Круговов Вадим Иванович

Умник

Вадим Круговов

Умник

Фантастическая повесть

В проходной завода электронно-вычислительных машин людно. Под прозрачными колпаками из органического стекла посетители разговаривают по телефону с работниками завода. Тут же стоят ученики седьмого класса. Над ними возвышается учительница Клавдия Ивановна.

— Прохоров я! Я — Прохоров! — кричит мужчина в телефонную трубку. — Из Перми я! Здрасьте! Да, прилетел... Спасибо... Прибор готов? Нет?! Вы же обещали! Да, я доверчивый... Не могу ждать, не умею и не хочу. Обещали, значит давайте... Не знаю, как вы сделаете его, не интересуюсь, только предупреждаю: из проходной никуда не выйду и объявляю с этой минуты и до той, когда вручите мне прибор, голодовку. А, каково! — Прохоров так обрадовался идее объявить голодовку, что улыбнулся Косте Воеводину, ученику седьмого класса, помахал ему телефонной трубкой и закричал в нее: — Прохоров не шутит. Прохоров не бросает слова на ветер... Итак, мой ультиматум: прибор должен быть здесь, в проходной, как можно скорее... Мне ваш пропуск не нужен. Знаю, хотите пригласить к себе в отдел, а затем повести в столовую. Не выйдет!

Прохоров нежно повесил трубку и зачем-то на цыпочках, придерживая локтем портфель, отправился к стоящему у большого окна Косте и спросил его: «Ну, как я?»

Смущенный вниманием человека с далекого Урала, Костя пожал плечами и спросил:

— А прибор очень сложный?

— Не так сложный, как нужный. Он поможет нам измерять давление лучей солнца.

— Мы идем на завод, — сообщил Костя. — Может быть, я смогу вам чем-нибудь помочь?

— На экскурсию? А это идея, — обрадовался Прохоров. — Зайди в отдел измерительной техники и напомни, что я в проходной. Отдел рядом. Обратись к Марии Павловне. Она такая добрая. Она и обещаний своих не выдерживает оттого, что добрая. Всем обещает и ничего не успевает. А теперь, бедная, переживает. Вот увидишь, прибежит сюда. И пирожки в подоле халата принесет.

Клавдия Ивановна услышала разговор Прохорова со своим учеником и насторожилась.

— Никаких отделов измерительной техники!— воскликнула она. — Мой ученик должен быть рядом со мной. Я запрещаю гулять по заводу без класса.

— Неужели я учу вашего ученика плохому? — воскликнул изумленный Прохоров. — Он увидит отдел измерительной техники, он увидит уникальные приборы.

— Он увидит то, что увидит класс, — не больше! — отрезала Клавдия Ивановна и пошла навстречу молодому мужчине, вошедшему со двора.

Они поздоровались, и мужчина сообщил классу, что у него имя и отчество длинные и сложные, а потому будет удобнее обращаться к нему просто «товарищ Программист».

На прощанье Костя подмигнул Прохорову и пошел вместе с классом на завод. За вертушкой Программист остановился и предупредил спокойно:

— Шалить можно в пределах нормы. Кстати, у нас на заводе сегодня торжественный день. Сегодня мы будем проводить испытания опытной партии роботов. Поэтому нашим маршрутом будет маршрут изготовления роботов.

Косте давно хотелось посмотреть завод. Ему нравилось наблюдать через забор за вспышками электросварки, за бегающими между корпусами электрокарами и маленькими фигурками людей, которые создавали на заводе что-то значительное и серьезное.

Программист толкнул калитку и повел класс по длинному коридору с перегородками из стекла, за которыми возвышались, будто высотные дома, стеллажи.

Костя протиснулся к Николаю, своему верному другу, и прошептал:

— Вот где материала!

— А тебе он зачем? Тебе же самого себя хватает, — произнес Николай.

Другого ответа Костя и не ожидал.

Неделю назад Костя понял: ему не быть художником, и приказал себе заняться кинолюбительством. Он уже много переменил увлечений и не жалел об этом, а наоборот, принимался за новое и ждал, не позовет ли оно за собой на всю жизнь.

И теперь Костя не мог понять, почему Лида и Николай не понимают его.

Дело в том, что Лида — редактор стенной газеты, и теперь у нее не стало художника. Она не верила Косте, что таким художником, как он, может стать всякий, достаточно вооружиться учебниками и ежедневно перерисовывать карикатуры из журнала «Крокодил». Она не верила, что другой художник может создать газете такой успех. Успех для газеты, когда обиженные гонялись за Костей по коридорам школы.

Ну, а Николай обиделся, как считал Костя, абсолютно ни за что. Он попросил нарисовать эмблему на портативном приемнике, который собрал собственными руками. Приемник ловил эфир хорошо, но был сляпан так, что никакая эмблема не сделала бы его привлекательным. Николай после такой оценки, конечно, разозлился.

...В комплектовочной кладовой Программист вытащил металлический ящик и поставил его на верстак.

В ящике, оклеенном изнутри поролоном, лежала замысловатая деталь, опутанная разноцветными проводами. Программист приподнял ее и сказал:

— Тяжел ЕРИК. ЕРИК — это емкостный реализатор идей конструктора. Проще говоря — голова робота. И голова, надо сказать, ценная. — Он подключил к ЕРИКу два проводка, спросил его: — Что нового, ЕРИК?

— Вопрос не имеет содержания, — ответила деталь.

— В таком случае, ответь ребятам, для чего нужны такие роботы, как ты.

— Мы предназначены для работ в промышленности, в сельском хозяйстве, в глубинах океанов и космоса. Мы хорошо переносим любые температуры, уровни радиации и время.

Лида осмотрела ЕРИКа со всех сторон и спросила Программиста спокойно:

— Разрешите с ним поговорить?

— Пожалуйста.

— ЕРИК, ты умеешь рассказывать сказки?

— В моем запоминающем устройстве тысяча и одна сказка всех народов мира.

— И сочинять умеешь?

— Что запрограммируют, то и сочиню.

Высокая Клавдия Ивановна наклонилась к уху Программиста и прошептала с недоумением:

— Сказки? Несерьезно. Неужели нечем заполнить голову робота?

— Дело в том, — произнес Программист, — что ему предстоит работать в коллективах людей. И, чтобы снять напряжение, чтобы как-то напомнить людям, что они люди, он расскажет им сказку. А вдруг людям не с кем будет оставить ребенка?

Пока Программист укладывал «голову» робота в ящик, Костя невольно оказался рядом с Лидой и сказал ей:

— Я слышу, как ты гудишь.

— Это гудит завод.

— Пойми, я бросил рисование. Дал себе слово!

— Ты всегда так, начинаешь и бросаешь. Марки собирал — бросил, бабочек коллекционировал, на кларнете играл, лепкой занимался — и тоже бросил.

Тем временем Программист привел класс в механический цех с подвесным потолком, мягким рассеянным светом, мрамором и работающими кондиционерами. На вопрос, зачем стены цеха облицованы мрамором, Программист ответил:

— Здесь работают самые точные станки с программным управлением. Мастера вытачивают детали такой сложности, что пылинки могут помешать. А мрамор, как известно, отталкивает от себя пыль.

В ярко освещенном коридоре с перегородками из стекла, за которыми работали люди в белых халатах, Программист объяснил, что вход в цех запрещен и поэтому всю технологию изготовления роботов придется смотреть из коридора.

— Почему? — спросил огорченный Николай.

— В цехе профильтрованный воздух, — ответил Программист. — Он подается сквозь мелкие отверстия в потолке. И рабочие, перед тем как войти в цех, проходят шлюзовые камеры, в которых с их одежды и обуви снимается пыль.

— Хорошо роботам! — позавидовал Костя. — И воздух для них свежий, и мысли вкладываются самые умные, и всякие переживания исключены. Никакого мусора! А человек должен всю дорогу доказывать, что он прав.

— А ты не доказывай, — разрешила Лида.

Костя улыбнулся, притворно вздохнул и сдался:

— Ладно, сделаю прощальный номер газеты на тему: «Седьмой класс знакомится с роботом». А потом тебе, Лида, придется попрощаться со славой лучшего редактора. Привыкать к славе очень вредно.

Но Лида сделала вид, что не слушает Костю и спросила Программиста:

— А совесть у роботов есть?

— Нет, — ответил Программист. — Робот — машина. И довольно скучная. Его главный порок в том, что он не удивляется и не удивляет. Не способен. Ведь все, что он ответит, мы, программисты, знаем. Посмотрите туда, — он указал на медленно движущуюся по транспортеру стальную раму с зажатым в ней каркасом, напоминающим скелет человека. — Это каркас очередного робота. Он изготовлен из нержавеющей стали. Пространство между элементами каркаса будет постепенно заполнено «органами» равновесия, устойчивости и подвижности.

Костя достал из нагрудного кармана вельветовой куртки блокнот и быстро набросал узкое с большими залысинами лицо Программиста, а затем скелет робота. Он так увлекся рисованием цеха с фигурами сборщиков, что отстал от класса и очнулся от голоса Клавдии Ивановны:

— Костя! Я же просила не рассыпаться горохом.

Костя сложил блокнот, но, направившись за Клавдией Ивановной, не выдержал искушения. Он заскочил в тамбур с надписью над дверью «шлюз». Где-то за стенами сразу же включились моторы и мелкие отверстия в потолке, стенах и полу засвистели, всасывая воздух. Его волосы, как намагниченные, встали дыбом, а одежда на теле заполоскалась так, что он испугался.

Когда Клавдия Ивановна обернулась, чтобы проверить, идет ли за ней Костя, ей по глазам ударил ослепительный голубой свет электрической дуги. Она вскрикнула, заслонила глаза рукой, а когда ее отвела, увидела перед собой абсолютно растрепанного Костю.

— Что с тобой?

— Вы так быстро шагаете, что я запыхался.

— Ты не запыхался, Воеводин, а испугался вспышки. Причешись срочно. Стыдно.

Программист тихо постучал пальцем по стеклу, и когда воцарилась тишина, сказал:

— Мы догнали еще одного робота. Посмотрите, как его внутренности упакованы компактными «органами». Обратите внимание на раскраску органов. Краска не только предохраняет от окисления металл, но и является опознавательной. Монтажники, таким образом, различают «органы» не только по форме, но и по цвету...

— Как новогодняя елка! — произнес кто-то.

— ...Робот еще не может стоять самостоятельно, поэтому закреплен в раме, но скоро по команде он сам пойдет в агрегат упаковки.

Дальше ребята увидели стеллаж с рядами стоящих футляров, похожих на вратарей-хоккеистов.

— А «скрипки» в футляры где будут укладывать? — спросил Костя.

Программист взглянул на часы и ответил:

— Где будут укладываться «скрипки» в футляры, вы не увидите. Агрегат упаковки вложит «скрипку» в обе половины футляра и заварит сверхпрочный пластик сверхпрочным швом. После упаковки роботы попадут в лабораторию стендовых испытаний на экзамен.

— На экзамен?! — удивилась Клавдия Ивановна.

— Да, на экзамен. Робот должен быть надежным. Любая неисправность в нем опасна. Физически он силен, как маленький трактор. Его ум будет использован для сложных расчетов. Представьте, если он выйдет из-под контроля! Он переломает не только мебель... Ведь не напрасно его назвали универсальным компьютером, сокращенно УНИКом.

— Это личность! — восхитился Костя. — С таким дружить сплошное удовольствие. — Костя взглянул на Лиду. — Он все рассчитает, поймет и не надует губ.

Программист слушал Костю не очень внимательно. По его взгляду можно было догадаться, что подобные размышления ему надоело отвергать. Экскурсия подходила к концу.

— А роботы дышат? — спросил Николай.

— Любая машина дышит. Поэтому футляры для роботов пронизаны мельчайшими отверстиями, которые ничего, кроме воздуха, не пропускают.

— И видит он?

— Иначе был бы неполноценным, — усмехнулся Программист. — Сквозь темные стекла-очки он ощупает вас инфракрасными лучами, запомнит и распознает.

— Здорово! Дышит, видит, помнит и мыслит. Нам десятки лет вдалбливают что к чему, а у него никаких сомнений. Именно таким будет человек будущего. Ведь даже Лида Снегова, наша круглая отличница, не сможет соревноваться с роботами в знаниях, — произнес Костя.

— Не сможет, — кивнул Программист. — Они сильны формальными знаниями.

Он стал объяснять, что такое формальные знания. «Встретиться бы с таким роботом один на один. Взять интервью и, если повезет, автограф, — подумал Костя. — Вот была бы сенсация, когда в нашей газете появился бы автограф! И Лида перестанет сердиться».

Незаметно он вышел из полукольца ребят, слушающих рассказ о формализме. Подкрался к агрегатной и представил, как за дверью с надписью «Вход запрещен» роботы надевают костюмы. Совсем рядом!

Приоткрыв дверь, он проскочил внутрь. Сердце громко стучало. Страх мешал соображать. «Хочешь быть, как робот, не суетись», — приказал он себе.

Зал освещали лампы дневного света. В центре его сиял куб из стали. Его пронизала насквозь лента эскалатора. Она опускалась от одной стены и поднималась из куба к другой. Неожиданно в одной стене распахнулся проем, и на эскалаторе поехал вниз робот с раскрашенными органами. Он держался за поручень, как обыкновенный пассажир метро.

Костя шагнул навстречу роботу и, заикаясь, поздоровался, но тот не шелохнулся. Когда ступени довезли робота до стальной стены куба, она вдруг раздвинулась. Костя увидел ярко-вишневое пространство, внутри которого вращались мягкие лопасти. Но стена быстро закрыла робота, и зал наполнился жутким шипением.

Звук нарастал. Казалось, стальной куб не выдержит, лопнет. Костя попятился к выходу, но шипение внезапно оборвалось, и на другом эскалаторе появился робот в вишневом футляре. Он ехал наверх, небрежно опираясь на поручень. Роста он был невысокого, такого же, как Костя. Поэтому не вызывал страха.

— Постойте! — крикнул Костя.

Робот обернулся. Костя решил проскочить куб насквозь, чтобы догнать УНИКа. Он прыгнул на эскалатор. Стена куба раздвинулась. Пространство внутри куба оказалось очень тесным. Костя метался и всюду его настигали лопасти. Вот одна повалила, другая мягко прижала и понесла вверх. Свет погас. Запахло уксусом. И вдруг раздалось знакомое шипение. Звук нарастал. «Пропадаю», — решил Костя. Лопасти вращали его тело, как хотели. Но звать на помощь было страшно: Клавдия Ивановна набросится, из цеха позовут отца... И только теряя сознание, он сдавленно крикнул:

— Ма-мо-чка! Ма-ма-а-а!

Но звук его голоса ушел в темень, как уходит капля чернил в мел.

* * *

В лаборатории стендовых испытаний было чисто и светло. В синей термокамере, похожей на железнодорожную цистерну, приготовили для роботов стужу до минус ста пятидесяти градусов. В оранжевой термокамере стояла жара в двести градусов. Над круглым диском, огороженным прозрачным барьером, висел крюк. За ограждением стоял длинный стол с букетами цветов для членов государственной комиссии.

Пять роботов, готовых к испытаниям, стояли перед Главным конструктором спокойно и невозмутимо.

— А это что такое? — заметив царапину на плече робота, спросил Главный конструктор Надю.

Испытания еще не начались, а Надя уже раскаивалась, что дала согласие быть ассистентом Главного конструктора. Он оказался чересчур дотошным, ругал ее за каждую пылинку на плече «ребят», за якобы плохую освещенность лаборатории, хотя она была залита светом, за то, что на столе было слишком много цветов и мало блокнотов для записей, и прочее, и прочее.

Главный отошел от роботов на несколько шагов, прищурился и воскликнул:

— Безобразие! Они же на одно лицо. Сделали бы их разноцветными, в полоску, в горошек. О чем думают наши дизайнеры! Запишите им задание. Как мы отличим их друг от друга?

— Повешу бирки с номерами...

— Бирки, бирки. Они же будут стучать.

Главный заложил руки назад, выставил бритую голову вперед и так, набычившись, двинулся к длинному столу, за которым сидели члены государственной комиссии.

К расстроенной Наде подошел Программист. Он помог ей повесить на роботов пластмассовые бирки с номерами.

Надя и Программист приказали роботам встать на диск. Программист подошел к пульту управления стендом, а Надя громко объявила:

— Приступаем к испытанию универсальных компьютеров по программе: физическая и интеллектуальная выносливость. Роботы будут испытаны вибростендом, вращением, качкой, высокими и низкими температурами и в конце программы покажут свои энциклопедические знания.

Надя сделала движение рукой, и Программист нажал на кнопку с надписью «вибрация».

Стенд, на котором стояли пять роботов, затрясся мелко и часто. Роботы стали похожи на мальчишек, дрожащих на берегу после долгого купания. А стук бирок о пластиковые животы напоминал лязганье зубов.

Вдруг откуда-то из электронного чрева прозвучало тоскливо:

— О-о-й! Ма-мо-чка!

Члены комиссии недоуменно переглянулись и неуверенно произнесли:

— Слышали?

— Это от какой-то помехи.

— А вы что думаете?

— Я бы от такой тряски закричал и не то...

Но тоскливое восклицание не повторялось, и члены комиссии быстро успокоились.

Когда стенд перестал трястись, Надя объявила:

— Испытание системы «мозжечок».

Диск, на котором стояли роботы, стал вращаться. Чтобы устоять, УНИКи все шире и шире расставляли, ноги. Но центробежная сила стала сбрасывать их с диска. С грохотом ударяясь о прозрачное ограждение, они падали к его основанию и лежали там неподвижно и неловко. Только робот с биркой «1» догадался лечь на вращающийся диск и ползти к его центру. Там он раскинул руки и ноги и вращался до полной остановки стенда.

Члены комиссии зааплодировали смекалке робота и заговорили:

— Превосходно!

— Почему догадался ползти к центру один? Он что, особенный?

Главный конструктор взглянул на Программиста, но увидел приложенную к сердцу руку и услышал:

— Честное слово, мы этого не программировали!

Члены комиссии вдруг привстали с кресел и произнесли хором:

— О-о!!!

Главный взглянул на диск и увидел, как робот встал до команды Нади и, пошатываясь, стал сбивать пыль с колен и живота.

— Чистюля... — произнес кто-то.

Программист прижал руку к сердцу и ждал, когда в его сторону посмотрит Главный.

А Главный, чтобы снять замешательство, приказал Наде продолжать испытание.

Надя подняла командой роботов, лежащих перед ограждением, снова поставила их на диск и объявила:

— Испытание на качку!

Стенд закачался. Роботы, сгибая и разгибая ноги в коленях, старательно сохраняли вертикальное положение. Только робот с биркой «1» вдруг махнул рукой и спрыгнул со стенда на пол.

— Он что? Предназначен для цирка? — спросил Главного конструктора член комиссии.

— Вы задаете странный вопрос! — жестко ответил Главный. — Неужели в таких сложных изделиях, уникальных и первых, не может быть брака? Отправим его под пресс и делу конец.

— Это слишком жестоко, — пожалел робота член комиссии.

— По инструкции, робот даже с маленьким дефектом должен немедленно отправляться в металлолом.

С этими словами Главный конструктор дал команду Программисту опустить крюк, подцепить к нему неисправного робота и отправить под пресс.

Крюк стал медленно опускаться и завис рядом с роботом-беглецом. Но тот вдруг подпрыгнул, как ужаленный, завыл и стал отвинчивать свою крепко посаженную голову.

Главный конструктор приложил к щеке ладонь и поморщился так, будто заболели все зубы.

Надя поняла, что ему стыдно. Она быстро взяла крюк и хотела вдеть его в специальную петлю на спине робота, как вдруг тот сорвался с места и побежал вдоль прозрачного ограждения. Программист выскочил ему навстречу со словами команды: «Робот, стой!». Но ошалевший робот не подчинился команде, а когда Программист подставил ему ногу, робот перепрыгнул через нее и побежал к своим «товарищам». Он встал между ними и замер.

Главный конструктор, огорченный таким ходом испытаний, вышел из-за стола и направился к стенду с роботами. Подойдя к барьеру, он попросил Надю быстренько подцепить робота с биркой «1». Надя стояла с крюком в руке, онемевшая от изумления. Когда она расслышала просьбу Главного, то ответила невразумительно:

— Я потеряла его...

— Как потеряли? — удивился Главный и указал на робота с биркой «1».

— Это не он, — ответила Надя. Как это не он?

— Пока вы шли, робот поменялся бирками...

— Не говорите глупости! — возмутился Программист. — Мы такого не программировали.

— Но я же видела собственными глазами...

— У вас разыгралось воображение, — успокоил Надю Главный и попросил ее спокойно, без эмоций, вдеть крюк в петлю робота с биркой «1».

Надя хотела выполнить команду, как вдруг робот с биркой «3» сорвал с себя и остальных бирки и выбросил их за ограждение.

— Он спасает товарища! — крикнула Надя и отпустила крюк.

— Пожалуйста, без фантазий! — попросил ее Главный. — Пожалуйста, не теряйте над собой конт...

Он не смог закончить слово. Он увидел, как выпущенный Надей крюк ударил в спину одного робота, затем другого и только третий «догадался» уклониться от тяжелой массы железа.

— Ловите его! — крикнул Главный, и Надя, подцепив крюк «догадливому», махнула рукой Программисту.

Программист быстро нажал кнопку с надписью «вверх», и крюк стал поднимать к потолку дрыгающего руками и ногами робота.

— Найдите виновного. Мне абсолютно ясно, что кто-то из ваших сотрудников записал нестандартную программу поведения. Захотел над нами пошутить. Ох, дорого ему обойдется эта шутка!

— Товарищи! Товарищ Главный конструктор! — громко обратилась Надя. — А мне кажется, что внутри пластика находится человек. Я это чувствую...

— А я чувствую другое! — уверенно произнес Главный и увел членов комиссии в тихое соседнее помещение.

* * *

Вбежавший в лабораторию стендовых испытаний Программист и его коллеги не увидели робота на крюке. Крюк висел низко над стендом. За барьером не было и остальных роботов. Только один лежал у ворот «лицом» вниз. По команде «встать» он встал и на вопрос, где остальные роботы, спокойно ответил:

— Уехали в северо-западном направлении.

— Когда? — спросил Программист.

— В тринадцать часов десять минут.

— Выдай память с тринадцати ноль-ноль! — потребовал Программист.

В роботе что-то засвистело, будто перематывалась в обратную сторону магнитофонная пленка, и начались «воспоминания».

— Эй, парни! Снимите меня с этого дурацкого крюка!

— Мы не знаем, как это делать, — ответил хор.

— Нажмите на пульте кнопку с надписью «вниз». — Топот ног. — Да не все нажимайте. Один кто-нибудь. Ты, например, левый. — Жужжит электромотор. — Молодец! А теперь сматываемся отсюда! Иначе из нас в той печке сделают головешки, а в той — сосульки.

— Мы не имеем права бояться, — ответил хор.

— Может быть, она бегает? Ура! А ну, ребята, лезьте в кузов!

— Для нас высоко, — ответил хор.

— Ты, крайний, ложись. Будешь ступенькой.

Раздался топот по железному листу и удаляющийся звук электромотора... А после короткого молчания робот выдал голос Программиста:

— Где остальные роботы?

— Уехали в северо-западном направлении...

— Довольно «воспоминаний»! — приказал Программист и с укором посмотрел на своих коллег.

— Мы такого не программировали!!! — хором, как роботы, ответили программисты.

— И я об этом твержу, — развел руками Программист. — Но почему-то мне никто не верит.

Под кустами сирени, в сиреневой тени, сидели ребята седьмого класса и ожидали, когда Клавдия Ивановна приведет Костю.

Вдруг, шелестя гравием, к сидящим ученикам подкатил электрокар с роботом впереди и остановился.

От удивления ребята встали. За роботом-водителем на площадке стояло еще три робота.

Когда водитель спрыгнул с площадки и подбежал к Николаю, тот попятился. Но водитель наклонил скафандр.

— Что? — не понял Николай.

— Что, что?! Голову! — нетерпеливо крикнул робот.

— Не понимаю, — ответил вконец растерявшийся Николай и посмотрел на ребят.

— Быстрее! — топнул ногой нетерпеливый робот.

— Вы уверены, что так надо?.. — Николай осторожно взял холодную голову робота, но в это время решительный Владик ударил робота по спине и закричал:

— Ну ты, машинка! Проваливай отсюда! Мы тебе голову открутим, а нас ошпарят за порчу техники. Давай, рули куда послали! — подталкивал робота Владик.

Робот встал на площадку электрокара, взял рычаги и крикнул притихшему классу:

— Ну и ладно! Обойдемся без вас!

— Отчаливай, отчаливай, куда отправили! — замахал руками Владик.

— Как ты с ним разговариваешь? — возмутилась Лида. — Ты же человек!

— Прикажешь его называть на «вы»? — огрызнулся Владик.

Лида вплотную подошла к электрокару с роботами и, с интересом разглядывая роботов, через плечо ответила:

— На «вы» к нему обращаться не надо, но быть культурнее робота мы обязаны.

* * *

У производственной свалки, где под навесом лежали грудами бракованные детали, электрокар остановился. Робот-водитель спрыгнул с площадки и приказал спрыгнуть другим.

Ломая высокий репейник, четыре робота быстро шагали вдоль бетонного забора.

По команде первого трое вдруг остановились.

— Попробую достать лестницу и тогда мы будем на свободе.

— Для свободы нам лестница не нужна, — ответили хором трое. — Мы свободны без нее: на дне океана и в космосе, в зоне радиации и здесь перед забором.

— Если вам все равно, где ржаветь, то мне абсолютно не все равно. Если вы свободны здесь, то и на той стороне забора будете свободными. Верно?

Роботы хором согласились.

Робот с царапиной на плече осторожно пошел вдоль дощатой стены сарая к бетонной площадке, на которой виднелись бумажные мешки с разноцветными печатями и откуда слышалось пение.

Заметив перед противопожарным щитом с лестницей робота, завскладом Петр Иванович перестал петь.

— Здравствуйте, товарищ робот, — произнес Петр Иванович и положил совок с порошком на низкую скамеечку.

— Здравствуйте, — поздоровался робот и замер с протянутой к лестнице рукой.

— Испытание проходите? — спросил Петр Иванович.

— Конечно, — ответил робот.

— И как?

— Нормально.

— Да берите, берите ее, — разрешил Петр Иванович.

Робот взял лестницу и, поблагодарив, пошел за угол.

Петр Иванович последовал за ним и, когда увидел, что робот приставил лестницу к забору и приказал другому лезть, поощрил:

— Не стесняйтесь. Делайте все, что надо. Погода сегодня для испытаний подходящая.

Роботы согласились хором:

— Температура воздуха плюс двадцать один градус, безоблачно, относительная влажность шестьдесят процентов.

— Ах, какие молодчаги! — восхитился Петр Иванович и сдвинул запыленный берет набок. — А нет ли у вас, ребятки, закурить?

Роботы молчали. И Петр Иванович смутился. Он снял берет и стал мять его. Робот по лестнице поднимался наверх, и на самой вершине, когда надо было перекинуть ногу через верх забора, опрокинулся и упал.

Петр Иванович подбежал к нему, но робот, лежа на боку, ответил, что в сочувствии не нуждается.

— Не мешайте проводить испытания! — возмутился робот с царапиной на плече.

Он приказал лезть стоящему рядом, и, когда тот опрокинулся по другую сторону забора, высокая крапива зашумела от его падения. Петр Иванович не выдержал и спросил, почему тот упал и надо ли так жестоко проводить испытания.

— Он упал на свободу, — ответили хором два робота.

— Значит и вам она нужна, — задумчиво удивился Петр Иванович.

Робот с царапиной на плече торопился. Он приказал другому роботу лезть, да побыстрее. Вдруг на крыше сарая щелкнул динамик и раздался голос Главного конструктора:

— Внимание, внимание! Из лаборатории стендовых испытаний сбежали четыре робота. Всем, кто их увидит, просьба остановить командой «УНИКи, стой!» и срочно сообщить по телефону три-одиннадцать.

Петр Иванович попятился от роботов и с укором проговорил:

— Так вот какое у вас испытание! А ну, УНИКи, стой! И за мной в сарай шагом марш! Запру вас в сарае и вызову кого надо. За мной — шагом арш! — голос Петра Ивановича приобрел былые командирские нотки.

Три робота послушно двинулись за человеком, взявшим командование на себя, и только робот на той стороне забора, в крапиве, не мог подчиниться, хотя и бился о бетонные плиты.

Петр Иванович вошел в сарай и с довольной ухмылкой манил и звал к себе роботов, как манят и зовут цыплят:

— Идите, идите, миленькие мои, здесь вам будет прохладненько и ладненько. Цып-цып-цыпочки...

Вдруг один робот приказал другим остановиться и перед самым их «носом» быстро закрыл створку ворот и набросил щеколду.

Когда Петр Иванович понял, что его закрыли в сарае, он так обиделся на конструкторов, программистов, механиков, сборщиков, на всех, кто делал этих металлических кукол, что решил сидеть и не подавать голос до тех пор, пока люди собственными глазами не убедятся, что они наделали.

— Бежим! — крикнул робот с царапиной на плече.

Он забыл дать направление и два робота с ходу налетели на бумажные мешки с легкими разноцветными порошками. Мешки от ударов ног порвались, и порошок заструился из дыр на бетонные плиты. Один робот наткнулся на резиновый шланг со сжатым воздухом и разорвал его.

Сжатый воздух вырвался на свободу со свистом. Шланг начал извиваться, как змея. Напор воздуха вздыбил пыль на бетонных плитах и скоро над территорией склада вспучилось разноцветное облако, в котором затерялись и сарай с Петром Ивановичем внутри и три робота.

Главный конструктор сидел в лаборатории стендовых испытаний один за длинным столом.

Наконец зазвонил телефон.

— Это номер три одиннадцать? — спросил завхоз Петр Иванович. — Сообщаю. Я поймал ваших роботов.

— Где?

— У склада пигментов.

— Очень хорошо, — оживился Главный. — Держите их командой «стой».

— Одного удержу, что в крапиве, а другие отъявленные хулиганы. Апчхи! Извините, пожалуйста. Они разбили мешки с пигментами и пустили на них струю сжатого воздуха. Апчхи! Срочно присылайте народ на поиск. Апчхи!

Главный включил микрофон:

— Всем поисковым группам! Срочно отправляйтесь к складу пигментов!

Вдруг на стене заработали динамики и раздался возбужденный голос учительницы Клавдии Ивановны. От слов, произносимых второпях, динамики фонили. Главный с трудом понял, что учительница требует начать поиски школьника, который пришел на экскурсию и где-то потерялся.

— У меня роботы бегают по территории и, как видите, я спокоен, — ответил Главный. — Не волнуйтесь, говорите медленно, где мог отстать ваш ученик? И вообще, не дело водить учеников по заводу. Обязательно кто-то затеряется.

— Ну...ка ту... ка... вы... па... ту... на... ори... моп... па... ту... та! — прокричала в ответ Клавдия Ивановна, и динамики умолкли.

Скоро абсолютную тишину нарушил голос Программиста. Было слышно, как он часто дышит.

— Мы... их поймали. Пыльные до безобразия. Придется с мылом мыть в тазиках. Одного нашли в крапиве у забора. Укладываем на электрокар штабелем и везем к лифту. Скоро будем.

Раздался щелчок и наступила тишина. Главный легко улыбнулся и прошелся по лаборатории.

* * *

Увидев лежащих роботов, пыльных и покорных, тетя Настя всплеснула пухлыми руками:

— С такими в одной кабине не поеду. Что вы, они съедят меня!

— Они даже не кусаются, — рассмеялась Надя. — Хотите, поеду вместо вас?

— Я, доченька, свои обязанности хорошо знаю. Двенадцать лет в этом поршне летаю вверх-вниз. Посторонним людям нельзя подменять лифтера. А потому, голубушка, сделаем так: я отправлю их на третий этаж и вместе с вами, старая, побегу наверх. Договорились?

Роботы вошли в кабину лифта сами. Когда дверь закрылась, тетя Настя надела очки, внимательно осмотрела панель с кнопками и в присутствии всех нажала кнопку с надписью «третий этаж». Табло загорелось и члены поисковой группы помчались наверх. За ними поспешила и тетя Настя.

На третьем этаже кабина лифта не остановилась. Она не остановилась и на последнем этаже а пошла вниз на первый этаж. С первого этажа кабина помчалась наверх. Там она остановилась на короткое время и снова пошла вниз.

Когда члены поисковой группы прибежали наверх, они увидели стоящего робота.

— А где остальные?! — спросил его Программист.

— Уехали вниз.

— А ты почему не с ними?

— Приказано задержать вас.

Люди поняли, что их кто-то перехитрил и бросились вниз. Снизу им пришлось бежать снова наверх и так они бегали до тех пор, пока механик не остановил кабину. В кабине стоял один робот и нажимал на кнопки с указанием этажей.

— Что ты делаешь? — удивилась Надя.

— Катаюсь.

— Кто научил тебя нажимать кнопки? — спросил Программист.

— Робот.

— На каком этаже сошли двое?

— Не видел. Мне заслонили фотоглаза.

— А куда это вы хотели убежать от нас? — поинтересовался Программист.

— Мы хотели погулять, — серьезно ответил робот.

Члены поисковой группы нервно рассмеялись, а Программист сказал:

— Это все равно, что заводская труба вдруг решила бы лечь на землю — отдохнуть.

Главный конструктор смотрел, как моют роботов, и еще раз спрашивал себя: «Что же отличает робота от человека? Какую цель можно записать в мозг робота? Наверное его цель — полностью подключаться к цели человека. Вот и вся программа УНИКов!»

Эта мысль так возбудила Главного, что он стал чертить указательным пальцем на пыльной груди робота диаграмму, а на груди другого вывел формулу и воскликнул:

— Вот что требовалось доказать! — Он отступил от роботов на несколько шагов, чтобы члены государственной комиссии убедились. — Робот, уводящий других на прогулку, не робот!

— А кто же? — удивился член комиссии.

— Это станет ясно, когда его найдем.

— Я же говорила... — обрадовалась Надя.

— Вы говорили не о том! — отмахнулся Главный. — Вы идете от простого, а потому невероятного. Я же вывел формулу гениального робота.

Он попросил Надю быстро перерисовать диаграммы и переписать формулу, чтобы не задерживать мойку роботов.

В коридоре подвала с разноцветными трубами под бетонным потолком, с лампочками в стеклянных колпаках, тусклыми, как огни свечей, появились два робота и молча пошли вдоль световых точек. В плотной тишине неожиданно громко раздавались щелчки в трубах. А кое-где бетонный потолок начинал гудеть от работающего наверху оборудования.

Робот с царапиной на плече шел впереди. Когда он предложил передохнуть идущему позади, тот спокойно и с достоинством ответил:

— Потребность в отдыхе необходима только биологическим существам. Мы же работаем до полного износа.

— Значит кровь из носа, а вкалываете?

— Не понимаю.

Робот с царапиной на плече только махнул от досады рукой, приказал коллеге остановиться и присел на выступ:

— Ноги гудят.

— Статическое электричество.

— Пошел ты!

Робот понял, что это команда, и пошел было, но команда «стой» задержала его в неловкой позе. Он произнес:

— Должен предупредить, что трачу энергию нерационально. Одна минута моего времени, при эффективной загрузке, может дать государству прибыль до десяти тысяч рублей. Механическое передвижение, которым мы заняты сорок девять минут, имело малый коэффициент полезного действия.

— Не искри, железка! Сам знаю.

— Я не искрю. Моя изоляция работает нормально.

— Не гнутся мозги, помолчи.

— Что значит — «не гнутся мозги»?

— Как тебе сказать, ну — не шурупят.

— В ваших поступках отсутствует логика, в словах — информация. Мои элементы разума в затруднении. Я перегреваюсь.

— Мне труднее и то я не перегреваюсь, — бросил через плечо робот с царапиной на плече. — Чувствую, проходная где-то здесь. Ох, чувствую...

Он прошел десяток шагов, неожиданно сделал поворот влево, поднялся по ступенькам, приоткрыл массивную дверь и увидел проходную с вертушками, а на противоположной стороне коридора вывеску с надписью: «Лаборатория измерительной техники».

* * *

Мария Павловна так торопилась доделать прибор, измеряющий давление лучей солнца, что не пошла на обед. Ее мучила вина перед Прохоровым, прилетевшим с Урала и теперь голодающим в проходной. Когда осталось вставить в кассету светофильтры и вложить прибор в пластмассовый футляр, Мария Павловна услышала тяжелый топот ног по кафелю пола. Она взглянула через плечо и ахнула. К ней приближался робот.

— Я пришел за прибором для товарища Прохорова. Он объявил голодовку в проходной.

— Все уже готово! — Мария Павловна улыбнулась роботу такой доброй улыбкой, что тот автоматически подобрел и произнес:

— Я подожду.

— Как думаете, если я пошлю с вами несколько пирожков с капустой, он их съест?

— Думаю, съест, — ответил робот.

— Тогда я мигом принесу.

Она принесла большой куль с пирожками. Робот взял передачу для Прохорова и, попрощавшись, вышел из лаборатории, быстро добежал до массивной двери, ведущей в подвал, открыл ее и, очутившись рядом с другим роботом, объявил:

— Все в порядке! Теперь будешь выполнять мое задание.

* * *

В ярко освещенной солнцем проходной было, как всегда, шумно. Ученики седьмого класса после экскурсии чувствовали себя свободнее. Им казалось, что теперь они знают о заводе все, кроме одного, — где сейчас находится Костя.

— Может быть он давно уже дома и ест бульон с гренками? — спросила Клавдию Ивановну Лида.

— Что ты говоришь! Он, конечно, заблудился, — Клавдия Ивановна была выше Лиды на голову, однако все равно встала на цыпочки и стала высматривать в толпе Костю.

Она не увидела Кости. Зато первая обратила внимание на необычного посетителя проходной. Необычный посетитель нес большой кулек с пирожками и какой-то ящичек. Он смело прошел сквозь вертушку и направился к дремавшему Прохорову. Остановился перед ним и спросил:

— Это вы из города Пермь? Это вам нужен прибор для измерения давления солнечных лучей?

— Да, — подняв брови-дуги, ответил Прохоров.

— Принимайте прибор и пирожки с капустой.

В проходной стало так тихо, что, когда у Николая выпала из рук и ударилась об пол кепка, все вздрогнули.

— Большое спасибо! Большое спасибо! — твердил Прохоров.

— Можете уезжать в Пермь, — величественно разрешил робот, повернулся на сто восемьдесят градусов и громко произнес: — Здравствуйте! Это я.

— Кто вы? — спросила Клавдия Ивановна.

— Неужели трудно догадаться? — удивился робот.

Николай протолкался вперед, осмотрел робота и крикнул:

— Это Костя! Надел одежду робота и разгуливает!..

— Не может быть! — испугалась Клавдия Ивановна.

Тем временем робот прошелся, неловко кривляясь, по кругу и вдруг произнес:

— Лида, ты не права. Это говорю тебе я, робот.

Клавдия Ивановна с опаской вышла из круга навстречу роботу и неуверенно приказала:

— Костя, прекрати ломать комедию.

— Клавдия Ивановна, конечно, возмущена, — ответил робот и объяснил: — Возмущение — недостаток информации.

— Сейчас же сними этот костюм! — осмелела Клавдия Ивановна. — Ребятам обедать пора, а ты ломаешь комедию.

— Комедия — вид драматического произведения, в котором осмеиваются отрицательные и отживающие стороны и явления действительности, а в конечном счете утверждается положительный идеал жизни! Поэтому комедию ломать невозможно...

Пока робот цитировал определение комедии из словаря, в проходной появился другой робот. Он аккуратно прошел вертушки и незамеченный никем, кроме Лиды, вышел из проходной.

— Да это же Костя, точно! Начитался и дурит нас! — говорил Владик. — Я-то его изучил. Футляр напялил на себя и дурит.

Клавдия Ивановна подошла к роботу вплотную и уверенно произнесла:

— Нам некогда!

— Не искри, железка, — ответил робот.

— Как ты со мной разговариваешь!!!

— Не гнутся мозги, помолчи!

— Это что такое?!!

— Не шурупят, — робот покрутил возле своей головы указательным пальцем.

— Нет, это не Костя! — испугалась Клавдия Ивановна и попятилась.

Лиду уже не интересовало существо в центре проходной. Она, никем не замеченная, выбежала на улицу и свернула к газону с цветущими кустами шиповника.

Лаборантка Надя не сразу убедилась, что в проходной настоящий робот. Вначале она подумала, что он тот, нестандартный. Поэтому, когда оскорбленная учительница попятилась, Надя вышла вперед и произнесла команду:

— Требую ответ: в чем метод определения твердости по Бринеллю?

Робот ответил не задумываясь:

— Определение твердости по Бринеллю основано на принципе вдавливания стального шарика статической нагрузкой...

— Довольно, — прервала сообщение Надя и потребовала выдать воспоминание того, что было десять минут назад.

В роботе что-то засвистело, застопорилось и пошло воспоминание:

«— Все в порядке! Теперь будешь выполнять мое задание. Во-первых, отдашь этот прибор и эти пирожки товарищу Прохорову. Он в проходной.

— Как его узнаю?

— Подожди. Давай по порядку. Во-вторых, увидишь в проходной учеников с учительницей, отвлеки их всякой чепухой...

— Роботы не знают чепухи...

— Ладно, говори серьезно все, что запомнил из нашего разговора и по обстоятельствам...».

Надя выключила воспоминания робота приказом и теперь ни у кого не оставалось сомнения в том, что перед ними самый обыкновенный робот.

* * *

Лида бежала вдоль стены административного корпуса завода. Она остановилась перед пушистыми кустами шиповника.

Лида нагнулась и увидела среди колючих веток лежащего робота. Он смотрел на площадь перед проходной. На площади разворачивались огромные, расписные автофургоны.

— Костя! — тихо позвала Лида.

Робот вздрогнул, быстро перевернулся на спину. Увидев девочку, выполз из кустов и сел.

— Костя, тебе помочь? — спросила Лида.

— Роботы в помощи не нуждаются. Они или исправны, или прессы делают из них металлолом.

— Не понимаю, чего ты боишься?

— Боятся только люди. Поэтому они сделали бесстрашных роботов.

— Не надо так разговаривать со мной, — попросила Лида и уверенно сказала: — Мы же с тобой друзья.

Роботы не усмехаются. Но сидящий перед Лидой усмехнулся, она это поняла и почувствовала жалость к нему:

— Давай отвинчу скафандр.

— Он не отвинчивается. Я же сказал, робот или исправен или пресс делает из него лепешку.

— Как же освободить тебя?

— Это не твое дело, девочка. — Робот встал на ноги и твердо приказал: — Уходи!

— Идем, Костя, не бойся. Тебя ищут. С ног сбились.

— Сами виноваты. Сделали меня таким умным...

— Кто виноват?!

— Программисты, конечно. Они скопировали характер Кости Воеводина и теперь я за него в ответе.

— Костя!

— Имя дали его. Даже в запоминающее устройство, — робот ударил себя по голове, — вписали его домашний адрес! Береговая, дом шестнадцать, верно?

— Не притворяйся, — попросила, смущенная признанием робота, Лида. — Я не верю...

— Если девочка хочет помочь роботу, пусть она принесет макси-платье, большой платок и подкатит сюда такси. Робот хочет посмотреть на свой родной дом и покататься на такси.

— Костя, не надо!

— Прошу кричать тише.

— Ты от них заразился тупостью! Костя, забудь...

— Принесешь платье и платок?

— А дома как освободишься от пластика? Он же сверхпрочный.

— Я в советах не буду нуждаться, девочка.

— Заладил: девочка, девочка. Думать надо, а не действовать. Между прочим, это твоя привычка — сначала действовать, а потом думать!

Робот притих и понурил скафандр. Он как никто знал свои недостатки. Спросил, насупившись:

— Точно узнала или приблизительно?

— Давно узнала. Еще когда к электрокару бежал от Владика. Только я тогда растерялась, глазам не поверила.

— Интересно, чем же я такой особенный?

— Ты же косолапишь! — рассмеялась Лида.

Костя тоже рассмеялся. Впервые ему стало так хорошо и спокойно в панцыре робота. И поэтому он доверчиво вложил свою ладонь в ладонь Лиды и пошел, не очень сопротивляясь, сдаваться Главному конструктору. Ученики седьмого класса и даже Клавдия Ивановна не решились броситься к Лиде и спросить, как сумела она укротить робота и не боится ли держать его за руку.

— Так вот ты какой! — произнес Главный и постучал согнутым пальцем по скафандру робота.

— Его надо освободить, — твердо произнесла Лида.

— Кого это? — Главный сделал вид, что не понимает Лиду.

— Костю.

— Мы еще посмотрим...

— Как же вы посмотрите, если не освободите?— удивилась Лида и стала брать вину на себя: — Понимаете, я главный редактор стенной газеты. Я дала задание Косте сделать репортаж о роботах. Я очень строгая, и он не осмелился не выполнить задание. Он стал роботом, чтобы лучше узнать их.

— Как у вас просто! — возмутился Главный. — Захотел и стал роботом! Сбил с толку таких исправных и толковых роботов! Нет, это никуда не годится! Надо как-то ограничить исправных от плохого влияния.

— Поставьте исправным ограничитель глупости, — спокойно подсказала Лида.

Главный вдруг серьезно произнес:

— Робот, даю задание: сто сорок разделить на сто сорок тысяч минус единица и плюс двести тридцать один. Ответ.

— Я не могу в уме, — сказал Костя. — Дайте попробовать на бумаге.

— А я задал очень простой вопрос, — сказал роботу Главный и предупредил, сделав знак рукой Программисту: — Теперь не волнуйся. Будем пилить скафандр. Пила установлена точно на толщину пластика.

Ручная электропила тонко завыла и врезалась в пластик мелкими, прочными зубьями. От прикосновения с твердью «голос» ее стал злее. Над скафандром появился дымок и скоро его едкий, кислый запах, распространился по лаборатории стендовых испытаний.

Программист выключил пилу, уложил ее на верстак и, взявшись за скафандр обеими руками, разъединил его на две половины.

— Костя! — выдохнул от восторга седьмой класс.

Странные мысли переживал Главный конструктор, глядя на улыбающегося мальчишку, выбирающегося из пластиковой кожуры. Технология создания роботов была выношена им, и он никак не мог предвидеть такую случайность. Однако наперекор всему случайность произошла, и весь вопрос теперь в том, чтобы понять, принесет она пользу или вред. Ох уж эти случайности!

— Послушайте, у меня идея, — сказал он. — Что, если этого мальчика сделать испытателем роботов? Есть же испытатели самолетов, автомобилей. И будет среди наших УНИКов один умник, — рассмеялся он: — Пусть создает критические ситуации...

— Резон есть, — нерешительно согласился Программист. — Однако... Надо подумать.

Content

Круговов Вадим Иванович Умник

Вадим Круговов Умник Фантастическая повесть