Алешко Алексей

Гремлин. Первый шаг

Глава 1

Трактир селения Флейпур, где-то на полпути из Кейпа в Айза-Айза.

Сион-инспектор нур-Сайва Антор торчал в этой забытой богами дыре третий день. — Зато выспался. — Пробормотал он, уронил на грудь надоевшую книгу и принялся разглядывая дощатый потолок небрежно вымазанный белой известью.

Дождь лил уже неделю и прекращаться в ближайшее время, судя по всему, не планировал. Дороги, если можно так назвать редкие в этой болотистой местности гати, превратились в реки, переправы закрыты, а Шагнуть отсюда в расположенный всего в 250 виригах[1] Айза-Айза не получится из-за слишком сильного теллурического[2] фона словно туман разлившегося от обиталища гремлинов — горного массива Айзаваррат, над всеми северными болотами Желтого континента и перекрывающего путь в более цивилизованные провинции. До Флейпура еще худо-бедно добрался, а дальше и думать нечего. Одна отрада: трактир очень пристойный для этой глухомани, хоть и единственный. Спокойный, с приличными гостевыми комнатами, неплохой кухней и, что самое главное: отставным гвардейцем трактирщиком понимающим, что первый враг усталого путника — блохи, клопы, комары и прочие кусающие, ползающие и с нудным писком летающие насекомые. Пусть кровать и не застелена свежим бельем, а сено в матрасе давно слежалось, но амулет защищающий от мелких паразитов всегда заряжен и работает как положено.

Антор потянулся, с неудовольствием отметив пару щелкнувших суставов, отложил в сторону книгу и встал с постели. Не зная чем еще себя развлечь прошелся по кругу в единственной комнате лучшего трактирного номера. Кровать, четыре шага — дверь с прибитыми возле нее в качестве вешалки рогами не пойми какого зверя. Четыре шага влево — здоровенный, кованый широкими металлическими полосами сундук с двумя большими висячим замками. В таком можно императорскую казну возить. А может когда и возили, сейчас же он использовался для хранения запаса белья и запирался со всем тщанием исключительно по хозяйской, вбитой тридцатью годами службы, армейской привычке: все что закрывается, должно быть закрыто! Еще четыре шага — грубый, но добротно сработанный стол напротив единственного окна. Антор бросил взгляд на валявшееся на столе предписание, еще раз пробежал короткий казенный текст и недовольно поморщился.

«Сион-инспектору Антору нур-Сайва от Сион-куратора нур-Патех Лугана.

Получены данные о контакте отряда охотников с гремлином. Встреча произошла в пятидесяти виригах к востоку от Кейпа. Гремлин был один, агрессии не проявлял. Помог охотникам выбраться из болот и оставив их на опушке возле домика травницы, что в двух виригах от хутора Проха Кувая. Ушел на запад, предположительно в направлении порта Свиллтун.

Приказываю: прочесать местность от селения Айза-Айза до порта Свиллтун с целью проверки информаци, а при её подтверждении, розыска гремлина. При обнаружении, вступить в контакт и доставить существо живым в Центральную Сион-Академию.»

Антор грустно вздохнул, постучал пальцами по валявшейся рядом книге присланной вместе с предписанием: «Гремлины. Аналитическое эссе. Секретно.» Бухнулся на кровать и наблюдая за лениво ползущими по стеклу каплями задумался.

Хам его дернул поспешить и плыть в Свиллтун, а не подождать пару недель корабля до Бентиника, теперь вот: бегай, лови этого Хамова гремлина, которого может и нет вовсе. Вообще гремлинов в этой местности видели регулярно, вот только каждый, дотошно проверяемый случай вновь и вновь оказывался пустышкой. То перебравшему пьянчуге гремлин померещится, то из Пустого леса тварь какая забежит, но, но, но — обязан. В любом случае попасть на хутор Кувая и побеседовать с охотниками надо. Он еще раз потянулся прислушиваясь к себе: сырость всегда не лучшим образом сказывалась на его поврежденной при схватке с контрабандистами пять лет назад спине. Больше ничего не щелкнуло. Покосился на висящий в углу да так и не высохший со вчерашнего дня плащ, вздохнул и вернулся к анализу прочитанного.

Последний раз настоящего гремлина видели более ста лет назад, тот вышел из болота недалеко от селения Айза-Айза, где и был убит с перепугу местными жителями. Потом ими же сожжен. Идиоты. Хотя чего еще ждать от полуграмотных крестьян? В Академии знают практически все о каждой выжившей в Великой Войне расе. Все изучены, препарированы и по сто раз описаны в толстых фолиантах кабинетных ученых. А про гремлинов ничего. Совсем ничего. Если не считать тех крупиц достоверных данных, что удалось получить по остаткам скелета сожженного гремлина: гуманоидное существо с чуть удлиненными руками, мощным челюстным аппаратом с полутора сотнями мелких, острых зубов расположенных в два ряда. В остальном человек-человеком, только вместо ребер мощные костные пластины внахлест. Рост: полтора маха, но это ни о чем не говорит. Может это ребенок был, сбежавший из под присмотра. А может карлика изгнали чтоб породу не портил. Или наоборот, гиганта. Предполагать можно всякое. Да и все остальное, только предположения и обрывочные сведения собранные с избранных купцов которых те подпускают к своим воротам.

Живут в пещерах небольшого, всего пятьдесят вириг в диаметре, горного массива Айзавайрат в самом центре Желтого континента, других мест обитания не обнаружено. Горы, предположительно, имеют внутренний оазис на поверхности. Проверить предположение не удается так как взлететь над горами не получает ни на чем из-за слишком сильного теллурического фона.

— Предположения, предположения и еще раз предположения. — Пробурчал он удобнее устраивая опять заболевшую спину на кровати.

Предположение родилось из списка запрашиваемых ими на обмен товаров — только дерево. Все. Ни тканей, ни продуктов, ни металлов, ни камней. С ископаемыми-то понятно, в их горах вполне может быть все что угодно, в отличии от деревьев, но отсутствие в списке продуктов — не понятно. Да и сама торговля происходит странно: только один раз в год и только через один вход, Северный.

Всего входов четыре, названных по сторонам света, но остальные открытыми никто никогда не видел. Они есть. Их и так видно, да и найти не сложно по остаткам древних, упирающихся в них дорог. Вот только не открываются они никогда. Даже никаких упоминаний об этом нет. Но входы есть. Значит когда-то были нужны и открывались. А теперь закрыты. Почему? Когда их закрыли? Из-за чего? Да и с единственными открывающимися все очень не просто: они открываются на короткое время обмена товарами и только в строго определенный день.

Антор приподнялся и взглянул на стол: в тарелке, что раньше была наполнена фруктами сейчас ютились одни огрызки. Он закрыл глаза и попытался представить себе описанные в книге ворота, если можно назвать воротами уползающую под землю каменную глыбу своим размером не уступающую всему гостевому корпусу Академии. Из кромешной темноты исполинского зева вылетает канат за который привязываются загруженные деревом телеги и вереницей, потрескивая колесами, затягиваются в темноту. Ровно сто шестьдесят штук. Ни больше и не меньше, из года в год. По сорок телег от каждой из четырех допущенных к торговле купеческих семей. Потом из проёма выезжает самоходная платформа с изделиями гремлинов. И тишина. Ни криков приказчиков, ругани и суеты рабочих, ни звона амуниции охраны. Ничего. Ничего не слышно и никого не видно.

При этом торговля осуществляется только с четырьмя купеческими семьями выбранными гремлинами лишь по им одним известным параметрам сотни, если не тысячи, лет назад. Сионы-аналитики изучили семьи допущенных к торговле с ними купцов до двадцатого колена, сравнили сотни параметров, но ничего общего не нашли. «Вот так, таков порядок» — единственный ответ который от них смогли получить. А откуда этот порядок, кем заведен, как строился — неизвестно. Все потеряно в тумане древних войн и последовавших за ними смутных времен.

А уж сколько попыток проникнуть внутрь было — неисчислимо! И через горы лезли, и к входам подходить пытались, и с армиями и с мирными миссиями, с дарами и песнями. Безрезультатно. В телегах прятались. И сионы и обычные авантюристы. И так и обвешавшись всеми мыслимым амулетами, результат один: смельчака неумолимо выдавливало из телеги этим странным фоном предварительно переломав о бревна все кости отчаянного бедолаги. Один деятель догадался подкатить катапульту к открывшемуся входу и выстрелить собой в открытый зев гигантских ворот. Ноль! Шмякнулся, как муха в патоку и висел пока ворота не закрылись, потом был выдавлен наружу, за пределы фона, как и многие до него.

Пробовали в бревнах амулеты прятать, самые разные: подслушивающие, подглядывающие, производящие различные колебания — вдруг на фон подействует и он станет проницаем. Просто с посланиями, проклятиями, взрывающиеся, отравляющие и прочие, прочие, прочие. Сотни и сотни видов, форм и принципов работы. Все безрезультатно. Еще и гремлины, словно издеваясь, все подкладываемые амулеты аккуратно возвращали. Разряженными, но не сработавшими. Лучшие сионы-артефакторы бились над этой задачей три сотни лет. И ничего. А потом всем надоело и про гремлинов забыли оставив и их и таскающих к ним бревна купцов в покое. Даже сторожевой пост стоявший около входа сотни лет убрали. Толку от него никакого, все равно ничего не происходит.

Кстати, куда им столько древесины — тоже непонятно. Проанализировав объемы дерева утащенные под землю за почти шесть сотен лет задокументированной торговли, сионы-аналитики вычислили, что если все это сжечь, слой пепла скрыл бы под собой и гору гремлинов и все окрестности. Было одно смелое предположение, основанное на информации из древних гримуаров, что сионы древности могли управлять материей: сжимать её, менять формы и свойства, а то и вовсе преобразовывать. Вот гремлины, подобно им, из дерева и создают все, что угодно. Но Антор в него не верил так как из тех же источников было известно, что гремлинам недоступно управление сионистским фоном, а без этого никак. Тогда что? Куда? Как? Непонятно.

Более правдоподобным он видел другое предположение: наличие огромных пещер, пустот, под всем горным массивом. Но и его сион-аналитики портили своими скучными расчетами и цифрами: размер этих пустот либо уходит вглубь на сотни вириг, что невозможно, любо существует под всем Желтым континентом, что уж вовсе немыслимо. Одни загадки.

Итого: численность — неизвестна, уклад — неизвестно, строй — неизвестно, доподлинно как выглядят — тоже неизвестно, не верить же страхолюдным картинкам которым по две тысячи лет, а то и больше. Единственное, что известно точно: они есть и гремлины — непревзойденные мастера точной механики, чем и торгуют. Обычные хронометры работы гремлинов идут даже не на вес золота, тем более что они из него и сделаны, а минимум один к десяти. Специальные же приборы, что гремлины иногда делают по заказу Академии и того больше. Изготовленное гремлинами выезжает нагруженным на самоходную тележку, тоже золотую, его сгружают, кладут заказ для следующей торговли и тележка уезжает обратно. Вход после этого сразу закрывается до следующего года.

Один раз, в нарушение порядка, присутствующие при каждом торге сионы не позволили самоходной тележке гремлинов уехать обратно накрыв её железной решеткой. И, не смотря на бурные протесты купцов, не отпускали. Тележка, стукнувшись пару раз о препятствии замерла. Ворота закрылись.

Тележку утащили в Академию и разобрали до последнего винтика. Ничего особенного она из себя не представляла: элементарный, по сравнению с другими изделиями гремлинов, механизм приводящийся в действие обычной пружиной и шестерней переключающей передний и задний ход. Да и сам переключатель шестерни с обычным маятниковым замедлителем. Такой механизм любой хороший кузнец сделать сможет. В общем ничего интересного. Если не считать материала из которого все изготовлено.

На следующий, после воровства тележки, год, вход снова открылся, как обычно поглотил подводы с деревом и… закрылся! Купцы подняли вой до небес, да и сами сионы понимали, что не правы. Убытки купцам компенсировали и на следующий год перед медленно открывающимися воротами снова выстроилась процессия из ста шестидесяти телег с деревом. Караван подвод привычно скрылся во мраке пещеры и оттуда, к облегченно вздохнувшим купцам и представителям Академии, выехала давно знакомая тележка груженая… точно такой же тележкой! Разгрузили, положил на опустевшую тележку список для следующей торговли с извинениями и больше не хулиганили. Но хоть чем-то знания о гремлинах пополнили — чувство юмора у них есть.

Антор, устало потер глаза и решил спуститься в зал, пообедать. Новых лиц он увидеть не ожидал, а имевшиеся не вызывали у него неприязни. Из-за дождя в таверне застрял только он, да купец с приказчиком и десятком наёмников охраны. Никаких вонючих крестьян и темных личностей, что иногда сбиваются в банды обижающие путников на глухих трактах задворков Великой Империи Желтого Континента. Да вчера, уже поздно вечером, ввалилась шарага из шести болотных охотников, сильно вымотанных, израненных и потрепанных непогодой. Внимания на них Антор не обратил, таких шараг в окрестностях болот сотни. Залезут со своей жадностью в самые топи и до начала дождей выйти не успевают. Потом вот так выползают, если выползают, измотанные и без добычи. Но хоть живые. Ничего особенного: у них свои дела, у него — свои. Сочувственно покачал головой для порядка и отправился к себе, чтобы не видеть суеты вокруг вновь прибывших.

Он вышел из комнаты, тяжело вздохнул и с усилием расправил так и не отдохнувшие за ночь на неудобной кровати плечи: «Сион должен внушать уважение всем видом!» — не к месту вспомнилось ежедневно повторяемое преподавателями Академии наставление. — Сион не чувствует боли, не знает усталости, не ведает страха! — Проворчал себе под нос Антор, — ага, не ведает. Побегали бы по болотам, под дождем, да после недели болтанки в неспокойном Островном море, посмотрел бы я на вас, уважаемый сион-наставних нур-Карен Вази. — Бурчал он спускаясь по лестнице.

Сегодня в зале было спокойно и тихо, Антор кивнул дремлющему за стойкой трактирщику, сел к столу возле окна и уставился на опостылевшую картинку творящегося снаружи потопа.

— Да точно тебе говорю, гремлин это был! — Донеслось до него из-за единственного занятого стола. Антор с интересом повернулся к говорившим и прислушался. За большим столом, в углу зала, сидели двое прибывших вчера охотников и пятеро наёмников. Судя по полупустому бочонку кашири — местного пойла, и развязанным жестам, сидели давно. Говорил охотник, молодой, но уже успевший заработать обезобразивший лицо шрам.

— Ага-ага, — закивал второй поддерживая товарища, — нас в шараге семнадцать душ было когда на него наткнулись. Вот, все кто остался, остальные полегли. — Грустно закончил он, тоже молодой, с худым лицом и плутоватыми глазами. — Да и то, только мы с Зямкой целы, остальных, сам видел, как пошинковал, еле дошли.

Антор удивился, но вида не подал: как же так, в письме четко было сказано — агрессии не проявлял, а тут вот как: пошинковал. Неслышно подошедший трактирщик поставил перед ним деревянную плошку с вареной рыбой, доску с большим куском хлеба и ковш воды, принял пару медных монеток и так же незаметно, походкой бывалого бойца, переместился за стойку. Антор кинул в рассказчика Нить сразу показавшую ложь и разочарованно вздохнул. Тем не менее пододвинул тарелку ближе и, делая вид что поглощен едой, приготовился слушать дальше.

— Зверюга! Как есть зверюга! — Меж тем продолжал распыляться названный Зямкой. — Рожа зеленая, клыки торчат что твой палец, сам маха три, никак не меньше! Два топорища, огромных! С меня ростом! И лезвии такие страшные, двойные такие лезвии! И странные такие эти лезвии, кривые! И сам весь бронный. Выскочил и орет: всех сожру! и как начал топорами махать! — Парень даже вскочил приготовившись наглядно продемонстрировать жуткого гремлина, но осекся: входная дверь отворилась впуская с улицы маленькую, щуплую фигурку. Все замерли рассматривая визитера. Росточка всего в полтора маха, закутанный в плащ из странной зеленоватой, вроде как змеиной, кожи. Сапоги до колен из той же кожи, только темнее. Голова скрыта надвинутым чуть не до подбородка капюшоном плаща.

— Великий Пилон, это ж баба! — Выдал один из наёмников указывая пальцем на два нескрываемых плащом выступа на груди незнакомки.

— Ну точно, баба! — Обрадовался второй так же показывая на гостью пальцем. — С сиськами! И, ты погляди, погляди, руки то какие тоненькие, в перчатках! — Он подскочил с места и направляясь к гостье слащаво загудел. — Да ты не боись, милая, не обидим, мы люди с понятиями, иди к нам, согреем… — Он протянул руки желая обнять субтильную фигурку и, удивленно хрюкнув, рухнул на пол.

— Трактирщик, еды, мяса, много. — Свистяще-шипящим голосом сказала девушка. Не обращая внимания на опешившую компанию перешагнула через упавшего наёмника, прошла к дальнему столику у камина и опустив рядом с собой внушительных размеров рюкзак, устроилась поближе к огню.

— Да ты ж что ж ты ж падла! — Выдал на одном дыхании первым пришедший в себя наёмник поднимаясь и доставая из-за спины меч.

— Сядь! — Резко вмешаться Антор. — Сядь, дурак. — Он поднял руку демонстрируя перстень сиона-инспектора. Наёмник что-то буркнул под нос, но подчинился. — Вот так, а теперь подумай, что за девушка сможет в одиночку дойти сюда по такой погоде.

— Сиона. — Поднялся из-за стола другой наёмник, коренастый, лысый и без левого уха. Поклонился. — Прошу простить моих людей. — Сидевшая за столом девушка даже не пошевелилась. Антор нахмурился и ментально скомандовал «Внимание!» присутствующим. Привычные к таким командам наёмники никак не отреагировали, а охотники сперва удивленно заозирались, потом, видимо переморгнувшись с более опытными собутыльниками, подобрались.

— Уважаемая сиона, — обернувшись к девушке заговорил Антор, — позвольте узнать ваше имя и что привело вас в такую глушь?

Девушка снова не пошевелилась. Антор хмыкнул и потянул к ней Щупальце намереваясь сорвать капюшон. Со стороны, не обладающим Зрением присутствующим, показалось что он просто показывает на нее пальцем. Антор заслуженно гордился этим своим умением, Щупальца других сионов посторонние могли заметить как легкое марево сгустившегося воздуха, его же были вовсе невидимы, поэтому когда девушка взялась за Щупальце и прошипев: «Невежливо», — легко его оторвала, он опешил.

— Так кто же вы? — Снова спросил Антор жестом успокаивая начавших вставать наемников. — Не представиться не менее невежливо.

— Джуррсш, — поразмыслив немного согласилась она, — и я не фифинелла[3]. — Пришедший, чуть тряхнув головой, скинул капюшон открывая бледнозеленую рожу с широким безгубым ртом и огромными ушами на лысом черепе.

— Гремлин! — Завопил украшенный шрамом охотник и шарахнулся к стене. Наемники повскакивали обнажая мечи. Гремлин хмыкнул, легко перехватил брошенный в него вторым охотником нож и улыбнулся демонстрируя белую пилу идеально острых зубов.

— Тихо! — Рявкнул Антор добавив к голосу ментальное давление. Наемники попадали на свои места. — Вас то я и искал, — он, еле сдерживая возбуждение, обратился к гремлину, — простите их, тут никто не причинит вам вреда.

Гремлин хмыкнул, медленно встал, аккуратно положил на стол пойманный нож, расстегнул застежку плаща позволив ему упасть на лавку. Отстегнул топор, чье хитрое, похожее на крыло бабочки лезвие полностью закрывавшее его грудь и послужило причиной ошибочного определения пола. Достал из-за спины второй такой же топор, аккуратно положил их перед собой на стол и кивком поманил застывшего на полпути трактирщика с большой миской исходящего паром мяса.

Глава 2

Отель Hilton, Тель-Авив, Израиль.

— Откуда ты это знаешь? — Поинтересовался я у сидящей на моих коленях Кристин и лаская провел по её спинке пальцами. Девушка довольно прищурилась и плотнее прижалась ко мне.

— Познакомилась с парнем из его охраны. Танцы-танцы, виски-виски, потом номер и постель, вот он и разговорился. Ты же не ревнуешь? — Она чмокнула меня в щеку и кукольно заморгала.

Я, поддерживая игру, недовольно нахмурился. Мы работали вместе уже три года, но только два месяца назад смогли преодолеть себя начав открыто жить вместе. Кристин была восхитительна: француженка с русскими, явно аристократическими корнями. Высокая, но не слишком, с прекрасной женственной фигурой скрывающей идеально тренированное тело профессионального убийцы. Когда тонкие пальчики её ухоженных рук небрежно поправляли волну длинных каштановых волос охрана жертвы замирала словно загипнотизированная. И замечала, что их объект уже не дышит украшенный торчащим из глаза тонким стилетом, когда Кристин уже не было рядом. Откуда она взялась, где обучалась — тайна, как и все её прошлое. Я не спрашиваю её, она меня. Все, что мы знали друг о друге — мы никогда не используем огнестрельного оружия и любим друг друга. Нам этого хватало, а прошлое, оно в прошлом.

— Бывший оперативник Моссада не умеет ревновать. — Хмыкнул из-за своего компьютера третий член нашей шайтан-команды, Мехди. — Я читал, что в их программу обучения входят практики позволяющие полностью отключать все чувства. Это так, Йиурий? — Обратился он ко мне как всегда до неузнаваемости исковеркав имя.

Мехди — индус, хакер за которым безуспешно охотятся все спецслужбы мира и на которого равняются, боготворя, остальные хакеры. Как начинающие, так и сыскавшие свою цифровую славу. Его прозвище — Тень, заслужено уважают на цифровых просторах мира. Рисунок задницы на странице Micrisoft семь лет назад — он, данные о счетах политиков в кипрских офшорах — он, отчет конгресса США о перерасходе средств в ходе Иракской компании — тоже он. Сотни акций с открытым отчетом по каждой: как влез, какие ошибки использовал и как потом уходил уничтожая следы.

— Мех, — обратился я демонстративно поглаживая Кристин по не скрытому тонким шелковым халатиком бедру, — я не из Моссада, и такими грубыми провокациями меня не пробьешь. Тоньше, мой друг, тоньше.

Мехди буркнул в ответ свое непонятное заклинание: «Баги-даги фак» — и снова застучал по клавиатуре. Больше всего его раздражали три вещи: когда к нему обращались сокращенным — Мех, когда мы с Кристин начинали при нем миловаться, и когда он не мог что-то узнать. Например мое прошлое. Прошлое Кристин, впрочем, тоже было ему недоступно, но с этим он успел смириться за время их совместной работы. А я для него все еще новенький.

Три года назад он был категорически против включения меня в постоянный состав их дуэта. «Вашингтонская операция — разовая акция» — уверял он, но обстоятельства сложились иначе и дуэт превратился в трио. Мехди — любая электроника, компьютеры и вообще все, что связано с микросхемами и проводами. Кристин — аферистка и воровка не гнушающаяся крови. Я — наемный убийца, что уж там греха таить. Вот такая забавная троица беспринципных многостаночников широко известная в узких кругах как «Шайтан-команда».

Что-то или кого-то украсть? — Пожалуйста. Убить? — Не вопрос. Хоть мужчину, хоть женщину — нам едино. Только детей не трогаем и с политиками не связываемся. Дети, они и есть — дети, а от политиков лучше держаться подальше. Уж на что мы беспринципные, но рядом с этими господами — школьники младшеклассники. Так что ни за какие деньги. Все остальное сделаем с гарантией и в лучшем виде, только плати. И платят, хоть и стоим мы очень дорого. Попадаются правда некоторые, вернее раньше попадались, пытались кинуть. Не заплатить. Наказывали, но информация не расходилась, она вообще в нашем деле дальше нас и заказчика не просачивается, а пару лет назад один деятель захотел узнать рецепт Кока-колы. Зачем это владельцу банка? Да чисто из интереса. Деньги чудику девать некуда, вот он и решил любопытство удовлетворить. Как же — один из самых охраняемых секретов.

Мы узнали, а ему результат не понравился. А мы разве виноваты, что самый охраняемый секрет — байка, у Кока-колы самая обычная и ни от кого не скрываемая рецептура, а все её «секретные ингредиенты» — только слова. Часть легенды. Он не заплатил, мы не расстроились, а раз уж так повезло, с этим шутовским заказом, решили наказать открыто, чтоб другим неповадно было. Через полгода банк разорился, а он не выдержав прессинга повесился. С тех пор платят все и без разговоров.

— И все же, скажи мне, ты не ревнуешь? — Вернулась к прежнему вопросу Кристин требовательно ткнув меня кулачком в бок.

— Я тебе не верю. — Усмехнулся я. — Разговорила ты его еще на этапе «виски-виски», а про номер и постель придумала сейчас, посмотреть на мою реакцию.

— Почему это ты так уверен! — Наигранно разозлилась она и попыталась встать. Я не пустил.

— Крисочка, солнышко, после «виски-виски» ты сделала паузу и твой взгляд чуть дернулся влево.

— Бльин. — Перебила меня девушка подцепленным где-то русским словцом и понурилась.

— Блин. — Поправил я. — Чуть жестче. Хотя, твой акцент добавляет шарма, оставь как есть. — Я улыбнулся отпуская её с коленей.

— Итак, — Кристин встала и грациозно потянулась, — когда наш несравненный Тень сдался, так и не сумев взломать систему защиты какой-то мелкой фармацевтической компашки, а наш мозг по имени Йиурий не придумал ничего лучше, как смотаться в Антверпен, поискать в архивах проектировщика планы здания.

— Ерунда какая-то, — перебил я, — повторяю: компании которая числиться проектировщиком и застройщиком не существует, я все проверил.

— Но в реестре она есть. — Вмешался Мехди. — Баги-даги!

— Есть. — Подтвердил я. — И в лицензионной палате все данные есть, но там пусто и чьим она может быть прикрытием я не нашел.

— Ничего не нашли и ничего не можете. — Усмехнулась Кристин и упала на диван. — А я разговорила бодигарда Шлимана и выяснила, что гер Шлиман безнадежно болен страшной болезнью под названием паранойя. Доступ к нужному нам серверу возможен только со специального терминала. И сервер и терминал постоянно находятся под охраной. Причем никаких камер нет, там куб из пуленепробиваемого стекла толщиной в полметра и охрана по кругу ходит.

— Обалдеть. — Охнул я. Кристин усмехнувшись продолжила.

— Кроме того, сервер не работает постоянно. Шлиман ежедневно, лично его включает и дает доступ к терминалу только тем сотрудникам, что заранее подали заявки детально обосновав необходимость.

— Жуть какая, — возмутился Мехди, — чего они там такого хранят? Не коды же запуска ядерных ракет! Баги-даги. Пустите меня к этому серверу на минутку и…

— И никакого толка не будет. — Оборвала его Кристин. — Попасть в серверную можно, но включить сервер без ключ-карты нельзя. А она одна и господин Шлиман с ней не расстается.

— Не может такого быть! — Снова возмутился Мехди, — Баги-даги, а если с ней или с ним что-нибудь случиться?

— Если и есть какой-то запасной вариант, об этом никто не знает. — Не дала себя перебить Кристин. — И искать у нас времени нет, заказчик торопит.

— Торопит, торопит. — Пробурчал Мехди. — Баги-даги фак. Когда мы на это подписывались о сроках речи вообще не шло.

— А чем ты вообще недоволен? — Заступился я. — Наша лисичка — молодец. Кстати, он и моется с ней? Зажав в зубах?

— Нет, — Кристин слегка качнула головой красиво рассыпав по плечам волосы, — дома он прячет карту в сейф.

— Куда?! — Воскликнул я начиная смеяться.

— В сейф, в спальне. — Подтвердила Кристин.

— ААА-А! Баги-даги! — Захохотал Мех. — В спальне! В сейфе! Он бы её еще на люстру повесил!

— О-да! — Не переставая смеяться поддержал я. — На люстре мы бы её кстати куда дольше искали!

— Да и достать с люстры сложнее! — Присоединилась к нам Кристин.

— Ладно, посмеялись и хватит. — Спустя пару минут прервал веселье я. — Ответь мне, солнышко, — обратился к Кристин, — откуда все это знать охраннику?

— Подозреваешь подставу? — Ехидно уточнила она.

— Всегда. — Я кивнул.

— Второй Шлиман. — Хохотнул Мехди.

— Не вижу повода для веселья. — Осек его я. — Охранник этого знать не может, а раз знает, возникает вопрос: как узнал? Сам или кто-то подсказал, что отвечать когда мы на него выйдем.

— Сам. — Успокоила Кристин. — Он время от времени потрахивает жену Шлимана, вот она и проболталась.

— И об этом он рассказал тебе? — Моему любимая паранойя махала флагами и била в барабаны предупреждая об опасности. — Девушке из бара на которую имеет виды?

— Нет, — Мехди перехватил рассказ вводящий меня в курс дела, — пока ты прыгал по Антверпену, мы перетрясли всех сотрудников этой чертовой компании. Безрезультатно. Или человек ничего нам полезного знать не может, или его охраняют как президента США.

— Так уж и США? — Хмыкнул я.

— Ну не США, но Гондураса — точно. — Не сдался Мехди. — Тогда мы решили попробовать зайти со стороны самой охраны, но у Шлимана двенадцать охранников работающих в три смены.

— Серьезно. — Я даже присвистнул.

— Не то слово. — Кивнула Кристин перехватывая рассказ. — А начни мы тыкаться к каждому, наобум, мигом бы спалились. Пришлось заходить еще дальше. — Кристин заулыбалась и стрельнула глазками в сторону Меха.

— Он?! — Не поверил я. — Мехунюшка приударил за какой-нибудь горничной?!

— Неее-ет… — Пропела Кристин. — За садовником! — Я опешил. Кристин захохотала.

— Ты обещала не рассказывать! — Заорал Мех вскакивая из-за стола и бросаясь с кулаками к Кристин. С разбегу прыгнул на девушку, но приземлился уже на пустой диван и тут же получил подушкой от вскочившей за мгновенье до этого девушки.

— Злой дядька меня обижает! — Смеясь заголосила Кристин уже успевшая спрятаться у меня за спиной.

— Цирк. — Буркнул я и поймал предназначенную ей подушку. — Нельзя вас одних оставить. — Отбил вторую подушку. — Меня всего две недели не было, а Мех уже окраску поменял. — Еще одна подушка от Махди отбита, летящую следом перехватила Кристин. — Так вернусь в следующий раз, а у Кристин усы и зовут её теперь Николя!

Я даже засмеяться не успел, как был повален вместе с креслом мгновенно объединившимися компаньонами.

— Сдаюсь! — Закричал я прикрываясь от града подушечной артиллерии. — Сдаюсь на милость победителей! — Удары прекратились.

— Вот! — Победно произнесла Кристин вставая с меня и поправляя халатик. — Я же говорила, что даже на этого параноика можно найти управу!

— Баги-даги. — Пробурчал Мехди, залез на стол, встал на одну ногу и вытянувшись как солдат на параде заорал — Ко-ка-ри-ко-ко!

— Таа-ак… — Прорычал я вставая.

— Ко-ка-ри-ко-ко! — Уже не так уверенно крикнул Мех и покосился в мою сторону.

— Сговорились… — Я повел плечами словно разминаясь перед боем. Кристин немедленно прыснула в сторону и спряталось за столом заставленным компьютерами Мехди.

— Ко-ка-ри-ко-ко! — Последний раз крикнул тот и сиганул со стола в противоположную от меня сторону. Приземлившись запнулся, грохнулся и не поднимаясь, переворотом скрылся там же, возле Кристин. — Я не виноват! Это она меня совратила! — Донесся из-за стола его наигранно испуганный голос.

— М-да… — Я обвел взглядом полуразгромленный короткой схваткой номер. — Не разгуляешься.

— Этот самый большой! — Выкрикнул из своего укрытия Мех. — Я же не виноват, что в Израиле даже самые большие люксы такие… Такие….

— Маленькие. — Закончила за него Кристин. — Не стоит избегать простых формулировок. — Она вышла из-за стола и подняла кресло в которое я немедленно уселся. Кристин фыркнула и собирая разбросанные подушки вернулась на диван.

— Мы же договорились, что прячемся на виду. — Мехди так же покинул убежище и уселся за стол к своим любимым железякам. — А так, да, в домике где нибудь в Пальмахиме или Кфаре было-бы куда комфортней.

— Вернулись к теме. — Скомандовал я стараясь снова вернуть деловой тон расшалившимся компаньонам.

— Но мы тебя подловили. — Кристин хитро прищурилась.

— Подловили. — Согласно кивнул я. — А теперь продолжайте успокаивать мою паранойю рассказом о похождениях Меха и садовника. — Я расплылся в самой доброй улыбке и выразительно посмотрел на Мехди.

— Не было никаких похождений. — Огрызнулся тот, но сразу вернул себе деловой тон. — Я смог залезть в его домашний компьютер, а там, у этого доброго иудея, полный винт голубой порнухи. Проследили за ним и выяснили, что он регулярно таскается в один закрытый клуб на улице Шазар.

— Шантаж? — Спросил нахмурься я.

— Нет. — Возмутился Мехди. — Если бы мы ему на хвост наступили, сразу б побежал к боссу жаловаться, даже если бы не охранник его жену трахал, а он. Уж не знаю, кто там все контролирует, но держит всех очень серьезно.

— Тогда неужели? — Я всплеснул руками и в притворном ужасе вытаращился на него. Кристин засмеялась.

— Да ну вас. — Надулся Мех. — Только об одном и думаете. Баги-даги.

— Ну так и рассказывай, воплощение коварства и хитрости. — Подбодрил его я.

— Приперся я в это гнездо порока, — недовольным голосом начал мой индийский друг, — когда он там был воплощая вселенскую скорбь и растерянность, сел за стойку и стал заказывать виски стакан за стаканом да изредка слезу смахивать. Сперва один заднепроходный ко мне подсел, потом второй, третий, а я затянул длинную и красивую историю о том, как парень любил девушку, как поженились они и детей воспитывали и все у них хорошо было. А потом он её с другим застукал и она его бросила. И вот он теперь не знает что делать. Через пятнадцать минут вокруг меня все собрались, а я этого Натана…

— Этого садовника Натан зовут. — Пояснила Кристин.

— А я этого Натана сгреб, в плечо ему уперся и разрыдался. — Мех густо покраснел и замолчал.

— Я когда жену Шлимана увидела, сразу поняла: кто-то её регулярно и очень качественно трахает, на что этот сморчок Шлиман никак не способен. — Вставила Кристин. — И, как видишь, оказалась права. Оставалось только найти, кто.

— Угу, — я кивнул, — Мех, не молчи.

— А это все. — Он пожал плечами. — Я рыдаю, он меня успокаивает. Дескать, хорошо, что так, пока я еще молодой и видный, найду еще свое счастье, а вот был бы старый и лысый, да как узнал, что мою жену молодой да плечистый дерет. Я всхлипываю его подбадривая, он рассказывает, что хорошо, что плохо. Потом пропустил запись разговора через анализатор, из оговорок составил портрет того молодого и плечистого, да сопоставил его с фото охранников Шлимана.

— А почему именно охранников? — Уточнил я.

— А больше не с кем. — Ответили за Меха Кристин. — Все остальные, кто с женой Шлимана мог пересекаться, никак ни к молодым ни к плечистым не относятся.

— Ага, — кивнул Мех, — получилось четыре совпадения более семидесяти процентов. Проследили всех, осталось двое. — Он замолчал.

— И? — Я приподнял бровь. Ни Мех, ни Кристин не отреагировали.

— Ага, — чуть подумав выдал я, — они её оба, посменно.

— Я же говорил, что он догадается. — Улыбнулся Мех.

— Пф. — Фыркнула Кристин. — Кто бы сомневался.

— То есть кукарекать никто не будет? — Удивился я.

— Нет. — Огрызнулся Мех, но продолжил уже спокойно. — Выбрали помоложе и Кристин его обработала.

— Мутно, дерьмом попахивает, но на правду похоже. — Кивнул я.

— Дерьмецом ему попахивает. — Пробурчал Мех и демонстративно повернувшись к монитору застучал по клавиатуре.

— Остается последний вопрос: как ты умудрилась вытащить из него про ключ-карту и паранойю Шлиман? — Я повернулся к Кристин не обращая внимания на пассаж Мехди.

— Последний «китайский поцелуй» потратила. — Грустно вздохнула девушка. — Но оно того стоило. — И хитро улыбнулась.

— Стоило, — я улыбнулся в ответ.

— Мы уже все обсудили пока ты в Антверпене пропадал. — Она снова потянулась, халатик сполз обнажая грудь, Кристин озорно сверкнула мне глазками и перевернулась на живот. — Мы стащим ключ-карту, Мехди повесит на неё червячка, и вернем обратно. Потом, господин Шлиман, привычно, утром, запустит сервер, червячок туда шмыг.

— Шмыг-шмыг, — снова забурчал Мехди, — все вам так просто. Баги-даги фак. Кодировка неизвестна, что там за защиты внутри — неизвестно. Даже на какой это платформе работает и то не знаем. Баги-даги!

— Ну миленький, ну не бурчи. — Смешно надула губки девушка. — Для тебя я готова даже пожить под его кроватью. А надо только забраться туда парочку лишних раз. Сперва закинем червячка который проанализирует структуру, а потом того, который все сделает.

— Сможешь? — Уточнил я. Мехди ожидаемо кивнул не отрываясь от клавиатуры.

— Ну вот и хорошо. — Кристина весело поболтала ногами. — Все просто и мы уже это делали:

— Сиднейский вариант. — Кивнул я.

— Ага! — Кристин повернулась на бок очаровательно подперев кулаком щечку. — Газик в спальню, сонные куколки. Первая ночь: стащить ключ-карту, изучить и засунуть на место с червячком-анализатором. Вторая ночь: поменять карту. Третья ночь: поменять червячка-анализатора на сборщика и наконец последняя ночь: снять урожай.

— Есть только вообще на эту ключ-карту что-то засунуть можно. — Пробурчал Мехди. — Баги-даги.

— Ну подумаешь. — Фыркнула Кристин. — Сделаешь такую же, ты же сможешь. Мне не сложно прогуляться в их спальню лишний раз. И вообще, чем ты все недоволен?!

— Вами я недоволен. — Пробубнил он не отрываясь от компьютера. — Ведете себя, как дети. Баги-даги. А потом, кто-то совсем для этого не приспособленный, сидит три дня в канализации по уши в…

— Ну прости, Тень. — Перебил я. — В Байдабо все случайно вышло! Кто знал, что сынок заказчика сам заказал свое похищение!

— Ну когда ж ты уже успокоишься! — Засмеялась Кристин, одним тягучим движением поднявшись с дивана и оказавшись за спиной Мехди. Обняла, поцеловала в макушку и рассмеявшись его недовольному сопению перетекла к двери в спальню. — Хочу купаться, милый, пойдешь со мной?

— Тень, идешь с нами? — Нарочно обратившись к хакеру его любимым прозвищем спросил я вставая. Хоть чуть-чуть подсластить настроение парню.

— Нет. — Ответил он на глазах оттаивая, но по прежнему не отрываясь от клавиатуры. И поминутно бурча «Баги-даги».

— Что ты там все делаешь? — Решил еще больше польстить ему я проявив заинтересованность.

— Да вот, — он пожал плечами, — тут кто-то очень интересно копается в электросетях США, а я не могу понять, что он делает. Баги-даги.

— Ну давай-давай, устрой им второй второй bleakout. — Усмехнулся я. — Первый, твоя работа?

— Нет. — Кинул через плечо Мех и застыл словно что-то вспомнив.

Я вздохнул, покачал головой и пошел переодеваться. Мех он такой, наш Мех, со странностями, конечно, да и кто из нас без странностей?

Глава 3

Аэропорт Heathrow, Лондон.

«Дамы и господа, через пятнадцать минут наш самолет совершит посадку в аэропорту Heathrow. Просим вас занять свои места и пристегнуть ремни безопасности. В Лондоне +18, небольшой дождь…» — дальше я не слушал. Привычно встал со своего места и отправился в туалет по дороге анализируя состав пассажиров. В бизнес-классе все было без изменений — те же двенадцать человек, все на своих местах. Одно место пустое. На ближайших видимых местах туристического класса два места, ранее занимаемые пожилой парой, пустые. На третьем в группе кресле, около прохода, сидит мужчина которого я сразу определил как маршала. Это мне не понравилось.

Зайдя в туалет закрылся и сразу включил телефон. Самолет снижается, высота тысяч пять — связь уже должна появиться. Телефон включился, секунд тридцать поморгал антенкой в поисках сигнала и наконец выдал SMS сообщение от Мехди: «На месте, встречаю». Сразу следом от Кристин: «Я заехала к Стефани, задержусь».

— Твою мать. — Прошипел я сквозь зубы, выключил телефон, вынул SIM-карту, сломал её и выкинул в унитаз. Вставил в телефон новую, нажал кнопку слива и помыв руки вышел. Улыбкой извинился перед уже собравшийся стучать в оккупированную мною кабинку стюардессой и пошел к своему месту кривясь и подволакивая правую ногу.

— Вам не хорошо? — Тут же подскочила она заботливо беря меня под локоть.

— Нет, все в порядке, — я вымученно улыбнулся девушке, — ногу видимо отсидел, сейчас пройдет.

Она помогла мне добраться до места, я сел, ярко демонстрируя облегчение вытянул ногу и позволил меня пристегнуть.

Твою мать, твою мать, твою мать. — Понеслись мысли. — Что не так? Все прошло как по нотам. Хаим Шлиман спокойно спал, ключ-карта менялась, правда с копией пришлось повозиться, но тут нас зацепить негде. Данные благополучно упаковались и сейчас у меня в кейсе флешка с ними среди пяти аналогичных. Такие же наборы у Кристин и Меха. Мы с ним вылетали почти одновременно, Кристин на контроле: если что, ей было бы проще скрыться. Это восток, паранджа на многих женщинах. Да и хиджаб маскирует не сильно хуже.

Отбывали тремя разными рейсами из Бен-Гуриона: я в Лондон, Мехди в Амстердам, Кристин в Берлин. Рейсы взлетали один за одним и мы могли присматривать друг за другом до самого взлета. Уж влезть в систему аэропорта и нужным образом расставить самолеты, для Мехди, не сложнее варки яиц, и я лично видел как он поднялся по трапу, проследил как закрылась дверь и самолет с ним на борту начал выруливать на взлетную полосу. Потом SMS от него: «Ты не забыл?:)» — то есть все в порядке, взлетел. И вот — «На месте, встречаю», что означает: «Беги и прячься». И от Кристин — «Я заехала к Стефани, задержусь» — были проблемы, справилась. А вот от Мехди сообщений больше не было. Все плохо. Мехди вылетал первым, до Амстердама пять часов лёта. Приземлился он тоже первым, примерно тридцать минут назад. До Берлина лететь на час меньше, но Кристин вылетала последней и приземлилась на пятнадцать минут позже Мехди. Успела принять сигнал и приняла меры. Умница, собственно я в ней и не сомневался. Осталось выкрутиться самому. Все вопросы потом. Я закрыл глаза и притворился спящим.

— Сер, сер, — потрясла меня за плечо стюардесса, — бизнес-класс приглашается на выход, вы последний.

Я открыл глаза, словно отходя от дремы посмотрел на девушку, согласно кивнул и начал подниматься, но тут же заохал и снова плюхнулся в кресло.

— Простите, я посижу, нога что-то никак, сейчас пройдет, выйду потом. — Зачастил я.

— Конечно сер, — естественно согласилась она, — вам помочь её размять?

— Нет, спасибо, не стоит беспокоиться, сейчас пройдет. — Поблагодарил я и начал аккуратно разминать руками бедро. Стюардесса кивнула и поспешила присматривать за покидающими салон пассажирами туристического класса. Как только за ней закрылась занавеска отделяющая бизнес-салон я скользнул к лифту, забился в него и поехал вниз.

Обожаю Аэробусы. Боинг тоже хорошие самолеты строит, но в Аэробусах грузовой лифт, на котором с нижней палубы поднимают питание для пассажиров, больше, влезть в него проще и, когда отправляешь себя вниз, нет опасности зажать руку. Так что, с точки зрения человека стремящегося незамеченным покинуть борт, Аэробус лучше. Конечно еще лучше небольшие самолеты, без лифтов — шмыгнул в люк и будь здоров, но во время полета в грузовой отсек незамеченным не попасть. Датчики. В время стоянки, особенно когда пассажиры покидают борт и по полу топает много ног, они частенько срабатывают непроизвольно, поэтому внимания на них на земле обычно не обращают. А случись ему сработать в полете — проверят обязательно. В лифте тоже датчики, но они показывают положение лифта: внизу или вверху, при этом горят постоянно и попробуй вспомни, какая из лампочек горела. Да еще и на панели их целая россыпь. Так что я почти ничем не рисковал. А вот на то, что оставшийся пассажир пропал — внимание обратят, но это когда будет. Да и то, хлопочущая вокруг меня стюардесса может решить, что просто не заметила как я вышел. Человеческий фактор он такой — человеческий.

На нижней палубе никого не было, собственно как и должно быть: полет закончен, кормить никого не надо и бригада обслуживания всем коллективом присматривает за высадкой. Ответственный момент, однако. Я легко нашел комбинезон в который одевается стюард когда спускается сюда чтоб не испачкаться. Влез в него, достал из кейса нужную флешку и спрятал в карман. Осталось избавиться от кейса.

Перейдя в грузовой отсек приметил чемодан побольше и на молнии. Такие чемоданы практически всегда полупустые: грузчики в аэропортах Европы наотрез отказываются поднимать багаж весом больше 36 килограмм, а чтобы забить такого монстра, чтоб он был полным при таком весе, его надо набивать ну разве что пухом. Да и открыть чемодан на молнии — секундное дело, для этого достаточно обычной авторучки или карандаша: ткнул, молнию разжал, взял что нужно, ну или положил, как в моем случае, а потом закрыл просто вжикнув по кругу его родной застежкой. Так что если не хотите удивляться пропавшим из закрытого чемодана вещам, никогда не покупайте чемодан на молнии. Тем более большой.

Как и предполагалось во вскрытом мной чемоданище, сделанном «типа из кожи крокодила», хватило бы свободного места на три моих кейса. В котором, кстати, ничего ценного не было: так, какие-то распечатки, пара авторучек, рекламки и другая бумага собранная в лобби отеля, все исключительно для отвлечения внимания если какому таможеннику вдруг в него захочется заглянуть. Ну а владельцы чемодана, приехав домой и обнаружив внутри закрытого чемодана кейс, вряд ли будут вдаваться в непонятность ситуации предпочтя тихо его выкинуть и жить дальше спокойной жизнью вдали от всяких шпионских страстей.

Закончил вовремя: ухнула и поползла створка грузового люка. Осталось дождаться когда, прикрываясь суетой грузчиков, можно будет выскользнуть наружу и затеряться в недрах служб Heathrow, самого сумасшедшего аэропорта мира. Когда я уже совсем было собрался покинуть гостеприимное чрево Аэробуса телефон дернулся оповещая о входящем SMS, я посмотрел на текст и почувствовал как вспотел. «Дедушка в реанимации, позвони как только приземлишься» — гласило сообщение от Кристин. Аэропорт открыто блокирован, она выйти не смогла, но еще не попалась — прочитал я.

Черт! Да кто ж на нас охотится! — Пронеслось в голове, но я немедленно отбросил мысль сосредоточившись на основном — уйти. Быстро прошмыгнул вглубь, к стоявшей самой последней сетке с транзитными чемоданами. По пути сдернул брезент укрывающий ящики негабаритного груза и, завернувшись в него, червем закопался вглубь сетки надежно спрятавшись от посторонних глаз. Закончив маскироваться наощупь набрал и отправил Кристин: «Встретимся в больнице». Потом разобрал телефон и вынув аккумулятор засунул в карман.

Оставалось только ждать. Я замер и стараясь дышать через раз постарался отрешиться от мира. Вспомнилось, как пару лет назад мы исполняли заказ на одного господина. Цель знал, что его ведут — предыдущие исполнители облажались, и меры безопасности вокруг себя накрутил — мышь не проскочит. Господин сидел целыми днями в своем поместье в окружении толпы охранников, а если куда и выезжал, то таким эскортом, что для его нейтрализации потребовалась бы полноценная войсковая операция. У него была только одна слабость — работа. Она же его страсть. А так как он владел целым флотом различных рыболовецких судов, то и удовлетворял он эту страсть на работе: время от времени лично выходя на лов. На чем и попался.

Кораблик, с которого он предпочитал ловить рыбку, представлял из себя серьезный восьмидесятиметровый сейнер оснащенный кошельковыми сетями и вертолетной площадкой. Охранялся этот кораблик не хуже поместья, а клиент прилетал на вертолете. Потопить его? — Вариант. Только пока такая чушка потонет, клиент успеет улететь. А топить корабль и сбивать с воды вертолет, это уже не на грани — за гранью фантастики. Так же как и обвешать корабль достаточным, чтоб клиент не успел улететь, количеством взрывчатки.

И все было бы плохо, если бы он не ловил рыбку так близко от берега. Хотя, может шестьдесят километров это и не близко, по крайней мере его охрана так считала, но всего двадцать до небольшого острова Йапх — не так далеко. Арендованный Falcon — минисубмарина, проходит это расстояние за час, а на борту у нее суточный запас кислорода для двух человек. Оставалось только подождать на берегу, когда наблюдающий за кораблем через спутник Мех даст отмашку: корабль идет назад. Подплыть под заполнившийся рыбой кошель, приготовиться и ждать. Никакие эхолоты коварную подлодку-малышку на дне, да еще и под кишащей сверху, в сети, рыбой не увидят.

Когда с корабля подцепляли сеть я быстренько проделал в ней отверстие, залез внутрь и заделал прореху специально приготовленными карабинами. Осталось самое сложное — затеряется среди рыб не давая себя обнаружить до самой выгрузки на палубу. Кристин тем временем тоже не сидела без дела: минировала рулевую рейку остановившегося судна.

Разгрузка улова на сортировку — процесс увлекательный, обычно вокруг собирается вся не занятая в работах команда, наш клиент никак не мог такое пропустить. И не пропустил. Никто ничего не успел понять, когда из растекающейся и прыгающей по палубной вольере рыбы встало нечто бесформенное и, дико взревев, бросилось к борту, никто даже испугаться не успел. Равно как и заметить, что взмахнувшее бесформенными отростками существо отправило в полет к клиенту две маленькие метательные стрелки. Одну густо смазанную ядом Голубокольчатый осьминога, вторую — ядом Бородавчатки. Перестраховка конечно, в принципе укола одной такой достаточно чтобы уверенно отправить на тот свет бегемота.

Дальше все было совсем просто: плюхнувшись в воду я угрем выскользнул из уже не нужного костюма представляющего из себя балахон обшитый длинными полосками ткани, ветками, водорослями и прочим мусором и поднырнул в субмарину к поджидавшей меня Кристин. Четыре мощных электромотора вспенили воду полным ходом уводя нас на глубину и подальше от судна. Потом, когда мы отошли на безопасное расстояние, грохнул взрыв остановив начавшее разворачиваться в сторону видимого на горизонте острова судно. Там не дураки, сразу поняли направление в котором мы будем драпать. А когда мы уже подходя к острову собрались всплывать, услышали стрекот Корда[4], это Мех отгонял от места нашей дислокации вертолет.

Мех он у нас такой! Не только по клавишам стучать умеет, но и из такой машинки тоже может пальнуть. Особенно если она на сошках, сошки привязаны к бревну, а сам пулемет зафиксирован строго в заданном направлении. Попасть из него, естественно, ни в какой вертолет не попадешь, если только совсем случайно, а вот напугать хватит: голос Корда хорошо известен и не услышать его нельзя даже в летящем вертолете. Про дульные вспышки вообще молчу. Ну а то, что на гражданском вертолете может найтись что-то для поражения наземных целей с дальней дистанции, про это мы даже не думали. Это все равно, что думать о наличии прикрывающей рыбалку атомной подводной лодки с ядерным оружием на борту. Не бывает так.

С острова мы ретировались на обычном рыбацком одномоторном каноэ, которых в этих водах снуёт неисчислимое множество. Без проблем добрались до островка Йонгпьйонг, что не много больше Йапх, но на нем есть старая взлетная полоса на которой нас поджидала не менее старая, но еще очень боевая Сесна. На ней скачек к Тихому океану, точно по границе Северной и Южной Кореи — пускай кто попробует договориться и узнать, куда мы полетели. Хе-хе-хе. Потом отвратительное десантирование в воду недалеко от Консо и, в лучших традициях Джеймса Бонда, недельный отдых в люксе отеля Seamarq в городе Каннын, что всего в пятидесяти километрах от места нашего жесткого приводнения. Про отлив забыли. Но было весело, никто особо не пострадал и дальше, уже без накладок, на обычной прокатной машине мы и отправились в отель. Для отдыха. А Сесна полетела дальше, на автопилоте, уводя возможных преследователей в сторону Владивостока. Долетела или нет — не важно. Может даже долетела, но в новостях об этом не рассказывали.

Но больше всего мне из того приключения запомнилась именно сетка. Когда я предложил это вариант, а его предложил именно я, то даже предположить не мог! В самом худшем кошмаре не мог представить, что меня ждет внутри вытаскиваемой с уловом сети. И рыба-то была какая-то небольшая, вроде прибалтийской селедки, но чтоб я, еще раз! Да ни за что! Ощущение, словно катишься с горы в огромном барабане груженом камнями. Думал помру. Не помер. Благо этот кошмар длился не долго. А сейчас снова в сетке и теперь мучение предстоит более длительное.

Вообще, чем хороша сетка с транзитным багажем — её не распаковывают до аэропорта прибытия. Даже если рейс продолжается на другом самолете, так и выгружают, огромной авоськой отправляя в утробу другого летающего монстра. Однако есть одно маленькое и существенно «но»: во время перевозки чемоданы трясут и колотят немилосердно. Вот и сейчас сетку куда-то везут, а я стискиваю зубы и всем сердцем ненавижу неаккуратных грузчиков — во-первых, и лихача водителя кара — во-вторых. Все кочки собрал, падла. А еще ненавижу путешественников, которые вместо того, чтоб перевозить свои ботинки и лифчики в комфортных мягких сумках, предпочитают проклятые твердые чемоданы с острыми углами! Что так и норовят побольнее впиться мне в ребра!

А куда меня собственно везут? Впрочем, какая разница, главное подальше от негостеприимного Лондона с его «бобби» и вездесущего МI6. Да, это ребята въедливые, пожалуй не стоит останавливаться на путешествии с транзитным багажем и совершить еще одну пересадку.

Мм-дя, хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Как только начиненную мною сетку втиснули в грузовой отсек, я услышал хорошо знакомый звук закрывающегося люка. Дополнительная пересадка не получилась, так что и в новом аэропорту прибытия прийдется не расслабляться. Ладно, сейчас взлетим, стащу пару порций питания для туристического класса, перекушу, а там видно будет.

Глава 4

Городок Шефшауен, 70 километров от Танжера, Марокко.

Я плакал. Мерзко, постыдно, и недостойно плакал. Сидел на подоконнике отеля Atlas Chaouen, смотрел на выходящих из расположенного напротив колледжа студентов, пил из бутылки дешевый виски и плакал. Я хотел плакать и плакал. Плакал потому, что больше ничего не мог сделать, да и не хотел ничего делать. Я знал, что за мной скоро прийдут и мне было плевать. Пусть приходят. Они прийдут, без разницы, кто будут эти они, и я расскажу им все. Расскажу все, что знаю, сдам всех. А потом меня убьют. Может быстро, в благодарность за информацию, а может медленно, основательно и неторопливо пытая, заставляя вспомнить, что я мог утаить, спрятать такого важного, что легко расстаюсь со столь интересной информацией.

И пусть после этого начнется война — плевать, это будет моя месть, месть за Кристин, единственного человека который любил меня и которого, больше жизни, любил, но не смог сберечь, я. И за Мехди, моего ворчливого друга. Да, именно друга, с большой буквы, единственного друга за все мои неполные тридцать девять лет. Помню в Ираке, в Басре, мы попали под бомбежку. Кристин ждала нас за городом обеспечивая отход, я прикрывал, а он возился с компьютером местного банка. Грохнул снаряд разнося в клочья крышу и дальше я ничего не помню, очнулся уже в удаляющейся от города машине. Он тащил меня на себе, ночью, через обстреливаемый город почти три километра. Бегом. А на мое «спасибо» лишь отмахнулся.

А как он на меня орал, когда в Тиране пропала Кристин. Да, я тогда был виноват, отвлекся и упустил её из вида. Связью мы не пользовались, уж очень плотно пасли объект и насколько качественно слушают эфир было неизвестно. Решили не рисковать и действовать по «старой школе», постоянно находясь в визуальном контакте. Вот я её и упустил. Бегать, искать — можно сделать хуже. Пришлось вернуться на съемную квартиру к разъяренному Мехди и два часа, целых два часа, пока не вернулась Кристин, выслушивать его ругань на всех известных ему языках. Он очень переживал за нее. Собственно не меньше он переживал и за меня. Так же как и я за них, не делая разницы и, случись что, вытащил бы обоих или остался рядом.

Да, мы были командой. Шайтан-командой. И я последний. Мехди пропал и ни выходил на связь ни по одному каналу. Я, благополучно смывшись из Лондона, оказался в Шеноне, в Ирландии. Оттуда без приключений добрался до Танжера где первый раз связался с Кристин. Она еле вырвалась и тоже не понимала, кто так плотно за нас взялся. Мы должны были встретиться в отеле Ahlan, мелком отельчике не гнушавшимся сдачей номеров с почасовой оплатой. Масульмане тоже люди и тоже изменяют своим благоверным. Должны были, но не встретились.

Таксист безропотно и не удивляясь высадил меня на бензозаправке, что на противоположной стороне бульвара Королевской Армии и уехал. А я остался. Остался чтобы пройти мимо отеля по авеню Саодитов, мельком бросить взгляд на суетящихся у входа в отель полицейских и почему-то неприкрытое тело Кристин на асфальте. Тело моей Кристин. Она лежала на животе, повернув голову и словно провожала меня спокойным взглядом открытых, и в смерти сохранивших вечный задор глаз. Она была мертва. С непонятно чем развороченной и опаленной до половины головы и спиной не живут. И она не жила. А её глаза жили и провожали меня пока я не свернул в первый попавшийся переулок.

Зачем? За что?! В нашем трио всегда была договоренность: если зажали и шанса выбраться нет — сдавайся, не бейся до конца, вытащим. После тех дел, что мы проворачивали, вытащить заключенного из тюрьмы, даже самого строгого режима — детский лепет. Других вытаскивали, дважды, а уж члена команды и подавно вытащим. Главное — живи! И вот, Кристин, моя Кристин на асфальте.

Я с полчаса поплутал по переулкам Танжера пытаясь успокоиться, потом угнал машину и, доехав до Тетуана, бросил её в первой же подворотне не напрягая себя уборкой салона. После засел в ближайшем интернет-кафе. Слил в сеть, не просматривая, всю информацию с злополучной флешки, быстро настучал письмо с координатами нашей закладки где хранились очень и очень интересные документы которые мы держали на самый крайний случай. Подумав пару минут добавил к нему описание, что это и от кого, отправил. Открытой копией. По списку. Всем спецслужбам стран «G20». Пусть побегают. Наперегонки.

Снова угнал машину и приехал сюда, в Шефшауен. Почему сюда? — Не знаю. Я просто ехал прямо отвоевывая для нас немного времени. Хотел остановиться в отеле под своим настоящим именем, но в последний момент передумал: так меня сцапают слишком быстро, а мне хотелось побыть одному. Напоследок. Выпить, подумать, вспомнить. Тридцать минут, час — максимум, и все закончиться, но это время наше, только наше. Меня, вечно бурчащего Мехди. И Кристин. Меня и Кристин.

Время нашего первого поцелуя в Лас-Вегасе, где мы отдыхали после дела в Монтеррей. Первый секс в Хех-Узууре, где мы месяц мерзли после почти проваленного дела в Урумчи. Мех в том деле не светился осуществляя дистанционный надзор и успел слинять в Катманду, а за нами неделю гонялся вся китайская полиция, пока мы в отчаянии не рванули через Балган в Монголию. Отсиделись там месяц и, пока нас ловили по всему Гобийскому Алтаю, внаглую ушли назад, на Улюнгур и по Иртышу слиняли на территорию Казахстана где на озере Зайсан нас уже ждал Мехди с новыми документами.

Это было самое тяжелое и самое приятное путешествие в моей жизни. Путешествие подарившее мне Кристин. Мы вспоминали не голод и стертые до крови ноги, не адский холод и не тряску в полуразложившихся старых грузовиках. Мы вспоминали сарайчик на окраине Хех-Узуура в котором обрели друг друга. Вспоминали старушку Мурси, которая каждый день принося нам еду смешно цокала языком, качала головой и повторяла — ай-залуучуудын, ай-залуучуудын[5]. Кристин же, каждый раз сдерживая смех, вежливо отвечала — баярлалаа эмээ, баярлалаа[6]. А старушка лишь качала головой и по-прежнему бубня — ай-залуучуудын, ай-залуучуудын, уходила плотно прикрыв за собой двери и заперев их на старый навесной замок.

Мы с ней потом не один раз вспоминали добрым словом без вопросов приютившую нас бабушку. Вспоминали и дотошных китайских полицейских подаривших нам этот месяц в старом сарайчике на окраине Богом забытого поселка. И еще долго подтрунивали над Мехди — князь[7] гневается! И смеялись вспоминая, как он оглашал проклятиями на всех известных ему языках воды озера Зайсан когда увидел нас взявшихся за руки. А мы стояли словно провинившиеся школьники и, пряча улыбку, лишь крепче держались друг за друга словно подчеркивая: не отпущу и не отдам.

Потом, всю дорогу до аэропорта в Жангизтобе, Мехди молча рулил никак не реагируя на наши вопросы, да мы и сами не стремились ничего говорить. Просто продолжали держаться за руки. И только после взлета, когда частный самолет взял курс на Ларнаку, выдохнули и поцеловались. Мехди посмотрел на нас исподлобья, буркнул свое «Баги-даги», потом улыбнулся — Хуч-фу саттахре[8] — махнул рукой и обнял нас.

Потом мы смеялись, пили шампанское, рассказывали о своих похождениях, а самолет нас нес из одного приключения к другому. Из одного к другому. Вместе до конца. До конца жизни и до конца памяти. Памяти о нас. Памяти о ней.

Воспоминания прервал рев сирен.

— А вот и приехали. — Сказал я вслух и усмехнулся.

Визжа покрышками и завывая сиренами под окна отеля влетели, резко паркуясь, сразу три машины местной полиции. Следом за ними еще две черные BMW без опознавательных знаков. И сразу еще одна с красными, посольскими номерами. Потом подлетел старенький Ford и, чуть не ударив его, шикарный черный Mercedes тоже с посольскими номерами. Отовсюду выскакивали люди, что-то кричали друг на друга, размахивали руками, а я уже слышал топот на лестнице. Это за мной. Одни бегут, вторые, на улице, уже делят. Цирк! Мне стало легко, беззаботно и вдруг захотелось покуражиться. А что? — Все равно помирать! Я вскочил с подоконника, легко завалил массивный шкаф блокируя дверь, потом открыл окно и уселся свесив ноги наружу. Заметили меня сразу, закричали тыкая пальцами.

— Не меня потеряли, девочки! — Заорал я на русском и демонстративно присосался к бутылке опасно наклоняясь вперед. — Что, мля! Забегали, суки! — Я дико заржал наблюдая образовавшуюся внизу суету.

— Юра! Успокойся! — Донесся снизу отдаленно знакомый голос.

— Да я спокоен как танк! — Проорал я в ответ, глотком допил бутылку и запустил её на голос. Бутылка влетела в лобовое стекло того самого красивого Mercedes-а. И отлетела в толпу не оставив на нем ни малейшего следа. Бронированный, сука. — Подумал я. Это меня разозлило и вскочив на подоконник я заорал раскачиваясь и все больше и больше теряя над собой контроль:

Я ненавижу этот мир,

За всю его несправедливость.

Я ненавижу эту жизнь,

Мораль, что создает гадливость!

Я ненавижу свет и тень,

Что не дают определиться.

Я ненавижу ночь и день,

За то, что днем и ночью сниться!

Снизу что-то кричали, размахивали руками, в дверь ломились, но я продолжал орать ничего не видя перед собой сквозь сплошную пелену слез:

Что бога нет — легко понять,

Тому, кто сам себя не знает.

Тому, кто вынужден скрывать,

Зачем все это защищает.

Зачем он держится за жизнь?

Зачем над будущим трясется?

Зачем — отчаянье! зачем?!

В груди его в испуге бьется!

— Юра! Успокойся! — Очень громко, наверное в мегафон, закричал кто-то снизу перебивая меня.

— Кристи-ин! За что они тебя убили! — Взревел я.

— Никто её не убивал! — Проорал в ответ тот же голос.

— Да пошел ты на х… — Закончить я не успел, острая боль в затылке отправила в темноту.

Глава 5

Горный массив Айзавайрат.

Har ghadi badal rahi hai roop zindagi,

Chhaaon hai kabhi kabhi hai dhoop zindagi.

Har pal yahan jeebhar jiyo,

Jo hai sama kal ho naa ho.

Кто-то пел. Я с трудом открыл глаза, но это не помогло — вокруг была кромешная темнота. Или я ослеп? — подумал я. Страха не было. В голове что-то щелкнуло и я с удивлением опознал в звуках песни язык — хинди. Абракадабра звуков немедленно преобразовалась в понятный текст:

Все время меняется облик жизни.

Иногда она тень, иногда жизнь — солнечный свет.

Каждое мгновение живи в полную силу.

Время которое есть сейчас,

Может не быть завтра.

Того, кто любит тебя всем сердцем,

Встретить трудно.

Если есть кто-то такой где-то,

То он красивей всех.

Держи его за руку.

Такого доброго завтра может не быть рядом.

Я попробовал пошевелиться — не получилось, все тело было надежно зафиксировано на какой-то жесткой поверхности.

— О-у! Йиурий! Проснулся! — Радостно закричал голос на русском.

— Мех? — С трудом прохрипел я не узнавая собственного голоса.

— А ты предпочел бы услышать кого-нибудь другого? — Ехидно поинтересовался он и мне показалось, что в помещении стало чуть светлее. Я по прежнему ничего не видел, но абсолютная темнота как бы сгладилась став немного серее.

— Кристин! — Рванулся я. — Они убили Кристин!

— Не дергайся! — Прикрикнул на меня голос Мехди. — Жива твоя Кристин.

— Кристин! — Заорал я снова стараясь вырваться.

— Кому сказал, не дергайся! — Разозлился голос. — Лежи, не крутись, пока зрение не восстановиться я тебя все равно не отпущу.

— Что здесь происходит?! Где я? Ты кто? — Посыпались из меня вопросы. Голос засмеялся.

— Ну вот, сперва узнал, потом засомневался. Йуриий и его знаменитая паранойя во всей красе! Мехди я, Мехди. Вернее Тень, от доброго дядюшки Мехди давно ничего не осталось.

— Где я? — Снова спросил я успокаиваясь.

— Важнее не где, а когда. — Сказал на английском мой собеседник голосом Лоуренса Фишборна.

— Да иди ты на хрен, Морфиус грёбаный! — Разозлился я и снова попытался вырваться. — Где ты только этого дерьма набрался? Телевизор же никогда не смотрел!

— Не дергайся, — засмеялся он снова зазвучав голосом Мехди, — раньше не смотрел. А теперь замри, расскажу по порядку, ничего не утаю. Баги-даги.

Я промолчал и перестал вырываться. Шансов освободиться без помощи говорящего голосом Мехди все равно не было, это я уже понял, а информация, хоть какая, нужна. Даже если он мне будет врать, разобраться с этим я смогу и позже, так что решил слушать и не суетиться. Тем более мне нужно время: окружающая мгла еще чуть-чуть посерела и мне даже показалось, что я начал различать контуры комнаты.

— Итак. — Ментором начал кто-то голосом Мехди, но интонациями подражая мне, как я говорил обсуждая детали очередной операции. — Я действительно Мехди, вернее его Тень. Впрочем можешь называть меня и так и так. — Голос затих ожидая моей реакции, но я предпочел молчать. Голос знакомо, совсем как Мех хмыкнув, продолжил. — В самолет я погрузился без происшествий. Впрочем ты и сам это знаешь, и уже в полете обратил внимание на не спускающую с меня глаз парочку. На всякий случай заранее написал тебе с Кристин SMS и поставил его на отправку. Если что, отменю. К моменту посадки я уже был уверен, что эта парочка меня ведет. Поэтому перед посадкой я включил телефон и выкинул его в мусорное ведро в туалете. — Голос снова хмыкнул. — Судя по тому, сколько пришлось вас ловить, мое сообщение вы получили. — Он снова замолчал ожидая моей реакции, но я опять предпочел не комментировать и ничего не спрашивать.

— То ли мне попались дилетанты, баги-даги, — не дождавшись моей реакции продолжил голос, — а может так и было задумано, но прицепились они ко мне еще в полете. Я попытался возмущаться и отделаться от них банально пожаловавшись стюардессе, но не получилось. Они просто подошли, зачем-то шарахнули меня электрошоком, потом помахали какими-то корочками и, в довершение, что-то мне вкололи.

— Дилетанты. — Само сорвалось у меня с языка.

— Ага. — Довольно подтвердил голос. — Но иногда дилетанты опасней профессионалов. Вот вы с Кристин от профов ускользнули, а дилетанты меня упаковали. Баги-даги фак.

— Кристин. — Непроизвольно простонал я.

— А я тебе говорю успокойся. — Голосом Сергея Светлакова выдал собеседник и засмеялся. — В порядке она. Баги-даги. — Закончил он снова перейдя на голос Мехди.

— Что с ней?! — Не выдержав его спокойствия и регулярного хмыканья заорал я.

— Не ори! — Приструнил меня голос Мехди. — Обо всем по порядку. — Я согласно промолчал.

— Итак, очнулся я когда меня уже выволакивали из самолета. Я снова попытался дергаться, но меня опять чем-то укололи и закинули в машину. Совсем очнулся уже в комнате привязанный вот прям как ты сейчас. — Он замолчал словно что-то вспоминая. — Помнишь я копался в электросетях США и все не мог понять, кто в них влез и что делает?

— Помню, — попробовал кивнуть я, — только это здесь при чем?

— Вот здесь мы и засыпались. — Вздохнул голос. — Баги-даги.

— При чем здесь мы? — Удивился я.

— Да там хакеры копались, как выяснилось, покруче меня, вот они и отследили, что их делами интересуюсь. Баги-даги фак. Там, понимаешь, как бы тебе объяснить. — Знакомо задумчиво забубнил голос. — Попробую так. — Встрепенулся он после минутного раздумья.

— Но причем здесь я и Кристин?! — Перебил я снова готовый сорваться на крик.

— Вы? — Удивился голос. — Вы не причем. Вас бы может и не тронули. Так, понаблюдали, для профилактики, убедились, что не при делах, и оставили.

— Но Кристин убили! — Заорал я.

— Да никто её не убивал! — Прикрикнул он. — Баги-даги! Сколько тебе еще повторять! И вообще, — хохотнул он, — князь гневается! Не перебивай, сейчас все расскажу.

— Ладно. — Буркнул я. Его «князь гневается» подействовало на меня как ушат холодной воды, плюс зрение ко мне все больше возвращалось: я уже смог разглядеть дверь в противоположной стене и накрывающую меня ткань. Пока еще в серых тонах и расплывчато, но — прогресс. Молчу и слушаю, — решил я.

— Так вот, один веселый миллиардер, решил на закате дней осчастливить человечество и вложил немножко вагонов денег в проект дистанционной передачи энергии. Без проводов. Компренде?

— Компренде, компренде. — Пробурчал я. — Контине порфавор.

— Хорошо. — Согласился голос. — Этим безобразием еще уважаемый Никола Тесла баловался, но чего-то испугался и опыты прекратил. А у нашего миллиардерчика все получилось. Красиво так получилось, аккуратно и без неожиданных последствий. Передатчик на электростанции и приемник дома со счетчиком потребленной электроэнергии. Никаких миллионов километров проводов, распределительных станций, щитовых и прочего посреднического оборудования. Производитель и потребитель, точка. Одного он не учел, что вся эта электрическая инфраструктура — многомиллиардный рынок с сильнейшим мировым лобби. А к ней еще и рынок металла, на котором плотно сидят все девять «великих семей» и который рухнет если от передачи электричества по проводам отказаться. Короче вылез он со своими инновациями и чуть без штанов не остался, но от планов не отказался. Типа: хотите войны, будет вам война.

— А причем тут ты и другие хакеры? — Вставил вопрос я.

— Не спеши, к этому и веду. И не перебивай. Баги-даги. — Беззлобно ругнулся голос. — Ты замечал, что электрические провода под напряжением гудят? — Спросил Мехди. В том, что разговариваю не с ним, я уже начал сомневаться.

— Ну гудят.

— Вот! Гудят — звук, а звук, это вибрация. А все, что вибрирует может развалиться, главное правильно подобрать амплитуду вибрации. Этим его команда и занималась. Амплитуду они подобрали, вычислили необходимые и достаточные перепады напряжения, чтоб еще и незаметно было, осталось только все это в систему управления электросетями засунуть, синхронизировать и запустить. Тут я их и заметил. А они меня.

— Да, — усмехнулся я, — грамотный дядька, твой миллиардер. То-то радостно будет, когда в Штатах провода рваться начнут. Тут уж никуда не денутся, к нему за беспроводной технологией побегут.

— Уже.

— Что, уже? — Не понял я вставки Мехди.

— Это уже все было.

— То есть у него ничего не получилось?

— Наоборот, все получилось.

— Это сколько же я без сознания провалялся? — Изумился я понимая куда он клонит.

— Без сознания ты не валялся. — Усмехнулся Мех и сразу спросил: — какой по-твоему сейчас год?

— 2015.

— Немного ошибся, — снова усмехнулся он, — сейчас 5206, если считать привычно тебе, от Рождества Христова. Или 1628 по-местному, от окончания Великой Войны.

— Мех, шутить ты никогда не умел. — Ехидно заметил я.

— А я и не шучу. — Спокойно возразил он. — Уважаемый Юрий Николаевич Стрельцов, родившийся 12 мая 1976 года в поселке Лыткарино Московской области. Единственный ребенок в семье. Отец: Николай Иванович Стрельцов, родился 7 сентября 1948 года, умер от инсульта 28 декабря 1998. Мать: Ольга Сергеевна Стрельцова, в девичестве Прохорова. Родилась 16 марта 1950 года, умерла 1 ноября 2001 года. Юрий Стрельцов с отличием окончил академию ФСБ. Английский, немецкий и испанский языки в совершенстве. Был отправлен в США с глубокой легендой. Работал в полиции, был замечен и приглашен в ФБР, оттуда переманен в ЦРУ. А вот тут я не понял, то ли в Лэнгли идиоты сидят, то ли твою легенду такие мастера делали?

— И то и другое. — Удивленно протянул я. — Впрочем не важно, откуда ты это знаешь?

— Ха! — Довольно усмехнулся Мехди. — Я теперь почти все знаю. Баги-даги. Но позволь все же по порядку. — Я ошарашено промолчал.

— Так вот, — продолжил он не дождавшись моей реакции, — меня посчитали ценным кадром и оставили работать в их проекте гордо именуемом «Прорыв!». Правда жестко изолировали пообещав отпустить когда все закончиться. Пришлось трудиться на благо всего человечества. — Грустно усмехнулся он. — Когда программа уютно расположилась во всех мировых управляющих распределением электроэнергии системах и была активирована, произошло то, чего никто не ожидал. Провода дружно загудели и вошли в резонанс! По всему миру рев такой стоял, что люди просто падали зажав уши руками! Это продолжалось минут пятнадцать, а потом провода просто исчезли. Ты представляешь — хоп! и нет ни кусочка от всех миллионов километров. Нигде. Ни на столбах, ни в трансформаторах, даже проводка в домах исчезла. Исчезло все, что было под напряжением.

— А как же изолированные сети, автономные? Не все же на…

— Так я и говорю — резонанс! — Перебил меня Мехди. — Даже подводные лодки тю-тю, ни одна не всплыла! Самолетов попадало без счета! Что тут началось! Американцы орут на русских, китайцы на американцев, немцы на англичан а те на японцев. И все вместе на русских. А ничего не работает! Только хватать автомат и убивать всех подряд! Собственно что и началось. Первыми японцы не выдержали и к русским полезли.

— Кто бы сомневался, — усмехнулся я, — Курилы, Сахалин и далее до Амура.

— Может быть. — Улыбнулся Мехди. — Только там уже китайцы права качали и Северная Корея Южную тапочками закидывала. Вообще русских первый год сильно со всех сторон трепали.

— А потом? — С, мягко говоря, большим интересом спросил я.

— А потом они схроны разворошили, где старая техника на консервации лежала и все дружно поняли, что погорячились. Ведь что в Европе, что в Китае с Японией, все старые, совсем старые вооружения утилизировали. А русские заботливо консервировали и складывали. Вот и получилось, что ни у кого ничего нет, все же на электронике было, а у русских и танки и самолеты в наличии. Только пока доставали, проверяли и ремонтировали, им бока со всех сторон мяли, а как закончили, так разом как дали всем русское миролюбие почувствовать, что никто не знал где прятаться. Пока американцы не явились. У них же тоже ничего не выбрасывалось. Вот тогда уже серьезная война началась и еще два года все друг друга гробили. Пока спохватились, миллиард человек как корова языком слизала. Хорошо еще все атомное, ядерное и прочее слишком массовое быстро восстановить не смогли. Но все равно потом еще лет пять с вирусами боролись. Ракеты не летают, бомбу не пошлешь, а пузырек с эболой закинуть на вражью территорию — милое дело, вот и развлекались. Когда все улеглось, треть населения земли в лучший мир переехала.

— А ты где все это время был? — Зачем-то спросил я.

— Тут. — Просто ответил Мехди и, после паузы, уточнил не очень добавив понятности. — В бункере сидел.

— И чего сидел? — Усмехнулся я. — Прятался? — Я ни грамма не верил в рассказываемое, но с удовольствием отмечал возвращающееся зрение. Картинка все еще плыла, но нудные серые оттенки уже обретали цвет.

— Изучал. — Просто ответил он не обратив внимания на мою едкость. — У нас, как провода исчезли, приемники энергии заработали. Понимаешь, передатчик не работает, а приемники что-то принимают, причем колоссальной мощности.

— Другой передатчик. — С ехидством ввернул я.

— В том то и дело, — снова не обратил внимания на мой тон Мехди, — другого нет. Был только один передатчик и шесть приемников, все здесь. И передатчик был запитан на обычную электросеть лаборатории которая тоже вся выгорела! — Он замолчал. Молчал и я ожидая продолжения сказки. — Ладно, не буду тебя утомлять техническими вопросами, тем более сам многого до сих пор не понимаю. — Оборвал он созревший у меня во время молчания вопрос. — Не знаю что, не знаю как, но что-то в результате случилось с физикой мира и… — Мехди опять замолчал.

— И? — Спустя пару минут напомнил о себе я.

— Вот, понимаешь, что для нас раньше была энергия — движение, и сделать именно из неё ничего нельзя, только с её помощью. А тут, словно мы прорвали что-то своим электрическим хулиганством. Появилась… Нет, нашлась еще одна энергия, мы её назвали «неопределившейся» и ей можно оперировать напрямую, просто силой мысли.

— Ёлочка, гори! — Засмеялся я.

— Ты зря смеёшься. — Не разделил моего веселья Мехди. — Я абсолютно серьезно.

— И что, все оставшееся население земли, одномоментно стало усилием воли зажигать ёлочки? — Продолжил веселиться я.

— Не все и не сразу. — Снова не обратил внимания на мой дурашливый настрой Мехди. — Не более трех процентов населения и примерно через год после войны. Вот тут оставшиеся власти, сильно себя войнушкой дискредитировавшие, за голову серьезно и схватились. Представь себе человека который может все, реально все, а с ним ничего сделать нельзя.

— Маги прям, Гарри Потеры. — Усмехнулся я.

— А их так тогда и называли: маги. Руками и палочками они не размахивали, заклинания дурным голосом не завывали, а мысленно собирали неопределившуюся энергию и лепили из нее что угодно.

— Хочу жареную курицу! — Не выдержав засмеялся я.

— Материю создать не получится, изменить — пожалуйста, но это очень сложно. — Серьезный тон Меха уже начинал меня доставать. — В основном баловались всякими молниями, огненными шарами, эстеты мозги соперникам жарили, сердца останавливали. Неопределившаяся энергия, — продолжал Мехди не обращая внимания на мой смех, — она как пластилин: кто-то только колбаску из маленького кусочка скатать сможет, а кто-то коня в полный рост слепит, кто сколько пластилина удержать умудрится.

— Слушай, Мех, хорош уже лапшу на ушах сушить. — Прекращая смеяться взмолился я. — Сил больше нет твою ахинею слушать.

— Как со зрением? — Просто спросил он.

— Плывет все вблизи, но комнату уже вижу. Дверь вижу почти четко, цвета появляются. — Подробно ответил я.

— Это хорошо, — сказал он и появился около двери.

— Твою ж мать. — Выдохнул я. — Мех, ты…

— Я. — Перебил он, демонстративно щелкнул пальцами и около него появилось обычное офисное кресло на колесиках. Он сел, солидно положил ногу на ногу и поинтересовался. — Мне можно продолжать?

— Но, это, ты, как?

— Не важно, позже, — отмахнулся от моего так и не сформулированного вопроса он, — и это не я, а моя Тень, в физическом плане я мертв уже три тысячи лет. Но об этом позже, — он жестом оборвал мой очередной неродившийся вопрос, — а пока вернемся к нашим магам.

— Ага. — Ступил я.

— Сперва их пытались убивать, потом контролировать, и наконец приручать. С кем-то получалось, с кем-то не очень. Во многих странах маги захватили власть, появились новые религии и к 2034 году мир стоял на пороге очередной войны. К тому времени ведущие страны уже смогли восстановить свой ядерный арсенал и все шло к тому, что эта война будет последней. И тут снова в игру вступает наша лаборатория.

— А как вообще все эти катаклизмы прошли мимо вас? — Поинтересовался я.

— Правильный вопрос, — кивнул Мехди, — немного не своевременный, но правильный. Ранее упоминаемый миллиардер был австралийцем ирландского происхождения, Стивен Макфирсон. Он сделал состояние на добыче бокситов, вот и разместил лабораторию в шахтах, под горным массивом Айзавайрат затерянном на бескрайних Австралийских просторах. Наружу только антенны торчат, и те не найдешь, если не знаешь где искать. До Австралии и раньше дела никому не было, а уж когда вся эта котовасия началась и подавно, так что про нас и те кто знали забыли. Но вернемся к нашим новым магам. — Мехди вынул из воздуха стакан, отпил из него и стакан исчез.

— Вот зачем ты это сейчас сделал? — Спросил я.

— Не знаю, — он пожал плечами, — наверное по привычке. Итак, — усмехнулся он, — новые маги. Изучением новой энергии никто, на поверхности, всерьез не занимался, её приняли как данность и использовали.

— А вы занимались?

— Занимались. — Согласно кивнул он. — Только без толку. Как не крутили, так и не поняли, откуда она взялась. Зато научились её аккумулировать в огромных количествах, преобразовывать, сгущать, блокировать и так далее. Защиту дополнительную на нашу горку из нее соорудили, до сих пор работает. И сидели мы тут тепло и уютно, нас никто не трогает, и мы никого не трогаем, ждем когда все утрясется.

— А питались чем? И мы, это кто? — Уточнил я.

— С этим никаких проблем, — он лениво махнул рукой и из его рукава вылетели зеленые голуби.

— Позер. — Усмехнулся я.

— Скучно. — Он щелкнул пальцами и голуби исчезли. — Так вот. Мы к тому моменту могли при помощи неопределившейся энергии что угодно синтезировать. Из-за этого, кстати, перекрестили её в сионическую — энергия возрождения. Название прижилось, её сейчас только так и называют, даже слово «маг» забыли, сейчас их сионами именуют. Но не суть.

— Так все же, мы это кто и где все? — Напомнил вопрос я.

— Всего в комплексе работало тридцать шесть человек, потом, когда на поверхности черт знает что началось, многие перевезли сюда семьи. Максимум тут обитало сто сорок восемь взрослых и пятьдесят два ребенка. Тесновато, но терпимо.

— И где они все теперь?

— Ушли, — вздохнул Мех, — кто-то раньше, кто-то позже.

— А ты?

— Я? А я жертва не очень удачного эксперимента, но об этом потом. Ладно?

— Как скажешь. — Согласился я. — Давай дальше, про войнушку.

— Угу, — кивнул он, — когда державы начали друг перед другом бомбами с ракетами трясти, мы быстро смекнули, что такой масштаб мимо нас никак не пройдет, а жить хочется, вот и устроили им, мир меча и магии. — Мехди хохотнул. — Любой взрыв, по сути — резкий выброс избыточной энергии. Вот мы и слепили матрицу на весь наш многострадальный шарик, чтоб все излишки энергии в сионический фон переходили. Когда получилось, прямо богами себя почувствовали, всю физику мира в очередной раз поменяли!

— Как такое возможно? — Для проформы спросил я.

— А все гениальное просто. — Небрежно отмахнулся Мехди. — Сионическая энергия, она, как бы тебе так попонятней… — он задумался, — ладно, считай что она разумна. Нет, не так, — тут же поправил он себя, — она программируема. Мы на этот эффект случайно наткнулись, реши посмотреть на сколько её можно сжать и сжимали пока она неожиданно не кристаллизовалась. Получилась такая похожая на слюду чешуйка размером с маковое зернышко. А потом выяснили, что на эту чешуйку информацию можно записывать, как на флешку, только гораздо больше. На ту, первую чешуйку, вся библиотека Конгресса влезла.

— Откуда вы её взяли? — С сомнением уточнил я.

— А тогда, на поверхности, уже восстанавливать все потихоньку начали и в первую очередь научные данные и коммуникации. Ну а тут, что в сеть попало, то пропало. В смысле — к нам попало. Качали все, до чего могли дотянуться.

— Весь youtube на DVD. — Хохотнул я.

— Youtube не youtube, но фильмография довольно обширная в наличии. — Кивнул Мех. — Но больше все же научных работ по всем отраслям деятельности. Ну да ладно, отвлеклись. — Чуть помолчав продолжил он. — У сионы, то есть сионистского фона, не только есть память способная вместить огромный объем информации, её память еще и не статична, она может меняться в соответствии с заложенным алгоритмом. Объемы хранения в этом случае правда кратно падают, но при отработке в нейтронной сети Хопфилда и Хэмминга на обратном векторе эха блуждающих…

— Мех, — перебил я, — спасибо конечно за столь подробное объяснение, но можно на пальцах.

— Эх, — он обреченно кивнул, — сложно с вами, с безграмотными. — Мехди задумчиво провел по волосам. — Если совсем просто, у неё есть память, и если ей сказать: вот это вкусно, где найдешь — кушай, она это будет делать. Ну, то есть, она будет делиться заложенной информацией и алгоритмами её обработки. А объем сионы, что мы к тому моменту аккумулировали, был просто колоссален, ему и, кхм, так сказать, объяснили: как искать, что искать, и что с этим делать. А потом его выпустили. Весь. Чтоб до остальной информацию донес. Через четыре дня такое веселье началось, не передать! Что-то мы опять перемудрили немного и все встало. У нас же, понимаешь, все на этом избыточном давлении базировалось, а не только пуля из ствола вылетала. Во всем мире вообще ничего не работает. Средневековье!

— Короче войну вы предотвратили. — Кивнул я.

— Какой там предотвратили! — Замахал руками Мех. В это раз голуби из рукавов не полетели. — Наоборот, еще хуже сделали! Такое месиво началось, не передать! Все воюют со всеми! Почти пятьдесят лет друг друга молотили. Когда закончили, на земле меньше миллиарда населения осталось. Скучковались по новым городам-государствам и все друг на друга с подозреним посматривают. Кстати, как у тебя со зрением?

— Да нормально вроде, вдали все четко вижу, только совсем рядом еще немного плывет. Может отпустишь меня уже?

— Для того и спрашиваю, — кивнул Мехди, — ты только это, когда свое новое тело увидишь, не пугайся. И передавай пламенный привет своей паранойе.

— Новое? — Переспросил я не обращая внимания на его насмешку.

— Новое-новое. Твоя обгоревшая тушка вывалилась из окна отеля и давно сгнила на безымянном кладбище.

— Так это ты… — Простонал я.

— Я, я. — Кивнул Мех. — И тебя я, и Кристин я. Прости, по другому выдернуть через толщу времени матрицу личности никак не получится.

— Вот, ядрёна мать! — Сквозь зубы выдохнул я.

— Ага, — Усмехнулся Мех, — она самая.

— То есть это не из-за меня?

— Ты имеешь ввиду твое выступление со сливом наших закладок? — Уточнил он.

— Ну да. — Подтвердил я.

— Ох Юра, Юра, — Мехди покачал головой, — вот ты вроде умный мужик, а дура-ак. Даже если бы ты все это дело в прессу слил ничего бы не было. Главы бы меж собой быстренько договорились. Легионы пиарщиков быстренько закидали это тоннами дерьма и через неделю уже никто бы не вспоминал, кто устроил эпидемию эболы в Африке, а кто разорил собственную страну попутно обеспечив безбедную старость своим правнукам.

— То есть…

— То есть ничего не было. — Перебил меня Мех. — Все быстренько договорились и вопрос замяли. А потом и вовсе никому до этого дела не стало, более серьезные проблемы появились.

— Хорошо. — Согласился я. — Дурака свалял. Ты мне вот еще чего объясни, если ты нас выдернул, будущее же должно было измениться. Не страшно было? Вдруг, ты нас того, а тут?

— На эффект бабочки намекаешь? — Усмехнулся он. — Да, рабочая версия. Вот только в том, альтернативном продолжении, если бы я вас не выдернул, Кристин действительно бы убили. Да и тебя тоже. Она на балкон вышла, когда я её подловил, за мгновенье до того, как её бы пристрелил сидевший на крыше напротив снайпер. С тобой почти то же самое. В группе, которая тебя брать бежала, один нервный был. Может не выспался, может еще чего, но когда они ввалились, ты с подоконника спрыгнул и он тебя очередью снял. Наповал. Мне ваши фото мои тогдашние хозяева показывали.

— Сурово. — Я невольно сглотнул.

— Так что не бзди, как говорили в России, все учтено великим ураганом!

— Хорошо, но послушай, а если этого твоего Макфирсона так же выдернуть, до того как он…

— Я тебя понял. — Перебил меня Мехди. — Можно. Только зачем? Как бы дальнейшая история не повернулась, все равно все прийдет к глобальной войне и полному уничтожению. Ты же в курсе того, что хранилось в нашей захоронке, так что не можешь не согласиться. А так хоть кто-то выжил. Да и лучше получившийся мир. Честнее. Интересней.

— Может ты и прав. — Натянуто согласился я. — Кстати, ты меня отпускать собираешься?

— Готов? — Переспросил он.

— Как Гагарин и Попов. — Буркнул я.

— Ну раз готов, поехали! — Воскликнул Мехди, взлетел под потолок и превратился в синего джина из диснеевского мультфильма про Алладина.

— Вот только не надо паясничать. — Взмолился я.

— Хорошо. — Легко согласился он опускаясь и вновь становясь собой. — Хоть и жаль, я готовился. Кристин, кстати, понравилось.

— Отпускай уже. — Напомнил я.

— Ладно, ладно. Итак! Та-да! — Мех картинно взмахнул рукой и мое ложе начало подниматься принимая вертикальное положение а накрывавшая меня простыня поползла на пол. — Представляем вашему вниманию! — Снова взмах руки и напротив моего поднявшегося ложа появилось ростовое зеркало, — Йиурий-2!

Крепления раскрылись, я повторил путь простыни и потерял сознание.

— Ну извини, другого не было. — Последнее что услышал перед тем как окончательно отключиться.

Глава 6

Горный массив Айзавайрат.

Я жрал. Не ел, тем более не кушал, а жрал. Давясь, пачкаясь, отрыгивая и жадно пихая в рот новые и новые куски синтезированного мяса. От натурального, кстати сказать, оно ничем не отличалось, вполне себе достойный рибайчик прожаренный extra-rare.

Вместе со зрением я, едва прийдя в сознание, заполучил зверский аппетит. Мехди, вернее его Тень, проводил меня в столовую и оставил осмысливать новую информацию наедине с кухонным комбайном: обычный, привычный мне компьютер с раритетной, еще в мое время, мышкой на проводе. Выбирай что хочешь, нажимай, секунд тридцать какого-то жужжания и вуа-ля! Из окна раздачи выезжает готовое блюдо. Мне очень хотелось мяса, такого большого и толстого стейка, я и выбрал, начав со своей любимой прожарки — rare. Не то, но слопал с удовольствием. Потом выбрал medium-rare — лучше, но все равно не то, хоть и его съел. И вот третий стейк, extra-rare, то есть практически сырое, подогретое мясо, рубаю на ура, уже третью порцию. И куда лезет? Кровь течет по рукам и подбородку, соус — в сторону, но как же вкусно!

Итак, доставшееся мне тело, вернее аватар модели «Гремлин» — искусственное тело созданное до Великой войны, от которой местные и ведут свое летоисчисление. Веселились ребятки, местные маги, пардон — сионы, по полной. Такие аватары управляемые сионами-операторами на штурм и ходили.

За тысячу с лишним лет, основательно разобравшись со свалившимся на них счастьем в виде сионического фона, человечество взялось за свое любимое развлечение — войнушку. Попутно какой-то весельчак, какой? — этого даже Мехди не знает, в своём королевстве решил улучшить человеческую породу оптимизировав её для выполнения определенных работ.

Так появились гномы — гы-гы-гы, он их так и назвал, видимо с творчеством господина Толкиена знаком был. Мелкие такие крепыши для выполнения тяжелого труда. Эльфы — длинные и ненормально худые. Мне Мехди, то есть Тень, голограмму показал, ну как есть педики. Эти интеллектуалы и эстеты, что-нибудь нарисовать или украсить — к ним. Орки — для выполнения работ не требующих высокой квалификации. Плюс плодятся как кролики, чернорабочих всегда было нужно много. Были еще какие-то схимы, для сельхозработ, но они вымерли. И гоблины, в качестве домашней прислуги, но они вроде как тоже вымерли. Мех тут до конца не уверен.

А остальные ничего так, размножились, у эльфов даже свое государство есть, где-то на юге бывшей Европы. Орки носятся как угорелые по всей Евразии, один в один кочевые племена, только Чингизхана не хватает. Гномы живут везде. Они как евреи: банкиры, торгаши и ремесленники. Ну и люди остались, этих большинство. Плюс они единственная раса которой доступны прямые операции с сионическим фоном. У эльфов и гномов получается только немного менять с его помощью свойства материальных объектов. А оркам он вообще недоступен, что логично, эта расса для «бери больше, кидай дальше».

Мужик этот, Тень говорил, вообще гений был, такие раз в тысячу лет рождаются, все предусмотрел: от идеальной для заданных функций антропометрии до черт характера. Даже чтоб виды между собой не скрещивались. Позже, его последователи, тоже пытались что-то колдовать на этом поприще. Даже что-то получалось, но жизнеспособных и сохранившихся разумных видов вроде как больше нет. Только аватары у них получались, зато много и разнообразных. Они, аватары, и без управления работать могут, вот только скажешь ему — копай, он и будет копать пока не остановишь или пока энергия не кончится.

Кстати, как таковых рас, привычных жителю XXI века, тоже больше нет. Все между собой перемешались, выцвели и окосели. В смысле разрез глаз теперь практически у всех одинаковый. И с языкознанием теперь проблем нет — иностранные языки дети в школах не учат по причине отсутствия и школ и иностранных языков. Есть один на всех язык, но с кучей диалектов, что, впрочем, не мешает двуногим и разумным между собой ругаться. Как объяснил Тень, из-за резкой убыли населения языки перемешались, а назад разделиться пока не успели, то есть диалекты в самостоятельные языки еще не выродились.

Новый язык внешнего мира мне хоть и не знаком, но Тень обещал, что проблем с общением быть не должно. Не смотря на то, что в «Гремлинах» такой опции предусмотрено не было, но он сам смастерил что-то вроде языкового процессора. Так что понимать и говорить смогу. То есть я «думать наружу» — та еще задачка, кстати, а аватар рот открывать и связками скрипеть. Попробовал — сложно, но приспособиться можно. Плюс полезно — прекрасный языковой тренажер, когда-нибудь ведь и самому на этом «новоязе» говорить прийдется. Я надеюсь.

Да, теперь еще кусочек мяса и ко мне, красивому: гремлин. Как таковой расы гремлинов не существует и никогда не существовало. Эту легенду Тень создал: гора гремлинов — уууу-у! Великие и ужасные. Перед Великой Войной, страны, оставшись без привычного оружия, но обретя возможность использовать сионический фон, активно начали приспосабливать его для основной цели существования цивилизации — уничтожение себе подобных. Я сказал — фон? Да — уже фон. Когда все, кхм, не взорвалось, что должно было взорваться, не выстрелило и не завелось, хлынула такая волна энергии, что существовавшая раньше в виде потоков сионическая энергия стала фоном. Буквально затопив всю планету. Так вот, оставшись без огнестрельного оружия: только мечами махать и из луков стрелять, но заполучившие возможность конструировать сложные биосионические организмы, страны озаботились созданием универсальных солдат, шпионов, диверсантов и так далее. Во время войны все это было уничтожено. Тень же сумел отловить пару десятков «диверсантов» проекта «Гремлин», они тогда по всему континенту бегали, вот некоторые и попались в его сети. В одного из них он меня и засунул.

Рост — метра полтора, зеленоватая кожа покрытая очень мелкой, неразличимой уже с двух метров, пардон — махов, надо привыкать к местной системе исчисления, чешуёй. Интересной такой чешуёй: она может изменять преломление света. Почти хамелеон. Невидимым не сделаюсь, но менее приметным — легко. Носа почти нет, какая-то приплюска с большими ноздрями. Зато уши — локаторы: большие, треугольные, плотно прижатые к голове. И глаза, как плошки, с двумя парами век: одни для сна, вторые для смачивания, чтоб в бою даже на короткое мгновения моргания обзор не утрачивать. Еще они для подводного плавания подходят, никакого искажения. Удобно. А рот — мама дорогая, что-то с чем-то! Хлеборезка как у Гуинплена! И два ряда таких зубов, что акула от зависти удавится. Еще и ядовитые, причем я сам решаю что сделать: убить, усыпить или парализовать. Могу даже на стрелу поплевать, для вящего эффекта, или просто в суп плюнуть и все: прости-прощай, коньки повесь в прихожей.

Я, покаюсь, первым делом попробовал спиртное синтезировать. Нет, не подумайте чего, исключительно в научных целях. Ну или вдруг что продезинфицировать надо будет. Представил себе пьяного и… и ничего. Какая-то фигня получилась. Зашел с другого бока, благо формулу спирта каждый русский знает: С2-Н5-ОН. Совсем ничего не получилось. Часа два организм насиловал, пока на мои непонятные старания Тень внимания не обратил. Ржал он долго. Но потом признал полезность этой опции и, спустя два дня, что-то еще мне прикрутил. Так что могу теперь не только представляя задачу всякую хрень синтезировать, но и по имеющейся химической формуле создать. Это правда существенно сложнее, приходиться в уме все прорисовывать, но в перспективе может оказаться очень полезно.

Однако даже не это самое интересное: в гремлине прорва всяких сенсоров анализирующих окружающее пространство по какой-то просто невменяемой куче параметров. Раньше за одним работающим гремлином толпа народа присматривала постоянно анализируя весь поступающий от него массив информации. Сейчас этой кучи нет, зато есть Тень Мехди и его усовершенствования. То есть посмотрев на стену мне не надо анализировать длину исходящей и входящей ультразвуковой (так я понял) волны, чтоб высчитать расстояние до стены, её толщину, материал из которого она сложена и еще много чего на первый взгляд ненужного. Например, когда с нее последний раз пыль протирали. Мне достаточно только понимать, что хочу узнать, а понапиханные в меня в разных, порой самых неожиданных местах, чешуйки запрограммированной сионы сами все посчитают и с результатом ознакомят. Ха! У меня все системы не просто дублированы, а много-примноголированы. По сути, тело — только техника, робот, а все многократно дублированные системы анализа и управления попрятаны в силовом каркасе. Хрен с два доберешься, что превращает меня в супернеубивашку.

А вот размножаться гремлины не могут, хоть все причиндалы для этого есть. Может оно и правильно. С таким-то набором боевых опций, лет через двести старушка Земля стала бы планетой Великих Гремлинов. Сионической энергией управлять тоже не могу. Но и на меня она не действует. Зато могу поймать, если кто в меня шарик из огня кинет, и обратно его запулить.

Напоить меня нельзя — облом. Отравить нельзя, если только плохо станет, но все равно все перевариться. Порубить можно, но только очень быстро, чтоб назад не собрался, регенерация просто сумасшедшая. Я, эксперимента ради, руку порезал, тут же затянулось и шрама не осталось. Хотел палец отрубить, но передумал. Глядя на это безобразие Тень сказал, что палец конечно отрастет, но лучше на место приложить, минут за десять приживет, а вот расти будет дня три-четыре. Даже голова прирастет, только на место приложить надо сразу. Короче — хорошо, вот только аппетит из-за этого адский. Я не представляю, как прийдется жрать, чтоб ногу вырастить. Так-то без еды и воды, если не ранят, могу месяц обходиться. Без воздуха меньше, всего четыре часа. Ха! Всего! Да круче некуда!

Так что я на него не в обиде, тем более он, планируя как нас вытащить, сам пострадал, вообще без тела остался: растворится внутри сионического фона. Мог бы вообще исчезнуть слишком рассосавшись по всей планете, если бы не защитный купол. Его местные теллурическим фоном обозвали. Так что, чем мог: использовал подручные материалы. И план у него точно есть, просто не рассказал еще. Но обнадежил, что нормальными телами нас обеспечит. Всех. А пока, с таким, гремлинским, в местных условиях устроиться на первых парах сподручней будет. Вот только с Кристин он что-то темнит, обещал рассказать когда наемся, так что ждем.

Но забавно, гремлинов мужского пола нет, хи-хи-хи, вот Кристин-то наверное обрадовалась. Тень сказал, что с ней все в порядке, на разведку ушла. Да и что с ней может случиться в таком теле мегаубиватора? Правда он не сказал, когда ушла и как скоро вернется. Темнит, задом чувствую, вот всем своим гремлинским задом и без всяких сенсоров чувствую: что-то недоговаривает. Кстати, вот и он, легок на помине.

— Наелся? — На стуле напротив появился Тень. — Готов продолжить разговор?

— Угу. — Я кивнул дожевывая очередной кусок мяса. — Но если ты мне сейчас же про Кристин все как есть не расскажешь, тебя и твоя бестелесность не спасет.

— Так я про это и хотел! — Отшатнувшись, словно я действительно мог ему чем-то повредить, засмеялся он.

— Вот это правильно. — Кивнул я и заказал еще одну порцию мяса.

— Итак, — начал он, — как я уже говорил, гремлин, это не полноценное тело, а аватар которым управлял сион-оператор. Я сумел вычистить блоки управления, так что можешь быть уверен, контроль над телом никто не перехватит, да и нет уже таких, довоенные технологии утрачены.

— А что, новые сионы тупее предшественников? — Уточнил я.

— Нет, — он пожал плечами, — не тупее, но искусство управления сионическим фоном вырождается. Кровь сионов, а я до сих пор не знаю, почему одним людям управление доступно, а другим нет, разбавляется все больше и больше. На верху, — он кивнул на потолок, — это лет триста назад тоже заметили, теперь семьи сионов женят своих детей только внутри своего круга. Но это мало помогает. Плюс новые религии, словно под одну дудку, гнобят сионов настаивая на ограничении исследований. Так что тут тебе опасаться нечего.

— Но вернемся к Кристин, — оборвал его я, — где она.

— Она пошла в разведку. — Коротко ответил он.

— Когда?

— Примерно сто тридцать лет назад. — Он пожал плечами словно извиняясь за то, что в холодильнике закончилось пиво.

— Когда? — Поперхнулся я и вскочил.

— Тихо, тихо. — Он замахал на меня руками успокаивая. — Подумаешь, сто тридцать лет. Я, между прочим, тебя все это время отлавливал! Нет, я конечно понимаю, что ты обучен уклоняться от внимания, в том числе спутников, но не так же! Я тебя больше века искал, а каждый прокол во времени, это не ёжик пукнул! Найти, потом еще навестить, организовать захват, если бы ты с катушек не слетел и не уселся на окно в отеле, я бы тебя вообще упустил! Закрыли бы тебя веселые ребята в какой-нибудь подземной камере и мне бы пришлось еще тысячу лет потратить, пока бы не сообразил как сквозь время и стены смотреть. Так что не перебивай и принимай как есть.

— Ладно, молчу. — Сдался я.

— Так вот, Кристин ушла сто тридцать лет назад, хоть я её и останавливал, уговаривал дождаться тебя, но ей очень хотелось к твоему появлению что-нибудь сделать. Государство какое захватить, например. Ты знаешь, — Тень грустно вздохнул, — она тебя очень любит. И вообще, мне вас сильно не хватало.

— Прости меня. — Повинился я. — И спасибо.

— Не суть! — Встрепенулся он. — Она ушла сто тридцать, примерно сто тридцать лет назад и, только спокойно, местные крестьяне её с перепуга грохнули.

— Убили! — Заорал я. — Но Как?!

— Спокойно, спокойно. — Попытался осадить меня Тень. — Убили тело, но не матрицу личности, её убить невозможно.

— Так, ладно. — Я снова сел и автоматически, трясущимися руками заказал еще один кусок мяса хоть прежний даже не ополовинил. — Не перебиваю, рассказывай.

— Её сожгли. — Сказал он. Я застонал, но сдержался. — Тихо, ничего страшного. — Обнадежил Тень. — Подумаешь сожгли аватар. Кристаллическая сиона при нагревании больше 120 градусов теряет стабильность и разрушается. Так что в печки не прыгай и в каминах не спи. — Хохотнул он. Я зарычал. В одной руке хрустнула компьютерная мышка, по второй потек сок от раздавленного мяса. — Тихо-тихо-тихо! Спокойно! — Заторопился Мехди. — Матрица личности вживлена в скелет аватара, а его разрушить современными методами невозможно. Мне достаточно даже не кости, а маленькой крохи от любой из костей чтоб восстановить её. При полном разрушении управляющих контуров матрица личности схлопывается, как бы окукливается, переходит в стазис и в таком состоянии может существовать до двух тысяч лет.

— А потом? — Успокаиваясь, но все еще грозно прорычал я.

— Потом, — пожал плечами Тень, — потом не знаю. Она хоть и пребывает в стазисе, но сионистский фон на нее не перестает влиять. В построенной математической модели две тысячи лет все было в порядке, а потом стазис мгновенно разрушался. Что после этого происходит с личностью — неизвестно.

— А скопировать на какую-нибудь флешку ты её не мог? — Пробурчал я.

— Не мог. — Он покачал головой. — Понимаешь, матрица личности это не голая информация, а нечто большее, что — я пока не знаю, но даже в законсервированном виде личность не может быть в двух местах одновременно. То есть в аватаре и, как ты сказал, на какой-нибудь флешке. Я могу сохранить память, да, собственно, у меня есть вся память Кристин, и я пытался её создать, один аватар загубил. Получается кукла. Ноль эмоций, ноль желаний, ноль чувств. И никакой инициативы, только рефлексы и беспрекословное подчинение приказам.

— Где её останки? — Быстро спросил я. — Как мне отличить настоящий останки от муляжа? И от какой кости кусок отламывать?

— В центральной Сион-Академии Желтого континента. Настоящие останки почувствуешь, а какой позвонок — значения не имеет.

— То есть? — Не понял я.

— В твоем аватаре есть фрагмент сионы специально настроенный на поиск Кристин. Он, как бы тебе попонятней, — замялся Мех, — ну, наверное, больше подходит: он с ней знаком.

— Ладно, — кивнул я, — пусть будет знаком. Как я это пойму?

— Поймешь. — Уверенно заявил Мехди. — Как он до тебя это донесет — не знаю, даже не спрашивай, не знаю. Но поймешь. Может быть это будет тепло, может образ, может покалывание, а может и все сразу. Но ты поймешь. Постановка задач сионистским кристаллам отличается от программирования компьютера. Они не воспринимают команд вроде «увидел красное, поверни налево», не управляет тобой, а подсказывает.

— Угу. — Насупился я. — Держи уши открытыми и услышишь. С костями чего?

— Тут проще. Куколка с личностью находится вне привычного трехмерного пространства. Да, она привязана к скелету аватара, но находится как бы и в каждом косточке, в каждом его кусочке, и ни в какой конкретно. Кость, или фрагмент кости, это как опознавательный маяк, как код доступа к части подпространства где храниться личность. Так что — любой.

— Понятно. — Кивнул я. — Как мне попасть в эту академию?

— Очень просто. — Усмехнулся он. — Выйди отсюда, уцелей до встречи с сионом-инспектором, или каким другим сионом и все, тебя прямиком туда доставят.

— Почему? — Удивился я.

— Друг мой, — вздохнул Тень, — я с момента окончания Великой Войны создавал легенду о гремлинах чтоб ваше появление не испугало, а заинтересовало местных ученых. Чтоб вас не убили сразу на выходе из горы, а хотя бы поговорили. После Великой Войны сохранились некоторые описания гремлинов и поверь мне, они вовсе не располагали к дружбе.

— А сейчас?

— Сейчас? — Переспросил он. — Сейчас гремлины — тайна. Тихий народец который сидит под своей горой, ни к кому не лезет, но и к себе никого не пускает. Делает точнейшие приборы из чистого золота, обменивает их на лес, своего-то на горе нет, и в общественно-политической жизни не участвует.

— И куда тебе столько леса, есть что-ли? — Усмехнулся я.

— Ага. — Заулыбался он. — Мясо именно из него ты с таким удовольствием и поглощаешь. Я же говорил, при помощи сионической энергии материю можно легко преобразовывать. Правда и эти знания сейчас, на верху, утрачены.

— Угу. В сухом остатке имеем безобидных мастеровых с острой агорафобией. — Подитожил я и тут же спросил. — Но ты же говорил, что обеспечишь нас нормальными телами? Зачем тогда такие сложности с этими зелеными человечками?

— Нормальных тел у меня нет и создавать я их не умею. — Почему-то разозлился Тень. — И аватаров тоже не умею. — Отрезал он мой так и не прозвучавший вопрос и вскочил.

— Такой умный, а не умеешь. — Из соображения «клин клином» решил немного позлить его я. Это сработало: вскочивший было Тень, устало опустился на стул.

— Здесь нет сетки, мне нечего взламывать, некуда выходить. Негде подсмотреть. Я чувствую, это рядом, но мне не хватает чего-то для прорыва. Какой-то мелочи! Пока был интернет, качали все! Когда, после первой войны появились закрытые F-сети ломали и так же качали оттуда все, а потом ничего этого не стало! Происходящее в головах новых умников стало недоступно так же как и их записи. Все, что мне осталось, это образы из памяти тех идиотов, которые пытались пройти защиту горы и бестолковые амулеты раньше сотнями подкладываемые в повозки с дровами. Я же не исследователь! Я математик! Программист, мне нужны точные данные, а их нет и подсмотреть решения не где.

— Бывает. — Примирительно кивнул я.

— Я собирал информацию по крупицам тысячи лет, — не обращая внимания на меня продолжал он, — пока, каким-то чудом, летали три последних искусственных спутника, качал через них все, до чего мог дотянуться. Все, кстати, еще советские. — Хмыкнув уточнил он. — Потом и этого не стало и еще почти на тысячу лет остался слепым и глухим, пока не научился расшифровывать колебания сионического фона и считывать образы с памяти у купцов и редких смельчаков пытающихся проникнуть в Айзавайрат. Это ничто, но хоть какие-то данные о творящемся во внешнем мире. Потом Великая Война после которой сионический фон еще лет триста не мог успокоиться. Так что сейчас я только знаю где взять необходимую информацию.

— Прости. Как ты? — Участливо поинтересовался я жестом успокаивая разозлившегося друга. — Как ты все это время жил? Один.

— Весело. — Горько усмехнулся он. — Понимаешь, баги-даги, я тут был никем, бесправным исполнителем. Рабом. Да, меня ценили, но не забывали напоминать, что я никто и тот факт, что мне позволяют тут находиться — милость с их стороны. Но они недооценили вонючего индуса. — Засмеялся он. — Вот так вот!

— Ты их? — Удивился я.

— Неа! — Еще больше развеселился он. — Макфирсон погиб где-то на поверхности, в самом начале, а тут остались за главных три суперумника. Они и предложили сотрудникам привезти сюда семьи. Типа из соображений заботы и безопасности. А потом выяснилось: чтоб разорвать все связи с внешним миром. Здесь уже тогда сообразили, какие перспективы открывает использование новой энергии. Тогда у них план и созрел: власть над миром.

— Ну естественно! — Я откинулся на стуле и взмахнул руками. — И почему я не удивлен?

— Ага. — Зло осклабился Тень. — Только для этого надо было стать богами. Баги-даги. Невидимыми кукловодами. А какие они невидимые, если о них куча народа на поверхности разболтать может. Вот они их и собрали. Да, защитили, но, по сути, превратили в пленников. А наверху все никак не успокаивалось и не успокаивалось и народ начал умирать, а они серьезно занялись бессмертием. Как снять матрицу личности и сохранить её мы быстро догадались, а сделать тело бессмертным не могли, на тот момент не могли.

— Тогда ваша святая троица и придумала, перевести себя на на новый уровень бытия, и потом уже неспеша работать над созданием красивых, бессмертных тел? — Предположил я.

— Да, так. — Кивнул Тень. — Но сперва решили провести несколько экспериментов.

— И ты… — Снова догадался я.

— Я был каким-то из третьего десятка. Тогда по комплексу уже большой ропот шел из-за исчезающих людей. Они что-то врали, выкручивались, а потом собрали всех в конференц-зале, вроде как для разъяснений, и заперли. Во внешней части остался только всегда содержавшийся отдельно я. — Тень тяжело вздохнул. — Мне доступно объяснили перспективы и приказали работать. В чем была у них ошибка я нашел через четыре дня. Еще три ушло на её исправление и корректировку переноса.

— Страшно было? — Я снова решил уместным проявить участие.

— Страшно? — Переспросил он. — Нет, страшно не было, мне было одиноко — во-первых, и я уже примерно представлял, как можно вас спасти — во-вторых.

— Ты знал? — Спросил я. Он кивнул.

— Эти гады мне первым делом похвастались, что от них даже такие крутые вы уйти не смогли. Я скучал по вам, — вздохнул он и мне на мгновение показалось, что в глазах Тени мелькнули слезы, — я скучал по вам и каждую свободную минуту думал, как повернуть время вспять. Ведь это из-за меня, из-за моего любопытства вы погибли. — Я потянулся вперед и положил свою зеленую руку на его. Ладонь коснулась поверхности стола ничего не ощутив. — Спасибо. — Кивнул он.

— Не вини себя. — Выдавил я. — Мы всегда знали с чем играем. — Он кивнул и продолжил.

— Мой перенос прошел удачно. Они ошибались в том, что пытались сохранить снимки матрицы личности не ограничивая объемы хранения, а сионический фон огромен, и матрицы размывало по нему так, что её фрагменты не могли взаимодействовать. Я перенастроил защитный купол на удержание слепка матрицы внутри. Только моего слепка. Когда все получилось эти дебилы чуть ли не дрались за ложе, все боялись, что первый слившийся с сионическим фоном, а они понимали это как всесилье и всевластие, просто не пустит туда остальных. Тогда я предложил им сперва сделать еще два ложа и перейти на новый уровень бытия вместе. Уж осуществить запуск с таймером у них ума хватит.

— А ты? Тебя они не боялись?

— А чего им бояться какую-то компьютерную обезьяну! Баги-даги! — Засмеялся он. — К тому времени я уж основательно вошел в роль забитого и преданного раба. Так что все получилось. Через неделю мудрецы улеглись на собственноручно созданные прокрустовы ложа и легко отдали себя в мои ласковые объятия.

— А остальное население? — Вспомнил я.

— У меня на тот момент не было возможности им помочь. Баги-даги. Управление помещениями комплекса было надежно защищено и мое вмешательство сразу бы заметили. Поэтому пришлось ждать пока разберусь с этими уродами, потом судорожно ломать защиту. — Тень замолчал, молчал и я. — А когда справился, спасать уже было некого. Вот так я и остался один.

— Как ты не сошел с ума? — Поразился я. Тень усмехнулся и пожал плечами.

— Сперва некогда было, мне же сон и отдых стали не нужны, вот я возился сутками напролет перестраивая комплекс под себя, снимая блокировки, улучшая, оптимизируя. Потом учился им управлять, да и убирался, в конце концов. Забот хватало. Когда со всем разобрался, отловил и переподчинил несколько уцелевших спутников, вам же было бы не обойтись без информации о новой поверхности. Спутники все записывали, а я занялся расчетом переноса матрицы личности через время.

— Даже не представляю, как такое возможно. — Искренне восхитился я.

— Это сложно. — Кивнул, просто кивнул не демонстрируя никаких эмоций Тень. — Сложно и скучно. Я запускал вычисления и уходил в стазис. Включался по сигналу готовности, обнаруживал что прошло лет пятьдесят, задавал новые расчеты, изучал информацию с поверхности и снова отключался. — Он замолчал.

— Итак. — Минут через пять прервал я затянувшееся молчание. — Задача номер один: проникнуть в какую-то там академию, найти кости Кристин и принести сюда. Все просто.

— Просто будет проникнуть туда. — Осек меня оживая Тень. — Оттуда выйти будет практически невозможно.

— Почему? — Догадываясь о чем он, все же спросил я.

— К чему эта риторика, — хмыкнул он, — сам же понимаешь, что редкую зверюшку из зоопарка никто не выпустит.

— Ну это мы еще посмотрим, кто будет зверюшкой. — Я встал и браво выпятил грудь, но сразу сдулся и сел обратно вспомнив о Кристин. — Послушай, Тень, вот вытащу я Кристин, ты вернешь ей смешное тело гремлина, потом мы сбегаем куда-то там и ты создашь нам привычные тела. А что потом? Что делать нам в этом новом мире? Мы же тут ничего не знаем? Даже как я схожу за Кристин и вернусь обратно? Я ничего не знаю, а знания, это опыт которого у меня нет.

— Я учел ошибку допущенную с Кристин. — Тень поднялся. — Пойдем, провожу тебя в оружейную и покажу полигон где ты будешь тренироваться.

Мы вышли в тот же коридор по которому он привел меня в столовую, но повернули в другую сторону. По дороге в столовую мне, еще плохо управляющемуся с новым телом, было не до взглядов по сторонам, сейчас же позволил себе удовлетворить любопытство. Ничего интересного: стены, стены, стены. Сплошные белые стены насколько хватает глаз. Редкие повороты и перекрестки. Серый, покрытый чем-то напоминающим резину пол и полностью излучающий приятный белый свет потолок. Ни дверей, ни табличек, вообще ничего позволяющего понять где мы и сориентироваться. Пока я задавался вопросом: как буду выбираться случись что с ним, Тень, не замечая моих терзаний продолжал.

— Я понимаю твою озабоченность будущим. А теперь вспомни, почему ты занимался тем, чем занимался в прошлой жизни и сознайся: тебе это нравилось.

— Нравилось, — согласился я, — только там у нас было одно будущее: всю жизни скрываться.

— Вот, а тут этого не надо. Наемники, воины — уважаемая профессия, а мы — команда, с вашим уникальным для этого мира опытом и моим знанием — колоссальная сила! Ты знаешь, — радостно, словно ребенок, продолжал он, — я всегда мечтал иметь старинный замок на берегу какого-нибудь красивого горного озера, кучу денег, десяток наложниц.

— Надоест. — Усмехнулся я.

— А надоест, баги-даги, можно и попутешествовать! Тут сейчас столько всего интересного и неизведанного! — Он подпрыгнул, облетел вокруг меня и полетел передо мной спиной вперед. — Не об этом ли мы всегда мечтали? Свобода! Абсолютная свобода! Завоюем какое-нибудь герцогство, или королевство! Представляешь, тут названия административных единиц один в один с названиями средневековой Европы совпадают, по всей земле, а почему — не знаю! Забавно, да?

Я остановился и посмотрел в светящиеся жеребячьим восторгом глаза Тени, представил как ему было тяжело и, сделав над собой усилие, рассмеялся радуясь вместе с ним забавному совпадению.

— Расскажи мне про Кристин. — Отсеявшись попросил я.

— Что ты хочешь узнать? — Посерьёзнел он и мы продолжили движение.

— Откуда она? Кто она? Раньше это было табу, ну а теперь-то уже, какая разница, когда все так глубоко в прошлом.

— Ну… — Тень задумался и пару минут просто плыл рядом со мной. — Хотя ты прав. Теперь уже без разницы. Только не смей её жалеть или проговориться о нашем разговоре!

— Могила. — Я изобразил закрывание рта на замок и выбрасыаание ключа.

— Кристин родилась в Югославии в 10 апреля 1981 года. Её отец был военным, а мама работала врачем в той же воинской части. 10 апреле 1994, в день рождения Кристин, авиация НАТО разбомбила эту воинскую часть. Кристин отмечала день рождения с подругами в городе и не пострадала, её мама погибла, отец пропал. Спустя три месяца коллектив детского дома, куда определили Кристин, приехал выступать в госпиталь, к раненым. Они пели. А в конце выступления раненые бойцы начали аплодировать. У того, что лежал ближе к сцене, были оторваны кисти рук и он, по привычке, начал пытаться хлопать замотанными культяпками. — Тень замолчал.

— Это был её отец? — Спустя пару минут спросил я.

— Нет. Не отец. Но на следующий день Кристин сбежала из детского дома. Искать отца.

— Нашла?

— Нет. Не нашла. Про нее информации вообще никакой нет.

— А откуда…

— Она сама рассказала. Однажды. — Предварил вопрос Тень. — Про нее вообще никаких данных нет. Я даже не знаю, Кристин, её настоящее имя или нет. Я не знаю, где она училась, кто её тренировал, откуда навыки, почему она одиночка. Когда мы с ней познакомились, она уже была такой: Кристин без прошлого.

— Странно. — Задумчиво протянул я.

— Странно. — Согласился со мной тень. — Я не смог ничего найти даже тогда, когда стали доступны все информационные ресурсы. Про тебя и то все раскопал и, кстати, я бы тоже ушел из ЦРУ.

— Жаль что это не помогло. — Понурился я.

— Да и не могло помочь, — попытался утешить Тень. — Не ты, так другой. Ты сделал все что мог. ЦРУ пришлось активно подчищать хвосты и потом затаиться на семь лет.

— Все равно.

— Не причастен! — Резко останавливаясь крикнул Тень. — Не Эфиопия, так Джибути! Не Эбола так еще какая зараза похуже, или очередная революция.

— М-дя, — я был вынужден согласиться.

— Тебе еще повезло, что тебя раскрыли, когда ты был в Сомали! Кстати, как ты оттуда исчез? Там же каждый белый на виду.

— Да ничего сложного, — я остановился и пожал плечами. — Когда пришла бумага на мою изоляцию за невыполнение приказа, наша группа была в Босасо. Стен и Рот тоже были не в восторге от того, что нас хотели заставить делать, вот и договорились. Я их немножко побил, прострелил Стену ногу и спокойно ушел. Они естественно немедленно доложили в центр. Согласно протокола аэропорт и обе дороги из города сразу блокировали. Морской порт тоже, но у меня были связи с местными Харти[9], они морем довезли до Бандара. Там угнал машину и приехал в Берид. В Бериде спер лодку, доплыл до Абд-эль-Кумри, утопил её в паре километров от берега. И две недели прятался в джунглях пока на рейде не остановился индийский сухогруз. Местные аборигены ломанулись к нему торговать. Ну и я с ними, трубку из тростника сделал да за дно лодки зацепился. А уж на сухогрузе спрятаться — плевое дело. Вот так, через две недели, оказался в Мозамбике, в Бейра. Откуда на перекладных перебрался в Зимбабве и на два года осел в Хванге. Купил самолет и катал туристов. Пока все не улеглось.

— Весело.

— Ага. — Согласился я и мы пошли дальше.

— Кстати, надо тебе имя придумать! — Неожиданно встрепенулся Мех.

— А чем тебя не устраивает мое? — Удивился я.

— А попробуй его произнеси. — Ехидно заметил Тень. — Баги-даги.

— Юра, Юрий.

— Нет, не мысленно, а как положено, голосом. — Заметил мне он и остановился. Я тоже остановился. Мы разговаривали много и я уже не обращал внимания на то, что ему нечем говорить — он же голограмма, призрак, рот открывает только чтоб мне было привычней. Я свой рот, не смотря на его не маленькие размеры не вижу и шевелится ли он во время речи не ощущаю.

— Давай-давай, — подбодрил меня он, — как учил, мысли наружу. — Я сосредоточился и попробовал выдавить из себя свое имя. Ничего не получилось.

— Не так, — засмеялся Тень, — Представь что ты говоришь не для одного человека, а читаешь лекцию перед аудиторией, говори легко и широко.

— Широко, — хмыкнул я, видимо снова мысленно, — забавно определил. Ладно, пробую. — Я назвал себя и как бы толкнул имя, немедленно почувствовал как приоткрылся рот аватара и услышал что-то похожее на звук от трения пластмассы по стеклу.

— Вот и я про что! — Чему-то обрадовался Тень. — Речевой аппарат гремлинов к такому не приспособлен, а твоё русское имя вообще ни один человек не произнесет!

— Ну и как ты мне предлагаешь назваться? — Обиженно за великий и могучий спросил я.

— Максимально похожее на твое имя, из того, что ты можешь воспроизвести в данном теле, это, пожалуй, Ыкьиррыах. — Довольно выдал он. Я скривился. — Ладно, попробуем иначе. — Примирительно поднял руки он видя мое недовольство. — Джурыйах. Ну или просто Джур! — Быстро добавил он отлетая в сторону с такой поспешностью, словно я мог причинить его бестелесности вред.

— Джурссш. — Чуть обдумав выдал я. — Я что, вроде ничего, внушает.

— Да чтоб вас! — Засмеялся Тень. — Баги-даги, Джурссш и Криссш.

— Как?! — Переспросил я начиная смеяться.

— Криссш. С ней, кстати, попроще было.

— Бони и Клайд.

— Вот так вас и назовем, когда все получится! Король Бони и герцогиня Клайд! Представляешь! — Еще больше размечтался он. — Будем королями, или герцогами! Лучше на островах, на них напасть тяжело, тут больших флотов нет. Ты с Кристин нарожаешь детей!

— Если ты сможешь организовать нам новые тела с такой опцией. — Вернул его на землю я.

— С вами, — Тень резко затормозил, я прошел сквозь него, но он снова появился четко передо мной, — мы с вами все сможем! Я знаю.

— Внушает. — Кивнул я. — Когда приступаем?

— Уже приступили. — Неузнаваемо посерьезнев ответил мой друг и стена справа от меня исчезла открывая большое, размером с футбольное поле помещение.

Глава 7

Где-то в болотах между Айзавайрат и Кейпом.

Задачка: пешком протопать триста вириг через болота. Прыгаю по кочкам четвертые сутки: вроде ничего, нормально, бодрящий такой марш-бросок получается. Я даже рад был наконец вырваться из под горы. Там конечно тепло и уютно, но так уныло — жуть! За минувшие тысячи лет вся органика в комплексе в пыль рассыпалась или была Тенью переработана в необходимые ему вещи. А нужно ему что? Если не считать запасных частей для изнашивающегося оборудования — ничего, вот ничего и не осталось. Только бесконечные белые коридоры и огромные пустые помещения. Хорошо хоть о нас с Кристин позаботился: пара по-спартански обставленных комнат относительно жилыми выглядят, остальное — жуть! «Куб-2».

Как Тень столько времени выдержал — ума не приложу, я за три месяца чуть не свихнулся, хоть и занимался все время привыкая к новому телу. А он летал рядом и бубнил-бубнил, бубнил-бубнил, бубнил-бубнил. Вещи конечно полезные рассказывал, чтоб я хоть какое-то представление о внешнем мире имел, но уж дюже занудно. А вот сказочку про гремлинов ничего такую придумал, веселенькую. Как говориться, хочешь чтоб лжи поверили, ври так, чтоб уши в трубочку сворачивались. Но тут есть момент: врать мне прийдется в лицо, а что у местных с верой на слово — вопрос. Причем в их легковерность не верится ну ни разу.

Мехди рассказывал, что представители боевого направления сионической науки называются — менталы. Сион-ментал. Они кулаками не машут, молнии не пуляют и огненными шарами не кидаются, а элегантно мозг взбалтывают. Бумс! И человек лежит. Целый, невредимый, убираться не надо и имущество не испорчено. Только труп вынести. Или, если живой нужен, снова — бумс, и в отключке, можно спокойно упаковывать и тащить в уютное место для приватной беседы. Отсюда очень не хорошее предположение: могут ли они быть ходячими полиграфами? — Легко! Да и остальные сионы, других специализаций, хоть на такие безобразия и не способны, но что-то да могут. Уж в карты с ними шельмовать точно можно и не пытаться. Но эта их, безусловно сильная сторона, их же слабость.

Из-за этого предположения я все свободное время смотрел кино. В основном фильмы ужасов, но и обычных фильмов хватало. Так что на вопрос, видел ли я Годзилу, уверенно отвечу — видел. А то, что по телевизору — дело десятое. Да и нет тут таких технологий. Плюс за минувшие тысячелетия, да после стольких войн, так все изменилось и столько жути произошло, что в любую сказку поверить можно.

Континенты, например, сдвинулись, не сильно, но заметно. Северную Америку от Южной совсем оторвало, там теперь огромный пролив. Африку загнуло к Индии смяв территорию бывшей Саудовской Аравии, там теперь непроходимые горы. Льды на полюсах очень сильно подтаяли существенно откусив от континентов и затопив все от Новой Гвинеи примерно до Бирмы. На всей этой территории теперь огромная мель с кучей островов — Островная империя, единственный путь из Австралии, то есть Желтого континента, на «большую землю» остальных континентов. Через океаны больше никто не плавает, только над мелями и вдоль берегов.

Я спросил у Тени: а что так? Не могут большие корабли при всем своем мигаческом, тьфу — сионическом, могуществе построить? Нет, — говорит, — могут, только в океанских глубинах такой чуди развелось… И показал мне голограмму акулы которую лет двести назад на мелководье, где раньше Вьетнам был, выкинуло: чушка метров, то есть махов, семьдесят. И это, — сказал Тень, — еще не самая большая.

Так что местным еще повезло, а вот Южная Америка теперь вообще выселки. Их так и называют — Дальний континент, что там делается — никто не знает. Только сто раз пересказанные и перевранные слухи, что привозят редкие отчаянные головы рискующие переплывать Дикий пролив. Как я понял — бывший Мексиканский залив. Куба, Гондурас, Панама и прочие, что там были, теперь под водой и представляют из себя цепь маленьких островков. Населены или нет — неизвестно.

Да, еще Япония с Англией — тю-тю. И те и другие что-то, по аналогии с наколдовали или намагичили — насионичали. Все бывшее Соединенное Королевство просто растаяло, как морожено в летний день. Остался только маленький островок где-то на севере, как я понял в районе бывшего Глазго, а все остальное — огромная впадина. Соответственно, что на этом островке твориться, тоже никто не знает, на него вообще не попасть.

Японцы тоже с сионическим фоном перестарались, причем от души. Они не взорвались и не растаяли а, как бы так сказать, схлопнулись. Теперь там «японская впадина». В результате Корейский полуостров тоже тю-тю и почти до Монголии пятно серой пыли на котором с самой Великой Войны ничего не растет. Туда никто не лезет и даже по границе ходить опасается. Почему? — Неизвестно.

С Гренландией все тоже непонятно, да с ней и в наше время все непонятно было: вроде и есть, а что там — непонятно. А с Исландией вообще чудо какое-то: огромный белый пузырь. Мне даже показалось, что он раза в полтора больше прежней территории острова. Странно это все.

Австралии тоже досталось, но не так сильно. Была «буш да буш кругом, буш далек лежит», теперь сплошные болота. Ну и территориально немного из-за подтопления уменьшилась. Вот такая новая география.

Проблем с попаданием меня в Академию я не видел; достаточно дождаться очередного торжища и с гордым видом выйти следом за тележкой с товаром. Но Тень меня обломал: за ежегодным торгом из Академии присылают присматривать пару шалопаев, которые толком ничего не могут, только стоят с умным видом и смотрят. Их боевой потенциал — ноль, а мою драгоценную тушку захотят многие. С чем не поспоришь. Так что надо самостоятельно прорываться из местной глуши к местам более цивилизованным, где меня смогут взять в оборот и защитить именно местные, из нужной мне Академии деятели.

Вообще, изучив карту Австралии, вернее того, что от нее осталось — Империи Желтого континента, хотел топать в Кейп и, если меня, такого важного, там не подберут, идти в порт Бентиник. Красота: вся дорога по вполне приличному тракту накатанному за сотни лет купцами таскающими в Айзавайрат обозы бревен. Но Тень настоял и аргументировал, что лучше идти до Кейпа по прямой, не попадаясь никому на глаза: места тут дикие и народ нервный. В Кейп не заходить, а то черт его, то есть — Хам, по новому, знает, что у них на уме, но на глаза попасться. А от Кейпа заворачивать на Свиллтун, там тракт узкий, а сейчас сезон дождей и, взбреди местным в голову на меня поохотиться, нормально ловлю организовать не смогут. А если идти по широкому тракту в Бентиник, там и сам тракт лучше, и селений больше. Соответственно больше шпионов, в том числе Островной империи до которой от Бентиника вообще рукой подать. Местные с ними хоть и не воюют, но и любви между ними нет. Вооруженный нейтралитет. Так что если за мою тушку может и не сцепятся, но прихлопнуть из принципа «так не доставайся же ты никому» — точно постараются.

По расчетам Тени, после того как я покажусь жителям Кейпа, в Коллир — столицу империи, полетят сообщения о появлении гремлина. Естественно из Академии немедленно отправят сиона-инспектора. Он за пять-семь Шагов (что за Шаг — не знаю и пока не увижу не поверю) домчит до Коста — ближайшего к столице порта, обогнет по морю горы Конкварк, через которые почему-то не перешагнуть, высадиться на побережье и попрыгает, то есть пошагает, мне наперехват. Встретиться мы должны в селении Чинкиш, что на полпути от Свиллтуна в Айза-Айза, где окончился путь Кристин. Если повезет и какой-нибудь сион будет в Свиллтуне, что очень вероятно, так как это крупный порт на пути из Северных островов, мы встретимся значительно раньше. Поэтому мне, начиная от Флейпура, надо начинать заходить в придорожные заведения и скромно кушать себя не демонстрируя. Найдет, инспектора — народ въедливый, найдет и догонит, если разминемся. А случись на меня охота, нужно будет только под дождем по болотам попрыгать, пока всемогущий сион не явится и меня не спасет.

Обратный путь так же рассматривали в нескольких вариантах. Первый — предпочтительный, когда меня так же, со всеми почестями, проводят до ворот в обмен на экскурсию по Айзаваррат и новые знания. Вариант не совсем уж фантастический, но маловероятный так как в нем присутствует один неизвестный момент: сохранились ли в архивах запись о том, что гремлины когда-то были управляемым «убийцами сионов»? Не захотят ли соины восстановить такой контроль? Плюс, если что-то сохранилось, насколько это знания доступны? Ведь если окажется, что они доступны каким-нибудь враждующим группировкам, не окажусь ли я между ними? И снова: не захотят ли они меня уничтожить из того же принципа: «так не доставайся же ты никому»?

Конечно приятней думать, что сионы окажутся милыми учеными готовыми на все ради новых знаний. Собственна моя легенда именно под такой вариант и заточена: им должно быть интересней проводить меня с почестями и эскортом обратно, чем разбирать на запчасти. Под горой-то знаний у скромных и образованных гремлинов много и нового узнать можно куда больше, чем выпотрошить с несчастной тушки одинокого гремлина. Вот только толпу народа мы принять не сможем. Тень под это даже заранее легенду заготовил: торговал только с четырьмя купеческими семьями. И если у меня спросят, а спросить могут, почему так, отвечу честно: защитных масок позволяющих людям находиться в недрах Айзаваррат всего четыре. Больше нет и сделать не получается, еще со времен до Великой Воны остались. Да и те не мы сделали, а люди с поверхности принесли. Как раз те, кто к нам первыми пришли — предки тех самых четырех купеческих семей с которыми до сих пор торгуем.

Сионы, конечно, ребята может и крутые, вот только теллурический фон над Айзаваррат полностью сионистский блокирует, внутри сионы нет, в свободном виде, так что все их умения — ни что. Ноль. А уж с четырьмя обыкновенными людьми привыкшими всю жизнь на свою сионистскую мощь надеяться я точно справлюсь, если что не так пойдет. Побродят, посмотрят, что Тень на встроенный внутри маски экран покажет и свободны. Заодно мозги их более качественно просканирует. Может потом еще в гости позовем.

Второй вариант более вероятный: мне прийдется рвать когти что есть мочи со всеми имперскими охотниками на хвосте. Еще и все известные выходы из Айзаваррат будут заблокированы войсками и толпами сионов. В этом случае я должен бежать не на восток, в Коста, там однозначно все перекроют и оцепят. И не по прямой, на север, через горы Конкварк. Через них я хоть и пройду, при всей своей крутости, но тропинок там не много, а вот укромных уголков для засад наоборот, вагон с прицепом. Подкараулят легко. Бежать я должен на запад, в сторону городка со странным названием Трус, за которым начинаются Пустые земли. Именно с большой буквы — Пустые.

Обогнув по этому маршруту Конкварк с левой стороны, начать забирать восточнее к заброшенному городку Узверли, от него до Айзаваррат всего сотня километров. То есть вериг. А в городке этом, еще в наше время, располагался один из входов в Айзаваррат. Потом, после первых войн, городок был заброшен, но вход остался и со временем Тень его приспособил под насосную станцию, сионическая энергия-то, которую теллурический фон над горой не пропускает, нужна, вот там он её и закачивал. И проход оттуда есть, через который я внутрь и попаду.

Ну и третий вариант, тоже не исключаем: на моей нежной и милой тушке сойдутся интересы нескольких партий которые передерутся между собой и я буду драпать не один, а в компании сионов. Именно сионов, легенду так и строили, чтобы именно их зацепить, очень уж они Тени интересны для изучения и препарирования. Шучу. Никто их и пальцем не тронет. Погуляют и с подарками домой пойдут. Нам не жалко.

Остается мелочь: оторваться от преследования в путешествии через Пустые земли, они же не просто так «пустыми» были названы. И дело вовсе не в тварях, коих там хватает, этих хоть видно и слышно загодя, если ушами не хлопать, а в аномалиях, которых там куда больше. Было там до Великой Войны королевство Амадеус и правил им кто? — Правильно: Амадеус. Вообще до Великой Войны, после которой Австралия и превратилась в единую Империю Желтого Континента, на её территории было под сотню независимых государств население некоторых из которых и за тысячу жителей не переваливало. И были они, в принципе, все одинаковые: крепость, в крепости главный сион, а вокруг него его сионята которые стригут и защищают свою паству. А карликовое королевство Амадеус располагалось вокруг одноименного озера сохранившего название еще из наших времен. Пригодного для обороны замка не имело, как и войск, ни регулярных, ни ополчения. Да и сион в нем был всего один. Один, зато какой! Амодеус!

Сидел он в Хрустальном Замке красиво возвышавшемся из центра озера, зла никому не делал и подданые его любили. Реально хрустальный был тот замок, или так, для красного словца — не знаю. Но по рассказам — было красиво: тишь, гладь, красота и благоденствие. И завоевывать его никто не спешил. Попытки были, но всякий претендент, получив по зубам, возвращался домой и молился, чтоб пронесло. Не проносило, и он еще быстрее бежал обратно с дарами, извинениями и заверениями в вечной дружбе и преданности. Охрана из Призрачных Стражей — не шутки.

И все было бы хорошо, если б не нашелся один умник, который придумал как Амодеуса победить и земли его вместе с Хрустальным Замком захапать. Он не пошел толпой с войной. И не послал убийцу, тем более что в Хрустальный Замок чужой пройти просто не мог, а сам Амодеус из него не выходил. Он его там вырастил. Амодеус очень любил певчих птиц и, по слухам, у него в Хрустальном домике жило несколько сотен разных певунов. Вот ему и подсунули яичко редкой певчей птички. Яйцо естественно проверили на предмет всяких опасных для жизни неожиданностей, ничего не нашли: яйцо как яйцо. Спустя две недели из него вылупился очаровательный птенчик. А еще через две недели эта милая птаха клюнула кормящего его Амодеуса. В руку. Последний умер мгновенно, уж очень хороший яд создатель птички для него приготовил.

Но тут у удачливого интригана-изобретателя нашла коса на камень. Призрачные Стражи в разнос пошли. Считалось, что со смертью Амодеуса они исчезнут, а вышло как бы совсем наоборот. Остальное уже Тень рассчитал и картину произошедшего составил. Оказалось, что этот Амодеус тоже занимался вопросам пространства-времени, особых успехов не достиг, но научился в определенных точках время останавливать. Тончайший волос остановившегося времени. Теперь представьте: бежит заяц и вдруг у него на пути такой волосок, что произойдет? Да ничего не произойдет, проскочит дальше на сколько инерции хватит. Одна половинка — влево, вторая — вправо, а серединка потом догонит, когда волосок остановившегося времени исчезнет.

Вот и не трогал его никто, да и какой дурак дальше пойдет, если первые шеренги войска, стоило им границу перейти, только что на твоих глазах в фарш превратились, без видимых причин и не смотря на толпу сионов разной специализации в охранении. Тут любой генерал вперед войска убежит из сапогов выпрыгивая. Одна беда: Амодеус этот не такой крутой был, как казался, зато параноик и перестраховщик тот еще, словно мой родственник. Он не время останавливал, а запускал артефакты которые делал из обычной гальки. Причем штамповал их мешками и засыпал ими всю территорию своего королевства. А когда его не стало, они начали время от времени произвольно срабатывать. Камушек же может и в копыте у животного застрять, да и слопать его какая невнимательная крова может, вот они и разъехались на территорию куда больше когда-то существовавшего королевства и теперь в эти земли, расположенные как раз на левом конце горной гряды Конкварк, ни один здравомыслящий человек не пойдет.

А я пойду. Тень, где-то доставший один из таких камушков, заверил, что мои чудо-юдо сенсоры легко засекут и работающую ловушку и нагревающуюся, что вот-вот сработает. Остается только ему верить и надеяться. Если все получится, я срежу угол вериг в триста, которые моим преследователям прийдется ползти по болотам постоянно ожидая нападения тварей Пустых Земель. Или через горы, но там совсем не вариант. А такого отрыва мне с запасом должно хватить и до Узверли добраться и вход найти.

Поразмыслив я был вынужден признать его правоту и согласиться с предложенным маршрутом. Но зато отыгрался на вооружении, заодно увидев куда Тень расходует столько древесины. Он, поворчав для порядка, но признав теперь уже мою правоту, принялся создавать оружие по моим требованиям. Ну не смог я подобрать на его оружейном складе ничего для себя подходящего. Не смог. Он признался, оправдываясь, что никогда не разбирался в холодном оружии, вот и наляпал, от делать нечего, всего подряд, из того что в интернете накачать успел. Кристин капризничать не стала и, возможно, это и послужило причиной её фиаско.

Так вот, на один топорик по моим эскизам ушло два полноценных воза бревен — кубометров двадцать. А таких топориков у меня два. Кроме них десяток моих любимых метательных ножей «Pro Thrower-2», которые я любил, помнил и воспроизвел с точностью до мельчайшего изгиба. Два охотничьих засопожника: один с пилой, второй с односторонней скошенной заточкой. Большой нож, вроде укороченного мачете, рост-то у меня все-таки уже не тот. Если будет худо — два десятка сюрикенов в виде обычных четырехверхих звезд, без всякого выпендрежа. И, если совсем уж беда: восемь разных ножей скрытого ношения, в том числе по одному в подошве каждого ботинка.

И лук, прекрасный блочный лук, копия моего любимого Contender-а доработанная с учетом теперешнего небольшого роста и нечеловеческой силы, что очень положительно сказалось на его характеристиках. Стрела, испытания прошлось проводить на поверхности, шутя улетела за виригу, а на расстоянии в пятьсот махов прошила насквозь пяти сантиметровую, тьфу — пять книшей, доску. К луку полсотни стрел разного назначения.

Остальной экипировкой я остался вполне доволен: полный комбинезон из ткани очень похожей на мою кожу. Замечательные, очень удобные, высокие сапоги. Хотел, грешен, хотел попросить Тень воспроизвести мои любимые берцы для джунглей «Berkut Zipp», но примерив эти оценил: созданное Тенью лучше. До кучи длинные, прекрасно облегающие руку перчатки с защитой суставов. От плаща хотел отказаться, что я, гардемарин какой, но Тень убедил, что в отсутствии спальника и палатки, да имея перспективой ночевки под дождем на болоте, ничего лучше хорошего непромокаемого плаща с капюшоном нет. Зато я убедил его соорудить разгрузку для моего арсенала и самого необходимого для выживания минимума. Вдруг рюкзак прийдется бросить, так хоть что-то останется. Хотя жалко столько добра бросать.

— Ты хомяк, а не гремлин. — Дразнил меня Тень, когда увидел сколько я в него всего напихал. — Местные столько за всю жизнь не имеют, сколько ты с собой насобирал.

Ну и ладно, ну и пусть хомяк. А перспектива побыть любимой зверюшкой на охоте у целой империи местным не светит, а меня ждет. Запас и карман не тяготит и меня не тяготит, в таком-то теле. Маленькое, неказистое, зато грузоподъемность замечательная. Я для проверки с полной нагрузкой почти сутки по комплексу носился, пока ноги подкашиваться начали. Потом, правда, сутки валялся и жрал как, как, как — не знаю, лось наверное, и то вряд-ли такой прожорливый лось найдется. Зато еще реакция в этом теле аховая. Я и в прежнем на неё не жаловался, а тут просто фантастика. Были бы тут мухи, я бы им своими топорами крылья пообрубать успел, пока они сообразили разлететься. Утрирую, конечно, но не сильно. Так что набрал действительно как заправский хомяк, одних хронометров, кхм, гремлинской работы, десять штук, а по словам Тени только на один можно домик неплохой купить. Соответственно, как минимум, голодать не прийдется.

Но и он отыгрался, озадачил меня дополнительным заданием: узнать как сионы друг друга находят. Очень ему интересно, как их руководство всегда знает в какой точке мира находится каждый сотрудник: задание передать, приказ какой или оборудование. Связи для простого народа тут еще никакой не изобрели, только курьеры, а кто побогаче, может воспользоваться услугами сиона-оператора, передать посылку или письмо через какой-то создаваемый ими Прокол. Я так понял, это что-то типа Шага, только маленькое и для неживой материи. Зато дальность в разы выше — до тысячи вириг.

Сам Тень со мной связь имел пока я на полста вериг от Айзаваррат не отбежал, потом как отрезало. Не может он дальше, передатчики не работают. Жалко, конечно, его советы ох бы как пригодились, ну да буду надеяться, что эту проблему он по полученным подсказкам сможет решить. А сейчас моя умная и технически совершенная голова просто все записывает: и что вижу, и что слышу и даже то, чего я не понимаю. А как только на дальность передачи к Айзаваррат приближусь, Тень сразу весь пакет данных получит, быстренько его в своем компьютере на сионической тяге проанализирует и будет знать: откуда я бегу и к чему готовиться.

Упс. А что это я остановился? Ага, понятно, как там Тень говорил: я — отдельно, а управляемый кристаллической сионой аватар — отдельно. Я бегу и о своем думаю, он за обстановкой присматривает. Удобно, вот и сейчас меня остановил: махах в трехстах впереди шум подозрительный, похоже бой. Очень удачно, хоть и непонятно, кого в такую глушь могло занести. Дальше не так быстро и тихо-тихо.

Через сто махов я уже четко различал впереди поросший лесом взгорок и доносившийся оттуда шум боя, а мои гремлинские уши-локаторы продемонстрировали еще одну свою замечательную функцию: еще не видя я точно знал, что впереди дерется пятнадцать человек, при этом нападающих вдвое больше. Как я это определил, откуда знаю — непонятно, может Тень и рассказывал, но он говорил так много, что существенную часть просто не помню.

Прошмыгнув к первым росшим на сухой земле деревьям я спрятал рюкзак с примотанным к нему плащем, запрыгнул наверх и дальше двигался по веткам скрываясь в густой листве. В центре небольшой полянки этого болотного оазиса горел костер, вокруг были разбросаны шкуры, одеяла, рюкзаки и четыре трупа. На этом фоне девять мужиков остервенело наскакивали пытаясь дотянуться короткими мечами до слаженно обороняющейся четверки. Я решил подождать когда их количество сократится и мне, если что, будет проще с ними справиться. А то еще как объединятся против общего врага. Так что подождем «часа Х», когда появление миротворца-спасителя в моем лице будет наиболее востребовано и закинет парочку положительных очков в имидж гремлинского сообщества.

По какому поводу мужички друг друга рубят меня не интересовало. Рубят и рубят, может им так нравится. Или не поделили чего, вон, судя по бивуаку, пришли они сюда все вместе и вполне дружно, так что вопрос правых и виноватых мне не интересен. Вмешаюсь, разгоню и спасу. Потом. Кто сам уйдет — молодцы, остальных подлечу и вытащу не деля на правых и виноватых. Захотят, потом снова пусть дерутся, зато будут деткам рассказывать, как их гремлин на болотах спас. Вот такой вот я, белый и пушистый, а не зеленый и чешуйчатый. Аве мне!

Пока рассуждал ситуация поменялась. Один из оборонявшихся рухнул замертво с разрубленной практически надвое головой. У нападающих выбыли двое. Один — если и не труп, то не жилец, а вот второй точно симулирует: плечо рассекли, а он уже в сторону отполз и стонет.

А обороняющиеся ребята мне импонируют: все израненные, в кровищи, но мечами вертят будь здоров! И что-то вроде строя даже держат. Их к краю полянки оттеснили, практически ко мне под дерево, и их тренированная тактика совместного боя стала хорошо видна. Неверное бывшие военные. Нападающие же — лапти лаптями, толкаются, давят друг друга, под руками путаются. Ага, точно, теперь понятно по какому признаку они разделились и сцепились. Чего сцепились — по прежнему не важно.

Так, и снова ситуация поменялась, а красота-то какая! У нападающих, обзову их — лапти, еще один труп и двое раненых, один серьезно. У воинов — достойны, буду так называть, двое упали оставшийся подхватил второй меч и встал перед ними. И какой красавец! Сам еле стоит, колени подгибаются, но оружие держит крепко и во взгляде ни грамма страха. Мужик. Уважаю.

Отшатнувшиеся после новой потери лапти дернулись было в атаку, но сбились, ударившись об его холодный взгляд, остановились. Вперед вышел один, покрупнее, наверное лидер, по всем законам жанра сейчас речь толкнет, как он его убивать будет. Не подвел. Интересно, послушаем.

— Эх, Эполит, Эполит. — Вздохнул лидер лаптей и я чуть с ветки не упал — Эполит! Бывшая мать его Австралия и Эполит! «Что за гадость, эта ваша заливная рыба». — Не во время ты меня узнал, ой не во время. — Продолжал тем временем лапоть-злодей.

— Я тебя, хамов выродок, и на том свете узнаю. — Прошипел названный Эполитом.

— Ну тогда не буду тебя на этом задерживать! — Рявкнул тот и резко рванул вперед целя мечом в живот.

Эполит отвел удар и, крутанувшись, вторым мечом шарахнул противнику по шее. Голову не снес, но в лучший мир говорливого лаптя отправил гарантированно. Но и сам на ногах не устоял, рухнул на колени. Пошатнулся, одним мечом уперся в землю, второй выставил перед собой. Оставшиеся лапти ухмыляясь начали неторопясь его окружать. Вот теперь самое время, мой выход. — Подумал я и, выхватывая топоры, приземлился перед оставшимся воином.

— Один за всех и все за одного! — Хотел бодро выкрикнуть я, но аватар трескуче шипящим голосом неожиданно выдал — один всех есть до одного! — Я чуть за голову не схватился: говорил мне Тень, учись речевым аппаратом пользоваться, говори больше вслух. Так-то мы с ним мысленно общались, ему говорить не чем, ну а я вроде как из солидарности, да и глупо это казалось, самому с собой разговаривать. И вот пожалуйста, результат: ближайший лапоть упал, остальные стартовали врассыпную с прытью олимпийских чемпионов. Даже валявшийся поодаль симулянт исчез. Я повернулся к вытянувшему в мою сторону меч Эполиту, присел, положил топоры на землю и демонстрируя пустые руки, старательно выговаривая слова, произнес: я не ем людей, я их пугать.

— Я не ем людей, я их пугать. — Послушно выдал аватар тем же страшным голосом. Ага, получилось — обрадовался я.

— Я помогать. — Выдал я очередной примитив продолжая демонстрировать миролюбие и пустые руки. Обойдемся пока без сложных словоформ.

— Ты Гремлин? — Спросил воин. Я машинально кивнул. Кивок был понят — ага, — отметил я, возможно основные жесты не поменялись. А вот об этом Тень точно не говорил. — Почему ты помогаешь? — Он опустил меч, но продолжал сжимать рукоять и смотреть недоверчиво.

— Ты воин, — решился я на фразу посложнее, — воин много честь. Один против один — воин. Один против много — воин. Много против один, не воин, не честь. — Я услышал немного не то, что задумывал, но результатом остался доволен и продолжил по той же схеме. — Мы много говорить, надо помогать, я вернуться. — Я поднялся, подхватил топоры и не глядя на него поспешил за своим рюкзаком.

Когда вернулся, Эполит кое-как перетянув свои раны, занимался товарищами. Я присел рядом с ним и задумался: а чем я могу помочь? Лекарств у меня с собой никаких нет, не нужны они мне. В том, что могут использовать местные, я не разбираюсь, а с перевязкой товарищей он уже сам почти справился. Глубокие раны чем-то посыпал из прикрепленного к поясу мешочка и сноровисто обмотал припрятанной там же, в кармашке, белой материей. А мелкие порезы просто протер и намазал немыслимо вонючей гадостью.

— Я видеть, я делать. — Остановил его я когда он разобравшись со спутниками неуклюже начал заниматься собой. Подошел к нему демонстрируя пустые ладони, присел рядом и — вжик! Распорол ему куртку обнажая пробитое плечо. При этом как я вытащил и убрал нож — сам не заметил. Эполит дернулся — проняло, но не отшатнулся. Я быстро повторил его действия, присыпав и обмотав глубокое рассечение плеча, потом обработал дюжину порезов и поднимаясь решил его приободрить. — Ты храбрый воин, я приятно помогать.

— Спасибо. — Кивнул он и попытался встать.

— Твоя отдыхать. — Услышал я сказанное и мысленно обругал себя: твоя-моя, абориген хренов. Вот не послушал Тень, теперь позорюсь!

— Рюкзак подай пожалуйста. — Эполит повалился на бок так и не сумев встать. Я обернулся показывая видом — который? — Вон тот, на котором моток веревки. — Правильно понял меня он.

Я кивнул, подал ему внушительный рюкзак подметив с каким вниманием он посмотрел на ту легкость, с которой я его поднял. Эполит отстегнул от бока рюкзака флягу, сделал пару глотков и пододвинувшись к все еще бессознательным товарищам поднес флягу к губам первого. Пока возился со вторым, первый, пострадавший немного сильнее, вздрогнул, завозился и попытался открыть глаза. И тут я вспомнил, что мне еще рассказывал Тень!

— Надо спать. — Я подошел к первому и, представив как он спит десять часов, пардон, сплюнул ему в рот. — Он спать, надо спать. — Прокомментировал я свои необычные действия повернувшемуся Эполиту. — И ты спать. — Я метко отправил слюну в его удивленно открытый рот. А то кто его знает, вдруг бы он оказался против. Я бы точно был против. Потом, усыпив третьего, соорудил из лапника лежанку, накрыл её плащами и заботливо укутав на ней моих подопечных, принялся за наведение порядка.

Стащил в кучу оставшиеся от отряда рюкзаки. Потом собрал рядом вторую, из разбросанного оружия и хабара с трупов: мародерка — наше все. Задумался: как местные хоронят? Жгут, топят или закапывают? Этого вопроса Тень не касался, а что тут изменилось на поприще погребальных услуг, мне неизвестно. Оставить так — завоняют. Начать сжигать — еще больше вони будет. Копать лень и до ближайшего озерца подходящего размера не близко. В округе только лужи черной воды маха по два каждое. Подтащил первое тело к ближайшей, спихнул и — упс, тело утонуло. Все. Мгновенно. И опять ровная, черная поверхность. Спихнул второе — та же история. Перетаскал все. Лужа исправно булькала не оставляя торчать даже пятки. Один жмурик меня развеселил: ни одной царапины, а труп со вселенским ужасом на лице. Я сначала не понял, в чем подвох, а потом сообразил, это тот красавец, что при моем эффектном появлении грохнулся и больше не шевелился.

С огромным трудом притащил ствол какого-то очень на ель похожего дерева. Ствол хоть и тонкий, но метров семь. Тьфу на меня: махов, махов, махов. А не метров. Его от веток эти туристы очистили, а сам на дрова еще не пустили. Стал медленно опускать в лужу. Сперва шел как положено, а потом его словно что-то всосало — бульк, и нету. Вывод: держаться от таких луж подальше.

Теперь можно и пропитанием заняться. — Решил я разобравшись с экспериментами и скорбными обязанностями. — На пару дней мы тут точно застряли.

В предгорьях Айзавайрат ничего живого поти не было, Тень сказал что их защитный купол отпугивает. Если только какая совсем тупая скотина забредет, или от хищника драпая мимо промчится. Да и тут, на болотах, не густо: одна мошкара, змеи да лягушки с ящерицами, но это не про меня. В прошлой жизни, на курсах выживания, хоть и учили жрать все подряд, но не мое это, не мое. Плюс не настолько все плохо, живность есть, только шустрая она вся больно стала. Я-то, наивный, думал что со своей теперешней реакцией буду кроликов на раз руками ловить и с кенгуру да страусами наперегонки бегать. А вот и не угадал. Может это только здесь, в болотном краю, кролики такие странные: я его только увидел, а на месте где только что сидела эта ненормально длинноногая дрянь, уже никого нет!

Страусы же вымахали начав напоминать не крупных динозавров. А кенгуру, когда увидел, предпочел вообще обойти стороной. Нет, я бы с ним справился, но не так уж сильно кушать хотелось. Решил поискать добычи попроще. Только свиньи порадовали, вообще не изменились. И вчера в протоке крокодила поймал. Эти то ли измельчали, то ли мне малёк попался, маха полтора. Так и питался, вот и сейчас, отправляясь на охоту нацеливался на кого-нибудь из этой братии.

Пробежался по следам смывшихся лапотников, благо это было не сложно: ломились как лоси во время гона. Нашел полянку на сухом островке где они собрались, виригах в пяти от нашего лагеря. Прикинул по следам: ушло шестеро, недолго отдыхали и ломанули дальше. Больше следовать их курсом не стал, по широкой дуге пробежал вериг десять — никого, ни одной поросенки и ни одного крокодильчика. Первым видимо слишком мокро, а вторым слишком мелко. Зато наткнулся на кусок суши, языком махов в сто, уходящий за горизонт. Ни одного дерева на сколько хватает глаз и исполин-кенгуру мерно щиплет невысокую травку.

Встреченный ранее кенгуру, в сравнении с этим монстром — малыш, но так не хотелось возвращаться без добычи. Плюс, после эксперимента с усыплением, не мешало опробовать возможности моего слюнеотделения в направлении смертоубийства, благо до кенгурищи было махов четыреста. Подкрадываться ближе я не стал вполне уверенный в своих силах бывалого токсофила. Неспеша собрал аккуратно упакованный в специальную тулу лук, выбрал из прихваченных с собой без колчана пяти стрел ту, что Тень сделал специально для смачивания слюной: с выемкой на наконечнике, а то сдувало все. Представил как умирает несчастное животное, сплюнул, наполнив выемку. Собрался, встал, медленно прицелился и фьють! Кенгуру даже не пискнул, как стоял так и грохнулся.

Стрела, пробив грудную клетку сумчатого монстра, вошла чуть ли не до оперения. Пока вырезал её успел до отвала натрескаться теплых внутренностей. Сердце и печень были просто восхитительны. Потом нарезал килограмм пятьдесят мяса и завис: как его нести? Поднять-то подниму, подниму и понесу, но как? А оставить жалко. Кстати, как называются местные меры веса — понятия не имею. Прикидывая из чего сообразить тару осмотрелся: ничего вокруг нет, только невысокая травка и мой монстрище-кенгурище с хвостом. Стоп! Хвост! Это идея! Разделывая кенгу, я, по привычке, аккуратно снял с него шкуру и вместе с неотрезанным хвостом откинул в сторону. В неё и решил завернуть добычу перевязав прихваченной веревкой. Быстро справившись с упаковкой посмотрел на так и не купированный хвост и решив, что лучше волочь, чем тащить и ухватившись за него поволок добычу к лагерю.

Глава 8

Где-то в болотах, в 30 веригах от Флейпур.

Дождь лил вторые сутки, шестеро мужчин жались друг к другу приютившись в яме под вывороченными корнями тура — лесного исполина. Какая сила заставила упасть это редкое исполинское дерево их не интересовало. Да их вообще последнюю неделю ничего не интересовал. Голод, усталость и холод, постоянный, сырой, пробирающий до костей холод. Еще и дождь опять пошел. Еды нет, смены одежды нет, одеял нет и два меча на шестерых. Еще и все трофеи остались на той злополучной полянке, где Эполит, прим повстречавшегося отряда охотников, заинтересовался татуировкой Зяма.

А ведь как все хорошо шло! За месяц рейда удалось собрать две большие фляги так ценимой лекарями слизи квазов — болотных жаб. Нарубить полторы сотни голов гадюк, для них же. Мешок белой грязи набрали, два желтых камня, килу по 3 каждый, десяток шниг, да и много еще чего, что с удовольствием скупали городские лекари и мастеровые.

Под сезон дождей купеческие караваны редки, торговый люд осторожничает, предпочитая не рисковать товаром и не затевает дальних переходов. Многим из продающих свою удаль не хватает работодателей и, дабы не сидеть без дела, горемыки не гнушались собирательством в болотах. Вода, она везде — вода, что сверху — вода, что с низу — вода. Кто посмелее, отправлялся на промысел в Пустые земли к западу от Труса.

Про них и рассказывал старый Ворт своим горемыкам-товарищам. Мужчины слушали молча, тот знал много и умел рассказывать. Быть бы ему примом, но он всегда держался в тени и на первые роли не лез, но был уважаем и в споре его слово было решающим и последним, что бы не сказал прим. А сейчас он просто рассказывал, чтобы самому хоть малость отвлечься от безнадежного проваленного похода, да и остальных занять, а то дурные мысли уже начали посещать некоторые отчаявшиеся головы.

— Добычу там, конечно, можно взять знатную, только зубы грима идут по золотому за штуку. А уж если повезет найти что оставшееся от Великой Войны, и вовсе — безбедная старость обеспечена. Но это если повезет, а вернуться везет не многим, уж очень не пусто в Пустых землях. Бывавшие там ловцы удачи, каким повезло вернуться обратно, рассказывали о таких тварях, что и у бывалых вояк дыхание перехватывало.

Но твари — не самое страшное, тварей можно услышать, если не зевать и не расслабляться, куда страшнее чудеса которых в Пустых землях привеликое множество. Например Зеленый Хоровод, его не трудно приметить, он как обычная травка, но не играет вместе с ветром, а словно бежит по кругу. Но чем больше круг, тем сложнее заметить, а стоит в него попасть — все. Не выбраться. Мигом сжимается хоровод все ускоряя вращение и вот уже ноги незадачливого путника перекручены и переломаны стянутые узлом, а он воет от боли и ужаса. Но крик его не долог, скоро и все тело, перемолотое в фарш медленно впитывается в землю корнями страшного хоровода. А травка снова колышется под ветром и надо очень приглядеться, чтобы заметить кольцо где она словно бежит по кругу.

Волосы Принцессы наоборот, заметить совсем просто: свисают они красивыми сиреневыми нитями с нижних веток деревьев и еле колышутся на ветру, словно приглашая: погладь нас путник, потрогай, какие мы нежные и шелковистые. Но только полный остолоп подойдет к ним, а остолопа и не жалко. Помирать ему долго, хоть и со смехом и улыбкой на лице, но долго и смерть страшная. Оплетут волосы, подвесят над землей в уютном коконе и будет остолоп смеяться пока от него даже костей не останется. И спасения нет. Даже если быстро из Волос вытащить, все равно, рвется он к ним как бешеный, а если не пустить, через несколько дней высыхает. Но находятся смельчаки которые Волосы Принцессы заготавливают, лекари за них золотом платят. Да некоторые мореманы, из тех, что побогаче, их скупают чтобы влетать в якорные канаты. Проку от этого нет, но примета такая, вроде как на счастье.

Еще Пузыри заготавливали. Считалось, что это ловушка со времен Великой Войны, а оказалось — тварь. Да и как было понять, что тварь? Идет человек и вдруг — хоп! Нет человека. И тишина. Ни хлопка, ни уханья какого: был человек и нет его. Приметить пузырь не так сложно, где он притаился воздух над дорогой словно в жару плавится, но если не приметил — все. Пузырь не проглатывает, а всасывает и делает это так быстро, будто человек вовсе исчезает. Да, были такие охотники, шарага Осляба Безголового, ох и отчаянные были мужики, больше них никто в Пустые земли не ходил, лучше них никто их не знал. Вот и решили они покопать вокруг места, где Пузырь его спутника схарчил. Три дня копали и таки выкопали, а как выкопали эту тварь, она безобидней ребенка оказалась. Спеленали её да в Коллир приперли. Сионы за нее сразу золотом по весу отсыпали, да изучать стали. И ох какая полезная тварь оказалась — загляденье! Доспех из нее легкий, да прочный, седла сносу не знают, говорят у самого Императора даже гарнитур из него есть. Вот и повадились охотники Пузыри выкапывать, да все и выкопали. Сейчас только в самых далях Пустых землей эту тварь найти можно.

— Дядька, а ты на них ходил? — Спросил Гарх, самый юный член шайки и единственный ловящий открытым ртом каждое слово Ворта.

— Нет, — покачал тот головой, — на этих не ходил. На них уже давно никто не ходит. А вот Волосы собирал, мерзкое занятие. — Он даже поежился.

— А как? — Ожвился паренек.

— Как-как, хреном об косяк. — Буркнул тот и снова зябко передернул плечами. — Козла под них связанного бросают.

— А почему связанного? — Перебил Гарх.

— Потому, — вздохнул рассказчик, — что скотина не человек, тварь чувствует и убегает, вот и связывают. А когда Волосы козла оплетут да начнут поднимать, тут надо не зевать, а бежать бегом и рубить быстро. Дерюгу большую под них заводят и ну мечами махать пока они не опомнились, а потом тикать и дерюгу утаскивать.

— А зачем тикать? Они что, ползают? — Снова перебил Гарх.

— Нет, не ползают, они тогда шевелиться начинают, ну те, которые еще не обрубили, и от этого такой плачь и стон идет, что хочется их обнять и вместе поплакать.

— Жуть. — Выдохнул парень.

— Ага. — Кивнул Ворт. — Пробовали уши воском заливать, чтоб нарубить побольше. Не помогает. Так что только бежать, их плачь не далеко слышно. Главное дерюгу с нарубленным успеть уволочь, а то они все назад утаскивали до последнего волоска. — Он замолчал.

— А еще кого там промышляют? — Спустя пару мину не выдержал парнишка.

— Еще? Да много кого. Там же, по сути, те же болота, что и здесь. Только за квазами да гадюками туда не ходят, попроще места для их добычи есть.

— А кого сложнее добыть? — Не отставал Гарх.

— Кого? — Задумался на минуту Ворт. — Хамовы Искры, наверное. Я сам на них не ходил, но охотников знал.

— А как… — Возбудился Гарх, но на него тут же шикнул Рэт:

— Да успокойся ты, дай человеку говорить.

— Вот-вот. — Согласился рассказчик. — Сложно их добыть. Сионы за них по сотне золотом платят.

— Ух! — Восторженно выдохнул Гарх и на него тут же зашикали.

— Вот тебе и «ух». Вообще они, Хамовы Искры, безобидные, да и заметить их просто. Сами маленькие, чуть больше пчелы, и днем у земли роятся, а как темнеть начинает поднимаются повыше и над кронами деревьев словно пляшут. Вот только их оттуда не достанешь, поэтому добывают их утром, когда они только-только к земле опустились. Подкрадываются к рою и палкой в него, они врассыпную и вот тут главное не зевать, а успеть на ту Искру, что дальше от роя отлетела кувшин одеть, закрыть его и драпать так, словно за тобой сам Хам гонится.

— А почему… — Начал говорить Гарх, но схлопотав увесистый подзатыльник от кого-то из охотников замолчал.

— А потому, что весь рой тут же на смельчака набросится и если догонит, умирать тот будет долго и страшно. С одной-то Хамовой Искрой совладать — то еще дело, а уж с Роем… Вот и приходиться бежать, пока не отстанут, а не отстанут они пока с их делянки не убежишь, а это меньше пятидесяти вериг не бывает.

— Так не пробежит же никто столько! — Успел возмутиться Гарх до нового подзатыльника.

— Один не убежишь, — кивнул Ворт, — поэтому за Искрами большими шарагами ходят. Один ловит, а остальные на подхвате, ждут, когда он мимо пробегать будет, хватают кувшин и бегут дальше, к следующему. Кувшин передаст, а сам на землю падает и молится, чтоб рой мимо пролетел. — Ворт замолчал, молчали и остальные.

— Но все равно, это ж какие деньжиши на каждого получаются! — Не выдержал молчания Гарх. — А ведь если пару словить! Или трех!

— Пару. — Усмехнулся Ворт. — Ты с одной Хамовой Искоркой побегай. Трех. — Он снова усмехнулся. — Их не зря так назвали, с ней пока бежишь, она такой жути насылает, так мозги выворачивает, что самые молодые и крепкие седыми словно древние старцы из лесу выходят. — Он помолчал немного, словно вспоминая. — Но рассказывали мне про одного отчаянного ловца. Не один раз он за Искрами ходил и вроде как притерпелся. Схватил двух и даже до сменщика добежать успел, да вот только тот от него такого стрекоча задал! — Ворт усмехнулся и опять замолчал.

— А тот же как же? — Не вытерпел Гарх.

— Как-как. Да никак. Увидел как от него сменщик шарахнулся, кувшин об дерево шарахнул и следом припустил пока ноги держали.

— Эх, — понурился Гарх, — такие деньжищи. Надо было в Пустые земли идти, сколько там всего полезного.

— Полезного, — хмыкнул Ворт, там не только полезное, но и бесполезной страсти хватает. Страсти, которой не видно и не слышно, пока она тобой не займется.

— Ну и ладно, — расхрабрился Гарх, — дядька Ворт, ты же сам говорил, Хоровод видно, главное не зевать и клювом не щелкать. Зверье тоже, да и хоть и страшное оно, а убить можно. Зато один раз сходить и…

— И не вернуться. — Отрубил Ворт. — Там таких «один раз сходить» столько осталось, неперечесть. Туда только с опытной командой идти можно, а они чужих не берут.

— Ну так вот у нас и есть команда, все свои, а про Пустые земли ты вон сколько всего знаешь! — Не сдался Гарх. Остальные молчали стараясь прижиматься друг к другу плотнее. Сидеть скучно, а тут хоть такое развлечение.

— Я про них и малой доли не знаю. Да и ходил всего один раз. — Вздохнул Ворт. — Вот Стеклянные Спицы например, берутся ниоткуда и исчезают в никуда, а человеку каюк. Или проткнут насквозь. Или разрежут так ровно и быстро, что тот еще может пройти несколько шагов пока не развалится. Приметить их можно только случайно, когда уже поздно и на Спице кровь еще есть. Или Веселый Туман, тоже непонятно откуда появляется. Окутает человека и сразу исчезает, а тот со смехом убегает и не поймаешь, и бежит пока в какую другую гадость не вляпается. Много там чего есть, много о чем я от охотников слышал, но одно дело слышать, а совсем другое — опыт.

— Эх, все равно лучше бы в Пустые земли пошли. Хоть по краешку. — Вздохнул Зям — новый прим так неудачно закончившего болотную прогулку отряда. Да и какого отряда, ровно половина осталась. Он слыл среди подельников бывалым воякой, что было не далеко от истины. Строем походить он успел, даже дослужился до десятника. И если бы не его врожденная жадность, да неуёмное стремление получить все и сразу, вполне мог бы сделать армейскую карьеру.

— Лучше бы ты не жадничал и разошлись с тем отрядом словно и не виделись. — Возразил Рутер, чернявый воин прибившийся к ним только в прошлом году. — Сомнем-сомнем! — Передразнил он начальника. — Они вон сколько всего набрали и их всего пятеро! Сомнем!

— Сразу надо было их рубить, а не рассуждать, как хабар через болота таскать. — Стараясь не размыкать лязгающих от холода зубов вставил свое слово Рэт, бывший скорняк прячущий под неизменным шарфом шрам от стального ошейника — отличительный признак всех побывавших на каторге. Он сплюнул и зло посмотрел на Плоя, который и предложил пройти часть пути с ватажниками Эполита предоставив жертвам поднести будущую добычу поближе к концу маршрута.

— Да я ж как лучше! — Взвился тот, но немедленно заткнулся под тяжелым взглядом Зяма.

— Хорошо собачиться, — отрезал прим, — что сделано, то сделано и не воротишь. Задним умом все крепки. Кто ж знал, что на гремлина нарвемся.

— Так это гремлин был? — Восхищенно выдохнул Гарх. — Точно?

— Крепи прочно. — Огрызнулся Зям. — Вроде гремлин. Когда в войсках служил, нам про них командир рассказывал, вроде похож, а там Хам его знает, их же не видел никто.

— Так откуда ж узнали, как они выглядят? — Продолжил допрос Гарх.

— Так до Великой Войны их вроде как много было, а потом они под горой заперлись и не выходят. Только рисунки в Академии остались, а больше про них никто ничего не знает.

— Но если это такой редкий зверь, так за него и награда должна быть… — Начал было считавший себя самым умным Плой.

— Вот иди его и поймай! — Зло перебил его Рэт. — Умник выискался!

— Зачем ловить, — не сдался тот, — поднимем шум, как пострадавшие от злобного гремлина, пришлют солдат, устроят облаву, а там глядишь и нам чего обломиться.

— Обломиться ему, как же, — хмыкнул Рутер, — его постараются живьем отловить, а он и расскажет, как мы команду Эполита порешили, там и за нас возьмутся.

— Это еще если раньше сионы нас за горло не возьмут и правду не вытянут, а они ох как хорошо ложь чувствуют.

— Так ты и не говори, чего не видел! — Повысил голос Плой. — Ты гремлина видел? Видел. Он топорами махал? Махал. Ты испугался? Испугался. Как ноги уносил помнишь, больше ничего не видел. Если что трясись, подвывай и рассказывай как он кричал, что всех сожрет.

— А ну как Эполит объявится? — Хитро прищурившись уточнил Рутер.

— Откуда! — Совсем взвился Плой. — Его вон как Ворт хорошо зацепил, не выбраться с такой раной из болот. А уж его подельники и подавно не жильцы. Да и гремлин свое намерение всех сожрать проорал так, что до Коллира слышно было. И ты думаешь, что он их мёдом накормит, а не обмажет перед тем как схарчить?

— М-да, — вынужден был согласиться Рутер, — зверюга серьезная, хоть и мелкая, от такой Эполиту не отбиться. Тем более с такими ранами.

— Никакой он не мелкий. — Настоявший на своем Плой повеселел. — Зверюга маха три, я тебе точно говорю, это он просто на колени упал, когда с дерева спрыгнул. Ты его пасть видел? А ручищи с топорищами?

— Ну видел. — Смутился Рутер.

— Вот то-то. С такой пастью и росту в нем должно быть никак не меньше трех махов. И руки у него почти до земли висели, как он с такими руками ходить будет? Не по земле же он их волочет, вот и получается, что и ноги у него непропорциональные, такие же длинные. То есть росту в нем маха три. Ну или два с половиной. Никак не меньше. А с такой зверюгой просто так даже сионы не совладают.

— Но живым-то его все равно поймать захотят! — Так же повысив голос напомнил Рутер. — И до нас очередь дойдет!

— Не дойдет и живьем брать не будут, — не сдался Плой, — если застращать хорошенько и жути нагнать, какой он страшный и кровожадный. А там, когда его укокошат, захотят с нами, как с единственными кто с живым гремлином общался, поговорить. Тут и можно будет о возмещении за страх и потерянных товарищах поговорить. Виданное-ли дело! Такой жуткий монстр в сердце империи, а власти ничего не делают! Даже пост от горы гремлинов убрали!

— Может и получится, а может и нет. — Подал голос Ворт. — Ничего не теряем. Тем более и терять уже не чего. В любом случае сезон дождей на казенных харчах пересидим, и то дело. — Он поднял голову и обвел взглядом приунывшую ватагу. Остановил взгляд на приме, тот почесал за ухом и согласно кивнул.

— Так и поступим, — подитожил Зям, — если выберемся, хуже уже не будет. Ни припасов, ни оружия, ничего не осталось. Сейчас главное выбраться отсюда. — Он тяжело поднялся и скомандовал. — Выдвигаемся, пока совсем не окочурились тут сидеть. Немного топать осталось, к ночи должны к жилью выйти. До Флейпура не далеко, там и отдохнем.

Ватажники тяжело, помогая друг другу, стали подниматься.

Глава 9

Селение Флейпур.

К деревеньке я вышел рано утром, оббежал её пару раз кругом, прикидывая пути отхода и, не мудрствуя лукаво, нагло потопал прямиком к центру деревни — где ж еще быть трактиру? На единственной улице превратившейся в сплошной поток текущей грязи никого не было. Разогнанные дождем жители лишь мелькали в отдалении, шустро перебегая по своим делам из сараев в дома и обратно. На меня, основательно спрятавшегося под плащ, они не обращали ни малейшего внимания. Разве что бросят вскользь торопливый взгляд и назад, к хозяйственным заботам.

С охотниками, кстати, получилось все как-то скомкано. Я думал пообщаться с ними, расспросить, полезного чего узнать, но утром следующего дня, дружно проснувшись от наведенного моей слюной сна, они сразу засобирались не смотря на то, что еще еле стояли на ногах. Благодарили, конечно, но косились всю дорогу настороженно и в разговор не вступали. Хоть шли мы и медленно, но уже к вечеру второго дня вышли к одинокой избушке с обитающей в ней какой-то сумасшедшей бабкой. Как есть Баба Яга! Отвратительная гражданка, едва меня завидев начала голосить и камнями кидаться, пришлось, от греха подальше, оставив некоммуникабельных охотников, ретироваться. Вроде как их побить не должна, кажется она с Эполитом даже знакома.

Трактир определился без проблем не столько по вывеске которую мой анализатор услужливо перевел как «Жареный магон», при этом не удосужившись пояснить, кто такой магон, сколько благодаря размеру. Это было самое основательное, единственное двухэтажное строение, да еще и в самом центре деревни. Я ввалился в помещение и, признаюсь, немного опешил: за столиком, слева у стены, сидела подвыпившая компания в которой я без труда узнал парочку своих недавних визави: симулянта и того, что был самым молодым.

— Великий Пилон, это ж баба! — Заорал один из хмельной компании.

— Ну точно, баба! С сиськами! И, ты погляди, погляди, руки то какие тоненькие, в перчатках! — Подхватил второй из тех, что я ранее не встречал. Закончив восторгаться моими руками он поспешил ко мне сально лыбясь на все свои сколько-то, но точно не тридцать два зуба. Уж чего-чего, а галантного поклона и предложения проводить к столику от такого ждать не стоило. Поэтому, когда ко мне потянулась его обильно волосатая рука, я не придумал ничего лучшего, как ткнуть его хорошенько в солнечное сплетение и, перешагнув закономерно рухнувшее тело, проследовать к дальнему столику попутно потребовав у трактирщика мяса.

Но стоило мне только скинуть рюкзак и устроиться за столом, самый здоровый из товарищей отдыхающего на полу нахала что-то проорал и стал подниматься вынимая меч. Ну, как меч, большую наточенную железяку. Я тихо вздохнул и мысленно попрощавшись с теплом и мясом, приготовился к основательной потасовке.

— Сядь! — Сурово рявкнул сидевший у окна одинокий посетитель не дав мне увидеть, как здоровяк будет орудовать своим рельсом в небольшом помещении с низкими потолками. — Сядь, дурак! — И, о чудо! Продемонстрировал немедленно опознанный мною перстень сиона-инспектора. Воздушный поцелуй и корзину цветов для Тени за то, что настойчиво заставлял меня пялиться в голограммы запоминая, как выглядят перстни у разных сионов.

— Вот так, — тем временем продолжал так удачно подвернувшийся мне сион, — а теперь подумай, что за девушка сможет в одиночку дойти сюда по такой погоде.

— Сиона. — Встал из-за стола другой наёмник и уважительно поклонился в мою сторону. — Прошу простить моих людей.

Я никак не отреагировал, пусть пока без меня разбираются. И тут же насторожился отчетливо уловив какую-то волну, словно сион дунул сразу во все стороны. Мои непонятные чудо-юдо сенсоры услужливо подсказали: активность в ментальном поле. Ага — перевел для себя я, — этот черт что-то приказал хмельным бойцам. Как бы они меня скрутить не возжелали.

— Уважаемая сиона, позвольте узнать ваше имя и что привело вас в такую глушь? — Как ни в чем не бывало вежливо обратился ко мне мужичок с перстнем сиона. Я опять не отреагировал прикидывая как, если что, уходить постаравшись никого по пути не ухлопать. Тень рассказывал о возможностях сионов, но предупреждал, что информация крайне не полная и не проверенная. На сколько она не полная мне незамедлительно продемонстрировал сидящий махах в пяти сион: он вытянул в мою сторону руку и от нее потянулись какие-то серые щупальца. Я, сам не осознавая своих действий, схватился за них: щупальца оказались вполне осязаемы, и тупо дернул. Они оторвались!

— Невежливо. — Опешив выдал я изготовившись к отражению возможной атаки.

— Так кто же вы? — Заинтересованно поинтересовался сион успокаивая начавших вставать наемников какой-то новой ментальной командой. — Не представиться не менее невежливо.

— Джуррсш, — представился я, решив, что дальше молчать не стоит, пора и скидывать инкогнито, — и я не фифинелла. — Добавил стряхивая с головы капюшон.

— Гремлин! — Завопил мой лесной симулянт шарахаясь к стене. Наемники повскакивали обнажая мечи. Я поймал брошенный в меня кем-то нож и не придумал ничего лучше, как миролюбиво улыбнуться. Вот зря я это сделал.

— Тихо! — Заорал сион не хуже одесской торговки обнаружившей пропажу целого мешка семечек и я снова ощутил какое-то колебание в ментальном поле. Наемники как подкошенные попадали на свои места. — Вас то я и искал, — он повернулся ко мне и заговорил еле-еле сдерживая возбуждение. — Простите их, тут никто не причинит вам вреда.

Вреда? — подумал я и усмехнулся. Положил на стол прилетевший нож, медленно встал, расстегнул застежку плаща позволив ему упасть на лавку, неспеша отстегнув топоры положил их перед собой на стол и поманил застывшего соляным столбом трактирщика. Мясо-то стынет, а я соскучился по горячему.

Трактирщик опасливо приблизился, аккуратно поставил миску на край стола и, готов поклясться, этот прохвост просто исчез материализовавшись за стойкой, где и замер являя единое целое со своим заведением. Я сел, не делая резких движений придвинул миску и начал кушать словно ничего не произошло. А сценка, доложу вам, в трактире сложилась вполне себе гоголевская — ревизор приехал. Трактирщик торчит из-за стойки и кажется даже не моргает. Компашка бухавших воинов сидит боясь пошевелиться, но моргает. Через раз. А сион молчит не зная как продолжить разговор. Но, к его чести, молчал он собираясь с мыслями не долго. Минуты две.

— Вы гремлин? — Наконец собравшись с духом или мыслями зачем-то спросил он. Я просто кивнул. — Что привело вас в эти края? — Голос сиона был спокоен, но я отчетливо видел его смятение и растерянность.

— Изгнан. — Удостоил его ответом строго согласно разработанной Тенью легенды.

— Изгнан? — Переспросил сион. — Кстати, меня зовут Антор.

— Джурсш. — Оторвавшись от мяса еще раз назвался я. — Изгнан.

— За что? — Делая скучающий вид уточнил сион и тут же смягчил. — Если это не секрет, разумеется.

— Не секрет, — я пожал плечами, — не сберег Меч, должен вернуть.

— Меч? — Опять переспросил он и я снова кивнул.

— Меч Дайтедва, его украсть фифинелла Крисш. Сбежать. Я не поймать. Изгнать за Меч. Без Меч нет домой.

— Давно она сбежала? — Насторожился Антор а я сделал вид что задумался.

— Ваш год календарь сто тридцать лет назад. — Наконец ответил я и чуть помолчал уточнил снова навалился на мясо. — Примерно.

— Сто тридцать лет, — хохотнул один из бойцов за столиком, — не спешили вы в погоню.

— Воздух вредно, — я спокойно пожал плечами не отрываясь от мяса, — долго готовиться, иначе смерть.

— Вы поэтому не выходите из под горы? — Схватился за информацию сион.

— И к нам нельзя. — Кивнул я. — Мы дышать другой воздух.

— А как же Крисш? Она тоже долго готовилась?

— Нет. — Не стал я тянуть с ответом. — Меч Дайтедва. Можно дышать и в вода. Я должен вернуть. Я найти Крисш. Вернуть Меч. Моя пустить дом. — Я отодвинул пустую тарелку и бросил на стол кусок золота. — Спешить, искать Крисш, время мало. Моя надо дом или умирать. Воздух тут не для гремлин.

— Постой, Джурсш! — Немедленно вскочил Антор. — Я знаю где твоя фифинелла.

— Она не моя! — Грубо возразил я закрепляя топоры. — Я знать где она тоже. Меч вести меня. Где Меч, там она. Она умереть. — Я уверенно показал на юг, в сторону Коллира. — Меч там, фифинелла там.

— Она уже умерла! — Сион поднял руки словно опасаясь что это известие расстроит меня и ему прийдется защищаться. — Все, что от нее осталось и все, что было при ней, сейчас в столице, я могу проводить тебя.

— Сколько? — Спросил я, резко поднял рюкзак и высыпал на стол припасенные хронометры. Кто-то присвистнул.

— Я не возьму ничего, — сион сглотнул, но быстро справился с собой, — ты расскажешь про то, как вы живете, кто вы, откуда. Я отведу тебя в обмен на знания.

— Я смочь забрать Меч? — Играя недоверие уточнил я не спеша собирать поклажу обратно.

— Конечно! — Уверенно подтвердил он. Я сделал вид, что задумался. Не на долго.

— Хорошо. — Я согласно кивнул. — Гремлин не тайна, я буду говорить. Ты отвести меня. Я брать Меч и ты вести меня обратно. Перед горой я отдавать тебе весь рюкзак. — Выдал я и, чуть не рассмеялся вспомнив старые вестерны. — Я сказал! — Хотел добавить: Чингаджук большой змей, но засомневался, что мой речевой аппарат справится с «Чингаджук», поэтому просто приподнял рюкзак и солидно бухнул его об стол.

— Я буду готов через пять минут. — Поднялся из-за стола сион, бросил суровый взгляд на присмиревших охотников и поспешил наверх.

В наступившей тишине я неспеша собрал все высыпанное добро обратно в рюкзак и обратился я к трактирщику показывая на оставшийся на столе кусочек золота.

— Здесь есть еще мясо? — Тот молча скрылся на кухне и немедленно выскочил обратно груженый вертелом с небольшим поросенком с боков которого мясо уже было срезано, но все остальное оставалось еще не тронутым. — Много мясо хорошо. — Прокомментировал я его появление. — Надо еще пить.

— Что угодно? — Немедленно поклонился трактирщик. Когда он выпрямился золота на столе уже не было. Хотя, готов поклясться, руки к нему он не протягивал.

— Они пить вкусно? — Я показал на воинственную компанию.

— Вкусно, гремлин, вкусно, давай к нам! — Заверил старший из них, тот, который извинялся приняв меня за сиону. — Меня зовут Атхе и я буду рад разделить с тобой еду.

— Нет. — Ответил я, получилось довольно резко. — Неси мне такое. — Скомандовал трактирщику и оторвал у поросенка ногу.

— Почему? — Поинтересовался Атхе, поинтересовался спокойно, без тени агрессии.

— Он и он, — я чавкая показал на своих лесных знакомых, — не воин, не честь. Их много напасть на других мало. Убивать. Я помогать мало, они не биться, бежать. Ты есть с ним, ты такой. Моя не делить еда с такой.

— Это он что, назвал нас трусами? — Переспросил один из них, попьянее, и начал было вставать, но назвавшийся Атхе одернул его заставляя снова опуститься на лавку и обратился ко мне по прежнему уважительно и не проявляя агрессии. Я лишь заметил как он что-то просигналил взглядом своим товарищам.

— Сиди, Ирви, уважаемый Джурсш хотел сказать, что раз мы делим стол с трусами, то можем и сами быть трусами. Я правильно понял уважаемого Джусша?

— Да что вы слушаете этого зеленого! — Попытался вскочить один из моих лесных визави, но тут же был прижат к лавке руками сразу двух наемников. Попытавшийся выскользнуть из-за стола его товарищ тоже был ненавязчиво, за шкирку, остановлен.

— Расскажи пожалуйста, уважаемый Джурсш, как ты познакомился с Зямом и его людьми? — Все так же подчеркнуто вежливо поинтересовался Атхе. Я отпил какой-то гадости из поданного трактирщиком кувшина, согласно кивнул и, оторвав у поросенка вторую ногу, заговорил.

— Я бежать лес. Впереди бой, я красться. Там они, много, убивать других мало. Я выйти из лес, они убежать. Я никого не убить, только один сделать плохой воздух и умереть. — Закончив речь я снова основательно приложился к кувшину и вернулся к свиной ноге.

— Грабители значит. — Донесся с лестницы голос сиона. — Интересно.

— Да кого вы слушаете! — Снова попытался встать названный Зямом.

— Молчать. — Сион спустился по лестнице. — Мне доподлинно известно, что Джурсш вывел из леса и оставил у травницы троих израненных охотников. — Он вытянул руку в сторону Зяма и тот кулем повалился на стол окутанный сорвавшимся с руки сиона облаком. Следом за ним то же самое произошло с его товарищем. — Приведите остальных. — Спокойно, ни к кому конкретно не обращаясь, распорядился он. Наемники немедленно повскакивали со своих мест и поспешили на верх.

— Я могу присесть? — Поинтересовался у меня сион подойдя к столу.

Я подобрал отвисшую от разыгравшегося действа челюсть, кивнул, откусил от ноги изрядный кусок и принялся сосредоточенно жевать анализируя увиденное. Во-первых, сионы это власть, что не удивительно так как они — сила. А у кого сила, у того и власть. Во-вторых это власть уважаемая. И уважаемая не как власть силы, а власть действующей справедливости. Может они и не «Робингуды», но скорость принятия решений, распоряжения и исполнения поразительная. Сион не сомневался распоряжаясь, наемники не сомневались исполняя. Кокой отсюда вывод? А вывод только один: предположение Тени о том, что каждый сион — ходячий полиграф — истина. Соответственно не зря потрачено время на просмотр фильмов ужасов. Хи. Хи. Хи.

Пока я неспеша кушал и рассуждал, присевший ко мне за стол Антор достал из сумки небольшой мешочек, высыпал из него прозрачные камни и, выбрав самый маленький, отложил в сторону. Остальные сгреб обратно в мешочек и небрежно бросил его в сумку. Потом откинулся на спинку стула и сделал вид, что смотрит в окно ничуть не интересуясь моей трапезой. Отдельное спасибо моему почти сферическому зрению позволяющему мне так же делать вид, что я сосредоточен исключительно на еде, а самому наблюдать за сионом. Этот же, хороший человек, чуть скосив глаза в мою сторону фиксировал все. В какой-то момент мне показалось, что он успел даже все зубы у меня сосчитать. Молодец, одним словом, настоящий разведчик.

Сверху тем временем донесся шум потасовки и ругань, что-то упало, кто-то закричал возмущаясь произволом, но после характерного шлепка заткнулся. Закончилось все достаточно быстро; стоило мне приступить к третьей ноге, вниз, понукаемые наемниками, стали спускаться мои лесные знакомые. Наемники тычками и затрещинами построили их вдоль стойки за которой по прежнему столбом стоял хозяин заведения и замерли чуть в стороне держа обнаженные мечи наизготовку.

Сион демонстративно лениво махнул рукой и четыре облака окутав арестантов повалили их на пол. И все это в полной тишине! Никто не произнес ни одного слова! Арестованные не возмущались несправедливостью, наемники не интересовались оплатой за свои услуги, и даже спустившиеся с ними два благообразных бородатых господина не задали ни одного вопроса: командует их людьми какой-то сион, значит так надо. Никаких сомнений в легитимности и справедливости решений и действий, этого, как его там, сиона. Антор вроде? Ну да: нур-Сайва Антор, сион-инспектор. Сион же поднялся взяв отложенный кристаллик двумя пальцами и вытянул руку с ним перед собой. Тонкие нити от кристалла тут же метнулись к валяющимся мужчинам и присосались к окутавшему их мареву.

— Держи. — Сион протянул помутневший кристалл новому действующему лицу: спустившемуся с наемниками тучному мужчине с солидной, окладистой бородой. — Ты их наниматель? Так?

— Это так, уважаемый сион. — Поклонился тот. — Вольный торговец пот-Раваниик Твин.

— Поводком пользоваться умеешь?

— Доводилось, уважаемый сион.

— Вы идете в Свиллтун или Бентиник?

— В Бентиник, уважаемый сион.

— Хорошо. — Кивнул сион. — Доставишь туда этих бандитов и сдашь властям. Поводок отдашь в представительство Академии, там же получишь награду.

— Будет исполнено, уважаемый сион. — Снова поклонился торговец. А я подумал: крутые дядьки, эти сионы. И, наверное, хорошие. Минимум слов, минимум действий, мгновенное решение и мгновенный же результат. У таких не забалуешь и лучше бы мне договориться с ними насчет обратной дороги по-хорошему. Драпать с такими четкими товарищами за спиной что-то мне как-то не уютно. А вот вместе с ними проследую как на параде, без сучка и задоринки. А там пусть Тень выкручивается. В конце концов, он хотел разобраться с их связью? Хотел. Вот и приведу ему живого сиона, пусть сам в нем копается.

— Вот и все, — сион повернулся ко мне, — если вы, уважаемый Джурсш, наелись, мы можем идти.

— Идти. — Я поднялся из-за стола, одним махом допил кувшин, накинул плащ, подцепил рюкзак и взяв за оставшуюся ногу поросенка замер показывая готовность к походу.

Глава 10

Коллир, кабинет Первого Апостола.

Вопрос не в том, куда понесло эту козу, а в том, какого Хама родители маленького Рорика до сих пор не переселились из этой глуши. Начавшаяся после Великой Войны смута, по рассказам вновь начавших приезжать к гремлинам торговцев, закончилась. Еще где-то гонялись за расплодившимися в огромном котле беспорядков бандами отряды стражи, но в основном уже было тихо, остатки населения многочисленных королевств, огнем и мечем объединенных в Единую Империю Желтого континента возвращались к мирной жизни. В опустевшие города потянулись первые переселенцы, в первых восстановленных кузницах уже стучали молоты спешно перековывавшие заготовки для мечей в косы, серпы, лемехи и прочие вещи мирного назначения.

Победителей не было, проиграли все. Война закончилась так как её просто некому было продолжать. Огромные взрывы устроенные сионами враждующих сторон уничтожали города и армии. Возникавшие тут и там банды новых властителей, стремить занять освободившееся место, грабили всех и вся пока не сталкивались с такими же, но более сильными бандами. И так долгие годы, пока не появился Император. Лишь здесь, неподалеку от Айзавайрат, куда перебралось семейство маленького Рорика было относительно тихо. Но Рорик этого не знал, ему было здесь скучно. Раньше, когда они жили недалеко от Коллира, было хорошо, весело. В их небольшом, на двести дворов селении, были друзья, а потом пришли солдаты и они сбежали. Тех, кто не успел сбежать, увели, но они успели. Две недели его отец, один из лучших охотников на Желтом континенте (Рорик был в этом уверен), вел их вглубь леса к страшному Айзавайрат, куда никто не ходил, лишь редкие купцы таскали подводы бревен для обмена со странными и страшными гремлинами.

Они жили здесь уже пятый год, Рорик привык к соседству страшной горы гремлинов и больше не боялся пасти коз недалеко от её склонов. И сегодня, когда одна дура-коза завязла впершись в окружавшее гору марево он ни чуть не испугался, а просто полез следом, её вытаскивать. В странное марево коза видимо влетела с разбега, а как еще объяснить то, что она висела в полумахе от земли, жалобна блеяла и бестолково перебирала копытами. Рорик озадаченно почесал за ухом. Козы, на то они и дуры-козы, и раньше влетали в марево, вязли в нем, но хоть задние ноги у них обычно торчали и было достаточно потянуть за них. Если же коза оказывалась глубоко и сил вытащить её не хватало, надо было лишь подождать и марево, как его называл отец Рорика, само выталкивало козу наружу. Кстати это был неплохой способ охоты, животные иногда застревали в мареве и охотнику оставалось только ждать когда из прозрачного, но словно загустевшего воздуха появиться хоть один бок будущей жертвы.

Эта же коза влетела слишком глубоко и Рорик прикинув, что ждать пока марево её вытолкнет куда дольше, чем до темноты, вырубил длинный прут, как его учил отец приладил на одном его конце веревочную петлю и начал медленно, стараясь не вляпаться самому, проталкивать его в марево. Все у него получилось с первой попытки: петля медленно распрямилась над головой висящей в воздухе дуры-козы, потом плавно опустилась ей на рога. Рорик медленно, очень аккуратно потянул и петля затянулась крепко обхватив козьи рога. Осталось только, по прежнему не торопясь, аккуратно вытащить козу.

— Ну подожди, я уж тебя вытащу! — Рорик погрозил плутовке кулаком. — До дома буду гнать на привязи и хорошей хворостиной!

Словно почувствовав угрозу коза начала дергаться и блеять.

— Не крутись ты! Дура! — Прикрикнул на нее Рорик.

Но коза не только не послушалась, но и начала активно мотать головой. Рорик не переживал, петлю скинуть у нее не получится, но вот опуститься на землю из-за своих выкрутасов она может и тогда тащить её станет ну очень тяжело. Так уже было.

— Да чтоб тебя, дура рогатая. — Выругался мальчик начиная быстрее выбирать палку. — Тьфу! Хам тебя забери! — Прокомментировал он: дура-коза не только опустилась на землю, но еще и раскорячилась загребая каменистый склон всеми копытами. — Ну подожди, ох я тебя вытащу… — Он снова погрозил ей кулаком и изо всех сил потянул, но оступился и упал покатившись по склону. Петля не выдержала и соскочила с его импровизированной удочки оставив единственный кусок веревки на рогах этой тупой бестии.

Рорик выругался так, что сразу невольно заозирался: если бы его тираду услышал отец, досталось бы ему вожжами пониже спины, а рука у отца крепкая. Но его никто не слышал, так что вожжи благополучно прошли мимо. А вот с козой надо было что-то решать: эта дура лежала плотно прижавшись к земле и крепко застряв между деревом и угловатым камнем какого-то неестественно серого цвета. От края марева до нее было совсем не далеко и Рорик решился. Он уже заходил в марево, отец заставлял, а сам стоял рядом подстраховывая и объясняя, как из него проще и быстрее выбраться. Наука пригодилась.

Рорик прикинул расстояние до козы, потом крепко засунул ноги под торчащий из земли корень и начал заваливаться вперед крепко прижав руки к груди. Он не упал, марево нежно подхватило его замедлив падение и аккуратно опустило прямо на круп застрявшей козы. Мальчик обхватил её руками и что было сил постарался согнуть колени. Коза не сдвинулся с места, лишь продолжала оглашать лес жалобным блеянием. Рорик снова сквозь зубы выругался: — Хорошо хоть орет в мареве и снаружи не далеко слышно, а то бы все окрестные хищники уже собрались посмотреть, кто тут такой громкий.

Мальчик задумался: вытащить козу не хватает сил, до веревки, что осталась на рогах этой идиотки, дотянуться не получается, что остается? А ничего не остается, только бежать домой за помощью, но это не вариант. До дома-то он доберется посветлу, а вот дорогу обратно прийдется уже искать в темноте. Отец конечно ничего не скажет, но точно будет недоволен. А Рорик уже взрослый и изо всех сил старается его не подводить, все чаще и чаще демонстрируя свою самостоятельность. Так что надо что-нибудь придумывать и справляться самому.

Мальчик осмотрелся, задумался, попробовал еще подергать козу, но ничего кроме новой волны блеяния не добился. Тогда он попытался толкнуть большой камень что прижал дуру-козу к дереву. Тот, не смотря на свой внушительный размер, оказался неожиданно легким и немного сдвинулся. Мальчик приободрился и навалился на него изо всех своих невеликих сил. Камень снова пошевелился, потом сдвинулся и покатился по склону за пределы марева. Рорик даже закричал от радости: коза была свободна, осталось её вытащить, что он и проделал, пусть и не без труда и не один раз грязно выругавшись, но сделал.

Очутившись за пределами марева он привязал козу к ближайшему дереву, вытер со лба пот и только после этого взялся рассматривать странный, выкатившийся из марева камень. Тот был какого-то непонятного, не природного серого цвета и на ощупь какой-то совсем неестественный, словно мягкий. Он легко перевернул его рассматривая: камень был с идеально ровными прямыми углами и очень похож на стул без ножек, но с очень толстой спинкой. Он хмылкнул, поставил его как и положено стоять стулу, спинкой вверх, еще раз осмотрел со всех сторон и, опять хмыкнув, уселся отдохнуть.

— Держи его! Держи! — Неожиданно возник у него в голове злой голос.

— Заткнись. Фиксируй! — Крикнул другой голос на неизвестном, но почему-то понятном Рорику языке. Он попытался вскочить, но тело не слушалось. Голос в голове засмеялся.

— Есть захват. — Послышался новый, третий голос. Серьезный и сосредоточенный. — Не дергайся, поцаненок. — Это было последнее что осознал Рорик. Потом наступила темнота. Темнота и пустота.

Его Святейшество Преподобный Петр ХII, Первый Апостол Церкви Светлого Бога-Отца устало вздохнул и вернул воспоминания на последний момент изменив источник на Джона. Джонатана Финворта, бывшего начальника отдела стратегии проекта «Прорыв». Перед глазами привычно посерело — Джон находился в стазисе, это был год дежурства Тома, Томаса Кервурдта, так же бывшего начальника исследовательского отдела сотни и сотни лет назад рассыпавшегося прахом проекта «Прорыв» и идейного вдохновителя его приемника — проекта «Вознесение».

— Есть! Живой объект! Человек! — Вывел из стазиса истеричный крик Тома. — Контакт был слишком коротким, точнее ничего сказать не могу! Но он еще здесь! Давайте…

— Нельзя. — Отрубил быстро очнувшийся Джон и постарался дотянуться до сдавшего всего два месяца назад смену Зака, Закери Лермана, бывшего же начальника отдела суммирования, или, как его еще называли — отдела спайки-склейки проекта «Прорыв». Что до проекта «Вознесение» — да плевать на него. Это был проект для троих. И знали о нем только трое: он — Закери Лерман, взваливший на себя обязанности очередного преподобного. Джонатан Финворт — придумавший эту чертову религию и этого проклятого преподобного. И почти свихнувшийся из-за постоянного контроля загона, Томас Кервурдт — единственный из троицы которому было не плевать на громкое название такого многообещающего проекта «Вознесение».

— Нельзя. — Повторил Джон. — Без качественного, плотного контакта, нас затянет в теллурий.

— Надо рискнуть! Я больше не могу здесь! — Если бы Том мог, уже бы бился в истерике, а так, ему оставалось только орать. — Вот! Еще контакт! Плотнее! Это мальчик! Отличная особь! Давай!

— Заткнись нахрен! — Зак узнал вовремя вышедшего из стазиса себя. — Пока ты истерил я смог сунуть ему ассоциацию, теперь накопитель для него похож на стул.

— И что? — Сорвался на визг Том. — Ну и похож! Ему…

— Заткнись. — Голос Финворта словно отрубил истерику. — Если бы ты не орал, мог бы заметить, что это мальчик очень устал.

— С чего ему устать! — Снова заголосил Том.

— А тебе какая разница? — Рыкнул на него Зак Лерман. — Его альфа едва заметна, что говорит о сильной усталости. Соответственно, увидев стул он захочет на него присесть.

— А вдруг… — Начал было Том, но договорить не успел.

— Начали! — Скомандовал Зак. — Сел!

— Держи его! Держи! — Завизжал Томас.

— Заткнись. Фиксируй! — Прикрикнул на него Джонатан и три сознания сохранившихся от покинувших физическую оболочку матриц личности, сохранившихся благодаря невероятному стечению обстоятельств и потерянному во время экстренной герметизации комплекса полторы тысячи лет назад накопителю, хлынули в беззащитное перед ними тело восьмилетнего ребенка. Одного лишь мгновения им хватило для подавления, перехвата управления и изоляции матрицы личности Рорика в уже не принадлежащем ему теле.

— Получилось! У нас получилось! — Заорал Том. Из-за его восторга тело ребенка конвульсивно задергалось, свалилось с накопителя и покатилось по склону.

— Успокойся! Придурок! — Джон попытался рукой мальчика схватиться за куст и остановить падение, но рука лишь дернулась, описала круг и больно вывернулась попав под продолжавшее катиться тело.

— Заткнулись и расслабились оба! — Зак Лерман напрягся и словно раздулся оттесняя компаньонов. — Кто-то один должен рулить! Мать вашу! — Вместе с перехваченным контролем пришла боль. Забытая за столетия заточения в накопителе боль — тело Рорика остановилось со всего хода врезавшись в дерево. — Давайте теперь угробим тело и дружно отправимся на вечный отдых! Расслабились все! И никто к телу даже не тянется, пусть полежит. Сначала надо решить, что делать со щенком.

— Да чего с ним решать! Сжимаем, выдавливаем из сознания и пусть летает пока не развоплотится. — Хохотнул Джонатан.

— Нет! — Возмутился Том Кервурдт. — Ни в коем случае! Надо его оставить и попробовать перекинуть в другое тело! Ты же не хочешь чтобы эксперимент по переезду ставили на тебе? Или так и собираешься делить одно тело на троих?!

— Логично. — Согласился Закери. — Только надо решить, кто будет постоянно контролировать кокон его матрицы, мальчонка брыкается. И что-то мне подсказывает, что его тело будем с ним заодно.

— Да, задачка. — Пробубнил Финворт. — Из тела не выкинуть и в теле оставлять опасно.

— Секундочку, коллеги! — Очень самодовольным голосом пропел Кервурдт. — Вы забыли про пространство сознания! Мы не можем надежно изолировать мальчишку в пространстве тела, но мы можем изолировать фрагмент пространства сознания! Пространства матриц личности! И пусть в нем висит в своем коконе, а когда понадобится…

— А когда понадобится, окажется, что он вырвался из кокона. — Перебил Джон.

— Пф! А пусть вырывается! — Не сдался Томас. — Мне без разницы, что перекидывать в другое тело, наш кокон или изолированный фрагмент его сознания. Да наш кокон, по сути, и есть фрагмент сознания бессознательного!

— Ладно. — Согласился Джонатан. — Это твоя вотчина, тебе виднее, оставляй себе игрушку.

— Коллеги. — Дождавшись окончания спора дал о себе знать Зак Лерман. — Пока вы решали, что делать со щенком я осмотрел тело и хочу вас огорчить: наш щенок сломал ногу.

— Да чтоб вас всех в жопу! — Заголосил Том.

— Хорошо хоть не шею. — Хмыкнул Джонатан.

— Но выбираться как-то… — Сознание Закери Лерман поплыло возвращая его из промозглого осеннего леса предгорий Айзавайрат, на мягкий диван в роскошных интерьерах личного кабинета Первого Апостола, Его Святейшества Преподобного Петра ХII. Из переломанного и грязного тела валяющегося в прелой хвое ребенка, в благоухающее нежнейшими ароматами изнеженное тело восемнадцатилетнего юноши.

— Опять пацана пересматривал? — Из задворков сознания Лермана пробился голос Джонатана Финворта.

— А тебе чего не спится? — Проигнорировал его вопрос Зак.

— Метка Ланера сработала. — Так же пропустил вопрос тот. — Сильное возбуждение, я посмотрел его воспоминания за последние несколько минут; дело серьезное, гремлин.

— Мать его. — Прошипел сквозь зубы Лерман. — Опять эта обезьяна!

— Тише ты. — Осек Джон. — Не фони, Тома разбудишь.

— Чур меня. — Подавил желание выругаться как покрепче Закери.

— Вот-вот. — Вздохнул Джонатан. — Он последние лет двести совсем плох.

— Да уж. — Тоже вздохнул Лерман. — Но хоть с загоном справляется и то ладно.

— Надолго ли его еще хватит?

— Ты хоть не истери. — Без эмоций заметил Зак. — Ладно, включи что ли Ланера, посмотрим, что он нам несет. Бежит?

— Бежит. — Кивнул бы Финворт, но тело контролировал Лерман.

Когда они только смогли покинуть накопитель, стоявший на первом месте вопрос выживания требовал четкого разделения обязанностей тому, кто с ними будет лучше справляться. И по заключенному полторы тысячи лет назад соглашению контроль над телом достался Закери Лерману. Спустя месяц после того, как израненный мальчик приехал к родному дому на той самой дуре-козе, они смогли уговорить его отца отправиться посмотреть на странный, похожий на стул, камень. Который мягкий и, если на него сесть, показывает дальние страны.

Так в загоне появился еще одна матрица личности — доброго охотника Фатира, чье тело заняла эта троица. Изолированное пространство с заключенными в нем бывшими владельцами тел, с подачи Лермана, назвали загоном и, в приказном порядке, назначили ответственным за него — Томаса Кервурдта. Собственно — сам виноват. У него видите-ли что-то пошло не так: тело Рорика словно выключилось. Не умерло, но и не подчинялось и не шевелилось продолжая только рефлекторно дышать. Но хуже всего было то, что этот идиот не мог не только перекинуть в него, да и во многие последующие тела, все накапливающиеся матрицы личностей, но и не мог не разделить, ни отлепить от прилипшего к ним все разрастающегося загона. Но Томас упорно продолжал эксперименты пока… Пока. Пока не стал непонятно чем слившись с загоном и его обитателями.

Но как нет худа без добра, так и обратное не менее верно. Эксперименты бедняги Томаса дали неожиданный результат: если отщипнуть малую часть от его мутировавшей матрицы и подселить её к человеку, тот становился ходячим подслушивающим устройством. Можно слушать вместе с ним, смотреть его глазами, даже просматривать его воспоминания и читать эмоции. Ответственность за это перспективное и важное направление с радостью, и уже представляя будущий размах, взял на себя Джонатан Финворт. Размаха не получилось: подселение осколка оказалось возможно почему-то только через окончательно именованный «стулом» накопитель и только к некоторым индивидуумам. Томас бился над этим в поисках закономерности пока окончательно не утратил себя и ушел от исследований просто забыв про них.

— Бежит-бежит. — Пробубнил Джонатан и сосредоточился настраиваясь на спешившего к ним с докладом старшего надзирателя. — Включай придурка, скоро прибежит.

— Как бы не переиграть нам в придурка. — Огрызнулся Зак, но послушно развалился на диване по пути цапнув какую-то никчемную книжечку больше присущую салону кисельной барышни.

— Не бурчи. Сам знаешь про заговор, а выманить всю грязь можно только на слабого лидера.

— Знаю, знаю. — Пробурчал Лерман превращаясь в изнеженного юнца — Первого Апостола Церкви Светлого Бога-Отца Преподобного Петра ХII. — А ты уж давай, подключайся и веди трансляцию для нашего разумнейшего господина Томас Кервурдта, а то проснется в самый неподходящий момент. Как в прошлый раз.

— Проснулся уже. — Отозвался Джонатан. — Пока спокоен, смотрит на мир глазами Ланера.

— Вот и пусть смотрит. — Кивнул Зак. — Присматривай за ним.

А Ланер спешил, что в его возрасте было очень не просто, но он спешил вверх по лестнице борясь с одышкой и болью в правом колене. За неполных двадцать лет работы старшим надзирателем церкви Светлого Бога-Отца ему еще ни разу не приходилось так спешить. Пролет, еще один, бегом по коридору в конце которого, возле массивных дверей, прямо на полу, сидели двое монахов в черных бесформенных балахонах: личная охрана Его Святейшества Преподобного Петра ХII, Первого Апостола Церкви Светлого Бога-Отца.

— Что-то случилось, брат Ланер? — Обратился к нему сидящий справа не отрываясь от чтения книги.

— Вы так спешите, словно за вами сам Хам гонится, да будет во веки проклято имя его. — Добавил второй, дремавший слева.

— Случилось, братья, очень случилось. — Еле переводя дух выдохнул Ланер. — Мне срочно надо поговорить с Его Святейшеством.

— И что же такого могло случиться, брат, что вы хотите прервать послеобеденный сон Первого Апостола? — Уточил дремавший охранник не открывая глаз.

— Сионы нашли Меч Первого Апостола! — Выпалил надзиратель рассудив, что тайной от них это все равно не будет и не стоит терять время пытаясь сформулировать другой, но достаточно веский повод. Сидевший с книгой монах резко поднял голову стряхивая с нее глубокий капюшон и Ланер невольно поежился под взглядом ментала.

— Иди. — Монах, удовлетворившись каким-то своим наблюдением, кивнул Ланеру на дверь.

— Благодарю, брат. — Кивнул в ответ надзиратель и поспешил спрятаться за дверью.

Петр XII не спал, а лежал на диване с книгой делая вид что читает. — Ваше Святейшество! — Ланер, как и положено по этикету, с порога бухнулся на четвереньки и пополз к дивану на котором полулежал худощавый светловолосый юноша.

— Спокойней, Ланер, спокойней. — Апостол протянул ногу для поцелуя. — Ты уверен, что именно Мой Меч нашли сионы?

— Да, Ваше Святейшество! — Ланер уже давно не удивлялся тому, что любая, даже самая горячая новость как-то оказывается известна Первому Апостолу.

— Откуда такая уверенность, сын мой? — Неизменно ленивый голос в сумме с обращением «сын мой» из уст зеленого подростка всегда вгонял надзирателя в ступор. Вообще это была особенность всех Первых Апостолов, с самого первого Петра, до нынешнего, двенадцатого: все знать и словно гипнотизировать медленным, ленивым голосом заставляя собеседника выдавать информацию как есть, забыв об осторожности и корректности.

— Только что донесли из Академии, — начал Ланер не отпуская святой ноги и не смея поднять взгляд, — нечестивые сионы поймали живого гремлина которого выгнали из под горы за то, что он упустил воровку стащившую меч.

— Кто-то все же сумел прокрасться под гору? — Удивленно приподнял бровь Апостол. — Да еще и выбраться стащив у гремлинов меч? Не верю.

— Нет-нет-нет! — Поспешил надзиратель. — Воровка сама из гремлинов, они их называют фифинеллами!

— То есть где-то, недалеко от Айзавайрат, бегает еще один гремлин с мечом? Что нам с того? — Усмехнулся Святейший. Ланер внутренне поморщился: Петр XI, при котором он начинал карьеру надзирателя, был более внимателен к информации.

— Мне передали доклад соин-инспектора Антора который он три часа назад передал в Академию. — Затараторил Ланер. — В нем сказано, что гремлины не могут дышать нашим воздухом, поэтому и сидят у себя под горой. Но фифинелла Крисш выкрала меч Дайтедва…

— Как? — Перебил Святейший, нахмурился, и снова спросил — Как? — С другой интонацией.

— Меч Дайтедва, так его называю гремлины. Гремлины могут с ним перемещаться вне горы и даже дышать под водой!

— Так-так-так! — Апостол Петр отнял у Ланера ногу и неторопливо поднявшись зашагал по комнате. — Дышать под водой, как в легенде о третьем подвиге Петра…

— Именно так, Ваше Святейшество! — Поспешил поддакнуть Ланер. — Поэтому я и понял, что речь идет именно о настоящем Мече Петра Первого! Он позволяет владельцу дышать под водой!

— Итого имеем, — Святейший нарастил темп буквально заметавшись по кабинету, — где-то в окрестностях Айзавайрат бегает самка гремлина, а сионы поймали её охотника. Стоп! — Он застыл посреди комнаты. — У них что, два меча?

— Никак нет, Ваше Святейшество, меч один и сбежала с ним фифинелла сто тридцать лет назад. Гремлины все это время тренировали воина чтоб он смог пуститься на её поиски.

— Все равно ерунда какая-то получается. Или этот гремлин врет, или сионы начали какую-то хитрую игру против нас, или эта их гора неожиданно превратилась в проходной двор!

— Никак нет, Ваше Святейшество! — Ланер весь сжался от того, что ему пришлось уже второй раз противоречит Первому Апостолу. — Доклад подлинный, я получил его из трех независимых источников. Гремлина нашел сион-инспектор нур-Сайва Антор, он хоть и не силен в ментальной части, но и не зеленый юнец. Позже к гремлину были приставлены два сильнейших ментала, они так же подтвердили, гремлин не лжет. Да и я проверил архивы, действительно зарегистрирован такой случай с побегом гремлина, и именно сто тридцать лет назад!

— И куда делась эта, как её, фифинелла?

— Её поймали, убили и сожгли местные крестьяне приняв за демона. — Немедленно ответил Ланер. — Прибывшему спустя неделю сион-инспектору достались лишь её останки и некоторые вещи. Все это сейчас лежит в музее Академии.

— Столько лет! — Возопил Святейший. — Столько лет Мой Меч был там и эти остолопы не знали какая мощь находится у них в руках!

— Его нет в Академии. — Тихо сказа Ланер и на всякий случай сжался закрываясь от возможной ментальной вспышки Святейшего.

— И где он? — Ехидно спросил тот.

— Они не знают, но в списке вещей которые были доставлены с останками фифинеллы ничего похожего на меч не значится. — Зачастил Ланер. — Однако гремлин уверенно заявил, что меч и фифинелла в Коллире.

— Тоже не плохо. — Кивнул святейший и наконец-то сел перестав метаться по комнате. — Итого имеем: кто-то из сионов тихонько прикарманил меч, но гремлин его чувствует и идет сюда. Сионы не знают где меч, но наверняка уже догадались о каком именно Мече речь. Естественно они захотят его заполучить используя гремлина. А что остается нам? — Он ногой приподнял подбородок Ланера и заглянул ему в глаза. — Что остается нам?

— Выкрасть гремлина и убедить сотрудничать с нами. — Робко предположил Ланер.

— Молодец. — Святейший убрал ногу позволив тому снова уставиться в пол. — Вот и займись этим, лично. В помощь возьми пару братьев из моей охраны. Свободен, иди собирайся, твои спутники не заставят себя ждать.

Ланер задом попятился к дверям непрестанно кланяясь. Покинув кабинет прошмыгнул мимо не обративших на него никакого внимания монахов и только добравшись до крыла в котором располагалась подконтрольная ему служба немного расслабился.

Стоило закрыться двери за Ланером Его Святейшество подошел к зеркалу и потер виски мгновенно превратившись из юноши в уставшего старика с потухшим взглядом — Закери Лермана.

— И что мы будем делать? — Спросил он вслух как бы у самого себя.

— Сперва надо чтоб его поймали. — Ответил Джонатан.

— Заткнитесь оба! — Проорал Томас Кервурдт. — Заткнитесь оба! Заткнитесь нахрен оба! Оба нахрен заткнитесь! — Орал он разными голосами и с разной интонацией. — Оба заткнулись нахрен! Нахрен! Нахрен оба заткнулись!

— Ну вот, началось. — Устало вздохнул Финворт. — Тихо, тихо Томас, тихо.

— Я вижу его! — Проорал тот. — Я вижу его! Я Ланер! Я Ланер! Я вас ненавижу! Я Ланер! Я Ланер! Я достоин! Я должен!

— Пусть проорется. — Махнул рукой Зак — Первый Апостол и отойдя от зеркала упал в кресло.

— Я Ланер! Я! — Между тем продолжает распалятся Том. — Я вижу! Я отдал церкви пятьдесят лет жизни! Я пережил двух Апостолов! Я! Я! Я!

— Это чудо все еще продолжает бредить ролью нашей марионетки? — Не обращая внимания на крики Тома спросил Зак.

— И не переставал. — Подтвердил Джонатан.

— Интересно, чего это он сейчас так возбудился? — Зак удобней разлегся в кресле.

— Ты еще не понял? — С превосходством усмехнулся Финворт. — Меч он хочет.

— Совсем распоясались. — Грустно вздохнув подитожил Закери Лерман и замолчал.

— Я! Я Ланер! — Тем временем продолжал буйствовать Томас. — Я большой человек! Я! Меня много! Везде мои уши и руки! Я могу все! Я должен быть Апостолом! Почему Петр XII узнав о том, что его, давно потерянный легендарный Меч нашелся, не сумел сосредоточиться и почувствовать его? А?! Какой-то гремлин чувствует, а он, истинный владелец, нет? Почему? Я! Я Ланер! Может это уже и не Апостол вовсе? Может это прихоть древнего и непонятного артефакта? Как еще объяснить, что каждый новый Апостол моложе и глупее предыдущего?

— А он молодец! — Хохотнул Джонатан. Зак промолчал.

— А если Великим Мечом завладею я? Я! Ланер! Я взойду с ним на Трон! Чья тогда будет апостольская благодать? Да! Я! Я Ланер! Я найду Меч! Трон будет мой! Мой! Мой!

— Томас, Томас! Козы, козы! Дуры, дуры! — Прокричал Закери и разошедшийся Кервурдт немедленно замолчал.

— И зачем он тебе понадобился? — Спросил Джон. Этим идиотским криком можно было ненадолго привести в чувство их свихнувшегося компаньона. Как минимум утихомирить. Как и все остальное, последние пять сотен лет, сделано это открытие было случайно. Однажды Тома заклинило и он выл на одной ноте: «Козыы-ы! Дурыы-ы!» — целый месяц. Чуть не свихнувшийся от такого концерта Финворт закрылся в стазисе уже на третий день оставив Лермана с этой проблемой один на один. Последний, скрипя зубами, был вынужден согласиться, ведь именно ссора с ним вывела бедолагу Кервурдта из равновесия. И вот, спустя почти месяц, Закери уже сам тупо выл про коз и дур в разной тональности и вариациях, пока однажды его вытьё не было остановлено неожиданно логичным вопросом от свихнувшегося Томас Кервурдт: «Ты чего орешь?». В относительно здравом уме тот пробыл не долго, всего два дня. Но выть перестал, а компаньоны неожиданно получили ключ к остаткам его разума.

— Дело серьезное, даже его совет может оказаться не лишним. — Ответил Зак.

— Может ты и прав. — Огласился Джонатан.

— Может ты и прав. — Эхом повторил пришедший в себя Том. — А в чем прав?

— Этот индус, как его там, где-то снова раздобыл гремлина и сейчас топает в Коллир.

— Индус топает в Коллир! — Радостно закричал Томас. — Индус топает в Коллир! Так его надо достойно встретить!

— Какие будут предложения? — Ехидно поинтересовался Джонатан.

— На меня особо не рассчитывайте. — Немедленно отозвался Томас. — Я лишь чуть ослабил контроль и в загоне опять бардак! Кстати, никто не хочет поприсматривать за загоном? Ты как, не против, Джонни?

— Очень смешно. — Огрызнулся тот — И не называй меня Джонни.

— А почему все я да я! — Возмутился тот. — Давайте теперь по очереди! А то Зак всегда апостол, ты всегда… А ты кто? — Закончил он со смехом после небольшой паузы.

— Заткнитесь оба! — Прошипел сквозь зубы Закери Лерман. — Томас, смотри за загоном, тем более это из-за тебя он получился.

— Из-за меня мы обрели хоть какое-то тело! — Рыкнул Томас. — А то так и сидели бы в этом долбанном накопителе, Закки.

— Я не Закки! — Мысленно взревел Первый Апостол. — Я Зак! Закери Лерман! И…

— И пошел ты нахрен, Зак. — Устало прервал его Финворт. — Хорош собачиться, за три тысячи лет мало что ли насобачились.

— Вот-вот, — неожиданно поддержал его Томас Кервурдт, — пока мы тут собачились и лепили непонятную религию, наша индийская обезьяна нашла способ использовать аватаров.

— Где он их еще взял? — Пробурчал Зак.

— Где взял, где взял, купцы небось приволокли. — Лениво огрызнулся Том.

— А я говорил, надо усиливать пропаганду и продавливать запрет торговли с гремлинами! — Выкрикнул Джонатан.

— Умный, да? — Вызверился на него Закери. — Вот раз такой умный, взял бы да придумал, как усилить позиции нашей церкви в Бентинике, а то тамошние купцы, что торгуют с этим вонючим индусом, срать хотели на все проповеди о демонах! Да и вообще пора признать, что идея с новой религией была провальной!

— Хватит спорить. — Остановил снова нарождающуюся перепалку вернувший разум Кервурдт. — На торговле с гремлинами, тьфу, с этой индусской обезьяной, как на игле сидит весь орден сионов. Пока не разберемся с ним, не доберемся до индуса.

— А чего до него добираться! Вот он, сам сюда топает! — Снова огрызнулся Зак.

— Ты уверен, что это он? — Уточнил Джонатан.

— Ну а кто еще? В бункере никого не оставалось, я точно помню, когда мы готовились к переходу компьютер диагностировал отсутствие кислорода в актовом зале. Там никто не мог выжить.

— Тогда получается, что индус не только научился использовать аватары, но и копировать матрицу своей вонючей личности? — Удивился своему выводу Том.

— С чего ты так решил? — Уточнил Зак.

— Нам точно известно, — пояснил тот, — что сто тридцать лет назад наружу уже вылез один гремлин и его быстренько ухлопали. Мы сами видели его останки. А теперь вот, целый и невредимый гремлин снова гуляет по болотам. Причем гуляет в нашу сторону, зачем?

— Точно не за мечом. — Согласился Зак.

— Да какой нахрен меч! Не будь идиотом! — Заорал Том. — Меча нет, он придумал его только чтоб отвлечь внимание от того, зачем он на самом деле тащится в Коллир!

— Я склоняюсь перед твоей мудростью! — Густо добавив сарказма вскричал Джонатан и продолжил почему-то шепотом. — Ты хочешь сказать, он идет за нами?

— Ну а за кем еще. — Спокойно, не заметив издевки ответил Кервурдт. — Зачем ему еще могло понадобиться использовать аватар гремлина, аватар идеального диверсанта? Почему не взял аватар эльфа и не отправился к ним? С его знаниями о сионическом фоне он бы у них жил как в раю и с удовольствием каждый день трахал новую эльфийку.

— Логика в этом есть. — Согласиться Зак. — Хоть аватаров эльфов и не было, но он вполне мог выбрать и другой, менее приметный аватар, того же Подстрекателя или Соглядатая.

— Да может он других аватаров просто найти не смог, вот и влез, в какой было.

— Может и так, — осторожно согласился Джон, — но стоит предполагать худшее, хоть и не понятно, откуда он мог узнать, что мы уцелели?

— А мне-то откуда знать! — Возмутился Закери принимая вопрос на свой счет.

— Но не удивлюсь, что он собирает информацию через своих купцов, а те донесли о странности с Первым Апостолом нашей церкви, вот он и сложил два и два. — Едко заметил Томас.

— Да уж, сопоставлять и анализировать эта обезьяна всегда умела. — Пробурчал Джон. — И идет он точно за нами.

— Да с чего такая уверенность? — Занервничал Зак.

— А ты вспомни как называется меч? — Ехидно спросил Том.

— Дайтедва вроде, ерунда какая-то. И что?

— А то! Вспомни, когда мы научили собранную энергию перетекать с места на место меняя форму, в лаборатории кроме нас было еще трое: старый кретин Уотворд, эта обезьяна и техник, русский. Что русский сказал?

— Да откуда мне помнить?! — Возмутился Зак. — Столько веков прошло!

— Вот! А русский тогда ахнул: «Охренеть, дайте два» — и сейчас в нашу сторону двигается гремлин, якобы за мечем название которого могут понять тольк те, кто знает уже давно мертвый язык, то есть мы!

— Вот черт! — Охнул Закери. — Да как он нас вычислил?!

— Элементарно. По следам. А мы наследили основательно. Из-за тебя, между прочим, Закки. — Ехидно закончил Джон.

— Да что из-за меня! — Взвился тот.

— А кто был против образа бедного проповедника? Кто тела побогаче требовал!

— А вы, можно подумать были недовольны! — Парировал Зак. — Жить во дворцах!

— Ага, во дворцах, пока бежать от почуявших неладное домочадцев не прийдется! — Не сдавался Томас.

— А кто уверял, что проблем с частой сменой марионеток не будет?

— Разве я мог предположить, что пространство матриц не безгранично!

— А не надо было оставлять того пацаненка, первого! — Заорал Зак. — Эксперименты, эксперименты! Получил тело и радуйся! Папаша сильнее! Папаша приспособленней! — Передразнил он. — Оставили бы пацаненка и сидели тихо в лесу изучая проблему! В город ему захотелось, к людям, мягко спать и вкусно жрать! В загон всех упакую!

— Все виноваты! — Резко прервал спор Джон Финворт. — Каждый дал свой шанс нас вычислить этой обезьяне. Каждый из нас внес свой вклад в то, что новая религия не прижилась! И каждый из нас виноват в том, что загон переполнен дерьмом из личностей бывших владельцев наших тел.

— И мне кажется, что они уже начинают влиять на нас. — Глубокомысленно заметил Томас Кервурдт.

— Да что ты говоришь! — С неприкрытым сарказмом заметил Финворт.

— Ладно, ладно! — Зак даже поднял руки вверх словно ища пощады у своих собеседников. — Все виноваты. Да пусть даже буду я один виноват, но делать что-то надо.

— Да что тут думать, — ленивый голос Джона, — пустим в толпу страшилку о демонах и его порвут на въезде в Коллир.

— Порвут, ага. — Возразил Томас. — Порвут нашу последнюю надежду попасть в Айзавайрат, в его лаборатории и получить наконец-то нормальные отдельные тела.

— Ты в это веришь? — Даже ухмыльнулся Зак.

— Я на это надеюсь. — Не поддержал веселья Том. — Эта обезьяна смогла переиграть нас, распылить, и если бы не тот накопитель за который мы смогли зацепиться и восстановить матрицы…

— Да понял я, понял. — Нетерпеливо перебил Зак.

— Кроме того, эта обезьяна несколько тысячелетий использовала мощности самой совершенной лаборатории, кто его знает до чего он мог додуматься. — Задумчиво протянул Джонатан.

— Надо заставить гремлина сесть на трон. — Отрезал Зак. — Посмотрим, что он сможет с нами сделать на нашем поле.

— Но это против веры, против всех правил и законов, что мы пестовали, сколько там? Веков семь? — Возмутился Джон. — Как же основной постулат о первородности человека и его чистоте?

— У тебя есть другие идеи? — Ехидно поинтересовался Зак. — Тем более эта обезьяна наверняка предусмотрела кучу защит от проникновения посторонних в Айзавайрат, а мы въедем туда на плечах этого ублюдка.

— Снова умирать? — Удивился Джонатан. — А мы не зачастили последнее время?

— Нет. Народ ничего не будет знать. Тем более если все пройдет удачно нам больше не понадобится ни эта долбанная религия, ни этот долбанный континент!

— И как ты планируешь усадить эту обезьяну на наш стульчик? — Заинтересовался Джонатан.

— Совместной атаки наших охранников хватит для взлома блока и перехвата управления аватаром. — Заметил Томас.

— Должно хватить. — Чуть подумав согласился Финворт. — Не зря же мы столько трудились над улучшением их породы и созданием сильнейших менталов.

— Одно забыли. — Вмешался в победную реляцию Закери Лерман.

— Что еще? — В один спросили его компаньоны.

— Осталось стащить нашу обезьянку у сионов.

— Ланер справится. — Уверенно заявил Джонатан. — Этот придурок будет стараться для себя. Так что справится. А присматривающая за ним пара наших менталов сделает остальное.

— Да. — Чуть подумав согласился и Томас. — Должно получиться. Пара наших менталов легко справится с десятком сионов. На одну обезьяну в теле гремлина их хватит.

— Пошлем троих. — Решительно заявил Зак.

— Троих-то зачем? У нас их всего пятеро. — Удивился Джонатан. — Троица этих уродов ментальной атакой ставит на колени целый город.

— Но мы останемся без защиты, не будет смены! — Поддержал Томас. — Говорил я, надо создавать больше менталов!

— Город, город — да, ставят, а вот справятся ли они с одной обезьяной, это я не уверен и предпочел бы не рисковать. Кто его знает, что он сумел навертеть в этом гремлине. — Рассуждал вслух Закери. — Слишком высоки ставки. Томас прав, еще три-четыре воплощения и пространство матриц может не выдержать захлестнув и нас. Так что ставки слишком высоки и вопрос надо решать быстро и надежно.

— Больше, больше надо было создавать менталов пока было время! — Заголосил Томас.

— Да нельзя больше, долбаный ты идиот! — Разозлился Зак. — Нельзя создавать таких сильных менталов больше, чем мы можем справиться!

— Согласен. — Немедленно пошел на попятный тот и, чуть подумав, добавил — Отправляем троих.

— Да уж, деваться некуда. — Вынужденно согласился и Джонатан. — Без вычислительных мощностей и лабораторий Айзавайрат нам с этим не разобраться, а мы туда не могли попасть сколько не пробовали. Соответственно без этой вонючей обезьяны не обойтись и прийдется бросить на её поимку максимум доступных сил. Может еще подключим темную гильдию?

— Ты с ума-то не сходи. — Одернул его Зак. — Во-первых мы и так с ними слишком много контактируем в последнее время, а во-вторых за нас это сделает придурок Ланер на которого мы будем иметь возможность все спихнуть если что-то пойдет не так или слишком вылезет наружу.

— Очередной отщепенец и предатель веры. — Усмехнувшись согласился Джонатан.

Глава 11

Свиллтун, порт.

Путешествовать в компании сиона оказалось быстро и комфортно. Да, человек разработавший Шаг не зря был увековечен — Шаг, это его имя и только потом удачное совпадение с названием для сионического действия. Только одна беда: протащить меня в созданный Антором прямо под навесом трактира тоннель не удалось и все щедро розданные сионом обещания, быть в Коллире к вечеру завтрашнего дня, пошли прахом. Я спокойно вошел в марево скрученного пространства и вышел из него там же, под навесом гостеприимного трактира. Антору пришлось вернуться обратно бурча себе под нос ругательства. Так что в Флейпуре мы застряли еще на сутки: ждали срочно высланных к нам, в качестве сопровождения, еще двух сионов.

Прибывшие сионы, в отличии от Антора, имели специализации сион-контролер и сион-наладчик, выглядели как типичные кабинетные ученые и, как объяснил Антор, в таком составе: инспектор, оператор и наладчик, представляли из себя классическую рабочую группу для пропихивания в тоннель Шага всяких непутевых артефактов, что иногда обнаруживали поисковые отряды. Так что я не уникален, в тоннель Шага далеко не все лезет. Почему? — не знаю. Вместе с так и не представившимися оператором и наладчиком пред наши очи явились еще два сиона, веселые и дружелюбные Дорел и Тармин. Я сразу же по их появлении, не смотря на улыбки и источаемое дружелюбие, почувствовал исходящую от них опасность, такую, что руки сами непроизвольно схватились за топоры. Этот жест не остался незамеченным Антором и он поспешил пояснить, что эта парочка сионов-менталов, боевой специализации сионической науки, приставлена к нам ввиду моей повышенной ценности. Мало ли что. Я сделал вид, что принял его заявление за чистую монету: заботитесь о моей безопасности? Да пожалуйста! Спасибо большое-пребольшое. Главное в Коллир доставьте, а я, тем временем, по дороге, постараюсь понять чего от вас ждать можно. Вдруг случиться назад с вами за спиной через всю страну драпать.

Не представившиеся, да и вообще всю дорогу державшиеся особняком ботаники, часа два вокруг меня топтались, махали руками, о чем-то вполголоса спорили, что-то записывали и высчитывали. Я попытался послушать их разговоры, но с употребляемыми ими терминами и оборотами мой внутренний переводчик видимо не справился. Иначе объяснить полившуюся на меня галиматью из «Флюктуации прострации темпиляции изоляции поляризации кореллизации дивергенции приляции поля Мозеля», я не могу. Постарался абстрагироваться и не обращать на них внимания, все равно аватар все вокруг происходящее пишет, а то от их «лапирации диференции» все мои многочисленные зубы сводит.

Опасности от ботаников я не ощущал и, пока они шаманили, спокойно сидел за столом поглощая очередного поросенка — магона, по-местному. И, смею заверить, заведение в котором я застрял, не зря именовалось «Жаренный магон»: поросятки, пардон — магоны, жаренные на вертеле, были просто восхитительны.

Когда я ополовинил, под удивленными взглядами распинавшихся о прелестях жизни в Коллире сионов, второго поросенка, ботаники сообщили что они готовы. Остальные даже не усомнились, получится или нет, никаких экспериментов, пробных шаров и прочего: вот просто — готовы и все. Вот зараза, уверены что все у них получится, словно каждый день гремлинов через тоннель Шага протаскивают! А ну как мою тушку растянет на полпути где-нибудь?! Размажет на все сколько их там сотен вириг Шага! На мое высказанное опасение Антор только улыбнулся, ботаники же похоже обиделись. Пришлось упереться и потребовать объяснений, вдруг Тени потом их рассказ понадобится, научит и меня тоннели строить.

Все гениальное оказалось просто: ботаники рассчитывали не как пропихнуть меня в тоннель, а как изолировать, поместить в некий стандартный шар который легко через тоннель Шага проскакивает. Далее ничего страшного: если они ошиблись, я снова останусь в трактире, а изолировавшая меня сфера распадется и все начнется заново; я буду поглощать очередного магона, а ботаники снова плясать вокруг выясняя в чем они ошиблись. Но ботаники не подвели и все получилось с первой попытки. Вот только что я был на веранде трактира и — хоп! стою под навесом другого, похожего трактира, в одном шаге от порта Свиллтун где нас уже дожидается корабль.

А пропихивание меня любимого не прошло для ботаников незамеченным, я их даже зауважал: оба, едва пройдя следом за мной повалились без сил и истекая потом. Так что пришлось задержаться, не на долго, всего минут на тридцать, но пришлось. Потом второй Шаг: меня, снова окутанного белесым маревом, пропихнули в новый тоннель и мы уже на пирсе в двух шагах от трапа… Этого…. Как угодно, но не корабля. Плот с бортами и одним большим парусом. Плоскодонка на которой детишки в пойме Дона ходят по камышам, сомов ловят. Да, очень большая, но все же плоскодонка, хоть и с гордой золоченой надписью на борту «Белый Ихтрон». Кто такой ихтрон — понятия не имею, но раз белый — круто. Однозначно круто.

Сам порт на меня впечатления не произвел. Не видно ни беса, то есть Хама, по-местному. Мы оказались на самом краю тянущейся от берега на добрых половину вериги в море скальной кишке вдоль которой и был сооружен грубый дощатый настил шириной махов пять. Плавучий монстр, «Белый Ихтрон», на котором видимо и предстояло плыть, был пришвартован дальше всех от теряющегося в каком-то нездоровом сером тумане берега. Стоял он вольготно расположившись вдоль писа в гордом одиночестве. Аналогичные ему, но более мелкие, плавучие несуразности толкались в доброй сотне вериг от нас за перекрывшими пирс стражниками.

Стражники, кстати, тоже ничего интересного: единообразный доспех с металлическим нагрудником и наручами, остроносые шлемы и что-то вроде уколоченной алебарды в руках. В общем скука: загаженный чайками пирс, сами чайки, отвратительный сырой и соленый туман, да называемый кораблем склад бревен с золоченой табличкой. Никакой романтики.

Вывалившихся из тоннеля ботаников подхватили окружающие точку выхода матросы, аккуратно уложили на носилки и утащили куда-то в недра этого парусного монстра. Ну а я завис с открытым ртом перед этим чудом, через букву «Ю», кораблестроения и думал только о том, что плыть это не может. Никак не может какие бы изменения в физике мира Мехди с товарищами не учудил. На воде держаться — пожалуйста. Даже если на него состав с углем загрузить и то не утонет. А вот плыть точно не сможет. Да оно, это корыто, развалиться если его с места стронуть!

— Уважаемый Джурссш ранее не видел кораблей? — Вопрос подошедшего сзади Дорела прервал мои размышления о превратностях экстремального кораблестроения, я обернулся и легко прочел в его глазах усмешку.

— Уважаемый Дорел думает, что Джурссш испугается плыть на этом бревне которое он называет кораблем? — Не пряча сарказма парировал я.

— Уважаемый Джурссш знаком с кораблестроением? — Немедленно оказался рядом практичный Антор. Он вообще не упускал ни одной возможности задать какой-нибудь вопрос вытягивая из меня все новые и новые сведения о гремлинах. Не зря парень носит перстень инспектора, ой не зря. На ходу подметки рвет!

— Если бы вы могли платить, гремлины могли бы сделать вам такой Корабль, как плавают у нас по водам подземного моря Имени Пушкина. — Гордо ответил я и задрал нос. Вообще я заметил, что постоянное общение с Антором очень благотворно сказывалось на моей речи и я уже легко справлялся с составление все более и более сложных предложений забывая о своих косноязыких «моя будет ходить». Антор это тоже подмечал и постоянно что-то за мной записывал, но не в блокнот, какой-нибудь авторучкой или карандашом, чем у них тут пишут, а незаметно сжимал в руке маленький кристалл и я видел, как потоки информации текут из его лба надежно им впитываясь. Этакий магический, тьфу — сионический, диктофон. Не удивлюсь если он записывал не только слова, но и образы, интонации, да и вообще все мои жесты включая мимику.

— Очень интересно, — продолжал он, — и как велико это море?

— Почти тысяча вириг в поперечнике. — Немедленно выдал я заготовленную Тенью сказку по мотивам «Путешествия к центру Земли» Жюля Верна. Бойтесь нас, вдруг известный вам выход не единственный. Та-да! И под звуки барабанов орды гремлинов вываливаются на поверхность практически в любой обжитой точке Желтого континента. — В центре моря большой остров на котором живут достойнейшие из нас. И я, когда верну Меч Дайтедва, буду там жить! — Закончив говорить я уверенно кивнул.

— Очень интересно, — задумчиво протянул Антор не переставая сливать в кристалл полученную информацию.

— А кто такой Пушкин? Неверное великий воин, раз его именем назвали целое море.

— Нет. — Я даже возмущенно мотнул головой. — Именами воинов не называют даже улиц! Быть великим воином уже честь. Пушкин — великий поэт и мыслитель! Он ушел две тысячи лет назад, но народ гремлинов до сих пор помнит его стихи и живет по его заветам! — Пафосно закончил я и победно посмотрел на очень заинтересовавшегося собеседника. Антор хотел продолжить расспросы, но капитан этого корыта по недоразумению называемого местными кораблем сообщил, что все готово к отплытию и мы поднялись на борт.

С палубы корабль, черт с ним, пусть будет корабль, смотрелся не так убого, если не смотреть вверх, на кошмарный одинокий парус болтающийся на толстенной рее намертво примотанной к циклопической мачте. Вполне приличная кормовая надстройка, через окна которой виднелось огромное рулевое колесо, как верхний слой круглого торта торчала из нижней, видимо предназначенной для пассажиров части, такой же круглой и не доходящей до бортов на пару махов. И пушки, натурально Единороги времен войны с Наполеоном. Много пушек, в два ряда прячущихся за высокими крепкими бортами. Плюс две не слабые катапульты: одна поменьше, на крыше рулевой рубки, вторая, просто огромная, такая что кажется легко могла бы закинуть на виригу добрый пяток матросов в полном вооружении, на носу.

Оценив размеры корабля, его некозистость и Боже мой! Вес этого монстра! Со всем вооружением и экипажем, я пришел еще больше утвердился в сделанном ранее выводе: плыть это не сможет. Тем более плыть так быстро, как заявил его капитан, пообещав, что уже к завтрашнему утру мы, обогнув горы Конкварк, прибудем в Коста. А это получается, что эта махина, на одном, пусть и очень большом, но неказистом и намертво примотанном парусе, будет всю дорогу чесать со скоростью около сорока километров, тьфу — вириг в час?! — Не верю, вот ну никак не верю и все.

— Уважаемому Джурссшу нравится корабль? — Подошел к нам мужчина в мантии и с таким значком сиона, который я раньше не видел. — Я сион-кэп Наргел, рад вас приветствовать.

— Уважаемый Джурссш, — снова не сдержал сарказм я, — не понимает как это может плыть. — Капитан только улыбнулся.

— А каковы ваши корабли, уважаемый Джурсш?

— Корабли, — я постарался мечтательно улыбнуться и от меня шарахнулся даже привыкший к моей улыбке Антор. — Да, у нас корабли. Они прекрасны! Они легки и прекрасны! Их паруса, как крылья птиц легко подхватывают и несут их вдаль словно звуки музыки.

— Ого. — Наргел щелкнул пальцами. — А вы поэт, уважаемый Джурсш.

— Нет, — я мотнул головой и помучившись для вида выдал:

Чу, трубы грянули! Крылатых кораблей,

Покрылась облаком станица золотая,

Корабль вбежал, и вот среди зыбей

Качаясь плавает, как лебедь молодая.[10]

— Ого! — Опять выдал Наргел и еще раз щелкнул пальцами. — Если это описание корабля, то хотел бы я посмотреть на него в море! — Он хохотнул. — Сколько он протянет!

— Наши корабли не тянут, они плывут! Летят над волнами! А эта куча бревен плыть никак не сможет! — Я демонстративно набычился и уперся взглядом в Наргела, он уже совсем хотел ответить что-то, но вмешался Антор.

— Поверьте, уважаемый Джурссш, — Антор жестом дал понять Наргелу, что пора и делом заняться, — может, очень даже может. Это один из лучших кораблей флота его Императорского Величества. Но позвольте вернуться к прерванному разговору. — Я намеренно проводил злым взглядом удаляющегося Наргела и согласно кивнул. — Вы говорили о Пушкине, не могли бы прочитать еще что-нибудь из его стихов? О кораблях, это же были его строки?

— Его, — буркнул я и переступил с ноги на ногу демонстрируя сменяющее раздражение смущение. — Я не уверен, что на языке людей это будет звучать столь же прекрасно, — поразмышляв для вида еще пару мгновений заговорил я, — но я попробую:

Пещеры новой ход, очей очарованье,

Приятна мне твоя манящая краса,

Люблю я скрытое в тебе о новом знанье,

Багрец и золото что спрятала стена.

Твой ветра шум, что свежее дыханье,

И мглы твоей прекрасны телеса.[11]

— Это прекрасно! — Откровенно восхитился Антор. — Но это не весь стих, я чувствую.

— Да, — кивнул я, — это только начало.

— А дальше. — Попросил он и тут же извинился за свою несдержанность.

— К сожалению я воин, не чтец. — Я покачал головой с покаянным видом. — Нас учат литературе и искусству, но больше внимания все же уделяется воинским дисциплинам.

— Хотя бы о чем там дальше. — Приняв мои извинения попросил Антор.

— О прекрасном что скрывает неизведанное. — Вздохнув, словно извиняясь, ответил я и, — Verfluchte![12] — неожиданно обнаружил себя в боевой стойке с топорами в обеих руках. Сионы шарахнулись в стороны окутавшись серой дымкой, матросы бросились врассыпную вмиг очистив всю палубу. Мне даже неудобно стало, так всех перепугать всего лишь из-за того, что корабль поплыл.

Но как поплыл! Он сорвался с места словно взбесившаяся лошадь! Заложил просто невозможный при его габаритах вираж разворачиваясь и помчался от берега все ускоряясь. Непонятно откуда взявшийся ветер дул точно в нужном направлении до треска надувая гигантский парус. Я смущенно убрал топоры и извинился. Сионы только улыбнулись.

— Сион Наргела видимо задели ваши рассуждения о корабле, уважаемый Джурсш. — Хохотнул Тармин. — Реши показать все, на что способна его лапочка.

— Да уж, такой прыти от этого плавучего корыта я никак не ожидал. — Согласился я, а про себя подумал, что вообще это не честно: судно набирало ход уверенно маневрируя среди прибрежных отмелей не за счет умения кораблестроителей и мастерства команды, а волей одного человека — сиона-кэпа Наргела, что стоял на мостике закрыв глаза и лишь шевелил руками меняя направление ветра. Двум крутившим за его спиной огромный штурвал матросам оставалось только подруливать.

— Да, — поддержал его Антор, — завтра утром уже будем в Коста.

Глава 12

Портовый город Коста.

В порт Коста прибыли с первыми лучами рассвета, то есть, по моим расчетам чесали со скоростью не меньше пятидесяти вириг в час. Поразительно! При этом на волнах эту плавучую чушку не трясло и не шатало, а создаваемый кэпом попутный ветер компенсировал встречный оставляя пребывание на палубе вполне комфортным. Антор еще часа два вытягивал из меня информацию о жизни под горой и я с удовольствием удовлетворял его любопытство передавая заготовленную легенду о том, что гремлины вообще народ мирный, стремящийся познавать и улучшать, никогда ни с кем не воевавший, тем более промеж себя, а воины все, даже дети и фифинеллы, лишь из-за тех опасностей, что таит в себе подземный мир. Тут я разошелся и столько лапши ему на уши навесил, про всяких монстров обитающих в пещерах: саблезубых белок, плотоядных слизней, мохнатых нетопырей и прочих подкустовных выползней, с подробностями их поведения, местами обитания и прочими подлыми повадками, что, без вариантов, отбил какое-либо могущее возникнуть желание сунуться под гору. В доступных с поверхности пещерах и так много всякой гадости обитало, так что в мои сказки сион поверил безоговорочно.

Наверное половину пересмотренных мною ужастиков ему пересказал. При этом, я обратил внимание, что если рассказывать просто вспоминая — реакция одна, а если рассказывать стараясь воспроизводить в голове картинки — реакция у него другая и более глубокая. Я ему когда рассказывал про Черных ходоков — понятия не имею кто это, на ходу придумывал, почему-то вспомнил про дементоров из «Гарри Потера» и пока говорил все время у себя в голове картинку крутил: эти их разинутые рты, рваная мешковина, костлявые руки, вой и так далее. Так вот, когда повествовать закончил и на Автора посмотрел, у того пот по виску тёк, глаза на выкате и кажется даже волосы дыбом стояли. Итого: если во время рассказа представлять всю эту ужасно-фантастическую ахинею, эффект лучше.

Короче, рассказывал много и Антор удовольствие (хи-хи-хи) получил, уж седых волос у него точно прибавилось. Но и я в долгу не остался, попытался расспросить его о жизни на континенте, как смог. Антор с удовольствием рассказывал, но его рассказ был столь явно рафинирован, что большую часть я просто пропускал мимо ушей, все равно все запишется, вот пусть Тень потом и разбирается. Внимательно слушал лишь о городах и всяких тварях обитающих в Пустых землях западнее Труса. И в пучинах морских над которыми как сумасшедшее неслось наше корыто. Короче, плодотворно и взаимополезно пообщались. Кстати: названия единиц времени сохранились без изменений. Удивительно. Только теперь считают двенадцать часов дня и двенадцать часов ночи.

А потом я сослался на усталость и пошел спать. Незачем ему давать информацию о моей сверхвыносливости. Спустился в предназначенную мне каюту, не какой-то матросский кубрик, а именно Каюту, с большой буквы. Доводилось мне один раз путешествовать на «Queen Mary 2» в каюте «Princess Suite», вот очень похоже, только балкона нет. В остальном, один в один: драпированные мягкой, светлой тканью стены, гостиный уголок с мягкой мебелью и огромная кровать с отвратительно мягким матрасом. Даже небольшая полка с книгами и письменный стол есть. Итого: все мягкое, светлое, помпезное и напичканное какими-то энергетическими клубками любезно подсвеченными моими чудо-юдо сенсорами. Ну тут дело ясное: подсматривают, подслушивают и, возможно, даже поднюхивают. Очень хотят знать, как себя поведет зеленый дикарь в цивилизованных интерьерах. А раз так, то и повел я себя как истинный джентельмен. Внимательно осмотрел доставшуюся мне каюту обнаружив прекрасную, ничем не отличающуюся от современных, в той жизни, ванную комнату, очень приличный бар с ассортиментом вин и набором отвратительных бокалов из толстого стекла; возможно лучшими при текущем уровне развития стекольной промышленности. По крайней мере оконные стекла в трактире тоже качеством и прозрачностью не блистали.

Закончив осмотр сложил вещи в обнаруженный в стене шкаф, аккуратно повесил на плечики плащ. Примерил к оружейной пирамиде свои топоры — никак не подходит, не встают, осмотрелся, грустно вздохнул и положил их на пол. Остальное многочисленное вооружение сложил на столик возле кровати предварительно постелив на него принесенное из ванной комнаты полотенце, благо их там в оказалось с избытком. Потом разделся, столь же аккуратно сложив одежду, принял душ и вышел замотавшись в шикарный, мягкий и белоснежный халат.

Пробежавшись взглядом по корешкам немногочисленных книг на полке задумался, уж очень комплект интересный. В результате решил пошалить и взял две: «Размышления о современном изящном искусстве» пан-Лавия Стапария, именно так — изящном искусстве. И «Стратегия и тактика диверсионной войны» сион-аналитика нур-Гай Фермена. Аккуратно положив книги на стол прошел к бару и долго выбирал вино рассматривая этикетки на бутылках. Названия мне естественно ни о чем не говорили и я остановился на вине название которого было похоже на «Бордо». Предварительно поморщившись налил его в бокал отдаленно похожий на бокал для Бордо, удобно расположившись в кресле и открыв обе книги сделал вид, что читаю их одновременно. Мы, гремлины, такие, еще и не так можем. Читал, прихлебывая вино, часа три, пока вино не кончилось. Потом аккуратно промокнул губы салфеткой, поставил книги на место и отправился спать.

Утром мы были в Коста. Аналог нашей Венеции. Только дома все деревянные, максимум два этажа, и вместо каналов с гондолами дощатые настилы везде, где хватает длинны досок для преодоления очередной водной преграды. Лодок же нет вообще. Присоединившийся ко мне заспанный Антор пояснил, что сейчас прилив и все равно большая часть водных путей внутри города не пригодна для плавания, слишком мелко. А во время отлива вообще все превратится в грязевую лужу с невидимыми бездонными провалами. Тут встал — по пояс, шаг в сторону — дна нет и не будет, сплошная затягивающая грязь.

Сам порт меня не удивил и не впечатлил. Три гигантских пирса, под стать местным плавучим корытам. И не перпендикулярных берегу, как в Свиллтуне, а идущих параллельно, подобно набережной. Только не сплошной, а тут и там прорезанной речками, речушками и ручейками, где этот пирс превращался то в мостки, то набережную, а тот вовсе исчезал оказавшись не в силах перепрыгнуть через смыкающийся с морем язык болота. И все это с огромным количеством временных дощатых же переходов, мостиков, сходен и прочего превращающего территорию пирсов в гигантский лабиринт. Как они в этом разбираются и швартуются — загадка. Но расположен порт удачно, в большом заливе ограниченном слева скалистой грядой — выход гор Конкварк, а с правой стороны трясиной плавно переходящий в вовсе непролазные болота.

Практически идеальное, с точки зрения обороноспособности, место: с одной стороны непроходимые горы, с другой не менее непроходимое болото где легко сгинет армия любого размера. Честный же человек попасть в этот город-порт может только двумя путями: с моря, откуда пролив хоть и широкий, но глубина везде как в старом анекдоте: воды по колено, зато ила до… пупка. И только к украшенным мощным фортом скалам, к которым прижимается узкий язык с достаточной для судоходства глубиной. С суши же, такая же зажатая скалами с одной стороны и бездонным болотом с другой, не менее узкая дорога над которой так же нависают уже целых два прикрывающих друг друга форта. Природная крепость, которой уже позавидует каждый специалист по фортификации, еще и усиленная рукотворными оборонительными сооружениями.

Все это мне с удовольствием рассказал Антор когда мы стоя на палубе ждали окончательной швартовки нашего корыта (ну не могу я эту плоскодонку называть кораблем даже не смотря на его изумительную прыть). Я лишь покачал головой вслух восхитившись мощью природы создавшей столь защищенный уголок и мудростью, в кавычках, правителей организовавших здесь порт. На болотах, ага, с комарами, пиявками и полностью зависящий от поставок продовольствия извне. Антор на такую мою отповедь только рассмеялся и показал на дощатые настилы расчерчивающие весь видимый пригород на ровные клетки. Сейчас еще не время — сказал он, — но скоро все до самого горизонта будет в желтых ростках цапиролиса. Дощатые мостки же, обозначают лишь его ничтожную окультуренную часть. Не знал, что такое цапиролис, в окрестностях Айзавайрат он почему-то не растет, но из последующих его объяснений понял, что растение это и съедобное и очень полезное. В принципе, одного его достаточно для прокорма всего местного населения. Раньше он рос по всей империи, отсюда и название — Желтый континент, а сейчас болота отступили и столь обширные его плантации остались только здесь, около Коста. Так что голодная смерть не грозит ни осаждающим, ни осажденным. Зато из-за узости проходов к городу любые силы можно сколь угодно долго сдерживать даже малым гарнизоном. За разговорами время пролетело незаметно, очень медленно и аккуратно подбиравшееся к пирсу судно (Вот! Точно — судно! Медицинское) наконец-то остановилось.

А в Коста что-то пошло не так. Стоило судну причалить, как напротив Антора, прямо в воздухе, появилась дырка, этакий мини-тоннель Шага, и из него высунулась деревянная рука с опечатанным свитком. Антор принял свиток, взломал печать, быстро пробежал глазами и сразу посуровев передал свиток подошедшему Тармину. Тот тоже быстро пробежал текст, посмотрел на Дорела, я увидел промчавшийся межу ними короткий импульс, судя по цвету и плотности — обмен информацией, и нашу четверку немедленно накрыл серый купол синхронно созданный сразу тремя сионами. Я хотел поинтересоваться, что происходит, но Антор лишь отмахнулся от моего вопроса словами, что не все довольны появлением гремлина, и в разные стороны от окруживших меня сионов полетели похожие на светлячков точки.

Не прошло и десяти минут, как пирс был очищен, а корабль взят в плотное кольцо охраны. До ближайшей гостиницы, так же очищенной от постояльцев, мы шли плотной группой сквозь сплошной строй закованных в железо гвардейцев. И вокруг гостиницы они стояли едва ли не в три слоя. Только оказавшись в гостинице, в номере с плотно занавешенными окнами, Антор снизошел до объяснений:

— Уважаемы Джуррсш, — начал он, — мне очень жаль, но в Империи не все идут по дороге мира и знаний, есть силы которые видят опасность во всем новом. Называют науку ересью, а сионов, как флагманов науки, представляют изначальным злом от которого происходят все беды нашего мира.

Антор замолчал ожидая моей реакции, но я его разочаровал молчанием понуждая к дальнейшему рассказу. Мне на самом деле было интересно. Ранее, рассказывая о том, как хорошо и привольно живется подданным под мудрым руководством их Императора, он опускал скользкие моменты умело уходя от прямых ответов на мои вопросы. Кстати, он даже имени императора не назвал, только его Императорское Величество. Никаких Тибидох Третий, или Николай Второй, только Император, голосом выделяя благоговение при произнесении титула. Даже никаких субститутов вроде «светлости» или «лучезарности» не использовал: Его Императорское Величество. Точка.

— Нам прийдется остаться здесь на день, пока не будет обеспечена охрана точек выхода при Шаге. — Снова так и не дождавшись моей реакции он продолжил. — Но я обещал доставить вас в Коллир, дать возможность увидеть останки фифинеллы Крисш и ознакомиться с оставшимися от нее вещами, и я слово сдержу. Весь орден сионов мне порукой и помощью! — Пафосно закончил он и даже стукнул себя кулаком по груди.

— Благодарю, — кивнул я, — подтверждаю данные вам обещания и обязуюсь безоговорочно выполнять все ваши приказы по дороге не осложняя вашей работы по сопровождению меня в Коллир. — Заверил его я. — А сейчас я бы хотел перекусить и отдохнуть с дороги, раз уж нам выпало тут задержаться.

— Конечно. — Строгим голосом, словно подчеркивая торжественность момента подтверждения взятых на себя обязательств, сообщил Антор. — Я распоряжусь. — Сказав это он кивнул и вышел. А я, не снимая оружия, опустился в кресло и приступил к анализу.

Во-первых, оружие у меня не отбирают и даже не делают попыток намекнуть на его излишнее на мне количество. Соответственно сионы меня не боятся, то есть не помнят, что аватары модели Гремлин были созданы, в том числе, именно для их уничтожения. Но это маловероятно. Или, второй вариант: очень дорожат, боятся спугнуть по дороге, а в Коллире мне заготовлена торжественная встреча из которой не вырваться. Это больше на правду похоже. Могли они предположить, что какой-то склад аватаров уцелел и, надо признать очень сложный аватар, обрел самосознание превратившись в новую расу? Да не только предположить, они могут быть в этом уверенны, те же гномы с эльфами, и пример и подтверждение.

То, что мой друг-сион держит меня за идиота — к гадалке не ходи. Новое, старое, прогрессоры, ретрограды — бред собачий! Всего лишь несколько группировок которые хотят заполучить такого нежного меня и разобрать на кусочки с целью восстановления утраченных в лихие военные годы технологий. Я попытался аккуратно прощупать тему наследников престола, династических браков, принцесс всяких и незаконнорожденных братьев и — упс! Антор меня не понял! У них есть Император и все! Никакой семьи императора, никаких детей, никакого наследования и прочего. А от моего вопроса, кто будет править когда император умрет, Антор побледнел и залепетал про то, что император вечен и жить будет вечно. На вопрос, как он выглядит, ответ тоже получить не смог. Не видел его никто. Вернее не совсем никто, а только Его Голос. Вот именно так: с почтением и придыханием.

Странно тут все. Сотни лет вся территория бывшей Австралии была разбита на кучу микро-государств напомниая собой Европу времен феодальной раздробленности. Они между собой воевали, торговали, мирились, шпионили и снова воевали. Все в рамках логики исторических процессов. И вдруг, из неоткуда, появляется некто и железной рукой прекращает все это безобразие. И этого анонимного объединителя никто как тогда не видел, так и до сих пор лицезреть чести удостоен не был. Странно.

А вообще система власти в империи достаточно интересная и, вынужден согласиться, достаточно эффективная. Над всеми стоит странный император, который был всегда и которого никто не видел. Подозреваю, что это глубоко замаскировавшийся какой-нибудь совет местных олигархов. Ну не верю я в вечных существ не смотря на все местные чудеса. А то, что они до сих пор не передрались, ну что ж, молодцы, бывает. Тем более, с учетом отгремевших войн, вполне могли договориться друг на друга с кулаками больше не лезть. Может и гадят помаленьку, но это не в счет, чисто так, чтоб тонус не терять. Так что пока так: тайный совет, он же — император.

У императора есть Голос — единственный живой человек который его видит и доносит его волю подданным. И с этим Голосом все тоже сложно и не понятно. Во-первых неизвестно кто это: Голос всегда одет в желтый плащ полностью скрывающий тело, и на лице у него всегда сплошная желтая маска. Другим Голос не видел никто и никогда. Стать Голосом нельзя, им можно только родиться. Вот так. Когда в семье сионов, именно в семье сионов, рождаются близнецы, к ним приезжает Голос императора. Смотрит на новорожденных и либо уезжает, либо уезжает забрав их с собой. Если забирает — все, родители их больше не увидят. Не увидят, но и горевать не будут так как быть родителями Голоса — великая честь. Детей унесут в закрытую часть императорского дворца откуда они выйдут только в желтом плаще и маске. При этом, что происходит в этой закрытой части, тоже никто не знает. Там нет прислуги, там нет охраны, туда не носят продукты и золотарь не вытаскивает оттуда продукты жизнедеятельности. Двери в закрытую часть открываются только для Голоса.

Странно все это. Но хоть на остальных ступенях властной пирамиды все без сюрпризов. Есть чиновничий аппарат, который слушается только Голоса и занимается делами империи. И есть владетели на местах, причем ранжир с обычными титулами, но неожиданным математическим исчислением. Антор даже растерялся когда я на него насел с расспросами о количестве всяких графов и баронов. Итак, есть Император, которого никто не видел. И он только один, что естественно. Странность пока только одна: император не меняется. Далее. Есть какой-то Голос Императора, который тоже только один, но доподлинно известно, что это величина переменная; хоть лица Голос и не показывает, но его рост, телосложение да и сам голос время от времени меняются. То есть это разные люди. Следом идут два герцога. Их длинные «такой-то такой-то» я не запомнил, но их два: Северный и Южный.

Антор в этом ничего особенного не усмотрел, а я для себя приметил, что не западный и восточный. Поясню: так называемые «Пустые земли» отрезают от континента существенный кусок его западной части, и если бы распределение земель герцогов было таким, один из них бы оказался в экономически более выгодном положении. А так все примерно поровну: и болот, и гор, и проблемных «Пустых земель». Исторически так сложиться конечно могло, но что-то мне в это не верится.

Далее. У каждого герцога, на его территории и его же содержании квартируют три маркиза. Эти не сеют, не пашут и о благополучии крестьян или ремесленников не пекутся. Их задача — поддержание боеспособности легионов Императорской гвардии и контроль границы Пустых земель.

Дальше еще интересней: земли каждого герцога разделены на пять графств, естественно с графами во главе. Эти уже занимаются вопросами производства и развития. Каждый граф содержит восемь виконтов у которых, как и у маркизов, тоже нет земель о которых они должны радеть и печься, зато есть силовые функции. Если провести параллель между маркизами и виконтами, то маркизы это генералы министерства обороны, а виконты — полковники МВД: поймать вора, прекратить беспорядки и не допустить хулиганства на вверенной территории. Земли же графств поделены на тринадцать баронств каждое и бароны занимаются только хозяйством.

За ними в табеле о рангах следуют клифы, или для меня более понятно — безземельные рыцари, каждый из которых обязательно зарегистрирован в одной из 20 ватагарий. «По числу пальцев на теле человека» — это так, стараясь скрыть непонятную мне усмешку, сказал Антор. На одной ступеньке с ними стоят сионы, каждый из которых учтен в Академии. Или, как её еще называют, «двадцать первой гильдии». 21 палец, ага.

И на последнем месте, члены всяких торговых и производственных цехов число которым ровно тридцать четыре штуки. Ничего странного не заметили? А если так: 1, 1, 2, 3, 5, 8, 13, 21, 34? Я заметил. Странности. Две штуки. Если не считать того, что это ряд Фибоначчи. Или «Спаривающиеся кролики», что для прародительницы Желтого континента — Австралии, очень актуально. Но суть не в этом: в этом ряду цифр нет нуля, хоть ряд Фибоначчи начинается именно с него. И нет места для религии. Вообще. Не смотря на наличии нескольких культов и верований. Имеем еще одну загадку о местной иерархии.

Ну да ладно. Потом. Итак: есть супер стабильный император, которого никто ни подсидеть ни свергнуть не может. И есть математически выверенное дерево власти с его четко регламентированным населением. Вот эти уже интригуют, подсиживают и пакостят друг другу стараясь и залезть повыше и своих людей рассадить поближе. Количество-то мест ограниченно. Ну и, бывает, мутузят друг друга, но не сильно. Так как если увлекутся, императору это может не понравится и подчиняющаяся только ему гвардия быстренько наведет порядок тем самым расчистив места для более миролюбивых, или хитрых, претендентов. Но этой мелкой шушере не до меня, они своего императора боятся до дрожи коленях и меч какого-то гремлина им не поможет.

Реальных сил, которым я могу быть интересен, в империи две: сионы и верующие. Сколько вне империи — вопрос со многими неизвестными. Учитывая местные скорости передачи информации, про меня уже известно во всех близлежащих странах. Причем всем нужен именно я, не меч. Подумаешь, какая-то гремлинская реликвия. Уверен, у них в запасниках куча всякого барахла валяется, тоже чьи-нибудь реликвии и объекты поклонения. Тень меня просветил, тут одних религий добрый десяток. Так что и те и другие и третьи за меня будут бодаться из-за информации. Могут они заинтересоваться моим предложением экскурсии в Айзавайрат и отпустить по-хорошему? Теоретически могут. Антор вон с утра какой заспанный был, наверняка за мной до упора присматривал, потом анализировал и докладывал. Так что действую по оптимистическому сценарию и надеюсь на лучшее. Естественно держа ушки на макушке, порох сухим, топоры наточенными, а ножик за пазухой.

Пока я рассуждал дверь неслышно отворилась пропуская внутрь, под присмотром Дорела и Тармина, девчоночку в белом переднике толкающую перед собой тележку с не маленьким таким поросенком-магоном украшенным чем-то похожим на яблоки и спаржу, парой кувшинов вина и еще какой-то непонятной снедью в горшочках. Пока девушка сервировала стол руки у нее заметно тряслись. Я решил её ободрить и, идиот, вежливо улыбнувшись, поблагодарил. Идиот еще раз. Девушка не издав ни звука грохнулась в обморок. Даже привыкшие ко мне Дорел с Тармином побледнели: сидит себе такая страхолюдина, никого пока не трогает, и вдруг что-то шипит и обнажает в диком оскале, почитая это улыбкой, свою пилораму.

Короче, девушку под аккомпанемент моих неуклюжих извинений унесли и я остался наедине с восхитительно пахнущим магоном. Оторвал от него ногу и совсем уже было собрался вцепиться в нее, как все мое нутро буквально возопило об опасности. Пришлось ножку отложить и аккуратно обнюхать. Яд, причем смертельный, для человека, меня бы он вырубил на пару часов с гарантией. А вот человеку амба, без вариантов.

Я задумался: кому это надо? Сионам? Бред, они спят и видят как разобрать меня на запчасти в стерильных лабораторных условиях предварительно вытянув все заготовленные для них сказки. Какой-нибудь новой религии? Возможно, но недостаточно информации для анализа. Правящей верхушке? Это тоже возможно, Антор допустил пару оговорок по которым я смог понять, что не все в порядке в Датском королевстве и многие, вокруг трона, хотели бы подвинуть слишком набравший вес орден сионов. Соседние государства? И это не исключено. Наверняка уже пронюхали, что на Желтом континенте поймали гремлина и очень непонятно какие знания получит от него империя, как в результате сможет усилится. А мы сутки во Флейпур торчали. Это много. При тех скоростях перемещения, что демонстрировал мне этот мир, вполне могли много чего организовать. Еще кто-нибудь? Да легко! Я даже не представляю всех заинтересованных в моей тушке сил. Но это однозначно не сионы. Ну не однозначно, но они не на первом месте в списке подозреваемых. Я отложил ногу и вздохнув потопал к двери. Еще не вечер, но уже не томный.

— Пригласите сиона-инспектора Антора, пожалуйста. — Обратился я к охранявшим вход в мою комнату Дорелу и Тармину. И, подумав, добавил: — Это срочно.

Антор, жуя на ходу, явился буквально через две минуты.

Глава 13

Флиндерс, городок в одном Шаге от Коллира.

В Коста мы застряли на два дня. Так сказать: вот тебе бабушка и юрьев день. Ох Мехди, Тень ты моя Тень, как ты не собирал информацию об этом мире, а знаешь слишком мало. Вот тебе и легкая прогулочка в компании всемогущего сиона. Сперва чуть не отравили, потом чуть не убили какие-то молодчики с которыми едва шевельнув пальцами справились мои бодигарды Дорел с Тармином и, казалось бы! Достаточно мне изучать пищу на предмет посторонних вредных для здоровья включений, да с таким эскортом из десятка сионов и целого полка консервных банок охраны, гуляй себе хоть через самые разбойничьи леса. Ан-нет. Стоило нам вывалиться из тоннеля в последнем городке перед Коллиром, нет, ну один Шаг остался! Расшаркаться с лично встречавшим нас мэром, на площади буквально забитой солдатами, даже крыши всех окрестных домов ими были засажены, как на тебе здрасьте: вся эта охраняющая мою скромную тушку армия бабах! И повалилась замертво! Все! Ментальный удар был такой, что и я рухнул, но быстро пришел в себя, вскочил зажав в руках топоры и сканируя все окружающее пространство на предмет неприятностей.

Неприятности не заставили себя ждать явившись в образе закутанного в коричневый балахон старичка. Что удивительно, опасности я от него не ощущал, старичок как старичок, разве что взгляд излишне цепкий. Старичок приблизился ко мне, вежливо поздоровался и остался стоять в пяти шагах вовсе не заботясь моим угрожающим видом и действиями толпы молодчиков, что следом за ним высыпали из всех подворотен и начали сноровисто разоружать и связывать охраняющую меня армию. Кстати живы, курилки, сионы даже приходить в себя начали, но с ними быстро разбирались без изысков глуша заполненными песком мешочками и потом связывая не забыв напялить какие-то обручи на голову.

И вот мы стоим: я, с топорами наизготовку, напротив старичок в балахоне мирно водрузивший на солидное пузо пухлые пальцы. А вокруг суетятся какие-то темные, вразнобой одетые личности, ловко упаковывая всю мою многочисленную охрану. Паноптикум! Я в ахрене и вообще ничего не понимаю, Тень о таком не рассказывал, а старичок стоит и молча меня изучает. Смотрел он на меня смотрел, потом это ему видимо надоело, а вероятней решил, что пора и ноги делать, отсюда вывод — не самый он крутой в этом обезьяннике, и так, между прочим сообщает: «Уважаемый Джуррсш, соины пытались вас обмануть, фифинелла Крисш действительно у них, но Меча Дайтедва у них нет. Они хотели заманить вас в академию откуда вы бы никогда не вышли» — открыл правду-матку, спасибо ему большое-пребольшое! Мы ж с Тенью специально про меч придумали, Кристин никогда длинных ножиков не любила и ушла обвешанная маленькими метательными как новогодняя ёлка! Плюс кастеты, иглы, сюрикены и прочее, но все никак ни на клинок, ни на меч, шпагу, катану, да как не обзови, хоть на рельсу, не похожее.

— И зачем все это? — Поинтересовался я начиная просчитывать варианты.

— Не думаю, что нам стоит продолжать разговор здесь. — Покачал головой старичок. — Через несколько минут здесь будет не протолкнуться от сион-менталов, далеко не факт что мои люди с ними справятся.

Ага! — Подумал я, — твои люди, значит это не ты такой крутой, не менее трехсот человек, из которых два десятка сионов разной направленности, одним ментальным ударом свалил.

— Куда мы пойдем? — Сделав вид, что думал несколько мгновений, спросил я.

— В Коллир. — Просто ответил он. — Меч же там.

— Там. — Кивнул я. — Но я пойду туда один.

— Это вряд ли. — Усмехнулся старичок и следующие пару минут я, как наскипидаренный енот, скакал по площади отбиваясь от одновременно нападающей на меня толпы. Умело нападающей, хочу заметить. Сколько я разорвал, разрубил и разрезал за это короткое время набрасываемых на меня сетей — не знаю, много. Из под не меньшего количества вывернулся, но был сбит сразу тремя тупыми стрелами во время очередного прыжка. Сбит в аккуратно приготовленный мешок из целой пачки аналогичных сетей. В него меня и завернули не смотря на всю мою ловкость, силу и реакцию. Завернули крепко, умело, кажется я даже бровями пошевелить не мог. Потом окурили каким-то газом от чего мои чудо-юдо сенсоры просто взвыли об опасности, но все равно разматывать и разоружать не решились, а так и потащили в неизвестном направлении. Молча, деловито. Мне сразу последняя поездка в сетке для транзитного багажа вспомнилась, только теперь не чемоданы в бока упирались, а мое многочисленное вооружение.

Очнулся я, сделал вид что очнулся, в камере представляющей из себя сплошной каменный мешок с серьезной дверью и малюсеньким окном под потолком забранным суровой решеткой. По большому счету, камера — тьфу, сбежать из нее — раз плюнуть. Мои непонятные сенсоры сразу определили тайный ход начинающийся под большим камнем около самого порога. Но поговорим, раз люди так сильно этого хотят, тем более утерянный мешок со всем моим хабаром стоит в углу, меня дожидается, только из сетей выпутаться и ноги-ноги. Ничего сложного. А вот и гости, кстати, тот же дедушка в коричневом балахоне.

— А ведь мы не в Коллире. — Не стал скрывать свое пребывание в сознании я. От моего, прозвучавшего из под слоя мешков и сетей голоса, дедулька аж подскочил. — Простите что напугал. — Подпустив в голос насмешки добавил я. — Не могли бы вы распорядится немного ослабить путы, делая это самостоятельно я опасаюсь их испортить.

— Сперва мы поговорим. — Быстро пришел в себя мой собеседник, но некоторую дрожь в его голосу я все же ощутил. — Вы не понимаете ситуации в которую попали и, оказавшись на свободе, можете навредить и себе и своему делу.

— То есть связали меня для моей же пользы? — Язвительно поинтересовался я.

— К сожалению да. — Притворно сочувственно ответил мой собеседник. — Но после того, как вы меня выслушаете, вас немедленно развяжут. — Поспешил он добавить заметив что я начал возиться.

— Конечно-конечно. — С натугой прорычал я вставая и стряхивая с себя остатки упаковки. Мне даже не пришлось пережевывать опутавшие меня веревки, лишь представил разъедающую их слюну и вуа-ля. Благо меня не положили на пол, а посадили к стене и немного, пардон, попускав слюни, как маленький, я легко освободился не смотря на все качество и многослойность упаковки. — Вот теперь поговорим. — Я демонстративно крутанул вокруг кистей топорами, вместе с которыми меня и смотали и, внимательно осмотрев лезвия, прицепил их на свои места.

— Да-да, конечно. — Пролепетал мой пленитель и отступил к двери.

— Куда же вы, уважаемый. — Усмехнулся я и метнул нож целясь в зазор между дверью и косяком. Попал четко, дверь заклинило, теперь, чтоб её открыть, прийдется основательно навалиться снаружи. — Вы так хотели поговорить со мной в тихой, уютной обстановке, и вот, когда мы наконец наедине, торопитесь уйти не дав никаких объяснений? Это, по меньшей мере, не вежливо. — Я мило улыбнулся и представив как это выглядит со стороны сразу поморщился, чем сделал еще хуже.

— Я не в коем случае не хотел вас обидеть, уважаемый Джуррсш. — Затараторил мгновенно побледневший и растерявший всю уверенность дедуля.

— И для этого вы явились с толпой каких-то мародеров, ментальной атакой отключили сопровождающих меня от самого Айзаваррата сионов, которые за все время нашего совместного путешествия, кстати, не заставивших меня усомниться в чистоте их намерений.

— Но это не так! — Взвизгнул пузан отскакивая в сторону. — У них нет Меча! Это ловушка! Вас заманивали в Академию! Вы не вышли бы оттуда живым!

— Откуда такая осведомленность? — Играя недоверие спросил я. — И с чего вам помогать мне? Почему я должен верить вам, а не людям пока не обманывавшим меня? — Говоря это я надвигался на него таким образом, чтобы он отступая оказался в углу. Что старичок и сделал сам того не заметив.

— У них нет Меча! — Закричал он вжимаясь в угол.

— Да? — Я сделал удивленное лицо от чего мой визави сел на пол. Я присел возле него с самым задумчивым видом и стал ждать пока вылетит уже содрогающаяся от ударов дверь. Ждать пришлось не долго, дверь вылетела впуская в камеру добрый десяток вооруженных мордоворотов самой бандитской внешности. Я спокойно достал кинжал и неспеша приложил его к горлу сидящего рядом деда. — Куда спешим? — Поинтересовался после этого самым дружелюбным голосом. Мордовороты застыли как вкопанные. — Я думаю им стоит выйти и прикрыть за собой дверь. — Обратился я к коричневому балахону. — Как мне кажется, нам все же есть о чем поговорить наедине.

Мой невольный собеседник совсем было собрался кивнуть, но вовремя вспомнил о прижатом к его многоподбородочному горлу ноже и просто замахал на ввалившуюся шайку руками. Те неуверенно, но вышли, даже дверь за собой постарались приладить на место.

— Теперь, когда мы снова наедине, — заговорил я убирая кинжал, — может вы соизволите представиться?

— Брат Ланер мир-Фелюс, старший надзиратель Церкви Единого Бога-Отца. — Представился мой коричневый друг чуть отодвигаясь в сторону.

— И тайный член ордена друзей гремлинов? — Самым серьезным тоном уточнил я пододвигаясь ближе.

— Какого? — Не понял сарказма Ланер.

— Член, говорю, тайный, ордена друзей гремлинов. — Я повернулся к нему лицом почти упершись в его мясистый нос. — Зачем вам помогать мне?

— Сионы — зло разрушающее наш мир! — Выдал он.

— А вы значит — добро, его спасающее? — Я очаровательно улыбнулся, той самой улыбкой, что отправила в глубокий обморок пытавшуюся отравить меня служанку и еще ближе придвинулся к его лицу.

— Добро. — Быстро согласился он.

— То есть ты не член? — Сделав озадаченное лицо уточнил я.

— Не член. — Опять согласился мой коричневый друг.

— Жаль. — Я понурился и мой миролюбивый, понурившийся вид приободрил дедушку.

— Представьте, что будет если орден сионов заполучит Меч Первого Апостола! — Он, с неожиданной ловкостью, скользнул в сторону, откатился в центр комнаты, вскочил и сделал пару шагов к двери.

— Какого еще апостола? — Откровенно удивился я проигнорировав его перемещение.

— Первого Апостола и Отца-основателя нашей Святой Церкви Петра Первого. — Как само-собой разумеющееся ответил он. Мне даже послышались нотки удивления в его голосе, словно о принадлежности недавно выдуманного нами меча должны знать все в мире. А тут я, такой темный, элементарных вещей не знающий.

— Меч? — Переспросил я. Ланер кивнул делая еще один шаг к двери. — Первого апостола и Петра тоже первого да еще и отца-основателя? — Ланер снова кивнул еще отодвигаясь. — И как выглядит этот меч? — Ехидно поинтересовался я начиная смеяться.

— Ну, как обычный меч, наверное. — Растерялся Ланер.

— А с чего вы решили, что именно он попал к сионам вместе с трупом фифинеллы Крисш?

— Ну, — снова растерялся он, — сказано же, что меч украла Крисш и что он позволяет своему обладателю дышать под водой. А в деяниях нашего Отца-основателя Петра Первого постоянно упоминается его Меч, который позволял ему дышать под водой и совершить один из своих двенадцати подвигов.

— Двенадцати? — Уточнил я чувствуя подвох.

— Да. — Кивнул коричневый колобок и сделал последний шаг уперевшись в стену около двери.

— А не затруднит вас, уважаемый член друга всех гремлинов, помочь мне вспомнить подвиги упомянутого вами апостола? — Как можно миролюбивей поинтересовался я, уселся по-турецки и скрестив руки на груди постарался состроить максимально ехидную мину.

— Конечно. — Кивнул святоша и начал перечислять: — Первый свой подвиг Апостол Петр совершил еще в юности, когда в одиночку справился с огромным пещерным львом повадившимся нападать на стада той деревни в которой он жил. Потом он сопровождал своего отца на ярмарку. Они шли с караваном и вдруг им дорогу преградило чудовище с тридцатью головами змеи. Он бился с ним три дня и три ночи, пока не одолел. Про это узнал местный правитель и позвал его избавить побережье от стаи железных птиц, что нападали на рыбаков. Этот подвиг так прославил его, что он был призван другим царем, Эврисфеем, чтобы поймать…

— Стоп! — Перебил я коричневозадого. — Каким царем?

— Эврисфеем.

— Понятно. — Протянул я и задумался. Основательно задумался: кто же есть на самом деле основатель их церкви, если тут полный набор подвигов Геракла, звать его Петр Первый, при этом апостол, а сама религия очень похожа, по крайней мере по увиденным мною внешним атрибутам, на католичество? Согласно предоставленным мне Тенью кратким сведениям по основным религиям, культ единого бога-отца образовался примерно пятьсот-семьсот лет назад. Культ небольшой, в годы своего рассвета, лет примерно триста назад, до десяти процентов населения в последователях. Основное представительство в Коллире, здесь последователей бывало больше — до тридцати процентов местного населения. По всем параметрам культ небольшой и относительно молодой, непонятно откуда взявшийся да еще и составленный из сказок того, прошлого времени. Странно все это. Хотя, странно не странно, но и не использовать грешно.

— Быки, коровы, гигантский магон и прочие прелести. — Словно рассуждая вслух и не замечая этого пробурчал я.

— Да! — Обрадовался Лазер. — Уважаемый Джурсш тоже знает о подвигах Апостола Петра Первого?!

— Угу. — Кивнул я сдерживая смех.

— Ну значит вы помните, как он спустился на дно морское и этим мечом уничтожил чудище Диамеда!

— Конечно. — Серьезно ответил я сдерживая смех из последних сил.

— Подвиги его были велики и не забыты верными его последователями! — Патетически изрек Ланер.

— О-да! — Весомо согласился я. — Вот только звали его не Петр.

— А как? — Опешил Ланер.

— Джеймс его звали. Джеймс Бонд. Петром звали его отца. А он точно был Джеймсом. Джеймс Петрович Бонд.

— Но как же… — Лицо Ланера вытянулось от чего он стал напоминать пана Тыкву из старого мультика про Чиполлино. — Как же так? — Он сполз по стене и кажется собрался заплакать.

— Да ладно, тебе, Ланер. — Я присел рядом и приятельски похлопал его по плечу. — Столько веков прошло, а вы, люди, живете мало. Ты мне вот что лучше скажи, зачем тебе его меч, Ланер?

— Это реликвия. — Вздохнул он. — Великая реликвия и она должна принадлежать Церкви, а не храниться в руках нечистивых сионов.

— Логично. — Я согласно кивнул. — Только вот что, Ланер, меч который украла фифинелла Криссш, вовсе не меч, как вы это понимаете, не большая заточенная железяка с гардой и волшебными свойствами, а особый прибор который просто позволяет нам, гремлинам, дышать вне пределов Айзавайрат. У вашего апостола был такой же, собственно гремлины его и изготовили. — На Ланера было жалко смотреть, вот уж воистину: почва ушла из под ног и небо рухнуло на голову.

— Ты уж прости, Ланер, но у Джеймса Петровича, которого вы называете апостолом Петром, вообще меча не было.

— К-как? — Выдохнул мой несчастный коричневый друг. — А чем же он?

— Молотом. Молотом, друг мой Ланер, молотом. Да и сам посуди, какой меч выдержит удар со всей великой его силой? Да ему бы приходилось обоз с мечами с собой постоянно возить.

— Молотом… — Выдохнул Ланер и, хоть и сидел на полу, стал еще вдвое ниже.

— Да, да, да, член друзей гремлинов, молотом. Его сковал Тор, мой дядя. Джеймс его так и называл, молот Тора. — Врать так врать, решил я, врать как учили, чтоб уши в трубочку сворачивались. Уши у Ланера остались без изменений, но вывод он сделал неожиданный и моей свежепридуманной сказке помогающий.

— Вы знали Первого Апостола? — Чуть слышно выдохнул он с надеждой уставившись мне в глаза. Я не мог его разочаровать.

— Только видел. Я тогда еще был слишком мал и мы забирались на уступы и крыши, чтобы хоть издали увидеть этого великого человека когда он приходил к нам под гору, на примерку.

— Примерку? — Отбросивший страх Ланер вцепился в мою руку и кажется даже взглядом старался ухватить каждое слово.

— Да, — я кивнул, — его доспех тоже делали гремлины. — Я жестом остановил готовый сорваться у Ланера вопрос и продолжил самозабвенно врать. — О воине по имени Джеймс Бонд гремлинам рассказали купцы с которыми наш род поддерживает отношения. Старейшины восхитились его подвигами, его честью и самозабвенным служением правде. У нас это очень ценится. Когда он, по поручению Эврисфея ловил золотую лань.

— Так это была золотая лань?! — Перебил меня Ланер.

— Ну да. — В свою очередь опешил от такого напора я.

— А в наших книгах сказано, что это был олень сбежавший из его зверинца.

— Ланер, подумай сам, — усмехнулся я, — стал бы царь так переживать из-за какого-то сбежавшего оленя?

— Но это был особенный олень!

— Любого особенного оленя поймает обычная команда хороших охотников. Вот будь ты царем, стал бы отвлекать героя на такую мелочь? Или героем, стал бы на нее отвлекаться? — Ланер не уверенно, но все же мотнул головой выражая свое согласие. — Вот! — Я назидательно поднял палец. — А лань, тем более золотая лань, а второй такой нет, это да — повод. Тем более она столько бед натворила когда вырвалась — ужас! А сколько еще могла натворить! Жуть!

— Так какие беды могут быть от несчастного животного? — Усомнился Ланер.

— Ланер, — я сделал вид что рассердился, — тебя в детстве мамка часто головой об камни роняла? Это же Золотая Лань!

— Простите, уважаемый Джурсш, — Ланер начал от меня отползать, — но наши источники не сохранили многих деталей.

— Понятно. — Вздохнул я. — Эту скотину создали задолго до Великой Войны с целью внесения смуты в ряды противника и уничтожения его продуктовых запасов. Все, чего касаются её копыта, превращается в золото. Только представь, появляется в тылу противника такое животное и всем сразу не до сражения. Все только и думают, как бы побольше золота собрать. Крик, шум, драки, брат на брата, дедка за репку и так далее. Пока выжившие опомнятся и успокоятся, кругом одно золото, которое кушать не получится как не старайся.

— Это значит где-то есть целые поля… — Задумался мой жадный друг.

— Ничего это не значит, Ланер. — Прервал я его мечты. — Создатели не учли, что человеческая жадность и их слугам не чужда. Кто-то из охранников решил, что если он ей бревно подсунет и она по нему ногами постучит, то никто и не заметит. А в результате эта тварь сбежала. Хорошо еще недоделанной.

— В смысле, недоделанной? — Переспросил Ланер.

— Ну недоделанной. Чтоб под ней все в золото начало превращаться, ей надо было на месте долго стоять. Вот Джеймса Бонда и наняли, чтоб он её гонял пока не сообразят, как её поймать. Уж очень шустрая тварь была. И сообразительная. А он её загнал к нам, в Айзавайрат, та в марево, что нашу гору окружает влетела и зависла. Тут он её и сцапал. А пока он за ней бегал Эврисфена победил Ричард по прозвищу Львиное сердце, и лань осталась бесхозной. Джеймс Петрович её сперва хотел в поликлинику сдать, на опыты, но наши старейшины его уговорили не губить невинное создание. Ты, Ланер, себе даже представить не можешь, что это за жуткое место, Простоквашино. Да он и сам был не в восторге от методов Печкина. Вот так и договорились. Золотая Лань с тех пор у нас живет, а ему полный доспех справили. — Фух, вот это я выдал, сам не заметил как. Вот уж точно: Остапа несло.

— Эй, Ланер, ты что? — Я потряс своего коричневого друга за плечо. — Есть кто дома?

— Так вот откуда… — Выдал Ланер и снова завис уставившись куда-то вдаль. Я проследил за его взглядом. Ничего особенного: каменная стена в пяти махах и на ней даже ни одной примечательной трещинки.

— Ланер, алло! Что откуда? — Ноль эмоций. Тот же взгляд в ту же стены. — Полундра, на камбузе! Ланер, ты это, ты чего? Ты не пугай меня. — Я снова потряс его за плечо.

— Так вот откуда у вас столько золота. — Уже более осознано пробубнил он.

— О! Звук появился! — Обрадовался я. — Ну да, а что? — Удивился я и только потом сообразил, что действительно, в хозяйстве Тени все было сделано из золота. Он тогда, видя мое удивление, пояснил: ему дескать без разницы, во что материю преобразовывать, а золото долговечно, не окисляется, да и местные от такой торговли в восторге. Так что, почему нет?

— Апостол променял Золотую Лань на доспех. — Прошептал мой коричневый собеседник.

— Но-но, Ланер, не передергивай. Он не знал, что с ней делать, поэтому отдал нам, а полный доспех и оружие мы ему подарили за его доблесть. Ему бы доспехи и так сделали и подарили, эта рогатая случайно попалась. А когда злой сион Диамед наслал свое чудище, Кракена, кстати это было недалеко от Коллира, к нам прибежал его отец, Петр.

— А почему отец? — От обращенного ко мне потерянного взгляда Ланера даже неловко стало, но: на переправе надзирателей не меняют.

— Ланер, — я снова доверительно положил ему руку на плечо, — вот ты вроде не глупый мужик, такой высокой должности достиг, а такие детские вопросы задаешь. — Я осуждающе покачал головой. — Вот сам посуди, Джеймс Бонд носится по всему свету спасая и помогая. И как страждущему к нему обратиться? Где его ловить? Куда идти, если какая беда? Вот его отец и сидел все время на одном месте, в Кремле, принимал заявки на подвиг. К нему все шли, его искали.

— Так вот почему… — Простонал Ланер.

— Видимо, да. — Пожал плечами я. — Но не суть. Так вот, когда Диамед прислал Кракена, Джеймс каких-то гесперид гонял. А к нам прибежал его отец, Петр, за помощью. Ему не отказали и передали реликвию нашего рода — меч, что с языка гремлинов переводится как жабра.

— Как у рыб? — Уточнил окончательно сбитый с толку Ланер.

— Что-то вроде. — Кивнул я. — Прибор был сделан задолго до великой войны, технология его производства утрачена и он сохранился в единственном экземпляре. Единственное, о чем попросили Петра старейшины, вернуть прибор когда Кракен будет повержен. В том, что он будет повержен они не сомневались, Джеймс был тот еще Бонд, великий воин!

— И он вернул?

— Конечно, — подтвердил я, — он был не только великим воином, но и человеком великой чести. А Криссш жабру украла, уж очень ей хотелось посмотреть мир. Глупая фифинелла. — Я даже сплюнул словно с досады. — Вообще у нас воров нет и все думали, что побегает да вернет. А оно вон как получилось. Ты же знаешь, что её убили?

— Знаю. — Ланер кивнул и так понурился, словно он лично при этом присутствовал.

— Да ладно, не печалься, туда ей и дорога, глупой фифнелле. — Ободрил его я. — Это ж надо додуматься, спереть из лаборатории единственный рабочий экземпляр! Над разгадкой его секрета столько гремлинов думает, столько на него надежды! Из-за нее весь народ гремлинов под угрозой! Мы не протянем больше пары сотен лет под горой. Род прервется! — Вскричал я вскакивая и заметался по камере. — Теперь ты понимаешь, Ланер, как важно мне вернуть эту вещь! Для вас это лишь ложная реликвия, а для нас — жизнь! Жизнь и будущее за которое гремлины готовы отдать все! Хоть Лань Золотую, хоть полный доспех самого Джеймса Бонда!

— Настоящий доспех Петра? — Недоверие все же прорезалось в голосе моего собеседника.

— Доспех-то? — Нелепо уточнил я. — Молот и доспех Джеймса Петровича похоронены вместе с ним, возле одного из входов в Айзавайрат.

— Но он же вознесся! — Возопил Ланер будучи уязвлен в своих самых сокровенных религиозных чувствах. — Он же вознесся и возрождается в новом Апостоле через Трон Святого Отца-основателя!

— Вознесся, — не стал спорить я, — дух его, дух воина вознесся, а тело и доспех остались. Ты помнишь его последний подвиг?

— Конечно. — Кивнул Ланер не продолжая.

— Так это у нас было, в Айзавайрат. — Не обращая внимания на Ланера, словно придаваясь воспоминаниям, заговорил я. — Видимо сам Хам нашел лазейку в наши пещеры и пустил туда своего демона в виде пса с тремя головами. Он был огромен! Пасти его голов исторгали пламя и лучшие воины гремлинов пали пытаясь его остановить. И когда мы поняли — миссия невыполнима, старейшины позвали Джеймса Бонда. Естественно он откликнулся на зов старых друзей и гремлины бились с ним плечом к плечу.

— Друзей? — Почему-то потерянно спросил Ланер. — Среди гремлинов?

— Ну да. — Не понимая в чем дело кивнул я. — У него было много друзей. Он пел с эльфами, скакал по степи с орками, выпивал с гномами. А чем хуже гремлины?

— Оу! — Завыл Ланер повергая меня в ступор. Он схватился за голову и начал раскачиваться. — Апостол дружил с гномами!

— Ну да. — Снова болванчиком кивнул я. — И с орками. Выпивал. — Добавил я после паузы прокручивая в голове фрагменты из «Властелина колец».

— И бился плечом к плечу! — Заглядывая мне в глаза взвыл Ланер. — Не в одиночку?!

— Слушай, Ланер, — даже разозлился я, — ты тупой или умело прикидываешься?! Ты эту тварь видел?! Это же был настоящий Пудель! Понимаешь?! ПУ-ДЕЛЬ! Артемон! Или ты думаешь, что воины гремлинов не могли справиться с каким-то демоном! — Я навис над вжавшимся под моим напором в пол толстячком и заорал ему в лицо пытаясь представить Цербера из фильма «Одиссей», но в голову почему-то навязчиво лезли мутировавшие доберманы из «Обитель зла» с Милой Йовович и совсем уж не подходящий Артемон из старого советского фильма «Приключения Буратино». — Ланер! Ты! Не! Видел! Его! Это был ПУДЕЛЬ!!! Ты не слышал, как ревели его головы: БУРРРАТИННО! И камни сыпались со стуком та-тада-тада-та. И снова рев: Бу! та-тада-тада-та — РРА! — та-тада-тада-та — ТИ! — та-тада-тада-та — НО! БУ! РА! ТИ! НО! БУ! РА! ТИ! НО! БУ! РА! ТИ! Блин.

Декламацию пришлось резко прекратить по причине обморока собеседника. Тут же, вместе с прикрытой ретировавшимися головорезами дверью, в камеру ввалилось седое как лунь тело в таком же коричневом балахоне. Еще два его брата близнеца с выпученными до невозможности глазами остались сидеть на пороге. Как есть какающие хомячки.

В принципе, я мог спокойно уйти, но решил довести спектакль до конца. А что? Убивать меня никто тут не собирается, польза же от этой пришибленной братии может получиться. Рассудив так, я представил нашатырный спирт, сплюнул на палец и сунул его под нос Ланеру. Подействовало. Тот вздохнул, застонал и сразу завозился приходя в себя. Пока помогал ему сесть, седой и коричневый, очнулся самостоятельно.

— Проходите уж, чего под дверью подслушивать. — Пригласил я внутрь поддверную троицу коричневых. — Секрета в моем рассказе нет.

— Т-т-т-т-ты не врал. — Заикаясь еле-еле произнес седой и коричневый. — М-м-м-мне нельзя соврать! Я в-в-в-видел уу-у-у-у т-т-тебя в г-голове все, о чем т-т-ты г-говорил! — Приютившаяся за его спиной пучеглазая парочка согласно закивала.

— Ну да, — как ни в чем не бывало сообщил я, — зачем мне врать. Я видел Артемона, слышал как он кричал «Буратино» и я видел Джеймса Бонда вот так, как сейчас вижу вас.

— Что, что было потом? — Донесся из-за спины всхлипывающий голос Ланера.

— Да ничего. — Я пожал плечами. — Демона прибили, вход, откуда тот явился, завалили и запечатали. А когда народ гремлинов с почестями проводил его, с неба опустился свет и забрал великого воина.

— П-п-почему?! — Спросил начиная рыдать Ланер.

— Не знаю, — я присел рядом и приобнял его утешая, — наверное потому, что не осталось ему соперников, не осталось подвигов достойных силы его. А тело его мы похоронили, под огромным камнем на одном из плоскогорий Айзавайррат.

— А как же Трон его? — Всхлипнул Ланер.

— Про трон ничего не знаю, — я пожал плечами, — не было никакого трона. Джеймс Петрович вообще был очень скромным, так что не думаю, что у него мог быть какой-то трон. Хотя… — Я на минуту задумался вспоминая слова Ланера о троне и перерождении. — Когда за ним свет с небес спустился, он на стуле сидел, его купцы чествовали. А потом, когда он вознесся, стул пропал, но за суетой на это внимания не обратили. Может этот стул имеется ввиду? — Ланер вытянулся не хуже хорошей гончей весь обратившись в слух. — Может надо сесть в доспехе на тот стул и тогда он сможет к нам вернуться? — Предположил я.

Ланер вскочил и возбужденно забегал по камере, что, при его комплекции, смотрелось очень забавно.

Глава 14

Коллир, Центральная Сион-академия, кабинет Прим-сиона Махая.

— Продолжайте, уважаемый Хотран. — Прим-сион Махая Нур-Излер, кивнул ободряя своего секретаря.

Он был стар, очень стар, сионы живут примерно в два раза дольше обычных людей, но и этот срок Прим-сион давно преодолел при этом оставаясь в твердом уме и вполне бодрым. Он уже более ста лет возглавлял Академию, управлял ею железной рукой и на покой, не смотря на все потуги своих недоброжелателей, не собирался. Его личный секретарь и доверенное лицо, Хотран, души не чаял в своем начальнике, был ему абсолютно предан и готов ради него на все. Махая выделил его лет семьдесят назад из толпы студентов-первокурсников за изворотливый ум, хитрость и целеустремленность. Взял к себе, помог закрепиться и, по окончании пятнадцатилетнего обучения, возвысил приняв еще на десять лет в личные ученики. А по окончании полного, двадцатипятилетнего срока обучения, оставил полноправного сиона-аналитика своим личным секретарем. Теперь уже не молодой сион-аналитик Хотран Перек, с позволения своего прима, сидел в кресле возле большого стола начальника и спокойно докладывал.

— Проблем с использованием императорской гвардии не возникло, мэр Коста, три года назад уличенный нами в растрате, легко пошел на сотрудничество в обмен на наше дальнейшее молчание и предоставил полную свободу действий. Для организации сопровождения объекта было задействовано три отряда из охраны порта и два городской стражи. Причал и гостиница были полностью блокированы и проверены на наличие посторонних. Шесть прибывших на место сионов-финдеров ничего не обнаружили. Гостиница была полностью очищена от постояльцев, из посторонних остался только спешно доставленный владелец, повар, два поваренка и девушка из прислуги. Подготовка охраны точек выхода шла строго по плану, на места были высланы отряды из пяти синов на каждую из трех точек, туда же спешно перебрасывались отряды стражи, по одной полуроте на каждую.

— Достаточно, друг мой, — прервал секретаря Махая, — что случилось в гостинице?

— Конечно. — Кивнул Хотран. — Гремлин попросил еды и высказал желание отдохнуть с дороги. Ему в номер был доставлен жареный магон в половину меры[13].

— Сколько? — Удивленно перебил Прим-сион. — По донесению в гремлине полтора маха и он больше похож на щуплую девушку, но никак не на богатыря способного умять столько за один присест.

— Тут нет ошибки, — отрицательно покачал головой Хотран, — в более поздних донесениях сказано, что гремлин за раз легко потребляет до четверти своего веса.

— Почему я их не читал? — Удивленно поднял бровь Махая.

— Вы были заняты, мой Прим, а донесения не содержали ничего срочного, только антропометрические данные гремлина, личные наблюдения сиона Антора и записи его бесед с ним. Там есть интересные моменты, но ничего срочного или способного повлиять на наши планы я в них не увидел.

— Хорошо, — кивнул Махая, — ознакомлюсь с ними позже, продолжай. — Он полностью доверял в некоторых вопросах своему уже не один раз доказавшему лояльность и сообразительность секретарю.

— Гремлину был доставлен магон, — продолжил Хотран, — два кувшина Биаррийского вина, несколько видов закусок и фрукты. Ровно через две минуты гремлин вышел из номера и немедленно потребовал к себе сиона Антора. Когда сион вошел в его номер, он набросился на него так быстро, что присутствовавшие при этом сион-менталы Дорел и Тармин ничего не успели предпринять. Гремлин завалил сиона Антора и резко ударил его по животу заставив выплюнуть ранее съеденное. От наброшенных на него пут он просто отмахнулся, мощнейший ментальный аркан двух сион-менталов просто проигнорировал, вместо этого помог подняться сиону Антору и только после этого сказал, что в еде яд.

— Что с Антором?

— С ним все в порядке. Но ближайшую неделю он не сможет выполнять свои обязанности. — Доложил секретарь.

— Дальше. — Кивнул Прим-сион и задумчиво почесал нос.

— По данным проведенного расследования был использован сок сципилинии, которая произрастает только…

— Я знаю, — нетерпеливо, что было ему вовсе не свойственно, перебил Махая, — только в двух местах и оба они на территории островной империи. — Он задумался на секунду. — Но почему они тогда до сих пор живы? Сципилиния убивает мгновенно.

— Так и есть, но в данном случае был использован яд сципилинии подготовленный неизвестным нам ранее способом. Отравлены были все и умереть они должны были только после прохода через тоннель Шага. Действие яда активировалось именно встречными вихрями сжатого пространства. Если бы не гремлин, на площадку первой точки выхода вываливались бы трупы.

— Это кто ж у нас такой продвинутый интересно? — Задумчиво пробубнил Махая.

— По агентурным данным, — немедленно ответил Хотран, — дальше всех в изучении ядов продвинулись сионы Империи Красного Хана, но до них слишком далеко и даже на максимальном шаге донесение о поимке гремлина доставить туда не могли, а уж организовать засаду, совсем никак, не успели бы.

— Островники? — Удивленно спросил Махаи.

— Едва ли, — покачал головой Хотран, — с тех пор как два месяца назад тайная служба нашего Императора накрутила хвост их разведке они сидят тише рапа в норе, еще не скоро оправятся. Им сейчас вообще не до акций, тем более такого масштаба.

— Могли привлечь кого-нибудь со стороны, ту же темную гильдию? — Понимая невероятность такого, больше для проформы поинтересовался прим-сион.

— Они бы не взялись, — ожидаемо отказал секретарь, — островники уйдут, а им оставаться. Испугались бы выступать против Ордена. — Он чуть подумал. — Нет, вряд ли, не они.

— Точно не они, или? — Настоял Махая.

— Я проверю. — Понимающе кивнул Хотран.

— То есть, наш гремлин, как его там? — Переспросил прим-сион.

— Джурсш.

— Джурсш, ага, Джурсш. — Прим-сион Махая Нур-Излер покатал имя во рту словно пробуя на вкус. — Джурсш. Ничего особенного из себя не представляет, обычный дикарь из сообщества умелых механиков?

— Об этом я и хотел доложить. — Покачал головой Хотран. — Но практически одновременно с последним, очень любопытным, отчетом сион-инспектор Антора нур-Сайва пришло сообщение о попытке отравления и я решил начать с него.

— Да? — Махая Нур-Излер удивленно приподнял бровь. — И что же в нем кроме повествования о непомерной утробе нашего зеленого друга?

— К тому моменту, как сион Антор доставил гремлина в Коллир, нашими аналитиками были приготовлены для него скрытые стресс-тесты, и вот на них наш зеленый друг отличился так, что в аналитическом отделе уже было две драки.

— Драки?! — Махая расхохотался. — Драки! Эти бородатые тихони подрались?

— Истина так. — Кивнул секретарь. — Подрались.

— И что же такого учудил этот дикарь? — Прекращая смеяться Махая вытер невольную слезу. — Достал из своего рюкзака виолу и играя на ней прочитал им лекцию о метабионике флутабиронтных полей? — Махая снова рассмеялся.

— Почти. — Не обращая внимания на смех начальника ровным голосом сообщил Хотран.

— То есть? — Немедленно посерьезнел прим-сион.

— Для транспортировки гремлина был отправлен флагман нашего флота, «Белый Ихтрон».

— Ого! С размахом! — Перебил секретаря Махая.

— Да, — кивнул Хотран, — вот только гремлин высмеял его назвав плавучим складом бревен.

— Он знает что такое корабли? — Махая повел рукой и к нему тут же подплыл поднос с бокалами и бутылкой вина. — Откуда?

— Вот тут и начинается самое интересное. — Хотран привстав налил по чуть-чуть вина себе и начальнику. — По словам гремлина, в глубинах Айзавайррат есть море и оно огромно. Около тысячи вериг в поперечнике.

— Но это невозможно! — Воскликнул Махая.

— Слова сиона Антора подтверждают и сион-менталы Добрел с Термином и даже сион-кеп Нагрел. Когда гремлин рассказывал об этом, он не врал, окрас выдаваемой им информация точно соответствует зрительным образам. Подгорная система Айзаваррат огромна!

— Вот не было печали. — Махая задумчиво начал барабанить пальцами по подлокотнику кресла.

— Это еще не все. — Между тем продолжил Хотран. — Гремлин прочитал несколько стихов и тут удивителен не столько сам факт стихосложения, а их слог и используемые образы. На этом вопросе среди аналитиков и возникла первая драка. Прочитанные гремлином стихи исследовали три группы: первой сказали, что они были найдены в архивах. Второй, что они были привезены с Дальнего материка. А от третьей источник утаили приказав предположить уровень развития общества. В результате, первая группа подтвердила, что это может быть древним текстом основываясь на том, что в довоенных фолиантах так же встречаются сравнения кораблей с водоплавающими птицами. Втирая группа уверенно доказала, что на Дальнем континенте существует цивилизованное общество сопоставимого с нами уровня развития. Третья же группа не менее аргументированно доказала, что эти стихи из до-до-военных времен и им не менее трех тысяч лет.

— Однако. — Удивленно выдохнул прим-сион. — А передрались-то они из-за чего.

— А их потом объединили и они, ознакомившись с результатами коллег, дружно обозвали друг друга невежами и сцепились.

— Весело. — Задумчиво кивнул Махая.

— К сожалению дальше веселее. — Хмыкнул Хотран пригубил вино и дождавшись кивка начальника продолжил рассказ. — Для проживания гремлина была отведена прим-каюта. — Он прервавшись посмотрел на Махая, но тот никак не отреагировал на это известие. — В каюте гремлин снова ничему не удивился. Уверенно расположился аккуратно разместив вещи, принял душ, опять же не удивившись наличию кранов с горячей и холодной водой.

— Он вел себя так, словно пользуется этим каждый день? — Удивленно переспросил Махая.

— Именно так. Он даже в халат после душа завернулся. — Подтвердил Хотран.

— Бред какой-то. — Буркнул прим-сион. — Обычный гремлин охранник изгнанный из под горы за нерадивость привык жить не хуже нашего Императора. Это же бред!

— Бред. — Согласился Хотран. — Дальнейшие действия гремлина вовсе свели с ума наших аналитиков и вызвали вторую драку.

— Он свернулся клубком и лег спать на потолке? — Нервно хохотнул Махая.

— Если бы он так сделал, аналитики бы даже не удивились. — Грустно вздохнул Хотран. — Он подошел к бару и выбрал вино, а потом налил его в бокал. — Хотран замолчал.

— И? — Поторопил Махая. — Что-то не так с его выбором?

— Все не так. — Кивнул Хотран. — Он выбрал молодое вино с острова Бородо. Половина аналитиков уверяет, что его выбор был осознанным и он выбирал знакомое вино, которое уже пробовал не один раз.

— Вторая половина кричит, что тогда между Айзаваррат и Бородо должен быть постоянный контакт? Так? — Перебил секретаря Махая. — И они опять подрались.

— Подрались. — Кивнул Хотран. — Но только из-за того, что гремлин выбрал бокал похожий на классический бокал для Бородо, которого в шкафу почему-то не было и поморщился. Одни уверяли, что его не удовлетворило качество стекла, а вторые, что его неудовольствие вызвано не подходящей формой бокала.

— Бред какой! — Всплеснул руками Махая. — Гремлин гурман! Постоянная связь с Бородо до которого более пяти тысячь вириг! Они там совсем с ума посходили?! Может гремлины еще и летать умеют?

— Я не удивлюсь, если умеют. — Не обращая внимания на буйство начальника спокойно заметил Хотран.

— Что?! — Закричал Махая. — Что еще?!

— Гремлин сел читать. — Обреченно сообщил Хотран.

— Так…

— «Размышления о современном изящном искусстве» пан-Лавия Стапария, и «Стратегия и тактика диверсионной войны» сион-аналитика нур-Гай Фермена. — Продолжил Хотран. Махая застонал. — Он читал две книги одновременно.

— В лучшей каюте, на флагмане императорского флота, сидит гремлин и потягивая вино читает о современном искусстве, а они спорят о выбранных им бокалах. — Грустно вздохнул Махая. — Идиоты. Тупые идиоты не способные видеть дальше собственного носа! — Махая стукнул кулаком по столу. — Семьи купцов торгующих с гремлинами под наблюдением?

— Всегда. — Кивнул Хотран.

— И как ты думаешь, мальчик мой. — Ехидно поинтересовался Махая. Хотран напрягся, прим-стон обращался к нему так только когда был им очень не доволен. — После сотен лет наблюдения, когда изо дня в день ничего не происходит, что становится с наблюдением?

— Расслабляются? — Робко спросил Хотран.

— Расслабляются! — Махая повысил голос. — Расслабляются! Да я не удивлюсь если филеры уже завтракают вместе с ними и согласовывают отчеты! Значит так! — Махая хлопнул по столу. — Старое наблюдение не снимать и не менять. Вообще его не трогать! Приставить новое, в каждую группу включить сион-инспекторов и сион-геонов. Присматривать не только за членами семей, но и слугами, отслеживать все контакты, просканировать все вглубь под всеми строения где они бывают. Искать любые пустоты, любые ходы! Немедленно отправить группу на Бородо с самыми широкими полномочиями!

— Извините, мой Прим. — Решился перебить Хотран. — Бородо это отдельное, мелкое царство за Островной империей. У нас там нет ни агентов ни контактов.

— Почему? — Опешил Махая.

— Там ничего не происходит. — Хотран пожал плечами. — Формально, это независимое царство, реально — протекторат островников. Они живут сельским хозяйством сбывая практически все Островной империи, вот их и не трогают. Да и не интересны они ни кому, там ничего нет.

— А теперь есть! — Отрезал Махая. — Две группы тихушников туда! Каждую доукомплектовать не менее чем тремя сион-геонами.

— Но мой Прим, — опять посмел спорить Хотран. — Генов очень мало, прийдется снимать их с шахт, а это…

— Хотран, мальчик мой. — Оборвал его Махая. — Что ты знаешь о гремлинах?

— Ну, — Хотран смутился, — странная расса, сидят под Айзавайррат, делают из золота приборы, выглядят жутко. Больше до недавнего времени ничего доподлинно известно не было.

— А взялись они откуда? — Ехидно утончил Махая.

— Неизвестно. — Хотран пожал плечами. — Предположений много. Одни считают их подвидом гномов, другие отдельной расой, третьи…

— А общего между мнениями этих идиотов ничего нет? — Перебил ученика прим-сион.

— Искусственно созданы. — Не понимая куда клонит Махая сказал Хотран.

— Вот! — Махая значительно поднял вверх палец. — Вот! А теперь слушай! Все сведения о гремлинах, даже те, что доступны большинству сионов с пометкой «Особо секретно», лишь малая часть того, что мы про них на самом деле знаем. — Он понизил голос до шепота. — Гремлины на самом деле были созданы до Великой Войны и это не такой уж секрет, а вот цель, с которой они были созданы, — секрет. Секрет известный только членам Верховного Совета Академии. Да и то не всем. — Махая подался вперед. — Все, что я тебе сейчас сообщу, известно только двум сионам, ты будешь третьим. И будешь молчать, кто бы не спросил. Ты должен понимать, с чем мы столкнулись.

— Я весь внимание, уважаемый Махая. — Кивнул Хотран и приготовился слушать.

— Кто создал гремлинов, к сожалению, так и не было установлено. За столетия поисков удалость только доподлинно установить, что их создали на Джапане.

— Но этот материк полностью уничтожен! — Перебил Хотран и испугавшись своей несдержанности немедленно извинился.

— Уничтожен, — согласился Махая, — но гремлины уже использовались в боевых действиях. И тут самое интересное: гремлинов создавали как убийц сионов. И их создатели, древние сионы с Джапана, естественно опасались, что их творения повернут против них. Поэтому сделали их не самостоятельными существами, а управляемым. У них нет свободы воли. Куда идти и что делать за них решали их сионы-операторы. У гремлинов, этих идеальных убийц, был лишь один недостаток — дальность на которой оператор мог ими эффективно управлять. Собственно так их и уничтожали, когда разобрались. Искали и уничтожали бункеры с операторами, а потеряв оператора гремлин начинал действовать неосознанно и так же уничтожался. Так вот, мальчик мой, могли во время Великой Войны уничтожить не все бункеры?

— Могли. — Не задумываясь ответил Хотран. Он хотел продолжить уже догадавшись куда клонит прим-сион, но тот остановил его жестом.

— А могли столь сложные создания как гремлины обрести самосознание и уничтожить своих операторов?

— То есть, учитель, вы хотите сказать, что в Айзаваррат находился не только пункт управления гремлинами, но и лаборатории по их производству?

— Нет. — Резко ответил Махая. — Это лишь предположение. А вот то, что основаная цель гремлинов, цель на которой они обрели самосознание — уничтожение, вот это факт! И то, что они управлялись, тоже факт. А раз ими когда-то управляли, значит управление можно вернуть! Сколько там возможной популяции гремлинов насчитали эти недотепы-аналитики?

— От двенадцати до тридцати миллионов. — С ужасом выдохнул Хотран.

— Что, — усмехнулся Махая, — проняло? А теперь представь, что кто-то, кто так хочет заполучить нашего зеленого друга, знает тоже что и я. Представил? — Хотран кивнул. — А теперь еще представь, что он его получит и узнает как снова подчинить и сделать гремлинов управляемыми. Представил? — Хотран побледнел, схватил и залпов опорожнив бокал снова его наполнил. И снова оним глотком выпил. — Вижу осознал. — Махая довольно откинулся на спинку кресла и улыбнулся глядя на бывшего ученика. — А теперь давай подумаем, зачем гремлин идет в Коллир?

— В донесениях сион-инспектора Антора говориться, что гремлин идет за мечом. — Пояснил Хотран. — Я говорил вам, что он идет по следам воровки Крисш, которая украла какой-то меч, но вы сочли это незначительным.

— А теперь рассказывай подробно. — Потребовал Махая.

— Меч Дайтедва, который украла фифинелла Криссш, по словам гремлина, представляет из себя реликвию их рода и позволяет им спокойно передвигаться вне Айзавайрат, в том числе дышать под водой.

— Бред какой-то. — Отрубил Махая. — Гремлины нормально дышат одним с нами воздухом. Тогда зачем сюда идет гремлин и что за меч у них украла их гремлинша? — Сам себя спросил он и тут же осекся.

— Меня насторожило другое, — добавил Хотран, — в вещах доставленных с останками первого гремлина не было никакого меча. Даже никакого оружия отдаленно напоминающего меч не было.

— Но наш гремлин называет это мечом и точно уверен, что он именно в Коллире. — Прим-сион задумался.

— Может вопрос в разнице понятий? — Спросил Хотран.

— Меч. — Пробурчал Махая не обращая на вопрос секретаря внимания. — Меч, это оружие. Дышать они не могут — бред, раньше дышали, а сейчас без меча не могут. Но раньше ими управляли, а сейчас нет и у них есть меч. А что если они называют мечем некий артефакт который блокирует области отвечающие за управление гремлинами?

— Очень похоже. — Согласился напряженно следящий за размышлениями своего бывшего учителя Хотран.

— Могли они знать о такой своей уязвимости?

— Знать, вряд ли, — не согласился Хотран. — Узнать, когда обрели самосознание, могли.

— Вот! — Махая довольно потр руки. — И создать что-то для закрытия этой дырки могли, они существа умелые.

— Или наоборот. — Добавил Хотран. — Это их блок управления, изучив который можно понять, как ими управлять. Или как взломать защиту и управлять. А сбежавшая эта их гремлинша, фифинелла, просто дура захотевшая погулять.

— В любом случае, это очень важная для гремлинов вещь которую рвущийся в Коллир гремлин Джурсш должен забрать с останков этой фифинеллы. — Подитожил Махая. — И то, что это будет что-то маленькое, а ни какой не меч, тоже можно принять за факт.

— Вероятней всего, это связано с управлением гремлинами. — Снова заговорил Хотран. — Тогда почему они так долго тянули? Почему так долго не отправляли погоню? Не могли 130 лет обнаружить пропажу?

— Ерунда. — Отмахнулся прим-сион.

— Долго не могли изготовить поисковый артефакт? -

— А вот это больше похоже на правду, учитывая сложность таких артефактов и предмета поиска. — Поддержал идею Махая. — Но все равно, что-то слишком долго. Если бы из Академии стащили что-то столь же важное, всех бы на уши поставил и сделали за несколько дней. Ну месяцев, но никак не 130 лет.

— Готовили воина для преследования? — Робко предположил Хотран.

— Да чего там готовить! — Разозлился Махая. — Они созданы идеальными воинами! — Он вскочил с кресла и заметался по комнате. — Еще, еще, еще, что-то я упускаю. Они называют это мечем. Меч, как понятие — оружие. Оружие для убийства. Если бы это было связано с защитой от перехвата управления, назвали бы щитом, но меч…

— Оружие возмездия. — Робко вставил Хотран. — Гремлин выбрал знакомое вино, причем вино молодое. Значит мы не можем исключить того, что он уже бывал на поверхности, причем недавно. Более того, мы можем быть в этом уверены.

— И что? — Не понял Махая.

— Когда я был маленьким, мы с отцом часто ходили в походы. — Начал издалека его секретарь. — И каждый раз, непосредственно перед выходом, отец заставлял еще раз перебирать вещи проверяя, не забыто ли чего. Он у меня бывший военный и рассказывал, что они всегда перед выходом проверяли каждую завязку на доспехах.

— Ты хочешь сказать, что у гремлинов уже все готово для чего-то и проверяя себя перед этим они обнаружили недостачу чего-то, что есть у сбежавшей Крисш?

— Да. — Кивнул Хотран. — И это что-то крайне важное, что даже спустя столько времени не утратило для них актуальности. Что-то, из-за чего могут сорваться все планы.

— А их планы гарантированно сорвет перехват управления. — Пробурчал Махая.

— И кто-то очень хочет заполучить нашего гремлина. — Добавил Хотран. — Получается… — Оборвав фразу он неожиданно закрыл глаза и замер. — На них снова напали. — Выдохнул он после минутной неподвижности и посерел.

— Что?! — Закричал Махая.

— Я не знаю, — пролепетал чуть живой Хотран, — связь прервалась. — Он ошарашенно несколько раз моргнул не веря в саму возможность такого.

— Да что за Хам его раздери! Как прервалась?! Где?! — Неожиданно резко для его возраста вскочил прим-сион.

— Флиндерс! — Вскочил Хотран.

— За мной! — Рыкнул прим-сион и Шагнул в мгновенно образовавшийся перед ним тоннель Шага. Хотран поспешил следом.

Глава 15

Флиндерс, городок в одном Шаге от Коллира.

— Доклад! — Едва выскочив из тоннеля Шага на центральной площади Флиндерс Махая взмахом руки поставил на ноги ближайшего шевелящегося связанного воина с нашивкой десятника.

— Мента. — Пробубнил тот пытаясь проморгаться и пошатываясь. — Менталом шарахнули.

— Сколько?

— Один раз. — Уверенней произнес начавший приходить в себя стражник. — С одного удара всех положили. Потом тэльгены из всех подворотен полезли и всех повязали.

— Тэльгены? Ты уверен? — Переспросил прим-сион.

— Так точно, уважаемый сион. — Подтвердил стражник. — Я из Коста вместе с охраной пришел, а мы, местные, эту портовую шваль за веригу чуем.

— Может ряженые под тэльгенов? — Уточнил Хотран и легким касанием Пепла избави стражника от пут.

— Никак нет, уважаемый сион, точно тэльгены, но маскировались под местную ночную гильдию.

— Почему так думаешь? — Спросил Махая.

— Хоть и одеты как местная голытьба, но ноги враскоряку, что у них от привычки ходить по палубе, не спрячешь. Еще вооружены мечами, но видно, что оружие им не привычное, да и рубились они ими как саблями, когда за зеленым гонялись.

— Гремлина убили? — Внутренне похолодев спросил Хотран.

— Как же, уважаемый сион, — усмехнулся стражник, — объешь такого. Да и не убивали они его, ловили. Минут пять за ним всей толпой по площади с сетями бегали, пока не спеленали.

— Точно видел, что ловили? — Успокаиваясь поинтересовался Хотран.

— Так точно, уважаемый сион, — кивнул стражник, — он ихних человек десять своими топорищами располовинил, а они все равно только сетями его.

— Так-так-так. — Покачал головой Махая. — В Коста не получилось, но пока задержка вышла тут ловушку подготовили. Молодцы… — Протянул он. — Шустры островники, шустры, недооценили мы их. Тэльгены-то еще ладно, с ними они всегда накоротке были, но столько сион-менталов сюда перекинуть успеть, сильны.

— Извините, — кашлянув посмел вмешаться десятник, — это не островники.

— А кто? — Насторожился Махая.

— Это из церкви единого отца-основателя прихвостни.

— Почему так уверен? — Недоверчиво насел на воина прим-сион.

— Извините, уважаемый сион, но когда много сионов одновременно бьют, это как доской с гвоздями по мозгам получить. Уж я-то повоевал, не раз такую оплеуху получал. А тут словно копьем ткнули, на такое только некоторые из этой коричневой братии способны. Да и видел я одно из них, толстенький такой.

— Церковники! — Взревел Махая — Церковники, Хам их раздери! Ну точно! Больше некому!

— Как зовут? — Отодвинувшись от разбушевавшегося начальника спросил у стражника Хотран.

— Курог Нават, уважаемый сион. — Представился тот опасливо косясь на пинающего чей-то походный мешок прим-сиона. Нападавшие не взяли ничего. Ни доспехов, но оружия, даже кошельки оказавшиеся после свалки на виду, а не спрятанными под одеждой своих хозяев остались не тронутыми. Вот все это валявшееся на площади барахло и приняло на себя гнев прим-сиона Академии. — Десятник портовой стражи города Коста, Курог Нават.

— Молодец, — хлопнул его по плечу Хотран, — отмечу. — И поспешил за бушующим начальником

— Церковники! — Ревел Махая и с неподобающей его статусу и возрасту горячностью метался по площади пиная все и всех попадающих под ногу, мусор то был, свалившийся с валяющегося в беспамятстве стражника шлем, или сам стражник.

— Но почему стражники оказались связаны, а не перебиты? — Спросил догнавший его Хотран.

— Идиот! — Резко развернувшись проорал ему в лицо багровый от гнева начальник. — Сам отвечай! Немедленно!

— Создают мнение о себе у гремлина? — Предположил Хотран.

— Дважды идиот! — Уже тише рыкнул Махая прекращая забег по площади. — Они рассчитывают, что все обойдется без внимания Императора. Если бы они перебили столько стражи, Император не смог бы не вмешаться. А пока дело только между Академией и этой церквушкой он вряд ли им заинтересуется.

— Все равно слишком круто для них. — Заметил Хотран. — Они не могут не понимать, что мы не оставим это без ответа и легко привлечем Императора на свою сторону. А уж он от них мокрого места не оставит.

— Не оставит. — Согласился Махая. — Его Величество давно на них косо смотрит из-за их отношения к другим разумным. А тут такой повод!

— Не могли же они пойти на открытое противостояние с Академией из-за какого-то меча? — Удивленно спросил Хотран.

— Стоп. — Резко остановился Махая. — Ты думаешь церковники возбудились из-за совпадения с их легендой о первом апостоле, что громил всех налево и направо волшебным мечом? Мечем, обладатель которого мог дышать под водой? — Хотран просто кивнул. — Но это же бред! — Воскликнул Махая и продолжил забег по площади.

— Может и бред, но они в него верят. — Припустил следом Хотран.

— Даже такая реликвия не стоит… — Начал рассуждать прим-сион и вдруг резко остановился. — Хотран, Купол!

— Сейчас! — Отозвался секретарь и их окутала пелена радиусом в три маха.

— Хотран, — оказавшись под Куполом торопливо заговорил Махая, — гремлин ищет что-то маленькое и это что-то находится среди остатков его подруги. Ни в коем случае нельзя допустить чтобы он это заполучил! Останки этой фифинеллы где?

— В музее Академии.

— Немедленно отправляйся туда и перевези их в Академию, припрячь в закрытую секцию, доступ заблокировать чтоб туда никто не мог попасть кроме тебя и меня! Потом внимательно их изучим и разберемся, что он искал.

— Понял. — Кивнул тот.

— Стой! — Остановил готового сорваться места в карьер помощника Махая. — Самое главное: гремлина надо обнаружить и уничтожить! Немедленно!

— Но учитель, — позволил себе возразить Хотран от волнения назвав Махая как раньше, учителем, — останки фифинеллы долгое время были много кому доступны, да и в хранилище Академии они попали не сразу. Кто-то вполне мог присвоить их часть. Вдруг нужное нам уже не в Академии? Гремлин же только указал на Коллир, даже не на Академию.

— Разумно. — Вынужден был согласиться Махая. — Риск конечно огромен, но может ты прав и стоит сперва дать гремлину то, ради чего он сюда приперся. Прибить его мы всегда успеем.

— Если его до этого не пристукнут церковники. — Заметил Хотран. — Может лучше усилить охрану и организовать скрытое наблюдение? Гремлин однозначно пойдет за ними. Перевозить их так же считаю неразумным, он может почувствовать перемещение и насторожиться.

— Согласен. Разумно. — Снова согласился прим-сион.

— А если изготовить точную копию останков, чтоб до последней косточки, а сами останки спрятать там же, в музее, там есть надежные подвалы. Если что, укрепить и закрыть какой-нибудь неприметный тупик не долго.

— Молодец! — Похвалил помощника Махая, замер и через пару секунд от него отделились исчезая несколько Искр с приказами. — Сделаем все тайно, привлекая только самых надежных людей. Я распорядился.

— Да. — Согласился Хотран. — На них еще кто-то может клюнуть. Те же церковники, даже если это они заполучили гремлина и прибили его, все равно попытаются их стащить.

— Церковники… — Зло процедил Махая. — Нет, этим мерзавцам он тоже нужен живым. Вот только зачем?

— Из-за меча? — Робко напомнил Хотран.

— Да забудь ты про этот меч! — Рыкнул Махая. — Ни один артефакт не поможет им избежать гнева Императора!

— А артефакт контролирующий гремлинов может… — Хотран в ужасе осекся и закрыл рот обеими руками.

— Тихо! — Прикрикнул на него Махая. — Не шуми. Немедленно распорядись организовать скрытую охрану музея.

— Делаю. — Кивнул его помощник и замер на несколько секунд формулируя приказ. Махая же, не обращая внимания на разлетающихся от помощника светлячков сообщений уселся прямо на брусчатку и начал рассуждать вслух:

— Церковники. Культ единого бога-отца. В принципе ничем особо из ряда культистов не выделяются, только у всех храмы, места силы да алтари, а у этих церковь. Церковь. Что за церковь, откуда это название взяли?

— Это производная от слова с одного доисторического языка, греческого. «Серка», обозначало собрание единомышленников. — Подал голос закончивший с распоряжениями Хотран.

— Да? — Удивился Махая. — Не знал. Где ты это прочитал?

— Я готовил доклад по древним верованиям, когда переходил на степень студа. Вы еще мне подписывали доступ к архиву где храниться Золотая Книга. Вот в ней и увидел, прочитал и как-то за память зацепилось. Только сейчас вспомнил — Смутился Хотран.

— Да! — Усмехнулся Махая. — Помню, тоже мучился с её железными страницами. Все пальцы изрезал.

— Вы тоже не одевали перчатки? — Удивился Хотран.

— А ты пробовал в них листать эти страницы? — Вопросом ответил прим-сион и тихо засмеялся окунувшись в воспоминания беззаботной молодости. — Стоп! — Он резко отставил воспоминания. — Доступ к Золотой Книге имеют только сионы не младше десятого года обучения и они все под надзором! Так?

— Так? — Кивнул Хотран пытаясь отследить ход рассуждений своего учителя.

— Стоп, стоп, стоп, стоп, стоп. — Не обращая на него внимания зачастил Махая. — Золотая Книга была найдена где-то восемьсот лет назад.

— 802. — Уточнил Хотран. — Её нашли 826 году.

— Не суть, — отмахнулся Махая, — а этому культу сколько?

— Веков семь-восемь.

— Вот! — Махая кряхтя поднялся. — Откуда они могли взять название на языке забытом даже теми, о ком мы ничего не помним? Золотую Книгу рассекретили четыреста лет назад.

— Созвучно?

— Не думаю. — Прим-сион отрицательно покачал головой. — Уж очень оно подходящее: собрание единомышленников. И не просто единомышленников, а единомышленников жаждущих уничтожения всех разумных кроме людей.

— И не смотря на отношение к другим расам Императора. — Добавил Хотран.

— Вот-вот. — Кивнул Махая. — Странные они.

— Плюс они единственные, кто выбирает своего главу, которого они называют апостолом… — Начал Хотран, но был перебит криком начальника:

— Трон! — Махая даже вздрогнул. — Трон! Вот оно! Трон был найден в окружностях Айзавайррат! Их догма гласит, что на месте гибели их первого апостола! На этот трон при выборе нового апостола садились многие, но шанс стать новым апостолом выше у молодых и глупых! Лет триста назад Академия пыталась внедрить туда своего человека и это удалось, вот только внедренный напрочь забыл всю свою прошлую жизнь. В отчете даже фигурировало что-то о возможной замене личности. Стоп! Тогда об этом забыли из-за нашествия вазгов. Стоп-стоп-стоп. Замена личности. Управление. Так может этот их трон — ложе на котором оператор подключался к гремлину, а апостол тогда, получается, вполне может оказаться последним выжившим сион-оператором! Тогда все сходится! — Увлекшийся своей догадкой прим-сион Махая Нур-Излер ушел в себя отрешившись от всего мира. Он доверял Хотрану, а под установленным им Куполом, в чем его помощник действительно был Мастером, ему ничего не угрожало.

А Хотран притих, побоявшись вклиниться в раздумья своего Прима. Он знал, что в таком состоянии его лучше не трогать и, на всякий случай подпитав Купол и раздвинув его до пяти махов, удобно устроился на каких-то обломках и тоже задумался пытаясь сопоставить последние факты. Тишина и покой обеспеченные куполом в сумме с неторопливыми размышлениями навеяли сон на крайне уставшего в последние дни Хотрана и он сам не заметил как задремал. Это было не страшно, со стороны непрозрачный купол выглядел как огромная, наполовину вмурованная в площадь жемчужина. Их никто не мог побеспокоить, тем более суетящиеся на площади сионы знали: под куполом в глубоком раздумье обитает их прим и его помощник.

Сколько прошло времени Хотран не знал, в себя он пришел от того, что кто-то тряс его за плечо. Он резко вскочил готовый к выволочке от Махая, но тот стоял на прежнем месте с закрытыми глазами и по прежнему находился в состоянии глубокой задумчивости. Хотран обернулся и в ужасе, с криком, как сидел так и отпрыгнул назад сбивая с ног своего начальника.

— Ты прим-сион Махая? — Оскалилась в махе от его лица зелена рожа гремлина.

— Н-нет. — Выдавил из себя Хотран и почему-то кивнул.

— А где я могу его найти? — Вежливо поинтересовался гремлин и сделал шаг вперед.

— В-вот, он. — Еле-еле выдавил из себя Хотран и кивнул указывая себе за спину.

— А он живой? — Невинно поинтересовался гремлин и сделал еще один маленький шаг заглядывая Хотрану за спину.

— Вот же! — Воскликнул он обернувшись и сразу забыв о гремлине бросился к лежащему без памяти начальнику. Перевернул его на спину и увидев надувающуюся на лбу Махая шишку застонал.

— Да, знатно приложился. — Произнес присевший рядом гремлин. — Позволите?

— А? — Шокированный Хотан уставился на гремлина.

— Ага. — Тот очень не вежливо подвинул его в сторону, сплюнул себе на палец, понюхал скривившись, сказал непонятное: «Ядреный нашатырь вышел» — и сунул оплеванный палец под нос Махаю. Сион шевельнулся, вздохнул, потом вытаращил глаза с хрипом набирая в легкие воздух и, наконец увидев склонившегося на ним гремлина, как был, из положения лежа, отпрыгнул в сторону отталкиваясь ногой от так удачно усевшегося рядом Хотрана.

Установленный Хотраном купол немедленно пропал открыв взгляду стражников, в несколько рядов окруживших место его недавнего нахождения, гремлина и двух валяющихся в беспамятстве сионов.

— Да вы что, издеваетесь?! — Над притихшей площадью громом прозвучал обиженный голос гремлина. С одной стороны от которого лежал неудачно отскочивший головой в тумбу от сломанной лавочки Прим-сион Махая, с другой, не менее неудачно свалившийся его помощник, сион-аналитик Хотран.

— Я тут не при чем! — Заверил он ощетинившихся пиками и арбалетами стражников и медленно поднял руки. — Они сами! Я только спросить хотел, где лежит оранжевый кубик!

— Ты, это, зеленый, ты того, не балуй! — Стараясь придать голосу побольше грозности наконец выдал крепкий стражник с седыми усами.

— Оспидяй! — Изрек что-то непонятное гремлин и страдальчески всплеснул руками.

— Но-но! — Немедленно отреагировал тот же стражник и угрожающе повел арбалетом.

— Что но-но? Ну что но-но? Я тебе что, лошадь что-ли? — Огрызнулся гремлин, однако вставать поостерегся. — Ты что, ослеп, служивый, все твое начальство головой стукнулось и в беспамятстве валяется. Так что ты либо новое начальство зови, либо позволь это в чувство привести.

— Стоять! Всем Стоять! — Не дал стражнику ответить новый участник. — А ну расступись!

— Ну наконец-то! — Обрадовался проталкивающемуся через плотное кольцо стражи сион-менталу гремлин. — Тармин! Ты где был! Меня тут чуть не прибили!

— Что с ними?! — Опешил увидев валяющихся в беспамятстве прим-сиона и его помощника Тармин.

— Это не я! — Возопил гремлин и снова поднял руки. — Они сами! Меня увидели и так обрадовались, что сознания лишились.

— Ну и мне как? — Выдал скороговоркой растерявшийся Тармин.

— Ну и мне как. — Кивнул соглашаясь с ним гремлин и кряхтя поднялся. Посмотрел на окончательно растерявшегося сиона, пробурчал — все сам, опять все сам, ничего без тети Клавы не могут. — Проковылял к лежащему Хотрану и сунул ему под нос палец. — Проснись и пой, нервный ты мой. — И пока Тармин удивленно пялился на мгновенно пришедшего в себя и жадно, с выпученными глазами, хватающего воздух Хотрана, проделал то же самое с прим-сионом.

— Цир-цир-цир-цир-цир! — Заорал вскакивая и бешено вращая глазами Махая.

— Это да, цирк уехал, а мы вот, тут, сиротинушки, остались. — Согласился с ним гремлин и тут же поинтересовался. — А кормить будут?

— Цир? — Продышавшись выдал прим-сион Махая и посмотрел на не менее обескураженного Хотрана.

— Ну, а ты чего стоишь? — Обратился к нему гремлин. — Видишь у начальника половина цирка в горле застряла и ему клизма с ромашкой требуется. — Хотран потерянно кивнул и посмотрел на так же впавшего в ступор Тармина.

— Бардак, ой бардак. — Простонал гремлин и усевшись на обломок лавки обхватил голову руками. — И кормить видимо не будут.

— Магона, жареного? — Спросил не до конца пришедший в себя Махая.

— Было бы не плохо. — Согласно кивнул Гремлин. — И побольше.

— И вина. — Вставил Хотран.

— И тоже побольше. — Опять согласился гремлин. — Нам много есть о чем поговорить, что обсудить, разговор может затянуться.

— Тармин? — Махая кряхтя начал подниматься, — я правильно помню?

— Вы правы, учитель, — кивнул тот, — сион-ментал Тармин Ланский, вы лично принимали у меня экзаменационную работу на титул сиона.

— Вот и хорошо, — снова кивнул прим-сион поворачиваясь к гремлину, — а…

— Джурсш. — Представился тот.

— Просто Джурсш? — Махая удивленно изогнул бровь. — У вас только имена?

— Я еще не заслужил второго имени. — Смутился гремлин. Врет — немедленно отметил для себя Махая.

— Кто напал на вас, уважаемый Джурсш? — Повернул разговор в деловое русло Хотран.

— Люди. — Гремлин пожал плечами.

— А кто командовал этими людьми? — Терпеливо уточнил Махая.

— Странные люди в коричневых мешках.

— И что же в них странного? — Отметился в разговоре Тармин и тут же стушевался под недовольным взглядом Хотрана.

— Они толстые и очень сильно давят.

— Словно кто-то бьет по голове? — Продолжал допрос прим-сион.

— Да. — Чуть подумав согласился гремлин. — Только бьет изнутри и от этого становится очень тяжело.

— Сколько их было?

— Четверо. — Уверенно ответил гремлин.

— А не выделялся ли кто из этой четверки чем-то особенным? — Осторожно уточнил Хотран.

— Ими командовал очень толстый человек с белыми волосами на лице и красным носом. — Так же уверенно ответил гремлин.

— Этот? — Махая чуть повел рукой и около него появилась ростовая проекция старшего надзирателя.

— Он. — Кивнул гремлин.

— Господин старший надзиратель Ланер мир-Фелюс. — Сквозь зубы прошипел Махая таким же ленивым движением развеивая проекцию. — И как вам удалось от них удрать, уважаемый Джурсш?

— Легко. — Гремлин усмехнулся. — Им не стоило меня запирать под землей.

— А подробнее? — Заинтересовался прим-сион.

— Мы, гремлины, живем в пещерах и очень хорошо все чувствуем под землей, особенно пустоты. А в комнате где меня заперли начинался спрятанный ход через который я выбрался в подземные галлереи под городом и по ним прибежал сюда.

— А почему сюда? — Как бы между прочим уточнил Хотран.

— Здесь было много людей академии, вы не могли их бросить, да и толстый человек очень спешил опасаясь, что скоро тут будет не протолкнуться от сионов.

— Он это сказал? — Уточнил Махая.

— Да. — Кивнул гремлин. — Так и сказал. А уважаемый Антор обещал проводить меня туда и поручился за всю академию, вот я и побежал туда, где точно будет много сионов. Правда у меня больше нет рюкзака с дарами которые я обещал Автору, но как только попаду в Айзаваррат он получит точно такой же, и даже больше.

— Логично. — Задумавшись о чем-то своем согласился Махая, осмотрел гремлина и только сейчас заметил, что у того нет при себе никакого оружия. Особенно тех топоров, что были описаны еще в первом отчете. — Так, Тармин, — быстро, заговорил он резко стряхнув раздумья, — мы отправляемся в Академию. Нам, с уважаемым Джурсшем действительно надо многое обсудить, а вы разберитесь тут. Ланера в розыск, немедленно. Каждое обиталище этих мерзавцев под наблюдение, но пока не трогать.

— Мой прим, но у меня не… — Попытался возразить Тармин.

— Теперь достаточно! — Отрезал Махая. С его руки сорвалась и, словно растворилась в Тармине светящаяся точка. — Нур-Баклан Тармин! — Торжественно начал прим-сион. Гремлин почему-то отвернулся. — Ты временно получаешь вторую ступень.

— Но у меня четвертая! — Ошарашено перебил тот начальника.

— Не спорь! — Резко возразил Махая. — Справишься, получишь постоянную третью!

— Конечно! Да! Я! Есть! — Вытянулся тот.

— Вот и вперед. — Улыбнулся Махая. — Да и мы пойдем уже. — Перед ним тут же открылся тоннель Шага в который он жестом предложил пройти первым гремлину.

— А я не смогу. — Заметил тот.

— Ах ну да! — Махая совсем по-мальчишески хлопнул себя ладонью по лбу. — Хотран, будь добр, помоги нашему другу.

Помощник прим-сиона молча взмахнул руками, словно отталкивая от себя что-то, гремлин немедленно приподнялся над землей и окутавшись свой дымкой влетел в тоннель Шага. Сионы неспеша прошли следом.

Глава 16

Коллир, кабинет Первого Апостола.

«Так это у нас было, в Айзавайрат. Видимо сам Хам нашел лазейку в наши пещеры и пустил туда своего демона в виде пса с тремя головами. Он был огромен! Пасти его голов исторгали пламя и лучшие воины гремлинов пали пытаясь его остановить. И когда мы поняли — миссия невыполнима, старейшины позвали Джеймса Бонда. Естественно он откликнулся на зов старых друзей и гремлины бились с ним плечом к плечу.»

— Вот дерьмо. — Со спокойствием обреченного сказал Джонатан Финворд.

— Тихо! — Прикрикнул Закери Лерман неотрывно следя за гремлином через глаза старшего надзирателя Ланера выдавливающего из себя: «Друзей? Среди гремлинов?»

«Ну да. — Удивленно ответил гремлин. — У него было много друзей. Он пел с эльфами, скакал по степи с орками, выпивал с гномами. А чем хуже гремлины?»

Изображение пропало, видимо Ланер закрыл глаза. Впрочем Финворду и Лерман и так все стало понятно. «Оу!» — завывал Ланер: «Апостол дружил с гномами!»

— Солнечные зайчики прыгают по лужам, — Следом за ним дурным голосом заголосил Томас Кервурдт -

Ручеёк сверкает лентой голубой.

Капли разлетаются брызгами веснушек

Только дружбу крепкую не разлить водооооООООй!

— Заткнись придурок! — Вызверился Лерман. Однако это помогло, Кервурдт заткнулся словно выключили.

«Не в одиночку?» — Меж тем чуть не плакал Ланер заглядывая в глаза гремлину.

«Слушай, Ланер, ты тупой или умело прикидываешься?!» — Неожиданно попер на него гремлин: «Ты эту тварь видел?! Это же был настоящий Пудель! Понимаешь?! ПУ-ДЕЛЬ! Артемон!»

— Что он несет, ой, что он несет. — Простонал Закери Лерман.

— Бьёт нас нашим же оружием. — Грустно констатировал Джонатан Финворд вглядываясь через глаза Ланера в нависшего над ним гремлина: «Или ты думаешь, что воины гремлинов не могли справиться с каким-то демоном!» — разорялся тот: «Ланер! Ты! Не! Видел! Его! Это был ПУДЕЛЬ!!! Ты не слышал, как ревели его головы: БУРРРАТИННО! И камни сыпались со стуком та-тада-тада-та. И снова рев: Бу!»

— Все. — Подавленно сообщил Финворд. — Спекся наш драгоценный главный надзиратель.

— Помер? — Удивился вновь включившийся Томас Кервурдт и сразу же радостно заголосил. — Ланер помер! Помер Ланер! Ланер! Ланер! Ланер! Ланер! ПООООООООМЕЕЕЕРррРРР!

— Томас, Томас! Козы, козы! Дуры, дуры! — Устало крикнул Лерман.

— Зачем? — Безразлично поинтересовался Финворд.

— Надоел. — Вздохнул он. — Что там с Ланером?

— Слишком открылся пытаясь уловить ложь, вот с эмоциями и не справился. Скоро оклемается.

— М-да, — задумчиво протянул Закери, — а индусёнок хорош. Интересно, он сам до этого додумался или подсказал кто? Ты обратил внимание, как он ловко расшатывал сигнатуру? Доброе и теплое и тут же холод и ужас.

— Угу, — кивнул Джонатан Финворд, — случайно так не получится. А это значит, что где-то научился.

— Или кто-то научил. — Заметил Лерман.

— Кто мог научить гремлина работе с ментальными ударами? — Возмутился Финворд. — Сам небось допер. Умник гребаный.

— Ланер очнулся. — Дежурно сообщил пришедший в себя Томас Кервурдт и тут же появился звук: «Проходите уж, чего под дверью подслушивать. Секрета в моем рассказе нет» — Ланер вслед за гремлином повернулся к упавшей двери возле которой кучкой сидели на полу три человека.

— Твою ж мать! — Сорвался Лерман. — Если он и этих обработает, все!

— Да подожди ты, не истери. — Шикнул на него Финворд.

«Т-т-т-т-ты не врал. М-м-м-мне нельзя соврать! Я в-в-в-видел уу-у-у-у т-т-тебя в г-голове все, о чем т-т-ты г-говорил!»

— А может и истери. — Усмехнулся Кервурдт.

«Ну да, зачем мне врать. Я видел Артемона, слышал как он кричал «Буратино» и я видел Джеймса Бонда вот так, как сейчас вижу вас» — между тем продолжал гремлин.

— Джеймса Бонда он видел! — Захохотал Кервурдт. — Ой молодец! Ой да молодец! Господа, нам крышка! — Радостно закончил он.

— Не ори! — Прикрикнул на него Лерман. — Не мешай слушать!

«Демона прибили, вход, откуда тот явился, завалили и запечатали. А когда народ гремлинов с почестями проводил его, с неба опустился свет и забрал великого воина» — Продолжал гремлин.

— Переключись на этого, как его, Альф кажется, а то не видно ничего. Эта тряпка кажется сейчас зарыдает. — Потребовал Лерман.

— Уже делаю. — Отозвался Финворд, картинка мигнула и троица наблюдателей увидела гремлина обнимающего Ланера. «Не знаю, наверное потому, что не осталось ему соперников, не осталось подвигов достойных силы его. А тело его мы похоронили под огромным камнем на одном из плоскогорий Айзавайрат».

— Ой мать… — Затянул Лерман. — Как все плохо…

— Да заткнись ты! — Одновременно зашипели на него Джонатан и Томас.

«Про трон ничего не знаю, не было никакого трона. Джеймс Петрович вообще был очень скромным, так что не думаю, что у него мог быть какой-то трон. Хотя… Когда за ним свет с небес спустился, он на стуле сидел, его купцы чествовали. А потом, когда он вознесся, стул пропал, но за суетой на это внимания не обратили. Может этот стул имеется ввиду? Может надо сесть в доспехе на тот стул и тогда Джеймс сможет вернуться?»

— Вы поняли! — Закричал Томас Кервурдт. — Этот сраный индус знает, как нам удалось уцелеть! Вы видели, видели, как он подвел вопрос! Он же за стулом сюда идет!

— С чего ты так решил? — Уточнил Зак.

— Про нас он знает? Знает. Мы приняли это как факт.

— Ну да, иначе зачем ему так упорно сюда переться. — Согласился Зак.

— И, соответственно знает, кто мы и как меняется апостол.

— Угу. — Буркнул Финворд. — И только полный идиот мог не понять, что все делается через какой-то артефакт. А иметь возможность менять живые, человеческие тела, в любом случае куда приятней, чем ютиться в искусственных аватарах.

— Давайте дальше слушать. — Не нашел что возразить Закери Лерман. Кервурдт неожиданно промолчал.

ЖЖЖЖЖ

— Трон и доспех, трон и доспех, трон и доспех. — Меж тем бубнил Ланер и метался по комнате. — Трон и доспех.

— Меня зовут Джурсш, — взял инициативу в свои зеленый руки Гремлин обращаясь к сгрудившимся в двери братьям-менталам и не обращая внимания на суету главного надзирателя, — а вас как, уважаемые соратники этого члена друзей гремлинов?

— Я Альф. — Представился тот, чьими глазами наблюдала за происходящим троица.

— Я Дельт. А я Эпсилон. — Донеслось у него из-за спины и представившиеся тоже встали.

— А где Бетта и Гамма? — Хохотнул гремлин и метавшийся по комнате Ланер немедленно замер. — Что такое? — Откровенно удивился гремлин.

— Откуда ты знаешь, как зовут каждого из первых братьев? — Ошарашено прошептал Ланер.

— А я и не знал. — Гремлин пожал плечами. — Ваши имена соответствуют цифрам на одном древнем языке. Альф, это первый. Дельт — четвертый, Эпсилон — пятый. А Бетта и Гамма, второй и третий соответственно. Могу предположить, что ты, Альф, старший.

— Я самый большой. — Согласно кивнул тот.

— Итак, — гремлин довольно потер руки, — вам нужен доспех Джеймса Бонда и трон. Так, Ланер?

— Наверное. — Неуверенно ответил тот.

— Буть оптимистом, Ланер! — Воскликнул Гремлин. — Пока не попробуешь, не узнаешь. Я тоже не очень доверяю сионам, так что не против подстраховаться. Согласны мне помочь? Вы мне помогаете в моем деле, а я в вашем!

— Доспехи и трон? — Недоверчиво переспросил Ланер. — Вы, уважаемый Джурсш, не слишком смело распоряжаетесь реликвиями вашего народа?

— Это для вас доспех Джеймса — реликвия, а мы, гремлины, куда как более прагматичны. Да, Джеймс был великим воином и память о нем вечно будет с нами, но какой смысл хранить его старые вещи? Если для вас они так важны, забирайте. А вот про трон я ничего не говорил и ничего не обещал. Это уж как-нибудь сами. В любом случае, имея доспехи, вам и до трона будет проще добраться.

— До трона не добраться даже с доспехами. — Задумчиво протянул Альф. — Он стоит в личных покоях Первого Апостола.

— И что? — Удивился гремлин. — Там столько охраны, что вы с ними не справитесь? Или не сможете договориться с вашими братьями явив им доспехи?

— С братьями-то мы поговорим и они пропустят, но с мощью Первого Апостола нам не совладать.

— А разве он… — Начал было гремлин, но его перебил Ланер.

— Я знал троих из Первых Апостолов и уверен, что ни один из них не отказался бы от власти даже ради возвращения Петра Первого.

— Угу. — Задумался гремлин. Остальные молча за ним наблюдали.

ЖЖЖЖЖ

— Классика жанра. — Воспользовавшись тишиной устало заметил Джонатан Финворд. — Сейчас эта обезьяна, поломавшись для вида несколько минут, предложит им план как стащить у нас стул попросив в обмен спереть у сионов кости того, первого гремлина, а потом прогуляться с ним до Айзаваррат, где он в обмен на них отдаст им доспех. А около своей пещеры уведет у них стул и поминай как звали.

— Или подставит их под сионов когда те пойдут воровать для него кости, а сам сбежит со стулом. — Предположил Закери Лерман.

— В любом случае, они первым делом пойдут сюда. — Подвел итог все еще здравомыслящий Томас Кервурдт. — Соответственно нам надо подготовиться.

— Подготовиться мы всегда успеем. — После минутной паузы заметил Финворд. — А пока тишина, смотрите, наша обезьянка кажется собирается озвучивать свой коварный план.

ЖЖЖЖЖ

— Я помогу вам с троном! — Бодро начал гремлин. — Но и от вас потребуется не мало. — Он хитро прищурился и поманил всех к себе поближе. — Значится так, вот как мы поступим. Я сейчас оставляю вам все свои вещи, вроде как от вас сбежал, и отправляюсь к сионам. Ланер, ты знаешь где хранятся останки Крисш?

— Конечно, — кивнул Ланер, — это не секрет, они выставлены в музее Академии.

— И что, туда любой может прийти на них посмотреть? — Удивился гремлин.

— Конечно, — не понял его вопроса Ланер, — это же музей. Надо только получить разрешение в Академии, потом заплатить за вход и все.

— А вы сможете его ограбить?

— Легко! — Усмехнулся Ланер. — Музей находиться на территории учебных корпусов, а их охраняют даже не сионы, там обычная стража.

— Вот и отлично. — Гремлин довольно хлопнул в ладоши. — Я сейчас отправляюсь на площадь, откуда вы меня стащили, и оттуда, с сионами, иду поболтать в Академию. Ваша задача, быстро организовать ограбление музея. Сионы знают, что я чувствую меч и, естественно, оскорбленные такой наглостью поспешат этим воспользоваться. Вот я и приведу их к трону. Уж они-то с охраной справятся. Потом я подниму шум, о-ё-ёй! Только что здесь были и убегают! И поведу их за город, на восток. А ваша задача в этой суете не попасть под горячую руку, забрать трон и двигаться на северо-запад, к левой оконечности Конкварк. Я вас догоню.

— Может получиться. — Ланер задумчиво потер один из подбородков. — Только сионы не простят такой оплеухи, а их влияние на Императора давольно велико и он вполне может выделить достаточно войск для блокирования Айзаваррат. А уж западные перевалы через Конкварк сионы и своими силами перекроют.

— Пусть перекрывают! — Беспечно махнул рукой гремлин. — Лишь бы сам Айзаваррат с запада не перекрыли.

— Вы, уважаемый Джурсш, хотите пройти через Пустые земли? — Внешне спокойно, но сжавшись внутри, что почувствовал каждый из наблюдающей за заговорим троицы, спросил Альф.

— Что я, самоубийца что ли! — Замахал тот в ответ руками. — Есть более простые и безопасные пути. — Он усмехнулся и подмигнул здоровяку Альфу.

— Ладно. — Тем не менее не разделил его оптимизма Ланер. — Допустим. Допустим, мы смогли все это сделать и даже попали в Айзаваррат. Как из него выйти? Да даже если выйдем, что делать со злыми как Хам сионами? Они не снимут осады пока не добьются своего. Как бы вообще всю церковь мимоходом не уничтожили.

— Обоснованное опасение. — Согласился с ним гремлин. — Но ты вот что мне скажи, Ланер. В чем проблема вашей веры? Почему от нее отворачиваются? Вроде поклоняетесь не какой-то непонятной кровавой богине, а вполне реальному герою древности. Образцу силы и благородства. Почему у вас так мало последователей? — Гремлин замолчал ожидающе глядя на Ланера. Но он молчал не зная, что ответить. Тогда он посмотрел на Альфа, потом устало вздохнул и продолжил так и не дождавшись ответа. — Когда я сказал, что Джемс Бонд пел с эльфами и гулял с гномами ты, Ланер, в лице переменился. Скажи мне, что не так? Что не так в эльфах и гномах, в орках и гремлинах?

— Они не… — Ланер замялся.

— Не чистые. — Кивнул гремлин. — Я так и думал. Человек превыше всего и прочее бла-бла-бла. Так?

— Да. — Обреченно согласился Ланер.

— Вот! А ни Джеймс, ни его отец Петр никогда не делали разница между разумными. Со временем вы это потеряли, возведя героя в ранг Бога, забыли каким он был. Забыли правду и придумали вместо нее ложь. Даже его стул обозвали троном. Джеймс всегда был очень скромен и я не удивлюсь, если окажется, что современный ваш первый апостол купается в роскоши. Джеймс всегда был очень открыт и дружелюбен, но меня опять же не удивит, если тот, кого вы сейчас принимаете за него, заставляет ползать при нем на коленях и целовать ему руки.

— Ноги. — Буркнул кто-то за спиной Альфа.

— Тем более. — Грустно вздохнул гремлин. — Вы извратили его память, поэтому и растеряли последователей. Люди подсознательно понимают, что герой не мог быть таким, чувствуют ложь и поэтому от вас отворачиваются. А теперь скажи мне, Ланер, — гремлин положил руку ему на плечо, — а лучше не говори, ответь для себя: за кем пойдет народ? За старой, погрязшей во лжи и извратившей память о герое в угоду своим интересам церковью, или за тем, кто в доспехе, идет к людям неся правду о Джеймсе Бонде?

— А сионы? — Выдохнул окончательно подавленный, теперь уже бывший, старший надзиратель. — Что с сионами?

— А с сионами можно и договориться. Предоставите им новые знания, помощь в переговорах с нами и все. Да и дальше будете сотрудничать. А чтоб им не потерять лица, пусть порвут старую, лживую церковь.

— Мне надо подумать. — Обреченно выдавил из себя Ланер. — Всю жизнь отдал. И все ложь. — Он опустился на колени. — Все ложь.

— Все ложь. — Бухнулся рядом с ним на колени Альф.

— Ложь. Ложь. — Близнецами опустились следом Бетта и Гамма.

— Некогда думать, старина! — Закричал гремлин и, обняв за шеи всех четверых своими ручищами сгреб их в кучу заставляя стукнуться лбами. — Мы сделаем это! Мы возродим Джеймса Бонда или хоть истинную память о нем! Правду о нем! Ну же, вместе! Мы сделаем это!

— Мы сделаем это. — Неуверенно проговорил Ланер.

— Не так! Громко! Уверенно! Мы сделаем это! — Выкрикнул гремлин и стукнул его лбом по лбу. — Вместе! Мы сделаем это!

ЖЖЖЖЖ

— Собственно, это все. — Усмехнулся Томас Кервурдт.

— Бред какой-то! — Воскликнул Закери Лерман на глазах у которого четверо разумных орали «Мы сделаем это!» и бились лбами.

— Нет, не бред! — Совсем развеселился Кервурдт. — А очень грамотная накачка. Обрати внимание, как дрожат и повторятся их сигнатуры, еще чуть-чуть и они сольются. Кстати очень интересно, что будет при их резонансе.

«Мы сделаем это!» — меж тем продолжали бесноваться их бывшие подчиненные — «Мы сделаем это! Мы сделаем это! Мы сде…»

— Вот теперь все. — Констатировал Джонатан Финворд. — Связь пропала. Я не знаю как, но это чертов индус своими ужимками смог разрушить модуль контроля Альфа.

— Ре-зо-нанс. — Устало, по слогам, прошептал Кервурдт.

— Срочно переключись на другого! — Заорал Лерман. — Срочно!

— Не ори. — Рыкнул на него Финворд. — Сам не маленький, уже пробовал на Ланера, глухо. На остальных пытаюсь, но мне почему кажется, что и там все аналогично.

— Я устал. — Спокойно, словно об остывшем чае, сказал Кервурдт. — Надоело все. Я устал.

— Устал он! — Заорал Лерман. — Все устали! Не раскисай! Ничего еще не потеряно! У нас полторы сотни души в загоне! Мы можем мгновенно вскипятить мозги всему Коллиру, так что пусть приходят! Ты сам слышал, что гремлин приведет сюда сионов, то есть прийдет сам, вот пусть и приходит, стульчик будет его ждать! Пока дойдет до императора мы будем уже далеко, а с мощностями Айзаваррат нам и эта железяка будет не страшна!

— Не ори. — Сказал ему тихо Финворд. Тихо, но он услышал. — Не ори. Просто не ори. Дай побыть в тишине.

— Я устал. — Повторил Кервурдт. — Я устал.

Глава 17

Кеб, городок недалеко от Коллира, загородный дом прим-сиона.

— Спасибо, Магда. — Я кивнул закончившей накрывать столик служанке и с удовольствием отхлебнул из высокого, пузатого бокала, рубинового Бородо.

— Что-нибудь еще, господин? — Поинтересовалась девушка и без страха озорно стрельнула в меня глазками. Я улыбнулся. Девушка улыбнулась в ответ по прежнему не проявляя страха.

— Прим-сион не говорил, когда будет? — Поинтересовался я не рассчитывая на ответ. Чисто из вежливости, откуда знать о планах могущественного прим-сиона какой-то служанке. Хоть она и уникальная девушка, не боялась меня с самого первого знакомства, но все же.

— Уже должен быть. — Неожиданно ответила она и очень трогательно пригладила передник.

— О-как! — Удивился я. Девушка хихикнула.

— Каждый раз перед его прибытием сион Антор лично обходит посты. Вон он, идет. — Девушка чуть качнула головой влево обозначая в каком направлении мне смотреть. Я посмотрел в указанном направлении. Действительно, по границе огромного, обнесенного высоким каменным забором участка торопливо шел мой первый знакомый и сопровождающий. Я усмехнулся и шутливо погрозил Магде пальцем. Девушка наигранно ойкнула и хихикая поспешила к дому.

Да, Антор поправился и, по моей просьбе, был оставлен при мне в качестве охранника и собеседника. Дорел с Тармином тоже тут, делают вид, что играют в Кряк, помесь шахмат и шашек, на террасе второго этажа. На самом деле бдят. Кому как, а я вижу тянущиеся от них во все стороны щупальца контрольных нитей. И откуда силы берут? Ведь седьмой день уже тут сидим. Отдыхаем.

Отдыхать — не работать, а хорошо отдыхать, это всяко лучше, чем хорошо работать. Седьмой день отдыхаю. Из Флиндерса мы перенеслись в Коллир, в Академию, непосредственно в кабинет прим-сиона Махая Нур-Излер. Удобно расположились в мягких креслах хоть и огромного, но уютного помещения и приступили к беседе целью которой, согласно разработанного совместно с моими друзьями-заговорщиками плана, было получение отсрочки по времени, чтобы они успели организовать похищение останков из музея, вывоз стула и пути отхода. Особый упор я делал на похищение останков, так как, ежу понятно, после того, как стала известна цель моего путешествия их просто обязаны были взять под усиленный контроль и охрану. На все эти мероприятия я оставил братьям заговорщикам весь свой хабар, велев не жалеть и делать все с трехкратным запасом и людских сил и прочности.

Сидели мы, потягивали вино, неспешно беседовали, я потихоньку подводил моих собеседников к мысли, что не плохо было бы использовать меня как наживку, переместив в какое-нибудь менее защищенное место. Им это должно было бы быть не безынтересно: вражин, что на меня охотились отловить. И мне интересно: во-первых сбежать будет проще, во-вторых время потяну. Договорились, что приманкой я буду работать ровно неделю. Этого времени Ланеру на организационные мероприятия должно хватить. И тут нашу беседу прерывает срочное сообщение — первый апостол умер. Вот так — бах! и умер. Просто умер. Сколько-то там веков жил себе, перерождался на стуле, заранее предупреждая, когда помрет и даже называя приметы наследника. А тут: здрасьте-пожалуйста. Умер. Никому ничего не сказал, а просто умер.

И умирал, как потом стало известно, страшно. Раньше сам садился на трон и тихо умирал, а в это раз метался, рвал себе лицо руками, не царапал, а именно рвал. Орал, завывал, катался по полу и распространял вокруг себя такие волны ужаса, что в радиусе нескольких километров, то есть вириг, все поседели. Хорошо еще, что происходило все в его загородной резиденции, места красивые, но отнюдь не густонаселенные. Так что все обошлось малой кровью: шесть деревень с седовласыми жителями и заикающимися детьми, пара десятков стариков раньше переселившихся в лучшие миры, да двое так называемых старших братьев: Бет и Гам убились об стену. В прямом смысле слова. Метались, орали, а потом хрясь с разбегу, головой. Стена предсказуемо оказалась прочней.

Тут вообще все совсем странно: когда апостол умер, кучу народа из церковной иерархии дикие боли скрутили. Где бы они не находились. Даже за пределами «радиуса страха» как его потом сионы, сильно заинтересовавшиеся этим случаем, обозвали. Некоторые не выдержали и тоже в лучший мир переехали. И опять ни логики, ни закономерности. Были и такие, где все логично и закономерно: старички с кучей болячек. А были и молодые, хоть некоторые и относительно, но на здоровье не жалующиеся.

И совсем из канвы, пятерка так называемых «первых братьев», как я понял — ближников апостола, выпадает. Там такие все богатыри были, что хоть сразу на картину Васнецова. Ну и Альф, этот вообще — гора мышц. Вот только он и выкарабкался. Еле-еле. Его Ланер, которого лишь слегка покорежило, решил до времени припрятать. Нашел какого-то бугая ему под стать, прибил и в камин бросил. Типа упал, когда помер. А как тот обгорел хорошенько, похоронили быстренько.

В общем планы пришлось корректировать. Культ у них хоть и не большой, но этот апостол — личность известная, так что шум поднялся до небес. Чего только не кричали, каких предположений не строили. Но хуже всего стало на следующий день, когда, по традиции, на площадь трон вытащили. А так как никаких указаний от почившего не было, на трон решили присесть многие, а не только молодые блондины с голубыми глазами. Это мне Хотран рассказал. Я думал шутит. Нет. Шутить он кажется вообще не умеет. Реально, собирающийся помирать апостол, примерно таких и заказывал.

Приходили, садились, а трон молчит! А раньше, если совсем уж самоуверенный кто, несоответствующий завещанию апостола, свой толстый зад на него прилаживал, мог и чем-то вроде тока шарахнуть. А тут молчит. За три дня на нем наверное весь город пересидел, говорят даже женщины в мужчин переодетые садиться пробовали — никакой реакции.

Но Ланер, активно взявший в свои руки бразды правления практически обезглавленной церковью, выкрутился: трон убрал, а населению объявил, что братья удаляются для молитвы на место обретения трона. Дескать, чтобы наставил их, сиротинушек, бог-отец. Рассказал, чем прогневили его и как им теперь грехи замаливать. Мо-ло-дец!

Вчера к северному входу в Айзаваррат вполне официально выдвинулась процессия с хоругвями, песнями и троном на носилках во главе колонны. Никто ни от кого не драпает, следы не заметает и только мне непонятно, что с ними делать? Устроят еще там место поклонения. А оно мне надо? Такой укромный уголок портить. А вдруг еще решат там монастырь организовать? А? В месте вознесения великого героя Джеймса Петровича Бонда. Зачем нам на пороге такой проходной двор? Ну да ладно, пусть себе идут, за те три месяца, что их путь займет, многое может произойти.

Сионы, кстати, Ланера решили не трогать: мало ли, что человек из под палки главы своей церкви делал? Сейчас-то вот, любо-дорого посмотреть! Явился с повинной, вернул все мое имущество, кроме рюкзака, которое я немедленно напялил. Потом долго каялся и бил себя пяткой в грудь, что во всем виноват его безвременно почивший начальник. Ему поверили, уж очень правдоподобно каялся, а рюкзак — да Хам с ним, с рюкзаком, ну подумаешь, лихие, нанятые покойным апостолом людишки, его содержимое растащили. Главное, кто из сионов в церковь барабанит сдал. Потом народ успокоил и поход организовал уведя особо шумных из столицы. А то уже перед иностранными гостями неудобно было, как бы еще Император не разгневался. Старается в общем, крутиться и ему явно не до заговоров с целью мирового господства. Так что не тронули его и не трогают. Нет, сионы к императору все же с жалобой обратились, но тот сказал, что его это не интересует и вообще: по таким пустякам не беспокоить.

Короче: тишь, гладь и полная благодать. Ага. Которая сегодня закончится. Это Ланер весь на виду и во всю самопиаром занимается, а вот ушедший в тень Альф, теперь темными церковными делишками рулит. Туповат он, вообще-то, но под чутким руководством Ланера справляется. И первое, наиглавнейшее его дело — стащить останки Крис… Чуть Кристин не сказал. Крисш. Что он сегодня ночью и провернет, уже все готово. Доложили. Связь, кстати, налажена на высшем уровне. Опять через горничную. Хохотушку Магду.

Не знаю, чем её Ланер зацепил, как завербовал, но Мата Хари из нее не получится. Моя изоляция и капитальное прикрытие вовсе не мешает общению и согласованию планов. Вот прям совсем. Даже подозрительно. Подозрительно до полной уверенности, что красавица Магда барабанит в Академию и весь наш хитроумный, в кавычках, план, известен сионам до последней запятой. Ну да Бог с ней, не знаю какой из новых, местных, но пусть будет. Ибо планов у меня как обычно гроздь.

Один для Ланера, который реализует Альф и согласует со мной Магда: стащить останки Крисш и мотать на северо-запад. Второй только для Ланера, человек которого, находящийся в отряде Альфа, должен, в суете ограбления музея, незаметно умыкнуть лежащий около останков блестящий металлический цилиндр. С ним догнать процессию и спокойно идти вместе с ней к Северным воротам Айзаваррат. Причина: «Не доверяю я Альфу, уважаемый Ланер. Он слишком глуп и прямолинеен. Обязательно наломает дров и попадется».

Третий план, только для Альфа так как: «Я не доверяю Ланеру, уважаемый Альф. Он обязательно постарается подгрести все под себя, забыв о главной цели — возвращении Джеймса Бонда». Он должен незаметно забрать кисть левой руки, а потом отделиться от группы и идти точно на север, к ближайшему выводящему к Айзаваррат перевалу через Конкварк. Где и ждать меня не доходя пятидесяти вериг до перевала.

Откуда около останков тела Крисш оказался этот цилиндр? Элементарно: я его там и положил, когда, спустя два дня после смерти первого апостола, и под усиленной охраной, посещал музей Академии. Убедиться, что находящиеся там останки — действительно останки фифинеллы Крисш и, что самое главное, меч лежит среди них. Это план номер четыре, исключительно для прим-сиона Махая и его ближайшего помощника Хотрана. Собственно он мне этот цилиндр и дал. Наверняка предварительно пихнул в него что-нибудь следящее. А то и не только следящее.

План номер пять, для остальных сионов, не может такого быть, чтоб у них нигде не сквозило: особо секретная докладная записка от сопровождавшего меня на экскурсии в музей сион-инспектора нур-Сайва Антора о том, что найденный на останках элемент в виде небольшой, округлой кости — лишь фрагмент меча, маяк для обнаружения его местонахождения. Однако гремлин, то есть я, теперь уверен, что сам меч остался на месте гибели фифинеллы Крисш.

План номер шесть, по-сути — продолжение плана номер четыре: меч на месте. Да-да-да, вот эта вот узкая косточка крепится под язык и вуа-ля! Можно дышать под водой. Извините, только для гремлинов. Модель для людей хранится в запасниках Айзаваррат. И — нет, не отдадим, не знаю, не в моей компетенции. А косточка пусть пока тут полежит. Вдруг кто их пересчитал и обратит на недостачу внимание? Вот когда всех врагов переловим, тогда я спокойно её заберу и вы меня, согласно договоренности, в Айзаваррат проводите. Вот такой я доверчивый. Ага.

Представляю, как скрипят мозгами все заинтересованные стороны, подозреваю, и друг друга и сами себя, сходят с ума от разных шпионских данных, не спят ночами и не знают, к чему готовиться. Здесь стоит страшно, подобно опереточному злодею, рассмеяться и скрутить всем кукиш. Вон, например, красавцы на балконе, раньше хоть для вида фигуры переставляли, а сегодня только сидят над доской раскинув во все стороны щупальца и лбы морщат. Думают, что не вижу. Ага.

Да и на Анторе второй день лица нет, а сегодня так вообще. Знает, мерзавец, что все мероприятие запланировано на эту ночь, вот и мечется. Жалко мужика. Душевный. Хоть и жук еще тот. Ведь когда я сбегу, все шишки на него посыпятся, он за операцию отвечает. Уж не знаю за какую, что они там нарешали. Да мне, собственно, без разницы, так как у меня есть свой план. План номер семь.

А вот не надо было одного такого простого и доверчивого гремлина подпускать так близко к останкам и позволять жестом фокусника извлекать из аккуратно сломанной кости металлический цилиндр. Дескать неправдоподобно будет, если вдруг около останков, которые столько народа видело, вдруг какой-то металлический цилиндр появится. А так, все логично: пришел гремлин, извлек и около останков положил в качестве ловушки. Ну а кости, кости все на месте.

Я только незаметно, исключительно на всякий случай, малюсенькую, размером с еловую иголку, кусочек прикарманил. Копия это оказалась. Подделка. Жирная черта под все зревшей уверенностью, что живым меня отпускать у сионов даже в планах не было. Уж слишком дотошно расспрашивали о том, что, при соблюдении ими всех не сложных, по сути, взятых на себя обязательств, они бы и сами увидели. И еще Антор себя ведет так, словно знает, что меня ничего хорошего не ждет. Таится, конечно, но видно, что жалко ему меня. Физиогномика, при хороших учителях, наука довольно точная, а уж меня в ней будь здоров натаскивали!

Так что действую согласно утвержденного плана номер семь. Около сионов меня больше ничего не держит. Осталось только дождаться того хаоса который начнется сегодня ночью, может под его прикрытием и получится узнать, где настоящие останки лежат. Если они и лежали где-то рядом из опасения, что я могу почувствовать их перемещение, то после того, как я безропотно ознакомился с копией их точно перепрятали. В крайнем случае, хорошенько замутив воду, куда сподручнее будет сделать ноги в неожиданном для всех направлении. Не знаю еще куда. Скорей всего в канализацию, про нее я Альфа аккуратно выспросил. Город большой и канализация под ним о-го-го! Жаль конечно, что не получилось с сионами миром договориться.

Вот так. Развязка близка. Жалко конечно, что ничего не получилось, но буду считать это разведкой боем. Вернусь в Айзаваррат, а я вернусь, Тень собранную информацию проанализирует и предпримем вторую попытку. А если понадобится и третью, четвертую и десятую. Пока либо Кристин не вернем, или нас не станет, или от континента кочки на кочке не останется. А пока сижу в удобном кресле на лужайке перед домом, любуюсь закатом, слушаю как щебечут птички, трескаю фрукты, потягиваю вино и жду в гости сладкую парочку: прим-сиона Махая Нур-Излер и его верного оруженосца, сион-аналитика Хотрана Перек, для ежевечерней беседы. А вот и они, легки на помине. Вставать неохота, уж очень кресло удобное, но надо: мы, гремлины, народ культурный.

— Добрый вечер, уважаемые сионы. — Поприветствовал я пришедших. — Мне будет не хватать вашего общества и этих восхитительных закатов.

— Добрый-добрый, уважаемый Джурсш. — Ответил Махая. Хотран отделался приветственным кивком. Я покосился на стоящие около накрытого стола кресла как бы намекая: в ногах правды нет. — Вы собираетесь нас покинуть? — Как бы между прочим продолжил Махая усаживаясь.

— К сожалению, да. — Я отмахнулся от спешащей к нам Магды и сам начал разливать вино по бокалам. — Семь дней прошли, в расставленные нами ловушки никто не попался, да и вообще тихо как в заброшенной шахте, так что, с вашего позволения, я бы хотел завтра утром забрать меч и отправиться обратно. Надеюсь вы отпустите со мной уважаемого сиона Антора?

— Конечно. — Как ни в чем небывало согласился прим-сион. — Он обязательно сопроводит вас, да и Дорел с Тармином могут оказаться не лишними. Я бы и сам пошел, — Махая пригубил бокал и мечтательно посмотрел на почти скрывшееся за горизонтом солнце, — да годы уже не те, для дальних путешествий. Плюс множество обязанностей налагаемых должностью. Но я надеюсь, что вы еще посетите нас?

— Не мне решать. — Я с сожалением пожал плечами. — Мне дозволено только распоряжаться содержимым рюкзака и привести с собой одного, делом подтвердившего свою честность, человека. — Я жестом остановил хотевшего что-то сказать Хотрана. — Мне не в чем упрекнуть весь орден сионов, вы были со мной честны и соблюдаете наши договоренности, но поймите и меня; я не могу пойти против воли старейшин. Но обещаю, что вернувшись в Айзаваррат, обязательно расскажу все совету, а там, как знать, может мы с вами еще и погуляем по берегу подземного моря Имени Пушкина.

— Добрый вечер, — подошел к нам Антор, — мой прим, Хотран, уважаемый Джурсш. — Он по очереди кивнул каждому и, получив позволительный кивок от Махая присел к столу.

— Все спокойно? — Для проформы поинтересовался Хотран.

— Удивительно спокойно. — Подтвердил Антор наливая себе воды. — За все время ни здесь, ни вокруг музея никаких движений. Ни подозрительных личностей, ни попыток внедрений, ни Щупов, ничего. Совсем ничего.

— М-да, странно. — Ни к кому не обращаясь согласился Махая.

— Возможно нам приписали неожиданную и страшную смерть главы церкви, впечатлились, вот и решили не связываться. — Предположил Хотран.

— Может и так. — Кивнул о чем-то напряженно задумавшийся прим-сион.

— Что-то не так! — Я, дождавшись когда солнце спрячется за горизонтом, вскочил с кресла. — Меч пропал! Я его не чувствую!

Хотран, ни говоря ни слова, тут же стартовал в мгновенно открывшийся перед ним тоннель Шага. Махая и Антор буквально взорвались целым роем разлетевшихся во все стороны Искр. Дорел и Тармин чуть-ли не оставляя за собой инверсионный след прыгнули к нам за мгновенье преодолевая разделявшие нас добрые полсотни махов и накрывая всю поляну отчетливо видимым защитным куполом. Я же метался привнося хаос в отложенную систему моей защиты и заполошно, как базарная баба на пожаре, голосил — Я не чувствую меч! Не чувствую!

Шмяк! — Прерывая мои метания и россыпи Искр приказов от Антора и Махая причалил в накрывавший нас Купол пулей выскочивший из тоннеля Шага Хотран. Как мячик от стенки отскочил назад, чуть снова не влетев еще не успевший закрыться тоннель, упал, но тут же вскочил и прыгая на границе Купола закричал в возбуждении размахивая руками: — Там бой! Там Бой! Это безумие! Все бьются со всеми!

— А ну тихо! — Рявкнул Махая, взмах рукой и вот уже Хотран около него, под Куполом. — Не мальчик! Кто кого бьет?!

— Все бьют всех! — Выкрикнул Хотран и преданно уставился на своего начальника.

— Понятно. — Кивнул прим-сион и задумался.

— Мне надо туда! Я не чувствую меч! — Снова заистерил я стараясь внести хаос.

— Скоро пойдем. — Сказал как отрезал Махая и, я натурально моргнуть не успел, как был спеленат словно гусеница. Только теперь не податливыми веревками, а хоть и тонкими, но даже на вид очень прочными цепями. — Естественно ты не чувствуешь меч, уважаемый Джурсш. — Вздохнул прим-сион и устало опустился в кресло. — Ты его и не чувствовал. И даже не мог чувствовать. В музее находится точная копия останков, этой, вашей, фифинеллы.

Я промолчал. Махая какое-то время молча наблюдал за мной, потом усмехнулся каким-то своим мыслям и продолжил:

— Но мне понравился твой план по стравливанию всех со всеми. Ах, мне надо туда! Ах, я его не чувствую! — Передразнил он меня. — Забавно. Могло сработать. В той неразберихе, которая должна была там начаться, можно было незаметно смыться со всем содержимым музея. — Махая улыбнулся. — Вот только одного ты не учел.

— Браво. — С усмешкой перебил его я. — Благодарю за отличное представление. Надеюсь вы не ушиблись, Хотран? Ах, все бьют всех! Ах, это безумие! — Подражая Махая спародировал я. — Бра-во! Поаплодировал бы, да руки связаны. Сказать, где вы прокололись? — Я подмигнул прим-сиону.

— Очень интересно. — Сильно растягивая гласные почти пропел Махая. — Мы узнали все, что хотели. Вы, уважаемый Джурсш, связаны. И тем не менее утверждаете, что мы где-то ошиблись?

— Ага! — Постаравшись сделать как можно более довольное лицо кивнул я. — Не стоило вам жадничать, зачем в музее подсунули мне копию останков? Я может и не могу почувствовать меч, но отличить настоящий скелет гремлина от подделки в состоянии. Чего напряглись? Ваши аналитики и исследователи уже успели себе головы сломать, чем указанная мной кость отличается от остальных? Так позвольте облегчить им участь — ничем.

— Какого вы невысокого о нас мнения. — Нашел в себе силы улыбнуться Махая. — Зря, очень зря.

— Та ладно! Доню, ви таки самый коварный поц на этом привозе! — Рассмеялся я. — Не думаю, что вам было сложно договориться с Ланером, он тот еще, сучий потрах.

— Не знаю, кто такой сучий потрах, но да, он. — Махая по прежнему сохранял невозмутимость. — Орден поддержит его притязания на пост первого апостола, а он помогает нам разобраться с одним, считающим себя самым умным, гремлином. Отправленные с ним два сиона-дрима обеспечат достаточное количество чудес по дороге и красочное явление с указанием нашего друга, Ланера, как нового апостола.

— И это все чего вы добились? — Ехидно перебил его я. — Заполучили лояльного главу какого-то культа? Это можно было сделать куда как проще. А что вы получили схватив меня?

— Еще ничего. — Спокойно согласился прим-сион. — Но мы еще ничего и не брали.

— Ну-ну. — Саркастически усмехнулся я. — Пытать меня бесполезно, держать взаперти — бессмысленно. Свой билет на экскурсию в Айзаваррат вы самолично порвали. Кстати, тебя, Антор, — я качнулся в сторону мнущегося сиона, — я не обманывал и ты бы порывал у нас, под горой, выйдя оттуда с таким же рюкзаком, что был у меня. Так чего вы добились? Я не механик, не ученый и даже не поэт. Я не смогу поделиться с вами знаниями. Так что все, что вы получили, интересную зверушку, которую можно препарировать, а потом сделать чучело. Если вам так интересно строение моего пищевода, приступайте. Не забудьте передать привет съеденному мною сегодня в обед магону. Если он еще не весь переварился.

— Не все так просто, мой уважаемый Джурсш. — Назидательно изрек Махая покачивая бокалом с вином. — Не так все посто.

— Ах да! — Снова перебил я. — Совсем забыл, вы же еще не до конца исследовали ту кость, кусочек которой я прикарманил. — Пропел я сильно растягивая классные и усмехнулся увидев насторожившегося прим-сиона. — Не тираньте научный коллектив вашей Академии, в нем тоже нет ничего особенного. — Сказал я и улыбнулся своей фирменной, отправляющей красных девиц в глубокий обморок, улыбкой.

Прим-сион Махая Нур-Излер побледнел. Потом покраснел и снова побледнел. Поставил бокал, устало вздохнул, приподнял руку и из открытого этим небрежным движением тоннеля Шага вышли мои знакомые ботаники, безымянные сион-контролер и сион-наладчик.

— Уведите. — Приказал им Махая и потянулся за бутылкой.

Глава 18

Кеб, городок недалеко от Коллира, загородный дом прим-сиона.

Махая на удивление хорошо выспался, хоть и просидел за раздумьями под бутылку вина из Бородо почти до рассвета. Хамов гремлин, прим-сион никогда не любил терпкие вина с Бородо предпочитая легкие, сладкие вина из Лугона. И вот же, распробовал на старости лет: что-то есть, какая-то особенная прелесть в их долгих, сложных вкусах. Как-то никогда не задумывался: времени, да и желания разбираться не было, а когда сидели с гремлином в его кабинете, после событий на площади Флиндерса, пили естественно вино предпочитаемое гремлином, из Бородо. Беседовали и гремлин очень интересно рассказывал об этапах жизни вина, как оно раскрывается в бокале, как именно геометрия бокала помогает раскрыться букету, почему важна температура подачи и так далее. Многое и многое другое: детали, которые никак не ожидалось услышать от представителя дикого подгорного племени.

На следующий день часть запись разговора с гремлином касающуюся вина, показали специально приглашенному виноторговцу, и он, активно жестикулируя и поминутно восклицая: «Невероятно! Не может быть» — подтвердил, что гремлин не играл, а именно разбирается в вопросе. Причем разбирается на уровне профессионального знатока вина, которого, сам этот виноторговец, с удовольствием бы взял на работу не смотря на его уродство.

У прим-сиона Махая Излер было подозрение, теория, что гремлин просто очень хорошо контролирует себя, или сионы просто не могут прощупать его, отделяя в его рассказах ложь от правды и вымысел от реальности. Но хамов виноторговец, со своей уверенностью в гремлине и его навыках, теорию разрушил. Теорию разрушил, а вот подозрения только пошатнул, но не развеял. Но то дело прошлое. Сейчас карты открыты, гремлин у них и под надежным присмотром.

Действительно, чего переживать: подумаешь, не получилось хитростью — возьму силой, решил он. Дознаватель, Тагор док-Портер, хоть и не сион, но лучшего не найти на всем Желтом Континенте. В свое время прим-сиону очень повезло, уговорить его работать на Академию. Да и приставленные к процессу дознания сион-менталы Дорел с Тармином помогут. В их лояльности и профессионализме Махая тоже не сомневался. Не сегодня, так завтра этот зеленый мерзавец сломается и все расскажет. А вот потом, потом можно будет отдать его в лаборатории, пусть разбирают до последней чешуйки.

Прим-сион, накинув на плечи любимый халат вышел из дома, неспеша прошел к столику, что так и остался стоять на лужайке недалеко от дома и сел в то же кресло, где еще вчера вечером сидел гремлин. Сметливая служанка уже спешила от дома подгоняя двух поворят тащивших на подносах сытный и вкусный завтрак. Махая вздохнул полной грудью и, не смотря на почтенный возраст, стал с интересом заглядывать в то и дело мелькавшее перед ним декольте сервировавшей столик служанки.

Сладкие мысли, больше присущие студиозиусу начальных курсов, прервал его секретарь и первый помощник Хотран буквально вывалившийся на лужайку из тоннеля Шага. Выглядел Хотран, мягко говоря, не очень: чуть ли не черные мешки под красными, слезящимися глазами на землистого цвета лице, помятый костюм и рубашка с разорванным воротом. Но больше всего Махая поразили, заставив убрать руку от кружки с утренним морсом, его волосы: Хотран, яркий брюнет, сохранивший цвет волос с беззаботной юности не смотря на возраст и не простую работу, был седым. Абсолютно. Без малейшего намека на прежний, насыщенно черный цвет.

Пока шокированный видом своего помощника Махая старался вздохнуть, тот доковылял до стола, трясущимися руками схватил бутылку вина, попытался налить в бокал, но быстро осознав бесполезность попытки присосался прямо к бутылке.

— Хотран? — Тихо, вкрадчиво, растягивая гласные произнес Махая и, на всякий случай, приготовился атаковать. — Что случилось?

— Гремлин. — Всхлипнул Хотран откидывая пустую бутылку и падая в кресло. — Уничтожить. Чебурашка. Он седой. Уничтожить. Мама. Мамонтенок. Убить Умку. — Выдав этот непонятный прим-сиону набор, Хотран рухнул лицом на стол, накрыл голову руками и разрыдался.

Махая вскочил опрокидывая кресло, отмахнулся от спешившей охраны и щелчком пальцев накрыл лужайку непроницаемым Куполом. Вгляделся в сигнатуры Хотрана и в ужасе отшатнулся: такого хаоса в чувствах он не видел никогда! Вместо ровных потоков всегда стирающихся контролировать себя сионов, перед ним был рой рассерженных пчел. Бешеное, не связанное, хаотичное мельтешение в котором невозможно было вычленить основные, истинные чувства. Махая, чего с ним не было уже очень давно, растерялся.

— В Греческом зале мышь белая! — Вскинулся Хотран и захохотал. — Ну кто так строит!

Заходящийся в истерическом смехе Хотран помог прим-сиону собраться и он буквально вцепился в его сигнатуру жгутами сионы, сминая, выравнивая, сглаживая; стараясь привести её хоть к какому-то порядку. Махая рисковал, любой другой смертный после такой операции навсегда бы остался пускающим слюни идиотом, но другого выхода он не видел и надеялся, что это поможет Хотрану хоть немного прийти в себя и самостоятельно начать выравнивать свои сигнатуры. Бывший ученик его не подвел и спустя всего пару минут Махая почувствовал, что его усилия принесли результат. Немедленно прекратив: дальше Хотран должен справиться сам, он развеял Купол, велел охране расходиться по местам, а служанке принести «Жидкого Огня». Очень, очень-очень, крепкого напитка из Красной Пустыни — диких земель далеко на севере, за Островной Империей.

Когда Хотран наконец пришел в себя, прим-сион пододвинул ему стопку «Жидкого Огня» и невозмутимо сказал:

— Выпейте, Хотран, выпейте мой друг, вам не помешает. А потом расскажите, что послужило причиной вашего недостойного вида и поведения.

Хотран послушно выпил, чем-то закусил не почувствовав вкуса и выдохнул:

— Гремлин.

— Молчит? — Повседневно, словно бы и без интереса спросил вернувший себе невозмутимый вид Махая.

— Наоборот. — Мотнул головой его помощник. — Слишком много говорит.

— Я никогда не сомневался в талантах нашего дорого Тагора. — Усмехнулся Махая и отправил в рот кусочек рыбки.

— Нет больше дознавателя. — Грустно констатировал Хотран.

— Как?! — Махая чуть не подавился рыбой и был вынужден её выплюнуть. — Как?! Гремлин мог его убить! Как вы допустили?!

— Гремлин велел ему умереть, — Голосом лишенным эмоций ответил Хотран. — И он умер.

— Подробно. — Резко потребовал мгновенно собравшийся Махая.

— Как и планировалось, мы доставили гремлина в специально оборудованную комнату в подвале Академии. Он не сопротивлялся. Даже когда его растянули за голову и за ноги, чтобы распутать и разоружить, не сопротивлялся. Даже шутил, спрашивал, как ему повернуться, чтобы нам было удобней. И когда его распяли на стене только посмеивался. Когда Дорел у него спросил, не хочет ли он сам все рассказать, до того как им займется Тагор док-Портер, гремлин ответил, что не хочет лишать уважаемого Тагора работы, да и интересно ему посмотреть, на что способны наши заплечных дел мастера.

— Как? — Прервал рассказ Махая.

— Заплечных дел мастера, так он сказал.

— Очень интересно. Забавное и непонятное именование, хоть и в чем-то верное. — Задумчиво проговорил прим-сион.

— Когда Тагор приблизился к гремлину с ножом и пригрозил начать отрезать ему пальцы по одному, гремлин только рассмеялся. Давай, говорит, режь, все равно за день новые вырастут. И предложил ему для эксперимента отрезать у него кусок кожи. Кожу Тагор снимать с него не стал, а сделал надрез на руке. Рана затянулась прямо у нас на глазах.

— А гремлин что? — Уточнил Махая.

— Гремлин? — Переспросил Хотран. — Гремлин ничего, только посокрушался, что ему не видно порез и вежливо попросил Тагора резать там, где ему будет видно. «Уважаемый Тагор док-Портер, не могли бы вы резать так, чтобы и мне было видно» — захрипел Хотран пародируя гремлина — «И пожалуйста, если вам не сложно, комментируйте свои действия, мне было бы интересно изучить вашу систему пыток» — Хотран зло сплюнул, налил и выпил Жидкого Огня, скривился, но закусывать не стал и продолжил рассказ: — Тогда Тагор взялся за раскаленные иглы, на что гремлин только рассмеялся и начал подсказывать, куда их лучше втыкать чтобы жертве было больнее.

— И куда же? — Перебил его Махая.

— Гремлин сказал, в суставы, — вздохнул Хотран, — и, дразня Тагора, сказал, что у него это не получится, так как он не знает болевых точек. А после этого посоветовал ему втыкать их под ногти, там вернее и проще, даже такой криворукий неумеха справится.

— Гремлин назвал Тагора док-Портер криворуким неумехой? — Удивился прим-сион.

— Да. — Кивнул Махая. — И посоветовал ему идти торговать цветами.

— И что уважаемый Тагор?

— Рассвирепел, но вида не подал. Прибил ему ладонь и стал откручивать палец.

— Сурово. — Одобрительно кивнул Махая.

— Может быть. — По прежнему безучастным, спокойным голосом продолжил Хотран. — Вот только гремлина это не впечатлило. — Хотран посмотрел на удивленно откинувшегося в кресле начальника и продолжил: — Он сказал, что сперва надо вырвать ногти, потом дать жертве отдохнуть, а то нервная система забивается и жертва не испытывает всей полноты ощущений. И только потом переходить к пальца, но не крутить весь палец сразу, а сперва надрезать кожу по первой фаланге, и зафиксировав остальной палец скобой, откручивать по одной. Так получится дольше и интересней. Но к гремлинам это неприменимо так как они умею отключать боль на любом участке тела.

— Угу. — Кивнул своим мыслям Махая и вздрогнул.

— Тагор уже не скрывал злобы, — продолжал Хотран, — взял щипцы и сказал, что сейчас посмотрит, могут ли гремлины отключать от боли зубы. Гремлин только засмеялся и ответил, что могут. И попросил Тагора вырвать ему весь первый ряд с левой стороны. А то они у него, видите ли, сточились, а у него самого времени не хватает ими заняться. Вырвать и освободить место новым остреньким. А вообще лучше не рвать зубы, а медленно стачивать предварительно зафиксировав жертве рот специальной распоркой. Тагор рассвирепел, схватил гремлина за горло и щипцами начал рвать ему ухо. — Рассказывая все тем же отстраненным голосом Хотран снова взял бутылку с Жидким Огнем. — Гремлин только усмехнулся, сказал: умри, животное. — Хотран резко влил в себя полную стопку и прохрипел. — И Тагор умер.

— Умер? — Удивленно переспросил Махая. Хотран кивнул:

— Упал и умер. А гремлин попросил подскочившего к нему Тармина снять с его уха оставшиеся на нем щипцы.

— Угу. — Махая задумчиво забарабанил пальцами по столу. — Ладно. С Тагором понятно, он всегда был самовлюбленным идиотом не терпящим когда кто-то сомневается в его мастерстве. Однако, стоит признать, мастером он был отменным. Гремлин вполне мог довести его своими поддевками. Но с вами-то что случилось? Вы же сионы! Причем не зеленые юнцы, Дорел нур-Хаек и Тармин нур-Бабия сионы-менталы с боевым опытом, а тебя учил я! — Прим-сион зло припечатал ладонь к столу. — Что с вами случилось? Вам гремлин велел сойти с ума?! Кстати, что с этими двумя? — Резко осекся Махая вспомнив, что так и не узнал ничего об этой боевой паре.

— Дорел разбил голову об стену, а Тармин отпилил себе ногу.

— П-подробнее. — Заикнувшись спросил Махая и сглотнул по другому оценив причины безэмоциональность голоса Хотрана. — Что с ними?

— Дорел закричал и разбежавшись ударился головой об стену. Тармин бросился к нему на помощь, а потом тоже закричал, схватил из инструментов Тагора пилу и начал отпиливать себе ногу.

— А ты? — Уточнил Махая и снова нервно сглотну.

— Я ловил дверь.

— Что? — Прим-сион решил, что ослышался.

— Меня хотел съесть сиреневый стул. Я хотел выйти и позвать на помощь, но дверь убегала и я её ловил. — Голос Хотрана полностью утратил эмоции, так могла бы говорить кукла.

— Сион Хотран нур-Перек, очнитесь! — Прим-сион вскочил и отвесил подчиненному пощечину. — Какой стул! Что вы несете! — Он схватил кувшин с холодным морсом и вылил его Хотрану на голову.

— Что? Где? — Встрепенулся тот приходя в себя. — Что со мной?

— Какой стул вы ловили?! — Взревел Махая. — Какая дверь?! Что вы несете?!

— Оу! — Взвыл Хотран. — Что со мной происходит?! — Он обхватил себя руками и снова зарыдал. Махая грязно выругался, всмотрелся в его сигнатуры и еще раз выругавшись снова принялся их грубо править. В этот раз Хотран подключился к исправлению своих сигнатур быстрее и спустя пять минут, выпив еще одну рюмку Жидкого Огня, был относительно вменяем и готов продолжать рассказ вновь севшему в кресло прим-сиону.

— Меня вытащил в коридор нур-Сайва Антор. Там еще были те транспортировщики, нур-Лин Горн и нур-Бирот Аблат. И еще кто-то из охраны. — Чуть помолчав добавил он. — Дорела с Тармином немедленно отправили к лекарям, думаю с ними все будет в порядке. Меня тоже хотели с ними, но я поспешил сюда.

— С гремлином что? — Нетерпеливо рявкнул Махая.

— Висит как и висел. — Не задумываясь ответил Хотран. — Скалится. — Он зло сплюнул. — К нему никто не заходил. Дверь заперли.

— Охрана? — Уточнил Махая.

— На месте. — Кивнул Хотран и уточнил. — Снаружи. К гремлину никто не заходит. Я запретил.

— Ладно. — Махая потер переносицу. — Что было до того, как вы стали убегать от стула? — Спросил он и Хотран невольно поёжился.

— После того, как Тагора унесли, гремлин разговорился. Сказал, что пытать тут не умеют, допрашивать не умеют и ему скучно, так что, если мы хотим что-то от него узнать, он предлагает поиграть.

— Просил его отвязать? — Удивился Махая. — Так наивно?

— Нет. — Покачал головой Хотран. — Он так и сказал, что просить отвязывать не будет, все равно не отвяжите, и предложил поставить посреди комнаты жаровню и плевать в нее.

— Что делать? — Удивленно перебил Махая.

— Плевать. Первый плюёт Дорел, если попадает, может задавать вопрос. Потом плюёт гремлин, если попадает, может не отвечать, но потом плюётся Тармин, и если он попадает гремлин поёт или что-нибудь рассказывает.

— Бред какой! — Возмутился Махая. — А ты, Хотран?

— Согласен. — Невозмутимо кивнул Хотран. — Я записывал. Но по другому он отказывался разговаривать, а пытать его на самом деле бесполезно. Вот и пришлось с ним играть. — Хотран замолчал о чем-то задумавшись.

— Дальше. — Нетерпеливо потребовал Махая.

— Дорел плюнул, попал и, естественно, сразу спросил: что ему нужно было забрать с останков. Гремлин только рассмеялся, плюнул и тоже попал. А когда, в свою очередь, попал Тармин, гремлин запел про какую-то странную игрушку по имени Чебурашка. Его хотели остановить, но он потребовал соблюдать правила. Пришлось ждать, пока он допоет. На втором круге гремлин снова попал и снова пел про…

— Это не важно! — Прервал его Махая. — Потом, что было потом?

— После третьего круга гремлин сказал, что он так с нами до, — Хотран замялся вспоминая и наконец по слогам произнес: — мор-ков-ки-на за-го-ве-ни-я провозится. И предложил поставить жаровню от него подальше, а самим встать поближе. Жаровню отодвинули, а так как гремлин не уточнил, на сколько можно двигать и встать, отодвинули почти к столу, а Дорел и Термин встали прям около нее. Гремлин возмутился, что мы поступаем не честно, но спорить не стал. Только перед плевком очень долго собирался. Но попал. Мерзавец. А потом, когда он снова запел, началось что-то непонятное, стены стали гнуться и плыть. Потом я смутно помню. В себя пришел, когда меня в коридоре окатил водой Антор. — Хотран замолчал.

— Вы идиоты! — Крикнул Махая и так грохнул кулаком по столу, что подпрыгнув попадали бокалы и насторожилась стоявшая на почтительном расстоянии охрана. — Кто анализирует доклады по гремлину? Кто главный группы?

— Нур-Валат Кобер. — Немедленно ответил Хотран, не понимая, что он упустил и из-за чего так разозлился прим-сион. — Старший сион-аналитик.

Махая глухо зарычал, от него отлетела и исчезла Искра с приказом. Хотран тоже молчал боясь пошевелиться. Так прошло несколько минут. Наконец Махая не выдержал и рявкнув: «Ну что так долго!» — вскочил. Тут же, словно только этого и ожидая, открывшийся на лужайке Тонель Шага выпустил из себя старшего сион-аналитика нур-Валат Кобера.

— Что непонятного в слове «срочно!» — Чуть не с кулаками набросился на него Махая.

— Я был в Кейпе и отправился сразу по получению приказа. — Невозмутимо ответил сохранивший военную стать и выправку, не смотря на разменянный девятый десяток, сион. Кстати, Кобер был единственным сионом постоянно носившим мундир. Хоть Кодекс Академии и позволял одеваться как угодно, лишь бы это было прилично, предписывая являться в мундире только на официальные мероприятия, но нур-Валату, далеко не красавцу, нравилось как он выглядит в темно-синем, с зелеными и коричневыми эполетами, мундире Академии.

— Ладно. — Грубо отмахнулся от его оправдания всегда вежливый Махая и резко, не садясь сам и не предлагая сесть прибывшему, перешел к делу: — Может слюна гремлина содержать яд или что-нибудь психотропное?

— Содержит. — По-военному четко кивнул немедленно понявший всю серьезность ситуации Кобер. — В докладе сион-аналитика нур-Логет Дара, опрашивавшего первыми столкнувшихся с гремлином охотников группы вой-Гатар Эполита, указано, что гремлин усыпил раненых охотников при помощи слюны.

— Как? — Забыл о субординации сразу все понявший Хотран.

— Он плюнул им в рот.

— Почему я об этом не знал?! — Закричал понявший, что горит, Хотран. Такое упущение могло сильно отразиться на его карьере не смотря на годы беспорочной службы. — Почему не доложили?!

— Доклад был получен только вчера днем. — Невозмутимо отчитался Кобер. — И я немедленно отправил вам копию.

— Вопрос в другом. — Махая жестом остановил наметившуюся между подчиненными перепалку. — Почему доклад об опросе этих охотников пришел только вчера днем? Контакт же с гремлином был подтвержден более десяти дней назад.

— Абсолютно верно. — Ни чуть не смутившись ответил Кобер. — Как только контакт был подтвержден, для опроса охотников был отправлен сион-инспектор нур-Плат Перия. До Флейпура он добрался за два дня, что, согласитесь, очень быстро. А вот оттуда, до хутора Проха Кувая, он добирался неделю. Там сплошные болота, а сейчас еще и сезон дождей. Перемещаться же при помощи Шага там слишком опасно, теллурическая область рядом. Да и точных координат этого хутора нет. Плюс для передачи отчета пришлось идти обратно, из этого загаженного теллурическим фотон захолустья даже Прокол поставить не получается.

— Спасибо, Кобер. — Поблагодарил получивший объяснения, а вместе с ними данные для анализа и поэтому вновь успокоившийся прим-сион. — Можете идти.

Нур-Валат коротко кивнул прим-сиону и, стрельнув в сторону Хотрана холодным взглядом, по-военному четко развернувшись скрылся в тоннеле Шага.

— Все понятно, Хотран? — Для проформы поинтересовался Махая.

— Тагору он смог незаметно плюнул в рот и это его убило. Нам же не было необходимости так близко к нему подходить, вот он и придумал эту игру с жаровней. Видимо даже испарения его слюны не безобидны. Тогда почему охотники от его плевка только засыпали?

— Возможно все дело в дозировке. — Пожал плечами пришедший к такому же вопросу Махая. — И вы, если бы не нур-Сайва Антор, сперва мирно уснули, ну а потом. — Махая вздохнул, Хотран поежился, поднял упавшие бокалы и налил себе и начальнику вина. — Впрочем это не важно. — Между тем продолжал прим-сион. — Разговорами мы ничего не добьемся, это уже яснее ясного. Прийдется действовать, хоть и не гуманным, но более верным способом.

— А есть еще способ? — Спросил окончательно пришедший в себя после встряски Хотран. — Я думал, может дать ему сбежать с кем-нибудь. С тем же Антором. Пусть он у них осмотрится, может чего интересного узнает.

— Друг мой, — разочарованно вздохнул Махая, — то, что вы надышались гремлинской гадостью вас конечно извиняет, но давайте уж, приходите в себя и включайте голову. После такого обращения гремлины скорее сами, стремясь узнать как противостоять нам, выпотрошат Антора. Если их обычный воин учит нашего, как он там его назвал, Тагора?

— Заплечных дел мастера. — Напомнил Хотран.

— Вот! Обычный воин смеется и учит нашего заплечных дел мастера, лучшего специалиста Империи, представляете, что могут их, подгорные мастера?

— Боюсь представить. — Вздрогнул Хотран.

— Вот! — Снова назидательно поднял вверх палец Махая. — Вытянут все из Антора вместе с жилами, а потом вываляться всей гурьбой за этими хамовыми останками. Ну и отомстить за обман сородича. А так, исчез один гремлин, пошлют другого. Не думаю, что опять будут тянуть столько времени. А если и будут, так и Хам с ними, вопрос слишком важен и спешить не стоит. Кстати, надо распорядиться сделать тайные наблюдательные посты около каждого входа в их гору. — Махая замолчал и посмотрел на ученика.

— Можно сравнить скелет этого гремлина с останками имеющегося. — Смутившись под взглядом хоть и бывшего, но учителя ответил тот на не высказанный вопрос.

— Вот именно мой друг. Вот именно. — Подтвердил Махая. — Жестоко, но, что делать. Ладно, — продолжил он вставая, — пойдемте уже, проведаем наше зеленое недоразумение.

Глава 19

Коллир, подвал Центральной Сион-Академии.

Вот. Блин. Попал как кур в ощип. Сперва думал запрут где-нибудь, а дальше буду действовать по отработанной с церковниками схеме: попускаю слюни на свои оковы, а потом посмотрим, кто кого. Раз уж маски сброшены, ограничивать себя не буду и топоры перед ударом плашмя поворачивать не стану. Хотели по-взрослому, получите по-взрослому. Благо возможности моего слюноотделения пока назад, на площадь в Флиндерс возвращался, проверил: вполне что-то металл разъедающее получается. Медленно, но разъедает.

Не получилось.

В подвале меня связанного не заперли, а подвесили. Предварительно разоружив и раздев. При этом так технично все провернули, сволочи, растянули подвешенным за голову и за ноги, думал голова оторвется, и только потом распутали. Хоть маши руками, хоть не маши, а вырваться не получится. Можно было бы до кого-нибудь дотянуться и, если не убить, то хоть украшения на всю жизнь на лживой морде оставить. Не стал. Решил, что не стоить пока нагнетать.

Идиот.

Теперь обидно. Распяли как лягушку перед препарированием. Вишу голенький, любуюсь своей висюлькой для выведения продуктов жизнедеятельности. Зафиксировано все включая голову. Так что плевать могу только вперед, а это бесперспективно. Одна отрада, садиста этого, как его там, Тагор, прибил. Ха-ха-ха, гремлины могут отключать боль на любом участке тела! Ха-ха-ха! Ага. Не могут! Все как есть прочувствовал! Паскуда. Садист доморощенный. Жаль, не получилось этого психопата как-нибудь помучаться заставить: боялся, что остальные сволочи догадаются, из-за чего он ласты склеил.

С ними тоже ерунда какая-то вышла. Хотел что-нибудь доброе изобразить, какой-нибудь привет из кофе-шопов Амстердама. Даже обрадовался, когда они меня с жаровней так вокруг пальца обвели. Ага. Думал надышаться мои сладкие и: все люди братья, а гремлины особенно и надо меня освобождать, чтобы вместе петь и веселиться.

Не получилось.

Никогда бы не подумал, что песенка потерявшего мамочку мамонтенка, так на психику действует. А может это из-за Умки? «Мы плывём на льдине, Как на бригантине, По седым суровым морям. И всю ночь соседи, Звёздные медведи…» — Тьфу! И чего они так возбудились? Один ноги себе пилит, второй головой стены на прочность проверяет, третий сопли пускает и со стулом обнимается. Дурдом! Нет бы освободить несчастного гремлина, я же намекал: «И уносят меня, И уносят меня, В звенящую снежную даль, Три белых коня, Эх три белых коня» — Тьфу еще раз. Наверное они снега никогда не видели.

А вообще молодцы, серьезные ребята, грамотно меня просчитали. Приятно будет таких врагов на четыре кости поставить. Когда выберусь. Осталось только выбраться, а с этим проблема. Но хоть определенность появилась. Теперь известно, чего они от меня хотят. Понятия не имею, как они к этой мысли пришли, но мысль здравая и интересная, я бы тоже ради такой перспективы до упора бодался. Контроль им над гремлинами подавай. Красавцы! Это я из бормотания пытающегося сношать стул этого, как его там, Хотрана, понял. Интересная информация. Получается, они знают, что гремлины искусственно созданы. Знают для чего и как ими раньше управляли. Предполагают срыв контроля и обретение самосознания. Молодцы. Логично. И, не менее логично, что гремлины так стремятся вернуть останки сородича из-за того, что кто-то с их помощью может вернуть над ними контроль.

Отсюда безрадостный и очевидный вывод: хрен с два меня отсюда живым выпустят, а будут медленно разбирать не то что на запчасти, а на отдельные молекулы. И на сострадание со стороны сионов, а тут больше никого нет, мне расчитывать не приходиться. Я, конечно, очень сомневаюсь, что истинную цель такого не дружественного ко мне отношения все подряд знают, так что есть шанс кого-нибудь разжалобить и богатствами гремлинов соблазнить. Есть шанс. Вот только если ко мне кого такого неосведомленного и, в то же время, доверенного, допустят. А вот это уже очень маловероятно.

И последний вывод. Еще более печальный. Если. Стоп! Отставить «если»! Когда я отсюда выберусь, прийдется рвать когти обратно, в Айзаваррат. Готовиться более основательно и идти на вторую попытку. А пока:

— Капитан, капитан, улыбнитесь,

Ведь улыбка это флаг корабля!

Капитан, капитан подтянитесь,

Только смелым покоряются… — Допеть не успел. Дверь в мою темницу тихонько отварилась пропуская воровато оглядывающегося Антора.

— О! Какие люди! — Радостно приветствовал его я. — Антор, заходи дорогой. Пришел отрезать от меня кусочек на память о нашем славном путешествии? Понимаю. Ну давай, поспеши пока твое начальство не рассортировало меня по отдельным банкам и не выставило в музее снабдив каждую баночку пояснительной запиской: Это ухо гремлина, это палец, а это его пиписька. Да, дети, у гремлинов тоже есть пиписьки. Руками не трогайте и пройдемте в следующий зал, где выставлены его сердце, печень и другие внутренние органы.

Антор ничего не ответил на мой проникновенный спич. Вместо этого бухнул на пол кулек, в котором я не без удивления узнал свой плащ. Плащ-кулек раскрылся открывая моему удивленному взору остальное мое обмундирование. А Антор тем временем уже возился с моими путами у меня за спиной. Минуты не прошло, как что-то скрипнуло, потом клацнуло и я свалился на пол. Кувырком ушел в сторону, к столу с пыточным инструментом, схватил с него первый попавшийся нож и спустя мгновение уже висел у не успевшего моргнуть Автора на спине вцепившись в него всеми конечностями и прижимая нож к его горлу.

— Так-так-так. — Пропел я. — Очень хорошо. Многомудрые сионы решили действовать хитрее и освободить несчастного гремлина приставив ко мне тебя в наблюдатели. Разумно, но слишком предсказуемо. А скажи-ка мне, друг Антор, что мне помешает прямо сейчас тебя прирезать?

— Ничего. — Спокойно ответил он чем несказанно меня удивил. — Тебе, раз уж мы теперь на «ты», прийдется меня убить, но чуть позже, когда покажу дорогу в канализацию.

— В канализацию? — Не понял я.

— Да. — По прежнему удивительно спокойно ответил Антор. — По другому из Академии тебе не выбраться. Надеюсь, что ты, существо всю жизнь проведшее под землей, не растеряешься и сможешь сбежать.

— Смогу. — Согласился я не ослабляя захвата. — Вот только тебе-то от этого какая польза? И почему мне прийдется тебя убить?

— Я убил охрану. И я помог тебе сбежать. Если ты меня не убьёшь, убьют они. Только ты это сделаешь быстро, а им я сперва расскажу куда ты делся.

— Логично. — Согласился я. — Только я не пойму, почему бы тебе не сбежать со мной?

— Я не смогу пройти через канализацию, а из Академии не выпускают вообще никого. Тем более меня здесь вообще быть не должно.

— А как же это ваш Шаг? — Ехидно поинтересовался я.

— На всей территории Академии Шаг заблокирован. Только прим-сион и его помощник Хотран здесь могут им пользоваться.

— А как же меня… — Начал было я, но Антор ответил раньше, чем вопрос был задан.

— Шаг сюда ставил Хотран.

— Хорошо. — Кивнул я. — А ты сюда как проник? Раз уж тебя здесь не должно быть и тебя не выпустят, то логично, что тебя сюда и не впусти бы.

— А я и не уходил. — Антор пожал плечами. — Я должен был отнести твои вещи в хранилище двумя этажами ниже и потом мог быть свободен. Но не пошел, а решил спрятаться и дождаться пока тебя оставят одного. С сионами Дорелом и Тармином мне не справиться даже по одному, а уж вместе, и мечтать не стоит. Да и Хотран кое что может.

— А как же охрана?

— Пятерка менталов, — скривился Антор, — для полного сиона-инспектора они не помеха.

— Ладно. — Хмыкнул я. — Но ты так и не ответил на вопрос: зачем тебе это?

— Это не правильно. — С уверенностью обреченного ответил Антор. — Я понимаю опасения прим-сиона, но не согласен с его методами. Гремлинов надо изучать, согласен, но не таким способом.

— Кстати, — поинтересовался я все еще сидя у Антора на закорках, — ты случайно не знаешь, где настоящие останки?

— Нет. Они всегда свободно лежали в музее Академии. Когда была подтверждена цель твоего визита, их убрали в подвал, четко под комнатой в которой они хранились, заменив на копию.

— Перестраховщики. — Хмыкнул я. — Они там?

— Нет. После твоего визита охрану сняли, а настоящие останки куда-то переправил лично Хотран нур-Перек. Думаю о настоящем их местоположении сейчас знает только он и прим-сион Махая.

— Что-то как-то так я и предполагал. — Пробормотал я слезая с Антора и начиная быстро одеваться. — Ты уж извини, Антор, сам не маленький, должен понять, в моем теперешнем положении в добрые дела и честь что-то совсем не вериться.

— Я понимаю. — Кивнул с интересом наблюдавший за процессом мое одевания и вооружения Антор. — Надеюсь и ты, когда попадешь домой, расскажешь, что не все на поверхности недостойные уважения мерзавцы.

— Сам расскажешь. — Буркнул я распихивая по своим местам последние ножи.

— Но я не смогу… — Снова было включил заупокойную Антор, но я его перебил.

— Сможешь. Сейчас все организуем. Сколько у нас времени?

— Как минимум два часа. — Чуть подумав ответил Антор. — Дорел и Тармин в лечебном корпусе. Хотран, скорее всего, у Махая, а тот не разобравшись в опасности никуда не полезет. Осторожный очень.

— Понятно. — Кивнул я и присвистнул выйдя в коридор: — А ты мощный мужик! — И было от чего: пятеро мужчин лежали там, где они видимо до этого стояли. И ведь ни звука не было! Мои локаторы любую возню в коридоре бы уловили, тем более шум драки. — Чем это ты их так?

— Их учат противостоять ментальным атакам, а от мгновенно сжавшегося на шее Щупальца защититься сложно. — Без тени хвастовства ответил он.

— Сурово. — Кивнул я. — Ладно, ты их знал? Кто из них мог быть достаточно любопытен для нарушения приказа?

— Этот. — Подумав мгновение Антор указал на крепкого мужика с простоватом лицом и очень приметным крупным, мясистым носом. Который, впрочем, его совсем не портил.

— Потащили. — Скомандовал я и, давая пример, подхватил его за ноги.

Мы втащили носастого с комнату и положили возле стены на которой раньше висел я.

— Еще один нужен. — Скомандовал я снова отправляясь в коридор. Антор безропотно подчинился.

— Кто мог отправиться с ним или за ним? — Спросил я в коридоре.

— Не знаю. — Не задумываясь ответил Антор. — Любой. Это стандартная боевая пятерка менталов, а их комплектуют трепетно, подбирая друг к другу даже внимательней, чем богач выбирает жениха для единственной дочери.

— Ну тогда берем этого. — Скомандовал я хватая за ноги самого щуплого.

Затащив второго и положив его рядом с носастым я выдохнул, велел отойти Автору чуть в сторону и, переборов отвращение, откусил носатому… ага, нос. Оторвал с частью лица.

— Гадость какая. — Пробурчал я отплевываясь от крови и застрявших между зубов кусочков плоти.

— Зачем? — Прохрипел побледневший Антор.

— Так надо. — Несколько грубовато ответил я Антору, а потом решил, что стоит более полно посвятить его в свои планы. — Рисуем следующую картину. Вот этот, теперь безносый гражданин, не смог унять любопытства и пошел поближе посмотреть на гремлина, то есть на меня. Неосторожно к нему приблизился и гремлин ухватил его за нос. Его товарищ, — я показал на худого, — хотел помочь, но не мог дотянуться. Тогда он решил чуть ослабить цепь которая держала мою голову, но переволновался и слишком сильно дернул за вот это штырь. — Я затащил тощего за место моего распятия и показал Антору на железяку к которой крепились фиксировавшие меня цепи.

— И выдернул его, случайно совсем освободив злобного гремлина. Испугался, и попытаясь спасти ситуацию, повис на цепях не давая мне вырваться. — С этими словами я вложил в руки худого цепи, с силой сжал и дернул потаскивая цеп через сжатые ладони. — Посмотри какой герой. — Я кивнул Антору демонстрируя результат: разорванные до костей ладони худого. — Держал до последнего. Но гремлин оказался ловчее и успел, освободив одну руку, полоснуть по горлу носатого. Впрочем, уже безносого. — Заметил я ударом распарывая тому горло до позвоночника. — А потом и тощему досталось. — Я перепрыгнул через удерживавший меня крест хватаясь за него окровавленными руками, вцепился тощему в голову и, с хрустом оторвав ее откинул в сторону. — Ну вот, как-то так. — Я посмотрел на до синевы побледневшего Антора. — Не трусь, прорвемся. Пошли дальше рисовать картину жуткого побоища.

— А почему остальные не прибежали ну шум? — Поняв мою задумку спросил он.

— Прибежали, — не согласился я, — еще как прибежали. Давай-ка, бери вот этого, — я указал на ближайший к двери труп, — и держи под мышки словно он стоит в дверях.

Антор послушно подтащил и поставил в дверях моложе всех выглядевшего охранника. Единственного у кого на поясе висел небольшой нож. Остальные, видимо уверовав в боевую мощь сионов-менталов, вовсе не имели никакого оружия. Я примерился и, попросив Автора держать покрепче, изо всех сил влепил ему шикарный апперкот. Только не кулаком, а выставив мои замечательные острые когти. И так сломанная шея молоденького сиона сломалась окончательно и голова повисла у него за спиной на остатках кожи предварительно стукнув Автора по макушке. Вырванная челюсть влетела в комнату и упала где-то за столом. Одновременно с челюстью упал Антор. Я грустно вздохнул и уже привычно представив нашатырь сплюнул себе на палец.

— Антор, подъем, не время раскисать. — Поприветствовал я жадно хватающего воздух компаньона. — Смотри, что у меня есть. — Я продемонстрировал изъятый у молодого сиона ножик. — Штучка конечно декоративная, но для нашей картины подходящая. — Я оценил внешний вид Антора и сжалился. — Ладно уж, приходи в себя, дальше я сам. — Я усмехнулся и отправился к последней паре моих покойных охранников по пути поясняя свои действия. — Эти двое не успели и шагу ступить, когда гремлин вырвался в коридор. В первого он метнул ножик вот этого, молодого. Попал точно в глаз. — Я замахнулся намереваясь воткнуть нож, но в последний момент передумал. — Стоп. Ты ему шею сломал? — Обратился я к Антору. Тот кивнул. — Как? — Настаивал я. — Это важно.

— Удавка из Щупальца. — Подавляя тошноту выдавил он. — Мало у какого сиона такая получается, а несколько умеют делать лишь единицы.

— Принцип действия?

— Просто. — Антор пожал плечами. — Как набросить обыкновенную веревку на шею и затянуть. Только очень резко и значительно сильнее, чем даже при повешении.

— Ага. — Кивнул я. — То есть перелом и порванные связки. Как же я его убил? — Задумался я.

— Может так же, как тех? — Спросил немного оклемавшийся Антор.

— Нет. — Я покачал головой. — Не пойдет. Будет подозрительно, если у всех будут оторваны головы. — Антор промолчал.

— Ладно. — Я хлопнул в ладоши. — Этому нож угодил точнехонько в горло. — Я с размаха всадил нож пробивая горло до позвоночника. — Пятый бросился на утек. — Я подошел к последнему трупу и, взвалив его на плечи отнес метров на десять по коридору. — Гремлин, пробегая мимо четвертого вырвал у него нож из горла, — Я резко рванул нож вверх и в сторону разваливая напополам горло несчастного. — И метнул беглецу вдогонку. — Я посеменил по коридору изображая полет ножа. — Нож полетел-полетел и воткнулся ему в основание черепа. — Я вбил нож в указанную точку. — Мгновенная смерть, но! — Я обернулся и подмигнул Антору. — Ему ведь два шага не хватило на то, чтобы скрыться за поворотом и теперь этот поворот нам поможет: уже мертвое тело со всего разбега впечаталось в стену! — Я снова взвалил труп на плечо, отошел назад и разбежавшись приложил его головой об стену. Хрустнули кажется не только позвонки.

— Ну вот. — Я подошел к так и сидевшему на полу Антору и похлопал его по плечу. — Знатная баталия получилась. Замечания есть? Правдоподобно? — Он только кивнул. — Ну а раз так, — продолжил я, — веди, показывай, где у вас тут вход в сепараторную.

— Куда?

— Туда. — Огрызнулся я. — В канализацию, раз уж парадный вход закрыт и ковровую дорожку убрали. Шевелись, да пойдем тебя в общую картину вписывать.

Антор встал, но никуда не пошел, а просто потопал по полу и только после этого я заметил небольшую чугунную решетку.

— Такие решетки есть во всех коридорах, попадаются примерно через каждые двадцать махов. Если брать отсюда, строго на севере будет центральный канал, по нему можно попасть в городскую канализацию. Он, конечно, забран решетками, но я почему-то уверен, что ты справишься. Продолжай держаться северного направления, примерно через пять-семь вириг канализация выйдет за городские стены и упрется в болото. Ну а дальше сам знаешь.

— Спасибо. — Поблагодарил я и с сомнением посмотрел на решетку. Если её снять, в получившееся отверстие с трудом бы протиснулась даже кошка. — Осталось протиснуться в эту дырочку.

— Ход под ней больше, ты пройдешь. — Уверенно заявил Антор. — Вынуть какую-нибудь решетку и выломать из пола несколько камней думаю ты сможешь.

— Хорошо. — Кивнул я. — Других вариантов все равно нет.

— Вот именно. — Подтвердил он.

— Ну тогда поспешили. Показывай, куда ты шел и в каком уголке поукромней мог упасть.

— Какой смысл? — Антор не тронулся с места. — Даже если ты оставишь меня недобитым, в это никто не поверит.

— Не спорь, — шикнул на него я, — время дорого, мне еще с этими решетками возиться. Так что шевели булками, по пути расскажу. — Антор пожал плечами и пошел в направлении противоположном тому, куда типа пытался убежать последний охранник. И я на став больше томить его неизвестностью приступил к изложению финальной части моего плана:

— Антор, скажи честно, тяжело было нести кулек с моим барахлом?

— Не очень. — Удивленно ответил он и чуть сбавил шаг.

— Но не удобно. — Надавил я. — И какой кретин догадался использовать для этого мой же плащ, у вас что, мешков не нашлось?

— Действительно неудобно. — Антор остановился и с интересом посмотрел на меня. — А про тару как-то не подумали.

— Не подумали? Или кто-то, кто отвечал за операцию не подумал? — Уточнил я. — Кстати, кто главный? Кто про мешок или какую-нибудь коробку для мои вещей забыл?

— Хотран главный. — Ответил Антор. — Но при чем тут это?

— Все просто, уважаемый Антор, все просто. — Я усмехнулся и подтолкнул его заставляя продолжить движение. — Ты шел по коридору и нес неудобный сверток с вещами несчастного гремлина. Нести его было неудобно и ты решил закинуть куль себе на спину, что и сделал. Вот только одна беда, какой-то идиот свалил в мой плащ и одежду и оружие, вместе, не потрудившись аккуратно все упаковать. Вот один из моих ножей тебя в спину и кольнул. В принципе, ничего страшного, если бы, по трагической случайности, это нож не был бы отравлен. И вот ты шел-шел, а потом упал и потерял сознание.

— Если яд не убьет, то меня поставят на ноги как только найдут. — Возразил Антор и завернул за угол. За углом пряталась узкая винтовая лестница ведущая куда-то вниз. — Думаю это место подойдет. Там внизу часть хранилища в которую можно попасть только по этой лестнице и с этого этажа, так что ничего удивительного, что меня на ней сразу не нашли.

— Как скажешь. — Согласился я. — Ложись поудобней, травить тебя буду.

— Ну давай. — Антор послушно лег на бок привалившись к стене. — Приступай. Только если не уверен, лучше просто убей.

— Убей, убей. — Передразнил его я слегка тыкая можем ему в лопатку. — Все нормально будет. Вот только, извини, но хреново тебе будет… — Протянул я. — Смотри сам по себе не окочурься. Два дня тебя будут спасать, в прямом смысле слова спасать и притворяться тебе не понадобится. На третий день ты пойдешь на поправку, но выглядеть будешь, как покойник недельной давности. Будет слабость, но не такая, как тебе прийдется изображать. Короче, лежи себе и спокойно помирай. Будут присвататься с вопросами, представляй что-нибудь противное и блюй во все стороны. А потом опять изображай помирающего. Блевать у тебя будет хорошо получаться. Ручаюсь.

— Зачем все это? — Спросил Антор и попытался дотянуться почесать лопатку в том месте, куда я уколол его ножом.

— За надом! — Я хлопнул его по руке не давая осуществить задуманное. — За таким ходячим трупом, в которого скоро превратишься ты, присматривать если и будут, то вполглаза, а ты не зевай и не позже чем на четвертый день, делай ноги. Замаскируйся как-нибудь и двигай на северо-запад, на Трус. Когда прийдет время, я к тебе присоединюсь.

— Ты возьмешь меня в Айзаваррат? Но зачем? — Удивился он.

— У меня тоже есть понятия о правильном и не правильном. — Буркнул я сделав вид, что смутился. — Тем более ты прав, тут тебе крышка.

— О-ё-ёй, — покачал головой Антор, — говори уж честно, я тебе нужен.

— Нужен. — Не стал отрицать я. — Во-первых вытаскивая тебя я оставляю этим мерзавцам еще одну загадку. Ну а во-вторых, и это самое главное, задачу добраться до настоящих останков фифинеллы никто не отменял. Соответственно будет вторая попытка, к которой ты поможешь подготовиться более основательно. В любом случае, лучше быть живым у нас, в Айзаваррат, чем мертвым тут. — Я усмехнулся. — Не переживай, вскрывать тебя для изучения у нас точно не будут.

— Почему? — По прежнему сохраняя обреченность в голосе поинтересовался он.

— Уж поверь, — заверил его я, — под горой знают о вас, людях, куда больше, чем вы знаете о себе сами. В любом случае скучать тебе у нас не прийдется. Пересидишь, а там, когда успокоиться и мы решим вопрос с останками, бери золота, сколько сможешь унести и иди куда хочешь.

— Откуда такая щедрость? — С сарказмом уточнил Антор. Я снова усмехнулся, но посчитал нужным ответить.

— Это для вас золото — драгоценность, а для нас обычный металл. Надежный, долговечный и легкий в обработке.

— А если ничего не получится? — Не долго молчал переваривая информацию Антор.

— А если ничего не получится, — разозлился я, — уважаемый стон-инспектор нур-Сайва Антор, будет третья попытка, четвертая, пятая, десятая. Сколько угодно, пока задача не будет выполнена или не закончатся гремлины! Все! — Я резко одернул вновь собиравшегося что-то сказать сиона. — Теперь открывай рот и не мешай мне.

Антор заткнулся и с опаской посмотрел на меня. Я же сосредоточенно представлял, собирая в цепочку молекулы Азота, Водорода и Углерода. Раз за разом. Скапливая за щекой получающиеся порции три-метилпироллидин-два-пиридина. В каждой порции, любой производимой моим встроенным синтезатором гадости, ровно пять грамм, взвешивал, а мне нужно минимум пятьдесят. Лучше сто. Пришлось пыжиться изо всех сил. Хорошо хоть до этого много ел и пил, запас производных есть. Но все равно, под конец процесс мне казалось, что голова начала кружиться, хоть это и в принципе невозможно.

Наконец закончив я жестом велел Автору открыть рот, но он меня или не понял, или наоборот, по оттопыренным щекам понял, что я собираюсь сделать и только отшатнулся вжавшись в стену. Я зло рыкнул, резко схватил его за щеки заставляя открыть рот, влил все содержимое моего рта и, не обращая внимания на вылезающие из орбит глаза Антора, и рот ему закрыл и нос зажал, заставляя проглотить все произведенную мною гадость. Ногами он дрыгал, но руки поднимать и отпихивать меня не пытался.

— Так надо. — Сказал я пытающемуся отдышаться Автору. — Дыши часто-часто и постарайся не сблевать. Молодец. — Похвалил я его когда он подчинившись задышал как загнанная лошадь. — Сейчас я помогу тебе потерять сознание. Так надо. Иначе ты не сможешь удержать в себе эту гадость пока она достаточно не усвоиться. Не сопротивляйся. — Сказав это я снова зажал ему нос и рот и с силой навалился на грудную клетку. Минут не прошло, как бледно-зеленый Антор провалился в спасительное для него небытие.

— Ну что ж. — Вслух сказал я. — Дружище Антор, если повезет, еще свидимся. — Заем встав развернулся и зашагал к ближайшей решетке канализации. Причин недовернуть словам Автора о том, что иначе отсюда не выбраться, я не видел.

Глава 20

Коллир, Центральная Сион-академия, кабинет Прим-сиона Махая.

Тяжело, ох как тяжело дались последние три дня прим-сиону Махая нур-Излер. Особо доверенная боевая пара сион-менталов Дорел нур-Хаек и Тармин нур-Бабия до сих пор находились в лекарском корпусе и хоть прогноз и был утешительный, но встать в строй они смогут не раньше чем дней через десять. Не смотря на все старания сион-лекарей. То, что его помощник, сион-аналитик Хотран нур-Перек уже пришел в себя и активно включился в работу по поимке умудрившегося сбежать гремлина, Махая считал лишь счастливой случайностью. Во-первых он был дальше всех от этой зеленомордой бестии, во-вторых сказалось хоть и жесткое, но своевременное, вмешательство прим-сиона. Да и сам Хотран, человек опытный.

Махая сидел в своем любимом кресле повернув его к окну и без эмоций наблюдал за идущим на улице с самого утра дождем. И вроде все было понятно, все сделано и предусмотрено, оставалось только ждать. Но злобный червячок сомнения все же не давал ему покоя с самого момента побега гремлина. Что-то в нем было не так, что-то не правильно. Как-то все словно запланировано. Театрально. И эта пара проявивших излишнее любопытство идиотов. И то, что остальные их не остановили при этом так удачно расставившись по коридору, словно специально хотели упростить гремлину задачу по их убийству. Антор еще этот, снова так удачно, в кавычках, не сумевший донести гремлинское барахло до хранилища.

— Кстати, — вслух сказал Махая вспомнив про Антора, — наверное уже пора его повысит и позволить ставить личное имя впереди семейного. Пусть будет Антор нур-Сайва. Заслужил. — Если выживет. — Уже про себя добавил он.

А почва для таких опасений у него была. Антора два дня рвало и лучшие сион-лекари не могли ни понять что с ним, ни прекратить это безобразие. Все, что у них получилось сделать, не давать Антору умереть и через зонд закачивать ему в желудок питательную смесь. Которая, впрочем, на долго в нем не задерживалась. На все требования прим-сиона сделать что угодно, но привести его в чувство хоть на минуту, сион-лекари только разводили руками и просили подождать.

Ну и ладно. — Думал Махая. — Подождем. Раз больше ничего не остается. Из канализации гремлин никуда не денется. Местная канализация относительно новая, спроектирована и построена всего лет пятьсот назад и в Академии имелась её подробная карта уране же после побега гремлина изученная и проанализированная. Из города ведет всего восемь рукавов, все они немедленно были перекрыты. Гремлин никак не мог успеть проскочить. А вылезет в городе — да пожалуйста. Выйти из города он не сможет, все ворота под еще более надежной охраной, и бесконечно прятаться в городе у него тоже не получится. Гремлин существо приметное и желающих заполучить награду, золотом по его весу, предостаточно. Больше всех старается Ночная гильдия. Перекрыли все выходы из канализации, никого в нее не пускают и сами методично прочесывают частым гребнем каждый отнорок, каждый канал и каждый угол.

Прерывая размышления прим-сиона в дверь тихо постучали. — Входи! — Крикнул Махая опознав в стоявшем за дверью Хотрана. Тот проскользнул в кабинет и с видом побитой собаки застыл по середине комнаты. Побег гремлина Махая полностью записал на его счет и устроил подчиненному такую выволочку, которой наверное еще не устраивал ни один прим-сион ни одному своему помощнику со времен основания Академии. Уж с бланшем под глазом точно не ходил ни один сион, тем более занимающий такую высокую должность. А Махая еще и запретил залечивать его до тех пор, пока гремлин не будет пойман. Поэтому едва оправившийся от отравления гремлинской заразой Хотран, разве что носом землю не рыл стремясь выслужиться, получить прощение и, что еще более важно, разрешение на сведение шикарного фингала под левым глазом.

— Ну, радуй меня, ходячее недоразумение. — Насладившись униженным видом подчиненного скомандовал Махая не предлагая ему присесть.

— Все по-прежнему, мой прим. — Не поднимая глаз от пола доложил Хотран. — Ночная гильдия проверила уже больше половины канализации, обещают, что через три дня, если гремлин не будет найден, останутся только совсем узкие, тупиковые лазы. Сейчас они заблокированы и охраняются. Если гремлина не найдут в основных шахтах, прийдется разбирать стены и проверять каждый такой однорок отдельно. Это растянется еще примерно на неделю. Не больше.

— Ничего. — Милостиво кивнул Махая ожидавший именно такого доклада. — Время терпит.

— Дорел нур-Хаек окончательно пришел в себя. — Продолжил доклад Хотран. — Я побеседовал с ним, но ничего интересного он не рассказал. Тармин нур-Бабия тоже выкарабкивается, сион-лекари ожидают, что к вечеру он тоже прийдет в себя окончательно и с ним можно будет побеседовать.

— Когда они смогут вернуться к работе? — Резко уточнил Махая.

— Уважаемый сион-лекарь Орто нур-Напит сказал, что если все будет идти так же, уже дней через семь.

— Хорошо. — Кивнул Махая. — Это, конечно, тоже долго, но уже не десять. Что с Антором?

— Он, к сожалению, по прежнему очень плох. Несколько раз приходил в себя на короткое время, бормотал что-то бессвязное, потом его рвало и он опять впадал в беспамятство.

— Что бормотал? — Поинтересовался Махая и прикрикнул на молчавшего помощника. — Отвечай Хотран! Надеюсь ты понимаешь, что каждое его слово может скрывать в себе разгадку! Запись велась?

— Конечно, мой прим. — Кивнул весь сжавшись, словно ожидая оплеухи, Хотран.

— Ну и где она?! — По прежнему на повышенных тонах продолжил допрос Махая. — Почему она еще не у меня?

— Она в лекарском крыле, у нур-Напита, я сейчас принесу. — Замямлил Хотран и начал задом пятиться к выходу.

— Стоять! — Рявкнул на него прим-сион и с его ладони сорвалась Искра приказа. — Побереги свое и мое время. Какие-нибудь новости по соседям есть?

— Здесь тоже без изменений. — Приступил к докладу побледневший под суровым взглядом начальника Хотран. Он сыпал адресами, именами, цифрами и выявленными связями. А слушавший его Махая анализировал поступающие данные и все больше мрачнел.

Жаль, конечно, что пришлось такой ляпсус сделать достоянием общественности, но гремлин дороже. Одно тревожит, что-то шпионы заклятых друзей из сопредельных государств все пропали. Как сговорились. Дружно собрались и уехали из Коллира, или заперлись в своих представительствах и носа на улицу не кажут. А Махая как раз на них очень рассчитывал. Гремлина поймают, никуда он не денется, и взбудораженным его исчезновениям горожанам надо будет как-то объяснить, почему его ловили и как он исчез. Вот прим-сион и думал свалить все на происки каких-нибудь внешних врагов. Наверняка все они это понимают и не хотят стать теми злодеями из лап которых доблестные сионы спасают несчастного, не знающего внешнего мира гремлина. Вот только, какая жалость, живым гремлина спасти не получится и пекущейся о гуманизме и справедливости Академии останется только покарать злодеев, а чучелко гремлина выставить в Музее Академии.

А они как назло затаились. Можно конечно придумать какую-нибудь неизвестную, третью силу, но это в крайнем случае. Поэтому, пока одни активно ловят эту зеленомордую бестию, другая группа активно копает под выбранных на роль козлов отпущения ханских шпионов. Островная Империя слишком близко и к активному противостоянию с ней Академия не готова. А Империя Красного Хана хоть и далеко, за Островной Империей, но враг давний, известный и регулярно что-то вынюхивающий на территории Империи Желтого Континента. Так что пообмениваться с ними какое-то время оплеухами взаимных обвинений вполне можно. Общественное мнение в любом случае будет на стороне Академии. И вот, такая незадача: но словам Хотрана именно подданые Красного Хана разбежались дальше и попрятались глубже.

— Мой прим. — В кабинет прим-сиона без стука вошел глава лекарского крыла Академии сион-лекарь Орто нур-Напит.

— Заходи, мой друг, заходи. — Тепло поприветствовал его Махая. Вообще Орто мало кому нравился в Академии, но поддерживать с ним хорошие отношения стремились все. Не исключая прим-сиона. В свои 108 лет Орто, выглядевший лет на сорок, всегда был безупречно одет по последней моде, благоухал самыми изысканными духами, да и вообще был идеален. Чем уже вызывал, у обычно не находивших времени на свою внешность сионов, глухую зависть. А уж прибавить к этому многочисленные истории о его любовных похождения. Да в таком возрасте. Но! Но Орто был мастером своего дела помогая всем без исключения обращающимся к нему сионам долгие годы сохранять, скажем так: бодрость тела, и продолжать смотреть на противоположный пол не только с академическим интересом.

— Ты принес, что я просил? — Вежливо задал Махая не нужный вопрос. Как обычно немногословный без надобности Орто, молча положил на стол прима светло-голубой кристалл. Махая поморщился, но по прежнему вежливо спросил: — Ты сам знаком с записью? — Орто кивнул. — Основное пожалуйста. Более полно я с ней ознакомлюсь позже.

Орто молча дотронулся до кристалла и закрыл глаза. Пару минут тишины и от кристалла отделилась, зависнув над столом Искра с информацией.

— Самое интересное. — Лаконично доложил нур-Напит. — Все остальное, повторения и вариации с тем же посылом. Я могу идти?

— Конечно Орто, спасибо. — Отпустил его Махая. — И, будь добр, я очень переживаю за нур-Сайва Антора, о малейшем улучшении сообщай мне незамедлительно. — Махая посмотрел на стремящегося слиться с мебелью Хотрана. — Лично. — Обозначил он открывая для нур-Напита возможность напрямую отправлять ему Искру.

— Незамедлительно. — Кивнул чему-то усмехнувшись Орто и по-военному четко развернувшись вышел из кабинета.

Его усмешка не осталась незамеченной прим-сионом и он, с подозрением посмотрев на Хотрана, резко впитал Искру практически мгновенно усваивая и анализируя её содержимое. Хотран непроизвольно попятился к двери и тут же упал на пол полностью парализованным.

— Так-так-так. — Махая поднялся из кресла. — Кто занимался маршрутом доставки гремлина? — Едко поинтересовался он у мычащего на полу помощника и сам ответил: — Хотран нур-Перек. И всю дорогу, опережая нас на шаг, кто-то расставлял ловушки стараясь гремлина отнять. Так? — Спросил он наклоняясь к самому лицу бледного как полотно Хотрана. — Так. И если бы не сам гремлин, у этих «кто-то» все бы получилось. Кто отвечал за операцию в Музее? Снова уважаемый Хотран нур-Перек, и вся суета с заменой останков была благополучно провалена. — Махая поставил ногу на безвольно лежащую на полу руку своего, видимо уже бывшего помощника, и всем своим весом наступил. Полностью парализованный Хотран громче замычал и из его глаз показались слезы.

— Ты что-то хочешь сказать? — Ехидно поинтересовался у него прим-сион не переставая давить. — Подожди, будь добр, я еще не закончил. А кто у нас отвечал за так и не сработавшую ловушку в том же музее? А? Дай-ка догадаюсь, — Махая ёрничая вернулся к креслу и уселся в него в позе Роденовского «Мыслителя». — Кажется тоже, Хотран нур-Перек? Да? Вроде он? И что же? Опять провал? Очень странно, ты не находишь? Почему-то мне кажется, что и от гремлинской заразы, во время допроса этот Хотран нур-Перек меньше всех пострадал не просто так. И, что самое неприятно, мне становится совсем не удивительно, почему гремлин смог сбежать от охраны за которую отвечал тот же Хотран нур-Перек. — Махая откинулся в кресле, поманил к себе послушно сорвавшийся с места бокал с вином и, чуть шевельнув пальцем, вернул Хотрану возможность говорить.

— Это не так! — Закричал Хотран. — Все не так, как вы думаете! Я не…

— А как я должен думать! — Закричал прим-сион снова лишая Хотрана голоса. — Да, признаю, разыгран побег гремлина был красиво, но я не слепой, Хотран! Я! Не! Слепой! И если сразу не разглядел постановочности в разложенных трупах, это не значит, что не смог бы догадаться! Даже удивительно, как это я раньше не догадался?! — Махая вскочил из кресла и возбужденно заходил по комнате. — Доступ к подвалу с гремлином был только у меня, тебя, Дорела с Тармином, Антора и Тагора, но его вычеркиваем, как и пятерку нур-Ката Роога. Твою, кстати, личную пятерку. Нур-Хаек и нур-Бабия в лекарском и неизвестно когда выкарабкаются. Нур-Сайва, единственного, кто мог что-то пояснить, еле-еле вырвали из объятий Хама и тоже непонятно, когда он прийдет в себя. И что же он такого кричит мотаясь в бреду? Что такого он кричит, что хочет от меня утаить кто? Правильно: снова Хотран нур-Перек! Хотран, мать его, нур-Перек, которого я принял как сына! Которого приблизил, воспитывал и учил как сына! — Махая изо всех сил ударил ногой лежащего Хотрана в живот. — Которому я доверял как себе! — Еще удар. — Где гремлин?! — Удары посыпались один за одним. — Где гремлин, мразь?! Кто тебя купил?! Где гремлин?! Где? Падаль!

Махая мог бы долго пинать своего бывшего помощника и самого доверенного лица, но возраст. Спустя пять минут он банально запыхался и упал в кресло пытаясь отдышаться. Уж от кого, а от Хотрана он предательства не ожидал. И даже Хам с ним, с гремлином, Хотран был допущен к достаточному количеству секретов, которые могли очень сильно навредить и Академии и прим-сиону лично. Что из этого теперь известно врагам? Кто эти враги? Когда они решат, что пришло время воспользоваться имеющейся информацией? — Вопросы без ответов. И ответы нужны. Не просто нужны, а жизненно необходимы. Настолько необходимы, что пропажа гремлина уходит даже не на второй, на третий план. И он их получит, благо далеко ходить не надо, вот они, лежат на полу и давится кровавыми соплями.

— Хотран, Хотран. — Махая устало вздохнул, перед ним появилась и исчезла Искра приказа. — Ты же понимаешь, что рано или поздно все расскажешь. Да, я тебя учил и понимаю, что так просто сломать твои блоки не получится. Но я постараясь, уверяю тебя, ломать буду лично. Так что, будь добр, сэкономь мне время, расскажи сам. Для начала, где гремлин?

— Это не я. — Прохрипел разбитыми губами Хотран едва к нему вернулась способность говорить. — Я предан вам.

— Очень хорошо, что предан. — Согласно кивнул Махая. — Вот и объясни, преданный ты мой, как так получилось, что из всех, кто был около гремлина, уцелел только ты, а гремлин сбежал и почему-то его никак не могут найти? А ищет его весь город. По твоему, кстати, совету. Кто у нас настаивал на привлечении к его поискам всех ресурсов? Кажется ты? И что мы имеем? А? Гремлина нет, Академия в дерьме магона по самую крышу, все кто были около гремлина мертвы или почти мертвы, и только ты…

— Мой прим. — Нур-Валат Кобер зашел в кабинет, в недоумении замер но быстро совладал с собой и, как обычно, по-военному четко доложился: — прибыл по вашему зову.

— Это хорошо, что прибыл. — Невежливо приветствовал его Махая. — Что ты об этом думаешь? — Он кивнул на валяющегося почти у самых ног Кобера Хотрана.

— Это не я. — Простонал тот.

— Заткнись. — Шикнул на него Махая и Хотран, снова лишенный речи, замычал пуская из носа кровавые пузыри.

— К аналогичным выводам я пришел еще когда гремлин был только доставлен во Флейпур. — Сказал, как отрезал, Кобер.

— А почему со мной не поделились?! — Не сдержался Махая.

— Мои выводы основывались лишь на подозрениях. — Невозмутимо ответил старший сион-аналитик. — Вы не приняли бы их, мой прим, тем более дело касалось вашего личного помощника. — Махая поразмыслил и вынужден был согласно кивнуть. Нур-Валат дождавшись разрешения начальника продолжил:

— Тем не менее, я взял на себя смелость приставить к Хотрану негласное наблюдение и, по его результатам, могу уверенно заявить, что нур-Перека ведет какую-то свою игру. Возможно его кто-то использует, но кто и в каких целях, выяснить не удалось. Он очень осторожен. Пока уверенно, как факт, можно принимать лишь то, что нур-Перек предатель и он не один, кто-то ему помогает. И этот кто-то внутри Академии.

— Подозреваемые есть?

— Все. — Неожиданно перестав подражать военному на докладе, пожал плечами Кобер.

— Плохо. — Вздохнул прим-сион. — Очень плохо. — Он хлопнул ладонью по столу. — Полный отчет мне и в кратчайшие сроки… — Перед Махая появилась Искра и он прервался получая её содержимое. — Антор исчез? — Обескураженно спросил он ни к кому не обращаясь.

— Как? Исчез? — Не менее удивленно переспросил Кобер. — Он же без сознания?

— Ага. — Глупо улыбнулся Махая. — И выглядит не лучше недельного трупа. Однако исчез. Днем. Из полного народом лечебного корпуса. Так что ты говорил про помощников Хотрана? Впрочем не важно. — Махая встал. — Этого убрать. В третий сектор. Паралич не снимать. Никого не пускать. Совсем никого! Ведь никому нельзя доверять, так? — Он адресовал вопрос Хотрану, тот не отреагировал. — Все приходиться делать самому. — Махая тяжело вздохнул. — Останки же еще там? А, Хотран? Твои дружки еще не успели и их украсть?

Хотран что-то замычал.

— Отвечать! — Прикрикнул на него Махая и демонстративным щелчком пальцев возвращая ему способность говорить.

— Да. — Прохрипел нур-Перек. — Я всегда…

— Всегда, всегда. — Перебил его прим-сион снова лишая речи. — Ох, если останков там не окажется, Хотран, ох я рассержусь. — Он погрозил ему пальцем словно нашкодившему ребенку. — Чтоб к моему возвращению его тут не было. — Распорядился он и исчез в открывшемся перед ним тоннеле Шага.

Глава 21

Коллир, где-то в недрах Центральной Сион-академии.

Слева нога, и справа нога,

Нет мне покоя, я в стане врага.

Слева рука, и справа рука,

Куда занесло меня, дурака?

А занесло меня под крышу лечебного корпуса этой ихней Академии, где и сижу третий день изображая из себя Карлсона. А все потому, что кто много читает, тот много знает — факт. Вот я и вычитал в случайно попавшейся мне во время морской прогулки из Свиллтуна в Коста книге уважаемого пан-Лавия Стапария «Размышления о современном изящном искусстве», что Коллир был построен на огромной базальтовой плите хоть и давно, но столичный лоск приобрел всего пятьсот лет назад, когда сионы наконец-то смогли сделать нормальную канализацию в его безобразно крепком основании. До этого все продукты человеческой жизнедеятельности текли по канавкам вдоль дорог радуя прохожих непередаваемыми ароматами. В книге он очень подробно описывал сложность работ и изящество решений казавшихся невыполнимыми задач. Отсюда я сделал вывод: соваться в канализацию — самому загонять себя в ловушку.

Ведь если канализацию строили сионы, значит у них есть её подробный план. Соответственно, как только обнаружиться мое исчезновение и вывороченная вместе с соседними камнями решетка недалеко от камеры, все выходы будут немедленно перекрыты. И это произойдет куда быстрее, чем я успею до любого из них добраться. Плюс, даже если спустя прошедшие полтысячи лет, какие-нибудь нехорошие люди для своих дел темных и накопали отнорков, ничто не мешает сионам этих же не законопослушных граждан нанять для моей поимки. На самом деле, не будут же сионы сами по канализации ползать?

Могли бы сионы предположить, что вывороченная канализационная решетка — ложный след? Могли бы. По идее. Если бы смогли предположить, что одному гремлину будет известно о небольшом возрасте местной канализации и её отнюдь не выдающейся разветвленности. И он не ломается сверкая пятками в её спасительные лабиринты, а отчебучит что-то иное. Три раза «ха!». Предполагать такое — верх паранойи. На такое даже я неспособен. Что уж говорить о сионах, которые наверняка последний раз канализацией интересовали те самые пятьсот лет назад, когда, устав от вони под окнами, начали её строить. По этой же причине я не видел подвоха в совете Антора, он действительно считал, что это единственный для меня выход и был готов заплатить за это жизнью.

Рассудив так, в канализацию я не полез, а спрятался. В камере. Ближней к двери перекрывающей эту часть подвала. Ну да, обычной пустующей камере которых в том же коридоре было с избытком. Собственно они все были пустыми. Камеры, конечно, не номера «люкс», но вполне себе цивилизованные одиночки. Отхожее ведро, привинченные к полу стул со столом и толстый тюфяк с прелой соломой в качестве королевского ложа. Вот в него я и забрался. Человеку в нем нипочем не спрятаться, а я, перетарив часть соломы в аналогичные тюфяки в соседних камерах, организовал себе вполне приличную лёжку. Где и провалялся целые сутки. Пока суета не прекратилась.

А уж как орал уважаемый господин Махая — заслушаешься! Вроде такой приличный дяденька, а такие обороты выдавал, что портовым грузчикам можно к нему на курсы повышения квалификации записываться. Была у меня робкая надежда, что в порыве ярости он о расположении останков Крисш обмолвиться, но, но, но. Надежды юношей питают. Кушать, кстати, хочется. Опять. Очень.

Просидев в тюфяке почти сутки, для верности, я без особого труда выбрался из уже не охраняемого подвала и оказался в жилой части Академии. Причем сразу на втором этаже. Здесь перемещаться было уже куда веселее и проще: высокие, махов пять, потолки и под ними, по всей длине, идут балки с которых свисают украшающие стены гобелены. За гобеленами прятаться — не вариант, слишком близко к стене висят. Тайных ходов, которые, если верить всяким рыцарским романам, должны были бы за ними быть, тоже не обнаружилось, а вот забраться по ним на верх — милое дело. Держащие гобелены балки хоть и не проспект, да и их ширина меня всего не скрывает, но перемещаться по ним удобно и безопасно. Народ внизу время от времени пробегает, но вверх не смотрит. Да и попробуй меня там, в полумраке, разгляди, а от редких, богато забранных мозаикой окон я старался держатся подальше. Только один раз выглянул, определил, что на втором этаже, и в тень, в тень, в тень.

Здесь мне впервые улыбнулась удача. Видимо решила, что хватит уже демонстрировать одному несчастному гремлину свою филейную часть и улыбнулась. Широко так улыбнулась, позволив случайно подслушать очень интересный разговор двух незнакомых мне сионов относительно моего дорогого Антора. А значит и меня. Разговаривали они за закрытой дверью, но местная, примитивная вентиляция в виде дырки под потолком, как раз на уровне приютившей меня балки, позволила мне не только все хорошо расслышать, но и рассмотреть беседующих.

Первый, по всей видимости хозяин кабинета, был одет в очень похожий на военную форму костюм в котором я сразу опознал официальную форму Академии. На картинке все в той же книге видел. Второй был одет скорее изысканно, чем функционально, этакий франт в темно-зеленом костюме с желтой, возможно золотой, вышивкой и кучей мелких элементов. Но не суть. Общались господа, Орто и Кобер, неспеша, свободно, явно будучи полностью уверенны в приватности разговора. Один недостаток: уж очень витиевато они разговаривали, с таким количеством уважаемый, любезный, дорогой, отрадно, польщен, пренепременно, впечатлен и прочих «соблаговолите». Что складывалось ощущения, что вот-вот, еще чуть-чуть и эти двое обнимутся и целоваться начнут. Тьфу!

Целоваться не стали, но на элементарный план, как подставить Хотрана приготовив нарезку из записей бреда Антора, и что потом бедолагу Антора надо будет тихонько удавить, у них ушел час. Час! Не знаю, чем им насолил Хотран, но Антора мне было жалко. Он и парень хороший и планов у меня на него вагон с прицепом: задание Тени по отлову и доставке живого сиона никуда не делось. Раз уж до останков Крисш с первой попытки добраться не удалось, не возвращаться же совсем с пустыми руками. Плюс Антор, в качестве источника информации для наших целей — идеальный вариант. Одно дело — если Тень вытащит какие-то образы из головы ничего не подозревающего гостя, и совсем другое, если гость сам расскажет все, нас интересующее. Дело осталось за малым: выбраться самому и вытащить из этой передряги дружище Антора.

Проследить за, «уважаемым Орто» не получилось, но Фортуна снова не подвела, были у нее еще пряники для меня, и я смог увидеть, что «любезный Орто» выйдя во двор пересек площадь и скрылся в аналогичном строении с другой стороны площади. Предположив, что это и есть лекарское крыло, где отлеживается мой подельник, я полез на крышу. Осмотреться.

На дорогу до крыши по этажам здания в котором я вылез из подвала, у меня ушел весь остаток дня. Хоть этажей и было всего четыре, а стартовал я со второго, но помучиться пришлось основательно. Третий и четвертый этажи напоминали офисный центр в рабочий день. Куча народа. Одни куда-то торопятся, другие наоборот неспешно фланируют как на прогулке, третьи вовсе о чем-то общаются стоя посреди коридора. Никакой возможности прошмыгнуть незамеченным. Хорошо хоть, когда на улице стало темнеть и они начали разбредаться. Видимо рабочий день закончился. А потом еще и дождь зарядил окончательно погрузив коридор во мрак. За все время пути до крыши лишь пару раз патрули внизу с факелами прошагали. Но этим хоть на голову плюй, не заметили бы.

Выбравшись на крышу и осмотревшись я готов был плясать вприсядку и воздвигать не прекращающей улыбаться мне удаче золотые памятники. В полный рост и на коне. Во-первых корпуса Академии стояли не отдельно, а представляли из себя единый комплекс одинаковых, четырехэтажных зданий. Во-вторых в нужном мне корпусе, напротив, свет горел всего в трех окнах и все они были на четвертом этаже. При этом немедленно родившееся предположение, что за одним из светящихся окон лежит находящийся под круглосуточным присмотром Антор, я отнюдь не был склонен считать недостаточно обоснованным. Ну и самое главное, это начавшийся дождь. Темень такая, что хоть лезгинку на крыше пляши, никто не заметит.

Я решил, что грешно будет не воспользоваться благоприятными погодными условиями и основательно не осмотреться. Благо моим гремлинским глазам темень не помеха, да и время позволяло. Пробежал до торчавшей из середины здания башни, видимо центрального корпуса и поднялся до идущей по кругу, на уровне шестого этажа, балюстрады. Выше не полез так как разглядел какое-то непонятное марево идущее чуть выше вокруг все башни. Наверняка как-нибудь защитная хрень. Да еще и с сигнализацией. Тем не менее все нужное мне увидел. Академия, глядя на нее сверху, была похожа на пришпиленного жука, лапки и усики которого — четырехэтажные корпуса, чуть более толстый но тоже четырехэтажный центральный корпус — тельце, а торчащая посреди него десятиэтажная башня — булавка.

Весь комплекс, на почтительном расстоянии, окружен сплошной стеной высотой примерно в уровень второго этажа. Одна беда: на стене ни одной башни в тени которой можно было бы спрятаться. Даже все лестницы на стену внешние и открытые. Хорошо хоть перила есть. Зато всего четверо стражников, в хорошую погоду, могут контролировать весь периметр. Я же их насчитал штук тридцать. Причем не стоят, а честно вышагивают и время от времени перекрикиваются. Уж не знаю, усиление это из-за моего побега, или обычный караульный порядок, но пытаться незамеченным преодолеть стену — гиблое дело. Даже в такую погоду.

Выскочить через ворота — тоже не вариант. Ворота только одни, такие же открытые, в смысле — просматриваемые, без темных углов, и около них мокнут сразу пятеро стражников. Перестраховщики, блин. Не удивлюсь, если и с той стороны ворот голая площадь и до ближайшего строения бежать и бежать. Причем площадь не только у ворот, а вокруг всей стены. Вот вернусь, расскажу Тени и не будет он меня больше дразнить параноиком. Штурмом такое сооружение взять, конечно, проблем не составит, а вот для осложнения тайного проникновения сделано все возможное. Разве что еще «Егозу» под напряжением по кругу пустить и осколки стекла по стене натыкать. Хотя не удивлюсь, если что-нибудь из этой оперы присутствует, просто не вижу.

Закончив неутешительной осмотр и так и не определившись со способом покиданная этого кефирного заведения я решил положиться на Великий Русский Авось и решать проблемы по мере их поступления. То есть сперва разыскать Антора, потом как-нибудь его вытащить, где-нибудь спрятаться, как-нибудь пересидеть, и потом что-нибудь придумать на тему свалить из этого не гостеприимного места.

Вот это план! Хорошо, что меня ни Мехди ни Кристин сейчас не видят: со стыда бы сгорел. Сплошные «нибудь». Так ворча на себя я спустился на крышу корпусов, перебежал к лекарскому и стал заглядывать в светящиеся окна аккуратно свешиваясь с крыши.

Антор нашелся за вторым окном. За первым, к слову, находилась комнаты с мирно посапывающим Тармином и бдящем в кресле напротив его постели юношей. Напротив Антора тоже сидел юноша и тоже бдел. Мерзавец. Даже книжку не читал. Интереса ради я проскользнул к третьему окну и, так и есть, за ним обнаружил спящего Дорела и, опять, бдящего юношу. Развелось, блин, бдюнов. Хоть бы один шаляй-валяй к своим обязанностям относился, так, нет, сидят, глаза пучат.

Пришлось вернуться к окну Антора и висеть за ним, пока юноша не сменился. Его сменщик, ровно такой же юноша, возможно это ученики старших курсов отрабатывают повинность, тоже оказался ответственным товарищем и весь час, что длилась его смена, таращился на Антора и разложенные вокруг его кровати кристаллы.

Определившись на местности я без проблем проник через слуховое окно в торце здания на чердак и задумался: и как его вытаскивать, под таким присмотром? Ладно, предположим, что мне удастся тихонько приникнуть в его палату. Незаметно, в самом начале смены, оглушить мальца, и что дальше? Если его так в палате опекают, то и в коридоре, который мне не виден, наверняка тоже охраны хватает. И, скорее всего, она тоже бдительно несет службу, а не квасит что-нибудь и в кости играет. Один мимо них я еще может быть и проскачу, а вот с Антоном за спиной — даже не смешно.

Идем дальше. Предположим, просто предположим, что мне это удалось и очередной сменщик обнаружил бессознательного товарища, пустую кровать и разбросанные кристаллы. Вот еще вопрос: что за кристаллы такие вокруг него лежат? Может я к нему, а меня как шарахнет! Тьфу-тьфу-тьфу. Буду считать, что это что-то лечебное. За Антором наблюдающее, типа реанимационного оборудования. Итак. Он заходит, Антора нет, что дальше? Дальше он поднимает крик, везде загорается свет, прибегает много людей, все суетятся и пропускают всю Академию через мелкое сито. Тут уж на чердаке не пересидишь. Чердак точно в первую очередь проверят. Потом все комнаты и каждый закуток. А протащить Антора в канализацию, как и спрятаться с ним на балке, я не смогу. Да и смог бы, тут такой кипишь поднимется, что не поможет. Все половики перетрясут.

Куда не кинь, всюду клин. Все, что мне оставалось, сидеть и наблюдать, надеясь что фортуна еще не демонстрирует мне свою очаровательную попку и случиться что-нибудь эдакое из-за чего получится и самому слинять и Антора вытащить. Вот и сижу, как Карлсон наблюдая через дырочку в стене за больным Малышом и никуда от него не отходящей Фрекен Бок. Ну да, натурально Фрекен Бок. Ночью мальчики дежурили, днем их сменила внушительная гражданка с монументальными пропорциями и лицом работы Эрнста Неизвестного.

А время идет и, если верить подслушанным мною велеречивым господам, убивать Антора будут сегодня. Не удивлюсь, если эта гражданка и будет. Но надеюсь, что все же не она и на время мероприятия её куда-нибудь уберут. А там мне много времени не понадобится. Кое-какой план состоящий не из одних «если» и «как-нибудь» вроде выклевывается. Первый кирпичик в его основание заложили обнаруженные мною трубы. Натурально трубы ведущие из каждой палаты в подвал. Что-то вроде мусоропровода. Ночью Антор вел себя спокойно, а рано утром его пытались покормить через трубочку, садисты, и в результате он все заблевал. Бельё ему быстренько поменяли, а испачканное Фрекен Бок скомкала и сунула в расположенную прямо на стене небольшую дверь. Я удивился, а когда различил удаляющийся шуршащий звук сразу подумал о мусоропроводе.

Естественно я не преминул исследовать данное приспособление, тем более, как и положено мусоропроводу, его верхняя часть выходила на чердак и была прикрыта ничем не закрепленной решеткой. Ума не приложу, как я раньше на это внимания не обратил? Размеры данного коммуникационного приспособления позволяли мне спокойно внутри него перемещаться и спустившись вниз я обнаружил, что дверцы есть только на третьем и четвертом этажах, а заканчивается мусоропровод в подвале. И в подвале никого не было. Совсем. При этом и завалов белья или каких-либо баков для его стирки тоже не наблюдалось. Отсюда я сделал вывод, что стирать белье куда-то регулярно возят. А раз возят — есть шанс.

От раздумий меня отвлек доносящийся из очередного жерла мусоропровода шум, причем более глубокий, основательный. Явно не белье. Я быстро спрятался за какими-то ящиками и с удивлением увидел вывалившийся из шумящей трубы труп. Обычный труп в белой больничной робе. Я бы присвистнул, если бы моя лишенная губ хлеборезка это позволяла. Ай да молодцы! Зачем таскать мертвецов по лестнице через все здание, если можно просто скинуть их через такой вот мусоропровод. Им-то, покойникам, без разницы, а вот трудящимся здесь господам снующие мимо санитары с носилками могут доставить некоторое неудобство. Виват второму кирпичику в фундамент приобретающего очертания плана.

Третий кирпичик нарисовался ближе к полудню, когда я уже начал волноваться ожидая убийцу Антора буквально с минуты на минуту. Почти все население лечебного корпуса куда-то исчезло, наверное обедать пошли. К Антору заходил как обычно расфуфыренный Орто, собрал разложенные вокруг него кристаллы и со словами: «Никуда он не денется» — отпустил обедать присматривавшую за ним Фрекен Бок.

«Началось» — подумал я и тут удача не просто мне улыбнулась, а обняла и в засос облобызала не смотря на отвратную рожу и травмоопасные зубы: с улицы послышалась ругань и стук колес по брусчатке площади между корпусами. Я метнулся к окну: так и есть, к лечебному корпусу подъезжала накрытая грязной дерюгой телега запряженная в отдаленно напоминающую лошадь клячу. Лошадей я здесь уже видел, у Махая в загородном доме есть несколько, их держат для удовольствия и неспешных прогулок. Это же была именно напоминающая лошадь кляча. Управлял этим кошмаром, которым бы побрезговал и всадник апокалипсиса, мерзкого вида горбун. Приватные стражники что-то кричали ему вслед и сами ржали над своими шутками. Он же, по всей видимости к отвратительной внешности имевший еще и внушительный дефект речи, что-то рычал в ответ чем вызывал новые взрывы ржания.

— Ну вот, — вслух сказал я, — как по книжке. Злой горбун приехал на запряженной клячей телеге чтобы отвезти трупы на расположенное за городом кладбище. Фортуна, — я обратился к потолку, — я конечно не против такой прямолинейности, но твоим образованием надо заняться. И, если этот бред выгорит, как только вернусь в Айзаваррат, поставлю тебе золотую статую на самом видном месте. Клянусь своей треуголкой. — Патетически закончил я и проскользнул в палату к Антору. На всякий случай сплюнул ему в рот снотворного на десять часов и, воровато оглянувшись, скинул бедолагу в мусоропровод ногами вперед внутренне надеясь, что при приземлении он себе ничего не сломает. Особенно ноги. Потом застелил постель, словно в ней никогда никого не было и отправился следом плотно прикрыв за собой дверцы.

Аккуратно высунувшись из трубы я осмотрел подвал, в нем по-прежнему никого не было, только горбун, что-то бурча себе под нос шел к выходу таща на плечах сразу два тела. Ого! — Мыслено присвистнул я, — горбун-то силен! — Спрыгнул вниз и прошмыгнув к двери тихонько выглянул наружу. Горбун, не переставая бурчать, закинул трупы в телегу, залез следом и за руки затянул сразу оба трупа глубже, выкладывая их штабелем поверх уже находившихся в телеге тел. А я еще раз пообещал фортуне золотой памятник: трупов в телеге уже было никак не меньше полутора десятков, что значительно облегчало мне задачу. Лишь бы только это была последняя точка его маршрута, я конечно терпеливый, но мотаться по жаре спрятавшись среди трупов — удовольствие не из приятных. Да и Антор может прийти в себя.

Разобравшись с размещением тел горбун зашагал к подвалу не переставая бурчать. В подвале, кроме Антора оставалось тело еще одного несчастного, так что шанс у меня был всего один и, мысленно послав воздушный поцелуй богине удачи, я выскользнул на улицу всей душой надеясь остаться никем не замеченным. Рванул к телеге, червем вернулся между трупами и закопался под них до самого дна. Притаился. Прислушался. Вроде все тихо. По крайней мере никто не орет и не бежит сюда с нехорошими намерениями. Стражники у ворот продолжают своим ржанием подражать коням, да бурчание горбуна медленно удаляется вглубь подвала.

Через пару минут голос горбуна стал приближаться, потом я почувствовал как в телегу бухнулись тела и она заскрипела под весом залезающего на козлы горбуна. Немного возни, шум накрывающей скорбное содержимое дерюги и телега с наконец-то переставшим бурчать горбуном покатилась к воротам Академии.

— Слышь, Плуто! — Крикнул кто-то совсем рядом и я напрягся. — Удалось сегодня найти себе бабу, или опять будешь справляться руками? — Под дружное ржание стражи я с облегчением выдохнул. Именованный Плуто горбун что-то прорычал и опять начал бурчать-бормотать.

— Да ему что баба, что мужик, все едино! — Послышался другой голос. — Ты вон, на кобылу его посмотри, совсем… — Концовки я не услышал за взрывом гогота. Но это все ерунда, главное телега благополучно миновала ворота Академии и теперь стучала колесами по приватной площади в направлении городских кварталов.

Здесь Фортуна решила, что дальше я и сам справлюсь и растаяла отправившись куда-то по своим делам. Хорошо хоть задом на прощание не повернулась. Академия оказалась не последней точкой на маршруте скорбного транспорта Плуто и он до самого вечера петлял по улицам время от времени останавливаясь и пополняя телегу. Я был вынужден рискнуть и, пока телега прыгала по особо разбитой дороге, наверное в бедных кварталах, немного пошевелиться и расковырять дырку в её гнилом днище. А то уже задыхаться начал: и вонь несусветная и сверху давит.

Шума со стороны Академии, кстати, на всем маршруте я так и не услышал. Стража по городу тоже с энтузиазмом усевшегося в лужу со скипидаром кота не забегала. Тут варианты: или сионы решили сора из избы не выносить, или у них в голове не укладывается, что кто-то чужой мог пробраться в Академию и уйти из нее средь бела дня с телом Антора под мышкой. Соответственно тихонько забаррикадировались, никого не выпускают и методично прочесывают все закутки.

За досмотр на выезде из города я не переживал, Плуто оказался человеком известным, особенно среди стражи. Нас по пути не один раз останавливали и велели ему ехать то туда, то сюда, собирать трупы. Мотались, судя по виду дороги через проковырянную мною дырочку, в бедных и совсем нищих кварталах. Горбуна Плуто здесь знали и если не уважали, то как минимум не задирали и не подшучивали. Даже порой сопровождавшие телегу по пути к очередному несчастному стражники не позволяли себе злых шуток.

Из города мы выбрались уже в сумерках. Привранная стража тоже обошлась без сальных шуточек на тему сексуальных пристрастий горбуна, а лишь попросила передавать привет какому-то Улису. Он что-то буркнул в ответ и телега зачавкала по грязи уходящей от города на восток дороги.

Глава 22

Коллир, подвал Центральной Сион-Академии.

Прим-сион Махая нур-Излер неспеша шел по коридору третьей секции каземата к комнате дознаний. Предательство Хотрана больно ударило по нему. Его уже не один раз предавали, пытались обмануть, иногда даже успешно. Но Хотран, от него он никак не ожидал. Больно и мерзко. Естественно внешне он оставался невозмутимым и жестким Главой Академии, но внутри….

Сегодня он вдруг снова почувствовал себя портовым беспризорником у которого старшие опять отобрали небогатый улов. Хотелось плакать. Ему просто хотелось плакать. От обиды. Вот он и решил прогуляться пешком через всю Академию, а не воспользоваться Шагом. Развеяться. Тем более приглашенный для участия в беседе Орто нур-Напит как раз должен был закончить с обыском своего лекарского крыла и догнать его минут через пять.

Да и куда спешить? Останки первого гремлина оказались на месте и он лично переправил их в свой тайник. В место, о котором знал только он. И попасть туда мог только он. Это убежище Махая обнаружил еще будучи молодым студом Академии. Их отправили на практику, курсы выживания в экстремальных условиях. Да, тогда учили не то, что сейчас: жестче и качественней. Его куратор, старый и зловредный, открыто поставивший себе целью изжить «портового выскочку», нур-Рокад Плит, вышвырнул его из тоннеля Шага почти на самой вершине горы со странным, сохранившимся еще с довоенных времен названием — Косцюшко. Самой высокой точки горного массива Альп.

По условиям задания он должен был выживать там двадцать дней. В месте, где кроме камней и снега ничего нет. Над другими студами их кураторы так не издевались. Восточные болота, леса по границе Пустых земель, если и горы, то Конкварк. Или вообще какой-нибудь маленький островок с одинокой пальмой недалеко от берега Желтого Континента. Лови себе рыбку и радуйся.

Но молодой Махая справился с заданием, выжил. Ему повезло найти ведущий вглубь горы лаз и, скрупулезно замерив координаты места своей высадки для Шага, он стал спускаться. Темнота для сиона — не помеха, зато там было тепло и присутствовал шанс найти что-нибудь съедобное. И съедобное попадалось. Насколько можно считать съедобными мох, мокриц, слизней и прочих обитателей пещер. На двенадцатый день блужданий по подземным переходам Махая забрел в тупик. Дальше хода не было. Зато была аккуратная пещера размером с большой лекторий Академии, да и до её свода было примерно так же, махов десять.

С исполинского сталактита свисавшего ровно в центре пещеры изредка капала кристально чистая вода образуя под ним небольшое, всего пару махов в диаметре, озерко. Место ему понравилось и он решил, что если получится поставить сюда точные координаты Шага, устроить здесь тайное убежище. На всякий случай. Вообще поставить координаты в скрытом толщей земли помещении задача нетривиальная, не каждому сиону такое по силам, но талантливый юноша с ней справился. Хоть и далеко не с первой попытки. Когда координаты были уверенно поставлены точно над заботливо очищенной от камней площадкой, Махая завалил единственный вход и все оставшееся время пятился к поверхности устраивая за собой обвалы и ожидая окончания испытания.

В следующий раз он посетил свой тайник уже став действительным сионом-инспектором и потом уже регулярно наведывался сюда, оставить что-нибудь для чужих глаз не предназначенное. Или просто отдохнуть от всех в тишине. Пещера со временем приобрела более жилой вид, появились кресла, ковры, светильники, рабочий стол и множество сундуков с редкими и ценными вещами добытыми в путешествиях непоседливым сионом и утаенными от загребущих рук Академии. Там Махая и припрятал настоящие останки гремлина. Оттуда не пропадут. В этом прим-сион был абсолютно уверен и поэтому неспеша шел по коридору к допросной где, по его приказу, уже ожидал приготовленный к вдумчивой и неторопливой беседе Хотран.

Проходя мимо первой камеры Махая увидел старого Фина, местного хозяйственника. Тот стоял посреди открытой камеры и задумчиво теребил в руках тюфяк с соломой служащий заключенным постелью.

— Доброй вечер, старина. — Вежливо приветствовал его Махая. Он уважал этого старика за честность и скрупулезность в работе. Плюс тот ему напоминал одного дедульку, из той, прежней жизни портового паренька Махая Излера. — Неужели опять крысы завелись?

— Доброй ночи, уважаемый нур-Излер. — Ответил тот не переставая изучать тюфяк. — Да вот не пойму, соломы сожрали порядочно, а говна нет. Я бы и не заметил, тут же редко постояльцы бывают, а когда Хотрана притащили да на него бросили и заприметил, что как-то тюфяк под ним сильно просел. Тоже подумал — крысы. А как Хотрана унесли, собрался тюфяк штопать и солому наконец поменять. А говна нет. — Фин удивленно посмотрел на Махая. — И дырок нет, по шву распороли. Разве ж крысы так могут?

— Крысы не могут. — Выдохнул Махая и сел где стоял.

— Что? — Заполошно подскочил к нему старый Фин. — Вам плохо?

— Мне? — Махая поднял лицо. — Нет, старина, мне не плохо, а вот всем нам боюсь скоро может стать очень плохо. — Прим-сион закрыл глаза и через минуту от него стартовала очередь из десятка Искр с приказами. «Хорошо еще, что из Академии никого не выпускали, все здесь» — подумал он и с несвойственной человеку его возраста резвостью вскочив побежал к допросной.

— Развязать! — Врываясь в допросную приказал Махая неизвестному ему угрюмому помощнику старого Фина. — И одежду его сюда, живо! — Махая подскочил к столу и сам принялся помогать отвязывать растянутого на нем обнаженного Хотрана.

— Мой прим! — Прохрипел вновь получивший возможность говорить нур-Перек. — Я не…

— Молчи, мой друг, молчи. — Перебил его Махая. — Я знаю. Этот хамов гремлин провел меня как мальчишку. Он не ушел через канализацию, а пересидел в тюфяке и когда все стихло выбрался. Сейчас где-то в Академии прячется. Мерзавец! Но хитер, а?! — Махая помог сесть освобожденными помощнику и подал ему одежду. — Никуда он от нас не денется, покинуть Академию невозможно, все перекрыто и никого не выпускают. Найдем!

— Антор. — Утвердительно заметил одевающийся Хотран.

— Он. — Кивнул Махая. — Больше некому. Я еще не мог понять, что мне не давало покоя. Как охрана могла так опростоволоситься? Даже если бы двое пошли рассматривать гремлина, остальные никак не могли остаться в стороне, уж через двери бы точно заглядывали. Да и эмоции друг друга они не могли не контролировать, это же сработанная пятерка! У него никак не могло получиться вырваться. И нападения они ждали со стороны входа, а Антора нашли у лестницы в хранилище, что в другой стороне коридора. Он их и прихлопнул как мух, пикнуть не успели. Куда этим городским воякам против сиона-инспектора, да еще и с его опытом.

— Потом гремлин его чем-то накачал, чтоб отвести подозрения, — Хотран закончил одеваться и одернул камзол, — и теперь они вместе где-то прячутся.

— Проверили! — В допросную ввалился запыхавшийся Орто нур-Напит. — На чердаке есть следы и снята решетка с сбросовой шахты над палатой Антора. Подвал проверяют. — Он закончил доклад и покосился на окровавленное лицо свободного Хотрана.

— Хорошо. — Кивнул прим-сион и распорядился указав на Хотрана. — Помоги ему.

Орто повиновавшись подошел к Хотрану и приложил ладони к лицу. Тот вздрогнул, но не отступил. — Все. — Спустя минуту доложил лекарь отходя от того на шаг. Хотран и правда выглядел значительно лучше: нос больше не свернут на бок, губы перестали походить на вареники и синяки сошли.

— Умойся. — Велел своему помощнику Махая не обращая внимания на побледневшего и устало опустившегося на стул нур-Напита. — И пойдем на охоту.

— Простите, мой прим, — Хотран подошел к стоящей в углу бадье с водой и начал умываться, — думаю нам пока рано отсюда уходить.

— Что так? — Удивился Махая.

— Я пока тут лежал, все думал, а ведь вы были правы: кто-то узнавал о перемещении гремлина раньше нас, успевал подготовиться и, если бы не сам гремлин, мы бы не смогли доставить его в Академию.

— Кобер. — Прошипел мигом догадавшийся Махая.

— Именно. — Подтвердил Хотран. — Все доклады сперва приходили в его отдел и только потом я получал копии. Насколько каждый из докладов перед отправкой мне задерживался в его отделе — неизвестно. Как только гремлин оказался в вашем загородном доме и ситуацию начали контролировать мы, а кто-то стоящий за нур-Валатом потерял возможность нас опережать, попытки украсть его прекратились. Про операцию в музее Кобер знал, и там тоже ничего не произошло.

— Действительно. — Махая внимательно посмотрел на притихшего нур-Напита. — Запись в палате Антора так же курировал Кобер, однако «самое интересное» — он не очень похоже, но узнаваемо спародировал старшего сион-лекаря, — представили мне вы. Не хотите мне ничего объяснить?

— Я не, мне не… — Бледнея промямли тот.

— Хватит мямлить! — Рявкнул на него прим-сион. — Отвечайте четко!

— Он мне сказал, что хочет убрать уважаемого Хотран нур-Перек. Занять его место. Я не мог…

— Тебе он что за это обещал? — Оборвал его Махая.

— Обещал помочь с ленным титулом. — Еле слышно прошептал Орто.

— Солидно. — Аж крякнул прим-сион. Ленный титул означал выделение земельного участка с деревнями, а иногда и небольшими городками. Все население ленной земли платило отдельный, ленный налог, на который и жил владелец лена. При этом, в отличии от дворян, он мог не заниматься развитием лена и порядком на его территории. Не был обязан содержать гвардию и платить имперские налоги. Все это так же оставалось на совести дворянина на чьей земле выделялся лен. Но и изменить размер ленного налога он не мог. Хочешь получать больше — развивай лен. Не хочешь — живи и наслаждайся жизнью. Такие участки обычно выделялись за особые заслуги и их мог выделить как Император — коронные лены, так и любой дворянин-землевладелец — обычный, или титульный лен.

— Дворянское Собрание значит. — Поморщился Махая. — Старые заклятые друзья. Нашли таки возможность пропихнуть в Академию своего человека. И ведь как высоко залезть смог! Молодец. Хоть и мерзавец.

— Но в Флиндерсе действовали церковники. — Заметил Хотран. — А в Коста был использован яд сципилинии, то есть или островники или красные.

— Или в Академии шпионов больше чем дверей, или мы что-то упускаем. — Махая замолчал о чем-то задумавшись и несколько минут в абсолютной тишине вышагивал по допросной камере.

— Ладно. — Прим-сион резко остановился. — Кобера пока оставим, все равно никуда не денется, я закрыл Академию и покинуть её невозможно. Мне не даёт покоя Антор. Почему он? Мог же просто заявить, что сообщение о гремлине очередная пустышка и все, вези его куда заблагорассудится. Почему он помог ему сбежать уже отсюда? Не логично. Получается, что не он? Тогда кому…

— И снова нур-Валат Кобер. — Хотран не стесняясь передразнил прим-сиона. Поймал на себе его виноватый взгляд и ободренный прошедшей мальчишеской выходкой продолжил. — Когда Антор пришел бы в себя, он бы мог рассказать, что метания в бреду и соседствующие в них «Хотран» и «Предатель» означали не то, что Хотран предатель, а то, что Антор хотел срочно сообщить мне о предателе. Как вариант. — ОН пожал плечами как-бы показывая: я предположил, а вы думайте. Махая молчал, Орто тем более и Хотран продолжил: — Плюс мог назвать настоящего предателя. Хранилище этой секции используется редко, как и сама секция. В развитие операции с гремлином он был посвящен и вовсе не надо быть гением, чтобы предположить, куда гремлин будет доставлен после захвата. Уйма времени чтобы спрятать в хранилище своего человека.

— М-да, — вынужден был согласиться Махая, — за это время туда можно было спрятать отделение городской стражи, никто бы не заметил. Им даже прятаться бы не пришлось, все равно туда никто не ходит.

— Но на чердаке были следы именно гремлина. Маленькие. — Робко заметил Орто и виновато посмотрел на прим-сиона.

— Орто, — вздохнул неспособный сердиться на него Махая, — ты прекрасный лекарь, возможно лучший глава лекарского крыла за все время существования Академии, но во всем остальном ты просто клинический идиот. — Махая обмакнул пальцы в бадью с водой и сложив их щепотью потыкал в стол. — Вот следы маленького зайчика. Смотри, Орто, по столу только что пробежал маленький зайчик с мокрыми лапками.

— И что теперь со мной будет? — Прошептал остро почувствовавший себя полным дураком Орто.

— С тобой? — Переспросил Махая. — Ничего. Ты полез не в свое дело и погорел. А сейчас вижу, раскаялся. И мне не хотелось бы терять такого специалиста. Разве что пострадавший из-за тебя Хотран захочет сатисфакции. Имеет право. Я не буду его останавливать. — Махая подмигнул своему помощнику.

— Чего уж там. — Отмахнулся Хотран. — Всех нас провели вокруг пальца. Тем более Орто сам меня и подправил.

— С этим разобрались. — Довольно потер ладони Махая. — Получается, что гремлина мы не можем найти так как он очень хорошо прячется, что логично. Антора не можем найти так как его где-то прячет Кобер, что тоже логично. Сразу же после исчезновения Антора я лично закрыл Академию и покинуть её без моего разрешения невозможно. Антор исчез в полдень, а из Академии с самого утра никто не выходил. Только заходили. Соответственно все, включая Кобера, находятся в Академии. Неплохой расклад, господа.

— А где, собственно, Кобер? — Поинтересовался Хотран. — Я думал, что он должен спешить сюда.

— Вот, Хам. — Махая в досаде шлепнул себя ладонью по лбу. — Я велел ему ждать около моего кабинета. Сейчас. — Спустя мгновенье Искра с приказом понеслась к адресату. — А знаете, друзья мои, — бодро продолжил он, — а вся эта нервотрепка знатно меня встряхнула! Я словно полсотни лет сбросил. Когда все это закончится, предлагаю оккупировать заведение матушки Кло, а там… ии-и ух! Дня на два! — Махая засмеялся.

— С удовольствием. — Поддержал Хотран. Орто же лишь вежливо улыбнулся.

— Нашли?! — В допросную вошел раскрасневшийся нур-Валат Кобер. Видно, что бежал и только на подходе привел себя в порядок и вошел демонстрируя свою неизменную выправку.

— Всех! — Радостно ответил ему Махая и жгуты сионы оплетя Кобера с размаху впечатали того в допросный стол. — Привяжите его. — Скомандовал прим-сион. — А ты не сопротивляйся. Бесполезно. — Прикрикнул он на плененного.

— И не собирался. — Неожиданно спокойно ответил тот. — И можете не привязывать меня, даю слово, что не буду пытаться бежать.

— А разговаривать? — Ехидно поинтересовался Махая. Он действительно почувствовал себя моложе, но только не на пятьдесят, а на все сто пятьдесят лет, почувствовал какой-то мальчишеский кураж и не хотел его сдерживать.

— Что можно, расскажу, раз уж попался, а больше вы от меня все равно ничего не узнаете. — Спокойно ответил он. — Так меня отпустят?

— И ты не будешь пытаться сбежать? Какое благородство. — Язвительно заметил Махая.

— А смысл? Я даже с Хотраном не справлюсь, про вас даже упоминать не стоит. — Пояснил Кобер. — Разве что Орто мне не соперник. Но и толку от этого дамского любимца никакого.

— Здравый взгляд на ситуацию и разумная оценка своих сил. — Согласился Махая. — Будь по вашему. — Он жестом велел отпустить пленного начавшим привязывать его Хотрану с Орто и убрал державшие его жгуты сионы.

— Спрашивайте. — Кобер невозмутимо встал и поправил мундир.

— Начнем с простого. — Махая проводил взглядом отошедшего в угол и пытающегося слиться со стеной Орто. Одобрительно кивнул закрывшему дверь и вставшему рядом Хотрану. Потом сам устроился на ближайшем стуле. — На кого работаешь?

— На Дворянское Собрание. — Немедленно ответил Кобер.

— Не удивлен. — Кивнул Махая. — Вот только объясни мне, почему церковники? С каких это пор дворня с дружит с какой-то голытьбой?

— Мы не работаем с церковниками и уж тем более не дружим.

— А как же Флиндерс?

— Это не наша работа. Мы планировали захват гремлина после Коста.

— Сципилиния? — Удивился Хотран. — Откуда у вас такой редкий яд? Тем более столь необычно приготовленный? Это же не ваш профиль?

— Нам передали его из Дворянского Собрания Империи Красного Хана. — Невозмутимо четко ответил нур-Валат.

— Куда катится этот мир. — Наигранно тяжело вздохнул прим-сион. — Дворяне, опора трона нашего Императора, сотрудничают с давними врагами Империи.

— Да, они враги, — не стал отрицать Кобер, — но они честные враги! Они выходят на поле и честно бьются, а не плетут интриги. И они стоят с мечами возле трона своего Хана и Хан слушает их. А не сидят по своим наделам занимаясь проблемами пропитания крестьян и их магонов.

— Идеалист! — Воскликнул Махая и рассмеялся. — Клинический! Ты, дружочек, забываешь о том, что продукты у красных стоят вдвое дороже наших и все равно половина населения голодает. А у нас последний нищий два раза в день бесплатно набивает брюхо в Скорбном доме. Чем занимаются дворовые Красного Хана? Грызутся меж собой за место у его трона. Постоянно. А наше, как ты считаешь, обиженное дворянство, занимается своими крестьянами. А если и сцепятся, то Император быстро наводит порядок. Войска ведь подчиняются ему, а не оголтелой дворне. И к трону вас не подпускают, чтобы не давать лишнего повода меж собой цапаться. Или ты считаешь, что все места вокруг трона захватила Академия?

— Да. — Четко ответил не посчитав вопрос риторическим Кобер.

— Клинический идиот! — Снова рассмеялся Махая и обратился к Хотрану. — Друг мой, когда ты последний раз был во дворце?

— Я там никогда не был. — Понимая игру начальника усмехнулся тот.

— А с Голосом Императора как часто общаешься?

— За все время службы вашим личным секретарем я четыре раза видел, как к вам приходил Голос Императора. Сам не разговаривал ни разу.

— Может он с тобой общается, Орто? — Обратился прим-сион в затихшему в углу нур-Напиту. Тот только испуганно замотал головой. — Вот видишь, и к нему не ходит. Скажу тебе честно, Кобер, я удостаиваюсь общения с Голосом Его Императорского Величества ровно два раза в год. И то не лично, лично я с ним встречался не более двух десятков раз. Не считал.

— Многие из старых родов, идущих от правящих фамилий доимперских королевств не удостаивались и такой чести! А вы всего лишь портовый мальчишка, который и в Академию бы никогда если бы в нее как прежде принимали только дворянских детей. — Вспылил, но быстро снова принял невозмутимый вид нур-Валат.

— Вот он что! — Протянул Махая. — Обида-то еще с того указа, лет триста уже прошло, а все никак не успокоитесь. Лучше бы делом занялись. Полезным делом. Тогда и Императору было о чем с вами говорить. И встречались бы, раз уж так страдаете без его внимания. Вот ты правильно сказал: сидите по своим наделам, магонов считаете и ждете, когда за вас все придумают и как пользоваться объяснят. Ты же вроде из Бендиго? Так?

— Да. — Подтвердил Кобер. — Из земель графа Бендиго.

— Хорошо. А ты знаешь, что лет двести назад в тех землях, в домене барона Клива дар-Шеппа, экспедиция Академии нашла богатую жилу плюмбума. Думаю не надо тебе объяснять, насколько этот металл важен для обороноспособности Империи? — Кобер коротко кивнул. — Вот и славно. — Продолжил Махая. — Жилу нашли и как положено доложили барону Кливу. А тот подумал: плюмбум не золото и даже не серебро. И не стал связываться. Через три года у графа Рато дар-Бендиго спросили: как там его барон дар-Шепп поживает? Когда плюмбум ждать? В столице крепостную стену чинить пора, его много потребуется. А он и знать не знает, что в его землях твориться. Императору доложили, он земли отобрал и рудник заработал. А доложил кто? Академия. Обижены и считают Академию виноватой кто? Барон и граф. И таких случаев очень много. Только вот кто на самом деле виноват, что так получилось? Молчишь? То-то. — Махая встал и вплотную подошел к Коберу, тот смущенно опустил голову. — Зачем вам гремлин понадобился, мы с тобой потом поговорим. Куда Антора дел, лишенец?

— Антора? — Кобер удивленно посмотрел на прим-сиона. — Это не я.

— Не ты? — Неверяще переспросил Махая делая шаг назад.

— Не я. Сам удивился, когда он исчез.

— Не врет. — Удивленно констатировал внимательно следивший за ним Хотран. — Неужели гремлин его стащил?

— Нужен он ему, как кенгуру подсвечник. — Задумчиво произнес Махая, плюхнулся на стул и от него отлетела одинокая Искра приказа.

— Без посторонней помощи так долго прятаться в Академии гремлин с Антоном на плечах не сможет. Факт. — Рассудил всех Хотран. — Кобер, кто еще в Академии работает на Дворянское Собрание?

— Я не отвечу на этот вопрос. — Тихо, но твердо произнес тот.

— Хватит уж, Кобер! Неужели ты еще не понял, что твои убеждения ложны и однобоки! — Повысил голос Хотран. — Кто?

— Я могу быть идиотом, клиническим идеалистом, но даже признав себя не правым я не стану предателем. — Упрямо ответил тот.

— Ты уже предатель! — Возразил Хотран. — Ты предал Академию и своего прим-сиона!

— Я никогда не служил Академии! — Выкрикнул Кобер. — Я работал в Академии, но не служил ей!

— Отстань от него. — Вмешался Махая. — Потом разберемся. Отведи его пока в какую-нибудь камеру, вызови охрану и позови старину Фина, пусть лично за ним присматривает.

— Не стоит. — Сказал Кобер по дороге к издевательски предупредительно распахнутой перед ним Хотраном двери. — Пусть люди отдыхают. Я не сбегу.

— А с чего ты решил, что я опасаюсь твоего побега? — Остановил его вопросом Махая. — Я боюсь, что ты до завтра не доживешь и не успеешь мне поведать столько всего интересного.

— Я не собираюсь трусливо… — Гордо вздернув голову начал было нур-Валат, но прим-сион перебил его:

— Не сам, так тебя. Знаю я эту вашу блаахародную камарилью. Сталкивался. Все. Пошел прочь.

Кобер нур-Валат резко отвернулся и подчеркнуто невозмутимо вышел. Хотран, усмехнувшись следом за ним.

— Вот как можно быть таким слепым идиотом? — Спросил у притаившегося в углу лекаря Махая. — Целый старший сион-аналитик, начальник аналитического отдела. — Махая тяжело вздохнул.

— У его отца, барона дар-Валата, по приказу Императора отобрали земли, а самого барона лишив титула отправили простым солдатом в Трус. Мать не выдержав позора повесилась, а его отдали в юниры. Если бы не открывшийся дар сиона был бы сейчас…

— Мне плевать на Кобера, Орто, — перебил его Махая и снова вздохнул, — я про себя.

— Вызывали! — Разгоняя воцарившееся в допросной комнате уныние ворвался и вытянулся по стойке «Смирно» безусый юноша.

Махая удивленно на него посмотрел. Форма стражи сион Академии на месте. Лычки сотника на месте. Положенный по уставу клинок на месте; висит в идеально вычищенных уставных ножнах с клеймом Академии. Да и вообще к внешнему виду не придраться. Прибежал от ворот, через всю территорию Академии, а хоть сейчас перед строем ставь и в пример приводи. Прим-сион прищурился и чуть склонил голову набок рассматривая сигнатуры слишком молодого для сотника вояки. Метка оказалась на месте. Да и возраст, восемнадцать-двадцать лет, настоящий а не из-за потраченных на сионов-лекарей огромных денег.

— Как твое фамильное имя, мальчик? — Вкрадчиво поинтересовался Махая.

— Лазар дар-Клабет! — Гаркнул мальчишка и вытянулся еще сильнее.

— Понятно. — Устало вздохнул прим-сион. — Папаша поспособствовал.

— Я с отличием… — Начала возмущаться тот, но прим-сион замахал на него руками:

— Ой не шуми, не шуми! Хорошо, что с отличием. Только не шуми. Ты посмотри, какой грозный воин у нас служит! — Продолжил в том же шутливом тоне Махая обращаясь к вернувшемуся Хотрану.

— Сотник? — Хотран рассмотрел лычки у него на рукаве и удивленно посмотрел на прим-сиона.

— Сотник, сотник. — Кивнул тот. — На мышей охотник. Докладывай давай, грозный воин, кто за последние три дня проходил через ворота Академии. Только не кричи.

Густо покрасневший юноша раскрыл принесенную с собой толстую книгу, откинул несколько страниц, сверился с датой в оглавлении и начал зачитывать:

— Седьмой день месяца ивона, первый час утра, вышел студ второго года Агип Хаваеп, разрешение на выход подписано…

— Стоп. — Остановил его Махая. — Так мы тут просидим пока северные болота не высохнут. Сегодня кто выходил?

— Никто. — Ответил паренек прошуршав страницами и сверять с записями.

— Вчера кто выходил? — Продолжил Махая, но его взмахом руки перебил Хотран. Прим-сион хоть и удивился такой беспородности, но вида не подал мгновенно определив, что его помощник что-то нащупал и ему лучше не мешать.

— Скажи пожалуйста еще раз, юноша, как тебя зовут. Я не расслышал, когда входил. — Вежливо поинтересовался Хотран.

— Лазар дар-Клабет. — Смутился тот.

— Даже так? — Удивился Хотран. — Не дар-Клабет Лазар?

— Я заслужил это право! — Воскликнул тот.

— Тихо, тихо. — Улыбнулся ему Хотран. — Я и не сомневался, что право ставить личное имя впереди фамильного тобой честно заслужено. Просто удивлен, что в столь юном возрасте. К тому же ты уже сотник. Не сомневаюсь, что ты совершил что-то действительно исключительное. — Хотран по-доброму ему улыбнулся от чего юноша покраснел еще гуще. — Мне вот что интересно, — вкрадчиво заговорил Хотран медленно подходя к вытянувшемуся мальчику, — когда уважаемый прим-сион спросил у тебя, кто выходил сегодня, ты не ответил сразу: «Нет, никто не выходил» — а сперва сверился с записями в книге. Разве тебе неизвестно, что уже три дня выход из Академии запрещен?

— Известно. — Кивнул юноша. — Я лично доводил приказ уважаемого прим-сиона до каждой выступающей в караул смены.

— Очень хорошо. Молодец. — Похвалил его Хотран.

— Таков порядок. — Смутился юноша.

— Все правильно, все правильно. — Хотран ободряюще похлопал его по плечу. — Но ты все же посмотрел в книгу, а не ответил сразу. Почему?

— Ну вдруг, — юноша совсем растерялся, — в книгу записывается каждый, кто проходит через ворота, вот я и сверился.

— Очень хорошо. А посмотри пожалуйста, кто сегодня заходил в Академию? — Как бы между прочим поинтересовался Хотран.

— Десятый день месяца ивона, первый час утра, пришел студ пятого года… — Начал зачитывать юноша.

— Остановись, — прервал его нур-Перек, — читай только имена пожалуйста. — Мальчик-сотник кивнул.

— Рат Батей, Перин нур-Галет, Шамия Батали, Плуто, Вастер нур-Даро.

— Стоп. — Остановил его Хотран. — Плуто? Просто Плуто?

— Ну да. — Подтвердил тот. — Это урод с кладбища.

— Однако. — Усмехнулся Махая.

— Поясни. — Потребовал не менее удивленный присутствию такого человека на территории Академии Хотран.

— Обычный урод. — Пожал плечами юноша. — Морда такая, что сам Хам испугается, горб здоровый, как еще одна голова. На кладбище живет. — Закончил он как ни в чем не бывало.

— Однако. — Повторил Махая. — И что эта примечательная личность делает на территории Академии?

— Так мертвяков он возит. — Удивленный непониманием высокого начальства сообщил он. — Каждый день город объезжает. Сперва в тюрьму едет, потом к нам, а после по городу собирает. И на кладбище везет. Он и живет там.

— Однако. — Еще раз повторил Махая. — То есть сейчас, где-то на территории Академии, стоит телега груженая мертвецами?

— Зачем стоит? — Удивился юноша. — Уехал он. Мертвецов из лекарского крыла в обед забрал и уехал.

— Почему в обед? — Вкрадчиво спросил Хотран и переглянулся с начальником.

— Так он всегда к обеду приезжает. — Он посмотрел на непонятливое начальство. — Да и в книгу кто-то записал, что был Плуто. Новенький наверное.

— То есть обычно его не записывают? — Мягко уточнил Махая.

— Ну да, — ну чувствуя подвоха подтвердил юноша, — чего его записывать, это же Плуто. Его все знают.

— И приказ, никого не выпускать, на него не распространяется? — По прежнему мягко поинтересовался Махая.

— Так он же как животное. — Удивленно посмотрел на него юноша. — Тупой, хуже чем его кляча. Ничего не говорит, только бубнит все время и скалится.

— И подозреваю, что телегу тоже не досматривали? — Задал очередной вопрос прим-сион и так улыбнулся, что юноша невольно поежился.

— К-конечно. — Заикнувшись ответил он. — Чего её досматривать: с мертвяками приехал, с мертвяками и уехал.

— Фиииин! — Неожиданно заорал во все горло прим-сион. В коридоре что-то упало, загрохотало и в чуть не вылетевшую от удара дверь ввалился изумленный таким способом вызова смотритель с тремя стражниками за плечами. — Вот что, старина, — не обращая внимания на всеобщий обескураженный вид спокойным голосом распорядился Махая, — вот этого красавца, — он кивнул на враз побледневшего юношу, — раздеть, разоружить и в самую мрачную и тесную камеру, на хлеб и воду. И сходи в лекарский, пусть выдадут тебе труп, над которым студы, будущие лекари, поработали, к нему положишь, чтоб не скучал.

— За что! — Завопил юноша не хуже прим-сиона хватаясь за клинок. Махая лишь лениво отмахнулся и тот безмолвным кулем свалился на пол.

— Через час оклемается. — Прокомментировал Махая. — Постарайся ему подобрать за это время достойные апартаменты и очаровательного соседа.

— В лучшем виде. — Усмехнулся Фин и махнул топчущемся в дверях стражникам. Те мигом схватили безвольное тело за ноги и вытащили в коридор.

— Хотран!

— Уже. — Отозвался тот.

— Что уже? — Не понял Махая.

— Кладбище скоро будет окружено, — не открывая глаз и рассыпая во все стороны Искры приказов словно детская игрушка с потешным огнем доложил тот, — городская стража сверху, Темная гильдия снизу, все свободные прим-инспекторы и еще затребовал следознатов из сыскного управления. Антор без сознания, да и не его это направление, протаскивать артефакты через Шаг. Гремлин не мог с ним далеко уйти.

— Учись, — Махая повернулся к все еще прикидывающемуся элементом декора Орто нур-Напиту, оценил его растерянный вид и усмехнулся.

— Я закончил. — Отчитался Хотран и открыл ведущий на местное кладбище тоннель Шага.

Глава 23

Окрестности Коллир, кладбище.

Как жа все затекло — словами не передать. Счет времени я потерял уже на третьей остановке, когда телега с флегматичным Плуто еще каталась по городу собирая трупы. Наслушался всякого, от рассказов стражников про сволочного трактирщика Грама, совсем потерявшего совесть и разбавляющего кашири водой до вовсе безобразного состояния, до причитаний какой-то тетки об её так не вовремя сдохшем, именно сдохшем, муже-алкаше и невеселых перспективах в роли старой вдовы с двумя детьми на руках. Ну да, согласен, саму тетку не видел, но судя по голосу у нее и без детей шансов снова замуж выскочить не много было бы.

Еще очень переживал за Антора. Он, конечно, лежал где-то сверху, но телега столь активно заполнялась, что шанс задохнуться у него был отнюдь не призрачный. Даже мне, не смотря на крепкое, гремлинское тело, и дырку в днище телеги приходилось тяжело. Настолько тяжело, что когда телега наконец выкатилась за ворота, я всерьез начал подумывать не дожидаться конечной точки маршрута, а выбираться, как только мы хоть чуть-чуть удалимся от города. Сдержался. Еле-еле сдержался вспомнив, что окрестности города я не видел. Кто его знает, как оно у них тут устроено. Логика, опираясь на знания истории нашего средневековья подсказывала, что за городской стеной простирается пустырь, дабы не упрощать жизни возможным нападающим. С другой стороны, кто его знает, это же столица, до границ далеко и под стенами за годы спокойной жизни вполне может вырасти очень не маленькое поселение. А сюда война уже давненько не докатывалась. Короче: терпел стиснув зубы до самого кладбища. Благо оно оказалось не так далеко.

На место прибыли уже в вечерних сумерках. Телега остановилась, заскрипела обозначая слезшего с нее возницу. Потом грубый мужской голос прокричал: «Чего так долго?! Выпрягай Старую и иди жрать!» — Плуто что-то пробурчал в ответ и минут пять до меня доносились только звуки возни, фыркающей клячи и бормотания Плуто. Разгружать сегодня телегу видимо не собирались.

Выждав, после того как чавкающие звуки уходящей лошади и бормотание Плуто стихли вдали, минут пятнадцать, я наконец-то с небывалым облегчением начал выбираться на свободу. Аккуратно, плечами расталкивая мертвецов и поминутно замирая чтобы прислушаться. Выбрался, с облегчением увидел свисающего с краю телеги Антора, убедился — живой, быстро размялся заставляя слушаться одеревеневшие конечности и взвалив его на плечо поспешил вглубь кладбища.

А кладбище, доложу я вам, о-го-го! Через десять минут активного перемещения в этом хаосе из могил с изредка попадающимися чем-то похожими на ели деревьями, то есть пробежав никак не меньше вериги, я не увидел его края: передо мной по прежнему был тот же хаос из богатых монументов ухоженных захоронений и скромных табличек на заросших сорняком холмиках.

— Демократичненько. — Пробурчал я себе под нос: одно кладбище на всех и никакого разделения: тут похоронены богатые и знаменитые, а тут все остальные.

Решив, что забрался достаточно далеко и в ближайший час мне никто не помешает, приступил к приведены в чувство Антора. Уже привычно изобразил нашатырный спирт, сунул ему под нос и. И ничего. Тот только покривился и застонал. Проблема. Видать переборщил с его отравлением. Промывать желудок — бесполезно. За три дня, все, что могло усвоиться уже усвоилось, а остальное покинуло организм заставляя материться присматривающего за ним очередного дежурного. За изуверским процессом кормления бедолаги Антора я имел честь наблюдать. Не без содрогания, но признаю: метод эффективный. Ага. Так гусей чья печень для фуа-гра предназначена кормят. Стоп! Печень! Точно! Он же у меня желтый как лист осенний! И что делать? Цитохром Р450 я синтезировать не смогу. Да и с фосфолипидами мне не справиться. Нужно что-то простое, что поднимет его на ноги хоть на пять минут, лишь бы он успел Шагнуть отсюда куда-нибудь подальше, с остальным потом разберемся. Капельницы нет и изобразить её не из чего. Да и что капать — непонятно. Все, что приходит на ум — слишком сложно.

Я сел на землю возле Антора и пригорюнился. Выбрался из города, а толку? Кладбище находится на юго-востоке от столицы, а мне надо на северо-запад. Через город естественно не пройти, обходить его долго, а сколько времени уйдет у преследователей, прежде чем они поймут, как я слинял и куда пропал Антор — неизвестно. Сейчас они окружают кладбище, или выйдут на мой след через неделю — без разницы. Да и какая неделя, день-два — максимум. Антор за это время точно в себя не прийдет. Даже на больничной койке и под присмотром. Что уж говорить про текущие условия. Я и кормить-то его нормально не смогу.

Даже бегать с ним — совсем не вариант. Во-первых бег его доконает, во-вторых я хоть и силен, но не всесилен и Антор далеко не пушинка. Хоть и исхудал. Итого: вариантов нет, как не жаль, но сион-инспектора нур-Сайва Антора прийдется бросить. Бросить и он либо сам тут помрет, либо его найдут, передадут сионам и результат будет тот же. Только чуть позже и возможно куда болезненней. Так может мне его самому прибить? Милосердней будет.

— Была не была. — Вслух сказал я беря Антора за руку. Авось получится и мой хитро-мудрый организм придумает что-нибудь, до чего я не додумался. И либо я его, Антора, доконаю, либо все будет хорошо. — Прости, дружище, — Обратился я к бессознательному товарищу, — других вариантов не вижу.

Закончив с самоомправданиями я наплевал в руку нашатырного спирта с запасом и вцепился зубами в его запястье. Да так и застыл представляя как организм Антор очищается, печень начинает работать и тот приходит в себя. Его кровь смешивалась у меня во рту с вырабатывающейся слюной и, надеюсь, хоть малая её часть возвращалась в безжалостно разодранную мною вену. Большая часть, как я не старался плотнее прижиматься к его руке, все же текла мне на грудь.

За ожиданием результата: или помрет или очухается, я просидел минут тридцать. Время от времени подносил к его лицу нашатырный спирт, но Антор лишь по прежнему стонал и кривился. И вот, когда я уже отчаялся и только для очистки совести ждал остановки его сердца, тот вздрогнул, открыл глаза и просипел:

— Ты чего тут делаешь?

— В вампира играю. — Пробурчал я отрываясь от его руки и сплевывая. — Неужели не заметно? — Я резко оторвал полу от его больничном робы и принялся туго перетягивать пострадавшую от моих лекарских экспериментов руку.

— Где мы? — Просипел Антор.

— На кладбище. — Огрызнулся я злясь на Антора за пережитый волнения. — Где нам самое место. И останемся тут навсегда если ты быстренько не возьмешь себя в руки и не свалишь отсюда на северо-запад, где будешь меня ждать.

— Мы уйдем вместе. — Отрезал нур-Сайва, перевернулся на живот и начал пить из оказавшейся рядом лужи.

— Напоминаю, мы на кладбище. — Ошарашенный его действием сообщил я.

— Бывало и хуже. — Наконец прекратив пить относительно нормальным голосом поведал Антор. — Но подробности потом. Сейчас я немного прийду в себя и мы уйдем вместе.

— Куда вместе? — Разозлился я. — Что-то я не усматриваю тут тех двух чудиков которые протаскивали меня в Шаг, а на своих двоих ты далеко не уйдешь!

— Те двое чудиков, — усмехнулся Антор, — нужны только для определения параметров изолирующей сферы, а создать сферу по ним любой сион сможет. Ну не любой, — поправился он, — но многие. И я в том числе. Сложно это, если честно, очень сложно, но смогу.

— А не надорвешься? — Спросил я вспомнив в каком состоянии пребывали ботаники после протаскивания меня через тоннель Шага.

— Надорвусь. — Согласился Антор. — И пару дней буду валяться. Но другого выхода не вижу.

— И далеко ты сможешь нас закинуть? — Поинтересовался я уже прикидывая, успеют нас найти за эти пару дней или нет.

— Не далеко. Вериг на пятьдесят. — Развеял зародившуюся было у меня надежду на скорое окончание похода Антор. — Но расстояние не имеет значения. Найдут нас быстро, как далеко бы мы не ушли.

— Тоннель Шага не проходит бесследно. — Догадался я.

— Да. — Антор кивнул. — Чем дальше был Шаг, тем дольше можно обнаружить место откуда и куда он был. Самые дальние, на пятьсот-семисот вериг тоннели, можно обнаружить даже через сутки. Короткие, минимум час. То же самое с точкой выхода. Так что три Шагнувших следом сиона по затуханию тоннеля смогут довольно быстро определить, где примерно нас искать.

— Триангуляция. — Понурился я. — Засада.

— Поэтому мы возвращаемся в Коллир. — Не обратив на меня внимания закончил Антор.

— Куда? — Опешил я. — Ты, дружочек, видимо еще совсем не в себе. Я нас только что еле-еле оттуда вытащил!

— Туда, туда. — Упрямо заявил Антор. — Шаг короткий и его следы исчезнут быстро, а сионы в курсе моего состояния и быстро просчитают, что далеко мне нас не увести и потом я долго буду беспомощен. А уж сил прочесать поисковыми отрядами все окрестные леса и болота на сотню вериг и за пару дней у них хватит. Да и народа вокруг столицы много, ни клочка свободной земли на сотню вериг нет. Сложно будет оставаться незамеченными. Тем более в таком виде.

— Особенно тебе. — Угрюмо заметил я. Антор осмотрел свою рваную и перепачканную больничную робу и усмехнулся.

— Это да. А еще будет холодно и, не знаю как тебе, а мне после Шага надо будет усиленно питаться.

— И что ты предлагаешь? — Устало спросил я. Сил с ним спорить у меня больше не было да и логика в его рассуждениях присутствовала. Хочет в Коллир, пусть идет в Коллир. Без меня. Мне по лесам — по болотам привычней скакать и прятаться. Захочет, догонит.

— В Коллир. Там нас сложнее всего будет найти. Плюс там у меня есть укромное место как раз для такого случая.

— О-как! — Насторожился я: укромное место с приготовленной для меня теплой встречей. Словно почувствовав мои подозрения Антор поспешил уточнить:

— Это только внешне Академия кажется нерушимой, а все сионы дружными, честными людьми радеющими за общее дело и благо Империи, на деле же — еще тот серпентарий. В столице, под боком у Махая нур-Излера, еще тихо, а вот в провинции, грызутся так, что клочья летят. Молодежь об этом знает и еще во время обучения, как только Шаг освоит, стремиться обзавестись такими тайными местами, где спрятаться можно. Переждать, если что. Здоровье поправить. Такие у всех есть и не по одному.

— И у Махая? — Спросил я догадываясь, куда тот мог спрятать останки Крисш (ну не могу я назвать «Кристин» кучу этих обгорелых костей) и даже не представляя, как их теперь заполучить.

— Уверен, что даже далеко не один десяток. — Подтвердил мои худшее опасения Антор.

— А твоя нычка где? — Поинтересовался я исключительно чтобы отвлечь себя от невеселых мыслей.

— Нычка? — Переспросил Антор.

— Угу, — я кивнул, — схрон, тайник, секретное место.

— В самом центре Белого квартала Коллира! — Гордо ответил он и уставился на меня явно ожидая восхищенного возгласа. Разочаровал:

— На мельнице что-ли? Ну мука белая. — Пояснил я посмотрев на Антора и еле сдержав смех при виде его озадаченной физиономии. — Мельники все в муке по улицам ходят, вот квартал и назвали «Белым».

— Нет, — Антор покачал головой и усмехнулся, — в Белом квартале живут самые богатые люди Империи. Даже если сионы нас засекут, им будет не просто устроить там обыски. Если их вообще кто туда пустит. А уж найти и подавно, там каждое поместье — крепость.

— Неплохо. — Согласился я. — Видит око, да зуб неймет.

— Именно так. — Кивнул Антор удивляя меня знанием этой поговорки. — Я, когда был студом, подрабатывал на стройке у одного торговца только купившего особняк в Белом квартале и начавшего его перестраивать. Вот у него в подвале и сумел отгородить закуток. Попасть туда можно только через тоннель Шага и зная точные координаты привязки.

— Ага, — с сарказмом заметил я, — если все так, то он будет одним из первых к кому прибегут договариваться насчет обыска.

— Не прибегут, — уверенно покачал головой Антор, — такие работы считались постыдными для обучающихся в Академии и их не афишировали. Хоть работали и многие. Так что не думаю, что кто-то специально следил и анализировал, где какой-нибудь пока никому не нужный ученик мог оборудовать себе берлогу.

— После этого отследить могли. — Продолжал сомневаться я.

— Может и могли бы, но я там был только один раз, лет пятнадцать назад, когда необходимый набор заносил.

— А что так? — Удивился я.

— Тесно там очень. Мах на два.

— Да, не попрыгаешь. — Согласился я.

— И еще сундук с едой и вещами место занимает. — Пожал плечами Антор как бы подчеркивая: не Президент-отель.

— Не испортились, вещички-то с кушаньями? — Уточнил я. — За столько-то лет.

— Им лет пятьдесят ничего не будет. — Уверенно заявил Антор. — Сундук специальный, для консервации. Мне его в Империи Красного Хана подарили. Военный образец.

— Ну раз военный, тогда — да. — Серьезно кивнул я. — Но на двое суток это ловушка. Вдруг договорятся, неизвестно же, что они могут ему предложить.

— Да пусть попробуют договориться. — Усмехнулся он. — Сомневаюсь, что сионы смогут что-нибудь предложить владельцу этого особняка. — Антор умолк словно о чем-то вспоминая.

— И? — Намекнул на продолжение я.

— Тот торговец сейчас глава Торговой гильдии, а она с Академией никогда не дружила. Не воевала, нет, но и дружбы никогда не было. Так что, если Лихай пот-Гаан почует, что может досадить Академии просто запретив сионам досматривать его дом…

— Тихо! — Перебив шикнул на него я и закрутил головой весь обращаясь в слух. — Отдых закончен. — Констатировал я спустя пару минут. — Что-то на кладбище резко прибавилось живых. Быстро они.

— Эх, мне бы до утра полежать. — Вздохнул Антор и с трудом начал подниматься. Я быстро подскочил помогая ему встать. — Но я попробую.

— Делай, Антор. — Постарался приободрить его я. — Не пробуй, а делай. Теперь я не уверен, что даже один смогу отсюда выбраться: грамотно окружают.

— А я уверен, что они быстро поймут где мы. — Пробурчал он и неожиданно подхватив меня на руки прыгнул в открывшийся тоннель Шага.

Идиот — успел подумать я: кто мешает самому торгашу обыскать свой дом — во-первых. И могут ли сионы, так же как Академию, заблокировать его от Шага — во-вторых. Совсем я что-то нюх в этой нервной обстановке утратил.

Глава 24

Коллир, Центральная Сион-академия, кабинет Прим-сиона Махая.

— Как его туда занесло?! — Грохотал прим-сион Махая нур-Излер меряя шагами свой не маленький кабинет. Вытянувшийся по стойке Смирно его секретарь и помощник, Хотран нур-Перек, только молча хлопал глазами и боялся лишний раз вздохнуть. Орто нур-Напит жался в углу, вообще не понимал зачем он здесь и очень жалел, что не может исчезнуть сославшись на болезнь или срочное дело. Дел более неотложных чем поимка гремлина не было и быть не могло, а заболевший глава лекарского отдела — прямой путь к скорой отставке.

— Почему именно к нему?! — Между тем продолжал неистовствовать Махая. — Белый квартал — ладно, понимаю, у самого… — Махая осекся. — Но почему именно этот старый прохиндей Лихай пот-Гаан! Почему не дар-Жирдо?! Или дар-Ревиа?! И тот и другой ему обязаны! А с этим-то что у него общего? Хотран, отвечай уже! Что ты на меня пялишься словно я тебе денег должен?!

— Аналитики работают, но причины пока установить не могут, только предположения. — Попытался оправдаться тот.

— Ну так давай предположения! — Подскочив вплотную заорал на него начальник. — Время уходит! Второй день уже пошел! Мы не сможем долго держать блокаду поместья в Белом Квартале!

— Никаких пересечений Антора и главы торговой гильдии до сих пор не найдено, и я полагаю, мой прим, — аккуратно начал Хотран, — что нур-Сайва вовсе не контактировал с пот-Гааном. Однако, точно известно, что пот-Гаан поселился в Белом Квартале сорок два года назад. Антор тогда как раз был на одиннадцатом году обучения.

— Ты хочешь сказать, что он там подрабатывал? — Предположил очевидное Махая.

— Да. Он из небогатой семьи и наверняка не упускал возможностей заработать. К тому же на одиннадцатом году студы изучают Шаг и…

— И как только что-то получается, стремятся побыстрее организовать себе нору. — Кивнул Махая. — Сам таким был.

— Все через это прошли. — Подтвердил Хотран. — Отсюда можно предположить, что Лихай даже не знает о присутствии Антора в его поместье.

— Может и так. — Согласился Махая и перестав метаться по кабинету сел в свое кресло. — Может и так. Даже предположим, что это так. Как поступит этот торгаш, если мы постучим к нему в дверь и потребуем разрешить обыск?

— Попросим, мой прим, попросим. — Уточнил Хотран. — Потребовать может только стража, а учитывая теплые отношения начальника стражи и главы торговой палаты…

— Не продолжай. — Обреченно оборвал его Махая. — Разрешения стража не даст, сама искать не будет, а с нашей вежливой просьбой пот-Гаан нас так же вежливо пошлет в очень не вежливом направлении.

— А потом сам перевернет каждый камень в своем поместье выясняя, чего же такого интересного нам у него понадобилось. — Сообщил очевидное Хотран.

— Грамотно засел. — Махая скривился и помрачнел еще больше. — Где он мы знаем, но добраться до него не можем. И взять измором не можем. Стоит нам накрыть куполом поместье этого торгаша, как тут же прибежит вся городская стража, да и до Императора может дойти, а он благоволит торговой гильдии.

— Как далеко может Шагнуть Антор? — Решился подать голос Орто нур-Напит.

— Как все, — удивился его вопросу Махая, — вериг на четыреста-пятьсот. Хотя, он сион сильный, опытный, может и все шестьсот потянуть.

— То есть с гремлином, максимум сто-сто пятьдесят. — Подсчитал Орто. — Точка начала нам недоступна, значит он постарается выжать из первого шага максимум, а примерное направление нам известно.

— Ничего нам неизвестно! — Резко прервал его Хотран опередив своего начальника. — Антор не идиот и прекрасно понимает, что мы перекроем все возможные точки его выхода с юго-запада до севера. Места там обжитые и прятаться им будет негде. Пока потухнет след от выхода мы его найдем, а гремлин его на себе далеко не утащит. Так что Шагнуть он может в любом направлении и не факт, что будет Шагать по максимуму, может и просто за городскую стену выйти, а потом спрятаться где-нибудь в трущобах. След от такого короткого Шага потухнет за половину доли, а отлежится он после него за день. Так и будет прыгать по кустам и оврагам, пока совсем не ускачет.

— А перекрыть такие площади мы не сможем. — Констатировал Махая и задумчиво начал барабанить пальцами по столу.

— Может объявить учения, как семь лет назад, накрыть город куполом, Антор про учения в своей норе узнать не может, вот и бухнется после Шага точно на городскую стену. — Робко предположил Орто.

— Не успеем. — Покачал головой Махая. — Это надо и с гвардией и со стражей договариваться. Со стражей еще договоримся, а вот гвардия боюсь нам на встречу не пойдет.

— Да, сынок этого выскочки дар-Клабета у нас в подвале. — Заметил Хотран и чуть не подпрыгнул от посетившей его идеи. — Лазар дар-Клабет у нас в подвале! Его обвинение серьезно и доказано, за это в солдаты разжалуют и в Трус отправят! Не выкрутится даже если его папаша умудрится попасть на прием к Императору! А если мы согласимся его тихо отставить со службы и пусть Роил дар-Клабет сам разбирается со своим ненаглядным Лазаром.

— О-да! — Махая довольно потер ладони. — При таких делах Роил сам все организует, договориться со стражей и купол будет стоять над городом пока мы сами не разрешим его убрать. Орто!

— Да! — Выскочил тот на середину комнаты.

— Ты же дружен с Роилом дар-Клабетом?

— Не сказать, что дружны, но хорошо знакомы. — Подтвердил тот.

— Вот и отправляйся к нему. Немедленно! Купол должен накрыть город не позже сегодняшнего обеда!

— Немедленно! — Кивнул польщенный доверием Орто и поспешил на выход.

— Стой! — Окликнул его Махая. — Так будет быстрее. — Он повел рукой и перед Орто открылся тоннель Шага точно к особняку командира столичного полка гвардии.

— Я все сделаю! — Крикнул нур-Напит уже с той стороны закрывающегося тоннеля.

— Даже от такого остолопа может быть польза. — Ухмыльнулся Махая. — Хотран?

— Уже. — Ответил тот не открывая глаз и продолжая сыпать Искрами как фейерверк на день Объединения Империи. — Протяженность стен столицы двенадцать вериг, к обеду вокруг столицы будет сосредоточено не менее полутора тысяч полных сионов. В столицу они прибудут сразу после объявления о проведении учений.

— Правильно, — одобрил Махая, — не стоит раньше времени нервировать обывателей. Пусть лучше видят, насколько мы быстро можем прийти на помощь Империи.

— Этого количества хватит для организации круглосуточного дежурства в две смены, при этом сионы будут располагаться примерно в пятнадцати махах друг от друга.

— Мышь не проскочит. — Довольно подитожил Махая. — Вот только долго мы так держать народ не сможем. Надо еще что-то.

— Да. — Согласился с ним помощник. — Быстро прибежали, заняли свои места на стенах, купол накрыл город и, собственно все, можно расходиться и делать выводы, а нам надо держать оборону дня четыре, лучше пять.

— Думаешь?

— Антор действительно был очень плох, даже если гремлин его как-то привел в чувство, не думаю, что он быстро будет готов к следующему Шагу. Полтора-два дня — минимум. Скорее всего три-четыре. А высиживать он точно не станет, ведь с каждым днем растет вероятность того, что мы можем пойти на переговоры с пот-Гааном, да и на стягивание и расстановку людей у нас будет больше времени. — Хотран задумался и уверенно подтвердил. — Нет, высаживать долго он не будет, попытается уйти как только сможет.

— Осталось только удержать народ на стенах, чтоб не пришлось объяснять, почему так долго не дают расходиться. — Махая снова задумчиво забарабанил пальцами по столу.

— Может, часть стражи выгнать из города, пусть бегают вокруг изображая штурм? — Предложил Хотран.

— Разумно! — Встрепенулся Махая. — Только не стражи, это будет не логично, а всех праздношатающихся по городу наемников, золота у нас хватит. Кстати, сколько их?

— Около трех тысяч. — Немедленно ответил Хотран и тут же предложил: — А к ним еще добавить потешные конные дворянские роты, их около тысячи. Пусть развлекутся. А если гремлин рискнет спрыгнуть со стены, они же помогут его ловить. От лошади он точно далеко не убежит.

— Стоит ли им раскрывать суть затеи? — Усомнился Махая.

— Ничего им не будем говорить. Когда увидят, что со стены спрыгнула забавная зверюшка, сами за ним в погоню отправятся.

— Неплохо, неплохо, — покивал прим-сион, — осталось только придумать, как обосновать для дар-Кулим-Тагея такой резкий маневр.

— Не надо ничего обосновывать. — Заметил Хотран. — Пусть он сам это предложит.

— В смысле? — Удивленно изогнул бровь Махая.

— У вас есть повод встретиться, — начал Хотран, но Махая его перебил отмахнувшись:

— Если ты про нур-Валат Кобера, это слишком мелкая сошка, чтобы повод не выглядел подозрительным.

— В этом и есть повод. — Спокойно возразил Хотран. Махая продолжил удивленную игру бровями. — Я записал его патетическую речь с признанием. — Он достал кристалл, покрутил его и удовлетворенно кивнув положил на стол. — Думаю, этого хватит. — Махая не скрывая интереса тронул камень запуская воспроизведение:

«Спрашивайте. — Прозвучал невозмутимей голос Кобера.

— Начнем с простого. — Шуршание и голос Махая. — На кого работаешь?

— На Дворянское Собрание. — Быстрый ответ.

— Не удивлен. Вот только объясни мне, почему церковники? С каких это пор дворня дружит с какой-то голытьбой?»

— Интересный фрагмент. — Кивнул Махая. — Продолжай.

— Вы нанесете дар-Кулим-Тагею визит уважения и заодно посетуете, что у него слишком жадные шпионы. Не может же такой благородный человек заставлять своих людей голодать вынуждая ради денег предавать и его. И кому! Церковникам! У вас в голове такое не укладывается. — Махая и Хотран синхронно улыбнулись.

— Вполне. Вполне. — Согласно кивнул прим-сион одобряя план своего помощника.

— А потом вы предложите отдать ему нур-Валата, все равно он ничего не знает, так как о его работе на Дворянское собрание было известно изначально. Но только после того, как вы все вытрясете из него об его работе на церковников.

— Это ему понравится. — Согласился Махая.

— А потом поговорите о предстоящих учениях и о том, что Академия за свой счет привлекает наемников, чтобы они изображали атаку на город.

— Я понял. — Перебил помощника прим-сион. — Уверен, это сработает. — Он поднялся из кресла. — Приступаем. За мной конные дворяне, а ты организуй сионов и поручи кому-нибудь разобраться с наемниками.

— Думаю нур-Шого Прист должен справиться. — Не задумываясь сообщил Хотран.

— Кто такой? — Уточнил Махая.

— Бойкий паренек, работает в аналитическом отделе. Кобер не давал ему хода, а я за ним присматривал. Молод еще, но чуть понатаскать и думаю рекомендовать его на место начальника аналитического отдела.

— Хорошо. — Поддержал решение помощника Махая и больше ни говоря ни слова скрылся в тоннеле Шага.

Глава 25

Коллир, где-то в подвалах особняка главы Торговой гильдии.

А нам все равно, а нам все равно,

Съели мы уже, волка и сову,

Делать нечего, в этот поздний час,

И поэтому, мы жуём траву.

— Мурлыкал я себе под нос продолжая перемалывать челюстями какую-то добытую из подушки траву. Безвкусную, естественно, трава, она и есть — трава. А все из-за того, что конспиратор из Антора, как из суслика электрик! Эта его тайная берлога может и хороша, вот только или ему консервирующий сундук бракованный достался, или я не знаю, на что он рассчитывал.

Когда мы вывалились из Тоннеля Шага в этом, кхм, помещении, размером чуть больше обычного платяного шкафа, Антор сразу вырубился оставив меня одного разбираться в обстановке. А обстановка оптимизма не внушала: уже упомянутый закуток, без входа и выхода, даже никаких тайных лазов поблизости нет, это я сразу проверил, скрючившийся на полу и пребывающей в безмятежной отключке Антор, да сундук. Ну как, сундук, сундук — громко сказано, так, железный ящик размером чуть больше ящика для патронов.

В упомянутом сундуке мною было обнаружено: шерстяные одеяла — две штуки, обычная легкая куртка — одна штука, к ней штаны — одна штука, литровая фляга воды — одна штука, кулек с заплесневелыми сухарями — одна штука, кулек с высохшим до каменного состояния мясом — одна штука, миска — одна штука, и — та-да! Маленькая, набитая травой подушка из заячьей шкурки — одна штука. Все! Ни тебе обуви, ни нательного белья. Даже запаса денег нет. Вот о чем он думал, когда этот «набор для выживания» собирал? Или сионы настолько суровы, что могут по снегу без ботинок и в одних штанах бегать? Зато с подушкой. Что-то сомневаюсь.

Поворчав для порядка пару минут я приступил к хозяйственным заботам. Первым делом заботливо закутал Антора в оба имеющихся одеяла и сунул ему под голову подушку. Одевать не стал, сам потом, как нибудь. Да и толку от этих тряпок, в них только летом по пляжу дефилировать. Потом, насыпав в миску сухарей и мяса, залил их водой, пусть отмачиваются. Антор что-то говорил про усиленное питание? — Ну-ну. Не представляю, сколько он планировал на этих разносолах продержаться, тут одному мне на один присест не хватит. А нас двое. А я, между прочим, ничего не ел три дня — «Месье, же не манж па сис жур. Гебен мир зи битте этвас копек ауф дем штюк брод. Подайте что-нибудь бывшему депутату Государственной думы». И пить тоже очень хочется. Этот хоть из лужи на кладбище налакался. Суровый мужик, его даже глисты не берут.

Часов пять назад Антор просыпался, если так можно назвать его унылые шевеления, я заставил его съесть получившуюся бурду и он снова вырубился. А я ссыпал в миску остатки сухарей и мяса, залил это безобразие водой и, отняв у Антора, съел подушку. Хоть и наедался все спокойные деньки про запас, но нервотрепка последних дней плюс постоянные химические трансмутации энергии отняли много и сейчас мой непростой организм настойчиво требовал чтобы в него хоть чего-нибудь засунули. А то вдруг завтра в бой, а я утомленный. Вот я и рассудил, что заячья шкура, это не только подушка, но и так необходимые мне жиры, белки и углеводы. Выпотрошил её и съел. Вместе в шерстью.

Теперь вот, сижу, грущу, напеваю, жую наполнявшую подушку солому и представляю как удивятся окружившие меня враги: они окружают изготовившегося к бою гремлина и вдруг тот начинает хрипеть, давиться, хватает себя за горло, наконец кашляет и виновато демонстрируя им вылетевшее из него нечто, сообщает: «Комочек шерсти». А-ха, ха, ха. Петросян, блин. Короче — жалею себя. А ведь таким крутым сам себе казался: что мне снег, что мне зной, у меня есть проездной! Сила, реакция, тело хитровымудренное. Куда против такого красавца каким-то дикарям. Довыделовался. Структура, она и есть — структура. Со всех сторон обложили. Я бы даже если Антора на кладбище бросил, если здраво смотреть на вещи, вряд ли от них смог убежать. Да даже из Академии нипочем бы не выбрался, если бы не тот невероятный случай с телегой. Так что, уважаемый гремлин Джурсш, он же Юрий Иванович Стрельцов, имейте смелость себе признаться: лузер вы, не смотря на все знания и умения. Как там Тень говорил: мы, да с нашим опытом, королевство завоюем, графьями будем. Ню-ню. Как бы свои приключения заспиртованным экспонатом кунсткамеры не закончить.

— Уважаемый гремлин, у вас натурально все хорошо? — Прерывая самокопание вежливо спросила у меня стена голосом Михаила Жванецкого. — Может вам принести покушать? Моя бабушка Сара всегда говорила, что мужчинам таки надо хорошо и регулярно кушать.

— Трава. — Констатировал я, продолжая жевать. А чего суетиться? Уже не меньше половины схомячить успел.

— Ви что-то сказали? — Переспросила стена.

— Мудрая женщина была, ваша бабушка. — Не стал отмалчиваться я.

— Ой я вам натурально говорю! — Заявила стена. — Такая мудрая, что когда она померла цены на все спиртное в городе натурально выросли в два раза!

— Почему? — Удивился я.

— И не смотря на это, — видимо не расслышав меня продолжала вещать стена, — выпили натурально все! От хорошего вина в нашем рэсторане, до той бурды, которую до сих пор гонит этот мерзавец Цахес! А это, доложу я вам, та еще зараза, ми её и для портравы крыс не брали! Натурально жалко даже этих мерзких созданий!

— Натурально благородно с вашей стороны. — Ответил я и поинтересовался: — А вы не знаете, когда меня отпустит?

— Вас таки кто-то держит? — Засуетилась стена. — Этот несносный мальчишка Антор таки во что-то влип сам и втянул порядочного гремлина?

— Трава, — грустно вздохнул я все же переставая жевать, — трава меня держит.

— Нет, у вас натурально что-то не в порядке! — Разволновалась стена. — И ви таки не пробуйте мне спорить, но я вхожу.

После этих слов часть стены бесшумно отошла в сторону открывая мне длинный коридор освещенный редкими факелами и застывшую в нем низкорослую фигуру. «Совсем плохо» — подумал я рассматривая человечка примерно моего роста. Про таких говорят: поперек себя шире.

Стоящий в проходе карликовый богатырь легко удерживал в одной руке огромный поднос с немаленьким жареным магоном украшенным яблоками и пучками зелени, а во второй, без видимых усилий, кувшин литров на тридцать. Но подкосило меня не это, и даже не исходивший от снеди дурманящий запах, а внешний вид этого недоразумения. Карлик был одет в белую рубашку с пышным жабо и черный фрак. А то место, где у него должна была находиться шея, было украшена малиновым галстуком-бабочкой над которой возвышалась идеально круглая голова с буденовскими усами и казацким оселедцем.

— Не Беримор. — Сказал я и остро пожалел о том, что не могу потерять сознание.

— Антор! — Тем временем всполошился мой глюк увидев лежащего на полу бедолагу. — Ну как же так же можно же! — Глюк сунул мне поднос, бухнул на пол кувшин, подпрыгнул к Антору и упав на колени принялся его тормошить.

— Ты глюк? — Спросил я у суетящегося крепыша и облизнул магона. — Или не глюк?

— Глюк. — Подтвердил не Беримор продолжая теребить Антора.

— Ага. — Понурился я. — Сильная трава. Надо поесть. — Сказав это я оторвал у магона ногу и с аппетитом вцепился в нее зубами.

— Глюк? — Послышался удивленный голос проснувшегося Антора.

— Он самый. — Подтвердил я не переставая жевать.

— Ай-вей! — Запричитал глюк: — Что видят мои глаза! Мальчик мой, ви натурально себя не бережете! Я натурально не понимаю, зачем же так себя истязать? Неужели ты думал, что старый Глюк натурально откажет в помощи?

— Прости, дружище, — к моему немалому удивлению ответил ему Антор, — я не хотел тебя впутывать в это дело. — Антор запнулся и хрипло выдохнул: — Но как?!

— Ой не надо мне делать такие странно удивленные глаза! — Воскликнул Глюк подавая Антору флягу с водой. — Не думаешь же ты, что мой хозяин, уважаемый Лихай пот-Гаан, натурально не знает что происходит в его доме? Он мне еще вчера сказал, что уважаемый мальчик Антор почтил нас своим визитом. Я натурально хотел сразу бежать принести свое расположение, но мудрый Лихай показал мне на суетящихся людей из Академии и сказал, что таки не стоит лезть в эти непонятные дела. Тем более все они натурально в ненормальности из-за сбежавшего гремлина! Куполом дом не накрыли, а значит Антор посидит-посидит и уйдет. У нас спросят, а мы таки натурально ничего не знаем. А когда сегодня объявили учения и накрыли Куполом весь город, Лихай мне и говорит: сходи, уважаемый Глюк, отнеси им покушать и натурально предупреди, пусть сидят дальше, пока Купол не уберут.

— Ты не глюк. — С трудом проглотив мясо констатировал я.

— Глюк! — Возмутился коротыш. — И я Глюк, и брат мой Глюк и отец и дед — Глюки! Ви таки что-то имеете против Глюков!

— Действительно, Джурсш, — вмешался окончательно проснувшийся Антор, — в чем дело? Что не так с уважаемым Глюком Таар? Или у гремлинов какие-то претензии к гномам?

— Устал я что-то. — Предпочел соскочить с темы я. Оторвал у магона еще одну ногу, протянул её Антору и подтянув к себе принесенный гномом кувшин уже осмысленно приступил к трапезе. Мне необходимо было все спокойно обдумать, слишком много всего и сразу свалилось: гном по имени Глюк, какие-то учения и накрывший город не более понятный Купол. Ё-моё! И это все из-за одного маленького гремлина! С таким размахом меня еще не ловили. Глюк с Антоном тем временем понимающе переглянулись и продолжили беседу.

— Купол над городом надолго не поставят. — Начал сразу с дела Антор. — Объявят тревогу, закроют ворота, поставят Купол, все выбегут на стены, постоят полчаса и разойдутся. У горожан своих дел полно. Так что не думаю, что это из-за нас. Не дать мне Шагнуть за пределы города таки образом не получится.

— Вот только натурально не в этот раз! — Глюк отобрал у меня кувшин и налил вина в неизвестно откуда вытащенные кружки. Одну отдал Антору, вторую мне и одну оставил себе. — Только не в этот раз, мальчик мой. Это будут натурально большие учения!

— Большие? — Удивился Антор. — Это еще что?

— Натурально большие! — Отсутствие шеи не помешало гному начать активно кивать головой. — Сионы наняли натурально всех наёмников, что были в городе и отправили их за стены, изображать штурмующих. И все дворянские конные сотни там же, будут скакать вокруг города натурально как дикари из Красной Империи. Атакой руководит сам Гирг дар-Кулим-Тагей, а за оборону отвечает Роил дар-Клабет. Присматривать за всем будут сионы. Их столько на стены высыпало! Стоят натурально плечом к плечу! Никогда столько не видел. Даже Император заинтересовался! — Под конец заявил Глюк. — Его Голос уже два раза на стенах видели.

— Тогда все это точно ради нас затеяли. — Понурился Антор. — Грамотно просчитали. Я прихожу в норму через два дня: учения устроили с запасом, через полтора дня. Ничего не зная Шагаю из города и безвольной тушкой падаю на стене к ногам поджидающих меня господ из Академии. Остается только схватить гремлина и для этого выгоняют из города толпу народа и дворянскую конницу. А чтобы народ не расходился и не роптал, дают ему развлечение в виде потешного штурма. Еще наверняка и праздник будет, когда это все закончится.

— Натурально будет. — Подтвердил догадку Глюк.

— Однако. — Впечатленный размахом вмешался в разговор я. — Поиграют они в штурм города, поиграю, а мы не выйдем. И что дальше? Вечно держать город в потешной осаде они не смогут.

— Не смогут, — согласился Антор, — два-три дня. Максимум четыре и представление прийдется заканчивать.

— Осадят поместье уважаемого Лихай пот-Гаана? — Предположил я.

— Не посмеют. — Уверенно заявил Глюк. — Роил дар-Клабет, командир столичного гвардейского полка, так сильно любит прим-сиона Махая, что от одного упоминания его имени натурально забывает все слова кроме ругательств. А сюда, в гости, напротив, приходит регулярно и никогда не остается без маленького подарка.

— А могут они продолжить эти учения, объявив, что враги прорвались в Белый квартал и спрятались в поместье пот-Гаана? — Спросил я.

— Не смогут. — Не менее уверенно быстро ответил гном. — Мой господин очень уважаемый человек, а для таких забав натурально больше подойдет арсенал или казармы. Тюрьма, в конце концов.

— Меня очень смущает то, — задумчиво произнес Антор, — что они так быстро смогли организовать эти учения. Для их проведения нужна резолюция дар-Клобета и он бы не упустил шанс насыпать песка в хронометр Академии.

— То есть его чем-то прижали? — Спросил я. Антор кивнул:

— И прижали хорошо. Так что я бы не исключал продолжение учений по озвученному тобой сценарию. Ведь без слова дар-Кулим-Тагейя они тоже не могли состояться. Однако состоялись. Да еще и атаку возглавляет он лично, что еще более удивительно. Возглавляемое им Дворянское собрание чуть ли не открыто враждует с Академией.

— Ага. — Я кивнул и задумался. Но задумался не над причинами, по которым глава Дворянского собрания забыл о вражде, а о причине помощи Глюка.

— Можно было бы Шагнуть отсюда не за пределы города, а куда-нибудь в его границах, например в Грязный квартал и отсидеться там, но я боюсь, что вокруг поместья уважаемого пот-Гаана шныряет слишком много сионов, аттракт Шага не останется незамеченным.

— Чего? — Не понял я. — Чего не останется незамеченным?

— Аттракт. — Терпеливо пояснил Антор. — Шаг оставляет след не только в точке начала, еще и его направление можно определить если находиться недалеко от точки начала. Оно очень быстро рассеивается вне зависимости от дальности Шага, но непосредственно в момент Шага появляется аттракт указывающий направление в котором кто-то только что Шагнул.

— И как далеко виден этот аттракт? — Спросил я.

— Пятьдесят махов — четко, далее уже с погрешностью, чем дальше, тем выше. И так до ста пятидесяти. Свыше уже не видно.

— То есть вас таки натурально заметят очень хорошо. — Констатировал Глюк.

— А скажите мне пожалуйста, уважаемый Глюк. — Решился я на прямой вопрос так и найдя причин его участия. — Почему вы здесь? Почему с нами, а не там? — Я показал на потолок.

— Ви таки на что-то натурально намекаете? — Насторожился гном.

— Не намекаю, — устало выдохнул я. Надоели мне эти экивоки. Устал. — Я натурально не намекаю, уважаемый Глюк. Поймите меня правильно, я просто устал. Я, простой гремлин, был отправлен из Айзаваррат всего лишь за фрагментом останков сородича. Меня хотела отравить горничная в отеле. Потом пытались убить те, кто обещал охранять. И те, кто обещал спасти от тех кто обещал охранять, но попытался убить, тоже вдруг решили убить. Потом сионы, которым я доверял, которым помогал и вместе с которыми делил вино и мясо, ни с того ни с сего бросили меня в подвал и пытали. И, если бы не Антор, мы бы сейчас с вами не разговаривали. Так что извините, уважаемый Глюк, но я вам не верю и не поверю, пока вы не объясните мне, почему вы здесь? Почему помогаете, а не бежите в Академию, ведь награда за наши головы наверняка назначена и она не малая.

— Натурально справедливо. — Чуть помолчав, переваривая мой спич, кивнул Глюк и жестом остановил быстро дожевавшего и попытавшегося что-то сказать Антора. — Антору я обязан и обязан многим, в том числе своим местом и положением в доме уважаемого пот-Гаана.

— Ну не совсем… — Попытался спорить Антор, но гном его перебил не дав закончить.

— Ой ну натурально не надо скромничать! Обязан и все! Позвольте опустить подробности, — обратился он ко мне, — но этот скромный мальчик и спас меня и натурально вернул к жизни.

— Хорошо. — Согласился я. — Обойдемся без подробностей. Но мы не в вашем доме, а в доме пот-Гаана и вы сами сказали, что именно он велел вам нас предупредить и накормить.

— Не-ет. — Протянул гном и погрозил мне пальцем. — Мой хозяин таки натурально имеет мозг и может им пользоваться. Он мне сказал забрать этого магона со своего стола и зарядить ловушки для крыс в подвале. Крысы бояться поставленного над городом Купола и наверняка сбегутся со всех окраин к центру города, где и будут натурально сидеть пока Купол не снимут.

— Ага. — Кивнул я.

— Ага. — Согласился со мной гном. — И если какой-нибудь случайный сион, случайно спросит моего хозяина, не прячется ли в его доме гремлин и не помогает ли он ему, уважаемый пот-Гаан натурально честно скажет, что никакого гремлина не видел и никому натурально не помогал.

— Натурально. — Согласился я. — Но зачем ему это надо? Выдав нас он…

— Молодой человек! — Возмущенно перебил меня Глюк. — Даже ваше недоверие натурально не дает вам права так говорить о моем хозяине!

— Не человек, но не суть. — Не повелся я. — Объяснитесь и закроем тему.

Коротышка надулся и возмущенно засопел о чем-то задумавшись. Я посмотрел на жующего и не вмешивающегося в беседу Антора, но тот только пожал плечами.

— Хорошо. — Решительно начал Глюк не дав молчанию затянуться. — Ви таки в своем праве и натурально имеете право знать некоторые подробности.

— Весь внимание. — Кивнул я.

— В Империи существует семь банков. Четыре из них принадлежат гномам и контролируются Торговой гильдией которую возглавляет мой хозяин. Два банка контролирует Дворянское собрание и один Академия. Условия займов и вкладов в банках гномов лучше и это, поверьте мне, не натурально не пустые слова! — Гном назидательно поднял палец вверх. Я же посмотрел на Антора, тото кивнул подтверждая слова Глюка. Коротышка тем временем продолжал:

— Наши банки надежней, их представительства есть почти во всех населенных пунктах Империи и многих городах других государств. Банки же Дворянского собрания, работают только в Империи, а банк Академии хоть и имеет свои представительства в других странах, но только в столицах. Так вот, раньше, когда церковь единого бога возглавлял первый апостол и проповедовал нетерпение к другим разумным, для многих это было достаточной причиной, чтобы нести свои деньги нашим конкурентам. Пусть это и натурально приносит некоторые неудобства, но к гномами относились с подозрением. Хоть у церкви и не много прихожан, но высказываемые ей идеи находили отклик у многих разумных. Теперь же, когда преподобный Ланер заявил о годах лжи и прилюдно покаялся за совершенные церковью ошибки, ситуация натурально изменилась. Их героя, которого они назвали Петром Первым, очень многие, хоть и не считали посланником бога, но уважали. Его подвиги известны. И вот Ланер заявляет, что это был настоящий герой, его звали Джеймс Бонд…

— Твою ж некуда… — Простонал я перебивая самозабвенно вещавшего коротышку. Вот это я запустил процесс… — Много?

— Что, много? — Не понял гном. Антор тоже удивленно посмотрел на меня.

— Много людей ушло с Ланером в паломничество к Айзаваррат?

— По прикидкам наших людей в Горге.

— Это один из маленьких городков между Флиндерсом и Кейпом. — Пояснил мне Антор.

— Да. — Кивнул гном. — Так вот, по прикидкам наших людей в Горге, через него вчера прошло не меньше пяти тысяч паломников. Сейчас в Кейп сгоняются дополнительные транспортные корабли, ожидается, что понадобиться не менее семи тысяч мест.

— Ой, мама! — Простонал я и схватился за голову. — Это сколько же их припрется под Айзаваррат?

— От двенадцати до пятнадцати тысяч. — Не понимая моей реакции сообщил гном. — Торговая гильдия уже отправила из Бентиника караваны с продовольствием и палатками. Лагерь готовим!

— Мех меня убьет. — Простонал я.

— Кто такой Мех? — Немедленно насторожился Антор.

— Главный. Если повезет выбраться, познакомишься лично.

— И таки натурально убьет? — Не менее настороженно поинтересовался Глюк.

— Нет конечно. — Вздохнул я и решил заранее добавить Мехди весу. — Но лучше бы убил. Мало того, что задание не выполнил, так еще такую толпу на порог притащил. Даже предположить не берусь, какое наказание мне назначат.

— Ты не виноват! — Воскликнул Антор. — Твое задание изначально было невыполнимо! Дай мне только добраться до этого Меха, я ему расскажу, с чем тебе пришлось столкнуться и если тебя все же накажут, отправлюсь с тобой!

— Спасибо. — Искренне поблагодарил я его, а про себя подумал: «Как есть рыцарь из дамского романа» — потом устало вздохнул и задал гному последний, самый важный вопрос. — Сколько клиентов перешло на обслуживание в банки гномов? — Глюк заинтересованно посмотрел на меня, хмыкнул, но чуть подумав все же ответил:

— Уважаемый Джурсш правильно понял проблему. Много. Достаточно много для того, чтобы наши конкуренты натурально серьезно начали беспокоиться.

— А мы тут причем? — Не понял Антор.

— Все просто, друг мой, все просто. — Решил пояснить я чтобы и Антор понимал всю серьезность вновь возникших обстоятельств. Словно и имевшихся было мало на мою бедную зеленую голову. — Клиенты уходят в банки гномов, серьезные люди теряют деньги. Большие деньги. И кто в этом виноват? Правильно, один маленький гремлин со своими рассказами о Джеймсе Бонде. Торговая гильдия поддержала Ланера? Ведь так? — Уточнил я у Глюка.

— Натурально поддержала. — Подтвердил он.

— Но его и Академия поддержала! — Возразил присутствовавший при моем разговоре с прим-сионом Антор.

— Поддержала. — Не стал спорить я. — Но поддержала как свою будущую марионетку на посту главы церкви. Такой реакции на его проповеди Махая мог и не ожидать. Думаю, что его голова, с момента моего появления, была занята совсем другим. Да и сейчас ему вряд ли до проблем банка Академии. Ланера уже не остановить, клиенты уходят и деньги уносят. — Я говорил словно рассуждая вслух. Глюк с интересом следил за ходом моих мыслей, Антор же просто молчал застыв с обглоданной ногой в одну руке и чашкой в другой. — Как это остановить? Только исключив первопричину: поймать запустившего процесс гремлина и выставить его на всеобщее обозрение как лжеца. Ну или что-то в этом роде. В любом случае, все начинается с поимки. Так что, уважаемый Антор, если раньше меня ловила и тратила на это свои ресурсы только Академия, то сейчас к охоте присоединятся очень и очень многие влиятельные господа.

— Хам. — Выругался Антор осознав всю серьезность ситуации.

— Теперь ви таки натурально понимаете, почему не только мой хозяин, но и весь народ гномов натурально заинтересован в успехе вашего предприятия? — Спросил Глюк.

— Нет. — Честно ответил я, отложил в сторону ногу и неспеша встав достал топоры. — Теперь я совсем не понимаю, почему мы с Антором до сих пор живы?

Примечания

1

вирига — местная мера длинны, равна 1000 махов. 1 мах — 100 книшам. По легенде 1 книш равен толщине хлебного ломтя из которого Бог-Отец создал мир. В привычном нам исчислении 1 книш = 1 сантиметру, мах — метру, вирига — километру. Аналога привычных миллиметров и микрон нет, их заменяют доли книша. Например: 1/10 книша = 1 миллиметру, 1/5 — 5 мм., и так далее.

2

теллурический фон — антиволна сионического фона. Некоторые существа, в том числе условно разумные, могут видеть и оперировать сионическим фоном — колдовать. Например «Шаг» позволяет сиону — колдуну, сминать пространство в тоннель и одним шагом покрывая расстояния до 100 вириг. Дальность Шага зависит от умений сиона и интенсивности теллурического фона на прямой шага.

3

фифинелла — гремлин женского пола.

4

Корд — крупнокалиберный пулемет.

5

Ай-залуучуудын — примерный перевод с монгольского — ох молодежь-молодежь.

6

Баярлалаа эмээ, баярлалаа — спасибо бабушка, спасибо.

7

Зайсан — в переводе с китайского — великий князь.

8

Хуч-фу саттахре — хинди — Будьте счастливы.

9

Харти — пиратские общины.

10

А. С. Пушкин, «Кораблик», немного переделано.

11

Переделанное начало произведения А.С. Пушкина «Унылая пора, очей очарованье».

12

Ругательство (нем) — вонючее дерьмо.

13

Мера — местная единица массы, примерно равна 20 килограммам. По легенде именно столько весили камни из которых сложен мир. 10 мер = 1 мир. 1/20 меры = 1 кил. Деления на аналог граммов нет, её заменяют доли кила.

Content

Алешко Алексей
Гремлин. Первый шаг

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Примечания