не удивила.

Но открыто желать смерти?

– Мне кажется, ты перегибаешь палку, – мягко заметил я.

Вилли цыкнул выдающимися передними зубами – на редкость раздражающая привычка – и вперил в меня взгляд. Я вспомнил, что именно Годфри придумал для него прозвище Багз Банни – как раз из-за зубов. К несчастью, кличка намертво прилипла к Вилли.

– Годфри – подонок, и тебе это прекрасно известно. – Вилли хлопнул ладонью по блокноту. – Он не раз выставлял тебя дураком.

– Да, было такое, – не стал спорить я. – Мне он тоже не нравится, но смерти я ему не желаю.

– Значит, ты в самом деле дурак, – с неожиданным презрением процедил Вилли. – Понятия не имеешь, что он натворил. А я знаю.

Он встал, резко отодвинув стул, схватил блокнот с ручкой и вышел из комнаты.

Прозвище Багз оказалось очень удачным, хоть и жестоким, потому как внешне Вилли действительно походил на кролика. Мы с Годфри оба были выше него, чем порядком его бесили. Но одного физического превосходства Годфри недоставало. Ему нравилось изводить Вилли – тот всегда огрызался, чем только подогревал интерес обидчика.

Я был не единственным, кто пытался остановить Годфри, но тот не желал прекращать.

Возвращение Годфри Приста в Афины всколыхнуло массу неприятных воспоминаний, и меня не покидало ощущение, что самое плохое еще впереди, раз он собирался тут задержаться. Слова Вилли про то, «что он натворил», слегка меня озадачили. Возможно, у него имелись свои причины ненавидеть Годфри, и я сильно подозревал, что список у Вилли будет побольше моего.

Я уже поднимался по лестнице на второй этаж, когда меня окликнул Питер Вандеркеллер, директор библиотеки. Он стоял в дверях своего кабинета.

– Добрый день, Питер. Вы хотели меня видеть?

– Да, пожалуйста, – ответил он и исчез в недрах кабинета.

Подавив раздражение, я последовал за ним. Беседа с Вандеркеллером обычно затягивалась минимум на час. Когда я проходил мимо рабочего стола Мельбы, помощница директора выразительно закатила глаза. Значит, начальству пришла в голову очередная «гениальная» идея.

– Будьте любезны, закройте за собой дверь, – сказал Питер, едва я вошел.

Я выполнил его просьбу и приблизился к директорскому столу. Вандеркеллер встал напротив, положив руки на бедра, чем живо напомнил мне Гамби из старого телевизионного шоу. Для полного сходства не хватало только зеленого окраса. Я постарался выкинуть из головы эти мысли, когда Питер указал на один из удобных стульев для посетителей.

Кабинет директора был моей любимой комнатой в библиотеке. Изначально она включала и закуток, в котором теперь сидела Мельба. Высокие потолки с узорной лепниной ярко свидетельствовали о веке, когда построили дом. Обеденный стол из красного дерева, который Питер приспособил для работы, совершенно не сочетался с обычным офисным креслом. Этот стол вызывал у меня откровенную зависть. В окружении компьютера, принтера и телефона он смотрелся совершенно чужеродно. Закрыв глаза, я легко мог представить возле него старинную даму в кринолине и ее ухажера.

– Чем могу быть полезен? – спросил я, отпивая воду из кружки.

Питер снял очки в роговой оправе и задумчиво покрутил их за дужку.

– Мне стало известно, что наш выдающийся выпускник собирается передать свои бумаги университетскому архиву, сопроводив их внушительной суммой денег. Я также узнал, что он уже обсудил это с вами.

– Да и да, – кивнул я. Разговоры с Питером вызывали у меня желание отвечать как можно более кратко, словно я был героем одного из детективов Дэшилла Хэммета[1]. – Мне следовало сразу пойти к вам. Но я заработался и обо всем забыл.

– Ничего страшного, – Питер отмахнулся от моих оправданий. – Годфри Прист, несомненно, считает, что оказывает университету большую честь, – губы Вандеркеллера презрительно скривились. – Будь это в моей власти, я бы ответил ему, что наш архив – не место для работ человека, который предал свой талант ради строчки в списке бестселлеров.

Я и не подозревал, что Питер придерживается столь низкого мнения о Годфри и его книгах. Вандеркеллер никогда не казался мне литературным снобом. Он не чурался беллетристики, и некоторые авторы детективов, вроде Кэролин Хайнс и Чарлин Харрис, числились среди его любимчиков. Они обе выступали в нашем университете, и Питер не скрывал радости по поводу их приезда.

Откуда же столько презрения к Годфри Присту?

– Боюсь, ректору это не понравится, – заметил я.

– Не понравится, – со вздохом согласился Питер. – К моему огромному сожалению. Афинский университет всегда гордился своим литературным наследием, – директор печально улыбнулся. – А теперь мы должны безропотно принимать в архив труды какого-то графомана. Это многое говорит о ценностях нынешней администрации.

– Все не так плохо, – попытался подбодрить его я. – Храним же мы работы сумасшедшего доктора, который в пятидесятых возомнил себя вторым Уолтом Уитменом.

Если быть совсем точным, в архивах упокоились сто двадцать три написанных от руки и лично переплетенных тома поэзии столь посредственной, что композиции современных рэперов по сравнению с ней звучали, как сонеты Шекспира. Увы, вместе со своим «наследием» автор оставил университету три четверти миллиона долларов, так что отказать ему мы не смогли.

Питер пропустил мои слова мимо ушей.

– Наверное, мне стоит поблагодарить вас за то, что подтвердили эти ужасные новости. И я благодарю. Знаю, что могу полностью положиться на вас в этом вопросе, Чарльз.

– Конечно, Питер, – степенно кивнул я, стараясь соответствовать торжественности момента. За три года Вандеркеллер ни разу не назвал меня Чарли. Я поднялся. – Это все?

Глава библиотеки кивнул.

– Полагаю, мы еще встретимся сегодня на нелепом празднике, который устроил ректор?

– Да, я там буду.

Питер снова кивнул и занялся бумагами, которые лежали на столе. Я покинул кабинет, постаравшись как можно тише прикрыть за собой дверь. Когда обернулся, то увидел на столе у Мельбы Дизеля. Кажется, они были увлечены беседой.

– Дизелю стало скучно одному, – объяснила появление кота Мельба, глядя на меня поверх ушастой головы мейн-куна.

– Дизель, слезь со стола! – прикрикнул я. – Ты же знаешь, так делать нельзя.

Кот ворчливо мурлыкнул себе под нос, но спрыгнул и направился к двери. На пороге он остановился и начал вылизываться, как ни в чем не бывало.

– Он тебя искал, – сказала Мельба.

– Не любит долго сидеть один.

– Питер вызвал тебя из-за Годфри Приста? – поинтересовалась Мельба. Если еще утром при упоминании знаменитого писателя ее голос едва не дрожал от волнения, то теперь отдавал ледяным холодом.

– Да. Кажется, мне стоило прийти к нему еще утром, сразу после разговора с Годфри.

Теперь я в самом деле чувствовал себя виноватым.

– Он просто не любит узнавать все последним, – Мельба заговорщически покосилась на дверь Вандеркеллера. – Например, о том, что у его жены роман с Годфри.

– Что? – Я шагнул к столу. – Когда это случилось?

– Лет десять назад, – прошептала Мельба. – Вскоре после этого Питер переехал в Афины.

– Он ведь работал в каком-то калифорнийском университете?

– Рядом с Лос-Анджелесом, – кивнула она. – И угадай, с кем там подружилась миссис Вандеркеллер?

– С Годфри. Как они познакомились?

– Судя по всему, она собиралась делать карьеру сценариста в Голливуде, – Мельба презрительно сморщила нос. – Я слышала, что она вечно таскала Питера по всяким тусовкам, куда умудрялась добывать приглашения. На одной из них и встретила Годфри. Внешностью ее природа не обделила, так что…

– Она ушла от Питера к Годфри? – Пока история звучала, как сюжет мыльной оперы.

– Именно. Развелась и вышла за Приста. Она была его второй женой, – Мельба на секунду задумалась. – Да, второй. Первой была третьесортная актриса, снимавшаяся в порнофильмах. Ну, по крайней мере, я так слышала.

Она раскраснелась, глаза ее сверкали. Очевидно, моей подруге очень нравилось сплетничать про Годфри.

– Но как Питер оказался в Афинах? Неужели не знал, что Прист родом отсюда?

– Увы, ему просто не повезло, – искренне вздохнула Мельба. – Бедняга пытался убраться подальше от Калифорнии. Только переехав к нам, выяснил, что Годфри здесь родился и учился.

Этот человек определенно проклят. Мне вдруг стало жаль Питера. Неудивительно, что он так отзывался о Годфри и его творчестве.

– Остался в Афинах хоть кто-то, кому Годфри не успел насолить? – криво усмехнулся я.

– Я уже начинаю в этом сомневаться, – призналась Мельба, и тут ее отвлек сигнал вызова. – Пойду узнаю, что он хочет, – проворчала она. – Увидимся вечером.

– Пока, – сказал я, направляясь к двери. – Пойдем, Дизель. Давай поскорее закончим с делами – и домой.

Дизель поскакал по лестнице впереди меня. Слово «домой» было ему хорошо знакомо.

Я описал для каталога еще несколько изданий, а когда посмотрел на часы, с удивлением обнаружил, что на них уже 17:37.

– Нам определенно пора, – пробормотал я.

Дизель с готовностью соскочил с лежанки. Пока я закрывал дверь архива, он настойчиво тянул меня к лестнице. Видимо, считал, что мы сегодня слишком задержались на работе.

Вернувшись домой, я первым делом отстегнул поводок, и кот рванул к мискам с едой и водой. Я же поспешил наверх, чтобы принять душ. На лестничной площадке остановился и прислушался к звукам, доносившимся с третьего этажа, где была комната Джастина.

– Джастин, ты дома?

Подождав немного, снова позвал паренька, но мне опять никто не ответил. Наверное, он все еще был с Годфри. Но прием у ректора начинался в семь. Неужели Годфри решил взять сына с собой? Я поднялся, легонько постучал в дверь Джастина. Молчание было мне ответом.

Я потоптался в коридоре и взялся за ручку. Дверь оказалась не заперта. В обычных обстоятельствах никогда не захожу в комнаты квартирантов в их отсутствие, но сейчас меня не покидало смутное ощущение, что Джастин попал в беду.

Комната была пуста, кровать неубрана.

Я закрыл дверь и начал медленно спускаться по ступенькам, убеждая себя, что волноваться не о чем. Джастин просто задержался, тем более что сегодня у него имелась на то масса причин.

Выйдя из душа двадцать минут спустя с полотенцем на голове, обнаружил Дизеля у себя на кровати. Кот сидел, склонив голову набок, словно хотел о чем-то меня спросить.

– Да, я собираюсь уйти, и да, ты пойдешь со мной, – сказал я и нахмурился, сообразив вдруг, что слишком часто болтаю с Дизелем. Некоторые люди нашли бы это странным, но мне, строго говоря, было все равно. Дизель – отличный собеседник, а большего мне и не требовалось.

Я уже завязывал галстук, когда зазвонил телефон. Я подумал, что это мой сын Шон – иногда он звонил в это время.

– Да?

Взволнованный голос Мельбы заставил меня отодвинуть трубку подальше от уха.

– Ты не поверишь! Торжественный прием отменили!

Глава восьмая

– Отменили? – удивленно переспросил я. – Но почему?

– Слышала, Годфри полчаса назад позвонил ректору и сказал, что плохо себя чувствует. Питер сообщил мне, а я сразу набрала тебя.

– Спасибо. Но еще недавно Годфри казался вполне здоровым.

– Странно все это, – заметила Мельба, и я был вынужден с ней согласиться.

– Ладно, Мельба, мне нужно идти: Дизель проголодался, – я знал, какой довод обязательно на нее подействует. – Завтра увидимся. Пока.

Я повесил трубку и посмотрел на кота, который уже начал задремывать на кровати. Почувствовав мой взгляд, он моргнул и протяжно зевнул.

Что же случилось с Годфри?

Он обожал находиться в центре внимания, так что причина для отмены праздника в его честь должна быть крайне серьезной.

Неужели это как-то связано с Джастином?

Я поспешил на третий этаж. Может, мальчик пришел, пока я был в душе? Дизель бежал впереди меня, и когда я поднялся, кот уже сидел у Джастина под дверью.

На мой стук никто не ответил. Осторожно заглянул в комнату – та была по-прежнему пуста.

– Пойдем, дружище, – позвал я Дизеля, закрывая дверь. – Его здесь нет.

Кот обогнал меня и потрусил вниз по лестнице. Я пошел на кухню, на ходу соображая, что бы приготовить на ужин. Но подспудная тревога за Джастина не давала мне покоя. Я не мог избавиться от чувства, что произошло что-то нехорошее. Почему Годфри отменил собственную вечеринку? И куда делся Джастин?

Даже если всему этому имелось простое объяснение, я не собирался сидеть дома и ждать новостей.

«А кто обещал себе не лезть не в свое дело?» – ехидно поинтересовался мой внутренний голос, но родительские инстинкты живо его заткнули.

Дизель побежал за мной к задней двери, но я сказал, что ему придется остаться дома. На морде кота появилось такое выражение, будто я собирался бросить его навсегда.

– Скоро вернусь! – заверил я Дизеля, едва слышно добавив: – Надеюсь.

Я направлялся в «Фаррингтон Хаус», самый роскошный отель в Афинах. Годфри, несомненно, остановился там, причем в самом дорогом номере. Отель занимал половину квартала в центре города, в десяти минутах езды от моего дома. На улице уже стемнело, так что я включил фары и задом вырулил из гаража.

Мне очень хотелось верить, что с Джастином все хорошо. Возможно, он просто сидит в отеле и общается со своим биологическим отцом.

Свободных мест на парковке у «Фаррингтон Хауса» не нашлось, и я оставил машину на другой стороне улицы, перед площадью. Заглушив двигатель, уже собрался вылезать из авто, когда вдруг заметил кого-то в темной беседке метрах в десяти от меня.

Человек пошевелился, и я узнал Джастина. Вечер выдался прохладный, а парень уехал с Годфри в рубашке с короткими рукавами. Я подошел к беседке, присел рядом с ним на каменную скамейку и почувствовал, что Джастин дрожит. Неудивительно – мрамор холодил кожу даже через шерстяные штаны.

– Ты почему тут сидишь? – ненавязчиво спросил я. – Не замерз?

– Есть немного, – ответил Джастин, стуча зубами. – Я не могу вернуться туда.

– В отель? – уточнил я. – Почему?

– Просто не могу.

Отчаяние в голосе Джастина встревожило меня не на шутку. Я положил руку ему на плечо, пытаясь немного приободрить.

– Что случилось? Ты можешь мне рассказать, – попросил я в самой мягкой отеческой манере.

– Нет, это слишком ужасно. – Мальчик снова задрожал, но теперь я уже не был уверен, от холода ли.

– Что-то случилось с Годфри? – ровным голосом произнес я.

Джастин кивнул, не поднимая головы.

– Ему нужен врач? – Я встал. – Давай-ка пойдем и посмотрим, что с ним.

– Лучше не надо, – едва слышно прошептал Джастин.

– Почему?

– Просто потому что.

Мне стало окончательно не по себе.

– Ты звонил на 911?

Джастин покачал головой. Кажется, он плохо соображал от шока.

Я вытащил телефон, набрал службу спасения и сообщил, что человеку стало плохо.

– В каком он номере? – окликнул я Джастина.

Тот пожал плечами.

– Вроде бы комната Ли.

Я повторил это оператору и повесил трубку прежде, чем она попыталась удержать меня на линии.

– Пойдем. – Я аккуратно взял мальчика за руку и потянул вверх. – Вдруг мы можем чем-то ему помочь.

Откровенно говоря, я боялся, что уже слишком поздно, но бездействовать не собирался.

Ожидал, что Джастин будет сопротивляться, но он послушно встал и поплелся к отелю. Хотя я продолжал его расспрашивать, он упорно молчал.

В ярком свете гостиничного холла мне сразу бросилась в глаза непривычная бледность Джастина. Что бы ни случилось в номере, это потрясло мальчика до глубины души. Я понял, что нужно торопиться. Может, у Годфри случился сердечный приступ?

– Он дал мне ключ, – сказал Джастин, когда я кинулся к стойке администратора.

– Отлично. – Я резко изменил направление и зашагал к лифту, все еще крепко держа Джастина за руку. Когда мы зашли в кабину, он нажал кнопку четвертого – последнего – этажа, где располагались пять больших номеров, названных в честь генералов Конфедерации. Когда двери лифта раздвинулись, Джастин повернул к самому (что я говорил?) роскошному, носящему гордое имя Роберта Э. Ли, и замер у порога.

Я забрал у него ключ-карту и вставил в замок. Дверь открылась, и Джастин побледнел еще сильнее, если это было возможно. Он без сил привалился к стене, а мне в нос ударила странная смесь запахов. Шагнув в комнату, я каким-то шестым чувством ощутил, что передо мной место преступления. Старался двигаться осторожно, чтобы не потревожить возможные улики. Но мне нужно было увидеть Годфри.

Когда я вошел, в гостиной номера зажегся свет. Запах усилился. Приближаясь к дивану, уже представлял, что там увижу. Еще три шага – и я заглянул за спинку.

Годфри лежал, распростершись на полу. Его затылок превратился в кровавое месиво.

Медный запах крови смешивался с ужасной вонью: после смерти Годфри кишечник опорожнился.

Мне показалось, что я услышал слабый стон, но, как зачарованный, продолжал смотреть на тело.

С такой раной Годфри не мог не умереть, но я обязан был в этом убедиться. На деревянных ногах я подошел к нему, наклонился и взялся за левое запястье, в надежде услышать пульс. И хотя держал его, кажется, целую вечность, под пальцами так и не ощутил ни малейшего толчка.

Осторожно опустив руку на ковер, краем глаза заметил отблеск: что-то выглядывало из-под тела. Я не сразу понял, что именно – был слишком занят тем, чтобы не расстаться с содержимым желудка.

Выбежав в коридор, глубоко вдохнул чистый воздух и зажмурился, но перед глазами так и стояла картинка: Годфри с разбитой головой.

И мобильный Джастина на полу рядом с телом.

Это определенно телефон Джастина. Мобильный, лежащий в номере, был пурпурно-красным, и у Джастина имелся телефон такого же цвета.

Сам мальчик стоял, обхватив себя руками, и дрожал всем телом. В глазах его читался страх.

Что же произошло в этой комнате между отцом и сыном? Поругались? Но из-за чего? Они только сегодня встретились.

К тому же я не мог поверить, что Годфри убил Джастин. Только не этот несчастный перепуганный мальчишка, у которого зуб на зуб не попадал.

Хотя я уже вызвал службу спасения, снова достал мобильный из кармана и связался с департаментом шерифа. Когда диспетчер взял трубку, я назвал свое имя и быстро описал ситуацию.

– Буду ждать вас в холле.

Джастин тихо заплакал. Я разрывался между желанием утешить парня и вернуться в комнату, чтобы забрать телефон. Страшно подумать, что эта мысль вообще пришла мне в голову, но меньше всего я хотел, чтобы Джастин сейчас оказался главным подозреваемым в убийстве.

Департамент шерифа располагался в трех кварталах от отеля. Значит, они будут здесь меньше чем через пять минут. «Скорая помощь» тоже вот-вот приедет, хотя бедному Годфри врачи уже без надобности.

Пока я судорожно обдумывал ситуацию, решение приняли за меня. Двери лифта открылись, и оттуда вышла пожилая пара.

– Пойдем, сынок, спустимся вниз, – сказал я, кладя руку Джастину на плечо.

Пара проводила нас любопытными взглядами, но я не обратил на них внимания. Мне нужно было отвести Джастина в вестибюль и напоить чем-нибудь горячим и сладким. Моя тетя всегда считала, что это лучшее средство от потрясений и жизненных неурядиц.

Лифт ехал невыносимо долго, а игравшая в кабине незамысловатая мелодия действовала на и без того натянутые нервы. Наконец двери разошлись, и я повел Джастина в ресторан.

Едва взглянув на мое лицо и плачущего подростка, официантка быстро спросила:

– Что вам принести?

– Кофе, две чашки. Сахара побольше.

Я только успел усадить Джастина за ближайший столик, как официантка вернулась с кофе.

– Вот, выпей. Полегчает.

Несколько секунд Джастин тупо смотрел на меня, потом моргнул, дрожащей рукой поднял чашку и начал пить. Официантка не уходила, встревоженно наблюдая за мальчиком.

– С ним все в порядке? – осторожно спросила она.

Я кивнул.

– Просто у него шок. – Я придвинул к себе чашку и сделал глоток. По телу растеклось приятное тепло.

– Хорошо, – протянула официантка, не слишком убежденная моими словами. – Если еще что-то понадобится, позовите.

Я поблагодарил ее, и девушка ушла. Ужасная бледность медленно покидала лицо Джастина. Я протянул ему носовой платок, мальчик вытер слезы и высморкался.

– Спасибо, – хрипло проговорил он и снова высморкался. – Я жутко перепугался, когда нашел его.

– Оно и понятно. Не вини себя, я и сам перепугался. – Я отхлебнул кофе. – Сколько ты просидел в беседке?

– Не знаю. Не уверен. – Джастин грел руки о чашку, глядя куда-то в пространство. – Кто мог его убить? Это же бред!

– Да. В этом нет никакого смысла сейчас – и вряд ли будет потом. – Я не знал, стоит ли говорить Джастину о телефоне. Может, лучше сразу поставить его в известность?

Но если я скажу, не исключено, что потом полиция сочтет его реакцию на находку подозрительной. Наверное, не стоит ничего говорить, пусть ведет себя естественно.

Боже, какой сумбур в мыслях…

– Думаете, это мой отец, в смысле, Эзра, его убил? Он так разозлился, – пробормотал Джастин. У меня сжалось сердце.

«Господи, – взмолился я, – пусть это будет не Эзра. Пожалуйста. И не Джулия. Джастин этого не вынесет».

Но как я мог успокоить его сейчас? Мне нечем было подбодрить мальчика, которому за последние дни пришлось резко повзрослеть.

– Не знаю, – честно ответил я наконец.

И прежде чем сказал что-то еще, в вестибюле началась суматоха.

– Сиди здесь. Если захочешь, попроси еще кофе, – торопливо сказал я. – Приехала «скорая» и помощники шерифа. Мне нужно с ними поговорить.

– Да, сэр, – покорно качнул головой Джастин. – Я никуда не уйду.

Меня вдруг осенило. Я дал Джастину свой телефон:

– Позвони матери, пусть едет сюда как можно скорее. Не знаю, когда освобожусь, но не хочу, чтобы ты оставался один.

Джастин опять кивнул. Он взял мой мобильный, нашел номер Джулии и нажал кнопку вызова.

Я оставил его за столом и глубоко вздохнул, набираясь храбрости перед общением с полицией. Я так переживал за Джастина, что забыл предупредить персонал отеля. Новость о трупе в одном из номеров повергла дежурного менеджера в глубокий шок. Она передала бригаде «скорой» ключ, и те в сопровождении помощников шерифа направились к лифту.

Когда я приблизился к стойке администратора, ко мне повернулась худая темнокожая женщина в форме. Выражение ее лица было, мягко говоря, не слишком приветливым. Тугой пучок волос довершал образ ревностной служительницы закона. Она смерила меня холодным взглядом карих глаз и ровным голосом произнесла:

– Мистер Харрис. Это вы доложили о происшествии.

– Да, офицер Берри. – Я остановился в паре шагов от нее.

У нас с Канешей Берри были непростые отношения: ее мать работала в моем доме экономкой. После смерти тетушки Дотти Канеша уговаривала Азалию уйти на пенсию, но та уговоры дочери проигнорировала. Она была не готова оставить работу; когда я въехал в дом, Азалия объявила, что собирается заботиться обо мне, и переубедить ее не удастся.

Поскольку спорить с Азалией решился бы только безрассудный храбрец, я лишь улыбнулся и сказал: «Спасибо».

Канеша тоже не горела желанием ссориться с матерью и предпочла во всем обвинить меня. При каждой нашей встрече я не мог отделаться от ощущения, что она с удовольствием сотворила бы со мной что-нибудь противоестественное.

Посверлив меня недобрым взглядом, Канеша обратилась к другому офицеру:

– Помощник шерифа Бэйтс, – произнесла она напряженным голосом. – Это мистер Харрис вызвал полицию. Возьмите у него показания.

– Да, мэм, – при разговоре с Канешей Бэйтс смотрел куда-то в сторону. Особого уважения к старшему по званию в его тоне не слышалось.

Берри сощурила глаза, но отчитывать подчиненного не стала. Вместо этого развернулась и пошла к лифту.

– Следуйте за мной, сэр, – сказал Бэйтс. – Поговорим в кабинете управляющего.

Я время от времени видел офицера Бэйтса в городе, но общаться нам не доводилось. На вид ему было столько же лет, сколько Канеше, то есть примерно тридцать пять.

Надеясь, что Джулия скоро доберется сюда, я направился за Бэйтсом в кабинет. Дежурная менеджер зашла вместе с нами. Было видно, что она никак не придет в себя и плохо понимает, что ей делать. Бэйтс попытался ее успокоить и выпроводил из кабинета.

Когда мы остались одни, офицер сел за стол и показал мне на один из стульев напротив.

Я послушно сел, хотя желудок у меня завязался в противный узел. Перед мысленным взором опять промелькнул распростертый на полу Годфри с разбитой головой. Черт, сладкий кофе, это, конечно, хорошо, но тут больше пригодился бы глоток крепкого виски. Но вряд ли Бэйтс окажет мне такую любезность.

Офицер спросил мое имя, адрес и дальше по списку. Потом приступил непосредственно к взятию показаний.

После парочки фальстартов я все-таки сумел внятно объяснить, как нашел тело. Тот факт, что я был не один, решил пока не озвучивать.

– Как вы попали в комнату? – спросил Бэйтс, когда я закончил.

– У меня был ключ.

– Откуда? – с подозрением посмотрел на меня офицер.

– Его дал мне сын Годфри. А Годфри отдал ему ключ днем.

Это являлось почти правдой.

Бэйтс записал что-то в блокноте, потом попросил повторить рассказ, начиная с того, почему я вообще поехал в отель.

Объяснил, что прием у ректора отменили, а Годфри сослался на плохое самочувствие. Вот я и решил его проведать: насколько мне было известно, Годфри никогда не упускал возможность покрасоваться на вечеринке в свою честь. Я боялся, что он серьезно заболел.

– Звонил ему, но Годфри не отвечал.

– А почему вы никого не попросили его проведать? – спросил Бэйтс с непроницаемым лицом.

– Не подумал, – признался я. – Я живу недалеко, так что мне было проще приехать самому.

Бэйтс кивнул, и я продолжил свою историю, не переставая беспокоиться о Джастине. Джулия уже должна была приехать. Конечно, новость об убийстве Годфри ее потрясет, но хотелось верить, что она сможет взять себя в руки и позаботится о сыне.

Бэйтс просмотрел свои заметки, и я отважился задать вопрос:

– Расследованием займется помощница шерифа Берри?

Офицер кивнул; по выражению его лица я не мог сказать, рад он этому или нет.

– Временно исполняющая обязанности старшего помощника шерифа Берри, – уточнил он. – Старший помощник Дэн Стоут сейчас на больничном.

– Понятно, – пробормотал я. Это дело неплохо продвинет Канешу по карьерной лестнице, если та быстро его раскроет. Канеша была единственной афроамериканкой в департаменте, и я прекрасно понимал, что она вцепится в этот шанс изо всех сил.

Нас с Джастином определенно ждали непростые времена. Канеша не станет с нами церемониться, хотя Азалия не преминет отчитать дочь, если та совсем уж зарвется.

Дверь открылась, офицер Бэйтс встал. Я повернулся на стуле.

В комнату вошла Канеша. В руках у нее был пластиковый пакет с мобильным телефоном. Пурпурно-красным мобильным телефоном.

– Мистер Харрис, это вы потеряли?

Глава девятая

– Нет, это не мой, – ответил я, глядя на телефон в пакете и осознавая, что ступаю на зыбкую почву. Теперь мне следовало тщательно обдумывать каждое слово.

– Вы знаете, кому он принадлежит? – Канеша опустила пакет, не сводя при этом глаз с моего лица.

– Нет.

Это тоже было почти правдой. Я думал, что он принадлежит Джастину, но мог ошибаться.

– Вы знаете кого-либо по имени Джастин?

Я ответил не сразу. Канеша должна быть в курсе, что у меня снимает комнату студент, которого зовут Джастин. Она жила с матерью, и Азалия наверняка упоминала его в разговоре.

– Да, – сказал я наконец. – Один из моих квартирантов – Джастин Уордлоу.

– Где он сейчас?

– Понятия не имею, – ответил я, не кривя душой. Джастин мог до сих пор сидеть в ресторане отеля – или уже ехать домой вместе с Джулией. – Если заглянете ко мне сегодня или завтра, то скорее всего встретитесь с ним.

Канеша кивнула, подошла к столу и положила на него пакет с мобильником. Помощник Бэйтс торопливо освободил стул, и Канеша заняла его место. Протянула руку, и офицер передал ей свой блокнот. Она быстро пробежалась по заметкам подчиненного, и пару раз между ее бровей прорисовалась складка, не предвещавшая мне ничего хорошего.

Наконец она отложила записи в сторону, и Бэйтс забрал блокнот. Откинувшись на спинку стула, Канеша посмотрела на меня и недобро прищурилась.

Я постарался не ерзать на стуле.

– Полагаю, на данный момент нам от вас больше ничего не нужно, – вдруг сказала она.

«Что за черт? – подумал я. – Она шутит?»

– У меня еще будут вопросы к вам и юному мистеру Уордлоу, но я знаю, где вы живете, – намек на улыбку тронул ее губы.

И этот намек мне решительно не нравился.

– Хорошо, – сказал я. – Сегодня вечером буду дома.

Поднявшись, я попрощался с помощниками шерифа. Я знал, Канеша Берри еще заставит меня поплатиться за то, что утаил роль Джастина в этой истории. Но по-другому поступить я не мог. Перед тем как общаться с представителями закона, мальчику нужно было оправиться от потрясения. Я выиграл для него время, пусть и ценой собственной головной боли.

Заскочив в ресторан при отеле, обнаружил, что Джастин уже ушел, и кинулся к машине. Через несколько минут я уже подъезжал к дому. У почтового ящика стояла видавшая виды «Хонда». Джулия и Джастин сидели за столом на кухне. Дизель уютно устроился у мальчика на коленях, и тот прижимал его к груди. Чайник с заваркой, чашки, ложки и кувшинчик со сливками были аккуратно расставлены между матерью и сыном.

Едва я вошел, Джулия подняла на меня усталые от треволнений глаза.

– Ох, Чарли, прости, что втянули тебя в это. Мне жаль, что тебе и Джастину пришлось увидеть нечто подобное.

– Все в порядке, – сказал я, успокаивающе сжимая ее плечо. – Джастин, ты как?

– Нормально, – едва слышно ответил мальчик. Он старательно чесал Дизеля за ухом, и довольное тарахтение кота заглушало все прочие звуки на кухне.

Я достал из шкафчика чашку и блюдце, и Джулия налила мне чаю. Добавив сливок и сахара, я сделал глоток. Крепкий чай согрел меня и немного успокоил. В голове чуть прояснилось.

Наконец я отодвинул чашку. Пока пил, Джулия и Джастин молчали: наверное, ждали, когда я заговорю. Обстановка в комнате царила напряженная, и даже мурлыканье Дизеля не спасало дело.

– Я поговорил со следователями из департамента шерифа, – буднично сообщил я. – Делом займется Канеша Берри.

– Дочка Азалии? – нахмурилась Джулия. – Не знала, что ее повысили. Что ж, рада за нее.

– Это временно, пока старший помощник шерифа на больничном. – Я пожал плечами.

– Почему они не привлекли полицию? – спросил Джастин.

– Живи мы в большом городе, они бы так и поступили. Но в Афинах убийствами занимается департамент шерифа. Наш полицейский участок не укомплектован для серьезных преступлений.

– Слава богу, что в Афинах подобное случается нечасто, – пробормотала Джулия. Она держала чашку обеими руками и сосредоточенно изучала ее содержимое.

– Я не сказал офицеру Берри, что Джастин был со мной в отеле, – не стал ходить вокруг да около я.

– Спасибо, – улыбнулась Джулия, но тревожные морщины на ее лбу только углубились.

– Но они обязательно выяснят, что сегодня он провел какое-то время в номере с Годфри.

– Да, провел. Как и другие люди. К нему определенно приходил кто-то еще, – тон Джулии был таким же резким, как и ее взгляд.

– Определенно. – Я посмотрел на Джастина. – Когда ты в последний раз пользовался своим мобильным?

Мальчик отвел глаза в сторону, отклонился назад и сунул руку в карман, чтобы молча вернуть мне мой телефон.

– Спасибо. – Я положил его на стол. – Так как насчет того, чтобы ответить на вопрос? – теперь я копировал тон Джулии. Молчание Джастина начинало меня раздражать.

– Не нужно так с ним говорить! – сверкнула глазами Джулия. – Он ни в чем не виноват.

– Разве я его в чем-то обвинял? – Я холодно посмотрел на подругу. – Но он должен ответить на мой вопрос. Это важно.

Джулия откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. Я подумал, что она не удержится от комментариев, но та лишь глубоко вздохнула – и промолчала.

Я повторил вопрос.

Дизель потерся головой о подбородок Джастина, и мальчик наконец посмотрел на меня.

– Не помню. Кажется, днем.

– Телефон сейчас при тебе?

Джулия не сводила с меня пристального взгляда. Она никак не могла понять, к чему я клоню.

– Нет, сэр, – Джастин убрал темные пряди с лица. – Я его потерял.

– Что ты пристал к нему с этим телефоном? – Джулия опустила локти на стол и сцепила руки в замок. – Люди все время их теряют.

– Потому что мобильный Джастина нашли рядом с телом Годфри. – Я внимательно посмотрел на Джулию и ее сына, следя за их реакцией.

Джулия быстро моргнула, Джастин продолжал молчать.

– Джастин, Годфри был жив, когда вы расстались сегодня днем? – я старался говорить как можно спокойнее.

– Да, сэр, – ответил мальчик.

– Но когда ты вернулся в номер, его уже убили. Сколько времени ты отсутствовал?

Джастин на секунду задумался.

– Около часа. – Он покосился на мать, явно чем-то обеспокоенный. Джулия отвела взгляд.

– Почему ты вернулся?

– Хотел поговорить с ним еще. – Джастин снова смотрел на меня. – Я постучал, он не ответил, тогда я открыл дверь карточкой. – У мальчика перехватило дыхание. – Подумал, может, мистер Прист ушел куда-то. Я хотел оставить ему записку, но… – голос Джастина сорвался, и я понял, что он вот-вот заплачет.

– Наткнувшись на тело Годфри, он достал телефон, чтобы позвонить, – проговорила Джулия с абсолютно бесстрастным лицом. – Но запаниковал.

– И уронил мобильный, – закончил я ее мысль. Что ж, это легко можно было представить.

– Да, сэр, – Джастин сумел взять себя в руки. – Я очень испугался. Выбежал из отеля, но не знал, что делать дальше. Сел в беседку и сидел там, пока вы не приехали.

– Но что нам теперь делать, Чарли? – сердито спросила Джулия. – Канеша, естественно, решит, что это Джастин убил Годфри. Но мой сын никого не убивал. Даже думать об этом глупо. И я никому не позволю обращаться с Джастином, как с преступником.

– Я никого не убивал, – эхом повторил Джастин, прижимая к себе Дизеля, и, как мне показалось, с опаской посмотрел на мать.

– Я тебе верю, – произнес я настолько убедительно, насколько смог. – У тебя не было для этого никаких причин.

Джастин заерзал на стуле, и Дизель протестующе заворчал. Мальчик погладил его по голове, но потом все равно опустил на пол. Разочарованно мяукнув, кот направился в прачечную.

– Простите. – Джастин посмотрел прямо на меня. – Мы с мистером Пристом поругались, и я вроде как накричал на него, – он замолчал и повернулся к матери.

Джулия вздохнула.

– Годфри хотел, чтобы Джастин поехал с ним в Калифорнию на несколько месяцев. Джастин отказался. И Годфри… Ну, ты знаешь, что с ним бывает, когда что-то идет не так, как он хочет. Можно подумать, я бы разрешила ему увезти Джастина.

– Да уж, знаю, – мрачно хмыкнул я. Годфри легко выходил из себя, если ему перечили. – Уверен, это было неприятно.

– Не то слово, – ответил Джастин, грустно уставившись на стол. – Я накричал на него в ответ, и он вроде бы успокоился. Но все равно злился. И я ушел.

– А когда Джастин вернулся, Годфри уже был мертв. – Ужас в голосе Джулии вернул меня в номер отеля с трупом на полу. Я скрипнул стулом. Не скоро удастся выкинуть из головы то, что там увидел.

Я сделал еще глоток чая в тщетной надежде, что он прогонит из желудка противный холод.

– Тебе придется все рассказать помощнице шерифа Берри.

Джастин насупился, Джулию мои слова тоже не слишком обрадовали.

– Понимаю, тебе это не нравится, – мягко обратился я к подруге. – Я бы тоже предпочел не впутывать Джастина, но вряд ли это возможно.

– Если ты будешь молчать, они не узнают, что он был там, – судя по выражению лица, Джулия находилась на грани того, чтобы швырнуть в меня чайник. Она явно намеревалась защищать Джастина любой ценой.

– Прояви благоразумие. – Совет был обращен к ним обоим. Я постарался выиграть для Джастина немного времени, но больше врать о его присутствии в отеле не собирался. – В номере нашли его телефон. Уверен, что там везде его отпечатки пальцев. Как ты объяснишь это шерифу?

– Ты прав, – нехотя признала Джулия. – Милый, придется говорить все, как есть, – со вздохом сказала она Джастину. – Им нужно найти того, кто убил Годфри, а если мы будем лгать, только запутаем дело.

– Можно я пойду в свою комнату? – вдруг спросил мальчик. – Я очень устал.

– Конечно, дорогой, иди, отдохни! Но ты не ужинал. Ты не голоден?

– У меня в комнате найдется чем перекусить, – сказал Джастин. – Мам, можно я просто пойду?

– Да, хорошо.

Джулия встала и прижала мальчика к себе, но Джастин быстро вывернулся из ее объятий и вышел из кухни. Вскоре мы услышали, как он поднимается по лестнице.

Несколько минут мы с Джулией просто сидели и смотрели друг на друга. Я видел, что она мною недовольна, но меня ее поведение тоже не слишком радовало. Одно дело – защищать своего ребенка, но притворяться, что его вообще не было в отеле – просто-напросто глупо.

– Ты сама-то ужинала? – наконец спросил я в знак примирения. – Я бы чего-нибудь пожевал.

– Нет, я была в больнице, когда Джастин позвонил. И приехала, как только смогла, чтобы поскорее забрать его оттуда, – Джулия позволила себе немножко расслабиться и устало ссутулилась.

– Эзру еще не выписали? – Я совсем забыл про ее мужа.

– Нет. – Она отвела взгляд.

– Неужели ему так сильно досталось? – нахмурился я. Что-то здесь не складывалось. – Вряд ли Годфри…

– Не в этом дело, – бесцветным голосом произнесла Джулия. – Драка тут ни при чем.

– Да что с ним такое?

– Он умирает, – и Джулия разрыдалась.

Глава десятая

– Мне очень жаль, – сказал я, по собственному опыту зная, что толку от этих слов – ноль. – Понятия не имел…

Нашел для Джулии упаковку салфеток. Она вытащила парочку и промокнула глаза, пока я садился обратно за стол.

– Знаем только мы с Эзрой и его врачи, – хрипло проговорила она.

– Джастину ты еще не сказала?

– Нет, – покачала головой Джулия. – Но рано или поздно придется. Я хотела рассказать после того, как он встретится с Годфри, но теперь… – она замолчала, бессильно сгорбившись над чашкой.

– Рак? – спросил я. Когда Эзра днем бесновался в гостиной, я заметил, что он сильно похудел и выглядел старше своего возраста.

– Поджелудочной, – кивнула Джулия.

– Мне очень жаль, – повторил я. – Моя жена умерла от него.

– Знаю, – тихо сказала Джулия.

– Где он лечится?

– В Мемфисе. Врачи хотели перевести его в Хьюстонский онкологический центр, но Эзра отказался ехать.

Моя жена лежала в этом онкологическом центре. Доктор Андерсон сделал для Джеки все, что мог, но болезнь все равно победила.

– Это очень агрессивный рак. Практически неизлечимый, – сказал я.

– Так и есть. – Джулия потерла виски, как будто у нее вдруг заболела голова.

– Ты ничего не можешь сделать.

– Не могу. – Джулия улыбнулась с такой тоской, что мне отчаянно захотелось как-то ее поддержать. – И чудеса у Бога, кажется, закончились.

Прежде чем я успел ответить, в дверь позвонили. Джулия удивленно посмотрела на меня.

– Наверное, это Канеша, – сказал я, вставая из-за стола.

Джулия резко побледнела.

– Мне бы не хотелось сейчас с ней разговаривать.

– Лучше сразу со всем разобраться. Может, она разрешит мне остаться в комнате. – Я ободряюще улыбнулся и пошел к двери.

Посмотрев в глазок, я действительно увидел на пороге Канешу Берри и помощника Бэйтса. Пусть я и не горел желанием сейчас с ними общаться, откладывать разговор не мог.

– И снова здравствуйте, мистер Харрис, – поприветствовала меня Канеша, когда дверь открылась. – Как и обещала, у меня появились еще вопросы. Например, почему вы забыли упомянуть, что были в отеле не один?

– С удовольствием вам объясню. Проходите, – сказал я, пропуская их в дом.

– Я также хочу побеседовать с Джастином Уордлоу. Он здесь? – Канеша продолжала стоять на крыльце.

– Да, и его мать тоже. Думаю, вам лучше сначала поговорить с ней, – я снова пригласил офицеров войти, и в этот раз они все-таки шагнули через порог.

– Как долго миссис Уордлоу находится здесь? – повернулась ко мне Канеша, едва я закрыл дверь.

– Где-то с полчаса, – подумав, ответил я.

Канеша скривилась; кажется, мои слова ее не обрадовали. Наверное, решила, что мы сидели тут и вместе сочиняли себе алиби.

– Сюда, пожалуйста, – сказал я. – Миссис Уордлоу на кухне. Надеюсь, вы не против поговорить с ней там.

– Как вам угодно. – Канеша и Бэйтс последовали за мной.

Когда мы вошли, Джулия стояла у стола. Дизель куда-то запропастился; возможно, сидел в комнате Джастина, оказывая ему моральную поддержку. Внешне Джулия выглядела абсолютно спокойной, но я видел, что внутри у нее все кипит от волнения.

– Добрый вечер, миссис Уордлоу. – Канеша остановилась напротив нее. – Это помощник шерифа Бэйтс.

– Мэм. – Бэйтс снял фуражку и сунул ее под мышку.

– Добрый вечер. – Джулия, сама невозмутимость, по очереди кивнула офицерам. – Ничего, если мистер Харрис останется здесь?

– Не возражаю. – Я бы не удивился, если бы от тона Канеши окна покрылись инеем. – Уверена, он уже слышал все, что вы собираетесь нам сказать.

Джулия нахмурилась, а я пожал плечами. Что сделано, то сделано. Любой следователь, у которого есть хоть капля мозгов, не примет наши показания за чистую монету.

– Почему бы нам не присесть? – Я кивнул на свободные стулья. – Налить вам чаю?

Оба офицера единодушно отклонили мое предложение. Мы с Джулией сели, Берри и Бэйтс последовали нашему примеру. Бэйтс достал из кармана неизменный блокнот с ручкой и приготовился записывать.

– Чарли сказал, что расследование поручили вам, – заговорила Джулия, пристально глядя на Канешу.

– Все верно, – ответила помощница шерифа. – Думаю, вы уже в курсе, что Годфри Приста нашли мертвым в его номере в отеле «Фаррингтон Хаус». Умер он при весьма подозрительных обстоятельствах. И у меня есть пара вопросов к вам и вашему сыну, а также к мистеру Харрису, – кивнула она в мою сторону.

– С радостью на них отвечу, – откликнулась Джулия.

– Миссис Уордлоу, какими были ваши отношения с покойным? – бесстрастно начала допрос Канеша.

– Я знала его почти всю жизнь, – ответила Джулия. – Мы были не слишком близки, особенно в последние годы. – Она чуть покраснела. – Но, думаю, можно назвать наши отношения дружескими.

– Понятно. А ваш сын? Какие у него отношения с мистером Пристом?

Интересно, Канеша уже в курсе? Учитывая, как быстро разносятся по Афинам новости, скорее всего, да. Но почему она не спрашивает напрямик?

– Годфри – биологический отец Джастина. – Щеки Джулии стали пунцовыми. – Сегодня они встретились в первый раз.

– Ваш муж знает?

Готов поспорить, из Канеши вышел бы отличный игрок в покер.

– Да, я все ему рассказала.

– И как он это воспринял?

– Без восторга, – сказала Джулия, ясно давая понять, как глупо прозвучал этот вопрос. – Он всегда считал Джастина своим сыном.

– Но он знал, что не приходится Джастину биологическим отцом? – Канеша старательно выискивала в словах Джулии слабое место, не утруждая себя деликатностью.

– Знал. Всегда знал.

Я думал, покраснеть сильнее невозможно, но Джулии это удалось.

– Где сейчас мистер Уордлоу? – продолжала расспросы Канеша.

– В больнице. Он поступил туда в час дня и больше не покидал ее. Я уехала от него всего полчаса назад.

Джулия четко обозначила, что у нее и Эзры есть алиби, но Канеша, кажется, не обратила на это внимания.

– Ранее между вашим супругом и мистером Пристом произошла стычка. – Помощница шерифа была хорошо проинформирована о событиях этого дня.

– Они поругались, – Джулия нахмурилась и скрестила руки на груди. – Мой муж ударил Годфри, а тот ударил его в ответ. По лицу. У Эзры пошла кровь, и я отвезла его в больницу.

– Это была ваша последняя встреча с мистером Пристом?

Джулия заколебалась.

– Да.

До сих пор она не медлила с ответами. Неужели что-то скрывала?

– Вы уверены? – От Канеши тоже не укрылось это секундное замешательство. Она подобралась, как кошка, почуявшая добычу.

– Да, – на сей раз Джулия ответила сразу.

– То есть вы ничего не знаете о передвижениях мистера Приста после обеда? – Канеша откинулась на стуле и расслабилась впервые с тех пор, как начался допрос.

– Только то, что рассказали мне Джастин и Чарли, – коротко улыбнулась Джулия. – Но вам, наверное, лучше услышать об этом от них.

– Да. А еще я бы хотела поговорить с вашим мужем. Как долго он пробудет в больнице?

– Скорее всего уже завтра его выпишут, – Джулия тоже позволила себе вздохнуть чуть свободнее и положила руки на колени. – Но он тяжело болен. Не нужно волновать его без особой необходимости.

Канеша выудила из кармана рубашки визитную карточку.

– Пожалуйста, позвоните мне завтра по этому номеру и сообщите, когда я смогу с ним побеседовать.

Джулия взяла визитку и положила на стол перед собой.

– Непременно.

– Спасибо. Возможно, потом у меня возникнут к вам еще вопросы, но сейчас я хочу поговорить с вашим сыном.

– Я приведу его, – предложил я Джулии.

– Спасибо, Чарли, – сказала она. – Если тебя не затруднит.

– Вернусь через минуту, – кивнул я, отодвигая стул.

Выйдя в коридор, я перестал слышать, что происходит на кухне. Канеша вполне могла воспользоваться моим отсутствием и продолжить допрос. Меня беспокоила заминка Джулии, и я сомневался, что Канеша упустит это из виду.

Но сейчас ничего сделать не мог.

Поднявшись на третий этаж, я постучался к Джастину, не дождался ответа и тихо приоткрыл дверь. Джастин, одетый и в ботинках, крепко спал на кровати. Дизель вытянулся рядом с ним. Когда я вошел, кот поднял голову и моргнул.

Мне в глаза сразу бросились обертки от сладких батончиков на полу возле кровати. Поужинал, бедняга. Да, ужасный у него выдался день. И, к сожалению, он еще не закончился.

Я положил руку Джастину на плечо и легонько потряс. Мальчик распахнул глаза и удивленно уставился на меня.

– Мистер Чарли? Что?..

Спросонья он не сразу сообразил, почему спит в одежде и откуда я взялся в его комнате. Сев на кровати, Джастин потер лицо.

– Прости, что разбудил тебя, – сказал я. – Но пришли помощники шерифа, и они хотят с тобой поговорить.

– Да, сэр, – тусклым голосом пробормотал Джастин.

Дизель спрыгнул на пол и потерся о мои ноги.

– Подождите. Мне нужно вас кое о чем спросить, – окликнул меня мальчик, когда я уже направился к двери. Я повернулся к Джастину.

Дизель затарахтел, и я наклонился, чтобы его погладить. Кот боднул головой мою ладонь, намекая, что кое-кто плохо старается. Я стал активнее чесать его за ушами и спросил у Джастина:

– Что такое, сынок?

– Я не знаю, что делать. – Он растерянно взлохматил волосы.

– В смысле?

Дизель, почувствовав тревогу мальчика, поспешил потереться уже об него. Но Джастин на сей раз не стал его гладить. Вместо этого осторожно проговорил:

– Что, если я нашел в номере отеля одну вещь? Из-за которой один человек может попасть в беду?

Глава одиннадцатая

– Вномере отеля? – переспросил я, внимательно глядя на Джастина.

Тот кивнул. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Ты должен все рассказать помощникам шерифа, как мы договорились, – твердо произнес я. – Лучше ничего не утаивать. Вдруг твоя находка поможет им раскрыть дело?

– Я боюсь, – с несчастным видом признался Джастин. – И вы – единственный, кому могу об этом рассказать.

– Что ты нашел? – спросил я, хотя меня куда больше беспокоил вопрос, на кого он боится навлечь беду. Впрочем, я подозревал, что и так знаю.

Джастин достал что-то из кармана и показал мне. На раскрытой ладони мальчика лежала золотая ручка.

– Она принадлежит моему папе.

– Твоему папе? То есть Эзре? – я был настолько потрясен поступком Джастина, что не знал, как реагировать.

– Да, сэр, – сказал он. – Эту ручку я подарил ему на день рождения в прошлом году. И даже гравировку сделал.

Он сунул ручку мне под нос, и я разглядел на боку маленькие буквы.

И вдруг вспомнил, о чем спрашивал меня Джастин в ресторане отеля. Мог ли Эзра убить Годфри?

Теперь я понял, с чего такая мысль пришла ему в голову.

Но как Эзра умудрился незаметно сбежать из больницы, пробраться в отель и вернуться в палату? Джулия сказала офицеру Берри, что целый день не отходила от него ни на шаг, да и медсестры вряд ли бы проигнорировали длительное отсутствие пациента.

– Что мне делать? – снова спросил Джастин.

– Показать ее помощникам шерифа.

– Не могу, – мотнул головой Джастин. – Даже после того, что он со мной сделал.

Раздираемый противоречиями, я уставился на ручку. Теперь она вся была в отпечатках Джастина, и другие в департаменте шерифа вряд ли смогут снять. А про то, что мальчик заходил в гостиничный номер, Канеша Берри и так уже знала.

Следующее решение я принял по велению сердца, а не головы, хотя прекрасно понимал, что сокрытие улик от помощников шерифа не сулит ничего хорошего. Но я пока не знал, как именно ручка попала в номер Годфри, хотя и собирался это выяснить. А до тех пор намеревался защищать Джастина – и того из его родителей, кто выронил ее на месте преступления.

– Убери ручку и сейчас ничего о ней не говори. Посмотрим, о чем они будут тебя спрашивать.

Джастин с облегчением кивнул и затолкал ручку в карман.

– Наверное, мне пора идти вниз.

– Да. – Я открыл дверь. – Пойдемте, мальчики.

Дизель послушно выбежал из комнаты и потрусил на первый этаж. Когда мы с Джастином подошли к лестнице, он уже скрылся из виду. Впрочем, буквально через минуту мы обнаружили его на кухне: он важно прохаживался перед помощником шерифа Бэйтсом, который с безмолвным потрясением взирал на явление кота народу.

– Это что за зверь? – наконец обрел дар речи офицер.

– Мейн-кун, – буднично объяснил я. – И это он еще маленький. Обычно они вырастают до пятнадцати килограммов.

– Маленький?! Да он больше моей собаки! – покачал головой Бэйтс.

Канеша сердито нахмурилась, намекая подчиненному, что они сюда не котами любоваться пришли. Мы же с Джулией едва сдерживали улыбки. Реакция офицера на Дизеля немного разрядила обстановку.

Раздраженно кашлянув, старшая помощница шерифа представила себя и Бэйтса Джастину, после чего предложила мальчику сесть.

– Я хочу поговорить с Джастином наедине.

– Нет, – вскинулась Джулия. – Я останусь с ним.

– Сколько тебе лет, Джастин? – строго спросила Канеша.

– Восемнадцать, – негромко ответил он.

Помощница шерифа удовлетворенно кивнула.

– В таком случае, миссис Уордлоу, убедительно прошу вас покинуть комнату. Джастин уже взрослый и не нуждается в вашем присутствии.

Джулия вспыхнула; сейчас она была похожа на львицу перед атакой.

– Что за глупости! Если вы не позволите мне остаться с сыном, значит, он вообще не будет с вами говорить, – решительно заявила она, положив руку Джастину на плечо.

Канеша уже открыла рот, но я ее опередил.

– Джулия, офицер Берри права. Джастину уже восемнадцать, и мне кажется, что лучше они поговорят сейчас. Иначе, как я понимаю, ему придется ехать в департамент шерифа. Думаю, тебе этого не хочется.

Канеша бросила на меня гневный взгляд. Мое вмешательство ее нисколько не радовало, но нужно было утихомирить Джулию до того, как она наломает дров.

– Ты прав, – нехотя признала она, отпуская Джастина. – Дорогой, помни, я рядом, – улыбнулась она сыну.

Джастин кивнул. Может, в глазах закона он и являлся взрослым, но я видел перед собой усталого испуганного мальчика. И очень надеялся, что Канеша обойдется с ним помягче.

Взяв Джулию под руку, отвел ее в гостиную, где она без сил рухнула в кресло и спрятала лицо в ладонях. Я неловко похлопал ее по плечу, не зная, как еще утешить. Потом придвинул стул и сел рядом.

– Джулия, все будет в порядке, – сказал я, искренне желая и сам в это поверить.

Она уронила руки на колени; лицо ее блестело от слез.

– Господи, что же с нами будет?

– Они не арестуют Джастина, – успокоил я Джулию, мысленно добавив: «По крайней мере, не сегодня».

– Пожалуйста, только не это. – Джулия забилась в кресло. Сейчас она выглядела куда старше своих пятидесяти. – Эзра с ума сойдет, когда обо всем узнает.

– Но тебе придется ему рассказать, – пробормотал я, и Джулия кивнула. – Кстати говоря, у меня есть вопрос по поводу Эзры.

В глазах Джулии мелькнула тревога.

– Ты же весь день была с ним в больнице? Пока я не позвонил и не попросил забрать Джастина? – Я внимательно следил за выражением ее лица.

Джулия на секунду отвела взгляд.

– Да, именно так.

– И Эзра тоже все время был в больнице?

Джулия удивленно выпрямилась.

– Ну конечно! А почему ты спрашиваешь? – нахмурилась она. – Эзра не убивал Годфри. Можешь сразу выкинуть эту глупую мысль из головы.

Джулия снова начала на меня злиться, но я не собирался отступать.

– Хорошо, – покладисто ответил я. – Но тогда позволь задать тебе еще один вопрос.

Мне самому категорически не нравился этот разговор, но Джулия определенно лукавила, когда сказала, что до самого вечера неотлучно сидела возле мужа.

– Ну так задавай, – с вызовом произнесла она.

– Что ответит Эзра, если я спрошу, где ты была весь день?

– А что он может ответить? – сощурилась Джулия. – Разумеется, скажет, что я была с ним.

– Тогда один из вас соврет, – проговорил я так мягко, как мог. – Джулия, я знаю, что либо ты, либо Эзра сегодня приходили в отель к Годфри, – и замолчал, давая ей время обдумать мои слова.

Джулия побледнела, а я понял, что попал в точку. Правда, меня это нисколько не обрадовало.

– Откуда? – спросила она, едва размыкая губы.

– Когда Джастин обнаружил в номере мертвого Годфри, он также нашел там вещь, которая принадлежит Эзре.

– Боже мой, – Джулия осунулась, разом растеряв весь запал. – Джастин собирается отдать эту вещь – что бы то ни было – помощникам шерифа?

– Нет, я попросил его пока не делать этого, – сказал я. – Он очень переживает, но хотел для начала выяснить, кто оставил ее в номере. Ты не говорила сыну, что приходила к Годфри?

– Не говорила, – покачала головой Джулия. – А надо было.

– Мне тоже не помешает знать всю правду, если хочешь, чтобы я ему помог.

– Да, я понимаю. Больше ничего не буду от тебя скрывать, – твердо сказала она.

– Тогда у меня еще два вопроса. Во-первых, кто из вас ходил в отель? Во-вторых, когда это случилось?

Джулия снова откинулась на спинку кресла.

– Я ходила. Эзра не покидал больницу. А что я там оставила?

– Ручку, которую Джастин подарил Эзре.

– Конечно. И чем я только думала? Годфри хотел подписать для меня чек, но у него не было ручки. У меня в сумке лежали вещи Эзры. Я дала ему ручку и потом про нее забыла.

– Годфри был жив, когда ты уходила? – я не хотел задавать этот вопрос, но выбора у меня не было.

– Конечно! – Джулия сверкнула глазами. – Жив и вне себя от злости. Потому что я отчитала его, как мальчишку. Я пришла к Годфри, надеясь найти там Джастина. Но он уже ушел. И когда я спросила Годфри, где сын, он заявил, что они поругались.

– И тогда ты показала ему, где раки зимуют? – Я с трудом подавил улыбку. Да уж, на боевой характер Джулии годы не повлияли.

– А то, – ответила Джулия с ноткой самодовольства. – Сказала, что он должен думать в первую очередь о том, что хорошо для Джастина, а не о своих желаниях. Он вроде бы меня понял.

– Еще бы не понял! И сколько ты там пробыла?

Джулия задумалась.

– Минут пятнадцать, может, десять. Мне нужно было возвращаться в больницу.

– Во сколько ты ушла?

– Хм… В больницу я вернулась в начале четвертого. Там как раз была пересменка.

– То есть примерно до трех Годфри был жив? – Я пытался выстроить в голове хронологию событий.

– Да.

– А ты не искала Джастина перед тем, как поехать к Эзре?

– Нет. Я беспокоилась за него, но мне нужно было вернуться к мужу. К тому же я хотела заскочить в банк, чтобы обналичить чек, который мне дал Годфри, и положить деньги на счет. И была уверена, что Джастин позвонит, если я ему понадоблюсь. – Она на миг отвела взгляд. – Во всяком случае, я так думала.

– Тебе придется рассказать об этом помощникам шерифа, – сказал я.

– Знаю. И они подумают, что Годфри убила я. Или Джастин. Или мы вместе, – Джулия потерла глаза и посмотрела на меня. – Как бы я хотела услышать, что сейчас происходит на кухне.

– Я тоже. Но нам остается только ждать.

Джулия кивнула.

– Они действительно могут решить, что вы имеете отношение к убийству, – сказал я. – Но им понадобится мотив. Например, месть.

– Зачем мне сейчас-то мстить Годфри? – фыркнула Джулия. – Если бы я хотела его убить, сделала бы это, когда он бросил меня беременную девятнадцать лет назад.

– Справедливо. Но посмотри на это с другой стороны. Твой муж смертельно болен, а тут объявляется Годфри и хочет забрать Джастина в Калифорнию. В такой стрессовой ситуации немудрено потерять контроль.

– Об этом я не подумала, – прошептала Джулия побелевшими губами. – Когда ты так говоришь, звучит логично. Стресса мне в жизни и в самом деле хватает.

– Оно и неудивительно, – с сочувствием произнес я. – Учитывая, что тебе приходится терпеть из-за болезни Эзры.

Джулия благодарно улыбнулась.

– Но я не убивала Годфри. Мои муж и сын тоже этого не делали.

– Значит, нам стоит искать в другом направлении, – подытожил я. – Как часто в последние годы Годфри наведывался в Афины?

Джулия на мгновение задумалась.

– Каждые несколько лет. Иногда приезжал в рамках книжных туров. Иногда – чтобы найти информацию для своих триллеров.

– После того, как его родители отсюда переехали, у Годфри осталось много знакомых? Помимо тех, кто учился с ним в колледже.

Подруга задумчиво глядела куда-то в пространство и, кажется, не услышала последний вопрос.

– Джулия? Ты что-то вспомнила? – подался я вперед.

– Сказала про книжные туры и… – Она наконец снова посмотрела на меня. – Когда я уходила сегодня из отеля, у стойки администратора стояла женщина с коробкой книг, – Джулия пожала плечами. – Во всяком случае, я подумала, что там книги, потому что на коробке было название последнего опуса Годфри.

– И это была?.. – мне не терпелось услышать имя нового потенциального подозреваемого. Все лучше, чем Джастин и Джулия.

– Джордан Томпсон, владелица книжного магазина на площади. И я точно знаю, что она люто ненавидит Годфри.

Глава двенадцатая

– Вот уж не думал, что жены священников собирают сплетни, – поддразнил я Джулию, но она восприняла мою шутку всерьез.

– Не люблю сплетничать, – ответила она холодно, и я пожалел, что не надел свитер. – Но люди рассказывают мне всякое, хоть я их о том и не прошу. А в том магазине работает Патти, племянница Мельбы Гилли. Уже пять лет – устроилась сразу после окончания школы. Она сидела с Джастином, когда тот был маленьким, и теперь, стоит нам встретиться, болтает без умолку.

Я кивнул, так как тоже знал Патти Симпсон. Если Патти похожа на свою тетушку, она всегда в курсе того, что происходит в радиусе десяти километров.

– Ладно, допустим, между Годфри и Джордан Томпсон что-то произошло, – осторожно произнес я. – Что-то, отчего Джордан вышла из себя и захотела убить Годфри. Но как мы узнаем, чем именно он ей насолил? Разве что спросим у Патти Симпсон, если уж та все знает.

– Этого я не предлагаю, – бросила на меня сердитый взгляд Джулия. – Хотя Патти, без сомнения, будет рада рассказать тебе об этом – и о чем-нибудь еще, – она замолчала. – Но ты же ходишь в книжный магазин Джордан. Я видела тебя там несколько раз.

– Хожу. Заглядываю каждые две недели, – кивнул я. Мне всегда нравились книжные магазины, и хотя работая в двух библиотеках, я никогда не испытывал недостатка в книгах, устоять перед искушением не мог.

– Тогда сходи завтра и поболтай с Джордан, – предложила Джулия. – Насколько я знаю, она любит мужчин постарше. Думаю, ты ее легко разговоришь.

– Джулия, ушам своим не верю! – я притворился, что слова подруги возмутили меня до глубины души, но на деле едва сдерживал смех. С трудом мог представить себя в роли рокового мужчины, который очаровывает молодую женщину с целью выведать ее секреты.

Джулия не ответила. Вместо этого повернулась в сторону кухни.

– Почему они так долго? Не пора ли им закругляться? – Она начала подниматься, но я ее опередил.

– Сиди, я схожу. Канеше это не понравится, но она и без того на меня злится, так что особой разницы не будет.

В паре метров от кухни я начал различать тихие голоса. Потом один из них стал громче.

– Да, я вернулся, но он уже был мертв! – говорил Джастин. – Я повторяю это снова и снова! Зачем вы опять меня спрашиваете?

Истеричные нотки в его голосе заставили меня занервничать. Когда я вошел на кухню, Дизель сидел у Джастина на коленях и буравил Канешу сердитым взглядом. Судя по выражению кошачьей морды, мейн-кун был готов броситься на нее в любой момент.

– Дизель, нет.

Услышав меня, Дизель раздосадованно мяукнул, но послушно прижался к Джастину. Если он и не оставил мыслей о возмездии, то явно отложил их до лучших времен. Я посмотрел на Джастина: мальчик едва не падал от усталости.

– Я буду вам очень признательна, если вы заберете отсюда этого кота, – отчеканила Канеша, поворачиваясь ко мне.

Презрительное «этот» в отношении Дизеля немало меня покоробило, но я постарался сдержаться:

– Это и его дом тоже, он может сидеть там, где хочет. Чем вы его так разозлили?

Удивление на лице Канеши послужило мне утешением. Помощница шерифа определенно не ожидала, что я кинусь на защиту кота. Я же поспешил воспользоваться преимуществом, пока к ней не вернулся дар речи.

– Мне кажется, вы уже спросили Джастина обо всем, что нужно, – твердо проговорил я. – У мальчика был очень тяжелый день. Если вы не собираетесь предъявлять ему обвинение, думаю, на сегодня можно закончить.

Бэйтс за спиной Канеши насмешливо осклабился, и я понял, что слегка перегнул палку. Офицер Берри не допустит, чтобы кто-то указывал ей, что делать, тем более в присутствии подчиненных. И, возможно, выместит злость на Джастине.

– Я расследую убийство, мистер Харрис, – проговорила Канеша, подчеркивая каждое слово, из чего я сделал вывод, что она в ярости. – И тем, кто имеет хоть какое-то отношение к жертве, буду задавать столько вопросов, сколько сочту необходимым. – Под ее суровым взглядом я невольно шагнул назад. – Вы меня поняли?

– Понял. – Будь на моем месте кто поумнее, он бы поджал хвост и отступил: связываться с разгневанной помощницей шерифа себе дороже. Но осунувшееся лицо мальчика помогло мне собраться с духом. – Я хочу сказать, что вы уже допросили Джастина и его мать. Вы и так испытываете судьбу, ведь у Джастина не было возможности поговорить с адвокатом. Он и его мать очень расстроены тем, что случилось, и если человеческие чувства вам не чужды, вы дадите им время прийти в себя. Они ведь даже поужинать не успели. Я, кстати, тоже. Ничто не мешает вам вернуться и продолжить допрос завтра.

Бэйтс подошел к Канеше, словно приготовился в случае необходимости вклиниться между нами. Наверное, я выглядел куда более грозным, чем мне казалось, поскольку оба помощника шерифа теперь неотрывно смотрели на меня. Я поднял руки в знак того, что не имел в виду ничего плохого.

Канеша раздраженно дернула головой, и Бэйтс вернулся на свое место.

– У меня появились кое-какие вопросы к вам, мистер Харрис, – сказала помощница шерифа, скрестив руки на груди. – Но вы правы, они могут подождать до завтра. Джастина и миссис Уордлоу мне тоже будет о чем спросить. Всего доброго.

Она устремилась прочь из кухни, и Бэйтс поспешил за ней, нагло ухмыльнувшись мне на прощание. Вскоре я услышал, как хлопнула входная дверь, и в тот же миг на пороге появилась Джулия. Ей хватило одного взгляда на сына, чтобы понять, какой ценой ему дался разговор с полицейскими. Дизель спрыгнул с колен мальчика и прибежал потереться о мои ноги.

– Милый, с тобой все хорошо? Они плохо с тобой обращались? – взволнованно спросила Джулия, дрожащими пальцами гладя сына по лицу.

– Все в порядке, мама, – Джастин прижался к ее груди, и Джулия провела рукой по его волосам. – Она просто все время спрашивала меня об одном и том же.

Я подошел к холодильнику и достал для паренька банку колы.

– Спасибо, сэр, – ответил он. – Жалко, что ты не слышала мистера Чарли, мам. Он пришел сюда и сказал помощнице шерифа, что пора заканчивать. И она его послушалась! Правда, очень разозлилась, – Джастин открыл банку и сделал большой глоток.

– Спасибо тебе, – с неподдельной благодарностью посмотрела на меня Джулия.

– Всегда пожалуйста, – слегка смутился я. – Ну что, кто-нибудь хочет есть? Я могу заказать пиццу.

Джулия и Джастин одновременно замотали головами.

– Я не буду, – пробормотал Джастин.

Чтобы подросток отказался от пиццы?! Да, мальчишка определенно держится из последних сил.

– Ладно. Тогда почему бы тебе не пойти в кровать? Если проголодаешься ночью, в холодильнике полно еды.

– Хорошо, сэр, – Джастин встал со стула, плечи его были неестественно напряжены. – Мам, поднимешься со мной на пару минут? Хочу с тобой поговорить. – Он покосился на меня, я кивнул, и мальчик вздохнул чуть свободнее.

Я знал, что Джастин хочет спросить мать о ручке, найденной в комнате Годфри. Джулия все ему объяснит, и они вместе решат, что делать.

– Если что-то понадобится, дайте знать.

Я проводил их взглядом. Джулия шла, обняв сына за плечи.

Дизель сперва кинулся за ними, но я подозвал его к себе.

– Не сейчас, дружище. Джастину с мамой нужно побыть одним. А ты посиди со мной.

Кот внимательно посмотрел на меня, потом сел на пол и принялся вылизывать левую лапу.

Прежде мне не доводилось иметь дело с животными, которые бы так хорошо меня понимали. Порой сознательность Дизеля даже слегка пугала. Я еще немного понаблюдал за котом, пока желудок не напомнил о себе настойчивым урчанием.

Заказывать пиццу я не стал и приготовил омлет с сыром и пару тостов. Когда еда была готова, налил воды в стакан и отнес все на стол.

У моих ног тут же нарисовался Дизель, учуявший яйца и сыр. Он обожал омлет, так что я всегда давал ему пару кусочков. В противном случае кот выражал свое недовольство, похлопывая меня тяжелой лапой по колену.

Поев, я принялся за уборку. Завтра утром придет Азалия, и мне не хотелось, чтобы она нашла на кухне беспорядок. Она и так стирает, пылесосит и вытирает пыль во всем доме, чтобы еще прибирать за мной грязную посуду.

К тому времени, как я закончил, Джулия еще не вернулась. Я вымотался и уже мечтал о том, чтобы завалиться в кровать с книгой, но не хотел уходить к себе, не проводив подругу до машины. Тетушка Дотти не простила бы мне такого отношения к гостям.

Я все же поднялся наверх – чтобы взять книгу с прикроватной тумбочки и почитать ее в гостиной, пока буду ждать Джулию. Дизель бежал за мной, жизнерадостно тарахтя на ходу. С третьего этажа донесся женский голос: Джулия желала сыну спокойной ночи. Вскоре послышались шаги на лестнице. Я поспешил перехватить ее на площадке второго этажа.

– Я думала, ты уже лег, – Джулия замолчала, рассеянно проводя рукой по перилам. – Ну и денек…

– Согласен. – Мне казалось, что прошло минимум три дня с тех пор, как утром Годфри зашел ко мне в архив. – Я хотел проводить тебя. Если нужна еще какая-то помощь, только скажи.

Джулия взяла меня под руку, и мы вместе спустились на первый этаж. Дизель обогнал нас и скрылся где-то в коридоре.

– Ты хороший друг, – наконец сказала Джулия. – Прости, что нагрубила тебе сегодня. Я так испугалась. – Она сильнее сжала мою руку. – Я просто хочу защитить Джастина.

– Как он?

– Устал и запутался, бедняга, – вздохнула Джулия. – Как и все мы, наверное. Мы поговорили, и я объяснила ему, откуда в номере взялась ручка.

– Хорошо, – хотел спросить, собираются ли они рассказать об этом Канеше, но Джулия выглядела такой измотанной, что я поумерил любопытство. Вопросы подождут.

У подножия лестницы я повернулся к ней.

– Я пригляжу за Джастином и буду держать ухо востро. У кого-то была серьезная причина убить Годфри, и я уверен, что в конце концов правда всплывет. Просто нужно немного покопаться.

– Ты замечательный человек, Чарли Харрис, – к моему удивлению, Джулия чмокнула меня в щеку. Кажется, я слегка покраснел. – Оставила сумочку, – она устремилась на кухню.

Я ждал ее, надеясь, что к возвращению Джулии лицо вернет себе естественный оттенок. Наконец Джулия с сумочкой в руках появилась в прихожей, и я открыл дверь. Хотел проводить ее до машины, но подруга попросила меня остаться.

– Тут идти всего ничего, не переживай. Я поеду в больницу – нужно проведать Эзру. А потом домой, спать, – с мечтательной улыбкой проговорила она и пошла по подъездной дорожке к своей старенькой «Хонде».

– Спокойной ночи! – крикнул я вслед, подождал, пока машина скроется за поворотом, и только тогда закрыл дверь.

Поискав Дизеля, выключил свет на первом этаже и поднялся к себе, чтобы обнаружить кота раскинувшимся на кровати. Книга вернулась на тумбочку, и я принялся раздеваться. Тело ломило от усталости, но в мозгу продолжали крутиться события прошедшего дня.

Даже книга не смогла меня отвлечь: я с трудом понимал, о чем читаю. В конце концов отложил ее в сторону и погасил лампу. Дизель уютно свернулся у меня в ногах.

Искренне надеясь, что не увижу кошмаров про трупы с разбитой головой, я закрыл глаза и попытался поскорее уснуть.

Глава тринадцатая

Если мне и снились трупы, утром я уже ничего не помнил. Разбудило меня деликатное похлопывание лапой по носу, за которым последовало тыканье пушистой головой в подбородок.

С появлением Дизеля я почти забыл о будильниках. Ежедневно кот поднимал меня из кровати в шесть тридцать утра, и сегодняшнее не стало исключением.

Выйдя из ванной в халате поверх пижамы, я спустился на кухню, заранее зная, кто будет караулить меня возле миски. Нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу, Дизель дождался, пока ему нальют чистой воды и насыплют корма, после чего с энтузиазмом набросился на завтрак.

Прошлой ночью я забыл загрузить кофеварку, что неудивительно, учитывая, как прошел день. Кофеварка вчера волновала меня меньше всего. А вот сегодня я бы не отказался от горячего кофе.

В ожидании бодрящего напитка я вышел на крыльцо, чтобы забрать газету. Вдохнув полной грудью прохладный утренний воздух, почувствовал, как проясняется в голове. Скользнув взглядом по первой странице, я не нашел упоминаний о смерти Годфри. А завтра об этом будут кричать все заголовки. Афины заполонят репортеры с национального телевидения: все каналы возжелают заполучить горячую новость о таинственном убийстве известного писателя.

Я сидел на кухне, решая кроссворд и попивая кофе, когда через заднюю дверь вошла Азалия Берри. Среда – один из трех ее рабочих дней в моем доме. По вторникам и четвергам она трудилась у других клиентов.

Высокая (почти метр восемьдесят), с царственной осанкой, Азалия была скупа на улыбки, но за внешней холодностью скрывалось доброе сердце. Будучи старше меня всего на три или четыре года, она держалась с достоинством восьмидесятилетней гранд-дамы.

– Доброе утро, – поприветствовал я экономку.

– Доброе, мистер Чарли, – ответила она, закрывая за собой дверь и кладя сумочку и ключи на кухонный стол. – Прекрасное сегодня выдалось утро.

– На редкость, – согласился я, задаваясь вопросом, знает ли она о смерти Годфри Приста. Наверняка Канеша все рассказала матери.

– Ужасно жаль этого несчастного человека. – Азалия сняла фартук с крючка на задней двери и повязала его на талии. – Какая жуткая смерть!

– Не то слово. До сих пор поверить не могу.

– И вы нашли его в таком виде… – Азалия покачала головой. – Удивительно, что вам удалось заснуть!

– Да уж, зрелище было не из приятных. – Я отхлебнул кофе и поежился.

– Как Джастин? Бедный ребенок, – продолжала причитать Азалия.

– Я его сегодня еще не видел. Но вчера вечером он с ног валился от усталости.

– Значит, сейчас ему нужно плотно позавтракать, чтобы восстановить силы. И вам тоже, – решительно заявила экономка и направилась к холодильнику, чтобы достать оттуда яйца, сосиски и молоко.

Когда она присовокупила к этому пачку муки, я понял, что на завтрак будут блинчики. Рот моментально наполнился слюной. Блинчики Азалии сделали бы честь любому ресторану Мишлен.

Дизель заглянул на кухню и остановился неподалеку от экономки. Она с подозрением покосилась на кота, но мейн-кун ничуть не смутился.

– И без твоей помощи обойдусь, – проворчала Азалия.

Дизель приветливо мурлыкнул, но неприступная домоправительница повернулась к нему спиной и занялась готовкой.

– Дизель, давай посмотрим, как там Джастин, – сказал я, отодвигая кофе. – Пойдем, мальчик.

Кот сорвался с места и помчался к лестнице. Я поспешил за ним, но угнаться, конечно, не смог. Когда дошел до комнаты Джастина, дверь была открыта, и Дизель уже сидел у него на коленях перед компьютером. Я осторожно постучал, и Джастин немедленно посмотрел на меня.

Крепкий сон пошел ему на пользу: я с радостью отметил, что сегодня утром мальчик куда больше похож на себя.

– Доброе утро, – улыбнулся я. – Азалия на кухне, готовит блинчики на завтрак.

Лицо Джастина прояснилось.

– Здорово. Умираю от голода, – он чуть опустил голову. – Насчет вчерашнего…

– Да? – спросил я, когда он замолчал.

– Спасибо вам, – Джастин поднял на меня глаза. – Хорошо, что вы были там со мной.

– Всегда пожалуйста. – Сын Джулии сейчас казался моложе своих восемнадцати. Вчера ему довелось пережить сильное потрясение, и бог знает, как оно отразится на нем в дальнейшем. – Когда будешь готов, приходи завтракать.

– Конечно, сэр. Приду. – Джастин почесал Дизеля за ухом, и кот счастливо мурлыкнул.

Я вошел на кухню, когда зазвонил телефон. Мой желудок заурчал, привлеченный идущими от плиты ароматами. Не только Джастин в этом доме умирал от голода.

– Алло, – сказал я, сглатывая слюну.

– Доброе утро, мистер Харрис. Это Рэй Эпплбай из «Афины Дейли Реджистер». Я хочу поговорить с вами об убийстве Годфри Приста.

Я глянул на часы. Всего лишь семь пятнадцать.

– Что-то вы рано, мистер Эпплбай. Я еще даже не позавтракал, – мой ответ прозвучал резко, но иного бестактный журналист не заслуживал.

– Простите, что разбудил вас, – откликнулся Эпплбай. Кажется, мой тон его ничуть не смутил. – Но мне в самом деле нужно поговорить с вами как можно скорее. Если верить моим источникам, именно вы нашли тело.

– Если вы позвоните в более приемлемое время, я, может быть, и захочу с вами поговорить. До тех пор мне сказать нечего. – Я повесил трубку.

Обернувшись, наткнулся на вопросительный взгляд Азалии.

– Из газеты, хотят разузнать про вчерашнее, – пояснил я, садясь к столу.

– Как это нагло, звонить в такую рань, – Азалия неодобрительно покачала головой и вернулась к плите. – Людям в наши дни не хватает воспитания.

– Это еще цветочки, дальше будет хуже, – мрачно предрек я, взял свою чашку и обнаружил, что она пуста.

– Должно быть, звонили из какой-то важной газеты, – предположила Азалия, ловко переворачивая блинчики на сковороде, пока я наливал себе кофе.

– Да. Пока что из местной, но скоро сюда слетятся репортеры со всей страны. – Я насыпал в чашку заменитель сахара. – И вашу дочь скорее всего тоже будут одолевать звонками, поскольку расследование поручили именно ей.

Азалия хмыкнула, но, не видя лица экономки, я не мог догадаться, что именно она думает по поводу услышанного.

– Для Канеши это хороший шанс, – заметил я, присаживаясь обратно за стол и отпивая кофе.

– Если хочет попасть в телевизор, нужно было становиться актрисой, – проворчала Азалия и поставила передо мной тарелку с тремя блинчиками и сосисками.

– Спасибо, – поблагодарил я, протягивая руку за сиропом и приборами.

Джастин появился несколькими минутами позже, когда Дизель выпрашивал уже второй кусочек блина. Зрелище было настолько уморительное, что Джастин не выдержал и ухмыльнулся.

– Доброе утро, – Азалия одарила мальчика улыбкой. – Садись и позавтракай. Тебе понадобятся силы.

– Да, мэм, – сказал он, пожирая глазами свой завтрак. – Спасибо вам, миссис Азалия. Я жутко голоден!

Какое-то время Азалия стояла, скрестив руки на груди, и наблюдала за тем, как Джастин ест. Потом обратила внимание на мою тарелку.

– Добавки? – спросила она.

Я застонал и отодвинулся от стола.

– Нет, спасибо. Все очень вкусно, но если я съем еще, мне придется два часа бегать по стадиону.

Экономка выразительно подняла бровь. Она прекрасно знала, что меня на стадион и палкой не загонишь.

– Просто пройдитесь лишний раз по лестнице, вот и все.

В дверь позвонили. Я начал вставать из-за стола, но Азалия махнула, чтобы сидел на месте.

– Не дергайтесь, – строго сказала она. – Сама посмотрю, кого там принесло в такую рань несусветную.

– Спасибо, – ответил я, зная, что с Азалией лучше не спорить.

Пока Джастин жадно поглощал еду, а преисполненный надежды Дизель караулил у него под стулом, я прислушивался к голосам в прихожей. Узнав один из них, я тяжело вздохнул.

А голоса тем временем приближались.

– Я тебе сказала, девочка, что на кухню ты не пойдешь! Посиди в гостиной. Мистер Чарли выйдет к тебе, когда закончит завтракать.

– Мама, это глупо! – судя по всему, Канеша злилась.

– Ничего страшного, подождешь пять минут. Иди, иди.

– Господи боже мой, мама, сколько можно?!

Джастин смотрел на меня круглыми глазами, а я изо всех сил старался не рассмеяться. Суровая и неприступная помощница шерифа сейчас вела себя, как девочка-подросток.

Азалия вернулась на кухню одна, и я торопливо уткнулся в чашку с кофе, чтобы скрыть улыбку. Джастин тоже склонился над тарелкой.

– Великая и могучая помощница шерифа желают поговорить с вами, мистер Чарли, после того как вы позавтракаете, – как ни в чем не бывало объявила домоправительница и направилась к плите.

– Спасибо, Азалия, – сказал я. – Я, правда, одет не самым подобающим образом, но вряд ли она станет ждать, пока я приму душ и сменю халат на костюм.

От плиты долетело негромкое хмыканье, и я пожал плечами.

– Ты пойдешь сегодня на занятия? – спросил я Джастина.

Мальчик оторвался от тарелки.

– Пойду, наверное. Или, думаете, лучше поехать в больницу?

– Почему бы тебе не обсудить это с мамой? Позвони ей. Думаю, она отправит тебя учиться.

– Да, сэр, – с облегчением выдохнул Джастин.

Ему явно не улыбалось целый день без дела слоняться по дому. Я же надеялся, что репортеры и журналисты еще не разнюхали, кем мальчик приходился Годфри, и пока не будут его трогать.

– Но если люди начнут донимать тебя вопросами, – заметил я, – возвращайся и не переживай о пропущенных парах.

– Вы имеете в виду людей с телевидения?

Я кивнул. Джастин скривился.

– Я с ними разговаривать не собираюсь. Не хочу попасть в новости.

– Ты и не должен с ними говорить. Помни об этом.

– Ладно.

Я поднялся.

– Наверное, лучше не испытывать терпение офицера Берри.

Когда я уходил, Азалия подкладывала Джастину блинчики и сосиски. Дизель упрямо стоял на посту. Сдаваться он определенно не собирался.

Я бы с таким метаболизмом тоже не сдавался.

Затянув пояс халата, зашел в гостиную. Уже на пороге сообразил, что стоило помыть руки, но отступать было поздно.

– Доброе утро, помощница шерифа. Вы хотели меня видеть?

Канеша отвлеклась от изучения книжного шкафа у дальней стены. Покрасневшие глаза и углубившиеся морщины наводили на мысль, что нормально поспать ей сегодня ночью не довелось. Если она вообще спала.

– Доброе утро, мистер Харрис, – по обыкновению нахмурилась Канеша. Я не мог угадать, отошла она от ссоры с матерью или нет. – Да, хотела.

– Почему бы нам не присесть? – предложил я, указывая на диван и кресла.

Канеша выбрала кресло; я сел напротив, приготовившись к дотошным расспросам.

– Я заглянула, чтобы предупредить вас: не вздумайте разговаривать с репортерами, – строго посмотрела на меня Канеша. – Не хочу, чтобы чей-то болтливый язык помешал расследованию.

– Я и сам не горю желанием общаться с журналистами, – ответил я, слегка задетый ее замечанием. – Мне уже звонили сегодня утром, и я повесил трубку.

– Кто это был?

– Некий Рэй Эпплбай из местной газеты.

Канеша прищурилась.

– Я уже передала ему официальное заявление. Если он снова будет вас беспокоить, дайте мне знать. То же самое и с остальными.

– Спасибо, так и сделаю, – кивнул я. Мне действительно не хотелось становиться героем вечернего выпуска. Сложив руки на груди, посмотрел на Канешу, ожидая продолжения.

– Пока никто из них не знает, что Джастин Уордлоу вчера был с вами в отеле. – Помощница шерифа наклонилась вперед. – И я бы хотела, чтобы это не предавалось огласке как можно дольше. Правда, в конце концов они все равно разнюхают.

– От меня они этого не услышат, – заверил я Канешу. – Джастин хочет пойти на занятия. Думаете, это хорошая идея?

Помощница шерифа задумалась.

– Почему бы и нет? Мне нужно будет еще раз его допросить, но сегодня утром у меня много других дел.

Канеша встала, и я удивленно посмотрел на нее.

– И все? Думал, у вас есть ко мне вопросы.

– Есть, но они могут подождать. Я с вами свяжусь.

Я поднялся, желая проводить помощницу шерифа.

– Не стоит, я знаю, где выход, – сказала она и прошла мимо меня к прихожей.

Входная дверь хлопнула, и я направился на кухню. Джастин уже ушел, Дизель тоже куда-то исчез. Азалия убирала со стола и складывала тарелки в посудомойку.

Я знал, что экономка не станет расспрашивать меня о разговоре с Канешей, так что рассказал все сам.

– Если увижу, что они рыщут рядом с домом, оболью их из шланга, – грозно пообещала Азалия.

Я рассмеялся, поскольку легко мог себе это представить.

– Действуйте, я только за.

Подойдя к кофеварке за новой порцией кофе, вдруг заметил, что Азалия как-то странно на меня смотрит.

– Что-то не так?

– Ей понадобится помощь. – Впервые на моей памяти экономка выглядела встревоженной.

– Канеше?

Азалия кивнула.

– Мне кажется, она прекрасно со всем справляется. И знает, что делает, – сказал я.

– Да, она умная девочка. Очень старательная. И амбициозная. – Азалия принялась разглаживать складки на фартуке. Я терпеливо ждал.

– Но люди не станут с ней говорить. Вы же знаете, какие они, – Азалия пристально на меня посмотрела.

– Потому что она черная? – я не представлял, как еще это сказать. От старых привычек избавиться непросто, и многие в Афинах с настороженностью относились к темнокожей девушке на должности помощницы шерифа. Из-за этого у Канеши и в самом деле могли возникнуть проблемы.

– Именно, – медленно кивнула Азалия, глядя мне прямо в глаза. – Поэтому вы должны ей помочь. Только так, чтобы она не узнала.

Глава четырнадцатая

Выйдя из душа, я оделся и прикинул список дел на день. Обычно по средам я был ничем не занят. По понедельникам, вторникам и четвергам я работал в университетской библиотеке, а по пятницам волонтерствовал в публичной.

Джастин ушел на занятия, Азалия будет целый день заниматься хозяйством. Пока я брился, она успела ответить на очередной звонок Рэя Эпплбая, а значит, в ближайшее время у него вряд ли возникнет желание набирать мой номер.

Прежде чем я покинул кухню, Азалия заставила меня пообещать, что буду незаметно помогать Канеше. Я прекрасно понимал, что в ее словах есть доля правды, да мне и самому было интересно, кто убил Годфри и зачем. Весь город будет это обсуждать, так почему бы и мне не присоединиться? Задам пару вопросов здесь, пару вопросов там, просто чтобы разговор поддержать…

Интересно, братья Харди[2] начинали так же? Я усмехнулся своему отражению в зеркале. Мой отец не был известным сыщиком, но детективов я перечитал немало. Впрочем, я не собирался тайком проникать в заброшенные дома на утесах, старые мельницы или тайные пещеры. Нет, просто послоняюсь по городу, послушаю, что люди говорят.

Дизель проследовал за мной в соседнюю комнату, которая при тете Дотти служила маленькой гостиной. Я переделал ее в свой кабинет, поставив туда компьютер и принтер.

Кот по привычке запрыгнул на письменный стол, чтобы посмотреть, как я включаю компьютер и сажусь в кресло. Мне нужно было как-то убить время – не самая подходящая фраза, учитывая обстоятельства, – до открытия магазинов, поэтому я решил проверить электронную почту.

Там оказалось письмо от моей дочери Лоры, которая два года назад переехала в Лос-Анджелес, чтобы стать актрисой.

Новость о Годфри, очевидно, успела долететь до Калифорнии, поскольку письмо Лоры пестрело знаками вопроса. Она, конечно, не представляла, насколько близкое отношение я имею к этому делу. Я посмотрел на время отправления: два часа ночи. Неудивительно, что она не дотерпела до утра. Лора любила детективы почти так же сильно, как я. В десятилетнем возрасте она писала пьесы по книгам о Нэнси Дрю и в постановках, разумеется, сама играла Нэнси. Я прекрасно понимал, что если не буду осторожен в выборе слов, Лора сядет на первый же самолет и примчится сюда, горя желанием помочь мне в расследовании.

Поэтому коротко описал все, что знал о смерти Годфри, стараясь не слишком углубляться в детали. Потом вспомнил, что сейчас Лора занята в постановке, которая пользуется большим успехом, следовательно, вряд ли в ближайшее время сорвется в Афины. Улыбнувшись, я нажал кнопку «отправить».

Писем от Шона не обнаружилось, но по этому поводу переживать не стоило. Куда более неразговорчивый, чем его младшая сестра, Шон связывался со мной по электронной почте каждую неделю, а звонил и того чаще. Он был очень близок с матерью – совсем как мы с Лорой, и до сих пор не оправился от ее смерти.

Закончив с письмами, я выключил компьютер. Дизель зевнул, внимательно посмотрел на меня, и я протянул руку, чтобы его погладить.

– Пойдем, дружище? Уже почти десять.

Кот спрыгнул со стола и потерся о мои ноги. Слово «пойдем» он знал хорошо.

Из гостиной доносился гул пылесоса: Азалия взялась за уборку. Я застегнул на Дизеле шлейку, и вскоре мы уже шли к машине. Несмотря на хорошую погоду, я решил обойтись сегодня без пеших прогулок – вдруг мне понадобится быстро перемещаться по городу?

Первым пунктом в моем списке значился независимый книжный магазин «Афинэум». Некоторых местных и многих приезжих название сбивало с толку, но я считал его на редкость удачным. Сейчас магазин располагался на главной площади, напротив отеля «Фаррингтон Хаус», но двадцать лет назад все началось на маленькой улице неподалеку от центра. Нынешняя владелица, Джордан Томпсон, унаследовала его от отца и успешно продолжила семейное дело. Когда я вернулся в Афины, то был рад магазину, как старому знакомому.

В десять минут одиннадцатого я припарковался точно перед «Афинэумом». Неоновый знак приветливо сообщал, что магазин открыт. Дизель выскочил из машины: ему не терпелось попасть внутрь, ведь у Джордан в запасе всегда имелось угощение для мейн-куна. Дизель беззастенчиво пользовался своей харизмой, выпрашивая лакомые кусочки. А я делал вид, что знать не знаю этого наглого кота.

Я притормозил у окна магазина: на витрине стояла последняя книга Годфри с аляповатой обложкой. Наверное, после его смерти тираж разлетится, как горячие пирожки.

С этой не самой достойной мыслью я наконец вошел в магазин. Колокольчик над дверью звякнул, и Дизель, до этого летевший впереди меня, замер, по обыкновению зачарованно на него глядя. Я едва не споткнулся о кота и легонько потянул за поводок, чтобы он сдвинулся с места.

– Доброе утро, – громко сказал я, не заметив в магазине никого из продавцов.

Помощник Джордан вынырнул из-под прилавка.

– Дайте знать, если вам потребуется помощь, – протараторил он и снова скрылся.

– Спасибо, – ответил я. Этого молодого человека – ровесника Джастина – звали Джек, он был младшим братом Джордан. Джек вечно куда-то спешил, и я ничуть не обиделся, что он не уделил мне особого внимания.

«Афинэум» занимал почти четыреста квадратных метров, и все эти метры были заполнены стеллажами с тысячами и тысячами книг. Я мог провести здесь часа два – а частенько так и делал, – завороженный богатством печатного слова. Для начала я, как обычно, направился в отдел детективов, хотя уже был здесь в прошлую субботу, так что не особо рассчитывал найти что-то новое. Но проверить никогда не повредит.

Я просматривал полку, обозначенную литерой «Х», со своими любимыми авторами: Хайнс, Харрис и Харт – когда меня окликнули. Точнее, не меня, а кота.

– Доброе утро, Дизель. Какой ты сегодня красивый!

Дизель натянул поводок, и я повернулся, чтобы поприветствовать Джордан.

– Доброе утро, Чарли, – сказала она, наклоняясь, чтобы погладить мейн-куна.

С убранными в конский хвост ярко-рыжими волосами Джордан выглядела моложе своих тридцати лет. Высокая, стройная, с безупречной кожей и сверкающими зелеными глазами, она была очень красивой женщиной.

– Доброе, – ответил я. – Как дела?

– Все хорошо, – сказала она, поднимаясь. – Можно угостить Дизеля?

– Конечно, – кивнул я. – Только ты его совсем избалуешь.

Джордан рассмеялась.

– Он ведь большой мальчик и должен хорошо питаться.

Я передал ей поводок, и Дизель счастливо потопал за Джордан.

К их возвращению мне нужно было придумать, как подвести разговор к Присту. Я пробежался глазами по корешкам на полках, словно надеялся, что мастера детективов поделятся со мной идеей.

Колокольчик над дверью снова звякнул, и послышалось жизнерадостное:

– Всем привет! Я принесла пончики.

Узнав голос Патти Симпсон, я улыбнулся. Теперь направить беседу в нужное русло не составит труда. Патти сама охотно обсудит последние городские новости и уж точно не обойдет вниманием смерть нашего знаменитого земляка.

Я оставил детективную секцию и направился к прилавку. Девушка стояла спиной ко мне, пристраивая пончики между сумкой и коробкой книг. Джек Томпсон уже куда-то умчался.

– Я дочитала новый триллер, который ты мне дала, – сказала Патти, не поворачивая головы. – Отвратительная вещь, одной книги будет вполне достаточно. Больше не заказывай.

Потом она обернулась и увидела меня.

– Ох, простите, я думала, это Джордан. Как дела, мистер Харрис? Хотите пончик?

Я очень хотел пончик, но после сытного завтрака Азалии не мог себе этого позволить.

– Нет, спасибо, – ответил я, сам удивившись своей выдержке.

– Их тут много, – неверно истолковала причину моего отказа Патти.

– Правда, спасибо. Я не голоден. Но благодарю за предложение.

– Сейчас вернусь. – Патти схватила сумочку и убежала в подсобку.

А я отвернулся от пончиков, чтобы не искушать себя сверх меры, и очень удачно наткнулся взглядом на полку кулинарных книг, посвященных диетическому питанию. Я бы купил одну такую, если бы сам верил, что когда-нибудь ее открою.

Вернувшись, Патти первым делом кинулась к коробке с пончиками и запихнула один в рот. Судя по округлостям фигуры, племянница Мельбы тоже не слишком жаловала диетические блюда.

– Слышали последние новости? – спросила она, сверкая глазами.

Смысла отпираться не было. Рано или поздно все узнают, что это я нашел труп.

– Да, слышал. Бедный Годфри.

Патти скривилась, и, кажется, не пончик был тому виной – по крайней мере, последний кусок она проглотила с не меньшим аппетитом, чем предыдущий.

– Он был редкостным мерзавцем. – Она потянулась за вторым пончиком, но в последний миг отдернула руку.

– Мы с Пристом вместе ходили в школу. Согласен, иногда с ним бывало непросто. А ты его знала?

– Только по книжному магазину. И еще тетя Мельба про него рассказывала, – Патти выразительно на меня посмотрела. – Вы же знаете мою тетю Мельбу. Не думаете, что для ее возраста она выглядит очень даже ничего?

Я с трудом подавил смешок. Патти шла напролом.

– Согласен.

Девушка улыбнулась, а я понял, что едва переступлю порог магазина, как мои слова будут переданы Мельбе.

– А Прист, наверное, приходил сюда раздавать автографы? – предположил я, пытаясь вернуть разговор к Годфри. В противном случае сложно было угадать, что еще Патти скажет о Мельбе.

– Не так часто, как хотелось бы, – нахмурилась девушка. – Его Величество Автор Бестселлеров мог и почаще заглядывать в магазин родного города. Но, видно, считал это ниже своего достоинства. Думал, наверное, что слишком хорош для нас.

– То есть он вообще здесь не появлялся? – уточнил я. Со стороны Годфри это было бы совсем неприлично.

– Ну, приезжал периодически, – нехотя признала Патти. – Но в последний раз отменил все прямо перед началом и поехал в большой сетевой магазин на шоссе. Придурок.

– О ком болтаете? – Джордан с Дизелем вынырнули из подсобки и направились к нам.

Хозяйка магазина неохотно отдала мне поводок. Дизель, почувствовав возникшее в зале напряжение, переводил взгляд с меня на Патти.

– О Годфри Присте, – сказала девушка, и сердито сузившиеся глаза Джордан ее ничуть не смутили. – И о том, как он нас подставил.

– Думаю, у тебя есть дела поважнее, чем болтать об этом подонке, – холодно проговорила Джордан. – Например, проверить список заказов.

Когда хозяйка снова скрылась в подсобке, Патти подошла к нам с Дизелем и прошептала:

– Вы знаете, что Джордан раньше была в него влюблена?

– Да? – опешил я. Конечно, я пришел сюда, желая разведать что-то о Джордан и Годфри, но сейчас мне почему-то стало стыдно. В отличие от Патти.

– Ага! Они встретились на конвенте детективщиков, когда он еще показывался на таких мероприятиях. Годфри сначала увлекся ею, а потом бросил.

– Печально, но неудивительно, – вздохнул я. – У Годфри была отвратительная репутация среди женщин.

Я поглядывал в ту сторону, куда ушла Джордан, – не хотелось, чтобы она застигла нас врасплох.

– И после этого он перестал появляться у нас в магазине, – торжествующе закончила Патти, словно только что раскрыла тайну века.

А вот это уже интересно. Ярость отвергнутой женщины[3] и все такое. Не говоря о финансовой стороне вопроса: отказ известного автора мог чувствительно ударить по магазину.

Джордан высунула голову из подсобки:

– Патти, ты уже занялась списком заказов?

– Сейчас займусь! – бодро откликнулась Патти и подмигнула мне. – Если вам потребуется помощь, дайте мне знать.

Девушка повернулась к прилавку и взяла с него распечатку.

– Надо проверить, что нужно дозаказать в отдел романтической литературы. Я здесь считаюсь специалистом по этому отделу.

Патти собралась уходить, но споткнулась, и я выставил руку, чтобы удержать ее от падения. Дизель вовремя отскочил, иначе ему бы точно отдавили лапу.

– Спасибо, – улыбнулась Патти. – А это что здесь делает?

Она подняла с пола коробку, которая стояла за прилавком. На боку красовалось имя Годфри и название его последней книги.

В памяти моментально всплыли слова Джулии.

– А можно мне посмотреть? Я еще не читал эту.

Патти пожала плечами и вытащила из коробки одну книгу.

– Мерзкое чтиво. Я еле выдержала пятьдесят страниц, – сказала она, передавая мне том в твердой обложке.

Я слушал ее краем уха, слишком занятый изучением титульного листа, где под названием стояла размашистая роспись Годфри.

И вчерашняя дата.

Глава пятнадцатая

– Взгляни, – я протянул книгу Патти.

Она мельком глянула на титульный лист.

– Ух ты. Готова поспорить, их теперь с руками оторвут. – Она захлопнула книгу и сунула ее обратно в коробку.

– Непременно. – Я был несколько раздосадован тем, что Патти забрала у меня подписанный экземпляр, но, наверное, она слишком удивилась и не заметила свою грубость.

– Так вот куда она ходила, – пробормотала девушка так, что я едва смог расслышать.

– Что ты делаешь?!

Никто из нас не заметил, как подошла Джордан. Патти вытаращилась на начальницу, как пойманная в курятнике лиса, а я натянул самую невинную улыбку из своего арсенала.

– Мы просто посмотрели, что в коробке. Подумываю купить эту книгу. Я ее еще не читал.

Джордан недоверчиво прищурилась, переводя взгляд с Патти на меня.

– Они не продаются.

– А что же вы собираетесь с ними делать? – Любой на моем месте задал бы этот вопрос. Конечно, такие книги можно будет продать по очень высокой цене. Подписанные известным автором в день его убийства – да это тянет на коллекционный экземпляр!

– Я в том смысле, что они идут по спецзаказу, – уже спокойнее проговорила Джордан и взяла коробку.

– Годфри приходил ко мне вчера утром, – вдруг сказал я. – У него вроде были планы на обед. Наверное, речь шла об этих книгах?

Джордан опустила коробку на прилавок и посмотрела на меня. На ее щеках проступил румянец. Патти с хищным блеском в глазах следила за нами обоими.

– Нет, – отрезала хозяйка магазина. – Если хотите знать, он подписал их после обеда. Я отнесла книги ему в отель.

– Значит, ты последняя видела его живым! – Патти едва не пританцовывала на месте от возбуждения. – Полиция точно захочет с тобой поговорить.

Джордан снова потянулась за коробкой, но, услышав слова Патти, как будто наткнулась на невидимую преграду. Когда она обернулась, лицо ее было мертвенно-бледным. На секунду мне показалось, что она сейчас упадет в обморок, но Джордан лишь подвинула к себе высокий стул и медленно на него опустилась.

– Полиция? А что случилось?

– Ты не слышала? – удивился я. Наверное, во всем городе только Джордан оставалась в неведении. – Вчера вечером Годфри нашли мертвым в его номере. Департамент шерифа считает, что речь идет об убийстве.

– Господи боже, – прошептала Джордан.

– Принести тебе кофе или чего-нибудь еще? – всполошилась Патти.

– Просто займись наконец делом, – отмахнулась от нее хозяйка.

Унылое выражение лица Патти не особо вязалось с образом трудолюбивой сотрудницы, но она все-таки ушла.

– Ты в порядке? – спросил я, слегка удивленный столь бурной реакцией Джордан.

Дизель, почувствовав ее переживания, встал на задние лапы и участливо похлопал девушку по бедру. Джордан коротко ему улыбнулась и погладила по голове.

– Если я когда-нибудь уволю Патти, то скорее всего за ее язык без костей. – Джордан помолчала и глубоко вздохнула. – Да, я в порядке. Смерть Годфри… Это так неожиданно. – Она продолжала рассеянно гладить Дизеля, но мысли ее были далеко.

– Ты правда не знала? – переспросил я на всякий случай. Вдруг передо мной сидела опытная актриса?

– Нет, откуда? – помотала головой Джордан. – Я не смотрю десятичасовые новости, слишком устаю к вечеру. И никто из знакомых мне тоже не сообщил. Хотя Патти могла бы, – фыркнула она.

– А вы с Годфри были друзьями? – осторожно спросил я, не зная, как она отреагирует. Если выставит за порог и запретит возвращаться в магазин, будет очень обидно. Я любил «Афинэум». – Прости, но, кажется, это известие сильно тебя потрясло.

– Друзьями? Не знаю, можно ли назвать друзьями владелицу книжного магазина и писателя, который пять лет игнорировал ее приглашения, – горько усмехнулась Джордан. Дизель внимательно посмотрел на нее.

– Тут уж только тебе решать, – заметил я, думая, что слишком засиделся. Но любопытство приковало меня к месту.

– Я только одно скажу: мне его ничуть не жаль. – Джордан встала, и Дизель спрятался за моими ногами. – Он дважды срывал встречи с читателями. Не представляешь, как мне было стыдно перед покупателями. Не говоря уже о деньгах! Сколько я потеряла из-за книг, которые мне вернули… А ведь легко могла их продать! Но у него смелости не хватило показаться мне на глаза.

– М-да… Неудивительно, что ты на него злишься, – я не знал, что еще ответить. Ненависть в голосе Джордан слегка пугала. Сейчас мысль о том, что она могла убить Годфри, уже не казалась бредовой.

Но только ли безответственность Годфри подогревала ее гнев? Или же за этим скрывалось что-то личное, если верить Патти?

Я не отважился спросить напрямую – понимал, что тогда мне точно укажут на дверь. И других способов прояснить этот момент в голову не приходило.

– Так что ты хотел? – вдруг вспомнила о своих обязанностях Джордан.

– Последнюю книгу Годфри. Если нельзя купить подписанную, – я кивнул на коробку, – сойдет и любая другая.

Джордан задумалась на секунду, потом все-таки достала для меня экземпляр с автографом.

– Ладно. Можешь взять одну.

– Спасибо, – я обошел прилавок, Дизель последовал за мной.

Пока Джордан пробивала покупку, я достал карточку. Закончив с проведением оплаты, Джордан вручила мне пакет с книгой.

– Спасибо за покупку, – сказала она без обычной улыбки, но и не таким тоном, будто мне лучше впредь здесь не появляться. У меня отлегло от сердца.

– Пойдем, Дизель. У нас еще много дел, – я позвал кота и кивнул на прощание Джордан, но та уже отвернулась.

Выйдя из магазина, я не стал торопиться к машине. Дизель сел на тротуар и вопросительно посмотрел на меня, но я был погружен в свои мысли.

Почему Джордан передумала и продала мне подписанный экземпляр?

Следует ли считать это взяткой? Потому что такая книга в скором времени будет стоить куда больше двадцати шести долларов, которые я за нее отдал.

Или Джордан хотела таким образом сообщить мне, что не имеет отношения к смерти Годфри?

Но как узнать это, не спрашивая напрямую, я пока не представлял.

Дизель нетерпеливо заурчал, и я очнулся от раздумий.

– Конечно, пора идти.

Оставив книгу в машине, мы с котом направились в кондитерскую.

Хелен Луиза Брейди – еще одна моя одноклассница – открыла пекарню и кафе за несколько лет до того, как я вернулся в Афины. Ее заведение быстро полюбилось студентам и преподавателям университета, да и простым горожанам. Булочки и торты Хелен были выше всяких похвал, и я редко удерживался от соблазна заглянуть к ней и купить что-нибудь к чаю.

Кондитерская Хелен выгодно отличалась от подобных заведений еще и тем, что хозяйка не возражала против Дизеля. Первое время постоянные посетители неодобрительно поглядывали на нас с котом, но Хелен умела выпроваживать нежелательных клиентов. А раз мы продолжали ходить в кондитерскую, значит, другим оставалось нас только принять.

Высокая, худощавая, с черными как смоль волосами, при виде Дизеля Хелен всегда расцветала улыбкой.

– О, mon chat très beau![4] – восклицала она, переходя на французский. Хелен почти десять лет прожила в Париже перед тем, как вернуться и открыть кондитерскую. – Дай-ка я тебя чем-нибудь угощу.

Учитывая, сколько людей спешило побаловать Дизеля лакомствами, поразительно, как он до сих пор не весил килограммов двадцать. Я, конечно, внимательно следил за тем, чтобы кот не съел ничего вредного. А дома мы устраивали активные игрища, которые помогали ему сжигать лишние калории.

Вот и сейчас Хелен Луиза вышла из-за прилавка со взбитыми сливками на кончике пальца. Дизель с удовольствием слизал их и благодарно замурлыкал, а Хелен радостно улыбнулась.

– Спасибо, – сказал я. – И Дизель тоже говорит тебе «спасибо». Правда, ему теперь придется лишний раз пробежаться по лестнице, но, уверен, оно того стоило.

– Еще бы! – рассмеялась Хелен Луиза. Она подошла к раковине за прилавком и помыла руки. Взявшись за полотенце, спросила: – Что желаешь сегодня?

Хелен готовила изумительный шоколадный торт, который как раз стоял на витрине.

– Пожалуй, кусочек вот этого. Будем с Дизелем вместе бегать по лестнице, – хохотнул я.

– Quel dommage![5] – притворно ужаснулась Хелен. – Но этот кусочек перенесет тебя в рай, так что можно и попотеть.

Она ловко упаковала торт в коробку и отнесла на кассу.

– Oui, certainеment![6] – блеснул я своим знанием французского, заставив Хелен рассмеяться.

– Приходи еще, – сказала она Дизелю. – И ты, Чарли, тоже.

Я улыбнулся и повел кота к выходу. Очарование Хелен Луизы определенно было секретным ингредиентом ее успеха.

Аккуратно поставив коробку с тортом на заднее сиденье, подождал, пока Дизель устроится на переднем. Главные покупки сделаны, можно заскочить на минутку в публичную библиотеку. Она всего в паре кварталов от кондитерской, как раз по пути домой.

Уже собирался выехать с парковки, когда зазвонил телефон. Номер я не узнал, но это явно был кто-то из университета.

– Здравствуйте, это Чарли Харрис, – представился я.

– Привет, Чарли, это Рик. Как жизнь? – раздался в трубке голос Рика Такетта, библиотечного офис-менеджера.

– Нормально, а как у тебя?

– Дел невпроворот. Мне тут доставили для тебя кучу коробок, и я хотел спросить, куда их отнести. К тебе в архив?

– Кучу – это сколько? – озадаченно спросил я. Вроде бы никаких доставок не ожидалось.

– Пятьдесят четыре коробки, – ответил Рик. – Довольно тяжелые! Может, чьи-то бумаги или документы.

Бумаги?

Несколько секунд я судорожно вспоминал, кто собирался передать в архив свои бумаги.

А потом меня осенило.

Неужели речь идет о наследии Годфри Приста?

Глава шестнадцатая

Кому еще могли принадлежать пятьдесят четыре коробки? В разговоре вчера утром он упоминал как раз такое количество.

Но когда он успел отправить их в архив?

– Чарли, ты еще там? – поинтересовался Рик.

– Да, конечно, – моргнул я. – Просто удивился.

– Я сам сначала глазам своим не поверил, – хохотнул Рик. – Думаю, такая доставка обошлась в пару тысяч баксов.

– Если они принадлежали тому, о ком я думаю, денег у него предостаточно.

Точно, это были бумаги Годфри. Скорее всего поручил отправить их в архив сразу после нашей вчерашней беседы.

– Круто, наверное, когда деньги можно не считать, – снова рассмеялся Рик. – В общем, коробки сейчас на разгрузочной площадке. А, и с ними письмо, – в трубке замолчали. Когда Рик снова заговорил, голос его был уже не таким веселым. – Отправителем значится Годфри Прист. Слышал, он умер вчера вечером.

– Да, так и есть. – И что мне теперь делать с коробками Годфри? Департамент шерифа наверняка конфискует их, если узнает, хотя я даже вообразить не мог, на что они нужны Канеше Берри. Технически коробки теперь являлись собственностью Афинского университета, правда, вряд ли Годфри успел подписать все необходимые для передачи документы.

Может, он оставил какие-то распоряжения в сопроводительном письме?

– Мне лучше приехать. Встретимся на погрузочной площадке через пару минут.

– Ладно, – покладисто ответил Рик. – Я тебя подожду.

Я повесил трубку и убрал телефон в карман. Дизель боднул меня в локоть.

– Не волнуйся, я про тебя не забыл, – заверил я кота. – Но нам придется сделать круг. Сиди смирно.

Дизель ездил со мной на пассажирском месте. Я давно собирался купить ему специальное кресло для домашних питомцев, но все откладывал, поскольку мы в основном неторопливо катались по городу.

Шесть минут спустя я заехал на погрузочную площадку библиотеки Хоуксворт. Построенная в двадцатых годах прошлого века, за последние восемьдесят лет она значительно разрослась и носила гордое имя одного из выдающихся ректоров нашего университета, который занял свой пост после гражданской войны. Библиотека занимала половину квартала к северу от здания, где располагался архив и помещения администрации.

Рик Такетт, приветливый крепыш, стоял возле груды коробок.

Я чуть опустил стекла и вышел из машины.

– Посиди тут, я скоро вернусь.

Дизель зевнул и свернулся клубочком. Порой он был очень послушным котом. А порой – упрямым, как мул. И я никогда не мог угадать, как он среагирует на мою команду.

Или предложение, если судить с кошачьей точки зрения.

Я забрался на погрузочную площадку и пожал Такетту руку.

– Утро доброе, Чарли, – сказал он и кивнул на аккуратно сложенные коробки. – Вот письмо, – Рик достал конверт из заднего кармана.

На плотной, дорогой даже на вид бумаге золотыми буквами было выведено имя отправителя – Годфри Прист. Точнее, «Годфри Прист Энтерпразерс Инк.». Наверное, написание бестселлеров сродни ведению бизнеса.

– Спасибо. Если не против, я быстро посмотрю, что там внутри.

– Конечно, – пожал плечами Рик. – Держи, – он протянул мне перочинный нож.

Распечатав конверт и вернув ножик Рику, я вытащил два листа бумаги (тоже явно высшего качества). На первом значилось имя Гейл Эндерби, секретарши Годфри. Она писала, что подготовила коробки для отправки в соответствии с распоряжениями шефа. Гейл сообщала, что в каждой коробке имеется список содержимого, а в первой – я глянул на стопку и заметил, что коробки действительно были пронумерованы, – лежит опись всех переданных документов. Внизу стояла дата. Я прикинул – письмо было написано неделю назад.

Учитывая, сколько времени могла занять эта работа, Годфри явно планировал передачу бумаг не один месяц.

Второе письмо принадлежало авторству самого Годфри и было датировано прошлым четвергом; в нем он действительно сообщал о своем намерении передать бумаги и рукописи университетскому архиву. О деньгах, которые должны покрыть затраты на обработку коллекции, не было сказано ни слова, но теперь хотя бы становилось ясно, кто является законным владельцем этих документов.

– Хорошие новости? – поинтересовался Рик, когда я оторвался от чтения.

– Да. Теперь я могу сказать, что делать с коробками.

– Отлично. И куда их нести? В ваше здание?

Я придирчиво оглядел коробки, пытаясь сообразить, хватит ли для них места в хранилище при архиве.

– Ты можешь отнести первые десять ко мне в кабинет? Думаю, остальные влезут в хранилище.

– Без проблем, – Рик посмотрел на часы. – Мои парни скоро пойдут обедать. Не возражаешь, если они займутся коробками часа в два?

– Да, нормально, – мне не терпелось ознакомиться с описью, которую составила мисс Эндерби, но это действительно могло подождать. – Спасибо. Вы меня очень выручите.

Рик улыбнулся, я слез с погрузочной площадки и присоединился к Дизелю в машине.

Какое-то время просто сидел и смотрел снизу вверх на коробки Годфри Приста. Да, только он мог провернуть нечто подобное. Со своим неуемным эго Годфри ни на секунду не усомнился, что университет с радостью примет его бумаги. Наверное, поручил секретарше рассортировать их, едва эта мысль пришла ему в голову. Интересно, что бы он сделал со всеми коробками, если бы университет ему отказал?

Скорее всего пристроил бы их куда-нибудь еще. Но такой исход был маловероятен. Афинский университет, будучи частным заведением, не мог позволить себе отказаться от столь щедрого дара своего выдающегося выпускника. Он принял бы что угодно, если бы к этому прилагалась солидная сумма денег.

Дизель проснулся и потерся о мою руку. Его громкое тарахтенье отвлекло меня от мыслей.

– Поехали домой, – сказал я, почесывая кота за ухом. – После обеда вернемся и посмотрим, что же в коробках.

Дома я едва успел отстегнуть поводок, как Дизель кинулся к лотку в прачечной. Я же пошел к холодильнику, хотя толком не успел проголодаться после плотного завтрака.

Азалия хорошо меня знала, и потому на верхней полке я обнаружил салат с сыром, зеленью и яйцом. Вместе с домашним соусом (за который тоже следовало благодарить Азалию) из этого должен был выйти отличный обед.

Заправив салат и налив себе горячего чаю, я сел за стол. Дизель тоже закончил со своими делами и устроился на полу у моих ног. В доме было тихо. Азалия, наверное, ушла в магазин – как обычно делала по средам.

Минут через пятнадцать моя тарелка опустела. Оставив грязную посуду в раковине, я отправился к себе, чтобы почистить зубы. Дизель тем временем всласть повалялся на кровати, которую Азалия застелила свежим бельем. Когда я только переехал сюда, то поначалу пытался сам менять простыни и наволочки. Но Азалия быстро довела до моего сведения, что она сообщит, когда захочет, чтобы я делал ее работу. Я капитулировал. Все равно у нее это получалось куда лучше.

Я бросил взгляд на часы – примерно половина первого. Мчаться в архив смысла не было: все равно коробки отнесут туда только через час. И тут на глаза мне попалась последняя книга Годфри – зайдя в комнату, я положил ее на прикроватную тумбочку. Что ж, не самый плохой способ скоротать час-другой.

Взяв очки для чтения, я устроился в уютном кресле возле окна. Дизель крепко спал, развалившись на покрывале, и сейчас я был этому только рад. Порой он забирался ко мне на колени и укладывал голову прямо на книгу, что, согласитесь, несколько мешало чтению. Не говоря уж о том, что ноги от такой тяжести вскоре начинали ныть.

Книга Годфри называлась «Охотничья луна». Я проскочил аннотацию – часто она содержала слишком много пересказа сюжета. Перевернув титульный лист, приступил к благодарностям – всегда с интересом читал этот раздел. Одни авторы щедро благодарили всех, кого знали. Другие уделяли внимание только самым близким. А некоторые сдабривали благодарности щедрой долей юмора.

Годфри юмору предпочел напыщенность. Он благодарил своих многочисленных агентов – в Нью-Йорке, Голливуде и Лондоне – и своих сотрудников в Калифорнии, включая Гейл Эндерби, за то, что позволяли ему наслаждаться жизнью, беря на себя многие заботы. Также Годфри упоминал пару экспертов, к которым обращался за консультацией, – и все.

В последний раз я читал его книги лет семь назад, и сейчас мне хватило одной страницы, чтобы вспомнить, почему я решил больше не прикасаться к творчеству Годфри. Сцены насилия с самого начала книги шокировали своей красочностью – шокировали и увлекали. А мне не нравилось сознавать, что подобное меня увлекает. Сейчас я переборол себя и продолжил читать, потому как заинтриговать читателя Годфри умел.

Сто страниц спустя вспомнил о времени: без четверти два. Когда я доберусь до архива, коробки с бумагами и рукописями Годфри уже будут ждать меня там. Сунул в книгу закладку и с некоторой неохотой отложил в сторону. «Охотничья луна» оказалась историей о серийном убийце, который заманивал девушек в уединенную хижину в горах восточного Теннеси, и о сестре одной из жертв, задавшейся целью выследить его и отомстить.

Я мог проглотить эту книгу за пару часов, но коробки в архиве не давали мне покоя. Поэтому я встал из кресла, потянулся и подошел к кровати.

– Пора ехать, дружище.

Дизель зевнул и перекатился на спину. Я погладил его мохнатый живот, и кот одобрительно заурчал.

– Не обольщайся, не собираюсь стоять здесь и начесывать тебе пузо, – погладил в последний раз и убрал руку. – Пойдем.

За пару минут до двух я уже открывал двери архивного хранилища, в котором из-за щедрого дара Годфри почти не осталось свободного места. Пока Дизель обнюхивал коробки, я подсчитал, сколько их. Сорок четыре, все пронумерованы. А первые десять, значит, уже у меня в кабинете.

Оторвал Дизеля от его занятия и вывел в коридор. Зайдя к себе в кабинет, включил свет и спустил кота с поводка. Мейн-кун сразу кинулся к коробкам, которые высились тремя стопками перед моим столом. Дизель запрыгнул на первую – и тут я обратил внимание, что коробок не десять, а одиннадцать. Три в первой стопке и по четыре в двух остальных.

Все коробки, за исключением одиннадцатой, были пронумерованы.

Любопытно. Ее точно доставили вместе с прочими, в противном случае Рик предупредил бы меня.

Я уже потянулся к таинственной одиннадцатой коробке, когда в кармане зазвонил телефон. Департамент шерифа. Я ответил и представился.

– Добрый день, мистер Харрис, – холодно поприветствовала меня Канеша Берри. – Мне нужно с вами поговорить. Это срочно. Вы можете сейчас приехать в департамент?

Проклятие. Мне куда больше хотелось закопаться в коробки и посмотреть, что лежит в одиннадцатой. Но отказывать помощнице шерифа было не лучшей идеей. В конце концов, коробки никуда не убегут.

– Буду через пять минут. – Я повесил трубку и снял Дизеля с его картонной башни.

– Ну что ж, дружище, пойдем в тюрьму.

Глава семнадцатая

Машину я оставил неподалеку от парадного входа в департамент шерифа. Если мне когда-то и доводилось бывать внутри, я этого не помнил. Здание было построено перед Второй мировой войной, а вот новую тюрьму рядом с ним возвели всего пять лет назад.

– Все когда-нибудь случается в первый раз, – сказал я Дизелю, берясь за ручку двери. Кот заинтересованно понюхал воздух. Он любил незнакомые места.

Внутри было прохладно и горели лампы дневного света, отчего я сразу вспомнил больницу. Натянув поводок, Дизель бежал впереди меня: он заметил человека в форме за стойкой регистратуры и захотел поздороваться.

– Добрый день, – сказал я, догоняя кота. – Я Чарльз Харрис, мне нужно к помощнице шерифа Берри. Она меня ждет.

Но дежурный был слишком занят разглядыванием Дизеля, чтобы обратить внимание на посетителя. Я вежливо кашлянул, потом еще раз – уже громче, и меня наконец заметили.

– Простите, сэр, что вы сказали? – опомнился дежурный и, прежде чем я успел ответить, спросил: – Что это за кот?

– Мейн-кун, – привычно объяснил я и улыбнулся. – Они вырастают еще больше.

Когда я повторил свое имя и цель визита, дежурный кивнул:

– Конечно, только у нее сейчас кто-то есть. Посидите здесь. Когда офицер Берри освободится, я вас к ней отведу.

– Хорошо, – ответил я и присел на стул, на который указал дежурный. Дизель запрыгнул на соседнее сиденье и принялся заинтересованно оглядываться.

Признаться, я был слегка растерян. По телефону Канеша сказала, что дело срочное, а теперь заставляет ждать. Хочет продемонстрировать свою власть? Или действительно не думала, что кто-то придет, пока мы будем ехать?

Я нетерпеливо поглядывал на часы. Пять минут. Десять. Пятнадцать.

Наконец двадцать одну минуту спустя я увидел Джулию Уордлоу: та вышла из комнаты позади регистратуры.

Пройдя через рамку металлоискателя, Джулия сразу направилась ко мне.

– Привет, Чарли. – Судя по темным кругам под глазами, она почти не спала прошлой ночью. Джулия наклонилась, чтобы погладить Дизеля.

– Как ты? Выглядишь измотанной, – я понимал, что некрасиво так говорить, но это было правдой.

– Всю ночь просидела с Эзрой в больнице, – устало вздохнула Джулия. – Вчера его перевели в палату. Ему не очень хорошо.

– Мне очень жаль. – Опять эти пустые слова.

– Спасибо, – слабо улыбнулась Джулия. – Поеду домой, постараюсь поспать хоть пару часов.

– Отличная мысль. Тебя вызвала Канеша? Мне она тоже сказала приехать.

Джулия кивнула.

– У нее появились вопросы. И я рассказала, что приходила вчера в отель к Годфри. Разумеется, ей это не понравилось, но что сделано, то сделано.

– А про Джордан Томпсон ты ей сообщила?

– Да.

– Понятно. Ладно, не буду задерживать, тебе действительно нужно поспать.

Джулия быстро поцеловала меня в щеку и снова устало улыбнулась.

– Мы с тобой потом поговорим. Я хочу заехать, повидать Джастина.

– Конечно, в любое время, – сказал я.

Когда Джулия повернулась к выходу, меня позвал дежурный. Я подошел к стойке регистратуры, Дизель бодро потрусил следом.

– Пойдемте, я провожу, – дежурный провел нас через рамку и направил в коридор. – Помощница шерифа Берри в последней комнате по левую руку, сэр.

Я поблагодарил его, и мы с Дизелем поспешили в указанном направлении. Перед открытой дверью я остановился и постучал по наличнику. Канеша Берри оторвалась от компьютера и нахмурилась, заметив Дизеля.

– Заходите, мистер Харрис, – она встала из-за стола. – Присаживайтесь.

Помимо стула для посетителей обстановку тесного кабинета составляли два письменных стола и забитые папками стеллажи для документов. Стол Канеши был образцом порядка и организованности – в отличие от рабочего места ее коллеги.

Я подвинул еще один стул – для Дизеля, – и мы с котом сели. По дороге в департамент я думал, почему Канеша откладывала наш разговор, хотя имела немало возможностей обо всем меня расспросить. Например, сегодня утром – вряд ли она заезжала только для того, чтобы предупредить о навязчивых репортерах. Правда, если вспомнить, как ее встретила Азалия, становится понятно, почему меня вызвали в участок.

– Чем могу помочь? – вежливо поинтересовался я, ерзая на жестком стуле, который, видимо, как раз за его неудобство и назначили местом для посетителей. Дизель внимательно наблюдал за Канешей – сейчас голова кота находилась почти вровень с моей.

Помощница шерифа какое-то время неотрывно смотрела на него, потом моргнула и наконец сосредоточилась на мне.

– Почему вы скрыли, что Джастин Уордлоу вчера вечером был с вами в отеле?

Я не торопился с ответом, тщательно подбирая слова: мне не хотелось, чтобы Канеша думала, будто я подозреваю парня в убийстве.

– Джастину вчера пришлось нелегко. Не знаю, что именно он вам рассказал, но я переживал за мальчика. И посчитал, что ему нужно время, чтобы прийти в себя.

– Какая трогательная забота, – Канеша сжала губы в жесткую линию. – Вы понимаете, что своими действиями препятствовали расследованию?

Она определенно была вне себя от злости.

– Понимаю, – сказал я. – Но я поступил так ради мальчика. Если хотите в чем-то меня обвинить, пожалуйста.

– Поверьте, очень хочу, – процедила она. – Но придется работать с тем, что есть. У вас, Джастина и миссис Уордлоу было достаточно времени, чтобы сговориться. И если я еще раз выясню, что кто-то из вас мне солгал – хоть в чем-нибудь – поверьте, мало вам не покажется.

– Верю. – Канеша и так злилась, поэтому я мог задать вопрос, который меня беспокоил. – Но почему вы вчера не стали разбираться?

– Потому что решила, что это подождет.

«Иными словами, – подумал я, – ты попала впросак, но признаваться в этом не собираешься». В нашем сонном городке у помощницы шерифа вряд ли была возможность набраться опыта в подобных делах. На моей памяти последнее убийство случилось в Афинах лет семь или восемь назад: взбешенный муж прикончил любовника жены. Поскольку он сделал это на глазах у прохожих, там и расследовать ничего не пришлось.

Вооружившись ручкой и блокнотом, Канеша записала что-то и вперила в меня недобрый взгляд.

– Расскажите про ваш вчерашний день. С той самой минуты, как Годфри Прист пришел к вам в кабинет.

Подавив усталый вздох, я начал рассказ. Дизель заскучал и свернулся клубком. За следующие полчаса Канеша прервала меня всего дважды. Наконец я добрался до того момента, когда решил поехать в отель, чтобы проверить Годфри и Джастина.

– Почему вы так беспокоились о человеке, которого едва знали и который – если верить вашим словам – не слишком-то вам нравился? Вы утверждаете, что не виделись почти тридцать лет. Или я чего-то не понимаю?

Я задумался.

– Я беспокоился прежде всего о Джастине, которому давно было пора вернуться домой. На него вчера столько всего свалилось – еще до того, как он обнаружил в номере мертвого Годфри. Да и сам Годфри никогда бы не упустил возможности оказаться в центре внимания. Мне это показалось странным.

– Почему вы так переживаете за Джастина? Он ведь не ваш сын. – Канеша откинулась на спинку стула и посмотрела на меня так, будто я был необычным насекомым.

– Нет. Но я за него отвечаю. Он снимает у меня комнату, а я заинтересован в благополучии тех, кто живет под моей крышей. К тому же он сын моей давней подруги.

– Понятно, – коротко ответила Канеша.

Тогда я решился спросить:

– Вы в курсе, что Годфри вообще мало кто любил?

Помощница шерифа натянуто улыбнулась.

– Да, это я уже выяснила.

– Тогда вы должны понимать, что в нашем городе есть люди с куда более серьезными мотивами для убийства, чем Джулия и Джастин. Или я, – памятуя об обещании, данном сегодня утром Азалии, я решил, что стоит поделиться с Канешей некоторыми слухами. Мне не хотелось подставлять тех, кто скорее всего невиновен, но иного способа отвести беду от Джастина я не видел.

– Например? – Канеша отложила карандаш.

– Например, Джордан Томпсон. Я только что говорил с Джулией. Она сказала вам, что вчера видела Джордан в «Фаррингтон Хаусе».

– Видела, – не стала отрицать Канеша. – Но у меня пока нет доказательств, что мисс Томпсон встречалась с жертвой.

– А у меня есть, – сказал я, надеясь, что это прозвучало не слишком торжествующе. – Экземпляр последней книги Годфри Приста. С автографом автора и датой. А если точнее, то со вчерашним числом.

Канеша моргнула: мне все-таки удалось ее заинтересовать. Она взяла карандаш и черкнула пару строк.

– Где вы достали эту книгу?

Я рассказал помощнице шерифа об утреннем визите в книжный магазин, упомянув то, что мне удалось узнать от Патти Симпсон про связь Джордан и Годфри. Канеша продолжала писать в блокноте.

– Поскольку Годфри имел роман с Джордан позже, чем с Джулией, мисс Томпсон куда больше подходит на роль подозреваемой. И мотив у нее посолиднее.

– Возможно, – Канеша снова отложила карандаш. – Проверю то, что вы мне рассказали, но это не значит, что я забуду про остальных.

– Разумеется, – ответил я, делая вид, что меня ничуть не задел ее презрительный тон.

– Хотите еще чем-нибудь поделиться? – губы Канеши изогнулись в издевательской усмешке. – Раз уж вы в курсе всех грязных сплетен.

М-да, помогать ей будет нелегко…

Мысленно попросив прощения перед начальником, я поведал помощнице шерифа о глубокой ненависти, которую Питер Вандеркеллер испытывал к Годфри – и о ее причине.

Канеша сделала еще пару пометок в блокноте, но эта информация, кажется, впечатлила ее ничуть не больше, чем новости про Джордан Томпсон.

– На сегодня все, мистер Харрис. Если возникнут еще вопросы, мы с вами свяжемся.

Как-то грубо, подумал я.

– Тогда всего хорошего. – Я встал, и Дизель спрыгнул на пол. Канеша повернулась к компьютеру и начала печатать.

Азалия пришла бы в ужас от манер своей дочери. Канеша могла хотя бы поблагодарить меня за то, что я так быстро приехал.

Мы с Дизелем вышли из кабинета и направились к регистратуре. Дежурный открыл рамку, чтобы выпустить нас; кот так и рвался познакомиться с ним поближе и посмотреть, что там за стойкой, но мне хотелось как можно скорее покинуть это место.

– Пойдем, мальчик, – сказал я, слегка натягивая поводок. – У нас много работы.

– Пока, котик, – помахал ему дежурный, за что был вознагражден парой мурлыкающих трелей.

Выйдя из департамента, я поморгал, привыкая к солнечному свету. Воспоминание о холодном приеме у помощницы шерифа до сих пор царапало меня, но вряд ли я мог рассчитывать на что-то большее. Зато подкинул ей новых подозреваемых.

Мы с Дизелем сели в машину и поехали к библиотеке. Я припарковался позади здания, чтобы войти через черный ход рядом с комнатой отдыха. Со всей этой ездой по городу у меня разыгралась жажда, и Дизель, верно, тоже хотел пить. В комнате отдыха было пусто. Я нашел в шкафу большую кружку и наполнил ее из кулера. Напившись, снова налил воды и поставил чашку на пол, чтобы полакал Дизель. Теперь нужно было только сполоснуть ее в раковине.

– Привет, мальчики. Не думала встретить вас здесь сегодня. – В дверях стояла Мельба Гилли с кружкой в руках и широкой улыбкой на лице.

– Я хотел посмотреть кое-что наверху, – сказал я.

Одарив Дизеля порцией приветственных поглаживаний, Мельба налила себе кофе, сделала глоток и скривилась:

– Уже остыл. Ладно, сойдет, – она отпила еще. – Ты про те коробки? Откуда они взялись?

– Это бумаги и рукописи Годфри. Он отправил их на прошлой неделе.

– Не дожидаясь, пока мы согласимся их принять, – хохотнула Мельба. – Как это на него похоже, – она покачала головой. – Когда я звонила тебе вчера вечером, даже представить не могла, что он мертв. В голове не укладывается.

– Именно, – Дизель наконец напился, я отнес кружку в раковину и включил горячую воду. Повысив голос, чтобы перекричать шум, я продолжил: – У многих был зуб на Годфри, но кто ненавидел его до такой степени, чтобы убить?

– Бог знает, – Мельба подошла к раковине. – Может, одна из его бывших жен тайком пробралась в город, чтобы свести с ним счеты.

Я выдавил каплю моющего средства на чашку и потер ее щеткой. Затем сполоснул и поставил на сушилку.

– Такое тоже возможно, – заметил я, вытирая руки полотенцем. – Но зачем ждать столько времени? Мне почему-то кажется, что убийца из Афин.

– Наверное, ты прав, – Мельба вылила остатки кофе в раковину. – Надеешься найти что-нибудь интересное в бумагах Годфри?

– Почему нет? – Я пожал плечами.

– Вдруг там будет какая-нибудь зацепка! – сверкнула глазами Мельба.

Прежде чем я успел ответить, в коридоре скрипнула половица. Мы с Мельбой переглянулись в ожидании, что кто-нибудь зайдет в комнату отдыха. Но дверь все не открывалась.

Тогда я спросил:

– Кто там?

Мне не ответили.

Глава восемнадцатая

Снова скрипнула половица, и мы услышали быстро удаляющиеся шаги. Когда я выглянул в коридор, там уже никого не было. Не обнаружилось никого и на лестнице. Тишину библиотеки нарушал только шум проезжающих мимо машин.

Мельба и Дизель вслед за мной вышли из комнаты отдыха.

– Любопытно, – нахмурилась Мельба. – И как-то странно.

– Очень странно, – согласился я.

– Пойду к себе в приемную и буду поглядывать на дверь. – Мельба прошла мимо меня, натянуто улыбнувшись. – На всякий случай ни к кому не поворачивайся спиной.

Я подобрал поводок Дизеля.

– Не волнуйся, не буду.

Подождал, пока Мельба скроется в кабинете директора, и посмотрел на кота.

– Ладно, дружище. Пойдем, дела не ждут.

Прежде чем зайти в кабинет, я проверил хранилище. На первый взгляд там все было по-старому. Закрыл дверь и осмотрел замок – довольно крепкий, как и у меня в архиве.

Одиннадцать коробок в моем кабинете стояли нетронутыми. Дизель снова принялся их обнюхивать, и мне пришлось ласково отпихнуть его в сторону, чтобы вытащить непронумерованную из подножия второй стопки. Выровняв «башню», я наконец сел за стол.

Дизель тут же запрыгнул на среднюю стопку, чтобы с удобством наблюдать за тем, как я открываю коробку. Продравшись сквозь слои оберточной бумаги, я обнаружил внутри несколько коробок поменьше, флэшки и пару боксов с дискетами. На флэшках скорее всего хранились тексты книг и переписка.

Интересно, почему эта коробка не получила номера? Может, ее не собирались отправлять вместе с остальными?

Ответ следовало искать в описи содержимого, заботливо составленной трудолюбивой Гейл. Я обошел стол и согнал недовольного Дизеля с коробки под номером один, на которой он так уютно устроился. Кот недовольно заурчал, что не помешало ему сунуть нос внутрь, когда я сел на пол и ножницами вскрыл коробку. Папка с пометкой «Опись» лежала на самом верху. Не обнаружив ничего интересного, Дизель принялся гонять по комнате клочки оберточной бумаги, а я вернулся за стол и приступил к изучению папки.

Я быстро пришел к выводу, что назвать эти несколько листков описью было большим преувеличением. Конечно, я судил с высоты своего профессионального опыта, но, упомянув все коробки, секретарша Годфри сильно поскупилась на детали. Она распределила содержимое по категориям, таким как: письма поклонников, деловые письма, отзывы и рецензии, премии и награды, вырезки из газет, контракты, критические статьи, книги на английском, книги на других языках, программы конвентов и встреч с читателями, речи. Этим опись и ограничивалась. Нигде я не нашел упоминания о дисках или дискетах.

Значит, коробку без номера отправили мне по ошибке. В противном случае Гейл упомянула бы ее в описи. Число коробок в списке соответствовало числу доставленных пронумерованных коробок.

И что мне теперь с ней делать? Отправить назад мисс Эндерби в Калифорнию? Впрочем, об этом можно было спросить и ее саму.

Я отыскал среди бумаг на столе два письма, которые прилагались к коробкам. В одном из них нашелся телефонный номер для связи с Гейл Эндерби. Я достал мобильный – мог позвонить и по рабочему, но междугородние коды вечно вылетали у меня из головы.

После пяти гудков меня перенаправили на автоответчик. Бойкий молодой голос сообщил, что Гейл Эндерби сейчас в отпуске и вернется через две недели. Других контактов секретарша Годфри не оставила. Я задался вопросом, знает ли она о его смерти, и оставил сообщение с просьбой перезвонить.

Что ж, придется самому разбираться с дисками. Вернул на место оберточную бумагу – ту, что смог отнять у Дизеля, – и снова запечатал коробку. Водружать ее на стопку, впрочем, не торопился. Посмотрев по сторонам, я убрал коробку на полку в паре метров от моего стола. Может, у меня разыгралась паранойя из-за того, что кто-то подслушивал нас с Мельбой, но мне не хотелось, чтобы диски попали в чужие руки. Пока о них знал только я – и предпочел бы, чтобы так оно и оставалось.

Затем я занялся коробкой под номером один. Если верить описи, там лежали письма фанатов. Заинтересовавшись, вытащил папку, датированную серединой девяностых. Сверху лежали исключительно хвалебные отзывы.

«Читал «В ловушке» до трех ночи, никак не мог оторваться», – писал один фанат.

Другой вторил ему: «Когда я закончил «Полночного убийцу», то пошел проверять замки в доме».

Большинство писем содержали пометки с датой, когда Годфри отвечал поклонникам своего творчества. Самих ответов, впрочем, я в папке не нашел.

Потом мне попалось крайне любопытное письмо: автор упрекал Годфри в том, что тот изменил неспешным детективам в классическом духе ради «кровожадных триллеров, полных бессмысленной жестокости». На этом письме рукой Годфри было выведено резкое «оставить без ответа».

Я отложил папку в сторону и уже потянулся за следующей, как зазвонил рабочий телефон.

– Отлично, ты еще на месте, – воскликнула Мельба. – Питер хочет с тобой поговорить. Я рассказала ему о коробках.

– Сейчас спущусь, – вздохнул я и повесил трубку. У меня не было настроения говорить с Питером, но потом я понял, что это отличный шанс что-нибудь у него выведать.

Подхватив сопроводительные письма, позвал Дизеля:

– Пойдем, дружище.

Пока я запирал кабинет и спускался по лестнице, кот успел проскакать по ступенькам и устроиться на столе у Мельбы.

– Все в порядке, – виновато посмотрела на меня Мельба. – Я разрешаю ему тут сидеть.

– Кажется, спорить тут бесполезно. Присмотришь за ним, пока я буду у Питера?

– Конечно! – Мельба почесала Дизеля за ухом. – Иди, не волнуйся.

Я постучал в дверь директорского кабинета, потом заглянул внутрь.

– О, Чарльз, – сказал Питер, поднимаясь мне навстречу. – Заходи.

Директор вернулся на свое место, когда я сел на стул.

– Мельба сказала, что вам доставили архив мистера Приста, – Питер сцепил пальцы в замок и внимательно посмотрел на меня.

– Да, коробки привезли сегодня, – я наклонился вперед и передал директору два письма. – Судя по тому, как все четко организовано, Годфри спланировал это за несколько месяцев.

Питер быстро прочитал письма и положил их на стол.

– Даже не сомневаюсь. Учитывая его колоссальное самомнение, он, вероятно, был на сто процентов уверен, что университет без вопросов примет его наследие, – фыркнул директор.

– Согласен, – кивнул я. – Но он точно не предполагал, что умрет так скоро.

– Даже не буду притворяться, что мне жаль этого ублюдка. Пусть даже его и прикончили столь отвратительным способом. Пустышка, которую он написал, с такой рекламой будет только лучше продаваться. Хотя Годфри, увы, ничего с этого не поимеет. – Питер улыбнулся с мрачным удовлетворением.

Никогда не подозревал, что наш директор – мстительный тип. Он и в самом деле ненавидел Годфри.

– Продажи действительно взлетят, по крайней мере, на какое-то время, – не стал спорить я. – Тут вы правы. Но мне интересно, кому это выгодно.

Я поймал себя на мысли, что впервые задумался над этим вопросом. Кто унаследует богатство Годфри? Джастин?

– Нам остается только надеяться, что он распорядился перечислить университету достаточно денег, чтобы оплатить обработку и хранение его бумаг. В противном случае они останутся как есть. – Питер решительно вздернул подбородок. – Я так понимаю, в этом вопросе мы с вами солидарны?

– Конечно, – сказал я. Мне и так хватало работы. И я с куда большим удовольствием буду заниматься описанием редких книг, чем возиться с бумагами Годфри. Хоть мне и любопытно в них заглянуть.

– Отлично, – просиял Питер.

– О деньгах мы вряд ли узнаем, пока не будет обнародовано завещание Годфри, – задумчиво произнес я. – Но как вы считаете, этого письма достаточно, чтобы признать университет законным владельцем бумаг?

– Полагаю, что да, – ответил Питер и снова пробежал глазами письмо. – Он ясно пишет о своих намерениях, хотя, к сожалению, не упоминает о финансовой стороне вопроса.

– Вся эта история привлечет внимание к городу и университету, – сказал я.

– Боюсь, ты прав, – нахмурился Питер. Судя по всему, грядущая шумиха его нисколько не радовала. – Не понимаю, почему надо было приехать в наш город и дать себя здесь убить?

Директор слегка покраснел, осознав неуместность своего замечания, но я сделал вид, что ничего не заметил.

– Все это очень странно, – протянул я. – Взять хотя бы вчерашний звонок Годфри. Он ведь сказал, что плохо себя чувствует? Это не слишком на него похоже.

Питер ничего не ответил, продолжая внимательно на меня смотреть.

– Может, на самом деле звонил не Годфри? – предположил я.

– Но кто тогда? – спросил Питер, барабаня пальцами по столу.

Я пожал плечами.

– Просто догадка. Мельба вчера сказала, что он позвонил ректору. А потом, как я понял, сообщили вам.

Пальцы Питера замерли над столом.

– Все было немножко не так.

– А как?

– Боюсь, Мельба кое-что перепутала, – Питер замолчал на секунду. – С ней такое бывает – она имеет дурную привычку недослушивать. Мы с ней не раз об этом говорили.

Я ждал, и Питер закончил свою мысль:

– Дело в том, что это я говорил с Годфри и уже потом передал ректору его слова.

Глава девятнадцатая

Странно. С чего бы Годфри звонить директору библиотеки, когда прием в его честь устраивал ректор?

– В разговоре он пожаловался на желудочный грипп. Сказал, что ему жаль срывать такое мероприятие – сомневаюсь, правда, в его искренности – и попросил передать его слова ректору. Я и передал, – пальцы Питера снова принялись отбивать незамысловатый ритм.

– Чисто из любопытства, помните, во сколько он позвонил? – с напускным равнодушием спросил я.

– Примерно в половине шестого, – подумав, ответил Питер.

– А департамент шерифа с вами уже связывался?

– Зачем? – слегка побледнел Питер. – Какое отношение я имею к этому отвратительному убийству?

– На первый взгляд – никакого, – со скрытой насмешкой в голосе проговорил я, начиная терять терпение. Директор слишком уж старательно отказывался понимать очевидные вещи. – Возможно, вы последний – за исключением убийцы, разумеется, – кто общался с Годфри. Думаю, следователю будет интересно об этом узнать.

– Понятно, – Питер потянулся за стаканом воды, который стоял на комоде позади стола. Сделав глоток, вернул стакан на место. Рука его дрожала. – Значит, я должен выполнить свой долг.

Он все еще был непривычно бледен и явно чувствовал себя не в своей тарелке, но определенно хотел закончить этот разговор. Я продиктовал Вандеркеллеру номер департамента шерифа и сказал, чтобы спросил помощницу шерифа Берри. Питер отложил ручку в сторону и пообещал позвонить.

– Отлично, – произнес я. – Мне оставить вам эти письма? – я кивнул на сопроводительные бумаги, которые по-прежнему лежали у него на столе.

– Пока да. Попрошу Мельбу сделать вам копии. Думаю, юридический отдел университета захочет иметь у себя оригиналы.

– Конечно. Ну, если это все, я бы хотел вернуться к работе.

Питер кивнул, и я направился к двери.

– Господи, чуть не забыл! – спохватился директор.

– Да? – повернулся я.

Вандеркеллер скривился от отвращения.

– Перед тем как вы пришли, мне позвонили из ректората. В субботу в университетской часовне пройдет поминальная служба по Годфри. В час дня. Полагаю, я должен буду на ней присутствовать, хотя субботу можно посвятить куда более приятным делам, – он тяжело вздохнул.

– Но не пойти будет неправильно, – заметил я. – Я тоже приду.

Питер не ответил. Вряд ли он вообще меня слышал, потому что смотрел в окно позади стола. Я подождал немного, а потом вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. Все-таки наш директор – чудаковатый парень, по-другому и не скажешь.

Дизель сидел у Мельбы на столе и, завороженный ловкостью порхающих над клавиатурой пальцев, неотрывно следил за тем, как она печатает.

– Прости, что отрываю, – окликнул я кота. – Но нам пора идти.

Мельба перестала печатать и улыбнулась мне.

– Тогда увидимся позже, мальчики, – она ласково погладила Дизеля, и тот благодарно замурлыкал.

– Ну все, пойдем, – настойчиво позвал я, и Дизель грациозно спрыгнул на пол, чтобы стрелой помчаться в кабинет. Я еще только ставил ногу на первую ступеньку, а он уже взбегал на второй этаж.

Стоило нам войти в архив, как мейн-кун кинулся играть с обрывком оберточной бумаги. Он подбрасывал его в воздух и гонял по кабинету, и выражение морды у него при этом было до того дурашливое, что я не удержался и несколько минут просто стоял и наблюдал за ним. Несмотря на внушительные размеры, Дизель все-таки был еще сущим котенком.

Сев за стол, я заметил, что на рабочем телефоне мигает сигнал автоответчика: библиотека Хоуксворта сообщала, что они нашли книгу, которую я запрашивал.

Время близилось к пяти, пора идти домой. Покопаться в бумагах Годфри можно будет и завтра. Но прежде чем уйти, я запечатал коробку, которая стояла у меня на столе, предварительно конфисковав у Дизеля его трофей и вернув на место.

– Поиграешь завтра, – утешил я кота.

Но он не утешился, повернулся ко мне спиной и просидел так, пока я не направился к двери. Вздохнув, пристегнул к шлейке поводок, вывел кота в коридор, закрыл кабинет и пошел к лестнице, а затем к заднему входу. Я хотел забрать книгу из главного здания библиотеки, но прежде нужно было посадить Дизеля в машину. К сожалению, я не мог взять его с собой в Хоуксворт: некоторые сотрудники жаловались, что кот нарушает порядок. Строго говоря, Дизель был ни в чем не виноват – нельзя же упрекнуть кота в том, что студенты, завидев его, умилялись и восхищались слишком громко, да еще и норовили погладить.

Но так или иначе вход в библиотеку был для него закрыт, и потому Дизелю пришлось ждать меня в машине. День выдался прохладный, и я слегка приоткрыл окна, чтобы кот не задохнулся – но и выпрыгнуть не смог.

– Вернусь через пять минут, – заверил я его. Глаза Дизеля выражали всю скорбь кошачьего народа – он не любил оставаться один. Очень не любил.

В библиотеке я тотчас направился к абонементному столу. Пока отвечавший за выдачу студент искал мою книгу – одно из последних исследований по поздней Античности и раннему Средневековью, – я краем уха подслушал разговор у справочной. Там сегодня дежурил Вилли Кларк, и сейчас он в своей обычной «вежливой» манере помогал юной студентке.

– Нет, это издание мы еще не получили. Читать не умеете, что ли?! Вот, посмотрите на экране. Где здесь тридцать третий том десятый выпуск?

Вилли яростно вбивал что-то в компьютер, а покрасневшая студентка стояла перед ним и смущенно бормотала.

– Тогда идите и проверьте вашу ссылку еще раз! Наверное, неправильно записали, – он даже не пытался скрыть презрение в своем голосе.

Девушка опустила голову и шмыгнула к выходу. Скорее всего первокурсница – более опытные студентки научились держаться подальше от справочной, когда там сидел Вилли. Парням он тоже грубил, но над девушками измывался с особым удовольствием.

Неудивительно, что он никогда не был женат. Мужчинами вроде тоже не интересовался. Я вообще с трудом мог представить человека, который согласился бы терпеть его несносный характер.

Вилли поймал мой неодобрительный взгляд, скривился и отвернулся. А я наконец получил свою книгу и пошел к машине. Дизель жаловался всю дорогу до дома, и мне пришлось в знак извинения не раз почесать его за ушами.

Стоило нам зайти на кухню, как в нос ударили восхитительные ароматы. Дизель старательно принюхивался, хотя я должен был его разочаровать – я старался не кормить кота со стола. Впрочем, Дизель не сдавался и во время еды часто сидел на полу и гипнотизировал меня взглядом, надеясь когда-нибудь сломить мою волю.

Спустив Дизеля с поводка, я посмотрел на часы: пятнадцать минут шестого, значит, Азалия уже ушла. На плите стояла кастрюлька с зеленой фасолью, а в еще теплой духовке – цыпленок с грибами и бурым рисом. В холодильнике ждал салат: Азалия, как обычно, наготовила на четверых.

Про Дизеля она тоже не забыла: насыпала корму и налила свежей воды. Порой Азалия его ругала, но голодным бы точно не оставила. Дизель сунул нос в миски, а потом побежал в прачечную.

Я уже потянулся за тарелкой, когда в дверь позвонили. «Только бы не Канеша Берри!» – подумал я. Разговаривать с помощницей шерифа на пустой желудок было выше моих сил.

Но на крыльце стояла Джулия Уордлоу, серая от усталости.

– Прости, что без предупреждения, – сказала она, когда я пригласил ее войти. – Но я хотела увидеть Джастина, прежде чем ехать домой.

– В моем доме тебе всегда рады, Джулия, – успокоил я подругу и закрыл за ней дверь.

– Спасибо, – выдохнула она.

– Как ты? – спросил я, с тревогой разглядывая подругу. Мне решительно не нравился ее измотанный вид. – Как Эзра?

– Просто валюсь с ног, – призналась она. – А Эзре, слава Богу, получше. Его оставят в больнице еще на одну ночь, а завтра уже отпустят.

– Это хорошо. Пойдем на кухню, сделаю тебе чаю. Я схожу за Джастином. Правда, не знаю, дома он или нет – сам только что зашел.

– Буду очень признательна, – кивнула Джулия. – Честно говоря, у меня сейчас нет сил подниматься на третий этаж.

Дизель выбежал навстречу гостье, и пока Джулия ворковала над котом, я налил ей стакан сладкого чая, за который тоже следовало благодарить Азалию.

Поднимаясь по ступенькам, в который раз подумал, что нужно установить в доме внутренний телефон, чтобы не бегать по лестнице. Хотя с таким поваром, как Азалия, лишние упражнения мне точно не повредят.

У двери Джастина я отдышался и постучал.

– Войдите.

Джастин сидел за столом и работал на компьютере. Что-то допечатав, он повернулся ко мне.

– Здравствуйте, сэр.

– Привет, – сказал я. – Твоя мама внизу, хочет с тобой поговорить.

– Спасибо, сейчас спущусь. Нужно еще кое-что доделать, – он кивнул на экран. – Но это минуты на две, не больше.

– Хорошо, скажу ей. – Я закрыл дверь, чтобы не отвлекать Джастина.

Сегодня мальчик выглядел значительно бодрее. Вчера вечером он был буквально раздавлен случившимся, но крепкий сон, очевидно, пошел ему на пользу.

Когда я вернулся на кухню, Джулия уже допила чай, поэтому я предложил ей еще, сообщив, что Джастин скоро придет. Джулия отказалась.

– Ты, конечно, можешь подождать его и здесь, но, наверное, в гостиной будет удобнее, – предложил я.

– Все в порядке, – мотнула головой Джулия. – Если ты не против, посижу здесь. У тебя очень уютная кухня.

Я с любовью оглядел комнату. Да, уютная – подходящее слово. При жизни тетушки Дотти кухня была сердцем дома, здесь тетя проводила больше всего времени. Мне нравилось думать, что тут сохранилась частичка ее души.

– Согласен, – улыбнулся я. – Почему бы вам с Джастином не поужинать со мной? Азалия оставила кучу еды, и, поверь мне на слово, все блюда – просто пальчики оближешь. Эта женщина восхитительно готовит.

– После того, что ты сделал для нас вчера, мне стыдно тебя еще и объедать… – замялась Джулия. – Но, честно говоря, я даже думать не могу о том, чтобы дома еще что-то готовить. Так что спасибо, с удовольствием приму твое предложение.

– Привет, мам! – влетел на кухню Джастин.

Да, сегодня он определенно был куда оживленнее. Джастин наклонился, чтобы поцеловать мать, а Джулия положила руку ему на голову, и мальчик замер на несколько секунд.

– Прошу меня извинить, отлучусь на пару минут, – сказал я. – Сядем ужинать, когда будете готовы.

Джулия благодарно улыбнулась. Поднимаясь по лестнице, услышал, как она передает Джастину мое предложение. У себя в комнате я послонялся без дела, давая Джулии с сыном время поговорить. Может, она наконец собралась с духом и решила рассказать ему о болезни Эзры. Рано или поздно ей придется это сделать. Скрывать такое – плохая идея.

Дизеля нигде не было видно, и я решил, что он внизу с Джастином. Мейн-кун очень привязался к мальчику, и тот отвечал ему взаимностью. Дизель был удивительно чутким котом: всегда чувствовал, если кому-то плохо. А Джастин сейчас нуждался в утешении, как никто другой. Буду только рад, если Дизель сможет поддержать его в тяжелые времена. Уже не в первый раз я благодарил судьбу за то, что она свела меня с маленьким котенком, из которого получился отличный четырехлапый друг.

Прошло почти полчаса, прежде чем я спустился вниз. Когда заглянул на кухню, Джулия и Джастин молчали. Мальчик, кажется, плакал, но уже успокоился. Дизель спрыгнул с его колен и побежал ко мне.

– Рассказала Джастину об отце, – не стала ходить вокруг да около Джулия.

Я кивнул и наклонился, чтобы погладить Дизеля.

– Не могу даже выразить, как мне жаль, – проговорил я.

– Спасибо, – в один голос ответили мать с сыном.

Джулия встала из-за стола.

– Если не возражаете, оставлю вас на пару минут. Хочу умыться. Джастин, поможешь Чарли накрыть на стол?

– Да, мама, – с готовностью отозвался Джастин и направился к шкафчику с посудой. Дизель следовал за ним по пятам.

Я начал было объяснять Джулии, где у нас ванная на первом этаже, но подруга с улыбкой отмахнулась.

– Не волнуйся, сама найду.

Джастин тем временем поставил на стол три тарелки. Дизель старательно путался у него под ногами, явно думая, что без его помощи тот никак не справится.

– Спасибо, что пригласили мою маму на ужин, – сказал Джастин.

– Я рад вам обоим, – улыбнулся я. – Заканчивай накрывать, а я достану еду.

Джастин кивнул и принялся молча раскладывать приборы. Когда я надел кухонные рукавицы, чтобы достать цыпленка из духовки, он снова заговорил.

– Знаете, я вчера сказал вам кое-что. Что папа – Эзра – бил меня.

Я водрузил блюдо с цыпленком на плиту, сообразив, что сначала нужно озаботиться подставкой на стол.

– Продолжай, – спокойно сказал я Джастину.

– Я вам соврал, – признался парень и покраснел. – Вчера он впервые меня ударил.

– Тогда почему ты солгал?

Джастин пожал плечами.

– Он жутко бесился из-за всей этой ситуации, ну, что Годфри тоже мой отец. Вчера он сорвался, и я, наверное, хотел отплатить ему, выставив в неприглядном свете.

– Понимаю, – протянул я. – То, что он сделал вчера, непростительно. Эзра не должен был тебя бить.

– Да, сэр.

– Я не виню тебя за то, что ты на него злишься. Любой бы разозлился. Но рад слышать, что подобное вчера случилось в первый раз.

– Да, сэр, – Джастин коротко улыбнулся. – И он пообещал мне в больнице, что это никогда больше не повторится. – Лицо мальчика вдруг сморщилось. – И еще он скоро умрет.

Дизель потерся о его ноги, сочувственно мурлыча.

Джулия вернулась на кухню на последних словах Джастина и молча притянула сына к себе. Дизель отошел в сторону, чтобы не мешать, но поглядывал на них, готовый в любой момент прийти на выручку. Джастин тихо всхлипывал, уткнувшись матери в плечо. Джулия посмотрела на меня вопросительно.

– Джастин признался, что соврал, когда говорил, что Эзра его бьет, – мягко сказал я.

– Хорошо. Это я его попросила.

Джастин отодвинулся и вытер слезы.

– Прости, мам.

– Ничего, дорогой, – Джулия погладила его по щеке. – Иди умойся, и сядем ужинать.

Джастин кивнул и направился в ванную. Дизель побежал за ним.

– Он хороший мальчик. Мы все иногда оступаемся, – извиняющимся тоном произнесла Джулия.

– Я знаю, – с улыбкой ответил я. – В противном случае Дизель не ходил бы за ним хвостом.

Джулия рассмеялась.

– Все-таки удивительный у тебя кот.

Протяжное урчание желудка напомнило мне, что мы вообще-то собирались ужинать. Джулия предложила помочь, но я вежливо отказался и сам закончил накрывать на стол. Когда Джастин вернулся, все уже было готово.

Мы наконец сели, и я попросил Джастина прочитать молитву.

Он склонил голову над тарелкой:

– Господь, благослови пищу, которая питает наши тела. Мы благодарим тебя за все твои милости и просим не оставить нас и наших любимых. Аминь.

Мы с Джулией эхом произнесли «Аминь». Я принялся накладывать ей цыпленка с рисом, а она подвинула к себе миску с салатом.

Несколько минут мы занимались только тем, что передавали друг другу блюда и наполняли тарелки. Дизель сидел на полу возле моего стула и неотрывно следил за моими руками. Когда кот понял, что здесь ничего не получит, он отправился испытывать удачу на другом конце стола – у Джастина.

По негласному соглашению мы говорили обо всем, кроме событий вчерашнего дня. Джулия расспрашивала Джастина о занятиях в университете, и он с воодушевлением рассказывал о лекциях по английскому и истории. Естественные науки и математика вызывали у него куда меньше энтузиазма.

Я в свою очередь поведал о своей работе над описанием редких книг. Джулия внимательно слушала нас обоих, периодически задавая вопросы и направляя беседу в нужное русло. А я притворялся, что не замечаю, как ее сын время от времени кидает под стол кусочки цыпленка.

Час пролетел незаметно, и я вдруг понял, что уже привык есть в одиночестве – и жутко соскучился по обществу других людей. Как бы мне хотелось, чтобы Шон и Лора жили не так далеко. А еще чтобы Джеки и тетя Дотти сейчас сидели за столом вместе с нами.

Но все хорошее когда-нибудь кончается. Даже шоколадный чизкейк Азалии не соблазнил Джулию остаться на десерт. Ужин придал моей подруге сил и вернул румянец на щеки, но ей все равно не терпелось поехать домой и отдохнуть.

Я добродушно отмахнулся от предложения помочь с уборкой и сам понес тарелки в раковину, пока Джастин провожал мать.

На обратном пути он заглянул на кухню, чтобы еще раз меня поблагодарить, и побежал наверх делать уроки. Дизель поспешил за ним, как верная компаньонка.

Я же неспешно наводил порядок на кухне, гоня от себя мысли о смерти Годфри и болезни Эзры. Слишком многое на меня навалилось, и я нуждался в передышке.

Наконец выключил на первом этаже свет и направился к себе в спальню.

Почистив зубы и переодевшись в пижаму, я лег в кровать. Дизель еще не вернулся – наверняка сидел у Джастина. Я не беспокоился – знал, что рано или поздно кот придет и займет половину кровати, которая полагалась ему по законному кошачьему праву.

А пока вся постель была в моем распоряжении, и я устроился поудобнее, чтобы почитать «Охотничью луну». Впрочем, двадцать страниц спустя желание продолжать у меня пропало. Героиня была не слишком приятной женщиной, и я вспомнил, что от творчества Годфри меня оттолкнули не только живописания насилия. Все его книги были буквально пропитаны женоненавистничеством, что лично мне казалось несколько странным. Годфри крутил романы со столькими женщинами, но неужели ни одна ему не нравилась?

Спать мне по-прежнему не хотелось, так что я достал из сумки библиотечную книгу. «История Античности и раннего Средневековья отлично прочищает мозги», – подумал я и оказался прав. Античность очистила мне голову до такой степени, что в какой-то момент я просто отключился, и Дизель, запрыгнувший на кровать, слегка меня напугал. Книга выпала из рук, я зевнул и потянулся к лампе.

Кот уютно устроился у меня в ногах, я щелкнул выключателем, и комната погрузилась во тьму.

Глава двадцатая

Открывая дверь архива следующим утром, я подумал о Годфри. Всего два дня назад он, почти не изменившийся со времен колледжа, самовлюбленный и полный жизни, зашел в мой кабинет и меньше чем через двадцать часов был убит. Годфри никогда мне особенно не нравился, но такой смерти он не заслуживал.

Дизель снова рванул к коробкам – еще вчера они овладели его воображением, и теперь кот старательно их обнюхивал (хотя что он пытался там вынюхать, я себе не представлял). Я же удобно устроился за рабочим столом и включил компьютер.

От чтения электронной почты меня отвлек тихий звук, будто что-то упало на пол. Я посмотрел на Дизеля, который сидел наверху одной из башен и вылизывался как ни в чем не бывало. Что же он уронил?

Перегнувшись через стол, я увидел у подножия коробок папку с описью их содержимого. Наклонился, чтобы поднять ее – и нахмурился. Что она делала на коробках? Вчера я вроде бы оставил папку на своем столе.

Но если бы она лежала у меня на столе, Дизелю пришлось бы не только свалить ее на пол, но и подтащить к коробкам. Он, конечно, был умным и изобретательным котом, но я с трудом представлял, зачем ему это делать.

Чем больше я думал об этом, тем сильнее убеждался, что еще вчера папка совершенно точно лежала рядом с компьютером.

Значит, после моего ухода кто-то шарил в кабинете. Вчера вечером или сегодня утром.

Я вернулся за стол и положил папку перед собой. Все листы были на месте.

Кому же она могла понадобиться?

А вдруг незваный гость заглянул и в коробки? При мысли об этом меня словно током ударило. Ведь если он что-то забрал, я вряд ли узнаю – список мисс Элдерби был не таким подробным, как хотелось бы.

Я встал и внимательно осмотрел коробки. На первый взгляд они казались нетронутыми. Затем проверил коробки в хранилище. Туда вроде бы тоже никто не заходил. Изучив замки на обеих дверях, я пришел к выводу – насколько мне позволял мой скудный опыт в таких делах – что их никто не взламывал.

Сев обратно за стол, я глубоко задумался. В библиотеке имелось три комплекта ключей от архива и хранилища. Один был у меня, второй у Мельбы, а третий – у технического персонала.

Зачем Мельбе или техперсоналу заходить в кабинет в мое отсутствие? Я не мог придумать ни одной вразумительной причины. Надо будет спросить у Мельбы, на месте ли ее комплект ключей.

Кстати, как поживает лишняя коробка?

Я вздохнул с облегчением, найдя ее там же, где оставил. Все-таки хорошо, что положил ее отдельно от остальных.

Меня по-прежнему ждала электронная почта, но я никак не мог настроиться на рабочий лад. Сколько людей знали, что бумаги Годфри доставили в библиотеку? Рик Такетт и кто-то из его ребят могли, конечно, сболтнуть кому-нибудь, но с чего бы им вообще об этом говорить? Еще знали Питер Вандеркеллер и Мельба.

И тут я вспомнил, что кто-то вчера подслушивал нас с Мельбой, когда мы судачили о коробках в комнате отдыха.

Возможно ли, что тот же самый человек залез в мой кабинет?

В таком случае на происходящее стоит взглянуть под другим углом.

Кто-то интересуется бумагами Годфри – но не желает, чтобы остальные об этом знали.

Но почему?

Неужели нам попался сумасшедший фанат, который хочет урвать кусочек от наследия своего почившего кумира?

Или же в библиотеке завелся тайный любитель совать нос в чужие дела?

Даже если речь шла о чем-то безобидном, мне решительно не нравилось, что кто-то лазил по архиву без меня.

– Пойдем, Дизель. Нужно повидать Мельбу.

А заодно проверить, на месте ли ее комплект ключей.

Уходя, я запер кабинет. Прежде мне не приходило в голову делать это, если я не покидал здание, но, возможно, пора менять привычки.

Когда мы вошли в приемную директора, Мельба разговаривала по телефону. Она улыбнулась нам и подняла палец, из чего я сделал вывод, что нам нужно чуть-чуть подождать.

– Разумеется, дорогуша, я все объясню Питеру, – Мельба повесила трубку. – Женева Уоттерсон. Снова заболела, бедняжка.

Женева работала библиографом-консультантом и отличалась слабым здоровьем. Даже мне приходилось пару раз подменять ее, когда в отделе справок не хватало людей. Я сочувственно хмыкнул, но, откровенно говоря, Женева Уоттерсон сейчас волновала меня в последнюю очередь.

– А вы с чем пожаловали? – поинтересовалась Мельба, с улыбкой глядя на Дизеля, который не замедлил запрыгнуть к ней на стол.

Я укоризненно покачал головой, но наглый мейн-кун сделал вид, что ничего не заметил. Тогда я сел на стул рядом с Мельбой.

– Кажется, кто-то залез в архив.

– Что?! – глаза Мельбы расширились от удивления. – Возмутительно! Что-то пропало?

Я объяснил Мельбе, что навело меня на такие мысли, и она кивнула.

– Я знаю, какой у тебя там царит порядок. Если ты говоришь, что оставил опись на столе, значит, так оно и было.

– Спасибо, – усмехнулся я. – Кто бы то ни был, он открыл дверь ключом. С замком все в порядке, дверь никто не взламывал. Мои ключи у меня. Где твой комплект?

– В ящике стола, – быстро ответила Мельба и потянула ящик на себя. – Я храню их здесь… Это что еще такое?!

Мельба раздраженно зашипела, и я наклонился посмотреть. Ключей в ящике не было.

– Кто-то залез сюда и взял ключи!

– Ты запираешь стол на ночь?

– Разумеется! – Тон, которым это было сказано, отбил у меня желание спорить.

– А в течение дня? Если, к примеру, отлучаешься на пару минут? В туалет или пообедать.

– Если ухожу обедать, запираю, – уверенно ответила Мельба. – Но если на пять минут – кофе выпить или руки помыть, то нет. Я же знаю, что скоро вернусь.

– Ты говорила, что есть запасные ключи от приемной. Кто-то мог пробраться сюда после рабочего дня? – я прикидывал все возможные варианты.

Мельба кивнула.

– У всех заведующих кафедрами есть ключ от этого кабинета – на всякий случай. Так что любой из них мог войти сюда вчера, после моего ухода.

– Но это только один вариант, – сказал я. – С таким же успехом ключи от архива могли вытащить и днем, когда ты оставила стол без присмотра. Вопрос в том, кто знал, что у тебя есть запасной комплект?

Мельба задумалась.

– Ко мне вечно кто-нибудь заглядывает поболтать, – медленно проговорила она. – И я часто открываю этот ящик, потому что там лежит аспирин, таблетки от изжоги, другие мелочи. Люди постоянно у меня что-то просят, потому что знают: я все держу под рукой.

– То есть кто угодно мог увидеть в ящике ключи. Но как он понял, что это именно ключи от архива?

– Потому что на них был брелок с надписью «Архив», – вздохнула Мельба. – С двух сторон.

– А ты всегда запираешь стол на ночь? – уточнил я.

– Да! – сердито повторила Мельба.

– И с замком все в порядке?

– В полном, иначе я бы заметила. – Видно, моя дотошность уже начинала действовать ей на нервы.

– Извини, просто хочу разложить все по полочкам, – я улыбнулся, и Мельба расслабилась. – Итак, несколько человек могли войти в приемную по окончании рабочего дня. Но ты утверждаешь, что запирала стол, и я тебе верю. Следовательно, ключи стащили днем.

– Вот и мне так кажется, – кивнула Мельба.

Дизель, раздосадованный тем, что ему уже несколько минут никто не уделяет внимания, настойчиво потрогал Мельбу лапой. Та улыбнулась и почесала его за ухом.

– Коробки принесли в архив около двух, и почти никто о них не знал, – я нахмурился. – Либо вор видел, как их выгружали у Хоуксворта, и расспросил Рика и ребят, либо подслушал наш с тобой разговор. Помнишь?

Мельба зябко повела плечами.

– Мне как-то не по себе.

– Может быть и другое объяснение, но у меня его пока нет.

– Ты должен обо всем рассказать Питеру, – напряженным голосом произнесла Мельба.

– Знаю. А еще думаю, что нужно срочно сменить замки. Как думаешь, он на это пойдет? – С Вандеркеллером сложно было угадать.

– Сомневаюсь, что он станет возражать. У него совещание в половине десятого, но, думаю, сейчас он не откажется тебя принять. Он сам недавно пришел, – и с этими словами Мельба позвонила начальнику.

Когда Питер ответил, она сообщила, что у меня к нему срочный разговор. Выслушав ответ, повернулась ко мне:

– Иди. Я присмотрю за Дизелем.

– Спасибо, – благодарно кивнул я и встал.

Перспектива пересказывать эту историю директору меня не слишком воодушевляла: Питер Вандеркеллер любил цепляться к деталям, и я заранее готовился к въедливым расспросам.

Я зашел в кабинет директора.

– Доброе утро, Питер.

Вандеркеллер сидел за столом.

– Доброе утро, Чарльз. Вы очень вовремя, мне кое-что нужно с вами обсудить. Я ценю ваше мнение и верю, что могу рассчитывать на мудрый совет.

Он, видимо, уже забыл, что это у меня к нему срочное дело. Но я прекрасно знал, что директор не успокоится, пока не поговорит о чем хочет.

Подавив досадливый вздох, я присел на стул:

– Конечно. Я вас слушаю.

Питер уставился на меня, но не сказал ни слова. Я ждал, но он продолжал молчать, а лицо его стремительно приобретало подозрительный багровый оттенок. Может, у него сердечный приступ?

– Питер, в чем дело? – не выдержал я. – Вам нужен врач? – я поднялся, готовый звать Мельбу.

Но директор махнул, чтобы я успокоился и сел на место.

– Все в порядке. Мне просто неловко рассказывать вам о таких вещах, – негромко проговорил он, чем окончательно сбил меня с толку.

– Не волнуйтесь, – осторожно произнес я. – Вы можете мне доверять.

– Спасибо. Знаю, что вы – человек чести, – он тяжело вздохнул. – И в этом-то вся проблема. Боюсь, я совершил бесчестный поступок.

– Что же вы сделали? – я изо всех сил сдерживал нетерпение, но Вандеркеллер приближался к сути мучительно медленно.

– Речь идет о телефонном звонке, который мы вчера обсуждали.

– Это когда Годфри позвонил и сказал, что заболел и не сможет прийти на прием?

– Да, верно, – Питер сделал глубокий вдох. – Я соврал вам, Чарльз. Не было никакого звонка.

Глава двадцать первая

– Не было? – недоверчиво переспросил я. – То есть вы решили так подшутить над Годфри?

– Кто вздумает шутить о таких вещах? – напыщенно проговорил Питер с соответствующим выражением лица. – Годфри действительно сказал, что нехорошо себя чувствует. Но вынужден с прискорбием признать, что сообщил он мне об этом не по телефону.

От витиеватой манеры изъясняться, свойственной нашему директору, у меня заломило виски. Мне очень хотелось хорошенько встряхнуть Питера, чтобы лишние слова вылетели у него из головы, и он быстрее перешел к делу.

– Тогда расскажите, как же он вам об этом сообщил, – попросил я куда спокойнее, чем сам от себя ожидал.

Питер поморщился.

– Я поддался низменным инстинктам. У меня есть серьезные причины презирать этого человека, хотя вам они, должно быть, неизвестны, – он внимательно посмотрел на меня.

Я не спешил признаваться Вандеркеллеру, что Мельба уже посвятила меня в трагическую историю его брака. Вряд ли он похвалит свою секретаршу за то, что она распускает язык не по делу.

Не дождавшись ответа, Питер продолжил:

– Прежде чем занять пост директора библиотеки в Афинском университете, я много лет прожил в Калифорнии. А если точнее, в Лос-Анджелесе. Был женат, и моя бывшая супруга лелеяла амбиции стать известной сценаристкой.

Я решил немножко облегчить ему задачу:

– Должно быть, она познакомилась с Годфри – ведь он тоже жил в Калифорнии – в надежде, что тот поможет ее карьере.

– Да, примерно так все и случилось, – с болью в голосе подтвердил Питер. – Но помощи и дружбы этого подлого человека моей жене показалось мало, и она поставила перед собой цель окольцевать его. Для чего нужно было предварительно развестись со мной.

– Понимаю. Неудивительно, что вы не испытываете теплых чувств к Годфри, – сказал я. – Хотя вашу бывшую тоже есть в чем упрекнуть.

– О, разумеется, ее вину никто не отрицает. Но Присту нет оправданий. Он толкнул ее на путь порока и женился на ней после того, как она меня бросила, – Питер хмыкнул. – Их брак продержался всего два года.

Я решил, что пора подвести разговор к главной теме.

– Понятно, почему вы ненавидите Годфри. Но как это относится к вашему с ним разговору о болезни и о том, что он не сможет прийти на ужин у ректора?

– Ах, да, – нахмурился Питер. – Как уже говорил, я поддался низменным инстинктам и решил встретиться с ним лицом к лицу. Не желая выставлять себя на посмешище, подумал, что лучше будет прийти к нему в отель. Там мы могли пообщаться с глазу на глаз.

– Так, значит, вы отправились к Годфри в «Фаррингтон Хаус»? – уточнил я, призывая на помощь все свое терпение: Питер наконец-то приблизился к сути. – И во сколько это случилось?

Директор на секунду задумался, наклонив голову к плечу.

– Около половины шестого, – ответил он. – Да, я пошел к нему, когда закончил со всеми рабочими делами, то есть в пять или пять пятнадцать. Отсюда сразу поехал в отель.

– Откуда вы знали, где он остановился?

– Я тоже занимался организацией приема, – пояснил Питер. – Ректорат обращался ко мне за помощью, возможно, потому что Годфри был писателем. Если бы он преуспел в спорте, они консультировались бы с деканом спортивного факультета.

– То есть вы были в курсе, в каком номере он жил?

«Очень удобно», – подумал я. Должно быть, сам Питер тоже понимал, что встреча с Годфри в отеле ставила его в самое начало списка подозреваемых.

Хотя с Вандеркеллером никогда нельзя предугадать ход его мыслей.

– Да, – подтвердил Питер. – Мне определенно повезло, потому как попроси я дежурного со стойки администрации позвонить Годфри, тот вполне мог сказать, что не желает меня видеть. И я решил, что лучше будет постучать ему в дверь и получить приглашение войти, прежде чем он сообразит, кто я такой.

Я внезапно представил, как Канеша Берри будет допрашивать Питера. Его неспособность говорить четко и по делу вряд ли придется ей по вкусу. Боюсь, она арестует нашего директора из чистого раздражения.

– Значит, вы поднялись к нему в номер и постучали?

– Именно, – нахмурился Питер. – Но все пошло иначе, чем я предполагал. Годфри не открыл дверь. Я повысил голос и потребовал, чтобы он меня впустил. Он отказался.

– Годфри объяснил почему? – Если он никого не хотел видеть, то вполне мог вообще не отвечать.

Но теперь я хотя бы знаю, что в пять тридцать он был жив – раз уж разговаривал с Питером.

– Да, сказал, что заболел и что это весьма напоминает желудочный грипп. Потом добавил, что не хочет никого заражать и поэтому собирается сидеть в номере, пока не выздоровеет.

– Как мило с его стороны, – пробормотал я. Мило, но странно. Еще днем у меня в гостиной Годфри выглядел совершенно здоровым. Что за вирус он успел подхватить за пару часов?

– Возможно, – поджал губы Питер, явно не желая давать положительную оценку каким-либо действиям Годфри. – Я спросил, сообщил ли он в ректорат о своей болезни, и он ответил, что нет. После чего спросил, не могу ли я поговорить с ними вместо него. Затем извинился и сказал, что ему срочно нужно в туалет. Я понял, что ловить в отеле больше нечего, вернулся в машину и оттуда позвонил ректору по мобильному. Потом я связался с Мельбой и попросил ее обзвонить сотрудников, которые собирались присутствовать на приеме. Кажется, тебе она тоже позвонила.

– Да, – подтвердил я. – Если все обстоит так, как вы сказали, вам нужно срочно связаться с помощницей шерифа. Ваша информация поможет ей уточнить время смерти.

– Да, да, конечно, – кивнул Питер с совершенно несчастным видом. – Хотя у меня нет никакого желания влезать в это дело.

– Я понимаю, – покачал головой я. – Но это ваш долг.

– Спасибо вам за терпение, Чарльз. И спасибо, что выслушали, – сказал Питер.

– Не стоит благодарности, – ответил я, вставая. – Если вы не против, я еще загляну к вам позже.

Я уже открыл дверь, когда внезапная мысль заставила меня отпустить ручку. И почему мне раньше это в голову не пришло? Я резко развернулся, подошел к столу и снова сел на стул.

– Что такое? – удивленно моргнул Питер.

– Вы часто виделись с Годфри, когда ваша бывшая жена его преследовала?

– Пару раз, на вечеринках, – ответил директор. – Правда, честно говоря, я старался держаться подальше от мистера Приста, находя его невыносимо высокомерным. Кажется, он умел говорить только о себе.

– И когда вы встречались в последний раз?

– Лет семь назад, – ответил Питер. – А почему вы спрашиваете?

– Когда Годфри разговаривал с вами через дверь, вы узнали его голос?

– Неожиданный вопрос, – ошеломленно пробормотал Питер. – Я решил, что это он, просто потому, что постучался к нему в номер, – директор замолчал. – Но, учитывая обстоятельства, не могу с уверенностью утверждать, будто разговаривал с Годфри. Его голос звучал напряженно, но, если вспомнить, что он сказался больным, меня это не удивило.

– То есть вы не знаете наверняка, кто был в номере в тот момент?

Джастин ни разу не упомянул о болезни Годфри, а уж он бы обязательно заметил, раз провел с ним столько времени. Скрыть желудочный грипп не так-то просто, ведь приходится довольно часто бегать в уборную.

– Боюсь, что нет, – сказал Питер. – Но если я разговаривал не с Годфри, то с кем?

– Возможно, с его убийцей.

Питер побледнел так резко, что я испугался, как бы он не упал в обморок. Я уже поднялся, чтобы поймать директора, если он вздумает упасть с кресла, но Вандеркеллер взял себя в руки.

– Не волнуйтесь, я в порядке. Просто несколько потрясен.

– Неудивительно, – хмыкнул я. – Но чем больше об этом думаю, тем больше мне кажется, что Годфри уже был мертв, когда вы пришли, – я внимательно посмотрел на директора. Если он убил Годфри, то сейчас превзошел сам себя, убеждая меня в обратном. Я не мог представить Питера Вандеркеллера проламывающим чей-то череп. Вот заговорить до смерти он вполне способен.

Проблема в том, что я пока никого не мог представить убийцей. Но кто-то все-таки прикончил Годфри.

– Мне, признаться, слегка не по себе. – Пугающая бледность медленно покидала лицо Питера, и без того не обремененное излишним румянцем. – Ведь я стоял так близко к тому, кто совершил подобное злодеяние. Тут у любого расшалятся нервишки.

– Согласен. А теперь вам следует обо всем рассказать помощнице шерифа Берри. Думаю, она придет к тем же выводам. – Во всяком случае, мне очень хотелось на это надеяться. Канеша, конечно, была той еще занозой, но в уме и проницательности ей отказывать не стоило.

– Да, конечно, – закивал Питер.

– Хорошо. Тогда я пойду. – Я опять направился к двери, чтобы в который раз остановиться на полпути.

Ведь наконец вспомнил, зачем спустился к Вандеркеллеру.

– Нам нужно срочно сменить замки в архиве и хранилище, – заявил я, нависая над директорским столом.

– Зачем? – встрепенулся Питер. – Что случилось?

Я коротко объяснил, и Вандеркеллер покачал головой.

– Я обязательно поговорю с Риком Такеттом, – сказал он. – Это серьезная брешь в нашей безопасности. Полагаю, следует обсудить случившееся с охраной кампуса.

– Прямо сейчас в этом нет необходимости. Куда важнее поскорее сменить замки, – настаивал я.

– Я прослежу за этим, – вздохнул Питер. – Так много телефонных звонков надо сделать… – он вдруг просветлел, словно ему в голову пришла хорошая мысль. – Я попрошу Мельбу договориться с Такеттом.

– Отличная идея, – сказал я. Уж Мельба куда быстрее достучится до Рика. – И удачи вам с офицером Берри. – Подумалось, что напомнить еще раз лишним не будет.

Когда я уходил, Питер взялся за телефон.

В приемной я застал идиллическую картину: Мельба работала за компьютером, а Дизель дремал, вытянувшись на шкафу с документами. Но стоило мне закрыть дверь, как Мельба оторвалась от экрана.

– Что-то ты долго, – сказала она. – О чем можно было говорить столько времени? Даже с Питером…

– Он хотел обсудить со мной кое-что еще. И прежде чем ты спросишь, – я предупреждающе вскинул руку, – не могу сказать, что именно. Если Питер решит тебе довериться, пожалуйста, но у меня ничего не пытайся выведать.

Мельба сердито надулась, но быстро оттаяла – не умела долго сердиться.

– Ладно, Чарли. Можешь вредничать, сколько хочешь, – она ухмыльнулась. – Я все равно узнаю, о чем вы там шушукались.

Я улыбнулся, так как не сомневался в ее способностях.

– Пойдем, Дизель.

Кот встал, зевнул и сладко потянулся перед тем, как спрыгнуть на пол и потереться о мои ноги. Надо же показать хозяину, как ты соскучился!

– Увидимся, – помахал я Мельбе и поспешил за Дизелем, который уже мчался вверх по лестнице.

В кабинете он сразу устроился на подоконнике – еще бы, нужно отдохнуть после такой пробежки! – а я сел за компьютер, но понял, что сосредоточиться на работе по-прежнему не могу. Вместо того чтобы проверять почту, мысленно составлял список подозреваемых:

Джулия Уордлоу

Джастин Уордлоу

Джордан Томпсон

Питер Вандеркеллер.

Любой из них мог лгать. Или же все они лгали.

Например, Джулия утверждала, что заметила Джордан с коробкой, когда уходила из отеля. Но вдруг владелица книжного магазина на самом деле пришла к Годфри раньше нее? Питер мог выдумать историю про разговор через дверь, или же кто-то из списка мог сидеть в номере, когда Вандеркеллер заявился к Годфри. Джастин мог убить Годфри и в ужасе сбежать с места преступления, чтобы спрятаться в беседке, где я его потом и нашел.

Даже пол убийцы до сих пор был неизвестен.

А Годфри за свою жизнь успел разозлить в Афинах достаточно людей, которых я пока и не думал включать в свой список.

И как выяснить, кто из них на самом деле его убил?

Мой взгляд наткнулся на лежащую на столе опись. Что ж, по крайней мере, мне понятно, с чего начать.

Вздохнув, я пододвинул к себе список и принялся отмечать коробки с письмами. День обещал быть долгим…

Глава двадцать вторая

Остаток рабочего дня я монотонно просматривал корреспонденцию Годфри, оторвавшись от нее только на обед – и на то, чтобы погладить Дизеля, который совсем зачах без внимания. Рик Такетт заглянул поменять замки, но я заметил его, только когда он принес мне новый комплект ключей.

Рик окинул задумчивым взглядом башни из коробок.

– Что думаешь с ними делать?

– Подержу у себя, пока не найду время занести в каталог все, что в них лежит. Но вряд ли это случится в ближайшем будущем. У меня сейчас есть дела поважнее.

– Столько работы из-за каких-то бумажек, – хмыкнул Рик.

Я пожал плечами.

– Вдруг они понадобятся кому-нибудь для диссертации? В таких собраниях иногда попадаются очень интересные экземпляры.

– И дорогие?

– Возможно, – кивнул я. – Все зависит от того, сколько за них захотят заплатить. Но вряд ли университет соберется продавать эту коллекцию.

Рик кивнул и вышел из кабинета. Я смотрел ему вслед, несколько озадаченный разговором. Кажется, Рик впервые на моей памяти проявил интерес к архивным документам. Раньше он просто доставлял посылки мне в кабинет и ни о чем не спрашивал.

«Наверное, все дело в убийстве Годфри», – подумал я и вернулся к работе.

К тому времени я уже выяснил, что несколько коробок были набиты исключительно письмами от фанатов, не считая остальной корреспонденции. Я быстро просмотрел всю переписку, ища адресованные Годфри угрозы – или хотя бы намеки на них. Гейл Эндерби, судя по всему, собрала самые свежие послания (в противном случае, наверное, они бы не влезли и в шестьдесят коробок!). Если Годфри когда-либо угрожали, писем об этом он хранить не стал. Я также изучил все его пометки на полях, но тоже не нашел ничего интересного.

К пяти часам я доработался до головной боли и рези в глазах. Мне еще предстояло изучить деловую корреспонденцию, но я решил, что это вполне можно отложить до завтра. Я нуждался в передышке, а Дизель отчаянно рвался домой: привык, что по четвергам мы проводим в архиве всего полдня.

Прогулка на свежем осеннем воздухе пошла мне на пользу. Когда мы с Дизелем подходили к дому, я уже чувствовал себя гораздо лучше.

Налив коту чистой воды и насыпав корму, я почистил лоток (это нужно было сделать утром, но я забыл) и занялся ужином. В холодильнике нашлась упаковка говяжьего фарша. Что ж, давненько мы не ели гамбургеры! В кладовке стояла банка печеных бобов; добавить к этому салат, и сытный ужин для нас с Джастином готов.

Мальчик появился на кухне, когда я заканчивал жарить гамбургеры. Дизель, ревностно относившийся к своим обязанностям компаньона, снова следовал за ним по пятам.

– Как раз вовремя, – поприветствовал я Джастина. – Что думаешь насчет бургеров? – я ткнул лопаткой в сторону стола. – Еще есть салат и бобы.

– Спасибо, сэр, – смущенно улыбнулся Джастин. – Я и вправду голоден.

– Тут на всех хватит, – улыбнулся я в ответ.

Джастин никогда особо не болтал за столом, и этот вечер не стал исключением. Я подождал, пока он съест бургер с салатом и положит себе вторую порцию бобов, и только тогда спросил:

– Как ты?

Все еще голодный, я потянулся к миске с салатом, рассудив, что овощи принесут мне больше пользы, чем добавка бобов.

Джастин неопределенно пожал плечами.

– Вроде бы нормально. Иногда мне все кажется дурным сном.

– Мне тоже, – отозвался я и, помолчав, продолжил: – Понимаю, тебе трудно говорить об этом… Но я все-таки хочу тебя кое о чем спросить.

Мне не давала покоя мысль, что за время, проведенное с Годфри, Джастин, сам того не сознавая, мог услышать или увидеть что-то очень важное. Что-то, что если не указывало на убийцу, то хотя бы намекало, в каком направлении копать.

– Спрашивайте, я не возражаю, – спокойно ответил Джастин и встал, чтобы сделать себе еще бургер.

– Уверен, офицер Берри задавала тебе те же вопросы. Хочу, чтобы ты знал: я делаю это только потому, что вы с матерью мне небезразличны.

– Я знаю, сэр, – сказал Джастин. – И мама очень вам за это благодарна. Как и я.

Джастин вернулся к столу с бургером в руках и снова улыбнулся мне, на сей раз – открыто.

«Хорошо, – подумал я, – к нему возвращается присутствие духа».

– Вчера ты провел с Годфри несколько часов. Заметил что-нибудь необычное?

Прожевав кусок бургера, Джастин ответил:

– Мы почти все время проговорили. Потом поругались – про это я вам уже рассказывал. Но ничего странного вроде бы не случилось.

– Вы сидели у него в номере?

– Да, сэр. Он не хотел, чтобы кто-нибудь нас побеспокоил, поэтому отвез меня в отель, – Джастин нахмурился. – Впрочем, это не помешало людям ему звонить.

– И много ему звонили? – Я понимал, что цепляюсь за соломинку, но ничего иного мне не оставалось. Пусть лучше слабая зацепка, чем вообще никакой.

– Всего два раза, – Джастин отправил в рот несколько бобов. – Сначала позвонил его агент. Мистер Прист ушел разговаривать с ним в спальню и вернулся через пару минут.

– От кого был второй звонок? – спросил я.

– Не знаю. Мистер Прист опять разговаривал в спальне, но совсем недолго.

– Он сказал, кто это был?

– Не совсем, – ответил Джастин и задумался. – Он вернулся рассерженным, и я спросил, все ли в порядке. Он сказал, что какой-то знакомый все требует, чтобы он прочитал его книгу.

Эта информация мне ни о чем не говорила.

– И все, больше он ничего не сказал?

Джастин нахмурился.

– Знаете, я не так выразился. Речь шла не о книге, а о рукописи. Это же разные вещи? – он помолчал. – Я спросил мистера Приста, читает ли он чужие рукописи, и он ответил, что бывает такое. Иногда люди хотят получить от него отзыв, чтобы потом разместить на обложке. Но куда чаще надеются, что он поможет им опубликовать свой роман. Звонивший, по его словам, был редкостной бездарностью, так что он не собирался тратить на него время, – Джастин чуть покраснел. – Вообще-то он выразился несколько грубее, но я не буду повторять, если вы не против.

– Догадываюсь, что он мог сказать, – вздохнул я. Джастин был совсем не похож на моего сына Шона. В свои восемнадцать Шон ни за что бы не упустил возможность шокировать нас с матерью каким-нибудь грубым словечком. – То есть ему звонили всего два раза?

– Да, сэр. А, вспомнил! Я спросил мистера Приста про того парня: как он узнал, что у него нет таланта, если даже не читал его рукопись?

– И что он ответил? – Поскольку Годфри был известным автором, вокруг него наверняка вилась туча начинающих писателей, которые рассчитывали на его помощь. Зная Годфри, вряд ли они ее дожидались.

– Сказал, что давно знает этого человека и что тот не примет «нет» в качестве ответа, – Джастин покатал бобы вилкой по тарелке. – Но за такое ведь не убивают?

– Кто знает, – я пожал плечами. – Все зависит от того, насколько отчаялся автор рукописи. И все ли у него в порядке с головой. Психически больные нередко очень бурно реагируют на отказ.

– Жуть какая, – поежился Джастин и отложил вилку в сторону.

– Согласен, – кивнул я. Что-то во втором разговоре Годфри мне решительно не нравилось. – На какой телефон звонили Годфри? На мобильный или телефон отеля?

– На мобильный.

– Оба раза?

– Да, сэр.

– Зачем бы Годфри давать свой номер человеку, которого он считает редкостной бездарностью? – Это беспокоило меня больше всего. – Что-то не вяжется.

– Еще как не вяжется. Мистер Прист много говорил о своей писательской карьере и сказал, что когда книги начали хорошо продаваться, его начали буквально преследовать. В Калифорнии ему пришлось нанимать охрану для своего дома, чтобы те не подпускали к нему психов, – Джастин снова покраснел, из чего я сделал вывод, что Годфри назвал навязчивых фанатов и собратьев по ремеслу вовсе не психами.

– Я не удивлен. Я уже видел такое на автограф-сессиях знаменитых писателей в книжных магазинах. Одна дама задержала очередь на полчаса, пересказывая автору содержание своей книги, которая непременно должна была стать бестселлером – если бы кто-нибудь ее прочитал. Автор очень вежливо отказался от такой чести, а сотрудникам магазина в конце концов пришлось вывести женщину на улицу, потому что она продолжала донимать писателя. Очень неприятная вышла сцена.

– Еще бы, – поморщился Джастин. – Но как они выяснят, с кем разговаривал мистер Прист?

– Прослушают записи звонков и отследят номер, – сказал я. – Мы ведь даже не знаем, откуда он звонил. Не факт, что это кто-то из Афин.

– Действительно, – кивнул Джастин.

– Ты ведь рассказал все это помощнице шерифа Берри? – я хотел убедиться, что Канеша в курсе.

– Да, сэр, конечно. Правда, она ничего не сказала, только продолжила задавать вопросы.

– Главное, что она знает, – успокоил я мальчика и встал, чтобы убрать со стола.

Джастин торопливо отодвинул стул.

– Мистер Чарли, я все уберу. Почему бы вам не отдохнуть?

– Спасибо, я и в самом деле устал, – я улыбнулся и посмотрел на Дизеля, который успел задремать возле моего стула. – А ты, дружок? Поднимешься со мной или побудешь с Джастином?

Дизель сел, недоуменно моргнул, потом потянулся и пошел к мальчику.

– Все с тобой ясно, – хохотнул я. – Ну тогда увидимся потом.

Я оставил их на кухне, а сам отправился к себе в комнату. Мне не терпелось переодеться в пижаму и расслабиться с книгой. Только не с триллером Годфри – сегодня было не то настроение.

Но уютно устроившись в кресле, я вдруг понял, что поздняя Античность никак не лезет мне в голову. Мысли то и дело возвращались к убийству.

Кто еще мог желать Годфри смерти? Таинственный мистер – или все-таки миссис – Икс?

Мне нужно было покопаться в прошлом Годфри и нарыть как можно больше грязи. И я даже знал, к кому следует обратиться. Дотянувшись до телефона, я набрал номер – и приготовился к долгому разговору.

Глава двадцать третья

В такой ситуации я мог позвонить только одному человеку – Мельбе Гилли. Повышенный интерес к жизни нашего города и активное участие во всякого рода общественной деятельности делали ее бесценным источником информации.

Правда, обращаясь к ней, я мысленно приготовился объяснять, какое отношение имею к этим событиям. Если Мельба и слышала, что я – вернее, мы с Джастином, – нашли тело, то до сих пор ничем себя не выдала. А это было очень непохоже на нее.

Она взяла трубку после второго гудка.

– Добрый вечер, это Чарли.

– Да, привет, Чарли! – жизнерадостно прочирикала Мельба.

– Можешь говорить? Я тебя не отвлекаю?

– Только от дурацкого телешоу, – со смехом ответила она. – Иногда я сама поражаюсь, зачем вообще его включаю. Наверное, просто ради компании. А ты чего звонишь?

– Хочу поговорить с тобой о Годфри. Нужно кое в чем разобраться, и ты первая пришла мне на ум.

– Действительно, кому еще звонить, как не первой сплетнице Афин! – хохотнула Мельба.

– Ну, можно и так сказать, – не стал отрицать я.

– Ладно, каюсь, язык у меня без костей. Так что ты хотел узнать? Или для начала мне стоит спросить, с чего вдруг такой интерес? Ведь вас с Годфри сложно было назвать приятелями.

– Ты права, – ответил я. – И если бы не определенные обстоятельства, я бы с радостью держал свой нос подальше от этого дела.

– Что за обстоятельства? – навострила уши Мельба.

– Во-первых, ты знаешь, что у меня снимает комнату Джастин Уордлоу. Уверен, ты в курсе, в каких он отношениях с Годфри.

– О да, – протянула Мельба. – Честно говоря, не удивлена. Я же помню, как он ухлестывал за Джулией. И буду откровенна, дорогой, если бы мне пришлось выбирать между Годфри и Эзрой, я бы выбрала Годфри. Пусть он и главный придурок всех времен и народов.

Я открыл было рот, но Мельба не дала мне и слова сказать:

– А ведь она уже была помолвлена с Эзрой! Вот что меня поразило. Джулия никогда не казалась ветреной девушкой, хотя разве тут можно угадать? Когда ребенок родился, люди начали судачить и подсчитывать срок, но никто ничего не знал наверняка.

«Бедная Джулия», – подумал я. Стать «звездой» всех афинских кумушек, которые обычно с превеликой радостью предполагают худшее…

– А вот я, знаешь ли, удивился. Я чувствую ответственность за Джастина, поскольку он живет в моем доме, и за Джулию, естественно, тоже переживаю.

– Ну конечно, – живо откликнулась Мельба. – Им сейчас необходима поддержка. Думаю, департамент шерифа не дает бедняжкам покоя.

– Не то слово, – поддакнул я. – Но дело еще и в том, что… короче, это я нашел тело. – Не видел смысла распространяться на эту тему – услышанного и так хватило Мельбе, чтобы ее голос прибавил парочку децибелов.

– Вот засранец! И ни слова мне не сказал! – завопила она. – Но ладно, так и быть, я тебя прощаю.

– Спасибо, – хмыкнул я. – Поверь, я бы предпочел, чтобы его нашел кто-то другой. Зрелище было не из приятных.

– Могу себе представить, – уже серьезно проговорила Мельба. – Одно дело – прочитать о таком в книге, вроде тех, что писал Годфри. И совсем другое – увидеть своими глазами.

– Да, – сказал я, изо всех сил стараясь отогнать ужасную картину, которая упорно всплывала в памяти. – Думаю, теперь ты понимаешь, почему я тебе позвонил.

– Еще бы. Так о чем ты хотел спросить?

– Я знаю, что Годфри регулярно наведывался в Афины. И на его совести немало романов, вроде связи с Джулией или женой Питера Вандеркеллера. Может, в городе остались и другие оскорбленные мужья или покинутые любовницы, которые жаждут его крови?

Мельба помолчала.

– Сразу на ум приходит только женщина, которой принадлежит книжный магазин на площади. Не помню, правда, как ее зовут.

– Джордан Томпсон, – нетерпеливо подсказал я. – Про нее я уже знаю. Может, кто-то еще?

– Тогда Фрэнк Ледбеттер, – Мельба шумно вздохнула в трубку.

– Фрэнк Ледбеттер? – недоуменно повторил я. Почему имя показалось мне знакомым?

– Мой бывший муж, – пояснила Мельба.

– А! – воскликнул я, слишком потрясенный, чтобы сказать что-нибудь осмысленное.

– Знаю, – пристыженно пробормотала Мельба. – И ничуть этим не горжусь! Но у меня был небольшой роман с Годфри лет десять назад. Он стоил мне брака.

– Прости, – ответил я, не представляя, что тут еще можно сказать. Бедная Мельба. Я знал, что она в разводе, но был не в курсе таких подробностей.

– У нас с Фрэнком выдался непростой период, – заговорила Мельба. – Старая история, не будем об этом. А Годфри как раз приехал в город с книжным туром. Я пришла его послушать, мы поболтали, потом поужинали вместе. Об остальном можешь догадаться.

Я действительно догадывался, но меня волновало другое:

– Позволь тебя кое о чем спросить.

– Давай, – обреченно откликнулась она.

– Во время вашего романа Годфри жил здесь?

– Я не настолько сошла с ума, чтобы бежать с ним в Калифорнию, слава тебе Господи, – резко ответила Мельба. – Афины были последним городом его тура, и он думал задержаться тут на пару месяцев, чтобы поработать.

– И когда закончил, вернулся в Лос-Анджелес?

– Да, а я осталась здесь. И только тогда поняла, что натворила. Фрэнку было очень тяжело. Он сразу подал на развод.

– Тогда у меня другой вопрос. И я заранее прошу прощения, – я набрал побольше воздуха в грудь. – Как считаешь, ты или Фрэнк ненавидите Годфри достаточно сильно, чтобы его убить?

– Десять лет назад Фрэнк был готов заживо его освежевать – он любил охотиться, – пояснила Мельба. – Но когда Годфри приехал в Афины в следующий раз, Фрэнк уже снова женился.

– А ты? – осторожно спросил я.

– Я ненавидела Годфри. Но куда больше ненавидела себя. Я получила хороший урок, – она засмеялась, как мне показалось, чуть нервно. – И отомстила Годфри по-своему.

– Как это? – спросил я, боясь того, что могу услышать.

– Собрала все его книги, какие были у меня дома, и села перед камином. А потом вырывала по одной странице и сжигала. И знаешь, мне полегчало. Хотя обычно я книги не жгу.

– Рад это слышать, – хмыкнул я, стремясь чуть ослабить напряжение. – Учитывая, что ты работаешь в библиотеке…

Мельба рассмеялась, и я вздохнул с облегчением. Я еще не был готов вычеркнуть ее из списка подозреваемых, но, кажется, ее ненависть к Годфри все-таки осталась в прошлом.

Главное, чтобы признание Мельбы не повлияло на наши отношения. Она все-таки мне очень нравилась. Я искренне дорожил обществом этой неисправимой оптимистки, и мне было не по себе от мысли, что при встрече на работе мы будем прятать друг от друга глаза.

– Спасибо, что рассказала.

– Большое дело, – отозвалась Мельба, но ее тон шел вразрез со словами. – Рано или поздно эта история все равно бы всплыла. Хорошо, что ты услышал ее от меня.

Я понял, что пора двигаться дальше.

– А еще кто-нибудь вспоминается? – Не хотелось произносить это вслух, но Годфри скорее всего крутил романы при каждом приезде в город. Уверен, желающие находились.

– Кроме Джулии, женщины из книжного и меня? – фыркнула она. – Любая, кого угораздило прыгнуть к нему в постель. Но я знаю только об одной. Джанетт Тернипсид.

– Необычное имя. Я бы такое запомнил, – задумчиво пробормотал я.

– Вряд ли вы встречались, – сказала Мельба. – Она была профессором на кафедре английского языка в нашем университете. Лет шесть назад. Пошла работать по краткосрочному контракту, когда защитила диссертацию. А Годфри той осенью как раз приехал на три месяца – вести курсы литературного мастерства. Судя по всему, у них случился бурный роман.

– Она уехала, когда закончился контракт?

– Еще до того! – ответила Мельба. – Бедняжка. Бежала из города в конце осеннего семестра. Я вроде бы слышала, что она сейчас работает в школе где-то в Небраске или Оклахоме.

– Чем Годфри так привлекал женщин? Ведь им была известна его репутация! – задав вопрос, я сообразил, что Мельба может счесть его оскорбительным, но подруга не обиделась.

– О, когда хотел, он мог быть невероятно обаятельным. Один взгляд – и ты уже чувствуешь себя самой желанной женщиной на свете, – рассмеялась она. – Ты только послушай, говорю как девочка-подросток. Но я сама через это прошла.

– Ладно, поверю тебе на слово, – с долей иронии протянул я. – Взялся тут за его последнюю книгу, и должен сказать, что от нее за милю разит женоненавистничеством. То, как он пишет о женщинах… – я не стал договаривать, но Мельба меня поняла.

– Знаешь, я тоже чувствовала это в его книгах, хотя в жизни он был совсем другим, – сказала она. – Думаю, ему действительно нравились женщины. Проблема в том, что они нравились ему слишком сильно, и он не мог остановиться на одной.

– Но зачем тогда писать о них с таким пренебрежением?

– Об этом знает только его психотерапевт, – ответила Мельба.

В дверях показался Дизель. Неторопливо прошествовал к моему креслу и, недолго думая, запрыгнул ко мне на колени. Пока он устраивал поудобнее свои мохнатые телеса, я застонал в трубку.

– Что случилось? – заволновалась Мельба.

– Все в порядке. Просто один котик решил, что я отлично подхожу на роль диванной подушки.

Мельба рассмеялась.

– Могу себе представить! Намекни ему, что он уже не котенок.

– Сама намекни! – сказал я, стараясь сесть так, чтобы вернуть себе способность дышать.

Дизель просительно мурлыкнул, и я послушно начал его гладить. Он мог просидеть так час, а то и два – или пока у меня не отвалится рука и окончательно не онемеют ноги.

Но когда кот прижимался головой к моей груди, я прощал ему отдавленные колени. Последние два года Дизель был мне самым верным другом, и я уже не представлял своей жизни без него.

– Ладно, Мельба, спасибо за информацию, – я решил, что пора закругляться. – Честно говоря, никто из тех, о ком ты упомянула, не тянет на подозреваемого. Может, есть еще кто-нибудь? Родители Годфри умерли, но вдруг у него остались другие родственники? Уверен, им он тоже успел насолить.

– Только двоюродные братья со стороны отца, – задумчиво произнесла Мельба. – Но они живут на юге Алабамы. И родители Годфри вроде бы мало с ними общались.

Я уже собрался прощаться, когда Мельба продолжила:

– А! У него же есть сводный брат.

– Серьезно? – Это стало для меня новостью. Годфри никогда не упоминал о сводных братьях.

– Да, лет на десять старше. Мистер Прист был вторым мужем его матери.

– Не слышал об этом. Как и о том, что у Годфри есть сводный брат.

– О, а ведь ты его знаешь! Только не знаешь, что это он, – проказливо заметила Мельба.

– Ладно, сдаюсь. Кто это? – Я действительно понятия не имел, о ком она говорит.

– Рик Такетт, наш офис-менеджер.

Глава двадцать четвертая

– Рик – сводный брат Годфри? – изумленно повторил я.

Может, поэтому он так интересовался ценностью бумаг, которые тот передал библиотеке.

– Да, об этом мало кто знает. Они вроде бы почти не общались, – сказала Мельба. – Из-за отца Годфри мать Рика ушла из семьи. Дело было в пятидесятых. Думаю, в то время это означало грандиозный скандал.

– То есть она бросила мужа и сына? – уточнил я. – Да, парню не позавидуешь.

– Вот именно, – поддакнула Мельба. – Мне всегда было немного жаль Рика. Мистер Такетт не разрешал ему даже приближаться к матери. А вот Годфри, пожалуй, пошел по стопам своего отца.

– Значит, старик Прист тоже был сердцеедом?

– Если верить моей маме, да. Правда, с матерью Годфри он не развелся, но наверняка крутил романы на стороне. Думаю, она не раз пожалела, что оставила сына ради такого мужчины.

– Какое милое семейство, – протянул я, не испытывая особой симпатии ни к отцу Годфри, ни к его матери. Конечно, я не знал всех подробностей и мог ошибаться насчет этой женщины и Рика, но все же.

– Когда она еще была миссис Такетт, работала органисткой в церкви, а ее сестра была женой священника. Можешь себе представить, что творилось.

– «Санта-Барбара» отдыхает, – хмыкнул я.

– А то! Люди не меняются. Их хлебом не корми, дай влезть в историю.

– Меня больше волнует, какая из этих историй имеет отношение к смерти Годфри, – вернулся я к главной теме. – Что ты думаешь о Рике?

– Я уже говорила, они не особо общались. Кажется, ни разу не видела их вместе. Знаю только, что жизнь у Рика была непростая.

– А я, если честно, почти ничего о нем не знаю, – откликнулся я, ожидая, что Мельба меня просветит.

И подруга не подвела.

– Для начала, он служил во Вьетнаме. В самом конце войны, и бог знает, что он там видел, – с откровенной жалостью в голосе проговорила она. – Старый мистер Такетт был человеком непростым. Всю жизнь занимался фермерством, можешь представить, как это тяжело. И Рик работал у него на ферме, пока его не призвали в армию.

– Наверное, ему не терпелось сбежать из дома, – сказал я. – Во всяком случае, звучит именно так.

– Возможно, – ответила Мельба. – Рик был женат два раза, и у него вроде бы трое детей, – она запнулась. – Да, трое. Два мальчика и девочка. Была еще одна дочка, но умерла, когда ей было девять или десять лет.

– Это ужасно, – я искренне посочувствовал Рику, поскольку не мог представить ничего страшнее, чем смерть собственного ребенка.

– У нее был рак. Девочку отвезли в больницу Святого Иуды в Мемфисе и сделали все возможное, но так ее и не спасли.

– Бедный Рик.

– Да, жизнь к нему излишне сурова, – вздохнула Мельба. – Пока его сводный брат-писатель греб деньги лопатой, Рик в поте лица зарабатывал на то, чтобы отправить детей в школу.

– И вряд ли Годфри хоть раз удосужился ему помочь, – сказал я. Милосердие никогда не было его отличительной чертой. Хотя Рик скорее всего не принял бы от сводного брата ни пенни.

– Насколько я знаю, нет. Детишки у Рика умные, а дочка так и вовсе талант. Я слышала, как она поет в церковном хоре. У нее замечательный голос. Кажется, ее приняли в одну из элитных музыкальных школ на востоке. Она собирается стать оперной певицей.

Я мысленно присвистнул, представив, во сколько должно обойтись такое обучение. Помощь богатого дядюшки оказалась бы кстати. Вот только этим дядюшкой являлся Годфри.

Мы с Мельбой поболтали еще пару минут, но больше она ничего не припомнила о чужих скелетах в шкафу. Наконец я повесил трубку и отложил телефон.

Дизель уже давно крепко спал, а ноги под его весом начинали ныть. Я аккуратно разбудил кота и переложил его на пол. Дизель сонно заморгал, зевнул, запрыгнул на кровать и снова улегся спать.

Я встал, размял ноги и пошел в ванную попить воды. От разговора с Мельбой у меня в горле пересохло. Почистив зубы, залез в кровать – Дизель в кои-то веки оставил мне достаточно места, так что не пришлось его двигать.

Какое-то время я лежал в темноте, обдумывая все, что рассказала Мельба. Годфри причинил людям немало боли – как и его родители в свое время. Но какой из его поступков в конечном итоге толкнул человека на преступление?

Сейчас сводный брат Годфри казался мне единственным достойным подозреваемым. У Рика были все причины не любить Годфри и завидовать его успеху и легкой жизни.

Но могла ли зависть стать причиной убийства? Из слов Мельбы следовало, что Годфри вряд ли включил Рика и его семью в завещание. Значит, от его смерти они ничего не получат.

Правда, не исключено, что деньги волновали Рика в последнюю очередь. Вдруг он просто выплеснул годами копившуюся обиду?

Мучимый этими вопросами, я долго ворочался, пока наконец не провалился в сон, убаюканный сонным мурлыканьем Дизеля.

Когда на следующее утро иерихонской трубой взревел будильник, мне хотелось только одного – натянуть одеяло на голову и не вылезать из постели. Я чувствовал себя совершенно разбитым. Дизель ткнулся в меня носом и выдал вопросительную трель. Когда я не пошевелился, он положил лапу мне на руку и снова мурлыкнул.

Я открыл глаза и посмотрел на него.

– Ладно, ладно, встаю. Ты же упадешь в голодный обморок, если не покормить тебя прямо сейчас!

Дизель потоптался по мне и спрыгнул на пол, не обращая внимания на мое сердитое ворчание и болезненный вскрик, когда чья-то тяжелая лапа впечаталась в печень. Хозяин, знай свое место!

Внизу я первым делом включил кофеварку и только потом занялся мисками Дизеля и его лотком. Пока кот счастливо хрустел кормом, я сходил на лужайку за газетой.

– Мне очень нужен кофе, – вздохнул я, тяжело опускаясь на стул и пробегая взглядом первую страницу. Без ударной дозы кофеина мозг работать отказывался.

Смерть Годфри по-прежнему занимала первую полосу, но я с радостью отметил, что подозреваемые в статье не упоминались. Наверное, за это следовало благодарить Канешу Берри. Я вдруг понял, что со вчерашнего утра местные репортеры мне не досаждали. И тут скорее всего не обошлось без железной леди департамента шерифа.

Когда я приканчивал вторую чашку кофе, через заднюю дверь вошла Азалия, разом взбаламутив неспешное течение утра.

– Доброе, – ответила она на мое приветствие.

– Как дела у Канеши?

– Как у кошки с длинным хвостом в комнате, полной кресел-качалок, – резко произнесла Азалия. – Лучше бы ей поторопиться с этим расследованием, иначе я не знаю, что с ней сделаю.

– Ей сейчас нелегко приходится, – вступился я за помощницу шерифа. – Понятно, что она вся на нервах.

– Вот почему я надеюсь, что кто-нибудь ей поможет, – сказала Азалия, выразительно подняв бровь.

– Я стараюсь, – заверил я экономку, не желая становиться объектом ее недовольства. – Но пока ничего интересного выяснить не удалось. Годфри насолил куче народу, и его родители тоже.

Азалия фыркнула.

– Беспутная мамаша и кобель-отец? Еще бы!

– А ты знала его родителей? – Голос Азалии был полон такого негодования, словно у нее имелись личные счеты с Пристами.

– Конечно, – скривившись, ответила она. – Когда мне было шестнадцать, я шесть недель работала на мать Годфри. В жизни не слышала столько ругани и проклятий, сколько эти двое выливали друг на друга. И это при ребенке! Неудивительно, что он вырос похожим на отца.

– Звучит ужасно, – пробормотал я.

– А выглядело еще хуже, – отозвалась Азалия. – Никакие деньги не могли удержать меня в их доме. Я сбежала от Пристов, едва нашла другое место. У мисс Дотти, – при упоминании тетушки лицо Азалии смягчилось. – Она была настоящей леди, и я была рада на нее работать.

А тетя Дотти, в свою очередь, любила Азалию всем сердцем, но я не решился сказать ей об этом. Она сегодня и так непривычно расчувствовалась, не хотелось обидеть ее неудобным замечанием, пусть и озвученным из лучших побуждений.

Вместо этого я сказал:

– Да, она и в самом деле была настоящей леди.

Азалия повернулась к плите.

– Я приготовлю омлет и пожарю бекон на завтрак.

– Звучит заманчиво, – ответил я. – А я пока приму душ. Приду через пятнадцать минут.

Азалия кивнула, и я вышел из кухни. Дизель побежал за мной, но на втором этаже не остановился, а поскакал дальше по лестнице – убедиться, что Джастин не проспит завтрак.

Я уже заканчивал свой, когда он спустился на кухню. быстро проглотил омлет с беконом, объяснив, что перед занятиями ему еще нужно встретиться с другом в библиотеке. Глядя на то, как торопливо мальчик жует, я подумал, что он вряд ли вообще понял, что именно ест. Но от комментариев воздержался: я в свои студенческие годы тоже не обращал внимания на содержимое тарелки – были дела поважнее.

Три пятницы в месяц мы с Дизелем волонтерствовали в публичной библиотеке. Я помогал со справками и каталогами и вел читательскую группу для пожилых. Но сегодня выдалась свободная пятница, поэтому я собрался в архив, чтобы покопаться в бумагах Годфри.

Когда мы с Дизелем подошли к кампусу, библиотека уже была открыта. Я оглянулся в поисках Рика Такетта – наверное, стоило побеседовать с ним о Годфри. Но под каким предлогом завести разговор? Все варианты, которые приходили в голову, делали меня похожим на жадного до сенсаций журналиста. Поэтому я решил повременить с расспросами и подождать удобного случая. Может, Рик придет завтра на поминальную службу в часовню.

Нам удалось проскользнуть в кабинет, не попавшись на глаза Мельбе. Сегодня в архиве меня никто не ждал, и мне бы хотелось поработать спокойно. Увы, Мельба такую возможность исключала. Так что нам оставалось лишь затаиться и делать вид, что нас нет.

Закрыв за собой дверь и включив свет, я прежде всего осмотрел коробки. Кажется, сегодня обошлось без незваных гостей. Что ж, будем надеяться, что новые замки и впредь будут удерживать их за порогом моего кабинета.

Дизель удобно устроился на подоконнике, а я пробежал глазами опись, раздумывая, с чего бы начать.

Читать письма от фанатов меня сегодня не тянуло, поэтому деловую переписку Годфри я отложил на потом. Бросив взгляд на стоявшую на стеллаже коробку без номера, я вспомнил о дискетах. Можно посмотреть, что на них, и описать их содержимое для каталога.

Сняв с полки коробку, я сел за стол и вытащил бокс с дискетами, которыми уже лет десять никто не пользовался. В обычной ситуации это могло стать проблемой, потому как далеко не во всех компьютерах имелись необходимые дисководы.

Но мы в архиве видели и не такое. У меня в кабинете стоял компьютер, который читал дискеты и был оснащен всеми необходимыми программами для работы с текстовыми файлами. Я не сомневался, что «старичок» справится и с дискетами Годфри.

Этот компьютер стоял в дальнем углу архива, за рядом книжных шкафов. Взяв с собой бокс, я направился туда. Пока компьютер с гудением пробуждался к жизни, я с любопытством рассматривал дискеты. Все они были подписаны, и я узнал названия ранних произведений Годфри. Помимо названий имелись и даты, так что я мог просмотреть их в хронологическом порядке.

Когда компьютер загрузился, я вставил первую дискету и через DOS ознакомился с ее содержимым. Судя по расширению файлов, проблем с открытием у меня не возникнет. Всего файлов было двенадцать, у всех в названиях – цифры. Должно быть, главы – с первой по двенадцатую.

Открыв первый, я сразу узнал текст. Первый триллер Годфри, ставший бестселлером – «Свести счеты». Перемена стиля, по сравнению с его ранними детективами, сразу бросалась в глаза. Я закрыл файл и вытащил дискету: зачем читать текст целиком, если я не собираюсь анализировать прозу Годфри?

Название «Счеты» имелось на трех дискетах. Я вставил в разъем третью и вывел директорию на экран. Помимо пронумерованных файлов в этой папке лежал документ, озаглавленный «Письмо».

Его автор обращался к Г. (я решил, что речь идет о Годфри). В письме он благодарил Г. за то, что тот уделил время его рукописи, и выражал надежду, что Г. поможет протолкнуть ее в издательство. Упоминалось в тексте и название книги – «Свести счеты».

Когда я добрался до конца письма – к сожалению, не подписанного, – то уже не сомневался, что Годфри не был автором книги, которая вышла под его именем.

Глава двадцать пятая

Ошеломленный, я тупо уставился на экран, пытаясь переварить то, что только что узнал.

Если это письмо не являлось чьей-то дурацкой шуткой, вывод мог быть только один: Годфри присвоил себе чужое произведение.

Но как ему удалось выйти сухим из воды? Не мог же настоящий автор не узнать об этом. Ведь Годфри даже название сменить не удосужился.

Я перечитал письмо, на этот раз медленнее, надеясь, что сумею угадать личность автора.

Вот рукопись, которую мы с тобой обсуждали, когда ты приезжал пару месяцев назад. Спасибо, что нашел время ее прочитать. Надеюсь, она тебе понравится, и ты захочешь поучаствовать в ее издании. Она получилась мрачнее и жестче, чем твои книги, но ты сам говорил, что тебе нравятся триллеры, когда беседовал с группой. Название «Свести счеты», конечно, не самое удачное, и если ты предложишь другие варианты, с радостью ими воспользуюсь. Знаю, броское название играет важную роль, но у тебя больше опыта в таких делах. По крайней мере, пока. Надеюсь, в ближайшем будущем и я обзаведусь подобным опытом. Еще раз спасибо. С нетерпением жду, что ты скажешь.

Увы, и после второго прочтения я не нашел в письме никаких зацепок о личности автора. Не смог даже определить пол. И все же вычленил две важные детали: «когда ты приезжал пару месяцев назад» и «когда беседовал с группой». В тексте письма дат не было, но я быстро сообразил, что можно посмотреть дату сохранения файла в директории.

Но прежде я распечатал письмо. Вытащив из принтера еще теплый листок, посмотрел на дату внесения последних изменений: третье августа, девятнадцать лет назад.

– Девятнадцать лет, – негромко проговорил я и задумался.

Джастину восемнадцать.

Девятнадцать лет назад Годфри приезжал в Афины.

Значит ли это, что автор письма тоже отсюда?

Скорее всего. Убийство Годфри было как-то связано с нашим городом. Иначе зачем убивать его именно здесь?

«Притормози, – сказал я себе. – Ты слишком торопишься с выводами».

Сделав снимок экрана, распечатал и его, чтобы прикрепить к письму.

Я хотел кое-что проверить, прежде чем перейти к остальным дискетам. Старый компьютер не был подключен к Интернету, так что пришлось вернуться на свое рабочее место. Дизель крепко спал, изредка шевеля ушами во сне. Подключившись к библиотечному онлайн-каталогу, я отыскал там Годфри Приста, чтобы посмотреть даты выхода его книг. Поскольку Годфри был местным автором, в библиотеке имелось полное собрание его произведений.

Скорее всего даты выхода имелись и на веб-сайте, посвященном творчеству Годфри, но я больше доверял библиотечным каталогам. Отметив в каталоге все книги Приста, я нажал «Печать», чтобы получить список его трудов с датой выхода и названием издательства.

Когда принтер закончил гудеть, я разложил листы по порядку. Теперь можно было проследить книги Годфри по дате публикации – от самой ранней до самой последней.

Первые пять книг вышли за четыре года, а шестая – «Свести счеты» – после четырехлетнего перерыва. Она увидела свет семнадцать лет назад, то есть примерно через два года после того, как Годфри сохранил рукопись на дискете.

Первые книги разительно отличались от всех последующих по стилю и тону. Они были легкими, увлекательными и немного наивными. В качестве главных героев Годфри выбрал пару детективов-любителей, которые вечно препирались и усердно боролись со своими чувствами, попутно расследуя преступления. «Свести счеты» стал переломным в творчестве Приста. Если бы я задумался об этом раньше, то решил, что Годфри изменил своему стилю исключительно по коммерческим соображениям. Его ранние детективы, насколько я знал, даже не попадали в списки бестселлеров, а «Свести счеты» сразу его возглавил – и с тех пор произведения Годфри Приста их не покидали.

Но письмо с дискеты заставляло взглянуть на творчество Годфри под другим углом.

Он не изменил свой стиль. Он присвоил чужой – вместе с произведением.

Но что с остальными книгами, вышедшими после «Свести счеты»? Годфри ограничился одной кражей – или пошел дальше?

Дизель потянулся на своей лежанке и протяжно мяукнул. Я, не глядя, почесал его за ухом, за что был вознагражден звонкой мурлыкающей трелью. Когда снова направился к старому компьютеру, кот тоже решил пройтись, чтобы размять лапы. Следующей в списке публикаций значилась «Останься со мной» – она вышла через год после «Свести счеты». В боксе лежали три дискеты с названием этой книги.

Вставив первую в дисковод, я просмотрел список документов. Опять одни цифры. На второй и третьей – то же самое. И в этот раз – никаких писем. Дизель потерся о мои ноги, обошел кругом, понял, что хозяин очень занят, и отправился гулять по кабинету. Обычно он ведет себя прилично, так что я разрешал ему ходить, где вздумается.

Следующая книга – «Планы мертвеца». На нее ушло четыре дискеты. Не стал просматривать все, сразу вставив четвертую. Бинго! Еще одно письмо, адресованное просто Г. Без подписи. Досадно.

Наше соглашение остается в силе, хотя ты мог упомянуть меня хотя бы в благодарностях. Я не в обиде, что тебе достается вся слава – мне претит подобное внимание. Но почему нельзя хоть где-то написать мое имя? Откровенно говоря, ты мог бы проявить больше благодарности. Деньги – это, конечно, здорово, не подумай, что я жалуюсь, но если бы не я, не видать тебе списка бестселлеров. И ты прекрасно об этом знаешь. Хорошо, что пришло время заключать новый контракт. Хочу внести некоторые изменения. Дам тебе знать, когда все продумаю.

Остаток письма был посвящен краткому содержанию следующей книги. В конце автор спрашивал мнение Годфри. Ага, вот и явное подтверждение, что на одном произведении Прист не остановился. А неизвестный автор меж тем начинал раздражаться из-за недостатка признания.

Зачем Годфри хранил эти дискеты? Будь у него хоть капля здравого смысла, он бы давно их уничтожил. Они явно не предназначались для архива, поскольку коробка даже не вошла в опись. И не стоит забывать о безграничном высокомерии Годфри. Он вряд ли допустил бы, чтобы его многолетний обман всплыл.

Наверное, его не в меру усердные подчиненные случайно отправили эту коробку вместе с остальными. Годфри хватил бы удар, узнай он об этом.

Но я расценивал эту ошибку как невероятное везение и мысленно благодарил того, кто это сделал.

Нужно обязательно рассказать о моей находке Канеше Берри. Впрочем, сначала стоит проверить остальные дискеты – вдруг там найдутся и другие письма. Интересно, сколько еще книг «позаимствовал» Годфри?

Потом я сообразил, что нелишним будет внимательно прочитать благодарности во всех книгах. Возможно, в какой-нибудь из них Годфри упомянул таинственного автора.

Еще любопытно, знал ли его агент о происходящем… Пожалуй, пора записывать вопросы, которые приходят в голову. Но пока лучше вернуться к дискетам. К следующей по списку книге никаких писем не прилагалось. Я перешел к пятой.

И в яблочко! Это письмо я читал с расширившимися от удивления глазами:

Ублюдок! Надо было думать, прежде чем доверять тебе. Ты не изменился, по-прежнему готов подставить любого, лишь бы получить то, что тебе хочется. Контракт должен был защитить меня, но ты и это предусмотрел! Поверить не могу, что я так сглупил! Надо было поговорить с юристом, но ты же сказал, что это напрасная трата денег. Твой агент действительно просмотрела контракт – или ты мне снова соврал? Всерьез подумываю позвонить ей и поговорить о нашем маленьком соглашении. Но деньги вернуть не смогу, и ты, подонок, прекрасно об этом знаешь. Я в тупике, но не обольщайся, мы с тобой еще посчитаемся.

О каком контракте шла речь? Годфри, конечно, мог воспользоваться наивностью неопытного автора, но такой подлости я даже от него не ожидал.

В описи упоминались контракты, но я сомневался, что среди них лежит интересующее меня соглашение. Годфри был до ужаса самовлюбленным, но не настолько глупым, чтобы подложить под свою репутацию такую бомбу.

Но этот контракт может быть ключом ко всему. Вдруг таинственный автор, взбешенный тем, как несправедливо с ним обошлись, решил поквитаться с Годфри? Только бы узнать, кто этот человек…

Возможно, ответ содержится в коробке без номера. И мне нужно лишь время, чтобы его отыскать.

Прервавшись ненадолго, чтобы заскочить домой и пообедать, остаток дня я провел в архиве за компьютером – изучал содержимое остальных дискет.

Я обнаружил еще несколько писем от автора. Некоторые были полны злости на Годфри, другие – выдержаны в более спокойном тоне. Время от времени автор упоминал о выросших гонорарах. Очевидно, в плане денег его все устраивало.

Тут тоже было о чем подумать. Годфри зарабатывал миллионы на своих триллерах. Даже я читал в журналах о его роскошной жизни. Значит, настоящий автор этих книг тоже имел неплохой доход с продаж.

Знаю ли я кого-нибудь в Афинах, кто живет не по средствам? Или же автор старается скрывать полученное из неизвестного источника богатство? Тут накопать что-нибудь может Канеша. В конце концов, не суть важно, кто из нас обнаружит автора Икс.

Увы, прошерстив все дискеты, я так и не приблизился к разгадке. Таинственный автор определенно был давним знакомым Годфри, но этим могли похвастаться многие в Афинах и за их пределами.

В первом письме упоминалась «группа» – скорее всего, начинающих писателей, что-то вроде творческой мастерской. Но такие тоже могли собираться где угодно.

Все же мне казалось, что убийство имеет непосредственное отношение к нашему городу. И начать стоит тоже отсюда. Я решил поговорить с библиотекаршей, которая проработала в публичной библиотеке почти тридцать лет. Если у нас были писательские группы, она об этом знала.

Закончив распечатывать письма с дискет, разложил их в хронологическом порядке. Потом убедился, что дискеты в боксе тоже лежат на своих местах.

«Пора покинуть стойло», – сказал я сам себе. Откладывать дальше было чревато, хотя мысль о грядущем разговоре тоже меня не слишком грела.

Вернувшись к столу, я погладил спящего на подоконнике Дизеля, взял телефон и набрал департамент шерифа.

Глава двадцать шестая

Когда Канеша Берри вошла в мой кабинет, надо мной словно сгустились грозовые тучи.

– Почему такая срочность? У меня нет времени разбираться с сыщиком-любителем, начитавшимся детективов и возомнившим, что может вмешиваться в расследование, мистер Харрис.

– Понимаю, офицер. – Шпильку насчет сыщика-любителя я пропустил мимо ушей. Пусть Канеша благодарит за это Азалию, которая божественно готовит. – И я бы ни в коем случае не стал отрывать вас от дела по пустякам.

Мой примирительный тон ничуть ее не тронул. Я тихо вздохнул и махнул на стул перед столом.

– Пожалуйста, садитесь и позвольте рассказать, что я нашел.

Дизель беспокойно заворочался на подоконнике. Он всегда чутко реагировал на резкие интонации и в присутствии Канеши явно чувствовал себя не в своей тарелке.

Помощница шерифа опустилась на стул, но взгляд ее нисколько не смягчился.

Прежде чем сесть, я протянул ей папку с распечатанными письмами.

– Что это? – с подозрением спросила она, не торопясь заглядывать внутрь.

– Возможно, доказательство, что у кого-то был серьезный мотив для убийства Годфри, – спокойно ответил я. – Пожалуйста, выслушайте меня. Думаю, потом вы согласитесь, что я не зря вас вызвал.

Канеша кивнула, не забыв, впрочем, выразительно покоситься на часы.

– Три дня назад Годфри пришел в архив и объявил, что хочет передать университету свои бумаги. Правда, не сказал, что организовал доставку, не дожидаясь нашего согласия. Коробки привезли на следующий день после его смерти.

– И вы ждали два дня, чтобы сообщить мне об этом? – Канеша произнесла это таким голосом, что температура в кабинете, кажется, понизилась на пару градусов.

– Да, – кивнул я, не теряя самообладания. – Бумаги Годфри отныне принадлежат университету. Письмо, прилагавшееся к коробкам, недвусмысленно передает нам право владения.

– Но это не значит, что вы можете скрывать информацию, которая имеет прямое отношение к делу. Я всерьез подумываю о том, чтобы обвинить вас в препятствовании расследованию.

– Я не скрываю информацию и не препятствую расследованию, – с достоинством ответил я. – Да, я не сразу сообщил вам о коробках, но как человек, ответственный за эти бумаги, хотел сначала ознакомиться с их содержанием. Понимаю, это меня не оправдывает. Но большая часть того, что прислал Годфри, никак не относится к делу.

– Об этом позвольте судить мне, – слова Канеши сочились таким сарказмом, что он вполне мог прожечь дыру в полу. – Откуда я знаю, что вы не подсуетились и не уничтожили документы, которые могли связать вас с убийством? Или не вас, а Джулию и Джастина Уордлоу?

– Действительно, этого вы знать не можете, – сказал я с обезоруживающей (во всяком случае, мне очень хотелось в это верить) улыбкой. – И если хотите в чем-нибудь меня обвинить, пожалуйста. Но позвольте мне все же сначала рассказать о том, что я нашел. Уверен, это сильно поможет следствию.

– Рассказывайте, – сдалась Канеша. – Я вас слушаю.

«Только поживее», – ясно читалось в ее глазах.

Я передал помощнице шерифа опись, составленную Гейл Эндерби.

– Секретарша Годфри подготовила список того, что лежит в коробках. В общих чертах, к сожалению. Но важно то, что нам привезли лишнюю коробку.

– Что значит лишнюю? – буркнула Канеша, внимательно просматривая опись.

– Все доставленные коробки пронумерованы. Кроме одной. И нумерация совпадает с описью. А в коробке без номера лежат дискеты.

– Думаете, эта коробка не предназначалась для отправки? – спросила Канеша, отдавая мне опись.

– Судя по тому, что я в ней нашел, нет. Вряд ли Годфри хотел, чтобы кто-нибудь увидел эти дискеты. Вообще не понимаю, зачем он их хранил. Наверное, в своей непомерной гордыне полагал, что они никогда не попадут в руки к чужим людям. А значит, он может чувствовать себя в безопасности.

– В безопасности? – переспросила Канеша, снова поглядев на часы.

– В папке, которую я вам отдал, лежат письма. В хронологическом порядке. Почитайте и сами все поймете, – я кивнул на папку в руках Канеши.

Помощница шерифа по-прежнему думала, что я понапрасну трачу ее время. Выражение ее лица говорило об этом красноречивее всяких слов. А еще она до сих пор злилась, что я не сразу сообщил ей про коробки. Но поиграв желваками, Канеша все-таки открыла папку и достала письма.

Я внимательно наблюдал за ней. Канеша читала быстро; после второго письма она нахмурилась и подняла на меня глаза. Я держался невозмутимо, и она вернулась к чтению. Кажется, мне наконец удалось пробудить в ней любопытство.

Через восемь минут – я невольно засек время – Канеша закрыла папку и задумчиво посмотрела на меня.

– Он определенно платил кому-то, кто писал за него книги, – медленно проговорила она. – И этот кто-то был не слишком доволен их соглашением.

– Вот именно, – подхватил я. – Думаю, автор Икс – так я его называю – в конце концов до такой степени разозлился на Годфри, что решил его убить. Или решила, мы же не знаем, мужчина это или женщина.

– Ага, – кивнула Канеша и протянула мне папку. – Но если этот Икс был так недоволен контрактом, почему не нанял адвоката, чтобы засудить мистера Приста?

– Не видя контракт, вряд ли можно ответить на этот вопрос, – пожал я плечами. – Но если читать между строк, легко предположить, что Годфри и автор Икс договорились держать все в тайне. Или же сделка аннулируется.

– Возможно, – согласилась Канеша. – Но что стояло на кону? Помимо репутации мистера Приста. Деньги? Сколько он зарабатывал на книгах?

– Я тут посмотрел в Интернете, пока ждал вас, – сказал я, – и нашел статью годовой давности о самых продаваемых американских писателях. Годфри вошел в первую десятку. Если верить статье, в год он зарабатывал около двадцати миллионов долларов.

Судя по выпученным глазам, сумма стала для Канеши полной неожиданностью.

– Неслабо, – протянула она. – Откуда такие деньги?

– Его книги выходят на тридцати языках и отлично продаются в Европе и даже в Японии. Потом, по некоторым сняли фильмы. И думаю, Годфри неплохо заплатили за права на экранизацию. Тем более что несколько киноадаптаций стали настоящими блокбастерами и у нас, и за границей.

– Двадцать миллионов в год… – покачала головой Канеша, словно никак не могла освоиться с этой мыслью.

– Наш таинственный автор не мог не знать, сколько зарабатывает Годфри. Что если ему доставалась лишь ничтожная часть денег? – предположил я. – Добавим к этому, что никакой славы и признания он тоже не получал. Неудивительно, что с каждым годом его недовольство росло.

– Допустим, вы правы, – сказала Канеша. – Эта версия ничуть не хуже других, над которыми я работаю. Но как я выясню, кто такой этот Икс, даже не зная, где он живет?

– Думаю, здесь, в Афинах, – ответил я и объяснил, почему пришел к такому заключению.

Канеша снова взяла папку и просмотрела письма.

– В ваших словах есть резон, – признала она, когда закончила. – Теперь мне всего-то нужно вычислить, что это за группа писателей, – Канеша выразительно закатила глаза. – Не буду даже говорить про иголку в стоге сена.

– А вот с этим я могу вам помочь. Знаю даму из публичной библиотеки, которая проработала там тридцать лет. Если кто и в курсе всех писательских групп, то это она. Ее зовут Тереза Фармер.

– Я тоже ее знаю, – сверкнула глазами Канеша. – Она ведет летние чтения для детей.

– Точно, – кивнул я и побарабанил пальцами по лежавшей на столе описи. – Еще мы можем порыться в коробках с контрактами. Не исключено, что там тоже найдется что-нибудь интересное. Плюс вы всегда можете поговорить с литературным агентом Годфри. Она должна приехать на завтрашнюю поминальную службу.

Канеша снова кивнула.

– Я уже договорилась с ней о встрече. Она прилетает в Мемфис поздно вечером, а сюда приедет к утру.

– Отлично, – сказал я.

– Но почему вы этим занимаетесь? – прищурившись, посмотрела на меня Канеша.

– Почему я сую нос в ваше расследование? – уточнил я, надеясь, что она не сочтет мой тон слишком легкомысленным.

Канеша не улыбнулась, но хмуриться тоже не стала.

– Думаю, всему виной врожденное любопытство, – ответил я. – Вкупе с природными инстинктами библиотекаря. Мы, знаете ли, призваны искать ответы на вопросы. А личность убийцы – очень важный вопрос. К тому же Джастин и Джулия – не чужие мне люди. Я не верю, что кто-то из них убил Годфри, и намерен сделать все возможное, чтобы их защитить.

Хотел добавить: «А еще потому, что твоя мама попросила меня помочь, и я не смог ей отказать». Но не осмелился.

– Если ваши действия каким-либо образом помешают расследованию, вам это с рук не сойдет. Вы меня поняли?

Я с трудом подавил желание отдать честь. Канеша Берри разговаривала со мной, как суровый сержант с зеленым новобранцем, только вчера оставившим отцовскую хлопковую плантацию. Я, конечно, не ждал, что помощница шерифа в один миг преисполнится благодарности, но в глубине души надеялся, что она хоть чуть-чуть смягчится. Наивный.

– Разумеется, – ответил я. – Но позвольте спросить: позвони я вам сразу после того, как коробки доставили в библиотеку, что бы вы с ними сделали? Примчались и конфисковали в интересах следствия? Стали бы просматривать дискеты, как это сделал я? У вас в департаменте вообще есть компьютер, который может читать дискеты?

– Эй, эй! – вскинула руку Канеша. Кажется, меня слегка занесло. – Да, вы сэкономили мне время, разобравшись с дискетами, но я все равно не уверена, что вы попутно не уничтожили другие доказательства. Давайте начистоту: откуда мне знать, что вы не придумали эту историю с автором Икс для прикрытия?

Потрясенный до глубины души, я мог только молча хлопать глазами. Такой реакции на свои действия я никак не предполагал. И теперь не знал, что сказать.

– Не сообщив мне о коробках, вы фактически скрыли улики – если их можно назвать уликами. Мне было бы куда спокойнее, знай я, что к их содержимому никто не прикасался. Но вы решили влезть в расследование, и теперь я оказалась в довольно затруднительном положении.

– Простите, – наконец выговорил я. Под таким углом я ситуацию не рассматривал. Возможно, действительно увлекся. – Не знаю, что еще сказать. Мне в самом деле жаль.

– Где дискеты?

Они все еще лежали у старого компьютера. Я молча сходил за коробкой и отдал ее Канеше. Она заглянула внутрь.

– Какая древность. Я давно таких не видела, – сказала она.

Если таким образом Канеша Берри предлагала мне оливковую ветвь, я с радостью ее принимал.

– Я их заберу. Если нужно подписать какую-нибудь квитанцию или доверенность, давайте. Но эта коробка поедет со мной в департамент.

– Не волнуйтесь, я сам все оформлю. Но что делать с остальными бумагами?

Я вдруг подумал, что стоит рассказать ей про человека, который забрался ко мне в кабинет в среду ночью. И представил, как она воспримет эту новость.

– А где остальные коробки? – спросила Канеша.

– В хранилище дальше по коридору.

– Они в безопасности?

– Сейчас – да. Думаю, мне нужно еще кое-что вам рассказать.

– Давайте, – вздохнула Канеша, явно проглотив досадливое «Ну что еще?».

Я в двух словах поведал ей о незваном госте, который стащил ключи из стола Мельбы.

– И тем не менее вы позвонили мне только сейчас, – с холодным негодованием процедила Канеша.

– Да, – осторожно проговорил я. – Но прежде позаботился о том, чтобы в моем кабинете и в хранилище архива сменили замки. Есть только три комплекта ключей. Один, конечно, у меня. Второй у Мельбы Гилли, помощницы директора, а третий – у Рика Такетта, он наш офис-менеджер.

Канеша продолжала сверлить меня взглядом.

– Кстати, – добавил я, чувствуя себя все более неуютно, – вы знали, что у Годфри есть сводный брат? Это как раз Рик Такетт. Вы знакомы?

– Нет, мы не знакомы, – отрывисто сказала Канеша. – Но я в курсе, что он сводный брат мистера Приста. Вам, должно быть, трудно в это поверить, но я тоже не сидела на месте и постаралась выяснить как можно больше о жертве и его семье.

– Да, конечно, – смущенно пробормотал я. Канеша все еще смотрела на меня, как на напроказившего десятилетку, и я с трудом подавил желание заерзать на стуле.

– Значит, сейчас мы отнесем эти коробки в хранилище и запечатаем комнату. Позже я пришлю кого-нибудь, кто отвезет их в департамент шерифа, – наконец сказала она.

– Отличная мысль, – бодро ответил я, понимая, что спорить бесполезно. Если университетское начальство начнет возмущаться, я что-нибудь придумаю.

В порыве вдохновения я отыскал хлопковые перчатки, которые использовал, когда работал с редкими книгами, и протянул их Канеше. Она кивнула в знак благодарности, после чего мы принялись перетаскивать коробки на склад.

Дизель, испугавшийся, что проспит все веселье, носился за нами по коридору туда-сюда. Вдруг мы не справимся без его чуткого руководства?

– Не хотите посмотреть контракты, раз уж вы все равно здесь? – предложил я, когда мы отнесли последнюю коробку. – Тогда вы получите ответ хотя бы на один вопрос.

– То есть вы получите ответ на этот вопрос. До того, как увезут коробки, – Канеша не улыбнулась, но я был готов поклясться, что ситуация ее слегка позабавила. Неожиданно…

– Ну да, – не стал отпираться я.

– Сходите за описью и дискетами. Я подожду вас здесь, – сказала Канеша. – А потом просмотрю контракты.

Я кивнул и поспешил в кабинет. Дизель остался с Канешей. Когда я выходил, он рыскал вокруг коробок. Я боялся, что Канеше это не понравится, но она не обращала на кота внимания.

– Контракты в двенадцатой коробке, – сообщил я, вернувшись с дискетами и описью, которую успел просмотреть на ходу.

Мы кинулись искать нужную коробку. Канеша заметила ее первой – в самом низу стопки из четырех других. Я помог ей сдвинуть остальные.

– Какая легкая, – пробормотала помощница шерифа, вытаскивая коробку, и нахмурилась.

Затем она сняла с нее крышку.

Внутри ничего не было.

Глава двадцать седьмая

В этот момент я пожалел, что не могу забраться в пустую коробку и прикрыться крышкой. Выражение лица Канеши и носорога заставило бы забиться в кусты.

Вернув крышку на место, она выпрямилась и вышла в коридор, яростно печатая шаг. Затем обернулась и подождала, пока мы с Дизелем к ней присоединимся.

– Пожалуйста, заприте дверь, – с убийственной любезностью процедила помощница шерифа.

Когда я щелкнул замком, она протянула руку за ключами.

– Мне очень жаль, – со всей искренностью произнес я.

Канеша не ответила. Вместо этого направилась по коридору к моему кабинету, открыла дверь, но порог не переступила. Когда мы с Дизелем подошли, Канеша сказала:

– Я вернусь через пять минут. И отдам вам ключи.

Крутанувшись на каблуках, она устремилась к лестнице.

Я медленно сел за свой рабочий стол. Канеша имела полное право злиться, ведь я действительно все испортил. Слишком увлекся и забыл, что я не один из братьев Харди, помогающих знаменитому отцу-детективу.

Будучи всего лишь обычным законопослушным гражданином, я, кажется, слишком широко истолковал свой гражданский долг. Я действительно думал, что помогаю Канеше. Ведь неизвестно, как долго она разбиралась бы с письмами на дискетах. Но в то же время я позволил кому-то украсть целую коробку бумаг.

Чтобы отвлечься от самобичевания, я включил компьютер и открыл почтовый ящик. Дизель, почувствовав мое беспокойство, принялся громко урчать и тереться о мои ноги. Я почесал его за ухом, и мне стало чуть легче. Все-таки коты – лучшее в мире успокоительное.

После пары минут поглаживаний Дизель выбрался из-под моей руки и запрыгнул на подоконник. Не переставая мурлыкать, он улегся подремать. Я же попытался сосредоточиться на работе.

Канеша вернулась, но я не решился поднять на нее глаза, делая вид, что целиком погружен в чтение писем.

– Ваши ключи, – сказала помощница шерифа, со стуком кладя их на стол. – Я опечатала дверь склада. В течение часа из департамента приедут за коробками. Если вы к тому времени подготовите все бумаги, буду вам премного благодарна.

Я наконец отважился на нее посмотреть. Лицо Канеши чуть смягчилось, и я тоже позволил себе немного расслабиться. Может, мне удастся обойтись малой кровью.

– С радостью, – заверил ее я.

– Хорошо, – Канеша посверлила меня взглядом для порядка. – Я понимаю, мистер Харрис, что вы действовали из лучших побуждений, и обычно мы ценим помощь гражданских. Но вы зашли слишком далеко. И сами это знаете.

– Знаю, – покаянно вздохнул я. – Очень сожалею, что сразу не известил вас о бумагах Годфри. Остается лишь надеяться, что мои действия не слишком повредят расследованию.

Канеша внимательно выслушала меня, но когда я закончил, она лишь кивнула и вышла из кабинета.

Я вернулся к своей рабочей почте, но не смог разобрать ни строчки, буквально раздавленный случившимся. Посмотрев на часы, обнаружил, что уже половина пятого.

Пойду-ка я домой.

– Ладно, мальчик, пора собираться, – сказал я Дизелю, выключая компьютер.

Кот зевнул, встал, потянулся и терпеливо подождал, пока я надену на него шлейку с поводком. Вскоре мы были готовы идти. Улица встретила нас прохладой и ярким солнцем. На обратном пути я тоскливо размышлял, чем бы занять вечер.

Наверное, сегодня мне стоит отдохнуть. Я очень хотел себя в этом убедить, но противный внутренний голос не прекращал твердить, что время можно провести с куда большей пользой.

Тереза Фармер, библиотекарша, которую я упомянул в разговоре с Канешей, по пятницам обычно работала до шести. Я вполне успевал повидаться с ней и поболтать о местных писательских группах.

Понимал, что снова буду путаться у Канеши под ногами, но в то же время я всецело доверял Терезе. Она болтать не будет. Если я все ей объясню, этот разговор останется между нами, пока помощница шерифа не обратится к ней за помощью.

Когда вам чего-нибудь очень хочется, вы непременно найдете себе оправдание. Даже если в глубине души будете понимать, что поступаете неправильно. Я за свою жизнь хорошо это уяснил.

Дома было тихо. Я отпустил Дизеля сбегать к лотку и к мискам, прежде чем поехать с ним в библиотеку. Вообще-то я подумывал оставить кота дома, но потом представил, сколько разочарованных взглядов встретят меня, если я приду один, – и отказался от этой мысли. Дизеля там очень любили.

Примерно в пять вечера мы уже заезжали на парковку. Кот гордо вышагивал впереди меня, натягивая поводок, – так ему не терпелось попасть в библиотеку. Он прекрасно знал, что там его ждет самый теплый прием.

Едва мы переступили порог, нас окружили дети, спешившие поздороваться с Дизелем. Впрочем, взрослые от них не отставали. Я рассеянно отвечал на приветствия и крутил головой в поисках Терезы. У справочного стола ее не оказалось, и я испугался, что сегодня она взяла выходной.

К счастью, через пару минут дверь позади справочной открылась, и Тереза – маленькая энергичная дама ненамного меня старше – высунулась посмотреть, отчего такой шум. Обнаружив, кто нарушил покой библиотеки, она широко улыбнулась.

Как только мне удалось вырвать Дизеля из рук юных обожателей, я направился к Терезе. У нее дома жили три кошки, поэтому она всегда была рада моему мейн-куну.

– Чарли, ты что здесь делаешь? Какая неожиданная радость, – сказала Тереза. – Дизель, как у тебя дела?

Она присела на корточки перед котом, чтобы хорошенько почесать его за ушами. Дизель благодарно замурлыкал и мазнул ее пушистым хвостом.

– Пришел с тобой повидаться, – ответил я. – Мне нужна твоя помощь в одном деле.

Тереза поднялась.

– Конечно. Пойдем в мой кабинет.

Тереза была заведующей справочным отделом и заместителем директора публичной библиотеки. Еще она руководила немногочисленными волонтерами, так что мы с ней вот уже три года работали бок о бок.

Войдя в кабинет, Тереза села за стол и махнула мне, чтобы я располагался напротив. Я отстегнул поводок Дизеля, и кот немедленно кинулся к библиотекарше, чтобы запрыгнуть к ней на колени. Теперь его голова оказалась даже чуть выше ее, и зрелище было до того забавное, что я не смог сдержать улыбку.

– Чем я могу тебе помочь, Чарли? – спросила Тереза, почесывая Дизеля под подбородком.

– Это связано с Годфри Пристом, – сказал я.

Тереза бросила на меня изумленный взгляд.

– Странно… – пробормотала она.

– Что такое? – насторожился я.

– Несколько минут назад мне позвонила детектив Берри. Она сказала, что ей нужно поговорить со мной, и тоже упомянула Годфри Приста. Обещала прийти завтра утром. Она не объяснила, о чем именно мы будем говорить, просто сказала, что ей нужна кое-какая информация, и ее направили ко мне. Это сделал ты?

Канеша действовала расторопнее, чем я предполагал. Что ж, хорошо уже то, что она не отмахнулась от моей идеи.

– Да, я. Не очень красиво с моей стороны являться к тебе раньше детектива, но любопытство сильнее меня, – покаянно признался я.

Тереза рассмеялась.

– Обещаю, это останется между нами. Так о чем вы с детективом хотите меня спросить?

– Нам нужна информация о местных писательских группах. Уверен, если таковые имеются, ты о них знаешь.

– Я польщена, – кивнула Тереза. – Мы и в самом деле стараемся следить за общественной деятельностью, чтобы быть готовыми к неизбежным вопросам.

– Да-да-да, – ухмыльнулся я. – Однажды мне позвонила дамочка и спросила, не знаю ли я каких-нибудь групп для владельцев кошек. Я тогда еще работал в Хьюстоне.

При одном воспоминании о том случае меня начинал разбирать смех, но лицо Терезы выражало недоумение.

– И что в этом забавного? – осторожно спросила она.

– Ей нужен был кружок по вязанию носков для кошек. Она очень хотела в него вступить, – объяснил я, подавившись смешком.

Тут Тереза тоже захихикала.

– Боюсь представить, что устроят мои кошки, если я попробую надеть на них носки. Их, наверное, удар хватит.

– Мне тоже это показалось смешным. Но ей я об этом сказать не мог. Вместо этого дал телефон человека из местной группы любителей кошек. Не знаю, правда, нашла ли она то, что искала.

– Ну, хоть что-то! – Тереза продолжала улыбаться. – Но вернемся к нашим баранам. Писатели, да? Мне на ум приходят сразу несколько групп. Одна из них собирается в нашей библиотеке вот уже двадцать лет. Только там одни поэты, так что вряд ли они тебя заинтересуют. Годфри Прист все-таки был очень далек от поэзии.

– Точно, – кивнул я. – Мне нужна группа, в которую он сам входил когда-то. Или информация о его выступлениях перед местными писателями.

– И ты не можешь сказать, зачем тебе это нужно?

– Увы, – ответил я с искренним сожалением. – Надеюсь, ты не обидишься.

– Переживу, – криво усмехнулась Тереза. – Ладно. Годфри и писательские группы, – она задумалась. Дизель уютно устроился у нее на коленях, прижав голову к груди. По кабинету разносилось довольное тарахтение. Даже погруженная в мысли, Тереза не забывала ласково поглаживать его по спинке.

Я сидел тихо и старался ее не отвлекать. У Терезы была потрясающая память – потому-то ей и доверили справочный отдел. Если что-то возможно было найти, она это находила.

– В последний раз Годфри Прист выступал у нас в библиотеке девятнадцать лет назад, – наконец сказала она. – Правда, потом он участвовал в мероприятии по сбору средств лет семь назад, но на этом все.

– А что случилось девятнадцать лет назад? – я нетерпеливо подался вперед, но Тереза не спешила.

– Тогда у нас время от времени встречалась писательская группа. Человек семь или восемь, кажется. Но вскоре они перестали собираться. Во всяком случае, больше не просили пустить их в комнату для собраний. Может, встречались в другом месте, – она неуверенно пожала плечами.

– А ты помнишь, кто входил в эту группу? – спросил я, затаив дыхание.

– Лучше! – улыбнулась Тереза. – Я могу показать их фотографию, – она почесала Дизеля за ухом. – Но тогда тебе придется отпустить меня, дружок.

Дизель ткнулся носом ей в подбородок, спрыгнул на пол и обошел стол, чтобы сесть рядом с моим стулом.

– Фотография – это здорово, – обрадовался я.

Тереза встала из-за стола.

– Сейчас вернусь. Она где-то на стеллажах за справочной.

Мы с Дизелем послушно ждали ее возвращения. Не прошло и пяти минут, как Тереза вошла в кабинет, держа в руках папку с надписью: «Библиотечный ежегодник».

– Я положила нужный сверху, – сказала Тереза, садясь на место.

Я вытащил его из папки, остальные отложил в сторону. Годовой отчет занимал всего несколько страниц, и фотографию, о которой говорила Тереза, я нашел на четвертой. Она оказалась небольшой, со скромным заголовком «Группа писателей встречается с местным автором».

В центре группы из шести человек стоял Годфри Прист, молодой и еще не приобретший лоск короля триллеров. Что неудивительно, ведь снимок сделали до того, как вышли его первые бестселлеры.

Я внимательно изучил лица остальных членов группы. Двоих я узнал сразу: рядом с Годфри, улыбаясь на камеру, стояли Джулия Уордлоу и Рик Такетт.

Глава двадцать восьмая

– Выглядишь удивленным, – сказала Тереза. – Что-то не так?

– Я и в самом деле удивлен. На фото два человека, которых я никак не мог заподозрить в интересе к творчеству.

Я вгляделся в лица других членов группы. Двое показались мне знакомыми, но так и не удалось вспомнить, кто это. Жалко, что к фотографии не прилагался список имен.

Уже собирался отдать ежегодник Терезе и спросить, знает ли она, кто входил в группу, когда заметил на снимке кое-что странное. Прищурившись, я поднес его к глазам. Фотография была не слишком четкой, но за спиной Джулии рядом с Годфри я, кажется, разглядел еще одного человека.

– Тут вроде кто-то стоит во втором ряду, – я повернул ежегодник к Терезе. – Вот, посмотри. Кстати, ты знаешь этих людей по именам?

Тереза какое-то время рассматривала фотографию, затем отложила папку в сторону и принялась копаться в ящике стола.

– А, вот же оно! – наконец вытащила увеличительное стекло, снова придвинула к себе отчет и стала разглядывать снимок через лупу.

– Думаю, ты прав, – вынесла она вердикт. – Это действительно похоже на чью-то голову. Но почему же он не хотел, чтобы его сфотографировали?

– Вот и мне интересно, – сказал я, чувствуя, как учащается пульс. Может ли быть, что член группы за спиной Джулии – мой таинственный автор Икс? Если вспомнить его письма, он предпочитал оставаться в тени, как в жизни, так и на фотографиях.

Тереза положила лупу на стол.

– Я всех их помню, – сказала она, после чего назвала имена участников группы, включая Джулию и Рика. Я узнал пару профессоров из Афинского университета: с кафедры истории и с кафедры английского языка.

– Можешь записать их для меня? – попросил я. – Они все еще живут в нашем городе?

– Эта женщина скончалась несколько лет назад, – ответила Тереза. – Я поставлю крестик напротив ее имени. Остальные – за исключением мистера Приста, конечно, – вроде бы никуда не уехали.

– Спасибо, – поблагодарил я Терезу. – Ты мне очень помогла. Прости, что пока ничего тебе не рассказываю, но эта фотография может навести нас на убийцу Годфри.

– Звучит интригующе, – откликнулась Тереза и вручила мне список имен. – Если бы я еще вспомнила, кто стоит во втором ряду… Знаешь, несколько человек посещали группу время от времени, но вот эти шестеро составляли ее костяк. Они встречались около пяти лет.

– Одна женщина из группы – моя близкая подруга. А вот с этим парнем я работаю, – сказал я.

– Все верно, Рик Такетт работает в университетской библиотеке, – кивнула Тереза. – Очень приятный мужчина, тихий такой. Много читает. Надеюсь, он не имеет ко всему этому никакого отношения.

– И я надеюсь. Мне тоже нравится Рик. Но у меня есть стойкое ощущение, что один из этих людей – убийца.

– Никогда бы не подумала, – Тереза, нахмурившись, снова посмотрела на фотографию. – Что ж, будем надеяться, что помощница шерифа Берри быстро выяснит, кто именно. Если кто-то из них придет в библиотеку, боюсь, мне будет не по себе.

– Не волнуйся, – поспешил успокоить ее я. – Вряд ли они решат, что ты вовлечена в это дело.

– Действительно, – хмыкнула Тереза. – Разве что помогаю официальному расследованию. И неофициальному тоже. – Она подмигнула мне.

– Именно, – ответил я, чувствуя, что краснею. – Что ж, еще раз спасибо за помощь, но нам с Дизелем уже пора, – я встал, и Тереза обошла вокруг стола, чтобы пожать мне руку. – Увидимся в следующую пятницу.

– Обязательно, – улыбнулась она, выпроваживая нас из кабинета. – Библиотека высоко ценит помощь волонтеров, так что вам здесь всегда рады. Особенно тебе, – сказала Тереза и погладила Дизеля напоследок.

Дизель довольно мурлыкнул, и я, добродушно усмехаясь, повел кота к выходу. Нам удалось выбраться на улицу практически без остановок, хотя Дизель не спешил прощаться со своими обожателями. Кое-кто любит купаться в лучах славы.

В машине я первым делом пробежал глазами список имен, а Дизель тем временем устраивался на пассажирском сиденье. Что ж, можно начать и с Джулии. Я был потрясен до глубины души, когда увидел ее на фотографии. Нет, я по-прежнему не сомневался, что она не убивала Годфри, но Джулия настолько завязла в этом деле, что Канеше Берри это вряд ли понравится.

С моей точки зрения на роль главного подозреваемого куда больше подходил Рик Такетт. Во-первых, он был сводным братом Годфри, во-вторых, как библиотечный офис-менеджер, имел доступ и в архив, и в хранилище. Если бы кто-то заметил его вечером возле моего кабинета, то ничего бы не заподозрил. Значит, ничто не мешало Рику забрать контракты из коробок.

Оставалось надеяться, что он – или тот, кто это сделал, – их не уничтожил. Если Канеша найдет бумаги у него (или у нее, если быть до конца справедливыми) дома, они станут довольно важной уликой.

Впрочем, у агента Годфри наверняка остались копии контрактов! От этой мысли я приободрился. И агент обязательно приедет завтра на поминальную службу. К тому времени она уже успеет поговорить с Канешей, следовательно, я смогу задать ей пару вопросов, не особо рассердив помощницу шерифа. Хотя та в любом случае не обрадуется моему вмешательству.

По пути домой я прикидывал в уме, о чем нужно спросить агента. С чего бы начать? Как расположить ее к себе и склонить к разговору?

Один вопрос интересовал меня больше всего, но я знал, что озвучивать его нужно очень аккуратно. Знала ли агент, что Годфри не писал книги, которые выходили под его именем?

Впрочем, сегодня вечером Канеша сама ее об этом спросит. Как и о многом другом. Так что посмотрим, захочет ли она вообще со мной разговаривать.

Перед моим домом стояла машина Джулии, а сама она сидела на кухне. Поздоровавшись, я наклонился, чтобы расстегнуть шлейку на Дизеле. Едва освободившись, Дизель бросился к Джулии и принялся тереться о ее ноги, всем своим видом показывая, как рад ее видеть. Но зов природы оказался сильнее гостеприимства, и кот быстро удалился в сторону лотка.

– Я приехала за Джастином, – объяснила Джулия. – Сегодня у нас семейный ужин. Наверное, он переночует дома.

По пятницам Джастин часто уезжал к родителям, так что раз в неделю я оставался один. И так будет до весеннего семестра, пока из Мадрида не вернется мой второй квартирант.

– Как Эзра? – спросил я. – Может, выпьешь чего-нибудь, пока ждешь? – и заглянул в холодильник в поисках диетической колы.

– Нет, спасибо, Джастин сейчас спустится, – покачала головой Джулия. – С Эзрой все хорошо. Радуется, что вернулся домой из больницы.

– Здорово, – сказал я, открывая банку и делая глоток. От холодной колы перехватило горло. Я сел к столу. – Я тут узнал кое-что интересное и хотел бы обсудить с тобой.

– Боюсь, сейчас не лучшее время, – нахмурилась Джулия. – Мне нужно домой, Эзра один.

– Понимаю. Но это важно. Так что буду признателен, если ты все-таки уделишь мне минутку, когда появится возможность.

– Хорошо, – сдалась Джулия. – Завтра утром я привезу Джастина, тогда и поговорим. Правда, все зависит от самочувствия Эзры.

– Конечно, – сказал я, понимая, что настаивать в такой ситуации просто неприлично. Джулия была явно не настроена разговаривать.

Джастин с громким топотом спустился по лестнице: рюкзак болтается на плече, длинные волосы снова упали на глаза.

– Мам, я готов! – Тут он заметил меня: – Добрый вечер, сэр.

– Добрый, Джастин. Эх, придется сегодня ужинать в одиночестве. Мне будет тебя не хватать, – сказал я и вдруг понял, что ничуть не кривлю душой. Я действительно привык к тому, что за столом сидит еще кто-нибудь – помимо Дизеля.

– Спасибо, сэр, – Джастин слегка покраснел и наклонился погладить кота, который примчался на кухню, едва заслышав его шаги.

Джулия встала.

– Нам пора. Чарли, увидимся завтра.

– Буду ждать с нетерпением, – сказал я.

Джулия метнула в меня вопросительный взгляд, но задерживаться все равно не стала. Оставалось надеяться, что утром нам действительно удастся поговорить. А сейчас мне придется обуздать свое нетерпение.

Дизель проводил Джулию и Джастина до порога, и мальчик попрощался с ним перед тем, как закрыть дверь. Кот вернулся на кухню, где я как раз проверял, что Азалия приготовила на ужин.

В духовке томилось жаркое, а рядом с ним – запеченный в фольге картофель. На плите меня ждала кастрюлька с тушеными бобами. Я довольно вздохнул. Жаркое у Азалии всегда выходило невероятно нежным и просто восхитительным на вкус. Ужин обещал быть бесподобным.

Но прежде следовало переодеться. По пути наверх решил было позвонить Рику Такетту, но быстро отказался от этой мысли. Я не мог придумать ни единого вразумительного предлога для звонка, ведь рабочий день уже закончился, и Рик, наверное, давно дома. К тому же понимал, что моя чрезмерная инициативность вряд ли порадует Канешу, а у нас с ней и так непростые отношения. На сегодня хватит и разговора с Терезой. Что касается грядущей беседы с Джулией, то Канеша вполне могла успеть до меня. Джулия не всегда привозила Джастина с утра. Нередко это случалось ближе к обеду или даже после него. Если Канеша встретится с Терезой раньше, скорее всего она сразу свяжется с Джулией.

Когда я уже собрался идти вниз, позвонил мой сын Шон. Я сел на кровать и проболтал с ним не меньше получаса. Обычно нас обоих хватало минут на десять, но сегодня я чувствовал, что Шону нужно выговориться, и не торопил его.

Новости об убийстве Годфри уже добрались до сына, и я рассказал ему о своем участии в деле. Два года назад Шон окончил юридический колледж и теперь работал в Хьюстоне на крупную фирму, которая специализировалась на гражданском праве. Мои слова его не на шутку обеспокоили, но я заверил сына, что со мной все будет в порядке.

Тогда он заговорил о каких-то посторонних вещах, но я чувствовал, что его что-то тревожит, и наконец спросил напрямую, в чем дело.

– Не знаю, пап, – вздохнул он в трубку. – Много чего навалилось. Работа, например. Это не совсем то, чего я ожидал, и мне приходится торчать в офисе чуть ли не круглые сутки.

– Понимаю, это тяжело. В крупных фирмах стажеров в первые годы гоняют до седьмого пота. – Теперь, когда Шон заговорил о своих проблемах, мне стало легче.

– Да, но дело не только в этом. Я уже не уверен, что хочу этим заниматься.

Последние слова Шона стали для меня полной неожиданностью. Он грезил карьерой юриста с тех самых пор, как двенадцатилетним мальчишкой прочитал «Убить пересмешника».

– Ты же хотел быть Аттикусом Финчем, – сказал я.

– Да, хотел, – не стал отрицать Шон. – Довольно наивно с моей стороны.

– Я бы сказал, идеалистично. И это большая разница.

– Ну, сложно держаться за свои идеалы, когда ты ведешь дела на миллионы долларов и представляешь интересы корпораций, которые из кожи вон лезут, пытаясь обойти закон, – едко ответил Шон.

– И что ты собираешься делать? – спросил я.

Какое-то время он молчал.

– Пока не знаю. Еще подумаю об этом. Если ты не против, я бы пожил у тебя пару недель на Рождество. Как думаешь, Лора приедет?

– Мы с ней об этом еще не говорили, но надеюсь, что приедет. И ты приезжай и оставайся столько, сколько нужно. Места всем хватит, – я старался не выдать охвативших меня чувств, так как Шон не любил излишние проявления эмоций. Особенно в моем исполнении – он всегда был ближе с матерью.

– Спасибо, пап, – сказал он с явным облегчением в голосе. – Я сообщу, когда меня отпустят с работы.

– Хорошо. Значит, скоро увидимся, – ответил я.

В последний раз мы встречались два года назад, на его выпускной церемонии. Шон всегда был слишком занят, чтобы навестить меня, а если я собирался приехать в Хьюстон, у него неизменно находились неотложные дела.

Мы поболтали еще пару минут; когда я наконец повесил трубку, то долго сидел в задумчивости. Шон явно переживал не лучший период своей жизни, и я очень хотел ему помочь. Правда, с этим придется подождать до праздников. О том, чтобы он переехал из Хьюстона в Афины, я даже не мечтал – боялся разочароваться. До декабря он еще сто раз успеет передумать, и пара недель сократится в лучшем случае до двух дней. Если сын вообще приедет.

Ужин оказался и в самом деле изумительным: я едва отговорил себя от третьей порции жаркого. Желудок активно выражал недовольство, и мне оставалось лишь ругать себя за невоздержанность. Ну не мог я устоять перед кулинарными шедеврами Азалии! К тому же сегодня вкусная еда отвлекла меня от тревоги за Шона. Я всегда много ем, когда волнуюсь.

Спал я в ту ночь беспокойно: отчасти из-за боли в желудке, но в основном из-за тревоги о сыне. Наутро встал с тяжелой головой, а вот Дизель был бодр и весел. В такие дни он напоминал мне университетского соседа по комнате, который всегда просыпался в хорошем настроении. Иногда я с трудом удерживался от того, чтобы с улыбкой огреть его по голове и запереть в туалете. Соседа, не Дизеля. За котом я бы не угнался.

После завтрака и утренней газеты по субботам я обычно бесцельно слонялся по дому, выискивая себе занятие. Иногда работал в саду: две клумбы на заднем дворе как раз требовали моего внимания. Меня нельзя было назвать увлеченным цветоводом, но сейчас физический труд на свежем воздухе казался как раз тем, что доктор прописал.

Да и Дизель любил гулять на заднем дворе, благо там хватало укромных местечек, где мог поиграть любознательный мейн-кун. Так что пока я пропалывал клумбы, Дизель скакал по двору, охотясь на опавшие листья, и невольно возвращал мне бодрость духа.

К полудню я решил прерваться на ленч. Джулии и Джастина нигде не было видно, но я надеялся, что они скоро приедут. Не хотелось откладывать разговор о писательской группе в долгий ящик.

Когда я мыл руки над раковиной, кто-то вошел в дом – я услышал, как открывается дверь. У Джастина был ключ, так что я решил, что это они с Джулией. Дизель распушил хвост и поскакал их встречать. Судя по скрипу ступенек, Джастин сразу пошел к себе, а вот Джулия показалась в дверях кухни.

– Доброе утро, – поприветствовала меня она. – Выглядишь так, будто весь день копался в саду.

Я покосился на испачканные землей старые штаны.

– Пропалывал клумбы, пока Дизель выслеживал в джунглях опасные листья.

Джулия рассмеялась.

– Садись, – я пригласил ее за стол. – Чай будешь?

– Спасибо, мы недавно пообедали, – сказала Джулия, опускаясь на стул. – Джастин хотел поскорее вернуться. Ему нужно к понедельнику написать доклад по английскому.

Я налил воды из-под крана и присел к столу.

– Как у вас дела? – осторожно спросил я.

– Нормально. Утром заходила Канеша Берри.

– Понятно. Мне кажется, я знаю, о чем вы говорили.

– Откуда? – нахмурилась Джулия. – Ты что, ее доверенное лицо?

– Не совсем, – криво усмехнулся я. – Но мне удалось раздобыть информацию, которая показалась ей интересной.

– Насчет писательской группы, в которую я когда-то входила, – закончила за меня Джулия. Несмотря на ровный тон, голос ее выдавал раздражение. Правда, я не знал, на кого она злится: на меня или Канешу.

– Да.

– Почему всех волнуют события девятнадцатилетней давности? – нахмурилась Джулия. – Не понимаю, какое отношение наша группа имеет к убийству Годфри. – Взгляд ее слегка затуманился. – Хотя именно тогда у нас с Годфри и случилась интрижка, в результате которой родился Джастин.

– Боюсь, не могу сказать, почему мы с Канешей так прицепились к вашей группе. Но поверь, это важно. Я, кстати, не знал, что ты занималась литературным творчеством.

Джулия равнодушно пожала плечами.

– Я в то время много чем занималась. Пробовала себя в разных делах, пытаясь понять, на что еще гожусь, кроме как быть женой священника. У меня всегда были хорошие отметки по английскому, и я ошибочно полагала, что это означает талант к сочинительству, – она горько рассмеялась. – Уже представляла себя новой Филлис Уитни[7] или Викторией Холт[8]. Меня ничуть не смущало, что такие книги больше не печатают – если, конечно, они не вышли из-под пера самих Уитни и Холт. Но таланта у меня не оказалось. Годфри, может, и был придурком, но хотя бы убедил меня не тратить время попусту.

– А ты случайно не триллеры писала? – Джулия вроде бы говорила искренне, но я хотел окончательно убедиться, что она не автор Икс и не пытается пустить мне пыль в глаза.

– Господи, нет! – Джулия снова рассмеялась. Кажется, мое предположение ее позабавило. – Я их даже не читала. И писать такое меня тоже не тянуло.

– Хорошо. А другие члены группы? Кто-нибудь из них интересовался этим жанром?

– Не припоминаю, – задумчиво произнесла Джулия. – Рик Такетт писал книгу о Вьетнаме. Наверное, для него это было чем-то вроде психотерапии. Две женщины писали любовные романы, одна – вестерн. Профессор истории – кажется, он преподает у Джастина в этом семестре – работал над ужасным псевдоисторическим опусом о приключениях озабоченного друида в древней Британии.

– Значит, вас было шестеро, – подытожил я. – А кто-нибудь еще занимался в группе?

– Иногда к нам присоединялись другие люди – за все время человека три, не больше. И ни один у нас не задержался.

– Помнишь, как их звали? – Мне не давал покоя человек, скрывший лицо на фотографии. – Может, кто-то ходил на ваши встречи двадцать лет назад, когда перед вами выступал Годфри?

– Канеша Берри задала мне этот же вопрос, – сказала Джулия, наклонив голову к плечу.

– О! И что же ты ей ответила?

Джулия внимательно посмотрела на меня.

– К нам действительно заглядывал один мужчина. Невысокий, держался в стороне. Ни разу не показывал нам свои произведения, а вскоре после выступления Годфри перестал к нам ходить.

– И кто же это был? – спросил я, чувствуя, что Джулия специально тянет с ответом.

– Один из наших одноклассников в старшей школе, – сказала она и снова замолчала. Я с трудом сдерживал нетерпение, когда она наконец заговорила: – Вилли Кларк. Помнишь его? Он всегда был чудаком.

Глава двадцать девятая

– Вилли?!

«Ну конечно», – подумал я. В день убийства я видел его в комнате отдыха: он сидел за столом и что-то писал.

Еще один кусочек мозаики встал на место: непонятно откуда взявшаяся ненависть к женщинам в книгах Годфри. Кто у нас славится тем, что презирает женский пол? Вилли. Вспомнить только, как он недавно разговаривал со студенткой в библиотеке Хоуксворта. Вилли не любил женщин в отличие от Годфри.

Кроме того, Вилли работает в архиве и спокойно мог выкрасть ключи у Мельбы Гилли, а потом забраться в хранилище и умыкнуть коробку с контрактами. Возможность у него определенно имелась. Не исключено, что я спешу с выводами, но как по мне, теперь все сходится! Это Вилли – таинственный автор Икс, который писал книги за Годфри.

И у которого имелся весомый мотив его убить.

– Чарли! – голос Джулии вернул меня на землю. – Что случилось? Почему ты так разволновался?

Я постарался успокоиться. Не стоит ничего говорить Джулии, во всяком случае, пока не поделюсь своими соображениями с Канешей Берри.

– Прости, сейчас не могу сказать. Но ты мне очень помогла.

Джулия несколько секунд сверлила меня взглядом, словно пыталась прочесть мои мысли.

– Забавно… – протянула она наконец.

– Что? – спросил я, поскольку она замолчала.

– Да насчет Вилли… – ответила Джулия. – Готова поклясться, во вторник я видела его в «Фаррингтон Хаусе».

– В «Фаррингтон Хаусе»? – я не поверил своим ушам. Значит, теперь у нас есть свидетель, который видел Вилли на месте преступления.

Джулия кивнула.

– Кажется, это был он. Сам знаешь, когда торопишься, по сторонам не особо глядишь. Даже не могу сказать, во сколько это случилось, – Джулия закрыла глаза, пытаясь восстановить события в памяти. – Я как раз уходила из отеля, а кто-то вошел во вращающиеся двери. Я спешила поскорее попасть в банк и вернуться в больницу, так что заметила его лишь мельком.

– И ты думаешь, это был Вилли?

Теперь у нас имелось двое подозреваемых, посетивших «Фаррингтон Хаус»: Джордан Томпсон и Вилли. Джордан точно побывала у Годфри в номере, и экземпляры с автографами – тому подтверждение.

– Да, я почти уверена, – сказала Джулия.

Если Вилли убийца, значит, он зашел к Годфри после Джордан. Сама Томпсон говорила, что пробыла у него недолго. А следом явился Вилли, глубоко задетый пренебрежительным отношением Приста. Возможно, он потребовал больше денег за свою часть сделки или просто устал быть литературным негром и захотел признания.

Каким бы ни был мотив, Годфри вполне мог повести себя так, что Вилли не выдержал и ударил его по голове.

Картина складывалась вполне правдоподобная.

– Когда Канеша расспрашивала тебя о писательской группе, ты рассказала ей о Вилли? – спросил я.

– Да, у нее была с собой фотография. Точнее, целый библиотечный ежегодник. Я и забыла, что нас фотографировали. Вилли как раз заглянул к нам в тот день, но спрятался позади меня. Я подумала, что он странно себя ведет, а потом вспомнила, каким он был в старшей школе. Тоже держался особняком, ни с кем не общался.

– Он старался не попадаться на глаза футбольной команде, – объяснил я. В старшей школе Вилли приходилось несладко. – И прежде всего Годфри.

«А после стал писать за него книги», – мысленно закончил я. Все-таки у жизни оригинальное чувство юмора.

– Да, ты прав, – вздохнула Джулия. – Большую часть времени Годфри действительно вел себя, как настоящий придурок.

– Расскажи Канеше о том, что видела Вилли в отеле, – попросил я.

– Обязательно. При первой же возможности, – Джулия глянула на часы. – Надо поторопить Джастина.

– Куда-то собираетесь?

Джулия кивнула.

– На поминальную службу. Я обещала Джастину, что пойду с ним. А ты не идешь? – Она посмотрела на мою грязную одежду.

Как только Джулия упомянула поминальную службу, я понял, что совсем про нее забыл. Впрочем, на часах была только половина первого. Я подумал, что еще успею – если сразу побегу мыться и переодеваться.

– Совсем из головы вылетело, – пробормотал я, поднимаясь со стула. – Прости, мне надо в душ. Увидимся на службе.

«А пообедать так и не успел», – тоскливо подумал я. Но вроде бы после церемонии гостей должны покормить.

– Хорошо, – сказала Джулия. – Постараемся занять тебе местечко. Боюсь, туда придет много народу. Хотя вряд ли из любви к Годфри. Скорее, из любопытства.

– Что верно, то верно, – сказал я. – Все, я побежал.

Я рванул вверх по лестнице и на площадке второго этажа столкнулся с Джастином. Одетый в черный костюм мальчик выглядел бледным и сосредоточенным.

– Здравствуйте, сэр. Вы идете на службу? – он с сомнением оглядел мои штаны для работы в саду.

– Да, но слегка опоздаю. Дизель сидел у тебя?

– Ага, – откликнулся Джастин, уже начавший спускаться по ступенькам. – Только убежал куда-то, пока я был в душе. – Мальчик замялся, словно хотел что-то добавить, но потом мотнул головой и пошел дальше.

Дизель дремал на моей кровати, уютно устроив голову на подушке. Когда я вошел, он приоткрыл один глаз, посмотрел на меня и снова закрыл. Пока я раздевался, он пару раз дернул хвостом, но так и не проснулся.

«Оно и к лучшему, – подумал я. – Не стоит брать кота на поминальную службу. Будем надеяться, он не заметит, как я уйду».

Впрочем, я переменил свое мнение насчет Дизеля, пока вытирался. У меня перед глазами так и стоял Джастин, медленно спускавшийся по лестнице. Поминальная служба станет для него настоящим испытанием. Вдруг он хотел попросить меня взять с собой Дизеля? Эти двое очень сдружились, и, возможно, кот сумеет поддержать его во время церемонии.

Вешая полотенце на сушилку, я окончательно определился. Дизель поедет со мной.

Быстро переодевшись в темный костюм, я сел на кровать, чтобы зашнуровать ботинки. Дизель наконец соизволил оторвать голову от подушки и вопросительно на меня посмотрел.

– Пойдем, мальчик. Надо идти, – сказал я.

Дизель бодро соскочил с кровати и потопал к двери, словно не он только что сладко спал и в ус не дул. Часы показывали двенадцать пятьдесят. Мы успевали впритык.

Кажется, я никогда еще так быстро не надевал на кота шлейку. Дизель словно почувствовал всю серьезность момента и даже не сопротивлялся. Выйдя за порог, я подумал, что лучше пойти пешком: мы потратим больше времени на поиск парковки возле университета.

Мы зашагали по улице, и колокольный перезвон застал нас неподалеку от часовни, которая располагалась в том же квартале, что и библиотека.

Охрану кампуса я заметил издали. Как и людей из департамента шерифа, и городских полицейских. Люди в форме сдерживали репортеров и фотографов, которые топтали университетские лужайки. Несложно было догадаться, что поминальная служба по Годфри Присту привлечет внимание СМИ. Насколько я знал, моя роль в этих событиях до сих пор не афишировалась, и благодарить за это стоило Канешу Берри.

Мы с Дизелем были не единственными припозднившимися, хотя я, естественно, оказался единственным, кто пришел с котом. Некоторые гости неодобрительно нахмурились при виде мейн-куна, но меня волновало исключительно благополучие Джастина.

Некоторые репортеры обратили на меня внимание – наверное, их тоже заинтересовал Дизель. Я слышал, как щелкают затворы фотоаппаратов, пока мы шли ко входу в часовню. Одна журналистка попыталась прорваться через поставленное полицией заграждение, но офицер быстро вернул ее обратно. Мы с Дизелем наконец зашли внутрь. Будем надеяться, после службы нам удастся проскользнуть незамеченными.

Войдя в часовню, я остановился, выглядывая в толпе Джастина и Джулию. Хотя храм легко мог вместить до трехсот человек, сейчас в нем яблоку негде было упасть. Мельба Гилли и Питер Вандеркеллер сидели в первом ряду. Вилли Кларк тоже пришел: он устроился позади них, слева. Джордан Томпсон сидела в двух рядах впереди него. По правую руку от меня стояла Канеша Берри – в черной юбке и пиджаке вместо обычной формы. Заметив меня, она коротко кивнула.

Я снова окинул взглядом толпу и наконец увидел Джулию и Джастина: они сидели в среднем ряду с правой стороны. Рядом с Джастином имелось свободное место, куда мы с Дизелем и устремились.

По пути нам пришлось немного потолкаться, и я несколько раз вежливо извинялся, что не помешало одной даме прошипеть: «Что за наглость!». Впрочем, ее спутник, чье лицо показалось мне слегка знакомым, попросил ее замолчать.

– Это тот самый кот, о котором я тебе говорил! – сказал он вполголоса.

Я улыбнулся ему в знак благодарности и добрался до своего места. Дизель тут же примостился у ног Джастина.

– Спасибо, – прошептал мальчик и наклонился погладить кота.

Оставалось надеяться, что Дизель не начнет мурлыкать на всю часовню. Все-таки у людского терпения есть предел.

Джулия посмотрела на кота и покачала головой. Но глаза ее улыбались. Она сидела, обняв Джастина за плечи.

Большой орган ожил, и служба началась. Хор пропел два гимна, после чего священник заговорил о достоинствах Годфри и о том, как рано и жестоко оборвалась его жизнь. Затем ректор выступил с речью о щедрости Годфри, который много лет помогал университету. Причем делал это анонимно, что стало для меня большим сюрпризом. Мне казалось, что Годфри всегда стремился быть в центре внимания. Что ж, я знал о нем далеко не все.

Закончив, ректор представил собравшимся литературного агента Годфри – миниатюрную блондинку по имени Андреа Феррис. Она сказала несколько слов о том, каким ударом стала смерть Годфри для миллионов его поклонников по всему свету. Сама Андреа, впрочем, не выглядела чрезмерно скорбящей. А может, просто держала лицо на публике. После нее к микрофону снова подошел ректор, чтобы пригласить собравшихся на прием в память об усопшем.

На этом все и завершилось. Служба вышла на удивление короткой, но на всем ее протяжении я чувствовал напряжение, исходящее от Джулии и Джастина. Должно быть, для них стало огромным облегчением, что никто не упомянул о сыне, которого недавно обрел Годфри. Меньше всего им сейчас хотелось привлекать к себе внимание – особенно если вспомнить ждущих за дверью репортеров.

Ряды потихоньку пустели, но мы продолжали сидеть. Джулия не шевелилась. Кажется, она не собиралась идти на прием.

– Вы сейчас уходите? – спросил я, когда вокруг нас почти никого не осталось.

– Нет, – сказала Джулия. – Нужно появиться на приеме. И я хочу поговорить с агентом Годфри.

– Я тоже, – коротко улыбнулся я. – Ну что, пойдем?

Я вышел в проход между рядами и вывел за собой Дизеля. Джулия и Джастин последовали за нами через часовню. В зал для собраний отправились далеко не все – человек сто, не больше, и я был искренне этому рад. Помещение явно не предназначалось для такого количества народу, и приди сюда все гости, у меня точно случился бы легкий приступ клаустрофобии.

Поскольку обед я сегодня пропустил, то вместе с Джулией и Джастином присоединился к очереди в буфет. Со своего места я видел еду: в основном закуски, как на коктейльной вечеринке. Не рагу Азалии, но сойдет. Продержусь как-нибудь на сыре, крекерах и фруктах. Я также заметил фаршированные яйца – обязательное угощение на мероприятиях такого рода, во всяком случае, у нас в Миссисипи. Краем глаза внимательно следил за Дизелем, чтобы тот не думал совать нос в тарелки. Если он встанет на задние лапы, то легко сможет утащить что-нибудь со стола.

К счастью, кот вспомнил о правилах приличия, и до конца очереди мы добрались без приключений. Затем нашли место у стены; пока Джулия с Джастином без энтузиазма клевали закуски, я едва удерживался от того, чтобы наброситься на еду. М-да, я и не подозревал, что так проголодался.

Я как раз дожевывал крекер с сыром, когда ко мне подошла Канеша Берри.

– Добрый день, – негромко сказала она, внимательно поглядывая по сторонам.

Мы нестройным хором ответили на ее приветствие. Дизель дружелюбно мурлыкнул, за что удостоился косого взгляда. Я был готов поклясться, что Канеша даже улыбнулась коту уголком губ, но когда посмотрела на меня, на лице ее застыло официальное выражение.

– Джулия хочет кое-что вам сказать, – сообщил я, понимая, что это прозвучало несколько грубо. Теперь, когда развязка дела была так близко, мне не терпелось своими глазами увидеть, как все случится. На тот момент я уже не сомневался, что убийца – Вилли, ведь у него имелся настоящий мотив, и его видели на месте преступления. Чем скорее его арестуют, тем скорее мы все вздохнем спокойно.

Канеша выжидательно посмотрела на Джулию, и та слегка нахмурилась.

– Не уверена, что здесь подходящее место, – сказала она.

Джастин неожиданно вклинился в разговор:

– Мистер Чарли, можно я погуляю с Дизелем? – спросил он. Вид у мальчика был почти отчаянный – наверное, поминальная служба далась ему нелегко.

– Конечно, – я протянул ему поводок. – Только лучше посидите в часовне, там сейчас никого нет. Не думаю, что выходить на улицу – хорошая идея.

– Да, сэр, – кивнул Джастин, очевидно, вспомнив про репортеров. – Пойдем, Дизель.

Я смотрел, как мальчик с котом прокладывают путь через толпу. Бедняга. Столько всего на него свалилось. Неудивительно, что он ищет место потише.

– Так что вы хотели мне сказать? – строго спросила у Джулии Канеша.

– Мы с Чарли поговорили перед поминальной службой, – Джулия искоса на меня посмотрела. – И я вспомнила, что еще случилось в отеле, когда я встречалась с Годфри.

– О! И что же? – спросила Канеша, переминаясь с ноги на ногу. Долгий зачин, кажется, раздражал ее, хоть она и пыталась это скрыть.

– До этого мы с Чарли говорили о писательской группе, – продолжила Джулия. – И я вдруг вспомнила, что, выходя из отеля, видела кое-кого во вращающейся двери, – она помолчала и продолжила. – Это был Вилли Кларк. Чарли думает, что это важно для расследования.

– В самом деле? – вид у Канеши был такой, будто мы обсуждаем погоду, а не убийство. Судя по всему, слова Джулии не возбудили в ней ни малейшего интереса.

Что ж, сейчас мы это исправим.

– Вилли – это автор Икс.

Глава тридцатая

Канеша бросила на меня предупреждающий взгляд и едва заметно качнула головой в сторону Джулии.

– Икс? Что это значит? – нахмурилась та. – Ты хочешь сказать, что Вилли убил Годфри?!

К счастью, Джулия догадалась не кричать об этом на весь зал, иначе мы привлекли бы ненужное внимание.

– Я не могу обсуждать это с вами, миссис Уордлоу. И надеюсь, что этот разговор останется между нами.

– Конечно, – закивала Джулия.

В глазах Канеши ясно читалось все, что она думала по поводу моей болтливости. Схватив меня за локоть, она потащила меня в сторону.

– На два слова, мистер Харрис.

Я покорно пошел за ней. В самом деле, нужно было подождать, пока мы сможем поговорить наедине. К сожалению, иногда меня заносит. Помню, бабушка моя в таких случаях повторяла: «Язык говорит, а голова и не ведает». Другими словами, иногда мне следовало держать рот на замке.

Канеша отвела меня в часовню. Я заметил Джастина с Дизелем на хорах; на скамьях сидели несколько человек с тарелками. Видимо, тоже сбежали из зала для собраний. Канеша нашла место поодаль и молча указала на скамью.

Я сел.

Канеша уселась в полуметре от меня и вцепилась в спинку сидений переднего ряда с такой силой, что костяшки пальцев побледнели.

– Вам следует думать, прежде чем говорить! – прошипела она.

– Да-да, конечно, – пробормотал я, чувствуя себя невероятно глупо. – Простите. Но мне кажется, я знаю, кто убил Годфри, и хочу, чтобы это поскорее закончилось.

Канеша на секунду закрыла глаза, словно молила Бога послать ей терпения. Ее пальцы по-прежнему стискивали спинку.

– Вы знаете, кто убил Годфри Приста? – спросила она. – Полагаю, вы считаете, что это сделал Вилли Кларк.

– Да, – я подался вперед, спеша рассказать, что привело меня к такому выводу. – Ведь сначала мы выяснили, что кто-то писал за Годфри его книги, а потом узнали, что Вилли входил в группу писателей. И все встало на свои места.

– Что встало на свои места? – Канеша наконец отпустила многострадальную спинку и сложила руки на груди.

– Отношение к женщинам в его книгах, – выпалил я. – Послушайте, вы хоть их читали?

– Читала, – ответила Канеша. – Мне нравится читать подобные книги и выискивать ошибки в описании полицейских процедур. В этом плане триллеры Приста оставляют желать лучшего. – Она покачала головой. – Но я понимаю, о чем вы говорите. Женщин он не любил.

– Нет, Годфри-то как раз любил женщин. Кого угодно спросите. Он просто не мог остановиться на какой-то одной. А вот Вилли у нас знатный женоненавистник. Слышали бы вы, как он разговаривает со студентками или коллегами противоположного пола. Поверьте, вам бы это не понравилось.

– Хорошо, – вздохнула Канеша. – Вилли Кларк не любит женщин. Но вы же понимаете, что этого недостаточно для обвинения в убийстве. Даже если он действительно писал за Годфри Приста.

– Джулия сказала, что видела его в отеле. Должно быть, он пришел поговорить с Годфри, – меня задело то, что Канеша не спешила поддержать мою версию. Я думал, что после разговора с Терезой и Джулией ей все стало предельно ясно.

Но она была помощницей шерифа, а я – всего лишь библиотекарем. И расследование убийства было ее работой.

– Я спрошу его об этом, – сказала Канеша. – Но если он не признается, одних слов миссис Уордлоу будет недостаточно. В конце концов, она сама не уверена, его ли видела во вращающейся двери.

– Конечно, – кивнул я. – Для дела вам нужно доказательство посолиднее, – я все-таки прочел достаточно детективов, чтобы это понимать. – Зато с Вилли у вас хотя бы есть мотив и возможность.

– Как и с другими подозреваемыми, – безжалостно произнесла Канеша.

– Ладно, вы победили, – сдался я.

Я-то думал, что принес ей преступника на блюдечке, а она привередничает. Но что, если я ошибаюсь? От этой мысли мне стало не по себе. Возможно, Канеше известно что-то, о чем я не знаю – в конце концов, в ее распоряжении эксперты и улики с места преступления. А я даже не в курсе, что послужило орудием убийства.

– Вы помогли следствию. Благодаря вам я кое-что выяснила быстрее, чем могла бы, – признала Канеша не слишком охотно. Впрочем, глупо было ждать, что она рассыплется в благодарностях.

Поэтому я молча кивнул.

– Но на этом все, – строго сказала она. – Прекратите лезть не в свое дело. Я сама доведу его до конца.

Я заметил странный блеск в ее глазах.

– Вы знаете, кто убийца?

Канеша внимательно посмотрела на меня.

– Знаю. Но мне нужно еще кое-что проверить, и я не хочу, чтобы вы снова путались у меня под ногами.

– Обещаю, больше не буду вам мешать, – сказал я.

– Хорошо, – Канеша встала и без лишних слов направилась в зал для собраний.

А я не торопился возвращаться, предпочитая обдумать наш разговор в относительной тишине часовни. Канеша, кажется, была абсолютно уверена насчет убийцы. Может, из-за того, что мы с Джулией рассказали ей о Вилли? Или она знала еще раньше?

Не исключено, что я поспешил с выводами. А теперь оставалось только сидеть и ждать, чем все закончится. Но я весь изведусь за это время! Может, Канеша специально сказала, что знает убийцу, желая поддразнить меня? Что ж, она имела право на маленькую месть – учитывая, сколько раз я выводил ее из себя.

Но пора было возвращаться на прием. И впредь быть осмотрительнее с тем, что и кому говорю. Я уже и так разозлил Канешу, не стоит добавлять ей нервотрепки.

В дверях зала я огляделся в поисках Джулии и нашел ее в дальнем углу. Она с кем-то говорила – я не видел, с кем именно. Подойдя поближе, разглядел через толпу миниатюрную блондинку Андреа Феррис, а рядом с ней – Пемберли Голсуорси, пожилого профессора английского, который славился любовью поговорить. Многие подозревали, что имя он выдумал себе сам – слишком уж помпезно оно звучало. Я же считал, что оно ему очень подходит. Этот напыщенный пустозвон никогда не упускал возможности поделиться своим мнением со всеми, кто стоял в радиусе слышимости. Сегодня жертвой его словоблудия стали мисс Феррис и Джулия. Поймав ее полный мольбы взгляд, я понял, что не могу просто развернуться и уйти. Судя по всему, Голсуорси вошел в раж, и остановить его неудержимый монолог не было никакой возможности.

И как только Джулию угораздило? Мы с ней вместе посещали на первом курсе лекции Голсуорси по литературе, и она не хуже меня знала, на что он способен.

Тяжело вздохнув, я встал рядом с ней.

Голсуорси тут же меня заметил, что само по себе было удивительно, и прервал свою речь.

– Харрис, да? – спросил он, уставившись на меня цепким взглядом. – Библиотекарь?

Не дожидаясь ответа, профессор возобновил монолог, на сей раз обращаясь к литературному агенту Годфри:

– Современную литературу низвели до уровня вопиющей банальности. Во главе угла стоит непроходимый меркантилизм. Книгоиздание изначально было уделом джентльменов, образованных, культурных, утонченных; они выбирали литературное поприще, чтобы просвещать людей и изменять этот мир. А не для того, чтобы продавать миллионы экземпляров, удовлетворяя вкусы общества, которые опростились до такой степени, что впору опасаться интеллектуального вымирания нашего вида.

Он мог долго разглагольствовать в подобном ключе, но еще на лекциях я научился отключаться, не теряя восторженного выражения лица. К счастью, за тридцать лет я этот навык не растерял.

Я покосился на мисс Феррис. Для поминальной службы она выбрала стильный темный костюм и каблуки, которые прибавляли ей пару сантиметров роста. Остекленевший взгляд литературного агента был знаком каждому, кто хоть раз посещал лекции Голсуорси. Или слушал его больше десяти секунд.

Джулия пихнула меня в бок, и я посмотрел на свою подругу. Она сердито хмурилась и кивала на Голсуорси. Я понимал, чего она хочет, но не представлял иного способа заткнуть Пемберли, кроме как зажать ему рот и запереть в кладовке. Нет, мы, конечно, могли просто уйти, но многие поколения наших бабушек, истинных южанок, перевернулись бы в могилах от подобного пренебрежения этикетом. С этим проклятием приходилось мириться всем, кого воспитывали в уважении к старшим, какими бы раздражающими они ни были.

Но Голсуорси вдруг упомянул Годфри, и я снова начал слушать:

– …Печальный пример юноши, наделенного острым разумом – подчеркиваю: острым, но не блестящим! Так вот… Юноша, наделенный быстрым разумом, мог достичь куда большего, выбери он иную литературную стезю. Вспомнить хотя бы, как он изображал женщин в своих произведениях. Это же кошмар! Боюсь, для того, чтобы разобраться с этой проблемой, бедняге потребовался бы психиатр. Но сильно сомневаюсь, что его читательницы подозревали, сколь невысокого мнения о них он придерживается.

Я переглянулся с Джулией: та была изумлена не меньше моего. Голсуорси явно приобщился к творчеству Годфри, хотя, казалось бы, зачем ему тратить свой могучий интеллект на образчик столь низменной литературы.

Голсуорси был готов бесконечно развивать свою мысль, но в планы Андреа Феррис, судя по всему, это не входило. Она оборвала его на середине предложения.

– Я обязательно поделюсь вашими наблюдениями о современном книгоиздании с моими коллегами в Нью-Йорке, – обманчиво сладким голосом произнесла Андреа. – Не сомневаюсь, они сразу прекратят выпускать низкопробное развлекательное чтиво и обратятся к литературе, призванной просвещать и изменять. Это произведет переворот в мировом книгоиздании, и ваше имя, профессор, будет у всех на устах.

Справившись с первым потрясением – кто-то посмел его перебить! – Голсуорси сначала надулся от важности, ведь к его мнению отнеслись с таким вниманием. Но тон Андреа с каждым словом становился все более желчным, и в конце концов даже профессор распознал ядовитый сарказм.

– Всего хорошего, юная леди! – фыркнул он, одарив ее возмущенным взглядом. От расстройства Голсуорси забыл попрощаться со мной и Джулией. Впрочем, мы ничуть не обиделись и вздохнули с явным облегчением, когда он скрылся из виду.

– Что за напыщенный сноб, – произнесла Андреа. – Если бы мне платили доллар за каждого встреченного «защитника высокой литературы», я бы уже ушла на пенсию. – Она повернулась ко мне и протянула руку: – Андреа Феррис, последний литературный агент Годфри Приста.

– Чарли Харрис, – представился я. – Архивариус местного университета. Как и миссис Уордлоу, учился в школе вместе с Годфри.

Андреа кивнула, не сводя глаз с Джулии.

– Вы – мать его сына?

Слегка ошарашенная ее прямолинейностью, Джулия кивнула.

– Я думала, Годфри не станет об этом распространяться, но, видимо, ошибалась.

– Годфри мне все рассказывал, – махнула рукой Андреа. – Он был моим самым крупным клиентом.

Если Годфри в самом деле все ей рассказывал, стало быть, про настоящего автора она тоже знает?..

– Неудивительно, – тем временем ответил я. – Годфри зарабатывал миллионы.

– О да, – самодовольно улыбнулась Андреа. – Тут мне жаловаться не на что. – Она задумчиво склонила голову к плечу. – Но знаете, старый пустозвон в чем-то прав.

– В чем же? – спросил я, подозревая, что знаю ответ.

– В том, что касается изображения женщин в его книгах. Я тоже часто задавалась вопросом, откуда в них столько ненависти, ведь Годфри, при всех его недостатках, любил женщин и восхищался ими.

– А вы не спрашивали об этом у него самого? – поинтересовалась Джулия.

– Спрашивала, – сказала Андреа. – Я ведь работала с ним не с самого начала. Он стал моим клиентом после своего первого бестселлера – «Свести счеты», – Андреа нахмурилась. – Я читала его ранние книги, и в них отношение к женщинам совершенно иное.

– И что же он вам ответил? – нетерпеливо спросил я.

– Пожал плечами и сказал, что оно само так выходит. Заявил, что почти все триллеры такие, и почему его работы должны чем-то отличаться?

– И вам этого хватило? – Судя по голосу, слова Андреа нисколько не убедили Джулию.

– А почему нет? Если честно, после того, как он начал зарабатывать столько денег для нас обоих, меня это уже не слишком волновало.

– А вы никогда не думали, что триллеры писал кто-то другой? – рискнул спросить я. – Раз уж они так отличались по стилю от его первых детективов.

Андреа удивленно рассмеялась.

– Что за глупости? Кто еще мог их написать? Да, стиль Годфри изменился, но только потому, что он хотел заработать побольше денег. Что у него, кстати, получилось.

Я внимательно смотрел на Андреа: кажется, она говорила искренне. Должно быть, Годфри держал настоящего автора в тайне и от нее. Значит, в ближайшем будущем ее ждет большое потрясение.

Джулия с любопытством покосилась на меня. Она знала: я бы не стал задавать подобный вопрос без веской на то причины.

Прежде чем мы успели сказать еще что-либо, Андреа снова заговорила:

– О, он все-таки пришел! – она помахала кому-то в толпе.

Мы с Джулией завертели головами.

– О ком речь? – спросил я.

– Высокий мужчина в костюме, разговаривает с помощницей шерифа.

Я и Джулия одновременно отыскали глазами Канешу Берри. Та беседовала с видным мужчиной лет шестидесяти.

– Кто это? – спросила Джулия.

– Майлз Бертон, адвокат Годфри, – сказала Андреа и широко улыбнулась. – Если Годфри успел переписать завещание, как он планировал, ваш сын станет очень богат, миссис Уордлоу.

Глава тридцать первая

С этими словами Андреа извинилась и направилась к Майлзу Бертону, оставив нас обдумывать услышанное.

– Разве можно так запросто говорить о подобных вещах? – нахмурился я, провожая Андреа взглядом.

– Нет, – сказала Джулия. – Но для меня это не новость. Годфри говорил, что собирается признать Джастина своим сыном и включить его в завещание, – она улыбнулась с мрачным удовлетворением. – И он умер прежде, чем успел снова его переписать.

– А зачем бы ему снова переписывать завещание?

Этот вопрос застал Джулию врасплох.

– Ну, Джастин ведь с ним поругался, а ты же знаешь, на что мог быть способен Годфри, если кто-то ему перечил.

Все так, но что-то в словах Джулии показалось мне странным. Да, Джастин и Годфри поссорились в первый же день, но даже Годфри не стал бы из-за этого вычеркивать сына из завещания. Настолько мелочным он не был.

Но с Джулией я своими сомнениями делиться не торопился. Она с жадным интересом следила за Андреа Феррис, которая разговаривала с Канешей и мистером Бертоном. Почему бы ей просто не подойти и не представиться адвокату?

Впрочем, Канеша избавила ее от забот. Кивком головы она подозвала Джулию, и я решил, что на меня приглашение тоже распространяется. Джулия нуждалась в поддержке, тем более что Эзры не было рядом.

Канеша встретила меня хмурым взглядом, но ничего не сказала. Вместо этого представила Джулию Майлзу Бертону.

– Жаль, что мы встретились при столь трагических обстоятельствах, – сочным баритоном проговорил Бертон. – А где ваш сын? Пришел на службу?

– Разумеется, – сказала Джулия. – Он где-то здесь.

– В последний раз я видел его на хорах в часовне, – заметил я. – Хотите с ним поговорить?

– Да, – с печальной улыбкой ответил Бертон. – Мне нужно многое обсудить с ним и миссис Уордлоу.

– Пойду приведу его, – сказал я, и адвокат благодарно кивнул.

Но в часовне на хорах никого не оказалось. Я пробежался взглядом по рядам, но они тоже пустовали. Наверное, Джастин и Дизель пошли в туалет, который располагался в противоположной части часовни. Но в уборной было тихо, и под стенками кабинок я не заметил ни человеческих, ни кошачьих ног. Неужели Джастин с Дизелем отправились домой?

Но как они проскользнули мимо журналистов? Я живо представил, как мальчик застывает на ступенях часовни, а репортеры бомбардируют его вопросами. Но потом вспомнил, что им вряд ли известно, кто такой Джастин. Для них он всего лишь случайный паренек, заглянувший на поминальную службу. Вполне возможно, их куда больше заинтересует Дизель.

И потом… Я прошел дальше по коридору в заднюю часть здания – к черному выходу. Открыв дверь, выглянул наружу: здесь журналистов не было. Мальчика и кота, впрочем, тоже. Но если они и в самом деле вознамерились тихо ускользнуть с приема, то вполне могли сбежать через задний ход, подальше от докучливых репортеров.

Я вернулся в зал для собраний, чтобы сообщить об этом Майлзу Бертону и остальным. Подходя, услышал, что говорит Андреа Феррис:

– Досадно, что последняя книга выйдет следующей осенью, а новых уже не будет. Но хорошо, что Годфри хотя бы успел ее закончить до приезда в Афины, – хихикнула она. – Это лучшее из всего, что он написал. Готова поспорить, по продажам обойдет последние две.

– Действительно, досадно, – кивнула Джулия и, обернувшись, заметила меня.

– Я не нашел Джастина, – сказал я, не дожидаясь вопроса. – Наверное, они с Дизелем вышли через заднюю дверь и отправились домой.

– С Дизелем? А это еще кто? – нахмурился адвокат.

– Мой кот. Мальчик к нему очень привязан, и я привел Дизеля на службу, чтобы он успокоил Джастина. Ему в последнее время пришлось нелегко.

– Еще бы, – не слишком уверенно кивнул Бертон. – И все же мне хотелось бы поговорить с Джастином сегодня, если возможно. Я планирую покинуть Мемфис завтра рано утром. Во вторник надо быть на суде в Лос-Анджелесе.

– Я привезу его к вам в отель, – предложила Джулия.

– Или вы можете встретиться у меня дома, – с улыбкой вклинился я. – В отеле скорее всего будут репортеры, а возле моего дома им делать нечего. Если мы выйдем через задний ход, вряд ли они последуют за нами.

– Блестящая мысль, – просиял Бертон и повернулся к Джулии. – Если вы, конечно, не возражаете, миссис Уордлоу. И вы, офицер Берри. – Он посмотрел на Канешу.

– Согласна, – ответила Джулия.

– Я тоже, – кивнула Канеша. – Мне не к спеху делать заявление перед журналистами, и к тому же я хочу услышать, что скажет мистер Бертон.

– В таком случае, – Бертон вытащил из кармана пиджака маленький блокнот и перевернул несколько страниц, – я бы хотел пригласить к мистеру Харрису еще кое-кого из присутствующих. Если мистер Харрис, конечно, не возражает. Будет лучше сразу поговорить со всеми наследниками Годфри.

– Не возражаю, – поднял руки я. – Можете воспользоваться моей гостиной.

От моего взгляда не укрылось, что Канеша нахмурилась. Неужели собрание у меня дома помешает ей арестовать убийцу? Но секунду спустя морщина между ее бровей разгладилась.

– И в самом деле, так будет лучше, – сказала она. – Кого еще вы хотите позвать?

Бертон сверился со списком.

– Ричарда Такетта и Уильяма Кларка. И кого-нибудь от университета, если можно.

Джулия заметно напряглась. Интересно, что ее так обеспокоило? Я удивился, услышав имя Вилли, и она, вероятно, тоже. Но скорее всего подруга заволновалась из-за Рика Такетта. В конце концов, Джулия встречалась с Риком незадолго до того, как закрутила роман с Годфри. И в отличие от меня она уже тогда знала, что эти двое – сводные братья.

– Я работаю в университете, – сказал я и уточнил: – Архивариусом. На этой неделе мы с Годфри обсуждали передачу его бумаг университету. А ректор ушел пару минут назад.

– Думаю, вы вполне подойдете в качестве представителя, – согласился Бертон. – Официальное уведомление придет позже, и оно уже будет адресовано ректору и попечительскому совету.

Я окинул взглядом толпу и, отыскав среди гостей Рика, указал на него адвокату.

– Ты где-нибудь видишь Вилли? – спросил я Джулию, когда Бертон ушел говорить с Риком. – Пойду поищу его. Он же невысокий, в такой толпе его не разглядеть.

– Я тебе помогу. – Мы с Джулией принялись обходить комнату в противоположных направлениях, а Андреа осталась с Канешей.

Я нашел Вилли позади группы людей: он отчитывал профессора истории за то, что его студенты не умеют работать с книгами. Эту песню я слышал уже много раз.

– Прости, что прерываю… – перебил я Вилли. Профессор истории, бросив на меня полный благодарности взгляд, шустро растворился среди гостей.

– Чего тебе? – буркнул Вилли, вежливый, как всегда.

– Здесь адвокат Годфри Приста, и он хочет с тобой поговорить.

Эта новость застигла Вилли врасплох, но он быстро справился с удивлением, и его угрюмое лицо расплылось в широкой улыбке.

– Может, справедливость наконец-то восторжествует, – сказал он.

– О чем ты? – спросил я, хотя знал ответ.

– Скоро узнаешь, – грубо отмахнулся Вилли. – Где этот адвокат?

– Вон там.

Майлз Бертон и Рик Такетт уже присоединились к Джулии, Андреа и Канеше.

– Это Уильям Кларк, – представил я Вилли, когда мы подошли к ним.

– Очень рад с вами познакомиться. – Вилли с непривычной любезностью протянул адвокату руку, и тот ее пожал.

– Взаимно, – сказал Бертон. – А мистера Такетта вы, наверное, все знаете. Ну что ж, пойдемте к мистеру Харрису?

– Следуйте за мной, – сказал я и предложил Джулии взять меня под руку. Она побледнела и, кажется, слегка дрожала. Неужели так волновалась из-за завещания? Или ее нервировало то, что адвокат пригласил на встречу Рика? Когда мы с Вилли присоединились к ним, я заметил, что он не сводит с Джулии глаз.

Я повел их кружным путем, чтобы не наткнуться на журналистов, но даже так мы потратили на дорогу меньше десяти минут. Открыв дверь, я пригласил всех в гостиную.

Пока остальные рассаживались, Майлз Бертон положил папку с документами на кофейный столик. Я предложил гостям чего-нибудь выпить, но все единодушно отказались.

– Пойду посмотрю, у себя ли Джастин. Уверен, он сидит в комнате с Дизелем.

«Точнее, очень на это надеюсь», – думал я, поднимаясь по лестнице. Не представлял, куда еще они могли отправиться.

Но к счастью, я оказался прав: Джастин прямо в костюме лежал на кровати, почесывая за ухом Дизеля, который лениво вытянулся рядом с ним.

– Как ты тут? – спросил я.

– Нормально, – бесцветным голосом ответил мальчик.

Но выглядел он очень несчастным, что неудивительно. Ему потребуются месяцы, если не годы, чтобы оправиться от случившегося. Только встретиться со своим биологическим отцом и сразу его потерять – такое не каждому под силу вынести.

– Пришел адвокат Годфри, а с ним еще несколько человек, – негромко сказал я. – Он хочет поговорить о завещании.

– Можно я не пойду? Почему меня просто не оставят в покое? – глухо пробормотал Джастин, отвернувшись и зарывшись лицом в подушку.

Я присел на край кровати.

– Сынок, мне жаль, что на тебя столько всего свалилось. Но сейчас ты должен спуститься и поговорить с адвокатом. Судя по всему, Годфри включил тебя в завещание, и хотя бы ради него ты должен быть там.

Несколько секунд Джастин не шевелился. Я терпеливо ждал. Наконец он сел, и я увидел его заплаканное лицо.

– Иди, умойся, – мягко сказал я. – А потом пойдем вниз.

Джастин кивнул и отправился в ванную. Дизель потянулся, подошел ко мне и ткнулся носом в руку. Я сильно подозревал, что в ближайшие дни кот будет много времени проводить с Джастином. Что ж, ему он действительно сейчас нужнее.

Джастин вышел из ванной; мокрые пряди волос прилипли ко лбу. Когда мы спускались вниз, Дизель бежал впереди нас.

Едва мы вошли в гостиную, как все головы повернулись к нам. Майлз Бертон устремился к Джастину, вытянув руку для приветствия. Адвокат представился, и в его голосе прозвучало искреннее сочувствие. Он проводил Джастина к дивану, на котором уже сидела Джулия, а сам устроился в кресле рядом. Дизель тут же запрыгнул к мальчику на колени. Андреа, тоже сидевшая на диване, смотрела на кота с неподдельным восхищением. Рик и Вилли сдвинули стулья так, что получился полукруг.

Канеша стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди. Я принес еще один стул и предложил ей, но помощница шерифа молча отказалась. Тогда я сел на него сам, позади Рика. Оттуда мне открывался отличный вид на Джулию, Джастина и адвоката.

Бертон взял в руки толстую стопку бумаг.

– К сожалению, печальный повод свел нас вместе. Годфри Прист долгие годы был моим клиентом, и я бы хотел, чтобы он оставался им еще много лет. – Он посмотрел на бумаги. – Но сейчас мой долг – ознакомить вас с содержанием завещания, которое Годфри недавно изменил, узнав о том, что у него есть сын. Это известие его очень обрадовало, и я также глубоко сожалею, что он не успел провести с вами больше времени, молодой человек. Я знаю, как он был рад с вами встретиться. – Майлз улыбнулся Джастину, и тот опустил голову. Дизель ободряюще боднул его в подбородок.

– Я избавлю вас от несущественных деталей, – продолжил адвокат. – Вы должны понимать, что когда речь идет о таком большом наследстве, нужно учитывать множество нюансов. Но пусть они вас сейчас не волнуют. Годфри распорядился разделить свое состояние на несколько частей по числу наследников. Малые доли наследства должны быть выплачены прежде, чем большие. Итак… – И Майлз принялся зачитывать завещание: – Своему биологическому сыну, Джастину Генри Уордлоу, я завещаю две трети своего состояния. Своему сводному брату, Ричарду Горацию Такетту-младшему, я завещаю оставшуюся треть своего состояния.

Бертон замолчал, давая присутствующим возможность осмыслить услышанное. Рик Такетт, все это время сидевший прямо, наконец расслабился и опустил плечи. Кажется, я услышал, как он шепчет благодарственную молитву.

Глаза Джулии торжествующе блеснули, на лице заиграла широкая улыбка. Джастин смотрел на адвоката так, словно не верил собственным ушам.

– О какой конкретно сумме идет речь? – спросила Джулия, и меня неприятно царапнула нотка алчности в ее голосе.

Майлз Бертон посмотрел на нее с тщательно скрываемой неприязнью.

– По самым скромным подсчетам доля вашего сына, миссис Уордлоу, составит около семидесяти миллионов долларов.

Джастин разинул рот от изумления, даже Джулия выглядела потрясенной. Видимо, она не представляла, насколько Годфри богат.

Бертон повернулся к Рику Такетту.

– Это значит, что вы, мистер Такетт, получите приблизительно тридцать пять миллионов.

– Поверить не могу, – покачал головой Рик. – Он столько лет со мной не общался, и теперь… Но почему?

– Годфри никак не объяснил свое решение, – вздохнул Бертон.

– Может, он хотел попросить прощения, – сказала Андреа. – Таким уж Годфри был человеком: думал, что деньги могут решить любую проблему.

– А что насчет меня? – ко всеобщему удивлению, подал голос Вилли. – Мне он что оставил?

Бертон нахмурился и пробежал глазами завещание.

– Моему школьному другу, Уильяму Эбенезеру Кларку, я оставляю миллион долларов и огромную благодарность за нашу многолетнюю дружбу.

Я знал, что эти слова произведут эффект разорвавшейся бомбы, и взрыв действительно не заставил себя ждать.

– И все?! – взвился Кларк. – Больше ничего не оставил?

Вилли вскочил со стула и попытался вырвать завещание у адвоката. Канеша шагнула вперед и решительно отстранила его от Бертона.

– Сядьте, мистер Кларк. Сейчас же.

Вилли отступил, но не успокоился. Лицо его раскраснелось от злости, он выглядел так, будто его вот-вот хватит удар.

– Лживый ублюдок! – прошипел Вилли. – Поверить не могу, что он так со мной обошелся. Даже после смерти надо мной издевается.

– О чем вы говорите? – ошарашенно посмотрела на него Андреа. – Годфри оставил вам миллион долларов, мне кажется, этого более чем достаточно…

– Глупая корова! – взъярился Вилли. – Я написал все эти книги! Я, а не Годфри!

Глава тридцать вторая

На секунду в комнате повисла мертвая тишина. Потом Андреа Феррис подскочила с дивана.

– Да вы с ума сошли! – с негодованием воскликнула она. Я испугался, что сейчас она кинется на Вилли, опрокинув кофейный столик. – Я литературный агент Годфри и точно знаю, что он сам написал эти книги.

– Ничего ты не знаешь, – отозвался Вилли, ничуть не смутившись. – Могу доказать, что я – настоящий автор. Годфри всегда говорил, что ты в курсе нашей сделки, но, видимо, не слишком-то он тебе доверял.

– И как же вы это докажете? – Теперь голос Андреа звучал не так уверенно.

– Для начала, – самодовольно усмехнулся Вилли, – у меня есть копия рукописи той книги, что выйдет только в следующем сентябре. Откуда бы ей у меня взяться, если я ее не писал?

– Годфри послал ее вам, чтобы вы почитали, – тут же нашлась Андреа. – Действие разворачивается в Миссисипи. Вдруг он хотел с вашей помощью проверить какие-то факты?

Все время их разговора я пытался привлечь внимание Канеши, но она меня старательно игнорировала и, не отрываясь, следила за Вилли и Андреа.

– Можешь спорить, сколько угодно, женщина, – рассмеялся Вилли. – Это ничего не изменит. Я написал эти книги и докажу это. Мы с Годфри заключили контракт.

– Я могу его увидеть? – нахмурился Майлз Бертон. – Вы же понимаете, что это очень серьезное заявление? Я не уверен, каковы будут последствия, поскольку Годфри передал права на свои произведения сыну.

Вилли взвыл от ярости и рванулся к адвокату, но Канеша, по-прежнему стоявшая между ними, вовремя его остановила.

– Успокойтесь, мистер Кларк. Или я выведу вас отсюда, – железным тоном проговорила она.

Неумолимый взгляд помощницы шерифа слегка остудил Вилли. Он вернулся на свое место, и напряжение в комнате чуть спало.

– Да, я могу показать контракт. И непременно это сделаю. Мы с вами об этом еще поговорим, не сомневайтесь.

Теперь я уже был абсолютно уверен, кто опустошил коробку с контрактами, которая лежала в хранилище.

Канеша встала рядом с адвокатом, по-прежнему не сводя глаз с Вилли.

Какое-то время все молчали, и стало слышно, что к дому подъехала машина. Я встал и подошел к окну. Отодвинув занавеску, выглянул наружу: у тротуара стояли две машины из департамента шерифа. Я посмотрел на Канешу, она перехватила мой взгляд и едва заметно качнула головой. Я опустился на стул. Помощница шерифа явно собралась арестовать кого-то прямо у меня дома, и мне эта идея не слишком нравилась.

Пытаясь унять участившийся пульс, я прислушался к Бертону, который вернулся к завещанию:

– Пять миллионов долларов мистер Прист завещает Афинскому университету, из них двести пятьдесят тысяч должны пойти на обработку и хранение документов и рукописей, которые он передал архиву. – Бертон посмотрел на меня.

– Уверен, ректор и попечительский совет будут в восторге, – ответил я. Годфри совершенно точно задумал передачу задолго до нашей с ним встречи. Ко мне он пришел только для того, чтобы поговорить о Джастине. Что ж, это неудивительно.

– Еще в завещании упоминаются несколько благотворительных организаций, но не думаю, что вам это интересно, – Бертон отложил бумаги в сторону.

– Как скоро мой сын сможет получить свою долю? – Джулия подалась вперед и следила за Бертоном, как коршун за добычей.

– Для начала завещание должно быть утверждено судом. Да и, насколько я знаю, следствие по делу о смерти Годфри еще не закончено, – сказал Бертон. – А до тех пор мы не можем дать завещанию ход. К тому же обнаружилась еще одна проблема – с установлением авторства книг. Я даже предположить не могу, как это повлияет на состояние Годфри.

– Но какое отношение к завещанию имеет расследование? – спросил Рик Такетт. – Я что-то не понимаю.

– В штате Миссисипи убийцам запрещено наживаться на своих жертвах, – веско произнесла Канеша. – Если человек, виновный в смерти мистера Приста, указан в завещании, по закону он лишается права на наследство.

– Это правда? – Джулия посмотрела на Майлза Бертона.

– Уверен, помощница шерифа Берри разбирается в законах не хуже меня, – ответил адвокат.

Джулия перевела взгляд на Вилли Кларка. Я наблюдал за ней, как зачарованный: с момента появления адвоката подруга открылась мне с неожиданной стороны. Не подозревал в ней такой жадности до денег.

А Джулия ткнула пальцем в Вилли, который сидел через кофейный столик от нее.

– Полагаю, у тебя есть отличный мотив для убийства. И кстати, в день убийства я видела тебя в отеле.

– Что? Джулия, да ты совсем сдурела! – взвизгнул Кларк.

– Я видела тебя. Когда выходила через вращающиеся двери. – Она откинулась на спинку дивана, скрестила руки на груди и мрачно улыбнулась.

Ко всеобщему удивлению, Вилли только расхохотался.

– Да, я приходил к Годфри. Хотел поговорить о новой книге. Не той, что выйдет в сентябре, но о следующей.

– Вы поссорились, и ты ударил его по голове, – кивнула Джулия. – Теперь все ясно.

Я ждал, что Канеша вмешается, но помощница шерифа молча наблюдала за происходящим.

– А я ведь тоже видел тебя, Джулия. – Кажется, озвученные обвинения ничуть не задели Вилли. – Правда, ты кое-что перепутала. Мы действительно столкнулись в дверях, вот только это я выходил из отеля. Я встретился с Годфри в полтретьего, прождав его добрых двадцать минут. Когда он наконец соизволил открыть дверь, то был чем-то очень расстроен и сказал, что мы поговорим позже. Но я больше не мог ждать – к трем мне нужно было вернуться в библиотеку. Один из коллег ушел на больничный, и мне пришлось заменять его в отделе справок.

– В отделе справок? – Джулия побледнела.

– Ага, – кивнул Вилли. – Так что с трех до пяти я работал на глазах у кучи народу. Потом встретился с заведующим кафедрой истории и вышел от него ближе к шести.

Судя по всему, у Вилли было неплохое алиби на время убийства. Мне Джулия говорила, что покинула отель около трех часов. Это шло вразрез с тем, что только что сказал Вилли. Но если она солгала насчет встречи в дверях, может, она соврала еще о чем-то?

Воцарившуюся в гостиной тишину нарушила Канеша.

– Миссис Уордлоу, памятуя о ваших прошлых показаниях, я вынуждена спросить вас: мистер Кларк говорит правду? Вы видели его, когда заходили в отель?

– Возможно, я что-то напутала, и действительно столкнулась с Вилли перед встречей с Годфри. Но он вполне мог вернуться и убить его потом.

– Чушь собачья, – фыркнул Вилли. – После встречи с заведующим кафедрой я пошел в кафе, там перекусил, а после отправился в книжный магазин на поэтический вечер. У меня не было времени возвращаться в отель и кого-то убивать.

Теперь все повернулись к Джулии. Все, кроме Джастина. Крепко прижав к себе кота, он смотрел прямо перед собой.

– Миссис Уордлоу, напомните мне, пожалуйста, куда вы направились после того, как поговорили с мистером Пристом? – Канеша шагнула к дивану.

Джулия напряженно следила за помощницей шерифа. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке.

– Я пошла в банк, чтобы внести деньги по чеку, который дал мне Годфри. Оттуда поехала в больницу, там как раз была пересменка где-то после трех часов.

– Миссис Уордлоу, в банке вам дали квитанцию?

Да что здесь происходит? Канеша вела себя так, будто решила, что Годфри убила Джулия. Я почувствовал, как желудок скручивается в тугой узел.

– Да, наверное, – Джулия пожала плечами. – В банках вроде бы всегда дают квитанции.

– Верно, – кивнула Канеша. – А на них обычно указывают время. Вы знали об этом, миссис Уордлоу?

Помощница шерифа произносила фамилию Джулии с неумолимостью человека, вбивающего гвозди в крышку гроба. А Джулия молча смотрела на Канешу. Очевидно, до сих пор она не задумывалась о времени, указанном на банковской квитанции.

– Думаю, вы также знаете, что в будние дни банки работают до шести, – продолжала Канеша. – Я могу связаться с банком и узнать, в котором часу вы внесли деньги на счет, миссис Уордлоу. И я уже пообщалась с персоналом больницы, чтобы проверить, когда вы уходили и приходили.

Канеша замолчала; тишину в комнате нарушало лишь тяжелое дыхание Джулии. Она выглядела испуганной, причем до такой степени, что ее страх был практически ощутим.

– Может, вы все-таки уточните, во сколько именно внесли деньги на счет, миссис Уордлоу? Я все равно узнаю правду, это лишь вопрос времени.

Джулия глубоко вдохнула.

– За несколько минут до шести.

Джастин поднял голову и посмотрел на мать.

– Мама, что происходит? Почему ты соврала про этот дурацкий поход в банк?

– Да я просто перепутала время. В тот день столько всего случилось, – ответила Джулия, но даже Джастин ей не поверил. В его глазах было столько боли, что у меня разрывалось сердце.

– Мистер Прист хотел забрать Джастина в Калифорнию, верно? Вы испугались, что потеряете сына? – Канеша буквально забрасывала Джулию вопросами. – И решили, что не позволите этому случиться.

– Нет, все было не так, – Джулия замотала головой. – Мы с Годфри все обсудили, и он пообещал, что не будет увозить Джастина, по крайней мере, пока тот не закончит университет, – голос Джулии звенел от отчаяния, но сейчас все уже сомневались в искренности ее чувств.

– Могу я спросить? – вдруг заговорил Рик Такетт.

– Да, мистер Такетт, в чем дело? – Канеша удивилась, что их прервали, но тем не менее ободряюще кивнула Рику, который все никак не решался заговорить.

– Джастин, когда у тебя день рождения? – наконец спросил он. Пальцы Рик сцепил в замок с такой силой, что побелели костяшки.

– Четвертого августа, – ответил Джастин, прочистив горло. А потом назвал год.

– Спасибо, – сказал Рик. – Он же родился в срок, да, Джулия?

Глаза Джулии наполнились слезами.

– Да, – едва слышно ответила она.

Рик кивнул, потом глубоко вздохнул и снова посмотрел на Джастина.

– Его отец не Годфри. Джастин – мой сын.

Глава тридцать третья

Слова Рика повергли в шок не только меня. Я был не единственным в комнате. Мельком посмотрев на Канешу, я понял, что помощница шерифа тоже не ожидала подобных откровений. И теперь лишь молча переводила взгляд с Джастина на Рика и обратно. А Такетт тем временем снова заговорил:

– Сын, прости, что ты узнал об этом вот так.

– Мама, это правда? – Джастин дрожащей рукой взял за руку Джулию. Та не ответила.

– Правда, – уверенно произнес Рик. – Я давно начал подозревать, но решил оставить все как есть. Джулия бросила меня ради Годфри. А потом вышла за Эзру. Она ясно дала понять, что я ей не нужен, хоть я и предлагал ей стать моей женой, – он помолчал. – До нынешнего дня даже не представлял, что Джулия убеждала Годфри, будто Джастин – его сын. Но я не собираюсь покрывать эту ложь.

– Но почему вы так уверены? – спросила Канеша.

Рик пожал плечами.

– В последний раз мы виделись с Джулией в начале декабря, – все поняли, что «виделись» – всего лишь эвфемизм. – А Годфри приехал в город только в середине января.

Подсчитать в уме было несложно. Если Рик говорил правду, Годфри никак не мог оказаться отцом Джастина.

– Мистер Прист знал о ваших отношениях с мистером Такеттом? – Канеша пришла в себя и ринулась в наступление.

– Нет, – мотнула головой Джулия. – Он пробыл в городе всего две недели, и я постаралась сделать так, чтобы он остался в неведении. Годфри так ничего и не узнал.

– Узнал, – негромко проговорил я. Мне было больно произносить эти слова, но молчать было неправильно. – Я сам ему сказал. Случайно упомянул в разговоре, что в том году был с семьей в Афинах и видел Джулию и Рика вместе. Годфри, помню, очень удивился.

– Она сказала Годфри, что мальчик родился прежде срока, – Андреа встала рядом со мной. – Когда Годфри сообщил мне, то признался, что очень рад, что у сына нет проблем со здоровьем, хоть он и появился на свет на два месяца раньше.

– В тот день мистер Прист уличил вас во лжи, миссис Уордлоу. Он понял, что не может быть отцом Джастина. Уверена, он очень разозлился. – Канеша посмотрела на Джулию.

Та лишь тихо всхлипнула в ответ.

Рик поднялся и протянул руку Джастину.

– Сын, думаю, тебе стоит пойти со мной. – Он оглянулся на помощницу шерифа, и та кивнула.

Джастин, раздавленный услышанным, только крепче прижал к себе Дизеля. Он посмотрел на Рика, потом на мать, и Джулия сказала:

– Иди. Пожалуйста. – Она не могла поднять глаза на сына.

Джастин заколебался, потом поцеловал ее в щеку. Осторожно переложив Дизеля на диван, наконец встал и обошел кофейный столик. Рик обнял мальчика за плечи и вывел из комнаты. Мы молча смотрели им вслед. Дизель, недоуменно моргнув, шустро забрался ко мне на колени.

– Мистер Харрис, можете выйти на улицу и махнуть людям, которые сидят в машинах? Они знают, что это значит.

Канеша встала рядом с Джулией, тогда как Андреа, Вилли и Майлз Бертон ретировались в противоположную часть гостиной.

Выйдя на крыльцо, я махнул припаркованным у дома машинам. Оттуда вышли три помощника шерифа. Посторонившись, я пропустил их в дом и быстро закрыл дверь, чтобы Дизель не прошмыгнул на улицу.

Но он и не пытался. За спинами помощников шерифа я разглядел пушистый хвост на лестнице: видимо, кот устремился на третий этаж, и мне очень хотелось последовать за ним. Не знал, смогу ли спокойно стоять и наблюдать за тем, как Джулию будут арестовывать. Я до сих пор не мог поверить в то, что она сделала, но оставить ее одну сейчас было равносильно предательству.

И я вернулся в гостиную, чтобы сесть рядом с ней. Канеша Берри принялась зачитывать Джулии ее права.

Я уже уходил на работу в понедельник утром, когда на кухню зашел Джастин. В субботу, после того, как Джулию взяли под стражу, я отвез мальчика домой и объяснил растерянному Эзре, что случилось. Болезнь забрала у него последние силы, и Джастин оставался с отцом до вечера. Потом приехал Рик Такетт. Мальчик был слишком потрясен, чтобы что-то решать, и я посоветовал ему ехать с Риком. Джастину понадобится поддержка, и я не сомневался, что Рик не оставит новообретенного сына одного.

Джулия всего лишь хотела помочь своему ребенку, но зашла слишком далеко. Годфри нехорошо с ней обошелся, подтолкнув к браку с Эзрой, хотя ей стоило вернуться к Рику. Не сомневался, что она много раз об этом пожалела. И, наверное, в глубине души винила Годфри за то, что ее жизнь так повернулась. Да и сам Годфри, должно быть, чувствовал себя виноватым, раз дал Джулии деньги, даже узнав, что Джастин – не его сын. Должно быть, решил, что может откупиться от нее, но она к тому времени была озабочена лишь одним: не дать Годфри изменить завещание. И действовала, не думая о последствиях. В противном случае не потеряла бы на месте преступления ручку и не попалась бы на таких мелочах, как нестыковки во времени и квитанция из банка.

Пускай поступок Джулии и потряс меня до глубины души, откровенно говоря, мне было ее искренне жаль. Я ничем не мог помочь, кроме как продолжить заботиться о ее сыне.

– Ты как? – спросил я, окидывая Джастина пристальным взглядом. Судя по кругам под глазами, он почти не спал.

– Не знаю, – Джастин пожал плечами. – Бред какой-то, я до сих пор поверить не могу.

Нарисовавшийся в дверях Дизель потерся о его ноги, и мальчик присел, чтобы обнять кота.

– Если я могу чем-то тебе помочь, ты только попроси, – негромко сказал я.

– Спасибо, – ответил Джастин, глядя на меня снизу вверх. Сквозь усталость на его лице проступало новое, взрослое выражение. Последняя неделя прибавила ему с десяток лет.

– Вообще-то есть кое-что, – Джастин выпрямился. – Мне бы хотелось снова жить у вас.

– Разумеется, какие могут быть вопросы? – воскликнул я, сглатывая ком в горле. – Дизель жутко по тебе скучает.

На лице мальчика появилась тень улыбки.

– Мне его тоже не хватает. Рик хочет, чтобы я переехал к нему и жил со своими братьями и сестрами, – он покачал головой. – Так странно. У меня никогда не было братьев и сестер, а теперь есть. Конечно, сводные, но все же.

– Хорошо, когда есть семья, – я помолчал немного. – Но к такому нужно привыкнуть. В твоей жизни появилось столько новых людей…

– Да, сэр, – кивнул Джастин. – Спасибо вам, мистер Чарли. И тебе, Дизель.

Он постоял на кухне еще немного. Мне отчаянно хотелось его подбодрить, но мы с Дизелем уже сделали все, что могли.

– Пойду к себе, посплю немного, – наконец сказал он, проглотив зевок.

– Отличная мысль, – улыбнулся я. – Думаю, Дизель с удовольствием составит тебе компанию.

– Пойдем, дружище, – окликнул кота Джастин и поболтал пальцами в воздухе. – За мной!

Мальчик с котом покинули кухню, и я присел за стол, на время забыв о работе. Джастин топал по ступенькам, и, несмотря на все трагические обстоятельства, этот звук наполнял радостью мое сердце.

За три года, что прошли со смерти жены, я постарался закрыться от окружающих, ограничив общение с людьми лишь необходимыми контактами. А поскольку мои дети жили далеко, из близких у меня остался только Дизель.

Какое-то время этого было достаточно. Но потрясения последней недели вдребезги разбили раковину, в которую я забился, сам того не осознавая.

На секунду мне показалось, что за столом снова сидят Джеки и тетушка Дотти.

– Пора, – сказала Джеки, и тетя Дотти согласно кивнула.

Я улыбнулся им, и видение растаяло, оставив после себя лишь флер счастливых воспоминаний.

И в самом деле, пора.

Я собрал вещи и отправился на работу.

Примечания

1

Американский писатель и критик, автор ставших классикой детективных романов, повестей и рассказов. Один из основателей жанра «крутого детектива». – Здесь и далее примечания переводчика.

2

Фрэнк и Джо Харди – герои серии детских детективов, написанных группой авторов под псевдонимом Фрэнклин У. Диксон. Их отец был частным детективом, и братья помогали ему в расследованиях.

3

Отсылка к трагедии Уильяма Конгрива «Невеста в трауре». Целиком фраза звучит так: «И ярость отвергнутой женщины заставит ад содрогнуться».

4

Мой красивый котик! (франц.)

5

Какая жалость! (франц.)

6

Несомненно! (франц.)

7

Американская писательница, автор любовных романов, детективов и прозы для детей. Журналисты прозвали ее «королевой американской готики».

8

Один из псевдонимов английской писательницы Элеоноры Элис Берфорд Хибберт, мастера историко-авантюрного и готического романа.

Content

Миранда Джеймс
Просроченное убийство

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Примечания