Марк Тюфо

Zombie Fallout: Апокалипсис

Mark Tufo

ZOMBIE FALLOUT

Печатается с разрешения автора

Copyright © 2010 Mark Tufo

© Ю.А. Зонис, перевод на русский язык, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Посвящения

Я хочу посвятить эту книгу моей жене, без помощи и поддержки которой все написанное осталось бы лишь файлом на компьютере. Она – мой путеводный свет, и за это я буду вечно ей благодарен.

Я также хочу отдать должное своему брату: как бы он ни возражал, но самые тошнотворные моменты в этой книге порождены его больным мозгом.

А также посвящаю книгу всем храбрым мужчинам и женщинам, служащим или когда-либо служившим в армии, полиции или пожарных частях! Приветствую всех моих братьев и сестер по оружию!

Пролог

Поздняя осень 2010 г

Reuters – Согласно приблизительным оценкам, от вируса H1N1, также известного как свиной грипп, в США погибли три тысячи человек и пятнадцать тысяч по всему миру. По данным Всемирной Организации Здравоохранения, в клиниках и госпиталях США и других стран зарегистрировано около восьмидесяти тысяч случаев заболевания. Эпидемия гриппа 2010 года, пусть даже наполовину не столь масштабная по сравнению с той, что бушевала в 1918[1], все еще пугает людей по всему миру.

New York Post (заголовки 31 октября): «Осторожно!»; «Дети являются переносчиками инфекции!»; «Хэллоуин отменяется!»

New York Times (заголовки 3 ноября): «Последние жертвы свиного гриппа»; «Семья и друзья окружают вице-президента в его последние минуты».

Boston Globe (заголовки 28 ноября): «Вакцина на подходе!»

Boston Herald (заголовки 6 декабря): «Дозы вакцины на исходе»; «Люди выстраиваются в длинные очереди!»

National Enquirer (заголовки 7 декабря): «Мертвые ходят!»

Больше заголовков не будет.

Все началось в ЦКЗ (Центре по контролю заболеваемости). Вирусологи невероятно обрадовались, когда наконец-то получили эффективную вакцину против смертельно опасного свиного гриппа. С самых верхов на них давили с требованиями как можно скорее наладить ее производство.

В попытке ускорить процесс ученые совершили две ошибки. Во-первых, они использовали живой вирус. А, во-вторых, не до конца изучили побочные эффекты. В течение нескольких дней сотни тысяч порций препарата были распространены на территории Штатов и по всему миру. Люди выстраивались в очереди за прививками, словно за билетами на концерт. В аптеках то и дело вспыхивали драки, когда напуганные толпы пытались любыми средствами заполучить драгоценную вакцину из ограниченных запасов.

Не прошло и недели, как в ЦКЗ поняли: что-то не так. В интервале от четырех до семи часов после прививки примерно девяносто пять процентов пациентов погибали от содержавшегося в вакцине живого H1N1. Однако побочный эффект оказался намного ужаснее, чем смерть – покойные стали воскресать. Пройдет около десяти лет, прежде чем ученые поймут, почему это произошло.

Паника, последовавшая за этими событиями, не поддается описанию. Любящие родственники делали то, что обычно делают любящие родственники: они пытались облегчить страдания своих детей, супругов, братьев и сестер, однако воскресшие больше не могли считаться людьми, даже отчасти. Тем, кто пережил первые столкновения с этими чудовищами, обычно не удавалось уйти невредимыми. Укушенному суждено было оставаться человеком не более суток. Часы тикали. В первые безумные дни того, что впоследствии назвали Пришествием, многие охваченные паникой граждане полагали, что вирус передается по воздуху. К счастью, это не подтвердилось, иначе не выжил бы никто. То было темное время в истории человечества, и, возможно, нам никогда не удастся вновь воспрянуть из праха тех дней.

Глава 1

Дневниковая запись 1

8 декабря, Денвер, штат Колорадо. 19:02

Не так это должно было начаться… проклятье! Я только-только залез в душ и приготовился соскрести всю грязь и пот рабочего дня. Работал я на департамент дорожного строительства, латал дыры в асфальте. В моей жизни было время, когда я мог считать себя «белым воротничком». Тогда я числился специалистом широкого профиля в отделе кадров компании, входящей в Топ-500 крупнейших в мире. И, мягко выражаясь, нехило зашибал. Но затем президент Буш посчитал целесообразным положить конец моим золотым денькам. Была ли в этом действительно его вина? Не знаю, из него проще сделать козла отпущения.

После того, как пособие по безработице улетучилось, а новых блестящих перспектив так и не появилось, пришлось начать работать на город. Эта работенка была грязной и изнурительной, а зарабатывал я теперь меньше, чем в те времена, когда сидел на пособии – можете себе представить? Я получал больше, сидя на заднице и терзая игровую приставку! Но, по крайней мере, это был честный труд. За все три месяца, что я там провкалывал, я ни разу не просыпался посреди ночи в холодном поту из-за того, что не заделал выбоину на Гавана-Авеню. У «синих воротничков» есть свои преимущества, в их числе отсутствие стресса. Однако я отвлекся…

Ну и вот, я стоял, сунув руку под струю воды, чтобы проверить, подходящая ли температура. Я даже начал намыливаться гелем для душа (да, ГЕЛЕМ ДЛЯ ДУША – вам что-то не нравится?), готовясь ощутить бодрящую чистоту.

У меня по жизни два неслабых бзика. Ну, вообще-то, если честно, у меня их, наверное, около семнадцати, но кому не лень считать? В первую очередь на ум приходят эти два, и сейчас я объясню. Первый – ненавижу грязь. Просто ненавижу ощущать грязь и пот на шее. Ненавижу, когда воротник рубашки чуть липнет к коже. Это раздражает меня до усрачки. И второй пунктик – это когда мыло засыхает на коже.

Не знаю, бывали ли вы когда-нибудь в Новом Орлеане. Там вода то ли «мягкая», то ли «жесткая», не знаю точно, вечно я их путаю. В любом случае, она просто не смывает с вас мыло, и вы ходите весь день, словно покрытый невидимой пленкой. Все кажется липким. Ваша одежда липнет к телу; черт, да вы сами к себе липнете. Попробуйте согнуть руку, и вы с трудом ее разогнете. Поэтому приходится весь день расхаживать, как пугало с шестом в жопе. Да знаю я, знаю! Жена вечно твердит, что у меня проблемы.

Так, кажется, я отвлекся? Ага, я как раз собирался нырнуть под душ, когда услышал душераздирающий визг Трейси. Тут надо знать мою жену: она не стала бы визжать, даже если бы я свалился с лестницы и сломал руку. Черт, да она бы, скорей всего, обозвала меня лохом и сунула в машину, чтобы отвезти в госпиталь. И все это время призывала бы детей, чтобы рассказать им, что их папаша-осел опять поранился. В общем, она не любительница театральных эффектов. Поэтому, когда я услышал ее крик, то сразу понял – случилось что-то очень поганое. Я в последний раз с вожделением взглянул на душ, который мне так и не удалось принять, схватил полотенце и помчался вниз.

– Какого хре… – начал я, но остальная часть фразы так и застряла у меня в глотке, когда я увидел ужас, написанный на лице моего пятнадцатилетнего сына.

Ничто не способно напугать Тревиса – даже я, а ведь я бывший морпех. Черт, да я только на прошлой неделе видел, как он разорвал пополам телефонную книгу, и не какого-нибудь там заштатного городка в Небраске. Парень только что получил место полузащитника в своей школьной команде, а от него уже разбегались игроки университетской юношеской сборной. Этому мальчишке было безразлично, на него ли напали или он напал. Ну ладно, это, наверное, преувеличение… главное, чтобы его противники остались в живых.

Пока я спускался по лестнице, он даже не оглянулся.

– Мама, запри дверь! – вопил он.

И снова:

– ЗАПРИ ЕЕ!

– Не могу разобраться с замком! – проорала в ответ жена.

Я не знал, то ли смеяться, то ли волноваться. Если честно, сценка была забавная: моя жена отчаянно и без особого успеха пыталась запереть внутреннюю дверь, а мой сынуля-полузащитник, обычно возвышающийся над матерью, съежился у нее за спиной. С того места, где я стоял, наружная дверь была не видна: когда вторая, металлическая, распахнута, она перегораживает пятачок прихожей у подножия лестницы, так что я кинулся вниз и, оттолкнув сына и жену, закрыл ее. Не успел я захлопнуть тяжелое железное полотно, как услышал, что стеклянная панель в наружной двери разбивается (после того, как я потерял работу, нам пришлось переехать в таунхаус в весьма сомнительном райончике. Мы даже зарешетили все окна нижнего этажа, СЛАВА БОГУ!).

Я был в миллисекунде от того, чтобы распахнуть бронированную дверь и жестоко надрать задницу соседскому шпанцу, из-за которого придется выкинуть сто баксов на стекольщика.

– НЕТ! – хором завопили жена и сын.

Трейси даже прижалась спиной к двери, как бы подчеркивая свою точку зрения.

– Какого хрена тут происходит?! – вызверился я.

Адреналин зашкаливал. Все мои пунктики активировались – все семнадцать штук.

– Погляди в дверной глазок, – шепнула жена.

Я прильнул к глазку, ожидая увидеть чертовых малолеток, разносящих все вокруг. Однако я увидел язык.

– Я вижу язык! Какой-то засранец лижет дверной глазок! – воскликнул я и коротко хохотнул. Это показалось чересчур даже мне.

Трейси, однако, ничего смешного не замечала. Лицо у нее было по-прежнему мертвенно-бледным, а сынуля выглядел так, словно у него вот-вот начнется паническая атака.

Жена предложила мне выглянуть в окно, но сама не выразила ни малейшего желания присоединиться. Особым умом я похвастаться не могу, но тут даже до меня дошло: что-то реально пошло не так. Нацепив на себя самую брутальную маску крутого мачо, я шагнул к окошку. Поднял жалюзи, и – хотя по сей день не могу сказать, как это произошло – в один момент мой желудок подкатил к горлу, а яйца тут же втянулись на опустевшее место в животе. По нашей общей с соседом лужайке бродила по меньшей мере пара дюжин мертвецов. Конечно, не покойников в общепринятом смысле, поскольку они все еще двигались, но, тем не менее, самых настоящих трупаков.

Сбылась моя самая кошмарная мечта. Пришли ЗОМБИ. И да, я знаю, что все это моя больная фантазия, но будьте ко мне снисходительны. Я всегда этого хотел. Я пересмотрел практически все зомби-ужастики, от древнего «Рассвета мертвецов»[2] с медленно шаркающими пожирателями мозгов до новейших, типа «28 дней спустя»[3], с пожирателями мозгов быстрыми и полуразумными. Черт, да мне нравились даже пародии на эти фильмы, вроде «Зомби по имени Шон»[4] и «Мальчики едят девочек»[5]. Если речь шла о зомби, я был в игре.

А теперь обратимся к несколько безумной стороне этой фантазии. Думаю, если разложить ее по косточкам – никаких каламбуров! – это хороший способ увильнуть от ответственности (и скуки) повседневной жизни. Забыть о тягомотной работе с 9 до 5, об ипотеке, о походах по магазинам – никаких забот, только выживание сильнейших.

Я готовился к этому дню почти двадцать пять лет. Звучит жалко, верно? У меня даже имелся сейф, набитый винтовками и пистолетами разных калибров. Жене я сказал, что это для охоты. Да я НИ РАЗУ В ЖИЗНИ не ходил на охоту. Либо Трейси была до ужаса легковерна, либо просто смирилась. У каждого из нас свой крест. Но должен сказать, что в моих мечтах фигурировали скорее медленно шаркающие зомби, а не супербыстрые твари как в «Обители зла»[6]. Короче, нравится вам или нет, но ЭТО, похоже, наконец-то произошло. Я как можно осторожней опустил жалюзи, надеясь, что не привлек лишнего внимания. Мозг у меня просто кипел.

– Трейси! – крикнул я чуть громче, чем собирался.

Пришлось усмирить эмоции и заставить сердце биться чуть тише.

– Включи телевизор, пожалуйста.

Жена все еще не совсем пришла в себя.

– Тальбот (это наша фамилия), сейчас не самое подходящее время для просмотра спортивных программ, – ядовито выпалила она.

– Мне, разумеется, хотелось бы узнать, с каким счетом сыграли сегодня «Джайнтс»[7], но вообще-то я надеялся послушать новости, – саркастически парировал я.

– Ох.

Вот и все, что Трейси смогла ответить, когда тонкая пленка ужаса начала сползать с ее глаз.

– Тревис.

Он не двинулся с места.

– Тревис! – уже громче позвал я.

Парень наконец-то отлип от материнской спины. На лице моего сына все еще боролись страх и недоумение.

– Пойди выгляни в заднее окно. Если на крыльце пусто, убедись, что калитка заперта.

Прежде чем вы начнете на меня наезжать, хочу сообщить, что наш задний двор был размером не больше обычной спальни. Парню ничего не угрожало, если калитка была на замке и во двор еще никто не успел вторгнуться.

Но Тревис продолжал умоляюще пялиться на меня, не веря, что родной отец готов бросить его на растерзание львам.

– Вот ты ж блин! Сам посмотрю! – с отвращением выдохнул я.

На его лице явственно отразилось облегчение. Следовало вести себя с парнем помягче – он был изрядно потрясен, а до того, как все закончится, мне наверняка понадобится его помощь. Я осторожно приоткрыл застекленную двойную дверь, крайне ненадежную. С финансами было туговато, и мы еще не успели поставить на нее решетку.

– Вот дрянь, – пробормотал я. Калитка была открыта.

«Хочешь не хочешь, а надо… так? Но если в момент смерти на мне окажется только полотенце, я буду реально зол».

Мне не понадобилось и секунды, чтобы установить – наш задний дворик размером с почтовую марку был пока что чист от неприятелей. Но со своей наблюдательной позиции я не мог определить, стоит ли что-то (или кто-то) по ту сторону калитки. Вообще-то это были полноценные кованые ворота, так что роскоши, вроде сквозного обзора у меня не было. Я приоткрыл одну из створок двери и немедленно пожалел об этом. Воняло не просто гнилью – несло чем-то вроде смеси прокисшего молока и отварной брокколи (ненавижу этот запах), куда кто-то забавы ради добавил солидную порцию дерьма.

Ходячих мертвецов на заднем дворе пока не было, но они околачивались поблизости. Если бы зомби ввалились в ворота сейчас, мой рассказ получился бы очень коротким. Полотенце зацепилось за практически бесполезный засов на двери, и я даже не стал останавливаться, чтобы подхватить его. Почему-то казалось, что достойней принять смерть нагим, как язычник, чем с махровым полотенцем, обмотанным вокруг талии.

Я старался шевелиться как можно быстрее, когда это случилось! Моя правая ступня вляпалась во что-то теплое и податливое. Первая моя мысль была: «МОЗГИ», но потом ноздрей достиг неподражаемый запах свежего собачьего дерьма. Пришлось отчаянно бороться с нахлынувшим отвращением. Захотелось блевануть, но я мужественно продолжил путь. До ворот оставалась пара шагов, когда я услышал характерное шарканье. Может, их привлек запах дерьма, а, может, они уже были поблизости. Я всем телом налег на створку ворот, пытаясь подавить нарастающую панику и лихорадочно дергая засов.

Знаете, когда видишь такую хрень в фильмах, всегда думаешь: «Да ладно, просто запри ворота, неужели это настолько, блин, сложно?». Ну так я вам скажу. Когда сердце у вас бухает, как свайный молот, а руки трясутся так, словно вы торчите посреди разлома Сан-Андреас[8] во время Большого Толчка, это невероятно сложно.

Я ощутил удар: кто-то или что-то стукнулось о ворота с противоположной стороны. К счастью, это не было целенаправленным усилием, иначе я мог бы покинуть тонущий корабль и с криками ломиться к дому. Просто один сильный толчок, который сдвинул створку дюймов на шесть в мою сторону. В ответ я с такой силой навалился на ворота, что чуть не выдавил калитку за упор (что, несомненно, привело бы к новым проблемам). После чего наконец-то загнал засов на место, но не стал там задерживаться, чтобы отпраздновать победу.

– Тальбот, иди сюда! – провизжала моя жена.

«ЛЮДИ, – сказал я себе самому, – неужели до нее не доходит, что я тут чуть не погиб?» Конечно, я чутка драматизировал, но, по-моему, у меня был вполне уважительный повод. Я уже собирался спросить ее «что?», когда Трейси ткнула пальцем в телевизор. Картинка была ужасной. Так и знал, что не стоило переключаться с кабеля на спутник. Но вообще, какого черта я заморачивался этими деталями, когда все вокруг летело к чертям? Может, такой у меня был способ бороться с жесткой реальностью, кто знает? В колледже я пытался посещать спецсеминар по психологии, но долго не вынес.

Дикторша выглядела так, словно ее вытащили из кровати, чтобы зачитать новостные сводки. Возможно, так и было.

«… судя по все поступающим сообщениям, наши сухопутные части не справляются с угрозой («Ох, дамочка, бога ради! Уж называйте их как есть, лопата – это просто лопата»). Согласно оценкам, около трети территории страны находится во вражеских руках, и эта цифра быстро растет. Не позволяйте инфицированным кусать или царапать вас. В противном случае вирус убьет, а затем воскресит вас в течение нескольких часов. Если вы или кто-то из ваших знакомых будет инфицирован, знайте, что единственный способ остановить инфекцию – это уничтожить мозг. Не приближайтесь к ним. Не пытайтесь с ними разговаривать. Худшее еще впереди».

«Также создается впечатление, что вирус передается воздушно-капельным путем!» – продолжила она.

(Тут мое сердце пропустило удар!)

«Даже если умершие не имели прямого контакта с зараженными, они все равно восстанут через несколько часов после смерти».

– Что это значит? – спросила жена.

Я знал, что ответ ей известен, но Трейси справлялась с шоком единственным известным ей способом… с помощью отрицания.

– Это означает, что у нас куча проблем, – мрачно ответил я.

– Что за мерзкий запах? – рявкнула жена, выходя из ступора.

И уставилась прямо на источник вони. Хотел бы я свалить вину на зомби, но моя нога была по колено в дерьме Генри. Генри – это наш английский бульдог, которого я до смерти люблю. Раньше я даже сказал бы, что его дерьмо не пахнет, но сейчас было очевидно, что это ложь. Обожаю этих английских бульдожек: мир стремительно катится в ад, а он даже не удосужился поднять зад со своей уютной подстилки, чтобы выяснить, какого черта происходит.

Мой сын Тревис все еще был как в тумане, так что мне надо было чем-то занять его разум и тело.

– Тревис, иди и заряди ружья, – велел я.

– Какие? – спросил он.

Сердце радостно подпрыгнуло, когда я понял, что парень приходит в себя.

– Все, – ответил я.

Но радость быстро схлынула, и страх вновь придавил меня свинцовым грузом.

– Где Джастин? – спросил я у жены.

Джастин – мой средний сын. Ему девятнадцать, и он недавно вернулся домой после краткой попытки пожить у сестры в городке под названием Брекенридж. Он хороший парнишка с добрым сердцем. Пусть он и не всегда правильно расставляет жизненные приоритеты, но кто из подростков вообще на это способен? Сейчас парень был нужен мне здесь – не только потому, что он наш ребенок, и мне хотелось убедиться, что с ним все в порядке, но и потому, что Джастин отлично умел стрелять. Мне надо было, чтобы третий член нашего стрелкового взвода был с нами. Уже упомянутая выше подготовка к вторжению зомби заключалась и в том, что я как можно чаще водил своих мальчиков в тир. Я позаботился, чтобы они разбирались в стрелковом оружии от «а» до «я», неважно, о каком калибре шла речь. Они умели стрелять из всего, начиная от запрещенных (шшш) автоматических винтовок «М-16» и моей небольшой пушечки (калибр.30–06) и до различных винтовок двадцать второго калибра и пистолетов из собранной мною коллекции. Мне нужна была огневая поддержка!

У жены вытянулось лицо. Страх, вспыхнувший в глазах Трейси, заставил ее позабыть о вонючих экскрементах, которыми я пятнал ковер. Удар во входную дверь укрепил ее решимость, и она шагнула прочь от бездны, на краю которой балансировала.

– Он на работе, – ответила Трейси.

Парень работал в «Волмарте», ровно в трех целых семи десятых мили от нашего дома. Я это знал, потому что чаще всего был вынужден подвозить его задницу туда и обратно. Он все еще не получил права – тут мы возвращаемся к умению верно расставить приоритеты.

– Тревис, как там с оружием? – крикнул я, подняв голову.

– Почти закончил, папа, – раздалось в ответ.

Бронированная дверь вновь содрогнулась, но поддаваться пока не собиралась. Я все равно опустил защелку врезного замка.

– Пойду накину что-нибудь.

Взяв жену за плечи, я развернул ее лицом к себе, так, чтобы взглянуть ей прямо в глаза.

– Мы вернем его, – пообещал я.

Она кивнула и пробормотала те же слова, что произнесла в день нашего венчания в качестве своей брачной клятвы:

– Ага.

– Милая, – сказал я, крепко держа ее за плечи. – Собери нам еды.

Она вопросительно взглянула на меня.

– Мы заберем Джастина и потом, надеюсь, вернемся домой. Но я хочу быть готовым ко всему. Достань коробки с ИРП (индивидуальные рационы питания или попросту сухие пайки разработали военные. Вкус у сухпайков как у грязи, но зато туда включены все калории, необходимые для борьбы с неупокоенными. Или термин «неупокоенные» относится к вампирам? Ладно, ладно, пусть тогда зомби будут «живыми» мертвецами, так лучше?).

– Милая, тебе надо вернуться из своего внутреннего Трейсивилля.

Так мы иногда шутили, когда жена вела себя, как блондинка, или просто вываливалась из нашей реальности в свой собственный воображаемый мир. Глаза Трейси ожили, и в мгновение ока она вновь стала собой. У нее появилась миссия: спасение одного из ее отпрысков. Никому не стоит вставать между матерью и ее потомством.

– Я сейчас что-нибудь накину, и потом мы поедем, лады? – спросил я.

Я слегка волновался за нее, но напрасно: моя жена вновь стала самой собой, и ничто не способно было остановить ее… если, конечно, свет жизни не померкнет в ее глазах. Телевизионная дикторша как раз вещала, что мы должны оставаться в своих домах.

«Ага, не пудри мне мозги», – уже собирался сказать я, но тут дикторша заткнулась на полуслове, поскольку электричество вырубилось. Трейси прижалась ко мне. Внезапно наступившую тишину нарушал лишь неритмичный стук в дверь.

«А эти герлскауты настойчивы», – упорно крутилось у меня в голове. Эй, а я и не отрицаю, что сам порой удаляюсь в свой персональный Майквилль.

– Папа? – простонал Тревис сверху.

Я вернулся к реальности – если не ради себя, то ради них.

– Я здесь, парень, дай мне пару секунд. Пойду найду свечи и фонарик.

Я, конечно, собирался починить наш «автомат», но что-то подсказывало – в магазин стройматериалов мне нынче вечером поехать не судьба.

– Э-э, а можешь побыстрей? – спросил он.

Я чувствовал в его голосе нарастающую панику.

Надо вам кое-что сказать о выживальщиках. Большинство считает нас психами. Черт, да даже я так считаю. Мы всегда готовимся к тому, что, по нашему мнению, неизбежно наступит: к Судному Дню, концу света, вторжению с другой планеты – хотя теория вероятности говорит нам, что самым худшим событием может стать разве что случайный торнадо. Но в том, что ты всегда готовишься к худшему, есть и преимущество. Оно заключается в том, что ты всегда готов. «Эй, разве это не девиз бойскаутов?» – подумал я. Я снова силой заставил себя покинуть Майквилль и обратился к своим войскам.

– Тревис, слева от сейфа с винтовкам, на стене у самого пола, ты должен видеть маленький огонек. Это ручной фонарик. Возьми его, а я сейчас же поднимусь. Хочу найти какой-нибудь фонарь и для твоей матери.

– Нашел! – победно воскликнул он.

Дрожь в его голосе унялась. Я увидел, как луч света разрезает полумрак над лестницей.

Взяв свечу, я пошлепал вверх по ступенькам. Трейси спустилась в подвал за провизией. Тревис разложил все оружие на кровати, собранное и заряженное. Там был автомат «М-16», затем мой «убийца слонов» 30–06, и… Так, защитники животных, сворачивайтесь со своими протестами – я же говорил, что не охочусь. Я продолжил свою визуальную ревизию: два дробовика, винтовка двадцать второго калибра и пистолет, мой «Магнум-357», девятимиллиметровый «Глок» и винтовка с рычажным затвором калибра.17. В запасе имелось больше тысячи патронов для каждого ствола, и все, о чем я мог думать в ту секунду, это «надо было купить еще». Выживальщики те еще торчки. Мне вечно не хватало боеприпасов.

Бронированная дверь вновь содрогнулась.

– ВОТ СУКА! – выдохнул я, хватая свой «триста пятьдесят седьмой».

Я сбежал по лестнице и посмотрел в глазок, радуясь тому, что сегодня полнолуние. Хотя стоило ли? Может, поэтому мертвецы так разгулялись? Я понятия не имел. Все, что я мог рассмотреть – это ублюдка, по-прежнему лизавшего мой глазок. И это по-прежнему звучало слегка безумно, даже для меня.

Я прижал «Магнум» к глазку и нажал на спуск. Звук выстрела прозвучал оглушительно в притихшем доме. Я уставился сквозь зияющую во входной двери дыру. Сэр Любитель-Полизать встретил смерть во второй раз, и воскрешение в ближайшее время ему не грозило. Он валялся на крыльце, и затылок у него снесло начисто. Пуля вошла мертвецу в рот, выбив большую часть зубов и вырвав этот мерзкий язык. Сзади из черепушки вытекло немного крови и свисали куски хряща, но и только. Его приятели даже не заметили гибели коллеги, однако шум, конечно же, привлек их внимание. Я поспешно открыл дверь и оттолкнул ногу Сэра Любителя-Полизать с дороги, чтобы можно было закрыть наружную дверь. Несмотря на то, что стекло в ней было разбито, она все еще могла предоставить столь нужную нам защиту от непрошенного внимания зомби.

Грохот выстрела, может, и взволновал наших друзей, но вид свежего мяса привел их в неистовство. Шарканье перешло в ковыляние, а ковыляние – в вялую рысь, или, скорее, быструю ходьбу. Ладно, до рекордных скоростей им было далеко, но это совсем не напоминало ту медлительную, шаркающую походку, которую провидец Джордж А. Ромеро[9] изображал в своих мокьюменталках[10].

Я едва успел отпихнуть ногу мертвого… немертвого… вновь умершего (?) зомби с дороги и запереть наружную дверь, на сей раз намного оперативней управившись с замком, когда первый из моих незваных гостей всем телом ударился о решетку на двери. Прутья выдержали, но не остановили волну мерзкого запаха. Я захлопнул входную дверь и лишь затем сообразил, что только что прикончил своего первого зомби – и был при этом в чем мать родила.

Глава 2

Дневниковая запись 2

Услышав выстрел, Тревис бегом спустился до середины лестницы с двустволкой наготове (Боже, благослови этого мальчика!).

– Все в порядке, папа?

– Все в норме, заканчивай сборы, – последовал мой сдержанный ответ.

– Что происходит? – прокричала Трейси с нижней ступени лестницы, ведущей в подвал.

Не знаю, почему я не сказал ей правду.

– Случайный выстрел.

– Будь осторожен. Именно так ты выразился в ту ночь, когда мы зачали Николь – и посмотри, что из этого вышло, – спокойно проговорила жена.

«Вы что, шутите?» – пронеслось в голове. Как она все это запоминает? Конечно, мы были молоды, когда родилась Николь, и, возможно, я проявлял чрезмерное рвение в постели – но разрази меня гром, не говорил я «случайный выстрел». Скорее, что-то вроде «а-а-а – аааааааааааа!».

Я все еще толком не пришел в себя после убийства. Разумеется, я шлепнул зомби, но ведь еще недавно он был нормальным индивидом, дышал воздухом да жевал себе гамбургеры. Я изо всех сил старался не думать о том человеке, каким он был, и сосредоточиться на монстре, которым он стал. Позже у меня появится время для размышлений, а теперь пришло время действовать, и Джастин нуждался в нашей помощи. Я поднялся наверх. Тревис начал переносить оружие и коробки с патронами вниз. Теперь, когда у парня появилась цель и средства самозащиты, на лице его не осталось и следа страха.

Я схватил первую попавшуюся одежду. Это оказалась старая футболка с концерта группы «Widespread Panic», одна из самых моих любимых. Но не успел я натянуть ее через голову, как замер на месте. Ощутив, как воротник скребет по грязи и засохшему на шее мылу, я чуть не выпрыгнул из собственной кожи. Это было равносильно тому, как если бы кто-то начал скрести ногтями по классной доске, для усиления эффекта используя мегафон. Я был практически парализован. Еще секунда – и я бы сказал: «ДА ПОШЛО ОНО!», содрал с себя футболку и по-быстренькому заскочил бы под душ. Но я понимал, что для Джастина дорога каждая секунда.

– Черт! – проревел я, просовывая руки в рукава и содрогаясь всякий раз, когда ткань касалась тела.

Если бы я знал в тот момент, как идут дела у Джастина, то просто принял бы душ.

Когда я спускался по лестнице, Трейси подняла голову. К ее уху был прижат мобильник.

– Не могу дозвониться до Николь, там постоянно занято, – пожаловалась она.

Николь была нашим старшим ребенком и с большим отрывом выигрывала в конкурсе моих любимых дочерей (впрочем, она так и осталась единственной). Сейчас она жила в Лейквуде (поскольку потеряла работу в Брекенридже) с Брендоном Ван Хатчинсоном, мужчиной, который, как я надеялся, рано или поздно станет членом нашей семьи. Семейка у нас была та еще, и Брендон неплохо в нее вписывался.

Я надеялся, что жене удастся дозвониться до Николь. Тогда еще одним поводом для волнений было бы меньше. От нашего дома до Лейквуда было около восемнадцати миль. Я не тешил себя иллюзиями, что добраться до «Волмарта» будет просто, но поездка в Лейквуд казалась полным кошмаром по части логистики.

– Милая, они живут на третьем этаже, и у Брендона есть пистолет и дробовик. Их дом защитить намного легче, чем наш, – сказал я, не будучи уверен в том, кого из нас двоих успокаиваю – ее или себя.

Жена кивнула, но, похоже, мои слова ее не утешили. Сборище перед нашим домом разрослось до полусотни особей. В любом случае, я не собирался сидеть у окна, чтобы подсчитать их точное количество. Одно скажу – с такой толпой неплохо было бы закатить пивную вечеринку, я бы сколотил целое состояние[11]. Порой даже меня удивляло, как работают мои мозги.

– Пап, я все сложил в машину, – объявил Тревис.

– Провизию тоже? – спросил я.

В ответ парень смерил меня возмущенным взглядом, как и всякий нормальный подросток.

– Ладно, – проговорил я. – Просто хотел убедиться.

Генри наконец-то соизволил подняться со своей подстилки. Вся это суета разбудила его любопытство – обычно весьма умеренное, если дело не касалось собачьего лакомства «Мясистая косточка».

К нашему таунхаусу прилагался гараж на две машины. Однако это был наружный гараж, что не особо нас смущало, поскольку он находился на дальнем конце заднего двора, то есть примерно в десяти футах от дома. Из-за калитки все еще доносилось умеренной громкости шарканье, но его было не сравнить с ажиотажем у передней двери – там словно развернулась пятничная распродажа. Меня так и подмывало влезть на ворота и проверить обстановку, но никакой особой пользы я в этом не видел. Генри последовал за мной. Он остановился на секунду, чтобы понюхать свою потревоженную кучку, а затем начал принюхиваться к моей измазанной дерьмом ноге. Ему не потребовалось много времени, чтобы сложить два и два. Взглянув на меня, бульдог фыркнул, словно говоря: «Папочка, как ты мог разрушить мой шедевр?!».

Я врезал кулаком по автоматическому выключателю на стене гаража. Думаю, я не починил его до сих пор потому, что при включении всегда чувствовал себя немного Фонзи из «Счастливых дней»[12], врубающим музыкальный автомат. Ток снова побежал по проводам. Будь я повнимательней, мог бы заметить, что весь комплекс был погружен во тьму, и что включившееся электричество имело больше отношения к Джеду (с которым вы познакомитесь позже), чем к моим ловким манипуляциям. Я вернулся в дом, чтобы выключить ненужные электроприборы – в том числе телевизор, на экране которого сейчас были только помехи – и снова вышел к гаражу. Подняв Генри на руки, я засунул его на заднее сиденье внедорожника «Джип Либерти», принадлежавшего моей жене. Туда уже были сгружены боеприпасы. Генри не обрадовался тому, что придется с чем-то делить свое ложе, и фыркнул на меня еще раз, прежде чем улечься. Жена появилась последней. Трейси не забыла прихватить упаковку с восемью бутылками «Powerаde»[13] из холодильника. Она остановилась в паре шагов от гаражных ворот.

– Почему ты берешь мою машину? – спросила она несколько скандальным тоном.

– Туда больше влезет, – соврал я.

Ну, вообще-то не совсем: ее машина и правда была больше моего «Джип Рэнглер», но это была не единственная причина. Я любил свой внедорожник. Он верно служил мне уже больше десяти лет и выглядел почти таким же новеньким, как в тот день, когда скатился с конвейера. Будь я проклят, если какие-то дохлые мозгожоры измажут его своими липкими внутренностями.

Моя полуправда не убедила Трейси. Она все еще возмущенно смотрела на меня от дверей гаража.

– К тому же, милая, мой на механике – я точно не смогу одновременно стрелять и переключать передачи.

Вот это уже была стопроцентная ложь: не могу сосчитать, сколько раз я совершал экскурсии на своем внедорожнике с торчащей из окна винтовкой. Мою меткость могло бы засвидетельствовать множество убитых дорожных знаков.

Я понимал, что жена продолжила бы спор и, в конце концов, одержала бы верх, но время, которое потребовалось бы на это, отнимало драгоценные секунды у Джастина.

– Хорошо, – проворчала Трейси. – Я это запомню.

И я знал, что так и будет – она помнила все еще с тех времен, когда мы только начали встречаться. Если в пылу семейной ссоры жена чувствовала, что проигрывает, она обращала время вспять, извлекала из ниоткуда одну из этих чудесных жемчужин (сарказм) и швыряла в меня. И мне ничего не оставалось, как тупо таращиться на нее и переспрашивать: «Что? Ты вспоминаешь об этом сейчас? Откуда, во имя первого дня Творения, я мог знать, что твоя тетя – лесбиянка?».

И в ту же секунду преимущество оказывалось на ее стороне. Может, я не услышал бы о машине, пока мы оба не оказались бы в доме престарелых. Но можно поспорить – если бы мне выделили кресло-каталку лучшей модели, она бы использовала этот аргумент как оружие в битве за него.

Трейси шагнула вперед, чтобы нажать на кнопку. открывающую гаражные ворота, но я кинулся к ней.

– Пожалуйста, не делай этого! – взмолился я.

– Ну ладно, – ответила она.

(Боже, как было бы здорово, если бы она иногда просто забывала – но я не собирался ничего говорить. Я и так уже очутился в красной зоне из-за машины.)

Трейси уселась рядом со мной, на «место стрелка». Впрочем, Тревис уже устроился на заднем сиденье у нее за спиной, опустил стекло и высунул наружу дробовик, так что технически, наверное, он был на «месте стрелка». Прежде чем открыть гаражные ворота с помощью пульта дистанционного управления, я включил зажигание. Трейси тоже решила опустить окно.

Тут уж я не смог сдержаться.

– Ты серьезно? – спросил я, глядя на нее.

– Что? – выпалила она. – Тут душно, и от тебя воняет.

– Вернись, – сказал я, сопровождая свои слова драматическим жестом. – Пожалуйста, вернись оттуда, где ты сейчас. Вам обоим надо держать окна закрытыми… по крайней мере, до тех пор, пока мы не наберем скорость.

Жена снова бросила «ладно», а Тревис, похоже, малость рассердился на меня за то, что я не даю ему позабавиться.

Гаражные ворота со скрипом открылись. В первую секунду я ничего не увидел из-за контраста между ярко освещенным гаражом и мраком нашей подъездной дорожки, но, пока я задним ходом выводил машину из гаража, что-то отчетливо ударилось о бампер. Я был в полушаге от того, чтобы распахнуть дверцу и проверить, на что наехал, когда к окну джипа припала наша соседка. Хорошо, что я наступил в дерьмо Генри – это помогло скрыть тот факт, что я обмочил штаны.

Моя соседка, живущая через дорогу, была вполне достойной особой в мужеподобно-лесбийском стиле. Не поймите меня неправильно – она мне очень нравилась, просто каждый раз, когда эта дамочка встречалась со мной взглядом, казалось, что она готова вызвать меня на турнир по армрестлингу. И в нашем поединке я бы поставил на нее.

У нее был «Форд Пикап» и больше клетчатых фланелек и маек-алкоголичек, чем у среднего обитателя трейлерного парка. Модель ее стрижки была дико популярна в 80-е, а коллекция ручного инструмента превосходила мою, хотя я подрабатывал мелким ремонтом.

Но то, что прижалось к моей машине, уже не было Джо (и?). По крылу джипа следом за ней тянулась щедрая полоса гноя и кишок, ее щеки украшали мокрые зеленые нарывы. Я мог бы поклясться, что из одного выползла личинка, но к тому времени с меня уже было довольно. Я вдавил педаль газа с такой силой, что машина чуть не протаранила дверь ее гаража на противоположной стороне переулка. Между тем тварь, которую я сбил первой, уже доползла до моих полок с инструментами и, цепляясь за них, начала подниматься на ноги. Мне захотелось выскочить из машины и прикончить этих двоих, но в обоих концах переулка уже появились новые отряды зомби. У меня не было ни малейшего желания проверять, скольких я смогу переехать, прежде чем движок заглохнет. Нажав на дистанционку, я увидел, как гаражные ворота начали медленно опускаться – и только тут понял, что по возвращении домой нас радостно поприветствует парочка запертых в гараже зомби.

Чудненько! (снова сарказм).

Глава 3

Дневниковая запись 3

Я сумел выехать из переулка прежде, чем основные силы зомби зажали нас там. Задев крылом одного из них, я содрогнулся. Но не потому, что на кого-то наехал, а потому, что, судя по силе удара, на машине жены осталась вмятина. Я даже не взглянул на Трейси, но правая часть моего лица уже начала плавиться под силой ее гневного взгляда. На дороге было меньше машин, чем можно ожидать в восемь вечера во вторник, но это более чем компенсировалось внушительным количеством зомби. Большая часть просто беспорядочно бродила кругами, в поисках чего-нибудь – или лучше сказать кого-нибудь – съедобного. Через каждую сотню футов или около того можно было наблюдать, как группка из десяти или более особей разрывает что-то на куски. Мы с вами знаем, что именно они разрывали, но, к счастью, защитные механизмы моего мозга помогали не зацикливаться на этом мелком, незначительном факте.

– О боже, – пробормотала жена, когда мы проехали мимо очередной группы, терзающей какого-то бедолагу.

Могу сказать вам прямо сейчас, что эта разновидность традиционных зомби интересовалась не только мозгами. Один из них поднял голову от своей «трапезы», и я увидел, как из его гниющей пасти свисает нечто, подозрительно смахивающее на бедренную мышцу.

– Кажется, меня сейчас стошнит, – продолжила Трейси.

– Тогда опусти стекло, – предложил я. – И ты тоже, Тревис. Если что-нибудь подберется слишком близко… стреляй, только убедись для начала, что оно уже мертво.

Тревис вопросительно взглянул на меня.

– Ты знаешь, о чем я, – уточнил я. – Просто не убивай тех, кто еще жив.

Да, в моих речах было не больше смысла, чем в поступке фаната «Янкиз», решившего навестить Фенуэй-Парк[14].

Большая часть машин на дороге не двигалась – владельцы их бросили. Мне приходилось вести джип помедленней, чтобы не врезаться в другой автомобиль, в зомби или в их будущую жертву.

– Разве мы не должны помочь им? – спросила жена, всовывая голову обратно в салон.

Опустошив желудок, она выглядела значительно лучше. Я ткнул пальцем, показывая на то, что пристало к ее щеке. Трейси подняла руку, чтобы стереть следы преступления.

– Э-э, с другой стороны, – уточнил я.

Она вновь промахнулась. Я потер собственное лицо, чтобы показать, куда целиться.

– Забудь ты о чертовой блевотине! – вызверилась Трейси. – Разве мы не должны попытаться помочь им?

– Нет, – промямлил я.

– Что? Говори громче, а то что-то не слышу твоих альтруистических высказываний, – ядовито парировала она.

– Послушай, если мы остановимся, то станем уязвимы. И мы не знаем – может, тот человек, которому мы попробуем помочь, уже заражен. Мы не можем рисковать, нам следует позаботиться о себе, – резонно заметил я.

Не уверен, что это прозвучало достаточно убедительно. Действительно ли я так думал, или просто старался замаскировать собственную трусость?

Да, в тот первый день я был напуган до безумия. Вам легко осуждать меня? Это сейчас у нас с зомби что-то вроде «холодной войны», но в самом начале, когда паника бушевала повсюду, единственное, что имело для меня значение – это я и моя семья. И, о, Боже, остается лишь надеяться, что семья была все-таки на первом месте.

Скорей всего, мне досталось бы еще одно саркастическое «ладно» от Трейси, если бы в салоне не прогремел гром. Тревис обезглавил зомби, подкравшегося справа, пока я медленно объезжал участок, на котором столкнулись пять или шесть машин. Не думаю, что парень испытал тот же ужас, что и я, когда пристрелил мертвяка у нас на парадном крыльце. Для него это мало чем отличалось от игрушки «Left 4 Dead»[15] на Xbox 360.

– Одного прикончил, пап! – с блеском в глазах и триумфом в голосе прокричал он.

Я вполголоса проворчал поздравления, но в голове вертелась старая фразочка, которую я вынес с одного из уроков английского: «Следи за тем, что творишь, ежели не желаешь уподобиться врагам своим».

Однако у меня не было времени предаваться дурным предчувствиям, потому что я уже свернул на парковку «Волмарта». Тут начали сбываться мои худшие опасения. Вся парковка была заставлена машинами. Выглядело все так, словно самый длинный «счастливый час» в истории только что завершился, и пьяные гости попытались одновременно разъехаться по домам. Однако хуже, чем машины, была пара сотен зомби, бродивших по стоянке. Я быстро проехал перед магазинной витриной и смог убедиться, что примерно такое же их количество разгуливало внутри. Похоже, свежих потрошков им могло не хватить. Все это не сулило Джастину ничего хорошего.

Я пребывал в затруднении и не знал, как поступить. Я был обязан найти его, даже если он обратился в одну из этих тварей, но понятия не имел, где искать и с чего начать. Не то чтобы я мог спросить одного из ходячих мертвецов, а не встречался ли им зомбак, похожий по описанию на моего сынишку. К счастью, Тревис разрешил мои сомнения одним простым вопросом:

– Пап, а почему зомби не нападают на нас? – спросил он.

Мы ехали на скорости не больше пяти миль в час – достаточно быстро, чтобы никто из мертвых не сумел добраться до нас, но недостаточно, чтобы у них не возникло такого искушения. Только тут мы заметили большое сборище зомби. Все они просто выстроились перед магазином, и их лица (или то, что осталось от лиц) были обращены вверх. Выглядели они так, будто возносили молитвы, но кому молятся зомби, Божеству Аппетитных Мозгов? А в качестве гостии вкушают ломтик сушеной мозговой ткани? Да знаю я, знаю! Это святотатство, но таковы в тот момент были ми мысли. Даже те зомби, что уже разваливались на части, решили присоединиться к импровизированному собранию и двигались в общем направлении. Некоторые из жертв побоища на парковке упрямо тащили бренные останки своих бывших тел к образовавшейся конгрегации. Время от времени я замечал, как тот или иной мертвец принимался биться в конвульсиях, как будто услышал ЕГО благую весть.

– Какого хре… что здесь происходит? – вопросил я в пространство.

Не так давно я пообещал детям, что постараюсь выполоть ругательства из своего повседневного лексикона. Как вы могли заметить, рецидивы у меня случались, но в целом я заслужил поощрение.

«Эй, пап!» – донеслось до меня (откуда-то издалека).

Кто-то прокричал это, но даже будь на кону моя жизнь, я не смог бы определить, откуда доносится голос.

– Эй, пап! – прозвучало чуть громче, когда мы приблизились к толпе зомби.

Я собрался было обогнуть это нечестивое сборище по большой дуге, как заметил какую-то активность на крыше «Волмарта».

– Срань господня! – воскликнул я, ударяя по тормозам.

– В чем дело? – тревожно спросила Трейси.

Тревис вертел головой, жадно выискивая, во что бы еще пострелять – он решил, что на нас напали.

– Посмотри на крышу! – неверяще проговорил я.

Трейси перегнулась через меня.

– Это Джастин! – восторженно выпалила она.

Я тоже был рад, но шестеренки в моей голове продолжали скрипеть: как нам удастся спустить его оттуда?

Зато теперь мы, по крайней мере, знали, что так возбудило зомби.

Джастин и пара его товарищей по работе ухитрились унести ноги на крышу, прежде чем время было упущено. Один из них прихватил парочку пневматических винтовок – и, судя по валявшимся на земле пустым пивным банкам, у кого-то хватило присутствия духа взять с собой пару ящиков «Кейстоун-лайт»[16].

Давайте проясним ситуацию: конечно же, люди, взобравшиеся на крышу, понимали, что их жизнь в опасности. У них хватило хладнокровия, чтобы найти относительно безопасное пристанище, и даже на то, чтобы вооружиться по мере сил. Пока все хорошо. Но затем один из группы решил, что им необходимы прохладительные напитки, дабы утолить жажду. Все еще хорошо. Этот человек, рискуя собственной жизнью, отправился в пивной отдел… и это, опять же, не может не восхищать, ведь всякий знает, что пиво – божественный нектар. Но вот он хватает «Кейстоун-лайт»? Вы что, шутите? Да я скорее сожру банку из-под этого дерьма, чем выпью ее содержимое.

Теперь мое любопытство было удовлетворено: судороги, сотрясавшие тела некоторых зомби, были вызваны ударами пуль из пневматики. Этого было недостаточно, чтобы убить ходячих мертвецов с такой дистанции, однако хоть сейчас могу засвидетельствовать, что это явно их раздражало. Зомби по определению убийственны, но клянусь: теперь у них явно появился повод совершить убийство. Хотели ли они отомстить? И способны ли были все еще испытывать столь сложные эмоции? Если вспомнить все просмотренные фильмы и прочтенные мной книги про зомби, лишь в небольшой части этих произведений фигурировали ходячие, обладавшие чувствами. И мне не хотелось, чтобы в МОЕМ кошмаре зомби обладали чувствами. Чувства ВСЕГДА все усложняли. В конце концов, я же мужик. А мужики не желают иметь с чувствами никаких дел.

Я отъехал подальше от сборища, но так, чтобы Джастин все еще мог меня слышать.

– Перейдите на другую сторону магазина! – во всю глотку проорал я.

Джастин в ответ пожал плечами – он явно не разобрал, что я говорю.

– Перейдите на другую сторону магазина! – снова завопил я так, что засаднило в горле.

Он снова беспомощно пожал плечами.

Я принялся отчаянно жестикулировать, показывая, чтобы он отходил вправо. Он ответил не менее энергичным кивком – его наконец-то озарило понимание. Когда Джастин двинулся вправо, солидная часть собравшихся внизу откололась от толпы и поковыляла в том же направлении. Джастин это заметил. Он вернулся к своим коллегам, а зомби вновь воссоединились со стадом. Я увидел, как сын передает ружье какому-то крупному медведеобразному парню. Пневматическая винтовка в его руках казалась не больше батончика «Нестле» – и я мог бы поклясться, что парнишка с куда большей радостью вцепился бы в шоколадный батончик. Затем Джастин взял банку пива и направился к центру крыши, за пределы видимости своих преданных поклонников.

– Почему они на нас не нападают? – спросила Трейси, скорей удивленно, чем испуганно.

Я задавал себе тот же вопрос. Конечно, некоторые зомби, особенно те, что стояли поблизости, время от времени оглядывались на нас. Однако вряд ли они могли проявить меньшую заинтересованность, даже если бы я встал на колени и облил себе башку бензином. По крайней мере, я так полагаю – проверять верность этого предположения как-то не хотелось.

Тщательно обдумав свой ответ, я, наконец, сказал:

– Мне кажется, они в ярости.

Похоже, только это предположение имело какой-то смысл.

Прежде, чем Трейси потребовала разъяснений, я указал на толпу зомби и продолжил:

– Ты только взгляни на них. Понятно, что люди на крыше для них потенциальная жрачка, но мы-то намного ближе. Думаю, эта пневматическая винтовка выводит их из себя.

– Разве они могут злиться? У них что, есть эмоции? – спросила Трейси.

– Э-э, милая, ты знакома с зомби на тридцать секунд дольше меня. Это лишь теория. Может, они не могут унюхать нас из-за машинных выхлопов. Давай просто не будем пока опускать окна.

На сей раз никто спорить не стал.

Я объехал здание с той стороны, куда велел подойти Джастину. Когда мы остановились, он выглядывал через край крыши.

Я опустил окно.

– Джастин, тут можно спуститься? – проорал я.

Почти тут же двое мертвяков зашаркали в нашем направлении. При жизни они, скорей всего, были близнецами – хотя и не из тех, что показывают в рекламе «Даблминт». Обе весили, должно быть, больше двухсот фунтов[17] и были в топиках, выставлявших напоказ их внушительные животики. Сестренка слева облачилась в лиловые леггинсы, в то время как правая предпочла куда более стильные шорты во вкусе Дейзи Дьюк[18]. Девушки и раньше не являли собой то зрелище, которым хотелось бы любоваться снова и снова, но сейчас, когда их плоть испещрили трупные пятна, а из каждого отверстия сочился свежий гной, меня чуть не стошнило. Такие уж они, клиенты «Волмарта». Не знаю, что привлекло их – шум или аромат съестного. Думаю, дело было все же в еде. Эта парочка выглядела так, словно никогда не упускала шанса подзакусить.

– Да, через комнату со спринклерами, но это в дальнем конце магазина, – ответил Джастин.

– Тревис, следи за теми близняшками с двойной порцией жира, – нервно сказал я, отрывая взгляд от приближающегося кошмара.

Это было все равно, что смотреть на крушение поезда в замедленной съемке.

– Ты не сможешь выбраться через центральный холл. Если спустишься, сможешь воспользоваться аварийным выходом? – прокричал я.

– Нет, эти твари заполонили лестницу, ведущую сюда, наверх. Мы слышим, как они колошматят дверь, – ответил мой сын.

– А у вас там наверху есть какие-нибудь лестницы?

– Нет, но есть секция со стремянками в отделе хозяйственных товаров, – поделился крайне полезной (или, по крайней мере, так ему казалось) информацией Джастин.

– Мда… это нам вряд ли поможет, – ответил я, вспомнив о сотне или около того зомби, все еще рыщущих по магазину в поисках товаров по акции.

Похоже, мы оказались в тупике.

– Папа! – вскрикнул Джастин.

Тревис развил эту тему, выпустив заряд из «Моссберга». Пышка Номер Один, та, что в леггинсах, рухнула наземь грудой требухи. Дробь превратила большую часть ее живота в кашу. Ее сестра завизжала. Впрочем, не уверен, что это правильное определение. Звук был совершенно нечеловеческим. Лишь мертвые, сведенные судорогой и трупным окоченением связки могли бы произвести такой. Тревис чуть не выронил дробовик в окно. Мы с Трейси могли только пялиться в ужасе и полном обалдении. Но то, что произошло дальше, поразило нас еще сильнее. «Дейзи Дьюк» не стала помогать упавшей сестре, а принялась ждать, пока та поднимется самостоятельно. Рана была смертельной, но термин «смертельная» применим лишь к живым существам. По кишкам сестрички Номер Один ползали, как мне поначалу показалось, какие-то личинки, но, учитывая длину в дюйм и больше, они не были обычными личинками. Скорее, какими-то червями. Все, что я мог сказать, исходя из объемов Девчонки в Леггинсах – это наверняка не глисты.

Должно быть, именно эти штуки и были причиной происходящего здесь, но я не биолог. Я вышел из джипа со своей «М-16» и разрядил в обеих женщин всю обойму. Большая часть моих выстрелов прошла мимо цели, но все, что мне было нужно – это засадить каждой в голову по одной пуле. Если тратить по пятнадцать пуль на зомби, до рассвета нам не дожить. Я перевел винтовку со стрельбы очередями на одиночные выстрелы. Мои руки выглядели так, словно у меня приключился жестокий приступ пареза.

– Папа! – снова выкрикнул Джастин.

Я не мог отвести взгляд от двух застреленных мной женщин. Их жировые складки все еще колыхались от удара о землю – или дело было в червях? Я отвернулся, и меня стошнило. Но не особо обильно, ведь шанса поужинать мне так и не представилось.

– Да? – ответил я Джастину, вновь выпрямляясь и вытирая губы рукавом.

Кислый металлический привкус во рту отнюдь не способствовал усмирению бури в желудке.

– На погрузочной платформе есть лестница, – радостно прокричал Джастин.

Слава богу – можно было подумать о чем-то помимо гротескной сцены у меня за спиной.

– Ее длины хватит? – спросил я и заглянул в машину, чтобы проверить, как там остальные.

Тревис втянул дробовик внутрь и поднял стекло, но все еще не мог отвести глаз от кровавого зрелища в десяти футах от нас. Трейси закурила сигарету. Понятия не имею, где она ее раздобыла. Она БРОСИЛА курить почти полгода назад.

Но я решил, что сейчас не лучшее время бранить ее за этот маленький срыв. Если бы у жены была вторая, я бы и сам закурил прямо там и тогда же – а я вообще никогда не курил.

В ответ на мой вопрос Джастин пожал плечами.

– Ее используют при техосмотрах здания, так что должно хватить, – ответил он без особой уверенности.

Это не было тем однозначным ответом, которого я ожидал, но другого не имелось.

– Ладно, иди следом за нами по крыше и смотри в оба.

Джастин отошел от края. Я снова сел в машину и протянул Тревису опустевший магазин.

– Можешь дать мне полный рожок и перезарядить этот? – спросил я, отчасти восстановив контроль над руками. Теперь казалось, что у меня желе вместо запястий.

Понимаю, что парень всего лишь хотел помочь, но когда он сказал: «Папа, не мешало бы поберечь патроны», – я чуть не взорвался. Возможно, я все еще торчал бы там и промывал ему мозги, если бы начал.

Вместо этого я тронул джип с места, пробормотал что-то насчет «детей-всезнаек» и замял тему. Трейси яростно добивала свою сигарету. Если бы существовал рекорд скорости выкуривания сигарет, она вполне могла бы на него претендовать. Я свернул к западному крылу здания и объехал его сзади. Когда я добрался до задов магазина, то испытал облегчение и – одновременно – тревогу. Облегчение, потому что вокруг не маячило никаких зомби. А для тревоги имелось несколько причин – и первой из них было то, что погрузочная платформа скрывалась во тьме. Видно было не дальше, чем на два фута. Не думаю, что у зомби хватило бы мозгов устроить засаду, но если бы вдруг хватило, то тут им и карты в руки. Второе, что меня обеспокоило – это перевернутая фура. Похоже, ее разместили стратегически, чтобы полностью перекрыть второй въезд. А это, в свою очередь, означало, что имелся лишь один въезд и один выезд, по крайней мере, на машине. Подпорная стена высотой в шесть футов тянулась вдоль автостоянки прямо напротив здания. Конечно, всегда можно было пробежаться, но я уже видел собственными глазами, с какой вероятностью это предприятие могло увенчаться успехом.

Глава 4

Дневниковая запись 4

– Трейси, оставайся в машине, – сказал я, выбираясь наружу.

– Ага, без проблем, – ответила она.

Под глазами жены залегли темные круги. Будь у меня зеркало, я бы, вероятно, смог наблюдать похожую картину у себя. Моя жизнь перевернулась вверх тормашками меньше часа назад, а я уже чувствовал себя так, словно из меня вытрясли всю душу.

– Прекрасно, – отозвался я. – Но я скорее имел в виду, на водительском сиденье и при включенном двигателе.

Нужны ли были такие подробные инструкции? Не знаю, но я ничего не хотел оставлять на волю случая.

– Тревис, тебе придется пойти со мной, – известил я сына.

Эта перспектива, похоже, совсем его не обрадовала, но парень знал, в чем заключается сыновний долг.

Его мать, однако, не замедлила выразить мне свои чувства.

– Ты не можешь! – крикнула она.

Тревис поспешил мне на выручку.

– Мама, папе нужна моя помощь!

– Он и сам может справиться, – огрызнулась она. – Ты – мой малыш!

– Милая… – начал я.

– Заткнись! – яростно выпалила она. – Тревис – мое дитя, моя плоть и кровь!

– А кто же я? – заорал я в ответ.

– А ты просто какой-то попавшийся мне мужик! – парировала она.

Я почувствовал себя так, словно кто-то врезал кувалдой мне под дых. Вот насколько меня проняло. Я просто онемел и отшатнулся назад, словно удар был вполне физическим, а не метафорическим. Если б мне сейчас предложили ринуться в толпу зомби, я бы, пожалуй, не отказался.

Трейси увидела, как мой взгляд пустеет.

– Я… Прости меня, – всхлипнула моя благоверная.

Она поняла, что зашла слишком далеко.

Я развернулся и зашагал в темноту погрузочной платформы. Она в точности отражала те чувства, что кипели в моей душе. Тревис вышел из машины. Трейси потянулась к нему, но поняла, что от дальнейших комментариев лучше воздержаться. Я услышал, как дверца джипа тихонько закрылась у меня за спиной. Моя огневая поддержка следовала за мной.

Я вспрыгнул на платформу и развернулся, чтобы протянуть руку Тревису. Затем включил подствольный фонарик (тут мы снова возвращаемся к «выживальческому» аспекту). Он рассеивал тьму не больше, чем на двадцать футов вперед. Мы, похоже, были одни, если не брать в расчет пару перевернутых коробок. Это было громадным облегчением – я ведь знал, что стоит дробовику выстрелить, как Трейси в мгновение ока окажется здесь, и наше единственное средство отступления останется без водителя.

Черт, эта платформа оказалась огромной. Надо было хотя бы понять, куда идти. Я хотел было выйти наружу и спросить Джастина, но мысль о том, что снова придется перекрикиваться и тем самым созывать на обед еще больше непрошеных гостей, заставила меня остаться внутри. Кроме того, меня преследовало жуткое чувство, что время на исходе. Гнетущее ощущение: каждая утекающая секунда, казалось, утяжеляла незримое бремя на моих плечах.

– Пап, посвети направо – кажется, я заметил, как что-то блестит, – сказал Тревис.

Я медленно повел лучом фонарика вправо и тоже заметил какой-то блеск. К несчастью, блестела не алюминиевая лестница. Это оказались наручные часы, и даже с такого расстояния я мог определить, что весьма недешевые.

– Ах, ну почему это не природная катастрофа, – пробормотал я себе под нос.

Я стоял в окружении плазменных телевизоров и игровых приставок Xbox 360, плюс тут же валялся «Ролекс» какого-то опочившего парня. Это быстро привело меня в чувство: к часам прилагался на три четверти съеденный работник магазина, судя по виду тикалки, менеджер. Когда мы подошли ближе, я отчетливо разглядел девочку, гложущую его череп.

«Ну этот, по крайней мере, не оживет», – как всегда невпопад подумал я.

Свет упал девочке на лицо, и она тут же подняла голову. Юные черты исказила злоба, словно девчонка хотела сказать: «С вами двумя я разберусь сразу, как закруглюсь здесь» – после чего дитя вернулось к текущей задаче.

Мы с Тревисом остановились, и сын поднял свой Моссберг. Я положил ладонь на ствол, направляя его в пол, и отрицательно покачал головой. Во-первых, девчонка не бросалась на нас, и я не хотел шумом привлекать остальных; и, во-вторых, мысль об убийстве ребенка – пускай и такого, в котором не осталось ничего человеческого – мне как-то не нравилась. Но этот взгляд… то был взгляд хищника. Она знала, что делает, и наслаждалась этим! Боже, помоги нам! Боже, помоги нам всем!

Мы двинулись в глубь помещения, не забывая о том, что происходит справа от нас – размеренное хлюпанье крови, хруст хрящей и кости не прекращались. Лишь достигнув дальнего края платформы, мы наткнулись на лестницу. Она была длинной, но я сомневался, что она раздвинется до самой крыши. По моим прикидкам, от земли до крыши было около тридцати пяти футов.

– Ладно, Трев, я беру лестницу. А тебе придется нас прикрывать, – сказал я, закидывая «М-16» за спину.

Когда я снял лестницу с крюков, она громко лязгнула. От неожиданности ее я чуть не уронил. Нервы у меня и так были на пределе, а чувства обострились до невозможности. Тревис был напряжен и внимателен, но, похоже, это его не изматывало. Мы медленно направились к въезду на платформу, откуда и пришли. Когда мы приблизились к тому месту, где, по моим расчетам, оставалась девочка, я напряг слух, рассчитывая уловить характерное чавканье кормящегося зомби. Пропустить такое было сложно. Однако я не услышал ничего. Холодок – нет, какой там холодок, взрыв ледяной кислоты прошелся по моему позвоночнику. Я знал, что девчонка приближается, каким-то образом уклоняясь от света фонарика в руке Тревиса. А затем я почувствовал, как ее холодные пальцы прикоснулись сзади к моей ноге. Я попытался закричать – чем не горжусь – но скорей это напоминало сдавленный хрип. Не было никакого шанса, что я успею бросить лестницу и развернуться достаточно быстро, чтобы защитить себя. Оставалось лишь ждать, когда голень пронзит боль от впившихся в плоть зубов.

Я оглянулся на Тревиса в надежде, что сын услышал мой призывный хрип – может, он уже взял девчонку на прицел, и я не стану десертом для какой-то неупокоенной нимфетки. Однако боги не спешили прийти мне на выручку. Тревис даже не смотрел в мою сторону. Его дробовик и луч фонарика были нацелены влево – туда, где маленький монстр дожевывал то, что осталось от менеджерского позвоночника. Я решился оглянуться. То, что я увидел, заставило бы меня мертвецки побледнеть, если бы кровь не прилила к щекам. Испытывая дикую смесь смущения и облегчения, я подобрал направляющую проволоку лестницы и обмотал вокруг одной из перекладин.

– Пап, с тобой там все в порядке? – спросил Тревис, не отводя винтовку от развернувшейся перед ним сцены.

– Э-э, – жизнерадостно выдал я. – Ага.

Я хотел сказать больше, но в горле застрял солидный ком самоуничижения.

Мы уже почти подошли к выходу, когда Трейси нажала гудок. Сигнал был короткий, но он напугал меня до усрачки. На сей раз я выронил лестницу, что, в свою очередь, всполошило Тревиса. Его винтовка выстрелила, вырвав кусок плоти, все еще остававшийся на бренных костях мистера Младшего Управляющего – чьим мечтам о сером существовании в должности менеджера среднего звена уже никогда не суждено было осуществиться. Часть дроби угодила в лицо девочки, впившись в рыхлую плоть. Ее левая щека начисто отвалилась, обнажив крошечные молочные зубки, неприятно-красные и покрытые кровью ее недавней добычи. Она встала, чтобы лицом к лицу встретить эту новую опасность – зрелище, до сих пор часто посещающее меня в кошмарах. В правой руке она, похоже, сжимала куклу – то, что уцелело от ее прежней жизни. Была ли она просто слишком тупа, чтобы избавиться от этих жалких остатков былого существования? Или, может, что-то сохранилось на самом дне ее растерзанной души, какая-то последняя опора? Хотелось бы мне знать.

Но не Тревису. Он мигом снес ей башку. Хрупкое тельце девочки, наряженное в ее, по всей вероятности, любимое голубое платьице, простояло еще секунду, а затем рухнуло на полусгрызенную жертву, ручки по-прежнему сжимали куклу. Если забыть про кровь, то это во всех отношениях смахивало на нежное объятие отца и дочери. К самому моему горлу из желудка что-то подкатило. Что именно, мне никогда не узнать, потому что желудок был уже пуст. Меня бы ничуть не удивило, если бы я выблевал собственную почку.

Тревис малость позеленел, но его явно проняло меньше, чем меня. Я встал, поднял лестницу и направился в ночь. Здесь не осталось ничего такого, что мне КОГДА-ЛИБО захотелось увидеть вновь. Я спрыгнул с погрузочной платформы. Ночь казалась ослепительно светлой после той тьмы (буквальной и метафорической), которую мы оставили позади. Тревис дулом винтовки указал на то, что заставило Трейси нажать на гудок. Из-за угла выходил одинокий зомби. Он все еще был в сотне футов от нас и на данный момент не выглядел страшной угрозой, но у меня возникло нехорошее предчувствие, что добром это не кончится. Трейси неистово махала рукой, подзывая нас к машине.

– Знаю, я тоже это вижу, – громко прошептал я, не отводя глаз от зомби.

Удивительно, но я уже начал называть их «ЭТО», а не «ОН» или «ОНА». «Это» казалось слишком безличным словом для описания того, что некогда было человеком, но так было намного легче.

Я начал раздвигать лестницу и готовился установить ее, когда раздался голос свыше. Нет, к несчастью, это был не ТОТ голос свыше.

– Папа! – сказал Джастин немного громче, чем мне бы хотелось.

Я взглянул вверх, демонстрируя, что я его слышу.

– К нам направляются гости.

– Да, я это видел, – отозвался я, борясь с тяжелой лестницей.

– Да нет, – последовал загадочный ответ, – я имею в виду, к вам приближается около дюжины этих тварей.

У меня на лбу выступил пот, и лишь частично от физических усилий.

– Сколько у нас времени? – прокряхтел я.

Лестница уже стояла на месте и до крыши ей не доставало добрых десяти футов.

– Самое большее пара минут, – порадовал меня сын.

– Великолепно! Час от часу не легче!

Все шло не по плану. И тут я расхохотался. Может, я уже дошел до ручки, не знаю, но этот смех позволил мне слегка сбросить напряжение. Кто, во имя всего святого, строит ПЛАНЫ на такой случай! Я подавил свой полуистерический припадок, но был рад принесенному им облегчению.

– Пап? Ты в порядке? – спросил Джастин.

– Лучше не бывало, – огрызнулся я. – Позови кого-нибудь, желательно двоих, чтобы тебе помогли.

Сын вопросительно взглянул на меня.

– Они подержат тебя, а ты спрыгнешь на лестницу.

– Да хре… – начал он. – В смысле, НЕТ, мне лететь до нее футов двадцать. Я не смогу.

– Тут максимум двенадцать, – заметил я. – Все будет в порядке.

– Не уверен, – уклончиво возразил он.

– Джастин, у нас нет времени на споры. Либо ты доберешься до этой лестницы в течение ближайшей минуты или двух, либо нам придется уехать, – надавил я.

Я видел, что Джастин принялся мысленно взвешивать свои шансы. Нельзя было позволить ему самому расставить приоритеты.

– Джастин, – начал я, – мне известно, что у тебя есть пиво и пневматическая винтовка… и безопасное убежище.

Парень закивал – очевидно, он размышлял о том же. Но тут я взялся за минусы.

– Сколько у вас еды? – спросил я.

– Еды? – прозвучало в ответ.

– Да, знаешь, такая штука, которую кладут в рот, жуют и глотают, – отозвался я.

Конечно, я вел себя по-уродски, но сейчас у меня не осталось времени на дипломатию. Первый зомби был в двадцати ярдах от нас, а его товарищи по команде уже огибали угол.

– Ну, у Томми есть коробка шоколадных кексов, а у Билла энергетический батончик или два, и… – глубокомысленно заметил он.

«Вы что, шутите? – мысленно проорал я. – Так, успокойся, дыши, сосчитай до десяти, ладно, хрен бы с ним, до пяти. Один, два, три…»

– Немедленно позови кого-нибудь на помощь! – приказал я. – Этой ЕДЫ и на ночь не хватит. Что касается вашего убежища, то есть там у вас одеяла, или палатки, или печи, или хоть ЧТО-ТО, чем можно согреться?

Он продолжал пялиться на меня, как на психа.

– Джастин, вы там и двух ночей не протянете. Если вас не убьет холод, то вы умрете от обезвоживания максимум через четыре дня.

– У нас есть пиво! – с пафосом заявил он.

– И на сколько вы растянете эти тридцать банок? Может, на одну ночь, – цинично заключил я.

– Папа, мне надо подумать, это огромная высота, – проныл Джастин.

– Ну ладно, я даю тебе время до… – я задрал рукав, чтобы взглянуть на несуществующие часы, – СЕЙЧАС! А ну тащи сюда свою задницу.

Он все еще колебался. Если бы я хоть на секунду мог как-то преодолеть расстояние между лестницей и крышей, я бы это сделал – хотя бы ради того, чтобы схватить его за ухо и стащить вниз.

– Ох, блин, – простонал Джастин, становясь напротив лестницы и готовясь спускаться.

– Позови друзей, чтобы тебе помогли! – закричал я.

Он наконец-то делал то, чего я от него хотел, но – типично для подростка – не так, как я хотел.

– Э, для этого уже слишком поздно, пап, – сказал Джастин, когда его ноги свесились с края крыши. – Они только что ворвались в дверь.

Дальнейших объяснений мне не потребовалось.

– Дай мне секунду, установлю лестницу понадежней.

Джастин разжал руки как раз в тот момент, когда я пытался вогнать основание лестницы глубже в землю. Сквозь панику, охватившую меня, я смутно слышал какие-то крики – а затем грохнуло так, словно земной шар только что взорвался. Джастин упал, начисто промазав мимо первых двух перекладин. Лестница загремела и яростно зашаталась, когда парень, дико дрыгая ногами, ухватился за третью. Он едва держался и чуть не свалился вниз, когда «Моссберг» грохнул три раза подряд – весьма впечатляюще, учитывая, что это помповый дробовик. Ближайший зомби разлетелся в клочья. То, что от него осталось, не смогло бы послужить завтраком даже для анорексичной модели. Его подкрепление, однако, разрослись примерно до двадцати особей. Первая группа была где-то в шестидесяти ярдах от нас, а вторая только что появилась из-за угла. Нас ждало их скорое воссоединение. Джастин уже спустился до середины лестницы, когда я вновь переключился на него. Я взглянул выше и заметил толстого парнишку с его игрушечной винтовкой. Он осторожно выглядывал через край крыши. Мне хотелось просто спустить Джастина вниз и поскорей умотать отсюда. Но я не мог так поступить.

– Подожди, пока Джастин освободит лестницу, затем свешивай ноги. Мы ее подержим, – прокричал я.

Джастин поднял голову, чтобы узнать, с кем я разговариваю.

– Томми! – проорал он. – Ты сможешь это сделать.

– Они тут, наверху, Джастин, и только что прикончили Билла. Я… я думаю, это значит, что завтра на работу можно не приходить, – сообщил Томми.

У него был тот самый застывший пустой взгляд, с которым я так близко познакомился в последнее время.

Джастин наконец-то причалил к большой земле.

– Джастин, у тебя тридцать секунд на то, чтобы убедить своего пухлого друга спустить сюда свою жирную задницу, или мы уезжаем, – свирепо прошептал я.

Трейси снова засигналила.

Я в ярости крутанулся на месте.

– Думаешь, это нам помогает? – рявкнул я.

Ей хотелось убраться отсюда, как и мне, но я не собирался бросать здоровяка – лишь в случае крайней необходимости. Хотя, кажется, и эту точку невозврата мы уже прошли примерно минуту назад.

– Томми! – позвал Джастин. – Давай, брат, нет времени на раздумья. Они там, наверху. Надо сваливать.

Отдаленные крики Билла наконец-то затихли – и вряд ли потому, что ему удалось вырваться. Это укрепило решимость Томми. Она начал перетаскивать свое внушительное тело через край крыши, не выпуская при этом пневматической винтовки. В моем мозгу тут же всплыл образ маленькой девочки, цепляющейся за свою куклу.

– Брось винтовку, Томми! – рявкнул я, скорей для себя самого, чем для него. – Внизу она тебе ничем не поможет, и тебе понадобятся обе руки, чтобы держаться за лестницу.

Не думаю, что кто-то, кроме разве что Супермена, был способен остановить эту тушу, коль уж она пришла в движение. Чем больше я думал, тем меньше мне нравилась эта идея. Вероятнее всего, мы с Джастином превратимся в оладьи, придавленные гигантским телом Томми. Я уже готов был схватить Джастина и оттолкнуть его прочь – не было смысла нам обоим погибать в этой тщетной попытке – когда лестница слегка задрожала. Я взглянул вверх. Томми вцепился в верхнюю перекладину и начал спускаться.

– Срань Господня! – только и сумел выдавить я.

Однако мое удивление длилось недолго. Зомби, ворвавшиеся на крышу, завыглядывали через край. Я хотел было победно крикнуть им, что они проиграли, «остались без обеда, ха-ха-ха», когда первый просто-напросто шагнул с крыши. За ним последовал второй, затем третий, а затем полдюжины. Треск множества сломанных костей отдавался от стены «Волмарта» словно пистолетные выстрелы. Он был оглушительным. Он был тошнотворным.

Томми спустился с лестницы, и все мы трое уставились на разворачивающийся перед нами кошмар. Большая часть зомби приземлилась на ноги, переломав их до полной негодности. Некоторые нырнули с крыши ласточкой, так, чтобы больше не встать. А те, кто переломал ноги и позвоночники, поползли, опираясь на руки или на подбородки. Какие бы двигательные способности у них не сохранились, они использовали все, чтобы добраться до нас. Мы как будто смотрели «Терминатор» – только, как ни печально для нас, в этом римейке нам отвели роль Сары Коннор.

Гудок Трейси снова взревел, как резаный. Тревис перезарядил винтовку и опять начал стрелять. Это вывело нас из транса, и мы помчались к машине.

– Внутрь! – проорал я, словно кто-то нуждался в инструкциях.

Трейси подвинулась, пуская меня на водительское место. Томми своей громадной тушей втиснулся на середину заднего сиденья. Он выглядел, как колоссальный шар для боулинга, а мои парни – как две несчастные кегли, придавленные к окнам.

– Извините, – пробормотал Томми, отчаянно пытаясь ужаться.

Спереди на нас надвигалось около трех десятков зомби, а сзади ворочались примерно пятнадцать трупаков, по большей части неспособных перемещаться. Томми протянул мне пятерню, измазанную шоколадной глазурью.

– Я Томми, – с сияющей улыбкой представился он.

Зубы у парня были белыми, не считая налипшего на десны шоколада.

Я протянул ему руку через плечо. Время было не лучшее, но так уж меня воспитали. К тому же, я пока не видел особого повода отказываться от хороших манер.

– Я папа… То есть мистер Таль… а, забудь, можешь звать меня просто Майком.

– Мистер Таль, а чем это пахнет? – спросил Томми, все еще пожимая мою руку.

Я убрал ее и буркнул что-то неопределенное.

– Папа наступил на какашки Генри! – широко ухмыльнулся Тревис.

– Великолепно, просто великолепно, – пробормотал я, запуская двигатель и включая передачу.

Я знал, что джипы – крепкие лошадки, но сколько тел мне удастся сбить, прежде чем я раскурочу машину? Уверен, что корпорация «Крайслер» ничего не планировала на такой случай. Я постарался объехать приближающуюся орду с краю, но, учитывая двенадцать футов свободного пространства, вариантов у меня оставалось немного. Трейси пригнулась, стараясь втиснуться под приборную панель. Даже не глядя, я знал, что она сверлит меня яростным взглядом в предвкушении, что я нанесу ее нанесу ее тачке ущерб. Ну что ж, придется ей подождать – я не способен был разбираться с двумя смертельными опасностями одновременно.

– Пап, смотри, по-моему, ты сейчас в них врежешься! – выкрикнул Джастин.

Мне захотелось остановить машину и искренне поблагодарить Капитана Очевидность. Если бы не его предупреждение, я мог бы просто врезаться в зомби и даже не понять, что делаю.

Удар оказался сильнее, чем мы ожидали. Не знал, что человеческое тело способно так сильно тряхнуть двухтонный внедорожник. Думаю, дело в том, что это был мертвый груз. И да, даже у меня в башке загудело. К тому времени, когда я раздавил четвертого или пятого зомби, машина выглядела так, словно мы заехали на автомойку, спроектированную Стивеном Кингом. Куски костей, плоти и свернувшаяся кровь облепили капот и ветровое стекло. Где-то посреди этой гонки на уничтожение мне даже хватило выдержки на то, чтобы включить дворники и омыватели стекол. Я сам себе поражался, покуда не заметил руку Трейси, втягивающуюся обратно в относительную безопасность под приборной доской.

Я почти не сомневался, что мы выберемся с парковки, однако подозревал, что после этого далеко машина Трейси не уедет. Радиатор полетел, из решетки спереди валил пар. Ручейковый ремень отчаянно выл, раздираясь в клочья о какой-то посторонний предмет. Джип то и дело поддавал задом, словно мы взгромоздились на необъезженного коня. Создавалось впечатление, что или двигатель, или трансмиссия сейчас грохнутся на землю. А скорее всего, и то, и другое. Но даже те мучительные пятнадцать миль в час, которые выдавал движок, позволяли мне оторваться от стаи преследователей. Джип одолел полпути до дома, прежде чем сдох окончательно.

Глава 5

Дневниковая запись 5

Шансов добраться до Николь не осталось. После повреждений, полученных машиной от удара о второго или третьего зомби, и после того, как к нашему грузу прибавился вес Томми, я не мог представить, как мы впихнем в джип их с Брендоном. Но все равно у меня сердце упало. Конечно, я спас одного своего ребенка, но другая все еще оставалась там. К тому же я не был на сто процентов уверен насчет спасения. До нашего убежища оставалось еще добрых полторы мили, а на свободе разгуливала целая толпа зомби. Я несколько раз пытался включить зажигание, но без всякого успеха. И продолжал бы попытки, если бы не опасался, что шум привлечет нежелательных гостей. Надо было уходить. Издалека доносился вой сирен, пистолетная пальба и даже негромкие взрывы. «Самодельные бомбы, – рассудил я, – следовало бы об этом подумать». Я быстро выбрался из машины, сделал всем остальным знак выходить и открыл багажник, из которого меня приветствовал зевающий и потягивающийся Генри.

– Проклятье, – разочарованно выдохнул я.

У нас оказалось больше оружия, провизии и патронов, чем мы могли унести в руках. Вдобавок мне пришлось бы тащить Генри, потому что пес, стоило ему пройти двести ярдов, начинал пыхтеть, словно извращенец на съезде чирлидеров. Понимаю, для вас он просто собака, и сейчас речь идет о выживании сильнейших, но я ни за что не бросил бы его на верную смерть, как и любого из собственных детей. Томми наконец-то сумел выволочь свою грандиозную тушу из машины и уставился в открытый багажник.

– В чем дело, мистер Ти? – спросил он с широкой ухмылкой, ставшей еще шире после того, как парень увидел коробки с сухпайками.

Мне хотелось заорать на него, но он выглядел настолько счастливым, что я лишь холодно ответил:

– Томми, нам придется тащить слишком много барахла плюс еще собаку. И мне надо понять, что тут можно бросить.

Логичней всего было бы оставить основную часть патронов. Они весили больше всего, а недостаток провизии заставил бы нас голодать. Мы могли оставить и канистру воды на два с половиной галлона. Я полагал, что водопровод проработает еще какое-то время. Значит, мы берем Генри, оружие, столько патронов, сколько сможем утащить в карманах, и ящики с сухпайком.

– А вы не могли бы снять ремни с винтовок, мистер Ти? – спросил Томми, продолжая заразительно улыбаться.

Я мог бы догадаться, насколько силен этот парень, уже по тому, как он схватился за лестницу. Даже когда мы уже отошли от машины, я продолжал недоверчиво покачивать головой. Из ремней Томми соорудил несколько грубых переносок. За спиной он тащил три ящика сухпайков, к бокам примотал четыре коробки патронов, а в руках нес сладко похрапывающего Генри. Вполне вероятно, что он мог бы унести и меня, даже не замедляя шага.

Это была бы прекрасная осенняя ночь. Разлитая в воздухе прохлада всегда возвращала меня к временам моей юности и началу учебного года. Однако запахи – смесь трупной вони и миазмы живых мертвецов – слились воедино в чудовищное, адски смердящее облако. Вонь проникала повсюду. Лишь Томми, похоже, ее совершенно не чувствовал и шагал себе, ничуть не угнетенный букетом зомбачьих ароматов. Первую милю или около того мы прошли без всяких происшествий. Издалека доносились разнообразные шумы (по большей части крики), но поблизости все было тихо.

Но, когда до дома осталось примерно полмили, все кардинально изменилось. Я уже в десятый раз спрашивал Томми, не нужна ли ему помощь, он в десятый раз отвечал мне, что с ним все в порядке, но тут запнулся, и улыбка сползла с его лица. Я поглядел туда же, куда и он – и, ЕСЛИ бы в тот момент улыбался, то тоже бы перестал. Это не было похоже на засаду, скорей, на случайное сборище. Проблема в том, что целью, к которой стремились все собравшиеся, были мы. Мы оказались почти полностью окружены. Немногочисленные бреши в рядах зомби объяснялись либо естественными препятствиями, вроде быстрого ручья слева от нас, либо искусственными, вроде высокой кирпичной стены справа, огораживающей стоянку автосалона «Isuzu». В остальном это выглядело как классическое окружение. Мертвецов было раз в пятьдесят больше, чем нас. Хорошо еще, что они не умели стрелять.

– Они никак не могли это провернуть, если у них нет возможности обмениваться информацией, – сказал я вслух, просто чтобы озвучить свои мысли.

– Мистер Ти, хотите, я поставлю Генри на землю, чтобы и мне можно было стрелять? – спросил Томми.

– Пока нет, Томми. Мы не станем торчать здесь и драться. Джастин, займи позицию справа от меня и иди на шаг-два позади. Тревис, то же самое слева. Трейси, Томми, идите сразу за нами.

Опять лишние инструкции – сыновья и так уже притиснулись ко мне почти вплотную. Настолько, что при желании могли бы определить, плавки на мне или семейники.

– Ладно, парни. Забудьте о том, что сзади и сбоку от нас. Мы будем вести огонь по тем, что спереди и немного справа и слева. Понятно? – спросил я и поочередно заглянул каждому из них в глаза, чтобы проверить, внятно ли я объяснил и готовы ли они действовать.

И Тревис, и Джастин были напуганы, но знали, что нужно делать. Когда зомби оказались в пятидесяти ярдах от нас, я подал сигнал. То есть выстрелил. Первые ряды пали под нашим ураганным огнем. Воздух наполнился едкой пороховой гарью. Головы взрывались, конечности разлетались на куски. Река густеющей крови хлынула в нашем направлении, а на землю посыпались клочки волос. Но они все еще шли – бесстрашно, упорно и, что страшней всего, беззвучно. Никаких боевых кличей, никаких вызовов на поединок – лишь медленный, упорный, бездумный марш зомби.

Убивай или будешь убит. Мы продолжали стрелять. Ствол моей «М-16» тускло засветился красным. Я понимал, что еще пара минут – и у меня в руках окажется смертоносного вида пресс-папье. Мы продвигались вперед, но слишком медленно. Нам почти удалось пробиться вперед, но по бокам и с тыла зомби сократили расстояние вдвое, а некоторые подобрались даже ближе. Мы почти прорвались на свободу… но не совсем. Я закинул «М-16» за плечо, по пути задев щеку стволом. Запах моей опаленной плоти, похоже, еще больше возбудил противника.

Я вытащил девятимиллиметровый «Глок» и начал стрелять по зомби, приблизившимся на пятьдесят футов и больше. Парням я махнул рукой, показывая, что надо продолжать вести фронтальный огонь. Должно быть, мы изрешетили половину из них – и по большей части смертельно – но «выжившие» продолжали наступать. А затем я заметил нечто странное: кое-кто из мертвяков начал покидать поле боя. Поначалу это были единичные особи или пары, потом пятерки и десятки – и вдруг оказалось, что мы уже одни на дороге. Потрепанные остатки той орды, что напала на нас, двинулись за новой добычей. Я заметил двух мужчин, появившихся из небольшой рощицы примерно в сотне ярдов справа от нас. Они что было сил помчались к ближайшему полю для гольфа, а зомби гнались за ними. Конечно, назвать это жаркой погоней было сложно, но, тем не менее, мертвецы их преследовали. С меня так и лил пот. «Потеть как зомби» – чем не следующий фитнесс-хит? Может, предложу это Ричарду Симмонсу[19].

Или, пожалуй, в ближайшее время мне стоит пройти обследование у психиатра.

– Пап, это что сейчас было? – спросил Тревис.

Джастин пребывал под двойным воздействием пива и адреналина.

– Мы просто слишком круты для них! – чересчур громко проорал он.

Я поразмыслил секунду, прежде чем ответить:

– Думаю, по большому счету Джастин прав… мы не стоили понесенных потерь, так что они нашли более доступный продовольственный ресурс и отправились за ним.

Однако это рождало куда больше тревожных вопросов, чем давало ответов. Я решил, что подумаю над этим позже – а пока мне просто хотелось как можно скорей убраться с этой территории смерти.

Мне нужны были ответы на несколько вопросов, но оставалось непонятным, кто даст мне эти ответы. Как зомби сумели организовать скоординированную атаку? В том, что атака была скоординирована, я не сомневался ни на минуту – нас окружили со всех сторон. И почему они остановились, когда были так близки к тому, чтобы схватить нас? Если они испугались, то ничем не выказали своего страха.

Выглядел я сейчас, как выходец из преисподней, а пах еще хуже. Если продолжу в том же духе, зомби скоро начнут принимать меня за своего.

Оставшееся расстояние до дома мы прошагали в подавленном молчании. Даже жизнерадостный Томми притих. Генри мирно посапывал у него на руках. Мы понимали, что чуть не угодили в холодные объятия смерти.

Когда мы дошли до нашего жилого комплекса, я снова велел парням двигаться с флангов. Комплекс занимал примерно десять квадратных акров. В нем размещалось около трехсот домов, окруженных каменной стеной восьмифутовой высоты. Входа было четыре – два на северной стороне и два на южной. Мы переехали сюда отчасти ради безопасности. А отчасти из-за денег – не могли позволить себе ничего лучше.

Два северных въезда закрывали большие решетчатые ворота, отпиравшиеся с помощью магнитных карточек. Два южных стояли нараспашку. Это казалось мне бессмысленным. Неужели архитекторы полагали, что преступник, наткнувшись на северные ворота, не попытается проникнуть в комплекс другим путем? Ну а если названный преступник сразу появится с юга, у жителей будет масса проблем. Хотелось бы мне сказать, что ворота планировалось установить, но мы прожили здесь почти два года, и не заметили никаких признаков начала строительства.

Первый въезд был наглухо перекрыт валявшимся на боку громадным автофургоном. Он слишком точно вписался в проем, чтобы оказаться там просто случайно. Ни по ту, ни по другую сторону не осталось ни щелочки, так что пройти там было невозможно. Придется тащиться еще две сотни ярдов до следующего въезда. В душе у нас вспыхнула надежда. Похоже, в поселке Литл Тертл организовали оборону. Когда мы подошли к следующему проему, я увидел школьный автобус, все еще на колесах. Пассажирский салон перекрывал большую часть въезда. Пройти можно было только спереди, либо проползти под самим автобусом. Если бы мы имели дело с обычным врагом, это бы меня обеспокоило, но в нынешней ситуации массивная туша автобуса остановила бы девяносто пять процентов атакующих зомби.

«Кто бы это ни придумал – сообразительный ублюдок», – мысленно восхитился я.

– Стоять! – прокричали нам.

– Я не в настроении для этой ерунды! – выкрикнул я в ответ.

Однако щелчки затворов и взведенных курков быстро привели меня в соответствующее настроение.

– А сейчас как? – сухо спросили из недр автобуса.

Парни были растеряны. Конечно, они доблестно сражались против зомби, но тут мы снова оказались в меньшинстве… и, вдобавок, у новых противников было больше стволов.

– Джастин, Тревис, – медленно оборачиваясь, сказал я. – Опустите оружие на землю. МЕДЛЕННО.

Сам я так и поступил.

– Что вам тут надо? – снова спросил хриплый голос.

И тут я его узнал.

– Джед? Джед, это ты?

Джед был членом правления общества домовладельцев. Я ненавижу общества домовладельцев! Никогда прежде такое количество народу не лезло в мои личные дела. Джед однажды сделал мне письменный выговор за то, что я выставил мусор в 5:30 утра, хотя, согласно уставу, нам запрещалось выносить мусор до шести вечера. Не могу даже представить, как он меня застукал – он жил в противоположной части комплекса. Я ненавидел этого старого зануду, но сейчас готов был расцеловать его.

– Да, я Джед. А ты кто такой? – последовал напряженный ответ.

– Я Майк. Майк Тальбот, дом номер сто три.

Он по-прежнему меня не узнавал.

– Помнишь… у нас состоялась оживленная дискуссия на тему того, как я слишком рано вынес мусор?

Словосочетание «оживленная дискуссия» даже отдаленно не описывало то, что произошло на самом деле. Я обрушил на его голову все известные мне ругательства, а, учитывая мое прошлое морпеха, у меня в запасе был немаленький арсенал. В конце концов, меня удалили с собрания, и не то чтобы добровольно. Вывели силой. Это явно не относится к тем моментам моей жизни, которыми стоило бы гордиться. В результате пришлось усмирить гордыню и потопать к нему домой извиняться. Когда я нарисовался у двери, Джед заметно побледнел – может, решил, что я жажду второго раунда. После моих извинений друзьями мы так и не стали, но враждебность утихла – или, по крайней мере, была похоронена под многочисленными слоями благовоспитанности.

Джед что-то буркнул вместо приветствия. Что ж, возможно, парочка этих слоев обтрепалась за время первой из Ночей Смерти.

– Укушенные есть? – спросил он.

– Нет, – выдавил я.

– Байрон, подвинь автобус, – приказал Джед.

– Спасибо, Джед, – сказал я, чувствуя, как колени слабеют от облегчения.

Он снова что-то пробурчал – но ему это явно нравилось. Нравилось быть главным. И сейчас возражений у меня не имелось. Я был уверен, что именно он организовал оборону.

Пока мы просачивались сквозь узкий проем, я поднял голову и взглянул Джеду в глаза. Он небрежно бросил:

– Твоя дочь и ее жених здесь.

Мы с женой вскрикнули от радости. По моему лицу расползлась широкая ослепительная улыбка.

– Открой эту дверь! – сказал я, указывая на аварийный люк в задней части автобуса.

Джед вопросительно посмотрел на меня.

– Я хочу войти и поцеловать тебя!

Я начал дергать за ручку, но Джед всем весом налег на нее с другой стороны, чтобы не дать мне забраться в автобус.

– Тащи отсюда свою задницу, Тальбот, старый ты извращенец! – завопил он. – Не хочу, чтобы меня целовали всякие бледножопые мужики.

Я отпустил ручку люка.

– Ну ладно, Джед, как скажешь, – сказал я, направляясь прочь.

Но все же заметил, как губы Джеда скривились в легкой ухмылке. Она исчезла так же быстро, как появилась.

– Тальбот! – крикнул он мне вслед.

Я развернулся.

– Что, передумал насчет поцелуя? Предложение все еще в силе, – кокетливо заявил я.

– Приходи в клуб к семи утра. И помойся. От тебя разит, как из нужника.

Я помахал ему рукой и торжественно произнес:

– Благодарю тебя, Джед.

Глава 6

Дневниковая запись 6

Наш усталый караван двинулся к парадной двери. Сэра Любителя-Полизать и остальных из его веселой шайки поблизости не наблюдалось. «Хорошенькая тут, похоже, была перестрелка», – подумал я. Встреча с Николь прошла кратко и бурно. Наверное, я даже зарыдал бы от облегчения, если бы не был настолько вымотан. Николь крепко обняла мать и подскочила ко мне с теми же намерениями. Объятия продлились где-то секунду, после чего дочь отпрянула, сморщив нос.

– Я знаю, что от меня несет дерьмом, знаю, – сказал я, прежде чем она меня опередила.

Мне так хотелось отмокнуть под горячим душем в этот худший из дней. Хотелось почти до боли. Но когда Николь открывала рот, остановить ее было почти невозможно. Мы описали основные вехи спасательной операции в «Волмарте». Я полностью исключил из рассказа маленькую девочку, постаравшись спрятать ее поглубже, в самый темный уголок сознания. А потом настала моя очередь расспросить Брендона и Николь, как они до нас добрались. Я устроился поудобней. Даже в обычных обстоятельствах Николь поведала бы мне все подробности их путешествия, вплоть до мельчайших деталей – например, какого цвета был жилет у кассира на заправке.

Я кивнул Брендону, и он кивнул мне в ответ. Скорей всего, Николь уже попотчевала его рассказом о поездке, хотя он и присутствовал при этом лично. Парень тяжело уселся на небольшой диванчик. Стресс, заостривший черты его лица, только-только начал отпускать.

– К счастью, – начала дочь, – мы уже ехали к вам. Мы хотели перевезти на новую квартиру часть тех коробок, что свалили у вас в подвале…

Ее прервал Тревис с кухни. Я услышал, как он открыл дверцу холодильника и тут же захлопнул, явно не обнаружив того, что искал.

– Пойду достану что-нибудь попить. Будут заказы? – проорал он.

Заказы имелись у всех, включая даже Томми.

– У вас есть «Ю-Ху»[20]? – спросил он.

Я покачал головой.

– Достанем завтра, если сможем, – добавил я, заметив, как вытянулось его лицо.

– Сойдет и «Пепси», – сказал Томми, повесив голову.

– «Кола» прокатит? – спросил Тревис.

– Что уж поделать, – скорбно отозвался Томми.

Я услышал, как открывается и закрывается задняя дверь. Я продолжал выслушивать рассказ Николь, как вдруг резко, словно мне подпалили задницу, вскочил с дивана. Зацепившись ногой за край кофейного столика, я с криком рухнул на пол. Вопил я не от боли, а лишь вообразив то, что вот-вот должно было случиться. Мой «холодильник-для-парней» стоял в гараже. Когда-то давно он был набит, в основном, пивом, но позже мы решили, что туда сподручнее складывать и все прочие напитки: «колу», соки, молоко, купленное с запасом, и так далее.

Лицо Трейси окаменело, когда она увидела, как меня перекосило от ужаса.

– Что случилось? – взвизгнула она.

Я отчаянно пытался встать на ноги.

Издалека донесся голос Томми.

– Да нет, «Кола» будет в самый раз, мистер Ти! – провыл он, пораженный моим испугом.

Я как будто очутился в кошмаре. Двигаться с нужной скоростью не удавалось – пол раздался под ногами, словно болото. Сила тяжести ополчилась против меня. Я весил слишком много, чтобы быстро шевелиться. Пятки скользили по ковру, но наконец-то я ухитрился встать на ноги. К сожалению, когда я добрался до деревянного пола, то уже слишком разогнался, и поэтому врезался в стену, едва свернув налево в коридор. Я скорее услышал, чем почувствовал резкий щелчок – от удара я вывихнул плечо. Боль ослепила меня, но заодно и прочистила мозги. Я весь покрылся потом, пока бежал по короткому коридору, отделяющему гостиную от кухни. К этому времени все обитатели дома уже мчались за мной, пытаясь понять, что мне нужно. Я вылетел на кухню. Теперь надо было резко свернуть направо и промчаться через общую комнату, чтобы наконец-то добраться до задней двери. От крови, размазанной по подошвам, кроссовки скользили по линолеуму. Из моего горла вырывался низкий и горестный стон. Тревис, стоявший одной ногой в комнате и придерживающий дверь левой рукой, с изумлением наблюдал за всей моей комедией ошибок.

– Срань Господня, папа! Ты в порядке?

– Никаких ругательств! – рявкнула Трейси.

И вот теперь я заплакал – отчасти от боли, но в основном от облегчения при виде сына, живого и невредимого.

– Зомби в гараже! – ухитрился пропыхтеть я, прежде чем у меня почернело в глазах.

– Срань Господня!

– Я сказала, не ругаться! – услышал я с расстояния в миллион миль.

Очнулся я десять минут спустя… если верить Николь.

– Брендон вправил тебе плечо, – сказала дочь, обеспокоенно глядя на меня.

Я уселся, ожидая, что меня пронзит острая боль – и испытал благодарность, почувствовав лишь легкую неприятную пульсацию.

– Тревис?

Вот и все, что я сумел выдавить, пытаясь пробиться сквозь опутавшую мысли паутину.

– Я в порядке, пап, – услышал я с противоположной стороны кухонного островка.

Почти все мое поле зрения занимал Томми.

– Вы в порядке, мистер Ти? Вы в курсе, что все еще плохо пахнете, да? – сказал Томми, изо всех сил стараясь придать себе храбрый вид.

– Помоги мне встать, здоровяк.

Когда я протянул ему руку, он рывком поднял меня на ноги, едва не вывернув при этом правое плечо под стать левому. С секунду я пошатывался, ожидая, пока кровоток придет в гармонию с положением тела в пространстве.

Трейси сидела за кухонным столом, обхватив голову руками. Капающие из ее глаз слезы оставляли пятна на скатерти.

– Ты в порядке, милая? – спросил я, оставаясь поближе к Томми и используя его в качестве подпорки.

– Это просто от облегчения.

Она подняла голову, и я понял, что дело не только в этом – конечно, не только в этом, но смысла развивать тему не было.

– Кто-нибудь догадался взять из машины пульт управления гаражными воротами?

Я поочередно взглянул на каждого, включая Брендона и Николь. Вот до какой степени отчаяния я дошел. В ответ все медленно покачали головами.

– Сейчас вернусь, – сказал я, направляясь к передней двери. – Просто предупрежу Джеда, что мы тут слегка пошумим.

На обратном пути я услышал, что из гаража доносится шарканье, но было практически невозможно определить, где именно находятся мертвяки. Кто поручится, что один из них не сидит прямо под дверью, дожидаясь, пока какой-нибудь ни о чем не подозревающий индивид не сунет туда руку? Конечно, у меня меньше двух секунд ушло бы на то, чтобы лихорадочно нащупать кнопку поднятия гаражных ворот на стене, приоткрыв боковую дверь и тут же захлопнуть ее. Но сколько времени понадобится изготовившемуся зомби, чтобы цапнуть меня? Я вошел в дом, натянул на себя три плотных свитера, утепленную куртку и пару рабочих перчаток. Так что, если зомби не отрастили клыков, я мог провернуть эту авантюру без риска заразиться. Оставалось надеяться, что все эти слои одежды не слишком меня замедлят. Мне не хотелось жертвовать скоростью.

– Пап, хочешь, чтобы я пошла с тобой? – спросила Николь, перехватив меня по пути к задней двери. – Я могла бы прикрывать тебя с… с оружием.

Я опустил взгляд на ее дрожащие руки, которые испугали бы даже больного Паркинсоном.

– Э-э, нет. Будет лучше, если ты останешься в доме.

Мои слова, похоже, и ранили ее, и сняли немалый груз с ее плеч.

– Я люблю тебя, милая, – сказал я, притягивая ее к себе и целуя в лоб.

Джастин отправился со мной и встал рядом с закрытой задней дверью. Он пока не целился, но держал оружие наизготовку. Тревис, Брендон и двое часовых из автобуса, которые пришли, чтобы помочь нам завершить эту операцию, ждали в переулке, примерно в десяти футах от гаражных ворот. Я подошел ко входу в гараж и пару раз глубоко вздохнул, готовясь к испытанию. Заодно я прислушался, в последний раз пытаясь определить, в какой именно части гаража засели зомби. Затем я невольно оглянулся на кухонное окно. Трейси и Николь прилипли к стеклу, наблюдая за мной. На заднем плане безошибочно угадывалась колоссальная фигура Томми. Похоже, великан не уловил разлитого в воздухе напряжения, поскольку возился с одной из старых игрушек Тревиса. Я еще разок присмотрелся и снова пересек двор, пройдя мимо Джастина. Я вошел в дом прежде, чем он успел спросить, что происходит. Николь и Трейси растерянно уставились на меня. Я подошел к Томми.

– Эй, приятель, что тут у тебя? – спросил я.

– Космический корабль! – сообщил он, возбужденно сверкая глазами.

– А откуда ты взял этот космический корабль? – поинтересовался я.

Похоже, эта новая игра пришлась ему по душе.

– Он был на полу машины миссис Ти.

Наверное, выпал из-за защитного козырька во время одного из столкновений с зомби.

– Как думаешь, можно ли мне на минутку одолжить твой «космический корабль»?

– Да, конечно. Он ведь, наверное, все равно ваш, я же нашел его в вашей машине, – ответил Томми.

– Спасибо, приятель.

Я взял пульт дистанционного управления гаражными воротами и направился к задней двери, чтобы избавиться от наших нежеланных гостей.

Мы вшестером выстроились в ряд. Конечно, мы понимали, что зомби вряд ли вырвутся из гаража на третьей космической, но выглядело это так, словно к такому повороту мы и готовимся. Я ощущал, что это неправильно. Все зомби, которых мы прикончили до сих пор, вписывались в сценарий «убей или будешь убит», и мы ни с кем из них не были знакомы. А то, что происходило сейчас, больше смахивало на хладнокровное убийство. Конечно, вряд ли хоть один суд обвинил бы меня в убийстве мертвеца. Тут скорей личное: ведь Джо (и) был… была моей соседкой. Мы с ней пропускали по кружечке пива и трепались о спорте и даже о женщинах (немного странное ощущение – обсуждать с дамой, что именно кажется ей привлекательным в другой женщине). Я смотрел в прицел своей М-16 и собирался убить ту, кого считал не просто знакомой. Проклятье, да я считал ее другом! Эта неприятная правда никак не облегчала мне дела.

– Запомните, – обратился я ко всем собравшимся, – мы дожидаемся, пока они выйдут из гаража, и только потом открываем огонь.

Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь проделал дыру в моем джипе.

Все закивали. Убийство в горячке боя – это одно, но ожидать в засаде и старательно планировать чью-то смерть – совсем другое. Ворота гаража с лязгом поползли вверх. Долго ждать нам не пришлось – оба зомби ошивались у самой двери. Возможно, они слышали нас, или, что более вероятно, унюхали меня – значения это не имело.

Они вышли из гаража и угодили под убийственный ливень из огня и свинца. Свет и тень смешались в рваном ритме стаккато. Эффект стробоскопа дезориентировал меня. Казалось, что все происходит, как в замедленной съемке. Правая рука Джо (и) в самом буквальном смысле была оторвана выстрелами. Я завороженно смотрел на разлетающиеся по дуге куски кости и сухожилий. Дикий пульсирующий свет озарял их полет и быстрое падение. И все же мертвая продолжала двигаться вперед. Мерл – его имя я узнал позже – не успел и на шаг отойти от гаража, как Джастин засадил ему в башню заряд из дробовика. Голова Мерла раздулась вдвое по сравнению с обычным размером, стараясь вместить солидное количество дроби. Когда его чердак взорвался, это выглядело так, словно кто-то запихнул «M-80»[21] в арбуз. Я держался за это сравнение, оно позволяло мне уснуть по ночам.

Джо (и) все еще надвигалась. У Тревиса, кажется, хватало мужества на это убийство – его дробовик отсекал от нее кусок за куском, но финального выстрела все еще не было. Я даже не снял свою винтовку с предохранителя, а Джо (и) все приближалась. Я вздрагивал каждый раз, когда грохотал дробовик. Наконец, Брендон подошел к Джо (и) на расстояние вытянутой руки и уложил ее намертво (никаких шуточек). Выстрел из триста восьмидесятого калибра, к счастью, не был таким мощным, как у Джастина, так что все мы были избавлены от вида мозгов Джо (и), разлетающихся по переулку. Ее голова резко отдернулась назад, а шея сломалась с треском, который мог бы соперничать с выстрелами из моссберга. Она рухнула на землю бесформенной тушей не далее, чем в пяти футах от меня.

– Прости, Джо (и), – сказал я ее бренным останкам.

Часовые с поста у ворот достали два мешка для перевозки трупов и быстро убрали тела. Я не стал задерживаться, чтобы похвалить их за расторопность. Вместо этого я мрачно направился в гараж. Я был в таком раздрае, что даже не стал отпускать комментариев на тему дроби, изрешетившей заднее крыло джипа с пассажирской стороны. Эта ночь все не кончалась. Было 10:30 вечера, а я так и не принял душ.

Глава 7

Дневниковая запись 7

9 декабря, 6:45 утра

Я рывком вынырнул из сна. Пришлось отдирать себя от кровати. И дело было не только в жуткой усталости, хотя и в ней тоже. Я прилип к пледу, на который рухнул прошлой ночью и тут же отрубился. Не хотелось даже задумываться о том, что так крепко приклеивает меня к нему. Я пытался убедить себя, что это просто комок сахарной ваты. Эта иллюзия, и без того хрупкая, была окончательно разбита, когда из моей шевелюры вывалился осколок кости. Глаза пытались приспособиться к тусклому свету, просачивающемуся в комнату сквозь опущенные жалюзи.

Трейси рядом не было. Я резко сел в кровати. Что происходит? И тут до меня дошло! Гнилостная вонь смерти! Они прорвались через барьеры Джеда и проникли в дом! Винтовка лежала рядом со мной. Я в один прыжок вылетел из постели – мне не терпелось узнать, кого еще можно спасти (если вообще кого-то можно). Страх сдавил грудь. Я мог выдохнуть, но сил на вдох уже не оставалось. Я был на грани паники. Все, что было мне дорого в этом мире, сейчас находилось под угрозой, а я, бесполезная задница, спокойно дрых. Я не слышал испуганных воплей и криков о помощи, но это вовсе не остановило приливную волну ужаса, угрожавшую разбить меня о камни безумия. Живые мертвецы не производят особого шума.

Я услышал хруст! К горлу невольно подкатился комок желчи. Так я захлебнусь блевотиной прежде, чем успею кому-то помочь. Я кубарем скатился с лестницы и ловко вписался в поворот, ведущий на нижнюю площадку. Мою задыхающуюся тушку приветствовал Генри. В его ухмыляющейся пасти торчала косточка, а короткий купированный хвостик вихлялся со скоростью миля в минуту.

– Ну привет, засоня, – приветствовала меня из кухни моя прекрасная, самая восхитительная в мире жена, прихлебывая кофе из чашки.

Под ее глазами залегли темные тени, но, кажется, никогда я не видел столь чудесного зрелища. Я отложил винтовку и двинулся к жене с намерением обнять ее и поцеловать.

– Ни за что! – воскликнула она, с ужасом глядя на меня.

Я застыл на месте. Что не так?

– И не думай обнимать меня, пока от тебя так несет, – рассмеялась Трейси. – Я проснулась так рано от твоей вони. Иди прими душ, и, если добьешься хотя бы того, что будешь пахнуть лучше Генри, я подумаю насчет поцелуев.

Генри оскорбленно посмотрел на хозяйку, словно хотел сказать: «Эй, не сравнивай меня с этим парнем, он смердит». А затем вернулся к своему приятному труду, снова принявшись грызть мозговую косточку. Меня охватило облегчение – нет, оно НАХЛЫНУЛО на меня. От эйфории закружилась голова. К счастью, я уже поднялся до середины лестницы. Что, черт возьми, со мной происходило? Меня захлестывали чувства, я плакал, а теперь чуть не грохнулся в обморок. Еще пару дней этого дерьма – и мне понадобится «тампакс».

Я принял короткий, но очень горячий душ в надежде, что чистота телесная вернет мне и бодрость, и душевную чистоту. Когда я выбрался из облаков пара и провел рукой по запотевшему зеркалу, то заметил, что на вид я стал просто огурцом, по сравнению с внутренними ощущениями. Испытания прошлой ночи изрядно меня состарили. Для посторонних я выглядел на сорок три года, но самому мне казалось, что мне стукнуло, по меньшей мере, шестьдесят три. Так! Нет времени на праздные размышления. Я шагнул из окутанной клубами пара ванной в относительную прохладу спальни. Дорогу мне освещала собственная, растертая до багрового свечения, шкура. Я быстро оделся, наслаждаясь тем, что футболка НЕ липнет к шее, спине или подмышкам. Мне хотелось бы еще чутка насладиться этим ощущением чистоты, но я уже опаздывал на городское собрание. Я подхватил куртку, висевшую на крюке у лестницы, и уже собрался на выход.

– Хочешь позавтракать перед уходом? – крикнула с кухни Трейси.

– Нет времени, – прокричал я в ответ и развернулся, чтобы взять винтовку.

Я не собирался больше и шагу ступить без нее. В голове вспыхнул старый рекламный слоган «Америкэн Экспресс»: «Не выходи из дома без нее».

– Спасибо, Карл Молден[22], – проворчал я себе под нос.

– Я испекла лепешки, – продолжила соблазнять меня Трейси.

Я затормозил и развернулся на месте так резво, что чуть не вывихнул голеностоп.

– С чем? – спросил я, надеясь из последних сил.

(Только не с клюквой и миндалем, только не с клюквой и миндалем, только не с клюквой и миндалем…). Я скрестил пальцы, словно третьеклассник.

– С черникой.

– И глазурью? – произнес я дрожащим голосом.

Трейси кивнула.

– Да! – воскликнул я, вскинув в восторге кулак. – Думаю, я могу потратить минутку-другую.

И захлопнул входную дверь.

– Я так и думала, – заметила жена, наливая мне стакан молока.

Собрание проходило в клубном доме нашего жилого комплекса. Это было приземистое сооружение с двускатной крышей, как у альпийского шале. Оно бы выглядело куда уместней в тех же Альпах, чем здесь, в Авроре, штат Колорадо. Я опоздал на двадцать минут.

– Как любезно, что ты пришел, Тальбот, – провозгласил Джед с помоста в передней части зала заседаний.

Все собравшиеся, конечно, оглянулись на меня.

– Э-э, меня немного задержали, – смиренно отозвался я.

– А что это у тебя на усах? – спросил Джед и прищурился, чтобы разглядеть получше.

Затем он недоверчиво протянул:

– Это что, черника?

Я яростно слизнул черничину прежде, чем он успел подтвердить свои подозрения.

– А где все? – спросил я, стараясь сменить тему.

И слишком поздно сообразил, что только сильней все испортил.

Обычно нам приходилось стоять – зал был битком набит, и это при том, что речь шла только об установке почтовых ящиков. Тема сегодняшнего собрания казалась намного более животрепещущей, но десятки стульев стояли пустыми.

Джед забыл о чернике. Его плечи поникли.

– Это все, кто остался, – ответил он.

Я с шумом шлепнулся на один из свободных стульев и пробормотал:

– Боже правый.

Джед, конечно, был взбалмошным старым пердуном, но его стадо разбрелось, и ему сложно было это осознать. Это ведь был тот самый зануда, который ругал детей за то, что они катались на санках по заснеженным холмам – боялся, что ребятишки повредят укрытый снегом дерн. А теперь его паства уменьшилась втрое за одну ночь. Это сильно его потрясло, но старый барсук собирался сделать все возможное, чтобы оставшиеся пережили катастрофу. Я был впечатлен, учитывая, что раньше он служил в армии. Не думал, что ему пороху на это хватит. Однако Джед уже намного превзошел все мои ожидания. Пока все носились, как куры с отрубленными головами, он запер северные ворота и выставил охрану, а также реквизировал автофургон у Миллеров – те тоже присутствовали на собрании и все еще пыхтели от негодования. Он также ухитрился каким-то образом раздобыть автобус, чтобы перекрыть последний въезд. И параллельно собрал команду, которая прочесывала поселок дом за домом (но не гараж за гаражом), чтобы избавиться от врага. Я пребывал в изумлении, и предложение насчет поцелуя все еще оставалось в силе, если он вдруг когда-то решился бы им воспользоваться. Я сделал все, что было в человеческих силах, чтобы спасти свою семью, но Джед мыслил куда шире.

Первая часть собрания была посвящена поминальной службе по усопшим из Литл Тертл. Я даже обрадовался, что пропустил это. У меня не было ни малейшего желания выслушивать список имен погибших. Ребята как раз собирались перейти от закуски к основному блюду в меню совещания (сарказм!), когда появился я.

Джед продолжил:

– Я знаю, что будет сложно охранять такую обширную территорию.

Не было смысла озвучивать, почему – нас осталось так мало.

– На всех огороженных въездах должны постоянно дежурить по двое часовых, и я принимаю ваши предложения на тему того, как укрепить эти ворота. Они никогда не предназначались для того, чтобы остановить настойчивого пешехода. О юго-западных воротах можно не беспокоиться. Автофургон останется там.

Старик Джеральд Миллер тут же вскочил и принялся протестовать. Он язвительно прохрипел:

– Ты ничего не говорил о том, что собираешься перевернуть его на бок, когда одалживал его, Джед.

– Это был наш отпускной дом, мой и миссис Миллер, – проорал он затем настолько громко, насколько позволял кислородный баллон.

Джед выглядел так, словно сейчас лопнет от злости. Именно этот взгляд и завел меня, в результате чего я вылетел с городского собрания ногами вперед пару месяцев назад.

– Джерри, скажи, куда именно вы с миссис Миллер собирались СЕЙЧАС отправиться в отпуск? – поинтересовался Джед, делая ударение на слове «сейчас».

– Ну, мы могли использовать его для бегства во Флориду, – рассеянно ответил Джерри.

– О да, – саркастически проговорил Джед. – Они там, во всемирной столице пенсионеров, не собирались делать НИКАКИХ прививок от гриппа.

Я пропустил последние вышедшие в эфир выпуски новостей. Ученые получили убедительные доказательства, что вину следует возложить именно на вакцину, а вовсе не на колдунов вуду, как полагали некоторые более суеверные типы (например, я). Но какая сейчас, к черту, разница? Зомби – он зомби и есть, и мне плевать, каким образом он дошел до желания выжрать мои мозги. Я просто хотел сделать все возможное, чтобы этого не произошло. Джерри больше не встревал в разговор – лишь возмущенно фыркнул, настолько, насколько позволяла торчавшая из носа кислородная трубка.

– Ладно, теперь, когда эта тема закрыта, – сказал Джед, пристально глядя на Миллера, – мне хотелось бы, чтобы у ворот с автобусом дежурило по меньшей мере четверо. Я беспокоюсь. Зомби, которые появились прошлой ночью, не пытались пробраться под автобусом и ничем не показали, что вообще понимают, как там пролезать. Но я бы сказал, что и автобус надо перевернуть.

Джерри громко прочистил горло.

– И все же я хочу, чтобы он оставался на колесах на случай, если нам надо будет быстро его убрать. К тому же, все время приезжают и уезжают машины.

Джед кинул на Джерри суровый взгляд.

Одна из жительниц поселка – престарелая леди с седой шевелюрой, вечно выгуливающая своего корги, спросила:

– А почему бы нам просто не заложить его кирпичом и не покончить с этим?

Для той, кто живет на верхней границе низшего класса общества она была весьма высокомерна. Может, ее богатый муженек смылся с юной красоткой, оставив старой кошелке только мелкого, вредного и кусачего вельш-корги.

– … Нам надо… – голос Джеда вернул меня в реальность из моего маленького паломничества в глубь себя, – …добывать припасы и провизию. И автобус может понадобиться нам, если вдруг потребуется быстро эвакуироваться большой группой. А теперь следующая часть, и я знаю, что она никому из вас не понравится. Я хочу организовать группы из пяти человек, чтобы обыскать все нежилые дома. Это тяжелая работа, но нам надо понять, в каком мы положении. Поэтому забирайте всю еду, бензин, оружие, боеприпасы, батерейки и все, что сочтете полезным. Приносите это сюда, в малый конференц-зал, а мы начнем разбираться. Еще поищите пару высоких стремянок. Хочу использовать их как сторожевые башни.

Я встал, чтобы задать вопрос. Джеда это не обрадовало.

– Слово предоставляется Майклу Тальботу, – сказал он, вытирая ладонью лоб.

– Джед, а также собратья-выжившие… – начал я.

Некоторые вздрогнули, услышав это, может, потому, что не думали о случившемся в таком ключе, или потому, что не хотели так думать.

– У меня есть пара вопросов.

– Мы догадались, Тальбот, иначе ты бы не стал вскакивать, – саркастически бросил Джед.

Если он собрался продолжать в том же духе, мне, пожалуй, придется отозвать предложение о поцелуе.

– Что мы будем делать с чужаками?

Джед продумал все, кроме этого.

– В смысле, – продолжал я, – как мы будем поступать с…

Я пару секунд подбирал нужное слово, но оно все равно прозвучало не так, как надо.

– … с беженцами?

(Это ведь не Гренада.)

Джед задумался на какое-то время. Ему не хотелось принимать поспешных решений.

– Думаю, это неизбежно, – не обращаясь ни к кому конкретно, наконец проговорил он. – С одной стороны, это облегчит груз ответственности и упростит наши задачи.

Мисс Седовласка с собакой-недомерком тут же вставила свои два цента.

– Ответственность? Груз? Дежурства? Даже слышать об этом не хочу, – ледяным тоном провозгласила она.

«Ответ неверный», – подумал я.

Не моргнув и глазом, Джед спросил:

– Миссис Дено, в таком случае, когда вы собираетесь уезжать?

Лицо у старухи стало белей шевелюры. Даже у псины был такой вид, словно ее только что отдубасили рукояткой пистолета. Миссис Дено ничего не ответила. Я расценил это как решение подчиниться воле Джеда.

– Вернемся к беженцам, – сказал Джед.

Похоже, даже ему не нравился этот термин.

– Со временем, разумеется, будет все тяжелее кормить их и находить им жилье. С первой сотней или двумя мы справимся, но затем это начнет истощать наши ресурсы. Но если мы начнем принимать людей, то не сможем в какой-то момент остановиться и давать им от ворот поворот. То есть, конечно, сможем, но мне не хотелось бы быть тем человеком, который предлагает лишившейся крова семье убираться прочь, потому что нам самим не хватает места. Если мы откроем двери для одного беженца, придется открывать их для всех. И мы вполне можем прийти к тому, что пустых домов нам не хватит, и надо будет впускать людей в наши собственные.

– Ох, ради Бога, – перебила его миссис Дено, – я не собираюсь распахивать двери своего дома перед чужаками, особенно если они будут цветными.

Мистер Эрнандес вскочил, злой, как пес. Даже Томми смог бы предсказать, чем это закончится.

– Сядь на место, Дон, – сказал Джед с явным сочувствием к мистеру Эрнандесу. – Неужели ты считаешь, что имеет смысл с ней спорить?

Владелица корги ответила ему взглядом, полным ярости. И, должен сказать, что это не было одним из тех мелодраматических, трогательных киноэпизодов, когда миссис Дено неохотно признает свои ошибки и, в конечном счете, дает пристанище чернокожей семье, пробившейся к нам через все препятствия. Она всю жизнь была фанатичной расистской сукой, и, вероятно, ей суждено было умереть фанатичной расистской сукой. C’est la vie[23]. Миссис Дено была явно довольна тем, что Дон ничего не сказал. Ей куда больше нравилось, когда он и ему подобные держали язык за зубами и подстригали лужайки.

Я шумно вдохнул, наблюдая за тем, как мистер Эрнандес изо всех сил пытается обуздать клокочущий в нем гнев.

Миссис Дено нравилась Джеду не больше, чем любому другому на этом собрании. Возможно, он тоже гадал, стала ли старушенция такой «неуживчивой» до или после того, как ее бросил муж. Напряжение все росло и становилось физически ощутимым.

Все это продолжалось до тех пор, пока кошмар не начался снова. Понятия не имею, где какой-то умник ухитрился раскопать сирену времен Второй мировой. Все, что мне известно – это то, что, когда она взаревела, я сумел во второй раз проглотить съеденную утром лепешку, и поверьте, лучше она за это время не стала. Почти все вскочили, не понимая, куда бежать и что делать. Затем все без исключения взгляды обратились к Джеду.

– Просто подождите, пока сирены умолкнут, и тогда мы услышим, что происходит, – сказал он.

Интересно, сколько воздушных тревог пришлось выслушать на своем веку этому парню? Наконец сирены заткнулись, словно их опустили под воду. А затем мы услышали – поначалу слабо, но потом все громче и громче, по мере того, как послание переходило от часового к часовому: «Зомби у ворот, зомби у ворот!»

– Вот идиоты, – проворчал Джед. – У каких ворот?

Словно в ответ на его вопрос, раздался крик:

– Все к северо-западным и северо-восточным воротам!

Джерри, миссис Дено и еще несколько стариков не двинулись с места. Черт, подумал я, да большая часть из них уже и так смахивает на ходячих мертвецов, разве что не ходят. Меня так и подмывало отвести Джеда в сторонку и сообщить ему, что у нас тут вовсю орудует «пятая колонна», но вряд ли он сумел бы оценить мой тонкий юмор.

Я схватил Джеда за руку.

– Хочешь, чтобы я привел своих парней?

Это задержало бы меня минут на десять, но со мной бы пришло больше стрелков.

– Сколько у тебя патронов для этой выпендрежной винтовки? – спросил он, глядя вниз, на мою «М-16».

– Четыре полных магазина, то есть сто двадцать выстрелов, – сказал я, нетерпеливо переминаясь на месте.

Адреналин начал зашкаливать, и мне нужно было как можно скорей направить эту энергию в какое-нибудь разумное русло.

– У тебя что, шило в заднице, Тальбот? – поинтересовался Джед.

(Когда я слышал это в последний раз? Лет в десять?)

– Отправляйся к воротам и посмотри, насколько серьезна угроза. Парни либо сами прибегут на выстрелы, либо я отправлю им посыльного.

Я уже был на полпути к дверям, когда развернулся и сказал:

– Спасибо, Джед.

– За что? – ворчливо отозвался он.

– За шанс, – ответил я и бросился к выходу.

Я как можно скорее помчался к северному концу комплекса. Конечно, я понимал, что это не дело. Если сердце бухает в груди, как молот, прицелиться сложновато. Спешить было ни к чему. Их насчитывалось не больше двух десятков, и к тому моменту, как я туда добрался, половину уже перебили. Я сберег патроны. И, по крайней мере, вопрос с беженцами был решен. Зомби преследовали небольшую семью: мать, отца и двоих ребятишек, каждому из которых вряд ли стукнуло больше двух лет. Когда мы пропускали их внутрь, на лице отца было написано облегчение. Черты матери искажали тревога и страх. Еще недавно она была очень привлекательной женщиной, но события последней ночи изрядно ее надломили. Мне было жаль эту женщину и хотелось ее утешить, но границы моего альтруизма плохо поддавались растяжению – единственное, чего я искренне желал сейчас, так это оказаться дома с семьей. Я не знал, сколько времени нам еще суждено провести вместе, и не хотел растратить впустую ни одно из этих драгоценных мгновений.

Глава 8

Дневниковая запись 8

Следующие дни прошли без особых треволнений. Наши ряды пополнило потрясающее количество народу – двадцать один человек. Мы поспешно воздвигли шестифутовую стену из шлакоблоков, скрепленных цементом, перекрывающую северо-восточные ворота. Кое-кто настаивал на том, что аналогичную операцию надо проделать и со вторыми зарешеченными воротами, однако Джед возражал – и совершенно логично – что нам может понадобиться свободный выезд, если вдруг придется эвакуироваться второпях. В глубине души я полагал, что, если дойдет до этого, ворота будут уже неважны, но спорить не стал.

Мы укрепили северо-западные ворота, пригнав к ним два минивэна и поставив сразу за решеткой, задний бампер к заднему бамперу. Они стояли так близко к воротам, что прутья практически царапали краску, однако предыдущие хозяева жаловаться не собирались.

Въезд с автобусом укрепить было сложнее всего. Понятно, что мы хотели сделать его неприступным для зомби, но и достаточно мобильным, чтобы иметь возможность убраться в любую секунду. Наш первый новый жилец и подал идею. Алекс Карбонара, мужчина лет тридцати с небольшим, среднего роста, в прошлой жизни был плотником и привык тому, чтобы находить обходные пути решения проблем. Мы почти полностью освободили Алекса от дежурств, потому что его жена все никак не могла очнуться от кататонии. Конечно, он не мог оставить малышей дома одних под присмотром не реагирующей на внешний мир супруги. Так что именно он в свободное время сначала разработал, а потом спроектировал «мобильную стену».

Это была стена высотой выше шести футов и длиною в двадцать, передвигавшаяся по специальному рельсу. Блистательная задумка. Он разместил стоечные профили через каждые десять дюймов против обычных восемнадцати, добавив конструкции крепости. Облицованная гипсокартоном, с маленькими колесами внизу, стена передвигалась вручную. Можно было откатить ее, чтобы впустить кого-нибудь внутрь или выпустить наружу, если возникала необходимость.

«Банд» и отчаявшихся толп мы опасались не меньше, чем самих зомби. Обычным людям не составило бы особого труда прорваться через все рубежи нашей обороны, поэтому, как бы нам не хотелось сократить количество часовых, мы не решались это сделать.

Через каждые несколько сотен ярдов мы прислонили к стене высокие стремянки или короткие выдвижные лестницы. На них дежурили круглосуточно. Я проводил на дежурстве почти шесть часов в день. Против вахты на воротах я ничего особенно не имел. Царившее там товарищество возвращало меня в те дни, когда я служил в морской пехоте. Однако дежурство на лестницах было крайне изматывающим. После того, как я спускался со ступеней к концу смены, лодыжки и ступни ныли почти еще столько же часов, сколько мне приходилось там выстаивать. Когда появилась возможность отправиться в рейд за припасами, я тут же вызвался добровольцем. Шанс повстречаться с зомби казался куда более привлекательным, чем уже знакомая тягомотина с «лестницами» (новейшая форма пыток в современных сообществах). Спасибо Господу за Алекса, который уже разработал идею небольших орудийных башен, способных заменить «лестницы»!

Основная задача вылазки состояла в том, чтобы раздобыть провизию, аккумуляторы и тому подобное, а когда Алекс пришел к нам со своим списком строительных материалов, мы обещали ему оставить место в фургоне и для них. Как знать, какая хитроумная идея осенит его в следующий раз?

В большой мир мы отправились вшестером. Если честно, я не представлял, как мы втиснем в фургон еду, учитывая количество взятого с собой оружия и боеприпасов. В состав экспедиции вошли я, Джастин, Тревис, Брендон, Алекс (он оставил детей под присмотром Джеда и его жены) и еще один парень хлипкого телосложения, который непонятно как ухитрялся тащить свою винтовку. Его звали Сплиндером. Он утверждал, что когда-то был директором школы в городишке под название Уолпол или что-то вроде того. Мне этот Сплиндер не особенно нравился, но до тех пор, пока он приносил пользу и не обременял нас, я готов был примиряться с его присутствием. Трейси и Николь не обрадовались тому, что мы принимаем участие в вылазке, но я убедил их, что все будет хорошо. В последние пару дней мы видели не больше дюжины зомби.

– Майк, ты же смотрел новости, – умоляюще произнесла Трейси.

Смотрел, потому что ничего другого по телевизору не показывали. Уцелели всего два телеканала, и по ним непрерывным потоком шли новости. Все они были ужасны. Других тем, кроме зомби, для репортажей не осталось. Казалось, что эта тема утомила даже комментаторов:

– Еще одно массовое убийство в Огайо (зевок, потягивание), – объявлял диктор. – Смотрите кинохронику в одиннадцать вечера (зевок).

Конечно, о зевках и потягиваниях я говорю фигурально, но, судя по тону дикторов, подразумевалось именно это. Что не подразумевалось, так это то, что, несмотря на кажущуюся безоблачность нашей нынешней ситуации, худшее было еще впереди. Зомби все еще бродили по стране – и куда бы они ни пришли, воцарялись хаос, смерть и разруха.

– Трейс, – утешал я жену, – «Лоуис»[24] и «Сейфуэй»[25] меньше, чем в полумиле отсюда. Мы загрузимся и через часок вернемся.

Конечно, все продлилось куда дольше часа и оказалось куда опасней, чем я говорил или даже предполагал. И, как это водится и в каждой игре «Звездный путь: Команда быстрого реагирования», мы потеряли члена экипажа.

Мы выехали из ворот, перекрытых минивэнами. Отсюда было ближе всего до нашего пункта назначения. Напротив ворот, по ту стороны дороги, располагался молельный дом Свидетелей Иеговы. Я задумался о том, сколько из преданных последователей учения, посещавших этот храм, удостоились одного из столь желанных вожделенных 144000[26] местечек в Земле Обетованной за прошедшую неделю. Когда я обуздал свой цинизм, то заметил, что кто-то стоит на дальнем конце принадлежавшей храму парковки. Мое сердце забилось чуть быстрее. Зачем кому-то понадобилось просто стоять там? Что-то тут было неправильно. Я велел Алексу, сидевшему за рулем, свернуть на стоянку. Отклонение от маршрута его не обрадовало: парень считал, что из Джеда получится едва ли лучшая нянька, чем из его полукоматозной супруги. Но когда я показал ему то, что заметил, он быстро согласился. Мы уже были в двадцати пяти ярдах, однако стоявшая на парковке женщина все еще не бросилась прочь и не заковыляла в нашу сторону. Мы могли определить, что это женщина, по изящной фигуре и длинным волосам, но кроме этого разглядеть что-то было сложно.

– Алекс, подъезжай футов на двадцать, и посмотрим, что будет, – попросил я.

– Что-то тут не так, Майк, – ответил тот, озвучив наши общие мысли.

Когда мы подъехали ближе, стало ясно, что при жизни эта женщина была удивительно красива. Даже в смерти она сохранила некое величие. Длинные волосы цвета воронова крыла скрывали большую часть язв на ее лице, но обнаженные руки были изуродованы терзавшей ее болезнью. Я видел, как по предплечьям зомби пробегала какая-то рябь, хотя «Оно» не двигало ни единой мышцей.

Джастин прицелился.

– Пап, хочешь, чтобы я это пристрелил? – спросил сын.

Подсознательно я понимал, что она опасна, как и всякая красивая женщина, а сейчас от нее исходило ощущение куда более грозной опасности, но остатки человечности не позволяли мне убить ее, если она ничем нам не угрожала. Женщина не пыталась напасть на нас, лишь настороженно следила за машиной, и это потрясло меня, потому что я осознал, что тут дело не ограничивается рудиментарными остатками интеллекта. Мы просто сидели в фургоне и пялились на нее.

– Пап? – снова спросил Джастин.

Ему хотелось, чтобы это противостояние закончилось.

– Опусти винтовку. Алекс, вези нас отсюда, и поживее, – сказал я, не отрывая взгляда от зомби.

Тут я услышал, как Сплиндер тихонько охнул – он увидел то же, что и я. Зомбодева кивнула, словно благодарила нас за то, что мы оставили ей жизнь. Я содрогнулся, но никто из сидящих в фургоне ничего не заметил. Теперь, оглядываясь назад, по прошествии всего лишь несколько коротких недель, я сожалею, что не позволил Джастину пристрелить ее.

Когда самообладание вернулось ко мне, я объяснил этот «кивок» воздействием стресса и вообще обманом зрения. Но в глубине души я понимал, что обманываю себя. Хотелось бы мне, чтобы и Сплиндер ничего не заметил. Было бы намного легче отмахнуться от этого, если бы не еще один свидетель.

– Алекс, сворачивай у «Лоуис», – сказал я дрожащим голосом.

К счастью, все остальные внимательно изучали окрестности и не заметили, что мой голос стал выше на октаву.

– Майк, ты же слышал Джеда – сначала надо раздобыть еду, а уже потом набрать пиломатериал для башен, – воспротивился Алекс.

– Да, что же еще Джед мог сказать. Старый пень не проторчал ни смены на этих проклятущих лестницах. Я едва могу заснуть от боли в ногах.

Алекс открыл было рот для возражений, но я его перебил.

– Алекс, я знаю, что делаю. В любом случае, сколько провизии, по-твоему, нам удастся сюда втиснуть? Объезжай магазин сзади. Готов поспорить, что у них там найдется фура побольше. Мы сможем загрузить туда все материалы и провиант на год вперед.

– Майк, но я не умею водить фуру, – проныл Алекс.

– Не мельтеши, – сказал я, озаряя его самой лучезарной и фальшивой из своих улыбок. – Я водил фуру в те времена, когда служил в морской пехоте.

Алекс взглянул на меня с легким сомнением; и, если бы он пялился чуть дольше, я бы раскололся и предложил забыть весь этот чертов план.

Мой получасовой опыт вождения большой фуры начался с пари, заключенного с приятелем-морпехом. Мы всю ночь бухали в кабаке базы, а под утро отправились к казармам. Мы как раз проходили мимо оружейного склада, когда обнаружили на парковке здоровенную фуру в камуфляже.

– Спорю, что ты не сможешь подкинуть нас домой на этой фигне, – бросил мне вызов мой брат во хмелю Чак Блейлок.

– А вот и смогу, – выпалил я, протискиваясь сквозь запертые ворота.

– Какого хрена ты делаешь? – спросил Чак, словно уже забыл, что пять секунд назад поспорил со мной.

Он и правда забыл, но, к сожалению, моя кратковременная память была не такой паршивой. Я взобрался в кабину и включил зажигание, чтобы прогреть запальные свечи. В ключах не было необходимости – как и во всех армейских машинах, ключей тут не предполагалось. Было бы как-то нехорошо, если бы в пылу сражения водителя убили или взорвали, и ключи сгинули бы вместе с ним. Вы уловили суть, так? В общем, через полминуты после того, как я пробрался сквозь ворота, грузовик ожил. Я рывком тронулся вперед.

– Вот дерьмо, тут целая куча передач, – пробормотал я.

Конечно, я уделял больше внимания коробке передач, чем воротам, и почти не заметил, как снес их с петель. Двигатель заглох, и Чак влез в кабину на пассажирское сиденье.

– Как раз вовремя, – сообщил он, после чего начал тихо похрапывать.

До казарм надо было проехать всего две улицы, но я был так пьян, что потерял всякое чувство направления. Когда нас остановили восемь «Хаммеров» с военной полицией, я был уже в десяти милях от дома, раздолбал три машины и одну караулку. В общем и целом, не столь уж прекрасное завершение прекрасной ночки. На трибунале ответственный офицер, полковник Ларет, сделал мне поблажку. В первую очередь потому, что фура, которую я угнал, не подняла на воздух половину штата. Мы и понятия не имели, что грузовик был набит взрывчаткой «С-4». По справедливости, меня могли бы приговорить к пожизненному заключению в «Ливенворте»[27] только за это. Когда все закончилось, я лишился двух полосок (разжалован из сержантов в ефрейторы), трехмесячного оклада, и на год застрял в казармах. Чака лишили одной полоски только за то, что он залез в кабину. Еще его перевели на другую базу – в Японию, на Окинаву – чтобы впредь мы не могли сеять хаос вместе. Я, конечно, дико скучал по Чаку, но уж лучше так, чем пожизненное в «Ливенворте» – которое вообще-то равнялось семи годам заключения, учитывая тяжелый труд. В общем, если коротко, то технически я водил большую фуру… хотя у меня и не сохранилось никаких воспоминаний об этом.

Как оказалось, за «Лоуис» было припарковано три грузовика. Два все еще загруженных, а третий выглядел так, будто его только что закончили разгружать. Этот-то и был нам нужен. Мы рассредоточились по погрузочной платформе – к счастью, эта была освещена ярко, как улица майским днем. Свет порадовал нас, а вот то, что мы увидели – нет. Здесь, похоже, состоялся краткий, но кровопролитный бой. Кое-кто из зомби умер вторично, как и многие из водителей и грузчиков. Они дрались цепями, монтировками и даже швабрами. Весь пол был залит кровью.

Единственным признаком жизни тут было непрерывное жужжание мух. Что интересно, мухи, которых я считал самыми мерзкими созданиями на земле наравне с тараканами, не желали иметь ничего общего с зомби. Они сплошным ковром покрывали тела людей, но на зомби ни одна даже не уселась. Даже летающие тараканы знали, что этого делать не стоит. Я был рад, что на дворе было начало декабря, а не пышущий жаром август – вонь и сейчас шибала в нос. Не хотелось даже представлять, каково бы это было при тридцати семи градусах. Я подумал, что неплохо было бы оттащить тела с погрузочной платформы на парковку, но потом понял, что особого смысла в этом нет. В самом магазине наверняка валялась еще куча трупов, а тратить драгоценное время на уборку мы не могли.

Я оставил Сплиндера охранять тылы, а остальные двинулись в магазин. Когда я миновал большую вращающуюся дверь, то обнаружил, что внутри зловоние куда сильнее, чем на продуваемой ветерком платформе. Я подал нашему маленькому отряду знак к отступлению. Лица их были искажены изумлением и страхом. Пришлось успокоить желудок, несколько раз глубоко вдохнув тот самый воздух, который раньше казался мне таким вонючим.

– Надо достать «Викс» или что-то в этом роде, чтобы перебить запах, – сказал я, когда понял, что могу, наконец, говорить, не мешая слова со рвотой.

Несколько минут мы разрывали товар, но вожделенная мазь так и не нашлась. Зато Тревис в большом количестве обнаружил какой-то одеколон. Мы соорудили банданы, пропитали их одеколоном и вернулись к вращающимся дверям в обличье самых благоуханных бандитов по эту сторону Миссисипи. Аромат «Туалетной воды Смерти» будет преследовать мои обонятельные нейроны до конца моих дней. Плюс вращающихся дверей – кроме того, что их можно было заклинить в открытом состоянии и проветрить зал – состоял в том, что они позволили зомби убраться из магазина. Конечно, в долговременной перспективе это ничего хорошего не предвещало, но прямо сейчас немало нас обрадовало. Но все же мы тщательно обыскали магазин, прежде чем начать собирать припасы – просто на тот случай, если где-то еще бродили неупокоенные тихушники.

Мне еще предстояла неизбежная и малоприятная задача – надо было найти ключи от фуры. Больше всего я боялся того, что водила обратился и ушагал прочь вместе с ними. Магазинные грузчики были одеты одинаково – голубые джинсы, светлые рубашки и синие спецовки. Все, что мне нужно было – так это найти толстяков в куртках. Конечно, образ стереотипный, однако я спешил. Спустя несколько минут поисков я был вознагражден, или, скорее, наказан. Я обнаружил то, что искал. На платформе лежали двое парней, подходящих под описание. Я решил взяться за того, кто разложился меньше. Перевернув его на спину, я обнаружил, что левая часть лица у него отсутствует – остались лишь рваные полоски плоти. Его левый глаз был съеден наполовину, словно неаппетитное лакомство. Кто-то впился в него зубами, но решил, что глазное яблоко ему не по вкусу, и переключился на другие пункты меню. Я подумал, что мой желудок еще неделю не оправится после такого зрелища.

«Перестань пялиться на его физиономию!» – мысленно обругал себя я.

Это было куда хуже, чем безличная автокатастрофа на обочине шоссе. Смерть в высоком разрешении на 1080 dpi. Что с тобой не так? Когда я обращаюсь к себе в третьем лице, не означает ли это, что у меня проблемы, какая-то форма психоза? Думаю, я просто пытался отложить неизбежное. У меня гермофобия[28] в терминальной стадии. Мне не хотелось дотрагиваться до того, что осталось от этого человека. Неизвестно, чем он мог болеть.

Будь на моем месте кто-то другой, я бы уже дал ему пинка и велел пошевеливаться. Ведь как бы то ни было, этот внутренний диалог не помогал мне или моей семье быстрее справиться с угрозой. Последняя мысль заставила меня действовать, но, когда я сунул руку в карман Джареда (надо же было дать ему имя – почему-то это казалось проще, чем называть его «жирным мертвяком»), то наградой мне были только его разжижившиеся жировые ткани. Я вытащил руку и обнаружил, что за ней тянется двухфутовая масса соплеобразной жилковатой дряни.

Все салфетки «Хлорокс» в «Лоуис» не заставили бы меня вновь почувствовать себя чистым. Однако ирландское везение мне не изменило. В моей жуткой, запятнанной зараженной тканью пятерне болталась связка ключей – и, надеюсь, не от какой-нибудь идиотской маленькой «Хенэ», припаркованной у главного входа. Шагая, как манекен, я вошел в магазин и отыскал отдел с чистящими средствами. По ощущениям, двигался я чисто на автопилоте. Продолжая в том же духе, я вылили на руку бутылку хлорки марки «Пайн-Сол». Она гнусно воняла, она обожгла мою кожу, и это было просто божественно. Опустошив бутыль, я стер большую часть слизи «санитарными» (слишком выпендрежное название для обычных бумажных) полотенцами. Затем я зарылся в дезинфицирующие салфетки, обещавшие «убить 99,9 процентов бактерий» и даже некоторые вирусы. Оставалось лишь надеяться, что бацилла зомбизма не принадлежит к оставшейся 0,1 процента.

Постепенно я начал выныривать из обсессивно-компульсивного ада. Мне не хотелось быть ТЕМ парнем, который сидит в углу и непрерывно протирает свою уже кровоточащую тушку салфетками, понемногу образовывающими горку у его ног. Я уже почти докатился до этого, но, кажется, худшая часть миновала. Я вернулся к приглянувшемуся нам грузовику и опробовал ключи. Они подошли – и это было чертовски хорошо, потому что я искренне сомневался, что способен сегодня сунуть руку в еще одну груду глянцевито блестящей, разлагающейся плоти. Когда я вернулся на платформу и прошел мимо Сплиндера, лицо мое было на несколько порядков зеленее, чем в начале поездки.

– Слабак, – расхохотался он.

Вероятно, парень счел, что отмочил классную шутку.

Если бы я не сосредоточил все силы на том, чтобы не блевануть, я бы ему, несомненно, ответил. Но сейчас меня не хватило даже на то, чтобы неодобрительно покачать головой. От этого я мог запросто потерять равновесие.

Мы почти закончили в «Лоуис». Я как раз катил последнюю тележку, нагруженную досками, гвоздями, уплотнителем и всякой другой хозяйственной ерундой, когда увидел, как Сплиндер щелчком отбрасывает сигаретный окурок. Когда он нагнулся за винтовкой, его руки тряслись.

– Лох, – проворчал я.

Какой, черт возьми, часовой в присутствии смертоносного противника откладывает свою винтовку? В следующий раз следовало взять кого-то другого.

Рев двигателя я услышал задолго до того, как лох Сплиндер подал сигнал. Я бросил тележку и помчался по платформе навстречу этой новой опасности, на бегу срывая с плеча винтовку. Сплиндер начал медленно пятиться. Я знал это! Знал, что в бою он будет бесполезен!

– А ну тащи сюда свою задницу, – тихо, но угрожающе сказал я. – Или я сам тебя пристрелю.

Он фыркнул, однако неохотно подчинился приказу. Судя по выражению его лица, он пытался вычислить, кто тут большее зло: я или приближающаяся машина.

«Форд F-350» остановился в двадцати пяти футах от нас. Сквозь стекла автомобиля ничего нельзя было разглядеть из-за солнечных бликов. Почему, черт возьми, перед моим мысленным взором замелькали картинки из «Снупи и Красного Барона[29]»? Мгновения тикали. Я СЛЫШАЛ, как Сплиндер потеет. Капли звонко стучали об пол. Неважно, насколько парень боялся меня – еще немного, и он отчалил бы в закат на крейсерской скорости.

– Зачем ты отправился с нами в вылазку? – спросил я вслух, хотя и не собирался этого делать.

Сплиндер подпрыгнул.

– Это мой фургон, – ответил он.

Я покосился на незадачливого часового, но, когда понял, что развивать тему он не намерен, то подстегнул его:

– И?

Нервно облизнув губы, Сплиндер продолжил:

– Когда-то у меня был «Кадиллак», я любил его, но он сгорел.

Его рваные реплики действовали мне на нервы. Он снова не сказал ничего вразумительного, но на этот раз я не стал переспрашивать. От продолжения «беседы» меня спасло то, что пассажирская дверца подъехавшей машины открылась. Затвор я пока взводить не стал, однако крепче сжал винтовку в руке. Сплиндер начал поднимать оружие. Нога, свесившаяся из машины, замерла в воздухе. Я перехватил ствол сплиндеровского ружья и дернул вниз. Парень понял намек, хотя и не обрадовался. Нога, обутая в ковбойский ботинок, вновь начала опускаться на тротуар. Из «Форда» выступил самый здоровенный мужик, встречавшийся мне в жизни – и не жиробас из «Смысла жизни по Монти Пайтону»[30], а, скорее, кто-то вроде Арнольда Шварценеггера из «Терминатора».

Он бы выглядел устрашающе, даже если бы не держал в руках пулемет Гатлинга. Пулемет Гатлинга? «Кто таскает с собой пулемет Гатлинга?» – проскрипел мой перегруженный мозг. Эта штука должна весить не меньше пары сотен фунтов, плюс боеприпасы, а парень обращался с ней с такой легкостью, словно это была обычная винтовка для пейнтбола. Если бы он открыл огонь, мы бы сдохли прежде, чем успели осознать это. Пока мы завороженно пялились на гатлинг, из машины вышел приятель нашего гостя. Он тоже не страдал недостатком роста, но по сравнению со своим перекачанным стероидами напарником выглядел настоящей Дюймовочкой. Этот был вооружен более традиционно, если, конечно, ручной пулемет «SAW» можно счесть традиционным оружием. Конечно, «SAW» – «облегченный» пулемет, но при весе в шестьдесят пять фунтов таскать его на себе тоже труд не из легких. Противник был лучше вооружен, и нас чуть не положили, когда Сплиндер выронил свою винтовку. К счастью, оба наших оппонента не были подвержены панике – они напряглись, но ни один не выстрелил. Здоровяк расхохотался, однако это был недобрый смех. И все это время он внимательно смотрел на меня, явно оценивая единственную оставшуюся угрозу.

– Это мой магазин, – буднично заявил он.

Понятия не имею, зачем я позволяю себе время от времени распахивать варежку и отпускать ненужные остроты. Мама всегда говорила, что это доведет меня до неприятностей.

– В переносном или буквальном смысле? – спросил я и едва не расхохотался, когда верзила глубоко задумался.

Он явно не понимал, о чем я вообще говорю.

– Э-э, в обоих, – ответил он, похоже, осознав, что сморозил глупость.

Глубоко внутри я катался от смеха, но прекрасно осознавал, что если продемонстрирую верзиле хоть каплю этого веселья, он войдет в магазин по моим мозгам, размазанным по асфальту.

– И как, есть шансы, что ты поделишься с нами, здоровяк? – поинтересовался я.

Похоже, этот парень получал все, чего он пожелает, только благодаря своим габаритам.

– Меня зовут Дурган, – рявкнул он. – Не «здоровяк».

Какого черта он так разозлился?

– Ладно, здо… Дурган.

«Интересно, это имя или фамилия?»

– Там хватит всего для нас обоих.

– Ты не врубаешься, дохляк. Это МОЙ магаз! – заорал он так, что вены у него на лбу чуть не лопнули. Вот блин, когда так пригодился бы хороший зомби, его никогда нет под рукой!

И тут я заметил женщину-зомби, которую мы видели у церкви. Они стояла в нескольких сотнях ярдов от парня на «Форде» и, похоже, наблюдала за развитием спектакля. Сейчас у меня не было времени волноваться на ее счет – мне предстояло разобраться с куда более крупной рыбкой. Рядом закапало еще интенсивнее. Поначалу я решил, что Сплиндер вспотел еще сильнее, но выяснилось, что он обмочился.

– Видишь! Твой маленький приятель согласен с нами, – заявил Дурган, вновь заливаясь своим фальшивым смехом. – Считаю до трех, и, если ты не уберешься, я превращу тебя в…

Тут он обернулся к своему другу и тихо спросил:

– Как называется сыр, в котором куча дырок?

– Швейцарский, – по-суфлерски прошептали ему в ответ.

Теперь я понимал, почему лакомые до мозгов зомби не позарились на эту парочку.

– То я превращу тебя в швейцарский сыр! – торжествующе проорал Дурган.

Я знал, что должен действовать быстро… нам нужны были эти материалы, и нужен был грузовик. Но время истекало – я совсем не был уверен, что Дурган умеет считать до трех.

– Один! – выкрикнул он.

Какого хрена он орал, если мы стояли в двадцати футах от него? Сплиндер, как пуля, сорвался с места и помчался прочь с погрузочной платформы подальше от Дургана.

– Вот ссыкло, – сплюнул я.

– ДВА! – еще громче провопил Дурган.

Бежать или сражаться, бежать или сражаться, бежать или… Я ошарашенно уставился на Стероидного Качка Номер Два, который безуспешно пытался стереть с рубахи какое-то пятнышко. Однако красная точка лазерного прицела, конечно же, никуда не делась, а затем к ней присоединилась вторая. Дургана тоже украсили две красные точки, но он соображал еще туже.

– Дурган, – простенал Номер Два.

Никакого ответа.

– Дурган! – взвыл он.

Дурган чуть обернулся.

– Что? Не видишь, я тут немного занят, – рявкнул верзила.

– Посмотри на мою грудь, чувак, – едва не прорыдал Номер Два. – И на свою!

Теперь обоих украшали по две точки лазерных прицелов. Я не понимал, откуда пришла подмога, поскольку ни у кого из нашего маленького отряда не было лазерных прицелов на винтовках, но не собирался смотреть дареному коню в зубы. Я ухватился за представившуюся возможность.

– Я считать до трех не буду, здоровяк, – презрительно протянул я.

В ответ он только тупо осклабился.

– Опустите оружие, или вы покойники, – тихо предостерег их я.

Номер Два сориентировался даже быстрее Сплиндера. Он уже наполовину нырнул обратно в машину.

– СЕЙЧАС ЖЕ! – проревел я.

Рука Дургана чуть заметно дернулась по направлению к спусковому крючку, а в глазах сверкнула жажда убийства. И все же он понял, что ему не победить в этом мексиканском противостоянии.

– Мы еще не закончили! – яростно прорычал он.

Вот, значит, как выглядит рассвирепевший медведь! Он так и не опустил пулемет, но я не собирался лишний раз испытывать удачу и просто наблюдал за тем, как оба забираются в машину. Даже с поднятыми стеклами я услышал, как Дурган кричит: «Дебби, трогайся!». Наверное, в тесном пространстве салона это было вообще оглушительно. Я был искренне рад, что они убирались. И у меня не было ни малейшего желания их задерживать.

Испустив вздох облегчения, я направился обратно вглубь склада, чтобы выяснить, кто же мой таинственный союзник. Алекс и Джастин выглядели не менее напряженно, чем я, и только сейчас убирали за плечи винтовки. Однако расхохотался, как ненормальный при виде лукавой ухмылки Тревиса: в каждой руке мой младшенький держал по два лазерных нивелира.

– Спасибо, приятель, – сказал я, немного отдышавшись и хлопнув Тревиса по спине.

– Без проблем, – ответил он, но в глазах мальчишки светилась гордость.

– Где Сплиндер? – спросил Алекс.

– Смылся при первом признаке неприятностей, – отозвался я.

– Бесхребетный, бесполезный кусок д… – начал Алекс, удаляясь за последней партией груза, и мы не расслышали конец фразы.

– Ну ладно, парни, – сказал я Тревису и Джастину. – Давайте заканчивать. Не думаю, что у Дургана много друзей, которых он сможет позвать на подмогу, но проверять мне не хочется.

– Точно! – немедленно согласился Джастин.

Тревис, все еще ухмыляясь, кивнул. Затем он распихал нивелиры по карманам и отправился помогать Алексу и Брендону загружать фуру.

В конце концов, мы были готовы отправиться к следующему пункту нашего маршрута. Алекс подогнал фургон к грузовику. Тревис сидел с ним, а Джастин со мной.

– Пойдем поищем Сплиндера? – спросил Алекс, задирая голову.

Я чуть не ответил «хрена с два», но это было бы не слишком гуманно с моей стороны. Вместо этого я сказал: «Он знает, куда мы едем, так что, если ему хватит храбрости вернуться, пускай ждет нас там».

– Тогда, полагаю, мы никогда больше его не увидим, – рассмеялся Алекс. – Маленький засранец!

Я начинал слегка нервничать. Оказывается, вести восемнадцатиколесную фуру куда легче, надравшись вдрызг. Сейчас мне было даже страшно смотреть на все эти кнопки, переключатели и ручную коробку с двенадцатью передачами. Но не мог же я объявить всем, что они только что зря потратили два часа. На моем лбу выступили капли пота.

Джастин безмятежно взглянул на меня.

– Ты понятия не имеешь, как водить эту штуку, да?

Капитан Очевидность наносит новый удар. Я что было сил вдавил в пол рычаг, выжимая все соки из первой передачи. Запахло примерно так же, как в те блаженные дни, когда мне было двенадцать, и я взрывал игрушечные модельки петардами. О, ничто не сравнится с запахом расплавленной пластмассы по утрам! Это я перефразировал «Апокалипсис сегодня»[31], если что. Ладно, может, я слегка опошлил великую картину, но зато это помогло мне успокоиться. Мои мозги работают весьма странно. Спросите жену, уж она вам расскажет.

Фура рванула вперед, проехала пять футов и заглохла. Я проделал то же самое еще три раза. Сравнить мне это было не с чем, но, кажется, примерно то же самое испытывают бесноватые ковбои, взбираясь на своих механических быков. Я подскакивал на сиденье, словно слопал пять банок мексиканских прыгающих бобов. Джастин развлекался вовсю. Увы, обо мне этого сказать было нельзя. Я только пятнадцать минут назад полностью восстановил контроль над желудком. Алекс ждал примерно в пятидесяти футах впереди. Мне хотелось подать ему знак, чтобы он ехал вперед – я всерьез опасался, что не сумею остановить эту махину, когда, наконец, разгонюсь. С четвертой попытки мне наконец-то удалось переключиться на вторую передачу. Возможно, благодаря тому, что я начисто сжег первую, а вовсе не из-за своих вновь обретенных умений. Слава Богу, что «Сейфуэй» был всего в пятиста ярдах от «Лоуис». Мне потребовалось добрых десять минут на то, чтобы добраться туда. Поскольку у меня не было ни малейшего шанса загнать фуру на заднюю загрузочную платформу, я подвел ее к центральному входу в магазин и проделал то, что у меня всегда лучше всего получалось – заглох.

– Да, нечасто такое увидишь, – заметил Алекс, с улыбкой выходя из фургона.

С меня градом катился пот. Джастин побил все мировые рекорды по укачиванию. Его вывернуло, как только он выполз из кабины.

– Что, уже не так смешно, да? – поддел его я.

– Домой с тобой едет Тревис, – просипел Джастин между приступами рвоты.

– Ладно, парни, вы знаете, что делать, – начал я. – Джастин, оставайся здесь и будь начеку. Если мы тебе понадобимся, сигналь. Алекс, Трев, держитесь рядом со мной, пока будем осматривать магазин.

Глава 9

Дневниковая запись 9

Джастин вытирал физиономию и примеривался взобраться на капот грузовика для лучшего обзора, когда мы вошли в магазин. Пахло здесь… антисептиком. На секунду я очутился в раю.

– Не двигайтесь! – раздалось сверху.

Кто-то использовал магазинную систему громкой связи.

Мы замерли.

– Мы… мы не хотим никаких проблем, – взволнованно сообщил невидимка.

Не знаю, с чего он так паниковал – это ведь мы были на мушке. По крайней мере, я так думал. Кто в наши времена не вооружился бы до зубов? Я должен был догадаться, что некоторые пацифисты способны пережить Армагеддон.

– Мы тоже не хотим никаких проблем, – ответил я.

Я понятия не имел, к кому обращаться, так что в результате обнаружил, что беседую с ближайшей аудиоколонкой на потолке.

– Мы просто хотим взять немного еды и вернуться домой.

– Домой, – с загадочной интонацией произнес бестелесный голос.

– Да, мы из жилого комплекса Литл Тертл, и нам… – начал я, но шанса договорить мне не представилось.

– Литл Тертл! – восторженно откликнулся неизвестный. – Моя тетя живет… жила там.

– Это же просто здорово!

На секунду мне показалось, что мы нашли общий язык.

– Да-да, Вивьен, Вивьен Дено, – с энтузиазмом добавил он.

Мои надежды рухнули. Если племянник хотя бы на одну десятую похож на свою тетушку, мы умрем прямо здесь и сейчас.

Не уверен, откуда он на меня смотрел, но, должно быть, заметил, как вытянулось мое лицо при упоминании его тетки.

– О, да вы, похоже, ее знаете! – воскликнул он. – Я в курсе, что она убер-стерва, но других родственников у меня не осталось. Если вы положите оружие на пол, мы сможем поговорить.

– Э-э… – ответил я. – У нас сегодня не лучший денек, так что мне было бы намного спокойней, если бы оружие осталось при нас. Но готов отправить этих двоих наружу и повесить винтовку на плечо. Это лучшее, что я могу предложить.

– Сойдет и так, – кратко ответили мне.

Когда Тревис и Алекс вышли, а моя винтовка вновь повисла на ремне у меня за спиной, из-за стойки службы поддержки клиентов показался невысокий – ростом не больше пяти футов пяти дюймов[32] – человечек. Самым примечательным в нем были очки с огромными круглыми линзами и плешь, из-за которой, возможно, его прозвали «Пятилобешником» (поясню – это типа «лобешника», у которого лоб такой огромный, что заслуживает «пяти» баллов. Ладно-ладно, не самая смешная шутка в мире, к тому же, не моя, но вы должны признать, что это все же смешно). На нем были полуботинки без шнурков, штаны хаки, рубашка с галстуком и спецовка «Сейфуэй», на которой красовалась табличка с именем и должностью: «Менеджер Тэд».

– Как поживаешь, Тэд? – спросил я, протягивая ему руку.

– Откуда… откуда вы знаете?

Впрочем, он быстро осознал свою ошибку и покраснел, уставившись на бэджик с именем.

Я не мог поверить, что этот парень выжил. Он был похож на того, что при виде полевой мыши смывается в ночь с криками. Ладно, плохой пример – при виде всего этого я тоже вполне мог бы смыться в ночь с криками.

– Сколько вас здесь, Тэд? – спросил я, когда он наконец-то приблизился и пожал протянутую руку.

– Четверо.

Он поежился – возможно, я слишком крепко сжал его пятерню. Я все еще был на нервах.

– Могу я что-то сказать, сэр? – начал он.

– Майк.

– Майк?

– Да, меня зовут Майк Тальбот.

– Майк, пожалуйста, не поймите меня неправильно…

Похоже, его смущало то, что он собирался сказать мне, но парень не собирался отступать от своих принципов.

– Но от вас очень плохо пахнет, – договорил он.

Я обратил внимание, что в его речи едва слышен малость заржавелый британский акцент.

– Да, мне часто это говорят, – ответил я, обнимая его за плечи не столь скверно пахнущей рукой.

Он заметно расслабился. Я рассказал ему, зачем мы здесь, а также о комплексе Литл Тертл и о том, что мы рады всем приезжим и что там есть свободные места.

Тэд позвал своих братьев по оружию, двое из которых оказались его сотрудниками, а один – покупателем. Из отдела с консервированными фруктами вышла женщина пятидесяти с лишним лет. Ее руки были усеяны язвами, а часть переползла и на лицо. Я чуть крепче сжал винтовку, решив, что это одна из неупокоенных. Когда оказалось, что это не так, я принялся гадать, каким образом можно заполучить столь запущенный случай цинги в продуктовом магазине. Женщина кивнула и мне и побрела дальше по проходу, ковыряя язву на переносице.

Тэд шепнул мне:

– Она занимается этим с тех пор, как началась вся эта чехарда. Не успевает язва зажить, как она ее расковыривает.

Я содрогнулся от отвращения. Гермофоб во мне клятвенно пообещал, что эта тетка будет сидеть в другой машине, когда мы отправимся домой.

Прямо у меня из-за спины, из-за вереницы продуктовых тележек, показался великан с монтировкой в руке. Я бы решил, что это Дурган, если бы парень не был светло-шоколадного цвета. Его присутствие меня изрядно нервировало – лучше уж схлестнуться с любым из ходячих.

– Страшно рад, что не пришлось этим воспользоваться, – сообщил он, шлепнув монтировкой по ладони.

Алекс и Тревис ворвались внутрь – им показалось, что прогремел пистолетный выстрел.

– Э, да, я тоже, – честно признался я.

– Этого здоровяка зовут Майли, но мы зовем его Большим Малюткой, потому что… – начал Тэд.

– Я понял, – сказал я, глядя куда-то в район грудины Большого Малютки.

– Би-Эм для краткости, – сказал верзила и прошел мимо нас чуть дальше, чтобы достать воду из холодильника.

Я заметил на его лице легкую ухмылку, очевидно, парень был доволен тем, что меня смутили его размеры.

Последней показалась единственная покупательница, оказавшаяся в магазине в тот удачный момент, когда Тэд благоразумно запер дверь и отгородился от всего кошмара, что бушевал на парковке. Ее звали Бет. На вид ей было лет тридцать-сорок. Золотистые волосы по плечи, зелено-карие глаза и лицо в форме сердечка. Привлекательная женщина, но было в ней еще что-то. Меня одолело сильнейшее чувство дежавю. Откуда-то я ее знал, хотя не видел ни разу, по крайней мере, не в этой жизни. В любом случае, сейчас не было времени разгадывать загадки. С четырьмя лишними парами рук загрузка фуры прошла как по маслу. Я также позаботился о том, чтобы тщательно обыскать аптечный отдел. Никогда не знаешь, когда понадобится немного кодеинчика[33]… в смысле, кларитромицина[34].

Фура была набита под завязку, но в продуктовом все еще оставалось полно припасов. Я бы предпочел съездить домой, разгрузиться и снова вернуться сюда, но уже начинало темнеть, и у меня не было ни малейшего желания задерживаться снаружи. Я мог вернуться завтра, если на то будет воля зомби. С этими мыслями я снова влез в кабину грузовика. Тэд как раз открыл дверцу и взбирался на пассажирское сиденье. Я взглянул на дорогу через лобовое стекло, и почувствовал себя так, словно меня пнули под дых. Не больше чем в сотне футов от нас стояла ТА САМАЯ зомбачка и что-то держала в руках. Поначалу я не мог разглядеть, что, но тут она подняла этот предмет над головой.

– О, Господи!

Я распахнул дверцу и выблевал остатки содержимого желудка.

Тэд, устраивающийся на сиденье, взглянул на зомби.

– О, Боже Праведный на небесах!

Надо отдать должное Тэду – блевать он не стал. Но, с другой стороны, он не был знаком с тем, кому принадлежала эта голова.

– Папа! – крикнул Тревис. – Зомбачка убила Сплиндера!

Я выпрыгнул из машины. Мне хотелось подбежать к ней и проорать прямо в морду: «Что ты делаешь?» и «Почему ты преследуешь нас?». Мой взгляд упорно возвращался к голове в ее протянутой руке. Глаза Сплиндера закатились, так что видны были только белки, а язык свисал изо рта, как у собаки жарким летним днем. Судя по обрывкам плоти на шее, зомби пришлось сделать не один укус, чтобы отгрызть голову от тела. По меньшей мере шесть дюймов снежно-белых спинных позвонков торчало из-под мышечных волокон и перебитых сосудов. Зомби бросила голову, и даже с такого расстояния мы ясно услышали стук – наверное, потому, что все затаили дыхание. Череп треснул со звучным щелчком, и покатившаяся голова Сплиндераостановилась, конечно же, лицом прямо к нам. С распахнутым ртом, раззявившимся, словно гигантская венерина мухоловка, я поднял взгляд на зомбачку. Женщина кивнула, всего один раз, и, развернувшись, пошаркала прочь по проулку.

Я крикнул ей вслед: «Что это значит?» – не ожидая, впрочем, никакого ответа.

– Это то, что ты собираешься с нами сделать?

А затем меня вдруг осенило.

– Ты что, так благодаришь нас за то, что мы тебя не убили?

Она наблюдала нашу стычку с Дурганом. И видела, как Сплиндер поджал хвост и дал стрекача. Все это напугало меня до чертиков. Эти действия требовали куда более высокого уровня умственной активности, чем просто «Надо жрать мозгииии!». Она имела представление о правосудии – пускай и в таиландской версии, но, тем не менее, правосудии. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не погнаться за ней и не призвать к ответу. Женщина помогла нам, в этом я не сомневался. Сплиндер был бесхребетным куском дерьма, но даже он вряд ли бы наткнулся на одинокого зомби. «Нет, – подумал я, – его подстерегли, или, что более вероятно, загнали в ловушку». Этот маленький засранец бросил меня в трудную минуту, и я искренне намеревался разбить ему нос, если увижу в Литл Тертл, но никогда не пожелал бы ему такой судьбы.

Большой Малютка отправился вдоль магазина, к проходу, ведущему от продуктового к бару.

– Би-Эм, я не стал бы этого делать, – сказал я ему.

– Знаю, что ТЫ не стал бы, – снисходительно бросил он.

– Ну, вперед. Но я не сомневаюсь, что у этой дамочки есть друзья. Множество друзей, – ответил я максимально небрежно.

Би-Эм чуть замешкался, однако продолжал двигаться вперед. Не оборачиваясь, он спросил:

– И сколько же, по-твоему, у нее друзей?

Голос великана при этом слегка дрогнул.

– По меньшей мере, дюжина или около того. Как думаешь, скольких тебе удастся замочить этой монтировкой, прежде чем они до тебя доберутся? – с вызовом спросил я.

Парень замедлил шаг, но не желал показывать, что сдается. Надо было дать ему возможность сохранить лицо, особенно на глазах у дам.

– Би-Эм, я уверен, что ты сможешь справиться с зомби, но уже темнеет, и я хочу пригнать эту фуру и разгрузить ее до полуночи, – хитро ввернул я.

Даже с расстояния в семьдесят футов я увидел, как его плечи расслабились.

– Да, ты прав, чувак. Я устал. Идиотские зомби.

Он отшвырнул монтировку и развернулся. Железяка лязгнула об асфальт и скользнула в темноту прохода, остановившись не более чем в пяти футах от женщины-зомби и пары сотен ее ближайших друзей. Из этой тьмы так и сочилось зло, и я был рад убраться куда подальше. У меня возникло ощущение, что я предотвратил небывалых размеров катастрофу – такое же сильное, как дежавю, которое я испытал при виде Бет.

Воспользоваться всей шириной парковки, чтобы развернуть фуру было бы гораздо проще, но я знал, что она может заглохнуть и поэтому мне не хотелось даже близко подъезжать к проходу. Путь домой уже не был таким тошнотным, как моя предыдущая попытка водить грузовик. Либо я уже навострился, либо голова была слишком забита, чтобы обращать внимание на детали. Правда, Тэд малость позеленел, но это вполне можно было списать на последствия нашей встречи с зомби. Я остановился у ворот с автобусом, ожидая, пока они откроются.

– У вас там есть зомби? – раздался знакомый голос Джеда.

– Открывай ворота, старик, пока я не протаранил фурой твой чертов автобус, – отозвался я.

Джед махнул рукой, приказывая сдвинуть автобус и мобильную стену. Старый ублюдок ухмылялся – ему явно нравилось насмехаться надо мной. Просто великолепно. Только это мне сейчас и нужно. Однако, поразмыслив немного, я решил, что он все же прав – хоть и не собирался говорить ему об этом.

Проклятье! Грузовик заглох прямо в воротах.

– Отлично водишь! – проорал Джед.

– Заткнись, старый пердун! – вызверился я, вновь покрываясь потом.

– Может, мне просто повесить неоновый знак «ОТКРЫТО»? – продолжал глумиться он.

Теперь Джед уже откровенно хохотал, а я был настолько взвинчен, что подал слишком много топлива. Часовые нервно оглядывали улицу. Такого прокола в обороне у нас не случалось с той ночи, когда все пошло прахом. Наконец, мне удалось завести машину и загнать ее внутрь целиком. Автобус чуть не врезался мне в задний бампер – так они спешили закрыть ворота. Я довел фуру до клуба, где мы должны были разгрузиться, и выпрыгнул из кабины. Джед хлопотливо примчался следом, сияя при виде нашего груза и четверых новичков. Однако радости его малость поубавилось, когда он заметил, что наш отряд сократился на одного человека по сравнению с начальным составом.

– Сплиндер? – спросил он.

Я чуть покачал головой. Наверное, он заметил что-то такое в моем взгляде, потому что расспрашивать дальше не стал. У меня был полон рот других забот – и, в первую очередь, странная женщина-зомби. Я решил подождать до ночи, а потом основательно об этом поразмыслить. Я быстро рассказал Джеду о нашей стычке с Дурганом, а затем подозвал одну из женщин, оставшихся в Литл Тертл, Джоанн Орефис. Она была нашим неофициальным официальным представителем по встрече и размещению вновь прибывших.

– Эй, Джоанн, надо пристроить этих четверых, – начал я.

– Троих, – твердо возразил Тэд.

Я оглянулся на него и поднял брови, словно спрашивая: «В самом деле?».

– Послушайте, – сказал он, – она, может, и не самый приятный человек на Земле, но она моя родственница, единственная, кто у меня остался. Не беспокойтесь, я знаю, где она живет.

И Тэд зашагал прочь, в сгущающиеся сумерки.

Зомби или миссис Дено, интересно, что лучше?

– Значит, трое, – договорил я.

Джоанн подошла к нашей маленькой группе.

– Обожемой, – сказала она и резко остановилась, не доходя пару шагов. – Чем это пахнет?

– Ухожу, ухожу, – быстро ответил я.

Это было предпочтительней объяснений. Однако прежде, чем уйти, я должен был задать один вопрос.

– Бет, мы раньше встречались?

Она ответила «нет», но как-то слишком поспешно. Просто чудесно. Теперь я проведу полночи в тщетных попытках понять, откуда я ее знаю.

Джоанн улыбнулась, и женщины начали оживленный разговор. Но тут из-за кабины тягача вышел Би-Эм, и лицо Джоанн приняло тревожное выражение.

Я коротко хохотнул.

– Не бойся, он безобиден, – прокричал я через плечо и прибавил ходу, чтобы поскорей оттуда убраться.

В спину мне раздалось приглушенное рычание Би-Эм.

Глава 10

Дневниковая запись 10

Я распахнул парадную дверь нашего дома. За ней меня ждал Томми.

– Эй, Томми, как поживаешь, приятель? – спросил я, улыбаясь ему.

Невозможно было не улыбнуться в ответ на такую широченную ухмылку.

– Привет, мистер Ти, а вы как? Все прошло хорошо? – нетерпеливо спросил он.

У меня не было ни малейшего желания пересказывать Томми жуткие события этого дня, да и не надо ему такое знать. В любом случае, парень лишь отдавал дань вежливости. Я знал, что ему нужно.

– Не так уж плохо, приятель, – сказал я, стаскивая со спины небольшой рюкзак.

На секунду я уже решил, что Томми начнет приплясывать на цыпочках. Ради одного этого стоило отправиться в рейд.

– Томми, я нашел это, когда мы уже собирались уезжать, – небрежно сказал я, бросая ему упаковку с шоколадным печеньем «Ю-Ху» и еще одну с батончиками «Баттерфингер».

На самом деле я в первую очередь отправился разыскивать эти два лакомства.

– Спасибо, мистер Ти! – возопил он, обнимая меня.

Объятие самой невинности – то, чего так будет не хватать в этой новой суровой реальности.

– Пожалуйста, зови меня Майком, Томми, – взмолился я.

– Ладно, мистер Ти, – сказал он, вгрызаясь в батончик прямо у меня над ухом.

Шум оказался достаточно громким, чтобы разбудить Генри, дремавшего на диване. На том самом диване, куда мне не разрешали присесть, если на мне была хоть одна соринка.

Прежде, чем задать Томми вопрос, беспокоивший меня большую часть дня, я подождал, пока парень покончит со своим «Ю-Ху».

– Томми, – начал я.

Он поднял голову.

– У тебя есть семья?

Счастье, искрившееся в его глазах, сменилось огорчением со скоростью штормового ветра на высоте 14 000 футов. Я уже пожалел о том, что спросил. Если бы я знал, какую боль причиню этому парнишке, то никогда бы не поднимал эту тему.

– Мои родители умерли, мистер Ти, – торжественно произнес он.

По той решимости и определенности, с какой он это сказал, я ошибочно предположил, что трагическая гибель постигла их много лет назад – возможно, это была автомобильная авария или пожаре. Ни к чему было требовать дальнейших объяснений. Я получил все нужные мне ответы, хотя, конечно, предпочел бы услышать другое.

Однако Томми продолжил:

– Я отправил им сообщение, и они ничего не ответили.

С секунду я пристально смотрел на него, стараясь привести в порядок разбегающиеся мысли, а потом медленно выпустил воздух сквозь сжатые зубы.

– Томми, но в этом же нет ничего страшного, – весело сообщил я. – Мобильники не работают. Может, они просто не получили твое сообщение?

Я был полон надежд. Мне не хотелось допускать и мысли, что этот простодушный, беззаботный парень впадет в отчаяние. Это как накинуть паранджу на солнце. Однако Томми уставился на меня так, словно я спятил.

– Но у меня нет мобильника, мистер Ти. Я их постоянно терял, так что мама велела поберечь деньги.

В голове у меня крутилась целая дюжина вопросов, однако Томми вновь сосредоточился на батончике, как будто в пассивно-агрессивной манере давал мне понять, что дискуссия окончена. Когда я заметил, что глаза его вновь засияли, то прекратил расспросы. Вместо этого я направился на кухню, покачивая головой и пытаясь осознать все, о чем мы только что говорили с Томми. Я списал наше взаимное непонимание на недостаток интеллекта. У меня, а не у него. Зато решил, что, если все равно уж иду на кухню, то заодно смогу урвать поцелуй от Трейси.

– Убирайся отсюда! – взмолилась моя дорогая жена. – Я могу определить твой приход по запаху! От тебя у меня еда испортится.

Для пущей убедительности она швырнула в меня макаронину.

– Ага, это все забавы и веселье, пока кто-нибудь не лишится глаза[35], – отрешенно произнес я и, развернувшись, побрел по лестнице, чтобы принять душ.

Я постоял под струей воды, достаточно горячей, чтобы расплавить кожу – ладно, может, только у восковой фигуры, но все равно чертовски горячей. Потом вытерся полотенцем и натянул комплект одежды, не нуждавшейся в немедленном уничтожении. Из кухни доносился божественный аромат готовящегося ужина – но кровать притягивала к себе сильнее.

Слышали, как люди говорят, что заснули, прежде чем их голова коснулась подушки? Никогда не верил этому – то есть до нынешней ночи не верил, когда это произошло со мной. Вместе со сном тут же явились кошмары. Мне снилась моя дочь (не Николь, конечно, это была та женщина в поле). На ней было рваное голубое платье маленькой девочки из «Волмарта». Она бежала, чтобы поздороваться со мной. Я вернулся откуда-то издалека, но не помнил, где я был. Она приближалась, ее рот непропорционально расширялся и превращался в гигантскую пасть с бритвенно-острыми клыками. Она подбегала ближе. Я хотел закричать, но крик застыл у меня на губах.

Ко мне подошел Сплиндер и спросил:

– Хочешь, я отрежу ей голову?

Я был потрясен. Он держал в руке меч.

Я кивнул ему, но, в то же время, беззвучно прошептал:

– Нет… она моя дочь.

– Слабак, – сказал он и ушел прочь, разрезая клинком воздух.

Я не мог оторвать взгляда от меча, вращавшегося все быстрее и быстрее и отражавшего солнечный свет (но разве мы находились не в помещении?). Клинок взлетел так высоко, как только возможно, и начал падать по длинной изящной дуге.

Я крикнул Сплиндеру:

– Прочь с дороги!

Я отвлек его внимание, дав клинку сделать свое дело. Голова Сплиндера покатилась по полу, и я никак не мог понять, почему настолько острое оружие оставило такой рваный край. Я поднял взгляд на свою дочь, которая не была моей дочерью. Она очутилась прямо передо мной. От ее дыхания разило мертвечиной, и мы стояли лицом к лицу, хотя я знал, что она, по меньшей мере, на полфута ниже меня. Протянув руки, она сжала мои ладони. Я застыл, принимая ее ледяное объятие.

– Хочешь поиграть?

На сей раз оцепенения не было – я проснулся с криком, но мои вопли потонули в грохоте выстрелов.

Когда я добрался до дверей спальни, Джастин уже взбежал до середины лестницы.

– Найди брата, следите за домом, – приказал я ему. – И скажи Брендону, чтобы собирался, мы с ним отправимся поглядеть, что происходит.

Джастин хотел что-то сказать, но я и без слов понял, что это будет.

– Нет, – покачал я головой, – вам с Тревисом на сегодня приключений хватило, а мне надо знать, что с твоей мамой, сестрой и Томми все в порядке.

Это его успокоило, хотя и не пришлось по вкусу. Вдалеке все еще гремели винтовочные выстрелы. Что-то было не так, причем даже больше «не так», чем при любой другой ночной перестрелке. Не включили сигнал тревоги. За такое нарушение дисциплины Джед наверняка кому-нибудь открутит голову. А затем я услышал звук, кошмарный настолько же, насколько был ужасен сон, от которого я только что очнулся. Отчетливый звук пулеметной стрельбы. В нашем комплексе пулемета не было ни у кого, кроме меня, и свой я не терял.

– Черт! – выругался я. – Все наверх, кроме Брендона. Это нападение! Если кто-то попытается войти в дом, не назвавшись, стреляйте первыми! Поняли, парни? Я запру дверь, когда буду выходить. Никто не сможет проникнуть внутрь, не наделав шуму.

Квазиразумные зомби – одно дело, а вот решительно настроенные люди с оружием – совсем другое. Снова раздался отчетливый «бррррррррррррррррппп» пулемета. Я слышал крики боли и вопли паники, доносившиеся со стороны клуба. Мда, не слишком сложно было догадаться, где надо искать припасы, учитывая припаркованную там гигантскую фуру. А затем меня осенило – я уже ни капли не сомневался, что за всем этим стоит Дурган и его веселая ватага бандитов-полудурков. Пулеметные очереди, которые я слышал, наверняка были выпущены из зловещего гатлинга, того самого, что Дурган таскал на руках. Теперь стало очевидным, что это не муляж, как я было понадеялся.

На полпути к клубу мы с Брендоном наткнулись на первую жертву с нашей стороны. Я не был близко знаком с этим чуваком, но он появлялся на собраниях и обычно сидел в заднем ряду. Кажется, его звали Бобом, а, может, Хенком или Тедом. Да какая, в жопу, разница – его шея выглядела так, словно ее перерубили ударом мачете. Кто бы это ни сделал, он был невероятно силен. «Черт бы побрал этого Дургана, я отстрелю ему башку», – свирепо подумал я.

Когда мы подобрались поближе, до нас начали доноситься стоны раненых. Кто-то звал маму. Из своего прежнего боевого опыта я знал, что эти не дотянут и до рассвета.

Гатлинг Дургана устроил иллюминацию, как перекачанная стероидами новогодняя елка – пройти мимо него было просто невозможно. Верзила стоял примерно в сорока футах от меня и смотрел в другую сторону, поэтому сложно было предположить, что он с убийственной точностью развернется в мою сторону, стоит лишь высунуться из-за дерева. Словно в суперзамедленной съемке я наблюдал за тем, как стволы пулемета начали свое вращение. Полетели пули. Сначала они врезались в траву у дерева, за которым я прятался, а потом в ствол, к которому припал Брендон, как к давно потерянной и вновь обретенной возлюбленной. Я услышал характерный треск ломающегося ствола – дерево явно падало, но даже под угрозой смерти я не смог бы сообразить, насколько оно велико, и может ли раздавить меня при падении. Единственное, что спасло меня – это выучка, полученная в морской пехоте. Выступив из укрытия, я в ту же секунду открыл огонь.

Мои пули попали в цель за миг до пуль Дургана. Пускай это и не было выстрелом в голову, но оказалось не менее эффективным. Я отстрелил ему правую ногу как раз над коленом. Из раны хлынула кровь, и Дурган тяжело рухнул на землю.

«Чем выше сидишь, тем больнее падать».

Интересно, если ли шанс сделать компьютерную томограмму в постапокалиптическом мире… СОСРЕДОТОЧЬСЯ! И мой сеанс самоанализа, и торжество оказались недолгими – раскаленный свинец просвистел у самой моей головы. Брендон открыл огонь из трехсотвосьмидесятого, однако, учитывая, что эффективная дальность стрельбы у пистолета была около двадцати пяти футов, преимущество по-прежнему оставалось у наших противников. Я уже опустошил обойму и даже не понимал толком, что происходит, не считая общего направления атаки. Схватив Брендона, я повалил его за упавшую сосенку. Ее ветви не смогли бы остановить пули, но хотя бы маскировали нашу позицию.

– Брендон, я захватил всего один рожок, и он пуст, – сказал я своему напарнику.

Выбитый из колеи, Брендон повернулся ко мне и выражение его лица достойно было запечатления на пленке:

– Ага, а я выстрелил пять или шесть раз. У меня осталось только четыре патрона.

Крики не смолкали. В основном, они доносилась от клуба, но громче всех орал сам Дурган. Его выражения заставляли краснеть даже меня. Мне хотелось вытащить нас с Брендоном и отступить, во-первых, чтобы не угодить под пулю, и, во-вторых, чтобы запастись боеприпасами и взять для Брендона оружие получше. Я чуть-чуть приподнял голову над стволом дерева, и меня приветствовал сердитый рой шершней, а точнее, пуль калибра 7.62 из «MK-46», но идею вы в целом уловили. Один из приспешников Дургана прижал нас к земле.

Стараясь скрыть свое беспокойство в голосе, я обратился к Брендону:

– Ээээ, кажется, выбраться отсюда нам не удастся.

– Я догадался, – цинично хмыкнул он.

Мы застряли тут – практически без патронов и без чертовой кавалерии, спешащей нам на выручку.

– Где, дьявол его побери, ошивается Джед? – спросил я в пространство.

– О нет, – выдохнул Брендон, и его лицо вытянулось.

– Что? В чем дело?

Я не понимал, что его так выбило из колеи, если, конечно, зомби не воспользовались удобным случаем, чтобы напасть на нас. Затем я проследил за его взглядом и выругался:

– О НЕТ! Вы, должно быть, шутите!

После чего добавил еще кое-что, более уместное в словаре Дургана, чем в моем, но замнем для ясности.

К нам направлялся не кто иной, как Томми. Двигался он со всей осторожностью, на которую способен здоровенный неуклюжий детина весом под двести пятьдесят фунтов. Надо ли говорить, что шуму он производил столько же, сколько и слон, забравшийся в посудную лавку… во время землетрясения… увешанный коровьими колокольцами. Я достаточно ясно выражаюсь?

– У него что там… лук со стрелой? – неверяще пробормотал я.

Я знал, что вижу, но мозг отказывался это воспринимать. Как-то, должно быть, лет десять назад, мы отдыхали в Эстес-Парке[36] – Джастин как раз достиг зрелого девятилетнего возраста. Мы зашли в магазин спорттоваров и там он буквально прилип к детскому луку со стрелами. Набор предназначался для настоящих стрелковых тренировок, поэтому наконечники стрел были заострены. Однако лук считался безопасной «игрушкой», конечно, только до тех пор, пока вы не задумали поиграть в Вильгельма Телля. Когда мы вернулись в хижину и Трейси увидела, что я купил сыну, она буквально прогрызла мне в жопе новую дырку. Конечно, подтирать целых две было той еще морокой, зато Джастин был счастлив. Слишком красочно описываю? Ну извините.

Ладно, возвращаясь к рассказу: Джастин, как и любой ребенок, носился с луком целых две недели, после чего тот ему смертельно надоел. По-моему, от набора там оставались всего две стрелы, остальные были сломаны или потерялись. Я засунул лук в гараж около десяти лет назад и с тех пор о нем не вспоминал. Как Томми нашел его, и зачем поперся нам «помогать» – это уже другая история.

Мне отчаянно хотелось крикнуть парню, чтобы он разворачивался и шел домой, но я не желал привлекать к нему лишнего внимания. Но как, во имя всего святого, бандитос не заметили его приближения, я понять не мог. Мысленно я уже оплакивал его гибель и думал, как мне будет не хватать этого мальчугана. Томми был словно лучик света в темном безнадежном мире. Он уже подобрался на десять футов к нашей позиции. Я лихорадочно замахал руками, призывая его подойти и спрятаться рядом с нами. Даже немного привстал, готовясь вскочить и затащить его в укрытие, когда сердитые шершни вернулись. По всей физиономии Томми был размазан шоколадный батончик. Парень так сильно натянул тетиву маленького лука, что мне показалось, будто игрушка сейчас треснет пополам. Затем он отпустил тетиву, и стрела унеслась. Я ничуть не сомневался, что она поразит цель. Это было божественное вмешательство в самом чистом, незамутненном виде. Я услышал характерный звук удара. В кого бы ни угодила эта стрела, он даже не успел удивленно вскрикнуть.

– Эй, мистер Ти! – проорал Томми, радостно махая мне рукой. – Как думаете, у них там есть бисквиты?

И махнул рукой в направлении клуба.

Я медленно встал, все еще опасливо пригибаясь и подсознательно ожидая, что кто-нибудь угостит меня зарядом свинца. Когда этого не произошло, я снова развернулся к Томми. Я не знал, что делать – задать ему хорошенькую взбучку или расцеловать его. Думаю, он не понял бы ни того, ни другого. Тогда я просто широко распростер руки. Он кинулся в мои объятия и чуть не втоптал меня в землю, что, несомненно, довершило бы замысел грабителей. Мне так хотелось наорать на него, но широченная улыбка Томми и тот незамысловатый факт, что он спас наши жизни, заставили меня воздержаться.

– Да, там есть бисквиты. Идем.

Я обнял его за плечи и провел мимо сцены кровавой бойни туда, где парень мог всласть порыться в запасах провизии.

Жители Литл Тертл бродили по полю боя, помогая раненым и пытаясь утешить умирающих. Я не был ни медиком, ни священником, так что оставался рядом с Томми, пока вокруг кипела эта деятельность.

Джед нарисовался через пару минут, чтобы оценить обстановку. Похлопав меня по спине, он воскликнул:

– Отличная работа, Тальбот. Я слышал о том, что ты сделал. Большая часть наших сопливых героев…

Тут он фыркнул.

– … смылась впереди собственного визга. Рад, что тебе не откажешь в мужестве. Мы даже эту ночь не пережили бы, не говорю уже о дальнейших.

Я слегка наклонил голову, но затем указал на Томми. Парень с энтузиазмом запихивал в рот сразу два бисквита. Пол у его ног был усеян крошками.

– Вот кто истинный герой, Джед. Он прикончил пулеметчика с помощью лука и стрелы.

– Матерь божья! – ахнул Джед.

Он пожал Томми руку, правда, слегка передернувшись, когда липкая начинка «Твинки» скрепила рукопожатие.

– Ты герой, парень, – договорил Джед, вытирая ладонь о штаны.

– Жпасибо! – ответил Томми, окатив нас целым ливнем сдобных крошек и ухмыляясь во весь свой измазанный сладким кремом рот.

– Давай-ка отведем тебя домой, Томми. Уверен, что миссис Ти очень о тебе беспокоится, – сказал я.

– О фас фоже, – заметил он.

– Да, может и обо мне она немного беспокоится, – согласился я.

Джед окликнул нас, когда мы уже уходили.

– Экстренное совещание примерно через час. Сначала я тут слегка приберусь.

Не оборачиваясь, я махнул рукой в знак того, что услышал его. Все равно нынче ночью мне выспаться не удастся.

Трейси чуть не сорвала входную дверь с петель, когда мы показались на дорожке, ведущей к дому. Брендон уже вернулся и рассказал им, где был Томми, и что с нами все в порядке.

– Ты ненормальный? О чем ты думал? Ты не ранен? Почему ты просто не взял свой «Ю-Ху»? И где ты нашел этот проклятый лук и стрелы?

Жена так быстро закидывала нас вопросами, что я не поспевал за ней.

Сначала Томми смотрел растерянно, а затем на его глазах выступили слезы. Было резонно предположить, что ему не понравилась ругань Трейси.

– Не беспокойся, малыш, – тихо шепнул ему я. – Она иссякнет через минуту.

Было забавно наблюдать как моя несдержанная на язык женушка делает выговор парню в два раза крупнее ее.

Когда глаза Томми подозрительно заблестели, Трейси прервала свой гневный монолог. Она бросилась вперед и крепко обняла парня, почти исчезнув в его ручищах.

– А как насчет того, чтобы обнять меня? – меланхолично поинтересовался я.

Жена оторвалась от Томми и обрушила на меня всю силу своей ярости.

– Как ты мог?! Ты взрослый мужчина, и должен бы понимать, что к чему. О чем ты думал? Ах да… ты вообще не думал.

Я начал пятиться со всей возможной скоростью, чтобы увернуться от перста судьбы, которым она в меня непрерывно тыкала.

Слова поддержки от Томми мало исправили положение.

– Не беспокойтесь, мистер Ти, она иссякнет через минуту! – проорал он во весь голос и принялся рыться в карманах в поисках очередной сладости.

Когда Трейси наконец-то успокоилась, и мне больше не угрожал риск заиметь в груди дырку от ее пальца, я отвел Джастина в сторону.

– Джастин, откуда ты знаешь Томми? – спросил я.

Мне нужны были ответы на некоторые вопросы. Но способен ли был Джастин дать их – дело другое.

– Он умственно отста…

Парень увидел, что я начинаю хмуриться, и быстро сменил формулировку:

– Он просто приветствует покупателей в дверях. И ты ведь уже видел, что он малость тормознутый.

– Да, это я заметил, но есть в нем и кое-что еще.

Теперь настала очередь Джастина изумленно пялиться на меня. Что ж, оно и к лучшему, по крайней мере, я буду не одинок.

– Это ты помог ему выбраться на крышу, когда зомби напали на «Волмарт»? – спросил я.

– Даже если бы я о нем вспомнил тогда, то не смог бы, папа. Мой отдел, садоводство, в противоположном конце здания. Мы едва сумели сбежать, и, если по-честному, до вчерашнего дня я вряд ли говорил ему что-то кроме «привет». Хотя он каждый раз давал мне чертову наклейку. Он просто обожает эти наклейки, – с улыбкой сказал Джастин. – И, если подумать, папа, Томми уже был на крыше, когда мы туда поднялись. Именно он открыл нам дверь.

– А у него был доступ на крышу? – продолжил расспросы я.

Джастин удивленно выпучил глаза.

– Пап, я не уверен, что он вообще подозревал о существовании крыши.

В Томми скрывалось нечто большее, чем представлялось на первый взгляд, и я надеялся, что у меня хватит времени разгадать эту загадку. До начала экстренного совещания Джеда оставалась пара минут, и мне хотелось задать Томми несколько вопросов. Парень как раз увлеченно заглатывал «M&M’s» (я даже не помнил, чтобы мы эвакуировали их из магазина).

– Эй, Томми, могу я минутку поговорить с тобой? – спросил я.

Он поднял голову, и горсть «M&M’s» высыпалась на пол. Парень, похоже, боролся с собой, решая, стоит их поднимать или нет. Прежде, чем эта борьба стала совсем невыносимой, Генри взял дело в свои лапы. Томми оторвал взгляд от Генри – возможно, пребывая в легком раздражении от того, что пес сожрал его лакомство – но затем смачно поцеловал бульдога в лоб, как будто извиняясь за промелькнувшую дурную мысль. В ответ Генри облизал ему физиономию, что привело Томми в восторг, хотя лично я был уверен, что пес скорее польстился на размазанные по щекам парня бисквиты.

– Томми, – повторил я, надеясь вновь привлечь его внимание.

– Привет, мистер Ти, – откликнулся он. – Ах да! Да, вы можете минутку поговорить со мной.

Я решил, что нет смысла ходить вокруг до около, и поэтому сразу взял быка за рога.

– Томми, – спросил я, – как ты попал прошлой ночью на крышу «Волмарта»?

Он глубоко задумался. Мне почти удалось услышать скрип шестеренок в его черепушке. А затем он выдал ответ, такой, как будто это было что-то, с чем ему приходилось иметь дело всю жизнь.

– Мне велел Голос.

По моим рукам побежали мурашки.

– Голос? – спросил я, надеясь на пояснения.

– Да, вы знаете, Голос… тот, который говорит вам, что надо делать, – пояснил Томми, снова ныряя в пакет сладостей и вытаскивая, к своему вящему восторгу, голубой «M&M’s».

Парень сказал это с такой уверенностью, будто, по его мнению, у каждого человека имелся такой путеводный голос.

– А сегодня ночью, когда ты пришел на помощь мне и Брендону, ты тоже слышал этот голос?

– О да. Я пошел за «Ю-Ху» и остановился, не закрыв дверцу холодильника. Вы не сердитесь, что я оставил дверцу открытой? Я уже один раз забывал о ней. Голос сказал мне, где искать лук и стрелы, и что я должен поспешить вам на помощь, потому что у вас «куча неприятностей».

Должно быть, я стоял, с отвисшей челюстью, потому что он продолжил:

– Так вы не сердитесь из-за открытой дверцы холодильника?

Я вернулся в реальность.

– Дверцы? Нет, я не сержусь из-за дверцы. Ты спас мою жизнь и жизнь Брендона тоже. Мне плевать, если растает парочка эскимо.

Томми с ужасом взглянул на меня.

– Нет, только не фруктовый лед! – воскликнул он и попытался встать – вероятно, чтобы пойти в гараж и закрыть холодильник.

Я схватил его за руку.

– Не волнуйся, Томми. Фруктовый лед в морозилке, – заверил я, поскольку ничего лучшего в голову не пришло.

Лицо его вновь приняло безмятежное выражение.

– Вернемся к голосам, – продолжил я, поняв, что вновь привлек его внимание, хотя бы отчасти.

Парень продолжал сосредоточенно рыться в пакете, вылавливая другие голубые «M&M’s».

– Голосу, – проворчал он.

– А?

– Вы сказали «голосам», но ведь есть только один, разве вы не знаете? – спросил он, впрочем, без малейшей нотки превосходства.

– Теперь знаю, – сказал я ему.

Томми просто окинул меня странным взглядом. Я был чертовски заинтригован, и мой счетчик «хочу знать, что это за фигня» в ту секунду наверняка зашкаливал.

– Этот голос звучит так, словно с тобой говорит Господь Бог? – заговорщицки поинтересовался я.

– Нет, – ответил он, покачав головой, и нахмурился, как будто сомневаясь в моей вменяемости.

– Иисус?

Он снова тряхнул головой.

– Архангел Михаил?

– Кто? – переспросил он, с неодобрением глядя на извлеченный из пакета зеленый «M&M’s».

Ну, если голос не принадлежал Михаилу, то не было особого смысла объяснять Томми, кто он такой.

– Томми, а кому принадлежит этот голос? – спросил я.

Томми придвинулся поближе и прошептал мне это на ухо, так, чтобы больше никто не услышал.

Выслушав, я откинулся на спинку кресла и пристально воззрился ему в лицо, выискивая хоть какие-то намеки на обман или розыгрыш. Но ничего такого не увидел. Голос, звучавший в голове Томми, принадлежал Райану Сикресту[37].

«О-о, ну и дела», – подумал я. Всего пару минут назад я участвовал в смертельной перестрелке, а теперь обнаружил, что нахожусь на грани истерического припадка и едва сдерживаю смех. Я понимал, что вряд ли голос на самом деле принадлежал Райану Сикресту, но абсолютной вере Томми это ничуть не мешало. Тут пахло какой-то мистикой. Мне не терпелось узнать, что еще Райан приберег для парня, разумеется, если это «что-то» не причинит ему вреда. Я крепко обнял Томми, получил в ответ двойную порцию объятий и отправился на кухню, дабы слегка подзаправиться перед собранием. Всю дорогу до кухни я покачивал головой и бормотал себе под нос: «Райан, мать его, Сикрест, ну надо же».

Глава 11

Дневниковая запись 11

Атмосфера на собрании, если вкратце, была подавленной. Наше маленькое сообщество потеряло восьмерых, и – с огорчением подумал я – среди них не оказалось миссис Дено. Нападающих было пятеро. Четверых убили, одного ранили и взяли в плен. Как несложно догадаться, выжил именно мой старый друган Дурган.

– Ну ладно, – начал Джед, – вопрос теперь в том, что нам делать с пленником.

– Убить его! Пристрелить его! Выкинуть за ворота! – вразнобой, но одинаково гневно завопили собравшиеся.

Джед изо всех сил старался восстановить порядок, но собрание (стадо) и слушать ничего не желало. Восемь наших были убиты, и все желали доброго старого правосудия в духе Дикого Запада.

– Тальбот, ты уже второй раз столкнулся с этим парнем. Что ты думаешь? – спросил Джед, решив перевести стрелки на меня.

«Огромное спасибо, Джед, за то, что свалил на меня это дерьмо», – мрачно подумал я, вставая.

– Джед, Дурган опасен и, вполне вероятно, он псих, но нам негде его держать. И даже если бы такое место нашлось, пришлось бы еще больше истощить наши и без того скудные человеческие ресурсы на его охрану. Однако я и не сторонник хладнокровных убийств, так что, похоже, мало чем могу вам помочь, – сказал я и с отстраненным видом уселся.

Джед смерил меня недружелюбным взглядом, словно хотел сказать: «Ну спасибо, удружил». Я пожал плечами. Мне тут не платили больших денег за принятие трудных решений.

– Хорошо. Тогда нам надо устроить суд. Я знаю, что этот человек убил наших друзей и соседей, но не потреплю тут толпу линчевателей.

– А кто дал тебе право? Он убил моего лучшего друга!

Многие поддержали Дона Гриффина, выкрикнувшего это обвинение.

– Мы и так знаем, чем кончится суд, так что давайте покончим с волокитой.

На сей раз крики одобрения были громче, и к ним присоединилось больше голосов. Похоже, Джед быстро терял почву под ногами и авторитет.

Не знаю, зачем я снова вскочил, может, потому, что всю свою жизнь сражался с системой. Общество говорило, что надо идти «налево» или «направо». А я всегда оставался мятежником… пускай лишь в душе.

– ПОСЛУШАЙТЕ! – выкрикнул я и подождал пару секунд, пока шум стихнет. – Вы знаете Джеда, и я не всегда с ним согласен.

В зале послышался смех – многие вспомнили о тех безмятежных деньках, когда самой большой проблемой было время выставить мусор.

– Но он прав – НА ЭТОТ РАЗ, – подчеркнул я. – Мне бы больше всего хотелось прикончить Дургана, но не так, не хладнокровно. Мистер Гриффин? Могли бы вы, даже сейчас, когда вы в ярости, просто подойти к человеку и убить его?

Мне не хотелось давать ему время на размышления. Он все еще был зол, так что я поспешно продолжил:

– Конечно же, нет, ведь вы не убийца. Знаю, что это клише, но неужели вам хотелось бы опуститься до уровня этого человека?

Я выплюнул последнее слово так, словно оно обожгло мне язык.

– Джед прав, – уже более сдержанно повторил я. – Нам надо придерживаться определенных правил, иначе мы превратимся в стаю бешеных псов.

Толпа не пришла в восторг от моей пламенной речи, но ропот поутих. Думаю, даже Дон Гриффин согласился бы со мной, если бы я вынес это на голосование.

Джед поблагодарил меня кивком.

– Отлично. Мы соберемся завтра, чтобы решить, кто будет председателем судебного заседания, кто – защитником, кто – обвинителем, и кто войдет в жюри присяжных.

В аудитории все еще слышалось недовольное ворчание, но было непохоже, что нынешней ночью Джед лишится власти. Поэтому он продолжил:

– А теперь у нас на повестке другой неотложный вопрос. Нам надо решить, как обороняться от потенциальных захватчиков. Я искренне полагал, что единственной угрозой будут зомби, и готов в полной мере нести ответственность за свое заблуждение. Я ошибочно считал, что все выжившие будут рады присоединиться к нашему небольшому сообществу, а не попытаются его уничтожить. Если пятеро вооруженных людей способны причинить такие разрушения, нам надо выработать другой план.

– Как насчет того, чтобы насадить их отсеченные головы на пики у ворот, – буркнул Гриффин.

Похоже, он все еще кипел. Джед сделал лучшее, на что был способен в данный момент – проигнорировал его комментарий.

– Послушайте, люди, я совершил ошибку, – огорченно произнес Джед. – Нам надо быть более бдительными, а это значит, что придется выставить больше часовых.

Это предложение обитателей комплекса не обрадовало.

– Мы и так уже проводим большую часть дня на дежурстве. Какой смысл жить дальше, если все, что нам остается – это выживать? – спросил некий джентльмен.

В лучшие времена я не раз видел его, выгуливающего бассет-хаунда. Высказались и другие недовольные, но человек с бассет-хаундом угодил точно в яблочко.

Джед поднял руки, успокаивая аудиторию.

– Это лишь временная мера. Я уже обсудил проблему с Алексом, и он предложил схему постройки сторожевых башен, а благодаря Тальботу у нас сейчас есть все необходимые материалы и инструменты для их строительства. Они будут примерно пятнадцати футов в высоту, с подъемной лестницей, с прожекторами и бронированной обшивкой. Благодаря такой высоте дежурные получат более широкий обзор. А это означает, что в ближайшем будущем нам потребуется меньше часовых. У нас также были идеи насчет увеличения высоты стен, но для этого потребуются дополнительные материалы. Если вам есть что предложить, я весь внимание.

Я снова встал. На сей раз Джед воздержался от укоризненного взгляда в мою сторону.

– Кажется, я знаю, что мы можем сделать, хотя это и не приводит меня в восторг. В семи милях отсюда находится оружейный склад Нацгвардии. Вся их территория окружена колючей лентой Даннерта[38]. Мы можем срезать ее и использовать здесь. Будет впритык, но хватить должно.

Те из вас, кто не в курсе, что такое колючая лента Даннерта, могут представить себе перекачанную стероидами колючую проволоку. Это редкостная дрянь. Она в буквальном смысле утыкана лезвиями через каждые несколько дюймов. Группе, которая будет ее срезать, после окончания операции скорей всего понадобится переливание крови. И, как полный осел, я вызвался добровольцем. Почему я не слушал своего инструктора из учебки? Он в открытую заявлял нам: «НИКОГДА не вызывайтесь добровольцами! Если вас отбирают, вы должны идти, но НИКОГДА не рискуйте своими бесполезными жизнями добровольно!» Прекрасный девиз. Отличная работа, Тальбот.

– А теперь, когда вам известно, что я иду, мне потребуется еще несколько человек. Парочка для того, чтобы стоять на стреме, и значительно больше, чтобы перетаскивать эту фигню.

Эти люди явно не проходили учебку, потому что я набрал вполне достаточно добровольцев без особых уговоров.

– И еще кое что… Берите с собой самую плотную одежду. Эта штука распарывает джинсу покруче, чем акула морскую гладь. Я не шучу. Далее, умеет ли кто-нибудь из вас водить грузовик?

Слава Богу, кто-то отозвался – одна мысль о том, чтобы снова сесть за руль этого колосса, вызывала у меня тошноту.

– Прекрасно, прекрасно, – подключился Джед. – Завтра нам предстоит весьма насыщенный день. Алексу потребуются волонтеры для постройки восьми сторожевых башен. Три башни на западной и восточной сторонах и по одной на каждой стене с воротами. Часть людей отправится с Тальботом, еще около десятка потребуются для распределения провизии, и, переходя к более элегическим мотивам…

Парень, сидящий рядом со мной, поинтересовался, что, черт возьми, такое «элегические мотивы». Я понятия не имел – в старшей школе мне пришлось посещать дополнительные уроки английского – так что просто пожал плечами.

– … нам нужно организовать похоронную команду для тех членов наших семей и друзей, что пали в бою.

Я снова прислушался к инструкциям Джеда.

Дон Гриффин немедленно вскинул руку.

– Я пойду, – угрюмо сказал он. – Он был моим другом.

Те, кто еще не присоединился к той или иной рабочей бригаде, тоже подняли руки.

– Ну хорошо, друзья, на сегодня закончим, – подытожил Джед.

Заскрипели стулья, захрустели позвонки, в толпе послышались горькие вздохи. Я подошел к Джеду. Он и до начала всего этого театра абсурда не отличался особой свежестью, а теперь вполне тянул на свой возраст, если не больше.

Я начал с вопроса:

– Ты спал в последнее время, Джед?

Вместо ответа он потер глаза.

– Джед, ты не можешь отвечать за все. Не можешь быть одновременно мэром, шерифом и солдатом, это уже слишком, – с нажимом произнес я.

– Что, называешь меня старым пердуном?! – окрысился он.

Но, увидев, как у меня отвисла челюсть, старик малость смягчился.

– Прости, Тальбот, просто ты оказался довольно неожиданным союзником во время этого… кризиса. Да, ты прав, я устал. Смертельно устал. Без шуточек, – сказал он, ткнув в меня костлявым пальцем. – И я напуган.

Я шагнул вперед, чтобы обнять его.

Он увернулся.

– Нет, эти штучки не для меня, чертов ты педик. Всегда знал, что вы, морпехи, те еще извращенцы.

Я рассмеялся, и Джед присоединился ко мне. Это шло ему куда больше, чем хмурая гримаса, которая, как мне казалось, навеки приклеилась к его лицу.

– А теперь, если ты избавишь меня от своих нежностей, я продолжу.

– Постараюсь держать руки при себе, – заверил я его.

– Я боюсь за наше маленькое сообщество. Если верить телевизионным сводкам новостей, человечество на грани вымирания.

– Ох, ты же знаешь, как эти журналюги любят все преувеличивать, – перебил его я, стараясь разрядить обстановку.

Но Джед был не намерен покупаться на такие трюки. Он безрадостно продолжил:

– Там, за забором, остались другие места, где люди еще держатся, и, так или иначе, мы найдем способ связаться с ними. Но сейчас нам надо просто выживать и бороться – если не против этих бездушных ходячих мертвецов, то против худших человеческих отбросов. Может, зомби и не знают, что творят… (тут я готов был озвучить другое мнение, но, к добру или к худу, удержал его при себе) … но эта скотина Дурган, он просто воплощение зла. Я видел, как он хохотал, убивая людей. Хохотал, Тальбот! – почти выкрикнул Джед. – Мне уже начинает казаться, что дело того не стоит. Если это то, что мы пытаемся спасти, то пусть наш чертов мир достается зомби.

Срань Господня, никогда не думал дожить до того дня, когда Джед опустит руки. Должно быть, он устал куда больше, чем казалось с виду.

– Джед, я почти готов с тобой согласиться, – медленно произнес я.

Он взглянул на меня, чуть склонив голову к плечу, как бы говоря: «Ха, ты никогда не согласишься со мной».

– Бывали дни, – гнул свое я, – еще до того, как начался весь этот кошмар, когда я просто хотел плюнуть на все и сдаться. Но в этом мире есть вещи поважнее, чем я. Я продолжаю бороться ради своей семьи и ради друзей, и, что самое главное…

Тут я сделал паузу ради драматического эффекта.

– … ради тебя!

Быстро подскочив к Джеду, я чмокнул его в щеку.

– До завтра, Джед! – прокричал я, выбегая из зала собраний.

Что-то грохнуло и покатилось по полу у меня за спиной.

– Чертов извращенец, – тихо проговорил Джед, с ухмылкой вытирая щеку.

Глава 12

Дневниковая запись 12

13 декабря

Я проснулся пораньше, оделся и вышел из дома как можно быстрее. Прошлой ночью я решил, что сыновей с собой не возьму, но им об этом так и не сказал. Это мне еще должно было аукнуться. Я уже преисполнился сладкими предчувствиями. Необходимость присматривать за ними давила на меня тяжким грузом, и я рад был избавиться от него хотя бы в этой поездке. Да, перед лицом угрозы они действовали лучше, чем я, по крайней мере, в этой ситуации, и стреляли почти так же метко. Я еще не полностью смирился с мыслью о том, что зомби реальны. Что касается Джастина и Тревиса, то они не только осознали это, но и легко приспосабливались к новому образу жизни. И я нес немалую долю ответственности за это. Вероятно, мой психоз захлестнул и их. Почти три десятка лет я готовился к той или иной форме Армагеддона. Другим фактором, похоже, были видеоигры, кишащие сверхъестественными чудищами – включая, наряду с другими и наших давних знакомых зомби. Парни были подготовлены и отчасти иммунны к этому дерьму. Я полностью им доверял. Просто сложно было справиться со страхом, когда приходилось за ними приглядывать. Вдобавок, если бы что-то произошло с одним из них, Трейси убила бы меня – и нечего хихикать, это отнюдь не фигура речи.

Поэтому я вышел из дома рано. Мое дыхание оставляло в воздухе облачка пара. Я тащил с собой столько боеприпасов, что это и мешало, но одновременно и успокаивало. Сейчас, оглядываясь на тот день, я жалею, что не вызвался добровольцем в команду могильщиков. По сравнению с тем, что мне предстояло, это было пикником на морском бережку. Грузовик ждал меня. Мотор был уже заведен, и обогреватель работал, за что я был весьма благодарен. Я уже чувствовал, как мороз покусывает мои пальцы сквозь тонкие перчатки. Пока я не хотел надевать ничего плотнее, чтобы не затруднять доступ к спусковому крючку. Я подошел к четверке аборигенов, столпившихся у решетки радиатора, верно предположив, что это и есть мой отряд по перевозке проволоки. Ни с кем из них я не был «знаком», хотя так или иначе сталкивался на территории комплекса.

В их число входила Джен, прекрасная половина Джо (и), той самой соседки, которую мы прикончили на выходе из гаража (этот кошмар все еще занимал почетное место в тройке моих самых худших). Она была не столь компанейским человеком, как ее бывшая, и наше общение ограничивалось простыми изъявлениями вежливости. Я всегда втайне жалел, что она лесбиянка. Если подумать, может, поэтому Джен меня и избегала. Может, она догадывалась о моих похотливых мыслишках. Однако сейчас она была уже не столь хороша. Траур изрядно состарил ее, эльфийское личико осунулось. Честно, Джен не то чтобы сильно подурнела, просто казалось, что в этом мире она присутствует лишь частично. Свет в ее глазах погас, оставив после себя лишь две тусклых радужки. Чернота, готовая поглотить их, подобралась совсем близко.

Следующим был Карл. Этот кивнул мне. Ему уже перевалило за пятьдесят. Он постоянно торчал в своем гараже и возился с мотоциклом, причем дверь оставалась распахнутой настежь, неважно, стояла ли на улице тридцатипятиградусная жара или двадцатиградусный мороз. Завидев меня, он обычно махал рукой и улыбался. Наверное, и я махнул Карлу раз двести с тех пор, как мы поселились здесь несколько месяцев назад, но не перекинулся с ним ни словечком. Странно. На поясе у него висели две кобуры с револьверами, рукояти которых были отделаны перламутром. Похоже, Карл отлично представлял, как с ними обращаться, но я бы предпочел, чтобы он прихватил с собой больше оружия. Ну ладно, это его дело.

Третий, Бен, был еще старше Карла, должно быть, ему уже стукнуло шестьдесят пять или даже семьдесят. Просто великолепно. Я уже начал жалеть о том, что не прихватил с собой своих парней. Бена я видел до этого пару раз, по-моему, он не слишком часто выходил на улицу. И он всегда был со своим золотистым ретривером, который на вид был даже старше его самого. Не знаю уж, кто из них передвигался медленней – явно ни тот, ни другой никуда не спешили. Я и сам, конечно, не Карл Льюис[39], но если бы нам пришлось спасаться бегством, вряд ли Бен – да и Карл тоже – сумели бы обогнать зомби.

Последним по списку, но не по остальным параметрам – хотя, если судить по росту, может, и последним – был чей-то племянник. Он пробормотал что-то насчет своего дяди, а, может, паршивой овцы в стаде – короче, я не расслышал и не собирался переспрашивать. Его звали Типпером. Да знаю я, знаю! Что это еще за имечко? Типпер смахивал на кокаинового торчка и дергался сильнее, чем Том Арнольд[40], когда на него орала Розанна[41]. Никому из них я не доверял ни на йоту. Я уже почти поддался искушению развернуться и потопать обратно, когда Бен заговорил.

– Прогрел для нас эту зверюгу, – протянул он.

Все члены нашего маленького отряда повернули головы и выжидательно уставились на меня. Больше всего мне сейчас хотелось отправиться домой и слопать один из «Поп-Тартов» Томми, но вместо этого я сказал:

– Поехали.

И невольно содрогнулся – то ли от холода, то ли от того, что кто-то прогулялся по моей могиле. Я не особо уверен, но второе казалось более вероятным.

Грузовик с грохотом прокатил мимо небольшой похоронной команды Дона Гриффина. С лопатами в руках они направлялись к северным воротам. Следом ехал небольшой экскаватор, тащивший прицеп. До тех пор, пока я не увидел то, что было в прицепе, до меня в полной мере не доходило значение того, что делал Дон. Я не думал о том, где должны быть погребены тела, хотя казалось логичным, что в комплексе их лучше не хоронить. Напротив, через дорогу, в зоне обстрела наших часовых, раскинулось небольшое поле. И все же я считал, что выходить за ворота без оружия было не слишком-то умным поступком. Кто пойдет хоронить могильщиков, если что-то случится с ними?

Мы объехали траурную процессию и повернули сначала на восток, а потом на север. Раньше, в нормальном мире, поездка занимала четверть часа, включая пробки и светофоры, хотя сейчас о них можно было не беспокоиться. Мы обменяли их на зомби и бандитов, и, если вас интересует мое мнение, это крайне дерьмовый обменный курс. Поездка прошла без особых происшествий, хотя приятной я бы ее не назвал. Бен отлично управлялся с фурой. Если бы мне удалось заставить Типпера заткнуться, я бы даже смог подумать.

– Эй, Майк.

Я вздрогнул. Типпер продолжал трещать, как сорока.

– Как думаешь, нам придется убивать зомби? А? Мне бы хотелось прикончить парочку. В ту ночь, когда все пошло-поехало, я был в отключке, в смысле, проспал весь цирк.

Тут он заискивающе ухмыльнулся.

– Друзья зовут меня Майком, – сказал я как можно свирепее.

– Эй, Майк, а почему вокруг больше нет зомби? А? Как думаешь, куда они все подевались? По-твоему, они умерли? А, может, подались куда-то еще, скажем, в Сиэтл? А?

В том же духе Типпер продолжал всю поездку, пока, к моей глубочайшей радости, к беседе не подключилась Джен.

– Да заткнись ты уже, маленький недоумок! – рявкнула она. – Нормальные люди делают паузу между вопросами, чтобы человек, с которым они говорят, имел возможность ответить.

– А? – отозвался Типпер, свесив голову набок, словно пес.

– Но, похоже, нам не о чем беспокоиться, так? – насмешливо продолжала она.

Типпер наконец-то заткнулся, может, его начало попускать. Теперь, когда меня не прерывали на каждом слове, можно было и потрепаться. Я с тоской взглянул на Карла. Тот крепко спал, и я был не прочь заняться тем же.

– Я тоже размышлял об этом. В смысле, я пытался понять, имеем ли мы дело с «традиционными» зомби.

Джен приподняла бровь.

– Понимаю! Что это еще за хрень, «традиционные» зомби? – фыркнул я. – Прости, я вот о чем: если эти зомби такие же, как в книжках, вряд ли им удастся перебраться на тот свет без небольшой помощи с нашей стороны.

Я вскинул винтовку, чтобы подчеркнуть последнюю мысль. Джен крепче сжала свою. Типпер отвернулся от нас в попытке скрыть свою пагубную слабость. Однако его выдало характерное шмыганье носом плюс подозрительная взвинченность. Джен с отвращением покачала головой. Меня бы это, скорей, позабавило, если бы мы не направлялись прямиком в потенциальную «горячую точку».

– Или, скорей, в еле теплую точку, – сказал я, спрыгивая с подножки грузовика на парковку того, что еще недавно было арсеналом Национальной гвардии № 17 в Скалистых горах.

– А? – удивленно переспросила Джен, проталкиваясь мимо меня.

– Э, ничего. И, пожалуйста, дай мне знать, если я мешаю тебе пройти, – грубовато ответил я.

– Непременно, – не оборачиваясь, бросила она.

«Чье-то чувство юмора встало сегодня утром не с той ноги», – мысленно отметил я.

Карл с трудом продирал глаза, застегивал штаны и натягивал куртку, готовясь вылезать из машины. Бен поставил грузовик на ручной тормоз.

«Ладно, – подумал я. – Трое из четверых в наличии».

И тут меня охватил легкий приступ паники.

– Где Дерганый? – спросил я громче, чем собирался.

В холодном беззвучии утра мои слова прозвучали, как выстрел.

Джен оглянулась.

– Кто?

– Дерга… то есть Типпер, – уточнил я.

Ответ оказался быстрым и доходчивым, хотя и не тем, что я бы желал получить.

– Глядите… аааааааааа, блин! Снимите его с меня! – проорал Типпер.

Мы с Джен в ужасе развернулись. Карл, как раз спускавшийся из кабины, встал рядом с отвисшей челюстью. Типпер был у центральных ворот оружейного склада. Выглядели они так, словно их протаранил танк. Кто знает, возможно, так и было. Но наше внимание привлекли не они, а зомби, вцепившийся в голову Типпера. Лицо бедняги было залито кровью, и он дико завывал от боли и страха. Эти двое раскачивались из стороны в сторону, словно парочка танцоров в зловещем фокстроте смерти. Я вскинул винтовку, однако прекрасно понимал, что с такого расстояния, да еще учитывая их безумную пляску, не смогу попасть наверняка.

Далее произошло то, во что я бы ни за что не поверил, если бы не увидел собственными глазами. Карл, двигаясь с быстротой и ловкостью, больше подходившей человеку раза в два моложе него, устремился к Типперу, на ходу расстегивая кобуру. Через пару секунд он оказался на расстоянии точного выстрела от бедолаги и его нового партнера по танцам. Зомби не обращал на Карла ни малейшего внимания, пока тот аккуратно не приставил револьвер к его башке. И если я считал, что мой голос звучал громко, то выстрел из «кольта» сорок пятого калибра рассеял эти иллюзии. Распахнутая настежь проходная арсенала усилила эффект. Грохот был оглушительный – но не для Типпера, чье правое ухо отлетело на асфальт вместе с зомби. Прижимая руку к кровавой дыре на том месте, где еще недавно находился этот орган, парень орал во всю мочь своих легких.

– Заткните ему пасть! – лихорадочно выдохнул Бен. – На его вопли сейчас сбежится половина зомби со всего штата.

– Угу, а вовсе не на выстрел небольшой пушки, – саркастически отозвался я.

Джен подошла к Типперу и попыталась его успокоить, но тот не желал ничего слышать и раз за разом отталкивал ее. Наконец ей это надоело.

– Либо ты позволишь мне осмотреть чертову рану, либо я попрошу Карла тебя прикончить! – рявкнула она.

Карл был целиком поглощен тем, что стирал кровь с револьвера, и не заметил, как Джен вовлекла его в свой план. Однако угроза оказалась достаточно эффективной, чтобы заставить Типпера заткнуться. Он хлюпал носом и, похоже, готов был разрыдаться в голос. Мне хотелось назвать его плаксой и приказать замолчать, но, Джен смогла успокоить парня настолько, что он позволил, наконец, осмотреть его рану, и желание что-то говорить у меня отпало. Мне пришлось потратить все силы на то, чтобы не блевануть.

Зомби начисто отгрыз ему ухо, но оно не пожелало расстаться с хозяином без дополнительного урона. Мертвяк не выпускал Типпера из зубов, и когда Карл выстрелил, грохнулся наземь, отрывая парню вдобавок и половину щеки. Кожа отошла, и миру предстала не только зияющая дыра на месте уха, но и мышцы. Парень выглядел еще хуже, чем несчастный ублюдок, валявшийся у его ног. Когда бедняга мучительно тряс головой, из ошметков ткани во все стороны брызгала кровь. По-моему, лучшее, что мы могли сделать – это пристрелить его, избавив нас от страданий… то есть, конечно, избавив его от страданий.

– Бен! – крикнула Джен. – В грузовике есть какие-нибудь тряпки?

Я не видел в этом смысла и громко озвучил свое мнение.

– Отойди, Джен, – сказал я, поведя стволом винтовки.

– Ты что, спятил?! – возмутилась она.

– Какой смысл его перевязывать, – угрюмо продолжил я. – Он через пару часов станет одним из них.

– Трус! – взвизгнула Джен. – Я могу остановить кровотечение, и у меня есть аспирин.

– А потом? – спросил я, опуская винтовку.

Мне просто не хватало силы духа, чтобы это сделать.

Типпер прилагал все усилия, чтобы спрятать свою длинную и тощую фигуру за хрупкой фигуркой Джен. Сейчас, перед лицом большей опасности, он временно забыл о прочих неприятностях. Бен молча наблюдал за этой сценой, и тут, уже второй раз за день, у меня чуть не лопнули барабанные перепонки. Джен застыла, как изваяние, когда ее окатило кровью и обломками костей из взорвавшейся головы Типпера.

– КАКОГО ХРЕНА ТЫ СЕЙЧАС СДЕЛАЛ? – заорала она на меня.

Я опустил взгляд на свою винтовку.

– Ни хрена я не делал, что, не видно?

Карл широким шагом уже пересекал порог оружейного склада.

– Он бы скоро превратился одного из них. Я сделал то, что должен был, – сказал он, не вдаваясь в дальнейшие объяснения.

Джен все еще не двигалась, по крайней мере, не сошла с места. Даже с такого расстояния я видел, что ее всю трясет, то ли от страха, то ли от ярости. Бен снова залез в грузовик и принялся искать тряпку, но уже для других целей. Он выбрался из кабины с рулоном бумажных полотенец. Когда старик проходил мимо, я чуть придержал его за руку.

– Э, Бен, после того как ототрешь ее, сможешь остаться здесь и посторожить?

Он сухо кивнул. Полагаю, Бен изо всех сил старался не слететь с катушек. Если так, то он справлялся лучше, чем я. Я поспешно обошел Джен – та была слишком поглощена стекавшим по лицу кровью и слизью, чтобы обращать на меня внимание. Мне хотелось догнать Карла прежде, чем произойдет еще что-нибудь.

Снесенные с петель ворота были еще цветочками по сравнению с разрушениями, которым подвергся склад внутри. Все выглядело так, будто здесь прошелся торнадо пятой категории. Ладно, может, не пятой, но третьей: КОЕ-ЧТО тут все-таки оставалось. Бесконечные ряды пустых ящиков, где раньше хранились «М-16». Я свернул налево и обнаружил нечто еще более зловещее: крупное оружие тоже исчезло. Явно тут было несколько пулеметов пятидесятого калибра, примерно с десяток ручных пулеметов и два РПГ. Теперь все это отправилось погулять. Просто чудесно. Где-то там, на широких просторах, ошивалась неизвестная банда, вооруженная лучше среднестатистического батальона. Теперь задача добыть колючую ленту не казалась такой уж первостепенной – того, кто спер все это оружие, не остановит проволочная сетка-переросток.

– Эй, Тальбот, – позвал меня Карл. – Можешь подойти и подсобить мне с этим?

Я направился к ремонтному цеху арсенала. Карл нагреб в кучу около дюжины нерабочих «М-16» с поломками разной степени сложности. Я вопросительно взглянул на него.

– Мы можем перебрать их и привести по крайней мере пару в рабочее состояние, – сказал он, даже не поднимая головы.

Что ж, это показалось мне вполне достойным начинанием. Закинув свою М-16 на плечо, я подобрал несколько сломанных винтовок. Боеприпасы были раскиданы повсюду. Кто бы ни ворвался сюда до нас, они явно спешили. Может, торопились убраться из города подальше? Это было бы просто замечательно. Они потратили достаточно времени, чтобы вынести отсюда все исправное оружие и большую часть боеприпасов, однако некоторые коробки, похоже, развалились на ходу, и их содержимое рассыпалось по полу. Грабители не сочли нужным подобрать их. Только на земле валялось как минимум несколько тысяч патронов. Боже, сколько же они забрали с собой?

Когда я снова вышел на улицу, потребовалось несколько секунд, чтобы глаза приспособились к свету. Бен как раз оттер с Джен большую часть липкой пакости. Оба они заметно позеленели.

– Джен, когда ты тут закончишь, можешь зайти на склад и начать подбирать патроны с пола? – спросил я.

Я не заканчивал факультета психологии, поэтому не знал, каким тоном надо было к ней обращаться: заботливым, примирительным, или еще каким-то. Я хотел, чтобы она сделала свое дело, и поэтому я спросил прямо.

– Нет, – односложно ответила она.

Я остановился на полушаге, чуть не выронив одну из винтовок.

Джен продолжила:

– Не пойду я туда и здесь не останусь. Я вернусь в грузовик и прилягу.

Мне захотелось ее придушить. Нас всех немало потрясло случившееся, но нужно было помнить о стоявшей перед нами задаче. Вот что получается, когда берешь гражданских на военную операцию.

– Джен, нам есть о чем подумать, кроме смерти Типпера. Он сам нарвался, когда поскакал вперед и решил показать, какой он герой. Нам надо собрать патроны и срезать проволоку ради тех, кто остался дома, – почти умоляюще произнес я.

Наш отряд и так уже сократился на одного человека; если Джен сейчас подведет нас, мы застрянем тут на несколько лишних часов.

Джен развернулась ко мне, и в ее глазах вспыхнуло пламя. Конечно, скорей всего это был солнечный свет, отразившийся в их небесной голубизне, однако эффект все равно был потрясающий.

– Вот в этом ты ошибаешься, Тальбот! Видишь ли, у меня дома никого нет! Там для меня ничего не осталось! Я все потеряла! Мне плевать, выживу я или умру, мне просто плевать!

– Тогда какого черта ты поперлась сюда?! – проревел я в ответ.

Она чуть отшатнулась, но к числу своих славных побед я бы это не причислил.

– Ради мести! Я думала, что смогу как-то отплатить им за то, что они сделали со мной и Джо! Но теперь я понимаю, что это бессмысленно. Им все равно. Нет, даже хуже – они просто ничего не осознают. Они бездумные машины, и у них всего одна цель – убивать и пожирать. Они почти так же отвратительны, как МУЖЧИНЫ! – прокричала она.

Ого. Я так понял, никаким флиртом тут и не пахнет. По ее мнению, мужчины и зомби были практически равны. Больше я не желал иметь ничего общего с Джен. Она была на грани шока, а мне хватало и других проблем. Не потрудившись даже ответить ей, я полез в кузов фуры.

Через пару секунд, когда я выпрыгнул оттуда, дверь кабины с шумом захлопнулась. Я поспешил к Бену.

– Ты ключи-то забрал? – подозрительно поинтересовался я.

– Еще б, – ответил он.

– А ты не мог бы подобрать рассыпавшиеся патроны? – просительно предложил я.

– Я бы с радостью, Тальбот, но у меня больная спина. Я не смог бы нагнуться даже ради спасения собственной жизни.

– Чудесно, – саркастически отозвался я.

Бена, кажется, это задело, но я не имел ни малейшего желания щадить его раненые чувства.

– Тогда продолжай сторожить.

Карл сложил в кучу винтовки, которые хотел взять с собой. Похоже, роль рабочей лошадки отводилась тут мне. По крайней мере, Карл осознавал необходимость собрать все боеприпасы и теперь ползал на карачках, толкая перед собой большой ящик от патронов и наполняя его по мере продвижения. Черт, эта штука будет немало весить, когда он закончит. Я взялся за вторую связку винтовок, когда услышал пронзительный крик Бена. Я выскочил на ослепительный свет. Бен указывал куда-то пальцем и пытался что-то сказать, но я не мог разобрать ни слова. Он был почти так же бесполезен, как Типпер, а Типпер, как всем нам известно, отошел в мир иной.

– Зомби! – наконец-то сумел выговорить Бен.

Взгляд наконец-то сфокусировался. Я заметил небольшой отряд, движущийся в нашем направлении. Наверное, их привлек шум или запах мяса – на данном этапе это было уже неважно. Джен уселась в кабине и заперла дверцы.

Во что я ввязался?

Бен дрожал так сильно, что, казалось, сейчас с него свалятся штаны. Карл тоже выскочил из арсенала на его крики.

«Господи, благодарю тебя за Карла», – подумал я. Из всех собравшихся он один оставался моим настоящим союзником… Быстро оценив ситуацию, Карл сказал:

– Тальбот, почему бы тебе не закрыть ворота. Я пока закончу собирать патроны.

С этими словами он развернулся и вновь утопал на склад.

– Люблю этого парня, – вслух сообщил я.

К нам направлялись шестеро мертвецов. Если бы я решил ползти к воротам задом наперед, у меня все равно было бы полно времени, чтобы их закрыть. Но зомби есть зомби, и они все еще пугали меня до чертиков. Я подскочил к воротам и задвинул их. Потом обмотал ручки остатками цепи – просто на тот случай, если бы по какой-то дьявольской прихоти зомбаки догадаются, откатить их обратно. Итого, трое из пяти приехавших сюда человек оказались не у дел, но я не собирался возвращаться домой с пустыми руками.

Я вернулся к прицепу и вытащил оттуда небольшую приставную лестницу. Затем осторожно подошел к забору. Зомби, казалось, были не так уж и близко. Я взобрался на лестницу и достал из кармана куртки кусачки для проволоки. Задача предстояла нелегкая, учитывая, какие тонкие перчатки служили мне защитой (или отсутствием таковой). Вдобавок, мои строительные очки постоянно запотевали, что сильно усложняло процесс. Однако за долгие годы я усвоил, что всяко лучше надеть защитное снаряжение, неважно, насколько неудобное, чем пытаться потом остановить кровотечение.

За несколько лет в качестве Мастера-На-Все-Руки, Мистера Самоделкина и вдобавок редкостного растяпы, я оказывался в приемном отделении чаще, чем умелец Тим Тейлор[42]. Пожалуйста, не говорите мне, что вы о таком не слышали. Так, с чего бы начать? Я сломал ребро, когда устанавливал потолочный вентилятор. Чуть не откромсал себе указательный палец торцовочной пилой, когда настилал полы и просверлил дрелью большой. Повредил глазное яблоко, когда выкидывал мусор на помойку, и на меня напал невесть откуда взявшийся шнур от тостера. Вскрыл вену на руке и чуть не снял с себя скальп, меняя лампочки. Раскромсал себе ногу канцелярским ножом, открывая коробку. И еще дюжина подобных случаев, я же перечисляю лишь свои самые сокрушительные фиаско. Поэтому в последнее время я чаще всего предпочитаю грешить чрезмерной осторожностью. И если есть хоть какое-то защитное снаряжение, способное помочь мне в работе, я предпочитаю взять его с собой. Если вы спросите меня, я отвечу, что запотевшие очки предпочтительнее потери зрения в ста случаях из ста.

Я срезал уже футов пятьдесят проволоки и как раз протирал эти самые очки в третий раз, когда почувствовал, как первый зомби ткнулся в изгородь. Приставная лестница покачнулась, и сердце пропустило пару ударов. Я уже почти забыл про этих упорных маленьких засранцев. А теперь на меня, раскинув руки и распахнув пасть, пялился какой-то Гектор. Это был тучный мексиканец с небольшими усиками и огромным брюхом. И нет, я не расист. Его действительно звали Гектором, так гласил его бейджик. Гектор когда-то работал в «Тайр Дискаунт». Пах он так, словно не мылся смен пять и при этом усиленно вкалывал. Вокруг него вились мухи, но на посадку не шла ни одна. Похоже, насекомых привлекал сладкий аромат гнилого мяса, исходящий из его рта, но не настолько, чтобы они осмелились подобраться ближе. Но больше всего поразил меня не зомби, топтавшийся меньше чем в пяти футах от меня, а то, что в декабре еще оставались живые мухи.

Мне так и хотелось всадить пулю в распухшую тыкву Гектора, хотя бы ради того, чтобы убрать подальше от себя его зловонную задницу. Но вряд ли стоило проверять, придут ли на шум его сородичи… или чьи-то еще сородичи. Поэтому я продолжал работать кусачками, через каждые пять футов спускаясь с лестницы, переставляя ее и вновь поднимаясь. Как и положено, Гектор следовал за мной с упорством брошенного щенка. Его приятели остались у ворот, чтобы попытать счастья с Беном. Тот не двигался с места, разве что слегка подался вперед, чтобы получше рассмотреть зомби, имевших на него виды. Со стороны это выглядело как первоклассная игра в гляделки.

Шаг за шагом мистер Шаркун тащился за мной еще пару сотен ярдов. Он двигался с той же скоростью, с какой я срезал проволоку. Когда мои очки запотели в энный раз, я снял перчатки, чтобы как следует оттереть проклятые испарения. Удовлетворившись результатом, я нацепил очки и стал натягивать перчатки. От холода руки занемели, и я выпустил вторую перчатку. Нагнулся, чтобы подобрать ее, и из нагрудного кармана выпали кусачки. И то, и другое шмякнулось наземь и, отскочив, оказалось прямо под ногами у Гектора. Я выругался: вот оно, мое ирландское счастье.

– Ты не мог бы вернуть это мне? – спросил я у Гектора.

В ответ он издал лишь протяжный стон.

– Да, я так и думал.

Я спустился с лестницы. Гектор неотрывно следил за мной. Перчатка и кусачки лежали по ту сторону забора меньше, чем в шести дюймах от меня. Я легко мог просунуть руку и достать их, но стоило мне застрять, и Гектор получил бы свой полдник. Черт с ним, с шумом, я собрался его пристрелить. За долгие годы я получил немало болезненных уроков и не хотел искушать судьбу.

Я начал снимать винтовку с плеча, когда Гектор сделал кое-что неожиданное. Нагнувшись, он подобрал перчатку и кусачки. Напрягая все свои небогатые моторные навыки, зомби поднес перчатку к носу и понюхал ее. Может, она до сих пор пахла мясом. Парень запустил в нее зубы, прокусив большой палец. Прожевав и проглотив, он, к своему разочарованию, обнаружил, что это вовсе не желанный деликатес, и выронил перчатку. Затем внимание Гектора привлекли кусачки. Он обращался с ними со всей ловкостью новорожденного в рукавичках, однако меня не покидало ощущение, что этот инструмент будит какие-то туманные воспоминания в том, что осталось от его мозга. Наконец, его синевато-лиловые клешни привели кусачки в относительно рабочее положение. Затем он начал тыкать ими в изгородь. Я глазам своим не поверил. Он что, пытался разрезать сетку? У меня закружилась голова при мысли о возможных последствиях.

– Эй, Карл, не мог бы ты подойти на минутку? – проорал я через плечо.

Я всерьез опасался, что, стоит мне хоть на полсекунды оторвать от него взгляд, как Гектор чудесным образом освоит искусство обращения с кусачками и прорвется сквозь изгородь прежде, чем я успею вновь повернуться к нему.

– Тальбот, я тут немного занят, – прокричал в ответ Карл.

Похоже, боеприпасов на складе осталось даже больше, чем я ожидал. Карл был поглощен тем, что собирал их и грузил в кузов.

– Да, но тебе все же стоит на это взглянуть, – упрямо сказал я, по-прежнему не сводя глаз с Гектора.

В какой-то момент кусачки соприкоснулись с сеткой, но зомби не хватило ловкости сомкнуть их, чтобы хоть как-то повредить изгородь. При этом он застонал – я готов был поклясться, что от разочарования.

Подошел Карл, вытирая банданой пот со лба.

– Потерял кусачки? – констатировал он.

– Знаешь, у тебя много общего с моим сыном, Капитаном Очевидность, – сухо ответил я.

– Просто пристрели этого мерзавца и забери их, – сказал он, разворачиваясь, чтобы вернуться к фуре.

– Да, до этого я и сам додумался, папаша, – еще суше отозвался я. – Погляди, что он делает.

Карл подошел ближе.

– Да будь я проклят! Он пытается разрезать сетку. Вот так сюрприз. Пристрели его и забери кусачки.

– Ты по-прежнему прав насчет кусачек, но не находишь ли ты его поведение малость пугающим? – спросил я.

– Что? Да посмотри на него, он даже не может управляться с треклятой штуковиной. В ближайшее время он вряд ли проникнет сюда, – заметил Карл.

– Дело не в том, может ли он работать кусачками. Меня пугает то, что он вообще пытается. Похоже на то, что он хочет вспомнить утраченный навык или научиться заново.

– И что? – нетерпеливо поинтересовался Карл.

– И что? – резко ответил я. – Если у них есть способность к обучению…

Вербального ответа я так и не получил, зато получил реальный – мы оба развернулись на характерный щелк разрезанной сетки. Гектор пытался улыбнуться, но его сведенные трупным окоченением губы никак не хотели двигаться, несмотря на все усилия. Однако нетрудно было заметить, как его пустые черные глаза вспыхнули от гордости при таком недюжинном свершении.

– Ну парень, ты превзошел мои ожидания! – воскликнул Карл, подходя к Гектору.

В третий раз за день я чуть не оглох от грохота магнума.

Радость, испытанная Гектором, оказалась недолгой, поскольку его голова разлетелась на куски. Это произошло так быстро, что он не успел даже выпустить кусачки. На землю градом посыпались ошметки мозгов. По звуку это напоминало начинающийся дождь со снегом. Глазное яблоко, лениво прокатившись по траве, навеки уставилось в небеса. Карл уже прошел полпути до грузовика, когда тело Гектора наконец-то рухнуло, оставляя частично повиснув на изгороди.

Я внезапно почувствовал себя в шкуре Бена – мне было трудно пошевелиться. Парочка зомби, зависавшая до этого у ворот, зашаркала в моем направлении. Я знал, что им потребуется не меньше двух минут, чтобы добраться до меня, но все равно кинулся вперед и вырвал свои кусачки из ледяных пальцев Гектора. Было бы иронично, если бы у него был один из этих старых стикеров НСА[43], но, кажется, их не лепили на рабочие инструменты.

Какой первый признак шока? Откуда мне знать? Ведь это я сам задаю себе вопросы. Потерянная перчатка валялась поблизости, но была целиком покрыта быстро замерзающей кровью и кишками. Лучше уж обморожение и колючая лента – мой внутренний гермофоб ни за что не соглашался снова натянуть эту перчатку. На трясущихся ногах я взгромоздился на лестницу и вновь приступил к работе.

Карл между тем вывел Бена из ступора и заставил действовать. Теперь тот связывал проволоку в мотки с помощью кабельных стяжек. Так было легче запихнуть ее в грузовик, а затем, по возвращении в Литл Тертл, обтянуть ею забор. Джен пока не показывалась из кабины – черт, да насколько я мог заметить, она пока что и носа не высунула из-за приборной панели. Карл сменил меня после того, как закончил сгружать в кузов остатки боеприпасов и все сколько-нибудь пригодные к делу детали винтовок. Я был благодарен ему за возможность передохнуть. Рука, оставшаяся без перчатки, замерзла, и вдобавок была украшена многочисленными порезами. Конечно, боль изрядно раздражала, но намного хуже оказался нездоровый ажиотаж, который моя конечность вызывала у зомби. Каждый раз, когда жирные гемоглобиновые капли шлепались на затянувшую землю пленку инея, зомби валились ничком и жадно рвали дерн, чтобы добраться до предложенного им угощения. Это немного выводило из себя.

– Согрей уже, наконец, руки, и избавься от них, – сказал Карл так же равнодушно, как если бы предложил мне вынести мусор.

– А как насчет шума? – с легким ужасом спросил я.

Одно дело – убивать зомби ради спасения собственной задницы, но при мысли о хладнокровном расстреле у меня леденела кровь.

– А что насчет него? Используй свою пукалку, – сказал он, указывая на мой «М-16». – Она намного тише моих кольтов. Мы торчим здесь уже больше часа, а их по-прежнему всего пять против начальных шести.

Я видел, что Карл прав. Просто мне не хотелось этого делать.

– К тому же, – продолжил он, – у нас сейчас намного больше патронов для твоего калибра, чем для моего.

И снова этот старый пердун говорил дело. Я взял у Бена ключи и направился к фуре. Джен злобно поглядела на меня – ей явно не понравилось вторжение в ее личное в пространство, когда я забрался в кабину и включил обогреватель. Но мне было до лампочки. Кто не работает, тот не ест, и уж тем более не заслуживает моего внимания.

– Мы уже уезжаем? – с надеждой спросила она.

Не отвечая, я включил двигатель на чуть большие обороты, надеясь, что кабина прогреется быстрее.

– Мы уезжаем? – снова спросила Джен.

На сей раз она наклонилась, схватила за рычаг коробки передач и поставила его на первую. Фура дернула вперед и заглохла. Меня бросило вперед, и я чуть не разбил свой чертов нос о рулевую колонку, потому что и так нагибался к приборной доске в попытке немного согреться. Бен с Карлом удивленно оглянулись на меня. Я с извиняющимся видом пожал плечами и прошипел Джен:

– Если еще раз прикоснешься к коробке, сломаю твое долбаное запястье!

Она отпрянула, словно я ее ударил.

– Если так хочешь поскорей убраться отсюда, может, тебе стоило бы помочь нам, а не прятаться здесь?

Джен постаралась испепелить меня дерзким взглядом, но лицо ее потухло. Ей явно хотелось наброситься на меня, да не хватало смелости. Она снова свернулась клубком, только на сей раз повернулась ко мне спиной. Помаленьку мои руки начали оттаивать. Иголки и булавки сменились гвоздями и шипами… а потом пиками и кольями. Боль оказалась сильнее, чем я ожидал, должно быть, я едва не заработал обморожение. Когда пытка стала ослабевать, я оглядел кабину. Утром я заметил тут пару рабочих рукавиц, слишком дешевых, чтобы спасти меня от колючки, но, кажется, способных хотя бы защитить от холода. Потом я задержался еще на несколько лишних минут, собираясь с духом для того, чтобы покончить с нашими непрошенными визитерами.

– Проклятье, – сказал я, закрывая дверцу.

Джен чуть подскочила, но не обернулась. Мои ноги еще не успели коснуться земли, когда раздался характерный щелчок запирающегося замка.

– Никчемная дура! – буркнул я чуть громче, чем нужно.

Мне было сложно сочувствовать ей. Все мы боролись за выживание, а она просто взяла и сдалась.

Однако та часть меня, которая не желала убивать никого, даже зомби, вдруг подала голос.

«А что бы ты чувствовал, если бы Трейси превратилась в зомби?»

«Даже не смей об этом думать!»

«Или кто-нибудь из твоих детей?»

«Говорю тебе, заткнись!»

«И все-таки?»

«Чтоб тебя! Наверное, мне бы захотелось свернуться клубком и сдохнуть», – наконец-то призналась моя мужская половина.

«Хмм», – насмешливо протянула женская.

«Все равно можешь поцеловать меня в задницу».

Прицелившись, я выпустил пять пуль и прикончил всех наших сверхъестественных гостей. Моя женская половина заглохла.

Наступившую тишину прерывали лишь отрывистые щелчки кусачек, разрезавших крепления колючей ленты. Карл даже не обернулся посмотреть на то, как я скосил доставучих зрителей. Мое дыхание участилось, словно от непомерного напряжения. На лбу выступил пот и покатился в глаза. Надо было еще опустить винтовку. В конце концов, гравитация победила, притянув дуло к земле.

Бен, заметив, что я не в себе, подошел ближе.

– Ты в порядке, Тальбот? – озабоченно спросил он.

Пару секунд я потратил на то, чтобы осознать его присутствие. Когда я развернулся к нему, зрачки у меня были расширены, а лицо побелело, став одного цвета с вырывающимся изо рта паром.

– Это философский вопрос, Бен.

Ограничившись этим ответом, я зашагал к лестнице, чтобы проверить, не нуждается ли Карл в моей помощи. Бен почесал макушку и снова принялся скреплять мотки проволоки.

За работой мы почти не разговаривали. Не знаю насчет остальных, но я был этому рад. Куда лучше было погрузиться в напряженную работу. Мы с Карлом поочередно взбирались на лестницу. Ноги у меня уже горели от подъемов и спусков, и я бы высказался на этот счет, но Карл не проронил ни звука, а ведь он был старше меня лет на десять. Я ни за что не хотел подавать виду, что у меня все ноет. В промежутке между сменами на лестнице я помогал Бену скручивать проволоку и грузить ее в фуру. Мы выработали систему, и все шло хорошо. В тот момент я даже думал, что нам не придется провозиться всю ночь.

Остаток дня прошел до странности тихо – больше никаких зомби, людей или животных. Ладно, с людьми более-менее понятно: либо они превратились в зомби, либо погибли, либо сбежали. Животные тоже скорей всего дали деру – Господи, все что угодно, только не зомби-кролики! Но если животные бежали из-за зомби, то где же последние? Не успел я хорошенько поразмыслить над этим вопросом, как он принял материальную форму.

Сперва я почувствовал запах. Поначалу я решил, что это Карл оплошал, но вряд ли это мог быть он, если только если на ужин прошлой ночью ему не достались тако с тухлой рыбой… Наверное, я здорово позеленел, потому что Карл наконец-то нарушил обет молчания.

– Что с тобой, Тальбот? Легкое несварение? Это же не от физического труда на свежем воздухе, верно? – спросил он, посмеиваясь собственной шутке.

Мне не пришлось ему отвечать, потому что секунду спустя цвет его лица сравнялся с моим.

– О, боже правый!

Как по волшебству, на которое способны лишь парни его поколения, он извлек откуда-то бандану, и обвязал ею лицо, чтобы хотя бы частично заглушить вонь.

Бен как раз вынырнул из прицепа и возопил:

– Боже! Это еще что за запах!

– Тальбот, нам осталось срезать и свернуть пятьдесят ярдов проволоки, – начал Карл. – Надо ли нам, так сказать, сворачиваться и рвать когти, или останемся здесь и закончим? Судя по вони, у нас тут не одинокий заблудший зомби и даже не парочка. Похоже, мы наткнулись на золотую жилу.

– Сворачиваемся, – выдохнул я, принимая ответственное решение. – От всей этой проволоки не будет никакого толку, если мы не доставим ее по адресу. А я еще думал, почему здесь нет никаких животных.

К сожалению, последние мои слова уже никто не услышал. Карл успел взобраться на лестницу и теперь резал уже не крепления, а саму проволоку.

– Эй, там внизу, осторожней! – крикнул он с секундным опозданием.

Лента Даннерта с устрашающей скоростью пролетела мимо моей головы. Еще пара дюймов вправо – и мне пришлось бы расстаться с лицом. Я поднял голову, глядя на Карла скорее потрясенно, чем с осуждением.

Чуть пожав плечами, он выдал:

– Но тебя не задело, так ведь? Кончай хныкать.

Я даже не знал, что было хуже – то, что меня едва не освежевали, или эта вонь. Мне, конечно, хотелось упрекнуть Карла, но для этого пришлось бы втянуть в грудь еще больше смрадного воздуха. Я показал ему средний палец, и он рассмеялся – вот вам и все внушение.

Склад стоял среди чистого поля, и это обеспечивало прекрасный обзор во все стороны света. Ближайшие здания находились по ту сторону Бакли-Авеню, и от улицы их отделяла узкая полоска зеленых насаждений. Короче, все это находилось примерно в пятистах ярдах от нас, и именно оттуда стали появляться зомби. Сперва их было всего ничего, затем полдюжины, но не успел я и глазом моргнуть, как там уже нарисовались сотни ходячих мертвецов.

Они стояли на зеленой полосе. Некоторые покачивались, как мерзкие кукурузные стебли. Их количество все росло, а свободного места оставалось все меньше – и все же они не двигались. Мы втроем теряли драгоценное время, просто пялясь на них и пытаясь понять, что за странное явление предстало перед нами. И, конечно, Джен выбрала как раз этот момент, чтобы высунуть голову из-за приборной панели. Ее пронзительные вопли взорвали напряженную тишину. Словно поцелуй принца, разбудивший Спящую Красавицу, шум заставил зомби тронуться с места, что, в свою очередь, привело в движение нас. Нам оставалось загрузить еще около ста пятидесяти ярдов проволоки, и я уже почти приказал отрезать ее и бросить к чертям собачьим, когда зомби ступили на тротуар. И снова застыли.

– Что с ними такое? Опасаются попасть под машину? – вслух поинтересовался я.

– Может, ищут пешеходный переход, – фыркнул Карл.

Из всех нас он выглядел наименее потрясенным, словно происходящее было в порядке вещей. Мы продолжали грузить проволоку, а я то и дело опасливо косился на зомби, ожидая, когда же они сделают свой ход. Но зомби медлили.

Мы закрывали кузов, когда Бен спросил у меня, что это они делают. Меня так и подмывало заорать: «Откуда, черт тебя побери, мне знать, я что, похож на долбаного эксперта по зомби, ты, тупая деревенщина!» Однако хорошие манеры победили, и я только пожал плечами.

– Провалиться мне на этом месте, если я знаю.

Как только мы забрались в кабину, в уши нам ввинтился жуткий визг Джен. Это было нечто среднее между рыданиями и громогласно выраженным желанием как можно скорей покинуть территорию.

– О, во имя Господа Всеблагого, девочка, заткнись же! – спокойно сказал Карл.

Его слова возымели желаемый эффект – она почти сразу заткнулась. Хотя теперь из ее горла вырывались не менее противные звуки: приглушенные полувсхлипы-полуикота. Как по мне, даже вопли были лучше. А этот скулеж символизировал полное поражение.

Грузовик завелся с первого же поворота ключа. Я решил, что это добрый знак. По крайней мере, происходящее не напоминало дешевые ужастики-слэшеры, где героиня либо не может завести машину, либо спотыкается на бегу о несуществующий корень. Слава Господу за его скромные милости!

Мотор взревел, но мы не тронулись с места.

– Пожалуйста, только не говорите мне, что полетела коробка передач! – взмолился я.

Карл с Беном одновременно повернулись ко мне, словно повинуясь невидимой телепатической команде.

– Что? – рявкнул я.

Мною стал завладевать страх. Еще пара секунд – и мог бы оказаться на коврике рядом с Джен.

До сего дня не понимаю, как они это проделали, однако Бен и Карл, словно в тщательно отрепетированной постановке, одновременно уставились в лобовое стекло. Я проследил за их взглядами.

И тут меня осенило.

– Ворота? Вы хотите, чтобы я открыл ворота? Да протараньте их к чертям собачьим, – чуть ли не взвизгнул я.

Джен взвыла чуть громче.

На сей раз Бен прибег к помощи слов, а не неестественно синхронных жестов.

– Не хочу, чтобы мы пробили радиатор или шину, или чтобы этот чертов забор зацепился и тащился у нас под брюхом. К тому же, они все на той стороне улицы.

Я обернулся к Карлу в поисках сочувствия, но не обнаружил ни капли оного.

– Расплата за то, что ты моложе, – ухмыльнулся он.

– Сукин сын, – сказал я, открыл дверцу и выпрыгнул из кабины.

Джен немедленно протянула руку и захлопнула дверь, щелкнув замком.

Я услышал, как Карл что-то негромко сказал ей и отпер замок. Зомби так и не сделали ни шагу, но, пока я шел к воротам, каждая пара глаз сфокусировалась на мне. Это меня жутко нервировало. Когда-то я мечтал стать рок-звездой, но если так себя чувствует каждый, к кому прикованы все взгляды, то пусть слава поищет себе другого любимца. В задних рядах зомби началась какая-то возня – кое-кто из стоявших там пытался протолкнуться вперед, чтобы получше рассмотреть свое сегодняшнее меню. Однако ни один так и не ступил на проезжую часть. Казалось, что все они сделаны из дерева, а по улице течет раскаленная лава. Скорей всего, я успел бы прочесть Геттисбергскую речь[44], сплясать, решить парочку кроссвордов и, возможно, даже облегчить свой настрадавшийся мочевой пузырь, прежде чем самые резвые из мертвецов доковыляли бы до ограды. Я распахнул ворота и поспешно развернулся к грузовику. Обратно я шел быстрым шагом, чрезвычайно гордясь тем, что не сорвался в панический галоп, хотя был весьма к этому близок. Я запрыгнул обратно в кабину, радуясь тому, что дверца не заперта – и по-прежнему ничего не шевельнулось на улице, даже мышь.

Фура вырулила на Бакли-Авеню, и все зомби одновременно повернули головы. Мы проезжали мимо, а они ступали на дорогу следом за нами. Первые четверть мили ходячие мертвецы валили из всех возможных щелей и закоулков. Наверное, их были тысячи – и все они собрались в толпу позади нас. Это смахивало на самый медленный марафон в истории Земли.

– Эти мертвые сукины дети ни за что нас не догонят! – со смехом сказал Бен.

– Да, по крайней мере, еще миль семь точно нет, – задумчиво отозвался я.

Улыбка Бена увяла; даже несгибаемый Карл взглянул на меня так, словно съел что-то крайне неаппетитное. Только Джен абсолютно не просекла, о чем я.

– А что… что через семь миль? – дрожащим голосом спросила она.

– Дом, – ответил я, глядя в боковое зеркало.

– О боже! – простенала Джен.

Коробка передач поскрипывала, но остаток пути прошел без приключений. Каждый из нас размышлял над грузом проблем, которые мы тащим домой – уж простите за каламбур.

– Бен, тормози, – сказал я.

Ответа не последовало.

– Бен, останови грузовик! – потребовал я чуть громче.

Как Бен вообще мог вести машину, понятия не имею – он был целиком погружен в свои мысли. Карл пихнул его локтем.

– Что? – несколько раздраженно спросил Бен.

– Тальбот хочет, чтобы ты остановил грузовик, – пояснил Карл, за что я был ему благодарен.

Если бы мне пришлось просить в третий раз, я бы, скорей всего, сделал это несколько громче, чем это допустимо нормами вежливости.

Бен пожал плечами.

– Ладно, – проворчал он. – Но двигатель глушить не буду.

– Хорошо, хорошо, – проговорил я поверх гудения движка. – А что, если мы не будем возвращаться?

И Бен, и Карл удивленно уставились на меня. На Джен я даже не потрудился взглянуть – и так было понятно, что она все еще прячет лицо в ладонях.

– Мы видели тех зомби, – начал объяснять я. – Они следуют за нами, чтобы проследить, куда мы едем. Если мы не вернемся домой, они не доберутся до наших родных.

Джен всхлипнула в ответ.

– Попридержи коней, Тальбот. Я видел толпу зомби, разгуливавших по улице. Мы не можем с уверенностью сказать, что они преследуют нас, – сказал Бен.

Карл тоже вмешался.

– И даже если они висят у нас на хвосте – я говорю «если» – с чего ты решил, что они способны следить за нами до дома? Они тупые, безмозглые упыри! – выкрикнул он.

За весь день это было самое сильное проявление эмоций с его стороны. Он изо всех сил старался выглядеть невозмутимым, но последние события допекли и его.

– Ты видел Гектора и кусачки. Они не абсолютно безмозглые, – спокойно ответил я.

Карл так и кипел. Бен переводил взгляд с него на меня, пытаясь понять, о чем мы говорим.

– Кто такой Гектор, и какое отношение ко всему этому имеет пара кусачек? – спросил он.

Карл начал заново, пропустив вопрос Бена мимо ушей.

– Это все равно не превращает их в кандидатов на звание Эйнштейна, или Дэвида Крокетта[45], если речь пошла о следопытах.

Похоже, его было так просто не убедить.

– Послушай, Карл, – сказал я, обращаясь исключительно к нему, все равно Бен играл на вторых ролях.

– Послушай, эти зомби какие-то другие.

Карл скептически выгнул бровь.

– Другие в чем? И как, по-твоему, должен вести себя зомби?

Следующие четверть часа я провел, пересказывая все, что я знал о зомби – все, что почерпнул из фильмов, книг и комиксов. Конечно, было сложно назвать это неоспоримыми аргументами. Как можно судить о реальности, основанной на фактах, по канонам художественной литературы? Единственное неоспоримое доказательство, которое я мог им предоставить – это мои наблюдения за женщиной-зомби, той самой, что убила Сплиндера. Но никого из них там не было, так что это смахивало на попытку договориться с глухим.

Карл, похоже, был готов дать мне возможность объясниться, но у меня не хватало веских оснований, чтобы заставить его бросить то, что осталось от его семьи и друзей. А без Карла Бен был совершенно безразличен к моим доводам. Джен так ни к кому и не примкнула.

– Прости, Майк, – в конце концов заявил Карл. – Зомби, вот в них я верю. Поведение Гектора было случайным отклонением от нормы, просто какая-то память тела. А женщина? Думаю, всего лишь плод твоего разыгравшегося воображения.

Я неслабо разозлился.

– Карл, я готов признать, что никогда в жизни так не боялся, а я ведь бывал на войне. Но я не склонен к истерии. Я вовсе не вообразил, что эта девка показала мне голову Сплиндера и кивнула. Я уверен, что она отплатила мне услугой за услугу. А это уже демонстрация интеллекта.

– Ты уверен, Майк, но не абсолютно уверен, – парировал он.

– Разумеется, я не абсолютно уверен. С какой стати? Они же зомби! – сердито выпалил я.

– Может, они идут за нами, а, может, и нет. И я не готов поставить на карту остаток своей жизни из-за простого предчувствия. К тому же, если это конец всему, лучше я уж проведу последние часы с семьей, а не мотаясь по дорогам и ожидая, пока в баке кончится бензин. Так что, готов ты бросить свою семью? – нанес он последний удар.

Эти слова меня ранили.

– Если это будет означать, что они в безопасности, – без особой уверенности в голосе ответил я.

– С большой вероятностью, Тальбот, эта или другая группа мертвяков все равно наткнется на наше маленькое убежище, рано или поздно. Лучше уж я окажусь там и помогу остальным защищаться, чем буду прохлаждаться у границы Небраски, – уже мягче произнес Карл.

Больше мне крыть было нечем. Карл был прав, и теперь я чувствовал себя полным дерьмом из-за того, что ввязался в этот спор.

– Ну что, мы решили? – спросил Бен.

Когда Карл кивнул в ответ, он снова тронул грузовик с места. За легким толчком инерции последовал едва слышный всхлип Джен.

Всю дорогу я не мог избавиться от ощущения, что мы – Гамельнские Крысоловы[46] самой Смерти. Только вместо того, чтобы увести прочь «крыс», мы вели их в землю обетованную. Что бы там ни думал Карл, я не сомневался, что это похоронная процессия. Не успел грузовик въехать в ворота нашего комплекса, как я уже выпрыгнул из кабины – даже не стал дожидаться полной остановки. И тут же направился на поиски Джеда. Много времени на это не понадобилось. Обычно он не отходил далеко от клуба. Увидев старого пердуна, я испытал облегчение.

– С возвращением, Тальбот, – сказал Джед.

Я заметил, что он подготовил какую-то остроту, но увидев испуг на моем лице, придержал язык.

– Нам надо созвать экстренное совещание, Джед! – сказал я голосом, звенящим от избытка адреналина.

– Попридержи коней, Тальбот. Уже поздно, и люди тяжело работали целый день. Это уж не говоря о тех, кто хоронил свою родню, соседей и друзей. Им нужно время, чтобы оплакать погибших.

– Джед, я не пытаюсь вести себя как засранец или паникер, но если собрание не начнется в ближайшее время, нам, возможно, придется похоронить намного больше. Не надо собирать всех, достаточно ключевых специалистов, – возразил я.

Эти слова заставили Джеда зашевелиться. Перспектива все равно его не радовала, однако он обещал, что соберет всех в течение часа.

– Спасибо, Джед. И позаботься о том, чтобы среди этих ключевых специалистов был Алекс, – добавил я.

– Я попытаюсь, Тальбот, но он выглядел совершенно измотанным, – обреченно сказал Джед.

Далее рассказывается о том, что произошло ПОСЛЕ моего отъезда на оружейный склад – и вы даже не представляете, как я разозлился, когда об этом узнал.

Глава 13

Джастин проснулся от стука входной двери. У него всегда был чуткий сон, а в последнее время, учитывая все обстоятельства, это лишь усугубилось. Джастин выглянул в окно и в предутренних сумерках увидел, как его отец направляется к зданию клуба. Поначалу он решил было пойти следом, но, во-первых, снаружи подморозило до минус пятнадцати, а на нем были только шорты и майка, и, во-вторых, если бы отец хотел, чтобы Джастин отправился с ним, то позвал бы его.

Отец Джастина, бывший морпех, поборник строгой дисциплины и человек, дотошный до одержимости, не боялся сказать своим детям «сделайте это, и немедленно», если хотел, чтобы они что-то сделали. Отлично зная характер отца, Джастин находил забавным, что тот всегда прогибается перед матерью. Папа управлял детьми, а мама управляла папой. Такова была иерархия. По большей части характер Майка Тальбота стал мягче с годами, однако, если что-то его заводило, он сатанел так, что хоть святых выноси. Требовалось все спокойствие Трейси, чтобы упрятать джинна обратно в бутылку.

Джастин решил вернуться на кухню, чтобы взять газировки, когда заметил на столике рядом с диваном отцовский «Блэкберри». Раньше, в «нормальные» времена, коммуникатор был почти намертво прикреплен к отцовскому бедру. Найдешь телефон – найдешь и человека. Теперь от «Блэкберри» было не больше пользы, чем от пресс-папье. Сотовая связь работала, в лучшем случае с ужасными перебоями. Не было особого смысла носить с собой коммуникатор. Вот почему Джастин удивился, когда заметил мигающий красный огонек – сигнал входящего сообщения. Это выглядело интригующе. Конечно, благодаря системе генераторов еще было электричество, но телевизор молчал большую часть времени, за исключением некоторых новостных каналов, да и те не передавали ничего нового. Телефоны и мобильники стремительно превращались в пережитки прошлого.

Поначалу Джастин подумал, о том, чтобы разбудить мать и дать ей прослушать сообщение. Но если он разбудит маму ради того, чтобы послушать «белый шум» или как кто-то ошибся номером, то ему придется дорого заплатить. Он решил подождать пару минут, пока вернется отец. Когда выяснилось, что в ближайшее время этого не произойдет, Джастин вознамерился накинуть что-нибудь потеплее и найти папу. Но, не успел он облачиться в более подходящую по сезону одежду и подняться с цокольного этажа, как услышал, а затем и увидел фуру, выезжающую из центральных ворот. Хотя он и не разглядел отца в кабине грузовика, но знал, что тот наверняка там.

– Вот черт, – тихо выругался Джастин.

Это означало, что теперь придется ждать до вечера, прежде чем можно будет узнать, что в сообщении… или от кого оно.

«А что, если это от Папаши?» – подумал он.

Папашей в семье звали его дедушку с Востока. От Тальботов с восточного побережья не поступало никаких вестей с момента начала зомби-чумы. Все дети любили Папашу. Если отец был резким и строгим, то Папаша – мягким и приветливым. Никто из младших Тальботов ни разу не слышал, чтобы Папаша повысил голос, не считая, разумеется, тех случаев, когда звал всех к ужину.

Исключением был только Майк. Папаша Тальбот в свое время тоже служил в морской пехоте. И если уж говорить откровенно, Майк был куда спокойней, чем его отец в том же возрасте. Майк отлично помнил дни своей юности. Если его заставали за чем-то, что отец считал неподобающим (а таких занятий было великое множество), то руки Тальбота-младшего покрывались кровавыми мозолями после целого дня, проведенного за рытьем канав и их закапыванием. Однако дети считали, что Папаша просто святой, а Майк не хотел разрушать их иллюзий. Он любил старика больше, чем позволял выразить Мужской Кодекс Поведения, однако факт остается фактом: Майк Тальбот знал отца с той стороны, о которой его дети понятия не имели.

Джастин никогда не притрагивался к отцовскому телефону, в первую очередь из-за концепции о личном пространстве. Майк постарался вдолбить ее всем своим детям. Доверие – это святое, и если его разрушить, то вернуть утраченное будет практически невозможно. И, во-вторых, трудно было тайком слушать сообщения на телефоне отца, припав ухом к его брючному карману.

Майк также прекрасно знал, что его дети по природе весьма любопытны и, предоставь им такую возможность, найдут сотню новых и необычных способов ввязаться в неприятности. Его цель всегда состояла в том, чтобы сократить число этих возможностей до минимума, а там уж как жизнь покажет.

Джастин полагал, что проверка журнала входящих вызовов не будет таким уж серьезным нарушением доверия. И, если звонил Папаша, то пускай кодекс нарушит мама. Взяв «блэкберри» в руки, он на секунду замер от острого чувства вины и уже почти положил коммуникатор обратно, но его пытливый ум желал знать правду. То, что Джастин увидел, разочаровало его вне всякой меры. Какие-то части сообщения затерялись в электронной Нетландии[47], потому что на экране коммуникатора появилась лишь непонятная надпись: «**u* **r* 7***2***5*».

«Ох, ну что за фигня!» – подумал он.

Он наконец-то набрался смелости, чтобы взглянуть на экран, и наградой ему была полная абракадабра. Джастин не стал долго колебаться: коготок увяз – всей птичке пропасть – и нажал на кнопку прослушивания голосовой почты.

«… (неразборчиво) … (помехи) … не могу… (помехи) … хочу… (неразборчиво) … упало… (гудок)». «Конец сообщения. Для того, чтобы сохранить сообщение, нажмите «7», для того, чтобы удалить сообщение, нажмите «9»

Даже не подумав, Джастин нажал на кнопку «9». «Сообщение удалено, – казенно проговорили в трубке. – Больше сообщений нет».

Когда Джастин понял, что наделал, его прошиб холодный пот.

«Вот черт, старик мне башку за это оторвет».

Его так и подмывало стереть всю историю звонков, чтобы начисто скрыть следы преступления, но этого он уже сделать не мог.

Может, сообщение и нельзя было разобрать, но вот с голосом дело обстояло иначе. Он принадлежал дяде Полу, родственнику, пускай и не кровному… но, связанному с отцом узами посильнее кровных. Папа знал дядю Пола почти тридцать лет. Они выросли в одном из небольших пригородов Бостона. И все делали вместе – от участия в бейсбольных и футбольных матчах в составе школьной и городской команд до исследования старого индейского кладбища, без затей названного Индейским Холмом.

Когда парни были в выпускном классе, семья Пола переехала в другой город, а Майк и Пол поклялись навечно оставаться друзьями. Однако для подростков время течет с другой скоростью. Ведь есть девушки, и вечера пятницы, и футбол, и куча прочих вещей, занимающих их внимание. Иногда друзья не общались целыми месяцами, но при встрече всегда легко находили общие темы для разговора, словно провели порознь всего несколько часов. Поэтому они даже не удивились, когда обнаружили, что, независимо друг от друга, подали заявления в один и тот же колледж – Массачусетский университет в Амхерсте. Следующие четыре года они не то чтобы «посещали» занятия, а, скорей, «навещали» их. Эта парочка куда больше интересовалась социальными аспектами жизни в колледже, чем преимуществами высшего образования.

Когда Пол поступил на пятилетнюю магистерскую программу, их пути вновь разошлись. Майк, под усиленным давлением своей тогдашней подруги, Лори, переехал в Колорадо. После нескольких месяцев «взрослых отношений в стиле любовь-морковь» все постепенно начало портиться, пока они не разошлись окончательно.

Это расставание повлияло на Майка сильнее, чем он сам это осознавал. Алкоголь все чаще приходил на помощь во время долгих одиноких ночей. Пол прилетел в Колорадо в разгар одного особенно интенсивного запоя, после того, как Майк позвонил ему в три часа ночи. С их последней встречи прошло восемнадцать месяцев, но с тем же успехом это могли быть и восемнадцать минут. Они заключили сделку. Майк собрал все свое барахло и отправился обратно на восток, чтобы поселиться с Полом, который в ту пору обосновался в Нью-Гэмпшире.

Майк доподлинно знал, что своим появлением в Колорадо Пол спас ему жизнь – точно так же, как за несколько лет до этого Майк спас жизнь Полу, вытащив его из горящей машины. Поселившись с другом, Майк ступил на путь исцеления, но алкоголь все еще манил его. Не так-то легко было забыть любовь всей своей жизни, которая пошла прахом через пять лет. Майк знал, что нужны радикальные перемены, и поэтому однажды вечером он пришел домой и сообщил Полу, что записался в морпехи. Пол понимающе кивнул. Однако в душе он был совсем не так спокоен, ведь раньше эти они были пацифистами, или, в худшем случае, пофигистами.

И снова пути братьев, рожденных разными матерями, разошлись. Майк пять лет барахтался в грязи и воевал на чужбине. При каждом удобном случае он связывался с Полом – хотя бы ради того, чтобы напомнить себе, что существует и другой мир, где ежедневный шанс словить пулю не считается нормой. Если уж на то пошло, эта разлука лишь укрепила их дружбу.

Во время службы в морской пехоте Майк встретил Трейси, женился за ней и завел семью. Пол тоже женился и вернулся в родной штат. Он сиял от восторга (по крайней мере, так ярко, насколько это позволял Мужской Кодекс Поведения), когда Майк сообщил ему, что по окончании очередной своей командировки перевозит семью в Массачусетс. Но за два месяца до увольнения Майк получил от Пола неприятные новости: брак его распался, впереди замаячил развод. Пол решил, что хочет утешиться в обществе своих родителей, которые к тому времени перебрались в Северную Каролину. Майка, по понятным причинам, это изрядно раздосадовало.

Пару лет Майк работал на семейном предприятии в центре Бостона, в то время как Пол предпринимал то, что Шалтай-Болтай пытался сделать задолго до него. Он начал собирать свою жизнь из обломков. В этот период двое шалопаев сумели встретиться пару раз. Основную часть этих встреч они посвятили методичному убийству собственной печени, с ностальгией вспоминая «старые добрые деньки». После одного из таких потерянных уикэндов[48] Трейси объявила Майку, что ее отец смертельно болен, и она переезжает обратно в свой родной штат, Колорадо, с мужем или без него (перемотаем обратно к той части, где обсуждался вопрос семейной иерархии). На следующий же день дом выставили на продажу. В течение недели вещи упаковали, закинули в грузовик и Тальботы двинулись на запад.

Теперь друзья общались чаще, чем раньше, поэтому, когда у Пола началось кое-что серьезное с одной из его давних подружек, Эрин, Майк узнал почти сразу. Эрин была хорошей женщиной. Она видела в Поле только его лучшие качества и знала, что именно с этим человеком хочет прожить свою жизнь. Что касается Пола, то после крайне неприятного развода он не спешил ввязываться в новые отношения. Однако Эрин оказалась на редкость зрелой и терпеливой в сердечных делах. Она и не подгоняла Пола, и с ловкостью держивала его на крючке. Примерно так они три года играли в кошки-мышки: Пол был свято уверен, что достаточно ему сказать одно слово, и они расстанутся, а Эрин не сомневалась, что достаточно ей сказать одно слово, и они поженятся.

Когда однажды вечером Эрин позвонили и сообщили, что ее мать после автокатастрофы доставлена в больницу с тяжелыми травмами, девушка сразу решила, что должна быть со своими близкими. По чистой случайности те жили в Колорадо. Пол понимал расклад. Он мог либо поехать с Эрин, тем самым поднявшись на несколько ступеней по лестнице серьезных отношений и ответственности, либо остаться и отказаться от потенциально прекрасного союза.

Это было нелегким решением. Во-первых, он сразу позвонил Майку, который пришел в восторг от идеи, что до старого друга опять будет рукой подать. Майк приложил все усилия, чтобы его голос в телефоне звучал не слишком восторженно, но когда разговор закончился, он почти квохтал от радости (см. «Мужской Кодекс Поведения»). Что касается Пола, то он не знал, готов ли к такому шагу. Близкое соседство с Майком было если и не «решающим фактором», то, определенно, «плюсом». Кабаки, трепещите! Неугомонный дуэт собирается вновь воссоединиться. Наконец, Пол и Эрин решились на отчаянный шаг, обвенчались и переехали в свой собственный дом. Майк с Полом встречались не так часто, как надеялись, учитывая, что жили они всего в 9,98 милях друг от друга, но зато когда уж встречались, с лихвой это компенсировали.

Джастин знал, что его отец любит Пола и Эрин, и что отсутствие всякий информации о судьбе друзей тяготит его. А еще он знал: единственное, что останавливает папу от поездки за Полом – это он. То есть не только он, все они, дети. Майк не станет жертвовать безопасностью детей, даже ради своего брата Пола. В ту же секунду Джастин решил, что если отец не может отправиться за Полом из-за детей, то тогда детям придется сделать это самим.

Он спустился вниз и без особых церемоний потряс брата за плечо. Тревис вынырнул из глубин сна быстрее, чем ожидал Джастин. В результате старший едва успел увернуться от бейсбольной биты, просвистевшей в опасной близости от его грудной клетки. Майк выдал всем членам семьи огнестрельное оружие для самозащиты, но при этом категорически запретил держать его на расстоянии вытянутой руки от спального места. В первые семь секунд после пробуждения человек еще не полностью себя контролирует, и Майку не нужны были летальные исходы. Однако он не имел ничего против другого, менее смертоносного оружия, и предупредил домочадцев, что будить всех – включая его самого – надо с безопасного расстояния. Джастин, в спешке и охватившем его возбуждении, забыл это правило, и чуть было не поплатился.

– Какого хрена, Тревис, ты чуть мне ребра не сломал! – завопил он, охваченный адреналиновой лихорадкой от принятого решения и дополнительного стимулированный битой.

– А? – спросил Тревис, садясь и протирая глаза.

– Мы поедем за Полом, – сообщил Джастин, с трудом скрывая звенящий в голосе энтузиазм.

– А? – ответствовал Тревис.

Похоже, он еще не до конца избавился от остаточных явлений своей сиесты.

– Пол звонил, – сказал Джастин.

Это заинтересовало Тревиса.

– Дядя Пол звонил? – радостно спросил он.

«Дядя Пол» числился среди любимчиком Тревиса, потому что Тревис был крестным сыном Пола. О чем тот не давал ему забыть.

– Как? Ведь телефоны даже не работают!

– Не знаю как, но он оставил сообщение на папиной мобиле, – ответил Джастин.

– Когда папа думает выезжать? – поинтересовался Тревис, вылезая из постели и начиная облачаться для предстоящего мероприятия.

– Папа не знает, – сказал Джастин, виновато потупившись.

Тревис застыл с трехточечным тактическим ремнем в руках. Его лицо озарилось пониманием.

– Даже не представляю, что больше разозлит папу – то, что ты рылся в его телефоне… или то, что хочешь выехать из комплекса, – сказал он своему брату.

Плечи Джастина безнадежно поникли.

– Так когда мы выезжаем? – невозмутимо поинтересовался Тревис, рассовывая запасные патроны по своим многочисленным карманам.

Джастин испустил радостный клич, но затем опомнился и понизил голос.

– Лучше бы прямо сейчас, но я хочу подключить к этому делу Брендона.

– Не вариант, – ответил Тревис. – Если ты разбудишь Брендона, он разбудит Николь, Николь разбудит маму, и мы никуда не поедем.

– Блин. Ненавижу, когда ты прав. Но я хотел бы, чтобы Брендон взял свой фургон. Если мы, помимо прочего, возьмем папин джип, он, скорей всего, просто пристрелит нас, даже ни о чем не спросив.

– Меня не пристрелит, – сияя провозразил Тревис. – Потому что за рулем буду не я.

Джастин ответил бледной вымученной улыбкой. Угон отцовского джипа был худшим проступком из всего множества преступлений, что он собирался совершить.

Минутой позже, оставляя за собой след из крошек от «Кит-Ката», появился Томми.

– Что делаете, парни? – поинтересовался он, брызгая во все стороны арахисовым маслом.

– «Кит-Кат»? – воодушевился Тревис. – У нас есть «Кит-Кат»?

– У дас быв, – отозвался Томми, расплываясь в шоколадной улыбке.

– Эй, Томми, – вклинился Джастин, на которого свалилась новая проблема.

Будет непросто потихоньку выбраться из дома, если Томми продолжит свои расспросы.

– Ты встал, чтобы перекусить?

Он отчаянно надеялся, что Томми просто решил слегка подкрепиться, прежде чем вновь отойти ко сну. Парень прославился своим умением просыпать на работу так, что все его смены в «Волмарте» начинались не раньше часу пополудни. Встать до рассвета было для него явно отклонением от нормы.

– В общем, я крепко спал, так? – начал Томми. – Мне снилась работа в «Волмарте» до того, как пришли мертвоголовые. Помнишь тот раз, Джастин, когда двигали огромный стенд со сладостями на Хеллоуин и опрокинули его?

Джастин не помнил – этот случай произошел за шесть месяцев до того, как он пришел в «Волмарт», но все равно кивнул. Был он там или нет, к истории это отношения не имело.

– Я был рад, что никто не поранился, но ЕЩЕ БОЛЬШЕ я был рад, что почти все сладости раздавились. Менеджер Джои сказал, что я могу забрать все, что смогу унести. Оказалось, что я могу унести МНОГО.

Томми улыбнулся воспоминанию.

– А разве Джои не перепало за это? – спросил Джастин. – Вроде как надо возвращать поврежденные товары на инвентаризацию?

Улыбка Томми слегка померкла при воспоминании о том, как его друг угодил в неприятности, однако вновь расцвела после того, как он сказал:

– Да, но я точно могу унести много!

– Это хороший сон, Томми, – кивнул Джастин, стараясь поторопить Томми в направлении кровати.

Однако объект его особого внимания не поддавался на уловки. Скорей Джастину удалось бы опрокинуть корову, чем заставить Томми сдвинуться с места. Вместо этого тот снова начал задавать вопросы. Джастин вздохнул.

– Тревис, а почему у тебя ружье? – спросил Томми.

Парни запаниковали сильнее, однако Томми уже разглагольствовал дальше, не ожидая ответа.

– В общем, то, что я вам рассказал, не было сном, потому что сны все выдуманные, а это на самом деле произошло. Хотелось бы мне еще раздавленных сливочных помадок, – продолжил Томми, неожиданно нахмурившись. – Но потом, когда я несу все сладости домой, приходит Райан Сикрест. Он упрямо ходит за мной и повторяет, что я выронил «Кит-Кат». А я ему: «Спасибо, Райан, но на том стенде не было никаких «Кит-Кат». Но он продолжает ходить за мной и твердить про «Кит-Кат». Потом начинает тянуть меня за руку, а я начинаю все ронять, и это меня немного злит.

Тут Томми сделал паузу для вящего драматического эффекта. Теперь Джастин навострил уши. Он слышал разговор отца с Томми про внутренний голос. Поэтому, когда Томми продолжил рассказ, Джастин оборвал свой собственный внутренний диалог и прислушался.

– В общем, теперь мне приходится слушать его, потому что, если я этого не сделаю, он заставит меня все выронить. Джои сказал, что я могу взять только то, что унесу, и мне не хочется упустить свое. Тогда я оборачиваюсь, и Райан говорит, что в цокольном этаже для меня есть «Кит-Кат». Постойте, нет – или он сказал, что я должен спуститься туда и съесть «Кит-Кат»? Зачем он велел мне съесть «Кит-Кат» внизу? Ну ладно, я взял «Кит-Кат» наверху и потом спустился сюда, но начал есть его уже там. Как думаете, Райана это разозлит?

Томми выглядел чрезвычайно озабоченным тем, что раздосадовал своего духовного проводника aka ведущий ныне покойного «Американского идола»[49].

– Не думаю, что он разозлиться, Томми, – искренне ответил Тревис.

– Большую часть «Кит-Ката» я съел внизу, в подвале! – громко объявил Томми, возможно, пытаясь умаслить вышеозначенного духовного проводника.

– И я нашел тут вас, парни, и вы не спали. Хотите сыграть в «Монополию»? – с надеждой спросил он.

– Нет, Томми, прямо сейчас мы не можем сыграть в «Монополию», – разочаровал его Джастин.

– А, это из-за того, что вы собираетесь ехать за Полом? – поинтересовался Томми, слизывая с обертки случайно уцелевшие кусочки шоколада.

Джастин громко сглотнул – во рту у него неожиданно пересохло. У Тревиса отвисла челюсть.

– Ты слышал наш разговор? – спросил Тревис.

Джастин мотнул головой. Он знал, что дело не в этом.

– Не, я не шпионю за людьми. Мама говорила, что это невежливо. К тому же, я все равно не услышал бы вас, парни, вы же знаете, какой хруст стоит в ушах, когда ешь «Кит-Кат»?

– Томми, ты собираешься возвращаться обратно в постель? – искательно спросил Джастин, уже опасаясь грядущего ответа.

– Не могу, – невозмутимо ответил Томми. – Райан говорит, я должен поехать с вами.

По позвоночнику Джастина побежали мурашки размером в дюйм.

– И ты собираешься сказать об этом миссис Ти? – спросил он.

Томми поднял глаза к потолку, словно пытался что-то припомнить.

– О нет, Райан про нее ничего не говорил, но мы должны взять с собой друга Олейко.

Томми по уши втюрился в Николь. Он вспыхивал от волнения всякий раз, когда думал о ней и поэтому совершенно не мог запомнить, как ее зовут. По большей части она фигурировала под именем Олейко, но иногда была Никелем, Колей, Кольцом, Колокольчиком и однажды даже Монеткой. Откуда взялось последнее, никто и представить не мог. Скорей всего, Томми думал о «никеле»[50], а Монетка оказалась следующей естественной производной. Еще он еще ни разу не назвал Брендона по имени – эту оплошность замечали все, кроме самого Томми.

Что-то или кто-то решил вмешаться в планы ребят, и божественное это было вмешательство или нет, еще предстояло выяснить. Брендон не спал – он отправился в туалет с утренней доставкой. Джастин прокрался вверх по лестнице, изо всех сил стараясь избегать особо скрипучих участков. Это было нелегкой задачей. Трейси уже несколько месяцев требовала, чтобы Майк починил самых громких скрипунов: некоторые ступени издавали звуки, не уступавшие, особенно среди ночи, пистолетному выстрелу. Но Майк упорно сопротивлялся. Он воспринимал скрипучие ступени как свою личную тревожную сигнализацию, и яро настаивал на том, что при таком раскладе ни один взломщик не сможет незамеченным пробраться в спальню. Трейси даже представить не могла всех глубин паранойи Майка. Хотя сам он предпочитал называть это сурвивализмом[51]. Добавляя, что если кто-то и проберется в дом, миновав защитную решетку, Генри и «лестничную тревожную сигнализацию» без привлечения внимания, то он вполне заслуживает слегка поживиться. Ладно, может, Генри и не был самой эффективной составляющей этого уравнения, но все же.

Джастин лавировал, переходя с одной стороны лестницы на другую, а одну ступеньку вообще пропустил, чтобы избежать особо жуткого стона. Это выглядело так, будто парень играет в особо продвинутую трехмерную версию «классиков». Наконец он остановился на верхней площадке, прямо напротив дверей родительской спальни.

На самой площадке было четыре «горячих точки». Проблема состояла в том, что они активировались по очереди. Это напоминало игру в «русскую рулетку» с половицами, без всякой логики и системы. У Джастина имелись подозрения, что отец сам поработал над полом. Это не казалось совсем уж невероятным. Правая нога Джастина робко коснулась скрипучей доски. Тишина. Он облегченно вздохнул. Затем он стратегически опустил левую ногу как можно ближе к перилам. Обычно это был верный шаг, но не сегодня. КРРРРАК! Джастин застыл на месте. Смелости ползти хватало лишь каплям пота на его лбу. Однако ничто в доме не шелохнулось, даже Генри. После тридцатисекундной паузы, в течение которой Джастин ожидал, что его мать пулей вылетит из дверей спальни, ничего так и не произошло. Он быстро шагнул влево, тем самым успешно пройдя полосу препятствий номер один.

Следующая часть испытания была не менее сложной. По левую сторону коридора располагался отцовский кабинет, теперь превратившийся в комнату Николь и Брендона. Прямо напротив была ванная. Джастин заметил полоску света, выбивающуюся и-под ее двери. Если там окажется его сестра, приключение закончится, даже не начавшись. Ее ни за что не удастся убедить ничего не говорить маме. Второй раз за пару минут Джастин застыл на месте. Теперь, однако, причиной стала нерешительность. Если сестра появится из ванной, нужна была правдоподобная отмазка, объясняющая, как он оказался в коридоре верхнего этажа в это время суток. Почему-то предложение сыграть в «Монополию» в шесть тридцать утра не выглядело правдоподобным вариантом. Затем его посетила мысль, что можно разбудить Брендона, убедить поехать с ними и вытащить из спальни до того, как сестра вернется. Но нет, эта альтернатива была неприемлема – Николь наверняка отправится разыскивать Брендона, если вернется в спальню и не обнаружит его в постели. Им ни за что не успеть, если, конечно, Николь не заснула на толчке. Тут Джастин чуть слышно хмыкнул: даже если бы на кону стояла его жизнь, он ни за что не смог бы представить свою примерную, образцовую сестрицу спящей в туалете.

Из ступора Джастина вывел запах. На одну страшную секунду парень решил, что в дом ворвался зомби. Однако, сообразив, что эта вонь лишь ПОХОЖА на запах дохлятины, и на самом деле им не является, Джастин пришел в движение. Даже не заглянув внутрь, он тихонько прикрыл дверь кабинета/спальни. У сестры была непереносимость лактозы, но даже проглоти она целый чизкейк, ей все равно не удалось бы произвести те токсичные газы, что сочились из-за закрытой туалетной двери.

Теперь Джастин застрял в центре коридора, ровно посреди спальней и ванной. Парень не хотел уходить оттуда, опасаясь, что Брендон успеет проскочить в спальню прежде, чем он успеет его перехватить. От попыток задержать дыхание у него начала кружиться голова. И когда боковое зрение уже начало затуманиваться, Джастин услышал шум туалетного бачка и звук льющейся в раковину воды.

Он блаженно вздохнул, но лишь затем, чтобы получить в награду полный заряд зловонного аромата испражнений Брендона из распахнутой двери ванной. Брендон был ошарашен явлением Джастина на пороге, однако мгновенно пришел в себя.

– Лучше тебе воспользоваться другим туалетом, – тихо предложил он, чуть заметно улыбаясь.

Джастин старательно дышал через рот, однако сама мысль о том, что теперь он «распробует на вкус» отходы жизнедеятельности Брендона, мало способствовала усмирению бури в его желудке.

– Надо поговорить, – поспешно выдохнул он, указывая на ведущие вниз ступени.

Если бы Брендон решил задержаться здесь, Джастину пришлось бы спуститься без него. Он мысленно поклялся, что больше не сделает ни глотка воздуха в «зоне газовой атаки». Брендон кивнул и следом за Джастином отправился вниз. У половиц не было времени на подготовку к новому концерту, так что оба сумели добраться до нижней площадки без малейшего скрипа. Джастин несколько раз глубоко вздохнул, надеясь очистить легкие от отравы. Он почти сразу почувствовал себя лучше.

– Что ты съел, протухшего носорога? – спросил Джастин, наконец-то освободив дыхательные пути.

– Тебе понравилось? Работал над этим специально для тебя. Вообще-то я как раз собирался спуститься в подвал и позвать тебя, чтобы ты нюхнул, – рассмеялся Брендон.

Губ Джастина раздвинулись в кислой улыбке.

– Спасибо, чувак, я это оценил, – саркастически ответил он.

– Так что случилось? – уже серьезней поинтересовался Брендон.

Он видел, что Джастин хочет о чем-то его попросить, но не решается заговорить об этом.

– Ладно. Я тебя кое о чем попрошу, но ты должен обещать, что если откажешься, то не побежишь доносить Николь, – неуверенно начал Джастин.

Брендону надо было это обдумать. Если бы Николь каким-то образом обнаружила, что у него была важная информация, и он ее скрыл, добром бы это не кончилось. При росте в четыре фута одиннадцать дюймов[52] она обладала на редкость взрывным темпераментом. От ее зычного голоса содрогнулись бы горы. И если природа малость обделила ее ростом, то С ЛИХВОЙ компенсировала это вокальными данными. Вдобавок ко всему, она быстро вспыхивала и очень медленно отходила. Довольно взрывоопасная смесь, особенно если вы рискнете приправить ее ложью. Брендон познал это на личном своем горьком опыте.

– Джастин, я не уверен, что смогу это сделать, – со всей серьезностью произнес Брендон. – Ты же знаешь свою сестру.

Джастин неохотно кивнул. Конечно же, он знал, учитывая девятнадцать лет, проведенные вместе. Сейчас он лихорадочно пытался найти обходной путь для решения этой дилеммы.

– Как насчет такого варианта, – предложил он. – Что, если я попрошу тебя о чем-то, но ты не станешь рассказывать ей до того, как она проснется?

– Опять же, зависит от ситуации, – ответил Брендон. – Если это что-то важное, она разозлится, что я ее не разбудил.

– Вот черт, – пробормотал Джастин.

– Так что тут происходит? – спросил Брендон, мало-помалу одолеваемый любопытством.

– Вот черт, – повторил Джастин. – Тут ничего не происходит. Я хочу взять Тревиса, Томми и, надеюсь, тебя, и поехать за дядей Полом.

– Лучшим другом твоего папы? А Майк знает? Конечно же, нет, иначе мы не шептались бы в гостиной, – сказал Брендон, нервно протирая лоб. Пот еще не выступил, но это было лишь делом времени.

– А почему ты думаешь, что нас вообще выпустят из ворот?

– Папа только что укатил на фуре…

«Или я так думаю», – про себя добавил Джастин.

– … И я скажу парням на воротах, что он велел нам отправиться следом.

«И надеюсь, они не спросят, куда – потому что я понятия не имею», – завершил он свой внутренний диалог.

Развернувшись, его будущий зять начал подниматься по лестнице. Джастин встревожился – он испугался, что Брендон принял не то решение, которое пришлось бы ему, Джастину, по вкусу.

– Пойду соберу вещи, – объяснил Брендон, продолжая игру в трехмерные классики.

Джастин и обрадовался, и забеспокоился одновременно. Он бегом спустился в подвал, чтобы позвать остальных и выбраться из дома, прежде чем Брендон передумает. Предстоящая операция была его задумкой, и, если бы что-то пошло не так, ответственность легла бы на него. Это нервировало чуть больше, чем безупречная выкладка товаров по полкам для ошалевших по случаю праздников клиентов «Волмарта».

После недолгих пререканий они решили взять «Эксплорер» Брендона. Он имел обыкновение ломаться в самый неподходящий момент, но это было все равно предпочтительнее, чем необходимость предстать перед разгневанным Майком Тальботом, если что-то произойдет с его возлюбленным джипом. Сейчас, когда поблизости не наблюдалось никакой угрозы, и руки не дрожали от ужаса, фургон Брендона, разумеется, завелся с полпинка. Солнце как раз озарило туманные небеса. Брендон остановил машину, когда дежурный на воротах вскинул руку, приказывая им прирмозить, хотя в целом, учитывая перегораживающий выезд пятитонный желтый автобус, жест этот особенного смысла не имел.

– Куда вы, мальчики, ехать? – спросил дежурный, Игорь Дрударский.

Игорь был толстым русским мужиком пятидесяти с чем-то лет от роду. Он эмигрировал из бывшего Советского Союза около двадцати лет назад, но за прошедшие годы не утратил ни русского акцента, ни выдающейся способности поглощать водку в огромных количествах. Игорь сунул голову в окно, оглядывая парней и их оружие, и всех обдало кислым запахом перегара. Томми радостно осклабился в ответ, жадно запихивая в рот черничный «Поп-тарт».

– У нас есть «Поп-тарты»? – тихо спросил Тревис.

– У дас быви, – робко улыбнулся Томми.

Джастин нагнулся чуть ближе к Брендону и, как следствие, к вони перегара. Это утро стало тяжелым ударом по его обонятельным рецепторам, которые едва успели очухаться после происшествия в ванной.

– Майк Тальбот попросил нас поехать за ним и привезти еще оружия, – сказал Джастин, стараясь добавить голосу убедительности.

– Вы его сыновья, да? – спросил Игорь.

– Верно.

– С ним уже отправились четыре, зачем вы ему понадобиться? – продолжал он свои расспросы.

– Может, просто посторожить, – мигом вклинился Тревис.

Джастин мысленно поблагодарил брата.

Игорь скептически оглядел их.

– Они уехать больше четверти час назад. Вы знать, как добираться до склад, да?

– О да! – ответил Джастин с чуть преувеличенным воодушевлением.

Игорь убрал голову, он не был до конца уверен, что ему сказали правду, но его основная миссия состояла в том, чтобы удерживать людей снаружи, а не внутри. Он махнул рукой водителю автобуса, чтобы тот убрал машину с дороги.

– Будьте осторожны, да? – крикнул он вслед. Брендон помахал ему в ответ. Водитель автобуса вновь перекрыл ворота, не дожидаясь сигнала от Игоря.

– Куда сворачивать, когда доедем до Гаваны? – спросил Брендон у Джастина.

– Э-э… вправо, – сказал Джастин, на долю секунды промедлив с ответом.

– Ты ведь знаешь дорогу, да? – с сомнением поинтересовался Брендон.

– Более-менее, – робко признался Джастин.

– Джастин! – заорал Брендон. – Ты всех нас погубишь! Мы точно вляпаемся по уши, и безо всякого проку! Твоя сестра меня убьет, не говоря уж о том, что сделает Майк, когда узнает, как я поддался на твои уговоры, и мы ввязались в эту тупую авантюру. По-твоему, мы сможем у кого-нибудь спросить, как туда проехать? «Привет, мистер Зомби, не ели ли вы недавно никого по имени Пол Джиннер? Ах, нет? Тогда не могли бы вы сказать, как нам добраться туда раньше вас? Что? Вы не умеете говорить?».

Брендон намеренно себя взвинчивал. Он заехал на пустую автозаправку, чтобы развернуться назад.

– Что ты делаешь? – в панике выкрикнул Джастин.

– Мы возвращаемся, пока окончательно не встряли в то, к чему не готовы, – яростно рявкнул в ответ Брендон.

Томми вытряс последние крошки из упаковки «Поп-тартов», после чего провозгласил:

– Я знаю дорогу.

Брендон и Джастин развернулись и уставились на Томми. Судя по его лицу, он говорил чистую правду. Вздохнув, Брендон снова выехал на дорогу, ведущую в направлении жилища дяди Пола.

Тревис был целиком поглощен тем, что рылся в рюкзаке Томми в поисках случайно завалявшегося «Поп-тарта». Они обогнали три машины. Все они были до отказа забиты людьми и провизией. Люди выглядели испуганными, измотанными и торопящимися куда-то. Никто из них не приветствовал ребят даже кивком.

– Они точно спешат, – сказал Тревис, озвучив мысли всех четверых.

Ладно, может, за исключением Томми. Последний каким-то образом вытащил еще один «Поп-тарт» из сумки, которую Тревис старательно обыскал. Тревис шепнул Томми:

– У тебя там что, секретная кнопка или вроде того?

Томми в ответ лишь улыбнулся, продемонстрировав зубы, выпачканные клубничным желе.

– Может, помочь тебе с этим? – безнадежно спросил Тревис.

Томми отломил половинку. Тревис не мог бы прийти в больший восторг, даже если бы выиграл подарочный сертификат в магазине видеоигр.

– Это тебе пригодится, – загадочно добавил Томми.

Тревис почти сразу же потерял аппетит.

Томми безошибочно вывел их к месту назначения. Когда Брендон собирался в последний раз свернуть налево, на улицу, где стоял дом Пола, Томми сказал, что «может, им лучше припарковаться здесь». Не задавая вопросов, Брендон остановил машину и заглушил двигатель, стараясь не привлекать ненужного внимания.

– Может, пока не стоит этого делать, – сказал Томми.

Когда никаких объяснений не последовало, никто не стал задавать вопросов – просто потому, что парни не знали, что именно они должны выяснить.

Стоило Брендону распахнуть дверь, как в салон ворвался характерный запах мертвечины – словно арктический бриз, насквозь продувающий ветровку. Вся прелесть доставшегося Тревису «Поп-тарта», и без того подпорченная, улетучилась окончательно. Следующие несколько минут они провели, обвешиваясь оружием и рассовывая по карманам столько запасных патронов, сколько могли унести, оставаясь при этом на ходу.

Все четверо медленно прошагали двадцать пять ярдов, оставшиеся до угла улицы, где жил Пол. Вонь усиливалась. Но еще больше тревожили звуки, сопровождавшие зомби. Не слышалось никаких разговоров, лишь вялое шарканье. Никакого смеха, только шорох перемещающихся в пространстве тел. Если можно так выразиться, до них не доносилось вообще никаких «человеческих» звуков, лишь унылая мелодия марша мертвецов.

Брендон выглянул из-за последней изгороди, отделявшей безопасность от верной гибели. Остальные ждали в нескольких футах позади. Пол жил в конце тупичка длиной меньше сотни ярдов. То, что увидел Брендон, чуть не за ставило его развернуться и бежать, сломя голову. Происходящее смахивало на самую крутую в мире уличную вечеринку, причем веселье было в самом разгаре. Здесь ошивались по меньшей мере три сотни неупокоенных душ – и большинство из них выглядели так, словно имели определенную цель. Были и те, кто казался потерянным и, кажется, просто радовался возможности оказаться среди себе подобных. Брендон, разумеется, не стал бы клясться, что все так и есть, просто ощущение было именно таким. Он втянул голову обратно, прежде чем кто-то из заблудших чудищ успел заметить его появление.

– Хмм, не знаю, парни, – понизив голос, сказал он. – Там, по меньшей мере, несколько сотен зомби. И большинство столпилось вокруг одного дома. Может, нам и удастся проскочить, но собственную жизнь я бы на это не поставил.

Хотя только это им и оставалось.

– Они случайно собрались не вокруг крайнего дома справа? – спросил Джастин.

– Откуда ты?.. – начал Брендон, но догадался прежде, чем завершил фразу. – Это дом Пола, да?

– Разумеется, – саркастически заявил Тревис.

Словно по команде, трое ребят повернули головы к Томми, чтобы проверить, нет ли у него каких-то божественных озарений по этому поводу, но тот просто улыбнулся в ответ. Одиночные выстрелы из мелкокалиберного пистолета, раздавшиеся из тупика, прервали их раздумья. Тревис, подбежав к изгороди, отважился выглянуть в переулок; Джастин и Брендон устремились следом. То, что они увидели, воодушевило их и одновременно страшно огорчило. На крыше дома явственно вырисовывалась фигура жены Пола, Эрин. Похоже, он выбила решетку чердачной вентиляции и теперь не слишком метко обстреливала осаждающих. Парни обрадовались, убедившись, что она жива, но их крайне опечалило то, что любая попытка спасательной операции грозила с треском провалиться.

– О лобовой атаке явно не может идти и речи, – констатировал Брендон.

– Давайте пройдем задними дворами с этой стороны улицы и посмотрим, нельзя ли пробраться к дому оттуда, – предложил Тревис.

– Не думаю, что нам стоит туда соваться, – нервно заметил Джастин.

– Ты знаешь, о чем я, – ответил Тревис.

– Так мы окажемся самое меньшее в десяти футах от ближайшего зомби, – вмешался Брендон. – Как думаете, они способны учуять нас с такого расстояния?

– Папа задавался тем же вопросом, когда мы отправились выручать Джастина. Думаю, способны. Но если они на чем-то уже сосредоточились, их не так легко отвлечь, – оптимистически высказался Тревис.

– Остается надеяться, что ваш папа не ошибался, – заключил Брендон.

Братья согласно кивнули. Томми был занят тем, что соскребал случайные крошки «Поп-тартов» с собственной рубашки и отправлял их в рот.

– Ладно, давайте отступим за те дома, – сказал Брендон, принимая командование.

Что ему, кстати, было совершенно не по душе.

Парни оставили позади заповедник зомби и перебрались в тыл. Добравшись до коттеджа, стоящего прямо напротив дома Пола, они быстро перелезли через шестифутовую изгородь. Брендон решил было, что придется оставить Томми, однако тот с удивительной ловкостью взял препятствие, кажется, даже легче, чем все остальные.

– Наверное, все дело в глюкозе, – удовлетворенно пробормотал Брендон себе под нос.

Они перешли на лужайку перед домом, все еще незаметные за забором. Запах сделался совершенно невыносимым. Даже Томми, вроде бы нечувствительный к вони, перестал жевать.

– Как выглядит задний двор Пола? – спросил Брендон у Тревиса.

– Идет от дома под уклон, но это нам ничем не поможет, – ответил Тревис.

Брендон осторожно выглянул из-за изгороди. С этой точки было видно, что забор, ограждавший задний двор Пола, повален, скорей всего, под натиском мертвых тел – у изгороди не было ни одного шанса выстоять.

– Ага, похоже, что на заднем дворе мертвяков меньше, чем на лужайке.

В неестественной тишине, окутавшей квартал, отчетливо разнесся голос Эрин. Она крикнула Полу, что кого-то заметила у дома Хендерсонов. Пол, потеснив жену, высунулся из тесного люка, чтобы осмотреться. Брендон быстро спрыгнул вниз, прежде чем зомби успели его засечь. Но зомби, похоже, страдали тем же расстройством, что и бешеные собаки – они не понимали указательных жестов. А Эрин как раз указывала на дом Хендерсонов пальцем.

– Я ничего не вижу, – сказал Пол.

– Он был как раз там, голова торчала над изгородью. Должно быть, ты спугнул его, – ответила Эрин.

– Да, я совершенно уверен, что это не имеет никакого отношения к трупакам внизу, – сардонически отозвался Пол.

Тревис, сообразив, что зомби не повернутся, чтобы взглянуть, куда это показывает Эрин, взобрался на изгородь.

– Смотри, вон он снова! – возбужденно воскликнула Эрин. – Подожди, это какой-то другой человек.

– Тревис? – тихо произнес Пол, а затем уже громче, – Тревис, это ты? Нет, постой, не отвечай! Просто кивни.

Тревис кивнул.

– Твой папа тоже там? – спросил Пол, окрыленный надеждой.

Если кто-то и был способен вытащить его с женой из этой передряги, то точно Майк. Этот парень обладал удивительной способностью выбираться из самых сложных ситуаций, и морская пехота лишь отточила его природный дар. Но, когда Тревис отрицательно тряхнул головой, Пол испугался.

– Сколько вас там?

Тревис показал четыре пальца. Пол и представить не мог, что Майк способен послать своих сыновей им на выручку одних. Он мысленно взмолился о том, чтобы Майк не погиб, пытаясь его спасти.

– Где твой отец? – спросил Пол.

Тревис пожал плечами. С помощью жестов можно было передать лишь ограниченное количество информации, но, судя по тому, что парнишка не выглядел слишком встревоженным, Пол мог расслабиться.

– Есть идеи, как отсюда выбраться?

Тревис снова помотал головой.

– У меня есть, – сказал снизу Брендон.

Тревис поднял один палец и беззвучно шепнул «Подожди минутку». Полу только и оставалось гадать, что бы это значило, потому что Тревис снова нырнул за изгородь.

– Вы трое ждите здесь. Когда горизонт очистится, берите Пола и Эрин и возвращайтесь к машине, – сказал Брендон, начиная отступать туда, откуда они пришли.

– А пояснить слабо? – спросил Тревис в спину Брендона – но тот уже был далеко и не расслышал его шепот.

Не прошло и нескольких секунд, как Тревис получил ответ. Брендон, размышляя о том, что отвага сильно переоценена, нерешительно выступил на перекресток между Уилспок-Авеню и Лейси-Стрит.

«Неужели это не могло быть что-то поблагородней, типа перестрелки у корраля О.К.[53] или битвы за Окинаву?[54]» – проворчал он себе под нос.

Поначалу ни один зомби не заметил вторжения. Брендон преисполнился надежды, что он невидим для них. Однако, стоило ему прочистить горло – так, словно он хотел привлечь внимание на шумном аукционе – как награда не замедлила явиться. И даже превзошла все ожидания. Зомби, стоявший не далее, чем в двадцати ярдах от него, обернулся и уставился на этот новый бурдюк со жратвой. Одинокий зомби вышел на охоту. Брендон ощутил себя лисой, клетку которой вот-вот отопрут. Его тело напряглось, готовясь к рывку, но разум сохранял спокойствие. Оторвать от толпы одного зомби – это не тот отвлекающий маневр, на который он рассчитывал. Нацелив винтовку на одинокого ловца, Брендон аккуратно отделил его голову от остальной неприглядной массы тела. Все это сопровождалось громоподобным звуком выстрела. Большая часть зомби так плотно скучилась вокруг дома Пола, что разворот оказался для них непростым испытанием. Лишь после того, как солидная часть толпы мертвецов уже отправилась в погоню за новой добычей, остальные смогли принять нужное положение и посмотреть, что, собственно, происходит. В рудиментарных обрывках, выполнявших в их башках функцию мозга, раздался звонок к обеду. «Мое мясо» – так прозвучали бы их мысли, если бы их возможно было озвучить.

– Эй, зомбачки! Пора на обед! – подбодрил их Брендон, прерывая свою речь несколькими прицельными выстрелами.

Несколько зомби упали. Пара даже осталась лежать, но эта была та самая метафорическая капля в море. Брендон не стал немедленно разворачиваться и делать ноги, а спокойно ждал, пока все больше и больше мертвецов не обратят на него внимание и не устремятся к нему. Он выпустил несколько пуль подряд. Если бы Тревис не знал, как обстоят дела на самом деле, то решил бы, что Брендон раздобыл где-то полностью автоматическую винтовку, способную вести скорострельный огонь.

Брендон твердо удерживал позицию, и лишь отступал на шаг или два там, где любой разумный человек на его месте уже развернулся бы и помчался сломя голову, как если бы за ним гнались все исчадия ада. Еще пара секунд, и бежать ему было бы уже поздно – однако он пытался отвлечь на себя большую часть зомби, если не всех их. Тревис проделал отверстие в изгороди и уже собирался прикрыть Брендона огнем, когда тот, наконец, сообразил, что пора отступать.

– Не назвал бы это настоящим планом, – сказал Тревис Томми.

Томми кивнул в ответ.

Джастин глянул в «глазок» и заметил, что, пусть это и не было настоящим планом, но сработало почти идеально. Оставшихся зомби они с Тревисом могли пересчитать по пальцам. Вдобавок, Эрин со своей стороны прилагала все усилия, чтобы избавиться от тех, кто еще осаждал дом. Она бы даже преуспела, если бы мозги этих зомби каким-то образом эмигрировали в ноги. Большинство оставшихся мертвецов обзавелись заметной хромотой, однако пособие по нетрудоспособности им в ближайшее время не светило. Тревис, Джастин и Томми вошли в центральные ворота, поливая ходячих покойников шквальным огнем из моссберга и винчестера. Если бы зомби способны были на какие-то мысли, кроме «мяса», они бы убрались с этого аттракциона смерти, чтобы спасти останки своих бренных тел и напасть в другой раз. Последний зомби пал задолго до того, как Тревис и Джастин прекратили стрельбу. Томми пришлось деликатно положить руки им на плечи и произнести пару слов, чтобы привлечь их внимание – парней полностью захватила лихорадка боя.

– Я нашел еще один «Поп-тарт» – сказал Томии, помахав упаковкой из алюминиевой фольги перед носом Тревиса.

Джастин развернулся к Томми.

– Ты что, свистел?

– Да, это была тема из «Хороший, плохой, злой»[55], – ухмыльнулся Томми.

Джастин расхохотался. Но взор Тревиса все еще застилала кровавая пелена. Нужным образом подействовали лишь медвежьи объятия его крестного отца, чуть не выдавившие весь кислород из легких парня. Эрин вышла из дома следом, перезаряжая пистолет.

– Черт возьми, ребята, как же я рад вас видеть!

Пол заключил Джастина во все расширяющееся массовое объятие. Томми стоял в сторонке, сцепив руки за спиной и попинывая землю левым ботинком. Всем своим видом он напоминал щенка в витрине зоомагазина.

– Не знаю, кто ты такой, парень, но тащи сюда свою задницу, – с сияющей улыбкой сказал Пол, пытаясь раскинуть руки как можно шире, чтобы обнять всех троих.

Эрин замкнула круг с противоположной стороны.

– Меня зовут Томми, – радостно сообщил Томми, уткнувшись лицом в спину Джастина.

– Парни, я был бы счастлив стоять так еще долго, но мне хочется убраться отсюда ко всем чертям, – сказал Пол, выпутываясь из объятий. – Итак, каков наш план?

Джастин с Тревисом молча переглянулись. Пол ощутил сковавшее их напряжение.

Тревис заговорил первым.

– Ну, вы… вроде как знаете о плане не меньше, чем мы.

– Вот дерьмо. Тогда нам надо вернуться в дом, – мрачно выпалил Пол.

– Пол, но мы не можем. Наших припасов хватит на день, в лучшем случае на два, – напомнила ему Эрин.

Уровень стресса у Пола достиг критической отметки и, к счастью, Джастин вмешался, прежде, чем прозвучал взрыв.

– Наш пикап в конце улицы. Брендон должен вернуться через пару минут. Как только он появится, мы поедем домой.

Пол и Эрин с тоской оглянулись на собственный дом – оба были уверены, что больше никогда его не увидят.

– Ну ладно, тогда пошли, – сказал Пол, обнимая жену за талию.

Через минуту все столпились вокруг машины. Единственным, кто уселся внутрь, был Томми. Остальные стояли рядом в напряженном молчании. Казалось, разумней быть готовыми к бегству в любой момент, а не торчать в фургоне, рискуя в нем застрять. Лишь у Томми было иное мнение.

– Может, нам надо взять вашу машину, дядя Пол? – предложил Джастин.

Ожидание начинало действовать ему на нервы.

– Не слишком хорошая идея, – ответил Пол. – Вечером, когда все это произошло, я дополз до дома на одних парах. Я бы отправился к вам еще до того, как нас окружили, если бы у меня была возможность заправить чертов бак. Просто мне казалось, что у меня на это есть уйма времени.

Как только у Пола иссяк запас упреков в свой адрес, вдалеке раздался одиночный выстрел. Все обернулись в направлении звука.

– Это был Брендон, – выпалил Джастин, кидаясь туда, откуда донесся шум.

– Капитан вернулся! – проорал Томми с заднего сиденья.

Пол с удивлением воззрился на него, пока Джастин смущенно не пояснил:

– Капитан Очевидность, понимаете?

– О, – сказал Пол, выдавливая натянутую улыбку.

Он умел оценить хорошую шутку, но не в сложившихся обстоятельствах.

Прогрохотал еще один выстрел. На сей раз он прозвучал определенно ближе, однако Брендон все еще не показывался. Джастин открыл было рот, но Пол сэкономил ему время.

– Да, стреляли ближе.

Время замедлилось до скорости едва ковыляющего зомби. Как в лихорадке, группа ждала, когда что-нибудь произойдет, все что угодно. Через пару секунд их ожидание было вознаграждено: прогремели три выстрела подряд.

– Вот дерьмо, это было близко, – чуть подскочив, выдал Тревис.

– Научился выражаться? – спросил Пол, потому что ничего лучшего ему в голову не пришло.

Тревис широко ухмыльнулся, словно его застукали с рукой, засунутой в банку печенья.

– Не в присутствии папы.

– Обещаю, когда доберемся до вашего дома, не стану упоминать об этом эпизоде, – пообещал Пол.

Из-за угла вынырнул Брендон. Он мчался на всех парах, и даже с расстояния в две сотни ярдов было видно, что он пропотел насквозь и с трудом удерживал темп. Через три секунды они поняли, почему. Зомби буквально висели у него на пятках. Если бы он обернулся, чтобы выстрелить, ему бы точно пришел конец. Парни сняли винтовки с предохранителей, но с такого расстояния они мало чем могли помочь. Брендон постепенно отрывался от тех, кто подобрался к нему ближе всего, но зомби начали появляться из дворов по обеим сторонам улицы, явно пытаясь зажать добычу в тиски.

– Пол, я хочу убраться отсюда сейчас же, – с нотками истерики в голосе произнесла Эрин. Ее глаза расширились от ужаса так, что были заметны одни белки.

Тревис и Джастин не решались стрелять в зомби, высыпавших в переулок между ними и Брендоном, опасаясь задеть его. У того еще оставалось пространство для маневра, но оно сужалось с каждой секундой. Ему осталось преодолеть какую-то сотню футов, когда ловушка захлопнулась. Время бездействия прошло. Томми снова начал насвистывать свою любимую мелодию из репертуара Клинта Иствуда. Тревис и Джастин вели огонь, сосредоточившись на левой стороне улицы. Задумка состояла в том, чтобы пробить брешь в рядах зомби, не прикончив при этом жениха их сестры. И это сработало, но в основном благодаря тому, что зомби заметили две туши парного мяса прямо по курсу. Кольцо вокруг Брендона рассыпалось, когда ближайшие мертвецы устремились за новыми трофеями. Теперь началось напряженное состязание, в ходе которого предстояло выяснить, кто первым доберется до машины.

Сумрачный день озаряли вспышки выстрелов. Пороховая вонь должна была задержаться здесь надолго и после окончания битвы. Брендон зигзагами бежал между зомби. Кое-кто еще не потерял к нему интереса, и пару раз его схватили. Однако большинство игнорировало беглеца, сосредоточившись вместо закуски на основном блюде.

Пол открыл заднюю дверцу, взвешивая все неисчислимые варианты дальнейших действий.

– Эй, Томми, наверное, тебе лучше выйти отсюда, – сказал он, чувствуя, что вероятность спасения стремительно сходит на нет.

– Мне и тут хорошо, – невозмутимо сообщил тот, пребывая в блаженном неведении относительно того, что творилось вокруг.

Тревис, перезаряжавший винтовку в четвертый раз, оглянулся через плечо и увидел, как Пол беседует с Томми.

– Что он сказал, дядя Пол? – проорал Тревис, стараясь перекричать грохот винтовки Джастина.

Пол вытащил голову из салона.

– Говорит, что ему и тут хорошо, – ответил он, изрядно изумленный.

Тревис знал о способностях Томми и ни на секунду не усомнился в них.

– Берите Эрин и садитесь в машину, – крикнул он, досылая патрон.

Пол медленно покачал головой.

– Думаю, нам надо вернуться в дом.

Эрин уже начала разворачиваться – в повторном предложении она не нуждалась.

Тревис вскинул винтовку к плечу и выстрелил в зомби, находившегося в десяти футах от него.

– САДИТЕСЬ!

Выстрел.

– В!

Снова выстрел.

– ЭТУ!

Опять.

– ДОЛБАНУЮ!

Последний патрон.

– ТАЧКУ! – взвыл Тревис, вытаскивая из кармана штанов новую партию патронов.

Пол был шокирован, но ему хватило ума схватить жену за руку и запихнуть ее в машину.

– Ты становишься все больше и больше похож на своего папу, – испуганно сказал он, захлопывая дверцу.

– Хочешь «Сникерс»? – спросил Томми.

Машина содрогнулась. Зомби врезался в задний бампер, пытаясь добраться до парней. На последних нескольких ярдах Брендон отбросил пистолет и принялся отчаянно рыться в карманах, пытаясь одновременно достать ключи и не потерять темп. Проскочить удавалось едва-едва, однако мощный огонь Джастина и Тревиса расчистил быстро сужающийся проход.

– В машину, брат, – выдохнул Джастин, обращаясь к Тревису.

Обычно Тревис не спешил следовать указаниям старшего брата, но сейчас было не лучшее время, чтобы придержиаться этой традиции. Он запрыгнул вперед и быстро перебрался на середину нераздельного сиденья. Джастин скользнул следом за ним и захлопнул дверь как раз в ту секунду, когда ближайший зомби впечатал свою гниющую ладонь в пассажирское окно.

Эрин взвизгнула от ужаса.

– Как в добрые старые времена, – саркастически заметил Тревис.

Иногда Джастин задумывался о том, до каких глубин доходит решимость его младшего брата.

Брендон проскочил перед машиной. На какую-то жуткую секунду все его внимание поглотила связка ключей, которую он теребил в руке. В следующий миг он ее выронил. Все задержали дыхание. Брендон сделал отчаянный рывок, пытаясь поймать связку в воздухе. Броском, достойным упоминания в топ-10 «ESPN’s Sports Center»[56], он вошел в контакт с ключами и вырвал жизнь из челюстей самой смерти. Мгновением позже Брендон уже плюхнулся на водительское сидение и чуть не сломал ключ, с силой вогнав его в замок зажигания. Задыхаясь, он повернул ключ и – ничего не произошло.

– Ну, я же говорил, – высказался Томми с заднего сиденья.

У Брендона в голове промелькнула целая серия отборных ругательств, которые, однако он предпочел удержать при себе, у него просто не было столько сил, чтобы произнести их. С сердцем, колотящимся как молот, он принялся дергать рычаг передач. При этом он объяснял, скорее себе, чем сидящим в машине:

– Иногда рычаг не ставится на парковку, и тогда двигатель не заводится.

– Тебе не кажется, что было бы неплохо сейчас поставить его на парковку? – поинтересовался Тревис.

Брендон злобно поглядел на него, но в кои-то веки младший братишка его подруги не издевался. Тревис смотрел сквозь ветровое стекло на растущую толпу зомби, и лицо его было искажено страхом. Звук стекла, разбивающегося со стороны Джастина, заглушил звук заводящегося двигателя и Брендон чуть не вырвал из панели замок зажигания, слишком сильно провернув ключ. Зомби сунул руки в салон, пытаясь вцепиться в лицо Джастину. Тревис, заметив то, чего не заметил Брендон, переключил рычаг на первую передачу. Машина дернулась вперед, рискуя заглохнуть. Брендон, быстро сообразив, что происходит, отвернулся от мертвеца и вогнал в пол педаль газа. Двигатель залило топливом. Машина ухнула, на миг заколебалась, фыркнула и наконец, вылетела из кучи зомби, словно кот из ванны. Несколько невезучих мертвецов на личном опыте выяснили, каково это, когда три тонны детройтской стали проезжаются по вашему телу. Впрочем, опечалило их вовсе не это, а то, что «мясо» ускользало.

Рука зомби, повисшего в окне Джастина, запуталась в ремне безопасности. Несколько футов мертвец пробовал бежать за машиной, но затем сдался и позволил фургону тащить его, а сам целиком сконцентрировался на источнике пищи. Бешено размахивая руками, он пытался подтянуться, чтобы впиться в добычу зубами. Вонь его дыхания успешно соперничала со смрадом разлагающейся плоти.

Джастин вскрикнул от неожиданности, когда пятерня мертвеца впилась в его щеку, то ли в поисках точки опоры, то ли в попытке оторвать кусочек лакомства. Пол, перегнувшись через Томми, прилагал отчаянные усилия, чтобы распутать ремень безопасности. Джастин дергался и молотил по воздуху руками, словно утопающий. Эрин, передвинувшись на освободившееся место Пола, успокаивающе положила руку парню на плечо. Это не подействовало – по крайней мере, до тех пор, пока перед его глазами не очутилась вторая ее рука с пистолетом. Пол подался назад, позволяя жене прицелиться. Все были слегка напуганы, потому что видели не слишком успешную демонстрацию ее снайперских умений чуть раньше. Эта пуля, однако, угодила прямиком в яблочко, точнее, в центр лба зомби. Голова мертвеца отдернулась назад, потом снова качнулась вперед, как будто тот вопрошал: «За что?». Затем безжизненное тело вывалилось из машины, как смятая упаковка от бургера.

Зомби быстро исчезли из виду. У Джастина пара секунд ушла на то, чтобы прийти в себя после оглушительного выстрела и едкого порохового дыма, ударившего в нос. Но когда в голове прояснилось, результат оказался совсем неутешительным.

Как только звон в ушах поутих, Джастин нагнул голову, пытаясь отдышаться. Поначалу он непонимающе смотрел на крупные алые капли, падавшие на его обтянутое синей джинсовой тканью бедро. Но когда он поднял руку, чтобы вытереть щеку, его пронзил настоящий ужас. Пальцы были покрыты кровью – его собственной.

– О Боже, нет! – взвыл он.

Пол уставился в заднее окно, словно решил, что зомби каким-то образом начали нагонять уносящийся автомобиль. Джастин закрыл лицо руками. Тревис попробовал выяснить, что случилось с его братом, но Джастин только отмахнулся. Брендон поехал медленней, а затем вообще остановил машину, не глуша двигатель, чтобы прояснить ситуацию. Джастин слишком погрузился в собственные невеселые мысли, поэтому ограничился тем, что показал предательскую кровь остальным находящимся в фургоне.

– Тебя укусили? – спросил Тревис.

Джастин отрицательно мотнул головой.

– Но это же хорошо, так? – продолжил Тревис, надеясь услышать от кого-то подтверждение. – В большей части фильмов про зомби ты заражаешься, когда тебя кусают.

Ответа никто не знал. Да и откуда? Это был не фильм, предполагалось, что зомби вообще не существуют, ведь так? Даже Томми помрачнел. Тревис надеялся, что у него просто закончились батончики «Сникерс». Все молчали. Когда Брендон снова тронулся, никто так и не проронил ни слова, да и не знал, что сказать. Тревис обнял Джастина за плечи. С его стороны это была редкая демонстрация братской любви. Джастин поначалу пытался скинуть его руку, но поняв, что тот с места не сдвинется, смирился.

Уже на подъезде к Литл Тертл Брендон озвучил свои мысли.

– С такой раной они не пропустят Джастина через ворота.

– Мы не можем оставить его снаружи! – возмутился Тревис.

Джастин ничего не сказал. Он уже смирился со своей участью.

– Я не говорю, что мы должны оставить его снаружи, Тревис, – с ноткой обиды в голосе отозвался Брендон.

С тех пор как он начал встречаться с сестрой Джастина, парни подружились. Брендона оскорбило то, что Тревис считал, будто он способен так быстро отречься от друга.

– Мы можем сказать, что он порезался о битое стекло, – нерешительно предложил Тревис.

– Джастин, – тихо позвал Брендон.

Тот не откликнулся.

– Джастин! – с чуть большим нажимом произнес сон.

Ноль реакции.

Брендон снова остановил машину.

– Джастин, посмотри на меня.

Джастин неохотно повернул голову. Увидев рану, Брендон внутренне содрогнулся. Из щеки Джастина вырвали трехдюймовый шмат мяса, и из раны рекой лилась кровь. Если бы Брендон сам не был свидетелем нападения, непременно решил, что Джастина укусили. Разорванные сухожилия и мышцы опухли и покраснели. Глаза казались запавшими на стремительно распухающем лице. Но хуже всего был его потухший взгляд, взгляд человека, признавшего поражение. Брендон не мог избавиться от мысли, что его друг уже обращается. Лучше уж было оставить его здесь, чем провезти в поселок с риском, что он ранит кого-то еще. Брендону определенно не хотелось оказаться тем, кому придется всадить ему пулю между глаз. Все эти мысли пронеслись в сознании Брендона, причем каждая пыталась укорениться там и повлиять на окончательное решение. Возможно, именно неспособность Брендона ясно рассуждать в сложившихся обстоятельствах и спасла Джастину жизнь.

Наконец, он заговорил.

– Часовые ни за что не перепутают это с порезом. Эй, Томми, хочешь пересесть вперед? – спросил он, развернувшись назад.

Томми утратил свою обычную веселость, и это, кроме всего прочего, сильно повлияло на настроение сидевших в фургоне. Эрин уткнулась в плечо Пола и тихо плакала. Томми выглядел так, словно собирался к ней присоединиться. Тревис не понял, зачем Брендон хочет пересадить Томми вперед, и был твердо намерен выяснить, что тот задумал. Заметив недоуменный взгляд Тревиса, Брендон пояснил:

– Хочу, чтобы Томми сел вперед, а Джастин прикинулся, будто спит на заднем сиденье. Это наш единственный шанс провезти его на территорию. Я бы спрятал его в багажнике, если бы тут был багажник, но сейчас это не вариант.

– А что, если он обратится? – спросил Тревис.

– Я позабочусь об этом, – резко ответил Брендон.

– Я его брат, так что я должен это сделать, – возразил Тревис.

– Если дойдет до этого, я сам сделаю то, что нужно, – сказал Джастин, открывая пассажирскую дверцу.

Томми столкнулся с Джастином, перебираясь на переднее сиденье. Он тут же заключил Джастина в крепкие объятия, что слегка подбодрило раненого.

– Это ведь не объятия смерти, так, Томми? – спросил Джастин.

– Я никогда еще не обнимал никого до смерти, – серьезно ответил Томии, смахивая слезу со щеки.

Глаза Джастина покраснели, очерченные черными кругами. Он смахивал на хеллоуиновского ряженого, наполовину облачившегося в маскарадный костюм. Пока раненый не сел обратно в машину, Пол поменялся местами с Эрин, устроившись между Джастином и своей женой.

Через пару минут фургон был готов к последнему повороту на Эванс-Авеню.

– Все знают, что делать? – шумно выдохнув, спросил Брендон.

Пол чуть напрягся, когда Джастин положил голову ему на плечо. Джастин заметил это, но не мог винить своего дядю. Парень был уверен, что вел бы себя точно так же, если бы Пол был на его месте. Когда фургон подкатил к воротам, Брендон выдал самую сияющую улыбку, на которую был способен. Но фокус не удался.

– Парень, ты выглядишь так, словно тебе яйца отбили клюшкой для гольфа. Скажи, Игорь? – спросил часовой, явно восхищенный собственной шуткой.

– Ага, – ответил тот и кивнул.

Впрочем, Игорь не обратил особого внимания на слова своего напарника. Вместо этого он сунул голову в салон и огляделся.

– Тут много кровь, – сказал русский, не ожидая объяснений, просто констатируя факт. – Разве вы ребята не ехали помогать ваш отец?

А вот теперь он явно требовал объяснений. Поначалу все промолчали, но затем Пол предпринял попытку мозгового штурма.

– Так и есть, сэр, но потом они наткнулись на нас с женой. Мы были в затруднительной ситуации, и тот парень, Майк, спас нас, а потом велел этим славным молодым джентльменам отвезти нас домой.

Игоря это не убедило.

– Что случиться с окном? – бесцеремонно спросил он, сметая с рамы осколки стекла.

Тревис ответил, слишком поспешно и слишком громко.

– Это моя вина, сэр. Я выстрелил в зомби, не сообразив, что окно все еще поднято.

Для большей убедительности он выдавил слабую улыбку.

– Стекла внутри машины, – сказал Игорь, пристально глядя на Тревиса.

Улыбка парнишки увяла еще больше.

– Что неправильно с другой мальчик? – спросил Игорь, кивнув на заднее сиденье.

– Со мной все в порядке! – радостно воскликнул Томми.

– Нет, не тебя, – твердо ответил Игорь.

Томми нахмурился.

На сей раз быстро соображать пришлось Брендону.

– Сэр, я просто хочу отвезти его домой, чтобы он проспался. Прошлой ночью мы добрались до запасов мистера Тальбота, и он выпил слишком много водки.

Игорь расхохотался. Он не был уверен, что услышал хотя бы полуправду, но, в любом случае, мысль о двух юных американцах, пытающихся укротить русскую огненную воду, его позабавила.

– Да, похоже он малость залить зенки. Отвезти его домой и привести в себя, – сказал Игорь, впиваясь взглядом прямо в глаза Брендону.

– Да, сэр, – ответил Брендон, въезжая на территорию комплекса.

Фальшивый сон Джастина перешел во вполне настоящий, так что остальным пришлось помочь ему вылезти из фургона. Он двигался медленно и неуверенно. Пол поддерживал его с одной стороны, а Тревис с другой. Брендон поспешил во двор через заднюю калитку, чтобы убедиться, что никто им не помешает провести Джастина в дом. Однако тут же выяснилось, что проделать это не удастся – по крайней мере, без затруднений.

Не успел Брендон распахнуть калитку, как наткнулся на свою девушку. В глазах ее горел огонь, поза говорила о том, что она готова рвать и метать. Николь уже было изготовилась обрушить на голову жениха поток замысловатых ругательств, когда увидела, что ее брата чуть ли не на руках втаскивают во двор. Она даже не заметила присутствия дяди – все ее внимание сосредоточилось на страдальческом лице Джастина.

– О Боже! – вскрикнула Николь, проталкиваясь мимо Брендона, чтобы стереть пот с пылающего от горячки лба брата.

Быстро отдернув руку, она воскликнула:

– Да он весь горит! Что ты с ним сделал?

Последняя фраза была адресована уже Брендону.

– У нас нет времени для обвинений, Николь, – вмешался Пол. – Надо отвести твоего брата в дом и дать ему какие-нибудь антибиотики.

– Дядя Пол? – спросила Николь, обернувшись и наконец-то заметив его.

– Позови свою мать, Николь, – с нажимом произнес Пол.

– Спасибо, – вполголоса пробормотал Брендон.

– Не беспокойся, парень, я сделал это ради всех нас. Я достаточно долго знаю Николь, чтобы сообразить, что она вот-вот завизжит, – ответил Пол, заводя Джастина в заднюю дверь.

Парни уложили Джастина на любимый диванчик Генри. Пес не возражал, он крепко спал наверху, на той половине кровати, где обычно спал Майк. Трейси спустилась вниз, неловко держа винтовку. В ее руках оружие выглядело столь же уместно, как зонтик в лапах у кота – но уж если начались неприятности, она хотела быть готова ко всему. Увидев Пола и Эрин, Трейси замерла на полушаге, отчаянно пытаясь переварить новую информацию. Однако, стоило ей заметить лежащего на кушетке Джастина, как все остальное было забыто. Тревис тем временем обшаривал кухонные шкафчики, разыскивая полупустые баночки с антибиотиками. Николь и Трейси славились тем, что никогда не заканчивали курс приема лекарств. Через пару секунд его усилия были вознаграждены.

– Нашел! – победно воскликнул он.

Трейси, едва обратив внимание на его слова, приложила ладонь ко лбу Джастина.

– Что с ним случилось? – выкрикнула она. – Он такой горячий!

Обернувшись к Тревису и Брендону, она пронзила их свирепым взглядом.

– Немедленно расскажите мне, что произошло.

Лицо Джастина налилось восковой желтизной, переходящей в зелень. Брендон не решался опустить винтовку – ему казалось, что она может понадобиться в любой момент. Но как он мог сказать миссис Тальбот, чтобы та отошла в сторону и не мешала стрелять?

– Николь, наполни ванну холодной водой. Тревис, собери весь лед и положи в ванну. И найди какие-нибудь антибиотики! – крикнула Трейси.

Тревис подбежал к матери и сунул ей в руку баночку с эритромицином, затем метнулся обратно к холодильнику, выгреб весь лед и поспешил следом за сестрой – он готов был провалиться куда угодно, лишь бы не видеть сцену, что разворачивалась сейчас внизу. Джастину с большим трудом удалось проглотить таблетки, которые дала ему мать. Его миндалины распухли так, что почти соприкасались друг с дружкой.

Майк вернулся четыре часа спустя и обнаружил в ванной наверху семерых человек и собаку. Ванная, довольно просторная для одного, никогда не предназначалась для столь многочисленной публики. Когда Майк протиснулся в первый ряд и увидел то, на что смотрели все остальные, он почти не обратил внимания на своего лучшего друга и его жену. В ванне лежал Джастин. Он то трясся в чудовищных судорогах, то задыхался от лихорадки, пожиравшей его тело. Майк застонал и упал на колени рядом с сыном.

Глава 14

Запись Трейси

– Мама! – крикнула Николь от подножия лестницы. – Все куда-то ушли!

Трейси была раздражена: прошлой ночью, впервые за почти целую неделю, ей удалось спокойно заснуть. Сон ускользал от нее, как угорь в банке желе: полночи ей снились кошмары, потом они снились Майку, и он метался в постели. Еще пара часов благословенного отдыха – и ей почти удалось бы вновь почувствовать себя живым человеком.

«Так лучше не шутить», – подумала Трейси.

– Все? – испуганно спросила она, усаживаясь в постели.

Голова закружилась, в ушах раздался легкий звон. Сейчас она принимала витамины не столь фанатично, как до «заражения».

Иногда на нее наваливалась депрессия. К чему принимать витамины? Они не защитят от зомби. Винтовки и пистолеты – то, что она больше всего ненавидела – стали теперь ее единственным спасением. Трейси прикинулась, что ничего не замечает, когда Майк начал медленно и методично коллекционировать оружие. У нее были свои слабости, так зачем же отказывать ему в такой прихоти? Он не курил, не употреблял наркотики, не гонялся за другими женщинами. Майк был хорошим человеком. Может, до стандартного набора в его колоде и не хватало пары карт, но вместо них всегда можно использовать джокеры.

Оружие! Трейси волновалась, ОЧЕНЬ волновалась, когда он начал обучать мальчиков стрельбе, но Майк был осторожен и с уважением относился к той разрушительной силе, что несли эти штуки. Такое же отношение он воспитал и в мальчишках. То, что прежде казалось ненужным, сейчас стало краеугольным камнем их выживания. Дарвиновский естественный отбор снова работал вовсю. Слабые умрут. Сильные выживут.

– Все? – переспросила она, на сей раз куда мягче.

В голове начало проясняться.

Николь уже была в спальне.

– Даже Томми, – ответила она.

– Ты уверена, что они не на дежурстве, или не отправились за едой, или просто не выгуливают собаку?

Ответ на последний вопрос Трейси получила, когда откуда-то из района ее пяток раздалось громкое фырканье.

– Генри, как ты ухитрился залезть на кровать… да еще и так, что я не заметила? – сказала Трейси, протягивая руку, чтобы потрепать его по щеке.

Генри послушно перевернулся на спину, ожидая, что ему почешут брюшко. Ожидания полностью оправдались.

– Мама, я сходила к клубу, а потом к воротам. Они все уехали. Папа поехал на оружейный склад, а мальчики, предположительно, отправились помогать ему, но часовой думает, что они все наврали.

– Хорошо, дай мне минутку, – сказала Трейси, откидывая покрывало и частично накрывая им Генри.

Тот и не шевельнулся, видимо, чрезвычайно довольный своим новым одеяльцем.

– Как насчет оружия? – спросила Трейси, направляясь в ванну, чтобы натянуть штаны.

– А что насчет него? – спросила Николь, не понимая, к чему ведет этот разговор.

– Оно нам понадобится, – прокричала Трейси из ванной.

– Зачем? Для чего? – с нарастающей паникой в голосе спросила Николь.

– Отправимся искать мальчиков, – буднично ответила Трейси, снимая свитер с праздно стоящего велотренажера.

Люди бросают одежду на тренажеры не потому, что это легкодоступная вешалка. Они делают это, чтобы скрыть чувство вины. Вины за то, что потратили целое состояние на оборудование, которое теперь выполняет ту же функцию, что и вешалка ценой в сорок девять центов. Вины за то, что не оправдали собственные ожидания, не выполнили данные себе обещания. Спортивные тренажеры отправили к психотерапевтам больше людей, чем смогла бы любая проблемная мать.

– Николь, когда мы вернемся назад, напомни мне выбросить этот эллипсоид.

Николь уставилась на мать, решив, что та все-таки дошла до ручки. Стресс, обрушившийся на них в последние дни, тяжко давил на каждого, и ее мама, похоже, слетела с катушек.

Трейси отперла ружейный сейф Майка и поняла, что запасы практически исчерпаны. Все, что осталось – это пистолет и винтовка калибра.22. Не то чтобы Трейси представляла, с каким типом огнестрела имеет дело.

– Как узнать, заряжены ли они? – спросила Трейси у Николь, энергично хватая пистолет.

Николь отшатнулась.

– Всяко не наставив его на меня.

– Ах да, извини, – пристыженно ответила Трейси.

– Мам, а ты уверена, что это хорошая мысль?

– Мои мальчики где-то там. И я собираюсь найти их.

Николь со вздохом подошла к матери и достала из сейфа винтовку. Она положила оружие на кровать и принялась старательно изображать, будто знает, как его заряжать. Следующие несколько волнительных минут она провела под чутким взором Трейси в поисках несуществующего приемника магазина, конечно же, не имея понятия, что винтовки двадцать второго калибра иногда заряжаются со ствола. Не желая выглядеть невеждой, Николь, в конце концов, вновь взяла оружие в руки и гордо объявила:

– Полностью заряжено.

Что, конечно же, было не так.

– Я не заметила, чтобы ты вставляла туда патроны, – с сомнением произнесла Трейси, хотя, говоря откровенно, разбиралась в этом еще меньше Николь.

– Как насчет этого? – спросила она, протягивая дочери пистолет.

Николь, по меньшей мере, раз шесть видела, как ее отец и парень стреляют. Они всегда тянули за какую-то штуку наверху. Поэтому, когда она, наконец, нашла на пистолете механизм, оттягивающийся назад и со щелчком возвращающийся обратно, если его отпустить, то не менее гордо объявила, что и пистолет заряжен. Заряжен он не был. В тот момент Николь не думала, что они отправятся за ворота, и надеялась, что ее навыки в обращении с оружием не подвергнутся испытанию практикой.

– Мама, мы понятия не имеем, куда они уехали, и они опережают нас по меньшей мере на четверть часа, – просительно сказала она.

Может, ее мать и была взвинчена до предела, но Николь, откровенно говоря, просто голову потеряла от страха.

При росте четыре фута одиннадцать дюймов и весе в девяносто фунтов[57] – и то разве что после обеда в День Благодарения – самой надежной защитой Николь был ее папа-морпех, который в некоторых кругах слыл весьма неустойчивым типом. Множество людей, представлявших, по ее мнению, потенциальную угрозу, Николь терроризировала, словами: «Мой папа знает, где ты живешь» (по какой-то неведомой Майку причине все друзья и возможные обидчики Николь смертельно боялись его, хотя он никому из них ни разу не сказал даже «Бу!»). Все это было делом рук Николь. Она позаботилась о том, чтобы всем и каждому стал известен некий инцидент, произошедший в Канаде с участием ее отца, несколько конных полицейских и одного политика. Николь не чувствовала бы себя в большей безопасности, даже если бы все считали ее дочкой Тони Сопрано[58].

Когда братья подросли, они стали второй линии обороны – и, кроме того, у нее был Брендон. А если все остальное не срабатывало, Николь пускала в ход собственный голосок, заставлявший забыть о миниатюрных размерах. Слыша ее крик, любой бы решил, что его окружил взвод обезьян-ревунов. Ее папаша, на которого (безо всякого результата) кричали многочисленные инструктора учебки, старался скрыться от дочери, когда та распахивала варежку во всю ширь. Однако сейчас, лишившись своих телохранителей и утратив волшебную силу голоса – зомби ведь плевать на крики, для них это скорей прозвучало бы как звонок к обеду – она стала тем, кем, по сути, являлась, а именно маленькой папочкиной принцессой. Убери некоторую резкость манер, и останется лишь испуганная молодая женщина.

– Я бы выкурила сейчас парочку сигарет, – объявила ее мать.

– Идем, – немедленно согласилась Николь.

Зависимость – мощный мотиватор. К черту зомби.

Генри, выглянув из под одеяла, наблюдал как они уходят. Он понимал, что дома никого не остается, и надеялся, что кто-нибудь вскоре вернется и попотчует его вторым завтраком.

Трейси и Николь подошли к гаражу. Но лишь когда они вошли внутрь, Николь заметила очевидное (да, вы угадали верно, Принцесса Очевидность).

– Мы возьмем папину машину? – с дрожью в голосе спросила она.

– Ну, мою-то он раскурочил, – ответила Трейси, пусть и без особой уверенности.

Пару месяцев назад Майк и Трейси зашли за кофе в «Старбакс». Майк чувствовал себя на седьмом небе, вдыхая все эти чудесные ароматы специй и зерен разных сортов.

– Знаешь, – начал он, – если бы бог сказал мне, что я должен отказаться либо от пива, либо от кофе, не представляю, что бы я выбрал.

Трейси полагала, что это дилемма решается очень легко.

– Пиво.

Майк покосился на нее.

– Ну ладно. Бог говорит: кофе или сигареты.

Теперь Трейси поняла, о чем речь.

После того, как они свалили покупки на заднее сиденье джипа Майка и уже двинулись к выезду с парковки, Трейси спросила мужа:

– А если бы Господь предложил выбрать между этим джипом и мной, насколько сложным был бы для тебя этот выбор?

Майк ответил без малейшего промедления:

– Ах, милая, это было бы совсем несложно.

Однако подробностей он не уточнял, и Трейси была наполовину уверена, что поняла его невысказанную мысль.

– Есть идеи получше? – спросила Трейси.

– Ну, нам нужны сигареты, – слабо улыбнулась Николь.

Не раз за свою мятежную юность Николь хотела «одолжить» папин джип, когда тайком выбиралась из дома – но все-таки она была непослушной, а не сумасшедшей. Джип так и оставался надежно запертым в своем гараже.

Николь осторожно пролезла на пассажирское сиденье, подсознательно ожидая, что вот-вот сработает какое-нибудь противоугонное устройство. Неважно, как близко она пододвинула кресло и какую позу приняла – все равно сидеть было неудобно. Чувство вины – тесный костюмчик, и на ее матери он сидел, похоже, не лучше, чем на ней. В замкнутом пространстве гаража шум двигателя прозвучал оглушительно. Если бы не пристегнутые ремни безопасности, обе женщины, наверное, могли бы выскочить вон из машины. Трейси медленно включила заднюю передачу.

– Мам, может, ты сначала откроешь ворота?

– Ах да. Верно, – рассеянно улыбнулась Трейси.

Начало экспедиции грозило стать весьма запоминающимся. Николь не была уверена, что они поступают разумно. Дверь гаража с лязгом открылась, Трейси резко выжала сцепление, и джип заглох.

– Опаньки, – прокомментировала она.

– Великолепно, – проворчала себе под нос Николь.

Следующие три попытки выехать на задней передаче оказались столь же «успешны». А затем настала очередь первой передачи.

Трейси подкатила к центральным воротам, надеясь, что их откроют прежде, чем она потеряет скорость, и ей не придется снова возиться с первой передачей.

Игорь махнул рукой, приказывая им остановиться.

– Вот черт, – в унисон буркнули Трейси и Николь, руководствуясь одним и тем же мотивом.

Николь чуть не расплющила нос о приборную панель, когда джип взбрыкнул, словно разъяренный мустанг.

– Что с вами, Тальботами, такое? Вам здесь не нравится? – спросил Игорь.

– Игорь, ты знаешь, куда поехали мальчики? – озабоченно спросила Трейси.

– Сказали, помогать своему па, но я знать, что они нагло врать, – любезно ответил он.

Трейси захотелось наорать на Игоря за то, что он их выпустил, но задача часового состояла в том, чтобы не впускать людей внутрь, а не в том, чтобы не выпускать их наружу.

– С ними все быть в порядок, миссис Тальбот, им хватит оружия завалить медведь, – сказал Игорь, заметив страх на ее лице. – Вы две должны сидеть здесь и ждать их назад. Туда ехать слишком опасно.

– Мальчикам ты сказал то же самое? – рявкнула в ответ Трейси.

Игорь отступил на шаг и махнул рукой, давая водителю автобуса знак отъехать. С тех пор, как он перебрался в Штаты, он многое усвоил. Здешние женщины были не настолько покорны, как в России, так что будить лихо было себе дороже.

– Удачного дня.

И он полез греться в автобус.

На выезде из ворот джип заглох еще дважды. Водитель автобуса, похоже, был на грани паники. Он отчаянно жестикулировал, показывая Трейси, чтобы та очистила въезд.

– Какого хрена он так разволновался? – раздраженно спросила Трейси.

Попытки вести – или, если быть реалистами, в основном стопорить – джип Майка слегка взвинтили ее.

– Тут на целые мили кругом нет ни одного зомби!

Она была неправа – крайне, крайне неправа – но отсюда их, определенно, разглядеть было сложновато.

– Смотри не обмочи подштанники! – выкрикнула Трейси, наконец-то успешно переключаясь на первую и освобождая дорогу автобусу.

– О Боже, когда Майк за рулем, это кажется так легко!

– Мам, а ты уверена, что нам стоило выезжать наружу?

Николь не могла точно сказать, в чем дело, но что-то казалось неправильным. Дурные предчувствия усиливались по мере того, как Литл Тертл исчезал в зеркале заднего вида.

Однако Трейси была слишком поглощена борьбой с коробкой передач, чтобы что-то заметить. Вполне вероятно, что причина трудностей со сцеплением лежала в области подсознательного и не имела никакого отношения к ноге на педали.

– Ха, я это сделала! – торжествующе воскликнула Трейси, проезжая перекресток Гавана и Эванс практически как по маслу.

Теперь, когда у нее появилась возможность оглядеться по сторонам, ей пришлось согласиться с Николь. Возможно, это было не столь уж хорошей идеей. Трейси рисковала жизнью дочери и своей собственной, и ради чего – она понятия не имела, куда уехали мальчики. А колесить вокруг без всякой цели было равносильно самоубийству. Конечно, они были вооружены, но ни одна не сделала за свою жизнь больше полудюжины выстрелов, да и то мимо цели.

Этот дивный новый мир[59] совершенно измотал Трейси – ее муж то и дело пускался на какие-то авантюры, а теперь и мальчики умотали Бог знает куда.

Уронив голову на руль, Трейси оглянулась на дочь.

– Николь, я понятия не имею, что делаю и куда еду. Майк убьет нас, если узнает об этом, и не только потому, что мы взяли его джип.

Николь никогда не видела свою мать настолько подавленной. Надо было что-то быстро придумать, иначе Трейси могла полностью замкнуться в себе. В прошлом году у Николь отобрали права. Не то чтобы сейчас на дороге их поджидал патруль, но факт оставался фактом: она едва могла управлять машиной с автоматической коробкой передач. Сцепление даже не обсуждалось. Дурные предчувствия не ослабевали ни на йоту. И у нее не было ни малейшего желания топать до комплекса пешком.

– Я бы не отказалась от сигареты, – сказала Николь, косо поглядывая на мать в надежде получить хоть какую-то реакцию, кроме отчаяния.

Трейси подняла голову. На ее напряженном лице читалось страдание, но сейчас там появилось и нечто другое… решимость. Трейси злилась на себя за то, что из уныния ее способна вывести обычная сигарета, но старые привычки так быстро не отпускают.

Их можно подавить на какое-то время, можно даже забыть о них, но они всегда поднимают свои уродливые головы в самый неподходящий момент. Сейчас, однако, момент был как раз подходящий. Трейси не знала, то ли злиться на Николь, то ли благодарить ее за то, что она так виртуозно манипулировала ею, с ювелирной точностью нажимая на нужные кнопки, но, в конечном счете, девочка практиковалась последние одиннадцать лет.

Трейси вновь тронула машину с места.

– Звучит неплохо. Рак легких волнует меня сейчас меньше всего.

Николь рассмеялась бы, не будь эта мысль столь зловещей. Каким-то образом оказалось, что рак легких – сейчас наиболее безопасная альтернатива. Но как, черт возьми, это произошло? Минуту или около того они ехали молча, а потом Трейси свернула на ближайшую заправку. Там стояли несколько машин, но никто не спешил их обслужить. Трейси описала ленивую восьмерку по парковке, выглядывая нет ли причин для отступления. Однако кроме разлитого бензина никаких непосредственных угроз не наблюдалось. Света в круглосуточном магазине не было, а непрозрачное стекло витрины скрывало все, что находилось внутри. Трейси припарковалась перед магазином, оставив двигатель на холостых оборотах. Они с Николь пристально уставились во мрак, выискивая малейшие признаки движения.

– Не глуши двигатель. Я забегу внутрь и выгребу несколько пачек, – сказала Николь, приоткрывая дверцу.

– Минуточку. Я тебя туда не пущу! – громче, чем собиралась, крикнула Трейси.

– Мама, со мной все будет в порядке. Я только заскочу внутрь и сразу выбегу назад.

– Нет, если уж кто-то и войдет внутрь, так это я. У меня и так двое детей уже запропали Бог знает куда. Ты оставайся здесь, а я сбегаю, – сказала Трейси, глубоко убежденная в правильности этого маневра. – Если что-то со мной случится, просто уезжай!

И она потянулась к водительской дверце.

– Мам! – вскрикнула Николь.

Трейси немедленно захлопнула дверь, решив, что Николь что-то заметила. Она дико завертела головой в поисках приближающейся опасности.

– Мам, я не умею водить машину с ручной коробкой. Если что-то случится с тобой, мне придется бежать. Ты видела, как я бегаю?

– Черт, ты меня напугала, – выдохнула Трейси.

Но когда до нее дошел смысл слов Николь, она поняла, что перед ней неразрешимая дилемма. Неважно, какое решение она примет, ее дочь все равно окажется в опасности.

– Давай пойдем туда вместе, – предложила Николь, прежде чем ее мать вновь сковал страх.

Никотин был могущественной приманкой. Он мог побороть здравомыслие. Трейси слабо кивнула. Мать и дочь одновременно открыли дверцы и вышли из машины. Холодный воздух резко пах бензином. Ядовитые пары затрудняли дыхание, но в этом и был их плюс (или минус?) – бензиновая вонь скрывала запах смерти. Чтобы выбраться из удушливого облака, женщины поспешили ко входу в магазин. Если бы их обоняние не притупила вонь горючего, сейчас бы в нос им ударил до боли знакомый смрад разложения. Но осознание ошибки пришло на три вдоха позже, чем следовало.

– Боже, хотелось бы мне, чтобы тут горела хоть пара лампочек, – с легкой дрожью в голосе произнесла Николь.

Трейси вошла первой и втайне этому обрадовалась. Когда глаза приспособились к сумраку, она различила пару ног в санитарной униформе, торчавших из-за прилавка. Этим ногам явно не суждено было больше ходить. К тому же, в ближайшем проходе между полками виднелась лужа свернувшейся крови. У Трейси не было ни малейшего желания узнать, чья это кровь. Иногда неведение и в самом деле благо. Трейси схватила за руку шедшую следом Николь, уводя ее подальше от жуткого прохода. Затем она резко остановилась и прислушалась.

– Шшш… ты это слышала?

Обеих охватила паника, хотя Николь не уловила ни звука. Они застыли на месте. Секунды текли. Рука Николь, сжатая в тисках материнских пальцев, начала болеть.

– Мама, отпусти, – приглушенно проговорила Николь. – Там никого нет.

Из-за полки с прохладительными напитками донеслось тихое поскребывание.

– Может, это просто включился холодильник, – сказала Николь, пытаясь убедить в первую очередь себя.

Трейси указала на выключенные лампы наверху.

Николь подняла голову и судорожно сглотнула.

– Да, электричества нет. Я знаю.

– Шшшш… – скорей показала, чем прошептала Трейси.

Николь была не из тех, кто умел вовремя прикусить язычок, и уже собиралась задать следующий вопрос, когда звук повторился. Он был слабым и ритмичным. В нем не таилось никакой угрозы, но Трейси все равно не собиралась тут задерживаться.

Она повернулась лицом к дочери.

– Давай возьмем пару пачек сигарет и газировку для ребят, и уберемся отсюда подальше.

– Согласна по всем пунктам. У меня от этого места мурашки по коже, и тут начинает вонять хуже, чем снаружи. Хочешь, чтобы я взяла какую-то определенную марку?

– Бери все, что сможешь унести. У меня есть предчувствие, что пройдет еще много времени, прежде чем «Винстон-Салем» начнет выпускать их заново. Разве что разработают специальный сорт для зомби. «Эй, вы уже и так покойник, отчего бы не сделать пару затяжек?», – неуверенно пошутила Трейси.

– Смешно, хотя звучит ужасно, – выдавила Николь с натянутой улыбкой.

– Даже если мы их не выкурим, сможем на что-нибудь обменять. Через пару дней они станут на вес золота.

Глаза Николь вспыхнули.

– Золота? Хмм.

– Ты поняла, что я имею в виду.

– Я прекрасно поняла, что ты имеешь в виду, – отозвалась Николь, хватаясь за ручку одной из двух стоявших у входа небольших тележек.

– Верно мыслишь, – сказала Трейси, взяв оставшуюся тележку.

Они были так увлечены «шопингом», что не заметили, как одна из дверей холодильника открылась. Из тени на них жадно уставилась одинокая фигура.

Вид мяса – пускай и не само слово – пронесся в рудиментарном сознании твари. Создание двинулось вперед: вечно вперед, вечно голодное, вечно в погоне за следующей жертвой. Если бы оно было способно мыслить и осознавать себя, то подумало бы: «Жизнь проста». Однако такими талантами тварь не обладала.

Николь доверху наполнила свою тележку и отправилась к джипу, чтобы выгрузить первую партию трофеев. Она не могла бы быть счастливее, даже если бы наткнулась на сундучок Дэви Джонса. Когда девушка вернулась в магазин, прежние страхи начисто испарились. И напрасно. Она замерла на месте с застывшей на губах улыбкой, в ужасе уставившись на представшую перед ней картину. Кошмарная неупокоенная тварь шла по пятам ее ни о чем не подозревающей матери.

– Мама! – взвизгнула Николь.

Трейси уронила упаковку «Пепси». Банки разлетелись во все стороны. Они полопались, в воздух забили струи липкой жидкости. Трейси уже готова была обругать дочь за то, что та ее напугала – но, подняв голову и увидев ужас, написанный на лице Николь, поняла, что дело плохо.

Словно дятел клювом, Николь беспорядочно тыкала пальцем в пространство. Заикаясь, она лепетала:

– З-З-З!..

Дальнейших объяснений Трейси не понадобилось. Не так уж много слов, начинающихся на букву «з», могли вызвать такую паническую реакцию – если, конечно, в Денвере не бесчинствовала зебра-убийца, и Трейси не заслоняла полянку с особенно сочной травой. Женщина развернулась лицом к опасности, но нечаянно наступила в скользкую лужу свежеразлитой «Пепси». Левая нога Трейси взмыла в воздух, и миссис Тальбот грохнулась на пол. Выражение лица зомби изменилось: из счастливого оно сделалось растерянным, словно существо не могло понять, куда подевался его обед. Потребовалась пара секунд, прежде чем мертвец опустил взгляд, вновь сосредоточившись на добыче.

Трейси тяжело плюхнулась на задницу, и приземление на облицованный плиткой пол было отнюдь не мягким. Женщина тут же начала пятиться назад, так как тварь снова устремилась к ней. Николь никак не могла отделаться от мысли, что смотрит ужастик по кабельному; ее разум пытался отстраниться от происходящего.

Трейси все отползала, пока не уперлась спиной в дверь холодильника. Ноги засучили по полу, но тот по-прежнему оставался скользким. Женщина подняла взгляд от ступней преследователя – на которых, кстати, была всего одна туфля. Длинные ноги переходили в широкие бедра, те – в тонкую талию, а выше было то, что вполне соответствовало определению «грудь порнозвезды». За пышными полушариями трудно было разглядеть лицо. Но когда Трейси это удалось, ее охватила жуткая ярость.

– Элисон? – возмущенно спросила она.

Зомби-Элисон замедлила шаг. Она не остановилась, но определенно притормозила, словно необходимость одновременно идти и анализировать вопрос загрузили большую часть ее операционной системы.

– Элисон Питтман? – снова спросила Трейси.

На некогда изящном личике ее оппонентки отразилось замешательство.

«Грива каштановых волос, падающая на зеленые глазищи, кажется чуть потрепанной – но, в целом, она могла бы быть самым привлекательным зомби за всю историю жанра», – рассудила Трейси.

– А я-то надеялась, что они сожрали твою морду, сучка! – выкрикнула она, наконец-то подобрав под себя ноги и опираясь на ручку холодильника, которую нащупала у себя за спиной.

– Мама! Что происходит? – простонала Николь.

Зомби-Элисон застыла на месте, словно ошибка операционной системы была фатальной.

– Эта тварь, – рявкнула Трейси, – та самая сука, которая почти разрушила мой брак!

Сообщив это, она злобно уставилась на фигуристый труп.

Незадолго до увольнения Майка из офиса у них с Трейси, как и у большинства женатых пар возникли некоторые трудности. Эти проблемы обострились благодаря чарам одной хитрой, лживой и искусной манипуляторши по имени Элисон Питтман. Элисон стала тем «плечом», на которое Майк мог опереться. Она внимательно выслушивала его жалобы, всегда находила нужные слова и наглаживала его эго всякий раз, когда он в этом нуждался. Она была идеальной соблазнительницей. Поначалу Майк даже не заметил небольшой перемены в их отношениях. Они были друзьями уже три года и за это время успели поделиться друг с другом уймой личных секретов. Майк понимал, что Элисон – одна из самых красивых женщин, когда-либо виденных им в жизни. Но он был счастливо женат, а даже если и не так, то за годы общения успел выяснить, что любимая забава его приятельницы – вынуть душу из какого-нибудь бедолаги. А затем, когда от мужчины оставалась лишь бледная тень, Элисон выкидывала его на помойку, как мусор. Истинный суккуб нашего времени. И все же, казалось, Элисон ценила их дружбу. Но как только ей удалось углядеть возможность – небольшую трещину в брачной броне Тальботов – как она сделала все, чтобы превратить эту трещинку в незаживающую рану. У нее это было чем-то вроде болезненной мании.

Элисон была несчастна и старательно затаскивала всех и каждого в свою эмоциональную трясину. Презирая себя за собственные поступки, она наслаждалась мыслью о том, как переспит с Майком, а затем швырнет правду в лицо его стерве-жене.

В конце концов, Майк пришел в себя и разглядел западню. Он чуть было не опоздал: прозрение посетило его прямо в квартире у Элисон. Та попросила его помочь передвинуть мебель из одной комнаты в другую. Он с радостью согласился – в конечном счете, не для того ли нужны друзья? – пускай высшее сознание и намекало ему, что где-то тут подвох.

Когда Майк прибыл на место, на столе его уже ждала бутылка охлажденного вина. Из спальни Элисон струился мерцающий свет свечей, но завершающим аккордом стало то, что «подруга» встретила его неглиже. Майк всегда знал, что она выглядит потрясающе, но от чудного видения, приветствовавшего его в дверях, колени буквально подогнулись. Челюсть мистера Тальбота отвисла, а самого его охватила паника.

Он стоял на распутье. Прямая дорога вела к жене и детям. Конечно, в асфальте этой дороги зияла пара-тройка трещин и несколько дыр, но в целом она обещала приятное и спокойное путешествие. Но, если бы он круто свернул налево с Элисон, все, что светило впереди – это щит «Ведутся ремонтные работы»: огромные оранжевые дорожные конусы и яростно мигающие предупредительные знаки, предвещающие опасные повороты и скрытые неровные участки. Эта дорога могла оказаться весьма увлекательнойй на протяжении мили-другой. Однако Майк наверняка знал, что она закончится тем же, чем кончалось множество дорог, по которым разъезжал Хитрый Койот в мультфильмах его детства: большим знаком, стоящим прямо посреди дорожного полотна и гласящим «Конец близок». Вместо точки там, естественно, будет валяться огромный булыжник. Эта информация вряд ли помогла бы Койоту, поскольку на нем были реактивные коньки, но у Майка имелось то, чего Койоту не хватало: точный прогноз.

Майк еще раз заглянул в глубь квартиры. Затем бросил один долгий взгляд на стоявшую перед ним женщину. Позже он объяснял себе это тем, что хотел окончательно определиться, какие у Элисон намерения. Затем, не сказав ни слова, Майк развернулся и зашагал прочь. Он знал, что если скажет что-нибудь – неважно, что – у нее появится прекрасный повод для ответного шага, и тогда он пропал. Он останется у нее, и его жизнь необратимо изменится навсегда. И не к лучшему.

– Майк? – спросила Элисон ему в спину. – Что ты делаешь?

Ей ни разу еще не отказывали – потому что всегда отказывала она – и этот опыт ей не понравился.

– Ты отказываешься от этого? – презрительно крикнула женщина, демонстрируя свое роскошное тело.

Майк знал, что лучше не оборачиваться. Обернувшись, он вполне мог бы превратиться в соляной столб, как жена Лота из бесславных Содома и Гоморры. Или, еще того хуже, начать сомневаться в своем выборе.

– Возвращайся к жене! – проорала Элисон.

Ее дрожащие обертоны достигли такой мощи, что начали выглядывать соседи, тем придавая действию еще большую драматичность.

– Ты что, педик? – выплюнула она.

Майк покраснел, обнаружив, что обзавелся солидной аудиторией.

Он чуть не расплакался от облегчения, когда наконец-то взялся за ручку дверцы джипа. Однако облегчение быстро ушло – Майк сообразил, что придется обернуться, чтобы сесть за руль. Даже с такого расстояния красота Элисон была неподражаема. Чистая ненависть, написанная на ее лице, подтвердила верность решения Майка. Однако его член не считался с логическими доводами и выражал хозяину свою крайнюю ярость и негодование.

– Нет, определенно не педик, – констатировал Майк, устраиваясь за рулем, заводя джип и убираясь к чертям из Додж-Сити.

Глаза Элисон прожигали дыры в затылке Майка во время этого поспешного бегства. Ее дом содрогнулся от силы удара, с которым она захлопнула дверь. Именно с того дня она начала строить план, как поспособствовать увольнению Майка. Элисон надеялась на скандал эпической силы и была крайне разочарована, когда все свелось к «уходу по собственному желанию». Заявившись в кабинет Майка в последнее утро, она не ощущала ни капли раскаяния, лишь что-то вроде удовлетворения.

– Последний день? – расхохоталась она, стоя в дверях с самодовольной ухмылкой на лице.

Майк был практически уверен, что Элисон приложила руку к его увольнению, но не хотел давать ей повода для ликования.

– Да, настало время перемен. Мне предложили кое-что на востоке, так что не терпится присмотреться к тамошним перспективам.

Все это было чистой воды враньем, потеряв работу, Майк был до чертиков напуган. Однако стоило солгать ради того, чтобы увидеть, как ухмылка на полсекунды сползает с ее лица. Он продолжил складывать свои вещи в коробку. Элисон в крайнем раздражении покинула дверной проем. Ее жажда мщения так и не была удовлетворена, и она отправилась прочь в поисках новой жертвы.

Майк пересказал Трейси все детали того дня, опустив лишь часть с предательским пенисом, но минусы такой честности намного перевесили плюсы. Трейси не раз хотела встретиться с Элисон и высказать ей все, что о ней думает. В отличие от Майка, его жена была абсолютно уверена в том, что именно Элисон подстроила его увольнение, и с первой же минуты мечтала о мести.

А теперь это порождение тьмы стояло перед ней, во всей своей царственной мертвой красе.

– Как гребаная зомбачка может так хорошо выглядеть? – возопила Трейси, наконец-то поднимаясь на ноги.

– Мама?

Николь все еще была ошеломлена, однако до нее наконец-то дошел смысл слов матери, и она уставилась на стоявшего перед ними монстра.

Не считая слегка встрепанной шевелюры и сероватого оттенка кожи, зомби выглядела сногсшибательно. Пару секунд Николь даже не была уверена, действительно ли на них напал ходячий мертвец, или это просто изголодавшийся человек. Однако вся надежда на мирный исход разлетелась вдребезги, когда Элисон вновь включила свой одноколейный мозг. Рот покойницы широко распахнулся, явив миру куски и объедки ее последней трапезы. Из пасти зомбачки хлынул ядреный запах смерти, как будто открылась рассохшаяся дверь древнего склепа. Николь подняла пистолет и дрожащим пальцем нажала на спуск. Ничего не произошло. Николь с нетерпением ждала, когда в руку жестко ударит отдача, а в ноздри – кислый запах пороха. Однако пистолет лишь трясся в ее руке, бешено рыская из стороны в сторону, а все вокруг затопила едкая вонь разложения.

– Черт! – крикнула Николь, снова и снова нажимая на спусковой крючок – по-прежнему с нулевым результатом, даже без звонкого щелчка ударника.

Трейси все это время не стояла без дела. Она тоже подняла свою винтовку. Зомби-Элисон была так близко, что дуло винтовки аккуратно вошло ей в рот.

«Трудно промахнуться с такого расстояния», – с неким удовлетворением подумала Трейси.

– Это сотрет с твоей морды самодовольную ухмылку, СУЧКА! – взвизгнула Трейси, нажимая на спуск.

Ухмылка зомби-Элисон и вправду стала шире, однако вовсе не от инъекции раскаленного свинца. Трейси поняла, что винтовка не заряжена и даже более бесполезна, чем «Виагра» на конференции «Верных слову»[60].

Зомби-Элисон удерживал на расстоянии ствол винтовки, упиравшийся ей в глотку. Трейси хотелось заорать от ярости и разочарования… и неудовлетворенной жажды мести. Тем временем Николь схватила первый же предмет, попавшийся ей под руку. Трейси едва успела увернуться от летящей коробки презервативов, чуть не ударившей ее по щеке.

– Серьезно?! Это лучшее, на что ты способна? – крикнула Трейси.

– Извини, мам. Что нам делать? – взвизгнула Николь, уже почти перешагнувшая грань истерии.

– Зайди за кассу и посмотри, нет ли там биты, или лома, или чего-то, чем можно огреть ее по башке, – велела Трейси, боровшаяся с зомби-Элисон.

Та все еще не сообразила, что надо как-то сняться с горькой металлической палки, чтобы добраться до мяса. Ствол уже грозил пробить насквозь ее хрупкую шею.

– Тут только трость! – прокричала Николь от кассового аппарата.

– Сойдет. Давай живее, не знаю, сколько еще я ее продержу.

Трейси сопротивлялась безжалостному напору. Зомби-Элисон никогда не остановится. Трейси знала это, а руки уже болели от усилий, необходимых, чтобы удерживать неупокоенную стерву на расстоянии. Однако миссис Тальбот гордилась тем, что ее дочь сумела преодолеть нарастающий страх и теперь с поднятой над головой тростью приближалась к зомби. Николь ударила изо всей силы – но, учитывая невеликую массу трости и слабые мышцы девушки, удар разве что разозлил противницу ее матери. Николь снова замахнулась и нанесла удар. Зомбачка наконец-то заметила, что на нее напали. Она попятилась, снявшись со ствола, и полностью сосредоточила внимание на небольшом кусочке мяса рядом с собой. «Сочненько», – подумала бы она, если бы умела думать.

– Мам! – взвыла Николь, роняя трость и отступая.

Руки Трейси горели от усилий, потраченных на удержание мертвой. Как только зомби-Элисон освободилась, руки женщины бессильно повисли. Винтовка весила всего семь фунтов[61], но сейчас с тем же успехом она могла весить и семьдесят. Когда мертвая обернулась к Николь, у Трейси перехватило дыхание. Николь пятилась, выпучив глаза от страха. Выражение чистого ужаса, написанное на лице девушки, подхлестнуло ее мать.

– Сначала мой муж! Затем я! А теперь тебе понадобилась моя дочь?! – завопила Трейси.

Она перевернула винтовку, взявшись обеими руками за ствол.

– Ну так знай, никто из нас тебе не достанется! СУКА!

И с этими словами она размахнулась и обрушила на голову зомби массивный приклад винтовки с силой и точностью, которыми гордился бы сам «Бейб» Рут[62].

Когда приклад соприкоснулся с головой зомби-Элисон, раздался отвратительный звук, который способен издавать только треснувший череп. Некоторые сравнивают этот звук с треском арбуза, упавшего с третьего этажа и разбившегося об асфальт. На самом деле ничего похожего. Он намного более физиологичен. Он поражает ваши нервы, словно вопль кота, раздавшийся далеко заполночь. Он так же омерзителен, как целая орда пауков, ползущих у вас по голове, или удар в грудину, или вид людей, жующих с открытым ртом. В общем, вы поняли. Этот звук не предназначен для человеческих ушей.

Приклад винтовки едва не застрял в глубокой вмятине в черепе зомби-Элисон. Трейси потянула оружие на себя, и услышала отчетливое хлюпанье, с которым дерево отделилось от кожи, крови и кости. Голова покойницы запрокинулась под неестественным углом. Зомбачка попыталась оглянуться, чтобы понять, кто ее ударил, но кости ее изящной шейки были едва ли в лучшем состоянии, чем пробитая тыква. Когда зомби-Элисон рухнула на пол, Трейси издала победный, полный облегчения и удовлетворения клич. Руки и ноги мертвой скрутили чудовищные судороги. Несколько долгих и страшных секунд Трейси и Николь смотрели на это, как зачарованные. В голове у Трейси вертелось множество оскорблений, которые ей хотелось обрушить на побежденную соперницу – однако она опасалась, что если откроет рот, оттуда польется лишь содержимое ее взбудораженного желудка. Наконец зомби-Элисон затихла.

Трейси схватила Николь за руку и потащила к выходу. Они не обменялись ни словом по дороге домой и впоследствии ни разу не упоминали о случившемся. Майк, конечно, в конце концов узнал о сигаретах, но когда он вознамерился допросить жену, та ответила таким суровым взглядом, что от дальнейших расспросов пришлось воздержаться. Да он и не видел в этом особого смысла. Женщины были для него полнейшей и необъяснимой загадкой, однако он знал о них достаточно, чтобы уметь вовремя прикусить язык.

Глава 15

Дневниковая запись 13

Было несложно определить причину лихорадки Джастина. Алая рана на его щеке приковывала взгляд. Тысяча оголодавших зомби не вселила бы в меня такого страха, как один заболевший мальчик. Если бы Пол не сидел на унитазе, я бы уже попытался блевануть. Только тут я наконец-то ПО-НАСТОЯЩЕМУ заметил своего старого друга.

– Пол? – неуверенно произнес я.

Пришлось моргнуть и протереть глаза. Какое клише.

– Здорово, приятель, – напряженно ответил Пол.

Он испытывал острое чувство вины при мысли о том, что пришлось поучаствовать в разворачивающейся драме.

Мы с Полом иногда обсуждали, как поступим в случае катастрофы. Обычно это происходило в пьяном угаре. В защиту Пола скажу, что большая часть этих сценариев предусматривала атаки террористов, а не нашествие зомби. Наконец, после многочисленных дебатов и громких ссор, было решено, что мой дом легче оборонять, и что у меня больше припасов, включая оружие. При первом признаке неприятностей Пол должен был отправиться ко мне, но он позволил нерешительности взять верх… и это поставило под угрозу жизнь его племянников. Он знал, что мне нелегко будет простить ему эту оплошность.

Я разрывался между желанием узнать, как Пол добрался сюда, и беспокойством за здоровье сына.

Пол, заметив мое плачевное состояние, избавил меня хотя бы от первой части груза.

– Мы поговорим позже, это долгая история, – сказал он и махнул рукой, чтобы я пробирался в первый ряд столпившихся у ванны зрителей.

Трейси, не отрывая взгляда от Джастина, сжала мою ладонь в поисках утешения. Слова были не нужны. Я видел длинную рваную рану на правой щеке сына. Его лицо распухло почти вдвое. Если бы причиной был укус пчелы, зрелище показалось бы даже смешным. Его щека раздулась, глаза казались глубоко запавшими. Он больше смахивал на карикатурное изображение себя самого, чем на подлинник. Красные нити заразы лучами расходились от неприглядной раны.

Я бы решил, что он уже обратился, если бы не несколько следующих секунд.

Глаза Джастина с трудом сфокусировались на мне. Когда он заговорил, слова прозвучали глухо и сдавленно – парень с трудом проталкивал воздух сквозь распухшие миндалины.

– Я… мне так жаль, папа, – прохрипел он.

Я всхлипнул и глубоко вздохнул. Сердце рвалось из груди. Пол подавил собственные рыдания. Трейси не стала сдерживаться и предалась отчаянию, на что способна лишь пораженная горем мать. Ее тело сотрясалось от плача. Она выпустила мою ладонь и обеими руками закрыла лицо.

Где-то на задворках сознания прозвучал голос Томми, но я не смог разобрать ни слова.

– Его не укусили, – сообщил Томми.

Мне хотелось наброситься на него. Разбить что-нибудь. Мне хотелось проклясть небеса за то, что они обрушили на меня этот ад. Но чего бы я этим достиг? Моему сыну не стало бы лучше. Порядок во Вселенной тоже бы не восстановился. Я не знал, что произошло, но судя по жалкому выражению на лицах Тревиса и Брендона, догадаться было несложно. Пол, как и свойственно Полу, тянул с отъездом из дома, пока окно возможностей не захлопнулось. А у моих парней откуда-то появилась дебильная идея отправиться на выручку дяде. Я любил Пола всем сердцем, но никогда бы не пожертвовал ради него своим ребенком. Я с трудом удерживался от того, чтобы не наклониться к нему и не заорать: «Как ты посмел?!» Но вина, которую он и без того взвалил на свои плечи, была сильнее любых моих упреков… и, опять же, чего ради? Мой сын заразился смертельным вирусом, и, проклиная Пола, я ничем, абсолютно ничем не помог бы Джастину. Я чувствовал безнадежность – нет, к черту, в первый раз в жизни я почувствовал бессилие. Ладно, во второй: однажды в колледже мы с Полом купили совершенно забойную сенсимилью[63], после которой я не мог добиться «крепкого стояка» со своей подружкой. Но то, что происходило сейчас, было намного, намного хуже. Я погладил Трейси по волосам так нежно, как только мог. От моего прикосновения она вся ощетинилась. Тогда я сказал ей, что мне надо сходить на короткое собрание в клуб, и что я скоро вернусь. Она даже не посмотрела на меня, и я не мог ее за это винить.

Оглядев толпу в ванной, я приказал:

– Старайтесь снизить его температуру. Тревис, если ситуация ухудшится, немедленно приходи за мной. И, что бы вы ни делали, не смейте даже пикнуть об этом никому из посторонних. Они пристрелят его, как бешеную собаку.

Я проигнорировал Трейси, вздрогнувшую от моих последних слов – ведь в них не было ничего, кроме правды. Поколебавшись секунду, я опустился на колени рядом с сыном, лицо которого уже стало совсем восковым, и нежно поцеловал его в лоб. Когда я отвернулся и вышел из ванной, мои плечи тряслись от сдерживаемых рыданий.

Десятью минутами позже шестеро человек, включая меня, собрались на импровизированное совещание в клубе. Алекс, который выглядел так, словно его вытащили из постели, едва голова успела коснуться подушки, Джед и Тим Тинкл (и нет, я не выдумал это имя). Он был главой недавно сформированного «Отдела безопасности». Симпатичный парень, ростом шесть футов два дюйма, весом под сто восемьдесят пять фунтов и в прекрасной форме. Его голубые глаза ярко контрастировали с рано поседевшими волосами. Однако при этом вид у него был такой, словно ему постоянно приходилось защищаться – что было не удивительно, учитывая его имя[64]. У меня имелись некоторые сомнения насчет Тинкла. Похоже, парень был изрядно вспыльчив. Рядом сидел Уилбур Хитроу, мужчина постарше и значительно толще. Широко расставленные глаза на узком лице придавали ему сходство с саламандрой. Он возглавлял охрану. Не знаю, что тут происходило, пока я был в разъездах, но, похоже, в комплексе возникла масса новых должностей. Может, звания заставляли этих людей сильней ощутить собственную значимость – или, что более вероятно, создавали иллюзию, будто они контролируют ситуацию. Я считал, что все это чепуха. Зачем нам нужен Глава безопасности или комендант? Это же одно и то же, все равно, что «томат» или «помидор», разницы никакой. Но, в любом случае, если от этого у людей на душе становилось теплее, то почему бы нет? В довершение, на совещание заявился Карл.

Когда все «сильные мира сего» собрались, я отошел от Джеда и предложил всем рассаживаться. Тим Тинкл остался стоять.

– Джентльмены, – начал я, – прошу прощения за то, что оторвал вас от дел.

Тут я взглянул на Алекса, я знал, что бедняга сильно недосыпал. Алекс слегка кивнул мне.

– De nada[65], – сказал он, принимая мое извинение.

– У нас проблемы, – заявил я.

– Зачем ты тратишь наше время на констатацию очевидного, Майкл? – заносчиво поинтересовался Тинкл.

Какого хрена этот парень уже завелся? К тому же я терпеть не могу, когда меня зовут Майклом. Это всегда напоминает мне о тех временах, когда я был молод и в полном раздрае.

– Э-э, ладно, – сказал я, с сомнением глядя на Тинкла, – что я собирался сказать…

– Ты, похоже, намекаешь на то, что я тебя перебил? Великого Майкла Тальбота? – ухмыльнулся Тинкл.

– Э-э, Ти… Тим, я не совсем понимаю, что тут происходит. Я просто пытаюсь передать вам информацию, которая кажется мне жизненно важной для нашей безопасности, – проговорил я, стараясь обуздать свой гнев.

– То есть ты хочешь сказать, что я плохо выполняю свою работу? – протявкал Тинкл, делая шаг вперед и тыкая в меня пальцем.

– Какого черта, чувак, я даже не догадывался, что эта работа существует, пока Джед не просветил меня пять минут назад. Послушай, я не собираюсь мериться с тобой побрякушками…

Упс, неверное выражение. Он взорвался, как Везувий.

– Что еще за шуточки, Тальбот? Ты смеешься надо мной? У тебя какие-то проблемы? Да я пинками загоню твою задницу прямиком во вторник.

С моей точки зрения, это прозвучало довольно смешно, учитывая, что сегодня как раз и был вторник – если он не имел в виду будущий вторник, что, конечно, паршиво. Парень быстро приближался ко мне, причем вены выступили у него в самых неожиданных и неестественных местах.

– Тим, пожалуйста, – просительно сказал Джед, поднимаясь в попытке сгладить конфликт.

Тим оттолкнул его в сторону. К счастью, Карл подхватил старика, прежде чем тот грохнулся на пол. Тим нацелился мне в голову, но от его удара сумел бы уклониться и зомби. Я присел и что было сил врезал ему в солнечное сплетение. Ветер в единый миг покинул его паруса. Я почувствовал, как над моей головой со страшной скоростью пронеслась масса выдохнутого воздуха. Хорошо еще, что он не закусил за ужином парочкой халапеньо, а то у меня бы расплавились волосы. Парень согнулся вдвое, пытаясь втянуть хоть глоток воздуха. Еще миллисекунда, и я добил бы его апперкотом, но тут Джед наконец-то пришел в себя.

– Довольно, придурки! – рявкнул он.

Я тут же ощутил себя нашкодившим пятилеткой и выпалил:

– Это он начал!

Тинкл все еще не мог говорить, но ему хватило присутствия духа, чтобы указать на меня и покачать головой.

– Да мне плевать! – продолжал буйствовать Джед.

Не знал, что в старом пердуне осталось столько огня.

– Тинкл, садись. Тальбот, продолжай.

Тим подчинился приказанию. Постепенно он вернул себе способность дышать, но буря, по счастью, миновала.

– Ладно, – снова начал я. – На чем я остановился перед тем, как меня так грубо…

Джед погрозил мне пальцем.

– Э-э, ладно… Кажется, нас ждут неприятности.

– Майк, – теряя терпение, вмешался Алекс, – ты знаешь, я пришел сюда потому, что ты хотел сообщить нам что-то важное. Но если ты разбудил меня ради этой пустой болтовни, то я буду следующим, кто попытается задать тебе трепку.

– Хорошо, хорошо, извини, – сказал я, вскинув руки. – Просто я на секунду потерял нить. Все мы тут гадали, куда подевались зомби. Почему они не нападают? Может, они умирают? Или ушли куда-то? В общем, я не утверждаю, что это факт, просто мои наблюдения. Мне кажется, что эти зомби чуть более продвинутые, чем мы привыкли считать.

Все, за исключением Карла, заерзали на стульях.

Первым заговорил Уилбур.

– Но это просто смешно. Они же безмозглые паразиты, пожиратели плоти. И соображают не лучше нашего Тима.

Все рассмеялись, даже сам Тим.

Я рассказал им о том, как мы ездили спасать Джастина, и как зомби просто развернулись и прекратили преследовать нас ради более легкой добычи.

– Слушайте, я понимаю, что это только допущение – я знаю об этом не больше, чем вы. Но мне кажется, зомби в курсе, что мы здесь.

– Глупости! – выкрикнул Уилбур. – Они даже себя не осознают.

– А с каких пор хищникам нужно самосознание? Знает ли ВОЛК, что он существует? – парировал я.

Уилбур слегка увял.

– Я думал об этом всю дорогу от склада и до дома после нашей встречи с зомби.

Похоже, новости о столкновении с таким количеством зомби опередили нас.

– И я считаю, что их источники легкой добычи истощились.

Уилбур вел себя, как питбуль – вцеплялся и не отпускал. Должно быть, он много времени проводил с Тинклом.

– То, что ты так спокойно называешь «добычей» – это наша семья и друзья.

Он явно желал продолжить свою обличительную речь, но единственное, чем это могло закончиться – еще одним ударом в живот. И мой кулак, вполне возможно, потерялся бы в его немаленьком брюхе.

– Уилбур, – мрачно сказал я, прерывая его выступление, – я не хочу преуменьшать серьезность ситуации, просто называю вещи своими именами. Те люди, которых уже сожрали зомби, были больны, или реагировали слишком медленно, или их застали врасплох. Я думаю, наша «относительная» безопасность объясняется тем, что с нами гораздо сложнее справиться.

Уилбур вновь попытался оторвать от стула свою увесистую тушу.

– Постой, просто дай мне закончить. Львы охотятся на газелей и зебр, и значительно реже – на буйволов, да и то лишь на слабейших. Но если они достаточно голодны и доведены до ручки, то готовы наброситься и на взрослого слона. Я видел это по каналу «Discovery». А еще я готов поспорить, что вне этих стен добычи у них не лсьалось, и мы – на очереди как следующий источник пропитания.

Уилбур наконец-то встал. Стул, на котором до этого покоился его зад, скрипнул от облегчения.

– Ох, ну в самом деле. Неужели мы намерены все это слушать? – спросил он, обращаясь к остальным собравшимся. – Он утверждает, что зомби умеют соображать и знают, что мы здесь. И проводит параллели между этими тварями и Матерью-Природой, во имя всего святого! Зачем мы тратим время на его бред и, если уж на то пошло, на него самого? Он просто раздосадован тем, что не стал тут главным, а эта чушь позволяет ему почувствовать собственную значимость.

Я понял, что проиграл.

– У меня нет ни малейшего желания быть главным в этом цирке уродов.

– Все это только слова! – яростно выпалил Уилбур.

Я пропустил мимо ушей его шпильку и продолжил:

– Я просто хотел убедиться, что мы готовы к тому, что нас ждет. Джед, я собираю свою семью и уезжаю. Если кто-то из вас захочет к нам присоединиться, добро пожаловать.

– Счастливого пути, Тальбот. Такие, как ты, нам здесь все равно не нужны, – фыркнул Уилбур.

Тинкл поддержал его кивком.

Алекс отвернулся.

– Я был бы рад поехать, Майк, но здесь я чувствую себя в безопасности.

– Понимаю, Алекс, ты должен позаботиться о семье. Удачи, дружище, – искренне проговорил я.

– А ну-ка постойте, – поднимаясь, проговорил Карл.

Я не представлял, какие у них с Уилбуром отношения, но тот в его присутствии сразу же поник. Позже я выяснил, что Уилбур был зятем Карла, и что последний его терпеть не мог. Жаль, что я не знал об этом в тот день.

– Не то чтобы я был полностью согласен с Тальботом.

«Отлично, – подумал я. – Давай, возглавь политическую партию «Поколотим Тальбота».

– Но эти зомби и в самом деле вели себя странно, и я тоже задумывался над тем, чему стал свидетелем. Не стану прикидываться, будто понимаю, что происходит, но если эти твари придут сюда, и в том количестве, что мы видел рядом с арсеналом, нам крышка. Однако я не собираюсь уезжать и не думаю, что Тальбот должен уехать.

Это явно не понравилось Уилбуру.

– Но я думаю, что мы должны известить всех жителей, сколько бы их ни набралось, и начать укреплять слабые места нашей обороны.

– Спасибо, Карл, – с чувством сказал я.

– Я делаю это не для тебя, – ответил Карл.

– Все равно я люблю тебя, чувак, – ухмыльнулся я.

Тут наконец-то подал голос Джед.

– Будь осторожней, Карл. Похоже, ему нравятся мужики постарше.

Уилбур был совсем не рад тому, что его подсекли прямо у финишной черты, но уважительно помалкивал до конца совещания.

С новообретенной надеждой и энтузиазмом я продолжал:

– Алекс, ты инженер. Какое давление способны выдержать эти стены?

Алекс посмотрел на меня в замешательстве.

– Не очень понимаю вопрос. Скорей всего, стена остановит обычную легковушку, едущую на скорости тридцать-сорок миль в час. А фура с большой вероятностью ее проломит.

– Нет-нет. Я имею в виду нечто гораздо меньшее, размером с зомби.

– Вряд ли зомби обладают сверхчеловеческой силой, если ты об этом, – ответил Алекс.

– Прости, Алекс, мне следовало выражаться яснее. Я сейчас думаю о сотне вещей за раз, и они все так и норовят первыми сорваться с языка. Я говорю о тысячах зомби, одновременно давящих на стену. Она выдержит?

– Вот черт, об этом я не думал. В смысле, это же только шлакоблоки и цемент. Там нет никакой арматуры. Через каждые двадцать футов стоят столбы, и они выдержат, потому что вкопаны в землю – но нет, если это так формулировать, то стены очень уязвимы. Применив подобную силу, зомби могут повалить целые секции.

Жирная рожа Уилбура скривилась от страха. Это не должно было меня обрадовать, однако обрадовало.

– Что ж, если стены ненадежны, то о воротах и говорить нечего, – вмешался Джед. – Сдается мне, они могут столкнуть автофургон с дороги намного быстрее, чем продавить стену.

– Теперь вы понимаете, о чем я, – с триумфом провозгласил я.

Я почти видел, как крутятся колесики и шестеренки в голове Алекса. Он начал быстро повторять свой «список покупок», необходимых для укрепления наших позиций.

Джед хотел еще немного поговорить после окончания собрания. И я тоже. Мысль о праздной болтовне на тему зомби казалась намного более привлекательной, чем ужасная реальность, ожидающая меня дома. Однако долг отца – быть со своей семьей в тяжелые времена, и я не собирался нарушать это правило. Холодный воздух ничуть не взбодрил меня по дороге к дому.

Джастина перенесли из ванны в мой кабинет и уложили на кушетку. Вокруг него опять столпилась куча народу. Под грудой одеял он выглядел еще хуже. Мой старший сын как-то угас – вот самое подходящее слово. Трейси все еще несла вахту рядом с ним.

– Все вон, – выдавил я.

Казалось, все потерялись в собственных мыслях и были так далеко, что даже не поняли, что кто-то заговорил.

Я чуть повысил голос.

– Выходите. СЕЙЧАС ЖЕ!

В качестве восклицательного знака я стукнул ладонью по стене. Это привлекло их внимание. Пол положил руки на плечи Эрин и помог ей встать. Брендон, Тревис и Томми вышли сразу за ними. Остались лишь Трейси и Николь, прижавшаяся к матери.

– Я его не оставлю, – спокойно проговорила Трейси, не поднимая глаз.

Помолчав, она добавила тем же уверенным тоном:

– Ты просто хочешь его застрелить.

Я внутренне содрогнулся.

– Трейси, – начал я, пытаясь обнять ее, но она сердито меня оттолкнула.

– Ты не можешь его убить, – умоляюще сказала жена, на сей раз глядя прямо мне в глаза.

МОЕ сердце грянулось об пол, и на него тут же наступил увесистый бегемот. Я не мог ничего ей ответить. Какие слова могли оправдать то, что я собирался сделать через несколько жалких минут?

– Николь, пожалуйста, проводи свою мать в кровать, – попросил я.

И, впервые за свою жизнь, Николь выполнила мою просьбу безо всяких споров и возражений. Увы, мне бы хотелось, чтобы это вошло в привычку в совершенно иных обстоятельствах. Но мне нужно было, чтобы что-то или кто-то помог мне спрыгнуть с этой сумасшедшей карусели. Запирая на замок дверь кабинета, я слышал удаляющиеся рыдания Трейси. Джастин, к счастью, не осознавал всего творящегося вокруг него безумия. Я вытащил из наплечной кобуры девятимиллиметровый глок. Глаза немедленно наполнились слезами. Мне так хотелось, чтобы все поскорее закончилось! Даже больше, чем когда мне было одиннадцать лет, и предстояло сделать устный разбор книги перед всем классом. В те времена я страдал от чудовищного страха перед публичными выступлениями, и целые недели дрожал в предчувствии рокового дня. Но сейчас все было намного, намного хуже.

Я решил, что если проведу несколько лишних минут с сыном, это никому не повредит, поэтому уселся в кресло в пяти футах от него. Так, глядя на его распухшее лицо, я просидел всю ночь до рассвета. Я проигрывал в голове все счастливые и не слишком счастливые минуты, которые мы, семья Тальботов, пережили и перетерпели за эти годы. И все же, когда солнце медленно, неуклонно начало подниматься над горизонтом, я понял, что ничуть не ближе к окончательному решению, чем в тот момент, когда выгнал всех из комнаты. Я уже давно отложил глок на стол, опасаясь, что многу нечаянно прострелить себе ногу, если задремлю. Но, хотя я и отчаянно устал, сон никак не приходил.

Джастин открыл глаза и посмотрел на меня. Что он видел: родного отца или аппетитный утренний перекус? Опухоль, кажется, чуть сошла с его лица, но глаза запали еще глубже. Его рот открылся. От верхнего неба до языка тянулись тонкие, липкие нити слюны. Не отводя взгляда от сына, я слепо потянулся к глоку, который отложил в сторону несколько часов назад.

«Господи, почему я не сделал этого, пока его глаза были закрыты?!»

Он по-прежнему был так похож на того самого мальчика, которого я учил кидать бейсбольный мяч много лет назад. Когда мои пальцы сомкнулись на холодной, равнодушной рукояти пистолета, глаза вновь защипало от слез. Лицо Джастина расплылось.

«Что ж, тем лучше», – подумал я.

Я смутно видел, как он садится. Руки задрожали. Джастин издал какой-то звук, больше напоминавший кваканье лягушки в болоте в жаркую летнюю ночь. Ничего человеческого в этом звуке не было. Сердце забилось прямо в горле. Я боялся, что сейчас потеряю сознание от недостатка кислорода. Я предпочел бы выстрелить в себя, лишь бы не убивать свое родное дитя – и я это наверняка заслужил. Я полностью провалил свою миссию. Ведь первостепенная задача отца – защищать порожденное им потомство. А Я НЕ СПРАВИЛСЯ! Расплатой за этот провал должна была быть смерть – но, если бы я покончил с собой, то переложил бы это бремя на кого-то другого, вдобавок подвергнув риску всех остальных. Я бы лишь усугубил свои ошибки этим трусливым поступком. Я все еще мысленно проклинал себя, когда Джастин что-то хрипло прокаркал.

– Я так проголодался, что съел бы…

Мой мозг чуть не взорвался – от всей души я взмолился богам, чтобы он не закончил фразу словом «мозги».

– … мамин мясной рулет, – договорил он.

И тут я кинулся к нему и обнял так, что кости захрустели. Даже совершенно отчаявшийся зомби не польстился бы на мясной рулет Трейси.

В объятиях Джастина я наконец-то разрыдался. Это мне следовало утешать его, а не наоборот, но от его рук на меня снизошел небывалый покой. Трейси, должно быть, в какой-то момент прокралась обратно в коридор, потому что ворвалась в комнату со всей решительностью целеустремленной мамочки. Как она пробилась сквозь запертую на замок дверь? Стоило жене увидеть, что ее сын еще жив и не дожевывает лицо собственного отца, как она присоединилась к нашим объятиям.

Я все еще сжимал глок в руке. Когда я отложил пистолет, он показался мне грязным. Мне так и хотелось поскорей отбросить его. Не прошло и минуты, как комната была вновь битком набита – и на сей раз по гораздо более счастливому поводу. Вполне возможно, мы могли бы пополнить запасы воды пролившимися потоками слез. Когда я, наконец, выбрался из ликующей толпы, на меня обрушилась дикая усталость. Мое лицо распухло, словно искусанное роем рассерженных пчел. Хотя, конечно, это сравнение не имеет смысла. Ведь если пчела вас кусает, то она, по определению, рассержена, верно? Как я и говорил, я был полностью вымотан. Оставив целый комплект родственников и друзей заботиться о нуждах Джастина, я, спотыкаясь, добрел до своей комнаты и рухнул лицом в подушку. Не буду врать и говорить, что заснул, прежде чем коснулся ее. Я просто потерял сознание прежде, чем ощутил боль от удара о мою супертонкую подушенцию.

Глава 16

Дневниковая запись 14

Я проснулся примерно через десять часов – больше от жуткой жажды, проникшей даже в мои сны, чем от громкого и непрерывного храпа, раздававшегося рядом со мной. Не поймите меня неправильно – после двадцати с чем-то лет брака мне было не впервой слышать, как Трейси задает храпака, но обычно это случалось нечасто, длилось недолго и имело прямое отношение к насморку или аллергии. А сейчас звуки были такие, словно Пол Баньян[66] решил побить рекорд по рубке деревьев. Я протянул руку, чтобы легонько встряхнуть жену, и был слегка удивлен, обнаружив под пальцами шерсть. Не знаю, что больше меня изумило: то, что собака весом в шестьдесят пять фунтов и ростом едва ли в фут ухитрилась запрыгнуть на кровать размера кинг-сайз, или то, что я не проснулся от такого прыжка. В ответ на похлопывание Генри чихнул мне в лицо. Не лучший способ побудки, и я поведал бульдогу об этом, легонько ущипнув его за щеку. Генри снова чихнул, но я уже поднимался. Он соскочил с кровати следом за мной. Я взялся за дверную ручку, стараясь не разбудить Трейси. Обрубок, заменявший Генри хвост, энергично завилял, когда я посулил ему печеньку. Конечно, если он не заснет, пока я спущусь вниз и принесу ее.

В доме было тихо – но то было не неестественное затишье перед взрывом, а мирная, спокойная тишина. Приятная перемена. Генри молча топал рядом со мной. Я спустился по лестнице и направился в кухню, чтобы добыть бисквит для пса и глоток воды для себя. Генри ничуть не удивило, когда я включил на кухне свет и обнаружил сидящего за столом Пола, приканчивающего, судя по всему, седьмую или восьмую банку пива. А я вот чуть не подскочил от неожиданности. Генри же волновал лишь обещанный бисквит.

Пол выглядел дерьмово, но лично меня гораздо больше обеспокоило то, как быстро он добивал мои запасы пива. Старый друг предложил мне банку пива из моих собственных закромов. «Почему бы и нет, оно же в основном состоит из воды», – подумал я, поблагодарил Пола и уселся за стол рядом с ним. Генри возмущенно гавкнул. Упс – я встал и кинул ему желанную печеньку. Пес уснул, прежде чем успел покончить с лакомством. Половинка бисквита упала на пол, следом опустилась голова Генри, а следом и все остальное тело.

– Слишком устал чтобы есть, да, Генри? – рассмеялся я. – Я думал, что ниже ты уже не падешь.

Пол как будто не слышал меня. Я снова сел рядом с ним.

– Чувак, мне так жаль, – чуть ли не всхлипнул он.

Мне захотелось одновременно отпинать его, обнять, сказать, что все в порядке и сообщить ему, что он идиот. Если бы мне каким-то образом удалось все это проделать, я так бы и поступил. Вместо этого я промолчал, потягивая свое пиво. Он еще не закончил говорить, а я не закончил слушать.

– Я понял, что творится какая-то хрень, когда остановился на заправке по дороге домой. Я уже почти начал заливать бензин, когда заметил, как ко мне приближается какой-то бездомный. Все, что я мог предположить, что этот бомжик пьян или обдолбан в хлам. Он спотыкался, и от него разило так, что я чувствовал с расстояния в двадцать футов. Ну, я думал только о том, чтобы автомат уже принял наконец мою чертову кредитку. Мне не хотелось, чтобы этот парень подошел и начал выклянчивать мелочь. Если из пасти у него несло так же, как от одежды, меня бы просто вырвало. В общем, чувак все еще шаркал ко мне, и заправочный автомат наконец-то авторизовал мою карту, но я сказал «на хрен», запрыгнул в машину и убрался оттуда. Мне было плевать даже на то, что следующий парень сможет заправиться за мой счет, вот как этот бродяга меня напугал. Я был так счастлив избавиться от него, что решил – стоит мне захлопнуть дверцу машины, как он развернется и пойдет приставать к кому-то еще. Ни фига. Он врезался прямо в мою дверцу. Я уже готов был выскочить и хорошенько его обматерить, но… я не мог заставить себя выйти из машины. Этот нищий бомжара, стодвадцатифунтовая, насквозь промокшая туша, пугал меня до усрачки. Что-то с ним было не так. Он не просил денег, просто пялился мне прямо в глаза. Его губы шевелились, но я не слышал слов. И его… его кожа. Не знаю, в чем было дело – в наступивших сумерках или дерьмовом освещении на заправке, но она показалась мне синеватой и испещренной венами. Его глаза выглядели так, словно у нго одновременно лопнули все капилляры. Я никогда в жизни так быстро не вставлял ключа в зажигание.

– Когда я наконец стал убираться оттуда, он пошел за машиной, словно собирался преследовать меня. Меня все еще трясло, когда я добрался до дома. Эрин была в душе, так что у меня хватило времени на то, чтобы собрать волю в кулак и залить в себя немного жидкой смелости, то есть коньяку. К тому времени, когда Эрин вышла из ванной, высушила волосы и переоделась, все это уже казалось дурным кошмаром, быстро стирающимся из памяти. И ты же знаешь, что у нас дома нет телевизора.

(Здесь мне захотелось прервать его рассказ. Как это вообще возможно, он что, ни разу не слышал о спортивных каналах? Как можно обходится без телевизора в наше время? Это все равно, что человек каменного века без пещеры. Это просто неестественно, но, опять же, мне показалось, что не стоит сейчас его перебивать.)

– И поэтому мы не слушали новостей. Мы просто сидели в гостиной, делились впечатлениями дня и слушали один из моих дисков – и тут я услышал этот стук.

(Я представлял, о каком стуке идет речь.)

– Стучали не во входную дверь… а в окно гостиной. Поэтому я решил, что это какая-то птица врезалась в стекло, но насколько тупой должна быть птица, чтобы врезаться в окно с опущенными жалюзи? Наверное, поэтому говорят, что у людей птичьи мозги, – тут Пол выдал довольно жалкую улыбку.

– Но это была не птица, – договорил я за него.

Воспоминание явно было травматичным для Пола, и ему было сложно пересказать случившееся.

– Нет, – выдавил он. – Это был парень… или существо… с автозаправки, и в руках он держал то, что осталось от Ребела.

Ребел, бигль Пола и Эрин, был, наверное, самой дружелюбной собакой на свете, всегда готовой повилять хвостом и облизать первого встречного. Я сочувствовал потере Пола.

– За спиной я услышал крик Эрин – она смотрела туда же, куда и я. Поначалу я даже не понял, что у него в руках. Это выглядело просто как комок шерсти, окровавленной, с обломками костей. Наверное, это могло быть что угодно, – всхлипнул он.

Через пару минут Пол сумел продолжить.

– Я просто выпустил его погулять. Он… он упрямо рвался наружу. Я решил, что ему надо пописать, и выпустил его. Даже в тот момент, когда Эрин кричала, а я начал осознавать, что это тварь держит в руках, я все еще был достаточно вменяем, чтобы заметить шесть или семь других тварей, бродивших по моему заднему двору.

– У меня просто кровь в жилах вскипела. Я хотел выскочить наружу и хорошенько проучить их битой, чтобы выгнать с нашего двора, но тут Парень с Заправки взял и вырвал зубами кусок из спины Ребела. Он просто жрал Ребела, словно это был початок вареной кукурузы.

Пол на секунду прервался и снова всхлипнул, но затем собрался с силами, чтобы закончить рассказ.

– Чувак, ЧТОБ МНЕ СДОХНУТЬ – я реально слышал, как он разгрызает позвоночник Реба. Он выдирал шматы мяса из его спины. У меня кровь в жилах застыла. Я так сильно дернул жалюзи, что сорвал их с карниза. Парень с Заправки смотрел прямо на меня. Эрин выбежала за своим пистолетом. Затем она вернулась в комнату, дико размахивая этой штукой, словно пистолет горел, а она пыталась его потушить. Пришлось мне схватить ее за руку, прежде чем она всадила бы пулю мне в задницу. Эрин плакала и кричала, что она должна спасти Реба. Но поезд уже давно ушел.

– Чувак, я не представлял, что мне делать. Я весь дрожал, как осиновый лист. Я выключил свет на нижнем этаже и почти на руках втащил Эрин наверх. Тут я наконец отпустил ее руку, потому что понял, что в спешке она даже не вставила обойму в эту чертову штуку. В общем, где-то полчаса мы просидели в темноте на кровати, просто обнимая друг друга. Каждые несколько минут я вспоминал о том, что нам надо выбираться и ехать к тебе.

Тут он с жалкой улыбкой взглянул на меня.

– Но, чувак, всякий раз, когда я думал, что надо ехать, моя следующая мысль была о том, что придется открыть дверь, а там этот Парень с Заправки. Остаться дома казалось намного проще и безопасней, – неохотно признался он.

– Через некоторое время стук стал сильнее и чаще – в какой-то момент дом весь затрясся от ударов. Когда внизу начали разбиваться стекла, уезжать было уже слишком поздно. Я взял Эрин и спустил лестницу на чердак, и там мы сидели с тех пор, как я позвонил.

Это уже было что-то новенькое.

– Ты звонил?

– Да. Я решил, что мне не удалось дозвониться, я пробовал по меньшей мере двести раз. На индикаторе заряда оставалось последнее деление, когда наконец-то раздался гудок.

– Когда?! – недоверчиво спросил я.

– Черт. Наверное, вчера утром, – ответил Пол.

– Как раз, когда я ездил на склад, – заключил я, больше для себя, чем для него.

– Когда… когда я увидел мальчиков на противоположной стороне улицы, то решил, что кавалерия прибыла. Но когда понял, что тебя с ними нет, мне захотелось, чтобы они уехали… правда. Но еще я хотел жить. Хотел защитить Эрин. Ты ведь знаешь, как это, да? В смысле, пытаться защитить того, кто тебе дорог, – сказал он, поднимая взгляд от своей банки с пивом.

Я кивнул. Мне слишком хорошо было знакомо это чувство – и еще я знал, что чувствуешь, когда тебе кажется, что ты не справился. Я не мог винить друга за то, что он позвал на помощь. Однако я изрядно разозлился на своих парней, которые решили, что поехать спасать его – это отличная идея. Пол встал и чуть пошатнулся. Он выглядел так, словно нуждался в крепком объятии, и я с радостью выполнил это его желание. Я сказал ему, что все равно его люблю, и что ему надо пойти и проспаться, не потому, что он нажрался вдрызг, а для того, чтобы он наконец-то перестал лакать мое чертово пиво. Чувствуя себя прощенным, Пол, запинаясь, направился к дивану. Когда мой старый приятель натянул одеяло и погрузился в блаженный сон, не омраченный стуком мертвой плоти по стенам его убежища, на его лице расплылась слабая улыбка.

Я прикончил свою банку пива и следом еще три за размышлениями о том, что случится, когда зомби прорвутся сквозь нашу оборону. А то, что это рано или поздно произойдет, не вызывало у меня сомнений. Как подготовиться к этому – другой вопрос. У меня не было ни малейшего желания умирать от холода или голода на неотремонтированном чердаке, пока стая гнойных уродов рыщет по моему дому. Была пара идеек, которые мне бы хотелось немедленно воплотитьь, однако громкий и энергичный храп Генри напомнил о том, что сейчас не самое подходящее время для реноваций. Однако оставалась еще одна вещь. Я снова поднялся наверх и взял куртку, фонарик, лом и винтовку.

Вообще-то засыпать одетым оказалось довольно удобно – уходило намного меньше времени на сборы. На морозе мое легкое опьянение почти прошло. Почти. На самом деле ощущение оказалось гораздо приятней – я наконец-то полностью проснулся, однако алкоголь продолжал бродить в крови. Может, следовало взять это на заметку, вдруг мир когда-нибудь вновь станет нормальным. «Пейте пиво «Арктический взрыв» и оставайтесь совершенно трезвы, когда ляпнете какую-нибудь глупость!». И тут показывают какого-нибудь типа, широко улыбающегося на камеру и показывающий большой палец после того, как привлекательная юная дама дала ему пощечину. ««Арктический взрыв» – для тех случаев, когда вам надо знать, что вы сморозили глупость! Запомните каждое оскорбительное замечание! Каждую дурацкую выходку! Каждое “Я люблю тебя, чувак!”».

Ладно, может, мир был еще не готов к пиву «Арктический взрыв» – удару холода с каждой открученной крышкой!

Глава 17

Дневниковая запись 15

Я знал, куда хочу пойти, просто не знал, стоит ли овчинка выделки. Не слишком ли много приготовлений для того, чтобы прошагать жалкие пятнадцать футов? Почти у самой входной двери, посреди лужайки у меня был ливневый сток. Знаю, что вы думаете – о, как удобно! Ну, это было не слишком удобно, когда мы играли в футбол с мальчишками. Однажды я отправился к врачу после того, как налетел на чертову штуку и растянул колено. Какой дурак втиснул ливневый сток на лужайку? Я ни разу не открывал его и не видел открытым за все то время, что мы жили здесь.

Основательно поработав ломом, я наконец-то убедил корку инея расстаться с ее добычей. Крышка поднялась с громким лязгом. На секунду я даже почувствовал укол вины и оглянулся, чтобы проверить, не видел ли кто, что я тут вытворяю. Однако сегодня явно никто не собирался звонить в 911. Крышка отлетела в сторону, и звон от ее падения быстро стих в морозном воздухе. Я вытащил фонарик и направил луч света в дыру, хотя особой пользы в этом не было никакой. Если бы я внимательно осмотрел эту хрень в тот день, когда об нее споткнулся, то понял бы, что это не ливневый сток. Наверное, я всегда просто предполагал, что это ливневка, но предполагать не значит располагать. Это был кабелепровод, что, конечно, объясняло, каким образом он очутился на лужайке перед домом. Проблема состояла в том, что он был диаметром не больше двадцати четырех дюймов, и большую часть его внутреннего пространства занимали, подождите-ка… да, вы угадали верно, электрические кабели. Ну что ж, вот вам и весь План Бегства «А». Чем дольше я пялился в эту дыру, тем отчетливее мне казалось, что мы в ловушке. Мы не столько удерживали зомби снаружи, сколько себя – внутри. Черт, да больше всего мы напоминали скот в загоне в ожидании отправки на бойню. Боюсь, в этих словах было слишком много правды.

Если бы я не позволил дурацкой логике возобладать над животным инстинктом, то в ту же ночь собрал бы семью и уехал. Ох, как бы мне хотелось, чтобы все пошло по этому сценарию.

Я вернулся в дом, взял еще пива и присел рядом с Полом в гостиной. Он помалкивал, наверное, потому что все еще спал. Я сидел в темноте и мрачных раздумьях. Благодушие было смерти подобно. Мой мозг лихорадочно создавал планы спасения и тут же их отбрасывал. У меня имелось несколько жизнеспособных идей по поводу укрепления дома, и я собирался осуществить их утром, но, убей меня Бог, я никак не мог придумать надежного плана эвакуации на тот случай, КОГДА он понадобится.

Трейси разбудила меня через несколько часов. Я заснул в кресле, все еще держа в руке полупустую банку с пивом. Я ничего не пролил, но все равно не стал допивать – оно нагрелось до приятной температуры тела, а во рту стоял вкус жженого сыра, так что нетушки, хватило мне в жизни пьяных вечеринок!

Пол на кухне как раз набирал в стакан воды, когда я вошел и вылил остатки пива в раковину.

– Как я вижу, с колледжа ничего не изменилось, – чуть хмыкнул он.

Я еще недостаточно проснулся, чтобы ответить на остроту.

Между тем Пол продолжил:

– Так какие планы на сегодня?

– В жопу, – ответил я – до меня наконец-то дошел смысл его первой фразы.

Теперь уже он растерялся.

– Не пойми меня неправильно, друг, я всегда готов весело провести время, но сейчас, кажется, не самый подходящий момент, – выдал он.

Поначалу я вообще не понял, о чем он. И нам предстоял очень долгий день, если мы так и будем вести разговор с отставанием в одно предложение. Я замолчал на секунду, прикидывая, не стоит ли начать беседу заново. Однако это выглядело не слишком разумным, поэтому я просто сменил тему.

– Ну, Алекс собирается использовать всех дееспособных индивидов, которых ему удастся найти, на постройке новых оборонительных сооружений.

Пол ошарашенно уставился на меня, так что пришлось пересказать ему все то, что случилось днем раньше, в том числе и про сборище зомби.

Кажется, моего друга это не слишком встревожило, но, опять же, он умел ловко скрывать свои истинные чувства. Вот почему я никогда не играл с ним в покер. Я честно собирался прихватить Пола и парней и отправиться помогать Алексу, но для начала мне требовалось несколько часов, чтобы разобраться кое с чем дома.

Выслушав мои предложения, жена побледнела, а потом заставила меня изменить несколько самых, э-э, «кардинальных» идей. Однако начнем по порядку – сперва я послал Тревиса на поиски нескольких стремянок. Я отправил бы с ним и Джастина, но тот все еще был очень слаб после того, что ему пришлось перенести. Мне нужна была пара лестниц, легких и прочных. Двух самых длинных вполне хватило бы для моих целей. Я собрал немного еды и воды и сложил в свой джип, а затем велел Брендону следовать за мной в его фургоне за пределы комплекса. Когда примерно через десять минут мы вернулись пешком, часовой посмотрел на нас так, словно хотел спросить, что это мы задумали, но затем просто покачал головой и пропустил нас внутрь.

Следующее, что я сделал, было самой бессмысленной тратой тридцати минут моей жизни – хуже был бы разве что просмотр «Снимите это немедленно». Я укрепил ворота на заднем дворе так, что их не смог бы снести и атакующий носорог. Если честно, мои усилия совершенно не оправдались. Мне хотелось бы думать, что я не пропустил бреши в своих линиях обороны, но в тот момент я был слишком поглощен тем, что нахваливал себя за предусмотрительность.

Следующий пункт в моем списке заставил Трейси орать на весь дом, что я окончательно спятил. Не знаю, мне-то казалось, что это одна из моих лучших идей. Я был полностью убежден, что мой дом теперь совершенно неприступен – и совершенно зря. Ну да, в этом и состоит вся прелесть паранойи… то есть состояния постоянной готовности… всегда есть что-то еще, что ты можешь сделать. Трейси разозлило то, что мои нововведения грозили уменьшить рыночную стоимость нашего жилья. А я искренне не понимал, о чем она говорит. Во-первых, я не думал, что нам светит провести здесь беззаботные пенсионные денечки. И, во-вторых, СЕРЬЕЗНО? Рыночная цена? И кто же покупатель? Не думаю, что дальше по улице жила семейка зомби, крайне нуждавшаяся в дополнительной спальне. Конечно, я мог ошибаться, как это обычно и бывало, но в тот момент я так не думал. Поэтому я продолжил действовать по плану. И где-то на середине действа Трейси, кажется, отправилась в клуб поглядеть, нет ли там рома, чтобы добавить в ее «колу».

Я спустился до середины подвальной лестницы и срезал большую часть гипсокартонных панелей у меня над головой, пока не обнажились ступени, ведущие на второй этаж. Затем я поднялся наверх и убрал ковер и покрытие (они в любом случае были старыми – по крайней мере, так я сказал Трейси, когда пытался ее успокоить). С помощью пятифунтового молотка и лома я выломал четыре ступени, оставив посреди лестницы зияющую дыру размером три на четыре фута. Весь этот шум заставил Николь выскочить из ванной, она как раз принимала душ и даже не успела закончить. Когда она увидела меня и то, что осталось от лестницы, на лице ее отразилось глубочайшее непонимание.

– А мама знает? – озабоченно спросила она.

Не получив немедленного ответа, дочь поинтересовалась:

– Ты же понимаешь, что она тебя укокошит?

Николь была посвящена в некоторые из моих самых безумных (или просто неумных) замыслов. В большинстве случаев ее мать умела заставить меня натянуть удила, прежде чем лошади понесут окончательно, однако не всегда. К примеру, тот случай с Королевской конной полицией в Канаде. Он почти перерос в международный конфликт, но то было в давние времена, и мне так и не предъявили обвинений.

– Я знаю, что делаю, – раздраженно ответил я, немного разозленный тем, что мне пытались испортить весь праздник.

Теперь, взглянув на дело рук своих, я внезапно понял, что упустил одну маленькую деталь – наш дом все еще оставался жилым. Не стоило рассчитывать на то, что все станут перепрыгивать через эту дыру. Если бы кто-то проснулся ночью, забыв о моих нововведениях, он бы в мгновение ока очутился в подвале.

Тогда я взялся за циркулярную пилу и модернизировал косоуры лестницы. Это такие штуки, прикрепленные к стене, поддерживающие полотно и ступени. Они идут вверх вдоль всей лестницы. Если коротко, то они – та рама, на которой держатся ступени. Поэтому я просто взял пилу и отпилил с каждой стороны по четыре треугольника, оставив стену совершенно плоской.

Следующего пункта из моего списка в доме не оказалось. Я отправил Тревиса в еще одну мародерскую экспедицию. Оставалось лишь молиться о том, что Трейси будет не просто найти ром. Если бы Трейси вернулась домой сейчас, когда в ее лестнице зияла гигантская дыра, единственное, что оставалось бы мне – это взлететь на другую сторону проема и надеяться, что жена не сумеет преодолеть его. К счастью, Тревис успел прежде своей матери. Я бы купил ему мороженое, если бы у меня было время и если бы кто-то по-прежнему торговал мороженым. Он не сумел найти в точности то, о чем я просил, но дареному коню в зубы не смотрят. Тревис приволок кухонную столешницу из одного из заброшенных домов. Размеры доски были примерно два с половиной фута на шесть. Я отпилил примерно фут, а затем перевернул так, что огнеупорное покрытие оказалось снизу. После этого я приколотил к столешнице четыре деревянных планки шириной в два с половиной дюйма, так что образовалось что-то типа упора для ног. Конечно, жилищную комиссию моя конструкция никогда бы не прошла, но сейчас это волновало меня меньше всего.

Завершая работу над этим хитроумным приспособлением, я укрепил два крюка с проушинами на той части столешницы, которая была направлена к верхней площадке. Такие же крюки я вбил на верхней площадке – один как можно ближе к стене, а второй – к перилам.

Следующей задачей было надежно привязать эту хреновину. Надо было протянуть веревку от «новых» ступеней к крюкам на площадке. Хотелось бы мне сказать, что я умею вязать все эти хитрые узлы, которые развязываются по щелчку пальцев – но, увы, нет. Связав веревки четырьмя бабскими узлами, я решил, что немного осторожности никогда не помешает, и вбил в стену пятый и последний крюк. Затем я взял обрывок бечевки и привязал к крюку канцелярский нож. В случае нужды любой мог схватиться за нож и, перерезав оба конца веревки, скинуть «фальшивые» ступеньки вниз. Теперь, когда я почти закончил, оставалось лишь одно – а именно, испытать мое изобретение. В теории мой трап был довольно крепким.

– Эй, Трев! – крикнул я.

Тревис поднялся из подвала, где они с Томми сражались с Генри. Бульдог унюхал секретную заначку «Поп-тартов», принадлежащую Томми, и твердо вознамерился не уходить без добычи.

– Да, папа? – спросил Тревис, появляясь у подножия лестницы.

Он молод и, если что-то пойдет не так, поправится гораздо быстрее…

– Вот черт, – проворчал я себе под нос.

Меня одолевали муки совести.

– Я хочу, чтобы ты постоял там и, если что-то со мной случится, позвал на помощь.

Тревис взглянул на меня так, словно сомневался в моей вменяемости, но тут я указал ему на свой самодельный «подъемный мост». Тревису было не впервой сопровождать меня в больницу. У парня даже хватило присутствия духа отступить от подножия лестницы в прихожую на тот случай, если я покачусь кубарем. Вцепившись мертвой хваткой в перила, я поставил ногу на то, что теперь заменяло ступени. Не так уж и плохо. Лишь когда я поставил туда же вторую, вся конструкция начала раскачиваться. В общем, учитывая, что «ступени» держались только на веревке, да с каждой стороны имели по три дюйма люфта, мое первое выступление на этом домашнем аттракционе прошло довольно успешно. Тревис расхохотался, когда мое лицо стало одного цвета с костяшками пальцев. Короче, к этому надо было привыкнуть. Николь появилась на верхней площадке как раз вовремя, чтобы наблюдать за моими трюками.

– Ты помнишь Канаду? – с каменным лицом спросила она и удалилась, чтобы вернуться к прерванным занятиям.

Стрела попала в цель. После того случая Трейси не разговаривала со мной целый месяц, но сейчас я мог побить даже тот памятный рекорд. Когда я добрался до нижней перекладины своей конструкции, все сооружение покосилось вправо. Я отчаянно вцепился в перила, рядом со мной зияла пропасть шести дюймов в ширину, на глубине которой отлично просматривались подвальные ступени. Эта штука была нефункциональна. Если кому-то придется подниматься или спускаться по лестнице, неся что-то в одной руке, то тут все прольется к чертям собачьим. В красках представляя свое падение вниз, я задумался о том, не стоит ли восстановить все в изначальном виде? В ту секунду я был вполне на это готов. Однако загвоздка состояла в том, что я обрезал косоуры, и, убей меня Бог, не мог представить, как вернуть все обратно – по крайней мере, в рабочем виде. Шалтай-Болтай отдыхает. Должен был найтись способ стабилизировать этот шатающийся кошмар. Весь смысл моего «потайного люка» состоял в том, что его можно было быстро убрать. Я спроектировал его (ладно, может, «спроектировал» – это слишком громко сказано), чтобы удерживать неприятелей внизу, если когда-либо возникнет такая необходимость. Но овчинка явно не стоила выделки, если всем живым в этом доме придется сращивать переломы.

Кончилось тем, что я приколотил к обеим сторонам мостика по доске и, настроив себя на решительный лад, отважился вновь пересечь бездну. Большую часть пути доска почти не раскачивалась. В какой-то момент я даже отпустил перила, ощутив себя невероятным храбрецом. И все же я не пустил бы никого на эту штуку без предварительной подготовки.

В качестве следующего смелого шага я заклеил скотчем оба выключателя, на нижней и на верхней площадке лестницы, так, чтобы свет был включен двадцать четыре часа в сутки. Это тоже вряд ли добавило мне баллов в глазах жены, но, по крайней мере, так я мог заметить ее приближение, когда она задумает спихнуть меня с трапа. Прихватив Тревиса, я быстро покинул место преступления. Лучше уж меня не будет дома, когда Трейси решит покончить со мной.

Работы на стене велись с маниакальным упорством, и это еще слабо сказано. Что бы Джед и Алекс ни сказали своим труженикам, чтобы подстегнуть их, это сработало на ура. Алекс решил, что лучше начать реконструкцию стены с наиболее узкой стороны прямоугольника. Он обосновал это тем, что зомби для начала попытаются найти готовые лазейки. Разделив команду на две равные части, он отправил их по местам, а сам постоянно разъезжал из одного конца комплекса в другой, наблюдая за ходом работ. Идея Алекса была достаточно проста в применении и гениальна по сути. Проблема заключалась в материалах. В идеале, металлические листы дюймовой толщины (размером примерно четыре на восемь футов) крепились к стене. Их поддерживал каркас из железных балок толщиной с железнодорожные рельсы, причем один заостренный конец вгонялся в землю на фут. Опорные столбы располагались через каждые восемь футов. Однако железных листов и балок у Алекса хватало лишь на то, чтобы чередовать их с менее крепкими деревянными столбами, да и то только на тех сторонах стены, где были ворота. Длинные стороны на востоке и западе приходилось укреплять с помощью толстой фанеры и брусьев четыре на четыре – тоже неслабая защита, но выглядели они не столь внушительно, как их металлические кузены. Укрепить перевернутый трейлер оказалось сложнее – при малейшем давлении крыша начинала прогибаться. Это тревожило Алекса, но, учитывая объем работы и недостаток времени, приходилось отложить решение на потом.

Наиболее сложной задачей оказались ворота, и Алекс весь день бился над ней. Естественно, они были самыми слабыми точками в обороне – но давление жителей комплекса связывало инженеру руки. Что бы он ни установил там для защиты от зомби, это «что-то» пришлось бы быстро сдвигать в случае массового бегства людей. Чего мои соседи не понимали, так это того, что к тому моменту массовое бегство станет уже невозможным. Точно как песне: «Никто не уйдет отсюда живым». Это смахивало на ловушку для тараканов – если мертвецы проникают внутрь, живые не выходят наружу. Однако люди предпочитали держаться за последнюю надежду, какой бы наивной она ни была. Своим упрямством они лишь УВЕЛИЧИВАЛИ степень риска. Вот почему я так тщательно разрабатывал собственный план эвакуации.

Глава 18

Дневниковая запись 16

Я обнаружил Алекса на юго-восточном углу стены. Мы были знакомы с ним всего несколько дней, но я уже считал этого человека одним из лучших своих друзей. Кое к кому, кого я знал всю свою сознательную жизнь, я не пошел бы даже на свадьбу, если бы там не было бесплатного бара. Алекс и его семья произвели на меня такое впечатление, что в моем личном рейтинге он быстро поднялся до позиции «я готов принять за него пулю». Пафосно, я знаю, но морпехи иногда так думают.

– Привет, Алекс. Как дела? – спросил я, хлопнув его по плечу.

Он обернулся и смерил меня хмурым взглядом.

– Могли быть и получше, Тальбот. У меня могло бы быть больше рабочих, больше материалов и еще парочка инженеров – а в остальном чики-пуки.

Но затем его широкую физиономию расколола улыбка.

– Слышал, ты закончил ремонт?

Я так и застыл, разинув рот. То есть я знал, что новости разносятся быстро, особенно в замкнутых сообществах, но это уже было какое-то безумие. А затем я обнаружил виновника. Томми робко помахал мне, опуская на место двухсотфунтовую металлическую пластину с такой легкостью, словно это был ее фанерный собрат.

Алекс заметил, на кого я смотрю.

– Хотелось бы мне иметь полсотни таких, как он. Этот парнишка силен, как бык.

Я улыбнулся Томми в ответ. Парень придерживал пластину одной рукой, а другой рылся по карманам, пока не выудил из одного батончик «Три мушкетера».

– И работает за минимальный оклад, – рассмеялся Алекс.

– Алекс, – серьезно начал я, – отчасти поэтому я тебя и искал.

Следующие несколько минут я провел, излагая ему свой план отступления на тот случай, если все полетит к чертям. А также безрезультатно уговаривая его переселиться поближе ко мне.

– Не могу я переехать, – пожаловался он. – Моя жена наконец-то почувствовала себя в безопасности. Она только-только перестала кричать во сне и завела друзей по соседству. Я знаю, что их присутствие ее успокаивает. Mi amigo[67], я даже не уверен, что то, о чем ты говорил, сработает, хотя это неплохое начало. Лестницы, говоришь? Звучит так же надежно, как твои скользящие ступеньки.

– Думаешь, это сработает? – сказал я, указывая на его укрепления.

– На какое-то время, – мрачно ответил он.

– Весьма успокаивает, – язвительно произнес я.

Алекс пожал плечами.

– Что я могу тебе сказать? Стены устоят, если мы установим подпорки. Проблемой будут ворота. Не знаю, я бы вообще их заложил.

Он снова пожал плечами, обходя молчанием печальную истину.

– Тем более, ты должен либо переехать ко мне, либо, по крайней мере, поселиться рядом, – настойчиво повторил я.

Алекс не претендовал на мученический венец. Он вовсе не желал отправиться на дно вместе со всем судном – семья значила для него все. Когда до него наконец-то дошло, что его дело обречено, он решил заново все обдумать.

– Я поговорю с Мартой сегодня вечером.

В его болезненной улыбке не было и тени уверенности. Я снова положил руку ему на плечо.

– Алекс, тебе придется сделать больше, чем просто поговорить с ней. Тебе придется ее уговорить.

Его по-прежнему лицо оставалось бледным.

– Слушай, пусть ее друзья тоже переезжают. В самом худшем случае речь идет об одной десятой мили. Это же не переезд с побережья на побережье.

Однако мои аргументы его не убеждали. Он понимал, что было бы логично так поступить. Но оставалось убедить его лучшую половину, а Марта всегда жила сердцем, а не головой.

– Ладно, ладно, не буду настаивать. Пока. Просто скажи, что нам с Тревисом делать.

Его плечи чуть расслабились. Я понял, что Алекс поговорит с женой, просто не прямо сейчас.

День был морозным, а труд тяжелым. Ничего примечательного не случилось, не считая нескольких ударов молотком по пальцу – и нет, не только по моему, я проделал это всего дважды. Во второй раз у меня из глаз едва не брызнули слезы. Мы без особых происшествий покончили с опорными столбами на двух коротких сторонах и продвинулись почти до трети восточной стены – и тут все внезапно изменилось.

От северных ворот донесся вой тревожной сирены. Послышались крики. Я не слышал выстрелов, поэтому предположил, что все еще более или менее в норме. Как и прочие зеваки, я тут же побросал все дела, что, возможно, и к лучшему. Кажется, я имел все шансы на то, чтобы в третий раз врезать молотком по пульсирующему от боли пальцу, и сейчас слезы бы точно пролились. Это бы изрядно позабавило Тревиса. Кажется, парень был абсолютно убежден в том, что у меня отсутствуют слезные железы. Создатели рекламных роликов для канала Hallmark[68] будут рады узнать, что на самом деле это не так, но эту тайну я унесу с собой в могилу.

К тому времени, когда я добрался до ворот, там уже столпилось человек шестьдесят-семьдесят. Добрая четверть всего населения комплекса. Странно, что сюда не сбежались все, но приятно было осознавать, что часовые на воротах и на сторожевых башнях не побросали своих постов. К тому же многие все еще не пришли в себя от первоначального шока. Некоторые были напуганы настолько, что не выходили даже за едой – провизию приходилось доставлять им на дом.

Я пробрался в первые ряды, пытаясь понять, что тут происходит. Ни зомби, ни живых захватчиков не наблюдалось. Мне даже подумалось, что кто-то случайно нажал на кнопку тревоги. Это был бы не первый случай. К счастью, до синдрома мальчика, кричащего «Волки!», мы еще не дошли. Пока.

Протолкавшись в первый ряд, я сжал звенья проволочной сетки. Когда я наконец понял, что взволновало аборигенов, моя хватка стала судорожной. В поле, напротив нашего маленького убежища стояло то, что я мог назвать не иначе как Вестником Рока. Оно олицетворяло все те кошмары, что обрушились на наш мир в последние дни. Это было воплощение самой смерти. Четверо всадников апокалипсиса в одной упаковке. Передо мной стояла та самая зомби-дева, что убила Сплиндера. Когда-то она была папиной маленькой принцессой со смешными хвостиками, в нарядном платьице. Из конфет и пирожных, из сластей всевозможных, с кукольным домиком Барби и Кена. А теперь стала средоточием вселенского зла.

Она стояла в поле, в двух сотнях ярдов от меня, и все же от ее близости леденело сердце. Ее рваные лохмотья развевались на несуществующем ветру, как будто она была центром сверхъестественного урагана. Толпа, поначалу тревожно шумевшая и гомонившая, затихла, как и я сам. Всех нас ужаснуло дыхание надвигающегося рока. Единственным звуком был шорох одежды – каждый пытался протиснуться вперед, чтобы получше разглядеть происходящее. Некоторым, впрочем, увиденного хватило. Они отделялись от толпы, возможно, для того, чтобы рассказать остальным, что Бугимен реален, и что это не «он», а «она». Часовой на воротах поднял ружье, чтобы пристрелить монстра, но отчего-то застыл в нерешительности. Похоже было на то, что он не прочь сбежать с остальными, и я не мог его за это винить.

Когда зомби подняла руку и указала на нас, у меня перехватило дыхание. Я ощутил такой холод, словно в грудь мне вонзили заиндевевший ледоруб. От этой фантомной раны по телу растекалась ледяная кровь. Меня не покидало ощущение, что она указывает на меня, но разве для зомби все люди не выглядят одинаково? В смысле, я же не отличу одну корову от другой. По мне, они все хороши на вкус. Не хочу сказать, что все мы скоты, но ведь для зомби так и есть, верно? Я обнаружил, что медленно, почти неосознанно смещаюсь назад и вправо. Конечно, мы встречались с этой тварью в прошлом, но это не значит, что мне хотелось будущих встреч. По крайней мере с ней… с этим… чем бы оно ни было. Даже с такого расстояния ее рука, с прямым, словно стрела, указательным пальцем отслеживала мое замаскированное отступление. И, мать вашу растак, к моему большому сожалению, это не прошло незамеченным. Проклятый часовой, который должен был сразу пристрелить ходячий кошмар, проследил за тем, куда нацелен палец зомби.

– Тальбот? – сказал он, разворачиваясь и глядя на меня. – Кажется, она указывает на тебя.

На секунду я застыл на месте, надеясь, что она опустит указующий перст. Но не тут-то было. Часовой схватил меня за руку и снова вытащил вперед. Я трясся и потел одновременно. Крайне неприятное ощущение.

– Это ведь зомби, так? – спросил караульный.

Голос все еще не вернулся ко мне – он затерялся где-то между шоком и благоговейным ужасом.

– Но как это возможно? Ради всего святого, она же показывает, а зомби не умеют показывать. Верно? Но я отсюда чувствую ее вонь. И то, как она движется – люди так не ходят.

Не знаю, к кому он обращался. Я даже не понимал, существует ли он. Все мое внимание было сосредоточено на ней… на этом. Сосредоточено настолько, что я и по сей день не понял, было ли это игрой света или какой-то ворожбой. О том, что произошло дальше, я могу сказать лишь, что мое сознание внезапно дернули так сильно, что я оказался в нескольких футах от зомби. Указующий жест превратился в призывный, «иди сюда» – и я мог сказать, что для нее это было сложным маневром, поскольку тело зомби-девы было сковано трупным окоченением. Усилие, необходимое для того, чтобы согнуть и разогнуть палец, заставило ее морщиться от напряжения. Ее губы шевельнулись, сложившись в слово: «Приди». Я был рад и тому, что там присутствовало лишь мое сознание, а не тело. Я видел ее дыхание, и оно не имело ни малейшего отношения к холоду. Все инстинкты приказывали мне бежать, но странное притяжение, заставляющее идти к ней, было еще сильнее.

– Открой ворота, – сказал я часовому.

Я не узнал собственный голос, таким тихим и далеким он мне показался. Караульный даже взглянул на меня, проверяя, вправду ли это я заговорил. Или, может, он слышал отчетливо, но решил, что у меня поехала крыша?

– Открой ворота, – чуть настойчивее произнес я, но это все равно прозвучало едва ли громче шепота.

Теперь, по крайней мере, я знал, что часовой услышал меня, потому что он ответил:

– Ни за какие коврижки, чувак.

«Чудесно, – подумал я. – Похоже, мне все же не придется выходить наружу, чтобы встретиться с собственным кошмаром наяву».

Мне даже захотелось расцеловать часового, хотя он явно был не в моем вкусе.

– Папа, куда ты идешь? – с тревогой спросил Тревис.

Но я был способен отвечать ему так же, как и контролировать собственные движения. Зачем я вскарабкался на изгородь? Что со мной не так? Неужели два десятка лет общения с травкой не прошли бесследно? Следовало внимательней прислушиваться к тому, что говорилось в фильмах о съехавших с катушек торчках. В тот момент они показались мне актуальными как никогда. И почему этот придурок-часовой не пытается стащить меня с изгороди? Чудак на букву «Эм»!

К счастью – или, наоборот, к несчастью – колючей ленты не хватило на то, чтобы обнести ею ворота. Мы компенсировали это большим количеством вооруженных людей, но этот факт вряд ли мог остановить меня. На секунду я задержался на изгороди – относительно безопасный приют нормальности с одной стороны, безумное, чудовищное и бессмертное воплощение всего порочного и мерзкого – с другой.

– Я сейчас позову маму! – выкрикнул Тревис в надежде, что эта старая угроза вырвет меня из когтей одержимости.

Как бы не так.

Если бы не холодные и острые навершия решетки, грозившие пронзить мои любимые неназываемые органы, я мог бы задержаться там и подольше. Однако я слез вниз. Когда я зашагал по полю, часовой швырнул сквозь решетку небольшой «Смит-Вессон» тридцать восьмого калибра.

– Возьми это, – умоляюще прокричал он.

– Не думаю, что от этого будет какой-то прок, – сказал я и уставился прямо ему в глаза, все еще надеясь, что он найдет какой-нибудь способ остановить меня.

Чертовы предательские ноги – еще никогда ни одна из частей тела настолько не подводила меня… не считая того случая в колледже (но это совсем другая история). Я медленно, тяжело пошагал к зомби-деве. Она наконец-то опустила руку. От улыбки, появившейся на ее лице, каждый волосок на моем теле встал дыбом. Я выглядел так, словно в меня ударила молния. Нельзя сказать, что страх прокрался в мою душу, нет, он властвовал там безраздельно. Она не принадлежала этому миру, по крайней мере, его надземной части.

Как это было возможно, что мои конечности двигались не по моей воле? Что могло ЗАСТАВИТЬ меня добровольно подойти к ней? Разум работал на холостых оборотах, в то время как ноги упрямо шагали вперед. Со стороны я, вероятно, и двигался как зомби.

«Зомбаки в ночи мне строят глазки»… «Зомбаки в ночи» на мотив «Странников в ночи» Синатры. Не то чтобы я не уважал Фрэнки, но именно это крутилось у меня в голове.

Болезнь не была милосердна к нашей гостье. Подойдя ближе, я ясно увидел оккупировавших ее тело разнообразных паразитов. Караван личинок следовал из дыры в ее левой щеке к макушке наполовину оскальпированного черепа. Мороз почти не скрывал омерзительного запаха ее плоти. Темные глаза стали почти неразличимы, ввалившись в черные дыры глазниц. В том, что я видел, не было ни крупицы милосердия. Глубины этих глаз вели лишь в одно место, и там было намного холодней, чем в здешних краях.

Это было безумием. Зачем я шел к ней? Под гипнозом? Из любопытства? Или, может, меня подспудно одолевало желание умереть? Я использовал все силы своего существа, чтобы остановить предательские шаги. Это было ужасно трудно. Улыбка зомби померкла. Этого напугало меня даже больше, чем все остальное и у меня намертво сжалось очко. Эй, слушайте, описывая все это, я испытываю не больше гордости, чем вы – удовольствия при чтении. То, что прежде казалось лишь холодным змеиным взглядом хищника, заприметившего добычу, теперь наполнилось злобой. Словно в душу мне разом заглянули все призраки преисподней. Хорошо еще, что мою задницу надежно замкнуло, а не то я вполне бы мог посоперничать ароматом с зомби. Повторяю, я этим не горжусь.

Я мог остановить свое продвижение вперед. Способность развернуться на сто восемьдесят градусов, однако, по-прежнему ускользала от меня. Зомби-дева внимательно наблюдала за тем, как я пытался восстановить контроль над собственным телом. Ее рука вновь поднялась. И снова палец куда-то указывал, но на этот раз не на меня. На сей раз он развернулся в направлении гор. Какого черта это значило? Ее рука медленно навелась на меня, а затем снова повернулась к вершинам.

– Что? Я? – спросил я, как всегда, показывая себя блестящим собеседником. – Ты хочешь, чтобы я шел к горам?

А затем это произошло. Безжизненный голос мертвых, призрачное, чуть слышное стенание вырвалось из провала ее рта.

– Иди, – прошипело существо.

Это больше смахивало на ядовитые испарения, вырвавшееся из глухо запечатанного склепа, чем на человеческую речь.

– Ты хочешь, чтобы я ушел? Ушел куда? Отсюда? – зачастил я.

Думаю, я задавал столько вопросов потому, что не хотел слышать ее ответное сипение. Скрип сухих ногтей по меловой доске был неизмеримо приятней, чем еще один звук из уст этого чудовища.

– Могу я взять с собой семью?

Но ее рука по-прежнему указывала на запад.

– Могу я взять с собой друзей?

Да ладно, даже я понимал, что это бесполезно. Она пришла сюда не за первосортной недвижимостью. Она явилась за первосортным мясом. И по какой-то причине, которую я даже вообразить себе не мог, она давала мне уйти. Кто знает, может, она считала, что я окажусь слишком жилистым или, что более вероятно, с душком. У меня не было ни тени сомнения, что это разовая акция, и что она распространяется только на меня. Если я развернусь и пойду обратно к комплексу, никаких сделок больше не будет.

– Но почему я?

В моем голосе прорезались нотки мольбы. Ее молчание лишь усилило мое замешательство.

– Я не могу.

Слабый призрак того, что могло бы сойти за улыбку, исчез. Когда ее рука опустилась, я почувствовал, что предложение больше недействительно. Женщина медленно приблизилась. Я отказался от свободы, превратившись в кусок мяса. Разум отчаянно призывал меня к бегству, абсолютно игнорируя ту часть, где говорилось про сражение. Это не было поединком воль – я ощущал себя совершенно беспомощным. Словно замерший от страха сурок, я ждал, когда орел с криком спикирует с неба и вонзит когти в мою плоть. Мне не хватало сил даже на то, чтобы закрыть глаза. С возрастающим ужасом я наблюдал за ее приближением. Быстрой смерти ждать не стоило. Мой мочевой пузырь вопил во весь голос, мечтая опорожниться. Но даже в последнем праве на публичный конфуз мне было отказано. В ноздрю зомби заползла муха. Она обратила на это не больше внимания, чем на вшей, копошившихся в ее грязных спутанных волосах. Из небольшой ранки на шее выполз жук, волочивший крохотный ошметок мяса – неизвестно откуда добытый трофей. Единственное, что еще исправно работало в моем теле – обонятельные рецепторы. Наверное, так и было задумано. Содержимое желудка тщетно стремилось покинуть свою обитель и выплеснуться наружу. Запах гниения стал почти осязаемым – я мог видеть его, я чувствовал его вкус. Подобно непротертым супам «Кемпбеллс», он был настолько густым, что я мог бы есть его вилкой. Да, способность к сарказму она мне тоже оставила.

Тонкие полоски плоти, что прежде были губами, раздвинулись, обнажив черные искрошенные зубы с застрявшими между ними волокнами гнилого мяса. Ее пепельно-серый язык высунулся и прошелся по зубам, пытаясь подцепить самые лакомые кусочки. Она стояла лицом к лицу со мной – между нами не было и шести дюймов. С меня градом лился пот. Я трясся от бессилия, но затем и это прошло. Что ж, я не умру в бою, но хотя бы умру стоя. Слабое утешение. Все равно, что выиграть утешительный приз за участие в матче Малой бейсбольной лиги. Всем наплевать.

Интересно, каково это, когда тебе зубами раздирают лицо? Почувствую ли я боль? Вряд ли. Мало что можно было прочесть по ее почти застывшему лицу, но, тем не менее, я чувствовал, что происходящее доставляет ей некое извращенное удовольствие. Она придвинулась еще ближе – и будь у меня мятная жвачка, я бы обязательно ее угостил. Зомби по-прежнему держала мои глаза открытыми, но придвинулась уже так близко, что ее черты размылись. На мое глазное яблоко села муха. Это было самое отвратительное, что случалось со мной за всю мою жизнь. Однако зомби-дева тут же побила рекорд: она поцеловала меня.

Внутри меня все взвыло от протеста, желудок скрутило, словно в стиралке на режиме отжима. Казалось, если мне не разрешат открыть клапаны и спустить пар, все это вырвется у меня из груди, как Чужой из Рипли. Поцелуй оказался очень холодным, что, в принципе, не удивительно – но еще (что как раз удивительно) очень нежным. Это был, в буквальном смысле, поцелуй смерти, полученный от мертвой. Куда уж ироничней, правда? Губка для мытья посуды, обернутая наждачкой и вращающаяся со скоростью сто девяносто оборотов в минуту под струей кипятка не поможет бы мне вновь ощутить себя чистым. Срань Господня, я был по-настоящему осквернен. Меня целует зомби! Она что, не читала моей биографии? Да я почетный член клуба гермафобов! Когда мертвая отстранилась, между нами осталась слабая связь в виде нити темной и вязкой жидкости.

Муха наконец-то слетела с моего глаза и приземлилась на этот хрупкий мост. Язык зомбачки, невероятно длинный, выстрелил изо рта и затащил насекомое в щель между резцами. Клянусь, я услышал чуть уловимый хруст тонкого экзоскелета. Отжим в моей внутренней стиралке работал вовсю. Изо рта мертвой повело воздухом, пахнущим покойницкой. Она смеялась – она полностью осознавала, что сделала, и находила в этом темное удовольствие. Зомби-дева отошла еще на фут и «отпустила» меня.

Забившись в ужасных судорогах, я рухнул на землю. Обхватив себя руками, я свернулся в позе эмбриона. Везувий наконец-то прорвало. Горячая рвота исходила паром на ледяной земле. Тихий свист воздуха, сопровождавший веселье зомбачки, продолжался. Что ж, рад был ее позабавить. Долгие минуты я попеременно то опорожнял желудок, то судорожно втягивал большие глотки морозного воздуха. Не знаю, как долго это длилось. Боль постепенно утихала, потихоньку, по доле градуса. Каждый новый вдох давался легче, чем предыдущий, но разница была едва ощутима. Может, это длилось минуты или целые дни – я потерял всякое представление о времени, хотя щека, прижимавшаяся к земле, быстро замерзала, а от лужи блевотины перестал подниматься пар.

– Майк?

Слабый, как комариный писк, голос пытался пробиться сквозь паралич безумия, постепенно охватывающий мой разум.

– Майк?

И снова этот бестелесный голос, произносящий лишенное смысла слово.

– Берись за ноги, я возьму его голову.

Я почувствовал, как меня поднимают – а затем благословенная темнота отняла у меня способность мыслить. Я парил в белой пустоте. Но я больше не боялся – я был свободен, свободен от бремени, от греха, от ответственности… а потом, кажется, меня снова вырвало. Не то чтобы я это ощутил, просто услышал крик отвращения, вырвавшийся у одного из несущих меня людей. Это показалось мне смешным, примерно так же, как сумасшедшему кажется забавным размазывать дерьмо по стенам. Да и велика ли разница? Я подошел слишком близко к краю, может, даже сделал один рискованный шаг за грань, и теперь оказался во власти гравитации. Меня затаскивало прямо в бездну. Еще не было изобретено такого лекарства, которое спасло бы этот тонущий корабль. Я по спирали несся вниз. Белизна стала чернотой, а связная мысль – пустой иллюзией.

Глава 19

Дневниковая запись Трейси 1

Возвращение Майка 12/17

Привет, читатель, с вами Трейси. К журналу Майка не прикасались уже три дня, с тех пор, как он вернулся ко мне, ко всем нам. Лишь теперь мне хватает мужества и сил на то, чтобы записать события, что произошли с тех пор, как эта тварь сделала с Майком то, что сделала.

В то судьбоносное утро Джастин наконец-то встал и, кажется, ему стало лучше. После того, как прошел первоначальный восторг, на нас с двойной силой обрушился стресс от всего происходящего. Я отправилась в гараж, чтобы попытаться успокоить расшатанные нервы. Майк раз или два заставал меня за курением, но, похоже, до него даже не дошло, чем я занимаюсь. Он выглядел так, словно боролся с собственными кошмарами. В результате я решила пойти в клуб и раздобыть немного рому. Либо это, либо пришлось бы высосать еще одну пачку сигарет, чтобы унять дрожь в руках.

Кончилось тем, что я наткнулась там на компанию других жен. Женщины сидели у камина и попивали шабли. Между ними шел оживленный разговор. Поначалу мне не слишком хотелось к ним присоединяться, но, как оказалось, беседа и вино имеют успокоительный эффект. Часы за разговором пролетали незаметно, мы обсудили массу разных тем, и, к счастью, ни одна из них не имела отношения к командным видам спорта. Я была уже почти счастлива, когда услышала громкий шум. У клуба творилось что-то непонятное. Мимо медленно проехал пикап, и трое мужчин, стоявших в кузове, пытались привести в чувство какого-то беднягу, который лежал там без сознания. Я встала, и стакан, выпавший у меня из пальцев, разбился об пол.

– Майк! – крикнула я.

Не знаю, как я это поняла, но я совершенно точно знала, что это он. Я кинулась к дверям.

Женщины уставились мне в спину.

– Ах, глядите-ка, королева мелодрамы, – сказала одна из них.

Кажется, это была Синди, коренастая шатенка. Я понадеялась, что она курит. Уж я сдеру с нее двойную цену.

«Сука», – в ярости подумала я.

Они продолжали болтать, но я уже вылетела из дверей навстречу завываниям ветра. Для меня имело значение лишь одно – то, что произошло с Майком. Как я и предполагала, пикап остановился у нашего дома. Трое мужчин выпрыгнули из кузова. Один из них откинул задний борт, а двое других вытащили бесчувственное тело моего мужа. Я чуть не упала в обморок прямо там, а потом увидела, что Майк весь белый, как мертвец. Положа руку на сердце, я решила, что он мертв. Холодный воздух обжигал мои легкие. Черные точки плясали перед глазами, но я изо всех сил старалась держаться. Когда я подошла ближе, мой первоначальный ужас прошел – я заметила, как Майк шевелит губами. Однако тут же накатил новый страх. Майк бормотал молитву, что само по себе пугало, учитывая, что он не заходил в церковь больше тридцати лет. Но хуже всего было то, что он произносил ее ЗАДОМ НАПЕРЕД! НА ЛАТЫНИ! У меня душа ушла в пятки.

– Что он говорит? – спросил один из тех, кто нес его.

– Понятия не имею. Наверное, он сильно приложился головой, когда потерял сознание. Это какая-то околесица, – ответил второй.

Но я заметила, что он как раз понимает – это не околесица. Ритм и тон молитвы превращали ее в истинное богохульство, и, даже если этот человек не знал, что происходит, он все равно что-то чувствовал. Им хотелось как можно скорее избавиться от своего груза – словно Майка окружил нечистый ореол зла.

– Что с ним случилось?! – выкрикнула я, распахивая входную дверь.

Носильщики поспешно протолкнулись мимо меня и положили Майка на диван. Оба бессознательно вытерли ладони о куртки, словно стирая какую-то скверну. Отвечая мне, они пятились к выходу, однако я сумела уловить суть истории, прежде чем их желание поскорее убраться наконец-то было удовлетворено.

Я спросила, не укусили ли его, но то, что он находился в нашем комплексе, уже было ответом на этот вопрос. Никаких физических повреждений на его теле я не нашла, не считая странной, похожей на смолу субстанции, прилипшей к его губам. Вазелин, теплая вода, мыло и полотенце помогли избавится от этой клейкой дряни, но меня не покидало ощущение, что Майка отравили. Но кто отравил и зачем, я не могла даже вообразить. Какой яд может заставить вас говорить на совершенно незнакомом языке? Я узнала латынь лишь потому, что шесть лет провела в католической школе. Я никогда не рассказывала Майку о том времени и ничем не показывала, что читаю и говорю на латыни. Да и какой был бы в этом смысл? Латынь – мертвый язык… Или язык мертвых? И тут меня – «эврика!» – пронзило одно из этих внезапных озарений.

Лицо Майка чуть порозовело, но то скорее был лихорадочный румянец, чем признак здоровья. Три дня мой муж балансировал на грани смерти, а затем медленно отступил от края. Неведомый загробный ветер касался его, и каждое прикосновение, казалось, отнимало у него все больше и больше сил. Мы с детьми постоянно дежурили у его кровати; и каждый из нас в какой-то момент попрощался с ним.

Томми все это время хранил молчание. Видимо, даже Райан Сикрест не знал, чем все закончится. К счастью, Майк больше ни разу не произносил ту молитву, думаю, я не смогла бы выдержать это вновь. Чем ближе смерть подступала к моему мужу, тем ближе ко мне подступало безумие. Наши дети оказались в полушаге от того, чтобы остаться сиротами – Майк покинул бы их в физическом смысле, а я в душевном. Три раза за эти кошмарные три дня температура у Майка подскакивала до сорока с половиной градусов, и каждый раз, когда жар спадал, он выкрикивал одно слово. Поначалу я не догадалась сложить их вместе, но даже когда я это сделала, фраза оставалась для меня бессмысленной… по крайней мере, до недавнего времени.

Она.

Сама.

Смерть.

Майк прокричал слово «Смерть!» и сел в кровати как раз в тот миг, когда раздался первый выстрел боя за Литл Тертл. Взгляд моего мужа метнулся по комнате, он пытался понять, где находится. Как, должно быть, не похожа обычная гостиная на врата забвения. Однако его взгляд блуждал вокруг, не узнавая ничего. Пока не остановился на мне. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем остекленевший взгляд Майка сфокусировался.

– Трейси? – неуверенно спросил он.

Я судорожно вздохнула. С губ невольно сорвался всхлип.

– Трейси? – переспросил он.

Он все еще пребывал в море небытия, и я пока не бросила ему спасательный круг. Горло сжалось от нахлынувших эмоций. Мне удалось лишь выдавить пару слов в подтверждение того, что это и в самом деле я. Я увидела, как туманы той битвы, что шла внутри Майка, пронзил луч маяка надежды. С изумлением и восторгом я смотрела на то, как Майк, дюйм за дюймом, отползает от края бездны.

Я яростно обняла его. Я нежно его поцеловала. Я понукала его, заставляя двигаться вперед, мягко шептала ему на ухо и даже кричала, когда казалось, что он вновь сползает в небытие. Медленно, словно скалолаз, карабкающийся из пропасти, он тянулся ко мне. Казалось прошли, тысячелетия. Словно по беззвучному приказу, все дети сбежались, чтобы стать свидетелями необычайной сцены.

Майк прорвался сквозь завесу, словно утопающий сквозь тонкую корку льда, выныривая из глубин зимнего озера. С его уст сорвалась тонкая струйка пара, хотя дом был протоплен до двадцати с лишним градусов. Его легкие судорожно вдыхали и выдыхали воздух, как у человека, только что пробежавшего полуторакилометровую дистанцию с рекордной скоростью. Пот промочил простыню и плед, которыми он был укрыт. Несколько секунд его зубы громко клацали. На миг мне показалось, что сила реакции может его убить. А затем все кончилось – он заглянул мне прямо в глаза, нет, в самую глубину души. Слава Богу, это был Майк… и все же не совсем он. Я не могла точно сказать, что не так. Он либо потерял, либо приобрел что-то в ходе той внутренней войны, что кипела в нем целых три дня. «Ужасы войны – ничто пред горем поражения», спросите у Led Zeppelin[69].

– Спасибо, – тихо шепнул он, нежно целуя меня в губы.

Потом Майк встал, не проявляя ни малейших признаков головокружения или слабости.

– Мальчики, берите винтовки.

И на этом все было кончено. Он поднялся наверх, чтобы переодеться.

Пройдет еще много дней, прежде чем мы решимся обсудить произошедшее. Ему не хотелось возвращаться к тем событиям, даже мысленно, это я знала наверняка. В любом случае, надо было разбираться с неотложными делами, и у нас просто не было времени на то, чтобы спокойно посидеть и поговорить друг с другом. Выживание отнимает все силы, и его нельзя отложить на потом.

Глава 20

Дневниковая запись 17

Бойня начинается

Когда-нибудь я расскажу вам о том, что происходило со мной во время странствий по глубинам небытия, но это зависит от того, что будет в ближайшем будущем. После своего неестественного забытья я очнулся в удивительно приличном состоянии. Я не заметил никаких негативных последствий. Возможно, они проявятся позже. Конечно, я немного похудел и хотел пить, как никогда прежде, но, высосав три огромных стакана воды, почувствовал себя совершенно здоровым, и даже более того. Да, я понимаю, что это прозвучит странно, но первое слово, которое приходит мне в голову – «сила». Может, «здоровый» и лучшее определение, но не такое точное и не настолько значительное. Не знаю. Сейчас у меня нет времени размышлять об этом.

Одеваясь, я выглянул в окно. Предо мной предстало неприглядное зрелище, от которого все внутри меня должно было похолодеть. Тысячи и тысячи мертвецов ковыляли к нашему пристанищу. Винтовочные выстрелы, которые еще несколько минут назад были редкими и звучали вразнобой, превратились в непрерывную безжалостную пальбу. Зомби падали сотнями. Но что толку? Это было все равно, что выжигать муравьев увеличительным стеклом: убей одного, и его место займет тысяча других. Происходящее больше смахивало на пустую трату патронов. Большая часть подстреленных зомби все еще шевелилась. В голову попадали только опытные стрелки, а большинство стрелявших в жизни не нюхали пороха. Дело не шло даже у опытных охотников – раньше им приходилось метить по пятисотфунтовым лосям, а не в двадцатифунтовые человеческие головы. Несмотря на то, что нападавшие были ходячими мертвецами, моим товарищам было все еще очень трудно заставить себя целиться в человека. Чаще они стреляли в корпус, это, по крайней мере, было менее заметно, а, значит, более терпимо.

Единственное, что играло нам на руку – это то, что стоило подстреленному зомби грянуться о землю, как он с большой вероятностью превращался в фарш под ногами орды, бездумно топчущей неудачника. Итак, я принял решение. Я останусь и буду сражаться до тех пор, пока не решу, что бой проигран окончательно. Насчет судьбы Литл Тертл я уже не сомневался, но оставалось проверить, сумею ли я вытащить своих близких невредимыми из этой заварухи. Однако долг, и, что хуже, честь обязывали меня помочь местным и сделать для них все, что в моих силах. Я не собирался бросать их.

Джастин сумел встать с постели, хотя это практически полностью его обессилило. Я застал его, когда он натягивал носки.

– И куда же ты собрался идти? – строго спросил я.

Он поднял лицо, и я невольно сделал шаг назад. Черты Джастина заострились, и это еще больше подчеркивали темные круги под глазами. Кожа на лице местами натянулась, а местами обвисла. Общее впечатление, им производимое, по силе действия равнялось удару под дых.

– Помогать, – ответил он, пытаясь отдышаться после того, как натянул правый носок.

– Единственное, чем ты сможешь помочь – это втянуть нас в неприятности.

Я не хотел, чтобы мои слова прозвучали настолько черство, но так уж вышло. Если бы речь зашла о состязании по ходьбе между зомби и Джастином, куда разумней было бы поставить на мертвеца.

Глаза Джастина расширились от обиды и боли.

– Я просто хочу помочь, пап. Хочу позаботиться о том, чтобы с мамой и Николь ничего не случилось.

– Я тоже этого хочу, Джастин. Но еще меня беспокоит судьба Тревиса, Брендона, Томми, твоя и всех остальных. Ты ведь понимаешь, верно? Я не уверен, что тебя не свалит отдачей при первом же выстреле.

Это его нисколько не утешило. Он смотрел все так же понуро.

– Джастин, если ты унесешь эту коробку с патронами, – сказал я, кивнув на коробку, которую держал в руках, – то я подумаю насчет того, чтобы позволить тебе пойти с нами.

Я все равно не собирался ничего ему позволять, но почему было не дать ему шанс?

Парень с сомнением поглядел на коробку. Если такую доверху наполнить боеприпасами, она будет весить около пятидесяти фунтов. А он с трудом был способен поднять носок, весивший восемь унций.

– Папа? – виновато произнес он.

Я чувствовал его боль.

– Джастин, ты должен остаться здесь с Полом и защищать нашу крепость.

Он прикрыл глаза, признавая свое поражение. Я пересек комнату и взял его за подбородок, заставив поглядеть на меня.

– Ты же видел, как Пол стреляет, да? – спросил я.

Это его немного оживило.

– Если все покатится к чертям, Джастин, мне нужно, чтобы ты был здесь. Мне понадобятся все твои силы, чтобы защитить маму и Николь.

Он понимал, что им манипулируют, однако больше не чувствовал себя бесполезным. У него появилась цель.

– Ладно, папа, – сказал он, вновь укладываясь на кровать. – Как только встану, пойду защищать дом.

– Хорошая мысль, – сказал я и, хмыкнув, потрепал его по волосам.

Голова его по-прежнему полыхала жаром, но уже не таким безжалостным и палящим, как раньше. И все же я не был уверен, что он совершенно вне опасности.

Когда я тихо вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь, оказалось, что Пол ждет меня в коридоре.

– Как он там? – спросил он.

– Мне бы хотелось, чтобы у нас было больше лекарств и опытный врач, – ответил я.

Пол сморщился от стыда.

– Приятель, у меня нет сил на то, чтобы всех утешать. Слушай, я не думаю, что Джастин обратится, но он точно подцепил какую-то заразу. Кто знает, какие микробы переносят ходячие. Уверен, что антисептическим гелем для рук их не прошибешь. И я уже говорил тебе, Пол, я не виню тебя в том, что случилось, так что хватит переживать.

Эти слова, кажется, только больше задели его.

– Но теперь пришло время платить по счетам, – продолжил я.

Он взглянул на меня, пытаясь понять, к чему я клоню.

– Если что-то случится со мной – сегодня, завтра или в любой другой день – ты (слово «ты» я подчеркнул) должен стать главой семьи. Потому что теперь все мы – одна семья. Это уже не просто ты и Эрин.

Пол смотрел на меня, пытаясь усвоить мои слова. Судя по тому, сколько времени у него ушло на осмысление этой информации, раньше он не пробовал взглянуть на ситуацию в таком свете. Пол всегда испытывал неестественно сильный страх при мысли о любой ответственности. Я все еще иногда удивлялся, как Эрин ухитрилась женить его на себе. Возможно, ей пришлось прибегнуть к шантажу.

– Пол, – сказал я, стараясь вывести его из ступора, – ты понимаешь, что я тебе говорю?

Он чуть заметно кивнул. Этот ответ не привел меня в бурный восторг.

– Пол, здесь ТЫ – последняя линия обороны, – с нажимом произнес я.

Пол слабо дернулся в сторону комнаты Джастина.

– Чувак, я не уверен, что ему хватит сил выбраться из постели, чтобы помочиться. Но если придется, он встанет и сделает все, что в его силах.

Я стал говорить, что такой веры в Пола у меня не было. Но, похоже, он понял намек, скрытый в моих словах. По крайней мере, когда он заговорил, вид у него был обиженный.

– Ты же знаешь, что я сделаю для тебя все, Майк… и для детей… и для Трейси, – поспешно добавил он.

Я решил сбавить обороты.

– Это все, что мне нужно было знать, Пол. Мы вернемся.

Тревис с Брендоном уже нетерпеливо топтались у дверей с винтовками и ящиками боеприпасов в руках. Томми сидел на кушетке, отгадывая кроссворд. Его лицо оставалось безмятежным.

– Привет, мистер Ти, – сказал Томми, поднимая голову и озаряя меня широченной улыбкой.

Боже, я любил этого парня – он знал, что происходит, и, тем не менее, оставался в прекрасном расположении духа. Это было заразно. Я улыбнулся в ответ.

– Ага. Как дела, Томми?

– Какое слово из шести букв означает «семь дней»?

Поначалу я не понял, о чем речь, и лишь потом заметил журнал с кроссвордами у него на коленях. Тусклая лампочка в моем мозгу наконец-то вспыхнула.

– Неделя, Томми. Это неделя, – ответил я, радуясь, что могу ему помочь.

Выражение его лица резко изменилось. Можно даже было подумать, что говорит совершенно другой человек, когда он с серьезным и мрачным видом пробормотал:

– Вот именно.

Я знаю, что побледнел в тот момент. И почувствовал, как кровь отливает от лица. Томми только что сказал нам, сколько мы продержимся. Я распахнул дверь и вышел наружу, прежде чем кто-нибудь успел заметить мою предательскую бледность. У нас и так хватало поводов для тревоги. Я надеялся, что никто из тех, кто тоже слышал слова Томми, не понял их истинного смысла. Но даже если и поняли, никто ничего не сказал. Мы с Тревисом и Брендоном отправились разыскивать лучшую огневую точку, чтобы присоединиться к обороне крепости.

Прежде, чем мы взобрались на сторожевую башню, я подозвал их к себе.

– Слушайте меня, парни.

Какофония битвы заглушала все звуки. Пришлось крикнуть еще раз.

– Парни! Мы не будем разделяться. Вы меня поняли?

Я оглянулся на каждого по очереди, дожидаясь кивка.

– Если вам надо облегчиться, или поесть, или просто отдохнуть, вы идете домой, и идете вместе, понятно?

Я снова поглядел на них и дождался кивков в ответ.

Мои слова произвели нужный эффект. Я не был до конца уверен, что они понимают всю опасность нашей ситуации. В глазах их застыл страх, как бы они не пыталась скрыть его под мужской бравадой. Однако страх – это хорошо. Страх помогал людям, солдатам, выжить. Это долбаный героизм посылал хороших парней на смерть. И я ясно дал им понять, что герои мне не нужны.

– Когда стену проломят… – начал я.

Брендон быстро взглянул на меня.

– Проломят? – недоверчиво переспросил он.

– Папа? – подал голос Тревис.

У меня сердце упало – настолько ощутим был его страх.

Оба выглядели так, словно хотели прямо сейчас рвануть домой. И, уж поверьте, я не прочь был бы к ним присоединиться.

– Срань Господня, Майк, – сказал Брендон.

Он оглянулся в сторону дома. Я прекрасно понимал, о чем он думает. Ему хотелось забрать Николь, прыгнуть в «Додж» и убраться отсюда подобру-поздорову.

Я сжал его руку, заставляя вновь посмотреть на меня.

– Брендон, ты же видел то, что по другую сторону этой стены, так?

Он кивнул.

– Как далеко, по-твоему, вы сможете уехать?

Он все еще колебался.

– Ехать некуда. Пока.

Брендон снова взглянул на меня. Все его надежды сосредоточились на одном коротеньком слове: «пока».

– А теперь послушайте, – обратился я к ним обоим. – У меня есть план на тот случай, когда…

Я старательно подчеркнул слово «когда».

– … эту стену проломят, но он зависит от того, сможем ли мы добраться до дома. Когда зомби проникнут в комплекс, каждый будет драться сам за себя. Как бы это ни было трудно, и что бы ни случилось, когда я скажу вам возвращаться домой, вы должны будете это сделать. Не останавливайтесь ни для чего и ни для кого. Я отвечаю за вас двоих. Если кто-то из вас решит действовать по своему усмотрению, если что-то случится с одним из вас или со мной, все мои планы можно смело смывать в унитаз.

Тут я подвел финальную черту.

– А теперь слушайте внимательно: если я погибну, считайте, что вы обрекли на смерть маму, Николь, Джастина и Томми… не говоря уж о Генри. Когда я скажу «домой», мы ВСЕ пойдем домой!

На секунду парни прижались ко мне так крепко, что все мы начали смахивать на человекоподобного осьминога. Я не возражал. Потом мы взобрались на ближайшую башню. Она была в сорока ярдах от дома. Даже побеги мы неспешной рысцой, добрались бы до дверей за десять секунд. Это послужило мне хоть каким-то утешением, когда я перевел взгляд от родных стен и всмотрелся в водоворот безумия.

– Рад, что ты сумел присоединиться к нам, – сказал Алекс, сжимая мое плечо.

– Не пропустил бы это ни за что на свете, – ответил я.

Алекс покосился на меня, пытаясь понять, серьезно я говорю или нет. Оставив его размышлять над этим, я вскинул винтовку к плечу.

Четыре часа спустя оно пульсировало от боли, спина ныла, а палец на курке дрожал от мышечных спазмов, а зомби все шли вперед. Это не было сражением в нормальном понимании. Мы стреляли, их косил свинец. Ни боевых кличей, ни призывов к оружию, ни сплоченности, ни отступлений, ни стратегии. Только вперед: безжалостно, невозмутимо, неумолимо, словно под действием инерции. Тех, кто падал на землю, не спасали от смерти героические санитары, им не оказывали помощь в тылу. Они не кричали. Не призывали мать или какого-нибудь нетрадиционного божка типа Будды или Харе-Мать-Его-Кришны. Они валились, как поленья: сотни и сотни мужчин, женщин и детей. Как ни старался, я не мог заставить себя выстрелить в ребенка. На инстинктивном уровне я понимал, что это не люди, и, дай им такую возможность, они сожрали бы меня живьем, но я просто не мог выстрелить в то, что было ниже четырех футов ростом. Я следил за тем, чтобы всегда целиться выше. Даже моим кошмарам уже снились кошмары, и я не намерен был скатываться еще ниже.

Пока что нам удавалось удерживать зомби на расстоянии с помощью шквального огня, но долго так продолжаться не могло. Был ясный день; все мы хорошо отдохнули, и у нас еще оставалась масса боеприпасов. Все плюсы нашего положения стремительно таяли по мере того, как солнце катилось за Скалистые горы. Каждый здоровый, способный держать оружие, человек стоял на этих стенах, и все, что мы могли сделать – это лишь отсрочить неизбежное. С темнотой пришли усталость, голод и, черт возьми, возможно, даже шок и травма. По мере того, как люди оставляли свои посты, зомби отыгрывали бесценные дюймы.

Я наконец-то смог выспрямить указательный палец, хотя временами мне казалось, что теперь он всегда будет согнут крючком. Тревис опирался на ограждение напротив меня. Голова его клонилась вниз, глаза тоже потихоньку закрывались. Брендон выглядел ненамного лучше. После своего первого боя в Афганистане я думал, что теперь целую неделю не смогу заснуть. Дикий страх и выброс адреналина смешиваются в чертовски действенный стимулятор, но ваш организм платит за это высокую цену. Когда наступает отходняк, вы впадаете практически в кататонию. После боя я мог проспать почти сорок восемь часов подряд. Я знал, чего ожидать. Парням предстояло узнать это на собственной шкуре.

– Брендон, забирай Тревиса и идите домой, – приказал я.

Возможно, он и хотел возразить, но уже катился вниз по ту сторону адреналинового пика. Хлопнув Тревиса по плечу, Брендон указал ему в сторону дома. Сын взглянул на меня, и я одобрительно кивнул.

– Я тоже скоро подойду, – заверил я парней.

Утром на этой платформе нас было пятнадцать, сейчас осталось всего трое. Я, Алекс и еще один тип, которого я, кажется, раньше даже не видел.

– Тот еще денек, да? – сказал Алекс, присаживаясь на доски рядом со мной.

– Бывали и лучше, – серьезно ответил я.

Алекс снова взглянул на меня, пытаясь понять, шучу я или нет.

– Извини, – рассмеялся я. – Это вовсю разгулялся мой новоанглийский сарказм.

Люди из других регионов с трудом понимают, что на самом деле им было сказано. Многим не по душе такая форма общения. В общем, к такому стилю подачи информации надо привыкнуть.

Алекс оценил мою искренность.

– Ну и как, по-твоему, все прошло? – спросил он.

– Примерно так, как я ожидал.

Он явно хотел услышать больше, так что я пояснил. Теперь, когда канонада по большей части затихла, и слышались лишь отдельные выстрелы, говорить стало гораздо легче.

– Ты считаешь не хуже меня, Алекс. Все это – наглядный пример бессмысленности. Патроны у нас кончатся через несколько дней… максимум, через неделю. Запасов еды, возможно, хватит на месяц, и что потом? Нам некуда идти.

– А как насчет фуры? Может, посадить туда столько людей, сколько можно, и раздавить к чертям этих вонючек? – В голосе Алекса слабо блеснула надежда.

– А кто будет выбирать, кому оставаться, а кому ехать. Ты? – поинтересовался я, приподняв бровь.

– Можем устроить лотерею или что-то вроде того.

– Ага, и все пройдет как по маслу. Надеюсь, к тому времени, когда ты вынесешь свое маленькое предложение на всеобщее обсуждение, у нас закончатся патроны… К тому же это не сработает.

Алекс вопросительно взглянул на меня. Я пояснил:

– Фура пробьется через первые несколько рядов, а потом тела начнут скапливаться под колесами. Кончится тем, что ты увязнешь в них, и это только в том случае, если от ударов не полетит радиатор.

Но он не собирался так легко отказываться от своей идеи. Ну и ладно, единственное, что у нас оставалось – это время.

– А что, если приделать к фуре что-то типа плуга?

Это чуть подогрело мой интерес.

– Я могу приварить решетку, которая защитит двигатель. И можно закрыть все кожухом, так что тела не будут попадать под машину.

Чем дольше он говорил, тем больше я убеждался, что в этой идее есть некий смысл. Проблема состояла в том, что в комплексе насчитывалось около трехсот жителей, и для двухсот пятидесяти из них этот путь к спасению был закрыт. Но лучше уж кто-то, чем вообще никого. Я начал спускаться по ступенькам.

– Куда ты пошел? – спросил Алекс.

– Хочу поговорить с Джедом. Пусть попробует придумать, как выбрать тех, кто едет, а кто остается. А затем пойду домой – моему пальцу срочно требуется сеанс массажа.

– Ага, пальцу, – рассмеялся Алекс, показывая в воздухе кавычки. – Это тоже твой знаменитый новоанглийский сарказм?

Не знаю, хватит ли нам времени, чтобы он научился распознавать, когда я шучу, а когда – нет, но на сей раз я честно имел в виду именно палец. Ладно, пусть думает, что хочет. Я-то сам, может, и не прочь был бы покувыркаться в постели, но в планы Трейси это почти наверняка не входило.

Найти Джеда оказалось совсем несложно. С самого начала всей этой зомби-кутерьмы он практически поселился в клубе. Сейчас старый перец прихлебывал горячий кофе, сидя у камина, и, судя по его виду, он порядком замерз. Джед был стреляный воробей и, похоже, пришел в клуб всего на несколько минут раньше меня. Заметив меня в дверях, он сдержанно улыбнулся и поднял руку, чтобы подозвать меня. При этом он чуть вздрогнул.

– У тебя тоже плечо болит, да? – спросил я его.

– На кой черт я купил помповуху двенадцатого калибра, одному Богу известно. Рука у меня одеревенела покруче, чем член какого-нибудь морячка на концерте в честь воссоединения Village People[70], – заржал он.

– И к чему все эти намеки? – поинтересовался я.

Джед пропустил мой вопрос мимо ушей.

– Так чего ты хочешь, Тальбот? – спросил он.

– Меня так легко раскусить? – удивился я.

– Никогда не изменяй свое жене. Она узнает об этом, прежде чем ты выйдешь из машины.

– Ага, по этой причине я никогда не играю в карты.

Джед приподнял бровь и принялся яростно тереть одну ладонь о другую, пытаясь добыть жалкие крохи тепла.

– Ладно. У Алекса появилась идея, и, думаю, она может сработать.

– Тут два варианта. «Против» или «за»? – спросил он.

– Ого. Хорошо, что я не стал крутить с Элисон, – протянул я, на секунду отдавшись воспоминаниям. – Против…

– Уйди, противный?

– Что я слышу? Еще один намек?

– Посмотри на меня, Тальбот. Когда, по-твоему, у меня в последний раз был секс? Да что там секс, хотя бы стояк?

Ну вот, еще одна картина, от которой мне придется избавляться до конца дней своих.

– Спасибочки, – пробормотал я.

Он раздраженно сделал мне знак продолжать.

– Против, – поспешно выпалил я, изо всех сил стараясь выкинуть из головы этот неизгладимый образ, – всего один пункт: это сработает только для пятидесяти или около того человек.

Свет, ненадолго зажегшийся в глазах Джеда, тут же потух. Я описал план Алекса, и Джед согласился с большинством его идей или предложил лучшие альтернативы.

– Женщины и дети, да? – спросил он, хотя вопроса тут и не подразумевалось.

– Несомненно.

– А что насчет Трейси и Николь?

– О, я хочу, чтобы они поехали. Но они не согласятся.

– Ты не можешь их заставить? – серьезно предложил Джед.

– Смешно, Джед. Сколько лет ты женат?

Он кивнул, соглашаясь с неписаной истиной: мужчина – голова, а женщина – шея. «Да, дорогая» – вот самое распространенное выражение во всех удачных браках.

Глава 21

Дневниковая запись 18

Следующий день 12/18

День другой, азомби те же. Заметили, как я заменил слово «дерьмо» на «зомби»? Все потому, что так это и воняло, словно одна огромная куча собачьего дерьма, кишащего личинками. Будь сейчас лето, в небе вились бы тучи мух. Было бы практически невозможно дышать, не проглотив пару этих гнусных тварюшек. Из-за смрада тошнило при каждом вдохе. Об аппетите можно было забыть. Прошлой ночью я сильно недооценил наши запасы провизии, похоже, их могло хватить навечно. Никто не мог заставить себя поесть. Где-то посреди ночи зомби одолели весь путь до врат Вавилона. Теперь нас разделяли всего десятки футов.

Находиться лицом к лицу с этими несчастными и видеть, как болезнь изуродовала их, было само по себе мучительно. Цвет их кожи варьировал от бумажно-белого до сливово-синего, и всех цветов радуги для разнообразия. Там были и пепельно-серый, и охряной. Их объединяло то, что ни один из оттенков не выглядел здоровым. Почти со всех, словно лохмотья, свисали обрывки кожи. Колени и руки были окровавлены. Спекшаяся кровь покрывала всех собравшихся мертвецов, как будто все они явились с испанской Томатины[71].

Несмотря на все сломанные кости, ободранную кожу и омраченные болезнью лица, страданием тут и не пахло. В них не было ни жалости к себе, ни горечи, ни ненависти, ни презрения. Лишь стремление к цели и голод, неутолимый голод.

Стрелковым отрядам, поднявшимся на башни утром, пришлось вести огонь с безумно близкой дистаниции. Когда пули начали разрывать гниющие тела, висящая в воздухе вонь загустела до того, что почти потекла по улицам.

Я знаю, что уже не раз описывал вонь, исходившую от зомби, но если вам не довелось этого пережить, вы не сможете по-настоящему представить всю ее разрушительную силу. Просто вспомните, как вы смотрели фильм о каких-то бедолагах, застрявших, скажем, в снегах Антарктики. Значит, вы тупите в экран, а эти несчастные придурки клацают зубами, из их носов текут сопли и тут же замерзают на морозе, они не чувствуют пальцев на руках или на ногах. В смысле, они глубоко несчастны, а вы, зритель, сидите и пытаетесь представить себе то, что они чувствуют, и говорите что-то вроде: «Ну ничего себе, судя по виду, там чертовски холодно», жуя при этом свой попкорн с маслом. Однако весь масштаб их несчастья вы постичь не в состоянии, до тех пор, пока однажды не купите пару билетов на футбольный матч, проходящий в Грин-Бэй в декабре. Вы проведете на открытом стадионе максимум три часа, нацепив на себя пять слоев самой теплой одежды, изобретенной человечеством, и все же задница у вас отвалится к чертям. Вам понадобится термоядерная реакция, чтобы заставить кровь вновь циркулировать по вашим рукам и ногам, и это всего лишь слабый намек на то, что ощущают затерянные в Антарктиде бедняги. А теперь вернемся к моей проблеме.

Если вы, читатель, действительно, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хотите знать, что происходило в Литл Тертл, то скормите своей или соседской собаке чили, обильно политый острым соусом. Наверное, стоит добавить пару кусков шоколадного пирога. А теперь постойте, ПОСТОЙТЕ. Примерно через полчаса кишки вашей собаки уже готовы будут взорваться, так что позаботьтесь о том, чтобы вывести ее на улицу. Затем, пока исходящая парком куча дерьма все еще тепла и благоуханна, положите ее в магазинный пластиковый пакет – И НЕ ЗАВЯЗЫВАЙТЕ ЕГО! А теперь нацепите ручки пакета себе на уши и глубоко вдохните. Вы должны постоянно ходить с этим пакетом на лице. Ну как, начало доходить? Каждый раз, когда собачьи какашки начнут твердеть и терять часть своего аромата, отправляйтесь на новой освежающей порцией. И вот, пока вы вдыхаете эту чудную смесь, попробуйте угоститься энчиладой или, может быть, кусочком лазаньи. Да черт с ним, просто попробуйте заснуть с этой штукой на лице. Что, уже не так весело? Вот поэтому, дорогой читатель, я и зациклился на описании этой вони. Она всепроникающа. От нее нет никакого спасения, никаких гигантских бутылок с освежителями воздуха. Не было даже преобладающего направления ветра, который мог бы принести бы нам облегчение. Мы были со всех сторон окружены неистребимыми миазмами разложения.

К полудню дня смерти, помноженной на смерть, я заметил нечто странное. Зомби как будто становились выше. Спрыгнув со своей башни, я кинулся к клубу. Пару раз глубоко вдохнув – о чем тут же и пожалел – я рассказал о том, что меня встревожило, Джеду.

– Джед, ты должен приказать прекратить стрельбу, – с трудом выдохнул я.

– Если речь идет о боеприпасах, Тальбот, то я понимаю твою озабоченность. Но у нас их по меньшей мере на неделю, – ответил Джед.

Я все еще отдувался после пробежки, но не хотел вдыхать воздух слишком глубоко – и лишь отчасти потому, что в последние несколько месяцев забросил кардиотренировки. Поэтому я и выпалил то, что выпалил, без всяких объяснений. И получил вполне предсказуемый ответ.

– Зомби становятся выше… – прокаркал я на следующем выдохе. – … Джед.

– Алкоголь теперь раздобыть труднее, чем свежий бифштекс, так что я знаю, ты не пил. Значит, травка? – спросил Джед, поднимая бровь.

Каждая минута была на счету, поэтому, как бы это ни было отвратительно я сделал два глотка мерзкого воздуха, немного пришел в себя и начал все заново.

– Джед, наша стена высотой в восемь футов.

Джед кивнул. Похоже его слегка удивил тот факт, что я нашел нужным примчаться сюда и сообщить ему об этом.

Я пояснил:

– Но зомби, стоящим у самой стены, она по грудь.

– Э-э…

Озарение все еще не снизошло на него.

– Мы застрелили стольких…

– О, черт, – завершил мою фразу старик. – Живые зомби стоят на телах упавших!

– Еще пара часов, Джед, и они просто начнут валиться через стену. И как только это произойдет, мы уже не сможем их остановить.

– И что, Тальбот? Мы не можем сидеть здесь и выжидать. Вряд ли они просто развернутся и уйдут.

Мне оставалось лишь пожать плечами.

– Не знаю, Джед, но для начала у нас есть срочное дело. Потом придумаем что-нибудь еще.

По взгляду Джеда было вполне понятно, что он верит в это не больше, чем я.

– Тогда все кончено, – сказал он, разворачиваясь к системе громкой связи, динамики которой были развешены по всему комплексу.

– Прекратить огонь! – проревел Джед.

Примерно посреди третьего объявления канонада начала затихать. Вдалеке прозвучала еще пара одиночных выстрелов – похоже, пальцы этих слишком рьяных стрелков уже приросли к спусковым крючкам.

Джед описал ситуацию, и пузырь, в котором существовал жилой комплекс Литл Тертл, с треском лопнул. Неважно, верил ли кто-то в то, что мы сможем пулями расчистить себе дорогу из этой западни. Всех только что известили, что подобный образ действий приведет нас к верной гибели. Бездействие привело бы к тому же финалу, но принесло бы куда меньше удовлетворения. В нормальной ситуации тишина означает мир, но теперь вокруг воцарилось безмолвие смерти.

Эффект был, по меньшей мере, разрушительным. Пока я шел домой, у меня мурашки бежали по спине от чувства, что я внезапно очутился в аквариуме. Зомби пялились на нас почти со всего периметра стены. Я не хотел смотреть на них, но чувствовал на себе сотни пар глаз, таращащихся на меня с надеждой. И вовсе не потому, что я казался им духовным пастырем. Скорее уж, бараньим жарким. Сунув руки в карманы и опустив голову, я вошел в дом. Трейси смотрела на стену через окно. По ее плечам то и дело пробегала невольная дрожь.

– И что теперь, Майк? – спросила она, не отводя взгляда от приковавшей ее внимание стены.

Я снова пожал плечами. Если честно, меня уже тошнило от вопросов, ответа на которые я не знал. Как будто я снова очутился в выпускном классе. Но в ту пору, по крайней мере, я хотя бы был обдолбан, и все мне было по барабану. А теперь я обязан был знать ответы, ведь от этого зависели наши жизни. Мой жест, однако, возымел желаемый эффект. Трейси отвернулась от окна, чтобы взглянуть на меня. Ладно, может, и не столь желаемый. Я почувствовал себя альбиносом под палящим оком аризонского солнца. Мои щеки мгновенно вспыхнули.

– Ты не знаешь? – спросила она.

Тон был обвинительный, но мне послышалась в нем горечь поражения.

Я подошел к своей жене, крепко обнял ее – и соврал:

– Мы выберемся отсюда.

Конечно же, она поверила в это не больше, чем я.

Неестественную тишину временами нарушало стаккато ружейной пальбы. Похоже, на стенах осталось еще несколько крепких орешков, не желавших так просто сдаваться.

Сидя в четырех стенах, я понемногу стал съезжать с катушек. Занять себя чем-то надолго и хотя бы на миг отвлечься от мыслей о зомби не получалось. Кроссворды – зомби, сборка моделей – зомби, чтение – зомби.

– Что за дерьмо! – воскликнул я, вскакивая с дивана.

Никто не возразил. Мы просидели почти час, не перемолвившись ни словом.

– Пойду погляжу, как у Алекса идут дела с фурой.

Это тоже не подняло никому настроения.

Когда я только рассказал Трейси об этой идее, ее глаза загорелись, словно рождественские огни. На душе потеплело при виде того, как она воспрянула – пускай и ненадолго. Трейси была умна и, конечно же, заметила, что мой энтузиазм на тему этого плана несколько подувял.

– В чем дело? Ты что, думаешь, что грузовик не проедет? – спросила она.

– Немного сомневаюсь, но, если выехать в подходящий момент, у него будет неплохой шанс.

Она всмотрелась в мое лицо в поисках ответа. Черт, все слова, наверное, были вытатуированы у меня на щеках.

– Ты не едешь, – ровно сказала она.

Мои глаза выдали правду.

– Едут лишь женщины и дети, и даже в этом случае нам не удастся вместить их всех.

– К дьяволу! – выкрикнула она.

Я отшатнулся. При росте пять футов два дюйма и весе сто десять фунтов она вселяла в меня куда больший страх, чем любой инструктор учебки вдвое крупнее ее. Ярость Трейси затмевала все.

– Ну тогда и я не еду! – крикнула она, заходив по комнате кругами, как тигр, готовящийся к прыжку.

Я почувствовал себя беззащитной козочкой, на которую точат когти.

– А что, если фура застрянет? Что тогда, мистер Бравый Морпех? Вы практически отправляете зомби партию свежих консервов. Все, что им понадобится для отменного фуршета – это открывалка и бутылочка кьянти.

Я вскинул руки, пытаясь ее успокоить. С тем же успехом я мог бы плеснуть в костер бензина из канистры.

– Успокойся, – попросил я.

Опаньки. Неверная тактика. Огнедышащая Сент-Хеленс[72] во плоти с грохотом взорвалась.

Увернувшись от моих рук, Трейси со всей силы врезала мне под дых. Вот этого я никак не ожидал! От силы удара я согнулся пополам, судорожно глотая воздух. Хорошо еще, что она не довершила комбинацию апперкотом, это было бы уже по-настоящему позорно. Я все еще пытался вдохнуть, когда она отступила. Однако больше походило на то, что моя женушка выглядывает слабину для следующего удара.

Когда я наконец-то ухитрился разогнуться, то уже готов был ей ответить. Она продолжала кружить по комнате, так что я постарался как можно тщательней подбирать слова.

– У нас не так много других вариантов, Трейси, – умоляюще произнес я. – Если хоть кому-то из нас удастся выбраться, значит, дело того стоило.

Она презрительно фыркнула.

– И что потом? Куда они поедут? Что будут делать? Лучше уж оставаться здесь и драться до конца.

– Но они выживут для следующего боя. Не может быть, чтобы не осталось других укрепленных лагерей.

Я искренне надеялся, что это так – иначе, действительно, какой смысл? Фура, набитая женщинами и детьми, вряд ли могла заново заселить планету.

– Я не еду, – холодно повторила Трейси.

Перестав расхаживать, она остановилась прямо передо мной, словно предлагая набраться смелости и оспорить ее решение.

С одной стороны, я благодарил бога за то, что она не уезжает. С другой – проклинал судьбу. Она готова была пренебречь шансом на спасение. Мне надо было настаивать дальше, несмотря на угрозу, нависшую над моим солнечным сплетением.

– А как насчет Николь? Ты решила и за нее, да? – спросил я.

Трейси качнулась вперед. Поначалу я решил, что начался второй раунд, и приготовился защищаться, но это, скорей, походило на обморок. Я неохотно вышел из защитной стойки, чтобы поддержать жену. Она меня оттолкнула.

– Мы – одна семья, – сглотнув, выдавила она. – И мы умрем, как одна семья.

На этом Трейси развернулась и вышла из комнаты.

Десятью минутами позже, все еще стоя на том же самом месте, я никак не мог понять, от чего же сильней ноет нутро – от удара или от ее слов.

Глава 22

Дневниковая запись 19

Алекс увлеченно припаивал к фуре плуг. Я стоял чуть в сторонке и наблюдал за его работой, ежась при мысли о том, что зеленовато-желтая световая дуга сейчас выжигает мой образ в мозгах сотен следящих за нами зомби.

Я как раз обернулся, чтобы взглянуть на исходящие слюной массы, когда Алекс хлопнул меня по плечу и сказал:

– Ты привыкнешь. Просто представь, что ты знаменитость, а это твои восторженные фаны.

Помогло не особо.

– Большая часть фанов не стремится сожрать объект своего обожания, – возразил я, поворачиваясь к Алексу.

Тот рассмеялся.

– Ну, что думаешь? – спросил он через несколько минут, положив руку на «плуг».

– Выглядит внушительно, – ответил я, с трудом отрывая взгляд от своих восторженных фанов.

– Когда приварю кожух, добавлю еще упоры для рук наверху, чтобы стрелкам было за что держаться.

Я все еще пялился на плуг.

– Тальбот, ты в порядке?

– Трейси и Николь не едут, – сказал я ему.

Он сочувственно кивнул. Его жена и ребенок согласились сесть в грузовик. Испанские семьи отличаются от американских. У них за мужчинами все еще остается последнее слово, и Алекс использовал свое право. Поскольку идея с фурой принадлежала Алексу, его жена и ребенок были избавлены от необходимости участвовать в отборе. Они заслужили свои места.

– А ты едешь, Алекс? – спросил я.

Он опустил глаза.

– Джед сказал, что я тоже могу воспользоваться исключительным правом, как моя жена и ребенок, но мне не хватило бы духу занять место какой-нибудь женщины или ребенка. Смогу ли я после этого называться мужчиной?

Он посмотрел мне в лицо.

– Я поучаствую в отборе за место стрелка на крыше. Если на то будет Божья воля, то поеду с моей Мартой.

Поцеловав пальцы, он перекрестился.

– Долго тебе еще? – спросил я, указывая на грузовик.

Алекс, похоже, был рад уйти от той темы, которую мы невольно затронули.

– Самое позднее, до завтра. У меня есть пара идей для кожуха. Хочу удостовериться, что из-за него фура не будет вязнуть на дороге и все такое прочее.

Мы даже вскользь об этом не упоминали, но, когда взгляд Алекса на секунду встретился с моим, все стало понятно. От этой разработки зависела жизнь его жены и ребенка.

Я подскочил на месте, когда не дальше чем в сотне ярдов от нас раздался выстрел. Алекс отвернулся и принялся за работу. Я собирался спросить инженера, не нужна ли ему какая-то помощь, но, похоже, всем своим поведением он намекал на то, что мне было лучше уйти. Потом я прикинул, не стоит ли отправиться в клуб и поговорить с Джедом, но вероятность того, что он развеет мое дурное настроение, была, увы, исчезающе мала. Я любил этого старика, но он все равно оставался брюзгливым сукиным сыном. Да и сам я был не лучше. В смысле, сукиным сыном, а не брюзгой.

– Ха, я сам могу поднять себе настроение, – кисло проговорил я, выходя на неспешную прогулку по периметру Литл Тертл.

Временами меня приветствовали часовые, но в основном я был предоставлен самому себе. Лишь дойдя до дальней части комплекса, я «почувствовал» разницу. Поначалу я не мог определить, в чем она состоит, но ощущение было чертовски мощным.

Я огляделся, пытаясь понять, в чем дело. Суть была в отсутствии – отсутствии назойливых взглядов. Тут не было зомби, следивших за каждым моим движением. Зомби, обсуждавших, какая часть моего тела окажется жилистой, а какая – сочной. Мой дух практически воспарил. Это было словно отсрочка приговора, звонок губернатора, раздавшийся в последнюю минуту. Даже воздух тут, пускай и едва ощутимо, пах чуть лучше..

На этой стороне комплекса стена проходила по гребню небольшого холма, высотой в шесть футов. По ту сторону подъем был такой же, что многое объясняло. Потребовалось бы убить куда больше зомби, чтобы они могли заглянуть через стену. Но я надеялся, что дело не только в этом. Воздух здесь был не таким тяжелым, лучше объяснить не могу. Однако я не был убежден окончательно. Вам не удастся вырасти на восточном побережье, не приобретя в процессе изрядную долю цинизма. Я взобрался на ближайшую сторожевую башню, застав врасплох дежурившего там часового. Он приветствовал меня залпом, который едва не отправил меня на тот свет, но зрелище того стоило. Конечно, тут бродило какое-то количество мертвецов, но не такая пропасть, как с трех других сторон. Я не поверил собственным глазам.

– Как давно это продолжается? – спросил я у тучного парня-часового.

Он все еще не пришел в себя от пережитого испуга. («Должно быть, из Нацгвардии», – решил я).

– Они начали уходить около десяти, – ответил мистер Ротозей.

– Примерно в то время, когда смогли заглянуть через стену с трех других сторон, – отметил я, скорей для себя, чем для него.

Парень криво улыбнулся и пожал плечами. Он и понятия не имел, о чем я.

– С того момента они начали уходить большими компаниями, – объявил он с таким видом, словно ждал похвалы и награды за это ценное наблюдение.

Вот идиот.

– То есть ты говоришь мне, что зомби начали уходить отсюда около трех часов назад, но ты не счел необходимым кому-нибудь об этом сообщить? – рявкнул я.

Толстяк попятился.

– Я… э-э… я, э-э, Фритци сказал… – заикаясь, проблеял он.

Я был взбешен. Потенциальный путь к отступлению был прямо перед нами, а этот жирный дебил не удосужился поднять задницу и предупредить об этом хоть кого-нибудь. Я надвигался на часового, пока еще не зная с какими именно намерениями, но когда парень попятился и закрыл лицо руками, то понял, что лучше притормозить.

– Так что насчет Фритци? – грозно спросил я.

– Он… он… он…

Прекрасно. Мы в самом горниле войны, а единственный человек, обладающий жизненно важной информацией, оказался придурком-заикой. Боги, наверное, сошли с ума! Я отступил еще на пару шагов, и его дикция немедленно улучшилась.

Громко сглотнув, толстяк пояснил:

– Он сказал, что передаст Джеду.

В последние несколько часов я не общался с Джедом, но тот вряд ли стал бы хранить такой секрет при себе. Он наверняка не знал.

– Где живет этот чертов Фритци?

Получив нужную мне информацию, сопровождавшуюся еще некоторым количеством блеяния и заикания, я зашагал прочь. Я откровенно опасался, что если пробуду там чуть дольше, то сделаю с этим часовым что-нибудь, о чем буду сожалеть. Зачем я отправился искать «Фритци», не знаю. Лучше бы я занимался собственными делами. Но в тот момент я был чертовски зол и искал козла отпущения, чтобы слегка выпустить пар.

Я подошел к его входной двери и позвонил. Точнее, нажал на кнопку звонка, однако не услышал изнутри ничего похожего на знакомое пиликанье. Тогда я так саданул по двери кулаком, что загудела вся рама. Никакого ответа. Возможно, этот тупица вырубился перед своим телеком с полупустой бутылкой виски в руке. Я дернул за ручку, но замок был заперт – большинство жителей этого района всегда запирали двери, и в последние дни тут не стало безопасней. На двух окнах, выходящий на улицу, были опущены жалюзи.

«УБИРАЙСЯ ОТСЮДА!» – вопил инстинкт. Я проигнорировал его крики и обошел здание сзади. Калитка была приоткрыта. «УХОДИ!» – продолжал заливаться настырный голос внутри. Никаких телепатических способностей у меня отродясь не водилось, так что, скорей всего, это «предчувствие» дало о себе знать лишь позже, когда у меня появилась возможность сесть и все записать. Но, конечно, отрадно было бы думать, что некий высший разум присматривает за мной – жизнь стала бы гораздо приятней.

Я ступил на задний дворик пресловутого Фритци – маленький, ничем не украшенный, истинное воплощение минимализма: выцветший складной стул, зонтик, торчащий из цементного куба, уже много лет подряд не способный задержать ничего меньше баскетбольного мяча. В дальнем углу валялись небольшая кучка кирпичей и два мешка цемента – свидетельства какого-то проекта, которому явно не суждено было завершиться. Цемент в мешках намок и затвердел, теперь у парня было два отличных пресс-папье весом под сотню фунтов. У меня даже спина заныла при одной мысли о том, чтобы сдвинуть их с места. Я тянул время. Что-то тут было не так, но все же я продолжал двигаться вперед.

Раздвижные двери заднего входа тоже были закрыты длинными вертикальными жалюзи буроватого оттенка. Я прижал лицо к стеклу, но совершенно напрасно. Полумрак внутри не желал выдавать свои секреты.

Я постучал, но совсем не так громко, как в переднюю дверь. Мне даже удалось убедить себя, что я боюсь разбить стекло, хотя дело было не только в этом. Я чувствовал себя незваным гостем, проникшим на чужую территорию, но только ли поэтому я так нервничал? Я попробовал открыть дверь. Заперто. «Ну что ж, отлично», – возрадовалось высшее Я. Разум твердил мне «Беги отсюда к чертям!», в то время как руки упрямо снимали раздвижную дверь с полозьев. Стянув перчатки, я прижал ладони к стеклу и надавил. Когда дверь съехала с нижнего желобка, я просунул внутрь одну руку и потянул на себя.

Поток влажной вони, ударивший мне в лицо, чуть не заставил меня выронить дверь. Пахло так, словно Фритци варил зомби. Хотя, может, это была брокколи, не знаю. От этих запахов мне одинаково хочется блевать. Отпихнув засаленные жалюзи, я протиснулся внутрь – и меня приветствовал низкий звериный рык. Я застыл на месте. Из темноты коридора на меня надвигался средних размеров медведь. Из его глотки вырывалось басовитое предупредительное ворчание. Впрочем, эти звуки мог издавать и его желудок. Что лучше: быть съеденным зомби или медведем? Оба варианта не слишком привлекательны, это все равно что выбирать смерть от пули или от ножа. И то, и другое – дерьмо.

Я наполовину просунулся внутрь, и сейчас опасался, что, если потянусь за винтовкой, это спровоцирует зверя и он атакует. Я медленно опустил руку к поясу. Мне хватило ума прихватить с собой девятимиллиметровый пистолет, но везением это назвать было сложно. На то, чтобы завалить медведя, пришлось бы потратить три или четыре пули такого калибра, причем стрелять не промахиваясь. А у меня был в запасе один, максимум два выстрела, прежде чем эта тварь вцепится в меня. Что ж, по крайней мере я определил источник вони: медведь, должно быть, сожрал Фритци. Следующий вопрос, однако, внушал легкую тревогу. Что тут вообще делал медведь?

Моя рука наконец-то коснулась рукоятки пистолета, и медведь сообразил, что ничего хорошего это не сулит, по крайней мере, ему. Он на полной скорости кинулся на меня. Два выстрела, как же! Я едва успел вытащить оружие из кобуры прежде, чем зверь врезался прямо мне в ноги. Я полетел на пол, рука больно стукнулась о дверной коврик. Запутавшись в жалюзи, я перекатился набок, сорвав их с креплений. Карниз отвесил мне скользящий удар по макушке. Но это было меньшей из моих забот. Я дрыгал ногами, словно бешеный марафонец, в надежде, что так Медведю Смоки[73] будет труднее в меня вцепиться. Где-то посреди этой эпохальной схватки я потерял пистолет. От винтовки тоже не было никакого проку – с тем же успехом она могла оставаться в сейфе. За то время, за которое мне удалось бы до нее добраться, медведь бы уже переваривал меня. Я дергался, как эпилептик, накачанный крэком – беспорядочные движения и никакого проку – но пока что никто так и не переломал мне кости и не разодрал на куски.

На я секунду замер, что было довольно тяжело, учитывая сумасшедший стук сердца, и сел, ожидая, что окажусь лицом к лицу со зверем. Никого. Неужели мне все привиделось? Я оглядел ближайшие окрестности. Нет – тварь врезалась мне в ноги достаточно сильно, чтобы оставить синяки. Однако синяк был неизмеримо лучше того, на что я рассчитывал.

Теперь я уселся и полностью выпрямился. Любопытство начало пересиливать отступающий страх. Это был не медведь. Это был Медведь. У ворот стоял самый большой ротвейлер из тех, что мне доводилось видеть. Я помню его в Литл Тертл с тех пор, как мы сюда переехали. Я не раз натыкался на него на улицах комплекса. Видимо, его предыдущий хозяин скоропостижно скончался. Как он оказался дома у Фритци, понятия не имею.

Медведь не обращал на меня никакого внимания, полностью сосредоточившись на воротах. Я поднялся и медленно подошел к нему. Было заметно, что он весь дрожит, но не от холода. Заслышав шаги, он повернул ко мне массивную голову. Его большие глаза обрамляли белые круги, а пасть была растянута в вечной ухмылке, однако весельем тут и не пахло. Пес хотел наружу. Он смерил меня недовольным взглядом, призывая открыть ворота. Я все еще был не до конца уверен, что это не настоящий медведь, или, по крайней мере, не гибрид медведя и собаки. Он весил фунтов сто восемьдесят, не меньше. Возможно, больше. Я с опаской приблизился, изо всех сил стараясь продемонстрировать зверюге свои мирные намерения.

– Ну-ну, хороший мальчик. Ты же хороший мальчик, верно? Да?

Говорят, животные могут чувствовать страх. Если так, у нас обоих были неприятности. У меня зубы клацали, а Медведь поджал хвост.

– В чем дело, мальчик? Зомби?

Но был ли тогда смысл проситься на улицу? Уж лучше оставаться внутри. Я решился оглянуться, пытаясь понять, что же в этом крайне негостеприимном доме настолько напугало огромного зверя. Когда я придвинулся еще ближе, Медведь чуть заметно опустил голову. Моя ладонь очутилась всего в паре дюймов от его массивного черепа. Один укус – и он отхватил бы мне руку по локоть. Я отодвинул щеколду, и Медведь толкнул ворота носом, открывая их. Затем разок оглянулся на меня, словно желая сказать: «Спасибо» или «А ты идешь?». В любом случае, ответа пес дожидаться не стал. Он вылетел из ворот, волоча за собой длинные нити слюны, что, впрочем, ничуть не замедлило его поспешное бегство.

Надо было и мне убираться. Я хотел уйти. Но еще я хотел вернуть свой глок. Я выложил за этот пистолет кругленькую сумму и, вдобавок, любил его. Чертова железяка. Я вернулся к двери. Даже теперь, с сорванными жалюзи, внутренняя часть дома выглядела темнее, чем должна была в это время суток, словно кто-то включил там источники анти-света. Это такое приспособление, предназначенное для того, чтобы поглощать свет, заменяя его темнотой. «Ты себя слышишь? Это же бред! Ага, и еще ты ведешь диалог сам с собой. Верно, верно, но анти-светильники – это похоже на что-то из фильмов ужасов. Как и зомби».

Я остановился, как вкопанный. Ненавижу, когда я оказываюсь прав.

– Мне нужно просто забрать свой пистолет, – произнес я вслух, возможно, для того, чтобы это прозвучало убедительней.

Мне не нужно было заходить в комнату дальше, чем на фут или два. Я сунул голову в темноту, опасаясь, что если зайду слишком далеко, то меня затянет в портал проклятых, и я навеки потеряюсь в землях безумия. Сложно даже представить, насколько близко к истине я был в ту секунду. Я ощупал пол вокруг перекрученных, сорванных с карниза жалюзи, не сомневаясь, что тут же обнаружу свой трофей и смогу покинуть дом без всякого для себя ущерба. Если, конечно, кто-нибудь не снимал на камеру мой поединок с жалюзи. Всякое достоинство было мной к тому моменту уже утрачено. Я ползал на четвереньках, хлопая рукой по полу и чувствуя себя крайне уязвимым, что мне, разумеется, не нравилось. Безрезультатно. Я даже приподнял жалюзи, чтобы убедиться, что пистолет не застрял где-то между ламелей и не остался незамеченным.

– Проклятье! – буркнул я, вставая и делая первый шаг через порог.

Я не почувствовал, что меня засасывает в портал проклятых, но лучше от этого не стало. Я шагнул в темноту, затем еще раз. Вонь усилилась. Но на сей раз я позаботился о том, чтобы меня не застали врасплох, и крепко сжал винтовку. Еще один шаг. Никаких признаков глока.

Я прошел уже до середины гостиной, когда заметил отблеск металла. Металл блеснул в коридоре, где я впервые заметил своего нового и ныне покинувшего меня друга. Я понятия не имел, как пистолет мог отлететь настолько далеко. Чувствуя себя кроликом, которого заманивают в западню, я, тем не менее, медленно двинулся вперед. Мне хватало ума, чтобы разглядеть ловушку, но не хватало на то, чтобы убраться оттуда, прежде чем она захлопнется. Этот таунхаус был типовым, значит, пистолет лежал точнехонько напротив небольшой ванной комнаты, где с легкостью могли притаиться четверо или пятеро зомби.

На лбу у меня выступил пот. Ладони стали липкими. Усталое сердце вновь бешено забилось. Я остановился, ожидая услышать шорох, или, может, кашель или чих. Но, насколько я мог судить, зомби не чихают и не кашляют… и, если уж на то пошло, не устраивают засад. Но я без всякого сомнения чувствовал, что здесь затаилось нечто зловещее. Если не ускорить события, то, наверное, мне придется воспользоваться этим туалетом, чтобы не обмочиться. Из невозможно черного прямоугольника двери, ведущей в ванную, не доносилось ни звука.

Я подался вперед и как можно дальше вытянул руку. Больше всего мне хотелось сейчас превратиться в одну из любимейших игрушек моего детства, Гуттаперчевого Армстронга. Хотя, как я помню, для него все кончилось плохо: брызги зеленого геля-наполнителя повсюду. Меня передернуло. Вытянув левую руку вперед, правой я намертво вцепился в винтовку и мотал головой, словно болванчик, глядя то на дверь, то на пол. Когда я отворачивался, мне казалось, что шея опасно открыта. Не то чтобы это имело хоть какое-то значение для зомби. Они с тем же успехом могли вгрызться в мои вонючие пятки. Эта мысль меня совсем не успокоила. Пальцы заскользили по рукоятке пистолета. Сердце отмеряло удар за ударом, пока я отчаянно пытался ухватить глок.

Когда я повернул голову, чтобы лучше видеть цель, все пошло вразнос. Из ванной послышался громкий шум. Я бросился влево, перекатился набок и ударился о стену. Чьи-то руки сжали мою шею. Винтовка была бесполезна – слишком длинный ствол не давал возможности прицелиться в нападающего, подобравшегося так близко. Я все равно нажал на спуск, надеясь, что грохот выстрела отпугнет это. И ничего! Винтовка стояла на предохранителе! Мой палец в панике скреб в поисках флажка. Шею сдавили так сильно, что из глаз посыпались искры.

– Мне уже надоело падать в обморок! – проорал я.

Я отпустил бесполезное оружие, и давление на мою сонную артерию тут же ослабло. Подняв руки к горлу, я не нащупал ничего, кроме нейлонового ремня винтовки. В панике я слишком туго его натянул. Из ванной снова послышался шум. На сей раз надо мной возобладало рацио, и я узнал его. Туалетный бачок протекал, и в него периодически набиралась вода.

– Какого хрена со мной происходит? Это же тянет на эпизод шоу «Самые нелепые домашние происшествия», – хохотнул я, чтобы ослабить внутреннее напряжение.

Еще пара таких ударов судьбы и мое сердце тоже наверняка тоже где-нибудь протечет. Я сел на пол и поправил винтовку. Держа пистолет в правой руке, я оперся левой об пол, чтобы легче было встать. И только сейчас я почувствовал медленную, сильную вибрацию, исходящую от досок пола. Наверное, я мазохист. Иначе как объяснить, что на сегодня с меня не хватило?

Я узнал этот звук. Клубная музыка. У меня был сосед, обожавший такое технодерьмо. Парень ставил его утром, днем и вечером, пока у нас не состоялся длинный разговор. То есть разговор был как раз коротким, а вот ствол – длинным. Я сказал этому придурку, что отправляюсь пострелять по тарелочкам и, поскольку моя жена спит, буду очень благодарен, если он убавит звук. Он кивал, там где положено, но при этом не сводил глаз с глянцевито-блестящего черного ствола. Больше мне ни разу не пришлось беспокоить его. Он вообще через месяц переехал. Надеюсь, это не имело никакого отношения к тому, что я сказал.

Какое мне дело, коль в этом мире есть еще один недоумок, обожающий техно? Надо было убираться отсюда. Я прекрасно знал о законе «Мой дом – моя крепость»[74]. Да я сам голосовал за него! На данный момент я вломился в дом Фритци, повредил его собственность и выпустил его собаку. Я ни капельки не сомневался, что на свою вечеринку он меня не пригласит, и все же открыл дверь, ведущую в подвал. Все мои чувства было оглушены. Теперь я понял, почему на первом этаже не было света. Все, что имелось в доме, этот псих перенес в подвал. Свет бил в глаза с мощностью сверхновой. Музыка (если это можно назвать музыкой) гремела так, что лопались перепонки. В худшие дни своего увлечения тяжелым металлом я не врубал «Iron Maiden» и на половину такой громкости. И, в довершение всего, я обнаружил источник ужасной вони, пропитавшей этот дом. Все клетки моего тела вопили, что надо отсюда сваливать, однако я смело двинулся в облако света. При этом я снова и снова проверял, загнан ли патрон в патронник, снят ли пистолет с предохранителя, хотя, как мне было прекрасно известно, на глоках нет внешнего предохранителя. Я инстинктивно чувствовал, что патроны мне понадобятся. Снова эта телепатическая хрень! Я не знал, чего ожидать, но тут что-то было неправильно, и – к добру или худу – я собирался выяснить, что именно.

Подвал был полностью меблирован, молодец, Фритци. Это значило, что я смогу спуститься незаметно. В противном случае на моем пути был бы отрезок, где были бы видны только мои ноги. А значит, как в дешевых ужастиках, чья-то рука могла просунуться в щель между ступеньками и сцапать меня за лодыжку. То, что этого не произойдет, должно было меня успокоить, однако не успокоило.

После выматывающей душу темноты глазам сложно было приспособиться к ослепительному свету. Я болезненно щурился. Потом я обнаружил, что размышляю о том, почему уши тоже не могут «сощуриться», чтобы защитить меня от бьющего из динамиков дерьма. Спустившись до нижних ступеней, я заметил движущиеся отблески света, каким-то образом блестевшие еще даже ярче, чем общее освещение. Кажется, я уже видел такое. Это был диско-шар.

Ну ладно, из огня да в полымя. Я ступил на площадку у основания лестницы и осторожно всмотрелся в центральное подвальное помещение. Когда-то это было детской игровой комнатой. Видеоигры, настолки и лошадка-качалка были свалены в дальнем углу, но теперь назначение комнаты изменилось. Она осталась игровой, без вопросов, но игры приняли куда более зловещий характер, а играли в них абсолютно выжившие из ума персонажи.

К полу пятью толстыми цепями была прикована обнаженная зомби. Цепи удерживали ее запястья, колени и шею. Другим концом они крепились к огромным болтам, ввинченным в пол. Скованная замерла в позе «догги стайл», но этим абсурд ситуации не ограничивался. В противоположном конце комнаты распахнулась дверь ванной, и оттуда вышел мужик, облаченный в облегающий костюм кошки, он был в гриме и при прочих причиндалах. Он был настолько увлечен был своей дамой сердца, что поначалу даже не заметил меня. Расхаживая вокруг зомби, он то поглаживал ее, то отвешивал ей шлепки. Та рвалась из ошейника, изо всех сил пытаясь добраться до него, но расположение и длина цепей были четко выверены. Не думаю, что он использовал эти декорации впервые. После третьего или четвертого круга мужчина остановился позади нее. Не надо было быть Невероятным Крескиным[75], чтобы угадать, что последует за этим.

Я выстрелил в потолок. Это привлекло внимание затейника. Фритци крутанулся на месте почти так же быстро, как зверь, которого он изображал. Парень уже готов был броситься на нарушителя своей территории, но холодное черное дуло девятимиллиметрового глока заставило его изменить решение. Он подошел к стереосистеме и чуть убавил звук. Я продолжал целиться в него, подозревая подвох.

Обернувшись ко мне, Фитци нервно облизнул губы. Я бы не особенно удивился, если бы в следующий момент он начал вылизывать тыльные стороны кистей – это был стопроцентный псих.

– Хочешь кусочек? – радушно предложил он, указывая на зомби.

Поначалу я был слишком ошеломлен, чтобы понять, о чем он вообще говорит.

– Ты что, совсем охренел?

– Чего? Да я просто решил чутка поразвлечься. Я не нарушаю никаких законов, – улыбнулся он.

– Как насчет изнасилования, незаконного лишения свободы, нападения и гребаной, мать ее, некрофилии?

Я был уверен, что на его совести еще как минимум дюжина правонарушений, но он уловил суть.

– Да она же чертова зомбачка, придурок! – выкрикнул он.

– Да, еще и это. Ты должен немедленно известить остальных о проникновении зомби на территорию комплекса. Что, если бы она тебя укусила?

– Это вряд ли, – сказал Фитци, ухмыляясь еще шире.

Затем он снова подошел к зомби, схватил ее волосы и отдернул назад сильнее, чем это казалось возможным. Челюсти мертвой клацали, пытаясь впиться в пальцы, державшие ее за подбородок. Зубов у нее не было. Причем они не были выбиты рукоятью пистолета или молотком. Их удалили.

– Но как? – пробормотал я.

С каждой секундой меня мутило все больше.

– Я ее вырубил, – гордо заявил маньяк.

Увидев написанное на моем лице недоверие, он пояснил:

– Да, я тоже не думал, что смогу это сделать. Поначалу я попробовал эфир, и это чуть не стоило мне жизни. А потом я просто хорошенько треснул ей ломом по затылку.

Меня так и подмывало спросить, откуда у него эфир, но я уже знал ответ.

– Как только я сковал свою милашку, тут же выдрал ей все зубы клещами.

Этот больной кретин улыбался, видя, какой эффект его слова производят на меня.

– И хорошо, что я избавился от них. Пару раз мы серьезно увлеклись, и я малость потерял контроль, так что она хватила меня за предплечье и все такое. Девка отчаянно пыталась прокусить кожу – та еще дикая штучка, – сообщил он, нежно поглаживая свою пленницу по волосам.

Все это время та старалась вцепиться ему в руку.

– Итак, мы возвращаемся к первоначальному вопросу – хочешь?

Меня передернуло от отвращения. Челюсть упала, и я опустил руку с пистолетом. Человек-кот, Фритци, больной ублюдок, не упустил этой возможности. Он бросился на меня, словно развившая кольца змея. Этот парень был быстр, почти сверхъестественно быстр, но ему надо было преодолеть десять футов. А все, что надо было сделать мне – это поднять руку. Я выпустил две пули ему в живот в тот самый момент, когда его рука коснулись моей. Прикосновение было тошнотворным. Я содрогнулся, когда его пальцы разжались и соскользнули. Пули пробили его тело насквозь. Я должен бы был пожалеть его. Нет более мучительной смерти, чем ранение в живот. Зомби начала неистово дергаться в своих оковах. Запах его вывалившихся наружу внутренностей сводил ее с ума.

– Твои страдания кончились, – сказал я, подходя к покойнице и прижимая дуло пистолета к ее лбу.

Голова зомбачки отдернулась, когда я нажал на спуск и всадил пулю прямехонько ей в мозги.

Фритци хохотал. Он хлюпал, захлебывался кровью, но, тем не менее, смеялся.

– О, она тебе понравилась, да? – проклекотал он сквозь смех. – Она была так хороша.

Борясь с болью, он пытался удержать вываливающиеся из раны петли кишок.

– Ммм, эта холодная дырочка. Что-то особенное. Все остальные всегда теряли волю к жизни через какое-то время, но эта-то была уже мертва!

Он снова расхохотался. Изо рта его хлынула кровь.

Мне надо было выбраться отсюда. Голова уже начала кружиться от вони зомби, крови, кишок и дерьма, и от запаха безумия, исходившего от Фритци. Музыка, свет – все это было слишком. Голова кружилась, перед глазами все плыло. Я прислонился к стене, чтобы удержаться на ногах. Дыхание стало отрывистым, я судорожно втягивал воздух, а Фритци продолжал хохотать. Оттолкнувшись от стены головой и плечом, я двинулся к лестнице – навстречу свободе, подальше от этой «комнаты страха».

Когда Фритци понял, что я ухожу, его охватила паника.

– Ты же позовешь кого-нибудь на помощь, да? – умоляюще прохрипел он. – Ты не можешь бросить меня здесь!

Наконец-то этот идиот начал прозревать. Не знаю, раскаивался ли он в содеянном, или просто боялся, что его секрет будет раскрыт.

– Чтоб ты сдох! – выкрикнул он, окатив пол брызгами крови и слюны. – Тальбот!

Я остановился у подножия лестницы, радуясь уже тому, что добрался сюда.

– Да, я знаю, кто ты, великий и могучий Тальбот! Жаль только, что я не успел добраться до твоей смазливой женушки или доче…

Я выстрелил ему в голову. Из моего многострадального желудка изверглись сгустки желчи, слишком много даже для более чем очевидной пробы ДНК на месте преступления. Шатаясь, я поднялся по лестнице и вывалился прочь из этого дома. Солнце все еще ярко светило, морозец все еще пощипывал, но я чувствовал, что необратимо изменился. Еще одно пятно легло на мою душу. Надеюсь, на том свете есть что-нибудь вроде «Тайда» для отлетевших душ?

Я вышел за ворота на заднюю аллейку. В голове моей царил полный бардак. Я тщетно пытался думать о чем угодно, кроме этой обители смерти, но попробуйте-ка не думать о розовом слоне… в общем, вы поняли.

Не помню, в какой момент Медведь увязался за мной, возможно, после того, как я вышел из-под небольшого автомобильного навеса на заднем дворе Фритци. Но его мохнатая спина под моей рукой была самым приятным и успокаивающим ощущением, из тех, что я испытал за долгое, долгое время. После того кошмара, что мы оба пережили, между нами возникла связь, и нам еще какое-то время предстояло провести вместе.

Глава 23

Дневниковая запись 20

Когда я, мертвенно-бледный и все еще с глоком в трясущейся руке, вошел в дом, Трейси не сказала ни слова. Зато ее чуть не хватила кондрашка, когда следом через порог прошлепал мой новый друг.

Томми, вскочив с кушетки, кинулся к нам.

– МЕДВЕДЬ! – радостно прокричал он, обнимая пса.

Не знаю, то ли он уже встречал эту собаку, то ли действительно думал, что это медведь, то ли Райан Сикрест ему напел. Когда псина начала облизывать физиономию Томми, Трейси заметно расслабилась.

Я прошел наверх, спрятал пистолет, включил кипяток, начисто оттер руки и упал на кровать, не снимая ботинок и не раздеваясь. В дверь постучали куда раньше, чем я ожидал. Я встал с кровати и вышел на верхнюю площадку в тот момент, когда Трейси отпирала дверь.

– Привет, Джед. Хочешь кофе? – услышал я.

– Майк дома, Трейси? – спросил Джед.

– Джед, что происходит? У тебя встревоженный вид… и зачем с тобой двое охранников?

– Я говорил им, что это не обязательно, но они настаивали, – ответил Джед.

– Кто настаивал? В чем дело, Джед? – с большим раздражением переспросила Трейси.

Я спустился по лестнице и приветствовал нашего градоначальника кивком.

– Джед.

Старик кивнул в ответ.

– Он это заслужил, – сказал я.

– Может и так, Майк, но не тебе было решать.

– Кто и что заслужил? Майк, что тут происходит?

Трейси занервничала. Ситуация накалялась.

– Майк, можешь выйти на улицу? – попросил Джед.

Я еще ни разу не видел его столь подавленным. Охранники напряглись, готовясь вступить в бой. Медведь тяжело привалился ко мне и ощетинился. Из его пасти раздался низкий грозный рык. Один из сопровождающих Джеда опустил руку к кобуре, он заметно волновался. Но не мне его винить.

Я положил руку на загривок Медведя.

– Все в порядке, малыш.

Рычание прекратилось, но угрожающая поза не изменилась. Проходя мимо Трейси, я легонько сжал ее руку и сказал:

– Я вернусь.

Я открыл дверь и встал лицом к лицу со своим конвоем.

– Пожалуйста, развернитесь, – потребовал один из охранников.

Я уже собирался было запротестовать. У меня проблемы с подчинением властям, но Трейси уже и так была порядком потрясена. Вряд ли ей стоило смотреть на то, как избивают ее мужа.

Я почувствовал, как на моих запястьях смыкается холодная сталь наручников. Не впервые, надо сказать, но сейчас для ареста было самое неудачное время.

– Куда вы ведете его, Джед? – почти всхлипнула Трейси.

– Мы устроили тюремную камеру в здании клуба.

Судя по поведению Джеда, он чуть ли не сам был свидетелем того, что произошло в доме Фритци. Было очевидно, что он, в принципе, согласен с тем, как я разрулил ситуацию, однако закон есть закон.

До клуба мы дошли в молчании. Я подождал, пока меня не завели в «камеру», и пока охранники не убрались, и лишь после этого заговорил с Джедом.

– Он же был куском дерьма, Джед!

– Я знаю, Тальбот. Я спускался туда. Но ты убил его. Ты ворвался в его дом и убил этого человека.

– Но он похищал и насиловал…

Тут я замолчал. Какая разница, что он делал с зомби? Будь эта девчонка человеком, меня бы уже чествовали как героя.

– Насколько плохи мои дела, Джед?

Старик повесил голову.

– Мы собрали совет, чтобы судить Дургана, а теперь они займутся и твоим делом. Тальбот, они обсуждают смертную казнь.

Я вскинул голову. Мне захотелось возопить к небесам.

– О, чертовски справедливо – моя жизнь за жизнь этого подонка. Я видел, как там у него все устроено. Это был не первый раз.

– Нет, не первый, – мрачно ответил Джед. – Мы обыскали весь подвал. У него была «комната для трофеев» с кучей фотографий и всего остального…

Тут Джед содрогнулся.

– … принадлежавшего другим его жертвам.

– И не все из них были зомби, так? – выдохнул я.

– Вовсе нет, – ответил Джед, слегка зеленея.

– Но это мне не поможет, верно? – угрюмо спросил я.

Джед только покачал головой.

– Я скоро вернусь, принесу тебе что-нибудь поесть.

– Можешь не спешить. Я еще долго не смогу даже думать о еде.

– Я тоже, – сказал Джед и вышел из камеры.

– Добро пожаловать в Шангри-Ла[76], – провозгласил Дурган со своей импровизированной койки, и стал подниматься при помощи костыля.

– Час от часу не легче, – саркастически ответил я.

Развернувшись, я чуть не уткнулся носом в пупок одного из самых здоровенных мужиков, какие мне только встречались в жизни. Даже лишившись одной ноги, он весил как минимум на сотню фунтов больше меня.

– Похоже, мне все же удастся выполнить свое обещание, – прогремел сверху его голос.

– Какое именно? Не надевать белое в критические дни?

– Нет, убить тебя, мелкий засранец!

Он что, действительно считал, что я нуждаюсь в пояснениях? Выбора у меня не было. Включились инстинкты морпеха. Качнувшись в сторону, я изо всех сил двинул его правой ногой и был вознагражден хрустом последней коленной чашечки Дургана. Мой противник рухнул на пол беспомощной грудой. Единственное, что было хуже грохочущего техно Фритци – это пронзительные вопли ослепленного болью Дургана.

Ругательства, вылетавшие из его рта, были хоть и весьма красочными, но слишком длинными и витиеватыми для того, чтобы приводить их в этом тексте дословно. Достаточно сказать, что он ничего не упустил. Ему даже хватило наглости включить в некоторые особо многословные обличительные речи мою бабусю!

И если Дурган станет убивать меня сейчас, ему придется начинать с лодыжек. Вскочив на опустевшую койку, я равнодушно наблюдал за тем, как в камеру вошли санитары и забрали этого убогого. Затем я перекатился на другой бок и немедленно уснул. Это был долгий день, и я изрядно вымотался.

Кто додумался до коктейлей Молотова, выяснить так и не удалось. Этот незначительный факт навеки затеряется в анналах человеческой истории, если, конечно, человечество вообще выживет. Может, эта идея пришла в голову кому-то из заскучавших дежурных или даже нашему комитету обороны? Неважно, результат был бы одним и тем же, независимо от того, кто нажал на спуск. Всякому известно, что для того, чтобы убить зомби, надо уничтожить его мозг. Однако эффект огня оставался неизученным. Можно ли запечь зомби до смерти? Кто-то решил узнать ответ на этот вопрос. И это была настоящая катастрофа.

Первый коктейль был подан через три часа после того, как меня посадили в камеру. Дежурному хватило ума сообразить, что если просто швырнуть бутылку с зажигательной смесью в толпу зомби, то она может и не взорваться. Когда-то давно он был питчером и кандидатом в Малую бейсбольную лигу, однако утопил все свои шансы на профессиональную карьеру в бутылке. Сейчас же, призвав на помощь не до конца пропитое мастерство, он запустил бутыль из-под «Будвайзера» прямо в череп какому-то ни о чем не подозревающему зомби на скорости девяносто три мили в час. По иронии судьбы, если бы кто-то вдруг озаботился подсчетами, зомби находился в шестидесяти футах и шести дюймах[77] от подающего. Мертвяк рухнул как подкошенный. Его череп разлетелся на куски вместе с бутылкой, горючая жидкость окатила семерых или восьмерых лучших дружков убиенного. Эффект был незамедлительным. Мертвецы тихо горели: потрескивание кожи и волос в огне напоминало о холодной зимней ночи, когда так приятно свернуться на диване у камелька и почитать хорошую книжку. Из-за скученности пламя быстро распространилось среди осаждавших, но желаемого эффекта не произвело.

Повторюсь, быть может, история сумеет определить, кто был прав, а кто нет, но настоящему нет дела до будущего. Вместо того, чтобы поджать хвост и бежать, столпившиеся за оградой зомби скучились еще больше и начали напирать… на преграду, отделявшую их от вожделенной добычи. Охранникам только и оставалось, что с возрастающим ужасом наблюдать за тем, как первые ряды зомби были буквально раздавлены всмятку теми, кто напирал сзади. Мертвяки взрывались, как яйца, забытые в микроволновке. Фонтаны липкой жидкости и слизи взлетали в воздух. Все, кто оказался рядом, были с ног до головы заляпаны этой дрянью. Многим пришлось расстаться со своими ланчами.

В бою между напирающими зомби и удерживающей их стеной кто-то должен был победить. Деревянные брусья трещали и стонали под напором тел, там, где раньше были сучки, поползли трещины. Доски начали отскакивать с грохотом винтовочных выстрелов – сначала одна, затем другая, затем целая какофония взрывов.

Поднялась дикая пальба – охрана пыталась остановить волну наступающих, но они с тем уже успехом могли вычерпывать воду наперстками из трюма тонущего корабля. Слишком поздно. Многие, осознав, что конец близок, покинули посты и разбежались по домам. Другие стояли в оцепенении, наблюдая, как тонкие, словно волосок, трещины ползут по несокрушимой на первый взгляд стене перед ними. Некоторые жители комплекса собрались в боевые отряды, и воздух задрожал от дружных залпов. Это напоминало один долгий, непрекращающийся громовой раскат.

Глава 24

Дневниковая запись 21

Прежде, чем меня прервали таким беспардонным образом, мне снился особенно яркий сон. Громовой раскат чудовищной силы рассеял всякое подобие сна. Не успел я толком прийти в себя, как завыла тревожная сирена. Казалось, разверзся сам ад (хотя в тот момент я и понятия не имел, насколько это близко к истине). Я попытался выглянуть в окно, чтобы узнать, в чем причина всей этой суматохи, но угол обзора был неподходящий. Мне был виден только бассейн и ничего сверхъестественного в нем не происходило.

– Тальбот, тащи сюда свою задницу! – прокричал Джед от запертой двери, лихорадочно перебирая связку ключей в поисках подходящего.

В моей памяти пронеслись кадры из всех виденных мной фильмов ужасов. Знаете, тот эпизод, когда обреченный на смерть персонаж возится с ключами, пока монстр подбирается все ближе и ближе, пока наконец, не избавляет фильм от посредственного актера. Подскочив к двери, я увидел, что руки у Джеда ходят ходуном – и это не похоже на старческий Паркинсон. Скорее, на 9-балльный Сан-Андреас.

– Джед, просто остановись и сделай глубокий вдох, – сказал я старику, пытаясь внушить ему спокойствие, до которого мне самому было очень и очень далеко.

Черт, да я даже не знал, что творится. Джед взглянул на меня, и мое сердце ухнуло в пятки. Его лицо нельзя было назвать даже пепельно-серым, оно было прозрачным. Я мог отчетливо разглядеть каждую голубоватую вену у него под кожей.

– Джед, что происходит? – испуганно спросил я.

– Конец, Тальбот, это конец, – грустно ответил он.

Никогда еще не замечал в нем такой обреченности. Теперь я уже не был уверен, что мне хочется, чтобы он отпер замок, может, стоило переждать грозу прямо здесь. Однако такой роскоши мне никто предоставлять не собирался. Замок, лязгнув, открылся, и Джед рывком распахнул дверь.

– Иди домой, Тальбот, – без выражения проговорил Джед.

Может, он еще не был зомби, но уже внутренне умирал.

– А что с судом? – не мог не спросить я.

Мне не хотелось, чтобы к списку моих преступлений прибавилась еще и попытка к бегству.

– Не думаю, что через пару часов тут кто-то, кого это будет волновать, – ответил Джед, еще больше понурившись.

– Вот черт, Джед. Все настолько плохо? – холодея, спросил я.

– В стене, по меньшей мере, дюжина проломов. Если не выберешься отсюда сейчас и не пойдешь домой, то последние минуты жизни проведешь в его компании, – сказал Джед, указывая на дальний угол комнаты отдыха (она же тюремная камера), где накачанный снотворным Дурган приходил в себя после любительской операции на сломанном колене.

Пока я спал, Дургана завезли в «камеру» на каталке. Было очевидно, что самостоятельно перемещаться он сможет еще очень и очень нескоро. Было не менее очевидно, что я не могу бросить его здесь. Да, он был подонком и убийцей, и даже обещал лично расправиться со мной, что и проделал бы, предоставь я ему такую возможность. Но даже при всем при этом я не мог оставить его. Я с вожделением посмотрел через плечо Джеда туда, где открывался путь к свободе, а затем снова перевел взгляд на Дургана и приготовился творить добро.

Кого я обманывал? Я даже не был практикующим христианином. Скорей, притворяющимся. Я не мог заставить себя сделать хотя бы то, что делало большинство таких же притворщиков, и отправиться в церковь на рождественскую службу. Но, несмотря на это, я все же вернулся к Дургану. Он мигом очнулся, когда я снял каталку с ножного тормоза. Послеоперационная дымка быстро улетучилась из его черных кровожадных глаз, и он уставился прямо на меня.

– Какого хрена ты делаешь? – пробормотал Дурган.

Даже в полусне он оставался засранцем.

– Вытаскиваю тебя отсюда. Зомби прорвались в комплекс, – поспешно объяснил я.

Губы Дургана скривила легкая ухмылка. Он рывками выходил из ступора. Я уже вытолкал каталку на середину комнаты, когда Дурган заговорил:

– Ты же знаешь, что я убью тебя при первой возможности, да?

– Это мы проходили. Может, угомонишься уже?

Мои слова, похоже, дико его разозлили. От могучего тела Дургана осталось лишь бледное подобие, но, похоже, это до него до сих пор пока не дошло. Он был громилой в прямом смысле этого слова, и привык ВСЕГДА получить то, чего хочет, как хочет и когда хочет. Физическое воздействие стало для него не просто средством достижения цели, а стилем жизни, поэтому то, что последовало, было вполне для него характерно.

– А когда я покончу с тобой, я убью каждого, кто тебе дорог, – сообщил он и разразился хриплым смехом.

Горло у него пересохло после операции.

Не отвечая, я бросил каталку и прошел мимо Дургана к двери.

– Постой, ты куда? Да я же просто прикалывался, ты не можешь меня здесь бросить. Подожди! – заорал он, испугавшись, возможно, впервые в жизни.

– Ты кретин, – сказал Джед Дургану, закрывая дверь и запирая ее на ключ.

– Старик, ты не можешь меня здесь бросить.

– Сынок, даже если бы у меня было желание помочь тебе – а его нет – то мне не хватило бы сил выкатить отсюда то, что от тебя осталось. Твой шанс на спасение только что вышел из этой комнаты. И, если быть честным, я рад, что ты открыл пасть, потому что, если бы ты этого не сделал, и Тальбот попытался спасти твою никчемную жизнь, он мог бы расстаться со своей. А это было бы несправедливо.

И Джед направился прочь, ничуть не смущенный воплями и угрозами Дургана, которые вскоре превратились в бессвязное бормотание.

– Черт меня побери, – вот и все, что я смог сказать, когда вышел из клуба.

Зомби были повсюду. Часть таунхаусов горела. Позже я узнал, что причиной всему были бутылки с зажигательной смесью. Те немногие жители Литл Тертл, что не прятались по домам, разбегались, спасая собственные жизни, без особого, впрочем, успеха. Оголодавшие зомби быстро расправлялись со своей невезучей добычей. Люди бежали, оглядываясь, от преследователей, только лишь затем, чтобы на полном ходу влететь в широко распахнутые объятия другого зомби.

В ужасе, словно завороженный, я смотрел на то, как у одного из охранников (что можно было определить лишь по его униформе) начисто оторвали лицо. Зомби впился зубами в подбородок бедняги и дернул вверх. По какой-то нелепой случайности кожа сползла легко, словно банановая шкурка. Мышцы на шее сократились для крика, но звука так и не последовало, потому что другой зомби вырвал несчастному адамово яблоко. Из рваной раны на шее человека донеслосьь шипение, которому так и не суждено было стать оглушительным воплем. Из глаз хлынула кровь. Мой мозг отказывался воспринимать это как реальность. Это больше смахивало на спецэффекты в низкобюджетном ужастике. Я не мог смириться с тем, что все происходит взаправду. У людей не отрывают лица. Это же не «Молчание ягнят». Взгляд мертвого охранника уперся в меня, и это вернуло меня в здесь и сейчас. Позже я убедил себя, что бедолага не понимал, что происходит и должно быть, находился в глубоком шоке. Но в тот момент я был уверен, что он осознает, кто он, что творится вокруг, и чем все это закончится. Страшный миг миновал, когда другой зомби встал между нами, заслонив несчастного, желая приступить к десерту… ко мне.

«Беги!» – завопил мой разум. Я повиновался. Пришлось выжать из себя все старые школьные навыки времен моей регбийной карьеры. Мне еще повезло, что в сорок три года я не выжал из себя при этом что-нибудь еще. На месте каждого зомби, от которого мне удавалось увернуться, вставали двое других. Я посчитал, что в такой геометрической прогрессии мне придется увильнуть от 64 000 мертвецов к тому времени, когда я доберусь до своей двери. Это было нелегкой задачей. Справа от меня основная масса зомби пыталась свалить остатки стены, чтобы заполучить причитающуюся им порцию свежего мяса. Никто из них не желал опаздывать на вечеринку. Я был уже в двадцати пяти ярдах от дома, когда сообразил, что мне ни за что не хватит времени постучать и убедить того, кто окажется по ту сторону двери, отпереть замок – меня задавят числом намного раньше. Пространство для маневров сокращалось с каждой секундой.

– Мама! – прокричал знакомый голос. – Папа идет!

Джастин следил за обстановкой с фасада, а Тревис – за задним двором, как раз на тот случай, если произойдет нечто подобное.

Не прошло и пары секунд, как из окон второго этажа загрохотали выстрелы. Джастин, Тревис и Брендон открыли огонь, расчищая для меня проход, достаточно широкий, чтобы по нему прошел грузовик. Может, мне и хотелось бы неторопливо прошествовать в гостиную, словно я Джон Уэйн[78], но от страха я готов был обделаться. Трейси отперла все двери и орала, чтобы я поторопился.

– Ты что, шутишь? – проорал я, используя остатки воздуха в легких. – Думаешь, я не тороплюсь?

Пол вышел на крыльцо, чтобы прикрыть меня. Я нырнул в парадную дверь, словно за мной гнались все адские псы. Это было уже лишнее: в радиусе пятнадцати футов от меня не осталось ни одного зомби. Я остановился, отряхнулся и попытался принять как можно более непринужденный вид. Трейси спокойно закрыла железную дверь. На сей раз ее не трясло, как при последней встрече с зомби на нашем дворе.

Парадная дверь захлопнулась в тот же миг, когда парни наверху прекратили стрельбу. В наступившей тишине я услышал рев заводящегося мотора грузовика. Кто-то собрался бежать. Мысленно я пожелал им удачи, жалея лишь о том, что не смогу посадить семью в эту фуру.

– Чувак, рад тебя видеть! – с энтузиазмом воскликнул Пол.

– А я тебя, брат, – ответил я, обнимая его.

Мальчишки с шумом скатились с лестницы, чтобы приветствовать меня.

– Спасибо, парни, – сказал я, притягивая к себе Трейси и обнимая ее.

Она, вопреки обыкновению, ответила на мое объятие.

– Ты сбежал? – спросил Тревис.

Я отпустил Трейси, радуясь тому, что вернулся домой.

– Нет, Джед меня выпустил.

Я быстро посвятил их в подробности того, что случилось со мной, хотя рассказывать было особенно не о чем, я же почти все проспал. Тревис рассказал мне про коктейли Молотова.

– Похоже, это оказалось не самой удачной идеей, – прокомментировал я.

Трейси вопросительно взглянула на меня.

– Вот почему некоторые таунхаусы загорелись, – пояснил я.

На лице Трейси отразился испуг.

– Мальчики, возвращаетесь наверх и убедитесь, что в радиусе пятидесяти футов от наших домов нету горящих зомби.

Томми, появившийся из подвала, объявил:

– Миссис Ти, теперь вся вода наверху.

Улыбаясь одной из своих фирменных улыбок, он энергично помахал мне рукой.

– Привет, мистер Ти!

После этого он вслед за остальными парнями поднялся наверх.

– Не назвал бы это торжественным приветствием, – задумчиво протянул я.

– Он знал, что ты придешь, – буднично заметила Трейси. – Благодаря ему я поставила мальчишек у окон высматривать тебя. Не знаю, додумалась ли бы я до этого самостоятельно. Я ужасно паниковала.

– Райан? – поинтересовался я, думая, что это опять вмешался духовный наставник Томми, принявший облик телеведущего Райана Сикреста.

– Нет, – покачав головой, ответила Трейси. – Медведь.

Я недоуменно взглянул на нее.

Моя жена пожала плечами.

– Не смотри на меня так. Томми сказал, что Медведь учуял тебя.

Я знал, что от меня слегка попахивало, но ни за что на свете пес не смог бы унюхать мое умеренное амбре среди того облака изысканных ароматов, что висело сейчас над Литтл Тертл. Но я решил, что не стоит будить лихо, пока спит тихо, или собаку, раз уж на то пошло. Возможно, мне так и не суждено было понять, что творится в голове у Томми. Но зато я знал, что этот большой милый парень был просто божьим даром, посланным нам во спасение.

– И что теперь, Тальбот? – спросила меня Трейси.

У нее появился тот же пораженческий тон, что так не понравился мне у Джеда.

– Это еще не конец, милая, – сказал я, стараясь рассеять ее печаль. – Мы все в безопасности, еды и воды нам хватит месяца на три, может и больше.

Я надеялся, что это сможет хоть как-то поднять ей настроение. Она кивнула безо всякого воодушевления – очевидно, нет.

– А потом? Ты же видел их, Майк. Они не уйдут. Они могут ждать бесконечно.

– У меня есть план, – ответил я.

Это ее заметно взбодрило.

К сожалению, это было ложью. Но не абсолютным враньем, а сильной натяжкой. У меня были, скорее, наброски плана, чем сам план. Это нельзя было назвать четкой схемой действий, так, полуоформленной идеей. Последней отчаянной попыткой. Причем, я оценивал наши шансы уцелеть как один к трем… и под «тремя» я имею в виду «девяносто девять».

– Я тебе не верю, – сказала Трейси и крепко обняла меня. – Но люблю тебя за эту ложь.

Такое случилось впервые. Никогда, НИКОГДА в жизни ни одна женщина не благодарила меня за то, что я солгал ей. Хорошие парни, берите на заметку!

Ночью пошел снег. Если бы мы жили не в Колорадо, я бы мог назвать его завирухой, как во времена моего детства в Бостоне. К счастью, снег потушил огонь и тех зомби, что все еще смахивали на римские свечи. На улицы Литл Тертл спустилась тишина, и крики немногих оставшихся в живых обитателей смолкли. Некоторые дома еще держались, и люди кричали из окон, пытаясь докричаться до других таких же везунчиков, но я не видел смысла в том, чтобы откликаться на их зов. Они не могли добраться к нам, а мы к ним. Это лишь привлекало к нам нежелательное внимание мертвецов.

Как только опасность пожара миновала, я собрал всех домочадцев, чтобы они помогли мне заделать пластиком окна и двери. В основном, мы использовали мусорные пакеты, но нашлось и немного энергосберегающей термоусадочной пленки. Электричество вырубилось примерно через час после того, как зомби прорвались в комплекс. Я хотел, чтобы в доме сохранилось как можно больше тепла, а также надеялся, что пластик помешает зомби унюхать нас. Работало ли это? Не знаю, результаты были неопределенные. Мертвецы не атаковали, но и не уходили. По-моему, они еще помнили, что мы засели внутри. Знаю, что это звучит безумно, но ведь они не были безмозглыми зомбаками, которых нам показывали в фильмах, у них имелись даже рудиментарные навыки.

Большую часть следующего дня мы провели в моем кабинете, превращенном в спальню Брендона и Николь. Окно было затянуто зеленым мусорным пакетом, и свет почти не проникал внутрь. К счастью, с улицы его тоже не было видно. Теперь, когда в комнату набились я, Трейси, Николь, Брендон, Джастин, Тревис, Томми, Пол, Эрин, Генри, Медведь и полдюжины свечей, здесь было тепло… и неслабо воняло. Генри пердел так, словно это был его последний день на Земле. Может, он знал что-то, чего не знали мы. Даже Медведь старался не высовывать нос из-под покрывала, стараясь держаться подальше от исходящих от Генри миазмов. Что касается самого Генри, то он пребывал в блаженном неведении, сладко спал и не слышал наших упреков. Я уже начинал опасаться, что рано или поздно этот природный газ взорвется, и по комнате запляшет шар голубого огня. В общем, я уже подумывал, что пора устраиваться на ночлег, все равно больше делать было нечего, когда Эрин заговорила.

– Как думаете, они могут умереть от голода? – громко спросила она, не обращаясь ни к кому в частности, скорей, ко всем, кто готов был ответить.

Я думал об этом, но у меня не было времени сесть и хорошенько поразмыслить… по крайней мере, до сих пор. Кто-то уже спал, кто-то задремывал, но, когда я заговорил, глаза начали открываться. У меня появилась аудитория, которой попросту некуда было деться. Ну что тут скажешь?

– Я думаю – и учтите, это только мое мнение… – начал я.

Эрин кивнула.

– Я думаю, что они живые, а не ходячие мертвецы, как мы привыкли считать. Что бы не сделало их такими – вирус или микроб, паразит или чертовы пришельцы – они живые. Я не видел ни одного зомби, который бы выглядел так, словно выбрался из могилы. И, судя по пятнам на их штанах, у них не прекращается пищеварительный процесс.

Никто, то есть буквально никто не хотел уточнять, что именно они переваривали, так что этот вопрос опустили.

– Пап, а как же их раны? – спросила Николь. – Я имею в виду, что у некоторых из них грудь прострелена насквозь и нет половины лица.

Тут она содрогнулась.

– Не хочу вешать тебе лапшу на уши, Николь. У меня нет всех ответов, но человеческий мозг – могущественная штука. Каким-то образом он берет все функции организма на себя. В смысле, я понятия не имею, как кровь может циркулировать по телу, если сердце повреждено, или как кто-то может не истечь кровью, если у него отстрелена нога. Возможно, эти зомби задействуют больше мозговых функций, чем мы способны себе представить.

Этот комментарий заставил большую часть моих слушателей скептически поднять брови.

– Ладно, ладно, неблагодарная аудитория. Разумеется, я не говорю, что они умнее людей, кроме, разве что, Пола.

Раздались смешки, и я был очень рад – смех в последнее время слышался редко. Пол показал мне средний палец.

– Полагаю, это возвращает нас к исходному вопросу Эрин: могут ли они умереть от голода? Да, думаю, могут.

Я поспешил закончить свою мысль прежде, чем все преисполнились слишком радужных ожиданий.

– Но еще я думаю, что пройдут месяцы, прежде чем это начнет на них сказываться.

Вообще-то я считал, что они способны продержаться не месяцы, а годы, но я уже и так проехался колесами по надеждам своих близких. Не хотелось давать задний ход и окончательно добивать их.

– Папа, на столько у нас не хватит еды.

Николь озвучила то, что было у каждого на уме.

– Зомби уйдут намного раньше, чем у нас закончатся запасы, – уверенно заявил я, надеясь, что так и будет.

Но то, о чем я умолчал, было намного важнее того, что я сказал. Прежде, чем зомби уйдут, они должны полностью исчерпать свой источник пищи. И это не какая-то там трава в саванне, а наши друзья и соседи. Вряд ли это можно было назвать ярким моментом в жизни семейства Тальботов. Я притворился, что сплю, чтобы можно было отвернуться. Мне не хотелось, чтобы кто-то видел мое лицо, пока я молча оплакиваю тех, кого больше никогда не увижу. Моих отца и мать, трех братьев и сестру, любимых друзей, и даже тех, с кем уже давно потерял связь, но надеялся однажды встретиться вновь. Черт, да будь у меня время, я оплакал бы даже баристу, каждое утро подававшего мне кофе. Я уже так устал от этого дерьма. Стресс стал моим постоянным спутником. Я даже представить не мог, как уберечь всех, находящихся в этой комнате, но ответственность за их жизни лежала на моих плечах.

Мечась между стыдом и сомнениями, я незаметно уснул. Когда я проснулся, то не мог сообразить, который час. Кто-то задул большую часть свечей, и в комнате царила почти угольная чернота. Я окинул взглядом тела, свернувшиеся на полу во всех вообразимых позах. А потом заметил два глаза, светившихся сами по себе, своим собственным светом. Поначалу я решил, что еще не совсем проснулся и вижу что-то вроде осознанного сновидения, но газы, исторгнутые кишечником Генри, заставили меня отказаться от этой идеи, если, конечно, я не обрел особый талант ощущать запахи во сне. Светящийся взгляд проник в мои глаза, затем глубже – в мой разум. Там он отыскал бешено извивающегося червячка сомнения и раздавил его, словно ботинок – таракана. Томми снова опустил голову, и я очнулся от своего транса. Мне хотелось поблагодарить этого парня за то, что он сделал, но я не был уверен, что он отдает себе в этом отчет.

Я всегда верил в высшие материи и, в частности, Инь и Ян. В мире должен соблюдаться баланс. Любовь уравновешивает ненависть, мир – войну, и, в моем представлении, Томми уравновешивал зомби. Был ли у него этот дар до того, как ливень из дерьма обрушился нам на головы? Вероятно, нет. Так что хвала Господу за «Волмарт» и их инициативу «Равноправие». Я выбрался из своего спального мешка, стараясь не потревожить сон тех, кто расположился между мной и дверью. Это было хуже, чем сидеть у окна в самолете. Отдавив несколько различных конечностей и получив парочку красочных комментариев, я наконец-то достиг двери и моей конечной цели, ванной.

Иногда, особенно в последние годы, я часто тосковал по своей юности. По беззаботным денькам отрочества и тем временам, когда мне было двадцать с небольшим. Когда мир, пускай и не был у меня в кармане, но определенно был моей игровой площадкой, и когда я не знал, какую девушку поцелую следующей. Ответственность лежала на других. Потом я возвращался к жизни и любви, разделенной с женой и детьми – безусловной любви, которую я испытывал к ним ко всем, включая даже вонючку Генри. И я вспоминал, что взросление – это не всегда плохо. Я рассказываю это вам лишь для того, чтобы дать примерное представление о том, как работает мой мозг. Обычно я не столько тосковал о прошлом, сколько наслаждался настоящим. И сейчас меня безгранично радовала мысль, что мне не стукнуло на пару лет больше, и что у меня не увеличена простата. Ведь все, о чем бы я мог думать – это о том, какой морокой было бы выбираться из комнаты четыре или пять раз за ночь, чтобы помочиться. Да уж, добро пожаловать в мой мир.

Глава 25

Дневниковая запись 22

Температура воздуха в коридоре упала на добрых десять градусов. Я уже почти забыл, зачем вообще выходил сюда, когда мочевой пузырь отправил своевременное напоминание. Закончив свои дела, я не захотел возвращаться в парилку. Томми и прохладный воздух взбодрили меня, возможно, не настолько, чтобы отправиться на раннюю пробежку, но вполне достаточно, чтобы совершить обход дома. Я спустился вниз, в относительную безопасность – по крайней мере, я так считал. Тут я звучно выпустил газы, да так, что Генри бы мной гордился.

– Боже, я сдерживал эту прелесть часа два…

– Привет, папа.

Попался, черт побери!

– Привет, Трев, – отозвался я.

Моим первым побуждением было ринуться в атаку и спросить, что он тут делает. Так сказать, предпринять отвлекающий маневр, чтобы замаскировать собственное смущение. Но какой смысл? Запах сам по себе уже был достаточным наказанием. Я поспешно покинул комнату, как и Тревис.

Я подошел к холодильнику и налил себе стакан молока. Мне хотелось покончить со скоропортящимися продуктами прежде, чем они начнут тухнуть.

– Тебе налить? – спросил я Тревиса, прежде чем поставить пакет на место.

Он отрицательно покачал головой, но тут заметил мою секретную заначку «Орео» с ванильной помадкой. Пару минут мы просидели в тишине, наслаждаясь моментом. Холодное молоко с «Орео», отец с сыном – все как в рекламном ролике, не считая темноты и угрозы быть съеденными заживо. Да, Nabisco[79] вряд ли скоро постучатся в нашу дверь. Я откинулся на стуле, испытывая полное желудочное удовлетворение, и сложил руки на животе. Тревис с ужасом взглянул на меня.

– Ты же не собираешься пукнуть еще раз, нет? – спросил он с выражением искренней озабоченности на лице.

Я невольно рассмеялся. Последним, кто застукал меня за подобным преступлением, была моя мама, и случилось это сразу после того, как нам принесли свежий номер «National Geographic». Тогда еще и слыхом не слыхивали об Интернете! И мне было тринадцать лет. Не судите, да не судимы будете.

– Нет, я в порядке, – сказал я, похлопав себя по животу. – Над тем залпом я работал долгое время. Сейчас бы он полностью созрел, но, боюсь, я пробил бы дыру в штанах.

Тревис рассмеялся. Приятно было это видеть.

– Пап.

Я перестал улыбаться. Что-то тяготило его, но я не хотел давить, пусть скажет сам, когда будет готов.

Тревис продолжил:

– Я скучаю по школе. И не надо так на меня смотреть. Я скучаю не по геометрии, а по своим друзьям. Может, даже по парочке учителей.

Я знал, что он чувствует. Он скучал по обычной жизни, по тому, что нам вряд ли когда-либо суждено было обрести вновь. Я не мог обещать сыну, что с его друзьями все будет в порядке, или что жизнь вернется в свою колею. Это были бы пустые обещания, и он бы это понял. Но я мог передать ему ту надежду, что Томми дал мне. Потянувшись, я крепко обнял своего младшего сына. И, разжимая руки, шепнул ему на ухо:

– Если скажешь маме, что я тут сделал, я от тебя отрекусь.

– Ага. Если бы я знал, что ты это сделаешь, то не помогал бы тебе закупоривать дом, – сказал он, ткнув пальцем в закрывавший кухонное окно пластик.

Тусклый утренний свет сочился сквозь полупрозрачный пакет, но из правого верхнего угла, где отклеился краешек, бил яркий солнечный луч. Что-то в этом маленьком пятне света согревало мне сердце – рассвет нового дня, новая надежда и все такое, на душе становилось легче. Поверьте, в этом доме лишь Томми был одарен даром предвидения. Если бы я знал, что принесет нам остаток дня, то не вставал бы, чтобы опорожнить свой чертов мочевой пузырь.

– Привет, Медведь! – сказал Тревис у меня за спиной.

В какой-то момент, пока я абстрагировался от действительности, огромный пес спустился на первый этаж. Тревис деловито чесал здоровяка за ухом, пока Медведь радостно расправлялся с пожертвованным ему «Орео». Лишь только пес покончил с печеньем, как он повернул голову в мою сторону. Его утробное рычание заставило бы меня избавиться от излишков жидкости в мочевом пузыре, если бы я не сделал этого раньше.

– Нечего себе, Медведь, – сказал я, поднимая руки.

Если он обратился, мне конец. Я даже не подумал взять с собой пистолет, а ведь рядом стоял мой сын!

– Полегче, полегче, мальчик.

Шерсть на спине Медведя встала дыбом. Из беззаботного миляги он превратился в готового к атаке зверя, и смотрел он при этом на меня. Стараясь избавиться от ноток испуга в голосе, чтобы, так сказать, не настраивать пса против себя, я обратился к Тревису:

– Встань и как можно медленнее выйди отсюда. Когда дойдешь до лестницы, живо беги наверх, зови на помощь и тащи сюда оружие.

Меня совсем не радовала перспектива оповестить всех зомби о нашем присутствии оружейной стрельбой, но сейчас других вариантов не предвиделось. Это было куда лучше, чем драться на кулачках с миниатюрной копией гризли. Исход такого боя был предрешен. Вопрос состоял в том, сколько я продержусь.

– Медведь не причинит тебе вреда, папа, – без особой уверенности сказал Тревис.

«Ага, он просто убьет меня», – мрачно подумал я.

– Убирайся отсюда, Трев, – процедил я сквозь сжатые зубы.

Мне хотелось, чтобы сын оказался в безопасности. И не хотелось, чтобы он видел, как меня рвут на куски. Медведь даже не моргнул, когда Тревис с громким скрипом отодвинул свой стул от стола.

– Медведь, хороший мальчик.

Его некупированный хвост не шелохнулся – он был отведен строго назад, а легкий изгиб придавал ему сходство с мохнатым мечом. Все в этой собаке говорило об угрозе. Пес задрал губу, обнажив дюймовой длины клыки. Из пасти на пол капала слюна, шерсть стояла дыбом. Зверь присел на задние лапы, готовясь к прыжку. Мне надо было, чтобы сын вышел из кухни прежде, чем у меня подогнутся колени. Поджилки отчаянно тряслись. Тревис добрался до кухонной двери и оглянулся. Оставалось надеяться, что он видит меня живым не в последний раз. Тревис свернул за угол, и я услышал, как он бежит вверх по лестнице. Помощи, по моим прикидкам, оставалось ждать секунд десять-пятнадцать. Медведь готов был к атаке прямо сейчас. Я чуть сдвинулся влево, чтобы оказаться поближе к стойке с ножами. Но либо у проклятого пса были экстрасенсорные способности, и он предвидел мои действия, либо мой час наконец-то пробил. Медведь прыгнул. Я резко метнулся влево, лихорадочно пытаясь нащупать хоть что-то, подходящее для самозащиты – и мои пальцы вцепились в кухонное полотенце.

Все высшие функции мозга отключились. Я рухнул на нижний уровень мышления – ВЫЖИВАНИЕ. Взмахнув полотенцем, я приготовился что было силы огреть им пса и напрягся в ожидании удара. Но удара не последовало. Медведь подпрыгнул и положил широкие передние лапы на кухонную стойку рядом с раковиной. Его взгляд устремился в окно. Я благодарил всех богов, согласных выслушать мои хвалы, за спасение моей жизни. Помощь с грохотом спускалась по лестнице. Я посмотрел на свои руки и крепко сжатое в них сомнительное оружие, и поспешно отбросил полотенце, чтобы меня с ним не застукали. Джастин первым выбежал из-за угла, бешено размахивая магнумом 357. Его измотанному лихорадкой телу едва хватало сил на то, чтобы держать оружие.

– Подожди! – выкрикнул я, вскидывая руки и становясь между ним и Медведем.

Дико пляшущий ствол сулил мне не меньше неприятностей, чем Медведю. Джастин недоуменно застыл. Он крепко спал, когда прозвучал призыв о помощи, и даже не был до конца уверен, кому и как именно надо помогать. Ему удалось быстро перейти от сна к бодрствованию, но все же недостаточно быстро, чтобы предотвратить намечающуюся катастрофу.

– Джастин! – проорал я. – Все в порядке, опусти пистолет.

Это его не убедило.

– Ты уверен?

– Нет, – ответил я. – То есть сейчас – да, но творится что-то непонятное.

Я медленно шагнул в сторону, перестав прикрыватьМедведя. Пес по-прежнему оставался неподвижным. Его взгляд был прикован к окну, зубы ощерены в злобном рычании. Я знал, что должен сделать, но мне просто не хотелось выглядывать в окно. Оно было зловещим предзнаменованием грядущих несчастий, провалом в невообразимое, зияющей раной в ткани обыденности. Используйте какие угодно метафоры, вот всем этим оно и было.

Я взобрался на кухонную стойку. Медведь искоса взглянул на меня, когда я оказался в непосредственной близости от его громадных клыков. Большой злой волк был по сравнению с этим псом просто овечкой. Набрав в грудь воздуха, я придвинулся ближе к щели, где отклеилась изолента. На секунду я разозлился на того, кто так небрежно приклеил этот пакет. Меня так и подмывало соскочить со стойки и задать жару тому, кто не способен был даже нормально присобачить пакет на окно, как будто в этом заключалась причина всех наших бед, как будто эта небольшая дыра грозила впустить в наш дом собой всех демонов, притаившихся снаружи. Но я знал, что это смешно – просто мне хотелось оттянуть время. И совершенно не хотелось видеть то, что ждало нас по ту сторону. Может, это был Фритци, пришедший отомстить за свою смерть. Я подался еще ближе к небольшому треугольному отверстию, внутренне уверенный, что сквозь него на меня уставится темный холодный взгляд.

А, может, там кое-что похуже Фритци. Может, зомби-дева стоит в одиночестве посреди заднего двора, жестом приказывает мне открыть дверь и оправить к ней по очереди каждого из моих друзей и близких. Может, она хочет, чтобы я наблюдал за тем, как всех дорогих мне людей разрывают на куски. О, как она бы хохотала, перегрызая им горло и жадно выпивая кровь! Я содрогнулся, Медведь жалобно заскулил.

– Что там, Майк? – спросила Трейси, подходя к стойке и рассеянно поглаживая встопорщенную шерсть Медведя.

Я тряхнул головой, пытаясь избавиться от дурных мыслей.

– Э-э… Пока не знаю.

Мне не хотелось рассказывать ей о том, что я тут навоображал, как и признаваться в том, что мне не хватает смелости выглянуть наружу.

Жена ответила в своем типичном прагматичном духе:

– Тогда почему бы тебе не узнать?

Я чуть не заорал: «Отчего бы тебе, черт возьми, не залезть и не посмотреть самой? Потому что я считаю, что это либо гребаный психопат, которого я прикончил вчера, явился, чтобы прихватить меня с собой на седьмой круг ада, либо моя подружка-зомби пришла одарить каждого, кого я люблю, поцелуем смерти!» Однако вместо истерических воплей я просто ответил:

– Да, дорогая.

Это показалось мне более уместным.

В четвертый, пятый… десятый раз я глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Тот, кто утверждает, что это чудодейственная техника, безбожно врет. В результате лишь усилился приток кислорода к моему переполненному болезненными фантазиями мозгу – все равно, что полить горящую покрышку бензином. Пока я тормозил, все население дома сбежалось на кухню. Все были вооружены до зубов и встревоженно пялились на меня. Я приник правым глазом к дыре. То, что я увидел, потрясло меня до глубины души. А именно… ничего. То есть не то чтобы совсем ничего: там был гриль, качели, пуфик Генри для принятия солнечных ванн, лопата для снега, прислоненная к гаражной стенке. В общем, я хочу сказать, что не заметил ничего необычного. Я оторвал побольше целлофана, чтобы взглянуть на землю. Снег оставался таким свежим, словно только что выпал. Никаких зловещих следов, ведущих к задней двери, никаких капель крови, оставленных мстительным духом.

Ворота никто не открывал – иначе на снегу остались бы характерные отметины. Так что поведению Медведя не находилось никакого разумного объяснения. Я уже готов был приклеить пакет на место, когда заметил, как во двор упала небольшая горка снега. Вряд ли это можно назвать из ряда вон выходящим событием посреди зимы в Колорадо, но день был солнечным, на небе – ни облачка. Снег упал с изгороди, отделявшей мой двор от дома соседа, любителя техно. Что-то ударилось об ограду, и это, в свою очередь, сбило немного снега, лежащего на столбах и подпорках. У меня все еще не было особых причин для тревоги, но Медведь уже сказал свое веское слово. Не успел упавший снег улечься во дворе, как изгородь рухнула прямиком на мой гриль и перевернула его. Шум показался мне оглушительным. Я спрыгнул со стойки, не отводя взгляда от разворачивающейся во дворе сцены.

– Майк, какого черта там происходит? – спросила Трейси.

Со своего места она не видела того, что творилось снаружи.

– Э, зомби, – тупо ответил я.

Сквозь пролом в мой двор повалили зомби. Я еле удержался, чтобы не выскочить и не наорать на них за то, что они сломали мой гриль. Я любил эту штуковину – «Чар-Бройл Мастер Смокер». Я выложил за него кругленькую сумму еще в те времена, когда получал достойную зарплату, и меня изрядно разозлило, что по нему прошлись полчища мертвецов.

– Майк, а задняя дверь заперта? – осторожно спросил Пол.

Мой взгляд метнулся к задней двери. Она была самым слабым звеном в нашей обороне. Я мысленно обругал себя за то, что у меня так и не дошли руки заняться ею. Просто я всегда считал, что ворота выдержат, ну и, технически, они выдержали. Меня подвела треклятая изгородь.

– Майк? – переспросил Пол.

– Да, двери заперты, но не удержат и сурка, если он твердо решит пробраться внутрь, – ответил я.

Наступило время действовать, а не размышлять.

– Так, ладно. Забираем все, что можем, из холодильника и шкафов, и поднимаемся наверх.

К счастью, не все склонны впадать в прострацию так же, как я. На кухне забурлила активность. Никто не останавливался дольше, чем на пару секунд, так что у них просто не было времени осознать, как близко подобрались зомби. Мы с Медведем убрались в гостиную, чтобы следить за задней дверью, а заодно не мешать тем, кто эвакуировал провизию. Когда первое тело ударилось о дверь, все замерли, вздернув головы и выпрямив спины. В этот момент мы смахивали на колонию сурикатов, заметивших приближение опасности. Я снял оружие с предохранителя, а Медведь принял ту самую охотничью стойку, с которой я недавно успел познакомиться.

– Нет, Медведь, – строго прикрикнул я. – Ты пойдешь с мальчиками.

Я был рад, что пес не покинул свой пост, но все же хотел убрать его подальше отсюда.

– Томми! – позвал я, не отрывая взгляда от потрескивающей двери.

– Да? – спросил он, выныривая из кухонного шкафчика.

Мне пришлось оглянуться. У парня были полные руки коробок с «Поп-Тартс», и одно печенье во рту – видимо, чтобы облегчить ношу.

– Бери Медведя и отправляйся наверх, – велел я.

Чуть помрачнев, он принялся ставить обратно коробки с печеньем.

– И «Поп-Тартс» тоже забирай, – добавил я.

Зубы Томми, измазанные клубничным джемом, сверкнули в радостной улыбке.

– Пофли, Меффедь, – проговорил он.

Медведь разок оглянулся на меня, потом на дверь, и двинулся наверх за Томми.

От следующего удара содрогнулась вся дверная рама.

– Трейси, вы скоро? – выкрикнул я, отступая на шаг или два от двери.

– Пару минут. Максимум. Я складываю остатки в коробку и жду, пока кто-нибудь поможет унести все это наверх.

– У нас нет пары минут. Бери то, что можешь унести, и уходи.

– Но… – начала она.

– Милая, наша жизнь и смерть вряд ли зависят от того, попадет ли наверх быстрорастворимая лапша. С другой стороны… – я указал на дверь.

Меня испепелили таким взглядом, словно я покусился на самое святое. Я бестрепетно встретил его. Зомби за дверью двери были куда опаснее взбешенной супруги. Трейси вышла из кухни, и я собирался последовать прямо за ней. Но, не успел я переступить порог кухни, как французские двери уступили натиску в типично французском стиле. Должно быть, их изготовили те же люди, что строили линию Мажино[80], оказавшуюся «стратегически неэффективной».

Двери врезались в стену с такой силой, что пробили гипсокартон. Господом клянусь – первая мысль была о том, сколько у меня в подвале замазки для починки гипсокартона (привет, рыночная стоимость!). Зомби валили внутрь, словно покупатели в «Бест Бай»[81] в «черную пятницу», когда устраивается распродажа пятидесятидюймовых плазменных телевизоров. Это был какой-то бедлам. Они едва продвигались вперед, большинство были растоптано ногами товарищей. Я, в качестве худшего в мире вышибалы, тоже не помогал делу. Вместо этого я открыл огонь. «Магнум-357», который я отобрал у Джастина, оглушительно палил в тесном пространстве. Четыре из пяти пуль принесли зомби безвременную гибель. Пятая, дьявол ее побери, еще больше испоганила гипсокартон. Патроны кончились, время тоже. Я вылетел из кухни, пронесся по коридору и уже сворачивал к лестнице, когда заметил промельк чего-то светло-бурого. Я застыл на месте – одна нога на площадке лестницы, вторая еще в коридоре. Трейси смотрела на меня с верхней площадки.

– Что ты делаешь, Тальбот? – взвизгнула она.

– Там Генри! – прокричал я в ответ.

Трейси любила Генри, в этом нет сомнений. Она любила его, как и всякий хороший собаковладелец, но в этом как раз и заключалась разница между нами. Для нее Генри был милым, очаровательным, самым-самым-самым чудесным ПЕСИКОМ. Но для меня Генри был как четвертый – нет, сейчас уже пятый, если считать Томми – ребенок. Я не мог его бросить. Патронов нет – раз. Зомби в коридоре – два. Генри под кофейным столиком – три. Подведем итог – список паршивый.

Я засунул пистолет за пояс, радуясь тому, что патронов в нем не осталось. Не то чтобы природа меня обделила в плане мужских достоинств, но расставаться с излишками я тоже не спешил. Подбежав к кофейному столику, я нырнул под него. Первый из зомби добрался до конца коридора и как раз поворачивал в гостиную.

Знаю, что до сего момента я описывал Генри как большого и толстого недоумка. Говоря откровенно, он ленив, и почти не имеет складок на коже, так что выглядит он тем еще жиртрестом. Однако на самом деле это шестьдесят пять фунтов литых мышц и ослиного упрямства. Если ему чего-то не хочется, то обычно все, тушите свечи. Я принялся вытаскивать его из-под столика. Он уперся лапами. Великолепно! Я уже проиграл достаточно поединков с Генри, пытаясь помыть его или подстричь ему когти, но сейчас победа должна была остаться за хозяевами поля. Я пинком перевернул кофейный столик. Генри ненадолго смутило то, что его убежище рассекречено. Пользуясь этим, я схватил пса и закинул на плечо, словно мешок муки. После этого мне наверняка понадобится хороший мануальный терапевт. Однако я опоздал: на нас уже надвигались трое зомби, а комната, размером двенадцать на пятнадцать футов, была заставлена мебелью.

Лазеек осталось немного. Хотелось бы сказать, что наш товарищеский матч проходил под девизом «сдернем маски, обнажим лица», но зомби могли перепутать очередность. Надо было убираться отсюда, пока еще оставался хоть какой-то шанс на успех. Я оттолкнул первого мертвеца и уже собирался поднырнуть под протянутые руки второго, когда торжественно взревел дробовик Бенелли. Я на секунду остолбенел от громкого «БУМа» и звука падающего тела. Зомби, которого я отпихнул перед этим, сложился пополам в углу. Мертвяк все еще двигался, но встать снова ему было бы сложновато, учитывая перебитый позвоночник. Это я мог лицезреть лично сквозь дыру, пробитую в его боку пулей двенадцатого калибра.

В гостиную ввалились новые зомби, а я был только на полпути к лестнице. Я ожидал нового веского слова бенелли, но, когда взглянул на площадку, то увидел Николь, старающуюся подняться на ноги. Отдача в самом буквальном смысле усадила ее на задницу. «Да вы шутите», – вот и все, что пришло мне в голову. Николь с помповухой была все равно что шестилетка с зажигалкой и канистрой бензина – добра не жди. С ужасом я наблюдал за тем, как для следующего выстрела моя дочь упирается спиной в стену. Я хотел крикнуть ей «Не надо!», но было слишком поздно. Бенелли рявкнул, и единственным звуком, которому удалось перекрыть его грохот, оказался болезненный вскрик Николь. Она уронила помповик и схватилась за отбитое плечо.

Все было кончено. От лестницы меня отделяли пять или шесть зомби, еще парочка устремилась к Николь. Справа от меня были зарешеченные окна, слева – невысокая перегородка, но в той комнате сейчас столпилось по меньшей мере штук двадцать мерзких созданий. Генри пыхтел так, словно самостоятельно прошел сотню ярдов – серьезное для него расстояние. В какой-то момент я подумал, что у меня идет кровь, но это была лишь слюна Генри, стекавшая по моей спине. Не самое приятное ощущение.

Сквозь толпу я увидел, как Николь утягивают наверх – вероятно, Пол или Брендон, неважно. Главное, что моя малышка была теперь в безопасности. Затем из окутавшего лестницу полумрака донесся привычный грохот М-16. Пули сыпались градом, я не раз ощущал их жар, когда они проносились совсем рядом с моей головой. Я присел на корточки, по-крабьи продолжая свой путь к свободе. Джастин с «М-16» пугал меня чуть ли не больше, чем Николь с помповиком. От шума был один плюс – зомби забыли обо мне и стали надвигаться на Джастина. Проблема, однако, заключалась в том, что они шли как раз туда, где я хотел оказаться.

Джастин расстрелял обойму из тридцати патронов ровно за то время, которое понадобилось, чтобы тридцать нажать на спуск. Из тридцати выстрелов удачными были, возможно, пять, да и то в основном за счет слепой удачи… так держать, Рэмбо. Но, в отличие от Рэмбо, у него не было неограниченного запаса патронов. Он быстро опустошил единственный рожок.

– Пап, у меня все, – прошептал Джастин.

На большее сил у него не хватило.

Угу, я догадался, когда количество выстрелов сократилось с тридцати до нуля быстрее, чем исчезает бочонок пива на матче по боулингу. Я не хотел отвечать Джастину. Зомби сосредоточились на нем, и менять диспозицию пока не стоило. Я уже пробился в передние ряды – сейчас от лестницы меня отделял всего один ряд мертвецов. Джастин вернулся наверх. Я надеялся, что он доберется до второго этажа прежде, чем я совершу свой рывок к свободе. Ждать помощи кавалерии больше не приходилось. Все зависело от меня одного.

Я протолкнулся мимо двух стоявших впереди зомби. Не знаю – то ли мертвецов разозлило то, что другой зомби пытался протиснуться вперед, то ли изумило появление жратвы. Они столкнулись лбами в попытке добраться до меня. Им это особого вреда не причинило, но я отыграл несколько драгоценных секунд.

Я взлетел по первым трем ступенькам и очутился в затруднительном положении. Стоило ли гарцевать по моей «ловушке для зомби» с извивающимся Генри на плече? Нет. Сняв Генри, я поглядел вверх, на озабоченное лицо Трейси, а затем напряг свои разогретые адреналином мышцы и швырнул пса прямо в руки жене. Она полетела на пол, словно кегля для боулинга. В любое другое время я покатился бы от смеха. Однако сейчас этот маневр меня задержал – я почувствовал, как сначала одна, а потом две руки обхватили мои щиколотки. До укуса, по моим прикидкам, оставалось секунды две. Я что было сил вцепился в перила, пытаясь одновременно подтягиваться и вслепую раздавать пинки правой ногой. Периодически мои усилия вознаграждались хрустом сломанных носов.

– Давай, Майк! – тревожно прокричал Пол.

Он перегнулся через перила верхней площадки, протягивая мне руку. Нас разделяло еще добрых восемнадцать дюймов.

– Папа, сзади! – панически завопила Николь.

Для сарказма время было неподходящее, НО… Трейси, очнувшаяся после Генри-страйка, вытащила мой морпеховский нож. Глядя мне прямо в глаза, она прижала лезвие к веревкам, на которых держался «мост». Один быстрый надрез – и я вместе с зомби полетел бы прямиком в подвал. Она готова была поверить в меня, но ненадолго. Я снова отчаянно брыкнулся, и внезапно очутился на свободе. По джинсам заскребли ногти, но. Я был на ступеньку выше западни, когда Трейси обрезала веревки.

От страха, головокружения и избытка адреналина я пошатнулся. Пол быстро схватил меня за плечо, не дав присоединиться к парочке зомби, совершивших глубокое погружение. Мертвецы не погибли. Они даже не получили серьезных повреждений и продолжали пялиться на нас из подвала сквозь дыру, в которую провалились. Но они не сумели взобраться по лестнице – и, разумеется, это было самое главное.

– Срань Господня, я чуть не попался! – сказал я, восстанавливая самообладание и поднимаясь на верхнюю площадку.

– Господи Боже, Майк, это же просто собака! Ты рисковал своей жизнью и жизнями детей ради чертовой собаки! – прокричала Трейси.

Мое ликование быстро сошло на нет, когда я опустился на верхнюю ступеньку и наконец-то осознал, насколько близко был к гибели. Как и полагается всякому порядочному союзнику, Генри подошел и облизал мне физиономию. Мысленно я улыбнулся. Оно того стоило.

Глава 26

Дневниковая запись 23

Постоянный «стук» зомби, падавших в ловушку, изрядно нервировал. Все мы были взвинчены до предела. Единственным, что нарушало монотонность этих «бам-бам-бам», был случайный хруст сломавшейся руки или ноги.

На лестнице надо было поставить часового, и я внятно объяснил каждому, что огнестрел можно пускать в ход «только в случае крайней необходимости». Я видел, к каким последствиям привел бешеный обстрел со стены. Прежде, чем мы глазом успели бы моргнуть, яма под лестницей была бы набита зомби, и вскоре мертвые смогли бы добраться до нас по трупам. Даже сейчас свалившиеся в подвал зомби не успевали убраться до того, как на них падали их собратья.

Я сменил Эрин через час после того, как она заступила на свою двухчасовую вахту – просто чтобы выбраться из кабинета. Настроение в наших рядах было прескверным. Следующий шаг зомби я предсказать не мог. Генри увязался со мной. Он не отходил от меня с тех пор, как я его вытащил. Я был стопроцентно уверен: пес понимал, что чуть не угодил мертвецам на обед. И, похоже (хотя в этом я как раз уверен не был), он начал испытывать неприязнь к Трейси. Кажется, Генри полагал, что если я спас его от зомби, то наверняка спасу и от этой властной злой тетки. О, как он ошибался.

Было смешно наблюдать за тем, насколько воодушевленными становились лица зомби, когда им казалось, что трофей уже близко – и какой шок появлялся на них, когда они летели в дыру. Поскольку больше мне было нечем заняться, я принялся наблюдать за парочкой зомби, проделывавшей все тот же круговой маршрут: упали, пришли в себя, взобрались вверх по подвальной лестнице, снова попытались подняться на второй этаж. Одному было тридцать с небольшим. На нем был костюм от «Армани», некогда щегольской, а теперь не стоивший и полутора долларов в секонд-хенде. Его наряд был дополнен полуботинком и красным носком. Вторая нога была босой. Галстук развязан, две верхние пуговицы рубашки расстегнуты. Парень, вероятно, отдыхал в «Хутерс»[82] после тяжелого рабочего дня в тот момент, когда биржевые дела, или облигации, или счета клиентов, или страховки навеки перестали его волновать. Нет, пожалуй, для такой работенки костюм был слишком хорош. Возможно, до того, как навеки вычеркнуть себя из списка живых человеческих существ, он работал адвокатом. Казалось, что он упорно стремится добраться до меня, и на его лице отражается самое сильное удивление, когда добыча ускользает из рук. Я окрестил его Упорным Уилли. От падения до подъема у него уходило в среднем восемь минут.

Вторая зомби, за которой я приглядывал, Коротышка Кэтти, была теткой лет поздних сорока. Она красовалась в тесном, не по размеру, сарафане, розовых шлепанцах, а в остатках ее прически болтались бигуди. У нее на круг уходило куда больше времени – примерно двадцать две минуты. Может, она задерживалась на перекус или на то, чтобы проверить список книг, рекомендованных Опрой Уинфри[83].

Уилли в шестой раз совершал свой круговой маршрут, вновь почти столкнувшись с Кэтти, когда его поведение изменилось. Он остановился у основания лестницы и взглянул на меня, а потом на дыру. Все это время его толкали спешившие вперед зомби. Я был заинтригован и встал, чтобы получше его рассмотреть. Он проследил за мной взглядом – и смутный проблеск разума в глазах парня порядком меня встревожил.

– К черту, – пробормотал я.

Вскинув винтовку к плечу, я прицелился, но внезапно он исчез. Все остальное продолжалось по-прежнему. Зомби карабкались по лестнице, зомби падали, но Уилли так и не вернулся.

Этот парень меня испугал. Не то чтобы я ожидал, что он притащится обратно с самодельной лестницей – однако ему удалось осознать тщетность своих усилий. Я искренне надеялся на то, что он отправился на поиски добычи полегче, а не бреши в моих оборонительных сооружениях. Коротышка Кэтти проделала еще один круг, на сей раз заметно прихрамывая, прежде чем моя смена закончилась. Я был рад вернуться в кабинет. Внутри дома теперь подмораживало почти как снаружи, учитывая, что задние двери снесли начисто. В кабинете, впрочем, было немногим теплее.

На этом этапе мои планы продержаться три месяца казались чересчур оптимистичными. Все молчали. Даже неизменно жизнерадостный Томми забился в угол и сидел лицом к стене, крепко обнимая Медведя. Я видел, что его грудь тяжело вздымается, возможно, он плакал. Я не стал к нему лезть. Если бы парню хотелось, чтобы его утешили, он не стал бы отворачиваться к стене.

Я снял с полки книгу, которую читал до того, как начался весь этот бардак. Книга называлась «После заката», и я громко расхохотался, чем заслужил несколько раздраженных взглядов. Роман был про зомби. Я швырнул книгу в дальний угол, и стук ее падения слился со стуком падения в западню очередной жертвы. Я тихо кипел, изнывая, видимо, от жалости к себе, когда меня окликнула Николь.

– Эй, пап, думаю, тебе стоит на это взглянуть, – сказала она. – Я зашла в вашу ванную и уже выходила, когда заметила кое-что странное.

Мне так и хотелось прокричать: «Более странное, чем зомби у нас дома?!». Расслабься, Тальбот. Это не ее вина.

Можно было пойти посмотреть на это «странное», а можно было остаться здесь и хандрить. Я встал.

Никки взяла меня за руку, чего не делала с тех пор, как ей исполнилось двенадцать, и из папиной дочки она превратилась в какого-то перекачанного гормонами пришельца. Это еще больше меня обеспокоило. Она проводила меня в нашу с Трейси спальню. Слева стояла двуспальная кровать, справа – комод с двадцатипятидюймовым телевизором. Комод и телек были как раз у той стены, которую мы делили с безвременно убывшим любителем техно. Николь подвела меня к телеку и просто ткнула пальцем за экран. Поначалу в полумраке я ничего не заметил. Тогда дочь подняла жалюзи и оторвала от окна пластиковый пакет. Тут я увидел темное, багрово-черное пятно размером с шар для боулинга, примерно в трех футах от пола. Пока я смотрел, пятно расширялось. На меня ливнем обрушились дурные предчувствия. Я не знал, что это за пятно, и что оно означает, но было ясно – добром это не кончится.

Продолжая смотреть на расползающеюся по стене кляксу, я крикнул:

– Все наверх!

В ответ не раздалось ни звука, не считая шума от падения наших непрошенных гостей.

– Я сказал, ВСЕ НАВЕРХ!

Последние два слова я проорал так, как не орал со времен морской пехоты. На сей раз мой слух порадовал шум движения – движения живых людей, в смысле.

– В чем дело? – спросила Трейси, появившаяся в дверях и сонно хлопающая глазами.

За ней стояли Медведь и Томми. Томми явно пытался стереть следы слез с лица, что не слишком ему удавалось. Похоже, с его кранов слетела резьба.

– Не знаю точно, – сказал я Трейси, глядя на Томми.

Он что-то знал, но не хотел говорить. Не трудно было догадаться, насколько это «что-то» хорошее. Его взгляд обратился к пятну, хотя с того места, где Томми стоял, оно не просматривалось.

– Чердак, – выдохнул я.

– Что? – отозвалась Трейси.

– Уводи всех на чердак!

Мой голос зазвенел от тревоги.

Никто не желал двигаться с той скоростью, которая казалась мне необходимой в данных обстоятельствах. Слышались стоны протеста и ворчание. Из чулана в коридоре Пол притащил стремянку, ею пользовались в основном для подъема на чердак. Когда он установил ее и открыл люк, в лицо ему хлынул поток ледяного воздуха.

– Майк, ты в этом уверен? – крикнул Пол из коридора. – По сравнению с чердаком остальная часть дома просто Багамы.

Словно в ответ ему из спальни раздался громкий треск ломающегося бруса. Гипсокартон угрожающе вздулся. Зомби использовали единственную известную им тактику – задавить числом. Должно быть, с той стороны находились несколько дюжин зомби и давили всем своим весом. Жидкость на стене натекла с мертвецов, выжатых о стену, словно апельсины – кровавые апельсины. Я попятился. Когда эта стена наконец-то поддастся, вряд ли нас ждет изысканное зрелище. Скорее, это будет смахивать на распахнувшиеся шлюзовые ворота.

– Пол, лучше бы наверху уже были как минимум трое! – проорал я.

Тут я подпрыгнул, так как оказалось, что Пол стоит у меня за спиной.

– Что происходит? – спросил он. – Я слышал треск.

– Стена! Гони всех на чердак.

Еще секунду он пялился на меня. Его основательно промерзший мозг работал на всех оборотах, пытаясь проанализировать ситуацию. Из пролома показалась рука, покрытая слоем известковой пыли. Дальнейших доказательств Полу не требовалось. Он вылетел из комнаты, как пуля. Позади меня заспорили – это Трейси, Пол и Эрин начали обсуждать, что нужно взять с собой на чердак.

– У нас нет времени! – прокричал я, стреляя в лоб лезущему сквозь пролом зомби.

Это ничуть не помогло остановить приливную волну мертвецов, хлынувших сквозь пробоину в стене. Она быстро расширилась в диаметре с одного фута до трех.

Комод и телевизор грохнулись на пол. Впрочем, этот телек никогда мне не нравился. Я купил его за сто баксов на интернет-барахолке, а надо было сбить цену до пятидесяти. Ну и ладно, теперь смогу обзавестись плазмой. Думаете, я шучу? Отнюдь. Мой мозг так упорно отказывался признавать реальность того, что зомби потоком прут в нашу спальню, что было намного легче развлекать себя мыслями об обыденном. К счастью, это никак не отразилось на моих рефлексах. Отточенные в морской пехоте боевые навыки работали вовсю: прицелиться, выдохнуть, нажать на спуск, найти новую мишень, прицелиться, выдохнуть, нажать, найти…

Между выстрелами я медленно пятился назад, стараясь не уступить врагу ни дюйма – однако зомби было так много, что приходилось отступать непрерывно.

– Пол, доложи обстановку! – выкрикнул я, отправив на тот свет зомби, стоявшего всего в паре футов от меня.

– Все дети уже наверху, Трейси пошла за водой! – прозвучало в ответ.

Меня вытеснили из спальни, так что я очутился всего в двух футах от верхней ступеньки лестницы. Пришлось потратить бесценное время на перезарядку «М-16». Первая пуля угодила в пол: очередной зомби оттолкнул ствол в сторону, пытаясь добраться до меня. Я сложил тактический приклад – так было намного легче управляться с винтовкой во все суживающемся пространстве.

– Трейси, если не хочешь оставить детей сиротами, НЕМЕДЛЕННО ЛЕЗЬ НАВЕРХ!

Я чуть горло не сорвал, стараясь до нее докричаться.

Отступив еще немного, я прикончил зомбака, которому хватило наглости упереться в ствол грудью, но на этом возможности для маневра были исчерпаны. Моя правая пятка повисла в воздухе. Я стоял на самом краю лестницы. Отступать было некуда. Зомби впереди, зомби позади, и много выстрелов, которые надо сделать, прежде чем я подохну.

– Медведь, идем! – крикнул Пол от стремянки. – Майк, все наверху, кроме тебя, меня и Медведя.

Сзади ко мне подошел Медведь. Его грозная туша и низкое рычание делали пса желанным союзником. Я шагнул влево, чтобы добраться до стремянки прежде, чем все пути к отступлению будут отрезаны. Слишком поздно! Пока я балансировал, стараясь не споткнуться и не полететь вниз, в ремне винтовки ухитрился запутаться зомби. Я бы отдал ему эту чертову штуку, если бы не запутался сам. Невозможно было даже поднять М-16 и выстрелить.

Так вот как все закончится. Я всегда представлял себе немного более достойную смерть – но в те последние несколько секунд меня посетило откровение. Что может быть достойнее, чем умереть, защищая родных и друзей? Медведь, похоже, чувствовал то же самое. Он бросился на моего обидчика, и мы втроем полетели на пол, образовав немаленькую кучу-малу. Единственное, что мешало зомби вцепиться мне в лицо, был ствол винтовки. Я держал его между нами, словно толстяк, удерживающий персонального тренера на расстоянии с помощью коробки «Твинкис». Медведь рвал и терзал зомби сзади, все дальше оттаскивая его башку от меня. Я налег на винтовку, чтобы хоть немного помочь ему. Затем, едва лишь я, извиваясь, начал выползать из-под этой груды тел, Медведь сжал голову зомби гигантскими челюстями и раздавил с той же легкостью, с какой я бы раздавил в руке банку из-под «колы». Глаза мертвеца выскочили из глазниц и угодили мне в грудь. Зараженное мозговое вещество серо-черного цвета потекло из его рта и носа. Я и так уже выползал из-под него на третьей передаче, а сейчас переключился на четвертую.

Не успел я наконец-то выбраться на свободу, как мне на плечо легла еще одна рука. Неужели даже вздохнуть спокойно нельзя? Я дернулся, пытаясь освободиться.

– Это я, чувак, – успокаивающе произнес Пол. – Давай, давай, пошли!

Я лежал у подножия лестницы. От смерти нас отделял только Медведь. Пол помог мне встать на ноги.

– Медведь, пошли! – задыхаясь, выкрикнул я.

Но я понимал, что это бесполезно – и каким-то образом понимал это и Медведь. Отступи он сейчас, скорей всего, мы трое погибли бы все втроем. Здесь происходило нечто большее, чем просто нападение зомби. И я надеялся пожить еще немного, чтобы выяснить, что именно.

Томми высунул голову в люк.

– Прощай, Медведь, – всхлипнул он, и его слезы закапали мне на лицо.

Медведь повернул голову и взглянул на Томми, а затем на меня. Я и теперь готов поклясться, что он улыбался, когда чуть кивнул мне. А затем у меня в мозгу вспыхнула мысль: «Пусть моя смерть не будет напрасной».

Пол, должно быть, получил такое же сообщение. Подпрыгнув, он схватился за край люка и подтянулся наверх, а затем развернулся и протянул мне руку. Это было лишним. Учитывая весь адреналин, бушующий у меня в крови, я бы допрыгнул до чердака с первого этажа. Я закрыл крышку, не желая видеть последний бой Медведя. Томми отодвинулся как можно дальше от нас, по-своему оплакивая пса. Медведь ни разу не взвизгнул, не заскулил и не гавкнул, и за это я был ему благодарен. Это было бы уже слишком, я бы наплевал на все и спрыгнул в кипящую внизу свалку, чтобы ему помочь.

Глава 27

Дневниковая запись 24

За громким треском внизу, который, видимо, означал гибель Медведя, последовало жуткое ощущение, иглой пронзившее мой череп. Я перекатился набок, прикрыв уши руками, словно это могло помочь. Пользы от этого было примерно столько же, сколько от среднего пальца, показанного слепому. Ощущение такое, будто выпил самый большой в мире стакан лимонада с ледяной крошкой в самый жаркий день лета. В мозг словно вонзили нож для колки льда, холодный настолько, что он казался раскаленным. В глазах заплясали белые звезды. Миновало несколько долгих и напряженных секунд, прежде чем я понял, что не ослеп и не заработал инсульт. Когда мучительное чувство прошло, я медленно сел и, потирая виски, оглянулся вокруг. Все члены нашей маленькой группы пребывали в том же состоянии – они постепенно приходили в себя после неожиданного вторжения.

– Что… что это было? – дрожащим голосом спросил Брендон.

Парень ощупывал лоб, очевидно, разыскивая входное отверстие ледоруба.

Когда последние отсветы электрической бури в моем мозгу поблекли, я перевел взгляд на Томми. Лицо его было мрачно, но не от боли, по крайней мере, не той боли, что поразила всех нас. Остальные обменивались идеями о том, что могло вызвать такой эффект – включая резкое изменение температуры – но я знал ответ. Точнее, я знал, кто вызвал это, хотя и не понимал, зачем.

Спустя несколько часов вся наша маленькая группа выживших скучилась в центре чердака, тщетно пытаясь сохранить тепло. Было тихо, не считая постоянного стука зубов и кряхтения половиц под нами. Тут-то мы и упокоимся навеки, облаченные в саван из розовой стекловаты толщиной в 16 дюймов. Это вполне соответствовало обстоятельствам. Единственное, что я ненавидел больше стекловаты, это удар вилкой в глаз, ну, вы меня поняли. Я то задремывал, то вновь просыпался. Сквозь стрехи начал сочится бледный утренний свет. Чуть слышная мелодия Jingle Bells возвестила начало нового дня. «Должно быть, я погружаюсь в кому, – равнодушно подумал я. – Ну и ладно, что может быть лучше Северного полюса».

– Что… что это? – выпалил Тревис.

Я был твердо уверен, что музыка звучит лишь у меня в голове – сознание слишком затуманилось от холода, и я не сообразил, что звук доносится снаружи. Силком выдернув себя из манящей бездны забытья, я сунул дрожащую руку в карман. Это был мой «Блэкберри». Я включил этот сигнал после Дня Благодарения, чтобы вовремя встать и приготовить рождественский завтрак.

– Вставайте, – воскликнул я, встряхивая тех, кто не хотел шевелиться.

Если я был так близко к вечному сну, то и остальным пришлось не легче. Но я продолжал их трясти.

– Вставайте, наступило Рождество!

Не знаю, с чего я так возликовал – последнее рождественское чудо, о котором я слышал, произошло две тысячи десять лет назад. Наконец-то все проснулись и уставились на меня с разнообразными эмоциями. Некоторых разозлило то, что я их разбудил, другие были мне благодарны, однако все дружно недоумевали, с какой стати на моем лице сияет широкая идиотская ухмылка. Томми все еще горевал по Медведю, но, видимо, моя улыбка была заразна, потому что он начал улыбаться в ответ.

– Что тут происходит, Тальбот? – спросил Пол.

– Ага, – вмешалась Эрин. – Ты знаешь что-то, чего мы не знаем?

Она подышала на замерзшие руки. Особо шевелиться она не могла, потому что Пол крепко сжимал ее в объятиях.

– Ничего не происходит, – отозвался я, немало их разочаровав. – Просто сейчас Рождество и мы живы.

– Надолго ли? – вставила свои два цента Трейси.

Я пропустил это мимо ушей.

– Я бы не отказался от бекона, – заметил Тревис.

– Ага, и от тех рулетиков с творожным сыром, что делает мама, – добавила Николь.

– А я бы глотнул пива, – сказал Джастин, отрывая голову от пола.

Я сурово взглянул на него, но внутренне с ним согласился. Господь в курсе, что мы поселились в холодильнике. Должны же мы насладиться его содержимым?

Большую часть дня мы провели, рассказывая друг другу наши любимые рождественские истории, даже некоторые весьма позорные, что вызвало громовой хохот. Томми первым услышал шум и указал на стрехи. Я уже собирался спросить, на что он указывает, когда и остальные услышали эти, поначалу чуть уловимые, звуки.

– Кто-нибудь еще думает, что это колокольчики? – недоверчиво спросил я.

– Ага… это Санта, – саркастически ответила Трейси.

Ей сложней всего было отбросить покров пессимизма. Тут подключился Брендон.

– Это не колокольчики. Я прожил в горах достаточно долго, чтобы знать, что это. Это цепи. Цепи противоскольжения, – возбужденно пояснил он.

Сразу вслед за звоном цепей послышался ровный, низкий гул большого дизельного двигателя, а затем рев гудка. Кто бы это ни был, он не пытался спрятаться.

– Всем заткнуть уши, – велел я, схватив бенелли.

Потребовалось три оглушительных выстрела, стоивших мне значительной доли слуха, прежде чем в пробитую над нами дыру хлынул солнечный свет.

Отверстие было достаточно большим, чтобы пролезла моя голова (каких бы невероятных объемов мозг она ни скрывала). Я увидел огромную фуру, двигавшуюся по направлению к нам от клуба. Ехала она медленно, разбрасывая зомби в стороны гигантским плугом. Колоссальная туша грузовика тряслась и подергивалась, то ли от ударов о тела, то ли под руками неопытного водителя. Мне было плевать, откуда тут взялся Санта, главное, что он направлялся к нам.

– Что там? – последовал общий вопрос с чердака.

– Это великолепный модифицированный грузовик Алекса, – с восторгом прокричал я вниз.

– Он едет сюда? – с надеждой спросила Трейси.

Вообще-то я просто решил, что он едет к нам, хотя никакого особого повода для подобного умозаключения не было. Пришла пора его дать.

– Ладно, народ, снова заткните уши.

Еще два выстрела, и я смог наполовину высунуться из дыры. Я чувствовал себя пробкой в винной бутылке.

Пол обхватил меня со спины и приподнял:

– Слышал когда-нибудь об Аткинсе[84], толстячок? – саркастически поинтересовался он.

– Чудненько. Все любят остряков-самоучек. А теперь протолкни меня, – угрюмо ответил я.

Пол и Брендон схватили меня за обе ноги и вытолкнули наверх. Я выскочил наружу, словно «Ментос» из диетической «колы»[85]. На одну жуткую секунду я решил, что скачусь с крыши прямо в толпу зомби внизу. Пол высунул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как я затормозил всего в футе от края. Шесть дюймов снега с большой вероятностью спасли мне жизнь. Если бы я вывалился на голую крышу, то подскочил бы и скатился за край.

– Ого, чуть не навернулся, – сказал Пол.

Бледность постепенно сползала с его лица.

– Это ты мне говоришь, – проворчал я, энергично карабкаясь обратно к дыре.

Гудок снова взревел, и фары мигнули. Волноваться не стоило – нас заметили. Грузовик въехал на лужайку и остановился у самого дома. Окно кабины опустилось на пару дюймов. Из солнечных бликов на стекле я все еще не мог разглядеть, кто за рулем.

– Эй, гринго! – выкрикнул Алекс. – Так и знал, что твоя белая задница окажется жестковата для зомби.

– Рад видеть тебя, друг, – с огромным облегчением отозвался я.

Мне казалось, что в целом я держусь неплохо, но из-за угрозы, нависшей над моими детьми, уровень стресса зашкаливал. Наконец-то я почувствовал, что стрелка стрессометра опустилась на пару делений. Хотя до безопасности нам было еще далеко, теперь, по крайней мере, появились хоть какие-то варианты.

– Что ты тут делаешь? Я слышал, как ты стартанул, когда началась вся эта заварушка.

– Жуткая хрень! – прокричал в ответ Алекс. – Почувствовал ужасную головную боль, а затем мне пришло послание. Я решил, что это ангел велит мне спасти твою белую задницу. Только хочу предупредить, чтобы ты не ждал горячего приема от моей жены, когда спустишься в грузовик. Она не разговаривает со мной с тех пор, как я повернул назад эту штуку.

Томми высунул голову в импровизированный люк. Парень широко улыбался, по его лицу был размазан клубничный «Поп-Тарт».

– Но как, Томми? – спросил я настолько тихо, что сам не услышал собственного голоса.

Он по-прежнему улыбался. Даже не знаю, о чем именно я спрашивал: как он позвал на помощь или как раздобыл «Поп-Тарт».

– Счастливого Рождества, мистер Ти! – махнул он мне рукой.

Радость нашего спасителя несколько омрачило то, что кусок бесценного лакомства выпал из его пальцев в снег. И снова у меня возникло достаточно вопросов, чтобы загрузить Википедию на месяц, однако следующие слова Алекса заставил меня переключиться на него.

– Сколько вас там? – с присущей ему тактичностью спросил Алекс.

– Девять, друг мой. Девять, – с ликованием ответил я.

И с надеждой добавил:

– А вас?

В ответ Алекс показал большой палец.

– Еще тринадцать. На крыше у меня есть упоры для рук, можешь спрыгнуть?

Крыша фуры была примерно на уровне второго этажа. Если повиснуть на водостоке – при условии, конечно, что он меня выдержит – то от подошв ботинок до грузовика останется около двух футов. Однако мне никак не удавалось избавиться от мысли, что я отскочу от крыши фуры, как рисовое зернышко от туго натянутого барабана. Снова закружилась голова. Я плюхнулся на задницу. Казалось, что это надежней, чем ласточкой бросаться вперед. Сейчас бы очень помогли лестницы, но, к сожалению, все они были аккуратно сложены в главной спальне.

– Я пойду первым, – сказал Пол.

Он мелкими шажками спустился к краю крыши, а затем поставил ногу на водосток. Это позволило ему развернуться. Потом он лег на живот и сполз еще ближе к краю. Меня на секунду пронзил иррациональный страх при мысли о том, что я больше никогда его не увижу. Теперь от него остались лишь руки и лицо – Килрой[86] с бородой. Затем раздался громкий стук подошв о крышу грузовика.

– Я в порядке, приятель. Отправляй всех остальных, и пусть они прихватят с собой веревку, – крикнул Пол.

Головокружение слегка отпустило, но я еще не готов был встать. Джастин вылез первым. Он чуть покачивался, почти в такт с моей кружащейся башкой. Брендон передал ему Генри, отчего Джастин чуть не перевернулся. Я кинулся на помощь сыну, помогая сесть и принять устойчивое положение. Брендон извинился за свою оплошность. Тревис с веревкой в руках показался следующим, за ним Томми.

– Ладно, пока достаточно, – сказал я, преодолевая свой «вертолет».

Я опасался, что если все поднимутся на крышу, и кто-нибудь потеряет равновесие, это будет смахивать на дорожку для боулинга – и страйк нам сейчас нужен был меньше всего.

– Джастин, спускайся на грузовик. Я передам веревку, вы оба привяжетесь, а потом я отправлю к вам Томми и Генри.

Мне хотелось, чтобы Джастин был к чему-нибудь привязан. Пепельный цвет его лица выглядел совсем не внушал доверия.

Алекс мрачно следил за нашим спуском с крыши и прыжками на фуру. Зомби окружили грузовик и всей толпой пытались пробраться в кузов, где прятались выжившие. Жена Алекса, Марта, сидела рядом с ним и тоже смотрела на крышу, всем своим видом выказывая нетерпение. Но когда женщина заметила знакомое лицо, нетерпение уступило место другому чувству.

– Томми? – прокричала она.

– Привет, тетя Марта, – с энтузиазмом откликнулся Томми, помахав ей рукой. – Хочешь «Поп-Тарт»?

Не знаю, чье челюсть отвисла шире – моя, Марты или Алекса. Хотелось бы мне иметь как минимум пять полноценных минут на то, чтобы обдумать все это, но наши приятели-зомби были не слишком любезны. Если мы не уберемся отсюда как можно скорее, то можем застрять здесь навсегда. В течение пятнадцати минут все мы перелезли на крышу фуры. Когда я перебрасывал Генри, все чуть не пошло наперекосяк. но это был единственный рискованный момент. Бульдогу мой поступок крайне не понравился. Когда Пол и Брендон перехватили его, он принялся извиваться, словно пятилетка в кресле у зубного. Левая нога Пола на секунду повисла в пустоте. Все, что удерживало его от превращения в бесплатную закуску для зомби – это полудюймовая альпинистская веревка вокруг пояса.

– Вот видишь, Тальбот! – крикнул Пол. – Вот еще одна причина почему я не люблю собак!

Я с тоской оглянулся на дом, который – я знал это без тени сомнения – никогда больше не увижу. Конечно, он не был домом моей мечты, но все же домом. Здесь мы пережили немало смешных и трогательных моментов. Что ж, пришло время оставить прошлое позади – как темные, так и светлые воспоминания. Мы отправлялись в путешествие из известного в неизвестность. И лишь один Господь знал, чем это все закончится, но он взял отгул.

На этом завершается первый дневник из серии «Зомбиапокалипсис». В скором времени ожидайте выдержки из второго дневника и дальнейшие описания новой реальности Майка Тальбота.

Эпилог

Канадский инцидент

Просто короткое предисловие: я собираюсь включить сюда репортаж об этой истории из Denver Post, стр. 23 (и, кстати, кто дочитывает газеты до этой страницы?). Затем я расскажу о том, что произошло на САМОМ ДЕЛЕ.

Местный житель обвиняется в контрабанде спиртного – 23 февраля 2000.

Автор материала Ария Мануэль.

О происшествии, которое может быть охарактеризовано исключительно как международный скандал, возвращающий нас во времена бутлегеров и нелегальных торговцев оружием. Местный житель Майкл Тальбот был задержан в воскресенье утром на канадско-вермонтской границе. Майкл, путешествующий в компании своей жены и трех малолетних детей (очевидно, использующихся как прикрытие), прежде, чем пересечь границу Соединенных Штатов, был остановлен пограничным патрулем с канадской стороны для рутинной проверки.

Свидетель, капитан Макинтош из Королевской конной полиции, заявил следующее: «Я сделал знак обвиняемому, чтобы он остановился, и мы могли проверить его транспортное средство на предмет незадекларированных и нелегальных товаров. Мы периодически случайным образом выбираем машины и проверяем на контрабанду. Я сразу же заметил, что обвиняемый очень возбужден, и с каждой минутой его поведение становится все более враждебно. Когда мистер Тальбот отказался выйти из машины, я послал двух своих помощников, чтобы они оказали ему содействие. На этом этапе мистер Тальбот повел себя агрессивно и ударил одного из помощников в нос. Следующее, что я вижу: это как он держит премьера Леонарда в удушающем захвате».

Капитан говорит о премьер-министре Чарльзе С. Леонарде Третьем, который возвращался из Нью-Йорка после конференции, посвященной улучшению торговых отношений между двумя нашими гордыми нациями. Премьер-министр остановился в казарме с канадской стороны, чтобы проверить, как его войска переносят тяжелые погодные условия, обрушившиеся на регион в последние дни.

«Каким-то образом в общей суматохе мистеру Тальботу удалось заполучить тазер[87] одного из моих помощников. Он постоянно тыкал премьера им в бок, видимо, чтобы тот не вырвался. В конце концов, обеспокоенные происходящим граждане сумели скрутить мистера Тальбота, подобравшись к нему со спины. Премьер получил незначительные травмы, включая перелом носа. Мистера Тальбота задержали, и его машину обыскали. Его трейлер был полон пива, найден также пакет с марихуаной. Мистер Тальбот обвиняется в контрабанде, хранении наркотиков, похищении, сопротивлении аресту и нападении. Все эти пункты обвинения в совокупности могут грозить сроком от двадцати пяти лет до пожизненного заключения в одной из наших колоний строгого режима».

По всей Канаде этот инцидент вызвал гражданский гнев и возмущение. Некоторые жители даже хотели закрыть границы для грубых и враждебно настроенных южных соседей. После дальнейшего допроса и конфискации «улик» семья мистера Тальбота смогла вернуться в Колорадо, где им предстоит ожидать назначения даты судебного разбирательства для главы семейства, оставшегося на неопределенное время под арестом на канадской территории.

А теперь вернемся к «всамделишной» версии. И, между прочим, опровержение, которое обещали опубликовать в Denver Post, заменили на рекламу какой-то женской обуви – материал, конечно, куда более важный, чем пересмотр моего приговора (после чего я НАВСЕГДА отказался от их подписки, да и вообще Интернет намного актуальней их престарелой газетенки).

Ладно, Тальбот, спокойствие, только спокойствие. Начну с начала. Вы когда-нибудь ехали в машине с тремя маленькими детьми? Если да, то этим все сказано. Если нет, просто подождите своего часа – он грядет. В общем, поездка от Монреаля до границы занимает часа полтора, и дети доводили нас с таким энтузиазмом, словно победителя ждал приз. До чудесной маленькой гостиницы в Вермонте, где я зарезервировал номер, нам оставалась еще пара часов. Мы были на семейных каникулах и собирались заехать в Северную Дакоту (не спрашивайте, зачем – там жили родственники жены, а я бы лично не стал там останавливаться, даже если бы автомобиль загорелся), Монреаль, Вермонт и затем в Новый Орлеан, после чего вернуться домой. Мы с Трейси по глупости решили, что познакомить детей со страной в автомобильной поездке – и это просто неповторимый опыт.

Итак, мы приближались к канадской границе, где выстроилась очередь в четверть мили длиной. ККП проверяли машины не в «случайном порядке», как заявил их знаменитый капитан. Они проверяли всех и каждого. По сей день готов поклясться: это был хитрый прием, рассчитанный на то, что мы потратим бабки в их паршивой сувенирной лавочке прежде, чем вернуться в добрые старые Штаты. Разумеется, мне так и не терпится купить идиотскую плюшевую мышь, стоящую двадцать два бакса и сделанную в Китае, чтобы потом она отправилась на полку к другим пылесборникам. В общем, сидим мы в машине еще как минимум часа полтора. Дети дошли в своей грызне до новых, непревзойденных высот. Я в полудюйме или, как сказали бы канадцы, в одной целой двадцати пяти сотых сантиметра от того, чтобы окончательно потерять терпение. Я развернулся, чтобы в четыреста семьдесят шестой раз приказать детям ЗАТКНУТЬСЯ. Ладно, «успокойтесь» для противников смертной казни. И тут вдруг капитан Заварной Крем стучится в мое окно, размахивая включенным фонариком. Было десять часов утра. Во имя всего святого, солнце светило вовсю.

– Что? – проорал я, опуская окно.

– Гребаные янки считают, что весь мир у них в кармане! А ну выходи из машины! – гаркнул он в ответ.

Поскольку я родом из Бостона, меня серьезно оскорбляет, когда меня называют «янки». В глубине души я, конечно, понимал, что спорт тут не причем, но я уже дошел до ручки и разинул пасть.

– Отгребись! – рявкнул я, позаимствовав словечко из его лексикона.

Это ему почему-то не понравилось. Он махнул двум своим помощникам, и те вытащили меня из машины через окно. При этом они приложили меня плечом, а затем, что важнее, «бубенчиками» о дверцу машины, а затем бесцеремонно швырнули на землю. Увидев, во что превратился мой дорогой пиджак, вывалянный в ледяной грязи, они принялись ржать. Это меня возмутило. Даже не думая, я набрал две пригоршни этой грязищи и швырнул в морду ничего не подозревавшему помощнику слева. Ему это тоже почему-то не понравилось. Я пытался подняться на ноги, когда заметил, что он тянется к электрошокеру. Меня уже из такого уже раз шарахнули в колледже на спор, и я совсем не собирался повторять этот опыт снова. Я вскочил на ноги и бросился к единственному укрытию, которое пришло в голову – к той самой паршивой сувенирной лавчонке.

Было слышно, как помощник за моей спиной возится со своим тазером, приказывая мне остановиться. Я проскочил мимо мужчины, на котором – я успел это заметить даже в такой неподходящий момент – был пиджак еще подороже, чем у меня. Мне хотелось спросить его, где он отхватил такую роскошь, но, учитывая обстоятельства, это показалось неблагоразумным.

Не успел я пройти мимо этого человека, как краем глаза заметил, что он падает. Два провода тазера свисали прямо с лацканов его пиджака, где-то повыше желудка. Я знал, что этот заряд предназначался мне, и ощутил вину за то, что незнакомец «прикрыл» меня. Остановившись, я встал позади него и поймал бедолагу прежде, чем он грохнулся на землю. Его тело билось в конвульсиях от тока, а все из-за этого криворукого и рассеянного пограничника. Идиот все еще нажимал на кнопку «пуск», хотя видел, что попал не в того человека. К тому времени, когда он наконец-то осознал свою ошибку, мужчина у меня на руках почти потерял сознание.

К этому моменту его напарник, Помощник Придурок, выпустил рожки своего тазера. Они угодили в щеку человека, который, как я узнал впоследствии, был премьер-министром. Причем не в круглую и покатую часть щеки, а в скулу. Его зубы от разряда так и заклацали. Прежде, чем он окончательно выскользнул у меня из рук и упал на землю, я ощутил характерный запах, зачастую сопровождающий потерю сознания. Парня мощно пронесло. Меня чуть не вывернуло на его роскошный кашемировый пиджак.

Я аккуратно опустил мужчину на землю, понимая, что больше ничем помочь ему не смогу, но тут споткнулся о какого-то малыша, выходящего из уборной, и сам упал. Помощник Полоумный и его напарник тут же набросились на меня. Пока они застегивали на мне наручники, я успел заметить длинноногую блондинку, кинувшуюся на помощь лежавшему на земле мужчине. Только человек в таком состоянии не заметил бы ее. Очень горячая штучка, раза в два его моложе.

Что касается «набитого пивом трейлера», то это ловкая подстава, учитывая, что у меня никакого трейлера отродясь не водилось. Всего три упаковки «Молсон Канэдиан». Вы наверняка думаете, зачем тащить пиво из Канады, если можно купить в Штатах. Что ж, и да, и нет. Вы можете купить «Молсон Канэдиан», но, во-первых, он не будет таким свежим, и, во-вторых, в Канаде другие стандарты пивоварения. В их пиве больше алкоголя, да и просто вкус лучше. Если вы никогда не пробовали пива в Канаде, думаю, это стоит включить в ваш список того, что нужно сделать, пока не сыграл в ящик. Конечно, если после зомбиапокалипсиса там еще будут варить пиво.

Если же говорить о «пакете травки», их собственной версии CSI или Отряда Одержимых Зануд, как я их называю, то надо было пустить в ход пинцет и увеличительное стекло, чтобы найти эту микроскопическую соринку, застрявшую в моем коврике черт знает с каких времен. Если бы там нашлось два обрывка конопляного листика, это сильно бы меня удивило. Но пограничники не могли отступить – эти кретины дважды шарахнули током собственное руководство, что вряд ли хорошо бы смотрелось в их послужном списке. Лучше уж поджарить невиновного, чем распрощаться с пенсией.

Я просидел за решеткой сорок восемь часов, прежде чем с меня сняли все обвинения. Каким образом? Помните, я говорил вам о том, что мои дети дрались? В общем, похоже, они дрались за право пользования видеокамерой. Кто же мог знать. Джастин записал все на пленку: сначала то, как копы взбесились и силой вытащили меня из машины, потом их фиаско с электрошокерами, и, в качестве завершающего удара – длинноногую блондинку (которая, между прочим, не была супругой премьер-министра).

Все участники инцидента чувствовали, что в их интересах лучше замять это дело. Но я все еще злился, потому что лишился трех ящиков пива. Путешествие закончилось, когда меня выпустили из кутузки. Трейси была вне себя от того, что я устроил все это шоу на глазах у детей. Дети, напротив, считали, что было очень круто. Поездка в Колорадо получилась скучной. Даже малыши не дрались. Они были слишком напуганы. Трейси так исходила злобой, что сиденье под ней чуть не плавилось. Я побил все рекорды скорости, стараясь как можно быстрее добраться до дома и оказаться вне ее досягаемости. В конце концов, все утряслось, и Трейси простила меня, но так ничего и не забыла. Я подарил Джастину игровую приставку «Нинтендо» за отличную операторскую работу.

«Элиза грядет, и смерть следует за ней по пятам!»

Записано женой Майка Тальбота, пока ее муж метался и ворочался в бреду.

Примечания

1

Эпидемия гриппа «испанки» в 1918 году – самая массовая пандемия гриппа за всю историю человечества, как по числу заразившихся, так и умерших. За 18 месяцев во всем мире «испанкой» заразилось около 29,5 % населения планеты. Умерло приблизительно 2,7–5,3 % населения Земли. – Здесь и далее, кроме отдельно указанных случаев. – Примеч. ред.

2

«Рассвет мертвецов» (1978) – фильм ужасов режиссера Джорджа А. Ромеро. Один из первых фильмов о зомби после «Ночи живых мертвецов» (1968) того же режиссера.

3

«28 дней спустя» (2002) – фильм ужасов режиссера Дэнни Бойла.

4

«Зомби по имени Шон» (2004) – британская пародийная комедия ужасов режиссера Эдгара Райта.

5

«Мальчики едят девочек» (2005) – комедия ужасов, режиссер Стивен Бредли.

6

«Обитель зла» (2002–2016) – серия фантастических фильмов ужасов, киноадаптация одноименной компьютерной игры. Режиссер Пол У.С. Андерсон.

7

New York Giants («Нью-Йоркские Гиганты») – профессиональный футбольный клуб, выступающий в Национальной футбольной лиге США с 1925 года.

8

Разлом Сан-Андреас – трансформный разлом между тихоокеанской и североамериканской литосфернами плитами, одна из причин мощных землетрясений и смещений поверхности.

9

Джордж А. Ромеро (1940) – американский кинорежиссер, сценарист, монтажер и актер. Совершил переворот в жанре фильмов ужасов и определил своеобразное направление фильмов про зомби.

10

Мокьюментари – от англ. to mock – издеваться, подделывать и documentary – документальный – псевдодокументальное кино. Жанр игровых кино– и телефильмов, имитирующий документальное кино, отличительной чертой являются мистификация и фальсификация.

11

Традиционная американская пивная вечеринка может быть платной по желанию устроителя: плата взимается за каждую порцию напитка или за вход на мероприятие.

12

Фонзи (Артур Гербет Фонзарелли) – персонаж популярного американского ситкома «Счастливые дни» (англ. Happy Days 1974–1984) в исполнении Генри Уинклера.

13

Марка популярных спортивных напитков, рекомендованных при восполнении потерь организмом жидкости и минералов при интенсивных нагрузках.

14

Фенуэй Парк (англ. Fenway Park) – бейсбольный стадион в Бостоне, штат Массачусетс, на котором с 1912 года проводит свои домашние матчи команда «Бостон Ред Сокс».

15

«Left 4 Dead» – серия компьютерных многопользовательских игр в жанре шутера от первого лица. Сюжет основан на противостоянии Выживших и Зараженных в результате поразившего человечество неведомого вируса.

16

Марка пива с содержанием алкоголя меньшим, чем у стандартных американских лагеров.

17

Т.е. более 90 кг.

18

Дейзи Дьюк – главная героиня и секс-символ американского сериала «Придурки из Хаззарда» (англ. The Dukes of Hazzard 1979–1985), прославившаяся своими микроскопическими джинсовыми шортами. Роль Дейзи исполнила актриса Кэтрин Бах (1954).

19

Ричард Симмонс (1948) – американский актер, комик и фитнес-гуру.

20

Шоколадный напиток. – Примеч. переводчика.

21

Одна из наиболее крупных и мощных петард в США. Была создана военными для имитации взрывов и артиллерийского огня.

22

Американский актер, участвовавший в рекламной кампании «Америкэн Экспресс». – Примеч. переводчика.

23

Такова жизнь (франц.).

24

«Лоуис» (англ. Lowe’s) – американская компания розничной торговли, владеющая сетью магазинов по продаже товаров для дома и ремонта.

25

«Сейфуэй» (англ. Safeway) – американская сеть супермаркетов.

26

Свидетели Иеговы верят, что после Армагеддона 144 тысячи избранных будут взяты на небо, а остальные праведники обретут мир на земле.

27

Военная тюрьма максимального уровня безопасности, расположенная на территории армейской базы «Форт-Ливенворт» в штате Канзас.

28

Гермофобия (от англ. germ – микроб) – навязчивый страх загрязнения и заражения микробами при контакте с предметом или человеком.

29

Снупи и Красный Барон (1966) – один из выпусков серии комиксов Peanuts о мальчике Чарли Брауне и его собаке Снупи американского художника-карикатуриста Чарлза М. Шульца (1922–2000). Красный барон – летчик-ас, антагонист, выдуманный самим Снупи. Оба имели прототипы в реальности.

30

«Смысл жизни по Монти Пайтону» (1983) – комедийный музыкальный фильм Терри Джонса и Терри Гиллиама.

31

«Апокалипсис сегодня» (1979) – художественный фильм Френсиса Форда Копполы, повествующий о войне во Вьетнаме.

32

165 см.

33

Кодеин – алкалоид опия, а также полусинтетическое производное морфина, обладает слабым наркотическим и болеутоляющим действием, в связи с чем используется как компонент болеутоляющих лекарств.

34

Полусинтетический макролидный антибиотик широкого спектра действия.

35

«Это все забавы и веселье, пока кто-нибудь не лишится глаза» (2006) – роман шотландского писателя Кристофера Брукмайера.

36

Эстес-Парк (англ. Estes Park) – популярный летний курорт в Колорадо, штаб-квартира Национального парка Скалистых гор.

37

Райан Сикрест (1974) – американский теле– и радиоведущий, актер, лауреат премии «Эмми». – Примеч. переводчика.

38

Лента Даннерта – тип колючей ленты, не требующей опоры, изобретенный Хорстом Даннертом в 1930 г. По сравнению с колючей проволокой представляет большую опасность для человека.

39

Карл Льюис (1961) – американский легкоатлет, девятикратный олимпийский чемпион в спринтерском беге и прыжках в длину и восьмикратный чемпион мира. – Примеч. переводчика.

40

Том Арнольд (1959) – американский киноактер, комик, сценарист и продюсер. – Примеч. переводчика.

41

Видимо, имеется в виду супруга Тома Арнольда, актриса Розанна Барр (1952). – Примеч. переводчика.

42

Тим Тейлор – герой американского комедийного телевизионного сериала «Большой ремонт» (англ. Home Improvement). Невезучий мастер на все руки. Роль исполнил Тимоти Аллен (1953).

43

НСА – Национальная стрелковая ассоциация (англ. National Rifle Association of America) – некоммерческая ассоциация в США, объединяющая сторонников права граждан на хранение и ношение огнестрельного оружия.

44

Геттисбергская речь – одна из известнейших речей в истории США, произнесенная Авраамом Линкольном 19 ноября 1863 года при открытии Национального солдатского кладбища в Геттисберге, штат Пенсильвания.

45

Дэвид (Дейви) Крокетт (1786–1836) – американский путешественник, офицер и политик, ставший персонажем фольклора США.

46

Гамельнский крысолов – персонаж средневековой немецкой легенды, согласно которой, музыкант, обманутый магистратом города Гамельна, отказавшимся выплатить вознаграждение за избавление города от крыc, c помощью колдовства увел из города всех детей.

47

Нетландия (англ. Neverland) – вымышленная страна, в которой происходят события повестей Дж. Барри о Питере Пэне.

48

«Потерянный уикэнд» (1945) – художественный фильм Билли Уалдера, повествующий о трагедии писателя Дона Бирнама, страдающего алкоголизмом.

49

«Американский идол» – популярное телешоу, в котором начинающие вокалисты борются за звание лучшего певца. Закрыто после завершения 15-го сезона в апреле 2016 г.

50

Никель – монета в 25 центов.

51

Сурвивализм (от англ. survival – выживание) – движение, объединяющее людей, активно готовящихся к чрезвычайным ситуациям: стихийным бедствиям, кризисам, эпидемиям и прочим глобальным катастрофам.

52

149 см.

53

Перестрелка у корраля «О‘Кей» (англ. Gunfight at the O.K. Corral) – одна из самых известных перестрелок в истории Дикого Запада. Произошла 26 октября 1881 года в городе Тумстоун на Аризонской территории.

54

Битва за Окинаву (1 апреля – 3 июня 1945) – операция по захвату японского острова Окинава войсками США в ходе Второй мировой войны.

55

«Хороший, плохой, злой» (1966) – спагетти-вестерн Серджо Леоне с участием Клинта Иствуда.

56

Спутниковый канал спортивных новостей.

57

Примерно 40 кг.

58

Тони Сопрано – вымышленный персонаж сериала «Клан Сопрано» (1999–2007), Глава мафиозного клана. Роль Тони исполнил Джеймс Гандольфини (1961–2013).

59

«О дивный новый мир» (вариант перевода названия «Прекрасный новый мир» (1932) – сатирический роман-антиутопия английского писателя Олдоса Хаксли.

60

Христианское мужское консервативное движение в США, отстаивающее традиционные ценности, в частности, святость брачных уз. – Примеч. переводчика.

61

Около 3 кг.

62

Джордж Херман «Бейб» Рут-младший (1895–1948) – американский бейсболист, прославившийся в том числе силой удара.

63

Разновидность марихуаны. – Примеч. переводчика.

64

Звон колокольчика, бряцание, также мочеиспускание (сленг).

65

Не стоит благодарности (исп.).

66

Гигантский дровосек, персонаж американского фольклора.

67

Друг мой (исп.).

68

Hallmark Channel – кинокомпания и телевизионный канал, специализирующиеся на производстве и трансляции классических сериалов и фильмов, ориентированных для семейного просмотра.

69

«The pain of war cannot exceed the woe of aftermath» – строка из песни Led Zeppelin «The Battle of Evermore». – Примеч. переводчика.

70

Víllage People – американская диско-группа, образованная в 1977 году, один из самых популярных коллективов конца 1970 – начала 1980 среди гомосексуалистов.

71

Томатина (исп. La Tomatina) – ежегодный праздник, проходящий в последнюю неделю августа в испанском городе Буньоль, Валенсия. Главное событие праздника – бой, «оружием» в котором служит помидоры.

72

Сент-Хеленс – активный стратовулкан, расположенный в штате Вашингтон, США, в 154 км к югу от Сиэтла.

73

Медведь Смоки (англ. Smoky the Bear) талисман службы леса США, созданный для того, чтобы просветить общество об опасности лесных пожаров.

74

«Мой дом – моя крепость» – закон, принятый в штате Колорадо в 1985 году, освобождающий от гражданской и уголовной ответственности лиц, использовавших оружие против грабителей, вторгшихся на их территорию.

75

Джордж Джозеф Крескин (1935) – телепат, шоумен и маг, выступавший на американском телевидении в 1970-е с демонстрациями уникальных телепатических способностей. – Примеч. переводчика.

76

Шангри-Ла – вымышленная страна, описанная в романе американского писателя-фантаста Джеймса Хилтона «Последний горизонт» (1933); аллегория Шамбалы.

77

60 футов 6 дюймов (18,5 м) – расстояние от питчерской горки до базы.

78

Джон Уэйн (1907–1979) – американский актер, «король вестерна».

79

Американский производитель кондитерских изделий.

80

Линия Мажино – система оборонительных сооружений на границе Франции и Германии, построенная в 1929–1934 годах, призванная предупредить внезапное нападение, сдержать наступление противника, тем самым подготовив войска к мобилизации. Названа в честь военного министра Андре Мажино (1877–1932). Оказалась неэффективной, когда гитлеровским танкам удалось прорваться сквозь нее по горам и болотам, считавшимся непроходимыми.

81

«Бест Бай» (англ. Best buy) – одна из крупнейших в США сетей магазинов бытовой электроники и сопутствующих товаров).

82

«Хутерс» (англ. Hooters) – американская сеть заведений общественного питания, относящихся к т.н. бресторанам (от англ. breast – грудь и restaurant – ресторан) – ресторанов с полуобнаженными официантками.

83

Опра Уинфри (1954) – американская телеведущая, актриса, продюсер, медиамагнат и общественный деятель.

84

Роберт Колман Аткинс (1930–2003) – американский врач-кардиолог, разработчик системы диетического питания.

85

Имеется в виду знаменитый фонтан из брызг, бьющий из емкости с диетической «колой», если бросить в нее драже «Ментос».

86

«Килрой был здесь» – рисунок-граффити, некогда популярный в англоязычных странах в период с начала 1940-х по конец 1950-х годов. В традиционном варианте на нем изображена горизонтальная линия-«стена» и выглядывающая из-за нее верхняя часть человеческой головы, на которой видны лишь глаза и неестественно длинный нос, по четыре пальца по обеим сторонам от этой головы и надпись «Kilroy was here».

87

Модель электрошокера. – Примеч. переводчика.

Content

Марк Тюфо
Zombie Fallout: Апокалипсис

Посвящения

Пролог Поздняя осень 2010 г

Глава 1 Дневниковая запись 1

Глава 2 Дневниковая запись 2

Глава 3 Дневниковая запись 3

Глава 4 Дневниковая запись 4

Глава 5 Дневниковая запись 5

Глава 6 Дневниковая запись 6

Глава 7 Дневниковая запись 7

Глава 8 Дневниковая запись 8

Глава 9 Дневниковая запись 9

Глава 10 Дневниковая запись 10

Глава 11 Дневниковая запись 11

Глава 12 Дневниковая запись 12

Глава 13

Глава 14 Запись Трейси

Глава 15 Дневниковая запись 13

Глава 16 Дневниковая запись 14

Глава 17 Дневниковая запись 15

Глава 18 Дневниковая запись 16

Глава 19 Дневниковая запись Трейси 1

Глава 20 Дневниковая запись 17

Глава 21 Дневниковая запись 18

Глава 22 Дневниковая запись 19

Глава 23 Дневниковая запись 20

Глава 24 Дневниковая запись 21

Глава 25 Дневниковая запись 22

Глава 26 Дневниковая запись 23

Глава 27 Дневниковая запись 24

Эпилог Канадский инцидент

Примечания