Дэвид Гоулмон

Потрошитель

David Lynn Golemon: Ripper

Copyright © 2012 by David L.Golemon. Published by arrangement with St.Martin's Press LLC. All rights reserved.

© Перевод с англ. яз., Д. Вознякевич, 2014

© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

Моей внучке Кире – самому прекрасному цветку.

…на безлюдных улицах Лондона

В глухой ночи пробуждается призрак прошлого,

Стремясь терзать…

…И помните, друзья,

На реальность можно закрыть глаза,

Но не на память…

Неизвестный автор, из поэмы «Из ада»

Пролог

8 ноября 1888 года

Лондон, Уайтчепел.

Мэри Джейн Келли стояла молча, неподвижно, а мужчина, сидевший на шатком стуле в темном углу ее убогой квартиры с двумя кроватями, не сводил с нее глаз. Масляная лампа тускло горела как раз на ее стороне маленькой комнаты, поэтому Мэри могла ясно разглядеть лишь лакированный белый верх дорогой обуви сидевшего. Богато украшенная трость невидимого гостя стояла между ступнями и шевелилась только когда этот человек с акцентом говорил по-английски.

Мэри всеми силами старалась контролировать дыхание, чувствуя, как мужчина, сидя в адской темноте, оглядывает ее. Но ее лишал присутствия духа голос элегантно одетого человека – казалось, она слышит Серого Волка из слышанного в далеком детстве стишка. Она чувствовала, как ярость бурлит под внешней любезностью этого человека, как темнота буквально пышет его ненавистью.

– Ты так прекрасна, дорогая моя. Может, споешь какую-нибудь приятную песенку из своего детства? Это поможет мне остудить кровь.

Он впервые моргнул, и Мэри увидела блеск его глаз. Поначалу она решила, что это всего лишь игра воображения, но потом глаза вспыхнули снова, и на сей раз Мэри убедилась, что видела желтое и красное кольца вокруг черной бездны его зрачков, самых больших из всех, какие ей доводилось видеть.

Мэри зажмурилась. В страхе начала подергивать белый льняной фартук – она всегда надевала его поверх одной и той же траченной молью юбки и блузки, которую носила не меньше четырех дней в неделю. Открыла рот, чтобы исполнить просьбу гостя, но от страха всякая память о веселых детских песенках вылетела из головы. Снова попыталась запеть, прозвучали первые слова:

– Падает… Лондонский… мост…

Ее надтреснутый неуверенный голос оборвался, Мэри всхлипнула и тут же зажала правой рукой рот, чтобы удержать вопль, рвущийся из стиснутого горла.

В тускло освещенном дальнем углу блеснул металл, потом словно по волшебству появилась золотая монета. Она мерцала в слабом свете лампы. Мэри вспомнила, что не раз видела такие в питейных заведениях на улицах Уайтчепела. Это был американской чеканки «двойной орел» – двадцать долларов.

– Полагаю, она убедит тебя помочь мне усыпить зверя, просыпающегося у меня в душе. Пой хорошо и получишь еще две таких же в конце нашего… занятия.

При слове «занятие» по нежной коже шеи и спины Мэри побежали мурашки. Она поняла, кто у нее в квартире. Весь Лондон был в ужасе от того, что творил этот человек в прошедшие месяцы. Перевела взгляд с блестящей монеты на дверь. Шпингалет был задвинут, и Мэри поняла, что не успеет открыть дверь до того, как этот человек на нее набросится. Открыла рот, чтобы снова запеть, но оттуда раздался лишь всхлип громче предыдущего.

Монета исчезла, и этот человек издал такой звук, от которого Мэри Келли съежилась. Такой зверский, что она едва не лишилась сознания. Низкий рык из самой глубины горла безликого человека. Она стояла, закрыв глаза.

– Ладно же, – эти слова прозвучали гораздо резче предыдующих. – Видимо, пора завершать наше дело! – Трость шевельнулась между ступнями мужчины, потом ее наконечник трижды стукнул о пол. – Можешь раздеваться, моя дорогая.

В конце этого требования слово «дорогая» прозвучало сквозь рычание, словно к ней обращался волк из темноты давным-давно мертвого леса.

Мэри первым делом сняла фартук и позволила ему упасть на пол. Услышала, как этот человек вынул что-то из нагрудного кармана, и поняла, что он держит в руке листок бумаги.

– Нет-нет. Складывай одежду. Аккуратность это добродетель, дорогая моя, – добродетель!

Выкрикнутое последнее слово заглушило невольный вскрик Мэри, когда она нагнулась и торопливо подняла фартук.

– У тебя есть врач, который оберегает тебя и твоих… коллег от венерических заболеваний и проблем, которые могут возникнуть из-за нежелательного зачатия?

– Да, доктор Фриментл, – прошептала Мэри и еще больше ослабела от этих слов.

– Ты в положении?

– О, – простонала она сквозь слезы.

– Ты в положении? – спросил он снова с низким, усиливающимся рычанием.

– Да, – ответила Мэри и крепко зажмурилась.

Мужчина внезапно встал в темноте и снова попал под тусклый свет. На сей раз блеснула не золотая монета, а хромированное лезвие большого ножа, при виде которого у Мэри Келли замерло сердце.

Последующие двадцать минут были ожесточеннее всех нападений, совершенных в Уайтчепеле летом и осенью.

Джек-потрошитель был не из тех убийц, которых газеты называют педантичными. Это нападение символизировало ожесточенность наступающих времен и вело к появлению легенды, которая будет не давать человечеству покоя еще целое столетие.

Кровь хлестала из плоти Мэри Келли, привлекательной брюнетки, не имевшей никаких врагов, кроме домовладельца; ее кромсали, рубили, пока молодая женщина не потеряла человеческий облик.

За стенами убогой квартиры в Уайтчепеле с реки поднимался густой туман…

Человек наблюдал, как полицейские вошли в маленькую комнату, ставшую местом самого ужасного преступления, какое только знал Лондон, и вышли из нее. Видел знакомую фигуру старшего инспектора муниципальной полиции, вышедшего из маленькой квартиры. Высокий человек и его постоянный спутник протиснулись сквозь толпу любопытных зевак, собравшихся после того, как в одиннадцать часов утра было обнаружено тело Мэри Келли. Подойдя к старшему инспектору, эти двое увидели, что после осмотра трупа он чувствует себя явно неважно. Инспектор собрался с мыслями и наконец заметил вблизи человека в твидовом костюме и его спутника.

– Опять вы двое, – сказал полисмен, гневно взглянув на них. – Должен спросить, джентльмены, что вы делаете на месте преступления, где я работаю?

– Инспектор Эбберлайн, – приветствовал его высокий, сняв шляпу-котелок. – Что мы имеем здесь? – спросил он, осмотрев сначала собравшихся местных жителей, а затем и дом.

Фредерик Джордж Эбберлайн сердитым взглядом окинул этого человека с ног до головы и пришел в еще большой гнев. Взял его за руку и отвел от зевак, не обращавших внимания на этих троих, потому что из убогой квартиры уже выносили тело. Эбберлайн взглянул на прикрытые останки и поежился, когда из-под простыни неожиданно свесилась обнаженная рука жертвы.

– Мое сотрудничество с вооруженными силами ее величества не будет продолжаться, пока я не получу объяснений вашего интереса к этому и другим убийствам, вам понятно, полковник?

Полковник Альберт Стэнли остановился и высвободил руку из сильных пальцев инспектора. Бросил на уступавшего ему в росте детектива взгляд, недвусмысленно говорящий, что тот ведет себя грубо. Огляделся, потом полез во внутренний карман пиджака, вынул запечатанный конверт и протянул его инспектору.

– Надеюсь, это будет достаточным объяснением.

Старший инспектор, занимавшийся делом Потрошителя с самого начала, перевернул конверт и взглянул на охраняющую документ печать. При виде двух одинаковых, глядящих друг на друга львов Эбберлайн на секунду прикрыл глаза. Потом открыл их и быстро сломал сургуч. Вынул из конверта единственный лист бумаги и прочел сообщение. Оно было кратким и деловым.

Старший инспектор Фредерик Эбберлайн!

По прочтении сего приказа вам надлежит оказывать полное содействие полковнику моей верной Черной стражи[1] Альберту Стэнли в вопросах, касающихся происшествий в Уайтчепеле. Для полной ясности добавлю, что вам надлежит снабжать полковника всеми сведениями относительно тех двух дел, которыми вы занимаетесь. Его распоряжения можно считать моими и правительства ее величества.

Ее королевское величество

Виктория.

Прочтя текст на превосходной бумаге, полицейский сложил листок и вложил его в конверт. Хотел было положить письмо во внутренний карман пиджака, однако невысокий человек, стоявший рядом с полковником, протянул руку и взял приказ из пальцев инспектора. Затем положил его себе во внутренний карман.

– Прошу прощения, инспектор, но это письмо предназначалось только для ваших глаз. Не сообщайте ничего коллегам – официально ее величество не требовала от вас сотрудничать с вооруженными силами. Вы не читали этого письма и даже не видели его. Это понятно?

Эбберлайн не ответил. Свирепо посмотрел на высокого человека перед собой.

– Итак, что существенного вы можете сказать относительно обстоятельств, окружающих эту последнюю жертву? – спросил полковник.

Эбберлайн, наконец, пришел к выводу, что находится в безвыходном положении. Двух стоящих перед ним людей он с самого начала видел на месте каждого совершенного Потрошителем преступления. Они появлялись, смотрели, слушали и затем исчезали, будь то день или ночь.

– Qui pro quo, полковник, – или баш на баш, как говорится; почему бы вам не сказать мне, что́, собственно, натворила армия ее величества в Уайтчепеле? Не пытайтесь это отрицать – по глазам вижу, что это так. Я достаточно долго служу в полиции и способен такое понять. А теперь мои подозрения подтвердила сама королева. Что вы спустили с цепи в моем городе?

Полковник не ответил, потом отвернулся от трупа, который грузили на шаткую телегу, и вновь переключился на старшего инспектора. Впился взглядом в глаза Эбберлайна.

– Инспектор, армии нет никаких дел до этих происшествий. Королеве тоже нет до них никакого дела. Может быть, вы сумеете это запомнить, если хотите… ну, если хотите жить. Это способно оказаться значительно выше вашего профессионального и политического уровня. А теперь, пожалуйста, поговорим о месте преступления. Самое главное – была ли эта бедняжка… как бы выразиться… была ли она лишена чего-то, о чем газетчики никогда не узнают?

Эбберлайн расслышал неприкрытую суровость в последних словах и сделал выбор – в пользу самосохранения. Достал из кармана маленький блокнот и просмотрел последние пять исписанных страниц.

– Мэри Келли, проститутка. Тело обнаружил этим утром помощник домовладельца. Возраст двадцать пять лет. Ее последний раз видели, точнее, слышали, в час ночи. Соседка слышала из ее комнаты обрывки песни. Потом ничего.

– Песни?! – полковник перевел взгляд с Эбберлайна на дом. – Это совершенно не вяжется с характером того, кто нам нужен, так ведь, инспектор?

У Эбберлайна не было ни малейшего желания продолжать чтение своих записей.

– У нас впервые будут фотографии жертвы на месте преступления.

– Отлично, я жду отправки в мой кабинет копий, как только они будут готовы!

Эбберлайн снова ничего не ответил полковнику.

– Одежда этой женщины была аккуратно сложена на стуле возле кровати, – инспектор нервно сглотнул и вернулся к чтению своих записей. – Ее сонная артерия рассечена. Это основная причина смерти.

– Тут меньше насилия; возможно, это было отдельное убийство, – сказал низкорослый человек с таким видом, будто ему скучно до смерти.

– Сержант Мейер, позвольте инспектору продолжить. Думаю, ему есть, что добавить.

– Убийца отрезал нос и уши, искромсал жертву, срезал почти все лицо, не оставил черт, по которым можно определить, мужчина это или женщина. Тело вскрыто. На мой взгляд, многие или даже все органы извлечены и сложены на столе. Невозможно определить, была ли эта женщина беременна – вас ведь именно это интересует, не так ли, полковник? Это то самое, что свидетельствует: убийство совершил человек, которого вы ищете… или за которым ведете наблюдение?

На последнее сообщение и косвенный намек инспектора среагировал только сержант. Он отвернулся и с трудом сглотнул, как и полисмен несколькими минутами раньше, поняв, что было сделано с проституткой в ее убогой квартире.

Эбберлайн опустил блокнот и посмотрел Стэнли в глаза.

– Это не просто убийство, полковник! Это зверство. В этой комнате кто-то дал волю чудовищной ярости. Женщина подверглась изуверству, как и остальные жертвы. Видите ли, сэр, я провел небольшое расследование, о котором вы не знаете. Все жертвы были беременны, не дольше трех месяцев, но беременны. Это может подтвердить их врач.

– Ах, да… Врач, обычно лечащий проституток в этом районе от венерических болезней, – доктор Джонатан Фриментл, довольно презренный тип, – скончался этим утром от ужасного сердечного приступа. Жаль, что он не может подтвердить того, что вы обнаружили, – взгляд полковника подтверждал недавно сделанное предостережение. – Благодарю вас, инспектор Эбберлайн. О вашем сотрудничестве с нами станет известно высочайшей власти. Пожалуйста, не забудьте отправить мне фотографии места преступления. Вот и молодцом!

Эбберлайн смотрел, как полковник и сержант повернулись и пошли прочь, небрежно поглядывая по сторонам. Словно на утренней прогулке.

– Думаю, я скорее нашел бы Потрошителя, следуя за вами, дорогой мой полковник, чем кружа по Уайтчепелу…

* * *

Фредерик Джордж Эбберлайн, старший инспектор столичной полиции, сидел за ресторанным столиком, и ему не в первый раз приходилось оказываться за ним в столь поздний час. Пришел он сюда сбросить напряжение, успокоиться перед возвращением домой к беспокойному сну после всех событий прошедшего года. Дело Мэри Келли пять месяцев назад было последним в ряду убийств, но кошмары, мучившие Эбберлайна еженощно, когда он возвращался в темную квартиру, отнюдь не закончились.

Совладельцем маленького ресторана являлся бывший коллега из лондонской полиции, и заведение было открыто допоздна для полицейских, заканчивающих смену во всех частях города. Оно было полно даже в час двадцать ночи.

Для самых шумных клиентов существовал отдельный бар: там полицейские поднимали пинты хмельного пива и других напитков, предназначенных притуплять восприятие темного, унылого города, содрогавшегося от кошмаров тех времен.

Старший инспектор Эбберлайн читал рапорт одного из детективов о недавнем похищении человека. Покачав головой, он потянулся за чашкой чая. Чай был жиденьким, Эбберлайн скривился и поставил чашку обратно на блюдце. Во время дела Потрошителя инспектор привык пить крепкий кофе и теперь пытался от него отвыкнуть. Однако слабый чай был безвкусным. Эбберлайн положил рапорт на стол и закрыл глаза, вспомнив свою усталость в прошедшем году от упорной работы и решение, принятое задолго до этой минуты, – решение не служить больше в полиции. Ужасы, виденные в недавнем прошлом, изгнали из его сердца желание помогать людям. Мир сошел с ума, и он понимал, что если не оставит службу, то в конце концов станет таким же безумным, как и те мужчины и женщины, которых преследовал.

Когда официант принес заказанный пирог с почками, Эбберлайн откинулся на спинку стула. Официант ушел, и инспектор положил на колени салфетку. Хотел вонзить вилку в корку мясного пирога, но вдруг остановился. Постучал кончиком вилки по пропеченному тесту, потом выглянул наружу, в туман, сгущавшийся за большим окном, выходящим на улицу. Белая пелена легла на город вскоре после того, как окончилась его затянувшаяся смена. Эбберлайн отвернулся, снова взглянул на пирог, бросил вилку на стол, жестом подозвал официанта и протянул ему чашку с блюдцем.

– Принеси мне, пожалуйста, кофе, – сказал он, и, когда официант уже повернулся, быстро принял другое решение и окликнул его:

– Прошу прощения, приятель, лучше двойную порцию скотча!

– Двойной скотч, сэр, – кивая, сказал официант и ушел.

Полицейский скривился, взглянув на горячий пирог с почками, и отодвинул его как можно дальше.

– Инспектор Эбберлайн? – послышалось за его плечом.

Недовольный Эбберлайн возмущенно зажмурился. Он знал, что если откроет глаза и увидит газетчика, которым вход сюда, кстати, был воспрещен, то подвергнется искушению схватить лежавший перед ним столовый нож и вонзить его лезвие этому человеку в сердце.

Вместо того чтобы действовать согласно этому мысленному сценарию, он произнес: «Да?», открыл глаза и увидел стоявшего рядом довольно высокого худощавого человека. Хорошо одетый джентльмен беспокойно мял свою шляпу.

– Сэр, я Роберт Льюис Бальфур Стивенсон. Возможно, вы помните мое имя? Три месяца назад я написал вам письмо.

Эбберлайн оглядел рослого человека с большими усами. Заметил, что вид у того нездоровый. Говорил мужчина с едва заметным шотландским акцентом. В его темных глазах сквозило беспокойство. Эбберлайн указал на стул напротив себя.

– Как не узнать знаменитого мистера Роберта Льюиса Стивенсона? Присаживайтесь, пожалуйста, сэр.

Эбберлайн видел, что человек заколебался. Стивенсон прошел небольшое расстояние до стула, но потом как будто растерялся, не зная, что делать со шляпой.

– Мистер Стивенсон, здесь мы обходимся без церемоний, принятых в более изысканных заведениях. Просто положите шляпу на стол – похоже, отдых ей не повредит.

Взглянув на измятую шляпу, Стивенсон слегка покраснел. Скривился и положил ее на белую скатерть. Слегка улыбнулся, придвинул стул и сел.

– Можно предложить вам что-нибудь для восстановления сил? Знаю, уже поздновато, но я только что заказал себе скотча.

Стивенсон сглотнул, потом ответил легким кивком. Инспектор жестом привлек внимание стоявшего у стойки официанта и показал, чтобы он подал два виски, а не один.

Повернувшись, Эбберлайн взглянул на сидевшего перед ним человека. Инспектор молча ждал, когда знаменитый писатель заговорит.

Стивенсон смотрел на окружающих так, словно оказался в львином логове.

– Если вы заранее назначили мне письмом встречу сегодня, могу сказать, что я не получал никакого письма, – Эбберлайн сурово уставился на него. – А если пропавшее письмо представляло собой попытку получить сведения об… об одном из моих дел, боюсь, об этом не может быть и речи!

– Прошу прощения? – произнес Стивенсон, на миг растерявшись. – О, вы думаете, я здесь для того, чтобы расспросить вас о деле Потрошителя для будущей книги? Я писал вам, инспектор, не с этим намерением. И я не только отправил вам два письма из Америки, где отдыхал, я послал еще три по приезде в Лондон.

– Не для того ли знаменитый писатель вроде вас явился в подобное заведение во втором часу ночи, чтобы услышать интересную историю и потом написать по ней еще один нездоровый сенсационный роман?!

– Нет, инспектор, я здесь по другой причине. Если вы не заметили, я уже написал роман ужасов и не собираюсь больше писать ничего подобного.

При этом заявлении Эбберлайн недоуменно поднял брови. Он знал, что Стивенсон обратился к этому жанру повестью «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда», изданной два года назад и продававшейся огромными тиражами. Ядовитый ответ писателя на упоминание об этой повести удивил его.

– То есть, мистер Стивенсон, ваше письмо не имело никакого отношения к делу Потрошителя? Если вы не искали сведений, то скажите на милость, чем же оно было вызвано?

Роберт Льюис Стивенсон снова обернулся и стал смотреть на лондонских полицейских, громко разговаривающих и смеющихся с еще большим жаром. Наконец как будто убедился, что никто не подслушивает. Когда писатель снова повернулся лицом к инспектору, вернулся официант и поставил на стол два стакана. Стивенсон тут же отпил глоток и состроил гримасу. Поставил стакан и взглянул на Эбберлайна, не прикоснувшегося к своему виски и ждущего, чтобы писатель ответил на его вопрос. Он понимал, что не следует обсуждать дело Потрошителя ни с кем, кроме коллег.

– Мистер Эбберлайн, я здесь не затем, чтобы задавать вам вопросы, – сказал Стивенсон и снова нервозно огляделся. – За мной следят с тех пор, как три дня назад я сошел на берег в Ист-Хэмптоне. Я подозреваю, что даже в Сан-Франциско следили за каждым моим шагом.

– Загадочная история, достойная романа и интересная сама по себе, вы не находите?

Эбберлайн стал ждать реакции, и она последовала быстро.

– Кажется, я обещал, сэр, что за подобный литературный фарс больше не возьмусь, – сказал Стивенсон, сердито выкатив глаза. – Возможно, доктор Джекил и мистер Хайд причастны к…

Слова застряли в горле у одного из самых красноречивых писателей в истории литературы. После краткой вспышки эмоций Стивенсон закрыл глаза и покачал головой.

– Я знаю, кто ваш Джек-потрошитель.

Эбберлайн оцепенел, уставясь в глаза Стивенсону.

– Полагаю, мистер Стивенсон, вам нужно объяснить столь весомое заявление!

– Я познакомился с ним в Калифорнии, когда собирал материал для «Доктора Джекила и мистера Хайда». Это американец, профессор химии и… и… какое-то отношение имеет к цветам. Мне очень жаль, но мои записи для этой книги потеряны или украдены. Возможно, и то, и другое. Но уверен, что все это как-то связано с цветами: эту часть своей работы он никак не хотел обсуждать.

Эбберлайн смотрел на сидящего перед ним человека и думал, что утеря его записей – наиболее предпочтительный вариант из указанных двух. Он чувствовал настоящую паранойю, исходящую от испуганного писателя.

– Кто этот джентльмен?

Оглядев переполненный ресторан в последний раз, Роберт Льюис Стивенсон рассказал, как познакомился с профессором Лоренсом Амброзом и занимался сбором материала для будущего романа «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда», опираясь на отличную работу профессора в области агрессии и изменений в обмене веществ, которые могут произойти в человеческом организме. Длился рассказ Стивенсона почти час.

Эбберлайн силился не выдать эмоций мимикой или телодвижениями, вежливо слушая в неловком молчании фантастическое повествование одного из самых знаменитых людей империи.

Над столом нависло молчание, две двойных порции шотландского виски оставались нетронутыми.

– Мистер Стивенсон, вы образованный человек, возможно, гораздо более образованный, чем я, поэтому буду сдержан, сказав лишь, что это слишком фантастично, чтобы быть правдой, сэр.

– Что же…

– Все, мистер Стивенсон, начиная с научных исследований человека, о коем вы ведете речь, и кончая правительством ее величества, которое пытается заставить вас замолчать. Смотрите сами, сэр, все это кажется просто невероятным!

Эбберлайн сдерживал гнев – очевидно, это бессмысленная трата времени. Он взял свой стакан, поднял ко рту и, качнув еще раз головой, выпил, не морщась, двойную порцию жидкого огня.

– Инспектор, я лично видел, как этот человек преображался в другого. Не только нравом и мыслями, но и телесно!

Эбберлайн поставил стакан на стол и потянулся к нетронутому стакану Стивенсона. Придвинул его к себе, но заколебался и не стал сразу пить.

– И этот, этот… доктор Джекил и ваш мистер Хайд – как получилось, что вы познакомились с ним в Америке?

Наконец, он поднял второй стакан и осушил его, не сводя глаз со знаменитого писателя.

– Инспектор, эту проблему нужно решать немедленно, не дожидаясь…

Гневный взгляд остановил Стивенсона. Он понял, что полицейские делают дела в своем темпе, и он замедляется при столкновении с очевидной истиной. Роберт Льюис Стивенсон видел по глазам полисмена – тот поверил рассказу.

– Меня познакомил с этим джентльменом в Сан-Франциско три года назад мой друг, работающий в компании «Корвалис Ленз». Он доставил туда самый необычный набор линз, изготовленный этой компанией. Эти линзы были особым образом отшлифованы, скошены, отполированы по заказу этого человека для лабораторной работы. Линзы были так умело выполнены, что Амброз теперь видит те вещи, какие видел раньше только в своем воображении. Этот человек поистине открывает истоки самой мысли, назначение человеческого мозга и силы, скрытые в каждом из нас. Мой друг думал, что мне необходимо встретиться с профессором, потому что тот собирает совершенно уникальную и наиболее мощную систему для созерцания микроскопического мира. Заинтригованный, я решил познакомиться с ним и расширить поле моих поисков.

– И этот профессор Амброз был сговорчивым?

– Самым сговорчивым из всех, с кем я когда-либо сталкивался в деловом мире! Без умолку говорил о своей работе по изучению агрессии, возникающей естественным образом у всех животных. Профессор напугал меня до того, что мне пришлось ослабить в своей книге тему науки, иначе читатели просто не поняли бы меня. Он обладал способностью превращаться в нечто отличное от себя самого, и это, инспектор, было три года назад.

– И вы думаете, что ваш Джекил и Хайд – это мой Потрошитель? Вы это утверждаете, сэр?

– Он самый!

Эбберлайн пристально смотрел на писателя. Он был как никто опытен в распознавании лжи. И видел по поведению Стивенсона, что тот говорит правду – по крайней мере, насколько она известна ему самому.

– Как я уже сказал, мои письма были перехвачены. Я писал вам несколько раз, но не получал ответа. В конце концов, узнав о последней жертве Потрошителя, я решил прийти к вам.

– Почему же? – спросил Эбберлайн, продолжая выискивать приметы лжи в поведении Стивенсона.

– Потому что у меня наконец появилось доказательство, инспектор, – ответил Стивенсон и впервые за все время разговора улыбнулся, а Эбберлайн впервые увидел в лице и глазах этого человека изнурение. Писатель полез в карман и достал сложенную газету. Сглотнул и даже содрогнулся, раскрывая ее. – Это «Лондон таймс», но фотографию, которую я хочу показать, приобрели сотни газет во всем мире, и «Сан-Франциско кроникл» не стала исключением. Вот почему я и поспешил прийти.

Он придвинул газету к Эбберлайну, тот опустил взгляд на нее.

Эта фотография была уже широко известной. Снимок сделан утром после убийства Мери Келли. Эбберлайн увидел себя на месте преступления. И молча поднял взгляд на Стивенсона.

– Инспектор, человек, стоящий рядом с вами, – фотограф?

Эбберлайну не требовалось снова смотреть на зернистую фотографию; он знал, о ком говорит Стивенсон. То был полковник Черной стражи ее величества. Стивенсон указывал на человека, который следил за делом Потрошителя с самого начала.

– Этот человек три года назад следил за мной в Соединенных Штатах, и он же этим вечером обыскивал мою комнату!

– И вы полагаете, что дело Потрошителя, ваши Джекил с Хайдом и этот джентльмен смотаны в один аккуратный клубок? И что этот профессор Амброз создает чудовищ для каких-то целей?

Стивенсон выглядел сбитым с толку. Он закрыл глаза, думая, что не сумел убедить старшего инспектора.

– Когда я познакомился с ним, Амброз вплотную работал над применением своего медицинского снадобья в военных целях, это все, что я знаю. Единственное свидетельство, сохранившееся от моих исследований, – вот.

Стивенсон достал из кармана пиджака маленький носовой платок и, снова подозрительно оглядевшись, придвинул к Эбберлайну, однако тот не прикоснулся к нему. Тогда Стивенсон развернул сложенный платок, и Эбберлайн увидел квадратную плитку чего-то похожего на засохшую глину.

– Интересно, – сказал инспектор, не удостоив Стивенсона любезности податься вперед и рассмотреть эту вещь.

Роберт Льюис Стивенсон с раздраженным видом протянул руку, поднял платок и придвинул ближе к полицейскому.

– Знаете, что это?

– Не имею ни малейшего понятия.

– Инспектор, это называется «барельеф», – Стивенсон не увидел в лице собеседника узнавания и как будто расстроился на краткий миг. – Это объявление. Или предостережение… или, может быть, просто добыча. Видите отверстие здесь, вверху? Это было отверстием, а теперь, через две тысячи триста лет, вещь сломалась. Это предостережение на пути отступления греков из Северной Индии. Здесь надпись на древнегреческом.

– И снова, мистер Стивенсон, очень интересно.

– Смотрите сюда! – Стивенсон перевернул плитку и показал надпись на обороте. Эбберлайну читать было трудно, но Стивенсон легко вел пальцем по древнему тексту. Читая, он держал плитку так, чтобы инспектор видел надпись. – Это предупреждение всем грекам, чтобы они шли по южной дороге, не заходили в джунгли и остерегались джиннов. Они вроде джиннов из «Тысячи и одной ночи», но, разумеется, это древнеиндийский фольклор, созданный в районе Дели, практически неизвестный всему миру, и нигде, кроме этой плитки, о нем нет никаких упоминаний. Эту плитку дал мне Амброз и рассказал историю, от которой у меня кровь застыла в жилах!

– Я заинтересован дальше некуда, сэр, – сказал Эбберлайн, не сводя глаз со странной глиняной плитки.

– Тут записан рассказ о волшебстве… примененном против вторгшейся армии. Это поистине сила самой природы. Звери, нападающие в одиночку, стаями, беспощадно убивающие и идущие, как им велено, на смерть! Греков атаковали в Северной Индии все время, пока они пытались пробиться в сердце той земли. Они бежали в страхе от чего-то, насланного на них волшебником.

Эбберлайн слушал молча. Он решил позволить Стивенсону выговориться.

– Инспектор, вы хотя бы знаете, о каких греках я говорю? Их отступление и легенда о примененном против них волшебстве навели Лоренса Амброза на путь изобретения, ставшего виновником чрезмерного числа убийств. Профессор изучал легенды о волшебстве по всему миру, и в глубоких долинах и на широких просторах Индии нашел то, что искал. В эту легенду верил один очень значимый для мировой истории человек, и именно он направил Амброза в верном направлении.

Стивенсон перевернул плитку и показал поясной портрет. Полицейский ничем не выказал, что узнал изображенного, и тогда Стивенсон почти гневно указал на надпись под барельефным портретом древнего грека.

– Μέγας Άλέξανδρος, Мегас Александрос, – произнес с улыбкой писатель.

Эбберлайн поднял взгляд от глиняной плитки к глазам Стивенсона.

– Под предупреждением стоит подпись Александра Великого.

– Вот о нем я слышал.

Роберт Льюис Стивенсон закатил глаза.

– Поняв, что не может победить многочисленные индийские армии, Александр направился на юг, пытаясь найти выход с полуострова. Оставил арьергард из тысячи лучших воинов. На протяжении шестисот миль эти воины, постепенно отходя, сражались с отрядом людей, которых было просто невозможно убить. Один нападал на многих. Люди, в которых вонзилось семь, восемь стрел, продолжали сражаться. Об этом повествует Александр Великий. Понимаете, Амброз обнаружил в легенде факты! Увидел, что все это случилось с греками по волшебству, разглядел подлинную науку в этой бойне. Существует еще много рассказов об этих… этих берсерках[2]. Подобное происходило в Индии еще несколько раз гораздо позже, во время восстаний, в сражениях сикхов и прочих против превосходящих сил английских солдат. Кажется, волшебство всегда приходит на помощь малым армиям в Индии. Вот почему я… я…

– Я верю вашему рассказу, мистер Стивенсон, – без обиняков сказал Эбберлайн.

– Но я подумал…

– Человек на фотографии – полковник Альберт Стэнли из королевской Черной стражи. Если этот Амброз тот человек, о ком вы говорите, у него есть могущественные друзья в очень высоких сферах, гораздо более влиятельные мужчины и женщины чем те, что записаны у вас в адресной книге. Этот полковник Стэнли с головой ушел в дело Потрошителя, и я заподозрил недоброе задолго до вашего появления здесь. Он кого-то охраняет, и этот кто-то, возможно, и есть профессор Лоренс Амброз, с которым вы познакомились в Америке.

Эбберлайн быстро вынул блокнот и записал фамилии.

– Вас наверняка убедила в этом не только фотография. Что еще? – спросил Стивенсон и, наконец, расслабился.

– Не свидетельство, которое вы принесли, мистер Стивенсон, убедило меня, а ужас в ваших глазах. Для автора самой популярной повести ужасов после «Франкенштейна»[3] вы со слишком явным страхом назвали фамилию этого человека, Амброза. Я вижу и ощущаю исходящий от вас страх. Потому и верю вам, мистер Стивенсон.

Старший инспектор отвернулся от писателя, когда один из полисменов-подчиненных, Гарольд Вашингтон, участник розысков Потрошителя, подошел к столу так быстро, что у Эбберлайна замерло сердце. Он быстро вскинул руку, заказывая официанту еще виски.

Вашингтон был молодым человеком, и, судя по его виду, он тоже заметно охладел к полицейской работе с начала убийств в Уайтчепеле. Если б парень знал истинную правду, которую Эбберлайн сам узнал только что, то помчался бы прямо сейчас же, ночью, подавать в отставку. Хотя Вашингтон и не знал правдивой истории мистера Стивенсона, Эбберлайн видел гнев молодого человека и по рапортам о других преступлениях в этом районе знал о постоянно возникающем у него чувстве беспомощности. Похоже, парень, как и он, больше не мог заниматься полицейской работой. Официальное окончание расследования дела Потрошителя – по крайней мере, для Эбберлайна и его отдела – это и конец его карьеры: полицейский знал, что после такого провала по-другому быть не может. Потрошитель избежал правосудия, и Эбберлайн понимал, что случилось это благодаря вмешательству из дворца. А теперь появился независимый свидетель, которого даже королева не заставит молчать, если он решит обратиться в газету!

– Вашингтон, старина, позволь представить мистера Роберта Льюиса Стивенсона. Тебе, наверное, известно, чем он занимается?

– Нет, старший инспектор, я ничего о нем не знаю, и, с вашего разрешения, выпью того же, что вы только что заказали в баре.

Эбберлайн постарался не выказать удивления, так как знал, что молодой человек непьющий. Вашингтон справлялся с беспокойством и печалью каждую ночь с помощью молодой жены, а вовсе не выпивки, как делал инспектор.

– Конечно, Вашингтон, садись, пожалуйста, и объясни, почему такому молодому человеку нужно выпить в столь поздний час, притом когда он еще на службе?

Вашингтон бросил на стол шляпу и сел, почти не обращая внимания на недовольство Эбберлайна и на удивленный взгляд Стивенсона.

– Я только что из Уайтчепела.

Эбберлайн закрыл глаза, страшась того, что парень готовился сказать.

– С этим делом покончено. Прошло пять месяцев с тех пор, как Мэри Келли отправилась из этого мира в лучший, – сказал Эбберлайн, поднял салфетку и прикрыл нижнюю часть лица так, чтобы посетители не видели этой маски, скрывающей его эмоции, когда речь заходила об Уайтчепеле.

– Я опечатал место и выставил охрану. Знают только наши, сэр. Не знаю, долго ли мы сможем скрывать произошедшее от остальных, – Вашингтон подался поближе к Эбберлайну и заговорил тихим шепотом, чтобы сидевший за столом незнакомец не слышал. – Две жертвы, юная проститутка и один из наших ребят. Головы напрочь снесены, чего не было при других убийствах, однако близость охотничьих угодий… – молодой человек огляделся, убеждаясь, что никто его не слышит. Посмотрел на Стивенсона, потом снова на Эбберлайна, – сами знаете, чьих… Я подумал, что будет лучше всего…

Официант принес виски и поставил стаканы перед каждым из троих. Эбберлайн не прикоснулся к своему, а Стивенсон и Вашингтон выпили по двойной порции скотча.

– Страший инспектор, я не знаю, как долго мы сможем держать там охрану. Вам нужно немедленно ехать!

Эбберлайн открыл глаза и посмотрел на молодого коллегу. Казалось, он еле поднялся, с трудом сглатывая – но все-таки уверенно встал на ноги. На миг ухватился за стол, потом жестом подозвал официанта и попросил записать на его счет выпивку и нетронутую еду.

– Мистер Стивенсон, думаю, вам есть смысл поехать с нами. Вряд ли правительство довольно тем, что у вас есть определенные сведения.

– Я не настолько смел, чтобы меряться силами с самой королевой, – сказал писатель и тоже поднялся.

– Об этом не беспокойтесь, сэр, возможно, после этой ночи королеве самой придется давать объяснения… если, конечно, она захочет после того, как мы остановим этого Амброза… это последняя ночь Потрошителя, – сказал Эбберлайн и хлопнул рукой по белой скатерти. – Это окончится здесь, нынче же ночью!

Многие свободные от дежурства полицейские видели, как знаменитый старший инспектор Фредерик Эбберлайн спотыкался, проходя мимо столов, и большинство кивнуло, понимая, что, возможно, этот человек напился после всего, что он перенес, занимаясь делом Потрошителя. В конце концов, кто больше заслуживал выпивки, чем он? Почти все понимали, что Эбберлайн был свидетелем самого страшного разгула убийств за всю современную эпоху. Однако большинство не догадывалось об одно маленькой детали: убийства не только начались снова, но и готовы перекинуться за океан, туда, где мало кто боится темноты – Потрошитель возвращался домой.

* * *

Экипаж и запряженные в него две вороные лошади неслись по улицам Лондона, огибая в опасной близости окутанные туманом углы там, куда не проникал свет газовых фонарей. Эбберлайн сидел рядом со Стивенсоном, Вашингтон напротив них. Старший инспектор держался за правую ременную петлю и молча раскачивался вместе с экипажем. Стивенсон всеми силами старался унять дрожь в руках.

– Инспектор, может, сказать кучеру, чтобы он ехал чуть помедленней в этом отвратительном тумане, – произнес сквозь сжатые зубы Вашингтон, когда экипаж проскочил на двух правых колесах еще один угол.

– Сержант Андерсон знает, что делает, – ответил Эбберлайн, глядя в никуда. Внезапно он опустил окно и высунулся в сырую ночь, не обращая внимания на то, что его шляпа-котелок едва не слетела с головы. Ухватился за шляпу и крикнул: «Быстрее, сержант!» Сев на место, он взглянул в удивленное лицо юного Вашингтона. Потом бросил быстрый взгляд на писателя, погруженного то ли в раздумье, то ли в молитву.

Лошади внезапно заржали, экипаж заскользил, останавливаясь, Эбберлайна бросило вперед, Вашингтон подхватил инспектора в том момент, когда колеса прекратили скольжение по мостовой. Стивенсон продолжал держаться за ременную петлю и, казалось, что-то бормотал под нос.

Пассажиры услышали, как сержант Андерсон обругал кого-то невидимого, и одновременно с руганью шаги, приближающиеся к дверце экипажа. Когда Эбберлайн выпрямился и кивком поблагодарил Вашингтона за спасение от неприятной головной боли, дверца открылась. Сев на свое место, инспектор увидел знакомое лицо, только на сей раз этот человек был одет в красный армейский мундир с золотыми галунами. Эбберлайн сжал зубы и, пылая гневом, вышел из экипажа, оттолкнув с пути этого человека.

– Чертов негодяй, вы сказали мне, что этот кошмар окончен, – прошипел он, подавшись к лицу высокого, но крепкого Альберта Стэнли, полковника Черной стражи ее величества. – Теперь у нас не один труп, а два! Мой человек убит этой ночью вместе с еще одной женщиной. Их убил человек, который, по вашим словам, больше не представляет собой угрозы!

Впервые за пять встреч лицо Стэнли было не отчужденно-высокомерным, а испуганным и растерянным. Полковник огляделся по сторонам и сказал:

– Прошу прощения, инспектор, за остановку. Уайтчепелу придется подождать!

– Эй, что здесь, черт возьми, происходит?! – гневно спросил Вашингтон, подходя к полковнику и Эбберлайну. Неожиданно сержант Андерсон, невысокий, но крепко сложенный, быстро встал на пути молодого инспектора и молча покачал головой. Черная кепка сползла на его глаза, но Вашингтон все-таки видел, что сержант настроен очень серьезно. Эбберлайн поднял руку, останавливая подчиненного.

– Инспектор Вашингтон, это полковник Черной стражи ее величества Стэнли. Думаю, ему есть что добавить к тому, что нам уже известно о событиях этой ночи.

Вашингтон остановился, но продолжал смотреть на сержанта, который не сходил с места, создавая преграду между молодым полицейским и полковником.

– У нас дела повсюду, инспектор, и вы больше всех заслуживаете участия в том, что необходимо сделать.

– Если так, могу я ожидать вашего сотрудничества в защите важного свидетеля, который может опознать человека, известного как Потрошитель?

– Не понимаю вас, инспектор, – сказал недовольный задержкой полковник.

– Мистер Стивенсон, – позвал Эбберлайн.

Роберт Льюс Стивенсон высунулся из экипажа и встретился взглядом с полковником Стэнли.

– Этот человек время от времени следил за мной на протяжении трех лет в Европе и в Америке.

– Вижу, инспектор, вы довели все-таки свою работу до конца? – Стэнли перевел взгляд со Стивенсона на Эбберлайна в клубящемся тумане. – Можете делать с ним что угодно. Я получил приказы, и о мистере Стивенсоне в них ничего не говорится.

– Тогда даете слово джентльмена, что ни вы, ни кто-либо из вашего подразделения не причинит моему свидетелю вреда?

– Черт возьми, сэр, нам нужно отправляться, притом немедленно! – сказал Стэнли и отошел.

Тут из-за угла выехала повозка с двадцатью вооруженными солдатами и остановилась всего в нескольких футах от трех полицейских.

– Можно воспользоваться вашим экипажем? – спросил, остановясь, Стэнли и жестом пригласил полицейских внутрь. – Этот государственный кошмар прекратится до наступления утра!

– Вопреки приказам ее величества, полковник? – спросил Эбберлайн, подходя к открытой дверце экипажа с обеспокоенным Стивенсоном внутри.

– Наоборот, инспектор, королева подписала ордер о смертной казни этого человека и распорядилась уничтожить его труп! Таким образом, этот писатель не является никаким свидетелем. Какой он свидетель, если Потрошитель, или, если угодно, Джекил и Хайд, никогда не существовали. Итак, хотите оказать помощь в уничтожении Потрошителя, или предпочтете остаться здесь и слушать детские сказки Роберта Льюиса Стивенсона? – спросил Стэнли, держа открытой дверцу экипажа и даже не удостоив взглядом знаменитого писателя.

Эбберлайн повернулся и вошел внутрь, за ним последовал Вашингтон, потом сержант-майор.

Полковник взглянул на сержанта Андерсона, сидевшего на кучерском месте, стараясь не смотреть на эту странную сцену.

– К докам Ист-Энда, сержант, и побыстрее! – Стэнли жестом велел повозке с солдатами следовать за ними. – И лично я, инспектор, предпочел бы оставаться в темноте, – негромко сказал он, когда поднялся в экипаж. – Вам следует знать, что если мистер Стивенсон изложил все верно в своем рассказе, человек, который нам нужен, в совершенстве овладел искусством убийства.

Булыжные мостовые, ведущие в лондонский Ист-Энд, были худшими в Старом городе. Их окаймляли ветхие, большей частью заброшенные склады, вдоль Темзы тянулись портовые сооружения. Эта поездка по городу едва не стоила им повозки с солдатами, и при одной только этой мысли по спине полковника пробежал мороз, хотя ночь была влажной и жаркой. Без отряда солдат Стэнли даже не приблизился бы к докам в эту июльскую ночь.

– Полагаю, джентльмены, вы вооружены? – спросил Стэнли, перекрывая голосом стук копыт по булыжнику, когда черный экипаж еще вовсю мчался по туманным улицам.

– Инспектор Вашингтон да, а я в настоящее время нет, – ответил Эбберлайн, глядя на полковника.

– Сержант Андерсон, исправишь это положение?

Сержант-майор достал револьвер системы «Уэбли» и протянул Эбберлайну рукояткой вперед. Инспектор перевел взгляд со Стэнли на предлагаемое оружие, потом протянул за ним руку.

– Я предпочел бы взять этого человека живым, – сказал он, снова глядя на полковника в мундире.

– Ни в коем случае! Ее величество приказала покончить с этой историей сегодня же ночью, – Стэнли перевел взгляд с Эбберлайна на молодого детектива, потом угрожающе посмотрел на Роберта Льюиса Стивенсона. – И она окончится здесь и сейчас!

– Шеф, что здесь происходит? – спросил Вашингтон, достав свой револьвер и проверяя, сколько в барабане патронов. – Что, если мы найдем Потрошителя, и он согласится сдаться?

Стэнли ухмыльнулся и выглянул в открытое окно.

– Сдаться он не согласится. И любая попытка задержать его приведет к жутким последствиям, юный инспектор. Мои люди получили приказ стрелять в него без предупреждения. Это относится и к вам. Можете считать, что приказ исходит от самой королевы. Если он вам непонятен, мы немедленно остановимся и высадим вас из экипажа. Я, честно говоря, думаю, что нам следует высадить здесь мистера Стивенсона с двумя моими людьми – по соображениям безопасности.

Эбберлайн увидел выражение лица Стивенсона и ясно понял, что должно произойти этой ночью помимо ликвидации Потрошителя. Умолкнуть навсегда заставят не только Роберта Льюиса Стивенсона, но и Вашингтона, и его самого. Им никак не выйти из этой истории живыми. Все следы Потрошителя и тех, кто оказывал ему финансовую поддержку, будут уничтожены.

Экипаж, подскочив, остановился; Стэнли уверенно открыл дверцу и вышел в туман.

– Старший инспектор? – произнес Вашингтон, взглянув на своего начальника.

– Извини, Вашингтон, но я должен присутствовать при этом окончании. Обязан.

Вашингтон ошеломленно смотрел, как Эбберлайн с револьвером в руке выходил из экипажа. Потом перевел взгляд на сержант-майора, который сидел напротив него и держал дверцу распахнутой.

– Действуй, парень, как он сказал! Никакой пощады – Потрошитель тебя точно не пощадит. Стреляй в любого, если это не инспектор и не человек в красном мундире, – сказал сержант-майор и добавил: – А после этой ночи можешь считать, что сделал богоугодное дело.

Потрясенный, испуганный Вашингтон, наконец, вылез из экипажа и подошел к собравшимся. Что до Роберта Льюиса Стивенсона, то он неподвижно сидел в экипаже. Не успел полковник Стэнли понять, что происходит, как инспектор Эбберлайн быстро повернулся, закрыл дверь экипажа и посмотрел в глаза писателю.

– Для вас эта история окончена. Спасибо вам за помощь. Насколько я понимаю, мистер Стивенсон, вы богаты. Советую истратить свое богатство и покинуть эту страну. Уезжайте немедленно и больше не возвращайтесь! Сержант, отвези мистера Стивенсона в его отель, а потом на железнодорожную станцию. – инспектор снова обратил взгляд на Стивенсона. – Поезжайте поездом в Шотландию, на судно садитесь там же. Понимаете, мистер Стивенсон?

Роберт Льюис Стивенсон понимающе кивнул.

– Удачи вам, инспектор!

– Сомневаюсь, что удача хоть на что-то повлияет сегодня ночью.

Эбберлайн хлопнул по стенке экипажа, сержант хлестнул лошадей и поехал от склада прочь.

– Я хотел, чтобы этот человек остался здесь, – сказал полковник Стэнли, повернувшись к Эбберлайну.

– Знаю, но в письме ее величества ничего не говорится об устранении важных свидетелей.

– Вы слишком сурово судите обо мне, инспектор.

– Я вовсе не сужу, полковник. Я расследую, выясняю, кто преступник, и подозреваю, что преступники не только в этом складе, но и здесь, в треклятом тумане.

Стэнли улыбнулся, потом поклонился, сняв при этом черный головной убор.

– Ну что ж, увидим ли мы конец этого дела?

Эбберлайн наблюдал за Стэнли, шедшим к большому старому зданию. Остановил инспектора Вашингтона, схватив его за рукав.

– Держись поближе ко мне, старина. Не хочу, чтобы с нами произошел несчастный случай.

– Что-нибудь вроде шальной пули?

– Вашингтон, старина, тебя не зря сделали инспектором. Теперь же, как сказал полковник, давай кончать с этим делом!

Склад был большим, и они видели свет, струящийся из нескольких выходящих на улицу окон.

– Вы получили приказание. Стреляйте без предупреждения в каждого. У него есть рослый помощник – его тоже нельзя оставлять в живых. Возможно, на складе у него есть еще несколько людей. Не щадите их. Это враги империи, – Стэнли вынул из блестящей кобуры прикрепленный к ней шнуром револьвер. – Джентльмены, этот склад находится на речной стороне, но будьте осторожны, продвигаясь по этому зданию; мы не знаем, чего здесь можно ожидать. Теперь вперед!

Когда солдаты пошли, Эбберлайн понял, что полковник Стэнли уже бывал в этом здании.

Двое солдат из Черной стражи подошли к раздвижным дверям склада и стали большим ломом отрывать засов и замок.

– Полковник, по-моему, вы бывали здесь раньше, – сказал Эбберлайн, когда засов с замком со стуком упал на мостовую, и все двадцать три человека съежились, потому что туман ничуть не заглушил шума.

Стэнли отметил, что это высказывание было сделано не в форме вопроса.

– Да, инспектор, я впервые был здесь пять месяцев назад.

– В тот день, когда мы нашли Мэри Келли в ее комнате? – спросил Эбберлайн, гнев его усиливался. – Вы уже тогда знали, кто такой Потрошитель?

– Да, – отрывисто ответил Стэнли. – И, подозреваю, буду гореть в аду вместе со многими другими, сэр, за то, что знал только это! – двойные двери открылись в туманную ночь, он повернулся и взглянул на Эбберлайна. – И я буду счастлив получить хотя бы возможность убить это чудовище. Что бы вы ни думали обо мне, знайте – я не одобрял того, что вы увидите.

Полковник Стэнли последовал за своими солдатами в большой склад.

– Инспектор Вашингтон? – позвал Эбберлайн.

– Сэр?

– Держи пистолет наготове для самозащиты. Если я погибну, возвращайся в управление и кричи во весь голос о причастности к этому полковника Стэнли и Черной стражи. Огласка сможет хоть в какой-то мере защитить тебя.

– Именно так я и сделаю, инспектор.

Оба еще несколько секунд смотрели друг на друга, потом вместе с полковником Стэнли, ждавшим у дверей, Эбберлайн и Вашингтон вошли в логово человека, послужившего прототипом для одного из самых ужасающих литературных персонажей – доктора Джекила и его второго я, мистера Хайда, ставшего, похоже, персонажем совершенно реальным – Джеком-потрошителем.

* * *

Эбберлайн сразу же ощутил в здании жару и понял, что причина ее вовсе не естественная. С удивлением понял, что здание отапливается и даже, подумал он, специально увлажняется. Посмотрел на солдат, рассыпавшихся с десятизарядными винтовками «ли-метфорд» по нижним настилам склада. Увидел, что кое у кого крупнокалиберное оружие, одноствольные американские «винчестеры» образца 1887 года. Полковник Стэнли и несколько солдат стояли у ряда столов, протянувшихся на сотню футов. Эбберлайн подошел вместе с Вашингтоном, и они увидели, что борозды на столах заполнены землей.

– Они ушли, – сказал Стэнли, взял горсть земли и пропустил ее между пальцами. Потом гневно хлопнул по толстому слою тучной земли. – Все исчезли! Они не могли действовать так быстро после убийства… если только не знали, что уходят этой ночью!

Эбберлайн наблюдал за Стэнли, шедшим к остальным солдатам. Когда Вашингтон хотел пойти следом, инспектор схватил его за руку.

– Вот, взгляни, – сказал он и потянулся к чему-то, увиденному в темной земле стола, у которого стоял Стэнли.

– Что это? – спросил Вашингтон.

Эбберлайн поднял длинный, тонкий стебель растения, частично скрытого в почве. Поднес к носу, понюхал.

– Не знаю, что это, но у запах него знакомый.

И протянул стебель инспектору, тот тоже уловил странный, однако знакомый запах растения.

– Да, но, как и вы, не пойму, что это.

Эбберлайн разжал пальцы, уронив стебель во влажную землю, повернулся и осмотрелся вокруг. И увидел мешки свиного и коровьего навоза, пятьдесят бочек свежей воды. На примыкающем столе лежали садовые орудия и другие инструменты. Потом поднял взгляд к высоким стропилам склада и увидел большие, недавно вставленные в крышу световые люки. Его осенило.

– Теплица!

– Сэр? – спросил Вашингтон.

– Все это здание представляет собой большую теплицу.

Внезапно из дальнего угла послышался крик и несколько ругательств. Оба полицейских побежали в ту сторону, где раздавались испуганные и гневные голоса. На месте происшествия они ошеломленно застыли, как и солдаты в красных мундирах, при виде открывшегося зрелища.

– О, господи, – произнес Вашингтон, разглядев, что заставило остолбенеть солдат.

Полковник Стэнли торопливо подошел и увидел, что двое его солдат, имевших немалый боевой опыт, согнулись пополам, извергая съеденное за ужином.

– Почему прекратили поиски, что здесь…

Полковник утратил дар речи, увидев две отрубленные головы, стоявшие по обе стороны лестничных перил. Они были зверски насажены на парные жерди с такой силой, что дерево проткнуло темя. Одна голова принадлежала бородатому мужчине двадцати с небольшим лет, другая женщине, на коей была рваная шляпка, откуда и торчал конец шеста.

– Полковник, – произнес сержант-майор, протягивая лист бумаги. – Это было прибито к мужской голове.

Эбберлайн был потрясен, увидев гвоздь, все еще торчавший изо лба бородатой жертвы. Он и без расследования знал, что молодой человек – один из его людей. И отвернулся, когда полковник взял записку.

– Что там говорится? – спросил инспектор, наконец, почувствовав, что крупнокалиберный «уэбли» не такая уж тяжелая ноша.

Вместо ответа Стэнли жестом велел десяти солдатам идти в дальний конец здания и подняться по деревянной лестнице. Потом отдал записку старшему инспектору и стал быстро подниматься по лестнице, перешагивая через две ступеньки.

– Инспектор? – произнес Вашингтон, увидев, как побледнел Эбберлайн. Вместо ответа тот тоже отдал записку, не желая произносить написанные слова вслух. Вашингтон стал читать, а его начальник последовал за солдатами по лестнице. Слова были написаны неразборчиво, словно их выводила грубая, непривычная к письму рука.

«Полковник Стэнли, если я правильно все понимаю, и министерство обороны избрало именно Вас разорвать мой контракт, пожалуйста, поднимитесь ко мне в лабораторию у верхней площадки лестницы. Я доступен для демонстрации работы, за которую мне так хорошо заплатили. Жаль, что у меня нет возможности завершить задание, но этой ночью можете, как и было обещано, получить результаты.

А.»

Выпуская из руки записку, Вашингтон был взволнован как никогда. Он стал пониматься по лестнице, но далеко не так живо, как остальные.

Эбберлайн слышал шаги солдат на верхнем настиле. Он поднялся на самый верхний и оглядел склад. В половине здания был второй этаж; в другой половине была высокая крыша с новыми световыми люками для теплицы. Эбберлайн вытянул вперед руку с револьвером. В здании не было газового освещения, как в более современных складах вдоль реки, поэтому в каждом углу, под каждым столом, стулом, бочкой он видел движущиеся тени. Наконец, опрокинув ударом ноги столик с мензурками и стеклянными трубками всевозможных форм и размеров, он увидел Стэнли. И схватил полковника за руку.

– Нам нужно покинуть здание и окружить его, вызвав еще солдат. Это западня, и мы идем прямо в нее!

– Мне приказано убить этого маньяка, именно это мы и готовимся сделать. Если сомневаетесь в наших способностях, вам, пожалуй, самое время уйти, – Стэнли вырвал руку из пальцев Эбберлайна. – Но позже, несомненно, можете ожидать и визита из дворца с вопросом, почему отказались помочь ее величеству в этом деле.

Эбберлайн готов был разразиться гневом. Теперь Стэнли даже маскировал свою угрозу игрой слов – но угроза была реальной; они убьют его с Вашингтоном и не станут после этого думать о себе хуже. Полисмен открыл рот, собираясь заговорить, но тут хриплый, мощный, гулкий голос заставил всех на втором этаже замереть.

– Полковник Стэнли, вашим людям, кажется, нужен тот огонь, за который министерство обороны заплатило мне. И я мог бы предоставить его, если б меня не предали эти же самые люди.

Голос отражался эхом в почти пустом здании. Эбберлайн был уверен, что раздается он, по меньшей мере, из мегафона. Он носился в воздухе, а потом окутал двадцать три человека, словно туман, что клубился снаружи.

– Это должно было окончиться много месяцев назад; вы давали министерству слово. Теперь, профессор Амброз, давайте кончать с этим делом!

– Хорошо, только позвольте мне лекарственную интермедию.

Эбберлайн подскочил, когда наступившую после этих слов тишину нарушил звон стекла. Бросив взгляд в ту сторону, инспектор увидел на полу возле сапог полковника разбитую склянку. Под его взглядом Стэнли опустился на колено и стал рассматривать битое стекло. Протянул руку, взял маленький осколок склянки. Понюхал его, потом встал так внезапно, что солдаты вздрогнули.

– Профессор, вы выпили не все, так ведь?!

Молчание.

– Это вам ничего не даст, вы все равно умрете этой ночью!

Казалось, все увидели тень, падавшую с высоких балок над их головами. Темная масса достигла пола и скрылась в темноте дальнего конца склада. Слева от Эбберлайна раздались выстрелы трех особо нервозных солдат. Вашингтон вышел вперед и встал рядом со старшим инспектором.

Внезапно сержант-майор и двое рядовых обогнули полковника и побежали вправо по его указанию. Потом он снова повел рукой, и туда побежали еще двое. Снова прозвучали выстрелы. Громыхнул американский «винчестер». Потом из темноты что-то вылетело и грохнулось на деревянный пол. То был один из солдат. Торс его был рассечен надвое, верхняя часть отсутствовала. Раздалось несколько криков, и солдаты поспешно пришли в движение.

– Вон он! – крикнул Стэнли и выстрелил из своего «уэбли» в большую тень, быстро движущуюся в самом темном конце большого пространства.

Эбберлайн услышал тяжелое кряхтение и жуткий сдавленный смех, говорящие, что Потрошитель вышел из укрытия. Опытный инспектор замер в ужасе от этого звука. Потом увидел громадную тень, поднявшуюся между двумя большими столами с пробирками, мензурками и банками. Тень схватила первый стол и закрылась им за мгновение до того как несколько крупнокалиберных пуль ударили в древесину. Пробить этот щит они не смогли. Несколько человек бросилось к громадной, быстро приближавшейся тени. Первый вылетел в окно от удара чего-то похожего на большую дубинку. Второй был жестоко растоптан, когда в толстый деревянный стол снова ударили пули. Потом раздался звук, от которого профессиональные солдаты и двое полицейских застыли на месте – рев, не такой, как у дикого животного, а производимый, чтобы навести страху на всех, кто его слышит. Затем еще крики, выстрелы, ужасный звук ломаемых костей, раздираемой плоти и жуткие вопли солдат, когда Потрошитель ворвался в их гущу.

Эбберлайн схватил за руку Вашингтона, и они побежали влево. Тут по всему второму этажу поднялась стрельба. Большой стол был, наконец, отброшен, и это позволило Эбберлайну впервые взглянуть на человека, которого Роберт Льюис Стивенсон назвал мистером Хайдом, а он и другие полицейские знали как Джека-потрошителя.

– Господи! – воскликнул, застыв на месте, Вашингтон.

Одежда была распорота и разорвана. Клочья некогда белой рубашки свисали с длинных рук чудовища, замахивающегося на двух атакующих его солдат. Изломанные, безжизненные солдаты отлетели и стукнулись о дальнюю стену. Эбберлайн увидел лицо человека, которого преследовал почти два года. Оно было изборождено морщинами и трещинами. Там, где не было поддерживающих кожу мышц, складки были глубокими, черными. Густая борода была длиною в дюйм. Глаза дикие, лоб несоразмерно большой. Зубы тоже большие, деформированные, и человек явно на десять размеров больше одежды, покрывающей его тело. Стоявшее перед оставшимися солдатами чудовище было не ниже семи футов[4].

Не успело оно шевельнуться, как в него попали несколько пуль, но, казалось, не оказали решительно никакого эффекта.

– В голову – стреляйте в голову! – крикнул Стэнли, пытаясь отойти в темноте на лучшее место для прицельного выстрела. Не дойдя до него, споткнулся, упал и тут же обнаружил, что дубинкой, которой Потрошитель бил его людей, было тело сержант-майора. Обезглавленный, безжизненный сержант-майор лежал сейчас подле него. Полковник Стэнли нахмурился, потом с криком поднялся и бросился на существо, которого никак не могло существовать. Приближаясь к громадному чудовищу, он начал стрелять из револьвера. Когда пули угодили в плечо и в грудь, Потрошитель бросился на него с ловкостью охотящегося большого кота. Быстро схватил полковника за шею и поднял перед собой. Теперь он пользовался Стэнли как щитом.

Сзади в чудовище попали еще пули, но Потрошитель по-прежнему не издавал ни звука, кроме громкого кряхтения и рычания крупного хищника. Казалось, тварь, стоящая перед Эбберлайном и Вашингтоном, утратила дар речи. Не раздавалось ни слов, ни криков боли. Стэнли попытался поднять револьвер, но Потрошитель ухватил кисть его руки и медленно раздавливал пальцы, пока оружие не выпало из них. Эбберлайн бросился вперед, стреляя из своего оружия. Две пули попали Потрошителю в бок, одна угодила в Стэнли, качавшегося, словно маленькая кукла перед жестоким ребенком. Внезапно Эбберлайна ударил в грудь кулак, и он отлетел на пять футов. Вашингтон бросился к старшему инспектору и увидел, что Стэнли уже лежит на полу. Потрошитель занес над лежащим большую голую ступню, потом запрокинул к стропилам деформированную голову. На сей раз он издал торжествующий звериный рык, сотрясший все здание.

Инспектор Вашингтон опустился на пол, чтобы помочь Эбберлайну. Старший ударился о стол, а потом упал на пол, свалив масляную лампу, она разбилась, и теперь пламя охватило его левую ногу. Вашингтон стал быстро бить ладонью по горящей ткани, пока желтое пламя не погасло. Отбросил ногой жестянку с маслом, чтобы оно снова не попало на Эбберлайна. Подняв голову, Вашингтон увидел громадную опускающуюся ступню, а пули, между тем, поражали Потрошителя спереди и сзади. Одна попала в лоб над левым глазом, утолщенная кость издала отрывистый звук. Тут Потрошитель повернулся к двум лежавшим полицейским. И пошел на них в атаку.

– Ох, – только и смог произнести Вашингтон, тщетно пытаясь оттащить Эбберлайна от быстро приближавшегося Потрошителя. Юный инспектор понял, что уже поздно, но вместо того, чтобы ждать надвигавшейся смерти, быстро схватил основание разбитой лампы и швырнул в наступавшего преображенного человека. Масло попало в него и быстро расплылось по некогда белой рубашке Потрошителя. Приходя в себя, Эбберлайн увидел, что Вашингтон сунул руку с длинным рукавом в огонь, все еще ярко горевший перед ними. Когда рукав вспыхнул, Вашингтон вскочил и бросился к чудовищу. Нанес удар, и мир вспыхнул молнией перед глазами старшего инспектора. Вашингтон отскочил и повалился на пол, пламя поднималось по его рукаву.

Пламя охватило все тело Потрошителя, и он зарычал. Бросился на пол и завертелся, опрокидывая столы и стулья, разбивая лабораторное оборудование, но попытки погасить горящее масло были тщетными.

– Стреляйте, черт возьми! – крикнул Эбберлайн уцелевшим солдатам.

Прозвучало десять, пятнадцать, двадцать выстрелов, а чудовище все еще вертелось кругами, разбрасывая во все стороны клочья горящей одежды. Потом внезапно перестало и бросилось к выходящим на реку окнам. Громадным, все еще объятым огнем телом Потрошитель разбил большое окно и исчез в ночном тумане.

Эбберлайн быстро пополз по полу и стал с проклятьями гасить огонь, уже охвативший тело Вашингтона. Вся его левая сторона пылала, и он отчаянно пытался кататься по горящему полу. Эбберлайн поднял руку и опрокинул на молодого инспектора, только что спасшего ему жизнь, большую бочку с надписью «Вода». Вода и бочка обрушились на Вашингтона, пламя быстро исчезло. Эбберлайн перевернул его. Вашингтон был еще жив, но испытывал сильную боль от жестоких ожогов.

– Не бойся, парень, мы вынесем тебя отсюда, – крикнул он, поднялся и побежал к разбитому окну. Выглянув в густой туман, увидел клубящуюся белизну, только-только начинавшую редеть.

Отвернувшись от окна, он взмолился богу, чтобы Потрошитель не пережил ожогов, а тем более падения в бурную реку.

Оглядывая следы разрушений и полного разгрома, занявших с начала до конца меньше двух минут, Эбберлайн увидел тело полковника Стэнли, лежащее рядом с трупом сержант-майора. Громадная ступня превратила его в кровавое месиво. Эбберлайн не вынес зрелища и, пытаясь прийти в себя, смотрел на свои ноги, держась за подоконник большого окна. Повсюду лежали мертвые, изломанные люди.

Старший инспектор Эбберлайн приказал четверым уцелевшим солдатам отнести Вашингтона к оставшейся повозке, а потом повернулся и стал вглядываться в поднимавшийся туман. Далеко внизу слышался шум реки, и то был единственный звук в ночи ужасов.

* * *

К берегу Темзы подъехал колесный вагончик на угольной тяге. Оттуда вышел высокий и очень худой мужчина. Человек в синем тюрбане ждал, облокотившись на перила маленькой лодки, которую рулевой старался держать на волнах ровно. Человек повернулся, увидел закрепленные бочки с рассадой и десятью тысячами выращенных в складе и высушенных растений и, убедившись, что все в порядке, удовлетворенно кивнул.

Через несколько минут он услышал шум, несшийся от быстро катящей реки. Увидел, как дрожащая обгорелая рука высунулась из воды и ухватилась за толстый деревянный брус. Человек в тюрбане жестом велел нескольким людям из маленькой лодки помочь тонущему выбраться из Темзы. Все это происходило в миле от ист-эндских доков.

Через несколько минут лодка опять повернула на юг, в открытое море, где ждал большой бот, шедший в Америку.

* * *

Дело Джека-потрошителя закрыли на другой день, о гибели солдат Черной стражи и их полковника в газетах не появилось ни слова.

Молодой инспектор Вашингтон выжил после тяжелых ожогов и провел деятельную жизнь в столичной полиции. Он погиб в сражении на Сомме двадцать семь лет спустя во время Первой мировой войны и сошел в могилу, никому не сказав ни слова о той ночи в лондонском Ист-Энде. И если бы мир знал правду, он был бы благодарен, что инспектор молчал все эти заполненные кошмарами годы и унес с собой в могилу воспоминания об ужасной ночи.

Фредерик Эбберлайн в конце концов ушел из лондонской полиции и возглавил отделение американского «Частного сыскного агентства Пинкертона». И в течение нескольких лет после той ночи в 1889 году он просматривал газеты всего мира с единственной целью – узнать, не дал ли доктор Джекил волю своему мистеру Хайду, не явил ли Джек-потрошитель свой грозный лик другой стране: кошмары постоянно убеждали инспектора, что Джек все еще жив и где-то таится.

Фредерик Джордж Эбберлайн умер в 1929 году, в возрасте восьмидесяти шести лет, в своем доме, не произнеся ни единого слова о той давней ночи на берегу Темзы. Он не опровергал домыслов, что королева Виктория участвовала в масштабном заговоре для защиты одного из своих родственников. Эбберлайн нисколько не сочувствовал королеве – в конце концов, это по ее приказу Потрошитель прибыл на британскую землю. Она заслуживала мрачных слухов и намеков, которые преследовали ее до самой смерти в январе 1901 года.

Старший инспектор Эбберлайн получил одно письмо, не перехваченное правительством. Зашифрованное послание от некоего мистера Стива Хэнсона пришло из Индии. Эбберлайн понимал, что это последняя весть от него, и написано в нем было только вот это: «Наш общий друг владеет немалой собственностью в Южном Техасе и за границей, в Мексике – если вас это интересует». Подписано оно было «Стив Хэнсон», но Эбберлайн, опытный инспектор, прекрасно понимал, что написал его Стивенсон. Роберт Льюис Стивенсон. Эбберлайн мог только надеяться, что если Потрошитель и жив, то представляет собой лишь выжженную оболочку человека. Роберт Льюис Стивенсон умер в сентябре 1894 года в возрасте сорока четырех лет. Он сошел в могилу, тоже никому не рассказав правды о своих вымышленных персонажах, скопированных с самого жестокого массового убийцы в британской истории – с Джека-потрошителя.

Потребовалось более 114 лет на то, чтобы мир узнал то, чего Фредерик Эбберлайн страшился больше всего в своей долгой жизни после того, как это дело было закрыто – Джек в самом деле может вернуться.

Ларедо, Техас.

23 августа 1916 года

Густое, волнующееся море тумана нахлынуло с реки Рио-Гранде и частично скрыло девяносто шесть солдат второго эскадрона Восьмого кавалерийского полка Соединенных Штатов. В белой дымке среди хаотических звуков люди и лошади ждали приказа переправиться на другой берег, в Мексику. Пение птиц и жужжание насекомых представляли собой сплошную какофонию ночи, усиливавшую нервозность кавалеристов.

На холмике на северном берегу Рио-Гранде неподвижно стоял броневик. На капоте была разложена большая подробная карта, ее удерживал на месте старый масляный фонарь, и человек среднего роста ткнул указательным пальцем в небольшой прямоугольник южнее границы.

– Ваша цель, лейтенант, этот лагерь.

Более высокий и гораздо более молодой первый лейтенант с растерянным видом изучал карту в свете маленького фонаря.

– Генерал, есть ли какие-то разведданные кроме ранних донесений о том, что Вилья[5] находится в двухстах милях к югу, далеко от этого поместья?

Генерал Джон Джозеф Першинг, «Черный Джек», смотрел на карту, не поднимая взгляда на стоящего слева человека. Кивнул и перевел дух.

– Лейтенант, этим утром Панчо Вилья не наша задача, – Першинг, наконец, поднял взгляд и посмотрел в холодные глаза белокурого лейтенанта Джорджа С. Паттона[6]. Адъютант стоял на своем, и генерал ждал неизбежного вопроса.

– Мы выполняем официальный приказ президента переправиться в Мексику, и ведь нам поручено взять в плен Панчо Вилью? Можно спросить, генерал, какая у нас задача?

Першинг молча протянул руку, и один из стоявших сбоку адъютантов вложил в нее большой конверт из плотной бумаги. Генерал подержал его обеими руками, а затем, словно в задумчивости, медленно огляделся, будто высматривая что-то в густом тумане на берегу.

– Напоминает мне утро перед сражением на высотах Сан-Хуан на Кубе, – сказал Першинг, посмотрев вверх.

Паттон видел, что генерал вглядывается не только в окутывающий их туман, но и в прошлое, в те дни, когда он был юным лейтенантом в Десятом кавалерийском полку, состоящем полностью из негров, чем и объяснялось его прозвище – Черный Джек.

Першинг медленно обратил взгляд на Паттона, а потом на запечатанный конверт, который держал в руках. Положил его на карту и отодвинул.

– Прошу прощения, задумался. Касающиеся вас приказы, лейтенант, ясны и четки. Вы должны пересечь реку Рио-Гранде, войти на территорию Мексики и уничтожить поместье, указанное на карте с помощью вышеупомянутых координат. Со всеми встречными обращайтесь, как с врагами. После того, как обитатели поместья будут… – генерал отвернулся на секунду, не договорив. Тронул седеющий ус и снова взял себя в руки… – ликвидированы, усадьбу и надворные постройки сжечь. Не оставлять ни единого строения!

Паттон снова взглянул на конверт. Он понимал, что ему незачем читать находящиеся в нем приказы. Поведение генерала сказало все, что ему требовалось знать. Он только что получил приказания совершить нападение на территории суверенного государства.

– Ваша главная цель – американский гражданин. Он носит это имя и несет ответственность за все, что произошло там, – Першинг взглянул на Паттона, и его лицо посуровело. – Американец известен как профессор Лоренс Джексон Амброз. Вы, Паттон, лично должны удостовериться в смерти профессора. Это приказание исходит непосредственно от президента Соединенных Штатов. Вы должны ликвидировать всех в лагере и сжечь все бумаги, лабораторное оборудование и образцы, какие попадутся вам на глаза!

– Присутствие здесь Вильи было только уловкой для привлечения войск? – спросил, наконец, Паттон.

– Да, лейтенант, уловкой, ложью, называйте как угодно, – раздался голос из тумана.

Паттон повернулся и увидел невысокого человека в парусиновом комбинезоне и синей хлопчатобумажной рубашке. На шее у него был небрежно повязанный платок, а на голове – черная ковбойская шляпа, щегольски заломленная набекрень.

– Это полковник Джон Генри Томас, личный представитель президента Вильсона. Он находится здесь этим утром, дабы заверить президента, что условия боевой задачи соблюдены.

Паттон оглядел этого человека.

– Из какого вы рода войск, сэр?

– Лейтенант! – произнес Першинг, явно гневаясь на бесцеремонность первого лейтенанта, расспрашивающего не только полковника, но и представителя президента Соединенных Штатов.

– Я прикомандирован к Национальному архиву, лейтенант. И, поскольку мой ответ вызывает новые вопросы относительно моей принадлежности, ограничимся этим, идет?

– У меня есть солдаты, сэр, мне хватает заботы о них!

– У вас есть не только солдаты, у вас есть еще и я. И, как вам теперь известно, у меня есть по меньшей мере один могущественный друг. Так что, сынок, не подводи меня!

– Слушаюсь, сэр, но эти приказы, в лучшем случае, двусмысленны.

– Совершенно верно, потому что мы точно не знаем, что обнаружим за рекой, – сказал невысокий, сняв шляпу и вытирая ее поля другим платком, который он достал из кармана.

– Выполняйте полученные приказы, лейтенант, вот и все, – Першинг снова поднял голову и вгляделся в сгущавшийся туман. Заложил руки за спину, отвернулся и медленно отошел от броневика. – Счастливо, лейтенант, счастливо, полковник Томас… Удачи!

Джордж Паттон следил, как «Черный Джек» Першинг скрывается в густом тумане. Взглянул на конверт в руке, потом быстро расстегнул мундир и сунул приказы внутрь. Повернулся и пошел к своему эскадрону, ждавшему возвращения командира.

Через десять минут солдаты Восьмого кавалерийского полка Соединенных Штатов переправились через Рио-Гранде в Мексику.

* * *

Двое разведчиков-апачей, недавно выпущенных из тюрьмы в Сент-Огастине, штат Флорида, вернулись из небольшой долины, где притаилось поместье. Один из них встряхнул головой и снял шляпу, высвободив из-под нее длинные черные волосы. Лейтенант Паттон терпеливо ждал доклада, зная, что полковник из Национального архива внимательно слушает.

– Насколько мы видели, там только женщины и дети. Кажется, занимаются своими повседневными делами, и только, – сказал более рослый из разведчиков, снявший шляпу. – Туман там почти полностью рассеялся, укрытия во время атаки у нас не будет.

Паттон взглянул на стрелки карманных часов, едва видимые в ночной темноте. Поднял взгляд и увидел, что с каждой минутой промедления туман рассеивается все больше.

– Четверть шестого утра, и женщины уже заняты хозяйственными делами, – Паттон посмотрел на разведчиков, потом на таинственного человека, которого отправил сюда президент. – Обстановка не кажется мне особенно угрожающей, – молодой первый лейтенант покачал головой. – Очень надеюсь, что в Вашингтоне знают, что они, черт возьми, делают.

Паттон отвернулся от полковника Томаса, защелкнул крышку карманных часов, потом повернулся и сел на большого чалого коня, беспокойно бьющего копытом.

– Лейтенант, приказания относительно женщин и детей остаются в силе?

Паттон опустил взгляд на второго лейтенанта Роберта Мак-Эфи, недавнего выпускника Вест-Пойнта, впервые участвующего в операции, потом снова на человека из Национального архива. Хмуро посмотрел на подчиненного и сердито покачал головой.

– Нет! Открывать огонь только при проявлениях явной враждебности. Женщин и детей нужно рассеять, если удастся. Наша главная цель – профессор Амброз и все мужчины боеспособного возраста в лагере. Я не стреляю в женщин и детей. Теперь отправляйтесь к своим солдатам, и давайте кончать с этим делом, – Паттон снова посмотрел на полковника. – Если хотите, полковник, подайте на меня рапорт. Я не стану убивать детей и женщин без внятного объяснения из Вашингтона, с какой целью это делается.

Томас, казалось, был ошеломлен.

– Лейтенант, вы командуете этой операцией… – начал было он, потом вдруг улыбнулся, – черт возьми, сынок, я бы тоже отказался выполнять этот приказ!

– Да, сэр, – сказал Мак-Эфи, переведя взгляд с Томаса на Паттона, не понимая этого препирательства между двумя офицерами.

– Полковник Томас, кто вы, черт возьми, на самом деле?! – спросил Паттон, понимая, что этот человек не просто армейский офицер.

– Просто солдат, прикомандированный к Национальному архиву, мой молодой лейтенант, и только. В сущности, никто.

Взглянув с сомнением на улыбающегося теперь Томаса, Паттон пришпорил коня и поскакал к передовым бойцам длинного строя кавалеристов, а Томас направился к арьергарду. Встав во главе стрелковой цепи, Паттон рассеянно потянулся к сабле, забыв, что приказал всем оставить это бесполезное в данном случае оружие, чтобы не бренчало. Потом поднял правую руку в перчатке и вытянул ее вперед, что означало сигнал к началу движения. К этой минуте туман окончательно рассеялся и на востоке появились первые лучи солнца.

– Эскадрон, рысью вперед, – приказал он не слишком громко.

Эскадрон Восьмого кавалерийского полка пошел вперед на рысях. Девяносто шесть человек вынули из чехлов винтовки «ли-энфилд» британского производства, Паттон достал из кобуры револьвер «кольт» сорок пятого калибра. Потом передумал и заменил его автоматическим пистолетом образца 1900 года. Строй спокойно двигался вперед, и теперь поместье было видно во всей своей красе. Тут солдаты поняли, что задача у них нелегкая.

– Горнист, трубить атаку!

Утренний сигнал горна был слышен по всей маленькой долине к югу от Рио-Гранде, когда солдаты Восьмого кавалерийского полка шли в атаку на поместье площадью в десять акров, носившее название «Врата погибели».

* * *

Профессор Лоренс Джексон Амброз стоял перед одной из камер, находящихся глубоко под землей поместья, и наблюдал за подопытным номер 197, сидящим в темном углу. Этот молодой человек был опустившимся пропойцей из злачного района в Ларедо, городке на другом берегу Рио-Гранде, как и еще четверо из десяти подопытных, находившихся под медицинским наблюдением. Профессор не отходил от камеры молодого человека после того, как ввел ему последнюю дозу в серии инъекций.

Амброз был одет в грязный белый халат, галстук под которым сбился набок. Седые волосы были взъерошены, в бороде запутались крошки от ужина. Глубокие шрамы на левой стороне лица, оставшиеся с той давней ночи в лондонском Ист-Энде, придавали ему постоянно сердитый вид. Одежда скрывала остальные полученные ожоги, некоторые из них так и не затянулись и время от времени кровоточили. Амброз едва услышал шаги спускающегося из усадьбы, находящейся двумя этажами выше. Дверь открылась, и профессор бросил взгляд на вошедшего.

Его слуга Раджан Сингх, сикх ростом шесть футов шесть дюймов[7], весивший значительно больше трехсот фунтов[8], выглядел, как всегда, великолепно. Синий тюрбан покрывал волосы; будучи распущенными, они спускались до бедер. В черной бороде светлели по бокам две полосы. Длинная белая куртка прикрывала ярко-синие брюки, делая сикха полной противоположностью Амброзу в росте, поведении, одежде и опрятности.

– Я велел не беспокоить меня, пока не будут введены дозы медикаментов! Мне нужно сделать еще девять уколов, чтобы завершить серию на этих подопытных.

– Простите, сахиб[9]. Я слишком долго молчал. Вам нужно отдохнуть. Вы уже смотрите на вещи не так, как прежде. Если раньше ваше поведение было просто неосторожным, то теперь вы ступили на путь, губящий не только вас, но и многих других здесь.

Амброз с улыбкой повернулся, держа в толстых пальцах наполненный шприц.

– В том числе и тебя, старый друг?

– Моя жизнь всегда была в ваших руках, вы всегда могли убить меня или позволить мне жить дальше. Но разве не я дал вам тот редкий мак, который дал вам дело всей жизни? Мне нравится видеть, как ваши возможности растут, а результаты экспериментов подтверждают самые смелые из ваших гипотез. Однако, сахиб, нужно иметь в виду, что наши дела привлекли к себе внимание на северном берегу реки.

– Я уже очень близок к завершению. С такими солдатами, как эти, что я создал, дурацкие правительства никогда не смогут затеять войну. Они просто не осмелятся. Если бы мне не помешали в Лондоне, проблемы в Европе даже не возникли бы. Такие люди, как в этих камерах, свели бы искусство войны на нет – люди, которые будут убивать и умирать без малейших колебаний.

Сингх подошел к девятой камере и посмотрел на человекозверя, сидящего сгорбясь в темном углу. Этот подопытный смотрел на него широко раскрытыми глазами, из разинутого рта текла слюна. Убийственное выражение грубого лица вызвало у великана-сикха желание отвернуться. Он знал свою силу, но знал и то, что это существо способно разорвать его на куски.

– Я много лет наблюдал, как вы превращаете людей в чудовищ. Мы зашли слишком далеко, сахиб. Насмешки над английскими властями почти двадцать семь лет назад едва не восстановили против нас весь мир. Ваша работа была и тогда очень опасной, а теперь становится еще опаснее, – сикх наблюдал за глазами профессора, они ничего не выражали. Тогда он решил высказаться полностью. – Я был готов позволять этому продолжаться, пока больше не будут гибнуть невиновные. Но теперь все начинается снова. Полагаю, вы собираетесь испытать этих… солдат на живых людях?

Амброз наконец полностью повернулся к слуге. Из иглы шприца, который он держал, на грязный ботинок капала янтарная жидкость.

– Ты был готов? – Амброз засмеялся, не отвечая на заданный вопрос. Смех его звучал в глубоком подземелье холодно, неприятно. – Не ты ли привез меня тогда в Уайтчепел в экипаже? Не ты ли помогал заманивать в этот экипаж женщин? – Амброз шагнул к значительно превосходящему его ростом Сингху, который, надо отдать ему должное, стоял совершенно прямо, не выказывая ни малейших признаков страха. – Старый друг, не ты ли первым увидел возможности сращивания растений с теми, что происходят из их семян? Возможно, некогда ты и был добровольным участником, но теперь, думаю, ты можешь считать себя одним из создателей «Огня погибели»! – перед тем, как профессор повернулся, чтобы отпереть камеру номер два, в его глазах засветилась улыбка. – После сегодняшней ночи в подопытных больше не будет необходимости. Если не считать выучки этих людей не нападать на своих, которую им еще нужно привить, то процесс доведен до совершенства. Можешь представить себе целую дивизию берсерков? Весь мир содрогнется!

– И какая страна согласится платить вашу цену?

Снова смех.

– Как только та или другая сторона начнет проигрывать войну в Европе, у нас будет много покупателей!

Слуга наблюдал, как открылась дверь камеры, и Амброз шагнул в темноту. Услышал резкий стук цепи, когда подопытный, молодой техасец, которого он сам нашел спящего у реки пьяным, пошел в атаку на профессора. Когда цепь с ошейником натянулась до предела, парень стал рычать и шипеть на Амброза, твердо стоявшего в проеме двери. Через несколько секунд подопытный успокоился и стал принюхиваться. Он смотрел на вошедшего, а по его подбородку и шее текла слюна. Всего пять уколов довели несчастного техасца до такой степени варварства. Последний укол превратит его в мечту Амброза – смертоносную, безотказную машину для убийства – какой оказался он и сам, будучи подопытным в Лондоне. Этот человек скоро станет солдатом, способным планировать и осуществлять самые зверские атаки. Солдатом, не виданным до сих пор. Обладающим силой быка и умом своего создателя. Пока же он был зверем, который заставит любого цивилизованного врага бежать в жутком страхе. И все это благодаря двум маленьким, малоизвестным цветам мака, растущим только в самых глухих северных районах Индии. В сочетании с сывороткой, полученной из сока стебля, они открывают то, что бог совсем не собирался открывать – обратную сторону мозга. Полное его функционирование в сочетании со звериной яростью.

Под взглядом Сингха профессор медленно поднял свободную руку и дал подопытному понюхать свой пот. Запах как будто успокоил парня, и натяжение цепи ослабло – этот человек узнал одного из своих. Такой запах мог исходить только от того, кто тоже принимал это снадобье. За прошедшие годы Амброз принял достаточно «Огня погибели», чтобы получивший такой укол узнал в другом человеке союзника, которого не нужно ни бояться, ни атаковать. Эту систему защиты профессор выработал за долгие годы путем проб и ошибок.

– Тебя не удивляет, мой старый друг, что мозг человека, даже пораженный раковой опухолью, вызванной длительными инъекциями, по-прежнему способен выполнять высшие функции? Этот человек показал при тестировании коэффициент интеллекта свыше ста шестидесяти пяти. Поразительно, Сингх, просто поразительно! Это указывает, что есть не только один-единственный путь полезного использования «Огня погибели», а гораздо больше.

– Сахиб, вопрос не в высших мозговых функциях. Кровожадность в соединении с таким умом представляет собой очень серьезную опасность.

Сингх шагнул к открытой камере, и подопытный тут же бросился на слугу, едва не сбив Амброза с ног.

– Это было неразумно, мой друг, – сказал Амброз, быстро вытянул руку и вонзил иглу шприца в руку парня. Подопытный был так поглощен своим желанием, внутренней необходимостью наброситься на Сингха, что даже не ощутил укола. Амброз быстро вышел из камеры и закрыл дверь. – Ну вот, осталось еще восемь подопытных.

– Сахиб, мы должны…

Не успел Сингх договорить, как дверь подземелья распахнулась, и в помещение лаборатории вошел человек. В белой одежде полевых рабочих, вооруженный старым «винчестером».

– Хефе[10], к поместью приближаются солдаты. Они переправились через реку час назад.

Амброз потянулся за другим шприцом, потом повернулся и взглянул на одного из охранников, которых он лично расставил вокруг усадьбы.

– Федералы? – спросил он.

– Нет, сеньор, американцы, – ответил тот и впервые увидел парня в камере. Этот зверь с рычаньем до отказа натягивал цепь, заставив охранника непроизвольно сделать шаг назад. – Их, наверное, больше ста, – сказал он, спеша покончить с донесением.

Амброз вонзил шприц в столешницу, смяв цилиндр, и схватил охранника за рубашку. Это быстрое движение привело в неистовство не только двух подопытных, которым был сделан последний укол, но и всех остальных. Звериное рычание послышалось из всех десяти темных камер, по спинам охранника и Сингха поползли мурашки.

– Ты и другие охранники будете задерживать их как можно дольше, даже если при этом придется погибнуть!

Охранник выглядел потрясенным. Он точно знал, что его люди не смогут противостоять мастерской атаке легкой кавалерии. Амброз гневно затряс охранника, подопытные снова стали издавать рык и другие звуки, невозможные для обычных людей.

– Если я не получу нужного запаса времени, то выпущу этих людей в вашу деревню после того, как они покончат с солдатами! Ваши дети, ваши жены погибнут ужасной смертью! Теперь иди, и задерживайте солдат, а мы будем готовиться покинуть поместье.

Амброз вытолкал потрясенного, ошеломленного охранника.

Сингх смотрел, как этот человек выходит из лаборатории. Потом повернулся к Амброзу.

– Неужели вы выпустите этих тварей в деревни вокруг поместья?

Амброз усмехнулся и взял со стола еще один шприц.

– Я выпустил бы их в рай или в ад, чтобы получить необходимое время! Теперь иди, принеси здешние записи ко мне в кабинет. Последние составы снадобья и антидотов в тетради номер тридцать. Это самое важное. Порошковые составы во второй лаборатории брось в песок. Они чересчур сильнодействующие. С жидкими снадобьями нам гораздо легче осуществлять контроль. Теперь, друг мой, делай…

Он умолк, увидев, что в руке слуги-индуса появился револьвер. Казалось, профессор нисколько не удивлен таким ходом событий.

– Это остановится здесь и сейчас, раз я упустил шанс в Уайтчепеле!

– Так это ты привел сюда солдат, да, Сингх? – спросил Амброз и перевел взгляд на незапертую дверь камеры подопытного номер два.

– Да, я знал, что американские солдаты, ищущие Панчо Вилью, находятся меньше, чем в ста милях отсюда. И подготовил вашу смерть, сахиб, через людей, сотрудничающих с президентом Соединенных Штатов. Простите, но я держу связь с вашим правительством больше трех лет. Я сообщал о ваших успехах, которые зашли слишком далеко с новой программой, которую вы начали! Контролировать этих нелюдей, как вы это предполагаете, будет просто невозможно, и американцы хотят это прекратить.

Поначалу Амброз застыл и не мог произнести ни слова. Ему и в голову не приходило, что слуга способен на такое предательство. Потом профессор отвернулся от Сингха и быстро вонзил иглу шприца себе в руку. Затем сделал шаг влево. Это неожиданное движение заставило Сингха шагнуть к нему, и он встал перед все еще открытой дверью камеры номер два.

– Прошу вас, профессор, положите шприц на стол!

Амброз хохотнул, при этом звуке по шее и рукам рослого слуги побежали мурашки. Потом Сингх увидел падение шприца, спрятанного в руке Амброза. Шприц – пустой – со стуком ударился о каменную плиту пола.

– Что вы сделали? – спросил Сингх и невольно сделал шаг назад, к открытой двери камеры.

– Я всегда делаю то, что нужно, мой старый друг, – сказал Амброз, слюна медленно потекла из левого уголка его рта по редкой бороде. Характерный тик, говорящий, что мышцы под кожей получают информацию от лобной доли мозга, начался на правой стороне лица и, казалось, распространялся на верхние лицевые мышцы, заставляя лоб пульсировать и увеличиваться. Профессор шагнул вправо, потом сделал быстрый шаг вперед, заставив Сингха подойти ближе к двери камеры. Амброз улыбнулся снова – некогда ровные зубы теперь были беспорядочными и редкими. Голубые глаза профессора в эту минуту оказались в красном ореоле кровеносных сосудов, лопнувших из-за участившегося сердцебиения. Он полез в карман лабораторного халата и вынул маленький блестящий предмет.

– Наглядный урок, мой старый друг, – проблема спасения непревзойденного солдата!

Он поднял небольшой ключ от замка, примыкающего ошейник подопытного номер два к цепи.

– Я убью вас, но не позволю выпустить эту тварь из камеры! Подопытные должны быть уничтожены, – сказал Сингх, взведя курок британского «уэбли».

– Выпустить их? – со смехом произнес Амброз.

Сингх увидел кровь, пробившуюся в расширившиеся промежутки между зубами профессора. Рукава халата все плотнее облегали руки Амброза. Ткань начинала рваться, увеличивающаяся правая сторона мозга начала посылать новые сигналы нервам, контролирующим движение, рост и силу мышц. Сингх уже знал, что тело Амброза сейчас начинает принимать оборонительные меры для выживания, как приказывал расширяющийся головной мозг и уже умирающий от передозировки продолговатый.

– Я сказал, что это наглядный урок тебе! Способность решать проблемы у самых сильных, самых беспощадных существ на свете. Им уже не нужен ключ, мой старый друг. В последнем протоколе все объясняется. Они отпирают и запирают замки на своих цепях уже после третьей серии уколов. Поэтому мне пришлось сменить замки у самых развитых. Теперь у них есть серьезные основания избегать захвата, как и у меня в Лондоне двадцать лет назад. Снадобье действует, Сингх, действует!

Сингх почувствовал, как екнуло сердце, когда до него дошел смысл слов Амброза. Потом замерло, когда он услышал, что дверь позади открылась. Закрыл глаза и внезапно понял, что делать, пока он не лишился жизни. Вскинул руку с револьвером и нажал на спуск.

Пуля попала Амброзу в грудь, отбросила его назад, и тут подопытный номер два прыгнул на спину слуги. Ударясь о стол, на котором лежали оставшиеся шприцы, профессор услышал рев зверя, впившегося зубами в шею Сингха. Амброз нагнулся и принялся собирать с пола оставшиеся дозы «Огня погибели». Посмотрел на рану в груди и увидел, что из нее хлещет кровь. Засмеялся, глядя, как поток крови, без которой невозможна жизнь, уменьшается до размеров тонкой струйки.

Быстро умирающий Амброз начал делать завершающие цикл инъекций уколы последним восьми пациентам, не обращая внимания на звуки, которые издавал подопытный номер два, делавший именно то, для чего он и был создан; функции мозга этого зверя начинали угасать – и он убивал, расчленял, разрывал. И хуже всего было то, что никак не входило в программу цикла насилия, которую профессор долго внедрял в своих подопытных, то, чего профессор и не мог себе представить – он пожирал труп только что убитого врага. Это был возврат к далеким первобытным дням, когда зверь сражался со зверем. Воздействие на функции мозга не только повышало коэффициент интеллекта; снадобье одновременно возвращало какую-то часть мозга к его исходному, звериному состоянию.

Джинн был выпущен из бутылки в мир, и на мексиканском ландшафте, где буйно растет чапараль[11], готова была вспыхнуть новая форма войны.

Живые против мертвых – и у мертвых было преимущество.

«Огонь погибели» доведен до совершенства.

Истекавший кровью Амброз смеялся. Взглянув на последнего из подопытных, профессор почувствовал, что колени у него ослабели и во рту пересохло. Голова закружилась, и он быстро сделал последний укол. Потом, уже не сознавая, что происходит, повернулся, шатаясь, вышел из камеры, наткнулся на стол, где лежали шприцы, и вместе с ним повалился на пол.

Амброз знал – он слишком поздно сделал себе укол, чтобы остановить кровотечение из раны, и умрет, не успев показать окружающему миру, что его цель – химическая балансировка мозга и высвобождение контролируемого насилия – никогда не будет достигнута. Дрожащие веки начали смыкаться. Внезапно он почувствовал, как что-то острое вонзилось сквозь лабораторный халат ему в руку. Ощутив, как в нее вливается лекарство, профессор открыл глаза. Силы быстро возвращались. Его поставили на ноги, и тут он понял, что делает это подопытный номер два. Зверь покончил с Сингхом, вновь наполнил один из шприцов и сделал второй укол Амброзу.

– Это слишком много, такая доза меня убьет!

– Как ты нас? – неторопливо спросил низком голосом подопытный номер два. Выпустил его и улыбнулся. Его широкий рот заполняли крупные зубы хищника. – Теперь тебе остается только сражаться… сражаться бок о бок с теми, кого ты вместе с твоим похожим на бога великаном-слугой обрек на ад. СРАЖАЙСЯ!

Амброз почувствовал, как разум его отступает, когда та часть мозга, которую он едва затронул в Лондоне, заработала в полную силу. Ему тут же вспомнились ночи в Уайтчепеле и удовольствие, какое он испытывал от своей сыворотки.

– Да, ДА! – выкрикнул Амброз, когда физическое преображение далеко превзошло все, что он испытывал до сих пор.

Джек-потрошитель в сочетании с мистером Хайдом был выпущен на свободу и становился угрозой для всего мира.

* * *

Когда лейтенант Джордж Паттон вел 8-й кавалерийский через последний холм, утреннее солнце рассеяло остатки тумана и осветило странную сцену внизу. Женщины и дети, фермеры и их животные со всех ног бежали из усадьбы и окружавших ее надворных построек. Паттон поскакал во весь опор к воротам главного здания. Каждый взвод действовал, как было заранее приказано. Эскадрон разделился на четыре группы – на каждую из сторон периметра.

Когда лейтенант галопом промчался мимо первых батраков, он понял, что бегут они не только от опасности, вызванной налетом, но и, судя по тому, как беглецы оглядывались, от чего-то страшного, творящегося в поместье. Они бежали навстречу скачущим кавалеристам, чтобы удалиться от своего нанимателя – или чего-то еще более жуткого.

Главная часть эскадрона с лейтенантом во главе проскакала, не сбавляя хода, шеренгой по два в широкие ворота. Паттон в то утро выстрелил первым, и человек со старым «винчестером» молча упал посреди большого двора. Потом раздались более громкие выстрелы, всадники, скакавшие позади Паттона, открыли огонь из винтовок по нескольким мужчинам, вооруженным и безоружным.

Первые шестеро натянули поводья и остановили коней на каменных плитах. Паттон поднял руку, а потом жестом велел рассыпаться и перекрыть все возможные входы и выходы в главном здании. Раздалась стрельба по другую сторону дома. Солдаты Паттона встретили слабое сопротивление. Человек рядом с лейтенантом выбил ногой застекленную дверь. Вытянул руку с обрезом двуствольного дробовика и вошел в просторную комнату. Кто-то, стоявший в темном углу, вышел, высоко подняв руки. Сержант быстро повернулся и выстрелил из обоих стволов в этого человека, тот отлетел назад к побеленной стене.

– Черт побери, сержант! – гневно сказал Паттон и потряс головой – от громкого выстрела дуплетом ему заложило уши.

– Простите, сэр, – сказал невысокий, коренастый сержант, переломил свое оружие и вынул две дымящиеся стреляные гильзы. Подняв взгляд, увидел темный силуэт, метнувшийся к нему из другой комнаты. Быстро оттолкнул Паттона с дороги и треснул этого человека незаряженным обрезом по голове. Удар был сильным, но, казалось, не оказал никакого воздействия на человека, появившегося перед сержантом и отличавшегося весьма странным телосложением.

Паттон сохранил после толчка равновесие. Повернулся и увидел, как стволы обреза ударили нападавшего сбоку по голове. Он готов был поклясться, что услышал треск сломанной кости, но с удивлением увидел, что человек лишь медленно повернул голову к сержанту. Паттон поспешно вскинул свой «кольт». Безумного вида индивид издал рык и бросился на сержанта. Лейтенант поразился быстроте, с какой он двигался. Будто громадная кошка, прыгающая на ничего не подозревающую жертву. Удары, сыпавшиеся на сержанта, были такими мощными что Паттон застыл. На сей раз он точно услышал треск костей. Череп сержанта был проломлен до того, как он успел хотя бы вскрикнуть. Нападающий зверь был поистине безумным. Его темные волосы были косматыми и мокрыми. Не прикрытые одеждой мышцы выпячивались при каждом движении рук или ног. Ногти были длинными, грязными и выглядели смертоносными, как маленькие ножи.

Наконец, первый шок от увиденного прошел, Паттон словно очнулся от непродолжительного кошмара. И разозлился из-за того, что тварь застала его врасплох. Быстро прицелился и дважды выстрелил в правый бок человекозверя, распрямившегося над мертвым сержантом. Обе пули попали в цель почти одновременно. Первая угодила под мышку, вторая под ребро. Зверь лишь пошатнулся. Хрипло вскрикнул, потом пробормотал что-то, посмотрев на человека, причинившего ему боль. Затем повернул жутко искаженное лицо к Паттону. Наклонил голову, издал убийственный рык и пошел вперед.

Паттон сделал шаг назад и выстрелил снова. На сей раз пуля попала наступающему зверю прямо в висок. Череп дернулся назад, но, к удивлению лейтенанта, сгорбившийся зверь продолжал идти. Хотя часть мозга и свисала с виска, словно серый кусок мяса, этот безумец не останавливался.

Паттон быстро глянул на дымящийся в правой руке «кольт». Потом вскинул его и выстрелил снова. Потом увидел, что затвор остался открытым. Приготовился к смерти, но за секунду до того, как человекозверь бросился на лейтенанта, его поразил сразу десяток пуль. Нападавший повалился на бок, несколько солдат выстрелили в него снова, и одержимый наконец перестал двигаться. Едва лейтенант хотел что-то сказать, раздался крик, и не успел он повернуться в сторону шума, в большой комнате снова прогремели выстрелы. Повернувшись, Паттон увидел, что солдаты стреляли в человекозверя, пытавшегося встать. Увидел большие пулевые раны на его грязной белой рубашке. И что часть мозга, свисавшая из расколотого черепа, все-таки отвалилась. Потом, к его ужасу, настолько тяжело раненный человек снова начал подниматься с пола.

– Что это, черт возьми?! – потрясенно произнес Паттон, но его никто не услышал из-за новых выстрелов. Кто-то стрелял из другого дробовика. На сей раз крупная дробь ударила в лицо, снеся у безумца верхнюю часть черепа. Тело снова грузно опустилось на пол.

Паттон молча стал перезаряжать «кольт». Руки его дрожали, но он знал, что никто не заметит этого, так как со всеми происходит то же самое. Он понимал, что если сосредоточится на перезарядке пистолета, то не будет думать о невозможности только что произошедшего. Раздался еще один громкий выстрел, и Паттон выронил полную обойму, которую пытался вставить в «кольт». Подняв взгляд, он увидел, что полковник Томас вошел в здание и выстрелил из обоих стволов в то, что еще оставалось от головы зверя, оторвав ее полностью.

– Послушай, мы так и подозревали. Нужно отделить голову, полностью убить мозг и даже удалить верхнюю часть его ствола. Любая часть еще функционирующего мозга может перехитрить тебя и победить, – сказал Томас, переломив двустволку и вставив еще два патрона. Тут Паттон увидел, что патроны заряжены пулями, а не дробью. Ружье у полковника было крупнокалиберным.

Внезапно со всех сторон поместья послышались вопли, рычание, стрельба. Громкие выстрелы раздавались из американского оружия, кричали во все горло тоже американцы.

Паттон и солдаты живо повернулись, чтобы выйти из большой комнаты, но тут же две застекленные двери оказалась выбиты, внутрь полетели осколки стекла и щепки. Вскинув пистолет и выстрелив, Паттон увидел, что там еще двое таких же безумцев в белых рубашках, как и тот, что был жив еще минуту назад. Выбив двери, они ни секунды не медля вошли. Первый набросился на солдата, не успевшего вовремя среагировать. Вцепился парню в горло, не давая понять, что происходит. Один из приятелей бедняги отбросил страх и выстрелил из винтовки в голову нападавшему – из раны тут же хлынула кровь. Зверь резко отпрянул, вырвав большой кусок кожи. Солдат выстрелил еще раз, не дожидаясь, чтобы псих ошеломил его снова. Третья пуля попала озверевшему существу в подбородок, оторвав большую часть челюсти. Затем и еще одна пуля угодила в него, не давая оправиться от предыдущих.

Паттон увидел, что второй свихнувшийся запутался в большой портьере, закрывавшей стеклянную дверь. Лейтенант быстро прицелился и стал стрелять. Пули пробили дыры в белом кружеве занавесей. Брызнувшая кровь сразу пропитала ткань, человек за портьерой потерял равновесие и грохнулся на пол. Солдаты стреляли в упор во все еще шевелящиеся кружева. Пуля за пулей поражали бьющегося в них человека. Полковник Томас вышел вперед и выстрелил дуплетом. Брызги крови поднялись облачком, но живучий зверь все силился освободиться. Паттон наконец приблизил ствол перезаряженного «кольта» на несколько дюймов к окутанной тканью голове и выстрелил. Грохот выстрела раскатился по комнате, крупнокалиберная пуля попала человекозверю в висок. Мозговое вещество и кровь забрызгали портьеру и окружающих. Потом Томас быстро перезарядил ружье и выстрелил дуплетом туда, где должна была находиться голова зверя. Тело в конце концов перестало двигаться.

Вопли солдат снаружи смешивались с рычаньем и звериным ревом безумных убийц.

Паттон вставил в револьвер новую обойму и поспешно вышел на веранду, смотрящую во двор. Увидел двух солдат, въехавших верхом в открытые ворота, и не успели они среагировать, как один из странно одетых людей неожиданно встал перед скачущей лошадью. Лошадь со всадником встала на дыбы и ударила безумца в грудь. Человекозверь упал, отброшенный сильнейшим ударом. Потом, к удивлению всадника, прыжком поднялся на ноги. Паттон сделал по веранде еще два шага и увидел самое поразительное зрелище из всех, когда-либо представавших перед его глазами. Зверь ухватил передние ноги лошади до того, как животное успело опустить на него копыта с подковами. Он с силой выворачивал ноги животного до тех пор, пока лошадь не упала вместе с наездником на каменные плиты двора. Паттон быстро прицелился и выстрелил, как и второй всадник. Пули попали в убийцу, но ничуть не помешали ему перепрыгнуть через упавшее животное и схватить человека, силящегося выбраться из-под коня.

Молодой лейтенант сквозь шум самой странной схватки из всех, свидетелем которых он был за всю свою жизнь, услышал ужасный вопль солдата, когда нападавший впился в несчастного зубами. В течение минуты раздалось тридцать-сорок выстрелов, так как откуда-то из поместья вырвались еще несколько обезумевших людей-животных.

– Какого дьявола мы тут застали?! – спросил крепко сложенный сержант-майор, сорвав платок с шеи и утирая кровь с бородатого лица.

Паттон, не ответив, прицелился и дважды выстрелил в одного из грязных мускулистых людей, гнавшихся за другой скачущей галопом лошадью.

– Мы потеряли как минимум пятнадцать человек, сэр! – сержант навел дробовик и выстрелил дуплетом в другого зверя, который отбросил мертвую лошадь, освобождая придавленного всадника, чтобы впиться длинными грязными зубами ему в шею. – Это никуда не годится, лейтенант!

Паттон задумался о полученных приказаниях. Захватив поместье, он должен был сжечь все. Вспомнил, что генерал особо упомянул лабораторное оборудование. Вопли заставили его пока что оставить мысли о приказах.

– Одного из этих людей, этих тварей, свалили только восемью пулями, и он все равно пытался встать! – полковник Томас поднял только что перезаряженный дробовик. – Мы не знали, что этот маньяк добился таких успехов.

– Кто вы, черт возьми? – выкрикнул Паттон, чувствуя, что смысл происходящего от него ускользает.

– Моя группа здесь для того, чтобы остановить этого безумца; а теперь, лейтенант, следуйте приказам, и давайте кончать с этим делом! – прокричал Томас Паттону, и Паттон впервые понял, что прикомандированный к Национальному архиву полковник Томас – беспощадный убийца. И искушенный.

– Вперед, нам нужно полностью захватить дом! То, что мы ищем, находится в подземелье. Дайте мне десять человек, прикажите своим людям охранять этот двор, а затем возьмите отряд и соберите этих штатских – возможно, нам потребуется выяснить, что они знают о творившихся здесь делах.

– Слушаюсь, сэр, – сказал Паттон, нахмурился и вынул шестизарядный револьвер из кобуры. Пошел обратно через ту же разбитую стеклянную дверь, из которой он недавно вышел. Теперь солнечный свет лился в окна главного дома, и Паттон видел все гораздо лучше. Увидел двух людей-зверей, убитых ранее. Один лежал рядом с мертвым сержантом и, к изумлению Паттона, еще шевелился. Руки, челюсти и пустые глазницы – глаза уничтожили пули и дробь – двигались, подергивались, дрожали. Движения обоих зверей были медленными, нескоординированными. Повреждения мозга были такими сильными, что высшие функции не согласовывались. Паттона впервые во взрослой жизни потянуло на рвоту от зрелища, представшего его глазам.

– Я не стану заниматься этим! – прокричал Паттон сквозь грохот стрельбы. – Сержант, скажи Александеру, пусть несет сюда взрывчатку!

Сержант-майор повернулся и снова выбежал из усадьбы. Паттон жестом велел четверым солдатам искать вход в подземелье, но не успели они и двинуться с места, как в дальнем конце главной комнаты открылась большая дверь. Повернувшийся к ней Паттон сперва видел только темноту, потом разглядел смутные очертания громадного человека. Он стоял в дверном проеме. Потрясенный Паттон готов был поклясться, что горящие глаза смотрят прямо на него. Потом так же внезапно темный силуэт исчез. Не успел Паттон шевельнуться, как услышал звук, который станет для него причиной кошмаров на долгие годы – удалявшийся вместе с этим существом смех.

– Туда, – крикнул Паттон четверым.

Лейтенант подошел к открытой двери и резко остановился. Перед ним была черная бездна, казавшаяся бездонной. Подождал, собираясь с духом, и стал спускаться. До дна тускло освещенного подземелья было всего тридцать футов, оттуда пахло сыростью и плесенью, потом он ощутил холод. Паттон держал крупнокалиберный пистолет и револьвер готовыми к стрельбе, а солдаты спускались следом за ним. Он водил взглядом по подземелью, надеясь, что глаза привыкнут к темноте быстрее обычного. Несмотря на свою обычную браваду во всем, белокурый лейтенант остановился у подножья лестницы.

– Смелее, вы же вторлись в мой дом! Убили моих подопытных, чтобы только добраться до меня, а теперь, когда пришло время встретиться с врагом, колеблетесь?!

Голос был низким, с легким рычанием. Когда смысл приглашения дошел до Паттона, по спине его побежали мурашки. Лейтенант понял, что они имеют дело не с человеком, а с чем-то искусственно созданным в этом уединенном месте южнее границы.

– Это и есть Амброз, – сказал полковник Томас, снова перезаряжая дробовик. – Что бы ни случилось, лейтенант, пройдите по дому, возьмите образцы всего, что найдете. Нашему правительству нужно найти способ бороться с этим. Может быть, противоядие, потому что если эта штука окажется на открытом рынке, начнется черт знает что. Если я погибну, доставьте образцы президенту – и только президенту, – сказал он и стал ждать, чтобы молодой лейтенант кивнул. – А теперь, лейтенант Паттон, предлагаю убить этого сукина сына!

Джордж Паттон быстро отправил движением руки двух солдат влево; двух других расположил за собой и Томасом, и атакующий отряд пошел в темноте к тому месту, откуда слышался жуткий голос.

– Я ждал такого испытания.

И снова смех.

– Черт возьми, лейтенант, ну и место, – прошептал рядовой, шедший за ним и полковником.

– Возьми себя в руки, солдат, и приготовься…

В темном подземелье раздалось несколько выстрелов, в том числе и из дробовика, когда перед шедшими впереди что-то задвигалось. Потом, не успел Паттон даже разглядеть, что там происходит, послышался топот сапог вниз по лестнице. Он повернулся и увидел сержанта, а позади него лейтенанта Александера с переметными сумами на плече и с двумя «кольтами» сорок пятого калибра наготове.

– Лейтенант, я принес динамит!

У Паттона возникло искушение просто заложить заряды, зажечь фитиль и убраться из подземелья к чертовой матери, но он вспомнил приказы Першинга. Он должен удостовериться в смерти Амброза. Покачав головой, Паттон проклял свое невезение. Обратил внимание, что стрельба наверху почти прекратилась, солдаты начали брать поместье под полный контроль. Вспомнив о мертвецах на первом этаже, Паттон подавил страх и движением руки послал своих людей вперед.

– Я жду вас – идите, берите то, за чем пришли!

– Идем, Амброз, идем. Это не Лондон и, само собой, не Уайтчепел. О твоих делах мы знаем все, и мы здесь для того, чтобы остановить тебя! – прокричал Томас рядом с Паттоном.

Лейтенант знал название Уайтчепел, но утверждение полковника ничего ему не объяснило.

– А, Уайтчепел, хорошие дни, веселые дни, перемена, как говорится, к лучшему… идите же, возьмите меня – и увидите, что вас ожидает!

На сей раз донесшиеся из темноты слова были практически неразборчивы. Паттон посмотрел на ходу вниз и увидел свет, проникающий сквозь щели в половицах. Сглотнул и, пожалуй, впервые в своей жизни спесивый Джордж С. Паттон испытал настоящий ужас. Встряхнулся, чтобы подавить его, и снова пошел вперед.

– Паттон, испытывать страх не стыдно. Существуют поистине ужасающие вещи, и перед нами один из этих кошмаров… я знаю, я видел его, и…

Впереди послышался скрип двери, и Томас умолк. Потом в ноздри им ударил сильный запах затхлости.

– Тут потайной ход! – сказал лейтенант Александер, протиснулся между Паттоном и Томасом и побежал вперед.

– Нет, черт побери!

Паттон хотел остановить юного выпускника Вест-Пойнта, но Александер уже спустился по лестнице на три ступеньки. И лейтенант торопливо последовал за ним. Он и остальные стали спускаться так быстро, как только позволяла темнота, а потом вдруг вся деревянная лестница стала выворачиваться из-под них. Их бросило влево, потом вправо, потом все ощутили, что падают.

Паттон упал на земляной пол, на него повалились двое солдат. Им повезло: падать пришлось с высоты всего десять футов[12]. Высвобождаясь, он увидел, что лестница упала прямо на двух солдат и убила их. Лейтенант выругался и быстро поднялся на ноги. Пистолет он потерял при падении, поэтому выхватил шестизарядный револьвер. Услышав впереди смех, взвел курок. Он и уцелевшие солдаты навели оружие на темноту впереди. Но не успел Паттон сделать шаг вперед, как сзади послышался голос полковника Томаса. Полковник лежал под лестницей, было ясно, что ноги его сломаны, большой деревянный обломок вонзился в нижнюю часть живота, что было гораздо серьезнее проблемы с ногами. Он был уже мертвецом, хотя еще и не знал этого.

– Убейте этого мерзавца за меня, потом доставьте образцы в Вашингтон, код пятьдесят шесть – пятьдесят шесть, – сказал Томас, и глаза его медленно закрылись. Паттону уже никогда не получить ответа от смелого полковника на вопросы, кем он, собственно, был и на кого работал.

Лейтенант услышал стон у своих ног и понял, что юный Александер тоже ранен. Он все еще держал в руке переметную суму с динамитом. Едва Паттон нагнулся, чтобы помочь Александеру подняться на ноги, как что-то выскочило из темноты, схватило парня и скрылось раньше, чем Паттон успел среагировать. В краткий миг движения он все же успел кое-что разглядеть, но не мог поверить своим глазам. Мало того, что Александер исчез в темноте впереди, Паттон увидел то, что просто не могло существовать! Человек, или кто он там на самом деле, был гигантом. Одежда его была рваной, запах – отвратительным. В те несколько секунд, которые потребовались чудовищу, чтобы утащить Александера, лейтенант успел разглядеть лишь длинные волосы и ужасающего вида блестящие зубы. Они были чудовищно длинными, собачьими по форме и острыми. Казалось, это существо вернулось в те времена, когда люди были еще обезьянами, от которых, по словам Дарвина, и произошел человек. Руки у Паттона снова неудержимо задрожали.

Вопли начались почти сразу же после нападения. Все слышали, как Александер издает истошный крик, вопль, неспособный исходить из человеческого горла. В каждом децибеле этого вопля звучала дикая боль.

Сержант-майор среагировал без приказаний. Бросился вперед, схватив один из дробовиков, а потом прямо-таки пропал, исчез в покрытом землей нижнем ярусе подземелья. Паттон побежал к этому месту, уцелевшие солдаты за ним. Из отверстия, разверзшегося под ногами, шел яркий свет. Заглянув в него, Паттон увидел приходящего в себя сержанта.

– Ты цел? – крикнул он в адскую дыру, светившуюся перед его ступнями.

Сержант перекатился на спину, но не успел ответить, как его что-то схватило за левую ногу и потащило по земле. Он исчез – как и Александер за минуту до того. Паттону трудно было поверить в то, что он видел – в усадьбе были не один, не два, а три яруса подземелья. Его лицо скорчилось в гримасу, когда увидел в ярком свете, что смотрит на совершенно новую часть старого здания. Вдоль стен глубоко внизу стояли бочки и лабораторное оборудование. Современное оснащение было повсюду. Паттон подскочил, когда внизу появилось громадное существо и посмотрело вверх через зияющее отверстие в полу. Улыбка была явно вызывающей, и Паттон содрогнулся, потому что этот зверь все еще держал сержанта за ногу.

– Давайте, спускайтесь, посмотрите на чудо, которое я сотворил! – прокричал зверь, поднял кричащего от боли и ужаса сержанта и прокрутил так быстро, что тело несчастного упало на каменные плиты пола уже мертвым.

Один из солдат хотел пройти мимо Паттона и влезть в отверстие, но лейтенант удержал его.

– Нет, больше ты никого не получишь! – крикнул он, когда зверь внизу захохотал безумным смехом, от которого содрогался усеянный землей пол. Паттон огляделся в панике, не представляя, что делать. Тут нога его коснулась чего-то, лежащего на полу возле отверстия. Это была переметная сума со взрывчаткой. Рядом лежала еще одна такая же. Он быстро принял решение. Наклонился и стал вынимать свертки с динамитом. Свертков было шесть, огнепроводного шнура было достаточно. Он стал бросать свертки солдатам.

– Разложите их по всему подземелью.

– Не решаетесь увидеть мое чудо; идите же, присоединяйтесь к своим товарищам в моей мастерской!

– Пошел к чертовой матери, сукин сын! – выкрикнул Паттон, протягивая шнуры по земляному полу. Он не заметил, как случайно столкнул ногой вторую переметную суму в отверстие. Зверь с хохотом отбросил ее пинком и продолжал смотреть вверх, бросая солдатам вызов и провоцируя их предпринять хоть что-нибудь.

Подсоединив шнуры, Паттон взглянул в широкое отверстие. Зверь был там и смотрел вверх с издевательской улыбкой. Изломанный сержант-майор лежал у его ног. Рот зверя открылся, закрылся, а потом он увидел, что у Паттона в руках.

– Это за моих людей, мерзавец! – крикнул лейтенант и запалил короткий шнур. Зверь издал рык и попытался подпрыгнуть к отверстию. Паттон, бледнея от гнева, расстрелял все патроны в барабане револьвера в запрокинутое лицо, три пули прошли через щеку и вошли в левую часть лба. Зверь пошатнулся, упал на пол и тут же начал медленно вставать. Паттон выругался снова, и тут его силой оттащили от отверстия. Один из солдат выкрикнул что-то, чего он не разобрал. Потом обнаружил, что стоит на том месте, где была лестница. Он и забыл, что они упали на второй ярус, и поэтому у них не было выхода.

– Проклятье, это было хорошо продумано! – выкрикнул он.

Неожиданно невесть откуда появились четыре веревки, а от звериного рева внизу под ногами у людей содрогался земляной пол. Оставшиеся наверху стали поднимать со второго яруса попавших в западню товарищей. Ожидая, когда поднимут последнего солдата, Паттон рискнул заглянуть напоследок в отверстие. Снизу протянулась рука, тщетно пытаясь ухватиться за край, но соскочила. Зверь подпрыгнул на целых двадцать футов и едва не достиг своей цели. Когда лейтенант ухватился за последнюю веревку, глаза у него расширились. Солдаты одним дружным рывком вытащили его, оставив мертвых внизу.

– Быстрей, быстрей! – закричал он солдатам, когда они начали выбегать из здания. Глянув вниз в последний раз, поняв, что зверь все-таки ухватился за края отверстия, Паттон захлопнул дверь, побежал со всех ног, и тут динамит внизу взорвался.

Усадьба содрогнулась, но глинобитные стены устояли, а верхний ярус подземелья рухнул на второй и навсегда похоронил третий. По крайней мере, лейтенант искренне на это надеялся.

В главной комнате Паттон согнулся пополам, и его вырвало.

– Сэр, с юга приближаются мексиканские войска. Предлагаю отойти за границу. Мы потеряли двадцать семь человек убитыми, тридцать два ранено, – доложил капрал, помогая командиру распрямиться.

– Передай всем, пусть помогут раненым. И командуй по коням, чтобы можно было убраться отсюда!

Капрал исчез. Паттон огляделся и, решив, что в известной мере выполнил задание, тоже вышел из усадьбы.

* * *

Когда уцелевшие люди из Восьмого кавалерийского с трудом вернулись через границу обратно, лейтенант Джордж С. Паттон знал, что не выполнил приказ, не удостоверился в смерти главной цели – Лоренса Амброза. Он полагал, что действующая в Мексике ужасная сила, чем бы она ни была, уничтожила профессора еще до их атаки, что бы там ни говорил полковник Томас. Он знал, что тот гигант никак не мог быть ученым. Этот зверь был послан из самого ада, и Паттон никогда не поверит, что это был человек по фамилии Амброз.

Военный был потрясен год спустя, когда его по окончании войны в Европе представили президенту Соединенных Штатов. Президент был уже болен, но у него все же хватило сил усадить лейтенанта рядом и задать ему важный вопрос.

– Скажите мне, что полковник Томас погиб при исполнении долга.

Паттон не вспоминал о Томасе с той темной ночи, когда он взял небольшую обнаруженную упаковку сыворотки и скрыл ее от всех. Он снова не выполнил приказа Першинга и передал президенту последнюю просьбу полковника Томаса.

– Он был мне очень близким другом, я считал его несокрушимым.

Паттон рассказал президенту о той ночи, о сражении в поместье «Врата погибели». Президент во время рассказа лейтенанта не проронил ни слова. Закончив, Паттон увидел, как президент Соединенных Штатов смахнул слезу с усталого лица, а потом улыбнулся.

– Знаете, он был превосходным офицером.

– Сэр, – осмелел Паттон, – что такое код пятьдесять шесть – пятьдесят шесть? – лейтенант подался поближе к Вильсону и понизил голос. – И этот офицер не мог работать в архиве; не думаю, чтобы армия попусту растрачивала бы его силы там.

Продолжая улыбаться, Вильсон кивнул.

– Никакого кода пятьдесять шесть – пятьдесят шесть не существует, и никто из армейских офицеров не прикомандирован к Национальному архиву. Чего ради военным делать работу канцелярских служащих… как вы сказали, лейтенант, – с какой стати армии попусту растрачивать их силы?

Президент похлопал Паттона по спине и ушел. Будущий генерал не узнал ничего больше о странном полковнике, якобы прикомандированном к Национальному архиву.

До конца своей военной жизни Паттон уже не был тем лейтенантом, что участвовал в нападении на поместье. Он с лихвой перебил своей храбростью в боях каждый миг страха, который когда-либо пережил. Солдаты, знавшие неистового генерала, никогда не догадывались, почему он всегда действовал именно так. Они не могли знать, что этот прославленный человек входил в ад и видел самую мрачную сторону человеческой породы.

В то давнее время Паттон думал, что профессор и его чудесное снадобье погибли во время атаки на поместье, ему никогда не пришлось понять, что «Огонь погибели» был тогда всего лишь закваской и все крепчал, пока не был выпущен на его соотечественников в последний раз.

Ад на земле был погребен и забыт вместе с доктором Джекилом, мистером Хайдом и жуткой славы Джеком-потрошителем.

Часть первая. Día de los muertos (День мертвых)

Что такое смерть? Это склянка жизни, разбитая на тысячу осколков, откуда душа рассеивается, словно аромат из флакона, в безмолвии вечной ночи.

Неизвестный автор

1

Мексика, штат Тамаулипас,

тридцать пять миль к югу от Нуэво-Ларедо.

(Настоящее время)

Геолог Сара Макинтайр изучала нижние ходы пещеры, но почти ничего не видела в свете прожектора, установленного студентами Бэйлорского университета. Ее сопровождали трое студентов последнего курса, они понятия не имели, к какой организации принадлежит Сара, и это положение сохранится навсегда. Даже профессор, даже доктор из университета Мехико и его двадцать студентов не знали, кто же Сара на самом деле, и кто ее наниматель.

Группа «Событие» отправила Сару в эту экспедицию вскоре после того, как оба университета решили совместно исследовать одну из многих искуственных пещер, которые в начале двадцатого века использовал как маленькие арсеналы и убежища не кто иной, как Панчо Вилья, мексиканский революционер. Тайные укрытия оружия, продовольствия и лошадей когда-то устраивали в естественных пещерах бандиты перед нападениями на приграничные города Техаса на другом берегу Рио-Гранде. Сара и ее охрана из двух человек должны были исследовать не тайные убежища бандитов, а древние пещерные рисунки, которыми не интересовался никто, кроме ученых. Если она найдет их подлинными и сможет сказать, что изображено на этих рисунках, то группа «Событие» и ее антропологический отдел разрешат ей продолжать исследования.

Невысокий человек подошел к Саре и, протискиваясь мимо нее в узком пещерном ходе, прошептал:

– Не Карлсбадские пещеры, так ведь?

Сара улыбнулась Джейсону Райану, одному из членов ее охраны. Повернулась и посветила фонариком ему в лицо.

– Нельзя сразу иметь все, мистер Энтузиазм. Собственно говоря, я начинаю думать, что это может быть значительной находкой для юго-запада. Думаю, эти рисунки сделали южные шайены, а не апачи, как считают многомудрые профессора. Нужно вызвать сюда команду из группы; похоже, кое-какие теории, ходившие в антропологическом отделе, могут оказаться верными относительно того, что южные шайены устраивали набеги на апачей, уходя так далеко на юг. Это может оказаться тем самым доказательством, какое им нужно.

Джейсон несколько секунд сохранял равнодушное выражение лица, а потом зевнул во весь рот.

– Олух ты, – сказала Сара и направила свет фонарика на лишенное пиктограмм место. Там было углубление, словно кусок гранита был вырезан электроинструментом.

– Да, этот олух мог бы сегодня играть в футбол, но директор Комптон считает, что тебе в этой занудной работе нужна нянька. Почему я…

– Плохо дело; какой-то идиот врезался в эту стену и забрал… – она умолкла и посветила фонариком дальше по стене пещеры. – Черт возьми! Кто-то вырезает и похищает эти рисунки.

Она снова посветила на Джейсона, а тот наводил свет своего фонарика под ноги.

– Да, эти люди были обуты в берцы армии США и один, – он указал на маленькие следы рядом с большими, – был женщиной или карликом в рабочих ботинках «Тимберленд», – сказал он, обнаружив еще отпечатки ног в пыли на полу пещеры. – Знаешь, в последние два дня, после пересечения границы в Ларедо, у меня было ощущение, что за нами следят. Я решил, это объясняется тем, что в последнее время меня все настораживает.

– Это преступление! Черт возьми, об этом месте никто не должен знать. Думаешь, кто-то знал, что мы направляемся сюда, и последовал за нами?

– Не знаю, Сара; но Мексика славится кражами древностей, сама знаешь. Черт, готов держать пари, что когда мы направимся обратно к границе, ты сможешь найти кусок этой стены на барахолке в Нуэво-Ларедо.

– Это отвратительно. Ладно, давай отправим этих ребят к выходу из пещеры, – сказала она и посветила на свои часы. – Я обещала встретиться с Джеком и его матерью в Ларедо за ужином, в семь.

– И мне нужно своевременно доставить тебя туда для этой важной встречи – боишься? – спросил с ухмылкой Джейсон.

Сара не ответила и провела лучом фонарика по шести, если не больше, местам, где пещерные рисунки были вырезаны явно современными электроинструментами – чем-то вроде дисковой пилы.

– Я спросил, боишься ли ты встречи с матерью полковника.

Сара, наконец, обратила взгляд на своего друга.

– Боюсь до жути, и хватит об этом!

Джейсон улыбнулся и последовал за Сарой из нижних ходов естественной пещерной системы, крича студентам по-английски и по-испански, чтобы они поднимались на поверхность.

– Я бы на твоем месте не особенно беспокоился из-за его матери. Полковник отличный парень, так ведь? Значит, кто-то правильно его воспитал. Я уверен, они похожи друг на друга. Черт, возможно, ты даже узнаешь, что он плакал, будучи ребенком, когда увидел, как убили мать Бэмби.

– Оставь, Райан!

В ярком солнечном свете Сара надела темные очки, когда первый из двух автобусов со студентами тронулся, держа путь на север, к границе. Второй со студентами из Мехико поедет на юг, к снятому для них дешевому отелю. Сара помахала студентам в автобусе, когда он проезжал мимо. Потом глянула на свою охрану из двух человек. Райан, пригнувшись, разглядывал что-то на земле. Потом распрямился и пошел к группе ученых, где стояла Сара.

– Мисс Макинтайр, я хочу поблагодарить вас за превосходную оценку геологических отложений, окружающих пиктограммы. Должен буду отправить благодарственное письмо вашему нанимателю.

Профессор Сальвадор Эспиноса, декан антропологического факультета в университете Мехико, улыбнулся и протянул руку. За ним стояли три профессора с этого факультета, строй замыкала доктор Барбара Стэнсфилд, профессор Бэйлорского университета. Позади нее встал Джейсон Райан, а когда Сара это заметила, он поднял темные очки и затем незаметно указал на землю у ног американского профессора. Потом опустил их, увидев, что Сара обратила внимание на ее обувь.

– Да, согласна, – добавила Стэнсфилд, – работа отличная. Куда нам отправить это письмо, мисс Макинтайр, в Национальное географическое общество?

Сара медленно выпустила руку профессора Эспиносы, пожав ее, а потом взглянула на американку, щеголявшую в закрывающих глаза темных очках. Протянула руку, еще двое из профессоров пожали ее, а Сара оценивающе смотрела на эту женщину, хотя была младше и значительно ниже ее.

– Нет, меня отправила компания «Тексако». У них были здесь дела и раньше, и они знают, что я специалист по формациям, определяющим характер поверхности большей части Тамаулипаса, и вице-президент компании выпускник Бэйлора, – сказала она, освобождая свою руку в перчатке из руки Стэнсфилд. Сара твердо держалась фиктивной истории о своей работе, легенды, которой ее снабдило руководство группы «Событие», поэтому она знала, что сведения о вице-президенте компании соответствуют истине.

– Я ошиблась, конечно, «Тексако», – сказала Стэнсфилд, сняв темные очки и пристально глядя в закрытые очками глаза Сары. Мисс Макинтайр тоже сняла очки, чтобы профессору было лучше видно. – Просто мне стало любопытно, я случайно услышала, что двое ваших спутников называли вас лейтенантом.

Сара с улыбкой посмотрела на Райана и младшего капрала морской пехоты Кайла Адолла. Райан первым закатил глаза и отвернулся.

– Да, я служила в армии, там получила диплом, и военное звание прилипло ко мне, когда о нем стало известно в моем отделе в «Тексако».

– Понятно, – кивнула Стэнсфилд и хотела задать еще вопрос, но тут из-за невысокого холма, горбившегося перед системой пещер, появились три машины.

Райан и Адолл пошли в разные стороны. Адолл – к ожидавшим ученых машинам, Райан – к одному из навесов, где у него был оставлен большой рюкзак.

При виде их действий Сара насторожилась. Посмотрела на подъезжающие машины. Одна представляла собой новый «Кадиллак Эскалэйд»; две другие были довольно новыми «Рейнджроверами». Похоже, они были заполнены людьми.

– Кто это? – спросила Стэнсфилд, прикрыв глаза поднятой рукой.

– Профессор Эспиноса, вам было известно, что многие пиктограммы были удалены из системы пещер еще до нашего приезда сюда?

– Нет, не было, – ответил мексиканский профессор и перевел взгляд с трех внедорожников к глазам Сары Макинтайр. – Что значит удалены?

– Вырезаны из стен механическими орудиями. На сумму в несколько сот тысяч долларов, насколько мне известны цены черного рынка! – Сара снова взглянула на ботинки профессора Стэнсфилд. Женские «Тимберленд» приблизительно пятого размера. – Может быть, подъезжающие смогут объяснить, что случилось. Они несутся к нам и, похоже, полны решимости, – Сара взглянула на американку-антрополога. – Доктор Стэнсфилд, вы утверждаете, что раньше не бывали в нижних галереях этой системы пещер, так объясните, почему там оказались следы ваших ботинок? – спросила с улыбкой Сара, глядя не на профессора-американку, а не сводя глаз с трех машин, остановившихся, подняв тучу пыли, которая окутала Джейсона Райана, достававшего из рюкзака девятимиллиметровую «беретту».

– Уверяю вас, сегодня я впервые получила возможность изучать эту систему, я…

Сара отвернулась от прибывших машин, из которых вышло пятнадцать человек довольно-таки наглого вида.

– Доктор, возможно, во всей Мексике есть несколько пар обуви Тимберленда; вы, похоже, носите одну из них; следы, которые мы обнаружили в нижних галереях, были «тимберлендами» пятого размера, и, насколько я догадываюсь, вы носите именно этот размер.

Сара видела, что люди вооружены. У одних были пистолеты, у других смертоносного вида укороченные «АК-47». И обратила внимание, что оружие наведено на них.

Увидев, что эти люди приближаются, профессор Эспиноса широко раскрыл глаза и жестом велел двум помощникам отойти за его спину.

– Можем мы чем-то помочь вам? – спросил Эспиноса по-испански.

Человек, возглавлявший четырнадцать остальных, не колеблясь, вскинул автомат и выстрелил в лоб профессору.

Сара не могла поверить своим глазам. Эспиноса только что разговаривал с ней!

– Этого не было в соглашении, что вы делаете?! – воскликнула Стэнсфилд, невольно отступив на два шага.

Тот, кто только что убил профессора, быстро прицелился и выстрелил в одного из помощников антрополога. Молодой человек согнулся и упал замертво в пыль. Затем убийца подошел к Стэнсфилд и оглядел сорокашестилетнюю женщину. Внезапно вскинул автомат и обрушил его ей на голову, от чего белокурая профессор повалилась наземь. Взмахом руки бандит велел своим спутникам идти вперед. Трое мужчин направились к Саре, но смогли сделать всего пять шагов. Каждому из них вошло по пуле в голову и в грудь.

Сара бросилась на землю, когда Джейсон Райан снова открыл огонь по нападавшим. Он прицелился в человека, который убил профессора Эспиносу и выстрелил, но один из бандитов как раз вышел на линию огня и получил пулю в грудь.

Внезапно раздались автоматные очереди. Сара пригнулась, две из пятидесяти пуль, выпущенных другими безжалостными бандитами, попали в Райана, и он упал навзничь. Райан лежал неподвижно, Сара начала было подниматься, но предводитель группы ударил ее ногой в живот, и она покатилась по земле. Потом услышала, как помощница, которой Эспиноса велел отойти, закричала и тут же умолкла. Сара, держась за живот и сгибаясь от боли, услышала стрельбу из еще одного «АК-47». Она лежала на земле и не видела, как погиб младший капрал Адолл: он как раз торопливо вылезал из машины, где искал свое оружие.

Предводитель группы бандитов с усмешкой перевернул ногой Сару на спину. Указал на нее, потом на молодую женщину, которую только что заставил замолчать ударом в лицо, а затем обратил ствол автомата на окровавленную, потерявшую сознание белокурую женщину-профессора из Бэйлора. Улыбнулся и вытер пот с лица и с бороды.

– Хефе будет доволен новыми гостьями: две женщины-гринго и юная сеньорита из Мехико, – наклонился, поднял Сару за волосы и посмотрел ей в глаза. – Он будет очень доволен!

Он выпустил Сару, и она снова повалилась в пыль. Тут же перекатилась и посмотрела на то место, где упал Райан, но его женщина не видела. С трудом подняла взгляд и тут же увидела распростертое тело капрала Адолла. Он лежал ничком в пыли. Сара покачала головой, но благоразумно хранила молчание, когда предводитель группы поднял профессора Стэнсфилд – тоже за волосы. Сильно потряс ее.

– Наше соглашение пришло к концу! Ты должна была удерживать этих недоумков от осмотра пещеры, пока мы не вынесли все артефакты, тупая сука-гринго, – закричал он приходящей в себя женщине. – Сеньор Гусман очень рассердится, так что надейся, что он будет доволен двумя новыми женщинами с конюшни, или узнаешь, почему он получил свое прозвище.

Сара видела, как американка, все еще не способная обрести голос после удара по голове, качает головой. Стала медленно подниматься, потом вдруг прекратила, услышав прозвище человека, к которому их отвезут. Сердце ее замерло, когда она узнала страшную кличку одного из самых безжалостных людей на земле!

Их должны были отвезти в Нуэво-Ларедо, и Сара знала, что им предстоит встретиться лицом к лицу с самым жестоким наркобароном в Мексике – с Хуаном Гусманом, прозванным Анакондой.

* * *

Человек с биноклем опустил его и укрылся за холмиком, когда женщин из колледжей стали беспощадно толкать и бить, пока они не оказались в трех машинах. Перекатился на спину и нащупал за поясом маленький пистолет тридцать восьмого калибра. Потом вынул из брючного кармана сотовый телефон и поднес дрожащими руками к лицу. Открыл крышку, все еще содрогаясь от зрелища беспощадного убийства перед пещерами четверых мужчин, потом с разочарованием увидел, что сигнала его телефона – всего два деления. Этого должно было хватить.

– Господи, помоги… – пробормотал он, набирая нужный номер из записной книжки. Ему пришлось проделать это дважды. Он все еще не мог унять дрожь после зрелища – хоть это и было всего лишь запугивание. Наконец абонент ответил.

– Да? – послышался в телефоне твердый голос.

– Сеньор, я выполнил условие нашего контракта, проследил объект от ее отеля в Ларедо. Она пересекла границу именно так, как вы сказали.

– А главная цель?

– Один из двух мужчин, сопровождавших ее.

– Не очень хорошая новость, – прозвучал ответ.

– Сеньор, они все убиты, – сказал наблюдатель, достал из-за пояса пистолет, повертел его, потом взял в руку и приставил к груди.

– Объясни толком! Женщина, за которой ты следил, убита? – раздался вопрос, заданный уже не таким уверенным тоном.

– Сеньор, три женщины живы, но все мужчины мертвы. Их убили люди, приехавшие на машинах.

– Кто эти люди?

– Сеньор, во всей Мексике есть только один человек, убивающий с такой легкостью. Это наверняка Хуан Гусман; никто другой не посмеет устроить такое нападение на его территории.

– Мне хорошо известно это имя. В прошлом я вел дела с этим поистине импульсивным джентльменом. Кажется, у него было какое-то нелепое прозвище.

– Сеньор, человека, которого вы поручили найти, не было среди мертвых, но женщину, за которой я следил в надежде, что она приведет меня к нему, захватил самый жестокий человек во всей Мексике. Что мне делать теперь?!

Молчание длилось целых полминуты, трясущийся от страха человек уже подумал, что сигнал телефона пропал. Он вдавил ствол пистолета в грудь, надеясь, что это поможет унять дрожь.

– У тебя еще цела моя визитная карточка? – прозвучал, наконец, вопрос.

– Си, сеньор, – ответил наблюдатель, приподнялся на коленях и осторожно огляделся, проверяя, не станет ли он очередной мишенью убийц внизу.

– Отлично! Теперь выжди два часа, потом отправляйся к Гусману, скажи ему, что старый знакомый хочет обсудить с ним одно дело. Передай, что я особенно интересуюсь его коллекцией предметов искусства индейцев анасази. Скажи, что мое начальное предложение – двадцать пять миллионов долларов; это, по крайней мере, откроет тебе дверь. Когда войдешь, объясни, что я собираюсь встретиться с ним. Это понятно?

– Сеньор, это безумие, меня убьют!

– Сделай это, и я переведу миллион долларов на твой банковский счет в Сан-Антонио. Если не сделаешь, то лучше и не возвращайся в Штаты, безжалостные люди есть не только в Мексике.

Связь прекратилась.

– Мадре ди диос[13], – произнес наблюдатель, уронив телефон на грудь. Посмотрел на карточку, которую достал из кармана.

Он застонал при мысли о пути в тридцать миль на север в Нуэво-Ларедо и о визите к Хуану Гусману, прозванному Анакондой. Это было равносильно походу ягненка на бойню. Сперва ему велели из агентства в Сан-Антонио следить за маленькой американкой. Потом сказали, что эта мисс Макинтайр в конце концов приведет его к человеку, которого искал его наниматель, – к некоему полковнику Джеку Коллинзу. Теперь он должен был принести себя в жертву Хуану Гусману по неизвестной причине.

Наблюдатель положил каточку на грудь и проклял миллионную оплату, которую ему предложили. Всхлипнул и снова посмотрел на карточку. Это была дорогая карточка, какую можно заказать только в лучших магазинах канцелярских принадлежностей – «Мистер Хэновер Джонс, приобретение антиквариата и аукционный дом, Нью-Йорк – Лондон – Париж».

Наблюдатель положил карточку обратно в карман и понял, что, конечно же, последует распоряжениям, после чего сел и глубоко вздохнул. В конце концов, на миллион долларов можно устроить шикарные похороны.

В двух тысячах миль оттуда полковник Анри Фарбо, известный обычному миру как Хэновер Джонс, спокойно положил телефонную трубку в арендованной конторе, потом медленно встал и яростно опрокинул стол, за которым сидел. Он не только не убьет Джека Коллинза, он теперь знал, что единственная женщина, которой он восхищался, не считая покойной жены, была в плену у кровожадных подонков.

Фарбо стоял, глядя на телефон, валявшийся на полу рядом с разбитым столом. Сделал глубокий вдох и усилием воли заставил себя успокоиться. Ничто не могло сильнее вывести его из себя, чем мысль о том, что Коллинз, человек, повинный в смерти его любимой жены, все еще дышит; но ничто не могло сравниться с этим чувством больше, чем мысль о том, что маленькой Саре причинен вред. Он полез в карман дорогого пальто и достал сотовый телефон. Набрав нужный номер, рассеянно пнул разбитый телефон на полу. Его глаза пылали гневом.

– Приготовьте мой самолет и проложите курс в Ларедо, штат Техас!

Комплекс группы «Событие»,

база ВВС «Неллис», штат Невада

Директор отдела 56–56 Найлз Комптон сидел на трибуне стадиона, смотрел футбольный матч между отделом ядерных исследований и службой безопасности. Заместитель начальника службы, капитан Карл Эверетт, ведущий игрок гораздо более сильной физически команды, начинал выглядеть разочарованным, потому что более рослые мужчины и женщины никак не могли пробить защиту менее рослых, но гораздо более проворных ученых-ядерщиков заместителя директора Вирджинии Поллок. Бывший «морской котик»[14] поглядывал на часы и видел, что счет с перевесом в три очка, похоже, уже не изменится.

Этот подземный комплекс был выстроен для хранения величайших исторических сокровищ, предметов, имевших определяющее значение в истории Соединенных Штатов или, что более важно, всего мира. Отдел 56–56, известный немногим избранным в федеральном правительстве как группа «Событие», существовал для отыскания параллелей в мировой истории с событиями настоящего времени для того, чтобы избегать ошибок прошлого. Артефакты, хранящиеся в десяти тысячах хранилищ группы «Событие», представляли собой самые впечатляющие находки в истории археологии. Большинство из них в конце концов станет после изучения общественным достоянием, другие будут вечно хранить свои секреты от народов мира – по политическим, религиозным или военным соображениям. Главным судьей и экспертом по тому, что считать совершенно секретной находкой, является президент Соединенных Штатов.

Этот громадный комплекс представляет собой подземный лабиринт природных пещер глубоко под базой ВВС «Неллис». Построил его президент Рузвельт во время Второй мировой войны после того, как изначальное хранилище было перенесено из Арлингтона, штат Виргиния. Отдел 56–56 – самая засекреченная правительственная служба и подчиняется только президенту Соединенных Штатов. Так повелось с его создания в 1863 году до официального утверждения в 1917-м президентом Вудро Вильсоном, узаконившим существование группы «Событие».

Найлз Комптон улыбнулся, когда его слегка толкнул локтем начальник отдела компьютерной науки Пит Голдинг и указал подбородком на часы. Эти игры, проводившиеся между шестнадцатью отделами, представляли собой необходимое разнообразие для шестисот людей, работающих в громадном комплексе из восьмидесяти девяти ярусов под пустынными песками Невады.

– Похоже, превосходство службы безопасности могло бы прийти к концу, если б люди Вирджинии вновь завладели мячом, – сказал Пит, глядя, как Эверетт и его атакующая команда не спеша выстраиваются для ввода мяча в игру, стараясь протянуть как можно больше времени.

– Можешь представить себе выражение лица Джека, когда он узнает, что безупречная репутация его отдела могла оказаться под угрозой? Как жаль, что его здесь нет, – сказал Найлз, глядя, как Эверетт дает указания своему любимому принимающему игроку Уиллу Менденхоллу, который до сих пор ловил все летевшие в его сторону мячи.

– Да, службе безопасности повезло, что Джек сегодня не будет разбирать игру с самого начала, – сказал Пит.

– Слава богу, он навещает мать в Техасе, слава богу, что встретится с Сарой, когда она вернется с раскопок в Тамаулипасе. И все-таки я, наверное, позвоню ему, если служба безопасности проиграет; не могу упустить такой случай.

Найлз Комптон взглянул на часы и нахмурился.

Эверетт выкрикнул сигнал, и мяч был введен в игру. Вместо того чтобы перебрасываться мячом и тянуть время, капитан решил пройти к линии ворот ядерщиков и выиграть с перевесом в десять очков. Менденхолл сорвался с места и пробежал мимо защитника команды соперников. Эверетт послал мяч как можно дальше. Женщина-защитник, ядерщица, прикомандированная из Лос-Аламоса, споткнулась, когда Уилл пробегал мимо. Болельщики команды ученых застонали, видя, что конец близок. Найлз нахмурился, чувствуя, что его бумажник становится легче из-за пари, заключенного с полковником Коллинзом перед его отъездом к матери.

Увидев, что мяч падает с неба, Уилл широко улыбнулся. Ноги его твердо упирались в покрытие подземной спортивной арены, он находился всего в футе от границы поля, а мяч – всего в нескольких дюймах от его рук. Менденхолл стоял всего в двадцати ярдах от линии ворот, чтобы обеспечить победу своей команды с перевесом в десять очков.

Эверетт, Менденхолл и другие члены команды охранников не догадывались, что их просто перехитрили. Вирджиния Поллок, которой, казалось бы, можно было меньше всего опасаться, встала на линии ворот, зная, что капитан не удовлетворится перевесом всего в три очка. Высокая, гибкая женщина с темно-каштановыми волосами, одетая в легкие тренировочные брюки и рубашку, со всех ног побежала к тому месту, где Уилл Менденхолл стоял, по его мнению, в одиночестве, и не успел мяч коснуться его пальцев, как она встала впереди него и перехватила передачу. При этом слегка толкнула Менденхолла, но этого оказалось достаточно, чтобы он потерял равновесие и грохнулся на искусственную траву поля, пораженный, так как и не подозревал, что Вирджиния совсем рядом.

Команда службы безопасности, люди на беговой дорожке и даже штангисты, тренирующиеся на краю поля, были поражены, когда Вирджиния побежала по полю в противоположную сторону. Карл перестал подпрыгивать, когда зрелище подачи с пятидесяти ярдов вылетело у него из головы, и он попытался отвлечь Вирджинию от передачи. Он видел, как выпускница Массачусетского технологического института, в прошлом инженер-ядерщик из «Дженерал дайнемикс корпорейшн» бежит свободно, и никто, похоже, не сможет ей помешать. Эверетт пустился в погоню.

Зрители, вскочив, смотрели, как женщина увидела бегущего наперерез Эверетта – игрока явно более молодого и сильного. И решила, что не может позволить Эверетту догнать себя. Убрала мяч к защищенной правой стороне тела, и когда Карл потянулся за флажком, трепещущим позади нее, вскинула левую руку и нанесла ему удар в челюсть. Боксеры-профессионалы гордились бы таким прямым ударом. Эверетт крякнул и повалился ничком, а Вирджиния побежала дальше. Когда, убегая от остальных членов команды-соперницы, женщина пересекла линию ворот, она подняла мяч в воздух и сделала резкий бросок под одобрительные возгласы всех зрителей.

– Ну и ну, черт возьми, – сказал Эверетт, лежа на спине и наблюдая за игрой у ворот. Утер кровь, текущую из губы, рассеченной кулаком заместителя начальника отдела.

Менденхолл подбежал, тяжело дыша, и помог начальнику подняться, оглядываясь по сторонам, они увидели Пита Голдинга и Комптона, подскакивающих на трибунах, колотящих друг друга ладонью о ладонь, радуясь празднеству, когда команда ликующих ядерщиков подняла Вирджинию на плечи. С неожиданной победой ученых футбольный сезон в подземном комплексе завершился. Оба игрока подозревали, что весть об их поражении молниеносно распространится по всем ярусам.

– Полковник разозлится, – сказал Менденхолл, переводя дыхание.

Эверетт снова утер кровь, стекающую из губы на подбородок.

– Я сообщу ему по телефону, – сказал он. – Подожду, чтобы он вернулся из отпуска; к тому времени унижение будет восприниматься полегче.

– Хорошая мысль, – сказал Менденхолл и увидел, что победители дружно идут к побежденным. – Только этого нам не хватало!

Когда Вирджинию опустили на землю, она чисто по-женски улыбнулась и, подмигивая, уставилась на Карла.

– Губа рассечена сильно. Это я так? – сказала она и приложила руку ко рту с наигранным выражением «Господи, что я наделала!».

– Не думал, что ты способна на такое, мадам заместительница, – сказал Эверетт, поднявшись, и крепко обнял ее. – Должен признать, вы нас сделали!

Вирджиния улыбнулась, высвободилась, потом кто-то дал ей сотовый телефон, и она набрала свой код системы безопасности для суперкомпьютера «Европа», чтобы связаться с наружной линией.

– Кому это ты звонишь? – испуганно спросил Эверетт.

– Джеку, разумеется. Хочу сама сообщить ему.

– Вирджиния, давай поговорим об этом, – сказал он и последовал за ней, все еще пытавшейся установить связь.

На другой стороне поля Найлз Комптон по-прежнему улыбался, глядя, как встречаются обе команды. Улыбнулся еще шире, увидев, что Эверетт и Менденхолл бегут за Вирджинией Поллок. Собрался было спуститься на поле и поразвлечься, но тут к нему подошел морской пехотинец.

– Прошу прощения, доктор Комптон, вас срочно вызывает дежурный офицер службы безопасности. Говорит, что на связи наш контакт из ФБР в Вашингтоне. Похоже, у нас неприятность в Мексике! – сказал посыльный и перевел взгляд с Найлза на Пита. Потом подался к директору отдела, – Сэр, у нас потери.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Найлза.

– Пит, догони капитана Эверетта и Вирджинию, пусть немедленно идут ко мне в кабинет. Скажи, что, возможно, в Мексике у нас код один.

Пит тут же побежал наперерез Эверетту. Он знал, что означает «код один», как и вся группа «Событие» – люди во время операции попали в беду, возможно, ранены или даже убиты!

Найлз повернулся и пошел к выходу из спорткомплекса, недоумевая, как может спонсируемая университетами команда оказаться в чрезвычайном положении, когда Сара находилась там только для того, чтобы определить геологическую формацию, в которой на стене пещеры находились древние пиктограммы.

С Райаном и другим охранником при ней пострадать или даже погибнуть могли три члена группы «Событие». Начальник отдела Найлз Комптон понимал, что, по крайней мере, в Мексике возникло серьезное осложнение.

Ларедо, Техас

Четыре часа спустя

За столиком в ресторане «Аламоса» в центре Ларедо сидел человек, одетый в пепельно-серый костюм с ярко-красным галстуком. Волосы мужчины были острижены коротко, однако не настолько, как были на протяжении восемнадцати лет службы в армии Соединенных Штатов. Он стал более улыбчивым после того, как сменил службу после дачи в две тысячи шестом году показаний против армии и Белого дома о вмешательстве командования в дела Афганистана. Тогда майор Джек Коллинз решил, что его карьера пришла к концу, поскольку его отправили в пустыню в штате Невада и буквально похоронили под базой ВВС «Неллис». Там началась его служба прикомандированного к отделу 56–56, то есть к группе «Событие», в должности начальника службы безопасности. Тем вечером Джек Коллинз находился в отпуске. Он должен был встретиться с женщиной, в которую влюбился, после ее возвращения из Северной Мексики, где она принимала участие в археологических экспедициях.

Джек убрал телефон и улыбнулся матери, Кэлли, сидевшей за столиком напротив него; она ответила ему улыбкой и поставила на стол свой стакан. Этой женщине не верили, когда она говорила, сколько ей лет. Для матери Джека выглядела она слишком уж молодо. Лицо и тело у нее было женщины не пятидесяти четырех лет, как гласило свидетельство о рождении, а тридцати четырех – не больше. Шатенка Кэлли перевела взгляд с Джека на свою младшую, Линн, вернувшуюся в жизнь Джека после многих лет отчуждения. Служба препятствовала их обычным отношениям брата-сестры, как в большинстве семей. Линн служила в ЦРУ, Джек – в армии.

– Ну, Сара, как обычно, не отвечает по сотовому, – сказал Джек и потянулся к стакану с пивом.

– Может, у нее трудности с этим чертовым переходом границы. Ты же знаешь, какие там строгости из-за войны наркоторговцев в Нуэво-Ларедо – с ней ничего не случится, ты сам сказал, она далеко от опасной зоны, – заговорила Линн. – Судя по донесениям нашей агентуры, а также ФБР и техасских рейнджеров, там все улаживается. Уровень тревоги на границе значительно понизился.

Младшая сестра наблюдала за пьющим пиво Джеком. Она заметила в нем большие перемены с тех пор, как он увлекся Сарой. Ее вечно серьезный брат стал улыбаться гораздо чаще. Походка его обрела пружинистость, и в те несколько раз, когда она видела брата с Сарой, лицо его светилось. Впервые в своей суровой жизни он даже замедлял шаг, чтобы понюхать розы, и все это из-за женщины, которую брат называл «мелкой», Сары Макинтайр. Линн видела, что Джек мучительно нервничает перед первой встречей Сары с их матерью.

– Да, пожалуй, ты права, – сказал он и попытался отогнать все мысли о возможных проблемах, появившихся у Сары.

Кэлли Коллинз пристально наблюдала за сыном. Она была рада за Джека. Он сильно изменился с тех пор, как началась его командировка. Ее сын всегда был скрытным относительно своей личной и профессиональной жизни. Потеряв много людей в специальных операциях, он стал сдержанным, даже замкнутым. Теперь появилась эта женщина, с которой она собиралась встретиться здесь. Звоня по телефону домой, Джек только и говорил о Саре.

Она улыбнулась, когда Джек заговорил с младшей сестрой. Он очень напоминал ей его отца, Джона, погибшего, когда Джеку было всего одиннадцать лет, в каком-то далеком месте, которого ей так и не назвали. Он был тогда полковником, в том же возрасте и звании, что теперь его сын. Кэлли подозревала, что в своей должности и звании он, может быть, разузнал гораздо больше подробностей о судьбе отца, чем знала сама Кэлли, но если и да, то сын не делился с ней этими сведениями.

Кэлли давно уже поняла, что ей и не нужно ничего знать, кроме того, что ей сказано. Если бы ее муж погиб не при тех обстоятельствах, о которых сообщила армия, Джек нашел бы способ сказать ей. И знала, что если обстоятельства были секретными, Джек хранил бы эти секреты. Ей было достаточно знать, что он совсем такой, как отец, предельно честный, и она понимала, что их сын пошел тем путем, который наверняка одобрил бы отец.

– Джек, ты столько рассказывал о ней, что мне кажется, я уже знаю Сару. И если я права в своей оценке, она так же боится нашей встречи, как и я. Поверь, женщина, сумевшая завоевать твое упрямое сердце, уже пугает меня своей женской силой, – сказала Кэлли и улыбнулась, подняв стакан с мартини.

Джек покачал головой и покраснел. Упрямым он никогда себя не считал, но если мать и Сара заодно с Линн, Эвереттом, Менденхоллом, Райаном и Комптоном так говорят, должно быть, это правда. Джек поднял стакан с пивом и чокнулся с матерью. Линн засмеялась и присоединилась к ним.

Кэлли извинилась и вышла из-за стола, Линн подождала, чтобы она скрылась в полутьме ресторана, потом улыбнулась брату.

– Ну, сестричка, что делается в вашем доме невидимок?

– А с какой стати мне об этом тебе говорить? Я ведь до сих пор не знаю, что ты делаешь и с кем.

– Я не делаю ничего, тем более с кем-то значительным. Ты не особенно любопытна, так ведь? Мне было бы неприятно говорить о тебе с мистером Райаном – ты знаешь, что он неравнодушен к тебе.

– Джейсон Райан неравнодушен к каждой юбке!

– Вот-вот. Как я могу хорошо руководить подразделением, если за мной наблюдает Райан?

– Сдаюсь, – сказала Линн и приложилась к стакану. Поставив его, улыбнулась, потом посерьезнела. – Раз ты спрашиваешь, и раз в управлении это не бог весть какой секрет, я занималась кое-чем, мягко говоря, странным в отделе Северной Америки. Похоже, у нас есть «кроты» в правительстве, возможно, в ФБР или в Лэнгли[15].

– Стоит ли говорить об этом мне?

– Так вот, мне сказали, что мой босс полагает – эту группу еще несколько лет назад накрыло ФБР… – Линн даже рассмеялась. – Хоть верь, хоть нет, но среди них было несколько «Людей в черном». Можешь поверить в такое?

– Сестричка, почему ты мне это говоришь? – спросил Джек и, увидев, что мать возвращается из туалета, взял стакан с пивом.

– В моем донесении говорится, что эта группа состоит из бывших военных. Раз ты как будто знаешь всех оперативников групп особого назначения в армии и не только, то, может, слышал что-то нужное мне?

Джек помедлил пить пиво. Он знал все подробности того, о чем говорила Линн. Знал, что «Люди в черном» – «Черные команды» корпорации «Кентавр» разогнаны группой «Событие» после инцидента в Аризоне еще шесть лет назад.

– Я слышал о «Людях в черном» только в шутках о них. И, несмотря на слухи обо мне, не знаю всех оперативников в мире, – он улыбнулся, – знаю только в западном.

– Скотина! – прошептала Линн, когда их мать вернулась. Джек поднялся и придвинул ей стул.

Коллинз смотрел на младшую сестру, опасаясь, не грозит ли ей беда. Если «Люди в черном» или корпоративные «Черные команды» реформируются, это означает, что они вполне могут иметь «кротов» в ФБР или в ЦРУ. И решил поговорить на эту тему с Комптоном.

Джек сел снова, отхлебнул пива и взглянул на часы. Сара опаздывала уже больше, чем на час, а ведь несмотря на то, что он сказал матери и сестре, Сара никогда никуда не опаздывала. У нее было хорошо развито чувство времени, и она заранее готовилась ко всему. А к такой важной встрече она уж точно не отнеслась бы легкомысленно, так как просила Джека познакомить ее со своей матерью уже в течение двух лет. В конце концов Линн прикрыла его часы ладонью.

Джек поставил стакан с пивом на белую скатерть.

– Я знаю, что она будет здесь. Только…

– Джек, – сказала Линн, она не убирала руку с его запястья, но взгляд ее был устремлен на что-то вне поля зрения брата. – Здесь Карл с Уиллом.

Когда Линн назвала два этих имени, у Джека сжалось сердце. Он повернулся на стуле, и впервые в жизни при виде выражения лиц этих людей ноги его ослабли. Он нервно сглотнул и поднялся, рассеянно уронив на пол лежавшую на коленях салфетку. Эверетт быстро шел по переполненному ресторану к их столу.

– Так, что вы оба здесь делаете? – спросил он уверенно, с напускной легкостью.

Эверетт был одет в джинсы и рубашку поло, Уилл примерно так же. Эверетт приветствовал кивком Кэлли и Линн. Все заметили его рассеченную губу и пластырь на подбородке.

– Миссис Коллинз, Линн, прошу прощения, что вмешиваюсь, – только и сказал Эверетт, потом взял Джека за локоть и вывел из-за стола.

– Джек, за границей стряслась беда, – зашептал он. – Убиты мексиканский профессор, его помощник и младший капрал Адолл! – Карл огляделся, и Джек увидел на его лице гневное выражение. – А Райан получил тяжелую рану и находится в больнице Нуэво-Ларедо.

Джек стиснул зубы и неотрывно смотрел на Эверетта, ожидая продолжения.

– Те, кто сделал это, забрали Сару, еще одну женщину и профессора из Бэйлора, которая была упомянута в списке участников раскопок, который Сара отправила вчера.

Джек думал, но его мысли никак не отражались на лице – этому препятствовал охвативший его страх. Это чувство было непривычно ему, способность думать в боевых условиях, когда требовалась быстрая и точная реакция, давно стала его второй натурой. Он не замечал подошедшей Линн. А она уже достала сотовый телефон и готовилась помочь Джеку чем только можно, так как услышала последние слова Эверетта.

– Это все, что известно? – спросил, наконец, Коллинз.

– В аэропорту у нас стоит самолет, мы используем его как командный пункт. Там Пит Голдинг, с ним охранно-штурмовая команда из восьми человек. Пит делает, что только возможно, с «Европой». У него есть список подозреваемых, но из-за границы звучит только одно имя: компьютер утверждает, что это…

– Наверняка Хуан Гусман, – сказала Линн, не дав Карлу договорить.

Джек повернулся к сестре. Будучи заместителем директора, начальником отдела операций в Северной Америке, Линн знала обо всем, происходящем на этом континенте.

– Объясни, – нетерпеливо потребовал Джек.

– В северной Мексике ничего не происходит без его распоряжения. Он необъявленный победитель в войне наркоторговцев. У него есть деньги и собственная армия. Он без колебаний пересекал границу и начинал войну с теми, кто встал ему поперек дороги, – объяснила Линн, отошла и набрала номер. Оглянувшись, сказала: – И этот небольшой полк его головорезов оснащен лучше, чем мексиканские вооруженные силы.

– Этим занимаются ФБР и Министерство национальной безопасности, и Найлз сейчас разговаривает с президентом, пытаясь добиться для нас оперативного простора. Но все в Вашингтоне закатывают истерику. Все напыщенные ничтожества хотят, чтобы этим занимались мексиканские власти. И поскольку мы засекреченная организация, принимать решение нам разрешают в последнюю очередь!

– Нет, я не брошу там Райана и Сару, пока мы ждем прохождения по инстанциям, – Джек взглянул на встревоженного Менденхолла, потом на Эверетта. – Послушай, мне нужен Пит и сведения, которые могут раздобыть он и «Европа». Однако вам обоим не нужно расстраиваться, если президент прикажет нам ничего не предпринимать; вам нужно находиться в аэропорту, в самолете.

Эверетт отвел взгляд от Коллинза к Уиллу Менденхоллу. Покачал головой и снова посмотрел в глаза полковнику.

– Джек, ты прекрасно знаешь, что это ничего не даст. Нам нужно перейти границу.

Линн убрала сотовый и подошла к ним.

– Знаешь, Джек, мой отдел в Лэнгли соглашается. Должно быть, нападение устроил Анаконда – у этого мерзавца такое прозвище. Вот, слушай. Гусман не только крупнейший наркоторговец по ту сторону границы, он торгует еще и женщинами. Будем надеяться, что именно для того он захватил Сару и остальных, – это даст тебе время. На кого бы вы ни работали.

– Нам не даст это времени, сестричка, увози маму отсюда в надежное место. Этот город вскоре может стать небезопасным.

– Джек, начинать войну с Гусманом нельзя; у него там целая армия. Как я уже говорила, он без колебаний не раз уже пересекал границу для сражения с нами.

Джек раздраженно приподнял левую бровь и пошел попрощаться матерью.

– Мама, у меня срочное дело, – сказал он Кэлли, поцеловав ее в щеку.

– Будь осторожен, Джек!

Коллинз подмигнул Кэлли, повернулся и пошел мимо Эверетта, Линн и Менденхолла к двери ресторана.

– Карл, ты должен остановить Джека, заставить его хорошенько подумать! Если он отправится туда с наскоро составленным планом и с намерением вести переговоры, Сара и остальные, скорее всего, будут убиты. Анаконда совершенно безжалостен, кроме того, он умен, и к тому же бизнесмен. Скажи Джеку, пусть использует это, если сможет. Скажи своему начальству, что у Джека не будет там ни малейшего шанса! Делать это нужно по официальным каналам, так что пусть занимается этим ФБР, – взмолилась Линн.

Эверетт посмотрел, как Менденхолл спешит догнать Коллинза, но сам задержался, чтобы посмотреть сестре Джека в глаза.

– Я предпочту наскоро составленный план Джека любому другому тщательно продуманному. Я всегда ставлю на твоего брата!

Линн поняла, что Карл прав. Крепко сжала сотовый телефон, потом положила ладонь на плечо Эверетту.

– Я сделаю все, что смогу, со стороны разведки. Теперь ступай, мне нужно сделать еще звонки.

Капитан Карл Эверетт повернулся и поспешил вдогонку за Уиллом и Джеком. Линн посмотрела им вслед, надеясь, что Джек все-таки прислушается к ее предупреждениям. Повернулась и подошла к матери.

– Мам, не пугайся. Джек знает, что делает, – сказала Линн, глядя, как мать допивает мартини.

– Дорогая, это не избавит меня от беспокойства, – сказала Кэлли, поставила на стол пустой стакан и встала. – Его отец тоже всегда знал, что делал.

Видя, как мать опускает голову, Линн смогла только кивнуть.

Международный аэропорт Ларедо.

Ларедо, Техас

К тому времени, когда Коллинз, Эверетт и Уилл Менденхолл подъехали к зоне спецрейсов, там стоял еще один самолет группы «Событие». Справа и слева от него находились два вертолета UH-60 «Блэкхок». Первый самолет был маленький «Лир джет», второй – переоборудованный «Боинг-707», мобильный командный пункт. Все трое были извещены, что директор отдела Найлз Комптон находится в самолете, и что он поручил Питу Голдингу использовать новейшее оборудование на старом «семьсот седьмом».

Джек не стал взбегать по мини-трапу, лишь заставил себя ускорить шаг и, поднимаясь, снял пиджак с галстуком. Эверетт и Менденхолл последовали за ним в самолет, Комптон встретил их у самого входа и, взяв Джека за локоть, повел к центру связи, расположенному в одном из отсеков полностью модернизированного «Боинга».

– Что нам пока что известно? – спросил Коллинз, войдя.

Принимавший радиопередачи моряк-связист снял шлемофон и взглянул сперва на Найлза, потом на Джека.

– Пока что ФБР оповестило периферийное отделение о возможном освобождении заложников по ту сторону границы. Госдепартамент связался с президентом Мексики Хуаресом, но он не решается позволить американской спасательной группе пересечь границу. Сейчас наш президент разговаривает с ним по телефону.

Найлз отвел Джека от центра связи и подождал Карла с Уиллом.

– Положение в Нуэво-Ларедо до сих пор неустойчивое. Вооруженные люди этого Гусмана кружат сотнями вокруг его поместья. ФБР располагает данными, что этот извращенный мерзавец содержит женщин для своих наемников – это часть их социального пакета, – он увидел, как у Джека сжались челюсти. – Извини, полковник, я мог бы выразиться гораздо мягче.

Коллинз молча кивнул.

– Найлз, а чем этот Гусман занимается? – спросил Эверетт, чтобы перевести разговор в более конструктивное русло.

– Главным образом, конечно, наркотиками. ФБР сообщает, что он уничтожил всех своих конкурентов в этом районе, в том числе и тех, кто имел дело непосредственно с колумбийцами. То есть он могущественный сукин сын. Для него не проблема отправить ударные группы в Техас или в любое другое место, где, как он считает, что-то идет не так.

– Почему же он напал на место археологических раскопок? – спросил Джек по пути к компьютерному центру, находящемуся сорока футами ближе к хвосту самолета.

– Все очень просто. Во-первых, он считает все в радиусе тысячи миль своей территорией. Во-вторых, собирает все, имеющее отношение к мексиканскому культурному наследию. В прошлом году он даже давал интервью мексиканскому телевидению, где утверждал необходимость хранить наследие мексиканской истории и культуры в Мексике. Думаю, Сара и полевая группа оказались подходящим объектом для захвата, и только.

Джек выслушал и отдернул штору, закрывавшую вход в компьютерный центр. Там его взору предстал Пит Голдинг со своей расширенной компьютерной командой. Пит отвернулся от большого монитора в пятьдесят пять дюймов по диагонали и развернул свое кресло к полковнику.

– Джек, прими мои…

– Потом, док. Что ты обнаружил?

– Да-да, конечно, – сказал Пит, повернувшись к монитору. – Так вот, благодаря Комптону и ВВС США, высоко над поместьем Гусмана летает беспилотник. Пока что «Европа» обнаружила в непосредственной близости семнадцать охранников, но нашла и многочисленные источники тепла, исходящего из построек, окружающих главное здание: территория, как видишь, большая. В постройках могут находиться еще сто человек, а по сведениям ФБР и мексиканской полиции, такая оценка может оказаться явно недостаточной.

Коллинз смотрел на монитор и рассматривал крупное поместье, принадлежавшее Хуану Гусману. Видел большой плавательный бассейн, теннисный корт и конюшни. Там была частная взлетно-посадочная полоса и ангары для по меньшей мере пяти-шести самолетов. В центре усадьбы на площадке стоял вертолет.

– Вижу, наркоторговля все еще приносит высокие дивиденды, – заметил Эверетт, тоже смотревший на монитор.

– Пит, есть какие-то сведения о том, где этот сукин сын будет… – Джек сглотнул. – Будет держать захваченных женщин?

– Нет, но я могу попросить «Европу» попробовать догадаться, как только она похитит спецификации имения у мексиканского правительства.

Джек и остальные поняли, что этот суперкомпьютер без особого труда обходит системы защиты других систем, и у него это хорошо получается. Он даже вторгался ранее в системы «Крэй»[16], принадлежавшие ЦРУ, ФБР и Пентагону – и не без успеха.

– Для чего мексиканскому правительству планы его дома? Разве там не действуют законы государства? – спросил Найлз.

– По идее так должно быть, но, похоже, «Европа» обнаружила документ, где говорится, что участок и дом в начале двадцатого века принадлежали федеральному правительству Мексики. И есть еще одна любопытная история. В марте девятьсот шестнадцатого года сам «Черный Джек», генерал Джон Першинг, вместе с лейтенантом Джорджем С. Паттоном вторгся в Мексику. – Тут Пит повернулся к большому экрану, нажал несколько клавиш на клавиатуре, и на экране появились несколько очень старых фотографий усадьбы, построенной в далекие времена. На фотографиях были царапины и стоял штамп «Собственность Национального архива США».

– «Европа» извлекла их из нашей базы данных? – спросил Найлз.

– Только что обнаружила, – ответил Пит с легкой ноткой гордости за работу суперкомпьютера. – Похоже, наш отдел в плане первых полученных заданий уже действовал в девятьсот шестнадцатом году, и «Европа» сообщает, что у нас есть целое хранилище информации; но, поскольку то было одно из первых заданий, порученных отделу пятьдесят шесть – пятьдесят шесть, этот материал не был включен в каталог, – Пит поднял слегка опечаленное лицо. – Видимо, в те дни порядок в группе «Событие» был несколько другим.

– Это не оправдание. Найди номер хранилища и направь туда наших архивистов.

– «Европа» уже нашла это хранилище. Оно в Арлингтоне, в старом комплексе. Насколько я понимаю, президент Франклин Рузвельт приказал плотно закрыть это хранилище и его оставить там, когда отдел перенес свою деятельность в Неваду.

– Ценная информация, доктор Голдинг, но какое она имеет отношение к тому, что происходит сейчас? – спросил Менденхолл, досадуя на медлительность происходящего.

– Может быть, никакого, но, может быть, и очень значительное, – ответил Пит, постукивая пальцем по экрану. – Официальной целью вторжения в Мексику Восьмого кавалерийского полка было взять в плен или убить мексиканского бандита Панчо Вилью. Теперь, согласно истории и военным донесениям, выясняется, что Вильи во время вторжения не было вблизи приграничного города Нуэво-Ларедо, однако полк провел два дня в Ларедо и возле поместья с названием «Врата погибели». Три постройки были сожжены дотла, несколько человек были убиты американскими военными. Газеты в Мехико подняли из-за этого большую шумиху. До сих пор мы не нашли объяснения налета Першинга на имение и причастности к этому налету группы «Событие». Но если сможем проникнуть в хранилище номер ноль-ноль одиннадцать в старом комплексе, то, возможно, найдем путь и в поместье.

– Может быть, она представляла собой убежище Панчо Вильи, – сказал Эверетт.

– Этого не могло быть. И вот что самое интересное. Этой самой землей еще два года назад владел не кто иной, как Рамон Карбахаль, очень близкий друг и союзник Вильи. Из документов следует, что Панчо Вилья никогда не бывал там и приказал своим людям ни в коем случае не соваться в эту часть Мексики! Эти показания дали бывшие члены его революционного совета. И вот что еще более странно… Земля и поместье не принадлежали мексиканцу; они были проданы американскому гражданину, профессору Лоренсу Амброзу. Мы сейчас собираем о нем сведения. Однако я отвлекся. Этот профессор Амброз и является причиной того, что у нас есть поэтажный план, подробный чертеж, сделанный капитаном инженерного корпуса во время вторжения Першинга. Судя по координатной сетке на этом чертеже, действовали они очень систематично, словно искали что-то. Вот почему «Европа» может сделать догадку о местонахождении заложников.

– Замечательно, Пит, – сказал Эверетт. – Можем мы получить распечатку этих чертежей?

– У ФБР есть доступ к ним? – спросил Джек.

– Нет, я еще не отправлял наших сведений через президента.

– И не отправляй. Пусть они пока остаются внутренними, – сказал Коллинз и взглянул на Найлза, тот нехотя кивнул.

– Согласен, Джек, – пока что. Однако нам требуется ждать решения президента, когда переходить границу.

– Каково состояние мистера Райана? – спросил Джек, стыдясь того, что подумал о своем лейтенанте лишь во вторую очередь.

– Американский консул в Нуэво-Ларедо приехал к нему до того, как его отвезли в операционную. Потом его охраняла группа оперативников ФБР, и сейчас его транспортируют в Лас-Вегас. Состояние его серьезное, но врачи говорят, что он выкарабкается. Показаний он пока не давал.

– Полковник, зачем его транспортировать сюда? Раз ему нужна операция, почему мы не оставили его на месте, не предоставили хирургам возможность оперировать его там? – спросил Менденхолл, беспокоившийся о своем близком друге.

– Как думаешь, что сделает этот Гусман, узнав, что мы оставили свидетеля убийства двух мексиканцев и похищения двух американок?

Не сказав больше ни слова, Коллинз повернулся, вышел из компьютерного центра и пошел в тактический отдел, где он мог обдумать все сведения, предоставленные Питом.

Уилл кивнул и последовал за полковником.

Карл Эверетт чуть помедлил, потом взглянул на директора отдела.

– Найлз, ты знаешь, что Джек отправится туда и без распоряжения президента.

– Знаю, только нужно дать ему время все хорошо спланировать, – объяснил Комптон и взял у Пита распечатку плана. – Изучите и найдите путь туда. Мне нужно точно выяснить, почему наша группа была там почти сто лет до того, как мы узнали о «Вратах погибели», и почему эта операция не была зарегистрирована в наших архивах. Найдите и вызволите Сару!

Эверетт с улыбкой взял поэтажный план.

– В этом, мистер директор, можете не сомневаться.

Нуэво-Ларедо.

10 миль южнее границы

Новенький вертолет «Сикорски» С-76С++, окрашенный в превосходные темно-бордовый и золотистый цвета, сделал два круга, пока летчик не увидел человека, который вошел на вертолетную площадку в центре усадьбы и двумя ярко окрашенными лопатками стал показывать ему, чтобы он садился рядом с уже стоявшим вертолетом. Потребовалось три минуты разговора по радио с человеком, утверждавшим, что он не знает английского, прежде чем им разрешили сесть. Все это время пассажир в заднем отсеке интуитивно знал, что на них наведена отнюдь не одна ракета с тепловой системой самонаведения.

Когда ярко раскрашенный «Сикорски» медленно садился на тщательно прибранную вертолетную площадку, его тут же окружили десять человек с автоматами, выглядевшие довольно зловеще. Летчик оглянулся на задний отсек и покачал головой.

– Похоже, тут группа приветствия, сэр, – произнес он в микрофон.

Высокий мужчина в заднем отсеке не ответил; он только снял наушники и провел пальцами по белокурым волосам. Когда вертолет мягко сел, он подался в кабину летчика.

– Не вылезай и будь готов немедленно взлететь снова!

Летчику не понравилось это распоряжение, но он все-таки кивнул.

Из темноты усадьбы вышел человек в белом деловом костюме и пошел навстречу вылезшему из вертолета высокому блондину. Костюм встречающего был шелковым, и блондин видел на нем темные пятна пота. Белая рубашка была испачкана чем-то у воротника, лицо мужчины было небритым.

– Мистер Джонс, мой наниматель удивился, получив весть от вашего представителя. После провала наших последних переговоров мы решили, что нашим отношениям пришел конец.

Человеку, которого встречающий назвал Хэновером Джонсом, было противно пожимать протянутую руку. Ногти на руках встречающего были грязными, пахло от него если не отвратительно, то, по меньшей мере, неприятно. Винты вертолета перестали вращаться, и Анри Фарбо, пряча брезгливость, пожал руку этого человека.

– Кстати, о моем компаньоне. Он должен был встретить меня в Ларедо, но не появился. Я получил только текстовое сообщение, что мне нужно лететь сюда, – сказал Анри, выпустив руку, которую пожимал, и едва сдержал желание вытереть ладонь о свои черные брюки.

– Видите ли, мистер Гусман настоял, чтобы ваш человек уступил его гостеприимству и остался в усадьбе. Не беспокойтесь, сеньор, с вашим человеком хорошо обращаются!

Фарбо увидел по глазам, что этот человек лжет, сразу же, за секунду до того, как он надел дорогие темные очки.

– Прошу, сеньор Джонс, хефе ждет вас, – сказал крепко сложенный человек, указав на виллу.

Фарбо застегнул пиджак и, не поворачивая головы, сосчитал людей в огороженном дворе, окружавшем вертолетную площадку. Их было десять, еще пятеро прятались в темноте. Повел глазами, прячущимися за темными стеклами очков, и увидел еще четверых, прятавшихся за окнами верхней веранды. И, не выказывая никаких эмоций, пригнул голову и вошел в полумрак виллы.

Анри сразу же снял темные очки, чтобы глаза привыкли к темноте в помещении. Сразу же увидел пожилую полноватую женщину, видимо, лет пятидесяти с небольшим. Она вышла вперед, вытирая руки о белый передник. Насмешливо улыбнулась сопровождавшему Фарбо человеку, и тот попятился.

– Добро пожаловать в наш дом, сеньор…

– Хэновер Джонс, мама, – сказал невысокий, хорошо одетый человек с усами, выйдя из-за спины своей матери. Произнес несколько слов по-испански – Фарбо понял их не хуже, чем остальные люди в этой комнате. Велел матери идти в свою комнату, а не в кухню, и не обращать внимания на все, что она может услышать в течение часа. Анри Фарбо подумал, что человек, стоящий перед ним, либо забыл, что он говорит по-испански, либо сделал это намеренно. Если последнее, то нужно вести свое дело очень осторожно.

– Мистер Джонс, я рад видеть вас снова. Последний раз мы виделись в Колумбии, если память мне не изменяет. Я был тогда связником-разведчиком Пабло Эскобара. В то время моя торговля антиквариатом представляла собой просто увлечение из-за моего… ограниченного дохода.

Анри улыбнулся.

– Да, видимо, так оно и было, и да, мы виделись в Колумбии. Рад видеть, что вы сделали успехи после… несчастья, случившегося с сеньором Эскобаром.

Хуан Гусман не протянул Фарбо руки. Не улыбнулся при воспоминании о предательстве им, Хуаном Гусманом, крупнейшего в мире наркоторговца, и о том, что именно он позволил колумбийским и американским спецназовцам убить его в декабре 1993 года.

– Его время прошло, сеньор. Настала пора дальновидным людям захватить лидерство в делах, касающихся южных регионов Западного полушария.

Фарбо знал, что это за дальновидность, и как она использовалась. Устраняя всех конкурентов по распространению наркотиков в Мексике и захватывая картели изготовителей зелья на юге, Анаконда убил не менее восьмидесяти крупнейших наркодельцов в Мексике и в Южной Америке; но больше всего в этой гражданской нарковойне страдали маленькие люди: по самым скромным подсчетам, их погибло более тридцати тысяч, пока пыль не осела на севере Мексики, у самой границы с США. Теперь Хуан Гусман руководил крупнейшей наркоимперией в мире и был прозван «Анакондой» за сильную, удушающую, выжимающую все соки хватку, которой он ухватил все и вся и вся к югу от этой границы.

– Но это уже история, – он, наконец, улыбнулся и протянул руку с наманикюренными ногтями, Анри пожал ее. – По словам вашего человека, вы интересуетесь моей коллекцией искусства анасази[17].

– Да, моя коллекция явно недостаточна, а ваша переполнена. И поскольку анасази жили севернее границы, я решил, что кое с чем вы можете и расстаться, – Анри выпустил его маленькую руку и оглядел хорошо обставленную комнату. Увидел стоявших поблизости троих людей Гусмана, неотрывно наблюдавших за ним. – Особенно меня интересует та вещь, которую вы купили в Сан-Диего, – очень красивый серебряный артефакт.

Анаконда улыбнулся и посмотрел в голубые глаза Фарбо.

– Ах, да, серебряный змей. Сеньор, это очень редкая вещь. Единственный артефакт анасази, запечатлевший такого великолепного змея. Но должен поправить вас, сеньор, эта вещь не куплена, она… как бы это выразиться… завещана мне покойным владельцем.

Анри прекрасно понял, что это означает. Гусман просто убил бывшего владельца и забрал эту вещь.

– Что ж, поскольку ваши затраты минимальны, может быть, мы сможем прийти к соглашению? – спросил с улыбкой Фарбо.

– Возможно, сеньор, возможно, – сказал Гусман и жестом предложил Фарбо идти вперед первым. – Почему бы нам не осмотреть вещь, чтобы вы могли оценить ее красоту и сделать мне достаточно обоснованное предложение, которое не будет слишком оскорбительным?

Бывший французский полковник шагнул мимо невысокого мексиканского наркобарона, заметив, что в глазах его улыбки нет. По мнению француза, прозвище «Анаконда» было вполне заслуженным, поскольку глаза у Гусмана были такими, как у большой хищной змеи. Анри хорошо знал этот взгляд, потому что и сам был способен на то же самое.

Люди в комнате построились за спиной своего главаря и пошли следом за ним и Фарбо к большой двери. Обогнав Анри, Гусман открыл громадную дубовую дверь и затем достал связку ключей, чтобы отпереть находящиеся за ней стальные ворота. Включил свет, и Анри увидел ведущую вниз винтовую лестницу.

– Нужно, чтобы эту вещь отчистили мои специалисты, поэтому, если последуете за мной, сеньор Джонс, мы осмотрим мои произведения искусства в гораздо более комфортной обстановке.

Анри отвернулся от лестницы и посмотрел на невысокого человека перед собой. Пришел в ярость, поняв, что попал в западню. Его план никого не ввел в заблуждение, и, торопясь найти маленькую Сару, он совершил большую ошибку, решив, что наркобарон окажется настолько жадным, что не станет его проверять. Фарбо кивнул и потом уголком глаза увидел находившихся сзади людей. Ему ничего не оставалось, как улыбнуться и шагнуть в бездну, темневшую за воротами.

Анаконда не сводил глаз со спины человека, о котором его разведчики донесли, что это не Хэновер Джонс из Нью-Йорка, а Анри Фарбо. Гусман знал, что хотя коллекционирование и является его основным занятием, причина того, что он находится в Нуэво-Ларедо, совсем другая. Бандит знал эту истинную причину и решил слегка поразвлечься в этот скучный день. Улыбнулся и стал спускаться по лестнице вслед за своим гостем.

Вскоре Анаконде надоест эта игра.

2

Международный аэропорт Ларедо.

Ларедо, Техас

Весь частный сектор международного аэропорта Ларедо был теперь закрыт для регулярных рейсов. «Шевроле Тахо» подъехал к двадцати другим машинам той же модели. Джек понял, что федералы приехали значительными силами. Посмотрел на Эверетта с Менденхоллом, и Карл указал подбородком на большой открытый ангар, видимый из иллюминатора их самолета. Внутри стоял фургон спецназа полицейского управления Ларедо, рядом с ним находился большой фургон, принадлежавший, как Джек знал, отряду ФБР по освобождению заложников. У Коллинза по спине побежали мурашки. Он покачал головой, поняв, что президент Соединенных Штатов принял решение: освобождение будет проводиться под руководством ФБР, не армии и тем более не самого охраняемого и секретного агентства президента, отдела 56–56. Обычно Джек понимал, что секретность крайне необходима, но в эту минуту ему была совершенно безразлична секретная сторона их дела. Он понимал, глядя на собравшиеся федеральные власти, что освобождение будет строго полицейской операцией.

Джек и Эверетт покачали головами, когда агенты ФБР остановили машину журналистов и стали их расспрашивать. Оба понимали, что весть об инциденте распространяется по стране и за границей; это означало, что операция быстро привлекает к себе внимание, и группа «Событие» не может участвовать в ней.

– Просим директора отдела Комптона и полковника Коллинза зайти в центр связи; президент находится на видеосвязи через «Европу», – прозвучало объявление по громкоговорителю.

Комптон присоединился к Джеку, и они медленно пошли в центр связи «Боинга».

Джек стоял перед Комптоном и видел, как тот глубоко вздохнул. Начальник отдела говорил и слушал в течение трех минут, и Коллинз с нетерпением ждал решения, будут ли они участвовать в попытке освобождения.

Сообщенная президентом новость была неутешительной.

– Да, мистер президент, пока вы не получите точных сведений, – сказал Найлз, чувствуя накал ярости Джека у себя за спиной. – Но, сэр, могу я рекомендовать, чтобы это передали «Дельте»?[18] В секретную зону аэропорта уже прорвались журналисты, значит, Гусман узнает о любой попытке освобождения еще до ее начала, – Найлз протянул Джеку полоску бумаги, и полковник выругался себе под нос, прочтя слова «Ничего не выходит». – Да, сэр, – произнес Найлз, положил телефонную трубку и кивнул моряку-связисту, прикомандированному к группе «Событие». – Джек, президент хочет поговорить с тобой, – Найлз встал и отошел на несколько шагов.

– Полковник, вы слушаете? – раздался суровый голос.

– Да, мистер президент, – ответил Коллинз.

– Предупреждаю вас, как только что предупредил Найлза: не превышайте своей власти, полковник. Наши отношения с президентом Хуаресом оставляют желать лучшего со времени его избрания. Мы не можем вторгнуться в Мексику с группой людей, присутствие которых я никак не смогу объяснить. Секретность вашего отдела очень важна, даже важнее судьбы кого бы то ни было из личного состава! Это ясно, полковник?

Найлз видел, как Джек сделал полуоборот и, казалось, собирается уйти, но Коллинз подошел к нему и указал на громкоговорящий телефон, а президент продолжал говорить.

– Я даю вам и этой маленькой лысой сволочи много, подчеркиваю, много воли, полковник, и жду, что мои приказания будут выполняться. Это международный инцидент, черт возьми!

– Мистер президент, вы прекрасно знаете, что моя служба безопасности имеет гораздо больше шансов вызволить оттуда наших людей, чем кто бы то ни было. Мы сплоченные, мы знаем реакции друг друга. Прошу вас дать нам разрешение.

– Не перебивайте, полковник! Ваш начальник объяснил мне положение вещей после этого треклятого факта. Только поэтому агенты ФБР не штурмуют сейчас ваш самолет. Если я это разрешу, ваша группа может лишиться секретности. Остановитесь и подумайте!

Коллинз продолжал молчать, а Найлз закрыл глаза и снял очки с толстыми линзами.

– Не слышу «Вас понял, мистер президент!».

– Да, сэр. Понял.

– Итак, я только прошу дать мне время согласовать наши действия с мексиканскими властями. Нам нужен их президент. Он знает, какую угрозу представляет собой этот Гусман. Однако не хочет военного вторжения в свою страну. Это должно быть делом правоохранительных органов, не армии. Как там мистер Райан?

Джек покачал головой, подошел поближе к громкоговорящему телефону и сел, давая телу краткий отдых.

– Райан крепкий парень. В руках американцев шансов у него гораздо больше, чем под скальпелем хирургов Гусмана.

– Полковник, дайте нам время. Мы вызволим этих женщин из-за границы. Лысый, держи там своих людей в узде, а то пожалеешь!

Найлз подошел поближе к микрофону.

– Держите нас в курсе, мистер президент.

– Отвечай, книжный червь!

– Да, сэр, мы останемся на месте.

Связь прекратилась, Найлз повернулся к Джеку и слабо улыбнулся.

– Похоже, я попадаю в немилость.

Джек встал и положил Найлзу руку на плечо.

– Понимаю ваши чувства, директор. Что с другим человеком, с Адоллом?

– Мексиканская полиция нашла тело Адолла, сейчас его переправляют через границу.

Коллинз кивнул и посмотрел на Пита Голдинга, стоявшего рядом с Найлзом. В руке у него было несколько вещей, он отдал их Комптону и медленно отвернулся от взгляда Джека.

– Что такое? – спросил Эверетт.

– Наш наблюдатель-беспилотник, – ответил Пит, – сделал эти снимки. Они зернистые, но, думаю, вы сможете разглядеть то, что увидели мы с «Европой», – Найлз, разглядев верхнюю фотографию, протянул Джеку увеличенный снимок. – Они сделаны всего пятнадцать минут назад, – объяснил Пит.

Коллинз посмотрел на отпечатки размером восемь на десять дюймов, и у него замерло сердце.

– Просто замечательно, – сказал Эверетт, глядя через плечо Коллинза, когда тот рассматривал первый и второй снимки. – Что там, черт возьми, с этим парнем?!

На первой фотографии высокий белокурый человек выходил из шикарного вертолета. Вторая была сделана несколько секунд спустя, и этот человек смотрел в небо, словно знал, что там летает беспилотник. Человека на фотографиях узнал бы каждый член группы «Событие». Это был полковник Анри Фарбо.

– Я считал, что этот сукин сын способен на многое, но не думал, что он вмешается в это дело, – сказал Эверетт, когда Джек отдавал фотографии Найлзу.

Комптон смотрел, как Джек идет к открытой двери «Боинга». Быстро принял решение и жестом велел Эверетту с Менденхоллом присоединиться к нему.

– Полковник, думаю, что президент согласится на совместную операцию мексиканского спецназа и ФБР. «Европа» проникла в компьютер ФБР и сообщает, что они, скорее всего, выступят через два часа. Я отправил план поместья президенту, он передаст его по обычным каналам отряду ФБР по освобождению заложников, – сказал Найлз, стараясь при этом не смотреть Джеку в глаза. – Я решил, что им нужна любая помощь.

Джек подождал, чтобы начальник отдела встретился с ним взглядом, и едва сдержал ругательство, готовое сорваться с языка. Эверетт и Менденхолл понимали, что Найлз поступил правильно. Джек молча кивнул, понимая, что шансы Сары уцелеть во время этой операции только что уменьшились процентов на семьдесят пять. Он знал, что эта страна не научилась ничему после неудачной попытки спасения в иранской пустыне в 1980 году. Операция «Орлиный коготь» представляла собой сущее бедствие из-за участия в ней различных служб и была обречена на провал еще до начала. А теперь в спасательной операции участвовали не просто разные службы, но разные нации, и одна из этих наций могла запросто переметнуться на сторону Анаконды. Джек понимал, что если не среагирует на ненадежность сложившейся ситуации, то уже никогда не увидит Сару живой.

Найлз закусил губу, потом кивнул двум морским пехотинцам у дверей «Боинга». Они поняли и закрыли двери.

– Джек, – сказал он, отдав Эверетту полученные фотографии, – Питу с «Европой» есть что показать тебе. Я не делился этим ни с президентом, ни с ФБР.

Коллинз нетерпеливо ждал объяснения начальника.

– Похоже, Пит нашел ход в эту усадьбу.

В холодных голубых глазах Коллинза внезапно появилась надежда.

– И, – продолжал Комптон, отвернувшись, – граница все еще открыта для автотранспорта. Кажется, местные мексиканские власти никак не поймут, что у них возникла серьезная проблема.

– Но тебе придется найти путь в обход ФБР и сделать все до того, как их отряд по освобождению заложников снимется с места через два часа, – сказал Пит, снова присоединяясь к этой группе из четырех человек.

Эверетт улыбнулся.

– Я еще не встречал федерала, которого не мог бы обойти.

– Тогда, полковник Коллинз, вы и ваши люди свободны. Поспешите, пока президент ни о чем не догадался!

– Да, сэр, может быть, Джек, наш юный лейтенант Менденхолл и я попробуем ловить рыбу в Рио-Гранде, – сказал Эверетт с ширящейся улыбкой. – Вы знаете, что мы любим рыбачить.

– Знаю, – ответил Найлз. – Теперь, думаю, вам нужно пойти в оперативный отдел и совместно составить план. Только, джентльмены, составьте хороший, и помните: нам всем может крепко влететь за него, даже если он сработает!

Директор отдела Найлз Комптон снова отказывался выполнять прямой приказ президента Соединенных Штатов, своего лучшего друга.

Поместье «Врата погибели

Нуэво-Ларедо, Мексика

Анри Фарбо, все еще в образе Хэновера Джонса, стоял на шатком полу просторного подземелья. Там были туннели, – и новые, и очень старые, – отходящие от главного коридора каждые пятнадцать футов. Насколько он знал, Сару могли держать в любом из этих десяти ответвлений. Он ощущал на себе взгляды Хуана Гусмана и шести его подручных, пока ждал, чтобы хозяин повел их за собой. Мимо прошли несколько мужчин и женщин в повседневной одежде, направляясь в какой-то из туннелей. У одного из этих работников были весы и еще какие-то вещи, незнакомые Фарбо. Анри обратил внимание на кислородные маски у них на шеях. Взглянул на Гусмана, тот лишь улыбнулся.

– У меня много работников, обязанных проверять партии… ну, скажем, они проверяют чистоту некоторых веществ, отправляемых мне из южных районов Мексики. Прошу вас, сеньор Джонс, то, что вы ищете, находится здесь, – сказал Гусман, указав на большую стальную дверь справа.

Анри никак не мог раскусить этого человека. Ясно ему было одно: Гусман не доверял человеку по имени Хэновер Джонс. Фарбо заметил, что ни один из укороченных «АК-47» в руках охранников не стоял на предохранителе. Он наблюдал за Гусманом, набиравшим код замка большой двери. Дверь открылась с ясно слышимым шипением выходящего воздуха.

– Здесь только часть моей коллекции искусства анасази; остальное я подарил в знак предложения мира моим собратьям в Мехико. Но, думаю, тут есть очень интересные вещи.

Гусман отошел в сторону и пропустил Анри в дверной проем.

Анри понимал, что мог бы обмануть шестерых охранников, пока Гусман находится поблизости, схватить его и бежать вместе с ним, чтобы этот мерзавец играл роль щита. Но Фарбо подозревал, что за ними наблюдают не только многочисленные камеры слежения, которые он только что видел на коротком отрезке пути в подземелье, но и многие охранники поблизости.

– Вот две очень изящные вещицы. Их отчистили и мастерски отреставрировали.

Анри демонстративно достал из кармана пиджака лупу ювелира и с улыбкой наклонился, чтобы осмотреть большую скульптуру орла: такую могли бы сделать ацтеки. Скульптура была великолепной, мысленно заметил Фарбо, рассматривая древнюю работу. Потом перевел взгляд на другую вещь, помещенную на маленький столик. Это была резьба по камню, вырезанная из стены пещеры в Колорадо. Там были изображены мать и дитя – мать сидела на своеобразном троне, а дитя сосало ее грудь.

– Замечательные вещи.

Анри распрямился после беглого осмотра.

– Да, тем более что человек, у которого я их взял, был жадным гринго из Лос-Анджелеса, одним из так называемых моих братьев, которые продали свое наследие. Я бы не так возмущался, если б этот человек имел хоть малейшее представление, как вы, об их подлинной истории. Уверен, вы можете это оценить.

– Да, – сделал полупоклон Анри, – могу, сеньор Гусман! – улыбнулся шире и откашлялся. – Раз они достались вам так легко, надеюсь, вы не будете запрашивать рыночную цену за эти две вещи? – спросил Фарбо с легкой улыбкой.

– Тот факт, что они достались мне легко, сеньор Джонс, не снижает их ценности.

– Я оцениваю их обе примерно в два миллиона.

– Близко, сеньор, но пять миллионов еще ближе.

Анри кивнул.

– Я возьму их. А теперь… Я знаю, что хороший продавец всегда приберегает одну вещь, гарантирующую, что покупатель уйдет счастливым.

– Вы поистине искушенный коллекционер, – сказал Гусман, жестом предлагая Анри следовать за ним из маленького хранилища. Они и сопровождающие хозяина телохранители вышли в темный коридор и пошли по нему дальше. – Скажите мне вот что, сеньор Джонс: вас не беспокоит, что я не только коллекционер антиквариата?

– Если вы имеете в виду свою причастность к недавним происшествиям в Нуэво-Ларедо или даже экспансию в страны к югу от вашей границы, то нет. Каким образом человек зарабатывает деньги, нисколько не влияет на мой выбор партнеров для деловых отношений.

Гусман засмеялся. Этот глухой звук придавал оттенок лжи всему, что до сих пор говорил наркобарон. Анри точно знал, что эти два произведения искусства, украшенные резьбой анасази, самая настоящая подделка, дешевые копии. Как-никак, подлинник второй вещи находился именно в его доме на юге Франции. Он понимал, что нужно что-то сказать на тот случай, если его личина еще не раскрыта.

– Сеньор Гусман, искренне надеюсь, что вещи, которые мы идем смотреть, чуть более подлинные, чем те, что мы только что осматривали?

Гусман засмеялся и легко хлопнул Фарбо по спине.

– Надеюсь, сеньор, я не обеспокоил вас своей легкой проверкой. В моей работе на два фронта осторожность не может быть излишней!

– Понимаю, – сказал Анри и рискнул оглянуться на телохранителей, шедших в ногу с ними по высеченному в камне подземелью.

Гусман зашел вперед и остановился у другой двери. На ней не было кнопочной панели, и это была далеко не такая железная дверь, из какой они только что вышли. Анри снова пришел в ярость.

– Сеньор Джонс, за этой дверью у меня находится именно то, что вы хотели увидеть. Две превосходные вещи, которые я получил с северной стороны границы, и еще много местных произведений искусства, которые я ценю выше даже полученных с юга.

Он улыбнулся, открыл дверь и жестом предложил Анри войти первым.

Фарбо вошел, и в нос ему ударил жуткий смрад. Пока его глаза привыкали к слабому свету в этой более просторной комнате, он услышал плач ребенка. Потом разглядел прямо перед собой камеры, точнее, клетки. Оглядел представший его глазам кошмар. Женщины всех возрастов заполняли шесть холодных и сырых камер. В этой комнате тоже были охранники, словно бы ждущие кого-то еще. Самые ужасные подозрения Анри, похоже, подтвердились.

– Это часть моих побочных увлечений, сеньор Джонс. Тут находятся два экземпляра, которыми я больше всего горжусь; у меня пока что не было возможности осмотреть их как следует, но я уверен, вы сразу поймете их ценность.

Он жестом велел одному из охранников оттолкнуть в сторону двух грязных израненных женщин.

Гусман наблюдал, как сжимаются челюсти Фарбо. На полу из каменных плит сидели две женщины – одна белокурая, другая с короткими темными волосами. Меньшая из этих двух обрабатывала рану на темени белокурой. Прижимая тряпку к голове старшей женщины, Сара Макинтайр подняла взгляд и увидела, кто стоит перед ней у самой клетки. Глаза ее расширились, но она сдержалась, когда Анри зажмурился и чуть заметно качнул головой. Потом Фарбо увидел своего летчика и частного детектива из Сан-Антонио, лежавших обезглавленными на полу в первой камере.

– Разве они не такие, как я описал, сеньор Джонс? – сказал Гусман и жестом за спиной Анри подозвал своих людей. Встал за их спинами. – Разве это не те вещи, какие вы прилетели осмотреть, забрать, похитить у меня… мистер Фарбо?

Анри ни секунды не колебался и ничем не выказывал своих намерений. Он нанес сильный удар, не оборачиваясь – ударил одного из людей, надеясь, что это Гусман, ребром ладони по горлу, и тот грузно повалился. Потом двинул локтем стоявшему рядом, вбив нос глубоко в череп. Следующий в ряду занес железный откидной приклад «АК-47», чтобы заехать французу, но Анри оказался очень проворен, молниеносно пнув левое колено противника. Когда охранник стал падать, Анри выхватил у него укороченный «АК-47» и хотел его повернуть. Услышал где-то в отдалении Гусмана, когда тот засмеялся и восхищенно захлопал в ладоши. Тут ствол автомата одного из охранников ударил Фарбо по затылку, Анри упал на одно колено, и выхваченное у врага оружие отлетело далеко в сторону.

– Ваша репутация, ваша отвага сильно недооценены, сеньор Фарбо, – сказал Гусман, приблизясь и продолжая аплодировать. – Я думал, вы свалите одного, может быть, двух моих людей, но троих? Великолепно!

Сара опустила голову профессора Стэнсфилд на грязный пол, поднялась и подбежала к решетке. Она не понимала, что происходит, и как Анри Фарбо нашел путь к ее камере. Она видела, что ошеломленный ударом по голове Анри стоит на одном колене, а скотина Гусман аплодирует за его спиной. Наблюдала, как наркобарон схватил Фарбо за белокурые волосы.

– Подумать только, сеньор, что вы считали меня глупцом. Я покажу вам ту цену, которую многие заплатили за то, что недооценивали меня!

Гусман выпустил волосы француза и кивнул своим людям.

Сара громко вскрикнула, когда десять человек принялись избивать злейшего врага группы «Событие». Анри защищался, как мог, даже сумел повалить троих, пока не потерял сознание от жестоких пинков и ударов по голове и телу.

Сара взглянула на Анаконду, тот улыбнулся и прислонился к побеленной стене ее тюрьмы. Она испытывала смешанные чувства – Анри явно совершил очень глупый поступок – вошел прямо в ад, чтобы спасти ее. Как и почему – она боялась уже никогда не узнать.

– Прекратите! – крикнула Сара.

Гусман обратил взгляд на камеру, прямо на маленькую женщину, держащуюся за решетку и глядящую широко раскрытыми глазами на Анри Фарбо. Улыбка его ничуть не дрогнула, но он ничего не сказал. Однако с любопытством посмотрел на француза, стоны которого стали еле слышными.

– Alto[19], – сказал он, отойдя от стены. – Этот мужчина много для тебя значит? – спросил он Сару.

Сара выпустила прутья решетки и отошла назад – подальше от Анаконды.

– Так вот, малышка, он скоро умрет вместе с тобой, – Гусман последний раз пнул Фарбо в голову и махнул рукой своим оставшимся людям. – Положите его вместе с теми, ради кого он прилетел! Потом устроим развлечение, – бандит взглянул на часы. – У меня больше нет на это времени, – сказал он по-испански. – Мама выйдет из себя, если я опоздаю к обеду.

Под взглядом Сары этот невысокий разодетый человек улыбнулся снова и, бросив на нее последний взгляд, вышел из комнаты.

Анри грубым рывком подняли на ноги. У него почти отовсюду текла кровь, и он был на грани потери сознания, когда его толкнули к камере.

– Анри, тупой сукин сын, о чем ты, черт возьми, думал?! – спросила она. Фарбо лишь слабо простонал в ответ и поднял задрожавшие веки, когда отперли дверь камеры.

– Я… думал… теперь… самое время… появиться… твоему бойскауту.

Полковник Анри Фарбо лишился чувств за мгновение перед тем, как его бесцеремонно швырнули на холодный пол к ногам Сары.

Женщина опустилась на колени и убрала прядь волос с лица Анри. Покачала головой, увидев, как сильно он избит.

– Вы с Джеком злите меня больше любых десяти мужчин, глупый француз, – она подняла взгляд, когда дверь клетки заперли за уходившими охранниками. – И я ничуть не сомневаюсь, что Джек будет так же безрассуден и совершит такую же глупую попытку.

Она положила голову Анри себе на колени и все-таки улыбнулась ему. Фарбо не шевелился, когда она утирала кровь с его лица и головы. Она поражалась тому, что он сделал, не понимая, как и почему. Анри никогда не заботился ни о ком, кроме покойной жены, а теперь рисковал жизнью ради нее.

– Как мне понимать тебя, полковник? – Сара коснулась щеки Фарбо, когда он погрузился в ступор еще глубже. – Такого странного злого духа я еще не видела.

Международный аэропорт Ларедо.

Ларедо, Техас

Найлз Комптон вышел из кабины, кивнул Джеку, Уиллу и Карлу.

– Летчик только что получил с вышки разрешение выруливать. Он проложил курс в Сан-Антонио. Мы немного покружим, а потом объявим о легкой неисправности, чтобы вернуться. Это означает, что мы будем должны сесть здесь, в Ларедо, – Найлз взглянул на часы, – ровно через час. К этому времени вы уже будете либо за границей, либо под охраной ФБР.

Джек кивнул и посмотрел в хвостовую часть самолета, где по проходу быстро шли двое его людей с двумя большими сумками. Встретил первого и потом взглянул на армейского сержанта, который собирал их снаряжение.

– Здесь все? – спросил Джек.

– Так точно, сэр! Из вашего списка нет только спутникового телефона. Доктор Голдинг сказал, что раз у вас есть сотовый, не должно быть проблем со связью через наш спутник-разведчик и «Европу».

Джек похлопал сержанта по плечу.

– Этого должно быть достаточно, – сказал он и еще раз проверил содержимое большой черной сумки. Спутник, о котором говорил сержант, был знаменитым, но очень старым и не раз приходился кстати. Все это означало, что Найлз привлек средства, предназначавшиеся явно для чего-то другого. Посмотрел на Эверетта, проверявшего вторую сумку. – Сержант, ты и остальные члены команды охранников остаетесь с начальником отдела. Когда самолет снова приземлится здесь, в Ларедо, никто, подчеркиваю, никто не должен приближаться к самолету, пока я не вернусь! Это понятно?

К сержанту присоединился еще один армейский сержант и два морских пехотинца.

– Сэр, можно нам…

– Нет, – ответил Джек, потом несколько смягчился. – Нет, сержант. Это работа для небольшого отряда или двух-трех человек, и я боюсь, что ФБР и мексиканское правительство остановили выбор на небольшом отряде. Оставайтесь здесь и охраняйте этот самолет! – сержант кивнул. – Ваше предложение помощи принято к сведению, – сказал Джек, глядя при этом и на морпехов. – Спасибо всем!

Заработали все четыре двигателя старого почтенного «Боинга-707». Эверетт закрыл черную сумку и показал Джеку поднятый большой палец.

– Спасибо, босс, – сказал Джек, протягиваю руку Комптону.

– Верни Сару, полковник; мы не будем говорить ни о чем больше, пока не окажемся дома в Неваде – если после этого у нас еще будет дом, – начальник отдела улыбнулся, пожал руку Джеку, потом Уиллу и Карлу. – Теперь спускайтесь.

Услышав последние слова, сержант и оба морпеха подняли с пола секцию коврового покрытия у самой кабины и открыли маленький люк.

– Надеюсь, летчик знает свое дело, – сказал Менденхолл, глянув в черноту отсека электроники.

– Не беспокойся, лейтенант, летчик с Райаном старые приятели, – сказал Эверетт, бросая вторую черную сумку Коллинзу, находившемуся далеко внизу в брюхе самолета.

Менденхолл посмотрел, как Эверетт быстро спустился по маленькому трапу, потом взглянул на начальника отдела.

– Шутка насчет Райана и этого летчика должна придать мне смелости?

* * *

Глава местного отделения ФБР вышел из ангара, где заканчивалось планирование совместного налета. Увидел, как большой «707» тронулся с места, и тут один из его людей протянул ему телефон. На связи был директор ФБР в Вашингтоне: он, в свою очередь, передавал сведения президенту.

– Да, сэр, этот самолет готовится к взлету. Они проложили курс в Сан-Антонио, – сказал специальный агент в защищенный от подслушивания сотовый телефон. – Нет, сэр, самолета никто не покидал. Полковник и его люди по-прежнему на борту.

Неожиданно «707» стал набирать скорость и сделал крутой поворот перед ангаром, где отряд по освобождению заложников и их мексиканские коллеги готовились к рейду через границу. Слова директора ФБР и президента Соединенных Штатов заглушил пронзительный рев двигателей «Боинга». Найлз Комптон с ухмылкой смотрел из пассажирского иллюминатора, в то время как летчик нажал на тормоза, когда самолет находился прямо перед ангаром с агентами. Затем пилот дал почти полный газ всем четырем двигателям, отчего задрожали крылья. Главного специального агента оттеснило к открытым дверям ангара, могучий ураган выхлопных газов и рева обрушился на всех, расположившихся в ангаре. Люди силились закрыть двери, агенты снаружи спрятались за стоящими в ряд машинами.

В поисках защиты от созданной человеком бури агенты не увидели, как три человека вылезли из ниши передней стойки шасси, где они только что сняли изоляцию с отсека авиаэлектроники, чтобы влезть. Пригнулись и побежали в укрытие за стоявшим «Блэкхоком».

Летчик «Боинга», действительно друг Джейсона Райана, снова дал полный газ всем двигателям, когда один из фэбээровцев все же рискнул поднять голову над капотом своего «Шевроле». Крылья грозили оторваться от фюзеляжа, заходив вверх-вниз, словно самолет был громадной птицей. Тормоза перегрелись к тому времени, когда летчик увидел, что три человека подбежали к поджидавшей их машине.

В пассажирском салоне Найлз Комптон и усмехающийся Пит Голдинг наблюдали, как Джек, Карл и Уилл Менденхолл быстро выехали из охраняемой зоны, и тут летчик отвел назад четыре рычага. Открыл свой иллюминатор и помахал агентам, словно бы извиняясь. Пятнадцать оперативников из ларедского отделения ФБР, наконец, поднялись, потому что искусственно созданная буря утихла.

– Где только этот болван учился рулить самолетом, – сказал ведущий агент и снова поднес сотовый телефон к уху. – Да, сэр, прошу прощения. Нет, их самолет выруливает, и его никто не покидал!

Найлз отвернулся от маленького иллюминатора и взглянул на Пита.

– Ну вот, они в пути.

Пит с улыбкой посмотрел на своего начальника.

– Как думаешь, смогу я получить доступ к «Европе» из камеры, где мы будем сидеть, когда президент узнает об этом… снова?

– Пит, почему ты думаешь, что президент бросит нас в тюрьму? Скорее, всего лишь поставит обоих к стенке.

Пит кивнул и улыбнулся.

– Ну хоть прогуляемся напоследок.

Воксхолл, Лондон, Англия

Контора МИ-6[20].

Наиболее успешные операции проводились из здания, которое, благодаря фильмам о Джеймсе Бонде, является одной из самых привлекательных туристских достопримечательностей в Лондоне. Приехавшие сюда американцы, европейцы и азиаты могут делать снимки и удивляться, как такое великолепное здание может вмещать блестящую разведслужбу и не темнеть от ее характера.

Глубоко в подвале этого громадного здания из стекла и бетона есть маленький малоизвестный кабинет, где установлены несколько суперкомпьютеров, у которых одна-единственная задача – шпионить за лучшим в настоящее время другом Соединенного королевства – Соединенными Штатами Америки. Ряд протоколов, которые вручали одни министры другим в течение многих лет, оставались секретными дольше столетия, они стали таковыми задолго до того, как Америка и Британия стали союзниками с началом Второй мировой войны. Хотя шпионаж друг за другом был неизбежен с самого начала, никто в том или ином правительстве не подтверждал этого ни единым словом – так уж заведено.

В отделе дешифровки МИ-6, собственно, носящем название МИ-1, есть подотдел, таящийся в дальнем углу темного подвала. Специфическая задача этого подотдела – слежка за связью между правоохранительными и разведывательными службами у друзей по ту сторону океана. Именно там три человека ломали головы после того, как были приняты нескольких закодированных сообщений с красными флажками из Лэнгли, штат Виргиния, штаб-квартиры Центрального разведывательного управления, американского аналога МИ-6. Два ключевых слова и одно имя были расшифрованы по пяти различным сообщениям об операции, проводимой Федеральным бюро расследований и транслируемой через командный центр ЦРУ. Один из троих потряс головой и заработал на клавиатуре своего компьютера.

– Мы получили красный флажок на двух словах и одном имени, – раздраженно сказал этот человек. – И что это за треклятый значок рядом с флажком?! Я такого еще ни разу не видел.

Другой человек подошел с компьютерной распечаткой и посмотрел через плечо оператора.

– Недотепа, этот флажок означает, что сообщение идет наверх, на министерский уровень.

И, нахмурясь, посмотрел на значок, мерцающий подле красных флажков рядом с двумя словами и одним именем в американском коммюнике.

– Что это? – произнес он и потянулся за книгой с номерами всех отделов и их компьютерных терминалов. – Чертовски странно, – заметил он и положил большую книгу на письменный стол. – Это означает, что сообщение не только пойдет наверх, но мы должны передать копию в отдел одиннадцать ноль шесть.

– То есть это связано не только с внутренней безопасностью, но и с внешней опасностью?

Стоявший позади оператора человек распрямился, увидев, что рядом с первыми двумя замерцал еще один значок.

– Это не нашего ума дело, приятель! Посмотри сюда: это сообщение нужно еще отправить в министерство обороны, в какой-то отдел, именуемый «Колокольчик».

– Откуда у меня такое ощущение, что мы только что открыли выгребную яму? – сказал оператор, когда начальник отдела положил трубку настольного телефона в десяти футах от двух операторов.

– Отправляйте это сообщение троим получателям, – сказал он, и с бледным лицом, с обеспокоенным видом повернулся в кресле. – Уберите его к чертовой матери из отдела! – начальник повернулся, провел ладонью по редеющим волосам и снял очки. – Иногда я ненавижу эту работу.

* * *

Первым получил это расшифрованное сообщение глава разведслужбы, сэр Джон Кинлоу. Открыв пакет компьютерных сообщений снизу, он не совсем понял, что перед ним. Красные флажки, секретные номера и ключевые слова означали, что эта информация доступна только нескольким членам британской разведки. Но за пять лет на своем посту он еще ни разу ничего подобного не получал. Он знал только, что его компьютерный терминал имеет доступ к материалу, касающемуся двух ключевых слов и имени, упоминаемого ЦРУ и ФБР.

– Что ж, все равно вечер скучный, – сказал он, войдя в код системы безопасности и выведя файл на экран. Президент Соединенных Штатов, сам того не зная, передал эту информацию британцам, переправляя сведения, полученные от Найлза Комптона. Криптографы получили информацию из коммюнике ФБР и ЦРУ, когда те сообщали отряду по освобождению заложников историю поместья.

Кинлоу читал, и глаза его все сильнее расширялись. Он присвистнул, когда увидел дату оригинального файла… 3 сентября 1900 года, самое начало двадцатого века! Посмотрел на ключевые слова, вызвавшие тревогу в отделе дешифровки внизу. Врата погибели, Мексика, и, наконец, имя: Лоренс Джексон Амброз.

Сэр Джон вывел на экран заголовок файла и стал читать. Когда окончил, было почти восемь часов вечера. Пока он читал совершенно секретный файл, секретарша звонила несколько раз, но не получала ответа. Наконец, когда она просунула в дверь голову, он поспешно отмахнулся от нее, не отводя глаз от компьютерного экрана. И лишь прочтя этот файл еще дважды, наконец, отвел взгляд и покачал головой.

– О чем они тогда, черт возьми, только думали, – вполголоса произнес он, обращаясь к самому себе. – Какую напасть мы унаследовали?!

Снова раздался стук в дверь, на этот раз секретарша вошла, не дожидаясь ответа. Увидела, что сэр Джон бледен как никогда. Он пребывал в приподнятом настроении почти весь прошлый год, так как его ведомство играло важную роль в американской операции, когда был убит ведущий террорист мира, Усама бен Ладен, и не терял бодрости духа в течение десяти месяцев – до этого вечера.

– Сэр Джон, звонит министр обороны и настоятельно требует разговора с вами. Говорит, это очень важно!

Сэр Джон, казалось, не слышал секретарши. Она сделала несколько шагов в темный кабинет, а потом подскочила от неожиданности, когда хозяин кабинета внезапно распрямился в своем большом кресле и схватил телефонную трубку, едва не задев пальцем светящуюся кнопку.

– Кинлоу, – грубовато произнес он в микрофон. – Да, я только что прочел это, сказать по правде, несколько раз. Как нам, черт побери, теперь выпутаться из этой истории, скрыв тот неприглядный инцидент?

Под взглядом секретарши сэр Джон начал потирать левый висок, потом поднял взгляд и взмахом руки прогнал ее из кабинета, словно в Воксхолл проникла какая-то зараза.

– Послушай, Уэс, мы не можем позволить себе быть униженными чем-то подобным! Если хотя бы крохи сведений об этом грязном деле выйдут наружу, пресса сожрет нас живьем… не говоря уж о наших друзьях за океаном. Может это быть правдой? Знаешь, старина, моя вера во все рухнула!

Сэр Джон выслушал министра обороны, и вскоре его привлек к совещанию глава контрразведки, только что связывавшийся с премьер-министром.

– Достигли мы согласия в том, как выпутываться из этого положения? – спросил начальник МИ-5[21] своего коллегу.

– Может, это просто совпадение? – произнес в трубку Кинлоу, не веря истории, которую только что прочитал.

– Может, совпадением были ключевые слова в коммюнике, «Мексика» и «Врата погибели», но имя?! Ты читал то же дело, что и я. Можем мы позволить себе не обращать внимания на имя Лоренс Джексон Амброз? Думаю, нет – по крайней мере, после ужасных фактов того отвратительного дела. Великобритания никогда не загладит свою вину!

– Мы не можем выпутываться из этого положения сами, потому что не можем соприкасаться с ним, если станут известны факты, а они всегда становятся известными. Для этого нам нужен внешний источник, – сказал сэр Джон, поднялся из кресла и отошел на несколько шагов от стола. – Что, если я предложу привлечь наш источник в Лэнгли? Может, использовать новые команды, которые они собирают, – сказал он, не желая называть имени контакта. – Операторы, временно отстраненные от работы в течение пяти лет, снова в деле. Ими сейчас руководит наш друг в Лэнгли. Пусть он займется этой историей и закроет ее навсегда. Мы будем перед ними в огромном долгу, но другого пути я просто не вижу!

– Превосходно, – сказал министр обороны. – Сэр Джон, вы ближе всех к нашим фондам в Штатах. Можете ввести мяч в игру, как сказали бы американцы?

– Думаю, нам пока что лучше не пользоваться американскими эвфемизмами; как-никак, если они узнают, что наше доброе старое правительство делало в те дни, то вряд ли будут нами довольны, – сэр Джон, наконец, снова сел в кресло и вновь обрел свое известное хладнокровие. – Я просто не могу поверить, что они тогда были способны на такое укрывательство.

– Думайте, что угодно. Но нам нужно замять эту историю, – сказал глава контрразведки.

Сэр Джон кивнул и рассеянно положил трубку, ничего не сказав и даже не сознавая, что люди на другом конце провода никак не могли видеть его кивка. Отпер правый выдвижной ящик стола и достал оттуда маленькую книжку. Быстро провел пальцами по списку кодовых имен и цифр, потом сделал глубокий вдох и позвонил.

Штаб-квартира ЦРУ

Лэнгли, Виргиния

Директор отдела операций за рубежом, прозванного отделом грязных трюков, человек, всегда одалживающийся у других работников разведки с обещанием отдачи в будущем, положил трубку. Покачал головой, понимая, что британцы оказались в очень неприятном положении. Засмеялся. Все это его мало заботило.

Он включил свой компьютер, на экране появилось закодированное сообщение, присланное по электронной почте, которое он тут же раскрыл и прочел. Все детали были указаны; не было только «почему» и «зачем», которые его и не интересовали. Ему даже хотелось засмеяться. Неужели британцы думают, что он поверит этой выдумке? Да, он пошлет туда «Черную команду». Они уничтожат сыворотку и лабораторное оборудование, если оно до сих пор сохранилось, но он еще и узнает правду о том, чего англичане так боятся.

В конце концов он потянулся к телефону и позвонил в «Черную команду», которую он и его начальник восстановили как часть его маленького отдела. Эта команда использовалась как корпоративная служба безопасности, работающая на несуществующего военного подрядчика, и была известна своей жестокостью. Он и его начальник увидели необходимость возродить чудовище, и теперь он посылал команду на первое задание после ее возрождения. Есть ли лучший способ испытать подразделение, чем эта легкая комедия в Мексике? Как-никак, работа его была грязной и подлой, и это значило, что все средства хороши. Он считал себя настоящим патриотом.

Человек, ведавший грязными трюками, Хайрам Викерс, позвонил в одну из самых жестоких групп службы безопасности в истории США, некогда считавшуюся уничтоженной, которой руководили главные беспредельщики ЦРУ, – в «Черную команду», известную в американской мифологии как «Люди в черном».

3

Переход границы в Нуэво-Ларедо

Через полчаса после того, как был совершен удачный побег из международного аэропорта, Джек, Карл и Менденхолл оказались у контрольно-пропускного пункта, готовые начать второе неофициальное проникновение в Мексику. Пограничник посмотрел на них, а потом, несколько неожиданно после всей нервозности последних минут, просто махнул рукой, разрешая проезжать, и посоветовал истратить в Мексике как можно больше долларов. Эверетт кивнул, улыбнулся и щелкнул себя по горлу.

– Джек, что говорят тебе глянцевые фотографии Пита? – спросил Эверетт, глянув на всякий случай в зеркало заднего обзора.

– Так вот, – ответил Коллинз с заднего сиденья угнанного «Шевроле Блейзера» выпуска 2005 года, – похоже, что мы слегка промокнем и обдерем колени, но Пит и его коллега-компьютерщица выяснили кое-что из официального геологического изыскания Мексики, – он вклинился между сидевшим за рулем Карлом и Менденхоллом и показал им, что обнаружил Пит. – Здесь, у реки, есть водоотвод, который тянется от Рио-Гранде на десять миль к югу, почти до поместья «Врата погибели». Поместье находится справа от него. Наверное, водоотвод использовался в прежние времена для орошения каких-то посевов.

Уилл сначала взял старую карту, рассмотрел ее, потом взглянул на снимки, сделанные с беспилотника.

– Полковник, эта карта датирована двадцать седьмым годом! – Уилл сделал полуповорот на сиденье, Джек сунул руку назад и вытащил сумки, которые они уложили в «Боинге». – Думаете, старая бетонная труба цела до сих пор?

– Отверстие трубы у реки еще цело, подозреваю, им все еще пользуются пересекающие границу нелегалы. За ним наблюдает пограничный патруль США, но только с наступлением ночи, – Джек быстро взглянул на часы. – Значит, у нас есть около четверти часа, чтобы влезть в эту штуку до того, как мы услышим спускающиеся к нам вертолеты.

– Насколько я понимаю, наш план на этом и кончается? – спросил Менденхолл, опуская фотографии и карту.

– Уилл, ты с нами достаточно долго и уже начинаешь понимать, как мы работаем, – с улыбкой сказал Эверетт, свернув с шоссе на большую боковую дорогу, идущую вдоль Рио-Гранде.

Джек начал передавать Менденхоллу их ночную одежду, бронежилеты, очки ночного видения, и тут зазвонил его сотовый телефон. Он ответил. Закрыл глаза на секунду и поблагодарил звонившего.

– Райана только что вывезли из операционной. Врачи говорят, он полностью поправится. Он уже в сознании и недоумевает, куда подевались все остальные.

Менденхолл выглянул в окошко и облегченно вздохнул. Его лучший друг будет жить, и он старался не показывать своим командирам, как сблизился с морским летчиком. Коллинз посмотрел на Уилла и положил свою большую руку ему на плечо. Он никогда не скрывал так хорошо своих чувств.

– Труба должна быть где-то здесь, – сказал Эверетт, так замедлив ход «Блейзера», что машина еле ползла.

Коллинз посмотрел на другой берег реки и не увидел никакого движения на американской стороне границы, но понимал – это вовсе не значит, что за ними никто не наблюдает.

– Вот она, – сказал Карл и остановил машину.

Отверстие трубы было трудно заметить в свете заходящего солнца, но Эверетт был прав, его наполовину закрывали бурьян и другая речная растительность. Когда они стали надевать бронежилеты и другую одежду, Уилл полез в сумку и вынул свое любимое оружие – снабженный глушителем немецкий автомат «МП-5». Он называл его «верной старушкой». Протянул Карлу и Коллинзу их «беретты», и они взяли оружие, которым пользовались на протяжении почти всей карьеры, карабины «М-14», модификацию винтовки «М-16», тоже с глушителями. Все штурмовое оружие было снабжено лазерными прицелами. У Эверетта к винтовке был присоединен подствольный гранатомет «М203», капитан называл его «средством убеждения». Все надели очки ночного видения и покрыли лица маскировочной краской.

Эверетт наблюдал за Коллинзом, тот протянул ему дополнительные магазины с патронами калибра 5,56 и бросил Менденхоллу шесть обойм девятимиллиметровых патронов для его «МП-5».

– Джек, она еще жива, – сказал Карл, когда Коллинз покончил со своим делом. Тот молча кивнул.

– Тогда пошли туда и примем меры, чтобы она и дальше оставалась живой.

С этими словами Эверетт пошел первым к широкому отверстию трубы. Внезапно остановился и быстро вскинул оружие. Должно быть, с поднятыми на лоб очками ночного видения он напугал кого-то, потому что раздался негромкий вскрик, а потом Джек с Уиллом услышали, как заплакал ребенок. Коллинз вышел вперед и увидел, что остановило Карла возле отверстия.

– Черт побери! – сказал Менденхолл, когда солнце за их спинами спряталось полностью.

В трубе было около восьми женщин, шестеро детей и четверо донельзя испуганных мужчин. У всех были узлы с одеждой, у мужчин на спинах были рюкзаки. Коллинз опустил оружие.

– Hola, – сказал он и через силу улыбнулся. – Se habla English?[22] – спросил он, увидев, что двое детей босые.

– Si, – ответил тощий мужчина и вышел вперед. – Inmigración?[23] – спросил он, сняв старую, грязную ковбойскую шляпу и слегка подняв руки. Все трое обратили внимание, что он встал между женщинами с детьми и вооруженными до зубов мужчинами.

– No, – ответил Джек, оглядывая испуганных мужчин и женщин. Насколько он видел, их не сопровождали негодяи, забиравшие у простых мексиканцев их накопления за всю жизнь, чтобы переправить их через границу. Коллинз полез в карман черных нейлоновых брюк и вынул большие кусачки.

Эверетт и Менденхолл с любопытством переглянулись.

Джек протянул кусачки мужчине.

– Желаю удачи. Попытайтесь переправиться примерно в миле ниже по течению; с наступлением темноты за этим местом наблюдают.

Мужчина неуверенно взял инструмент у странного, одетого в черное человека, и кивнул. Джек, за ним Эверетт и Менденхолл прошли мимо семейства, собирающегося перейти границу для поисков новой жизни в Соединенных Штатах.

– Полковник, вы не перестаете удивлять меня, – сказал Уилл, опуская очки ночного видения.

– Лейтенант, я не могу винить людей только за то, что они бедны, голодны и лишены работы.

После этой небольшой стычки все трое вошли в Мексику.

«Врата погибели»

Нуэво-Ларедо, Мексика

Когда дверь камеры открылась, Сара Макинтайр подняла взгляд. Несколько девушек-подростков захныкали и стали прятаться у задней стены. Сара повернулась к ним, прижала указательный палец к губам, пытаясь унять молодых перепуганных женщин. Мягко положила голову Анри Фарбо на бетонный пол, и тут в свете появился Гусман. За ним шли трое его людей. Анаконда подошел к старой, ржавой решетке.

– Сеньора, у меня есть вопрос к вам, – сказал он с обезоруживающей улыбкой. – Кто вы, собственно говоря?

– Я геолог, – ответила Сара, не сводя глаз с невысокого человека перед ней.

Анакода поднял руку ко рту, потом, обдумав что-то, опустил.

– Мне трудно в это поверить. Сперва отставной полковник французской армии пытается освободить вас… или, возможно, выкупить, а теперь начинается совместная операция вашего и моего правительства с той же целью, только в гораздо более серьезном масштабе, да еще и с применением насилия – и все это из-за вас или профессора Стэнсфилд. Но эта женщина из Бэйлора сотрудничает со мной, а вы нет. Так что, думаю, операция проводится только ради вас.

Сара подошла поближе к решетке.

– Мне плевать, что ты там думаешь. Твои люди убили двух моих друзей и еще двух хороших людей. Так что если попросишь своих людей не вмешиваться и выпустишь меня из этой клетки, я погоню твою задницу пинками до самой границы!

Сара так крепко сжимала прутья решетки, что кожа на пальцах побелела.

Хуан Гусман громко засмеялся, потом оглянулся на своих людей. Угрозу Сары своему главарю они восприняли далеко не так благодушно, как их хозяин.

– Если б моя мадре услышала эти слова, то вымыла бы твой рот едким мылом, маленькая женщина, – он подошел поближе, улыбка его исчезла. – Налета из-за границы не будет, так что оставь свои надежды. Эль президенте передумал. Отменил все планы твоего освобождения. Вместо них он отправил местную полицию расследовать инцидент на археологических раскопках, и я гарантировал ему лично, что все будет сделано, дабы добраться до сути этого гнусного преступления.

– Грязный мерзавец, – сказала Сара, буравя взглядом отвратительного Анаконду. – По крайней мере, хотя бы отправь профессора, мою подругу, к врачу!

– У меня есть много вопросов к нашему французскому другу, но… – он сделал знак одному из своих людей, шагнул вперед и отпер камеру, заставив Сару отступить. – Профессору Стэнсфилд я могу оказать помощь прямо сейчас.

Дверь камеры открылась с громким скрипом, Гусман вошел, за ним вплотную следовали его люди. Анаконда с усмешкой протянул руку, взял у первого охранника обрез дробовика и поднес стволы к белокурой голове профессора. Поднял взгляд и улыбнулся Саре.

Лейтенант Сара Макинтайр не могла поверить жестокости того, что ей сейчас предстояло увидеть. Ринулась вперед, отчаянно пытаясь добраться до Гусмана, но кто-то остановил ее, схватив за щиколотку. Она опустила взгляд и с удивлением увидела, что от попытки спасти Стэнсфилд ее удерживает Анри Фарбо. Он держал ее обеими руками, не давая вырваться. Сара перестала дергаться, когда грохот выстрела из обоих стволов раскатился по замкнутому пространству, заставив ее повалиться на землю. От досады Сара горько заплакала, и ее едва не вырвало, когда она подняла взгляд и увидела, что у профессора Бэйлорского университета нет большей части головы.

– Мерзкий убийца! – выкрикнула она и наклонилась, вырывая лодыжку из рук Анри.

– Так вот, сеньора, вспомни этот урок, когда я вернусь спросить понастойчивее, кто ты. А что до той лжи, что ты, мол, просто геолог, то, как сама видела, я расстраиваться не люблю. Эта женщина была моей работницей, а ты нет; к чужакам я более требователен.

Он бросил охраннику еще дымящийся обрез, вышел из камеры и стал подниматься по лестнице.

Охранник поглядел на Сару, потом сильно пнул Фарбо в живот, заставив его буквально свернуться кренделем. Сара обратила внимание, что Анри при этом не издал ни малейшего стона. Однако поднял на охранника убийственный взгляд. На что толстяк лишь улыбнулся и последовал за своим главарем из камеры и из подвала.

Сара немного полежала на полу, силясь взять себя в руки. В ушах у нее все еще звенело от выстрела, но этот звон хотя бы заглушал крики испуганных девушек, сидевших на матрацах у стен.

– У тебя… есть свойство… слегка сводить мужчин… с ума, дорогая Сара.

– Замолчи, Анри, ты остановил меня. Я могла бы…

– Оказаться… убитой, – сказал Анри, прекратив ее сетования до того, как они были полностью высказаны. Попытался сесть, но упал.

Сара наклонилась над французом и подняла его голову с холодного пола. Положила ее себе на колени и немного помолчала.

– А что ты собираешься делать, когда он придет за этими девушками? – спросила она, устраивая Фарбо небольшую проверку. Смотрела она прямо перед собой, заранее зная, каким будет ответ.

– Ничего, дорогая Сара, – открыл глаза и посмотрел на нее. – Для меня они ничего не значат.

– Право, иногда я нахожу вас бессердечным и отвратительным!

– Спасибо… моя дорогая… Сара.

Она опустила взгляд и увидела, что француз снова потерял сознание от боли.

* * *

Трое мужчин миновали несколько проломов в старой трубе, пробираясь в южную сторону к «Вратам погибели». Менденхолл использовал большие проломы, которыми, очевидно, пользовались нелегальные иммигранты для проникновения в бетонную трубу. Когда все проходили, он поднимал систему глобального ориентирования, входившую в их снаряжение. Пока что они шли прямо к своей цели.

В одном из этих провалов вдруг завибрировал сотовый телефон Джека. Коллинз поднял руку в черной перчатке, Карл с Уиллом остановились позади него и воспользовались возможностью попить витаминного напитка. Джек, напившись бодрящей смеси из небольшой алюминиевой фляжки, открыл крышку телефона.

– Полковник, мы вернулись в аэропорт. Представь себе наше удивление при виде того, что отряд по освобождению заложников даже не выходил из ангара. Мексиканцев там больше нет. Джек, их задача отменена!

Сообщив скверные новости, Найлз Комптон умолк.

– Вот тебе и наше прикрытие, – сказал Коллинз и злобно швырнул бодрящий напиток в воду, текущую у его ног.

Эверетт взглянул на Менденхолла и увидел, что юный лейтенант качает головой, догадавшись, что отвлекающего удара, на который они рассчитывали, не будет.

– Джек, думаю, мне следует признаться во всем президенту. Возможно, он отвлечет внимание этого Гусмана, и у вас появится время войти.

– Это приведет к тому, что ты потеряешь работу. Нет, я отправлю Карла с Уиллом обратно.

Эверетт улыбнулся и покачал головой. Сжал челюсти. Коллинз хорошо знал этот его вид, говоривший о том, что Карл ни за что не повернет назад.

– Скажи Комптону, что я увольняюсь!

– И я тоже, – добавил Уилл, устраиваясь поудобнее в изгибе трубы.

Коллинз покачал головой.

– Ладно, идем вперед; делайте, что возможно, не давая президенту знать о своей причастности. Это моя забота, и отвечать за все буду только я!

Джек закрыл телефон и посмотрел на товарищей, ждущих гневного разноса за невыполнение его приказов. Открыл было рот, но Эверетт остановил его, подняв руку в перчатке. После этого уже не требовалось никаких слов.

Полковник Джек Коллинз кивком поблагодарил их и повернулся, чтобы пройти последние три мили до фермы.

Международный аэропорт Ларедо.

Ларедо, Техас

Найлз ждал перед телевизором с большим экраном ответа на свой звонок. Президент ответил быстро.

– Я отвечаю на звонки, а ты нет. Найлз, теперь у нас такой стиль отношений?

– Прошу прощения, мы… – Комптон сделал паузу и снял очки… – я был в воздухе, создавал отвлекающий фактор, чтобы полковник Коллинз и двое его людей покинули самолет.

Президент смотрел в камеру наверху монитора его портативного компьютера в Овальном кабинете, не говоря ни слова. Он ждал.

– Это мои приказания, – наконец, сказал Найлз. – Думаю, с твоей стороны было ошибкой не разрешать мне использовать средства моего отдела, чтобы спасти одну из своих сотрудниц. А теперь, когда эта спасательная миссия временно отложена, задержана, сомневаюсь, что ты контролировал эту ситуацию, – во всяком случае, так хорошо, как ты полагал.

Президент смотрел на лицо своего лучшего друга. Своей полной противоположности во всем, кроме политики. Найлз знал еще со студенческих времен, до каких пределов на него можно давить. И обычно его совесть, как президент мысленно называл Комптона, оказывался прав.

– Президент Мексики совсем заврался. Черт возьми, он едва удерживается у власти. А руки у этого Гусмана длинные, и все мексиканское правительство страшится его.

– Это определенно акт агрессии, если они позволяют этому беспрепятственно продолжаться, – сказал Комптон.

– Лысый, мексиканцы даже не верят, что молодая Макинтайр находится до сих пор в его владениях. Говорят, ее уже куда-то перевезли.

– Но мы…

Президент поднял руку.

– Лысый, мы знаем, что Гусман лжет. Вокруг этого поместья сейчас больше камер, чем в прошлом году на «Суперкубке», – президент закрыл глаза и ненадолго задумался. Открыл их и посмотрел на друга, находившегося за две тысячи миль в Ларедо. – Этот безумец думает, что находится в безопасности, что у нас связаны руки. И в определенной мере он прав. Поскольку отдел пятьдесят шесть-пятьдесят шесть совершенно засекречен, конгресс повесит меня перед Капитолием, если я пошлю туда вооруженные силы для чисто полицейской операции!

Президент снова гневно покачал головой и опять поднял руку, увидев, что Найлз вот-вот готов взорваться.

К Комптону присоединился Пит Голдинг в центре связи. Он находился за границей кадра и положил ладонь на руку Комптона, успокаивая его.

– Если мы потерпим неудачу, ты, само собой, примешь мою отставку.

– Отставку? Нет, этому не бывать! Если сделаешь такую попытку, я уволю тебя и всех, кого нужно, а потом прикажу тебе вернуться в группу без кое-кого из твоих ключевых людей. Этот подлый тип Пит Голдинг подслушивает? Я знаю, что да, поэтому он свидетель моих слов. И если у тебя хоть на минуту возникнут сомнения, что я не могу сделать этого, испытай меня, директор Комптон! Друзья обречены. И я хочу поговорить с полковником Коллинзом, если он выберется из этой заварухи, не сойдя с ума в Мексике. Теперь: как я могу помочь этому полковнику и благополучно вернуть оттуда моих людей?

Найлз благодарно кивнул.

– Имей в виду, Лысый, это и мои люди, не только твои!

Поместье «Врата погибели».

Нуэво-Ларедо, Мексика

Коллинз, Менденхолл и Эверетт остановились перевести дыхание. Они были в грязи, и поскольку в некоторых местах вьющейся длинной трубы с водой наталкивались на старые обрушения и сужения, спины у них ныли, и все трое ощущали спазмы в ногах.

– Лейтенант, такие вещи не описываются во всех этих армейских рекламных роликах «Будь всем» или «Армия – это ты», так ведь? – сказал с улыбкой Эверетт и вынул из рюкзака Джека маленький черный ящик. Открыл его и быстро вынул похожее на карманный фонарик устройство, прикрепленное к ящику длинным шнуром.

– Система глобального ориентирования показывает, что мы находимся примерно в полумиле от поместья. Пора выяснить, большая ли компания ждет нас там, – сказал Эверетт и поглядел на разбитую трубу в нескольких футах впереди. Джек молча кивнул в знак согласия.

Оказавшись у пролома, Карл опустил со лба очки ночного видения и медленно поднялся к уже усеянному звездами небу. Когда его голова высунулась из подземного мира, он поднял тепловой зонд и навел его туда, где, по его представлению, находилось поместье. Внизу позади него Джек утер пот с лица и включил маленький жидкокристаллический монитор. Сердце у него сжалось, когда один за другим патрули Гусмана появлялись как яркие пятна красного, желтого и белого цвета. Коллинз зашипел, когда Уилл посмотрел через его плечо.

– Как мы выглядим? – прошептал над ними Эверетт. Джек смог только уложить монитор обратно в маленький черный ящик, а потом гневно отпихнуть его ногой.

– О чем я только думал?! – спросил он себя.

Эверетт опустился снова в трубу, посмотрел на Менденхолла, потом на полковника.

– Что неладно теперь? – спросил он, смотав длинный шнур и вернув тепловой зонд на зажим сбоку черного ящика.

– Между нами и усадьбой не меньше двухсот человек, – ответил Менденхолл за Коллинза. Покачал Эверетту головой, не желая, чтобы полковник видел этот жест безнадежности. Потом пошел дальше по трубе в сторону фермы.

Джек напряженно думал, когда вернулся Менденхолл.

– Еще хорошая новость – конец трубы. Тупик! Там массивное обрушение бетона, и впереди труба наглухо забита.

Коллинз опустил голову, сердито шлепнул по вязаной шапочке и снял ее с головы вместе с очками ночного видения. Эверетт тоже не знал, что сказать. Их учили думать на ходу, импровизировать; так мыслят оперативники спецназа. Но теперь у них не было выбора. Бежать к усадьбе по обширному открытому пространству было бы самоубийством – особенно навстречу хорошо вооруженным людям, которые пользовались тем же ночным снаряжением, что и они сами.

– У меня нет никаких идей, – сказал Коллинз, глядя на воду, бегущую под его ногами.

Эверетт думал как только мог напряженно, но он тоже не видел выхода из сложившейся ситуации. Он думал, что полковник ничего не скажет, но Джек неожиданно снял правую перчатку и сунул ее в текущую у его ног воду. Небольшой поток из Рио-Гранде быстро струился на юг, к имению.

– Уилл, если труба впереди обрушилась, куда, черт возьми, девается эта вода?! – спросил он, снова надел шапочку, очки ночного видения, опустил их и направился к тому месту, где минутой раньше был Менденхолл.

Эверетт с любопытством взглянул на Уилла и последовал за полковником. Менденхолл вместо того, чтобы идти со старшими по званию, снова прислонился к старой, треснувшей бетонной трубе и достал еще одну фляжку с бодрящим напитком.

Когда Эверетт нагнал Джека, пройдя двадцать футов по трубе, то увидел, что полковник смотрит на воду, исчезающую примерно за фут перед завалом.

– Посмотри сюда, – сказал он, не поднимая глаз на Эверетта. – Куда, черт возьми, утекает эта вода?

– Джек, это может быть все что угодно. Может, под старой трубой есть разрыв.

– А не может это быть…

Но не успел Джек высказать свое мнение насчет исчезающего потока, как оба услышали громкий треск, потом они ощутили вибрацию и обрушение. Коллинз тут же понял, что произошло, и, пригнувшись, пробежал мимо Эверетта. Оказавшись на месте, где они только что были, он поднял очки и быстро включил фонарик и стал светить сквозь клубящуюся пыль. Эверетт быстро бежал за ним, и Джеку пришлось поднять руку, чтобы остановить Карла, пока он не угодил в яму, появившуюся там, где они только что были.

– Черт возьмии, Уилл, ты там жив? – спросил Коллинз, наклонясь над ямой, куда отвесно падала вода с высоты примерно в десять футов.

– Да, только ударился копчиком и прикусил язык! Если не считать этого, думаю, я невредим.

– Во что ты упал?

Джек увидел идущий снизу свет, а потом Менденхолла, стоявшего по колено в скапливающейся воде.

– В туннель, – крикнул он сквозь вьющуюся пыль. Увидел что-то, торчащее из стены туннеля, и выдернул эту вещь. – Полковник, это старый армированный туннель, – сказал он, отклонился назад и поднял этот предмет к отверстию, где Коллинз взял его.

– Фонарь, – сказал Джек, осмотрев его, и протянул Эверетту.

У фонаря был прикрепленный сзади отражатель. Все они знали, что отражатели некогда использовались для усиления слабого света масляного фонаря.

– Ему больше ста лет, – сказал Карл. – Таких много у нас в хранилищах, я узнаю их где угодно.

Джек смотрел, как внизу Менденхолл пошел к югу. Он понимал, что кричать в замкнутом пространстве неразумно, поэтому приходилось ждать, когда лейтенант сделает свое дело – в котором был мастером. Вернулся Уилл всего через несколько минут – самых долгих в жизни Джека. Менденхолл поднял взгляд на двух офицеров, ждавших, что он скажет.

– Полковник, вы не поверите. Там, внизу, большая дверь. Она наполовину погружена в землю, но, черт возьми, эта дверь куда-то же ведет!

Джек покачал головой, а потом без колебаний спрыгнул к Менденхоллу. Эверетт, не медля, последовал за ним. Осматривая туннель, Коллинз увидел, что он старый и построен со знанием дела. Через каждые несколько футов стояли деревянные крепи, поддерживающие стены и крышу. Через каждые десять футов в земляную стену был наполовину врыт масляный фонарь. Джек осветил фонариком дверь, которую обнаружил Менденхолл. Она погрузилась почти доверху в маленькую воронку обрушения, произошедшего много лет назад. Коллинз бросил фонарик Уиллу и начал отгребать землю. Эверетт присоединился к нему, Менденхолл светил им. Используя приклад своего оружия, Карл действовал успешнее, и вскоре старая деревянная дверь была освобождена.

– Кто за ней – красавица или чудовище? – саркастически произнес Эверетт, открывая старую, ржавую задвижку.

– Держу пари, что красавица, – сказал Джек в слабой надежде, что это потайной путь в усадьбу.

Карл дернул дверь, но она не поддалась. Он ухватился за старую стальную ручку обеими руками в перчатках и сделал еще одну попытку. На сей раз дверь открылась так внезапно, что Эверетт был попросту застигнут врасплох. На него обрушился каскад песка и земли. Джек вытащил его из лавины грязи.

Менденхолл подошел, и глаза его расширились. В зеленоватом свете очков ночного видения за дверью открывался тайный подземный ход. Уилл передвинул очки на лоб, поднял фонарик и посветил вокруг. Пыль лежала густым слоем, но это не помешало Уиллу видеть поразительное место. Оно походило на древнюю подземную лабораторию. Он узнавал вещи, используемые в лабораториях в комплексе группы «Событие», кроме того, там было много и незнакомых ему вещей. Джек и Эверетт тоже стали освещать странную сцену, открывшуюся перед ними.

– Где это мы, черт побери, оказались? – спросил Менденхолл, луч его фонарика плясал по столам, стеклянным сосудам и в три яруса стоящим в углу забетонированной комнаты бочкам с чем-то непонятным.

Коллинз вошел в эту комнату по большой куче песка и земли, засыпавших дверь с обеих сторон. Быстро выключил свой фонарик и жестом велел Эверетту и Менденхоллу сделать то же самое. Поднял сжатую в кулак руку – как приказ прекратить всякое движение. Поднял взгляд к высокому потолку. Посмотрел на спутников, замерших в дверном проеме. Над их головами свет проникал сквозь маленькие щели в досках настила. Джек постукал по правому уху и указал вверх. Тут Карл с Уиллом и услышали женский плач.

Ярость Джека усилилась, и он снова включил фонарик. Повел лучом по большой лаборатории, потом свет упал сквозь оседающую пыль на еще более жуткое зрелище. Впереди в нескольких футах были следы еще одного обрушения. И на краях груды земли, песка и бетона лежали останки ног в обмотках цвета хаки. Обмотки были старыми, возможно, начала двадцатого века. Коричневые ботинки тоже выглядели поношенными, и Коллинз понял, что они наткнулись на то, о чем наркобарон, похоже, не знал: на потайную, давно заброшенную комнату, некогда бывшую лабораторией американского ученого, профессора Лоренса Джексона Амброза.

Над их головами снова послышались крики и всхлипы многих женщин.

– У меня такое чувство, что мы имеем то и другое, красавицу или красавиц, – и, услышав шаги тяжелых сапог прямо над их головами, Джек тихо добавил: – И чудовище.

– Так, – сказал Эверетт, берясь за рукоятку перезарядки своего карабина, – я не для того надел свой лучший костюм, чтобы стоять здесь с дурацким видом.

Джек кивнул и стал привинчивать глушитель к стволу «беретты».

– Давайте посмотрим, что за блестящая охрана у Анаконды…

* * *

Осмотрев подземное пространство, которое Эверетт называл лабораторией колдуна, Джек убедился, что не может быть другого пути наверх, кроме того, чтобы проломить пол – разумеется, отнюдь не бесшумно. Он опустил «беретту» с глушителем, поднял очки и утер пот со лба. Слышно было, как Уилл откапывает в дальнем углу тело, покрытое мусором от обрушения настила сто лет назад.

– Джек, тот, кто ремонтировал пол над этой комнатой, не знал, что внизу что-то есть. Наверняка. Должно быть, они во время ремонта закрыли всякий доступ сюда. Посмотри наверх. Половина настила деревянная, другая, что ближе к стенам, бетонная.

Карл утер пот, выступивший во время поисков.

– Черт! – ругнулся Менденхолл, оступившись и падая назад там, где он откапывал тело.

Джек вздрогнул от громкости испуганного голоса Менденхолла.

Уилл понял свою оплошность, но не извинился, а всего лишь выпрямился и положил руки на колени. Эверетт с Коллинзом присоединились к нему и осмотрелись, убеждаясь, что свет фонариков не будет виден сквозь трещины в настиле. Удовлетворенные, оба включили их и стали светить вместе с Менденхоллом на обрушение.

– Скажете мне, что это за чертовщина? – сказал Уилл, светя на большой труп рядом с откопанным скелетом солдата в форме. Несколько раз глубоко вдохнул, стараясь подавить страх. Белый халат был изорван в клочья, и сквозь вьющуюся пыль они видели чудовищно уродливый череп. Зубы усмехающегося черепа были длинными, изогнутыми. Но больше всего напугали Уилла толстые, длинные и грязные кости рук, видимые сквозь рваный, старый белый халат. Глазницы были чрезмерно большими, как и рот с длинными, острыми зубами.

– Ну и ну, – вполголоса произнес Эверетт, помня, что говорить громко нельзя. Навел луч фонарика на это место, и Коллинз нагнулся, чтобы осмотреть находку Уилла.

Джек разглядел остатки бороды, ее грубые волосы лежали рядом с черепом. Несколько волосков еще держались на нижней челюсти останков. Нечто подобное Коллинз видел всего несколько раз, потому что такие останки имелись в хранилищах подземного комплекса группы «Событие» в Неваде. Они походили на скелеты неандертальцев. Только этот скелет был значительно больше относительно маленьких образцов в хранилищах. Коллинз посветил на скелет в военной форме.

– Джек, видишь то, что вижу я? – спросил Эверетт, когда Уилл поднялся к ним и направил туда же луч своего фонарика.

Да, Джек видел большие отметины зубов на костях значительно меньшего скелета. Сквозь старую рваную куртку солдата обе руки были перекушены.

– Не думаю, что это можно объяснить обрушением, – сказал Коллинз, пригибаясь, пошел вперед и поднял верхнюю часть торса из земли и песка. Увидел что-то блестящее в луче фонарика. – Смотрите, – и поднял воротник так, чтобы его видели Карл с Уиллом. На левой стороне воротника была пуговица с буквами «США», а на погоне была эмблема, которую Джек узнал стразу же. То был щит с верхней половиной поднявшейся на дыбы лошади. На верху щита медведь шел по надписи «Восьмой кавалерийский полк».

– Значит, сообщение Пита было точным, – сказал Эверетт, не сводя глаз с перекушенных костей столетней давности.

Джек заметил еще что-то в груде мусора и поднял. Это был большой кусок старого бетона. Поднес его к носу, понюхал. Бросил Эверетту, тот поймал и сделал то же самое.

– Динамит или что-то вроде этого, – сказал Карл, найдя еще куски бетона возле скелетов. Рассматривая один из них, он заметил какой-то ремешок, торчащий из кучи мусора. Бросил обожженный обломок старого настила, нагнулся и потянул за ремешок. Увидел, что старый кусок грубого материала начинает рваться, встал на колени и откопал не только ремешок, но и потрескавшуюся седельную суму. Увидел на ней буквы «США», открыл и посветил внутрь фонариком. При виде блестящих, искрящихся предметов внутри глаза его расширились. Карл отошел от Джека и Менденхолла к дальней стене старой лаборатории. Осторожно поставил суму и удалился от нее.

– Что там в ней? – спросил Коллинз, видя, как бережно обращается Карл со старой седельной сумой.

– О, примерно двадцать старых динамитных шашек, из них выделилось достаточно нитроглицерина, чтобы разнести эту комнату в пыль!

– Динамит требует осторожности; со временем он становится только опаснее.

– Полковник, а что вы скажете об этом? – спросил Менденхолл, подойдя к нескольким неповрежденным деревянным бочкам. Наклонился и рукой в перчатке хотел было поднять часть выпавшего содержимого, но Джек остановил его руку. И лишь покачал головой.

– Похоже на засохшие цветы, – сказал Менденхолл, потом увидел глаза Джека, берущего из бочек одно и то же дурно пахнущее ферментированное сухое вещество. И внезапно обрадовался, что полковник не дал ему коснуться этого содержимого.

– Джек, эта штука похожа на мак, но такого я раньше не видел, – сказал Эверетт, осматривая другие нетронутые бочки.

– Может быть, Гусман производит здесь героин, – предположил Менденхолл.

– Нет, разве что этим занимался его прадед.

Джек разогнулся и осмотрел просторное помещение, из-за обрушения им была видна только его половина. Луч фонарика осветил сотню уцелевших стеклянных банок на полках. Потом он перевел луч света на маленький стол, где лежало множество стальных шприцев. Хотел что-то сказать по этому поводу, но тут сверху через половицы донесся громкий шум. В подвал над ними вошло много людей в тяжелых сапогах.

– Спрашиваю в последний раз! На кого ты работаешь? Мои контакты в якобы твоей компании «Тексако» говорят, что никогда не слышали о тебе.

Джек пытался следить за этим голосом, но наткнулся на самую высокую часть груды мусора. Стал сопровождать этот звук стволом «беретты», но понимал, что нельзя стрелять вслепую сквозь половицы.

– Тогда ты не оставляешь мне выбора. Я поручу порасспрашивать тебя своему брату Эдуардо. Он не будет таким вежливым.

Все трое внизу слышали, как люди наверху повернулись и как будто стали подниматься по лестнице.

– Я дожидался этого с тех самых пор, как мы захватили вас днем, – произнес более низкий голос, и сквозь щели в дощатом полу донеслось позвякивание ключей.

– Ты тот мерзавец, что застрелил моих друзей на месте раскопок!

Услышав женский голос, Джек зажмурился. Эверетт похлопал его по плечу и кивнул. Сара жива. Улыбка с лица Карла тут же исчезла, когда они услышали, как ключ входит в замок.

– Си, я застрелил твоих друзей и застрелю всех в этой камере, начиная с девушек, которых тебе, кажется, предназначено защищать.

Заскрипела открывающаяся дверь камеры, и когда послышались вопли невидимых им женщин, лицо Коллинза превратилось в застывшую маску ярости.

Джек услышал звук удара, стон и предположил, что ударили Сару. Потом раздался голос: «А, все геройствуешь, сеньор». За этим все услышали сильный удар и громкий стон.

– Перестаньте! – послышался голос Сары.

– Это тот гад, что убил Адолла и ранил Райана, – прошептал Менденхолл.

– Тихо, лейтенант, – прошипел Эверетт.

Уилл бросился к дальней стене, где стояли стеклянные банки с жидкостью и лежал какой-то порошок. Ему хотелось посбивать все это на пол.

Коллинз понял, что нужно рискнуть. Сунул «беретту» в кобуру, поднял карабин «М-14» и навел его на старые половицы, чтобы проделать проход. Эверетт протянул руку и поставил старую табуретку под тем местом, где Джек собирался сделать новый дверной проем.

– Нет, – произнес Уилл еле слышно.

Коллинз гневно опустил оружие, потом прицелился в часть пола над полками, где стояли банки, у дальней стены. Почему-то в своих недавних поисках они пропустили этот участок. Менденхолл указал им на место, где в полу не было двух досок. Джек закрыл глаза, благодарный Уиллу за то, что он обнаружил. Кивнул. Они с Эвереттом подошли к этому месту и посмотрели вверх. Им был виден потолок верхнего этажа. Взгляду их ничто не препятствовало. У них был вход, расположенный достаточно далеко от камеры, чтобы дать им небольшое преимущество.

– Так, идем, пока не вернулись друзья этого мерзавца. Меня нужно подсадить, – сказал Коллинз, глядя на Эверетта, но тот опустил глаза вниз, чтобы не встречаться с ним взглядом.

– Джек, Уилл стреляет лучше.

Эверетт перевел взгляд с полковника на более молодого лейтенанта.

– Притом этот скот ранил моего друга, – сказал Менденхолл, протянул руку и вынул «беретту» Джека из кобуры. Отдал свой «МП-5», убедился, что патрон пистолета находится в патроннике. И проверил, хорошо ли привинчен глушитель.

Коллинз кивнул, осознав, что за прошедшие пять лет Менденхолл превзошел его и Эверетта в меткости. Лейтенант теперь был лучшим стрелком из всех, кого он обучал.

– Не промахнись, – сказал Эверетт, опередив Джека.

– Или не возвращайся, – сказал Коллинз, стараясь поднять ему настроение.

Менденхолл кивнул, потом сделал глубокий вдох.

– Я насчитал через щели в настиле три висячих лампы. Как думаете, старики, сможете погасить их сквозь древесину толщиной в дюйм?

Джек и Карл лишь неприязненно на него посмотрели.

– Ладно. Дождусь темноты, потом уничтожу эту тварь.

Эверетт встал на одно колено и сложил ладони рупором.

– Если оплошаешь, я первый скажу Райану, что ты промахнулся, стреляя по типу, который ранил его.

Кивнув, Уилл сделал еще несколько вдохов, а потом встал на сцепленные в замок ладони капитана. Тот поднял его через отверстие, где не было досок. Эверетт быстро отполз, убедясь, что Менденхоллу не нужно поспешно возвращаться.

– Ты погасишь эту лампу. Я ту, что ближе всех к камере, а потом вместе погасим среднюю. Темнота даст Уиллу необходимое время и преимущество.

– Идет, – сказал Эверетт, подняв свой «М-14» к щели между досками. – Джек, а что будет с девушками в камере?

– Вечером все вернутся по домам.

Карл кивнул и занял свою позицию, а Джек передвинулся к ближайшему месту, какое смог найти, и встал прямо над столетними останками. Посмотрел на странно уродливый скелет человека в белом халате, а потом стал целиться как можно тщательнее, понимая, что одним выстрелом лампу не погасить. Когда прицелился, сверху снова послышались вопли.

Коллинз кивнул Эверетту, чего тот и ждал, и через минуту в поместье «Врата погибели» началось светопреставление.

* * *

Брат Хуана Гусмана изо всех сил пнул Фарбо, когда француз снова хотел поставить ему подножку. Сара вскинула руку и получила по переносице автоматом, от чего девушки, жмущиеся к стене камеры, отчаянно завопили. Брат Гусмана улыбнулся, потом легко протянул руку и схватил юную мексиканку за черные волосы. Сара утерла кровь со сломанного носа и пыталась вытереть навернувшиеся слезы. Фарбо даже силился подняться и встал на одно колено, когда потенциальный убийца обратил на него темные глаза и улыбнулся хилой попытке. Навел автомат на Анри, а девушка, которую он держал другой рукой, брыкалась и вопила.

– Прощайте, сеньор, – сказал он, и тут пол у них под ногами взорвался с громким треском. Щепки от пробитых шестью пулями досок полетели во все стороны. Лампа всего в нескольких футах разлетелась от попадания крупнокалиберной пули, и тут же с лампой, что висела дальше по коридору, произошло то же самое.

Глаза Эдуардо Гусмана расширились, боковым зрением он увидел, что Сара легла на Фарбо, закрыв его своим телом. Бандит быстро прицелился, но тут и третья, средняя лампа лопнула, когда более десятка свистящих пуль пробили половицы. Камера погрузилась в темноту, был виден лишь слабый свет из длинного коридора.

Когда Эдуардо стал целиться, и свет погас, Сара подумала, что сейчас почувствует, как в ее спину входят крупнокалиберные пули, так как она закрывает собой Анри. Вместо этого ощутила и услышала сопровождаемое свистом движение и громкий треск. Почувствовала, как сверху на нее что-то пролилось, и услышала, как девушка, которую держал ее возможный убийца, закричала снова. Раздался глухой стук, и когда глаза Сары привыкли к тусклому свету из коридора, она увидела тело брата Гусмана, лежащее перед ней и Фарбо. Эдуардо все еще держал в правой руке волосы девушки. Но Сара увидела, что верхней части черепа у него нет.

Она услышала какой-то шум невдалеке от камеры, а затем торопливый шепот «Чисто!». У нее возникло желание закричать, когда она увидела, как темное пятно обретает форму, когда человек пошел к камере. Разглядела очертания формы, отражение света на стекле и поняла, кто это.

– Уилл, – сказала она, бесцеремонно оттолкнула Анри и побежала к двери камеры.

– Эй, что случилось? – произнес Менденхолл, начав шевелить ключом, торчащим из замка. – Может, скажешь своей юной подружке, пусть хотя бы на минутку утихнет? Дел еще много, и ей, наверное, еще предоставится возможность вопить, пока не надоест, – как только он это сказал, дверь камеры со скрипом открылась.

– Господи, – сказала Сара и крепко обняла Уилла. – До чего я рада тебя видеть! Как ты меня нашел, как проник внутрь?

Менденхолл отодвинул ее на шаг назад и поднял очки ночного видения.

– Знаешь, полковник так разозлился, что ты не пришла на встречу с ним и с его матерью, что прибыл лично надрать тебе задницу.

Тут Сара увидела двух человек, стоящих в двадцати футах от камеры. Эверетт поднял очки на лоб и начал стряхивать с плеч древесные щепки. Стоявший напротив нее тоже поднял очки.

– Странное у тебя общество в последнее время, – сказал Коллинз и перевел взгляд от Сары к человеку, силящемуся подняться с пола.

Сара пробежала по камере и так обняла его, как до сих пор никого не обнимала.

– Ну, ну, времени у нас мало, собери девушек.

Сара отодвинулась от Коллинза и посмотрела ему в глаза.

– Неужели вы здесь одни?

– Да, полковник, неужели?

Джек перевел взгляд на встающего, держась за решетку, человека.

– Джек, он прилетел специально, чтобы вызволить меня, – сказала Сара, взяв за руку Коллинза до того, как он вошел в камеру.

– Не сомневаюсь, – ответил Коллинз, высвободил руку из пальцев Сары, вошел внутрь и помог французу встать.

Эверетт, проходя мимо Сары, сунул ей в руку белый носовой платок.

– Если ты вдруг не заметила, нос у тебя сломан.

Сара взяла платок и коснулась больного места. Эверетт и Менденхолл вошли следом за Коллинзом и торопливо показали девушкам знаками, чтобы они не шумели и быстро уходили оттуда. Они были юными, но прекрасно понимали, что пора уходить. Шестнадцать девушек одновременно бросились к двери, оттолкнули с пути Джека с французом и, устроив свалку, протиснулись в коридор.

– Джек, ты не ответил мне. Вы по собственному почину устроили этот кавалерийский налет?

– Дорогая, думаю, единственный кавалерист здесь мертв уже около ста лет.

Эверетт прошел мимо нее и ошеломленного Фарбо, державшегося за плечо Джека, который выводил его из камеры.

– Отвечаю: у нас некомплект и, вероятно, уже нет работы.

Сара, шедшая следом за мужчинами и девушками, вздохнула.

– Опять, Джек?!

* * *

Девушки по очереди спускались через отверстие в полу. Это было мучительно медленно. Фарбо, которого поддерживал Коллинз, пришел в себя и недоуменно огляделся. Постарался сосредоточиться на лице Джека, потом увидел Менденхолла, опускавшего Сару в тесный пролом.

– Полковник, я думал, у тебя больше друзей, – пошутил Фарбо и скривился от боли.

– Да, но с этими тремя их у меня, Анри, на три больше, чем у тебя.

– Отлично, полковник, – сказал Фарбо, потом его голова снова повисла, и рука на плече Джека расслабилась.

Эверетт, наблюдавший за коридором, выглянул из-за угла.

– По лестнице кто-то спускается, и, похоже, Джек, с ним не трое друзей, а гораздо больше.

– Джентльмен, который спускается… не особенно приятная личность, полковник, – сказал Фарбо, снова пытаясь прояснить голову.

Коллинз помог ему обрести равновесие, потом оглянулся и кивнул Эверетту.

– Это твое мнение знатока?

– Конечно. Может, дашь мне… что-нибудь из… оружия… которое так любишь… носить… в большом количестве.

– Успокойся, Анри. Сейчас ты даже не сможешь увидеть, что я дал тебе. На тот случай, если не знаешь, у тебя сильное сотрясение мозга.

Фарбо, наконец, смог поднять голову и взглянул на Коллинза.

– И это… твое… медицинское… мнение знатока?

Джек покачал головой.

– Полковник, когда у человека из ушей идет кровь, диагноз совершенно ясен, – ответил Коллинз и поставил Фарбо за одной из больших бочек, стоявших вдоль стены. Достал «беретту» и протянул французу.

– Черт с ним, когда Эверетт откроет огонь, по крайней мере, добавь шума этой штукой, заставь людей нагибаться… заставь нагибаться.

Фарбо прищурился, потом слегка улыбнулся.

– Джек, твоя вера в мое военное мастерство… просто потрясающая.

Фарбо смотрел, как Коллинз пошел к Эверетту, дослав патрон в патронник карабина «М-14» с глушителем.

То, что лампы были разбиты, давало им небольшое тактическое преимущество. Но Коллинз подозревал, что Гусман не особенно заботится о сохранении жизни своих людей, поэтому ни за что не отступит.

Джек прицелился чуть повыше Эверетта, стоявшего на одном колене, уже опустив очки, и посмотрел на своего друга.

– Мы откроем сильный огонь без предупреждения. Будем громоздить трупы на трупы, пока не закроем им ход!

– Хороший план… насколько я понимаю, – сказал Эверетт и снял карабин с предохранителя. – Так, они уже на последнем марше лестницы.

Топот стал громче, потом они услышали, еще не видя, как первый человек ступил на пол. Коллинз положил руку на плечо Эверетту, удерживая его от выстрела в первого.

В зеленоватом свете очков они видели, как тот человек остановился и уставился в темноту уже пустой камеры. Повернулся, и тут в подвал вошел сам Анаконда. Джек сразу узнал его и прицелился ему в голову. Тут первый увидел опасность и, сделав прыжок, заслонил собой Гусмана. Первый выстрел из оружия с глушителем, оказавшийся вовсе не беззвучным в замкнутом пространстве подвала, поразил его в затылок.

– Проклятье, – прошипел Джек, увидев, что Гусман с завидным проворством лег и накрылся мертвым охранником.

Все они услышали быструю речь на испанском языке, доносившуюся из мрака впереди, и с большой лестницы в дверь хлынули еще люди.

Тут Коллинз и Эверетт открыли огонь вовсю. Уложили первых четырех без проблем, потом увидели, что следующие двое начали вытаскивать ошеломленного Гусмана из-под прикрывающего его мертвеца. Джек прицелился и повалил одного, но другой устоял даже после попадания в торс трех пуль Эверетта. Когда он падал навзничь, веса оказалось достаточно, чтобы подтащить Анаконду к двери на лестницу, где уже другие подняли его и унесли в безопасное место.

– Быстрое решение, – сказал Эверетт, выпустив короткую очередь по выскакивающим из двери людям. Теперь они укрывались на дальней стороне старой камеры. Джек и Карл вели губительный огонь по атакующим, пули отскакивали от стали, откалывали большие куски старого бетона и кирпича.

Когда в первом магазине Коллинза кончились патроны, люди Гусмана открыли ответный огонь, гораздо более частый, чем могли ожидать профессионалы. Пули начали разрушать угол стены, которая их закрывала. Эверетт перестал стрелять, чтобы перезарядить карабин.

– Отличная стрельба в потемках, – сказал Эверетт, вогнав в «М-14» новый магазин с тридцатью патронами.

– Имей в виду, капитан, эти… люди вели в этом подземелье… настоящую войну… почти пять… лет.

Карл оглянулся и увидел, что Фарбо смог подползти и даже пытается навести «беретту» на атакующих. Когда он потряс головой и стал снова стрелять, точность прицеливания у Анри оказалась не хуже, чем у Джека или у него, потому что три человека в камере упали.

Из-за вспышек выстрелов противника Джек снял и отбросил очки, Эверетт сделал то же самое. В очках яркие вспышки слепили их, и они стреляли, по сути, вслепую.

Неожиданно прямо над их головами послышались шаги, и Коллинз немедленно оттащил назад Эверетта, ухватясь за его бронежилет. Когда они отступили, Анри увидел, что происходит, расстрелял остававшиеся в «беретте» патроны и отполз к двум своим союзникам.

Едва они покинули это место, подвал сотряс громкий взрыв, обрушивший вниз смертоносным градом куски дерева и бетона.

– Проклятые хитрецы, – сказал Эверетт, встал и разрядил весь магазин в дымящуюся, только что открывшуюся над ними дыру.

Джек присоединился к нему, и тут рядом с ними послышалась гораздо более громкая стрельба. Уилл Менденхолл открыл огонь из своего «МП-5». Первые пятнадцать пуль он выпустил в людей, наступавших по коридору, потом навел горячее, дымящееся оружие в то же место, куда стреляли Эверетт и Коллинз. Перестав стрелять, чтобы сменить магазин, он хлопнул Эверетта по плечу.

– Пора уходить! Сара ведет девушек по туннелю!

– Верно, – сказал Эверетт, перестал стрелять, бесцеремонно схватил Фарбо за воротник и потащил к отверстию, где не было досок.

Раздался еще взрыв, и словно по волшебству перед дверью камеры, где укрывались люди Гусмана, появилась дыра. Коллинз услышал, как что-то упало в нее, когда стрельба ослабела, и люди Анаконды увидели, что́ брошено сверху. Попытались выбраться, но было слишком поздно. Граната взорвалась, и людей разметало в разные стороны.

– Вот это молодец, – сказал Менденхолл и добавил несколько пуль к осколкам, летавшим в темном коридоре.

– Мне бы не хотелось быть здесь, когда этот скот станет действовать всерьез. Иди, Уилл, иди!

Менденхолл повиновался приказу Джека и прошел полпути к отверстию в деревянном настиле. Подождал, пока Эверетт грубо выталкивал Фарбо наверх, а потом прыгнул вслед за ним. Он слышал, как в подвал вливаются с лестницы еще люди, увидел, как двое или трое спрыгнули во вторую дыру. Начал спускаться и тут увидел дробовик, просунутый в проделанное взрывом отверстие, направленный прямо туда, где они только что были. Соскользнул вниз, чтобы иметь возможность прицелиться. Джеку угрожал выстрел сверху, но тут Уилл стал стрелять вверх вслепую. Одна из пуль попала в голову человека, наводившего смертоносное оружие на Коллинза. Джек, так и не узнав, как близко он был к смерти, спрыгнул вниз следом за Менденхоллом.

Приземлился он всего в футе от Уилла. Перекатился и вошел в старую лабораторию. Выстрелил два раза в то отверстие, но это не помешало одному из людей Гусмана пролезть через пролом в полу. Джек увидел, что этот человек возится с чем-то. Прицелился и выстрелил, но ничего не последовало. Человек этот поднялся на колени и взмахнул правой рукой. Коллинз замер на миг, и тут две пули поразили бандита в шею и в грудь, он повалился, но все-таки успел сделать то, что намеревался. Анри Фарбо немедленно потянул Джека вниз.

– Граната! – крикнул француз.

Эверетт и Менденхолл бросились на землю, над их головами пролетел маленький круглый предмет и приземлился рядом с отверстием, через которое они проникли в лабораторию. Граната взорвалась. Несколько маленьких осколков вошли Эверетту в плечо, а Уиллу в правую руку. Но если бы взрыв больше не причинил никакого вреда, они сочли бы, что им повезло. Взрывная волна ударила в отверстие в земле, ведущее в лабораторию, от этого обвалился потолок, упали деревянные крепи, и осыпалась земля, закрыв им выход.

Джек встряхнулся, потом встал, одновременно поднимая Анри.

– Спасибо, полковник.

Фарбо не ответил, оглядывая беспорядок вокруг. Сквозь дым и пыль он видел, что Эверетт и Менденхолл стоят и осматриваются – они были слегка контужены взрывом. Потом увидел осыпь.

– Насколько понимаю, это выход отсюда, – сказал он, выбрасывая пустую обойму из «беретты». Посмотрел на Джека и утер с правого глаза кровь.

– Ты, Анри, наблюдателен, как всегда, – сказал Коллинз и бросился вперед, дав французу три полных обоймы.

– Вы двое в порядке? – спросил он, увидев, что оба в крови.

– Джек, чуточка стали и крови сейчас наименьшая из наших проблем, – ответил Эверетт и нагнулся за своим карабином.

Коллинз осмотрел повреждение и с бранью пнул осыпь.

– Джентльмены, нас становится больше, – сказал Анри, поразив выстрелом первого человека, просунувшего голову в отверстие наверху. Потом выстрелил снова и ранил одного из людей Гусмана в обе руки, когда тот хотел убрать с дороги первого нападавшего. Расстрелял всю обойму в половицы наверху, услышав, как люди кричат от боли. Потом вдруг наступила тишина.

Фарбо выбросил опустевшую обойму, и взгляд его упал на что-то примерно в десяти футах от него. Шагнул вперед и ударил ногой какой-то белый предмет на земляном полу. С любопытством полез в карман, достал зажигалку и зажег ее. Брови его удивленно поднялись при виде деформированного черепа, глядящего на него пустыми глазницами. Анри позволил пламени погаснуть и решил, что спрашивать о черепе не стоит. Присоединился к остальным возле обрушения, продолжая смотреть на половицы наверху, нет ли там движения. Увидел сквозь щели в досках тени, но решил не тратить патроны вслепую. Потряс головой, когда зрение ненадолго затуманилось, потом повернулся к человеку, ставшему его злейшим врагом. Джек с Эвереттом уже стояли на коленях, раскапывая завал. Анри видел, что процесс этот мучительно медленный.

– Джентльмены, вы превратили эту скучную ночь в нечто такое, что я буду вспоминать годами, – сказал откуда-то сверху человек на очень хорошем английском. – И если сдадитесь, мы можем…

Остальные слова внезапно заглушила длинная автоматная очередь. Следы пуль были повсюду вокруг отверстия.

– Замечали, что болваны вроде этого всегда хотят произнести речь, если возьмут верх? – сказал Джек, бросил карабин Менденхоллу, чтобы тот перезарядил его, нагнулся и продолжил копать. В эту минуту они услышали, как Гусман смеется где-то неподалеку от отверстия в полу.

– Я не надоел вам? Кто вы, может быть, спецназ?

– Этот тип никак не сдается, – сказал Менденхолл, и тут его сбил с ног взрыв, сотрясший большую лабораторию. Джек, Эверетт и Фарбо были ошеломлены, когда в дальней стене разверзлось большое отверстие, сбивая с полок банку за банкой. И прежде, чем они смогли среагировать, в новое отверстие запрыгнуло несколько человек.

– Джек, ты, видимо, разозлил его, – сказал Эверетт, встав на колено и открывая огонь туда, где эти люди укрылись. Загорелось несколько деревянных столов, добавив света в темную лабораторию.

Фарбо поднялся на дрожащих ногах и дважды выстрелил из «беретты». Внезапно в него попала пуля, и он упал со сквозной раной в руке.

– Больно! – крикнул он и пополз к Коллинзу, Эверетту и Менденхоллу. – Полковник, я потерял твое оружие.

– Ага, и заплатишь за него. Я расписался за этот пистолет! – сказал Коллинз, этими словами прорвался его гнев, вызванный отсутствием выхода из лаборатории.

Менденхолл снял две заполненных цветами мака бочки, чтобы укрываться за ними, а Эверетт и Коллинз копали осыпавшуюся землю. Уилл обернулся и увидел вверху маленькое отверстие. У них получалось.

– Джек!

– Черт возьми, лейтенант, веди девушек отсюда в туннель!

Коллинз прекратил работу на то время, чтобы прокричать эти слова. Сара опять ослушалась его приказа и вернулась, услышав взрыв, закрывший выход из лаборатории в трубу. Не услышав ее ответа, он снова принялся отбрасывать рыхлую землю.

– Она начинает слушаться приказов, как и мы, – сказал Эверетт, отбросив большой кусок деревянной балки. Заметил, что Коллинз от злости не способен ничего говорить.

Менденхолл сделал пять выстрелов и попал в одного из людей Гусмана через уже большое отверстие, где раньше просто недоставало нескольких досок.

– Вижу, джентльмены, вы в западне. Сдавайтесь, и тогда женщины смогут уйти свободно. Иначе они будут схвачены и освежеваны заживо еще до того, как подойдут к реке.

Джек понял, что это Гусман. Анаконда был одним из тех, кто спустился сверху.

– Смелый сукин сын, а? – сказал Фарбо и открыл огонь из карабина Коллинза. Пули попадали в полки наверху, где укрывался Гусман со своими людьми. Сквозь пламя горящего дерева Менденхолл видел, что банки на полках бьются. Потом разглядел, как образцы снадобья столетней давности льются на людей внизу.

Менденхолл сменил магазин в дымящемся «МП-5», полностью выжегшем глушитель, и навел автомат туда, откуда слышался голос Хуана Гусмана. Собрался стрелять и вдруг увидел руку, махнувшую из-за горящих столов. Потом понял, что тот человек не махал, когда из руки вылетел маленький предмет. Когда Уилл догадался, что это, глаза его расширились. Он резко встал и в мерцающем свете поймал гранату. И тут же бросил ее туда, откуда она вылетела.

– Ложись! – крикнул он, когда Анри лег подле него, увидев поразительную поимку в воздухе.

Граната взорвалась среди устроивших свалку, а теперь кричавших людей, разбросав части их тел во все стороны. Оставшиеся банки с образцами и несколько деревянных бочек с цветами разлетелись от угодивших в них осколков.

Менденхолл поднялся и расстрелял все тридцать патронов магазина туда, где люди были мертвы или корчились от боли.

– Ха! Не ждали этого, подонки?! Это вам за Райана! – крикнул Менденхолл, и тут Фарбо грубо потянул его на пол.

– Неужели Коллинз тебя так плохо учил? – спросил француз с маской боли и раздражения на лице.

– Я испытывал восторг, находясь здесь, полковник, вам надо бы уже понимать это, – ответил Уилл, заменяя пустой магазин полным.

– Если вы закончили, то нам здесь нужна помощь, – сказал Эверетт, продолжая расширять отверстие в верхней части завала.

– Иди, я прикрою нас, – сказал Анри, беря автомат у Менденхолла.

– Зачем? Я уложил их всех! – сказал Уилл, увидев, что Фарбо стреляет в пляшущий свет, отбрасываемый горящими столами и бочками.

– Очевидно, лейтенант, ты промахнулся кое в кого! – сказал Анри, выстрелив несколько раз в сторону только что вставшего человека. Менденхолл вместо того, чтобы помогать Джеку с Карлом, лег возле Фарбо. Увидел, как человек, бросивший гранату, упал, когда выпущенная французом очередь сразила его.

В той стороне, где взорвалась граната, раздавались крики боли – такие громкие, пронзительные, что всем четверым хотелось заткнуть уши. Они чувствовали запах горелой плоти, запах сухой листвы и чего-то непонятного – запах был лекарственным, и чем сильнее он становился, тем громче раздавались вопли Гусмана и его людей.

– Что за…

Его вопрос прервала очередь из четырех выстрелов, выпущенная французом. И он, и Уилл увидели, как тот же человек опять упал.

– Живучий сукин сын! – сказал Менденхолл, старясь не обращать внимания на сильный запах горящих цветов мака и зловоние находившейся в банках жидкости.

Едва прозвучало это восклицание, глаза Фарбо удивленно расширились. Тот самый человек, которого ранил Уилл, а потом поразили осколки гранаты, встал снова, на сей раз сжимая в руке горящую ножку одного из разбитых столов. Анри тщательно прицелился и открыл огонь снова. Теперь из ствола «МП-5» вылетели три пули. Одна пуля попала человеку в шею, две других в челюсть и в щеку. Он отступил на два шага, потом посмотрел в ту сторону, откуда стрелял его противник. Фарбо был поражен тем, что он все еще держался на ногах. Еще один раз выстрелил. В этот раз пуля попала прямо в область сердца. И Анри, и Уилл увидели, что в этом месте его белая рубашка раздулась. И все равно этот человек шел к ним. У Анри отвисла челюсть, а из-за перевернутых и горящих столов у стены донесся странный звук. Он звучал как рев. Так ревут медведь и горилла. Звук эхом отражался от стен, и Уилл посмотрел на Фарбо.

Эверетт с Коллинзом бросили копать и повернулись в ту сторону. От этого звука у всех по спине побежали мурашки.

– Ах ты, черт! – закричал Менденхолл. – Полковник, похоже, у нас здесь проблема!

Под взглядом Джека Фарбо расстрелял все остававшиеся в магазине патроны в тело наступавшего, даже попал ему в правый висок. Тот, наконец, повалился. Поворачиваясь обратно к расширяемому отверстию, Коллинз увидел, что бандит, в которого попало пятнадцать пуль, вдруг подскочил, как черт из табакерки.

– Что за чертовщина?! – сказал Уилл, но тут Джек потянулся за карабином Эверетта, вскинул его к плечу и тщательно прицелился. Теперь он выстрелил один раз в приближавшегося человека. Пуля вошла тому прямо между глаз. Менденхолл почувствовал облегчение, когда этот человек повалился навзничь и оставался неподвижен. Посмотрел на Анри.

– Учитесь стрелять, полковник!

Фарбо не слушал, он потрясенно смотрел на двух людей, одного без руки, другого без нижней челюсти, вставших позади все расширяющегося пламени.

– Знаете, полковник, кажется, я хочу уйти отсюда.

Коллинз не верил своим глазам. Люди, израненные пулями и осколками гранаты, люди, которые не должны были даже шевелиться, шли с рычанием к ним!

Менденхолл встал и указал подбородком на двух приближавшихся монстров.

– Так, так! Они совсем одурели от наркотиков!

Анри стрелял, пока в магазине не кончились патроны. Человек без челюсти получил пулю в середину лба, грузно упал и не шевелился. Второй было остановился, но все равно собирался снова идти вперед с пятью, по меньшей мере, пулевыми ранениями в животе и в груди. Тут жуткий звериный рев снова огласил помещение. На сей раз Анри, Уилл и Коллинз даже увидели того, кто издавал этот звук, точнее, его подобие, когда он поднялся из-за самодельного, уже уничтоженного укрытия.

Анри разглядел, что на этом человеке та же одежда, что была раньше на Гусмане. Он встал и крикнул Джеку:

– Это Гусман!

Коллинз видел, что этот человек стал, по крайней мере, на полтора фута выше, чем был. Так вырос, что рубашка порвалась в нескольких местах. И, хуже того, теперь он видел его черты в трепещущем свете огня. Скулы сильно выдавались вперед. Лоб был больше обычного, руки свисали намного ниже талии. Джек перевел взгляд с двух людей перед ним на два найденных раньше скелета.

– Господи, должно быть, это действует дрянь из бочек и банок! Эти мерзавцы преобразились!

Анри перевел взгляд с двух чудовищ перед ними на одну из закрытых банок, которая едва не снесла ему голову после взрыва. Невольно отошел от нее на несколько футов, и тут старую лабораторию вновь огласил вопль звериной ярости.

Зверь, который некогда был Гусманом, Анакондой, двигался быстро, движения его были плавными, как у кошки, и он схватил стоявшего перед ними раненого за горло. Оторвал ноги своего человека от пола, и все услышали хруст сломанной шеи. Потом Гусман поднес этого человека к лицу и, к полнейшему ужасу шокированных людей, наблюдавших все это, откусил большой кусок мяса с его лица. Жевнул раз, другой, потом посмотрел на глядевших на него людей. Зверь даже улыбнулся и, не успели они и среагировать, бросил мертвое тело в их сторону. Тело упало на склон осыпавшейся земли и сползло к ногам Эверетта. Торжествующий рев пронизал им уши.

– Черт возьми, посмотрите сюда, – сказал ошеломленный, застывший на месте Уилл.

Они увидели еще нескольких якобы мертвецов, поднявшихся позади Гусмана. Одни были иссечены осколками, другие изранены пулями в плечи и в грудь. Все изменились почти так же сильно, как Гусман.

– Отверстие уже достаточно большое! – сказал Менденхолл, отвернувшись от жуткого зрелища.

Анри видел, как Уилл подошел к Джеку, отодвинув с дороги труп, и стал расширять отверстие вверху осыпи. Эверетт пришел им на помощь. Фарбо стрелял из «М-14», пока затвор не оказался в открытом положении. Когда полковник стал поворачиваться, чтобы присоединиться к остальным, Джек прыгнул через него и стал искать что-то, чего Анри не видел и не хотел знать, что это. Отвернувшись от Коллинза, он увидел то, что заставило его замереть. То была едва не убившая его недавно небольшая банка с прозрачной жидкостью. Он быстро протянул руку, схватил банку и сунул под рубашку. Поднялся и стал помогать Эверетту с Менденхоллом.

Коллинз искал что-то в темноте, пока не услышал голос Эверетта:

– Джек, иди сюда, мы пробились!

Джек продолжал искать, ползая на четвереньках. Потом задел эту вещь рукой. Прижал переметную суму к груди, не думая о том, что динамит в ней выделяет нитроглицерин. Повернулся к расширившемуся отверстию и быстро пошел туда.

– Не ждите меня, вылезайте! – крикнул он, и тут появились трое монстров-зверей, медленно приближавшихся с ужасными улыбками на обезображенных лицах.

Когда Менденхолл, а за ним Фарбо вылезли из старой лаборатории, Эверетт увидел, что несет в руках Джек. Глаза Карла расширились, потом он повернулся и полез в отверстие. Ждать Джека не стал.

Коллинз подошел к осыпи и увидел, как двое здорово переменившихся людей позади Гусмана набросились друг на друга. Краткая схватка была жестокой, но оба остались в живых. Снова сосредоточились и пошли за своим главарем к Коллинзу.

– Поцелуйте меня в зад! – крикнул Джек, потом, схватив один из брошенных карабинов, бросил переметную суму в троих чудовищных нападающих. Опустил голову, решив, что покрытый нитроглицерином динамит взорвется при ударе о пол, но услышал только смех. Поднял взгляд и увидел Гусмана с искаженным лицом, глядящего на переметную суму.

– Черт! – с досадой прошипел Джек, затем живо взобрался по осыпи и вылез в отверстие.

Гусман отвернулся от переметной сумы и злобно, холодно засмеялся, увидев, как ноги противника исчезают в отверстии.

– Нужно было вступить в переговоры, – раздался низкий голос.

Внезапно Джек появился у входа в отверстие. На сей раз улыбался он.

– Ты прав, вот мое предложение! – крикнул он что есть мочи.

И без того широкие глаза Гусмана расширились еще больше, и перед тем, как Джек выстрелил из карабина, страшно выглядевший Анаконда поднял руки и высоко подскочил. Ухватясь за сломанную деревянную балку, подтянулся и вылез из лаборатории за долю секунды до того, как раскаленная докрасна крупнокалиберная пуля попала в переметную суму.

Взрыв забросил Коллинза обратно в туннель, начавший рушиться. За долю секунды до того, как прорытое отверстие засыпалось, в него ворвались пламя, камни, дым. Сочетание динамита и его естественного отпрыска, нитроглицерина, сдетонировало в три раза сильнее, чем рассчитывали изготовители.

Эверетт быстро поднялся, чувствуя сильный звон в ушах, и увидел Коллинза, лежавшего ничком на твердой, утоптанной земле туннеля. Наклонился и ловко поднял его. Крепко встряхивая его без мысли не повреждена ли у Джека шея или голова, он ждал, чтобы Джек открыл запорошенные пылью глаза.

– Может, в следующий раз все-таки фитиль?! – крикнул Эверетт.

– Напомни тогда, ладно? – сказал Коллинз, встряхиваясь и полностью приходя в сознание. Потом неожиданно вспомнил:

– Черт возьми, кажется, Гусман ушел!

Эверетта не требовалось побуждать к движению. Он повернулся, помог Коллинзу встать на ноги, и они побежали со всех ног.

Налет на «Врата погибели» закончился.

Для беглецов начался почти десятимильный путь от ужаса, которого никто из этих четверых не мог себе и представить.

4

Мужчины вскоре нагнали женщин, шедших по длинному туннелю в полной темноте. Видели они хоть что-то лишь в те минуты, когда появлялся пролом в бетоне над их головами, что позволяло свету всходящей луны пронизать тьму. Сара подгоняла девушек, как только могла. Все шестнадцать в любую минуту готовы были остановиться в паническом бегстве из подземелья «Врат погибели».

Почти у каждого пролома в трубе девушки останавливались, малейший свет давал им хоть какую-то надежду.

– Vamonos, vamonos,[24] – кричала сзади Сара, как только они останавливались прямо под большим проломом в верхней части большой бетонной трубы. – Нам нужно идти, – кричала она, подгоняя группу перепуганных девушек.

Сара видела их расширенные глаза, когда ослабевал выброс адреналина. Видела, что страх и ужас того, через что они прошли, сочится из них, как пот сквозь поры. Она, не колеблясь, хватала старшую с виду девушку и отталкивала ее от света, льющегося в большое отверстие. Девушка сначала молча смотрела на нее, потом обращала взгляд в длинный, темный туннель.

Подгоняя девушек в очередной раз, Сара услышала, как девушки в задней части группы завопили и бросились вперед. Они окружили ее, и Сара пожалела, что у нее нет оружия.

– Черт возьми, Сара, почему они стоят?!

Сара успокоилась, услышав знакомый голос Уилла Менденхолла, обогнувшего небольшой изгиб перед проломом в трубе. Он гневно втиснулся в толпу застывших девушек, но потом, увидев их испуганные лица, стал утешать их, как только мог.

– Потому что, черт возьми, они перепуганы, и у нас нет фонарика!

Уилл полез в карман и отдал Саре свой.

– Заставь их пошевеливаться! За нами идет отряд, и поверь, он страшнее, чем ты можешь себе представить. Ну, пошли, пошли!

Уилл сердито подтолкнул двух девушек, а потом стал жестами приказывать остальным следовать за Сарой с ее фонариком. Вытащил пистолет, сознавая, что от него будет мало проку, и тут тесное пространство снова огласилось воплями.

– Кто-нибудь еще слушается приказов?! – раздался рассерженный голос Коллинза, раскатившийся эхом в тесноте. – Время поджимает!

Увидев, что появились еще трое мужчин, девушки, наконец, перестали кричать. Сара взяла за руку девушку постарше и пошла по туннелю. Остальные робко последовали за ними.

– Уилл, я возьму твой «МП». Пойду замыкающим, а ты опереди Сару и возглавь их. Капитан Эверетт, возьми нашего французского друга, которому, кстати, следует похудеть, и заставляй этих девушек двигаться. Никаких остановок, никакого отдыха, – приказал Джек.

Менденхолл отдал Джеку два последних магазина, снаряженных тридцатью патронами, и пустился догонять Сару с девушками. Коллинз снял бронежилет и бросил в текущую по трубе воду. Он знал, что как минимум три ребра у него сломаны, и помощь французу тоже отнюдь не приносила облегчения. Поднял взгляд и в лунном свете увидел, что Эверетт чувствует себя не лучше, кровь из осколочных ран у него текла, по меньшей мере, в трех местах. Фарбо почти совсем обессилел.

– Дай Анри карабин, – Джек подошел к французу, сменив магазин в «МП-5». – Прикрывай капитана Эверетта, Анри, понятно? Если меня убьют, ты останешься единственным арьергардным стрелком.

Фарбо с трудом посмотрел на Коллинза, потом на Эверетта, силящегося держаться и держать Анри прямо.

– Да, только прикажи своему капитану не бросать излишний вес, когда наступит решающая минута.

– Не беспокойся, лягушатник, этого не случится. Решающая минута уже наступила, так что будь готов!

С этими словами Эверетт пошел в темноту, чувствуя себя немногим лучше, чем девушки, находившиеся на грани паники.

Джек зарядил оружие, дослал патрон в патронник «МП-5», потом с последним взглядом назад, все еще задаваясь вопросом, что же это за ужас выпал на их долю, последовал за длинным рядом быстро шедших мужчин и женщин.

Группа прошла почти милю, когда Коллинз услышал позади далекий голос, кричащий в трубу с того места, где они были меньше десяти минут назад:

– Я иду, гринго, мама послала меня за ужином!

Джек остановился и посмотрел назад, в темноту. Голос был низким, казалось, он не мог исходить из горла существа, в какое превратился Гусман. Голос не был звериным – в отличие от изменившегося тела. Он свидетельствовал о мощном и свирепом интеллекте: Гусман хотел испугать, устрашить всех в туннеле. Джек понял, что сработало, – он испугался.

Коллинз повернулся и снова пошел вперед, размышляя, вошло ли в трубу существо, бывшее Анакондой. Потом побежал, тяжело дыша от давления сломанных ребер на мышцы груди и боков; он понял, что наиболее разумным ходом для Гусмана было бы отрезать им впереди путь, постараться повернуть их назад. Полковнику было ясно, что изменение тела не снизило умственных способностей врага.

Через четверть часа он убедился, что был прав.

* * *

Сара обернулась, дабы убедиться, что испуганные девушки не отстали. Решила, что придется устроить передышку, раз им нужно дойти до реки. Увидела ярдах в ста впереди свет, шедший из пролома в трубе.

– Уилл, девушки вот-вот свалятся. Нужно на минутку остановиться.

– Нет, пусть идут! – крикнул он из середины группы. – Ты даже не представляешь, что там сзади. Пошевеливайтесь, пошевеливайтесь!

Сара сделала глубокий вдох и стала мягко подталкивать собравшихся возле нее девушек. Меньше, чем за минуту, они дошли до очередного пролома в трубе. Едва Сара миновала освещенное место, послышался громкий вопль, за ним другой, а за ним и еще один. Сара посветила фонариком туда, откуда неслись вопли, и глаза ее расширились от ужаса при виде того, как сверху в трубу протянулась большая рука. Коснулась одной из девушек и схватила ее за волосы. В луче фонарика Сара увидела, как Менденхолл шагнул вперед и начал колотить по большой, жестокой руке, когда та стала поднимать девушку вверх, выдергивая ее из трубы.

Остальные девушки перепугались и бросились вперед, закрыв поле зрения Сары, когда Уилл собрался стрелять из пистолета. Сара дернула его руку в сторону из опасения, что пуля попадет в бьющуюся девушку. Потом девушка исчезла.

– Что это было?! – закричала Сара, когда девушки бросились бежать мимо нее в слепом страхе.

– Тебе это незачем знать. Вперед, Сара, вперед!

Перепуганные девушки значительно опередили Джека, Фарбо и Карла. Когда они миновали пролом, где три минуты назад исчезла девушка, Эверетт оглянулся и увидел, что Джек с трудом ведет раненого Анри. Повернулся, взял другую руку француза, и втроем они пошли быстрее.

Весь десятимильный путь спасения представлял собой бегство в испуге. И лишь изредка – остановки для необходимых передышек. Потом сверху доносился шум, поднимались вопли ужаса, и девушки вновь пускались бежать. Саре приходилось драться с ними, чтобы держать их, по мере возможности, скопом. Без оружия она чувствовала себя раздетой и боялась до смерти, что обычно смелый Менденхолл испуган не меньше мексиканских девушек, которых он всеми силами старался защищать. Когда Сара, наконец, заставила последнюю девушку пройти мимо небольшого пролома в верхней части трубы, в него снова просунулась большая рука и схватила ее за плечо, ударив об изогнутую сторону бетонной трубы. Менденхолл выстрелил пять раз, три пули попали в толстую руку выше локтя и в запястье. И поразился, что рука не отдернулась от девятимиллиметровых пуль, а продолжала искать Сару. Глаза у Сары расширились при виде того, как длинные согнутые пальцы двигались взад-вперед, нащупывая, что бы схватить.

Уилл сменил обойму, но не успел он вскинуть «беретту», как Эверетт выстрелил мимо него и вонзил боевой нож в предплечье Гусмана. Большое лезвие уперлось в кость, и Карл выругался, почувствовав, как закаленная сталь соскользнула с кости и сломалась. По инерции он упал в грязную воду, текущую по дну трубы. Менденхолл помог ему встать, а Джек и Фарбо пробежали мимо.

– Ты цел?! – прокричал Менденхолл, увернувшись от большой окровавленной руки, упорно движущейся в пустом воздухе.

– Да, но у меня нет ни ножа, ни патронов, так что предлагаю убираться к черту отсюда!

Когда они прошли последнюю милю к реке, Сара пробралась вперед беспорядочной череды девушек, каждая из них вскрикивала, когда она пробегала мимо. Она прекрасно знала, что они все испытывают, так как сама была близка к панике. Наконец Сара увидела впереди лунный свет. Вдали отверстие походило на маленькую кроличью нору, в какую провалилась Алиса и оказалась в Стране чудес, только Сара знала, что они бегут не из очаровательного места, а из такого, что быстро превратится в подземный ад. Когда девушки начали собираться позади нее, Сара подняла руку, чтобы остановить беспорядочное бегство к свободе. Она видела какую-то тень, промелькнувшую мимо отверстия, закрыв на миг лунный свет.

– Что за остановка? Давай отправлять их отсюда, – сказал, тяжело дыша, Уилл, появившийся из мрака туннеля.

– Кажется, та тварь, что была позади нас, теперь впереди, – сказала она, согнувшись в талии и отдыхая.

Уилл хотел побежать к отверстию, чтобы расчистить путь девушкам, но тут труба взорвалась сверху, обдав группу кусками бетона и комьями земли. Потом, к всеобщему крайнему ужасу, тварь, некогда бывшая Хуаном Гусманом, спрыгнула в дыру, которую только что проделала, чтобы приземлиться прямо перед вопящими женщинами. Уилл тут же расстрелял всю обойму в торс громадной фигуры, темневшей перед ними. Хорошо, что он хоть видел ее в темноте. Чудовище согнулось, когда пули входили в его мускулистую грудь и в живот. Но в проникающем лунном свете Менденхолл видел, что оно тут же стало медленно распрямляться. Уилл быстро потянулся к поясу за другой обоймой и осознал, что пальцы его обыскивают пустой подсумок, что он расстрелял все патроны.

– Ах ты, черт, – произнес Менденхолл и потянул Сару обратно, в толпу сгрудившихся позади него девушек. Бросил бесполезный пистолет и выхватил нож.

Девушки снова завопили, когда Эверетт протиснулся сквозь их толпу и остановился, увидев перед собой Менденхолла, а перед ним высящегося Хуана Гусмана. Звероподобное чудовище стояло, тяжело дыша, и разглядывало маленьких съежившихся мужчин и женщин перед собой. Эверетт мог бы поклясться, что видит в бледном лунном свете, льющемся в только что проделанное отверстие, как эта тварь улыбается.

– Черт! – произнес Коллинз, проталкиваясь через толпу. Передал Фарбо Саре и одной из старших девушек, потом медленно вышел вперед и встал между Эвереттом и Менденхоллом.

– Кажется, у меня теперь есть кое-что, что очень пригодится во всех моих начинаниях, – сказал зверь и поднял левую руку. Изучил произошедшие с ней перемены и, запрокинув голову, сжал пальцы в кулак.

Коллинз смотрел на человека перед собой. Потом с удивлением увидел, что существо морщится от боли. В лунном свете Джек видел, что цвет кожи Гусмана, по сравнению с тем, каким он виделся при свете огня в лаборатории, потускнел, словно погоня выжала зверя. Твердая шкура, в которую превратилась кожа, стала болезненно-серой и, казалось, осыпается большими кусками. Зверь словно бы начинал слабеть у него на глазах. Коллинз проследил взглядом, как длинный пучок волос, слипшихся от воды, земли и пота, падает с головы Гусмана. Потом волосы стали падать еще и еще.

– Кажется, ты хватил лишку этого чудесного снадобья. Чувствуешь себя слабее, чем минутой раньше? – сказал Джек, стараясь протянуть как можно больше времени.

Эверетт увидел это, схватил первую попавшуюся девушку и привлек к себе, увидев над собой одно из отверстий, что попадались им на протяжении всего туннеля. Хотел поднять туда девушку, но тут зверь повернулся, чтобы взглянуть назад. Кто-то или что-то приближалось к нему сзади.

– Спасательный отряд, приготовиться к бою!

Джек услышал эту громкую команду, и когда Гусман двинулся на новую угрозу, подошедшую к нему сзади, повернулся и парой ударов сшиб нескольких девушек в грязную бегущую воду. Эверетт, Сара, Менденхолл и даже француз стали делать то же самое. Когда в воду упала последняя девушка, в трубе поднялась какофония стрельбы. Подняв голову, Джек увидел, что Гусман получил первые автоматные очереди сзади. Тело его содрогнулось, и жуткий вопль вырвался из груди Анаконды. Потом в темноте снова поднялась стрельба, и Коллинз видел трассирующие очереди, летящие в зверя. В него попало больше ста пуль, но Гусман по-прежнему шаг за шагом неуверенно шел вперед. Джек сморщился, когда и ему в руку срикошетила пуля. Он видел очереди, отскакивающие от мокрого бетона, и молился, чтобы они не попали в бедных девушек позади него.

Гусман заревел от боли и злости, и тут три пули, наконец, попали в жизненно важные части его уродливой головы и уродливо измененного тела. Череп его дернулся назад, и Гусман повернулся. Неотрывно глядя расширенными глазами на Коллинза, опустился на колени. Правая рука поднялась, и потом Джек увидел, как рослый человек в черной форме из метаарамида[25], блестящего в лунном свете, подошел к Анаконде сзади и дважды выстрелил из «вальтера» в затылок большого черепа. Гусман, в последний раз мучительно сморщась, повалился ничком в бегущую воду.

Человек, всадивший пули Гусману в голову, сунул пистолет в кобуру и уставился на только что убитую тварь. Поднял на лоб очки, не такие, как были у Джека и его маленькой команды. Отвел взгляд от громадного существа, носившего прозвище «Анаконда», и увидел лежавшего в нескольких футах Коллинза. К незнакомцу быстро присоединились еще шестеро, вставшие позади него. Джек стал медленно подниматься в почти полной тьме.

– Путь свободен. Могу я помочь вам вывести этих людей отсюда? – сказал командир прибывшей группы и жестом велел своим людям идти на помощь девушкам.

Коллинз, поддерживая раненую руку другой, подошел к спасителю, который наверняка уберег их от смерти.

– Спасибо, под конец здесь стало опасно, – сказал Коллинз, оглядывая этого человека. Перевел взгляд к его левому плечу, где под прозрачной нашивкой должен был находиться американский флаг, но его не было. Джек искал, но так и не смог найти никакого выпущенного в США снаряжения. Пока он это делал, из трубы выводили девушек люди в точно таком же обмундировании. Все были в очках ночного видения и в черных нейлоновых масках. Командир перевел взгляд с Коллинза на лежавшее у его ног тело.

– Черт возьми, что это за тварь?! – спросил рослый и опустился на колени, чтобы получше осмотреть недвижный труп Хуана Гусмана. – Потребовалось не меньше полусотни пуль, чтобы уложить его!

– Что у вас за часть? – спросил Коллинз, когда этот человек приподнял голову Гусмана за волосы. Раздался неприятный звук выдирания из скальпа черных волос, и голова снова упала в бегущую грязную воду. Рослый встал и посмотрел на Коллинза.

– Вы отлично действовали в поместье, так что могу я задать вам тот же вопрос: кто, черт побери, вы?

Джек понял, что это своего рода небольшое столкновение, и не представлял, с какой стати. Может, это оперативники «Дельты»? Или рейнджеры? Почувствовал, что капитан Эверетт встал рядом с ним, и понял, что бывший «морской котик» тоже осматривает их спасителя.

– Кажется, мы потеряли только одну девушку, пол… – Эверетт спохватился, не успев произнести до конца звание Джека, но человек в черном обмундировании посмотрел на Карла с легкой улыбкой. – Мы потеряли одного человека и вряд ли потеряем еще кого-то, разве что нашего французского друга с большой кровопотерей.

– Помощь ждет сразу же на том берегу. Пока большая группа людей идет этим путем из поместья, предлагаю вам убираться отсюда к чертовой матери. Скажите, есть ли там что-нибудь, требующее возврата?

Джек взмахом руки отправил Эверетта прочь и, увидев, что Сара с Уиллом ведут Фарбо к выходу из трубы, подошел ближе к командиру группы превосходно обученных профессионалов, пришедшей им на помощь.

– Там ничего не осталось. Еще раз – ваша часть и должность? – спросил снова Джек, слегка смягчив вопрос улыбкой и предложением рукопожатия.

– Если обладаете такой подготовкой, как я догадываюсь… полковник, так ведь? То должны знать, что таких вопросов не задают, особенно тем, кто только что спас ваши шкуры. А пока что скажем – на вашем уровне знать этого не положено!

Коллинз промолчал, когда этот человек повернулся, и пошел к отверстию трубы. Он видел, что Эверетт ждет его. Карл протянул ему бутылку воды, полученную от одного из спасителей, Джек взял ее неповрежденной рукой и стал жадно пить.

– Кто, черт возьми, это люди? – спросил Карл, глядя, как этот человек шлепает по воде к лунному свету. – Он наверняка не с флота.

Джек опустил бутылку и пошел вперед, туда, где их ждал свежий ночной воздух.

– Откуда ты знаешь?

– Не стал хвастаться тем, какую блестящую операцию они только что провели! – Эверетт улыбнулся. – Знаешь, «морской котик» ни за что не упустил бы случая поддеть армию.

– Ты прав!

Впереди Менденхолл и Сара помогали ослабевшему Фарбо выйти на прохладный ночной воздух у Рио-Гранде. За рекой были видны патрули пограничников и низко летающие вертолеты с включенными прожекторами. Менденхолл ступил на скользкий замшелый камень и потерял равновесие. Едва не упал, потянув с собой француза. Сара попыталась удержать их обоих, и тут из-под рубашки Анри что-то выпало. Упало в воду, и не успел Фарбо среагировать, как большая рука в перчатке протянулась и подняла стеклянную банку, которую он захватил из лаборатории в последние секунды их бегства.

– Анри, что это? – прошептала Сара ему в ухо.

– Вещь, требующая осторожности в обращении, – сказал Джек, забирая банку из руки незнакомца в перчатке. Пристально посмотрев на Фарбо, француз смиренно пожал плечами.

– Злодей, помнишь? – произнес он страдальческим голосом.

Джек передал большую закупоренную банку Эверетту, снова взглянул на рослого, и тут услышал крики из-за реки.

– Раз не можете назвать мне свою часть, может, скажете, есть ли у нас поблизости военные самолеты?

Тот человек по-прежнему не сводил глаз с банки, которую держал Эверетт, и вместо того, чтобы ответить на вопрос Джека, задал свой.

– Имеет это, – он указал подбородком на банку с янтарной жидкостью, – отношение к той твари, от которой мы вас спасли – от вон того Невероятного Халка?

Джек улыбнулся.

– Боюсь, на вашем уровне этого знать не положено, – и подступил к этому человеку, довольный, что смог отплатить этому типу той же монетой. – Итак, есть ли у нас поблизости военные самолеты?

– Номер три, радио, пожалуйста, – сказал человек в черном и протянул руку, не сводя глаз с грязного лица Коллинза. – Тактический канал три, – мужчина взял портативную рацию и передал ее полковнику; Джек взял ее, не сводя глаз с незнакомцев. – Думаю, Управление командованием вооруженными силами слушает третий канал, – сказал он и перевел взгляд на Эверетта и банку в его руках. Хлопнул Коллинза по левому плечу, ловко прикрепив устройство слежения, содержащее радий и наблюдаемое из космоса. Потом отошел на несколько футов. Коллинз поднял рацию. Перед тем, как говорить, сменил частоту третьего канала на другую, которую знал наизусть. Повернулся спиной ко всем остальным, лицом к реке.

– Викинг-два, это Берсерк-один!

– Рад слышать тебя, Берсерк, – ответил знакомый голос Найлза Комптона. – Нас слушают, собственно говоря, президент… понимаешь, Берсерк?

– Понимаю. Мы несколько скомпрометированы, так что буду по возможности краток. Нам нужно нанести удар по этому месту. Сровнять его с землей!

Остальные слышали Джека, и никто не удивился, услышав его требование.

– Ничего поделать нельзя. У нас есть вопросы, на которые нужно ответить прежде всего. Мексиканские власти уже почти там, они хотят захватить «Врата погибели».

Джек узнал голос президента. Скорчил гримасу, потом поднял рацию к губам, но перед тем, как он смог ответить главнокомандующему, вмешался рослый человек в метаарамиде.

– Говорите, там есть еще эта жидкость? – спросил он не особенно вежливо.

Джек ничего не сказал ему в ответ и отошел. Рослый хотел было последовать за ним, но Эверетт встал между ним и полковником. Покачал головой, давая понять, что идти за Джеком – мысль не самая удачная.

– Послушайте, мы столкнулись с очень важной проблемой, – сказал Джек. – Там хранятся самые опасные химикалии, какие я только видел. Их нужно уничтожить, иначе, стоит им попасть в дурные руки, нас ждут печальные перспективы. То есть очень крупные неприятности!

– Неприятностей нам хватает. Ничего не предпринимайте, полковник. Это приказ!

Джек опустил рацию и осмотрел окружавшие его усталые лица. И тут только заметил, что рослый исчез вместе со своей командой. Огляделся и увидел, что Эверетт указывает на берег реки, где последний из людей в черном обмундировании скрылся в воде. Повернулся, в последний раз поднял рацию и с гневом нажал кнопку передачи.

– Вы можете прислать на помощь нам подразделение «Дельты», а мы не можем уничтожить центр известного террориста и наркоторговца?!

– О чем вы говорите… нет, ничего, возвращайтесь с той стороны границы. Поговорим позже.

Джек подумал, что президент прекратил связь, потом услышал вопрос, слегка его успокоивший:

– Полковник, лейтенант Макинтайр цела?

– Да, сэр, слегка пострадала, но прекрасно себя чувствует.

– Хорошо… хорошо, – сказал президент после целой вечности молчания.

– Джек, на том берегу тебя встретит Пит Голдинг с «блэкхоком». Возвращайтесь, и мы отправимся домой.

– Найлз, нам нужно убедиться, что поместье полностью уничтожено. Если президент может отправить команду спасателей, почему нельзя нам отправить самолеты, чтобы стереть с лица земли «Врата гибели»?

– Полковник, спасатели, которых отправил президент, все еще находятся в воздухе и приземлятся в Ларедо только через полчаса. Никакие оперативники не пересекали границы по его приказу.

Коллинз опустил рацию. Посмотрел на вытаращивших глаза Фарбо, Менденхолла, Эверетта и Сару, которых так же потрясло объяснение Найлза, как и его самого. Повернул голову и взглянул на то место, где их спасители скрылись в водах Рио-Гранде. Потом обругал себя, внезапно повернулся и побежал обратно к большому отверстию трубы. Уилл и Эверетт пустились следом. Сара повернулась, поддерживая француза, и смотрела, как трое мужчин снова скрываются в темноте.

– Нужно найти тело Гусмана, иначе людям будет очень трудно поверить этой истории.

Приблизясь к месту, где был убит Гусман, Джек увидел поднимавшийся из бегущей воды дым. Эверетт с Менденхоллом увидели то же самое и замерли. В воде, где должен был лежать Гусман, дымились жалкие останки. Одежда была полностью разъедена, узнаваемы были только несколько фрагментов костей. С банкой жидкости в неповрежденной руке Коллинз наклонился и посмотрел на разъеденные останки самого разыскиваемого в мире преступника. Запах Джек узнал почти сразу.

– Джек, что это? – спросил Эверетт, тоже угрюмо смотревший на дымящиеся останки.

– Что-то вроде соляной кислоты; покрепче, с более низкой активностью водорода – но похожа.

– Она ничего от Анаконды не оставила, – сказал Уилл. – И прекрасно!

Распрямляясь, Джек взглянул на лейтенанта. Поднял банку с жидкостью.

– Теперь это единственное свидетельство, помимо наших отчетов о том, что способно сделать это вещество!

Уилл пожалел о своих словах, поняв, что полковник говорил о свидетельстве, а он лишь сострил о чудесном исчезновении Гусмана под воздействием кислоты. В конце концов он повернулся и пошел вслед за Эвереттом и Коллинзом из трубы. Подошел к Джеку, глядевшему на то место, где загадочные спасатели скрылись в реке. Вышел вперед и стал смотреть в ту же сторону.

– Так, полковник, эти люди явно уничтожили труп Гусмана перед тем, как скрыться отсюда, что же, черт возьми, это были за ребята?! – обратился к нему Уилл.

Глядя на бегущую воду, Джек понимал, что его кто-то обманул, но что можно было сказать о группе людей, которые спасли тебе жизнь, но уничтожили нужное тебе свидетельство?

– Не знаю, Уилл, кто они, – ответил Коллинз, глядя то на реку, то на янтарную жидкость в банке.

«Огонь погибели» покинул поместье, и не кто иной, как полковник Джек Коллинз, нес с собой смерть в комплекс группы «Событие».

Часть вторая. Путешествие во тьму

Дорога в рай берет в аду начало.

Данте Алигьери[26]

5

Корпорация «Кассини спейс-бейзд системс».

Боулдер, Колорадо

Находящаяся в Колорадо компания по разработке космических систем использует, по меньшей мере, десять спутников на низкой околоземной орбите для обслуживания консорциума фирм. Частным образом основанные и финансируемые компании заключили контракт с этим маленьким предприятием в Боулдере на получение телеметрических данных и жизненно важных сведений из собранной информации – от слежения за системами глобального ориентирования до оценки деятельности значительных предприятий. Каждый бит информации кодируется и отправляется соответствующей компании, заключившей контракт на получение телеметрии, добываемой компанией, где работают сто тридцать сотрудников, и находящейся всего в трех милях от университета штата.

На третьем этаже шестиэтажного здания оператор вел текущее наблюдение за Невадой. Поедая черствый кекс, он блуждал взглядом по телеметрии, поступавшей с одного из новейших спутников, запущенных только в прошлом году. Смотрел, как новейший телепередатчик совершает свой путь над американским юго-западом. Увидел на карте красную засветку, обозначение ее широты и долготы.

Оператор, молодой человек, никогда не знавший, кому будет отправлен его отчет, проникся любопытством, так как ни разу не видел такого индикатора. Тот обладал очень высокой точностью – плюс-минус шестнадцать дюймов от местонахождения.

Оператор доел кекс и подался вперед, чтобы понаблюдать за маленькой красной засветкой на созданной компьютером карте.

– Вот это добрый старый «жучок», – сказал он, увидев, как красная засветка заколебалась на месте в десяти милях к северу от места приземления. Потом его глаза расширились когда координаты, меняясь, начали вести себя странно. Сначала оператор не очень-то понимал, что он видит. Потом набрал команду на клавиатуре и улыбнулся, поняв, что засветка не двигается на север, юг, восток или запад, она двигалась вниз – в недра земли.

– Должно быть, шахта какая-то, – пробормотал он и отправил закодированную информацию компании или частному лицу, заключившим контракт на услуги следящих спутников.

Оператор, никогда не знавший многого, проследил засветку к месту в пятнадцати милях от Лас-Вегаса. А потом потерял координаты, которые дали бы ему знать, что телеметрия, струящаяся со спутника вверху, смотрит вниз, на базу ВВС «Неллис» рядом с Лас-Вегасом.

Откуда было знать оператору, что окончательные координаты, полученные до окончания работы жучка, находились на глубине 5700 футов под невадской пустыней – под северным стрельбищем авиабазы, в комплексе, находящемся почти в двух милях под песками пустыни, в естественном карстовом образовании, которого не было ни на одной геологической карте и которое служило домом группе «Событие».

Штаб-квартира ЦРУ.

Лэнгли, Виргиния

Хайрам Викерс сидел у себя в кабинете, просматривал раскрытую на письменном столе папку. Поднял взгляд, когда послышался легкий стук в дверь. Этот похожий на книжного червя человек приглашающе махнул рукой девушке, в которой узнал курьера из отдела космического обнаружения и слежения, расположенного двумя этажами ниже.

– Привет, – сказал он, сняв очки в тонкой оправе. Взгляд мужчины передвинулся с лица девушки к ее маленькой груди. Директор отдела грязных трюков за рубежом никогда не терял улыбки, однако тут же мысленно отверг юную разносчицу фотографий как не дотягивающую до его критериев. – Что у тебя?

Девушка вошла в безупречно чистый кабинет и протянула большой конверт из плотной бумаги.

– Мы только что получили этот отчет из компании «Кассини» в Боулдере. Кодовый адрес ваш, но разведка на сей раз в известность не поставлена.

Девушка прижала большой конверт к груди, словно не хотела расставаться с этой информацией, пока не узнает, почему не уведомлены разведчики.

– А, мы просто проводим проверку. У нас был большой провал, когда эта маленькая компания передала нам информацию по слежению. Они отправили ее, но до нас она не дошла. Как знать, может, попала прямо к русским или к китайцам, – сказал Викерс с широкой, обезоруживающей улыбкой, поднялся и снял очки. Вышел из-за стола, с которого были предусмотрительно убраны все документы, и протянул руку за конвертом. – Отчет нужно было отправить прямо в мой кабинет.

Судя по выражению лица девушки, ее это совершенно не убедило.

– Но у нас есть приказ директора, ничего не отправлять в соответствующий кабинет, если это не исходит от глав отделов. И поскольку проверка началась в Боулдере, конверт надо передать прямо в североамериканский отдел. Подпись начальника отдела Симпсон должна быть предпоследней в списке – перед подписью директора.

– Видимо, ее обошли из-за незначительности проверки и потому, что, насколько мне известно, мисс Симпсон навещает родных в Техасе, – Викерс улыбнулся и стал поворачиваться. – Но если хотите ждать, пока она вернется, дело ваше. Я могу и подождать этих незначительных результатов.

Девушка закусила нижнюю губу, потом улыбнулась.

– Видимо, поскольку дело в спутниковой проверке, это неважно.

Хайрам остановился и улыбнулся как можно приятнее.

– Мы полюбили отвергающий формальности отдел обнаружения и слежения, – сказал он и взял протянутый конверт. – Если б не такие, как вы, здесь ничего бы не делалось.

Девушка улыбнулась и пошла к двери. Улыбка Викерса, когда он закрыл дверь, исчезла так же быстро, как и появилась. Он разорвал конверт вместо того, чтобы развязать запечатывающий его шнурок: в конце концов, и конверт, и его содержимое будут уничтожены. Это было совершенно против порядка в управлении. Викерс быстро прочел спутниковое сообщение «Черной команды» о рейде в Мексику и нахмурился.

– Что это за чертовщина? – произнес он вслух и снова сел за стол. Провел пальцем по карте маршрут из Ларедо, штат Техас, до Невады.

– Так, видимо, они приземлились на авиабазе «Неллис» в Неваде. Но что происходит там? – спросил он себя и вывел на экран компьютера совершенно секретную карту базы «Неллис». Вгляделся в нее и увидел место, которое аппаратура спутника еще захватывала. Понял, что это стрельбище, которое не использовалось после Второй мировой войны. Потом набрал на клавиатуре несколько команд, и появилось изображение базы в реальном времени. С помощью голоса увеличил масштаб зоны интереса. Увидел большой ряд ветхих ангаров, явно знавших лучшие дни. У самого большого ангара недоставало большей части загругленного тента, и можно было заглянуть внутрь почти без помех.

Викерс взглянул на координаты со штампом времени на первом снимке, который достал из конверта. Потом сравнил их с тем, что видел. Покачал головой и потянулся к телефону. Набрал номер, который запомнил наизусть всего два дня назад.

– Джонсон, – ответил абонент.

– У меня есть полученный со спутника материал, – сказал Викерс, продолжая рассматривать изображение широкой пустыни, окружающей базу ВВС «Неллис».

– Так, и где живут и работают наши таинственные герои?

– Прежде, чем ответить, я задам тебе вопрос, исходит он непосредственно от наших британских друзей.

– Задавайте.

– Они хотят знать, какие приготовления вы сделали в связи с поместьем «Врата погибели». Если мы выполним для них это задание, они будут бесконечно благодарны, что может оказаться полезным для наших новых операций.

На другом конце линии связи наступило краткое молчание. Потом рослый человек, только что прибывший из Техаса, откашлялся.

– Можете передать заинтересованным сторонам, что поместье перестанет существовать примерно через двадцать семь минут, и привет от мексиканского правительства.

– И это исключит всякую возможность обнаружения снадобий?

Викерс услышал смешок.

– Да, можно сказать и так.

Тот человек молча ждал. Ему было незачем требовать от Викерса полученных со спутника сведений, потому что человек, которого он пометил чипом возле Нуэво-Ларедо, хлопнув по плечу, подвергался сейчас тщательному рассмотрению в одной из самых тайных служб американской разведки.

– Спутник показал, что ваш объект приземлился на базе ВВС «Неллис» в Неваде, а потом, как можно догадываться, исчез под песками пустыни.

– Я не смогу получить прямого ответа ни от кого в Вашингтоне. И никуда не пошлю своих людей на основании догадки. Так не действуют уже давно. Если нужно выяснить, что взято в усадьбе, то раздобудь мне достоверные сведения, кто эти люди и на кого работают. Нам удалось ликвидировать тело Гусмана, но у них есть образец вещества, которое твои британские друзья хотят уничтожить. Я немного поработал и сам. Мне казалось, я узнал человека, возглавлявшего спасательную операцию за границей, но вспомнил, откуда он, только сейчас.

Хайрам Викерс ждал. Раздался звонок полученной электронной почты. Он открыл ее и увидел того самого человека, с которым разговаривал. Включил приставку, изображение стало загружаться.

– Найди мне этого человека, и я найду тебе банку, которую они взяли во «Вратах погибели». Не найдешь – думаю, мелкий грязный секрет британцев скоро перестанет быть секретом.

Хайрам пожалел, что сказал оперативнику «Черной команды», кто просит их помощи. Однако новые правила работы запрещали им действовать без полного набора сведений о будущем объекте. Он знал, что этот человек хочет засекретить «Людей в черном» гораздо надежнее, чем в прошлом, до того, как их расформировали федеральные власти.

Глядя на экран компьютера, Викерс увидел нечто похожее на передачу общественно-политической кабельной телесети. Камера наезжала на лицо человека в мундире офицера армии Соединенных Штатов, оно прояснилось и потом замерло, под ним появилось имя рослого человека на экране, укладывающего бумаги в портфель. Викерс понял, что эта видеозапись похищена с передачи ОПКТ о сенатских слушаниях по поводу афганского конфликта. Потом он взглянул на имя внизу, и ему кое-что вспомнилось.

– Думаю, это очень поможет. Уверен, что это тот человек, которого ты пометил?

– Каждый наш коллега точно знает, кто этот человек, и что он представляет собой. Он опасен не только для меня, но и для каждого, кто столкнется с ним. Если «Огонь погибели» все еще у этого человека, забрать у него банку будет трудно. Теперь отправь мне все, чем располагаешь, чтобы я мог действовать со своей стороны.

– Ладно, – сказал Викерс и прекратил связь. Посмотрел внимательней на загорелое лицо человека, замершего на экране монитора. Потом взглянул на отпечатанное под изображением имя, взял под мышку желтый конверт и его содержимое, чтобы отправить то, чем располагает, «Черной команде» в Денвер. Протянул руку, но не выключил монитор, пока не запомнил сурового лица этого человека.

Экран с замершим изображением офицера, известного шесть лет назад как майор Джек Коллинз, померк.

Комплекс группы «Событие».

База ВВС «Неллис», Невада

Джек сидел за своим столом в отделе службы безопасности, отделенный от своих людей. Долго смотрел на экран компьютера, стараясь придать смысл написанным словам. Он думал, что никогда в жизни не поставит эти слова рядом.

Они находились в комплексе вот уже восемь часов, и Коллинз ждал вызова к директору. Закрыл глаза, чтобы не видеть последних слов в написанном документе.

В дверь постучали.

– Войдите, – сказал он, слегка подался к компьютеру, и заговорил негромко, когда Карл вошел в его кабинет: – «Европа», зарегистрируй и закодируй документ восемнадцать семьдесят семь, степень защищенности один, Коллинз.

– Документ зарегистрирован, полковник Коллинз, – ответил голос Мэрилин Монро, к которому Джек наконец-то привык. Поначалу он терпеть его не мог, но потихоньку смирился с тем, что всем в комплексе нравилась атмосфера соблазна, создаваемая голосовым синтезатором.

– Джек, пришли последние сведения о Райане, – сказал Эверетт, увидев, что Коллинз отодвинулся от компьютерного терминала.

– Он все еще громко протестует?

– Сам знаешь, что да. Велел передать тебе, что если ему нужно оставаться в больнице, пусть его переправят в такую, где медсестры выглядят привлекательней.

Эверетт наблюдал за лицом полковника, ожидая, как он среагирует.

– Скажи ему, пусть радуется, что его переправили из Техаса в Лас-Вегас, и если он не будет сдержанным, ты отправишь его обратно туда.

Карл отметил, что он отправит его обратно, не сам Джек. Улыбнулся и сел без приглашения Коллинза.

– Что говорят, помимо этого, о нашем летчике?

– Поправляется лучше, чем ожидалось. Он зол, как черт, у него два дуэльных шрама, которыми можно приводить в восторг женщин, так что, в общем, парень легко отделался. – Эверетт улыбнулся, надеясь хоть чем-то вызвать у Коллинза какую-то реакцию. – Неужели проигрыш нашего отдела в футбол так расстроил тебя?

Джек не расслышал этого вопроса и глядел на своего заместителя.

– Прошу прощения? – сказал он.

– Послушай, что с тобой? Ты сидишь в кабинете с тех пор, как мы вернулись. Сара приходила дважды, даже Чарли Элленшоу зашел получить выигранные деньги за этот матч и хотел увидеть тебя, но ты велел ему убираться. Насколько я понимаю, ты обидел курчавого парня. Заперся здесь и занимался бог весть чем – так в чем дело?!

Джек глубоко вздохнул и посмотрел на Карла.

– Был ты у дока Гиллиам, вынула она у тебя из плеча осколки?

– Я встану в очередь за тобой, когда она будет осматривать твою руку. Если ты случайно не заметил, в ней огнестрельная рана.

Коллинз посмотрел на забинтованную руку, потом снова на Эверетта.

– Мне нужно сперва заглянуть в кабинет директора. Хочешь пойти со мной?

– Если по пути в лечебницу, конечно, – ответил Эверетт, и под его взглядом Джек поднялся из кресла впервые за несколько часов.

Коллинз вышел первым из отдела службы безопасности, кивнув донельзя усталому Менденхоллу: лейтенант сидел за своим столом, отмечая в списке личного состава отсутствие младшего капрала Адолла и Джейсона Райана.

– Сколько людей охраняет нашего французского друга в лечебнице?

– Двое в палате, двое в коридоре.

– Как только он сможет передвигаться, помести его в отдельную палату на восемнадцатом ярусе, пусть там будут только койка и одеяло.

Эверетт кивнул. Они ждали лифта.

– Президент хочет немедленно передать Фарбо ФБР. Говорит, раз он у нас, то пробудет гостем Соединенных Штатов очень долгое время.

Джек посмотрел на Эверетта и приподнял левую бровь.

– Проведи опрос полковника Фарбо. До этого президент его не получит, – сказал он, и тут, наконец, двери лифта открылись.

– Я думал, ты сам захочешь немного побеседовать с Анри, – сказал Карл, глядя, как Джек входит в кабину. Наконец, не получив ответа от начальника, вошел и встал рядом с полковником.

– «Европа», седьмой ярус, пожалуйста.

– Седьмой ярус.

Лифт стал подниматься на воздушной подушке. Джек прислонился к задней стенке стеклянной кабины.

– «Европа», местонахождение директора Комптона, пожалуйста, – спросил Джек и снова закрыл глаза.

– Директор Комптон в настоящее время на семьдесят втором ярусе, хранилище образцов номер семьсот восемьдесят девять тысяч.

– Местонахождение лейтенанта Макинтайр, отделение геологии? – спросил он вслед за этим.

– Лейтенант Макинтайр сейчас проводит исследование геологических аномалий, обнаруженных в вулканических конусах в центральной части Тихого океана.

– Пусть она прекратит работу и присоединится к нам на семьдесят втором ярусе возле названного хранилища. Теперь останови лифт и доставь нас на семьдесят второй ярус.

– Слушаюсь, полковник, – ответила «Европа», и лифт очень быстро и с шипением остановился. Потом, когда Коллинз посмотрел на Эверетта, лифт пошел вниз, в глубь комплекса группы «Событие».

– Скажешь мне, что происходит? – спросил Карл.

– Есть какие-то сообщения о свойствах волшебного эликсира, который мы взяли в поместье? – спросил он, не ответив на вопрос друга.

– К нему еще не прикасались. Директор хочет, чтобы кое-кто из находившихся на задании присутствовали при начальной фазе исследования. Кроме того, он вызвал бывшего начальника отдела инфекционных заболеваний, который сейчас работает в Центре по контролю за заболеваниями в Атланте. Он и его дочь включены в список на получение допуска. Похоже, директор приглашает прежних служащих вернуться назад, должно быть, это вещество очень его беспокоит.

– Думает, что это может быть яд?

– Пока что он не знает, но говорит, что если это снадобье так быстро подействовало на Гусмана, он не может рисковать, – Эверетт повернулся и взглянул на Коллинза. – Но, думаю, ты знал бы это, если бы прочел то же сообщение, что и я.

– Терпение, капитан!

Когда двери лифта открылись и «Европа» объявила требуемый ярус, Джек покачал головой при мысли, что Карл задаст еще вопрос. Они вышли из лифта в коридор семьдесят второго яруса, и пошли прямо к контрольному арочному проходу, ведущему к хранилищам. Один из охранников находился на посту за маленьким пустым столом и встал, когда они приблизились.

– Директор еще в зоне хранилищ? – спросил Джек, положив ладонь на стеклянный сканер, проверивший его отпечатки пальцев и подвергший пот анализу на ДНК. «Европа» разрешила полковнику пройти, потом Эверетт проделал все то же самое.

– Так точно, сэр. Он и заместитель распределяют по категориям несколько новых артефактов, переведенных на новый уровень хранилищ.

Джек пошел по изогнутому, отделанному пластиком коридору, под которым находились пласты гранита. Семьдесят второй ярус представлял собой одну из самых новых зон хранилищ и только начинал заполняться сокровищами прошлого со всего мира.

Коллинз вел большой ладонью по стене, идя к единственной открытой двери хранилища на этом ярусе. Эверетт наблюдал за ним и отметил, что Джек как будто бы видит все это впервые.

– Мы хорошо поработали, правда? – спросил он, подходя к открытой двери высотой в тринадцать футов.

– Имеешь в виду, выполнила ли свое предназначение? Думаю, да. Сколько мы открыли параллелей в истории, способных предотвратить войну? Дали президенту целую кучу сведений, которых без группы он никогда бы не получил? Да, Джек, мы очень хорошо поработали. Все в группе «Событие» в прошлом и в настоящем сделали все, что от них требовалось.

Джек кивнул и едва заметно улыбнулся Карлу.

– Уже легче.

Под взглядом Эверетта Джек слегка постучал по громадной двери хранилища и перешагнул через порог. Карл хотел последовать примеру друга и тут услышал голос, который обычно доставлял ему удовольствие.

– Эй, капитан, здесь у нас тайная встреча?

Эверетт улыбнулся, увидев лицо Сары Макинтайр с еще очень заметными следами побоев. Под глазами у нее были синяки, правый глаз заплыл почти полностью. На голове, где доктор Гиллиам всего два часа назад наложила шестнадцать швов, была большая повязка. Карл перестал улыбаться, поняв, почему они здесь. Ему это и не приходило в голову, пока он не увидел, в каком состоянии находится Сара. И все поняв, позволил ей войти в хранилище первой.

Джек поразился приобретениям, которые они обнаружили в небольшой долине на границе южноафриканской провинции Наталь. Хранилище было заполнено артефактами и оружием периода мятежа в стране, бывшей некогда частью Британской империи – в Зулуленде.

Коллинз смотрел, как Найлз с гордостью поворачивался к нему. Он и его заместительница Вирджиния Поллок стояли у стеклянного ящика, в который входили водородные шланги. Один шланг подавал в маленький ящик увлажненный воздух, чтобы поддерживать там постоянную температуру в двадцать градусов по Цельсию.

– Что у нас здесь? – спросила Сара с неизменным изумлением, которое испытывала в хранилищах комплекса. Коллинз повернулся, посмотрел на избитую, но счастливую Сару Макинтайр и не удивился ее изумлению школьницы, испытываемому перед новыми находками.

– Собственно говоря, благодари за них отдел полковника. Его люди пошли по наитию, совершили налет на очень богатого южноафриканского джентльмена, лишили его этих и других ценных исторических находок. Оказалось, этот джентльмен все еще тосковал по временам апартеида. Он украл все находящееся сейчас здесь и совершил одно из самых громких ограблений могил в двадцатом веке, – сказал Найлз Комптон и перевел взгляд с Сары на полковника Коллинза. – Ты смотришь на останки великого короля, по крайней мере, в глазах большей части мира. Этот человек вступил в войну с Британской империей в дни ее процветания. Его тело было похищено с обычного кладбища в тысяча девятьсот восемьдесят первом году. Никто и не знал, что произошла кража.

Джек улыбнулся Саре, и они оба повернулись к телу в стеклянном ящике. Эверетт стоял в отдалении и просто смотрел. Не на ящик, Найлза, Вирджинию, не на Сару, а только на Коллинза.

Сара прижалась к Джеку, глядя на высохший, но все еще величавый труп человека из прошлого.

– Поздоровайся с бывшим королем зулусов, – гордо сказал Найлз. – Представляю тебе Кетчвайо – человека, нанесшего поражение британской армии при Изандлване, провинция Трансвааль. Это сравнимо с британской версией последнего боя Кастера[27]. Как будто смотришь на тело Бешеного Коня[28].

Джек перевел взгляд от тела к оружию на стенах хранилища. Там были копья, мушкеты, львиные шкуры, щиты из шкуры зебры. На полках стояли ящики с короткими копьями и артефактами.

– Тот человек владел всем этим? – спросила Сара, улыбнулась и посмотрела на задумавшегося Джека.

– Всем. Нас больше всего интересовали похищенные останки. Президент хочет поднести их в дар народу зулу после…

– Нашего изучения и разрешения, – хором произнесли Сара и Вирджиния Поллок. Они знали, что Найлз ничего не отдаст, пока старый король не будет задокументирован с ног до головы для их архивов.

Найлз перестал улыбаться, подняв взгляд от ящика к лицу Джека Коллинза. Откашлялся и посмотрел на Карла Эверетта. Потом похлопал Джека по плечу.

– Джек, что привело тебя на мою территорию? – спросил он, хотя прекрасно знал, что должно произойти.

Джек повернулся и пошел к дальней стене, к временному терминалу «Европы».

– «Европа», ты подключена? – спросил он, глядя на пустой экран, который вскоре будет вести голосом экскурсию по хранилищу, в котором они сейчас стояли.

– Да, полковник Коллинз.

– Пожалуйста, дай мне распечатку документа восемнадцать-семьдесят семь, служба безопасности, Коллинз.

Ничего не сказав, «Европа» начала печатать документ, над которым Коллинз работал с самого возвращения в комплекс. Он молча ждал, потом вынул из принтера один лист. Протянул единственный абзац Найлзу, но тот отказался смотреть на него. Вместо этого кивнул Вирджнии, и она вышла в обложенную камнем прихожую. Найлз последовал за ней.

– Перед тем, как мы увидим, что привез нам Джек, я хочу показать вам еще несколько недавно приобретенных вещей, – сказал Найлз, ожидая, чтобы трое остальных подошли к нему и Вирджинии.

Все хранилища на этом ярусе были совершенно новыми. Найлз подошел к большому хранилищу примерно в тридцати футах и сунул в замок карточку-идентификатор.

– Я велел переправить эти вещи сюда из старого комплекса под Арлингтонским Национальным кладбищем.

Найлз распахнул дверь и подождал, когда войдут его люди.

На столах и на полу хранилища находилось то, что осталось от свидетельств, взятых в 1916 году при налете на «Врата погибели».

– Мы надеемся получить здесь кое-какие ответы. Начнем анализировать то, что имеем, как только наши люди вернутся из ЦКЗ в Атланте.

Джек снова попытался отдать Найлзу лист бумаги с текстом, который отпечатала «Европа». Комптон снова вышел из хранилища и ждал, чтобы вышли остальные.

– Думаю, все мы получим удовольствие от того, что увидим здесь, – сказала Вирджиния Поллок, когда Найлз открыл последнее хранилище в конце яруса. Оно было самым большим. Соперничало величиной с хранилищем, где чуть раньше находился ковчег.

Коллинз покачал головой, но последовал внутрь за директором и его заместителем.

– Ого! – произнесла Сара, увидев дисплей в громадном новом хранилище. Даже Коллинз и Эверетт были поражены тем, что предстало их глазам.

– Джек, помнишь, что мы с Вирджинией в прошлом году одновременно отправились в отпуск? – спросил Найлз.

– Да. Хочешь сказать, что вы с ней нашли все это? – спросил Джек, пораженный тем, что видел.

– Ну, не совсем, но хотели принять в этом участие и знали, что ты не выпустишь нас из комплекса без охраны, поэтому солгали и отправились в южную Флориду. Нам нужно было побывать в этой экспедиции. После того, как нашли эти артефакты, мы переложили их в другое место, и, сказать по правде, Национальное географическое общество, финансировавшее ту экспедицию, постоянно жалуется в Вашингтон, что мы присвоили эти артефакты. Когда натешимся ими, то организуем… в общем, их находку заново.

На чистом кафельном полу хранилища полукругом у стен из нержавеющей стали выстроились летательные аппараты, которые можно было назвать одними из самых известных в мире. То были пять торпедоносцев-бомбардировщиков «Грумман» сороковых годов, чистые, блестящие, как в тот день, когда они сошли с конвейера.

– Эти самолеты и есть те, что я думаю? – спросил Эверетт, знавший эту старую историю не только по службе во флоте, но и по всем программам о Бермудском треугольнике, какие он только видел.

Найлз подошел к компьютерному терминалу возле большой двери и нажал маленький выключатель, приведший в действие описание «Европой» содержимого хранилища. Звук шел из динамика, вделанного в каменный потолок высоко над их головами.

«Учебно-тренировочный вылет номер девятнадцать звена торпедоносцев-бомбардировщиков “Эвенджер” пятого декабря сорок пятого года с авиабазы ВМС США Форт-Лодердейл завершился потерей всех пяти самолетов. Архив операций Исторического центра ВМС США поручил комиссии по расследованию происшествий, созванной в Майами, расследовать исчезновение пяти “Эвенджеров” во время учебно-тренировочного полета в ясный день. О самолетах и их экипажах больше не поступало никаких известий, и комиссия пришла к выводу, что самолеты погибли из-за ошибки летчиков. Третьего июня прошлого года Национальное географическое общество организовало поиски в том районе после обнаружения подводных впадин. Пять “Эвенджеров” были найдены именно там, где, по оценкам поисковых партий в сорок пятом году, и исчезли. Самолеты находились на глубине триста семьдесят пять футов в громадной подводной пещере. Они были совершенно целыми, никаких повреждений после шестидесяти пяти лет в воде не было видно».

Найлз протянул руку и выключил презентацию. Ему она была не нужна, директор группы «Событие» проявлял к этому событию особый интерес еще в школе.

– Боеприпасы, горючее – все было нетронуто. Не было никаких повреждений алюминия, использовавшегося при изготовлении «Эвенджеров». В кабинах сухо, они закрыты. Нет никаких признаков того, что самолеты посажены на воду после того, как кончилось горючее. Мы теперь знаем, что в баках каждого торпедоносца оставалось, по меньшей мере, 300 галлонов бензина. Но самое главное – там не было никаких следов летчиков или членов экипажей.

– Как могли они оставаться целыми? – спросил Эверетт, проведя рукой по крылу одного из громадных одномоторных самолетов.

– Потому-то нам и нужно их изучать, – сказал Найлз, и даже озабоченный своими мыслями Коллинз коснулся пулеметной ленты с крупнокалиберными патронами, свисавшей из открытого люка в левом крыле. Патроны выглядели новенькими. На самолетах не было ни следов коррозии, ни повреждений от удара. Шины на колесах шасси все еще были упругими и наполненными воздухом.

– Их словно бы сорвали с неба и поместили в подводную гору, в пещеру у ее основания. В воде их, похоже, защищало что-то неизвестное нам… пока, – сказала Вирджиния, тоже разглядывая первый большой «Эвенджер», стоящий перед ней. – Но мы доберемся до сути произошедшего раньше, чем ФБР начнет полномасштабное расследование исчезновения столь ценной военной находки!

– Поразительно, – сказала Сара, глядя на великолепный самолет, который все мужчины, женщины и дети, видимо, узнали бы благодаря безудержным предположениям о Бермудском треугольнике, выдвинутым средствами массовой информации. – В другой раз, когда тайком отправитесь в отпуск, возьмите меня с собой. Это, должно быть, очень волнующе.

Джек отвел руку от самолета, повернулся и улыбнулся Саре. Сара ответила улыбкой. Его никогда не удивлял ее интерес к миру прошлого. Она словно маленькая школьница увлекалась всем, что находилось в хранилищах. Ему это нравилось в ней. Хотя с ее увлеченностью своей работой ему иногда и бывало трудно смириться. Коллинз снова достал из кармана лист с печатным текстом и протянул его директору. Найлз перевел взгляд с Джека на свою заместительницу.

– Вирджиния, кажется, наши игрушки не произведут такого впечатления на полковника Коллинза, на какое мы надеялись, – сказал он, беря лист из его руки. Начал читать, громко, чтобы слышали все, включая Эверетта и Сару.

– «Я, Джек Коллинз, полковник армии США, прикомандированный к отделу пятьдесят шесть-пятьдесят шесть Национального архива, подразделения федерального правительства, настоящим подаю в отставку как полковник регулярной армии США. Прошу принять немедленно».

Найлз Комптон поднял взгляд с заявления об отставке, снял очки.

– Джек, я думаю, можно найти гораздо лучший способ. Не знаю, как быть с президентом; он должен остыть. Он не хочет терять ни тебя, ни Сару. Официально ты получишь выговор за неповиновение прямому приказу, но я приму на себя этот удар и смягчу все взыскания, какие только наложит на нас президент. Ты же знаешь, мы были готовы к серьезным последствиям из-за этого налета.

Джек улыбнулся и обнял Сару, лишившуюся дара речи, когда она услышала решение Джека.

– Заявление остается в силе. Президент может смягчиться впоследствии, – он посмотрел на синяки под глазами Сары, – но я нет. По личным соображениям я подверг своих подчиненных и людей, которых обязан защищать, крайнему риску. Я не выполнил прямой приказ не только ваш, директор, а президента Соединенных Штатов. Эти факты я нахожу неприемлемыми, – он наклонился, поцеловал Сару в лоб и утер слезу, выкатившуюся из ее полузаплывшего левого глаза. – Не беспокойся, мелкая, я буду рядом с тобой, только не здесь. Я уже не очень хороший офицер, но я все-таки не глупый.

Джек выпустил Сару, и она попыталась улыбнуться. Все молча смотрели, как Коллинз подошел к двери хранилища. Он повернулся и еще раз посмотрел на пятерку самолетов. Ему предстояло смириться с тем, что он больше не будет среди значительных археологических находок. Но он знал, что пока в группе есть люди, так же увлеченные, как четверо мужчин и женщин в этом новом хранилище, группа «Событие» будет по-прежнему делать свою работу. Потом Джек посмотрел на капитана Эверетта. Он стоял молча, поскольку в происходящем ему было очень трудно разобраться. Вместо того чтобы попрощаться, Эверетт отдал честь, не глядя в глаза полковнику.

– Морячок, флотские не отдают честь в помещении. Делают это только армейцы, к которым я больше не принадлежу, – сказал Джек и при ошеломленном молчании находившихся там вышел из хранилища.

Сара повернулась к Найлзу Комптону.

– Разумеется, ты не примешь его отставки, верно?

Найлз передал рапорт Вирджинии, потом посмотрел на лейтенанта и снова надел очки. Посмотрел на более рослого и крепкого Эверетта, молча стоявшего в дверном проеме. Сара, испытав шок, увидела, что Эверетт отрицательно покачал головой. Потом он взглянул на Сару.

– Неужели ты не понимаешь, Сара, Джек вынужден так поступить. Он не в состоянии делать свою работу здесь, защищать тех, кого должен, когда ты в экспедиции.

– Тогда я увольняюсь, – сказала она и пошла к двери, но Эверетт перегородил рукой широкий проем.

– Джек не допустит твоего увольнения, и ты это знаешь. Так что не бейся головой об эту стену; будешь только выглядеть хуже, чем сейчас.

Найлз подошел к двери и смотрел, как силуэт Джека движется к арке и к лифтам за ней. Он видел человека, который не сломлен, только боится, что больше не сможет выполнять свою работу так, как привык. Комптон повернулся и взглянул на Эверетта и Вирджинию.

– Вирджиния, нужно, чтобы люди из ЦКЗ через десять часов начали изучать химикалии, доставленные из «Врат погибели». Капитан Эверетт, к лабораториям, где будет проводиться эта работа, нужна дополнительная охрана. Нельзя допускать ни малейшего риска. Бывшие члены группы «Событие», работающие теперь в Атланте, знают свое дело. У них есть допуск к совершенно секретной информации, и они будут руководить научными отделами, пока находятся здесь.

– Слушаюсь, сэр, – сказал Эверетт, обратив внимание, что директор, по сути дела, передал ему под начало службу безопасности, даже не моргнув глазом. По мнению директора, группа «Событие» должна по-прежнему работать – с Джеком Коллинзом или без него – над поисками исторических истин.

Сказав это, директор группы «Событие» вышел из зоны хранилищ, оставив позади ошеломленную и рассерженную Сару Макинтайр.

* * *

После нескольких лет обучения, не очень отличавшегося от того образования, какое получил Джек Коллинз во время службы в войсках специального назначения армии США, полковник французской армии Анри Фарбо развил то же шестое чувство, какое было у Коллинза. Он знал, когда за ним наблюдают, и мозг его даже во сне реагировал на опасность. Француз заставил себя открыть глаза. Сначала он увидел тусклый свет, идущий из лампы прямо над изголовьем. Когда он старался сфокусировать зрение, мозг определил, в какой стороне сидит наблюдатель. Он увидел лицо, потом разглядел мелкие детали. Молодая женщина-врач, которая ухаживала за ним с момента его появления в комплексе группы «Событие», фамилия ее, помнилось ему, Гиллиам, заканчивала перевязывать руку его наблюдателя белой марлей.

– Значит, полковник пришел посмотреть на обработанное наркотиком и посаженное в клетку животное? – сказал Анри, когда резкие черты лица Джека Коллинза стали четко видны.

Коллинз благодарно кивнул Гиллиам и согнул левую руку. Добрый доктор сказала, что сквозная пулевая рана хорошо очищена, но выговорила за то, что так поздно пришел на перевязку. Еще существовала значительная возможность инфекции. Джек слушал Денизу Гиллиам, но, в сущности, не слышал ее слов, потому что продолжал смотреть на Фарбо. Взгляд его упал на наручники, которыми правая рука Анри была прицеплена к хромированному столбику койки.

Коллинз поднял взгляд и кивнул первому из двух охранников в одиночной палате лечебницы. Постукал себя по запястью, и здоровенный армейский сержант сделал несколько шагов к койке и отпер браслет наручников. Анри повернул голову и смотрел, как охранник отходит снова в темноту. Поднял правую руку и потер запястье левой рукой. Он осматривал маленькую палату и полностью избегал взгляда Джека.

– Нет, Анри, я пришел не для этого.

– В таком случае когда я могу ожидать встречи со своим адвокатом, и когда мне предъявят обвинение?

Джек сел на стул возле койки Фарбо и улыбнулся. Француз видел, что Коллинз давно не спал. Лицо, хоть и чистое, не видело бритвы со времени их возвращения из Нуэво-Ларедо. Комбинезон был чистым, отглаженным, раны Джека были обработаны, но во внешности Коллинза было что-то еще неладно помимо небритости.

– Думаю, полковник, наш отдел обойдется в этом случае без вмешательства судебной системы. У нас нет улик для предъявления суду, говорящих о твоем присутствии на каком-то известном месте преступления. У ФБР наверняка возникнут к тебе какие-то вопросы, но группа не может обвинить тебя ни в чем.

Анри продолжал потирать запястье, где браслет наручников натер кожу. Посмотрел на Коллинза, потом медленно потянулся к рубильнику, приводящему койку в положение для сидения.

– Как будто жалуется на боль, – сказал он, когда вой электромоторчика прекратился.

– Две пули, десять мелких осколков, три сломанных ребра и сильное сотрясение мозга. Можно сказать, что ты был членом моей группы службы безопасности.

– Полковник, если это подготовка к тому, чтобы стать настоящим американским героем вроде тебя и твоих людей, то я против.

Джек не ответил и, продолжая молчать, отвел взгляд от француза. После преследования годами этого человека, Джек почти не испытывал враждебности к бывшему десантнику. Он давно подозревал, что в ряде случаев Анри был просто подходящим букой, в которого все верили. Джек знал, что видимость может быть столь же обманчивой, какой группа иногда находила историю.

– Ладно, значит, ты пришел не затем, чтобы зачитать предъявляемые мне обвинения. Я не вижу цветов или открытки с пожеланием скорейшего выздоровления. Так что же ты принес к моей больничной койке, полковник?

Джек откинулся на спинку стула и обратил взгляд в темные углы палаты. Фарбо видел, как по его кивку двое здоровенных охранников тихо вышли из палаты и затворили за собой дверь.

– А, понятно, буду застрелен при попытке к бегству, – пошутил Анри.

– К сожалению, полковник, с тобой это не так просто. Если тебя кто-то и застрелит, то уж точно не я.

Фарбо увидел сложное выражение на лице своего врага – человека, который стал причиной гибели Даниеллы, его жены, в бассейне Амазонки четыре года назад. Но Коллинз был и тем человеком, к которому он невольно проникся уважением.

– Расскажи мне о Даниелле, своей жене.

Эта просьба удивила Фарбо, главным образом оттого, что он как раз сам о ней подумал. Казалось, этот американец прочел его мысли, и пленнику это очень не нравилось. Анри собрался с мыслями и оглядел Коллинза.

– Я любил ее, полковник, и больше ничего говорить не нужно. Она была единственной женщиной, кроме еще одной, которая знала меня как… – он отвел взгляд от глаз Джека, – знала меня не таким, каким я изображен в донесении иностранной разведки.

– Ты сказал – Даниелла и еще одна?

Наконец Анри повернулся лицом к Джеку.

– Чего ты хочешь от меня, полковник Коллинз?

– Я пришел сказать, что сожалею. Сожалею, что ты считаешь меня причастным к смерти своей жены.

Анри долго смотрел на Джека. Протянул руку, взял пластиковую чашку с вращающегося прикроватного стола и напился воды через соломинку. Поставил посуду на место и устремил взгляд к двери палаты. Джек опустил взгляд к повязке на левой руке.

– Мысль о потере Сары… случись такое, я относился бы к тебе так же, как ты ко мне.

– Есть большая разница, полковник, – сказал Фарбо, обратив гневный взгляд на Джека. – Сара жива, а моя жена, Даниелла, нет.

– Однако ты рисковал жизнью, состоянием и, в конце концов, свободой, пытаясь спасти женщину, которую я люблю. Почему, Анри?

На сей раз Джек не отводил взгляда от глаз Фарбо.

– Кое-чего из моей жизни не найти в той толстой папке, которую сенатор Ли завел на меня и на мои подвиги много лет назад. У меня тоже есть свои секреты, полковник.

Джек снова кивнул и поднялся. Достал из нагрудного кармана маленький блокнот и записал ручкой несколько слов. Потом вырвал этот листок и помедлил.

– Когда тебя переправят в Вашингтон и передадут под опеку ФБР, чтобы они доставили тебя в министерство юстиции, ты наверняка найдешь способ бежать. Когда совершишь побег, – Джек протянул французу записку, – позвони по этому номеру; связаться со мной можно в любое время.

Анри прочел ее и поднял взгляд на Коллинза.

– Чтобы завершить то, что нам нужно завершить! – Джек подался ближе к своему врагу. – Не суйся к Саре, Анри. Что бы ты там себе ни думал, она не Даниелла!

Фарбо промолчал, Джек повернулся и пошел к двери, но перед тем, как открыть ее, произнес, не оборачиваясь:

– Анри?

– Полковник Коллинз?

Фарбо не думал, что Джек будет продолжать разговор, когда он уже открыл дверь. Потом Коллинз прикрыл ее на несколько дюймов.

– Спасибо за то, что сделал в Мексике, неважно, по каким причинам!

С этими словами полковник вышел из стерильной палаты и скрылся.

Через минуту в эту же дверь вошла Дениза Гиллиам вместе с двумя охранниками. Взяла запястье Анри и проверила давление крови.

– Что ж, оно не так повысились после вашей краткой встречи, как я ожидала, – сказала Дениза и выпустила запястье Анри. – Вам нужно отдохнуть. Если что-то понадобится, попросите одного из этих рослых джентльменов.

– Он подал в отставку, да? – спросил Фарбо и, наконец, взглянул в глаза врачу.

– Я не подтверждаю слухов, даже если знаю, что они правдивы, полковник Фарбо.

Дениза ушла, и взгляд Фарбо обратился к двери.

– До свиданья, полковник Коллинз. Полагаю, я позвоню по этому номеру раньше, чем ты можешь подумать.

Анри Фарбо выключил свет над стальным подголовником, положил ладони под затылок и погрузился в глубокую задумчивость.

Миля к востоку от поместья «Врата погибели».

Нуэво-Ларедо, Мексика

Невысокий человек с брюшком в покрытом пятнами пота голубом блейзере поднес к глазам полевой бинокль, наблюдая, как мексиканские полицейские входят в усадьбу и выходят из нее. Время от времени он видел, как старуха – в его досье говорилось, что это мать покойного Хуана Гусмана, – напускается на полицейских, собиравших в доме улики. Он знал, что улики пока что не вывезены.

Человек этот работал в Сентро де Инвестигасьон и Сегуридад Насьональ, мексиканском подобии ЦРУ. Центр национальной безопасности и расследований, CISEN, представлял собой одну из самых коррумпированных организаций в правящих кругах Мексики. Годами длились попытки справиться с фракциями, действующими внутри организации, но никто не мог обуздать алчность, присущую некоторым ее членам. Человек с полевым биноклем был одним из таких.

Мужчина опустил бинокль, услышав, что сзади к его укрытию подъезжает легковая машина. Он знал, кто это, и ждал доклада. Человек в мундире мексиканского полицейского легко подошел к нему, сорвал наклеенные усы и снял синюю шляпу.

– Готово.

Невысокий полный мужчина кивнул и снова поднял к глазам мощный бинокль. Опять увидел в окуляры старуху, на сей раз позади нее как будто стояли двое младших детей Гусмана. Она все еще выкрикивала непристойности и неистово размахивала руками, ругаясь с полицейскими из-за какой-то обиды.

– Сеньор, вы же понимаете, что в намеченной зоне есть женщины и дети. И много мексиканских полицейских, наших собратьев?

Мужчина хмыкнул, но по-прежнему продолжал смотреть в окуляры на главное здание.

– Жаль, но тут ничего не поделаешь. Мы получили приказ уничтожить поместье со всем, что там имеется. Так ты уверен, что пакеты с уликами отнесены в нужную часть здания?

– Все сделано в точности как вы велели. От всей усадьбы останется только большая воронка в земле. На нижних уровнях все будет уничтожено со всем и всеми в радиусе тысячи футов.

– Отлично. Передатчик у тебя?

Человек в мундире полез в карман кителя, достал небольшую коробку, потом вытащил из нее маленькую антенну и протянул приборчик командующему операцией. Невысокий, наконец, опустил бинокль, посмотрел на передатчик сигналов и покачал головой.

– Предоставляю тебе эту честь.

Человек в мундире полицейского выглядел встревоженно. Повернулся спиной к находившемуся на расстоянии мили поместью, потом быстро поднял маленькую пластиковую коробку и нажал черную кнопку внизу.

Мужчина с биноклем был поражен, когда тысячи фунтов специальной взрывчатки, предоставленной их контактом в ЦРУ, буквально подняли землю, на которой стояло поместье, и растворили ее в туманном, клубящемся адском шаре. Все исчезло за долю секунды во взрыве, какого Мексика еще не видела. Взрыв был настолько силен, что волна воздуха толкнула невысокого с такой мощью, словно это был регбист, на бегу сбивающий с ног соперника.

Октанитрокубан, самая мощная из когда-либо созданных неядерных взрывчаток. Формула С_8(NO_2)8. Ему не требуется внешнего источника кислорода для распада, то есть он может взорваться в любой среде, включая воду, и даже в вакууме.

Когда над небольшой долиной поднялось маленькое грибовидное облако, невысокий встал и потряс головой. Когда снова поднял бинокль к глазам, он был еще раз потрясен тем, что увидел между клубящимися тучами пыли, песка и дыма. От поместья, от земли под ним и вокруг него ничего не осталось. Он не мог даже разглядеть нигде останков тел полицейских и членов семьи Анаконды.

Мужчина опустил бинокль и достал из кармана пиджака сотовый телефон. Вызвал заранее набранный номер и ждал.

– Викерс. За твой счет[29], – ответил абонент.

– Прощу прощения, сеньор? – сказал невысокий, не поняв игры слов Викерса.

– Шутка такая. Что можешь сказать?

– Взрывчатка, которую доставил ваш человек, сработала превосходно. Однако, боюсь, на шахматной доске было слишком много второстепенных фигур.

– Мерзавец Гусман привел свою семью к этому концу. Не сочувствуй ни ему, ни его родным. Их нельзя считать невиновными во всем этом!

– Си, мы знали, с каким человеком имеем дело.

Невысокий закрыл сотовый телефон и хотел было снова поднять бинокль к глазам, но спохватился. Ему не нужно было еще раз видеть дымящихся руин этого места в Мексике. Нет, не нужно. Он бросил полевой бинокль человеку в мундире.

– Си, сеньор Викерс, мы действительно знаем, с каким человеком имеем дело. Этот человек недалеко отошел от ваших собственных надежд и желаний, – произнес он, обращаясь к самому себе.

Комплекс группы «Событие».

База ВВС «Неллис», Невада

Коллинз долго сидел на своей кровати, глядя на два упакованных чемодана у двери. Взглянул на свои часы, потом снова перевел взгляд на чемоданы. Он ждал прихода Сары Макинтайр. Вскоре послышался стук в дверь, Джек поднялся, чтобы открыть ее, и при этом отпихнул ногой один из чемоданов. Открыл дверь. Сара прислонялась к дверной раме, глядя вниз.

– Привет, мелкая.

Сара подняла взгляд, она понимала, что с синяками, с забинтованным носом выглядит не лучшим образом. Она вошла в большую комнату Джека и повернулась лицом к дальней стене, спиной к нему.

– Ты не счел нужным поговорить со мной перед тем, как преподнести этот сюрприз?

– Чтобы ты могла делать тогда то, что делаешь теперь? – спросил он и положил свои большие руки на плечи Саре. Она взяла его забинтованную руку в свою, гораздо меньшую.

– Джек, если это касается нас и военного этикета, я могу подать в отставку и сохранить должность главного инструктора в отделе геологии.

Джек сжал ее плечо, повернул Сару к себе и крепко поцеловал. Потом отступил и провел пальцем возле ее левого глаза, уже начинавшего открываться. Синяк был большим, фиолетовым, с желтоватым оттенком. Коллинз покачал головой, потом улыбнулся.

– Это не помешает мне проявлять по отношению к тебе фаворитизм. Это не помешает терять еще людей в бою, – Джек убрал руки с ее плеч, отошел на несколько шагов и повернулся к Саре. – Боюсь, малышка, это касается отнюдь не только нас. Знаешь, что во время полета обратно в Неваду я никак не мог вспомнить, как выглядел младший капрал Адолл? Морской пехотинец, которого я обучал пять лет?

Сара видела, как лицо Джека затуманилось в сомнении, и он закрыл глаза. Глубоко вздохнул и снова посмотрел на Сару.

– Лица всех ребят из Ирака, Афганистана и из группы словно бы сливаются и превращаются в… – он снова попытался улыбнуться, – в твое. Все мои страхи, весь ужас, какой я испытываю, посылая людей рисковать жизнью, возвращают мои мысли к тебе. Потеря тебя была бы моей ужаснейшей карой. Ты понимаешь это?

Сара молча обняла его за плечи и привлекла к себе. Он ощутил ее мягкие всхлипы, когда она сказала «до свиданья» – как обычно, тихим голосом.

– Знаешь, мелкая, моя мать думает, что ты плод моего утомленного воображения.

Сара засмеялась сквозь слезы и, наконец, подняла взгляд на Коллинза.

– Вот как? – сказал она и утерла слезу с избитого лица.

– Думаю, нам нужно успокоить ее страхи. Она приезжает в Лас-Вегас, и я подумал, может, нам устроить ужин завтра вечером?

– О, это свидание… мистер Коллинз, – сказала она и заплакала снова.

Джек как-то не осознавал, что к нему больше не будут обращаться по военному званию. Обняв Сару, он улыбнулся впервые за долгое время, хотя ему и было не до улыбок.

Сейчас Джека Коллинза вполне устраивало обращение «мистер». Он устал. Устал от смертей, постоянно окружавших его еще с тех времен, когда отец был жив. Теперь он будет просыпаться по утрам и больше не испытывать этой безнадежности.

Да, подумал он, к обращению «мистер Коллинз» можно привыкнуть.

* * *

Найлз Комптон сидел за своим столом, читал сообщение, только что пришедшее от Пита Голдинга из компьютерного центра. Покачал головой, потом взглянул на лица Карла Эверетта и Вирджинии Поллок.

– Взрывчатка, примененная для уничтожения «Врат погибели», представляла собой странную смесь. Октанитрокубан производится здесь, в Штатах, и в нескольких странах Европы, главным образом членах НАТО. Можно предположить, что кто-то хотел уничтожить поместье бесследно. И то, что ваш спаситель в Мексике уничтожил труп Гусмана, наводит на мысль, что кто-то очень не хочет, чтобы какие-то секреты «Врат погибели» стали известны.

– Есть у Пита и «Европы» какие-то намеки на то, что за джентльмены так любезно скрыли чьи-то грехи? – спросил Эверетт как новый глава службы безопасности. Взглянул на часы, зная, что Джек должен через пятнадцать минут покинуть группу.

– Нет, но я готов держать пари, что у кого-то в Лэнгли есть кое-какие ответы для нас. Похоже, это их работа. Я разговаривал с президентом, и он займется этим.

– Как он воспринял отставку Джека? – спросила Вирджиния, это интересовало и ее, и Эверетта, они оба надеялись, что президент ответит отказом.

– Он говорил со мной только о делах, касающихся этого фиаско в Мексике. Думаю, прикажет Джеку вернуться группу, но это будет уже решением полковника. Каждый должен поступать самостоятельно.

Найлз положил сообщение Пита на стол и взглянул на двух своих людей.

– Вирджиния, что мы делаем с образцом снадобья, который вывезли из Мексики?

– Пока что обращаемся с ним как с соединением, содержащим вирус. Покуда допущенные члены группы из ЦКЗ не прибудут, чтобы присвоить ему категорию секретности, не делаем ничего больше.

– Хорошо. Не нужно, чтобы кто-то касался его, пока не получим каких-то рекомендаций. И как только оценка будет произведена, нужно убрать эту дрянь из комплекса! Есть у нас уже какие-то сведения о рейде девятьсот шестнадцатого года в Мексику?

– Пит собирает воедино все, что «Европа» может отыскать об этом профессоре Амброзе. Я просто не могу поверить, что человек с тогдашним образованием мог найти такое соединение в девяностых годах девятнадцатого века. Это невозможно, тем более при том, профессором чего он был. Во всяком случае, у нас есть журналы доброго профессора Амброза, которые наш знаменитый генерал Паттон привез из поместья.

Эверетт перевел взгляд с Найлза на Вирджинию, та просто пожала плечами, так как тоже не знала, о чем говорит Комптон.

– Так профессором чего же он был? – наконец спросил Эверетт.

– Хоть верь, хоть нет, но этот Амброз был только ботаником. Не химиком, не генетиком, просто ботаником – блестящим, разумеется, но все-таки просто ботаником.

* * *

В комнату Джека вошел сержант армии США, взял чемоданы и пошел в зону грузового дока. Сара и Коллинз следовали за ним. Многие из тех, кто встречался им в коридоре, останавливались, чтобы пожать Джеку руку, и с каждым он любезно проводил по минуте. Они поднялись на пятый ярус. Когда двери лифта открылись, Джек и Сара были потрясены тем, что ждало их в большом бетонном грузовом доке.

– Черт возьми, – пробормотал под нос Джек, увидев, что сотня свободных от службы сотрудников группы «Событие» пришли проводить его. Едва он вышел из зоны хранилищ, весть о его отставке распространилась, как лесной пожар.

Когда сто мужчин и женщин зааплодировали, Джек махнул рукой, чтобы они прекратили. Сара взяла Джека под руку, и они вошли в док. Первым приветствовал их человек с буйными седыми волосами и маленькими круглыми очками. Чарльз Хиндершот Элленшоу III встал перед Коллинзом в белом, косо застегнутом халате, и со слезами на глазах.

– Полковник, от имени всех в этом комплексе хочу сказать вам спасибо. Я… я…

Джек взял руку Чарли, пожал ее.

– Нет, док, спасибо вам, – сказал он, оглядывая лица и стараясь запомнить их, уходя. – Спасибо вам всем! – опустил взгляд на профессора и главу отдела криптозоологии, улыбнулся. – Спасибо, что вернули мне человечность за последние шесть лет. Все здесь напоминают мне, что представляла собой моя работа! – снова оглядел собравшихся. – Вы заставили меня думать, для кого и почему я делаю то, что делаю. А теперь я оставляю это другим. До свиданья!

Элленшоу выпустил руку Джека, молча повернулся и быстро прошел мимо него и Сары, сняв очки и утирая глаза. Коллинз глубоко вздохнул и посмотрел на Сару. Указал на тележку у края грузового дока. Пожав еще несколько рук, он, наконец, получил возможность прошептать на ухо Саре, что любит ее. Потом, когда он собрался ступить в пластиковую, управляемую с помощью магнитов тележку, Сара потянула его за рукав и кивнула в правую сторону грузового дока, где служба безопасности держала небольшую будку для инспектирования поступающих грузов. Из-за стекла смотрел Уилл Менденхолл.

– Черт возьми, – снова произнес Джек. Выпрямился, принимая положение «смирно», и поднял руку.

Уилл Менденхолл вышел из будки и, едва Коллинз подумал, что он не ответит на его прощание, отдал честь.

Джек кивнул, а потом, глядя прямо на лучшего человека, какого он обучал в жизни, который поднялся от старшего сержанта до второго лейтенанта благодаря только своим способностям, ответил тем же. Уилл отрывисто поклонился с легкой улыбкой, а потом отвернулся от уходящего солдата, заменившего ему отца, которого он никогда не знал. Джек смотрел, как чернокожий человек уходит, и понимал, что покидает лучших людей, каких он только знал в жизни.

– Что ж, – произнес он и посмотрел на Сару.

– Да, мистер Коллинз?

– Значит, до завтрашнего вечера?

– Я буду там и скажу твоей матери, что это ты, – она обвела рукой глаза с синяками, – так разукрасил меня.

Коллинз улыбнулся и поцеловал ее в темя. Потом взошел на транспортное средство, которое доставит его за семь с лишним миль к воротам номер два у ломбарда «Голд сити» в Лас-Вегасе.

– После встречи с тобой она вполне может согласиться, что ты заслуживала этих побоев, лейтенант Макинтайр.

– До свиданья, Джек, – сказала Сара, повернулась и пошла прочь.

Коллинз смотрел, как все потянулись обратно в комплекс. И на миг увидел, как маленькая женщина, которую он любил, скрылась среди военных, ученых, профессоров и других специалистов, составляющих штат группы «Событие».

– «Европа», пожалуйста, ворота номер два.

– Есть ворота номер два, полковник Коллинз!

– Эй! – раздался крик, и Коллинз велел «Европе» задержать движимую магнитом тележку. Оглянулся и сначала увидел синий комбинезон, а потом и Эверетт вышел из большой клети грузового дока.

Джек поднял пластиковую дверь в корпусе тележки, имеющей форму пули. Стоял и ждал, чтобы Карл подошел к нему.

– Думал уехать, не повидавшись со мной? – спросил он, протягивая Коллинзу руку.

– Что-то в этом роде, – ответил Джек, и они обменялись рукопожатием.

– Это была замечательная прогулка, Джек.

– Да, Карл. Я ни за что не хотел бы пропустить ее.

Эверетт сделал шаг назад и буквально стал изучать побитый корпус друга. Он понимал, что Коллинз сделал все, что мог. Большинство людей доходят до этого, когда уже слишком поздно, и кончают тем, что теряют много людей. Джек терял людей, много, но не потерял ни одного из-за пренебрежения своими обязанностями. Нет, подумал Карл, Джек уходит, потому что сам решил так, и я никогда не скажу о причинах его ухода. Он поднял правую руку и, как и Менденхолл минуту назад, отдал честь.

Коллинз ответил тем же, потом покачал головой.

– Посоветуешь что-нибудь, кроме бегства отсюда как можно скорее? – спросил с улыбкой Карл, когда Коллинз сел снова, положив руку сверху на дверь.

– Да, сенатор Ли однажды сказал мне: «Джек, ты командир, поэтому, черт побери, командуй!»

С этими словами и ответной улыбкой Джек Коллинз закрыл дверь, и тележка помчалась по монорельсу к Лас-Вегасу и тому будущему, какое полковник в оставке только мог себе обеспечить.

6

Штаб-квартира ЦРУ.

Лэнгли, Виргиния

Девушка-курьер из отдела обнаружения и слежения, которая ранее расспрашивала Хайрама Викерса о цепи утверждений по инстанциям материалов, переданных в ее отдел из корпорации «Кассини» в Боулдере, остановилась в дальнем от его кабинета конце коридора. Сделала пол-оборота, крепко прижимая к груди большой конверт, потом посмотрела на подписной лист. Только ее отдел подписал платежное требование за полученные от «Кассини» услуги. С верхней части листа шла длинная красная стрела к имени Хайрама Викерса почти в самом низу. Девушка взглянула на имя над стрелой – руководителя разведки в отделе Северной Америки, заместителя директора Линн Симпсон. И снова закусила нижнюю губу; в конце концов, может, Викерс прав, говоря, что в этот список не вносят людей, которым недосуг рассматривать результаты проверки, полученные от одного из подрядчиков ЦРУ.

– О чем задумалась? – неожиданно послышался знакомый голос.

Девушка обратила взгляд на Хайрама Викерса, он холодно улыбался ей, как и всем женщинам, которых считал недостойными себя. Пока он смотрел на ее грудь, она ловко сняла с лицевой части конверта подписной лист. Потом улыбнулась и протянула ему большой конверт.

– А, пришла вторая часть проверки, превосходно, – сказал Викерс, протянув руку за конвертом. – Расписаться за него где-нибудь нужно? – спросил он, когда девушка отдала ему разведывательное донесение от «Кассини».

– Раз вы сказали, что это проверка, результаты которой нужны только вам, мы не стали беспокоиться, это же всего-навсего проверка, верно?

Хайрам продолжал улыбаться гораздо дольше, чем нужно.

– Верно, как я и сказал, ваш отдел бюрократией не занимается. Еще раз спасибо, – поблагодарил он, взял конверт и повернулся.

Девушка посмотрела на первое имя в подписном листе. Она не совсем понимала, как быть с Викерсом и его проверкой, раз их не было в ее ежедневном перечне «к исполнению». Подумала и решила, какой путь избрать. Повернулась, пошла к лифту и спустилась на шестой этаж. Увидела, что там, где находился отдел разведки в Северной Америке, никого нет, но решила, что, видимо, все уже закончили работу. Взглянула на свои часы, было уже почти семь. Огляделась и увидела старые почтовые ящики этого отдела. Подошла и взглянула на ящик номер один: Линн Симпсон, заместитель директора, североамериканская разведка. Взглянула на подписной лист, сложила его и сунула в прорезь ящика Линн. Лист должен заставить ее поинтересоваться, почему ее отдел обойден, когда дело касалось объекта в глубине Соединенных Штатов… пусть это и лишь проверка.

Уходя, девушка надеялась, что поступила правильно. Сама того не зная, она положила разведсводку на скомпрометированного полковника армии США Джека Коллинза в почтовый ящик его родной сестры, главы отдела разведки в Северной Америке Линн Симпсон.

* * *

Девушка ошиблась, решив, что отдел закончил работу. Линн Симпсон с тех пор, как вернулась из Техаса, упорно работала над делом Хуана Гусмана, и все ее люди находились в конференц-зале этажом выше.

Она знала наверняка, что ее брат участвовал в нелегальном освобождении Сары Макинтайр и пятнадцати похищенных девушек. Через контакты в правоохранительных органах Техаса Линн сумела узнать, что Джек и таинственная организация, в которой он работает, не опознана как связанная с правительством США. Установлено только, что спасательная группа переправилась через Рио-Гранде на территорию Соединенных Штатов.

Читая показания пятнадцати уцелевших девушек, данные ФБР и техасских рейнджеров, она думала, что пленницы были обработаны наркотиками или, по крайней мере, подвергались избиению, пока не исчезла всякая достоверность. Такие слова, как monstruo, satanás и criatura, не сходили с уст допрашиваемых о похитившем их человеке. Линн знала эти три слова, которые большинство девушек употребляло для описания Анаконды во время ужасного бегства из Мексики – чудовище, сатана и тварь.

Большая часть ее сотрудников советовала начать поиски среди американских военных или в корпоративных службах безопасности.

– Нет, – отвечала она, – этот путь не годится.

Хотя Линн знала, что ее отдел должен искать ответы на вопросы об этом рейде в Мексику, она не хотела делать этого, так как Джек, Карл и Менденхолл были глубоко засекречены. Проходя мимо почтовых ящиков, она увидела что-то в своем. Закрыла папку с материалами на Анаконду и вынула сложенный лист бумаги.

Когда Линн шла к своему столу, она еще не давала своим людям указаний, откуда начинать поиски. Надеялась протянуть время до тех пор, пока не увидится с Джеком, Карлом или Сарой. Положив толстую папку на стол, она развернула лист. Это был подписной лист системы обеспечения сохранности из отдела обнаружения и слежения. Линн просмотрела его и медленно села. Она видела, кто запрашивал информацию, полученную из этого отдела. Видела, что темой ее была «Проверка наблюдения и слежения» из компании космических систем «Кассини». Удивленно приподняв брови, она потянулась к телефону. Набрав нужный номер, опустила взгляд к имени того, кто запрашивал результаты проверки. Хайрам Викерс.

– Обнаружение и слежение, – прозвучал в трубке ответ.

– Это Симпсон из североамериканского отдела разведки; вы отправили пакет сведений, полученных из компании космических систем «Кассини» в Боулдере, Хайраму Викерсу.

Неожиданно, не успев продолжить разговор с тем отделом, она вспомнила, кто этот человек. Он пришел в контору примерно через год после самой Линн. Начал карьеру разведчика в аналитическом отделе. Теперь прошел слух о новом отделе, маленьком, но все-таки новом – операций за рубежом, проникновений специальных групп в любую страну, в любое место. И тут Линн сообразила, что разговаривает по телефону.

– Послушайте, вы там у себя понимаете свои обязанности? Я знаю, что ваш отдел мало что выпускает, но все сведения о Северной Америке, проходящие через Северную Америку или хотя бы по слухам полученные на этом континенте, должны направляться ко мне! – Линн умолкла и стала слушать ответ собеседника. – Хорошо, мне нужно, чтобы содержание обоих так называемых результатов этой проверки были доставлены сюда через пять минут. И мистер Викерс не должен ничего об этом знать!

Линн положила трубку и задалась вопросом, с какой стати Хайраму Викерсу интересоваться объектом проверки в Неваде.

Пока Линн Симпсон ждала информации из отдела обнаружения и слежения, все эти сведения передавались официально не существующей организации – «Людям в черном».

Денвер, Колорадо

– Смит слушает, – прозвучал низкий голос рослого человека, одетого теперь в джинсы и в трикотажную рубашку. Он глянул на дверь, открытую в коридор, где ждали несколько гостей, приглашенных к ужину. Подошел, закрыл ее и плотно прижал сотовый телефон к уху.

– У меня есть для тебя небольшой сюрприз, – сказал звонивший ему Хайрам Викерс.

– Сюрпризы в моей работе никогда не бывают приятными, мистер Викерс. Вы должны это знать.

– Да-да. Теперь, перед тем, как сообщить сведения, которых ты ждешь, хочу сказать, что сегодня работа к югу от границы была проведена отлично. Замечательно.

Человек, известный как Смит, не ответил. Ему не нужна была лесть какой-то там канцелярской крысы в Вашингтоне. Он молча ждал.

– Так, в общем, человек с чипом слежения покинул нору, в которой находился. Сигнал слабый, но мы пока что можем следить за ним. Этот человек определенно офицер, которого ты знаешь как Джека Коллинза. Я могу проникнуть только в его обычное досье номер двести один, где, в сущности, можно узнать только, что он жив. Что же до его нынешнего назначения, тоже ничего не могу сказать. Знаю, что он теперь полковник, а не майор, как ты говорил. Одно время в военных кругах полагали, что этот человек со временем возглавит службу вооружения всей армии, но потом он несколько лет назад попал в переплет благодаря некоторым генералам и крысам в Вашингтоне. Он тогда давал показания бюджетной комиссии конгресса.

Рослый, известный Викерсу как Смит, ничего не сказал, но взял ручку и стал писать.

– Где может сейчас находиться наш доблестный полковник?

– Я жду очередных сведений из «Обнаружения и слежения», но можешь начать с Лас-Вегаса, Фламинго-роуд двенадцать шестьдесят семь. После того, как он появился в центре города, его проследили до этого адреса, всего пятнадцать минут назад.

– Спрошу только один раз. Когда прослежу этого полковника до места его пребывания, какими полномочиями я располагаю, чтобы забрать это вещество?

– Самыми большими. Эти приказы исходят сверху. Но нам не придется это доказывать после того, как ты возьмешь то, что нам нужно, и при этом не попадешься, а неприятностей произойдет минимум, так?

– Видите ли, если не знать, на кого этот Коллинз работает, дело может оказаться скверным. Оно может привести к ликвидации американских граждан.

– Это вещество, доставленное из той мексиканской дыры, должно быть захвачено или уничтожено любой ценой!

– Знаете, мистер Викерс, вот почему я и не люблю иметь дело с разведкой. Сперва вы хотите, чтобы это вещество было найдено и уничтожено; теперь – чтобы оно было захвачено. Что все-таки нужно?

– Те, кто платит нам, хотят его уничтожения. Однако мы здесь считаем, что если сможешь добыть хотя бы его образец, это будет неплохо. Но если сомневаешься, что захват возможен, уничтожь его ради наших друзей!

Смит молча нажал кнопку прекращения разговора и посмотрел на записанный в блокноте адрес. Услышал, как открылась дверь в кабинет, а потом и негромкий крик восторга. Повернулся, увидел вбегающую шестилетнюю дочь, за ней следовала жена, с которой он прожил десять лет. Обе улыбались.

– Дорогой, ты забыл о наших гостях? – спросила темноволосая жена, когда Смит обнял дочку.

– Боюсь, малышка, тебе ночью придется быть одной; папе нужно поработать.

Девочка нахмурилась, жена только покачала головой.

– С работой нельзя повременить? – спросил она, забирая дочку из его больших рук.

Человек, известный определенным подразделениям разведсообщества как мистер Смит, перевел взгляд от дочери и жены на адрес в блокноте. Оторвал листок, потом взял черный чемоданчик и сунул адрес туда.

– Нет, страна в опасности, и папа должен спасти мир от плохих парней! – театрально произнес он, дочка и жена со смехом расцеловали его и вышли из кабинета, чтобы сообщить гостям скверную новость.

Смит посмотрел им вслед, потом улыбка его исчезла. Он сделал необходимые телефонные звонки, а потом выглянул в окно на прекрасный денверский вечер.

Он пошутил насчет спасения мира от плохих парней, но жена и дочь его представления не имели, что он, пожалуй, как раз самый значительный и худший из них.

Лас-Вегас, Невада

Джек несколько раз позвонил в дверь, но никто не ответил. Он знал, что дома кто-то есть, потому что из-за двери слышались глухие, ритмичные удары барабана. Кто-то включил на полную громкость запись старой песни американской рок-группы «Криденс клируотер ревайвл» «Зеленая река». Когда Джек решил громко постучать, музыка в скромном доме стала тише. Он слегка повернулся и взглянул на двух пластиковых фламинго, которые всегда сводили его с ума. Их черные глаза смотрели на него явно обвиняюще, поэтому он с усмешкой отвернулся. Послышался звук снимаемой цепочки, а потом он увидел, что дверь открылась. В проеме стояла, улыбаясь, Алиса Гамильтон.

После смерти сенатора Гаррисона Ли три месяца назад, Алиса почти ни с кем не виделась. Джек и остальные решили, что ей нужно время погоревать и дать памяти о сенаторе обосноваться там, где нужно. Но при взгляде на восьмидесятипятилетнюю старуху Коллинз увидел, что если она и горевала, то это ее горе было довольно марким. Краска покрывала большую часть ее лица и даже руки до локтей.

– Джек, – громко сказала она, потом обняла его и стиснула так сильно, что он не мог дышать.

– Ну, и как поживаешь? – спросил он, когда смог наконец оторвать ее руки от своей шеи.

– Слушаю рок-музыку и раскрашиваю старый дом. Добавляю немного яркости… после того, как старый людоед ушел в иной мир.

Джек видел, что как Алиса ни пыталась это скрывать, утрата Ли все еще терзала ее душу.

– Что ж, пусть будет людоед, – сказал Джек, входя в вестибюль небольшого дома.

– Теперь, насколько я понимаю, тебе нужно что-то возбуждающее? – сказала Алиса, сделав несколько шагов к бару, – новому добавлению в доме, заметил для себя Джек. Стала наливать виски обоим. – Со льдом? – спросила она, поднимая стакан с янтарной жидкостью, живо напомнившей Джеку вещество, вывезенное из «Врат погибели».

– Льда не нужно, а возбуждающего можно и побольше.

Алиса вышла из-за стойки и подала Джеку его стакан, на который он с любопытством посмотрел – из-за его цвета.

– Ну, так скажи, Джек, каково быть гражданским? – спросила она, выпив половину своего виски одним глотком.

– Черт возьми, как ты узнала об этом так быстро?

Алиса улыбнулась и захлопала глазами так же, как при Гаррисоне Ли, что сводило его с ума.

– Ну, то, что я еще не вернулась на работу, не значит, что у меня нет своих источников.

– Сара, – сказал Джек, осушив свой стакан одним глотком.

– Да, действительно, мне звонили Сара, Карл, Найлз, Вирджиния и Чарли Элленшоу.

– Думали, что ты сможешь что-то поделать с моей отставкой?

Алиса взяла у Джека пустой стакан, вернулась к бару и налила еще виски обоим. Не успела она вернуться, как зазвонил телефон, и она ответила.

– Алло? Да, я слышала, – заговорила она в ответ. – Я знаю, это мучительно, но дайте ему через это пройти. Да, знаю, но тебе нужно, как и всем остальным, дать ему на это время. Да, дорогой, спасибо, и да, можешь приходить в любое время. Да, Уилл, до свиданья.

Алиса положила трубку и принесла Джеку виски.

– Можешь добавить к этому списку Уилла Менденхолла.

Джек покачал головой, потом принужденно улыбнулся.

– Послушай, раз ты больше не офицер и джентльмен, мистер Коллинз, то не хочешь ли выпить со старухой и рассказать мне какую-то историю?

Джек опорожнил второй стакан и поджал губы, чувствуя, как виски проходит в желудок по пищеводу.

– С удовольствием, миссис Гамильтон. Но поймите меня правильно, юная леди, – помогать вам в покраске я не буду. Так далеко я не пойду.

Комплекс группы «Событие».

База ВВС «Неллис», Невада

Уилл Менденхолл надевал зеленый мундир класса «А» до производства во вторые лейтенанты всего два раза. Когда он шел для встречи самолета по зоне прибытия, он впервые обратил внимание, каким пустым выглядит китель без прежних погон старшего сержанта. Он тосковал по этому званию, однако теперь, когда официально стал вторым человеком в службе безопасности группы, понял, что на самом деле хочет быть снова просто рядовым. Выйдя из-за угла, он увидел четверых мужчин и двух женщин, которых должен был встретить и сопроводить в комплекс группы «Событие». Первая, кого он увидел, привлекла его внимание, и он остановился в тридцати футах от них.

Молодая негритянка увидела Уилла и улыбнулась. Правой рукой она держала ручку чемодана на колесиках, а левой махала ему. Менденхолл повернулся посмотреть, кому же она машет. Не увидев позади себя никого, кроме двух вертолетчиков, приведших его сюда, он снова повернулся к женщине, которая продолжала улыбаться, оглядывая молодого офицера. Тут Уилл понял, что она приветствует именно его. Попытался улыбнуться, но неудачно. Решил, что нужно делать то, для чего он и появился здесь, а улыбки оставить на потом.

– Привет, вы сопровождающий, который должен встретить нас? – спросила юная леди, протянув маленькую руку Менденхоллу. Уилл откашлялся, собираясь говорить, но быстро решил отказаться от этого намерения. Он не мог отвести взгляда от ее великолепных карих глаз.

– Привет, дома есть кто-нибудь? – шутливо спросила она, когда к ней подошел строгого вида человек в мундире с погонами полковника армии США. Увидев, что на него смотрит старший по званию, Уилл вместо того, чтобы пожать руку девушке, отдал ему честь.

– Ни разу не видел второго лейтенанта, который отказался бы пожать руку красивой женщине для того, чтобы откозырять старику, – сказал полковник, покачивая головой.

– Папа, он, кажется, онемел, – сказала красивая женщина и опустила руку, когда Уилл поднял свою для пожатия. Засмеялась, запрокинув голову, и посмотрела на Менденхолла. – Может быть, начнем снова попозже; сейчас нас должны встретить и сопроводить в группу. Кажется, наши пропуска утратили силу, во всяком случае, так нам сказал директор Комптон.

Уилл закивал и через несколько сводящих с ума минут, наконец, обрел голос.

– Сэр, я здесь для того, чтобы сопроводить вас в охраняемую зону «Неллис». Будьте добры, дайте ваши удостоверения личности этому человеку, – сказал он, указав на командира вертолетного экипажа. – Он проверит ваши допуски к секретной информации, и мы отправимся в путь.

Менденхолл снова уставился на женщину, и на сей раз сумел-таки слегка улыбнуться, на что тут же получил ответ. Потом раскрыл папку, которую держал в руке. Просмотрел список фамилий и отметил имена прибывших гостей, а тем временем вертолетчик собирал их удостоверения личности. Уилл сразу же обратил внимание, что женщину зовут Глория Бэннистер. Потом увидел следующие за фамилией буквы. Начал считать их и остановился после шестнадцати, суть их сводилась к тому, что эта женщина училась лет на пятнадцать дольше него. И это делало ее…

– Доктор Бэннистер, – сказала она и снова протянула руку, увидев, что Менденхолл смотрит на ее имя в списке возвращающихся в группу «Событие». На сей раз Уилл не колебался и пожал руку. Взгляд ее опустился к перевязи на руке лейтенанта, а потом поднялся к его глазам. Тут она увидела и начинавшуюся под ухом небольшую повязку на его челюсти.

– Жаль, что я доктор не этого профиля; похоже, врач пригодился бы вам, – сказала она, выпустив его руку. – Вы новичок. Во время моего последнего приезда в Группу вас там не было.

– А, вы об этом, – сказал он, глядя на свою руку. – Такая уж там работа. И не думайте, что я новичок; я здесь уже шесть лет.

– Что ж, значит, мы не встречались.

– Лейтенант, все проверены, – сказал вертолетчик и стал раздавать удостоверения личности владельцам. Удостоверение доктора Бэннистер ему пришлось буквально вырывать из пальцев Уилла.

– Я полковник Уильям Бэннистер, молодой человек, и должен командовать этой сворой глупцов из ЦКЗ, включающей в себя мою дочь, доктора Бэннистер.

Менденхолл медленно отвел взгляд от усмехающейся девушки к рослому человеку в той же форме, что и он.

– Хотя в армейских уставах и написано, что каждый, подчеркиваю, каждый званием выше первого лейтенанта вправе выставлять дураком второго лейтенанта, сейчас я отказываюсь от этого права. Насколько понимаю, нам предстоит особо секретная работа в комплексе, поэтому предлагаю незамедлительно лететь туда.

– Слушаюсь, сэр!

Взяв папку под мышку, Уилл повернулся и взглядом отправил вертолетчиков вперед.

Молодая женщина-доктор хлопнула отца по руке, потом взяла его под руку.

– Временами ты просто злобный старикан, – сказала она, и оба рассмеялись, следуя за слегка испуганным вторым лейтенантом к вертолетной стоянке. – Иногда я думаю, что работа в течение стольких лет рядом с сенатором Ли озлобила тебя.

«Блэкхок» провел в воздухе всего семь минут. Сделал круг над старым ангаром, где в свое время стояли «Б-25 Митчелл» и «П-51 Мустанг», словно драконы, ждущие взлета в изорванные войной небеса мира. Прошло более шестидесяти лет с тех пор, как пропеллерные чудища правили в воздухе, и столько же времени гигантский ангар давал укрытие только ящерицам и насекомым.

«Блэкхок» дважды облетел этот район, чтобы охрана вокруг ангара могла отчетливо их опознать. Потом подлетел ко входу в ангар и завис футах в десяти над поросшей кустами землей. Поднявшаяся туча пыли и песка скрыла вертолет, влетевший в громадную ветхую дверь, – случайному наблюдателю показалось бы, что она висит всего на пяти из двадцати громадных петель по обе ее стороны. Вертолет завис на миг, потом опытный летчик посадил его примерно в центр потрескавшегося бетонного пола.

Неожиданно все вернувшиеся из ЦКЗ в группу специалисты издали громкий вздох, ощутив, что их желудок слегка подскочил, когда «Блэкхок» начал быстро опускаться на громадном лифте.

После того, как желудок успокоился, уже трудно было понять, движется двадцатисемитонный лифт, управляемый бесшумной гидравликой, или нет. В конце концов он остановился, и там прибывших ждал Найлз Комптон, чтобы приветствовать свою вернувшуюся команду.

Уилл выпрыгнул из вертолета и отдал папку Найлзу.

– От имени нашего отела поздравляю вас с возвращением домой, в Неваду, – сказал Найлз.

– В чем бы ни заключалось дело, мистер директор, надеюсь, вы сможете выплачивать мне гонорар, – пошутил полковник Бэннистер, протягивая руку для пожатия старому другу.

Найлз пожал руку полковника.

– Билли, рад снова видеть тебя, – сказал он и посмотрел на дочь полковника. – Глория, прости, что притащил тебя обратно в группу так неожиданно, но оплачивать штатную работу в ЦКЗ нам не по силам.

– Найлз, я очень рада вернуться, – сказала Глория, ожидая объяснений, в чем же будет заключаться их задача.

– У нас есть вещество, требующее особого обращения, и я доверяю вам его анализ, а потом, если возникнет необходимость, и уничтожение.

– Приятно слышать, – сказал полковник Бэннистер, следуя за солдатами, несущими его чемоданы к лифтам. Остальные пошли за ним.

Проходя мимо Уилла, Глория улыбнулась. Комптон слегка улыбнулся, глядя, как Менденхолл провожает взглядом привлекательную женщину-доктора.

– Что случилось, лейтенант? У тебя больной вид. Разве новые расширенные обязанности тебе не по душе?

– Что? – промямлил Уилл, не расслышав ни слова. – Сэр?

Найлз повернул голову и смотрел, как группа ученых входит в лифт. Улыбнулся, потом поднял брови и взглянул на Уилла.

– Продолжай, лейтенант, – сказал директор.

– А?

Найлз улыбнулся, повернулся и пошел к лифту, а заметно смущенный лейтенант пошел следом.

Международный аэропорт МакКарран.

Лас-Вегас, Невада

Рослый человек, назвавшийся Смитом, прилетел заказным рейсом из Денвера. Его встретила команда из трех людей, их сопровождали четверо в машине, он знал об их присутствии, но пока не мог оценить уровень их подготовки.

Подойдя к черному «Шевроле Тахо», рослый, хорошо одетый человек взглянул на часы, потом на державшего дверцу человека. Увидел, что на нем черная ветровка.

– Долго еще будет работать этот передатчик? – спросил он командующего боевой группой «Черных» в Лас-Вегасе.

– Мистер Смит, мы потеряли сигнал пять минут назад.

– У вас отмечены все места остановок, какие делал объект?

– Так точно, сэр! Собственно, он сделал всего одну остановку после появления на Ковел-лейн двадцать восемь девяносто шесть, это частный жилой дом на Фламинго-роуд.

Человек, называвшийся Смитом, покачал головой и застегнул синий блейзер. Проходя мимо человека пониже, державшего дверцу открытой, он посмотрел на него и неслышно для других сказал:

– Чего это ты в черной ветровке?

Смит сел на заднее сиденье «Тахо», а этот человек ошеломленно замер. Открыл рот, чтобы заговорить, но оттуда не вышло ни звука. Как-никак, он слышал о Смите и его знаменитой вспыльчивости. Слышал и то, что у этого человека одна страсть – обрывать надежды других на долгую жизнь.

– Мы не надеваем черного, пока нет нужды кого-то запугать, – сказал Смит и посмотрел на человека, думавшего, что его руководству лас-вегасским отделением пришел конец. – А для расследования запугивание не нужно. Больше не надевай этого барахла, пока не прикажу.

Смит захлопнул дверцу перед его лицом. Бывший рейнджер армии США сглотнул, побежал к противоположной задней дверце и влез внутрь.

Смит снова взглянул на часы.

– Поехали туда, где наш объект впервые появился. От «Неллиса» до Ковел-лейн в центре Лас-Вегаса маршрутом, который он избрал, путь неблизкий. Судя по сообщению, он шел через пустыню и подвалы нескольких казино. Интересно, как ему это удалось.

– Да, сэр, – сказал водитель и привел большой «Тахо» в движение.

– Повтори, как называется это место, – обратился он к подвергшемуся выговору человеку, сидевшему рядом.

Тот вынул блокнот и тут же решил снять навлекшую неудовольствие Смита черную ветровку. Раскрыл блокнот и стал читать свои записи, еще больше приводя в ярость страшного гостя.

– Ломбард «Голд сити», – ответил он, наконец, не поднимая взгляда.

– Тогда почему мы еще не у ломбарда «Голд сити»?!

«Тахо», визжа шинами, выскочил из спецзоны аэропорта МакКарран, держа путь к центру города. Когда они выехали на главное шоссе, за ними последовал другой черный «Тахо».

Лас-Вегас, Невада

Водя малярным валиком по стене, Коллинз с усмешкой взглянул на очень грязную, но очень довольную Алису Гамильтон.

– Неудивительно, что сенатор тебя недолюбливал. Ты нарочно напоила меня, а потом как-то так оказалось, что я крашу и делаю большую часть работы.

– Да, и скоро я пойду на задний двор, а потом поджарю тебе бифштекс, мистер Коллинз.

Подлив светло-зеленой краски в тазик, которым пользовалась, Алиса подняла взгляд на Джека – посмотреть, вывела ли его из себя, назвав «мистером». Однако Коллинз продолжал красить. Плохо, но продолжал.

– Ты не разозлишь меня, понятно? – сказал он, едва не упав, когда пытался опустить в краску валик. – Сегодня только первый день моей отставки, и мой разум пока еще ясен, юная леди.

Алиса посмотрела на Джека и улыбнулась. Положила кисть в тазик с краской и подошла к нему, пытавшемуся изо всех сил опустить валик в краску, но всякий раз едва не падавшему лицом вниз в противоположную сторону. Алиса взяла у него валик и положила в тазик у его ног.

– Пошли, солдатик, думаю, ты уже созрел для бифштекса!

– Понимаешь, я знал, что если буду плохо делать работу, ты положишь конец этому… этому фарсу.

– Совершенно верно, Джек, я сдаюсь, – сказала она, ведя его по пустому сейчас дому к задней раздвижной двери. – Давай подышим воздухом, а потом я принесу тебе кофе.

– Подышим воздухом? Да, это будет замечательно, – сказал он, когда Алиса усадила его не особенно мягко в один из шезлонгов.

– Так, сиди здесь и развлекайся сам в течение нескольких минут.

– И как мне это делать, моя дорогая миссис Гамильтон?

– Напевай «Веди-веди-веди лодку»[30] или еще что-нибудь.

Лицо Джека приобрело смущенное выражение.

– Я… не знаю… «Веди… веди… лодку».

Алиса хотела ответить, но ей пришлось отвернуться, иначе бы она забыла, что хотела сказать. Пошла на кухню, изо всех сил стараясь не рассмеяться над тем, как Джек мямлит название детской песенки. Когда вошла туда, зазвонил ее сотовый телефон. Если б звонили из города, то воспользовались бы стационарным. Значит, звонил кто-то из комплекса группы «Событие».

– Алло, – сказала она, уже зная, кто звонит.

– Алло, Алиса? – послышался голос, исполненный тревоги и беспокойства.

– Привет, дорогая моя. Пока ты не извелась от переживаний, говорю сразу: он здесь. Слегка измазанный, но я могу приписать это окрашиванию, а не только своему виски двадцатилетней выдержки. Сидит на заднем дворе, пытается петь.

– Слава богу, – сказала Сара. – Он не отвечал по своему телефону, и я…

– Будет, будет. Слушай, что я скажу. Может, у меня слегка заплетается язык, но ты все разберешь. Джеку нужно время. Не знаю, что там у вас произошло в Мексике, но знаю, что внутри у него что-то нарушилось. Сара, я это уже видела. Гаррисон подавал в отставку не меньше пятнадцати раз! Знаешь, они с Джеком очень похожи.

– Вот потому я и знала, куда звонить. Слушай, Алиса, через несколько минут мне нужно отдать наш отчет о происходившем группе вызванных из ЦКЗ, но можно мне будет потом заглянуть к тебе? Я не стану приставать к нему по поводу его решения. Мне нужно просто увидеть его!

– Я рассержусь, если не заглянешь, юная леди. Ему сейчас нужна ты, а не старуха, знающая песни, каких он не знает.

– Что там? – спросила Сара.

Алиса отвернулась от раскрытого окна, откуда слышалось, как Джек пытается припомнить слова «Веди-веди», но сбивается на смесь этой песни и темы из телефильма «Остров Гиллигана».

– Ничего. Увидимся, когда приедешь.

Алиса нажала кнопку прекращения связи, отвернулась от заднего двора, и взгляд ее упал на единственный портрет в доме. На портрете были она и Гаррисон Ли пятьдесят лет назад перед отправкой с заданием в Египет. Она видела гневное выражение на его лице – из-за необходимости оставаться в неподвижности так долго только ради портрета, но она больше ни о чем не просила его, и он согласился, хотя все время жаловался. Алиса улыбнулась изображенным на портрете себе и одноглазому бывшему сенатору и генералу УСС, Управления стратегических служб, потом взглянула на Джека на заднем крыльце.

– Совершенно такой же, как он.

Ломбард «Голд сити».

Лас-Вегас, Невада

Человек в «Тахо» поставил машину на другой стороне оживленной улицы. «Черная команда» вела наблюдение уже около двадцати минут. Смит не произносил ни слова, но несколько раз поднимал руку, когда один из троих, сидевших в машине, пытался задать вопрос. Он не сводил глаз с ломбарда.

Насколько Смит мог разглядеть, это было оживленное предприятие. Он не видел почти ничего необычного. Посмотрел влево на местного руководителя, которому недавно устроил разнос. Глянул на его руку и улыбнулся.

– Дай мне свои часы и кольцо, – сказал он, протягивая большую руку.

Сидящий рядом с ним человек собирался задать очень глупый вопрос, особенно глупый, учитывая то, как до сих пор шли у него дела с командиром «Черных команд». Вместо того чтобы совершить глупость, он послушно снял обручальное кольцо, часы и отдал Смиту. Хотел спросить, почему Смит не воспользуется своими часами и кольцом, но живо прикусил язык, увидев, насколько кольцо и «Ролекс» Смита дороже его кольца и часов, и решил не нарушать уз доверия, которые пытался создать.

– Спасибо. Я вернусь через несколько минут.

Смит вылез из большого «Шевроле», подождал, чтобы проехал городской автобус, потом перебежал улицу и, не колеблясь, вошел в ломбард «Голд сити».

Агент из Лас-Вегаса наблюдал за Смитом, пока тот не скрылся, потом повернулся и посмотрел в боковое окошко. Он понимал, что это самый беспощадный человек, какого он только встречал. Смит завербовал его из армии, сказав, что он и другие будут восстанавливать элитное полувоенное подразделение, которое будет тесно сотрудничать с ЦРУ и АНБ[31]. Разумеется, он ухватился за такую возможность. Но теперь понял, что если не погибнет на этой работе, его запросто убьет человек, называющий себя Смитом.

Смит посмотрел на чрезмерно украшенную дверную ручку, отлитую, видимо, в сороковых годах. Нажал большим пальцем кнопку звонка и сразу понял, что коснулся не бронзы. Ощутил скользкое, холодное стекло. Не медля, открыл дверь и вошел в ломбард. Подержал дверь несколько секунд открытой для двух девушек-подростков с полным пакетом компакт-дисков. Улыбнулся и кивнул, когда они, хихикая, прошли мимо. Закрыл дверь и осмотрел помещение. На стенах висели музыкальные инструменты, стояли телевизоры с большим экраном и стереосистемы. Если это прикрытие, подумал он, то убедительное.

Смит посмотрел в проход, ведший в глубь ломбарда, где заметил пожилого человека, читавшего журнал, прислонясь к застекленным ящикам. Оглядывая множество заложенных вещей, он наблюдал за этим ничего не подозревающим человеком. Лицо его было гладко выбрито, волосы коротко острижены. Смит угадал в нем военного. Подойдя к стойке, он видел, что за ним наблюдают не менее пятнадцати видеокамер – пожалуй, слишком много для маленького ломбарда. Пожилой человек заметил его приближение и закрыл журнал.

– Привет, чем могу быть полезен? – спросил он, смерив посетителя взглядом.

– Я просто хотел оценить эти вещи, – ответил с улыбкой Смит, протягивая часы и кольцо.

Пожилой человек за стойкой взглянул на них и улыбнулся.

– Даже не глядя в ювелирную лупу, могу сказать, что кольцо представляет собой не то, что вы, очевидно, думаете, а часы… – он достал из-под стойки большую картонную коробку, – сами видите, у меня уже полно такого дерьма! – посмотрел на Смита и немного смягчился. – Не повезло в Вегасе, приятель?

Смит улыбнулся и постарался изобразить смущение.

– Можно сказать и так.

– Ладно, партнер. Дам тебе за кольцо пятьдесят долларов. С условием, что ты возьмешь эти деньги, заправишь машину и уедешь домой. Договорились?

Смит положил кольцо на стойку и кивнул, будто донельзя смущенный.

– Ничего, не расстраивайся, дружище, у нас у всех бывают оплошности. У тебя вот случилась, так ты благодаря этому поумнел, – человек за стойкой, старший сержант армии США, один из охранников комплекса группы «Событие», взял кольцо и придвинул к Смиту бланк для заполнения. – Имя, адрес, номер телефона, внизу подпись. И вот что скажу тебе, я смотрю на это как на заем, так что можешь его выкупить, пока жена не узнала.

– Спасибо, дружище, большое спасибо!

Смит наблюдал, как приемщик закладов повернулся и пошел в заднюю комнату. Когда толстые портьеры раздвинулись, увидел двух стоявших за ними людей и хлам, оставленный опустившимися игроками, часто посещавшими это место. Заметил, что один из них взглянул на него перед тем, как портьеры запахнулись. Это был негр среднего роста. Взгляды их встретились всего лишь на долю секунды, но в этот краткий миг Смит убедился в том, что уже подозревал. Этот ломбард служил прикрытием для чего-то. Он пока что не знал, чего. Но негр с повязкой на челюсти был тем самым, которого они вытащили из трубы возле «Врат погибели». Смит узнал бы его где угодно.

Пожилой вернулся из задней комнаты и отдал Смиту пятьдесят долларов. Прочел расписку и улыбнулся.

– Удостоверение личности, пожалуйста.

Смит достал фальшивые водительские права с фамилией и адресом, указанным в бланке расписки. Пожилой записал номер прав и вернул их.

– Теперь поезжайте домой, – он взглянул в расписку, – мистер Смит, увидимся, когда приедете за кольцом.

– Конечно, – сказал Смит и сунул в карман часы, заложить которые не удалось.

Он уверенно подошел к двери и замялся у нее, чтобы увидеть на отражении в толстом стекле, что происходит позади. Пожилой продолжал наблюдать за ним еще секунду, потом снова взялся за журнал. Смит открыл дверь и вышел. Перейдя улицу, сунул руку в карман пиджака. Взглянул на часы, улыбнулся и бросил их в канаву возле «Тахо». Снова сел на заднее сиденье и отдал сидевшему рядом мужчине его пятьдесят долларов.

– Взяли и часы, и кольцо.

Тот молча посмотрел на деньги в своей руке. Вот и все, что он получил за обручальное кольцо и часы, подарок жены на прошлое Рождество.

– Под этим ломбардом что-то есть, я это чую. Какой-то проход… – Смит не высказал свою мысль до конца. – От нас могут попросить еще одной услуги, раздобыть схему ходов, ведущих к ломбарду и от ломбарда, – улыбнулся своим мыслям, когда у него начал складываться план. – Теперь едем к тому частному дому на Фламинго-роуд.

* * *

В ломбарде «Голд сити» Уилл Менденхолл вышел из-за портьеры и наблюдал, как рослый перешел улицу и скрылся. Покачал головой и попытался думать.

– Лейтенант, в чем дело? – спросил сержант, снова закрыв журнал.

– Этот человек не показался тебе знакомым? – спросил Уилл, глядя в сгущавшуюся тьму снаружи, не появится ли снова этот человек.

– Знакомым? Вы же понимаете, сэр, что после такого количество времени мне уже все кажутся знакомыми.

Менденхолл улыбнулся, вспомнив о скучных днях, проведенных им у входа в ломбард. Хлопнул сержанта по спине.

– Конечно, понимаю.

И повернулся, когда один из морских пехотинцев, находившихся в задней комнате, выглянул из-за портьеры. Убедился, что посетителей в зале нет, и обратился к Уиллу:

– Звонил директор, сказал, они готовы к твоему переводу к вновь прибывшим из ЦКЗ.

Менденхолл оживился, поняв, что снова увидит юную Бэннистер. Потом улыбка его увяла, поскольку он вспомнил, что она будет с отцом. С полковником Бэннистером.

Уилл повернулся и вышел, начав понимать, что ему особенно не на что надеяться с такой девушкой, как Глория Бэннистер.

* * *

Вернувшиеся из ЦКЗ сотрудники группы «Событие» сидели за большим столом для совещаний в кабинете на седьмом ярусе. Найлз Комптон расположился на своем обычном месте во главе стола, рядом сидела Вирджиния. Ученые из группы, теперь из ЦКЗ, смотрели на монитор с большим экраном, воспринимая сведения, собранные Питом; он стоял с указкой у стереоэкрана, рассказывая о «Вратах погибели» и о владельцах поместья в течение долгих лет.

– Пока что мы наткнулись на блокировку, пытаясь найти историю профессора Лоренса Амброза. Его дипломы, субсидии на исследования, история работы по найму как будто спрятаны всеми инстанциями в правительстве. Откуда он получал миллионы долларов на продолжение исследований, неясно – пока, – добавил Пит. – Мы надеемся вскоре получить ответ на этот вопрос, так как начали изучать давние сведения, собранные группой еще в девятьсот шестнадцатом году. Материал обширный и очень детальный, так что работа может занять долгое время. Мы решили, что по крайней мере один из вас должен помогать в архивных исследованиях. Вы можете свежим взглядом увидеть что-то, чего не увидим мы.

– Значит, до позавчерашнего дня вы ничего не знали об этом Лоренсе Амброзе? – спросил полковник Бэннистер.

– Нет, – ответил за Пита Голдинга Найлз. – Мы лишь обнаружили результаты его работы и образец, привезенный после налета нашей службы безопасности на «Врата погибели» южнее Нуэво-Ларедо.

– И участники этого налета не знали, кому принадлежало поместье в начале века? – спросила доктор Эмили Сэмюелс, одна из бывших студенток-ядерщиц Вирджинии.

– Пока что наши поиски не обнаружили никакой связи между профессором Амброзом и Хуаном Гусманом, – ответил Пит и указал на изображение Анаконды в правом углу экрана. – Насколько можно видеть, это просто случайность, что они владели одной и той же собственностью с разницей в сто лет.

– В начале своего выступления вы сказали, что зона интереса в усадьбе находилась двумя ярусами ниже основного пола дома, и что этот ярус был закрыт в начале двадцатого века американскими военными во время поисков бандита, известного как Панчо Вилья. Я не ошибаюсь? – спросил полковник Бэннистер, отметив галочкой этот вопрос в общем списке, где их было около ста.

Найлз кивнул.

– Тогда, видимо, ответ может лежать в анналах министерства обороны. Не было бы это очередным логичным ходом в ваших поисках?

– Это тупик. Не было приказа, по крайней мере, официального, Восьмому кавалерийскому полку США перейти в тот день в Мексику. Хорошо известно, что в ту ночь Панчо Вилья напал на перевозчиков денег из Хуареса. Тогда он был далеко от «Врат погибели»!

Пит посмотрел на свои записи и сдвинул очки в роговой оправе снова на переносицу.

– Тогда откуда вы знаете, что налет имел место? – спросила Глория Бэннистер.

– Из дневника – малоизвестного и хранимого в семейном сундуке долгие, долгие годы, – ответила Вирджиния.

– И чей же это дневник? – спросила Глория.

– Лейтенанта, который командовал налетом в ту ночь, – Джорджа С. Паттона, – ответила Вирджиния, опередив Пита. – Мы знаем не только то, что он командовал налетом в ту ночь, нам известно и что группа «Событие» была там вместе с ним. Вот как мы получили артефакты девятьсот шестнадцатого года.

– Тот самый Джордж Паттон – генерал Джордж Паттон? – спросил полковник, приподняв брови.

– Его семья всегда считала, что налеты в Мексику ничуть не повысили репутацию генерала после военных лет, поэтому скрывала эти сведения, утверждала, что генерал только преследовал Панчо Вилью. Они ни разу не произнесли слов «Врата погибели» или «профессор Лоренс Амброз», – сообщил Пит, опустил указку и вновь взглянул в свои записи. Потом кивнул Вирджинии, та встала и подошла к большому экрану, где моряк-сигнальщик сменил изображение сцены, где располагалось поместье, большим портретом Лоренса Амброза, только что завершившего свои исследования.

– Профессор Лоренс Джексон Амброз родился в третий год американской Гражданской войны, в тысяча восемьсот шестьдесят третьем году. Отец его был садовником, вел тепличное хозяйство в Индианаполисе, штат Индиана, и погиб в сражении под Геттисбергом в тот же год, когда родился его сын. Мальчика вырастила любящая мать, Изабелла, и он поступил в колледж. Окончил университет штата Индиана с лучшими оценками на своем курсе.

– Чем он главным образом занимался? – спросил другой доктор, Пирс, сидевший в конце стола.

– Ботаникой, – ответила Вирджиния. – Этот человек, по отзывам его профессоров, был гением, как и его отец, в выращивании, скрещивании и опылении растений. Был высшим авторитетом в скрещивании и одним из первых стал вести эксперименты на диких цветах и растениях из экзотических районов мира. Эти эксперименты привели к исчезновению Амброза в восемьсот восемьдесят пятом году. Тогда профессор, всего двадцатидвухлетний, был самым блестящим ученым в своей области. Мы подозреваем, что его наняли для частной практики – с неизвестной целью. Он буквально исчез с лица земли и не показывался до рейда американской кавалерии в Мексику в девятьсот шестнадцатом году.

– Так вот, здесь находятся три человека, которые были в поместье в ночь налета на Гусмана. Они проинформируют вас о действии снадобья, образец которого вынесли из подвалов нижнего яруса того здания. Они были свидетелями перемен, произошедших не с одним человеком, и последующего воздействия на их тело и дух, – сказал Найлз и кивнул моряку в синей форме, чтобы он пригласил этих троих в коференц-зал.

Вошли капитан Карл Эверетт, Сара Макинтайр и Уилл Менденхолл, одетые в военные, синие с золотой отделкой комбинезоны, у всех на рукаве и на воротнике были эмблемы и знаки различия. Карл подождал Менденхолла и Сару, у которой до сих пор большую часть лица закрывали темные очки. Она посмотрела на директора Комптона, и тот легонько постучал по своим очкам. Сара поняла намек и сняла очки. Увидела выражение лица ведущего ученого, когда он взглянул на ее синяки и сломанный нос.

– Не знаю, какие функции выполняете вы для нашего правительства, доктор Комптон, однако надеюсь, что получаете плату за риск, – сказал полковник Бэннистер, снова взглянув на Сару, и она улыбнулась ему.

– Они получают ее, и поверьте, полковник, вполне заслуженно, – ответил Комптон, снял очки и кивнул Вирджинии, чтобы она начала задавать вопросы Эверетту и другим двум свидетелям поразительного превращения Хуана Гусмана в ночь налета.

Вирджиния улыбнулась и посмотрела на капитана Эверетта, вовсе не хотевшего, судя по виду, находиться в конференц-зале.

– Уважаемые ученые, это капитан Эверетт, глава нашей службы безопасности. Он… – она на секунду заколебалась, выбирая единственно верные слова из всех, какие приходили на ум. – Он возглавлял нападение на «Врата погибели» две ночи назад. Капитан, вы можете объяснить нашим гостям из ЦКЗ, что произошло во время краткой перестрелки между вашими людьми и людьми Хуана Гусмана?

Вирджиния еще раз улыбнулась и кивнула Карлу.

– Сперва, если быть точным, мы обнаружили примерно пятнадцать бочек с засушенными цветами. Предполагаем, что эти цветы растут не в Мексике. После краткого и не особо квалифицированного осмотра этих цветов мы предположили, что это какая-то разновидность мака. Бочки были помечены цифрами «двадцать три семьдесят». На полках рядом с этими бочками стояла несколько сот банок с янтарной жидкостью. Банки были не только закупорены резиновыми пробками, но и залиты воском для сбережения содержимого.

– Прошу прощения, капитан; я доктор Глория Бэннистер. Были эти банки помечены?

Менденхолл впервые повел взглядом вдоль стола и был потрясен, когда доктор Бэннистер взглянула ему в глаза после того, как задала вопрос Карлу. Эверетт увидел это и задался вопросом, что же там на уме у его друга.

– Да, они были помечены цифрами; я решил, что это номер партии, все банки были разными, за одним исключением. На них был жирно написан номер – партия двадцать три семьдесят.

– Продолжайте, пожалуйста, капитан, – сказал полковник Бэннистер, отвел взгляд от Уилла и, слегка повернувшись, увидел, как его дочь быстро опустила глаза.

– В общем, Хуан Гусман и его люди атаковали нашу команду до того, как мы успели выйти из лабораторных помещений под усадьбой. Они загнали нас в угол, и мы вели огонь из укрытия. Лейтенант Менденхолл удерживал их на расстоянии, пока люди Гусмана не пустили в ход более тяжелое оружие. В их укрытии взорвалась граната, разрушив бочки с засушенной растительностью, и, к сожалению, от взрыва рухнули полки, на которых стояли банки с жидким веществом. Наш юный лейтенант первым заметил что-то неладное. Уилл, что произошло, когда дым рассеялся?

Менденхолл не ожидал, что ему придется говорить перед учеными. Он заерзал на стуле, а потом усиленно сосредоточился, силясь припомнить и рассказать о том, что произошло в ту ночь, так, чтобы никто не счел его идиотом.

– Несколько людей Гусмана погибло при этом взрыве гранаты, – он поднял взгляд от крышки стола и посмотрел на Глорию. Немного приободрился, когда она слегка улыбнулась. – Несколько были просто ранены. Когда один из них поднялся, чтобы продолжать атаку, в него угодили пули – не только мои, но и других членов нашей команды. Не меньше десяти пуль. Он упал.

– Может, это следует списать на шок от ран и выброс адреналина? – спросил доктор Льюис, лысеющий человек из ЦКЗ, смотревший на Менденхолла с легким скептицизмом, проявлвшемся в выражении лица и в голосе.

– Может быть, – ответил Уилл, ему совсем не понравился снисходительный тон доктора. – Но я быстро отбросил все мысли о состоянии этого человека, когда он снова поднялся и продолжил атаку.

Несколько ученых из ЦКЗ подняли глаза и стали слушать молодого офицера с гораздо большим вниманием.

– Может, ваши пули не задели жизненно важные органы? Может, то, что он остался жив, было счастливой случайностью? – спросила Глория, надеясь указать на нечто, что Менденхолл, возможно, пропустил в своем рассказе.

– Да, мэм, пожалуй, такой была и моя первая мысль, но второй была о том, что у него нет половины черепа. После еще не менее пятнадцати пуль в теле и в голове он, наконец, упал. Такую же атаку повторили и другие, облитые жидкостью, хранившейся в банках.

– Похоже на воздействия, полученные при изучении фенциклидина в семьдесят пятом году, – негромко сказала отцу Глория.

– Ощущали в это время вы какие-то запахи? – спросил полковник Бэннистер.

Менденхолл посмотрел на Эверетта, тот лишь пожал плечами.

– Да нет, сэр. Пары жидкости держались у пола, возле обстреливаемой зоны, где укрылись эти люди.

– Говорите, держались у пола? – спросил другой доктор.

– Да, сэр! Походили на пелену тумана.

Глория подалась вперед, чтобы ее слышали все, приехавшие из Атланты.

– Очевидно, пары тяжелее воздуха, и, возможно, химическое разложение, образующее газ при соприкосновении с воздухом?

– Возможно, – сказал полковник Бэннистер. – Лейтенант, можете описать сильные перемены, произошедшие с этим Хуаном Гусманом в ту ночь?

Менденхолл слегка покачал головой, потом посмотрел в глаза полковнику.

– Думаю, это нельзя назвать переменой. Скорее, это преображение. Насколько я видел, на Гусмана пролилась большая часть жидкости. Банки падали с полок прямо на него. Но, как я сказал, это было скорее преображение прямо у нас на глазах. Тело этого существа походило на тело Гусмана, но этим все и кончалось. Изменился даже его рост. Примерно на целый фут. Мускулатура увеличилась втрое, одежда уже не вмещала ее. Зубы стали другими, большими. Но все это еще не самое странное.

– Продолжайте, лейтенант, – сказал Бэннистер, видя, что Уилл колеблется.

– Вещество, которое он пил, вдыхал, как будто совершенно не оказало воздействия на высшие мозговые функции. Он ясно выражался и… и… – Менденхолл посмотрел в глаза Глории Бэннистер. Ответный взгляд сказал ему, чтобы он продолжал, что говорит он просто отлично. – Я буквально видел ум в этих больших – больше нормальных – глазах!

Приехавшие специалисты по вирусам, по борьбе с микробами, по токсикологии переглянулись. Они явно были озадачены.

– И каждого из подвергшихся воздействию этого вещества людей было крайне трудно убить? – спросила Глория.

– Мэм, я бывал во многих перестрелках. Смотрел, как говорится, смерти в глаза, но повидав то, что произошло в Мексике, могу честно сказать, что ни разу не был так испуган. Наверное, это был страх перед неизвестным. То, что мы видели, естественным не было. И последнее…

– Продолжай, Уилл, – подбодрила его Вирджиния.

– Гусман убил нескольких своих людей просто потому, что они оказались на пути, когда он пустился за нами. Голыми руками разрывал на части. Охваченный яростью, он все же был способен действовать вполне разумно. Он не только уцелел, но и преследовал нас до самой границы. Нападал на нас, устраивая засады в разных местах подземной трубы. Да, он был чудовищем, но чудовищем расчетливым и упорным!

Тут один из четырех заместителей Комптона вошел в конференц-зал и кивнул Найлзу. Пошел к сидевшей Саре и дал ей сложенный лист бумаги. Она поблагодарила его и прочла записку, люди из ЦКЗ тем временем переговаривались. Снова сложила листок и взглянула на Найлза.

– Доктор Комптон, наш другой гость создает проблемы в лечебнице, можно мне…

– Капитану Эверетту нужно сопровождать тебя? – спросил Найлз, его беспокойство из-за содержания Анри Фарбо пленником в комплексе проявилось суровым выражением лица.

– Нет, сэр, думаю, я смогу поладить с нашим другом.

Карл подался к ней и прошептал:

– Если сочтешь необходимым, стреляй этому типу в голову, и дело концом.

Сара поднялась и посмотрела на Карла.

– Капитан, нужно будет потом поговорить на эту тему.

Карл приподнял брови, когда яд ее слов поразил его, словно пощечина. Сара снова надела темные очки, кивнула ученым за столом и вышла из конференц-зала.

Менденхолл бросил взгляд на Глорию, сидевшую напротив него, но она была увлечена разговором с коллегами и не обратила на него внимания.

– Благодарю вас, лейтенант Менденхолл и капитан Эверетт, думаю, мы получили вполне ясную картину изменений, которые мог вызвать этот возможный патогенный микроорганизм. Пожалуй, теперь пора приниматься за работу, – Бэннистер взглянул на Комптона. – Надеюсь, у тебя есть лаборатория, где мы сможем поработать?

– Доктор Полок сопроводит вас в ваши новые лаборатории; там многое изменилось с тех пор, как вы были здесь последний раз. Там вас снабдят всем, что будет нужно. Хочу предупредить, леди и джентльмены, что эту дрянь нужно убрать из моего комплекса, как только решите, что ее можно перемещать или уничтожить.

– Мы именно для этого и здесь, Найлз, старый друг.

Глория Бэннистер собрала свои записи и встала вместе с отцом и остальными служащими ЦКЗ. В последний раз подняла взгляд и улыбнулась Уиллу. Казалось, она хочет что-то сказать, но, покачав головой, Глория пошла вслед за отцом и остальными к выходу из конференц-зала.

Найлз и Карл перевели взгляд со спины Глории на лейтенанта. Уилл наклонил голову, потом спохватился. Попытался улыбнуться, глядя то на Эверетта, то на Комптона, но у него ничего не вышло.

– Умная девушка, – сказал он.

– И выглядит недурно, – невинным тоном сказал Эверетт, глядя на Комптона.

– Привлекательная, – только и смог сказать Менденхолл, затем быстро встал и пошел к выходу, провожаемый обеспокоенными взглядами.

– Уверен ты, что наш второй лейтенант не хватил дозу этого вещества вместе с Гусманом? – спросил Найлз.

– Что бы Уилл ни ввел в свой организм, хотя подозреваю, что по натуре это нечто химическое, оно не имеет ничего общего с «Вратами погибели», Лоренсом Амброзом или Хуаном Гусманом. Наш друг ошеломлен девушкой, которую не понимает, и прекрасно сознает, что именно поэтому она и прельщает его.

Найлз, складывая свои папки, улыбнулся.

– Похоже, капитан, с тобой было то же самое.

Эверетт с улыбкой поднялся из-за стола.

– Было, и никому этого не рекомендую!

После этих слов исследование «Огня погибели» началось всерьез.

* * *

Сара встала в дверном проеме палаты на десять коек и посмотрела на спящего Фарбо. Чуть постояв, прислонилась к косяку и стала пристально его разглядывать. С взъерошенными белокурыми волосами, с манерой время от времени поворачивать голову Анри походил на маленького мальчика, заблудившегося во враждебном мире. Разумеется, Сара понимала, что просто делает сравнения, но знала и то, что француз далеко не тот человек, каким кажется. И теперь, когда этот знаменитый шип в боку группы «Событие» схвачен, она полагала, что ее сравнение справедливо – он был заблудшим человеком, сделавшим доброе дело и оказавшимся в плену. Это доброе дело было сделано для нее, из-за чего в голове у Сары создалась такая путаница, что ей требовалось узнать о нем побольше. Коснувшись чрезмерно больших темных очков и сделав осторожный шаг внутрь, она напомнила себе, что Анри запросто убивал людей – их людей! – единственно ради денег и бесценных предметов. Настроившись определенным образом, она вошла в полутемную палату.

Когда она направилась к его койке, один из охранников в дальнем углу кашлянул. Сара посмотрела в ту сторону, кивнула ему и продолжала идти. Другой охранник встал в дверном проеме, который она только что покинула, заслонив свет из кабинетов лечебницы. Ей было неловко из-за того, что люди Джека видят ее в палате Анри.

Она подошла к кровати, придвинула стул и села. Провела ладонью по коротким каштановым волосам и сдвинула очки снова на переносицу, внезапно осознав, как должна выглядеть. Она пришла сюда по просьбе Анри, но тут поняла, что сделала ошибку, не позволив Карлу сопровождать ее. И начала подниматься со стула.

– Моя дорогая Сара, должно быть, тебе потребовалось немало смелости, чтобы прийти сюда без сопровождения своего крепко сложенного флотского друга. Он наверняка этим недоволен.

Анри поднял руку и завел прядь волос Сары ей за левое ухо. Она начала было отклоняться от его прикосновения, но обнаружила, что не может. Сглотнула, когда он убрал руку.

– Не думаю, что мне нужно беспокоить полковника; капитан Эверетт словно бы находится здесь.

Фарбо взглянул на морского пехотинца, стоявшего в дверях, и на армейского сержанта на стуле. Оба смотрели на него очень пристально.

– Да, пожалуй, – заметил с улыбкой Анри. – Маленькая Сара, я заметил, ты не возразила, когда я сказал «люди капитана».

– С какой стати мне было возражать? Это его люди.

– Сегодня у меня создалось отчетливое впечатление, что полковник Коллинз сложил с себя свои обязанности. Это так?

Анри сел, чуть скривясь от боли, чтобы лучше видеть Сару. Если б она солгала, он бы уловил ее ложь. Он знал, что сидящая перед ним маленькая женщина имеет некоторую склонность к этому греху.

Сара лишь смотрела на Фарбо сквозь темные очки. Положив руки на колени, она солгала:

– Да, сложил. По своему решению. В отличие от многих профессиональных военных и прочих, Джек исполнен ненависти к войне и прочим таким вещам. Ему нужно на время отойти в сторону.

– На время?

Сара не ответила на этот вопрос, но начала подниматься со стула; Анри схватил ее за руку, помешав ей. Тут морпех у двери сделал несколько шагов к койке француза, а сержант в уголу резко встал – рука его лежала на клапане кобуры с пистолетом.

Сара взглянула на морпеха и слегка качнула головой. Потом повернулась и сделала тот же знак сержанту в углу. Оба расслабились. Но ни тот, ни другой не вернулись в изначальное положение.

Сара высвободила руку из пальцев француза.

– Полковник, зачем ты хотел меня видеть?

– Сядь, пожалуйста, – сказал он, подняв взгляд к своему отражению в ее темных очках. Это зрелище Анри всегда не нравилось.

Сара сделала глубокий вдох и села. Поправила очки и посмотрела на Фарбо.

– Полковник, у меня много работы, кроме того, есть планы найти Джека… полковника Коллинза до наступления утра.

Фарбо улыбнулся.

– Очень сомневаюсь, что его отставка отразится на его чувствах к тебе, дорогая Сара.

– Как и на моих чувствах к нему. Анри, он любовь всей моей жизни; хочу, чтобы ты это знал.

Сара ждала реакции бывшего французского десантника. Он продолжал улыбаться, но Сара не была уверена, что он ее понял.

Анри посмотрел на двух охранников, недвижно наблюдавших за этим разговором. Молча поднял руку так, чтобы они видели, потом медленно протянул ее и снял с Сары очки. Осмотрел ее лицо. Переносицу закрывала толстая повязка, окруженные синяками глаза смотрели на француза, и на миг он перестал улыбаться. Коснулся щеки женщины и попытался вернуть на лицо легкую улыбку.

Сара старалась не вздрогнуть от его прикосновения, но все же вздрогнула и разозлилась на свою слабость. Коснулась его пальца, потом накрыла его руку своей.

– Полковник… Анри, – сказала она, вспомнив, что Джек, которого Фарбо хотел убить, никогда не называл француза по фамилии, обращался к нему главным образом по имени. – Спасибо, что прилетел за мной. Я… я не знаю, что сказать, и не знаю, почему ты это сделал. Но спасибо, – наконец произнесла она, выпустила его руку и встала.

– Не знаешь, почему? – спросил он, глядя в ее окруженные синяками глаза.

– Не знаю, полковник. И прекращу этот разговор на благодарности за то, что ты это сделал.

Она повернулась к двери.

– Забыла, дорогая Сара, что это я пригласил тебя сюда? Не затем, чтобы излить душу, а чтобы поговорить о том, что мне запомнилось в Мексике.

Сара повернулась и решительно пошла обратно. Демонстративно выхватила свои очки из его руки. Бережно водрузила их на нос и посмотрела на него.

– Тот человек, что пришел нам на помощь, рослый, как будто командовавший своей группой. Подозреваю, что полковник Коллинз и его пособник капитан Эверетт выяснили, что никто не посылал этого человека с его людьми нам на выручку… Я прав?

Сара неподвижно стояла, осознавая неожиданный вопрос. Ей казалось, она дала понять Анри, о чем думала. Но оставила эту мысль, увидев, как он смотрит на нее. Так смотрел на нее Джек в их тихие минуты вдвоем. Она видела в его голубых глазах, таких же, как у Джека, что Анри пригласил ее не только затем, чтобы ответить на один его вопрос, и изначальный страх перед его чувствами к ней быстро вернулся.

– Нет, директор сказал, что президент отправил по воздуху оперативников «Дельты», но когда появился наш рослый друг со своими людьми, этой команде оставался еще час лета до Ларедо.

Анри отвернулся и задумался. Потом снова устремил взгляд горящих глаз на Сару.

– Послушай, маленькая Сара, если сможешь принести мне бутылку вина и меню из той американской жральни, которую вы именуете кафетерием, я открою тебе секрет, который очень заинтересует вашего директора Комптона.

Впервые с тех пор, как вошла в палату, Сара улыбнулась. Анри начинал поправляться, и это ее обрадовало. Его французское чувство юмора, похоже, возвращалось.

– Полковник, я принесу тебе это меню или могу попросить наших поваров приготовить тебе что-то особенное, но если не получу приказа разрешить тебе доступ в бар «Ковчег», где продается спиртное, о вине можешь забыть.

– Ковчег?

– Полковник, мы здесь не варвары – у нас есть бар для свободных от работы сотрудников.

– Значит, мы будем сидеть там и много пить?

– Очень в этом сомневаюсь!

– Тогда поделюсь своими подозрениями за меню и результат работы ваших, очевидно, превосходных военных поваров.

Сара покачала головой и снова села.

– Я жду.

– Ну, так слушай. Тот человек у реки; я его уже видел, давным-давно. Когда заключал контракты с различными корпорациями, однажды встретился и с ним. Человек он не особенно приятный. Не будь все мое лицо залито кровью, он определенно сразу же узнал бы меня и покончил бы не только со мной, но и со всеми, кого спас от Гусмана!

– Кто он? – спросила Сара, озабоченная тем, что человек, которого она знала как бесстрашного, явно боялся того, о ком он говорил.

– Когда я познакомился с ним, он назвался Смитом, фамилия явно не настоящая. Скажи своему капитану Эверетту, пусть начнет его поиски, назвав этого человека возможно бывшим сотрудником ЦРУ. Он беспощаден и оказался у «Врат погибели» по какой-то особой причине, а вовсе не для спасения вашей группы.

– Спасибо, полковник, я передам это капитану Эверетту и директору. Но независимо от того, что они скажут, я принесу тебе меню.

– Замечательно, Сара, но я должен сказать еще кое-что.

Анри попытался сесть повыше, и, увидев краем глаза, что ближайший из охранников шагнул к койке, не обратил на него внимания. Морпех увидел, что движение пленника не похоже на угрожающее, и успокоился.

– Можешь придвинуться чуть поближе? Обещаю не кусаться.

Сара сделала глубокий вдох, не желая еще больше приближаться к Анри. Непонятно было, что происходит в голове у этого человека. Фарбо был мастером выходить из трудных положений, и она знала, что он использует любые возможности для этого. Она подалась вперед и не успела понять, что происходит, как Фарбо поцеловал ее. Сара была так потрясена, что замерла. Если б кто мог видеть ее глаза под большими темными очками, то увидел бы их величиной с блюдца. Наконец она оторвалась от него и встала так резко, что повалила стул, и оба охранника оказались рядом с ней.

– Лейтенант, с вами все в порядке? – спросил морпех, поддерживая ее.

Сара не могла ничего сказать; она молча таращилась на Анри. Другой охранник подошел к койке и защелкнул браслет наручников на руке француза.

– Капитан Эверетт сказал, что ваше удобство было привилегией… которой вы только что лишились, полковник!

Анри улыбнулся, когда браслет щелкнул слишком громко. Он смотрел на Сару так, будто охранников и не существовало.

Сара вышла в открытую дверь и разминулась с доктором Гиллиам, шедшей осмотреть своего пациента. Врач улыбнулась, но Сара быстро прошла мимо нее, не сказав ни слова.

* * *

Сара быстро шла, скрестив на груди руки, к аудитории, куда опаздывала уже на десять минут, чтобы сообщить о скрытых в природных пещерах скальных образованиях, испускающих свечение в темноте. У двери аудитории она остановилась, поправила очки и только хотела открыть дверь, как подняла взгляд и увидела Чарльза Хиндершота Элленшоу III – он шел мимо, читая доклад и грызя яблоко. Седые волосы криптозоолога были, как всегда, в беспорядке. Поднятые на лоб очки удерживали их на месте, и ему приходилось подносить доклад близко к лицу.

– Док, – окликнула его Сара, шмыгнув носом и утерев слезу, пока она не выкатилась из-под ее больших очков.

Элленшоу, или Безумный Чарли, как его называли в других научных отделах, от неожиданности поднял взгляд. Резко остановился, Сара протянула руку, сняла очки с его лба и надела тонкую оправу ему на нос.

– О, так гораздо лучше, – сказал он с улыбкой, потом пристальнее посмотрел на Сару. – Спасибо… дорогая моя, вы ужасно выглядите!

– Благодарю, Док. Послушайте, найдется у вас полтора часа свободного времени?

Элленшоу посмотрел на доклад в своей руке, на недоеденное яблоко и криво улыбнулся.

– Кажется, у главы криптозоологии всегда полно свободного времени.

– Не проведете ли за меня занятия этим вечером?

– Занятие по геологии? – спросил он, и несколько бумаг выпали из его папки. Сара наклонилась и подняла их. – И о чем же мне говорить?

Сара выпрямилась, взяла из руки Чарли смятый лист и положила бумаги на место.

– Главное, ничего рутинного, док, как у меня обычно. Просто порадуйте их своими подвигами на Амазонке или в Канаде.

– Ну, пожалуй…

Элленшоу не успел договорить, как Сара резко повернулась и пошла к лифтам. Под его взглядом она скрылась за поворотом коридора. Чарли покачал головой, быстро соображая, что происходит. Он знал, что Джек Коллинз покинул комплекс, и решил, что Саре, главным образом, именно поэтому нужен перерыв. Держа яблоко в зубах и папку в руке, Элленошоу открыл дверь в аудиторию Сары и вошел. Как только дверь закрылась, раздался общий вздох облегчения, все поняли, что этим вечером им не придется слушать о факторах, определяющих фосфоресцирование геологических формаций. Вместо этого у них будет Безумный Чарли и его криптоподвиги. Ведь насколько лучше слушать о чудовищах и инопланетянах.

Ломбард «Голд сити».

Лас-Вегас, Невада

Сара почувствовала, как одноместный вагончик с шипением остановился. И даже услышала, как компьютерный голос «Европы» объявил, что они прибыли к воротам номер два на третьем ярусе. Автоматическая крыша вагончика отъехала назад, но Сара продолжала сидеть неподвижно. Один из охранников, получивший в ломбарде сообщение, что вагончик прибыл, но никто не входил в ворота, приветствовал ее.

– Лейтенант?

Сара, наконец, подняла глаза, но казалась улетевшей мыслями куда-то далеко. Потом сообразила, где находится.

– Извини, – сказала она, – я очень устала за день.

– Вы покидаете комплекс? – спросил сержант ВВС, когда помог Саре выйти из вагончика.

– Да, покидаю базу на двенадцать часов, – ответила она и пошла к лифту, который поднимет ее к воротам.

– Мэм?

Сара скорчила недовольную гримасу, остановилась и оглянулась, раздраженная тем, что ее уход задерживает один из бывших людей Джека. Если получит еще хоть один сочувственный взгляд, она была готова даже ударить кого-то.

– Да? – прошипела она.

– Лейтенант, вы нарушаете около пятнадцати правил. Вам известно, что нельзя выходить в этом комбинезоне, так ведь?

Сара опустила взгляд на синий комбинезон, принятую форму членов группы. Даже опознавательный жетон все еще свисал из кармана. Она опустила голову, поняв, что нужно вернуться и переодеться в гражданское. Пошла было к магнитному вагончику на единственном пути, проложенном по десятимильному туннелю глубоко под Лас-Вегасом.

– Мэм, у нас есть одежда наверху, в ломбарде. В раздевалке, можете ею воспользоваться. Шорты и блузки – вот все, что у нас есть.

Сара взглянула на сержанта и кивнула.

– Спасибо.

– В город? – спросил сержант, сопровождая ее к лифту.

– Нет, нужно кое-кого повидать.

* * *

Команда Смита просидела в своей неприметной машине напротив ломбарда «Голд сити» целый час, наблюдая за приходом и уходом клиентов. Один из команды увидел невысокую женщину, подошедшую к двери в сопровождении крепкого мужчины из-за ломбардной стойки. Мужчина открыл ей дверь, и она вышла в жаркую ночь в центре Лас-Вегаса. Человек в «Тахо» поднял маленькую фотокамеру с миниатюрным телеобъективом. Сделал несколько снимков невысокой темноволосой женщины. Обратил внимание, что на ней темные очки, хотя солнце зашло за горы на западе несколькими часами раньше. И наблюдал за ней, пока она не уехала в остановленном такси.

Человек вынул цифровой чип и вставил его в портативный компьютер. Вывел на экран снимки этой женщины в коротких шортах и черной блузке. Лицо ее было ему знакомо, но он не мог вспомнить, где ее видел. Обернулся к заднему сиденью и подождал, чтобы один из техников дал ему несколько ответов. Техник внимательно осмотрел снимки и покачал головой.

– Нет, – сказал он. – Эта женщина не входила в парадную дверь. Не знаю, откуда вошла, но точно не с этой стороны здания. И видно, что сзади только переулок, а она не похожа на тех, что разгуливают по ночным переулкам в центре Лас-Вегаса.

– Верно, – сказал человек на переднем сиденье, повернулся и снова разглядел эту женщину. Не смог вспомнить, где ее видел, и покачал головой.

– Отправь снимки мистеру Смиту и пристрой хвост за этим такси!

Техник на заднем сиденье заговорил по головному телефону и отправил электронной почтой увеличенные снимки Смиту, наблюдавшему в эти минуты за домом, где находился полковник Джек Коллинз.

Когда такси с Сарой отъехало от бровки, держа путь к Фламинго-роуд, желтовато-коричневый «Плимут» выехал с платной стоянки на другой стороне улицы и быстро последовал за ним.

* * *

Через минуту Смит, сидевший в машине всего в квартале от дома, за которым велось наблюдение, смотрел на фотографии, отправленные ему от ломбарда.

– Так, кажется, мы удостоверились, что все наши ягодки одного поля.

Смит улыбнулся и начал составлять план, как закончить то, за что платят его команде.

– Возможно, мы только что обнаружили путь туда, где скрывались эта женщина и полковник Коллинз.

– Когда начнем действовать? – нетерпеливо спросил один из людей на заднем сиденье.

– Думаю, когда эта крошка будет возвращаться в свое тайное убежище, она может встретиться кое с кем.

Двое на заднем сиденье переглянулись, и тут перед домом, за которым они наблюдали, остановилось желтое такси.

– Да, мир поистине тесен, – произнес Смит, сравнив фотографии на экране портативного компьютера с вылезшей из такси женщиной.

Он закрыл крышку компьютера и смотрел, как эта невысокая женщина идет к парадной двери дома.

– Сообщи нашему другу в Лэнгли, что мы нашли путь в загадочную берлогу. И это вещество скоро будет уничтожено! – Смит нарочно не употребил слова «обнаружено». Он вспомнил дымящийся труп Хуана Гусмана, и что эта жидкость, возможно, сделала с ним. Ни он и никто из членов его команды ее не коснутся.

После сделанного звонка Смит наблюдал, как эта женщина входит в дом, потом обратил взгляд к водителю.

– Подними по тревоге штурмовую команду. Мы можем двинуться в любую минуту, – сказал Смит человеку с телефоном на заднем сиденье. – И запроси распоряжений относительно американских граждан в ломбарде и в этом доме.

Через несколько минут связист прекратил разговор и посмотрел на человека, распоряжавшегося всем, касающимся боевиков «Черной команды».

– Он говорит, что первоочередная задача – уничтожение этого вещества. Никаких следов его не должно оставаться, а что до побочного ущерба, сказал, что вы должны хорошо знать свое дело и обойтись без убийств. Надеется, что так и будет. Но для самозащиты убийства дозволены… это его слова, мистер Смит.

Последние слова связной произнес торопливо, так как увидел вспышку гнева в темных глазах главаря.

Человек, известный как Смит, с отвращением потряс головой.

– Иногда у людей, с которыми мы имеем дело, оказывается мораль и патриотизм свиньи!

Он полез в перчаточный ящичек машины, достал пистолет, вынул обойму и проверил патроны. После того, как Смит прочел файл на их основного врага, полковника Коллинза, он хотел быть готовым к любым неожиданностям, какие только могут подстерегать его в ломбарде.

– Так, мне нужна общая картина ломбарда. Тепловизионные изображения людей внутри. Пометьте их как расходуемых и сосчитайте для доказательства после налета.

Люди принялись за выполнение его приказаний, а Смит задумался о веществе, которое им нужно, и о возможных опасностях при его уничтожении.

– Кто, черт возьми, станет придумывать такую штуку, как «Огонь погибели»?!

7

Воксхолл, Лондон, Англия.

Контора МИ-6

Сэр Джон Кинлоу слушал, как их человек в штаб-квартире ЦРУ, Хайрам Викерс, объяснял положение дел. Это был сеанс связи между защищенным от прослушивания телефоном в Лэнгли и тремя другими в Лондоне – в МИ-5, МИ-6 и в министерстве обороны.

– Говорите, это вещество все еще существует? – спросил министр.

– Так сообщают, – ответил Викерс из Виргинии.

На всех трех концах в Лондоне наступило молчание. Викерс даже подумал, что там прекратили с ним связь.

– Это может оказаться еще большей неприятностью, чем мы поначалу предполагали, – сказал министр.

Сэр Джон откашлялся.

– Мистер Викерс, вы поистине добрый и верный друг ее величества…

– Джентльмены, давайте перейдем к делу, – сказал Викерс, он начал терять терпение с этой британской старой гвардией. – Мы можем уничтожить сыворотку Амброза, но при этом может быть причинен вред американским гражданам, участвующим в выполнении этого весьма щекотливого задания.

– Разумеется, вы можете предъявить нам счет за услуги управления, мистер Викерс, и включить туда сверхурочное время, – сказал министр.

На другом конце линии, протянутой через океан в Америку, было молчание.

– Джозеф, это очень дурной вкус, – сказал сэр Джон, пытаясь смягчить гнев, который ощущал даже через телефонную связь.

– У нас речь идет об устранении, нет, черт возьми, о хладнокровном убийстве американцев в своей стране, на территории союзного государства! Вот о чем мы говорим сейчас, министр. Это может кончиться петлей для нас всех. Прежде всего, позволю себе заметить, для меня.

– Мистер Викерс, насколько хороши ваши боевики? – спросил министр.

– Лучших не существует. Но вы, джентльмены, должны уразуметь одну вещь. Если в этой операции вы убьете американских граждан или военных, отвечать за ваши преступления я не буду. Если я попадусь, джентльмены, вы закачаетесь в петле рядом со мной. Хочу, чтобы это было вам понятно!

– Сэр Джон, что скажете вы? – спросил министр.

– Я считаю, что все это безумие. Но какой выбор оставили нам наши предки? Я за то, чтобы мистер Викерс уничтожил сыворотку Амброза – любой ценой!

– Боюсь, сэр Джон, что у нас нет выбора. Мистер Викерс, будьте добры, передайте своим боевикам указание уничтожить всякую британскую собственность возле нее.

– Да, сэр, непременно передам. Теперь передаю, что думает мой начальник. Вы сделали нам дорогостоящее предложение, джентльмены. Мой начальник полагает, что оно может быть крайне затратным, несмотря на нашу дружбу.

– Мистер Викерс, вы мямлите, как никчемный мелкий вымогатель! Можем мы перейти к конкретным суммам? – спросил министр обороны.

– Пожалуйста, министр. Наша цена – сто миллионов фунтов. Это стоимость работы так близко к дому. Вот вам расклад, джентльмены. Могу заверить вас, что деньги нужны для выполнения дела. Потом нужна денежная компенсация за каждого американца, убитого во время операции. Эти деньги, разумеется, будут выделены правительством ее величества за оказанные услуги, даже если убивать этих бедняг будем мы. Это будет стоить вам пятьсот тысяч фунтов за каждого из погибших, в конце концов, они граждане, которых мы здесь, в Лэнгли, поклялись защищать!

– До чего же трогательно, мистер Викерс, вымогательство, вызванное патриотизмом.

– Да, это приятно. Вам не понять лучших чувств тех, кто приказывает убивать других, зная, что семьи убитых будут обеспечены. В конце концов, мы не варвары здесь, на Западе, так ведь, джентльмены?

– Вымогательство – слабое слово, когда дело касается вас, мистер Викерс. Я уверен, мы можем достичь соглашения не только относительно британских фунтов. Уверен…

Сэр Джон услышал, что связь прекратилась. Он нажал свою кнопку разъединения и гневно поднялся.

– Это, черт возьми, вышло из-под контроля, – произнес сэр Джон, повернувшись к открытому окну и дождливому раннему утру. Они действительно будут убивать американцев из-за вещества, превращающего людей в свирепых, коварных животных, подумал он, проведя рукой по седым волосам.

Глядя в окно на серый, рассеянный утренний свет, он понял, что Джек-потрошитель снова поднимет свою безобразную голову, и теперь ему и другим министрам придется снова скрывать ошибки прошлого.

Штаб-квартира ЦРУ.

Лэнгли, Виргиния

Линн Симпсон зевнула, расписавшись на донесении, подтверждающем смерть Хуана Гусмана. До этого она поговорила с матерью, сообщила ей о решении Джека уйти в отставку. Мать была так же поражена, как и сама Линн, когда ей сообщил об этом откуда-то из пустыни Карл Эверетт. Она несколько раз пыталась дозвониться до Джека по сотовому, но так и не смогла.

Линн услышала стук в дверь. Подняла взгляд и увидела стоящую в проеме свою помощницу.

– Есть у меня отчет о проверке системы слежения, которую проводил Хайрам Викерс? Узнали мы имя объекта слежения?

– Нет, но у нас есть его маршрут и конечный пункт, к которому привело слежение мистера Викерса.

Линн сложила руки на груди и улыбнулась.

– Так, я вся внимание. Где окончилась эта проверка?

Женщина взглянула в материал и затем положила его перед Симпсон.

– Проверка окончилась в Лас-Вегасе, у дома двенадцать двадцать семь на Фламинго-роуд. Это дом пожилой женщины, она является его полной владелицей, – сказала помощница и взглянула на свои записи, чтобы Линн не нужно было читать официальное донесение. – Ее зовут Алиса Гамильтон.

Имя показалось знакомым, и Линн перестала улыбаться. Посмотрела на лежащую перед ней папку и жестом пригласила помощницу в кабинет.

– Закрой дверь, – приказала она.

Линн быстро просмотрела одностраничный материал о проверке.

– Не вижу списка телефонных звонков, входящих или исходящих по стационарному или сотовому.

– О, список здесь, – сказала помощница, раскрыла вторую папку и положила на стол.

Линн просмотрела список зарегистрированных номеров, потом перешла к незарегистрированным. Увидела один, показавшийся знакомым, почти настолько, как и фамилия владелицы дома на Фламинго-роуд. Прочла номер вслух. «Семьсот два – пятьсот сорок пять – девяносто – двенадцать»? Лицо ее побледнело, когда она достала свой сотовый и открыла список контактов. Просматривая фамилии и телефонные номера, она увидела два номера, заставивших ее задержать дыхание. Первый: 702-546– 1190, Сара Макинтайр. Вторые имя и номер напугали ее больше, чем первые: 702-546– 90–12 – Джек.

Линн Симпсон, сестра Джека Коллинза, встала из-за стола так неожиданно, что помощница подскочила. Линн направилась к двери.

– Что такое?

– Мне нужно поговорить кое с кем, и ему лучше бы иметь веские причины слежки за государственным служащим на моей территории без моего ведома.

Линн с папкой в руке вышла из кабинета и направилась к лифтам по пути к человеку, который пытался проводить операцию за ее спиной и на ее территории.

Этим человеком был Хайрам Викерс.

Комплекс группы «Событие».

База ВВС «Неллис», Невада

Служащие группы «Событие» из ЦКЗ наблюдали из-за герметичного стекла, как механическая рука поставила старую, покрытую пятнами банку на стол из нержавеющей стали. Когда спаренный зажим выпустил ее, техник, управляющий этим новейшим приспособлением корпорации «Хонда», облегченно вздохнул. Полковник Бэннистер хлопнул по спине сержанта ВВС, пораженный тем, как умело он манипулирует самой современной механической рукой. Еще он был поражен ловкостью, с которой Найлз ухитрялся запускать руку в федеральный бюджет – поистине времена переменились с тех пор, как полковник, его дочь и остальные были официально членами группы. Их оборудование было на одном уровне с тем, на каком они работали в Атланте, в некоторых случаях даже превосходило его. Главное, заметил он остальным членам своей команды, это компьютеризация всего и вся в комплексе. Он понял, что ничего подобного системе «Европа» раньше не видел. Она далеко превосходила старую систему тех времен, когда он руководил отделом инфекционных заболеваний в группе.

Когда их команда испустила глубокий вздох, сержант ВВС выпустил рукоятку управления и стал сгибать и разгибать пальцы.

– Вот теперь начинается сложная задача, – сказал сержант, взглянув на Вирджинию Поллок, она стояла чуть поодаль от команды ЦКЗ и наблюдала за этой процедурой. – Я буду удерживать банку на месте второй рукой робота, а первая, управляемая «Европой», срежет воск, удерживающий на месте резиновую пробку. Только расчетный нажим лезвия сможет снять его, не повреждая пробки, – и только «Европа» может рассчитать его правильно. Это далеко за пределами человеческих возможностей.

– Да, держите джинна в бутылке, а нас в безопасности, – сказала Глория, наблюдавшая за этой процедурой.

На глазах у них рука, управляемая сержантом, крепко ухватила банку посередине, а «Европа» привела вторую в исходное положение. В трехпалом зажиме был зажат нож, похожий на укороченный скальпель. Когда лезвие из нержавеющей стали вошло в старый, засохший воск, «Европа» начала измерять его толщину лазером, уже измерившим до прикосновения ножа плотность воска. Скальпель погружался в затвердевшее органическое вещество, а команда ученых наблюдала, как его толщина измеряется расстоянием, которое лезвие прошло через воск. Когда рука начала вращаться вокруг края банки, команда увидела, как цифры стали меняться.

– Меня удивляет, что толщина воска вокруг пробки повсюду почти одинакова, – сказал полковник Бэннистер, когда разрез был завершен, и «Европа» сняла с банки восковую замазку. Все вздохнули, когда воск отделился, не потревожив жидкости в банке.

Теперь сержант начал действовать третьей механической рукой. Опустил ее и стал использовать для помощи первой. Она ухватила банку посередине, а рука, управляемая «Европой», уже без скальпеля, двинулась поверху бурой, потрескавшейся старой резиновой пробки. Разглядывая пробку на большом мониторе, команда видела в мельчайших деталях, что резина побурела и потрескалась от времени, создав еще один возможный выход для весьма нестабильной сыворотки.

– Даже с восковой замазкой резина не продержалась бы еще десять лет. Если это вещество настолько сильнодействующее, как следует из показаний свидетелей, в Мексике могло бы случиться бедствие, когда закупорки разрушились бы, и сыворотка попала в подземные воды или, хуже того, в Рио-Гранде, – сказал профессор Фрэнк, старший из команды ЦКЗ, глядя на увеличенное изображение банки.

Сержант ВВС поднес микрофон ко рту.

– «Европа», теперь можешь вставлять трубку.

Не отвечая, «Европа» начала двигать сочлененную руку к верху пробки. Теперь в зажиме была трубка длиной десять футов и всего 2,8 сантиметра в диаметре. С такими люди из ЦКЗ работали много раз. Эта маленькая трубка из нержавеющей стали стоила немного меньше миллиона долларов и была созданием инженерного гения. В сущности, это был большой шприц с клапанами открытия и закрытия по обоим концам. Когда она будет вставлена, компьютер будет устанавливать контроль истечения жидкости из банки, но, что еще более важно, ее можно было использовать для закачивания в банку высокооктанового горючего с целью уничтожения, если закупорка нарушится. Снова группа «Событие» под невадской пустыней имела оборудование, о котором в ЦКЗ еще несколько лет назад только лишь слышали.

Полковник Бэннистер взглянул на Вирджинию Поллок.

– Доктор, как, черт возьми, Найлз раздобывает оборудование, о котором мы можем только мечтать?

Вирджиния улыбнулась и слегка покачала головой. Указала подбородком на стеклянную стену, когда «Европа» вставила трубку и убрала руку.

– С доктором Комптоном трудно спорить, когда он заявляет, что отделу что-то необходимо, и большинству людей хватает ума понять, что если Найлз чего-то требует, это действительно необходимо стране. Он никогда не относится легкомысленно к доллару налогоплательщика.

– Так, леди и джентльмены. Теперь этот образец в вашем распоряжении. Можете спокойно погружать с него свои зонды, не открывая вещество воздуху.

Полковник Бэннистер только покачал головой, а Вирджиния продолжала улыбаться.

– Отлично, принимаемся за работу, – сказал Бэннистер, когда сержант встал и отошел.

Тайна «Огня погибели» вот-вот будет раскрыта.

* * *

Пит Голдинг сидел в кресле в своем изолированном помещении, когда механическая рука за стеклом начала закладывать программу за программой в громадную компьютерную систему «Крэй». Таким образом, Пит с «Европой» изучили почти все донесения, зарегистрированные армией Соединенных Штатов, о карательных рейдах в Мексику с 1899 по 1917 годы. Ни в одном из донесений имя Лоренса Амброза не встречалось. Они получили только документы, касающиеся владения поместьем «Врата погибели» в 1917 году, и это не дало им ничего, кроме того факта, что Амброз действительно существовал. Операторы, копавшиеся в старых материалах группы «Событие», обнаружили, что после рейда Паттона не появлялось никаких упоминаний об этом веществе, никаких его химических следов. Пит посмотрел внимательно на переданное из хранилища изображение нескольких маленьких бутылок, в которых до сих пор находилась жидкость неизвестной разновидности. Из-за ее прозрачности полагали, что она не может быть «Огнем погибели». Тем не менее, жидкость отправили в зону «инфекционных заболеваний» на хранение.

Пит покачал головой, и тут в помещение вошел Найлз Комптон. Он немедленно наткнулся на неприязненный взгляд Пита. И вспомнил, что нужно покрыть голову, дабы ни один волосок не упал с его лысеющего скальпа. Ответил Питу таким же сердитым взглядом.

– Почему ты не протестовал, когда Джек отказывался надевать лабораторную одежду?

Пит отвел взгляд к работающей за стеклом «Европе».

– Потому, мистер директор, что боялся полковника, так как он мог просто убить меня вот таким неприязненным взглядом, – он повернулся к Найлзу, севшему рядом с ним, – а что тебе это удастся, я не боюсь.

– Понял, – Найлз повернулся и стал смотреть на «Европу», заложившую последнюю из новых программ в жесткий диск величиной с заднюю стену лаборатории. – Пока ничего нет?

– Мы нашли одного Лоренса Амброза, упомянутого в документе министерства обороны, созданном в восемьсот восемьдесят третьем году в Лондоне: там он назван профессором. Но по зрелом размышлении решили, что он не может быть тем самым. Документ не был засекречен, там говорится, что этот Амброз был гражданином Индии и, таким образом, Британской империи. Там не сказано, что он американский гражданин. Разумеется, он не мог быть одновременно гражданином Соединенного Королевства и Соединенных Штатов; это противоречит американскому законодательству. Там говорится, что он сделал первый взнос в десять тысяч фунтов за покупку судоходной компании в южном Лондоне. Мы проверили, и это была настоящая компания «ЛДА», основной доход она получала от импорта чая.

Найлз кивнул, он знал, что фамилия «Амброз» довольно распространенная.

– Мы вернулись на эту сторону Атлантики. Теперь «Европа» начала изучать дневники американских военных того времени, особенно любые документы, написанные Джорджем С. Паттоном или Джоном Д. Першингом. И могу сказать по быстрым движениям рук «Европы», закладывающим и удаляющим программы, что фамилия «Амброз» ей еще не встречалась. Это особенно досадно. Похоже на поиски иголки в целом поле со стогами сена. А ведь этот человек должен быть блестящим ученым, чтобы вести генетические исследования за семьдесят лет до того, как была создана эта наука.

– Понимаю, – сказал Найлз, глядя, как «Европа» закладывает программы. Потом опустил взгляд и погрузился в раздумье. – Этот человек работал с цветами; во всяком случае, мы полагаем, что это вещество создано из цветов. Что мы знаем об Амброзе и его истории?

– Ну, история довольно простая. Он окончил в восемьсот восемьдесят первом году университет штата Колорадо, тогда он назывался «Сельскохозяйственный колледж штата Колорадо», а потом и «Колледж сельского хозяйства и механики». Университетские документы свидетельствуют, что он был первым в своей группе по биологии. Биологический факультет сообщает, что он защитил диплом по ботанике. В то время это было не особенно доходное дело, разве что человек занимался выращиванием продуктов или выставлял цветы на конкурсе роз, но мы теперь знаем, что Амброз не делал ни того, ни другого.

Пит раздраженно вздохнул.

– А чем он занимался? – спросил Найлз.

– После выпуска «Европа» не может проследить его передвижения. Он начал работать в небольшом фармацевтическом концерне в Далласе, штат Техас, продержался там год, а потом – хлоп, исчез! Его характеристики в то время, и то в лучшем случае отрывочные, говорят, что с этим человеком невозможно было работать; что он вечно не оправдывал ожиданий и, в конце концов, был уволен за неподчинение. Потом никаких известий, пока он не появляется в Мексике, и Амброз лишь мельком упоминается в мемуарах Джорджа Паттона.

– Ничего более конкретного со времени работы в Далласе? – спросил Найлз, увидев, что Пит начинает психовать из-за того, что не может найти ничего об Амброзе.

– «Европа», список причин увольнения Амброза с работы.

– Собираю данные, – ответила «Европа». Заняло это всего пятнадцать секунд. – Нарушения, перечисленные фармацевтической компанией «Киллин энд Ноулз», следующие:

1. Кража собственности компании – десяти тысяч долларов капиталовложений на лабораторное оборудование.

2. Неподчинение.

3. Растрата фондов отдела.

4. Незаконный импорт аптекарских припасов.

5. Незаконный импорт растения Macleaya microcarpa из семейста маковых, произрастающего в центральном Китае.

6. Незаконный импорт растения Papaver somniferum из семейста маковых, произрастающего в Индии.

7. Уничтожение документации компании относительно скрещивания вышеназванных растений для целей генетической модификации и уничтожение собственности компании и документации по изобретению, известному как фенциклидин.

– Маки маками, а что это, черт возьми, за последнее слово? – спросил Найлз.

– «Европа», дай нам определение фенциклидина, – попросил Пит.

– Фенилциклогексил – пиперидин – официально создан в Германии в тысяча девятьсот двадцать шестом году и запатентован в тысяча девятьсот пятьдесят втором фармацевтической компанией «Парк-Дэвис», поступил на рынок под названием «сернил».

– Поняла она вопрос? – спросил Найлз.

– «Европа», продукт изобретен в Германии в тысяча девятьсот двадцать шестом году, как он может иметь отношение к Лоренсу Амброзу в тысяча восемьсот восемьдесят втором, штат Техас?

– Недостаточно данных для запрашиваемой информации.

– «Европа», могло это вещество, как там, черт возьми, оно называется, быть изобретено в разное время в разных странах? – спросил Комптон, приходя в расстройство, как и Пит несколько минут назад.

– Фактор вероятности пять к одному в пользу почти одновременного создания данного вещества.

– Что ж, неплохой шанс, – сказал Пит. – «Европа», каково назначение фенциклидина?

– Изначально его производство субсидировалось для применения в анестезиологии. Сернил после того, как был синтезирован, изъят из продажи в тысяча девятьсот тридцать первом году – из-за его галлюциногенных и нейротоксичных воздействий. Вернулся на рынок после Второй мировой войны и был запатентован компанией «Парк-Дэвис».

– Пит, что это за вещество? – спросил Найлз.

– «Европа», используется ли это лекарство до сих пор?

– Сернил запрещен для фармацевтического применения, но сохраняет высокий уровень нелегального использования.

– «Европа», есть у этого лекарства уличное название? – спросил по наитию Пит.

– Да, он известен на уличном уровне нелегальной деятельности как «ПСП» или большей частью «ангельская пыль».

Пит посмотрел на Найлза, поняв, что синтезировал Амброз за сорок лет до официального создания этого вещества.

– «Европа», две разновидности мака, которые ты упомянула, для чего они обычно используются в современном обществе? – спросил Комптон.

– Для продуктов питания, но больше всего используются для приготовления диацетилморфина или, в тысяча восемьсот семьдесят четвертом году, для анестетика, именуемого морфин, или, в современной уличной терминологии, героина.

– Так, он скрещивал разные виды мака и делал героин. Господи, над чем же работал этот человек?! – спросил Пит.

– Думаю, Джек с товарищами нашел результаты работы Амброза в Мексике полтора дня назад.

Найлз поднялся, собираясь уходить.

– Продолжай поиски и выясни, для кого работал Амброз. Он не мог сам финансировать такие передовые поиски. Найди этих людей, и мы поймем, чего он, черт возьми, добивался. И передай то, что «Европа» сформулировала, нашей команде ЦКЗ в отдел биологии.

Не успел Пит ответить, как Найлз уже вышел из помещения «Европы».

– Я скажу тебе, над чем он работал, Найлз, мой друг. Над лучшим способом контролировать и убивать людей.

Пит удивился, услышав, как «Европа» прокомментировала его утверждение.

– Вероятность этого вопроса составляет девяносто восемь и шесть десятых против одного и четырех десятых в пользу утверждения.

– Спасибо. Теперь перестань подслушивать и добывай мне полезные сведения!

Лас-Вегас, Невада

Сара расплатилась с таксистом и во взятой напрокат одежде пошла к парадной двери мимо двух нелепо выглядевших пластиковых фламинго, которыми они с Джеком вечно дразнили Алису, хотя Алиса постоянно объясняла, что они приобретены вместе с домом. Увидела, что дверь приоткрыта, изнутри доносилась музыка. Поправила темные очки и постучала по дверной раме. Ответа не последовало. Постучав второй раз, узнала, что звучит старая песня шестидесятых годов, во всяком случае, она решила, что шестидесятых. Она не помнила, как Джек, десятки композиций рок-н-ролла. Песня называлась «Ночи в белом атла́се», исполняла ее одна из любимых Джеком групп того времени, «Муди блюз». Сара вспомнила это, вспомнила, что Джек обычно слушал эту группу, когда бывал в унылом, блюзовом настроении. Эту песню часто слушал его отец, когда Джек был ребенком. Он много раз рассказывал ей об отцовской коллекции записей, и что мать хранила эту коллекцию для него, до того времени, когда он подрастет настолько, чтобы понять глубину отцовского пристрастия к музыке. Сара покачала головой при мысли, в каком настроении найдет Джека. Распахнула дверь и вошла в маленький вестибюль.

– Алло? – позвала она.

Внезапно в коридоре появилась Алиса и улыбнулась, вытирая руки запятнанной красками тряпкой.

– Я все думала, когда же ты сможешь вырваться от этого эксплуататора Найлза, – сказала Алиса, подойдя к Саре и обняв ее.

Алиса Гамильтон отодвинула Сару и стала внимательно осматривать ее лицо. Сняла с нее очки и сморщилась, увидев заплывшие синяками глаза. Повязка поперек носа затвердела, словно белая полоса боевой раскраски.

– О, господи, что эти звери сделали с тобой? – спросила она, вновь обняв Сару.

– Это ничего. Я как-то упала с велосипеда и ушиблась еще сильнее.

– Ты что, ехала на велосипеде со скоростью сто миль в час?

Сара рассмеялась и похлопала разжавшую объятья Алису по спине.

– Значит, Джек в подпитии?

– Он начал было пить, – ответила Алиса, перебросив тряпку, которой пользовалась, через правое плечо, – но я нашла для него занятие.

Алиса повернулась и жестом пригласила Сару следовать за ней. Когда они вышли из коридора, Сара невольно улыбнулась при виде Джека – стоя на одном колене, он красил плинтус. Выругался, когда кисть вырвалась из руки и измазала часть стены. Он быстро стер тряпкой краску. Потом стал оглядываться.

– Молодец, Пикассо, я все видела, – сказала Алиса, скрестив руки на груди.

Джек обернулся и увидел, что рядом с Алисой стоит Сара. Сунул кисть в тазик с краской и встал. Молча прошел краткое расстояние, потом поднял Сару и поцеловал.

– Приехала спасать меня от Злобной Ведьмы Юго-Восточного Лас-Вегаса?

Сара улыбнулась после того, как сморщилась от поцелуя Джека. Посмотрела ему в глаза, как только могла своими заплывшими. Видела, как Коллинз вздрогнул при этом виде, снова придя в ярость из-за того, что случилось с ней. Начала говорить ему что-то успокаивающее, но тут Алиса откашлялась и жестом пригласила их в кухню.

Когда Джек и Сара сели за стол, Алиса принесла кофейник и повернулась, чтобы взять три чашки.

– Я говорила Саре, что ты начал было заливать мозг виски, но потом решил не делать себя дураком.

Джек посмотрел на свои измазанные краской руки, потом на Сару.

– Она не позволяла мне ни минуты жалеть себя.

Сара взяла его за руку. Он сжал ее, и когда Алиса поставила перед ними две чашки кофе, улыбнулся.

– Я звонил матери, и эти две старушки состряпали для нее план приехать в Лас-Вегас. Она должна здесь быть с минуты на минуту, – сказал Джек, глядя, какая же будет реакция.

– Джек, в таком виде я не могу знакомиться с ней! – сказала Сара, вырывая у него руку.

– Дорогая, вид у тебя не такой уж плохой, – сказала Алиса, разливая по чашкам кофе, она нарочно не смотрела на Сару из опасения рассмеяться.

– Как идут дела в комплексе? – спросил Джек, когда Сара снова взяла его руку.

– Джек, полковник Фарбо говорит, что узнал человека, пришедшего нам на выручку позавчера ночью. Сказал, что однажды встречался с ним, когда работал по контракту с разными корпорациями. Велел передать тебе, что человек он не особенно приятный.

Коллинз припомнил внешность того рослого человека и его команду одетых в черное спасителей. Припомнил, как Найлз отрицал, что через границу их послал президент. И понял, что там происходило что-то неладное.

– Передала ты это Карлу? – спросил он и отхлебнул кофе.

Сара перевела взгляд с Джека на Алису, наконец, севшую за стол. Она не могла смотреть в глаза ему или Алисе, вспоминая встречу с Анри Фарбо. По причине, которую даже не начала понимать, она испытывала стыд и чувство вины при воспоминании о разговоре с Анри. И больше всего ее пугал краткий миг того, что можно было назвать только возбуждением. Из-за этого она чувствовала себя ужасно виноватой.

– Я… я уехала из комплекса в спешке, забыв поговорить с Карлом. Сейчас ему позвоню.

Джек задумался о том, что говорила Сара. Он знал, что она ни за что не покинула бы комплекса, не сказав Эверетту о возможном слабом месте в системе безопасности. Как этот человек мог знать о его спасательной операции в Мексике? Джека это беспокоило, особенно после предостережения, полученного от француза. И что могло настолько расстроить Сару, чтобы она так поспешно покинула комплекс, забыв выполнить перед этим свой долг?

– Как там Анри? – спросил он, наблюдая за заплывшими глазами женщины, которую любил последние пять лет. Сейчас его больше всего беспокоил тот незначительный факт, что Сара почему-то не могла смотреть ему в глаза.

– Насколько я понимаю, поправляется со своей обычной сверхчеловеческой быстротой, – ответила, наконец, Сара и потянулась к своей чашке кофе.

Алиса сидела молча, но видела, что у Сары в душе идет борьба противоречивых чувств. Сара боялась чего-то гораздо больше, чем случившегося в Мексике, и Алису интересовало, не причастен ли к этому француз.

Сара поставила чашку и непонятно с чего заплакала.

– Ты не уходишь в отставку, так ведь? – спросила она, иногда ей не удавалось быть стойкой в той мере, как хотелось выглядеть в глазах окружающих.

Джек посмотрел на темя Сары, нагнувшейся, чтобы утереть слезы. Потом перевел взгляд на Алису, та ответила ему взглядом, приподняв правую бровь, рассерженная, что Джек втягивает ее в свои дела.

– Мне нужно только…

Алиса увидела, как Джек неподвижно застыл на стуле. Сара услышала, как оборвался его голос и как тихо стало в кухне. Подняла лицо и утерла последнюю слезу. Начала было что-то спрашивать, но Джек поднял руку.

– У тебя есть оружие? – спросил он Сару. Та покачала головой, испуганная неожиданной переменой в поведении Джека.

– Ящик кухонного стола под полкой для ножей, – торопливо сказала Алиса, у нее тоже пробудился страх. Прожив много лет с лучшим разведчиком из всех, созданных правительством Соединенных Штатов, сенатором Гаррисоном Ли, Алиса научилась по его поведению понимать, когда что-то неладно. И знала, что Джек очень похож на покойного Гаррисона.

Коллинз быстро встал и пошел к кухонному столу, но тут задняя раздвижная застекленная дверь оказалась разбитой, а передняя с грохотом рухнула внутрь. Джека, не успевшего дойти до кухонного стола, быстро окружил десяток людей в той же черной одежде из метаарамида, что и две ночи назад. Они навели компактное, но по виду смертоносное автоматическое оружие на трех людей в кухне. Коллинз стоял, злясь, что не услышал, как эти люди вошли в дом, еще до того, как они устроили нападение.

– Полковник Коллинз, – послышался голос из проема выбитой передней двери. – Пожалуйста, сядьте за стол, нам нужно кое-что обсудить!

На глазах Коллинза в дом вошел рослый человек, убивший Гусмана в Мексике. Одет он был не как остальные, лицо его не закрывала маска из мета-арамида. Он был совершенно таким же, как и в ту ночь. Джек понимал, что он не боялся быть опознанным, и это означало одно из двух: они и не могли опознать его, а если могли бы, то не остались бы в живых.

Рослый мужчина с чисто выбритым лицом и аккуратно причесанными волосами вошел в кухню, и Джека грубо толкнули на стул. Коллинз смерил его взглядом и решил ограничиться смотрением в глаза.

– Полковник, я понимаю ваши чувства. Я читал ваше досье номер двести один, разумеется, то, что оказалось доступно. Знаю ваши способности, поэтому только скажу, что первые пули достанутся не вам, а сидящим с вами прекрасным дамам. Так что прошу вас, полковник, не нужно глупого геройства!

– Рассчитывайте на мое внимание и взаимодействие – пока что.

Рослый кивнул и оглядел кухню. Увидел полку с кофейными чашками, достал платок из кармана спортивной куртки и, держа его в пальцах, взял чашку и поставил ее на кухонный стол. Подошел к столу, с платком в руке взял кофейник, вернулся к кухонному столу и налил себе чашку. Отпил кофе и кивнул Алисе.

– Отличный напиток!

– Что вам нужно? – спросил Джек

– Полковник, мы могли бы устроить налет на ломбард «Голд сити» или даже пробить другие ворота в системе безопасности вашей… вашего… берлоги, комплекса, как вы там его называете. Но я предлагаю вам возможность сберечь несколько жизней. Нужно, чтобы вы вернули то, что взяли в Мексике позавчера ночью. Я готов обговорить возвращение и не допустить того, что мои люди умеют превосходно делать, как вы сами видели в ту ночь. Если потребуется, я убью всех в вашем… что бы там ни представляло собой это ваше место… ради того, за чем пришел. «Огонь погибели» должен быть у меня в руках до рассвета. И пока вы не спросили, полковник, тут нет никаких темных мотивов. Я здесь затем, чтобы уничтожить то, чего вообще не следовало создавать!

Джек не отвечал. Он смотрел в глаза человеку, спокойно пившему кофе, прислонясь к кухонному столу.

– Полковник, у нас ведь есть и другие возможности, – рослый поставил чашку на кухонный стол и подошел к отвернувшейся от него Саре. – Мисс, вы неплохо перенесли жестокое обращение этой свиньи Гусмана, – сказал он и положил руки ей на плечи. Посмотрел на Коллинза и стал вести руку к груди Сары. Она скривилась от его прикосновения, и Джек перевел взгляд от лица этого человека к его руке.

– Ладно, кто вы там, хватит!

Рослый остановил руку и взглянул на явно разгневанную Алису Гамильтон.

– Делайте то, зачем пришли, и убирайтесь со своими хулиганскими выходками. Все это мы уже много раз видели, и ни разу оно не принесло результатов.

Рослый улыбнулся и отступил на шаг.

– И кто же вы, черт возьми, такие?!

Никто из сидевших за столом ему не ответил. Сара закусила разбитую губу, но держалась твердо, хотя впервые в жизни твердой себя не чувствовала. А Коллинз свирепо смотрел на человека перед собой. Он не произнес ни единого слова.

– Неважно.

Он кивнул кому-то за спиной Джека. Алиса и Сара услышали треск, и Джек упал со стула. Ударился о пол и стал подниматься вверх спиной. Другой человек подошел, ударил его стволом своего оружия по затылку, и Коллинз снова упал, потеряв сознание. Сара подскочила со стула и бросилась к Джеку. Подняла взгляд и стала свирепо смотреть заплывшими глазами на этого человека, как только что смотрел Джек.

– Совершенно неожиданно, а? – сказал рослый, нагнулся, схватил Сару за руку и поднял с пола. Встряхнул ее и подтащил вплотную к себе. – У меня полно неожиданностей, мисс. Так вот, если хочешь видеть этих двоих живыми, будешь делать, что нужно, иначе потеряешь не только этих двух друзей!

– Если вы думаете…

Сара умолкла так же внезапно, как и начала, когда другой человек подошел сзади к Алисе и приставил пистолет к ее голове.

– Полагаю, мисс, я обрел полную вашу поддержку моих усилий.

Алиса фыркнула и рассмеялась.

– Замечала когда-нибудь, как эти идиоты произносят свои речи и глупые монологи, желая произвести впечатление?

Рослый улыбнулся, бравада старой женщины показалась ему смешной.

– Черт возьми, леди, я бы с удовольствием прострелил вам голову.

– Стреляй, недоумок!

Рослый приоткрыл было рот, но потом спохватился. Толкнул Сару в руки двоих своих людей и оглядел Алису.

– Ну-ну, попробуйте сделать какую-то глупость. Тогда на вашей совести будет смерть многих людей. Я восхищаюсь вашим мужеством, но в моем деле, мэм, оно приводит к смерти ваших друзей. Это не спектакль, где этот полковник сойдет с палубы и спасет положение.

Алиса улыбнулась его словам. Она видела, что это вызывает у рослого беспокойство. Он повернулся и пошел за Сарой с ее эскортом. Остановился, оглянулся напоследок на Алису и прошептал шедшему за ним налетчику:

– Мы оставим тебе одну из машин. Я бы не хотел делать этого, но если сейчас оставить позади этого полковника, потом я об этом пожалею; я знаю это наверняка. Боюсь, нам придется убить обоих. Повремени пятнадцать минут после нашего ухода, чтобы мы успели взять ломбард, а потом, исполнив свой долг, присоединяйся к нам!

Рослый, ведший Сару, вышел, остальные шли за ними по пятам.

Оставшийся наемник поднял капюшон, посмотрел на лежавшего без сознания Коллинза, потом на Алису. Поднял пистолет с глушителем и улыбнулся ей.

Она улыбнулась в ответ.

Вышедшие из дома сели в три «Тахо» и поехали на юг, к Фламинго-роуд.

Штаб-квартира ЦРУ.

Лэнгли, Виргиния

Линн Симпсон прошла мимо помощника, сидевшего за своим столом, и широким шагом вошла в кабинет Хайрама Викерса. Сразу увидела, что его нет. Переложила папку со сведениями о Джеке в левую руку, повернулась и оказалась лицом к лицу с помощником, шедшим следом за ней.

– Его нет, – сказал невысокий помощник, глядя на Линн.

– Уехал домой?

Она угрожающе шагнула к помощнику, тот попятился.

– Он отметился в книге ухода, вот и все, что я знаю!

– Тогда я иду к заместителю директора по операциям, – сказала Линн, проходя мимо помощника. – Наверняка получу нужные мне сведения от его непосредственного начальника.

Помощник сглотнул, глядя как Линн быстро идет по коридору к лифтам. Потом вынул из кармана пиджака сотовый телефон и набрал нужный номер.

– Сэр, здесь только что была Симпсон, похоже, у нее был с собой материал слежения, полученный от «Кассини». Она сказала, что пойдет к замдиректора. Да, сэр, сейчас, – сказал помощник и подошел к своему столу, где у него был вращающийся каталог с карточками. Быстро прокрутил катушку и нашел нужную фамилию. – Да, сэр, вот номер ее сотового телефона.

* * *

Линн была уже почти на третьем этаже, когда зазвонил ее сотовый. Она достала его и увидела, что это личный номер. Покачала головой и хотела было не отвечать. Потом подумала о Джеке с Сарой и решила, что звонить может кто-то из них.

– Алло, – произнесла она, когда двери лифта открылись на третьем этаже. Вышла и стала ждать.

– Мисс Симпсон? Хайрам Викерс. Насколько я понял, вы искали меня?

– Да, нам нужно кое-что обсудить, то есть вам, мне, заместителю директора по операциям и, возможно, самому директору. Знает замдиректора, что вы следите за возможно засекреченным военным разведчиком?

– За военным разведчиком? Нет-нет, этого человека мы засняли случайно, вернее, засняла «Кассини».

– Мистер Викерс, если думаете, что я поверю этому, то вы плохо знаете меня и функции моего отдела.

– Ладно, буду откровенен. Отправляйтесь к директору по операциям, скажите ему, что обнаружили, и он вам все объяснит. На своей работе он новичок, но проинструктирован относительно этой операции слежения. Потом мы сядем и обсудим объект проверки. Что скажете по этому поводу?

Линн не сказала ничего, закрыла сотовый телефон и пошла дальше по расточительно украшенному холлу. Увидела дверь в кабинет своего начальника, директора по разведке, но его помощника там не было, и эта зона казалась закрытой на ночь. Линн пошла в правую сторону большой кабинетной зоны и увидела, что помощница директора по операциям все еще на месте.

– Мисс Симпсон, директор по операциям ждет вас. Пожалуйста, входите.

Линн посмотрела на эту женщину и поняла, что раньше ее не видела. И она, и ее начальник были новичками. Она была пожилой, и ее улыбка никогда не шла дальше губ. Когда Линн проходила мимо, она быстро перестала улыбаться и приподняла накрашенную правую бровь.

Линн вошла в кабинет, и человек лет пятидесяти пяти поднялся из-за большого стола. Волосы его были седыми, он носил бифокальные очки, которые снял, выходя ей навстречу. Линн и все прочие в Лэнгли слышали о назначении Сэмюеля Пичтри из зарубежного отдела в Лондоне. Оно разозлило не только директора ЦРУ Харлана Истбрука, но и президента Соединенных Штатов. Этого человека выдвинул сенатский надзорный комитет по разведке, возглявляемый сенатором Джайлсом Кэмденом, одним из злейших врагов президента.

– Ну вот, мы, наконец, и встретились, – сказал Пичтри, выйдя с протянутой для пожатия рукой из-за стола. Линн увидела дорогой костюм, несминаемый галстук-бабочку и осторожную походку, словно этот человек ступал по облаку. – Прошу прощения, что этот материал прошел мимо вас, но я недавно на этой работе, и все такое…

Линн пожала его руку и почувствовала себя неловко, когда он положил на ее руку сверху свою левую. Ей не понравилось это ощущение.

– Существуют правила, которыми нельзя пренебрегать, сэр. Мой отдел необходимо информировать обо всем происходящем на североамериканской почве, каким бы пустяковым ни казалось это вашему отделу, – она высвободила руку и посмотрела на его кривую улыбку, еще более неприятную, чем рукопожатие. – И это может быть гораздо серьезнее, чем вы сознаете. Проверка слежения велась за американским военным офицером, занимающим определенное положение в правительственных кругах. Я должна сообщить об этом директору Истбруку!

– Конечно, сообщите, иного я и не ждал. Как уже было сказано, я учусь по ходу дела; никакого нарушения не имелось в виду, – сказал он, улыбнулся снова, вернулся за стол, сел и стал писать что-то на своем печатном бланке. – Но я хочу, чтобы к директору вы пошли со всей информацией, какой я располагаю, и единственный, кто может информировать вас должным образом, это мой заместитель, Хайрам Викерс. Он находится по этому адресу и ждет вас, – сказал Пичтри, сложил бланк и придвинул его по столу к Линн. – Он выложит вам все начистоту, я же не могу сделать этого, так как мистер Викерс знает все детали лучше, чем я. Сейчас он ведет опрос одного из наших людей по этому адресу. Владелец дома, мистер Дилан Уикс, позволяет нам время от времени использовать свой джорджтаунский особняк из соображений целесообразности.

Линн не спешила брать записку. Снова оглядела этого человека, и хотя он продолжал улыбаться, на виске его пульсировала жилка. Линн вяло улыбнулась в ответ и потянулась за адресом.

– Я выслушаю причины, но потом буду должна изложить дело директору разведки и, если окажется необходимым, самому директору.

– Я настаиваю. Хочу, чтобы в этом деле все было ясно! Иначе я лично буду держать Хайрама Викерса и дам вам пнуть ему по коленям.

Линн кивнула и повернулась к выходу.

– Приятного вечера, мисс Симпсон, – сказал Пичтри. На сей раз он не улыбался.

* * *

У Линн ушло двадцать минут на дорогу до Джорджтауна, где находился этот дом. Она отметилась в книге ухода в Лэнгли в час ночи и оставила адрес и имя этого человека, «мистер Дилан Уикс», куда можно было ей дозвониться по сотовому.

Въехав на подъездную аллею красивого особняка, Линн увидела, что в большинстве окон нижнего этажа горит свет. Увидела на подъездной аллее машину из Лэнгли и поставила свою за ней. Из предосторожности заглянула в сумочку и убедилась, что девятимиллиметровая «беретта» у нее под рукой. Распахнула дверцу машины, держа в руке папку с материалом из «Кассини», поднялась по винтовым ступеням к парадной двери и позвонила. Никто не ответил, и она позвонила снова. Потом, когда уже стала поворчиваться, в открытой уже двери внезапно появился Хайрам Викерс. Он улыбнулся и отошел в сторону.

– Быстро вы, – сказал Викерс и жестом пригласил ее внутрь. – Я рад, что мы можем обсудить случившееся, чтобы вы могли, по крайней мере, объяснить директору наши невинные намерения.

Линн вошла в превосходно обставленный особняк. Дом был в идеальном порядке.

– Сюда, пожалуйста, наш человек сказал, что можно воспользоваться для разговора его кабинетом.

Линн последовала за Викерсом к большой двустворчатой двери. Он открыл одну створку и вошел внутрь. В комнате было темно, и инстинкты Линн обострились, но внутренние предостережения чуточку запоздали. Когда вспыхнул свет, она полезла в сумочку и ощутила на своем запястье руку. Выронила папку, а «беретту» мгновенно вывернули из ее пальцев. Развернулась, чтобы ударить Викерса, но он опередил ее. От удара в челюсть она упала.

– Думаю, это будет уроком, который ты нескоро забудешь!

Викерс стоял над Линн, глядя на нее. Она потрясла головой, стараясь прояснить сознание.

Викерс наклонился, схватил ее за воротник блузки и поднял ее на ноги, разрывая при этом ткань. Потом толкнул ее на большую кушетку, она отлетела назад и ударилась обо что-то, не давшее упасть на пол. Снова потрясла головой и обернулась посмотреть, что там позади. У нее перехватило дыхание при виде девушки из «Обнаружения и слежения». Половина тела лежала на кушетке, а вторая на полу. Глядя на нее, Линн не видела, чтобы грудь девушки поднималась и опускалась.

– Сукин сын, – сказала она, оттолкнувшись от недавно убитой девушки. – Ты убил ее потому, что она выполняла свою работу? – гневно спросила она, наконец, ощутив под собой ноги, и увидела, что Викерс взял в руку свой пистолет. Снабженный глушителем, он был наведен ей в голову.

– Говорят, любопытство сгубило кошку, – Викерс перевел взгляд на девушку из цокольного этажа в Лэнгли. – Мистер Пичтри сказал, она бросовая. Как ни печально, но охрана безопасности страны временами имеет свои недостатки.

– Что бы ты ни сделал со мной, это откроется, – сказала Линн. – Есть люди, которые не успокоятся, пока не выяснят правды.

– Конечно. Хотя такие как ты неспособны это понять, здесь есть нити, тянущиеся гораздо дальше всего, что ты знаешь. Пойми, дура, это и есть настоящая наша работа, которой твои начальники в Лэнгли никогда не поймут. Мы должны идти этим путем, чтобы защитить американский народ. Незаменимых нет, мисс Симпсон, нет!

Линн закрыла глаза и ждала. Последние ее мысли были о Джеке и матери. Ей хотелось, чтобы Джек спас ее, но она знала, что на этот раз его рядом не будет.

– Джек… – начала она, надеясь, что его имя хоть как-то успокоит ее.

Пуля вошла ей в середину груди. Линн Симпсон-Коллинз с именем старшего брата на устах упала навзничь на кушетку.

8

Лас-Вегас, Невада

Алиса Гамильтон не сводила глаз с наблюдавшего за ними незваного гостя. Видела, как он каждые несколько минут бросал взгляд на свои часы. Джек зашевелился на полу неподалеку от его сапог. Алиса хотела попытаться взять пистолет из ящика кухонного стола, когда незнакомец сделает ход, которого она ожидала. Наемник не представлял ее проворства в восемьдесят с лишним лет. Она могла бы обогнать большинство женщин и вдвое моложе. К тому же, если пришло ее время, значит, пришло, и она охотно пожертвует собой, чтобы дать Джеку возможность добиться успеха.

Человек все еще поднимал взгляд от своих часов к стулу, где сидела Алиса.

– Не знаю, леди, чего вы улыбаетесь. Если думаете, что нервируете меня, то ваша седая голова не в порядке, – он расстегнул бронежилет для доступа к телу воздуха. Потом подумал, что лежащий без сознания мужчина и старуха не представляют никакой опасности, покачал головой и снял его совсем.

Алиса продолжала улыбаться. Старалась не отводить взгляд, и тут услышала шум. Такого тихого скрипа она еще никогда не слышала. Громко закашлялась, надеясь, что потенциальный убийца ее и Джека не слышал того же.

Человек снова взглянул на свои часы и пожал плечами. Посмотрел на Коллинза, пытавшегося подняться с пола.

– Что ж, это было жестоко, – сказал наемник и навел пистолет с глушителем в затылок Джеку. – Сожалею, что приходится это делать, но приказы… ну… понимаете?

Увидев быстрое движение, Алиса понадеялась, что пистолет не выстрелит. Раздался отрывистый стук, и человек замер, а потом взгляд его опустился к двум стальным зубцам, торчащим из груди в том месте, где раньше его защищал бронежилет. Глаза его расширились, когда Джек полностью пришел в себя и, шатаясь, поднялся на ноги. Наемник потянулся к затылку и увидел, что вставший смотрит ему в глаза. Коллинз увидел два трехфутовых стальных зубца, торчащих из груди убийцы. Быстро дернул руку с оружием вниз и вырвал у него пистолет.

Алиса с плотно сжатыми губами встала, ринулась к пораженному, раненому человеку и ударила его кулаком по лицу, отчего он повалился на левый бок.

Джек перевел взгляд от внезапного нападения Алисы к тому месту, где стоял наемник. И удивленно вытаращился, увидев, что там стоит его мать с потрясенным выражением на лице. На ней были широкие брюки и новая блузка. Взгляд голубых глаз переместился от Джека к наемнику, которого она только что убила. Коллинз поразился, увидев, что один из розовых пластиковых фламинго с переднего двора воткнут до упора тому в спину. Черные пластиковые глаза вновь смотрели на Джека, но на сей раз он не имел ничего против этого взгляда.

– Мне… мне… нужно сесть, – сказала Кэлли Коллинз, подойдя к стулу.

Алиса потрясла рукой, понимая, что сломала, по меньшей мере, одну костяшку и, возможно, две кости на лице этого человека, когда его ударила. Понимала и то, что не променяла бы эту боль ни на что на свете. Потом, легко перешагнув через труп, помогла сесть матери Джека.

Джек огляделся, кровь все еще текла с его темени по левому виску. Голова продолжала кружиться, и он понял, что, пожалуй, нужно присоединиться к Алисе и к матери за столом.

– Я… я… еле-еле… нашла ваш дом, – сказала Кэлли, стараясь поднять взгляд на Алису.

– И слава богу, что нашли, миссис Коллинз, иначе бы нас с Джеком уже не было б здесь, чтобы встретить вас.

– Ма, что навело тебя на мысль о фламинго? – спросил Джек, утирая кровь с лица.

– Не помнишь, что в детстве ты до смерти боялся этих тварей? Видел их в кошмарных снах… Я непонятно изъясняюсь, да?

Джек положил пистолет на стол и взял руки матери и Алисы в свою.

– Спасибо богу за розовых пластиковых фламинго, – сказал он.

– Я просто хотела познакомиться здесь с твоей невестой. Где она? – с беспокойством спросила Кэлли.

Джек поднял взгляд и выпустил руки женщин. Поднялся на дрожащие ноги и тут же повалился на стол.

– О! – произнесла Алиса и побежала к телефону. Подняла трубку и стала набирать номер, а Кэлли тем временем ухаживала за Джеком.

Правительственные организации Соединенных Штатов, куда вы пытаетесь дозвониться, временно испытывают технические проблемы на телефонных линиях. Пожалуйста, попробуйте позвонить позже.

– Проклятье! – выругалась Алиса и, держа трубку в руке, посмотрела сначала на Кэлли, потом на Джека. Быстро приняла решение и набрала специальный номер, который помнила наизусть после стольких лет службы в группе «Событие».

Кэлли взволнованно подняла взгляд и провела рукой по лицу Джека. Она слышала слова, исходящие из уст Алисы, но не могла им поверить.

– Это код пятьдесят шесть – пятьдесят шесть – ноль один, Гамильтон, Алиса Д. Мне нужно немедленно поговорить с президентом Соединенных Штатов!

Комплекс группы «Событие».

База ВВС «Неллис», Невада

Под взглядом Глории Бэннистер спектрограф начал печатать названия известных веществ, использованных в производстве химического соединения Лоренса Амброза. Читая распечатку, Глория отмечала галочкой вещества, уже выявленные суперкомпьютером «Европа». Покачала головой, вынув распечатку из принтера, и отдала сообщение отцу. Люди из ЦКЗ собрались вокруг перечня названий, сверяя их с теми, какие уже выдала «Европа». Полковник Бэннистер тоже покачал головой.

– Мне нужно обзавестись таким компьютером, – сказал он и посмотрел на остальных в такой же, как у него, одежде. Все были одеты в изолирующие защитные костюмы с капюшонами, откинутыми на спину, чтобы легче было дышать. Химико-генетический агент был помещен между двумя отдельными листами стекла и был отделен от лаборатории на семнадцатом ярусе комплекса стальной стеной. – Интересно, продается ли такая штуковина, как «Европа», в «Бест бай»?[32]

Семеро окружавших полковника биологов из Атланты рассмеялись.

– Можете представить себе передовые научные методы, какими пользовался этот Амброз? Я имею в виду скрещивание маков, будто он просто-напросто разводил розы. Для того времени это было нечто невозможное, – сказал доктор Эмиль Харрис, блестящий ученый, возглавлявший секцию вирусов в Джорджии. – Одни только химические свойства этой сыворотки сделали бы этого человека гигантом в сфере химической технологии!

– Да, но, черт возьми, что у него была за цель?! Чего добивался этот гений? – спросила Глория, взяв у отца перечень химических анализов и просматривая его снова. Внизу страницы ее привлекла надпись: «Агент 00012 – неизвестный». – Как думаешь, что это может быть, какое-то неопределимое органическое вещество?

Полковник Бэннистер посмотрел через ее плечо.

– Возможно, какой-то связующий агент. Что-то препятствующее разложению вещества – как знать? А вот эта матрица кажется мне знакомой. Похоже на нить ДНК. Но подобное невозможно.

– Это уже кое-что, – сказала Глория, удивленная, что отец утратил интерес. Просмотрев распечатку, она отошла в дальний угол и села, а остальные заговорили о свойствах, присущих героину и фенициклидину. Они знали, что эти два вида мака поодиночке производят сильные галлюциногены, но какие химические свойства появляются у них при скрещивании?

Просматривая распечатку, Глория случайно подняла взгляд к окну наблюдательной комнаты и увидела нескольких человек, глядящих из соседнего помещения на их работу. Увидела лицо знакомого человека, разговаривающего с заместителем директора этого странного комплекса доктором Поллок. Уилл Менденхолл случайно поднял взгляд одновременно с ней. Глаза их встретились, и Глория обнаружила, что не может удержаться; улыбнулась и быстро помахала лейтенанту рукой. И обрадовалась, когда Менденхолл ответил тем же. Смутясь, когда доктор Поллок обернулась и увидела, что она пялится, будто школьница, на молодого негра, Глория быстро опустила взгляд на распечатку. И так же быстро посмотрела, глядит ли на нее Уилл. Он кивнул чему-то, что сказала доктор, и с последней улыбкой повернулся и вышел из наблюдательной комнаты.

– Глория, может, пропустим этот агент через атомный спектрограф от «Эджилент»? Часть вещества мы уничтожим, но получим гораздо более ясную картину того, с чем имеем дело.

Остальные согласно кивнули.

Глория поднялась со стула, бросила последний взгляд на наблюдательное окно в надежде, что вернулся Уилл, и подошла к окну во внутреннее помещение, где «Огонь погибели» все еще стоял на столе из нержавеющей стали, удерживаемый механической рукой.

– Не думаю, что есть смысл опережать события, – сказала она, глядя на упрощенный отчет спектрографа. – Мы не имеем представления, как это вещество среагирует на пламя. А другой биологический источник, что он представляет собой? Ты прав, это похоже на нить ДНК, и как знать, не уничтожит ли его высокая температура полностью, не оставив ничего для анализа.

Все они знали, что когда вещество сжигается в атомной спектроскопии, оно выпускает облачко испарившегося материала, которое машина разделяет и анализирует. Проблема, как ее видела Глория, заключалась в том, что, поскольку они имели дело с неизвестным, как говорилось в распечатке, агентом, было неизвестно, как пламя подействует на химикалии. Вероятность загрязнения была минимальной, но в их работе даже минимальная вероятность могла оказаться смертельной.

– Ну, я думаю, можно с уверенностью сказать, что вряд ли этот Амброз создал что-то, реагирующее на высокую температуру. Ведь этот агент превосходно прошел через спектрограф, здесь почти тот же самый принцип. Что касается второго неизвестного, этого вещества у нас достаточно.

Глория Бэннистер закусила нижнюю губу и покачала головой.

– Здесь температура гораздо ниже, чем при атомной спектроскопии. Во всем этом есть неизвестный фактор. Я думаю, нам нужно изучать, может быть, даже постулировать, чего хотел Амброз добиться этим веществом. У нас есть время это выяснить, и, зная его цель, можно будет понять, куда он шел!

Полковник перевел взгляд с дочери на остальных. Они были на его стороне, потому что хотели знать состав этого вещества полностью.

– Это моя задача, и давайте ее выполнять.

– Правильно, правильно, – сказал один из ученых. – Лично мне не терпится узнать, что и как создал этот человек!

– Ладно, за дело, – сказал Бэннистер, отвернувшись от предостерегающего взгляда дочери.

Глории не нравился этот кратчайший путь, но она не решалась возразить. Противиться общему мнению авторитетных ученых она не могла, поэтому решила выдержать этот шторм.

И лишь надеялась, что шторм не станет ураганом.

* * *

Пит Голдинг дремал за столом в помещени, а «Европа» продолжала анализировать все, связанное с профессором Лоренсом Амброзом. Он подложил ладонь под щеку, очки в роговой оправе были подняты на лоб. Начал сползать вперед и от этой перемены внезапно проснулся. Почесал голову, протер глаза. Неприязненно посмотрел на недоеденный бутерброд с сыром и ветчиной, принесенный официантом из кафетерия. Встал со стула, и тут дверь в лабораторию отворилась.

– Доктор Голдинг? – спросил молодой человек, он стоял перед открытой дверью, глядя внутрь, словно любопытный ребенок на витрину с игрушками.

– Да? – ответил Пит, потягиваясь.

– Сэр, я Скотт Уолтон из Национального архива. Мне велено передать это вам.

Пит опустил взгляд, увидел старую кожаную папку, и брови у него поднялись к бумажной шапке, которую он носил в лаборатории.

– Она была затеряна среди папок.

Пит шагнул вперед, чтобы взглянуть на папку, и похолодел, увидев на передней стороне кожаной обложки инициалы.

– ЛДА, – негромко произнес Пит и, протянув руку, взял толстую, очень старую папку из руки архивиста. Прочел надпись жирным шрифтом, отпечатанную на старой пишущей машинке почти сто лет назад: «Полковник Джон Генри Томас – Национальный архив».

Пит понял, что открыто большое количество материалов и нужно немедленно приниматься за работу, потому что тут «Европа» помочь не могла. Предстояла добрая старая детективная работа с бумагами.

Пит благодарно кивнул, закрыл дверь лаборатории, повернулся и положил на письменный стол материалы одного из первых дел группы «Событие». Потом опустил микрофон и наклонился.

– «Европа», я устрою перерыв. Продолжай…

– Доктор Голдинг, прошу прощения, но у меня есть непонятная ссылка на доктора Амброза в рапорте из Скотланд-Ярда, написанном восьмого ноября тысяча восемьсот восемьдесят восьмого года.

Пит сообразил, что временные рамки соответствуют раннему открытию, что Амброз якобы владел судоходной компанией. Такую возможность они сразу отвергли из-за его профессии. Компания занималась главным образом экспортом чая.

– Возможно, это тот самый Амброз, которого мы ранее отвергли.

– Доктор, хотите взглянуть на фотографию рапорта из Скотланд-Ярда?

Пит потряс головой, чтбобы рассеять в ней туман после сна.

– «Европа», где ты раздобыла этот рапорт?

– Система «Европа» создана для проникновения в компьютеры, доктор, как вам хорошо известно. Рапорт помечен секретным кодом МИ-5-1.

Это привлекло внимание Пита. «Европа» проникла в секретную систему Скотланд-Ярда и нашла совершенно секретный документ, попавший туда через разведслужбу правительства ее величества. Еще более потрясающим было то, что «Европа» сделала это по собственной инициативе, без указания Голдинга. Компьютер корпорации «Крэй» после шести лет работы научился анализировать данные и вести поиски в разных направлениях без команды.

– «Европа», компьютерная система Скотланд-Ярда не обнаружила незаконного вторжения?

Поначалу Пит думал, что «Европа» не ответит.

– Правила, сформулированные директором Найлзом Комптоном и вами, доктор Голдинг, введены в мою систему. От меня бы требовалось сообщить о таком происшествии немедленно. Система, которой пользуется британское правительство, гораздо ниже, слабее стандартной корпорации «Крэй».

Питу показалось, что «Европа» с ее голосом Мерилин Монро говорит оскорбленным тоном.

– Я спросил на всякий случай, не обижайся. Пожалуйста, выведи документ Скотланд-Ярда Эм-ай-пять-один.

– Есть, доктор Голдинг!

Под взглядом Пита на главном экране появилась фотокопия документа, составленного много лет назад. Глава отдела компьютерных наук принялся изучать этот документ. На взгляд Голдинга это было секретное донесение, написанное человеком по имени Фредерик Джордж Эбберлайн. Под именем стояли буквы СИП.

– «Европа», что означают буквы под именем?

– Эти буквы означают звание: старший инспектор полиции.

– Понятно, – сказал Пит и стал читать краткий рапорт, адресованный кому-то с инициалами Е. К. В. А. В.

Е. К. В. А. В.

Мадам, нынешней ночью, 8 июля, в лето Господа нашего 1889, с прискорбием должен известить о смерти полковника Стэнли Черной стражи ее величества. Погиб он от рук человека, известного в определенных кругах как профессор Лоренс Амброз. Подозреваю, что Амброз покинул страну и отправился на родину. Должен также сообщить, что все материалы, связанные с работой этого профессора, переправлены в некое место, Скотланд-Ярду неведомое. После обнаружения тела некоей Мэри Келли ранним утром в прошлом году известная проблема в Уайтчепеле должна была быть решена. Это последний рапорт, касающийся упомянутого дела, который будет отправлен из моего кабинета на официальном бланке.

Ваш верный и преданный слуга

Фредерик Джордж Эбберлайн, СИП,

Лондон.

Пит перечел рапорт, потом прочел его в третий раз и потянулся к телефону на письменном столе, стоящем перед «Европой», бездействующей сейчас под стеклянным покровом чистого помещения. Медленно снял бумажную шапку, прикрывающую редкие черные волосы, еще сохранившиеся на его голове. Когда телефон прозвонил несколько раз, перечел имя женщины – Мэри Келли.

– Чарли, все еще ведешь занятия вместо лейтенанта Макинтайр? – Пит слушал, просмотривая все имена в скотланд-ярдском рапорте. – Отлично, можешь зайти в помещение «Европы»? Кажется, у меня есть кое-что, в чем ты можешь оказать мне помощь.

Пит положил трубку и стал разглядывать текст на экране более пристально.

– Нет, должно быть, это всего лишь совпадение.

* * *

Через двадцать минут Найлз Комптон прямо после позднего обеда в кафетерии вошел в изолированное помещение «Европы». Увидел Чарли Элленшоу с всклокоченными волосами, стоявшего, глядя на большой экран монитора. Пит расхаживал позади Элленшоу и вскинул взгляд, увидев Найлза.

– Думаю, мы его нашли, – сказал Пит, покачивая головой. – Ты не поверишь этому!

Найлз надел свой головной убор. Пит махнул рукой.

– Оставь; «Европа» все завершила, кроме нескольких вопросов. «Европа», можешь очистить экран!

– Есть, доктор Голдинг!

Когда главный монитор погас, Чарльз Элленшоу повернулся и улыбнулся севшему в кресло Найлзу.

– Доктор Элленшоу поделился со мной познаниями в малоизвестной истории и помог подтвердить то, что мы нашли. «Европа», пожалуйста, выведи на экран письмо, найденное в архивах Скотланд-Ярда.

– Есть, доктор Голдинг!

На экране появилась фотокопия письма. Комптон стал читать текст, и Пит заулыбался.

– Это тот самый человек, что работал в складе, и мы не признали в нем профессора, которого ищем?

– Да, тот самый, – Пит заговорил в микрофон: – «Европа», имя Мэри Келли; пожалуйста, подтверди директору утверждение профессора Элленшоу.

– Мэри Келли, последняя известная жертва убийцы-маньяка, известного в Лондоне того времени как Джек-потрошитель.

Найлзу пришлось пару минут помолчать, чтобы переварить полученную информацию.

– Кто написал этот рапорт?

– Фредерик Джордж Эбберлайн, старший инспектор Лондонской столичной полиции. Человек, ведший дело Джека-потрошителя, – сказал Чарли, хорошо знавший эту историю.

– И кому он отправил это письмо? – спросил Найлз, поднимаясь из кресла.

– «Европа», проверь и сообщи инициалы получателя этого письма, датированного восьмым июля тысяча восемьсот восемьдесят девятого года.

– Эти инициалы используются в секретной переписке, когда имена недопустимы в официальных коммюнике. Буквы Е.К.В. А. В. появляются во многих секретных документах правоохранительных и разведывательных сообществ.

– Имя? – настаивал Пит.

– Ее королевское величество Александрина Виктория, – ответила «Европа».

– Ха! – громко произнес Пит, Найлз подскочил, а Чарли засмеялся.

Ошеломленный Комптон снова сел.

– Сама королева Виктория! – произнес Пит еще громче. – Она знала нашего профессора Лоренса Джексона, или Джека, если угодно, Амброза.

– Склад? – наконец, смог спросить Найлз.

– Это было труднее, но когда мы узнали, что это тот человек, подтвердить оказалось не так уж трудно. Да, он действительно был импортером чая, а откуда, черт возьми, поступал самый лучший чай в Британской империи того времени?

– Из Индии, – ответил Найлз, распрямляясь в кресле.

– А что мы узнали о нашем дорогом профессоре Амброзе?

– Он был ботаником, – ответил Найлз, и тут лицо его застыло. – Маки?

– Совершенно верно, маки из Китая и Индии. Оба вида доставлены в Лондон контрабандой, спрятанными в бочках с чаем, – сказал Пит, прислонясь к письменному столу.

– И что во всем этом самое странное? – спросил Чарли Элленшоу.

– Королева знала об Амброзе и о том, что он делает. Значит, и ее люди знали, что делал профессор Амброз, и не остановили его!

– Теперь посмотрите сюда, – сказал Пит. – «Европа», выведи, пожалуйста, на экран казначейскую ведомость номер сто девяносто триста семьдесят четыре шестьдесят два, датированную июлем тысяча восемьсот восемьдесят четвертого года, – повернулся к Найлзу. – Это еще один сюрприз, откопанный «Европой» по предложению Чарли. Документ о получении денег из министерства обороны, на котором есть имя Амброза!

«Европа» вывела на экран фотокопию документа из старого гроссбуха.

Плата доставлена, что подтверждается подписью, за услуги, оказанные ее королевскому величеству, Лоренсу Д. Амброзу – один миллион фунтов стерлингов за исследование в облатси военной науки об агрессии.

– Господи, – произнес Найлз. – Они создали вещество, которое превращает людей в сверхсолдат или, возможно, средство, которое приведет войска противника в самоубийственное состояние, заставив их сражаться со своими же!

– Или доза, принятая в нужное время, превратит солдата в «берсерка», как в древних повестях о викингах, – сказал Элленшоу, медленно повернувшись к Найлзу и Питу. Оба уставились на него, недоумевая, откуда он знает древние легенды всего мира. Когда впечатление от замечания Чарли прошло, тишину в помещении нарушил директор.

– Невероятно, – сказал он обоим. Поднял очки и потер переносицу. – Однако, джентльмены, здесь еще много догадок.

– Да, но насколько я понимаю это сейчас, и пока мы не получим чего-то, ведущего нас в другом направлении, – заговорил Чарли, протирая очки полой белого халата, – я скажу, что этот Амброз испытывал свое вещество на туманных улицах Уайтчепела, возможно, используя меньшие дозы, чем в Мексике. В сущности, он делал из себя подопытное животное. И весь этот кошмар оплачивался армией королевы.

Найлз встал и посмотрел на обоих ученых.

– И совместно они создали Джека-потрошителя.

Тут над ведущей в коридор дверью замигал красный свет, и в громадном комплексе завыла сирена.

– На семнадцатом ярусе обнаружено загрязнение. Всему персоналу отдела собраться в безопасных местах для возможной эвакуации всего комплекса!

Найлз при этом объявлении «Европы» побледнел, Чарли и Пит тоже. Комптон первым понял, что это означает.

– Господи, семнадцатый ярус – это биологически чистое помещение!

Ломбард «Голд сити».

Лас-Вегас, Невада

Черные «Тахо» стояли напротив ломбарда, штурмовая группа «Черных» ждала выхода на позицию. План заключался в том, чтобы ударить по воротам в системе защиты внезапно, подавляющими силами, и вынудить к капитуляции находящихся внутри. Цель: удалить всякую угрозу со стороны охраны ворот.

– Надеюсь, мужчины и женщины в вашей службе безопасности не безумно храбры и не глупы, – сказал Саре Смит сидевший рядом с ней на заднем сиденье, достав из кармана сотовый телефон. – Дело может стать очень неприятным.

Сара продолжала молчать, близость рослого была ей неприятна. Все мысли ее были об Алисе и Джеке, больше ни о чем она думать не могла. Она отвернулась от Смита и смотрела в затемненное окно на ярко освещенный ломбард «Голд сити». Ей были видны, по крайней мере, двое парней из службы безопасности группы «Событие». Один разговаривал с молодым человеком, который, видимо, торговался из-за гитары, висевшей на северной стене здания. Смит, закончив разговор по телефону, увидел, на что смотрит Макинтайр. Потом перевел взгляд на руки Сары, сложенные на коленях. Ни слова не говоря, снял с нее темные очки и бросил на пол.

– Мысль, вертящаяся у вас в голове, и намерение вырваться из машины, побежать и предупредить своих, моя дорогая леди, приведет к множеству ненужных смертей. Мы уничтожим это вещество, чего бы это нам ни стоило!

Сара отвернулась от ломбарда и поглядела ему в глаза. Потом, не отвечая на угрозу, стала снова смотреть в окно.

– Да, мы на месте. Есть инструкции в последнюю минуту или планы на какое-то иное развитие событий?

Сара слушала одного из разговаривающих, но Смит сжал ей плечо своей большой рукой, давая понять, что она полностью в его власти.

– Похоже, вы хорошо заметаете следы. Я только надеюсь, что эта Симпсон не выведет на мою «Черную команду». Вы уверены, что она ликвидирована и не создаст проблемы в Лэнгли?

Услышав в одной фразе фамилию Симпсон и слово Лэнгли, Сара замерла. Она знала, что сестра Джека носит эту фамилию и работает в североамериканском отделе ЦРУ. Сглонула, надеясь, что ошиблась в своей страшной догадке об услышанном.

– Что ж, похоже, смелости вам не занимать. Только хочу, чтобы вы знали – если это раскроется, ваша операция может сорваться, и это выведет правительственные источники не только на вас, но и на меня, и если это случится, ничто не помешает мне убить вас, хоть вы и служите в этой организации.

Смит закрыл сотовый телефон, потом вытащил Сару с заднего сиденья машины, когда его «Черная команда» двинулась к ломбарду «Голд сити». С дальней стороны большого «Тахо» он смотрел, как группа из четырех человек вошла в переулки с обеих сторон квадратного здания. Там они быстро установили передатчик, который будет посылать электронные помехи в видеокамеры наблюдения на каждом углу. Смит перевел взгляд к большому фургону, который остановился перед ломбардом. Его штурмовая группа из пятнадцати человек была на месте и ждала его сигнала входить в здание. Смит полез в брючный карман и достал небольшой рулон клейкой ленты. Сара смотрела, как он оторвал кусок и наклеил на ладонь.

– Это ваша решающая минута. Можете поступить, как я скажу, или погибнуть вместе с мужчинами в этом здании, если они будут сопротивляться. Выбор за вами. Я в любом случае буду на высоте положения.

– Что с Джеком и Алисой? – спросила Сара, глядя заплывшими глазами на черный силуэт перед собой.

Смит взглянул на часы, поднял маленькую рацию и вложил в правое ухо маленький наушник. Поднес маленький микрофон к уголку рта и улыбнулся Саре.

– Слушайтесь меня, и меньше чем через час снова будете с ними. Не будете вести себя как надо – мой человек получил приказ убить обоих. Теперь прошу вас, – указал он в сторону улицы.

Смит взял Сару за руку и, переходя оживленную улицу, связался со своими людьми.

– Первая группа, через пятнадцать секунд после входа начинаете выводить из строя оптические системы безопасности. Вторая группа, в это время вы входите в помещение через переднюю и заднюю двери!

Сара хорошо знала эти дела и понимала, что Смит получает через наушник ответы о готовности групп. Ей нужно было как-то предупредить людей Джека в ломбарде.

Они подошли к двери.

– Улыбайтесь, мисс, сейчас вы увидите лучшую в мире штурмовую группу за работой – поверьте, мало кто из видевших ее остался в живых. – Смит жестом велел Саре открыть переднюю дверь. – И, пожалуйста, ставьте большой палец на пластинку посередине ручки. Нам нужно, чтобы ваш отпечаток был опознан безошибочно.

Сара мысленно выругалась, поняв, что этот человек разгадал первую линию обороны в ломбарде. Сканер узнает ее, и охранники в задней части ломбарда не встревожатся. Она нажала большим пальцем пластинку, зная, что «Европа» сейчас пропускает ее кожный рисунок через свою систему. Открыла дверь, вошла и увидела, что первый человек из службы безопасности группы «Событие» отвернулся от клиента, которого обслуживал. Слегка улыбнулся ей, кивнул и снова повернулся к клиенту, не догадываясь об опасности, исходящей от сопровождающего.

Оказавшись внутри, они услышали легкое жужжанье, когда электронный выброс энергии снаружи проник в камеры безопасности с боков здания и сзади. Смит быстро толкнул Сару на пол и выхватил девятимиллиметровый пистолет с глушителем, спрятанный за спиной. Когда он поставил ногу на спину Сары, охранник среагировал быстрее, чем Смит считал возможным. Он выхватил пистолет почти так же быстро. Смит выстрелил всего раз, попав охраннику-морпеху в голову, и тот повалился на ошеломленного клиента. Потом передвинул большой глушитель на несколько дюймов в сторону и выстрелил в парня, который интересовался гитарой.

– Мерзавец, – как можно громче сказала Сара и получила от Смита резкий удар ногой по почкам.

Смит быстро шагнул влево и увидел, что служащий, стоящий за прилавком, поднял взгляд при звуках приглушенных выстрелов и гневном выкрике Сары. Две пули вылетели в проход, заполненный компакт-дисками и другими невыкупленными вещами. Они угодили сержанту ВВС в грудь и в шею, мгновенно убив его.

Тут в переднюю дверь ворвалась штурмовая команда и бросилась по четырем коридорам в заднюю часть ломбарда. Послышался резкий звук. Смит понял, что включился сигнал тревоги.

– Черт возьми, – произнес он, поняв, что охранники реагируют гораздо быстрее, чем ему это представлялось. И жестом велел своим людям идти вперед.

Когда одетые в черное люди перескакивали через застекленный прилавок, одного убил охранник-морпех, вышедший сзади. Мелкие красные брызги заполнили воздух, когда выстрел из дробовика снес голову «черного» под капюшоном в микросекунду. Но не успел морпех навести дробовик на очередного, как трое членов «Черной команды» застрелили его. Они быстро прошли через портьеры. Сара услышала несколько выстрелов из автоматического оружия, стрелять могли только охранники в задней части здания. Вздрогнув на кафельном полу, она увидела, как еще один член «Черной команды» вылетел через портьеры, отделявшие переднюю часть ломбарда от задней. Услышала, как Смит выругался из-за столь быстрой реакции людей Джека. Потом раздались приглушенные выстрелы, люди Смита выполнили неотложную задачу. Сара покачала головой, и тут ее грубо подняли с пола.

– В задней части нужна ваша помощь, – сказал Смит и толкнул ее вперед, явно разозленный из-за потери троих своих людей.

Когда он и Сара прошли через портьеру, Смит огляделся и увидел небольшое складское помещение, а потом и двух охранников, встретивших огнем штурмовую группу. Один из них, лежавший на полу в луже собственной крови, застонал. Сара зажмурилась, узнав этого мужчину. Нет, поправилась она, это не мужчина, всего лишь парень. То был Альберт Петракис, сержант армии США, проведший в службе безопасности всего год. Когда он повел головой, Смит перешагнул через него. Сара перевернула сержанта и подложила руки ему под голову, а Смит пошел в задний кабинет. Быстро проверил, нет ли там еще каких сюрпризов.

Сара была вне себя. Она ни разу не видела такой жестокости ни от кого, тем более от американцев, которыми явно были эти люди. Один из «людей в черном» стал поднимать ее с пола, но она гневно вырвалась, продолжая держать голову сержанта. Рана в плечо была серьезной, и Сара понимала, что если она сейчас же не остановит кровотечение, то ликвидация охранников у ворот будет полной. Подняла взгляд и увидела, что Смит смотрит на нее со странным выражением.

– Лучше застрелите и меня, потому что дальше я не пойду!

На лице Смита сохранялось странное выражение, он кивнул, и Сара подумала, что он собирается выполнить ее просьбу. Однако он указал подбородком на раненого солдата.

– Ведите его. Думаю, он будет ключом к тому, что находится за первой дверью.

Ответив Саре взглядом, он наклонился, поставил ее на ноги и буквально бросил в административную зону. Двое его людей грубым рывком подняли сержанта с жестокостью, какой она до сих пор не видела. Смит прошел мимо Сары, когда она прислонилась к одному из письменных столов.

Рослый сунул пистолет с глушителем в плечевую кобуру и прошел мимо лужи пролитой крови сержанта, но остановился, увидев, что другая его группа лежит в задней части ломбарда. Не скрывая злости, схватил Сару за руку и затряс.

– Я не уйду отсюда, пока не узнаю, кто вы такие! Иметь охранников, способных так легко перебить моих людей – ну, скажем, я поражен.

Опустив взгляд, Макинтайр увидела дротики, торчащие из лежащих на полу людей. Анестезирующие иглы вылетели из имитации компьютера и из большого стола, на котором он стоял. Дым поднимался от дерева, пластика и охранника, лежавшего у стола мертвым: это он привел в действие устройство, выпустившее триста стрел в лица и шеи Черной команды. Перешагивая через них, она понимала, что эти люди без сознания и не придут в себя еще несколько часов.

– Я всерьез потрясен. Такого рода сюрпризы и такая быстрая реакция на наше нападение может только означать, что ваш Коллинз обучал своих людей более чем отлично.

Смит злобно ударил Сару сбоку по голове, когда в помещении замигал красный свет. От сильного удара она опустилась на колено. Потрясла головой, но не стала утирать кровь из рассеченной щеки.

Вся штурмовая группа была потрясена и растеряна, когда из небольшого динамика в потолке зазвучал синтезированный голос «Европы». Внезапность объявления заставила вооруженных людей подскочить от неожиданности и бессмысленно навести оружие во все стороны.

На семнадцатом ярусе обнаружено загрязнение. Всему персоналу отдела собраться в безопасных местах для возможной эвакуации всего комплекса!

Сара была поражена и рассержена, что предупреждение было не о нарушении системы безопасности у ворот номер два, а о другой чрезвычайной ситуации где-то в глубине комплекса.

– Кажется, у ваших людей возникла более серьезная проблема, чем наше вторжение в ломбард, – Смит снова нагнулся и поставил Сару на ноги. – Думаю, это, скорее всего, случайность. Ведите сюда сержанта! – свирепо посмотрел на Сару. – Если не войдете, сержант получит много пуль в очень болезненные места. Потом я сам пущу ему пулю в голову. Понятно? – толкнул Сару к стене. – Я не хотел всего этого урона, особенно для американского персонала, и вы поэтому должны понять всю серьезность нашей задачи. Теперь, дорогая моя, пойдемте выяснить, из-за чего все это волнение.

Сара опустила голову, но положила ладонь на скрытую в стене пластину, чтобы система безопасности «Европы» могла прочесть-отсканировать отпечаток ее ладони. Когда прочла, фальшивая стена вдвинулась в свою раму. За фальшивой стеной Смит с изумлением и радостью увидел ряд блестящих лифтовых дверей из нержавеющей стали.

– Вот это впечатляет!

Комплекс группы «Событие».

База ВВС «Неллис», Невада

Эверетт и десять членов службы безопасности группы прибыли на семнадцатый ярус первыми. Их приветствовал мигающий красный свет, сигнализирующий о чрезвычайном положении, освещающий верхнюю часть изогнутого коридора. Компьютерный терминал «Европы» мигал зеленым, и звуковые предупреждения, которые он издавал, приводили всех на этом ярусе в состояние готовности к эвакуации. Карл жестами отправил своих людей влево и вправо к противоинфекционным костюмам, висевшим на стене через каждые пятнадцать футов. Быстро подошел к «Европе» и приставил большой палец к стеклу сканера. «Европа» быстро опознала его дактилоскопический узор.

– «Европа», прекрати тревожные предупреждения на семнадцатом ярусе; из-за них мы здесь не способны думать.

– Есть, капитан Эверетт!

Когда он повернулся, звуковые предупреждения прекратились, но красный свет продолжал мигать, создавая визуальное предупреждение. Несколько служащих группы «Событие» побежали по коридору, и Карл поднял руку, чтобы их замедлить.

– Успокойтесь, мертвым еще никто не упал. «Европа» направляет все лифты к центральному холлу и в дальний от лаборатории семьсот-два конец.

Мужчина и женщина, Эверетт узнал в них ученых из биологического отдела, кивнули, обретя уверенность при виде бывшего «морского котика», отдающего распоряжения.

– Сколько членов группы на ярусе? – спросил Эверетт.

– Точно не знаю. Кажется, я видел доктора Поллок в лаборатории, где раздался сигнал вирусной тревоги, – ответил худощавый техник, с трудом переводивший дыхание.

– Я знаю, что там был и лейтенант Менденхолл; вот и все наши люди, – сказала женщина.

– Отлично, теперь отправляйтесь лифтом в спортзал; там соберутся все для эвакуации.

Мужчина с женщиной быстро пошли к лифту, которым Карл только что пользовался. Он покачал головой и повернулся, когда один из его людей протянул ему пластиковый пакет с противоинфекционным костюмом. Разрывая упаковку, Карл услышал голос с расстояния около пятнадцати футов. Поднял взгляд и увидел приближающихся к нему полковника Бэннистера и Вирджинию Поллок.

– Капитан, этот костюм вам не нужен, – сказал полковник, встав перед Эвереттом. – Пролитая сыворотка остается в изолированном помещении. Мы потеряли около трех кубических сантиметров материала.

– Черт возьми, док, как это случилось?! – спросил Карл Вирджинию, не доверяя мнению человека со статусом бывшего члена группы.

– Установка для атомной спектроскопии не зажгла образец при установленной температуре. Вместо горения вещество стало испаряться в воздух. Правила были соблюдены; совершена ошибка в начальных условиях, – Вирджиния посмотрела на полковника, покачав головой. – Похоже, наши гости очень спешили.

– Доктор, это несправедливо. Мы не знаем вашего оборудования так же хорошо, как вы.

Эверетт видел, что Вирджиния хотела ответить, но тут полковник покачал головой.

– Не думаю, что есть необходимость эвакуировать ваше оборудование. У нас такое случалось и раньше. Пока помещение остается герметично закрытым, можно убрать все оставшиеся частицы с помощью робототехники.

Эверетт перевел взгляд с полковника на Вирджинию, и тут к ним подбежал Уилл Менденхолл. За ним вплотную следовала Глория Бэннистер. Карл быстро принял решение и снова подошел к терминалу «Европы». Опять приставил большой палец к опознавательному экрану.

– «Европа», продолжай объявление тревоги на всех ярусах. Прикажи провести полную эвакуацию комплекса, санкционированную Карлом Эвереттом, регистрационный номер службы безопасности одиннадцать семьсот восемьдесят девять, код один – один – А.

Вирджиния перевела взгляд с Эверетта на Бэннистера.

– Полковник, мы не рискуем нашими людьми. Это, по крайней мере, вы должны помнить. Капитан знает, что делает!

Эверетт поднял трубку телефона рядом с терминалом и сделал объявление сам. Правила требовали, чтобы все четыреста двенадцать человек, находившихся тем вечером в комплексе, собрались в спортзале и на спортивной площадке для пересчета, потом поднялись большим грузовым лифтом на первый ярус, а там всем следовало выйти через ворота номер один в старом ангаре, где их встретят пятнадцать автобусов ВВС, предоставленных базой «Неллис».

– Понимаю, это предосторожность, но, по-моему, совершенно ненужная, – сказал Бэннистер, когда Глория взяла его за локоть и покачала головой.

– Нет, мы не знаем неизвестного агента в этом веществе. Не знаем, что происходит с ним при испарении. Нужно отправить этих людей отсюда, пока образец не будет находиться под полным нашим контролем и герметично закрытым. Можно использовать этот суперкомпьютер и удостовериться, что образец под контролем, – сказала Глория.

Полковник был недоволен тем, что его дочь явно переоценивает силу «Огня погибели».

– Ты видишь в этом веществе возможный вирусный агент, в чем мы не уверены.

– Папа, с нами этот джентльмен, – она повернулась к Менденхоллу, – и свидетельство лейтенанта, что это, скорее всего, вирусная летучая смесь. Это означает, что любая неизолированная проба может незаметно распространяться.

– Для меня этого достаточно, – сказал Эверетт и кивнул Менденхоллу. – Уилл, отведи ученых обратно в лабораторию и убедись, что все правила выполнены. Пусть «Европа» и Вирджиния ведут их шаг за шагом, не упуская ни точки, ни запятой.

– Слушаюсь, сэр, – сказал Уилл и жестом предложил Бэннистерам следовать за ним в лабораторию.

Эверетт повернулся к Вирджинии.

– Док, возьми это под контроль как можно скорее. Пока я держу людей на поверхности, статус службы безопасности падает!

– Карл, отправь Найлза на поверхность. Это первоочередная задача. Здесь буду я, этого достаточно.

Эверетт знал свои обязанности, изложенные Джеком в новых стандартах безопасности вскоре после того, как он занял свою должность. Правило номер один, ненавистное Комптону, гласило, что нужно удалить директора из комплекса.

– Удачи, док! Если думаешь, что дела в этой лаборатории пойдут скверно, отправляйся в спорткомплекс, – сказал он, улыбаясь. – Помнишь, где он, Бронко Нагурский?[33]

– Конечно, – ответила она, улыбнувшись в ответ.

Эверетт наблюдал, как она пошла за учеными из ЦКЗ, которых Менденхолл вел обратно в лабораторию № 700 -2 – помещение химической и вирусной изоляции.

Он только надеялся, что эта дорогостоящая лаборатория оправдывает свое название.

Штаб-квартира ЦРУ.

Лэнгли, Виргиния

Директор по операциям Сэмюел Пичтри злобно захлопнул дверь и напустился на Хайрама Викерса. Подошел к своему столу, но не сел. Сунул руку под стол и выключил звукозаписывающее устройство.

– Думаешь, это пустяк?! – гневно спросил он, упершись руками в столешницу и так подавшись вперед, что Викерс подумал – сейчас он перевалится.

Хайрам легко воспринял его ярость.

– Я сделал то, что было необходимо.

– Обе были не только гражданками Соединенных Штатов, но и коллегами-агентами. Как ты мог допустить такой непрофессионализм? Тебе нужно было только следовать правилам и осведомить ее отдел об этой треклятой проверке! – Пичтри рассерженно выпрямился и повернулся к окну, выходившему на лес, окружающий комплекс в Лэнгли. – Это настолько естественная задача твоего отдела, что Симпсон могла бы и не обратить на нее внимания.

– Симпсон не такая. Она из тех, кто относится к своей работе серьезно, поэтому мы не могли сообщить ей, что следим за возможным американским военным разведчиком.

Пичтри повернулся так неожиданно, что Викерс удивился подвижности старика.

– В том-то и дело, кретин. Она выполняла свою работу на совесть, поэтому попытка провести эту проверку мимо ее отдела была совершенно идиотским ходом! Мы могли бы объяснить ее гораздо лучше, не будь направлено на нее столько внимания.

– Тем не менее, эта проблема решена.

– Позволь напомнить, что наша работа в этом новом отделе заключается в сборе развединформации через использование «Черных команд», а не с помощью убийства невинных. Если ты не способен выполнять свою работу без убийства людей, значит, мы выбрали на эту должность не того человека, – пришипел он, свирепо глядя на Викерса.

– В таком случае нам следует остановить нашу «Черную команду» в Неваде, так как они только что ликвидировали много американских граждан по той же причине, что и я – ради самосохранения, мистер директор по операциям. Иногда получение больших денег связано с неожиданным риском, – продолжал Викерс.

Директор по операциям сумел пропустить мимо ушей замечание о деньгах, так как обогащение было самой грязной частью их тайных операций. Они работали не только ради своей выгоды и патриотизма, но и потому, что использование «Черных команд» обходилось очень дорого. Старший вдруг заметно успокоился, стараясь, насколько это было сейчас возможно, привести свои дела в порядок.

– Так вот, эта Линн Симпсон была любимицей директора Истбрука.

– Вы отправили ее ко мне в Джорджтаун. Как мне следовало это понять?

– Идиот, я знал, что ты планируешь; суть в том, что ты зашел слишком далеко!

– Хотите, чтобы я отменил сделку с британцами?

Пичтри вздохнул и медленно опустился в свое большое кресло.

– Нет, конечно. Дела зашли слишком далеко, чтобы окончиться для нас ничем. Кто, черт возьми, мог подумать, что у ЦКЗ есть в Неваде лаборатория? Прикажи мистеру Смиту заканчивать это дело и побыстрее убираться оттуда, предпочтительно больше никого не убивая.

Хайрам Викерс встал, застегивая пиджак.

– Есть у вас список ближайших родственников этой Симпсон? Не нужно, чтобы кто-то, выползший из щели, задавал слишком много вопросов. Дело выглядит так, будто ей устроили засаду в Джорджтауне неизвестные элементы, исполнитель бесследно исчез – такое случается постоянно.

Пичтри посмотрел на лежавшую перед ним папку, раскрыл ее.

– Так, родители девушки живут в Вайоминге; они не будут проблемой. У мисс Симпсон есть мать, живущая в Техасе, других родственников нет.

– Видите, если не паниковать, все уладится само собой!

Викерс улыбнулся, повернулся и вышел.

Директор по операциям проводил его взглядом, потом еще раз посмотрел на фотографию Линн Симпсон в ее досье. Покачал головой, вспомнив красивое лицо этой молодой женщины.

– По крайней мере, у нее остается только горюющая мать, никого больше, – Пит закрыл папку и отодвинул ее в сторону. – Жаль.

Ломбард «Голд сити».

Лас-Вегас, Невада

Человек, разговаривающий с четырьмя лас-вегасскими полицейскими, не ощущал на себе взгляда с другой стороны улицы. Джек Коллинз сорвал с головы бинт, не чувствуя боли от пластыря, который Алиса и его мать наложили раньше. На его глазах еще один человек вышел из глубин ломбарда и тоже вступил в разговор с блюстителями порядка. Джек наблюдал, как еще один полицейский осматривал большое отверстие в левой стене ломбарда, светя фонариком, потом пошел в обход здания к другим полицейским. Двое незнакомцев жестикулировали и смеялись вместе с полицейскими, словно просто кто-то хотел вломиться в ломбард «Голд сити».

Служащие подписали донесение, полицейские вернулись к своим машинам, выключили проблесковые маяки на крышах и уехали. Коллинз наблюдал за ними, пока они не скрылись вдали. Двое мужчин вернулись в ломбард и повесили на двери табличку «Закрыто». Огляделись в последний раз и опустили шторы. После взлома было понятно, что ломбард закрывается на ремонт. Только вот существовала одна проблема: Джек точно знал, что эти люди не из его службы безопасности.

Коллинз пригнулся за большой машиной, сунул руку за спину и вытащил из-за пояса пистолет. Это оружие дала ему Алиса, и Джек взял его, зная, что Алиса одна из лучше всех вооруженных пожилых женщин в Лас-Вегасе. Перед выходом из ее дома он удостоверился, что Алиса и его мать как следует вооружены. Джек отвел назад затвор и убедился, что в патроннике есть патрон. Потом распрямился и, пропустив несколько мчавшихся машин, перешел улицу.

За двадцать минут наблюдения Коллинз видел в ломбарде только этих двух людей. Понял, что ребята, которых он обучал последние пять лет для службы безопасности, наверняка мертвы. Он лишь надеялся, что они положили столько мерзавцев, сколько смогли. Перейдя улицу, Джек незаметно прокрался мимо уличного фонаря, пошел к правой стороне здания и прошел вдоль кирпичной стены к первому из двух проделанных взрывами отверстий в здании. Остановился на дальней стороне пролома в три с половиной фута и, прижавшись к стене, стал ждать.

Коллинз знал, что притворщикам, в конце концов, придется как-то закрыть отверстие, и, поскольку никак не хотел стучать в переднюю дверь, ждал. Поскольку в отверстие проникал изнутри свет, он увидел тень и, когда слегка подался вперед, оно уже было закрыто листом картона. Джек протянул левую руку, поскреб пальцами по временной заплате. Неожиданно свет внутри вспыхнул, когда этот человек отодвинул картон. Джек едва не улыбнулся, когда наемник высунул голову в отверстие.

– Привет, – прошептал Джек, и глаза этого человека так расширились, что едва не вышли из орбит. Ствол тяжелого девятимиллиметрового пистолета обрушился на темя наемнику. Тот потерял сознание, и Джек легко вытащил его из отверстия. Глянув на улицу, он поднял правую ногу и обрушил ее на шею лежавшего, раздавив гортань и сломав позвоночник чуть ниже линии подбородка. Наклонясь, Коллинз потащил труп по переулку и бросил безжиненное изломанное тело возле мусоровоза, прикрыв его картоном и газетами. Потом вернулся к отверстию.

Встав у него, Джек напряженно прислушался. Никакого движения не слышалось, и он рискнул быстро заглянуть в пролом. Никакого движения не увидел. Потом передние огни погасли, значит, оставшийся человек был в задней части здания, у панели выключателей. Джек наклонился и пролез в дыру, оцарапав спину о разбитый кирпич, но в эту минуту он не почувствовал никакой боли. Оказавшись внутри, Коллинз выпрямился и услышал, как оставшийся кричит партнеру, которому требовалось закрыть ведущие наружу отверстия:

– Как только закончишь, спускайся на этом лифте и присоединяйся к штурмовой группе, – донеслось сзади.

Джек быстро огляделся в полутьме, и взгляд его упал на пистолет с глушителем, который недавно носил покойный. Он протянул руку и взял крупнокалиберный автоматический пистолет. Это был «глок-9» с большим глушителем. Коллинз сунул свой пистолет обратно за пояс, потом проверил, заряжено ли оружие мертвого боевика. Оно было заряжено. Джек услышал, как портьеры между задней и передней частью здания раздвинулись, и второй человек вошел с ведром и шварброй. Коллинз шагнул в темный коридор. Привлек внимание человека, зная, что его силуэт находится прямо на линии взгляда убийцы.

– Закрыл дыры? – спросил мужчина и прислонил швабру к застекленному прилавку. И замер, не услышав ответа от фигуры в коридоре. Джек понял, что у стоящего перед ним за плечами определенно годы отличной военной подготовки, так как тот, не колеблясь, потянулся к оружию.

Подготовка у Джека была гораздо лучшей, и практика более долгой. Он вскинул пистолет с глушителем и выстрелил четыре раза подряд. Первые две пули попали боевику в плечи, руки его тут же онемели, и оружие выпало из парализованных пальцев. Вторые две поразили его в верхние части бедер, и он упал на стекло прилавка, под которым лежали драгоценности. Коллинз услышал стон преступника, пытавшегося высвободиться из осколков разбитого стекла. Проходя мимо, Коллинз схватил его за шиворот и безжалостно потащил за собой сквозь портьеры в лучше освещенное складское пространство. Разжал руку, чтобы мужчина упал на пол, и огляделся, убеждаясь, что в ломбарде больше никого нет. Взгляд его упал на кровь, которую не заметил этот человек, когда занимался уборкой.

Голубые глаза Коллинза видели несколько вещей сразу. Дверь в задний кабинет была открыта, и он видел поврежденный стол и макет компьютера, где находилась система выпуска анестезирующих стрел. Потом увидел две армейские койки, где неподвижно лежали люди, пораженные ими. С суровым выражением лица он подошел к койкам и выстрелил не так уж и бесшумно лежащим в лбы, тела их дернулись и затихли. Коллинз действовал машинально, и каждый, знавший его, понял бы, что Джек может быть абсолютно холодным и умелым убийцей.

Убедясь, что в ломбарде действительно никого нет, он вернулся к обливающемуся кровью человеку, пытавшемуся зажать раны на бедрах перебитыми руками. Коллинз нагнулся, поднял его одной рукой и бросил на одного из мертвых, которых только что убил. Посмотрел на него, отвинтил поврежденный глушитель и снял с «глока». Уставился на корчившегося от боли. Когда раненый открыл глаза, они расширились при виде того, с кем он имел дело. Боевик потряс головой, старясь прояснить затуманившийся разум. Коллинз продолжал глядеть на него.

– Сынок, любая твоя ложь приведет к такой боли, какой ты еще не испытывал. Обычно я человек не жестокий. Обращаюсь по правилам с любыми врагами, даже с террористами, – Джек вынул из «глока» обойму, отвел назад затвор и выбросил патрон из патронника. Бросил «глок» на пол и достал из-за пояса пистолет Алисы. – Но ты не воин, ты даже не террорист с убеждениями. Ты грязный наемник, получающий деньги за мокрые дела, – изменник, – Джек наклонился, проверяя, слышит ли его этот человек. – Я полковник армии США, и ты, сынок, связался с неподходящим человеком в неподходящее время.

– Полковник, я… я… был… я бывший член специальной воздушно-десантной службы ее величества. Работаю на людей, оберегающих эту страну. Я…

Джек ударил его стволом пистолета, сломав нос и подняв тучу мелких брызг крови, заляпавших пленнику лицо и рубашку.

– Королева должна гордиться своими ребятами, которые убивают невинных людей и пытаются убить безоружных женщин. Не думаю, сынок, чтобы она одобрила твой выбор работы.

– Пожалуйста, не…

Снова удар стволом. На сей раз по левому бедру, прямо над большой раной от девятимиллиметровой пули.

– Я говорю, ты слушаешь!

Лежащий смог только кивнуть, боль от удара пронизала все его тело.

– Отлично. Значит, ты весь внимание?

Наемник снова кивнул, из глаз его текли слезы от удара по перебитому носу.

– Кто возглавляет этот штурм?

– Ссс-смит, – ответил он с трудом.

Удар по другому бедру вызвал беззвучный вопль, и человек перевернулся на бок.

– Смит, это все, что я знаю!

– Похоже, ты говоришь правду, – сказал Джек, переворачивая его снова в положение, подходящее для дальнейшего допроса. – Сколько человек в штурмовой группе?

– Двенадцать, – ответил наемник и широко открыл глаза, когда пистолет был занесен снова. – Клянусь, двенадцать! Ваша служба безопасности положила четверых наших!

Джек закрыл на миг глаза, услышав, что его люди все-таки сумели убить четырех нападавших. Потом поднял веки и снова стал холодным, расчетливым убийцей.

– Уведенная женщина мертва?

– Нет, ее взяли вниз, – сказал наемник и снова вскрикнул от боли.

– Ваша задача?

– Уничтожить… вещество… из Мексики.

Джек сжал губы.

– Кто нанял вашу команду?

– Я… я… не имею этих сведений. Моя команда располагается в Аризоне. Мы…

Коллинз покончил с вопросами. У него было достаточно опыта в таких делах, он понимал, что такие наемники, как этот лежащий на койке человек, не знают кукловодов, дергающих их за нити. Приставил дуло пистолета к его лбу, не дав окончить фразу, и нажал на спуск.

– Спасибо, – сказал Джек и пошел в заднюю комнату.

Комплекс группы «Событие».

База ВВС «Неллис», Невада

Стоя перед Найлзом Комптоном в его кабинете, Эверетт знал, что ему придется силой вывести директора из комплекса. Большой монитор был включен, и Комптон наблюдал за процедурами на семнадцатом ярусе.

– Доктор, комплексом теперь руководит Вирджиния. Вам нужно подняться на поверхность в любовные объятья ВВС, и если для этого потребуется звонить президенту, я позвоню!

Взглянув на Эверетта, Комптон увидел, что челюсти у него крепко сжаты. И понял, что спорить с бывшим «морским котиком» будет все равно что с его начальником, Джеком Коллинзом. Раздраженно бросил на стол авторучку, которую вертел в пальцах, и откатился назад вместе с креслом.

– Мне нужно было не допускать эту гадость в комплекс, – сказал Комптон.

– Я виновен не меньше кого бы то ни было. Мы с Джеком должны были понимать потенциальную опасность этого вещества. Мы видели, что эта штука способна сделать. Так что перестань винить себя, а я вызову эскорт, пусть проводят тебя мимо охраны через ворота номер два.

– Я ухожу, заявляя протест, – сказал Найлз и затопал к двери. Остановился, увидев, чтоЭверетт поднял трубку телефона на его столе, собираясь предупредить охрану, что посылает Найлза через туннель.

– Твой протест будет отмечен в журнале системы безопасности, – сказал он и ждал, чтобы ему ответили из ломбарда.

Комптон покачал головой и увидел на лице Карла озабоченное выражение. Эверетт положил трубку и снова набрал номер. Подождал несколько секунд и резко швырнул ее.

– Кое-кому от меня достанется, – сердито сказал он и повернулся к терминалу «Европы» на столе Комптона.

– Теперь что случилось? – спросил Найлз, возвращаясь в кабинет.

– У вторых ворот никто не отвечает, – сказал Эверетт и нажал пальцем кнопку связи. – «Европа», черт возьми, что там происходит у…

– Тревога, тревога! У нас вторжение на третьем ярусе, восточный грузовой док. Повторяю, у нас нарушение системы безопасности на третьем ярусе, восточный грузовой док, – заговорила «Европа», прервав вопрос Карла. – Всему персоналу службы безопасности требуется явиться в восточный грузовой док, транспорт рельсовый.

Эверетт не мог поверить тому, что слышал, а директор Комптон почувствовал, что у него покраснело лицо.

– Может, из-за всех этих происшествий у «Европы» перегорела какая-то цепь, – сказал Найлз, быстро подойдя к своему столу, у которого стоял Карл. Ответ быстро последовал, когда двери распахнулись, и в кабинет ворвались Чарли Элленошу и Пит Голдинг.

– Капитан, мы слышали стрельбу где-то на верхних ярусах, – сказал Пит, тяжело дыша.

Эверетт поднял взгляд – действовать следовало незамедлительно.

– Уводите отсюда директора к чертовой матери, – сказал он и выбежал в двери.

Когда оповещение о вторжении прозвучало снова, Чарли первый схватил Найлза за руку и потащил из кабинета.

– Ты знаешь этот порядок, – сказал Чарли, когда Пит взял директора за другую руку.

– Пустите меня, черт возьми! – запротестовал Найлз.

– Извини, но сейчас капитан немного главнее тебя. Пошли, – сказал Голдинг, а «Европа» продолжала громко оповещать о нарушении системы безопасности.

Войдя в лифт в большой зоне, где обычно сидели и работали помощники Пита, они замерли, услышав доносящиеся сверху звуки. Голдинг и Элленшоу продолжали держать Комптона за руки.

Звуки были выстрелами и воплями.

* * *

Штурм был хорошо организован группой людей, служивших в войсках специального назначения США. Все они были патриотами и искренне верили в оправданность порученных заданий.

После того, как самый большой вагон трамвайной системы довез группы до погрузочного дока, штурмовая группа, оставаясь в вагоне, мгновенно заставила двух охранников сдаться. Сара съежилась, когда они бросили оружие, не сделав ни выстрела. Смятение, вызванное объявлением тревоги биологической опасности и объявлением эвакуации, сыграло роль в быстром подчинении охранников из морской пехоты и ВВС.

Но, по крайней мере, эти двое остались живы. Макинтайр была так разгневана, чувствовала себя такой беспомощной, что по щекам ее катились слезы. Самым жутким происшествием в начальной фазе штурма была смерть молодого солдата, которого привели, чтобы добиться сотрудничества Сары. Смит сам совершил убийство, дважды выстрелив в голову умирающего охранника, когда он сидел на заднем пластиковом сиденье магнитного вагона. Женщина не понимала, почему главарь налетчиков щадит одних и убивает других.

Когда Сару вытащили из вагона и втолкнули в бетонный грузовой док, она попыталась нанести Смиту сильный удар сбоку. Бандит легко увернулся и снова ударил ее наотмашь по лицу. Потом схватил за руку и потащил в комплекс следом за своими людьми.

– Существует код, позволяющий войти в систему лифтов, минуя контрольно-пропускной пункт? – спросил Смит, надевая тяжелый бронежилет.

– Пошел ты! – выкрикнула Сара и сплюнула кровь в его сторону. Смит взял карабин «М-14» и нагрудный патронташ с магазинами, в каждый из которых входило тридцать патронов.

Смит ухмыльнулся, восхищаясь желанием маленькой женщины-геолога отомстить. Потом оглядел большое помещение, где стоял прибывший груз, предназначенный для хранилищ или других помещений в комплексе. Проходя мимо решетчатой тары с яблоками, он взломал складывающимся прикладом «М-14» фанерную крышку. Достал румяное яблоко и впился в него зубами. Потом жестом велел группе из шести человек взять под прицел двери первого ряда лифтов, а потом, хрупая яблоком, указал на другой ряд дверей из нержавеющей стали в дальней стороне склада. Выбросил огрызок и, волоча за собой Сару, подошел к первому ряду дверей.

– Нам нужен семнадцатый ярус, – сказал он в микрофон, закрепленный у самых губ. – Похоже, мы окажемся в противоположном конце яруса, поэтому вторая группа действует с того конца и ждет моей команды прикрыть нас, если потребуется. На все отводится пятнадцать минут, джентльмены, иначе наш график будет нарушен! – под взглядом женщины Смит полез под бронежилет и вынул небольшое устройство. – Какая охрана на семнадцатом ярусе? – спросил он.

– Семнадцатый охраняет команда из двенадцати хорошо вооруженных людей, – ответила она с ухмылкой, надеясь спутать его планы.

Сара попыталась вырваться, когда двери лифта открылись, и в кабину вошла первая группа одетых в черное людей во главе со Смитом.

– Ярус, пожалуйста? – спросила «Европа» голосом Мэрилин Монро.

Смит улыбнулся Саре, потом щелкнул кнопкой маленького диктофона, заставив маленькую женщину зажмурится в досаде. Добрался до нужного места. Потом поднял динамки к терминалу «Европы» и нажал кнопку воспроизведения.

– Семнадцатый, – произнес голос Сары из электронной ловушки, расставленной для нее.

– Спасибо, лейтенант Макинтайр, семнадцатый ярус. Вы, должно быть, знаете, что сейчас на этом ярусе объявлено чрезвычайное положение. Пожалуйста, следуйте контрольной процедуре для входа на пораженный ярус.

Смит улыбнулся, видя, как Сара скривилась, понимая, как же просто ее перехитрили.

– Ярус семнадцатый, вещества, сыворотки, одеколоны и лосьоны после бритья, посадка закончена, – пошутил Смит и вошел в кабину, втащив с собой и разъяренную Сару.

* * *

Когда первый лифт стал спускаться на воздушной подушке в недра комплекса группы «Событие», вторая группа «черных» ждала, чтобы открылись двери второго ряда лифтов. Они знали свое дело и не хотели, чтобы при открытии дверей их встретил сюрприз. Разбились на три пары, держа двери под прицелом, указатель ярусов вверху показывал, что кабина приближается. Единственным слабым местом настороженного ожидания отряда был тот факт, что они не знали о лестничном колодце в правом конце складской зоны.

Без предупреждения, согласно объявлениям «Допускается применение оружия со смертельным исходом в ответ на вторжение в федеральную собственность», мимо которых они прошли, бросив лишь беглый взгляд, команда службы безопасности из десяти человек во главе с сержантом Джесси Санчесом, прослужившим десять лет морским пехотинцем, открыла по незваным гостям огонь, не дав даже понять, что происходит.

Санчес охранял эту зону и, как требовали правила, он и его люди, не пользуясь лифтами, вошли в лестничный колодец, когда охрана дока не ответила на его вызовы. Не устанавливая связи с капитаном Эвереттом, Санчес вспомнил полученные от Карла и Джека уроки. За три с половиной секунды «черная» группа из шести человек была перебита меткими выстрелами в затылок или в открытую шею. Сержант первым вышел из-за штабелей прибывших грузов. В ушах у него все еще звенело от грохота стрельбы, когда он осматривал мертвых бандитов, валявшихся на полу.

– Чисто! – громко произнес он, и члены его группы тоже вышли из укрытия. – Команда службы безопасности три – пять дежурному офицеру. В комплексе нарушители. Прием!

Санчес перевернул ногой одного из убитых, чтобы осмотреть его. Наклонился, сдернул с его лица черный капюшон, распрямился, и по его рации пришел ответ:

– Это дежурный офицер. У нас стрельба на семнадцатом ярусе! Спускайтесь со своей командой на шестнадцатый ярус к капитану Эверетту. Служба безопасности «Неллис» извещена, и база в настоящее время закрыта.

– Понял, – ответил Санчес и махнул рукой своим людям. – Спускаемся лифтом, времени нет, – сказал он и вбежал в кабину лифта, которым собиралась воспользоваться вторая группа «Черной команды», чтобы присоединиться к своим товарищам.

Снова глубоко под песками невадской пустыни бушевала битва.

* * *

Анри Фарбо проснулся от какого-то шума. Сел в койке, и звяканье браслета наручников на правой руке живо напомнило ему, где он находится. Потряс головой, проясняя ее после сна, и тут услышал то, что его разбудило – компьютерную систему комплекса, объявляющую чрезвычайное положение на семнадцатом ярусе. Более рослый из двух охранников вел по рации разговор с центром службы безопасности. Чуть послушав, быстро подошел к койке, где лежал Фарбо. Не говоря ни слова, достал еще одни наручники и пристегнул к перильцу койки левое запястье француза. Фарбо с удивлением наблюдал за ним.

– Послушайте, джентльмены, по-моему, этот ваш фантастический компьютер сказал, что существует тревога, вызванная биологической опасностью. Может быть…

– Сейчас не время, полковник, – сказал рослый сержант ВВС. Посмотрел на стоящего рядом и наблюдающего за его действиями морпеха.

– Тебе приказано присоединиться к сержанту Санчесу и его команде. Они охраняют комплекс. Встретишь его на седьмом ярусе, будь в бронежилете, – сказал ему морпех.

Сержант, ни о чем не спрашивая, вышел из палаты.

– Это так уж необходимо? – спросил Анри, позвякивая обоими наручниками о перильца.

– Может, да, может, нет, но ваша репутация широко известна, полковник.

– Опять? – спросил он с вечной ухмылкой на лице.

– Постоянно, сэр, постоянно.

* * *

Когда кабина лифта свободно падала в трубе со сжатым воздухом к семнадцатому ярусу, Смит пытался связаться по рации со второй группой. Сделал одну попытку, другую, результат все тот же – потрескивание атмосферных помех.

– Похоже, ваша служба безопасности реагирует так же быстро, как и охранники у ворот, – прошипел Смит, наконец, позволив своей досаде подпортить свой суровый вид. Дослал патрон в патронник карабина «М-14» и посмотрел на Сару, утиравшую текущую изо рта кровь. Она воспользовалась случаем и ответила ему такой же надменной ухмылкой. – На вашем месте я не был бы таким самоуверенным, мисс; вы первой выйдете из этих дверей! – теперь Смит был практически уверен, что его «Черная команда» оказалась в беспомощном положении. Он разворошил осиное гнездо превосходно обученных людей и если б мог отступить, отступил бы. Но, возможно, в тылу у него уже находился враг. Смит быстро и решительно обдумал положение. Он продолжит выполнять задание, и уничтожит то, что пришел уничтожить.

Лифт, наконец, плавно, с шипением остановился. Когда двери открылись, «Европа» объявила местонахождение кабины. Сару грубо вытолкнули первой, за ней последовали двое, наведшие оружие в обе стороны коридора. Сара повернулась и взглянула на Смита.

– Ложь всегда обнаруживается, – сказал Смит, выходя из кабины с остальными четырьмя. – Насколько я понимаю, ваши супермены не могут быть сразу во всех местах.

Он снова схватил Сару и прижал к стене. Не успел спросить, где находится соответствующая лаборатория, как из-за поворота коридора, отделанного белым пластиком, появились трое, две женщины и один мужчина, они спешили, чтобы уложиться в предельный срок эвакуации. Смит толкнул Сару в руки одного из своих людей, потом вскинул «М-14» и выстрелил человеку из группы «Событие» в грудь, женщины в лабораторных халатах закричали и в ужасе подняли взгляд.

– В какой лаборатории чрезвычайное положение? – спросил Смит, наводя в их сторону ствол.

Обеих ученых-биологов держал один из людей в капюшонах. Одна из них, находившаяся ближе к стене, быстро сообразила и бросилась к сигнализатору тревоги в терминале «Европы». Едва она продвинулась на фут, Смит застрелил ее.

– Спрашиваю еще раз, – процедил он сквозь зубы, пока у всех еще стоял в ушах звон от выстрелов. Он уже начал думать, что эти люди, кто бы они ни были, либо помешанные, либо их всех учили быть героями.

Женщина со слезами в глазах покачала головой. Затем, поняв, что ее ждет, зажмурилась; три пули поразили ее в голову и в грудь, обрызгав кровью белую пластиковую стену, и тут из-за угла появились двое мужчин в белых халатах и замерли.

– Хватит! – крикнула Сара.

Смит, не обратив на нее внимания, повернулся к мужчинам и застрелил правого, ближайшего к терминалу тревоги. В мигающем красном свете Сара видела, как он целится во второго, застывшего на месте.

– Вам лучше не ошибаться, мисс, – сказал он Саре.

– Это следующая лаборатория, – сказала она. Смит усмехнулся и застрелил другого ничего не подозревающего человека.

– Семь бед – один ответ. Повесить могут только раз!

– А-а-а-а! – вскрикнула Сара и вырвалась из рук державшего ее человека. Едва не вцепилась в горло Смиту, но он ударил ее прикладом карабина по челюсти, и она упала к его ногам. Посмотрел на своих людей и указал в ту сторону коридора, откуда выходили мужчины и женщины. Бросив взгляд на лежавшую без сознания Макинтайр, он последовал за членами своей команды.

Подойдя к лабораторной зоне, они увидели тревожный свет и мигающее объявление «Биологическая опасность», запрещающее идти дальше. Смит указал на правую и левую двери внутреннего помещения. Быстро заглянул внутрь и увидел негра, стоящего рядом с высокой, стройной черноволосой женщиной. Остальные семеро смотрели в очень большие окна на что-то в другой части изолированного помещения.

Когда Смит хотел уже отойти назад, негр в синем комбинезоне, в котором Смит узнал форму группы службы безопасности дока, повернулся, и взгляды их встретились. Смит понял: это один из тех, кого он спас в Мексике. Быстро вскинул оружие и прицелился сквозь окно с двойными стеклами. Жестом велел всем внутри поднять руки, и его команда вошла в неохраняемую дверь. Негр бросился на первого вошедшего, как полузащитник в американском футболе, и они повалились на пол. Смит быстро ударил его ногой по голове, перебросив через упавшего члена своей команды.

– В другой раз я позволю им убить тебя, – сказал Уиллу поднявшийся с пола. Навел оружие в голову негру, но Смит насмешливо отвел ствол в сторону.

– Боишься, что он встанет и снова нападет?

Тот, что-то злобно бормоча, отошел, потом оттолкнул высокую женщину, опустившуюся на колени, чтобы помочь Менденхоллу.

– Кто из вас носит фамилию Бэннистер? – спросил Смит, оглядев группу из восьми человек.

Маленькая негритянка с очень светлым оттенком кожи вышла вперед, но ее быстро оттащил назад высокий мужчина в белом халате. Тащил, пока она не оказалась за его спиной.

– Я полковник Бэннистер. Кто, черт побери, вы? – гневно спросил он и перевел взгляд со Смита на Менденхолла, все еще лежавшего неподвижно. – Не видите, что у нас здесь чрезвычайное положение?

Смит шагнул вперед и посмотрел сквозь стекло. И сразу же увидел то, за чем они прибыли в Неваду. Старая, видавшая виды банка стояла между тремя механическими руками. Выглядела она все еще закупоренной.

– Даже не думайте об этом, – сказала Глория, выйдя из-за отцовской спины. – Это вещество может оказаться летучим. Мы имеем дело с неким неизвестным элементом.

Смит переводил взгляд с Глории на полковника.

– Нет, – сказал он и жестом велел двум своим людям войти в изолированное помещение. Те дернули дверь, но она не открывалась. – Это вещество называется «Огонь погибели»; чтобы оно подействовало, его можно только вдыхать или пить. Неизвестный элемент, о котором вы говорите, представляет собой нечто, изобретенное нашим досточтимым профессором Амброзом, примерно на сто лет опередившим науку. Называется этот элемент «Туман Лазаря». Это соединение при добавлении в жидкость и ее соприкосновении с воздухом выходит туманом или дымкой. Мои начальники не знают результата, но он описан в тетрадях великого профессора. И мы видели результаты в Мексике на этом тупом мерзавце Гусмане. «Туман Лазаря» создал летучее облако «Огня погибели». Таким образом, леди и джентльмены, возможно, мы избавили вас от необходимости открывать эту бутылку и выпускать джинна, которого вы не сможете контролировать. А теперь, пожалуйста, заставьте свою систему безопасности открыть изолированное помещение! – бандит взглянул на часы. – Времени у нас мало.

– Нет, – ответил полковник Бэннистер.

– Что это с вами?

И навел карабин на женщину, которую пытался защитить полковник.

– «Европа», нужно усилить меры безопасности, Поллок, альфа одиннадцать-семь!

«Европа» не ответила на требование Вирджинии, но люди из «Черной команды» услышали щелканье замков на двери изолированного помещения, и она распахнулась.

– Черт, наконец-то у кого-то появились проблески разума, – сказал Смит, когда его люди вошли в изолированное помещение. Смит повернулся к остальным и жестом пригласил их войти тоже. Поставил у двери двух своих людей и взглядом велел им оставаться на месте.

– Леди и джентльмены, уверяю вас, пока вы будете содействовать нам, никакой опасности не возникнет.

Ученые проследовали в помещение за четырьмя «людьми в черном». Смит вошел последним. Семеро мужчин и женщин из ЦКЗ растерялись. Лишь полковник понимал всю серьезность положения. Вирджиния старалась выиграть время, чтобы служба Карла среагировала на происходящее. Она благоразумно молчала, когда их всех загоняли в изолированное помещение.

Люди Смита пытались вынуть банку из расщепов механических рук «Хонды». Первый повернулся к нему и покачал головой. Смит сунул руку под бронежилет и достал небольшую черную вещицу. Нажал кнопку, из рукоятки выскочило шестидюймовое лезвие. Подошел к механическим рукам, взял свободной рукой гидравлические шланги и разрезал все три, подведенные к первой руке. Жидкость под давлением вырвалась из системы. Смит без труда поднял и отвел большую механическую руку. Проделал то же самое с рукой, удерживающей нижнюю часть банки.

Когда Смит потянулся к «Огню погибели», в коридоре поднялась стрельба. Он повернулся и увидел, как негр встал, снова схватил ближайшего к двери человека, и оба они скрылись за открытой в коридор дверью. Главарь нападавших жестом велел своим людям укрыться, но было уже слишком поздно. Полковник Бэннистер начал действовать первым. Вскинул свои длинные руки и стал выталкивать всех своих во все еще открытую дверь. Увидев это, Вирджиния выбежала сама. Потом Бэннистер быстро закрыл дверь, запер ее, но тут в спину ему вошли шестнадцать пуль, и он двинулся головой о стекло двери с внутренней стороны.

Глория упала на пол, перевернулась на спину, подняла взгляд и увидела, как отец ударился лицом о верхнюю часть двери. Вид у него был потрясенный. Несколько пуль попали в ограждающее стекло, в комнату наблюдения полетели осколки, и одинокий наемник отвернулся от происходящего в коридоре. Вирджиния, не утратившая былой футбольной удали, в стремительном броске схватила бандита за щиколотки. Он пошатнулся и упал навзничь, ей в лицо брызнула горячая кровь, потому что один из членов атакующей команды службы безопасности всадил ему пулю в закрытую капюшоном голову. Вирджиния перекатилась, тут ее поднял Уилл Менденхолл и толкнул в руки другого мужчины. Она подняла глаза и увидела капитана Эверетта.

Менденхолл неистово зажестикулировал остальным, чтобы они побыстрее уходили, крадучись, в безопасное место. Когда они повиновались, он наклонился и поднял Глорию Бэннистер на ноги. Она тут же обхватила его, и он вместе с ней бросился к стене, когда из изолированного помещения снова полетели пули.

– Папа! – выкрикнула она, но Уилл удержал ее. Покачал головой и уложил доктора из ЦКЗ на пол.

– Сколько? – крикнул Эверетт сквозь грохот выстрелов в изолированном помещении.

– Четверо плюс их командир, – ответила Вирджиния.

Эверетт кивнул и повернулся к двадцати растянувшимся по коридору людям. Жестом велел им встать по обе стороны открытой двери. Затем повернулся к Уиллу и бросил ему свой внутриушной телефон с рацией.

– Свяжись с сержантом Санчесом, пусть доставит сюда штурмовой комплект. Нам нужны ослепляющие гранаты и нервно-паралитический газ!

– Есть, сэр, – ответил Уилл, вставил в ухо вкладыш и сделал вызов.

– А теперь иди к терминалу «Европы», прикажи остальной части персонала покинуть комплекс. Скажи, чтобы автобусов не ждали; пусть идут в пустыню и находятся там! – Эверетт повернулся к Вирджинии и группе из ЦКЗ. – Слышали какие-то фамилии? – спросил он и спрятал голову, когда изнутри снова раздались выстрелы.

– Смит, – произнес кто-то справа от них.

Эверетт повернулся и увидел подходившую, хромая, Сару. Она была буквально вся в крови. Он подбежал к ней и усадил на ковровую дорожку в коридоре.

– Господи, – произнес он и стал стирать большой рукой кровь с ее головы.

– Думаю, он убил Джека и Алису, – с трудом выговорила она.

Эверетт продолжал свое дело, будто и не слышал, тут в изолированном помещении снова начали стрелять. Большие пробоины образовывали в пластиковых стенах причудливые узоры. Потом он приподнял голову Сары с избитым, покрытым синяками лицом.

– Джек был уже мертв – ему все это не нравилось.

– Смит тот самый человек, что спас вас в Мексике, – сказала Сара, приходя в себя. Увидела, что лицо его на миг приняло озадаченное выражение. Потом, когда Карл придвигал ее к стене, оно уже излучало холод и ненависть.

– Черт возьми, – ругнулся Эверетт, подползая обратно к двери. Глянул на Уилла, тот кивнул, давая Эверетту понять, что его приказания успешно выполнены. Карл подполз так близко к двери, насколько осмеливался, и опустил руку с девятимиллиметровым пистолетом рядом с дверной рамой.

– Уилл, отведи этих людей в спортзал, а потом подними в грузовом лифте на первый ярус.

– Капитан, я думаю…

– Это приказ, лейтенант, – прошипел Эверетт сквозь сжатые зубы.

– Есть, сэр, – ответил Менденхолл с кислым выражением лица. – Но я вернусь, – сказал он, провоцируя капитана возразить.

– Не волнуйся; я сохраню для тебя клочья этих типов, – сказал Эверетт, когда еще двадцать пуль прошли через оставшиеся стекла в окне с двойными рамами. – Уилл, подойди к телефону, прикажи убрать отсюда Фарбо. Скажи охраннику, пусть прострелит ему ногу, если ему нужна гарантия, что француз не сбежит.

– Я сам выполню эту пустяковую задачу, – сказал Уилл и велел штатским уходить, прячась от пуль, по коридору.

Эверетт повернулся и взглянул на Вирджинию.

– Док, ты тоже, возьми Сару и встреться с директором. Он должен быть уже не в комплексе.

Вирджиния кивнула, помогла Саре подняться, и они, низко пригибаясь, побежали к лифтам.

Карл кивнул своим людям, видя, что они готовы действовать. Поднял руку.

– В стерильной комнате, кончайте стрелять! – крикнул он.

– Нет, пожалуй, мы продолжим богоугодное дело, – донесся ответ. – Патронов у нас достаточно.

– Мистер Смит, комплекс уже закрыт наглухо. Бежать некуда, – крикнул Карл.

– Мне нравится эта старая песенка, но я никогда не верил в спасение бегством, – ответил Смит с раздражающей самоуверенностью.

– Тогда я с удовольствием убью тебя, Смит!

* * *

В изолированном помещении Смит укрывался за самой большой из механических рук. Осмотрел своих людей, держащих под прицелом единственный вход. Закрыл в задумчивости глаза, доносящийся из коридора голос казался ему знакомым. Он решил, что нет смысла злить этого человека убийством его товарища в Лас-Вегасе, и стал обдумывать способ выйти из комплекса живым. Он понимал, что капитуляция лишь отдалит смерть.

Открыв глаза и оглядывая помещение, он поднял взгляд и увидел банку, наполненную янтарной жидкостью.

Один из его людей поднял взгляд как раз в то время, когда Смит поднял руку, взял банку и опустил на пол. Он понимал, что только эта банка дает ему возможность вести переговоры.

– С кем именно я разговариваю? – крикнул он в коридор.

– Я капитан Эверетт, военно-морской флот Соединенных Штатов, – ответил Карл.

– Так вот, капитан Эверетт, смотрю, у вас тут разномастная компания. В организации, на которую я работаю, ходит слух, что где-то в пустыне было что-то, похожее на этот детский сад. Пожалуй, некоторые слухи правдивы.

– Сдавайся, Смит, и я устрою тебе экскурсию!

– Капитан, предлагаю другое решение нашей проблемы. Ты даешь мне и моим людям свободный выход, а я не загрязняю весь этот комплекс «Огнем погибели». Благоразумно?

Карл прижался к стене и мысленно обругал себя за мысль, что дело будет легким. Подождал несколько секунд, потом отклонился вправо, не показываясь в открытый дверной проем.

– Уж ты-то знаешь, что тогда будет со всеми, в том числе и с тобой. Так что складывай оружие и сдавайся!

Смит собрался ответить Эверетту, и тут один из его людей вытаращился на банку в руке командира и попытался отойти на несколько футов. Но не успел и сойти с места, как Смит сунул банку ему в руки.

Смит удостоверился, что этот человек достаточно крепок, может надежно держать банку, и хотел снова потребовать капитуляции своих противников, но тут глаза его расширились и слова застряли в горле. Переведя взгляд от глаз испуганного солдата к банке, он увидел, что резиновая пробка, потрескавшаяся от возраста, с отверстием в три кубических сантиметра наверху протекает. Капли падали на пол одна за другой.

В испуге молодой солдат уронил банку прямо перед собой, едва Смит начал пятиться. Она разбилась. Почти сразу же затуманивающий агент соединился с основной формулой, и оба агента начали делать свое дело. Как только большое количество воздуха коснулось этого соединения, началось генерирование тумана. Смит и солдат первыми ощутили его жжение, когда он попал им в ноздри. Смит приложил руку ко рту и попытался встать и бежать, решив, что капитуляция будет гораздо лучше судьбы Хуана Гусмана, но его ботинки попали в натекшую из шлангов гидравлическую жидкость, он поскользнулся и упал навзничь, и от удара из легких вышел весь воздух. Когда он хотел ухватиться за край стола над головой, пальцы его ухватили синие шланги, тянущиеся от пола к механическим рукам. Он потянул их, но они вырвались из клапана в трубе. Неожиданный сильный поток воздуха, подающего пневматическую силу к рукам, ударил в растекшееся лужей вещество и поднял большую тучу пара, окутавшую людей Смита, покрыв одетые в черное тела беловато-коричневым налетом.

Тут же послышались крики боли и страдания Смита и того, что осталось от «Черной команды».

И стал ясен серьезный изъян в конструкции системы безопасности биологического отдела. Она не была связана с «Европой», и едва «нюхательный» датчик в помещении уловил утечку вещества, система заработала.

«Огонь погибели» утекал, когда все двери в комплексе, кроме запасного выхода в спортзал и на спортплощадку, автоматически закрылись и заперлись.

Сара и Виргиния приближались к лифтам, а «Европа» получила второе известие о биологической опасности во внутреннем помещении. Проявив инициативу согласно программе действий в чрезвычайных обстоятельствах, введенной в систему Питом Голдингом и бывшим начальником отдела компьютерных наук доктором Найлзом Комптоном, гласящей, что этот приказ не может быть отменен без кода, отправленного президентом Соединенных Штатов, она тут же закрыла комплекс группы «Событие» для внешнего мира, буквально отрезав все пути к спасению.

Ад разверзся в отделе 56–56, и Джек-потрошитель, искусственно выведенный биологом зверь, возродился. Только на этот раз свехлюдей было пятеро, а не один.

Часть третья. Седьмой круг ада

Сатана, предавший Бога, замурован в сердцевине ада, в погруженной в центр мира верхушке перевернутого конуса, который возник, когда Сатана упал на землю, будучи сброшен с неба…

Данте Алигьери[34]

9

Белый дом.

Вашингтон, округ Колумбия

Президент молча стоял у окна, выходящего на Пенсильвания-авеню. На улице уже не было дневных протестующих, и в такое время он любил смотреть на тихий вашингтонский вечер. Он считал, что в этот час Овальный кабинет наиболее безопасен. Посетители считали, что он нарочно не обращает на них внимания, и два человека, сидящих на диванах лицом друг к другу, ждали, когда же президент заговорит.

Харлан Истбрук, директор ЦРУ, сидел, сдвинув очки на кончик носа, читал донесение от сидящего напротив человека, директора по операциям Сэмюеля Пичтри.

Наконец, президент повернулся к посетителям.

– И мы не имеем понятия о местонахождении вашего агента? – спросил президент, сев на край своего стола и потирая переносицу.

– Нет, сэр. По нашим сведениям, агент Симпсон отметилась на выходе и поехала в Джорджтаун. Мы проверили адрес, оказалось, это дом моделей, который продается, – сказал Истбрук и поднял взгляд от краткого донесения, полученного от Пичтри. Вернул лист ему и поднял взгляд на президента. – Я знаю, что вы знакомы с этим агентом, поэтому, когда она пропала без вести, мы решили, что вам следует об этом узнать.

– Я знаю агента Симпсон, и очень забочусь о ее безопасности, но не больше, чем о безопасности любого другого агента американской разведки. Почему начальник мисс Симпсон не с вами, джентльмены?

– Директор по разведке в настоящее время встречается со своим коллегой в Лондоне, мистер президент. Ему уже сообщили об исчезновении начальника отдела разведки в Северной Америке.

Президент сурово посмотрел в тусклые глаза недавнего назначенца сенатского надзорного комитета на должность директора по операциям Сэмюеля Пичтри.

– У нее есть фамилия, мистер Пичтри, не только должность.

– Конечно, мистер президент, мисс Симпсон, – сказал Пичтри, ощущая накал свирепого взгляда президента.

– Хорошо, джентльмены, держите меня в курсе.

На этом краткая встреча закончилась. Два человека ждали напутствия перед уходом, но президент сидел в задумчивости, опустив взгляд. Оба служащих ЦРУ вышли из Овального кабинета.

Президент сделал глубокий вдох, включил внутреннее переговорное устройство, усилием воли успокоился и сказал:

– Пожалуйста, пошлите сюда генерала Колфилда.

Через минуту генерал-полковник морской пехоты Максвелл Колфилд вошел в Овальный кабинет и приветствовал своего начальника. Председатель Объединенного комитета начальников штабов встал навытяжку в центре кабинета.

– Господи, Макс, оставь это и садись, ладно? – сказал президент, бросил ручку, которую держал в руке, на стол, встал и подошел к дивану напротив того, где сидел Колфилд. Потер лицо и посмотрел на человека, получившего от него назначение почти два года назад.

– Макс, мне нужна твоя помощь в одном деле, но никому об этом не говори и не задавай вопросов. Это понятно?

Генерал, как и президент, подался вперед.

– Конечно, можете располагать мной; вы это знаете.

– Та группа, которую ты считаешь просто «мозговым центром», расположенная под базой ВВС «Неллис»?

– Которой руководит этот маленький лысый человек, который то и дело здесь появляется?

– Прекрасно знаешь, о ком я говорю, так что оставь эти игры; время уже позднее.

– Есть, сэр! Я знаю о слухах, которые уже годами ходят среди военных. Сам впервые услышал об этой группе в академии. Все думают, что у нас есть секретные базы и тайные операции по всей стране, поэтому…

– Макс, у нас проблема в этой пустыне. Нам нужно собрать штурмовую группу, способную не только выполнить трудную работу, но и держать язык за зубами после завершения операции. Небольшую группу, если можно.

На лице Колфилда появилось оскорбленное выражение.

– Мои люди всегда держат язык за зубами, мистер президент.

– Не обижайся, Макс, но то, о чем идет речь, секретнее всего, что ты знаешь. Впервые в американской истории я ввожу военного офицера в сферу этого агентства. Оно существует, Макс, и больше ты ничего не узнаешь. Это понятно? Не будет ни вопросов, ни официальных ответов. Теперь я должен сказать вот что; если я разглашу тебе этот секрет, останки всех президентов после Вудро Вильсона, а может даже и Эйба Линкольна, перевернутся в гробах, а еще живые распнут меня и бросят мой гниющий труп в тюрьму. И этим, Макс, я угрожаю тебе официально. Я освежую тебя заживо, если произойдет утечка от кого-то из твоих подчиненных! – президент предостерегающе поднял руку. – Подумай, Макс, прежде чем говорить. Это группа особая, и они только что объявили чрезвычайное положение. На их комплекс напали. Большая часть персонала успешно эвакуирована, но более семидесяти мужчин и женщин все еще находятся в этой норе! – президент сурово посмотрел в глаза генералу. – А это чертовски большая нора.

– Сколько там нападающих?

– Полковник Коллинз считает, что не больше двадцати, может быть, меньше. Но он говорит, что они превосходно обучены.

– Джек? Джек Коллинз? – спросил генерал, в его глазах появилось озабоченное выражение.

– Скажем так – он связан с этой группой и нуждается в помощи, чтобы сохранить контроль над этим объектом. Это имя, генерал, ты тоже завтра забудешь, – сказал президент серьезно, как никогда ранее в разговорах с Колфилдом.

– Мне нужны детали, – сказал генерал, подняв левую бровь после того, как выслушал все угрозы.

Президент пошел к своему столу и вернулся с портативным компьютером. И сел не напротив офицера, а рядом с ним на диване.

– Ладно, Макс, официально ты единственный помимо владельцев этого кабинета, которому будет откровенно сказано об этой группе. Кое-кто догадался о ее существовании, особенно после истории с «Атлантисом» и стрельбы в космосе, но никто и никогда не сможет доказать, что она существует. На протяжении современной истории этой страны пока еще никто не смог ничего доказать. – Президент поднял крышку компьютера и открыл файл после того, как ввел свой личный код. – Это схема расположения комплекса. Изучи ее и запомни наизусть, потому что тебе нельзя иметь никаких чертежей для планирования.

Когда Колфилд взглянул на подробную схему восьмидесяти семи ярусов комплекса группы «Событие», глаза его расширились.

– Черт возьми, что это такое? – удивился он. Массивный комплекс был разложен перед ним, и он никак не мог поверить в громадный размах этой постройки.

– Макс, я же сказал – не спрашивай! Я нарушаю около тысячи законов, установленных моими предшественниками относительно секретности этой группы. Нужно, чтобы ты прибыл с планом штурма на помощь полковнику Коллинзу и его людям. Нужно, чтобы ты удалил оттуда к чертовой матери моего друга доктора Комптона. Эта операция должна быть тихой и жесткой. Ты проводишь ее лично для меня. Только офицер и настолько сдержанное на язык подразделение, насколько вообще можно найти. Кто у тебя на уме?

Колфилд с трудом отвел взгляд от изображений подземного сооружения, на которые смотрел. Оно походило на перевернутый таз с большим, выходящим из центра стержнем, за ним следовал еще один перевернутый таз, потом еще один и еще один.

– Мистер президент, это сущий кошмар.

– Знаю. Я был внутри и сказал то же самое, – ответил он, снова расстроенно потирая лицо.

– И мы должны держать это в полном секрете? – Колфилд ответа и не ждал. Он отвернулся, а потом снова взглянул на усталого и даже более седого человека, чем назначивший его на нынешнюю должность. – Спасибо за доверие. Я знал, что этот странный маленький лысый человек кое-что представляет собой, но руководить таким заведением?! Насколько я понимаю, мы должны помочь спасти его, так ведь?

Президент положил ладони на плечи генерала.

– Спасибо, Макс, я бы не хотел… ну, иметь дело с тобой.

Колфилд поднял взгляд после легкой шутки президента, но увидев, что он не улыбается, отвернулся, чуть расширив глаза и гораздо яснее осознав угрозы.

– Лучше приберегите благодарности для отряда «Дельты», который я отправлю туда, и, пожалуйста, не заставляйте меня угрожать им, как вы угрожали мне. Не уверен, что эти ребята воспримут угрозы так же хорошо, как я.

– Воспримут, если я отправлю к ним полк агентов ФБР. Так где эти джентльмены?

– Сейчас они в Форт-Льюисе, штат Вашингтон, проводят учения на горе Рейнир. Если повезет, подразделение будет у меня в Неллисе через три часа. Мистер президент, вы сказали, что большая часть персонала успешно эвакуирована. Доктор Комптон в том числе?

– Нет, он пропал без вести вместе со многими другими. Они отрезаны глубоко под землей, – президент повернулся и взглянул в лицо генералу. – Макс, кроме Коллинза и его службы безопасности, люди, работающие в этом комплексе, это ученые – доктора, профессора и бог весть кто еще. Лучшие в этой стране умы. Они нуждаются в твоей помощи и в молчании, твоем и тех людей, которых ты выберешь!

Максвелл Колфилд поднялся и снял форменный китель. Положил его на спинку дивана и сел снова за изучение планировки комплекса группы «Событие» под базой «Неллис».

– Мне нужна прямая связь с Фортом-Льюис в штате Вашингтон, – сказал он и стал разглядывать большие ворота, служившие входами в громадный комплекс в пустыне.

– Макс, вызволи их оттуда, – сказал президент.

Генерал поднял телефон к уху.

– Это генерал Колфилд. Немедленно соедините меня с ОКСО!

Президент слышал, как председатель Объединенного комитета начальников штабов требует Объединенное командование специальных операций…

Уже через несколько минут ОКСО и «Дельта» планировали возможные варианты штурма подземного комплекса, где размещалась самая секретная организация в истории Соединенных Штатов – группа «Событие».

Комплекс группы «Событие».

База ВВС «Неллис», Невада

Три человека спустились по лестничному колодцу почти до двенадцатого яруса, когда Найлз сказал, что ему нужно вернуться в кабинет на седьмом. Чарли отрицательно покачал головой, а Пит сел, чтобы отдышаться.

– Если вернемся, капитан перестреляет нас вместо нарушителей, – сказал Чарли и помог Питу встать на ноги в полутемном колодце. – Нам нужно сделать свое дело, мы даже не имеем права возвращаться.

– Послушайте, я не уйду, пока в комплексе есть люди. Вы можете либо идти со мной, либо продолжать путь на эвакуационный пункт, но я предпочел бы ваше общество. Пит, «Европа» может оказать помощь в том, что случилось. Сколько осталось здесь людей, достаточно компетентных, чтобы подготовить ее для помощи капитану Эверетту?

Пит отрицательно покачал головой. Наконец, он сделал два глубоких вдоха и посмотрел вверх на лестницу. Далекие звуки стрельбы пока что прекратились.

– Я не слышу выстрелов уже примерно с минуту. Может, все уже кончено, – с трудом произнес Пит.

– Может быть, но почему тогда «Европа» ничего не говорит нам? Уж ты-то должен знать ее программирование. Мы же здесь буквально в потемках, – сказал Найлз, повернулся и стал пониматься.

Чарли Элленшоу посмотрел на Пита и указал подбородком вверх.

– Что ж, кабинет на седьмом десятью ярусами выше опасности на семнадцатом. Найлз прав; я тоже не хочу убегать, как остальные.

Пит сделал несколько шагов вверх по лестнице.

– Я тоже, только нужно было бы сказать об этом немного раньше – например, когда мы были на седьмом ярусе.

Три человека поднимались по лестнице туда, где, как они думали, будет безопасно.

Они ошибались.

Семнадцатый ярус

Тишина в изолированном помещении была ошеломляющей. Эверетт не хотел гибели своих парней в атаке, он знал, что убийцы его людей находятся в соседнем помещении. Где Уилл и Санчес? Им нужен штурмовой комплект, входить в помещение без него более чем рискованно. Карл нахмурился и жестом велел своим людям оставаться на месте. Нужно вызывать на разговор этого Смита, и таким образом знать хотя бы то, что из помещения он не выходит.

– Смит?

В помещении не было слышно ничего, кроме стонов раненых. Потом они услышали странное ворчание, за ним другое. Эверетт зажмурился: нужно рискнуть и показаться противнику. Быстро приняв решение, он поднялся на колени, а затем поднял голову к разбитому окну наверху. Быстро глянув, увидел, что в наблюдательной комнате никого нет. Опустил голову и скривился. Потом рискнул взглянуть еще раз. Быстро поднявшись, увидел, что изолированное помещение заполнено туманом, начинающим клубами выходить изнутри. Карлу показалось, что там движутся несколько теней. Раздались еще крики боли, а потом он услышал, не веря своим ушам, смех не одного, а сразу нескольких человек в затуманенном помещении. Эверетт быстро нырнул вниз, не веря тому, что увидел. Это был тот же самый туман, что окутывал Гусмана и его людей в поместье.

– Мы не можем ждать штурмового комплекта, – обратился он к двадцати стоявшим вдоль стены людям. – По моей команде угостим этих гадов всем, что у нас есть!

Десять человек справа от двери и десять слева подняли большие пальцы. Эверетт быстро оглядел оружие своих людей. Большинство вооружилось в самом маленьком из трех арсеналов в отделе безопасности, а не крупнокалиберным оружием в главном арсенале на сороковом ярусе. У них было легкие карабины «М-14», уменьшенные версии винтовки «М-16». Он насчитал четыре дробовика, стреляли они не пулями, что было бы предпочтительнее, а обычной дробью. Эверетт по опыту знал, что она тоже будет нужна.

– Один – два – три – пошли! – крикнул он.

Все десятеро слева встали, справа тоже, Карл с девятимиллиметровым пистолетом занял позицию в центре. Первый залп был до того сильным, что каждый считал – живых после него остаться никак не может. Пули рикошетили от механической руки и разбивали уцелевшие стекла в изолированном помещении. Когда Эверетт расстрелял обойму «беретты», раздались выстрелы из четырех дробовиков. Карл увидел, что пули и дробь создают завихрения тумана.

– Прекратить огонь, – скомандовал Эверетт и тут увидел, что один из его сержантов, морпех, начал медленно приближаться к двери. – Нет, вернись!

Сержант начал уже делать шаг назад, но тут большая рука пронизала туман, уже заполнивший все наблюдательное помещение. И человек исчез. Они услышали вопль ужаса и следом за ним леденящий смех. К смеющемуся присоединились остальные. Вопли внезапно оборвались, но смех продолжался. Взглянув на своих людей, Эверетт увидел, как встревожило их произошедшее. Они смотрели на него, им всерьез требовалась сила, которой он всегда обладал.

– Открыть огонь! – крикнул он снова.

На сей раз огонь был плотным, они впервые услышали вскрики боли, когда стали поражать наконец уже не только стекло, сталь или пластик. Они стреляли, бросали опустевшие магазины в неистовом темпе, пока Эверетт не велел снова прекратить стрельбу.

– Смит! – крикнул Эверетт и повелительным взмахом руки отправил троих подальше от тумана, который выходил клубами из наблюдательного помещения и начинал касаться ковровой дорожки в коридоре.

– Да? – раздался неестественно низкий голос.

Карлу этого было достаточно. Он услышал ту же перемену, что произошла и с Гусманом в Мексике.

– Вы вдесятером идите к лестничному колодцу и спускайтесь на десятый ярус, в главный арсенал, – сказал он людям справа от него. – А вы вдесятером идите со мной. Мы не можем сражаться с ними тем оружием, что у нас есть!

Впервые капитан Эверетт увидел в своих людях нерешительность.

– Пошли! – приказал он, быстро повернулся вправо и побежал к дальнему лестничному колодцу, а первая десятка рванулась к ближайшему лифту и дверям на лестницу рядом с ним.

Что-то проломило стену из пластика и армированного бетона. Оно было громадным, и последнего пробегавшего мимо схватил человек в разорванной черной одежде. Втащил несчастного внутрь, и страшные вопли схваченного зазвучали в ушах людей, бежавших к лестничному колодцу.

Эверетт оглянулся на бегу и увидел еще троих преобразившихся «людей в черном», вынырнувших из тумана с радостным детским смехом и звериным рычанием. Когда Карл отправлял девятерых оставшихся в дверь на лестницу, он увидел, как из тумана вышел в коридор и вовсе великан. Глаза Карла встретились с измененными глазами человека, что еще недавно пришел к ним на выручку в Мексике. Под взглядом Эверетта четверо людей Смита разделились и пошли в разные стороны, двое к нему и его команде, двое в противоположном направлении.

Карл видел, что вели огонь они не напрасно, потому что кровь текла по телам этих людей, так увеличившихся в размерах, что бронежилеты лопнули и почти вся одежда на них разорвалась. Эверетт быстро навел «беретту» в голову зверя, который явно был Смитом, и выстрелил пять раз подряд. Смит улыбнулся, увидев, что Эверетт целится, и быстро нырнул в туман, клубами катящийся из двери в коридор. Карл вспомнил описание этого вещества и то, как оно может повысить умственные способности при приеме внутрь. Поэтому не стал ждать результатов своей стрельбы. Повернулся, вошел в лестничный колодец и начал спускаться в глубины комплекса группы «Событие».

Позади них двое людей Смита с удлинившимися зубами и текущей с губ слюной начали корчиться от слишком продолжательного вдыхания паров «Огня погибели». Потом начали колотить огромными кулаками в стены, и после каждого удара в пластике оставались большие отверстия. Дальше по коридору Смит поднялся из тумана, увидел, что делают эти люди, кивнул громадной головой, засмеялся и вместе с двумя другими принялся за то же самое. Им требовалось проходить сквозь стены в помещения за ними, чтобы контролировать комплекс со всех направлений, которые защитники его сочли бы невозможными. Первые двое пробились к пустой лифтовой шахте в дальнем конце коридора, и довольный их успехами Смит принялся неудержимо смеяться, глядя, как его люди минуют преграды, словно те сделаны из папье-маше.

Служба безопасности проиграла первый раунд в бою с химически усиленными Лоренсом Амброзом солдатами, потеряв четверых убитыми и отступив с семнадцатого яруса.

* * *

На восьмом ярусе Найлз остановился, чтобы отдышаться. Тут он пожалел, что освободил все руководство от физических упражнений, например от игры в футбол, которую они смотрели всего три дня назад. Когда он сел на стальную ступеньку, чтобы перевести дух, к нему присоедились оба ученых, которым было бы тоже кстати предписание побольше двигаться, так как Пит и Чарли буквально свалились без сил на ступеньки чуть пониже его.

– Слышали вы минуту назад стрельбу? – спросил Чарли, прислонясь к герметичной лифтовой трубе, шедшей по лестничному колодцу. – То была серьезная перестрелка!

– Я не отличу серьезной от стычки двух гангстеров на углу, – сказал Пит, приложив руку к груди над колотящимся сердцем.

– Пит, почему «Европа» отключена? Световая сигнализация прекратилась, и она не делала никаких объявлений об эвакуации с тех самых пор, как мы стали подниматься по лестнице.

Пит с трудом поднял взгляд на директора. Они все обливались потом, так как «Европа» напоследок скомандовала закрыть системы кондиционирования воздуха, чтобы загрязнение не распространялось на другие ярусы.

– Когда раздался тревожный сигнал о вторжении, «Европа» сработала по программной инструкции, требующей закрыть все, чтобы нарушители не поставили ее под угрозу. Боюсь, что это моя серьезная ошибка в программировании. Я не мог и представить себе положения, когда не смогу отменять любые ее правила! – Пит отвернулся. – Прошу прощения.

Найлз наклонился, похлопал его по спине и поднялся со ступеньки.

– Что ж, это еще одна причина вернуться на седьмой ярус. Ты сможешь заставить ее работать, когда войдешь в компьютерный центр, так ведь?

– Конечно, смогу, если только ничто не помешает.

Седой Чарли Элленшоу все еще прислонялся к трубе из стали и пластика одной из восемнадцати лифтовых шахт, когда ощутил, что в ней явно что-то движется на подушке из сжатого воздуха. Снял очки, жестом заставил Пита с Найлзом замолчать, задержал дыхание и приложил ухо к трубе.

– Пит, ты сказал, что «Европа» закрыла все?

Пит увидел, что делает Элленшоу, и кивнул.

– Чарли, после сигнала тревоги лифты были остановлены первыми!

Элленшоу отстранился от трубы.

– Может, нам лучше подняться на другой ярус, потому что сюда как будто движется что-то – шумное и очень быстрое!

Пит прижался ухом к трубе и слушал, а Чарли поднялся на несколько ступенек, взял Комптона за руку и стал подталкивать его к остававшимся ступенькам. Голдинг слышал ворчание, доносящееся из круглой трубы, приводящей в действие систему лифтов. Глаза его расширились, когда он тоже услышал шум чего-то, поднимавшегося вверх. Подумал, что же может быть там в трубе, но не стал ждать ответа, воображение нарисовало ему множество возможностей после того как Эверетт рассказал о кошмарах в Мексике. И он побежал следом за Найлзом и Чарли.

– Дело скверное, – сказал Пит, пытаясь догнать неожиданно быстро идущих директора и криптозоолога.

У Вирджинии, Менденхолла, Глории и Сары были те же проблемы со спуском на тридцать четвертый ярус, с которого можно было эвакуироваться. Сара только начинала приходить в себя и не хотела задерживать остальных. Она прислонилась к стене лестничного колодца и утерла последнюю кровоточащую рану на темени. Вирджиния снова оторвала лоскут от лабораторного халата, чтобы приложить его к ране.

– Слушай, ты неважно чувствуешь себя в последние несколько дней, так ведь? – сказала Вирджиния, не желая задевать маленькую женщину-геолога больше, чем нужно.

Сара подняла заплывшие глаза и коснулась глубокой раны на щеке.

– Бывали недели, когда чувствовала себя гораздо лучше.

– Сара, то, что ты сказала о полковнике, правда? – спросил Менденхолл, обняв все еще плачущую Глорию Бэннистер.

– Не знаю, Уилл. Когда меня схватили, Джек был еще жив, но эти люди безжалостны.

– Как думаете, сможете спуститься отсюда на тридцать четвертый ярус? – спросил Менденхолл, отведя от себя руки крепко державшейся за него Глории. Сара с Вирджинией одновременно посмотрели на него. Сара вынула пропитанный кровью лоскут из руки Вирджинии и свирепо уставилась на Менденхолла.

– Мы уже отрезаны от всех остальных, и если ты не слышал того, что слышала я, людей у Карла достаточно. Имей в виду это, если хочешь поучаствовать в бою, потому что, если попытаешься уйти, мы пойдем за тобой. Мы следуем приказам, помнишь?

Откуда-то сверху донесся грохот, секунду спустя мимо них пролетели большие куски бетона и пластика. Все стоявшие на ступенях рискнули посмотреть в темноту над их головами. И тут услышали громкие, очень тяжелые шаги по стальным ступеням несколькими ярусами выше.

– Черт возьми, что это? – громко спросила Вирджиния.

– Не знаю, только не похоже, что на лестнице играют дети, – сказала Сара, пытаясь пронизать темноту заплывшими глазами.

Неожиданно лестничный колодец заполнился звериным рычанием, отражавшимся от бетонных стен. Завибрировали стальные ступени под ногами, задрожали перила.

– Ах, черт, – прошипел Уилл и начал подталкивать женщин вниз по ступеням. – Я уже слышал это раньше, и мне ничуть не понравилось!

Четверо начали новое бегство вниз по лестнице, надеясь, вопреки всему, что в отличие от пассажирских лифтов грузовой работает.

И тут погас свет.

* * *

Эверетт и его девять бойцов бежали вверх по лестнице, оторвавшись от двух разъяренных гигантов Смита. Карл услышал, как что-то вломилось в лифтовую трубу на семнадцатом ярусе, что было еще более жутко, чем рычание, смех и крики преображенных людей. Приказал остановиться, чтобы лучше слышать. Его люди остановились в полутемном колодце и тут же приняли оборонительное положение, навели оружие вверх и вниз. Эверетт подался вперед и приложил ладонь к стальной трубе, ощутил сотрясения от ударов, а потом что-то другое – мерный глухой стук, словно по ней что-то поднималось или спускалось. Отстранился от трубы и взглянул на сержанта-артиллериста из морской пехоты, отслужившего два полных срока за границей, один в Ираке, другой в Афганистане.

– Думаю, эти треклятые твари используют трубы для перемещения!

Сержант расстегнул бронежилет, лениво почесал грудь и перевел взгляд с Эверетта на трубу, потом обратно.

– Так вот, капитан, мы понятия не имеем, что здесь, черт возьми, творится, и я не знаю, что и думать, – сказал старый служака и сам коснулся трубы. Глаза его расширились, он надел на правую руку нейлоновую перчатку и снова приставил ладонь к трубе.

– Проклятье, – прошипел он.

– Здесь творится, Пушкарь, то, что можно назвать неудачным генетическим или вирусным экспериментом. Убить этих тварей очень трудно, – сказал Эверетт.

– Понятно, – сказал сержант и насмешливо посмотрел на окружаших его людей.

– Судя по тому, что я узнал, они все же недолговечны. Это вещество начинает уничтожать их мозг, если отравы в организме слишком много. Оно изобретено для того, чтобы давать в небольших дозах солдатам для усиления их агрессивности. Оно обладает возможностью приводить в действие какие-то неиспользуемые части мозга, – Эверетт снова коснулся трубы и понял, что движение в ней направлено в нижнюю часть комплекса. – Но само по себе вызывает быстрый процесс, сходный с раком мозга.

– Что-то вроде суперштурмовиков, так? – спросил с усмешкой сержант и покачал головой.

– Что-то вроде, – ответил Эверетт.

– Похоже, просто необходимое для армии, – съязвил сержант-морпех.

– Ну-ну! – раздался протестующий возглас с верхних ступенек.

– Похоже, движение направлено вниз.

– Да, – сказал сержант и сплюнул под ноги большую струю табачной жвачки, – а как с остальными пятнадцатью трубами в комплексе, капитан?

Эверетт зажмурился при мысли, которую высказал сержант.

– Капитан, что их убивает?

Эверетт оглядел небольшую группу своих людей.

– Множество пуль, – с досадой сказал он и заметил, что его слова не очень понравились людям. – Стреляйте в голову. Без мозга они не смогут действовать.

Люди стали покачивать головами в ответ капитану.

Сержант вынул магазин из своего «М-14» и вставил новый с тридцатью патронами.

– Не хочу сообщать дурные вести, но патроны у нас кончаются!

– Да, и я сомневаюсь, что мы встретим сержанта Санчеса с его штурмовыми комплектами до того, как столкнемся с одним из этих чудовищ. Мы идем за боеприпасами не туда. Нужно либо спуститься на десятый ярус и там пополнить запас патронов в управлении службы безопасности, либо бежать в главный арсенал на тридцать втором.

Не успел сержант-артиллерист что-то сказать, как внезапно из трубы раздались гулкие удары. На том месте, куда Эверетт прикладывал руку, появилась большая вмятина. Сталь лифтовой трубы толщиной в одну восьмую дюйма выдерживала удары изнутри.

– Черт возьми, – произнес сержант, попятясь от лифтовой шахты диаметром в пятнадцать футов. – То, что сидит там внутри, небось, слышит каждое наше слово.

– Думаю, пора давать отпор и бежать в арсенал, – сказал капитан, проверив, сколько патронов осталось в «беретте». – Мне требуется что-то посерьезнее, чем этот пугач.

– Тогда предлагаю не стоять здесь, – сказал морпех и махнул рукой стоявшим вверху, чтобы они начинали спускаться.

– Если они так умны, как говорят ученые, то могут запросто отрезать нам путь. А если действительно умны, то уничтожат распределительные щиты на всех ярусах. Смит знает, что мы не можем сражаться в темноте без соответствующего снаряжения.

Неожиданно уже и так тусклое освещение в лестничном колодце полностью погасло и включились питаемые аккумуляторами прожектора на всех ярусах. Люди Эверетта оказались в почти полной темноте.

– Похоже, они действительно умны, капитан!

Эверетт повернулся и стал спускаться впереди своей команды в темноту внизу.

* * *

Человек, известный некогда как Смит, дольше всех пребывал в облаке паров «Огня погибели». Дышал он глубоко, прекрасно понимая, что и он сам, и его люди обречены. В своем состоянии наемник быстро понял, что не погибнет без боя. Не считаясь ни с собой, ни со своими людьми, ни, тем более, со множеством жизней в подземном комплексе. Хайрам Викерс полностью осведомил его о свойствах «Огня погибели», и Смит точно знал, что ему уготовано. И быстро решил, что лучше уж погибнет в бою, чем покончит с собой, как того требовал контракт.

Вдыхая токсичную смесь «Огня погибели», он ощущал жжение в глазах, в носу, в горле. Сперва Смит никак не мог перевести дух, когда его четыре человека корчились на покрытом туманом полу. У него появилось фантастическое ощущение, что он парит над полом, но при этом наемник понимал, что все еще находится на прежнем месте, окутанный влажным туманом. Он потряс головой, когда воздействия стали распространяться. Появилась боль в костях. Кости начали расти, стискивая мышцы словно тисками. Могз в костях реагировал гораздо быстрее, чем окружающая ткань. Тогда он не сознавал этого, но та часть мозга, что оставалась бездействующей всю жизнь, заработала вовсю, посылая эндорфины частям организма, которые находила наиболее слабыми.

Смит помнил, как перекатился на спину в абсолютной агонии, когда это вещество расходилось по организму. Он чувствовал, как одежда натягивается, пока его руки не разорвали ткань. Чувствовал хруст, когда кость встречалась с костью, и хрящ отрывался от живой ткани. Чувствовал, как глаза выкатываются, как зубы отдаляются друг от друга. Тело его начало корчиться в конвульсиях, когда организм стал исцеляться. В ходе этого мучительного процесса Смит понял, что Амброз не только нашел действенное вещество для полного контроля над разумом; он нашел чудесное снадобье, заставляющее расширенную мозговую систему вырабатывать химические вещества, способные исцелять, ускорять естественный процесс свертывания крови и выработки костного мозга. И все благодаря тому, что впервые в человеческой истории был найден ключ к бездействующей части головного мозга – по чистой случайности, путем расширения клеток в действующей его части. При правильной, более легкой дозе Смит понял бы и без мучительной боли, что Амброз завершил-таки начатое. Он создавал солдата не только более сообразительного, но и быстрее исцеляющегося, и способного переносить более тяжелые раны, чем обычный человек.

Когда преображение закончилось, возникла проблема одежды. Его мышцы и телесные ткани так увеличились, что плотно облегающие одежды и обувь препятствовали кровообращению. Он помнил, как под натиском тела разошлись бронежилет, почти вся рубашка и пояс брюк. Массивные ступни разорвали шнуровку, и Смит ощутил под собой холодный пол. И когда он поднялся из тумана, покрывающего пол изолированной комнаты, то впервые в жизни почувствовал себя по-настоящему свободным. Его разум видел и поднимал то, чего он раньше никогда не представлял возможным. Зрение обострилось. Он видел тени и понимал, что видит сквозь туман своих людей. Чувствовал себя так хорошо, что рассмеялся новообретенной силе, которую чувствовал в себе. Обнаружил, что близок к истерике, когда нос сплющился, расширив носовые полости для проникновения запахов, которых не ощущал раньше.

Самой большой переменой в Смите было непреодолимое желание причинять боль, крушить, превращать чью-то плоть в кровавую кашу. Мысль о том, чтобы отнимать жизнь у всех и каждого, овладела его сознанием, когда он потряс головой с экстатическим ощущением своей близости к совершенству. Он помнил, что неудержимо рассмеялся.

Поскольку Смит намеренно вдыхал гораздо больше этого вещества, чем его люди, он сразу же взял власть над преображенными людьми, стоявшими перед ним. Он должен был господствовать над ними согласно древнему принципу – побеждает сильнейший. Ему пришлось показать пример на солдате, решившем, что он может контролировать группу, пробив стену его головой. Солдат был еще жив, но теперь стал гораздо более почтительным к власти. И все это благодаря гораздо более мощному телосложению Смита.

Главарь наемников также сознавал, что его мозг способен воспринять немногое до того, как чувствительные синапсы подавят ту самую ткань, что подает электрические импульсы. Материал мозга не мог расширяться достаточно быстро, и череп был недостаточно крепок, чтобы выдержать большое увеличение объема. Мозг умирал, и Смиту было понятно, что в его распоряжении лишь краткое время, чтобы наслаждаться тем великолепным чувством, которое он сейчас испытывал. Это снадобье заставляло его нисколько не жалеть ни о чем, взор его простирался гораздо дальше лишь смерти тела, и он сознавал, что впервые живет по-настоящему. Он теперь видел, какой будет жизнь человечества через миллионы лет – жизнь с расширением сознания. Эволюционный рост представлял собой пьянящую смесь, придающую эйфорию работе мысли. Он понимал, что значит чувствовать себя Богом.

И сейчас он был мстительным Богом.

* * *

В лечебнице на девятом ярусе наступила минутная тишина, но Фарбо понимал, что произошло что-то неладное, заставившее мужчин и женщин бегать по коридорам, и что дело не только в биологической опасности. Он проклял свое невезение, ощущая холодную сталь наручников, не дающих подняться с койки. Посмотрел на охранника, пытавшегося вызвать кого-то по рации. Анри видел, как этот человек вышел в коридор лечебницы, огляделся и вернулся в палату, покачивая головой и снова пытаясь кого-то вызвать.

– Сержант, давно ты на военной службе? – спросил Фарбо.

– Пять лет и восемь месяцев, – ответил молодой охранник, снова идя к двери.

– Пора бы уж развиться чувству, которое приобретают с годами все солдаты.

– Какому же, полковник? – спросил сержант ВВС, не поворачиваясь к пленнику, демонстративно отвернувшемуся от суеты, поднявшейся в коридоре.

– Чувству, которое подскажет тебе, что, как выражаетесь вы, американцы, пресловутое дерьмо попало в пресловутый вентилятор!

Парень ничего не ответил, повернулся, снял с головы наушники и подошел к телефону возле койки Анри. Поднял трубку, но Фарбо видел, как его лицо покраснело от злости, когда он услышал лишь продолжающиеся объявления «Европы» об эвакуации. Кладя трубку на место, охранник ощутил на себе взгляд француза. Повернулся к нему и увидел, что Анри приподнял правую бровь. Хотел что-то сказать, но тут в палату быстро вошла Дениза Гиллиам, подошла к койке и стала снимать ленту, удерживающую катетер в левой руке Фарбо.

– Эй, док, что вы делаете? Мне приказано никуда его не выпускать, – сказал охранник.

– В этой лечебнице высшая власть я, молодой человек. Теперь снимите с мистера Фарбо наручники; пора убираться отсюда к чертовой матери, – сказала молодая темноволосая врач и стала отодвигать койку от стены. – Ну же, сержант! – сказала она гораздо резче, чем хотелось бы.

– Мэм, это очень опасный человек, – сказал сержант, доставая ключ от наручников.

– Сынок, предлагаю слушаться приказов доброго доктора. Чувствуешь запах? – сказал Анри, позвякивая браслетом на правой руке о перильце койки.

– Какой? – одновременно спросили Гиллиам и сержант.

– Бездымного пороха. Где-то здесь идет ожесточенный бой, скорее всего, под нами, на другом ярусе, может, даже на семнадцатом, где объявлено чрезвычайное положение.

Врач с сержантом переглянулись, поняв, что француз говорит правду. Охранник начал отпирать браслет на правой руке, а Дениза заканчивала вынимать катетер из руки Анри.

– Помогите мне довезти его до лифта, – попросила она, начав тащить большую койку.

– Доктор, если снимете вторые наручники, то уверяю, я смогу идти, возможно, даже бежать, и думаю, это может оказаться решающим фактором в создавшемся положении.

– Нет, мы должны доставить вас в безопасное место, – сказал сержант, когда они достигли двери.

– Тогда, может, я смогу уговорить вас достать мою одежду из чулана?

– Нет! – одновременно ответили сержант и врач.

Комплекс группы «Событие».

База ВВС «Неллис», Невада, ворота номер один

Группа персонала численностью более ста пятидесяти человек поднялась в старый ангар, на первый уровень, охрана периметра группы «Событие» уже ждала их. Охранники выводили последнюю партию ученых из громадного грузового лифта к первой партии мужчин и женщин в плоскую, поросшую кустарником пустыню ждать распоряжений и транспорта, который должен был доставить всех в безопасное место, когда наружные огни замигали и погасли. Двенадцать человек службы безопасности, обязанные охранять ворота, были расстроены тем, что не могут присоединиться к своим товарищам в комплексе, особенно когда начали слушать рассказы эвакуированных о сильной стрельбе, доносящейся с семнадцатого яруса.

Каждый мужчина, каждая женщина, солдат, ученый, профессор или техник понимали, что группа «Событие» поставлена под угрозу, что большая часть ее членов сидит на открытом месте, где мир может открыть секрет, таящийся в песках под базой ВВС «Неллис» вот уже шестьдесят один год. Более того, они хотели бы вернуться и помогать тем мужчинам и женщинам, оказавшимся в темноте, которая могла стать для их друзей и коллег братской могилой.

И хуже того, они знали, что теперь там, в темноте, есть нечто, обладающее действующим, хитроумным мозгом и самое худшее – острыми зубами.

* * *

Когда Найлз Комптон, Пит Голдинг и Чарли Элленшоу вышли из двери лестничного колодца в главную зону сбора, они услышали грохот через стальной трубопровод, позволявший лифтам двигаться на воздушной подушке. Найлз увидел в свете лампочек, питаемых от аккумуляторов, что персонал эвакуирован, и у него гора свалилась с плеч. Все-таки он понимал, что в комплексе что-то есть, и когда отошел от двух ученых, они с удивлением увидели, что директор идет к дверям лифта. Глаза у них расширились при виде того, как их начальник пытается раздвинуть двери.

– Найлз, черт побери, что ты делаешь? – крикнул Пит, когда Чарли первым подошел к начальнику и стал пытаться отвести его руки. И тут Найлза что-то отбросило назад, и Чарли был вынужден подхватить Комптона, чтобы тот не упал. Что-то сильно ударило в двустворчатые двери, ведущие в шахту. Раздался громкий стук, и в нержавеющей стали появилась большая выпуклость.

– Как они поднимаются по этой шахте? – спросил Пит, отводя их от лифта.

– Судя по описанию капитана Эверетта, они, должно быть, используют направляющий рельс, удерживающий кабину лифта в центре шахты, без сжатого воздуха ничто не препятствует их подъему.

Пит и Найлз повернулись и посмотрели на Элленшоу, тот ответил им вопросительным взглядом. Все трое подскочили, когда левая сторона двери выгнулась наружу, и они впервые увидели руку находящейся в трубе твари. Она ухватила угол стальной двери и потянула вниз. Визг металла был оглушительным, когда эта тварь дергала и ломала дверь лифта, – сначала одну сторону, потом другую.

– Ого, – произнес Чарли, когда Найлз начал тащить их к двустворчатой двери, ведущей в главный коридор. Единстенный другой путь лежал через конференц-зал и представлял собой тупик.

Медленно идя к двери, они увидели в тусклом свете от аккумуляторов, как в широкий проем между створками двери просунулась большая голова. Тварь увидела их и хищно улыбнулась, обнажив удлиненные кривые зубы с большими промежутками между ними. Глаза были чрезмерно велики, и Найлз заметил большие клочья волос, падающих с его скальпа. Остатки черной военной формы лохмотьями висели вокруг шеи и груди. Люди были так потрясены этим зрелищем, что Найлз споткнулся и в падении увлек за собой других. Тварь, бывшая некогда человеком, даже рассмеялась, и у людей от страха по спине побежали холодные мурашки.

Под их взглядами, когда они пытались встать, ползти, пятиться задом, лишь бы побыстрее удалиться от чудовища, созданного «Огнем погибели», зверь ухватился обеими толстыми руками за левую створку двери и стал выдергивать ее из рамы с отвратительным треском и визгом стали. От физического и умственного напряжения из ушей у него пошла кровь. Найлз и двое других не имели понятия, что зверь умирает, но и он был слишком возбужден и беспричинно радостен, чтобы это понимать. Преображенный человек, наконец, выдернул дверь и бросил ее вниз – в шахту глубиной в восемьдесят семь ярусов. Потом почти без усилия вылез из лифта.

– Ах ты, черт, – произнес Пит, еще сильнее прижимаясь к Чарли и Найлзу.

Зверь стоял в темноте, и они видели его белеющие зубы. Толстые руки свисали, словно у громадной обезьяны, когда наклонялся сначала вправо, потом влево, разглядывая людей. Улыбка не сходила с его лица, длинные пальцы сжимались, разжимались и сжимались снова. Люди видели клочья кожи, свисавшие с его рук, поврежденных во время подъема по шахте. Кровь текла из больших ушей еще сильнее. Зверь неотрывно смотрел на людей. Потом глаза его злобно расширились и он сделал первый шаг к Найлзу, Питу и Чарли.

Внезапно откуда-то из-за сжавшихся от страха людей поднялась сильная стрельба. На глазах у них трассирующая очередь пронизала расширенную грудь зверя. Затем еще очередь ярко фосфоресцирующих пуль поразила тварь и заставила отступить на три шага к открытой лифтовой шахте. Перед ними упал на ковровую дорожку карабин «М-14», они подняли взгляд и увидели полковника Коллинза в штатской одежде, он шел к зверю, держа в руке девятимиллиметровый пистолет. Джек начал стрелять в голову и шею твари, не давая ей возможности оправиться. Наконец тварь, пятясь, вошла в шахту и крепко ухватилась за дверную раму. Джек стрелял из «беретты», пока в обойме не кончились патроны, потом, не теряя ни секунды, перезарядил пистолет и снова стал стрелять. Трижды попал зверю в голову, но тот все еще продолжал держаться за дверную раму. Потом Коллинз тщательно прицелился на ходу и расстрелял все оставшиеся патроны в кисти рук и запястья преображенного человека. Наконец, выстрелы в голову и в руки произвели действие, на которое рассчитывал Джек, и зверь разжал пальцы. Он полетел в темноту, и Джек пробежал оставшееся расстояние, чтобы взглянуть в темную шахту. И едва успел увидеть падающего зверя. Тот ударился о стенку трубы и наконец исчез. Коллинз повернулся и со щелчком выбросил из пистолета пустую обойму. Решительно посмотрел на спасенных им товарищей.

– Вы целы? – спросил он, нагнулся и стал поднимать их по одному с пола.

– Слава богу, что ты появился. Не думаю, что мы особенно нравились этому джентльмену, – пошутил Чарли, а Найлз положил руку Джеку на плечо и опустил голову, благодаря за внезапное появление.

– Джек, Алиса цела? – спросил Найлз, когда решил, что сердце может выдержать это напряжение.

– Она дома, перед моим уходом пыталась оказать вам какую-то помощь. А теперь скажите мне, где капитан Эверетт и остальная служба безопасности?

– Полковник, вся служба безопасности рассредоточена в комплексе. Насколько я знаю, здесь находятся, по меньшей мере, еще четыре таких же чудовища. Мы слышали ожесточенную стрельбу, доносившуюся с нижних ярусов, – сказал Найлз и отвернулся от Джека. – Напрасно я допустил доставку этого вещества в комплекс!

– Иногда изменить политику очень трудно. Вы это знаете, мистер директор, – не дожидаясь ответа от Найлза, Джек повернулся к Питу. – Можешь привести в действие системы комплекса, особенно «Европу»?

– Для этого мы и вернулись, полковник.

– Тогда, Пит, советую тебе заняться этим поскорее. Найлз, иди с ним; ты знаешь эту систему почти не хуже его. Чарли, а ты со мной! Будешь играть Джона Уэйна. Нам нужно спуститься вниз. Готов?

Джек нагнулся, поднял карабин «М-14» и подал его Элленшоу.

Чарльз осмотрел легкое оружие и усмехнулся, его седые волосы торчали во все стороны.

– Всегда готов, полковник!

Где-то над южной Ютой.

«Локхид Мартин С-130 Дж Супер Геркулес» покинул базу ВВС «Маккорд» под большим секретом. Никто посторонний не видел, как выкатили из ангара этот самолет для специальных операций, и даже обычный персонал ВВС на вышке заменили «специальными» техниками, которые всегда путешествовали с отрядом, поднявшимся в этот большой транспортный самолет. Под покровом темноты «Геркулес» меньше, чем за пять минут, вылетел за пределы штата Вашингтон. В его салоне находились люди, подготовленные для специальных операций лучше, чем любое подразделение в войсках США. Их назначение было настолько особым, что они очень редко получали задания.

Оперативный отряд специального назначения «Дельта», известный также как Группа боевого применения (ГБП) или просто ДЕЛЬТА, является наиболее элитной тактической боевой группой в США.

Вопреки слухам, ДЕЛЬТА не является армейским спецназом. Это самостоятельное подразделение, состоящее из специалистов всех родов войск. Его базой считается Форт-Брэгг, Северная Каролина, но обучение проводится во всех частях мира. Спецназовцы в самолете, собственно, не были солдатами, они назывались оперативниками и, по слухам, не разделяли традиционной философии военной жизни. Они почти всегда одевались в гражданское и, как говорили, работали для кого угодно, от ФБР до ЦРУ. Три группы, задействованные конкретно на этом задании, состояли из отделений по двенадцать человек. Все тридцать шесть плюс их командир, майор Джерри Гарсия, Благодарный Мертвец[35], были одеты в ставшую привычной на учениях одежду – комбинезоны для затяжных прыжков с большой высоты. Необходимость быстро добраться до объекта, не показываясь никому на базе «Неллис», была особенно важна для власть имущих, но когда президент Соединенных Штатов велел лететь в Неваду, они готовы были просто из кожи вылезти.

Все были проинструктированы на проведение спасательной операции. К предстоящему сценарию были подготовлены немногие. Именно поэтому выбор и пал на лучших из лучших – на оперативников ДЕЛЬТЫ. Им требовалось отбить подземный комплекс, возможно, захваченный противником, может быть, генетически преображенным. Каждый человек в трех группах воспринял параметры задания критически. Все поняли, что кто-то из высшего командования спятил или близок к этому.

Майор Гарсия взглянул последний раз на часы, когда «Геркулес» поднимался на заданную для прыжков высоту. Они будут прыгать с тридцати двух тысяч футов и откроют парашюты лишь в двух тысячах от поросшей кустами пустыни, в надежде оказаться невидимыми для радара башни базы «Неллис».

Гарсия посмотрел на сержант-майора Рейнолдса и подмигнул.

– Майор, у меня есть к вам один ужасно глупый вопрос, – сказал Рейнолдс с протяжным техасским произношением.

– Какой же, сержант Рейнолдс? – спросил Гарсия, глядя на остальных тридцать с лишним человек в просторном салоне «С-130Дж». Увидел, что у большинства глаза скучающе закрыты, как и всегда по пути к объекту.

– Кто, черт возьми, придумывает названия для этих операций? Моя племянница-пятиклассница могла бы предложить что-то и получше!

– По сведениям из моих источников, сержант, это пришло с самого верха.

– Кроме названия операции я еще заметил имя, которое не совсем исчезло из параметров операции. Наверное, оно пришло через какой-то сложный датчик.

Майор Гарсия отвернулся и увидел, что никто из оперативников не прислушивается к их разговору сквозь гудение четырех мощных двигателей.

– Я и сам его видел! Хорошо, что большинство ребят слишком молоды, чтобы заметить и узнать это имя, или, может, им просто все равно. Но оно добавило к игре легкий элемент неожиданности, – майор оглядел более низкорослого техасца. – Если человек, который обучал большую часть офицерского корпуса в этой части, оказался по уши в дерьме, это определенно означает, что мы направляемся не на пикник!

Сержант кивнул и поправил на спине кислородный баллон. Закрыл глаза и попытался заснуть, но потом подался вперед и сказал:

– Да, сэр, если это тот Джек Коллинз, которого я знаю, попал в беду, там, должно быть, серьезная заварушка.

Громадный самолет свернул с намеченного курса и стал набирать высоту с ревом своих четырех двигателей.

Операция «Ботан» готовилась обрушиться на пески и чахлые кусты базы ВВС «Неллис».

Больница «Спринг Вэлли».

Лас-Вегас, Невада

Джейсон Райан чувствовал, как легкая доза морфия расходится по организму. Он видел, как дежурная медсестра сделала инъекцию через венозный катетер. В первые сутки врачи беспокоились, что занесена инфекция, но после того, как три огнестрельные раны обработали ординаторы в Ларедо, этот страх немедленно улегся. Ощущая воздействие наркотика, морской летчик решил, что, пожалуй, никогда не чувствовал себя так хорошо со времен учебы в Военно-морской академии. И медсестрам приходилось терпеть проявления этого хорошего самочувствия.

Молодая медсестра смотрела на смуглого, короткостриженого Райана и покачала головой, когда инъекция морфия была закончена.

– Послушай, если настаиваешь, я буду записывать твои фантазии в историю болезни, а потом тебе придется иметь дело с медсестрой, которую мы прозвали Трещоткой.

– Не особенно приятно слышать, – сказал Райан, когда в голове начало струиться теплое ощущение. – Знаете, что я был ранен, когда преследовал самого крупного наркоторговца на американском континенте? – сказал он, и его рука поползла к ноге медсестры и «случайно» коснулась белого нейлонового чулка.

– Ты такой застенчивый, – сказала она, отступив на шаг.

– Да, я такой, застенчивый и робкий!

Медсестра покачала головой и записала инъекцию в историю болезни.

– Если нам повезет, ты можешь выйти отсюда дня через два.

– Оставь, я не хочу возвращаться на работу. Ты не знаешь моего начальника так, как я.

– Я уверена, что и он тебя знает, – сказала она и с улыбкой вышла из палаты. Джейсон попытался сесть вовремя, чтобы видеть ее зад, но опоздал. Вместо того чтобы лечь снова, взял со столика сотовый телефон. Он попросил одну из молодых медсестер купить его в магазине подарков и уговорил ее оплатить время, пообещав, что все оно будет истрачено только на разговоры с ней. Райан открыл крышку и набрал секретный номер группы. Когда на экране телевизора в углу палаты появились разрушения, вызванные мощным взрывом в Нуэво-Ларедо, Джейсон улыбнулся. Улыбка его слегка увяла, когда он в ответ на свой звонок услышал запись, идущую через управление Национальных архивов.

Правительственные организации Соединенных Штатов, куда вы пытаетесь дозвониться, временно испытывают технические проблемы на телефонных линиях. Пожалуйста, попробуйте позвонить позже.

– Что? – произнес он и позвонил опять.

Получив снова это же сообщение, Джейсон набрал номер сотового телефона Уилла Менденхолла, который знал наизусть. Снова не последовало ответа, его звонок пошел прямо в электронную почту.

– Ну и черт с ним, – сказал он, положил телефон и переключил телевизор на другой канал. Сменив каналы три раза, он выключил телевизор. Снова взял телефон и позвонил Уиллу и в комплекс. В досаде закрыл телефон.

– Черт, это никуда не годится, – пробормотал Райан. Снова поднял крышку и набрал номер, по которому звонил всего раз – телефона Джека Коллинза. «Проклятье!» – выругался он, когда и телефон полковника сразу переключился на электронную почту. Волосы на затылке летчика встали дыбом, когда он набрал номер, по которому всегда получал ответ – телефона Чарли Элленшоу. Телефон прозвонил десять раз, потом зазвучал голос Чарли в записи.

Вы дозвонились до Чарльза Хиндершота Элленшоу III. Если я не отвечаю, значит, либо не хочу с вами разговаривать, либо музыка у меня такая громкая, что я не слышу телефона. В любом случае позвоните попозже!

Лицо Джейсона побледнело сильнее, чем это можно было объяснить потерей крови. Он нервно сглотнул, поняв, что произошло что-то неладное. Отбросил одеяло с простыней и сел в койке. Начал опускать ноги на пол, ощутил головокружение и замер, ожидая, когда вновь обретет равновесие. Попытался протянуть левую руку и подтянуться вправо, но трубка катетера удержала ее с легким уколом боли. Он выругался, выдернул иглу из вены и бросил на пол. Потом медленно поставил правую ступню на холодный кафель и зашипел. Голова закружилась, но он упорно спускал и левую ногу с койки. Собравшись, насколько мог, с силами, попытался оторвать зад от койки. Ощутил острый укол боли в огнестрельной ране близко к сердцу. Пуля прошла между сердцем и легким, и врачи сказали, что он гораздо больше, чем просто везучий, что значительных повреждений нет – что это просто чудо.

Теперь Райан не был так уж уверен в своей везучести, он понял, что ни разу в жизни не чувствовал себя так ужасно, даже после катапультирования пять лет назад из «Ф-14» над Тихим океаном на скорости больше тысячи миль в час.

Подержавшись за перильце койки, пока голова не прояснилась, Джейсон понял, что его зад высунулся из-под больничного халата. Полуобернувшись, увидел свое отражение в зеркале на двери туалета. Увидел белый зад и наклонил голову. «Неплохо», – пробормотал он, пытаясь сделать первый шаг. Он чувствовал, что дела идут хорошо, когда поднял правую ногу и шагнул. Но поздновато понял, что поднял ее слишком высоко, и быстро опустил туда, где, как он думал, находился белый кафель. Ошибся примерно на фут. Если б не успел ухватиться за перильца, то перевернулся бы полностью.

– Ладно, попробуем снова, – пробормотал он.

Все еще держась за перильца, Джейсон осторожно попробовал снова. Теперь правая нога встала точно на расчетное место. Потом, убрав руку от койки, сделал еще попытку, на сей раз левой ногой. Успешно. Двигаясь черепашьим шагом, он вытянул руку и снова не ошибся в расчете, ухватя ручку двери в чулан. Сделал глубокий вдох, подождал, чтобы сердцебиение замедлилось, и осмотрел раны, желая проверить, нет ли кровотечения. По счастью, не было.

– Отлично, первый шаг завершен!

Джейсон повернул шарообразную дверную ручку и, потянув дверь, открыл ее. Массивная, она продолжила движение, но он кое-как все же сумел ее удержать. Распрямясь, заглянул в чулан. И сразу понял, что оказался в затруднительном положении, так как не мог прикрыть тело висевшими там десятью проволочными вешалками. «Хьюстон, у нас проблема»[36]. Джейсон вспомнил, что его одежда, видимо, находится где-то в Ларедо, штат Техас. Закрыл глаза, чтобы подумать, хотя знал, что у морского летчика к добру это обычно не приводит. И, пока не причинил размышлениями слишком уж большого вреда мозгу, подошел к двери и слегка приоткрыл ее.

Оглядывая тускло освещенный коридор, он обнаружил сестринскую, увидел макушки двух заполнявших истории болезни женщин. Из-за угла вышла делавшая обход девушка-волонтер, немного поговорила с медсестрами, потом повернулась и пошла дальше. Джейсон с трудом сделал шаг из палаты в коридор. Глаза его расширились, когда он увидел вешалку с чьей-то одеждой – в пластиковой обертке из химчистки. С мерзнувшими ступнями, с медленно возвращавшейся координацией движений, он подошел к вешалке и стал не спеша перебирать висевшую одежду, надеясь найти врачебный халат, костюм хирурга или еще что-то, чтобы прикрыть наготу. Выругался, поняв, что там висят только униформы медсестер и платья девушек-волонтеров. Закатил глаза и хотел уже закричать от досады, но тут ощутил спиной холодный сквозняк, потому что его больничный халат был распахнут. Покачав головой, снял с вешалки белую униформу медсестры. Решил, что это, должно быть, единственная больница в стране, где медсестер заставляют носить юбки вместю брюк или зеленых хирургических костюмов.

– Лас-Вегас, черт бы его побрал! – негромко произнес он, возвратясь в палату, чтобы переодеться и взять свой бумажник.

* * *

У флотского младшего лейтенанта Джейсона Райана ушел почти час на то, чтобы пробраться мимо медсестер, и еще сорок минут на спуск по лестнице с третьего этажа на первый. Это путешествие нельзя было назвать неудачным, по крайней мере, ему даже удалось стащить бумажные бахилы. Теперь ступни Райана были прикрыты, бахилы подходили по цвету к белизне юбки и блузки с красным крестиком на груди. На голове у него была хирургическая шапочка, и он понимал, что выглядит странновато, когда выходил из палаты неотложной помощи.

Еще пятнадцать минут он ехал в такси к ломбарду «Голд сити», где наверняка найдет службу безопасности проводящей какое-то учение, которые любил придумывать полковник Коллинз. Назвав водителю адрес, он заметил, что таксист смотрит каждые пять минут в зеркало заднего обзора. Глаза его осматривали лицо медсестры. Райан вспомнил, что он не брился уже три дня.

– Меня просто убивают это долгие смены, – язвительно произнес Райан и продолжал смотреть в глаза таксиста, пока тот не отвернулся.

Темноволосый человек с надменной походкой авиатора, надеявшийся, что выглядит в униформе медсестры, по крайней мере, прилично, был потрясен, оказавшись перед закрытой и запертой дверью ломбарда.

Комплекс группы «Событие».

База ВВС «Неллис», Невада

Дениза Гиллиам, ждавшая лифта, чтобы спуститься с обоими на тридцать четвертый ярус, ощутила на себе взгляд француза. Посмотрела на сержанта, наблюдавшего за Анри, потом, наконец, на Фарбо.

– В чем дело?! – спросила она громче, чем намеревалась.

– Слышите? – спросил Фарбо.

– Я ничего не слышу. Стрельба прекратилась.

– Прекратилась не только она, дорогой доктор.

Дениза подняла взгляд, когда флуоресцентная лампа под потолком замигала. Потом поняла, что имел в виду француз.

– О чем он говорит? – спросил охранник.

– Прекратился сигнал биотревоги, – ответила Гиллиам, оглядывая маленькую лечебницу, ей неприятно было видеть ее пустой впервые с тех пор, как она стала членом группы.

– Не только, – сказал Анри, тоже осмотревшись, звякнув при этом наручниками, – ваш компьютер с соблазнительным голосом, на который вы так полагаетесь, похоже, устроил себе перерыв на обед.

– Господи, не может быть, – сказал сержант и подошел к телефону в маленьком кабинете медсестер, чтобы с кем-то связаться. Нажав несколько раз кнопку разъединения, он понял, что дело их плохо. Ни радио, ни телефона и, хуже всего, ни «Европы», чтобы сказать им, что делать.

– Где же этот чертов лифт? – спросила Дениза, приложив руку к опознавательному экрану, чтобы проверить, среагирует ли «Европа».

И тут погас свет.

– Надеюсь, это бюджетные сокращения, – сказал Фарбо, его чувства начали пробуждаться.

– Черт, – сказала Дениза, откатывая от лифта койку с Фарбо, примкнутым к ней наручниками. В этот миг разомкнутый контур включил аккумуляторное освещение в дальних углах лечебницы. – Тут что-то не так! Лечебница и другие объекты находятся на аварийной линии. У нас отдельный резервный генератор. Почему он не работает?

– Потому что «Европа» не может дать ему такой команды, – ответил сержант, когда врач повернулась к нему.

– А могу я предложить лестницу? – спросил Анри, позвякивая наручниками на обеих руках.

Стук заставил всех троих замереть. Он доносился сразу с нескольких направлений: из-за закрытых дверей лифта, из-за двери на лестницу и, как ни странно, от стен.

Фарбо наблюдал за дверями лифта. В полумраке лечебницы его ощущение опасности заметно обострилось. Он снова позвякал наручниками.

– Сержант, мне было бы гораздо легче, если б я имел возможность двигаться. Освободите меня от этой койки – бегать с ней на спине будет трудно.

– Полковник, вы же знаете, что я не могу этого сделать. Капитан Эверетт был конкретен в приказах относительно вас!

– Думаю, полковник прав. Я беру на себя ответственность, – сказала Дениза, переведя взгляд от лифта к дальней стене, где находилась лестница. – Официально заявляю, что у него остановлено кровообращение, и приказываю снять наручники!

Сержант с нерешительным видом достал ключ и бросил врачу.

– Разумное решение, сержант, – сказал Анри, глядя, как Дениза открывает браслеты.

– Полковник, только не совершайте ошибок; я буду стрелять, если что!

Когда наручники были сняты, Анри посгибал руки в запястьях и сел так, чтобы опустить на пол босые ступни.

– Полагаю, если судить по этому звуку в стенах и в лифтовой шахте, тебе и без меня будет во что стрелять!

Все глаза обратились к дверям лифта, потому что стук становился все громче и громче. Напряжение нарастало по мере приближения этого жуткого стука. Неожиданно дверь на лестницу распахнулась. Сержант живо повернулся с пистолетом наготове. Анри протянул руку и опустил его ствол вниз как раз в то время, когда Вирджиния Поллок, Сара, Глория Бэннистер и Уилл Менденхолл входили в дверь. Они наблюдали, как Уилл закрыл ее и стал пятиться, словно ожидал, что в нее кто-то или что-то ворвется с секунды на секунду.

– Господи, – произнес сержант, благодарный за то, что француз отвел пистолет, когда он едва не застрелил доктора Поллок. – Доктор, лейтенант Макинтайр, я чуть не начал стрелять в вас!

Фарбо смотрел, как Сара переводит дыхание. По синякам вокруг ее глаз он понял, что она получила еще немало по лицу и голове. Сара, тяжело дыша, увидела Анри, их взгляды встретились. Она тут же подошла к койке, с которой француз пытался встать. Взяла его за руку, но ничего не сказала. Фарбо ощутил тепло ее прикосновения, но ничего не сделал, чтобы ее успокоить.

– Господи, что это за шум? – спросила Дениза, когда Менденхолл подошел к ним, все еще настороженно поглядывая на ту дверь.

– Что-то очень скверное, – сказала Вирджиния и быстро отошла к противоположной стене лечебницы, надеясь не слышать там ничего похожего на то, что слышала у двери, из которой они только что вышли.

– Сержант, нам нужно еще больше оружия. Это и все, что мы здесь имеем? – спросил Менденхолл, не сводя глаз с двери на лестницу.

– Да, сэр, и рации не работают. Мы ничего не принимаем.

– Наши группы службы безопасности разбросаны по всему чертову комплексу. Пока мы держимся у лестничного колодца, любым сигналам будет очень трудно пройти через всю эту сталь. Рации предназначены для пользования в комплексе, но этому препятствует арматура, – сказал Уилл, и тут из лифтовой шахты раздался еще более громкий стук. Глория подскочила при этом звуке, Менденхолл взял испуганную женщину за руку и привлек к себе.

– Что там, черт возьми, в этих трубах?! – спросила Гиллиам, когда новый громкий стук донесся с глубины в два яруса или, может, еще ближе.

– Люди, напавшие на комплекс, преобразились. Это вещество действует так же, как и в Мексике, только они выросли гораздо больше, чем Гусман с его людьми. Большая доза «Огня погибели»! Он был разлит в изолированной комнате, и чуть позже уже выглядел как туман – они подвергись гораздо большему воздействию, чем в поместье, – сказал Уилл и встал перед ослабевшей Сарой и испуганной Глорией.

– Доктор Поллок, я знаю, это не ваша специальность, но, может, сумеете как-то объяснить, почему эти люди так выросли. Это не может быть только галлюцинаторным воздействием скрещенных маков, – сказал Фарбо, когда достал зеленые брюки хирурга с вешалки на дальней стене. Стараясь сохранить равновесие, он с большим трудом просовывал ноги в штанины, пока Сара не вышла из-за спины Менденхолла и поддержала его. Покончив со своей задачей, Анри крепко ее обнял.

Вирджиния быстро прошла через лечебницу к дверям лифта, снимая на ходу халат. Остановилась перед дверями и не глядя бросила халат Фарбо.

– Спасибо, доктор, – сказал Анри, сбросил больничный халат и надел этот.

Вирджиния замерла, напряженно прислушиваясь к ворчанью и скрипу, продолжающимся где-то под ними. Звук становился все громче, словно находившиеся в шахте проверяли каждый ярус, нет ли там людей, и двигались дальше.

– Я не знаю, но догадываюсь. Тот неизвестный элемент, который обнаружили ученые из ЦКЗ, «Европа» почти распознала перед отключением. Она назвала его человеческой тканью, но дальше не пошла. Элемент был слишком загадочным для анализатора ЦКЗ, – наконец, сказала Поллок и стала пятиться от дверей лифта, пока не наткнулась на уже пустую койку. – Единственным, что может как-то объяснить рост этих людей, должен быть синтез HGH – гормона роста, – который Амброз создал по ходу своих экспериментов.

– HGH? Это невозможно, – сказала Глория, наконец, довольная тем, что ей есть о чем думать. – Он не мог синтезировать ничего близкого к человеческим гормонам роста в конце девятнадцатого века! – Глория позволила себе на минуту задуматься о невозможном. Потом решительно потрясла головой, испуганная перспективами использования гормона роста в сочетании с возможностями человеческого мозга, которые, вероятно, открылись у тех людей при передозировке «Огня погибели». – Второе неизвестное? – спросила она, глубоко задумавшись.

– Что-что? – спросила Вирджиния, видя ошеломленное выражение на лице доктора наук из ЦКЗ.

– Возможно ли, чтобы этот человек работал над чем-то, связанным с исследованием стволовых клеток? Мы не знаем, чего он мог достичь. Но в то время это было бы просто невозможно! По сравнению с современными учеными Амброз был варваром. У него не было оборудования, необходимого для этой работы.

– Независимо от невозможности этого, мисс Бэннистер, мы здесь сталкиваемся с прямым нарушением естественных законов природы. Другого объяснения не может быть. Человеческое тело способно на многое, но прибавьте к этому, что на всем протяжении истории человеческий мозг используется только на десять процентов своих возможностей, а тут он, судя по всему, стал использоваться на сто процентов. В конечном счете, вы имеете следующее: мозг в соединении с человеческими гормонами роста и, возможно, с чем-то вроде массы стволовых клеток. Последствия феноменальны, – ответила ей Вирджиния, и тут по другую сторону дверей лифта раздались громкие удары, создавшие на стальных листах небольшие выпуклости.

– Я склоняюсь к теории доброго доктора Поллок и к догадкам этой юной леди, – сказал Фарбо, вставая рядом с Менденхоллом. – Лейтенант, я не гражданин вашей страны, по крайней мере, юридически, но голосую за то, чтобы мы убирались отсюда к чертовой матери, и я предпочел бы иметь оружие, когда будем подниматься на поверхность этого зверинца.

Менденхолл посмотрел на Анри и кивнул.

– Не нужно убеждать армию США, полковник, – давайте-ка, двигайте все в лестничный колодец! Сержант, дай мне оружие и отправляйся с ними. Я отвлеку внимание этих тварей.

Глория среагировала первой, когда на двери лифта появилась вторая, значительно большая вмятина, слегка раздвинувшая створки. Протянула руки, схватила Уилла и покачала головой.

– Нет, пожалуйста, не надо, – сказала она, глядя на него умоляюще.

– Иди с доктором Поллок и остальными! Сара и полковник очень слабы, им нужна помощь.

– Уилл, мы идем все, – громко объявила Вирджиния. – Хоть раз в жизни, когда Найлза нет в комплексе, кое-кто будет слушаться моих приказов!

– Может, обсудить это, когда будем подниматься по нетронутому лестничному колодцу? – сказал Анри, повернул влево Сару и направился к другой лестнице, когда восемь очень больших, уродливых пальцев просунулись в промежуток между дверями лифта.

– Господи, – произнес сержант и стал подталкивать всех в ту сторону, куда уже шли Фарбо с Сарой. – Лейтенант, идем! – крикнул он Менденхоллу и остальным.

Внезапно двери раздвинулись, и они увидели в темноте горящие глаза. Пораженные, все осознавали случившееся, а глаза твари светились, как у ночного хищника. Мозг, находящийся под воздействием «Огня погибели», менял образ зрения применительно к ситуации.

Когда все повернулись и побежали, сержант, считавший себя ответственным за этот ярус, открыл огонь, застав врасплох отходившего Менденхолла. Лейтенант толкнул Глорию вперед, к дальней двери и повернулся, когда сержант уже расстрелял всю обойму пистолета в зверя, даже после этого упорно балансирующего на правой стороне дверной рамы пустого лифта. Зверь был слишком большим, чтобы протиснуться в тесное отверстие, поэтому стал злобно колотить по левой створке двери, сминая ее, даже когда девятимиллиметровые пули входили ему в грудь. При каждом попадании он вскрикивал и рычал от боли, но продолжал сражаться со сталью, оставшейся от двери.

Когда Менденхолл протянул руку, чтобы схватить молодого охранника, у зверя возникла та же мысль, потому что он протиснулся боком, насколько мог, в лечебницу, сгибая оставшуюся дверь еще больше, и схватил сержанта, когда он перезаряжал пистолет. Пальцы зверя так сжали ему шею, что он выронил «беретту» с не до конца вставленной обоймой. Громадный зверь тянул сержанта к себе. Уилл среагировал мгновенно. Поднял пистолет и вставил обойму до конца. Быстро прицелился. Видя, что не может выстрелить, не задев перепуганного охранника, Уилл сунул пистолет за пояс и бросился на зверя с голыми руками.

Зверя застали врасплох сыплющиеся на лицо удары Менденхолла. Он еще крепче сжал сержанта. Оскорбленно зарычал, потому что Уилл продолжал драться ради спасения жизни молодого охранника. Потом даже сквозь яростные вопли зверя Уилл услышал, как хрустнула шея молодого охранника. Этого звука лейтенанту, пожалуй, уже никогда не забыть. Борьба громадного зверя и сержанта сразу же прекратилась. Зверь позволил парню выскользнуть из его пальцев, и его неестественно большие глаза обратились на Уилла. Брови гиганта поднялись, он хищно улыбнулся. Почти просунув голую грудь в отверстие, он с молниеносной быстротой схватил Уилла – тоже за шею. Лейтенант понял, что недостаточно быстро двигался, и почувствовал, что жизнь уходит из его тела.

Неожиданно хватка зверя ослабла, он зарычал от боли так громко, что со стен лечебницы попадали картины. Упав на пол, Менденхолл поднял взгляд и успел увидеть Анри Фарбо, быстро отходящего от размахивающего руками разъяренного гиганта. Потом, наконец, увидел, что зверь вытаскивает из правого глаза шариковую авторучку, и понял, почему он его выпустил. Фарбо с Сарой подняли Уилла и оттащили подальше от страшных рук зверя.

– Спасибо! – ощупывая горло, выкрикнул лейтенант.

Когда они бежали к двери в лестничный колодец, которую держали открытой Вирджиния и доктор Гиллиам, Фарбо оглянулся на зверя, который теперь сосредоточился на единственном удерживающем его препятствии – на второй двери.

– Я здесь второй раз и должен сказать, вы, американцы, из шкуры вон лезете, чтобы сделать мое пребывание более живым и волнующим, – сказал Анри.

Давящийся от кашля Менденхолл оказался у двери и пропустил вперед Анри и Сару, и тут гигант, наконец, согнул оставшуюся дверь.

– Полковник, мы здесь именно для того, чтобы ваши дни были наполнены изумлением и благоговением!

Вирджиния выругалась и рывком втянула Уилла в полную темноту лестничного колодца.

* * *

Впервые за пятнадцать лет Комптона и десять Пита Голдинга в группе «Событие» они видели компьютерный центр темным. Для обоих зрелище впервые за долгие годы прекратившей работу «Европы» было сюрреалистичным. Когда Пит толчком распахнул большую дверь из пуленепробиваемого стекла, он понял, что единственный свет идет из прожекторов с аккумуляторным питанием в углах и в центре большой комнаты, что похожее на пещеру помещение с пустыми театральными креслами и письменными столами на главном помосте выглядит поистине призрачно. Пятидесятифутовый экран главного компьютера с мигающим красным светом у основания напоминал, каким уязвимым стал комплекс без управления «Европы».

– Пит, сколько времени нужно, чтобы привести систему в действие? – спросил Найлз, он шел по главному проходу между сиденьями, глядя сквозь стеклянные стены в главный коридор. У него было стойкое ощущение, будто за ними наблюдают. Он понимал, что это, очевидно, вызвано стрессовой ситуацией.

– Она должна заработать сейчас же, – ответил Пит, направляясь к своему большому столу на главном помосте. Немедленно проверил свою личную систему, потом подождал, чтобы его код безопасности прошел в монитор. Ввел «Голдинг – Геркулес – Мэрилин 11900 – А – 1».

– Лучше не показывай Джеку часть кода «Мэрилин» – он убьет тебя.

– Ну да, то, чего полковник не знает, не причинит ему боли.

Даже находясь в ужасающей ситуации, Найлз Комптон улыбнулся и покачал головой. Он впервые понял, что это именно Пит Голдинг запрограммировал голосовой синтезатор «Европы» говорить голосом секс-символа Мэрилин Монро. Коллинз искал виновника этой шутки со своего первого дня в группе.

– Давай-давай, старушка, – поторопил Пит. – Я чувствую себя полностью разоблаченным.

Неожиданно главный экран вспыхнул яркой белизной. Потом снова. В конце концов, цвет стал ровно голубым, и код, который ввел Пит, замигал вверху без цифр на тот случай, если он не один. Это было превосходным указанием, что «Европа» восстанавливает свой обычный режим работы. Голдинг опустил микрофон на стол и наклонился. Сглотнул и закрыл глаза.

– «Европа», ты подключена?

В громадном помещении воцарилась тишина. Потом раздался знакомый голос:

– Добрый вечер, доктор Голдинг. Мои системы были отключены, не можете ли мне сказать, прекратилось ли чрезвычайное положение на семнадцатом ярусе?

– Нам нужна твоя помощь для такого вывода.

– Мне потребуется пять минут тридцать семь секунд, чтобы восстановить сенсорный ввод в той зоне.

– Побыстрей, побыстрей, пожалуйста, – сказал Пит, отодвинул микрофон и взглянул на Найлза, который разглядывал верх пуленепробиваемой стены. Когда Пит стал сообщать Комптону о задержке на тот случай, если тот не слышал, свет наверху замигал, и Голдинг облегченно вздохнул. Он ждал, но свет не включался. Он снова взял микрофон.

– «Европа», это ты выключаешь электросеть? Это по первому протоколу? – спросил Пит, всеми силами стараясь вспомнить последовательность ее перезагрузки.

– Доктор Голдинг, электричество было выключено у источника. Поскольку моя наблюдательная система еще не включилась, это максимально точное суждение на данный момент.

Найлз это услышал. Повернулся к Питу, у того ослабли ноги, и он был вынужден сесть. Потом спохватился и подался вперед.

– «Европа», есть у тебя сведения о состоянии первого и второго ядерных реакторов?

– Доктор, я должна запросить источник, используя те программы, которые в настоящее время уже доступны. Ждите и слушайте!

– Пит, какова вероятность того, что кто-то из этих солдат мог найти доступ к зоне реакторов на восемьдесят четвертом ярусе? – спросил Комптон, больше не думая о чудовищах в темноте за стенами.

Пит покачал головой.

– Найлз, при неисправности ее систем зона могла быть неохраняемой, чтобы позволить техникам идти на эвакуационный пункт. Бог знает, но если «Европа» закрыла свои системы для нарушения системы безопасности, открытие их может произойти слишком поздно.

– Доктор, получив доступ к основным водным системам и системам нижних уровней, таких как хранилище дистиллированной воды, я вычислила, что уровни жесткой воды во всех четырех реакторах опустились на сорок шесть процентов, – сказала «Европа».

– Это произошло из-за процедуры аварийного закрытия? – спросил Пит, сам в этом очень сомневаясь.

– Нет, доктор Голдинг. Насосы были остановлены у источника, и оба реактора быстро выключились!

– Быть не может! – выкрикнул Найлз, подбегая к столу Пита. – «Европа», отмени стандартную процедуру включения и переходи сразу к системам наблюдения. Перезагружайся!

Не успела «Европа» среагировать на эту команду, как замигал красный свет ее предостерегающей системы с раздражающим жужжанием тревожного сигнала.

– Доктор, у нас предупреждение о биологической опасности на семнадцатом ярусе и нарушение системы безопасности на первом, четвертом, восьмом, восемнадцатом и восемьдесят четвертом ярусах. В комплексе неопознанные люди.

Говоря «неопознанные», «Европа» имела в виду, что у каждого члена группы «Событие» был вживлен под кожу на бедре микроскопический чип, сообщавший «Европе», где в данную минуту находится каждый член Группы. Случайные гости, такие как Глория Бэннистер и Анри Фарбо, тоже получили временные чипы. Неопознанными, которых система фиксировала сканером безопасности, явно были вторгшиеся в комплекс наемники.

– Господи, они проникли в зону реакторов и отключили насосы холодной воды, – произнес Комптон, потянувшись к телефону на письменном столе. – «Европа», мне нужна связь, немедленно!

– Программа перезагрузится на связь примерно через две минуты, доктор Комптон. Я сейчас получаю видео системы безопасности с восемьдесят четверого яруса. Уже получено ночное видео низкого качества.

Под взглядом двух людей на главном экране появилось нечеткое зеленоватое изображение. Сперва они не видели ничего необычного, кроме мигающих красных и желтых огней, сообщающих, что оба реактора выключились из-за недостатка охладителя.

– Местонахождение полковника Коллинза? – произнес Пит в микрофон.

– Полковник Коллинз в настоящее время на восьмом ярусе, в южном лестничном колодце.

Пит понял, что нужно спустить людей на самый нижний ярус комплекса, чтобы включить насосы дистиллированной воды и возобновить охлаждение реакторов. Без этого просто реакторы взорвутся, уничтожив вместе с комплексом «Неллис» и Лас-Вегас, а в земле останется радиоактивная дыра площадью с половину озера Мид.

– Найлз, тебе нужно уйти отсюда, найти рацию и молиться, чтобы полковник оказался где-то в зоне приема.

Комптон не колебался, он знал, где есть не меньше десятка раций – у него в кабинете. Побежал вверх по лестнице, понимая, что если они сейчас же не включат насосы, то растущие гиганты будут уже наименьшей проблемой для группы.

– Доктор Голдинг, видеокамеры системы безопасности на тридцать четвертом ярусе обнаружили девятерых членов отдела пятьдесят шесть-пятьдесят шесть, не достигших выхода из комплекса.

– Как? У нас все еще есть люди внизу?

– Да, доктор, они в западне.

– Можешь направить к главному грузовому лифту какое-нибудь аварийное питание и поднять их оттуда?

– Может быть, удастся направить мое аккумуляторное питание к грузовому лифту.

– Как это отразится на твоем резервном электропитании?

– Полное отсутствие на семь минут десять секунд, – ответила «Европа».

– А как долго поднимается лифт на первый ярус?

– Пять минут тридцать семь секунд.

Пит почувствовал, как холодный ком в желудке становится все больше. Если дать «Европе» команду помочь оказавшимся в западне мужчинам и женщинам в спорткомплексе, у нее будет электроэнергия всего лишь на минуту тридцать три секунды, чтобы оказать помощь мужчинам и женщинам или заниматься реакторами.

– «Европа», направь электроэнергию к грузовому лифту и подними этих людей!

* * *

Джек упер руку в грудь Чарли Элленшоу, когда не только ощутил что-то под ними на восьмом ярусе, но и почувствовал его запах. Этот запах он ощущал на каждом поле боя. То был запах крови – ее здесь уже было пролито немало.

– Оставайся здесь, док, – сказал Коллинз чуть ли не шепотом, зная, что Помешанный Чарли не поймет военных сигналов руками.

– В чем дело? – спросил Чарли, сжимая «М-14» изо всей силы. Поднял взгляд к слабому свету прожектора и выругался, потому что не мог разглядеть следующей лестничной площадки внизу.

Джек неторопливо спускался по ступенькам, никакого оружия у него не было. Оставалось всего десять ступенек до резкого поворота в колодце, когда он увидел протянутую поперек площадки руку. Джек выругался, сделал еще шаг и внезапно ощутил за спиной чье-то присутствие. Повернулся со всей быстротой, на какую был способен, едва не вызвав и у Чарли, и у себя сердечного приступа.

– Черт возьми, док! – прошипел Коллинз. – Я велел тебе отстать и прикрывать меня.

– Полковник, под этим углом траектория любой формы прикрывающего огня не достигала бы той цели, какая мне поручена, если… – Элленшоу разглядел в темноте тяжелый взгляд Коллинза и понял, что лучше этот урок геометрии не продолжать. – Извини, – произнес он виноватым тоном.

Джек сделал еще шаг, еще, и оказался на очередном ярусе. Стиснул зубы, увидев шестерых человек, распростертых на большой решетке, ведущей на восьмой ярус. Они были буквально изорваны в клочья. Джек ухватился за перила, Чарли позади него тихо застонал. Худшим зрелищем была голова сержанта Санчеса, положенная ему на грудь. Коллинз понял, что это сделано для запугивания. Другой цели убийца иметь не мог. Вместо того чтобы задрожать, как рассчитывал зверь, сделавший эту подлость, Джек лишь нагнулся и взял три штурмовых комплекта, разбросанных на площадке. Миновав своих людей, бережно перешагивая через них, он остановился и махнул Чарли рукой.

– Док, возьми два комплекта – они нам понадобятся.

– Полковник, нет никаких следов капитана Эверетта и его людей. Последней вестью от него было, что он отправился искать… – Элленшоу не решался произнести фамилию сержанта, словно это могло навлечь на них еще несчастья… – сержанта Санчеса.

– Имей в виду, Чарли, капитан не только хорошо знает свое дело, он мастерски умеет скрываться, даже от этих скотов!

– Да, капитан может быть в любое время в моей команде, – сказал Элленшоу со всей бравадой, на какую только был способен.

Коллинз подошел к толстой стальной двери и остановился. Запрокинул голову и прислушался, доносится ли что-то снаружи. Потом приложил к ней руку и ощутил холодную сталь. Оглянулся на Элленшоу и покачал головой.

– Пит с Найлзом уже должны бы включить электроэнергию. Где, черт возьми, «Европа»? Этой дорогостоящей суке лучше бы не покидать нас!

Коллинз полез в одну из сумок и достал небольшую коробку. При виде ее содежимого настроение у него поднялось. В пенопласте были упакованы шесть ручных гранат, для полковника они сейчас выглядели неограненными алмазами. Он стал класть их в карманы.

У Чарли позади него глаза расширились.

– Можно мне…

– Нет, – отрезал Джек до того, как этот глупый вопрос мог быть задан. Повернулся и бросил Элленшоу один за другим три полных магазина. Чарли неловко поймал все три. Потом Джек полез в брезентовую сумку и достал обрез дробовика двенадцатого калибра. Быстро зарядил его патронами с пулями, привел в порядок ремень и повесил обрез на плечо. Затем последовал пистолет-пулемет «ингрэм». Он быстро связал клейкой лентой две длинные обоймы, для удобства перезарядки обращенные приемниками в разные стороны, и вогнал магазин на место.

– Ну, вот, теперь я чувствую себя гораздо лучше, – сказал Джек.

– Должен признать, ты и выглядишь лучше, полковник, – сказал Чарли, довольный тем, что Коллинз доволен.

Коллинз поднял «ингрэм», медленно протянул руку в свете прожекторов наверху и слегка приоткрыл дверь. Посмотрел в тускло освещенный коридор и в лечебницу. Увидел койку, придвинутую к сильно поврежденным дверям лифта, лежавшим согнутыми и смятыми на кафельном полу. Потом открыл дверь настолько, чтобы просунуть голову.

Чарли Элленшоу содрогнулся, когда голова Джека скрылась за дверью, хотел сказать, что именно так гибнут подростки во всех фильмах с драками – просовывают головы в темные комнаты. Но сдержался, не стал предупреждать Джека об опасности. Коллинз быстро разглядел, что лечебница пуста. Закрыл дверь и повернулся лицом к Чарли.

– Кажется, они сумели эвакуировать полковника Фарбо.

– Отлично, – сказал Элленшоу.

– Так, мы знаем, что над нами только Пит и Найлз в компьютерном центре, так что, похоже, док, нам нужно спускаться.

У Чарли перехватило горло, но он все же сумел кивнуть.

– Не беспокойся, док, это все не так уж и опасно.

10

Нападение на Эверетта и его девятерых бойцов было таким внезапным, что двое погибли, не успев сделать ни выстрела. Перед тем, как зверь вышел сквозь облицованную пластиком стену, они поднялись на два яруса, потом спустились на три, когда попытки найти кого-то живого стали слишком опасными. Зверь сорвал три ступеньки железной лестницы, выдернул перила и сбрасывал большие куски бетона на тех, кто мог перемещаться в лестничом колодце. Эверетт сознавал опасность разума этих тварей еще до того, как его группа наткнулась на тела нескольких техников, в которых он опознал служащих из отдела ядерных исследований Вирджинии Поллок. Они почему-то не слышали приказа об эвакуации, были отрезаны и пытались спуститься по темному лестничному колодцу, где попали в засаду и были разорваны в клочья. Осматривая тела, люди Эверетта обнаружили, что все кости у них переломаны.

Они надеялись быть на сорок втором ярусе, у главного арсенала задолго до этого, но из-за всевозможных препятствий еле двигались. За секунду до нападения Карлу показалось, что он слышит голоса из лестничного колодца, по которому они поднимались, раздающиеся, по крайней мере, двумя ярусами ниже. Когда один из сержантов поднял крик, Эверетт велел ему замолчать.

Тут они услышали женский вопль снизу, и одновременно бетонная стена как раз напротив уцелевших девяти человек рухнула внутрь. Перед ними стоял один из зверей, так выросших, что изорванная в клочья одежда свалилась с них полностью. Монстр стоял на одном из людей Эверетта, остальные, в том числе и капитан, открыли огонь в упор. Зверь нагнулся и прикрыл голову массивным предплечьем, и они в темном колодце никак не могли попасть ему в голову. Монстр быстро откинулся назад, обхватил младшего капрала Джимми Долана поперек груди, ударил о стальные перила, сломав ему хребет, и бросил через край лестницы. Затем чудовище с замахом выбросило руку вперед, и схватило другого юного капрала за шею. Прикрывая свободной рукой наиболее уязвимое место, голову, оно утащило юного морпеха в пролом и скрылось в ячейках пещерной системы, опоясывающей весь комплекс.

Эверетт покачал головой, глядя, как армейский сержант Фрейк расстрелял в большое отверстие пролома все патроны из магазина «М-16». Ответная вспышка заставила Эверетта отвернуться. Теперь у капитана оставалось семь человек. Свесив голову, Эверетт с трудом собрался с духом. Потом вспомнил о вопле, который слышал до нападения из засады. Набрался решимости и взмахом руки велел своим людям идти дальше. Темнота лестничного колодца была пугающей, и Эверетт впервые осознал, что люди Смита, похоже, разбили последний питаемый аккумуляторами фонарь в осколки.

– Быстро же они разобрались в пещерной системе, – сказал сержант Фрейк, подходя к Эверетту сзади.

– Да, будет еще несколько сюрпризов, если мы вообще сможем добраться до этого чертова арсенала, – сказал Карл и оглянулся на Фрейка. – И если еще увижу, что ты так глупо расстреливаешь патроны, хотя мой человек может быть еще и жив, то сброшу тебя в этот колодец!

Фрейк кивнул, довольный тем, что у капитана есть еще пыл сделать ему выговор.

В ближайший час этот пыл нужен будет им всем.

Операция «Ботан».

Десять миль к северу от базы ВВС «Неллис», Невада

На высоте в тридцать пять тысяч футов громадный «Локхид Мартин С-130Дж Супер Геркулес» открыл задний люк, когда тридцать семь человек, действующих по президентскому приказу № 122213, названному «Операция “Ботан”», выстроились, чтобы покинуть самолет. Морозный воздух большой высоты врывался в открытый люк. Майор Гарсия вышел вперед, группа специальных операций ВВС США ждала, чтобы красный свет сигнальных ламп сменился зеленым. Благодарному Мертвецу Гарсии не требовалось оборачиваться и осматривать своих людей, он знал, что они полностью готовы. Каждый был вполне самостоятелен. Оружие у них было особого рода. У всех оно было в трех экземплярах плюс патроны. Гарсия чувствовал холодный воздух, поступавший из его кислородной системы, и знал, что его едва достаточно для четырех с половиной минут затяжного прыжка на пустыню внизу. Убедился, что очки ночного видения надежно закреплены на шлеме, – они потребуются ему, когда он приблизится к земле.

– Джентльмены, командование специальных операций ВВС США желает вам удачи! – объявил по каналу скрытой связи оператор десанта перед тем, как вспыхнул зеленый свет в красноватом, успокаивающем зрение освещении внутри «Геркулеса». – Пошли, пошли, пошли! – крикнул он, и четыре ряда людей прыгнули в люк одновременно. Под его взглядом один человек задержал прыжок на десять секунд. Самолет опустел и повернул на запад, держа путь на базу ВВС «Марч» в Южной Калифорнии, чтобы там скрыться от любопытных глаз и подвергнуться осмотру, пока летный экипаж специальных операций отдыхает. Всего через десять часов «Геркулес» будет готов к новому вызову, чтобы доставить любой груз в любую точку мира.

Комплекс группы «Событие».

База ВВС «Неллис», Невада

Группа из девяти мужчин и женщин сгрудилась в дальнем углу футбольного поля, недалеко от линии ворот, где Вирджиния почти три дня назад забила победный гол. Теперь казалось, это произошло в прошлом тысячелетии.

Самым старшим и дольше всех пребывающим в должности среди членов группы «Событие» был профессор Генри Томас, окончивший Калифорнийский университет в 1977 году. Он призвал всех вокруг себя к тишине, они то и дело слышали громкий рык и вопли, выстрелы, а затем, как и теперь, полную, ужасающую тишину. Они прятались с тех пор, как было отключено электричество, и громадный лифт не мог вернуться с первого яруса.

– Не беспокойтесь. Капитан Эверетт и старый Пит Голдинг скоро что-нибудь сделают, можете в этом не сомневаться, – сказал совершенно седой профессор ближневосточной философии.

В полутьме спортивного комплекса он оглядывал молодые, испуганные лица техников и химиков, фотоаналитиков и поваров. Они все смотрели на него как на старшего государственного мужа, имевшего смелость сидеть в темноте и говорить им время от времени, что никаких великанов нет, что чудовищ под кроватью не бывает, и что страшное существо в чулане – это лишь плод богатого воображения.

Когда профессор Томас ходил от одного к другому, утешая их, над высоким потолком спортзала раздался грохот. Профессор уклонился, когда несколько больших кусков пластика и штукатурки упали сверху на футбольное поле.

– Должно быть, там крысы, – пошутил он, но никто не засмеялся, и ему ужасно захотелось не принимать всерьез стук бетона об искусственное покрытие.

Раздался смех, все застыли, и те, кто сидел, встали. Холод пробрал старого профессора до костей.

– Похоже, ваши друзья бросили вас, – послышался откуда-то из темноты низкий, скребущий, гулкий голос. Несколько испуганных людей вскрикнули, и это вызвало у остальных жгучее желание бежать в противоположную голосу сторону.

– Вы кто?! – крикнул профессор Томас.

Снова смех.

– Я Тьма! Я Страх. Я Сатана, и вы находитесь в девятом кругу ада, – раздался голос, сопровождавшийся почти истерическим смехом. – Моего ада! – раскатился низкий голос.

Одна женщина закричала и повернулась, чтобы бежать – ее едва удержали двое стоявших рядом мужчин.

– Не паникуйте; оно пытается запугать нас, – сказал Томас.

– Пытаюсь?! – спросил со смешком голос. – Это минимум, чего я достиг, – раздались жуткие чеканные слова.

Все услышали, что над ними что-то движется. Томас поднял взгляд к паутине балок над спортивным полем. Его старческие глаза не могли пронизать темноту, но ему показалось, что он видит движение. Потом он и в самом деле увидел, как над ними что-то движется, перебирая руками, и это заставило его подойти поближе к группе испуганных мужчин и женщин.

Неожиданно далеко справа от них раздался визг. Несколько мужчин и женщин вскрикнули, подумав, что существо, дразнившее их, находится у них за спиной. Потом все поняли, что это звук грузового лифта, спускающегося по громадной, высеченной в природной скале шахте. Они слышали скрип и вой восьмидюймовых тросов, задействованных в этом мощном спуске.

– Все идите к дверям лифта. Приготовьтесь войти в лифт и потом закрыть двери за собой. Вперед! Идите как можно спокойнее.

– Вы тоже идете, да? – спросила молодая женщина, проведшая последние четыре года за анализом информации, поступающей со спутника Группы «Кэй-Эйч -11 Черный Дрозд», кодовое название «Борис и Наташа». Голос ее звучал плачуще, она поняла, что задумал старый профессор.

– Я не боюсь, дорогая. Теперь идите, а я постараюсь найти занятие для этой твари, что бы она ни представляла собой!

Как только все они пошли, смех раздался снова. Профессор кивнул своей маленькой группе уцелевших сотрудников и отошел в темноту. Остальные быстро пошли к задней части спортивной арены. Они слышали, как приближается лифт, спотыкались и бранились в темноте, но выполняли приказ профессора. Потом внезапно они услышали, как грузовой лифт прибыл на их ярус и с громким завыванием остановился. Сперва один, потом другой, а за ними и все остальные испуганно побежали вслепую к дверям лифта.

Профессор Томас побежал отдельно от них. Он держал путь к центру поля и немедленно споткнулся об упавший сверху кусок бетона. Перекатился на спину, и тут с балок над ним упало что-то большое. Оно пролетело сто футов и упало с глухим стуком всего в пяти ярдах от его распростертого тела. Тут же послышался рык существа. Профессор поднял голову и увидел стоявшую перед ним темную фигуру. Похожую на самого большого примата, какого он только видел. Фигура была, по меньшей мере, семи футов роста и сложена, как танк. Профессор видел очертания могучего тела и понимал, что оно голое.

– Кто вы, черт побери?! – спросил Томас, он изо всех сил пытался сесть, но тело не повиновалось ему.

– Я и подобные мне – мертвецы, как и вы, – раздался в ответ низкий, зловещий голос.

– Кто вы? – тихо спросил Томас, он был потрясен, когда понял, что стоящее перед ним существо услышало вопрос. Слух у него, видимо, был таким же, как у волка в зимние месяцы.

– Кто… я? – послышался негромкий голос, вдруг утративший зловещее рычание. – Меня… меня зовут…

Томас увидел свисающую изо рта зверя нить слюны. Она блестела в слабом свете аварийных прожекторов. Профессор рискнул оглянуться, посмотреть, где же сейчас находятся его люди. Услышал, как открылись большие грузовые двери, а потом глухие шаги, когда люди начали заполнять громадную коробку лифта. И понял, что нужно протянуть еще время.

– Да, скажите, как вас зовут, – попросил он, стараясь вложить в голос как можно больше сочувственной интонации.

Темное существо перед ним склонило голову, словно глубоко задумалось. У него по-прежнему текла слюна, и оно переступало с ноги на ногу.

– Кар… Кар… Кармайкл, Сэм… юел, рррр, личный но… номер… пятьсот пятьдесят шесть… шестьдесят семь… сорок восемь… семьдесят девять.

– Приятное имя, сынок.

Зверь распрямился и, встряхнув большой головой, поднял лицо к темноте над ними и в ярости завопил. Пошел вперед, и профессор Томас мысленно произнес молитву, когда это существо оказалось полностью на виду. Старик перекрестился, осознав, что разговаривает с настоящим зверем. Который, тем не менее, назвал свое имя, а потом личный номер, будто солдат. Профессор надеялся, что это не один из людей капитана Эверетта; он закрыл глаза, и гигантский солдат затоптал его насмерть. Потом его зеленые светящиеся глаза обратились вверх и пронизали темноту, а еще через секунду он увидел лифт и людей, которые как раз закрывали двери. Зверь взревел и побежал к лифту и к его пассажирам.

Мужчины и женщины кричали тому, кто управляет лифтами, чтобы он побыстрее его отправлял. Они понимали, что не отправятся вовремя. Зверь был почти у дверей и уже протянул руки. Неожиданно громадный грузовой лифт начал подниматься, и поэтому зверь промахнулся. Он хватал пустой воздух, а лифт возносился на шестнадцати толстых тросах. Словно погибшие души, поднимающиеся из глубин девятого круга ада, они смотрели сквозь стальную решетку в жалком ужасе и увидели, как большие двери с грохотом рухнули внутрь.

– О, Господи! – воскликнул один из мужчин, когда зверь поднялся в темноте, прыгнул и ухватился за движущийся трос. Начал подниматься по нему вверх.

Громадный лифт стал подниматься быстрее, когда большие моторы на первом ярусе смотали тросы и приняли громадный вес лифта. И все равно тварь влезала, перебирая руками, по скользкому тросу.

– Господи, что нам делать? – спросила одна из женщин.

Зверь ухватился за дно лифта раньше, чем ей кто-то мог ответить. Все закричали, когда толстые, длинные пальцы просунулись сквозь решетку пола. Монстр крепко держался за край, срывая ее. Он пришел в яростное безумие, мужчины и женщины старались отойти как можно дальше в противоположный угол. Вскоре зверь смог просунуть всю руку сквозь стальной пол. Она потянулась к тем, кто стоял ближе всех, и едва не ухватила голую ступню женщины.

Не пройдет и минуты, как зверь влезет через дыру в полу лифта.

Ворота номер один.

Старый ангар

Тринадцать охранников из службы безопасности видели верх поднимавшегося лифта. Они были захвачены врасплох, когда громадный лифт вдруг пошел вниз. Сержант, руководивший охраной ворот, проклял свое невезение, находись он ближе, по крайней мере, шестеро его людей могли бы спуститься в комплекс. И они слегка опешили, когда лифт пошел снова вверх. Им были слышны испуганные крики мужчин и женщин, поднимавшихся из черноты внизу.

– Приготовьтесь прикрывать этих людей, – приказал сержант, пятясь от ворот, к которым прибудет лифт. – Похоже, с ними кое-кто поднимается!

Наконец, они увидели обращенные к ним встревоженные, испуганные лица мужчин и женщин в поднимавшейся кабине.

– Назад, – скомандовал сержант, когда бетонный настил раздвинулся полностью. Зазор, в который они смотрели, превратился в бездну длиной в тридцать футов. Лифт продолжал подниматься.

Сержант быстро распахнул стальные ворота, защищавшие открытую шахту, и взял на изготовку карабин «М-14», его двенадцать человек тоже. Наконец, лифт появился, и его пол медленно встал вровень со старым бетоном ангара. Сержанту не пришлось приказывать мужчинам и женщинам выйти из кабины, потому что они бросились в панике к его людям. Потрясенный сержант кричал им, чтобы они не бежали и сказали ему, что происходит. Потом он услышал, как один из его бойцов завопил, когда в поднявшийся шум вторгся еще один звук: лязг и грохот разрываемой и выкручиваемой стали, когда зверь, наконец, проделал отверстие в полу.

– Господи, – произнес сержант, когда стрельба солдат заглушила его восклицание ужаса перед тем, что он видел. Зверь, закрыв лицо и голову, бросился к ним. Он хотел только прорваться сквозь цепь охранников, чтобы догнать и убить всех, кто был в лифте. Казалось, мозг его полностью сосредоточился на одном желании: добраться до тех, кто покинул лифт!

Солдаты увидели, что их пули калибра 5,56 лишь дырявят толстую, пульсирующую кожу, не причиняя твари существенного вреда.

– Отступайте, выходите из ангара! – крикнул сержант, начав пятиться и увлекая за собой своих людей.

Зверь с рычанием наступал. Шел он целеустремленно, а хорошо обученные Джеком и Карлом охранники не прекращали огня, пока не оказались за воротами громадного ангара. Они пятились, ведя по зверю непрерывный огонь. Видели, как пули вырывают большие куски плоти из его груди, ног и рук, но зверь все равно наступал.

Одетые в маскировочные костюмы охранники вышли в темную ночь, где их окружала пустыня, укрыться в которой было негде. Они слишком поздно поняли, что ведут зверя прямо к поднятым из комплекса мужчинам и женщинам, большинство которых кричало в страхе при виде зверя, вышедшего из ангара и направлявшегося к ним.

– Все, ни шагу назад, удерживать позицию! – крикнул сержант, когда зверь был всего в каких-то пятнадцати футах от них. Люди стреляли и стреляли, и патроны у них кончались быстро.

Неожиданно они услышали команду, раздавшуюся где-то позади зверя. Громкую, четкую, слышимую даже сквозь звуки их выстрелов.

– Кто перед нами, ложись!

Коллинз приучил своих людей не колебаться. Вбил им в голову, что любое колебание приводит к потерям. Тринадцать человек, охранявших ворота номер один, мгновенно легли на землю, и тут поднялся мощный, сокрушительный огонь из крупнокалиберного оружия – почти в упор. Пули пятидесятого калибра, поражавшие зверя, заставили его повернуться и взглянуть на новую угрозу. Это было его роковой ошибкой. Зверь думал, что и там будут малокалиберные пули охранников, но встретил сильный огонь, рвавший его в клочья. Тварь заревела от боли и затрясла большой головой. Неожиданно бывший простой солдат повалился, когда пуля пятидесятого калибра из однозарядной винтовки Барретта вошла ему точно между глаз. Голова его разорвалась буквально в клочья. Однако он все же сделал шаг, другой и затем третий перед тем, как окончательно упасть в песок пустыни перед старым ангаром.

Неожиданно перепуганная группа штатских и охранников ворот номер один увидели более тридцати силуэтов, поднимающихся с все еще горячего песка пустыни. У одного из этих людей все еще дымилась в руках винтовка Барретта пятидесятого калибра М107А1.

– Черт возьми! – громко произнес сержант из группы «Событие». – Откуда взялись эти ребята?!

Невысокий человек с винтовкой Барретта наперевес вышел вперед, снял очки ночного видения, затем тропическую шляпу. Утер пот с лица и воззрился на чудовище, которое он и его люди только что убили.

– Мы только что спустились на парашютах, – сказал майор Благодарный Мертвец Гарсия, пригласив жестом своих людей пройти вперед. – Томми, похоже, нам предстоит спуск. Готовь снаряжение!

Сержант вышел вперед и протянул невысокому руку. Гарсия заметил, что штатские в пустыне начинают подходить поближе. На протянутую для пожатия руку сержанта майор не обратил внимания.

– Сержант?

– Реджи Андерсон, ВВС США, – ответил он.

– Так вот, Андерсон Реджи, сержант ВВС США, будь добр, удерживай своих людей! Если вас обучал Джек Коллинз, ты можешь догадаться, почему мы не можем смешиваться со штатской публикой из… из… черт, кто вы там есть!

Переведя взгляд на остальных своих спасителей, сержант понял, что имеет дело с группой беспощадных людей, известной как «Дельта». Тут же повернулся и взмахом руки велел всем, кроме своих охранников, вернуться в темноту пустыни.

– Спасибо, Андерсон Реджи. Теперь можешь сказать мне, где Джек?

– Не представляю. Последний раз я слышал… ну… что его нет на базе. Капитан Эверетт находится внизу – с тех пор, как началась эта заварушка.

Майор снова опустил взгляд на зверя у своих ног. Снял с воротника фонарик и включил. Осмотрел преображенного человека-монстра, выключил фонарик и снова поднял взгляд на сержанта.

– Один из ваших?

– Нет-нет. Один из вторгшихся. Насколько я понял, он попал в комплекс не этим путем.

– Там что, внизу вода?

Сержант промолчал. Майор хлопнул его по плечу.

– Извини, свободное падение было долгим, и я веду себя хуже, чем в молодости.

Один из людей Гарсии подошел и протянул ему небольшую сумку со снаряжением.

– Какой у вас план? – спросил сержант.

– Ну, президент сказал, что хочет подъема этих людей снизу живыми и невредимыми, так что мы отправимся вниз.

– Можно мне и моим людям присоединиться?

Гарсия поднял взгляд и отдал винтовку Барретта человеку, который принес снаряжение для спуска.

– Спасибо, но одни мы действуем лучше. Однако за предложение благодарю, – Гарсия стал уходить, потом остановился и снова взглянул на человека из службы безопасности группы «Событие».

– Кстати, сержант, с высоты двухсот футов мы видели, что вы организовали отличную оборону. Передай это своим людям. Вижу тут суровую науку Джека Коллинза. Действовал ты отлично. Ты и твои люди могут в любое время сражаться бок о бок с нами – просто не сегодня.

Сержант смотрел, как невысокий офицер и его команда из тридцати шести человек идут к ангару и ожидающей их черной дыре.

– Удачи вам, парни!

Седьмой ярус

Найлз ни разу в жизни не боялся так сильно, как в пути по этому длинному, изгибающемуся коридору. Белый пластик отражал слабый свет аварийных прожекторов, но не рассеивал тени, грозящие вызвать у него сердечный приступ всякий раз, когда он видел свою, отраженную в пластике стен и потолка. Комптон множество раз ходил по этому коридору то в свой кабинет, то в конференц-зал, и никогда не думал о темноте, которая воцарится в подземном комплексе, если электричество будет отключено. И теперь мысленно дал себе клятву, что если они переживут эту ночь ужасов, он проведет в каждый коридор, кабинет и лестничный колодец такое сильное аварийное освещение, что в жаре, создаваемой мощными лампами, при желании можно будет жарить яйца. Получая миллиарды долларов на высокотехнологичное оборудование и еще миллионы на оружие, Найлз в эту минуту не задумываясь истратил бы половину этих денег на аварийное освещение.

Поразительно, как слух и разум играли с ним злые шутки. В почти пустом комплексе эхо и звуки со многих ярусов доносились через лестничные колодцы и лифтовые шахты. Крики его людей и выстрелы оставшихся членов службы безопасности заставляли Найлза молиться и быстрее двигаться. Приближаясь к двухстворчатой двери своего кабинета, Комптон услышал слабое эхо. Для него оно прозвучало как глубокий вдох и выдох. У последнего поворота он замер. Он знал, что за этим углом не спрятаться, как за прямой стеной, но старался и не особенно выставлять свое тело. Где-то далеко, тремя-четырьмя ярусами ниже, стреляли, и звуки выстрелов, вибрируя, проходили через подошвы его ботинок и раздавались в ушах.

Глянув за угол, Комптон, наконец, увидел кабинеты, где он, Пит, Чарли и Джек были всего какой-то час назад. Двери были все еще распахнуты, и он видел внутри столы своих помощников. Его личный лифт находился слева от двери, и со своего места он видел поврежденную шахту. Покачал головой, поспешил со всех ног к двери и вдруг остановился.

На сей раз это было явно что-то другое. Не дыхание, как ему показалось раньше, а что-то непонятное. Выругав себя за глубоко сидящий страх перед темнотой, Комптон вошел в приемную, где раньше сидели его четыре помощника. Быстро огляделся. Все казалось спокойным, как всегда. Поврежденные двери лифта и трубчатая шахта внутри вроде бы не служили укрытием чудовищу, ждущему, чтобы наброситься на него. Найлз снова выругал себя, вспомнив о девятимиллиметровой «беретте», которую Джек сунул ему в руки. И вновь захотел затопать в гневе ногами, поскольку страх его быстро переходил в нечто, столь же смертоносное, как и преобразившиеся солдаты, рыщущие по его комплексу. Комптон раздраженно сунул руку за спину и вытащил из-за пояса тяжелый пистолет. Ощутил нажимную пластинку, установленную в новую «беретту» для того, чтобы сильным сжатием быстро снимать оружие с предохранителя. Почувствовал себя уверенней, по крайней мере, на минуту, быстро проходя через приемную с мыслью, что теперь хотя бы может застрелить кого-то, даже себя. У большой дубовой двери Найлз остановился и прислушался. Взгляд его упал на большой портрет Авраама Линкольна посреди основной стены. Комптон завращал глазами.

– Не смотри на меня так – тебе приходилось иметь дело только с Гражданской войной, – прошептал он и от юмора этой легкой шутки несколько успокоился.

Коллинз с Эвереттом постоянно говорили, что юмор появляется в самых напряженных положениях, и это объясняется тем простым фактом, что в жуткие минуты мозг солдата обращается к чему-то знакомому. У американских военных юмор – самая общая черта. Найлз вспомнил, чему всегда учили: не напрягай мозги даже во время стресса; это даст им свободу думать. Он покачал головой и, сам не зная, почему, кивнул старому Эйбу. Потом без всякой мысли открыл левую створку двери в кабинет.

Войдя, он обрадовался, что все пятьдесят мониторов, расположенных вдоль изогнутых стен, все еще включены. На экранах был «снег» из-за отсутствия сигнала, но благодаря ему света было все же больше, чем в темном комплексе. Главный тридцатифутовый монитор был включен, и голубое изображение показывало, что «Европа» старается привести свои системы в рабочее состояние. В дальнем углу часы отсчитывали время, начиная от двух минут тридцати секунд. Над часами была надпись: «Время до потери мощности».

«Что это, черт возьми, значит?!» – подумал он. Потряс головой, быстро пошел к своему столу и шкафу, стоявшим у дальней стены. Опустился на колени и внезапно оглянулся, ему показалось, что в приемной что-то движется. Замер, как ему казалось, на целых десять минут, хотя в действительности на три секунды. Снова потряс головой, чтобы отогнать страх, и стал открывать ящики шкафа, надеясь, что рации еще там, и что они заряжены. Глаза его расширились за стеклами очков, когда руки коснулись первых пяти раций с наушниками. Вынул две и включил первую. Чуть не закричал: «Есть!», когда вспыхнул зеленый огонек, указывающий, что аккумулятор заряжен полностью. Встал, сунул «беретту» за пояс и надел наушники на лысеющую голову. Взглянул на частоту и обрадовался, что она все еще настроена на службу безопасности комплекса.

– Комптон вызывает полковника Коллинза, ответь, – прошептал он. – Комптон вызывает полковника Коллинза, ответь же, пожалуйста!

Неожиданно Найлз услышал звук, заставивший его замереть, и он действительно донесся откуда-то из приемной.

– Я слышу тебя, – произнес низкий, режущий, ужасающий голос. – Выходи, выходи, где ты там!

Найлз закрыл глаза и брякнулся на покрытый ковром пол.

– Черт возьми, – пробормотал он, – эти твари добрались-таки до меня!

Найлз медленно приподнялся, чтобы взглянуть поверх стола в приемную своего кабинета. Кровь застыла у него в жилах, когда он увидел громадную тень, ходящую от стола к столу.

– Положение невыгодное, – спокойно произнес он, пытаясь голосом придать себе храбрость, столь необходимую, чтобы действовать.

И выбранил себя за многолетнюю пассивность. Будь Комптон в форме, он рискнул бы побежать со всех ног из кабинета и приемной, сделать рывок к свободе, не дав зверю вовремя среагировать. Но он понимал, что дурачит сам себя. Даже будь он Джесси Оуэном, его бы все равно схватила эта проворная тварь из самого жуткого кошмара. Он видел, как быстра у них реакция.

– Я чую тебя, маленький человек, – произнес голос, когда тень перегнулась через стол одного из помощников директора.

Найлз снова закрыл глаза и попытался думать о чем-нибудь смешном, но ничего не получалось. Он понял, что нужна долгая практика, чтобы юмор приходил тебе на выручку в стрессовых ситуациях – об этом нужно будет поговорить с Джеком или с Карлом.

Убедясь, что под первым столом никто не прячется, тварь пришла в ярость. Зарычала, как обозленный зверь, и начала разбивать остальные столы в щепки. Потом внезапно остановилась и посмотрела на двустворчатую дверь, ведущую в кабинет Комптона. Потом обратила взгляд на соседнюю. Конференц-зал был закрыт. Найлз мысленно взмолился, что зверь первым делом вошел туда.

– Остановись, думай, планируй, действуй, – произнес низкий голос, и Найлз услышал, что на смену гневу этой твари пришло спокойствие. Зверь засмеялся снова, безумным, похожим на хихиканье смехом, наводящим на мысль о шизофрении.

Смех и последующее хихиканье доносились в укрытие Комптона, нервировали его. Когда зверь подошел к двери кабинета, Найлз готов был поклясться, что слышит, как гигант тянет носом воздух. С каким кошмаром они столкнулись? Может эта тварь быть будущим человечества или его окончательным роком? Если это пик эволюции, то он не представлял, как человечество сможет выжить. Разум и насилие идут в эволюции рука об руку? Если человеческий мозг на это способен, Найлз опасался за сущность человеческого рода. Мир сверхлюдей и солдат, которых трудно убить, действующих и охотящихся, как звери, способных думать так же быстро, как Эйнштейн? Нет, он не хочет такого будущего и твердо знает, что эта тварь не сможет сегодня оказаться умнее его.

Зверь снова потянул носом, но одно из острых, как у животного, чувств впервые подвело его. Он пошел не в кабинет Найлза, а влево.

Комптон прислушивался и закричал, услышав, что зверь внезапно снова пришел в ярость, когда выломал двухстворчатую дубовую дверь и начал крушить громадный стол для совещаний и расставленные вдоль него стулья в поисках своей легкой добычи. Найлз воспользовался этой возможностью, чтобы выползти из-за стола, потом из кабинета в приемную, а там и в коридор. Там – он знал это в своем перепуганном состоянии – его не поймает никакое животное, ни дикое, ни домашнее. В эту минуту он был уверен, что способен даже летать.

Когда Найлз дополз на четвереньках до середины приемной, он рискнул поднять взгляд и понял, что спасется, потому что зверь еще больше обезумел. Комптон закрыл глаза и впервые за время, казавшееся очень долгим, проникся надеждой. И тут случилось несчастье.

– Это Коллинз. Вызывает Комптона. Прием!

Вызов не мог прийти в худшую минуту. Найлз не убавил громкость рации, и казалось, голос Коллинза могли слышать все в громадном комплексе.

– Ах, черт, – произнес он, боясь, как бы зверь не напал на него. Подскочил на ноги, сердце едва не вырывалось у него из груди. Ноги скользили по полу административного центра. Это походило на кошмар, где он завяз в песке или, хуже того, в сиропе. Наконец, его подошвы обрели под собой силу трения, и тут зверь с ревом выскочил из конференц-зала. Он едва увидел спину Комптона, забегающего за угол коридора.

Началась гонка между грузным, лысеющим пожилым директором и генетически измененным сверхчеловеком.

* * *

Менденхолл спускался по лестничному колодцу первым. Когда группа, наконец, добралась до сорок второго яруса, в его «беретте» оставалось три патрона. Он остановился, чтобы остальные смогли отдышаться перед тем, как выйти в коридор. Оглянулся, кивнул Глории, улыбнулся ей ободряюще. Вирджиния негромко разговаривала с Сарой и Фарбо, успокаивала француза тем, что они уже пришли на тот ярус, где расположен арсенал. Француз кивнул и с помощью Денизы Гиллиам прошел мимо Сары и Вирджинии.

– Какой у нас план? – спросил Анри Менденхолла, заставляя его отвести взгляд от Глории Бэннистер.

– Это нужно бы обсудить, – сказал Уилл и перешел к краю лестничной клетки, чтобы Фарбо мог встать рядом с ним. – Арсенал будет заперт, но, в отличие от всего прочего в комплексе, запор там не магнитный, так что, есть электроэнергия или нет, его можно открыть вот этим, – сказал он и достал из кармана большой ключ.

– Наконец-то вижу понятное мне охранное устройство, – сказал Анри и посмотрел на Сару, выглядевшую теперь чуть лучше, чем в прошедший час. Она подняла на него взгляд и слегка улыбнулась.

– Полковник, вы, наверное, думаете, что Сара сейчас слегка уязвима? – спросил Менденхолл и сверкнул на Анри глазами, увидев взгляды, какими обменивались Макинтайр и Фарбо.

Француз улыбнулся, еще раз посмотрел на Сару, потом снова на Менденхолла. Он видел, что Уилл гневен из-за того, что Коллинза здесь нет, что, может быть, он убит. Однако Анри не смог сдержаться. Взглянул на Глорию, которая с беспокойством ждала, что Уилл предложит ей подняться по оставшимся ступеням. И с широкой улыбкой посмотрел на молодого негра.

– Очень может быть, что уязвима, лейтенант Менденхолл, может быть, не менее чем доктор Бэннистер в данную минуту.

Уилл пришел в раздражение и посмотрел на Глорию, она глядела на него снизу вверх и улыбнулась снова. Воздух вышел из его легких, как из проколотой шины. Плечи его опустились, он понял, что француз прав в своем суждении. Молча кивнул ему.

Фарбо ответил Менденхоллу таким же кивком и легонько похлопал его по левому плечу.

– Иногда адски трудно быть человечным, так ведь, лейтенант? – Анри улыбнулся снова. – Но, с другой стороны, без этого мы стали бы чем-то вроде этих тварей. И я думал, что временами бывал бесчеловечным.

– Вы бесчеловечны, – сказал Уилл и снова кивнул французу. – Полковник, как вы отнесетесь к тому, чтобы пойти, взять что-нибудь, чем можно отбиваться? – спросил он и повернулся к двери в коридор.

– После вас, – ответил Анри, оглянулся на Сару и подмигнул ей в слабом свете.

– Будем надеяться, что не попадем в беду, – сказал Менденхолл и уверенно шагнул к двери.

Он распахнул массивную стальную дверь, и глаза его расширились при виде гиганта прямо перед собой. Менденхолл быстро закрыл дверь, прижался к ней, и тут на нее навалился всей тяжестью зверь, поджидавший их в коридоре. Фарбо увидел затруднительное положение, в которое попал лейтенант, и поспешно пришел ему на помощь.

– Ну, вот мы и в беде! – прокричал Менденхолл сквозь рев снаружи.

* * *

Джек и Чарли неотрывно смотрели в черную бездну, где раньше был лестничный колодец. По меньшей мере, три яруса стальных лестничных клеток и ступенек были вырваны из креплений относительно разумными существами, с которыми они сражались, чтобы выжить. Коллинз в крайней досаде покачал головой, поняв, что теперь им нужно выйти в холл, в длинный, извилистый коридор, чтобы добраться до одного из трех остальных лестничных колодцев, расположенных полукругом на этом ярусе.

– Док, жди здесь, а я посмотрю, не поджидает ли нас компания по ту сторону двери. Понял?

Перепуганный до смерти после того, как увидел, что лестничные марши сорваны, Чарли смог лишь кивнуть несколько раз.

– Черт возьми, док, я спросил, понял ли ты, – гневно рявкнул Джек и тут же пожалел об этом.

– Да… полковник, – наконец, промямлил Элленшоу.

– Ладно, делай, что я скажу, и, может, я позволю тебе взять ручную гранату, – сказал Джек, язвительно скривив губы, – он-то точно знал, что ни за что не даст Помешанному Чарли этих маленьких взрывных устройств, поскольку из одного из них он может выдернуть чеку и держать, пока оно не взорвется в руке. Но это обещание помогло старому хиппи ощутить желание стать немножечко солдатом.

Коллинз повернулся к двери, сделал глубокий вдох и медленно ее открыл. Коридор, насколько он видел в обе стороны, выглядел пустым. Аварийное освещение все еще действовало; это означало, что твари, скорее всего, не появлялись на этом ярусе. Джек оглянулся на растрепанного, широко раскрывшего глаза Чарли, ждавшего, затаив дыхание, чтобы Коллинз сказал хоть что-нибудь.

– Порядок, док, пошли!

Чарли последовал за Джеком в извилистый коридор. Поднял карабин «М-14», стараясь не направлять ствол в спину полковнику, как это было много раз с начала их путешествия, за что получал резкие предупреждения. Аварийные прожекторы несколько раз мигнули, словно от повреждения проводки, что заставило обоих остановиться в как будто пустом коридоре. Они прошли мимо новеньких лабораторий ядерных исследований, заглянули в широкие окна, проверяя, нет ли сюрпризов во владениях Вирджинии. Коллинз поднял руку, и Чарли остановился, но не раньше, чем уткнулся в спину полковника. Джек оглянулся и покачал головой.

– Док, протри очки; они совсем запотели.

Элленшоу повиновался и, надев очки снова, здорово удивился, как он мог что-то видеть в них до того.

Как только Джек снова двинулся с места, рация у него на боку послала в ушной вкладыш сообщение. Коллинз тут же слегка устыдился того, что подскочил от внезапности этого звука, заставив тем самым Элленшоу вскрикнуть. Коллинз зашипел в сотый раз за последние тридцать минут. Быстро приложил палец к губам, веля Чарли не издавать ни звука, но все еще стыдясь того, что и сам секунду назад выказал испуг. Легче всего было винить в этом Чарли… от этого становилось чуточку спокойнее на душе.

«Комптон вызывает полковника Коллинза!» – Джек хотел ответить, но Найлз вмешался слишком быстро. – «Комптон вызывает полковника Коллинза, ответь!»

Тут Чарли схватил Джека за руку и запрокинул голову назад. Коллинз посмотрел и ничего не увидел, но Элленшоу указал на свое левое ухо и постукал по нему. Джек прислушался. Услышал тяжелое дыхание, потом что-то загремело, далеко, но на этом же ярусе.

– Черт возьми, док, да у нас здесь компания, – сказал он и пошел быстрее к повороту и лестничному колодцу за ним. Удаляясь от шума позади них, Джек опустил руку и удостоверился, что уменьшил громкость звука своей рации, так как не знал, насколько остер слух у этих солдат-монстров.

– Коллинз вызывает Комптона. Прием, – негромко произнес он в микрофон возле уголка рта. – Коллинз вызывает Комптона. Прием, – повторил он.

Внезапно Элленшоу увидел, как полковник дернулся, услышав в ушном вкладыше пронзительный голос Найлза.

– Полковник, слушай, времени у меня нет, – заговорил Найлз, тяжело дыша на бегу. – За мной гонится опасный сукин сын! Немедленно спускайся на восемьдесят четвертый ярус. Эти умники отключили охлаждающие насосы первого и второго реакторов. Слышишь? Восемьдесят четвертый ярус, Джек, восемьдесят четвертый – спускайся!

Чарли увидел, как замер Коллинз, услышав сообщение Найлза.

– Что такое? – прошептал Элленшоу и обернулся, когда под ними послышался еще какой-то грохот.

Коллинз схватил Элленшоу за воротник и потащил его по коридору. Когда они уже подошли к двери лестничного колодца, Джек выругался, услышав, что за ними кто-то бежит.

– Полковник, там что-то приближается, – сказал Чарли, обгоняя Джека, словно испуганный заяц. Джек следовал за ним по пятам.

Наконец, они достигли ближайшей двери в лестничный колодец, Джек распахнул ее. Сделал шаг внутрь и тут же начал падать. Элленшоу успел схватить его за воротник, таким образом, они поменялись ролями. Коллинз, как оказалось, шагнул прямо в пустоту. Чарли бросил карабин и старался вытащить обеими руками Джека из бездны, поняв, что твари попросту вырвали лестничную площадку и ступеньки под ней. Коллинз болтался, три штурмовых комплекта выскользнули у него из рук и полетели, вертясь, в темноту. Чарли силился удержать полковника, но быстро проигрывал битву. Коллинз, наконец, смог протянуть руку и ухватиться за искореженный кусок металла, остановить свое падение и помочь Элленшоу, оказавшемуся гораздо сильнее, чем Джек мог представить. Полковнику здорово повезло, что Чарли удалось ухватиться покрепче за его рубашку. В конце концов, он нашел опору для ступни на частично вырванной ступеньке и оттолкнулся назад. С последним усилием он и Элленшоу повалились навзничь в дверной проем. Переводя дух, они услышали, что тяжелый топот прекратился, потом раздался звук разбитого стекла, и кто-то, видимо, пролез через разбитое окно в лаборатории ядерных исследований.

– Спасибо, док, – сказал Джек, поднявшись на ноги и подняв Элленшоу. Быстро протянул руку и схватил три оставшихся штурмовых комплекта, привязанных к спине Чарли. Он сразу понял, каким может быть единственный путь их бегства. Вынул из пакетов несколько больших колец очень тонкой черной нейлоновой веревки. Она могла выдержать вес в тысячу фунтов. Джек быстро достал стальное кольцо и закрепил его на ремне. Затем проделал то же самое для Элленшоу, пока тот недоуменно таращился на него расширенными глазами.

– Что это? – негромко прохныкал Чарли.

– Док, ты никогда не спускался на веревке?

– Нет-нет, – ответил он, хотя Джек уже начал с трудом открывать двери лифта рядом с лестничным колодцем.

– Ну, док, соберись с духом, сейчас пройдешь ускоренный курс, – сказал Коллинз, раздвинул, наконец, двери и посмотрел в черную трубу, уходящую вниз на сорок два яруса. Поднимавшийся из пустой шахты сквозняк шевелил волосы полковника.

– Собраться с духом? – повторил Элленшоу в страхе, от которого его глаза еще больше расширились.

Джек продолжал смотреть в глубокую, темную лифтовую трубу. Оглянулся, прислушался – стук и грохот в далеких лабораториях вроде бы прекратились.

– Док, мы теряем здесь время!

Джек подошел к Чарли и быстро продел веревку в стальное кольцо, закрепленное на поясе профессора. При этом почувствовал, что Элленшоу почти неудержимо дрожит.

– Чарли, тебе спускаться первому. Говорить это мне неприятно, но если почему-то ты упадешь, то не потянешь меня за собой. Мне же нужно добраться до реакторов и включить охлаждающие насосы.

Последнюю фразу Коллинз произнес, чтобы успокоить Элленшоу относительно возможной, не очень близкой смерти.

– До реакторов? – произнес он, наблюдая, как Джек сунул руку в трубу и нашел надежный выступ для закрепления веревки. Потом достал еще одно кольцо веревки, связал их концами и добавил последнюю веревку из третьего штурмового комплекта Чарли.

– Надеюсь, этого хватит, – сказал он, встав и похлопав Элленшоу по спине.

– Что значит надеешься? А если не хватит?!

Полковник Коллинз улыбнулся.

– Чарли, правда, быть солдатом весело?

– Если выберусь отсюда, то больше никогда не покину свою лабораторию!

Джек быстро полез в сумку, достал две пары кожаных перчаток и, хлопнув, вложил одну в руку Элленшоу.

– Надень их! Веревка станет жечься.

– Жечься? Как это понять…

– Так, возьми свое оружие на ремень, нет-нет, за спину. Если оно будет спереди, то оторвет тебе голову, когда… когда приземлишься. Теперь заведи левую руку назад и держи его как раз над спиной. Можешь контролировать скорость спуска, усиливая и ослабляя сжатие на спине. Понимаешь?

– Нет, не…

– Отлично, теперь отклонись назад и держи крепко… да-да, высунься из трубы. Удерживай равновесие, Чарли, и крепко держи концы обеих веревок, – сказал Джек и снова услышал звон стекла, на сей раз выбитого наружу, уже ближе. – Не хочу быть занудой, док, но сюда приближается что-то очень опасное! Держись, – сказал он и столкнул ногой ступни Элленшоу с края шахты.

Полковник был потрясен, когда Чарли мгновенно исчез. Последними он видел его седые волосы, скрывающиеся в темноте внизу, и у него упало сердце. Он понял, что только что, можно сказать, убил Элленшоу. Быстро опомнился.

– Крепче сжимай пальцы, черт побери! – крикнул Джек и быстро сообразил, что только что дал знать твари позади них, где именно он находится. Просунулся в трубу и попытался увидеть изломанное тело Элленшоу где-то внизу.

– Эгей, вот это да! – донесся голос Элленшоу из глубины трубы. Возглас его шесть раз повторился эхом.

– Черт! – произнес Коллинз, закрепляя свою веревку. – Дальше, док, и побыстрее. Сюда приближается Бизарро![37] – улыбнулся, услышав, как Элленшоу быстро спускается по трубе в черную пустоту, где недавно были только хорошие люди, а теперь появились чудовища. – Молодец, Чарли!

Полковник повесил на плечо дробовик, «Ингрэм» и «М-14» и встал, отвернувшись от трубы, когда ищущий их зверь появился из-за поворота коридора. Взгляды их встретились, зверь оскалился, обнажив широкие длинные зубы в довольной улыбке. Громадные глаза светились в полутьме, как у кошки на охоте. Зверь покачал головой, увидя столь легкую добычу, и бросился вперед.

– Ты извинишь меня, если я не стану дурака валять, – сказал Джек, прыгнув в громадную бездну трубы. Зверь злобно зарычал, чувствуя себя жестоко обманутым.

* * *

Шестеро мужчин и женщин с трудом спускались по лестнице. Менденхолл спустя полчаса сообразил, что не слышит, чтобы их преследовала тварь, заставшая его врасплох в дверном проеме. Он поднял руку, остальные прекратили спуск. Сара обняла Анри и обнаружила, что у него сильно течет кровь.

– Уилл, раны полковника открылись, – сказала она, стараясь говорить потише.

Дениза Гиллиам подняла лабораторный халат Фарбо и хирургическую блузу. Покачала головой. «Проклятье, раны будто и не были зашиты!» Подняла на него взгляд и потрясла головой, понимая, что ему будет неприятно видеть ее недовольство в темноте лестничного колодца.

– Глупый француз, почему вы ничего не сказали?!

– Знаете, доктор, я очень не хотел останавливаться и получать новые раны. Тот парень в дверях не походил на человека, который не станет трогать раненого. Не думаю, что милость к павшим – их характерная черта.

– Хорошее замечание, – сказала Сара, наконец, улыбнувшись ему.

– Что ж, если он умрет, возможно, эта смерть будет лучше той, что ожидает нас, – сказал Уилл и повернулся к своим подопечным. – Доктор Поллок, мы на шестьдесят первом ярусе. Есть здесь что-то такое, что может нам пригодиться?

Вирджиния попыталась вспомнить, что находится в хранилищах 0001–1000, есть ли там что-то особенное. Покачала головой.

– Не знаю, Уилл. Мы приняли новые артефакты всего четыре дня назад. Черт возьми, голова у меня не работает.

– Не могу винить вас за это, – сказал лейтенант, приоткрыл дверь лестничного колодца и выглянул в темный коридор. Увидел арочный проход, ведущий в зону хранилищ. Лазерная решетка была выключена, охранная арка была темной, это означало, что они могут войти, не получив удара током в десять тысяч вольт.

– Лейтенант, полагаю, запереться в одном из ваших великолепных хранилищ – в настоящее время прекрасная мысль. Это лучше, чем бесцельно бегать в этом темном лестничном колодце, – сказал Анри, крепче обняв Сару, она ответила тем же. Ему начинало нравиться положение самого беспомощного в этой группе.

Менденхолл оглянулся на пятерых человек, стоявших позади и выше него на лестнице. Глория смотрела на него с надеждой, что он знает, что делать. Уиллу очень не хотелось ее разочаровывать, поэтому он кивнул.

– Отлично, полковник, в этом что-то есть. Но электричество отключено, значит, все хранилища открыты. Однако можно найти одно из самых больших, забаррикадироваться и ждать, когда придут к нам на выручку.

– Похоже, это план, – сказала Вирджиния.

– Давайте так и сделаем. У меня такое ощущение, что наша удача в этом колодце быстро кончается, – сказала Дениза, нервозно глядя в темноту.

Уилл снова приоткрыл дверь и высунул голову. Ждал, что ее кто-то оторвет, но в тускло освещенном коридоре, к счастью, никого не было. Осторожно распахнул дверь до отказа и махнул остальным рукой, чтобы они выходили.

Когда все вышли из колодца рядом с лифтовой шахтой, Сара вдруг остановилась и призвала всех к молчанию. Все сразу же услышали что-то похожее на приглушенный голос и крик Помешанного Чарли Элленшоу, доносящиеся из лифтовой трубы. Но все знали, что он никак не мог ехать в лифте. Потом этот звук исчез так же внезапно, как и возник, заставив их остановиться и прислушаться.

– Фантастика, – сказала Сара, крепче обняла Анри и пошла снова.

Менденхолл, держа наготове пистолет, подошел к арке. Осторожно наклонился над столом, где обычно стоял охранник этого яруса. Взглянул на экран, увидел, что он все еще голубой. «Европа» по-прежнему бездействовала.

– Плохо дело, – сказал он, когда подошли остальные.

– Кто-то выключил аккумуляторы старушки, – сказал Анри, чуть плотнее прижавшись к Саре.

– Отлично, полковник. Я непременно передам доктору Голдингу ваше замечание. Уверен, он подготовится к очередному вторжению чудовищ, – сказал Уилл, взял Глорию за руку и пошел в длинный извилистый коридор зоны хранилищ. Менденхолл счел, что хорошо ответил французу, увидев, что прошли под охранной аркой только они.

– Лейтенант, похоже, прибыла и наша компания, – сказал Фарбо, когда все четверо разом повернулись и пробежали под аркой мимо Уилла и Глории.

Менденхолл вгляделся в темноту и увидел зверя там, где все они только что были. Зверь с горящими глазами стоял у лестничного колодца, или лучше сказать плавал, так как то пригибался, то распрямлялся, глядя на него и Глорию.

– Как я уже говорил, бежать вам некуда, – произнес он низким, скрипучим голосом. И легкой походкой пошел вперед, зная, что шестерым мужчинам и женщинам уходить можно разве что только дальше в темноту.

Бежавшая впереди Вирджиния внезапно свернула влево, в хранилище, где была всего три дня назад. Встала в проеме стальной двери толщиной в двенадцать дюймов и жестом пригласила всех внутрь. Сара с Фарбо споткнулись о стальной порог и упали, заставив Уилла, Глорию и Вирджинию столкнуться друг с другом. Менденхолл быстро принял решение, втолкнул всех подальше внутрь и так же быстро вышел из хранилища.

– Черт возьми, лейтенант, что ты делаешь?! – сердито крикнула Вирджиния, расталкивая остальных, чтобы попытаться втащить Менденхолла обратно внутрь.

– Даю этой твари две цели вместо одной. Запритесь как можно крепче, – крикнул Уилл и затворил двухтонную дверь, не пропускавшую ругательств тех, кто остался внутри.

Они услышали смех зверя, подошедшего к порогу хранилища, которое только что покинул Уилл, во всяком случае, они на это надеялись. Вирджиния понимала, что дверь не запрется, когда вращала запорное колесо в центре двери из нержавеющей стали. Как только колесо запиралось, зверь снаружи поворачивал его снова в открытое положение. Она огляделась в слепой панике, и потрясенная, ошеломленная Глория пришла всем на выручку. В свете единственной аварийной лампочки на задней стене облицованного сталью помещения Вирджиния увидела, что несет юная доктор наук. Оживленно закивала, когда Глория, беззвучно плачущая из-за неожиданного ухода Менденхолла, сунула копье с коротким древком в спицы колеса и прижала задний конец к раме двери. Убедилась, что острый конец упирается в стальную притолоку, и тут зверь снаружи стал пытаться вращать колесо.

Глория с Вирджинией испуганно попятились, когда от удара по двери с потолка посыпались пыль и камешки. Толстое древко копья выдержало даже это, однако согнулось, едва не треснув. Когда колесо должно было повернуться, сломав его, Дениза и Сара с короткими дротиками повторяли то, что сделала Глория. Теперь три коротких древка удерживали запорное колесо от натиска снаружи.

– Что бы я делала без вас? – спросила Виргиния, отойдя назад от двери, она видела, как копья сначала с треском гнулись, а потом все-таки замерли.

* * *

Уилл сожалел, что не прочел списка артефактов, находившихся в недавно построенном ярусе для хранилищ. Позади, в темном коридоре с блестящими, но сейчас тусклыми стальными дверями хранилищ по обе стороны коридора, он услышал крик гиганта, штурмующего хранилище, которое он только что покинул, оставив там женщин и раненого Фарбо. Лейтенанту стало легче, когда он перестал слышать крики своих друзей после первого штурма стального хранилища.

– Эй, ты, мерзкий сукин сын, я здесь! – крикнул Менденхолл назад в темноту. Этот поступок и для него самого оказался отчасти неожиданным. Он потряс головой, когда зверь за поворотом коридора вдруг перестал двигаться и атаковать хранилище. Уилл понял, что теперь зверь смотрит в некогда освещенный коридор, пытаясь определить, где же находится добыча, и какая ловушка может его ждать.

Затем Менденхолл услышал то, чего больше всего боялся – зверь повернулся и пошел к нему.

– Так вот что тебе нужно, – пробормотал себе под нос Уилл, входя в самое большое хранилище на новеньком шестьдесят первом ярусе, закрыл за собой громадную дверь и перестал слышать приближающийся топот бегущей твари.

* * *

В хранилище номер 0001 все успокоились, поняв, что зверь ушел от двери. Расслабились, задышали свободно и тут впервые заметили, куда привела их Вирджиния.

– Ну и ну, – сказала Глория, утерев глаза и подойдя помочь Саре поставить Анри на ноги.

Фарбо присвистнул, увидев артефакты, которые мог разглядеть в свете единственной лампочки на задней стене.

– Вы не перестаете меня удивлять, отдаю вам должное!

Вдоль стен большого хранилища находились сокровища и артефакты, некогда принадлежавшие правителю зулусов, известному миру как Кетчвайо – человеку, нанесшему экипированным по последнему слову британским войскам самое тяжелое в истории поражение от туземцев. Эта битва породила легенды о «зулусской заре». Теперь историческим фактом стало то, что мужчины и женщины в хранилище 0001-61890 и войска Британской империи в день 22 января 1879 года имели много общего. И тем, и другим угрожала опасность оказаться в западне и подвергнуться безжалостному уничтожению.

11

Найлз огибал угол коридора так быстро, что зацепился носком черного ботинка за край ковровой дорожки и упал там, откуда был уже виден компьютерный центр. Рация вылетела у него из рук, ударилась о дальнюю стену, и он проклял собственную неуклюжесть. Быстро попытался встать и услышал, как зверь ударился о стену, слишком поспешно сделав поворот. При попытке подняться Комптон упал на пол снова и понял, что сломал левую лодыжку. Наконец он смог подняться на колени, потом поднял правую ногу. Проскакал три фута, ухватился за облицованную пластиком стену. В гневе потряс головой и понял, что не сможет преодолеть тридцати футов до компьютерного центра со стенами из пуленепробиваемого стекла.

Вдруг чьи-то руки схватили его и подняли, и даже ради спасения жизни Найлз не смог бы сдержаться – он закричал. Звук был высоким, пронзительным, казалось невероятным, что он исходит из его горла.

– Тихо ты, нытик!

Найлз понял, что это высокий, тощий Пит Голдинг, не поднимавший в течение последних десяти лет ничего тяжелее степлера, поднял его и перебросил через хрупкое плечо. Он бежал по ковровой дорожке к убежищу, которое называл домом. Не успел Комптон понять, что случилось, как они миновали двухстворчатые стеклянные двери толщиной шесть дюймов, его грубо швырнули на большой стол, а Пит повернулся и вручную запер дверь. Попятясь, Голдинг увидел, как близки они были от смертного конца. В своих неимоверных усилиях, с тяжелым дыханием, с криком, он не сознавал, как близок был преследователь Найлза к тому, чтобы схватить их сзади.

– Ах, черт! – выкрикнул Пит, пятясь от стекла так быстро, что наткнулся на стол, где Найлз силился подняться. Стол накренился так, что Найлз упал на ступени лестницы посередине компьютерного центра.

Зверь ударился о стекло чуть левее двухстворчатой двери. Удар о пуленепробиваемое стекло образовал в стене широкую вьющуюся трещину. Зверь отпрянул и повалился на пол, удивленный, что не разбил это стекло, как до этого все остальные в комплексе. Пит смотрел в ошеломленном молчании, как бывший наемник потряс головой и вскочил на ноги. Вместо того чтобы отойти и набрать инерции для очередной попытки, он сделал два шага влево и стал осматривать стену. Склонил голову вправо, потом влево. Оба человека видели широкую полосу крови, струившейся из левого уха гиганта.

– Господи, Найлз, он использует навык решения проблем, – сказал Пит, продолжая пятиться от стекла. – Он продвинут, хотя большая доза, которую зверь принял, убивает сейчас мозговые клетки, которые это снадобье активизировало. Если б эти люди приняли нормальную дозу, предназначенную для сражения, они бы только не боялись смерти; по-прежнему бы соображали, только в их расширившемся мозгу возникало бы непреодолимое желание убивать.

Найлз посмотрел на Пита как на безумного.

– Может, лучше сделаешь доклад о свойствах «Огня погибели» позднее, когда у нас будет больше времени?

Пит понял, что разболтался, так как был очень напуган происходящим. Объяснение чего-то Найлзу позволяло Питу замедлить бег мыслей, лучше разобраться в обстановке. Он откашлялся и оставил директора в покое.

Зверь перестал разглядывать трещину в стекле, его горящие глаза уловили движение Пита. Посмотрел на худощавого компьютерщика, а потом, как и другие до него, улыбнулся. Медленно поднял руку к трещине и провел по ней толстым удлиненным пальцем. Пит повернулся к главному экрану компьютерного центра и увидел отсчет последних секунд действия энергетической системы «Европы». Их оставалось сорок четыре.

– «Европа», – громко позвал Пит в надежде, что ее внутренние системы смогут уловить его голос, – слышишь меня, малышка?

Осмотрев стекло и ощупав трещину, зверь сжал руку в громадный кулак и ударил как раз по тому месту, где вилась трещина, мелкие осколки стекла полетели внутрь, на ковровый пол компьютерного центра. Когда монстр снова увидел Пита, улыбка его стала шире. Потом перевел взгляд на Комптона, когда директор наконец кое-как встал на одну ногу и, держась за стол, запрыгал от того места, где, как он полагал, наемник скоро проломится сквозь стену.

– Да, доктор Голдинг, – ответила, наконец, «Европа».

– Скажи, нашла ты что-нибудь, пока меня не было? – спросил Пит, когда помог Найлзу спуститься по ступенькам, ведущим на пол центра.

– Если вы имеете в виду наш прошлый разговор о том, чтобы перенаправить аварийное питание, то да, решение у меня есть, но это вызовет отключение всех гражданских систем.

– Что это, черт возьми, значит?!

– «Европа», немедленно начинай выполнять задачи, которые планируешь! – громко крикнул Найлз.

– Есть, доктор Комптон!

– Ради бога, поспеши, пока тебя не залило водой! – добавил Пит, когда зверь снова ударил по стене, на сей раз обеими руками, сплетя пальцы. Образовалось отверстие величиной с тарелку, в центр посыпались осколки стекла.

– Ну, Питер, мы дали ей отличную команду, – сказал Найлз, подскакав к Питу.

– Да, шеф, дали, – ответил Голдинг, глядя, как третий удар разбил уже десять футов стены.

Зверь широко улыбнулся, войдя в отверстие, которое только что проделал, его голые ступни хрупали по толстому стеклу. Найлз Комптон и Пит Голдинг смотрели, как их рок идет к широкому проходу, ведущему прямо к ним, лежащим на полу компьютерного центра.

Это конец.

«Нью-Йорк, Нью-Йорк».

Отель и казино, Лас-Вегас, Невада

Мужчина в возрасте пятидесяти пяти лет, всю жизнь проработавший в принадлежащей его семье химчистке в Уилинге, штат Западная Виргиния, копивший два года деньги для себя и для жены на эту поездку, смотрел, как улыбавшийся, но грустный партнер по игре в очко сгреб его последние фишки. Напоследок к нему пришла дама червей, и у него получился перебор в двадцать два очка. Жена обняла его; их последние сбережения исчезли меньше, чем за сутки. Он свесил голову, и по плечу его похлопал какой-то незнакомец.

– Не везет, приятель, – сказал он с неискренней сочувствующей улыбкой. – Сяду вместо тебя, раз твоя игра кончена?

Чистильщик смог ответить только кивком и, наконец, посмотрел на жену. Он ждал, что она будет озлоблена, но супруга улыбнулась, прижалась к нему, обняла за талию, и человек, ждавший освободившегося места, закатил глаза при этой демонстрации любви.

Внезапно свет погас не только в казино «Нью-Йорк, Нью-Йорк», но и во всех зданиях в пределах Лас-Вегаса. Электроэнергия была отведена из всех кабелей до границ Лос-Анджелеса, когда «Европа» сделала единственное, что могла сделать – врезалась прямо в электросеть, тянущуюся от плотины Гувера.

Женщины закричали, а мужчины подскочили за секунды до того, как влючилось аварийное освещение. Чистильщика сбили на красный ковер, и он потерял в этом столпотворении свою тридцатидвухлетнюю жену. На него опрокинулся стол для игры в очко и буквально переломился пополам, когда мужчины, тесня друг друга, бросились за множеством упавших на пол фишек.

То, что все сочли бы массовой паникой, на самом деле было крупнейшим ограблением в истории Соединенных Штатов: все казино в Лас-Вегасе пытались выгнать мужчин и женщин, выигравших и проигравших, из своих лишенных света заведений. Началась месть за шестьдесят лет существования в Лас-Вегасе казино, разлучавшими людей с деньгами.

Чистильщик отчаянно пытался встать, а вокруг него в тусклом свете от аккумуляторов проносились игроки. Запасной генератор казино «Нью-Йорк, Нью-Йорк» заработал через тридцать одну секунду, но все уже было охвачено массовым хаосом.

Неожиданно чистильщик ощутил на себе руки, они помогли ему встать. У него сильно текла кровь из раны на голове, и он понял, что жена спасла его от участи быть растоптанным. Когда они пытались пройти через игорный зал к выходу, во все стороны бежали сотрудники службы безопасности. Потом заработали резервные генераторы. Яркий свет залил историческое столпотворение, где мужчины и женщины дрались из-за добычи на столах и на полу. Сотрудники службы безопасности всеми силами старались взять создавшееся положение под контроль, заставляли людей выбросить фишки, предостерегали, что в эту ночь все фишки на полу учтены, что системы наблюдения точно зафиксировали, кто выиграл, а кто проиграл. Обезумевшая толпа их не слушала. Люди все равно захватывали добычу.

Когда пара подошла к двери, двое охранников, заталкивающих людей обратно в игорный зал, увидели, что у мужчины, которого поддерживала женщина, на голове большая рана. Оглядевшись и убедившись, что за ними нет наблюдения, двое здоровенных стражей выпустили их из свалки в казино.

Выйдя на теплый ночной воздух, они увидели, что снаружи положение ничуть не лучше, чем внутри. Машины сталивались, на лас-вегассокм бульваре образовались громадные пробки. Пара шла пешком, пока не нашла каменную скамью в месте, задуманном как копия Центрального парка, в котором им тоже всегда хотелось побывать. Женщина платочком утерла часть крови с головы мужа. Нагнулась и поцеловала его.

– Извини, дорогая, – промямлил мужчина. – Я должен был понимать, что я не игрок. Я идиот.

Женщина улыбнулась и обняла мужа, который еле-еле сводил концы с концами в Уилинге на всем протяжении их совместной жизни.

– Зря ты так о себе, – сказала она с улыбкой. Потом показала, что у нее в сумочке. Та была полна денег из потайного ящика под столом для игры в очко. Когда на запертую стальную крышку наступили так сильно, что она открылась, эта женщина действовала быстро, как Джон Диллинджер[38]. Покуда все дрались из-за фишек, от которых проку не будет, она хватала то, что всегда обладает ценностью – наличные. Мужчина заглянул в сумочку, и глаза у него расширились.

– Что… как…

– Послушай, по-моему, мы вышли из этого небольшого налета примерно с пятью тысячами долларов выигрыша. Может быть, вернемся домой?

Мужчина подался к жене и крепко поцеловал ее.

– Да, давай вернемся, пока мы при деньгах.

Комплекс группы «Событие».

База ВВС «Неллис», Невада

Внезапно флуоресцентные лампы под потолком ярко вспыхнули, ошеломив зверя, вошедшего в компьютерный центр. Тут же по всему комплексу зазвучал сигнал тревоги, и Найлз хлопнул Пита по спине.

– По крайней мере, мы дали тем, что внизу, шанс на победу! – радостно крикнул Комптон.

Существо над ними вновь обрело зрение и потрясло громадной головой. Потребовалась секунда, чтобы снова увидеть двух человек, и оно улыбнулось снова, обнажив увеличившиеся кривые зубы. Такой пугающей усмешки, пожалуй, еще не видели ни тот, ни другой.

Не успели они понять, что происходит, как зверь внезапно остановился, тело его забилось в конвульсиях, поднялась какофония звуков столь громких, что заставила обоих мужчин залечь. И все это сопровождалось пулями, летящими в разбитое стекло компьютерного центра. Зверь зарычал и повернулся к угрозе, приближения которой он не видел. Монстр пытался прикрыть глаза и голову от пуль, от летящего смертоносного свинца в металлической оболочке. Пуля за пулей поражали бывшего наемника. Крупнокалиберные, они вырывали куски его плоти из верхней части тела, когда он в агонии опустился на колени. Огонь продолжался, пока в центре не раздалось четыре очень громких выстрела. Голову зверя и руку, прикрывающую лицо, окутал красный туман. Стрельба прекратилась лишь тогда, когда тело наемника повалилось ничком и скрылось с глаз Найлза и Пита, поднятых как раз вовремя, чтобы увидеть смерть твари.

– Чисто! – донесся голос из коридора.

Найлз посмотрел на ошеломленного Пита Голдинга, закрывавшего руками голову с тех пор, как они легли на пол.

– Я сказал «чисто», черт возьми!

– Ч… ч… чисто! – крикнул Найлз.

Когда они подняли взгляд над ступенями лестницы, невысокий человек с пятью другими вошел через отверстие в стеклянной стене. Один из его спутников разрядил целый магазин девятимиллиметровых патронов в еще подергивающийся торс гиганта у его ног.

– Представьтесь, пожалуйста, – сказал командир в старой широкополой шляпе. Снял очки ночного видения и подал их одному из своих людей.

– Доктор Найлз Комптон, доктор Пит Голдинг! – выкрикнул директор. Пит помогал ему медленно подняться на ноги.

– Доктор Комптон, ответьте, пожалуйста, на вопрос, – сказал невысокий человек с маскировочными полосами серой и черной краски на лице, когда пятеро его людей вышли вперед и навели оружие на двух ошеломленных ученых.

Найлз теперь смог только покачать головой, события последней минуты лишили его последних сил, и начался отток адреналина.

– Какое прозвище использует президент, разговаривая с вами? – спросил этот человек и вскинул винтовку Барретта. В эту минуту их спаситель выглядел вовсе не дружелюбным, да и его люди тоже.

Найлз посмотрел на шестерых наверху, потом на Пита. Потом опустил взгляд к сломанной лодыжке.

– Лысый, – промямлил он.

– Извините, сэр, я не слышал вашего ответа, – сказал командир, и его пятеро людей немного крепче сжали оружие.

– Лысый, черт возьми! – громко ответил Найлз, голос его раскатился эхом в компьютерном центре. И, наконец, поднял взгляд, разозленный тем, что это прозвище прозвучало в присутствии Пита.

Командир улыбнулся, жестом велел пятерым опустить оружие и встать на страже в коридоре. Легко спустился по летнице и встал лицом к лицу с Найлзом и Питом.

– Доктор Комптон, я поручу одному из своих людей осмотреть вашу лодыжку, – сказал он, глядя на изможденных людей перед ним.

– Кто вы, и кто послал вас? – спросил Найлз, навалясь на Пита сильнее, чем раньше.

– Сэр, я майор армии Соединенных Штатов. Назвать вам номер своей части не имею права, но могу сказать, что нас отправил сюда президент. Теперь, здесь ли полковник Коллинз, и жив ли он?

– Да, он здесь и был жив, когда я последний раз видел его.

– Превосходно, – сказал майор Гарсия, повернулся и стал подниматься по лестнице.

– Где, по-вашему, Коллинз находится сейчас? – спросил он, обернувшись.

Неожиданно «Европа» восстановила все свои функции.

– Остается пятнадцать минут двадцать семь секунд до того, как сердечник расплавится. Повторяю, остается пятнадцать минут двадцать пять секунд до того, как сердечник расплавится!

Гарсия указал на динамик наверху.

– Насколько я понимаю, местонахождение полковника связано с этим? – спросил Благодарный Мертвец Гарсия, остановясь на лестнице и полуобернувшись, чтобы взглянуть снова на этих двух спасенных.

– Восемьдесят четвертый ярус, зона реакторов, возможно, там внизу у него очень злобная, безумная компания!

– Тогда он должен находиться там, – сказал Гарсия и снова стал подниматься. – Для меня было честью познакомиться с другом президента доктором Комптоном и с человеком, в честь которого дано кодовое название этой операции.

Найлз перевел взгляд с Гарсии на Пита, потом обратно.

– И какое же это кодовое название? – спросил он с нарастающим гневом.

– Операция «Ботан», доктор. Мой медик немедленно спустится к вам.

– Операция «Ботан»?! Скотина!

Восемьдесят четвертый ярус

Спускаясь по темной лифтовой трубе, Коллинз слышал, что зверь, от которого они только что спаслись, замолчал. Джек был уверен, что преображенный наемник будет делать то, в чем, как он заметил, гиганты стали мастерами – преследовать их. Замедлив спуск в трех ярусах от последнего, он крепко ухватился одной рукой за веревку, вынул маленький фонарик и стал осматривать стальные стены трубы. При виде глубоких вмятин от попыток одного из зверей лезть по скользкой поверхности, он понял, что его предположение оказалось верным. Значит, внизу, на ярусе реакторов, один из зверей их точно поджидает, и солдатская интуиция подсказала ему, что это Смит.

Джек сунул фонарик в карман и медленно продолжил спуск к самому нижнему ярусу комплекса.

Еще не достигнув восемьдесят четвертого яруса, он увидел темя Чарли Элленшоу. Его седые волосы, словно маяк, указывали Коллинзу, где дно. Мягко приземляясь, Джек понял, что Чарли не на дне пневматической трубы: он стоял на коленях наверху неподвижной кабины лифта, потирая их и раскачиваясь взад-вперед. Услышав свист ладоней по веревке, Элленшоу перепугался и хотел схватить «М-14», лежавший рядом с ним. Он еще нашаривал карабин, когда полковник мягко опустился на поврежденный верх лифта.

– Ты цел? – прошептал он, освобождаясь от веревок.

– Я едва не сломал обе ноги, – ответил Чарли, продолжая растирать ободранные колени.

– Жить будешь? – спросил Джек, осматривая место, где они приземлились.

Верх пневматического лифта был частично оторван, будто крышка консервной банки. Полковник опустился на колени и посмотрел в темноту, царившую в помещении. Там никого не было.

– Кажется, я слышал что-то за минуту до того, как ты спустился, – сказал Элленшоу и, наконец, нащупал упавшее оружие. Утер кровь с подбородка и покачал головой.

– Черт возьми, док, замедлил ты спуск перед приземлением? – спросил Коллинз, опустив ноги через край отверстия.

– Еще как замедлял, – ответил Чарли и хлопнул по оружию, все еще висевшему у него впереди. – Потом обе эти чертовы штуки подскочили и едва не ударили меня, когда я приземлился, – посмотрел на Джека. – Полковник, я поднял ужасный шум. Будь здесь одна из этих тварей, то услышала бы, как я завопил, будто школьница.

– Теперь с этим уже ничего не поделаешь, так ведь? – сказал Джек, ощутил липкость в своих перчатках, когда взялся за край отверстия. Поднял руку, понюхал это вещество и сразу же понял, что это кровь – густая, обильная и все еще влажная.

– Так, – ответил Чарли, сожалея, что подвел Коллинза.

Джек посмотрел на Элленшоу и стал медленно спускаться в черную пустоту лифта. Мягко приземлился, приняв меры, чтобы ничто на нем не произвело ни звука. Когда вверху появилась ступня Чарли, поднял руку и постучал по черному ботинку. Элленшоу посмотрел вниз, Джек не опускал руку и указывал вверх. Чарли нахмурился, поняв, что полковник хочет пока что оставить его наверху. Кивнул, думая, что полковник снова обрекает его на безопасное положение.

Прислонясь к раме, где недавно были двери лифта, Джек заколебался. Он видел одну из дверей примерно в десяти футах. В тусклом свете аварийной лампы возле дальней стены увидел еще кровь на стене кабины. Выглянул и увидел рельс, ведущий к реактору. У него появилась надежда, что тварь, которая находится там, тяжело ранена и неспособна сражаться, возможно, даже убита. Коллинз сделал первый шаг на бетонный пол зоны реакторов.

Чарли наблюдал, как полковник скрылся. Он понимал, что не может отставать, как того хотел Коллинз. Ему неприятно было нарушать приказ оставаться, но люди из службы безопасности, которыми он восхищался, не раз напоминали ему, что он не солдат. Поэтому приказы мало что для него значили. Чарли пролез в отверстие, стараясь не рухнуть вниз и не выглядеть снова дураком. Когда его больные ступни коснулись покрытого ковром пола кабины, он быстро снял и протер очки. Радуясь тому, что сумел спуститься почти бесшумно, Элленшоу вышел в коридор и последовал за полковником.

Коллинз увидел два бака реакторов и выбивающиеся из них струи пара. Потом перевел взгляд вправо и увидел охладительные трубы. Облегченно вздохнул, довольный тем, что они целы. Дал глазам привыкнуть к почти полной темноте, а потом сделал три быстрых шага к большой цистерне с дистиллированной водой. Увидел пятнадцать цистерн, каждая на пять тысяч галлонов воды, и снова испытал облегчение при виде того, что они в целости. Остановился и прислушался. Ему показалось, что из далекого угла восемьдесят четвертого яруса донесся какой-то звук, но уверен он в этом не был. Полковник понимал, что нельзя включать насосы, расположенные между двумя сердечниками реакторов, без проверки, не находится ли здесь один из убийц.

Джек прошел мимо цистерн из нержавеющей стали, стараясь не наступать ни на что, кроме бетона. Поднял «ингрэм» к щеке, чтобы не стрелять навскидку ни во что из того, что могло бы появиться из темноты. Подошел к небольшому пространству между пятой и шестой цистернами и рискнул заглянуть туда. Увидел длинный кровавый след, но не мог разглядеть, куда он ведет. Проклиная темноту, Коллинз продолжал идти вперед. Наконец подошел к последней цистерне, это означало, что еще один шаг сделает его полностью открытым для врага, возможно, таящегося в обширном пространстве. Не двигаясь с места, оглядел громадную цистерну и осмотрел, что мог, на первом реакторе. Увидел смотровое окошко в стальной двери толщиной шестнадцать дюймов. Из него шел мягкий зеленый свет. Джек понял, что время уходит. Пар изнутри, создаваемый стержнями ядерного горючего без охлаждения, выглядел так, словно резиновое уплотнение начинало плавиться не только вокруг окошка, но и вокруг толстой герметичной двери. По первому реактору текли струи черной резины. Второй реактор тоже был в состоянии почти полного расплавления. Коллинз взглянул на свои часы и увидел, что, по его расчетам, у него есть около восемнадцати минут, чтобы снова запустить охладитель. Нужно было рискнуть выйти на вид.

Он вышел из-за укрытия последней цистерны.

Раненый зверь ударил Джека сбоку. Полковник скользил по гладкому бетонному полу, пока не ударился головой о стальное основание первого реактора. В глазах его засверкали звезды, он едва не потерял созание. Встряхнув головой, чтобы яснее видеть, Коллинз с потрясением увидел того самого солдата, которого, как он полагал, убил на седьмом ярусе. Выстрелы в голову и падение в лифтовую шахту должны были не оставить на нем живого места. Потом Джек понял, что кровь, которую обнаружил, царапины и вмятины в трубе означали, что эта тварь все-таки как-то замедлила свое падение.

Пытаясь сесть, Коллинз увидел, что зверь шатается. Он ударился о цистерну и едва не сдвинул ее с основания. Потом Джек увидел обрубки пальцев, которые он сам монстру и отстрелил. Из них текла кровь. Он потянулся за выпавшим оружием, но зверь действовал гораздо быстрее, чем Коллинз счел бы возможным, учитывая его состояние. Гигант прыгнул с расстояния в пятнадцать футов и приземлился прямо перед ним. Ударил громадной ногой в грудь, сломав два ребра. Без воздуха в легких Коллинз попытался перекатиться, пока зверь не нанес удара снова. Монстр злобно зарычал, когда вдруг сзади в него начали входить пули. Перекатясь, Джек увидел незабываемое зрелище: Чарли Элленшоу с трудом шел вперед от того места, где только что был он сам. Чарли тщательно целился из «М-14». Между каждым метким выстрелом проходила секунда, пуля за пулей поражали раненого бывшего солдата в шею и в голову. Зверь зашатался, когда Чарли выбросил опустевший магазин и с решительным видом вставил новый. Потом, когда Джек сделал первый вдох за тридцать секунд, Элленшоу остановился, поднял очки на лоб и снова начал неторопливо стрелять в монстра.

Зверь, наконец, опустился на одно колено, потом на оба. Элленшоу решительно подошел к умирающему существу так близко, насколько смел, и приставил дуло «М-14» к середине его лба. Когда бывший наемник вяло поднял для защиты руку без пальцев, Чарли быстро всадил четыре пули калибра 5,56 миллиметров ему в мозг, в каждое полушарие вошли по две. Голое существо повалилось на бок и умерло у ядерного реактора номер один, рядом с получившим тяжелое повреждение Джеком Коллинзом.

Элленшоу медленно опустил оружие и сделал вдох, чувствуя, что теряет сознание от недостатка кислорода. Ощутил слабость в коленях и взял себя в руки, увидев, что Джек силится встать. Быстро забыл о тошноте от того, что только что сделал, и бросился на помощь полковнику. Опустился подле Коллинза на колени и помог ему подняться на ноги. Джек сделал один, потом другой глубокий вдох, затем еще – и каждый был мучительнее предыдущего.

– Хорошо, что я не остался там, а? Этот тип обходился с той, как с футбольным мячом.

В ответ Коллинз смог только кивнуть.

– Так, давай пустим воду снова, – сказал Чарльз. Джек кивнул, испытывая жуткую боль в сломанных ребрах.

Неожиданно лампы наверху вспыхнули, залив зону реакторов таким ярким светом, что оба были ошеломлены. Тут же зазвучали сигналы тревоги, а предупреждающие звонки сообщали про остановку поступления дистиллированной воды к охлаждающим насосам. Затем последовало самое сильное потрясение в их жизни, когда «Европа» объявила своим соблазнительным голосом, делающим страшное сообщение несколько легкомысленным: «Остается пятнадцать минут двадцать семь секунд до того, как сердечники расплавятся. Повторяю, остается пятнадцать минут двадцать пять секунд до того, как сердечники расплавятся».

– А, чепуха, – сказал Элленшоу, удерживая Коллинза в вертикальном положении. – Времени у нас вполне достаточно, так ведь, полковник? Нам ведь нужно только включить охлаждающие насосы, правда?

Внезапно он почувствовал, что Джек стал вырываться у него из рук. Опустив взгляд, Элленшоу увидел, что лицо полковника покраснело. Постарался увидеть то, что видит Коллинз, и увидел…

Меньше чем в тридцати футах стояло, опустив по бокам громадные руки, существо, известное некогда как Смит. В ярком свете они оба увидели, что он держит что-то в правой руке. Смит улыбнулся и выпустил из руки шесть больших предохранителей; они упали на пол у его ног.

– Что это? – спросил Чарли, глядя на шесть предметов цилиндрической формы.

Джек кашлял кровью, но все-таки сумел заговорить, глядя на злорадствующего Смита, стоявшего с широкой отталкивающей улыбкой на вытянутом лице.

– Это… четырех… сот… амперные предохранители.

– От чего они? – неторопливо спросил Чарли, ощущая жуткую пустоту в желудке.

– От… охлаждающих… насосов.

– Насколько я понимаю, это скверно?

Джек снова закашлялся кровью и опустился на колени.

– Что ж, почему нет, черт возьми? – сказал Элленшоу, чувствуя себя в полном одиночестве и не решаясь взглянуть на гиганта перед собой.

Звуки тревоги вокруг него усиливались по мере того, как «Европа» продолжала обратный отсчет – до взрыва реакторов оставалось меньше пяти минут.

Шестьдесят первый ярус

Уилл Менденхолл привалился всем своим весом к громадной стальной двери, понимая, что его тело никак не сможет отразить напор такой громадной силы. Зверь снова ударил по двери, пространство между нею и косяком увеличилось на фут, и Менденхолл зашатался. Обретя равновесие, он изо всех сил толкнул дверь обратно. Но монстр двинул ее снова еще до того, как она успела закрыться. На сей раз Менденхолл отлетел, словно мяч, отброшенный злобным ребенком. Ударился спиной в темноте обо что-то твердое, и по всему телу прошла волна жгучей боли. После удара Уилл опустился на пол, и голова его оказалась рядом с чем-то, пахнувшим, как старая, стертая автопокрышка. Подняв голову с кафельного пола, он увидел, что большая стальная дверь приоткрыта. В испуге поднял руку и попытался ухватиться за что-нибудь, чтобы помочь ногам при подъеме. Вместо того чтобы найти опору, его рука коснулась чего-то, что задребезжало и сломалось, и он вместе с ним снова упал на пол.

– Проклятье! – выкрикнул Уилл, поняв, что зверь идет к нему прямо через дверь. С трудом разглядел ее и заметил, что она не сдвинулась с тех пор, как он упал. Зверя было больше не слышно. Менденхолл протянул руку и поднял предмет, за который ухватился, и увидел, что это пулеметная лента с крупнокалиберными патронами.

– Черт, это пулеметные патроны пятидесятого калибра, – пробормотал он себе под нос и, наконец, смог подняться. Снова осмотрел дверь и шагнул вперед. Медленно повернулся, когда глаза привыкли к полумраку хранилища. И расширившимися глазами увидел громадный торпедоносец-бомбардировщик, величественно поднимавшийся над его головой. По обе его стороны стояли другие. «Вот это да!» – только и смог сказать он, разглядывая пропавший самолет из легендарного Звена 19. Самолеты смотрели вниз пустыми фонарями кабин, похожими на глаза циклопов, сердито оглядывающих человека, вторгшегося в их пещеру.

Уилл осмотрел все, находящееся в хранилище, и увидел, что пулеметная лента, за которую он ухватился, свисает из зарядного люка под левым крылом. Потом разглядел три ствола пулемета Браунинга, торчащие из края крыла. Перевел взгляд к правому крылу и увидел еще три ствола, выступающие оттуда. Огляделся и увидел большую аккумуляторную тележку. Она предназначалась для перевозки тяжелых грузов. Потом снова поднял взгляд на величественно выглядящий самолет.

– Господи, Райан, где ты, когда так нужен мне? Это же как раз по твоей части!

Менденхолл еще раз перевел взгляд с «Грумман Эвенджер» на электрическую тележку на гусеничном ходу. У него начал складываться план.

Как только Уилл стал осуществлять свою идею, из коридора донеслись резкие, оглушительные удары. Похоже, зверь снова пытался открыть хранилище Вирджинии и на сей раз пользовался инструментами.

Менденхолл опаздывал помочь своим друзьям пережить самую мрачную ночь в их жизни.

* * *

Саре, Фарбо, Денизе Гиллиам и Глории Бэннистер тишина нравилась еще меньше, чем стук или вращение запорного колеса на двери хранилища. Зверь снаружи бродил по коридору, то и дело стучал громадными кулаками в стену, досадуя, что не может добраться до врага. Потом в ярости пошел дальше по коридору, словно искал еще что-то или кого-то.

– Мне в голову закрадывается подозрение, что наш друг занимается решением проблем тем методом, который мы обсуждали, – сказал Анри, позволяя Денизе сменить грубую ткань, прикрывающую его раны. Врач подняла голову и увидела, что Сара смотрит на нее, держащую голову Анри на коленях. Гиллиам отрицательно покачала головой.

– Прошу вас, доктор, скажите ей, что вы думаете, – попросил Фарбо, взглянув в покрытое синяками лицо Сары.

– Ладно, полковник. Если мы в ближайшие полчаса не поднимем вас наверх, вы истечете кровью. Вы не только сорвали швы снаружи, вы как-то умудрились сорвать и те три, что я наложила на магистральную артерию на бедре.

– Доктор, я не представляю, как это случилось, – сказал Фарбо, продолжая смотреть на лицо Сары. Дениза снова отвела с его глаз белокурые волосы и потом улыбнулась. – Пожалуй, перспектива жизни в одной из ваших федеральных тюрем выглядит теперь не так уж и скверно.

– Перестань, Анри, мы выведем тебя отсюда, – сказала Сара.

– Маленькая Сара, я не думаю, что Джек-Победитель Великанов появится на сей раз.

Макинтайр отвела взгляд, реальность потерять Джека неожиданно поразила ее снова. Потом повернулась и со все еще слабой улыбкой посмотрела на француза.

– Он и раньше частенько опаздывал.

– Черт возьми, что это за звук?! – спросила Вирджиния, приложив ухо к стальной двери. – Царапанье?

Глория присоединилась к Вирджинии у забаррикадированной двери хранилища и тоже приложила ухо к холодной стали.

– Что он может там делать? – спросила она.

Внезапно они услышали стук по двери. И сразу поняли, что стучит не плоть о сталь, а металл о металл. Стук начался в верхнем углу двери, прекратился было, потом начался снова. Вирджиния отступила назад и посмотрела вверх. Услышала, как удары прекратились, затем начались опять. Глаза ее расширились, когда она увидела, что угол двери, ближайший к сплошному стальному порогу напротив запорного механизма, вибрирует от продолжающихся сильных ударов.

Анри сел, остановив руку доктора Гиллиам, накладывающей другую временную повязку ему на бедро. Склонил набок голову и прислушался.

Вирджиния подошла взглянуть на дверь, когда удары стали громче.

– Черт, – сказала она, поняв, что пытается сделать зверь в коридоре.

– Вольфрамовые петли двери находятся с той стороны, так ведь? – спросил Анри, уже зная ответ.

– Да, – подтвердила Вирджиния, и тут они услышали почти приглушенный звук чего-то, ударяющего по двери сперва резко, потом глухо.

– Он снимает дверь с петель, – сказала Вирджиния, отводя от двери Глорию.

– Если у тебя станет от этого легче на душе, юная Сара, даже я был бы рад появлению твоего Джека Коллинза в эту минуту.

Сара встала, осторожно опустив голову француза, и с силой, о существовании которой и не подозревала, потащила Анри за воротник лабораторного халата в глубь хранилища.

– Нам здесь не до отдыха, – сказала Вирджиния, уводя Глорию в ту же сторону. Когда они отошли достаточно далеко, Вирджиния стала смотреть, чем они смогут сражаться. Насчитала еще десять коротких копий. Там были еще кожаные щиты и пращи, но не было камней.

– Орудие убийства, на которое вы смотрите, доктор Поллок, – сказал Анри, указывая на маленькое копье, – гораздо опаснее, чем выглядит. Называется оно ассагай. У меня было несколько таких в моей коллекции. Думаю, это очень подходящее оружие для наших условий.

– Почему, полковник? – спросила Глория, сняв два ассагая со стены.

– Это жестокое колющее оружие для ближнего боя. Полагаю, именно такой нам и придется вести.

– Черт возьми, терпеть не могу, когда он прав, – сказала Вирджиния, тоже сняла два ассагая и подала один Денизе, та покачала его, взвешивая.

Сара положила Анри у задней стены, но он противился ей, пытаясь встать. Она выругалась и помогла ему подняться.

– Дорогая моя, я предпочту умереть стоя, – сказал он, взял маленькую руку Сары, наклонился, преодолевая боль, и поцеловал ее.

Макинтайр встала на цыпочки и, не думая о том, что это видят другие, крепко поцеловала его в губы.

– Ну, вот, мы квиты, упрямец, – улыбаясь, сказала она и отошла, чтобы взять последние два копья, свисающие со стальных держателей.

На потрясенном лице Анри отразилось изумление при виде того, как маленькая женщина протягивает ему один из ассагаев.

– Я умру, сражаясь. Я решил, что очень хочу жить, – сказал Фарбо, посмотрел на Сару и подмигнул, не зная, увидит ли она это в потемках. – Только чтобы ты навещала меня в тюрьме, – договорил Анри и прислонился к стене.

Тут Вирджиния объявила со страхом в голосе, что второй и средний набор петель только что упали на пол за дверью хранилища.

Когда пятеро оказавшихся в безвыходном положении приготовились к последнему бою, зверь снаружи применил коварный прием, должно быть, нетерпение затмило ему разум. Он начал дергать дверь толщиной в восемнадцать дюймов. Толстая сталь вырвалась из дверной рамы, и тут «Европа» подала электроэнергию. Люди внутри хранилища услышали и увидели, как большие запорные стержни выскочили из двери, но войти им было уже некуда.

– Не будь невезения, мы не знали бы и везения, – сказала Вирджиния, когда лампы в хранилище осветили зрелище, которого им не хотелось бы видеть – зверь поднял над головой двухтонную стальную дверь и бросил ее в коридор.

Разъяренная Вирджиния первой смело вышла вперед и атаковала не успевшего оправиться от громадных усилий зверя, нанесла колющий удар четырехфутовым ассагаем. Острый, как игла, наконечник легко вошел в брюхо гиганта и проник в печень. Гигант заревел от боли и переломил зулусское копье, оставив наконечник внутри. Вошел в хранилище. Дениза Гиллиам, забыв советы Анри, метнула копье – оно вошло в плечо наемнику, и он тут же его выдернул. Потом совершенно неожиданно ударил с размаху Вирджинию по груди древком ассагая, и она отлетела к стальной стене хранилища.

Затем вступила в бой Глория, она поразила гиганта в верхнюю часть бедра. Монстр снова вскрикнул от боли, но продолжал наступать. Замахнулся на доктора наук из ЦКЗ, но она легко уклонилась.

Сара рванулась вперед, но Фарбо схватил ее и отбросил назад, она ударилась о гробницу, где при постоянной температуре покоился Кетчвайо. Анри пошел в нападение, двигался он медленно из-за кровопотери, но зверя атаковал довольно умело. Вонзил копье глубоко в грудь гиганту, мгновенно выдернул и нанес удар снова. Зверь был так потрясен внезапными и жестокими ударами, что сделал полуоборот с ударом ногой. Француз пролетел по большому хранилищу, ударился о стену, отскочил от нее, упал на пол и замер.

Бывший солдат торжествующе заревел, обретя инициативу, и двинулся вперед. Оборонявшиеся видели, как надвигается их судьба, и хотели бы продолжать бой, но остались без оружия.

Вдруг хранилище засверкало яркими вспышками; зверь резко отвернулся от намеченных жертв и встретил сокрушительный огонь из-за дверной рамы. Бывшего солдата поразило не меньше ста пятидесяти пуль, и уже не раз раненный зверь упал в дверном проеме. Затем находившиеся в хранилище увидели, как рослый человек в черном боевом комбинезоне метаарамида вскочил на все еще шевелившегося зверя и разрядил в него полный магазин.

Сара поддерживала едва стоящего на ногах Фарбо, Глория поднимала с пола Вирджинию, а Дениза Гиллиам вышла вперед и взглянула на человека, все еще стоявшего на мертвом звере.

Капитан Карл Эверетт подмигнул Вирджинии Поллок.

– Док, ты, похоже, в самом деле хочешь извиниться за тот дешевый трюк, что устроила мне на футбольном поле?

У Вирджинии после всех ударов болела голова, и она потрясла ею, чтобы прояснить.

– Да, я сделала это умышленно.

– Угу, – произнес Эверетт, спрыгнув со спины мертвого наемника. – Ты должна мне и моим людям ужин… нет, ужин с лобстерами!

– Ну уж не настолько я прошу прощения, – сказала Вирджиния, обняв белокурого капитана. Хранилище заполняли уцелевшие люди из команды Эверетта, которые, в конце концов, добрались до арсенала на сорок втором ярусе и теперь помогали раненому Фарбо и остальным.

– Так, нам нужно вывести этих людей…

Эверетт вдруг увидел, как позади него поднялась громадная тень. Увидел реакцию всех, еще находившихся в хранилище, когда зверь, которого они все считали убитым, вышел из предполагаемой страны вечного покоя, куда он его только что отправил.

– Черт возьми, этот мерзавец прямо позади меня, да?! – сказал Эверетт, когда зверь торжествующе завопил и бросился на незащищенную спину Карла.

Внезапно оглушительный рев заполнил весь шестьдесят первый ярус. Громкие хлопки пронизывали воздух и едва не повалили всех, стоявших внутри, на пол. Эверетт, бросаясь в укрытие, ощутил сильный удар о металл. Еще не коснувшись пола, услышал шлепки и глухие удары чего-то, поражающего зверя. Зверь даже не успел среагировать на эту атаку.

– Черт возьми! – воскликнул Карл, когда перевернулся на спину и увидел, что пуля за пулей поражают зверя в грудь, в ноги, в шею и в голову, заставляют его, шатаясь, пятиться. Звуки выстрелов и эхо их сливались.

Внезапно наступила тишина, потом все услышали голос снаружи:

– Ага, достал я тебя! Похоже, тебе больно!

Эверетт силился встать на дрожащие ноги. Взглянул на Сару, державшую голову Анри Фарбо на коленях. Поднявшись, Карл подошел к дверному проему и выглянул в коридор. Невольно улыбнулся, увидев лицо Уилла Менденхолла, прислонявшегося к большой электрической тележке, на которой стоял все еще дымящийся крупнокалиберный пулемет Браунинга.

– Хороший пулемет, – сказал Эверетт, прислонясь к косяку.

– У меня есть к нему бомбардировщик-торпедоносец.

Уилл вошел внутрь и помог остальным покинуть их маленькое убежище. Глория подошла к лейтенанту и крепко поцеловала его в губы.

– Что там с реактором? – спросила Сара.

– «Европа» говорит, там кто-то уже включает сейчас охлаждающие насосы, но все-таки нам нужно поскорее убираться отсюда, – ответил Эверетт.

Сара и Дениза помогали потерявшему сознание французу сесть.

– Карл, помоги нам, – попросила Сара, борясь с весом Анри.

– Нужно ли?

Восемьдесят четвертый ярус

– До расплавления сердечника остается три минуты семнадцать секунд, – объявила «Европа», когда Смит бросился на полковника и доктора. Коллинз быстро оттолкнул Чарли Элленшоу в сторону, и тут Смит ударил его изо всей силы, отчего Джек снова пролетел по зоне реакторов несколько десятков футов. Зверь засмеялся и повернулся к Элленшоу.

Помешанный Чарли понимал, что ему нужно добраться до Джека, так как сам он не знал, где находится блок предохранителей охлаждающих насосов. Он торопливо зашел за цистерны с водой, повернулся и направился к тому месту, где лежал полковник. Вместо того чтобы идти за ним, Смит пошел к ошеломленному Коллинзу, лежавшему в тридцати футах от него.

Джек открыл глаза, делая короткие, мучительные вдохи. Ощутил тяжелые шаги Смита, подходившего, чтобы довести дело до конца. Слюна упала полковнику на спину, когда зверь встал над его распростертым телом. Джек отчаянно пытался подсунуть под себя руку, так как знал – через несколько секунд Смит затопчет его насмерть.

– Теперь я вспомнил тебя – Джек Коллинз, пятая группа спецназа, Афганистан, две тысячи четвертый год, – раздался жуткий, низкий, гулкий голос. Смит хохотнул. – Расскажешь конгрессу об этом, Коллинз? – спросил зверь, нагнулся, взял его за воротник бронежилета и легко поднял на уровень своего лица.

Джек открыл глаза и плюнул кровью в искаженное лицо Смита. Тот поднял свободную руку, утер кровь, облизал пальцы и издал довольный горловой звук.

На этот раз Чарли атаковал зверя сзади, не стреляя из своего оружия, как раньше, опасаясь попасть в полковника. Он просто прыгнул зверю на спину и заколотил гиганта слабыми кулаками.

Смит резко встряхнулся всем телом и сбросил Элленшоу. Чарли ударился о бетонный пол и остался лежать неподвижно.

– Раздражает, и только. Это и все, на что ты способен, Коллинз?

Зловонное дыхание било в лицо Джеку, помогая ему прийти в себя.

– Остается одна минута пятьдесят одна секунда, чтобы достичь безопасной дистанции. Расплавление сердечника неизбежно.

Джек услышал голос «Европы» и улыбнулся, недоумевая, почему он так и не смог найти того, кто придал ей голос покойной секс-богини Голливуда.

– Опусти полковника и отойди назад, – вдруг послышался голос где-то позади Джека, – мерзкий сукин сын!

Смит поднял взгляд и увидел перед собой двадцать человек. Но продолжал улыбаться, так как точно знал, что они не убьют его вовремя, чтобы предотвратить самоубийство.

– Иди, возьми его, – прогремел неестественный голос, зверь поднял Джека ближе к своей голове и едва не вывихнул челюсть, широко раскрыв рот в смехе. Он понимал, что спасать его поздно. Ядерной аварии, страшного взрыва уже не остановить.

Джек нашел выход. Он уже держал в руке то, за чем тянулся, когда Смит раскрыл рот в раздражающем смехе. Полковник выдернул чеку гранаты еще до того, как был поднят с пола. Отвел назад руку и выпустил предохранительный рычаг. Бросил гранату как можно глубже в широко раскрытый рот Смита. Выбил ему зубы, и зверь мгновенно понял, что произошло. Выпустил Коллинза и отчаянно стал пытаться извлечь гранату из большого деформированного рта.

Упав на пол, Джек откатился, еще больше повреждая ребра. Наконец, остановился и с трудом поднял взгляд.

– Идиот, – прошептал Джек, опустил и прикрыл голову, и тут граната взорвалась.

Глаза Смита расширились от ужаса, когда он понял, что у него во рту. Пальцы его обхватили этот предмет, и когда зверь стал его вытаскивать, он взорвался. Мозги, кости, кровь монстра в одно мгновение разлетелись ошметками, забрызгав баки обоих реакторов.

Коллинз не успел дать себе в этом отчет, как его уже взяли и перевернули чьи-то руки. Он открыл глаза и увидел над собой улыбающееся лицо.

– Привет, Джек.

– Благодарный Мертвец, будь я проклят, – прошептал Коллинз.

– Будешь, мой друг. Похоже, мы несколько опоздали, чтобы спасти положение здесь, поэтому прокляты все, – сказал Гарсия и склонил голову набок, когда «Европа» произнесла последнее предупреждение.

– Детонация ядерного материала произойдет через одну минуту сорок одну секунду!

– Предохранители, – прохрипел Коллинз.

– Что такое, Джек? – спросил Гарсия.

Внезапно сигнал тревоги прекратился. Красные и желтые огни реакторов начали замедлять пульсирование, а «Европа» сделала новое объявление, когда Коллинз попытался поднять голову.

– Температура сердечника стабилизировалась на шестистах пятидесяти двух градусах[39]. Поступление охладителя восстановлено!

Гарсия помог Коллинзу сесть, и тут Чарли Элленшоу вышел из-за цистерны номер десять. Он размахивал обожженными руками, словно охлаждая их. Скривил гримасу, увидев, что парни из группы «Дельта» и даже полковник Коллинз с ужасом смотрят на его сильно обожженные руки.

– Я не мог найти этот чертов блок предохранителей для насосов. И потом не знал, что нельзя вставлять их при положении рубильника «включено». Больно! – сказал Помешанный Чарли, размахивая обожженными руками.

– Хмм, – протянул майор Гарсия, опустив взгляд на человека, обучавшего его десять лет назад. – Оставалась минута сорок секунд. Стареешь, Джек: раньше ты был просто великолепен!

Коллинз закрыл глаза и потерял сознание.

Восьмой ярус

У Денизы Гиллиам все койки и большая часть столов были заняты ранеными мужчинами и женщинами. Вирджиния, Сара и Глория вызвались помогать ей, и она пыталась взять происходящее хотя бы под какой-то контроль. Найлз Комптон жаловался больше всех, что хотел бы помощи настоящего врача, а Вирджиния всеми силами старалась наложить ему на лодыжку временную шину.

В лечебницу вошли двое незнакомцев. Остановились и обратили внимание, что Дениза Гиллиам оказывает помощь своим пациентам.

– Доктор, найдется место еще для одного? – спросил рослый мужчина, взяв оружие на ремень.

– Конечно, чем больше, тем веселее, – ответила Дениза усталым голосом. – Кто это?

– Видимо, кто-то из ваших. Его нашли лежавшим без сознания в грузовом доке около получаса назад.

– Почему думаете, что он из моих? – спросила Дениза, чисто женское любопытство заставило ее поднять взгляд от одного из людей Эверетта.

Незнакомцы переглянулись, было видно, что они хотели рассмеяться, но сдержались.

– Видите ли, мэм, на нем что-то похожее на платье девушки-волонтера.

– На нем?! – переспросила Дениза.

– Внесите его, – сказал, обернувшись, первый.

Все в лечебнице ждали, даже директор перестал жаловаться и стал наблюдать. Двое людей в черном внесли третьего и положили на один из столов.

Уилл Менденхолл встал и в изумлении покачал головой. У Сары от удивления расширились глаза, а Найлз рассмеялся над незадачливым беглецом из больницы в центре Лас-Вегаса.

Джейсон Райан, все еще одетый в униформу девушки-волонтера, кое-как приподнялся, увидел, где находится, и снова лег.

– Это лучшая лежанка, что у вас нашлась для меня после всего, что я перенес, возвращаясь сюда?

Дениза подошла и покачала головой, сочувствуя морскому летчику. Потом улыбнулась.

– Знаете, мистер Райан, в этой одежде вы очень неплохо выглядите!

– Знаю.

Сара, наконец, согнала с лица улыбку и подошла к Анри. Он лежал без наручников в койке, глаза его были закрыты. Целая пинта крови поступала по трубке в вены правой руки. Макинтайр хотела уже повернуться и тут услышала его шепот:

– Скажи, пожалуйста, дорогая, это твоя кровь? – спросил он так тихо, что Саре пришлось наклониться, чтобы услышать его.

– Жаль разочаровывать тебя, Анри, но, думаю, в тебе теперь кровь Менденхолла. Банк крови испортился из-за отключения электричества.

Анри смог приподняться и поворачиваться, пока не увидел Менденхолла, сидящего в нескольких футах от него на письменном столе. Глория Бэннистер старательно забинтовывала ему голову. Менденхолл увидел, что француз смотрит в его сторону, поднял правую руку и вытянул средний палец.

– Я знал, что нравлюсь тебе, лейтенант!

Сара улыбнулась, но знала, что нужно выйти из лечебницы, пока от запаха крови и лекарств ей не стало окончательно дурно. Она вышла в коридор и прислонилась к стеклянной стене. Анри смотрел на нее, знал, что любит эту женщину, и хотел бы сказать ей об этом. Но еще он знал, что его ждет тюремное заключение, и знал, что она-то его не любит. Она любит Коллинза и будет очень долго любить его, даже если он уже мертв.

Начав ложиться, Фарбо увидел, как Сара отошла от стены. Под его взглядом она нахмурилась, потом заплакала. Вышла вперед к двум мужчинам, несшим третьего, и обняла его. У Анри Фарбо упало сердце, когда он увидел знакомое лицо Джека Коллинза, позволившего Саре обнять себя. Двое мужчин, несших его, отвернулись, когда Сара Макинтайр принимала Джека Коллинза обратно в группу «Событие».

Фарбо отвернулся и закрыл глаза от яркого флуоресцентного света.

Балтимор, Мэриленд

Балтиморский полицейский наблюдал, как два тела укладывали в санитарную машину. Покачал головой, осуждая бессмысленное насилие, ежедневно случавшееся в пределах Балтиморской кольцевой дороги.

По тому, что машина все еще стояла на домкрате, а рядом лежала запаска, было ясно, что две женщины остановились ночью из-за спущенного колеса. Тела нашли в пятидесяти футах от машины. Обе женщины получили по выстрелу в грудь и лежали в высокой траве неподалеку от кольцевой дороги. На этом ее участке этот акт насилия был далеко не единственным. Произошло еще семь убийств – и на ходу из машины с целью ограбления, и просто бессмысленных, как это, которое он только что отметил в блокноте, – очевидно, сделанных наобум, спонтанно.

К полицейскому подошел сержант.

– Мы узнали имя водителя? – спросил он, тоже покачивая головой, когда трупы, наконец, уложили в машину.

– Да, мы нашли в машине ее документы. О младшей пока ничего узнать не удалось. Водитель – Линн Симпсон. У нее есть значок компании.

– Какой компании? – спросил сержант, когда санитарная машина тронулась.

– Потому я и вызвал тебя, сержант. Эта женщина работала в ЦРУ.

– Вот черт!

Комплекс группы «Событие».

База ВВС «Неллис», Невада

Найлз Комптон слушал президента, но его слова становились почти неразборчивыми. С лодыжкой в гипсе Найлз был вынужден сидеть и слушать старого друга. Президент после того, как высказался, ждал каких-то слов в ответ. Ждал долго, потому что друг был явно ошеломлен услышанной вестью. Так ошеломлен, что не мог говорить.

– Найлз, будет лучше, если я сам сообщу ему? – спросил президент.

Комптон, наконец, поднял голову и взглянул в глаза своему другу.

– Джек не поверит в эту чушь, которую преподнесла тебе мэрилендская полиция.

Президент покачал головой.

– И я не верю. Я приказал директору ЦРУ Истбруку и ФБР вести это расследование всеми силами. Я хочу знать, что произошло. Я не верю в случайное стечение обстоятельств.

Найлз сидел и слушал, то ли веря старому другу, то ли нет. Он очень быстро становился скептиком в таких вопрорсах, как управление страной.

– Через два дня Пит Голдинг сделает подробный доклад. Думаю, тебе следует быть здесь, послушать его и «Европу», – сказал Найлз.

– Посмотрю, смогу ли…

– Мистер президент, я никогда ни о чем не просил вас, однако вы просите меня обо всем. Я хочу, чтобы вы узнали, с чем, черт побери, мы имеем дело! Потом можете вернуться к своей обычной жизни и ехать домой.

Президент видел, что Найлз Комптон не желает слышать ничего, кроме «да».

– Ладно, Лысый, через два дня я буду здесь. И переправьте полковника Фарбо под охрану ФБР, когда ему можно будет ехать в машине.

Найлз кивнул, в сущности, не ответив, протянул руку и выключил компьютер с изображением президента на экране, нарушив все существующие правила этикета и протокола. Он не хотел обсуждать участь француза и знал, что друг-президент сейчас хотел лишь напомнить ему, что все еще находится у власти. Комптон включил внутренний телефон и позвонил в компьютерный центр.

– Голдинг, – быстро последовал ответ.

– Пит, спроси «Европу», где находится лейтенант Макинтайр.

– Ладно, – сказал он и через несколько секунд ответил:

– Она в девятом номере восьмого яруса.

– В помещении полковника Коллинза?

– Да.

* * *

Сара смотрела на Джека, а он смотрел на нее. Она взяла его за руку и улыбнулась.

– Ты не спешил уходить из дома Алисы, – сказала она.

– Ты же меня знаешь, я должен был закончить окраску, иначе Алиса пришла бы в бешенство.

Сара покачала головой. Потом вдруг посерьезнела.

– Джек?

– Да, мелкая?

– Что будет с полковником Фарбо?

– Решать это не мне, но, думаю, он должен предстать перед судом за убийство наших людей и, возможно, многих других.

Сара закусила нижнюю губу.

– Ты веришь, что он убивал людей из нашей группы или невиновных откуда бы ни было еще? – спросила она, пристально глядя на него. – Ты вправду думаешь, что он способен на хладнокровные убийства?

– Не похоже на его стиль, да? Но меня не было здесь в скверные старые дни. Я просто не знаю, – добавил он. – А в глубине души? Да, я верю, что раньше Анри хладнокровно убивал!

Джек пристально смотрел на Сару. Он знал, что она чувствует себя в долгу перед французом, так как тот не раздумывая прилетел за ней в Мексику. Но Коллинз знал и то, что есть кое-что еще, чего он никак не мог уразуметь. Того, что побудило Анри, видимо. Он увидел печаль в ее глазах, когда заговорил об участи Анри.

– Послушай, я думаю…

Раздался стук в дверь. Сара поднялась, заколебалась, потом посмотрела на Джека.

– Я люблю тебя.

Коллинз ничего не сказал – только подмигнул.

Сара пошла к двери и открыла ее, сперва отметив, что Джек промолчал, когда она сказала, что любит его. Подняла голову и открыла дверь. За дверью стоял на костылях Найлз Комптон.

– Лейтенант, можно мне войти?

– Конечно, – ответила она, отойдя в сторону. – Хочешь поговорить с Джеком… – Сара чуть запоздало спохватилась, – с полковником с глазу на глаз?

– Нет, думаю, тебе в данном случае как раз лучше находиться здесь.

Сара, приподняв брови, закрыла дверь и с беспокойством посмотрела на Коллинза, лежавшего с открытой грудью, с толстой повязкой поверх сломанных ребер. Он молчал, ожидая, какая же неприятность ему сейчас предстоит.

Найлз кивнул Коллинзу и прислонился к его столу.

– Хочешь сесть? – спросила Сара.

Найлз покачал головой – нет.

– Полковник, я бестолочь в таких вещах… – Найлз опустил глаза. – И, наверное, скажу напрямик, пока… пока не лишился мужества.

– Скажи напрямик, – ответил Джек, настороженно глядя на директора.

– Полковник… э… Джек, – заговорил Найлз, перейдя на фамильярный тон. – Твоя сестра Линн убита вчера ночью в Балтиморе – она и ее подруга из Лэнгли.

Сара ошеломленно переводила взгляд с Комптона на вмиг застывшее лицо Джека. Казалось, он не знал, куда смотреть, когда переводил взгляд с директора на Сару, потом быстро снова на Комптона.

– Что… что произошло? – наконец, спросил он, избегая потрясенного взгляда Сары.

– Мэрилендская полиция сообщает, что она и ее спутница были убиты наобум, когда на дороге сменили колесо после полуночи два дня назад.

Джек Коллинз молчал несколько минут.

– Извинишь меня? Я должен позвонить моей… нашей матери.

Найлз кивнул и пошел к двери, которую открыла Сара. Костылями не пользовался, он чувствовал, что они могут подвести его в эту, наихудшую из возможных минуту.

Сара осталась у двери, но Джек, так и не поднимая взгляда, потянулся за телефоном…

Осведомив мать о смерти ее единственной дочери, Джек молчал два дня. Алиса вызвалась привезти Кэлли Коллинз обратно в Вашингтон, чтобы заняться приготовлениями. Потом полковник замкнулся. Сара не могла вызвать его на разговор, и даже когда Карл Эверетт пришел справиться о его самочувствии и шутливо доложил о положении лейтенанта Райана, девушки-волонтера, он лишь кивал, давая понять, что слышит. Даже когда президент Соединенных Штатов зашел к нему в комнату перед докладом, насчет которого распорядился Найлз, полковник оставался почти немым, лишь кивал и мямлил, когда требовалось. Так он вел себя со всеми, с кем общался.

* * *

Конференц-зал был заполнен только наполовину, так как многие руководители наводили порядок в своих отделах после недавнего нападения на комплекс. Найлз Комптон решил строго контролировать все предоставляемые общественности сведения. Приказал немногим избранным выслушать теоретические объяснения Пита Голдинга о том, с чем они столкнулись.

Джек сидел на своем обычном месте, на противоположном конце длинного стола, лицом к доктору Комптону. Глаза его были мрачными, опечаленными. Эверетт вошел и сел рядом с ним. Сару отделяли от президента три человека, она бросала взгляды на Коллинза, но он не поднимал глаз, пока не открылось собрание.

Вирджиния сидела рядом с Комптоном. Директор кивнул, не встречаясь взглядом ни с кем. Заместитель директора поднялась.

– Так, нам нужно осветить многое, а президент может вводить в заблуждение «Вашингтон пост» лишь недолгое время, пока они не обнаружат, что его нет в Белом доме.

Никто в зале не засмеялся этой шутке, кроме президента. Увидев, что никто, в том числе и Чарли Элленшоу, даже не улыбнулся, президент умолк, как и все присутствующие. Уилл Менденхолл, впервые присутствующий на докладе в конференц-зале, сидел рядом с Глорией Бэннистер – Найлз счел и ее заслуживающей выслушать доклад Пита, так как она понесла во время нападения тяжелую потерю.

– Пит, – сказала Вирджиния, – слово предоставляется тебе.

– Спасибо, – ответил Голдинг и встал с указкой в руке. Подошел к главному экрану и кивнул флотскому сигнальщику.

– «Огонь погибели», – начал Пит, – хранился в строгом секрете больше ста лет, но существовал дольше трех тысячелетий! – услышав это утверждение, все в зале переглянулись. – Это вещество анализировали «Европа», люди из группы «Событие» в ЦКЗ и эксперты Гарвардского медицинского факультета. Мы также привлекли к исследованию специалистов ботанического отделения университета штата Колорадо и из Национального центра генетических исследований. Сведения эти соответствуют действительности и неоспоримы.

На экране появился первый слайд, предоставленный «Европой». То был портрет Лоренса Джексона Амброза.

– Этот человек совершил нечто поистине поразительное, опередив на сто лет свое время. Но славный профессор Амброз почему-то сошел с пути истинного. Этот человек был выдающимся ученым, но, возможно, и самым большим безумцем своего времени. – Пит кивнул, появилось новое изображение, приведшее в замешательство зрителей. – Это официальный полицейский рапорт, рассмотренный и полностью засекреченный правительством Великобритании. В нем идет речь о серии убийств, совершенных в тысяча восемьсот восемьдесят восьмом году в лондонском районе Уайтчепел, – Пит увидел интерес на лицах сидевших за столом людей. Даже президент подался вперед, чтобы читать нечеткие строки рапорта, написанного сто сорок два года назад.

Джек, наконец, поднял взгляд и безучастно уставился на экран. Эверетт и Сара наблюдали за ним, но он и не пытался принять участие в этом докладе.

– Данный рапорт был подан столичной полицией при содействии ведомства главного медицинского эксперта в Лондоне. Этот документ является частью самого невероятного утаивания, какое только видел мир. Началось все с известного писателя, проводившего исследование для книги, над которой он работал, об агрессивном поведении, связанном с чудесами современной медицины. Эта книга нам известна теперь как роман «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда».

Сообщение Пита вызвало за столом очередную волну разговоров и удивленных восклицаний. Однако Джек Коллинз по-прежнему молчал, хотя и слышал каждое слово.

– Роберт Льюис Стивенсон и старался предупредить столичную полицию о подлинной природе того, с чем они имеют дело.

– Что мы видим на экране? – спросила Пита Вирджиния.

– На этом слайде протоколы вскрытия трупов шестерых женщин, убитых в Уайтчепеле в тысяча восемьсот восемьдесят восьмом году. Местный медицинский эксперт описал ужасающие раны, нанесенные этим женщинам. Описания были такими, что никто, прочтя их, – повторяю, никто – не заподозрил бы полицию или британское правительство в попытке скрыть что-нибудь. Протоколы эти поступили сюда, – Пит постучал концом указки по большому экрану. – Они были найдены затерянными в архивах Скотланд-Ярда и в журнале самого Лоренса Амброза; в журнале, который находился во владении группы «Событие» в течение ста двадцати лет! Но главным является виновность британского правительства во всем том, что «Европа» открыла непосредственно через полицейские источники.

– Насколько я понимаю, вы и ваш компьютер вторглись в их систему, чтобы заполучить эти документы? – спросил нахмурившийся президент, указав на большой экран, на котором демонстрировались найденные свидетельства и улики.

– Да, сэр, это сделали «Европа» и я.

Найлз кивнул, довольный, что Пит защитил себя и «Европу» от язвительного замечания его друга-президента.

– Что не отмечено в журнале профессора, но может быть найдено в рапортах, хранящихся в полицейских архивах, так это следующее: помимо того, что женщинам были нанесены ужасающие раны, они все являлись проститутками и во время смерти были беременны. В рапортах указывается, что двух-трехмесячные зародыши были вырезаны из маток этих дам. Описания зверских убийств этих женщин должны были скрыть факт исчезновения зародышей.

– Постойте, доктор Голдинг. Вы утверждаете, что все это совершил Джек-потрошитель? – спросил президент.

– Нет, не тот Джек-потрошитель, который был представлен миру лондонской полицией, мистер президент, а профессор Лоренс Джексон Амброз, реальный Джек-потрошитель, или, если угодно, реальный Джекил и Хайд. Он убивал этих женщин под воздействием малых доз «Огня погибели», позволявших ему нарушать человеческие и научные законы с чистой совестью. Он собирал зародыши для использования в экспериментах, которые просто не могли быть возможными в то время, но «Европа» обнаружила его свидетельство изучения именно стволовых клеток. Амброз пытался создать новейшее средство, способствующее обретению силы, роста и ума. И это снадобье предполагалось использовать как пищевую добавку к рациону британских вооруженных сил. Именно для этого его и наняли. Создавать суперсолдат для правительства ее величества. Не безумных зверей, каких мы недавно видели в комплексе, а холодых, расчетливых солдат с превосходными боевыми качествами и умом. Такими британские военные должны были становиться после приема малых доз этой сыворотки.

Все были потрясены до немоты, когда Пит рассказывал о собранных уликах: от писем королевы Виктории, требующих найма Амброза и покупки его передовой идеи, до замалчивания последствий и сокрытия всех следов страшных преступлений. Даже фотоанализ оборудования, которое использовал Амброз для создания генетического чудовища на долгий срок, как ученые недавно были тому свидетелями, был полностью задокументирован. Специалисты говорят, что Амброз был гением и на сто лет опередил свое время.

– Он, по сути, был первым настоящим генетиком, – заметила Вирджиния.

– Давайте перейдем к главному, доктор Голдинг. Вы и ваш не признающий законов компьютер знаете, кто послал сюда этих наемников? – спросил президент, повернувшись почему-то к Найлзу Комптону.

– Нет. Но мы выясним, кто помог им проникнуть сюда – я это твердо гарантирую, – ответил Найлз, чуть ли не бросая вызов старому другу, предлагая президенту попытаться отвергнуть его усилия в этом отношении. – В этом нападении я потерял двадцать два человека, и непременно найду виновных! Вы согласны?

Президент кивнул.

– Спасибо, мистер президент!

После этого группа «Событие» начала по-настоящему серьезную работу. Только теперь все шестьсот пятьдесят шесть членов отдела 56–56 имели дополнительный стимул выяснить, кто из американцев оказывал содействие в вероломном нападении на их дом.

Сан-Антонио, Техас.

Три дня спустя

Джек стоял рядом с матерью, гроб медленно опускали в могилу. Полковник был доволен, что Сара и его мать хорошо поладили в такое тяжелое время. Подумал, что, возможно, у его матери появится новая дочь и станет ей настоящим утешением в горе из-за утраты Линн.

Джек понимал, что убийство его сестры не было совершено наобум, как старалась представить это полиция. Подобно президенту, он не верил в случайное стечение обстоятельств. У него было интуитивное чувство, что она каким-то образом погибла из-за него. И он ощущал себя виноватым.

Кэлли Коллинз взяла Джека под руку, затем стоявшую по другую сторону Сару. Все вместе они пошли туда, где убитый горем и еще очень слабый Джейсон Райан вместе с Уиллом Менденхоллом, Глорией Бэннистер, Вирджинией Полок, Алисой Гамильтон и капитаном Карлом Эвереттом стояли, ожидая их.

Джек видел Найлза на костылях, стоявшего рядом с Питом Голдингом и Чарли Хиндершот Элленшоу-третьим. Все трое были одеты в лучшие черные костюмы и выглядели, как всегда, неуместно. Коллинз извинился, когда Эверетт и Вирджиния подошли к нему, а Алиса пошла поговорить с Кэлли.

Джек взглянул на директора отдела 56–56, тот лишь кивнул, полез в карман, достал лист бумаги и протянул Коллинзу.

– Полковник, что мне с этим делать?

Джек взглянул на свой рапорт об отставке и вернул его Найлзу.

– Дай ему ход, я совершенно вымотался, – сказал он. Сара взяла его под руку.

– Джек, – сказал Элленшоу, уже далеко не тот чудак, каким он был несколько лет назад, когда Коллинз вступил в группу, – порви его. Мы нужны тебе, и ты нам очень нужен.

– Извини, док, но…

– Полковник, выслушай все, что Найлз имеет сказать тебе, ладно? – сказал Пит Голдинг.

Коллинз сделал глубокий вдох и, сдаваясь, кивнул. Найлз в это время собирался сказать то, что хотел.

– ФБР нашло машины, которыми пользовалась штурмовая группа в Лас-Вегасе. Не обнаружило почти ничего, за исключением этого, – сказал Найлз, протягивая Коллинзу два листа бумаги.

– Узнаешь их? – спросил Пит.

– Это частный отчет о спутниковом слежении за объектом. Правда, компания не названа.

– Объектом слежения, Джек, был ты. Очевидно, таким образом этот Смит проследил тебя до Неллиса. Должно быть, эти маньяки прикрепили к тебе чип в Мексике в ходе спасательной операции, – договорил Найлз.

Коллинз потряс головой, едва сдерживая гнев из-за того, что даже и не подозревал об этом чипе. Стал возвращать отчет Найлзу, однако Комптон оттолкнул его руку и жестом предложил Коллинзу взглянуть на него снова.

– Джек, в отчете проштампованы код системы безопасности и время его получения правительственным агентством, которое его получило. Код принадлежит ЦРУ.

Коллинз был ошеломлен, но не в той мере, как остальные, стоявшие рядом.

– Кто-то в ЦРУ передал эти сведения Смиту и его штурмовой команде, – сказала Сара, и в голосе ее звучала ярость из-за явного предательства.

Комптон не сводил глаз с Коллинза, пока тот рассматривал эти два листа с проштампованным компьютером временем. Найлз сглотнул и продолжил:

– Джек, в группе у тебя много обязанностей, если останешься и снова возглавишь службу безопасности, то клянусь, когда будешь свободен, я буду давать карт-бланш в использовании всех средств, какими только располагает группа, для розыска убийц твоей сестры. И я не говорю о привлечении к суду. Делай, что считаешь нужным, и я буду оказывать тебе всевозможную поддержку. Как и все, кто здесь присутствует. Используй все свое мастерство и найди их!

Коллинз с трудом сглотнул. Посмотрел на Джейсона, Уилла, Вирджинию, Найлза, Пита и, наконец, на Чарли Элленшоу. Улыбнулся и взглянул на Эверетта, тот лишь кивнул. А Сара взяла из руки Комптона рапорт об отставке, разорвала его пополам и выпустила из рук.

– Ладно, – сказал Джек и оглядел не только коллег, но и друзей. – Но с одним условием, – и челюсти его крепко сжались. – Правосудие должно с чего-то начинаться, и я, кажется, знаю, с чего именно.

* * *

На холмике, с которого было видно кладбище, Хайрам Викерс стоял рядом с директором по операциям Сэмюелем Пичтри.

– Представь себе мое ошеломленное молчание, когда я узнал от самого президента, что брат Линн Симпсон был военным героем и любимцем главнокомандующего.

– Я читал его досье, не так уж он и страшен, – сказал Викерс.

Пичтри рассмеялся, отвернулся от кладбища и пошел к ждавшему его лимузину.

– Вы находите это забавным? – спросил Викерс.

– Скажи мне, Хайрам, – Пичтри остановился и повернулся к нему, – какое досье ты читал?

– То есть?

– Ты что, идиот?!

– Меня не пугает человек, добившийся лишь звания полковника, столько лет служа в армии. Не особенно сильный у него стимул, так ведь? Друг президента Коллинз всего-навсего бывший тигр, у которого вырвали когти и выпустили на пастбище. И сейчас он прикован к какому-нибудь столбу, чтобы армия могла следить за ним.

Пичтри улыбнулся и позволил водителю открыть перед ним заднюю дверцу.

– Знаешь, Хайрам, президент объяснил мне в Овальном кабинете после сетования по поводу смерти мисс Симпсон, что Джек Коллинз, очевидно, лучший боец из всех, каких знала наша страна! – директор еще раз улыбнулся. – Может, тебе следует иногда получше изучать людей, которые с легкостью могут отправить нас обоих на тот свет.

– Зачем мне это?

– Потому что тогда бы ты знал, что полковник Джек Коллинз не успокоится, пока не убьет тебя! И это, дорогой Хайрам, я слышал из уст самого президента Соединенных Штатов! – Пичтри рассмеялся и сел в лимузин. – Черт, этот парень, возможно, не успокоится, пока не убьет нас обоих.

Сэмюел Пичтри захлопнул дверцу, и лимузин укатил в туче пыли, оставив Хайрама Викерса в одиночестве размышлять о том, что его ждет, если Коллинз узнает, кто убил его сестру.

Эпилог

Что такое правосудие?

Это сложные критиерии справедливости,

Которые должны объединять, а не разделять;

Просто слово, которое, в сущности, скрывает

Эти сложные критиерии…

Что такое правосудие?

Аадиль Малик

Вашингтон, округ Колумбия.

Министерство юстиции.

Пять недель спустя

Человек, известный как полковник Анри Фарбо, сидел в кресле напротив самого министра юстиции Соединенных Штатов. Ему зачитали его права и сообщили, что президент проявил личный интерес к его делу.

Анри в третий раз зачитали его права – по американским законам – и выдвинутые против него обвинения. Все еще слабый от ран, полученных в комплексе группы «Событие» глубоко под невадской пустыней, он, в сущности, не интересовался, сколько обвинений в убийстве и похищении могут придумать юристы.

– Хотите сейчас сказать что-нибудь? – спросил министр юстиции, улыбаясь при мысли, что сидит напротив знаменитого французского похитителя и хладнокровного убийцы.

– В тюремном комплексе, где я теперь обитаю, самая скверная кухня, какую я только встречал. Можете что-то с этим поделать?

Министр улыбнулся и встал вместе с двумя помощниками.

– О, с этим будет все в порядке, полковник, – язвительно сказал министр. – Охранники отвезут вас обратно в городскую тюрьму. Получите удовольствие от знакомства с нашими местными преступниками. Они не так разборчивы в еде, как вы, но с ними весело!

Фарбо проводил взглядом троих хорошо одетых чиновников. Почесал нос, позвякивая наручниками. Услышал, как открылась дверь, и вошли двое охранников. Один поднял его за руку, другой отодвинул кресло – и все это не особенно вежливо.

– Пора идти, приятель, – послышался голос за его спиной.

Анри вывели из комнаты и вместо того, чтобы идти прямо к лифту, направились к лестничному колодцу на пятом этаже. Один темноволосый охранник открыл перед ним дверь, другой, стоявший сзади, подтолкнул его. Там, в темноте, ждал третий, которого Фарбо пока не мог толком разглядеть. Этот рослый человек откашлялся. Потом бросил что-то охраннику за его спиной. Внезапно француз почувствовал, что наручники с него сняты. Растирая запястья, Фарбо решил, что он все понял правильно.

– Ага, убит при попытке к бегству. Отлично. Как-никак, вы рассказали мне слишком много о таинственных правительственных агентствах, про существование которых никто не знает, так ведь?

Рослый человек протянул из темноты руку и открыл вторую дверь. Глянув в лестничный колодец и яркий солнечный свет за ним, Анри оглянулся на своих двух охранников. Увидел, как рослый шагнул в хорошо освещенный дверной проем.

– Как говорят у меня на родине, полковник, бери, пока дают!

Фарбо увидел перед собой капитана Эверетта, ослепительного в синем мундире охранника. Повернулся и увидел Менденхолла и Джейсона Райана: они сняли форменные кители и бросили их на раздетых охранников с руками в наручниках. Бедолаги корчились и невнятно бранились с заклеенными скотчем ртами.

– Джентльмены, благодарю вас, и, пока никто не передумал, прощаюсь.

Анри побежал с четвертого этажа и не останавливался, пока не оказался на людной улице далеко внизу.

Перейдя улицу, Фарбо увидел на углу знакомую фигуру. Остановился и улыбнулся смотревшему на него человеку. Вытянулся в струнку и отдал честь. Засмеялся, перешел улицу и скрылся в многолюдье столицы.

На углу, наблюдая за бегством одного из самых разыскиваемых в мире преступников, полковник Джек Коллинз удовлетворенно кивнул, видя, как Анри скрылся от американского правосудия.

Он глубоко вздохнул и повернулся к Саре, взявшей его за руку.

– Довольна? – спросил он, наконец, улыбнулся и опустил взгляд к любимому лицу, видя собственное отражение в ее темных очках. В отличие от Фарбо несколькими неделями раньше, он мог видеть свое отражение и не отворчиваться со стыдом.

Сара Макинтайр улыбнулась, встала на цыпочки и поцеловала Джека в губы.

– Спасибо, Джек!

Когда Сара выпустила Коллинза из объятий, он продолжал смотреть на нее с мыслью, давно ли она увлеклась этим французом.

– Поедем домой? – сказала Сара, улыбаясь Джеку Коллинзу, охваченному в эту минуту самыми мрачными мыслями. Наконец, он улыбнулся в ответ.

– Да, поехали домой.

Примечания

1

42-й пехотный полк британской армии, королевские шотладские горцы; назван так по темной (черно-сине-зеленой) расцветке килтов, традиционных шотландских мужских юбок.

2

Берсерки – древнескандинавские воины, доводившие себя до неистовства перед сражением, наращивая силу и бесстрашие.

3

«Франкенштейн, или Современный Прометей» – роман Мэри Шелли об ученом, создателе человекоподобного чудовища, которое преследует его. Опубликован в 1818 г. и является одним из произведений, предвосхитивших появление научно-фантастического жанра.

4

Примерно 2 м 13 см.

5

Фрасиско (Панчо) Вилья (наст. имя Хосе Доротео Аранго Арамбула; 1878–1923) – мексиканский революционер, лидер крестьянской повстанческой армии. В 1916 г. совершил нападение на Коламбус в штате Нью-Мексико. Против него были отправлены войска во главе с генералом Першингом (1860–1948), будущим начальником Генерального штаба США.

6

Джордж Смит Паттон-мл. (1885–1945) – впоследствии генерал, прославившийся во время Второй мировой войны.

7

Чуть более 1 м 98 см.

8

136 кг.

9

Уважительное обращение индийца к белому человеку.

10

Jefe (исп.) – начальник.

11

Вид кустарниковых зарослей в Мексике и Калифорнии.

12

Чуть больше 3 м.

13

Матерь Божья (исп.).

14

SEAL (англ. аббревиатура расшифровывается как SEa, Air and Land, а пишется точно так же, как слово, обозначающее в т. ч. тюленя или морского котика) – военное тактическое спецподразделение.

15

В Лэнгли, штат Виргиния, находится штаб-квартира ЦРУ.

16

Марка суперкомпьютеров.

17

Культура первобытных индейцев.

18

Отряд специального назначения.

19

Хватит (исп.)

20

Разведка Великобритании.

21

Британская контрразведка.

22

Здравствуйте. Говорите по-английски? (смесь исп. и англ.).

23

Служба иммиграции? (исп).

24

Идем, идем (исп.).

25

Материал, использующийся для изготовления спецодежды, где требуется защита от высоких температур.

26

Слова не принадлежат непосредственно Данте Алигьери, но основаны на его «Божественной комедии».

27

Джордж Армстронг Кастер (1839–1876) – американский военный. В июне 1876 года значительная часть его полка, преследовавшего индейцев, при столкновении с теми у Литтл-Биг-Хорн погибла, включая его самого.

28

Бешеный Конь (1840–1877) – один из военных вождей индейцев в сражении у Литтл-Биг-Хорн.

29

Крылатая фраза, унаследованная от эпохи, когда для оплаты связи в телефон-автомат требовалось опустить монету: напоминая, что звонящий оплачивает звонок, отвечающий, как правило, показывал, что без этого разговора можно обойтись.

30

Известная детская песенка.

31

Агентство национальной безопасности.

32

Сеть магазинов электроники.

33

Бронислав (Бронко) Нагурски (1908–1990) – известный игрок в американский футбол.

34

См. прим. к эпиграфу ко второй части романа.

35

Имя и фамилия майора сопадают с именем и фамилией лидера знаменитой рок-группы «Благодарные мертвецы» (англ. Grateful Dead).

36

Вошедшая в широкий обиход фраза из фильма «Апполон-13», слегка измененные слова, употребленные во время реальной миссии космического корабля с таким названием.

37

Персонаж DC Comics, злобная и глупая копия Супермена; как правило, изображается с мускулатурой, гипертрофированной по сравнению с мышцами последнего.

38

Джон Диллинджер (1903–1934) – преступник, прославившийся дерзкими ограблениями и объявленный «врагом общества номер один».

39

По Фаренгейту; по Цельсию чуть меньше 344,5.

Content

Дэвид Гоулмон
Потрошитель

Пролог

Часть первая. Día de los muertos (День мертвых)

1

2

3

4

Часть вторая. Путешествие во тьму

5

6

7

8

Часть третья. Седьмой круг ада

9

10

11

Эпилог

Примечания