Александр Афанасьев

Грязная бомба

© Афанасьев А., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2016

* * *

Все события и персонажи в этой книге вымышлены. Возможные совпадения случайны.

Напомню также, что по жанру это квест, и потому претензии на сходство с эпизодами каких-то компьютерных игр не принимаются. Задумка: показать, как выдуманный сценаристами кошмар мы своими руками и своими дурными головами делаем страшной реальностью наших дней. С другой стороны, автор старался максимально вписать сюжет в реальный контекст мировых событий…

На сей раз предисловие будет коротким. Желающие могут зайти вот по этому адресу http://cont.ws/post/207561 и полюбоваться на спутниковые снимки так называемой «Рассохинской базы» – места, где была утилизирована серьезно зараженная радиацией техника. Она каким-то образом «самоочистилась» от радиации и исчезла. По всей видимости, БТР и БРДМ, которых там было немало, пошли в зону АТО, а остальное – в металлолом и на переплавку. Не исключено, что в вашем новом доме фонит чернобыльская арматура…

* * *

Сталь между пальцев, сжатый кулак,

Удар выше кисти, терзающий плоть,

Но вместо крови в жилах застыл

Яд, медленный яд.

Мама, мы все тяжело больны.

Мама, я знаю, мы все сошли с ума.

Виктор Цой

Где-то в Средиземном море 21 июня 2021 года

– Как… тебя зовут…

…

– Как… твое имя… ответь… если можешь.

Лейтенант не видел своего собеседника. И не видел, есть ли тут еще кто-то, кроме него. Может, кто-то стоит совсем рядом и слушает, что они говорят?

Но… какая разница, узнают они твое имя или нет. Они все равно – в заднице.

– Стив. Меня зовут… – лейтенант Мердок сплюнул в сторону, не видя, куда он попал слюной, – Стивен.

– Откуда ты? Ты американец?

– Да. А ты?

– Русский.

– Как твое имя?

– Владимир.

– Влад… как ты сюда попал?

– Случайно, а ты?

– Тоже… случайно.

– Лучше не верить друг другу?

– Так… особенно если глаза завязаны…

– Наше время… не слишком располагает… доверять людям…

– Это точно…

Лейтенант спецназа ВМФ США Стивен Мердок еще раз сплюнул накопившуюся слюну и провел языком по зубам. Зубы болели…

Это были нацисты. Он теперь точно знал, кто такие нацисты. Вот только его проблему это никак не решит…

Отследили ли его захват? Если да, то что собираются предпринять? Покинуло ли судно Азовское море? Представляет ли хоть кто-то, что оно на самом деле везет?

Вряд ли. В самом страшном кошмаре невозможно представить себе судно, которое везет несколько готовых ядерных устройств на Ближний Восток. Аналитика НАТО, который предположит такое, просто запрут в психушке.

Но это так. И проблему как-то надо решать.

Интересно, кто этот русский? Подстава? Или такой же, как и он, агент, попавшийся на горячем?

Что будет после того, как в кипящий котел Ближнего Востока попадут несколько ядерных устройств?

А ничего хорошего. Западу придется или отступить и вывести свои войска, или нанести массированный ядерный удар, решив вопрос раз и навсегда. Может, это не самая худшая идея, когда-то все придется решать и решать кардинально…

Получив ядерную защиту, эти подонки примутся строить свой маленький злой мирок, устанавливать свои людоедские законы, а мы вынуждены будем держаться от всего этого подальше. Будет ли это использовано против нас? Не факт. Они понимают, что первый же атомный взрыв, подобный тому, что произошел в Париже, – и их сотрут с лица земли сотней настоящих атомных зарядов, превратив этот рассадник нечисти в оплавленную пустыню. Но вот внутри своего мирка, маленького, убогого и кровавого, они будут господами. Полетят еще несколько правительств. Скорее всего, им удастся захватить серьезные нефтяные месторождения, и нам придется покупать у них нефть.

А может, они ударят по России. Они ненавидят Россию за то, что она сделала в Сирии. Интересно, сможет ли Россия ударить в ответ?

Наверное, сможет. Может, оно и к лучшему будет… потому что мы уже ничего не можем. Ни хрена не можем…

А что делать с ублюдочным нацистским режимом, вольготно расположившимся в самом центре Европы? Вот этот вопрос куда сложнее.

Как они могли пропустить такое? Как они могли поддерживать этих людей? Как им только в голову такое пришло? Они же поставляли им оружие, помогали готовить армию. Сколько нацистов они подготовили? О чем думали в Госдепе, куда смотрели в Белом доме? Там вообще хоть кто-то побывал на месте, посмотрел, что происходит, кого на самом деле они готовят, кому дают оружие в руки?

– Эй, русский. Ты здесь?

– Ага.

– Что тебе сделали эти нацисты? Почему ты воюешь против них?

– Зачем тебе это?

– Интересно. Могу ли я тебе доверять…

…

– Надо же хоть кому-то доверять в этом мире.

– Они убили… всю мою семью.

– Зачем они это сделали?

– Долго рассказывать.

– Ты куда-то торопишься, Влад?

– Они… началась война. Передо мной был выбор. Если я остаюсь верным присяге, то я должен буду стрелять в людей. Если я остаюсь с людьми, я должен буду нарушить присягу. Ты бы что выбрал?

– Это было на… Майдане?

Сухой смешок, кашель. Какие-то глухие, утробные звуки…

– Насмешил… сразу видно, что ты не здешний. Нет, это было в Донецке.

– В Донецке?

Лейтенант начал вспоминать. Слово «здешний» он не понял, но по смыслу – видимо, местный. Про Донецк у него были самые смутные познания.

– Люди… вышли на улицы… они хотели, чтобы новая власть услышала их голос. Они не доверяли ей. Люди вышли на митинг, чтобы власть услышала их.

…

– В Киеве правила власть, пришедшая в результате Майдана. Хунта. Они прислали в Донецк вооруженных людей… спецназ. Приехал министр, он сказал, что если потребуется, мы должны будем стрелять в демонстрантов.

– В безоружных демонстрантов?

– Да.

– Министр нового правительства?

– Хунты. Не было никакого нового правительства.

Лейтенант подумал, что это что-то очень далекое от нормального. При ознакомлении с будущим ТВД до них довели, что в Киеве в 2014-м произошло народное восстание, свергнувшее неэффективный и коррумпированный режим пророссийского диктатора Януковича. После чего разъяренная Россия начала против Украины неконвенциальную войну. Центром которой стал как раз Донецк. Он знал также о деле киевских снайперов. Диктатор, пытаясь удержаться у власти, отдал приказ специальным полицейским силам открыть огонь по демонстрантам на поражение, погибли около ста человек.

Но может ли считаться демократическим правительство, которое спустя всего пару месяцев после произошедшего в Киеве снова приказывает стрелять в безоружных демонстрантов? Нормально ли это?

– Я перешел на сторону народной власти. Мы начали восстание за свободу и справедливость. В ответ киевская хунта бросила на нас танки и артиллерию, начала бомбить и убивать нас. И вы, американцы, помогали им в этом.

– Мы не могли содействовать такому. Это исключено.

При этом лейтенант подумал про себя: а почему бы и нет? Вот эти вот нацисты – специальная тактика, американское снаряжение и вооружение – откуда оно у них? Кто мог его дать, кроме Соединенных Штатов Америки.

И если они давали им это, не видя того, кто они, что они из себя представляют, они могли и в другом ошибаться, верно?

– Я понимаю, что… короче, мы могли не знать, кому и чему мы содействуем. В конце концов, я тоже тут, как и ты.

– Эти люди… они захватили мою семью. Они знали, где они, а я не мог… не успел их вывезти. Я искал возможности… мне надо было найти… кого-то на обмен… понимаешь?

– На обмен?

– Твои люди у них, их люди у тебя. Сделка, понимаешь? Я договорился, нашел людей на обмен. Но потом… началось наступление… наше наступление. Они… когда отступали, они их убили… убили всю мою семью… убили всех. Просто…

Американец даже с завязанными глазами ощутил всю боль, которая жила в душе этого человека. Странно… он видел много зла, и к части этого зла имел самое непосредственное отношение. Но он привык воспринимать это как неизбежность жестокого и несправедливого мира, в котором они жили. Он начинал в Ираке, как раз в те годы, когда шла жестокая религиозная война и по улицам собирали по семь-восемь трупов после особенно веселой ночи… трупы изуродованных замученных людей. Они были молоды, им было весело, они шутили насчет этого. Теперь было все по-другому.

– Ты знаешь, что находится на судне? Послушай. Это важно.

– Спецконтейнеры. Это спецконтейнеры для ядерных отходов.

– Это не ядерные отходы. Это готовые атомные бомбы. Они идут на Ближний Восток…

– И что?

– Мне нужна будет твоя помощь. Мы должны это как-то остановить.

– Остановить… зачем это останавливать?

– То есть как? Они взорвут весь мир этими чертовыми бомбами!

– Плевать…

– Тебе плевать на весь мир?

– Всему миру было плевать на детей, которых убивали в Донецке. Теперь мне плевать на весь мир…

– Как… тебя зовут…

…

– Как… твое имя… ответь… если можешь.

Лейтенант не видел своего собеседника. И не видел, есть ли тут еще кто-то, кроме него. Может, кто-то стоит совсем рядом и слушает, что они говорят?

Но… какая разница, узнают они твое имя или нет. Они все равно – в заднице.

– Стив. Меня зовут… – лейтенант Мердок сплюнул в сторону, не видя, куда он попал слюной, – Стивен.

– Откуда ты? Ты американец?

– Да. А ты?

– Русский.

– Как твое имя?

– Владимир.

– Влад… как ты сюда попал?

– Случайно, а ты?

– Тоже… случайно.

– Лучше не верить друг другу?

– Так… особенно если глаза завязаны…

– Наше время… не слишком располагает… доверять людям…

– Это точно…

Лейтенант спецназа ВМФ США Стивен Мердок еще раз сплюнул накопившуюся слюну и провел языком по зубам. Зубы болели…

Это были нацисты. Он теперь точно знал, кто такие нацисты. Вот только его проблему это никак не решит…

Отследили ли его захват? Если да, то что собираются предпринять? Покинуло ли судно Азовское море? Представляет ли хоть кто-то, что оно на самом деле везет?

Вряд ли. В самом страшном кошмаре невозможно представить себе судно, которое везет несколько готовых ядерных устройств на Ближний Восток. Аналитика НАТО, который предположит такое, просто запрут в психушке.

Но это так. И проблему как-то надо решать.

Интересно, кто этот русский? Подстава? Или такой же, как и он, агент, попавшийся на горячем?

Что будет после того, как в кипящий котел Ближнего Востока попадут несколько ядерных устройств?

А ничего хорошего. Западу придется или отступить и вывести свои войска, или нанести массированный ядерный удар, решив вопрос раз и навсегда. Может, это не самая худшая идея, когда-то все придется решать и решать кардинально…

Получив ядерную защиту, эти подонки примутся строить свой маленький злой мирок, устанавливать свои людоедские законы, а мы вынуждены будем держаться от всего этого подальше. Будет ли это использовано против нас? Не факт. Они понимают, что первый же атомный взрыв, подобный тому, что произошел в Париже, – и их сотрут с лица земли сотней настоящих атомных зарядов, превратив этот рассадник нечисти в оплавленную пустыню. Но вот внутри своего мирка, маленького, убогого и кровавого, они будут господами. Полетят еще несколько правительств. Скорее всего, им удастся захватить серьезные нефтяные месторождения, и нам придется покупать у них нефть.

А может, они ударят по России. Они ненавидят Россию за то, что она сделала в Сирии. Интересно, сможет ли Россия ударить в ответ?

Наверное, сможет. Может, оно и к лучшему будет… потому что мы уже ничего не можем. Ни хрена не можем…

А что делать с ублюдочным нацистским режимом, вольготно расположившимся в самом центре Европы? Вот этот вопрос куда сложнее.

Как они могли пропустить такое? Как они могли поддерживать этих людей? Как им только в голову такое пришло? Они же поставляли им оружие, помогали готовить армию. Сколько нацистов они подготовили? О чем думали в Госдепе, куда смотрели в Белом доме? Там вообще хоть кто-то побывал на месте, посмотрел, что происходит, кого на самом деле они готовят, кому дают оружие в руки?

– Эй, русский. Ты здесь?

– Ага.

– Что тебе сделали эти нацисты? Почему ты воюешь против них?

– Зачем тебе это?

– Интересно. Могу ли я тебе доверять…

…

– Надо же хоть кому-то доверять в этом мире.

– Они убили… всю мою семью.

– Зачем они это сделали?

– Долго рассказывать.

– Ты куда-то торопишься, Влад?

– Они… началась война. Передо мной был выбор. Если я остаюсь верным присяге, то я должен буду стрелять в людей. Если я остаюсь с людьми, я должен буду нарушить присягу. Ты бы что выбрал?

– Это было на… Майдане?

Сухой смешок, кашель. Какие-то глухие, утробные звуки…

– Насмешил… сразу видно, что ты не здешний. Нет, это было в Донецке.

– В Донецке?

Лейтенант начал вспоминать. Слово «здешний» он не понял, но по смыслу – видимо, местный. Про Донецк у него были самые смутные познания.

– Люди… вышли на улицы… они хотели, чтобы новая власть услышала их голос. Они не доверяли ей. Люди вышли на митинг, чтобы власть услышала их.

…

– В Киеве правила власть, пришедшая в результате Майдана. Хунта. Они прислали в Донецк вооруженных людей… спецназ. Приехал министр, он сказал, что если потребуется, мы должны будем стрелять в демонстрантов.

– В безоружных демонстрантов?

– Да.

– Министр нового правительства?

– Хунты. Не было никакого нового правительства.

Лейтенант подумал, что это что-то очень далекое от нормального. При ознакомлении с будущим ТВД до них довели, что в Киеве в 2014-м произошло народное восстание, свергнувшее неэффективный и коррумпированный режим пророссийского диктатора Януковича. После чего разъяренная Россия начала против Украины неконвенциальную войну. Центром которой стал как раз Донецк. Он знал также о деле киевских снайперов. Диктатор, пытаясь удержаться у власти, отдал приказ специальным полицейским силам открыть огонь по демонстрантам на поражение, погибли около ста человек.

Но может ли считаться демократическим правительство, которое спустя всего пару месяцев после произошедшего в Киеве снова приказывает стрелять в безоружных демонстрантов? Нормально ли это?

– Я перешел на сторону народной власти. Мы начали восстание за свободу и справедливость. В ответ киевская хунта бросила на нас танки и артиллерию, начала бомбить и убивать нас. И вы, американцы, помогали им в этом.

– Мы не могли содействовать такому. Это исключено.

При этом лейтенант подумал про себя: а почему бы и нет? Вот эти вот нацисты – специальная тактика, американское снаряжение и вооружение – откуда оно у них? Кто мог его дать, кроме Соединенных Штатов Америки.

И если они давали им это, не видя того, кто они, что они из себя представляют, они могли и в другом ошибаться, верно?

– Я понимаю, что… короче, мы могли не знать, кому и чему мы содействуем. В конце концов, я тоже тут, как и ты.

– Эти люди… они захватили мою семью. Они знали, где они, а я не мог… не успел их вывезти. Я искал возможности… мне надо было найти… кого-то на обмен… понимаешь?

– На обмен?

– Твои люди у них, их люди у тебя. Сделка, понимаешь? Я договорился, нашел людей на обмен. Но потом… началось наступление… наше наступление. Они… когда отступали, они их убили… убили всю мою семью… убили всех. Просто…

Американец даже с завязанными глазами ощутил всю боль, которая жила в душе этого человека. Странно… он видел много зла, и к части этого зла имел самое непосредственное отношение. Но он привык воспринимать это как неизбежность жестокого и несправедливого мира, в котором они жили. Он начинал в Ираке, как раз в те годы, когда шла жестокая религиозная война и по улицам собирали по семь-восемь трупов после особенно веселой ночи… трупы изуродованных замученных людей. Они были молоды, им было весело, они шутили насчет этого. Теперь было все по-другому.

– Ты знаешь, что находится на судне? Послушай. Это важно.

– Спецконтейнеры. Это спецконтейнеры для ядерных отходов.

– Это не ядерные отходы. Это готовые атомные бомбы. Они идут на Ближний Восток…

– И что?

– Мне нужна будет твоя помощь. Мы должны это как-то остановить.

– Остановить… зачем это останавливать?

– То есть как? Они взорвут весь мир этими чертовыми бомбами!

– Плевать…

– Тебе плевать на весь мир?

– Всему миру было плевать на детей, которых убивали в Донецке. Теперь мне плевать на весь мир…

Ударный авианосец USS Ronald Reagan Carrier Strike Group Nine. Где-то в Средиземном море 21 июня 2021 года

Неважно, что случится в конце.

Давай, погибнем в ближнем бою…

Звери

Ударный авианосец «Рональд Рейган» – девяносто тысяч тонн корабельной стали и демократии, более девяноста летательных аппаратов различных типов и классов на его палубах, неограниченная благодаря атомным реакторам дальность хода, лидер ударной группировки, куда помимо него входили крейсер УРО, три эсминца и две ударные подлодки – резал мелкую, злую волну в восточной части Средиземного моря. Где-то там, на берегу, жили, сражались и умирали люди, но авианосец был в полной безопасности, ибо не было силы, способной посягнуть на него и его права. Этот авианосец мог в любой момент послать к цели несколько десятков самолетов, что хватило бы, чтобы вывести из строя систему обороны небольшой прибрежной страны. Но… ирония судьбы заключалась в том, что в двадцать первом веке этого было недостаточно для того, чтобы выполнить боевую задачу. Судьба боевой задачи, возможно, авианосной группировки или, скорее всего, остального мира зависела от нескольких десятков мужиков, собравшихся сейчас в брифинг-руме. Часть из них уже была на авианосце, а часть была экстренно доставлена на борт самолетом транспортной авиации CODS из Италии. Все они относились к SEAL – отрядам военно-морского спецназа, прошедшим ад локальных конфликтов в Ираке и Афганистане и ставшим одними из лучших специальных сил в мире[1].

От них, бородатых неполиткорректных мужиков, которые общались, отпуская непристойные шуточки, зависело, каким будет мир в следующие лет пятьдесят.

– Так, внимание! Командир на палубе!

– Вольно…

Коммандер Тэд Циолковски прошел к месту спикера, включился экран. На нем было спутниковое изображение северной части Средиземья.

– Менее часа назад мы получили подтверждение того, что на борту судна «Wind» с панамской регистрацией находится группа террористов численностью не менее тридцати человек, а также одно или несколько ядерных взрывных устройств, предназначенных для продажи. Судно вышло из Мариуполя (Украина) с грузом ядерных устройств на борту. Ядерные устройства предположительно находятся в транспортном положении, то есть не взведены. Но может быть всякое. Кроме того, на этом же судне может находиться лейтенант Стивен Мердок из второго спецотряда, выполнявший тайную миссию на Украине и взятый террористами в заложники для обеспечения прохода. Мы предполагаем, что порт назначения этого судна – либо Фамагуста, либо Бейрут, либо Порт-Судан в Красном море. Он может быть разгружен и в открытом море, джентльмены. Это сделка купли-продажи, заключенная между радикальными исламскими группировками и украинскими неонацистами, предмет сделки – нелегально изготовленное ядерное оружие. После того как сухогруз будет разгружен, портативные ядерные устройства попадут в руки Исламского государства или Аль-Каиды, и о них мы узнаем только тогда, когда одно из них взорвется в центре крупного американского города. Такова цена успеха или неудачи этой миссии, джентльмены.

«Морские котики», многие из которых прошли Ирак, Ливию, Афганистан, внимательно слушают своего командира. Никто даже не думает о возможной неудаче.

– Учитывая сказанное, судно необходимо захватить быстро, не дав террористам активировать ядерное устройство. Схема атаки следующая: четыре вертолета со снайперами, пулеметчиками и десантом на борту, четыре скоростные лодки, в каждой по восемь стрелков. Атака с двух направлений: «красные» с воды, «золотые» – с воздуха. «Золотые» спустятся на палубу по тросам, «красные», после того как лодки сблизятся с судном, поднимутся на борт, используя линеметы. Снайперы обеспечат огневое прикрытие с воздуха, подавят цели на палубе и укажут вам путь при помощи лазеров. При необходимости вертолеты подавят огневые точки на палубе или атакуют судно управляемыми ракетами.

После того как судно будет зачищено, вы даете сигнал – две зеленые ракеты. На судно высаживаются специалисты-ядерщики, а вы эвакуируетесь. Возможно, с заложником. Стив – наш брат, но помните, что отбить судно – приоритет номер один. Что стоит на кону, понимают все. Вопросы, джентльмены?

– Пределы применения силы, сэр?

– Все вооруженные люди на судне являются противниками. Они должны быть нейтрализованы быстро и надежно. Что касается членов экипажа и, возможно, гражданских – помните, что любой из них может тайно сочувствовать экстремистам и активировать заряд. Поэтому гражданских пакуем жестко, при сопротивлении также нейтрализуем. Ну и смотрите… Стива не пристрелите.

– Сэр, а есть резервный план?

– Есть, – сказал Циолковски, – о нем вам расскажет второй помощник Марчек.

Второй помощник капитана авианосца до этого подпирал дверь большой, используемой для пилотских брифингов, каюты. Он заговорил оттуда, где стоял, так что «котики» вынуждены были обернуться.

– Ударная подлодка «Коламбус» занимает позицию в корме контейнеровоза. Если вы не справитесь или мы получим информацию, заставляющую нас пересмотреть свои решения, мы торпедируем это судно. Для вас сигналом опасности будет красная ракета, либо многократное повторение условного сигнала «коллапс» на вашей рабочей частоте. Если вы услышите это, ваша задача – прекратить все текущие действия и как можно быстрее прыгнуть за борт. Вас подберут лодки. Имейте в виду, это не шутки, как только вы услышите «коллапс», бегите к борту. Можете бросить все снаряжение. Никого ждать не будем, того, кто не управится вовремя, спишут в безвозвратные потери. Ясно?

– Коллапс, сэр, – ответил за всех машинист второго класса Перо.

– Вот именно. Коллапс.

Где-то в Средиземном море 21 июня 2021 года. Продолжение…

– Эй…

…

– Эй…

…

– Кто-то идет.

– Заткнись…

Лейтенант хорошо знал этот звук – звук шагов по металлу. По металлу палубы.

– Одного берем или обоих?

– Обоих.

– Держи этого… он подох, кажется.

Звук удара.

– Ах, ты…

Треск разрядника.

– Сука!

– Остынь, Ковер. Не обижай его. Проводник сам его обидит.

– Гы-гы-гы…

– Так, этого тоже берем… осторожно.

– А чо?

– Проводник сказал, с обоими говорить будет…

Треснул разрядник, тело скрутила острая режущая боль…

Шаги…

В голове странная пустота и соленый вкус во рту. Медный соленый вкус. Отвратительный вкус.

Шаги…

Ступеньки…

Он попытался считать, но понял, что забыл, сколько было в предыдущих.

Смысла считать не было. Мысли просто не задерживались в голове.

От нечего делать он вдруг вспомнил Малибу. Там на самом деле довольно грязно, и они больше загорали. После нечеловеческого отборочного цикла в школе особого назначения в Коронадо им, прошедшим весь этот ад, прикололи на форменки значки морского котика – трезубец, якорь, орел. Они были тощие, измотанные, он потерял за месяц одиннадцать фунтов, при том, что и до отбора был не из толстяков. Странно, что для таких, как они, на пляже нашлись девушки. Но они нашлись…

Потом они в последний раз напились настоящего пива – морские котики если и пьют пиво, то безалкогольное. И один парень из Нью-Йорка, с Десятой улицы, сказал пьяным голосом, смотря на девиц на пляже: «Черт, вот то самое, что мы охраняем…»

И они пьяно, невпопад заржали.

Парень этот потерял в Ираке правую ногу. Он попытался вспомнить, как его звали, и не смог…

– Сюда.

– Этого туда.

Треск… знакомый. Это пластиковые одноразовые наручники.

Колпак. Яркий свет, от которого глаза слезятся, даже если сжаты веки.

Твою мать… где они?

– Проводник сейчас придет.

Кругом чернота, спертый, хорошо знакомый воздух, запах металла и дизеля. Это корабль. И он куда-то идет.

Куда только?

«На Ближний Восток, – услужливо подсказало сознание, – куда же ему еще идти?» Азовское море судоходно. Через Керченский пролив оно впадает в Черное море, а через Босфор впадает в море Средиземное. Это уже Ближний Восток. Это уже задница.

На Ближнем Востоке найдется немало покупателей на товар, который везет это судно. Стоит ему дойти до места назначения, и прежний мир рухнет, как карточный домик.

Шаги. Лейтенант не смотрел, ему надо было адаптировать зрение. Если ты почти ничего не видишь, ты ничего не сможешь предпринять.

Когда лейтенант открыл слезящиеся глаза, он увидел своего товарища по несчастью – мужика, лет пятидесяти на вид, избитого, седого. За его спиной стоял какой-то урод… запомнить его было необходимо, и лейтенант кропотливо начал складывать в копилку памяти деталь за деталью. Одет в военную форму, цвет мультикам, довольно распространенный. Разгрузка – кенгуру, из нее торчат магазины от «АК», но самого автомата нет. Зато есть пистолет – кобура на бедре. На руках перчатки с обрезанными пальцами, и тоже – цвета мультикам. Похоже, военный.

Террорист сделал шаг вперед, и лейтенанту удалось увидеть его лицо – выбритое, лошадиное. У него были мясистые уши и странная прическа – бока выбриты, а по центру головы – довольно длинный хаер светло-серых волос, зачесанных назад и, кажется, даже спрыснутых лаком. Но не ирокез. Прическа выглядела по-идиотски, при других обстоятельствах лейтенант посмеялся бы. Но было не до смеха.

Это что, и есть Проводник[2]? Лейтенант напряг память, но не смог вспомнить никакого другого значения этого слова, кроме «стюард на железной дороге». Этот парень что, когда-то работал на железной дороге?

– С кого начнем?

Террорист бросил на стол телефон. Его телефон.

Телефон звонил. Он был поставлен на беззвучный режим, но он звонил. Лейтенант уставился на него, он не мог поверить своим глазам. Это был настоящий работающий телефон. Принадлежавший ему.

Любой боевик «Аль-Каиды» или Исламского государства, если ему в руки попал телефон пленного, первым делом достал бы оттуда сим-карту и аккумулятор. Это азы подполья, этому учат в лагерях. Телефон для современного партизана – расходный материал, часто на один звонок. Когда они планировали операции, то давно уже не рассчитывали на то, что засвеченный телефон приведет их куда надо. Были случаи в Ираке, когда засвеченный телефон приводил в засаду – в заминированный дом… В Ираке дошло до того, что на каждой серьезной явке террористов были веб-камеры и взрывные устройства, вмурованные в стену или пол, выведенные на телефон, часто спутниковый. Если явка провалена, подорвать ее можно было с другого конца земного шара одним телефонным звонком. Кто учил этих кретинов? Кто они такие, если не знают самых азов подпольной работы?

Если телефон включен, то, скорее всего, отряд «Морских котиков» уже где-то рядом. Скоро эти придурки узнают, с кем они связались.

Телефон звонил.

– На твой телефон постоянно звонят. Не скажешь, кто? Друзья? Семья? ФСБ?

Он что, придурок? Какое ФСБ?

В голосе того, кто почему-то называл себя Проводником, слышна едва сдерживаемая ярость. Он нарочито медленно достал пистолет и направил его в лицо лейтенанта:

– Кто там… на том конце провода?

Лейтенант молчал, видя, как белеет палец на спусковом крючке. Пистолет Макарова – полное дерьмо, но с трех футов мозги только так вышибет. Он может быть каким угодно лохом, но у него пистолет, и чтобы вышибить лейтенанту мозги, этому ублюдку достаточно шевельнуть пальцем. Лейтенант впервые посмотрел ему в глаза – его учили при попадании в плен не смотреть в глаза, это может быть истолковано, как вызов и агрессия – и понял, что перед ним никакой не профессионал. Перед ним псих с пистолетом, который ищет повод кого-нибудь убить. Все равно кого. И все равно за что. У него просто в голове что-то переклинило. И еще в распоряжении этого урода несколько Хиросим.

Лейтенант в отчаянии перевел взгляд на сидящего напротив избитого соседа по камере. Они встретились глазами, и вдруг русский запел:

Союз нерушимый республик свободных

Сплотила навеки Великая Русь.

Да здравствует созданный волей народов

Единый, могучий Советский Союз!

– Заткнись! – Побелев, как мел, завизжал Проводник. – Заткнись! Я сказал: заткнись!!!

Славься, Отечество наше свободное,

Дружбы народов надежный оплот!

Партия Ленина – сила народная

Нас к торжеству коммунизма ведет!

– Замолчи! Замолчи! Замолчи! – Проводник в бешенстве принялся бить пленного рукояткой пистолета по голове.

Сквозь грозы сияло нам солнце свободы…

– Молчи!

Мужик опустил разбитую голову и перестал петь.

– Молчи! Молчи! Молчи!

Проводник обвел всех безумным взглядом, потом сфокусировался на Мердоке.

– Слава Украине! – проорал он, снова направив на него пистолет.

Лейтенант непонимающе смотрел на Проводника.

– Слава Украине! Говори: «Слава Украине!» Быстро! Убью!!!

– Слава Украине…

– Громче!

– Слава Украине!

– Еще громче!

– Слава Украине! – выкрикнул Мердок. Теперь он понял, что командир террористов – истероидный психопат с ярко выраженным маниакальным поведением. Интересно, неужели его подчиненные не видят, что ими командует психопат?

Боевик опустил пистолет.

– Героям слава, – сказал он почти нормальным голосом, – гимн знаешь?

Лейтенант покачал головой.

– Ладно… – Боевик издал смешок, который только укрепил лейтенанта в невменяемости этого типа, – научим. Живи пока…

Господи… Это же ужас! Непредставимый ужас!

Боевик пошел к двери, но не успел сделать и двух шагов, как мужик поднял голову и посмотрел на лейтенанта через мокрые кровавые сосульки, свисавшие на глаза. А потом снова запел эту гребаную…

И Ленин великий нам путь озарил…

– Эй, заткнись! – В ужасе заорал лейтенант, понимая, что сейчас будет.

Бах!

Брызги – хлестнули в лицо лейтенанта.

Боевик опустил пистолет.

– Видишь… – как-то бессвязно пояснил он, – с какой ватой приходится иметь дело? Они же все конченые. Биомасса…

Лейтенант ничего не ответил.

– Тут пока посиди…

Проводник, который после совершения акта насилия стал каким-то развязно-спокойным, пошел к двери.

Твою мать…

Стукнула дверь.

Ублюдки…

Это же пипец полный. Они тут все… им всем дурка светит. Один поет… что это было… он ведь понимал, чем это закончится, но все равно пел. Второй… твою мать, да его изучать надо. В жизни не видел настолько ненормального человека.

Что тут с ними со всеми?

Потом ему пришла в голову еще одна мысль, от которой встали дыбом волосы. Лейтенант осознал, что русский отдал за него свою жизнь. Просто так – взял и отдал. За него, за незнакомого человека, даже не русского. Он принял пулю, которая предназначалась ему.

Холодок осознания сменился кипящей яростью. Она поднималась откуда-то снизу, от живота, и наконец ударила в голову, разом сметя все мысли и оставив только одну – убивать. Он должен всех убить. Всех до единого. Путь на свободу лежит через их трупы. Они переступили черту, и теперь он не сможет жить на свете, пока все они не будут мертвы.

И никакого другого варианта нет.

Ублюдки сделали одну ошибку, только одну. Они оставили его с открытыми глазами. Он знал, где он находился, и знал, что терять ему, в общем-то, нечего…

Он не надеялся, что они пропустили пистолет или пластиковый нож, но кое-что они все же пропустили. Это была наклейка на ноготь большого пальца руки – повторяющая форму ногтя бритва – то ли из пластика, то ли из керамики. Рассчитана на то, чтобы перерезать веревку, пластиковые наручники или даже вену – если придется…

Плохо, что пальцы онемели, хотя он и двигал ими. Бритв было две, он должен был достать и перехватить пальцами хотя бы одну. Вот так…

Черт!

Минус один. Он едва удержался, чтобы не вскрикнуть от боли. Теперь шанс всего один, и времени нет – если этот ублюдок вернется, он может заметить или почуять кровь…

Так…

Есть!

Держа бритву почти ничего не чувствующими пальцами, он начал пилить пластиковую ленту, которой были связаны руки. И скорее услышал, чем понял, – лента лопнула…

Лейтенант едва заметно повернул голову и посмотрел на отвлекшегося охранника.

Бандеровец, стоящий к нему спиной, только в последний момент почувствовал, что сзади кто-то есть. Но обернуться не успел – Мердок выполнил захват и отработанным движением вправо вверх сломал ему шею.

Черт! Пацану на вид было двадцать с чем-то… понятно, что все зло этого мира было не в нем. Но они не оставили ему выбора.

К «М4», которым был вооружен этот пацан, прилагалась кенгурушка с пятью снаряженными магазинами. Шестой в карабине, пистолета нет, но есть нож и аптечка. Сто восемьдесят патронов – этого достаточно, но не тогда, когда ты собираешься в одиночку освобождать судно, набитое вооруженными психопатами и ядерным оружием.

Еще лейтенант подумал, что русский бы ему не помешал, как напарник. Зря он полез на рожон. Но другого выхода, наверное, не было.

Черт… ему никогда не было страшно. Ни под водой, при выходе из подводного аппарата, ни когда они попали в засаду в Сирии. А сейчас ему было страшно – до ужаса, до кончиков волос страшно…

Надо бы проверить автомат на работоспособность, но сейчас это совершенно исключено. Ах, да…

Он снял с убитого кепку какой-то странной формы и нахлобучил себе на голову. Потом двинулся за контейнеры, стараясь не смотреть на труп русского…

За некоторое время до этого Балтийское море, недалеко от Польского побережья Ударная подлодка ВМФ США «Ньюпорт Ньюз» 08 июня 2021 года

– Ангар затоплен. Давление на максимуме.

– Вас понял, подтвердите готовность.

– Всем «золотым» – готовность!

По этому сигналу каждый морской котик кладет руку на плечо впереди сидящего.

– «Золотые», готовность подтверждена.

– Вас понял, открываю шлюз.

Никакого шлюза нет. Всего лишь люк, который открывает доступ в открытое море из затопляемого ангара, расположенного на верхней палубе ударной подлодки. Если раньше они выходили через торпедные аппараты и габариты их снаряжения были ограничены диаметром трубы, то ангар настолько велик, что туда помещаются несколько морских котиков вместе с подводным носителем. В данном случае – уникальным погружным катером шведского производства, который может развить до тридцати миль в час в надводном положении.

– «Золотые», аппарат пошел…

Холодная вода Баренцева моря привычно обняла его, но машинист первого класса Том (Тадеуш) Ковальски без труда удержался за поручень. Достаточно только пригнуться пониже, и все будет о’кей…

– Даллас высаживает «красную» группу!

Ничего не видно из-за кромешной тьмы. Но ориентироваться все же можно – на «морских котиках» уникальные очки, что-то среднее между тепловизором и очками ночного видения, позволяющие ориентироваться под водой.

Вот и они. Точно такой же носитель.

– Золотые, видим вас. Пристраиваемся на семь часов.

– Красные, принял, вы на семь часов.

Один из моряков «красной» группы показал большой палец, подтверждая, что у них все в порядке, их босс сделал то же самое.

Еще два дня назад все было… не то что нормально, но в пределах разумного, скажем так. Две подводные лодки осуществляли разведывательную миссию в российских территориальных водах. Наблюдали за активностью русских, ставили датчики. «Морские котики» совершили два учебных разведывательных выхода на территорию России и понаблюдали за строительством предположительно крупной военно-воздушной базы, способной принимать стратегические бомбардировщики. Все было нормально, все было, как всегда.

Двадцать лет они почти не обращали внимания на русских, занятые Ближним Востоком, и теперь это им выходило боком, потому что русский медведь проснулся. Русские начали осваивать свои чудовищные по размерам, с невероятно агрессивным климатом арктические территории. Началось строительство аэродромов, портов, военных баз и гражданских станций. Все это имело смысл, который пока не все осознавали. В связи с глобальным потеплением Северный морской путь зимой становился все более и более проходимым. Льды отступали. И вставал вопрос об использовании этого уникального пути в морской торговле. Возможности были колоссальными.

Товарообмен Европы и Японии, Европы и Китая, Европы и Западного побережья США до сих пор шел южным маршрутом. На этом пути были два узких бутылочных горлышка: Маллакский пролив и Суэцкий канал. Путь проходил мимо множества стран, торговым кораблям угрожали пираты.

Наиболее дальновидные смотрели на север. Северный путь почти полностью проходит мимо побережья одной и той же страны – России, мимо почти безлюдных берегов, где нет и не может быть пиратства. Мало того, что на всем его протяжении нет каких-то особых узостей и размер судов не ограничивается размерами Суэцкого или Панамского канала, а потому можно построить исполинские по размерам, доселе не виданные суда и сделать доставку еще дешевле, да еще в очереди перед Суэцем не стоять. Этот путь еще и короче традиционного южного маршрута. Куда ни смотри, всюду одни выгоды. И не просто так русские строят самый мощный в мире ледокольный флот, включающий и атомные ледоколы, и не просто так строят на всем протяжении некогда безлюдного берега станции, где можно получить помощь, топливо, услуги по проводке, а в будущем – и перевалить часть груза.

Но выгоды – это для бизнесменов, а политики и военные смотрели совсем на другое. Какую мощь получит Россия, если в ее карман – почти единолично будут собираться доходы от содействия морской торговле, раньше распределявшиеся между многими странами? Что случится, если морская торговля Японии, Китая, этих азиатских монстров, с Европой больше не будет зависеть от мира на море, поддерживаемого американским флотом – а значит, и от самой Америки. В какую сторону качнется политика самой Европы, в которой антиамериканизм является едва ли не самым распространенным настроением в обществе? Что произойдет с новыми портами, типа Гвадар, со старыми, типа Сингапура, что произойдет с Египтом, который является важнейшим союзником США и который потеряет доходы от Суэцкого канала? Что произойдет с целыми странами, в которых и так перенаселение, а теперь они еще и захолустьем станут?

Что произойдет, если громадная территория континентального исполина – России – впервые за все время ее существования – станет приносить не убытки, а прибыли? Возможно ли тогда будет говорить о развале России в будущем на ряд более мелких и потому приемлемых для мирового консенсуса государств? Кто же откажется от денег?

Но Америка как никто знает – законы бизнеса неумолимы, никто не станет тратить лишние деньги просто ради того, чтобы оставить этот мир таким, каков он есть. И потому американские морские котики, и не только они, наблюдают за активностью русских в Арктике. И не только наблюдают, но и готовятся действовать.

Но вдруг их срочно вернули на лодку, и они на полном ходу, пренебрегая требованиями скрытности, пошли в сторону Балтийского моря.

То, что им сказали, когда они вошли в акваторию Балтийского моря – коварную, мелководную, – вообще не поддавалось осмыслению. По данным американской разведки, Польша, возможно, незаконно захватила и удерживает одно или несколько ядерных взрывных устройств, которые перевозились контрабандой. Необходимо нелегально проникнуть в порт Гдыня, подняться на корабль и произвести замеры, а по возможности – добыть иные доказательства наличия или отсутствия источников радиации на корабле. И если они там есть, как выразился цэрэушник, «с Польшей будет уже другой разговор».

Польша, матка боска!

Для Тома Ковальски никогда не вставал вопрос, кто он – поляк или американец. И никогда не было конфликта между польским и американским патриотизмом. Он был патриотом и Польши, и США. Он еще не родился, когда Польша освободилась от коммунистической оккупации, но в его семье передавали из поколения в поколение, как его прадед сражался в Армии Крайовой[3] и был вынужден бежать. О том, как страдали поляки под русской оккупацией, потом возобновившейся в виде коммунизма.

Но все это в прошлом. Польша не только освободилась – она стала одним из самых действенных и бескомпромиссных союзников США. Польские офицеры учились в США, формировалась даже специальная группа из американских спецназовцев польского происхождения для действий совместно с польскими спецназовцами на территории Украины и Беларуси. Польша, новая Польша видела свою историческую миссию в том, чтобы помочь своим бывшим колониям – Украине и Прибалтике, а также как можно большему количеству других постсоветских стран поскорее преодолеть последствия большевизма и влиться в западную семью народов. Поляки приняли этот вызов как продолжение той величайшей цивилизаторской миссии, которую они выполняли многие века, продвигали западные культурные ценности и католическую веру на дикий Восток. Однажды им удалось даже взять Москву, и если бы не привычная подлость русских дикарей, которые не знали и не хотели знать никаких законов войны…

И теперь… американский спецназ нелегально проникает в Польшу, нелегально проникает на польскую военную базу. Да это неслыханно! Зачем так? Можно приехать добром, и вам откроют двери и сами все покажут…

Но Ковальски был американцем и военным моряком, поэтому ему и в голову не приходило не выполнить приказ…

Польская военная база жила по законам мирного времени, поэтому там не было бонового заграждения. Два небольших подводных аппарата проскользнули в фарватер и тут же снизили скорость: при движении по территории работающего порта того и гляди на что-нибудь напорешься.

Вода была теплой, грязной, от отсутствия акклиматизации он сильно вспотел в подводном костюме. Непросто – сначала шарахаться в мерзлых водах русских, где и летом лед, а потом попасть в родные теплые воды.

Пся крев…

Аппараты медленно останавливались, застывали на глубине. Они обладали нулевой плавучестью и могли просто висеть в воде.

Командир группы показал рукой – наверх.

Они вынырнули одновременно, как в синхронном плавании, с автоматами, направленными на все четыре стороны. Один за другим приоткрыли затворы, чтобы слить воду и привести оружие в боевую готовность.

Порт тускло светился в ночи. Чернели громады кораблей у причалов. В отличие от оживленных портов Дубая, Сингапура, Шанхая, Роттердама, Гонконга ночью тут не работали. Европа…

Рядом всплыла вторая группа.

Они поплыли, опознавая один корабль за другим – пометить его не удалось, – пока не наткнулись на нужный. Шеф Роббик выплюнул загубник, положил Ковальски руку на плечо:

– Польский знаешь?

– Так, розумею.

– Идешь со мной. Остальные обеспечивают…

Точкой проникновения – если нет кошек или желания их использовать – была якорная цепь. Каждый из них лазал по цепи и ради тренировки преодолел по самым разным видам корабельных цепей несколько миль. Шеф Роббик, несмотря на возраст, легкий на подъем, сухой как кустарник в пустыне, перекинул автомат за спину и пополз вверх, поднимаясь исключительно на силе рук. Ковальски последовал за ним…

На борт они поднялись штатно. Шеф Роббик достал странного вида кургузый пистолет и проверил его работоспособность, судя по мигнувшему огоньку внутреннего тестера, он был вполне работоспособен. Это была «Оса» – русский бесствольный пистолет для стрельбы резиновыми пулями, какие используют некоторые полицейские департаменты[4]. Морские котики часто использовали российское оружие – оно было качественным, надежным, и когда найдут пули, все подумают на русских. А эта штука запросто сшибала с ног подготовленного кулачного бойца.

– Прикроешь…

Ковальски похлопал Шефа по плечу, доставая свой «Мк25»[5] с коротким, титановым глушителем. «Мк23» в таких ситуациях они не пользовались – сорок пятый калибр однозначно указывал на американский след. А девятимиллиметровыми вооружены все, в том числе русские и поляки.

Они пошли вперед, один за другим. Крупный контейнеровоз не был разгружен, они смотрелись муравьями на фоне рядов контейнеров. Но с другой стороны, проходы тут очень узкие, и они могут выйти лоб в лоб на патруль. А дальше – как повезет.

Он не был уверен, что сможет выстрелить в поляка и соратника по НАТО.

– Тихо. Стой.

Шеф неплохо видел в темноте и без ПНВ.

– Сэр?

– Люк. Похоже, не опечатан. Я иду вниз.

– Я с вами, сэр.

– Останься здесь. Прикрывай мне шесть[6].

– По инструкции?

– К черту инструкцию. Я не хочу вылезти прямо в лапы полякам. Давай. Закрой люк и жди меня.

Шеф Роббик открыл люк и пропал в темноте. Ковальски аккуратно, чтобы не стукнуть, прикрыл люк и осмотрелся по сторонам. И вдруг он услышал голоса и увидел промельк фонаря между контейнерами.

Сюда идут!

Он посмотрел налево, направо. Хреново – контейнеры стоят плотно, между ними места совсем нет. И времени нет. На его счастье попался толстый трос, которым крепят контейнеры. Он подпрыгнул, схватился, начал подтягиваться – одной рукой, спиной! Все морские котики умеют отжиматься на одной руке – это не проблема.

Шли двое. У одного пистолет-пулемет, у другого ружье. Как назло, остановились рядом… Ковальски подумал, что капля пота, капнувшая на палубу, может привлечь их внимание.

Послышались голоса. На его родном польском. Он слушал их, сцепив зубы от боли в вывернутой руке.

– Ты кофе поставил вариться?

– Да, поставил. Придем, будет готово.

– Это хорошо.

– Когда нас сменят?

– Пан полковник ничего не говорил. А что?

– Надоело все. Хочу на базу уже.

– А здесь тебе что, не нравится? Сидишь в каюте, тепло.

– Здесь человека убили. И не одного. Мне это не нравится.

– И что тут такого? Ты же был в Афганистане.

– Здесь что-то нечисто. А кто были те паны, которые приезжали днем? Что они тут делали, скажи?

– Это ученые. Они что-то мерили.

– Это украинцы. Я слышал, как они разговаривают. У моего дяди на ферме немало этих бандеровцев работает.

– Ты не должен так говорить про украинцев. Это теперь наши друзья. Пан полковник предупреждал. Они воюют против москалей.

– Если волк съел твоего врага, он не стал от этого твоим другом. Я этих бандеровцев за версту чую.

– Да брось. Все это давно было.

– Нет. Не давно. И ничего с тех пор не изменилось. У меня были родственники, живущие во Львуве и львувском воеводстве. Они выжили только потому, что явилась червонная армия и с ними армия Людова. Если бы не это – им бы конец. Украинцы убили бы и их, как убивали поляков в Станиславе и других местах…

– Это тебе конец. Если будешь болтать такое.

– Это история, Марек. Я никогда не поверю, что украинцы стали нашими друзьями. Они бандеровцы, и не скрывают этого. Носят по Львуву портреты Бандеры и других нацистских уродов. Они только прикидываются нормальными, а отвернешься – воткнут в спину нож. Я им не верю.

– Тебя никто и не заставляет им верить.

– Да, но что они тут мерили? Как это понимать?

– Тебе не надо это понимать. Просто выполняй приказы.

– Ладно. Пойдем. Наверное, кофе сварился…

– И держи язык за зубами, Марек. Я слышал, будут бюджетные ограничения, и армию могут сократить.

– И пес с ними…

Охранники – скорее всего, из маринарки военной, из спецподразделения, занимающегося охраной военных баз – пошли дальше. Ковальски дождался, пока они уйдут за угол, спрыгнул, стараясь не нашуметь.

Рука сильно болела, к тому же правая. Он перекинул пистолет в левую и присел, стараясь не светиться. На контейнере появился красный зайчик лазерного прицела, он показал рукой «все ОК», отвалите.

Здесь были украинцы. Что-то измеряли. Интересная информация для военной разведки.

Минут через пятнадцать в наушнике раздался голос шефа Роббика. Он открыл люк, протянул руку.

– Все о’кей?

– Сваливаем отсюда…

Они прошли тем же путем, что пришли сюда. И ушли в воду…

Шефу Роббику удалось заснять какие-то работы в трюме, их выполняли люди в костюмах высокой степени радиационной и биологической защиты. Такие костюмы Польша получила по линии НАТО на случай теракта с использованием ОМП[7]. Удалось заснять какой-то контейнер, вскрытый.

Замеры показали стабильно высокий радиационный фон в трюме. Нормальный фон был превышен, по крайней мере, в триста раз.

Румыния, черноморское побережье База ВМФ «Михал Когэлничану» 09 июня 2021 года. Нелегальный центр JSOC, позывной «Кингфиш»

– Джентльмены…

Офицеры оперативной группы, занимающейся специальными операциями в южной Украине, собрались на втором этаже штабного здания румынской базы ВМФ «Михал Когэлничану», переданной во временную аренду ВМФ США за ненадобностью[8]. Помещение было старое, обшарпанное, наверное, стоящий в нем современный проектор, принадлежащий ВМФ США, стоил дороже самого помещения. Офицеры с любопытством смотрели на явно штатского человека, «ботаника», прибывшего спецрейсом из США этим утром.

– Это мистер Доул из ЦРУ. Прошу выслушать внимательно, он специалист по Украине.

Джон Доул, ученый, нанятый по временному контракту для оценки уровня угрозы, исходящей от Украины, встал на место лектора, рядом с большим белым полотнищем.

– Итак, джентльмены. Только что мы получили новую информацию, которая является совершенно секретной. Этой ночью группа морских котиков проникла в польский порт, где стоит задержанное поляками судно, предположительно перевозившее опасные материалы. Они поднялись на борт судна и провели замеры и фотографирование. Теперь у нас есть все основания предположить, что на судне находится одно или несколько ядерных взрывных устройств. Однако поляки отрицают их наличие, заявляя, что обыскали судно и ничего не нашли. Судно шло из Клайпеды в Германию, фрахтовщик – фирма, связанная с украинскими олигархическими группировками.

Произошедшее заставляет нас полностью пересмотреть разведывательную оценку по Украине и всей Восточной Европе. Теперь мы вынуждены предположить, что на Украине в течение нескольких лет велись незаконные работы по созданию ядерного оружия. И эти работы увенчались успехом: Украина располагает как минимум несколькими ядерными зарядами невысокого уровня. Более того, теперь мы считаем, что взорвавшееся в Париже ядерное устройство происходит из Украины, оно либо вышло из-под контроля лиц, производящих эти работы, либо было сознательно передано исламским экстремистам чеченского происхождения в качестве платы или возврата долга. И, возможно, это не единственное устройство, которое было передано.

Нам удалось установить цепочку лиц, которые, как мы полагаем, имеют прямое отношение к незаконным ядерным исследованиям и незаконной торговле готовыми ядерными устройствами. Внимание на экран.

На экране появилась фотография.

– Это Нурислам Чамаев. Бизнесмен и криминальный лидер чеченского происхождения, гражданин Украины. Этот человек занимается контрабандой нефти и имеет подозрительные контакты с торговцами оружием и предположительно лицами, осуществляющими незаконные сделки с нефтью, произведениями искусства, золотом, историческими артефактами для организации «Исламское государство». Главный из таких контактов Чамаева – Мехмед Гюнеш, турецкий торговец азербайджанского происхождения, неоднократно замеченный в противозаконных сделках, поставке оружия в зоны вооруженных конфликтов, отмывании денег, незаконной торговле с террористическими организациями. По нашим предположениям, Гюнеш и Чамаев входят в посредническую цепочку, в которой Гюнеш непосредственно контактирует с организацией «Исламское государство», получая от него нефть в качестве платы, а Чамаев принимает нефть, обеспечивает ее нелегальный трафик через украинскую границу, переработку и продажу на территории Украины через принадлежащие ему мощности по хранению и реализации нефти. Часть денег от этой схемы предположительно используется для финансирования нелегальных ядерных исследований.

На экране появилось фото пожилого толстяка.

– Это Альберт Барух. Украинский политический деятель, криминальный лидер, бизнесмен, по данным Интерпола, тесно связан с организованной преступностью, настолько тесно, что, возможно, он является одним из подпольных судей, улаживающих конфликты. Бывший мэр Одессы, затем занимался предпринимательской деятельностью. Вот он на фото вместе с Чамаевым. По нашим данным, Барух имеет долю в банке Пивденный, как и Чамаев. Банк используется для сомнительных операций, связанных с отмыванием денег, полученных преступным путем, и выводом капитала за пределы Украины. Предположительно, Барух обеспечивает легальную часть финансовых расчетов, а также политическое прикрытие нелегальной деятельности на высшем уровне украинской власти.

Новое фото.

– Это Барух в Ичкерии, самопровозглашенном государстве в Кавказских горах, на сегодняшний день являющемся частью России. Он прибыл туда в девяносто седьмом году на инаугурацию президента Масхадова, являвшегося полковником Советской армии, затем – одним из лидеров сепаратистского движения в Ичкерии. Ни одно государство мира не признало независимость Ичкерии, сама Ичкерия превратилась в рассадник бандитизма и терроризма, там побывал Аз-Заркави, преемник Бен Ладена и лидер «Аль-Каиды». Рядом с ним – Вячеслав Белоглаз, лидер так называемого РУХа, политической организации украинских националистов, очень влиятельной в девяностые годы. На момент визита Белоглаз являлся депутатом Рады, парламента Украины, а Барух – мэром Одессы, так что этот визит в самопровозглашенную республику нельзя назвать приемлемым с точки зрения общепринятых дипломатических правил.

Таким образом, можно считать доказанным, что еще в девяностые годы украинские националисты искали контакты с исламскими экстремистами и террористическими организациями и могли наладить связи даже с «Аль-Каидой», которая в то время в Ичкерии присутствовала.

Теперь прошу обратить внимание на возможное участие украинских националистов в указанной схеме.

На экране появилось новое фото.

– Владимир Ступак. Сорок четыре года, бизнесмен, политический активист, криминальный лидер, сотник так называемого Евромайдана. Участвовал в массовых насильственных действиях на Площади независимости в Киеве, до этого, у нас есть данные, что он придерживался крайне правых политических взглядов. Затем участвовал в войне на востоке страны, сколотил там незаконное вооруженное формирование в сто – сто пятьдесят человек и вышел из-под контроля властей страны. Обосновался в Чернобыле, там вскрыл ядерные могильники с высокорадиоактивными веществами и начал предлагать их террористам в качестве начинки для грязных бомб. Ступак предположительно ликвидирован российскими специальными силами в ходе спецоперации в Чернобыле.

Новое фото.

– Уильям Гор, он же Абдалла, двадцать восемь лет. Бывший студент Манчестерского института науки и технологий, по отзывам преподавателей – очень одаренный студент. Брал юниты по физике и химии, занимался проблемами безопасности ядерных объектов. Затем принял радикальный ислам, выехал в Сирию и присоединился к ИГ. Крайне нетерпимый религиозный фанатик. Записал несколько роликов с угрозами, в частности – совершить теракты в Лондоне, подорвать британский Парламент.

Уильям Гор прибыл на Украину с целью получить доступ к украинским ядерным технологиям и ядерным могильникам в районе Чернобыля в интересах «Исламского государства». Контактировал с украинскими учеными и со Ступаком. Подтвержденных данных о его смерти нет, но есть предположения, что он был ликвидирован русскими вместе со Ступаком. Но также есть неподтвержденные данные о том, что Гор жив и принимает участие в доработке украинских ядерных зарядов. Вот этот завод…

На экране появилась фотография завода, снятого с большого расстояния.

– Это нефтеперерабатывающий завод. Принадлежит группе компаний «Прайм», штаб-квартира которой находится в Днепропетровске.

На экране появился снимок со спутника, затем еще один, более детализированный.

– Это нефтеперерабатывающий завод? – с удивлением переспросил кто-то.

– Да. Так называемый. Этот завод предназначен для нелегального производства топлива низкого качества, так называемой бадяги. Таких заводов на Украине достаточно много, все они занимаются нелегальным производством бензина, но за одним исключением. Стандартная схема производства бадяги такова: берется неочищенное топливо, так называемый «мазут», после чего в него добавляют присадки, и такое топливо продается на заправках как настоящее, без уплаты налогов. Но этот завод действует по другой схеме: исходное сырье здесь не мазут, а сырая нефть, пусть и высококачественная, ближневосточная, но все же нефть. На этом заводе на первой стадии переработки из нее вырабатывают бензин октановым числом примерно от шестидесяти пяти до семидесяти, после чего добавлением тех же присадок доводят октановое число до девяноста двух и продают. Отходы, как видите, сливаются в Днепр, сам этот завод расположен недалеко от Днепропетровска. По конструкции он напоминает самодельные заводы, которые использовались в Ичкерии, но отличается от них размером.

Заводом этим владеет на паях Чамаев и вот этот человек…

Появилась очередная фотография.

– Борис Львович Левитас. Украинский политик и олигарх, политический и криминальный лидер, действующий депутат Верховной рады Украины, фактически хозяин Днепропетровска и Днепропетровской области. Двойное гражданство – Украины и Панамы, израильского гражданства лишен без публичного оглашения причин. Товар с принадлежащего ему наполовину нелегального нефтезавода продается через пятьсот принадлежащих ему заправок по всей стране. Помимо прочего, этот человек незаконно контролирует ряд промышленных предприятий в Днепропетровске, в том числе и машиностроительный завод, который до девяносто первого года был основным в СССР по производству стратегических ракет типа «Сатана». В настоящее время завод находится в кризисе, но, видимо, способен производить продукцию двойного назначения, в том числе, например, безопасные контейнеры для перевозки высокорадиоактивных отходов. Технические эксперты считают, что имеющееся на заводе высокоточное оборудование и персонал вполне могут собрать примитивное ядерное устройство.

Левитас придерживается крайне правых, радикальных взглядов, известен как финансист всех крайне правых партий на Украине. Оказывает серьезное влияние на украинскую политику, это один из самых богатых людей на Украине и крупный политический игрок, имеющий свою партию и фракцию в Раде. Неоднократно публично высказывался в поддержку срыва процесса политического урегулирования на Донбассе в оправдание террористических действий на территории России. По данным Интерпола, также связан с организованной преступностью, занимается отмыванием денег.

Несколько дней назад крупные силы российской армии совершили налет на Днепропетровск.

На экране начала прокручиваться подборка фотографий и спутниковых снимков.

– Это были расквартированные в Крыму особо подготовленные десантные части. Они захватили плацдарм прямо в центре города, вели боевые действия с силами защиты города и уничтожили несколько объектов, в том числе завод по производству ракет типа «Сатана». Однако ЦРУ считает, что русские не нашли ядерные взрывные устройства. Возможно, вследствие того, что русские не располагают всей полнотой информации об украинской ядерной программе и их целью было лишить Украину возможности производства ракет ближнего, среднего и дальнего радиуса действия, угрожающих России.

На самом деле, это было не так – русские располагали всей полнотой информации об украинской ядерной деятельности, и это потому, что президент США распорядился передать в Кремль информацию. Но факт сотрудничества США и России был столь секретен, что о нем не знали ни в ЦРУ, ни в JSOC.

…В настоящее время на Украине происходит политический кризис, вызванный истерией по поводу нападения России. Правые и крайне правые обвиняют власти в бездействии и предательстве интересов Украины. Мы оказываем неофициальное давление на власти Украины с целью расследования незаконной ядерной деятельности, привлечения виновных к ответственности и передаче нам всех изготовленных устройств. Президент Украины, у которого давний конфликт с Левитасом, распорядился создать комплексную комиссию по проверке состояния дел в Днепропетровской области. Левитас не может не понимать, что результатом работы комиссии может быть арест его самого, его активов и его сторонников. В связи с чем он может пойти ва-банк и продать все имеющиеся в его распоряжении устройства, а мы считаем, что устройства находятся в его распоряжении. Поэтому мы должны быть готовы к тому, что украинские криминальные лидеры предпримут попытку вывезти готовые устройства из страны и продать их. Скорее всего, на Ближний Восток. Нам нужно установить, где находятся эти устройства, как они будут вывозиться, и перехватить груз. Желательно за пределами юрисдикции Украины, но ситуация столь серьезна, что нам разрешено действовать и на Украине, если это будет необходимо. Скорее всего, они попытаются вывезти их морем, через один из портов, далее – в Средиземное море. Мы не должны этого допустить. Мы ведем наблюдение за указанными лидерами, а вы – наконечник копья, который вступит в дело, когда мы поймем, куда бить. Вопросы, джентльмены?

– Разрешите, сэр… – встал местный J2, офицер разведки при штабе.

– Да, конечно.

– Сэр, ваша информация устарела, по крайней мере, частично. Гюнеш уже погиб здесь, в Румынии, при попытке уйти от преследования. Нурислам Чамаев тоже мертв, он убит на границе Украины и Румынии, в Килии, при попытке провернуть контрабандную сделку. И он убит своими, теми, кому он доверял. Ему выстрелили в спину, наши морские котики наблюдали это.

Доул выругался про себя: сколько приложено усилий, сколько вложено денег в то, чтобы наладить нормальный обмен информацией, и все впустую. Информация снизу попадает наверх, когда уже поздно.

– Джентльмены, – сказал он, – я с радостью поделюсь той информацией, которая у вас есть, и рассчитываю на ответную любезность…

Одесса, Украина Торговый порт 10 июня 2021 года

Темнота. Ртутный свет фонарей, играющий бликами на воде. Тлеющие огни города на горизонте…

Это ночь. Но порт не спит, порт работает круглые сутки. Ночью – порт работает еще более интенсивно, чем днем, потому что ночью не работает таможня, не работают посты налоговой полиции. Ночью переваливаются грузы, которые идут без легального оформления. Причем в обе стороны.

– Кингфиш, я Ястреб. Кингфиш, я Ястреб. Видишь меня?

– Плюс, Ястреб. Мы имеем глаза на тебе[9]. На двенадцать – чисто.

– Принял, Мама, Мама, ответь.

– Ястреб, я Мама. Позицию занял.

– Принял. Я начинаю.

– Кингфиш, всем позывным, начинаем операцию, повторяю, начинаем…

«Морских котиков» было всего четверо – две боевые пары, их высадили со скоростной лодки недалеко от Одессы вчера. Поводом послужило то, что перехваты и анализ переговоров по сотовым, электронных писем и прочего трафика в Киеве, Днепропетровске и Одессе дали основание полагать, что что-то готовится. Затем спутник засек подозрительную колонну машин, заходящих в Одессу, – несколько больших фур. Подозрение вызывал тот факт, что фуры были с милицейским сопровождением. Было принято решение высадить группу и подобраться к подозрительному грузу поближе, замерить радиацию и поместить маяки. Фуры проследовали в порт и встали на стоянку под усиленной охраной. И вот сейчас, ночью, снова началось движение. Похоже, фуры собирались грузить на корабль в торговой части порта.

Времени, чтобы раскачиваться, не было.

Поэтому группу поделили на две части. Первую возглавил морской котик по кличке Мама – опытный ветеран, имевший за плечами несколько боевых развертываний в Ираке и Афганистане. Но так как он был почти предельного возраста для активной службы, решили, что он прикроет группу внедрения со снайперской винтовкой. Группу внедрения, ту самую, которая должна была проверить и пометить подозрительный груз, возглавил Ястреб, он же лейтенант Мердок. Поскольку его обычный напарник по кличке Кот был тяжело ранен в предыдущей миссии и эвакуирован в США, в пару с ним встал новичок с восточного побережья по кличке «Суслик». Несмотря на внешне несерьезный вид и молодость, парень имел за плечами Афганистан и Серебряную звезду за действия в составе группы спецназа морской пехоты.

Парень был вторым номером у снайпера и по отзывам (а морские котики всегда наводили справки о тех, кто хотел к ним присоединиться) отличался редкостным хладнокровием. Однажды, когда их обнаружили и накрыли минометным огнем, его первый номер получил ранение, он взял его винтовку, уничтожил преследователей, а потом под огнем вынес первого номера к эвакуационному вертолету. И даже винтовку смог забрать с собой…

Сам по себе порт в Одессе – очень масштабное и сложное сооружение. После того, как русские аннексировали Крым, сюда ушел спасенный украинский флот, и теперь это был еще и военный порт, совершенно к тому не приспособленный. Были и построенные еще во времена СССР громадные эстакады, короче говоря, возможностей для нелегального проникновения было предостаточно. Но у них не было времени изучить объект как следует и наметить пути проникновения и отхода, поэтому они приняли решение идти морем. То есть тупо подплыть к кораблю, подняться на борт, осмотреть контейнеры, а потом, по обстановке, валить с борта либо сразу, либо когда он выйдет в море. Опыт и вбитые в учебном центре в Коронадо навыки позволяли сделать и то и другое…

Вода в гавани была грязной и вонючей, город сбрасывал сточные воды прямо в Черное море. Они вошли в воду в том, в чем были, – в гражданской одежде. У каждого из них на поясе – широкий, водонепроницаемый пояс со всем необходимым, за спиной – небольшой, на двадцать пять литров водонепроницаемый рюкзак…

Ястреб плыл, загребая воду резко, но почти бесшумно, не вынимая рук из воды. На нос он прицепил зажим, чтобы не нахлебаться этой мерзости. Рядом плыл Суслик, по мнению Ястреба, плыл он достойно, почти как он сам. Все-таки ВМФ США держат марку…

Гавань была узкая, совсем не похожая на международные порты типа Сингапура или Шанхая. Суда черными глыбами стояли у пирсов, на некоторых из них шли погрузочно-разгрузочные работы.

Подплыв настолько, чтобы видеть и город, и порт, Ястреб достал из кармашка монокуляр ночного видения, лег на воду и негромко сказал:

– Мама, подсвети.

Сначала ничего не происходило, потом – толстый лазерный луч, начинавшийся где-то в городе, уперся в борт одного из сухогрузов: виден он был только в монокуляр ночного видения. Мама со своим напарником, заняв позицию на одной из одесских крыш, использовал невидимый режим своего лазерного целеуказателя, установленного на винтовке, чтобы подсветить товарищам цель.

– Спасибо, Мама.

– Будешь должен.

Ястреб говорил негромко, но снайпер слышал его. Микрофон не требовал рук, он был установлен на широкой ленте, плотно обхватывавшей горло котика, и снимал звук прямо с гортани. Немного скорректировав свое направление, Ястреб поплыл дальше.

Когда борт нужного сухогруза был совсем рядом, он первым делом схватился за его грязный и склизкий борт, чтобы отдохнуть. Заплыв, да еще по такой грязи, когда десять раз подумаешь, перед тем как вдохнуть, – дело нешуточное.

– Мама, видишь меня?

– Плюс, имею глаза на тебе.

– Я у порога, собираюсь войти. Что с моей стороны?

– На палубе движение, ближе к мостику. Ближе к носу чисто.

– Понял тебя, Мама.

Ястреб сделал знак напарнику. Можно двигаться.

Для того чтобы подняться на борт, морские котики использовали массивную якорную цепь – самый обычный способ для входа сработал и на этот раз. Оказавшись на палубе, котики залегли головами в разные стороны, прислушиваясь, присматриваясь, адаптируя свои глаза к уровню освещенности на палубе. На судне, несмотря на ночное время, шли погрузочные работы. Но грузчики находились ближе к корме, на носу было чисто.

Они коснулись друг друга условным сигналом, подтверждая – готов. Ни тот ни другой не доставали свое оружие, несмотря на то, что оно у них было. Операция была черной как ночь, и применять оружие на Украине против граждан Украины, тем более гражданских, – последнее дело.

Тихо прийти и тихо уйти. Вот и все.

Они начали продвигаться параллельно ряду контейнеров. В одном месте Суслик, идущий вторым, коснулся плеча Ястреба, показал, что думает. Ястреб показал большой палец, соглашаясь…

В этом месте было проще всего подняться наверх, на ряд контейнеров. Риск только в том, что их там сверху увидит оператор портового крана, но это только если они попадут на освещенную зону. Оператору хватает проблем и без того, чтобы еще высматривать кого-то в темноте. А находиться на палубе намного опаснее – в любой момент можно на кого-то наткнуться.

Контейнеры, стоящие открыто, увязывали стандартными морскими тросами, так они были ровными и стояли плотно. Два «морских котика» ползли к цели, подобно гигантским паукам…

Внизу через лязг лебедки были слышны голоса:

– Много еще?

– Сколько есть, все наше…

– Блин, ты видел, эти с автоматами…

– Лучше не видеть. Дольше проживешь.

– Наверное, что-то ценное грузят. А нам по пятьсот гривен на рыло кинули.

– Да Васыль еще зажал.

– Сука.

– Не, а чо, скажи, справедливо?

– Ты за четыре штуки целый месяц вкалываешь. А тут – пятьсот за ночь.

– Перекурим?

– Давай…

Лебедка стихла. Поймав момент, лейтенант Мердок активировал дозиметр, повел антенной. Сработки нет, в пределах нормы.

Пустышка? Похоже. Конечно, судно еще раз остановят и проверят, но похоже – пустышка, грузят что-то другое. Что именно, догадаться несложно, Украина столько раз вляпывалась в скандалы с торговлей оружием…

Теперь только поставить маяки, и – уходим…

Ястреб достал из кармашка маяк. Для того чтобы его, не дай бог, не придавило сверху, решил прикрепить прибор на бок контейнера. Ближе к верху – самое безопасное и недоступное место. Он сместился правее, и так получилось, что сверху, с высоты контейнерной стопки, он видел всю портовую бухту. И то, что он заметил, а заметил он движение, почти невидимое в темноте, но все же движение, заставило его насторожиться…

А это еще что такое?

Было похоже на рябь на воде… это была рябь, которую кто-то хотел скрыть, но не получалось. Эта рябь была следами от только что прошедших лодок, и стала она заметна благодаря луне.

Включилась рация.

– Ястреб, я Мама, заканчивай там. Наблюдаю движение.

– Мама, повтори, не понял тебя. Повтори.

– Ястреб, я Мама. Наблюдаю движение на пирсе правее от тебя. Люди с оружием, мне кажется, это плохие парни.

– Люди с оружием… вопрос, Мама: это украинцы? Повторяю: это украинцы?

– Ястреб, отрицательно, это не украинцы.

– Мать твою, а кто это тогда?

– Ястреб, это Кингфиш, вопрос: что у вас там происходит?

– Кингфиш, Мама увидел движение…

– Черт… мы тоже это видим. Они стреляют в украинцев.

– Кингфиш, повтори, не понял тебя.

– Ястреб, мы видим движение на пирсе, неизвестные люди ведут огонь. Кажется…

Где-то за бортом застрочил автомат.

– Ястреб, слышу выстрелы.

– Кингфиш – Ястребу, вопрос: вы проверили контейнеры дозиметром?

– Кингфишу – плюс, результат – зеро, сработки нет.

– В таком случае, ставь маяки и убирайся на хрен с борта! Кингфиш – всем позывным: неизвестный спецназ атакует морской порт. Предположительно, это русские диверсанты! Мама, прикрой отход Ястреба!

Твою мать, этого только не хватало.

Стрельба, едва начавшись, стихала, но это значило лишь то, что те, у кого не бесшумное оружие, проигрывали схватку.

– Ставим маяки и убираемся отсюда.

Было не до выбора места. Ястреб прилепил оба маяка и на четвереньках бросился туда, где они забрались на контейнерный ряд.

– Я креплю веревку. Спускайся за мной! – уже в полный голос крикнул Мердок.

Суслик был рядом, он хлопнул своего ведущего по плечу, выглянул за ряд контейнеров. У него уже был наготове пистолет – «макаров» с бесшумной насадкой.

– Спускайся, я прикрою!

Ястреб перевалился через ряд контейнеров, в этот момент раздался звук, напоминающий хлопок и шлепок одновременно. Он увидел, как напарник упал на контейнеры, рука беспомощно повисла, пистолет выпал, гулко стукнувшись о палубу внизу.

– Суслик! Твою мать!

Суслик был мертв. Ястреб понимал, что ничем не может ему помочь, и в любой следующий момент пулю получит уже он. Он отпустил веревку и грохнулся вниз. Только чудом не переломал кости.

– Мама! Мама, прием! Снайпер где-то слева! Он слева!

– Ястреб, это Кингфиш…

– Какого черта, они убили Суслика!

– Ястреб, это Мама. Суслик лежит и не двигается.

– Мама, ты видишь снайпера? Ты видишь этого гада?

…

– Мама, слышишь меня?

…

– Мама, Кингфиш, ответьте, кто меня слышит!

Ястреб вдруг понял, что связи нет. Этого не могло быть, потому что не могло быть никогда, связь была спутниковой, и была всегда… но связи не было!

Он был в центре чужого, враждебного порта, на чужом, враждебном корабле, под прицелом снайпера и без связи. Кингфиш, перед тем как пропала связь, передал, что, скорее всего, российские диверсанты напали на одесский порт. Если это так, то рано или поздно здесь появятся украинские силы. И ему лучше в этот момент быть как можно дальше отсюда…

Над портом уныло и жутко заревел ревун. Тревога!

Ястреб перевалился через борт контейнеровоза и бухнулся вниз.

В короткое мгновение полета до поверхности воды он каким-то образом ухитрился извернуться и упасть правильно, не головой…

Вода приняла его, теплая и грязная, он с головой нырнул рядом с бортом контейнеровоза, задержал дыхание, начал выгребать вверх. И вдруг всем телом почувствовал не то удар, не то толчок, не то сотрясение. Он не потерял сознание, а когда вынырнул, то увидел, как в военной части гавани заваливается на бок украинский боевой корабль, а рядом с ним – столб воды у борта еще одного…

Крантец…

Если он поплывет туда, откуда пришел, в воде он напорется либо на украинцев, либо на тех, кто это сделал. И ни те ни другие разбираться долго не будут. Пристрелят – в лучшем случае. Ему надо убираться прямо сейчас, а сделать это быстро можно только по суше. Значит, надо лезть на пирс… Прямо на пули.

Впереди был какой-то небольшой катер. До него – футов пятьдесят. Он поплыл, за спиной грохотали новые взрывы, удары передавались по воде. Вынырнув, он схватился за якорь катерка, подтянул себя – мокрый, разбитый, уставший. Перевалился на борт. Подумалось: уйти катером. Но – нет. Неизвестно, в каком он состоянии, заправлен ли. Да и отходящий катер привлечет внимание стрелков.

С борта катера он огляделся, а потом вымахнул на пирс, перекатился еще раз и залег за укрытием.

Стрельбы уже почти не было. Стрелков тоже не видно. Ночь – это да, но профессионалов и днем не особо заметишь. И если хочешь выжить в зоне перестрелки, передвигаться надо от укрытия к укрытию. Тогда есть шанс уйти…

Очаги пожаров давали подсветку. Горел какой-то джип.

Он перебежал. Раз, потом еще раз. Залег, огляделся. Надо всегда смотреть, куда бежишь и – под ноги. Заметил у пакгаузов машину, кажется, брошенную.

Вот и отлично…

Проиграв ситуацию в голове, побежал к машине. И тут на грани света и тени заметил движение и понял – кто-то вскидывает автомат. Вскидывает, чтобы стрелять в него…

Вот и амба. На таком расстоянии не промахиваются…

Он прыгнул, чтобы сбить прицел, и услышал что-то вроде хлопка. Металлический щелчок. Сильно ударился, увидел, как падает стрелок, и понял, что Мама, по-прежнему, где-то там, на позиции, он прикрывает. И только что спас ему жизнь.

– Мама, ответь Ястребу.

Связи не было.

Машина на его удачу оказалась открыта, это был внедорожник. Его двигатель тихо работал, какой-то тип за рулем истекал кровью – у него хватило сил тронуть машину, но не хватило вести. Было не до сантиментов. Ястреб пошарил по карманам, бросил все назад, а раненого вытолкнул из машины, умереть он и без машины сможет. Сел за руль и дал по газам.

Его никто не преследовал. Уныло выла сирена. Да еще где-то в городе заливались сирены полицейских.

Где-то в Средиземном море 21 июня 2021 года. Продолжение…

– Ти що з грошима зробиш?

– Не знаю. Частина батькові напевно пошлю. У село.

– А я машину куплю.

– Яку?

– Велику, щоб великі контейнери возити. Знаєш, скільки водії заробляють.

– Поліція все одно відніме.

– Ні, не відніме. У Канаді не відніме. Я кілька машин куплю, наймом українців.

– Навіщо?

– Нехай свої будуть. У Канаді багато українців.

– Дурень. Не можна наймати своїх.

– Чому?

– Красти будуть і нічого не робити.

– А ти що з грошима зробиш?

– Поки не вирішив…

Лейтенант напрягся. Он был за контейнерами, в очень неудобной, но привычной для морского котика позе – сидел на корточках, скрючившись. Нормальный человек так долго находиться не может, но на базе амфибийных сил в Коронадо длительное сидение на корточках (перемещение «утиным шагом») является одной из любимых забав инструкторов. И тот, кто преодолел ад отборочного курса в морские специальные силы, может сидеть так часами, готовый распрямиться в момент, как сжатая пружина. Простой человек обычно смотрит на уровне своих глаз, и потому атака из низкого положения может быть для противника неожиданной и смертоносной.

Прежде чем двое часовых поняли, что происходит, лейтенант нанес удар, распрямляясь и вставая на ноги, под подбородок. В одном случае в руке был зажат нож, в другом – просто ударил открытой рукой. О том, кого он ударил ножом, можно было не беспокоиться, он занялся другим. Нанес еще один удар, повернул к себе и сломал шею. Затем прыгнул на второго, чтобы добить. Тихий хруст, шипение – вот и все звуки, что сопровождали быстрое и жестокое убийство…

Впрочем, иного ублюдки и не заслужили…

Нападение принесло ему еще два трофейных автомата. Он забрал оба, повесил за спину, так как не был уверен в исправности оружия. И еще десять магазинов, он распихал их, как смог, потому что боеприпасов много не бывает. Он один против целой своры неонаци, так что патронов ему понадобится много.

Оглянулся. Спрятать трупы было негде – между контейнерами они не пролезали. А хотя…

Когда он пытался затолкать между контейнерами одного из убитых, за спиной раздался крик:

– Сполох!

Бросив тело поперек прохода – хотя бы споткнутся, – лейтенант кинулся бежать между контейнерами. Надо где-то спрятаться, нельзя, чтобы они его зажали. Начнут сжимать кольцо и, рано или поздно, сожмут.

Где-то в Средиземном море 20 мая 2021 года. «Золотая» группа

– Пять минут до цели!

Старший среди «золотых», главный старшина Берт Роарбах, сидел у самой двери спасательного вертолета НН60Н, относящегося к восемьдесят пятому боевому эскадрону морской авиации. Дверь была открыта, от падения в воду старшину отделял только натянутый поперек люка трос. Их снайпер, прапорщик Николас Рутан, сидел, свесив ноги, на тросе лежала его винтовка, модели «Petra 300» – одна из немногих полуавтоматических винтовок калибра триста «винчестер магнум», уверенно пробивающая до полутора тысяч метров. Правее от прапорщика – пулеметчик, относящийся к экипажу спасательного вертолета. Он уже привел свой Dillon M134 «Миниган» в боевое положение, но питание пока еще не подключил[10].

Главный старшина смотрел на часы. Как командующий на месте офицер, он ознакомился с расширенным intel report и знал, что на судне они могут встретиться с такими неприятными вещами, как винтовка «Барретт 12,7», пулемет «НСВ», ракетная установка «РПГ» и даже зенитно-ракетный комплекс типа «Стрела». Все это террористы запросто могли купить на украинском черном рынке: там продавалось все, включая современные танки. Если это так, то они могут потерять один-два вертолета уже на этапе высадки.

В наушнике старшина услышал сигнал OPSKED – вертолеты прошли точку невозврата. Все, теперь отступать уже поздно. Дороги назад нет.

– Все станции, все станции. Манхэттен. Повторяю еще раз – Манхэттен.

Условный сигнал «Манхэттен» и был точкой невозврата.

Прапорщик посмотрел на экран сидящего рядом офицера разведки, тот останется в вертолете координировать их действия. Сейчас он смотрел на экран защищенного «тачбука», на который давал изображение описывающий круги над целью разведывательный самолет «Орион», взлетевший с Кипра.

– Что на палубе?

– Странно, но я не вижу движения. Похоже, они не светят себя.

– Смотри внимательнее. Могут быть сюрпризы.

– Понял…

– Он где-то здесь!

Лейтенант решил рискнуть – залег под машинами. Теперь у него мало свободы для маневра, но он может видеть их ноги. А многие забывают, что ноги уязвимы, особенно если дело происходит на стоянке или, к примеру, на дороге.

Вот они!

Они шли гуськом, трое – почти правильное, тактически грамотное построение. Для правильного надо четверых. Лейтенант нажал на спуск и не отпускал, пока все трое не повалились с пробитыми ногами и не поймали еще по несколько пуль каждый.

– Вон он!

Бухнуло ружье. Лейтенант, не стреляя, выкатился с другой стороны. Еще одно правило: не видишь – не стреляй. Стреляя в пустоту, ты не сдерживаешь, а раскрываешь себя.

Еще один выстрел – опасно близко – порвал тент грузовика. Надо помнить, что почти нет защиты…

Шум ботинок по переборкам. Он понял, где это, и несколько раз выстрелил в ту сторону. Раздался мучительный крик.

– А… бисов сын! Больно!

В ответ загрохотали беспорядочные ружейные залпы. Лейтенант согнулся в три погибели и побежал – их так учили.

Стрелка́ он нашел между машинами. Тот был к нему спиной и начал уже оборачиваться, но не успел. Лейтенант выстрелил и свалил его, он не намеревался давать врагу ни шанса.

Грохнул люк, он выстрелил на звук.

– А!

Кто-то загремел костями по служебной лестнице, лейтенант еще несколько раз выстрелил. Затем побежал вперед, меняя позицию.

Одно из двух. Либо вверх по лестнице, и там он – как на ладони. Либо занимать крепкую позицию, но их в разы больше, и сто пудов, кто-то есть и за спиной.

Выбор сделала за него сама жизнь – по лязгу он понял, что за контейнером еще один люк, на его уровне. Он просто обошел его с другой стороны и дал очередь на полмагазина почти в упор. Снова ушел за контейнер.

– Слава Украине!!!

Его атаковали, как он и боялся, с тыла. Но стрелял он лучше. Свалив одного, бросился к лестнице. Теперь выбора не было. Да его и с самого начала не было.

– Цель по левому борту!

Адреналин снова плеснулся в крови. Старшина выглянул и заметил ходовые огни на горизонте. Светлячками они звали к себе.

– Передай, Линкольн, – приказал он.

Радист включился в сеть.

– Кингфиш, – назвал он позывной штаба, – я Золотой ноль-один, даю Линкольн, повторяю – Линкольн.

Снайпер оперся поудобнее локтем и направил винтовку на цель.

– Красные дают Кадиллак! – крикнул связист.

Это был условный сигнал, что лодки с «красной» группой успешно вышли к цели и тоже видят ее.

Старшина окинул взглядом своих людей: в своей боевой раскраске они были похожи на демонов. Машинист Брикс, придурок, снова нацепил свой платок с фосфоресцирующим изображением черепа. Надо будет дать ему пинка после миссии.

– Внимание всем, я Кингфиш, – прозвучало в эфире, – даю Аламо, повторяю – Аламо, Аламо, Аламо. Всем – удачи…

Твою мать…

– Всем Золотым, Кингфиш дает Аламо. Заходим на цель!

Тон турбины вертолета изменился, первая пара вертолетов начала набирать высоту. До этого они держались в паре десятков футов над водой.

– Я супершестьдесят, вижу цель, захожу с носа!

– Супершестьдесят один, понял, захожу на корму.

– Супершестьдесят, сближаюсь! Цель по левому борту!

– Супершестьдесят один, иду за тобой.

– Я Золотой ноль-один, оружие к бою, повторяю: оружие к бою! Минута до сброса!

– Принято.

– Стрелок, убирай свою задницу, дай нам пройти.

– Я супершестьдесят, оба борта – оружие к бою.

Оператор подключил питание к «Минигану», провернул ствол, пока вхолостую.

– Левый борт горяч!

– Правый борт горяч!

Пулеметы готовы были ответить на любую угрозу четырьмя тысячами выстрелов в минуту…

– Трос пошел!

В отличие от армейских вертолетов с флотского спускаешься не по канату, а на спасательной лебедке. Приятного мало, по сравнению с тросом. Хотя и трос – не подарок.

Старшина взвел свою винтовку, поставил на предохранитель и надел очки, похожие на рабочие…

– Супершестьдесят, я на станции!

Главный старшина первым шагнул в темноту.

Несколькими днями ранее Вашингтон, округ Колумбия Белый дом Экстренное заседание Совета национальной безопасности 10 июня 2021 года

– Через девять минут…

Что произойдет через девять минут, было понятно всем, находящимся в ситуационной комнате Белого дома. Через девять минут в эфир пойдет заранее записанное обращение президента США по ситуации на Украине и новой агрессии России. И оно будет не совсем таким, каким его ждут.

– Чикаго взбесится, – сказала Лорена Александер, глава администрации, называя город, где была самая крупная в США украинская диаспора, – с Канадой тоже предстоят очень непростые объяснения.

– Чикаго никогда нам не принадлежал. Это вотчина демократов все последнее время. А Канада пусть занимается своими делами. Думаю, они промолчат.

– Вероятно.

– Известно, что с нашими парнями?

– Двое точно ушли, – сказал Чед Винтерс, министр обороны, – один предположительно погиб. Четвертый не найден ни живым, ни мертвым.

– Что, если его найдут украинцы? – спросил президент.

Вопрос повис в пустоте. Чертовы русские…

Президент США, в отличие от своих предшественников, не питал особой враждебности к русским и крайне скептически относился к возможности возобновления глобального противостояния по типу холодной войны. Но он понимал, почему предыдущие администрации не могли наладить контакт с русскими. Проблема – в их непредсказуемости, которая постоянно приводит к инцидентам, большим и малым. Вот как сейчас – кто мог подумать, что они рискнут устроить в Одессе что-то вроде разведки боем в порту Дьепп[11] и потопить весь украинский флот. И, как назло, ровно в тот момент, когда американцы в том же порту проводили специальную операцию.

Что теперь делать? Что, если того парня, который погиб, опознают? А что, если пропавшего «морского котика» возьмут живым? Но самое страшное – что, если выяснится, что президентская администрация сотрудничала с русскими, а теперь русские напали на украинский морской порт и от русских пуль погиб американский «морской котик»? Если США обвинят в нападении на украинский морской порт, в это никто не поверит. В конце концов, это произошло за десяток тысяч миль отсюда. А вот если выяснится, что русские убили американца, вне зависимости от обстоятельств, при которых это произошло, вот тогда Вашингтон просто взорвется. Русофобия – одно из самых продаваемых здесь блюд. Его, президента, и так некоторые называют «понимающим Путина», а некоторые особо рьяные демократы, войдя в раж, называют еще и предателем американских идеалов свободы. Тут и до импичмента может дойти.

– Украинский посол уже вышел на связь?

– Сэр…

…

– Украинцы два месяца назад отозвали посла, а новый так и не прибыл. У них нет посла в Вашингтоне.

– Этого только не хватало, – проворчал президент.

На экране появилась заставка CNN, затем – лицо ведущего, которое сорок процентов американцев знают лучше, чем лицо своих родителей.

– Добрый день, это экстренный выпуск новостей CNN и с вами Уильям Линкольн. Мы продолжаем информировать вас о событиях в юго-восточной Европе, где российская морская пехота, дислоцированная в Крыму, сегодня ночью совершила налет на украинский порт Одессу. Наш корреспондент в Одессе Ангелина Дюкло готова рассказать нам о том, что сейчас происходит в порту. Ангелина…

На экране появилось окно с симпатичной брюнеткой с прической в стиле Мирей Матье, она стояла где-то на возвышении, за ее спиной были видны столбы дыма, лениво поднимающиеся вверх.

– Да, Уильям.

– Удалось узнать что-то новое? Как там у вас дела?

– Да, Уильям. За моей спиной горит морской порт Одесса. Этой ночью российский спецназ совершил налет на морской порт Одессу и взорвал стоявшие там корабли украинских ВМФ. В результате налета пострадали также нефтеналивные мощности и стоявший под погрузкой сухогруз. На нем, по неизвестным причинам, произошел сильный взрыв. Пожары в порту не удается погасить до сих пор, время от времени мы слышим взрывы. Как вы видите, украинские корабли серьезно повреждены, они затонули прямо на местах стоянки.

– Ангелина, известно ли число пострадавших?

– Украинские власти заявили о шести погибших, но, по неофициальным данным, их число может превысить сто человек. Части национальной гвардии пытаются справиться с обстановкой в городе, но силы радикальных националистов заявили о проведении мобилизации своих сторонников. Это может привести к резкому обострению обстановки во всем регионе и началу антиправительственных выступлений. Они обвиняют правительство Украины в бездействии, пренебрежении интересами безопасности и попустительстве русским. Уил…

– Да, Ангелина, будьте осторожны. Кроме Одессы нелегкий день сегодня предстоит Киеву, где вооруженные отряды радикальных националистов вышли на улицы и окружили правительственные здания, требуя от правительства немедленных и решительных действий против России. Более подробно о ситуации в Киеве нам расскажет…

Президент сделал звук на минимум.

– Кто что предложит?

– Сэр, мы можем неофициально оказать Украине помощь.

Советник по национальной безопасности сардонически усмехнулся.

– Джентльмены, – президент наклонился вперед и положил руки на стол, кулаки были сжаты, – во всем этом я не вижу моральной определенности. Первое, что мы должны сделать, это определить свое отношение к Украине. Что такое Украина? Это демократическая страна, подверженная как внешним, так и внутренним угрозам и находящаяся в процессе борьбы с Империей зла – Россией? Или это нестабильная страна в центре Европы, с устоявшимися антидемократичными практиками решения дел, занимающаяся незаконными ядерными исследованиями и продающая ядерные самоделки каждому, кто готов заплатить?

Молчание. Госсекретарь неуверенно сказал:

– Мы не можем менять политику на сто восемьдесят градусов, верно?

– Да? – спросил президент. – А почему, интересно, не можем? И что должно произойти, чтобы смогли? То же, что и в Париже?

Заглянул один из сотрудников Белого дома:

– Сэр, прибыли председатель ОКНШ[12], комендант морской пехоты США[13] и директор национальной разведки. Они сейчас на входе.

– Пусть проходят… – проворчал президент, – их ожидает сюрприз.

Тем временем на экране появилось его лицо – лицо президента Соединенных Штатов, и он сделал звук погромче.

Украина, сельская местность 11 июня 2021 года

Черт… Больно как. С вида – совсем пустяковая царапина, но все равно больно.

Лейтенант Стивен Мердок, сцепив зубы, рылся в машине в поисках автомобильной аптечки. Неужели эти говнюки не возят с собой автомобильную аптечку? Это ведь противозаконно – ездить без аптечки…

Вот она, кажется.

Лейтенант открыл коробку и вместо бинта и жгута увидел какую-то хрень. С силой ударил кулаком по баранке и скривился от боли. Эти ублюдки возили пустую аптечку.

Надо что-то предпринимать. И быстро – грязная вода явно попала в рану. Это значит – почти гарантированный сепсис.

Несмотря на то, что он потерял все свое оборудование, комплект выживания у него с собой, маленький, но был. Он достал его, нашел лезвие. Достал из пистолетного магазина патрон… будет чертовски больно, но придется потерпеть. Надо еще где-то раздобыть материал для перевязки.

Было не больно – только нехорошая такая пульсация.

Найдя отрывок бумажного листа – уж это-то всегда можно найти – он пожевал его. Из патрона достал пулю и осторожно высыпал на рану порох. Чиркнул спичкой и едва не ослеп от боли. Пришел в себя от телефона – тот вибрировал прямо у сердца. Черт…

– Кто это?

– Ястреб… это Мама…

Черт…

– Ты цел?

– Норм. Как ты?

– Хреново, босс.

– Не отключай телефон. Я найду тебя.

– Да, сэр.

Зажав зубами перчатку – больше ничего не было, – он взял лезвие бритвы…

Проспал он более двенадцати часов. Но по первому же ощущению, когда проснулся, понял, что сепсиса ему удалось избежать. Во всем теле чувствовалась усталость, но в то же время и облегчение. Рана болела, но несильно, так болит место, где выдрали зуб.

Он повернулся, пытаясь понять, где он и что с ним.

Он лежал на каком-то топчане – это нельзя было назвать кроватью – вместо матраца была толстая, вонючая тряпица черного цвета, он не понял, что это, но там были пятна. Его рана была забинтована, причем настоящим бинтом, не простым, а со специальной губкой, имеющей бактерицидные свойства. Такие готовые бинты, которые активируются, если на них попадает жидкость, в том числе кровь, они начали получать совсем недавно.

Он посмотрел по сторонам и увидел винтовку. Знакомый «Badger M134» – специальная, укороченная винтовка, способная выполнять работу винтовки морской пехоты М40. Значит, Мама здесь. Он спец старой школы, все новички пользуются уже полуавтоматикой.

Черт… Мама…

Он вспомнил разговор по телефону. Если бы не спутниковая «Thyraya», ему бы, наверное, была хана, загнулся бы от ранения и все. Вспомнил и все остальное: порт… вспышки… взрывы. Пулю он поймал уже на отходе, когда прорывался через город на трофейном джипе, какому-то ублюдку повезло. Вспомнился даже один мрачный афоризм, который ходил в Коронадо: рано или поздно какому-то ублюдку все равно повезет. Просто по закону больших чисел.

Он попытался понять, где они. Какое-то большое и явно давно заброшенное здание – бетонное, с высокой крышей. Внутри темно, воркуют голуби и что-то ржавеет. Такую картину можно встретить во многих местах ржавого пояса США[14].

А посмотреть в обратную сторону: ворота… бескрайняя синь неба над головой. Совсем не похоже на мерзкий эй-стан, в котором не хотелось подыхать.

Прежде чем он додумал мысль, в воротах появился черный силуэт. Он машинально схватился за пистолет, который был там, где он и должен был быть, – в кобуре.

– Эй, эй, Ястреб. Полегче…

– Мама…

Мама относился к сержантскому составу, но он был одним из тех, на ком держатся отряды. Упорный крестьянин откуда-то из Айовы, который пошел на флот, чтобы вырваться из фермерского городишки в большой мир, а в морские котики попал из-за тупости и неумения отступать. Такие видят море, только когда прибывают к месту службы, но если они что-то себе втемяшат, то их не сдвинет с места весь Талибан, вместе взятый…

– Как ты?

– Уже лучше.

– Пить хочешь?

Ястреб кивнул и с наслаждением присосался к пластиковой бутылке.

– Откуда?

– Там набрал. Там есть колодец.

– Что?!

– Колодец. Это такая штука в земле, вам, городским, не понять. Я и сам-то их видел только маленьким, сейчас воду из скважин добывают.

– Где мы?

– Если верить навигатору, где-то около Николаева. Украина.

– А где твой напарник?

– Я отправил его. А сам вернулся за тобой.

Ястреб скривился.

– Хреново мне было?

– Еще бы. Чистить рану бритвой… не каждый на этой пойдет. Да еще и порох.

– Долго я был в отключке?

Мама посмотрел на часы:

– Семнадцать часов…

Они были в каком-то заброшенном населенном пункте Украины в сельской местности. Населенный пункт представлял собой улицу, по обе стороны которой разместились дома, почему-то не на дороге, как в США. Часть домов была закрыта, но, видимо, кому-то еще принадлежала, а часть уже разваливалась. На улице не было видно ни души, только время от времени появлялись бродячие кошки и собаки.

Мама сохранил свою машину и оружие, у Ястреба остался пистолет. Ситуация не была критической: у них была связь, и они были не в горах близ Кандагара, где каждый, кто увидит американца, делает все, чтобы его убить.

Про погибшего напарника Ястреба они не вспоминали – не та тема для разговоров. Из странного бетонного ангара они переместились в один из домов, чтобы видеть дорогу. Кроме того, там был заброшенный участок. Мама нарвал зеленого лука и еще каких-то трав. Не бог весть что, но хоть что-то. Если у них будут проблемы с питанием, они поймают или подстрелят собаку. Мясо собаки ничуть не хуже говядины.

– Куда здесь делись все люди? – Ястреб полулежал на старомодной железной кровати без матраца, стараясь не давить на место ранения.

– Не знаю… – Мама с колченогой табуретки наблюдал за дорогой, – я знаю только то, что тут хорошая земля. У моего отца земля была много хуже, нам приходилось покупать много удобрений. Все это плохо. Когда люди перестают ценить землю, это очень плохо.

– Да. Плохо.

У Мамы зазвонил телефон…

– Да… да, сэр. Да, я нашел его. Ранен, но на ногах, двигаться может. Да, даю трубку…

Мердок поймал трубку – резкое движение отозвалось болью.

– Ястреб на связи.

– Ястреб, здесь Кингфиш. Оцените свое состояние…

Мердок выругался про себя. Мама… совсем не умеет врать. Надо было сказать, что офицер в отключке.

– Еще что-то могу, Кингфиш.

– Ястреб, я понимаю, что вам нужна срочная эвакуация. Но у нас экстренная проблема как раз в вашем районе. И у нас больше нет групп на земле, кроме вашей.

Черт…

– Ястреб… Ястреб…

– Вас понял, Кингфиш. Мы готовы работать…

Вашингтон, округ Колумбия Белый дом Заседание Совета национальной безопасности 11 июня 2021 года

Чертово кресло…

Президент США Говард И. Джексон вспомнил, каким было кресло в его бытность федеральным прокурором. Так как на госслужбе нормальной мебели не найти, а большая часть его работы проходит в кресле (если не приходится сидеть или стоять в суде), он заказал себе кресло по мерке у старого еврея Коршмана с Пятьдесят Пятой улицы. Коршман был хасидом, мастером на все руки: он и его сыновья и мебель делали, и дома ремонтировали. В том кресле он провел не самые худшие годы своей жизни.

А в этом уродском кресле из Белого дома, которое давит на бок, похоже, он проведет худшие годы. Ему предстоит разгребать те завалы, которые наворотили предыдущие администрации. И один из самых страшных завалов – это Украина.

В юности один очень мудрый человек сказали ему: врать плохо, но еще хуже – врать самому себе. А чем они занимались многие годы? Врали самим себе. Не так? А как это еще назвать? Они видели злодейский, коррумпированный, пришедший к власти сомнительным путем, режим, постоянно использующий антидемократические практики: подавляющий инакомыслящих, применяющий силу против гражданского населения. Ради бога, чем отличается то, что творил Саддам в отношении курдов, от того, что творит украинское правительство в отношении своего русскоязычного этнического меньшинства? Тем, что в Ираке был Саддам, а на Украине такого ярко выраженного диктатора нет? Ну, так вот и итог. Саддам, по крайней мере, хоть как-то контролировал ситуацию, договариваться с Ираком было можно, а с кем договариваться на Украине? Если даже Госсекретарь США не может ответить на простой вопрос: кто принимает решения на Украине, с кем следует вести диалог? Черт, тогда возникает вопрос: а с кем до этого вели диалог? И был ли в этом диалоге хоть какой-то смысл? Есть ли у США внешняя политика на Украине или только ее имитация? Чем вообще занимается Госдепартамент? Чем занимается посольство США на Украине, которому увеличили штат?

– Сэр…

Президент США кивнул:

– Продолжайте, комендант[15].

Двухзвездный генерал Луи Бредфорд Второй кивнул и продолжил:

– …так вот, на сегодняшний день вооруженные силы Украины боеспособны лишь частично. У них есть отличные взводные и ротные командиры, прошедшие реальные боевые действия в очень сложных условиях, у них есть отдельные хорошие батальонные и полковые командиры, но все, что выше, не годится никуда. То, что выше, – это генералы старой советской школы, выдвинутые не за боевые заслуги, а по бюрократическим соображениям и никогда не управлявшие войсками в серьезном бою или даже на серьезных учениях. Я разговаривал с генералом Романом Полько, который писал доклад по украино-российскому конфликту для изучения в НАТО. В этом докладе указывается, что на всех этапах конфликта украинские военные командиры допустили грубейшие ошибки, непростительные даже для командира советской школы. Это привело к последовательному разгрому атакующих группировок Украины сначала в приграничном сражении, а затем – в августе 2014 и январе-феврале 2015 года. Совершенно бестолковые, не обеспеченные наступления, не обеспечены фланги, не созданы резервы, нет войсковых групп быстрого реагирования, чтобы развить успех наступления, – такие ошибки можно перечислять десятками. От полного разгрома и краха фронта украинскую армию спасли только неприхотливость, мужество и повышенная боевая стойкость солдат, которые в полной мере соответствовали тому, что мы знаем об армиях славянских государств. Но это не армия. Генерал Полько считает, что если бы русские действительно вторглись на Украину значительными силами, например, ввели в бой крупные механизированные соединения московской группировки войск[16] с прорывом по линии Чернигов – Киев, то столицы Украины они достигли бы в середине второго дня наступления. К Харькову, второму по величине городу Украины, они вышли бы через Ч+4, то есть на четвертый час наступления.

– Вы хорошо знаете обстановку, комендант, – одобрительно сказал президент, – а что вы скажете об украинской армии сейчас? Вы же бывали там?

– Да, сэр, всего месяц назад я был там с визитом в составе делегации НАТО, присутствовал на крупных учениях. Сэр, ситуация там если и улучшилась, то ненамного. Приведу пример: брифинг перед выполнением боевой задачи не проводился, были просто отданы заранее заготовленные приказы, причем украинские старшие офицеры даже не поинтересовались у офицеров «на земле», нет ли значимых изменений обстановки и новых разведданных. При выполнении учебной задачи реакция на внезапное изменение обстановки не отрабатывалась вообще, а вместо дебрифинга[17] было коллективное употребление алкогольных напитков. Я разговаривал со всеми звеньями нашего советнического аппарата, а в Европе встречался с генералом Петреусом. Генерал Петреус рассказал мне, что по итогам работы на Украине они написали доклад на восемьдесят пять страниц, содержащий конкретные предложения и рекомендации от офицеров, прошедших Ирак и Афганистан, это были лучшие офицеры нашей армии, сэр. Доклад был готов к Рождеству, но им по нему так и не задали ни одного вопроса, зато пригласили на коллективное употребление алкогольных напитков в Генеральном штабе[18]. Судя по всему, ничего из доклада не было внедрено. Я говорил и с полевыми советниками во Львове, они говорят, что сержанты и младшие офицеры, которых им присылают, способны и действительно хотят учиться, но без изменений наверху они либо уволятся из армии, либо их убьют в безграмотно спланированных и проведенных операциях.

– Комендант, вы когда-нибудь слышали о ядерном оружии у украинцев?

– Нет, сэр. Но полагаю, если дойдет до дела, то только оно их и может спасти от русских, потому что при том уровне командования, которое есть у украинцев, их не спасет ничего другое.

В кабинет вошел помощник советника по национальной безопасности, шепнул что-то на ухо своему шефу, оставил пакет.

– Что там? – спросил президент.

– Сэр, пришли данные по секретной операции в Польше. Визуальные данные. Это снято в трюме корабля, на котором погибли двое наших оперативных агентов. Сейчас он стоит в польском порту. Наш человек с риском для жизни снял это.

Фотографии пошли по рукам.

– Что это?

– Если верить заключению экспертов, сэр, это стандартный контейнер для транспортировки ядерных отходов, производимый в Днепропетровске, Украина. Но контейнер не предусматривает выходов для подключения к нему ноутбука, а здесь, как видите, они есть. И кто-то на ноутбуке работает. Кто-то, облаченный в костюм противорадиационной защиты.

– То есть это может быть атомная бомба? – спросил президент.

– Да, сэр. Точнее, ее оболочка.

Президент осмотрел собравшихся, остановил свой взгляд на коменданте морской пехоты США.

– Что бы вы сделали, мистер Бредфорд?

– Начал бы готовить операцию на Украине, сэр, – сказал комендант, – по крайней мере, обеспечил бы присутствие ног на земле, по крайней мере, с целью наблюдения. После Ирака и Афганистана у нас есть лучшие в мире спецвойска и лучший в мире Корпус морской пехоты. Прикажете, сэр, и мы наведем там порядок.

Госсекретарь неодобрительно покачал головой:

– И еще, сэр, я начал бы готовить план «Б».

– На случай?

– На случай, если таких устройств несколько, и они выйдут за пределы Украины. В частности, на Ближний Восток.

Днепропетровск, Украина 10–11 июня 2021 года

Вне зоны доступа

Мы не опознаны,

Вне зоны доступа

Мы дышим воздухом.

Вне зоны доступа

Вполне осознанно

Вне зоны доступа мы…

Город 312

Днепропетровск.

Город на Днепре. Реке столь огромной, что в некоторых местах не виден ее противоположный берег.

После узкой, грязной Темзы Днепр, прямо скажем, впечатлял…

В этом городе жило более полумиллиона человек. Вполне нормальное количество жителей, примерно столько же, сколько в Бостоне, столице американской независимости. Работало несколько крупных промышленных предприятий – этот город застрял в индустриальной эре и никак не мог перейти в постиндастриал. Было немыслимо предположить, что такой крупный город контролирует крупная мафиозная группировка. Но это было так.

Карл Керр, журналист, стрингер, бывший боец британской армии, стрелок и оперативный агент ЕРА – Европейского разведывательного агентства – теперь был в этом уверен. Потому что он видел ситуацию изнутри, находясь внутри этой криминальной группировки, контролирующей город…

Вечером всех собрал Леший. Сказал, что надо поучить кое-кого. Ткнул пальцем в несколько человек, в том числе – в него.

И вот он теперь сидит в машине, в которой остро пахнет бензином. Потому что у них под ногами пара десятков коктейлей Молотова, которые они сделали сами, слив бензин из машины. Коктейли нужны для того, чтобы что-то поджечь.

Нижнюю часть лица он скрыл, повязав на нее платок, – как пират. Никому ничего не сказали, здесь никогда никому ничего не говорили. Делай, что прикажут, не раздумывая, иначе…

У Лешего зазвонил телефон. Он коротко ответил, хищно осклабился. Керр подумал, что они все-таки полные идиоты: в закрытом пространстве, где есть пары бензина, звонок сотового может вызвать детонацию, объемный взрыв. Крикнуть не успеешь.

– Пошли!

Открылись задние двери машины, они выскочили на асфальт. Это был центр города, приличные дома…

– За мной!

Керр бежал вместе со всеми, в каждой руке у него было по бутылке. Вел Леший. Те, кто бежал впереди, были не с бутылками, а с арматурой. Он понял, что их ведут к трехэтажному зданию, он не знал, что в нем было. Те, кто бежал за ним, несли, взявшись вдвоем, целый ящик с коктейлями Молотова.

– Слава России! – вдруг дурнем заорал Леший и бросил бутылку, которая ударилась об стену, потекла вниз жирным, чадным пламенем. Керр увидел, как выбежал охранник, как на него набросились, повалили, начали месить арматурой.

– Бросай! Чо стоишь!

Керр бросил первую бутылку. Он помнил, как бросать гранаты, но бутылка была неудобным снарядом – попала не в окно, а в стену. Горевший в окнах свет гас, кто-то выбегал на улицу, его принимались бить.

– Дай! Мазила, – кто-то дохнул в лицо пивом, чем-то смердящим…

Бутылка полетела в окно, бухнула там, разгораясь…

– Давай!

Откуда-то появился человек с камерой, Леший в маске что-то говорил на камеру, сбоку горел дом…

Коктейли кончились быстро. Керр заметил, как двое, прижав к стене молодую женщину, что-то с ней делают. Все это напоминало падение Рима, последний день Помпеи, вступление в завоеванный город…

– Все! – заорал Леший. – Уходим…

– Ты чего не бросал? – накинулся на него Леший в машине, – чистым остаться хочешь, да?

– Он бросал, – заступился сосед, – он мазила, не попал…

– А говорил – вояка…

Как и всегда после операции, настроение было возбужденным, боевики делились впечатлениями. Больше всего впечатлений было от пойманной женщины – ее изнасиловали куском арматуры. Это вызывало смех…

– Надо было не арматурой…

– Не… эта тварь журналистская, мало ли что у нее можно на болт намотать.

– Подстилка ватная…

– А тебе чо, ватниц западло?

– Не фиг кровь портить.

– Ну и дурак.

– А что это было? – спросил Керр соседа. – Зачем мы там были?

– Там редакция газеты была, – охотно сказал сосед, – ватной. Коммунисты, короче. Ты ведь против коммунистов?

Да уж…

Коммунизм коммунизмом, но как назвать вот это? Фашизм? Ну какие они фашисты, у фашистов идеология была, а у этих… Политический гангстеризм? Да, но в масштабах целого города?!

Но ясно одно. Европой тут не пахнет. Восток. Дикий Восток…

– Да… я против коммунистов.

Леший открыл бутылку, глотнул первым.

– Медовая! С перцем!

Пустил по рядам. Глотнули все, по очереди. Затем затянули гимн Украины, пьяно, нестройно.

– Ще… не вмееерла У-ууукраина…

И во всем этом было что-то гротескно-страшное, непостижимо страшное, трагически безумное. Как будто он оказался в каком-то мире уродов, в котором уродливо все – люди, мысли, дела. В густом как патока, липком безумии. И он единственный пока сохраняет человеческий облик, но это, наверное, ненадолго. Ибо намного проще человеку стать уродом, чем уроду вновь стать человеком.

– Ще… нам браааатья козаченки

Усмихнется доооля…

Конец ночи и утро они отсыпались. Потом пришел Леший и разбудил его. Велел подняться наверх, в его кабинет.

– Смотри!

Он развернул карту местности.

– Смотри внимательно. Вот тут пойдет конвой. Он пойдет сюда. Вот тут вот стрелка, ферштейн?

– Что такое стрелка?

– Встреча, разборка… ну… короче, встреча по делам, понял?

– Да.

– Смотри. С этой стороны будем мы. С этой – они.

– Они – это кто?

– Сепары. Не въезжаешь?

– Понял, – сказал Керр, чтобы не задавать вопросов.

– Думаю, нас тут будут мочить.

– За что?

Леший посмотрел с усмешкой.

– Не «за что». А «почему». Они давно против нас мутят, с эсбэушниками договариваются. Но это наш кусок, понимаешь?

– Да.

– Надо, короче, надо их обломать. Вот я тебя позвал, чтобы спросить – как. Ты же говорил, что в Афгане служил.

– Контрзасадные действия.

– Точняк, – просветлел Леший, – врубаешься.

Керр с сомнением посмотрел на карту.

– Трехмерный макет местности есть?

– Чего?

Господи…

– Гугл Мапс есть хотя бы?

– Гугл есть…

Гугл был, а значит, и Гугл Мапс тоже был.

Местность, на которой собирались провести «стрелку», была откровенно неважной. В чем-то хуже, чем горы – горы, даже покрытые лесом, дают хоть какой-то обзор. А тут – холмы и перелески, есть маленькие, но коварные речки. Керр помнил, что здесь могут быть «бульки» – мерзкие провалы в земле, с виду простая лужа с грязью – на самом деле у такой лужи нет дна, и попробуй только наступи в нее. Он уже раз наступил в такую, и повтора того опыта не хотел.

Примерно пять миль от границы ДМЗ. И не дорога – в ДМЗ те, кто хочет выжить, избегают дорог, потому что на дорогах как раз и подстерегают засады, – а какая-то полевая дорога. Незаконная, можно так сказать. Керр достаточно узнал об этом крае, когда собирался выдвигаться в Чернобыль. Одна из ключевых особенностей – потрясающе коварная местность. В этих местах добывали уголь, поэтому земля изрыта норами, как кусок сыра. Помимо обычных шахт есть и так называемые «дырки» – это самодельные норы в земле, где добывают уголь, залегающий близко к поверхности земли примитивными методами. Эти дырки могут находиться где угодно, бывало, что дырку делали в огороде или даже в сарае, чтобы никто не знал о незаконной добыче. Никакой карты подземных ходов нет, но некоторые шахты затоплены шахтными водами – соленой смесью, глотка которой хватит, чтобы серьезно заболеть или даже умереть. Но часть не затоплена и может использоваться для скрытого передвижения и сосредоточения. Большая часть населенных пунктов в ДМЗ заброшена из-за войны и невыносимости послевоенной жизни – раздолье для снайперов. То тут, то там над поверхностью возвышаются терриконы – горы пустой породы, рукотворные горы – отличное место для снайперов. Разбитая техника, во множестве оставшаяся от войны, – тоже укрытие. Дикие собаки. И не менее дикие люди – ДМЗ настоящий рай для мафиози, контрабандистов, торговцев оружием, наркотиками, органами. Которые не любят оставлять свидетелей.

Если верить карте и Гугл Мапс, место, где намечалась «стрелка», было относительно несложным. Дорога, идущая параллельно нормальной, правда, очень сильно разбитой дороге, и поросшие лесом холмы. На одном из таких холмов Керр обозначил свою основную снайперскую позицию…

Из того оружия, что предлагал ему Леший, была «СВД» с глушителем, «мосинка» и «ремингтон». Керр отверг все три, Леший выматерился, но велел одному из подручных съездить в магазин и купить «че там надо». Они поехали в магазин. По пути Керр немного посмотрел город и с удивлением увидел, что во многих местах остались следы боя с русскими, и их никто не убирает, не приводит город в порядок. Почему – он не понял, ведь в городе же есть власть…

Оружейный магазин был на удивление приличным, находился на одной из центральных улиц Днепропетровска, назывался «Ибис». Цены в нем были написаны в долларах США.

Проигнорировав стенды с гладкостволом – там безраздельно царствовали турки, – они перешли к стенду с нарезным и тактическим оружием. Тактических и снайперских винтовок было на удивление много, причем встречались такие, какие никак не ожидаешь встретить на Украине. Например, как вам «Robarm» 308-го калибра, который не в каждом американском магазине встретишь? Или оригинальный «Кольт» с обвесом от «Магпул». Или «Армалайт» 50-го калибра модели А1. Или «Макмилланы» 50 калибра и «CS5» разборный, 308-й калибр со штатным глушителем, он изначально разрабатывался как винтовка для спецслужб максимальной скрытности…

Учитывая то, что ему придется действовать в одиночку, «Макмиллан» или «Армалайт» не подходили – слишком тяжелые («Армалайт» весит более тридцати фунтов). С триста тридцать восьмыми были серьезные проблемы. В том смысле, что на витрине был только «Зброяр», а он не знал эту марку и ничего не мог о ней сказать. Еще была «SАКО» 338-го калибра – подержанная, уже по состоянию ложа было понятно, что винтовка побывала в переделках. Но совершенно неожиданно нашелся полуавтоматический «Кеппелер» калибра 300 WinMag в отличном состоянии и в комплектации – прицел Шмидт-Бендер 5*25 и глушитель[19]. В полной комплектации винтовка стоила дороже, чем «Армалайт-50», – двадцать три тысячи долларов США, но Керр сказал, что она ему нужна. Винтовку купили, причем он не заметил, чтобы оформлялись какие-то документы.

Патроны подобрали чешские, «Селье» и «Бело», хорошо ему знакомые. Фирма звезд с неба не хватает, но чехи все делают аккуратно, почти как немцы…

Остаток дня он пристреливал винтовку на триста и на тысячу метров, с глушителем и без. С вывешенным стволом и прекрасно сделанной автоматикой винтовка показала ожидаемо высокий результат. Глушитель был из титана и на точность почти не влиял.

Бывшая Украина Демилитаризованная зона 14–15 июня 2021 года

Старый пикап «Форд», хрипя изношенным мотором, пробирался по пустой грунтовой дороге. Это была уже демилитаризованная зона.

Керр, едва поднимаясь над бортом, искал место для высадки. Сейчас… ага, есть! Пошли!

– Пошли!

Он вывалился из кузова и тут же скатился с дороги. Следом неуклюже ломанулся его напарник…

Напарника звали Питон.

Керр сам отобрал его, спросив на смотре, кто работал вторым номером у снайпера. Леший сказал, что Питон был киборгом, то есть воевал за Донецкий аэропорт. Не самая плохая рекомендация, возможно, он и в самом деле что-то умеет.

Сам Керр был вооружен укороченным турецким помповиком – от собак и пистолетом «Форт» с глушителем – местной уродливой копией то ли «ЧЗ», то ли «браунинга». Винтовка была на спине в специальном рюкзаке, который мог раскладываться в коврик для снайпера. У Питона был «АКМ» с глушителем и оптическим прицелом с израильским тюнингом и ГП-25 отдельно от автомата на специальном держателе с прикладом. Короче, все по-взрослому.

Уже в самом начале пути Керр понял, что Гугл Мапс и карты – чушь собачья. На Гугл Мапс тут было сельскохозяйственное поле, а сейчас тут была какая-то мрачная пустыня, с мелким, серым песком. И какой-то карьер, небольшой, где на дне скопилась вода. Наполовину в воде стояли изрешеченные пулями погрузчик «Митсубер» и красный китайский самосвал.

Короче, скрыться тут было нельзя, поэтому шли в открытую. Керр редко так боялся, как сейчас.

– Питон… – негромко позвал он. – Что это такое? Что тут произошло?

– Карьер был, – негромким голосом пояснил Питон, он явно тоже нервничал, – какая-то разборка была.

– А что в карьере добывали?

– Хрен знает. Может, угольную жилу копали. Земля-то богатая…

Да уж…

– А почему такой песок везде?

– Это местные. Песок, смешанный с угольной пылью. Его раздувает ветром из карьеров. Когда копают верхние пласты угля, вода уходит, остается песок. Его ветер смешивает с угольной пылью и разносит по округе. Раньше запрещали копать верхние пласты, чтобы этого не было. Теперь все можно. Кто чем живет…

– А ты?

– И я…

– Питон…

– А?

– А откуда у тебя кличка такая?

– От шляпы.

– Шляпы?

– Я был в Донецком аэропорту. С хлопаками из Правого сектора, никто другой не пошел в аэропорт. Приехали волонтеры. У меня был день рождения. Видно, им нечего было подарить, и один из них подарил мне свою шляпу. На ней была кожа питона, четкая такая шляпа. Я ее так и носил…

– А сейчас она где?

– Там… У сепаров. Я в плену был. Забрали шляпу…

Они вышли на точку, счастливо избежав неприятностей: не провалившись в бульку и не напоровшись на собак. Но точка тоже сильно отличалась от того, что было в Гугл-картах. Потому что лес умирал. Было лето, но листья на деревьях сохли, не успев как следует раскрыться. Видимо, из-за того, что ушла вода.

Керр осторожно раскатал рюкзак, достал винтовку, залег. И, посмотрев в трубу, зло выругался:

– Мать твою…

Ругаться было отчего. Местность он словно видел впервые. Никакой Гугл Мапс не предупредил его о свалке битой техники (а там ее до хрена), о сожженном и сброшенном в кювет грузовике. И там и там – отличное место для засады.

– Черт… пиши – ориентир один: колокольня, заброшенный населенный пункт. До нее тысяча восемьсот. На двести семьдесят[20]. Ориентир два: сожженный грузовик. Семьсот пятьдесят. На восемьдесят. Ориентир три: свалка техники. Девятьсот пятьдесят. На шестьдесят пять…

До «стрелки» они намеревались так пролежать всю ночь…

Ночью они спали плохо. По очереди, глотая энергетики. Питону показалось, что подкрадывается собака, и он сделал несколько выстрелов. Попал или нет – неизвестно, собака и дальше могла быть там. Иногда собаки могут по два-три дня ползти на брюхе, ожидая, пока человек отвлечется или его ранят.

Утром прилетел беспилотник. Обычный квадрокоптер. Оставалось только надеяться на маскировку и на то, что у них нет термооптики.

Повисев, беспилотник улетел.

Наконец, показались машины…

– Вижу слева… – прошипел Питон, – несколько коробочек.

– Есть. Вижу справа.

– Плюс.

Как сказал Леший, «по понятиям» на «стрелку» надо прибывать строго вовремя, недопустимо ни опоздание, ни более раннее прибытие. Стрелка была почти на одиннадцати часах.

С одной стороны шли фуры, их было семь. Сопровождали их джип и два легких бронетранспортера. С другой стороны шли несколько машин и пикапов, в том числе с оружием. Эти идут с деньгами, в одной из машин – Леший.

Как они и договорились, Леший остановился намного раньше, почти сразу, как увидел машины. Это элемент неожиданности – не попасть в ловушку, например, из-за заминированной дороги.

Фуры остановились. Два БТР и джип, набирая скорость, обошли колонну и пошли вперед, навстречу второй колонне.

Керр не знал, в чем суть проблемы. Как сказал Леший, довольно туманно, кто-то у кого-то отбирает долю рынка.

Машины остановились. Из джипов вышли люди. Медленно пошли навстречу друг другу. И тут Питон сказал:

– Вижу движение!

Адреналин плеснулся по венам, что было плохо. Снайпер должен сохранять ледяное спокойствие.

– Доложи, как положено.

– Прошу простить. Ориентир три, два влево. Движение в траве.

Так и есть. Бронетехника, пусть и горелая, – укрытие отличное.

– Конкретнее.

– Двое… трое. У них гранатометы!

Так и есть. Керр этого ожидал, хоть и не знал точно рельеф местности. Они примерно рассчитали, где сойдутся колонны из расчета того, когда они увидят друг друга. Чистая психология – они должны были сойтись примерно на середине, потому что так поступит любой нормальный человек. До свалки битой техники метров сто будет, там можно целую роту укрыть. Ракетчики отстреляются по целям, а от ответного огня их скроет битая броня. Все просто.

А так как Леший схитрил и остановился сразу, им приходится теперь занимать новую позицию, на открытой местности. У той, которая у них есть, слишком велики дальность и риск, что попадут в своих.

– Работаем, – решил Керр, – дальность?

– Восемьсот девяносто.

– Ветер.

– Два влево.

Питон работал с Кестралем – карманной метеостанцией. К счастью, он с ней работал ранее, да и сама она не слишком сложна…

Внеся поправки, Керр прицелился:

– Смотри!

У снайпера чаще всего нет возможности увидеть результат стрельбы: у прицела и поле зрения ограничено, и кратность, и отдача влияет. Стрельбу контролирует второй номер: у него и подзорная труба кратностью шестьдесят или даже сто, и отдача на него не действует.

– Готов.

Керр выжал спуск, винтовка толкнулась в плечо. Отдача была слабой – все-таки Кеплер знает, что делает.

– Упал.

С первого раза – неплохо.

– Упал… Третий бежит.

– Вижу…

Он примерно просчитал поправку – благо выстрел тут несложный. Бежит к населенному пункту.

– Третий.

– Упал!

На дороге началась стрельба. Забухал крупнокалиберный. И в этот момент фонтан земли встал справа от них.

Снайпер!

У них тоже есть снайпер. Скорее всего, с крупнокалиберной винтовкой, с «Барреттом».

– Ищи его!

Сам Керр прицелился в сторону населенного пункта. Тысяча восемьсот – много. Но не для «Барретта».

Еще один фонтан земли. Ниже и левее. Два лежащих стрелка – цель сложная, но рано или поздно он попадет. Все-таки полуавтоматика и магазин на десять.

Есть! Крыша одного из домов – там дыра. Он увидел там вспышку – «Барретт» работает.

– Ориентир один! Один из домов, правее колокольни…

Керр понял, что справляться придется ему одному. И его единственный плюс – полуавтоматический режим огня его винтовки плюс неплохие возможности трехсотого калибра. Хотя на дальности тысяча восемьсот попадание будет, скорее, удачей.

Он прицелился, выкрутив маховик поправок до предела.

Бах! Бах!

Третья пуля калибра двенадцать и семь ударила так близко, что он почувствовал, как дрогнула земля.

Бах! Бах! Бах!

Он не понял, в какой момент он попал, но снайпер больше не стрелял.

Он перезарядил винтовку, прицелился по дороге – там уже Леший и его люди разобрались без него. Фуры не пострадали, это трофей, по ним никто не стрелял.

– Кажется, все… – как-то растерянно сказал Питон.

Керр перезарядил винтовку. Было поразительно тихо, только внизу хлопали одиночные…

– Надо позвонить Лешему, доложить…

– Тихо!

Керр услышал звук, заставивший его похолодеть. Слитный рокот винтов…

– Воздух!

Вертолет – самый страшный враг для снайпера.

Вертолеты появились парой. Тяжелый, грузный «Ми-8» завис в километре с большим гаком на окраине и начал сбрасывать десант. Второй – вооруженный «МСБ-6»[21] – пошел на колонну. Дымные следы НУРС вытянулись к земле, заработал носовой.

– Лежи!

Если Питон вскочит и побежит, произойдет катастрофа. С борта вертолета сложно отследить замаскировавшегося снайпера, если нет термооптики. Но движение видно. И перепахать позицию пулями калибра 12,7 – запросто.

Интересно, у него бронированное стекло? Если да – то нечего и думать. У него же гражданские патроны.

Керр прицелился, выкрутив кратность на минимум.

Бах! Бах! Бах!

Вертолет продолжал лететь.

Бах! Бах! Бах!

– Попал! – заорал Питон.

Керр оторвался от винтовки. Вертолет по-прежнему летел, но как-то по-другому. Сначала он начал крениться на бок, затем – проваливаться вниз, потом клюнул носом и под аккомпанемент автоматных и пулеметных очередей ткнулся в землю и загорелся…

Черное, чадное пламя рвалось в небо. На трассе горели подбитые НУРСами машины конвоя…

Постреливали.

«Все, что ли?» – подумал про себя Керр.

Его сомнения перекрыл нарастающий свист минометной мины…

Погибнуть на поле боя – это совсем не то, ради чего Керр приехал сюда. Питон тоже погибать не желал.

Они уходили тем же путем, что пришли, оставляя за спиной минометный обстрел и расстрелянный конвой. Не зная о том, что их приключения в ДМЗ только начинаются…

ДМЗ.

Демилитаризованная зона была провозглашена согласно четвертому пакету «Минских умов», на которые обеим сторонам конфликта было плевать, как и на первые три. Но «Минск-4» заключался совсем в других условиях, нежели первые три «Минска». Обе стороны дико устали от войны, исчерпали способный воевать людской резерв и запасы вооружения, но не ненависть. Ненависть осталась. В Киеве пришли к власти радикальные националисты, но они же оказались договороспособными, намного договороспособнее, чем действующая власть. Их агрессия была направлена внутрь украинского общества, а не вовне его. Как сказал Юрий Сиротюк, мы больше не будем чувствовать себя диаспорой в собственной стране[22]. Был запрещен русский язык, появилась языковая полиция, принудительные курсы изучения украинского. В стране появился «фюрер». Неонацисты начали принудительное раскулачивание чиновников и прочей мрази, которая насосалась при предыдущих властях, конечно же, – в свою пользу. Не в пользу народа. Народ злорадствовал. Другая часть народа, которую объявляли виноватой уже в том, что первую книгу в детстве они прочитали на русском языке, безмолвствовала все громче. Появился украинский городской терроризм. В этих условиях украинской власти, как и украинскому обществу, было больше не до Донбасса и Крыма. Ненависть осталась, но стала больше ритуальной, как мантры про загнивание капитализма.

Однако ДМЗ осталась. ДМЗ – это полоса мертвой земли в несколько десятков километров, отравленная шахтными водами и ненавистью. Там украинская армия отрабатывает свои действия в боевых условиях, там бандеровцы проводят свои «вышкилы» – многодневные полевые выходы, где учат партизанским и подрывным действиям. Там шарятся всевозможные банды и скрываются уголовники. С украинской стороны зону прикрывает множество датчиков, минные поля, колючая проволока и заставы. Пройти на украинскую сторону очень непросто, если не знать ходов. Есть согласованные ходы, каждый из которых принадлежит кому-то из руководства украинской Госпогранслужбы и приносит мзду каждый день. Часть лазов сделали местные проводники, часто по согласованию с украинскими солдатами, которым тоже хочется кушать. Наконец, есть и официальные дороги из зоны, там тоже такса. Строгая…

– Пошли. Выдвигаемся…

Трава здесь была нормальной, только почему-то уже сухой. Кто-то говорил о нарушении водного баланса, о том, что вода ушла под землю из-за хищнической добычи угля из близко расположенных пластов, а кто-то – что украинские войска распыляют какие-то химикаты, чтобы отравить все живое в ДМЗ и лишить возможных партизан укрытия. Как бы то ни было, начало лета, а трава уже была пожухлой, сухой, как и листья на деревьях…

Керр, понимая, что винтовка может понадобиться ему в любой момент, нес ее открыто, на ремне, за спиной. Пистолет с глушителем в руках, пусть неизвестный «Форт», но хоть что-то. Сзади пыхтел, стараясь не шуметь, Питон. Он надел на «АКМ» глушитель и тоже был настороже. Машина, которая должна была их забрать и вывезти из ДМЗ, конечно же, не пришла. Странно было ожидать другого после бойни на дороге. Придется выбираться на своих двоих. Питон сказал, что он помнит один лаз, и сейчас они шли прямо к нему.

Впереди был дом, заброшенный огород. Дача или хутор, или еще что.

Керр заметил движение:

– Тихо!

Теперь движение видел и Питон: человек в камуфляже «варан», типичном для украинской армии, вышел в «огород», точнее, то, что от него осталось. Он смотрел на уровне своего роста, не вниз, и Керр возблагодарил то, что у них был сержант старой школы. Он научил их, как делать камуфляж Гилли из подручных материалов…

Немного постояв, человек расстегнул ширинку и начал мочиться, не подозревая, что его держат на прицеле.

Потом человек пошел обратно.

Керр продвинулся вперед – к сараю, потом выглянул из-за него. Во дворе покосившейся хаты стоял украинский броневик с пулеметом на крыше. Только этого еще не хватало! Из хаты – стекол в окнах не было – доносились пьяные голоса:

– Я-ааа не здаамся без бооою!!!

Я-ааа не здаамся без бооою!!!

Тем не менее пост они не выставили. Вояки.

За спиной раздались осторожные шаги – подкрался Питон. Показал Керру на автомат, тот покачал головой: даже не думай об этом…

Они направились в обход, надо было выбрать правильный маршрут. Керр шел первым, прокладывая дорогу. Питон прикрывал.

– Ложись!

Через минуту над их головами на низкой высоте прогрохотала «вертушка». На ней может быть тепловизор или специальная камера с анализатором[23] – украинцам их подбросили американцы. Заметили?

Вертолет скрылся.

– Идем… Долго еще?

Питон сплюнул:

– Километр-полтора. Там рокадная дорога, за ней уже безопасно. Относительно…

– Ладно, пошли…

Они увидели посадку, за ней действительно была рокадная дорога. Они перебежали ее и…

– Ложись!

Двигатели БТРов. Маневренная группа! Черт…

Вляпался. Будь Питон бойцом британской армии…

– Питон, слушай сюда.

БТРы были уже близко.

– Бежать бессмысленно. У них наверняка тепловизоры. Расстреляют в посадках и все. Понял?!

Питон кивнул.

– Единственный шанс выжить – ползти им навстречу. У тепловизоров есть поле зрения. Они не могут смотреть прямо под колеса бронетранспортера. Чем ближе мы будем, тем больше шанс, что они нас не заметят. Но если побежишь, конец и тебе, и мне. Понимаешь?

– Да.

– Все делай медленно и спокойно. Никаких резких движений. Если противник рядом, просто замри. Все, вперед…

Керр пополз первым…

Бронетранспортеров было четыре. Какие-то новые, похожие на австрийский «Пандур», но поменьше размером[24]. Сейчас они развернули стволы скорострельных пушек в сторону посадок, слышались отрывистые лающие голоса:

– Пан куринный[25], на тепловизорах ничього немае!

– Перевирьте вон ту посадку!

– Может, поджечь…

– Ага, потом такой пожар будет… Как в прошлом году.

– Зараз, опять сборщики лома…

– Нечего делать… козлы, мангруппу посылают. Перед проверяющим покрасоваться…

– Пан куринный, на запит до штаба ответили – на ваше усмотрение…

– Всем, приготовиться к прочесыванию местности!

– Покурить не дадут…

– Говорят, контрабасы эсбэушников побили, вот сполох и объявили.

– Так им и надо…

– Разговорчики…

– Прошу простить, пан четник…

– Рассредоточиться! Двадцать метров дистанция! Граница прочесывания – вон та посадка!

Прочесывание. Для снайпера это самое страшное, что может быть.

БТР был где-то совсем рядом, подминал колесами донецкую землю. От земли он казался высотой с дом. За БТРом шли солдаты. Дисциплина была аховой – вместо прочесывания они просто шли, не держа дистанцию, перебрасывались шуточками:

– Васыль. Смотри, в бульку не угоди!

– Да пошел ты!

– Равняй ряды!

Солдаты были в универсальном «варане», у каждого был автомат. Керр и Питон могли справиться с тремя… пятью… семью… но не с тридцатью.

БТР был совсем рядом, под его колесами едва слышно дрожала земля. Керр навалился на винтовку и застыл…

Вашингтон, округ Колумбия Белый дом 16 июня 2021 года

Считается, что президент США полностью независим в своих решениях и отвечает только перед народом США и Богом. Ответственность эта закрепляется клятвой, которую он дает при вступлении в должность – охранять и защищать конституцию США. На самом деле все обстоит совсем не так.

Президентские выборы в США – одно из самых дорогостоящих политических мероприятий в мире, дороже только выборы в Конгресс. Если Авраам Линкольн потратил на свою предвыборную кампанию двадцать пять долларов: купил бочку сидра и выкатил ее избирателям, то теперь порядок цифр совсем другой.

Деньги на предвыборные кампании дают не домохозяйки, – основная часть приходит от крупных бизнесменов, и что еще опаснее – фондов, структура которых непрозрачна. Часть этих фондов организовали граждане или группы граждан США с целью прямого влияния на политику страны, есть и иностранные деньги. С бизнесменами президент обычно расплачивается, давая им какие-то привилегии или назначая их людей на нужные посты. Популярный способ расплаты – назначить щедрого жертвователя послом куда-нибудь в Европу. А вот фонды претендуют на то, чтобы контролировать политику в режиме «онлайн», давая советы, от которых нельзя отказаться. Есть фонды, заинтересованные в Украине. Частично – потому что Украина давно входит в сферу интересов крупных сельскохозяйственных компаний мира, а непрозрачность рынка земли только усиливает интерес[26]. Частично – потому что среди тех, кто вкладывает в американскую политику, есть и украинские олигархи. Достаточно посмотреть список гостей YES-форума[27], и все становится на свои места…

Но с подобным наездом бывший федеральный прокурор сталкивался впервые…

Он сидел в бронированном кресле Овального кабинета и смотрел на Уолтера Папанича так, как будто видел его впервые в жизни.

Уолтер Папанич – один из серых кардиналов Вашингтона, что удивительно – совсем небогатый при этом человек. Непонятно, как вообще пролез в политику этот то ли еврей, то ли поляк, то ли еще кто. Но он – один из создателей современной архитектуры вашингтонской политики, которая от политического лоббирования и лоббистских фирм перешла на более высокий уровень политических игр и манипуляций. Раньше все было проще: лоббисты (это что-то вроде адвокатов для бизнеса при власти) получают гонорар, встречаются с прикормленными сенаторами, конгрессменами и министрами и отрабатывают его.

Теперь все намного сложнее. Создана целая сеть политического давления, включающая в себя классических лоббистов, некоммерческие организации самых разных видов, в том числе «баркинг догс[28]», блогеры и независимые лидеры общественного мнения, частные службы разведки, всяческие независимые фонды, фонды за рубежом, всяческие форумы, митинги и мероприятия, советнические миссии. Эта сеть политического давления во многом уже независима от крупного американского бизнеса и порой действует в ущерб его интересам. Но упаси бог пойти против нее, от нее зависит самое важное в жизни политика – паблисити. Репутация. Пойдешь против – и тут же выяснится, что ты написал плагиат в своей дипломной работе, домогался горничной в отеле, летал на бейсбол за государственный счет… Или принятое тобой сложное решение лишит тебя всяческих шансов на перевыборах.

Эти люди создают в Вашингтоне атмосферу, которой невозможно дышать. Ядовитую атмосферу постоянной травли, постоянного давления, в которой нельзя принять ни одного решения. Но одно дело – когда решается вопрос о потреблении в школах картофеля. И совсем другое – когда оказывается давление по вопросам, связанным с национальной безопасностью. Вопросам, содержащим государственную тайну. Это уже серьезное уголовное преступление. Уголовным преступлением является и то, что кто-то, присутствовавший на заседании СНБ, поделился с Папаничем информацией о рассматривавшихся там вопросах. Это уже вопрос ФБР.

Но сам Папанич так завязан на вашингтонский политикум, что почти неприкосновенен. Почти. Это он в свое время поднял вопрос о давлении налоговых служб на спонсоров республиканцев. Кто мешает ему сделать то же самое в отношении спонсоров демократов?

– Мистер Папанич, – сказал президент, тщательно контролируя тон, – мне понятна забота ваша и ваших спонсоров относительно ваших вложений на Украине. Но сейчас моя политика по отношению к Украине будет определяться, скорее, интересами национальной безопасности, а не интересами аграрных компаний. Боюсь, нам придется многое пересмотреть в отношении Украины…

– Сэр… Со всем уважением к вам, на Украине сделано слишком много для продвижения этой страны к демократии…

– Включая бомбардировки?

– Простите?

– Применение бомбардировщиков против мирного населения, которое называется там «сепаратисты». Курды в Ираке тоже хотели отделиться, когда Саддам начал ровнять их с землей.

– Сэр, сравнение Украины и Ирака…

– Возможно, как и любой другой страны. Уолтер, если мы хоть немного претендуем на роль мирового судьи, мы обязаны быть беспристрастными.

– Сэр, там демократически избранное правительство.

– Оно решает вопросы?

– Вполне.

– Тогда я хочу поговорить с демократически избранным украинским правительством. Это возможно?

– Вполне, сэр…

Для проведения экстренного сеанса связи с Киевом они спустились в ситуационный центр – там было лучшее в Белом доме оборудование для видеоконференцсвязи. Папанич указал телефон, и офицер связи набрал его. Нужного человека на месте не оказалось. Папанич набрал второй номер, президент отметил, что номера в Киеве он помнит наизусть… интересный факт, очень интересный… не получается ли, что хвост виляет собакой. На третьем номере нужный человек нашелся. Имевший опыт правоохранительной работы президент США после первых же слов понял, что его собеседник пьян…

Говорили на английском – киевский собеседник им вполне владел. Но это не мешало ему врать.

– Мистер Сергиенко… – перебил оправдания человека из Киева президент США.

…

– Надо сказать, что я понимаю вас. Вы оказались в ситуации внутреннего и внешнего предательства, перед лицом военного противника, который неизмеримо сильнее вас. Вы отдали ядерное оружие по Будапештскому меморандуму, но взамен не получили ничего. Хотя ядерное оружие – это последнее, что вам нужно в вашей ситуации…

– Господин…

– Дослушайте и не перебивайте. Те обстоятельства, которые я перечислил, в юриспруденции носят наименование смягчающих. Но это не отменяет самого факта преступления. Оказавшись в ситуации, которую вы сочли опасной для себя и своей страны, вы приняли решение начать незаконные исследования в области ядерного оружия. Затем вы произвели некоторое количество ядерных устройств и, по каким-то причинам, одно из них оказалось в руках исламских экстремистов. В результате произошел взрыв в Париже, и погибло несколько тысяч человек. Еще одно устройство находится под незаконным контролем в Польше. Это уже отягчающее обстоятельство. Ваша страна совершила преступление и находится на пороге того, чтобы стать мировым изгоем. Никому не позволено торговать ядерным оружием.

– Это не мы!

– Не вы? Простите, но все факты говорят об обратном. Кроме того, у нас есть серьезные основания подозревать вас в связях с исламскими радикалами. Это еще одно серьезное преступление.

– Господин… Джексон, вы не понимаете. Просто не понимаете.

Президент США подумал: интересно, как этого человека избрали на пост руководителя страны. Его оправдания и ложь напомнили ему оправдания одного ублюдка, который организовывал детские концерты и которому предъявили обвинение в педофилии. Закончилось это тюремным сроком в 242 года.

– Что я должен понимать?

– Это не мы организовывали. Конечно, мы на что-то закрывали глаза, но…

– Закрывали глаза на незаконные ядерные исследования?

…

– Кто это организовал? Назовите имя?

– Левитас! Это он! В его руках Днепропетровский завод, он же контролирует Запорожскую АЭС. Это они там делали!

Президент покосился вправо. Директор ЦРУ едва заметно кивнул.

– Господин Сергиенко. Скажем так: мы можем заключить сделку. Сделку с правосудием. Вы понимаете, о чем речь?

Не дожидаясь ответа, президент США продолжил:

– Вы допускаете в свою страну наших инспекторов и разрешаете нам проводить любые проверки в целях установления количества незаконно произведенных устройств. Вы передаете нам всю документацию и все наработки по незаконным исследованиям. Вы разрешаете ФБР и другим компетентным органам провести в вашей стране расследование по вопросу торговли ядерными материалами и изделиями из них. Вы также… – Президент подумал и продолжил еще более уверенно, – передаете под наш контроль всю вашу ядерную индустрию, всю без исключения. Мы решим, что из этого придется демонтировать, а что может продолжить работу.

– Но наша страна зависима от атомной энергии!

– Атомная энергия небезопасна, господин Сергиенко. Мы не собираемся сразу останавливать реакторы. Но доверять их вам мы больше не можем. В обмен мы создадим на деньги от эксплуатации АЭС международный концерн, который займется проблемой безопасности Чернобыля. В обмен мы поддержим версию о том, что украинское государство не имеет никакого отношения к произошедшему, что это инициатива отдельных злонамеренных лиц. И мы окажем вам любую помощь в изобличении тех, кто имеет отношение к произошедшему, к производству ядерного оружия и торговле им. Тех, кого назовете вы и кого установит расследование. Эти люди будут преследоваться, как террористы и пособники террористов. Пощады им не будет…

Когда выключился экран, президент США посмотрел на директора ЦРУ:

– Он лжет? Я имею в виду Левитаса?

– Возможно, что нет, сэр, – сказал директор. – Левитас очень серьезная и темная фигура. Он крупный бизнесмен, прибегающий к криминальным методам, но привлекают внимание два момента. Первое – его состояние составляет более семи миллиардов долларов США. Это уровень крупных колумбийских и мексиканских наркомафиози. Второе – в Мексике никому и в голову не придет избрать Пепе Короткого губернатором или депутатом парламента. А Левитас имеет президентские амбиции, и не сказать, что необоснованные. Левитас считается очень авторитетным человеком среди героев войны, он много помогал им на первом этапе кампании, едва ли не больше, чем государство. И сэр… есть серьезные основания полагать, что Левитас имеет прямое отношение к сбитому «Боингу» рейса МН17. Он мотор войны, политик, стоящий на крайне правых взглядах. У него есть политическая партия и в условиях слабости государства…

– Подготовьте отдельный доклад по преступной деятельности Левитаса.

Президент посмотрел на Папанича:

– Уолтер, если ФБР начнет проверять дела ваших фондов, как вы думаете, там найдутся деньги Левитаса?

– ???

– Я даю вам время подчистить концы. Но на этом мое хорошее отношение к вам заканчивается. Больше не приходите в Белый дом.

Когда президент остался один, он посмотрел на часы. Три часа по времени Восточного побережья. Идти спать уже поздно…

Надо садиться и думать. Что он еще пропустил. Еще раз пересматривать, перечитывать всю имеющуюся информацию. Когда он работал федеральным прокурором и вел дела против мафии, это помогало.

Правда, тогда и цена не была так высока.

Украина, Днепропетровская область 16–17 июня 2021 года

За то время, пока их не было в стране, все поменялось. И, как всегда меняется на Украине, – непредсказуемо и страшно.

Неприятности они почувствовали еще на трассе. Спрятав оружие на границе ДМЗ и украинской территории, оставив при себе только пистолеты, они ехали по направлению к Днепропетровску на раздолбанном желтом автобусике под названием «Богдан». Он дважды обгонял колонны, ехавшие к Днепропетровску со стороны ДМЗ. Колонны состояли из бронетранспортеров, грузовиков; тяжелые, глазастые четырехосные тягачи тащили платформы с танками. Если после первой колонны еще можно было что-то думать, то после второй Питон сделался необычайно мрачен.

По настоянию Керра они сошли километрах в тридцати от Днепропетровска. Там был какой-то крупный поселок. Около дороги торговали жареным мясом, шаурмой…

Водитель высадил их и уехал, ему было плевать – захотели раньше сойти – сошли, ему-то какое до этого дело? Керр заметил, что на трассе останавливаются фуры, водители идут, покупают шаурму и дальше никуда не торопятся. Дальнобойщики всегда торопятся, это у них обычное состояние. Если же не торопятся…

– Может, позвоним? – предложил Керр.

– Нельзя. Все телефоны прослушиваются, наверное.

– Что происходит? – в упор спросил Керр. – Ты что-то понимаешь?

– А чего тут понимать? – сплюнул Питон. – Киев на Днепр опять наехал. Власть делят… у нас всегда заруба была.

Питон съел свою порцию и сейчас рассказывал. Керр внимательно слушал.

– Днепр, он же всегда на особенку стоял, так? Не первый, но и не второй. У нас всегда старшие свои выходы на Москву имели. Плюс – своя металлургия, самые крупные меткомбинаты в стране, как-никак. Завод Петровского… А Киев… чем Киев живет? Только тем, что с регионов надергает, так? А наши сами кого хочешь обстригут. Вот и нашла коса на камень… Плюс еще с донецкими зарубились. Чего-то там по газу какие-то мутки были, плюс еще темы были по углю. Для металлургии что нужно? Коксующийся уголь. Понятно, что по ценам добром не договоришься. Наши давили, те под нас не пошли.

– Так из-за этого война началась? – потрясенно спросил Керр.

– И из-за этого тоже. Подумай сам, вот у тебя в стране живут люди, которые хотят к другой стране присоединиться, носят ее флаги. Это что, нормально?

– Нет… наверное.

– Ну вот и мы думали, что нет. Я сам в Днепр из деревни приехал, работы нет. Ходил в качалку, в махачах участвовали за бабки. Потом этот… Евромайдан начался. Мы вышли, не за деньги вышли, не подумай. Тогда не за деньги было – думали, что что-то получится изменить. Нас тогда менты дубинками мочили, в тюрьмы кидали. У нас в Днепре знаешь, сколько закрыли за участие в протестах. Нанимали титушек – нас мочить, за бабки. Они из наших же были, в те же качалки ходили, там же работали. Просто они взяли бабки, а мы – нет. А потом Путин Крым забрал, у нас русская весна началась. Начали в добробаты записывать, говорили: Левитас тридцать штук гривен будет платить, по штуке гривен в день. У него филок немерено. Я записался, многие записались, а нас – в АТО. В Донецкий аэропорт…

– А сейчас-то что? – спросил Керр.

– Сейчас? Щас в Киеве у власти харьковские, они нас всегда ненавидели. Всегда, когда в футбол играли харьковские и днепровские, всегда в мясо бились, со всей Украины «Беркут» собирали. Левитас и другие наши – они всегда на самостоятельность претендовали. Это всем остальным не в жилу было. Когда долбаного кролика и Петьку скинули, Харьков и Киев объединились, чтобы не пустить Днепр во власть. К ним же, говорят, и закарпатские подтянулись, там тоже – мафия. Ну, вот сейчас, видимо, наши где-то палку перегнули или те отморозились. Сейчас порядок в Днепре видать будут наводить. Танками…

Отправив Питона на разведку, Керр пошел в село. Он неплохо владел русским языком и спрашивал, не согласится ли кто-то сдать в аренду компьютер с доступом в Интернет. Конечно, украинское село есть украинское село, но не может же быть… Наконец, желающие нашлись, и Керра за сто долларов пустили в хату – украинский сельский домик с белеными стенами и земляным полом. Здесь хаты и русские избы встречались в пропорции примерно 50/50, что отражало трагическую расколотость региона и страны в целом.

У Керра было несколько способов экстренной связи со своим работодателем, в том числе через Интернет. В ЕРА разведчики и их кураторы по условиям контрактов жили обычной жизнью в европейских странах, имели легальную работу (чаще всего, фриланс[29]), легальный круг друзей и знакомых, и только по необходимости активировались и становились тем, кем надо было становиться, – аналитиками, разведчиками, возможно, и ликвидаторами[30]. Керр имел несколько способов связи со своим шефом, в том числе через сайт любителей путешествий налегке, так называемых «бэкпекеров»[31]. На этом сайте было оживленное общение, люди договаривались о «вписках[32]», размещали ролики и репортажи о своих приключениях с фотографиями и без, публиковали реквизиты своих карточек для донаций[33]. Был даже видео-интернет-чат, в последнее время такой модуль на всех уважающих себя форумах есть. Сам Керр там был зарегистрирован давно, ему пришлось помотаться по свету, и размещение репортажей было и его хобби и очень достоверным прикрытием. На этом сайте был зарегистрирован и его шеф, известный как Старик или Август.

Поскольку Интернет сейчас продвинутый, запрос на создание видеочата придет к Старику на смартфон, где бы он ни был. Уже через две минуты появилось подтверждение, что Oldman_03 подтвердил видеочат, а потом открылось окно, и Керр увидел лицо своего шефа. Тот, скорее всего, был в любимой им Праге. Или в Прибалтике, где они виделись вживую последний раз.

– Добрый день.

– Рад тебя видеть.

Они говорили на чешском, которым владели оба. Чем необычнее язык, тем меньше шансов, что прослушают и расшифруют.

– Ты пропал с экранов радаров. Кто-то даже считал тебя погибшим. Последнее сообщение от тебя мы получили из Киева.

– Нет, я не погиб. Я в Днепропетровске.

– Данные по границе и по Киеву мы получили – очень пригодились.

Керр был изначально направлен на Украину с целью подготовить лазы и явочные квартиры на границе, а также проверить кое-какую информацию. В Киеве он провалился, и на него началась охота. Спасаясь от преследования, он оказался в Днепропетровске, где капитально влип в историю. Украинскую историю…

– Я сейчас в Днепропетровске…

Керр огляделся по сторонам. Его никто не слушал.

– Мне удалось войти в доверие к Левитасу.

– То есть? Как это – войти в доверие?

– Мне удалось спасти его сына после нападения русских. Теперь я вхожу в его частную охранную структуру.

На лице шефа отразилась заинтересованность.

– Расскажи-ка поподробнее. А лучше – напиши доклад и отправь. По этому же каналу…

Брюссель, Бельгия Штаб-квартира НАТО 17 июня 2021 года

Начиная с того злополучного дня, точнее, злополучной ночи, штаб-квартира НАТО работала на полную мощность…

Но сделать могла немногое.

НАТО являлось чисто консультативным и координирующим органом, оно не имело собственной разведслужбы – был только небольшой аналитический отдел (американский) и базы данных с информацией – единственная ценность НАТО в разведывательном смысле. Кроме того, НАТО после 1991 года играло все меньшую роль, потому что в нем доминировали американцы, а Европе это доминирование нравилось все меньше и меньше. И даже после 2014 года краткое объединение вокруг антироссийской политики привело к еще большему расколу, когда не слишком умный американский командующий давал одну за другой пугающие информационные «активки» о концентрации русских войск на границе с Украиной, о том, что вторжение будет со дня на день, а европейские разведки раз за разом говорили, что это ложь. В конце концов, многим это надоело…

Одной из мер реагирования явилась ЕРА. Европейское разведывательное агентство. Организованное, в основном, выходцами из MI6 (первой главой ЕРА была британская баронесса), оно официально относилось к европейскому Комиссариату по иностранным делам и занималось только сбором информации: по закону оно не имело право реализовывать ее и могло только передать информацию национальному государству, которого она касается для принятия мер на национальном уровне. Но это была ложь, на самом деле ЕРА строилась как организация действия. Ее сильной стороной была распределенность – как и принято в Европе. Агентство, занимающееся киберзащитой Европы, например, находится в Эстонии, а Интерпол – во Франции. Где находилась штаб-квартира ЕРА – не знал никто[34].

Но ядерный взрыв в Париже (само это слово не употребляли, предпочитали «инцидент с расщепляющимися материалами высокого уровня») снова заставил сплотиться. При этом стороны уже не доверяли друг другу…

Собраться решили в здании, которое использовал Комиссариат внешней торговли ЕС, его, кстати, возглавлял бывший первый секретарь Тартуского обкома комсомола. С американской стороны прибыл министр безопасности Родины Самуэль Рабинович. Он был евреем с литовскими корнями, его семья погибла от действий литовских пособников нацизма. От Европы была баронесса Кэтчфилд, глава ЕРА и люди из европейского комиссариата Иностранных дел, представляющие собой «парадную сторону» ЕРА.

Сэм Ревен (так теперь звали еврея из местечка Российской империи), отправляясь в Европу, отлично понимал, чего ждать. Европа – это не Америка, не США. Это вещь в себе. И хотя они часто говорят одними словами, но говорят, получается, о разных вещах. Европа лукава, там приходилось столько выживать, что лукавство стало залогом того, что ты останешься жив. Европа закрыта. Это в США принято говорить громко, потому что там никогда не было ни своего Гитлера, ни Сталина, ни кайзера, ни императора. Европа умеет забывать – после Второй мировой всю вину возложили на Германию, как-то мимоходом забыв, что первой армией объединенной Европы считались войска СС! А как по-другому, если в СС существовали иностранные формирования всех европейских государств численностью от роты до дивизии? А после сорок пятого года эсэсовцев укрыла не только Аргентина с Бразилией, но и Франция. Во французском Иностранном легионе эсэсовцев было так много, что из них формировали целые полки, а часть из походных маршей Легиона – это переведенные на французский марши СС! А так все в порядке, все супер просто! Немцы же каются, верно? Что вам еще надо? А то, что в Прибалтике местных нацистских пособников, у которых руки по локоть в крови, сделали борцами за свободу, так это все нормально…

Все супер просто. Главное – правильно делать вид…

– Господа… – Ревен негромко, но внушительно стукнул кулаком по столу. Оживленная, полная едких, типично британских выпадов в сторону противника и вежливого хамства публика тут же стихла. – Господа, я напомню вам некоторые факты недавней истории. США потратили примерно сто пятьдесят миллиардов долларов для того, чтобы построить глобальную систему мониторинга Интернета. Текстовые сообщения, электронная почта, траффик. Перехваты и анализ сотовых телефонов. Сейчас мы стоим перед необходимостью вложить еще пятьдесят миллиардов. Это как минимум. Все это деньги американских избирателей, господа. Теперь вспомните, сколько вы платите нам за доступ к этой системе? Ничего. Ноль. Информация для вас бесплатна, для вас ее оплатили и продолжают оплачивать американские налогоплательщики. А теперь я хочу, черт возьми, услышать что-то конструктивное относительно того, с чем мы приехали. Пожалуйста.

Европейские бюрократы медленно «обтекали». Надо сказать, что вашингтонские бюрократы и рядом не стояли с брюссельскими. На вашингтонских был Конгресс, который мог остановить финансирование, хоть какая-то управа. На этих управы не было никакой, им остановить финансирование никто не мог, они и печатали деньги, и распределяли их.

Потом заговорила баронесса Кэтчфилд. Злые языки говорили про нее, что ее опыт в разведке состоит из опыта слежки за своим мужем, изрядным любителем гульнуть налево. Но смех смехом… а Сэм знал, насколько эта женщина беспринципна и опасна. Она злая в душе. Бывают добрые люди, которых просто прижала судьба, а вот баронесса злая изначально. Очень злой и лукавый человек… очень.

– Сэм… со всем уважением к тебе и к Соединенным Штатам Америки, вся ваша система не позволила предотвратить теракты в Европе, ни предыдущие, ни этот. Так что если бы мы что-то заплатили, то я бы сейчас потребовала назад свои деньги[35]. И если уж мы начали бросаться обвинениями, Сэм, позволь напомнить тебе, что Британия не раз вас предупреждала: демократия в арабских странах невозможна. Арабская весна не кончится ничем хорошим. Вы не прислушались, и вы пошли за нами из союзнического долга. Но почему-то основной удар террора пришелся на Европу, не на вас, Сэм.

Рабинович с трудом подавил раздражение.

– Кэтрин, я всего лишь хочу наладить сотрудничество. У вас есть серьезные позиции на Украине?

– Серьезных – нет, Сэм. У нас есть обеспечивающие структуры, но агентурную сеть мы только начали создавать.

– Вот ублюдки… – выругался Дэвид Вебб, представитель ЦРУ при штаб-квартире НАТО, – сукины дети…

Рабинович посмотрел цэрэушнику в лицо:

– Они не ублюдки, Дэвид. И не сукины дети. Они просто действуют в своих интересах. Какой-то идиот в девяностые решил, что, как только рухнул железный занавес, история закончилась. На самом деле, это закончилась наша американская история в Европе. Мы им больше не нужны, и они все более явно дают нам это понять.

Вебб не нашелся что ответить.

– Мне нужна машина без водителя. И немного евро.

– Можете взять мою, сэр… только…

– Что – только?

– В городе и на дорогах опасно, сэр. Полно мигрантов, многие из них мусульмане, настроены к американцам агрессивно. Полиция давно не справляется. В некоторых районах Брюсселя опасно даже днем.

– Справлюсь…

Машиной оказалась «Шкода Суперб». Когда Ревен только начинал в Европе, «Шкоду» покупали немногие чокнутые и те, кто жил за железным занавесом. Теперь на «Шкодах» ездили европейские чиновники.

Слежку Ревен просек сразу, но рубить хвост не стал, понял, что это свои. На заправке помимо бензина купил стартовый комплект «Оранж»[36]. На смотровой площадке остановил машину, осмотрелся. Все нормально, только какой-то грузовичок стоял. Наверняка, цыгане из Румынии.

Заправил симку в мультимедийный центр машины, выбрал создание видеочата. Через несколько секунд на экране появилось изображение: пожилой мужчина сидел, видимо, за столиком в кафе.

– Привет.

– Давно тебя не видел.

– Где ты?

Вместо ответа мужчина взял смартфон и обвел вокруг. Это была Прага. Уютная, древняя, гостеприимная Прага…

– Помнишь?

Сэм Рэвен помнил. Очень хорошо помнил.

Восемьдесят восьмой. Последний год ГДР, последний год перед падением Берлинской стены. Восточная Европа в кризисе, но это мало кто понимает. Все еще выглядит стабильным. Русские в Женеве договариваются об уходе из Афганистана. Через Восточную Европу в Израиль бегут евреи. В Чехии явочным порядком открывают границу с Австрией, и туда устремляются восточные немцы. Их все больше и больше. В Дрездене, в представительстве КГБ, служит никому не известный майор Владимир Путин. Всесильная тогда «Штази» отправляет людей для того, чтобы явочным порядком блокировать чешско-австрийскую границу, некогда и те и другие были частями Австро-Венгерской империи, граница во многом придуманная.

Сэм Ревен, молодой сотрудник ЦРУ из резидентуры в Бонне, работает по Чехословакии. Официально он еврей из Нью-Йорка, знающий языки, занимается торговлей, вывозя за границу чешский хрусталь. Неофициально – присматривает за ситуацией, пытается понять, с кем торгует «ОМНИПОЛ» – чешское экспортное объединение, занимающееся торговлей оружием. Главный чешский экспортный товар – пистолеты-пулеметы «Скорпион», которые в руках у каждого второго коммунистического террориста в западном мире, и «Семтекс». Пластиковая взрывчатка большой мощности, ее придумали чехи. Она не отслеживается сканерами, а после того, как ливийцы подорвали над Локерби самолет, все отлично понимают цену этого товара…

Ревен закрыл глаза и почти сразу очутился в том мире, ярком, образном, почти живом. Ранняя весна, набухшие почки на деревьях, советский шерстяной костюм, который его соотечественник, портной, ушил по фигуре, старый «Фольксваген Пассат». И он – за рулем. Вьющаяся меж невысоких холмов и гор дорога, просыпающаяся от зимней спячки земля, трактор и большой плакат у дороги, справа. Черные буквы по белому фону: «Внимание. В одном километре отсюда – граница Чехословакии. Военному персоналу США запрещено следовать далее без специального разрешения». Но это – не для него…

Они познакомились случайно в Праге – молодой привлеченный специалист ЦРУ и молодой оперативник «Штази». Нарочно такое не придумаешь – познакомились на вокзале, где один отслеживал поезда из ГДР, а другой – забирал из камеры хранения чемоданы с хрусталем. И начали подозревать друг друга. Смешно… старому миру оставался год, а они петляли друг за другом по улочкам Праги с серьезными лицами.

Шпионская история эпохи заката…

А потом был восемьдесят девятый, череда бархатных революций и крах мира, казавшегося незыблемым, привычного, как зубная боль. Тогда он оформил своего тогда уже друга, как источник ЦРУ в «Штази» – задним числом. В новой, объединенной Германии это дало ему возможность продолжить работу.

Зачем он так сделал? Ревен и сам не знал. Просто ему было жаль своего коллегу, хорошего профессионала, оказавшегося на плохой стороне. Он считал, что такое окончание игры будет просто несправедливым – ведь его друг не проиграл, проиграли политики его страны. И он помог ему. Чем и как смог.

Потом и он ушел из разведки, занялся наукой… в девяностые годы мало кто думал о национальной безопасности. Но – не вышло. Разведка просто так не отпускает…

Вот что скрывалось за простым «Помнишь?»

Ревен устало усмехнулся:

– Еще бы. Какого хрена ты таскаешь за собой эти стекляшки!

Собеседник тоже рассмеялся:

– Да… А ты ответил: «Эти стекляшки стоят больше, чем твой «Трабант[37]».

– Ты обиделся?

– Еще бы. Задета была моя национальная гордость.

– «Трабант» не может быть национальной гордостью.

– Вот тут ты ошибаешься. Те, у кого хватило ума их сохранить, получили неплохие деньги. Сейчас «Трабант» в хорошем состоянии стоит больше, чем БМВ. А Карл-Маркс-Аллея в Берлине, которую застраивал Сталин, считается элитным районом[38].

– С причудами сегодня жизнь.

– Она всегда была такой. Что ты хотел?

– Мне нужны контакты на Украине.

– Ты знаешь, к кому обратиться.

– Уже.

– И что?

– Никогда не думал, что так ненавижу британский юмор.

– Континентальный не лучше.

– Томас. Мы же спасли вас.

Собеседник покачал головой:

– Нет.

– Нет?!

– Нет. Вы спасали нас от нас же самих. А теперь еще и ждете благодарности.

Рабинович выдохнул:

– Хорошо, Том. Я прошу лично тебя.

…

– У тебя есть агент на Украине? Желательно, не рядовой, а кто-то, кто работает по секретной ядерной программе. Ты понимаешь, о чем речь.

Мужчина молчал, он был так же стар, как и Рабинович, но еще крепок. Потом нехотя ответил:

– Не под протокол.

– Разумеется.

– Да, Сэм. Есть. И он подобрался очень близко.

Украина, Днепропетровская область 17–18 июня 2021 года

Питон из Днепра не вернулся. Керр не винил его, возможно, он бы тоже не вернулся. Оставалось только думать, что делать дальше – лезть в пасть зверя или притормозить и попробовать понять, что к чему.

Керр выбрал второе. Возможно, Джеймс Бонд поступил бы иначе. Но у Джеймса Бонда столько жизней, сколько денег в кошельке у издателя. А у Керра жизнь одна. И в геополитической мясорубке жизнь отдельного человека не стоит почти ничего.

Деньги у него были. Керр спросил, нельзя ли снять квартиру или дом. Нужное нашлось примерно за десять минут. Правда, там не было горячей воды и удобства во дворе, но на Ближнем Востоке он жил и в худших условиях.

На Ближнем Востоке источником информации, где можно узнать все, что тебе нужно, является базар. На Украине Керра тут же просветили местные жители. Оказывается, местный днепропетровский клан способствовал государственному перевороту в Киеве и приходу к власти радикальных структур – революции. Теперь киевский, точнее, киевско-харьковский клан укрепился и решил «презлым заплатить за предобрейшее». Генеральная прокуратура объявила о возбуждении ряда уголовных дел по коррупции в Днепропетровской области и отстранению от должностей председателя Днепропетровской ОГА и мэра города Днепропетровск. А понимая, что днепропетровские просто так не сдадутся, Киев бросил на город войска. Но и Днепр – не будь дураком – успел занять оборону, подтянув все средства обороны – от войсковых и полицейских частей, лояльных местным властям, до медийных мощностей, пошедших в атаку на центральную власть. И, конечно же, местные об этом судили и рядили в то время, как рядом с их домами танковозы везли танки.

Керр слушал их и тихо шизел.

Во-первых, его поражало спокойное отношение местных жителей к тем фокусам, которые творит местная власть. Если решение о снятии с должностей принято незаконно, то разбираться должен суд, а местные жители на внеочередных выборах смогут проголосовать за тех политиков, которые им нравятся. Если решение законно, но несправедливо, его надо исполнять, и опять-таки – есть выборы. Мир полон несправедливых решений, и в политике тоже, но ничего лучше закона и демократии не придумали. Если снятые с должности люди в чем-то виноваты, почему бы суду не разобраться с этим.

Но занимать в городе круговую оборону с использованием правоохранительных органов – это полное безумие. Представить себе такое в Европе просто невозможно.

Во-вторых, поражало, насколько легко центральная власть прибегла к перемещению войск, к угрозе применения силы. Это что угодно, но только не демократия, армия применяется против населения только в диктатурах. В нормальных государствах применение армии внутри государства – это состав преступления. Для примера, солдаты американской армии при нахождении в США не имеют права без необходимости носить оружие[39]. Представить себе в Европе, что центральная власть бросит на мятежный регион войска – немыслимо. Северная Ирландия? Да, но там был серьезный межнациональный конфликт, с которым долгие годы не могла справиться полиция. И в конечном итоге Британия признала, что совершила ряд грубых ошибок, неужели надо повторять?

В-третьих, все или почти все говорили на русском языке. Если это так, то какого черта они начали войну на Донбассе, если сами говорят на том же языке. Что вообще происходит?

Все это сбивало с толку. Керр видел немало конфликтов, немало пролитой крови и проливал ее сам. Но были два исключения. Первое – эти конфликты происходили не в Европе, они происходили в Северной Африке и на Ближнем Востоке. Второе – эти конфликты имели хоть какие-то рациональные причины. В Африке бывали случаи, что одни убивали других только за то, что те говорят на другом языке, но так, чтобы убивали за язык, а сами при этом говорили на том же самом языке – такого нигде не было.

И от этого нельзя было отмахнуться словами «что с них взять, дикари…» – Украина граничила со Словакией, где жил он сам. Все это безумие творилось на пороге его дома.

Селяне продали ему еду и предложили женщину. Еду он купил и съел, от женщины отказался. Но не отказались дальнобойщики, вынужденные куковать на обочине из-за того, что впереди перекрыли трассу. Когда Керр увидел, сколько женщин потянулось к дороге на заработки, он поневоле вспомнил Румынию. Там он был всего один раз, задержался на неделю – возникли непредвиденные осложнения с переправкой в Турцию и далее в Сирию. В Румынии проституция была почти одобряема даже общественным мнением, имела глубокие исторические корни. Существовала поговорка: если есть сто лей, то имей хоть королей. Украина, по-видимому, пошла по тому же пути, только в отличие от Румынии она имела сорок миллионов населения и отличные южные плодородные земли для размещения. Но, видимо, чему быть, того не миновать…

Потом пришла эсэмэска, в которой говорилось, что Oldman_03 хочет приватного чата. Он пошел в сельский интернет-клуб и купил час работы в Интернете…

Август на сей раз был короток.

– Кузены входят в долю в этом деле. Ты должен встретить их коммивояжеров.

Керр выругался про себя – вот этого только не хватало. Кузены! Так британцы называли своих заокеанских родственников и наоборот. Начиная с сорок пятого года, Великобритания стала строить «особые отношения» с Соединенными Штатами Америки. Деваться было некуда – США на тот момент владели двумя третями всего золота мира – итог двух мировых войн, в которых США вышли единственным реальным победителем, пройдя путь от заокеанских выскочек до мирового гегемона. Все последующие годы с грохотом рушилась Британская империя, они уходили то из одной страны, то из другой, пока их не перестали воспринимать всерьез. Но потом пришла Мэгги Тэтчер и научила британцев делать деньги из ничего, деньги из денег. Лондон из «еще одной европейской столицы» превратился в один из городов-хабов постиндустриального мира. Лондонский Сити обогнал нью-йоркский Уолл-стрит по оборотам. Это заставило британцев вновь поверить в себя.

В военном плане они начали расходиться после двух подряд провальных кампаний – в Ираке и Афганистане. Поражения вообще несильно способствуют дружбе, тем более – такие обидные поражения, почти пощечины. В какой-то момент Великобритания предпочла дистанцироваться от гибнущей, атакуемой со всех сторон американской империи и начала вести собственную политику, негласно подбирая бывших американских союзников, которые больше не верили в США, – Израиль, Турцию. Про охлаждение понимали все, кто работал в зазеркалье. И вот – опять совместная операция…

Керр считал, и небезосновательно, что специальная операция с американцами – это почти всегда провал. Американцы были слишком наивными, они верили в добро и зло. Американцы слишком полагались на технику. Американцы привыкли чувствовать себя хозяевами в своей стране и так же чувствовали себя и в чужих, американское буквально перло из них, даже по тому, что они не могли ходить, опустив голову, и говорить, не смотря на собеседника. Однажды в Афганистане американцы вынуждены были отменить операцию «низким профилем[40]», потому что двое операторов, на которых возлагалась задача убрать полевого командира «сети Хаккани», не смогли научиться ходить босиком.

И вот теперь ему придется иметь дело с кузенами на Украине. Притом он уже понимает, с чем имеет дело, неонацистский режим, находящееся в состоянии возбуждения, «зомбированное» население, город, пребывающий в состоянии осады.

– Сэр, со всем уважением…

– Это не обсуждается. У них есть машина, аппаратура, оружие. Ты уйдешь потом с ними. Это единственная возможность помочь тебе сейчас. Я помочь не смогу.

Керр вздохнул:

– Как их найти?

– Они сами найдут тебя.

Румыния, черноморское побережье База ВМФ «Михал Когэлничану» 18 июня 2021 года. Нелегальный центр JSOC, позывной «Кингфиш»

– Джентльмены, внимание… – Офицеры оперативной группы, занимающейся специальными операциями в южной Украине, снова собрались на втором этаже штабного здания румынской базы ВМФ «Михал Когэлничану». В их числе был и Джон Доул. – Поступили новые данные о состоянии ядерной угрозы на Украине. Кроме того, у них были двое операторов на земле, без поддержки, один из них имел ранение, степень тяжести которого не была до конца известна. Само по себе, что операторов не удалось эвакуировать до сих пор – безумие, но украинцы после налета русских на Одессу просто взбесились. И вертолетный способ экстрадиции, и морской были признаны слишком опасными из-за угрозы расшифровки. Поэтому им ничего не оставалось, как поддерживать связь с операторами, причем по гражданскому каналу, и молиться, чтобы с ними ничего не случилось. И они не были расшифрованы. И теперь еще новые данные – что во все времена переводилось как «новые неприятности»…

На экране появилась фотография.

– Это Карл Керр. Бывший солдат Ее Величества, бывший оператор антитеррористической команды при Скотланд-Ярде. Прошел Афганистан, два тура в Кандагар, находился в боевых частях. В настоящее время работает на ЕРА.

– Европейская разведка.

– Точно. У него есть прикрытие – он сотрудник частного охранного предприятия, которое работает на Левитаса. И он может вывести нас на хранилище ядерных зарядов, но ему нужна поддержка.

– И ее окажем мы?

– Другого выхода нет, ребята.

– Но… мы не можем вытащить агентов из Украины. Как мы сможем вставить их туда[41].

– У нас уже есть там два агента.

Наступило молчание.

– То есть мы собираемся использовать операторов, которые были задействованы в Подснежнике?

– У нас нет другого выхода.

– Да, но один из них ранен!

– Не тяжело.

– Мы не знаем об этом! Его не осматривал врач!

– Если бы он был ранен тяжело, он не смог бы говорить с нами.

– О чем мы говорим! Мы задействуем операторов, которые не имеют плана, надежного прикрытия…

– Джо, они операторы SEAL! С боевым опытом.

– Да, но один из них ранен! Ни один не владеет украинским! Они пришли туда для другого! И мы не можем их достать, твою мать!

– У них есть машина. Оружие. Кое-какое оборудование. Мы сможем перевести им деньги. Сейчас это не проблема.

– Черт, это полный…

– У нас просто нет другого выхода!

– Может, предоставим им решать?

– Решать – что?

– Готовы ли они.

– Сукин сын…

– Прости?

– Они офицеры ВМФ! Что ты от них ждешь?! Что они пошлют тебя подальше?! Ты просто манипулируешь их чувством патриотизма! Нашим тоже!

– У нас нет другого выхода! Там несколько атомных бомб может быть!

Один из офицеров встал.

– К черту. Я категорически против. Это нарушение всех операционных процедур.

Все молча проводили его взглядом.

– Конкретные предложения есть?

– Сэр…

– Да?

– В Николаеве есть законсервированная структура.

– Прости?

– Законсервированная структура, которая следила за заводом, способным производить авианосцы. Ее закрыли в 2002 году в связи с… резким изменением приоритетов в финансировании, сэр. Людей эвакуировали. Но материальную часть законсервировали, так как ее вывоз и уничтожение на месте могло привлечь слишком много внимания.

– Что там есть?

– Список надо запрашивать в техническом директорате, сэр. Наверняка числится как утраченное безвозвратно. Думаю, устройства слежения, прослушивания… стандартный набор. Старые, но рабочие.

– Хоть что-то. Еще предложения?

Украина, Днепропетровск Бизнес-центр Менора 19–20 июня 2021 года

– Готов?

Керр кивнул:

– Да.

Про себя он подумал, что спит – только во сне может быть такое безумие. Спит, и никак не может проснуться…

– Все будет нормально…

– Надеюсь…

Это безумие началось с того, что ему позвонил босс. И сообщил, что ему на поддержку направляются двое американцев. Он должен был их встретить.

Американцы прибыли в оговоренную точку, увидев их, Керр чуть не лишился дара речи. Это были не оперативники, подготовленные к действиям под прикрытием, а спецназовцы ВМФ! Один – деревенщина с виду и борода лопатой, второй ранен. Вроде не сильно, но для таких операций человек должен быть готов на сто один процент. Один не знает ни русского, ни украинского, второй – только русский. Но говорит с таким акцентом, что сразу все понятно.

– Сынок, ты, наверное, шпион.

– А с чего вы это взяли, мамаша?

– Так у нас тут негров отродясь не бывало.

Но у них были машина, оружие, средства наблюдения и прослушивания и хоть какая-то надежда…

У них была связь с центром, и они проехали в город, обойдя посты на дорогах. Их наводили напрямую с американского военного спутника, поэтому они проехали в город успешно. Вопрос был: что делать дальше?

Им надо было найти в более чем полумиллионном городе с несколькими крупными промышленными зонами место закладки на хранение нескольких ядерных взрывных устройств. Причем никто не был уверен, что они есть, их место хранения явно экранировано, а из инструментов поиска – какой-то идиотский счетчик Гейгера, которому уже лет двадцать и который привезли американцы. Говорят, он очень чувствительный и может улавливать мельчайшие следы радиоактивного загрязнения. Но так ли это, и работает ли он вообще – неизвестно.

Задачка на сообразительность, где бы вы спрятали несколько готовых ядерных взрывных устройств? На заводе, где их произвели? Да, в Днепропетровске есть такой завод, но русские уже побывали там. Только теперь Керр понял, зачем они приходили, – они искали то же самое, что сейчас ищет он. И скорее всего, не нашли.

В каком-нибудь тайном месте, скажем, в гараже? А что, если вломятся воры, приедет полиция? А что, если начнут болеть соседи? А что, если эта штука просто выйдет из строя из-за условий хранения?

А если украдут, в конце концов. Ядерное оружие – это стратегический козырь, он должен быть под рукой.

Перебирая варианты, вместе с американцами разглядывая карту и вспоминая собственный опыт работы в охране в Днепропетровске, Керр, в конце концов, догадался: «Менора»!

Огромный комплекс, принадлежащий еврейской общине Днепропетровска. Этот комплекс – он одновременно и офисный, и храмовый, там есть синагога, офисы, магазины. Деньги от сдачи в аренду недвижимости используются для благих дел. У евреев такое принято – богачи строят подобное сооружение, а деньгами от него пользуется вся община. Очень, очень умно придумано. Но днепропетровская «Менора» не простая – это крупнейший комплекс подобного рода. Он выглядит, как уголок из детских кубиков: семь уровней по высоте символизируют менору, еврейский подсвечник на семь свечей. Но одновременно с этим там довольно оживленно – два отеля и большой кошерный супермаркет. Это делает силовую операцию еще менее вероятной, даже если устройства где-то там. Слишком много гражданских, да еще евреев.

Чем он хорош как место сокрытия? Помимо размеров его охраняет еще и то, что он еврейский. Русские сюда не придут. Уже могли прийти, только что они высадили на город целый десантный батальон. Но не рискнули, хотя город перевернули вверх дном. Американцы сюда не придут. Европейцы сюда не придут. Еврейскую собственность трогать не принято, это табу во всем мире. Даже из-за простого обыска все встанут на дыбы. А если уничтожить…

«Менора» является негласной штаб-квартирой всей днепропетровской криминальной группировки. Они там все сидят, и это место находится под постоянной, бдительной охраной. Рискнут ли они хранить в буквальном смысле слова у себя под задницей ядерные устройства? Наверное, ведь они хорошо упакованы. Не просто же так они использовали в качестве базовой оболочки контейнер для транспортировки ядерных отходов разработки днепропетровского «Южмаша». Наверное, предприняли и другие меры предосторожности, например, маты из свинца. В любом случае готовое устройство фонит не слишком сильно…

Пока не взорвется.

Морские котики действительно привезли с собой дозиметр. Правда, какой-то очень странный. Он был изготовлен в виде советского радиоприемника, и к нему прилагались наушники. Но можно было смотреть и просто на шкале. Полный идиотизм. Как сказал один из котиков: у них урезали бюджет. Керр и сам, как и все британцы, был любителем юмора и сатиры, но сейчас ему откровенно захотелось врезать этим двум типам. Тем более что в здание придется идти ему, так как у него единственного был легальный статус.

– Я буду в машине. Мама прикроет сверху.

– Что?

– Мама прикроет сверху, – терпеливо пояснил американец.

– Мама – это кличка?

– Позывной.

– Парню с таким позывным в Нау Зад[42] пришлось бы очень нелегко.

– Мы не в Нау Зад. И Мама спас мне жизнь пару дней назад.

Мама, не обращая внимания на шутников, складывал и паковал свою «М134» в туристический рюкзак. К винтовке имелся даже глушитель.

– Мой позывной Ястреб…

– Без позывных. Я не смогу использовать рацию.

– Как хочешь.

По словам американцев, проклятый прибор работал так: ты вставлял в ухо наушник, провод от которого шел к высокочувствительному счетчику Гейгера. Как только ты пересекался со следом, оставленным чем-то радиоактивным, он начинал трещать. Причем радиоактивный след сохранялся в течение многих дней. И чем ближе ты был к источнику радиоактивного излучения, тем сильнее он трещал.

Но это в теории. Проверить было негде, так как не было радиационного следа.

Единственным плюсом Керра было то, что его знали, и у него была карточка сотрудника охраны.

Когда он приблизился к «Меноре», то понял, что пройти будет проще, чем он думал. Несмотря на ночное время, он никогда не видел такого движения. Люди входили и выходили, в большинстве окон на офисных этажах горел свет.

Верный своему принципу поспешать не торопясь, он остановился рядом со входом, где тлели в темноте огоньки сигарет, сплетались в одну канву голоса. Одной из особенностей русских были перекуры – общение за сигаретой. Нигде он больше такого не видел…

– … базарят, наши на Днепрогэсе стоят. Рванут – все Запорожье и Николаев смоет.

– Там же АЭС!

– Не… от Киева никогда ничего хорошего не жди.

– Ты деньги снял?

– Я их в банк и не клал.

– А как?

– Квартиру купил в Риге.

– Не свисти.

– Я и не свищу. Взял ипотеку.

– И мне бы надо…

– Говорят, свет будут отключать.

– Мы не Крым. Нам так не отключить.

– Надо бы зарплату…

Похоже, что местные бодигарды уже задумывались о будущем.

Бросив сигарету, он не затягивался, дымил для виду, Керр толкнул дверь…

Пройти оказалось проще, чем он думал, его и не обыскали толком, даже в сумку не заглянули. Посмотрели карточку, услышали, что он к Лешему, сказали: проходи. Входили и выходили многие, для нормального досмотра времени не было.

Стараясь не выделяться, Керр сунул в ухо наушник – беспроводных тогда не было. У лифтов наушник отозвался ритмичным пощелкиванием.

Вместе с ним в лифт зашли еще двое, они кажется не заметили его. И тут он услышал их разговор… Разговор, от первых слов которого встали дыбом волосы.

Секьюрити нагнали его на четвертом этаже, когда он нашел дверь, при приближении к которой наушник начинал стрекотать, не унимаясь. Видимо, там была какая-то скрытая камера у двери, и его интерес вызвал тревогу. Эти двое в британской военной форме, с короткоствольными автоматами шли слишком быстро, и оба смотрели прямо на него. Керр понял: это пришли за ним.

В связи с тем, что положение было боевым, его пропустили в здание с оружием, он даже пожалел, что не взял «МР5К», который предлагали американцы. Но и «Форт» с глушителем был неплох. Он вспомнил сержанта, который их тренировал, сержанта, прошедшего Белфаст. Тот говорил: не убивай, когда от тебя этого ждут, убивай, когда не ждут.

Похоже, настало время.

Он толкнул сумку вперед и рванул на себя пистолет. Его коллеги начали тормозить… все-таки они не были уверены до конца, и он еще раз похвалил себя за то, что вывернул в туалете куртку. Это дало ему пару секунд, которая и решила все – он сделал по два выстрела и боевики опрокинулись назад.

Время!

Он бросился вперед. Боевики были одеты по-военному. Он вырвал у одного из рук автомат, забросил на спину. Выдернул из разгрузки-кенгурушки один за другим три магазина и бросил их в сумку. Схватил у второго автомат, еще магазин к нему – все, время. Благо у второго автоматные магазины были смотаны синей изолентой. Шесть.

Затвор немного на себя – патрон в патроннике есть, предохранитель на АВ, приклад откинуть – понеслась!

С автоматом в левой руке и пистолетом с глушителем в правой он быстро, но не бегом направился к пожарной лестнице. Какая-то женщина, попавшись ему на пути, отшатнулась.

Вот звонок пожарной сигнализации, но он пока не стал на него нажимать. Народа в здании уже мало, вечер. Может сыграть и против него, показав до времени противнику, что план захвата провалился. Нечего раньше времени шухер поднимать.

Он повернул за угол. У лифтов стояли трое в форме охраны. Разговаривали.

– Это он!

Керр открыл огонь из бесшумного пистолета и свалил всех троих, просто потому, что готов был стрелять, а его оппоненты – нет. Поживился еще двумя автоматами – «АКМ» и «АКС-74У» и пятью магазинами – что успел похватать. Он знал, что в перестрелке много оружия не бывает, и иногда проще бросить пустое оружие и схватить другое, если такая возможность есть.

Вызвал лифт, но ждать не стал, открыл выход на пожарную лестницу. Никого!

Бегом ломанулся вниз. Уже когда проскакивал этаж, услышал, как за спиной открылась дверь.

– Он здесь!

Он проскочил еще этаж, пнул дверь – на вторую. Нет, он не такой дурак, чтобы идти на первый – там-то охрана его и ждет, там явно и пристреляно все, и резерв есть, и сам холл простреливается насквозь.

Он пойдет другим путем.

Побежал мимо дверей – они были одинаковы. Забежал за угол, сильным пинком со второго раза выставил дверь, порадовавшись, что стрелять не надо. Стрельба привлекает внимание, стрельба – это всегда опасность.

Осмотрелся – офис. Нормально! Нормально то, что в нем есть окна. А через окна второго этажа можно и выйти…

Когда он уже стоял на подоконнике, за спиной открылась дверь. В спину ударил выстрел, его швырнуло вперед. Но боли он не почувствовал – пуля застряла в одной из железяк на спине.

Ударился, и здорово, коленями, боль мелькнула в глазах вспышкой. Но больно, значит – жив! Он поднялся, сцепив зубы.

Его преследователь, высунувшись с оружием, прицелился. Керр успел лишь обернуться – выстрелить он не успевал. Но преследователь вдруг выронил автомат и мешком рухнул вниз. Второго неосторожного отбросило назад.

Снайпер!

С автоматами в обеих руках он похромал к улице.

Вышел на нее как раз в тот момент, когда из бизнес-центра вывалила целая толпа с оружием. Он открыл огонь, стоя, из двух автоматов, прижимая приклады локтями. Одновременно с ним открыл огонь и снайпер…

Его лишь ранило, но несильно, только царапнуло. Шквальный огонь буквально косил его бывших коллег-охранников. Они все были отвлечены на него, и это давало снайперу возможность быстро и спокойно убирать наиболее опасные цели. У тротуара остановился «Крузер», американец открыл огонь по входу из болгарского короткого «калашникова».

Керр заковылял к машине, чувствуя, как каждый шаг отзывается острой болью. Ранен? Или сломал? Не время…

– Я за руль! – проорал он.

Это было разумно: в отличие от американцев он, хоть немного, знал город.

Американец выбил один магазин – длинный на сорок – и тут же присоединил другой. Теперь он вел огонь скупо и расчетливо, одиночными, одновременно выбрался со своего места, отступил назад, давая напарнику место, открыл дверь, не прекращая стрелять. Для этого нужен был навык – он у него был.

Керр с облегчением бросил на переднее пассажирское сиденье сумку и два автомата. Добрался!

– Второго забираем? – проорал он.

– Сам уйдет!

В общем, разумно. Снайпер, тем более вооруженный винтовкой с глушителем, сможет уйти и сам. Они, скорее, ему помогут, отвлекая погоню на себя.

– Трогай!

Керр рванул машину с места, прикидывая, как быть дальше. Надо валить, он пробыл здесь достаточно долго, чтобы понимать – мафия контролирует весь город.

– Нашел что-то? – крикнул с заднего сиденья американец.

– Они точно там! Бинго!

Американец достал телефон…

– Кингфиш, это Ястреб, Кингфиш, это Ястреб. У нас бинго, мы подтверждаем: бинго для Меноры, бинго для Меноры.

Салон высветило дальним светом фар.

– Вот, черт… – Американец бросил телефон и схватился за автомат.

В фильмах часто показывают, как герои несколько минут бьют друг друга машинами, стреляя на ходу. Частично это так, точнее, было так, пока на вооружении американской полиции были дробовики и пистолеты. Но автомат Калашникова решает задачу быстро и надежно.

Мердок, он же Ястреб, высунулся сбоку, прицелился. Бах! Бах! Погасли фары. Еще два выстрела – машина преследователей завиляла и ударилась в стоящие машины, высекла искры. Бах-бах-бах! Завиляла вторая. Пуля «калашникова» лобовое только так шьет.

– Жми к реке!

– Что?

– Жми к реке!

Мердок был из морских котиков, и его еще в учебке научили искать спасения в воде, всегда. Большинство людей в воде полубеспомощны. Если человек под водой – его не видно. Опытный, умеющий выживать в воде человек, стоит десятка сухопутных крыс.

Он подумал: хрен знает, умеет ли англичанин плавать, и это было его последней мыслью. Огромный «КрАЗ» Национальной гвардии, у которого справа лобовое стекло было заменено на бронированную пластину – жалюзи, – вывернув со второстепенной улицы, снес их машину, как разъяренный носорог. Мердока каким-то чудом вышвырнуло на асфальт, прокатило и шмякнуло о припаркованную у тротуара машину. Автомат он потерял. Как и сознание. Пришел в себя от ударов – национальные гвардейцы злобно пинали его.

– Хватит! Он нужен живым!

Удары прекратились.

– Тащите носилки!

Последнее, что услышал Мердок, был крик:

– Водитель, кажется, готов!

Украина, Днепропетровск Бизнес-центр «Менора» ночь на 20 мая 2021 года

– Взяли!

Леший едва не притопывал от радости, тому была причина. Только что он упорол неслабый косяк, допустив проникновение агента противника в штаб-квартиру организации. Все в системе знали, что такое «Менора» – это не просто штаб-квартира, не просто офис – это нечто святое. И все знали, как высшие руководители Системы относятся к личной безопасности. А тут – жизни всех, кто был в Меноре, – оказались под угрозой. За это можно и головы лишиться. Но эффектное задержание шпионов и боевиков давало ему шанс. Ведь лучшее поощрение – снятие ранее наложенного взыскания, верно?

Система…

Днепропетровск еще в советские времена называли Днепрожидовском. Но дело было не только и не столько в евреях, которых в городе было действительно много. В этом городе родился Л. И. Брежнев, здесь он еще до войны работал первым секретарем обкома. Понятно, что придя к высшей власти в стране, он не забыл про земляков. Как и в целом про Украину, которую он считал родиной. Дело в том, что в СССР не было российской компартии, у всех республик она была, а у РСФСР не было. Получалось так, что следующей по значимости республикой была Украина. Ее коммунисты представляли как бы интересы не только Украины, но и громадной России. Россия расплачивалась за это с Украиной – гигантский каскад ГЭС на Днепре, развитая промышленность и железные дороги, метро… Украина имела метро в Киеве, аж три ветки в Харькове, заложили метро в Днепропетровске, планировалось метро в Донецке и Львове[43]. Потом украинцы ощутили настоятельную тягу к независимости…

Одним из наиболее развитых городов Украины был как раз Днепропетровск. Здесь еще в советские времена начали высотную застройку, почти как в Москве. Ракетное производство, автомобильные двигатели, мощнейшая металлургия. И мафия. То, что сейчас происходит на Украине, – произвол олигархов, тотальная коррупция, сращивание силовых структур и бизнеса в мощные криминальные кланы, тотальное кумовство – все это началось не в 1991 году, все это существовало еще в СССР.

Как известно, в позднем СССР существовал постоянный продовольственный дефицит. Особенно он чувствовался в РСФСР, где были бедные почвы и долгие холодные зимы. Покрывался он за счет Грузии, среднеазиатских республик, Молдавии и Украины. Благодатная земля Украины позволяла выращивать намного больше, чем это показывали по документам, излишки отправляли в Россию, в северные города и продавали там по спекулятивным ценам, за наличные. Днепропетровск был одним из городов с максимальной концентрацией мафии, здесь работала так называемая «морковка» – подпольная биржа специализированного транспорта, по документам государственного, по факту – частного, колхозного, на котором левые урожаи доставлялись до покупателя.

Второй причиной того, что мафия облюбовала именно Днепропетровск, было большое количество уроженцев этого города, земляков великого Генерального секретаря в Москве, на руководящих постах. Через них Днепропетровск мог решать вопросы напрямую, в частности по получению фондов и легализации криминального заработка. Уровень криминализации был таков, что здесь могло быть второе «Узбекское дело». Но они не попали и сохранились как клан и в независимой Украине. По сути, Днепропетровск был советским, а позже украинским Чикаго[44].

В девяностые годы Днепропетровску удалось делегировать во власть целую когорту своих ставленников. Кучма – фактически именно он стал отцом Украины, а не проправивший один срок Кравчук. Лазаренко – первый вор Украины, масштаб его воровства не поддается описанию. Тимошенко – мать украинской оппозиции, из ее «Батькивщины» выросли оба Майдана, выросли все те, кто сейчас обгладывает Украину до костей. Турчинов – палач Украины, именно он начал АТО. Одновременно с этим в городе началась криминальная и междоусобная война с неожиданно поднявшейся на угле мафией соседнего Донецка. Эта война продолжается до сих пор, она поставила Украину на грань гибели.

Но одновременно с этим в девяностые сформировалась еврейская община Днепропетровска, которая в начале нулевых подмяла под себя весь город. Не осталось ни одного крупного бизнеса в городе, который бы не принадлежал выходцам из днепропетровской еврейской общины, президентом которой был Борис Левитас. И, как символ своей власти в городе, они возвели «Менору» – громадное, возвышающееся над городом сооружение, которое ночью подсвечивалось снизу, как памятник. Его партнер по бизнесу, человек, видимо, совестливый, заикнулся о желании возвести такой же величины православный храм, и вскоре после этого был убит на улице.

Сам Борис Левитас вышел из низов: и мать и отец были инженерами. Уже в школе отмечали его недюжинные способности: он никогда не учил уроков, ему достаточно было прочитать параграф один раз – и он отвечал на пятерку. Он начинал, как и все предприниматели, привозом и перепродажей всего, что пользовалось спросом: от женских колготок до компьютеров. В девяностые с прибылью проблем не было, главное было – уцелеть. Тогда же он и его компаньоны в девяносто втором году вложились в банк, который организовывался на базе Днепропетровского обкома комсомола группой комсомольцев во главе с их первым секретарем. Через пятнадцать лет из этого банка вырастет монстр, который займет двадцать пять процентов банковского рынка Украины и потеснит государственный Сбербанк-Ощадбанк. В России подобное сделать не удалось.

Как и все, он вынужден был прогибаться, иначе было не выжить. В середине девяностых он и его партнеры были вынуждены переписать часть бизнеса на водителя Паши Лазаренко, тогда губернатора Днепропетровска, потом – премьера. Но Паша зарвался и получил свое, а в отсутствие реально работающих механизмов учета и контроля активов получить назад свое оказалось так же легко, как и отдать. В отличие от других бизнесменов, Левитас никогда и ничего не забывал. Именно он сделал все, чтобы раздербанить бизнес попавшего в беду премьера-вора, самые лакомые куски достались ему. Потом он и его люди ради развлечения звонили Паше в американскую тюрьму среди ночи и оскорбляли его, развлекаясь этим[45]. Левитас не брезговал откровенно криминальными методами – он заказывал избиения и убийства, опера говорили, что он самолично выезжал на машине, чтобы наблюдать за расправами над неугодными.

Если в России девяностые годы прошли, то на Украине они так и не закончились, какой-то коренной смены правил игры не произошло. Олигархи продолжали лезть в политику и считать, что закон – это не для них. В условиях незащищенности прав собственности никто, кроме мафии со своими силовыми структурами, не рисковал вкладывать деньги в украинскую экономику. А кто рисковал, тот первым делом, купив актив, вытаскивал из него все деньги, какие возможно, и выводил за рубеж. Нормальное, успешное, работающее предприятие было опасно для самого владельца – оно моментально привлекало внимание рейдеров, а его владелец рисковал стать жертвой заказного убийства[46]. Гораздо безопаснее было владеть предприятием, находящимся на грани банкротства, с максимально запутанной структурой собственности, чтобы рейдеры пролетали мимо.

Главным рейдером Украины был Леонард Этинзон. Многие схемы захвата предприятий он придумал и применил первым, и не на Украине, а в мире. Он работал с Левитасом. Левитас первый подошел к нему в синагоге и предложил работать вместе. Этинзона несколько раз пытались убить, он передвигался только на бронированном транспорте.

К моменту слома – 2013 году – Левитас владел более чем сотней предприятий и не только на Украине. Ни одно из них не было выведено на биржу, ни одно из них не имело прозрачной структуры собственности. До сих пор Левитас вел их дела лично, просматривал финансовые отчеты, вникал в такие мелочи, как – сколько потратить денег на корпоратив. Топ-менеджеры, свои и приглашенные, должны были не только управлять предприятиями, но и участвовать в корпоративах вместе с Левитасом. Там он часто оскорблял людей, ища малейшие признаки слабости или непокорности.

Две тысячи четырнадцатый стал годом, когда Левитас и его бизнес-империя окончательно превратились из просто непрозрачного, с криминальным душком бизнеса в криминально-политическую группировку, действующую уголовными и террористическими методами и имеющую политические интересы.

Именно Левитас и его люди сорвали «Русскую весну» в Днепропетровске и скорее всего – на всем юго-востоке страны. Это факт. Зачем они сделали это? Потому что понимали – при вхождении их области в состав России начнется реальное, первое за двадцать три года уголовное расследование их деятельности. По результатам его им всем светит пожизненное заключение. Но если даже и не начнется, они не смогут больше вести бизнес такими методами, какими вели до сих пор. Их порвут. Потому что у среднего российского олигарха из первой десятки в России денег примерно в десять раз больше, чем у них. Это на Украине они короли, а по российским меркам – так, середнячки с амбициями.

Неуместными…

С этого момента Левитас и его люди поняли, что они стали врагами государства. Государства Россия. Но останавливаться они не собирались – не умели просто. Они сражались за свое, за право и дальше быть самими собой и быть хозяевами…

Именно Левитас сделал так, чтобы Украина не проиграла войну на Востоке. Не выиграла, но и не проиграла. Днепропетровск стал центром сопротивления. Когда в Киеве делили власть, когда генералы занимались воровством, когда менты понимали, что если Россия придет, их жизнь изменится разве что к лучшему, Левитас и его люди реально боролись. Создавали добровольческие батальоны, вооружали их, давали технику, заправляли бронемашины, вывозили и спасали раненых. В конечном итоге, не хотевший воевать Киев понял, что Левитас и его люди препятствуют договорняку, и убрал их из власти. Убрал, но не убил. И это была их главная ошибка.

Когда Левитас начал создавать ядерное оружие?

Идея к нему пришла в том же две тысячи четырнадцатом. Довольно случайно – они тогда сидели с Этинзоном и думали, что делать. Пути для проникновения ватников в город они перекрыли, но этого было мало. Они, как никто, знали обстановку на фронте и в тылу лучше Генерального штаба. На фронте меньшинство – добровольцы, а большинство – те, кого пригнали туда насильно, они не хотят воевать. Против них воюют шахтеры, сейчас они слабы и разобщены, потому что не готовились, но Россия не упустит момент создать на Украине свою Чечню. В тылу большинство, так или иначе, сочувствует России, в том числе и в родном Днепропетровске. Хорошо, если на их стороне – половина. Но другая половина мечтает их всех перевешать на набережной. И если Россия бросит на Днепропетровск не отряды шахтеров или ГРУ, а полноценную танковую дивизию, то ее нечем будет остановить. А многие будут бить защитникам Украины в спину и встречать цветами русские танки, как освободителей.

Оба они понимали, что скорее всего Путин уже отдал команду их ликвидировать. Тогда Этинзон и пошутил: тут без атомной бомбы не обойтись. Но Левитас воспринял его слова серьезно. Ему не первый раз было делать что-то новое. К примеру, в конце нулевых он с нуля зашел в авиаперевозки, ничего об этом не зная.

Левитас знал, что на Украине есть, по меньшей мере, два ядерных института. И завод по производству межконтинентальных баллистических ракет в Днепропетровске. Но он подозревал, что чего-то нету. И оказался прав: на Украине было месторождение природного урана, но не было мощностей по обогащению урана – ни до оружейных, ни до топливных кондиций. Все мощности остались в России. Можно было использовать плутоний, для его выработки нужен действующий атомный реактор, они на Украине были. Но это было слишком заметно, и Левитас оставил это на крайний случай.

Ему пришло в голову, что уран, обогащенный до топливных кондиций, он может легально купить или украсть в России. Внимания это не привлечет, потому что Украине нужно ядерное топливо, у нее есть АЭС. Он отправил людей в Россию, в Глазов, где действовал один из крупнейших в мире завод по производству топливных сборок для АЭС.

Но оставался вопрос – топливный уран. Это уран, обогащенный до 5 %. Оружейный надо обогатить минимум до 93 %. Конечно, обогатить топливный уран до оружейного намного проще, чем природный до оружейного, но все равно для этого нужны центрифуги. Специальные центрифуги. Лучшие – электромагнитные – производит Россия. Их не спутать ни с чем другим, и их просто так не купишь нигде – такая сделка моментально привлечет внимание. Даже если просто начать задавать вопросы, может случиться беда.

Он вышел на секретаря СНБОУ – Совета национальной безопасности и обороны Украины. Это был выходец из Днепропетровска, в молодости работал в обкоме комсомола, в зрелости стал пастором и писателем. Вышедшая из-под его пера книга откровенно пугала – казалось, что ее написал религиозный психопат. Именно он приказал бомбить и убивать в Донецке и Луганске, он начал АТО. Они откровенно поговорили, и секретарь СНБОУ тайно приказал открыть перед людьми Левитаса двери секретных ядерных институтов в Киеве и Харькове. Киевский имел даже экспериментальный ядерный реактор.

Он профинансировал ядерные исследования, и группа академика Паламарчука Виталия Иосифовича, лауреата еще государственной премии СССР, нашла решение, позволяющее производить ядерные устройства, не имея ни обогатительных мощностей, ни плутония.

Они создали, ни много ни мало, новый тип ядерных устройств: атомная бомба для бедных, в которой топливом является не обогащенный, а топливный уран в стандартных сборках. Это был гибрид атомной бомбы и грязной, в ней мощность взрыва была всего несколько килотонн (что тоже много – несколько тысяч тонн тротилового эквивалента), а основным поражающим фактором было радиационное загрязнение. Для его увеличения они снабдили каждую бомбу бериллиевой рубашкой – бериллий производило секретное предприятие в Киеве.

После взрыва такой бомбы местность становилась смертельно опасной для человека на несколько тысяч лет. В сущности, это было устройство, моделирующее катастрофу атомного реактора с частичной цепной реакцией. С точки зрения атомщиков-оружейников, это был «пшик» – неполная цепная реакция с большим выбросом радиации. Такую бомбу нельзя было использовать в военных целях. Но для террористических она подходила идеально – одним взрывом можно было погубить крупный город. Те, кто не погибнет, уедут из-за радиации.

Используя такие бомбы, можно было шантажировать Россию, заставить ее убраться из Крыма, с Донбасса, платить огромные компенсации. Но украинская власть предпочитала договариваться, а Запад ее всячески к этому подталкивал. Над Левитасом и его людьми снова нависла угроза.

Поэтому, когда в стране начался третий Майдан, Левитас сделал все, чтобы он увенчался успехом. Но мысли его были уже совсем о другом – он пришел к выводу, что продолжать сохранять единство Украины бессмысленно и опасно. Киевская власть, какой бы она ни была, будет продолжать грести под себя и обирать регионы. В том числе и его. Его бизнес Киев всегда будет пытаться отнять или упасть в долю. И всегда Киеву будет проще договориться с Москвой, чем с Днепропетровском, Харьковом или Львовом. Договориться, получить ярлык на великое княжение и доить регионы. Потому что Москва может дать денег, а в разговоре с регионами, регионы просят, а не дают…

И потому Левитас принял такое решение – накопить, как в свое время Израиль, в достатке ядерное оружие, а потом отделиться. Забрать с собой самые благодатные области – Днепр, Николаев, Херсон, Запорожье, Одессу. И создать собственную страну, где никто не будет его доить, а он будет доить всех.

Вот только денег уже не хватало ни на что. Люди нищали, экономика была в глубоком упадке. Банк «Прайм» вместо того, чтобы кредитовать его предприятия, сам требовал докапитализации, угрожая рухнуть.

Вынужденно он начал искать покупателей. Продать часть устройств и завершить начатое на вырученные деньги. На сделку пошла Саудовская Аравия – она купила два устройства по миллиарду долларов каждое. Вот только кто знал, что эти идиоты такое натворят? Это же надо – вывезти в Европу и там одно взорвать.

И, похоже, теперь из-за этого песенка его спета.

Ублюдок Юра Сергиенко… он же его, считай, с руки кормил. Когда в две тысячи четырнадцатом не было ничего, он их поднимал с земли, покупал оружие, снарягу, джипы. Принимал его в своем доме, за своим столом. Когда начался третий Майдан, он их опять поддержал, дал денег. А теперь Юра в благодарность бросил на его город танки, устроил блокаду. Мразь неблагодарная. Где были эти танки, когда русские выбросили десант на город? Тварь…

Но Левитас был слишком умен и хорошо понимал: сам по себе Юра никогда не решился бы на такие агрессивные действия. Ему кто-то приказал. И это не Россия. Это уже – Вашингтон.

Значит, они знают. Если не все – то, по крайней мере, часть. И визит боевиков в «Менору» со счетчиком Гейгера – а они немало еврейской крови пролили – это подтверждает. Американцы вышли на след…

Значит, пора уходить. Бросать весь бизнес… черт с ним, он все равно не приносит ничего, кроме проблем. Но у него есть то, что стоит огромных денег. И это позволит ему компенсировать потери и даже немного заработать.

По рублю купил, по два продал – вот тебе два процента прибыли…

– Иди, працюй, – резко сказал Левитас, – чтобы мышь не проскочила!

Когда он вставлял в речь украинские слова – это значило, что он нервничает.

Оставшись один, Левитас достал спутниковый телефон. Его нельзя было прослушать, потому что его официально не существовало. Но он был. Возможно, потому, что офис компании, производящей самые распространенные, удобные и доступные спутниковые телефоны в мире, находится в ОАЭ. И спутники, которые передают данные, тоже принадлежат ОАЭ.

По памяти он набрал номер – тот самый…

– Шалом, Ибрагим… – сказал председатель еврейской общины.

– О, салам алейкум, Борис… – отозвался собеседник, – как поживаешь, как твоя семья?

– Спасибо, все хорошо. Слава богу. Ибрагим… извини, что я накричал на тебя в прошлый раз.

Собеседник вздохнул.

– Мой отец говорил в таком случае: смиряй коня гнева своего уздечкой благоразумия. Все мы не безгрешны, но только Аллаху принадлежит суждение о нас. Чего ты хочешь?

– Продать.

– У тебя есть еще?

– Да.

– Сколько?

– Я хочу услышать цену.

– Она будет зависеть от того, сколько у тебя?

– Восемьдесят, – выдохнул Левитас.

Собеседник поцокал языком:

– Это очень много, друг мой. Мне столько не надо.

Левитас с трудом подавил раздражение:

– Остатки пойдут Ирану.

– Не торопись, друг мой, не торопись. Ирану ты ничего не продашь, это зверье. Они отнимут товар и замочат тебя. Это террористы.

– Это ты так говоришь?

– Это так и есть. В подобного рода сделках ничего не делается на авось, как у вас говорят. Слишком велика вероятность того, что американцы узнают.

Левитас сдержал ругательство, его собеседник прямо намекнул на то, что передаст данные американцам, если сделка не состоится.

– Мы оба с тобой в одной лодке, Ибрагим, и ты это знаешь. Дай мне хорошую цену, и я продам все тебе. Такого товара мало не бывает.

Левитас вернул должок: намекнул на то, что американцы могут узнать, кто и при каких обстоятельствах купил первые две бомбы. Вряд ли таким уважаемым людям улыбается стать спонсорами ядерного терроризма и заполучить Францию в качестве смертельного врага. Ведь у Франции даже есть авианосец.

– Хорошую цену… Тут все зависит от того, какую цену ты считаешь хорошей, мой друг. Ты ведь понимаешь, что при нынешних ценах на нефть мы стали очень бедными.

– Не прибедняйся, Ибрагим. Я готов снизить оптовую цену в два раза. Сорок – и забирай все.

– Я-лла… друг мой, у меня нет таких денег! Сорок! Раньше были, а теперь нет. Может, в рассрочку.

– Мне нужны деньги сейчас.

Это была ловушка, и Левитас в нее попался. Это была одна из его немногочисленных ошибок – просто нервничал очень. Теперь его собеседник знал, что деньги нужны срочно, и мог дожимать.

– У меня сейчас есть пять.

– Ты охренел? Пять за все восемьдесят?!

– Друг мой, это все, что есть.

– Займи! Ты же понимаешь, что это за товар. С ним с вами станут разговаривать совсем по-другому!

– Это сложный товар, друг мой. Кто его будет обслуживать? Без обслуживания это будет груда железяк.

– Я буду обслуживать.

– Друг мой, скорпион много чего говорил лягушке, когда ему надо было переправиться через реку. Но все равно ужалил…

Сошлись на семи миллиардах долларов. Это все равно было больше, чем оценивал его состояние журнал «Форбс». Вдвое…

Украина, Мариуполь Порт 20 июня 2021 года

– В целях скорого исполнения распоряжений командования приказываю: сегодня, 20 октября 1941 года, собрать, согласно переписи, и направить пешей колонной, в количестве…

Андрей Трофимович Титаренко, школьный учитель, а ныне начальник полиции и помощник бургомистра, заглянул в бумагу, чтобы не ошибиться в цифре:

– …триста тридцать шесть особей, из них… евреев – 302 особи, цыган – тридцать четыре особи, на пункт накопления и сортировки, станция Межевая.

Титаренко сложил лист аккуратно, по сгибам и сунул в карман гимнастерки…

Ян Валетов. Грустный танец фрейлакс.

Чтобы вывезти товар покупателю, Левитас решил использовать мощности порта Мариуполь…

Это было разумно со всех точек зрения. Мариуполь юридически принадлежал Донецкой области, но на самом деле контролировался мафией. Его стратегическое значение определялось тем, что в нем находился крупнейший в мире металлургический комбинат им. Ильича[47], и тем, что в нем находился один из крупнейших портов Украины, крупнейший по перевалке зерна и крупнейший по перевалке стали. В Мариуполь шли составы из Днепропетровска с готовой продукцией, там сталь грузили на корабли. За эти составы было проплачено, их никто не досматривал. Состав, в котором были заранее сделаны тайники для ядерных устройств, уже стоял на путях. Досматривать его никто не станет, да и как? Разбирать тяжеленные стопки проката? А на кой, простите? Где взять кран? И кто за все за это платит?

Кроме того, в Мариуполе стояли подконтрольные Левитасу отряды боевиков. Сам город считался прифронтовым и неблагополучным – слишком много ватников. Девятого мая 2014 года даже пришлось штурмовать горотдел милиции. А во время наступления лета 2014 года город чуть не взяли, пришлось откупаться, засылать барашка в бумажке. А то – ни зерно, ни сталь не отправить будет. Город удалось удержать, но там до сих пор в аэропорту был ППД украинской «Альфы». Там же стояли банды «Айдар» и «Азов», а также грузинский и польский батальоны неонацистов. Частично они финансировались Левитасом и поддерживали его…

Устройства вывезли из «Меноры» тремя большими банковскими «КамАЗами», принадлежащими банку Левитаса «Прайм». Сейчас Левитас и Этинзон стояли рядом с составом на грузовом дворе Меткомбината имени Петровского и смотрели, как устройства грузят в тайники, а сверху кладут стопы проката. Никто не знал, что именно они грузят, и никто не мог увидеть со спутника – двор был за – крытым…

– У моего отца, – вдруг сказал Левитас, – зарплата тут была сто восемьдесят рублей. Иногда премию платили. Десятку…

Этинзон пожал плечами – он был намного моложе и не застал ничего из этого.

– На дно ляжешь?

Этинзон покачал головой.

– Навряд ли. Я не могу без этого, ты знаешь. Это все равно, что самому в гроб лечь и закрыть крышку.

– Искать будут.

– Пусть ищут. У кого деньги, тот и прав.

– А я лягу. Надоело все.

– Сам-то веришь… шеф?

Левитас снял очки и начал тщательно протирать их. Этинзон был единственным, кто был ему нужен. Остальных можно бросить на съедение. Этинзону он пообещал миллиард.

– Хотелось бы верить…

Кран опускал очередную порцию проката, рабочие вязали узлы.

– Пойдешь с поездом. Я полечу вертолетом. Возьму с собой того поца… на случай, если амеры встрянут. Встретимся уже там.

– Не вопрос…

Левитас повернулся и, как-то сгорбившись, пошел с заводского двора…

Борис Левитас был человеком в быту очень скромным – никто и никогда не видел его в костюме дороже штуки баксов, звонил он по дешевой кнопочной «Нокии», ездил на «БМВ» седьмой серии, питался пельменями.

Тем не менее у него был личный самолет и вертолет. Самолет – аэробус, он никогда не удалялся от него дальше, чем на тридцать минут быстрой езды, и требовал, чтобы самолет был постоянно готов к взлету. Недавно ему подсказали, что аэропорт может быть блокирован, и он купил себе еще вертолет – «Белл 525», вип-версию. В отличие от самолета, ему не нужна была взлетно-посадочная полоса, и он мог забрать хозяина откуда угодно…

Вертолет забрал его с одной из посадочных площадок прямо в городе. Когда он разворачивался, чтобы взять курс на Мариуполь, город открылся Левитасу во всей своей красе. Своеобразный, красивый мужской, жесткой красотой город – он и сам немало приложил руку к его застройке, придирчиво выбирал стиль. Стиль, совершенно не похожий ни на слащавый киевский, ни на причудливый, перегруженный деталями одесский и львовский, ни на простецкий харьковский и донецкий. Мощный стиль.

Он не планировал это. Он не планировал то, что станет хозяином города. Он просто шел вперед, ступенька за ступенькой и не знал, что же в конце этой лестницы. Но не идти тоже было нельзя – тех, кто оступился, рвали на куски свои же. Он получал удары и наносил в ответ свои, мало жил в своем городе последнее время, предпочитая Европу – Швейцарию и Францию. Но он всегда мог вернуться. А теперь он покидал город навсегда. Город, чьи два берега стянуты стальными скрепами мостов. Город на обоих берегах великой реки, несущей свои воды в Черное море…

Больше он никогда не приедет сюда. Не увидит домов, которые он построил, которые он первый увидел еще в макетах. Не увидит работающих заводов. Не ощутит знакомого азарта борьбы с врагом.

Ему было грустно. Очень…

Когда состав показался на подъездных путях Мариупольского порта, Левитас от души выругался. Он думал, что Этинзон уже кинул его. Хотя этого не могло быть – Этинзон не знает покупателей, он все равно психовал. Позвонить бы, но он сам выкинул свой телефон и Этинзону приказал сделать то же.

За его спиной стояли спешно вызванные боевики батальона «Айдар», они юридически относились к МВД, но фактически – подчинялись только ему. Информация о зверствах этих боевиков вышла далеко за пределы Украины, но иначе было нельзя, меньшинство может удерживать в повиновении большинство только террором. Он любил их, тратил на них деньги. Начавшись с семи человек, которые ушли в лес с несколькими карабинами тренироваться на случай прихода русских, теперь это был усиленный батальон, обученный и экипированный по стандартам легкой пехоты. Они тренировались с натовскими инструкторами, и потому у них были не «АК», а «М4», на которые Левитас не пожалел денег. Не пожалел он денег ни на экипировку, только натовскую, ни на транспорт – легкие пикапы «Мицубиси» с пулеметами и автоматическими гранатометами, ни на средства наблюдения – в батальоне было достаточно и термооптических прицелов, и приборов ночного видения, и вообще всего. Одна рота батальона постоянно была расквартирована в Мариуполе для защиты порта и бизнес-интересов Левитаса.

Когда начался третий Майдан, батальон «Айдар» был одним из тех батальонов, что взбунтовались в полном составе и обеспечили победу революции, наряду с «Азовом» и некоторыми другими. После победы Майдана многие из руководства батальона ушли в политику, выдвинулись молодые бойцы. Мариупольской ротой командовал боец со смешной фамилией Желтый, но он предпочитал, чтобы его называли «Проводник». Это был парень из Днепродзержинска, соседнего с Днепропетровском города, он был из рабочих кварталов, но радикальный националист. До войны он участвовал в исторических реконструкциях боев УНА-УНСО, очень уважал Степана Бандеру. Как только началась война, одним из первых пошел в добровольцы. Проявил себя в самые первые дни, когда несколько непонятливых ватников вывезли в лесопосадку, и встал вопрос, кто будет убивать, – он вызвался добровольцем. И убил буднично, без истерик. Убил и закопал.

Сейчас Проводник и его люди охраняли пирс, к которому уже был пришвартован большой корабль, идущий на Ближний Восток. Левитас стоял на путях и нервно курил.

Когда показался поезд, он едва не сплясал, как смог, танец семь-сорок. Но сдержал себя, и, сойдя с путей, бодрым шагом направился навстречу поезду…

На этот раз к обычному поезду был прицеплен вагон-теплушка. В нем ехал Этинзон и с ним несколько человек охраны. Это могло показаться подозрительным, но отправлять поезд совсем без охраны тоже было нельзя. Они знали, как на украинских железных дорогах могут пропадать поезда. Сами не раз сталкивались…

Этинзон улыбался, хищно и весело, и по одной его улыбке можно было понять – все в порядке. С грузом и… со всем, что зависит от него.

– Как прошли?

– Норм все.

– Шмонали?

– Было немного.

– Кто на шмоне стоит?

– А… гвардейцы. Пришлось отстегнуть.

– Сколько?

– Двести.

Левитас выругался.

– Что за люди…

– Нормально… Подумали, я ноги из города делаю. Груз даже не смотрели.

– Это хорошо…

– А здесь что?

– Все тихо. Пока не просекли. В любом случае они нас прикроют.

Старший среди вызванных в порт боевиков «Айдара», увидев, что на него смотрят, почтительно кивнул…

От криков и шума залаяли собаки в ближайших к площади дворах, их беспокойный брёх встревожил собак на Шанхае, и многоголосый лай покатился вверх по склонам.

– Ой, что ж это делается!

– Да, успокойся ты, жидов вывозят! Че ревешь, корова?! Че тебе те жиды – родственники?

– Как тебе не стыдно, Захар! Люди ведь!

– Это жиды-то люди? Тьфу!

– Креста на тебе нет!

– На мне есть! А вот на них нету!

– Ой, это ж соседка моя, Софья Аркадьевна! Она же еще в школе меня математике учила!

– Что, ромале? Допрыгались? Ничего, ничего, теперь пахать на вас и сеять будем! Вместо коней, что вы у нас воровали![48]

На самом деле, Борис Львович Левитас ошибался. И Леонард Этинзон, самый умный человек Украины, ошибался. Они оба ошибались. Смертельно.

Это они сделали все, чтобы Украину, их родную Украину, накрыла коричневая ночь фашизма. Они, евреи, играли с огнем факельных шествий и расплавленной в лозунгах ненавистью нелюдской. Слава нации – смерть врагам. Москалей – на ножи. Коммуняку – на гиляку. Они давали деньги тем, кто рисовал на знаменах свастику и вскидывал руку в нацистском приветствии. Тем самым они плевали на могилы Бабьего Яра и пепелище Хатыни, на ров в их собственном городе, где были расстреляны больше трех сотен «особей» еврейской национальности.

Но они не только плевали на могилы мертвых, они ставили под угрозу жизни живых. Но сами не понимали этого. Они думали, что перехитрят фашизм, направят его кровожадную ненависть в своих интересах. И они покупали и покупали – форму, оружие, машины…

Им и в голову не приходило, что для этих пацанов они не бизнеры, не спонсоры – они недочеловеки. Такие же особи еврейской национальности, как и любые другие. Что тем пацанам, что родились в призаводских поселках, в которых не продохнуть от угара, а удобства по-прежнему во дворе, ничего так не хочется в жизни, как пощупать за вымя хозяев заводов, на которых они обречены работать за гроши, а потом сдохнуть от профзаболевания. Что они все прекрасно видят и понимают, как пара процентов населения страны владеет более чем половиной ее богатств, а почти половина в Верховной раде – евреи. Они все прекрасно видят, слышат и понимают. Они только ждут шанса. Когда поймут – можно!

И тогда пощады не жди…

– Граждане евреи! – Голос у правильного мужика был пожиже, чем у помощника бургомистра. – Все шмотье оставить там, слева. Кто поставил чемоданы – ходите направо, до ямы!

Колонна молчала и не двигалась с места.

Из шедшего в арьергарде грузовика на землю выпрыгнули люди в черном с короткоствольными автоматами в руках[49]…

С погрузкой тоже были проблемы. Ночь, мало того, что грузчики работать согласились только за пятикратную оплату, так еще выискался какой-то правдоруб, начал спрашивать «за таможенное оформление» металлопроката.

Шума не хотелось. Этинзон пошел в портконтору позвонить, все уладить. Левитас стоял у борта контейнеровоза, спешно, за бешеные деньги им зафрахтованного, и смотрел на порт, на завод, на домны. Где-то там, у горизонта, уже теплился рассвет.

Он понимал, что если его будут искать американцы, то ни Израиль, ни Кипр, ни Мальта, ни Швейцария не подойдут. Придется закапываться глубже. По газовым делам у него были контакты в Туркменистане – там он купил дом, приготовил все, на всякий случай, с кем надо договорился. Туркменистан – предельно закрытая страна, там недемократический строй, почти нет туристов и невозможно получить визу. В то же время благодаря газовым доходам там не так дико, особенно в Ашхабаде. Там его никто не будет искать и не найдет – он договаривался лично с президентом. Потом, несколько лет спустя, осмотревшись и поняв, что к чему, можно и нос высунуть. Сейчас время такое – год за три идет. Неизвестно, может, завтра мировая война разразится…

За спиной грохали стопки металла, лязгали сцепки вагонов – грузчики заканчивали грузить. Еще немного.

Бойцы «Айдара» настороженно смотрели во все стороны, обеспечивая безопасность.

Появился Этинзон. Судя по тому, что он появился один, без правдоруба, – договориться удалось и с этим. Договориться можно с любым, вопрос лишь в умении и желании договариваться. Как говорят в Одессе: я девушка порядочная, а потому – дорогая…

– Как?

– Нормаль.

– Пойдем на борт, что ли…

– Подожди…

Левитас недоуменно посмотрел: он что, собирается падать на колени и землю целовать? Но Этинзон всего лишь достал пачку сигарет.

– Покурю здесь в последний раз.

Левитас бросил взгляд на завод, на домны. И вдруг он увидел, как Проводник, стоящий лицом к нему за спиной Этинзона, достает пистолет.

Он сначала не понял… обернулся назад, думая, что опасность – сзади. Ну не может же быть! Но сзади был только корабль… он с ужасом повернулся…

Леня Этинзон был уже совсем рядом, когда пуля ударила его в спину. Он полетел вперед с искаженным от боли и гнева лицом. Левитас, раскинув руки, поймал его, прижал к себе, сам пошатнулся, но устоял. За спиной заговорили автоматы: это боевики на корабле били по его охране, по вертолету…

– Леня… – прошептал Левитас.

Этинзон открыл глаза:

– Ду… ра…

– Чего? Леня!

– Дураки… мы…

Этинзон кашлянул кровью и обмяк на руках у хозяина области.

Левитас поднял невидящие глаза на Проводника. Он держал пистолет Стечкина, но Левитас не видел его. Он видел форму, ее купил он… автоматы… их купил он… эти пикапы… их купил он.

Все купил он.

И теперь…

– Что же ты творишь, сынок… – спросил его Левитас.

– Жид мне не отец… – сказал, как плюнул, Проводник.

И выстрелил.

Нурислам Чамаев неспешно спустился с борта корабля. Он был без охраны, по крайней мере, видимой. Левитас и Этинзон лежали на грязном бетоне… хозяева области, хозяева трети страны. Дохлые, как рыба у Галатского моста в Истамбуле.

Все умирают…

Обмануть этих идиотов, бегающих со свастиками, было легко. Как отнять конфетку у ребенка. В конце концов, они сами рады были обманываться. Обезумевшее от ненависти украинское государство в целях организации каких-то там батов для возвращения Крыма впустило в страну, в Николаевскую, в Херсонскую области опытных вербовщиков и подстрекателей – «Аль-Каида», «Исламское государство», Нурджуллар, секта Фетуллаха Гюллена… короче говоря, сами, своими руками впустили на свою землю потомков тех, кто торговал славянами на арабских невольничьих рынках. Впустили тех, за изгнание кого с родной земли положило головы не одно поколение предков, с кем бились насмерть Суворов и Кутузов. С одной стороны – опытные, взрослые мужики, от которых за километр кровью смердит. С другой – пацаны, которых просто бросили в мясорубку войны, которые хотят побеждать, но не знают, как. И для которых джип за пятьдесят штук, который арабский шейх меняет, как только пепельница переполнится, – мечта всей жизни…

Они и сами не заметили, как впустили на свою землю смерть.

– Молодец.

Нурислам Чамаев достал айфон, щелкнул одного убитого, потом другого. В разведке тоже есть отчетность, потом скажут – не работаешь…

– Теперь слушай дальше. Корабль идет вот в этот порт. Вы сходите здесь.

– Деньги?

– Бача, разве я тебя когда-то обманывал?

«Бача» означало «мальчик для гомосексуальных утех». Но украинцы этого не знали…

– Вот, смотри…

Проводник раскрыл брошенную ему сумку. Там плотно лежали пачки пятисотевровых купюр. Столько он не видел и не получал за все время своей короткой жизни…

Ни он, ни его, не евшие в детстве досыта пацаны…

– Остальное?

– Как договорились.

Проводник посмотрел подозрительно. Он даже не знал истинную цену того, что везет судно, что стоит на кону.

– Смотри, кинешь…

– Я тебя хоть когда-то кидал, бача?

Вопрос повис в воздухе…

К Проводнику подошел один из его подчиненных, неуместно отсалютовал:

– Слава Украине!

– Героям слава. Прибрались?

– Так точно. Этих куда?

Проводник вопросительно посмотрел на Чамаева, тот пожал плечами:

– Куда хотите. Можете, как и всех остальных, – в воду.

– Этих – туда же… – приказал Проводник.

Трупы Левитаса и Этинзона плюхнулись в воду, подняв мутную, грязную волну. В воду сигали, плыли, как водомерки, крысы – зерна у них было вдоволь, а вот с мясом последнее время была напряженка…

Москва, Россия Главное разведывательное управление Генерального штаба Ночь на 20 июня 2021 года

– Товарищи офицеры!

– Товарищ генерал-полковник!

Министр обороны вошел в малый конференц-зал своей обычной легкой, совсем не чиновной походкой. Следом за ним шли еще несколько штатских и военных. Военные отличались новой повседневной формой – скромной и удобной, по покрою больше похожей на гражданскую рабочую одежду.

– Что у вас?

– Товарищ генерал-полковник, разведуправление ДНР на основной линии!

– Подключайте.

– Подключаем! Персоналу без допуска покинуть помещение!

На большом экране высветилось усталое простое лицо – Вознюк, начальник разведупра молодой республики. Конечно, это не ГРУ с громадными средствами, вложенными в последнее время в электронную разведку, в закупку серверов для обработки поступающей информации, но свои плюсы у них есть. На территории Украины есть огромное количество людей, которые ненавидят хунту и порядки, которые она устанавливает. Некоторые из них активно передают информацию в ДНР, а другие соглашаются помочь, если попросишь. Поэтому по прифронтовой зоне более полной информации, чем у разведупра ДНР, нет. Подобное было в шестидесятые, когда кубинской разведке за счет энтузиазма и массовости агентов удалось переиграть ЦРУ США и сохранить молодое государство.

– Добрый день.

– Добрый. Что у вас?

– Новая информация по Днепропетровску. Левитас и Этинзон с большой долей вероятности убиты.

Министр, человек выдержанный, не смог сдержать удивления:

– Это точно? Есть подтверждения?

– Никак нет. Наш агент, передавший информацию, был захвачен.

– Тогда это может быть провокацией.

– Да, – согласился Вознюк, – может. Но какой смысл давать эту информацию нам?

Министр подумал. Да, не сходилось. Было бы, конечно, хорошо, если бы этот боров допрыгался. Но если Левитас убит, ситуация может пойти вразнос. На Украине не останется больше силовых центров, кроме хунты.

– Где это произошло?

– В Мариуполе, в порту.

Министр удивился:

– Не в Днепре?

– Никак нет.

– И что они делали в Мариуполе?

Из машины, идущей на большой скорости, министр обороны позвонил президенту. Президент был за городом. С тех пор как произошел ядерный взрыв в Париже и стало понятно, что у Украины могут быть атомные бомбы, он практически не появлялся в Москве, работал за городом.

Не для того, чтобы спасти себя, а для того, чтобы, если его подорвут, это произошло бы не в Москве.

– Господин президент…

…

– Разведуправление ДНР сообщает: Этинзон и Левитас предположительно убиты в Мариуполе, в порту. Перед этим они что-то грузили на корабль.

В ДНР никто не знал про ядерное оружие… наверное.

– Это – оно?

– Независимых подтверждений нет.

Президент помолчал несколько секунд.

– Корабль установили?

– Никак нет. Мы подняли беспилотники с «Бельбека». Просматриваем космические снимки.

В аэропорту «Бельбек» базировались тяжелые беспилотники, произведенные по программе «Иноходец». Благодаря мощным и экономичным дизельным двигателям они могли держаться в воздухе двое суток. Емкий отсек позволял нести как разведывательную, так и ударную нагрузку – даже корректируемые авиабомбы.

– У нас есть возможности по перехвату судна?

– Ограниченные.

– Передайте данные американцам. Только залегендируйте как следует. Без имен, просто получена информация на такое судно. Пусть проверят.

– Есть.

Связь отключилась.

Про себя министр обороны подумал, что Первый что-то слишком стал доверять американцам… стареет, что ли? Но с другой стороны, что лучше – годами балансировать на грани большой войны, целиться друг в друга ракетами? Или попытаться, как бы это ни было тяжело, переступить через недоверие и вражду, попытаться найти общее, которого у нас не так уж и мало. Ну, нет ведь у нас таких принципиальных расхождений, ради которых можно глотку перегрызать? Госсекретарь США почти без охраны выходит на Арбат, покупает сувениры, подходит к москвичам поговорить, пожимает кому-то руку. Попробовал бы он выйти в центре Кабула или Багдада. Его бы тут же разорвали на куски.

Мы цивилизованные люди. И они цивилизованные люди. Это главное. Мы ходим на работу, платим налоги, воспитываем детей, берем кредиты и гасим их. А те, кто южнее нас, они не ходят на работу, они грабят. Они не платят налоги – они платят закят. Они не воспитывают детей – они продают их в рабство. Они не берут кредиты – они отрезают головы.

И если мы передеремся друг с другом, выиграют они. А проиграет весь цивилизованный мир. Наш свет погасит их тьма, как сказал бы Киплинг.

Так что, может быть, Первый и прав. Может, когда-то это безумие и закончится…

Средиземное море 21 июня 2021 года. «Красная» боевая группа US Navy SEAL Ночь

– Где эти чертовы вертолеты?! – крикнул кто-то.

– Ага, они так тебя и дожидаться будут!

– Просто будет хреново, если мы подойдем к судну, а поддержки с воздуха не будет…

– Заткни хлебало, нытик! Так, проверить оружие, зарядить!

Проверить оружие… Стандартный набор морского котика для абордажа составляет пистолет-пулемет «МР-7А1» для боя внутри корабельных надстроек, автомат «НК416» – стандартный, четырнадцать дюймов ствол, и короткий «бричер» марки «Ремингтон» – для вышибания дверей. Некоторые несут еще по одному-два личных пистолета, а у кэпа Бредшо основным оружием является укороченный до предела русский «Вепрь» с барабанным магазином на двадцать пять патронов. Такая штука, да еще и с насадкой «утконос» в тесноте и темноте корабельных отсеков[50], устраивает настоящий геноцид, буквально выметая картечью коридоры. Впрочем, кэп знает, что делает…

– Пять минут, приближаемся!

– Ветер усиливается!

Он и сам это видел. Чертов ветер усиливался, и это была не база в Коронадо, а чужое и враждебное море…

Их лодка тяжело перевалилась на очередной волне, ветер бросил в них горсть соленых брызг… черт… прямо на глазах ветер усиливается.

Кэп – он сидел впереди – поставил свою мясорубку на предохранитель и повернулся к нему:

– Дрейфишь?!

– Нет, сэр!

– О’кей… сейчас повеселимся…

На самом деле, он дрейфил… и сильно.

Его звали Майк Малруни. Он был выходцем из семьи полицейских из Техаса – тех самых немногословных и жестких мужиков, благодаря которым Техас еще принадлежит Соединенным Штатам Америки, а не Мексике. И он чертовски боялся воды. Отец с детства готовил его к карьере полицейского, сажал за руль дорожного крейсера, своей патрульной машины и каждые выходные брал на стрельбище. Когда он стал совершеннолетним, он послал своего отца и дядю, и деда подальше и записался во флот…

Флотская судьба привела его сюда, в скоростную лодку, которая барахтается над тысячей футов морской пучины как минимум. Когда он пошел в US Navy SEAL, он рассчитывал, что это будет Афганистан. В эй-стане много дерьма, но там, по крайней мере, есть земля под ногами…

– Вижу вертолеты! «Золотые» на подходе!

Приунывшие котики «красной» команды повеселели. Для них нет хуже сценария, чем при высадке кто-то, почти неуязвимый из-за борта, откроет по ним огонь из «АК-47». Если золотые вышли на цель, этого не будет, там снайперы на вертолетах. И «Мигиганы»…

– Заходим с правого борта! «Красные» идут на борт!

У него был ночной монокуляр, но он его не использовал, из опасения, что соленая вода повредит его. Лоцман выведет их прямо на цель, остается только забраться на борт по тросу. Тут он невысокий.

Лодка сбрасывает ход. Он знает этот прием: между двумя лодками натягивается трос, корабль-цель натыкается на него носом и тащит, течение прибивает лодки к борту, причем бесшумно. Остается только подняться на борт…

– Одна минута!

– Готовность к рывку! Держитесь!

Есть! Сильный рывок, лодку потащило, набирая ход. Теперь все зависит от лоцмана – если неопытный, стальной трос может запросто затащить под воду и намотать на винт вместе с их лодкой…

Грязный ржавый борт надвигался из темноты.

Первый раз в жизни он залез на дерево в восемь лет, когда гостил у родственников на ранчо.

В учебном центре спецназа ВМФ его научили лазать по всему: по тросу, по манильской веревке, по канату с узлами, по якорной цепи, по кирпичной стенке. Было такое упражнение: троих парней помещали в тесную, наполненную нечистотами яму со склизкими стенками, глубиной не менее десяти футов. И не давали ничего – только время, чтобы выбраться. Чтобы выбраться, кто-то должен быть встать на колени в этой гребаной яме, сделав первую ступеньку живой лестницы.

Но даже тогда он не испытывал такого отвращения и страха, как сейчас, когда лез по мокрой, обдирающей кожу до костей веревке, по грязному борту… а впереди было ядерное оружие…

Кто-то из сослуживцев протянул руку, и он с облегчением перевалился через борт, протянув руку следующему.

Кэп был на месте, он уже отсигналил положенное лазерной указкой. С вертолета – лазерами же – снайперы показали им направление движения по палубе.

– Все на борту?

– Так точно, сэр.

– Маяки включить. За мной. Смотрите, куда стреляете.

Они двинулись колонной, их вел лазерный луч снайпера.

– Стреляют, сэр, – сказал кто-то.

Под палубой и в самом деле раздались выстрелы.

«Золотая» боевая группа US Navy SEAL

Захваченный террористами корабль встретил мрачной тишиной. Старшина первым оказался на палубе и тотчас отстегнулся, давая дорогу другим. Палец автоматически перещелкнул переводчик на автоматический огонь, он был готов ответить…

Но не на что было отвечать…

Кто-то приземлился рядом и тут же ушел в сторону, потом еще и еще… но никто не выстрелил в них из «РПГ» или портативной зенитной ракетной установки. Паром встречал кромешной тьмой.

Мелькнула мысль: может, ублюдки уже активировали бомбы или что там у них есть, поставили на таймер и сейчас уносят ноги? А они вместо того, чтобы сделать то же самое, высаживаются, чтобы принять участие в самой охренительной вечеринке с тысяча девятьсот сорок пятого?

Лучи лазеров искали цели, которых не было. По гулу над головой старшина понял, что первая партия десанта уже высажена, и борт уходит…

– Красный один и два, орлы на палубе, орлы на палубе.

Проклятье!

Находящийся рядом котик, он не видел, кто именно, тронул командира за плечо.

– Шеф, слышите?

Вертолеты гудели где-то во тьме, но не так громко. Старшина прислушался и понял, что он слышит. Выстрелы. Приглушенные переборками и обшивкой выстрелы из автоматического оружия…

– Всем орлам, ищем вход.

Застрочил «калашников» и тут же замолк.

– Красный один, кто стрелял? Доклад!

– Сэр, тут какой-то придурок. Минус один, потерь нет. В отсеках стреляют.

– Ищем вход! И смотрите, куда стреляете.

– Слава Украине!

Воспользовавшись замешательством, лейтенант Мердок пробежал вперед и тремя выстрелами достал противника, тот выронил автомат и упал. Это был уже второй, попавшийся на нехитрую уловку, крик «Слава Украине!» дезориентировал и давал пару секунд форы. Морскому котику больше и не нужно.

Держа винтовку наготове, лейтенант забрал из разгрузки противника пару свежих магазинов. Один воткнул в винтовку, другой сунул в карман, где и так всего было достаточно. Двинулся дальше, и вдруг знакомый звук заставил его замереть.

Гул лопастей. Вертолеты!

Похоже, эти придурки, не выключившие телефон, огребли-таки проблем на свою голову. Сейчас им придется иметь дело либо с особо подготовленным отрядом морской пехоты с ближайшего корабля, специально натренированным на очистку корабельных помещений, либо – с котиками. В любом случае они попали…

Лейтенант Мердок решил изменить тактику: теперь ему не надо идти вперед, ему надо найти место, где удобно держать оборону. И просто дождаться своих.

Морские котики растекались по кораблю подобно капелькам ртути. «Красная» команда занималась отсеками и носовой частью, золотая – надстройками и кормой. Идущий первым котик прошел угол, увидел две спины и перечеркнул их длинной очередью из «МР7». Отработанным движением прижался вправо, пропуская следующего в колонне – им был старшина. При движении первый, отстрелявшись и имея необходимость перезарядиться (перезагрузиться, как они говорили), не делает это сразу, он делает шаг в сторону и пропускает в голову колонны идущего следом оператора, а сам перезаряжается, только находясь в безопасной зоне, в середине колонны. Второй, отстрелявшись, делает то же самое. Только так можно обеспечить безопасность и мгновенную реакцию на угрозу.

Старшина, помня про то, что на судне, вероятнее всего, есть заложник, продвинулся вперед, ему было интересно, в кого стреляли эти двое. Первое, что он увидел в свете фонаря – это белые ладони рук, обращенные к нему.

– Сдаюсь!

– Ложись! Ложись!

Старшина увидел знакомое лицо.

– Не стрелять! Дружественный! Не стрелять!

Это был Мердок. Он был на ногах и даже с оружием. Правда, на лице его были синяки, под глазами тоже – симптом сотрясения мозга. Для котика это не большая проблема, но все же…

Морские котики тут же перекрыли коридор с двух сторон, обеспечив полную безопасность.

– Стив? Ты цел? Какого черта, что ты тут делаешь?

– Цел. Рад тебя видеть, старшина.

– Ты знаешь, где устройства?

Мердок покачал головой.

– Нет. Предполагаю, что в трюме. Здесь один псих так и хочет их взорвать, отправить на луну всех и себя в том числе.

– Как он выглядит?

– Прическа у него как у панка. Нет времени, пошли. Надо двигать задницей, если хотим успеть.

– Подожди. На, возьми.

Старшина расстегнул крепление и протянул Мердоку шлем – на нем был маяк для вертолета и «ходовой огонь», для своих.

– Надень это. Мне будет не по себе, если тебя пристрелят.

– Взаимно, сэр.

– Это Ястреб, – громко объявил старшина, на случай, если кто не слышал, – он идет с нами.

Численное преимущество котиков было подавляющее, но в любой момент ядерное пламя могло превратить его в ничто.

– Идем колонной. Пулемет в голову. Теперь своих на корабле нет…

Короткий «MGA K» передали в голову колонны. Он был размером с «МР5» с откинутым прикладом, но питался из ленты на двести патронов и мог перерезать цель пополам шквальным огнем.

– «Красный», противник левее вас. Секунду…

Террорист не успел понять, что произошло, – две пули трехсотого калибра, пущенные с вертолета, вышибли из него дух.

– «Красные», можете идти. Движения нет.

– Я сюда не на прогулку пришел, – проворчал капитан, раздосадованный тем, что его «мясорубке» все еще не нашлось применение.

– Сэр, здесь вход.

«Красные» были вооружены намного тяжелее «золотых», у них были не один, а два пулемета «Мк43mod1» и тяжелое штурмовое ружье капитана.

– Флеш и входим!

Инженер отцепил со снаряжения флеш – светошумовую гранату.

– Глаза!

В проеме ослепительно полыхнуло.

– Вперед!

Первым проем прошел пулеметчик, в случае чего его тяжелый пулемет наделает дел.

– Можно!

Они пошли вперед, и в этот момент к лестнице подбежали снизу террористы, двое. Но пулемет уже смотрел на них…

– Свои! Свои!

– Не стрелять!

Морские котики двух команд встретились в трюме… потерь не было, судно было зачищено быстро и надежно. Боевики – неонацисты, прошедшие АТО, не смогли оказать никакого сопротивления и были быстро и безжалостно перебиты. Одно дело – воевать против шахтеров, вчера взявших оружие в руки, а то и против баб и детишек, и совсем другое – против одного из лучших в мире антитеррористических подразделений.

«Золотым» по пути попалось несколько убитых неонацистов, со всеми с ними расправился Ястреб.

– Вы не видели там такого типа… – спросил старшина Роарбах. – Стив, скажи какого?

– У него такая стрижка… бока выбриты, а по центру такой… как гребень.

– Это тот, у лестницы… – вспомнил пулеметчик «красных», – он и сейчас там лежит.

– Это был главный у них.

Пришло сообщение по связи. Роарбах выслушал и сообщил:

– Мостик взят. Все чисто.

– А где устройства?

– Скорее всего, вон там, – Мердок показал на стопы проката, – меня грузили на борт, я совсем никакой был. Но их грузили вместе со мной, это я увидел.

Один из котиков подошел, провел дозиметром:

– Есть фон!

– Давайте убираться отсюда, – решил капитан, – пусть дальше ученые решают. Передайте кто-нибудь – «джекпот». Пока нас не потопили.

Малруни взял рацию… судно шатало, но ему было плевать.

– Новембер, здесь Красный-Тройка, Новембер, здесь Красный-Тройка. У нас джекпот… гребаный джекпот… у нас джекпот…

Ястреб, он же первый лейтенант Стивен Мердок, не отрываясь, смотрел на привязанного к стулу, казненного выстрелом в голову человека. Роарбах подошел к нему, обнял:

– Пошли отсюда, Стив. Нас ждут…

– Тот парень, в трюме? Мертвый. Кто это был?

– Русский. Он сделал все, чтобы мир дожил до следующего утра.

Главный старшина помолчал:

– Как его звали?

– Не знаю…

Над сухогрузом гудели лопастями вертолеты: на судно высаживалась группа обезвреживания Министерства энергетики США. На горизонте открытой раной зиял рассвет. Рассвет, для которого многие люди сделали все, чтобы он наступил.

Но не все его увидели…

Германия, Мемминген 14 июня 2021 года

Надеюсь, отсюда ясны преимущества смягчения нравов, которому мы подверглись, а также ясно и то, сколь успешно мы шагаем…

Максим Горький

Никакого зеленого коридора, а равно красного или какого-либо другого здесь не просматривалось. Просто небольшой аэропорт с некоей претензией на необычность архитектуры – изогнутая крыша. Дорожка, ведущая к автобусным остановкам и стойкам бюро по прокату машин. Всё.

Скорее всего, бывшая база НАТО, переделанная под очень дешевый аэропорт…

Сюда я прилетел «Визз Эйром» из аэропорта Тимишоара, Румыния. В саму Румынию я попал нелегально, хотя и имел нормальные документы, меня просто высадили на румынском берегу ночью с десантного катера. После чего я, прикидываясь бэкпекером[51], добрался до Тимишоары и купил билет на самолет. И вот, я в Германии, промежуточной точке моего маршрута.

Как там, в «Орле и Решке»[52]? The cheapest one? Давайте, попробуем…

– Сори, ду ю спик инглиш?

– Ес.

– Ай нид кар фо рент. Зе чипест ван.

– О’кей, сэр. Кен ай си ё драйвер лиценз?

Получилось. Контакт установлен…

Самым дешевым «кар фо рент» оказалось не что-нибудь, а «Лада Веста». Немцы хорошо знали эти машины еще со времен ГДР, а сейчас «Лада» предлагала современные и качественные машины, многие агрегаты которых были заимствованы или скопированы у «Дачии Логан» – машины, которая в прижимистой и стремительно нищающей Европе пользовалась очень большим спросом. А «Лада» из-за низкого курса рубля стоила даже дешевле, и при этом внешне выглядела очень привлекательно, намного привлекательнее «Логана». Так что на европейских дорогах, особенно в Германии, «Лады» и «Нивы» попадались все чаще и чаще. Немцы не любили переплачивать, прокатные конторы покупали красивые и дешевые машинки «как лицо фирмы», различные производители покупали их для своих коммивояжеров. Выехав на А96 и пропустив вперед новую «Ниву», я даже не удивился[53].

Немецкие трассы – это чудо просто. Тех, кто говорит, что в России нельзя нормальные дороги построить, потому что у нас зима и замерзающая вода разрывает асфальт, привезти бы сюда и носом, носом потыкать! Почему у немцев тоже зима, но у них дороги идеальные, а у нас зима – национальное бедствие. Может, потому, что если не будет кусочно-ямочного раз в три года, то нельзя будет и деньги пилить?

Короче говоря, «Веста» хоть и укатана изрядно, но машинка хорошая. Понятно – под наши дороги рассчитана, не под автобаны. Просто встал в самый медленный ряд и тошню… примерно сто десять. Это медленно, полноприводные «Ауди» и «Порши» на соседних рядах далеко за двести идут. Места тут красивые… это самая богатая часть Германии… холмы… леса… то тут, то там – городки, придорожные ресторанчики, заправки. Мигрантов не видать… меня специально инструктировали, как избегать неприятностей, связанных с мигрантами. Но их тут и не будет – это не город. Они в городах тусуются, помощь получают, там же устраивают свои гнезда – цыганские, албанские, арабские, негритянские, чеченские. Драки, кражи, грабежи, проституция, наркоторговля. В Интернете последняя новость про Мюнхен: дрались албанцы и чеченцы с арабами, две с половиной тысячи человек. Драка продолжалась всю ночь, несколько человек убито, больше тысячи раненых и искалеченных, прекратить ее удалось лишь с прибытием «берейтполицай»[54].

Осенью фермерам нужны сезонные рабочие на уборку урожая, но они сюда не едут, фермерам приходится нанимать украинских, болгарских и румынских гастарбайтеров, у которых свое сельское хозяйство накрылось. Эти же работать не будут, не за тем они сюда ехали, чтобы работать. Аллах Акбар! – вот зачем они сюда ехали…

В памяти у меня точные координаты места, как только я получил машину, я забил их в навигационную систему. Это координаты одного из «контактов» ГРУ, у которого я смогу получить все необходимое для дальнейшей работы, – то, с чем не сесть в самолет. Вот, по ним и еду…

Нужное мне место оказалось довольно далеко в горах, туда вела узкая, немощеная тропинка, никаких ограждений или объявлений о частной собственности не было. Я порадовался, что взял именно «Ладу» – даже в дешевой стандартной комплектации у нее была достаточно прочная подвеска и хороший дорожный просвет, а механическая коробка передач позволяла преодолевать трудные участки враскачку.

Наконец, появился дом – двухэтажный, с типичной для этих мест острой, высотой в несколько метров, крышей, чтобы и жить можно было под ней, и чтобы снег не скапливался.

Я оставил машину и пошел к дому, но дойти не успел. Открылась дверь, и на порог вышел настоящий великан. Старик, не меньше шестидесяти… седая, аккуратно подстриженная бородка и рост за два метра. Одет в охотничью жилетку, в руке – охотничье ружье.

– Гутен таг, – поприветствовал его я.

Старик не ответил.

– Я жду извержения вулкана вот уже две тысячи лет, – продолжил я по-русски.

Старик кивнул.

– Иди в дом, – так же, по-русски ответил он.

Дома было уютно и тепло, горел камин. Великан поставил передо мной большую кружку с кофе и тарелку с немецким печеньем, а сам удалился наверх. Я слышал, как он чем-то там громыхает…

– Вот, – сказал он, возвращаясь с большим, аккуратно замотанным в одеяло свертком, – пойдет?

Я начал разворачивать сверток. Великан внимательно наблюдал за мной.

В свертке оказались винтовка и пистолет. Пистолет очень редкий, венгерский «браунинг» с глушителем, но «браунинг» есть «браунинг», это один из самых распространенных пистолетов в мире. Единственная особенность – он одинарного действия, как «кольт», то есть перед стрельбой обязательно надо вручную взвести курок. Но в остальном – отличное оружие, что признавали самые разные отряды – от частей особого назначения СС до британской 22САС и американской HRT FBI[55].

Винтовка тоже была интересной. Это «Штейр ССГ», одна из первых специализированных снайперских винтовок в мире. Специализированных, то есть не переделанных из обычных пехотных, а разработанных изначально как снайперские. До появления «AW» – почти стандарт для европейских полицейских подразделений и ряда армий Европы. «Штейр ССГ» официально принята на вооружение российской армии, ее в ограниченном количестве закупают для спецназа ГРУ. Правда, там – четвертая модель, триста тридцать восьмой калибр, а это первая, самая первая версия с роторным магазином и прицелом Kahles всего шестикратного увеличения, который при этом такого качества, что может лет сто прослужить. Все детали, даже самые мельчайшие, сделаны с истинно немецкой скрупулезностью, стекла в прицеле настолько светлые, что не верится, что они из семидесятых годов. Сама винтовка тоже превосходного качества – в зеленой ложе из прочного пластика, два роторных магазина на пять патронов и один на десять. А вот глушитель уже самодельный, и резьбу на стволе нарезали уже позже. Надеюсь, что аккуратно. На глушителе никаких отметок нет, похоже, что он вовсе самодельный или почти самодельный.

– Патроны есть?

– Есть. Я охотник.

Хорошо, что калибр самый распространенный – триста восемь и девять миллиметров.

– Откуда это?

– Из армии… Народной армии ГДР, – пояснил великан, – след никуда не приведет, винтовки закупались нелегально.

Великан прошел к деревянному шифоньеру, достал две пачки патронов – «Лапуа», одни из лучших в мире.

– За домом есть позиция, найдешь. Можешь пристрелять винтовку. Не стесняйся, здесь частные владения, а я – лицензированный охотник. А я пока приготовлю ужин…

Винтовка моих опасений не подтвердила: тот, кто нарезал резьбу под глушитель, знал, что делает. Если не знать, то можно повредить ствол. Конечно, глушитель немного устарел, да и замыкался на ствол самым примитивным образом – накручивался на резьбу, но думаю, что это мне не помешает. Возможно, он мне и не потребуется. Винтовка при стрельбе издавала щелчок, а пистолет – нечто похожее на «карц!» Стрелять с глушителем было очень сложно, он был большим и закрывал прицел, но если почти в упор, то сойдет. Я вспомнил Тома Клэнси и подумал, что неплохо было бы нанести поверх глушителя белую полосу краской. Надо спросить, есть ли тут краска, есть, наверное…

Я вернулся в дом. Там был уже накрыт стол, типично немецкий, с капустой, большим количеством изделий из теста и мясом. Только вместо пива – чай…

– Сегодня можешь переночевать здесь, но завтра ты должен уйти, – сказал великан, – на границе будь осторожен, тебе лучше взять другую машину. Можешь привлечь внимание полиции, хотя границ сейчас нет, полиция там стоит, дешевые машины и грузовики досматривают – ищут мигрантов. На той стороне будь особенно осторожен – там бандиты появились, на дороге грабят. Украинские бандиты.

– Почему вы помогаете нам? – спросил я.

Вместо ответа – великан вышел, и, когда я уже подумал, что он звонит в полицию, он вернулся. В его руках была электронная рамка для фотографий, он перемотал изображение и поставил рамку на стол.

– Это мой внук, Дитер, – сухим, спокойным голосом пояснил он, – снимок сделан семь лет назад. Когда… когда все началось, он был еще младенцем. А это… его супруг… Тимоти. Они познакомились по Интернету. Фотография сделана на их свадьбе.

– Понятно…

Papa ich bin schwul. Папа, я педераст. Такие плакаты висят сейчас на каждой автобусной остановке в Берлине. Это считается нормально. Со слов «Ich bin schwul und das ist gut so», «Я педераст, и это хорошо», – начал свою первую речь и Клаус Воврайт, мэр Берлина…

– А это мой сын и отец Дитера, Вольфганг, – сказал великан, – он снял для них ресторан в Берлине, договорился о венчании в кирхе и подарил квартиру. Он теперь бизнесмен, делает хороший бизнес… и очень рад за них.

…Когда это было… – великан откашлялся, – я был полковником Народной армии ГДР, командиром отдельной парашютно-десантной бригады особого назначения. Меня зовут Дитрих Леонхарт. Нас перебросили в Берлин на усиление охраны правительственных зданий и границы. Никто не знал, что делать, никто не командовал. Когда толпа прорвалась через КПП, когда начала ломать Стену… никто не смог отдать приказ открыть огонь. Ведь с той стороны тоже были люди… немцы, и они просто хотели к нам, таким же немцам, как и они… а мы хотели к ним… ведь мы были единым народом, разделенным Стеной. Никто не хотел стрелять… никто даже не думал стрелять. Как мы могли стрелять в наших братьев? Потом мне дали три года… просто так, за то, что я служил своей стране. Кому-то дали и больше, мне повезло. Но теперь… если бы я знал, что будет такое… я бы отдал приказ открыть огонь. Отдал бы… пусть бы погибли сотни… тысячи… но осталась бы жива Германия. А теперь я вижу, как Германия гибнет на моих глазах… и ничего не могу сделать. У моего сына всего один ребенок. У моего внука… детей нет и не будет. Скоро род Леонхартов прервется. Мы просто вымрем…

В это же самое время Польша 15–20 июня 2021 года

Польша…

Полковник Леонхарт дал хороший совет: я сдал «Весту» и раздобыл для себя куда более дорогой транспорт: «Audi Q7». Причем я его не арендовал, а купил на рынке и выправил все документы на вывоз. В Польше я поставлю его на стоянку и арендую себе машину попроще, а когда сделаю свое дело, выеду на «Q7» из Польши в Беларусь под видом перегонщика транспорта. Еще не так давно этот бизнес чах, но сейчас жизнь была не такой богатой, как несколько лет назад, и дорогие трехлетки из Германии снова стали популярны.

Винтовку я разобрал и спрятал, как смог. Благо машина большая. Пистолет тоже спрятал…

Кто будет моей целью в Польше? Некий Станислав Гольцек, я видел его фотографию и помню теперь наизусть. Гольцек – это человек, официально не занимающий постов, но именно он делает все грязные дела для пришедших к власти правых. Это человек, лично знакомый с Лехом Валенсой, с братьями Качиньскими, с польским генералитетом. А нам он знаком еще с середины девяностых, когда, будучи полицейским чином, организовывал каналы помощи для «чеченских борцов».

Некоторые люди не меняются…

Говорят, что в последнее время Европа все больше становилась единой, но это слова, слова, слова. Границу чувствуешь сразу по множеству мелочей, даже если самой границы по факту и нет. Меняется дорога – автобан сменяется хорошей, но асфальтовой трассой. Меняются дома – польский дом от немецкого я отличу сразу. Меняется транспорт – поляки в основном покупают подержанный европейский хлам.

Денег нет…

Но несмотря на это, Польша сохраняет свой великошляхетский гонор. В Польше снимаются порнофильмы – польки красивые, как и все славянки. Поляки едут в Великобританию работать на стройках, в полях и подмывать англичанам задницы в больницах. Есть даже такое слово в английском новоязе «polishpeople» – определяющее гастарбайтеров вообще. Поляки за американские деньги гибнут в Афганистане и принимают в подарок устаревшие германские танки «Леопард» – на новые нет денег, разработка своего («Горилла») идет ни шатко ни валко вот уже двадцать лет. Но при этом на дороге висят русофобские плакаты партии «Право и Справедливость», призывающие дать отпор русскому медведю. Оказывается, Польша – это последний рубеж Европы на пути азиатской орды.

Азиатская орда при этом покупает недвижку в Испании и станки в Германии. Польские яблоки орда покупает исключительно как белорусские или сербские.

Ха-ха-ха…

Сейчас умру от смеха.

Моя цель находилась в Мазовии, крае, который принадлежал Польше лишь формально. Здесь жили не поляки, а мазуры – странное, нелюдимое племя, из которого получались отличные воины. Здесь же, в местечке Стары Керкуты, находился учебный центр польской разведки. Во времена афганской эпопеи он использовался американцами, как место содержания и пыток для подозреваемых в связях с «Аль-Каидой» и Талибаном. Сейчас этот центр используется поляками, как лагерь подготовки блицкрига Польши «от можа до можа». Здесь тренируются подрывные элементы украинского происхождения, террористы, которых потом планируется забросить в Россию. Курирует это все некий Гольцек.

Правда ли все то, что мне рассказали? Черт его знает. Да и не интересует меня это. Как говорил один древнегреческий философ: знание основных принципов легко замещает незнание некоторых деталей. Я знаю, что есть страны, которые для нас враги. Были врагами, есть враги и всегда будут врагами. Например, Турция, с которой мы воевали двенадцать раз. Или Польша – они никогда не станут нам друзьями, они причиняют нам вред вот уже два столетия. И потому – неважно, виновен или нет поляк, которого я убью. Важно то, что он поляк. И его больше не будет. Вредить он нам больше не сможет.

Вот что самое главное…

Машину я замаскировал на заброшенном хуторе, может, я даже не вернусь сюда. Переоделся – конечно, это не классический комплект для снайпера, так называемый «Гилли», но тоже пойдет. Добротный, немецкий маскировочный охотничий костюм. Пистолет за пояс, винтовку в чехол, нож в рукав. На точку меня выведет навигатор.

Дальше – как повезет…

Стары Керкуты. Неплохо они тут устроились…

Старые здания, еще советских времен, и новые, американские, контейнерного типа, часть территории закрыта навесами – от спутников, стоят гражданские машины и американские армейские хаммеры. Аж пять флагов – Польши, США, НАТО, Украины… пятый я так и не смог опознать[56]. Видимо, флаг какой-то миссии, а то и флаг государства, которое не существует, но которое обязательно будет создано.

Настоящая чужая военная база…

А знаете… я ведь прекрасно понимаю, что могу и не вернуться. Нет, план экстрадиции у меня есть, в том числе и свой собственный, но я прекрасно понимаю, что могу остаться здесь навсегда. И если суждено именно так, то пусть будет так. Потому что это будет по-настоящему. В чужой стране, чужая база… это не грех братоубийственной войны. Ради вот этого нас и учили.

Но лучше, конечно, вернуться.

Гольцека я уже видел. Он вон на той «Шкоде» приехал. В Польше «Шкода» – официальная правительственная машина, так что все совпадает. Он вон в том здании сидит, не выходил оттуда. Я не стрелял, потому что надо было надежно опознать, ошибка тут недопустима. Но это он. Выйдет покурить, голубок, тут я его и отправлю в края доброй охоты. Или когда к машине пойдет, домой ехать…

Пока все тихо. Спокойно. Комары, правда кусают. Как будто чувствуют, что я не поляк, что я чужой. Тут и комары – поляки.

Так… а это что за номера?

Конвой из пяти машин резво подлетел, к зданию. Последние две были пикапы «Тойота» с широкими подножками по бокам, на них стояли люди в черной боевой униформе. Я не видел их шевронов, но подозревал, что там – якорь и вниз стрелка загибается.

«Гром». Группа оперативно-маневренного реагирования. Лучший польский спецназ и, по мнению многих, лучший спецназ стран Восточной Европы.

Я медленно положил винтовку и так же медленно взялся за бинокль.

Дяди из двух первых машин – таких же «Шкод» – зашли в здание, а бойцы «Грома» окружили здание, заблокировав все возможности к отступлению. Переговоры были недолгими, уже минут через десять начали выводить из здания людей в наручниках и паковать в «Фольксваген» с затемненными окнами. Вывели троих, четвертым был Гольцек…

Я взялся за винтовку, но было уже поздно: Гольцека усадили в «Фольксваген». На головной машине установили на крыше мигалку, после чего машины, слитно развернувшись, под вой сирен рванули на выезд с базы.

Чудны дела твои, Господи…

Ладно. Не вышло так, посмотрим, как дальше жизнь сложится. Спрячу винтовку, сниму квартирку в Варшаве и поживу там немного. А там Центр пусть разбирается, что к чему. Если этого типа судить будут, то может, и не надо его кончать, пусть сидит. Это, наверное, даже более страшное наказание будет, чем мгновенная смерть.

Только еще тут до ночи без дела лежать, пока уйти можно будет. Комаров кормить…

Англия 24 июня 2021 года

Произошедшее на Украине и в Средиземном море вызвало в разведывательных и политических кругах Европы что-то вроде землетрясения.

Польша, получив ультиматум от США, была вынуждена допустить на свою территорию специальную группу Министерства энергетики США, которая приняла и вывезла неповрежденную атомную бомбу. Она стала не первой – спецхранилище было забито бомбами, изъятыми на Винде, в Средиземном море. Сам корабль после обыска решили затопить, чтобы не было лишних вопросов. Было объявлено, что в Польше, в процессе транспортировки в Германию, было изъято еще одно ядерное устройство. Место, откуда оно происходило, не называлось.

Пока ни о какой ответственности не заявляли, но Украина была на грани гражданской войны в результате очередного внутриполитического кризиса. Правительство едва держалось, раздавались требования ответить на очередной акт агрессии России. Мировое сообщество отделывалось вялыми заявлениями, чего-то там осуждавшими.

Но настоящие решения принимались не в Вашингтоне, не в Киеве, не в Москве. Они принимались в Лондоне, в старом добром Клубе офицеров армии и флота, куда до середины двадцатого века по уставу не принимали офицеров спецслужб. Потом требования смягчили.

Два человека, пожилых и много повидавших, сидели друг напротив друга у круглого стола, помнившего еще времена короля Эдуарда. Третий – он только что прилетел из Киева, где улаживал текущие вопросы, – разливал бренди у приставного столика.

– Этот раунд мы проиграли, – спокойно констатировал один из них. До недавнего времени он занимал должность директора MI6.

– Еще нет.

– Проиграли, – безжалостно заявил бывший директор, – и что хуже того, американцы начинают что-то подозревать.

– Почему ты так думаешь?

– Я слышал, они начали расследование по спекуляциям гонконгским долларом. Этот сукин сын Джексон все ближе к нашему горлу.

– Его не переизберут.

– Уверены?

– Да. Он нажил слишком много врагов.

– Это мы нажили слишком много врагов. А время еще не пришло.

То, о чем говорили эти двое – намеками, прекрасно понимаемыми ими обоими, – было планом двадцать первого века. Планом, написанным под диктовку Великобритании и тайных европейских структур, впервые после Второй мировой войны выступивших против американской гегемонии.

План был прост. Британская империя должна была быть восстановлена, но косвенно. Путей предполагались два – захват тайного лидерства в Европейском союзе и стратегический союз с Китаем. Только стратегический союз планировалось заключить после того, как власть коммунистической партии в Китае рухнет, произойдет перестройка и британские структуры скупят по дешевке самые лакомые куски китайской промышленности. Американский доллар должен был вскоре рухнуть, а США планировали разделить на несколько государств. В качестве базовой валюты нового века предполагался гонконгский доллар. То же самое, что и американский, даже эмитируется не государством, а конгломератом из трех частных банков – в Гонконге проживает всего семь миллионов человек и не надо раздавать продуктовые талоны десяткам миллионов нахлебников, как в США. Социалка не такая тяжелая.

Россия рухнуть не должна, но она должна была быть блокирована стратегическим противовесом в виде враждебной ядерной Украины – примерно, как Индия и Пакистан. Великобритания ценила то, что большая часть власть имущих в России были под тайным или явным контролем Лондона и планировала использовать Россию и ее дурную, неразумную силу в самых разных ситуациях в мире – в том числе против США. Как и сто лет назад, Великобритания готова была воевать за свои интересы до последнего русского солдата.

Но теперь все усложнялось. План нуклеризации Украины потерпел, по крайней мере, временное фиаско, но куда хуже были свидетельства того, что США и Россия в этом конфликте действовали вместе. Это очень плохо – если Россия и США научатся находить общий язык, тактические трудности быстро превратятся в стратегические. Если Россия и США объединятся – плохо будет всем…

– Что будем делать?

– Гарольд?

Человек, разливавший спиртное, подошел к столу с тремя бокалами.

– В Киеве мне предъявили труп одного из наших. Карл Керр. Я сказал, что он давно на нас не работает.

– Керр. Но он работал на нас? – вспомнил отставной директор разведслужбы.

– Да, сэр. Он бывший солдат Ее Величества, после службы в Афганистане какое-то время служил в спецотделе Скотланд-Ярда.

– Он уже не работал на нас?

– Нет. И давно.

– На кого же тогда он работал?

– На ЕРА.

– Черт… – раздосадованно сказал бывший директор, – в Европе становится тесно, господа.

– Американцы, вероятно, использовали его по линии НАТО.

– Где жил Керр в Европе? Он ведь жил не в Англии?

– В Словакии. А что?

– Черт…

…

– Ничего. Разберусь сам.

Бывший директор МI6 в упор смотрел на собеседника.

– Мы тебе уже доверились вслепую, и что из этого вышло?

– Перестань, Стив. Все относительно неплохо. Если Украина перестанет получать помощь из США, им ничего не остается, как идти к нам. И Польшу они оттолкнули, что весьма недальновидно. Все не так плохо, джентльмены. Но мне пора.

– Что ты будешь делать?

– Найду дыру в ЕРА. И заткну ее.

– Как?

– Это мое дело, Стивен. Если у тебя есть вопросы – к магистру.

Когда бывший директор МI6 остался наедине со своим помощником, он зло выругался. Этот козел когда-то работал под ним. Точнее, дорабатывал до пенсии. Теоретически он мог ему приказать, но практически у него, директора разведслужбы, был ниже градус посвящения, чем у этого напыщенного ублюдка. А все потому, что тот родился с золотой ложкой во рту и имеет титул графа, а вместе с ним и посвящение высокой степени. Черт бы его побрал.

– Ты выяснил все по Украине?

– Вероятно, сэр.

– Тогда докладывай, черт тебя дери!

– Да, сэр, – невозмутимо ответил помощник, – наш старый друг перехитрил сам себя. Помните, выборы?

– Стараюсь забыть. И что там?

– Похоже, наш старый друг готовил запасной вариант на случай, если сорвется взрыв Парламента.

– Господи…

– Его люди вербанули типа по имени Уильям Гор, отправили его в Сирию и записали несколько роликов с угрозами. В одном из них содержалась угроза взорвать Парламент, высказанная недвусмысленно и прямо.

…

– Но, как вы знаете, все прошло хорошо, и этот тип оказался не нужен. Его отправили на Украину, видимо, в целях какой-то очередной активки. Но так как он стоял в розыскных листах на высшем приоритете, ЕРА отследило его. И попыталось убрать.

– Кто, не выяснил?

– Пока нет, сэр. ЕРА строится на принципе распределенного управления. Вы же сами ее создавали. Секретные станции в разных странах, работа в своей стране, как в чужой, нет никакой бюрократии…

– Все равно, выясни.

– Да, сэр.

– Что с Левитасом?

– Погиб. Это подтверждено.

– Кто вместо него? Надо удержать ситуацию под контролем. Любой ценой.

– Да. Две команды САС работают, одна в Киеве, другая в Днепропетровске. Они зачистят концы. И обеспечат наши интересы.

Бывший директор задумался.

– Следи за нашим старым другом. Но издалека.

– Понятно. Кстати, по нашим данным, русские решили его убрать. Он им известен еще по восемьдесят девятому году, по Восточному Берлину. Послали исполнителя.

Бывший директор понимающе кивнул.

– Интересно. Вообще, если, скажем, под ногами сэра Стивена провалится асфальт, я не слишком огорчусь. Ясно?

– Как белый день, сэр.

– Найдешь этого исполнителя. Но потом.

Самолет из Праги сел не в аэропорту «Хитроу», который является главной воздушной гаванью Лондона, всей страны и, возможно, этой части Европы, а в небольшом аэропорту «Лондон Стенстед», находившимся почти в пятидесяти километрах от Лондона. Это был военный аэродром, в войну тут базировались стратегические бомбардировщики, а потом его переделали в дешевый аэропорт. Он был настолько дешевым, что проезд в такси до него стоил дороже, чем большинство билетов, которые тут продавались. Если многие туристы летали через «Хитроу», то местные, тем более те, у кого была машина, летали через «Стенстед». Если повезет ухватить распродажу, то на уик-энд в Европу можно улететь фунтов за пятьдесят в оба конца, а то и дешевле…

Человека из Праги уже ждали. Неприметный молодой человек в куртке держал табличку с его именем. Человек из Праги подошел к нему и поприветствовал.

– Сэр, машина ждет. Можно ваши вещи?

Человек из Праги показал сумку на плече.

– Это все ваши вещи, сэр?

– Все свое ношу с собой.

– Прошу, сэр…

На стоянке их ждал неприметный, темный «Мондео-универсал». Британская разведка и вообще британцы не любили дорогие машины. В Германии за ним прислали бы «Ауди»…

«Универсал» выехал со стоянки и моментально вписался в дорожное движение, как и все в Англии, – упорядоченное и беспроблемное. Вся проблема была в том, что оно в Англии было левосторонним, отчего человеку из Праги было несколько не по себе…

Автомобиль направлялся в объезд Лондона, какими-то окольными путями, что было правильно – в городе и на подходах к нему в это время пробки…

В Великобритании многое держится не на законах, а на традициях, что достаточно эффективно, поскольку позволяет обходиться без лишних бумаг и не оставлять следов. В соответствии с одной из таких традиций, у британской Секретной разведывательной службы есть не один, а два руководителя, открытый и тайный. Это, помимо прочего, очень удобно. Открытый руководитель занимается обычной бюрократической работой – ходит на заседания по бюджету, выступает, при необходимости, перед Парламентом и кабинетом министров, принимает на себя удар критики, если что-то попало в газеты. Если это женщина, то она еще и улучшает репутацию британской разведслужбы. А она очень заботится о своей репутации, ее репутация – это Джеймс Бонд, герой без страха и упрека. ЦРУ, например, такого не имеет. Лицом ЦРУ в последнее время стала психопатка Кэрри Мэтиссон из «Родины». Пиар, прямо скажем, не из лучших…

В то же время тайный глава разведки находится на своем посту без замены гораздо больше, чем открытый, это более опытный человек, и занимается он тем, чем и должен заниматься разведчик: организацией работы с агентурой и контактами с коллегами. Кроме того, про него никто не знает, и это позволяет тратить меньше сил на организацию его безопасности.

В настоящее время засекреченным или вторым главой СИС был сэр Питер Темпл. Потомственный британский аристократ, совершенно очаровательный старик, если не знать его подноготную, например, как однажды он лично подсыпал яд в пищу своему коллеге из одной восточноевропейской страны. Он был главой MI6 уже одиннадцатый год и проживал за городом, в типично британском поместье. Дом квадратный, совсем не похожий на вычурную европейскую архитектуру, двухэтажный, вместо гаража – просто посыпанная гравием площадка перед домом. То, что англичане упускали в архитектуре дома, они, конечно же, добирали за счет парка – роскошного, регулярного, британского парка. За парком ухаживал садовник, он сейчас как раз жег первую листву, и ее горьковатый дым напоминал о наступлении осени. Больше в парке и у дома не было видно ни души, но машина сэра Питера – «Рейндж Ровер» – стояла на стоянке у дома. «Мондео» припарковался рядом.

– Сэр Питер ждет у беговой дорожки. Вас проводить?

– Нет. Не нужно. Я знаю дорогу…

У дома, у его тыльной части, его остановили двое. У одного был металлоискатель. У другого автомат…

– Извините, сэр. Вынуждены вас обыскать…

Еще одной старой традицией британской аристократии было содержание беговых лошадей. Сэр Питер лошадей не держал, но конюшня осталась и гаревая дорожка рядом с ней тоже, осталась и небольшая, человек на пятьдесят, трибуна. На верхнем ряду, под навесом, одиноким нахохлившимся вороном там сидел сэр Питер. Он был в черном плаще «Берберри» и слушал музыку через айфон.

Человек из Праги поднялся на верхний ряд и сел рядом. Сэр Питер молчал.

– Что вы слушаете?

Сэр Питер дал один из наушников. Ну, конечно же, «Бэнг-бэнг»…

– Странно. Эта песня у меня никогда не ассоциировалась с вами. Она слишком молодежная…

– Возраст человека – это вопрос скорее… самоосознания.

– Да, но согласится ли с этим ваш кардиолог…

Сэр Питер сухо засмеялся:

– Поздравляю, Эрих, вы почти освоили наш английский юмор. Еще немного, и станете настоящим британским джентльменом.

– Я есть тот, кто я есть.

– Да, конечно, Эрих. Вы есть тот, кто вы есть – агент «Штази», работающий на несколько сторон сразу. В том числе на русских и американцев.

…

– Вы хотели меня о чем-то спросить?

– В общем-то, да… вопрос скорее философский…

…

– Кем вы являетесь, сэр Питер? Нашими друзьями или…

– Полноте, Эрих. В разведке не бывает друзей.

– Да, но я не про вас лично и не про разведку. Я про Великобританию. Великобритания, являясь частью Европейского сообщества, одновременно ведет подрывную деятельность против него.

– Ах, вот вы про что… я бы только выбрал другое выражение.

– И какое же?

– Ведет самостоятельную политику.

– Эти слова даже приблизительно не передают всей полноты того, что вы совершили. Вы покрывали и поощряли ядерные амбиции…

Сэр Питер покачал головой:

– Бросьте. Для начала, о каком Европейском союзе идет речь? О том, выйти из которого можно, собрав простое большинство голосов на референдуме? О том, который не может проявить минимальную политическую волю, даже чтобы защитить себя?

– Это трудно сделать. Особенно, когда нам воткнули нож в спину те, кому мы доверяли.

– Доверять не нужно никому. Что же касается ЕС… он был организован как средство нейтрализации Европы. Вы доставили нам слишком много проблем в прошлом столетии, вам так не кажется, мой друг? И доставляете сейчас – уже лично вы.

– О, не надо. Меня этим уже не купить. Германский народ искупил свою вину.

– Разве?

– Да. Если вы пытаетесь играть на моем чувстве вины, не утруждайте себя. Лучше ответьте: в чем был смысл того, что вы сотворили?

– Объяснить… ну, скажем так, история зашла в некий тупик, согласны? И завели ее туда наши друзья из-за океана… мучимые самыми лучшими намерениями. Русские тоже приложили к этому руку…

– И вы нашли в атомном оружии средство выхода из тупика.

– Не перебивайте, мне уже не так просто держать нить рассуждений, как раньше. Мир нуждается в новых игроках, достаточно сильных для того, чтобы противостоять России… Ближнему Востоку… Китаю. Достаточно пассионарных, чтобы вести новые войны. Признаюсь, мы переборщили с демилитаризацией Европы… поспешно и много. Но сделанного уже не воротишь. В прошлом веке мы сначала добили Германию с помощью Франции, потом Францию с помощью Германии, а теперь ни та ни другая никуда не годятся. Достаточной пассионарностью, как показали наши исследования, обладает только Польша. Польша и родственная ей Украина. Это молодые государства. Кровь кипит.

– Это нацисты.

– Я бы их назвал «люди действия». А не болтовни. Россия – вот настоящая проблема. Вы понимаете, что если русские пойдут вперед, вы не сможете их остановить?

– Зачем им это?

– Ну, мало ли… Мы просто хотим провернуть то же, что и в прошлом веке. Сначала Речь Посполитая при нашей поддержке разгромит Россию в войне. Потом мы воспользуемся ненавистью русских и восстановим Россию, чтобы уничтожить Речь Посполитую, и на этот раз, вероятно, уже навсегда. Кстати, Германия получит утраченные земли – и российские, и польские. Вы должны быть нам благодарны.

– Вместо этого вы устроили ядерный теракт.

– Не мы устроили. Это был эксцесс, но эксцесс, в общем-то, ожидаемый. Правда о нем сейчас несвоевременна, но потом она нам очень пригодится.

Человек из Праги молчал.

– Что не так, Эрих? Дыхание перехватило? Думаете о родном поместье в Пруссии?

– Вы…

Раздался хлопок… примерно такой, какой издает коробка с тряпьем, брошенная на пол, и на глазах человека из Праги грудь главы Секретной разведывательной службы взорвалась от попадания пули, кровавое облачко на мгновение повисло в воздухе…

Куратора журналиста Карла Керра по документам звали Эрих Илов. Документы были почти правильными, в них не было только одной маленькой детали – приставки «фон», что превращало обладателя этой фамилии в потомственного прусского аристократа. Но еще интереснее была биография этого человека, если копнуть глубже. По отцовской линии – родство с фон Штауффенбергом (через супругу полковника, Нину фон Лерхенфельд), тем самым, который едва не взорвал Адольфа Гитлера в его бункере в сорок четвертом. По материнской линии в его роду были князья Лобковичи – одна из самых знатных фамилий Европы, через которую он приходился дальним родственником половине королевских домов Европы, в том числе Ягеллонам, Гогенцоллернам, Люксембургам, Бурбонам, Медичи, Габсбургам.

Дед герра Илова – тогда еще носившего приставку фон – был полковником германских спецслужб и одновременно – тайно сочувствующим коммунистическому сопротивлению в Восточной Германии, он работал с легендарным Маркусом Вольфом. В спецслужбах работал и отец. Эрих Илов продолжил традицию семьи Иловых и пошел на работу в спецслужбы. От отца он получил только один наказ, один завет, с которым и сверял всю свою жизнь: Германия превыше всего.

Восточная, Западная – разницы нет. Это тоже было средство выживания.

Даже получив место в европейском разведагентстве по квоте Германии, он защищал интересы своей родины, как умел и как мог. Кроме того, в отличие от многих, он сохранял память о том хорошем, что было в ГДР, и не спешил каяться.

В его семье из уст в уста передавались рассказы о Дрездене. О других немецких городах, которые стерла с лица земли американская и британская авиация. О маршале королевских ВВС сэре Артуре Харрисе, который с мрачным юмором заявил остановившему его за превышение скорости полицейскому: «Сынок, да я за ночь убиваю по десять тысяч человек». Были, конечно, и те, кто забыли, но те, кому надо было помнить, те помнили. И совсем не просто так в штабе Бундесвера, в его холле, лежал большой ковер, на котором был изображен Берлин сорок пятого, его аэрофотосъемка. Кто-то помнил и так, а кто не помнил, тем напоминал этот ковер. И дворянская кровь.

Что британцам, что американцам совсем не стоило лезть в дела континентальной Европы…

В каком-то смысле Эрих Илов напоминал бомбу со взведенным предохранителем. Он был умен, любезен, работоспособен, пунктуален и практичен, как любой немец. Но за исполнительностью и работоспособностью скрывалось постоянное, многолетнее ожидание момента. Момента, который может не наступить, но все мужчины семьи Иловых верили, что однажды он обязательно наступит. Момента, когда можно будет нанести один-единственный, но страшный удар. И тем самым исправить несправедливость, которая была допущена миром и историей в отношении Германии.

И когда сэр Тимоти упал с пробитой снайпером грудью, Эрих Илов остался стоять и ждать пули. А когда ее не последовало, понял, что пришел тот самый момент.

Он не первый раз встречался с сэром Тимоти, истинным главой Секретной разведывательной службы (у британцев традиционно были два главы разведки, объявленный и настоящий), и знал, что сэр Тимоти носит с собой записную книжку и смартфон. Не простой, а специальный, американский, сделанный только для сотрудников спецслужб и оснащенный специальной картой доступа – шифровальным ключом, не подходящей ни к одному гражданскому телефону.

Но и у Илова был точно такой же телефон, потому что он был другом, верно? И не просто другом – союзником.

Да как бы не так…

Герр Илов сунул руку за отворот пиджака сэра Тимоти, нащупал его смартфон, блокнот, прижал экран смартфона к мертвой руке сэра Питера, активируя его по отпечатку пальца, и переправил все это себе в карман. А потом в панике сбежал по ступенькам трибуны и, как был, бросился навстречу бегущим британским спецназовцам…

Чужой среди своих…

Главной уязвимостью современного мира было доверие. Его стало слишком много. Если во времена холодной войны, во времена кротов и перебежчиков не доверяли никому, даже своим, то теперь в определенном кругу царило доверие и дружеская, рабочая, совсем не параноидальная атмосфера…

Британские спецназовцы, убедившись, что Илов не имеет отношения к убийству сэра Питера, переправили его в дом. Илов сказал, что ему плохо, и к нему вызвали врача, а пока врач не приехал, оставили одного в комнате. Оставшись один, Илов активировал смартфон сэра Питера и вошел в закрытую англо-американскую разведывательную сеть обмена информацией, доступа к которой у европейских союзников не было. Это был параллельный Интернет для разведчиков. У сэра Питера в этой системе были расширенные, «администраторские» права как у директора Секретной разведывательной службы. И никто еще не знал, что сэр Питер мертв, а потому – не блокировал его аккаунт. Пользуясь этим, Илов за двадцать минут нашел и скачал более двухсот файлов, раскрывающих преступные действия британской и американской разведки в Европе, Украине и на Ближнем Востоке. Все эти данные он переписал в память своего смартфона.

Приехала «Скорая», самая обычная «Скорая». Илов пожаловался на то, что у него болит сердце. Врач определил у него шок и решил, что нужно стационарное обследование в больнице графства. Таким образом, Илов покинул поместье сэра Питера на «Скорой». Смартфон, деактивированный, он оставил в комнате, стерев с него отпечатки пальцев.

Прибыв в больницу, Илов заявил, что ему уже лучше, выпил таблетку и попросил поймать для него такси. В туалете он привел одежду в порядок, отмыл как смог следы крови.

Больница вызвала ему такси. Он назвал аэропорт «Гэтуик» – через «Стенстед» он прибыл, а в «Хитроу» будут искать в первую очередь. Ему надо будет добраться на континент, там он сумеет раствориться в толпе и уйти…

Водитель – усатый индиец – лихо вез его по трассе М23, и что-то говорил, но Илов не слушал. Он думал о том, что он только что сделал. И не находил оправданий тому, чтобы не сделать этого…

Кто-то должен всему этому положить конец…

Он достал свой смартфон, отключил его от сети, вставил украденную карту памяти и карту шифрования. И начал читать, постепенно погружаясь в кошмар…

К аэропорту «Гэтуик» можно добраться разными путями, он решил, что машиной не стоит. Лучше другим путем…

– Остановите здесь. Сколько с меня?

– Пятьдесят два фунта, сэр…

– Отлично, – он протянул крупную купюру, – сдачи не надо… скажите, здесь где-то есть общественный туалет?

Около общественного туалета тусовались педики. Герр Илов купил в магазине неподалеку опасную бритву, крем для бритья, легкую куртку с капюшоном – последнее было очень важно, так как капюшон значительно усложнял опознание через камеры, и большую уродливую сумку. В ларьке он купил несколько бернеров от «Оранж» – анонимных, одноразовых сотовых телефонов. Зашел в общественный туалет – в Лондоне он был относительно нормальным, чистым – сбросил пиджак (почти две тысячи евро, пошит на заказ в Варшаве у старого еврея-портного), переложил вещи из своей нормальной сумки в ту, что купил. С сожалением посмотрел на себя в зеркало… с шевелюрой было жаль расставаться. Но делать нечего, надо хоть как-то затруднить опознание. Плохо то, что сегодня в дождливом Лондоне, как назло, на небе ни облачка. И тот, кто будет ходить в капюшоне, автоматически привлечет внимание…

Минут через десять он закончил. И даже почти не порезался. Седые пряди вперемешку с пеной из баллончика валялись на полу, его облик стал сразу мрачным… как из фильмов про апокалипсис…

Еще одно… черт, еще одно.

В том самом, специальном варианте смартфона, который производит Blackberry только для правительства, совершенно отсутствовала функция сохранения информации на внешний источник. Ее нельзя было передать в сеть, нельзя было передать на другой носитель информации, на нем не было оригинальной системы шифрования, не было Блютуса – ничего не было. Закрытая система – информацию можно воспринимать только с экрана. И все. Говорят, что такие смартфоны появились после предательства Сноудена.

Но кое-что все же можно было сделать.

Он взял смартфон в левую руку, а в правую другой смартфон, гражданский. Поставил на «Блекберри» режим покадровой перемотки. После чего начал фотографировать все, что появляется на экране другого смартфона. Современная технология позволит потом почистить изображение и привести его в удобочитаемый вид.

Через полчаса все самое важное он сфотографировал. И переправил заархивированные файлы в личное хранилище, которое он держал на одном из европейских облачных хранилищ. Хранилище было настроено хитро – в случае, если кто-то попытается его взломать или скачать информацию, не зная правильной процедуры, файлы моментально уходят на другое хранилище. В данном случае Илов настроил эту функцию так, что файлы уходили на электронные адреса пяти известных журналистов Германии, Франции, Великобритании, России и США. Кто-то должен был опубликовать все это.

Теперь даже если он по какой-то причине лишится «Блекберри», файлы все равно уйдут. Они уже попали в сеть…

Станция, которая ему была нужна, называлась раньше «Тинсли Грин». Но с тех пор, как аэропорт «Гэтуик» разросся до самого загруженного однополосного аэропорта в мире, она стала называться по названию аэропорта – станция «Аэропорт Гэтуик». До нее лучше всего было добираться с вокзала «Виктория», откуда ходил специальный поезд. Но там останавливались и другие поезда. Он сел на брайтонский, чтобы не светиться на вокзале «Виктория»…

Но уже на подъезде к аэропорту он понял, что у него неприятности.

Понял по тому, что станция была запружена народом – люди стояли так плотно, что трудно было выйти…

Он вышел. Людская масса гудела, как растревоженный улей, все куда-то звонили, о чем-то говорили на повышенных тонах – было видно, что у людей сорвались планы, и они злы.

Он выбрал человека средних лет, одетого как британский джентльмен, и обратился к нему:

– Сэр, прошу простить, что происходит?

Человек, похожий на старого и вредного сутяжника, остро взглянул на него:

– Эти идиоты отменили все рейсы. Говорят, новое 9/11.

– Что, сэр?

– Новое 9/11. Террористы. Эти идиоты сначала воевали пятнадцать лет за наши денежки, а в итоге что? Мы у себя дома не можем чувствовать себя в безопасности! Вы согласны?

Но Илов уже проталкивался в толпе…

Автобусы отходили переполненными, на выезде на Двадцать Третью была пробка. Кто-то оставался ждать, пока отменят бесполетный режим, но большинство, которому надо было срочно попасть в Европу, чертыхаясь, прорывалось либо на побережье, чтобы сесть на паром, либо к вокзалу Сент-Панкрас, чтобы сесть на поезд, идущий в Париж через евротоннель. Сегодня там точно будет аншлаг. Люди сигналили, не уступали друг другу, люди были раздражены и злы…

Надо было принимать решение, и быстро. Ему удалось внаглую втиснуться на «Нэшнл Экспресс» – автобус, возящий пассажиров от аэропорта до Лондона и обратно. Скорее всего, в аэропорт ему соваться больше не стоит. Надо добраться до одного из побережий – западного или восточного. Там сесть либо на идущий в Ирландию паром, либо на любой паром или грузовое судно, идущее из Англии куда угодно. Он ни на минуту не сомневался, чем вызвано новое 9/11 – ищут его. И ищут настолько рьяно, что даже посадили все самолеты, вызвав в стране транспортный коллапс.

Но он ни на минуту не сомневался – ни в том, что сделал, ни в том, что должен сделать…

Автобус довез его до пересадочной станции «Торнхилл парк энд райд» в Оксфорде, там он пересел на другой автобус, идущий по А-40 до Челтнема. Там он намеревался еще раз сменить транспорт и прибыть в Бристоль. И уже там сесть на любой корабль, идущий куда угодно.

Челтнем считался городом курортным – курортным в британском смысле слова, потому что понятие курорта в холодной Англии сильно отличается от понятия курорта в других странах. Это был уютный городок с множеством старинных зданий, футболом и отелями на самый разный вкус и кошелек. В британской истории он был известен как пристанище лучшего в Британии колледжа для прекрасной половины человечества – Челтнем лэдис колледж.

Илов попросил остановить не на самой автобусной станции, а в городе. Сказал, что ему так быстрее. Водитель пожал плечами и остановил – он был из Литвы и привык, что у англичан свои странности. Если просят, почему бы не остановить…

Чувствуя неудобство от непривычно голой головы, Илов все же натянул капюшон, повесил сумку на бок и, чуть сгорбившись, зашагал в сторону центра…

Город оправдывал свое название курорта невысокой застройкой, старыми домами, множеством зелени и туристов с фотоаппаратами. Но было немало и местных. В основном дома были трехэтажными, с коммерческим первым этажом, тротуары – двухуровневые, выложенные брусчаткой. Много зелени, много припаркованных машин…

Людей было тоже много. Илов смотрел на них и думал: знают ли они? Понимают ли они, что происходит? Что делают от их имени? В какую пропасть тянут их те, кто возомнил себя великими геополитиками и вершителями судеб мира?

На ум пришло стихотворение Байрона «Прометей»:

Ты добр – в том твой небесный грех

Иль преступленье: ты хотел

Несчастьям положить предел,

Чтоб разум осчастливил всех!

Разрушил Рок твои мечты,

Но в том, что не смирился ты, —

Пример для всех людских сердец;

В том, чем была твоя свобода,

Сокрыт величья образец

Для человеческого рода!

Ты символ силы, полубог,

Ты озарил для смертных путь, —

Жизнь человека – светлый ток,

Бегущий, отметая путь,

Отчасти может человек

Своих часов предвидеть бег:

Бесцельное существованье,

Сопротивленье, прозябанье…

Но не изменится душа,

Бессмертной твердостью дыша,

И чувство, что умеет вдруг

В глубинах самых горьких мук

Себе награду обретать,

Торжествовать и презирать,

И Смерть в Победу обращать.

И смерть в победу обращать…

Он не хотел смерти. Но готов был принять ее, если того потребуют обстоятельства.

Кто-то должен положить этому конец. Раскрыть планы опасных психопатов, которые начитались дурно написанных книжек Маккиндера[57] конца позапрошлого века и решили, что нашли свой Священный Грааль. И которые готовы ради того, чтобы проверить свои безумные теории, поддерживать кого угодно – от неонацистов до исламских экстремистов. Готовые жертвовать сотнями и тысячами людей, чтобы добиться своих геополитических целей. Заигравшихся в игры настолько, что потеряли представление о границах допустимого, не помнят, что за строками аналитических записок и агентурных донесений – живые люди, их судьбы. Подчас – миллионы людей.

В свое время Германия не смогла остановиться на пути к пропасти – просто некому было остановить. Но теперь…

Илов обернулся и увидел, что за ним, точнее, в том же направлении, по противоположной стороне улицы идет молодой человек. На нем были мешковатая, из синтетического материала куртка, черные очки, шапочка, а на боку – сумка, очень похожая на ту, в какой помещается укороченная автоматическая винтовка.

Сознание обдало холодной водой – они нашли его.

Илов развернулся и пошел в другую сторону. Молодой человек последовал за ним, не приближаясь, впрочем.

Полиция… где находится полицейский участок? Хотя нет… в полицию они его все равно не пустят. Да и не сделает ничего полиция. Хабеас Корпус Акт – все это осталось далеко в прошлом, которое было до одиннадцатого сентября.

Если они, ради того, чтобы его поймать, объявили красный уровень террористической угрозы и закрыли небо, посадив все самолеты и устроив транспортный коллапс, в посольство они его точно не пустят…

Уйти тоже не удастся – все крупные города покрыты сетью наблюдения, здесь видеокамер больше, чем в любой другой стране мира.

Значит, остается только одно…

Эрих Илов просто шел по английской улице и думал о полковнике фон Штауффенберге. О том, как этот полковник, искалеченный герой войны, видя, что его родина гибнет от действий убогого австрийского психопата, вообразившего себя настоящим немцем, сделал бомбу и пронес ее на заседание в ставку. Он понимал, что может погибнуть, но понимал и то, что его смерть – ничто по сравнению с жизнью Германии.

Что он чувствовал, когда шел в бункер с бомбой? Страх?

Нет. Наверное, он чувствовал спокойствие – как человек, принявший окончательное решение и намеренный выполнить его во что бы то ни стало.

Как он сейчас…

Впереди – большой фургон «Форд» резко вильнул и остановился там, где нельзя. Из него высадились еще двое – такие же, как тот, первый. Обернувшись, Илов увидел, как тот, первый, перебегает улицу, чтобы отрезать ему путь к отступлению.

Илов встал на край тротуара и заорал:

– Назад! У меня бомба!

Прохожие шарахнулись в сторону, оперативники моментально отреагировали – один из них выхватил из сумки укороченный «НК416» и встал на колено. Скорее всего «22САС» или «СБС», специальная лодочная служба… кто у них дежурный по городу…

– Не подходить! Бомба!

Второй успокаивающе поднял руку:

– Герр Илов, спокойно. Нас прислали за вами.

– Не подходить!

– С вами просто хотят поговорить. Мы не сделаем вам ничего плохого.

Краем глаза Илов заметил, как на улицу выруливает новенький, красный «Даблдеккер», его водитель явно был не в курсе происходящего.

– Герр Илов…

– Да пошли вы!

Илов шагнул на мостовую и бросился под автобус. Последним в жизни движением он отбросил зажатый в руке смартфон на противоположную часть улицы…

Из новостных лент

Очередная утечка данных: на сей раз из британской MI6! В сеть попало более двухсот страниц документов с грифом «Совершенно секретно». Это дело уже называли «Лондонгейтом».

…

Die Welt отказалась раскрыть источник поступившей в ее распоряжение информации, сославшись на законы о свободе прессы.

…

Документы, имеющиеся в распоряжении Die Welt, неопровержимо доказывают, что британское правительство не только знало о незаконных ядерных исследованиях на Украине, но и поддерживало их.

…

Косвенную вину за произошедшее в Париже несут британская и польская разведслужбы.

…

Британская разведка несет прямую ответственность за проникновение исламских террористов в Европу.

…

Правительство Ее Величества заявило о наличии российского следа в деле об убийстве заместителя министра иностранных дел Великобритании.

…

Франция потребовала срочного созыва Совета безопасности ООН.

…

Правительство Польши ушло в отставку.

…

Германия заявила о прекращении всех видов сотрудничества с Польшей до полного выяснения всех обстоятельств сотрудничества польских разведслужб и украинских ультраправых группировок.

…

Русский след в Лондонгейте: на заседании Парламента премьер-министр Великобритании заявил, что речь идет о грандиозной операции российских спецслужб с целью расколоть Евросоюз и НАТО.

…

Тайна рейса МН17 раскрыта?

…

Президент Франции заявил о необходимости создания международного трибунала с целью полной и всесторонней оценки фактов Лондонгейта.

…

Лидер оппозиции в Бундестаге: неонацистский политический режим, установившийся на Украине, представляет собой угрозу для Европы и всего мира.

…

На митинге в Лондоне протестующие потребовали положить конец преступному всевластию спецслужб.

…

В интервью журналу Spiegel высокопоставленный сотрудник германской разведки заявил о том, что обнародованные факты сотрудничества британской и американской разведок с Ан-Нусрой и ИГИЛ «очень похожи на правду».

…

Премьер-министр Финляндии заявил, что о вступлении его страны в НАТО не может быть и речи.

…

Постоянный помощник премьер-министра Великобритании, курировавший работу спецслужб, найден в своей квартире в Челси со следами насильственной смерти.

…

Шансы евроскептиков на победу на выборах в ключевых странах ЕС резко выросли.

…

Лидер оппозиции Италии: интересы Великобритании не имеют и никогда не имели ничего общего с интересами Европы.

…

В Бундестаг внесен законопроект о выходе Германии из НАТО.

…

Парламент Великобритании заявил о создании межпартийного комитета по исследованию деятельности спецслужб.

…

Президенты России и США могут встретиться уже в следующем месяце в Хельсинки. Речь, как ожидается, пойдет о сотрудничестве США и России на Ближнем Востоке и на Украине.

WEREWOLF 2015

1

Почему не лучших? Автор имеет доступ к англоязычной информации (например, по операции «Красные крылья» или попытке убрать одного полевого командира в Ираке) и просто порой поражается, насколько по-детски лажает американский спецназ. Спецподразделения сороковой армии были намного лучше, даже в отсутствие такого материально-технического обеспечения.

2

Высшим органом управления в УНА-УНСО является Провод. Руководителя этого Провода (то есть главного бандеровца) называют Проводник, его заместители и начальники отделов – референты.

3

Армия Крайова – пробританская польская армия. Просоветская – Армия Людова, созданная в СССР коммунистическая польская армия во главе с генералом Владиславом Андерсом.

4

Это правда – русскую «Осу», например, закупила полиция Аризоны, чтобы не применять смертельную силу при инцидентах с мексиканцами.

5

«СИГ226» со специальным покрытием для соленой воды.

6

Cover my six – то есть прикрой мне спину.

7

Оружия массового поражения.

8

Румынский флот полностью сгнил. Из трех эсминцев – на одном нет двигателя вообще, один неисправен, и только один готов к выходу в море. Средний возраст румынских эсминцев – пятьдесят лет.

9

Дословно, с английского.

10

Этот пулемет работает за счет электричества.

11

Попытка высадки довольно крупных сил британской морской пехоты и спецназа во французском порту Дьепп в 1942 году. Закончилась значительными потерями союзников при крайне незначительных результатах и показала невозможность высадки на континент «с наскока». В том числе поэтому союзники открыли второй фронт только в 1944 году.

12

Объединенного комитета начальников штабов.

13

Дом коменданта морской пехоты расположен всего в нескольких кварталах от Белого дома, и он может прибыть очень быстро.

14

Местность в центральных штатах США, которая в середине прошлого века специализировалась на металлургии и машиностроении. К настоящему времени пришла в упадок – частично из-за высокой конкуренции стали из-за рубежа, частично из-за того, что местные профсоюзы слишком многого добились, и литейщики во время техперевооружения перенесли заводы в другие места, где труд дешевле.

15

Морскую пехоту США возглавляет именно комендант.

16

Видимо, войсковых соединений, прикрывающих Москву.

17

Разбор действий после проведения учений.

18

Это действительно так. Дополню еще: за доклад заплатили 1,5 миллиона долларов США.

19

Винтовка впервые представлена на IWA2016. Механизм у нее – от охотничьего полуавтомата «Зауэр-303». Сама фирма очень авторитетная, основанная стрелком Георгом Кеппелером. Ее можно назвать «немецкой AW».

20

Градусов, видимо. Круг – триста шестьдесят, на двенадцать часов – ноль, дальше – понятно.

21

«МСБ-6» – это вертолет, который Украина представляет как собственную «розробку» – на четыре тонны, как «Ми-4». На самом деле это польский вертолет «Гусар» с украинскими двигателями, собранный в Запорожье. Вооружение – как у польского вертолета – 12,7 в носу и две точки подвески по бортам. Сама Польша этот вертолет не закупает, несколько штук купили неразвитые африканские страны. И Украина. Заявлялось, что он почти равен «Ми-24», но тут даже сравнивать смешно.

22

Подлинные слова пана депутата Сиротюка.

23

Цифровая камера высокого разрешения и специальная программа, анализирующая изображение в реальном режиме времени и определяющая мельчайшие, незаметные человеческому глазу, движения. Впервые появилась в Афганистане – американцы использовали ее для выявления и ликвидации снайперов, обстреливающих колонны и блокпосты. К описываемому периоду появились намного более усовершенствованные версии, способные снимать и анализировать обстановку с борта летящего вертолета.

24

Видимо, производства «Ленинская кузня» в Киеве. После прихода к власти П. Порошенко значительную часть «бюджетных коштов», выделенных на НИОКР по бронетехнике, получило предприятие «Ленинская кузня». Никого не смутило, что Ленинская кузня – это вообще-то верфь, и опыта разработки бронетехники нет никакого, и это при том, что в Харькове имеется бронетанковое КБ мирового уровня, разработавшее «Т-34»! По странному стечению обстоятельств, владельцем «Ленинской кузни» является… П. Порошенко!

25

После третьего Майдана и прихода к власти радикалов в армии полностью поменяли систему воинских званий. Куринный – среднее между майором и подполковником.

26

Один пример. Кувейт создал фонд по борьбе с коррупцией на Украине. Казалось бы, где Кувейт и где украинская коррупция. Но причина проста – кушать хочется. А отсутствие права просто купить землю только повышает криминальность украинских сделок с землей.

27

Ялтинский форум, ежегодный, на момент написания этих строк проведен 12 раз. Список гостей очень конкретный, по одному ему можно много сказать.

28

Лающие собаки. Это фонды, созданные с целью отслеживания нарушений со стороны власти и реагирования на них. Вообще, сама структура вашингтонской политической жизни и принятия решений настолько сложна, что на русском языке подчас нет даже необходимых слов для адекватного ее описания.

29

То есть работа на дому, через Интернет.

30

Европейская разведывательная система была почти один в один списана с системы, описанной Чингизом Абдуллаевым в своем дебютном романе «Голубые ангелы» и некоторых последующих. В этом романе описывается международная разведывательная структура ООН «голубые ангелы», борющаяся с международной наркомафией и политическим терроризмом. Тот, кто прочитает «Голубые ангелы», узнает, откуда «ноги растут» у книг автора.

31

Те, кто путешествует с одним рюкзаком.

32

Вписка – квартира, в которую можно поселиться чаще всего бесплатно, также распространены случаи, когда, договорившись, снимают квартиру или дом на всех на несколько дней или даже на сезон.

33

Сейчас так называют пожертвования.

34

На самом деле, во Франции, где маскировалась под структуры Интерпола и национальной полиции Франции.

35

Намек на знаменитую фразу Маргарет Тэтчер. Когда ей о чем-то не удалось договориться на уровне ЕС, она сказала: «Я хочу назад свои деньги».

36

Одна из крупнейших компаний сотовой связи в Европе и мире, начинала в Великобритании.

37

Трабант – выпускавшая в ГДР легковушка с пластиковым кузовом.

38

Район, застроенный сталинками, как подарок ГДР. Немцы их реновировали, и сейчас это и в самом деле элитное жилье.

39

Это так. Оружие имеет право носить только военная полиция. Из-за этого произошли как минимум два случая массового убийства психопатом военных, которые не могли защищаться.

40

То есть тайную, не в форме и на гражданском транспорте.

41

Сленг НАТО.

42

Один из аванпостов британской армии. Прикрывал выход из гор на равнину, так что спокойно там не было никогда.

43

В Донецке планировались три ветки, сорок станций, учитывая мощнейшие шахтные управления, это было вполне реально, тем более что уголь исчерпывался, и ЦК уже думал, чем занять шахтеров. К началу 2000-х годов Донецк должны были начать перепрофилировать из шахтерского города в мощный промышленный центр. Метро во Львове – известная шутка, но на деле это вовсе не шутка. Планировалась одна ветка, соединяющая старый город с жилмассивом Сихов, застроенным при Брежневе. Метро планировалось как наземно-подземное, три глубокие станции в историческом центре. Со стороны Сихова уже начали строить – там до сих пор стоит недостроенная эстакада под метро, на которой устроили автостоянку. Но тут грянул 1991 год. Для сравнения: РСФСР такой роскоши, как метро, не доставалось, например, в Ростове-на-Дону, который ничем не хуже Днепропетровска или Донецка, метро и не думали строить. Потом нас упрекают в колониализме…

44

Автор недавно прочитал интересную статью: а что было бы, если бы Украина в 1991 году осталась с Россией. Делается вывод, что украинцы сейчас владели бы половиной России и состояние того же Коломойского было бы как минимум в десять раз больше. Потому что к большой приватизации, к периоду первоначального накопления капиталов, украинские кланы уже имели огромные теневые капиталы, и все это они бы бросили на скупку российской собственности по бросовым ценам.

45

Реальный факт.

46

К примеру, «Татнефть» в 2007 году стала жертвой рейдерского захвата со стороны днепропетровцев. Они отжали украинскую часть нефтепереработки, и до сих пор не отдали. Так что тем, кто говорит про газовые войны, не мешало бы вспомнить и этот разбой на большой дороге, и многие другие.

47

Во время СССР он был крупнейшим в мире. Сейчас Магнитка вырабатывает вдвое больше (хотя Мариуполь остался крупнейшим по территории). Причина в том, что в Магнитке провели полную техническую реконструкцию, а комбинат им. Ильича до сих пор плавит сталь по устаревшей доменной технологии. Ну и, кроме того, Украине столько стали не нужно, сколько нужно России.

48

Валетов Я. «Грустный танец фрейлакс».

49

Валетов Я. «Грустный танец фрейлакс».

50

Насадка, обеспечивающая четкое рассеивание дроби по горизонтали, делает практически невозможным промах, что-то да попадет. Первоначально была придумана для ружей «Итака» во Вьетнаме, сейчас производится как раз для «Вепря-12».

51

Бэкпекер – турист, чаще всего студент, путешествующий с минимумом денег и рюкзаком, чаще всего, автостопом.

52

«Орел и решка» – украинская телепередача о туризме, ставшаяся очень популярной. Суть в том, что двое ведущих прибывают на выходные в какое-либо место в мире, после чего – один получает безлимитную карту и тратит много денег, а другой должен эти два дня выжить на сто долларов. Кто путешествует по-богатому, а кто – по-бедному, решается подбрасыванием монетки, отсюда и название «Орел и решка». На сегодняшний день вышло уже около двухсот выпусков.

53

К описываемому периоду российские машины действительно пользовались большим спросом в Европе. Например, новую «Ниву» можно было купить как вторую машину примерно за двенадцать тысяч евро. Вы получали современную, пусть и недорогую машинку, которая и по городу, и за городом, и в лес. В лесистой и холмистой Баварии, где у многих есть домик за городом, многие на уик-энд едут за город на лыжах покататься – это было важно. Европейцы тратят деньги совсем по-другому, например, в Швейцарии, одной из богатейших стран мира, огромным спросом пользуется полноприводная «Шкода Октавия» – самая дешевая среди конкурентов. Это при том, что для швейцарца зарплата в пять тысяч евро в месяц – норма. Привезти туда «Весту Кросс» – и ее будут брать. Так что прорвемся!

54

Первый в Германии отряд специального назначения, девятая группа пограничных войск.

55

Группа по освобождению заложников ФБР создана к Олимпийским играм 1984 года. Ее тренировал 22САС, поэтому она стала единственным подразделением в США, использовавшим 9-мм «браунинг».

56

Не исключено, что это был военный флаг Украины – малиновый с крестом или венком посередине.

57

Гарольд Маккиндер – британский географ и мыслитель конца XIX – начала XX века. В своем труде разделил весь мир на три части – внутренняя часть Евразии (Хартленд, территория России) и два круга, внутренний (дуга вокруг России) и внешний – мировые острова, обе Америки, Австралия. Вывел из этого формулу, обосновывающую создание дуги нестабильности как средства контроля России. Является отцом практики лимитрофов – сдерживания России за счет пояса малых государств вокруг нее. В целом книга Маккиндера дурно написана и полна передергиваний. Однако нельзя не заметить, что «отцы демократии» по обе стороны Атлантики взяли его идеи на вооружение и активно реализуют их. Из Маккиндера проистекают идеи Бжезинского о дуге нестабильности вокруг России, а также практика дробления России за счет отрыва от нее кусков на периферии, и образования новых государств. Это сработало в 1991-м, теперь новая дуга нестабильности, судя по всему, выглядит так: Прибалтика, Украина, Молдова, дестабилизирующаяся сейчас Турция, Афганистан, с перспективой афганизации Средней Азии. В перспективе – и змагарская Беларусь, и Кавказ, и дестабилизированный китайский Уйгуристан.

Content

Александр Афанасьев
Грязная бомба

Где-то в Средиземном море 21 июня 2021 года

Ударный авианосец USS Ronald Reagan Carrier Strike Group Nine. Где-то в Средиземном море 21 июня 2021 года

Где-то в Средиземном море 21 июня 2021 года. Продолжение…

За некоторое время до этого Балтийское море, недалеко от Польского побережья Ударная подлодка ВМФ США «Ньюпорт Ньюз» 08 июня 2021 года

Румыния, черноморское побережье База ВМФ «Михал Когэлничану» 09 июня 2021 года. Нелегальный центр JSOC, позывной «Кингфиш»

Одесса, Украина Торговый порт 10 июня 2021 года

Где-то в Средиземном море 21 июня 2021 года. Продолжение…

Где-то в Средиземном море 20 мая 2021 года. «Золотая» группа

Несколькими днями ранее Вашингтон, округ Колумбия Белый дом Экстренное заседание Совета национальной безопасности 10 июня 2021 года

Украина, сельская местность 11 июня 2021 года

Вашингтон, округ Колумбия Белый дом Заседание Совета национальной безопасности 11 июня 2021 года

Днепропетровск, Украина 10–11 июня 2021 года

Бывшая Украина Демилитаризованная зона 14–15 июня 2021 года

Вашингтон, округ Колумбия Белый дом 16 июня 2021 года

Украина, Днепропетровская область 16–17 июня 2021 года

Брюссель, Бельгия Штаб-квартира НАТО 17 июня 2021 года

Украина, Днепропетровская область 17–18 июня 2021 года

Румыния, черноморское побережье База ВМФ «Михал Когэлничану» 18 июня 2021 года. Нелегальный центр JSOC, позывной «Кингфиш»

Украина, Днепропетровск Бизнес-центр Менора 19–20 июня 2021 года

Украина, Днепропетровск Бизнес-центр «Менора» ночь на 20 мая 2021 года

Украина, Мариуполь Порт 20 июня 2021 года

Москва, Россия Главное разведывательное управление Генерального штаба Ночь на 20 июня 2021 года

Средиземное море 21 июня 2021 года. «Красная» боевая группа US Navy SEAL Ночь

«Золотая» боевая группа US Navy SEAL

Германия, Мемминген 14 июня 2021 года

В это же самое время Польша 15–20 июня 2021 года

Англия 24 июня 2021 года

Из новостных лент

1