Кирилл Казанцев

Мастер-класс по убийству

© Башкиров Г., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Глава 1

Труп в чемодане

Они шли по парку. Илья и капитан Волохов. В сумке Волохова лежала бутылка водки и вчерашние бутерброды. Офицеры полиции направлялись к своему любимому бревну. Это место было давно облюбовано капитаном. Оно находилось в отдаленной зоне парка, было неприметно, и здесь никто не мешал душевным беседам после выпитой рюмки.

Накануне суточного дежурства оперуполномоченный уголовного розыска старший лейтенант Илья Мутилов подал рапорт о переводе. После недолгого разговора с заместителем начальника уголовного розыска районного управления Завьяловым обоюдно решили, что больше пользы от Ильи будет в другом подразделении. Его непосредственный начальник, лейтенант полиции Алиев, соблюдая правила хорошего тона, пытался отговорить от поспешного решения. Как-никак, а Мутилов был на хорошем счету. Но оба они прекрасно понимали, что никогда не сработаются. Илья знал, что стал инородным телом в компании земляков Алиева и блевотиной в его горле, которую тот не мог никак официально выплюнуть. Поставив размашистую и витиеватую подпись на рапорте, Алиев, не скрывая самодовольной улыбки, сказал:

– Видишь, как все просто разрешилось?

– А я и не сомневался, – сказал Илья. Он хотел еще высказаться по поводу собранного Русланом коллектива, но не стал.

Мутилов после выпуска из университета МВД проработал оперативником на территории три года, что считалось солидным сроком службы. Все было отлично, но появился Руслан Алиевич.

Когда он впервые увидел в районном управлении лейтенанта в огромной фуражке, генеральской, только без лампасов, форме, очень удивился: «Кому выпадет счастье с ним работать?»

На следующий день лейтенант был представлен личному составу как заместитель начальника отдела полиции по уголовному розыску, его, Ильи, отдела.

Обычно сыщики не щеголяют погонами, но Алиев был исключением. Он быстро и с шиком обставил свой рабочий кабинет, и дела сдвинулись с мертвой точки. Вскоре фирма Руслана заработала. Рядом со зданием отдела открылся продуктовый магазин. Раскрываемостью преступлений на территории занимались проверенные и опытные кадры, типа Мутилова, поэтому Алиеву жилось сладко и спокойно.

Заместитель начальника отдела по уголовному розыску – должность собачья и никто к ней не стремился. Чего хорошего? Реальной власти нет, а имеют все подряд: это и непосредственное руководство, и главковские клерки. Регулярные наезды вызывали естественное отторжение уважающих себя оперативников. Но для южанина это было состоянием души. Преклонение перед вышестоящим наибом и подношения очень импонировали проверяющим, и вскоре Алиев стал незаменимым кадром в местной структуре. Но если бы все закончилось только на нем самом! Фига с маслом! В отдел, как муравьи, поползли его земляки. Вскоре чистую русскую речь можно было услышать только в дежурной части. Начальник дежурки, капитан Сергей Волохов, ветеран войны – орденоносец, заслуженный и уважаемый всеми человек, открыто высказывался по вопросу исламизации родной структуры.

– Мы, что, филиал мечети здесь открыли? – однажды выступил он на совещании. – Можно коврики для молебна заказывать?

– Волохов, ты что, националист? – прервал выступление капитана начальник районного управления подполковник Хусейнов.

– Это вы о чем? – прищурился капитан.

– Тебе что не нравится? – спросил Хусейнов.

Волохов ненадолго задумался и потом спокойно произнес:

– Хоть казино подпольные закройте! Перед людьми стыдно!

– У вас, капитан, факты есть? – поинтересовался Хусейнов.

– Какие факты вам нужны, если все, кроме лежачих инвалидов, знают, что земляки ваши рулетку круглосуточно крутят и участковый их крышует.

Хусейнов налил минеральной воды в высокий стакан. Отпил пару глотков и невозмутимо произнес:

– Если вам, Волохов, известны факты, напишите рапорт, и мой заместитель проверит информацию.

Волохов ухмыльнулся:

– Кто проверит? Алиев?

– А что Алиев? – удивленно приподнял бровь начальник управления.

– Нет, ничего, – сказал капитан.

– А если у вас ничего нет, не надо никого подозревать.

– Я разве сказал, что кого-то подозреваю? – Волохов пожал плечами.

* * *

– Сергей, – спросил Мутилов Волохова, когда тот зашел в кабинет опера, – сильно наезжали?

– Пустяки, – ответил Волохов и, вопреки письменному приказу начальника управления, который висел во всех кабинетах, закурил.

– Задолбали черноокие! – Докурив сигарету до самого фильтра, Волохов затушил окурок о батарею и бросил в пластмассовую мусорницу.

– А что ты предлагаешь? – спросил Мутилов.

– Ничего не предлагаю, – зло ответил капитан. – Думал, перемены будут.

– Так все отлично, – возразил Мутилов. – Деньги платят исправно и большие. Что тебе еще надо?

Волохов грустно посмотрел на Илью:

– А почему ты рапорт о переходе подал?

– Заколебали…

– Сегодня дежурим до утра, – сказал Волохов. – После смены треснем?

– Я всегда готов, если с хорошим человеком.

– Ты сомневаешься? – Волохов нахмурился и достал очередную сигарету.

– Ты окно открой, – заметил Мутилов. – Запах по коридору идет. Потом всю плешь проедят.

Волохов так и не закурил. Убрал сигарету в пачку и вышел из кабинета.

* * *

– Вот оно, наше место, – торжественно произнес Сергей, опускаясь на толстое бревно среди разлапистых елей большого городского парка.

Волохов открыл сумку, выложил на пенек бутылку водки и бумажный сверток. Потом извлек два граненых стакана.

– Это настоящая посуда, – произнес он удовлетворенно.

Волохов был неприхотлив. Как и все бойцы, вернувшиеся из горячих точек, он был конкретным в высказываниях, честным и консервативным. Он любил Родину и всегда верил, что Родина ответит взаимностью. Его любым фильмом был американский «Взвод». Этот фильм Сергей смотрел несколько раз. Все было очень похоже на то, что он сам испытал на войне. Героизм и предательство на первый взгляд абсолютно несовместимые понятия. Но если знать историю и поразмышлять, то обязательно придешь к выводу, что очень часто они оказываются рядышком, и второе с дьявольским оскалом порождает первое.

Сергей аккуратно отвинтил колпачок и налил водку. Они успели чокнуться и выпить по пятьдесят граммов, как Мутилов сказал:

– Серега, что это?

– Не понял? – Волохов, не доев бутерброд, осмотрелся.

– Видишь, чемодан катит?

Сергей увидел невысокого человека, в накинутом на голову капюшоне толстовки. Он тащил за собой большой чемодан на колесиках: с такими саквояжами туристы на юг летают.

– И что из этого?

– На часы посмотри!

– Половина восьмого, – ответил Волохов. – И что?

– Сегодня воскресенье. Даже сердечники здесь не трусят, а этот?..

– Понял. – Волохов встал. – Давай проверять. – Он отряхнул прилипшие к джинсам щепки и крикнул:

– Гражданин! Остановитесь!

Человек бросил ношу и побежал. Бежал он удивительно мягко и стремительно. Умело преодолевая неровности и препятствия, быстро удалялся.

– Стой! – крикнул Мутилов, но неизвестный человек лишь прибавил ход.

– За ним! – Волохов сорвался с места и сразу растянулся на траве, задев корягу.

Мутилов бежал несколько минут, пока фигура беглеца не скрылась в зарослях парка. При всем желании Илья не смог бы его догнать, настолько тот был ловок и быстр.

– Паркурист какой-то! – тяжело дыша, сделал вывод Мутилов.

Волохов в это время отдернул молнию, откинул верхнюю крышку чемодана и отшатнулся:

– Ничего себе? Смотри!

Илья подошел и увидел голову молодой женщины с распущенными волосами. Она была прижата к коленным чашечкам. Лицо повернуто на Илью. Руки трупа были связаны сзади веревкой. Тело сложено пополам.

– Блин, – промолвил Илья и вытащил трубку мобильного телефона.

До приезда оперативной группы он и Волохов оставались на месте. Илья попытался искать следы исчезнувшего человека, то тщетно.

* * *

Худощавая и стройная, невысокого роста. Ее лицо было спокойно и не выражало никаких эмоций. Когда судебно-медицинский эксперт перевернул труп на живот, Илья увидел ее затылок. Волосы сплелись в кровавый комок. Эксперт стал аккуратно перебирать слипшиеся пряди.

– Черепно-мозговая травма головы. Нанесена твердым предметом, имеющим грань, – констатировал он. – Но в точности определю только при наличии орудия убийства.

Начальник уголовного розыска Иван Луценко быстро писал в блокноте, а начальник убойного отделения Хвостов бродил по близлежащим кустам в поисках улик.

– Прекрати ерундой заниматься, – раздраженно сказал Луценко. – Лучше организуй проверку заявлений по лицам, пропавшим без вести.

Хвостов тут же отбыл на служебном «Форде» выполнять поручение шефа.

– Мутилов, – обратился Луценко к Илье, – это вроде твоя территория?

– Нет, не моя, а Гарипова.

– Понятно, – сказал Луценко и посмотрел на часы: – Где Алиев?

Мутилов развел руки:

– Не ко мне вопрос, Иван Николаевич.

– Это точно, что не к тебе.

Раздался шелест шин, и к месту происшествия подлетел белый «Мерседес» Алиева.

Оставив машину на грунтовой дорожке, Руслан быстрым шагом направился к руководству. Поздоровался с Луценко за руку.

– Извините за задержку, дела, – пояснил он.

– Какие дела? – Начальник угрозыска хмуро посмотрел на Руслана. – У тебя на зоне труп криминальный. Все здесь, а ты последним появляешься.

– Товарищ подполковник, – нахмурился Алиев. – Я не хочу при подчиненных…

Луценко взял его за рукав дорогого пиджака и отвел в сторону.

– Ты барские замашки брось! – очень тихо и зло проговорил он. – Крутиться вам вместе предстоит. Раскрывай! Невелика ты фигура, чтобы на месте происшествия выпендриваться.

Алиев резко крутанул рукой, пытаясь освободиться от захвата.

– Я знаю, что мне делать!

– Вот и добро, – спокойно сказал Луценко. – Лично доложишь о проделанной работе! Я на месте всегда. Если выйду, у дежурного спроси и подожди. Все понятно?

– Понятно. – Алиев так и не смог высвободиться из крепкой хватки Ивана.

– Даже не пытайся, – сказал начальник уголовного розыска. – Личность потерпевшей установить сегодня же.

Луценко невзлюбил Алиева с первого момента знакомства. Когда он увидел на представлении лощеного кавказца, в его душе вспыхнул протест. Ведь было полно более достойных доморощенных сотрудников на должность. Но, понимая, что правит балом не он, смирился с назначением, но при любом удобном случае указывал Руслану на место. Тот скрипел зубами от злости и молчал. Состязаться с профессионалом уровня Луценко он не мог. Не помогли бы никакие связи. Поэтому довольствовался тем, что имеет. Иван Николаевич это понимал и относился к Алиеву подчеркнуто предвзято. Он терпеть не мог протеже не только на местах, но и в государственном масштабе. Убежденный человек, не сдавший свой партбилет во времена смуты, он добился в жизни всего сам: трудом, потом и кровью. Пролитая на службе кровь была отмечена государственными наградами. Ему было пятьдесят лет, но он был моложав и крепок физически. Совсем недавно подписал очередной контракт. Расставаться с ним не собирались, и о пенсии вопрос не стоял.

Луценко недолго поговорил со следователем и убыл в управление.

* * *

– Мутилов! – Алиев заметил Илью. – Доложи!

Узнав из первых уст об обстоятельствах дела, Руслан помрачнел и некоторое время молчал. Он никогда не работал рядовым сыщиком, не был профи и осознавал это. Купив диплом юридического факультета Дагестанского педагогического университета, он, минуя промежуточные должности, сразу был назначен на должность заместителя начальника районного отдела. Пришлось платить большие деньги, но быть руководителем подразделения полиции города Санкт-Петербурга – очень престижно. Русланом гордился отец и многочисленные родственники. Устроиться работать в полицию Северной столицы для них теперь не составляло никакого труда. Алиев хлопотал перед вышестоящим руководством очень настойчиво, и никто не оставался внакладе.

– Слушай меня, – обратился он к Илье. – Необходимо срочно установить личность убитой.

– Я сегодня выходной, – возразил Илья. – Это земля Гарипова. Тем более я подал рапорт о переводе.

– Выходной отменяю, а рапорта твоего я не видел, – сказал Алиев, рассеянно глядя поверх Мутилова.

– Кроме меня, нет никого? – поинтересовался Илья.

– Нет. Поэтому будешь работать по делу пока один. – Алиев наклонился к Мутилову и доверительно произнес: – Установишь сегодня личность трупа, выпишу премию.

– Понятно, – вздохнул Илья. – Только потом не пойдет.

Алиев тяжело вздохнул и достал бумажник.

– Ты что, шуток не понимаешь? – улыбнулся Илья.

– Какие могут быть шутки? – вмешался в разговор Волохов. – Деньги на бочку!

Руслан достал две тысячные купюры и протянул капитану.

– Обещаешь, что все будет нормально? – спросил он.

– Поработаем в свой выходной, – ответил Волохов.

Алиев умчался на своем «Мерседесе», так же стремительно, как и появился. Вскоре прибыла спецмашина – труповозка, и покойную увезли в морг. Следователь, закончив осмотр места происшествия, собрал документы в папку и уехал на дежурной машине в управление регистрировать дело. Получив от эксперта фотографии трупа, Мутилов и Волохов остались одни.

– Допивать будем? – поинтересовался капитан, вынимая из сумки початую бутылку водки.

– Почему нет? – сказал Илья.

– Вот это правильно, – поднял палец Сергей. – Каждое дело надо доводить до конца.

Они, молча, выпили еще, после чего присели на бревно и закурили.

– Так, – потер руки Волохов, – сейчас личность будем устанавливать.

– Каким образом? – спросил Илья.

– Трупешник вчерашний, – сказал капитан. – Поверь моему опыту. Если деваха эта из благополучной семьи, то должно быть заявление.

Он вытащил мобильный телефон и набрал дежурного по городу. Через пару минут переговоров Волохов вытащил блокнот и стал писать. Поблагодарив оппонента, он захлопнул обложку.

– С тебя, Мутилов, пузырь причитается.

– Неужели? – спросил Илья.

– Фирма веников не вяжет, – сказал Сергей. – Наливай!

Допили водку и закусили оставшимся бутербродом.

– Слушай сюда, – сказал капитан. – Сегодня утром в пятьдесят восьмой отдел обратился некий гражданин Сливин с заявлением о пропаже дочери Юлии. Девятнадцати лет от роду. Приметы сходятся. Есть адрес.

– Надо ехать.

– А я что, против? – удивленно спросил Волохов и вызвал дежурную автомашину.

* * *

– Вы Сливин? – спросил Мутилов высокого крепкого мужчину средних лет. – Мы из полиции.

– Я понял, проходите, – отрешенно сказал он и, не оглядываясь, прошел в комнату. Там находилась заплаканная женщина.

– Присаживайтесь. – Мужчина показал на кресла. – Меня зовут Николай Кириллович. Моя жена, – он указал на женщину, – Лидия Павловна.

Мутилов и Волохов присели в глубокие мягкие кресла.

– Нашли Юлю? – спросил Сливин.

Илья достал фотографии и положил на журнальный стол. Сливина, закрыв лицо ладонями, вышла из комнаты. Мутилов услышал приглушенные рыдания.

– Это Юля, – с трудом выдавил Николай Кириллович и вышел. Через минуту он вернулся. – Извините меня, жене плохо стало. Где вы нашли дочь?

Мутилов и Волохов переглянулись и решили не темнить. По своему опыту Илья знал, что правдивая информация бывает очень полезной для установления доверительных отношений с потерпевшими. Когда человек знает все, он проникается доверием к оперативнику или следователю. Он становится участником расследования. Всеми силами старается помочь, вспоминая самые малозначительные факты, впоследствии имеющие важнейшее значение.

– В парке. Сегодня утром некий человек катил тележку. Мы его пытались остановить, но он скрылся. В чемодане обнаружили труп.

– Это как? – удивился Сливин.

– Она… Юля… была связана… – с трудом подбирая слова, ответил Илья.

– Бедная девочка! – Сливин закрыл ладонью глаза, но тут же взял себя в руки. – Задавайте любые вопросы. Я расскажу все, что знаю.

– Когда вы видели дочь в последний раз? – спросил Волохов.

– Вчера утром. Она проснулась, как обычно, в шесть часов утра. Она каждое утро тренировалась, бегала в парке. Если не знаете, то она была профессиональной спортсменкой, как и я.

– А что вы? – спросил Мутилов.

– Детей в футбол играть учу. Тренер я. Юля же была инструктором в клубе «Дракон». Это восточные единоборства, кун-фу…

– Давайте вспомним вчерашний день.

– Перед утренней пробежкой ей на мобильник позвонили. Она поговорила и сразу ушла.

– Кто звонил?

– Она не сказала.

– Понятно, – сказал Илья. – А потом?

– Она ушла, и все… – Николай Кириллович развел руки. – Мы ждали до вечера. Потом позвонили в клуб. Там ответили, что ее в клубе нет. Связались с Андреем. Он сказал, что Юлю не видел. Мне это сразу показалось подозрительным. Он с дочкой виделся каждый день. Пожениться хотели. Вечером я поехал в клуб, но никого из начальства не застал.

– Кто ей мог позвонить? – спросил Волохов. – У вас имеются какие-то соображения?

– Не знаю. – Николай Кириллович достал из серванта пачку сигарет и закурил. – Пять лет, как бросил, – сказал он и глубоко, нервно затянулся.

– Закуришь тут, – произнес Волохов, тоже доставая сигарету из своей пачки. – С вашего разрешения? – обратился он к хозяину.

– Курите, – махнул рукой Сливин.

– Это все он, Андрей!! – Лидия Павловна стояла на пороге. – Замутил девочке голову. Надо было ему с любовницами сначала разобраться, а потом уже к Юльке клеиться!

– Лида, успокойся! – сказал Сливин. – Полиция во всем разберется.

– А мне от этого толку никакого. Кто Юльку вернет? – Она разрыдалась. Сливин подошел к жене и обнял за плечи.

– Успокойся, милая, дочку уже не воскресить, – шептал он, гладя ее поседевшие волосы.

У Мутилова подкатил комок к горлу. Он встал и вышел в коридор. Николай Кириллович провел мимо него жену в спальню и вскоре вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Вид у него был совершенно растерянный.

– Извините, – сказал он, – мы еще не готовы осознать произошедшее несчастье. Я держусь, а Лида… – Он сокрушенно покачал головой. – Бедная… – Он не договорил и тяжело, со всхлипом, вздохнул.

– Вы можете говорить? – спросил Волохов.

– Да, конечно, – сказал Сливин. – Что вас еще интересует?

– Кто такой Андрей?

– Это инструктор клуба.

– Когда у него начались отношения с Юлей?

– Год назад. Она до встречи с ним была невинна. Что было между ними, я не знаю, но дочь изменилась. Все свободное время стала проводить в клубе. Ездила в Китай вместе с Андреем. Была в Шаолине. Я как спортсмен могу сказать, что она стала профессионалом.

– Она училась? – спросил Мутилов.

– В университете. В последнее время появились задолженности по учебе. Она нас с матерью успокаивала. Говорила, что продолжит обучение, только на восточном факультете.

– Вернемся к Андрею, – сказал Илья. – Что он за человек?

– Парень вроде нормальный… – Сливин пожал плечами. – Вежливый, приветливый такой… Нет. – Он мотнул головой. – Плохого ничего сказать не могу. Единственное, что меня всегда поражало, это его взгляд.

– Как это?

– Вроде и смотрит на тебя, улыбается, но глаза пустые и, как бы сказать… – Сливин замолчал, подбирая подходящее сравнение. – Бездонные, мутные, поглощающие.

– У вас есть его телефон.

– Да, пожалуйста.

– Позвоните ему и пригласите приехать, – попросил Илья.

– Прямо сейчас? – удивился Николай Кириллович.

– Да. И еще запишите мне номер телефона дочери.

Пока Сливин разговаривал с Андреем, Мутилов и Волохов вышли в коридор. Илья протянул Сереге листок бумаги с телефонным номером Юли.

– Срочно звони дежурному по городу, – прошептал Илья. – Надо установить, кто звонил ей вчера утром на мобильник.

– Понял! – Волохов отвернулся и стал звонить со своего телефона.

– Как дела? – спросил Мутилов Сливина.

– Сейчас приедет.

Через полчаса на телефон Волохова позвонили. Сергей вышел из комнаты. Когда он появился вновь, Мутилов понял, что полученная информация в цвет.

– Извините, – обратился Илья к Сливину. – Мы с коллегой поговорим недолго.

Они вышли в прихожую.

– Это Андрей ей звонил, – прошептал Волохов. Говорили сорок секунд. Расшифровка переговоров будет позже.

– Где сейчас ее трубка?

– В клубе.

– Здорово!

– Фирма веников не вяжет, – повторил любимую фразу Сергей.

– Ты вызывай машину к подъезду. Думаю, что этот Андрей наш клиент.

– Нет проблем, – ответил Волохов. – Может, на старости и отличусь.

– Все возможно.

* * *

Андрей предстал на пороге во всей красе: блондин среднего роста, жилистый и быстрый в движениях. На лице беспечная улыбка и ни тени волнения.

– Здравствуйте, Николай Кириллович. – Он бросил быстрый взгляд на Мутилова и протянул Сливину руку. – Как вы попросили, я сразу выехал… Что случилось?

– Юлю убили, – сухо проговорил Сливин и отвернулся.

– Не понял? – Андрей мигом изменился в лице. – Вы что?.. Когда?.. Где?..

– Это мы сейчас от тебя узнаем, – сказал Волохов и встал за его спиной, заслонив проем входной двери.

– А в чем, собственно, дело? – Андрей сразу подобрался и вопросительно посмотрел на Николая Кирилловича.

– Только без глупостей, – сказал Илья, откинув борт куртки, под которым находилась плечевая кобура с пистолетом.

– Сволочь!!! – раздался пронзительный крик матери. – Она бросилась на Андрея, и если бы не муж, разодрала холеное лицо будущего зятя в клочья. Сливин взял Лидию Павловну в охапку и занес обратно в спальню.

В это время в дверь позвонили.

– Не заперто! – крикнул Волохов, и в квартиру зашли ребята из группы захвата. Старший сержант вынул из поясного чехла наручники.

– Это зачем? – спросил Андрей.

– Вы подозреваетесь в убийстве Юлии Сливиной, – сказал Илья. – Уводите задержанного.

– Николай Кириллович, – сказал Андрей, когда на его запястьях защелкнулись кольца браслетов, – это недоразумение! Я ни в чем не виноват! Я любил Юлю!

– Шагай вперед! – подтолкнул его в спину полицейский. – Не разговаривать!

Опустив голову, Андрей проследовал с конвоирами на выход.

* * *

– Какие вы молодцы! – торжествовал Руслан. – Такое жестокое убийство раскрыть за несколько часов! Я сейчас доложу Луценко! – Он подошел к шкафу и достал коньяк.

– Не торопись, Руслан, – сказал Волохов. – Мы задержали человека, которого подозреваем в причастности к убийству, но это не факт.

– Как это не факт! – возмутился Алиев. – Колоть его надо!

– Слышь? – спросил Сергей. – Ты меня ни с кем не путаешь? Я вообще-то начальник дежурной части, а это земля Гарипова.

– Он выходной, – сказал Руслан. – Но парни, если вы взялись за дело, доведите до конца!

– Лично у меня своих хвостов хватает, – сказал Сергей. – Ты же сыщик, вот и поработай с ним лично. Тем более ты просил нас только личность убитой установить. Мы же еще и предполагаемого убийцу задержали. Тебе мало этого?

– Если бы ты знал, сколько дел навалилось, – тяжело вздохнул Руслан.

– Но в камеру спуститься много времени не займет? – заметил Волохов.

Алиев промолчал.

Сергей встал с кресла, выпил рюмку коньяка и вышел из кабинета.

– Что будем делать? – спросил Алиев.

– Я не знаю! – резко ответил Мутилов. – На меня не рассчитывай. Мы с Серегой и так много сделали. Вызывай Гарипова, пусть и он покрутится.

– Ты почему в таком тоне со мной разговариваешь?! – так и взвился Руслан. – Прикажу – сутками безвылазно пахать будешь!

– Поздно спохватился. Я у тебя больше не работаю, – устало отмахнулся Илья и вышел из кабинета.

– Отставить!! – Он услышал за спиной крик Руслана, но даже не оглянулся.

Глава 2

Адвокат

Два года спустя…

Я проснулся, как обычно, в пять тридцать утра. Никакой будильник был не нужен. Ровно полшестого в моей голове игрался подъем. После этого я заснуть уже не мог.

Эта старая, вредная привычка изводила меня. Ранним бодрствованием я достал любимую жену, но ничего поделать не мог.

Я вставал, уходил на кухню, где занимался хозяйством: мыл посуду, вытирал пыль. Потом смотрел телевизор. По совету супруги обратился к известному в узких кругах психологу. Идя в специализированную и дорогую клинику, я рассчитывал на чудо.

Молодая, привлекательная врач в белоснежном халате и с такой же белоснежной улыбкой уселась в кресло напротив и стала пристально смотреть на меня. Тщетно я ждал от нее вопросов о житии-бытии. Не выдержав, спросил:

– Девушка, а вы молчать долго будете? Я все же заплатил за прием немалые деньги.

В ответ она мило улыбнулась и спросила:

– Что вас беспокоит?

– Так в карточке написано, что не сплю я по ночам, как нормальный человек. Мучаюсь. Жена недовольна.

– Если недовольна жена, то вам надо обращаться к сексологу. Это не в моей компетенции, – сказала она. – Вас предстоит серьезно лечить.

– Да не в этом проблема! – возмутился я. – Вы просто пока не поняли суть вопроса. Поговорите со мной!

– О чем мне с вами разговаривать? – вновь растянула губы врачиха. – Вы не сказали про себя ни единого слова.

– Задавайте вопросы! Черт побери!

– Вот видите, вы говорите в повышенном тоне, что свидетельствует о неустойчивости психики, и своим поведением подтверждаете мой диагноз.

Первым моим желанием было нецензурно выругаться, но я подавил нахлынувшие эмоции и взял себя в руки.

– Я искал в общении с вами соратника, понимающего человека! – Надежда еще питала меня.

– Поймите, – очень тихо проговорила она. – Вы сейчас ведете себя неадекватно.

– Кто это неадекватен?! – возмутился я.

– Помолчите немного, пожалуйста, – ласково попросила она, раскрыла блокнот и стала писать. Это продолжалось ровно пять минут. Потом психолог аккуратно вырвала несколько исписанных листков и протянула мне.

– Что это? – спросил я.

– Направление к психиатру. Сдайте анализы и запишитесь на прием.

– Какие анализы!!! – не в силах больше сдерживаться, прокричал я. – Дело было уже не в деньгах, мне стало обидно, что меня разводят, как лоха.

Заметив изменение моего настроения, она, как опытный мошенник, невозмутимо отреагировала:

– Мочу, кровь… Это обязательно для определения общего состояния вашего организма. Не забудьте про флюорографию. С этими документами пойдете к психиатру. Это отличный врач, доктор наук! Поможет вам, несомненно! – Почувствовав, что я изготовился возразить, твердым голосом добавила: – А если вы будете шуметь, я вызову охрану.

– Сколько мне еще заплатить этому светиле? – зловещим шепотом поинтересовался я.

– Расценки услуг в регистратуре, – ответила она спокойно и безразлично.

– Кал сдавать не надо?

– Нет.

Я встал и вышел из кабинета. Было очевидно, что здесь не вылечат.

Добравшись до дома, обо всем поведал жене.

– А может, пойдешь к психиатру? – осторожно поинтересовалась она.

– Сама иди!!! – огрызнулся я и пошел в душ.

* * *

Вечером мне позвонил Ваня Луценко, начальник криминальной полиции района.

– Здорово, адвокат.

– Привет, если не шутишь.

– Как у тебя завтра со временем? – Иван, без раскачки, сразу взял быка за рога.

– Дельце какое наклюнулось? – спросил я.

– Да вроде того, – неопределенно сказал Иван. – Тема имеется, как раз по твоей линии. Думаю, что заинтересуешься.

– А можно без загадок? Лучше колись, иначе не засну.

– По телефону сейчас всего говорить не могу, да и слишком долго объяснять.

– Тогда скажи только одно: клиент платит или – по дружбе… – спросил я, так как второй вариант был вполне реальным.

– А если и по дружбе? Откажешься?

– Мое согласие будет зависеть от взаимной заинтересованности сторон.

– Вот и добро! – обрадовался Иван. – Приезжай утром, – и вкрадчивым голосом добавил: – А я тебя чем-то вкусненьким угощу.

Я представил, как он хитро ухмыляется и поглаживает густую подкову усов. Чем вкусненьким меня может угостить Луценко, я догадывался с вероятностью сто процентов.

– Завтра выходной день, – на всякий случай напомнил я.

– Так это хорошо – мешать никто не будет, – сказал Иван и зевнул в трубку. – Буду рад тебя лицезреть живым и здоровым.

«Почему бы не встретиться», – подумал я. С Иваном мы не виделись давно, и его предложение было очень кстати.

– Уговорил. Ровно в девять буду у тебя. Сам не опоздай.

– Так у меня рабочий день не нормирован, – сказал он и укоризненно добавил: – Ты небось и не помнишь об этом, как в отставку вышел?

– Отчего же…

– Тогда жду!

* * *

Соблюдя приличие, ровно в девять утра я стучал по массивной двери костяшками пальцев.

– Заходи, – раздался раскатистый бас Луценко, и я очутился в просторном кабинете начальника криминальной полиции.

Иван уже шел навстречу. Мы сцепили «краба» и обнялись.

– Привет, старый! – сказал он и, отстранившись, но не разжимая свою клешню, стал пристально меня разглядывать.

– Чего уставился? Дыру протрешь, – пробурчал я, высвобождая свою ладонь.

– Забурел! – с деланым восхищением произнес он. – Сколько мы с тобой не виделись?

– Считай, четыре месяца. Последний раз встречались, когда ты Николаю права вызволять помогал.

– Как же, помню, – улыбнулся Луценко. – Как он там?

– Как был буржуем, так им и остался. Недавно новое производство открыл. Наведаться к нему в гости не желаешь? Тут недалеко.

– Вопрос, конечно, интересный, – почесал за ухом Иван. – Надо будет его обдумать. А сейчас, как говорится, прошу…

Он расположился за массивным письменным столом, в своем кресле с высокой спинкой, а я сел на стул у приставного столика.

– Ну, что там у тебя за халтура? Если не пыльная и хорошо оплачиваемая – готов впрячься! – сказал я бодрым голосом.

– Все очень непросто… – задумчиво произнес он и сдвинул брови.

Мне сразу стало понятно, что разговор предстоит действительно серьезный. В процессе многолетней совместной работы и времяпровождения его повадки и мимику я изучил досконально, как, впрочем, и он мои. Но тут лицо Ивана разгладилось, и он, озорно прищурившись, посмотрел на меня.

– Давай-ка сначала треснем по маленькой за встречу и для установления, так сказать, делового контакта, – предложил он и полез в ящик стола. Оттуда он достал полулитровую бутылку с кристально прозрачной жидкостью и блюдечко, накрытое салфеткой. – Вчера из дома посылку получил. – В его голосе прозвучали теплые нотки.

Домом Луценко всегда называл деревню в Гомельской области, где родился, где жила его мать.

Иван зажал в широченной ладони одновременно оба предмета и подошел к журнальному столику, на котором уже стояли две стограммовые граненые стопки.

Он щелкнул по бутылке пальцем и пояснил:

– Из рюмок это пить нельзя – вкус не распробуешь. – Потом свинтил пробку, и кабинет наполнился специфичным запахом домашнего хлебного самогона. – Давай выпьем за удачу. – Иван поднял свой стакан.

– Всегда готов. – Я с удовольствием поддержал его инициативу, и мы опрокинули по первой. Крепость напитка значительно превышала положенные сорок градусов, но он прошел внутрь исключительно мягко.

– Ну что, оценил продукт? – самодовольно спросил Луценко и придвинул ко мне блюдце с тонко нарезанным розовым, в прожилках салом, которое оказалось просто восхитительным на вкус. Нежное, с чесночком, оно таяло во рту. Мы выпили еще по одной, и Иван убрал самогон и стопки в шкаф. – Хорошего понемножку, – сказал он. – Теперь по делу. – Он прокашлялся в кулак и стал говорить.

* * *

– Два года назад в лесопарке обнаружили труп Юлии Сливиной – дочери моего знакомого. Двое наших сотрудников увидели человека, катящего чемодан. Попытались задержать, но тот сбежал. В чемодане находилась мертвая Сливина. Она была связана, на голове черепно-мозговая травма. Дело сразу взял на контроль главк, а меня подвинули. Мое непосредственное руководство приказало не лезть в расследование и заниматься своими делами. Это сейчас я бы на дыбы встал, а тогда должность не позволяла особо выступать. Старшим оперативной группы назначили заместителя начальника отдела Алиева. Они сразу задержали друга потерпевшей Яковлева, но через сорок восемь часов отпустили, так ничего от него не добившись. Потом стали хватать местных мужиков, имевших неосторожность гулять в лесопарке. Очень скоро следствие зашло в тупик. Но тут очень кстати подоспело судебно-медицинское заключение о том, что повреждения на голове посмертные, а сама смерть наступила от сердечного приступа. Ты же понимаешь, что при подобном заключении эксперта рыть землю рогом никто не будет. Так и случилось. Все оперативные мероприятия резко свернули, а через два месяца следователь дело об убийстве прекратил, усмотрев несчастный случай, а в действиях сбежавшего неустановленного лица – лишь попытку спрятать тело. Намеренно или по недоумию – утверждать не могу. Я пытался доказывать, что это преждевременно, что не отработана до конца ни одна из версий. Но все без толку. Довод железный: «Все повреждения посмертные. Убийства не было!» – Иван встал и несколько раз пересек кабинет. Потом остановился передо мной.

– Я хочу, чтобы этим убийством занялся ты!

Честно признаюсь, к такому повороту событий я был не готов. Просьба Ивана вызвала у меня, мягко говоря, недоумение.

– А ты меня ни с кем не путаешь? Хоть я и работаю по уголовным делам, но то, о чем ты просишь, – явно не мой профиль. Я не полицейский и даже не частный детектив, на худой конец, а простой адвокат, и полномочия мои строго ограничены законом… – Я замолчал, не зная, что объяснять еще.

– Что ты мне про закон втираешь? – воскликнул Луценко. – А то я не знаю, как ваш брат – адвокат…

Я строго посмотрел на него:

– Ты кого-то конкретно имеешь в виду? Если это просто базар…

Почувствовав, что я завожусь, Иван сразу изменил тон:

– Ладно, не обижайся. Это я к слову. Просто ситуация нестандартная и требует такого же подхода. Нужен человек с опытом, хваткой, знаниями и, главное, свежим взглядом. У тебя все это присутствует. Поэтому и обратился. Ты же отличным оперативником был, а теперь еще в тонкостях и премудростях закона рассекаешь. Тебе и карты в руки. Заодно вспомнишь наши будни боевые…

Иван еще пару минут продолжал лить елей, перечисляя мои другие достоинства, о которых в большинстве своем я даже и не догадывался. Когда же его запас иссяк, спросил:

– Ну, согласен?

Не скрою, слушать все это было приятно, но озвучивать свое решение я не спешил, хотя уже в глубине души его принял.

– Мне кажется, что ты не своим делом всю жизнь занимаешься, – заметил я.

– В смысле? – удивился Иван.

– Ты прирожденный пиарщик.

– Брось… – Луценко махнул рукой. – Это я просто так, чтобы ты проникся…

– Все равно здорово! – оценил я его красноречие. – Но объясни, почему ты, главный сыщик района, не можешь сам все организовать? У тебя под рукой и силы, и средства. В чем проблема?

– В том-то и дело, – встрепенулся Иван и придвинулся ко мне. – Официально сделать ничего не могу. Для этого нужны веские основания: вновь открывшиеся обстоятельства, улики… да ты сам знаешь, о чем говорю. Что я могу представить? Свои умозаключения, основанные на домыслах и догадках? Кого они заинтересуют? Никого! Покрутят у виска пальцем, и на этом все мои потуги закончатся. Совсем другое дело, если выходить наверх с доказательствами и подозреваемым лицом. А кто эти доказательства будет собирать? Я в силу своего положения заниматься этим делом частным образом не буду. Первая же жалоба будет расценена как злоупотребление должностными полномочиями. Если ты ходишь, как сказал, под законом, то я еще и под руководством, и не только районным, но и главка. Малейший прокол, необоснованный шаг вправо или влево, и меня сольют, в два счета схавают и не поморщатся. Многим поперек горла стою. Есть еще одна причина – натурально нет времени. Заморочек служебных выше крыши.

В доказательство своих слов Иван провел ребром ладони по горлу и подвел черту:

– Короче, я все обдумал и рассчитываю на тебя. Ты сможешь официально и спокойно проводить свое, адвокатское расследование, представляя интересы потерпевшей стороны, а от себя обещаю всестороннее содействие во всем. Нутром чувствую и знаю, что стоит только капнуть, и ухватишься за ниточку. А когда посильнее дернешь, куча дерьма всплывет. – Иван замолчал и потом добавил, окончательно расставив все по местам: – Я пообещал Сливину помочь!

Я понял, что Луценко с меня уже подобру не слезет. Как мент правильный, он слов на ветер не бросал и очень дорожил своей репутацией. Кроме того, Иван понимал, что я включить заднюю скорость просто не имею права, потому что наши с ним отношения не предусматривали отказов и отговорок.

– Ведь знаешь, старый хрыч, что не могу отказаться, – сдался я. – Иначе мне отсюда живым не выйти. – Мы оба рассмеялись.

– Вот и добро, – облегченно выдохнул Иван. – Что бы ты хотел еще узнать?

– Известно о последних ее перемещениях? – спросил я.

– Утром ушла в спортивный клуб, где работала инструктором. Потом ее позвали к телефону, и она убежала. Даже свой мобильник оставила в раздевалке. Куда она ушла, неизвестно.

– Связи ее установили?

– Девочка была не особо общительная, но состояла в близких отношениях с Яковлевым Андреем. Они вместе работали в клубе. Его-то в первую очередь и заподозрили.

– Кто следователь?

– Дело вел Захаров. Сейчас он на пенсии. Можешь с ним встретиться и поговорить.

– Это обязательно, – сказал я и сделал пометку на листе бумаги.

Даже для меня, впервые узнавшего об обстоятельствах, было очевидно, что дело с «душком». Просто так даже кирпичи на голову не падают, и молодые, здоровые девушки ни с того ни с сего за сердце не хватаются и головой о твердые предметы не бьются. И выходило, что все произошло где-то неподалеку, скорее всего в квартире или другом помещении. Преступник наверняка был знаком с убитой, коли попытался избавиться от тела. Это были очевидные факты, лежащие на поверхности, и непонятно, почему следователь и оперативники опустили их. В этом предстояло разобраться…

Мои размышления прервал голос Ивана:

– О гонораре договоришься сам. Отец потерпевшей человек с достатком. Берешь дело в производство, а информационную поддержку обеспечу хоть сейчас. Устраивает такой вариант?

– Разберемся, – сказал я.

– Вот и добро! Не будем откладывать в долгий ящик и начнем немедля. Иди сюда. – Луценко развернул в мою сторону экран компьютера и раскрыл изображение.

* * *

То, что я увидел, было весьма любопытно. Текст начинался со стихотворной заставки, выполненной в виде иероглифов:

Огнем озаряется алое знамя,

На ветре трепещет крылом журавля,

В горячих сердцах разгорается пламя,

Его знаменосец —

Я.

– Это что за белиберда? – я поглядел на Луценко.

– Ты дальше читай… – сказал он.

Последующая информация была не менее оригинальна. Речь шла о некоем духовном лидере Международной ассоциации клубов КУН-ФУ «Дракон». Эти клубы ассоциации существовали в Санкт-Петербурге, России и за рубежом уже четверть века.

Некто Учитель – лидер организации – постигал основы искусства в Индокитае, где хранители шаолиньских традиций почему-то допустили его к самому сокровенному. Шлифовку и совершенствование мастерства он продолжил в Европе, во время совместной работы с мастером Саймоном Лау, продолжателем традиций Вин Чунь Кунфу по линии Ип Мена. Наращивая свое мастерство в кропотливых тренировках с учениками Брюса Ли, многократным чемпионом мира по кикбоксингу Бени Уркидесом и другими, не менее известными специалистами единоборств, он перенял традиции внутренней работы монастыря Шаолинь от самого Наставника Ши Дэцзяна и т. д. и т. п. В результате этих манипуляций был посвящен в сан монаха-проповедника Кунфу и МАСТЕРА…

* * *

Я оторвался от дисплея.

– Серьезный мужчина! – сказал я Ивану. Все это интересно с познавательной стороны, но я не вижу себя в его компании.

– Именно в центральном офисе «Дракона» и была инструктором Юля.

– И что?

– Я наводил справки. Этот Учитель, он же Дмитрий Марков, вполне адекватный. Тем более им проводилось самостоятельное расследование.

– И ты предлагаешь мне с ним увидеться.

– Именно. Но сначала ознакомься с уголовным делом. Ты сможешь его получить в архиве на основании ордера… – В голосе Луценко зазвучали властные нотки. Таким тоном начальник обычно инструктирует опера-стажера.

Я иронично сощурился:

– Какие еще будут ценные указания у господина подполковника?

Луценко сразу осекся:

– Я вовсе не учу тебя. Ты профессионал и знаешь сам, как поступать.

– Спасибо за доверие. – Я склонил голову в признании и тут же спросил: – А почему ты именно сейчас зашевелился?

– Разреши тебе на этот вопрос пока не отвечать.

Я пожал плечами:

– Как пожелаешь, – но мне ответ Луценко не понравился.

* * *

– Здравствуйте, Николай Кириллович. – Я широко улыбнулся.

На пороге квартиры стоял высокий, крепкого телосложения и абсолютно седой Сливин. Неприветливо поглядев на меня, спросил:

– Кто такой?

– От Ивана Луценко, – сказал я. – Адвокат.

– Проходи в квартиру, – сказал он. – Тапочки на стеллаже. Ты извини, что не прибрано.

В коридоре появился толстый английский бульдог. Лениво переступая по полу кривыми лапами, он подошел и бесцеремонно уткнулся слюнявой мордой в мои джинсы.

– Уйди, Чарли, не до тебя сейчас, – сказал Сливин. Взяв пса за ошейник, подтолкнул к двери в кухню. – Извини, у нас после Юли и осталась, что собака. Чарли дочка очень любила.

Я прошел в комнату, обставленную дорогой и со вкусом подобранной мебелью.

– Садись. – Он показал на большой диван, обтянутый черной кожей. На журнальном столике стояла початая бутылка виски и стакан.

– Выпьем? – спросил он и, не дожидаясь моего ответа, опрокинул в себя добрую порцию спиртного.

– Я вас слушаю. – Он еще раз наполнил свой стакан.

– Николай Кириллович, – сказал я, – давайте пока повременим с алкоголем, – попросил я. – Разговор предстоит серьезный.

– Извини! – Сливин встал и убрал бутылку в сервант, а содержимое стакана выплеснул в горшок с цветами.

– Меня зовут Георгий.

– Я знаю. – Сливин закурил сигарету. – С чего мне начинать?

– Мне нужно знать все подробности.

– Мне тяжело об этом вспоминать, поэтому поймите меня правильно, если… вдруг… – попросил он.

– Я вас понимаю.

Он тяжело вздохнул и начал говорить:

– Юлька была замечательным ребенком. – С каждым словом его голос приобретал твердость. – До десяти лет она не обращала внимания на некоторую полноту. Я и мать ей всегда говорили, что это явление возрастное. Потом, когда подросла, стала очень комплексовать. Она изводила себя различными диетами, но все безрезультатно. Потом нашла этот чертов клуб.

– Почему чертов? – спросил я.

– Потому, что там детей зомбируют! – резко ответил Сливин. – Но мы с женой успокоились, когда Юля стала приходить домой довольной. Она очень быстро сбросила вес и спустя всего год стала настоящей красавицей.

Сливин протянул мне фотографию очаровательной девушки в купальнике. Я посмотрел фото и положил на стол изображением вниз. Она действительно была великолепна.

– Потом она стала продвигаться и по спорту. – Сливин достал папку и выложил на стол дипломы и грамоты. – Она стала примой клуба. На ее выступления приходили очень состоятельные люди. Не скрою, мне это льстило. Я неоднократно общался с их наставником Дмитрием. Понимаете, спортсмен спортсмена всегда поймет! Он предопределил ей чемпионский трон. Юля ездила с ним в Китай. Приезжала оттуда заряженная и светящаяся. Мне и жене было приятно это видеть. Затем она познакомилась с Андреем – старшим инструктором клуба. Что бы ни говорили про него, но парень он хороший. Я сейчас уверен, что он любил Юлю.

– Почему только сейчас? – поинтересовался я.

– Прошло столько времени…

– И что?

– Вы же знаете, что его задерживали по подозрению в убийстве.

– А чем он сейчас изменился?

– Звонит, навещает, на кладбище с нами ездит…

– Понятно, – сказал я. – Расскажите о том, что произошло в день Юлиного исчезновения.

Сливин потер переносицу.

– Она проснулась, как обычно, очень рано. После пробежки позавтракала и в восемь часов ушла в клуб. Она тренировала детскую утреннюю группу. Во второй половине дня собиралась в университет. Мы стали волноваться вечером, когда она не пришла домой. Обычно дочка звонила, когда задерживалась. Мы с женой звонили ей по телефону, но тот был отключен. Всю ночь мы не спали. Утром я позвонил Андрею, но тот сказал, что Юля была вчера утром в клубе и потом куда-то ушла. Где она сейчас, он не знает. Мы сходили с ума от неизвестности, не знали, что делать. Я вновь позвонил Андрею. Он сказал, что никаких сведений о Юле нет, и предложил заявить в полицию. Я пошел в отдел полиции. У меня сначала не хотели принимать заявление. Но я настоял…

На следующий день пришли полицейские и сообщили… Остальное вы знаете. – Он замолчал и взял сигарету.

– Накануне исчезновения дочери вы не замечали никаких странностей в ее поведении? – задал я дежурный вопрос, поскольку понимал, что об этом Сливин мне поведал бы в первую очередь.

– Нет, все было как обычно, – ответил он. – В этом-то вся загадка. Молодая, здоровая! Какое там сердце. Не жаловалась она никогда на сердце! Никогда! – повторил он. – Не верю я этим следователям!

– Но по результатам судебно-медицинской экспертизы… – начал я.

– А мне наплевать на это! – в сердцах воскликнул Сливин и уже тихо добавил: – Не верил и никогда не поверю! Я, грубо говоря, охренел, когда узнал, что дело уже давно закрыли.

– А когда вам стало известно об этом?

– Недавно. Раньше каждую неделю созванивался со следователем. Интересовался, как идет расследование. Он говорил, что ищут… Потом пропал. – Сливин махнул рукой: – Я теперь понимаю, что меня все это время водили за нос и все это расследование – сплошная липа!

– А как фамилия следователя? – на всякий случай поинтересовался я, хотя знал, что это был Захаров.

– Алиев. А я еще ему деньги заплатил. – Сливин сокрушенно покачал головой.

– Даже так! – переспросил я, обескураженный известием.

– Именно!

– И сколько, если не секрет? – Я посмотрел на Сливина и понял, что задал бестактный вопрос. Он ответил не сразу.

– Какая сейчас разница…

«Вот же негодяй!» – подумал я об Алиеве.

– И вы решили обратиться к Луценко, – сказал я.

– Не совсем так. Иван Николаевич предложил обратиться к адвокату и провести независимое расследование, и я согласился.

– Так ведь вы могли обжаловать постановление следователя в прокуратуру или в суд.

– А смысл в этом какой? – отмахнулся Сливин. – Столько времени прошло. Кто из них возьмется ворошить старое? Поймите, мне нужна реальная надежда, хоть самая маленькая, что смерть Юли будет отмщена. Хотя особых иллюзий не питаю. – Он тяжело вздохнул.

– Верить надо всегда, Николай Кириллович, – сказал я и достал из портфеля незаполненный бланк соглашения и шариковую ручку.

В принципе говорить с ним было пока не о чем, и я решил перейти к формальной процедуре.

– Если вы согласны воспользоваться моими услугами, необходимо заключить договор об оказании юридической помощи, – объяснил я и, не услышав возражений, заполнил документ.

– Я готов. – Сливин расписался. – Рекомендациям Ивана Николаевича я доверяю. В каком размере оцениваются ваши услуги?

– Эта сумма, – я ткнул пальцем в пункт договора, – первоначальный взнос для получения ордера. В дальнейшем, если потребуется, будете оплачивать только накладные расходы. С окончательным моим гонораром разберемся позже, в зависимости от результата. Вас устраивает этот вариант?

Узнав из первых уст про финансовую сторону вопроса, Сливин заметно оживился:

– Безусловно! Меня все устраивает. Честно говоря, я ожидал, что это обойдется значительно дороже. Сейчас с деньгами немного напряженно. После смерти дочери жена тяжело болеет, и постоянно требуются деньги на ее лечение… Сами понимаете… – быстро, как бы оправдываясь передо мной, проговорил он. – Кроме того, мы очень много денег отдали Алиеву, а результат – ноль.

То, что Алиев прохиндей без стыда и совести, я слышал и раньше. К сожалению, эксклюзивом тут не пахло. Он был лишь ничтожно мелким представителем своего класса – своры наделенных властью дельцов, твердо убежденных в своей непогрешимости и безнаказанности. Оно и объяснимо. Всеобщая капитализация общества разрушающей волной накрыла сознание, растворив под многометровой толщей такие понятия, как профессиональный долг и честь. На поверхности же по всем хорошо известному принципу оказались холодный расчет и жажда наживы любым доступным способом, когда человеческая жизнь сведена к деньгам. «Времена теперь другие», – любят при случае говорить они. Какие другие? Что теперь, похерить все? А куда девать совесть, сострадание и другие, жизненно важные качества, необходимые для сосуществования людей и данные свыше.

«Бог ему судья, а Луценко разберется по-земному», – решил я.

– Мне нужен телефон Андрея, – сказал я.

– Вот, пожалуйста. – Сливин протянул мне лист бумаги с телефонным номером. Я аккуратно свернул его и положил в бумажник.

– Прошу вас о нашем разговоре не распространяться!

– Понимаю, – согласно кивнул Сливин. – Это не в моих интересах.

Глава 3

Клуб «Дракон»

Настало время посетить клуб и познакомиться с Учителем. Шифроваться перед ним я не собирался и поэтому с чистой совестью направился в логово чуждой мне философии.

Спортивный клуб «Дракон» занимал весь первый этаж здания службы ЖКХ. Сама служба и в довесок к ней районный паспортный отдел принимали граждан в обшарпанных помещениях второго этажа. Само здание было ничем не примечательным стандартным строением из красного кирпича. Но первый этаж был изумителен! Отдельный красивый вход, оригинальный декор прихожей сразу внушали уважение к арендатору.

Зайдя вовнутрь, я был поражен специфичному убранству. Оскаленные драконовские морды свисали со стен. Все убранство помещения, где я очутился, было необычно и красиво. Я залюбовался увиденным, но ко мне подошел человек в черной футболке, на которой был изображен дракон. На нем были надеты свободные шелковые штаны и мягкой кожи тапки, типа чешек. Склонившись в легком поклоне, он вежливо поинтересовался, что хочет уважаемый посетитель клуба.

– Я хочу встретиться с Дмитрием Марковым, – сказал я.

Пока тот думал, переваривая мою наглость, я заметил нескольких детей в белых футболках, бесконечно кланяющихся встречным типам в черной и особенно красной униформе. Они прикладывали руки ко лбу и низко сгибались.

– Учитель интересуется, кто вы, – прервал мои мысли боец.

– Ты же никуда не уходил? – удивился я.

– Учитель вас видел.

– Я хочу разговаривать с ним лично.

– Он ждет вас в черной комнате.

Через минуту я был там. Комната производила впечатление! Чего стоила одна лишь драпировка стен и потолка черным натуральным шелком. Мне предложили сесть в кресло.

– Вы будете пить чай? – услышал я приятный мягкий голос.

Я повернул голову и увидел мужчину средних лет в восточном одеянии. Не знаю почему, но мне он понравился.

– Я пью зеленый чай, – сказал я.

Когда передо мной поставили пиалу ароматного чая, он сел напротив.

– Давайте познакомимся, – предложил он. – Меня зовут Дмитрий. Не удивляйтесь. Но я про вас все знаю. Вы бывший сотрудник спецслужб и мастер единоборств.

– Агентура у вас, Дмитрий, работает отлично, – сказал я, отхлебнув глоток горячего чая.

– Ошибаетесь, – мягко заметил он. – Вас выдают глаза, походка и руки.

– Вы не ошиблись, – сказал я. – В свое время расследовал убийства и занимался спортом. Сейчас тоже иногда боксирую с друзьями.

– Не хотите ли проверить свое мастерство? – спросил он вполне серьезно.

Направляясь в клуб, я прокручивал в мозгу всевозможные варианты развития событий, но такого предвидеть не мог. Первой мыслью было отказаться, что с моей стороны выглядело бы вполне естественно – «не кулаками размахивать я пришел, уважаемые господа», но, увидев на себе оценивающий, ироничный взгляд предводителя, решил, что отступать как-то несолидно.

– Что же, попробуем, – сказал я. – Где и когда?

– Здесь и сейчас, – улыбнулся Дмитрий.

– Я готов.

– Прекрасно! Проведите нашего гостя в красный зал. – Дмитрий встал и скрылся за дверью.

– Вам оказано большое доверие учителем, – шепнул мне парень, встречавший меня. – Бои проводятся только внутри нашей ассоциации, а красный зал только для особо почетных гостей.

– И кто соперник?

– С вами буду биться я, – сказал он совершенно буднично.

Почему-то мне захотелось его зацепить.

– Ты, главное, не волнуйся!

Он промолчал.

* * *

Красный зал соответствовал своему названию.

Стены, потолок и татами были бордовыми. Подсветка тоже была красная. Отчего создавалось ощущение нереальности происходящего. Блики света отражались в зеркальных клинках мечей, развешанных вдоль стен. Все это создавало впечатление тайности, торжественности и значимости происходящего.

Меня облачили в белые свободные штаны и футболку. Мой соперник был в черном китайском костюме: рубашка с воротником-стойкой и брюки чуть ниже щиколотки. На руки мы надели боксерские перчатки.

– Бой проводится в полный контакт, – объявил рефери в красной футболке.

Я уже разобрался в цветах: белый цвет – новичок, черный – инструктор, красный – мастер.

«Новичок так новичок!» – я был без апломба. Полным контактом меня было не удивить. Звание мастера спорта по рукопашному бою кое-что стоило.

Мой оппонент передвигался мягко, по-кошачьи. Ударная техника у него была что надо! Я решил не ждать, пока этот ловкий парень измотает меня своими маневрами и пошлет в нокаут. Возраст и функциональная подготовка были на его стороне, но я был тяжелее и физически крепче. Количество же проведенных жестких боев и опыт ведения схваток были на моей стороне. Пропустив несколько чувствительных ударов ногами по корпусу и один в голову, я подумал: «Фигово получается! Этот юноша ведь сейчас навтыкает!» И решил изменить тактику. Закрыв руками подбородок и верх живота, я попер напролом и вошел в клинч. Борьбой, в отличие от соперника, я владел прилично. Бросив кунфуиста через грудь, тут же зашел на «болячку». Если бы судья вовремя не постучал мне по спине, то я сломал бы инструктору руку пополам. Надо отдать тому должное – терпел до конца. Боец! После боя мы встали напротив Маркова.

– Ты победил заслуженно, – торжественно сказал он.

«Осчастливил!» – подумал я. Затем переоделся и проследовал за Дмитрием в его кабинет, он же черная комната. Он предложил мне сесть в то же кожаное кресло, и мы остались наедине.

– Как насчет чая? – спросил он. Я не возражал. Чашка свежего чая была сейчас тем, что мне нужно.

Он лично наполнил чашки, и я долго маленькими глотками пил живительный напиток. Опорожнив вторую чашку, я откинулся на спинку. После проведенного поединка тело слегка побаливало. Я знал, что завтра боль будет сильной и, возможно, вообще не смогу делать резких движений. Это состояние мне было хорошо знакомо по спортивному прошлому.

– К нам инструктором работать пойдете? – шутливо спросил Дмитрий. – Задатки у вас есть.

– Православный я.

– Тогда все остаются на своих местах, – рассмеялся Марков. Потом его лицо стало серьезным.

Я было открыл рот, собираясь перейти к делу, как Учитель приподнял ладонь, призывая слушать.

Он заговорил тихо, четко выговаривая каждое слово.

– Думаю, вы были несколько удивлены, увидев все это. – Марков обвел рукой помещение.

– Честно признаюсь… – кивнул я.

– Это все создано мной.

Учитель встал с циновки, заложил руки за спину и начал неторопливое повествование:

– Идея создать нечто подобное родилась давно, когда я еще только начинал осваивать и познавать искусство. Вы должны помнить те непростые времена – пресловутые девяностые. Но жизненные обстоятельства одних останавливают и ломают, другие же – сильные, убежденные и целеустремленные натуры продвигаются. Себя я всегда относил к последней категории. Ежедневно совершенствуясь и постигая истину, я никогда не придавал себе значимости, оперируя теми или иными именами, никогда не подчеркивал наработанное годами мастерство. Тем не менее имена и вехи – это бесценный путь, путь к мастерству и осознанию себя как Патриарха Кун-фу и права называться Мастером. Мастером не какого-либо стиля или направления, но МАСТЕРОМ КУН-ФУ, а значит, Мастером жизни. Моя сегодняшняя жизнь – это ежедневная практика Кун-фу, литературное творчество, через которое тоже сполна можно прочувствовать глубину и основы смысла жизни. Традиции Кун-фу передаются от сердца к сердцу. Именно это говорит об истинности Знания и праве преемственности многовековых традиций.

Честно признаться, я слабо врубался в то, что говорил Марков, но понял, что с харизмой и красноречием у него полный порядок. Кроме того, Дима – классный психолог, нашедший способы подчинить своей воле учеников и единомышленников. Вселивший в их доверчивые умы угодные ему ритуалы и традиции. Не просто так все вокруг пригибают колени, только зачуяв Учителя.

Дмитрий сделал паузу для того, чтобы отпить глоток чая, и продолжил:

– Посадить росток, чтобы выросло дерево, мало. Надо поливать, ухаживать, охранять. Поэтому клуб был открыт для детей. Знали бы вы, что творилось здесь годами раньше. Это был самый криминогенный район. Я стал работать с трудными подростками. Мне очень помог один влиятельный человек, бывший первый секретарь почившего комсомола. Поэтому никаких проблем у меня быть не могло. Родители тех трудных детей были мне благодарны. Результаты пришли позже. И сейчас в клуб принимаются все желающие. Кто-то уходит – мы никого насильно не удерживаем, но оставшиеся становятся семьей. Здесь все, как в ней: послушание и уважение младших старшим, новичка инструктору. Мы регулярно проводим внутриклубные праздники. Я знаю все про каждого и стараюсь помогать им, чем могу. Новички становятся инструкторами и в свою очередь занимаются с детьми, прививая им только добро. На этом выстроена идеология Кунфу!

Он внимательно посмотрел на меня:

– Все, что я вам рассказываю, не просто так. Наверняка вы уже навели справки обо мне и «секте». Так любят называть нас завистники. Теперь вы в курсе целей и задач клуба. Я уверен, что все наши ученики найдут себя и будут настоящими людьми всю жизнь. Это и есть моя главная цель.

Марков сел напротив меня и сделал глоток из чашки:

– Теперь я вас слушаю.

– Я занимаюсь делом о смерти Юли Сливиной.

Дмитрий удивленно посмотрел на меня:

– Да, но прошло столько времени, и, насколько мне известно, полиция сделала свои выводы.

– Я знаю, – ответил я. – Именно поэтому взялся за это дело.

– Понимаю, – задумчиво произнес Марков. – И у вас ко мне есть конкретные вопросы.

– Точно так.

– Тогда задавайте. Помогу, в чем буду компетентен.

Я решил сразу перейти к волнующей меня теме.

– Дмитрий, вы хорошо знали Юлю?

Марков слегка нахмурился.

– Все это очень неприятно и прискорбно, – сказал он. – Юля пришла в клуб совсем еще ребенком. Если не ошибаюсь, ей тогда только исполнилось четырнадцать лет. Это была неуверенная в себе, пухлая и наивная девочка. Но через очень короткое время я отметил в ней сильную волю и глубокую духовность. Поверьте, но с годами я научился безошибочно определяться в людях. И в ней не ошибся. Ее фанатичное упорство на тренировках, стремление к совершенствованию и познанию меня поразили и обрадовали. Я стал уделять ей особое внимание, и результаты не заставили себя ждать. За считаные месяцы она достигла того, чего другие девочки добиваются годами. Юля преображалась на глазах. Но ее особая, данная природой пластика была изумительна. Это была будущая чемпионка, прима Кун-фу международного класса. Через полтора года она сдала экзамен на инструктора и стала работать с младшей группой. Дети в ней души не чаяли. В составе группы наших учеников она несколько раз была в Китае на стажировке. Там она произвела фурор, выполняя одиночные упражнения. Это уже было истинное признание. Успех не вскружил ей голову. Она продолжала оставаться сама собой до последнего дня.

Марков подошел к секретеру, достал толстый альбом и протянул мне:

– Можете посмотреть. Это наши архивы.

Я взял объемный, оригинально оформленный в азиатском стиле фолиант. Здесь было множество фотографий, и на каждой присутствовал сам Учитель и окружающая свита. Юля была сфотографирована только один раз на соревнованиях в головокружительном пируэте.

– Спасибо, – сказал я, отдавая альбом Дмитрию. – А у Юли были враги?

– Вам лучше об этом поговорить с инструкторами. У меня несколько иные задачи.

– А работу Сливиной кто-то курировал?

– К ней был прикреплен наставник – старший инструктор.

– Кто именно?

– Оксана Волкова.

– Я с ней могу пообщаться?

– С нами ее уже нет. Она уехала жить в Финляндию.

– А с Андреем?

– Вы сегодня с ним соревновались.

– В день смерти Юли вы были в клубе? – Вопрос я задал с подковыркой.

– Мне не известен день ее смерти, – сухо ответил Дмитрий.

– У меня есть информация, что вы проводили свое расследование.

– Оно оказалось малоэффективным.

Марков встал, показывая, что разговор окончен.

– Извините, – сказал он, – у меня сегодня много дел.

Я поднялся с кресла.

– Прощайте. – Дмитрий склонил голову. – Могу заверить, что здесь убийцу вы не найдете. Ищите там, где он есть. Вас проводят.

– До свидания. Я найду дорогу.

Выйдя из клуба, я сел в свою машину и закурил. То, что Дмитрий знал гораздо больше, чем рассказал, я был уверен, но в данный момент не видел перспективы дальнейшего общения с ним.

* * *

Клубная дверь открылась, и появился Марков. Он прошел к черному внедорожнику, сел за руль и, резко тронувшись с места, уехал.

Я решил еще немного подождать и не обманулся. Минут через пять на крыльце появился Андрей.

Выйдя из машины, я направился ему наперерез.

– Андрей, есть важный разговор.

Увидев меня, он остановился:

– А, это вы? Если из полиции, то я все рассказал.

– Я не из полиции, – сказал я, предъявив адвокатское удостоверение.

– Можно и поговорить, – согласился он. – Но только в моей машине.

– А почему такое жесткое условие? – удивился я.

– Спокойнее как-то… – ответил он безразлично и осмотрелся, что мне показалось странным.

Мы подошли к потертому «Чероки». Андрей пискнул кнопкой сигнализации и открыл передо мной дверь.

Он сел в машину и, не скрывая раздражения, сказал:

– Можете спрашивать, хотя не думаю, что мои ответы прольют свет на смерть Юли.

– Расскажите мне о ваших с Юлей отношениях.

Он резко повернул голову:

– Как! Опять! Я обо всем рассказал следователю. Если вас интересуют подробности, посмотрите уголовное дело или встретьтесь со следователем, который все расследовал.

Его негативная реакция была объяснима. Непросто сохранять спокойствие, когда через несколько лет вновь начинают ворошить прошлое и копаться во внутренностях, которые до этого вывернули наизнанку оперативники и следователь.

– Всему свое время, я только начал работать, и вы второй человек, с кем общаюсь по вопросу Юлиной смерти. Тем более поговорить нам необходимо. Именно с твоего мобильного телефона звонили ей в последний раз.

– Ладно, – после короткого раздумья согласился Андрей. – В сотый раз повторю, теперь специально для адвокатуры. – Он глубоко вздохнул и начал говорить, размеренно, монотонно, нехотя. Это выглядело как пересказ ранее данных показаний: рубленые фразы и ничего лишнего. – Юля пришла в клуб еще подростком. Сразу стала подавать большие надежды. Тренировалась в моей группе. По указанию Дмитрия я занимался с ней ежедневно. Со временем она стала очень привлекательной девушкой. Я продолжал относиться к ней как наставник, но Юля уже смотрела на меня как на мужчину. Я не придавал этому никакого значения. Ведь спортсменки часто влюбляются в своего наставника, и это очевидный факт. Но однажды она предложила сходить с ней в ночной клуб. Я тогда очень удивился. Юля была скромной, домашней девочкой, и вдруг – ночной клуб. Сейчас не могу объяснить почему, но я согласился. С этого момента мы стали встречаться. Признаюсь, что она мне нравилась, но не более того. Юля же в меня влюбилась. Я понимал, что между нами не может быть ничего серьезного, но у Юли на этот счет были свои мысли. Это я позже понял, что надо было поступить решительно и не дать отношениям развиться, но тогда я не хотел ее разочаровывать. Думал, что пройдет время и все прекратится само собой. Но этого не произошло. Чем дальше, тем больше…

– Между вами был интим? – перебил я его.

– Несколько раз. Всегда по ее инициативе и у нее дома, когда отсутствовали родители. Хотя они знали про меня и не возражали против встреч.

– У нее были враги? – спросил я.

– Не было врагов, только завистники.

– Кто это?

– Волкова Оксана – старший инструктор. До Юли она была лидером, примой. Оксана – опытная спортсменка, чемпионка, но в пластике, шарме заметно уступала Юльке. Она это понимала и злилась. Пыталась вредить по мелочам. Однажды перед выступлением порезала форму. Дмитрий узнал, и между ними был долгий разговор. После этого они не выступали в одних турнирах. Оксана побеждала, но все же знали, что настоящий лидер – это Юля. Под нее спонсоры выделяли деньги на соревнования. Ее участие, даже в Китае, обеспечивало аншлаг. В конце концов, Оксана спорт бросила и уехала в Финляндию. Там она вышла замуж, родила ребенка…

– Вы что, продолжаете общаться с ней? – перебил его я.

Андрей смутился:

– Нет, эта информация от общих знакомых.

– Андрей, вы были последним, кто звонил Юле накануне обнаружения трупа.

– Да, я звонил ей.

– О чем был разговор по телефону?

– Да ни о чем. Мы каждое утро созванивались. В этот раз еще поговорили о предстоящем фестивале кун-фу. Юля была членом оргкомитета. Еще в этот день у нее была утренняя группа детей. Занятия начинаются в восемь часов утра.

– Она в этот день была в клубе? – спросил я.

– Была. Наш администратор ее видела утром. Потом Юля ушла. Об этом я говорил следователю.

– Кто работал в этот день администратором? – спросил я.

– Клавдия. Она сейчас у нас не работает. Сразу после происшествия уволилась. Вот и все. – Андрей развел руки. – Больше я ничего не знаю.

Я вышел из его машины и, дождавшись, когда он уедет, зашел в клуб. Представившись, я попросил дежурившего администратора – молодящуюся блондинку примерно моего возраста – дать домашний телефон бывшего администратора Клавдии.

– Ее зовут Клавдия Михайловна Белкина, – сказала блондинка, полистала журнал и продиктовала номер телефона и домашний адрес.

– Извините, а вас как зовут? – спросил я.

– Анжелина Васильевна, – кокетливо взглянув на меня, ответила она. – Можно Анжелина.

– Скажите, Анжелина, а Клавдия Михайловна долго здесь работала?

– С открытия клуба.

– Почему тогда уволилась?

– Я не знаю, – насупив напудренный носик, – ответила Анжелина.

– Огромное спасибо! – бодро сказал я. – Удачи вам в жизни и хорошего мужа.

– Я замужем, – улыбнулась дама.

– Я завидую вашему мужу, – сказал я и вышел на улицу.

Потом заехал к себе в контору и составил запрос в прокуратуру. На сегодня все. С уголовным делом я решил ознакомиться завтра. Полученную информацию необходимо было проанализировать и составить хотя бы приблизительный план дальнейших действий. Во-вторых, сегодня вечером у нас с женой предстоял визит в театр. Честно говоря, спектакль мне не понравился. Я даже в середине второго действия вздремнул, но, получив от благоверной толчок в бок за храп, стал внимательно смотреть на сцену, упорно борясь со сном. Будучи истинным джентльменом, всю дорогу домой не переставал восхищаться прекрасной игрой актеров и оригинальным сюжетом. Я не мог испортить настроение супруге, поскольку билеты доставала она по великому блату и за приличные деньги.

Глава 4

Клавдия Михайловна, следователь Захаров и другие

На следующий день я приехал в следственный отдел, заглянул к Коле Евсееву – заместителю начальника, и тот, без лишних вопросов, подписал мое ходатайство об ознакомлении с уголовным делом по факту смерти Сливиной Юлии Николаевны.

После этого я спустился в архив и получил том дела. Усевшись за стол, я раскрыл папку и углубился в чтение. Как я и предполагал, там я не увидел ни одного протокола допроса лиц, о которых мне стало известно накануне. Я не имел в виду Андрея Яковлева, задержанного в этот же день. Его промурыжили по полной программе. Только протоколов допросов я насчитал четыре штуки, и везде его показания мало в чем расходились с тем, что он рассказал мне. Удивительно, но в деле я не нашел протокола допроса Сливина. А ведь родных потерпевшей должны были допросить в первую очередь. Сделав в блокноте пометку, я стал листать дело дальше. Заключение судебно-медицинского эксперта подтверждало сказанное мне Луценко. Смерть наступила от остановки сердца. Черепно-мозговая травма была единственной и посмертной. На этом и строилось заключение следователя Захарова: «Находясь в неустановленном месте, потеряла сознание, после чего упала с высоты собственного роста и получила указанную травму, ударившись затылочной частью головы о твердый тупой предмет. После наступления смерти неустановленное лицо пыталось переместить труп, но было застигнуто оперуполномоченным Мутиловым и скрылось. В действиях неустановленного лица признаков состава преступления не установлено… Дальнейшее производство по уголовному делу прекратить…» Я внимательно рассмотрел фототаблицу к протоколу осмотра места происшествия. Все так и есть: труп молодой женщины, чемодан-тележка. Имелись протоколы допроса Мутилова и Волохова. В процессе проведения розыскных мероприятий задерживались лица, схожие по приметам, указанным свидетелями Мутиловым и Волоховым. Имелись справки по обходу близрасположенных домов. Я снял фотокопии со всех документов и закрыл папку. Смотреть больше было нечего. Я сдал дело секретарю и вновь поднялся к Евсееву.

– Слушай, Николай, а как бы мне увидеться с Захаровым?

– Он уже в следствии не работает – уволился, на пенсию вышел.

– Я знаю. Его координаты дать можешь?

– Зря ты это дело собираешься реанимировать, – посочувствовал Евсеев. – Пустышку потянешь.

– А все же? – настаивал я.

– Мне не жалко, все равно недействующий сотрудник. – Он полистал блокнот. – Записывай. Захаров Петр Вениаминович. Вот номер домашнего телефона и адрес. Запиши еще номер мобильника. Только не знаю, актуален он в настоящее время или нет.

– Давай все до кучи. – Записав данные, я попрощался с Колей и ушел.

* * *

Вырисовывалась весьма интересная ситуация. Следствие копало где угодно, но не в клубе. Хотя оттуда надо было начать расследование. И этот факт показался мне странным. Либо же Захаров отнесся к расследованию халатно, либо круг охвата был кем-то умышленно ограничен. Предстояло это выяснить.

Но прежде всего я решил повидаться с бывшим администратором клуба Клавдией Михайловной Белкиной и набрал номер ее домашнего номера. После долгих гудков трубку сняли.

– Алле, – ответил хриплый женский голос.

– Клавдия Михайловна? – поинтересовался я.

– Да.

– Могу я с вами поговорить?

– Кто это? – В ее голосе зазвучала тревога.

– Адвокат…

Я хотел еще пояснить, по какому делу, но она прервала меня и спросила с волнением:

– Правда? Наконец-то! Я уже и не знала куда обращаться…

– Так я подъеду. – Я сразу ухватился за возможность встречи с важным свидетелем. Она наверняка меня с кем-то перепутала, и этим надо было непременно воспользоваться.

– Подъезжайте, – сказала она. – Адрес знаете? И вот о чем хочу вас попросить. Купите по дороге бутылочку вина недорогого. Я деньги сразу отдам. Просто я на улицу сейчас выйти не могу, ногу сломала.

– Нет проблем, Клавдия Михайловна, – радостно прокричал я в трубку. – Через час ждите.

«Нет, мне определенно везет», – подумал я, садясь в машину.

Купил в магазине бутылку марочного портвейна. «Гулять так гулять», – решил я и через сорок минут звонил в обитую потертым дерматином дверь.

– Открыто, – прокричали мне изнутри.

Я осторожно приоткрыл дверь и зашел внутрь запущенной однокомнатной квартиры.

– Это вы? – спросил тот же голос.

– Это я звонил, и мы договорились встретиться. Я и винца купил, как вы просили, – осторожно добавил я.

– Тогда заходи, – интонацией таможенника Верещагина проговорила хозяйка.

Зайдя в комнату, я увидел среди очень скромной обстановки пожилую растрепанную женщину в инвалидной коляске.

– Вино принесли? – сразу поинтересовалась она. – Ставьте на стол.

Я выставил бутылку на удивление чистую скатерть.

– Зачем вы такое дорогое вино купили? – разочарованно простонала она. У меня стольких денег нет.

– Считайте это моим презентом.

– Презент, говоришь. – Она недоверчиво посмотрела на меня.

– Истинно, презент. Ото всей души. Зная ваше положение, не смею требовать ни копейки.

– Ишь ты, расшаркался, – улыбнулась она, оголив голые десны. Потом спохватилась и, отвернувшись, быстрым движением вставила зубной протез. – Открой бутылку-то. Штопор на серванте.

Я вскрыл вино и налил ей в чашку.

– Спасибо. – Смакуя каждый глоток, она выпила содержимое, потом закурила. – Очень хорошо, что вы пришли, – сказала она. – Куда я только не обращалась, все без толку.

– А что, собственно, произошло? – спросил я.

– Квартиру отобрать хотят, а меня выселить куда-то на сто первый километр.

– Это кто?

– Есть шустрые люди. – Она налила себе еще и выпила. – А вы, – спохватилась Клавдия Михайловна.

– Благодарю, но я за рулем, – отказался я. – Так кто же эти люди? – спросил, твердо решив сразу не переходить к делу. Я был уверен, начни разговор с клуба, она бы замкнулась сразу и навсегда.

– Есть одна дамочка, агент по недвижимости. Квартирка моя хоть и неказистая, зато в центре города. Вот уцепилась за меня, как этот самый… бульдог, – наконец вспомнила она название породы. – Сначала все по-доброму было, а потом угрозы начались. В последний раз приходила с какими-то мордоворотами. Так те прямо заявили, что выкинут меня на улицу или же пришибут, если я доверенность не подпишу. Помогите мне, а? – Белкина прослезилась.

– А вы в полицию обращались? – спросил я. – Например, по факту угроз.

– А как же! – Она подъехала к комоду и вытащила стопку документов. Я сразу увидел, что это постановления об отказе в возбуждении уголовного дела.

– Попробуем что-то сделать, – сказал я и набрал номер телефона начальника убойного отдела Игоря Мухина. Мы тепло поздоровались, и я изложил ему суть проблемы. – Пришли кого-то из сотрудников, пожалуйста. И с этой агентессой профилактику проведи.

– Диктуй адрес, – сказал Игорь. Немного поговорив о насущных делах, я положил трубку.

– У вас номер телефона агента есть?

– А как же!

Я набрал номер телефона с визитки. На другом конце ответил приятный женский голос:

– Слушаю вас.

– Правильно делаете, что слушаете. Я адвокат городской коллегии адвокатов. Между мной и гражданкой Белкиной заключено соглашение. Теперь все ее дела веду я. Если у вас есть к ней вопросы, звоните мне.

Я продиктовал номер своего телефона. Та попыталась возражать, и я не сдержался:

– Слушай, ты, черный риелтор. Знаешь, где твои коллеги находятся? Правильно. В тюрьме! Хочешь сесть? Если хоть раз позвонишь или, не дай бог, окажешься около адреса Белкиной, говорить будем иначе. Сядешь стопроцентно! А скоро жди вызова к настоящим полицейским. Я подал на тебя заявление в главк и прокуратуру. – На другом конце наступило гробовое молчание. – Не слышу ответа, – сказал я. – Ты все поняла?

– Да.

– Вот и отлично, теперь надейся, что Клавдия Михайловна заберет заявление, пожалеет тебя.

Я положил трубку.

– Она вас больше не будет беспокоить.

Белкина застыла в инвалидной коляске.

– И это все? – спросила она.

– Все, – ответил я, – живите спокойно.

– Не знаю, как вас благодарить.

Наступил момент, когда можно было начинать говорить.

– Вы ответите мне на несколько вопросов?

– Я готова. – Лицо Белкиной было сейчас одухотворенным. Про стоящую на столе бутылку она, похоже, забыла.

– Я расследую обстоятельства смерти Юлии Сливиной.

Я заметил, что в ее глазах промелькнула тень.

– Что-то не так? – спросил я.

– Что вас конкретно интересует?

– В тот день, когда пропала Юля, вы дежурили и вызывали ее к телефону. Кто ей звонил?

Белкина задумалась, затем плеснула в чашку вина.

– Вы мне помогли, помогу и я, хотя не советую лезть в это дело.

– Почему же? – удивился я.

– Посмотрите на меня. Я сейчас инвалид. Случилось это вскоре после смерти Юли. Меня сбила машина. Из клуба меня убрали через несколько дней после ее смерти.

– Так кто звонил Юлии?

– Оксана Волкова. Она попросила Юльку к телефону. О чем они говорили, я не знаю, но Юля тут же засобиралась и убежала, сказав, что через час вернется. У меня с ней были очень теплые отношения. Она звала меня бабуля. Хорошая была она, душевная. – Белкина всхлипнула.

– И что потом?

– Когда Юлю обнаружили, Оксана несколько дней не появлялась на работе. Даже на похороны не пошла. Потом появилась как ни в чем не бывало. Когда я спросила, почему на похороны не пришла, ответила, что не любит смотреть на трупы. Затем Дмитрий собрал всех инструкторов у себя в кабинете – черной комнате. Они все долго там находились. Потом Оксана пробежала мимо меня вся в слезах. Больше ее я не видела. А на следующий день Дмитрий пригласил меня и сообщил, что я уволена. Предупредил, чтобы я помалкивала. А если будут спрашивать, то говорить, что ничего не знаю.

– Вас вызывал следователь?

– Нет, со мной разговаривал сотрудник уголовного розыска Гарипов. Спрашивал про телефонный звонок, но я сказала, что звонил незнакомый мужчина.

– Охарактеризуйте Оксану Волкову, – попросил я.

Белкина задумалась.

– Красивая девушка. Правда, вспыльчивая немного, но потом всегда извинялась.

– Какие у нее были взаимоотношения с Юлей?

– Какие отношения могут быть между двумя бабами, которые мужика не поделили?

– Не понял?

– Это все Андрей! – продолжила Белкина. – У него была любовь с Оксаной. Настоящая. Они и не скрывали этого, а тут появляется Юля. Андрей сразу хвост распушил и стал к ней мосты наводить. Они с Оксаной из-за этого прилюдно цапались. Оксана и с Юлькой говорила. Та пожимала плечами и говорила, что она здесь ни при чем. Потом все утихло. Оксана и Юля даже стали работать в одну смену. До смерти Юли все было спокойно. Никаких конфликтов.

– А Андрей?

– А что с него, кобеля, возьмешь. Ходил посмеивался. Вот и все.

– Как я вас понял, все в клубе знали о конфликте.

– Конечно, все инструкторы знали, но никто ничего не скажет. Слово Маркова закон. А он приказал всем молчать.

Да уж, все новые и новые обстоятельства всплывали, как глушенная тротиловой шашкой рыба.

– О нашей встрече прошу никому не говорить, – на всякий случай предупредил я.

– Я не самоубийца, – сказала Клавдия Михайловна. – Только учтите, никаких официальных показаний я давать не буду, хоть расстреливайте меня.

– Зачем же так сразу отказываться, – сказал я и встал. Встреча была окончена. – До свидания, – удачи вам, – пожелал я Белкиной.

– И вам не болеть.

* * *

Уйдя от Белкиной, я позвонил на мобильный телефон бывшего следователя. Он сразу снял трубку. Узнав, что я хочу, Захаров спросил:

– А надо ли ворошить старое дерьмо?

– Очень надо, Петр Вениаминович, – сказал я.

– Тогда приезжайте. Адрес запишите.

– Я знаю.

– Жду вас, – вздохнул Захаров.

* * *

Дверь мне открыл сутулый мужчина, с виду лет пятидесяти пяти.

– Петр Вениаминович? – спросил я.

– Он самый, – нахмурился Захаров. – Проходите на кухню. В комнате не прибрано.

Я снял туфли и надел кожаные тапочки, предложенные хозяином.

Пройдя на кухню, я сел на угловой диван у стола.

– Кофе пить будете? – спросил Захаров.

– Не откажусь.

Пока он заваривал турку, я его рассмотрел. Несмотря на худобу и сутулость, это был крепкий, жилистый мужчина. Черты его лица были правильны. Седые пряди густых волос аккуратно зачесаны наверх. Одет просто, но опрятно: голубые джинсы и мягкий пуловер в клетку были по фигуре и прекрасно смотрелись на нем. Он мог считаться красивым, если бы не плотно сжатые тонкие губы, которые свидетельствовали о непростом характере, и землистый цвет лица.

Налив крепкий кофе в чашку, он поставил ее передо мной, а сам уселся на табуретку с другой стороны стола, напротив.

– Слушаю вас.

– А вы?… – Я кивнул на чашку.

– Не обращайте внимания. Когда умерла жена, то стало пошаливать сердце. Она ушла год назад. Онкология. Сделали операцию, но оказалось, что поздно. Промучилась еще полгода… – Извините, – спохватился он. – Зачем я это вам рассказываю?

– Примите мои соболезнования, – произнес я с сочувствием. Было очевидно, что воспоминания причиняют ему страдания и боль. Горечь потери близкого человека до сих пор не отпустила, и мне было его искренне жаль. Но, несмотря на печальную прелюдию, с ним предстоял конкретный, серьезный разговор о реальных событиях, в которых Захаров играл не последнюю роль.

– Еще раз прошу извинить, – сказал он. – Воспоминания нахлынули, понимаете… Некстати, как всегда… Не буду больше об этом. – Голос его дрогнул.

– Петр Вениаминович, – начал я нелегкий диалог. – Вы вели дело по убийству Сливиной. Я представляю интересы стороны потерпевшей. Вот мои документы. – Я положил перед ним удостоверение адвоката и ордер. Он надел очки, взял оба документа в руки и внимательно осмотрел. После этого вернул.

– Что же вас интересует конкретно? – спросил он. – Дело прекращено. Официальная версия вам известна?

– Да. Я знакомился с делом.

– Тогда какие ко мне вопросы?

– Вы сами верите в несчастный случай?

– Как вам сказать… Факты – вещь неумолимая. Против них не попрешь. В основу всего легло заключение судебно-медицинского эксперта. Смерть наступила от остановки сердца, а повреждение головы посмертно. Когда это стало известно, то розыскная работа фактически остановилась. От товарищей из уголовного розыска я получал формальные отписки на мои отдельные поручения. Хотя работать было над чем. Когда дело попало ко мне, я сразу отметил, что изначально было упущено время и розыск велся совсем не в том направлении.

– Вы имеете в виду клуб? – спросил я.

– Именно так! – встрепенулся Захаров. – Начинать надо было с него в первую очередь. Перетрясти всех. Поминутно разложить день. Установить, кто и где находился. Проверить алиби каждого. Тогда без особых проблем можно было выстроить цепочку. Но спустя десять дней, когда дело попало ко мне, время было упущено. Я пытался восполнить пробелы, но мне это не удалось.

– Кто до вас занимался расследованием?

– Возглавлял группу заместитель начальника отдела полиции Алиев. Если вы с ним знакомы, то должны понимать…

– Выходит, кому-то не нужно было никакого дела, – сказал я.

– Не скрою, думал об этом, но утверждать не буду. Скорее всего обычное разгильдяйство.

– А у вас есть версия?

Захаров внимательно посмотрел на меня через стекла роговых очков.

– У меня есть. И не только версия. Я знаю, кто причастен к этому!

– И кто это? – Я насторожился.

– Оксана Волкова. Старший инструктор клуба.

– Откуда информация?

– От Дмитрия.

– От Дмитрия?! – Я удивленно посмотрел на бывшего следователя.

– Да, как ни странно, но именно от него. Через три месяца, когда дело было приостановлено, он сам явился ко мне, без вызова. Рассказал, что они провели внутреннее расследование и Волкова якобы созналась в убийстве Сливиной. Она пообещала Маркову явиться ко мне с явкой с повинной, но вместо этого уехала в Финляндию. Я спросил его, почему узнаю об этом лишь теперь. Он мне ответил, что каждый человек вправе самостоятельно решать свою судьбу. Потом заговорил о высоких материях, про человеческую душу. Вообще нес всякий бред. Получив такую информацию, я был обязан возобновить производство по делу и допросить свидетеля. О чем я сказал Дмитрию. Он в ответ мило улыбнулся и ответил, что не имеет морального права распоряжаться чьей-то судьбой и каждый человек сам себе судья. Когда я предупредил его об уголовной ответственности за сокрытие особо тяжкого преступления, он рассмеялся и заявил, что в этом случае он мне ничего не говорил.

– Зачем же он пришел?

– Кто знает, какие тараканы у него в голове бегают. Но думаю, что из неких принципов. Не хотел груз в душе носить. Исповедовался и очистился, когда Волкова оказалась в безопасности.

– А дальше?

– Я доложил руководству. Там развели руками и порекомендовали прекращать дело. Волкова была уже далеко, стала женой финна. Короче, поезд ушел. А следом и я.

– Да, – протянул я. – Ситуация непростая.

– Могу вам посоветовать один вариант. Не уверен, что он выгорит, но попытаться можно.

– Какой? – заинтересовался я.

– Сейчас прокурор новый. Молодой, энергичный и, главное, толковый парень. Если у вас есть подходы к нему, то можно добиться отмены моего постановления и возобновления производства по делу. Провести обыск в бывшей квартире Волковой. Ее дом находится в двадцати минутах ходьбы от лесопарка. Если предположить, что труп находился там не менее суток, то должна быть кровь, много крови. Конечно, можно провести влажную уборку, замыть пятна, но все равно хоть несколько капель затечет под паркет, линолеум, в щели. Только бы новые жильцы не сделали капитальный ремонт – тогда все бесполезно. Кроме того, вам нужно собрать еще какие-то доказательства. Опросите соседей, предъявите фотографии чемодана. Может, кто и узнает. Это будет очень важно.

– Почему этого не сделали вы?

Захаров пожал плечами:

– Не успел, устал, а потом уже и не хотел! Понимайте как хотите! – добавил он с вызовом, но тут же осекся и жалобно попросил: – Оставили бы вы меня в покое! Столько времени прошло…

Он встал:

– Прощайте.

– Спасибо, Петр Вениаминович, – поблагодарил я следователя и следом за ним вышел в коридор.

Несмотря на скомканный финал, разговор с ним я мог занести себе в актив. Определенно мне везло. Не прошло и трех дней, а картина происшествия вырисовывалась на девяносто процентов. Но оставались эти самые десять процентов. Самые сложные и непредсказуемые.

* * *

К своему дому я подъехал за полночь. Поставил машину на свободное место и направился к парадному. Шаги сзади я услышал в последний момент, скорее интуитивно я почувствовал преследователя. Я развернулся и успел блоком закрыть голову. Удар пришелся вскользь по предплечью. Нападавший замахнулся бейсбольной битой еще раз. Я отскочил в сторону. Подсечка сзади свалила меня с ног. Их было двое. Я извивался на асфальте, как червяк на рыболовном крючке, закрыв обеими руками голову, и взывал о помощи. Хлопнула створка окна, и, лаская мой слух, прозвучал женский пронзительный крик:

– Что творите, хулиганье!! Сейчас полицию вызову!

Избиение прекратилось.

– Ты все понял, козел, – прохрипели над ухом. – Не суй свой нос куда не надо!

Прошелестели удаляющиеся шаги. Я еще немного полежал, приходя в себя. Все же несколько ударов, нанесенных мне, были довольно чувствительны. Потом встал и, кряхтя от боли, побрел домой.

– Что с тобой?! – схватилась за голову жена.

– С лестницы свалился! – зло ответил я и пошел в ванную. Там я разделся и осмотрел себя. Предплечье правой руки было синим, но кость цела. На левом боку наискось проходил бордовый след от удара битой. Точно такой же был на спине. Хуже дело обстояло с носом. Кажется, он был сломан. Голова была в порядке. Признаки сотрясения мозга отсутствовали. Я залез под струю душа и долго стоял, обдумывая случившееся. Кто были эти люди? Сегодня конфликтовал лишь с агентом по недвижимости. Вычислить меня по базе данных не представляло большого труда. Скорее всего ветер дул именно оттуда.

– Ладно, тварь! – зло произнес я. – Видимо, ты так ничего и не поняла! Завтра будем толковать в другом месте.

Умывшись, я обработал ссадины йодом и лег в постель. Сразу попросил жену не задавать лишних вопросов. Поворочавшись, я выбрал удобное положение и уснул.

Утром, не откладывая дело в долгий ящик, я позвонил агентессе:

– Слушайте, милочка, не по вашей ли указке я подвергся сегодня ночью нападению и получил при этом травмы? Заверяю, что для вас это безнаказанным не останется. Я сейчас же фиксирую повреждения и обращаюсь в полицию, где укажу подозреваемое мною лицо, то есть вас.

– Прекратите! – ответила она возмущенно. – Мне видится, что вы решили меня шантажировать до конца. К нападению на вас я не имею никакого отношения. Если угодно, заявляйте! – И она положила трубку.

Как ни странно, но она меня убедила. «Тогда кто?» – задумался я и не нашел ответа.

Глава 5

Андрей Яковлев и его дамы

Расставшись с адвокатом, Андрей завернул за угол и остановился на парковке около универсама. Поставил автомобиль между другими машинами и стал ждать. Увидев машину адвоката, пропустил ее вперед и поехал следом, держась на почтительном расстоянии, не теряя из виду. Это было несложно. Красная «Мазда» была хорошо заметна в потоке.

Остановившись у знакомого Андрею адреса, адвокат вышел из машины и скрылся в парадном.

«Направился к Клавдии», – решил Яковлев. Хотя он и не опасался, что Михайловна сболтнет лишнее – ведь серьезно предупреждена, но решил перестраховаться.

Дождался, когда адвокат уедет, и прошел в дом.

– Открыто, – прокричала Белкина.

Андрей зашел в квартиру.

– Это ты? – удивилась Белкина. Андрей сразу почувствовал запах спиртного и увидел на столе бутылку дорогого вина.

– Здравствуй, тетя Клава, – сказал он как ни в чем не бывало. – Как поживаешь?

– Не видишь, больная вся, – зло проговорила Белкина.

– Так уж и больная, – насмешливо произнес он. – Гостей ведь принимаешь. – Он мотнул головой в сторону бутылки с вином.

– Давнишний знакомый заходил. Он и принес. Откуда у меня такие деньги?

– Это тот, с кем я на входе встретился? Высокий такой, представительный мужчина.

– Не знаю, кто тебе на пути попался, и вообще не твое дело, кто у меня был. Скажи лучше, зачем пришел. Сто лет никому была не нужна, и вдруг заявился.

– Марков попросил проведать. Узнать, как дела, нужна ли помощь. Об уговоре напомнить, – медленно произнес он, глядя на Белкину.

– Помню я наш договор, до самой смерти не забуду! – Она ударила по больным ногам ладонями.

– Ладно, не шуми, – примирительно сказал Яковлев. – Возьми вот деньги. Нуждаешься, наверно. – Он положил на скатерть несколько купюр.

– Жирую я, как видишь! – зло проговорила Клавдия Михайловна. – Замутили кашу, а я крайней оказалась. – Она взяла бутылку и из горлышка сделала несколько жадных глотков. – Проваливал бы ты, Андрюша! – сказала она устало. – Нехорошо мне.

Яковлев молча вышел из квартиры и тихо прикрыл дверь. Сейчас он уже не сомневался. Клава и адвокат договорились. Он вытащил мобильник.

– Адвокат был у Клавдии.

– Запоминай его адрес, диктую… Поговори с ним сегодня же. Надо убедить его прекратить вынюхивать. Ребята с тобой свяжутся.

– Будет исполнено. – Андрей отключил телефон.

* * *

Яковлев в детстве был, как говорят, «трудным подростком». Мать пила, отец ее за это бил. Достатка не было. Зато была масса друзей. С ними Андрей проводил свободное время. Надо отдать должное, что, несмотря на все семейные и бытовые неурядицы, учился он прилежно и был одним из лучших в классе по успеваемости. После окончания школы он собирался поступить в высшее учебное заведение и уйти из дома в общагу. Жить независимо и в достатке было его кровной мечтой и смыслом жизни.

Однажды он, проходя мимо здания жилищной конторы, увидел красочную вывеску, выполненную иероглифами. Ниже было прикреплено объявление, что клуб кун-фу «Дракон» принимает всех желающих. Занятия бесплатные. Последняя строчка и заставила Андрея открыть заветную дверь. С первой же тренировки, которую проводил лично Учитель, Андрей решил, что это надолго. Кроме физических нагрузок Дмитрий (так звали Учителя) отводил много времени беседам на различные темы, но все они сводились к одному: добро всегда побеждает зло, человек – главное в жизни. А чтобы соответствовать высокому званию – человек, необходимо постоянно совершенствовать тело и дух. Слова Учителя Андрей впитывал, как губка. Совсем скоро он не представлял, как мог прежде существовать без клуба и Учителя. Клуб стал для него настоящей семьей. Изменился он и сам. Спокойствие, рассудительность, уверенность в своих силах стали чертами его характера. И все это дал Учитель. Мастерство росло. Через два года Андрей сдавал экзамен на инструктора. Экзамен был суров, и принимала его комиссия, председательствовал в которой сам Марков. Совсем недавно в Китае он был возведен в сан монаха-проповедника Кунфу. Кроме физических упражнений и спарринга, от кандидата требовалось знание философских основ Кунфу и еще многое что. Сдав экзамен на высший бал, Андрей из рук МАСТЕРА получил черный шелковый костюм и международный диплом инструктора кун-фу. Это означало, что пройден первый цикл. Андрей теперь имеет право тренировать самостоятельно группы новичков. Кроме того, звание инструктора давали привилегии. Он стал полноценным составляющим клуба, участвовал в совещаниях и советах при решении всех насущных вопросов. Теперь ему младшие по статусу отдавали знаки уважения, кланяясь при встрече. Он мог ответить легким кивком головы, а мог и вовсе не отвечать, демонстративно игнорируя новичка.

Вместе с Марковым два раза был в Китае, Шаолине, где проходили семинары кун-фу. К тому времени он уже окончил институт физической культуры и теперь кроме международного сертификата имел государственный диплом тренера.

Теперь у него было все: любимая работа, хорошее образование, собственная квартира и любимая девушка – Оксана. Она работала в «Драконе» старшим инструктором, была несколько старше Андрея, что не помешало им сойтись. Страсть была взаимной. Свои отношения они не скрывали. Дмитрием это не запрещалось. Оксана, будучи дамой решительной и без предрассудков, несколько раз предлагала Андрею узаконить отношения. Поскольку в жизненные планы Андрея женитьба вообще не входила, он тактично отказывался, говоря, что семейная жизнь преждевременна. Она станет только препятствием к их обоюдному совершенствованию, потенциал которого еще очень велик. Оксана огорчалась и соглашалась ждать, когда Андрей достигнет верха совершенства Кун-фу. Андрей же знал, что совершенству нет предела.

И тут появилась Она. Грациозная брюнетка с роскошными длинными волосами, загадочными восточными глазами и сумасшедшей пластикой движений. Он видел ее в клубе и прежде, но это был подросток, притом несколько полный. Буквально после летних сборов этот подросток превратился в принцессу. Но главное, что Юлия была его ученицей его группы. Он сразу стал уделять ей повышенное внимание, заниматься индивидуально. Внимание молодого, симпатичного инструктора не осталось не замеченным ученицей. Вскоре произошло первое свидание. Юлия пригласила сопроводить ее в ночной клуб. После клуба они долго гуляли по ночному городу. Андрей стал понимать, что встречаться с Юлей более приятно, нежели с Оксаной. Здесь была легкость отношений, никакого принуждения и упреков. Они стали видеться все чаще и чаще. Потом Юля пригласила его к себе домой. Ее родители уехали на дачу. Там впервые все и произошло. Юля оказалась ласковой и страстной. Оксана ей в этом здорово уступала.

Все это не осталось не замеченным Оксаной. Она устроила Андрею истерику прямо в клубе, а затем у себя дома. Андрей уверял ее, что это простое увлечение и более ничего. Они помирились. Оксана поговорила с Юлей, но та сделала вид, что ничего не понимает. Девочка умела держать себя в руках. Что-что, а характер у нее был не девичий. Потом у Андрея состоялся серьезный разговор, но уже с Юлией. Он поклялся, что любит только ее одну и, когда та окончит университет, они обязательно поженятся. К тому времени Юлия уже стала инструктором и работала под кураторством Оксаны. Андрей ежедневно лгал и, проявляя чудеса ловкости, крутился между двух огней (обе девушки были не подарок), но ситуация успокоилась. Для этого пришлось уделить одинаковое внимание обеим, конечно же скрыто. С Оксаной он договорился не афишировать свои отношения в клубе. Юля же и так их не афишировала, поэтому договариваться о чем-то с ней необходимости не было. Напряжение временно спало.

* * *

Поздно вечером двое парней отходили адвоката битами. Андрей за всей картиной наблюдал со стороны. Действиями наемников он остался удовлетворен.

Глава 6

Чемодан с секретом

После разговора с агентессой я позвонил Луценко и попросил встречи. Иван сообщил, что в данный момент он собирается в главк на совещание, а после обеда в моем распоряжении. Это меня полностью устраивало. Я поехал в травмопункт и сделал рентген. Местный врач, как я и предполагал, зафиксировал только перелом носа без смещения костей. Это были пустяки. По хоботу я получал и раньше, когда активно тренировался и выступал на турнирах. Хуже обстояло с лицом. Под обеими глазницами четко обозначились лиловые синяки. Косметически я выглядел неважно, что сразу отметил Луценко:

– Ну и рожа у тебя, Шарапов.

– Шрамы украшают мужчину, – ответил я.

– Шрамов не вижу, а фингалы на половине лица присутствуют, – парировал Иван и продолжил: – Через пару дней посинеют, а потом пожелтеют. Через недельку-другую приобретешь нормальный вид. Поверь моему опыту.

Увидев, что я расстроился, успокоил:

– Да не заморачивайся ты, это была шутка. Выглядишь вполне удовлетворительно и мужественно. – Он рассмеялся.

– Спасибо тебе, друг, за слова добрые, – сказал я. – Давай лучше к делу перейдем.

– Излагай проблему, – сказал Луценко. – Чем могу, помогу старому товарищу.

Я кратко рассказал о последних новостях и происшествиях.

– Молодец! – похвалил Иван. – Не потерял еще хватку на жирных адвокатских харчах.

– Не издевайся, – отмахнулся я. – Опера толкового на вечер отрядишь в мое полное распоряжение.

– Хоть всех забирай! – хохотнул Луценко.

– А если конкретно? – спросил я серьезно.

– Надо подумать. – Луценко почесал затылок. – Мутилова бери! Это же он всю кашу замесил. Пусть теперь вместе с тобой и расхлебывает.

Иван взял со стола мобильный телефон:

– Илья! Бери задницу в горсть и бегом ко мне!

Не прошло и минуты, как на пороге кабинета появился худощавый молодой человек. Весь его облик говорил о том, что он очень спешил на зов начальника. Край полосатой рубашки выбился из джинсов, жесткие рыжие волосы растрепаны и характерно топорщились с правой стороны, как после сна на боку. Это отметил Луценко:

– Ты что, в рабочее время харю давил?

– Так, Иван Николаевич, – быстро заговорил Илья. – Я же после суток. Только прилег, сразу и заснул.

– Ладно, – снисходительно махнул рукой Иван, – прощаю на первый раз. – И запомни на будущее, что спать надо дома в чистой постели рядом с женой, а на службе – работать! Никто тебя не принуждал оставаться. – Луценко замолчал и внимательно посмотрел на Мутилова: – С женой поругался?

– Было дело, – нехотя ответил Илья.

– Неправильно это, – назидательно проговорил Луценко. – С женами нельзя сориться. Их надо беречь. Хотя бы за то, что они нас рядом с собой терпят, а еще кормят и дают. Понял?

Мутилов кивнул:

– Понял.

– Вот и хорошо, – сказал Иван. – А теперь, зачем вызвал. Видишь этого представительного мужчину? Это легенда уголовного розыска, а в настоящий момент крутой адвокат. Временно поступаешь в его полное распоряжение. Работать будешь по убийству Сливиной.

– Так дело прекратили! – возразил Илья.

– Снова возобновят, – уверенно заявил Луценко. – Короче, забирай адвоката к себе в кабинет и знакомьтесь. – Луценко встал. За ним поднялся я и протянул руку:

– Спасибо, Иван.

– Потом сочтемся, идите.

* * *

Я и Мутилов поднялись на третий этаж, прошли по длинному коридору, повернули направо и уткнулись в металлическую дверь с кодовым замком. Илья быстро пробежал пальцами по клавиатуре и толкнул дверь плечом. За ней был коридор, покороче, с несколькими дверями, обитыми коричневым дерматином. Мутилов подошел к крайней от окна двери и открыл ключом:

– Проходите.

Я зашел в небольшой кабинет и огляделся. Ничего примечательного для себя не отметил. Стандартное рабочее место опера. Два стола, два сейфа, четыре стула и продавленный диван вдоль стены. На столе заляпанный монитор компьютера и такая же грязная клавиатура. Веером разложенные документы на столешнице дополняли картину хаоса.

Вообще кабинет был под стать хозяину: такой же, как он, неряшливый и растрепанный.

– Присаживайтесь, – сказал Илья, пододвигая стул.

– Спасибо, – поблагодарил я и, протянув руку, представился.

– Илья.

Несмотря на субтильное телосложение, рукопожатие у него было крепкое, мужское.

Мутилов сел за стол, сдвинул в сторону кипу бумаг.

– Слушаю вас.

– Ты работал по убийству Юлии Сливиной, значит, посвящать в суть дела не надо, – начал я.

– Ну, – пожал плечами Илья, – работал – это громко сказано. Только в день ее обнаружения. Когда мы с Волоховым Андрея задержали, дело оперативно передали другим мастерам сыска. – В его словах прозвучала ирония.

– Это я знаю, – сказал я. – Ты сам веришь в несчастный случай?

– Не верю, – сказал Мутилов. – Но есть официальная версия.

– Будем ее разваливать.

– Зачем? – удивился Илья. – Вновь ворошить грязное белье?

– А его никто не ворошил: ни грязного, ни чистого.

– У вас есть версия? – осторожно поинтересовался Мутилов.

– Отвечу тебе так, – сказал я. – Не только версия, но и подозреваемое лицо.

– Кто же это? – Мутилов с недоверием посмотрел на меня.

– Cherchez la femme.

– Женщина?

– Точно так. Они вместе занимались в клубе.

– А что я говорил Алиеву? – зло произнес Илья. – С клуба начинайте. Не знаю, по каким причинам, но операм к этому «Дракону» Алиев даже близко запретил подходить. Туда только Гарипов был вхож. Он всю работу и проводил.

– Откуда тебе это известно?

– От ребят, которые в группе работали.

Честно говоря, сказанное Ильей для меня было новостью. Я считал отсутствие внимания к «Дракону» промашкой следствия, но на самом деле все было гораздо сложнее. Получается, что клуб не проверяли намеренно. Почему? Кто отдал команду? Это предстояло выяснять.

– Так что надо делать? – спросил Мутилов.

– Мы вместе с тобой пройдем в адрес и выясним все на месте. Главное, нам надо установить принадлежность чемодана.

– От кого будем отталкиваться? – поинтересовался Илья.

– Оксана Волкова – бывший инструктор клуба.

– Даже так? – задумчиво произнес Илья. – Теперь я понимаю, что в убегающем человеке мне показалось странным.

– И что?

– Телосложение, пластика. Я сразу заподозрил, что это не мужчина.

– А почему не подсказал никому?

– Понимаете, у меня даже в мыслях не было, что баба такое может совершить. Тем более пошли задержания мужчин, схожих по приметам.

– Разберемся, – сказал я и встал. – Поехали.

* * *

Я подъехал к девятиэтажному панельному дому, вышел из машины и направился к нужному парадному. Мутилов неотрывно следовал за мной. Поднявшись на второй этаж, подошел к почтовым ящикам. Найдя нужную ячейку, я достал из кармана универсальный ключ и открыл створку. В ящике находился конверт из Газпрома со счетом об оплате и почтовое уведомление на имя Кондратьева Михаила Павловича. «Уже хорошо, – подумал я. – В адресе есть жильцы».

Перехватил удивленный взгляд Мутилова: «Зачем это сделал?»

– Всегда проверку адреса начинай с почтового ящика, – сказал я поучительно. – Бывает полезно.

Мы сели в лифт и поднялись на седьмой этаж. Я надавил кнопку звонка и подтолкнул Илью:

– Представляйся, а потом разговаривать буду я.

– Кто там? – раздался хриплый мужской голос.

– Откройте, это полиция, – громко произнес Мутилов.

За дверью замельтешили, я услышал скрип половиц и невнятное перешептывание.

– Открывайте наконец, – решительно произнес Илья.

– Одну минуточку, – проговорил тот же голос, и послышались удаляющиеся шаги.

Я толкнул дверь ногой. Тишина. Потом еще раз.

– Не надо ломать дверь, – ответил тот же голос. – Я сейчас открою.

Замок щелкнул, и дверь открылась. На пороге я увидел мужчину средних лет, одетого в клетчатую рубашку и потертые джинсы. Его лицо было одутловато.

– Почему сразу не открыл? – сурово наехал Мутилов.

«Молодец!» – подумал я и мимо застывшего на пороге хозяина проскользнул в помещение.

Увиденное жилище меня обрадовало. Квартира находилась в определенной степени запущенности. Ни о каком капитальном ремонте здесь жильцами вопрос никогда не ставился. Все было девственно от старых хозяев.

Пока я осматривался, Илья перетащил хозяина на кухню и усадил на табуретку у окна.

– Кондратьев Михаил Павлович? – спросил я.

– Точно так, – ответил он и утер лоб бумажной салфеткой.

– Вы дома один? – Я присел напротив.

– Понимаете… – пролепетал Кондратьев.

Мутилов оборвал его:

– Кто еще есть в адресе?

– Дама. Это моя хорошая знакомая. Она ни при чем и ничего не знает.

«Вот те номер! – подумал я. – Сейчас с испугу колоться начнет». Только этого сейчас и не хватало.

– Говорите правду, – нахмурив брови, сказал Мутилов.

– Честное слово, – Кондратьев скрестил руки на груди, – я буду платить алименты. Как только устроюсь на работу, сразу переведу деньги.

– Обещаете? – Я ухмыльнулся. – Возьму под личный контроль.

– Клянусь! – очень серьезно заявил Кондратьев.

– Верю, – сказал я. – Теперь поговорим о деле.

– Слушаю. – Он подался вперед.

– С какого времени проживаете в этой квартире? – спросил я.

– Два года назад въехал по размену. После развода с женой, – добавил он.

– Кто здесь раньше проживал?

– Знаю, что женщина, но ее не видел. Всю сделку оформляла агент по доверенности.

– Ремонт производили?

– Только на кухне линолеум перестелили.

– Хорошо, – проговорил я.

– Не понял? – поднял бровь Кондратьев.

– Видите ли, Михаил Павлович, – произнес я, нахмурившись. – В этой квартире было совершено преступление. Поэтому без разрешения следственных органов до проведения дополнительного осмотра квартиры прошу никаких ремонтных работ не проводить. Вам понятно?

– Конечно. – Кондратьев облегченно вздохнул.

* * *

Покинув бывшую квартиру Волковой, я попросил Илью позвонить в дверь напротив.

Хозяйка оказалась милой пожилой женщиной. Она сразу пригласила нас в комнату.

– Можете не разуваться, – сказала Анна Осиповна.

Когда мы расселись вокруг стола, она заговорила:

– А я ждала, когда ко мне придет полиция.

– Это почему же? – удивился я.

– Вы про Оксану будете спрашивать?

– Почему вы так решили? – в свою очередь поинтересовался я.

– Это я ей чемодан дала.

Признание Анны Осиповны было адекватно удару обухом по голове.

– Какой чемодан? – хрипло спросил Мутилов.

– Коричневого цвета на колесиках. Она мне его не вернула и скрылась. Я заявление ходила участковому подавать, так он меня выставил на улицу и сказал, что ему некогда пустяками заниматься, когда убийство случилось на его территории.

Я достал фотографию и положил на стол:

– Этот?

– Он самый! – обрадовалась старушка. – Вы его нашли?

– Нашли, – сказал я и спросил: – А вы не помните, в какой день Оксана взяла у вас чемодан?

– Как же, я все помню. Это была суббота. Вечером она пришла и попросила. Сказала, что вещи надо ей к подруге отвезти. Я и число помню.

Мы с Мутиловым переглянулись.

– Анна Осиповна, – сказал я. – Сейчас сотрудник запишет ваши показания, а потом мы уйдем.

– А чемодан?

– Обязательно вернем.

Пока Илья писал объяснение Анны Осиповны, я смотрел в окно.

«Вот как получается! Все улики налицо. Люди сами идут с заявлением в органы, но с ними никто не хочет говорить, услышать их. Я вспомнил былые времена. Тогда все было иначе. Мы не пропускали мимо себя никакой информации, какой бы малозначительной она на первый взгляд ни казалась. Мы не шарахались от граждан-заявителей, а умели с ними общаться и работать. Поэтому даже при нулевом результате человек уходил от нас удовлетворенный только тем, что его слушали, с ним говорили и ему искренне сочувствовали. Эх!! Где те времена? Где те люди? Увы. Прошлое вспять не повернешь».

Мы попрощались с хозяйкой и вышли на лестницу.

– И что теперь? – спросил Илья.

– К прокурору пойду. Надо обыск в квартире провести, следы искать, – ответил я.

– Может, вы поговорите с Иваном Николаевичем?

– На предмет? – не понял я.

– Я хочу по этому делу вам помочь.

Я посмотрел на Илью:

– Конечно, поговорю. Мне нужен помощник.

Глава 7

Опиум для народа

– Иван Николаевич, – нарочито официально обратился я к Луценко. – Мне нужно встретиться с прокурором.

– Кто же тебе мешает, – ответил Иван и усмехнулся. – Встречайся.

– Лучше, чтобы ты каким-то образом посодействовал.

Иван тут же снял трубку телефона и включил громкую связь:

– Алексей Владимирович, это Иван Николаевич говорит.

– Привет, Иван, – ответил абонент.

– Ты помнишь Борисова из убойного?..

– Конечно.

– Сейчас он к тебе зайдет. Прошу, выслушай его. Появились новые факты по трупу Сливиной.

– Это прекращенное дело? – спросил прокурор.

– Да.

– Я на месте, жду его.

– Спасибо, друг. – Я крепко сжал ладонь Луценко.

– Иди и не мешай работать, – проворчал Иван.

– Мутилова на несколько дней оставишь при мне.

– Забирай хоть навсегда, – отмахнулся Луценко.

Сообщив Илье радостную весть, я направился к прокурору района.

Алексей Владимирович Гуляев, высокий мужчина, лет тридцати пяти, спортивного телосложения, с чисто выбритым и приветливым лицом, встретил меня любезно. Он был антиподом обрюзгшим чиновникам, с которыми мне приходилось встречаться. От этих встреч осталось тягостное впечатление: заскорузлость, нежелание принимать волевое решение в интересах дела. Эта позиция прикрывалась ссылками на законность. Новый прокурор района был не той масти.

Мы вспомнили общих знакомых и поговорили за жизнь. После этого я в подробностях рассказал ему об установленных свидетелях и добытых уликах. Он слушал меня внимательно, временами постукивая карандашом по столу.

– Теперь все, – сказал я, окончив повествование. – Считаю, что необходимо отменить постановление о прекращении уголовного дела и возобновить следственные действия.

– Я вас понял. – Гуляев сделал пометку на перекидном календаре. – Отдайте жалобу в канцелярию, я подпишу.

– Спасибо.

Я встал. Мы обменялись рукопожатием. Когда я выходил из кабинета, Алексей Владимирович меня окликнул:

– Не могли бы вы еще задержаться на пару минут?

– Конечно, – ответил я и остановился на пороге в ожидании вопроса.

– Вы проходите и садитесь, – сказал прокурор.

Я вновь оказался напротив него.

– Видите ли, – начал говорить Гуляев, тщательно подбирая слова. – Я хотел бы обратиться к вам с просьбой.

По его поведению я сразу понял, что эта просьба будет носить личный характер, и сейчас он чувствовал себя крайне неловко.

– Всегда готов помочь, – ответил я.

– Вопрос не простой, но как раз по вашей линии работы.

– А в чем, собственно, дело?

– Сын моего приятеля, очень хороший парень, спортсмен, кандидат в мастера спорта по борьбе, попал в неприятную историю.

– Уголовное дело? – спросил я.

– Да. Статья двести двадцать восьмая.

– Он наркоман?

– Нет. Дело в том, что он оказался не в том месте и не в то время. Короче, попал под замес. Проводился очередной рейд. Его задержали и обнаружили дозу героина. Это было недоразумение. Но самое неприятное в том, что он признался, что употребляет наркотики. В настоящее время он находится под подпиской о невыезде. Я прошу вас заняться этим делом и помочь ему.

«Ну, Иван дает!» – подумал я. То, что Гуляев обращается ко мне с подачи Луценко, я не сомневался ни минуты. Как говорится – баш на баш!

– Но вы же прокурор района, Алексей Владимирович! – удивился я.

– В этом все и дело, – вздохнул он. – Думаете, если прокурор, то все просто решается? Да стоит мне только вмешаться, хотя бы навести справки, как найдется множество доброжелателей. Свято место пусто не бывает, – добавил он. – Посадят вместо меня кого-то по протекции, и все наработанное мной обратится в прах. Только порядок в районе навел…

– Вот что, Алексей Владимирович, – сказал я. – Вот моя визитка. Пусть этот борец позвонит мне.

– Я могу с ним прямо сейчас связаться.

– Звоните, – сказал я и понял, что в этот раз мне придется трудиться на голом энтузиазме. Заикаться про деньги в теперешней ситуации было просто неприлично.

Он протянул мне трубку.

– Слушаю вас, – сказал я.

– Меня зовут Павел. Мне нужно посоветоваться.

– Давайте через два часа у метро «Ленинский проспект». Как подъедете, позвоните мне. – Я продиктовал номер моего телефона и положил трубку.

Следующей фразой прокурор меня порадовал:

– Все ваши услуги будут оплачены в полном объеме.

– Разберемся, – сказал я. – Пока о деньгах говорить рано.

– Заранее благодарю. – Алексей встал и пожал мне руку. – Не забудьте подать жалобу.

– Спасибо, не забуду.

* * *

В кабинете Мутилова я быстро составил документ и перед самым закрытием канцелярии успел вручить его секретарю районной прокуратуры. Та надула крашеные губки и стала капризничать, но я заявил, что все согласовано с прокурором. Она на всякий случай перезвонила в приемную. После этого безропотно зарегистрировала документ и поставила входящий номер на копии.

В оговоренное время я подъехал к станции метро. Вскоре раздался звонок Павла. Сориентировав его по местности, стал ждать. Клиента я определил сразу, еще на подходе. Это был высокий, атлетического телосложения парень. Он почти дошел до меня, затем остановился и достал телефонную трубку.

– Павел! – окликнул я его. Он поднял голову и подошел ко мне. Мы обменялись крепким рукопожатием.

– Садись в машину.

Он расположился на переднем сиденье рядом со мной и сразу заговорил:

– Поймите, я ни в чем не виновен! Этих чертовых наркотиков никогда не употреблял!..

– Я тебе верю, – совершенно искренне ответил я. И действительно, глядя на этого атлета, нельзя было и предположить, что он склонен к данному пороку.

– Паша, – сказал я. – Рассказывай все по порядку.

Павел ненадолго задумался, собираясь с мыслями, и начал излагать:

– В тот день я после вечерней тренировки ждал свою девушку. Мы договорились встретиться около «Маяковской». Лена опаздывала на полчаса. Она мне об этом сообщила по телефону. Потом ко мне подошли двое сотрудников полиции и попросили проехать с ними. Отобрали паспорт. Я спросил, за что меня забирают. Мне ответили, что для проверки.

– И что потом? – спросил я.

– Доставили в отдел полиции и обнаружили в кармане моей куртки пакетик с порошком. Потом оказалось, что это героин. Но я никогда в жизни ничего не употреблял! – Павел скрестил руки на груди. – Клянусь!

А я уже и не сомневался, что это подстава. С подобными случаями сталкивался неоднократно. Чтобы окончательно внести ясность, я спросил:

– Кто тебя задерживал и оформлял документы?

– Капитан Марченко.

Фу, теперь стало все ясно. Марченко Алексея Витальевича я знал издавна. Также мне прекрасно были известны его неизменные методы работы. Ради личных показателей он был готов на все. А закинуть дозу в карман лопуху – его конек.

– С момента задержания подробно! – сказал я.

– Меня привезли в отдел полиции в дежурную часть. Потом Марченко попросил снять куртку, а дежурный стал обыскивать меня. Пакетик с порошком Марченко вынул из кармана куртки и пригласил понятых. После этого вызвали следователя, и он допросил меня. Я ни в чем не сознался. Тогда меня арестовали на двое суток.

– Не арестовали, а задержали, – поправил я.

– Да, задержали, – согласился Паша.

– Что было после задержания? – спросил я.

– Марченко приходил несколько раз и предлагал признаться.

– В чем?

– В хранении и употреблении наркотиков.

– А ты?

– Признался. – Павел опустил голову. – Что приобрел наркотики для личного употребления.

– Тебя били? – спросил я.

– Нет, – ответил он.

– Тогда почему ты оговорил себя?

– Марченко сказал, что это для меня будет самый благоприятный исход. Если я не напишу явку с повинной, то на меня дадут показания несколько человек, что я – дилер, занимаюсь распространением наркотиков в районе. А там сроки большие, он Уголовный кодекс показывал. Я испугался и написал. Меня допросил следователь. Потом сразу отпустили.

– Адвокат был? – спросил я.

– Да, дежурный адвокат.

– Понятно. – Я потер переносицу, потом из папки достал бланк соглашения и заполнил.

– Подписывай! – сказал я Павлу, и он, не читая, подписал.

– Сколько учить можно? – посетовал я. – Может, это долговая расписка.

– Я вам верю, – наивно произнес борец.

– Марченко ты тоже поверил, – сказал я. – Когда суд?

– Через неделю.

– Нормально! – Я ухмыльнулся. – О чем думал?

– Не знаю, – притупил взор Паша.

* * *

Мы расстались, договорившись, что он будет ждать моего звонка. Ситуация сложилась щекотливая. Времени на раскачку не было.

На следующий день я был в суде. В канцелярии я предъявил ордер. Мне принесли для ознакомления тощую папку уголовного дела.

Сев за свободный стол, я раскрыл бежевые картонные корочки. Как я и предполагал, материалов имелось в наличии с гулькин нос. Я стал листать дело. Протокол изъятия, объяснение Павла, постановление следователя о задержании подозреваемого в порядке ст. 91 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, явка с повинной, протокол допроса и обвинительный акт. Больше ничего не было. Все четко и конкретно.

Я вновь просмотрел документы. Никаких проколов и разночтений не обнаружил.

Прочитав еще раз протокол изъятия, я выписал данные понятых. С них надо начинать. Это был единственный шанс.

Я расписался на корочках дела об ознакомлении и сдал дело секретарю.

Выйдя на улицу, я набрал телефонный номер одного из понятых и договорился о встрече, благо проживал тот недалеко от здания суда.

Константин Сергеевич Бобров – понятой по делу – оказался мужчиной понятливым и разговорчивым. Пожилой, с седой пышной шевелюрой, он ждал меня у себя дома. К двери подошел, опираясь на массивную резную палку – костыль.

– Вы расписывались полтора месяца назад в протоколе об изъятии наркотиков у молодого парня? – спросил я.

– Как же, помню, расписывался. Сажать надо этих наркошей, – возмущенно добавил Бобров.

Я не стал его разубеждать, а задал вопрос:

– А как все происходило? Вы помните?

– Как сейчас, – уверенно заявил понятой. – Я находился в паспортном столе, когда ко мне подошел сотрудник в форме и пригласил пройти в дежурную часть. Я согласился, поскольку моя очередь к инспектору была длинна.

– А дальше? – спросил я.

– Я подошел к столу, где лежала кожаная куртка. Сотрудник сказал мне, что в кармане куртки были обнаружены наркотики.

– Так и сказал?

– Именно! Потом показал мне пакетик с белым порошком и попросил расписаться в протоколе. Я расписался и ушел.

– То есть, как я понимаю, при самом изъятии вы не присутствовали?

– Нет, – ответил Бобров и растерянно посмотрел на меня.

– Что-то не так сделал?

– Вы все сделали правильно, – успокоил я его. – Но дело в том, что у меня к вам будет просьба.

– Это какая просьба? – нахмурился пенсионер. – Я врать не собираюсь, молодой человек! Не в тех годах!

– Вы не поняли, – сказал я. – Согласен, врать очень плохо. А просьба заключается в том, чтобы вы в суде рассказали все, как только что говорили мне. Вы согласны выступить свидетелем? Это очень важно.

– Согласен, – не раздумывая, твердо заявил Бобров.

– Вот и отлично, – сказал я. – Прошу прийти на судебное заседание. – Я назвал дату и время. – Точно будете? – переспросил я. – Могу заехать за вами.

– Это было бы хорошо, – смягчился Константин Сергеевич. – Знаете, ноги уже не те, как в молодости.

– Решено! – сказал я. – Буду у вас утром.

Еще немного поговорив за жизнь, мы расстались тепло, как хорошие знакомые.

От Боброва я поехал в адрес другого понятого. Того дома не оказалось по причине нахождения в больнице.

– А когда он попал в стационар? – спросил я жену.

– Уже два месяца, как лежит, – ответила она. – У него перелом шейки бедра и инфаркт.

– В какой он больнице находится?

– В третьей. А что случилось?

– Все в порядке, прощайте, – сказал я и ушел.

На следующий день я при содействии Ивана Луценко получил выписку из истории болезни. Теперь можно и в суде выступить.

* * *

В назначенное время я прибыл в суд вместе с Бобровым. Пришлось заплатить ему денег, так как старик в последний момент заартачился и сослался на плохое самочувствие. Получив купюры, он остыл и бодро проследовал за мной в машину, а на ней в суд. Я попросил Константина Сергеевича подождать в коридоре.

В зале судебного заседания, кроме судьи, прокурора-обвинителя, меня и подсудимого никого больше не было. Марченко и его коллеги проигнорировали вызов в суд.

После прочтения обвинительного акта судья спросила Павла, признает ли он себя виновным. Он ответил отрицательно.

– Почему при допросе вы ничего не отрицали? – раздраженно спросила судья.

– На меня было оказано психологическое воздействие, – следуя моей рекомендации, ответил подсудимый. В конце фразы голос его задрожал.

– Садитесь! – сказала судья. Она не могла скрыть своего раздражения. Оно было и понятно. С виду простое дело постепенно перерастало в скандал.

– Есть ходатайства? – спросила она.

Я поднялся со своего места.

– Я прошу приобщить к делу справку из лечебного учреждения в отношении гражданина «С», внесенного в протокол об изъятии наркотиков у подсудимого как понятого.

– Обоснуйте свое ходатайство, – сказала судья, принимая из моих рук документ.

– Дело в том, что «С» не мог находиться в указанное в протоколе время в отделе полиции, так как находился на стационарном лечении и был прикован к больничной койке.

После краткой заминки суд удовлетворил ходатайство. Прокурор, ознакомившись со справкой, не возражала.

– У вас все? – сухо поинтересовалась судья.

– Нет, не все, – сказал я. – Прошу в рамках рассмотрения уголовного дела допросить в качестве свидетеля Боброва Константина Сергеевича.

– Кто это? – спросил обвинитель.

– Второй понятой, подписавший протокол, – напомнил я. – Его данные имеются в деле. Он находится в коридоре.

Мое второе ходатайство также было удовлетворено, и Боброва вызвали в зал судебного заседания. Он держался молодцом и резал правду-матку в глаза судье и прокурору. На каверзные вопросы обвинителя ответил умно:

– Я слишком стар, чтобы врать.

Когда свидетеля отпустили, перешли к исследованию доказательств и прениям.

Прокурор высказался однозначно: представленные в суд доказательства являются недопустимыми и для вынесения приговора недостаточными.

Слово прокурора – закон! Поэтому я полностью поддержал высказанное юристом мнение.

После недолгого перерыва судья вынесла постановление о прекращении уголовного дела ввиду непричастности обвиняемого к совершению преступления.

Павел сначала покраснел, затем побледнел. Его здоровенное тело покинули силы, и мне пришлось поддерживать парня при выходе из зала.

Бобров, получив от меня остаток оговоренной суммы, ликовал.

Распрощавшись с фигурантами дела, я сел в машину и, удовлетворенный выполненной работой, поехал домой. По дороге мне позвонил Сливин.

– Знаете, я совсем забыл сказать, что у Юли был кулон в виде знака зодиака Стрельца. Она его никогда не снимала. Но среди ее вещей, которые выдал следователь, его не оказалось.

– Вы об этом заявили следователю? – спросил я.

– Честно признаюсь, что забыл, – ответил Сливин. – Сами понимаете, какое горе свалилось…

– Спасибо, что позвонили, – поблагодарил я Сливина. Сейчас каждая мелочь была важна.

Глава 8

Знак зодиака

Минули две недели. Синяки и ссадины исчезли, боль в теле окончательно прошла. Произошедшее на меня нападение я сейчас расценивал как нелепую случайность.

Утром в почтовом ящике я обнаружил письмо из прокуратуры района. Я вскрыл конверт. Это было уведомление, что мое ходатайство удовлетворено, а постановление следователя Захарова о прекращении уголовного дела по факту обнаружения трупа Сливиной отменено в связи со вновь открывшимися обстоятельствами.

«Что и требовалось доказать!» – самодовольно подумал я. Теперь предстояло связаться с новым следователем и оговорить дальнейшие мероприятия. Я позвонил Мутилову и попросил выяснить фамилию следователя и его телефон. Через десять минут оперативник вышел на связь.

– Следователь Иванов Михаил Иванович. Я навел справки. Молодой парень и вроде как толковый, но с гонором, – предупредил Мутилов.

– Диктуй номер его телефона, – сказал я. Записав информацию на свой мобильный телефон, сразу перезвонил в следствие. Иванов снял трубку после многочисленных длинных гудков. Я представился и договорился о встрече. Михаил Иванович предложил приехать через час.

В назначенное время я зашел в его кабинет. За столом, уставившись в дисплей компьютера, сидел щуплый молодой человек в очках. Заметив мое присутствие, он несколько раз щелкнул «мышью» и поднял голову. Я предъявил ордер.

– Присаживайтесь, – очень сухо произнес Иванов, что меня несколько обескуражило. Я рассчитывал на более приветливое отношение к своей персоне. Иванов включил ксерокс и скопировал ордер, после чего подлинник вернул мне.

– Что вы хотите? – спросил он. Это уже граничило с хамством. Признаюсь, что в первый момент я даже растерялся. Что-что, а первую встречу с ним я представлял иначе. Тем более Мутилов характеризовал Иванова как толкового следователя. Я некоторое время молчал, собираясь с мыслями. Этого парня необходимо было привести в чувство. С другой стороны, перегибать палку тоже не следовало, поскольку от него зависело если не все, то многое.

– Михаил Иванович, – заговорил я вкрадчивым голосом и улыбнулся. – Мы с вами час назад разговаривали по телефону. Неужели запамятовали? Или же я ваш вопрос неправильно понял?

– Вы все поняли правильно, – сказал Иванов. – Я хотел от вас услышать конкретные предложения по дальнейшему расследованию дела. Я ознакомился с ним и, честно признаюсь, мало что понял. Надеюсь, что специалист с большим опытом, как вы, поможет мне разобраться во всех тонкостях. И еще, я слышал, что уже проведена определенная работа.

Вот это был уже другой разговор! Первое впечатление бывает обманчиво. Я придвинулся поближе к столу и подробно изложил Иванову ставшие известными мне новые важные обстоятельства. Иванов внимательно, не перебивая, не задавая вопросов, слушал и делал пометки шариковой ручкой на чистом листе бумаги. Когда я закончил, он откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

– Очень интересно, – наконец проговорил он. – Но непонятно, как эти факты упустили предшественники. Все лежало на поверхности.

– С этим мы еще разберемся. В этом деле много казусов, – сказал я.

– Давайте перейдем к конкретике, – сказал Михаил. – Кстати, можете называть меня по имени.

– Принято, – с удовольствием согласился я.

– Какое направление работы будет в настоящий момент приоритетно? – спросил Михаил.

– В первую очередь необходимо допросить всех установленных свидетелей. Затем провести осмотр квартиры, где проживала Волкова с участием специалистов-экспертов. Я уверен, будут обнаружены следы совершенного преступления.

– Хорошо, – сказал Иванов, – это пока технические вопросы, а что еще?

– Вызвать Маркова и допросить в качестве свидетеля по уголовному делу.

Михаил задумался.

– Это будет непросто выполнить.

– Почему? – удивился я.

– Дело в том, что Дмитрий Марков является заместителем главы муниципального образования, а в настоящее время баллотируется как кандидат в депутаты Законодательного собрания.

– Когда он успел и за какие заслуги? – удивился я.

– Замом назначен два года назад, а сейчас – по воле избирателей, – развел руки следователь. – Вы об этом разве не знали?

– Он мне об этом не рассказывал, – ответил я.

Слова Михаила меня удивили и насторожили. Административный фактор? Возможно! Если учесть давление сверху, то пассивность Алиева легко объяснима и понятна: все дело в воспитании и южном менталитете, предусматривающем беспрекословное подчинение начальнику и безусловное следование его указаниям. Тогда почему вывели из игры Луценко? Да потому, что Ивану всегда было плевать на ранги и должности. Он всегда честно делал свое дело. Здесь же ушел в сторону. Непонятно, кто же за всем этим стоит, если Ивана удалось продавить? Не может этого быть! Я слишком хорошо его знал. Теперь я был убежден, что начальник криминальной полиции выжидал, а теперь решил отыграться, но не лично, а используя меня. Я не исключал и политической подоплеки. Если это так, нам с ним не по пути. С ролью буфера в чьей-то темной игре я был категорически не согласен.

– Неужели все так безнадежно? – спросил я.

– Почему безнадежно, – ответил следователь. – Доложу руководству, а там посмотрим.

– Понятно, – сказал я. – Тогда допросите свидетелей.

– Я не против, – сказал Иванов и взял ручку. – Говорите их данные.

* * *

Иванов добросовестно допросил всех, в том числе и Белкину, к которой я его отвез и присутствовал при допросе. Михаил оказался следователем дотошным и психологом хорошим. Как Клавдия Михайловна ни отбрыкивалась от дачи показаний – своего добился. После проведенного опознания чемодана вынес постановление о проведении обыска. В суде все прошло без сучка без задоринки. Судья санкционировал наше право перелопатить бывшую квартиру Волковой снизу и доверху.

Прибыв на место обыска, Иванов предъявил постановление новому хозяину Кондратьеву. Тот, заранее предупрежденный мною, особенно не волновался.

– Проходите, пожалуйста, смотрите. – Он гостеприимно развел руками.

– Подпишитесь о том, что вы ознакомлены с постановлением, – попросил Михаил.

Кондратьев расписался. После этого Иванов предложил ему добровольно выдать предметы, документы и ценности, которые могут иметь значение для уголовного дела. Кондратьев недоуменно пожал плечами:

– Нет у меня ничего.

После этого следователь отдал команду «Фас». Опера и эксперты заполнили жилое пространство.

Обыск начался с комнаты. Кондратьев благодушно наблюдал за сотрудниками, прохаживающимися вдоль стен, заглядывающими под мебель и в шкаф. Потом в действие вступила тяжелая артиллерия – эксперты. Услышав треск срываемого линолеума, Кондратьев бросился на кухню и попытался вмешаться в процесс. Его дальше порога не пропустили, и он со слезами на глазах наблюдал, как его кухня превращается в незавершенный строительный объект.

Затем раздался шум из ванной комнаты. Там специалисты демонтировали и снимали ванну.

Кондратьев заметался по квартире, как загнанный зверь.

– Почему вы так волнуетесь? – спокойно поинтересовался Иванов.

– Так квартира моя… – Кондратьев не мог дальше говорить и лишь беззвучно открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная волной на берег.

– Присядьте и успокойтесь, – жестко сказал следователь и попросил судебно-медицинского эксперта дать хозяину успокоительного.

– Есть следы, – услышал я голос криминалиста.

Мы с Ивановым прошли на кухню. Эксперт отогнул край покрытия и показал на пятна бурого цвета.

– Это кровушка, – заявил он, показывая тампон, смоченный перекисью водорода. – Кому принадлежит – установим без проблем. А это, – он показал полиэтиленовый пакетик, – похоже, что волосы. А вот еще обнаружили, – добавил он, показывая кулон в виде знака зодиака Стрелец.

По описаниям, это был кулон Юли Сливиной.

– Где нашли? – спросил я.

– Под ванной, – ответил криминалист. – Там тоже имеются следы крови.

– Все, закругляемся, – сложил руки крестом Иванов. Он заполнил протокол обыска. Когда понятые покинули квартиру, протянул документ Кондратьеву.

– Подпишите вот здесь, – сказал он. – И здесь, что у вас нет претензий.

Кондратьев поднял растрепанную голову.

– Нет претензий… – заговорил он, с каждым словом набирая обороты. – Вы в своем уме?! Кто мне всю разруху восстановит?!!

– Вы, любезный, расписывайтесь, – жестко сказал Иванов. – Со всеми вопросами обращайтесь в районный суд. Это он санкционировал обыск в вашей квартире. Я только исполнитель.

Кондратьев дрожащей рукой вывел каракули на протоколе и лег на диван.

* * *

Я торжествовал, но Иванов был сдержан.

– И что теперь? – спросил он.

– Как это? – не понял я. – Докладывай руководству, пусть принимают решение.

– Вы хоть представляете, с каким геморроем столкнемся?

– Нет, – честно признался я.

– Так вот, – сказал следователь. – Все полученные доказательства я оформлю, как положено. Но что нас ждет в перспективе?..

– Экстрадиция, – сказал я. – Направляй запрос, материалы.

Иванов тяжело вздохнул:

– Не так все просто, как вы предполагаете.

– Поясни тогда, в чем загвоздка? – спросил я.

– Самое главное, – сказал Михаил. – Даст ли санкцию руководство следственного управления.

– Не сомневаюсь, что вопрос будет решен положительно, – сказал я. – Прокурор в курсе и поддержит.

– Этого недостаточно, – сказал следователь. – Вопрос предстоит согласовывать с вышестоящими органами, в том числе с Интерполом.

– Какой Интерпол? – удивился я. – Она гражданка России. И с финнами у нас есть договор о выдаче.

– Не совсем так, – сказал Иванов. – Волкова имеет вид на жительство. Кроме того, она замужем за гражданином Финляндии и мать его ребенка. Поэтому возникнет масса проблем. В том числе с правами человека. Они к этому вопросу относятся весьма щепетильно. И, основное, она должна иметь статус обвиняемой по уголовному делу.

– В чем вопрос, – сказал я. – Выноси заочное постановление на основании собранных улик.

– Это нереально без ее показаний, – сказал Михаил.

Я почесал затылок.

– Но выход есть?

– Лично я вижу следующее развитие ситуации, – сказал следователь. – Направляем запрос о допросе Волковой финской стороной.

– Но это же пустышка, – сказал я.

Иванов пожал плечами:

– Я высказал свое мнение.

* * *

На следующий день, утром, я созвонился с прокурором Гуляевым и попросил меня принять. Он не отказал, и через пятнадцать минут я заходил в его кабинет.

Алексей Владимирович внимательно меня выслушал и поддержал позицию Иванова.

– В данном случае это правильное решение следователя, – сказал он.

Поблагодарив его за участие, я ушел.

* * *

Казалось бы, такая близкая удача сейчас встала ко мне вполоборота. Я понимал следователя Иванова. Он ничего не решал. Мог лишь ходатайствовать. Оставалось либо покорно ждать официального развития событий, либо, действуя самостоятельно, довести частное расследование до логического конца. Уже сейчас я мог сообщить Сливину о завершении работы и получить гонорар по заключенному между нами соглашению. Не думаю, чтобы с его стороны возникла заминка. Но набрать его номер телефона для уточнения финансовых вопросов не поднималась рука. «Еще повоюем», – твердо решил я.

Мне позвонил Мутилов.

– Здравствуй, Илья. Есть новости по делу? – спросил я.

– Если встреча с Гариповым новость, то да! – ответил Мутилов.

– Рассказывай подробно, – попросил я.

– По телефону не могу, давайте встретимся.

– Где и когда? – поинтересовался я.

– Подъезжайте через час к торговому центру.

* * *

Сев в автомашину, Мутилов пожал мою руку и достал сигареты. Хотя я никогда не курил в салоне, но возражать не стал. Чувствовалось, что Илья нервничает. При этом от него пахло алкоголем.

– Ты чего задергался? – спросил я, когда мы отъехали.

Мутилов несколько раз глубоко затянулся, выпустил клубы дыма в открытую форточку и выбросил сигарету.

– Не нравится мне все это, – наконец сказал он.

– Что именно? – спросил я.

– Не знаю, как объяснить, – задумался Илья. – После того как влезли в это дело, постоянно ощущаю, что все действия мои контролируются. Кем? – предупредил он мой вопрос. – Не знаю. Но чувствую это реально. Уверен, что Гарипов неспроста появился. Наверняка по поручению.

– Кем Гарипов сейчас числится? – спросил я.

– Он заместитель начальника отдела полиции. Его к себе поближе Алиев подтянул. Он там начальником значится.

– И что этот Гарипов от тебя хотел? – спросил я.

– Я сначала не понял. – Илья пригладил торчащие дыбов вихры. – Он издалека разговор начал. Про жизнь стал спрашивать. Удивился, почему мои дела и здоровье его так заинтересовали. Ведь приятелями мы никогда не были. Потом он разоткровенничался. Спросил прямо, занимаюсь ли я делом Юлии Сливиной.

– И что сказал? – поинтересовался я.

– Что занимаюсь, – ответил Илья. – Я поступил неправильно?

– Ничего. Все нормально, – сказал я. Но прокол был налицо. Необходимо было принять меры секретности и не засвечивать Илью. С другой стороны, меня насторожила осведомленность Гарипова.

– Что он еще сказал? – спросил я.

– Попросил не лезть не в свои дела.

– А ты?

– Сказал, что работаю по поручению Луценко.

– Зачем?! – воскликнул я. Хотя обвинять опера было не в чем. Никто не знал, что обстановка начнет вибрировать с каждым нашим телодвижением. – Извини, Илья. – Увидев его растерянное лицо, я пожалел о своей несдержанности. – Ты все делал правильно, а что еще говорил Гарипов?

– Предложил информировать его о розыскных мероприятиях. Обещал деньги платить.

– Ты согласился? – хитро прищурившись, спросил я.

– Я что, предатель? – вскипел Мутилов. – За кого вы меня принимаете?!

– Тебе деньги нужны? – спросил я.

– Конечно! – Возглас Ильи прозвучал очень искренне.

– Так пусть тебе Гарипов платит, – сказал я и наткнулся на удивленный взгляд Мутилова.

– Не понял, – сказал он растерянно.

– Ты же оперативник. – Я укоризненно посмотрел не него. – Неужели не знаешь, что такое двойной агент?

Мутилов поднял на меня непорочный мутный взгляд и нахмурился:

– Я вас понял.

– Вот и отлично. Гонишь Гарипову туфту, получаешь за это деньги, а потом сообщаешь мне. Только не вздумай дешевить!

Илья промолчал, а потом ответил:

– Вы не обижайтесь, но этого я делать не буду.

Признаюсь, что словам Мутилова обрадовался. Несмотря на всю внешнюю неприглядность, он оказался правильным опером.

– Тогда до встречи. – Я крепко пожал его руку.

Глава 9

Информация с грифом

Когда Илья вышел из машины, я отъехал от места встречи и припарковался во дворе дома-корабля. Предчувствия меня не обманули. Неприметная «восьмерка» встала в торце дома. Кто находился в ней, мне было не видно, но хвост был налицо.

Пока они мне не мешали. Оставив машину, я решил прогуляться. Заодно обдумать сложившуюся ситуацию. Не просто так Гарипов объявился. С Мутиловым вышла промашка. Не повелся он на посылы. Но дело сейчас было не в Мутилове и Гарипове, а в том, что я находился под контролем, и в этом уже не сомневался. Кому это было нужно? Алиеву? Гарипову? Личностями, конечно, они были пакостными, и с их подачи следовало ожидать всевозможных мелких гадостей, но не более того. Первым порывом было поехать к Луценко и рассказать обо всем, но потом я передумал: «Ни к чему грузить Ивана проблемами», – решил я. Тем более реально повлиять на процесс он не мог. Настало время сесть и вместе подумать о том, что делать дальше. Ждать, пока следствие выполнит все формальности, в эффективности которых я сомневался, не хотелось. Надеяться же, что Волкова расколется при встрече с финским следователем, не приходилось. С ней надо было обязательно встретиться лично и поговорить начистоту. Но как обставить эту встречу? Приехать незваным гостем? Она сразу вызовет полицию. Нужно ее добровольное согласие. Позвонить Волковой! Но я не знал ее номера телефона…

И тут я вспомнил про бывшего коллегу по убойному отделу – Игоря Порядина. Кроме аналитического ума и оперативной хватки Порядин всегда выделялся тем, что имел несчетное количество знакомых буквально во всех отраслях деятельности человека. Пока мы сломя голову бегали в поисках убийц, Игорь тоже добросовестно перемещался вместе с нами, но с толком. Он завел специальный каталог нужных людей, которые могут пригодиться впоследствии. Работая сыщиком, я никогда не задумывался о том, что не за горами тот час, когда нужно будет уйти и заниматься чем-то другим. Похоже, что Порядин только и думал об этом. Мы по своей простоте бывало подсмеивались над ним, когда, не скрываясь, Игорь заносил в свой талмуд очередную связь. «Не скальтесь, – говорил он. – Потом жалеть будете, что пропускаете мимо себя столько породистых персон». Сейчас я понимал, что он был прав на все сто.

Я знал, что он сразу по выходе в отставку открыл частное сыскное агентство, где являлся учредителем, директором, детективом и всем остальным в одном лице. Он торговал различного рода конфиденциальной информацией. Фирма процветала. Его имя было весьма известно в определенных кругах. Порядин не делил клиентов на левых и правых. Если заказчик был рекомендован извне и платил по таксе, то он получал то, что его интересует. Но Игорь был далеко не алчен и всегда дополнительно фильтровал самих клиентов, чтобы исключить поставку сведений преступному элементу, например киллеру. В противном случае вежливо отказывал в услуге. Он принципиально не хотел идти вразрез со своей совестью. С законом было куда проще.

Набрав телефонный номер бывшего сослуживца, услышал металлический голос автоответчика, о том, что абонент в настоящее время недоступен. Мне предлагалось оставить голосовое сообщение, что я и сделал: поздоровался, представился и попросил перезвонить.

Буквально через полминуты мой телефон зазвонил и завибрировал. Это был Порядин.

– Привет, старый, – в своей обычной манере поприветствовал он.

– Здорово, – сказал я. – Ты чего шифруешься?

– Иначе мне нельзя, – сказал Игорь. – Если звонит хороший человек, то всегда пожалуйста. Понимаешь, я щепетильно отношусь к вопросам законности и работаю с людьми только по рекомендации.

Я не смог сдержать улыбки. Деятельность Порядина и законность находились на противоположных полюсах.

– Игорь, мне нужна твоя помощь.

– Что конкретно ты хотел узнать? – Его голос стал сухим и деловым.

– Мне необходимо установить контакт с одним человеком, – сказал я.

– Нет проблем, – сказал Порядин. – Как скоро тебе нужны сведения?

– Чем скорее, тем лучше, но этот человек живет в Финляндии.

На другом конце наступила тишина. Потом Игорь кашлянул и сказал:

– Вопрос, конечно, интересный, и могу сказать, что выполнимый. Но это потребует определенных материальных затрат. Видишь ли, в пределах России проблем не возникло бы. Здесь же нужно выходить на эстонского коллегу. Он предоставит все данные по чухонцам, но надо заплатить.

– Сколько? – спросил я.

– Сотку евриков, – ответил Порядин и добавил: – Пойми, и это без моих интересов. Со своих я денег не беру.

– Да не заморачивайся, – сказал я. – Все нормально.

– Тогда договоримся следующим образом, – сказал Игорь. – Я тебе на мобильник пришлю номер счета, на который ты переведешь деньги. Установочные данные клиента направь на мой электронный адрес. Я его укажу в сообщении.

– Добро, – согласился я и выключил телефон. Теперь предстояло найти сотню евро. Сливин отнесся к проблеме с пониманием и вручил мне нужную сумму в рублях по курсу Центрального банка России.

– А вообще, как дела? – осторожно поинтересовался он.

– Николай Кириллович, – сказал я, – могу обещать только то, что сделаю все возможное.

Мы распрощались, и я вышел на улицу. Выглянув из парадного, я огляделся и увидел ту же «восьмерку». Кто меня пасет, оставалось загадкой. Что это не профессионалы, было абсолютно точно. Скорее всего в задачу наблюдателя не входило особо маскироваться. Вся эта затея, видимо, преследовала единственную цель – оказать на меня психологическое воздействие.

«Не на того напали», – подумал я. Быстро вышел на улицу и свернул за угол. Пробежав вдоль дома, появился с другой стороны, очутившись сзади автомашины преследователей. Серая «восьмерка» стояла от меня в пяти метрах. В салоне находились двое парней, которые, покуривая, беспечно болтали. Я подошел к «Ладе» и рывком открыл водительскую дверь. Не давая филерам опомниться, я прижал водителя к сиденью и выдернул из замка зажигания ключ.

– Ты что, мужик!!! – опомнившись, заорал пассажир.

– Сидеть на месте! – рыкнул я. – Парень несколько оторопел, но вылез наружу.

– Ключи верни. – Он протянул руку. – По-доброму отдай.

– Отдам обязательно, – сказал я и придавил коленом дверь, не давая водителю выйти из машины.

– Отдам, – повторил я. – Когда скажешь, что вам от меня надо и кто послал следить?

– Ты что, мужик, – вновь фамильярно закричал парень. – Если глюки с бодуна, то проспись!

– Невежливо с незнакомыми людьми разговариваешь, – поучительно произнес я. – Тебя учить и учить…

– Ты достал, – с плохо скрытой угрозой проговорил он и направился ко мне. – Ключи отдал, быстро!

Он протянул руку и попытался меня схватить за отворот пиджака. Я перехватил его кисть и сделал рычаг наружу. Сделал жестко, по правилам, прокрутив его на месте. Очутившись на асфальте, парень взвыл.

– Отпусти, козел, больно!

Я поджал еще.

– Это тебе за козла. Еще добавить? – Обратил внимание, что водитель «Лады» даже не предпринимает попытки покинуть салон. Оцепенев и широко раскрыв глаза, он смотрел за происходящим. В настоящий момент он не представлял никакой опасности.

– Вернемся к нашим баранам, – сказал я. – Вопрос остается в силе. Кто послал?

– Никто не посылал, – прохрипел парень, ерзая задом по земле.

– На нет и суда нет, – спокойно сказал я и провернул кисть до хруста в суставе. Руку ему я не сломал, но растяжение связок было очевидным.

– О-о-о!!! – взвыл парень. – Отпусти!

– Кто послал?

– Отпусти его, – услышал я голос водителя. – Я скажу.

– Говори, – предложил я, не распуская захвата.

– Директор нашей охранной фирмы попросил присмотреть.

– Как название? – спросил я и слегка отпустил захват.

– «Сержант».

– Кто руководитель?

– Ахмедов.

– Сколько же вы за мной ездили?

– Только сегодня, – сказал водитель и попросил: – Отпусти его, я все сказал.

Я разжал руки. Матерясь почем свет, боец поднялся с асфальта. Поддерживая вывернутое предплечье, отошел в сторону и присел на корточки.

– Если все сказал, это хорошо, – произнес я, вытаскивая телефон. – Сейчас позвоню ему и спрошу, за что мне такая честь оказана. Затем в полицию вас сдам. – Насчет полиции я блефовал. В сложившейся ситуации привлекать к ответственности можно было только меня.

– Слушай, – сказал водитель. – Не звони никому. Разойдемся по-тихому. Ты и так Серегу покалечил. – Он кивнул в сторону приятеля. – Больше мы не пересечемся.

– Добро, – сказал я и бросил ему ключи. – Предупреждаю, что при следующей встрече вывихом не отделаетесь.

Я развернулся и, не оборачиваясь, направился к своей машине. С каждым часом жить становилось веселее. Вот уже и охранное предприятие во главе с неким Ахмедовым появилось. Этому абреку что от меня надо? Какая цель всей этой канители? Кто его попросил или приказал? Не факт, что за мной и раньше не следили. Я же не оглядывался. Если предположить, что слежка была, то, значит, известно, с кем я встречался и куда ездил. Просто замечательно, как меня обвели вокруг пальца! Надо было предпринять ответный ход. Он после встречи с бывшим следователем Захаровым напрашивался сам собой. Я набрал номер телефона Маркова. Он ответил сразу, как будто ждал этого звонка.

– Дмитрий, здравствуйте, – сказал я. – Мне нужно с вами встретиться.

– Приезжайте в клуб, – после непродолжительной паузы ответил он.

* * *

Марков вышел навстречу мне и пожал руку. Он был одет в черный шелковый костюм свободного кроя и воротником «стоечкой». На ногах мягкие тапочки, делавшие абсолютно бесшумной и без того кошачью поступь. Плавным жестом руки он пригласил меня садиться в кресло. Сам расположился на невысоком диванчике, напротив, своим видом показывая готовность выслушать меня. Он ни разу не улыбнулся и чая не предложил. Я расценил это как подчеркнутую официальность встречи. Пауза затянулась, надо было начинать разговор.

– Дмитрий, – начал я неторопливо. – Меня привело к вам еще раз желание установить истину, а также прояснить сложившуюся ситуацию.

Он удивленно приподнял брови, но промолчал.

Сделав небольшую паузу, я продолжил:

– Я встретился со следователем Захаровым, который расследовал причины гибели Юлии. Он сказал, что вы приходили к нему и рассказали, что к смерти Юлии причастна Волкова Оксана.

Уголки рта Маркова дрогнули, и на его лице появилось нечто напоминающее улыбку.

– Дмитрий, – сказал я абсолютно спокойно. – Вы могли бы подтвердить достоверность данной информации?

Он встал с дивана и, по привычке заложив руки за спину, прошелся по комнате взад и вперед. Затем остановился напротив меня.

– Я был у следователя – это правда, но никакого разговора о причастности Оксаны к убийству Юлии не было.

– Тогда следователь… – заговорил я, но Дмитрий поднял руку, призвав меня замолчать.

– Если дословно, то я ему говорил, что Оксана была последней, кто видел Юлию живой, и присутствовала при ее кончине. Ни о какой причастности к убийству речь не велась.

– Если это так, – сказал я, – то кто выносил труп?

– Это была Оксана, – невозмутимо ответил он. – Избавиться от тела ей посоветовал я.

– Вы?! – воскликнул я, пораженный его признанием.

– Да, я. Когда все произошло, Оксана позвонила мне и все рассказала. Кроме меня, в эту тайну никто посвящен не был. Я ей поверил. Она не могла вводить меня в заблуждение.

– И что она рассказала? – спросил я, успокоившись.

– То, что Юлия пришла к Оксане домой. Они пили чай, разговаривали. Потом Юля почувствовала недомогание и вышла в ванную умыться. Затем Оксана услышала из ванной шум. Она сразу подошла к Юле, но та лежала на полу и была мертва. Оксана очень испугалась, но догадалась позвонить мне. Это я запретил ей вызывать полицию и «Скорую помощь» до моего приезда. Когда я приехал, то Оксана была в ужасном состоянии. Труп Юли лежал там же, где она упала. Было много крови. Мы долго разговаривали, после чего я помог Оксане упаковать труп. Она взяла чемодан у соседки. Должна была рано утром вывезти тело из квартиры.

– Но почему?!! – воскликнул я. – Почему вы, ее наставник, решили сделать так?!

– Я объясню, – сказал Дмитрий. – Клубу была не нужна дурная слава. Мы готовились к заключению очень выгодного контракта, и шумиха вокруг клуба наверняка все усилия свела бы на нет. С Оксаной мы договорились, что, если будет установлено, что имело место убийство, она незамедлительно явится к следователю и даст показания. Когда же было установлена причина Юлиной смерти, я посоветовал Оксане уехать. Она воспользовалась старыми связями и уехала за границу. Все это я рассказал вам исключительно как частному лицу. Разумеется, что никаких показаний я давать не буду. Вы должны меня понять.

– Я вас никогда не пойму, – зло проговорил я. – О какой справедливости вы распространяетесь при своих учениках! В личных интересах именно вы запутали дело и препятствовали объективному расследованию. Вас не удивило, что молодая и здоровая девушка, спортсменка, внезапно умирает, и вместо того, чтобы сотрудничать со следствием и установить истинную причину произошедшего, мутите воду, убеждаете некоторых полицейских не вести розыск как надо. Я могу расценить ваши действия не иначе как преступление.

Он не удостоил меня ответом.

– Зачем вы организовали прилюдную порку Оксаны? – спросил я.

– Знаете, – тихо проговорил Дмитрий. – Была такая телевизионная передача «Слабое звено». Я не хотел, чтобы слабым звеном оказался кто-то из моих учеников.

– Круговая порука? – спросил я.

– Можете понимать, как пожелаете, – ответил он.

Говорить нам было больше не о чем. Я поднялся с кресла. Перед тем как покинуть помещение, я задал вопрос:

– Зачем вы следите за мной?

– Мне об этом ничего не известно, – сказал Дмитрий и открыл передо мной дверь: – Прощайте.

Глава 10

Тема к размышлению

Разговор с Дмитрием вызвал у меня двойственные чувства. С одной стороны, в деле были расставлены все точки, и свою миссию я мог считать выполненной. Далее дело было за следствием. С другой стороны, я не понимал, почему он со мной разоткровенничался. Он – эталон рассудительности и выдержки. Никогда бы не поверил, что Дмитрий проникся чувствами, раскаялся и раскрыл душу первому встречному, каковым являлся я. Этого не могло произойти по определению. Тогда зачем эти запоздалые признания? Я его за язык не тянул, а только попросил подтвердить сведения в отношении Волковой. Но им была озвучена полная версия с подробностями и комментариями, о коих я даже не мог предположить. Это было странно и неожиданно. Честно признаюсь, я не знал, что делать дальше.

Я не верил в сердечный приступ и в официальную версию следствия. Когда я знакомился с уголовным делом, то, несмотря на внешнюю обтекаемость, оно показалось сырым, незавершенным, можно сказать – наскоро слепленным. Отдельное место среди прочих документов занимало постановление Захарова о назначении судебно-медицинской экспертизы. Это был на удивление куцый документ, содержащий всего один вопрос к эксперту: о причине смерти потерпевшей, хотя Захаров, учитывая все обстоятельства, был просто обязан расширить поиск и по максимуму озадачить эксперта, назначив полный спектр исследования крови и тканей. Почему он этого не сделал? Появился еще один, очередной вопрос. Их уже набралась целая куча, и ни на один я пока не нашел ответа.

Я позвонил Иванову и попросил аудиенции.

Иванов с видимой неохотой протянул мне том дела.

Отметив нужные листы бумажной закладкой, я посмотрел на него.

– Что-то не так? – поинтересовался Михаил Иванович.

– У тебя не вызывает удивления скудность судебно-медицинского заключения? – спросил я.

Иванов взял папку и прочитал выделенные мной документы. Потом отложил дело на край стола.

– Действительно, так. – Иванов почесал висок. – Выходит, расширенная экспертиза не проводилась, – сказал он.

– Как такое могло произойти? – спросил я.

– Не ко мне вопрос, – ответил следователь.

– Это же пробел в расследовании, – сказал я.

– Согласен, – кивнул Михаил. – Но если причина смерти не вызывает сомнения, то лично я указываю в постановлении только то, что хочу получить. В данном случае судебно-медицинское исследование показало, что смерть потерпевшей не связана с имеющимися на голове повреждениями. Естественно, что следователь, в нашем случае господин Захаров, не стал загружать экспертную службу лишней работой.

– Но как неожиданная смерть молодой, здоровой женщины не может вызвать никаких подозрений? – воскликнул я.

Иванов не удостоил ответом и убрал дело в сейф. Потом пристально поглядел на меня.

– Не понимаю, почему вы так вцепились в это дело? Личная заинтересованность?

– Да, личная, – ответил я.

– Кхм, – кашлянул Михаил и, не спуская с меня глаз, спросил: – И сколько стоит личная заинтересованность?

Я не возмутился бестактности Иванова и ответил с твердостью:

– Оплата моих услуг осуществляется на основании соглашения. Полученную от клиента сумму я сдаю в бухгалтерию. С нее взыскивают налоги и выплачивают заработную плату. Еще вопросы по моим доходам есть?

– Я не хотел вас обидеть, извините, – смутился Иванов.

Приняв извинения, я пожал его руку и вышел из кабинета.

В голове был полный сумбур. Я сел в машину, когда раздался телефонный звонок от Луценко.

– Мне надо с тобой встретиться, – сказал он. – Если свободен, приезжай прямо сейчас.

– Я тоже хотел с тобой пообщаться, – ответил я. – Буду через пятнадцать минут.

* * *

Иван плотно закрыл за мной дверь. Я подошел к столу и отодвинул стул.

– Ты лучше в кресло сядь, а то со стула упасть можешь, – сказал он абсолютно серьезно.

– Что за сенсацию ты мне сообщить хочешь? – спросил я и улыбнулся. Луценко никогда не упускал случая приколоться.

– Ты не ухмыляйся, – сказал Иван. – Лично мне сейчас не до шуток.

– А что произошло? – удивился я.

– Ознакомься. Сегодня в своей почте обнаружил.

Иван протянул мне лист бумаги с приколотым к нему почтовым конвертом.

Я начал читать отпечатанный на компьютере текст. Его дословное содержание следующее: «Сливина отравлена. Ищите убийцу в клубе».

Я осмотрел конверт. Штамп почтового отделения отсутствовал. Значит, письмо анонимщик приносил лично. Я посмотрел на Ивана.

– Как это попало к тебе?

– Говорю же, обнаружил в своей папке, – раздраженно ответил он.

– Ваня, – сказал я. – Это же доказывает убийство!

– Ты мне об этом говоришь? – Он хлопнул ладонью по столу. – Бардак!..

– Остынь и вызови секретаря, – посоветовал я.

Иван снял трубку местного телефона. В кабинет сразу зашла Зоя.

– Иван Николаевич? – Она вопросительно посмотрела на шефа.

– Скажи, радость моя, – Луценко натянуто улыбнулся, – когда ты формировала папку для доклада?

– Вчера вечером, – ответила девушка. – Что-то не так? – Было заметно, что она растерялась, и на ее пухлых щечках появились розовые пятнышки.

– Успокойся, – сказал Иван. – Все нормально. В ногах правды нет, поэтому присядь и вспомни все подробно.

– А что именно? – спросила секретарь, сев на край стула.

– Я же сказал. – Луценко встал. – Вспомни, кто приходил вчера вечером? Где находилась моя папка?

Зоя сморщила напудренный носик и стала напряженно думать.

– Я собрала все документы, разложила по порядку. Папку положила на свой стол, как обычно… – Она вдруг встрепенулась. – Иван Николаевич! Я перед уходом все проверила!

– Сейчас не об этом речь, – сказал Иван почти ласково. – Вопрос заключается в том, кто из сотрудников или посторонних лиц заходил в канцелярию вечером.

– Из сотрудников никто не заходил. – Зоин голос прозвучал на этот раз неуверенно.

Мы с Луценко переглянулись.

– Зоя. – Иван внимательно посмотрел на секретаря. – Ты никуда не выходила? – И заметив замешательство женщины, сурово предупредил: – Только говори честно.

– Я выходила в туалет, – сказала Зоя и спросила: – Я что, в туалет выйти не могу?

– Можешь, – согласился Луценко. – Иди, работай.

Расстроенная, Зоя встала со стула, поправила короткую юбку и вышла из кабинета.

– Ничего не понимаю, – пожал плечами Иван. – Кому это понадобилось? И кто аноним? Его бы установить, но как?

– Надо подумать, кого совесть могла затерзать, – сказал я.

– Иванова будем информировать? – спросил Иван.

– Конечно! Это же реальная версия! – сказал я с волнением. – Если был яд, то все произошедшее объяснимо.

– Что делать собираешься? – спросил Луценко.

– Надо, чтобы Иванов вынес постановление об эксгумации трупа.

– Он пойдет на это? – засомневался Иван.

– А чего сложного: вынести постановление и согласовать с родными.

– Договоришься с ним, – сказал Луценко и посмотрел на часы. – Полчаса подождешь. К начальнику поднимусь.

Глава 11

Черная метка

В кабинет зашел Луценко.

– Ну, что, адвокат, заждался? – спросил он, усаживаясь за стол.

Я промолчал. Сам тон, каким был задан вопрос, мне не понравился.

– Тебе самые свежие новости сообщить? – спросил Иван. – Одна плохая. Другая очень плохая. Выбирай, с какой начинать?

– Начинай с плохой, – сказал я.

– Добро, – сказал Луценко. – На тебя поступило заявление о нанесении травм гражданину… – он заглянул в бумаги, – Карпову.

– И что?

– Ничего, – ответил Иван. – Объяснение напишешь, и материал в архив сошлем.

– Я ничего писать не буду, – жестко ответил я. – Ты что, не понимаешь, что это подстава?

– Я понимаю, но заявление зарегистрировано.

– Тогда я хочу, чтобы опросили Ахмедова.

– Это двоюродный брат начальника управления, – ответил Иван.

– Мне без разницы, кто он, – ответил я и вытащил мобильный телефон.

– Ты куда звонишь? – спросил Луценко.

– В управление собственной безопасности, Кудрявцеву.

– Прекрати, слышишь! – попросил Иван. – Не надо никуда звонить. Я переговорю с Ахмедовым, и тебя оставят в покое.

– Ничего себе, тема! – возмутился я.

– Пойми, – примирительно сказал Луценко. – Ты ушел из системы, но я здесь работаю и поэтому вынужден подчиняться и выполнять приказы, как бы мне этого ни хотелось.

– Да кто такой этот Ахмедов? – возмутился я. – Если ты перед ним мельтешишь? – Я намеренно это сказал, зная обостренное чувство самолюбия Ивана.

– За базар отвечай, – нахмурился Луценко.

– Я всегда отвечаю за свои слова, но не могу понять твою позицию.

Иван ненадолго замолчал, а потом спросил:

– Тебе поведать об очень плохой новости?

– Валяй!

– Час назад в своей квартире обнаружен труп Захарова.

Вот это был удар ниже пояса.

– Ты почему сразу не сказал? – спросил я.

– А чем бы ты ему помог? – задал встречный вопрос Иван. – Поехали на место.

* * *

Когда мы с Луценко прибыли в квартиру бывшего следователя, там уже находилась оперативная группа из местного отдела полиции. Иван поздоровался с крепким мужчиной в штатском – заместителем начальника отдела Воробьевым.

– Привет, Коля. – И спросил: – Кто обнаружил труп?

– В полицию позвонил сосед Захарова и сообщил, что тот умер, – ответил Николай. – Когда мы приехали, то обнаружили его в ванной. Он повесился на батарее.

– Понятно, – сказал Луценко. – Что еще говорит сосед?

– Дверь в квартиру была не заперта.

– Где он сейчас?

– В отдел отвезли. Сейчас его опрашивают.

– Предсмертную записку обнаружили? – спросил я.

– Не нашли, – ответил Воробьев.

Труп Захаров лежал в комнате на полу, лицом вверх. На шее четко просматривалась странгуляционная борозда.

– Другие повреждения есть? – спросил Луценко, склонившись над телом.

– Нет, – ответил эксперт. – Думаю, что это суицид. Тем более от него спиртным разит. Точную причину смерти установлю только после вскрытия.

– Когда вскрытие будете проводить? – спросил Иван медика.

– Вообще, завтра, но если надо срочно, то договаривайтесь с начальством, – ответил эксперт.

– Решим, – сказал Луценко и, коротко поговорив с молодым следователем, составлявшим протокол осмотра места происшествия, взял со стола упакованные в картонную коробку водочную бутылку и стопку.

– Я их передам на экспертизу лично, а ты подготовь постановление.

– Иван Николаевич, вы только не забудьте. Это все-таки вещественные доказательства! – на всякий случай предупредил следак.

– Не учи ученого! – отмахнулся Луценко.

Прибыла труповозка.

– Везите в первый морг, – приказал Иван. – Взяли, быстро! – скомандовал он и, заметив, что санитары топчутся на месте, прикрикнул: – Живее булками двигайте!

Санитары переглянулись, и один из них, постарше возрастом, выступил вперед:

– Две тысячи заплатите, тогда доставим в один час, а так только завтра утром: заявок много.

– Ты слышал? – повернулся ко мне Иван и передразнил: – Две тысячи заплатите, иначе они не повезут…

Затем грозно посмотрел на санитаров.

– Вы что, за баблом уже поля не видите? Офигели совсем? Полицию внаглую на деньги разводите? – И громоподобно прорычал: – Вымогатели хреновы! Да я вас сейчас обоих в камеру запру!

Старший санитар уже понял, что, не разобравшись в ситуации, сболтнул лишнего.

– Вы неправильно поняли, – зло сказал он и стал упаковывать труп в полиэтиленовый пакет.

– Вот так-то оно лучше, – уже спокойно проговорил Луценко.

Когда вынесли из квартиры носилки, Луценко толкнул меня в бок:

– Ну, и как тебе такой расклад? Как будто лавочка у них частная, а не государственная контора. Только представь, как они с простым людом общаются… – Потом он поглядел на наручные часы: – Я сейчас в управление, а у тебя какие планы?

– Хочу в морг съездить и выяснить все по экспертизе. От кого еще аноним мог узнать об отравлении, как не от эксперта, – ответил я.

– А что, все верно, – сказал Луценко. – Давай этого Потапова к нам вызовем и поколем.

– Пока с ним говорить не о чем. Лучше будет, если сначала на месте во всем разберусь. Поговорю с Левченко, а там поглядим. Если возникнут проблемы, позвоню.

– Добро, – сказал Иван и сел в свою машину.

* * *

Мой давнишний приятель и он же начальник бюро судебно-медицинской экспертизы Женя Левченко встретил меня с озабоченным видом.

– Жора, я всегда рад тебя видеть, но сейчас несколько занят. Если недолго, то пару минут смогу тебе уделить, но не больше. Лучше завтра приходи.

– Вообще, мне нужен Потапов – ваш эксперт.

– А зачем он тебе понадобился? – Собравшийся было выйти Евгений остановился у двери.

– Хочу расспросить об одной экспертизе.

– Какой экспертизе? – Глаза Левченко сверкнули.

– Он два года назад вскрытие Сливиной проводил.

– И что тебя интересует конкретно? – Левченко уже сел за стол и никуда не спешил.

– Женя, ты мне скажи. Потапов на работе? – настаивал я.

– Потапов умер! – отрезал он. – Все вопросы ко мне.

– Когда?

– Неделю назад.

– Какая причина? – спросил я с волнением.

– А от чего наш брат умирает? – сказал Женя. – От нервов и вот от этого. – Он щелкнул пальцами по горлу. Я лично вскрытие проводил. В крови обнаружен алкоголь в кошмарной дозе.

– Он что, бухальщик был? – спросил я.

– Да нет, – пожал плечами Левченко. – На работе в нетрезвом виде замечен не был, но…

– По утрам пил холодную воду, – закончил я поросшую мхом, старинную шутку и спросил его: – Женя, не мог бы ты проконсультировать меня по одному вопросу?

– Смотря что тебя интересует. Если в моей компетенции, то, пожалуйста.

– Меня интересует акт вскрытия Сливиной. Это было два года назад…

– Помню! – прервал меня Левченко. – Девчонка совсем. И что? Ты конкретно говори.

Поняв бессмысленность хождения вокруг да около, я начистоту выложил ему все.

– Этого не может быть! – вскричал он. – Когда стало известно, что в тканях обнаружено отравляющее вещество? – Он полистал рабочий блокнот. – Вот оно! Нашел! Алкалоид акотинина. Я лично звонил следователю!

– И между тем… – пожал я плечами.

– Подожди, давай разбираться! – Левченко взглянул на меня грозно и вызвал секретаря.

Когда в кабинет зашла миловидная женщина в белом халате, приказал принести документы. Пролистав листы из папки, он вытащил нужные и углубился в чтение.

– Странно, – проговорил он, нахмурившись. – Но здесь указана только причина смерти и отсутствие в крови алкоголя и наркотиков.

– И как это можно объяснить? – поинтересовался я осторожно.

– Как, как! Никак! – Глаза Евгения засверкали. – Потапова уже не спросишь! А что Захаров говорит?

– Он покончил жизнь самоубийством. Труп, по всей видимости, уже доставили.

– Друзья-однокашники, – выговорил Левченко зло. – Договорились…

– А они что, знакомы были? – удивился я. Эта информация могла объяснить многое.

– Однокурсники по высшей школе.

Левченко еще раз просмотрел документы.

– Гляди, и не подкопаться… Все оформлено, как положено. Мастера…

Левченко снял очки, протер стекла мягкой салфеткой и сказал:

– Хоть о мертвых и не говорят плохо, но Потапов меня разочаровал. На моей практике это первый случай. Удивляюсь, как он отважился пойти на это? Ведь эксперт за объективность экспертизы несет ответственность, вплоть до уголовной. Привлекать уже, разумеется, некого, но осадок остался. Я сейчас подумаю, как поступить, но попрошу тебя пока особо не распространяться.

– Но следователь должен знать о письме, – возразил я. – Наличие яда меняет все!

– Я же не запрещаю тебе этого, прошу лишь не вдаваться в подробности. Потому что он спросит тебя, откуда информация. Придется на меня ссылаться. А мне это надо? Я сейчас жалею, что тебе по дружбе все рассказал, – проворчал он и, заметив мой удивленный взгляд, осекся. – Это я пошутил, но в каждой шутке всегда есть доля правды. Ты убеди следователя, что необходимо эксгумировать труп и направить на дополнительное исследование. А мы постараемся выудить из останков максимум информации.

– Я об этом уже думал, – сказал я и поинтересовался: – А что это за вещество, о котором ты говорил?

Левченко поднялся с кресла и подошел к книжному шкафу. Вернулся на место с толстой книгой в руках. Открыл ее на нужной странице и протянул мне. Я увидел на развернутом листе фотографию восхитительного фиолетового цветка. Но когда я прочитал описание, то меня постигло разочарование. Цветок, которым я так залюбовался, назывался аконитом джунгарским – смертельно опасным растением. Оно произрастает в Китае, Казахстане и Киргизии. В его соке содержится алкалоид акотинина, двух миллиграммов которого при попадании внутрь достаточно для смертельного исхода. Смерть наступает от паралича сердечной мышцы и паралича органов дыхания. Специального антидота (противоядия) от этого яда нет.

– Ничего себе, ягодки-цветочки, – изумился я, возвращая Левченко фолиант. – И часто им травят?

– В древности применяли часто. Оружие им обрабатывали, а сейчас этот яд как орудие убийства не встречается. Я, конечно, не имею в виду бытовые отравления всяких там туристов и путешественников. А вообще его в обиходе называют джунгарским драконом.

– Дракон, говоришь? – переспросил я. В голове сразу возникла ассоциация с названием клуба. Конечно же совпадение было случайным, но в цвет. Онако сейчас меня интересовал несколько иной вопрос.

– Женя, а его, этого дракона, спустя два года можно выявить? – спросил я.

– Я же говорю, попробуем, – ответил он. – Почему бы нет.

* * *

Оказавшись на улице, я вздохнул полной грудью. Хотя морг и был крупнейшим в Европе и современным учреждением своего профиля, с хорошей вентиляцией и холодильными камерами, но тленные миазмы витали там вполне реально, проникая, кажется, даже под кожу.

Сев в свою автомашину, я стал размышлять.

Теперь пазлы сложились в картинку. Под давлением извне или за некую сумму Захаров согласился на должностной подлог. Он договорился с экспертом Потаповым, с которым был знаком, и тот выдал нужные результаты судебно-медицинской экспертизы. Махинация прошла гладко, поскольку, и в этом я был уверен, гарантии исходили от лица, наверняка нерядового, обладающего «весом» и возможностями. Могли ли следователя заставить, запугать? Этот вариант представлялся мне маловероятным. Все-таки Захаров являлся самостоятельным процессуальным лицом, много лет отработавшим в системе, добротно и без взысканий. Такого заставить действовать против воли проблематично. Значит, нашли к нему подход, нащупали слабину. Где? И тут меня осенило. Жена, онкология, операция! На операцию нужны деньги, много денег! А если их нет в достаточном для этого количестве? Занять, взять кредит… или получить средства извне за услугу, то есть – взятку!

Вот этот вариант показался мне наиболее реальным. Подкатить к человеку с безупречной в прошлом репутацией, но загнанному в угол и готовому на все ради спасения жизни родного человека, – это высший пилотаж. Вариант безотказный, железный, беспроигрышный! Да, расщепили они Захарова на молекулы и атомы и получили результат: беспроигрышный, железный, безотказный! Но не учли одного, что он оказался человеком, в сущности своей, порядочным и глубоко ранимым и, скорее всего, измученным горем, ночными кошмарами и совестью. Почему же он не покаялся раньше? Страх перед расплатой и нежелание подставлять приятеля? Вполне возможно. Ждал подходящего момента? Скорее всего. После смерти жены он не жил, а существовал. Эмоциональный всплеск своим визитом спровоцировал я. И он, наверняка зная о смерти Потапова, стал говорить. Теперь его ничего не связывало. Мне было досадно, что я так и не смог его просчитать. А ведь он был готов к сотрудничеству, но я этого не почувствовал. Перед смертью он направил Ивану послание – посмертное письмо – и ушел из жизни, как сам посчитал, незапятнанным.

Трагическая история и финал.

Прервал мои размышления телефонный звонок от Луценко.

– Ну, что наработал? Информация новая есть?

– Скоро приеду, – ответил я и завел двигатель.

* * *

Когда Луценко узнал от меня последние новости, его лицо омрачилось.

– Наворотил этот Захаров дел, – сказал он недовольно. – Что делать будем?

– Позвони Иванову и пригласи зайти, – посоветовал я. – Надо насчет эксгумации срочно решать.

– Добро, – согласился Иван и снял телефонную трубку. Пока следователь шел, мы успели выпить по рюмке коньяка и попить кофе.

Появившийся вскоре Михаил был как всегда не в настроении. Он сухо поздоровался со мной, сел на стул, сбоку от стола, и вопросительно посмотрел на Луценко.

– Ты, Миша, не хмурься, – заметил неодобрительно Луценко. – Я тебя не поболтать о бабах вызвал, а довести до тебя свежую информацию и обсудить важные вопросы.

Я заметил, что лицо Михаила дрогнуло и безразличие во взгляде пропало.

А Иван продолжал говорить. По мере изложения фактов Иванов непроизвольно придвинулся к Луценко, положил локти на столешницу и стал делать пометки на листе бумаги, взятом у Ивана.

– Теперь хочу выслушать твое мнение, – сказал Луценко.

– Вопрос, конечно, щекотливый, – наконец проговорил следователь после долгих раздумий. – Вынести постановление я могу, но для этого нужны основания, а анонимка не может рассматриваться как доказательство. Поступит жалоба от родных, и я получу по всей программе.

– Я решу этот вопрос с прокурором, – сказал я. – А с родными поговорю. Я уверен, что они препятствовать не станут.

– Даже так. – Иванов посмотрел на меня подозрительно.

– Могу прямо сейчас позвонить Гуляеву.

– Звони, – сказал Луценко и придвинул ко мне телефонный аппарат с прямой связью.

Гуляев находился на рабочем месте, и я коротко объяснил ситуацию. Потом передал трубку Иванову. Михаил минуту молча слушал, периодично кивая головой, потом сказал «понял» и положил трубку.

– Можешь говорить с родственниками, – сказал он. – Если решишь с ними вопрос, то послезавтра с утра поедем на кладбище.

Следом за Ивановым собрался уходить и я. Время было уже позднее, и отдых перед непростым разговором со Сливиным был необходим.

– Подожди, – остановил меня Иван. – Есть еще один вопрос. – Он нажал кнопку селектора.

– Слава, зайди ко мне со сканером.

В кабинет постучались, и на пороге появился полный молодой человек с редкой, как у китайских странников, бородкой и небольшим прибором, наподобие портативной рации, в руке.

– Проверь его, – сказал Иван.

– Встаньте, пожалуйста, – попросил Вячеслав и, когда я поднялся с места, стал водить прибором вдоль моего тела. Прибор молчал.

– Вы на машине? – спросил он и, услышав положительный ответ, сказал:

– Давайте проверим ее.

Когда Слава извлек из-под передней арки колеса черную пластинку, – я все понял.

– А теперь думай, друг, где тебя пометили, – сказал Иван.

* * *

В обговоренное с Ивановым время я привез Николая Кирилловича на кладбище. Михаил уже стоял у могилы с блестящим гранитным памятником, на котором был выгравирован Юлин портрет, выполненный настолько мастерски, что фактически не различался с фотографией, которую я запомнил, когда листал альбом дома у Сливиных. Рядом с могилой стояли кладбищенские рабочие с лопатами и ждали начала процедуры.

Тут же находились двое понятых, тоже из персонала кладбища, судебно-медицинский эксперт и еще двое сотрудников морга с носилками.

Иванов поздоровался со Сливиным за руку и что-то тихо сказал ему, о чем, я не разобрал.

Николай Кириллович кивнул, и Михаил начал читать текст постановления. Когда все предварительные формальности были соблюдены, Иванов дал указание приступить к раскопу.

Когда полетели первые комья земли, я поглядел на Сливина. Он, не отрываясь, смотрел на разрушаемую могилу дочери, и только желваки ходили волнами под натянутой бледной кожей скул.

Зрелище не для слабонервных. Когда стали вскрывать извлеченный из могилы, облепленный пластами грязи гроб, я взял Сливина под руку и отвел в сторону. Мы вышли на песчаную дорожку, и он достал из кармана флягу коньяка. Открутив пробку, сделал из нее несколько крупных глотков, потом протянул мне. Хоть я был и за рулем, но не посмел отказаться и сделал глоток. Сливин выпил еще, потом сунул фляжку в карман.

– За что же это ее так, даже после смерти, – с надрывом произнес он и посмотрел на меня. – Найдите эту падлу, умоляю! – воскликнул он.

Я промолчал. Мы стояли до тех пор, пока мимо нас не пронесли носилки, где в черном полиэтиленовом пакете находились останки несчастной девушки. Мы пошли следом.

Глава 12

Переговоры

Я пришел домой и сразу залез в ванную. Долго стоял под душем. Отказавшись от предложенного женой ужина, я лег спать. Сон не шел. Голова наполнялась всяким хламом, от которого я безуспешно пытался избавиться, крепче сжимая глаза. После безуспешных попыток заснуть самому я принял таблетку снотворного. Последней осознанной мыслью было: «А на фига я ввязался в это!»

* * *

Всем известно, что граждане ищут адвоката при крайней необходимости и не от хорошей жизни. Принимая во внимание, что удовольствие это не из дешевых, само обращение в коллегию, консультацию либо адвокатский кабинет подтверждает желание клиента платить. Кому? Вопрос конкретный и решается обычно по рекомендации и протекции.

Для людей очень состоятельных и власть имущих существует элита, которая финансируется только за присутствие в процессе, то есть за имя. В данном случае сам результат ни для кого не имеет никакого значения. Как бы ни обернулось дело, клиент всегда при случае может похвалиться, что его защищал или вел дело сам: Р… П… К… Ж… Уже упоминание этих фамилий поднимают значимость фигуранта в глазах, подобных ему. А если еще озвучивается сумма оказанных услуг, то бывший клиент юридического гуру может перемещаться с высоко поднятой головой, провожаемый завистливыми, но чаще насмешливыми взглядами.

Кроме элиты существуют тысячи адвокатов, каждый из которых кормится в своей, индивидуальной нише. И эта масса законников обслуживает остальное население страны. За что же люд платит адвокату? Ответ прост – за доблестный труд! Как же он оценивается?

Большинство руководствуется существующими расценками, накручивая маржу на хлеб с маслом. Это известно всем. И я тому не исключение. Не альтруист, и никогда не откажусь от дополнительного заработка. Бывало, когда возникали материальные проблемы, брался за весьма сомнительные дела. Нередко за гранью… Тогда приходилось ох как крутиться! С явными дебилами, педофилами или маньяками я сотрудничать никогда в жизни и ни за какие деньги не согласился бы. С адекватными же гражданами России и ближнего зарубежья – запросто. Только обращайтесь! И неважно, какое ваше прошлое или настоящее! Но в любом случае всегда старался держать марку, выполнять оговоренную соглашением работу и не дурачить клиентуру по-крупному. Единственное, кого я не приемлю среди нашего брата-адвоката, так это мошенников, с которыми приходится вариться в одном котле. Их знают, обсуждают в кулуарах, но это лишь моральные аспекты. Никогда ни один адвокат не будет считать деньги в кармане коллеги. Потому что существует корпоративная этика и на нее нельзя посягать. В конце концов, каждый зарабатывает, как может, хотя их действиями подрывалась и без того подмоченная репутация адвокатуры.

Юридическая безграмотность и доверчивость людей – классическая питательная среда для обитания проходимцев всех мастей. Люд слетается на них, как мухи на навоз. Успевай только ловить. Надо отдать должное. Эти люди умны и энергичны, имеют харизму, обладают респектабельной внешностью, разбираются в основах законодательства, могут грамотно и убедительно говорить. В деятельности руководствуются принципом: «Никогда не говори никогда», то есть нельзя отказывать человеку, если он готов заплатить.

По этому понятию и отбирается клиентура. Лучше всего, когда проблем выше крыши, человек прижат к стенке обстоятельствами и судорожно ищет выход. Это и есть непаханое поле деятельности для дельца, где он может развернуться со всем размахом. Главное – толщина кошелька обратившегося, осознание безысходности и его готовность ухватиться за соломинку. Когда вышеперечисленные компоненты присутствуют, то это тот самый клиент, с кем можно иметь дело.

Первая встреча обставляется тщательно. Это отдельный кабинет с евроремонтом, престижное кафе либо личный дорогой автомобиль. Последним двум местам обычно и отдается приоритет, дабы не светиться. Достаточно нескольких минут, чтобы просчитать перспективы и распознать лоха. И неважно, какая проблема. Процесс пошел!

Адвокат с деланым вниманием слушает. По мере изложения материала сочувственно причмокивает, напряженно покашливает и задает несколько уточняющих вопросов. Затем начинает говорить сам. Это наиболее ответственный момент, и здесь нельзя перегнуть палку. Надо убедительно довести до противоположной стороны, что вопрос очень сложный, но не безнадежный, а при определенных условиях разрешимый. Клиент сразу заглатывает наживку и обычно интересуется ценой вопроса. Это уже тепло! Следуют пространные размышления жулика о сострадании и желании помочь даже бескорыстно, но ему придется обращаться к соответствующему должностному лицу, которому наплевать на все проблемы, вместе взятые, кроме личных. Клиент понимающе кивает головой. Ему хорошо известно о коррумпированности чинуш. По телевизору об этом каждый день говорят и в прессе пишут. Все! Он созрел! Остается договориться о сумме. Прохиндей в зависимости от статута должностного лица называет цену и поясняет, что все пойдет на взятку, а с ним самим можно рассчитаться потом, когда дело будет окончено. Если стороны приходят к согласию, адвокат предлагает заключить договор на чисто символическую сумму (для отчетности). Не подозревая никакого подвоха, клиент передает много денег мошеннику и не требует никакой расписки. «Как же иначе. Какой прокурор, следователь или судья согласится рисковать за копейки? О какой расписке может идти речь, если хороший человек согласился помочь? Зачем обижать недоверием благодетеля, тем более вот он, тут, рядом, сочувствует, успокаивает и даже отдал свою визитку». Если же клиент проявил осторожность, требует письменного подтверждения получения денег, то с ним можно под благовидным предлогом распрощаться навсегда. Дело сделано, стороны тепло прощаются и расстаются. Клиент – в ожидания разрешения вопроса, а адвокат уже мысленно поделил сумму на две части. Зачем? А затем, что никому ничего платить он изначально не собирался, как и решать чьи-то проблемы. Что же дальше? Ничего! Ждем приговора или иного решения. Конечно, же для отвода глаз необходимо посещать суд или иной орган, лучше в присутствии клиента.

Время прошло, и случилось непредвиденное – неприятности рассосались сами собой! Очень редко, но бывает и такое. Тогда принимаются поздравления, и вся сумма кладется в карман. Но чаще все заканчивается так, как и должно. Что делать? Хмуриться, озадаченно разводить руками и пообещать вернуть деньги, хотя выбить их с хапуги чиновника будет непросто. Здесь главное – выждать время. Ни в коем случае не скрываться от клиента и постоянно «кормить» его завтраками. Но проходит время, и обстановка накаляется. Клиент все настойчивей требует возврата денег. И тут очень важно не допустить точки кипения и в критический момент вернуть деньги, разумеется, не все, а одну из частей, большую по объему. При этом объяснить, что это все, что удалось выбить: «Хоть убивайте, но себе ни копейки не взял!» Можно предложить отдать деньги по заключенному соглашению. Клиент, уже смирившийся с понесенными убытками, хватает положенную сумму: «С облезлого козла хоть шерсти клок!» В этот момент он счастлив, благодарит благодетеля и исчезает.

Занавес опущен!

Этот метод, поведанный мне одним из коллег, проверен временем и действует почти безотказно. Почему почти? Потому, что на моей практике одному из умельцев лихие парни проломили голову и, изъяв портфель с документами и пухлым бумажником, скрылись в неизвестном направлении. Сейчас он инвалид первой группы. Другой адвокат пропал вместе с «Мерседесом», не доехав до своего загородного дома двести метров. Ищут давно и не могут найти. Ходят слухи, что он за триста тысяч долларов пообещал освободить из камбоджийской тюрьмы гражданина Азербайджана.

Хоть я человек честный и ничем подобным в жизни не занимался, но печальные перспективы уже замаячили и на моем горизонте. Наверное, это чрезмерная мнительность, но события последних дней подкинули темы к размышлению.

Проснулся я с головной болью и той же самой мыслью, с которой засыпал: «Зачем я ввязался в это дело?» Я долго лежал, уставившись в потолок. Не найдя на нем никакой нужной мне информации, я встал с кровати. Жена поежилась, проговорила в мой адрес обидные слова, перевернулась на другой бок и уснула.

* * *

Мое тревожное состояние прервал телефонный звонок Игоря Порядина.

– Спишь еще? – поинтересовался Игорь.

– Уже нет, – ответил я и зевнул.

– Я тебе всю информацию по даме скинул на почту. Дерзай! – и положил трубку.

Я умылся холодной водой и почувствовал себя бодрее. Заварил на кухне крепкий чай, взял кружку и прошел в комнату. Раскрыл ноутбук. Сведения, представленные Игорем, стоили затраченных денег. Кроме финского адреса были номер телефона и адрес электронной почты.

Постепенно я вошел в норму и затем вовсе успокоился. «И с чего дергаюсь? Параноидальный психоз? – Я усмехнулся. – До него пока далеко. Хотя как сказать». Один признак был налицо: я стал подозрительным. Основания были. В первую очередь – «жучок». Кто его мне пришпилил и когда? Это предстояло выяснить. Я предполагал, что мою машину могли пометить в нескольких местах: у офиса клуба «Дракон», когда, как мальчишка, кувыркался на татами с Андреем? Но я только начал расследование и не обладал никакой информацией. Но оппонент этого мог не знать. Возможно? Да! Вероятно? Да! При избиении возле дома я на короткое время отключался. Вполне могли. Но в это мне не верилось. Слишком быстро развивались события. Мутилов? Но его мне порекомендовал лично Иван. Если это Илья, тогда и Луценко при делах! Да не может того быть! Остается клуб? Тоже не факт! Короче, была сплошная неразбериха. Я еще какое-то время пытался анализировать и сопоставлять факты. Но чем больше тужился, тем жиже становилась каша в моей голове. Данное состояние было знакомо еще по оперской работе. Оно называется тупиком. Это когда все идет как по маслу и в один прекрасный момент понимаешь, что не сделано ничего, несмотря на кажущуюся массу информации. Выход был только один. Продолжить сбор улик!

И я решил действовать самостоятельно! Автономно. Слишком многие были в курсе моих дел. Не скажу, что не доверял им, но посчитал, будет лучше, если этот круг сожмется до минимума.

Для начала надо связаться с Волковой. Мнение о ней сложилось противоречивое, особенно после разговора с Марковым. Я никак не мог понять, как молодая женщина в здравом уме и рассудке могла согласиться вынести и спрятать труп. Естественно было вызвать «Скорую помощь», позвонить в полицию. Конечно же я не сбрасывал со счета всю специфику отношений между членами клуба, но человеческий разум и элементарное чувство самосохранения должны преобладать даже в очень щекотливой ситуации. А в том, что Оксана женщина умная, я не сомневался.

Что ей говорить, я толком не знал. Рассчитывал вступить в диалог, а там… как получится. Но тут в голове всплыл план. Это была чистой воды авантюра, граничащая с криминалом. Но если это прокатит… Меня охватил азарт охотника. Работать по делу я готов был даже бесплатно.

Я набрал номер телефона Волковой. После нескольких длинных гудков на том конце сняли трубку.

– Але… – Голос глухой, настороженный. – Слушаю…

– Здравствуйте, Оксана, – произнес я мягким, вкрадчивым голосом.

– Здравствуйте, – ответила она. – Кто это?

– Меня зовут Георгий, я адвокат…

– Зачем вы мне звоните? – спросила Волкова.

– Я хотел с вами поговорить.

– О чем?!! – В ее тоне прозвучало раздражение, и я понял, что разговор может прерваться в любой момент.

– Прошу выслушать меня, – сказал я. – Поверьте, это очень важно, и в первую очередь для вас.

Она некоторое время молчала, видимо обдумывая мои слова, а может быть, советовалась с мужем или кем-то еще, находившимся рядом. Это было нормально. Главное, что мы начнем говорить.

– Что вам от меня нужно? – уже спокойно, даже устало, спросила Оксана.

– Меня интересуют обстоятельства гибели Юли Сливиной. Меня наняли ее родители.

– А я при чем? – спросила она, и голос прозвучал не очень уверенно.

– Поверьте, нам есть о чем говорить.

Она взяла себя в руки:

– Насколько мне известно, дело закрыто.

– Появились вновь открывшиеся обстоятельства, – понизив тембр и придав голосу таинственность, сказал я. – Но подробности – только при личной встрече.

Она вновь замолчала. Потом негромко кашлянула и холодно ответила:

– Меня никакие вновь открывшиеся обстоятельства не интересуют. У вас все?

Еще одно мгновение, и она бросит трубку! Надо срочно девушку заинтересовать!

– Не кладите трубку, пожалуйста, – сказал я. – Все более серьезно, чем можно предположить.

– Не говорите загадками, – вновь возвратилась к диалогу Оксана. – Если есть факты, то излагайте. Я не собираюсь с вами общаться до вечера!

Это было то, что мне нужно. Теперь было необходимо ее разговорить.

– Вы сейчас одна? – спросил я. Эта фраза должна ее насторожить. Так и случилось.

– Да, – после некоторой заминки ответила она. – Это важно? – В ее голосе промелькнула неуверенность.

– Решать вам, – сказал я, довольный развитием событий. Теперь трубку она наверняка не отключит, пока не узнает от меня подробности. В этом суть женского любопытства.

– Говорите, – согласилась Волкова.

– Я не могу всего сказать по телефону. К тому же не уверен, что нас никто не слышит. Давайте встретимся.

– Я не вижу необходимости приезжать.

– Не надо никуда ездить, – сказал я. – Договоримся и встретимся там, где вам будет угодно. У меня есть виза.

Она опять замолкла. Я представил, как она объясняется жестами с неким лицом.

– Нет, – наконец произнесла Оксана. – Это невозможно!

– Почему?

– Я не хочу возвращаться к прошлому, и, наконец, у меня нет времени встречаться с вами. Желания тоже, – добавила она после небольшой паузы.

Это был ожидаемый ответ.

– Хорошо, – сказал я. – Если вы измените решение, то позвоните.

– Не думаю, – ответила она и выключила телефон.

Ничего большего от нее в настоящий момент нельзя было ожидать. Она заняла стойку. Я понимал, что Оксана может быть в курсе всех дел и мероприятий, проводимых мной. Она обзавелась консультантом. Выходит, что утечка информации все же имеет место. Но кто сливает? Я опять стал судорожно просчитывать всех, кто был в курсе дела. Кроме головной боли, мои умственные потуги никакого результата не принесли. Я не смог вычислить «крота» в своем окружении!

И я решил не грузиться подозрениями, очистить свой мозг и работать. В этом случае заинтересованное лицо первым выйдет на контакт. Вот тогда посмотрим, в чем дело!

На следующий день я отправился на почту. Текст тайного послания Волковой был заранее запечатан в конверт. Оформил корреспонденцию срочной бандеролью. В том, что Волкова позвонит сразу после получения письма, я не сомневался.

* * *

– Я согласна встретиться, – быстро и очень тихо проговорила она.

– Вы можете говорить? – спросил я.

– Пока могу. Говорите адрес.

– Кто-то рядом?

– Нет.

– Вас устроит Иматра? – спросил я.

– Да. Когда и где?

– Послезавтра. Отель «Вуоксенхови». В пабе. Два часа дня.

Глава 13

Участковый Ковалев

Тут мне позвонил Николай Копытов, мой давнишний друг и однокашник.

– Леньку убили!

– Охренел?

– Это правда! – Колины интонации не оставляли сомнений.

– Когда?

– Вчера! У подъезда обнаружили! Башка проломлена! – Николай перешел на крик. – Его-то за что! Бизнес свой крутил мелкий! Заколебало все! Куда вы смотрите!

– Кто мы? – переспросил я.

– Ну, вы, органы долбаные!

Я не стал оспаривать последнее утверждение – каждый человек вправе иметь свою точку зрения.

– Коля, успокойся и все по порядку рассказывай.

– Чего рассказывать?! Жена его обнаружила!

– Уймись ты!! – заорал я в трубку. – Сейчас приеду. Ты где?

– В первом морге! На Екатерининском.

– Кто это? – спросила разбуженная жена. – Сегодня выходной.

– Все нормально, дорогая, – ответил я и стал натягивать джинсы.

– Ты куда собрался? – Супруга села на постели.

– Дела. С Ленькой неприятности. Скоро буду, – скороговоркой произнес я и чмокнул в щеку.

– А орать зачем было? – сказала она, легла, повернулась на бок и натянула одеяло. – Это не опасно?

– Я же не служу, – ответил я и вышел из квартиры. С улицы позвонил Левченко.

* * *

С Женей Левченко мы говорили недолго.

– Ты что хочешь? – спросил меня Женя.

– Объективной информации по Бельскому, – ответил я.

– Черепно-мозговая травма и гематома в области левой челюсти, – ответил Евгений. – И ничего более.

– Характер нанесения?

– Думаю, подрался с кем-то, – пожал плечами Женя. – Я со своей стороны заключение подготовлю, а ты в отдел полиции съезди, узнай.

– А ты сам что думаешь?

– По физиономии ударили, упал, – усмехнулся Левченко. – Ты же помнишь историю с самбистом, которую пресса раздула до вселенского масштаба. А что получилось в натуре? Потерпевший пьян был. К девушкам приставал. Кстати, у твоего знакомого промилле обнаружили, и приличные.

– А ты трезвенник?

– Нет, – серьезно ответил Евгений. – Но это кому и как повезет. Один всю жизнь хлещет, и ничего! Другой человек стопочку выпьет и в историю попадает. Короче, результаты экспертизы будут максимально полные и объективные, но на содействие полиции не рассчитывай. Это мое мнение.

* * *

Предстояло ехать в отдел полиции и выяснять, что на самом деле случилось с Леней.

Я зашел к заместителю начальника по уголовному розыску.

– А почему эта тема тебя интересует? – спросил молодой мужчина в гражданском костюме.

– Вас! – поправил я.

– Иди в дежурку и там разбирайся! – грубо ответил костюм.

– Вас должны были в университете обучать общению с гражданами, – ответил я невозмутимо.

Передо мною был типичный полицейский руководитель «новой волны», который успешно прошел аттестацию и знал себе цену.

– Я тебя на сутки сейчас оформлю! – заорал в ответ он, плюнул в пластмассовую урну за столом и снял трубку внутреннего телефона.

– Пыль глотать замучаешься! – жестко и спокойно ответил я. – Звонить собираешься, давай звони! А если кишка тонка, то не выпендривайся!

Мой резкий ответ сбил с него спесь. Заместитель замолчал и успокоился.

– Говорите, я слушаю вас.

Я предъявил пенсионное и адвокатское удостоверение.

– Что сразу не сказали, что свой? – спросил он.

– Хотел, как простой гражданин, обратиться за разъяснениями к органам.

– Проехали, – примирительно ответил он.

– Как величать? – спросил я.

– Кирилл.

– Георгий. – Я протянул руку, и он ее крепко пожал. – Давай на «ты», – предложил я.

Кирилл взял в руки карандаш и стал крутить между пальцев.

– Что от меня нужно?

– Какая перспектива?

– Сам понимаешь, что будет отказник.

– Основания?

– Экспертиза и проведенные следственные действия.

– Поясни, – попросил я.

– Потерпевший был склонен к употреблению алкоголя. Возможно, упал и ударился головой о твердую поверхность.

– А побои?

– Нет причинной связи, – ответил Кирилл.

– Розыск проводить будете? – спросил я.

– Материал расписан участковому.

– Значит, отказник?

Кирилл поморщился и назидательно произнес:

– Вы столько лет отработали в розыске и не понимаете?

– Кто участковый? – спросил я.

– Ковалев.

– Владимир Александрович? – переспросил я, не веря своим ушам. Это был мой старинный приятель, с которым мы вместе служили на заре моей милицейской юности. В то время он был уже старшим лейтенантом и давал советы нам, молодым операм. Советовал по-отечески, хотя был старше на пяток лет.

– А что? – удивленно поднял брови Кирилл.

– Ничего, – ответил я. – Он сегодня работает?

Кирилл снял трубку внутреннего телефона:

– Ковалев где? Пусть зайдет ко мне.

– Сейчас появится, – сказал Кирилл, положив трубку. – А вы с ним знакомы?

– По работе встречались, – уклончиво ответил я.

* * *

Дверь кабинета раскрылась без предварительного оповещения, и на пороге объявился Володя, невысокий, плотный мужичок в звании майора, в очках и с перекинутой через плечо неизменной полевой сумкой. Он лучезарно улыбнулся. Это был Володька Ковалев, собственной персоной!

– Кому понадобился майор Ковалев? – спросил он, усевшись на стул возле стола заместителя.

– Владимир Александрович, – сказал Кирилл. – Нашему бывшему коллеге нужна ваша помощь.

– Бывших сотрудников не бывает. – Ковалев усмехнулся. – Привет, пенсионер.

– Здорово, женский угодник, – съязвил я в ответ. – Еще не успокоился? Топчешь курочек?

– Куда же деваться, Жора, если я востребован. – Ковалев тяжело вздохнул.

– Помнишь, были молоды, были дела и делишки. – Он засмеялся.

– Да, помню, помню! – ответил я.

– Что у тебя за беда?

– Володя, помоги мне разобраться, и очень быстро, – попросил я. – Времени в обрез. Ты сможешь!

– Это по какому вопросу? – сдвинул очки на нос старший участковый и посмотрел на зама.

– Леонид Бельский, – пояснил тот.

– Понял, пошли! – сказал Ковалев, вставая со стула. Я попрощался с Кириллом за руку и проследовал за участковым.

Когда мы вышли из кабинета и спускались по лестнице, Владимир Александрович заговорил:

– Регулярно далдоню ему, что, сидя на заднице, ничего не раскроешь. А этих ухарей – оперов молодых – на территорию пинками не выгонишь! Предлагаю, давайте вечерком побродим вместе. С народом познакомимся. Говорят, что некогда. С организованной преступностью надо бороться. С какой такой организованной преступностью, спрашиваю я? Кто ее придумал? Как в свое время Володя Кумарин в бизнес ушел, то и бандитов нормальных не осталось. Где она, эта организованная преступность? Я тебе так скажу! Вся во власть ушла! А на нашей территории? Каждый день брожу по земле и не вижу ее, эту организованную. Хоть тресни! Одна гопота, которая жить спокойно людям мешает. Водкой торгуют? Это факт! Казино подпольные? Так сама полиция их крышует! Все об этом знают! Молчат. Шито и крыто! А людей на улицах грабят, убивают. Кто убивает? Мафиози? Нет! Как и прежде, местные гопники и южане безработные. До этой организованной преступности простому человеку нет никакого дела! Люди только из телевизора о них и узнают. Это же пауки в одной банке. – Володя поглядел на меня. Не увидев никакой реакции, продолжил: – А опера теперешние насмотрелись всяких «ментовских войн», «шефов» и по отделу бегают с оружием напоказ. А скажи, зачем его светить? В наше время пистоль всегда скрыто носили. Чтобы бандиты не видели и граждане не пугались. Ты когда последний раз стрелял по людям? – спросил Ковалев.

– За двадцать лет работы в отделе никогда. Только по бутылкам. Хотя спецназов тогда не было. Убеждали как-то. В крайнем случае, при задержании по «репе» били.

– И они ни в кого не стреляют. Так зачем эта показуха? Головой работать надо. Как мы раньше. Агентуру иметь! Тьфу. – Володя смачно сплюнул. – Безобразие. В общем, демократия. А все от руководства идет. У всех, кого ни возьми, жены богатые. Где они их только берут? Вот взять мою. В детском садике всю жизнь работает…

– Хорош скулить, – прервал его я. – Ничего уже не вернешь, ни принципов, ни отношений.

– Сам знаю, – сказал Володя. – Пошли, что ли, негодяя ловить.

– Так сразу? – удивился я.

– Сопли жевать неделями не будем! Мы не депутаты, – сказал Ковалев. – По балде твоему Лене настучали местные. – Заметив мой удивленный взгляд, он добавил: – Я так думаю.

Первоначально Ковалев повел меня в местное кафе. Это была забегаловка во всей ее красе. Он недолго пошептался с барменом и потом вышел из заведения.

– Как дела? – поинтересовался я.

– Бывал твой друг здесь. Последний раз вчера. Пошли. Адресок один навестим.

Я послушно проследовал за ним. Когда мы подошли к длинному панельному дому, Ковалев остановился. Достал из кармана телефон и набрал номер. При этом отошел в сторону, поэтому суть его беседы с неизвестным абонентом я не слышал.

Володя выключил телефон.

– Я говорить буду. А ты, если что, подстрахуешь, – сказал он.

– Запросто, – сказал я. – Был бы клиент.

– Сейчас увидишь, – сказал он. – Возможно, это в тему. Но не гарантирую.

* * *

Мы поднялись на лифте на восьмой этаж. У торцевой квартиры Ковалев остановился. Приникнув ухом к двери, на некоторое время замер. Потом извлек из кобуры пистолет, передернул затвор и убрал назад.

– Звони, – тихо проговорил он.

Я нажал кнопку звонка. Потом еще несколько раз. За дверью послышалось какое-то шевеление, затем глухие шаги.

– Кого принесло, на хрен? – раздался хриплый женский голос. – В такую рань.

– Участковый Ковалев, – невозмутимо ответил Володя. – Открывай, Лариса, дверь.

Лариса промолчала.

– Открывай, – повторил Володя. – Все равно никуда не уйду. Ты меня знаешь!

– А что надо тебе?

– Проверка паспортного режима.

– Документы у меня в порядке, – ответила Лариса.

– У тебя в порядке, а у твоего гостя нет, – жестко сказал Ковалев. – Не вынуждай меня к крайним мерам! Открой сама или ломать дверь буду!

За дверью раздалась какая-то возня, затем мужской голос прокричал:

– Проваливай, мент! Только сунься! У меня заложница!

– Ты кто? – насмешливо переспросил Ковалев и крикнул: – Лариска! Отзовись! Ты что, язык проглотила?

– Уйди, мент! – продолжал звучать истеричный голос. – Кишки ее на перо намотаю. Только сунься!

Я вопросительно посмотрел на Володю.

– Что делать будем? – прошептал я. – Может, в управление сообщить о захвате заложника?

– Не… – сморщил нос Ковалев, – не надо. Сами справимся. А с Лариской ничего не случится. Она сама кому угодно яйца оторвет. Это понты.

– Ладно, – примирительно сказал он. – А ты кто будешь?

– Не твое, мент, дело! Прокурора мне. Автомашину и деньги!

– Ничего не понял, – сказал Ковалев. – Ты излагай свои требования конкретно: что я должен делать в первую очередь, что во вторую… А то я перепутать могу.

– Ты что, измываться вздумал? – заорал из квартиры мужик.

Потом послышалась возня, и раздался истеричный крик Ларисы:

– Помогите, убивают!

– Пока живая, – подмигнул мне Володя. – Лариса, ты говорить можешь?

– Могу, – прохрипела через дверь Лариска.

– Тогда скажи своему балбесу, – в голосе Ковалева прозвучали стальные нотки, – если он сейчас не сдастся, то я его застрелю. На тебя же мне глубоко наплевать. Пусть он делает что хочет! А ты, Сева, – имя гопника Ковалев произнес с презрением, – ничего не получишь. Накладка вышла: машина на ремонте, а банк закрыт. Забыл еще сказать, что руководство дало добро на твою ликвидацию. Так что не шуми на весь дом и открывай дверь. Только в этом случае можешь рассчитывать на снисхождение.

За дверью прошуршали, и установилась тишина.

– Ломай, – шепнул Ковалев. Я отошел на пару шагов и ударил ногой в дверной замок. Дверь с треском рухнула внутрь квартиры. Первым в проем заскочил Володя. Я увидел, как он поднял свою полевую сумку. Я нанес удар в лицо Севе, и тот кулем свалился в проходе. Завизжала жирная блондинка – пьяная Лариска.

– Заткнулась! – приказал Ковалев, поднимая с пола финку. – Вот гад, – проворчал он. – Полевку разрезал. – Показал свою искромсанную сумку. Затем раскрыл ее и вытащил металлическую пластину. – Это мой компактный бронежилет, – пояснил он. – По службе с дураками встречаться приходится. А если что, то ею и по голове отоварить можно, – улыбнулся Володя.

Он перевернул находящегося в отключке Севу и стал рыться в его карманах. Извлек паспорт Бельского и протянул его мне.

– Что и требовалось доказать. – Он по мобильнику позвонил дежурному и вызвал машину.

Я несколько раз ударил Севу по щекам:

– Просыпайся, тварь!

Сева поднял голову и захлопал глазами.

– Я не понял! Беспредел творишь, начальник!

– Не ори! – прикрикнул я и еще раз въехал ему по челюсти.

– Не бей! – съежился Сева. – Что от меня хотите?

– Ты мужика вчера вечером отоварил? – спросил Ковалев, придавив носком ботинка Севину руку.

– Пусти, больно! – заорал Сева.

– Не слышу ответа, – сказал Ковалев и еще сильнее придавил ботинок.

– Доказывай, мусор!

– Я тебя сейчас застрелю за оказание вооруженного сопротивления сотруднику полиции, – заорал Ковалев, тыкая стволом в окровавленное лицо. – Ты меня ножом ударил! А твоя Лариска подтвердит. Я правильно говорю? – Ковалев посмотрел на женщину. Та кивнула.

– Колись, падла!

– А какой смысл?

– Покушение на жизнь сотрудника полиции тебя устраивает?

– Не докажете, – хлюпая разбитым носом, пробурчал Сева.

– Изъятая финка – раз, свидетель, – Ковалев кивнул на меня, – два и твоя шмара – три. Лариса, ты показания дашь?

– Дам.

– Сука!

– Сам мудак! – огрызнулась дама. – Мне тута еще жить, а тебя посадят!

– Ладно, признаюсь, – сказал Сева, утирая кровь. – Его я ударил. Поспорили. Но убивать не хотел. Так что это неосторожность!

– Разбираешься в Уголовном кодексе? – спросил я.

– Приходится, – огрызнулся Сева.

– Плохо разбираешься, – сказал я. – По сто одиннадцатой части четвертой пойдешь! Я тебе организую.

– Посмотрим, – утирая кровь, проговорил Сева.

– Мразь, – сказал я. – Он же инвалид был, и ты это видел.

– Пошел ты!.. – раскрыл рот убийца и захлебнулся кровью. – На этот раз я его не жалел.

Пока ждали дежурный наряд, Ковалев написал рапорт и составил протокол. Передав Севу полицейским, мы вышли на улицу.

– Все это, конечно, хорошо, но я есть захотел, – сказал Володя. – Как насчет перекуса в одном достойном месте?

Я тоже был голоден, и предложение участкового прозвучало очень кстати. Володя толкнул резную дверь небольшой кафешки, расположенной около сталинской семиэтажки, и мы зашли внутрь. Уютный зал был отделан в старинном стиле. Восемь массивных деревянных столов расставлены вдоль стен. Над каждым из них, на цепях, свисал кованый светильник. Дневной свет, преломляясь в мозаичных витражах маленьких окон, расположенных под самым потолком, мягко рассеивался множеством цветных бликов. Мы расположились в углу.

– Служба службой, а обед по распорядку, – изрек Ковалев и спросил: – Чем питаться предпочитаешь? – спросил он.

– Без разницы, – ответил я.

– И я такой же, – сказал Володя и подозвал официантку: – Два салата, две солянки, котлеты с картошечкой и…

– Поняла, Владимир Александрович, – ответила миловидная девушка.

– Володя, я пить не буду, – сказал я.

– Даже кофе? Его здесь варят сказочно! Поверь старому приятелю. Особенно если приходит старший участковый – Ковалев.

– Тогда пойдет, – рассмеялся я.

– Татьяна, – обратился Володя к молоденькой официантке. – Рассчитаемся сразу.

Она улыбнулась мне, что не осталось не замеченным Володей.

– Измены не потерплю! – вполне серьезно заявил он и положил на стол деньги. – Я угощаю, – предупредил он, увидев, что я достал портмоне.

Мы с аппетитом пообедали, после чего предались приятной процедуре. Кофе был великолепен. Володя откинулся на спинку кресла и, нежно держа чашечку двумя зажатыми пальцами, сделал небольшой глоток.

– Ты чувствуешь? – проговорил он. – Какой вкус!

Хотя я любил кофе, но никогда не понимал кофеманов. Один мой знакомый бизнесмен мог употребить за день до двенадцати чашек, сопровождая каждую выкуренной сигаретой. Говорил, что это стимулирует умственную деятельность. Но это был уникум, богатый и талантливый человек, который скончался месяц назад от инсульта. Я об этом сказал Ковалеву.

Володя внимательно посмотрел на меня.

– Понимаешь, сама жизнь – очень опасная штука. Хотя, может быть, ты и прав.

Я понял, что лучшего, чем Ковалев, помощника в моем деле было не найти. Кандидатура Мутилова отпала сама собой, поскольку у того не было визы. Кроме того, он был нужен здесь.

– У тебя шенген есть?

Ковалев внимательно посмотрел на меня.

– Вообще-то имеется. А зачем тебе?

– Хочу на выходные дни в Финляндию сгонять. Составишь мне компанию?

Он поставил чашку с кофе на стол.

– Что я там забыл? И потом – откуда деньги? Ты знаешь, Ковалев мзду не берет.

– Насчет финансирования не переживай. Это мои проблемы.

Заметив, что Володя с интересом приподнял бровь, я добавил:

– Мне нужен надежный человек в одном деле.

– Можно с этого момента подробней. Знаешь, не люблю я над задками голову ломать, – нахмурился участковый. – Предупреждаю сразу, если это просто авантюра, то ищи другого напарника. Я еще немного поработать в своей должности хочу.

– Володя, ты же не первый год меня знаешь? Когда я тебя подставлял? Эта поездка очень важна. Мне надо конфиденциально встретиться с одним человеком. От тебя потребуется только находиться рядом и понаблюдать.

– Опасаешься кого? – спросил предусмотрительный Ковалев.

– Вдвоем спокойнее, – ответил я. – Ну, как, согласен?

Ковалев некоторое время молча думал. Потом перевернул чашку с выпитым кофе на блюдце. Поглядел на растекшуюся кофейную жижу.

– А что, если задарма, то можно и съездить, – усмехнулся Ковалев. – Когда отчаливаем?

– Сегодня ночью.

Он понимающе кивнул.

– Все подробности по дороге, – сказал я и встал. – За тобой заеду. Так что собирайся в путь.

– А чего собираться? – сказал Ковалев. – Здесь все рядышком. Считай, что это местная командировка. Кстати, ты куда собираешься сейчас?

– К Луценко заскочу. Надо некоторые вопросы решить.

– А ты ему веришь?

– А что?

– Нет, ничего, – сказал Ковалев и протянул руку. – До встречи.

Глава 14

Местная командировка

Когда я прибыл в управление, у Ивана проходило совещание, и мне пришлось с полчаса ждать в приемной под присмотром секретарши, которая угостила чаем и сдобным печеньем домашней выпечки. Как пояснила, пекла его лично, чему я не поверил, глядя на ее отполированные и покрытые ярким лаком ноготки.

Из кабинета стали выходить озабоченные сотрудники. Что-что, а Луценко умел нагнать шороху на подчиненных, а если имелся конкретный повод, то перья летели веером.

– Проходите, – прошелестела секретарша. – Иван Николаевич сейчас свободен.

– Здорово. – Не вставая с кресла, Луценко протянул мне широкую ладонь. – Чего не позвонил? По делу приехал или как? – Он сидел, заваленный бумагами, которые подписывал, не читая.

– По делу, – сказал я и сел в кресло рядом с Иваном.

– Излагай, что за дело такое, – сказал Луценко, не отрываясь от работы.

– Что это у тебя за конвейер? – Я кивнул на стопку документов.

– Да текучка… – поморщился Иван. – Всякую, извини за выражение, хренотень, должен обязательно руководитель не ниже моего ранга подписывать. Бред какой-то!

– Терпи, – посоветовал я. – Тебе государство за это неплохие деньги платит.

– А я что делаю? – возмутился моим словам Луценко. Затем брезгливо, двумя пальцами вытащил из пачки документ и, вытянув руку, выставил передо мной.

– Посмотри, Жора, что наши умники сочиняют. И это целый участковый уполномоченный, старший лейтенант полиции с высшим образованием.

Луценко нацепил на нос очки и стал читать вслух: «…такого-то числа, – пропустил он дату, – я, участковый уполномоченный Курбанов, прибыл по заявке на место происшествия по факту обнаружения трупа неизвестного мужчины. Когда приехал, трупа на месте не оказалось. Как пояснил свидетель Карпов, труп встал и самостоятельно ушел. В связи с изложенным прошу передать материалы в уголовный розыск…»

– Все! – подытожил Иван и снял очки. – Приплыли! Дальше ехать некуда! – Он зло скомкал рапорт и швырнул в урну. Затем снял телефонную трубку. – Василий Петрович! Завтра утром вместе с Курбановым ко мне!.. По какому вопросу? Его вместо тебя заместителем начальника отдела назначать буду!! – рявкнул Иван и со злостью бросил трубку на рычаг. – Чувствую, в штаны наложил, – сказал он уже спокойно. – Чего хотел-то?

– Да все по тому самому делу. По Сливиной. Я договорился о встрече с Оксаной.

– Да иди ты! – удивленно воскликнул Иван. – И что?

– Завтра встречаемся.

– Моя помощь нужна?

– Нет. Я еду на своей машине.

– Один?

– Да, – почему-то соврал я.

– Где встречаетесь? – спросил Луценко.

– Еще не решили, – соврал я.

– Добро, – сказал Иван. – Зачем тогда пришел?

– Техника нужна.

– Какая техника? – спросил Луценко.

– Дистанционная прослушка, – сказал я.

Луценко снял телефонную трубку:

– Слава, бегом ко мне.

Буквально через минуту в кабинет зашел тот самый парень, который снимал с моей машины «жучок».

– Подготовь дистанционку и принеси мне, – приказал Иван. Инженер кивнул и вышел из кабинета. – Видишь, как решаются вопросы? – сказал Иван.

– Так это нормально, – ответил я. – Ты меня подписал, тебе и решать. Откуда я это оборудование раздобуду?

Через десять минут Вячеслав поставил на стол небольшой кейс.

– Батареи заряжены, – сообщил он. – Время действия непрерывной записи шесть часов. Потом надо зарядить аккумулятор. Зарядное устройство и микрофон в чемодане. Инструктаж нужен? – спросил он.

– Да, – сказал я. – Объясни, что к чему.

– Микрофон, – он показал маленький шарик на заколке, – прикрепляете на одежду объекта или размещаете в ином месте, как решите. Другой микрофон, он вытащил из чехла миниатюрную «ракушку», – вставляете в ухо. Непосредственно перед приемом нажимаете вот эту клавишу у ручки. Мигнет зеленый датчик. Система заработала. Чтобы выключить, нажмете на клавишу рядом. Запись будет автоматически сохранена. Ее можно скопировать на носитель информации как с обычного ноутбука. Принцип тот же самый. Понятно объясняю? Есть вопросы?

– Спасибо. – Я пожал технарю руку.

– Спасибо, Слава, – сказал Луценко. – Можешь идти.

– Понимаешь теперь, какие у нас в районе кадры, – гордо произнес Иван.

– Толковый парень, – ответил я.

– Он может все, – продолжил Луценко. – Я его по великому знакомству к нам уговорил прийти. Во всем городе нет таких специалистов!

– Это на зарплату полицейского его держите? – спросил я недоверчиво.

– Он за идею трудится, – сказал Луценко. – Нравится ему наша контора.

– А чем именно? – поинтересовался я.

– Это его тараканы, – сказал Иван. – Давай ближе к делу. Ты о чем с ней толковать собираешься?

– Надо выяснить кое-какие моменты, – неопределенно сказал я. – В процессе беседы будет видно. Поговорю с ней, постараюсь склонить. Мне кажется, что она обычный стрелочник.

– Это почему же? – перебил Луценко. – А кто труп выносил? А тележка, а кулон?

– Черт его знает! – сказал я.

– Тогда кто? – спросил Иван.

– Пока не знаю, – ответил я.

– Добро, – сказал Луценко. – Забирай технику и работай. Удачи тебе. Звони, если что.

– Спасибо за помощь, Иван, – сказал я. – Мы это дело с тобой обязательно раскрутим.

* * *

Ваниными устами да мед пить! Командировка была на носу, а я пока никак не мог определиться с тактикой разговора с Волковой. Прекрасно понимая, что одних моих запальчивых речей и голословных утверждений будет недостаточно, заранее скопировал все следственные протоколы, где хоть как-то она фигурировала. Но проанализировав имеющуюся в наличии информацию, понял, что этого может оказаться недостаточным. Я стал размышлять, вспоминая, что еще можно присовокупить до кучи к уже имеющимся бумагам. И тут я подумал о Левченко: «А почему бы нет!» Ведь совсем недавно я прикрыл его в отношении Потапова, поэтому посчитал вполне естественным делом в свою очередь обратиться за конфиденциальной помощью.

Я не стал играть в дипломатию и расшаркиваться, а сразу, в лоб, попросил его слиповать мне экспертизу по Сливиной, хотя бы в форме выписки. Евгений сразу не понял, что я хочу, а когда до него дошло, то постучал пальцем по лбу:

– Ты в своем уме?

– Абсолютно, – ответил я бодро.

– Но экспертиза еще не готова.

– Но в результате ты, надеюсь, не сомневаешься, – наседал я. – Что здесь такого, если ты для меня составишь заключение, только для разовой оперативной комбинации. Я не собираюсь им размахивать и кричать во весь голос, что ты мне его дал. Мне надо всего лишь показать его одному человеку для убедительности. Обещаю, что не позже как через три дня лично его порву на мелкие кусочки или сожгу в этой пепельнице. – Я показал на морскую раковину, стоящую на углу стола.

– Ты вообще понимаешь, о чем просишь? – спросил Левченко с раздражением. – Одно дело предполагать и совсем другое – располагать официальным результатом исследования. Тем более через десять дней документы будут направлены следователю.

– Не могу я ждать десять дней! – вскричал я. – Завтра уезжаю! Помоги, прошу! Очень надо.

Левченко несколько задумался и ответил уклончиво:

– Не знаю даже, как тебе помочь. – Потом спросил: – Ну, а как ты этот документ себе представляешь?

Это было уже тепло.

– Главное, чтобы на бланке, а в тексте было сказано об обнаружении в тканях этого яда.

И Евгений сдался. Через полчаса у меня в кармане лежала настоящая бомба: заполненный бланк экспертизы с каракулем подписи и печатью, но не гербовой, а для пакетов за номером четыре. Но это было без разницы, поскольку мало кто разбирается в этих печатях.

– Смотри не потеряй, – предупредил Левченко. – Через три дня жду. – И насмешливо добавил: – Комбинатор…

* * *

Я заехал на заправку и залил полный бак бензином, затем поехал домой. Сообщив жене, что уезжаю в командировку, прилег отдохнуть перед дорогой. В одиннадцать вечера я проснулся. Плотно поужинал, позвонил Ковалеву и договорился о встрече. Володя меня ждал в условленном месте. У него с собой была небольшая спортивная сумка фирмы «NIKE». Одет был соответственно: черные джинсы и темно-серая спортивная ветровка. То, что надо, – неброско и довольно стильно.

– Привет, старый. – Я пожал Володину руку. – Поехали.

– Всегда готов, – ответил он и сел в машину.

В дороге я рассказал Володе без утайки все обстоятельства дела и последующие события. Ковалев молчал и слушал, а потом спросил:

– И зачем ты ввязался?

– Иван попросил, и я согласился.

– Что от меня требуется?

– На месте решим, – сказал я.

Мы проехали погранцов и прибыли на таможню. Машин было немного, и вскоре мы пересекли границу. Спецтехника лежала в салоне, прикрытая пледом, и я не опасался, что спокойные финские парни начнут досматривать машину, главное было – пройти наших неугомонных таможенников. Но те отнеслись к нам обыденно. Может быть, повлияло раннее время пересечения границы. Мы предъявили паспорта, и нас пропустили через таможенный пункт. На финской границе не возникло никаких проблем, и мы спокойно въехали на территорию сопредельного государства. До Иматры добрались за час и поселились в двухместном номере на первом этаже гостиницы. После размещения пошли поесть в бар и заодно сориентироваться на месте.

Мы плотно позавтракали яичницей с беконом и запили все съеденное кофе. Употребляя финский кофе, Ковалев морщился, но, по моему мнению, напиток был очень вкусным. Потом мы прогулялись по территории и возвратились в номер, где я объяснил Ковалеву, как пользоваться аппаратурой. Володя все понял с первого раза. Потыкал пальцем в кнопки и послушал, о чем я разговаривал с деревянной статуей медведя перед отелем.

– Вовсе не сложная техника, – заключил он. – Справлюсь без проблем.

* * *

В обусловленное время мы заняли свои места в баре. Я сел на высокий стул за стойкой. Ковалев разместился в углу бара за столиком у окна. Я заказал себе бокал пива, Володя глотал неизменный кофе. Кейс стоял, скрытый от посторонних глаз, под столом.

Ровно в два часа в бар зашла невысокая стройная блондинка. Она недолго осмотрелась и направилась ко мне.

– Вы Борисов? – тихо спросила она.

– Да.

– Я Оксана, – сказала она и присела рядом.

– Что вам заказать, Оксана? – спросил я.

– Ничего не надо, – ответила она и бросила быстрый взгляд мимо меня.

Я тут же оглянулся и заметил мужчину возрастом около тридцати лет, расположившегося за столиком в другом конце зала.

– Вы пришли не одни? – поинтересовался я.

– Да, со мной друг.

– Вы кого-то опасаетесь? – спросил я.

– Что вы хотите от меня? – в свою очередь спросила она.

– Прежде чем мы начнем говорить, прошу взглянуть на эти документы, – сказал я, придвинув к ней картонную папку.

Она бегло пролистала копии следственных актов, но когда взяла в руки фальшивку, профессионально изготовленную Левченко и лежащую последней в пачке, ее пальцы дрогнули. Она впилась глазами в текст и перечитала его, наверно, раз пять. Потом положила листы на стойку перед собой.

– Но ведь есть официальная версия наступления смерти Юлии, – проговорила она с волнением.

– Этот документ объективен. Это исследование останков Юли после эксгумации, – ответил я важно.

– Эксгумации… – повторила Оксана и воскликнула: – Я ее не убивала! – Ей стало плохо, и она сама упала!

– Тише, Оксана, – попросил я. – Не надо, чтобы нас слышали посторонние. – Я кивнул в сторону ее друга и сказал: – Лично я верю, что вы не убивали Юлю, но у следствия другая точка зрения. Какая – несложно догадаться. Все доказательства против вас, и обратного не докажете никогда, если не будете со мной откровенны. Поверьте, я искренне хочу помочь и разобраться во всем. Я не прокурор или следователь, а только адвокат, нанятый за деньги, которые я должен отработать. Когда я согласился заняться расследованием, то даже не предполагал, что дело окажется таким запутанным, а кто-то, не заинтересованный в установлении истины, начнет чинить мне препятствия. По всей видимости, я продвинулся в правильном направлении слишком далеко.

Если мы найдем точки соприкосновения, то я с вашей помощью докопаюсь до истины. Неужели вы не хотите стать свободной от необоснованных подозрений?

Я еще долго увещевал ее, преследуя лишь одну цель – не дать переговорам заглохнуть.

– Это шантаж! – вдруг прервала меня она. – Я сейчас вызову полицию!

Ее слова меня не удивили. Такое развитие событий я прогнозировал и увидел в ее порыве только последнюю защитную реакцию неуверенного в себе человека. Оксана выставила перед собой мнимую заслонку, пытаясь за ней хоть ненадолго, но спрятаться от меня. Это подтверждало, что заряд моего красноречия не ушел мимо цели и хоть по касательной траектории, но задел ее.

Я пожал плечами:

– Мне непонятна конечная цель этого шага. Я здесь нахожусь как частное лицо, документы у меня в порядке. Я трезв, общественного порядка не нарушаю. Поэтому ни один здешний полицейский не посмеет ко мне даже прикоснуться. К тому же вы пока гражданка России. – Последнее слово я выделил особо.

Похоже, этот аргумент подействовал на Оксану отрезвляюще. Она оценивающе посмотрела на меня и задумалась. Это было хорошо, ведь думающая женщина ничего, кроме восхищения, не вызывает. Потом она натянуто улыбнулась:

– Вы продолжайте, это очень интересно.

– Вам все же заказать кофе? – повторил я.

– Закажите водки, – ответила Оксана. Когда бармен поставил перед ней стаканчик, она отпила половину и спросила: – А как вы считаете, это реально, что выдадут России мать ребенка, рожденного от финна?

– А почему вы сомневаетесь в этом? У нас с Финляндией имеется соответствующий договор, – сказал я, хотя прекрасно понимал, что это не ее случай.

Я смотрел на Волкову и чувствовал, что вот-вот она должна созреть. О том, что сейчас происходило с ней внутри, я мог догадаться по розовым пятнышкам, выступившим на щеках, и участившемуся дыханию. И это произошло.

– Я расскажу все. Спрашивайте.

Если она не лукавила, то произошел прорыв, пока локальный, и нельзя было предугадать, приведет ли он к победе или захлебнется в самом начале. Я подавил внезапно нахлынувшее волнение и спросил:

– Расскажите, что же тогда произошло между вами?

Волкова отпила еще водки и заговорила тихо и быстро, как будто опасалась не успеть.

– Мы встретились у меня дома по предложению Яковлева. Дело в том, что мы с Андреем любили друг друга, а тут появилась Юлька. Андрей стал оказывать ей знаки внимания, а потом, как я узнала, межу ними случились отношения. Я пыталась объясниться с Андреем, но он отшучивался и успокаивал меня. Говорил, что все это у него и Юли несерьезно, что он любит только меня. Я поверила. Какое-то время наши отношения наладились, но тут Андрей позвонил мне и сообщил, что надо встретиться. На встрече я узнала, что Юля беременна и он обязан на ней жениться. Я была в шоке. Спросила: «А как же я?» Андрей сказал, что любит только меня, предложил встретиться втроем и окончательно решить все вопросы. Я обрадовалась. В тот день я позвонила Юле в спортзал и пригласила ее к себе домой. Она не могла ослушаться. Я была старшим инструктором, и мой приказ для нее – закон. Так установил Дмитрий. Накануне Андрей передал мне пакетик с каким-то порошком. Сказал, что это средство, прерывающее беременность. Если бы я знала! – Оксана закрыла лицо руками, а мужик-провожатый за столом заворочался.

– Успокойтесь, – сказал я и положил свою ладонь на ее руку. Она не сопротивлялась, и это было хорошо.

Успокоившись, Оксана продолжила свое повествование:

– Когда мы собрались вместе, то Андрей предложил попить чай. Он отвлек ее, а я в чашку всыпала порошок. Мы выпили чай, и Андрей, сославшись на срочные дела, ушел. Как он объяснил мне у двери, чтобы мы поговорили без него. Я вернулась в комнату, и мы стали говорить, но вдруг Юля вскочила с места и побежала в ванную, зажав рот рукой. Я, дура, еще подумала, что это доказательство ее беременности, и позлорадствовала. Потом Юли долго не было. Я пошла в ванную и увидела, что она лежит в луже крови. Юля была уже мертва. Я срочно связалась по телефону с Яковлевым. Он прибыл очень быстро, как будто находился рядом. Посмотрел на труп и позвонил Маркову. Когда тот приехал, я была в истерике. Дмитрий поговорил со мной. Сказал, что мы потеряли сестру. Это несчастный случай. Никакой вины ни на ком нет. Я спросила, что делать? Дмитрий сказал, что полицию вызывать нельзя, так как меня заподозрят в убийстве и это поставит крест на деятельности клуба. Андрей помог мне упаковать Юлю в чемодан, который я взяла у соседки. Они ушли. Я осталась с трупом Юли один на один. Было очень страшно. Рано утром я вынесла чемодан и хотела оставить тело в парке, но какие-то люди погнались за мной. Потом к Дмитрию приходили сотрудники полиции, и он посоветовал мне скрыться. К тому времени я уже познакомилась с Томасом, моим теперешним супругом. Я согласилась с его предложением стать женой, срочно продала квартиру и уехала. Родила ребенка… – Она замолчала.

Я повертел в руках пивной бокал и спросил:

– Зачем Андрею надо было убивать Юлю?

Оксана пожала плечами:

– Не знаю, но предполагаю, что она была для него помехой.

– А если конкретно?

– Не могу сказать. – Она зажгла новую сигарету.

– Вы хоть осознаете, что вас использовали? – спросил я.

– Тогда я не могла знать, что у него было в голове.

– Почему же подставили именно тебя?

– Много думала об этом и поняла, что он меня просчитал. Я была девицей без тормозов и ревнива до одурения. Когда Андрей предложил, я ни минуты не сомневалась! Выкидыш? И что из этого? Главное, чтобы она поняла, что влезать в занятую кровать – это подло!

Заметив удивленный взгляд бармена, я попросил Оксану:

– Тише, не надо так громко…

– Пошел, ты… – отмахнулась она и спохватилась: – Извините. – Потом добавила: – Это все, что я могу сказать. Остальное вы знаете. Прощайте. – Она встала и направилась к выходу. За ней проследовал ее телохранитель.

* * *

Я дождался, пока они выйдут из бара, и поглядел на Ковалева. Он вытащил из уха «ракушку» наушника и поднял вверх большой палец: «Все ОК!» Когда мы встретились в номере, я достал из портфеля коньяк и сделал глоток прямо из горлышка.

– Ты что, алкаш? – удивленно спросил Володя.

– Стресс снимаю, – сказал я, но больше пить не стал и убрал фляжку.

Мы прослушали запись. Все было четко и ясно. Я скачал информацию на две флешки. Одну убрал во внутренний карман куртки, другую отдал Володе. Запись с аппаратуры стер.

– Фиг с маслом они теперь открутятся, – сказал Володя.

– Это точно.

– Когда двинем назад? – спросил он.

– Давай завтра утром, пораньше. Пока трасса пустая.

Мы с Ковалевым вышли из отеля, долго гуляли по набережной, смотрели на водопад. Выпили кофе в уютной забегаловке и отправились на покой.

«Завтра представлю все Ивану. Этого Андрея расколю до самой ж…» – подумал я и заснул.

Ровно в шесть часов утра нас разбудила горничная, и через полчаса мы выехали из отеля. Границу мы проскочили очень быстро. Как ни странно, но на пропускном пункте не было ни одного автомобиля.

– А теперь я до города спать буду, – заявил Ковалев. – Он откинул спинку сиденья и через минуту захрапел. Через час я вырулил на Выборгское шоссе. Оно было пустынно. Потом был удар сбоку. «Мазда» вылетела с дороги, несколько раз перевернулась через крышу и замерла в придорожном кювете. Но этого момента я уже не помнил.

* * *

Когда я очнулся, то вокруг машины бегали какие-то люди. Володя сидел рядом. Он был без сознания. Как и я, был зажат в сильно деформированном кузове. Я прикоснулся пальцами к артерии, почувствовал равномерные толчки крови и облегченно выдохнул: «Слава богу!» Потом попытался выбраться из машины самостоятельно, но у меня ничего не получилось. Как это ни странно, но после ДТП мои мозги работали довольно четко. Я сунул руку в карман куртки. Флешка отсутствовала. Вторую флешку я увидел на полу, под ногой у Ковалева. С трудом согнувшись, я подцепил ее пальцами и спрятал в нарукавном кармане. Этот карман находился на запястье рукава и был скрыт незаметной застежкой. Чемоданчика с аппаратурой я не увидел.

Нас извлекли из-под обломков эмчеэсовцы. Володю сразу отнесли в «Скорую». Я своим ходом добрался до машины ГИБДД и уселся на заднее сиденье.

– Что произошло? – спросил меня капитан полиции из ГИБДД.

– Не помню, – честно ответил я.

– Алкоголь употребляли?

– Нет.

– Дышать в алкотестер будем? – обернулся ко мне второй сотрудник.

– Давай лучше в больницу вези, – сказал я. – Нехорошо мне. – «Знаем мы ваши «заряженные» приборчики, – подумал я. – Сталкивались…»

– Значит, от проверки вы отказываетесь? – спросил капитан. – Так и запишем.

– Я не отказываюсь. А прошу доставить меня в больницу, где меня обследуют и возьмут анализ крови, – сказал я.

– Понятно, – сказал капитан. – Распишитесь вот здесь. – Он сунул мне в руки папку с протоколом.

– В чем расписаться? – спросил я.

– В том, что вы отказываетесь от проверки на месте.

– Я ничего подписывать не буду, тем более в отсутствие понятых. Прошу срочно отправить меня в больницу. Я потерпевший в ДТП.

– Хорошо, хорошо, – сказал капитан. – Не надо переживать. Сейчас сядешь в «Скорую помощь», и тебя доставят.

Я достал мобильник.

– А вот звонить тебе я не разрешал, – сказал капитал и протянул руку. – Отдай телефон.

– Не имеете право. Я задержан?

– Пока нет.

– Тогда вы не имеете право воспрепятствовать.

– Грамотный? – спросил меня его напарник.

– Я адвокат.

– Звони, звони… – зевнул капитан. – Если поможет.

Я набрал номер Луценко и рассказал все.

– Ты был пьян? – спросил Иван

– Нет! – возмущенно ответил я.

– А ты не дергайся, – спокойно ответил Иван. – Сейчас тебя доставят в больницу. Обследуют и заодно кровушку заберут. Кстати, как там Ковалев себя чувствует?

– Хреново, – ответил я. – В «Скорую» отнесли. Вопросы еще есть?

– Дай трубку старшему, – сказал Луценко.

– Вас, – протянул телефон капитану. Тот приложил аппарат к уху и некоторое время молчал и слушал.

– Понял, – ответил он и возвратил мне телефон.

– Повезло тебе, – сказал капитан и протянул мне визитку. – Прибудешь в управление по первому требованию, а сейчас свободен.

Я вышел из служебной машины и направился к автомобилю «Скорой помощи». Мое разбитое в хлам авто уже грузили на машину эвакуатора. Я записал адрес и забрался в пахнущий лекарствами и еще чем-то противным салон. Здесь же на носилках лежал Володя Ковалев. Рядом с ним сидел фельдшер и держал в руке капельницу. Заревев сиреной, машина сорвалась с места.

Очень скоро очутился в местной больнице. Ковалева сразу увезли на каталке, а ко мне подошла молоденькая докторша в салатной униформе. В руках она держала блестящий белый поднос, на котором были укрыты марлей медицинские инструменты.

– Как вы себя чувствуете? – учтиво поинтересовалась она.

– Можно сказать, что удовлетворительно, – ответил я и добавил: – После того, что произошло…

Она сняла с шеи стетоскоп.

– Снимите верхнюю одежду и ложитесь. – Она указала на кушетку.

Я подчинился и прилег на жесткий диванчик, покрытый чистой простынею. Доктор стала осторожно меня ощупывать прохладными тонкими пальчиками. Не скрою, что это было весьма приятно.

– Вот здесь больно? – периодически интересовалась она. – А здесь? – Я в ответ мотал головой. После ощупывания она попросила меня сесть и стала прослушивать, прикладывая черный кружок стетоскопа к спине и груди. Потом нацепила на мою левую руку черный манжет и стала быстро сжимать небольшую грушу.

– Давление слегка повышено, – сообщила она, сворачивая аппаратуру. – Но в пределах нормы, учитывая перенесенный вами стресс.

– Спасибо, доктор, – сказал я. – Вы меня обнадежили. Что дальше?

– Сейчас у вас возьмут кровь, а потом отвезут в палату.

– А это зачем еще? – удивился я. – Прекрасно себя чувствую.

– Не надо геройствовать. – Она положила руку на мою ладонь. – Возможно сотрясение мозга или другие повреждения. В состоянии аффекта вы можете ничего не чувствовать. Так что полежите недолго, обследуетесь, и сразу выпишем. Держать вас в больнице лишнее время – дорогое удовольствие.

– Спасибо, – сказал я и поинтересовался: – А как там мой друг?

– Пока не знаю, – ответила она. – Но у него все серьезнее. Пока он без сознания и проходит обследование.

– Обрадовали, – досадливо проговорил я.

– Еще рано расстраиваться. Думаю, что все обойдется. – Она встала со стула. – Сейчас медсестра возьмет у вас необходимые анализы – и сразу в палату. – Она ушла. Я откинулся на кушетке и прикрыл глаза. Кажется, что даже вздремнул.

– Больной, – услышал я высокий голос и открыл глаза. Передо мной стояла девушка в голубой куртке и такого же цвета брюках. Это была медсестра. Умело наложила резиновый жгут на предплечье, взяла ватку и смочила ее в жидкости из коричневого пузырька. Я почувствовал резкий запах спирта. Ваткой она протерла мне изгиб руки, мастерски попала иглой в вену и набрала нужное количество темной крови. Потом согнула мою руку в локте.

– Держите десять минут, иначе будет синяк.

– Да знаю я. Спасибо. Вы настоящая мастерица своего дела.

– До свидания, – сказала она и ушла. Походка у нее была легкая и быстрая.

Оказавшись в палате, я сразу крепко заснул.

Пролежал я, как и говорила доктор, полтора дня. Ничего серьезного эскулапы в моем организме не нашли. С Ковалевым дело обстояло гораздо хуже. После операции на мозге Володя находился в реанимации. Кроме того, у него была сломана правая нога.

* * *

Но неприятности были еще впереди. Через неделю мне позвонили по телефону и вызвали в местное УВД. Следователь сообщил, что по факту ДТП с потерпевшим было возбуждено уголовное дело, где я проходил подозреваемым. При исследовании моей крови был обнаружен спирт в недопустимом количестве. Об этом сюрпризе я не мог даже и предположить. Откуда! Я же не употреблял в этот день! Выпитый накануне глоток коньяка в счет не шел. Я напряг мозги и вспомнил молоденькую сестричку и ватку со спиртом.

«Как я мог так лохануться! Адвокат хренов!» Теперь надо было выкручиваться и доказывать, что сам не дурак. Не дожидаясь, когда за мной приедут, я полетел в больницу. К счастью, в этот день девчонка работала. Я очень вежливо пригласил ее поговорить. Она сначала отказывалась, но узнав, что разговор будет не бесплатным, согласилась дать интервью.

– Скажи мне, Света, – неторопливо начал я. – Ты знала, что место забора крови у водителя нельзя обрабатывать спиртом?

– А я откуда знала, что вы водитель? – удивилась она. – Я дежурила на отделении, когда меня вызвали из приемного покоя. Сказали, что дежурная сестра с «тяжелым» занимается.

– Кто вызвал?

– Дежурный хирург, которая вас осматривала. Катерина ее зовут.

– Катерина, говоришь, – задумчиво произнес я. – А где она сейчас?

– В отпуске со вчерашнего дня.

Теперь было необходимо встретиться с Иваном. Информация, добытая нами с Ковалевым в Финляндии, была очень интересна. Мне не терпелось поделиться ею с Луценко. Иван был единственным человеком, кто мог реально реализовать полученные сведения. Однако флешку я спрятал и решил пока не раскрываться, даже перед Иваном. Я перестал доверять всем. Сопоставляя все обстоятельства произошедшего, пришел к выводу, что таких совпадений просто не может быть. Почти все, с кем я встречался в процессе этого проклятого расследования, уходили в мир иной в порядке живой очереди и при весьма странных обстоятельствах. Злой рок! Или…

Глава 15

Кто предатель?

Я добрался до города на электричке и сразу направился в управление к Луценко. Иван встретил меня радушно. Потом усадил в кресло, а сам подошел к шкафу и достал бутылку коньяка и две хрустальные стопки.

– Давай треснем по граммульке, а потом решим, что делать. – Он налил спиртное, и мы выпили. Иван оставил бутылку на журнальном столике и попросил меня пересесть к его столу: – Теперь рассказывай все подробно.

Он слушал меня внимательно и не перебивал. Когда я дошел до момента ДТП, он сокрушенно вздохнул:

– Ну, как же вы так?

– Не знаю. Он появился неожиданно, сзади. Потом столкнул с дороги.

– Номер, марку машины запомнил?

– Откуда! Все произошло мгновенно, – сказал я.

– Вот же дела! – Иван побарабанил пальцами о стол.

Я решил вернуться к наболевшей теме.

– Скажи, что с Ковалевым будет? Травма у него тяжелая, может инвалидом стать. Ты же понимаешь, что его могут списать безо всяких компенсаций.

– Да знаю я! – отмахнулся Луценко. – Но он же сам согласился в нерабочее время тебе помогать, никто не посылал. Ты кадровиков не знаешь? Им только дай повод…

– Хорошая у тебя позиция! – вспылил я. – С твоей же подачи всю эту кашу заварили! А теперь законника из себя строишь?! – Я грубо выругался. – Ковалев за общее дело пострадал! На то ты и начальник, чтобы думать. Вопрос-то яйца выеденного не стоит. Командировку ему оформи!

– Ага, в Финляндию! Да за это с меня погоны сдерут! – закричал Луценко.

– Знаешь, а шел бы ты со своими погонами куда подальше! – сказал я презрительно. Эта словесная перепалка ничего, кроме отвращения, у меня не вызывала. – Говорю серьезно, если Володьке не поможешь, я больше пальцем не шевельну.

– Ты чего раскипятился? Нельзя же так! – сказал Иван примирительно. – Решим этот вопрос, даже не сомневайся.

– Нужно было сразу так говорить, – уже не зло проворчал я. – А не в демагогию пускаться.

– Ладно, проехали, – сказал Луценко и протянул руку. – Ты мне про Волкову расскажи.

Я стал, опуская некоторые подробности, рассказывать о прошедшей встрече с Оксаной. Несколько раз я перехватывал рассеянный взгляд Ивана, и это меня удивило. Наверняка он думал совсем о другом.

– Значит, Яковлев! – медленно проговорил Луценко, когда я закончил. – Выходит, именно он организатор убийства.

– Кто там организатор, предстоит еще доказать, – сказал я. – Дмитрия тоже нельзя сбрасывать со счета.

– Разберемся, – сказал Луценко и снял трубку местного телефона: – Илья! Бегом ко мне.

Я удивленно посмотрел на него:

– Что смотришь искоса? Я Мутилова вызвал. Пускай покрутится.

В дверь постучали, и на пороге появился старший оперуполномоченный. Его волосы как обычно были растрепаны, а лицо помято.

– Ты что, поддавал? – грозно спросил Иван.

– Никак нет, Иван Николаевич. Прилег ненадолго. Рабочий день закончился, а вы приказали находиться на месте.

– Ладно, – снисходительно проговорил Иван. – Возьми с собой Корнилова и через часик в адрес Яковлева выезжайте. Он в сторону дома сейчас из области двигается. Красавца этого прямо ко мне. Пришло время побеседовать по душам.

– Есть! – бодро ответил Мутилов и вышел из кабинета.

Луценко посмотрел на часы и встал с кресла.

– Подожди пока в кабинете, а я к непосредственному своему начальству схожу, отмечусь.

Он вышел из кабинета. Я слышал гулкие удаляющиеся шаги. Посидев некоторое время в одиночестве, я пересел ближе к компьютеру. При этом неловко опершись, я задел черный пластмассовый стакан органайзера с канцелярскими принадлежностями. Он опрокинулся и скатился на пол. Я чертыхнулся, сел на корточки и стал собирать карандаши и шариковые ручки. Потом я замер, продолжая сидеть на корточках, тупо смотрел в одну точку. Этой точкой был съемный носитель информации, а по-простому – флешка ярко-синего цвета. Моя флешка!

Как она могла попасть к Луценко? Я пытался выстроить логически обоснованную версию, но ничего не получалось. Выходило, что он, мой друг Иван, связан с ними? Об этом не хотелось думать, но улика лежала передо мной. Я не знал, кто просматривал информацию, но уже не сомневался, что добытые такой ценой сведения теперь известны неким третьим лицам. Наведя порядок, я стал ждать Ивана и рассчитывал получить от него объяснения немедленно. На возможные последствия мне было наплевать потому, что никаких доказательств предъявить ему не мог и хотел лишь посмотреть в глаза оборотню.

Я периодически поглядывал на часы и ждал Луценко тридцать минут. Наконец он явился. Иван был раздражен, сел за стол и достал мобильный телефон. Минуту он безуспешно пытался связаться с абонентом, потом положил трубку на стол и посмотрел на меня:

– Ты что, ежа проглотил?

– Это почему?

– Лицо перекошено.

– Тебе лучше знать! – ответил я.

– Поясни, – сказал Луценко.

Я решил не темнить и в упор спросил:

– Откуда у тебя флешка?

– Какая?

– Та, что в стакане.

Луценко откинулся на спинку кресла.

– Что молчишь?! – взорвался я. – Расскажи, кто тебе деньги платит? То-то я смотрю, что подстава за подставой. Еще голову ломал, кто это? А оказалось, что и далеко ходить не надо! Вот он, передо мной сидит, господин подполковник! Усы поглаживает. Ну и сволочь ты!!

Я бы еще долго разражался гневными тирадами, пока Иван не ухнул кулаком по столу:

– Заткнись!

Я невольно вздрогнул и замолчал.

– Все сказал? – спросил он абсолютно спокойно. – Если всю грязь на меня вылил, то остынь. Давай выпьем и поговорим. – Он плеснул коньяк в кофейные чашки верхом, и я, не чувствуя вкуса, одним глотком проглотил спиртное. Через минуту я расслабился. Мне уже было без разницы, о чем будет говорить Луценко и как оправдываться.

– Теперь выслушай меня, – хрипло произнес Иван и закашлялся.

Выпив стакан воды, он сел рядом со мной.

– Я очень сожалею о том, что скрыл от тебя некоторые детали дела.

– Это все? – спросил я.

– Да не перебивай ты! – поморщился Иван. – Тебя интересует, зачем я инициировал расследование? Потому что не сумел всю эту кодлу прижучить изначально. Меня тогда плотно в оборот взяли. Шага в сторону не мог сделать. Сразу проверка за проверкой. Потом условие поставили. Не лезть не в свои дела. Как результат – прекращенное уголовное дело. Почему? Кому это было нужно – я тогда догадался, но ничего предпринять не мог. Кишка оказалась тонка – с системой бороться. Тогда я отступил. Теперь настало время поквитаться и вывести всех на чистую воду. Поэтому и появился в деле ты. Мы многого добились. Уголовное дело расследуется, улик пруд пруди. Теперь этот маховик остановить невозможно. Произошло то, что я хотел. Но все оказалось гораздо сложней, чем я думал. Мы столкнулись с активным противодействием. Не думаю, что это все из-за Волковой или Яковлева. Думаю, когда ковырнули, задели интересы кого-то посерьезней, и он почувствовал реальную опасность. Пока не могу понять, в чем загогулина, но рассчитываю с твоей помощью разобраться во всем. – Наконец он замолчал.

Честно признаюсь, что доводы Луценко меня не убедили, но я засомневался. То, что Иван умен и изворотлив, я знал, но на его должности простачком быть противопоказано. Кроме того, роль предателя и оборотня совсем не вязалась с ним. Но факты остаются фактами.

– Ты забыл объясниться по поводу флешки, – напомнил я.

– Аппаратуру и носитель информации у вас изъяли опера «наружки».

– Не понял?

– Вы находились все это время под их контролем. Они же зафиксировали момент ДТП.

– Ты шутишь? – спросил я Луценко.

– Нет.

– И что произошло? – спросил я, пока не веря словам Луценко.

– Вас ждали на трассе. И обогнавший тебя внедорожник спихнул твою лайбу с дороги прямо на каменную гряду. Ты, видимо, инстинктивно вывернул руль и сумел избежать прямого столкновения с валуном, но при этом машина кувырнулась. Наши сотрудники сразу вызвали помощь.

– А что за машина?

– Не спеши, сейчас подойдем к главному, – сказал Иван и спросил: – За что отравили Сливину?

– После беседы с Волковой у меня осталась единственная версия: убрали ненужного свидетеля.

– Кто? – прищурился Иван.

– Яковлев.

– Зачем ему было убивать Оксану?

– Скорее всего она что-то узнала…

– И шантажировала, – подхватил Луценко.

Мне стало стыдно, что я вот так сразу, не разобравшись, заподозрил Ивана.

– Вань, – сказал я, – ты не обижайся на меня.

– Проехали, – махнул рукой Луценко и разлил остатки коньяка. Мы выпили. Иван убрал со стола пустую посуду. Затем вновь занял место за своим столом. – Теперь поговорим? Вижу, у тебя вопросы ко мне есть.

– Кто меня подрезал?

– А сам не догадываешься? – прищурился Луценко.

– Яковлев?

– Он самый. Не знаю почему, но он прибыл в Финляндию накануне. Это подтвердили погранцы. Пересек границу в обратную сторону ночью. Так что делай выводы.

– Выходит, что он был в курсе моих планов?

– Да, – сухо ответил Иван.

– А ты говоришь, что предателей нет, – разочарованно произнес я. – Как тогда все это объяснить? Ты сам-то веришь в такие совпадения?

– А что ты скажешь по поводу Оксаны?

– А ей-то зачем?

– Не знаю, но она накануне твоей с ней встречи говорила по телефону с Дмитрием.

– Да ну!! – Я чуть не упал со стула. – Подожди, а откуда ты это знаешь?

– Потому что мы «слушаем» Маркова. Оксана сказала, что встречается с тобой и что ей угрожают. Интересовалась движением по делу. Марков выслушал ее и ответил, что ему до этого нет никакого дела.

Теперь я понял, в чем зарыта собака. Мой звонок насторожил ее, вызвав вполне естественное беспокойство и одновременно любопытство. В конце концов она вышла на связь, но решила перестраховаться и позвонила Маркову. Не получив от того вразумительного ответа, она наняла телохранителя и приехала в Иматру.

– Это еще не все, – сказал Луценко. – При проверке по базе данных установлено, что Яковлев заказал авиационный билет до Барселоны, и завтра днем со своей знакомой он убывает в Испанию.

– А почему ты его не взял раньше? – спросил я.

– Пусть пока погуляет. Меня его связи сейчас интересуют. Кстати, знаешь, кто подруга?

– Откуда? – удивился я.

– Катька – врач из больницы.

«Вот это да!!! Натурально: Что? Где? Когда?»

И тут мне в голову пришла любопытная мысль.

– Иван! Дай отбой Мутилову. Мы его завтра в аэропорту возьмем.

– И то верно, – согласился Иван и вытащил мобильник. – Устроим им полнейший облом.

Мы расстались вновь друзьями. Я поехал домой и сразу завалился спать.

Глава 16

Невозможное возможно

Уже в десять часов утра я и Иван с оперативниками были в аэропорту. Луценко приказал Мутилову быть на связи с «топтунами» и докладывать о передвижении объекта лично ему. Потом мы прошли в зону пограничного контроля, где Иван обсудил со старшим смены, высоким и очень худым капитаном, нюансы предстоящей операции. Погранцы должны были задержать Яковлева на контроле и препроводить в досмотровое помещение, где будем находиться мы с Луценко. Учитывая опасность и подготовленность объекта, Мутилов и Корнилов блокируют дверь, осуществляют внешнее наблюдение и в случае необходимости помогают.

Проведя расстановку личного состава, я и Иван вышли в зал регистрации, где молча прохаживались между рядами пластмассовых голубых кресел, занятых ожидающими регистрацию и длинных очередей уже регистрирующихся пассажиров. Зашипела радиостанция. Мутилов сообщил, что Яковлев подъехал к аэропорту и вместе с женщиной следует к входу.

– Добро, – сказал Иван. – Будьте готовы.

Мы отошли подальше от входа и уселись на диванчик. Андрей появился в проеме открывающихся стеклянных дверей. Он катил за собой большой дорожный чемодан. Через плечо был перекинут ремень спортивной сумки. Рядом с ним вальяжной походкой и налегке двигалась Катерина в больших солнечных очках.

– Вот они, голубчики, – довольно произнес Луценко. Я продолжал наблюдать за парочкой. Андрей остановился. Снял с плеча баул, расстегнул молнию сбоку и достал бумажный конверт. Просмотрев билеты, стал изучать информационное табло. Он подхватил сумку и направился на регистрацию. Получив посадочные талоны и сдав вещи в багаж, они направились на контроль. Я и Луценко быстрым шагом, в обход, направились к пограничникам. Луценко зашел внутрь помещения, а я остался снаружи и стал наблюдать. Вот Яковлев и Катерина подошли к стойке, передали сотруднику свои паспорта. Тот стал внимательно их изучать, затем поднес к губам рацию. Через полминуты подошел высокий капитан. Он недолго поговорил с Яковлевым, непонимающе пожимавшим плечами и разводившим руки. Затем все проследовали в нашу сторону. Я быстро зашел в комнату и встал у стола, за которым восседал Луценко. Завели задержанных.

– По какому праву! Я буду… – начал было возмущаться Андрей, но осекся, узнав в сидящем за столом усатом мужчине заместителя начальника УВД. Потом бросил быстрый взгляд на меня.

Луценко усмехнулся:

– И что же ты будешь?

Яковлев промолчал.

– В твоем положении я бы кричал, что не буду больше, – сказал Иван и посмотрел на стоявшую у двери молодую женщину. – А вы, дамочка, свободны. Можете лететь куда хотите. Отдыхайте.

– Я никуда не пойду, – вдруг твердо сказала она. – Пока не выяснится, почему нас задержали.

– Это как хотите, но придется подождать за дверью, – сказал Луценко.

Катерина что-то фыркнула в ответ, но вышла.

Яковлев уже совладал с нервами и держался спокойно.

– Поговорим? – спросил Иван.

– О чем? – усмехнулся Яковлев. – Я не собираюсь с вами разговаривать без адвоката. Также прошу объяснить, за что я задержан?

– Это запросто, – невозмутимо ответил Луценко. – За покушение на убийство вот его. – Иван ткнул в меня пальцем. – И еще в машине находился сотрудник полиции, находившийся при исполнении служебных обязанностей. Сейчас он в тяжелом состоянии в реанимации. Молись богу, чтобы он остался жив. Я все понятно сказал?

– Разрешите, я пойду, – сказал высокий капитан, поняв, что тут он лишний.

– Да, идите, – кивнул Луценко. – Благодарю за службу. Кстати, вещи его мы заберем. Организуйте, пожалуйста.

Когда за капитаном закрылась дверь, Иван вновь обратился к Яковлеву:

– Продолжим?

– При чем тут я? – возразил Андрей. – У вас есть доказательства?

– Выше крыши, – сказал Луценко. – Чтобы ты мне поверил, сейчас поедем к нам в управление, и там узнаешь много интересного про себя. Следователь уже заждался. Мутилов! – крикнул Иван.

Когда на запястьях Андрея защелкнулись наручники, мы вышли в зал. Чемодан Яковлева стоял рядом с дверью. Рядом с ним переминалась с ноги на ногу Катерина.

– Катя, – сказал Яковлев. – Это ошибка, и меня скоро отпустят. Поезжай домой.

– Жди меня, и я вернусь, – хохотнул Мутилов.

– Заткнись, – с угрозой в голосе проговорил Андрей. – Поговорим потом…

– Только зубами скрипеть не надо, – оборвал его Иван. – Сейчас тебе самое время культурным и вежливым быть, а еще лучше благодарным мне за то, что я твое задержание с участием СОБРа вчера ночью отменил и решил все обставить культурно и без лишнего шума. Пошли. – Луценко направился к выходу, где нас ждал оперативный микроавтобус. Потом оглянулся на спутницу Яковлева: – Вас, мадам, это тоже касается, поскольку, как вижу, никуда лететь не собираетесь.

* * *

Мы доехали до управления быстро. Водитель сразу включил синие проблесковые маяки, а перекрестки под красный свет проезжали с воющей сиреной.

Временно поместив Андрея в комнату для задержанных, мы с Иваном прошли в кабинет.

– Что делать собираешься? – спросил я, не совсем понимая хода мыслей Луценко.

– Убедить давать показания, нужные нам, – ответил он. – Пока еще теплый. Думаю, что запираться не станет. ДТП записано на видео, флешку Слава обработал как надо. Послушать хочешь? – Не дожидаясь моего ответа, вставил ее в компьютер. Раздался голос Оксаны. Я удивленно посмотрел на Ивана.

– А ты что хотел? – спросил он самодовольно. – Фирма веников не вяжет.

Действительно, Вячеслав постарался. Мой разговор с Оксаной был выстроен, как допрос. Но самое главное, что голос допрашивающего был не мой. Само начало говорило само за себя: «Допрос гражданки Волковой в качестве свидетеля проводится по поручению следователя Иванова…» Далее шли вопросы и ответы Волковой, нарезанные с моей записи, но сохранившие последовательность и логику. Если бы я не знал, что это монтаж, то принял бы все за чистую монету.

– Это ты здорово придумал. – Я не смог скрыть восхищения.

– А ты истерику мне закатил, – напомнил Иван.

– А что я был должен подумать?

– Все, закончили, – сказал Иван и добавил: – К нему возникнет еще много вопросов…

В дверь постучали, и зашел Мутилов.

– Что у тебя? – спросил Луценко.

– Она готова дать показания.

– Вот и отлично, тащи ее сюда.

Вошла Катерина. Она была грустна и растеряна.

– Присаживайтесь. – Иван указал на стул. Когда женщина расположилась напротив, Луценко жестко произнес: – Теперь вы понимаете, что чуть не вляпались в плохую историю.

– Да, – ответила Катерина. – Но я же ничего не знала. Андрей попросил меня помочь. Сказал, что этот гражданин, – она кивнула в мою сторону, – разбил его машину и надо наказать.

– И вы решили организовать пьяный анализ, – сказал я.

– Извините, – очень тихо, почти шепотом, произнесла она.

– Ладно, – сказал Иван, – это дело прошлое. Лучше ответь, ты знакома с Дмитрием Марковым?

– Нет.

– Это точно, что он тебе не знаком? – переспросил Иван. – Только не лукавь.

– Клянусь, что не знаю никакого Дмитрия.

– Ладно, поверим на слово. – Луценко встал и прошелся по кабинету. Остановившись за спиной женщины, неожиданно спросил: – Зачем Яковлев ездил в Финляндию месяц назад?

Она удивленно посмотрела на подполковника:

– Андрей пригласил меня съездить вместе на выходные. А что случилось?

– Пока ничего, – ответил Луценко. – Поэтому прошу подробно рассказать, где были и что делали в соседнем государстве.

– Были мы в Хельсинки. Жили в отеле. Отдыхали… Вам все подробно? – спросила она.

– По возможности, – сказал Иван. – Но больше всего меня интересует, не отлучался ли куда Яковлев?

– На второй день уезжал на полдня. Сказал, к своему знакомому заедет. Я поинтересовалась, кто это. Он сказал, что давнишний его приятель, который сейчас живет там. Он оставил мне деньги, и я ходила по магазинам. Вечером Андрей вернулся и сказал, что обстоятельства изменились и ему надо решить какие-то проблемы. Я удивилась, так как мы собирались провести вместе три дня.

– И что дальше?

– Это все, – сказала Катерина. – Он посадил меня на поезд, и я уехала.

– Вы давно знакомы? – спросил я.

– Полгода.

Луценко вновь уселся за стол. Сложив перед собой руки в замок, он строго посмотрел на свидетеля:

– Ты, надеюсь, понимаешь, что наш разговор не подлежит разглашению?

– Да, – кивнула Катерина. – Я никому не расскажу.

– Я на это очень рассчитываю, – сказал Иван. В его голосе прозвучали стальные нотки. – А сейчас подожди в коридоре.

Он вызвал Мутилова:

– Проводи ее до выхода и давай сюда Яковлева.

* * *

Андрей зашел в кабинет в сопровождении Ильи и остановился посередине.

– Сними с него наручники, – приказал Луценко. Мутилов, поковырявшись ключиком в скважине браслета, освободил Андреевы запястья от оков. Тот сразу стал растирать кисти рук.

– Просил же ослабить… – проговорил он недовольно.

– Ничего, переживешь, – сказал Луценко и поставил стул на середину кабинета. – Садись!

Яковлев уселся. Его взгляд был направлен на Ивана. Они смотрели друг на друга не моргая, как боксеры в ринге перед началом боя. И Луценко победил. Андрей первым отвел глаза.

– Что вы хотите от меня? – спросил он. – То, что сегодня произошло, – произвол! Мой адвокат обязательно напишет жалобу! Вы задерживаете меня и мою девушку без предъявления ордера. Содержите в наручниках в клоповнике вместе с бомжами!.. – Он прямо заходился от возмущения. – Короче, закон мне разрешает сделать один телефонный звонок, и вы обязаны предоставить мне это право!..

Иван слушал не перебивая. Когда запал стал угасать, он взял слово:

– Ты все сказал?

– Нет!

– Выскажешься позже, когда подумаешь. Теперь буду говорить я. А ты будь внимателен. Итак, ты задержан за… – Иван встал перед Яковлевым и растопырил перед его лицом ладонь. – Первое. – Он загнул мизинец. – Ты виновник дорожно-транспортного происшествия, в результате чего пострадали люди. Второе. – Безымянный палец согнулся рядом с мизинцем. – Ты скрылся с места происшествия. Третье. – Он загнул средний палец. – Ты подозреваешься в умышленном убийстве Юлии Сливиной…

– Вы в своем уме?.. – попытался возразить Андрей.

– Молчать! – рявкнул Луценко. – Меня слушай!..

– Я хочу видеть своего адвоката, – прервал его Яковлев.

– Будет тебе адвокат, а пока послушай. – Иван вставил флеш-карту в компьютер. Яковлев слушал внимательно, несколько раз у него дернулся лицевой нерв. Я внимательно за ним наблюдал. Луценко выключил запись.

– Надеюсь, этого достаточно?

– Что вы от меня хотите? – спросил Андрей в очередной раз.

– Ты даешь полный расклад, а я буду думать, как тебе скостить срок.

Андрей усмехнулся:

– Зря вы это все затеяли. В ДТП я признаюсь. Испугался, поэтому и уехал. А все остальное – бред. Я никого не убивал. К смерти Юли я не причастен. Тем более к тому, что вы мне накручиваете.

– Тебя и запись не убедила? – спросил я.

– Нет, – покачал головой Яковлев. Эта лажа не может являться доказательством. Признаюсь, что скрылся с места ДТП. Готов нести ответственность по закону.

– Значит, запись тебя не убедила? А как насчет очной ставки? – спросил Иван, нахмурившись.

– Это всегда, – усмехнулся Яковлев.

Луценко вызвал Илью, и тот увел Андрея.

– Упертый, гад, – посетовал Иван.

– И что теперь? – спросил я.

Иван почесал переносицу и стал вслух размышлять:

– Можно, конечно, в Выборг отправить. Яковлев объявлен в розыск… Там его задержат на семьдесят два часа: этот вопрос решаем. А у нас будет время подумать. Иванов его сегодня допросит. Я думал, сломается Яковлев, но он крепким орешком оказался.

– А если его судья не арестует? По таким делам это редко прокатывает. К тому же он не судим, работает, положительно характеризуется.

– Все может быть. – Луценко снял местный телефон: – Иванов, это Луценко. Допроси Яковлева, пока его область не забрала.

Он положил трубку, и мы, не глядя друг на друга, молчали. Потом Иван стал листать какое-то дело. Тишину разорвал сигнал звонка моего телефона. Я поднес трубку к уху. В следующую секунду у меня перехватило дыхание.

Глава 17

Последняя капля

Расставшись с адвокатом, Оксана и ее провожатый направились к машине. Телохранитель был высоким блондином атлетического телосложения. Он шел за ней вразвалку, засунув руки в карманы короткой кожаной куртки. Подойдя к машине, он оглянулся, внимательно осмотрелся и открыл дверь в салон серебристого «Вольво». Оксана села за руль и задумалась.

На встречу с Борисовым она согласилась из любопытства. Она обладала крепкой нервной системой, и взять ее на испуг было трудно. То, что Борисов располагал сведениями о месте ее проживания, семье и влезает в личную жизнь, было, конечно, неприятно, но не страшно – она сейчас находилась далеко. Полученная же от него информация была неожиданна и ужасна: она оказалась соучастницей в убийстве! Даже не соучастницей, а главным исполнителем! Именно тогда, узнав подробности о смерти Юлии, она осознала весь ужас своего положения и почувствовала реальную опасность. Та исходила вовсе не от российских правоохранительных органов. Она понимала, что в Финляндии она спрятана надежно. Имея вид на жительство и ребенка, она находилась под защитой государства Финляндия. Поэтому можно было не переживать по поводу перспективы, даже призрачной, встречи со следователем. Все больше она склонялась к тому, что неприятностей надо ждать с другой стороны. Сейчас она в душе корила себя за непростительную глупость – телефонный звонок Дмитрию. Первые сомнения закрались еще в процессе телефонного разговора: уж слишком Марков был спокоен, холоден, безразличен, и она решила отказаться от встречи, но позвонил некто Павел и сказал, что они поедут вместе – так приказал Дмитрий. Она не могла возразить. Сейчас она окончательно поняла, что спокойная жизнь кончилась.

Один из основных инстинктов человека и самый главный – инстинкт самосохранения. И она решила рассказать адвокату все начистоту. С этого момента ненависть к Андрею стала безграничной. Теперь она желала, чтобы за него взялись полицейские.

– Поехали, что ли, – заторопился Павел.

– Да, – сказала Оксана и повернула ключ зажигания. Машина медленно тронулась с места, еле слышно шурша шинами по гладкому асфальту гостиничной парковки. Она проехала под виадуком и свернула на шоссе. До Лаппеенранты было пятьдесят километров, и там она рассчитывала избавиться от назойливого попутчика.

– И что он от тебя хотел? – вдруг спросил Павел.

Оксана не ответила. Она внимательно смотрела на дорогу и будто не слышала вопроса.

– Мне повторить? – уже с долей раздражения и достаточно громко поинтересовался он.

«Какое твое собачье дело?!» – хотела отрезать она, но сдержалась.

– Спрашивал про Юлю, – сухо ответила она.

– Ну и что ты рассказала?

Оксану разобрало зло. Почему она должна отвечать на вопросы этого дебила?

– А тебе не все равно? – спросила она.

Павел повернул голову.

– Хамить изволите, девушка?! – недовольно проговорил он. – Смотри, я так Дмитрию и передам.

– Передавай что хочешь! – сказала она и в следующий момент резко затормозила и съехала на обочину. Ничего не ожидавший и не пристегнутый ремнем Павел сильно приложился головой о стойку кузова.

– Ты что, с ума сошла, дура! – заорал он, сжал кулак и замахнулся. – В лоб давно не получала?!.

Не обращая внимания на сыплющиеся угрозы, Оксана обошла машину и распахнула дверь:

– Выходи.

– Хорошо подумала? – хмуро спросил Павел, потирая ушибленный лоб.

– Не беспокойся, подумала.

– А дальше что?

– Дальше? – переспросила Оксана. – Выметайся из моей машины!!

– Не понял? – удивленно вскинул брови Павел.

– Ты сам вылезешь или мне полицию вызвать? – сказала Оксана, доставая из кармана телефон. Увидев, что Павел ухмыльнулся, добавила: – Зря скалишься. Скажу им, что изнасиловать пытался, потом долго будешь доказывать, что не козел. Здесь тебе не Россия, не откупишься!

Павел грубо выругался, но вышел из автомобиля, громко хлопнув дверью.

– Пожалеешь, сучка!

– За сучку ответишь, а если еще раз тебя увижу поблизости, то сразу сдам полицейским. Маркову передай, чтобы оставил меня в покое. Мне не нужны провожатые и надсмотрщики.

Оксана села в машину и отъехала, быстро набирая скорость. Она глядела в зеркало и наблюдала, как фигура Павла становится все меньше и меньше. Потом он вообще скрылся из вида.

* * *

Она приехала домой, когда начало смеркаться. Поставила машину в гараж и поднялась в дом по узкой металлической лестнице.

Томас сидел перед телевизором и потягивал пиво из банки.

– Привет. – Оксана тоже открыла пиво и присела рядом с мужем.

– Как прошла встреча с подругой? – поинтересовался Том, не отрываясь от экрана.

– Все хорошо, – ответила Оксана. Потом поставила банку на стол и пошла в душ.

Дома они были одни. Их двухлетний сын постоянно жил у свекрови. Так захотел муж. Он работал в крупной строительной компании и раз в месяц, а бывало и чаще, уезжал в Петербург на строящийся объект. Оттуда возвращался как выжатый лимон и весь на нервах. Так вот, Том считал, что имеет право на покой и полноценный домашний отдых, не нарушаемый пронзительным детским писком. Его мать, в прошлом опытный педагог-логопед, отлично справлялась с обязанностями воспитателя. Она привыкла к внуку и не желала другой участи. Тот тоже привязался к бабушке и при встречах с родной матерью вел себя весьма сдержанно. Отец же был для него пока абстрактным понятием. Для вида Оксана хмурилась, хотя такое положение дел устраивало абсолютно всех.

Она тщательно вытерлась махровым полотенцем, накинула на плечи халат и прошла в спальню. Легла на кровать и закрыла глаза. После новых впечатлений и эмоций хотелось расслабиться и уснуть. Она довольно резко отказала Томасу, когда тот предпринял попытку пристроиться рядом. Он обиженно что-то пробурчал под нос и ушел. Поворочавшись с полчаса, она встала и приняла таблетку снотворного.

Оксана чувствовала, как набухают веки, а голова становится пустой и легкой.

Ее разбудила мелодия звонка ее телефона. Она с трудом открыла глаза и посмотрела на светящийся экран. Тут же по телу Оксаны пробежали мурашки, а на лбу выступила капелька пота. Звонил Андрей Яковлев.

«Не буду снимать трубку», – решила она, но звонки не прекращались, и Оксана приложила трубку к уху:

– Слушаю.

– Я не понял! – Андрей был очень раздражен.

– Что ты не понял? – стараясь сохранять спокойствие, ответила она.

– Твоего поведения, – сказал Андрей. – Мне позвонил Павел…

– Все нормально, зря беспокоишься, – перебила его Оксана. – Он сам виноват.

– Надеюсь, что ничего лишнего не сказала адвокату. Смотри…

– Куда я должна смотреть!!! – вдруг закричала Оксана. – Оставьте меня в покое. Разбирайтесь сами!!! А будешь доставать, заложу тебя с потрохами ментам!!! Это ты убил Юльку, подонок!! Я все знаю!!

В коридоре послышались торопливые шаги. Андрей пытался сказать что-то еще, но Оксана выключила связь. В спальню зашел Томас.

– У тебя все нормально? – спросил он, внимательно глядя на жену.

– Все хорошо, – сказала Оксана. – Просто мне приснился плохой сон, и стало страшно. Иди ко мне, – позвала она мужа.

– Ты говоришь правду? – спросил он.

– Да, – ответила Оксана. – Иди ко мне.

Том откинул одеяло и лег рядом с любимой женщиной. Она обняла его и положила голову на грудь.

– Ты меня любишь?

– Конечно, – удивленно ответил Томас. Раньше ничего подобного он от нее не слышал.

– Вот так очень хорошо, – проговорила она. Он чувствовал ее теплое тело, ровное дыхание и боялся пошевелиться. Через некоторое время, увидев, что жена заснула, Томас осторожно встал с кровати и спустился в холл. Достав из холодильника очередную банку с пивом, он удобно расположился в кресле и включил телевизор. Незаметно для себя задремал.

Звон разбитого стекла и последовавшая затем яркая вспышка заставили его вскочить на ноги. Горящая лужа растекалась по комнате, охватывая пламенем попадающиеся на пути предметы мебели. Томас схватил трубку, набрал номер службы спасения. Потом ринулся в спальню:

– Оксана, просыпайся, пожар!

Не дожидаясь, пока она протрет глаза, схватил за руку и потащил ее к выходу.

Вдоволь наглотавшись дыма, кашляя и отплевываясь, они наконец очутились на лужайке перед домом, Оксана услышала вой сирены пожарного автомобиля.

– Кто это сделал? Почему? – твердил Томас. – Я видел, как бросили бутылку в окно.

– Только полиции об этом не говори, – попросила Оксана.

Муж удивленно поднял глаза:

– Почему? Ведь мы могли погибнуть!

Оксана внимательно посмотрела на него:

– Нам только не хватало полицейского расследования. Молчи. Ты ничего не видел. Пусть сами разбираются.

Пожарные быстро залили огонь водой из брандспойта, еще раз осмотрели дом и убыли восвояси. От пожара частично пострадало лишь правое крыло здания, где находились холл и их спальня. Оксану и Томаса долго «пытали» полицейские, прибывшие на место пожара. Во время допроса Оксане стало плохо. Она стала вялой, побледнела и потеряла сознание. Полицейские вызвали «Скорую помощь» и уехали, пообещав закончить, когда все будут здоровы. Томас не на шутку перепугался и, пока врач осматривал Оксану, находился рядом, зажав ее руку в своей широкой ладони. Когда жена пришла в себя, он положил ее на заднее сиденье своего «Мерседеса» и пошел в дом собирать вещи. Только под утро они приехали на городскую квартиру Тома. Оксана зашла в комнату, лицом вниз повалилась на кровать и разрыдалась. Муж попытался ее успокаивать, но наткнулся на жесткий отпор. Оксана не подпускала его к себе, а когда он все же обнял ее, вырвалась. Пройдя несколько метров, упала и потеряла сознание. Когда она очнулась, то над ней колдовал врач – знакомый Томаса. Доктор настоял на госпитализации, подозревая отравление угарным газом. Действительно, у Оксаны кружилась голова, ее тошнило, слабость сделала тело мягким и безвольным. Она попыталась отказаться, но Том молча сгреб ее сильными руками в охапку и отнес в машину. В местном госпитале ее поместили в отдельную палату и приставили сиделку. Том некоторое время побыл рядом и уехал на работу. Через неделю она попросилась домой, и лечащий врач не возражал, понимая, что после перенесенного потрясения ей необходима смена обстановки. Через час ее забрал муж. Оксана с удовольствием растянулась на мягкой кровати и почти сразу заснула.

Следующим утром Томасу предстояла очередная командировка в Петербург. Оксана не хотела оставаться в квартире одна и попросила его задержаться хотя бы на день, но тот сказал, что в фирме такое не приветствуется. Когда он садился в машину, помахала рукой, потом задернула шторы и отошла от окна. Прошла в ванную, разделась и включила душ.

Трель ее телефона раздалась из холла. Как была голая, она прошла в комнату и взяла трубку.

– Ты дальше жить собираешься? – очень спокойно спросил звонивший.

Оксана опустилась на пол. Этого звонка она не ожидала. Сжимая телефон в трясущейся руке, Оксана не могла произнести ни слова. Голос в трубке продолжал звучать жестко и холодно.

– Ты слышишь меня?

Оксана перевела дыхание и ответила:

– Да.

– Это было последнее предупреждение.

– Я слушаю, – повторила Оксана.

– Ты не должна совершать необдуманных действий.

– Это ты приказал поджечь дом? – спросила Оксана.

– Не имеет значения. Ты где находишься?

Оксана промолчала.

– Не пытайся скрываться, я и под землей тебя достану, – предупредил звонивший.

– Я это понимаю. – Она с горечью усмехнулась.

– Тебе позвонят.

– Зачем?

– Подумай о муже, он сейчас, насколько мне известно, в пути. Всякое может случиться. Это дорога.

– Ты что?!! – так и задохнулась она.

Связь прервалась.

Полностью опустошенная, Оксана долго сидела на диване с телефонной трубкой в руке. В мозгу проплывали события последних лет. Были ли счастливые моменты в ее жизни? Были. Когда она занималась спортом. В то время она, совсем юная, жила стремлением к совершенству, планами и надежами на будущее. Само будущее казалось ей безоблачным. Все пошло не так, как она планировала после сближения с Андреем. Именно с этого момента все повернулось вспять. Какая она была наивная дура, доверившись этому человеку и отдав всю себя порыву и чувствам. Теперь она понимала, что была для него удобной вещью, которую использовали по необходимости. Осознание всего ужаса своего положения пришло после смерти Юлии. Тогда она была не способна здраво рассуждать и думать. Ею руководили ревность и ненависть абсолютно ко всем окружающим. Она дошла бы до грани, за которой лишь пустота, если бы не вмешался Марков. Это он возвратил совсем угаснувшую надежду. Тогда она искренно приняла его соучастие и подчинилась. Именно Дмитрий подсказал выход, и она обрадовалась, потому что появилась надежда. Он же познакомил с Томом. Взамен попросил помощи в бизнесе, и она безропотно согласилась, понимая, что обязана ему очень многим, если не всем. Она поговорила с мужем. Тот долго недоумевал, что от него хотят, но, поддавшись уговорам, согласился попробовать. Постепенно легкие деньги засосали, и Томас Халлонен стал посредником в сделках. Муж не скрывал, что эта подработка приносит ему хорошие деньги. Ничего криминального он в этом не видел. Как-то она решила прощупать мужа насчет его информированности в делах и высказала опасения о целесообразности продолжения всего этого: у них растет сын и нельзя подвергать его опасности. Вдруг они совершают что-то противозаконное? Тогда Томас удивленно посмотрел на нее и сказал, что это же лекарства, необходимые людям и которые невозможно достать здесь. Кроме того, этот бизнес приносит им хороший доход. Потом напомнил, что именно она это все организовала, обнял и попросил к этой теме больше не возвращаться. Возразить ему было нечем. Сегодня Томас уехал в Петербург, где получит очередную партию лекарства. Он совершенно не опасался быть задержанным, поскольку несколько раз в месяц пересекал границу и уже примелькался на таможне и его, приветливого бородача, никогда не проверяли. Когда Том отсутствовал, она звонила, и приезжал курьер. Оксана передавала ему ничем с виду не привлекательную сумку и получала деньги. Все было спокойно до встречи с адвокатом. Потом допустила роковую ошибку – в сердцах открылась Георгию. В том, что Яковлев страшный человек, она убедилась сполна. Что же делать? Смиренно ждать, когда застрелят, зарежут или подожгут? Нет! Это не про нее! Она будет бороться за себя, сына, мужа, за свое счастье и сама перейдет в наступление!

Решение пришло неожиданно. Оксана усилием воли выдавила из себя сомнения и страх. На душе стало спокойно, и, главное, она теперь знала, как поступит.

– Да пошли вы все! – громко сказала Оксана и стала одеваться. Приведя себя в порядок, на такси приехала к загородному дому. Там уже трудились строители, восстанавливая испорченные огнем детали интерьера. Оксана зашла в гараж, взяла из встроенного шкафа небольшую дорожную сумку и бросила на заднее сиденье своего автомобиля.

Серебристый «Вольво» приветливо заурчал мощным двигателем. Оксана перекрестилась и выехала из ворот.

Глава 18

Очная ставка

Я поднес трубку к уху. В следующую секунду у меня перехватило дыхание.

– Это Оксана Волкова. Где и когда я могу с вами встретиться? Только если можно, срочно.

– Оксана, где вы находитесь? – Я увидел, как лицо Луценко вытягивается все больше и больше, постепенно принимая форму дыни.

– Я в городе. Скажите, куда мне приехать?

Я продиктовал адрес районного управления и пообещал встретить у входа.

– И как это понимать? – сказал Иван. – Зачем? Почему?

– Загадки женской души, – сказал я. – Сейчас приедет, и узнаем.

– Выходит, насчет очной ставки я не блефовал, – сказал Луценко и самодовольно кашлянул. – Интуиция, понимаешь.

* * *

Волкова подъехала очень скоро. Она увидела меня и несколько раз посигналила фарами. Я помахал рукой и подошел к ее машине, открыл дверь и сел рядом. Сразу бросилось в глаза, что с момента нашей последней встречи она изменилась, и не в лучшую сторону: лицо осунулось, макияж отсутствовал, длинные пышные волосы стянуты резинкой в «конский хвост». Одета просто: джинсы и короткий плащ темно-серого цвета.

– Здравствуйте, – сказала она и сразу закурила сигарету.

– Честно признаюсь, что ваш визит – полная неожиданность, – сказал я. – Какие-то неприятности?

Она вновь оглянулась, резким движением выбросила в окно только что прикуренную сигарету и быстро проговорила:

– Мне нужна помощь.

Я понял, что произошли некие исключительные события, заставившие Волкову добровольно объявиться в логове «заклятых друзей», не чаявших очной встречи, и я по достоинству оценил этот отчаянный шаг. Ведь она могла предвидеть, что прямо из шикарной автомашины может быть перемещена в тюремную камеру и далее на скамью подсудимых. А там как карта ляжет. Риск более чем реальный. Волкова же не относилась к категории наивных девочек, рассчитывающих через явку с повинной облегчить свою участь. По всему выходило, что прибыла она не с пустыми руками, а принесла в клюве какую-то интересную для нас весть и будет торговаться за индульгенцию, поэтому ситуация складывалась весьма любопытная.

Повернувшись к ней, я сказал:

– Только не надо волноваться. Вам никто не хочет причинить вреда. Помочь же смогу реально, если вы будете откровенны. Надеюсь, что наши интересы совпадут.

Она кивнула:

– Я согласна, но сначала я хочу переговорить с вами лично, а там решите.

– Я вас слушаю, – сказал я.

Оксана начала говорить. Сначала сбивчиво, но постепенно ее изложение приобрело стройность и конкретику. Я старался не пропустить ни одного слова. В заключение она передала мне сумку с заднего сиденья:

– Здесь все, что вам надо.

Я расстегнул молнию и увидел несколько плотных пакетов, упакованных в плотную бумагу и перетянутых клейкой лентой. Я надорвал угол и извлек картонную коробочку, в которой находились пластинки с запаянными таблетками розового цвета, по десять штук в каждой.

– Это что такое? – Я посмотрел на Оксану.

– Точно не знаю, но думаю, это не продается в аптеках.

– Понятно, – сказал я и задернул молнию. – Теперь пройдемте в управление. Как я понял сейчас, время очень дорого. У вас ко мне есть вопросы? – спросил я, увидев, что Оксана заерзала на сиденье.

– Вы кого-то боитесь? – спросил я. – Если Яковлева, то он в настоящий момент задержан и угрожать не будет, думаю, лет десять. – Я вышел из машины.

* * *

Минуя дежурную часть, мы поднялись в кабинет Луценко.

Иван, нахмурив густые брови, подписывал документы. Увидев Волкову, он убрал бумаги в верхний ящик стола и предложил ей сесть на стул. Я поставил сумку в угол и расположился в кресле рядом.

– С чего начнем? – спросил Иван, обращаясь к Оксане.

Она вопросительно поглядела на меня:

– Я уже все рассказала.

– Повтори, пожалуйста, – попросил я.

Волкова пересказала все слово в слово. Потом спросила:

– Что будет с Томом?

– Это будет зависеть от вашего поведения, – ответил Иван.

– Я хочу, чтобы он не пострадал. Я добровольно явилась к вам и готова помочь. Пожалуйста, поймите меня! Я до встречи с Борисовым действительно ничего не знала про убийство! Прошу, поверьте! – Оксана с надеждой во взгляде посмотрела на меня. Я слегка кивнул Ивану.

– Что же мне с тобой делать? – проворчал Луценко, потом снял трубку служебного телефона и набрал на аппарате номер.

– Женя, – сказал он. – Ты еще не ушел? Отлично!.. Химики у тебя на месте?.. Попроси задержаться. Дело неотложное.

Как я понял, он звонил Левченко в бюро судебно-медицинской экспертизы.

– Дело тут возникло неотложное, – продолжил Луценко. – Сейчас к тебе подъедет Мутилов и привезет образец. Нет, я не знаю, что это. Надо, чтобы срочно провели исследование и определили, что за дрянь такая. Очень важно!.. Сделай так, чтобы сегодня!.. А как же, с меня простава… Вот и добро! Завтра я тебе постановление следователя переправлю… Очень прошу!.. Сразу позвони. – Иван повесил трубку на рычаг. Потом вызвал Мутилова. Пока Илья добирался до кабинета, взял из коробки одну пластинку с таблетками, положил в конверт и опечатал. Когда вошел Мутилов, отдал конверт:

– Бери мою машину и мигом туда и обратно.

Оперативник понятливо кивнул:

– Все будет в ажуре, Иван Николаевич.

Когда за Мутиловым закрылась дверь, Луценко позвонил Иванову и попросил зайти. Пока ждали Михаила Ивановича, он объяснил Оксане, что говорить следователю стоит, а что нет.

– А где сейчас ваш муж? – обратился он к Оксане.

– Уже должен быть в гостинице, – ответила Волкова. – Ведь поздно.

– А если вы позвоните ему, он очень удивится?

– Конечно. – Оксана с недоумением посмотрела на Ивана. – А к чему этот вопрос?

Луценко вышел из-за стола и встал напротив Волковой.

– Дело в том, что вам надо связаться с ним и договориться о встрече. Легенду сами придумаете. Главное, чтобы он раньше времени ничего не заподозрил, иначе может с испугу наломать дров и навредить себе и вам.

– Вы хотите его арестовать? – испуганно спросила Оксана. – Но с моей стороны это будет подло. А если об аресте станет известно там, то я уже никогда не увижу сына. Его заберут органы опеки. Свекровь позаботится об этом. – Волкова закрыла лицо ладонями.

– Прекратите истерику! – жестко произнес Иван. – А зачем вы появились здесь? Хотели, чтобы вас с супругом вызволили из задницы, куда забрели, замечу, абсолютно добровольно? Нехорошо получается. Как только запахло жареным, бежите сломя голову в Россию и еще выставляете условия…

– Я не выставляла никаких условий, – прервала его Волкова. – А только рассчитывала на помощь. Ведь я честно все рассказала.

– Если честно, то тогда все будет хорошо, – сказал Луценко. Потом спросил: – Вы где собираетесь переночевать?

– Пока не знаю, – пожала плечами Оксана. – Может быть, в гостинице.

Иван покачал головой:

– Не пойдет.

– А где? – спросила Волкова.

– Подумаем, – ответил Иван.

Появился следователь Иванов с недовольной гримасой на лице.

– Что тут у вас произошло?

– Ты присядь сначала и не хмурься, – посоветовал Луценко. – Работа как раз по твоему профилю. – Он кивнул головой на Оксану. – Познакомься, это гражданка Волкова. Собственной персоной к нам пожаловала. Что, не ожидал такого расклада? – самодовольно добавил он, а я увидел, что брови следователя поползли вверх.

– Допроси ее, а завтра очную ставку с Яковлевым проведем. Надеюсь, что тебе хватит оснований для его ареста.

– Подумать надо, – неуверенно ответил Иванов.

– Ну, думай пока, – вздохнул Луценко. – Где работать будешь? Могу свой кабинет предоставить на сегодня.

Иванов согласился и уселся за столом Ивана. Мы же вышли из кабинета, оставив следователя и Оксану наедине. Сами пошли в кабинет заместителя Луценко, где попили кофе с печеньем.

Через час позвонил Иванов и сообщил, что закончил. Когда мы зашли в помещение, он складывал свои бумаги в папку.

– Подождите в коридоре, пожалуйста, – попросил он Волкову.

– Ну и что? – спросил я.

– Очень интересная картина вырисовывается, – сказал следователь. От прежнего недовольства и кислого вида не осталось и следа. – Вы знаете, что я уже получил результаты экспертизы эксгумированного трупа?

– Очень интересно… – сказал Луценко, и мы с ним переглянулись.

– Так вот, эксперт обнаружил в тканях остатки отравляющего вещества группы алкалоидов. Сильнейший, скажу вам, яд.

– Что и требовалось доказать! – воскликнул я.

– Все. – Иван посмотрел на часы. – Давайте закругляться, поздно уже. Мутилова приставим на ночь к Волковой, а завтра с утра пораньше будем решать.

– Утро вечера мудренее, – согласился Иванов и стал собираться: – До скорого. Яковлева допрошу завтра.

– И вам не болеть, – проворчал ему вслед Иван, а когда следователь вышел, сказал: – Пригласи ее.

Я приоткрыл дверь и позвал Оксану. Она была растеряна и переводила вопрошающий взгляд с Луценко на меня и то же самое, но в обратном порядке. Потом присела на краешек стула и застыла в ожидании дальнейшего нашего действа. Признаюсь честно, сейчас ее было жаль. Куда-то подевались ее прежняя стать и гонор. Я видел перед собой уставшую от проблем и беззащитную молодую женщину, ожидавшую сочувствия или на худой конец, доброго слова, но, хорошо зная Луценко, я понимал тщетность ее надежд.

Иван Николаевич выдержал мхатовскую паузу и изрек:

– Поскольку вы, гражданка Волкова, пока являетесь важным свидетелем, – слово «пока» он выделил особо, – то ночь проведете на квартире, куда вас доставит наш сотрудник. Завтра в восемь часов вас привезут обратно для выполнения следственных действий. А сейчас позвоните мужу.

– Что ему говорить? – спросила Оксана.

– Попросите его встретить вас на железнодорожном вокзале. Первый «Аллегро» прибывает на Финляндский вокзал в 9.50. Сошлитесь на проблемы. Если будет допытываться, объясните. Что все только при личной встрече. Звоните.

Оксана достала из кармана плаща телефонную трубку и поглядела на меня. В ее глазах промелькнуло сомнение.

– Вы мне обещали…

Я поспешил ее успокоить. Потому что женская душа непредсказуема. Вот прямо сейчас возьмет и рванет ворот на груди и заявит: «Я передумала и никому звонить не буду! Меня сажайте!»

– Все остается в силе.

– Что ты обещал? – хмуро поинтересовался Иван, хотя прекрасно все знал.

– Что ее мужа не арестуем.

– Поспешил ты с обещаниями, – сокрушенно вздохнул Луценко. – Но делать нечего. Адвокат должен держать данное слово. Порядочный адвокат, – добавил он, возвышая меня в собственных глазах, потому что в кабинете посторонних не было. Волкова не в счет.

Оксана набрала номер и, дождавшись соединения, вдруг заговорила на финском языке. Из всех слов я понял только «Том». Луценко замахал руками и зашипел:

– На русском говори…

Я пнул Ивана под столом ногой и приложил палец к губам. Готовое сорваться ругательство застыло на его губах. Волкова подняла руку, показывая, что все в порядке. По интонации было понятно, что она пока добросовестно играет уготовленную ей роль. Несколько раз мужской голос прозвучал так громко, что мы слышали фрагменты непонятной речи. Тогда она переходила почти на шепот, видимо успокаивая разволновавшегося супруга. Это явно действовало, потому что голос стихал, но в следующий момент звучал с новой силой. Она отключила связь.

– И что ты ему сказала? – Луценко перешел на «ты».

– Как и договаривались, – ответила Волкова. – Завтра встречаемся на вокзале.

– Очень удивился?

– Конечно. Порывался немедленно приехать ко мне. Я его уговорила. Вроде остыл. – Оксана тяжело вздохнула: – Заварила я кашу.

– Все нормально, – сказал Иван. – На попятную идти поздно.

Она кивнула:

– Я все понимаю.

– Где он остановился?

– В «Прибалтийской».

– Добро, теперь отдыхать! – Луценко вызвал Илью и передал ему ключи от служебной квартиры. Когда они ушли, Иван позвонил в бюро судебной экспертизы Левченко. Через включенную громкую связь я мог слышать переговоры. Женин голос был как всегда спокойным.

– Подпихнул ты мне работенку, глядя на ночь, – сказал он и зевнул прямо в трубку.

– Женька, не тяни кота за яйца, – нервозно проговорил Иван. – Результаты есть? Что это?

– Могу сказать только предварительно, для развернутой экспертизы нужно время. Исчерпывающий ответ будет только завтра, когда появится наш главный специалист в этой области. Кстати, я послал тебе на адрес вопросы для следака, которые необходимо поставить эксперту в постановлении. Но могу сказать, что у вас появилось поле деятельности…

– Да говори же конкретно, черт! – крикнул в трубку Луценко.

– Слушай внимательно. Каждая из таблеток содержит лазергиновую кислоту.

– Проясни… – сказал Иван. – Что это такое?

– Стыдно начальнику криминальной полиции не знать, – сочувственно проговорил Евгений.

– Я что, химик?

– Так вот, объясняю для дилетантов и только по большой дружбе. Это вещество является составляющей синтетического наркотика галлюциногена. Изготовлено производственным методом, так что ищите лабораторию.

– Обрадовал ты меня, – сказал Иван. – Мне еще лаборатории не хватало.

– Могу тебе посоветовать обратиться в УБНОН, там специалисты. На этом деле собаку съели.

– Не верю я им, но за совет спасибо, я подумаю, – сказал Луценко, и я увидел, как его глаза заблестели, и я понял, что никогда он помощи не попросит, а будет работать по делу сам вместе со своими оперативниками. Его можно было понять. Накрыть химическую лабораторию – это звучит!

– Еще вопросы есть? – спросил напоследок Левченко. – Тогда пока. Жду завтра постановления следователя.

Луценко положил трубку и ненадолго задумался. Потом встряхнулся и заходил по кабинету.

Подошел к окну, открыл форточку, через несколько секунд закрыл. Его поведение выдавало сильное возбуждение. Таким я видел его не часто, можно по пальцам пересчитать случаи, выводившие белоруса из состояния душевного равновесия. Секундные вспышки гнева я в расчет не брал. Поэтому решил пока не докучать своими расспросами. Наконец Иван пришел в норму и занял свое место за рабочим столом.

– Ты все слышал? – спросил он меня.

– Что делать думаешь? – задал я встречный вопрос.

– Чует мое сердце, что повезет нам, – сказал он. – Теперь вопрос, как все красиво обставить.

«Теперь не упустит своего», – успел подумать я, но Луценко вновь заговорил.

– Завтра встретим финна, потолкуем, склоним к сотрудничеству и вперед! Куда он денется? – размышлял Иван, отвечая на свой же вопрос. – Никуда он, голубчик, не денется. Извиваться начнет, так я его сразу обломаю…

– А если консула попросит вызвать? – спросил я.

– Не попросит, – убежденно отозвался Луценко. – Зачем ему вся эта огласка? Мы же тоже молчать не станем. В крайнем случае, сумку предъявим и скажем, что у него при задержании изъяли. Документы заранее подготовим. Нет, все должно пройти гладко.

– Но это же фальсификат, – возразил я. – Давай обходиться без этого. В противном случае поддержки с моей стороны не будет. – Я хорошо помнил свое обещание Оксане и не собирался отступать ни на шаг.

– А я и не говорю, что блефовать станем, это крайняя мера. А ты, если что, вломишь?

Я промолчал, пусть Иван думает, что хочет.

– Ладно, не дуйся, – примирительно сказал Иван. – Подумаем лучше, как все обставить. У тебя, старого опера, мысли есть?

– В первую очередь документами надо подпереться. Принять информацию от источника, что выявлен канал сбыта наркотических средств и тому подобное. Иначе как реализовывать будем? Тем более в деле будет замешан иностранец. Нас никто не поймет. Не отмоемся потом.

– Правильно думаешь, – похвалил Луценко и сделал пометку в блокноте. – Что еще?

– Надо встречу обставить так, чтобы раньше времени он не почуял опасности. И потом, ты можешь исключить контрнаблюдение? Лично я не гарантирую, что он о приезде жены уже не сообщил кому-то или не навел справок. На его месте я поступил бы именно так. И совсем будет плохо, если он созвонился с поставщиком.

– Ну, это ты загнул! – отмахнулся Иван. – Не надо усложнять. Думаю, что он простой перевозчик. Тем более, со слов Волковой, может заблуждаться по поводу предназначения товара.

– Ты успокаиваешь сам себя, – сказал я.

– Возможно, – недовольно пробурчал Иван. Он сделал еще несколько записей и закрыл блокнот.

– Действовать будем следующим образом…

Заночевали мы в кабинете начальника криминальной полиции.

Глава 19

Опять «Дракон»

Ровно в восемь часов утра вся оперативная группа была в сборе в кабинете Луценко. Оксана ожидала своего часа за дверью. Кроме меня и Ивана присутствовал старший группы наружного наблюдения Матросов, трое оперативников во главе с Мутиловым. Луценко открыл блокнот и приступил к инструктажу. Предельно кратко, не вдаваясь в подробности, обрисовал ситуацию, поставил задачу и отпустил всех, кроме Мутилова, по рабочим местам до особого распоряжения.

Потом пригласил Волкову. После ночи, проведенной в незнакомой квартире, где она даже не прилегла, Оксана чувствовала себя разбитой, глаза покраснели, веки припухли. От огромного количества выкуренных сигарет першило в горле, во рту стояла неприятная горечь, не прошедшая даже после чашки крепкого кофе, предложенного Иваном.

Луценко внимательно поглядел на нее и заключил:

– Выглядишь ты, скажу прямо, неважнецки. Хотя в нашем случае это, наверно, к лучшему. Муж должен проникнуться.

– Что я должна сделать? – спросила Оксана.

– Твой на русском языке говорит? – в свою очередь поинтересовался Иван.

– Да, говорит, и довольно хорошо.

– Значит, переводчик нам не потребуется, – сказал Луценко и затем стал инструктировать: – Сейчас вместе с нашим сотрудником, – кивнул на Илью, – и Борисовым поедете на вокзал. Тебя проведут на платформу прямо к прибытию поезда. Когда встретишь мужа, не разглагольствуй с ним, а попроси, чтобы он тебя сразу отвез в гостиницу. В дороге скажешь, что позвонил неизвестный, угрожал, ты испугалась и приехала. Потом притворись, что заснула.

Оксана скривила плотно сжатые губы в подобии улыбки:

– Мне притворяться не надо.

– И вообще, – жестко проговорил Луценко. – Хочу тебя сразу предупредить, сейчас многое будет зависеть от твоего поведения. Если услышишь меня и не будешь задавать глупых вопросов, все закончится хорошо. В противном случае не обессудь. – Он посмотрел на часы: – Пора.

Достав из ящика стола небольшой шарик на булавке, лично закрепил на лацкане ее плаща.

– Не потому, что не доверяю, но для общего спокойствия.

Мы с Мутиловым и Оксаной прошли к служебному «Форду», с липовыми номерными знаками, и Илья сел за руль. Через двадцать минут припарковались на стоянке около линейного отдела транспортной полиции. Мутилов вылез из машины и скрылся за дверью дежурной части. Через несколько минут он появился в сопровождении сержанта, который провел нас на платформу.

– Сейчас прибывает, – сказал сержант и, прикоснувшись пальцами правой руки к козырьку форменного кепи, удалился.

Зазвонил мобильник Ильи. Он приложил трубку к уху. Потом отозвал меня в сторону:

– Клиент прибыл, сейчас следует в зал прибытия. «Мерседес» напротив центрального входа. Я пойду в машину. Пока они обниматься и миловаться будут, мы отъезжаем в гостиницу и там встретим. Шеф уже на месте. Оксана, – повернулся он к Волковой, – когда пойдут пассажиры, слейся с толпой. – И ухмыльнулся: – Тебя уже ждут.

Я увидел, как вдали появился бело-желтый вытянутый нос поезда. Он медленно и абсолютно неслышно приближался к платформе. Мимо меня поплыли вагоны с красно-синими полосами.

Негромко пискнув тормозными колодками, состав остановился.

– Пошли, быстро! – сказал Мутилов. – «Наружка» ее уже приняла, а нам надо в гостинице раньше их быть. Позвоните Луценко, – попросил он. Я связался с Иваном, и тот рекомендовал поспешить.

– Успеем? – спросил я Илью.

– Не волнуйтесь, – ответил Мутилов. – С комфортом проедем. Время есть, пока они в пробках стоять будут.

И действительно, как только мы оказались в салоне, достал из-под сидения синий маячок на магните и прилепил к крыше.

Минуя поток автомобилей, где и по встречной полосе, где под красный свет светофора (тогда включали сирену), мы летели по городу на Васильевский остров. Очень скоро мы лихо развернулись около гостиницы и встали на парковке. В холле я увидел Луценко. Он сидел на диване и перелистывал цветной буклет. Заметив нас, достал телефон. Почти сразу к нему подошел седоватый мужчина с бейджем на кармане пиджака и протянул руку. Мы обменялись рукопожатием.

– Это Олег, – представил его Иван. – Начальник службы безопасности. Наш бывший коллега, оперативник.

– Бывших не бывает, – улыбнулся Олег. – Ну что, пойдем.

– Илья, остаешься здесь, – приказал Луценко, после чего мы втроем направились к лифту.

Зашли в просторную кабину и поднялись на шестой этаж и далее проследовали за Олегом по длинному коридору, устланному шершавой ковровой дорожкой бордового цвета. У двери номера, расположенного в левом крыле гостиницы, он остановился и достал из кармана магнитную карту и провел ею сверху вниз по сканеру.

– Проходите. – Он распахнул дверь, и мы зашли в одноместный номер.

– Располагайтесь, – Олег гостеприимно повел рукой. – А я пошел. Если что, звоните.

– Благодарю за содействие органам, – сказал Иван и пожал его руку.

– Всегда готов, – ответил Олег. – Обращайтесь еще, – улыбнувшись, добавил: – Только не часто.

Я огляделся: номер как номер – ничего примечательного. Справа от входа встроенный шкаф для одежды и полка для обуви, напротив совмещенный с душевой кабиной санузел. В комнате стояли широкая кровать, два кресла, торшер, журнальный столик, холодильник-бар в углу и панель телевизора на невысокой подставке у стены.

Луценко сразу открыл дверцу холодильника.

– Ты погляди, – сказал он. – Спиртное не тронуто.

– И что? – не понял его я.

– Ничего, – ответил Иван и приступил к осмотру комнаты. Достал из шкафа дорожную сумку, отдернул молнию и аккуратно, ладошкой ощупал содержимое. Затем зачем-то заглянул под кровать.

– Пусто, – резюмировал он и уселся в кресло напротив двери. Я последовал его примеру и удобно расположился в другом кресле. Ждали мы недолго. Зазвонил мой телефон. Это был Мутилов.

– Они приехали, идут к лифту.

Наконец щелкнул магнитный замок, и в матовом стекле двери мелькнула полоска света и заслонившая ее тень. Провернулась дверная ручка, и на пороге застыл, заслонив собой весь дверной проем, Томас Халлонен собственной персоной. Сзади появилось бледное лицо Оксаны. Финн был типичным представителем своей нации: под два метра ростом, очень плотный и светловолосый. Полное лицо обрамляла «шкиперская» бородка. Его голубые глаза были широко раскрыты, и весь его облик свидетельствовал крайнюю степень удивления и одновременно растерянности. Он достал из кармана магнитную карту и поглядел на нее. Потом перевел глаза на жену. На его щеках заиграл румянец.

– Я сейчас тебе все объясню, – быстро сказала Оксана и проскользнула в комнату.

– Кто вы? – выдавил финн с легким специфическим акцентом.

Луценко встал, вплотную подошел к Халлонену и повел перед его глазами служебным удостоверением.

– Мы не причиним вам неприятностей, если договоримся.

– Как вы здесь оказались? – спросил Халлонен, еще раз оглядев гостиничный номер.

– Глупый вопрос, – ответил Иван и показал на мое кресло: – Садитесь.

Я встал, а Томас занял мое место. Луценко уселся напротив.

– Оксана, – Луценко строго посмотрел на Волкову, – жду вступительного слова. А то он подумает неизвестно что.

Финн недоуменно посмотрел на жену:

– Что ты должна мне сказать?

Заломив руки, Оксана несколько раз прошлась по комнате, по всей видимости, подбирая нужные слова, потом остановилась и сказала:

– Понимаешь, это все из-за меня! – Увидев, что муж собирается встать, положила ему руки на плечи. – Ты только не волнуйся!

– Что здесь происходит? – наконец возмутился Томас и разразился длинной тирадой на финском языке с вкраплениями нашего родного мата. Луценко, не перебивая, ухмылялся в усы, давая ему выпустить «пар». Когда Томас остыл до рабочего состояния, то потребовал немедленно вызвать консула. Теперь усмехнулся я. События развивались по предсказанному мной сценарию.

– А вот оскорблять не надо! – резко прервал его Луценко. – И прошу говорить на русском языке. Это в ваших интересах, быстрее договоримся. А консула вызовем хоть сейчас, если захотите… Так что успокойтесь. А ты, Оксана, объясни своему горячему парню, что к чему.

В течение десяти минут она втолковывала мужу суть проблемы, и Халлонен живо реагировал на получаемую информацию: он краснел, и на высоком лбу проступали бисеринки пота, потом бледнел, тогда лицо приобретало мраморный оттенок, и его начинало заметно потряхивать. Когда Оксана закончила, он сидел, упершись локтями в колени и опустив голову на грудь. Потом посмотрел на Луценко:

– Это правда?

– До единого слова, – подтвердил Иван. – Правда и то, что вы перемещали через границу наркотические вещества. За это законом предусмотрено уголовное наказание в виде лишения свободы. Мы могли бы задержать вас на границе с контрабандой, но не стали делать этого, рассчитывая на помощь. Люди, с которыми вы связались, очень опасны. И это не сказка, придуманная мной, а реальность. Кроме того, от вашего поведения будет зависеть дальнейшая судьба вашей жены. Пока подозрения с нее не сняты.

– Вашу жену подставили, и она подозревается в совершении убийства, – сказал я.

– Выходит, что ты меня все это время обманывала, – горько произнес Томас.

– Только давайте без эмоций, – поморщившись, предложил Иван. – Скажите мне, вы готовы к сотрудничеству?

– Какие вы можете дать гарантии? – хмуро поинтересовался Томас.

– По завершении всего вы уедете домой, – сказал Луценко.

– У меня есть время подумать? – спросил Халлонен.

– Нет, – отрезал Иван.

Финн исподлобья посмотрел на него:

– Задам вопрос иначе: У меня есть выбор?

– Тоже нет!

После непродолжительной паузы у Халлонена дернулся кадык, и он хрипло выдавил:

– Что я должен делать?

– Сейчас проедете со мной в управление полиции, и там будем конкретно говорить. – Иван достал телефон. Через пять минут подошел Олег и вывел всех на улицу через служебный вход. «Форд» Мутилова ждал на служебной парковке.

* * *

– От кого вы получаете товар? – спросил Луценко. Он сидел за рабочим столом, опершись локтями на столешницу. Пальцы крепко сцеплены в замок, жесткий взгляд глаза в глаза. Халлонен заерзал на стуле и ответил не сразу.

– Повторяю вопрос… – сказал Иван.

– Я не знаю, кто они, – наконец ответил Халлонен. – Мне звонят по телефону, называют номер ячейки, код и время, когда я должен идти в камеру хранения.

Информация была настолько скудна и неопределенна, что у меня в голове в какой-то момент закрались сомнения в целесообразности затеянного.

Луценко тоже понял это и, когда финн замолчал, спросил его недовольно:

– Это все?

– Больше я ничего не знаю.

– Та-ак… – Иван поморщился, поиграл карандашом, которым делал пометки в блокноте, и сказал:

– Однако не густо. Что же, подойдем к проблеме с другой стороны: когда и как начинали этот так называемый бизнес?

– Оксана попросила помочь нужным людям. Я согласился. Потом, когда в очередной раз приехал в Петербург, мне позвонил мужчина, представился, что от Оксаны, и предложил поговорить. Мы встретились в кафе на Большом проспекте. Мужчина назвался Юрием, и сначала мы говорили на сторонние темы: о погоде и прочей ерунде. Затем он поинтересовался: часто ли я бываю в городе, о порядке пересечения границы…

– И вы стали обо всем рассказывать незнакомому человеку? – перебил Луценко.

– Да, – ответил Халлонен. – Но я же был готов к этому разговору. Жена мне сказала, что можно доверять.

– Продолжайте, – сказал Иван и выразительно посмотрел на меня. Я кивнул. Пока все сходилось, Оксана не соврала.

– Когда Юрий сказал, что мои услуги будут хорошо оплачиваться, я согласился и попросил перейти к делу. Тогда он сообщил, как я должен поступать. В какой-то момент я засомневался, но Юрий успокоил, сказав, что это лекарства, которые производятся только здесь и необходимы тяжело больным людям у нас в стране. Я сказал, что попробую. Он предупредил, что завтра мне позвонят. На этом мы расстались. Утром позвонил уже другой человек и сообщил номер ячейки и код доступа. Я забрал небольшой пакет и благополучно доставил по назначению. Потом еще… – Халлонен перевел взгляд на меня и добавил: – Остальное вы знаете.

Это было уже что-то. Нарисовалось конкретное лицо в образе некого Юрия, но я не сомневался – имя вымышленное. Кто скрывается за ним, еще предстояло установить, чем и занялся Луценко.

– Вы узнать его сможете? – спросил он.

– Конечно. – Финн уже оклемался и приосанился.

Иван выдвинул верхний ящик стола и вытащил несколько фотографий. Я узнал Яковлева, Маркова. Лица других людей были мне не знакомы.

Луценко разложил фотокарточки веером и попросил Томаса подойти.

– Опознаете кого-то?

Халлонен сразу указал на Яковлева:

– Это Юрий.

– Понятно. – Луценко аккуратно сложил карточки, постучал ими по столу, выравнивая края, и убрал в папку. Затем спросил: – Как часто вы приезжали в Петербург?

– Каждые двадцать дней. Я контролирую строительные работы, проводимые нашей компанией. Обычно это занимает несколько дней.

– Как сообщаете о приезде?

– Я звоню по телефону. Принимает автоответчик. Сообщаю дату отъезда, и накануне со мной связываются.

– Вы уже звонили?

– Пока нет, ведь командировка заканчивается послезавтра.

Луценко по привычке потер переносицу и попросил Халлонена выйти в коридор.

– Пусть у тебя пока побудет, – сказал он Илье, когда за финном закрылась дверь. – Кофе налей им с женой, поговори за жизнь, возможно, еще что выведаешь.

Вверив финна старшему лейтенанту, мы с Иваном остались одни.

– Твои мысли, стратег, – обратился ко мне он. – По лицу вижу – есть что сказать.

Луценко был недалек от истины. Слушая их диалог, я прокручивал в мозгу различные варианты развития событий. Чем дальше, тем они становились все более контрастными, как изображение на фотобумаге, залитой проявителем. В результате я остановился на одном, по моему мнению, самом сочном, хотя это было лишь перспективное направление, вовсе не гарантирующее успех.

– Так, что ты хотел сообщить? – поинтересовался Луценко.

Я встал напротив Ивана.

– Смотри, что мы имеем, – начал я издалека. – Вербовщик известен – это Яковлев. Очень хорошо, что он плотно упакован, но к наркоте пока мы его привязать не сможем ни с какой стороны. На нем обрывается вся цепочка. Все продумано до мелочей. Чувствуется за этим опытная рука. Меры конспирации почти идеальны. Проследить саму закладку нереально. Фактически рискует только финн. Но даже в случае задержания, думаю, он отделается легким испугом, поскольку ничего не знает и иностранец. Дурака включит, мол, подбросили неизвестные в машину, когда делами занимался. Что ему грозит? В крайнем случае, вышлют и аннулируют визу. Другую же партию товара переправят уже иным способом.

– Я тебя не понял, – удивился Иван. – Про это и я знаю. Давай по делу, как нам на них выйти.

– Так я по делу и говорю… – хотел продолжить я, но тут раздался телефонный звонок. Звонил Левченко из бюро судебно-медицинской экспертизы. Выслушав его, Иван положил трубку и включил компьютер. Через минуту у него на столе лежала распечатка экспертизы.

– Женька сказал, что с подобной смесью его химик встречается на практике впервые. Но обрати внимание: аналог, близкий по составу, именуется Fire Dragon. Сильнейший психотропный и галлюциногенный препарат.

– Огненный дракон, – перевел я. – Опять! Со всех сторон обложили эти драконы!

– Ничего, срубим головы всем им! – рубанул рукой Луценко. – Пусть только попадутся! – Потом уже спокойно добавил: – Ты говори. А то на самом интересном месте прервался.

– Ты обратил внимание, что я сказал про конспирацию?

– Что идеальные меры… – не совсем уверенно ответил Иван. – А к чему ты спросил?

– Не идеальные, а почти идеальные, – поправил его я. – В этом весь смысл.

– Проясни, – попросил Иван. – А то я мыслей твоих не догоняю.

– Сейчас все поймешь, – сказал я. – Ты обратил внимание, что они называют время? О чем это говорит? О том, что выемку контролируют. Хотят убедиться, что все прошло гладко и груз находится у финна.

– Так, так. – Иван подался вперед. Это очень интересно, продолжай.

– А представь, что товар изымают при рейде или проверке. Уводят сумочку прямо на глазах и в неизвестном направлении. Ты понял суть?

Иван хлопнул ладонью по столу:

– Теперь въехал! Верно все! Товар уплыл, а обязательства перед заказчиком выполнять надо четко и в срок. У них там с этим строго. Ведь не поверит никто в эту лажу.

– Конечно же, – подхватил я. – А времени нет. Курьер уезжает. Что будут они делать?

– Срочно попытаются передать курьеру новую партию, – ответил Иван.

– Но поскольку точка засвечена, времени на другую многоэтапную операцию уже не будет и товар передадут другим способом, вполне вероятно, что из рук в руки. Тем более что финн доказал свою надежность.

– Знаешь, – сказал Луценко, – а это, наверно, единственный вариант.

– А я о чем? Халлонен звонит, сообщает об отъезде и получает все координаты. Потом приезжает в назначенное время, идет к ячейке, а там наезд в виде проверки камеры хранения. Можно организовать все правдоподобно. Например, поступило сообщение о бомбе, заложенной в камере хранения.

– Это уже слишком! – возмутился Луценко. – Кто тебе разрешит парализовать работу целого вокзала? Представляешь, какие убытки! Тоже мне, террорист!

– Это я пошутил, думаю, что хватит парочки полицейских и представителя вокзала.

– Это другое дело, – успокоился Луценко. – Договоримся с линейщиками и устроим небольшой шмон. Все равно другого выхода у нас нет.

Потом он снял трубку, позвонил дежурному и заказал группу спецназа.

– Готовность через час.

Глава 20

«Дракон» еще не виден

Мутилов привел Халлонена. Луценко придвинул стул и махнул рукой:

– Садись.

Стул под финским центнером заскрипел.

– Мебель не сломай, – предупредил Иван.

Томас сложил огромные кулаки на коленях и застыл в ожидании продолжения допроса.

Луценко еще раз внимательно посмотрел на него и спросил:

– Не передумал помогать нам?

Халлонен мотнул головой.

– Тогда перейдем к делу, – сказал Иван. – Ты сейчас звонишь по телефону и говоришь, что уезжаешь. Понятна задача?

Томас получил от Ильи свою телефонную трубку и набрал номер. Он закончил говорить и протянул телефон Мутилову.

– Оставь себе, – сказал Луценко и посмотрел на часы. – Когда тебе должны перезвонить?

– Обычно в течение получаса.

– А где это?

– Камеры хранения находятся на Ладожском вокзале.

– Черт знает где! – ругнулся Иван. – Не могли место поближе к нам выбрать.

Томас пожал плечами и развел руки: «Я здесь ни при чем».

– А что, все логично, – сказал я. – Вокзал новый, большой. Кафешки, магазинчики разные и народу тьма. Очень легко затеряться в толпе. К тому же несколько выходов и к любому можно подъехать на машине. Не дураки же они! По моему мнению, место идеальное.

– Добро, уговорил, – ухмыльнулся Луценко. – Будем воевать на сопредельной территории. Осталось определиться со временем.

Зазвонил телефон Халлонена. Он включил громкую связь.

«В семь вечера», – сообщил неизвестный и отсоединился.

Иван довольно хмыкнул:

– Вагон времени они нам предоставили, а я аврала опасался. – Затем повернулся к финну: – Сейчас тебя отвезут в гостиницу. Оттуда в назначенное время выезжаешь на встречу. Ведешь себя спокойно: не дергаешься и не озираешься по сторонам. Понял?

Томас кивнул и, помявшись, спросил Луценко:

– Товар мне забирать?

– Я же сказал, все, как обычно.

– Вы меня отпускаете?

– Пока да, но ты не торопись, надо выполнить некие формальности. – Иван достал лист чистой бумаги, ручку и протянул финну. – Сейчас ты напишешь заявление, в котором добровольно сообщаешь полиции об известных тебе фактах и обязуешься оказывать содействие.

– А зачем? – Высокий финский лоб мгновенно покрылся испариной.

Иван пристально посмотрел на него:

– Ты вообще-то домой собираешься возвращаться?

Томас промолчал, взял ручку и сразу положил на стол. От волнения задрожали пальцы. С чудовищным акцентом, заикаясь чуть ли не на каждом слове, он заговорил:

– Я никогда ничего подобного не писал и не знаю, как составить этот документ!

У меня сложилось впечатление, что он еще не до конца осознал, что мосты сожжены, и пытается ухватиться за спасительную соломинку.

Луценко дружески похлопал его по плечу:

– Тебе не стыдно об этом мне говорить? Ты тридцать пять лет прожил на свете, и, хоть убей, никогда не поверю, что не понимаешь, о чем я говорю.

– Я понимаю, но никогда этого не делал, – попытался робко возразить Томас.

– Тем более, – важно произнес Иван. – Надо когда-то начинать, а как документ составить, адвокат, – показал на меня, – подскажет. Так что возьми себя в руки и не трясись, а то все дело загубишь, Гаврила… – «Гаврилами» Луценко обзывал всех, кто становился зависим от его воли.

Халлонен обреченно вздохнул и взялся за перо, а я подсел к нему поближе. Когда сочинение было закончено, Иван прочитал текст и убрал в свою папку.

– Еще хочу предупредить, – сказал он. – Если там, на вокзале, почувствуешь что-то не так или опасность, не суетись и сразу уходи. Вопросы есть? Тогда свободен. Илья тебя отвезет в гостиницу, а дальше действуй по обстановке и не дури. Тебя будут контролировать мои люди. Кроме того, Оксана останется у нас, а по ней вопрос, как я уже говорил, не закрыт. Теперь все от тебя зависит. Теперь идите.

Уже от двери вернул Мутилова и дополнительно проинструктировал.

* * *

– Он вышел, – сообщил по телефону Луценко. – Следует в гостиницу. Там он будет с моим сотрудником, а потом станет передвигаться самостоятельно. Будьте внимательны. Фиксируйте все контакты. Просканируйте его телефонные переговоры. Всю информацию незамедлительно направляйте мне лично.

– Ну что, закрутилось колесо… – сказал он.

– Нахлобучат тебя за самодеятельность, если не прокатит, – сказал я.

– Если ты такой умный, предложи другой вариант отмазать его. – Иван посмотрел на часы. – Время бежит, просто жуть! Не будем его разбазаривать и займемся делом.

Мы спустились в ИВС.

– Выдай мне Яковлева для беседы, – приказал он дежурному, и мы проследовали в комнату для допросов.

– Руки за спину, – услышал я команду конвойного. – Стоять лицом к стене. – Голос прозвучал совсем рядом. Дверь в кабинет открылась, и на пороге появился полицейский.

– Разрешите заводить, товарищ подполковник.

– Давай, заводи.

– Заходи. – Конвойный слегка подтолкнул Яковлева в спину. Тот резко повел плечом и просверлил сержанта ненавидящим взглядом.

– Почему он в наручниках? – спросил Луценко, увидев, что руки задержанного сцеплены сзади браслетами.

– Буйный оказался, – ухмыльнулся конвойный. – Пришлось заковать.

– Расстегни.

Андрей стоял посередине камеры напротив Луценко и растирал затекшие запястья.

– Садись. – Луценко показал на привинченный к полу стул.

Яковлев, не проронив ни звука, сел и демонстративно повернул голову к стене. Иван тоже не спешил начинать разговор. Он откинулся на спинку стула и в упор смотрел на Андрея. Прошло минут пять полной тишины. Первым сдался и заговорил Яковлев:

– Что вам от меня надо?

– Тебе следователь обвинение предъявил? – спросил Иван.

– Все это бред, – неприязненно отозвался Андрей.

– Я так не думаю, – сказал Луценко.

– Я хочу связаться со своим адвокатом.

– Это ходатайство заявишь следователю. Он что, тебя без адвоката допрашивал?

– Был хмырь какой-то.

– Вот видишь, все законно.

– Я ничего не знаю! – выкрикнул Андрей.

– У тебя завтра заканчивается срок задержания, и ты будешь арестован, – сказал Луценко. – Но еще сегодня, для освежения памяти, я обещаю тебе встречу с хорошо знакомыми лицами.

– Мне без разницы, – буркнул Яковлев.

– Зря ты не интересуешься, кто это. – Луценко встал и подошел к Андрею. – Ты вообще осознаешь суть предъявленного обвинения?

– Я ничего не совершал и никого не убивал! Сколько раз вам можно повторять! – вспылил Яковлев.

– Не могу тебе поверить. – Луценко заложил руки в карманы брюк и качнулся с пятки на носок. – Понимаешь, факты – упрямая вещь, а доказательств в отношении тебя уже достаточно для длительной отсидки, и еще будут. В сумме получится выше крыши, как раз на пожизненное заключение. Но есть выход.

Яковлев поднял голову:

– Какой еще выход?

– Мы находим общий язык, и ты рассказываешь все, что тебе известно про лабораторию.

При последнем слове мышцы Андрея напряглись, я это видел четко.

– Вы о чем? Какая лаборатория?

– Та, что производит вот эти таблетки, – Иван положил на стол запаянную серебристую пластинку с десятью бугорками.

– Что это? – спросил Андрей безразличным тоном и облизнул губы.

Я видел, с каким напряжением он сохраняет внешнее спокойствие, а он сейчас занервничал, и очень. Определить волнующегося человека довольно просто и вовсе не обязательно быть психологом или психиатром. Достаточно лишь знать некоторые признаки, выдающие волнение: если обратить внимание на голос человека, то в момент волнения он дрожит или срывается. Может изменяться тембр, потому что волнующийся пытается контролировать свой голос. Быстрая или замедленная речь, обильное слюноотделение, покраснение кожи лица, отсутствие прямого зрительного контакта, бегающий взгляд, частое моргание, увеличение зрачков, частое покашливание, облизывание губ, дрожание рук и еще множество других, свидетельствующих о чрезмерном нервном возбуждении. В поведении Яковлева многие признаки были видны невооруженным глазом.

– Это наркотическое вещество психотропного и галлюциногенного действия, – ответил Луценко, к моему удивлению, ни разу не сбившись при произношении сложных буквосочетаний. – А к его производству и сбыту ты имеешь непосредственное отношение.

Иван замолчал и носовым платком протер лоб. Он тоже нервничал.

– Я ничего не скажу.

Луценко с прищуром посмотрел на него:

– Ты хорошо подумал? – И, не удостоившись ответа, плюнул: – Ну и черт с тобой, подыхай в тюрьме!

Нажал звонок и вызвал конвой:

– Увести!

– Крепкий орешек, – сказал я, когда мы выходили из дежурной части.

Луценко усмехнулся:

– Пускай повыпендривается. Я ему тему предложил на весь оставшийся срок. Уверен, сейчас места себе не находит, а рядом мой человек сидит. Очень опытный товарищ. Расколет его как орех, он не с такими ухарями работал. Дело только во времени…

– Товарищ подполковник, – раздался голос дежурного. – Вас к телефону.

Иван развернулся и взял протянутую трубку.

– Поднимайтесь ко мне, – сказал он и пояснил: – Спецназ прибыл.

В кабинет без стука зашел высокий, бодрый молодец в черной униформе и закатанной вязаной шапочке на макушке.

– Капитан Смирнов, старший группы, – представился он и протянул руку: – Владимир.

Мы обменялись рукопожатием. Кисть спецназовца была шершавая и сильная. Весь его облик сразу внушал доверие и снимал все сомнения в благополучном исходе нашего щекотливого дела.

Луценко пригласил его к столу.

– Сколько вас?

– Пять человек, как заказывали.

– Добро. – Луценко записал его телефон и стал разъяснять задачу. Капитан слушал очень внимательно, временами делая пометки в маленьком блокнотике, который достал из нарукавного кармана.

– Как я понял, место проведения операции неизвестно или вы не говорите?

– Если бы я знал, дорогой, тебе первому сразу бы сообщил. – Луценко встал и зашагал по кабинету. Ждем информации. Совсем скоро все может срастись или, наоборот, обломиться. Так что не расслабляйтесь и находитесь в полной боевой готовности.

– Мы-то всегда готовы, – сказал капитан. – Вам того же желаем. Разрешите идти?

– Ершистый парень, – проворчал Луценко.

– Он не поверил тебе, – сказал я. – Посчитал, что ты шифруешься.

– А если и так! – возмутился Иван. – Я что, перед первым встречным исповедоваться должен?

– Я бы тоже в свое время посчитал это неэтичным поступком, – заступился я за бойца.

– Ага, коллегу защищаешь! – съязвил Иван.

– А почему нет, сам в его шкуре несколько лет был.

* * *

– С вами хочет поговорить Волкова, – обратилась ко мне зашедшая в кабинет миловидная женщина в форме.

– Где она?

– У меня в кабинете. Мутилов попросил с ней побыть.

– Пойду пообщаюсь, – предупредил я Луценко и следом за инспектрисой поднялся на четвертый этаж.

Оксана сидела на кресле у маленького журнального столика. В кабинете пахло кофе.

– Схожу в буфет, – сказала Лена (так звали инспектора) и тактично оставила нас наедине.

Волкова подняла на меня покрасневшие глаза и спросила:

– Что теперь будет? Может быть, я зря все это затеяла? Но я хотела как лучше!

Я сел рядом с ней.

– Хоть бы быстрее все закончилось – выдохнула она, потом цепко взяла меня за руку и быстро зашептала: – Я верю вам, а Луценко нет! Мне кажется, что он, когда использует Томаса, арестует нас обоих!

Я повел рукой и высвободился из ее захвата.

– Извините, – сказала она. – Но я не нахожу себе места. Получается, что я подставила мужа… Сейчас мне кажется, что это сон, что я все придумала!.. – Она еще долго говорила, и это были чисто женские переживания за дальнейшую судьбу ее семьи. Я ее не перебивал и дал полностью выговориться. Наконец она замолчала и вытерла слезы. Теперь мне предстояло остудить ее воспаленные мозги и заставить их работать в оптимальном, нужном для дела, режиме. Я предложил ей перейти на «ты», и она не возражала.

– Оксана, это было твое решение, и я считаю, что в сложившейся ситуации оно единственно правильное. Представь, что бы могло произойти, останься все на своих местах.

– Да, – кивнула она.

– Тогда зачем ты сомневаешься? Радоваться должна, что сбросила часть ноши с плеч. Жила бы ты и дальше в страхе и неизвестности, а как бы все закончилось, можно предположить легко. Повязали бы твоего Халлонена как миленького, может, не теперь, а через месяц или чуть позже – это факт. А следом за ним тебя. И судили бы вас как членов организованной преступной группы наркоторговцев. И вовсе не важно, где это произойдет. Статья за это суровая везде. И что? Думаешь, кто-то помог бы? Ни фига! Тянули бы свой срок на зоне или в тюрьме финской, а ребенка твоего воспитывали бы в приюте. Сама знаешь, как работает служба опеки, только дай повод. Гарантирую, что и после отсидки ты его никогда не увидела бы.

– Да, это бы означало конец, – нахмурилась Оксана.

– А при другом раскладе вас просто грохнут, как ненужных свидетелей. Допускаешь такой расклад?

Уставившись в пол, Волкова молчала.

– А если все понимаешь, зачем эти сомнения?! Все, обратного пути нет! Я не хочу тебе врать: еще предстоят допросы, очные ставки, судебные заседания, и ты должна к этому морально быть готовой. Люди, с которыми вы связались, очень опасны и должны сидеть в тюрьме, а ты обязана содействовать этому. Это в первую очередь в ваших с мужем интересах.

– Я все понимаю, – сказала Оксана, – но боюсь.

– Кого?

– Всех. Мне кажется, что ничего не получится и в результате посадят нас с мужем.

– Откуда такой пессимизм? – удивился я.

– Последнее время только и говорят о российской коррупции.

– Кто?

– По телевизору, газеты пишут… финские, – пояснила она.

– Давайте не будем уподобляться этим писакам. С этим пороком наше общество успешно борется, – высокопарно произнес я и усомнился в своей искренности. На самом деле все было плохо. Я работал на адвокатском поприще не один год и регулярно сталкивался с этим злом буквально на любом уровне. Все, как один, хотели денег.

Я посмотрел на часы. Разговор с Волковой оставил у меня нехороший осадок, кроме того, пора было закругляться.

– Короче, Оксана, все будет хорошо, а в Луценко можете не сомневаться. Он очень порядочный человек и умеет держать слово.

– Спасибо, – сказала она. – Надеюсь, что все так и будет.

– Уверен, – сказал я. – Сейчас я уйду, но мы еще обязательно поговорим.

* * *

Я обнаружил Ивана в приподнятом настроении.

– Пока ты говорильней занимался, я тут кое-что выяснил.

– Если не секрет…

– Какие могут быть секреты, – сказал он и протянул мне маленький листок бумаги, скрученный в тонкий рулончик. Я аккуратно развернул ветхую бумагу и увидел телефонный номер, нацарапанный, по всей видимости, сгоревшей спичкой.

– Угадай с трех раз, что это за номер.

– Сдаюсь.

– Яковлев весточку на волю послал.

– Не понял, – удивился я. – Как он это сделал?

– Я же тебе говорил, что под ним сидел мой человек. Парень, скажу тебе, что надо. Тоже спортсмен, каратист бывший. Легенду я ему разработал подходящую, что задержан по подозрению в убийстве, но он ничего не совершал, к тому же есть алиби. Как единоборцы, они нашли общий язык. Мой между делом сказал, что сегодня его отпустят. Яковлев – лох в нашей работе, поэтому повелся и задумался. А когда стали прощаться и обнялись, записку ему сунул, а на словах просил передать, что спалился.

– И чей это телефон?

– Маркова.

Глава 21

Тропа «Дракона»

Новые сведения меня не удивили, нечто похожее я предвидел.

– Думаешь, лаборатория находится в клубе?

– Возможно, но не факт. – Иван положил записку в полиэтиленовый пакетик и положил в свой блокнот. – Пока что-то утверждать рано, но как один из вариантов вполне реален. Будем иметь в виду и ждать еще подтверждений. Спешить сейчас нельзя. Если проколемся, потом долго будем их искать. – Иван встал. – Пора. Поехали на вокзал.

* * *

Со светловолосым майором – начальником линейного отдела – мы обсудили все нюансы и стали ждать. Уже поступила информация, что финн выехал к нам. Собрали личный состав – одного полицейского старшину и администратора зала, когда у Ивана в кармане пискнул телефон.

– Все, пошли, – сказал он. – Второй зал. Нам нужна камера номер пятьсот тридцать четвертая.

Мы вернулись в кабинет начальника полиции и стали ждать.

Через двадцать минут, когда операцию закончили и притащили спортивную сумку, изъятую из ячейки, и протокол, мы, поблагодарив майора, вернулись в управление. Пришла информация, что Халлонен направляется в гостиницу. Там его ждал Мутилов.

– Первый акт пьесы прошел с успехом, – удовлетворенно заключил Луценко. – В зале звучат аплодисменты, жидкие, но продолжительные. Сейчас наступил антракт, и публика с нетерпением ждет продолжения.

Ожидали мы недолго. Мутилов сообщил, что Халлонену только сейчас позвонили и назначили встречу по новому адресу. Я наблюдал за Иваном и увидел, что его глаза хищно заблестели.

– Отправляй финна и дуй сюда! О нем позаботятся без тебя. Что и требовалось доказать, – с облегчением проговорил он и позвонил спецназовцу Смирнову. Володя появился очень скоро.

– Вот видишь, капитан, как я и обещал, все прояснилось. Место мне хорошо знакомое. – Он достал схему района. – Позицию займете здесь и ждете меня. Можете выдвигаться прямо сейчас.

Смирнов достал из кармана небольшой передатчик.

– Нажмете кнопку, это тональный вызов. Один тональный – говорим, два тональных – экстренный вызов. Команда к действию.

Луценко повертел рацию в руке и передал мне:

– Возьми себе.

* * *

Через полчаса прилетел взмыленный Илья.

– Докладывай, только быстро.

Мутилов сделал большой глоток воды из графина и, часто переводя сбившееся дыхание, рассказал, что звонок поступил час назад, когда Халлонен вернулся в гостиницу. Звонивший назвал адрес и приказал ждать в обусловленном месте. При этом Томас должен был открыть багажник и сидеть в машине.

– Теперь все складывается, – сказал Луценко и достал из сейфа кобуру с «макаровым». – Поехали!

Мы скорым шагом спустились по лестнице и вышли на улицу. Мутилов прыгнул за руль, а мы с Иваном расположились на заднем сиденье за тонированными стеклами. Машина резко дернулась с места.

– Не лихачь, – одернул Илью Иван. – Чай, не дрова везешь.

Очень скоро мы свернули во дворы и остановились в кармане, не доехав до места метров двести.

– Мигни фарами, – сказал Луценко, и Мутилов два раза включил и выключил дальний свет. Рядом с машиной промелькнула тень, передняя дверь открылась, и на сиденье плюхнулся Смирнов. Луценко достал из папки схему, и они обсудили расстановку.

Иван, подсвечивая себе фонариком, ткнул пальцем в карту:

– Объект остановится здесь. Потом откроет багажник. Расположи пару своих хлопцев поблизости. Как только в багажнике окажется сумка, брать курьера. Быстро и без шума. Как возьмете, сразу ко мне. Понятна задача?

– Когда прибудет объект? – спросил Володя.

Луценко отогнул левый манжет пиджака:

– Должен подъехать через пятнадцать минут.

Капитан скрылся в ближайших кустах. Дальше мы ждали молча. Я видел, что Луценко нервничает. Это было объяснимо. Сейчас от слаженности действий каждого участника группы зависел конечный исход. Любой неверный шаг, элементарная невнимательность могли поставить под угрозу саму операцию.

Прошло десять минут, пятнадцать, двадцать…

– Что там у них? – спросил Иван. – Неужели облом? Запроси.

– Подождем еще, – сказал я.

Казалось, прошла целая вечность, когда радиостанция пискнула один раз. Луценко вырвал из моих рук приемник.

«Взяли одного», – услышал я приглушенный голос Смирнова.

– Волоки сюда! – крикнул Иван и выскочил из машины. Следом за ним вышел я и сразу заметил двух спецназовцев, которые почти бегом конвоировали упирающегося парня. Его руки были завернуты назад. Следом, периодически оглядываясь, шел Смирнов. Бойцы подтащили парня к нашей машине и положили на капот лицом вниз. Один из них стал проводить досмотр, выворачивая карманы и ощупывая одежду. Вытащив из бокового кармана документ, отдал Смирнову.

Смирнов раскрыл корочки и протянул их Луценко. Тот мельком взглянул на документ:

– Полюбуйся!

– Старший лейтенант полиции Гарипов… – стал читать я.

А в это время Луценко уже развернул его лицом к себе и схватил за грудки:

– Что, сволочь продажная, попался!!

Тот, видимо ошарашенный последними событиями и явлением из ниоткуда главного шефа, стоял, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

– Колись, гад!! – наседал на него Иван. – Откуда сумку приволок?!

Гарипов замотал головой и взвизгнул, брызгая слюной:

– Я ничего не знаю!

– Что-о!!!? – взревел Иван и, размахнувшись, врезал ему под ребра.

Гарипов хрюкнул, согнулся и подогнул колени. Луценко замахнулся еще раз, но его руку придержал Смирнов.

– Не надо, подполковник, разрешите, ребята его за кусты отведут. – Я заметил, как Володя подмигнул Луценко.

– Подожди секунду, – сказал Иван и обратился к Гарипову: – Последний раз спрашиваю, колоться будешь?!

– Я ничего не знаю и никакой сумки не видел, – прохрипел он.

– Уводите, – махнул рукой Иван и отошел в сторону. Один из бойцов ухватил бывшего оперативника за воротник куртки и затолкал в заросли кустарника. Следом за ним в кусты юркнул второй спецназовец. Затем я услышал шуршание и глухой звук ударов.

– Они, того, не зашибут его? – испуганно прошептал Луценко.

– Нет, – покачал головой Володя. – Договорятся.

Я услышал лязг затвора и следом приглушенный вопль Гарипова:

– Не убивайте, я все расскажу!! – затем прерывистые рыдания.

– Сюда его тащите! – крикнул Луценко.

Когда перед ним вновь поставили Гарипова, на того было жалко смотреть. Кроме того, он обмочился прямо в брюки.

– Говори, – на удивление спокойно сказал Иван. – Откуда приволок сумку?

Оперативник всхлипнул.

Смирнов слегка ткнул его кулаком в бок:

– Сопли подотри и отвечай, когда начальник спрашивает!

– Из клуба, – промычал Гарипов.

– Кто делал закладки на вокзале? – спросил я.

– Тоже я.

– Кто сейчас в клубе? – задал вопрос Иван.

– Марков.

– Кто еще?

– Не знаю, – ответил Гарипов и, сев на землю, зарыдал.

– Грузите эту падаль, – брезгливо поморщился Иван. Спецы застегнули наручники и поволокли его к своему автобусу. В это время зазвонил телефон Гарипова.

– Стоять! – крикнул Иван и с телефоном в руке подбежал к нему: – Кто звонит?

– Я должен был отзвониться.

– Бери трубку и отвечай, только без глупостей! – добавил Смирнов, поднес к его голове пистолет и взвел курок.

Гарипов схватил трубку и нажал клавишу соединения. В полнейшей тишине я услышал на другом конце строгий голос, показавшийся знакомым, но точно это был не Марков:

– В чем дело? Почему не звонил?

Оперативник замялся.

– Отвечай, падла! – зашипел Иван.

– Все нормально, сейчас буду, – проговорил Гарипов и отключил связь.

Спецназовцы повели уже бывшего оперативника, а Луценко и Смирнов отошли в сторону. Потом Володя побежал вслед за своими хлопцами, а мы сели в машину.

– Поехали в клуб, – сказал Луценко. – Пришло время открыть карты.

– Я знаю, где встать, чтобы под видеокамеру не попасть, – сказал Илья. – Я проверял.

– А за это тебе благодарность объявляю, – сказал Иван. – Еще подсуетишься и на денежную премию можешь рассчитывать.

Мы подъехали к клубу и встали сбоку под сенью развесистых деревьев. Зашипела радиостанция. Смирнов сообщал о готовности.

– Мы заходим внутрь. Всех выходящих из клуба задерживать до выяснения. Захват – по сигналу, – передал Иван и переключился на прием.

– Вас понял. – Рация замолчала.

– Вызови срочно дежурного опера и отправь Гарипова в управление, – приказал он Мутилову. – Предупреди, чтобы глаз с него не спускал! И никаких разговоров! Если проколется кто, голову оторву! Так и передай. Потом жди у входа.

* * *

Я толкнул клубную дверь, и она оказалась не заперта.

– Интересно, что все это значит? – пробурчал Луценко, и мы зашли внутрь.

Тут навстречу нам вышла пожилая женщина, уборщица, и удивленно спросила:

– А вы как здесь оказались?

– Дверь открыта была.

– Господи, – запричитала она. – Старая, забыла дверь за мальчиком закрыть.

Я подумал, что скорее всего этим мальчиком был Гарипов.

– А вы к кому? – спросила старушка.

– К Маркову, – сказал я.

– Я пойду, скажу ему. – Она вытерла руки о передник.

– Не надо, мы сами дорогу найдем, – сказал я и направился по знакомому коридору в сторону кабинета Учителя.

Глава 22

Тайны «Дракона»

Мы зашли без стука. В помещении находились двое мужчин. В одном из них я признал самого Маркова, другой мужчина, с виду кавказец, сидел напротив. На столе стоял чайник.

Сзади я услышал удивленный возглас Луценко:

– Ё-мое! Кого я вижу. Алиев, ты ли это? Борисов, познакомься, это начальник территориального отдела полиции Алиев Руслан Алиевич, собственной персоной.

От неожиданности Алиев качнулся, чай из пиалы выплеснулся на серебристый костюм.

– Что вы здесь делаете? – спросил он, видимо, первое пришедшее на ум.

Луценко ухмыльнулся:

– Я-то по служебной необходимости, а вот ты зачем здесь ошиваешься в столь поздний час?

– Это моя территория… – начал было Алиев.

Иван перебил его:

– И свидетельство о собственности предъявишь?

Руслан промолчал.

– Нет его у тебя? Жалость-то какая! – разочарованно причмокнул губами Луценко. – Тогда ты что-то путаешь, дорогой, территория эта государственная.

Я посмотрел на Маркова. Пока он сохранял железное спокойствие, и только уголки губ скривились в презрительной усмешке. Глаза сощурены. Колючий взгляд из-под прикрытых век пристально падал то на Алиева, то на Ивана.

Руслан вздрогнул, потом повел плечами и наконец пришел в себя. Он вызывающе посмотрел на начальника криминальной полиции и с возмущением в голосе сказал:

– Иван Николаевич, а с какой стати я должен перед вами отчитываться? Рабочий день закончился, и мое личное дело, где его проводить… – Алиев достал из кармана носовой платок и вытер со лба пот.

– Значит, крышуем в свободное от службы время? – спросил Иван.

– Как вы смеете!! – так и взвился Алиев.

– Ты не ерепенься, молодой еще! – осадил его Иван. – Тем более при посторонних.

Алиев хотел возразить, но Луценко показал рукой на выход:

– Проваливай отсюда, мне поговорить надо. Встретимся у меня в кабинете.

Руслан как будто только и ждал этого. Быстрым шагом, не попрощавшись с собеседником, вышел. Я закрыл за ним дверь и встал, загородив телом проход. Луценко уселся на место Алиева и стал смотреть на Маркова. Тот потянулся вперед за чайником. Я внимательно наблюдал. Он представлял реальную опасность ввиду отменных боевых навыков, отличной физической подготовки и нестандартности мышления. Любой предмет в его руках мог превратиться в смертоносное оружие. Но в его поведении не просматривалось ни малейших признаков беспокойства, наоборот, после ухода Алиева он заметно расслабился. Тем не менее я не сводил с него глаз, держа в кармане палец на кнопке передатчика.

– Чем обязан? – совершенно безразличным тоном поинтересовался он. Налил чай и, зажав горячую пиалу ладонями, откинулся на спинку кресла.

– Есть тема, и очень интересная, – сказал Иван.

Дмитрий спохватился:

– Чай пить будете?

– Повременим, – сказал Луценко. – Сначала о деле.

– Я весь во внимании, – усмехнулся Марков. – Тем более своим приходом вы оба меня заинтриговали.

Луценко посмотрел на меня, и я кивнул. «Говори в лоб – не тот это человек, чтобы наводящие вопросы задавать».

Иван вытянул губы трубочкой, провел пальцами по подкове усов сверху вниз и обратился к Маркову:

– Поскольку вы человек умный и здравомыслящий, буду откровенен.

Дмитрий признательно кивнул, а Луценко начал говорить:

– Так вот, нами задержан Яковлев, и он уже дал признательные показания. Это вы передали ему яд, который обнаружен в крови Сливиной. Кроме того, из камеры хранения изъяты наркотики, которые по вашему поручению туда положил Гарипов. Он пойман с поличным. Вы являетесь организатором и вдохновителем преступной организации, в которой состояли в том числе и сотрудники полиции. Если сказанного мной достаточно, жду от вас опровержений.

Все это Луценко выпалил на одном дыхании сиплым голосом, но Марков даже не изменился в лице. Всего один раз у него еле заметно дернулась жилка на щеке. Но, возможно, это мне просто показалось. Он не спеша поставил пиалу на стол и вопросительно посмотрел на Ивана.

– И что вы хотели бы услышать от меня?

– Мне хотелось бы увидеть лабораторию! – На слове «увидеть» Иван сделал ударение.

– Вы даже и про это знаете… – разочарованно проговорил Дмитрий.

Вот этого я от него услышать никак не ожидал. В то, что Марков сразу расколется, я не верил, зная его исключительное самообладание и умение первым просчитать многоходовую комбинацию. Сейчас он сделал нелогичный ход, обескураживший собеседника, и я это сразу отметил по лицу Луценко. Не поведя бровью Марков принял удобное положение, скрестил руки на груди, а затем спросил:

– И где этот плод ваших фантазий?

Я понял, что началось состязание. Напротив друг друга сидели опытные игроки, и каждый хотел победить, а что Марков не собирается проигрывать, я знал точно. Был лишь загадкой его следующий ход.

Луценко по своей натуре тоже был лидером и победителем, поэтому, подавшись вперед всем телом, выпалил:

– Здесь, в клубе! Все перевернем, но найдем. Поэтому я предлагаю сотрудничество. Это смягчит вашу участь. Запираться бессмысленно!

– А санкция на обыск имеется? – равнодушно поинтересовался Марков.

Иван его «успокоил»:

– И санкция будет, и понятых найдем! Покажите сами, и мы не испортим эту красоту. – Он обвел взглядом шелковые стены.

– Ну что с вами делать? Убедили! – Дмитрий поднял руки. – Сдаюсь!

Я перехватил растерянный взгляд Ивана. То, как поступил Марков, явилось для нас откровением. «Неужели он сдался на первых же минутах?! Поднял руки и не стал защищаться! Этого не могло быть! Он слишком умен и расчетлив. Тогда почему?..» – думал я и не находил ответа. В любом случае все это неспроста. Ведь было бы для него проще от всего отказаться, сказать: «Ищите!», а потом заявить: «Мне об этом ничего не было известно. За моей спиной некто творит безобразия, а меня подставляют, потому что неугоден! Доказывайте! И не забудьте позвонить моему адвокату – вот номер его телефона». Так бы на его месте поступил кто-то другой, и это было бы естественное поведение. В этом случае нам пришлось бы попотеть! Но Марков никогда не стал бы МАСТЕРОМ, если бы мыслил, как все, и сейчас я не мог понять, куда он клонит. «Интересно, как поведет себя Луценко и что будет дальше?»

Иван удовлетворенно хмыкнул и сказал:

– Вот и отлично, что мы нашли общий язык. Но перед тем как покажете свое заведение, задам один вопрос: «За что убили Юлию?»

– Я вам расскажу все, – внимательно посмотрев на Луценко и переведя глаза на меня, ответил Дмитрий. – Но то, о чем узнаете, останется между нами.

– Согласен, – подтвердил Иван. – Обещаю – никаких протоколов.

Не меняя положения в кресле, Дмитрий заговорил:

– Она узнала про то, о чем не должна была знать, – ответил Дмитрий. – Яковлев действовал неосмотрительно, посвятив ее в тайну, не принадлежащую ему, и этим подписал смертный приговор Юле…

– Нельзя ли чуть конкретнее, – попросил Иван, но Маркова понесло: он высокопарно и монотонно бубнил о тайности бытия, чести и долге бойца-монаха и нес всякую муть, уже недоступную для моего понимания. Постепенно он сошел на шепот. Его глаза закрылись, и казалось, что он молится. Вдруг он замолчал, покачался из стороны в сторону и застыл в какой-то неестественной позе: руки плотно лежали на коленях, тело отклонено вправо, голова откинута назад.

– Он что, заснул? – спросил меня Иван.

– Похоже на то, что отключился, – ответил я. – Не трогай его, давай повременим немного.

Но Луценко не захотел ждать окончания импровизированного сеанса гипноза и несколько раз провел рукой перед глазами Учителя – никакой реакции. Тогда он потряс Дмитрия за плечо:

– Уважаемый, просыпайтесь!

Марков резко открыл глаза и обвел помещение рассеянным взглядом. Потом прижал ладони к вискам и минуту сидел неподвижно, возвращаясь на грешную землю из космоса, где он, по всей видимости, только сейчас побывал.

– Признаюсь, я мало что схватил из вашего познавательного повествования, – сказал Иван. – Я, конечно, понимаю, что вы возбуждены, но давайте теперь конкретно и, умоляю, не надо больше этих фокусов.

– Что вы сказали? – удивленно переспросил Марков. – Ах да! Вспомнил! Вы хотели осмотреть помещение.

– И не только! – раздраженно сказал Луценко.

– Я вспомнил, вам нужна лаборатория, – сказал Дмитрий. – Могу отвести туда прямо сейчас.

– Мы готовы, – сказал Иван и встал с кресла.

Выйдя из кабинета, мы направились по знакомому мне затемненному коридору в сторону красного зала. Открыв дверь, Марков зашел внутрь и включил подсветку. Я заметил, что Луценко зачарованно оглядывается. Слегка подтолкнув, я вернул его в реальность. Дмитрий остановился посередине зала. Он стоял неподвижно, ноги слегка расставлены, а руки плетьми висели вдоль тела. Марков пристально поглядел в нашу сторону. Взгляд мне совсем не понравился – совершенно пустой, проходящий сквозь нас, и в то же время я исподволь почувствовал опасность. Луценко был совершенно неискушенным человеком, поэтому подошел к Дмитрию почти вплотную.

– Давай показывай… – только и успел сказать он, когда воздух рассекла молния. Я не заметил самого движения, но Иван кулем завалился на месте, где стоял, успев только прижать руку к горлу.

Теперь я понял все. А фраза «…все останется между нами» приобрела реальный роковой смысл. Я судорожно пытался нажать спасительную кнопку, но рука не желала попадать в карман куртки. Наконец пальцы дотянулись до рации, и я два раза надавил клавишу тонального вызова. В это время Марков приблизился ко мне на расстояние атаки. Отскочив в сторону, я принял оборонительную стойку. Дмитрий усмехнулся: «Тебе это не поможет», – и стал передвигаться по кругу. Потом сделал обманный выпад, и я на него купился. Сильный удар ногой в живот потряс, и я упал. Марков неторопливо подошел ко мне и взял за воротник. Затем занес кулак. Я зажмурился, отсчитывая мгновения. Потом почувствовал, что захват ослаб, и открыл глаза. Марков уходил через задекорированную в стене дверь. Я выхватил передатчик и стал давить и давить на клавишу. «Где же, ты, Смирнов! Он уходит!» – беззвучно кричал я. Потом в отчаянии откинулся на спину и замычал от бессилия. А Иван лежал рядом и молчал. Я подполз к нему и стал трясти за плечо, хотя поступал неправильно – если поврежден позвоночник, то я мог принести ему вред. Но в тот момент я не думал об этом. На моих глазах умирал друг!

– Ваня, – крикнул я, – очнись! – Потом приподнял его. Голова Ивана безвольно легла мне на руку.

– Иван! Не умирай! Потерпи чуток! Сейчас «Скорая» приедет!

За моей спиной раздался шорох. Не отпуская Ивана, я оглянулся и обомлел. Из дверного проема выскочил Марков, а следом за ним – Володя Смирнов.

Тут же распахнулась дверь, и в зал из коридора влетели еще двое бойца. Один из них сразу склонился над Луценко, а другой встал на колено и направил пистолет на Дмитрия. Тот стоял и загнанно оглядывался. Потом бросился к стене и сорвал со стенки меч. Зажав его двумя руками, принял боевую стойку.

– Он нужен живым! – прохрипел я, услышав лязг затвора.

Смирнов поднял руку, показывая, что все под контролем, и вышел в центр. Встав напротив Маркова, снял бронежилет и бросил его на край татами.

– Маску сними, – сказал Марков. – Хочу глядеть тебе в глаза, когда подыхать станешь!

– Не вопрос. – Капитан сорвал маску и отбросил в сторону. – Теперь порядок?

– Возьми меч. – Дмитрий кивнул в сторону стеллажа на стене.

Смирнов не спеша выбрал оружие, повертел в руках, рассматривая со всех сторон. Потом вложил обратно.

– Я передумал. Много чести для тебя будет, – сказал он. – Сдавайся, нечего саблей размахивать.

Марков зарычал как зверь и занес оружие. Смирнов выхватил пистолет. Звук выстрела, поглощенный толстой драпировкой, прозвучал не громче хлопка.

Меч вылетел из его руки, простреленной выше локтя, но Марков остался стоять, сверля всех ненавидящим взглядом.

– Куда ты с шашкой на «маузер» попер, Гаврила… – услышал я слабый голос Ивана.

* * *

Потом его и меня осмотрели врачи прибывшей «Скорой помощи». У Луценко определили ушиб гортани.

– Еще бы полсантиметра, и каюк, – сказал немолодой врач «Скорой».

У меня диагностировали тупую травму живота и предложили госпитализацию, от чего мы единогласно отказались.

– Дело хозяйское, – пробурчал доктор. – Но я бы на вашем месте обследовался на всякий случай.

Иван поблагодарил его за заботу и пообещал, что мы обязательно проведем последующие дни в постельном режиме.

Закончив с нами, врач перевязал Маркова. Пуля, выпущенная Смирновым, прошла через мягкие ткани, не задев кость. Я мысленно поставил ему пятерку за стрельбу. После перевязки Марков сидел в углу, в наручниках. Он морщился, но сохранял спокойствие. Когда прибыла оперативная группа, он выполнил свое обещание и провел всех в подвал. В небольшой комнатке под спортивным залом была оборудована компактная лаборатория по последнему слову химической техники. Здесь были обнаружены: пробирки, мензурки, горелки, упаковочный станок и значительное количество полуфабрикатов и готовой продукции. В туалете, обустроенном в комнате-клетушке, прилегающей к лаборатории, задержали спрятавшегося молодого парня – студента-химика, заведующего всем производством.

Когда следственные мероприятия на месте происшествия подошли к концу, я отозвал Смирнова в сторону:

– Володя, а как ты очутился там?

– Так я здание осмотрел и обнаружил этот выход. А потом сканировал ваши перемещения по сигналу передатчика, который отдал. Как только вы начали движение, перекрыл выход. Он-то не ожидал меня в коридоре встретить, вот и включил заднюю скорость.

– А зачем комедию с раздеванием устроил?

– Надо же было плюнуть в него, чтобы голову потерял.

– Молодец! – вырвалось у меня. И действительно, роль капитана в операции и нашем с Луценко спасении переоценить было невозможно.

Эпилог

Мы приехали в управление только утром. Иван поднимался по лестнице, кряхтя и постанывая. Оказавшись в кабинете, Луценко упал на диван и попросил достать из шкафа бутылку коньяка.

– Может, не стоит? – спросил я на всякий случай.

– По пятьдесят капель за победу можно треснуть, – отмахнулся он.

Потом, когда мы привели нервы в порядок, Иван позвонил следователю Иванову.

– Миша, ты к очной ставке готов? Тогда плыви ко мне.

Узнав об аресте Маркова, Яковлев сразу «поплыл». Очная ставка не понадобилась, потому что их с Волковой показания перестали быть противоречивыми. Он рассказал, что убил Юлю, когда та стала шантажировать, узнав о наркотиках. Марковым была разработана комбинация по умерщвлению Сливиной, он же дал яд. Оксана, одурманенная неразделенной любовью, была самым подходящим исполнителем этого дьявольского замысла. Сначала все складывалось гладко. Но в дело вмешался случай – Оксана прокололась, и труп обнаружили раньше запланированного срока. С помощью Алиева дело удалось развалить, подкупив следователя Захарова. Когда же в дело вступил я и стал копать, Марков почувствовал реальную угрозу и начал действовать. Сначала меня попытались остепенить, организовав избиение возле моего парадного, потом Гарипов прикрепил «жучок» к моей машине. Когда же я вышел на Оксану и поговорил с ней, Марков решил меня убить на трассе Санкт-Петербург – Выборг, инсценировав дорожно-транспортное происшествие, что и попытался неудачно осуществить Яковлев. Он же бросал бутылку в окно дома финна, но этот вопрос был опущен, поскольку упоминание о Халлонене было для нас нежелательно. Луценко так и объяснил, что не следует в его ситуации выходить на международный уровень и на пользу себе, любимому, об этом лучше даже не заикаться. Яковлев охотно согласился.

Алиев и Гарипов, как истинные юристы, знающие все тонкости уголовного законодательства, раскололись без специального приглашения, обвинив во всех грехах Маркова.

Вот и вся история. Дело Сливиной теперь можно было закрывать по-настоящему и окончательно, а история с наркотиками меня особенно не интересовала – пусть Луценко торжествует в одиночку.

После проведения следственных действий я попрощался с Оксаной и Томасом. К слову, о нем даже никто и не вспомнил.

* * *

С Николаем Кирилловичем Сливиным мы встретились у следователя. Потом, по его просьбе, поехали на кладбище к Юле.

– Теперь лежи спокойно, дочка, и прости меня, – проговорил он и, наверно, впервые в жизни, вытер слезы. Потом повернулся ко мне и протянул руку: – Спасибо тебе…

Content

Кирилл Казанцев
Мастер-класс по убийству

Глава 1 Труп в чемодане

Глава 2 Адвокат

Глава 3 Клуб «Дракон»

Глава 4 Клавдия Михайловна, следователь Захаров и другие

Глава 5 Андрей Яковлев и его дамы

Глава 6 Чемодан с секретом

Глава 7 Опиум для народа

Глава 8 Знак зодиака

Глава 9 Информация с грифом

Глава 10 Тема к размышлению

Глава 11 Черная метка

Глава 12 Переговоры

Глава 13 Участковый Ковалев

Глава 14 Местная командировка

Глава 15 Кто предатель?

Глава 16 Невозможное возможно

Глава 17 Последняя капля

Глава 18 Очная ставка

Глава 19 Опять «Дракон»

Глава 20 «Дракон» еще не виден

Глава 21 Тропа «Дракона»

Глава 22 Тайны «Дракона»

Эпилог