Валентин Искварин

Естественно, магия

Пролог в кабинете

Разрушитель улыбнулся и сказал Невесте:

«Меряя дорогу шагами, уничтожаешь расстояние.

Уходя вглубь причин, уничтожаешь время».

За три дня до окончания испытательного срока, в начале лета, когда Катя уже начала сомневаться в том, что работа аналитика вообще может быть интересной, пришло долгожданное оживление. Ну, ещё во вторник были какие-то учения, но стажёрки-воровки они не коснулись.

Правда, после них начальница, добрая и заботливая мама Вера, стала задумчива и молчалива. Сегодня же и вообще заперлась в кабинете почти до конца рабочего дня.

В 16:47 она влетела в зал, бросила из дверного проёма: «Не расходиться до распоряжения!» — дважды словно пересчитала взглядом подчинённых и снова сбежала. Борис Венедиктович и Ангелина только пожали плечами.

Через пару минут Владу, сидевшему за соседним столом, на блюдце упало письмо.

— Интересно, как они определяют эти противофазы? — пробормотал он, поднимаясь с кресла.

— Ты куда?

— К Игнату… — и развёл руками, мол, прочее — секретно.

Ладно, коли так. Влад сам отличный парень: добрый, умный, отзывчивый. Будет дозволено что-нибудь рассказать — отмалчиваться не станет. Жаль, от размолвки с противной Маринкой никак не отойдёт, а так бы всё могло бы очень интересно повернуться… Особенно, если он окончательно уйдёт из оперативников в аналитики…

Вернулся он очень скоро, и в ответ на немой вопрос в глазах Кати сказал, поморщившись:

— Говорят, и без меня разберутся. Наблюдатели сообщили, что там спонтанный квартет четвёртого уровня. — Лекарь махнул рукой. — Марину тоже услали.

Игнат, конечно, сильнее Марины, но в его квартете нет лекарей. Вместо них — четыреста процентов уверенности в себе.

— По-моему, зря они так… — воровка попыталась подбодрить товарища.

— Не сомневаюсь, — Влад криво усмехнулся. — И не беспокоюсь.

Как-то иначе представлялось Кате стать свидетелем, наблюдателем, а то и участником захвата группы мага. И маг какой-то худосочный, и в Ордене охотников — склоки, недоверие, презрение — вместо собранности и слаженности…

Через полчаса оживился Борис Венедиктович: принялся негромко переговариваться через портовокс с группой наблюдения и ведения. Похоже, Влад всё-таки ошибается: беззаконный маг действительно слаб, давно в разработке — и схватят его с лёгкостью.

Рабочий день закончился, но никто не спешил распускать аналитиков по домам.

Но вот, дверь распахнулась и мама Вера снова влетела в зал. Окинув всех конфузливо-тоскливым взглядом, вздохнула и произнесла чуть дрогнувшим голосом:

— Ничего не делайте.

Пожилой разведчик, всё сидевший в портовоксе, не услышал её, потому сдержанная и предупредительная начальница вдруг сорвалась в почти истерический крик:

— Боря!!! Я же сказала: совсем ни-че-го не де-лай-те!!!

Борис Венедиктович обернулся и уставился на Веру Анисимовну. Та закрыла глаза, сжала губы, пробормотала «извините» и медленно вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Повисшее недоумённое молчание прервал Влад:

— Не понимаю.

— Мы чего-то не учли? — пикнула стажёрка-воровка.

— В чём? — спросил Владимир Павлович, обожающий двусмыслицы.

Люди в зале тихо загудели предположениями: противофаза, уровни, степень разработки, фигуранты, давность планирования, последние поднятые прожекты. Быстрый обмен репликами между мужчинами растекался вокруг Кати, будоража низкими и средними тонами, гипнотизируя, перенасыщая разум и уже известным и откровенно новым. Мысли в Катиной голове то вставали ровным незыблемым строем, то снова распадались на невнятный гул недомолвок.

Но скоро Борис Венедиктович поднял левый указательный палец, а правым указал на мигающий огонёк портовокса.

— Началось.

Что? Начался захват? Как это вообще бывает?

Катя замерла, силясь услышать хоть что-нибудь из маленького динамика портовокса, лежавшего на столе разведчика.

— Диктыч, ты хоть послушай что ль… — попросил Владимир Павлович.

— Они всё равно переговоры прерывают, когда выходят на операцию, — монотонно заметила Ангелина. — Инструкция 34-Г, пункт 19.

— Алин, не нуди, а? — шепнул Владимир Павлович. И прошипел: — Боря, леща тебе за шиворот! Хоть узнаем, как закончится!

Разведчик всё же надел устройство.

Минуты растекались в пустоту, секунды вдыхались и выдыхались людьми, пытавшимися на разные лады понять, чего же именно они не понимают. У Кати пересохло во рту, но наливать воды в столь неожиданно серьёзный момент показалось кощунством, и девушка терпела неудобство.

— Связисты рапортуют, — наконец буркнул Борис Венедиктович. И замолчал.

— Ну! — не выдержал Владимир Павлович.

Заместитель начальника снял с головы портовокс. Сдвинул брови, потёр переносицу и начал:

— Влад, ступай готовить операционную: Игнату отрубили кисть. Лина, связывайся с Алисой — пускай возвращается в офис. Володя, мы с тобой — в префектуру по факту смерти группы мага. Записывай: Виктор Само… — тут прервал сам себя, обратясь к воровке: — Катенька, а ты беги к…

В третий раз распахнулась дверь. Снова начальница, ещё более растерянная и печальная, но вдруг оставившая суету и метания, оглядела подчинённых и дважды размеренно кивнула.

— Борь, префектура подождёт. Сообщите им через известное, и хватит с них пока что, — негромко распорядилась она. — К нам через десять минут приедет носитель воли.

— Зачем!? — крякнул Владимир Павлович.

— Кто? — удивлённо прошептал Влад.

Наш маг ранен! Кате чуть подурнело, стоило представить, как это — оказаться без части руки. Девушка попыталась прогнать из головы страшную картинку, но воображение лишь добавило брызжущую кровь, отчего у молодой воровки перехватило дыхание и помутнело в глазах.

Чуткий Влад дотронулся до её руки, и Катя тут же вынырнула из своего пустого ужаса.

Дева-Хранительница! Что же такого случилось, отчего всё пошло наперекосяк, а в провинциальный Париж мчится кто-то из высших чинов Ордена!?

Пролог под водой

Катерина огладила сари и молвила:

«Не так важно, что между нами и прошлым стоит стена догадок.

Танец восстановит былое в настоящем, заполнит пустоты

и явит истину. И вы узрите всё яснее самих свидетелей».

Лира проснулась от холода за полчаса до назначенного времени. То, что мёрзнут пальцы ног — дело давнее, и волшебница привыкла игнорировать это неудобство. Но сейчас ныла грудина, и под солнечным сплетением всё никак не могли улечься поудобней невидимые стылые щупальца. Именно это на десятилетия забытое ощущение от запасённого сложнейшего заклинания вытащило Лиру из болезненной дрёмы в её тоскливый неприветливый мирок.

Комнату, в которую она с Элеонорой недавно переехала, Гильдия вырвала у реки полгода назад. Магическая просушка только на время отбросила сырость и промозглость, но не поборола сонное дыхание глубин.

И всё-таки даже тут лучше, чем в прежней, опостылевшей до ломоты в зубах каморке, где они ютились ещё с двумя волшебницами. И уж здесь-то всё своё: честный камень пола, честный кирпич стен, потолок с отбитой штукатуркой, поддерживающие его округлые арки — серьёзные, внушающие уверенность. Здесь нет иллюзий в дюжину слоёв, которыми балуется большинство магов Гильдии. Двух старых волшебниц и давних подруг перестали тешить такие игры. Жизни осталось совсем немного — скудной, полной лишений. Пусть уж она будет настоящей, пусть впитывается всей своей сыростью и затхлостью в кости, в потерявшую юную свежесть кожу — пусть будет по-честному, без приятного глазу обмана.

В горле мучительно запершило. Лира села, стиснув тонкими сухими пальцами ворот грубой сорочки, попыталась закрыть смятой в кулаке тканью рот и сдержать кашель, чтобы не разбудить подругу, отдыхавшую у противоположной стены, но сделала только хуже: кашель вышел громкий, с пугающим хрипом, заставившим Элеонору вскинуться с плоской сбившейся на бок подушки.

— Лира! Что такое?!

Она встала, скрылась за дверцей болезненно скрипучего шифоньера и, натягивая длинное тёмно-зелёное платье с глухим воротом, невнятно соврала:

— Ничего. Просто поперхнулась.

— Ты бы показалась Альфреду. А то ведь с чёрной пневмонией…

— …долго не протянешь. Знаю, Элли, — Лира оттянула колкий шерстяной воротник, чтобы не давил, и постояла немного, стараясь дышать медленно и неглубоко, чтобы снова не закашляться. — Сейчас нет смысла его будить, загляну утром.

Справившись наконец со спазмами, Лира присела на постель, глянув мимоходом в зеркало без рамы над столиком с аскетичным набором расчёсок, гребней да шпилек. Собственное лицо немного пугало бледностью, но откуда нынче взяться загару и здоровому румянцу?

Не глядя на одевающуюся Элеонору, Лира напомнила:

— Мы ведь сегодня собирались искать.

Застёгивая на полной груди почти такое же строгое платье, Элли обернулась через плечо.

— Ты всё ещё надеешься, что мы сможем найти нужного ученика?

— Не очень, — неожиданно для самой себя призналась Лира. — Но надо же что-то делать. Пока ещё можем.

Она улыбнулась, но получившаяся гримаса не развеселила Элеонору. Элли уселась рядом, машинально накинув одеяло на жёсткий край постели.

— Игнат предлагал уйти на юг…

— И ты слышала, что ответил Аристарх, — Лира пожала плечами. — Это их дело: пусть решают, судят, рядят. А я могу искать. Мы можем, — она положила узкую сухую ладонь на мягкую руку соратницы и всё-таки смогла улыбнуться почти так, как умела раньше, когда они ещё жили под солнцем и носили алое с золотым шитьём. — Посторожишь меня сегодня?

— Конечно! — немедленно поднялась Элеонора. — Пойдём в зал?

Добрая душа. Сколько сотен лет они уж равные, а Элли всё так же готова хоть на дно океана следом, как ученица за любимым учителем.

Лира вздохнула:

— Лучше здесь. Подальше от Аристарха.

— Конечно же. Тогда я составлю кровати.

Элеонора произнесла заклинание, которое упруго поддержало её кровать снизу, почти лишив веса, и, без усилий протащив через всю комнату, поставила её в ногах кровати Лиры, перпендикулярно. Лира легла на свою постель. Ещё одно заклинание — заковыристое и длинное, которое надо было выдыхать полной грудью и обязательно указывать жестом направление действия — заполнило собой воздух над Лирой и плавно притянуло, привязало её тело к жёсткому ложу. Снова проговорив первое заклинание, Элли подняла изголовье лириной кровати и опёрла о стену почти на высоте своего роста, застопорив нижний край о вторую кровать, чтобы не съехал, когда закончится действие поддерживающего заклинания. Тело должно лежать, а дух должен быть готов двигаться, «ходить». Такая двойственность — необъяснимое условие, которыми полна магия. Особенно — высшая.

Глядя с высоты на спартанскую обстановку комнаты, на грубость нищеты, в которой все они оказались, Лира снова поразилась: как же они дошли до такой жизни? Кто виноват в этом? Сможет ли их поиск хоть что-то изменить? Или нужно как-то иначе действовать, пока Гильдия ещё жива, пока…

Элли закончила приготовления и спросила:

— Ты готова?

Теперь она будет следить, сторожить, чтобы ничего не случилось с телом Лиры, пока её дух будет путешествовать.

— Да. Инкорп-зеэленлос-зущ…

Лира закончила первую часть заклинания.

Первая остановка — грот Хранительницы. Лира ощутила отчасти привычный, но не проходящий со временем внутренний трепет: её снова впустили в это неизвестно где находящееся место, куда большинство волшебников никогда не попадёт.

Однако осталось меньше минуты на заклинание поиска, и Лира отбросила эмоции. Нельзя мешкать, пока связь тела и духа ещё достаточно сильна.

Волшебница снова заговорила. Её тело лежало без движения в душной сырой комнате, крепко спеленатое заклинанием Элеоноры, потому что нельзя разрывать тончайшую настройку, ниточку, по которой дух вернётся в неудержимо дряхлеющее и уже больное трёхсотлетнее тело, погибающее в унылом убежище под водой. Заклинание же дёрнуло Лиру в ночь большого города.

Она уже выхватила отсюда шесть учеников. Она не понимала, как это происходит, куда именно её дух прилетал уже пятьдесят один раз. Бывало, что город выглядел… странно. Но город был всё тот же: раскинувшийся на левом берегу большой ленивой реки. Словно тут свет клином сошёлся. Почему только отсюда следует отбирать учеников?

Лира почти позабыла, что почти двести лет назад ещё задавалась этим вопросом, обсуждала с Элли и Альфредом, но решения тогда не нашлось. Потом пришло смирение и с этим незнанием. Сейчас же большой перерыв всколыхнул болото привычки любознательностью.

Иногда удавалось сделать два-четыре броска к возможным ученикам, на которых указывало заклинание: время ограничено, надо быстро определить, кто из них настоящий. Однажды на бесплодный поиск ушло девять недель. Тогда-то они бросили дело…

В этот раз у Лиры всего три кандидата вместо обычных двух-трёх дюжин! Даже не придётся выбирать, угадывать, за кого браться в первую очередь. Отличный знак!

Первая ниточка. Первый этаж деревянного двухэтажного дома. Окно за кустами сирени (жаль, что не почувствовать запаха… и, кажется, даже уже не вспомнить…). Девушка! Это было бы замечательно. Хоть бы раз вырастить волшебницу, а не только волшебников! Но она не спит: сидит за столом с книгой. Волосы закрывают строчки — не понять, что читает. Жаль. Тот, кто нужен Лире, должен спать. И окно должно быть открыто.

Лира упорхнула и снова поднялась над городом.

Вторая наводка. О, нет: этот пьян! Пласты тяжёлого дыма ползут по комнате, смрадным шлейфом вылезают в форточку (надо же, помнится… досадно, лучше бы вспомнить сирень…). Нет, точно не он.

Третий. Предпоследний этаж пятиэтажного, словно бы собранного из кубиков, дома. Открытое окно. Юноша спит на широкой постели. В комнате множество вещей, вроде бы указывающих на то, что это — тот самый ученик! Но что-то уж весьма разнообразных. Под потолком парит, подвешенный на почти невидимых нитях, бумажный скелет дракона, в углу валяется… кольчуга! Правда, без левого рукава. У кровати — тренировочный меч из сероватого металла. В кандидате есть бойцовское начало — это то, что нужно!

На столе довольно большое прямоугольное зеркало в серебряной раме, но почему-то не отражающее комнату, а чёрное и матовое. Кандидат пробует себя в ясновидении? Рядом с пустым зеркалом — макет замка и ящер, на него покушающийся. Внизу белый ящик, на выдвижном продолжении стола — прямоугольная головоломка с буквами и маленький овальный инструмент непонятного назначения. На подоконнике — цветы, похожие на алоэ. Стена напротив кровати полностью отдана полкам с книгами. А мальчик знает толк в учёности. Ещё один отличный знак!

Влюблён ли он, любит ли его кто-то? Лира не знала, является ли это правилом, но как-то получалось, что учениками становились те, кто был лишён сильных привязанностей. Исключения бывали, и, чем сильнее чувство, тем тяжелее ученику. Хорошо бы в этот раз обойтись без таких сложностей, пусть их отсутствие тоже окажется добрым знаком!

— Цзейхми-ддысыр-лэрр — проговорила Лира, не слыша звука своего голоса, но стопы будущего ученика под простынёй засветились на пару секунд травянисто-зелёным светом — метка нанесена! Теперь осталось только выудить!

Секунды утекли. Лиру втащило в грот Хранительницы, а из него — в сырой постылый подвал.

— Нашла! — радостно сообщила она соратнице, как только лёгкие немного насытились воздухом.

— Умница! Как… она?

— Всё-таки он, — мягко поправила Лира. — Он достаточно странный.

— Это ведь хорошо? — с сомнением предположила Элеонора.

— Наверное, — Лира пожала плечами. — Альфред увидел бы знак в том, как легко удалось подцепить ученика после такого перерыва. Я, конечно, надеюсь, но…

— Лира! Должен найтись Ученик! Иначе зачем всё это?

— Не знаю, — Лира вздохнула.

Сколько раз их группа — Трёхпалая Птица — терпела неудачи? Вроде и учится парнишка, постигает магию, становится даже высшим волшебником, но всё же не тем!

Остаётся лишь уповать на то, что Хранительница Времени, знающая прошлое и будущее, не зря дала им заклинание поиска. Значит, когда-нибудь он закончится. Оттого и упрямятся трое, идут против воли архимага, вспоминают полузабытый за десятилетия ритуал, рискуя вызвать насмешки других магов и волшебниц.

И ещё. На этот раз они отступают от обычного пути становления. Альфред предложил дать ученику возможность хотя бы первое заклинание сотворить самостоятельно. Альфред — лекарь-маг. Все лекари немного мистики. Он говорил, что в нынешней ситуации спасёт только чудо: Ученик должен сам создать заклинание, потому что таково его главное свойство!

Забавно было слышать о чудесах из уст мага. Чудо существует у обычных людей, у магов же есть только магия.

— Лира, как ты себя чувствуешь? — вновь забеспокоилась Элеонора.

— Хорошо, Элли! Подумала о предложении Альфреда. Хорошо бы всё получилось. Иначе смысл пропадает. Плодить таких же, как мы? Без этих деток мы даже не партизаны, а рабы! Водяные крысы, выдры…

По левой щеке Элеоноры побежала слезинка. Тайком смахнув её, волшебница попыталась вернуться к делу:

— Ты ведь его пометила?

— Да, всё успела, — Лира сдержанно улыбнулась. — Сейчас позову. Леэр-заш-эерзущ…

Часть I. Маг

Ia. Ученик

1. Урок

В Круге Спасения возлёг Разрушитель и рек Невесте:

— Сон разрушает беспокойство дня.

— Но танец-то не прекращается?

— Хм. Как повезёт.

Туман пожрал бетонные опоры шоссейного моста, стиснувшего дамбами реку Сок. Плотное облако ползло по реке, растекалось по протокам, по карьерам, песком из которых намывали дамбу. Теперь в затонах, дышащих приливами и отливами вслед за ежедневным циклом Саратовской плотины, живёт рыбная молодь, кормятся окуни и щуки.

Раннее утро — горячая пора у хищников: снизу, из-под воды уже отлично видна добыча, но сумерки надёжно скрывают охотников. Громкий всплеск нарушил тишину — двухкилограммовая щука прошлась по стае мальков. Кому-то из них уже не повезло, кого-то оглушило. Над полем водорослей пошли приличные круги от удара и мелкие брызги, следы беспорядочной паники среди малышей, вылетающих из воды, которая больше не может утолить их жажду жизни.

Хитрая щука, норовистый окунь, засадный судак, жирный и сонный сазан, бронированный язь, редкий стремительный жерех — они не подозревают, что у них есть повадки. Они просто живут своей подводной жизнью, как жили их безымянные пращуры, вплоть до ящеров. Но стоят у берега странные подвижные стволы без корней, изредка взметая ил. Тёмными тенями нависают они над поверхностью. Они — знают. И протягивают сквозь толщу воды прозрачные опасные нити.

В сотне метров вверх по течению рыбачат военные. Клёв — так себе: язь пуглив к середине лета и уже не больно охоч до гороха, а другой наживки эти рыбаки не знают. Её знают рыболовы, но не скажут, а будут сами бродить по берегу с полными садками рыбы, вызывая зависть у неудачников.

Над головой взметнулась блесна, присвистнула леска, где-то в груди родилось ощущение полёта, словно душа ринулась за любовно выделанной железкой, которая, чуть кувыркаясь, помчалась на встречу с водой. Секунда, вторая, десятая, девятнадцать третья, стоп! Катушка неспешно сматывает леску. Удар! Что-то особо зверское нацепилось на тройник. Леска больше не наматывается, а всё быстрее сползает в глубину. Руки вцепились в спиннинг, судорожно пытаются отыграть у неведомого противника уходящие во мрак метры. Но тщетно. Гигантский хищник, словно издеваясь, азартно дёргает удилище, которое Виктор не может выпустить. Он летит вниз с глиняного обрыва, всё ускоряясь, без плеска падает в воду, валится в бездну…

И просыпается, задыхаясь.

Голова слегка побаливает, словно только что слегка приложилась обо что-то. Виктор открыл глаза, и мир погрузился в белый бессмысленный свет: зрение не сразу сфокусировалось, сбитое с толку туманом без полутонов. Он хотел вскочить, но со сна тело смогло только перевалиться на живот и подняться на четвереньки.

Под коленями и ладонями — неровный холодный камень. Так! Он же вроде проснулся. Тогда куда делась кровать? И где он сам, почему не в своей комнате?

Холод камня побуждал к действиям. Виктор сел, затем медленно встал, пытаясь понять, как себя вести в этом месте. Скоро белизна, взбаламученная движением, поуспокоилась. Остатки грёз о рыбалке медленно растворялись в сознании, как и положено не слишком насыщенному событиями сну.

Виктор, поёживаясь, огляделся. Странное место. Наверное, это пещера. Стены, похоже, резали и ровняли, мало заботясь о том, во что именно надо вгрызаться: в мрамор, в базальт или в лёд. Гладкая поверхность мягко мерцает разноцветными слоями в рассеянном матовом свете, стекающем с высоченного потолка. Пожалуй, «пещера» — слабоватое слово: рядом с ней штольни в Жигулёвских горах — крысиные ходы. Неизвестные шахтёры-зодчие создали огромный зал, приплющенную полусферу метров трёхсот в диаметре! И напустили на пол плотного белого тумана чуть выше колен… Так должен вести себя какой-нибудь тяжёлый газ вроде радона — свалиться вниз и медленно ползать, стараясь не высовываться… Всё это выглядит красиво, но очень уж фантастично.

Виктор, было, нетерпеливо дёрнулся, чтобы добежать и ощупать стены, но неровная поверхность под босыми ногами быстро заставила перейти на шаг и остановиться. Очень странно. У сна (а что это ещё, если не сон?) обычно свои законы. В нём желание редко расходится с действием, и если они не совпадают, то сновидение часто валится в кошмар. А тут, чтобы дотронуться до стены, надо непременно дойти, с удивительной достоверностью ощущая работу мышц, холод пола и промозглый запах сырого камня, острые осколки, шуршащие под босыми ступнями…

— Здравствуй, ученик!

Обрушившийся с потолка женский голос заставил вздрогнуть. Мимолётно удивила отменная дикция, как у актрис из старых фильмов: кажется, женщина и сама немолода, хотя возраст по голосу угадывать — что в покере блефовать.

А сон становится всё интереснее!

— Ух ты! — звук его голоса вернулся эхом от стен. — Ну, здравствуйте! Ученик?

— Да, я буду тебя учить, — в голосе учительницы явственно звучала улыбка. — Меня зовут Лира.

— О как! Ну, меня — Виктор. И чему станете учить?

— Магии, Виктор.

— Да-а?

Магия прекрасна, и где же ей быть, как не во сне? Отлично! А почему этот сон приснился студенту-третьекурснику Виктору Самойлову? В общем, тоже понятно: во сне царят желания — реализуемые, перспективные и безнадёжные. Вот и…

— То есть, я подсознательно стремился к магии… — высказал догадку Виктор. — И подсознание решило встретиться с сознанием во сне!

— Приблизительно, — так соглашается тот, кто совершенно не понял сказанного. — Ты — один из троих был предложен заклинанием поиска. Оно выбирает тех, кто хочет стать магом. А если мы ошибаемся, переноса не будет.

Примечательный прыжок подсознания: желание выступает как бы третьей стороной, которая самостоятельно выбирает. Может, спросить у желания о причинах выбора?

— А почему именно меня выбрало заклинание? Тех, кто тянется к магии — как волос у эльфа!

— Вообще-то, «мудрые альвы, лысы и злобны», — распевно процитировала Лира и усмехнулась. — Но заклинание поиска никогда не ошибалось. Бывало, что… мы не успевали найти настоящего ученика среди предложенных.

— А их было много? — Может не стоит так наседать на подсознание? Вдруг отвлечённый диалог разрушит ткань столь любопытного сна?

— В этот раз — трое, — терпеливо ответила Лира. — Бывало и тридцать. А почему это для тебя важно?

— Ну, если я в чём-то уникален, то… — А ведь и действительно — не важно! Это — его сон, в нём желание магии обрело такое поэтичное имя. Может, хватит уже воду в ступе толочь? — Давайте, что ли, начнём?

А местный холод, потихоньку пожирающий пальцы, — тоже необходимость, или можно и без него как-нибудь?

— Ох, я вижу, ты мёрзнешь, — спохватилась наставница.

Голос Лиры зашептал дёрганную тарабарщину — и Виктора окутало голубоватое свечение, быстро уплотнившееся до… буро-фиолетовой робы. Этакая мантия, которая могла бы подойти и майару Гендальфу, и ведьме Макгонагол, и джедаю Оби Вану Кеноби. Иллюстрация к статье из энциклопедии «маг вообще, одежда». Но от иллюзорной мантии стало удивительно уютно и тепло! Хотя кожа и не ощущала прикосновения ткани.

— Ой, спасибо.

— Не за что, — спокойно ответила Лира.

Видимо, это-то как раз совершенно обыденная вещь, простое каждодневное заклинание. Неплохо бы научиться делать такое…

— Твоё задание — поразить мишень. Магией.

— Не понял, — признался Виктор. — К-к-как?

— Тебе нужно создать заклинание, — почему-то наставница подчеркнула именно это слово. — Иначе…

— Незачем и огород городить? — предположил ученик.

Всё равно странно: обучение вроде с азов начинают, а не с розы, упавшей на лапу Азора. А то получится, как с Буратино: и нос в чернилах, и Мальвина в бешенстве.

— Да, — согласилась наставница. — Конечно.

Виктору тут же подумалось, что его фраза избавила Лиру от каких-то непростых объяснений. В следующий раз надо будет дослушать подсознание.

Итак, раз это сон, значит, достаточно только убедительно придумать — и заклинание получится! И у него должно достать воображения на этот мысленный финт, ведь не зря же его «заклинание выбрало»! Так надо не ударить в грязь лицом!

— Пожалуй, мне нужна цель. Или мне её тоже надо создать?

— Сейчас будет.

Снова потрескивающий шёпот — и в двадцати метрах впереди, в газовой белизне, на долю секунды родилось возмущение. Как от падения капли в воду, только словно в обратную сторону. И уже из этой подпрыгнувшей капли разрослась и загорелась зелёным светом чуть пульсирующая полупрозрачная крестовина — четыре конуса, сросшихся основаниями. Очень приемлемая мишень.

Но есть один крайне важный вопрос! И его непременно надо разрешить, чтобы не опростоволоситься:

— А заклинание делается из пустоты, из ничего или из какой-то… субстанции? — Виктор пожал плечами и решил пояснить: — Маны, там, какой-нибудь, эфира, эманаций всеприсущей энергии, субстанциального сдвига, жизненной силы?

— Мы думаем… это ты должен решить сам.

Удивительно «обучающий» сон! Или его просто тестируют «на профпригодность»?

— Спасибо. Стало понятней.

Ну что ж, если наставница — это условный образ подсознания, который, скажем, подталкивает к раскрытию способностей, и если подсознание отказывается отвечать напрямую, значит, вся нужная информация уже дана. Надо думать. Следует лишь проявить наблюдательность и умение связывать факты.

Например, появление мишени, которое удалось заметить, несмотря на стремительность преображения. Заклинание взаимодействовало с белым туманом. Возможно, оно даже родилось из него. Так что, чем бы ни был этот туман, именно его можно попробовать использовать как субстанцию заклинания! Вот и ответ.

Ещё один момент: в «примерах» заклинаний присутствовали слова, или хотя бы какие-то непонятные звуки. Что это за звуки? Ошмётки древнего языка, извращённый русский язык, современный малоизвестный, что-нибудь вроде тайной молви магов? Не уточняется. Ладно, война план покажет.

Остаётся надеяться, что желание, хорошо сформулированная мысль — должны всё сделать правильно, поскольку во сне нет ничего, кроме мыслей.

Теперь вопрос о самой форме заклинания. Как должен выглядеть снаряд? Что-то вроде пули — неплохой вариант, но он рассчитан на порядочную скорость и стабилизируется в полёте вращением. Вряд ли заклинания столь же быстры: та же мишень создавалась ощутимое, заметное время. К тому же пуля делается из металла, потому сохраняет форму до температуры плавления, а будет ли туман таким же стойким? Вряд ли. Значит, нужно нечто вроде ядра, шар. Как снежок, которым надо попасть в надоедливую ворону на заборе.

Однако кидать будет мысль, а не рука, так что хорошо бы сделать нечто… самоуправляемое, то, что держит в себе идею цели и определённо на неё направлено. И при этом нечто естественное, без выкрутасов вроде стабилизатора на бомбе или оперенья на дротике. Капля! Прямо, как есть, она будет вырываться из тумана, обрастать слоями, из которых образуется ударная сила, а заданное направление будет контролировать хвостик формы. Идеально!

Для пущей верности Виктор закрыл глаза и представил, как капля выплывает из липкой белизны под небольшим углом и несётся, постепенно загибая траекторию по чему-то вроде параболы, влетая точнёхонько в перекрестие.

— Ба-бац! — негромко крикнул он на всякий случай и открыл глаза.

Мишень висела неповреждённой, чуть подрагивая, как студень на тарелке.

— Этто-о… — прокомментировал Виктор свою неудачу.

— Это и есть твоё заклинание? — мягко осведомилась наставница.

— Что-то не получилось… — ответил ученик, пытаясь осмыслить причину неудачи. — Я сейчас ещё разок попробую…

Чего же не хватило? Подсознание отказалось сотрудничать, несмотря на продуманность действия и эффекта. Не все требования выполнены или простого желания маловато?

— Ещё разок, — повторил Виктор машинально. — Попробую.

Вспомнился анекдот о человеке, который молился о выигрыше в лотерее, не купив билета. Может, если добавить движение, а не только мысль, то подсознание соблаговолит-таки устроить чудо? И, разумеется, — верить, что всё получится. А что вообще может помешать в сновидении, где нет никого главнее спящего? Надо достаточно достоверно притвориться, что магическая субстанция осязаема, и попробовать…

Чтобы не разувериться в осуществимости и этой идеи, Виктор вперил взор в крестовину-мишень. Затем опустился на левое колено и набрал полные пригоршни тумана. И с удивлением понял, что руки действительно держат нечто! Газ ощутимо сгущался, переходя в жидкость или был… как во французском — liquide! От прилива восторга, от чувства, что он всё делает правильно, его руки, ноги и спина мгновенно налились силой, всё тело стало пружиной, готовой распрямиться.

И смотреть надо на мишень, чтобы снежок-капля проникся целью и не промахнулся. Жидкость в руке, словно сознательно готовясь к пуску, почти затвердела, стала похожа на подтаявшее масло или воск.

А теперь — бросок!

Кусок тумана чуть вытянулся в полёте, стремясь к крестовине. Хотя этот эффект трудно было оценить, глядя с хвоста. Только в самом конце траектории Виктор понял, что снаряд летит чуть выше и правее, но на последних метрах заклинание вильнуло, показав себя маленькой кометой, и вмазалось в центр мишени!

— Трах-тибидох! — запоздало выкрикнул Виктор.

— Хах! — выдохнула крестовина. Сжатый туман из заклинания брызнул в разные стороны, зелёные лепестки разлетелись и истаяли. По белой вате магической субстанции разбежались метров на пять мелкие волны.

— Отлично! — Наставница в восторге. Она радуется удаче ученика больше него самого!

— И мне понравилось! — Виктор с самодовольной улыбкой «скромно» шаркнул босой ногой по полу.

— Виктор, а ты последние слова крикнул, чтобы заклинание… взорвалось?

— Вообще-то нет, — он пожал плечами. — Мне показалось, надо что-то говорить — вот я и вякнул. А надо, кстати?

Наставница странно замялась:

— Н-не обязательно.

Классный сон! Как экскурсия… даже не на Луну, а в другой мир, где студент-филолог вдруг становится магом, приложив минимум усилий.

— Теперь урок окончен. Мне нужно лишь заблокировать твои способности.

— Какие способности? Швырять туман во сне?

— Ты — маг, Виктор, — в голосе наставницы звучали умиление и печальная серьёзность. С такой интонацией говорят: «Ты, сынок, уже взрослый — паспорт получил. А родители, знаешь ли, не вечны — пора уже самому начинать банки грабить». — И после пробуждения твои способности никуда не денутся.

— Я стану профессиональным метателем тумана?

— Ты всё узнаешь со временем, — с лёгким нажимом прервала его Лира. — У нас впереди ещё много занятий. А сейчас ты должен помолчать и постоять смирно, чтобы блокировка наложилась правильно и безболезненно!

— Безболе…

Воздух застрял в лёгких, мышцы одеревенели. Только сердце бешено колотилось где-то в районе глотки. И другой женский голос зазвучал прямо в голове, словно маленькие наушники-затычки запихнули значительно глубже, чем положено: «Слушайся старших, ученик! Те, кто слишком торопятся, влетают лбом в стену, — приятный такой, почти игривый голос девчонки-сверстницы. — Ты уж извини, но спеленать тебя всё-таки надо». Правда, паралич сводил на нет всякую приятность.

Ещё одна волшебница? И ей явно мозги отморозило в здешней холодрыге!

«Можно и так сказать, — мысленная весёлая усмешка довершила образ, рождённый паникой. — Но не здесь и не от холода».

Наставница же воспользовалась моментом: под ногами Виктора родилось изумрудно-зелёное свечение и брызнуло в стороны дюжиной двухметровых лучей. По лучам прошла рябь, и из того же центра побежала спиральная нить, стала подтягивать, загибать зелёные подрагивающие струны. Она добралась до конца струн и продолжила обжимать зелёную конструкцию до контуров замершего тела.

Всё сон! И эта мерзостная, пугающая зелень, которая того и гляди прилипнет к телу, нужна для того, чтобы придать убедительность иллюзорной блокировке! Надо перетерпеть эти капризы подсознания, но запомнить, что происходило, чтобы в обычном мире уверить себя в нереальности этой зелёной дряни!

«Интересный ход мысли, юный ученик! — девушка-невидимка засмеялась. — Хоть ты и ошибаешься. У тебя завидная подготовка по ментальным техникам. Может потому заклинание тебя и вытянуло? Хм! Я это обдумаю! Кстати, а что, если окажется, что сон более реален, чем ты полагаешь? А?»

Паралич отпустил. Виктор дёрнулся в своей уменьшающейся тюрьме, ощутил жёсткость прутьев, и остановился. Фразы, переданные безумной девчонкой, ввинтились в разум и неожиданно пригасили панику: она явно знает, о чём говорит, и её скупая информация к размышлению кажется исключительно важной! А что, если и она сама более реальна, чем он полагает? Как?

2. Дым без огня

Виктор проснулся и резко сел на кровати. Мышцы вспомнили последние секунды странного сна, и тихо заныли хором. Ступни радовались тому, что больше не надо ходить по холодному, плохо отёсанному камню. Сердце выказывало лёгкое недовольство. Правое колено, оказавшееся в тепле, обнаружило небольшую ссадину и попыталось привлечь к себе особое внимание.

Ничего себе — сон! Мало того, что он оставил после себя вполне ощутимые последствия, так ещё и, как большинство снов, стремится ускользнуть в глубины памяти, подлец!

— «Тело не живёт без мозга», — процитировал Виктор фразу из «Матрицы».

Пару минут он ещё пытался задержать в мыслях детали сновидения, но спас немногое. Он как-то появился… где-то в большом зале, вырубленном, видимо, в скале под ледником… Он слышал голоса каких-то женщин, мёрз, бросил кусок тумана, и попал им в зелёную крестовину — это застряло в памяти вплоть ощущений твердеющего в руке тумана. Потом его спеленали.

Бумажный дракоша-скелетоша под потолком еле поворачивался в чуть живом сквозняке. Виктор дунул на свою поделку, и через секунду ящер послушно замахал крыльями. Здравствуй, мир без волшебства, со всеми твоими простыми и привычными законами! Но магия — это всё же здорово. Хорошо бы она всё-таки жила в мире! Или не хорошо?

Виктор почувствовал, как разум радостно хватается за повод для размышлений, и почти сразу начинает захлёбываться в рождающихся противоречиях, в бездне возможностей, в необходимых ограничениях. Он потряс головой.

— Ma raison est si… si…* — пробормотал он, и, не припомнив верного слова, пошёл завтракать.

* 'Мой разум такой… такой…' (фран.)

Медленно жуя бутерброд с ветчиной, Виктор смотрел в окно. Помимо осколков прожитого сна, что-то ещё внушало беспокойство. Он закрыл глаза, но всматривание в свои ощущения не помогло: голова ещё переваривала разодранные впечатления, но ничего опасного не родила, а тело ныло не более чем после какой-нибудь внезапной тренировки. Странно, конечно, вставать в таком состоянии поутру, но то — мелочи. Нечто другое, глобальное и не связанное с внутренним миром, будоражило синапсы!

Не обязательно вставать столбом, медитируя о каждом падающем листе, но уж о том, что касается тебя самого, глупо не поразмыслить! И если какая-то мысль завелась и настойчиво сверлит сознание, её необходимо обдумать. Чувства воспринимают лишь ограниченный двух-трёхмерный срез этого мира. Так что уж если одно из чувств обеспокоилось, надо дать ему высказаться. И Виктор открыл глаза.

Туман за окном! Туман — в конце мая? При солнце, выползшем чуть не три часа назад? В эту безумную весну, в которую дожди забыли дорогу на Среднюю Волгу? Равномерный и выше пятиэтажного дома? И что эта дымка делает в доме!?

Виктор положил остатки бутерброда и бросился к плите, быстро оглядел соединения газовой трубы и понюхал конфорки. Но ни запаха газа, ни дыма нет. Кинулся в санузел, в комнату, даже открыл дверь на лестницу: не горит ли что в подъезде…

Чисто. Совсем ничего особенного. Не коротнуло старую железно-алюминиевую проводку, не сломался холодильник, с компьютером, чуть слышно посапывающим в спящем режиме, тоже всё в порядке. Тихо, как на погосте.

Даже тише! Он бывал на кладбищах: там птички каркают-чирикают, ветер шумит, кузнечики стрекочут. Разве что люди разговаривают тише обычного, как правило. Но хрущёвка оставалась почти постоянным источником звуков! Разговоры за тощими панельными стенами, музыка, плач, крики, за окном — птицы, ясени и карагач на ветру.

Но сейчас всё истончилось и истлело, будто квартиру обили ватой! Или, как минимум, забили ею уши. А на глаза водрузили самодельные очки из старой пластиковой бутылки.

И ведь не обыгрался вчера до целеуказателя перед глазами! И температуры нет, и сонливости. Как будто слуховые и глазные нервы пересохли! С чего бы? Даже воображение скорее увядшее, чем воспалённое.

Прихватив недоеденный завтрак, Виктор уселся к компьютеру. Блёклость красок раздражала, и, пытаясь снова понять, что же не так, Виктор особо пристально огляделся по сторонам. Выцветшие охристые с зелёными узорами обои — никак не мерило для восприятия. Деревья за окном — тоже…

Он поднёс руку к лицу, внимательно осмотрев свои не особенно красивые, чуть узловатые пальцы. Вдруг, совсем близко от лица, стало отчётливо видно: на левом указательном два шрама с тыльной стороны, а ногти чуть ребристы, словно шиферная крыша. То есть, глаза обрели некую непостоянную близорукость!

А со слухом что? Виктор закрыл глаза, откинулся на спинку стула и щёлкнул пальцами у правого уха.

— Да японский даэдрот*! — вскрикнул он, рухнув от неожиданности на пол вместе со стулом. Щелчок получился громче, чем крик прямо в ухо, словно источник звука заперли в резонаторной камере! Запястье и левое плечо болели от падения. «Потираясь тут и там», Виктор встал и поставил стул на место. — Не, ну какого чё-о-орта? — досадливо проныл он, нянча болезную руку. — Оно же не должно было «наделать столько шума»! А если так?

* Один из монстров демонического мира в компьютерных играх серии 'The Elder Scrolls'

Экспериментатор на всякий случай сел на кровать. А вот щелчок на расстоянии вытянутой руки звучит глухо, как из-под воды. Что с пространством творится? Даже вата в ушах не должна вести себя так! Этой ночью он подхватил ещё и близоухость?

И близорукость какая-то противоестественная. Виктор потратил некоторое время, чтобы определить границу, за которой резко заканчивается чёткость восприятия. Где-то на ладонь от носа, от ушей, от глаз.

Бывает, что встанешь не с той ноги, злой, как пиранья. Нечасто, но случается. Бывает — «как птица, крылатой пружиной на взводе». Но — чтобы проснуться «человеком в футляре»? Это точно связано со сном!

Он лёг на диван и принялся вспоминать. Вот, он рыбачил, потом начал падать…

Нет, больше ничего. Только мысли путаются, да клонит в сон. А сегодня надо бабушку проведать, так что — подъём!

Но привычного радостного подскока не случилось. Тело слушалось, да только быстро двигаться отказывалось, как после изнурительной трудовой недели. Но ведь не с чего! И всё-таки — факт.

И к Сашке с Маринкой собирался заскочить вечерком. Однако даже при мысли о том, чтобы куда-то идти, не говоря о том, чтоб ещё и ехать, наваливалась бледно-салатовая тоска. Чайку что ли покрепче хлебнуть?

Через полчаса Виктор сдался: не помог ни чаёк, ни попытки сделать зарядку. Осталось только позвонить бабушке да как-нибудь сообщить о недомогании, чтобы не вызвать особого беспокойства.

Телефон лёг на руку. Простенький, без модных наворотов: можно позвонить, можно послушать музыку или радио, можно сфоткать в еле-еле удовлетворительном качестве объявление на доске у деканата. Зато — неубиваем и на ощупь приятен бархатистостью даже через год использования. Дед выбирал подарочек внуку на день рождения.

Славный дедушка — мастер на все руки и маньяк-рыбак. Вот, например, два года назад Виктор узнал, что картина, точная копия Шишкинских «Мишек в лесу» — работа дедули. Как и фантастической реалистичности лилово-бордовые розы на той же стене, смотрящие свысока на лаконично меблированный и всегда изумительно чистый зал в однокомнатной сталинке.

Такая страсть к чистоте казалась патологичной: слишком много времени убивается на наведение порядка. Впрочем, отчасти помогало, что вещей было не так много, их ценили в советские времена, аккуратно ремонтировали и подновляли вместо того, чтобы, как сейчас, покупать новое, дублировать, создавать никчёмный хлам. Не у всех, правда, руки были золотые.

Но это же так приятно — восстанавливать что-нибудь, а то и делать новое! Особенно с хорошими инструментами, которых у деда, слесаря шестого разряда, было в достатке.

Виктор выбрал первый номер из быстрого набора. Хорошо бы дед ответил: бабушка замучается причитать да выспрашивать.

— Здравствуй!

— Привет, дедуля! Я…

— Ты не приедешь, я понял, — он усмехнулся. — Маруся на рынок пошла.

— А на следующей неделе в деревню поедете?

— Она не хочет, — дед явно досадовал: — по такой жаре, говорит, только протаскаешься до умопомрачения, а толку никакого!

— Да уж, не знает она, в чём толк! — Виктор рассмеялся.

— Ага, совсем вредная стала! — притворно рассердился старик. — Давай уж хоть на следующую пятницу спланируй себе — да под белы рученьки нашу домоседку и дотащим до деревни-то, а?!

— План хорош! Я постараюсь, — очень честно пообещал внук.

— Ладно, де-елай свои дела, я уж придумаю, что Марусе сказать. И главное: думай, что делаешь!

— Дед, ты всегда это повторяешь! — Виктор снова, было, расхохотался, но в левое ухо потёкла такая вязкая и сильная волна звука, что он тут же замолчал.

— Что-то шум какой-то в трубке…

— Есть такое, — в полголоса ответил внук, опасаясь, что громкий звук снова «заведёт» микрофон в аппарате. — Я ж вроде глупостей особо и не делаю.

— Вот и не делай! — дед тоже рассмеялся. — Но я к тому тебе это долблю, чтобы ты сам себе потом повторял. Всегда. Что-то собрался сделать — сначала представь, что дальше будет. И пока всё в голове не успокоится — лучше не дёргаться.

— А если война? — Виктор хмыкнул, — Или дерево падает, или ещё что-то внезапное?

— Во-от, не помнишь! А я тебе отвечал, между прочим.

— Да-да, — внук вздохнул. — «На тех, кто думает, беды не валятся».

— Ага, — весело подтвердил дед. — Неожиданностей не бывает, есть неподготовленность. Ну да ладно! Как-нибудь справишься уж.

— Конечно, дедуль!

— Давай, звони, как будет досуг.

— Вот и поговорили, — произнёс Виктор, слушая гудки.

Умеет дедушка жить. Умеет говорить, наставлять. Любит всё предусмотреть.

Только в последние годы Виктор стал замечать тихие нотки горечи в голосе деда, стоило зайти разговору про мать. Тяжело, когда дочь становится самым большим фиаско. И вот, она выгоняет мужа. Вот, гонится за заработками, всё чаще оставляя растущего внука на попечение деда и бабки. Вот, улетает в дальнюю страну, устраивает свою жизнь там, словно всё оставленное здесь — одна огромная ошибка юности.

Да, дедуля, твой внук будет осторожен. Он не будет рассчитывать на везение.

И сейчас, живя в съёмной однокомнатной хрущёвке, Виктор никуда не торопится. Свобода — это возможность жить своим умом, а не своей дурью, своими переменчивыми желаньями. Тогда не будет тех поступков, о которых придётся жалеть на следующий день, в следующий месяц, год. И ошибки эти придётся исправлять долго и мучительно. Не, жизнь слишком коротка для глупостей.

Виктор поднял голову с подушки. Сон приполз незаметно, но отправил в небытие надолго — до шести вечера. Похоже, что за это время тоже произошло нечто, и состояние «в футляре» перестало так докучать и волновать. Видимо, организм, мозг приспособился. Или с утра всё ощущалось острее, чем должно бы, а на самом деле то была лишь «флуктуация», незначительное последствием недосыпа?

Но опыт со щелчком под ухом Виктор повторять не стал. Лишь добавил громкости колонкам, а монитору — яркости и контрастности.

Что-то пропало из непрерывности сознания. Нечто, без чего попытки понять настоящее становятся бесполезными. Виктор ещё раз дёрнулся пробежаться по воспоминаниям, в поисках того, что ускользает от осознания.

И откуда-то из глубины подсознания выползала фраза, собираясь по букве, по звуку: «Мудрые альвы, лысы и злобны». Похоже на «Старшую Эдду», читанную по «толкиенутому» интересу в школе. Слепая старушка ещё перечисляла имена карликов, среди которых Виктор без особого удивления нашёл пачку спутников Торина. И тогда же задался вопросом: как же эти альвы выглядели? И, что, наверное, не слишком странно, ответа не нашёл.

Сейчас, задав поисковику, несколько лет последовательно вкапывающемуся корнями во всемирную паутину, фразу, всплывшую в памяти, молодой филолог пару секунд созерцал роспись великого Г в своей беспомощности. Исключения разных слов дали массу результатов, но ни одного удовлетворительного.

Жаль. Но откуда-то она должна была появиться…

Подумав ещё несколько минут над этой загадкой, Виктор всё же махнул рукой, и на четыре часа засел за игру. Порой приятно даже не безделье, а то, что ты можешь себе его позволить. Ты — гений планирования и предусмотрительности. Здорово ведь!

3. Волнения и решения

Ледяные щупальца в животе Лиры растаяли окончательно. К вечеру надо будет запасти заклинание заново, а пока…

— Ну — как? — Элеонора насилу дождалась пробуждения подруги. И прибавила: — Прости, что так наседаю, но мы же так долго ничего не делали, и ты так металась, пока была в Пещере, что я даже верёвок навязала — тебя удерживать! Сейчас развяжу!

Она хлопотала с затянувшимися узлами, а Лира медленно приходила в себя.

Ничто не прошло, как обычно! Безумная идея Альфреда осуществилась — со слепящим блеском. О, Дева-Хранительница! Неужто они столько лет всё делали неправильно, и только этой ночью твой давний замысел начал воплощаться!?

Наконец, Лира смогла сесть.

— Ну! рассказывай! — взмолилась подруга. И затараторила сама: — Тебя долго не было, значит урок состоялся, это понятно! Но я по лицу твоему вижу, что что-то не так! Он не хочет учиться? У него ничего не получается? Слабая координация, плохая дикция?

Лира жестом остановила поток вопросов.

— Ты не поверишь. У него всё получается, всё! — С чего бы начать перечисление аномалий этого неимоверно удачливого умника? — Во-первых, ему не нужны слова. Он выкрикнул какую-то ерунду, но на самом деле с заклинанием это никак не было связано!

— Он сумел сделать заклинание!? — Элли восторгается, как всегда, бурно. — Значит, Ал был прав!!!

То же чувство она придавливала в себе на этом первом уроке: не положено наставнице, высшей волшебнице, вести себя подобно пятнадцатилетней девчонке, сколь бы ни хотелось визжать и скакать на одной ножке от радости. Сейчас, когда нет больше причин сдерживаться, в голову лезет непрошенными думами боязнь и растерянность.

— Да, видимо… — Нет! Нельзя такое держать в себе! Нужен совет, нужна поддержка, хотя бы чувство, что твою обеспокоенность разделяют… — Элли! Он не заготавливал заклинаний. Вместо этого он задавал вопросы, на которые я не могла ответить! Затем отвечал на них самостоятельно. Я не понимаю ничего, Элли!

Милая, суетливая и бесконечно добрая подруга опешила. Глаза забегали, пальцы поднесённых к губам рук сплелись в замок. Да, моя дорогая! Пока не столкнёшься с реальностью, с необходимостью отвечать, можно вечность кружить вокруг правильных вопросов. Но когда мальчишка, впервые прикоснувшийся к магии, вдруг спрашивает о том, от чего десятки и сотни коллег отмахивались десятилетиями, не надеясь найти ответ…

И она стала перечислять:

— Что такое магия, из чего мы её творим? Обязательно ли произнесение звуков? Кого и как выбирает заклинание поиска? И ведь мы сами далеко не обо всём задумывались!

— Но есть же заклинания, есть обучение и есть рост сил, мы — высшие маги… — Элеонора замолчала в растерянности.

— Элли! Это — не ответы, а то, почему мы перестали их искать! Мы почти ничего не знаем о том, чем занимаемся! — припечатала Лира. — Мне пришлось изворачиваться с умным видом. И хорошо, что он не настаивал, потому что ответов у меня нет! И нет их ни у кого в Гильдии: мы совсем перестали их искать! Мы ничего не понимаем, ничего не знаем! Мы и живём, и колдуем — по накатанной.

— Так… может, и ученику твоему не стоит вот сразу углубляться?

— Нет, думаю, тут дело в другом, — Лира вздохнула. — Если он уже в поиске ответов, его не получится остановить. Как можно запретить ему думать? А если его запугать, он может попросту оставить обучение. Или того хуже…

— Ты о самородках? — забеспокоилась Элли. — Но он же под блокировкой. Он не сможет ничего исследовать, а значит, и не погибнет от своих экспериментов!

— Не знаю, дорогая, не знаю. Может, поговоришь с Альфредом? Это же была его идея — дать ученику свободу. Вдруг у него найдётся решение?

— Давай, я его сюда позову, и вместе обсудим! — обрадовалась подруга и собралась уже бежать к своему возлюбленному.

— Нет! Не надо! — Да будут прокляты все страхи, интриги, неверие, медлительность и бездействие! — Мы раньше собирались втроём, когда начинали вызовы. Если кто-то заметит, что Ал спускается к нам, всё сразу дойдёт до Аристарха и тогда…

— Да-да-да! — спохватилась Элеонора. — Я что-то чуть не забыла о нём… — и щёки её покраснели.

— Беги, — Лира улыбнулась. — Я посплю пока…

Лира проснулась через четыре часа. Подруга ещё не вернулась, можно откашляться.

Наверху, десятью метрами выше комнаты Альфреда, волны несут на себе печать прошедшей грозы. Наверное.

Завтра её дежурство. Нелегко придётся после ночной работы. То есть, пришлось бы лет пять назад. Да, что-то меняется и в Гильдии, меняется к лучшему. Но… неправильно это! Они здесь, как огурцы в банке: вот, ёмкость стала побольше, крышка надёжней — а что толку? Какой смысл? Сделать соленья вкусней? Не дать им взорваться?

Аристарх. Соль Гильдии, её главный консерватор. Зачем запрещать их прожект? Рассуждая зло и цинично, можно сказать, что когда придёт время, Виктора нельзя будет связать с действиями Гильдии, он своим существованием никак не укажет не их подводное убежище. Даже если…

Нет! Этого не будет! Она сама вырастит и наставит этого талантливого мальчика, укажет ему — возможно, даже в начале осени — путь в его новый дом, и здесь всё обязательно изменится. Если не верить в это, то… всё зря. Всё бессмысленно. Чёрная пневмония пожрёт остатки их сонного царства и…

Лиру снова скрутил кашель. Через три минуты обессиленная волшебница повалилась на кровать.

Как скоро человек смиряется со смертью? Почти три сотни лет эта недобрая гостья обходила стороной келью двух подруг. Но вот, она уже у порога, готова войти и забрать с собою в вечный холод и забвение.

От тихого скрипа тяжёлой двери Лира вздрогнула. Но это всего лишь долгожданная подруга, опять словно помолодевшая на сто лет.

— Ты уже проснулась! Хорошо, а то я боялась тебя разбудить, — она подтащила колченогий стул и села у кровати. — Знаешь, что сказал Ал?

Лира улыбнулась и помотала головой. Который десяток лет эта Эллина манера продолжает умилять. Элеонора хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

— Он говорит, надо дать ученику Письмо!

— Как!? — Лира села на постели, опершись на правую руку. — Он же только первое заклинание освоил!

— И я точно так спросила! — продолжила скороговоркой подруга. — А Альфред говорит: «Не освоил, а сотворил». Говорит, что мы ему теперь не помощницы, мы лишь направляем, расширяем кругозор. А учить его будет сам Великий!

— Лекарь, — Лира усмехнулась. — В них появляется мистическая нотка или они с рождения такие?

— Может, потому и становятся лекарями, что сами уже немного мистики? — Элеонора улыбнулась.

— А знаешь… — Лира потёрла ладонью левый висок, будто это могло помочь собрать разрозненные образы. — У меня такое чувство, будто я с этим Виктором давно знакома.

— Ну, они вообще все похожие в чём-то… — Элли на секунду прикрыла глаза. — Помнишь, Ал подметил, что все они приблизительно одного роста?

— Возможно, кстати, и веса. — Память о первом уроке нового ученика всегда особенно крепка. Это потом сложно бывает отличить одного от другого: обучение их уравнивает, и различия можно кое-как заметить скорее по номерам уроков. Но только прибывший пришелец из другого мира уникален. Закрыв глаза, можно вспомнить, как юноша появляется на полу, как поднимается, встаёт, озирается, произносит что-нибудь удивлённое, испуганное или восторженное. В этот раз она так и не дождалась, начала разговор первой. Но в остальном… — У всех серые или карие глаза, все брюнеты…

— Миша не брюнет, — возразила подруга. — А Паша зеленоглазый.

— Да… А ещё фехтование…

— Но Димка, например, вообще железо в руки взять боялся. И мастерить не любил… — Элеонора примолкла, и продолжила уже тихо и задумчиво: — В отличие от остальных.

— И ни одного кудрявого… — медленно продолжила сопоставлять Лира, — или горбоносого, или лопоухого, или азиата.

— Но и не красавцы, кстати…

— … все.

— Хочешь сказать… — Элли вдруг осенило. — Хочешь сказать, что твой Виктор — серо-кареглазый брюнет, ростом пять футов восемь дюймов…

— Да. Сам делает кольчугу, мастерит какие-то другие поделки, возможно фехтует, наверняка говорит по-французски. На лицо — обычный такой. Может, и есть какие отличия, но он словно вобрал все средние черты других учеников. Ещё спокойный, уравновешенный, скрытный немного.

— Только никто из них не создавал заклинаний, — напомнила подруга. — Но тут мы сами решились изменить…

— И не ошиблись. Пока… — Лира снова потёрла висок. — Может всё же не стоит торопиться с Письмом? Его же обычно позволено читать не менее чем средним магам! Мы и так достаточно отклонились.

— Ал говорит, что твой Виктор уже на этом пути, — подруга развела руками. — Первый знак — сотворение заклинаний, второй — бессловесные заклинания. Он сделал оба разом. Значит, Письмо ему будет только в помощь. Альфред ещё сказал, что хорошо бы оно стало вознаграждением за усердие.

— Вы многое успели обсудить, — Лира тепло улыбнулась.

— Да, — ответила Элли и покраснела.

— Ладно. Будем надеяться. Надо заготовить заклинание урока.

— Я могу подменить тебя завтра на дежурстве.

— Не стоит. Я справлюсь… — Лира вздохнула. — Почему Аристарх заставляет нас действовать тайком?

Элеонора пожала плечами. Да, они не знают, почему. Но догадки скверные, пахнущие недоверием и презрением.

4. Хозяйка времени

Пробуждение на камнях. Ударом молота в разум возвращаются из дальних синапсов воспоминания о предыдущем сне-уроке. Что-то ухнуло в пространство, разогнав туман вокруг метров на десять. Иллюзорная роба немедленно явилась и уже защищает от холода пещеры.

— Таки вчера действительно был первый из уроков! — Сны продолжаются очень нечасто. С ним самим такого не случалось, но кто-то о многосерийных снах рассказывал…

— Конечно, Виктор! — подтвердил голос Лиры. — Ты смог создать заклинание, доказал своё право на дальнейшее обучение. Или ты считаешь, оно тебе не нужно? И что ты постиг магию за одно занятие?

Как-то особо убедительно прозвучало. Дешёвый воспитательский трюк: делать так, чтобы возразить было неудобно. Так умудрённые скрывают логические прыжки — как в конечных выводах Шерлока Холмса. Ну да ладно, у него всё равно нет желания возражать: магия — это интересно. Но, коли он невырубаемо вписан в число учеников, то должны быть какие-то домашние задания, самостоятельные исследования вне аудитории что ли, чтение старинных фолиантов из овечьей кожи, написанных кровью, допустим, тех же овец…

— Но наяву-то я помнил только обрывки предыдущего урока…

— И это правильно, — веско отметила наставница. — Со временем, когда тебе будут доверены знания, требующие дневного осмысления, память станет более устойчивой.

Всё движется к тому, чтобы стать «более реальным», а оттого — пугающим. Если магия существует в привычном мире, то последствия, в том числе и личные… безбрежны! Одно дело, если уроки — отражения желаний, экскурсии в возможные миры Лейбница; и совсем другое, если жизнь, привычная и приемлемая, может по-настоящему измениться. Пока от возможного вала событий защищает блокировка. И кстати, о ней!

— А вы не могли словами сказать, мол, не надо магией баловаться?! Я между делом нашёл у вашей блокировки несколько неприятных побочных эффектов!

— А если бы ты не послушал?

— Я — что, маленький, чтобы не понимать, что… — Виктор махнул рукой и уселся на холодный камень, оказавшись в тумане по грудь.

— К тому же, блокирование… всё равно необходимо.

— Почему? — опечалился Виктор. И в порыве внезапного прозрения крикнул: — Есть какая-то цель, кроме самого запрета!

— Это… едино, вместе! Поиск, вызов, блокировка… в общем, без неё не обойтись.

М-да, так себе ответец. Ничего, надо будет — разгадаются ваши недомолвочки, обязательно!

— Всё равно приятного мало, — буркнул ученик. — К тому же, воспоминания рассыпаются.

— Боюсь, я тоже не смогу тут помочь, — Лира вздохнула. — Просто прими неизбежное.

— «Подчинись воле ночи!»* — Виктор усмехнулся. И пожал плечами. — А есть выбор?

* Девиз Империи в эпопее Г. Кука «Чёрный отряд»

— Пожалуй, нет.

«Я средоточье бытия и всех вещей начало». То ли разум заигрался в игры, что заставляет в жизни проявляться ограничениям, наложенным во сне, то ли «этот шабаш»* действительно создаёт свои законы, а разум сидит себе на стульчике в смирительной рубашке. Лира говорит, что он ещё сможет осмыслить магию дневным сознанием. Или так и выйдет, или нет смысла беспокоиться: всё рассосётся само.

* Гёте «Фауст», слова Идеалиста.

Наставница продолжила:

— Тогда подумай над созданием своей копии.

— Клона!? — Виктор вскочил. Нет, вряд ли ему дадут сверхзадачу. — Или иллюзии, видимости меня?

— Разумеется, только иллюзии и видимости. А уж будет она клоуном, бардом или воином — это на твоё усмотрение.

Несколько секунд Виктор сопоставлял услышанное со своими мыслями, а потом разразился беззвучным смехом. Но филолог внутри него заинтересовался несоответствием. Наставница последние годы провела в изоляции? Почему она не в курсе шумихи вокруг клонирования и генной модификации? Кстати, когда вообще поднялась эта тема? Да сколько он себя помнит, об этом нет-нет да болтали. Словно лет пятнадцать волшебница носу из дома не казала. Даже если следуешь советам профессора Преображенского: не читаешь газет, не смотришь телевизор, не притрагиваешься к интернету, — то всё равно надо жить в далёкой глубинке, чтобы не слыхать об этих дутых информационных пузырях! Или нет?

— Сегодня можно не торопиться. На это задание у тебя есть час.

— Это вдохновляет, — пробормотал ученик.

Снова задача, причём опять непедагогичная. Совершенно другая тема, не вытекающая из предыдущей, освоенной! Где движение от простого к сложному, где выстраивание аналогий?

Снова заниматься гимнастикой ума в информационном вакууме? Ладно, попробуем. Теперь в связи между сознанием и подсознанием сомневаться не приходится. Остаётся только найти убедительную модель и соответствующие жесты.

Итак, иллюзия. Видимость. Внешность. Взгляд со стороны. Можно представить, что создаётся копия взгляда со стороны. Это будет одномоментная иллюзия, как бы голограмма. Интересней, конечно, если заклинание будет следить за проецируемым объектом…

Он огляделся. В гроте ничего отвлекающего. Если не пялиться до бесконечности на небольшие неровности во льду над головой, на игру голубоватого света, источаемого заполированными кристаллами, на небольшие выщербины в камне далёких стен. Неизвестный зодчий вылизал форму пещеры до очень точной половинки эллипсоида…

Ну-с, к делу! Пусть будет «интересный» вариант.

Тогда придётся постоянно отстёгивать энергию на наблюдение за поведением оригинала. И подсознанию неплохо бы это учесть. Алло, подсознание! Или, там, магический процессор. Слышишь? Добавь энергии на передачу информации! Кстати, её не должно уходить слишком много: это ж только наблюдение, регистрация видеосигнала, а не проецирование. А как она будет тратиться, собираться, как передаваться? Что будет в ответе за этот процесс?

Судя по тому, что одно заклинание уже получилось, разум освоился или создал для себя нужные законы магической манипуляции, направленного перетекания энергий. Пожалуй, лучше всего будет расслабиться и следовать интуиции, которая «заменит информацию». Дать подсознанию самому раскрыть законы, которыми оно так удачно руководствуется в создании магии.

Виктор потряс головой, чтобы избавиться от измышлений о сути вещей и вернуться к проблеме. Поставив кисти ладонями к себе, он повёл ими сверху вниз вдоль тела, представляя, что в руках спрятались сканеры его положения и цветовой информации. Он поморщился: наверняка компьютерщик или физик нашёл бы куда более точные слова, быть может, воспользовался другими, более экономными эффектами. Но он — всего лишь будущий переводчик.

Ладони возвращались снизу вверх, «сканируя» бока и немного спину. Есть ли другие идеи для заклинания? Ещё парочка имеется, но лучше бы сработала эта. Предположим, что сканирование завершено, цветовая информация зафиксирована. Перемещение точек наблюдения друг относительно друга в пространстве тоже должно отслеживаться и переноситься на иллюзорного двойника. Возможно, достаточно контроля за несколькими десятками точек, чтобы передать и достроить движение реального объекта. Он же не Горлума рисует по трём миллионам векторов! Кстати, количество должно иметь значение, поскольку всё это слежение за векторами засядет у него же в голове. Создаваемая модель — только иллюзия, пустота, голограмма, которая не сможет управлять хоть чем-то. В ответе за поддержание иллюзии будет подсознание. И ему надо показать, с каких точек смотреть на оригинал, чтобы транслировать цветовую информацию в голограмму.

Так. Допустим, что модель готова. Теперь берём — Виктор поставил кисти к бёдрам — и стаскиваем образ: руки, сохраняя расстояние между собой, потащили вперёд разноцветное нечто. И оттолкнули.

— Отлично, ученик! Отлично, Виктор!

Спиной к ученику стоял его двойник, с интересом осматривая нечто перед собой.

— Действительно, — оба молодых человека потёрли подбородок. — И заклинание настроилось на меня.

Молодой маг уставил руки в боки. Двойник, повторил его движение.

— Что ж, твои старания и успехи заслуживают награды! — с воодушевлением сообщила наставница.

«О да, несомненно! Патока и патетика вроде не родственные слова, но порой весьма близки, — прозвучал в голове ученика холодный женский голос. Дыхание и сердцебиение Виктора сбились: она повторила его мысли! — Люблю юмор и сарказм. Тут их так редко встретишь. Всё больше пафос, страх, испуг. Прибывают желающие магами стать, а как им сообщат, что вот оно — желаемое, так выплывает щенячий восторг или оторопь. В общем, скучновато. Слушайся наставницы, ученик! А меня бояться не стоит: в следующий раз сам замри, чтобы заклинание не сплоховало. Некоторые вещи просто должны быть сделаны. И тогда сострадание требует ускорить неизбежное».

— …к Хранительнице Времени.

Начало фразы Виктор пропустил. Хранительница? Зачем хранить время? Оно же просто есть, течёт себе из прошлого в будущее и есть не просит. Видимо, это какой-то титул для пущей загадочности.

«Немного больше, чем просто титул, — чуть потеплев, сообщил голос. — Когда пытаешься осознать невероятное, язык рождает бессмыслицу. Да, точно: и чудовищ, и химеры. Но иногда подсказывает новую логику явлений. Приятно общаться с понимающим человеком! — телепатка усмехнулась. — И мне тоже. Кстати, не думай, что я за шестьдесят лет одиночества стосковалась по общению — и потому болтаю с первым попавшимся. Тьфу! Даже проболталась вот. Да, шестьдесят… четыре и семь месяцев, если быть точной. Только не проговорись кому, что я тут с тобой откровенничаю, особенно — наставнице твоей: ухватится за надежду — потом не сдёрнешь. Ну, пошли ко мне — знакомиться?»

— Виктор, ты меня слышишь?

— Да. Конечно, — соврал он. Мысленное общение, перетянуло всё внимание на себя. «Ко мне»!? Как-то не сразу дошло. Кабы не разочаровать… кого, кстати?

У самых ног раздался скрежет, туман пополз в разные стороны, открывая каменные ступени. Добротные такие ступеньки, вытесанные в скале, дипломированные ступени древних крепостей. Виктор улыбнулся: такие ступени гарантированно создают атмосферу прекрасного мифа в компьютерных играх и в фильмах-сказках. Там эльфы бегают по деревьям и стреляют из своих изящных луков в злобных орков, или они заперты в подземельях волею злой судьбы, а трудолюбивые гномы роют ходы в сердце гор в поисках драгоценных самоцветов и редких руд, попутно творя дворцы, потрясающие воображение.

И вот, ему персонально показали такой фильм. Очень мило!

«Предыдущие ученики были куда доверчивей. А ты всё маешься с дилеммой: реальна магия или нет. Предлагаю поверить в её реальность. Сразу полегчает».

Да? Вот так — взять и поверить? Рассудок неплохо бы убедить, а то мучается, бедняга; жалко его, однако! И в магии, между прочим, куча противоречий. В дневном мире какие только шарлатаны не выдают себя за магов да телепатов! Но даже эти фальшивые образчики до неприличия убоги. Оно и понятно: у трюков и фокусов всегда хватает ограничений. И вот, магия, оказывается, есть, ей вроде как несложно научиться. Учат ей в неком фантастическом гроте, в состоянии… заколдованного сна, скажем. Наставница — голос из пустоты, да ещё и какая-то отвязная девица, которая зачем-то хранит время. Поверить, да?

«Реальность магии — это одно из предположений, которое поставит всё на свои места, — не унималась телепатка. — Точнее, второе».

Да? А первое?

Телепатка не ответила, видимо, приберегая информацию до подходящего момента. М-да, сон укрепляется всё большим количеством подробностей. И на самом деле, с ними в магию становится всё проще поверить. Если бы не противоречия в её реализации, может, было бы совсем легко принять новую переменную в объяснении строения мира. А пока её присутствие кажется… избыточным. Как говорится, «это сон, просто сон».

Сделав полный круг и спустившись метров на восемь, Виктор оказался перед каменными двустворчатыми дверями.

— Коснись ключа, — велела Лира.

Он увидел вмятину в форме ладони. Красноречиво. Но дотронуться не успел: за секунду до прикосновения створки разошлись, открыв полусферическую комнату метров десяти в диаметре. Белый туман кружился по ней, собираясь в фантастические белёсые фигуры, пребывавшие в постоянном неуловимом движении: они строили и разрушали, нападали и защищались, бродили без цели.

В центре стоит саркофаг. Хрустальный или стеклянный?

«Алмазный, — сообщил голос в мыслях. — Пока твоя наставница со товарищи оставили меня в покое, я кое-что усовершенствовала. Ага, именно так: плющила каменный уголь. Да и спокойней спится, когда тело надёжно заперто. Может, оно и неплохо, что ты не сразу доверяешь и словам, и глазам: меньше шансов обмануться. Но избыток неуверенности всё-таки вреден. Так и тянет тебе подсобить…»

— …положить руки на саркофаг. — Голос Лиры звучал, как издалека. — Хранительница Времени благословляет способных учеников.

Где-то под землёй, руководимый двумя невидимыми волшебницами, Виктор поднял руки, чтобы положить ладони на крышку гроба. Какой бы ритуал ни задумывался, он вряд ли будет болезненным: всё-таки благо-словение. А эта Хранительница — та ещё штучка! В одном романе, помнится, был похожий образ: богоподобное существо, спящее под землёй и руководящее смертными. Не самая милая хозяйка судеб была.

Тело Хранительницы в облегающих одеждах тонуло в белом сиянии. Лица не различить. Эта спящая красавица действительно красива или — так себе? Принц в сказках влюбляется в прекрасную незнакомку или в антураж и преодоление трудностей?

Вот его руки коснулись гроба. И тут же Виктор почувствовал, что отнять их не сможет! И набатом зазвучал в голове голос ледяного древнего призрака: «Тваюмагию! Ты же Виктор!»

Да неужели!? Он же и представлялся, и имя его уже раз двадцать звучало!

«Да нет же! — заголосила Хранительница. — Учеников уже дюжина была, и даже Виктор ещё один был, но ты — тот самый!»

Его горло издало сдавленный скрип.

Какой ещё «тот самый»!? Что за вывихи подсознания? Зачем эта… тристопремудрая Хранительница снова наслал на него паралич!?

«Только ничего не говори! Старушке совсем не обязательно знать, что я с тобой знакома. Говори в мыслях: читать я их научилась отлично. Нет, как мы встретились, рассказать не могу, а то всё к демонам полетит! Впрочем, оно и так к ним полетит, — она захихикала, словно только что отвесила отменную хохму. — Ладно. Как я помню, времени становится мало, так что…»

Она специально так времена путает? Что за «назад в будущее»? Что за бестелесный «терминатор» в юбке?

«Бросай блуждать в воспоминаниях: там всё мимо! Не представляешь, сколько лет думала об этой встрече. Выбирала, что именно сказать. В результате ясно понимаю: почти ничего не могу тебе сообщить. Ничем не могу помочь…»

Вселенская грусть последней фразы захлестнула Виктора так, что тот чуть не расплакался: ему нельзя помочь! Эта вездесущая красавица не может помочь ему даже советом! Это ли не трагедия!?

«О да, она. Но не всё так уж плохо! Я догадывалась, что ты по неопытности будешь совсем не тем, какого я помню. И всё же проморгала. Внешнее сходство, наверняка, значительное, но я плохо вижу: мне доступна только энергийная прожекция, а она у тебя ещё так расползётся, что мало не покажется, а я как раз её помню, потому и не признала сразу. Внутри ты сейчас совсем другой! Не, Вить, я пока не решила, что с этими инициациями дурацкими дальше будет. Но, наверное, пора заканчивать. К тому же, это сузит конус вероятностей. Уже наконец-то: достало блуждать! Да и тело моё совсем портится: мысли двигаются с трудом, новое почти не укладывается, а на внешнее хранение полагаться опасно. В общем, всё начинает сворачиваться и кусать себя за хвост…»

Разговор в мыслях заставлял психику трепетать, как осиновый лист. Какой бы способ передачи не использовала Хранительница, её мысли подволакивают за собой её же эмоции. А внешнее хранение попахивает киберпанком. Так тут магия или технология!?

«Я бы сказала, магическая технология, но так — только у меня. Может быть, есть и в другом месте, но ты об этом ещё узнаешь. Даже в двух местах, возможно. Ладно! Просто слушай и не задавай вопросов, пока старушка не заволновалась. О том, чтобы ты всё запомнил, я позабочусь. Первое: прольёшь молоко — не жалей. Второе: увидишь меня — не давай знать. Далее: будут ловить — беги; снова будут ловить — борись и беги. Кроме того, дыши ровно и поспешай — везде успеешь. Большому учителю помоги, с малым — дружи. Тебе будут доверять, надеяться на тебя. Как я слышала, ты надежды оправдаешь. Я знаю четыре пути магии: два опасны, один тупиковый — его таким сделали. Слушайся того, что узнаешь, живи сам. И последнее. Не жалей меня: столько интересного в жизни никому не выпадало!»

Виктор стоял, открывши рот от тревожного изумления. Подземелье исчезло, он оказался перед толстым стеклом океанариума. В глубине беззаботно плескалась русалка, но вдруг, сделав кульбит, метнулась к стеклу, подмигнула, послала воздушный поцелуй, разинула пасть, полную острейших зубов, щелкнула ими, как капканом, рассмеялась и исчезла, оставив только призрачные челюсти. Челюсти пробили стекло и влажным шлепком плюхнулись Виктору в лицо, мгновенно всосавшись без остатка.

Подземелье вернулось. Руки освободились, ученик сполз на холодный пол. В затылке копошилось что-то холодное, укладываясь поудобней, расползаясь по извилинам.

— Что-то случилось? — обеспокоилась Лира.

— Благословение, — выговорил Виктор, садясь поудобней и отирая пот со лба, — как-то не задалось.

«Отлично, мой друг! И ещё. Помощь в осознании реальности магии тебе всё же необходима. Так что — держи!»

Тыльная сторона левого запястья зачесалась. Тут проявилась особенность псевдо-одежды: поднять рукав невозможно, потому оставалось лишь гадать, чем же это странное существо его одарило.

Всё поплыло перед глазами, на краткий миг перехватило дыхание — и Виктор махом вернулся в большой грот. Спуск к саркофагу исчез, вокруг снова простиралось безмолвное озеро тумана.

— Виктор! Что сказала тебе Хранительница Времени?

«Всё-таки догадалась! Не торопись с ответом и не обнадёживай её слишком, а то она на радостях может и рассудок потерять».

А он и не торопился. От него чего-то хотят! Даже ждут. И к гадалке не ходи: собираются использовать «втёмную»! Так что нет никакого резона делиться полученными откровениями. Но можно попробовать своими ответами вытянуть информацию, разогнать эту тьму! Пора актёрствовать.

— Я… — он вздохнул с самым печальным выражением лица, — мало что понял. Она говорила о магических системах, подходах к магии, что вы можете… — Виктор сделал вид, что смущается. — Помочь мне в этом… в них… короче, разобраться! Ну, вы понимаете, — продолжил мямлить ученик, — вы же ничего не рассказали мне о теории магии… что ли…

Лира помолчала. И с сомнением ответила:

— Вообще, подход один: мы изучаем существующие заклинания по степени доступности. И применяем в два этапа: подготовка, накопление заклинаний и их использование, высвобождение. — Повисла пауза, настолько походящая на пожатие плечами, что Виктор не смог удержаться от улыбки. — Разве только, если это сказала Она…

— Что тогда? — фраза вырвалась, и молодой маг тут же укорил себя за нетерпение. Но наставница не заметила его грубости.

— Был тот, кто основал Гильдии. Тот, кто научил магов заклинаниям. — В голосе старой волшебницы зазвучало глубокое, как колба алхимика, почтение. — Он говорил, что знает о магии не всё, но мы-то все понимали, что он просто скромен!

Виктор упорно молчал, хотя подмывало завалить эту патетичную даму охапкой вопросов. Лира же продолжила:

— Но он не оставил ничего, кроме описания заклинаний. Да и те сделаны его учениками, — голос наставницы становился всё тоскливей. — Единственное, что точно написано его рукой — его прощальное Письмо! — гордая волшебница вдруг стала походить на осиротевшего ребёнка.

Это она специально, или действительно всё так трагично? О чьём уходе можно так скорбеть? Физики ж не рыдали в голос, когда Эйншейн преставился.

— Оно называется «Письмо Ученику». И среди всех магов Гильдии за двести лет не нашлось никого, кто бы понял его и смог бы использовать! Никто не смог стать настоящим Учеником Великого!

— Извините, а о чём оно? — робко, заискивающе, под стать придыханию наставницы спросил Виктор. — И большое ли?

— В нём две страницы, — выдохнула Лира. — И мы решили… по твоим успехам… на следующем уроке я дам тебе первую часть.

— Спасибо!

Пара страниц. В таком объёме разве что основные принципы набросать можно. Если так, то как можно не понять основные принципы!? За двести лет мозгового штурма! Не могут сотни людей оказаться недоумками, не способными к усвоению теоретических основ своей профессии!

С другой стороны, представить сотни средневековых крестьян, которым коротенько набросали генетические принципы селекции. Не факт, что поймут. Но на дворе-то вроде как третье тысячелетие: люди давно привыкли к анализу, к научному подходу. И уж если в наше время существует магия, то должна быть и наука о магии! И не какая-нибудь эзотерика или оккультизм.

— Ну, а на сегодня, достаточно, — решила наставница. — Теперь постой спокойно. Ты ведь уже убедился, что в блокировке нет ничего болезненного.

— Ну да, конечно! Только ограниченность восприятия раздражает. А сделать заклинание без всякой добавочной пакости — так сложно? — Виктор упёр руки в бока. Забавно он выглядит, если невидимая наставница находится у него за спиной.

— Это не в наших силах — изменять заклинания, — призналась волшебница.

— Почему? Этот древний учитель разве вас не научил?

— Нет.

Простое слово. Очень-очень отрицательное. Волшебники ревнуют? Обижаются на Великого? Хм, можно представить: как маленькому мальчику дать конструктор из тысячи деталей, а сказать, что собирать можно только паровозы. За такие бессмысленные ограничения и убить можно! Кстати, а не поплатился ли Старичок за скаредность?

«Нет, дело было не в том, — вклинилась Хранительница. — Люций оставил им самый минимум изменения. Возможность создавать и изменять заклинания — страшная сила, а ответственности у магов, прямо скажем, немного».

«Люций? Так звали того Древнего?»

«Да. Письмо расскажет почти обо всём, что тебе нужно. Остальное додумаешь. Читай внимательно, и скоро всё поймёшь».

«А почему мне его сейчас не дадут?»

«Почему? Объясню, как ты мне однажды: потому что! Хотя, их нынешних задумок я, честно говоря, не знаю».

Тут Лира решила, что сказанного достаточно: опять вокруг ученика стала строиться магическая тюрьма. Виктор решил на сей раз постараться понять суть происходящего. Вот он в сознании, но потом он проснётся на постели. Значит, где-то будет засыпание. Или всё-таки это сон?

Сеть с магом-учеником стягивалась. Где-то в самом конце этого процесса Виктору показалось, будто — заклинание, форма, кусочек иллюзии — блеснуло под ногами, но в следующую секунду…

5. Хозяин мыслей

Он проснулся. Его передёрнуло. Рывком вскочив с кровати, он чуть не упал: ноги подкосились. Он снова свалился на постель. И просидел несколько минут, прежде чем мышцы из состояния студня пришли в норму, а сердце перестало колотиться.

Вчерашнее недомогание вернулось: блёклые краски, чуть слышные звуки. Словно реальность и сон поменялись местами! Здесь — всё неясно и тускло, а во сне — линии и звуки чётки, свежий воздух носится по лёгким, чуть не пританцовывая…

Взгляд упал на запястье левой руки. Там, где у нынешних пижонов болтаются никчёмные дорогие часы, у него белеет татуировка! Даже что-то большее, чем просто татушка: словно сама кожа поменяла цвет и фактуру, превратившись во внутренность перламутровых раковин. Но осталась мягкой. И изображены не совсем ракушки, а… лепестки, наверное. Розоватые у середины рисунка, они мягко разваливались на четыре стороны, раздваиваясь на самых кончиках. Почему-то подумалось о Японии, о любовании всякими цветущими вишнями да сливами. Правда, у них, как и у местных, по пять лепестков.

Татуировка зачесалась. Стоило её коснуться, как всколыхнулись, выбрались на поверхность во всех подробностях воспоминания этой ночи! Лира, Хранительница Времени, гигантский грот во льдах, саркофаг, непонятный разговор о прошлом и будущем, об ограниченности магов… А главное, о том, зачем телепатка одарила его этой татуировкой! Магия есть.

Неизвестно как, неизвестно где он ошивался ночными часами, заброшенный чьей-то волей. Но всё это — больше, чем сон. И магия — больше, чем игра воображения! Не будь её — не принёс бы он с урока яркое нательное украшение. Ведь так? Ведь правда!?

Виктор ещё раз потрогал татуировку, проверяя, насколько крепко та въелась в кожу. На всякий случай можно попробовать её смыть. Впрочем, водостойких красок — предостаточно, и тех, что не растворяются в спирте, в бензине, ещё в чём-нибудь, что и придумаешь не сразу, — тоже. Так что проверка смыванием вряд ли добавит убедительности.

Забавно: Хранительница вроде бы всё сделала, чтобы его убедить. Ан вот — у пытливого сомневающегося разума нашлись отговорки!

— Это называется паранойя. Бесконечно усложнять объяснения, лишь бы не верить — это паранойя, — определил он. И добавил, вздохнув: — А верить в магов в обычной жизни — шизофрения. И с чего я так суров к магии?

Он почесал в затылке.

Быть магом — это отлично! Правда, судя по разной фэнтезятине, авторы которой дают себе труд поразмыслить о социальных последствиях магии, не всё так лучисто и нарядно. Магов будут пытаться контролировать другие маги, а то и маглы какие-нибудь недобрые. И тут возможны неприятные варианты: недосмотр или злоупотребление. Так что, если магия есть в этом мире, то должно быть верно правило: живи спокойно, ходи оглядываясь. Оно, конечно, разумно, но шерстку щенячьему восторгу подбривает. И вот, щенок становится маленьким кротокрысом…

Итак, вроде как доказательство есть. Но как всё же убедиться? Тот же сон напоминает о зелёной клетке-паутине-блокировке. Ещё вчера дурацкие опыты показали, как загадочно она ограничивает восприятие. А каким образом вообще можно ограничивать магию?

Нет, правда! Почему бы не попробовать что-нибудь сотворить? Даже если ничего не получится — будет повод поразмыслить. Например, о том, насколько туман действительно является магической субстанцией, не разведён ли он в обычном воздухе в небольшой концентрации, незаметной на глаз? А если получится… от этого варианта вообще дух захватывает! Однозначно, надо пробовать!

Порадовавшись, что никто его попыток не увидит, Виктор попытался припомнить, как он стоял, делая магический удар, как двигался, о чём думал. Встать, вот так занести руку… Он вернулся в комнату: просторней, есть, где крутануться. Пусть целью будет подушка.

Вот так начинает формироваться…

Всё произошло быстро: вот он начинает движение — и сразу, внезапно ослабев, задохнувшись, с дикой головной болью, с ощущением вывернутых наизнанку лёгких — валится, ударяется плечом, бедром, лбом и скулой о ковёр, почти не чувствуя удара!

Мысли смёрзлись. Закашлявшись до тошноты, Виктор приподнялся на помятой правой руке, помогая левой. Обычно он не матерился, но сейчас именно эти оттаявшие слова запрыгали в голове пляской сердитого шамана. Доползя до кровати, Виктор рухнул на простыню, мимо подушки головой, мучительно справляясь с физиологическим стрессом.

Это не отрицательный результат! Что-то есть, что-то определённо существует, стоит за неудавшейся попыткой колдовства, злобно ухмыляясь. Не будь этого, он бы лишь повернулся на месте, дёрнул рукой и почувствовал себя идиотом! Дух захватило — буквально: оно выжрало весь воздух вокруг и, не насытившись, набросилось на скромные запасы в лёгких!

Нескоро дыхание и сердцебиение успокоились. Перестали плавать перед закрытыми глазами размытые разноцветные фигуры.

Его заклинание связано с воздухом! Вряд ли магическая субстанция потянула за собой весь кислород: это как-то противоречит физике по модели идеального газа (хотя какая, к чёрту, физика в магических явлениях!). Но, если не множить сущности, то именно воздух — в неизвестной, непривычной форме — ползал туманом в том гроте. Может быть, воздух был как-то подготовлен той же Лирой и Хранительницей, чтобы стать более отзывчивым. Да, это — хорошее объяснение произошедшему.

Итак, магия — неизведанная и не всегда предсказуемая — есть! И это…

В телефоне запищала песенка про белочку. Зверок уже успел погрызть орешки, попрыгать среди осенних сосен, когда Виктор ответил на звонок.

— Да, Андрей Аронович!

— Виктор, привет! Надеюсь, не разбудил? — и не понять: это хохма такая, или антиквара действительно волнует, спал ли его работник в воскресное утро.

— Я уже проснулся, — ответил Виктор и добавил: — И сейчас посмотрю почту.

— Вот и славненько! Посмотри нашу страничку, если не затруднит, а то у меня опять интернет барахлит.

— Проверю, — пообещал Виктор.

— Что бы я без тебя делал! — воскликнул Андрей Аронович и прервал связь.

— Научился б компом пользоваться, — беззлобно буркнул Виктор, завершив разговор. — Или Наташку заездил бы до икоты. Баянист…

Виктор не испытывал неприязни к этому невысокому полненькому человечку средних лет. Работу у Белкина «сосватал» давний знакомый деда, искавший кого-нибудь на своё место. Да, Виктор мог бы заняться репетиторством, или поискать работу переводчика в каком-нибудь агентстве, чтобы набрать опыт и карьерный «разбег». Но душа желала отдыха от постоянной интеллектуальной нагрузки, и, с благословения деда, внук принялся чинить древние вещицы под ненавязчивым присмотром весёлого начальника.

И у него было, чему поучиться! Вроде несложное дело: скупка, починка, доведение всяческого прабабкиного барахла до товарного вида, коматозная реклама магазинчика в газетках, продажа старья и раритетов. Но представить себе что вот, он, энергичный молодой человек, берётся за благородный промысел старьёвщика… и преуспевает… — не получалось, хоть ты облезь! Без господина Белкина славное предприятие усохло бы, как фиалка, на месяц забытая хозяйкой.

Виктор оделся. Компьютер пошуршал винчестером, загружаясь, затем задышал спокойно и лениво, ожидая от хозяина низкозатратной возни в интернете.

Письмо от начальника рассказало, что двое посетителей собрались купить самовар 1859 года, выставленный на сайте за скромную такую сумму: семь с чем-то штук.

Однажды такая ситуация поставила Виктора в тупик. Вещь-то одна! В тот раз Белкин предложил поразмыслить над ситуацией под его руководством. Виктор додумался устроить аукцион, за что был похвален. «А дальше?» На большее фантазии студента-первокурсника не хватило. «Ну, друг мой, это ж просто! — воскликнул предприниматель, разводя руками. — Надо найти ещё одну будёновку и продать её второму покупателю!» Тогда Андрей Аронович дважды выручил почти двойную сумму…

Друг Виктора сляпал сайт магазина www.belk.in за смешные деньги, а нежадные индусы взимали за его поддержку ещё более ничтожную сумму. Оставалось только завидовать этому таланту — устраиваться в жизни за бесценок и колотить профит из ерунды.

Через полчаса поиска нашёлся второй самовар. Почти копия! Только на восемь лет моложе. В Тольятти. Цена договорная, телефон хозяина молчит. Значит, договариваться будем завтра. Лишний повод понаблюдать за торговлей в исполнении пробивного начальника.

Вот и всё. На улицу выходить после неудачных магических экспериментов как-то боязно. Не понять почему: но что-то гнетёт. И чем вызывает опасения, тоже не ясно. Да и жара эта…

Остаток дня Виктор посвятил услаждению чувств, не затронутых блокировкой: готовил и поедал вкусности, клеил модель замка из бумаги и картона да перечитывал Толкиена в подлиннике. К вечеру, под приглушённые писки стрижей и ругань неудачливого сокола-меланиста, обосновавшегося где-то поблизости с ранней весны, психическая буря окончательно улеглась.

Он вышел на балкон, сколь мог глубоко вдохнул жаркий воздух и невесело усмехнулся.

Да, госпожа Хранительница, маги безответственны. Их надо ограничивать. Той же блокировкой, кстати. Но дело не только в этом. Немало найдётся охотников злоупотребить магией, использовать волшебника в корыстных целях. Магия — оружие редкое, а потому даже предположить, что его кто-то пустил в ход — путь в психушку. Так что, стоит склонить мага к сотрудничеству, и жизнь чудесным образом преобразится. Причём, навряд ли потребуется боевое чародейство: куда выгодней управлять людьми, или заставить мага что-нибудь спрятать, или найти, украсть, устроить тихую и тонкую диверсию конкурентам…

Гадко это! Человек предприимчивый и неразборчивый в средствах с лёгкостью пустит прекрасную мечту о волшебстве псу под хвост! Так что сидеть тихо до завершения учёбы, не привлекать внимания — в интересах самого ученика. И в блокировке появляется дополнительный смысл. Когда ученик подрастёт, сможет сопротивляться возможному шантажу, например, — тогда уж и освобождать.

Кстати, а многие ли доучившиеся сохраняют «режим секретности»? Неужели за несколько дней или недель учителям удаётся настолько прочно привить взрослому человеку чувство ответственности, чтобы не опасаться его выходок? Им, магам-педагогам, конечно, виднее: ему-то никогда не приходилось решать таких непростых воспитательных проблем. Или есть узда изощрённей и крепче, чем грубая блокировка? Или Лира знает, что к концу обучения пройдёт зуд в кончиках пальцев, магия утратит свою новизну и привлекательность?

Есть только один способ выяснить, как говорится…

6. Стрела Зенона

Память больше не впрыгивала в голову, как суслик в нору: грызун гранита науки пристально исследовал знакомый пейзаж.

— Здравствуй, ученик!

— И вам поздорову, сударыня!

В голове раздался смех, и скороговоркой вчитались слова:

«Привет, Виктор! Ты исключительно забавный. Откуда ты набрался старословия?»

«Из разных краёв да не из самых учёных книг, хозяюшка. — Раз уж её забавляет лёгкость в разговоре, можно и пошалить. — Кстати, как к тебе обращаться?»

«Ты меня называл красавицей», — пококетничала Хранительница.

«Что-то не припомню…» — Опять шуточки со временами или провалы в памяти? Но теперь-то всё помнится исключительно точно и полно, так что остаётся только подглядывание в будущее.

«Ага. Вижу, печать тебе уже не нужна».

Рука зачесалась, но под волшебную робу не заглянуть, не проверить, пропал ли рисунок на запястье.

— Хорошо, что ты так бодр, — сообщила Лира. — Сегодня тебе предстоит сделать заклинание щита и…

— А страничку!?.

— В конце урока, — ответила довольная, как сытый крокодил, наставница. — Сейчас это знание будет тебя отвлекать.

Ну вот, подвесили морковку перед носом. Можно бы возразить, что с хоть какой-то теорией проще станет творить заклинания. Но что-то подсказывало: старая волшебница станет жадничать, а настойчивые уговоры — пресекать. Всё же он не хозяин здесь, а всего лишь ученик.

— Я вас прервал, извините…

— Постарайся больше не прерывать. — Это следовало понимать как шутку? Не было в ней пафосной менторской надменности. — …И наложение печати мага. Это простейшие начальные заклинания, и мы полагаем, ты готов к их… созданию.

«Мы» означает Лиру и Красавицу?

«Нет, друг мой. Я тут ни при чём: я — не полагаю».

«А тогда кто ещё в этом… «университете таинств»?»

«Хм, сейчас — не знаю. — Безразлично и беззаботно так ответила! — Разве это важно? А! Тебе хочется знать, сколько магов да как они живут. Могу дать только бесполезный ответ: Лира не одна».

Пожалуй, да. Сейчас от этого знания ни тепло, ни холодно. Как и от наставлений Лиры, кстати. Всё-таки что за обучение такое: сделай то-то, как хочешь; а вот теперь ты созрел — падай туда придётся?

Впрочем, даже если старая волшебница его не учит в обычном смысле, то указывает путь саморазвития, подталкивает к действию. Отчасти даже вселяет уверенность. По крайней мере, ей так кажется. Немного похоже на научное руководство. Только научный руководитель появляется даже не на первом курсе. А тут — с первого урока такой продвинутый подход, как если бы ученик уже был готов и многое знал о предмете изучения. Не очень-то логично.

Хотя, «разве это важно»? Застопорится обучение — будет повод что-то менять.

— Ну-с, с чего начать?

— С печати, пожалуй, — голос наставницы потеплел. Видно, Виктор много времени уделил размышлениям, и вот — обрадовал однозначной готовностью к работе. — Нужно нанести на доску надпись, рисунок — не важно, что. Вот материал.

Туман у ног разбежался, открыв плоский кусок струганной сосны и пиалу с зеленовато-бурым порошком. Бронза, кажется. Можно и пальцами втереть металлическую пыль, получив что-нибудь грубое, варварское.

Нет уж! Он же — маг! Здесь, в этом гроте, нет ограничений — можно творить, ничего не боясь, любуясь красотой созданного, наслаждаясь применением своих способностей. В первом заклинании не было ничего эстетичного, лишь простой этюд разрушения.

Виктор снова подумал: взаправду ли это? Что он делает, как это получается? Манипуляции чем-то, сути чего не понимает, отчего — при несвоевременном применении — может до боли перехватить дыхание. И это только самая малость, самое начало. Плюс первые шаги в технике безопасности. Но…

Хочется быть особенным! Кто ж станет возражать против такого? Пусть будет ответственность, пусть — ограничения! Они лишь добавление к другим ограничениям, которых полна обычная жизнь. Но вознаграждение за них — целый новый прекрасный мир!

И молодой маг не будет одинок. Телепатка сказала, что не только Лира, но и ещё какие-то волшебники что-то решают в его судьбе. И они уже как-то приспособились жить в мире, который не замечает магии, среди тех, кому знать о ней не положено. Значит, нужно учиться, становиться в ряд с этими могущественными людьми, существами, тем более что они его позвали.

В голове раздался смешок.

«А что ты сделаешь, если путь совершенства откроется в бесконечность?»

«Пойду, — ответил Виктор. И «чтобы не показаться невежливым» добавил: — Наверное…»

«Я знаю нескольких человек, которые не пошли, а побежали. Они перестали бояться чего-либо. Дорожить чем-либо. И вынуждены были остановиться, только вися над пропастью».

«Так и висят? Левитируют?»

Вдруг действительно однажды встанет та же проблема: радостно нестись вперёд или красться, озираясь и следя за тем, чтобы земля оставалась прямо под ногами, а не в туманной дали. Хотя об этом говорить рано. Но можно подумать…

«Мы стали мостами», — дохнула пустота.

Мы? С ней всё понятно: жизнь во гробе — самый тот вис над пропастью. Если только гроб — не иллюзия.

«В нём моё тело, Виктор. И — да, я не одна стала мостом».

— Виктор, ты в затруднении? Если я могу чем-то помочь… — добавила Лира, по видимости, и не собираясь помогать.

— Ах, да…

«А ты — можешь?»

«Тебе лишь нужно спокойно и вдумчиво создавать формы», — подкормила его уверенность Хранительница.

Ну, коли так, идея уже есть. Виктор представил, что из руки в руку протянулась трубка. Один конец удлинился и опустился в чашу. Другой стал тонок, тоньше мизинца, и потянулся к доске.

Самой трубки он не увидел, лишь потянувшиеся струйкой бронзовые пылинки показали, что первая часть замысла удалась. Теперь частицам бронзы положено ускоряться на выходе канала, чтобы металл с размаху впечатывался в доску. Остаётся только плавно изменять направление. Вот такой струйный, кажется, магический принтер.

— Интересно!

Что интересного? Виктор завершил подпись — двадцать на тридцать сантиметров, сбросил и растворил в пространстве трубку. Что-то не так, что непривычно? Этот способ показался самым простым и, кстати, основанным на «пройденном материале». Чего же ждала антинаучная руководительница?

— Лира, а как вы делаете надписи?

— Ну… — наставница не ожидала такого вопроса. — Заклинанием…

Дык, понятно, что не тесаком!

— А покажите? — смиренно попросил он и перевернул дощечку.

Воздух наполнился мельтешением, маленькие вихри попадали на дощечку, а затем под начало произносимой части заклинания исчезли. Виктор заметил шесть размазанных слогов. После чего рисунок полыхнул белизной, и бронзовые пылинки помчались раскладываться своим чередом, сформировав простую и изящную фигуру: ромб с вогнутыми сторонами, пронзённый молнией, как сердечко стрелой.

— Ух ты! — воскликнул он. — А это не струйный принтер, а лазерный! Там тоже сперва облучают бумагу, а наэлектризованный порошок уже влипает…

— Да? — осторожно спросила наставница. Видно, и «лазер», и «принтер», и «облучение» дружно промазали мимо её сознания.

— А дайте ещё одну дощечку? — ученик с энтузиазмом набросился на проблему. — Попробую так же сделать!

— Боюсь, что сейчас я этого сделать не смогу…

«У этой братии масса ограничений, — весело откликнулся голос в голове. — Я думаю, ты и сам бы догадался, как стереть рисунок. Но чем тебя на сто задач раздёргивать, я всё же подсоблю».

Всколыхнулась небольшая область тумана, совсем-совсем белый сгусток приподнял дощечку и прополз по ней, стирая старания и ученика, и волшебницы.

— Это не ты сделал, — прошептала наставница. — Мы ещё не работали с развеяньем. — голос наставницы становился всё более тихим, не теряя удивлённо-восторженных интонаций. — О, Дева-Хранительница!

Хозяйка грота определённо сильнее Лиры, быть может, даже всемогущая!

«Да, могу почти всё — в пределах этого грота».

«А почему…»

«Я лежу вся такая неживая? Скажем, плата за всемогущество, — с удивляющей лёгкостью сообщила она. — А вот незнание того, что будет со мной в ближайшие годы — несколько беспокоит. Впрочем, я и так… подзадержалась».

То есть, она может умереть? И вот так спокойно об этом говорит! Кто же она такая?

«Просто девчонка, слишком надолго ставшая деятельным наблюдателем. Последнее, чего я хочу — посмотреть на то, что ты делаешь. От меня осталось только вялое любопытство. К тому же, я становлюсь фактором опасности и нестабильности, — она хмыкнула. — Так что стоит ли тут торчать или жалеть, что завтра всё может закончится? Здесь, без посетителей завтра ничем не будет отличаться от послезавтра. Разве только удастся сделать что-нибудь полезное напоследок? Красавчик, не застывай!»

Точно! Допустим, что эта штуковина, которой он рисовал и из которой гнул трубку, может сохранять свою форму. Пусть и недолго. Значит, если написать ею самой, а потом нагнать пролетающей мимо пыли — и приплющить…

Поток неизвестной субстанции пошёл-повеял, частицы подхватились, полетели, улеглись, примялись. Но удача в копировании эффекта и принципа работы чужого заклинания не принесла радости: мысли Виктора были заняты другим. Точнее, другой. Кем она была, как стала почти безразличной к своей жизни, и при этом — ответственной что ли?

— Х-хорошо, — оценила наставница работу ученика.

Виктор посмотрел на результат своих заклинаний. Он совсем забыл говорить всякие «шурум-бурум-шари-вари», как-то и без слов неплохо выходит. А почему наставница почти всякий раз бормочет? А телепатка… да уж, ей и для общения слова не нужны. Насколько распространены среди магов беззвучные заклинания?

Наставница вернула себе учительскую сдержанность:

— Теперь создай защиту.

— От чего? — встрепенулся Виктор.

— От стрел, например.

И никаких подсказок не последует. Просто делай, Витенька! М-да, снова…

Защита. Суть защиты — не позволить чему-то извне пройти через барьер. Ей дозволено отпрыгнуть или отклониться. Скажем, как заклинание блокировки «со скрипом» пропускает воздух. Так же пусть работает и щит с твёрдым и довольно тяжёлым объектом! Вряд ли стоит создавать круговую защиту: достаточно контролировать направление выстрела. И ещё: задачу магического управления физическими объектами он уже между делом решил. Теперь надо сделать уже не небольшую трубочку, а достаточно широкое защитное поле.

Видимо, в его голове есть область, обрабатывающая магические запросы. Как с переводом: слово на родном языке отзывается парой слов на французском и английском. Только здесь перевод мысли в магию.

Итак, что же требуется? Надо использовать воздух для создания барьера для твёрдых объектов. Собственно, пока он и работал только с этим — магически заряженным что ли — воздухом. Как воздух собирается это делать — можно будет поразмышлять, почитав Письмо Люция. А пока магическому процессору в голове надо уяснить: создаём непроницаемую воздушную… поверхность… сколь бы странно это ни звучало.

Пора уже нарабатывать шаблоны заклинаний на будущее. Не в последний же раз щит делается! Виктор вытянул руки вперёд и повел ими вверх-вниз. Пусть этот жест станет знаком заклинания щита, символом, за которым стоит смысл.

Область перед глазами, выше головы и ниже колен на миг помутилась, а потом обратилась плотным слоем, похожим на стекло. Виктор тут же проверил, насколько щит можно передвигать, и с радостью выяснил, что защита получилась и послушной, и невесомой! Хотя, похоже, обладала парусностью. Что и логично, и даже неплохо.

— Готово!

— А теперь — проверка. — Лира не стала хвалить заранее.

— Какая… — начал Виктор, но метрах в шестидесяти вылепился из тумана лучник. Зелёный плащ, пустота вместо лица, перчатки сжимают длинный лук. Стрелок натянул тетиву, прицелился и выстрелил.

Стрела понеслась куда быстрее, чем это бывало на играх ролевиков. Пугающе быстро! Виктор дёрнулся влево, пытаясь одновременно пригнуться. Не сильно помогло: секунда с небольшим — и, если бы не щит, Бог весть, что бы случилось. Но заклинание, отпрыгнув вслед за рукой запаниковавшего волшебника, сработало! Стрела коснулась щита, мягко отскочила, безвольно закувыркалась и свалилась в туман.

— Отлично! — выкрикнула наставница, искренне радуясь его успеху.

— Отлично? Да неужели! А если бы не сработало!?

— Твоя одежда даёт достаточную защиту. Неужели ты думаешь, что я не забочусь о твоей безопасности? Виктор, у тебя большое будущее! И мы не для того тебя вызывали, чтобы потерять на третьем уроке.

— А если бы будущее было поменьше? — пробормотал ученик и добавил в полный голос: — А почему вы не сказали заранее!?

— Чтобы ты лучше старался, — непререкаемо заявила волшебница.

— Магия по «бразильской системе»: сделай или умри, — прошептал ученик. — Мило.

— Теперь твоя задача поразить нападающего.

— Сплясать? — Нехорошо наставница им манипулирует! Нельзя что ли честно говорить, что будет и к чему готовиться? — Гарантирую, он очень удивится.

— Ты понял, что я имела в виду! Хоть шапками закидывай, но уничтожь стрелка!

Подобрать саркастический ответ помешала ещё одна стрела, попробовавшая щит на прочность. И, надо сказать, то ли щит ослаб, то ли выстрел получился сильней: наконечник вонзился в магическое уплотнение пространства и вывалился оттуда лишь через секунду. Тут же прилетела следующая стрела.

Всяко, дело похоже на реальную боевую ситуацию, в которой надо научиться побеждать. Правда, лучников на свете немного, автоматчиков куда больше…

Сила для магического удара накопилась на левой руке (правая держала щит), свернулась снежком и метнулась в стрелка. Но при проходе через щит, во-первых, замедлилась до неприличия, а во-вторых, похоже, если и не проделала в нём дыру, то создала уязвимость! Это же получается, что щит и от магии защищает? Причём, он препятствует и исходящим заклинаниям, что не есть хорошо.

Лира тоже подметила аномалию и хмыкнула в эфир. Виктор почувствовал раздражение: предыдущие удачи не прошли бесследно, однозначно настроили на успех, а тут — на тебе! Но как обойти проблему? Именно обойти, а не преодолеть, потому что более сильный заряд — туповатый выход. Можно запустить самонаводящийся заряд почти за спину или вверх, но и это — убогое решение. Или попробовать выполнить всё на расстоянии, за пределами щита?

Снежок лепился неохотно. Рассыпался, стоило ему достигнуть сколько-нибудь приличного размера. Между тем, стрелы продолжали грызть защиту. Из досады родилась мстительность, а из мстительности — идея: отправлять стрелы обратно! Лука нет, но, быть может, силы снежка хватит для создания системы ускорения и наведения. Если исключить необходимость наносить кинетический урон непосредственно магией, то и силы должно тратиться меньше. Так ведь?

Руки нужны для следующего заклинания, так что щит придётся бросить. Эй! Воздушное уплотнение, будешь висеть самостоятельно? Щит не стал своевольничать и завис.

Стрелу он поймал с третьей попытки, не до конца понимая, как именно удалось это сделать. Прилепил к наконечнику снежок и отпустил. Полумагический снаряд дернулся, пару раз махнул оперением и стал ускоряться.

Первая стрела ползла к цели очень долго — секунды четыре. И ударила бы лучника в грудь, но тот увернулся. Затем опять вскинул лук и выстрелил.

Вторая стрела, подкреплённая уверенностью от частичного успеха первой, нашла цель под капюшоном секунды за две.

— Молодец! — радостно крикнула Лира, и эхо согласилось с ней.

— Есть немного, — скромно ответил Виктор.

— Что ж, — волшебница сделала театральную паузу. — Теперь настало время…

И вместе с голосом Лиры зазвучали мысли Хранительницы:

«… сделать тебе подарок. А ей кровь из носу как важно, чтобы ты взял её подарочек! Ха!»

«Оно действительно будет ценным для меня?»

«Уверяю!» — она усмехнулась.

«Почему никто за двести лет не смог понять его?»

«Ну, писалось оно специально для такого, как ты. Были те, кто понимали, но или испорченность мешала, или с техникой безопасности случались накладки, или… — Красавица хмыкнула, — или за этими мальчиками слишком пристально следили. В общем, сам всё поймёшь со временем».

«Надеюсь…»

За молодыми магами, способными доискаться до сути Письма, ведётся наблюдение, что уже опасно для этих мальчиков. И изучение этой системы — не самое простое дело, не самое спокойное. Хранительнице оставалось времени сказать последнее, чтобы испуг Виктора перешёл в откровенный страх. К примеру, что Письмо написано именно для него! Появилась бы гигантская ответственность и тот самый опасный интерес со стороны других магов и прочее, и прочее.

Но телепатка молчала, оставляя Виктора наедине с его догадками. И он не спрашивал, побаиваясь подтверждения.

— Да, конечно. Спасибо.

— Я передам это в заклинании, чтобы ты всегда мог вспомнить этот текст в точности.

— Как скажете…

Словно поставили на перемотку звуковой файл при включенном воспроизведении. Неприятное ощущение от осевшего в голове лихорадочно-суетливого звукового пакета. Но вот, движение полупрозрачных цветных пятен и линий возникло и унялось, ненадолго померк свет и вернулся к норме.

— Сможешь прочитать его после пробуждения. Ты хорошо поработал сегодня! — похвала прозвучала несколько формально, но честно. — Не слишком увлекайся Письмом. Отнесись к нему с почтением…

— Постараюсь, — пообещал Виктор, пожав плечами.

«Ты не в восторге от последствий блокировки, — заметила телепатка с понятной проницательностью. — Держи-ка! Это поможет. До завтра, красавчик!»

«Спа… — дыхание внезапно углубилось, когда окрестный туман всколыхнулся, быстро облепил фигуру ученика, осел на теле второй кожей, — …сибо!»

«Знаешь, я далеко не сразу сообразила, что твоё «приходите ещё» вместо «пожалуйста» — вольный перевод английского «welcome», — весело ответила Хранительница. — Расщепление — такая непростая штука…»

— Что это? — выдохнул Виктор.

— О чём ты? — удивилась наставница.

— Да не, всё в порядке…

— В любом случае, настала пора для блокировки, — деловито сказала Лира, слегка озабоченная рассеянностью ученика.

«Она даже не заметила моего вливания. Старого пса новым штукам не выучишь… — заметила Хранительница. И весело добавила: — Я — исключение из правил: мне так и не удалось постареть. Наверное. До завтра!»

И в знакомом коконе-вихре блокировки Виктор покинул грот.

7. Первая страница

Фокусы телепатки помогли: он почти не чувствовал слепящих и оглушающих последствий блокировки. А уж запас бодрости однозначно должен был поддержать до вечера!

Доехав без приключений через утренние пробки до остановки у работы, Виктор наслаждался полнотой ощущений, быстро шагая по малоезжей улице старого города. На фоне уродливой новостройки раскинулся огромный неопрятный тополь, видный от самой остановки, за два квартала до цели. Полный презрительного безразличия, великанской рукой облокотился он на двухэтажный дом.

Напрашивалось сравнение с мировым древом, но гигант с рыхлой древесиной и залысинами в коре не дотягивал до такой роли. Будь он хотя бы старше дома, который притесняет, — мог бы на что-то претендовать. Когда-нибудь спор за место под солнцем разрешится: или дом рухнет, или жители наконец-то пресекут поползновения застарелого нахала.

Белкин, например, не собирался пальцем о палец ударить, даже чтобы починить навес над входом в магазин, подновить фронтон или что-нибудь подкрасить. У него, конечно, были на то резоны: чистенький магазинчик может привлечь как рэкет, так и банальных воров. Кроме того, потемневшие доски снаружи удачно контрастировали с неплохой внутренней отделкой и чистенькими реставрированными вещицами на витринах. То есть, так это подал Белкин, когда молодой реставратор задал вопрос. Как оно было на самом деле — Бог весть, сравнить не с чем: другого дизайна магазинчик не знал.

Приближаясь к углу дома, проходя мимо гераней в окнах тёти Анфисы, Виктор вспомнил о Письме.

Стоило только мысленно произнести слово «письмо», как перед глазами появился, застя обзор, листок бумаги весьма древнего вида! Чтобы не впечататься в него лицом, Виктор встал, как вкопанный, ухватившись правой рукой за кирпичный бордюрчик в стене. И сумел не выругался… вслух.

Листок дёрнулся вместе с ним, оставшись на той же высоте и сохраняя расстояние до глаз — около полуметра. Когда эффект неожиданности иссяк, стало заметно, что листок полупрозрачный. В общем, всё продумано для чтения и размышления даже на ходу. Кроме внезапного появления! А если бы мысль о Письме подкралась при переходе через оживлённую улицу!?

Письмо ученику, премудрости магии ищущему, об истоке магии,

об энергиях его, о теле мага, о желаниях его и границах их.

Об истоке магии.

Ученик, творя заклятия, заклиная и бросая, помни об истоке магии. О нём говорю, ибо знание о нём есть источник могущества. Не в заклинании сила мага, но в знании истока магии, ибо много магов, но мало знающих. Не стремись назвать исток, ибо так суть его ускользнёт. Ибо он ближе всех слов.

Знай же, что сила, единожды тебя пронизавшая, из тебя не ушла, но прошла сквозь тебя. Она — и в радости, и в горе, и в страхе, и в отчаянье, но в самих этих страстях не только сила, и уж не та, что прошла сквозь тебя.

Твой разум дал ей форму, но не сотворил её. Помни о том. Когда творишь, не бросай начатого, ибо это губительно. Будь подобен трубе дымохода. Как дым втекает в него, так суть силы пусть войдёт в тебя. Но и выпусти её — формой силы. Чуть загородишь трубу, и копоть покроет тебя. Надолго загородишь, и задохнёшься. Подари силе форму, и она отблагодарит тебя ещё большей силой. Не будь извилист, ибо сила не любит увещевание, но не повеление. Загадит тебя сажей, закоптит и не потечёт боле чрез тебя.

Поймешь это и вкусишь долголетие и славу. Пренебрежёшь и мёртв будешь. Или бессилен, что и того горше. В силе сама жизнь, сила есть сама жизнь. Из жизни возьми долгие годы и не увидишь старости. Здесь более всего смысла об истоке, но помни, что он и того больше. Не ограничивай его именованием.

Как выйдешь из башни, повернись против ветра и зри силу его. Вот прошёл он чрез лес, обронил сухую ветвь. Чуть ослаб, но вновь полетел. Так всё больное в себе выдуй силой. Возьми правой ногой, отдай левой — и будешь силён. Возьми правой рукой, левой отдай — и здоров будешь. Возьми правым глазом, отдай левым, прозорлив будешь. Возьми ухом правым, повремени, отдай левым, и мудр будешь. Вдохни носом, выдохни ртом — и славен будешь. Не поедай силу, ибо как она долго в тебе сохранится, будет в извивах твоих вся, и оскорбится, и кровавым потом выйдет, как мышьяк.

Сила же тебя очистит, ветром своим дурное выдует. Но ещё бойся, что и доброе выдует. И будешь пустой. Тогда горе стране, где обитаешь ты. И сам ты погибнешь, людьми проклятый.

Сила придёт из мира к тебе, тебя пройдёт и вовне вернётся. Её не скопить, как не остановить время. Потому начатого не бросай.

Суть же силы в чём? Я скажу, что в движении. Живое движется, и сила движется. Не противься движению её никогда, чтобы не умереть тебе.

Об энергиях магии.

Исток больше имени, но знание требует имён, потому назови энергии, что как движется, так и назови энергию его. Если стрела летит, то просто движимая энергия. Если трава растёт, то роста энергия. Если кровь течёт, то здоровья энергия. Если вода льётся, то воды энергия. Если огонь пышет, то жара энергия. Если мысль течёт, то мысли энергия. И далее обо всём.

Назови всё сам себе, ибо назвав, дашь всякой силе первую форму в себе, и в ней, и в себе дашь эту форму. Встань в силу и дари эту форму. Потом размысли движение силы в себе по первой форме. Долго размысли, не торопись тут, чтобы себя не испортить. Тогда вторые формы родишь в себе. Третьих форм не делай, пока не отживёшь первой жизни, как брата похоронишь. Тогда рождай третьи формы, пока внуки брата твоего живы.

Тогда энергии познаешь сполна. Но переполниться бойся, ибо смешаешься. А смешаешься, извилист станешь. А извилистого сила сломает или опустошит. Или бросит, как случается.

Когда две энергии взял, аккуратно сложи. Пусть текут рядом в тебе. Раз только перехлестни, но не два, ибо силу изовьёшь и разум изранишь. И будешь пуст.

Когда три энергии взял, пуще того прилежен будь. Свей дважды или трижды, но не четырежды. И течь давай ровно, не останавливай одной в угоду другой. Где тебе больше силы надо, там сразу достаточно бери. Где меньше, то не возьми многого сразу, ибо сила в тебе встанет. А что от того бывает, знаешь уже.

Раз только четыре энергии взял я. Не возьму боле.

Дождавшись, пока Виктор дочитает, Письмо свернулось трубочкой и испарилось.

Есть, о чём поразмыслить. Если суммировать в кратких наставлениях архаичные завороты, можно выделить: зри в корень, сроднись с магией, всегда думай над своими действиями, не торопись, магия опасна.

А ещё она в своей рассеянной, «нулевой» форме незаметна обычному человеку. Кто заметит, что в ветре есть иная энергия, кроме кинетической и тепловой? — Только специально обученный человек, маг. Причём, возможно, не всякий. Ведь раз уж наставница расщедрилась на половину Пи…

(И на сей раз текст выскочил в безопасный момент: Виктор открывал дверь в магазинчик. Разве только дверной колокольчик брякнул более жёстко и озлоблено, нежели обычно.)

…сьма, то инструкции второй страницы могут быть завязаны на начальные упражнения по именованию энергий, а потому недоступны в полном объёме! Кстати, неплохо бы научиться контролировать этот навязчивый эпистолярный подарочек.

— Вить, всё в порядке? — спросила Наташа.

— Третий сорт не брак, — ответил Виктор, изображая улыбку.

— Андрей звонил, — продавщица усмехнулась. — Говорит, что задержится.

Виктор ответил понимающей ухмылкой. Отмечать постоянные предупреждения шефа о том, что и сегодня он опоздает, стало забавной традицией.

— Надо же! Альтернатива ещё смешнее, — заметил он, тогда как Письмо, не чувствуя к себе интереса, сложилось и пропало. — Звонок без двух минут девять: «Наташенька, я у дверей, сделайте любезность — впустите?»

— Не могу представить! — и Наташа рассмеялась. Посмеялся и Виктор.

Мимо окон прошла тётка-экскурсовод, завсегдатай. Разумеется, с группой иностранцев. Судя по виду, немцев. Дама прочно сидела на процентах. Сейчас бодрая команда бошей подползёт опустошать сувенирный отдел. «Полезный в бизнесе мусор», как его называл Андрей Аронович, всякий раз потирая руки, щурясь в улыбке и спрашивая: «Н-да?»

Виктор взглядом указал на окно, Наташа, не глядя, пожала плечами. Дел у миловидной продавщицы было немного, и она не возражала против небольшого оживления с утра.

— Ты в недра?

— Ага, из меня витрина — так себе, — пошутил Виктор. И подмигнул, показывая, что это был комплимент. Затем открыл дверь в реставраторскую и ушёл «в недра».

Длинный, высоченный коридор, обвешанный по потолку антикварным хламом, с полками, до которых приходилось добираться со стремянкой, заканчивался ещё одной дверью. Как-то получилось, что жильцы и клиенты не замечали ни ударов киянки, ни воя дрели, ни прочих громких звуков, сопутствующих реставрации. Если бы Белкин оказался магом, это бы многое объяснило.

Нехорошая, трусливая, параноидальная наклонность обнаружилась: повсюду подозревать враждебную магию. Хотя совсем махнуть рукой на возможную угрозу — тоже не дело.

Виктор стал выкладывать на верстак инструменты, готовясь к работе.

Итак, некоторые маги могут определять волшебство со стороны. Волшебство — как результат направленного действия, а не просто природную силу в движении. Наверняка даже у тех, кто не может видеть так, как видел Люций или Хранительница, есть специальные заклинания для определения магии. А если это так, то — возвращаясь к опасениям — Виктор-то должен бы фонить в магическом диапазоне: на нём висит немаленького размера заклятие!

Предположим, его кокон заметил маг. Что он сделает? Похлопает по плечу, сказав: «Давай, малёк, так держать!» — или решит избавиться от будущего коллеги. Даже простые люди иногда подставляют товарищей по работе, а уж маги — существа скрытные, опасающиеся разоблачения — и подавно. Тем более что бестолковых «учеников чародея», плюющих на секретность, наверняка, хватало. Пойдёт такой людям глаза открывать — всех адептов подставит! Так зачем старым магам рисковать?

А если опытный маг нападёт на Виктора прямо сейчас, то тот даже снежками отмахаться не сможет из-за пакостной блокировки!

Виктор передёрнул плечами, помотал головой, отгоняя недобрые мысли. Глупости всё это: наверняка Лира об этом позаботилась. В конце концов, вместе с ним канут в Лету и её труды, и надежды на расшифровку Письма.

Снова, как чёртик из табакерки! С этим надо что-то делать! Виктор успел переодеться, пока навязчивый кусок памяти не «сообразил», что сейчас в нём нет необходимости. Интересно, а если придумать замену этому слову? Вроде как привыкнуть думать о нём как о Записке, например. О! Работает! И вообще, лучше о ней подумать, а не кормить зазря жиреющую манию преследования.

Выпрямляя двумя киянками вмятины в самоваре, он убеждал себя, что призрачный листок теперь — Записка.

Действительно, написано словно бы в спешке: повторов множество, и стилистически она неровная, как шевелюра Гарри Поттера. Может, этот самый Люций — собирательный образ, вроде Гомера? По крайней мере, не исключено коллективное авторство Записки.

Кем бы ни был Люций, он последователен в развитии нескольких идей, которые надо будет учесть непосредственно в обучении. Сила всегда в движении — рефрен всей первой страницы. Сила изменяет мага, пока он формирует её. Она одаривает ещё большей силой. И сила во всём.

Ещё одна тема — извилистость, загаженность, сажа в дымоходе, испорченность. Телепатка говорила что-то об испорченности, но точно слова не вспоминаются. Не удивительно, что она хорошо знает Письмо.

— Да что за настырная бумажка! — реставратор на полставки аж промахнулся киянкой, сделав избыточную вмятину, когда текст снова вылез. — Между прочим, — добавил Виктор, наставив обвиняющий перст на листок, — я привык читать с печатной страницы. Так что надо будет тебя перевести в компьютер, а… затем на принтер. Упс… — он потрясённо уставился на самовар, теперь лишённый чужеродных образов. — Да это же защита от копирования!

Посидев некоторое время без движения, пытаясь предположить, как вообще могут работать логические цепи в заклинаниях, Виктор отложил киянки. Логика должна как-то цепляться за… за мозг? Прошивать там дорожки, чтобы мысль шла по определённому пути? Но эта логика определяет движение магии, а не мысли. Да и нейронные связи из головы в голову по-разному складываются для одних и тех же образов. Которые, кстати, пока ещё не поименованы как энергия.

Откуда вообще вытекает магия? Люций говорит, что мы, маги, её только формируем. Но если происходит формирование, должно быть и взаимодействие. Так же как слесарь бьёт киянкой, и на ладонях нарастают мозоли, бицепсы, трицепсы всякие-разные, да и киянка тоже меняется: боёк мнётся, ручка полируется. В таком случае, магия действительно могла бы загадить, а то и сломать мага. Или есть только воз-действие мага, адепта магии?

Ветер пролетает через лес, роняет ветвь? Если древний маг здесь говорит о магии, а ни о чём другом он в Пи… в Записке и не говорит, то имеет в виду именно взаимодействие. И вряд ли он врёт или ошибается. Пределы сил и знаний Лиры ясны, Спящая Красавица о своих ограничениях сообщила и высоко оценила знания Люция. А каковы пределы Древнего мага? И почему он сбежал, оставив только Записку, которая двести лет дожидалась достойного последователя? Куда он сбежал? Зачем оставлять Записку мифическому ученику? Или у старика немыслимой силы предвиденье, и вот в одиннадцатом году второго тысячелетия, на рубеже лета придёт единственный, который.., например, спасёт всё неблагодарное человечество, всех осчастливит, установит вечный мир, уничтожив злобу и нечестие благой силой бензопилы «Дружба». Даже без бензопилы звучит достаточно глупо.

На другом конце коридора хлопнула дверь, затопали сандалии, скрипнули две половицы, начисто игнорировавшие проход Виктора. Открылась дверь в реставраторскую. Белкин вырядился сегодня в яркую безрукавку с рисунками на пляжную тему и бежевые брючки на подтяжках.

— Ну-с, как успехи? — с порога поинтересовался антиквар.

— Ожидается завершение восстановления изделия. — Можно было бы ответить, мол, «работаю, не видите что ли?» Но зачем грубить?

— Это, мой юный друг, техническая сторона вопроса, — тонко улыбнулся начальник. — А я про суть спрашиваю. То есть, про деньги. Ну, письмо там, самоварчик второй сыскать бы… М-м? — Андрей Аронович наклонил голову и прищурился.

— А, письмо… — Виктор остановил готовое сорваться с языка проклятие: мысленный шаблон ошибся и снова выпялил перед мысленным взором первую страницу! — Я записал всё, что нужно. Дядька из Тольятти по телефону не отвечал.

— Весь день? — удивился Белкин.

— Вчера утром.

— А потом?

— Я не звонил. — Виктор не мог до конца понять, чем же ему не нравятся подобные расспросы. Очевидно, что скрытое обвинение крайне несправедливо: он — как бы — не проявил усердия, я вас умоляю, в свой выходной-таки день! Но, наверное, более всего раздражала эта манера выражаться. Стоило начальнику заговорить, и разумные аргументы защиты тонули, в бессознательном согласии с обвинением! Виктор совсем уже собрался высказаться, но Белкин, всегда тонко чувствовавший собеседника, ответил:

— Зря. Впрочем, не обязан был… вроде как бы. Давай-ка нумерочек, — и он протянул руку, усаживаясь у стола с телефоном.

Виктор достал бумажный квадратик из нагрудного кармана, положил на ладонь с толстыми короткими пальцами, отставил в сторону самовар и приготовился слушать. Андрей Аронович прищурился, разглядывая листок.

— Две пятьсот? Хм, хорошая цена! — удивился антиквар. — Но от совершенства далека.

— Да? А что есть совершенство? — с ехидцей полюбопытствовал Виктор.

— Ну, например: «Да приезжайте и забирайте даром! Впрочем, нет! Мы сейчас сами привезём!» — любезно ответил начальник, набирая номер.

Оставалось только криво усмехнуться и покачать головой.

— Юрий, если меня правильно соединили?… Нет, это магазин «Белкин» беспокоит по поводу самовара… На страничке в интернете объявление… Да… Цена? Я думал, кто-то напутал с кодом города! Две с половиной — это….. Ах, так вы всё распродаёте! Быть может, ещё что-нибудь сыщете?… Интересно, — сказал Андрей Аронович, лишив интонацию и намёка на интерес. — Вы знаете, у меня как раз имеется работа одного самарского мастера, которая…

Диалог затягивался: сидевший на том конце провода явно никуда не торопился, да и Белкин спешить не любил. В процессе разговора начальник сделал Виктору знак включить компьютер. Через три минуты фото мазни с плоским названием «Мост» отправилось в электронное путешествие.

Белкин положил трубку на аппарат через полчаса.

— Ну-с, мой друг, — начал он, потирая руки. — Это уже куда ближе к идеалу. Правда, поехать всё-таки придётся. Записывай, что тебе надо будет забрать. — И, дождавшись, пока Виктор удобно усядется на разбитом стуле перед монитором и клавиатурой, принялся надиктовывать. — Первое: самовар предположительно 1868 года, состояние, говорит, удовлетворительное. Значит, работы часа на два. Второе: шкатулка, полагаю, конца девятнадцатого века, дешёвочка, но приятно. Третье: пачка писем с Японской войны. Четвёртое: коллекция новогодних открыток времён Первой Мировой. Пятое: оклад «Троеручицы», серебрение, крашенное стекло или простенькие камушки, вероятно, середины девятнадцатого. Вот, собственно…

— Я потерялся, а «что в промен берёт добра»?

— Какие же мы невнимательные! — осклабился Белкин. — «Мост», друг мой! Таки мы наконец избавимся от этого хлама. Сними раму и сбей подрамник.

— Зачем подрамник-то трогать!?

— Потому что картина, что ты, конечно же, прослушал, «предназначалась на экспорт», — весело пояснил Андрей. — Запомни, кстати, этот моментик: отлично играет. Хотя, на деле, экспортировать… В общем, тебе и пытаться не стоит.

Год назад эту картину пьяненький и старенький Володя Васильев продал Белкину за семь сотен. Только что начальник, традиционно потиравший руки, подготовил всё, чтобы выручить около пятнадцати, а то и двадцати тысяч! Похоже на волшебство. Этой «магии» тоже неплохо бы научиться!

— А расскажите…

— Шум принтера и звонок телефона, да к тому же ты в выходной не дозвонился, — Белкин сложил руки на животе и с удовольствием пустился в объяснения. — Дело ясное: офис! Возможно, сделанный из квартиры, как у нас, собственно. Возможно, им досталась кладовка, от мусора из которой они и избавляются. Это я предположил только потому, что мне оно было бы полезно. И не ошибся — уже в который раз. Они, конечно, не знают реальной ценности этих вещей, но возможно им что-то надо! Юрий Степаныч ентот представился «Металлоконструкции, доброе утро». Продолжая догадки: им может понадобиться украшение в интерьер. Например, картина. «Металлоконструкции» и «Мост» неплохо сочетаются, не так ли? Продавать им рамку с подрамником не стоит, поскольку это опустит ценность картины в их глазах да и деревяшки нам ещё пригодятся.

— Классное надувательство! — поразился Виктор.

— Не без того, — начальник, без ложной скромности, кивнул. — И все довольны, что немаловажно. А за всеобщим удовольствием — будущее, то есть вторичные обращения, веерные договоры и, соответственно, деньги! Хм-хм… Ну-с, мне в издательство надо прогуляться. Доделай медяшку, возьми в тубус Володину мазню, и на сегодня ты свободен. — Белкин слазил в карман, выудил три пятисотки. — Вот тебе премия за нашу удачливость и денежка на проезд. Завтра чтобы в полдень был в Тольятти, а к четырём-пяти здесь. Езжай на электричке, — щука капитализма расплылась в улыбке, посмотрев на повеселевшего молодого окунька. — Теперь и ты доволен! Ну-с, всех благ…

И Андрей Аронович бодренько потопал из реставраторской.

Что нужно для такой лёгкости? Впрочем, сегодня Белкину действительно свезло. Его интересы и дела не ограничиваются антиквариатом, так что удачи в разных, скажем, отраслях подбрасывают его бизнес, как мячик. За три года только пару недель живчик-начальник сидел в депрессии, огрызался на вынужденно бездельничавшего Виктора да придирался к Наташе.

И как мило, что этот дядька делится опытом с подчинённым! Ведь мог бы убояться, как последний маг, что помощник наберётся премудрости да вдруг дёрнется своё дело открывать, создавать конкуренцию. Хотя, поле-то непаханое! За три года Виктор успел это оценить. Да и сотрудничать, буде случится у него желание, с давешним работодателем станет не в пример веселей, чем конкурировать и конфликтовать! К тому же это — дело не потоковое, не производственное, а личное. Это сувенирами торговать — много ума не надо…

Впрочем, то — дела простые, обычные. Они идут своим чередом, опыт складывается в копилку разума, преображается в возможность самостоятельного действия. Вот и пускай себе преображается потихоньку. Сейчас есть заботы поважнее.

Итак, Письмо. Лист послушно выполз и завис перед глазами. Как выйдешь из башни… Затасканный образ. Даже банальный: маг и башня. Кстати, как башни сочетаются с Гильдией? Маги-мастера сидят себе в одиночестве по норам и высям, а середнячки в тренировочных залах дрессируют молодняк? Чем-нибудь кроме отлова и обучения учеников Гильдия занимается? По идее, Гильдию можно бы сравнить с университетом или институтом. Но в науке главное не обучение, а исследование, изобретение нового, основанного на понимании сути явлений, или чего-то, углубляющего это понимание. По идее. А вот, например, Лира — не самый последний маг, надо полагать, — сути не понимает: ни заклинание изменить не может, ни объяснить толком принципы магии. Даже понять базовую инструкцию никто из магов не смог!

А вот Белкин разделяет технику и суть! И заботится о главном, зная, что с мелочами справятся помощники! Выкладки-догадки начальника придали мыслям Виктора детективную направленность.

И ещё: где они, гильдии да башни? Где грот безымянной Дремлющей Красавицы? Как же надо прятать строения, да и всю магическую активность, чтобы обманывать прогрессирующие средства обнаружения!? Загадка.

Только и остаётся, что предположить заговор. Осведомлённость правительств и служб всё бы объяснила. Правда, тоже как-то избито получается: «Грани» всякие там да «Секретные материалы», «министерства магии», опять же. Пошленько и не особо реалистично. Почти семь миллиардов человек обязательно наткнулись бы — хотя бы по нечаянности — на магов! Даже у Роулинг всё не так гладко случалось: то и дело приходилось рассказывать пытливым маглам про «взрыв болотного газа и свет Венеры». Правда, как простому человеку мага определить, пока он молнией не шибанёт? М-да. Оставим заговор молчания рабочей версией.

Плюс к тому, надо же контролировать магов. Чувствуя себя великим, легко свихнуться. И государства обязаны приложить руку к контролю за этой шебутной публикой.

И всё-таки, почему не подключаются современные методы исследования? Если старички да старушки всё делают, что характерно, по старинке, то другая часть заговора молчания — правительство — вряд ли махнёт рукой на отсутствие прогресса в таком серьёзном и по умолчанию перспективном деле как магия! Но никто не берётся за исследования всерьёз, иначе маги давно открыли бы тайны создания заклинаний! К примеру, укрепление безопасности и управляемости государств (чёму может оч-чень серьёзно поспособствовать магия) — первейший рефлекс всех властителей! Но маги так и топчутся на месте, ограничиваясь отловом способных мальчуганов, которые за них вытащат из Записки всё нужное и долгожданное.

Так что, если нет прогресса, то нет и заговора! По крайней мере, нет государственного контроля и осведомлённости. Но про секретные отделы по всякой паронормальщине не даром фильмы снимают. Магов необходимо отслеживать по малейшим признакам их активности. Они — и фактор нестабильности, и залог успеха. Следовательно, учитывая всё прочее…

Виктор похолодел. Заговора действительно нет, нет никакой договорённости между магами и властями! Значит, быть магом — вести скрытную жизнь запуганного существа, боящегося своей тени! Ой…

Возможно, он где-то и ошибся в своих выкладках, зная магию по тени от тени. Но тем скорее надо разобраться, на что же студента-филолога подписывают! Этот вопрос надо задать Лире как можно скорее: «Как существуют маги в обществе?» — и трясти её, пока не вывалится ответ!

Текст давно испарился с глаз, и вызывать его заново для разбора желания уже не было. Следующие полтора часа Виктор уделял внимание только полировке самовара, который чуть не уронил за размышлениями, сохранению целостности холста и аккуратности его упаковки в тубус. Все посторонние мысли он последовательно гнал прочь: пока не ясно главное, скороспелые предположения о мелочах могут всё испортить.

Выйдя из реставраторской, он застал Наташу в компании чайника, чашки и шоколадки.

— Уже уходишь, Белочка отпустила?

— В какой-то степени. Завтра в Тольятти ехать.

— Чайку для рывку? — чуть обеспокоенная нездоровым видом Виктора, предложила Наташа, привстав с кресла.

— Не, Наташ, спасибо. Побегу до хаты.

— Счастливый…

— Угу, — ответил молодой маг, подумав: «Это вряд ли».

Заряд бодрости, выданный телепаткой, таял: не самое большое количество физического труда, сидение в маленькой комнатке, но особенно взвинченность нервов — пожрали всё, быстро погружая испуганного ученика чародейки в туман и глухоту.

Добравшись домой, Виктор достал пельмени, вывалил в кастрюлю больше, чем обычно съедал за два раза. Сготовив, сожрал две трети. После чего решил отключить мозг от тоскливых метаний компьютерной игрой.

Перерыв на ужин он сделал в девять вечера. И через пять минут снова отгородился монитором от пугающего мира.

Решив не рисковать бессонницей от перевозбуждения, он в третий раз в жизни принял таблетку снотворного. И только основательно за полночь лекарство победило взвинченность и отправило Виктора в беспамятство.

8. Взрывы

— Нет, это безобразие! — добрался сквозь муть в голове голос негодующей наставницы.

«Красавчик, подъём! Мамочка сердита!»

Виктор поднялся на ноги. Дохловатенькие ножки, следует отметить, трясущиеся и замедленно реагирующие на приказы. И она туда же! Он виноват в своём состоянии!? Пёс знает, что творится с организмом.

— Ты напился вечером!? — ярилась Лира. — Какая вопиющая безответственность!

— Нет, это вопящая несправедливость! — сварливо парировал ученик. — Я не мог заснуть и принял снотворное! Кто ж знал-то, что оно так подействует?

И вообще: он сюда не на работу ходит!

«Действительно. Дай-ка я тебя почищу, дружок», — предложила телепатка и, не дожидаясь согласия, запустила некий процесс.

Бодрость влилась в тело, взвинтила тонус мышц, прояснила голову и успокоила нервы. Виктор начал заваливаться вперёд, но легко выбросил ногу в полушаге и вернул себе устойчивость. Ну, спасибо!

«Не за что. Работайте, сударь!»

Он о чём-то хотел спросить у Лиры, но… забыл напрочь. Может оно и к лучшему. Вопрос вроде был не самый простой. Успеется: не последний день живём — сейчас куда полезней поучиться.

— Снова Хранительница, — прошептала Лира. — Неужели…

— Что — «неужели»?

Для старой волшебницы наставница чертовски плохо справлялась с эмоциями. Беда в том, что и информации оговорки эти почти не давали.

— Неужели она тоже считает тебя очень способным учеником? — ответила Лира через полминуты. Не особо искренне прозвучало. Снова какая-то полуправда. Раздражает уже… — Итак, сегодня займёмся созданием боевого артефакта.

— Зачарованием? — без нужды уточнил Виктор.

— Хорошо, что тебе знакомо и это понятие. Вот только откуда ты его узнал?

— Из компьютерной игры, — Виктор пожал плечами. — В Сиродииле это каждый заключённый умеет.

— Игра? — озадаченно повторила Лира. — Ком пью… что?

— Э…

— Не важно, — по-деловому прервала волшебница языковую штудию. — Времени у нас совсем мало. Итак, вот тебе материал. — Туман у ног ученика расступился, открыв лук и колчан со стрелами. — Зачаруй стрелу.

— А чем? Огнём, водой, воздухом, кислотой, на пробой доспеха?

Надо определиться с видом зачарования, если уж готовых рецептов ждать не приходится.

— Чем угодно, выбери сам.

— Ну, ладно…

Японский даэдрот! Его снова кидают на проблему, как на амбразуру! Опять тяп-ляп что-то придумывать. Наставница совсем не требовательна до качества. Словно сделал ученик ещё одно заклинание хоть как-нибудь — и уже можно канкан плясать от радости. Ах, да! Для неё же создание заклинаний — уже чудо. Об этом, вроде, Хранительница говорила. Вот, у Виктора хотя бы смутное понимание… теории магии… кажется, есть. Эти провалы в памяти через раз тоже раздражают!

Ладно, нечто подобное он уже делал, когда возвращал лучнику стрелу с полным дружеским приветом. Но тогда заряд был приляпан кое-как, всего лишь корректировал наведение на цель и был готов изничтожиться в считанные секунды. Сейчас нужно установить нечто более долговечное.

Виктор всё же вспомнил основной принцип Люция: магия движется. А надо, чтобы она держалась! О! вращение постоянно по форме, но остаётся движением: волчок движется, Земля движется. Хм? Остаётся надеяться, что это вращение удастся зацепить за артефакт.

Ученик чародейки начал вращать пальцами правой руки клочок тумана и через полминуты получил стабильный свёрток, длиной и формой похожий на прабабушкино веретено, в котором угадывалась порядочная скорость. Затем быстро перехватил его левой рукой, а правой поднял стрелу. Свёрток распушился до формы небольшого вихря, немного потеряв динамику, пока наползал на наконечник. Но уже на древке Виктор загладил и ускорил вихрь, перед тем, как запихнуть его под маленькую четырёхгранную железяку.

Расчёт был прост: стрела попадает в цель, наконечник давит на древко, дополнительно сжимая вибрирующий кокон, поток нарушается, энергия давит, куда может. В частности, она реактивно стащит наконечник с древка, придав ему ускорение для увеличения пробивной силы, и, вероятно, разнесёт и саму железяку. Этакий кумулятивно-фугасный заряд.

Сгорая от нетерпения, ученик взял стрелу за оперение и подбросил к потолку что было сил.

Окрик Лиры «Виктор, ты что делаешь!?» совпал с пониманием: он сморозил нечто сильно неумное! Маг-недоучка рванулся вперёд, подальше от эпицентра будущего взрыва, но через два прыжка пребольно стукнулся пальцами правой ноги о какой-то выступ, зло рыкнул и покатился кубарем по камням. Позади него в пяти метрах раздался взрыв. Полетело каменное крошево, туман разметало, отбросив стеной и расчистив пол ещё на пару метров перед магом! Интересно, как выглядит волшебная мантия, пока горе-волшебник кувыркается по камням да укрывается от взрывной волны? Наверняка, не особо солидно.

— Виктор, ты цел!?

— Ш-ссс, вашими молитвами, наставница, — прошипел ученик и сел, чтобы осмотреть пальцы ноги.

«Но в ловкости тебе не откажешь! — сквозь мысленный серебристый смех «высказалась» телепатка. — И реакция хорошая, кстати, — очень серьёзно сделала комплимент Хранительница. — Я так и думала, что это у тебя с молодости. У меня получалось быть быстрой только по дури…»

— Не пугай меня так больше!

— Да я и сам приужахнулся… — сообщил Виктор, ковыляя к месту взрыва.

В неглубокой воронке мирно покоились лук и стрелы.

«Чтоб долго не искать, — пояснила телепатка. — Тебе же мало будет этого эффекта».

Действительно! Он как раз подумал зачаровать вторую стрелу: добавить к взрывному элементу комплекс самонаведения из самого первого заклинания — магического удара. А то работаешь-работаешь — целых две минуты, ха! — а какой-нибудь криворукий лучник возьмёт да и промажет! Досада выйдет. «Гарантируем стопроцентную доставку смерти вашему противнику. Со стрелами от Виктора ты всегда победитель!» Есть, конечно, в этом и что-то неправильное. Сперва Кольт всех уравнял, потом появляется самонаводящееся оружие. К тому же, например, возьмёт мальчик папин лук, посмотрит на кошечку да спустит тетиву: кошечка на стенах, мальчик в слезах, предки в шоке. Или не в кошечку прицелится…

Но ведь он же не планирует выпускать серийно подобные штуковины! Так — потренироваться, не более того. Хотя зачем тренировки, если не для того, чтобы влиться в некую практику? И эту тему придётся отложить до подходящего случая: что такое настоящие боевые схватки с участием магов?

Виктор поёжился. Подумалось ещё, что тут бы встрять Хранительнице с весёлыми пояснениями, но Дремлющая Красавица молчала.

На второй раз процедура заняла чуть больше минуты. Поддержку доводки на цель удалось «запитать» от взрывного элемента. Со временем, наверное, сила удара ослабеет. «Время годности: сорок два дня со дня изготовления. За дальнейшее падение мощности изделия производитель ответственности не несёт».

— Можно мишень выставить?

Лира сотворила зелёную крестовину. Виктор намеренно держал лук так, чтобы без доведения стрела прошла метрах в трёх от мишени.

— Я не воин, но, по-моему, ты рискуешь промахнуться, — предостерегла волшебница.

— Я собираюсь промахнуться, — гордо ответил Виктор и спустил тетиву.

Стрела вильнула и вошла в центр, зелёный студень перестал существовать. От места взрыва туман разлетелся сферической волной, иссякшей в шести метрах от эпицентра…

«И всё равно тебе чего-то не хватает», — высказалась телепатка под восторги Лиры.

«Я хотел о чём-то спросить вас обеих, но никак не могу вспомнить, о чём. О чём-то важном».

— Отлично! Ну, а теперь я могу вручить тебе вторую страницу Письма, — торжественно сообщила наставница. И, как о сущей безделице, спросила: — Кстати, ты что-нибудь понял из первой?

— В том-то и дело, что… не помню… — поморщившись, признал Виктор. — Но, как я вроде бы понял, я правильно изучаю магию, хотя и не с начала.

— То есть? Мы же занимаемся простейшими заклинаниями.

— Но сначала надо дать имена стихиям… — ученик несколько смешался: в голове остались только обрывки выводов, а рассуждения, приведшие к ним, словно бы выдрали с синапсами!

— Улучшение есть — уже хорошо, — успокоила Лира, поторапливаясь всё более. — Вот, у тебя есть… — сопровождая её слова, заплясал пятнами и померк свет, — …всё Письмо.

Снова стало светло. Да, теперь оно целое, сказало Виктору шестое чувство.

«Старушка тебя опять пеленать собирается. Кажется, это я виновата в твоей мелкой амнезии: пока снимала раздражение и всякую дрянь, зацепила кусочек памяти, повисший на эмоциях».

«Как ты это делаешь?» — спросил Виктор быстро-быстро, видя начало заклинания блокировки.

«Сам догадаешься со временем, — «отмахнулась» телепатка. — Сейчас держи кусочек бодрости. И свою память; уж извини, чистить её возможности нет, поскольку у меня самой с мозгом проблемы, так что тебя твоими же эмоциями и посечёт».

«То есть всего лишь задержка получилась?» — догадался Виктор.

«Увы. Давненько не практиковалась, — посетовала манипуляторша. — Ну, забирай своё добро».

Но помимо добра в возвращённом оказалось несколько крайне серьёзных неприятных моментов! То ли от активного наложения трёх заклятий, то ли ещё от чего…

«Демон! Оёёёёй, вот я дура-то! — чуть не взвизгнула телепатка. — Ты ж на каком взводе пришёл! Красавчик, не дёргайся: сейчас всё объясню!»

Но Виктора было не остановить: надо задавать вопрос не изворотливой хозяйке грота, которая легко соврёт, прочитав варианты ответа в его мыслях, а наставнице!

— Лира! — проорал он. — Как существует Гильдия!? Знают ли о вас власти!?

— Аъ… — крякнула в эфир наставница. И уже из-за поднявшихся ветвей блокирующего заклинания попыталась ответить: — Это сложный вопрос… о нас… догадываются. Завтра об этом поговорим! Виктор, всё будет в порядке!! Верь мне!!!

— Как бы не… — гневно начал ученик.

9. Последняя страница

Под звон колоколов из мобильного телефона, под щебет за окном, под шум в голове и предощущение тошноты… Виктор перевалился на бок, свесился с кровати. Его вырвало на коврик.

— Чудно, — выдохнул он минутой позже. — Нечленораздельно, но эмоционально.

Как-то буднично и естественно закрепилось простое правило: ошибка в условиях заклинания — получи удушье, незавершённое заклинание — вот те и рвота. Логика магического травматизма. Предупреждение: будь осторожен, ученик чародея, ибо ты сам будешь расхлёбывать последствия своих ошибок.

Виктор метнулся в ванную за тряпкой и ведром с водой. Вернувшись, придушил вновь зазвонившие колокола в телефоне, убрал грязь, сцапал коврик, дотащил его до ванной, обсыпал в тазике стиральным порошком и некоторое время наблюдал, как белый порошок становится неравномерной белой пеной.

Лира не смогла увильнуть от ответа. Всё плохо! Маги — гонимые существа, и чем быстрее он от них отделается — тем лучше! Если понадобится, он не будет спать несколько ночей, пока не разберётся с тем, как именно его вызывают в грот! И порвёт связь, вытащит якорь, за который его волокут на урок, куда бы этот якорь ни воткнули.

План простой. Но после того как он развяжется с волшебницами, надо будет продолжать жить. В этой жизни всё вполне удобно и предсказуемо: работа устраивает, учёба идёт своим чередом, отдельная от семьи крыша над головой обходится недорого. Особых пожеланий пока нет…

Мысль о том, что есть в этом мире ряд положительных моментов, успокоила Виктора. Отчего и проблемы с магами несколько приуменьшились. Да-с, эксперименты по освобождению от этой братии и сестрии надо провести так, чтобы не повредить всему хорошему, что у него уже есть. А «сову эту мы ещё выясним»*: конечно, он найдёт способы жить с магией тихо, чтобы место Виктора Самойлова под солнцем стало ещё теплее. Почему бы и нет?

* M. Булгаков «Собачье сердце».

— Значит, быстро на электричку, тормоз камазный!

На экспресс можно попасть на вокзале или на первой остановке — Безымянке. Второй вариант даёт зазор в шестнадцать минут, а учитывая, как он уже задержался, время до цели увеличится всего на четыре минуты…

Кросс, метро, опять кросс и — станция. Всё же спасибо телепатке за заряд бодрости! Виктор пропрыгал по лестнице с тощим рюкзаком и тубусом, как положено Колобку, только что сбежавшему от Бабушки. Самочувствие оказалось настолько превосходным, что идти пешком даже не хотелось!

Ещё не так жарко: солнце, давно выпрыгнувшее на вахту, ещё не до смерти отравило теплом майское утро. Виктор бежал мимо вязов и ясеней, по-мальчишески радуясь слаженной работе организма. Ни на секунду не замедляясь, он перебежал дорогу, специально пренебрегши светофором: из-за бега — машины казались снулыми жуками, траектории которых так весело было рассчитывать и так легко избегать фатальных пересечений со своей.

Что-то забрезжило в голове сквозь беззаботное мелькание домов, людей и деревьев, когда Виктор вприпрыжку спускался к станции метро. Он чувствует себя лучше, чем вчера! У турникета оформился вопрос: что, если блокировка не успела завершиться? Сила движется. Что случится, если внезапно изъять направляющий её движитель? Мерзостная тошнота отчётливо указала на факт сбоя. Вдруг у этого сбоя есть и такое вот приятное последствие? Исключительно здоровое ощущение не может быть только результатом ободрения, полученного от телепатки. Точно-точно, и телу, и мыслям сегодня куда вольготней, чем давеча!

С колотящимся сердцем он впрыгнул в вагон. Как же вовремя, госпожи волшебницы! Как своевременно сработал будильник, выдернувший ученика из ваших цепких лап! Одно дело — рвать кокон изнутри, вылезая из личинки, как стрекоза. Есть, конечно, вариант: собирать силу для действий медленно, полагаясь на диффузию сквозь стенки зелёной тюрьмы. Но это будет долгий и кропотливый процесс, к тому же наступающий на грабли, описанные Люцием: нечего корить силу зазря. Совсем другой компот — использовать уже существующую прореху!

Эх, надо будет расчехлить вторую страницу Записки. Но — в поезде: знаем мы, как иное чтиво затягивает.

От Лиры он получал только указания: сделай одно заклинание, теперь другое. От Люция Виктор уже почерпнул много больше: рассуждение о сути силы и набор методических замечаний — если отбросить всю высокопарность и архаизмы. А дальше… не зря ж волшебницы говорят, что у него талант!

Выйдя из метро, он сверился с часами. Времени хватало на покупку беляша у бабульки, что торгует в ста метрах от станции. Однако перед её лотком столпилось аж трое покупателей: пожилая дама, какой-то расползшийся вширь мужик лет за пятьдесят и невысокая тоненькая брюнеточка. Продавщица нерасторопна, так что минут пять будет потеряно. Ну и пёс с этим беляшом! — Виктор быстрым шагом двинулся к станции.

Он успел купить билет, и через минуту вдали показалась стремительная тёмно-зелёная гусеница электрички. Подлетев, она выдохнула и осыпала воздух неразборчивой болтовнёй. Войдя в вагон и сев слева, у окна, Виктор увидел ту брюнеточку, отчаянно бегущую по пешеходному мосту с сумочкой в одной руке и маленьким бумажным свёртком — в другой. Электричка снова выдохнула, готовясь к броску по скорому объездному пути, затем неумолимо стала набирать ход. Опоздавшая опустила приподнятые на бегу руки и остановилась, печально провожая взглядом уходящий поезд.

«Успеть поесть: успеть или поесть? С другой стороны, я-то остался голоден…»

Но когда голод мешал работе? Пожалуй, только на первом курсе, с непривычки к лихим учебным нагрузкам, перекосам и цейтнотам. Итак, что там с Письмом? Две страницы закрыли полупрозрачной кисеёй почти весь обзор. Виктор взялся за чтение новой.

О теле твоём.

Тело твоё больше твоего понятия. Познай жизнь силы, и того довольно будет. Но и тело знай. В глубину входи от других тел. На них смотри, дабы себя узнать. Не пренебреги удачей другого тела, но рассмотри, как сможешь. Только родичей его спроси, и одари их, дабы не стали злы, несмысленные.

Вот, брат твой есть богатство знания твоего. После жизни первой на тело его смотри, ибо вот оно, твоё же. Так же состариться можешь, но не о том думай.

Дурно, если тело слабо. Если сложено плохо. Если не ловок ты. Если не слушает тебя тело, ты и силе форму дашь непослушную. Форма искривится и сила тебя не послушает.

Разум без тела есть призрак, тело без разума тоже есть нежить. А нежить жизни не приемлет, силе форму не даст.

Потому упражняйся телом. Но не всегда единообразно. Ибо это косно тоже. От однообразия мутится ум. Потому больше пяти вёсен одного и того же не делай.

И вот ещё послушай. Я делал однажды семь вёсен одно, но разум мой помутился, когда я четыре энергии свивал. Четыре вошло в меня, но три вышло. И с тремя по четверти четвёртой. И четверть во мне осталась. Так жена, меня любившая, погибла, и сам я болен был пять вёсен. Не зная того, ей ту четверть последнюю отдал.

Потому не будь одинаков, чтобы ни себя, ни других без смысла не губить.

О желаниях твоих.

Себе не противься, но знай своё желание. Всякое желание в себе изведай. Добра ли кому желаешь, зла ли. Себе ли чего, или другому. По закону идёшь, или против него, или сам закон творишь, всё о себе знай.

Желание из тела идёт, как любовный пыл. Что прежде пришло, не важно. Может влечение в чувство прийти, может разум к чувству, а от него и влечение пойдёт. Но всё от тела. Знай желание, знай и порыв свой всякий.

И сон всякий знай. Тело твоё чувствует. И живёт оно же, и движимо своей силой.

Как сила, что к тебе пришла, пройдёт через тебя, так и жизнь из тела выйдет, по спине пройдёт и войдёт в разум, чтобы родить желание.

Стыдится глупый, стыд скрывает его от себя. А сокрытое стыдом возвращает неполное о себе познание. Ты же знай, как мудрый, что многое в тебе, и стыдиться ничего не моги. Ибо множество желаний тебе разных для множества знаний. И даже одного желания не познав, стать можешь, как глупый.

Потому из тела своего изыми желание и познай его, и будешь мудр.

И последнее знай. Что в желании жизнь. В жизни сила. Не ломай желания, но по силе проведи его. Сила разуму поможет, и желание по тебе пройдёт, изыдет и тебя не искривит.

О границах желаний.

Есть простая граница желанию. Это если не можешь желанного получить.

Есть иная граница. Когда не надо того желанного тебе по разумению.

Есть третья граница. Когда желание знаешь, когда ненужное отбросишь. Отбрось ненужное, нужное добавь. Но сразу ни по желанию, ни по разуму не делай.

Отдай сперва телу. Пусть оно согласится. Как согласится, новое желание даст. Взяв из тела желание, поняв, переработай его. Потом ты его же по-новому телу отдаёшь. Так закручивают желания. Но помни, что, закрутив в себе желание, ты его сильнее делаешь в новом. Долго с телом не говори, но уже знай, что оно примет. Ибо от долгого разговора большую силу дашь желанию и управить им не сможешь.

Исток желания есть тело. Граница желания есть разум. Форма границы есть опять тело. И разумом же через тело силу пропусти по новому желанию, тогда сделаешь всё правильно.

И будешь счастлив, познав суть. И славен будешь, познав силу.

Листки свернулись и исчезли. Виктор поморщился. Бывает такое — он сам столкнулся с этой проблемой, когда писал курсовую: настолько ужимаешь текст, что смысл корячится, ломается, обижается и убегает куда-то за буквы — не выволочь.

Что же можно сразу вытащить из этого сумбура? Магу следует внимательно относиться к своему телу: гимнастика, все дела. У тела есть желания, и их следует осознавать. И ещё: твой брат — богатство знания. Люций всерьёз полагает, что пережить брата с помощью магии — плёвое дело, почти естественное… при всей сверхъестественности. Пять вёсен — как одна неделя!

И снова накатило ощущение убийственной серьёзности случившегося. Магия — сила: можно творить невозможное и смотреть, как мельтешат года, столетия, эпохи, оставаясь неизменным. Только не забывай менять упражнения да не свивай неосмотрительно по четыре стихии — и всё будет шоколадно! За десятилетия безбедной жизни можно достигнуть немыслимых высот в обществе, не сильно задумываясь о карьере, о том, что впереди всего-то двадцать-тридцать лет на то, чтобы обеспечить себе сколь-либо безбедную старость в этом не самом совершенном из земных государств. Чего же успел достигнуть Древний до того, как сбежал из созданной им Гильдии? И что натворил за двести лет, оставшись в одиночестве!? И представить жутко.

Дух без тела есть призрак. Не о Дремлющей ли Красавице он говорит? Она сама намекала, что у неё есть проблемы с телесной ограниченностью. И даже от чего-то предостерегала. Но это — потом, когда у молодого мага появятся силы и умения, чтобы творить опасные глупости. Сейчас всё меркнет перед необходимостью снять блокировку.

Если в ней есть прореха, то — в завершающей фазе — над головой, около головы. Пожалуй, следует обратиться к начальным инструкциям Древнего: выйдешь, повернись, зри силу ветра. Хоть что-то можно будет сделать по правилам, а не бросаться наудачу клочьями тяжёлого тумана!

Виктор снова с раздражением вспомнил уроки Лиры. Сделай то, сляпай это, думать будешь потом, блин! Почему было сразу не дать Записку? Не обратила внимания, старушка? Не восприняла как инструкцию? Привычка, видать, сыграла, ограниченность, косность. Остаётся надеяться, что ученик не успел сильно себя подпортить, развиваясь наугад. Интересно, кстати, кто учил Люция? И вообще, что было первым: яйцо или курица?

10. Реальность магии

За разбором Записки прошло время, и мимо окна уже плыли дачные пейзажи. В вагоне всего пять человек и, судя по всему, та троица парней, что заранее накачивается пивом, собирается выходить на ближайшей станции. Бабушка с корзинками. Через проход от Виктора — девица эмошно-панковского вида. Антрацитовые волосы с редкими бледно-розовыми прядями, джинсовая куртка (и не жарко ей!) с обилием блестящих железяк, чёрные с жёлтыми подпалинами джинсы, гематитовые серёжки дырявыми сердечками, убийственно розовый татуаж на губах. И смотрит на него, причём, давненько так смотрит…

Встретившись глазами с Виктором, создание в чёрном поднялось и неспешно переместилось на скамейку напротив. Подняв правую руку к виску, существо ещё разок особо пристально оглядело попутчика.

— Весь внимание, — чуть вопросительно сказал Виктор и кивнул в знак приветствия.

— У тебя только две верхние чакры открыты, — сообщило существо, показывая на голову, «с учёным видом знатока». — «Ботаник»?

— Переводчик, — уточнил Виктор, заинтересовываясь этим нестандартным наблюдением.

— А… понятно.

— Что понятно?

— Думаешь много, — с пафосом очевидности ответила она. — Небось, даже волнуешься мозгами. И девушки, наверное, нет.

Виктор пожал плечами, хотя эти замечания задели за живое. Во-первых, какого чёрта? Во-вторых, она угадала. В-третьих, от приступа паранойи ему стал сильно в тягость начавшийся разговор: вдруг она действительно что-то видит? Блокировку, например! Не совпадение же, что эти «чакры» открыты именно сверху! Или совпадение? А ведь можно проверить! Вот прямо сейчас свалить в тамбур и попытаться разобраться с блокировкой; как раз будет длинный перегон — минут пять его никто не потревожит.

— Ты куда?

— Чакры чистить, — бросил Виктор. — Посмотришь за вещами? — просто попросил он, надеясь этим удержать девицу на месте.

— М-мм… — панкушка уважительно покачала головой. — У меня вот чо есть, — она извлекла из кармана длинную сигарету. — Специально для этого.

— Дурь?

— Да ты чо!? Особое средство! Верное. И никакой наркоты!

— Я, пожалуй, по-свойски справлюсь…

— Ну, как хошь, — она поморщилась и пожала плечами. И пересела на скамью Виктора, чтобы тщательней вести охранение вверенного имущества.

Чуть запоздало маг подумал, что зря посадил незнакомку следить за его вещами. Но с другой стороны, ценность этих вещей стремилась к нулю по сравнению с возможностями…

Тамбур с одним разбитым окном отлично проветрился от обычных противных запахов курева и… других запахов. То, что надо! Спрятавшись за выступом, Виктор приступил к делу.

Итак, предполагается дыра над головой. Быть может, если высунуть в неё руки, всё получится. Возьми правой рукой, левой отдай — и здоров будешь. Ученик чародеек поднял руки и раскрыл ладони в просящем жесте: если это не поможет, проблема с блокировкой окажется куда более серьёзной. Он медленно подошёл ближе к задувающему в разбитое окно ветру, усилившемуся на правом повороте. Есть контакт! Что-то устремилось по рукам, омыло и освежило!

Виктору захотелось заорать от предчувствия удачи. Да, это лишь начало, но такое чертовски важное! Волшебник судорожно соображал, как поступить с этими новыми ощущениями, что сделать. Логично, что спираль, которая собирала лучи блокировки вокруг него, может быть разрушена магическими средствами. Что же у него есть? Только ощущение силы. Сила уже послушалась его, как там, в гроте.

На уроках было достаточно подробно представить себе действие заклинания — и оно формировалось. Вряд ли сейчас что-то должно измениться: в конце концов, зачем нужна блокировка, если в реальном мире требуются совершенно иные навыки магической манипуляции? Итак, представим два меча, которые режут ненавистную спираль, освобождают или даже крушат лучи-прутья его тюрьмы! Пусть лезвия мечей растут от подмышек до мизинца вдоль вытянутых рук! Нет, тогда лезвия поранят его же. До середины плеча пусть будут.

Виктор закрыл глаза. Белые такие, острые клинки, которые разнесут к чертям то, что его сковывает, то, что мешает ему стать настоящим магом. Направив мысленный взор на руки, он с радостью увидел именно то, что ожидал — белую бахрому, готовую к бою!

Так, без лишней ажитации! Начинать надо осторожно. Он стал медленно опускать руки. Где-то на уровне лба клинки наткнулись на препятствия. Словно упругие резиновые канаты. Виктор нажал на них и почувствовал, что те прогибаются. В порыве наития и внезапно подступившей ярости маг поднял напряжённые руки и рубанул со всей дури!

Три удара слева и четыре справа, боль в плечах. Снова поднялись клинки и ударили по ненавистным эластичным прутьям. Плечи и предплечья слегка онемели, но Виктор, уверенный в правильности того, что делает, опустил невидимые клинки к ногам и резко развёл руки. На сей раз досталось ребрам ладоней, мизинцам и безымянным пальцам.

Но — он чувствовал это с изумительной, восхищающей отчётливостью, вдыхая полной грудью прекрасный, полный силы воздух, — блокировка снята! Виктор рывком раздвинул двери в вагон и с торжествующей, счастливой улыбкой на лице пошёл к своему месту.

Девица отвлеклась от созерцания в окне чего-то доступного лишь ей, обернулась на шумное явление хозяина тубуса и рюкзака.

— Помогло? — с сомнением вглядываясь в усевшегося напротив попутчика, поинтересовалась она.

— Не замечаешь?

А ведь действительно не заметила! Значит вся её проницательность — наркотическая иллюзия, в которой никак не отразилась революционная перемена. Три дня назад и он её не заметил бы. Что же всё-таки произошло? Откуда пришла эта восприимчивость?

— Ну, вроде ещё две чакры засветились… — неуверенно пробормотала девица, пытаясь подняться в глазах собеседника. — Йога какая-то?

— Самая ежиная йога.

— Меня, кстати, Ирой зовут. Или Стекляшкой.

— Виктор, — не стал скрываться маг.

— В Тольятти едешь?

— Маршрут-то только до моста, — уклончиво ответил Виктор. Так хотелось продолжить эксперименты по системе Люция! Тело, о котором Древний писал сбивчиво, но верно, зудело от желания пробовать, вертеть в руках, манипулировать, сжимать и разжимать упругие потоки силы! А если чёрный хвост увяжется за ним в эти сорок минут между электричками, опыты накроются небытием.

И вообще, она совсем не в его вкусе. Фигурка, черты лица — это только полдела. Слишком легковесная, неинтересная какая-то. О чём с ней говорить, кроме наркотических глюков? Паче что со всякой эзотерикой — недолго и сболтнуть то важное и существенное, о чём следует знать лишь избранным. Ну её, в общем.

— Ага, почти час на платформе куковать, — подтвердила Ира. — А я в Прибрежный еду. Там сенсей завтра тусу сгоняет.

— Что за сенсей?

— Ну, учитель! — пояснила она для непонятливых, а маг развёл руками, мол, он к непонятливым никак не принадлежит. — Он из Ульяновска, Андрей Аронович.

Мысль метнулась, проверяя возможность случайных совпадений, и Виктор удивлённо выдавил:

— Белкин!?

— Так ты тоже его знаешь!? Тоже туда едешь!? — обрадовано взвизгнула Ира, хлопнув в ладоши.

— Не, не еду… не туда… Я про него — так, краем уха слышал.

— Врёшь, — обвинила Ира, глядя презрительно и разочарованно. Но тут же оттаяла: — Обязательно приходи! Он такое делает — закачаешься! Смотри, чо я в прошлый раз купила!

Распахнув одну, затем другую полу, она вытащила из внутренних карманов куртки (пара лишних вручную подшита) целых три пачки сигарет и, блестя глазами, предъявила попутчику сокровища. Сперва Виктор не понял, на что смотреть, но тут же со смешанным чувством заметил: в знакомых даже некурящему торговых марках с полным сохранением дизайна изменились надписи. Красная «Mageboro», синяя «Pallmugle» и серая «Winstrong» красовались на ладонях черноволосой Ирины как вызов здравому смыслу. Похоже, Белкин прирабатывает, толкая дурь в какой-то безумной секте.

Постойте-постойте! А не затем ли добродушный начальник взял его на работу? Не догадывается ли он о магических способностях подчинённого!? А ведь не исключено!

Надо срочно становиться настоящим магом. Тестировать всех и каждого. Защищаться, притворяться ветошью…

— Да ладно ты так пугаться! — в полнейшем непонимании Ира отстранилась и спрятала свои сокровища под куртку. — Нервный какой! Ты мне, кстати, нравишься! Стрёмный, конечно, дёрганый, но всё равно прикольный. И в чакрах понимаешь.

— Спасибо. Похвала из достойных уст — достойная похвала.

Смешная сумасшедшая девица, которой деньги девать некуда. Выжига Белкин наверняка дерёт с придурошных толстосумов неплохие бабки за эти образчики квазитабачной продукции.

Вот и долгожданная одноколейка: склон с вечно усталыми клёнами подступил вплотную к левым окнам электрички, а по правую сторону терялось среди ветвей и листьев ползучее полотно Сока с заросшими камышом, диким щавелем и иван-чаем старицами. Конечная, финал никчёмной болтовни с наркоманкой. И начало… всего!

— Ладно, мрачная Ира, — Виктор весело улыбнулся попутчице. И с лёгкостью соврал: — Мне в горы, к дяде, в карьер. Удачи на тусе!

— Ну, пока, — Ира резко пожухла, — стрёмный Витя… — и демонстративно отвернулась к окну.

Виктор вышел на низкую платформу, к солнцу и свежему от речной влаги восточному ветру, пахнущему тиной и тополями. Притомившаяся электричка прикорнула на рельсах, потому он пошёл вперёд, обогнул поезд и отправился прямиком в лес: через терпко пахнущие креозотом рельсовые пути, к отлогому известняковому склону, заросшему клёнами и берёзами.

И вверх. Скудная почва вываливалась из-под ног, вниз летели камушки. Несколько раз приходилось использовать тубус как альпеншток, чтобы не съехать долу. Дважды показалось, что шум камней затихал чуть дольше, чем следовало бы, но Виктор только морщился и лез дальше. Позади него в небе о чём-то досадовал пернатый хищник. Развелось их что-то…

Восхождение длилось минут пять, прежде чем нашлась подходящая площадка для проверки магических способностей. Он встал лицом к реке, терявшейся за листвой далеко внизу. Положив под ноги тубус и рюкзак, он закрыл глаза.

Назови всё сам себе, ибо назвав, дашь всякой силе первую форму в себе.

Воздух — самое близкое, ближе всех слов. С ним не ошибиться. Недаром Люций с него начинает.

Сила же тебя очистит, ветром своим выдует дурное.

И впрямь показалось, что лёгкий бриз усилился до ощутимого ветра и взялся дуть сквозь молодого мага! Сильнее, сильнее! И вот уже не открывая глаз, Виктор чувствовал завихрения у ближайших деревьев.

Встань в силу и дари эту форму. Потом размысли движение силы в себе по первой форме.

Поймав ритм ветра, он принялся слегка раскачиваться, в такт лёгким ударам. Руки простым и естественным движением стали вращать воздух между кистями, моделируя сферу, чуть ускоряя движения, сжимая невидимый шарик.

— И-и-и… — Виктор, всё ещё не открывая глаз, определил цель: дерево в десятке шагов, — ха!

Он открыл глаза, чтобы увидеть, как посланный им шарик соприкоснулся с корой, немного замедлился и… вырвал чуть не половину толщины ствола, отлетев в сторону бесформенным куском бледно-салатовой ваты. Дерево вздрогнуло и обиженно заскрипело, заваливаясь вправо.

И тут он увидел очень большие глаза, подведённые изрядным количеством косметики, и чёрные с розовым волосы, готовые встать дыбом. Так вот отчего шуршали камушки! Чёртов черный Горлум!

Но одновременно начался и другой процесс, куда более важный, нежели вздыбившиеся волосы и падающая берёзка. Вокруг его ступней отчётливо проступили обрывки блокировавшей сети! Остатки узора засияли, задёргались, словно пуская ростки вверх, оплетая его фигуру. Зелень всё более бледнела, делалась плоской, растекаясь по поверхности формирующегося яйца. Эллипсоид рос и усиливался, заставляя мир за скорлупой выцветать.

«Всё? да!? — в панике думал ученик чародеек. — Доигрался Микки Маус!? Нет! Это не может быть чем-то убивающим! Я слишком молод и перспективен, чтобы так меня наказывать! Что за лосиные рога!?!»

На фоне белеющего леса вскочила светло-серая фигура и заорала:

— Витька, гад! Не смей сваливать! — ярость и злость тут же уступили место громким мольбам — Гуру! Сэнсэ-э-э-эй! Я хочу у тебя учиться-а-а-а!!!

Где-то поблизости в небесах засмеялся чёрный сокол.

Ib. Пришелец

Невеста спросила Разрушителя:

«— Есть ли что-то постоянное в мире?

— Конечно. Разрушение, например.».

11. Из глубины

Эту комнату не замечали остальные волшебники. Два года назад ему пришло в голову, как можно замаскировать что-то от мага: достаточно прикрыть неизвестное известным. Ему плохо давались стандартные заклинания, а тут требовалась исключительная достоверность, следовательно, наложить маскирующее заклятие должен был обычный маг. Полтора года назад он занял эту комнату, вдали от сырости остального подвала, с нормальной магической вентиляцией, с хорошим, персональным выходом наружу. Тогда же пришлось пожертвовать доверчивым до наивности старикашкой Бенджи, магом-лекарем. Зато теперь полумагическая-полумеханическая дверь выглядела безобидной картиной того дедка, придавленной для сохранности магической печатью. Смерть старика послужила сразу трём прожектам — не самая бессмысленная растрата человеческих ресурсов.

Здесь, в тепле и уюте, маг встал наизготовку: полусогнутые ноги, правая чуть сзади, прямая спина, руки на груди, глаза закрыты. Он медленно развёл руки, обнимая воображаемую полуметровую сферу. Волшебник быстро заговорил, куда быстрее простого мага: он-то знал, почему он говорит, зачем и что. Двести лет маги с упорством бились о стену лингвистических поисков, а он понял: заклинания — не есть фрагменты какого-либо языка! Сейчас семиформа зависла в предпусковом состоянии. В этот момент волшебник испытал наслаждение, близкое к сексуальному: резкий звук — и заклинание раскроется.

Он сделал два осторожных шага назад и расслабился. Затем жестом приподнял из угла кресло, перенёс и бесшумно установил перед зависшим заклятием. Теперь всё готово. Он сел в кресло, запахнул полы халата и откинулся на спинку. Никто не должен видеть приготовлений: маг — это, прежде всего, эффект, а уж потом и эффективность. А уж семимаг — и подавно. Он щёлкнул пальцами и лениво произнёс в пространство:

— Половодье вызывает Сарафа. — Он поймал своего визави со спины, застав врасплох: старый маг ещё только одевался в ярко-лиловую с чёрным мантию, обшитую серебряными нитями. — Приветствую!

— Я просил ожидать моего ответа на вызов, а не вламываться! — в сердитом надменном тоне послышалась легчайшая нотка испуга, которая не утаилась от молодого наглеца.

— Прошения прошу, — насквозь фальшиво извинился он. — У меня не получаются обыкновенные заклинания: пробой возникает немедленно…

— Да, ты уже говорил, но я всё равно не верю, — скороговоркой ответил пожилой. — В чём дело?

— Немного нового. Аномалия, так сказать, — улыбнувшись, ответил необычный маг. — Вы просили сообщать…

— Я слушаю, не тяни!

— Трёхпалая Птица возобновила поиски.

— Упрямство достойное ослов, — усмехнулся старый волшебник. — Надеюсь, это не все новости?

— О, нет! — семимаг хохотнул. — Дамы в грустях, кавалер утешает: похоже, мальчонка соскочил с крючка. Причём, в рекордные сроки.

— А вот это уже интересно! — оживился Сараф. — На их месте я бы радовался. В таком деле сбой — отличный результат! Как ты думаешь, они могут изменять место проявления?

— Да ничего они не могут, — молодой маг презрительно скривился, — курицы мокрые! Всё там же — в Париже.

— Хорошо, — его собеседник стал серьёзен. — Сейчас распоряжусь отправить группу.

— Зачем?

— Взять его под контроль, разумеется!

— У вас есть я, — тонко напомнил семимаг. — Кроме того, у нас ведь всё готово, чтобы и держать под наблюдением мальца, и проверить.

«Кто б ещё тебя держал под наблюдением! — зло подумал старик. — Наглое отродье предателя!» И сказал вслух:

— По плану «Нора»?

— Разумеется. Через недельку запустите в Париже «Подсечку», — спокойно рассуждал молодой маг, прекрасно зная о чувствах старика. — Пусть тамошние лентяи его пощупают.

— Как бы до смерти не защупали…

— На то и проверка, — семимаг улыбнулся.

— А если обломают зубы?

— У вас есть я, — веско повторил молодой нахал.

— Викки, а если с тобой что-то случится? Ты на опасном пути и ты — не первый, кто на него встал! Или ты об этом забыл?

— Я ушёл дальше всех! Опасности, от которых мрут новички, уже позади! — маг подался вперёд и его голос отяжелел. — Я близок к силе Древнего!

— И откуда тебе известна его сила? — резонно заметил собеседник.

— Я ушёл так далеко, что вижу предел! — Голова семимага самопроизвольно дёрнулась вправо на полсантиметра и вернулась, но он этого не заметил. — Предел силы в человеческом теле! Я его не достиг, но мне уже ничто не мешает его видеть! Это — как видеть конец улицы имени Люция.

— Остаётся верить тебе на слово, — сухо откликнулся Сараф.

— Да уж, неплохо бы, — Викки сузил глаза. Затем откинулся в кресле и опять заговорил спокойно и вальяжно: — Возвращаясь к мальчонке: слабак нам не нужен, согласитесь.

— Соглашусь, — качнул головой волшебник. — А в чём твой интерес?

— Не хочу, чтобы вы делали стойку по каждому пустяку. Вот пройдёт он проверку — можно будет с ним поработать. Иначе… — он повертел в воздухе рукой, — несолидно получается.

— Хорошо. Так и поступим. И в следующий раз всё-таки дожидайся моего ответа на вызов!

— Непременно, — солгал Викки и прервал связь.

Он тоже знал о слухах. Кто же их распустил и чего он хочет добиться? Слухи — это правильно: способности магов к предвиденью спасовали перед Потопом. А слухи, сплетни способны создавать новую реальность. Чем точнее сплетня, тем большей силой она обладает. Если оправдываются ожидания черни: дурные или добрые — правильная сплетня понесётся впереди событий и сделает, что нужно.

Кто-то, глубоко понимающий суть происходившего, обронил слух в плодородный испуг толпы. И из этого слуха вырос Орден Охотников за магами.

12. Волевая противофаза

Влад проснулся в пять утра. Последний сон был о Марине. Снилось самое начало: осень, первый триместр второго курса стажировок. Прекрасная девушка шагает рядом, поддевает носком сапожка несколько кленовых листьев, подбрасывает вверх. Налетает ветер, мощной рукою теребит кроны, Марина отворачивается от несущихся сверху и в лицо капель, но делает это слишком резко, оступается, чуть не падает. Влад подхватывает её, смотрит в глаза. Глаза смеются: она это сделала нарочно. Они обнимаются, целуются в первый раз…

С самого утра песенка прилипла.

В моих руках своё качаю счастье.

Лишь на меня очарование разлей!

Пусть я седьмой, но рад я быть во власти

твоих затей.

Тут уж всё, пиши пропало.

Влад встал, оделся, думая о том, долго ли ещё будут преследовать его сны. Вот, он предпочитает спать на работе, лишь бы внести в свою жизнь перемены, затереть глупые воспоминания. У Марины не должно быть повода возвращаться. Всё это было ошибкой. Питать чувства к начальнице глупо. Это всё портит. Теперь уже испортило окончательно.

«Надо менять квартет. Или специализацию в Ордене, благо кое-что для того уже сделано. Вера Анисимовна, надо думать, с этой сменой согласится, — думал лекарь, заваривая чай со сливовой кожурой. — Сейчас Марина досадует. Потом будет сердиться и злиться. Пока она просто дёргается, но скоро начнёт мстить. А как она мстит… плавали, знаем».

Артём был первым бойцом в молодом квартете, Надя — первой воровкой. Однажды на «теории превентивных тактик», которая так и осталась для Марины тёмным лесом, она позорно медленно соображала, классифицируя тактическую сиутацию. Тёма что-то сказал про самых умных и самых быстрых руководителей. Другой раз Тёма напомнил о себе на истории Ордена. Марина опять смолчала, но уже тогда Владу показалось, что говорливого да сообразительного бойца ничего хорошего не ждёт.

Через неделю волшебница зашла в тренажёрный зал, где занимались лекарь и боец, спросила Влада, как скоро тот освободится. Он ответил, что через десять минут. Стоило Марине выйти, как лопнул один из тросов стенда нагрузки ног, на котором работал Тёма. Влад бросился на пугающий звук и успел немного смягчить отдачу. Удерживая систему от схлопывания (страховочный стопор в жизни никто не выставлял: кому охота слушать противный стук при каждом качании и сбивать себе ритм), пока боец выбирался-вываливался, лекарь потянул запястье. Тёме повезло меньше: надрыв ахиллесовых сухожилий, лечение и реабилитация — на два месяца.

Итог: пропущенные экзамены на заслуженный пятый уровень, повтор года, перевод в Казань. С ним ушла и воровка, пытавшаяся доказать, что нечастный случай — результат Марининых козней.

— Это было подло, Марина. Подло и жестоко. Хоть тысячу раз отболтайся. Ты даже не пыталась поговорить с Тёмой.

Преступное сочетание власти, безнаказанности и самодурства. В тот момент Влад впервые испугался — той лёгкости и безжалостности, с которой его любовница провернула дельце. Впервые — задумался.

За утренним чаем хорошо посмотреть почту, почитать что-нибудь полезное, подготовить голову к работе. Сегодня за новостным пультом дежурит наставница Влада, пожилая лекарша Вера Анисимовна. От неё пришло аж целых три письма. Видно, наставнице было иссушающе скучно. Первое письмо — напоминание о следующем ночном дежурстве: квартет Игната заступает в полдень на вахту, Влад и Лена работают с двадцати до восьми. Список ближайших страховочных контактов, ссылки на регламент, волновая фаза активности на сутки и ночь — всё, как обычно. Вторая рассылка — группе аналитиков прожекта «Нора»: составить список работ на ближайшие сутки с восьми часов; рекомендация: стажёру Владу передать период с двадцати одного до полуночи. Третье письмо — на собрание квартета Марины: взращивание душевного равновесия — с десяти до двенадцати и с шестнадцати до восемнадцати.

— Своевременно до смешного…

Пока лекарь впитывал и раскладывал по полочкам прочитанное, пришло ещё одно письмо от неугомонного куратора их квартета. На сей раз — по всему отделению. Сообщение о предполагаемом пике волевой противофазы в первой половине дня, требование уделить особое внимание новостям противофазы.

— Что-то навалилось разного… Совсем мама Вера заскучала? Или сверху распоряжений нападало? — Лекарь встал, прошёлся по комнате, улыбнулся и попытался мыслить как аналитик. — Или волевая противофаза уже началась? Ну, хоть какое-то развлечение. Может, «Любовные затеи» из головы вышибет…

13. Победа стихии

Всё-таки взрыва не было. Только яркая зелень, слепящая и непреодолимая. На мгновенье склон холма пропал, и Виктор начал падать. Но вот — ноги ударились обо что-то твёрдое и, не справившись с неожиданностью, согнулись в коленях. Он рефлекторно бросил руки вниз, чтобы смягчить удар, приземлился на ладони и замер.

По зелени зазмеились белые молнии, распороли кокон, расшвыряли шматки света догорать в отдалении. Виктору вдруг вспомнился краткий видеоряд из старого фильма, и он тихо произнёс:

— Терминатор, блин. Что это было!?

Он вскочил. За спиной пластмассовый тубус прокатился с полметра по брусчатке. Перед ним в десяти шагах возвышалась красная гранитная стела с большими часами. Стрелки криво сбились в кучу, топчась около девятки, чуть справа от числа двенадцать, оказавшегося почему-то… внизу циферблата. Под ногами аккуратно уложены окатанные камни, очень ровно покрывающие круглую площадку, от которой уходят к углам квадратного сквера дорожки. За бордюрами, на зелёных лужайках помахивают на ветру здоровенными листьями каштаноподобные деревья, ёлки подрагивают ветвями, бдительно наблюдая за легкомысленными и непостоянными лиственными собратьями.

Сквер. Какой-то. Где-то, чёрт побери! Что творится!? Виктор в растерянности озирался по сторонам. Но ничего не творилось…

Некий город за стенами живых изгородей жил своей жизнью: изредка слышался шум проезжающих машин. Кое-где за листвой, в просветы аллей и над головами деревьев виднелись серые дома этажей в шесть. Две молодые женщины с колясками неспешно вышли из-за зелёной изгороди.

Это не похоже ни на полигон для дальнейшего обучения, куда можно было бы принудительно отправить строптивого ученика, ни на наказание за своеволие! Это другое место. В пору задавать анекдотичные вопросы: «где я?» и «кто я?» И ясности куда больше с ответом на второй вопрос.

Виктор ещё раз огляделся и, не заметив ничего враждебного, поднял тубус и рюкзак. Позади него оказалась одна из четырёх лавок, симметрично расставленных по карманам центра сквера. Виктор медленно подошёл к лавке, потрогал крашенное в чёрный цвет деревянное сиденье и чугунную станину, словно желая убедиться, что это не иллюзия, не сон. Дерево и металл были отменно тверды; он сел, положив справа своё скудное имущество. И попытался «рассуждать логически».

Такого сквера нет в Самаре. Да и быть не может: чистота и лаконичное устройство этого царства зелени и камня не вмещались в образ родного города. Между тем, женщины с колясками подошли к стеле, и одна из них достала небольшой бумажный свёрток из сумочки, быстро подошла к ближайшей лавке и положила на сиденье. Затем вернулась к подруге и продолжила тихий разговор молодых мам, легко подталкивая коляску по камням.

Виктор дёрнулся было посмотреть, что в свёртке, но, не зная местных обычаев, предпочёл остаться пассивным наблюдателем. Итак, каштаны с облезшей шкурой и ёлки. Похоже на среднюю полосу России. Может, километров на тыщу южнее или, скорее, западнее Самары. Возможно, ближе к морям, поскольку иначе пыль непременно сделала бы своё грязное дело. На фонарном столбе Виктор заметил указатель из чернёного дерева. Серебряные буквы гласили: «Средняя набережная». И ниже, более мелко и скромно красовался перевод: «La quai centrale». И в каком же городе понадобилось бы дублировать русские надписи французскими!? Студент-переводчик пытался припомнить, где бы могла затесаться такая аномалия, но… Да нет в России такого города!

Виктор почувствовал, что мысли завязываются в гордиев узел, а лоб покрывается испариной. От окончательного коллапса спасло появление мужичка, вывернувшего из-за кустов слева и неспешно направившегося к лавке со свёртком. Синий с красными лампасами спортивный костюмчик мешковато сидел на коренастой невысокой фигуре, пепельные волосы местами серебрились сединой, основательно загоревшее лицо и руки выдавали частое пребывание на свежем воздухе. Вот кто знает всё! И обратиться к этому простому, видавшему многое дядьке можно запросто!

Виктор закинул рюкзак на спину, сцапал тубус и чуть не подбежал к незнакомцу. Тот уже успел снять бумагу и теперь оценивающе разглядывал содержимое свёртка — кусок колбасы и половину батона.

— Извините, а не могли бы вы… — начал Виктор и вдруг осознал, что не знает, как сформулировать хоть один внятный вопрос.

— Разбег кончился, — определил мужичок и приветливо улыбнулся. — Не тушуйся, mon vieux*, чем смогу — помогу! Если хошь, пойдём к моему гнезду — поболтаем обстоятельно. *старина, дружище (фр.).

— А далёко? — идти на поводу у чужих предложений оказалось куда проще.

— Да туточки, на северном углу и сижу, — просто ответил дядька. — Пошли?

Виктор кивнул и поплёлся за провожатым, в который раз за последние дни чувствуя себя предельно глупо. Гнездом оказался спальник и пара синих пластиковых вёдер, перевёрнутых вверх дном. На лавке у самого входа валялся раскрытый вещмешок. Завершённый образ преуспевающего бомжа. Мужичок жестом предложил присаживаться, сел сам, аккуратно переложив мешок на брусчатку. Ловко убрал хлеб и колбасу, достал два яблока и подал одно Виктору. Тот немедленно накинулся на фрукт, осознав, насколько проголодался.

— Итак, представлюсь для порядку, — начал дядька, причавкнув яблочком. — Гильдейский бродяга Фёдор. Для клиентов — дядь' Федя. Тебе представляться не обязательно, но желательно — для политесу.

— Витя, — проглотив кусок, оторопело ответил Виктор.

— Аншанте*, как говорится. Ну так? *очень приятно (искаж. фр.).

Гильдейский бродяга, что бы сие словосочетание ни значило, создал обстановку радушия и непринуждённости, которая так и требовала избавиться от непонимания. И Виктор решился:

— Где я?

— В парке «Победа Стихии», — с готовностью сообщил бродяга, широко улыбаясь. И, внимательно глянув на собеседника, тактично спросил: — Не помогло? Тогда — в Париже.

— Где!? — страх непонимания спешно перешёл в ужас.

— Хех, — вздохнул дядька, соболезнуя тяжести дум потеряшки, — Средневолжская губерния Евразийской Империи.

Хаос, воцарившийся в голове, вмиг добрался до языка и выплеснул сочетание трёх нецензурных слов.

— Хорошо сказано, — дядя Федя сочувственно покивал. — Запомню. Мои коллеги с удовольствием послушают…

Виктор почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы обиды и отчаянья. Но реветь глупо. Не только не поможешь делу, а ещё и навредить можно: мало ли какие предубеждения у бродяги. Слёзы послушались и притормозили.

Телепатка! Она точно знала, что произойдёт! Вспомнилось непонятое тогда предсказание: «прольёшь молоко — не жалей». И вот, он сидит рядом с огромной цистерной, из которой хлещет белая жидкость — и нечем заткнуть пробоину. Она ожидала этого. Снова намекнула в третью ночь. Хотела его, бестолкового, удержать от поспешных решений, а он…

Не жалеть, да? Это как же? Никогда не бывало Парижа на Волге. Вот он сидит в молочном море неизвестности, в которое добрый дядька кидает соломинки. Маленький Принц оставил где-то не розу да три вулкана, а всю свою прошлую жизнь! Бабушка, дед, горстка друзей и куча знакомых, мать, дела и планы — всё ушло.

— Семь вёрст до небес, и всех — лесом… — пробормотал Виктор. Звуки отдалились, в ушах шумело. Он прикрыл глаза и откинулся на спинку лавки пережидая накатившую слабость.

— Тоже неплохо, — сказал дядька. И разом преобразился из лица сочувствующего в лицо деятельное: — Итак, сдаётся мне, что всё это для тебя пустой звук. Так?

— Ага…

— Тогда я вижу три способа тебе подсобить. Причём, уж не обессудь, не бесплатно.

Виктор заторможено полез в поясную сумку и вытащил её содержимое. Две тысячи семьсот рублей с мелочью.

— Хм, интересные листочки! — бродяга внимательно изучал маленькое обессмысленное богатство. — Я таких не видел! У меня есть один… клиент: шибко разной денежкой интересуется. Как эта денежка к империалу идёт, не знаешь?

— К чему? — брякнул Виктор.

Дядя Федя вздохнул, понимая, что и для него это утро может стать непростым.

— Давай так: я твои бумажки да железки возьму, чем смогу — помогу и тебе ещё двадцаточку за них накину. Лады?

Пора признавать, что сделка хорошая: нечто за ничто, некоторое количество полезных денег и помощь знающего человека за пять фантиков и горсть металла!

Из бездны отчаянья пафосно и необоримо выползала временно утраченная уверенность в себе. Он разберётся во всём! он вернёт себе отдаваемое сейчас сторицей. Он — маг! Он оставит с носом всех любителей поиграть чужими судьбами и скоро откроет дверь родного дома!

Это мысленное заявление было так похоже на фразу какого-нибудь сказочного героя, что молодой маг улыбнулся. Сказка… чем дальше, тем страшнее. «Карлик нос», и он сейчас — белочка на кухне ведьмы.

— Лады! — решительно ответил Виктор.

14. Вживание

Дядя Федя полез в карман. В кожаном бумажнике, достойном средненького служащего, кроме мелочи нашлось порядочное количество купюр разных оттенков синего цвета. Дядька явно не бедствовал, несмотря на бродяжничество! Виктору досталась сине-фиолетовая десятка, лиловая с голубым пятёрка и три монеты. Получая рубли, мужичок, довольный сделкой, предложил перейти на «ты», на что Виктор с лёгкостью согласился.

Совершив обмен и проникнувшись симпатией к бродяге, нечаянный пришелец, уже куда меньше боясь показаться странным, позволил себе ещё один крайне важный вопрос:

— А есть ли здесь… маги?

— Маги!? — по лицу дяди Феди проскакало целое стадо эмоций. — Ты думаешь, тебя заморочили? Это всё объясняет! — и скороговоркой выложил цепь умозаключений: — До тебя добрался маг, заморочил. Может, купчую с тобой обстряпал, потом одарил амнезией — и тю-тю! Не так, чтобы частое дело. Давно такого не случалось, но всё ж бывало, как я слышал. Тогда тебе прямиком в Орден шагать и заявлять о беззаконии. Там тебе, мож', и память вернут, а то и обидчика по следам сыщут!

— Орден? — тихо переспросил Виктор, предчувствуя, что объяснения ему вряд ли понравятся.

— Ну да! Орден Охотников за магами! — радостно сообщил дядя Федя, но продолжать не стал, узрев вытянувшееся лицо парня.

— А что-нибудь другое предложить не сможете? — жалобно проскрипел молодой маг, забыв, что они пять минут назад перешли на «ты».

— Н-да… кто тя знает, за что ты того гада жалеешь, но… — бродяга поднял указательный палец, дабы сообщить важное. — Можно пойти в префектуру.

— В ми… полицию?

— Ну да, — с тающей уверенностью ответил дядька. — Обмерят тебя, посчитают, найдут, кто ты да что ты…

Полные тоски глаза Виктора показали, что этот вариант тоже хорошо бы отмести.

— Тогда у меня последнее остаётся, — бродяга развёл руками. Виктор затаил дыхание, но просветлел лицом, когда услышал: — Я тебя сам зарегистрирую! Вижу, тебе эт' по душе. Имя ты своё помнишь. А год и место рождения?

— 1990, Самара! — выпалил Виктор.

Но только обрадовавшийся дядя Федя сложил руки на груди и покачал головой.

— Никак. Или тебе, парень, за шестьдесят, иль ты родился не в Самаре, — уверенно отчеканил он.

— А где же? — удивляться уже не было сил. Оставалось только слушать и находить новые способы укрощения сумбура в голове, поскольку память и здравомыслие внезапно стали плохими помощниками.

— В Париже, например.

— А что же с Самарой случилось… шестьдесят лет назад? — устало спросил Виктор.

— Париж с ней случился! — бродяга тоже притомился разъяснять очевидное. — Переименовали Самару.

— А с Парижем?

— У-то-нул! — отчеканил дядя Федя.

«Это всё сон, это всё сон, это всё сон, — думал Виктор, отчаянно моргая, чтобы проснуться. — Я сейчас проснусь, я даже безропотно полечу на урок к Лире! Я…»

— Ладно, что-то я дёргаться начинаю. Давай вот как поступим… — бродяга почесал в затылке. — Ты, кстати, голодный?

— Да, — просто ответил Виктор, печально констатируя про себя, что он пал до неведомых доселе глубин отчаянья.

— Я тебя регистрирую. А ты пока кушай колбаску, закусывай хлебушком, — добрый, славный дядя Федя полез в котомку. — Запивай молочком…

Когда за пакетом молока он вытащил кожаный чехол с чем-то вроде планшетного компьютера внутри, Виктор даже забыл удивиться…

Трапеза прервалась несколькими вопросами. Бродяга всё больше качал головой да медленно, по букве, тыкая в экран указательными пальцами, вводил в машину информацию.

Первым делом он попросил Виктора назвать четыре латинские буквы («слово, начало слова, сокращение какое…»). Он вздохнул, подумал и с каким-то самоубийственным упрямством выдал анаграмму слова «mage» — «game»*. Но дядя Федя уважительно покачал головой и произнёс: *«маг» — «игра» (англ.).

— Хм! Ноль-ноль семьсот двадцать девять. Красивое, маленькое число, mon vieux!

Виктор любил цифры и числа, но красивость этого в глаза не бросалась. Разве только сумма третьей и четвёртой цифры равнялась пятой? Оставалось поверить на слово. По крайней мере, здесь есть компьютеры. Дядя Федя не путается ногами в сетевом кабеле, значит, сеть беспроводная. И вообще, есть информационная сеть! Можно будет походить по ней, самостоятельно поискать то, что нужно. Кстати, надо спросить господина регистратора, куда или где он регистрирует. Если он создаёт — так медленно и вдумчиво — учётную запись в сети, то какая информация будет доступна и какие действия будут разрешены?

Еда подействовала успокаивающе. Люций снова прав: тело твоё больше твоего понятия. Мысли опять пришли в движение, но перестали метаться, как испуганные зайцы, а принялись строиться во что-то здравое. До сути ещё далеко, но поразмыслить уже можно.

Его сюда забросило не по случайности: это было направленное действие хитрого заклинания, спрятавшегося под мерзкой докучливой блокировкой. Лира знала, что однажды он здесь окажется. Да-да! То самое «всё вместе» и «блокировка необходима»! Просто это произошло раньше, чем предполагала его наставница. А Хранительница (за шиворот ей это молоко налить!) предсказала, что Виктор поторопит события. Если так, то есть ли польза от того, что он появился в парке, в Париже, чёрт побери, до срока? Неизвестно.

Далее. Можно не сомневаться, что его способности сохранились. Возможно, здесь они даже усилятся, раскроются! Ведь дома никто не бегает за магами с пистолетом, дома магов нет! Возможно, здесь сила более съедобная или обильная.

И вообще. Здесь. Это другой мир! Спасибо всяческой фантастике за то, что разум натренирован и не бьется в истерике: ну, параллельная реальность, подумаешь! Да и мир похожий на родной: русский язык всё-таки господствует в переименованном городе, который остался немаленьким. Климат не слишком отличается: и ёлки, и каштаны одинаково живут, не вянут.

Из различий: здесь чисто. Бродяга, как он сам представился, гильдейский, а не бегающий от милиции. Бомж — это звучит гордо! Может, спросить дядю Федю, что даёт и чего лишает членство в гильдии? Виктор даже улыбнулся, представив себя гильдейским бродягой: было в этом нечто притягательное, романтическое. Но тут же подумал, что куда лучше быть гильдейским магом, и погрустнел.

Кстати, если Лира забросила его именно сюда — за тридцать-сорок километров от места, где готичная наркоманка назвала его гуру, — то и сама волшебница где-то неподалёку! Вот уж кто знает, что за недоразумение приключилось с её способным учеником и зачем оно приключилось!

— Ну вот! — гордо сообщил бродяга. — Изволь взглянуть, проверить! — и подал клиенту планшетник.

Экран — дюймов тринадцать по диагонали. Правда, «диагональ эллипса» — понятие странное.

— Помнишь хотя бы, как с блюдцем обращаться?

— Вроде бы…

Блюдце оказалось простым в управлении, так что конфуза не вышло. Овальной формой планшет действительно напоминал блюдо. Итак, Виктор Юрьевич Самойлов, 30 июня 1990 г. р., мужеского пола, что не удивительно. Родился всё-таки в Париже, родной язык русский, владеет французским и английским, степень владения — не подтверждена. Образование среднее — не подтверждено. Место жительства — не определено. Причина повторного заведения регистрационной всеобщественной метки — амнезия. Срок обязательной полицейской проверки — первый четверг июня сего года. Регистрационный код — GAME00729.

Безумная записка. Ни о чём, если вдуматься! Но всё, что указано — правильно. Полицейская проверка несколько беспокоит…

— Ну как, всё верно?

— Да, — подтвердил Виктор, выходя из задумчивости и собираясь задать вопрос, но бродяга его опередил:

— Можешь смотреть открытые новости и известности. Можешь делать покупки и заключать договоры. Даже жениться сможешь, — чуть ниже тоном добавил дядька. — Только проверку пройти всё ж придётся. Но ты не беспокойся: вдруг память вернётся, старый вход вспомнишь. Хотя я бегло так поискал — ничего похожего не нашёл. Самойловых куча, Викторов несколько, даже два Михайловича нашлось, но оба старенькие. Небось, ещё в Самаре и родились, — бродяга усмехнулся.

— Спасибо, — от души поблагодарил Виктор. Дядя Федя сделал ему много хорошего за этот час и в душу шибко не лез — есть, за что благодарить.

— Что делать-то будешь?

— Пока не знаю, — Виктор вздохнул.

— М-м… я б на твоём месте перво-наперво к белочке зашёл. Ну, знаешь, такие заведения с белочкой в колесе на вывеске. Там можно по известностям пройтись, память тебе освежить. Два империала в час — даже бродяге недорого получается. И вот ещё что, — как-то особенно рассудительно заговорил гильдейский бродяга. — Тебе ведь денежка понадобится, а двадцаточка мигом разлетится…

Виктор прикинул: два… империала за час в интернет-кафе. Пожалуй, с такими ценами, на двадцать разве только один день протянуть удастся. Да, деньги понадобятся. Интересно, что из его вещей дядьке приглянулось? Вряд ли это рюкзак: бродяга своей котомкой доволен. Тубус?

Оказалось, что — да. И продавец, и покупатель решили сыграть втёмную. Виктор припомнил уроки антиквара-наркоторговца и минут пять вальяжно торговался, скрывая вполне естественный азарт. В итоге лот ушёл к джентльмену в синем трико за полных двести девяносто пять империалов. И продавец посчитал сие весьма удачной сделкой. Пока покупатель не извлёк из тубуса мазню дяди Володи.

— Вот это да! — от восторга дядя Федя аж запищал. — Красотища-т' экая! Да за триста синюшных эт' ж подарок форменный! Эт' вить Хладная, да? То есть Сок, какой до Потопа был, да?

— Угу, — буркнул Виктор, понимая, что только основательно продешевил.

— А краски-т' какие: сочные, яркие! Я вообще… осень люблю, — признался он, словно так звали его первую возлюбленную. — А тут такое: и баржа-то, как живая, и лесок под Мамаевой горкой целый ещё — золотится так по-разному, и Жигули-то все в заплатках, и Волга-то, Волга… м-м-м! Ну, чисто кошечка ручная!

«Знаешь, Малыш, что-то мне вдруг так домой захотелось, — подумал Виктор, слушая ахи и охи. — «Сок до потопа»? Значит, не только столицу моды и духов смыло! Оно докатилось аж сюда, к Волге!?»

Но по-настоящему оторопь взяла, когда он вспомнил своё же предположение о том, что город находится не слишком далеко от моря. Всё, довольно грузить дядьку своим «невежеством»! Пора образовываться. Белочка зовёт!

Пытаясь сохранить хорошую мину при плохой игре, Виктор поздравил ценителя изящных искусств с удачной покупкой. Дядя Федя, сияя, сказал, чтоб Витька заходил, ежели что, не тушуясь. На том они и расстались. Ах да, ещё и направление к ближайшей белочке! Эт' на восток будет, по Центральной, потом по Елисейскому бульвару ещё парочка…

Что-то многовато стало всяких белочек на единицу времени.

15. Париж

Виктор шёл по чистой-чистой улице. По-старому добротные серые дома, похожие на сталинки, такие же двухслойные: четыре этажа, попытка перехода в крышу и ещё четыре этажа, выглядящие чуть проще и новей. В круглых маленьких клумбах — подобия каштанов. Ах да, эти облезлые друзья — платаны! Маменька рассказывала да показывала фотки. Париж, да?

Каково будет ей узнать, что её сын потерялся? «Кайфовая» Ира наверняка в цветах и красках расскажет о его исчезновении. Там же и Белкин будет, который сможет сложить два и два, если, конечно, поверит сомнительному свидетельству. Впрочем, под вечер ему останется только поверить, хотя бы отчасти. Как всё это выглядело со стороны? А какая разница…

Родные смогут надеяться, не без опасности для рассудка, что Виктор ещё жив и всего лишь сбежал куда-то далеко, как его маменька. Только маменька улетела в реальную Францию, в настоящий Париж, на известное расстояние — четыре тысячи километров. А он — за неизвестное число заклинаний и вообще на какой-то другой глобус. О чём дед с бабкой, конечно, вряд ли когда узнают. Скорее посчитают его погибшим во взрыве неизвестной природы. Возможно, будут надеяться: не хоронили же, значит ещё не всё потеряно!

Ещё один повод поскорее найти Лиру: она могла бы хоть весточку кинуть дорогим старикам! Задача — хитрее не придумать: найти ту, которую не первый год ищет, надо думать, большая, серьёзная и пока неизвестная Виктору организация — Орден Охотников за магами! И при этом не попасться самому. Навряд ли этот Орден охотится, чтобы пригласить магов на чашку чая.

А вот и вывеска: колесо с четырьмя спицами, по которому бежит неугомонный грызун с пушистым хвостом. Через разделённую надвое витрину виден небольшой зал со стойкой, за которой скучает женщина лет сорока. И кроме неё — ни души! Приятно: не нужно смотреть за каждым присутствующим, подчиняясь велению чуть подремавшей мании преследования.

Виктор открыл дверь. Шесть мониторов встроены в стены и столько же небольших столиков с намертво вмонтированными клавиатурами. Пять стульев: шестой женщина утащила за стойку. Всё чисто и просто.

— Я вас слушаю, — прервала его осмотр хозяйка.

— Э… — Хватит ли часа? Вряд ли. Пусть будет два. — Два часа, если можно.

— Можно. У нас весеннее привлечение продлили: берёте молочный коктейль и выпечку — два часа бесплатно, — сообщила дама и безразлично посмотрела на улицу.

За её спиной на чёрной доске семью цветами мела был написан прейскурант с однообразными цифрами: шесть с половиной империалов за коктейль и три — за выпечку. Цены вроде бы не самые зверские, деньги есть. Справа от доски небольшая табличка: «Вас обслуживает Амелия Кирш». Ну, будем знакомы. Виктор выбрал «воздушный с черникой» и два пирожка: с мясом и с курагой. Вот, про обед можно забыть. Хозяйка приняла деньги и заказ, четырьмя кнопками запустила готовиться коктейль в автомате, выдала пирожки и медный полтинник. Через минуту отжурчало молоко, вспенившее джем в большом бумажном стакане. Виктор взял заказ, дама за стойкой предложила выбрать место и снова уставилась в окно.

Чудно. Такая славная незаинтересованность — как раз то, что нужно магу, идущему в информационную разведку. Виктор выбрал самый дальний рабочий стол: слева, не поворачивая головы, можно видеть и кусочек улицы перед входом, и скучающую Амелию.

На столике обнаружилось небольшое углубление, в которое отлично встало донышко стакана. «Интересно бы посмотреть на других белочек, — подумал пришелец. — Тут всё… безупречно по организации. Что с Россией случилось? По крайней мере, в Самаре такая продуманность — зуб даю на отсечение, поставленная на конвейер — просто невозможна!»

Рабочая панель тоже приятно удивила: стоило Виктору сесть — ожил монитор, коротко предлагая ввести регистрационный код, приняла «GAME00729», предложила придумать кодовое слово. Новый пользователь дважды напечатал «Ac01yte»*, система бегло сообщила, что кодовое слово аномально высокого качества, и что она отправляет обновление в Имперский Реестр. А также, к немалому удивлению молодого мага, умная железка добавила: «Подтвержден средний уровень владения иностранными языками. Наставлений по безопасности не требуется. Дата полной полицейской проверки перенесена на 20 июня сего года». *'Acolyte' — (англ., фран.) послушник, ученик.

У него ещё три недели! И всего-то из-за введённого пароля средней степени заковыристости!? Крайне приятно!

Воодушевлённый таким началом, Виктор собрался приступить к поиску: в левой части экрана изобразилась раскрытая ладонь, держащая крохотную книжку. С чего начать? Какие ключи поиска задать первыми. «Гильдия магов»? Это всё равно, что кричать «кто на новенького», ибо такой прямой интерес в первом же запросе вряд ли останется незамеченным, — утверждала паранойя. Что ж, тогда можно начать… с начала. Предположим, началом был Потоп. Пусть ключами будут «Потоп» и «история».

Терминал думал недолго. Не заботясь о множестве альтернативных вариантов, он выдал один ответ:

Ветка известности: новейшая история по источнику Расхожая Энциклопедия «Миллениум».

Краткие исторические справки по периодам: Предвестие, Исход и Закат по РЭМ.

Родственные статьи: маги и магия, Орден, современная география, политика вечного мира по РЭМ.

Прочие источники:…

Виктор не без усилия удержался от перехода к «родственным статьям» и открыл Предвестие.

1910 год. 12 июля с полудня до полуночи над входами в большинство Гильдий магов на всех основных языках появляется сообщение горящими буквами: «Мир меняется». Проводится расследование. Ведущая гипотеза — Глобальный розыгрыш или Глобальный шантаж. Повальные проверки в Гильдиях, в том числе и на лояльность. Вводится обязательная гильдейская регистрация для всех магов и учеников. Несколько подозреваемых в заговоре, столько же судов и смертных приговоров. Поразительная раскрываемость преступлений…

Ровно через пять лет сообщение повторяется. Европейский, Азиатский и Американский Конвенаты инициируют дополнительные расследования. Результаты практически нулевые. Но маги обращают внимание на участившиеся катастрофы дирижаблей. Причём высота, на которой случаются несчастные случаи, неуклонно снижается. Высылаются десятки экспедиций на самолётах. Единицам удаётся уцелеть после невиданной силы магических атак в небе. Начинается паника. Маги бессильны предотвратить падение неба.

В 1920 году, ровно через десять лет — третье сообщение: «Мир изменился». Маги отмечают повсеместную остановку падения неба. Источник изменения остаётся неизвестным, но к 1925 году человечество смиряется с низким небом. Развивается подстильная аэронавтика.

В 1930 году снова сообщение «Мир меняется». Снова проверки и поиски причин. Без результатов. В следующие пять лет по Европе и Америке проходит десяток сильнейших землетрясений. Быстро уходит на дно архипелаг Мексиканского залива, Дания, другие прибрежные регионы, Нидерланды затопляются большими волнами. Десятки миллионов жертв. Маги снова бессильны.

Ещё одно сообщение. Хотя пять лет геологически спокойны, маги на основании своих исследований предсказывают катастрофы.

Опять сообщение. Начинаются беспорядки в больших городах, погромы гильдий магов, многочисленные жертвы…

Скоро определяются возможные страны, которые уйдут под затопление. Россия предоставляет место для поселения беженцам из Европы — до двух третей населения эвакуировано. В Африку переселяются американцы — около четверти населения. Как ни странно, климат на всей планете становится мягче.

Весь процесс занимает пятнадцать лет и называется Исходом.

В 1949 году начинается Закат…

Виктор пошёл по ссылкам на сухие хроники тех стремительных событий: пропавшие без вести, свидетельства выживших очевидцев трагедии… — он посмотрел на три карты, к окончанию каждого периода. От того, как нечто перекраивало карту Земли, волосы вставали дыбом!

Маги получали предупреждения, но ничего не могли сделать. «Плохая им досталась доля» — смотреть, отчасти предвидеть — и ощущать собственную беспомощность перед катаклизмом мирового масштаба.

Но самая жестокая несправедливость случилась через три года после Потопа: все гильдии магов закрыли! Волшебников обвиняли в попустительстве террористам и шантажистам, а также в преступном бездействии! Более того, Конкордат Вечного Мира, в который вступили все вновь образовавшиеся гигантские страны, учредил Орден Охотников за магами…

Статью о закрытии гильдий Виктор подробно читать не стал. Интересно, те, кто писал её, мыл руки после каждой фразы или так и ходил по локоть в словесных нечистотах!? Сдержанный, сочувственный стиль статей, повествующих о страшной трагедии, ломался, как голос у подростка, когда речь заходила о магах! За что!?

— У вас что-то не получается? — раздался голос Амелии.

— А? Что? — зачитавшийся молодой маг забыл следить за стойкой! И сейчас попытался притвориться дурачком: — Нет! А почему вы так решили?

— Ну, вот, у вас кулаки сжаты, — она пожала плечами. — Я думала, какие-то неполадки в системе. Вот, если вы раньше не бывали в расхожих кафе, то… мало ли…

— Этто… просто читал про Потоп… вот и расстроился. — Виктор сообразил, как странно это звучит в местных реалиях, и добавил: — Как в детстве, пробрало.

— Да, страшенное время было, — покивала Амелия. — Бабушка и родители всяких страхов порассказали. Хорошо, что мы Европу добром, без войны приютили. Я вот, конечно, тогда не жила, но сейчас… жить стало интересней, — она мечтательно улыбнулась. — Я так думаю. У нас, вот — французы, в Саратове — немцы, в Ставрополе — поляки. У меня, вот, парень — француз на три четверти…

«Парень». Как-то странновато прозвучало это слово от дамы за сорок. Однако хотелось продолжить изыскания, а не слушать её откровения.

— Благодарю за беспокойство, но у меня и вправду всё хорошо.

— Ну ладно. А то у меня аптечка есть, — ответила Амелия и с той же счастливо-мечтательной улыбкой вернулась за стойку.

Сжатые кулаки. Он — маг. И он очень чётко, с понятной злостью осознаёт, что магов сдали. Кто-то позволил народному гневу вылиться на них! Кому это может быть выгодно? Наверное, всем понемножку: сбили напряжённость, нашли козла отпущения. Но особенно — Ордену: он родился из этой гнусной клеветы!

Что бы ещё посмотреть? Нельзя полистать странички о магах — так можно об Ордене! Впрочем, нет. Будь он на месте Орденских умников, обязательно бы ставил на заметку людей с такими информационными запросами. Охотнику положено бояться стать дичью. Тем более что дичь, по идее, зубастая. Так что лучше оставить такое любопытство. На время, пока совсем не припрут обстоятельства.

Автоматический информатор сообщил, что осталось шесть минут оплаченного времени. С избыточным любопытством тоже не следует светиться, так что последний быстрый запрос — и баста.

О! Историю Самары-Парижа, например, глянуть можно! Вполне невинная тема.

Век назад жизнь в городе текла, как по писанному, знакомым, незамысловатым образом: торговля, мелкое производство, железная дорога, порт. А ещё были все основные гильдии: магов, бойцов, лекарей и воров. И вот, восемьдесят лет назад население в городе удваивается. Через десять лет удваивается снова. В пятидесятом закрывается гильдия магов, а через год открывается и сразу же начинает активную работу Средневолжская провинция Ордена.

Маленькая революция. Виктор смог сдержать непроизвольное сжатие кулаков. И через секунду горько усмехнулся, представив, что вот так же сжимал кулаки офицер царской армии Турбин.

Система предложила оплатить следующий час работы, и, когда пользователь отказался, вежливо попрощалась. Виктор встал, прошёл к стойке, с улыбкой кивнул вновь заскучавшей Амелии и вышел в пустоту чистого, в меру прогретого полуднем воздуха.

Пустынная улица. Парочка стариков идёт по своим пенсионерским делам, женщина ведёт за руку девочку лет трёх. Мягко и почти бесшумно отъехал от остановки автобус, подобный великану, давшему зарок с сего дня внимательно смотреть под ноги. Длинный фургон прошепелявил шинами по другой стороне дороги и неспешно скрылся за поворотом. Две легковые машины изо всех сил делают вид, что никуда не торопятся, потому очень тактично следуют гуськом со скоростью не выше полтинника.

Что за сонное царство? Где кипение жизни большого города? Вспоминаются мамины рассказы о режиме Андропова, о борьбе с тунеядством: все работают, на улицах ни души. Досадно сознавать, что при таком раскладе парень двадцати лет смотрится белой вороной…

Виктор зашёл во дворы. Та же чистота: дорожки под деревьями, ровненькая травка на газончиках, акации да платаны. Порыв ветра ворвался в идиллию. Из-за дома выскочил хоровод срезанных с газона травинок, но через три секунды рассыпался под строгим взором дворового порядка. Повеяло прохладой, макушки старых акаций снова зашумели и пригнулись в ожидании дождя.

16. Печаль и утешение

Элеонора сидела у постели подруги, пока ту не сморил сон. Неудача обессилила Лиру, но душевная усталость и чувство тяжелейшего поражения не давали ей уснуть ещё три часа. И подруги разговаривали, пока больная волшебница не задремала.

Как же всё глупо вышло!

Надо рассказать Альфреду о неудаче. Он, конечно, не станет никому выбалтывать. То, что он сообщил молодому магу, Викки — не в счёт.

Викки — просто находка! Никто в Гильдии и не догадывался, как им повезло, когда четыре года назад лодку с полуживым молодым магом проносило мимо их подводной норы.

С ним защита старой Гильдии возросла многократно! А главное: дежурство в охранении стало просто времяпрепровождением для пары человек, а не утомительной совместной работой четырёх боевых магов. Именно он наладил прочные и постоянные связи с ближайшими городами и сёлами. То, как он брался за дело, как всё у него спорилось, как он сочетал простейшие заклинания во что-то невообразимо полезное… — от его смелости, предприимчивости и удачливости старые маги только восхищённо разводили руками, дивясь, почему это не пришло в голову им.

Покойный Бенджи всерьёз считал, что с Викки придёт предсказанное избавление от Чёрных. Какая горькая ирония: именно старый лекарь стал первой жертвой чёрной пневмонии.

Волшебница вздохнула и аккуратно поднялась с кровати: Лира уснула.

Новая комната. Опять же, вырванная у реки не без помощи Викки. Полностью защититься от сырости на глубине двадцати метров почти невозможно: надо выходить наружу, в тёмную мглу воды. На такой глубине никто не хочет даже пытаться что-то делать: слишком опасно. В большом мире есть акваланги, но пока их приобретение — только прожект. Даже у Викки что-то не ладится. Оно и понятно: заметная закупка получится, а привлечение внимания — даже подозрения! — это совсем не то, что нужно магам-изгнанникам.

Мысли Элеоноры ушли к её давним ученикам: Дима, Антон, Жора, Миша. Тогда дело вызова — Трёхпалая птица — было популярно. В светлых кельях могучей Гильдии рождались претенциозные планы по овладению наследием Люция за счёт привлечения молодых светлых умов из других миров. Использование одного из последних заклинаний Великого и чуть более позднего дара Хранительницы Времени стало уделом троих избранных высших магов. Тоже молодых: им троим было меньше шестидесяти.

Какая досада, что к старости разум так окостеневает! С другой стороны, поиск, ведшийся на свой страх и риск, стал отражением их глубочайшего отчаянья. В этот раз они решили дать ученику полную свободу, ограничив только блокировкой.

Маги считали овладение силой Письма неким сумасшедшим призом, с которым удачливому волшебнику откроются все двери, глубины мироздания, тайны самой высшей, почти запретной магии! А этот пострелёнок просто взял в руки Письмо… как какую-нибудь инструкцию по низшей алхимии — и совершил невозможное: взломал блокировку.

Лира привязалась к парнишке, что неудивительно. Его фокус с блокировкой мог привести к смерти. Но заклинание переноса, отзыв от которого всё же пришёл, вяжется с живым телом! Значит, мальчик жив! Когда волшебницы добрались до этого вывода, Лира расплакалась от счастья.

Но всё случилось слишком быстро. Никто не мог предполагать, что малыш доберётся до силы четвертого уровня и превзойдёт его — всего за четыре урока. Никто не мог предполагать, что перенос сработает меньше, чем через неделю! И вот, ученик за тысячу с лишком вёрст от них, в центре Парижа. Совсем один, без указаний о том, что делать, как добраться до Гильдии, как получить ту помощь, которую они жаждут ему оказать. И Викки развёл руками: скрытная экспедиция в Париж чересчур опасна.

Хотя бы в Ахтубинск выбраться! Какая жалость, что Миша больше не желает помогать Гильдии! Раньше он дружил с Димкой, а Димка как раз в Париже!

Подругам оставалось только надеяться. Надеяться, что малыш доберётся до Димки, что тот расскажет ему, где его ждут. Уповать на то, что в своих поисках этот талантливый сорванец не попадётся в лапы Чёрных. Только немыслимая цепь удач и счастливых совпадений смогла бы привести мальчика в Гильдию. Как же плохо подготовилась Трёхпалая Птица!

С другой стороны, что они могли сделать без разрешения архимага? И без помощников на суше даже доехать к месту выброса крайне затруднительно! Как же мало им выдалось времени…

Элеонора снова вздохнула, подошла к тяжёлой двери, тихонько приоткрыла её, проскользнула в коридор и беззвучно затворила. По коридору не плясали весёлые тени иллюзий: обе подруги их не одобряли и не устанавливали. Только сыроватый, регулярно очищаемый от грибка старый кирпич. Сделанная Викки два года назад вентиляция тихо ухала, выгоняя сырой воздух глубин, заменяя его влажным веяньем с поверхности реки.

Вечером — дежурство. С Альфредом. Он год назад признался, что подхватил чёрную пневмонию. Старого лекаря-мага осознание этого факта, которым он немедленно и честно поделился с любовницей, подстегнуло на дальнейшие исследования мерзкой напасти, унесшей жизни уже троих волшебников. Пока удалось узнать, что болезнь распространяется с чёрной плесенью, в которую вцепилась некая особо зловредная форма синей водоросли. Отчасти и поэтому две волшебницы не жаловали иллюзии: соскребать чёрную дрянь куда проще, если перед глазами не мелькает кисея приятного глазу обмана. Бедный дорогой Альфред, кашляющий до крови по ночам. Сколько им осталось быть вместе? Год, два?

Об их романе знали уже все четыре десятка волшебников. Аристарх презрительно кривился, кто-то усмехался за их спинами: мол, нашли друг друга старички. Были и те, кто относился спокойно, даже с долей одобрения.

Сейчас, ещё до дежурства, ей нужно его утешение! Альфред, всепонимающий, ласковый друг. Полторы сотни лет, со времени создания Трёхпалой Птицы, они кружили друг вокруг друга, как Земля и Луна. И вот, у них осталось так немного времени, чтобы быть вместе.

Волшебница поднялась на один этаж по бетонной лестнице. Центральные трубы вентиляции о чем-то переговаривались.

Вышедшая из мужского крыла Виола кивнула Элеоноре в знак приветствия, заговорщицки подмигнув. Вульгарная Виола, циничная и насмешливая. Плевать на всех вас, недобрые коллеги, неутомимые в разносе слухов и такие неспешные, сонные в действии!

Волшебница миновала три двери четвёртого этажа и тихонько постучала в четвёртую. Открыл Викки. Молодой маг вежливо поклонился и улыбнулся. Пропустив тепло улыбнувшуюся ему волшебницу в комнату, он вышел и направился по своим делам. Уж у него-то они всегда находились…

— Элли! — седой маг сделал пять шагов навстречу и обнял волшебницу.

— Ал! — шепнула она в его длинные волосы.

17. Подарок

Дождь собрался быстро, как бывает летом. А поблизости не оказалось ни магазинчика, ни иного места, где можно было бы спрятаться. С другой стороны, после обожжённой засухой Самары, перспектива промокнуть выглядела даже заманчиво. Хотя лучше бы сходить на реку искупаться. Посмотреть, как она преобразилась…

Тяжёлые прохладные капли принялись вбивать в асфальт нашалившие травинки. Виктор перебежал под защиту восточной стены дома. Но скоро польётся с крыши и с ветвей. В конце концов: волшебник он или где!? Он огляделся. Ни души.

Невидимый щит выполз из вытянутой руки, и Виктор поднял его над головой. Во-о-от, теперь куда комфортней. Хм, а так ли необходимо поддерживать щит? К тому же, опыт имеется. Всё получилось — и маг прислонился к стене, наслаждаясь буйством ливня из-под своей незримой крыши. Ветер притих, и брызги перестали доставать до кроссовок. Виктор прошёл три метра в сторону дороги, перетащив щит, чтобы сухое пятно не выдало чего наблюдательному человеку.

Время поразмыслить. Нужно место, в котором можно отсидеться несколько дней. Нора, в которой было бы тепло и сухо. Кроме того, необходимы деньги. И — разобраться с полицией. Тут не обойтись без информации, а она обычно тоже стоит денег. Хорошо бы озаботиться покупкой так называемого блюдца. Постоянно перемещаясь при сборе информации, он сможет избежать ненужного внимания. Последняя видимая цель — найти Лиру.

Дядя Федя говорил о возможности заключения контрактов даже с крайне неполной временной регистрацией. Контракт, договор, сделка. Как они появляются, как их найти? Наверняка имеется и подённая работёнка, к которой студенту не привыкать. Быть может, самым тёплым местом оказалась бы работа переводчиком в какой-нибудь нотариальной конторе. Если только тут нет чего-то вроде гильдии переводчиков, к которой все и обращаются, начисто игнорируя вольных стрелков. Это было бы неприятно, хотя и неудивительно.

Дождь закончился быстро, уже минут через двадцать после поднятия щита. Виктор только собрал заклинание, как услышал окрик:

— Monsieur! Surveillance courante!*

Маг окаменел, поняв, что попался. Надо ж было так не вовремя стать беспечным! На негнущихся ногах он повернулся к спешащей к нему паре полицейских.

— Oui, j' vous ecoute…* — покорно ответил Виктор. *Сударь! текущая проверка! — Да, я в`c слушаю (фр.).

— Veuilliez…** — высокий тощий мужчина лет двадцати пяти — в ярко синей рубашке с медной бляхой полиции на груди, в чёрных брюках и в зелёной кепке — поморщился. Глаза стрельнули вправо-влево и он почти шёпотом спросил: — По-русски понимаете? **Извольте… (фр.).

— К-конечно, — ответил Виктор, чувствуя, как железные тиски, сдавившие сердце, снова проваливаются куда-то вниз: полицейские не видели, как он применяет магию!!! Хорошо, что брызги от дождя его всё-таки достали, а то стоять после ливня сухим — ой, как подозрительно!

— Тогда укажите, пожалуйста, причину нахождения в рабочий полдень под дождём, — тоже с облегчением сказал офицер.

— Nos noms, Vladimir*, - негромко напомнил второй полицейский, плотненький дядька лет сорока. И представил Виктору обоих: — Michel Janvier et Vladimir Kolessov*.

— Anchante*. *Наши имена, Владимир… Мишель Жанвье и Владимир Колесов. — Очень приятно.(фр.).

— Назовите, пожалуйста, ваш регистрационный вход, — попросил несколько стушевавшийся Владимир.

— Же, а, эм, ё, два нуля, 729, - ответил Виктор сколь возможно кротко.

Полицейский достал из сумки блюдце и ввёл буквы и числа. Система ответила быстро, и Владимир зачитал:

— Виктор Самойлов, 1990 года рождения. Сейчас на каникулах, из Симбирского Имперского Университета, факультет металлографии. Адрес временной регистрации: Париж, улица Менделя, 11-1. Там постоянно проживает… — полицейский ткнул пальцем в экран, — Ангелина Петровна Савицкая, бабушка Самойлова. А зачем тут обязательная полицейская проверка? — Владимир озадачено поскрёб в затылке. — А! Вот, пропала. Видно, ошибка какая-то.

Виктор тоже озадачился: какая ещё к лешему бабушка!? Мария Семёновна в Самаре только готовится грустить по пропавшему внуку! Кто же сей благодетель, избавивший его от полицейской проверки? Спасибо, конечно, но было бы куда приятней, если бы вы соизволили поболтать с подшефным, право же.

— Ну, тут всё в порядке, — Владимир снова поскрёб пятернёй в затылке. — А что под дождём-то оказались?

— Мм… гуляю. Люблю дождь.

— А… — полицейский пожал плачами.

— Bien, comme tout est en ordre, — заторопился старшой, — bonne promenade, m'sieur!* *Ну, раз всё в порядке, приятной прогулки с`дарь (фр.).

— Да, всего наилучшего… Виктор Самойлов.

Виктор попрощался. Просто фантастика! Полицейские — слуги народа, верящие электронной регистрации, как самим себе, и не докапывающиеся до мелочей при удобном случае!

Что за адрес ему вписали? И хотите сказать, там сидит добрая бабулька, готовая сыграть роль Марии Семёновны? Это была бы сказка. Но нет повода не проверить тот домик. Вдруг там засела Лира, шифрующаяся от Ордена?

Хотя заголять адрес всё же неосмотрительно. Может, там записка? Магически закрытый тайник, в который только он сможет проникнуть и получить инструкции? Дурной шпионский детектив получается. Но, когда все пути одинаково ведут в неизвестность, этот — не хуже прочих. И ещё: где улица Менделя — неизвестно, но смотреть по карте в сети — не очень разумно. Что ж, бумажная карта города ещё не раз пригодится. Кажется, это место обещает стать его домом. Несколько менее ласковым, но, без сомнения, — более удобным.

Виктор вдохнул полной грудью ароматы травы и цветущих деревьев. И пошёл по улице, полагаясь лишь на свои глаза и чутьё. Последнее немного сбоило, но иных, более безопасных советчиков в округе не наблюдалось.

18. Дом над обрывом

На следующем же перекрёстке в пристройке к длиннющей многоэтажке нашёлся киоск с говорящим названием «Глас Империи». Одноимённую газету Виктор брать не стал, опасаясь передозировки пустой информацией. Ограничился картой города за восемь империалов.

Город в целом был похож на родной. Только правый берег большой реки оказался куда более освоенным. А индустриальная зона, изрезанная ветками железной дороги, была благоразумно вытеснена на восток, до берега притока, имеющего простое и понятное название — река Жаркая. С севера городская черта проводилась аж по мосту через реку Хладная. Что у людей с фантазией? Виктор читал где-то, что название реки Сок на каких-то тюркских языках означает «холодный, студёный, родник», но нельзя же вот так напрямую-то! Прям скукотища, никакого разнообразия.

Волга у города стала необозримо широкой. Выше по течению, где разлив упирался в горы, она затопила все миленькие островки, а дорога вдоль Царёва кургана километра два шла по натуральнейшей дамбе. В устье Хладной расположился Верхний порт. Напротив Нижнего порта стлался по течению песчаными мелями сиротливый остров Лягушачий.

Восемь линий скоростных трамваев обслуживали промзону, по городу же, уберегая людей от грохота, разъезжали исключительно автобусы. Четыре восьмиполосные трассы пересекали мегаполис с юго-запада на север и столько же, цепляясь за высокий берег Волги, убегали на восток.

Оборотная сторона листа была занята алфавитным указателем. Виктор нашёл строчку, начинающуюся с «Менделя, ул.», далее следовал квадрат карты — Q09 — и ближайшая остановка автобуса — «Зелёный овраг»: E15, N1, N12, N37. Он предположил, что цифробуквенные сочетания — номера автобусных маршрутов, разделённых по сторонам света. Действительно, E15 уходил на восток, а все N-ные маршруты заканчивались в северной части города.

Виктор поискал глазами остановку, но увидел только хвост автобуса N12 и даже не расстроился. Через двести метров нашлась и остановка. Ещё через пять минут подъехал N1, идущий к мосту через Хладную.

Две остановки — мимо высоких серых домов — автобус просквозил, не притормозив: пассажиров на вход и выход не оказалось. Виктор оплатил проезд, ещё четыре империала долой. Пейзаж за окном сменился высоким забором и цехами фабрики. На остановке у проходной с весёленьким логотипом «Сметанкино» вошли три женщины и один мужчина. Снова автобус пошёл, как на взлёт, удары воздуха в форточку слились в усыпляющий шорох. Виктор поёжился. Остановки не объявляются, нужно справляться по схеме. Ой! да вот после того подъёма уже выходить!

Мягко, почти не снижая скорости, автобус прошёл лёгкий вираж и нырнул в карман, чтобы высадить пассажира. Да, это «Зелёный овраг». Виктор кивнул отъезжающему железному зверю, благодаря за приятную стремительную поездку. Водитель, видимо, заметил кивок в зеркало заднего вида и коротко просигналил.

Как же мило! После жутких самарских дорог, бешенных четырёхколёсных хищников, сражающихся за людские деньги, после пробок, постоянных аварий, несносных и ужасающе бессмысленных гаишников — видеть и чувствовать всё это. Хорошо, что он не помнит начало девяностых: дед, презрительно морщась, говаривал, что с тех пор вежливости у людей прибавилось…

Всё связано. Полиция, выскакивающая только тогда, когда в ней есть необходимость, разумная и предупредительная. Дороги качественные и распланированные под развитие города. Отличный общественный транспорт, при котором иметь личный автомобиль и смысла нет. Вежливость, спокойствие, размеренный темп жизни.

И всё же, что-то тут не так. Молодой маг чувствовал это, но пока не мог определить, что же именно его не устраивает. Ещё казалось, что разобраться со странностью местного процветания — жизненно необходимо! Всё это -

Так! Улица Менделя «где-то там»: на карте она не показана вообще. Какой-нибудь жалкий проулок, наверное, топографическое недоразумение, недостойное упоминания. Но шоссе перейти надо: на этой стороне уже квадрат Q10.

И снова чудеса благоустроенности и заботы о людях: за дорогой на стенде красовалась мини-карта Овражного микрорайона. М-да, улицу Овражную, на которой сейчас стоит Виктор, пересекает улица Грунтовая, по Грунтовой идти до улицы Мендельсона, а уж она упирается в улицу Менделя, жалким отростком повисшую на схеме. Ну вот, поломалось изящество тотального планирования.

Виктор спускался с холма в сторону реки. Позади остались два ряда высоких новеньких домов с ещё не обустроенными дворами. Потянулись коттеджи, заметно мельчающие с каждой сотней метров. На перекрёстке улицы Грунтовой, кстати, тоже закатанной в асфальт, магазинчик, с трудом отличаемый от простых домишек, безо всяких претензий показывал покупателям облупленный фасад.

Асфальт иссяк на середине улицы Мендельсона. Щебёнка скончалась сразу за поворотом на Менделя. Да, это нора. Как по заказу. Самая крысиная нора: участок с домом номер одиннадцать располагался на краю оврага. Им и заканчивался — задняя изгородь отсутствовала. Виктор усмехнулся. Забавно было бы прорыть подземный ход из домика в овраг. Правда, увы, ни капли не оригинально, а потому бессмысленно.

Жестяная крыша домика полностью забыла о том, что такое краска, истекая ржавыми разводами и лохматясь колониями мха. Деревянные стены облуплено синели, намекая, что скоблёное дерево — лучшее украшение жилища. Окошко в кухню — разбито; труба, к которой подставлялся самовар, проржавела насквозь. Нету здесь бабушки. Вообще никакой, и уже давно.

Калитка чуть выше пояса была чисто символической преградой. Алюминиевый шпингалет прирос окислами к петле. Ну вот, здесь молодого мага никто не ждёт. Разве что…

Тело покрылось мурашками. Его телепортировали. Так что ничего нельзя исключать! Причём, учитывая, что перенесли его из Самары в другую Самару, у магической телепортации навряд ли много ограничений. С другой стороны, если тут окопались враги, то почему они не выпрыгивают, как чёртики из табакерки, не строятся вокруг некоего беглого ученика в каре и не ведут в очередную неизвестность!?

Или они сами не маги? Они же Охотники! С другой стороны, кто справится с магом лучше, чем другой маг? Ответ прост: снайпер с «барретом». Виктор поёжился.

— Наследник что ля?

Виктор вздрогнул от неожиданности и обернулся. Невысокая полная бабулька стояла на восьмом участке, опершись на забор левой рукой; правую, испачканную в земле, вытирала о передник.

— Да, Ангелины… Петровны внук.

— А… ну ладн' тады, — бабка вроде собиралась уходить, но понизила голос до шёпота и прошипела: — А мож' продадите, а? пока в овраг всё не съехало?

— А зачем вам участок, съезжающий в овраг? — искренне удивился Виктор.

Но старуха только фыркнула и поковыляла вглубь участка к недорассаженной моркови. Виктор улыбнулся, с трудом выколупал шпингалет из ржавчины и открыл калитку. Домик закрывался ещё более незатейливо — на палочку.

Внутри царило запустение с налётом усталого, стариковского отчаянья. Зеркало запылилось, но в последний раз его протирали небрежно, бессильно. Садиться на лавочку боязно: она выдерживала сухонькую старушку, но добрый молодец семидесяти килограммов весом её непременно сломает. Рукомойник, старая мебель, промятое до пружин кресло, железная кровать — всё это изрядно притомилось быть в услужении у разных людей. И Виктор надеялся, что он недолго будет досаждать этому домику.

Радовало, что есть печка, есть газ (двухконфорочная плитка с недоеденными местными грызунами остатками сбежавшей каши) и, возможно, электричество (единственная лампочка в распластавшейся по потолку люстре перегорела, так что проверить не получится).

А вдруг и оставаться не придётся? Виктор вспомнил, что в доме может быть послание. Надо сосредоточиться и поискать тайники! Тайники если и будут, то — магические, так что визуальный поиск бесполезен. Маг закрыл глаза.

Постепенно чернота стала расползаться в отдельные разноцветные полосы и нити. Белые — очевидно, воздух. Остальные светились вперемешку тусклыми змеями, пожирающими пространство. Получалось даже красиво.

Виктор медленно пошёл по комнате. Вещи имели своих призрачных двойников, так что огибать их с закрытыми глазами было несложно. В комнате никаких аномалий не нашлось. Маг перешёл в кухоньку. Тоже пусто. Кладовка на замке. Он прислушался, но никаких посторонних звуков не уловил. К чёрту замок!

Воздушные линии свились в клубок на правой ладони, и белый метеор ринулся к запору. Замок сломался, злобно звякнув по жести на косяке, скрипнули доски от срикошетившего заклинания. Виктор взял железяку в руки. Дужка преломилась в самом тонком месте.

За дверью белые полосы воздуха совершенно перепутались и поблёскивали зеленоватыми вкраплениями. Опасность? Нет. Просто пылевая взвесь. И тоже никаких следов направленной магии, тайника. Что ж, проверить следовало.

— Экзамен на первый уровень домушника сдал и принял лично. — Виктор вставил скончавшийся замок в проушину. — Заодно и ещё кое-что проверил…

Да, с обычным человеком он справится: щит и магический удар — основательные аргументы при столкновении. Нападать вроде никто не собирается, но так уже спокойней.

— Крыша над головой есть, спасибо неизвестным благодетелям. Ещё бы они представились…

19. Лиловая

Лисица неслышно скользила по подлеску. Свет редкими пятнышками трогал шерсть, но скоро снова замирал в прошлогодней листве. Лисица охотилась.

А вот и добыча: поджарый крепкий волчара лет десяти. Серый вышел из-за бугорка с наветренной стороны от охотницы и что-то высматривал в поле, переминаясь с лапы на лапу. Лисица облизнулась, предвкушая добрую драку. Медленными шагами хищница стала подкрадываться к жертве, по дуге углубляясь в лес: внезапность нападения её особенно возбуждала. Лиловая шуба — не лучшее подспорье скрытности, но так даже интересней!

Вдруг ветер стих и тут же предательски подул в противоположную сторону. Волк принюхался, насторожился и, забросив наблюдение, рысцой двинулся на странный запах. Лиса медлить не стала. Она разозлилась, что игра готова скомкаться, растерять волнующую фазу слежения, но решила получить удовольствие хотя бы от схватки.

Старый, опытный, уверенный в себе самец оторопел, увидев мчащегося на него противника. Тварь противоестественного цвета, в полтора раза крупнее любого волка огромными скачками неслась, сметая кустарники и ежевичные заросли. С каждым прыжком вверх взметался рой лиловых пылинок. Волк коротко взвыл и помчался прочь, без раздумий оставив свою звериную гордость. Он чувствовал, что монстр его настигает, и уже собирался дать последний отчаянный бой, как его преследователь вдруг остановился, потеряв интерес к нему. Волк помчался дальше, боясь подвывать…

Гигантская лиса потрясла головой, несколько раз глухо тявкнула и задрожала всем телом. Меньше чем через минуту на её месте стояла женщина средних лет в драном лиловом балахоне. Поджав губы, она ожидала вызова. Полупрозрачное изображение старого мага повисло перед ней, и охотница недовольно буркнула:

— Приветствую, Сараф. При всём уважении, позволю себе напомнить…

— Простите, Илона. Но я вынужден прервать ваши бега по буеракам.

— Вы меня остановили прямо посреди охоты!

— Последний раз прошу прощения…

Она вздохнула и демонстративно пожала плечами. Начальник не станет дёргать её по пустякам, но не высказать негодования она просто не могла.

— Есть осложнения, — многозначительно заметил Сараф. — С нашим мокрым мерзавцем.

— Неужели кто-то наконец-то воткнул ему кинжал под рёбра? — саркастически бросила Илона.

— Появился второй.

Лиловая вопросительно подняла бровь, затем, вспомнив разговор четырёхмесячной давности, сузила глаза, медленно кивнула и высказала догадку:

— И его подлое величество об этом знает…

— Да. Увы. От него и новость. И он продолжил подличать.

Илона стояла, ожидая продолжения. Зачем они вообще связались со злобным эпилептиком!? От этого собачьего помёта только запах непомерных амбиций, а толку — чуть! Право же, если второй сдерёт с мерзавца шкуру, надо будет заказать себе из оной шкуры сумочку в компенсацию за все треволнения.

— В общем, пока я ему потакаю.

— Как всегда. Давайте-ка уже поговорим не через окно…

— Да, конечно, — спохватился маг. — Сейчас.

Илона, переодевшаяся в деловой костюм, сидела в кресле, медленно поворачивая в руке бокал вина, а седой маг общался с отделом снабжения.

Просторный кабинет выходил стеклянными стенами на три стороны света. В проёмах между тремя дверями северной стены царили книги. Солнце прошло южную сторону и постепенно укладывало лучи, заполняя предвечерним сиянием весь зал. Лиловая хищно прищурилась, глядя в сторону дневного светила, словно то было колобком, которым неплохо бы закусить. Наклонившись к стеклянному столику, Илона взяла с тарелки предпоследнюю палочку сушёного кроличьего филе.

Маг закончил разговор и откинулся в кресле.

— Ну-с, дорогая, я отправляю вас носителем воли в Париж.

— Скучный город…

— Может, довольно уже изображать королеву, госпожа ищейка? — устало заметил маг.

— Сараф, даже тамошнее отделение — сущее болото! А вы меня посылаете жить в гостиницу, заставляете тащиться на поезде, да ещё и в исключительно гадкой компании! Почему я не могу ехать со своим квартетом!?

— Дарий ненадёжен, — негромко сообщил волшебник.

— Эта крыса подводная ухитрилась добраться до моего вора!? Моему возмущению просто нет предела! Да я его своими зубами разорву!

— Разве только его труп, — маг поморщился. — К сожалению, он совсем не такая уж крыса, как хотелось бы.

— Друг мой! — проникновенно обратилась Илона. — Право же, избавьтесь от этого отродья как можно скорее! От него совершенно никакого проку! Я сама влезу в Гильдию и буду шпионить, только проявите уже должную твёрдость и понимание момента! И заклинания из вашего ненаглядного победителя, спешу заметить, дождём не сыплются…

— Мы уже это обсуждали…

— О да! я прекрасно помню, как вы полтора часа на разные лады повторяли: «дадим ему шанс», «мы его контролируем»… Это он вас контролирует, — печально констатировала Илона. — Он — зловредная язва, ржа, из-за которой обязательно случится что-нибудь непоправимое! Тут даже предвиденья не надо: вы его перекормили вниманием и поблажками!

— Так возьмите в свои руки оружие, которое его уничтожит! — под градом упрёков старик начал выходить из себя. — Это — победитель! Я даже боюсь представить, что этот змеёныш может сотворить, если покушение на него сорвётся! Да, я признаю, что воспитатель из меня, как из шаланды дирижабль!

— Беда в том, — добившись признания, Лиловая заговорила мягко и спокойно, — что второй, которого мы с самого начала станем воспитывать жестокостью, став победителем, испортится точно так же.

— Потому я вас и посылаю, — волшебник с досады бросил на стол самопишущее перо. — Вы — многоопытная ищейка, чувствующий лекарь…

Илона пригубила вино и потёрла рукой переносицу.

— Хорошо, я попытаюсь, — она поставила бокал на столик, провела тонким указательным пальцем по краю, обмакнула палец в вино и понюхала воздух. — Вы превращаетесь в филантропа.

— Звучит как обвинение, — старик улыбнулся.

— Оно и есть. Филантропы наивны и нерешительны. Не считайте мои таланты панацеей, друг мой: я только попытаюсь исправить ваши ошибки. Закончить дело можете только вы сами.

Солнце осветило потолок кабинета. Старый маг сидел в кресле с бокалом в руке, читая сводку по прожекту «Нора». Пришлось привлечь бардов: тонкость не в духе Ордена. Симбирцы сработали хорошо: мальчишка засел в подсунутом ему местечке и не вылезет из своего логова минимум ещё неделю.

Ищейка права: он стал нерешительным. За триста восемьдесят лет всякого насмотришься — вот и идёт кругом голова. Нет, филантропом ему не быть: не тот характер. Но нерешительность требует множества доверенных, которые примут огонь на себя, в случае чего — ответят за провал. Маг скривился: ответят перед ним же.

Он встал, подошёл к западной стене. Солнце уже отказывалось смотреть на его глупые метания. Допивая третий бокал вина, Сараф, глава всесильного Ордена, всё думал… когда же он ступил на этот провальный путь полумер? Видимо тогда, когда будущее перестало быть целью, картинкой, наполненной образами и связями, и деградировало до пустого слова…

И он всё никак не мог вспомнить, в какой момент его будущее исчезло.

20. Лёгкость

А ещё на участке оказался колодец — полуметровая труба, уходящая на изрядную глубину. Виктор глянул внутрь. Маленький светлый кружок внизу наполовину закрыла тень. Он опустил ведро с железным грузиком на ушке. Пластик чиркнул по стенке, ведро легло на бок и стало набираться водой.

Добыв питьё, волшебник понюхал воду, пригубил и с наслаждением выхлебал полную полулитровую кружку. Словно бы этого мозгу и не хватало, чтобы снова прийти в деятельное возбуждение. Контракт! Подёнка! В этом закутке большого города обязательно должно найтись какое-нибудь простое дельце, только и ждущее ловкого молодого мага. Исполнившись веры в свою удачу, Виктор выскочил со двора и бодро пошёл с рюкзачком за плечами на поиски доски объявлений.

Поднимаясь по «улицам М», он почувствовал, что проголодался.

Магазинчик был немногим больше домишки у обрыва. И владел им кто-то вроде Белкина, не признающего дизайнерских излишеств в бизнесе. Виктор прошёл по узенькому проёму между стеллажом со всяческим хрустящим перекусом и витриной молочных продуктов к прилавку. Продавщица, крепкая тётка из серии «на пенсию мне скоро, а плевать на всё уже сейчас» перевела взгляд со своего блюдца на покупателя.

— Выбирайте, — коротко приказала она и продолжила стучать по экрану.

Покупатель выбрал: колбасу, хлеб, бутыль минеральной воды (чтобы было, куда наливать колодезную), чай, кипятильник, стакан и перочинный ножик. Набор товаров был оценен быстрым взглядом, сделанные выводы оставлены без разглашения, деньги приняты, сдача аккуратно выдана. И — снова в блюдце.

— «Что-то слышится родное в долгих песнях ямщика», — пробормотал Виктор, направляясь к выходу. — О!

А вот и доска объявлений: её загораживала открывающаяся дверь! «Куплю», «продам», «верните котёнка», «сдам», «сниму», «отдам в хорошие руки остов автомобиля под беседку»… Вот! «Земляные работы на участке. Требуется бригада землекопов. Обращаться в магазин».

Виктор повернулся к продавщице и — встретился с ней глазами!

— К вам… по земляным работам обратиться?

— А здесь больше никого нет. Угу, ко мне.

Неожиданно энергично откинув прилавок, она чуть не побежала по каньону стеллажей.

— Ты от бригады какой? Я, как глянула, чего ты закупил — так сразу и подумала. Уж почти было решилась тебе предложить, — а ты и сам залип, — затараторила тётка.

— Да, — ответил Виктор, отходя на полшага. — Студенты мы… подрабатываем, а я… как бы бригадиром.

Продавщица поморщилась при слове «студенты», но тотчас вернула лицу приветливость.

— Галиёй меня звать. Там работы не так, чтобы много. И тут недалече: два поворота вниз — и там. А давай-ка я сейчас и проведу, чем на болтанке сидеть. Всё одно клиентов сейчас с гулькин…

Бригадир ещё думал о многозначности глагола «провести», а магазин уже спешно закрылся, и застоявшийся табун помчался под гору, щедро пороша дорогу словесной пылью. Наверняка, какую тему ни затронь — на мага вылился бы изрядный поток полезной информации, но Виктор побоялся захлебнуться.

Тётка не обманула: два поворота — и они оказались на седьмом участке по Менделя. Как же тесен этот мир! Тот — тоже был тесен…

- `От здеся. Мне котлован надо под дом — племянник строиться задумал, знач'т, старьё всякое повыкорчевать — я всё беленьким поподвязала вчерась, как ждала прям. Ну, и будут же камушки появляться крупные — их дорожкой уложить до конца участка, вот… — Галия поставила руки на ширину плеч, но тут же стала их раздвигать, прибавляя Виктору квадратных метров работы, и так дошла почти до полного размаха, — …такую. Ну, эт' я пошутила так. Метра ширины хватит. Так… за яму — две тыщщи пятьсот, за деревья — пятьсот, за дорожку… а, тоже пятьсот. Времени даю полмесяца. Справитесь раньше — набавлю. И чтобы без пьянок, а то знаю я вашего брата, студентов! Попалите всё вокруг, а я виноватой перед людьми буду — какими глазами мне на них смотреть?

Виктор сразу же пожалел людей, на которых будет смотреть Галия, и заверил, что пьянок не будет, что компания у них тихая, интеллигентная, да и работать, мол, приходим, а не пить. Заказчица покивала головой, как человек повидавший многое и разное, а потому предполагающий худшее.

В следующие десять минут масштабы работ определились конкретней: две трети деревьев сада пойдут под топор, а домишко племянника будет строиться на месте, из-под которого надо как минимум пятьдесят с лишком кубометров грунта вынуть. А главное — мнимый бригадир был решительно незнаком с конъюнктурой, хотя шестое чувство упрямо нашёптывало: «Проси семь тысяч и месяц сроку! Старая проныра крутит тобою, как хочет!» Но смелости высказаться так и не нашлось. Всё ж не та ситуация.

Галия заспешила к своей болтанке.

Участок подлиннее одиннадцатого: овраг ещё не собрался его пожирать, терпеливо ожидая метрах в трёх за забором. Хозяйка, с лёгкостью человека, заключившего удачную сделку, определила, что отвальная земля будет сбрасывать именно туда. Маг прошёлся по участку в третий раз и остановился: больше ничего ценного из праздного наблюдения не выцедишь. Итак, надо оставить в покое заросли вдоль лицевого забора, чтобы не глазели соседи. Первым делом убрать деревья с будущей дорожки. Как рыть — можно решить и потом. Главное: он маг, значит, может почти всё!

На уроках Лиры его торопили, не дав даже системы; сейчас же можно испытывать разные варианты расправы с деревьями и постепенно придумывать способ совладать с землёй.

Виктор подошёл к помеченной сливе у забора, посмотрел вниз, в многометровую глубину оврага. За ним такие же участки с домиками, правда, те поживее выглядят. Будет ли кто-то пялиться на летящие с другого берега деревья и землю? Возможно. Мало ли, какие тут у зевак способы занять себя. Машина, выехавшая из-за поворота улицы за оврагом, была не больше жука. Не, что-то разобрать с такого расстояния — без шансов. Если следить, то только за любопытными соседями. Тогда — поехали!

Нельзя срезать ствол: корчевать будет сложнее. Всё чётко и последовательно: обкапывать, рубить корни, тянуть. Виктор сделал глубокий вдох, выдохнул, закрыл глаза и расслабился. Как и на склоне холма перед телепортацией, деревья обзавелись подвижными зелёноватыми двойниками в магическом «спектре», между ними тянулись линии воздуха. Маг ударил — брызнула земля, несколько крошек стукнуло по джинсе. Виктор сделал шаг назад, повторил удар ракеты. Тот же результат: получается типичный взрыв. Маг отошёл ещё шагов на пять, поставил небольшой щит ниже пояса и заработал, как автомат, бросая ракеты одну за другой. Шум получался почти как от перфоратора; кроме того, всего за пару минут он успел запыхаться. М-дя, несовершенный способ…

Можно рубить! Так же, как он резал блокировку! Маг «достал» лезвия, установив их не под руками, а с креплениями на предплечьях, и вытащил их подальше, почти на полтора метра. Шинковка оказалась куда результативней первого варианта. И существенно тише.

Теперь — отвал. Совок, лопата — подцепить и оттащить к оврагу. Хм, щит защищает, что характерно, то есть не пропускает физические объекты и как-то странно взаимодействует даже с магическими. А ведь его можно к делу приладить!

В голове понеслись фигуры, в которые можно бы вылить щит. Фигуры вращения оптимальны: сопротивление материала пойдёт только по режущей кромке, а на остальной поверхности земля не будет ни подниматься, ни опускаться. То есть, не будет той самой «работы», на которую придётся тратить энергию. Значит, лопату надо делать эллипсоидной. Опасаясь повредить руки какой-нибудь отдачей, Виктор добавил к форме маленькую «ручку» поперёк направления реза.

Лопато-щит подошёл к земле и сразу же углубился на пол-ладони. Взявшись за «ручку», маг резко надавил, вгоняя щит в почву, как обычную лопату. Заклинание, легко войдя на локоть, внезапно выдало мощный удар снизу и справа, швырнув заклинателя вперёд. С потерей концентрации, щит рассеялся, и Виктор полетел во взрыхлённую почву, еле успев уберечь лицо.

Он поднялся, отряхнулся. Посмотрел на надорванный рукав.

— Пора уже учиться плавности. Сила же течёт, а не скачет, как воробей, клювом стукнутый!

Он учится, испытывает простейшие формы. Так что и последствия мягки, как тёплое масло: ни покалеченных конечностей, ни оторванных пальцев, ни прочих ужасов, которые могла бы представить мрачная фантазия. Аккуратности надо учиться уже сейчас, пока он не работает со сплетением нескольких магических стихий. Тогда ошибки могут обойтись куда дороже, как утверждают знающие люди.

С долей опасения Виктор опять создал щит-копалку и теперь вводил магическое устройство медленно, стараясь почувствовать каждое малое напряжение на режущей кромке.

На той же глубине появилось препятствие. Снизив до минимума скорость входа, маг с радостным торжеством ощущал, как что-то режется и рвётся лёгчайшими рывками под правым углом лопаты. Как лазером или острым ножом! Очень тонкая кромка, видимо. Разрезав корень, магический нож пошёл почти без напряжения, раздвигая грунт. И вот по шевелению земли в полутора метрах от входа стало понятно: кусок полностью лежит на щите.

Виктор подтолкнул заклинание — и пара пудов грунта с похвальной плавностью вышла на поверхность. Маг повёл тележку-волокушу к обрыву. У края он придал объекту небольшую скорость и пустил в свободное скольжение, а за краем развеял заклинание.

Сказочно! И ведь вполне возможно боевое применение щита! Бросившись по инерции придумывать варианты иссечения противника разного вида бесконечно тонкими незримыми лезвиями, молодой маг встал, как вкопанный. Перед глазами поплыли анатомические подробности, словно он уже побывал на всех полях магических сражений. Хотя нет: это всего лишь реальные хроники, отрывки из фильмов про настоящие войны, на которые натянули «скин» магических побоищ. Не-а, не хочется в этом участвовать! Ни на одной стороне! И наблюдать не хочется! Что там говорила телепатка? «Беги»? Самое то! Если его будут доставать, он будет бегать; он будет искать Лиру и требовать, чтобы та непременно вернула его в славный и добрый мир без магии!

М-да, добрый… ага. Только он вспоминает картинки случившегося, а не гипотетических битв! Две мировые войны прошли в покинутом мире, а тут вот — целое столетие дружбы-жвачки! По крайней мере, в насквозь пропагандистской новейшей истории никакого запаха «схваток боевых», никакого Бородина: просто попросились наследники Наполеона — и им выделили местечко. И двуязычие в новом Париже, и никакой второсортицы среди граждан, никаких криков «мигранты вон!». Оттого, что задавили магов? Интересно, кого надо было задавить в покинутом мире, чтобы всем было счастье?

Виктор постоял ещё минут пять и вернулся к корчеванию. Ещё через четверть часа мысли улеглись в русло спокойной сосредоточенности. Процесс раскопок ускорился, удары по стволам деревьев — не тащить же упирающиеся ветками двести кило одним куском! — становились точнее. Физическая сила, кстати, всё же тратилась. Как с закорючками в прописи: энергозатраты минимальны, а натрудиться за три-четыре страницы успеешь, словно после рабочего дня.

Но возможности очаровывали. В седьмом классе Виктора с пятью одноклассниками поставили корчевать ясень-пень в школьном дворе. Рвения в парнях было много, но тратить его на дело очень не хотелось. Да и лопаты были тупы, а топор шестерым подросткам давать опасно. Колупали они пенёк не меньше двух часов.

Ан вот, за то же время двадцатилетний парень вынес четырнадцать трупов деревьев. «И сбросил с такого крутого места!» — подумал Виктор и довольно рассмеялся. Оставались две яблони — и можно будет отдохнуть. Пожалуй, даже и до завтра.

— Ох, и ничего себе вы тут наворотили! — восхищённо воскликнула заказчица, входа которой исполнитель никак не заметил! — Да какие ямки аккуратные… Только скажи-ка мне, господин бригадир, — насмешливый голос тётки посуровел, — что ж вы всю землю-то повыкидвали, а!? Чем эти ямищи заровняете, а!?

«Чёрт, а ведь и правда, неумно вышло… Но поправимо».

— Можно — землёй из котлована.

— Дело говоришь! — снова подобрела тётка. И с жадным любопытством добавила: — Слушь, а что у вас за такое устройство, чтобы ровненькие ямки такие рыть, а? Мож, поделитесь, а? На время…

Неожиданный вопрос получился. Но, чёрт её побери, вполне закономерный! Мозг принялся срочно искать ответ, который предотвратил бы возражения…

— Это… АЭК-10, альтернативно-энергийный культиватор, — выдал маг чистую, но недоступную пониманию заказчицы правду. И стал наблюдать, как эта правда стала резать глаза: Галия открыла рот и часто заморгала. — Сами в аренду берём…

— А… — страшное название чудо-машины остудило пыл тётки. — Ну, ладно тогда…

Оба помолчали. Виктор с неудовольствием констатировал, что, во-первых, его снова чуть не поймали на применении магии, и, во-вторых, даже закончить с деревьями сегодня уже не получится. Галия ещё некоторое время бездумно оглядывала дырки в земле. Эти студентики оказались вполне даже ничего себе работничками! Хорошо бы и дальше так пахали. А может их же нанять и дом строить!? От этой счастливой идеи заказчица резко повеселела.

— А знаешь что?.. Давай я тебя да твоих орлов накормлю, а?

Бригадир раздумывал недолго. Орлы разлетелись уже ночевать по домам, а вот он сам не прочь покушать…

Особенно грело душу, что АЭК-10 вполне способен справиться и с рытьём котлована.

21. Внимание

Лекарша среднего уровня, Вера Анисимовна, задержалась на работе уже на два часа. Что ещё делать немолодой одинокой женщине?

Валька улетела из-под материнского крыла — учиться и устраивать свою жизнь — в Саратов. Даже пишет всё реже. А Володя… трижды они сходились и столько же раз расставались. Почему их так тянет друг к другу, а через год совместная жизнь становится пыткой? Понять это начальница аналитического отдела не могла. Так же не хотелось принимать и статистический фатум, нависший над всеми лекарями: эта группа адептов наиболее неудачлива в личной жизни. Влад, Лида, Артур, она сама, ещё пяток знакомых… — не везёт и всё тут!

Бедный Влад. За три года он стал ей почти как сын. И как она радовалось, когда у него стало складываться общение с Мариной! Правда, уже тогда было, отчего забеспокоиться: девица-то — волшебница…

Не любила она волшебников. По её опыту выходило, что доброта им ещё более чужда, чем ворам законопослушность. Законченные лицемеры и эгоисты. И так уж повелось, что именно они играют первую скрипку в Ордене. Поразительно: Орден охотится на магов, но именно маги им управляют! Волшебник — глава каждого квартета. Даже если лекарь, боец или вор оказываются куда достойней и умней. Словно маги взяли Орден приступом. Точнее, он им сдался без боя. Как чародеи борются, по сути, со своими собратьями? Этакая постоянная грызня, как в волчьей стае по весне. Кажется, единственное, что дорого волшебнику — возможность управлять. Да, она достаточно видела магов, которые, чудом выйдя живыми из жаркой операции (положив весь свой квартет), радовались даже не спасению, а грядущему повышению по службе.

Она видела и послушников — мягких, словно глина, мальчиков и девочек восемнадцати лет. Но к четвёртому уровню они достаточно ожигались в печи обучения, чтобы стать каменными, неживыми, уродливыми, как сама смерть.

От магов идёт и тот непомерный снобизм, что царит в Ордене. В последнюю очередь, кстати, им заражались не лекари (к их стыду), а барды обоих полов! Чуть меньше держались воры (кстати, именно воры, а не воровки).

Вот такие невесёлые правила (почти без исключений).

Вера Анисимовна ещё раз просмотрела готовые к отправке письма (а что ещё делать одинокой женщине, постоянно задерживающейся на работе?). Пустая формулировка: волевая противофаза. Напыщенная и лишённая смыла (будто те же маги решили намеренно всех запутать умничаньем). На самом деле, сидят по домам внештатные сотрудники и раз в восемь часов проверяют состояние артефакта. И три раза в сутки отчитываются по сети. Фарс и надувание щёк.

Сейчас места проявления расходятся веером из Центрального района на Волжский и Первый Северный. Весь день. Причём, к вечеру рапорты из Центрального приходят отрицательные. Значит, возбудитель перемещается к северу. Но движется медленно, не бежит. Вероятно, по этой причине руководство и не высылает активную разведку. Почему-то за ним наблюдают только издалека…

«Вероятно», «почему-то»… Зачем тогда вообще нужны аналитики, если на них валят обезьянью работу, не сообщают того важного, что помогло бы понять происходящее, а оставляют теряться в догадках? Остаётся надеяться, что в Ордене хоть кто-то наверху всё понимает и управляет событиями.

Лекарша отправила письма и выключила блюдце. Затем неторопливо (куда ей спешить?) переоделась, поправила перед зеркальцем скромный макияж, положила блюдце в сумочку. Поводов сидеть на работе больше не осталось.

Выбраться что ли на природу? В устье Жаркой, например. Посидеть с удочкой, посмотреть на город издалека. Нет, лучше рвануть к Овражной — и в прорву город!

На выходе она кивнула охраннику и толкнула турникет, но тот не поддался. Вера Анисимовна непонимающе поглядела на отставного майора полиции.

— Не извольте гневаться, я тут позамешкался вам сообщить, вы обычно позже выходите, простите великодушно… Вам пакет передать изволили…

— Нужно расписаться в реестре?

Загадочно. Кому бы понадобилось?

— Нет-с, тут сугубо личным образом передано, сам удивился…

— Ну, — лекарша пожала плечами, — тогда давайте уже.

Никак не помеченная бандероль, укутанная в твёрдую хрустящую бумагу, оказалась довольно тяжёлой.

Только через квартал, шагая со своей неожиданной ношей в левой руке, лекарша поняла, что не поблагодарила охранника. «Да уж, Верочка, кто бы говорил о снобизме…» На следующем перекрёстке начинается сквер — можно будет распаковать. Да и просто посидеть в тишине.

На лавке в кармане сквера Вера Анисимовна аккуратно разрезала бечёвку и совлекла бумагу. Внутри оказались недавно собранные пучки лекарственных трав, по которым однозначно угадывался отправитель — старая (весьма старая годами) наставница — Лида! А твёрдость посылке придавала простая деревянная баночка с плотно пригнанной крышкой. Неужели — сообщение без письма? Быстро-быстро лекарша свинтила крышку. В баночке оказалось варенье, обильно присыпанное сахаром, разделённое вертикально поставленным куском промасленной бумаги. Вера Анисимовна, не чинясь, черпнула указательным пальцем лакомство со светлой стороны и лизнула его. Жёлтая слива с корицей — вероятность визита начальства. Тёмной оказалась ежевика — знак опасности.

Вера Анисимовна не любила сладости, потому поставила баночку с вареньем на лавку. Быстро собрав травки в бумагу и втиснув свёрток в сумочку, лекарша заторопилась в сторону дома. Надо всё хорошенько обдумать, ещё раз оценить все сводки. И обязательно отправить ответ заботливой наставнице!

Местный бродяга (крепенький мужичок в синем костюмчике с лампасами) уже спешил подобрать оставленное варенье. На здоровье!

22. Свобода и трайт

Тело ощутило многими точками, что его переводят в горизонтальное положение, и мозжечок сообщил всему мозгу радостную весть о том, что можно отключать всю активную деятельность; Виктор уснул мгновенно. Утром выяснилось, что и кровать не самая роскошная, и старая перина не спасает, и спал он всю ночь на одном боку…

Но через полчаса маг уже был готов к новым трудовым подвигам. Галия, осознав бесплодность своего любопытства, не докучала визитами, так что Виктор работал, не отвлекаясь. И — внимательно, не заводясь.

Строительные термины вроде «пандус», «откос», слышанные некогда, всплывали в памяти по поводу и без оного. А Виктор планомерно углублял двухчастный котлован. От скуки и монотонности он даже точно высчитал его объём — шестьдесят два с половиной кубометра. Потом пришла очередь просчитать физику переноски грунта. Постепенно «оператор АЭК» довёл массу однократной переноски почти до полутоны. Таким образом, усилие, которое могло бы поднять груз по очень мягко наклонённой поверхности, без учёта силы трения, доходило до килоньютона — как сто килограммов от земли оторвать! Однако Виктор работал так, словно толкал не горы почвы, суглинка и камней, а лёгкую тележку чуть более пуда весом. Загадка…

Четыре-пять ходок — один кубометр. Итого до трёхсот проходов по сорок-шестьдесят метров в оба конца. Для круглого счёта — двадцать километров пусть будет. Из них десять — с «тележками». По неровной дороге. Впрочем, скоро дорожки укатались почти до блеска, и остались только спуски, которые он преодолевал, спрыгивая в котлован, и подъёмы. И повороты.

С утра он засыпал вчерашние ямы, оставляя, увы, характерные вдавленные следы. Находились камни, оттаскивались в кучи, вывозились отдельными рейсами и складывались вдоль дорожки. Дважды подступало чувство голода, но не сломило юношеского упорства.

Снова повезло: на обед Галия пришла, когда он только-только спрыгнул в котлован. Навалить что ли горку сразу за калиткой, чтобы маты вошедшего стали сигналом? Нет: и результат не гарантирован, и объяснять свою выходку замаешься. Просто закончить всё побыстрее…

И что тогда? Надо искать Лиру. Найти благодетеля. Ага, «и не сдаваться».

Между тем, заказчица, ошарашенная темпами работы мнимой бригады, предложила отведать, чем Бог послал. Тяжело не объесться, когда проголодаешься! Но Виктор смог: идея поскорее развязаться с заказом светила достаточно ярко, ведь объевшись, много не наработаешь.

И уходить надо. Галия разболтает товаркам о трудовых успехах бригады — оглянуться не успеешь, как будешь по уши в заказах! И это, увы, не радует, ибо многие заказы — это внимание. А внимание… чёрт его знает, что такое; не исключено, что — смерть.

Какая же досада: нечаянно зарабатывая себе такую репутацию, не можешь её использовать! Белкин с такой мысли отгрыз бы себе все локти. Представилось возможное будущее: летом выходить на заработки, поднимать сумасшедшие деньги по вторичным обращениям, растить клиентскую базу. Зимой же честно бездельничать, например. Или учиться, что тоже неплохо. Мечта прямо-таки. А что? Если есть, кому постоять настороже, «не пуская на строительную площадку посторонних», пока бригадир «лёгким движением руки» превращает груды щебня в аккуратные домики. Почему бы и нет? Разработать заклинания на основе того же щита, что-нибудь мутить с водой, исследовав восстановление окисленных минералов…

Ещё лучше, конечно, добраться до дома. Через Лиру. Так что мечты о карьере вольного каменщика лучше забыть или отложить подальше.

До вечера Виктор сделал ещё многое, но, увы, не всё. И на сей раз слинял по-английски, до прихода хозяйки, избегая вечерней кормёжки. Чем хуже татарка с цепким взглядом его запомнит, тем ему лучше.

В третий день тоже не удалось управиться до полудня: многие мышцы давали о себе знать, несмотря на то, что физических сил вроде и немного тратилось. Оставалось подровнять котлован и выстелить дорожку.

Ещё прошлым вечером маг поэкспериментировал с воздушным вихрем. По-видимому, это была одна из простейших форм, даже базовая: вызывалась легко, держалась, почти не требуя внимания и усилий, а потому границы разрушающей силы этого заклинания терялись вдали.

К полудню Виктор уложил камни на дорожку и решил зашлифовать их вихрем. Сперва медленно вращающийся двухметровый цилиндр запихивал набросанную поверх землю в промежутки между камнями. Затем маг не стал делать перерыва, а только усилил заклинание. Пятиметровый столб взвизгнул и принялся расшвыривать всё, что попадалось в основание. И Виктору снова пришлось вспомнить зарок насчёт плавности.

Однако к обеду всё было готово к приёмке: котлован по размерам выведен с точностью до пары сантиметров, о помеченных деревьях снесена даже память, дорожка из известняка отполирована почти до блеска. Всё сделано так, чтобы не принять работу было невозможно.

Галия тщательно скрывала восхищение. По лицу её было видно: голос справедливости требует отблагодарить за невиданную скорость, но жаба сжимает горло с непреодолимым усилием, заставляя искать изъяны. Исполнитель, наблюдая за придирчивым осмотром, пожалел, что заранее не договорился о размерах премирования. Впрочем, за два с половиной дня даже самой усердной работы получить около четырёх тысяч — это, по местным ценам, более чем успех!

Галия, конечно, не намеревалась слишком переплачивать: жаба-душитель была размером с трицератопса. Сошлись на трёх тысячах восьмистах шестидесяти — Виктор просто прекратил сражаться. Противно да и только! А и ладно: его-то совесть чиста, как утреннее небо.

В нагрузку довольная заказчица выдала премию каким-то элем в большущей стеклянной бутылке — «на всю бригаду, один не выпивай! Жаль, я твоих землекопов не видела. Не землекопы, а домовые какие-то!» — да головку солёного сыра килограмма на полтора. Разумеется, попыталась прощупать почву, а не строят ли его парни дачные домики, но Виктор с непреклонностью отвергал заманчивые предложения. «Ну, что ж поделаешь! И всё же с ребятами посоветуйся — мож' и надумаете. Тут и племянник вложится — денежкой не обидим, ей-ей!» Обидите, что уж там душой кривить, хоть дело и не в том.

После ухода суетливой татарки Виктор отправился в свою берлогу.

Как-то сама собой открылась бутылка, отрезался сыр, оказавшийся в меру мягким и удивительно натуральным, с сочным привкусом козьего молока. К вечеру количество эля уменьшилось на четверть. Маг думал о строителях и землекопах, об их нелёгком труде, о том, что после каждой выполненной работы те, разгрузки ради, в праве позволить себе напиться. И как печально, если такой способ отдыха оказывается чуть ли не единственным…

Следующее утро по понятным причинам началось тягостно. Вот какого чёрта маг, светоч разумности, последовал примеру каких-то работяг!? И никакие извинения не принимаются! В следующий раз — соблюдение меры и никаких экспериментов с малоизвестными напитками! И он обильно подкрепился колодезной водицей…

Виктор собрался. Бутылка с водой, бутылка с элем, сыр, недоеденная колбаса, кипятильник, кружки, ножик — рюкзак потолстел. Может, и впрямь заделаться бродягой? У него бы неплохо получилось! Недостаёт спальника да палатки…

Закрывая калитку, Виктор внезапно сообразил, что забрал все свои пожитки, всего-то отправляясь в информационную разведку. Конечно, вещей немного — и полпуда не наберётся, но на душе стало тревожно: подсознание отчётливо просигналило, что надо рвать когти. Впрочем, если что пойдёт наперекосяк, домик на обрыве никуда не денется. Может, это лишь шуточки мании преследования, а реальная опасность куда меньше опасений? Тут же чудесная же берлога для перманентно беглого мага! Волшебник пару минут постоял у калитки: а не оставить ли что-нибудь «на базе», но махнул рукой и пошёл по улице Менделя.

Деньги — отличная штука, когда они есть. Деньги — это свобода, независимость. Виктор усмехнулся, вспомнив Великого Комбинатора: «Мы будем подбирать их по мере надобности». Хорошо бы, пока — получается.

«Нас никому не сбить с пути: нам всё равно, куда идти», — вертелось в голове у Виктора, пока он шёл к шоссе. Если допустить слежку — привет, паранойя! — то следует вести себя неожиданно. Да запросто! Например, можно сесть на первый попавшийся автобус и ехать, пока не увидишь «белочку». Посидев часок-другой, сесть на другой автобус и пилить до одёжного магазина: джинсы и рубашка близки к негодности, да и курточку неплохо бы прикупить на случай дождя.

Он пересёк дорогу. Через минуту приехал и выжидательно ухнул E16. Почему бы и нет?

Новостройки по левую сторону, с будущими магазинами на первом этаже, или без них. Вон там будет «Глас Империи», тут офисы какие-нибудь. Виктор оплатил проезд у поворота направо, и тут же, на углу заметил «белочку» рядом с отделением связи. Автобус поднатужился и бодро почесал в гору, решив передохнуть через квартал.

В этом было что-то шпионское: возможная слежка, случайные передвижения по смутно знакомому городу, отсутствие разговоров вроде: «Извините, а как мне найти Старо-Колпакский переулок? Старо-Колпакский… переулок…» В сочетании с приятным теплом начала лета всё выглядело безобидной игрой. Виктор вприпрыжку двигался к «белочке».

Женщина за стойкой помоложе, два парня его возраста сидят у терминалов. Виктор заказал коктейль с малиной, плюшку и засел у дальнего столика.

Итак, как найти магов? Можно по их следам — по применению заклинаний. Но такой поиск — большая проблема: магов мало, действуют они скрытно, а двухсполовиноймиллионный город чертовски велик, чтобы обнюхивать каждую подворотню. Какие ещё следы могут быть? Он же даже распространённых заклинаний не знает!

Виктор размышлял об этом и за работой, и по пути, так что пришёл к терминалу не совсем с пустыми мозгами.

Во-первых, магу необходимы подручные, это он успел осознать, задумавшись о карьере землекопа. Во-вторых, маги живут долго. Кое-кто даже умопомрачительно долго. Чтобы не скопить денег и общественного влияния за многие десятилетия, надо быть клиническим алкоголиком, а алкоголик долго не проживёт. Следовательно, маги должны быть ушедшими в тень владельцами небольших фирмёшек, а то и порядочных фирм местного масштаба, если ума хватает. Опять же, искать хозяев всех фирм — утопишься в информации, да и вряд ли выйдешь на тех, кто нужен. В-третьих, это — простейшие ходы мысли. Значит, эти варианты должен был уже отработать Орден, или тамошним аналитикам пора уступать место кому-нибудь посмышлёней.

Остаётся последний способ поиска по следам: искать пойманных магов. Где-то должен быть тихий омут с чертями! Просто обязан, иначе… иначе розыски коллег уйдут в тупое прочёсывание всего и вся.

Как искать? Спрашивать у Ордена — не вариант. Но дела Охотников не могут не отражаться в прессе, особенно если при операциях захвата есть свидетели, — а то и жертвы — из обывателей, или если страдает собственность простых граждан. Затыкать рот всем подряд пачками купюр неразумно: Орден занимает достойное место в государстве, учреждён главами правительств по всему миру. Так что для общества эти ребята должны быть героями, о них положено снимать фильмы, как о ФСБ, ФБР, МИ5 и Сюрте! А вот как всё же обойти упоминание Ордена в качестве ключа — вопрос.

Виктор решил посмотреть на структуру главного информационного вестника. Выискать колонки с определённой тематикой, а уж там поискать по дополнительным ключевым словам.

Заходя в систему, он обратил внимание на эмблему изготовителя электроники — глаз в треугольнике. Неновый символ, но дополненный тремя крупными кружками по углам: белый слева, серый сверху и чёрный справа. Любопытство перенесло его на страничку фирмы «Трайт*». Трайт — разряд троичной системы счисления, принимает значения: 0, 1, 2.

Преамбула рассказала о том, что Анонимное Общество было создано ещё до Потопа, вскоре после начала эры электроники. Первые вычислительные машины работали по принципу бинарной логики, но в 1936 году инженер «Галакса», Люк-Жан Марке предположил, что троичные вычисления будут выполняться быстрее, и к 1940 году собрал первую машину на трайтах — единицах информации троичной логики. Переселившись в Россию, Люк-Жан открыл в Екатеринбурге своё дело. С падением «Галакса», так и не смогшего оправиться после Потопа, фирма «Трайт» быстро вышла на лидирующие позиции в электронике. К середине семидесятых налажен выпуск «персональных вычислителей подключаемой работы». А в 1981 году была выпущена опытная партия переносных моделей, за которыми быстро закрепилось полученное от пользователей название — блюдца.

Виктор улыбнулся. Он что-то слышал о вычислительной машине на троичной логике — эксперименте советских учёных. Тут кое-что случилось несколько раньше и развернулось куда обширней.

Ну-с, к делу…

23. Любопытство

Илона поудобнее уселась в кресле перед блюдцем. Не так-то просто быть незаметной для своих. Вот, например, приходится вязать петли, выползая во всеобщее, чтобы не засветиться на агрегаторе Средневолжской провинции Ордена. Узнай местные увальни, что прибыло высокое начальство, — муть поднимут отменную. И могут по криволапости цель всполошить. Так что заходить надо через Москву и смиряться с неспешностью обмена известным.

Выданный «в нагрузку» квартет немногого стоит. Все четверо, включая мага и лекаря, пустились в тихий разгул, даже не спросив её позволения! Остаётся надеяться, что запрет на общение с местными они соблюдут. Недоумки, помёт крысиный. Волк с ними, они своё ещё получат…

Бард из прожекта «Нора» передал вход цели: GAME00729.

Действия по входу минимальны: в первый день порылся в истории. Молодец: как появился — сразу справился о положении дел, причём, не выпытывал у встречных и поперечных, а кинулся к базе знаний. Умный парнишка. Выпотрошил всю историческую справку по Потопу. Причём ни разу не заикнулся в запросах ни об Ордене, ни о магах! Случайно или намеренно осторожничает? Если второе — это очень сообразительный экземпляр…

Два дня — пусто. Видимо, сидел в «Норе», оплакивал свою жизнь.

Вот, второй раз появился. Интересный запрос: расхожий «Глас Империи». Последний выпуск. Так-так… выпуск семилетней давности… Что он ищет?

Она искала бы своих. Он будет искать объявления магов? Вряд ли, учитывая, что он осмотрелся в поле известностей. Ух ты! Вот это витиевато: в «Глас Империи» искать «происшествия» +«задержаны». Видимо, поиск выдал слишком большое число событий.

Вот, через две минуты он ввёл следующий запрос: в «Глас Империи» искать «происшествия» где (-«войн{#.}» (да) +(«задержан{.}» (или) «уничтожен{.}» (или) «обезврежен{.}» (или) «убит{.}» (или) «жертв{#.}»)). Ищейка почувствовала, как волоски на шее встают дыбом. Во-первых, он с разбегу влез в условный ввод ключей поиска! Во-вторых, этот пострелёнок — она сверилась с полученным списком известностей — нашёл расхожие отчёты по большинству операций Ордена! Почти половина найденных статей! Да этот мальчик даже как аналитик бесценен: виртуозно утаил шило в мешке и выгреб то, что его интересовало!

Последний удар: в (набранное) (всё) где «Париж». Но что ему даст этот список?

Ну-ка, ну-ка! Открыл в собственных делах страницу. Начал переносить… Жаль, нельзя посмотреть, что именно! Хорошо, если решит напечатать что-нибудь. Нет же! Как знает, что за ним следят: только переносит. Вот проныра! Придётся запрашивать подробную историю.

С досады Илона чуть не разбила бокал, сжав его в руке. На самом деле, это начинало пугать: уже давно ей не приходилось расписываться в том, что она не понимает действий оппонента! Если бы она не принялась следить за мальчонкой, то через три дня его хитрый запрос ушёл бы в небытие. Это тебе не волка ловить по перелескам. Эта дичь куда хитрее, несмотря на нежный возраст. Если бы не запущенная вовремя «Нора», парень ушёл бы в глубины Империи, как налим!

Илона бессильно созерцала процесс переноса известного из разных статей. Что можно искать в старых отчётах? Ответа не было. Но она умела ждать в засаде и просидела, не отрываясь от блюдца, почти час. Вот оно! Мальчик решил перенести что-то из собственных дел на бумагу. Ничего себе: пятнадцать страниц! Вот это уже можно подцепить.

Но ищейке не повезло: вышло лишь шесть страниц, а всё прочее хитрый мальчишка немедленно удалил из собственных дел. Лиловая вгрызлась в текст: если б не её внимательность, она не получила бы и этого. Так, на всех страницах — выдержки из сообщений об операциях. Но не из всех подряд: датировано не ранее чем 1967 годом. Почему именно эти? Их что-то объединяет. Что случилось в 1967 году? Да ничего не случилось! Обычная жизнь, только вошедшая в колею после Потопа. И это явно первые страницы, обрывающиеся на сообщении от 1982 года: «Полиция Парижа выражает благодарность Средневолжской провинции Ордена за помощь в ликвидации «Группы Лешего». Простых граждан Парижа особенно радует, что конфискованные товары будут проданы с аукциона, а прибыль от продажи руководство Средневолжской провинции Ордена великодушно передало в пользу детского дома «Ласточка», который…»

Илона вспомнила тот захват. Двое тяжелораненых, убит вор, кажется, девятого уровня. Маг с учеником при поддержке двух лекарей среднего уровня, разведчика и двоих бойцов удерживались в своей цитадели три дня, пока в провинцию не подоспела помощь из Центра. Позорная операция, на самом деле. И разведка была проведена отвратительно: никто даже не предполагал, что обычная продуктовая база окажется минным полем, пока машина связи не взлетела на воздух… по частям. И провинциал пыжился до последнего, делая хорошую мину при поганейшей игре. А через три месяца один за другим умерли все четыре осведомителя, сдавшие Алексея-Лешего.

Ладно, ещё не всё потеряно. Парень набрал бумажек, значит, опять залезет в свою нору — разбираться да выискивать то, что недораскопал, сидя в «белочке». У неё есть время понять, что именно он нашёл. А пока надо взять нору под пристальное наблюдение! Следить за каждым чихом малыша! И держать местных, чтобы не наломали дров… Этого умника надо немедленно хватать на загривок и тащить в Центр. Парижане недостойны такого подарка.

Всё надо делать стремительно. Даже трудно представить, какая виверна вырастет из этого воробушка, если оставить его в покое!

Илона вскочила, но тут же снова кинулась к блюдцу. Набрала немедленный вызов всех четверых болванов, вздумавших устроить себе увольнительную в командировке.

Когда через пятнадцать минут ни один не ответил, звереющая от злости лекарша сбежала по лестнице на третий этаж гостиницы, где разместился навязанный ей квартет. Вломившись в оба нумера, она не обнаружила никого.

Оставался последний истерический шаг: она сбежала вниз, к портье и позвонила в местное отделение Ордена. Попалась какая-то пожилая полусонная дама, которая, впрочем, тут же пришла в чувство, узнав, с кем говорит — и даже будто ожидала этого звонка! Но о четверых обалдуях ничего не слыхала, в офисе они не докладывались и даже не появлялись. Оставив недвусмысленное приказание «ничего не предпринимать!», Илона рванула в свой нумер.

В тихой ярости она спустила заклинание связи. Сараф отозвался. С лицом, перекошенным кровожадной улыбкой, Лиловая сказала:

— У меня великолепные новости, мой друг! Но прежде чем я что-нибудь вам сообщу, позволю себе потребовать разрешение на какое-нибудь особо изуверское убийство четверых распоясавшихся лоботрясов из навязанной вами свиты.

24. Назад

Виктор вышел из белочки с распечаткой в руке. И зачем он всё это распечатал? Разве только посмотрел, как работает компактный принтер фирмы с безликим названием «Электроприбор». Главное он уже понял: управление предприятиями, возможность жёсткого реагирования в критических ситуациях, подставные лица, склонность к скрытности — всё вместе даёт так называемую организованную преступность. Или мафию, по-простому. Причём, навряд ли простых «бандитов, доящих трусливых лавочников».

Не доходя до остановки, он забежал на контейнерную площадку и выбросил ненужные листки — бросать их в урну показалось неосмотрительным. Следующее действие окончательно оформилось в голове.

Мафию по компьютеру не найдёшь. На то она и мафия. Нужен живой информатор. Знающий город старожил, который не гнушается слухов, сплетен и сомнительных знакомств. Например, с неизвестными парнями, потерявшими память посреди сквера! Опять же, дядя Федя не полезет в сеть. Скорее всего, это будут именно слухи да личный опыт. В общем, то, о чём не стоит знать полиции, но что может отложиться в цепкой памяти предприимчивого бродяги.

Собирался дождь, и Виктор забежал в удачно попавшийся на глаза магазин одежды. Вышел он, переодевшись в новые серые штаны, неброскую бежевую рубашку с коротким рукавом и серую с коричневым куртку «на рыбьем меху». Однако тучки ещё ползли с запада, не собираясь пока проливаться. Вдали на шоссе показался автобус N1, идущий в центр города. Искушение рвануть бегом через все восемь полос Виктор в себе подавил: так никто из окружающих не делал и, судя по всеобщей апатии, не сделает — не стоит выделяться. Спокойно перейдя шоссе по сигналу светофора, он дошёл до остановки. Через десять минут сквозь начинающийся ливень в карман подрулил N12.

Автобус вспарывал дождь зализанным лобовым стеклом. Кондукторша пробежала по салону, захлопывая форточки. Виктор, чуть подпрыгнув, закрыл люк на крыше, чем заслужил «merci» от работницы транспорта. На сем добром слове он разменял пятьсот империалов, оплачивая проезд.

Через пять остановок дождь иссяк. Ещё через одну Виктору, мысленно продолжавшему играть в шпиона, захотелось выбросить старую одежду где-нибудь в неприметном месте. Он выскочил из автобуса и, зайдя во двор, отыскал мусорку.

До «Победы Стихии» его довёз S14.

В парке дяди Феди не оказалось, но около его «гнезда», заботливо укрытого тентом, тёрся некий тип. Тип заметил Виктора и просительно протянул грязную руку со смертельно почерневшим ногтем на указательном пальце.

— Подай монетку дедушке Лёше, внучок.

Тоже бродяга, но рядом с ним дядя Федя смотрелся бы щёголем.

— Вы не знаете, где дядя Федя? — без обиняков спросил Виктор, не желая длить общение с неприятным субъектом с бегающими глазками и лицом пропойцы.

— А это уже услуга, — хитро заулыбался старичок, выразительно тряхнув кистью.

«А мог бы и поболе заработать, крохобор близорукий!» — Виктор вытащил империал и подбросил в воздух, чтобы тот упал на ладонь алчному старику. Довольно глянув на монету, нищеброд спрятал её в карман дырявой ветровки и ответил, разведя руками:

— Не знаю я, где Федька, мил человек.

И дедок подошёл к вещам дяди Феди. Виктор не был особо счастлив от потери империала, но возражать не стал: деньги пришли достаточно легко, а шуметь сейчас было не в интересах молодого мага.

— Но он мне… деньжат задолжал, — пробормотал бродяга, приподнимая тент и вынимая из кучи рюкзак.

— И сколько же он вам должен? — поинтересовался Виктор, догадываясь, что даже если байка про долг — правда, ничто не мешает дедку прихватить лишка. «Может, и не моё это собачье дело, но как-то неправильно всё складывается. В конце концов, как посмотрит информатор на то, что я дал обворовать?»

— П-полтиник, — выговорил дедушка, видимо, не ожидавший такого вопроса.

— Тогда лучше бы вам положить вещь на место: она стоит рублей двести, не меньше, — и Виктор сделал шаг вперёд.

Дедок отскочил в сторону и угрожающе окрысился.

— Тебе-то что за дело?

— Помог он мне… — Виктор огляделся, но ценителя живописи всё не было видно. — Думаю, он скоро вернётся и выплатит вам долг.

— Отдаст он, как же! — тяфкнул бродяга. — Шёл бы ты по-хорошему отселя, щегол грамотный!

— А зачем вы мне грубите, дедушка?

К сожалению, дедуля был в том состоянии, в котором даже тщедушный алкаш опасен для окружающих.

— Ah, tu t'souvient des roubles…* — промямлил дедуля, приближаясь. В прищуренных глазах старика засветилась отменная ненависть.

— J'ai le memoire d'elefant*, - прошептал Виктор. А, ты помнишь рубли… — У меня отличная память (фр.).

Дедок, вроде бы совсем «не боец», бросился с удивительным проворством, нанося удар кулаком в левый висок мага. Правая рука Виктора взлетела на блок, но ответный удар левой не доставал до живота противника.

И тут подошла заготовленная хитрость: в его левой руке затаился крохотный заряд, который слетел с ладони, когда маг разжал кулак в конце удара, маскировавшего заклинание.

Дедок упал и сложился, жалко заскулив.

— Витька!?

К месту разборки на всех парах мчался дядя Федя. Услышав голос своего «должника», «взаимодавец» попытался встать, но, оценив своё убогое состояние, с обречённым стоном снова повалился на брусчатку.

— Ах ты, выкидыш ондатра! — узнав деда Лёшу, заорал дядя Федя. — Витьк, эт' ты его припечатал? — спросил счастливый владелец сохранённой собственности.

— Пришлось…

— Жаль, не насмерть… — бродяга еле сдерживался, чтобы не отвесить доброго пинка товарищу по цеху. — К моим вещичкам присматриваешься, падаль!?

— Tu m'en payeras, espece d'merde, — медленно поднимаясь, прошипел старикан. — Toi aussi, choit sale.

— Moins sale que toi, l'ordure ancient, — презрительно бросил Виктор. Ты мне поплатишься, говнюк… И ты, грязный щен. — Не такой грязный как ты, старое дрянцо.(фр.).

— Хорошо сказано, mon vieux! Именно дрянцо и именно старое, — с удовольствием подытожил дядя Федя.

Старик поднялся, сделал два шага прочь, держась за живот. Потом обернулся, ненавидяще взглянув на коллегу. Затем несколько секунд посверлил глазами сволочного юнца, показал спину и, в вялой попытке сохранить достоинство, неспешно побрёл прочь.

— Вали отсюда, пьянь! — прикрикнул дядя Федя.

Но дедок и не подумал ускориться. Виктор тронул плечо своего информатора и махнул рукой в сторону похмельного дебошира. Бродяга кивнул и тоже махнул рукой, исполнившись царственного великодушия.

— Ну, так чего тебе? — спросил довольный дядя Федя, когда дед Лёша скрылся из виду. — Ишь ты! Да ты приоделся, я смотрю! Неужто амнезия прошла?

— Увы, — Виктор развёл руками. — Просто повезло с разовой работёнкой.

Бродяга почесал затылок.

— Везучий ты! — заметил дядя Федя уважительно, зная по опыту, что удача приходит только к тому, кто тщательно подготовил её приход. — Эх, как знал, что ты снова заявишься! — и мужичок похлопал Виктора по руке перед тем, как сесть. — Раз уж ты моё добро спас, то я…

— Не стоит, чес-слово! — Он сделал то, что следовало сделать, а полный бумажник денег располагал к честности и даже к щедрости. — Я заплачу, не беспокойся!

— Это ж сколько ты денег нагрёб за эти дни! Ежель ты сейчас так развернулся, так кем до амнезии был!?

Виктор чуть не сболтнул, что «никем», но понял, что тогда это не амнезия получается, и пожал плечами.

Ещё через пару фраз Виктор рассказал о деле, а бродяга всё более удивлялся, слушая подробности. А поняв, долго соображал, зачем бы молодому удачливому парню спонадобились серьёзные люди.

— Знаешь, чего я те скажу… — дядя Федя ещё подумал, как это сказать, и, наконец, выдал: — Само собой, есть такие. И уж конечно, за ручку с бродягами они не здороваются. На самом деле, — мужичок перешёл на шёпот, — где серьёзное дело, там и серьёзные люди, — и он со значением покачал головой.

— Надо же… — от разочарования Виктор не сдержал сарказма.

— Да не! Просто всё повязано такими узлами, что ай-ай. И полиция, и бойцы, и воры. И нашего брата подвязывают ихими глазами работать.

А вдруг и Орден имеет осведомителей среди бродяг!? И этот добрый дядечка…

— Да ты за меня не боись, — заверил дядя Федя. — Я вот — только погоду мерить железяку с собой таскаю! — бродяга вытащил и предъявил блестящую металлическую сферу со стеклянным окошечком и какими-то шариками внутри. — Не платят ни черта, но зато с блюдца всё бесплатно и быстро, так что полтинник в месяц чистой экономии получается.

Хорошо, что этот бродяга такой лапочка. А другие? Вот, дед Лёша тот же: ни на секунду не побрезгует донести! Как славно, что магический удар незаметно пришёлся…

— О, кстати! — заметивший что-то необычное в своём приборе, дядя перехватил его поудобней и нажал малозаметную кнопочку, после чего удовлетворённо убрал его обратно в рюкзак. — Этот — точно погодный: в прошлый раз тож' в аккурат перед дождём взбрыкнуть решил. В общем, чо я те думаю… надо поспрашать по гильдиям.

— Что — прям вот так и спросить, мол, не знаете ли вы этих самых… серьёзных?

— Ага. Иль боишься, что они прямо к серьёзным с доносом и побегут?

— Ну, вродь того…

— Эт' ты брось. Если наш брат не шибко разборчив, так на то мы и бродяги. В нормальных гильдиях всё по-приличному. — И он принялся загибать пальцы, описывая обстоятельства. — За репутацией своей и гильдия следит, и за своими сама приглядывает. Да те же серьёзные, кому есть что скрывать, как контракт заведут, так все у пришедших репутацию смотрят. Потому что, ежель ты клиента продал — всё: не видать тебе ни движенья по службе, ни заработка пристойного. Будь ты хоть пятнашкой в гильдии, — а больше, чем картошку в поле от сусликов охранять, ничо не дождёшься. Да-да! Так всё и есть. И вот я тоже с них пример беру: коли ты у меня клиент, то я про тебя нем, как могила! Чуешь?

Виктор почуял. Дело дядя Федя говорит. Виктор сдержал усмешку, чувствуя, как простые слова объяснений бродяги проникают в его мысли, переделывая их на свой лад. Только как бы всё это… оформить, что ли.

— Ну, допустим.

— «Допустим» опустим. Я сейчас заказ-контракт набросаю — так к тебе всякая мелочь гильдейская и прибежит. Могу число принимающих завязать: чтоб не завалило тебя. Со сколькими враз поговоришь? Я думаю, человек пять, больше не надо.

— Э… хорошо, но им же платить надо, а я расценок не знаю, — Виктор развёл руками.

— Этой мелочи дать по полтиннику — уже неплохо будет, — взялся прикидывать бродяга. — А если после работы их собрать, так и вообще нормально! Коли кто чего ценного расскажет — вдвое заплатишь. И ещё: мелкие могут в тебе долгого заказчика увидеть. Молодые, сам понимаешь, хотят в жизни чего-то. Так я даже, пожалуй, покумекаю да и намекну, но чтобы без твоих непременных обязательств. Как ты на такое посмотришь?

— Ну, пожалуй…

— К слову, ты ж такой контракт и сам создать можешь!

— Лучше уж в… ты.

— Ну, как скажешь, мил человек. Тогда посиди рядышком, а я поковыряюсь. Может, и верно делаешь, что не хочешь выпячиваться: ежель чего, с бродяги-то спрос завсегда не велик…

В ожидании, Виктор вытащил сыр, отломил порядочный ломоть для своего информатора, отметившего подношение удивлённым поднятием бровей, и по кусочку принялся поглощать подарок Галии.

Дядька печатал, правил, снова печатал, начисто стирал написанное, желая совершенно угодить дорогому клиенту. Наконец, через полчаса с лишком показал результат своих трудов, подав блюдце.

Контракт-привлечение NP0015-V-10-06. Бойцам, Ворам, Лекарям.

Анонимный запрос известного (кат. секр.: 00012). Вознаграждение среднее. Премия по результатам. Возможен длительный найм, безопасность не гарантируется. Встреча в 17:30, сквер «Победа Стихии».

Исходящий от: VAGA04619.

Входящий для: ________, ________, ________, ________, ________

(младшим бойцам, ворам, лекарям).

Виктор посмотрел, всё ли верно записано. Да, всё так. Потом посмотрел, что же не так. Почти всё!

— И кто ж в здравом уме на такое польстится? Давать неизвестно кому информацию без гарантии безопасности! И что за категория секретности?

— Польстятся, вот увидишь, — дядька махнул рукой, как Карлсон, утверждающий, что у него на чердаке десять тыщ паровых машин. — К тому же, если присмотреться, безопасность не гарантируется только при найме. К примеру, пойдёшь ты к серьёзным — и кто что гарантирует? А так — всё честно. А по секретности так те разъясню. Префектура за разглашение преследовать не станет — ставим нолик; правительство и другие какие служивые — ещё нолик; общества всякие не станут — опять нолик. По гильдиям просто средненький уровень ставлю — репутация всё ж на кону. А с тобой… — бродяга отломил кусочек сыра и задумчиво пожевал. — Ты вон за чужие вещи вступился и этому пропойце так выдал, что тот калачиком валялся. Так вот я и подумал: коли тебя по доносу не повяжут — и убить можешь… невзначай…

Виктор только рот открыл на такое заявление. Он? Убить!? Да с чего такой дикий вывод!?

— А ты глазками-то не моргай, — сказал бродяга весело. — Тебе нужны серьёзные. А у них с этим всё без затей. И ты уверен, что их собою заинтересуешь. Денег ты нагрёб за три дня… тыщи две, не меньше. Наказываешь сразу и не шибко о том печалишься. Если ты сам не серьёзный, то станешь им, помяни моё слово. И я тебе это — пойми! — с крайним уважением говорю.

Задатки мафиози, да? Хотя, с точки зрения этого бродяги всё чертовски логично получается. Виктор молча переваривал свалившееся откровение. Он хочет выйти на магов, которые как бы по уши незаконные. И хочет с ними, как минимум, сотрудничать. Быть может, стать чьим-то учеником. Выйти на загадочную Лиру, которая, кстати, на мафиози ни на грамм не похожа. В общем, лезет он во что-то тёмное. И поневоле. И тут говорят, что у него тот самый талант. Бедааа…

— Во-от, ща у нас… — бродяга глянул на стелу, — Тринадцать сорок. Тебе три с лишком часа гулять. И уж поверь, будут тебе младшаки гильдейские!

Виктор рассеянно полез за деньгами, но дядя Федя остановил, сказав, что около семнадцати надо проверить, кто примет контракт, а уж там и расчёт, на котором бродяга по-прежнему не настаивает.

Маг оглядел сквер. Красиво, спокойно, но сидеть тут три часа может, разве что, только дядя Федя. Потому Виктор откланялся и побрёл прочь.

Он немного пошатался по северной части города, почему бы не сходить на юг?

25. Привлечённые

Его считали занудой. Даже Лёха.

Различие было в том, что Лёха произносил это слово в его адрес хоть и в шутку, но с отчётливой ноткой уважения. Потому что ничто, кроме занудства и упорства, не смогло бы помочь взять четвёртый уровень за два года. К тому же глава отдела отчего-то сильно недолюбливал всё семейство Менабде.

Сейчас Лёха отступил на шаг и поднёс рапиру ко лбу.

— Вах, я труп, — утомлённо констатировал Лёха. — А мне ещё на дежурство вечером тащиться…

— Как скажешь, — ответил Вахтанг, пожав плечами. — Митяя подменяешь?

— Ага…

Лёха вытер пот футболкой и пошёл в душ. Вахтанг подобрал брошенную на лавку рапиру, вогнал её на вешалку и отправился следом. Сегодня что-то не хотелось ни метать ножи, ни стрелять из лука.

— Вах, всё-таки ты головою скорбный! — перекрикивая шум воды, сообщил Лёха.

— С чего ж сейчас-то? — спросил Вахтанг без особого интереса.

— Разбирать запросы по типам — по-моему, пустая трата времени.

— Каждый принятый запрос — это своя история, это люди, обстоятельства! — настойчиво возразил Вахтанг. — Это истории успеха! Смотришь всё по человеку — и то, что надо — как на ладони! Потом берёшь одну, начальную, которая дала ему первый рывок по карьере сделать. И смотришь похожие…

— Только тебе могло в голову прийти… — Лёха усмехнулся.

— Значит, только я быстро выдвинусь.

— Кстати, как успехи?

— Я не тороплюсь: я же один такой зануда…

— Тогда смотри вот, что я нашёл! — выключив душ, Лёха пошёл к своим вещам с полотенцем на бёдрах и достал блюдце. — Интересно, что скажешь.

— Прочтешь? Я пока помоюсь…

Пока блюдце просыпалось, Алексей оделся. Затем выбрал последние запросы и сообщил погромче:

— Запрос известного. Требуются низшие чины трёх гильдий. Там-парам, секретность по гильдии и заказчику… о! по заказчику — высшая! Так, золотых гор не обещают, туманно намекают на длительную работу. Заказчик неизвестен, запрос составлял бродяга. Что скажешь, Вах?

— Навскидку двоих помню, которые похоже начали, — собиратель историй явно заинтересовался. — Калинин взял пятнадцатый уровень в двадцать восемь лет, Халиков — в двадцать семь.

— И чо, пойдёшь?

— А зачем я тогда всё собирал!? Конечно, пойду! И тебе советую. Там количество мест указано? — спросил он с беспокойством.

— До пяти персон. Вот прямо так и пойдёшь? с первого объявления?

— А чем оно хуже второго или третьего?

— Ладно, лови свою удачу, — Лёха пожал плечами и отложил в сторону блюдце. — А я, пожалуй, не стану в эти игры играть.

— Ну и зря, — сказал Вахтанг, включая душ. И, перекрикивая шум воды, добавил: — Не закрывай объявление! Я отмечу приём!

— Как скажешь! — крикнул Алексей, качая головой.

Вахтанг вышел из душа через три минуты и отметил заказ входящим.

* * *

Анна Ильинична, крупная светловолосая дама в светло-зелёном халате и в туфлях на низкой подошве, лекарь десятого уровня, просматривала карточки новых больных, когда раздался стук в дверь и сразу оборвался. Нетерпеливый, недисциплинированный гильдейский практикант-реаниматолог влетел в кабинет.

— Ан'Ильиньшна, разрешите на обед?

— Пётр, стучать в дверь, чтобы предупредить о своём приходе, и дождаться разрешения войти, — скучным голосом ответила лекарша. — Вы постоянно забываете о втором пункте. Сейчас я могу вам разрешить разве что сесть со мной — разбирать истории болезни!

— Но ведь уже… — принялся протестовать практикант.

— А я, между прочим, ещё… — она постучала ногтем указательного пальца по столешнице и покачала головой. — Мало того, что вам это говорит женщина, так ещё и ваш руководитель! Нет, это положительно безобразие! — воскликнула она, видя на лице Петра лишь вагон недовольства. — Определённо! Если вам так немилы истории болезни — займитесь обработкой запросов на длительное лечение. Поверьте, урок послушания и хороших манер вам куда нужнее своевременного употребления пищи!

— Да, к-конечно.

«Гадкая старушатина! — подумал Пётр и уселся к терминалу, вмонтированному в соседний стол. — Ну, ничего: тут, небось, как обычно, два инвалида да один пуховый платок. Из-за неё я буду на обед опаздывать!? Щас!»

Инвалидов не оказалось, но старушки наверстали недостачу клиентов. Пришлось отправлять на печать все три истории болезни, сверяться с графиком сдачи анализов Заречной Клиники, с расписанием приёма, с уже записанными пациентами…

Только к половине пятнадцатого Пётр, недобрый, как беременная акула, проверил собственные дела. Одно сообщение. И то — не предложение найма, а мусор какой-то. Диспетчер, видно, напутал. Ну, значились там лекари вместе с пронырами и металлистами. А ему-то этот «запрос известного» на кой?

И тут Пётр обратил внимание на время: в семнадцать с половиной, в центре города! Это ж отличный предлог сбежать пораньше с опостылевшей практики! Лекарь тут же пометил заказ как входящий.

— Анна'льиньшна, я закончил со стационарными.

— Что ж, хорошо, — начальница глянула на часы и удивилась: — Ой, а времечко-то летит! Ступайте тогда покушайте, да возвращайтесь: надо…

— В-вы знаете, тут заказ поступил, — заметил Пётр извиняющимся тоном. — Мне рекомендовали принимать заказы, ну… знаете…

— И с чем же вы хотите на сей вечер удалиться, милый юноша? — наставница сузила глаза и подпёрла ладонью подбородок, постукивая пальцами щеке.

— Тут… — «Вот зараза! Знает же, какой вопрос задать! И в голову-то ничего не приходит. С другой стороны, с неё станется проверить…» — Запрос известного, по всем трём гильдиям, как раз для младших…

— И возможен наём на длительное время?

— Да… — слабо ответил стажёр, понимая, что зря про это заговорил. Но, опять же, не говорить — совсем странно получается: словно он действительно хочет свободно вечерком пошататься да ещё и денежек заиметь.

— Пётр, я уже говорила вам… — наставница безнадёжным тоном разочарованной воспитательницы начала, было, тираду, но бросила. — Говорила я вам, что, при вашем апломбе, вы, уж извините, не самый квалифицированный стажёр. Вдобавок, с крайне несерьёзным отношением к работе. И, судя по всему, полагаете, что жизнь вам позволит менять работодателей, как перчатки?

— Я так не полагаю…

— Значит, вам нужно непременно проверить память, а то и сразу пройти курс ментальной терапии! На сегодня вы свободны. Я прослежу, чтобы бухгалтерия за этот день вам начислила две трети положенного оклада. Спешу заметить, что я ещё весьма мягка и терпелива: я не стану давать негативных отзывов о вашей работе. Пока не стану!

— Спасибо.

«Старая грымза! Шантажировать она меня будет. Ха! Всё у меня будет, бабушка! Хоть упишись в отзыве: плевали нормальные люди на твою писанину!»

— Засим, не смею вас доле задерживать. Вас, несомненно, ждут лёгкие деньги и блистательное будущее!

«Каркай, старушка, каркай!» — думал лекарь, выходя к столику приёмного покоя.

Дверь захлопнулась, и он не услышал, как наставница печально и брезгливо пробормотала:

— Безнадёжный случай. Эти глупые мальчики всё думают… — лекарша махнула рукой. — Ах, не стоят они твоего внимания, Анна Ильинична… — и вернулась к своей бумажной работе.

* * *

Девичник удался. Она повеселилась, даже будучи организатором. И Митька молодец — не подкачал. И подвальчик удачно подвернулся — как специально для таких бурно-келейных мероприятий. Даже то, что от Катькиных денег ей достались всего-то четыре сотни, не портило настроения. В общем, только один вечер работы. Ну, да: ещё пара репетиций с танцором Митяем, согласования с кафе, декорации… в общем, на самом деле, пришлось побегать и повертеться.

Но главное — Катькины счастливые глаза! И, кстати, опыт.

В двадцать лет замуж. Куда она так торопится!? Женька не раз задавала этот вопрос и себе, и ей. От неё ответ был неизменен: «Он — тот самый!» — что значило «тот, о котором я мечтала», «тот, с которым я буду счастлива», и всё в таком духе.

— Эх, Катька, Катька! — с этими словами Женя поднялась с постели сегодня чуть за полдень. — Ну, удачи тебе, подруга!

Велимир, Катькин жених двадцати четырёх лет, боец шестого ранга, красив и представителен. И самовлюблён. Но это уж личные Женькины наблюдения. Говорить это подруге можно было, пока у той здравый смысл ещё не отшибло окончательно. Но тогда Женька парня этого не знала, а сейчас уж — увы. Улетит птичка певчая за суженым в своё Балаково — и поминай, как звали.

Пропищало брошенное заряжаться блюдце: кто-то захотел пообщаться. Расплатилась она вроде как со всеми. Значит, либо Катькины «спасибки», либо… О! батяня может стучаться! Аппарат зарядился, так что Женька спокойно отцепила блюдце от зарядника и уселась обратно на кровать, сложив ноги калачиком.

Точно: в нижнем правом углу экрана мигает лысеющая голова отца. Женя дотронулась до экрана, и голова уехала влево и вверх, выкатив короткую строчку:

ДД! К Д?

П! Н, только проснулась.

Праздник удался? 66

Батяня хоть и немолод, а очень любит пользоваться числами настроения.

На отлично! Теперь заказы могут пойти! Катька делала заказ запросом, так что всё здорово.

Молодцом, доча! Как мамка?

Бухтит помаленьку.

Уж могла бы и перестать.

Не-а, не могла бы. 99 Не умеет ,9.9,

Печально. Ты-то себе парня не подыскала часом? Если что, мне говори уж, не стесняйся…60

Ой, бать, не постесняюсь! 6.6 А вообще, что-то хлопотное это дело — бардом работать!

Эт тольк по началу. 25

И сколько лет это начало? 96

Как повезёт… 25 Я ж, сама знаешь, шесть лет крутился, пока в люди не выбрался.

Не выдержу…

Тогда мужа ищи правильного. С твоей работой легко найдёшь!

Ага. То-то ты второй раз так и не женился… 97

А я не тороплюсь, как твоя Катюха. 76

Ой! Что-то гильдейское лезет…

В правом нижнем углу замигал синий конвертик. Женя щёлкнула по нему. Запрос. Требуются младшие воры, лекари, бойцы…

Ну и открывай…

Воры требуются. 34

Давай номер!

P0015-V-10-06.

Доча, ты чо, маленькая?00

В смысле?

Подтверждай и иди не думая!

Но ведь воры ж…

Тут все! 77 Ты в воровской гильдии, а им не до мелочей: по всем гильдиям лупят! Иди! 17 Чтоб мне треской быть, полтинник срубишь, да ещё и накормят задарма!

А если от меня толку не будет?

И тебе до того дело? 00 А если будет? 66

Циничный ты, батяня… 76

От барда и слышу! 77

Ну, коли так, ладно, пойду!

Только помни: в таких мелких делишках секретность — это всё. Даже мне не рассказывай, если не велят! Вот сходишь по сорока таким заказам — будет у тебя стаж в секретности — заживёшь припеваючи! Пусть этот заказ всего лишь Р. Три Р — это как один М. Три М — один А… и так далее! 88

Весельчак ты.

Профессия такая. Поболтаешься — расскажи общее впечатление, но не больше: тренируйся секретничать. Думаю, тебе понравится. И мамке скажись, куды побежала: чтобы не звала посреди дела. Усекла? 77

Как скажешь, бытяна.

Ой, батяня!

Смешная оченьпятка! Ладн, бегу: начальник зовёт. Не пропадай! 60

Ага! 73

Женя подумала ещё пару минут после разговора, борясь с неуверенностью. А вдруг она не будет знать того, что требуется!? Впрочем, опытный батяня знал, что говорил: «А вдруг — будешь?» И тут она пошла на маленькую сделку с нерешительностью, попытавшись впутать случай третейским судьёй. Закрыв глаза, шлёпнула по экрану с красным и зелёным квадратом всеми десятью пальцами.

И посмотрела на блюдце. Заказ теперь входящий для неё.

Женя вздохнула и побрела на кухню — пить чай и кушать шоколад.

26. Знания и переживания

Ноги снова принесли к «белочке». Оплатив час, Виктор уселся и решил закопаться в справку по Парижу. Вполне невинный запрос.

Вдруг получится нарыть что-нибудь о подозрительных предприятиях…

В городе оказалось два судоремонтных завода: Южный, в устье Жаркой — для обычных кораблей, а Северный, судя по картинке, занят гидропланами, экранопланами и подводными крыльями.

Станкостроительный завод имеется, почти на том же месте. Вагоноремонтный «на Отшибе»! и по карте — там же, где в Самаре станция Безымянка. Карма у того места — быть чем-то неописуемым.

Компания «Мясодельня», «Швейные мастерские», хлебозаводы, два элеватора, фабрики «Сметанкино»… Естественный набор предприятий большого города в средней полосе. И три Гильдии. Ничего, что могло бы помочь в поисках. А вот — страничка Средневолжской провинции Ордена. Удача, судьба, осторожность, любопытство — всё смешалось… и заставило перейти по ссылке.

А на первой странице фотография молодца в чёрном, тщетно пытающегося улыбнуться, и всего ничего информации: почтовая служба, «глас лояльности» (телефон доверия, надо полагать, — семизначная цифра) и адрес…

Виктор похолодел. Офис Ордена находится в каком-то квартале от этой «белочки»!

Ему на секунду почудилось, что на нём одежда всех цветов радуги, и теперь каждый сможет показать на него пальцем и сказать: вот он, маг. Конечно, это случайность, что Орден расположился так близко от сквера. Или нет? Лира говорила, что уже очень давно не вызывала учеников. Собственно, тогда ещё Ордена не было! Но мог вызывать кто-то другой. Кстати, неужели волшебница не может контролировать, куда вывалится её ученичок, после того как вылупится? А если может, то она специально подбросила Виктора под нос врагу! Но не для того, чтобы сдать: тогда не стоило бы учить. Это же, чёрт побери, опасно! Или она хотела, чтобы он почувствовал опасность? Снова жестокая «бразильская» педагогика?

Или всё это — чистая случайность. Тогда она же и чистая глупость!

Виктор сидел без движения, уставившись в страничку Ордена. Он смог не вскочить, не вскрикнуть. Правда, зависшая страничка была донельзя красноречивой, и он срочно исправил упущение, вернувшись на предыдущую. И отправился в свободный полёт на остаток часа, заметая следы и пытаясь загасить что-то импульсивное и непродуманное, зарождающееся в душе.

За изучением цифр, дат, сухих исторических и около-аналитических справок — росло нечто мальчишеское и одновременно глубокое. Осознание того, что Орден — теперь часть его жизни, её граница; чёрная, как форма недоулыбнувшегося типа со странички.

Как с этим жить? Тихо и не высовываясь или… враждовать? М-да, о тех, кто враждовали, написано в колонке «События». Не так враждовали? Интересная, кстати, тенденция: сперва были «схватки боевые», но уже к девяностым Орден выезжает на захваты, как на прополку сорняков, избегая потерь, а то и ранений. Всех сильных магов перебили, осталась мелочь? А оттого и развилась у Охотников беспечность?

Или эта беспечность только показная? А в действительности последним захватам предшествует длительная кропотливая разведка? Учитывая местные… электронные паспорта, иначе не назовёшь, вся жизнь человека оказывается доступна наблюдателю, если у того достаточный допуск. А у Ордена допуск должен быть о-го-го какой. Так что Виктор правильно делал, что шифровался да притворялся ветошью, избегая опасных слов в поиске и разговорах! Кажется, стоит раз попасться — будешь на заметке до скончания жизни. То есть, недолго…

И всё-таки надо с этим жить! Лира забросила его прямо под нос Охотниками, быть может, с тем, чтобы он присмотрелся к ним, что-то о них понял? Действительно, если его не подозревают, то хотя бы взглянуть на логово этих ребят — довольно безопасная затея: всего-то гуляющий безобидный парнишка! В конце концов, ничто так не настораживает, как чужая пугливость.

Час закончился, и Виктор почувствовал, что проголодался. Какого чёрта? В кармане честно заработанные три тысячи! Он вполне может поесть в какой-нибудь кафешке. Только сначала — взглянуть на врага. Или потом, на сытый желудок — без лишних нервов? Пожалуй, второе будет вернее.

Он выбрал направление к офису Ордена и, как оказалось, не ошибся: на углу следующего длинного дома висела красноречивая деревянная вывеска — тарелка с вилкой и ложкой. И стрелка влево-вниз. Точно: чуть выше уровня глаз по стене деревяшками была выложена надпись «Волчий аппетит». От одного взгляда на этот маркетинговый шедевр чувство голода взвыло. Виктор сбежал по деревянным ступеням в подвальное кафе.

Его встретила классная имитация старины. Всё виденное в родном городе изрядно отдавало поспешностью. Но здесь и деревянный пол, и низкий сводчатый потолок, и окошечки, и столы, и стулья, и отдел со стойкой и кухней — всё было гармоничным и последовательным. Мальчик лет тринадцати протирал столы, но, завидев посетителя, сбежал на кухню: «Мам, там ещё один пришёл!»

Виктор снял рюкзак и сел за стол, чувствуя себя самую малость нелепо. Половина столиков носила следы недавней уборки. Похоже, тут обедала какая-нибудь местная контора. Звон на кухне прекратился и темноволосая кухарка-официантка лет сорока вышла к клиенту, вытирая руки о передник.

— Пить? Есть? — спросила она приятным контральто.

— Э… и то, и другое, — ответил Виктор, немного ошарашенный необычным обращением.

— Жаркое, гарнир, пиво?

— Да, пожалуй…

— Есть «Волчья сыть» — конина и «Виноватый» — ягнятина. Картошка в сметане, капуста цветная тушёная… — она задумалась, но быстро припомнила необходимое и продолжила: — Щука фаршированная есть, но во фриго. Пиво «Раздолье» и «Кряж» — светлое, тёмное.

«Виноватый» или «Волчья сыть»? Оба блюда называются кровожадно, под стать вывеске трактира. Ладно, пусть! Пора уже справляться со страхами!

— Давайте ягнятину, картошку и светлое пиво на ваш вкус, — выпалил клиент.

Распахнулась дверь, и парень на вид чуть старше Виктора застыл в проёме, обозревая зал. Обрадовавшись единственному посетителю, тот быстро спустился по лестнице и, встав у его стола, жестом спросил, можно ли составить компанию. Виктор пожал плечами и кивнул.

— Анна Васильевна, мне, как обычно, — бросил вошедший. — Впрочем, лучше удвойте заказ этого господина.

— Он то и заказал, — хозяйка усмехнулась, — только пиво светлое.

— Ну и мне того же. — И, когда хозяйка удалилась, добавил: — Если хочешь узнать человека, попробуй, что он ест. У меня как раз познавательное настроение, если вы не возражаете.

Напористый незнакомец удивил и заинтересовал волшебника. На дюйм выше, той же комплекции, с совершенно непримечательным лицом, в лёгкой курточке, в летних светло-коричневых брюках. Слева на груди — серебряный (именно серебряный, а не стальной!) значок анкх. Неужели гильдейский лекарь!? Виктор тут же заразился этим самым «познавательным настроением».

— Ни капли!

— Ну и славно! Влад, — представился лекарь.

— В-валентин, — решил соврать Виктор, сам не понимая, зачем.

— Давайте, пока Анна Васильевна еду несёт, я вас поразгадываю, — предложил Влад, откидываясь на спинку стула.

Интересно. Знакомая игра. Только тот, кто «разгадывает» первым, всегда в менее выигрышном положении: его замечания рассказывают немало о нём самом. И Влад то ли намеренно поддаётся, то ли не понимает этой тонкости! Виктор тоже развалился на стуле и сделал приглашающий жест.

— Та-ак, ты не местный: есть акцент. Но явно Поволжье: Саратов, например.

Виктор хотел удивиться наличию у себя акцента, но понял, что он действительно не из Парижа. Что ж, пусть будет Валентин из Саратова! И кивнул, а Влад удовлетворённо улыбнулся.

— По возрасту: двадцать, плюс-минус один, — легко учуять возраст сверстника. — Но не студент на каникулах: студенты в такие кафе даже по ошибке не забредают. Тогда, например, молодой начальник или купец. Видимо, — взглянув на рюкзак, решил уточнить гадатель, — всё-таки начальник бригады строителей. Возможно, по семейному делу. Скорее всего, недавно закончили подряд… не более чем на десять тысяч. Характер подвижный, управляемый. Холост, бездетен — это и так понятно, — закончил Влад почти скороговоркой.

Виктор подумал, что зря не вымыл кроссовки. Что ж, лекарь рассказал о том, кем Виктор здесь стал. И хорошо рассказал, точно!

— Всё так. Бригадир, трое на подхвате. Контракт на три-восемьсот, за три дня управились. Саратов, двадцать один год, без семьи, — закончил Виктор и погрустнел на последнем слове.

Лекарь же напротив — повеселел, что понятно.

— «Теперь твоя череда»!

Виктор ещё раз окинул взглядом собеседника и начал:

— Двадцать три-двадцать четыре. Одинок, — на оба замечания Влад кивал и щурился. — Лекарь. Но не общей практики врач — что-то особенное. — Если этот трактир такой недешёвый, то молодой врач вряд ли бы сюда сунулся. — Ты не начальник, но зарабатываешь значительно больше, чем сверстники. Обязанности выполняешь внимательно, но без особого рвения. Любишь строить логические цепочки, анализировать, но на работе с этим не развернуться, или… что-то случилось, так сказать, на личном фронте, — Влад поднял левую бровь и покивал. — Естественно, коренной сам… парижанин.

— Прям Хенри Шедоу! — восторженно оценил Влад. — Чувствую себя Джоном Уайтом! Особенно с моей-то профессией. И ты ни разу не показал, что сомневаешься в своих выводах, — лекарь хлопнул в ладоши с несколько наигранной весёлостью. — Двадцать три, боевой лекарь младшего уровня, недавно расстался с любовницей, она же начальница. Парижанин, стажёр в отделе аналитики… — Влад поводил глазами из стороны в сторону, соображая, всё ли сказал. И без задора присовокупил: — Ах да, работаю в Ордене! Оттуда и оклад выше среднего. Всё в точку!

Вот уж действительно! Как кинжалом по руке! Магу почудилось, что холодный воздух поздней осени ринулся с улицы под дверь и наполнил помещение. Что он противопоставит лекарю младшего уровня? Скорость! Лира бормотала, перед тем как выдать заклинание. Этот парень наверняка той же школы, хоть и лекарь. Пока Влад сформирует заклинание, Виктор трижды собьёт ему концентрацию. А там уж, как говорится, «допинает»… И молодой волшебник подался на дюйм вперёд, высвобождая руки. Хорошо бы, конечно, без драки обойтись, потому что это будет провал — облава, из которой живым не выйти…

— Хм, нетипичная реакция, — заметил Влад, ни капли не напрягаясь. — Я сам в захватах не участвовал, но то, как ты изображаешь взбесившегося мага… — лекарь вдруг от души рассмеялся. — Я чуть не поверил!

Виктор не без усилия рассмеялся за компанию. Подошла хозяйка, с виртуозностью профессионала удерживая на одном подносе оба заказа. Улыбнулась веселящимся молодым людям и вернулась к недомытой посуде.

— Для строителя… ты и умён, и весьма артистичен, — продолжил Влад, не столько принижая строителей, сколько возвышая над ними Виктора.

— От маменьки нахватался, — ответствовал волшебник, чувствуя, как успокаивается сердце.

— Понятно, — лекарь наколол картофелину, макнул в масло, откусил кусочек, наслаждаясь вкусом. Прожевав, сказал: — Знаешь, на самом деле, все Ордена боятся. Ты вот — парень нормальный: знаешь, что мы только магам и опасны. Ну и тем, кто с ними. И то… я вот без удовольствия на оперативную работу смотрю. А сегодня дежурство оперативное, не по аналитике…

Лекарь, как и догадался Виктор, был не в лучшем настроении. Служебные романы, как утверждала маменька, знающая о том не понаслышке, — штука непростая и занятие не самое полезное. И расставания там… более нервные. Отчего ж не поработать «жилеткой»? пускай плачется!

— А что заставляет работать оперативником?

— Сейчас заварушка какая-то, — Влад скривился. — Не время весла на воду ставить. Вот смоется всё — уйду в аналитику. Карьера там помедленней идёт, выслуга не так быстро считается, но, — лекарь пожал плечами, — как-то милее.

— Следить, предугадывать действия магов, — с пониманием покивал Виктор, — стоять за кулисами! — и, видя усмешку оперативника поневоле, продолжил: — Дёргать за ниточки глупых оперативников…

— Угу. Но, по-моему, это не главное. — Влад порывисто наклонился собеседнику и громко зашептал: — Мне не нравится слово «захват»! Это враньё! Правильное слово — «уничтожение». Никого не захватили за последние десять лет — я изучал архивы по всей Империи. Только убивают. И нас уже не зря зовут не Орденом, а Чёрными. Тупые оперативники с попустительства… тратят человеческие жизни! А их и так всё меньше. Лучше бы разобрались, почему уже почти полвека людей умирает больше, чем рождается! Преступность на нуле, климат мягкий, урожаи, плотность населения — всё к одному. Ан нет! Вот какой проблемой надо заниматься, а не гоняться за несчастными подранками! И только Орден может это сделать.

— Правда!? — не поверил Виктор. Но лицо лекаря выражало такую уверенность, что сомневаться не было смысла. — Почему только вы?

— Это магия, Валентин.

— Почему? Потому что другие причины исключены?

— Естественно, мистер Шедоу! Всем надо объединиться, чтобы противостоять вымиранию!

— Слова лекаря. — Виктор улыбнулся.

— Спасибо, — Влад усмехнулся. — Патетично, есть такое…

— Да нет же! Лекари вроде должны заботиться о людях — ты и заботишься!

— Надеюсь, ты это искренне, а не только чтобы успокоить случайного собеседника, — лекарь хмыкнул, — и разговор поддержать…

— А я надеюсь… — Виктор чуть не сказал «что однажды смогу тебе помочь», но сумел найти способ не проговориться: — Что тебе удастся задуманное.

— Спасибо, Валентин, — ответил Влад. Кивнул, поднялся, махом допил пиво, положил под кружку купюру. — Спасибо за понимание и приятную беседу. Иногда нужно выговориться вот так — перед незнакомцем.

Виктор развёл руками, мол, всегда пожалуйста. А когда дверь за Владом закрылась, прошептал:

— Ой, как я тебя понимаю.

27. Исходящий контракт

Виктор расплатился. Смотреть на офис смысла уже не было: он практически вошёл в него, поговорив с Владом. К тому же, если этот печальный лекарь грустно взглянет в окно и увидит шатающегося неподалёку собеседника, то складывать надо будет даже не два и два, а пару нулей с подчёркиванием.

Что ж, один пристойный человек в Ордене есть. Или будет точнее сказать «у Чёрных»? В остальном-то они, действительно, Чёрные, и без всякой жалости расправятся с ним, при такой банальной «попытке к бегству». Надо что-то делать и быстрее!

Быть может, это даже хорошая идея — нанять небольшую команду хотя бы как свиту для визита к серьёзным? Если у тех, кто придёт — если придёт — будет информация.

Несмотря на взбудораженность, Виктор пошёл размеренным шагом: время ещё осталось, и половину шестого никак не поторопишь, прибежав в сквер с высунутым языком.

Часы в сквере пробили шестнадцать с половиной, когда он подходил к этому ухоженному царству зелени и спокойствия. Дядя Федя полдничал, потому заметил клиента, лишь когда тот присел рядом.

— Эк… я ж говорю: непрост ты, Витенька! Подкрался вот, напугал старика… — отложив остатки трапезы, бродяга взял с лавки блюдце. — Только что смотрел — пока трое входящим пометили. Глянь! Я думаю, вряд ли кто ещё примет.

Гильдейский боец Вахтанг Менабде, четвёртый уровень; девушка-бард Евгения Смоль и лекарь Пётр Аверинцев — тоже «четвёрки». Интересно, четвёртый уровень — это самый минимум в гильдиях? С бойцом всё более-менее ясно. А что за лекарь будет? Посмотрим. И бард. В компьютерных играх это что-то вроде недо-вора с зайчатками магии. Весьма любопытно, что за девушка. Возраст не проставлен, но можно предположить, что все приблизительно его сверстники. Владу двадцать три, он «шестёрка».

— Отлично! — действительно неплохо: мог и никто не прийти. И Виктор решил задать вопрос, уже всплывавший в голове: — Дядь Федь, а как бойцы, например, существуют, как они… вооружены?

— Ну, меч обычно. Или два… — бродяга пожал плечами. — Топорами мало кто пользуется. Арбалеты, луки тоже бывают. Но это уже особые бойцы, редкие. Ну, кольчуга обычно, или что посовременней, если боец солидный — тут уж ограничений нет. А что?

— А, извини, огнестрельное… оружие — нет?

— Витьк, я всё забываю, что тебе память отшибло! — и дядька хлопнул себя по лбу. — Вердикт вечного мира ж есть: огнестрел запрещён повсеместно! В шисят каком-то все государства подписались.

— А… верно, запамятовал… — соврал маг. — Теперь всё понятно…

— Ну и ладненько.

— Чтоб тоже не забыть, — Виктор достал бумажник, улыбнулся и подал бродяге семьдесят пять империалов.

— А пришло бы пятеро — дал бы сто двадцать пять? — спросил дядька и расхохотался. — Ну, спасибо. Ща тебе тогда только ждать остаётся, пока парни с девчонкой подтянутся.

— Ага. У часов подожду. Спасибо за всё…

— И тебе, щедрый ты мой, — бродяга похлопал клиента по плечу. — Обращайся, если что!

«Странный мирок, — думал Виктор, бредя к лавке у центра сквера. — Нет огнестрельного оружия, нет войн, преступность на нуле — и демографический спад в этом бюргерском раю».

Сидя на лавке, маг решил, что тут даже есть определённый баланс: стрелковое оружие — бойцы, маги сойдут за гранатомёты. Лекари тоже могут чем-нибудь неприятным угостить при необходимости. Воры, барды — что-то вроде бойцов, но чуть послабее и с особенными убийственными фокусами, чем-то схожими с пистолетом с глушителем. Баланс есть…

Он проснулся от звона часов. Лучи солнца сползли с голеней, кое-как цепляясь за кроссовки.

На бордюре под часами, бросив рюкзачок на камни, сидит шатенка в нарядной зелёной кофточке и зелёно-коричневых брючках, с блюдцем на коленях. Похоже, с кем-то общается по сети. На лавке сбоку — парень в кожаной безрукавке и в джинсах. На хитром креплении у пояса — булава. Настоящая… И наконец, одесную восседает статный молодой кавказец тоже в джинсах, в кольчуге и с ножнами на коленях. И в ножнах меч. Совсем ни разу не игрушечный.

Пришли. Брр! Насколько же всё взаправду!

Виктор встал, скрывая порыв — вскочить. Поднялись лекарь и боец, девушка-бард оторвалась от блюдца, дописала пару слов и ширкнула по экрану пальчиками, выключая планшет. Тоже встала и подошла, чуть опередив лекаря.

— Виктор, — представился он, не зная с чего начать. — Не буду спрашивать, как вы меня вычислили…

Бард… улыбнулась, боец кивнул, а лекарь указал левой рукой в полуперчатке на гнездо дяди Феди. И то правда. От начала не отвертеться, и Виктор приступил:

— Предлагаю прогуляться. Если кто-то знает поблизости тихое местечко, то можно туда пойти, купив по дороге чего-нибудь попить-поесть, я угощаю.

— К Июльцам! — бодро отозвалась, надо полагать, Евгения.

— Хорошее место, — подтвердил боец.

Лекарь буркнул безразличное «угу».

По пути познакомились. В краткую биографию вдаваться пока ни к чему, но вести разговор на «бард», «лекарь», «боец», «заказчик» всё же странновато. Барда Виктор решил в будущем вообще переименовать, допустим, в песню, а то женский род никак не вяжется. Она шла задорно и легко, как топает в школу правильно подготовленная родителями первоклассница. Боец был серьёзен и словно заранее предупредителен. Лекарь просто шагал, будто случайно оказавшись в этой компании. Песенка, как ей и положено, долго молчать не смогла:

— Виктор, а почему вы…

— Ты…

— Почему ты сам не выставил контракт?

— Тут всё не так просто…

— Потому что так надо, — съехидничал Пётр.

— Думаю, это из-за особенностей известного…

— Вахтанг ужасающе близок к правде, — подтвердил Виктор.

— Ноль-ноль-ноль-один-два, кажется, по секретности? — продолжила наседать Женя. И весело догрузила, сделав «страшное» лицо: — Так ты — опасный человек?

Виктор задумался над ответом. Но боец снова ответил за него:

— Вообще-то, опасному человеку подобных вопросов лучше не задавать…

Видя замешательство Жени и Виктора, лекарь хихикнул, Вахтанг засмеялся. Тут к ним присоединились и объекты шутки.

Впрочем, волшебнику было не так уж и смешно. Что будет, если кто-то из троих разгадает его тайну или узнает со временем — и побежит к Чёрным? Что делать!? Или хотя бы, что… положено делать? Никакого желания это узнавать!

Развеселившись, Женечка принялась описывать свой последний контракт — организацию девичника. Виктор с радостью заметил, что песенка спелась без имён. Вахтанг начал рассказывать про случай на работе, когда они подходили к магазину. Компания быстро миновала несколько стеллажей, подхватывая на ходу, кому что приглянулось. Потом через дорогу, через широкий бульвар они, будто и не по делу собравшись, весело добрались до места.

Двор. Промежуточная цель, место важного разговора — веселье поутихло.

Диагонально через двор — дорожка такой ширины, что компания смогла идти, не толкаясь локтями. Чешуйки сосновой коры и галька, узкие гранитные бордюры. Через каждые двадцать метров — миндалевидные клумбы с мелкими лиловыми и белыми цветочками и лавки по обе стороны в расширениях дорожки. За кронами ив и пирамидальных тополей в центре двора еле виднеется пологая арка пешеходного мостика с зелёными перилами.

Группа прошла мимо первой клумбы и остановилась у второй. Пётр немедленно занял лавку, рядом села Женя, предусмотрительно вынув из рюкзачка блюдце. Боец встал так, чтобы просматривать глубину аллеи. Виктор улыбнулся Вахтангу и присел на бордюр клумбы, контролируя вход во двор.

— Итак, меня интересуют серьёзные. Кто что о них знает?

— Они есть, — с ухмылкой ответил лекарь. — Почти везде, где есть деньги.

— Это я знаю. Какие объединения, кланы, семьи — не знаю, как их называют — вам известны?

Все молчали, обдумывая вопрос. Волшебник не без удовольствия заметил, что даже ехидный Пётр решил поразмыслить, почему уровень опасности по клиенту поднят до максимума.

— «Сметанкино» под кланом… — негромко сказал Вахтанг, — но не знаю, под каким. То есть, известно, что он есть, но не шибко «светится», так что как будто и нет.

— Эта организация только сам… парижская? Впрочем, у них только здесь три завода. Хотя…

— Они — по всей Волге: от Казани и до низу, — ответил Пётр.

— Тогда вряд ли. Не то, — признал Виктор. — Нужны те, что не больше города, быть может, с пригородами.

— «Мясодельня», — предложил боец. — Но она тоже в Симбирске и Ставрополе есть…

— Вероятно, но мне бы всё-таки именно местных.

— «Запанское»? — робко спросила Женя.

— Если только считать серьёзными воров! — подлил сарказма лекарь, и песенка сразу стихла.

Виктору он нравился всё меньше: недобрый и сноб, несмотря на малый уровень. Такому бы — в Чёрные, а Владу бы — сюда. А вот боец — то, что надо: немногословный, деловой!

— Судоремонтные? Вагонщики? — предположил Вахтанг и вдруг предупреждающе приподнял палец: из глубины парка к ним направлялась парочка.

Виктор заметил сизый дымок и внезапно сообразил, что это, пожалуй, первый курильщик, которого он видит в Париже! С гибелью Америк табак не успел так катастрофически распространиться? Ещё одна маленькая загадка. Парочка, одетая в ниспадающие одежды синих оттенков, поцеловалась недалеко от мостика, а затем неспешно прошла мимо честной компании, а парень бросил окурок в урну у лавки напротив. Ещё через минуту двор опять опустел.

Виктор подумал о том, что сказал боец. Да, в ремонте всегда есть возможность неучтённых работ. Часть их может приносить дополнительную прибыль собственнику. Но — слишком важное дело, чтобы государство не присматривало за такими предприятиями. Волшебник покачал головой.

Чем вообще занимаются братки? Доят или промышляют контрабандой. Надоив, могут открыть небольшое производство, но скорее всего, возьмутся за торгашество. Хотя он-то ищет умных братков. Кстати, маг-сутенёр представляется только с сильным напряжением мысли: брезгливо, совсем уж недостойно.

— Давайте скажем так: есть ли кто-то, занимающийся совсем сомнительными делами?

— «Семь листьев»? — наконец и Пётр сказал что-то дельное.

Наркотики, надо полагать. Неприятно, маловероятно, но вдруг?

— Насколько они серьёзны?

— Ха! По самые уши! Постоянно кого-нибудь из них ловят!

Запросто так постоянно сдавать рядовых? Фи! К тому же маги должны дорожить преданностью, от нарков этого не добьёшься даже угрозами. А жить в постоянном напряжении — не в натуре мага. Не может маг торговать наркотой. Уж лучше рыть траншеи.

— По-моему, это как раз не серьёзно.

Остаётся только мелкая торговля и «крыши». Последнее особенно похоже на правду: запугать, поставляя при этом качественные охранные услуги — именно этим магу заниматься почти естественно!

— А охранные предприятия? Какие-нибудь непростые, быть может очень удачливые, но небольшие, или, скажем, со странностями…

— Это — туда! — сразу отфутболил вопрос лекарь, указав на бойца. И скрестил руки на груди. — Или к ней вон, — кивнул на Женю.

— Вообще-то я представлялась, — заметила песенка.

— Угу, припоминается, — со значением подтвердил Виктор.

Пётр и бровью не повёл: подумаешь, какая-то девчонка, которую он видит в первый и последний раз.

— У меня есть одна история… — неуверенно начал Вахтанг. — Странноватая. Дед рассказывал.

— Когда случилась? — если до Потопа, то вряд ли она была ценной.

— В шестьдесят восьмом.

— Слушаю! — Боец считает странным какое-то событие. Да и время совпадает: тогда маги ещё могли высовываться лично!

— Дед мой тогда вольным бойцом был, в гильдии не состоял, — тут Вахтанг немного засмущался, будто работа вне гильдии считалась чем-то постыдным. — И работал в охране у одних серьёзных. Ну, повздорили они с Драконами. Те вроде только появились, но держаться собирались крепко. В общем, дедовы хозяева решили с ними… разобраться. Дед тогда приболел и на смену не вышел, потому и уцелел. А на следующий день выходить на работу было уже некуда. — Боец сделал паузу, припоминая подробности. — Да. В общем, сначала, прям среди бела дня взорвался пост охраны. Оба охранника на месте сгорели. Потом на базе электричество коротнуло. Пожар, само собой, начался. Те, кто от пожара спаслись, тоже дальше ворот не убежали… В общем, дед о том из газеты узнал, а тогда только глянул издалека, да от греха подальше до дому почесал. И через месяц в гильдию вступил. А в полиции только рады были: им на контракт не тратиться — всё само решилось…

Виктор с замиранием сердца слушал рассказ. Оно! Знать бы только где сейчас Драконы. Очевидно, что в той славной команде как минимум один маг. Странно, что Орден тем случаем не озаботился. Впрочем, судя по их истории, шестидесятые у них были жарким времечком. И всё же странно. Может со временем добрались-таки до этих крылатых ящериц…

— А что сейчас с Драконами, кто-нибудь знает?

— Они есть, — тихо сказал боец. — На Отшибе у них охранная контора. Почти гильдия. У нас её сильно недолюбливают.

— Отлично! С меня премиальный полтинник! — пообещал Виктор. — А можно узнать что-то более определённое? Я хочу поговорить с главным в той шайке!

— Адрес Драконов? С главным!? — боец не просто удивился, а испугался.

— Я знаю, что я странный, как снег в июле. Но кто-то таким странностям даже рад. Я думаю, Драконам снежок больше по душе придётся, чем гроза. Так что найдётся, о чём поговорить.

— И о чём же!? — не сдержался Вахтанг, тут же сообразив, что вряд ли стоило об этом спрашивать. Но Виктор решил хоть и уклончиво, но ответить:

— О том, почему им следует… взять меня на работу.

То ли от восхищения смелостью странного молодого заказчика, то ли оттого, что мысленно оценила его опасность несуществующим третьим уровнем, Женя довольно громко вызвалась:

— Я могу попробовать найти адрес, — но под общим заинтересованным вниманием значительно тише уточнила: — То есть, я знаю того, кто может.

— Здорово! С меня полтинник!

Она чуть улыбнулась и включила блюдце. Забавная нарядность блюдца: по чёрному корпусу — серебряная кельтская вязь. Пётр посмотрел скептически и открыл пиво. Вахтанг и Виктор переглянулись и почти синхронно откупорили бутылки с лимонадом.

Женя что-то напечатала и с минуту ожидала ответа. Когда неизвестный собеседник ответил, она радостно заулыбалась, и снова застучала пальчиками по экрану. Ещё одна пауза и ответ.

— Он согласился. Сейчас посмотрит.

— А кто это?

— Он мой… наставник из гильдии.

Её парень? Родственник? Или она просто так тепло относится к наставнику. И почему его, Виктора, этот вопрос внезапно заинтересовал? Да, миленькая, но, не так чтобы совсем красивая. Каре каштановых волос, фигурка пропорциональная, личико клубничкой, носик… обычный такой, какой должен быть. Бровки черные, аккуратные, глазки карие с зелёным. А ещё Виктору особенно понравился минимум косметики. И сама вся опрятная. Может, из-за профессии: публичность обязывает. Воровка, наверное, была бы попроще. Скромная, весёлая; когда стесняется — миленькая такая. Пообщаться с месяц — можно и влюбиться. Если только не совсем простушка. Вообще красота — это ширма, занавес в театре, заставка в компьютерной игре. Коли содержание посредственное, украшательство не спасёт. С другой стороны, без приличной коробочки смотреть на содержимое мало кто станет.

Она снова улыбнулась, пальчики забегали по экрану.

— Есть! Сибирский бульвар, дом 57, квартира 17, третий подъезд, восьмой этаж. Дрейк Драконович Рассветный! Смешно, правда?

Не столько смешно, сколько нахально. И никого эта мелочь не заинтересовала раньше? Чудесато.

— Великолепно! Передавай благодарность наставнику! Да будут руки его ловки, а срезанные кошельки полны!

— Хих! Он спрашивает, какая у нас погода. Скажу, что ясно… Он ещё говорит, к нам идёт сильная гроза, поздно вечером будет. А до Сибирского бульвара можно доехать на Е7. И что Драконы — народ приличный и уважаемый. Вот, — пальчики в последний раз протанцевали по блюдцу и выключили устройство.

Всё есть. Цепь совпадений или просто высокая вероятность подобной удачи? Дядя Федя создал контракт, на который клюнул боец с непростой историей дедули, а наставник барда неизвестно как добыл адрес местного авторитета. Что ж, время подбить баланс.

— Итак, наш контракт закрыт, вот ваши деньги.

Он подошёл к Вахтангу:

— Вот тебе стольник, ты его заработал.

С небольшим поклоном выдал бойцу купюру, перешёл к барду.

— Вот тебе стольник, ты его заработала.

Затем — к лекарю.

— Вот тебе полтинник, ты заработал его.

Боец хмыкнул, песенка прыснула, лекарь попытался удивиться, но маг только развёл руками. Сложный момент: лекаря брать не хочется, но если Вахтанг или Женя откажутся, всё получится совсем бледно. Чёрт с ним!

— Теперь следующее моё предложение, — Виктор посмотрел на свою потенциальную команду: заинтересованы были все. — Мне нужен эскорт. Сопровождение, не поймите меня правильно. Я хочу вас нанять на этот вечер. Об оплате договоримся с каждым отдельно. Как дальше сложится — посмотрим.

Боец кивнул. Его, конечно, пугал визит к серьёзному, но то ли из упрямства, то ли чтобы себя испытать, то ли ещё из-за чего — Вахтанг согласился.

Женечка собиралась кивнуть, но остановилась. Видимо, сообразила, к кому они идут. Но потом, то ли любопытство победило, то ли уверенность, с которой Виктор — не дурак, кстати, ой, не дурак — говорил, что ему есть, чем заинтересовать Драконов, да поручились за них… — и она бодро тряхнула головкой.

Лекарь пожал плечами, почесал в затылке, скептически оглядел остальных, пошуршал в руке полтинником… и тоже согласился.

Виктор решил сперва договориться с бойцом. Хотя возникло ощущение, что деньги для него сейчас не главное, волшебник не стал на том играть и предложил сумму, на которую Ватханг сразу с улыбкой и согласился: сто семьдесят.

Теперь маг отозвал в сторонку барда. Взволнованная Женя услышала цифру — сто шестьдесят, — обрадовано улыбнулась и энергично кивнула.

Лекарь заранее настроился биться за каждую копейку. Виктор начал со ста двадцати, Пётр со ста восьмидесяти. Не вполне понимая, зачем ему вообще нужен этот язвительный тип, маг всё же довёл окончательную цифру до ста тридцати. Довольным лекарь не выглядел.

Четыреста шестьдесят в день. Сумма порядочная. Резерва хватит на три дня с хвостиком. Но… три дня назад он прибыл сюда с фальшивой амнезией и несколькими фантиками в кармане, так что загадывать вообще не приходится.

— Ну-с, господа и дамы! Собираемся да топаем к нашим рукокрылым рептилиям!

28. Логово Дракона

Е7 покатился под горку. Виктор уже дважды посмотрел на карту, закатывая в память расположение окрестных домов. Одного только он не мог понять: как в третьем подъезде оказалась семнадцатая квартира? За две остановки до выхода он задал шёпотом этот вопрос бойцу. Тот не без удивления ответил, что номера квартир в старых домах раздавались не по порядку, а по мере заселения. Ну да, ну да, естественно.

Остановка на углу у аптеки. Рядом продуктовый магазин средней степени захудалости. На обеих дверях наклеен чёрный прямоугольник в две ладони размером: по центру белая окружность, из которой выпростал крылья весьма натуральный тёмно-синий дракон, выдыхающий пламя; и глазки голограммами следят за прохожими. Стильная эмблема у Общества безопасности «Дракон». Виктор сделал остановку и негромко сообщил, что двигаться они будут не торопясь, но — не скрывая своих намерений: надо чтобы их издалека заметили как посетителей. Оружие, естественно, в ножнах. Первым идёт он, справа-сзади — бард, слева-сзади лекарь, замыкающим — боец.

Подходы к остальным домам утопали в зелени, но перед двенадцатиэтажным домом Дрейка были лишь низенькие кустики вдоль дорожек. У подъездов — карманы парковки на четыре-пять мест. Сейчас там стояли только две машины: приземистая красная спортивная красавица и чинный ультрамариновый внедорожник. Надо полагать, Дрейк Драконович дома быть изволит.

На входной двери панель с кодовым замком. Кнопки железные, но пальцы жильцов всё же оставили следы. Виктор подобрал код с четвёртого раза, чем немало удивил спутников.

Лестница, поворот на площадку первого этажа. Два лифта: старый (с деревянной решёткой на окошке и ручкой, открывающей дверь), смотревший на вход, и новый — между коридорами к квартирам. Команда пошла за предводителем к раздвижным металлическим дверям. Лифт спустился этажа с четвёртого. Площади внутри этого гиганта хватило бы дюжине человек, так что группа молодёжи смотрелась в нём сиротливо.

— Так о чём же ты будешь говорить с ними? — вдруг спросил лекарь.

— Сейчас узнаешь, — ответил маг. Сосредоточиться надо, а тут вопросы дурацкие!

Будет охранник. Надо ли ему показать жест или достаточно слова? Нет, пожалуй, жест — уже чересчур. К тому же неизвестно, как это представлялось другим магам.

Двери разошлись, и компания вышла на площадку. Боец одновременно с магом заметил основательную дверь без номера и указал на неё. Виктор обратил внимание на объектив видеокамеры под потолком. Что ж, без вариантов: логово именно там. Перед дверью маленький коврик — зачем? Волшебник насторожился и выбросил руки по бокам, останавливая спутников, которые немедленно встали. Закрыв глаза, маг заметил некую дремлющую магическую сущность под ковриком и сообщил свите, что на коврик наступать нельзя. Подойдя к коврику, он собирался протянуть руку к молоточку на двери, но она резко распахнулась.

До смешного гигантский человек в кожаных штанах и куртке держался за железную ручку изнутри, чуть наклоняясь к незваным гостям. Два метра роста, увешанные каскадами мышц.

— Ошиблись дверью? — угрожающе намекнул охранник.

— Я хочу поговорить с господином Рассветным о Письме, — как можно размеренней сообщил Виктор, игнорируя испуганное биение сердца и выпрыгнувшее перед глазами Письмо.

Охранник немного поразмыслил и сообщил в воздух:

— Дрейк, тут пришли четыре желторотых почтальона. Как именно их выпроводить?

Шли секунды, пока хозяин изучал пришельцев. И наконец, воздух ответил:

— Выпроводи их ко мне. Это не почтальоны.

Гигант хмыкнул, пожал плечами и отодвинулся с прохода за вешалку для одежды, жестом предлагая молодёжи входить.

За нешироким коридором — прямоугольный холл с пятью дверями. Над каждой висят головы животных: лося, волка, медведя, кабана, даже тигра! — и наблюдают за посетителями.

— Под тигра заходите, — распорядился охранник, закрыв дверь и продолжая возиться в прихожей.

Виктор вошёл, сразу сделав четыре шага внутрь, чтобы команда смогла выстроиться условленным порядком.

Зал был меньше, чем представил себе Виктор, и не претендовал на стильность. Массивный деревянный стол соседствовал с крутящимися пластиковыми креслами. Тяжёлые синие портьеры сжимали под оконным проёмом компьютер серверного типа с пустующим сейчас вполне современным рабочим местом. Древний резной книжный шкаф с укоризной смотрел через стол на софу на никелированных ножках.

Рядом со шкафом сидит на табурете мужчина средних лет в кожанке. Изящная женщина в чёрном костюме замерла спиной к компьютеру с бокалом в руке.

На софе, опершись правой рукой на стол, восседает хозяин логова. Синий домашний халат небрежно подпоясан, зачёсанные назад длинные пряди серебрящихся волос мокры после недавнего душа. Породистое лицо не выражает эмоций, но тёмные глаза рассматривают вошедших пристально и настороженно.

— Единственный без железок и без гильдии, — резюмировал Дрейк. — Кто ты?

— Виктор.

— Ценно…

— Я кое-что прочитал и кое-что понял, — ответил молодой маг, тщательно подбирая слова. — Мне нужна помощь. И я могу помочь, по мере сил.

В дверной проём высунулся гигант-охранник.

— Урюк, осмотрись там! — немедленно приказал хозяин.

Охранник кивнул и убрался, направившись к двери. Второй охранник собирался подняться, вопросительно глядя на Дрейка, но тот покачал головой, и боец в кожанке остался на месте.

— Помочь, говоришь? — хозяин хмыкнул, пригладил волосы и обратился к женщине: — Милая, проводи свиту нашего гостя — отдохнуть, чайку попить — и возвращайся. А ты присаживайся… Вик-тор.

Молодой маг повернулся к своим ничего не понимающим спутникам, как смог — улыбнулся и кивнул, показывая, что всё в порядке: задуманное удалось, и ни им, ни ему ничто не угрожает!

Выпроваживаемые вежливо-решительной дамой, все трое, пятясь из комнаты, с изумлением смотрели, как их наниматель садится в кресло.

29. Гостевая квартира

Женщина двигалась плавно, текуче. И Женя, насмотревшаяся на воров и воровок в гильдии, безошибочно определила коллегу. Нет! Даже не коллегу, а какое-то высшее существо, воплощённое совершенство, до которого начинающему барду расти и расти! Тело Лилы было способно одновременно выполнить множество действий: бросить дротик, перекатиться, ударить ногой, выхватить кинжал, подпрыгнуть…

А ещё… эта немолодая воровка была чарующе красива! Чёрные волосы, чёткие, но поразительно женственные черты лица, фигура… Наверное, только аура молчаливой угрозы заставляла мужчин держаться на расстоянии и отводить взгляд, а не страдать от неосуществимых желаний.

Лила отвела их не в другую комнату, а в соседнюю квартиру с номером 82 на простой, обычной двери.

— Посидите тут. Если что — вот переговорник. Чайку попейте… на кухне.

Сказав всё, что хотела, воровка вышла и закрыла металлически звякнувшую дверь на ключ. Замочной скважины изнутри не было…

— Падлы, — процедил Пётр. — Загнали и заперли, как скотину!

— Не самый плохой хлев, — возразил Вахтанг.

Женя вздохнула и отправилась на кухню.

— Что это вообще было!? — лекарь втиснул все вопросы в один.

Боец пожал плечами и пошёл вслед за бардом.

— Нет уж! Давай разберёмся! — ещё повысил голос Пётр. — Потому что я вот ни пса лысого не понимаю!

— Давай, — согласился Вахтанг, не останавливаясь. — За чаем.

Женя уже налила воды и поставила чайник на огонь.

— Что-то ты ведёшь себя так, будто тебе всё до лампочки! — ярился лекарь.

— Я доверяю нанимателю, который показал, что всё в порядке.

— Думаешь, ему можно доверять!?

— Между прочим, Виктор вёл себя исключительно честно, — заметила Женя, доставая из буфета чашки и заварник.

— Ещё скажи: «Знал, на что подписываешься!» — съязвил Пётр.

Женя только пожала плечами.

— Сволочь! — буян с досады стукнул по столу кулаком. — За паршивых сто тридцать в день вляпаться в такое!

— Всего? — удивился боец.

— Только не говори, что этот жлоб тебе больше обещал!

— Не стану, — Вахтанг улыбнулся.

— Да брешешь! Сколько!?

— 170.

— Чо!? — лекарь повернулся к барду и потребовал: — А тебе?

— 160, хотя и нехорошо это обсуждать, — Женя прищурилась.

— Да что ж такое!? Белены что ль все объелись!? Лекарю платить меньше какого-то бойца!

— Забыл сказать «паршивого»…

— Мальчики! Вот сильно ваших ссор не хватало!

Боец с достоинством кивнул, признавая, что зря подливает масла в огонь.

Чайник закипел, Женя закончила приготовления и тоже села за стол.

— А разобраться всё же было бы неплохо, — сказала она. — Вот ты хоть что-нибудь понял?

— С того, как он нас в коридоре остановил, а потом про коврик предупредил — почти ничего, — ответил Вахтанг, отстёгивая ножны от перевязи. — Кроме того, что он действительно заинтересовал Дракона.

— А ты что-нибудь заметила? — спросил лекарь.

— Не, Петь, если честно… — и она простодушно развела руками. — Я могу что-то почувствовать только магию… и то не всякую.

— То есть, не глазаста. Так и он вором не выглядит! Что ж он тогда усмотрел?.. И кто он вообще!?

— Скажет, — Вахтанг решил, что пора уже усмирять зануду.

— Ути, какие мы правильные! за полторы сотни голым задом и на ежа сядем, да!?

— В общем, да. Профессия такая…

— Ладно, бойца могила исправит, тут не вопрос, — лекарь махнул рукой. — А вот ты что думаешь про почтовые эти дела?

— Думаю, он как-то получил послание для Драконов, — неуверенно начала Женя.

— Я тоже так подумал! Но тогда зачем вся клоунада с вопросами во дворике?

— Может, письмо было от какого-то серьёзного, но Виктор не знал, от какого именно? — предположила Женя и тут же, осенённая удачной идеей, продолжила: — Точно! и рассказ Вахтанга всё поставил на свои места!

— Ладно, пускай. Хотя и ерунда. Но тогда непонятно, зачем ему мы сейчас. И почему мы — «не почтальоны»!? Вот бы подслушать, о чём они там совещаются…

— Нехорошо это, — предостерёг боец.

— Ой, да ладно, не нуди! Как бы только?

— Я знаю, как! Меня малыши научили, когда в летнем доме на практике была…

Она вытащила из буфета большую кастрюлю, пошла в коридор и приложила её краем к стене, смежной с прихожей квартиры Дракона. И, держа кастрюлю за ручки, прижалась ухом ко дну.

— Ну что? — нетерпеливо спросил лекарь через минуту. Женя лишь раздражённо махнула рукой.

Всё-таки устройство получилось несовершенное, и барду приходилось прислушиваться, потому она принялась передавать, всё что слышит, сплошным потоком.

— А что ты думаешь о чёрных. Они могли взять вас на заметку. Они так не делают. Приходят и вьют корду, — напряжённо вслушиваясь, почти без выражения говорила она.

— Бьют морду, — боец перестал делать вид, что не собирается слушать.

Женя снова махнула ручкой и продолжила:

— Как ты заметил половичок? Сначала догадался, что они… будут, наверное… Они выделяются на… Покажи! Это Дракон сказал… Интересно, что Виктор показывает? О! тихо! Если у двери огонь и холод, то у окон тоже холод, что-то ещё… на ковре. Как? Ты же ничего не говоришь! Не мешает. Я пока… всё понял, но… не обязательно… Виктор что-то тарахтит. Ерунду какую-то. И почему только его слушают?

— Говори всё подряд! — вспылил лекарь.

— Не так-то просто! — рассердилась девушка. — Дракон сам плохо понимает! Вот… а в действии? На чём? Ну, например, на мне. Но это же по-настоящему! Я поставлю защиту. Мальчики! Дракон, к-кажется, — Женя начала заикаться от испуга. — Он же маг!

— Кто — он!? — на сей раз, негромко переспросил Пётр.

— Дракон…

— Вот тебе и половички… — Пётр тоже получил свою дозу испуга, ослабел и уселся на стул.

Потрясённый Вахтанг пытался гнуться свою линию:

— Он всё честно сказал. Дрейк попросил нас выйти — Виктор согласился. Он хочет сохранить тайну Дрейка. А в нас пока не уверен.

Женя, продолжавшая подслушивать, с трудом удерживая в руке кастрюлю, бессильно сползла по стеночке, сев на пол коридора.

— Он и сам маг. Дрейк Драконович сейчас удивился, почему он такой странный, но старик согласился с ним работать… и обучать…

— С-сукин сын! — прошипел лекарь.

— Где? — огрызнулся Вахтанг.

— Там… — и Петр наклеил нецензурщину, — за стеной! В соседней квартире треплется с магом! И не притворяйся тупее, чем ты есть!

— Ладно, с тобой всё понятно… — боец не собирался продолжать свару. — Женя, что ты думаешь?

— И что же со мною понятно!? Что я с этими гадами заодно тонуть не хочу?! Странно, да!? Это с тобой всё понятно, бойцовская харя! Две извилины и те дерьмом забиты!

— Именно поэтому мне и платят на треть больше твоего?

— Ему, небось, и нужны такие, как ты, тупые! — Страх, ненависть и презрение скривили лицо лекаря до состояния античной трагической маски. — Поддакивать да лезть к демону в глотку, как только его величеству взбрендится!

— Виктору нужно было то, что мы могли знать, — тоже начиная свирепеть, очень чётко ответил Вахтанг. — А не задавать дурные вопросы и острить. Он узнал, что хотел, и честно, щедро расплатился. Потом он рассказал, на каких условиях хочет нас принять. Я согласился сразу и своего решения не переменю. Ты тявкал и нёс пургу вместо того, чтобы думать. Тебя предупреждали. Теперь ты подслушал то, чем с тобою пока не хотели делиться. Если бы ты проявил себя достойно, то и поделились бы. Но ты не проявил бы — и тебя вышвырнули бы с двумя сотнями, которых ты не стоишь, в кармане. И тебе, трусливому слизняку, по-прежнему не в чем было бы его упрекнуть. А если сейчас, подслушав, ты его сдашь, я буду первым в очереди желающих вспороть тебе брюхо, потому что Виктор — мой шанс выбиться в люди и, подставляя его, ты подставишь меня. Если твоим кишкам уже неуютно под кожей — можешь просто вынуть свою дубинку, потому что я не хочу убивать безоружного.

Лекарь, разумеется, не стал вытаскивать булаву. Зло глядя на бойца, он всё сидел на стуле, пока его лицо быстро теряло краску. И тут, внезапно вдохновившись, Пётр решил найти мирового судью в девчонке:

— А ты что думаешь?

— Я? Я надеюсь, что всё обойдётся.

— И как же, позвольте спросить? — лекарь снова вошёл в полемический раж. — Маг — это ни хрена не морская свинка! Он, знаешь ли, колдует!

— Дрейк живёт в этом доме со дня его постройки. И его пока не трогали эти пятьдесят лет, — резонно заметил Вахтанг. — Будем жить, как он — и нас пятьдесят лет не тронут.

— Оптимист, — выплюнул лекарь.

— А я предлагал тебе наилучший способ побыстрее выйти из игры, только ты что-то не повёлся…

— Ага, очень смешно! Вот до таких, — мат опять не удержался, — альтернатив дожил…

— Нехорошо материться при девушках, — решила осадить Женя трусливого удальца.

В этот момент даже из-за стены стал слышен топот в коридоре логова.

— Доорались? Сейчас прибегут спрашивать, кто здесь кого убивать собрался, — девчонка с досады топнула ножкой. — А я — красней с вами!

— С этим уж сами как-нибудь справимся… — пробормотал боец. — Кастрюлю убери, чтоб не погореть.

Женя схватила кастрюлю и забежала в кухню.

— Нет, что-то другое. По-настоящему всполошились… — настороженно заметил Вахтанг, вставая со стула под звуки быстрого ковыряния ключа в замке.

30. Орден

Урюк открыл дверь и впустил Виктора, который с порога крикнул:

— Народ! На выход! Быстро!

Первым к двери вылетел боец, за ним бард; замыкающий лекарь с разгону ударил Женю в бок. Виктор был бледен. Чувствовалось, что собранность даётся ему нелегко.

— За мной! — скомандовал он, и быстро пошёл в сторону лифтов. Пока закрывалась дверь логова, он попытался объяснить: — Нас как-то выследили. Хитро, возможно издалека. Надо уходить и прятаться. Потом вернёмся.

— Вот и «обошлось», — поцедил сквозь зубы лекарь. — Орден, да?

К тихому отчаянью Виктора из-за предстоящего бегства присоединились лихорадочные мысли: как они узнали? когда? кто подсказал? почему молчали раньше?

Нет, узнали они только что, когда их отослали. Они как-то подслушали. Кружку к стене — и порядок. Может и к лучшему: не надо долго объяснять, испуганно смотреть в глаза каждому, не сдают ли у кого нервы.

— Тваюмагию!

— Что делаем, начальник? — дохнул сзади боец.

Холл перед лифтами. Виктор глянул на лестницу. Нет, слишком шумно. Лифт даёт большую неопределённость. Или всё-таки лестница?

Тут одновременно с ожившим лифтом внизу застучали по лестнице торопливые шаги, не собиравшиеся скрываться. Только старый лифт молчал. И… — ждал?

— Старый лифт остался на этом этаже? — Виктор вспомнил мимолётно отмеченный факт. Вероятность того, что старая конструкция не уехала, велика. Вахтанг повернул голову и кивнул. — Прячемся!

Отличное решение! Двери открываются тихо, внутри темно. Нужно только на время обыска спрятаться вне квартир Дрейка. Как Чёрные уйдут с этажа — можно тихой сапой обратно пробраться, а лифт вниз пустить. И хоть обыщитесь внизу, черти!

Вахтанг открыл одну дверь, раздвинул другие, вбежал в дальний левый угол и рухнул на пол вне полосы света, отбрасываемого лампой. Тёмная одежда отлично потеряется в тени. Лекарь секунду помешкал, но, шёпотом рыкнув что-то непонятное, упал в правом дальнем углу. Женька легла справа от двери. Виктор аккуратно и тихо закрыл двери и улёгся слева от входа.

Через четверть минуты открылась дверь нового лифта. Вышли двое. Замерли. Потоптались у лифта, видимо, осмотрев с этой позиции коридоры. Этажом ниже хлопнула дверь. Бегущие по лестнице были, кажется, в неплохой форме: эта парочка, судя по звукам, даже не запыхалась.

Преследователи определённо знали, куда шли. Значит, это не простое наблюдение. Идя по следу, Орден нашёл бы только дом и подъезд, но не этаж. Значит, или донос, или прослушка. Разве только в том дворе… там каким-нибудь направленным микрофоном можно было снять их разговоры.

Один чёрный ушёл в правый коридор, двое — в левый. Дверь стукнула, Урюк что-то сказал, двое вошли. Справа тоже открылась дверь, пронзительный старушечий голос сообщал, куда следует отправляться представителям Ордена, причём, не мешкая. Чёрный передумал проводить осмотр в этой квартире. Хлопнула дверь. Через десять секунд — негромкий глухой удар.

Выломали дверь рядом с бабкой? Сейчас та же бабка полицию вызовет. Интересно, как Чёрные с полицией контачат, подчиняются ли МВД или чему там?

Открылась дверь второй драконовской квартиры. Снова осмотр.

Вахтанг тронул рукой щиколотку Виктора и указал в направлении нового лифта и отрицательно заворочал головой. Виктор кивнул.

Одинокий часовой всё ещё у лифтов. Может, это шанс? Нет, вряд ли. Сейчас надо отсидеться, а не поднимать заварушку. Сбежать вряд ли получится: резервы противника неизвестны, а парочки крепких парней на выходе из дома может хватить, чтобы остановить четверых двадцатилеток.

Необходимость тихо отсиживаться-отлёживаться сводила с ума не только молодого мага. Лекарь уже трижды еле слышно бормотал проклятия в чей-то адрес за эти страшно долгие десять минут.

И тут одинокий страж сдвинулся с места и побрёл в сторону лестницы и старого лифта. Шаги старались быть тихими и незаметными, но распластавшаяся на полу команда Виктора слышала их чётко. Чёрный дошёл до деревянной двери.

Виктор всполошился. Дверь легко открывается! Не ногу же подставлять под ручку… О! Щит родился на ладони и быстро подплыл к цели. То, что надо: Чёрный подёргал ручку, которую подпружинивала невидимая субстанция щита. Решив, что механизм заклинило, он пробормотал: «Старьё раздолбанное». Мужик попытался разглядеть что-нибудь внутри — тень от его головы и плеч почти полностью закрыла пятно на полу. Но, не заметив ничего особенного, пнул ни в чём не повинную деревяшку.

Они задержали дыхание. Источник их страха повернулся и пошёл назад, а четвёрка на полу принялась как можно тише навёрстывать упущенные вдохи и выдохи.

И вот все восемь ног вернулись в холл, затоптались по площадке. Начался недолгий и негромкий разговор на гортанном наречии.

Вахтанг снова тронул Виктора, кивнул, показал на ухо и на лоб. Он понимает говор этих живоглотов?

И тут группа в холле взорвалась деятельностью. Открылись двери лифта, кто-то вошёл в него, поехал, кажется, вниз. Да, точно вниз. Кто-то быстро побежал к лестнице, пара человек ринулись одновременно вверх и вниз. Лифт где-то остановился, поехал вверх, пронёсся мимо восьмого этажа, кто-то продолжал бегать вверх и вниз по лестнице…

Чёрные с ума посходили?! Это попытка запутать беглецов, посеять панику, чтобы те повыскакивали из укрытия и понеслись сломя голову прямо к ним в лапы?

Виктор жестом велел лежать тихо. Но кутерьма за дверью делала своё дело: всё ближе подбиралась к сердцу жажда действия. Хотелось уже подняться на «последний и решительный бой»: драться, быть побеждённым, взятым в плен, убитым — лишь бы не валяться на полу, как привязанный к палочке козлёнок, дожидаясь смертельного прыжка тигра!

Женя, решив вытащить спутников из отчаянья, подняла руки, и по полу забегали тени от её кистей. Два головастых зверка принялись общаться, всё более широко разевая пасти. Непринуждённое общение перешло в конфликт, конфликт в погоню по всей длине светового пятна. Молодой маг не сразу сообразил, насколько неуместен этот театр теней. Но, как только до него дошло… он слепил малюсенький шарик силы, шлёпнув им по затылку шального барда. Женя схватилась за голову и прихлопнула рот ладонью, виновато и испуганно уткнулась в пол.

Через две-три минуты всё стихло. Причём, всё и внезапно, словно у бегунов были сверенные до секунды часы и договорённость об окончании психической атаки. Минут пять сидящие в укрытии перемигивались, пытаясь вычислить, где же находится засада. Не помогло, как в игре в напёрсток.

Нужно отправлять разведчика. Чёрные насидятся в укрытии и, не ровён час, перейдут к фронтальному обыску всех закоулков. Виктор мог бы выйти, но с нужными навыками было трудновато. Слонопотама-лекаря отправлять нельзя. Вахтанга можно бы… но… Бард! Всё-таки она из воровской гильдии — неужто её хоть немного не натаскали в искусстве разведки? и он тронул ногой Женю. Она, всё ещё с виноватым личиком, сразу поняла, чего от неё ждут, тихонько вздохнула и аккуратно, бесшумно встала перед дверью, огляделась через стекло. Потом с легчайшим клацаньем открыла внутреннюю, а затем и внешнюю дверь.

Оставив дверцы открытыми, разведчица скользнула в холл, неслышно обошла его против часовой стрелки, быстро и осторожно выглянув в коридоры. Снова подошла к старому лифту, посмотрела на лестницу, вверх-вниз.

— Кажется, они ушли! — радостным шёпотом сообщила бард-воровка. — Выходите!

Виктор, лучше других видевший её передвижения, весь в сомнениях, но так желающий верить этой смешной миловидной барышне, поднялся первым. За ним тенью встал Вахтанг, закопошился и поднялся Пётр. Маг начал выходить, когда увидел то, отчего ноги приросли к бетону площадки: снизу, за спиной счастливой Жени, из-за лестничного марша появилась чёрная тень! Кавказец щерился довольно и насмешливо. Сверху, с рассчитанной угрозой, наслаждаясь моментом, спускался ещё один.

Женя, видя, что физиономии у спутников совсем не торжественные, оглянулась и с истерическим визгом метнулась назад спиной. Виктор подправил её движение за талию, чтобы не приложилась головой, Вахтанг поймал барда и поставил ровно.

Что было делать? Дать бой двоим, о возможностях которых ничего не известно? Мысленно просчитав ситуацию, маг отметил, что на его стороне девчонка в истерике и больной злокачественным сарказмом стервец с булавой! Что ж за подлость-то такая!? Вахтанг, скорее всего, кинется в бой, но…

Открылась дверь лифта, и появилась ещё парочка людоедов. Решающий аргумент. Один из них, особо вальяжный и самодовольный, заучено заговорил:

— Маг и его спутники, вы арестованы Орденом! Не оказывайте сопротивления. На вашей совести нет тяжких преступлений, и вы вправе рассчитывать на снисходительность суда, который определит степень вашей виновности.

Вахтанг шагнул вперёд и растерянно смотрел слева на начальника, как бы говоря: «Что делать-то будем, а?» Пётр сзади тихо выматерился. Женя всхлипнула. Как ни странно, в Викторе чувство поражения слабело, уступая место холодной ярости берсерка!

Долбанная тупая мелодрама! Нет уж, индюки надутые! Васаби вам за воротник, а не покорности! Надо притвориться, а потом… что-то придумать. Их будут долго везти, возможность дать дёру ещё представится! Чёрные забыли о настоящем сопротивлении, и уж точно не ждут его от четверых «желторотиков». Что им сказали: партия четвёртого уровня? Будет им четвёртый уровень!

Виктор незаметно очень мягко сжал руку бойца. Ответное пожатие передало, что тот понял сообщение. Главный из чёрной четвёрки указал арестованным на лифт. Маг кивнул и с обречённым видом медленно поплёлся, опустив голову, что дало дополнительные двадцать градусов обзора сзади. Перед самым лифтом чёрный жестом остановил арестантов, давая пройти внутрь и занять места в дальних углах парням с лестницы. Третий черныш занял своё место в углу, слева от входа.

Пока Виктор входил в двери лифта, вставал к задней стенке, разворачивался к выходу лицом, мозг напряжённо работал. Им могли помочь только незаметные мелочи, потому что сила оружия и возможных заклинаний — все эти аспекты учтены и качественно перекрыты врагами.

И озарение пришло: «Вот же он — выход, прямо перед глазами!» Предводитель группы захвата ещё входил, чтобы занять своё место в лифте, а Виктор уже успел сформировать щит, отсекающий Чёрных по правую руку. Он не был уверен, что щит не сдёрнется вместе с ним, но вариантов не оставалось. Предводитель повернулся к панели управления, чтобы нажать кнопку, радуясь покорности конвоируемых, когда молодой маг выстроил вторую стену, дал Чёрному нажать кнопку и заорал: «Вон!!!» — всаживая подготовленный заряд в блок управления лифтом.

Виктор от души пихнул проштрафившуюся недо-воровку, вытолкнул её из лифта и вылетел следом. Щит остался на месте!

Вахтанг, только и ожидавший такого поворота событий, далёким от дружелюбия ударом выбросил наружу лекаря, выпрыгнул за ним, тут же развернулся, выхватывая меч из-за спины. Чёрный в дальнем углу ломанулся в невидимую стену, но отлетел на товарища у двери. Наспех сляпанный щит не выдержал тяжести и прогнулся, и оба оперативника стали медленно проваливаться сквозь преграду.

Из-за Виктора вдруг возник лекарь и огрел вываливающегося мужика булавой по голове. Предводитель, преодолевая сопротивление щита, поднимал руку, чтобы остановить закрывающиеся двери. Тут сориентировался Вахтанг, без жалости рубанувший предводителя по предплечью. Виктор швырнул внутрь ещё один сгусток воздуха — на кого Бог пошлёт.

Двери сомкнулись, и лифт неспешно пополз вниз, увозя крики боли и злобы.

— Хотелось бы поздравить дорогую партию, но пока не с чем… За мной!

Нет, было с чем! Что-то пересилено, одержана малая, жесткая и хитрая победа. Все проявили себя, кроме этой горе-барда, но подключать её к драке пока нет смысла. Успеется ещё. Пусть в себя приходит… Главное — использовать отсрочку!

— Куда мы? — спросил лекарь на бегу.

— На крышу. Оттуда… там посмотрим.

Дверь на чердак. Да, именно такая, какая требуется: с железной лестницей! Маг полез первым. Под люком концентрированная сила со второй попытки сшибла замок. Партия влезла наверх в небольшую каморку. Виктор ждал, пока замыкающий Вахтанг поднимется, а Женя уже открыла дверь на крышу. Через щель сверкнула молния, осветив убогую внутренность подсобки.

— Боец! Стоять здесь! У кого есть верёвка?

— Сейчас! — Женя сунула руку в сумку, вытащила моток бечёвки и бросила Вахтангу.

— Цепляй лестницу!

Боец подцепил, а маг уже сшиб ракетами нижние крепления. За ними последовали верхние. Железная лестница дрогнула, но верёвка помешала ей рухнуть. Трое парней, хватаясь за верёвки и ступени, втащили единственное средство подъёма на крышу через распахнутый люк. Железяка торчала из двери, но это не беда. Люк удалось захлопнуть. Ракеты, летя попеременно с обеих рук Виктора, трамбовали и гнули металлические ленты, заставляя железо намертво обжать крышку.

Снизу послышалась ругань. На обострившемся предчувствии маг крикнул:

— Валим отсюда, — и команда выпрыгнула из подсобки.

Через несколько секунд, которые были потрачены на бег до края крыши, внутри домика что-то зазвенело.

— Бард! обвязывайся и слезай осмотреться. Мы с бойцом страхуем.

Пока верёвка крепилась к карабину, а карабин к поясу, от выхода потянуло гарью. Вот, Женя готова. Спускается вниз. Держит, по большей части, Вахтанг: толстые кожаные перчатки — отличная штука, но есть только у него. Снова вспыхивает молния.

— Окно тут, — Женя перекрикивает шум листвы. — В квартире пусто! Потравите на метр!

Ещё метр верёвки выбран. Десять секунд — и бард карабкается обратно на крышу.

— Я окошко открыла — туда влезть можно будет! — чуть не сквозь слёзы рапортует бард.

Это — хорошая новость. Как минимум, путь к отступлению. Но Чёрные — это не банда из четверых недоумков, а часть огромной организации. И уж после того, как одного из них Вахтанг малость укоротил, Виктора с командой будут преследовать до смерти! Тогда пусть будет смерть. Временная, конечно.

Зашлёпали первые капли. Тоже — к месту.

— Отлично! — похвалил маг. — План такой: вы переползаете в ту квартиру. Все трое. Я встречаю врагов.

— Начальник… — протестующе начал боец.

— Я не собираюсь умирать, если ты об этом, — улыбнулся Виктор, порадовавшись искренней заботе и умиляясь ужасу в глазах Жени. Рискованный, конечно, трюк, но должен прокатить. Обязательно! — Я только изображу, что мы умираем. Если всё случится быстро, Чёрные купятся. В какой-то момент я окажусь напротив окна, и тут вы должны будете меня вытягивать на верёвке, потому что я могу быть и без сознания. Парни втаскивают, Женя аккуратно закрывает окно. Теперь все быстро вниз. Боец, лекарь, бард — в таком вот порядке…

На самом деле, уверенности у мага было чуть. Но бежать, сбивать с толку противника, пока есть возможность, — всё же лучше, чем покорно отдавать свою жизнь в руки насмешливым чернышам.

Дождь припустил, с особым цинизмом оплакивая загнанную на крышу молодёжь. Керамзит, щедро насыпанный на плоскую поверхность, огороженную высоким, метровой ширины парапетом, шуршал под ногами, как огромные прихотливые песчинки.

— Надо встать на краю и замереть на три секунды! — Скомандовал маг. — Встаём вместе, поворачиваемся к люку, изображаем на лицах испуг. — Оглядев всех троих, Виктор поправился: — Не стоит особо стараться.

Его спутники начали спуск в чью-то пустую квартиру. Женя спускалась последней. Перед спуском дрожащими руками проверила узлы на поясе мага и, чуть не плача от нескончаемого раскаянья, быстро поползла вниз.

Второй раз за неделю записываться в пропавших без вести — перебор. Волшебник, стоя на краю, поправил верёвку, спрятав её за правую ногу. Всё. Это было последнее приготовление. Теперь остаётся только надёяться, что та форма, которую он опробовал в гроте, сработает в утроенном виде. Именно это заклинание он совершенно не отрабатывал, и его усложнение…

Виктор выставил последовательно три фигуры, чувствуя, как заклинание отчётливо отбирает на себя дикое количество внимания и отзывается в голове болью. Щит в семь-восемь квадратных метров на уровне окна дался легче, но воспринимался, как четвёртое активное заклинание! Виктор уже сомневался, что сможет выдержать до того, как Чёрные выползут наверх.

Но враги не разочаровали: дождавшись друг друга, они вышли втроём из люка над вторым подъездом, собираясь достойно встретить не такого уж покладистого и испуганного противника. Но противник не стал нападать: молодёжь трусливо сгрудилась на краю крыши, не помышляя о сопротивлении. Четверо детишек, которых надо просто взять, связать по очереди и уж потом… Вот детки, до того смотревшие вниз, в ужасе обернулись на преследователей и, в полном беспорядке отступили. Да, пёс бы их побрал, за край крыши! Малолетние дебилы!

Виктор спиной чувствовал преследователей, пока летел на свой щит. В мыслях успело пронестись только: «Тваюмагию!» — и вот уже удар — чуть мягче, чем о мат в школьном спортзале. Последним о щит стукнулся затылок. Этого хватило, чтобы перед глазами поплыли пятна, а опора исчезла. Его тело дёрнули вбок, голова ударилась в чью-то грудь, а ноги и плечо болезненно сыграли о стену. Под мышки, за руки, за пояс…

Ic. Послушник

31. Инициатива и наказание

— Если ты не открыт миру, если не оставляешь ему права

удивить себя, то разрушая, начнёшь с самого неизменного.

— С себя?

Из загадок Разрушителя.

Илона бесилась, как лиса в клетке. Никого из четверых помощничков найти не удавалось, а идти в одиночку на захват лекарша не собиралась. Разнузданные недоумки проявились только в восемнадцать, когда решили совместить разгул с развратом: ввалились с девками прямо в нумера.

Тут-то и посетила их яростная валькирия. Молодчики не сразу оценили серьёзность ситуации. Первыми всё поняли девки, впервые в жизни увидев, как подтянутая немолодая женщина, не потрудившись встать до конца на четвереньки, превращается в шесть пудов зубастой злобы дичайшей расцветки. Девицы с визгом брызнули к двери, а проштрафившиеся оперативники разинули рты, быстро приходя в ужас от гнева носителя воли.

На инструктаж притихших недоносков, на доведение до их сознания, что их цель в двадцать раз ценнее каждого из них, что за каждый упавший с головы мальчика волос она будет вырывать с головы виновного по пряди, ушло ещё какое-то время. И на то, чтобы понять, что у них нет служебной машины, и чтобы найти автобусные маршруты, идущие к улице Менделя…

В двадцатом часу они шли вдоль развалюшек, спрятавшихся от суровых визитёров за обильной зеленью. Они искали полчаса вокруг участка номер одиннадцать, пока ищейка не поняла, что всё тщетно: мальчонка то ли намеренно сделал неожиданный шаг и потому ускользнул, то ли оказался провидцем, то ли ему сорок бабок на мёртвой соли ворожили!

Лиловая взвыла от ярости, когда выслушала перетрусившую суетливую татарку с седьмого участка. Что, если он оставил игры с электроникой? Он мог бы! Почти с четырьмя тысячами в кармане… да при удаче он сейчас может быть на пути к Зауралью или мчаться к океану! Значит, придётся выслеживать. Вот паршивец! как знал ведь, волчий сын: ничего не оставил и почти ничего не тронул в домике! А вынюхивать парня со спальником — и толку нет, и отдаёт чем-то нездоровым.

Можно порыскать вокруг последнего места, в котором он входил в сеть.

Достав блюдце, ищейка проверила историю подключений и взвыла снова. Это невероятное существо двадцати лет от роду сидело в «белочке» в какой-то сотне метров от офиса Ордена как раз тогда, когда она разговаривала с Сарафом! Он вообще хоть что-нибудь по правилам делает!? Она чувствовала, как к злости на неуловимость мальца примешивается восхищение.

Всё. Варианты исчерпаны: остаётся только мчаться в офис, бросать в разведку некомпетентных разленившихся увальней, рыскать самой…

В начале двадцать второго, попав при выходе из автобуса под ливень, она поднялась на третий этаж офиса. Но только для того, чтобы со всеми вместе помчаться в подвал, в гараж. Четыре скудоумных оболтуса восьмого-девятого уровня, желая выслужиться, устроили самоволку. То есть, так это было преподнесено. Причём это дурьё снабжали известным, в том числе, и агентурными наблюдениями.

Конец. Восхищаться больше некем.

Она уже не стала кричать. Неведомо как сколотивший себе группу, снова пересекший город, ранивший оперативника, ушедший прямо из рук квартета середнячков, он всё-таки погиб.

Не досмотрев, чем закончится фарс у операционного стола, Илона ушла в один из пустующих кабинетов, чтобы оставить в этой провинции несколько волеизъявлений.

В связи с ранением Игната, он сам и весь его квартет на три года переводился в Верхоянск для оказания экспертной помощи в открытии нового отделения.

По возвращении всех четверых ждала переаттестация на четвёртый уровень.

Провинциалу Ордена, Олегу Готье, отныне и впредь предписывалось согласовывать абсолютно все захваты с Центром.

Вениамин со своим квартетом четырнадцатого уровня направляется на двухлетнюю стажировку по вопросам безопасности в Усть-Ангарск. За время стажировки им будет начисляться треть обычного жалования.

Понадобилось написать ещё несколько безумных волеизъявлений, чтобы непосредственная потребность в мести была удовлетворена. Оставив стопку листков у курьеров в папке с тремя ромбами, Илона ушла в спортзал, где с наслаждением разнесла булавой два тренажёра.

Ещё через восемь часов её, уже вполне владеющую собой, отвезли в порт, откуда «Альбатрос-12» понёс носительницу воли в Центр.

Почему всё случилось так внезапно и закончилось так быстро!? За четыре дня родилось и умерло столько планов, что голова шла кругом. Илона успела смириться с непроходимой тупостью окружающих, и теперь обдумывала только свои ошибки. Их было несколько, и все исходили из одного источника — самомнения. Даже её всегдашняя целеустремлённость повернулась не тем боком: она уцепилась за одну версию поведения объекта, начисто отбросив даже возможность иных трактовок. И мальчик удивил. Причём, трижды, словно намекая, насколько он непрост! но она всё равно не потрудилась всмотреться в суть явлений, трезво оценить характер паренька и интересы всех заинтересованных сторон.

Задрёмывая, она подумала, что этот Виктор (надо же, какое совпадение!) мог бы удивить её и в четвёртый раз. Например, каким-нибудь чудом оставшись в живых…

И тут ещё одна мысль влезла в голову занозой и прогнала сон: она слышала только рассказ подручных этого недоноска Игната, но, при всей важности миссии, даже не проверила, действительно ли мальчик погиб!

Теперь придётся либо назначать дополнительное расследование с проверкой всех моргов Парижа, либо ехать самой. Тут усталый разум взвыл: «О, нет! только не это!» Если она когда-нибудь вернётся в этот замечательный город, то исключительно по письменному волеизъявлению Сарафа!

Ищейка непроизвольно стиснула зубы, но тут же заставила себя расслабиться. Через две минуты она уже спала.

32. Успокоение

Его несли осторожно, на носилках. Виктор приоткрыл глаза и увидел Вахтанга. Спереди был ещё кто-то. Точно — друг и вряд ли — Пётр. Счастливого переживания сознанию хватило, чтобы снова померкнуть.

Второй раз Виктор очнулся на кровати. Вахтанг вышел за дверь. Негромкий короткий разговор в прихожей, щелчок закрывшегося замка. В комнату вошла Женя. Она села у окна, поэтому Виктор смог спокойно оглядеться. Он уже мельком видел эту комнату тогда, вечером, когда перепуганный вбежал и поднял по тревоге своих спутников: светло-сиреневые обои с невнятными зеленоватыми мазками и синими вертикальными штрихами, серо-голубой шкаф с раздвижными стёклами, гипсовая лепнина по потолку вдоль стен.

Гроза прошла. Обе грозы. Что это было: везение? Нет. Везение — это, например, убегая от бандита споткнуться, упасть ему под ноги, а он через тебя — лбом в столб. Это — не готовясь к экзамену, не ходя на лекции, вытянуть единственный из семидесяти трёх билетов, по которому можешь ответить на отлично.

Второй вариант даже показательней. Если с одной стороны — абсолютно нормальное течение жизни, а с другой — постоянная серия прорывов, то это удача. А если цепь удач противостоит чуть менее короткой цепи последовательных пакостей, к которой тоже примыкает своё подлое везение… — это нечто другое. Тенденция, баланс событий, которым принято приписывать цель и назвать словом «судьба». Глупое, пустое слово.

Разум жаждал информации о том, что ещё натворили Чёрные, и как так получилось, что всё стало хорошо. Виктор, конечно, надеялся на успех своего трюка, но уверенности было немного. Он сел.

— Утро доброе, Женя!

— Доброе утро, — прошептала она. Стоило посмотреть в глаза молодого волшебника, как от воспоминания о провале разведки у лифтов горло сжималось, и слова упирались всеми пятью слогами, не желая вылезать.

Повинную голову и меч не сечёт. Виктор вспоминал свои вчерашние эмоции. Нет, не на барда он досадовал. Он страшно злился на удачу, которая так не вовремя кончилась! А что бард? Её перехитрили куда более опытные дядьки, из которых один наверняка вор, да к тому же явно не четвёртого уровня! Как бы теперь донести эту простую извиняющую мысль до несчастной девчонки, которая того и гляди разревётся?

— Чёрные ушли? — бодро спросил Виктор.

— Да, — Женя немного отвлеклась от своих горестей, давая очевидный ответ.

— Все наши целы?

— Пётр мизинец прищемил, — ничтожность травмы заставила уголки губ Жени пару раз подпрыгнуть. — Я локоть поцарапала… чуть-чуть. И синяки уже появились…

— Мы достаточно официально умерли?

— Лила в морг поехала — всё устраивать.

— Опять я пропускаю собственную смерть.

— Тебя второй раз ловят!?

— Да нет, просто родственники считают погибшим или пропавшим без вести. — И Виктор сладко потянулся, делая вид, что это — «пустяки, дело житейское». — Потом всем сразу расскажу.

— Конечно. Я подожду.

Девушка тихонько судорожно вздохнула. Надо отвлечь её, объяснить, что всё, на самом-то деле, к лучшему! Он опустил голову.

— Я… должен извиниться. Я не думал, что вы из-за меня так влипнете. Вы… очень мне помогли: я теперь «мёртв», свободен! Но… я не хотел, чтобы и вы «умерли» вместе со мной…

Женя ошалела от парадоксальности: за провал её чуть ли не хвалят, за честное предложение заказчик извиняется. Да искренне так извиняется!

— Со временем всё наладится, я уверен! Но пока… и родителям вашим стресс. И планы у вас были всякие: профессия, карьера, дела, может, какие личные…

Говорить об этом было легко. Даже фантазию не подключать, только частично озвучить список собственных потерь.

— Пока жизнь налаживается только у меня…

— Вахтанг, кажется, тоже доволен, — пробормотала девушка. — А Лила говорит, что обо мне позаботится…

— Бодрые бобры прудят без борьбы.

— Что? — оживился бард.

— Шутка юмора. То есть, хорошо.

— А! — Женя чуть улыбнулась и дернулась — прикрыть рот ладошкой. — На кухне… завтрак стоит. А Дрейк Драконович зовёт всех на обед к пятнадцати.

— Спасибо. Большое…

Виктор прощён, Женя прощена, истерика закончилась, не начавшись. Там еда, хочешь есть — иди туда.

Лила убежала возиться с трупами. Наверняка, каких-нибудь неизвестных выдадут за Виктора со товарищи. Воровка этим занялась, значит, Дрейк от своих слов не отказывается: принимает и ученика, и его спутников.

На кухне никого, чайник на плите сонно выдыхает пар. Лекарь и боец где-то вне квартиры.

Виктор принялся поглощать четвертинку яичницы и бутерброд.

Хотелось верить, что у Лилы всё получится, что их смерть окажется достаточно достоверной. На месте Чёрных, Виктор бы весь квартал перерыл, раскапывая подробности произошедшего. Если вдуматься, то только чудо или чудовищный кавардак в Ордене могут помешать тотальной пристальной проверке. Разве только Дрейку через подкупленную полицию удастся замести все следы заварушки, превратив доказательства в сомнительные свидетельства.

Что ж, или всё так, или будут большие проблемы. Надо бы попросить, чтобы новые электронные паспорта были… с историей что ли: чтобы дата ввода была, по крайней мере, апрель этого года. Впрочем, кого он собирается учить блины печь?

М-да, получается, что Драконы купили с потрохами молодую партию. Остаётся надеяться, что его команду не станут пользовать как пушечное мясо. Ха! А ведь теперь и Дрейк повязан! Если раньше по какому-то недомыслию Орден его не трогал, то в будущем провал на задании и захват группы Виктора, сразу укажет на источник подтасовки! Сделает очевидной связь молодого мага со старым! Тут, конечно, таится и другая опасность: за любую оплошность, возможно, придётся ответить головой перед самим Дрейком…

От разбора хитросплетений новой жизни отвлекла Женя, робко вошедшая на кухню. Виктор улыбнулся, поблагодарил за завтрак. Она кивнула.

— И вот совсем-совсем на меня не сердишься?

Маг прочистил горло и вышел в коридор. О рюкзаке его кто-то позаботился, и тот стоял, хоть и подмокший, но целый. Вымок и бумажник, и деньги отсырели, но всё же удалось достать их и разлепить. Вернувшись, Виктор отсчитал триста двадцать и подал барду.

— За вчера и за сегодня, — уважительно сообщил наниматель.

Женя приоткрыла рот, а когда до неё дошел смысл, уткнулась лицом в руки и расплакалась.

— Жень, тут целиком моя вина и обстоятельства… — проговорил он, чувствуя себя довольно глупо. — Я думал, что тебя обучали, как вора, потому выпустил в разведку, а там… четверо опытных мерзавцев. Любой бы сплоховал! А у тебя в нужный момент верёвка нашлась, с крыши ты спустилась, не побоялась… окошко открыть, — Виктор развёл руками. — Иначе пришлось бы принимать бой! Может, и выкрутились бы, но тогда на хвосте висели бы все Чёрные города, причём злые, как собаки!

— Выкрутились бы!? — Женя аж плакать забыла от такого заявления.

— Не уверен, — признал маг, — но шанс был. Вахтанг мне кажется достаточно сильным и недооценённым в своей гильдии, а я… значительно быстрее других магов. Но тогда на нас висело бы четыре трупа. А в этом ничего хорошего…

Женя вздрогнула и посмотрела на Виктора с испугом. Тот, кто думает выиграть бой у четвёрки Чёрных, или сумасшедший, или очень-очень опасный сумасшедший! Теперь понятно, почему серьёзный Дрейк решил взять их под крыло. Впрочем, не совсем понятно. Любопытство взыграло, и она решилась спросить:

— Виктор, а что за письмо?

— Это для магов. Вот… сработало как пароль.

— Ты догадался, что он — тоже маг? Из-за той истории? А как ты стал магом?

— Жень, давай всё же потом расскажу. Кстати, а куда ребята слиняли?

— Не знаю. Вахтанг сказал, что за припасами. Вместе с Моавом ушли…

— Это второй боец Дрейка?

— Да, тот, который… нормального размера…

Припасы, фураж. Это для отъезда, быть может, для залегания на дно. У старого мага есть план. Это отлично.

33. Простой план

Все вещи осталась в гостевой квартире, молодые люди шли «в цивильном» и налегке. Просто обед. Почти.

Идя в квартиру номер семнадцать, ещё раз собирая в логическую последовательность события последних дней, чтобы рассказать всё связно и кратко, Виктор снова почувствовал, что оказался в некоем месте, уготовленном для него персонально: больно уж всё складывалось.

Вызванная заранее Женя подсобила Лиле в приготовлении стола и сейчас, взволнованная и смущённая, стояла рядом с воровкой. Дрейк сидел со стороны окна, весёлый и беззаботный.

Когда расселись все приглашённые, старший маг-весельчак предложил тост за удачу и изворотливость молодых волков. В атмосфере непринужденного обеда он сообщил новость, неизвестную только Виктору: он с Лилой, Моавом и молодыми Дракончиками отбывает на отдых в свою загородную резиденцию, подальше от городского шума. Наставником Петра и Вахтанга станет Моав, дамы будут заниматься в паре, а пронырливого мальчугана он будет натаскивать сам. Масса вопросов пока отступила, но они будут со временем заданы.

Лила взяла слово и сообщила: вины молодёжи в том, что их засёк и выследил Орден, нет. Был и донос, и хитрая слежка с прослушиванием с большого расстояния. Обыск в логове не дал Чёрным ничего, так что и с этой стороны претензий к группе Виктора нет. Вычислить доносчика пока не удалось, но это — вопрос времени. Орден полностью купился на фальшивку в морге, не намереваясь шибко копаться и терять лицо, учитывая, что один оперативник был серьёзно ранен. Приблизительно через неделю для всех будут готовы новые входы. Родственникам будет сообщено с курьерской службой Драконов, что молодёжь жива и здорова.

Мёд да сахар! Драконы — серьёзная организация! Всё, о чём следовало беспокоиться, сделано с отметкой «отлично». И Дрейк сияет, как медный таз.

Его можно понять: Дракон выглядит лет на сорок пять, но вряд ли ему меньше сотни. Шестьдесят лет он находится под прессом обстоятельств. И вот, появляется молодой коллега, с которым можно поговорить о сокровенном! Есть чему радоваться и с чего удариться в меценатство. Впрочем, случись что — вчерашние ученики могут стать подспорьем и в бою, и в бегстве. Или арьергардом отступающей организации.

Виктор никак не мог решить: то ли он переоценивает противника, то ли Дрейк его недооценивает. Особенно, припоминая разговор с Владом. Чёрные последовательны. Они не могут не задаться вопросом: почему его четвёрка направилась прямиком к Драконам? И тогда будут шерстить всё. И раскроют фокус с фальшивкой (надо будет намекнуть Лиле, чтобы кремировали подложные трупы).

Дрейк не попросил Виктора рассказывать о себе. Наверняка, хочет всё услышать сам, прежде чем решит, кому и что из того сообщить. Разумно. Паранойя вредна, когда она не оправдана, иначе не слушать её голоса — смертельно опасно.

Приподнятого настроения не разделял только Пётр. Что вообще способно его развеселить? Кроме чужих ошибок, конечно.

Обед затянулся до семнадцати; Виктор стал привыкать к суточным часам: они были так сродни царившей вокруг ухоженности, порядку, точности, определённости.

Женя и Вахтанг остались с наставниками. Пётр отправился досыпать. Виктор думал остаться с Дрейком, но тот дал понять, что ни с разговорами, ни с чем иным торопиться не собирается.

Молодой маг вернулся в гостевую квартиру, на кухню. Стрижи вились в вышине, тополя качались, пустующие дома готовились принять бюргеров, возвращающихся с работы.

Он задремал.

Во сне комната раздвинулась до размеров ледяного грота. На сей раз Виктор был совершенно наг. Из-под земли выехала цистерна с молоком, управляемая Дремлющей Красавицей. Она стояла на подножке, держа в руках шланг, поливала каменный пол. Не долетая до земли, молоко рассеивалось туманом. Проезжая мимо Виктора, вещунья окатила его, крикнув что-то, утонувшее в шуме насоса. Он расслышал только «вовремя» и «никогда». Когда вокруг него начал вырастать цилиндр телепортации, маг закричал, что все уже достали вмешиваться в его жизнь! Но фигура из света только потешалась над его наготой и беспомощностью, не собираясь останавливать заклинание. Тогда Виктор собрал силу и бросил вперёд, ломая зеленоватую решётку.

И проснулся от печального звона разбившейся чашки. Ложка вонзилась в подоконник, погнувшись от удара.

— Ложка-то как раз есть… — пробормотал Виктор и встал со стула, чтобы собрать осколки.

34. Разговор при свидетеле

Вечером от дома номер четыре отъехали три машины. Маги и Вахтанг — во вседорожнике, женщины — в красной приземистой красавице, Моав и Пётр замыкали процессию в загруженном седане.

Выехав на улицу, Дрейк щёлкнул тумблером.

— Щука на север, Сом — на восток, Горбуша — прямо.

— Горбуша — прямо, — отозвалась Лила.

— Сом — на восток, — подтвердил Моав.

— Встреча слева в двадцать два, точка «Е». Встреча справа в двадцать три в точке «Р».

— Да.

— Принято.

На следующем перекрёстке-ответвлении две машины ушли вправо.

— Кошки или Сергиевск? — спросил Виктор.

— Откуда ж ты такой сообразительный!? — удивился Дрейк.

— Да, начальник, откуда? — спросил с заднего сиденья боец. — Я-то думал, ты не местный, а ты окрестности лучше меня знаешь!

— Как бы сказать…

— Уж говори, как есть, — разрешил старый маг. — Моав твоего парня признал.

— Ну, с направлением всё просто. Северо-восток, полтора-два часа ходу, то и получается. Связь у вас работает на коротком расстоянии, значит, дамы едут по красноярской дороге, а третья машина — по правому берегу Сока, то есть, Хладной. Мы — через мост в устье.

— Вот ведь! Теперь не удивляюсь, что ты меня разыскал. Ладно, что у Чёрных таких умников нет!

— Повезло… — честно признался Виктор. — Совпало. Но я не уверен, что у них нет умников.

— Пока я не высовываюсь — можно не беспокоиться! Слушай, а что у тебя есть на Орден, чего я не знаю?

— Немного, — ответил Виктор, думая, как рассказать о случайной встрече. Но предпочёл замять скользкую тему. — И я не знаю, поверите ли вы, но я… из Самары.

Машина вильнула, когда Дрейк, пристально вглядевшись в Виктора и явно понимая, о чём идёт речь, выдохнул:

— Что-о-о?

— Лира. Похоже, ты об этом что-то знаешь, — осторожно заметил ученик. — Она была моей…

— Это ж подруга моей!

— Наставницы!? — вскрикнул Виктор. Вот так совпадение! Найти не просто мага, а товарища по несчастью! — А что им от тебя нужно было!?

— Да то же самое, — буркнул Дрейк. — Письмо.

— От меня они ничего так и не получили.

— А как же ты…

— Схитрил, — Виктор усмехнулся. — Себе на голову.

— Да брось! — старый маг махнул свободной правой рукой. — Если в лапу этой птицы попал…

— Какой птицы?

— Трёхпалая птица — прожект Гильдии. Три мага выуживают способных мальчиков. А как ты «схитрил»?

— Чёрт его знает, — ответил Виктор, чувствуя, как в голове всё тоже складывается в единую, понятную схему. — Я думаю, захват и перенос происходит, когда цель сама разрывает блокировку.

— Нет, мой юный друг. С меня блокировку сняли. А вот когда я колдовать начал в первый раз на свежем воздухе, тут уж подцепило и уволокло, — старый маг вздохнул. — Прощай, матушка с батюшкой, Аннушка — тоже прощай. Но как ты скинул кокон!?

— Он в последний раз не завершился самую малость, — Виктор щёлкнул пальцами. — Меня вышвырнуло из грота пробуждением — будильник сработал. А потом я просто разрезал кокон: он не завершился, это помогло.

— Шо, ножницами? — не понял маг.

— Силой.

— Не мог, — уверенно возразил Дрейк. — Тогда ты был бы седьмого уровня. Рассеянье даётся только с седьмого, а выпускают на четвёртом. Я на седьмой только в двадцать пять вышел, а тебе не больше двадцати двух. К тому же, такое заклинание снести — раза три пришлось бы долбить!

— Я же не заклинанием, а — так…

— Как — так!?

Виктор показал — как, не трогая силу, чтобы ничего не повредить.

— Невозможно, — отрезал старый маг. — Без заклинания ни черта бы ты не снял! Лукавишь, дружок… — и погрозил пальцем, — недоговариваешь чего-то!

— Ладно, — решился ученик. — Я действительно понял и использовал Записку Старика.

Машина начала тормозить, съезжая к обочине. А когда остановилась, Дрейк медленно повернулся к Виктору и тихо спросил:

— Шутишь так? Ты лучше так не шути, ученик…

— Не шучу, наставник… Сам не понимаю, почему у меня всё настолько легко получилось. Точнее, не понимаю, почему для остальных магов всё было так трудно. Назвал, взял, пропустил, сформировал, ну уж потом и разрезал. Всё по инструкции!

— Вон оно что, — пробормотал Дрейк. — И половичок мой увидел без заклинания, и кольцо возврата, и дугу мщения…

— Видимо. Как ни назови — я же тебе сказал, что не знал, что за сущности, только почувствовал их присутствие. Я думал, ты всё сразу и понял, догадался, откуда я такой умный.

— Как же! — чуть слышно сказал ошарашенный наставник. — Это ж сначала предположить надо. Вот ведь как…

— Могу показать.

— Не стоит, — наставник поднял указательный палец. — Я слышал, Чёрные следят. И особенно… — палец указал на ученика. — Ты ведь что-то делал, как пришёл?

— Ну, котлован вырыл, дорожку выложил, деревья выкорчевал. — Признался Виктор, понимая, где невольно «прокололся». — Почти четыре тыщи срубил…

— Деревьев?

— Империалов.

Дрейк покачал головой.

— Четыре пачки. Э-эх, вот так и горим, на мелочах. Ладно, — бросил он, запуская двигатель, — в деревне всё покажешь. Поехали — на Волгу после Потопа посмотришь. У вас Потопа не было?

— Не-а, он же… магический.

— Уверен!?

— Абсолютно. Но маги, конечно, ни при чём.

— Почём знаешь? — маг спросил не познавательного интереса ради, скорее проверяя.

— Потому что упали с сука, который перерубил кто-то другой. Даже Чёр…

— М-м-м? Договаривай уж!

— Даже кое-кто из Чёрных догадывается, что всё не то, чем кажется. Просто им так удобно, — сказал Виктор, чувствуя, как в нём закипает настоящая злоба. — Это их хлебушек с маслицем. И с чёрной икоркой.

— Это с кем же ты чёрной икорки отведать успел? Уж не знаю, что о тебе и думать, ученик!

— Лекарь. — Виктор понял, что капитально проговорился, но был уверен, что это не прокол, а скорее редчайшая удача. — Низкого уровня. В кафе, случайно. Не заподозрил. Ему поговорить не с кем было, а я подвернулся.

— Уверен, что не заподозрил? — спросил Дрейк, впрочем, без особого нажима.

— Иначе бы я до тебя не добрался.

— Кто ж тебя разберёт? — задумчиво протянул наставник. — Хотя будь ты сам из Чёрных, я б тут тоже не сидел.

Дрейк несколько минут молча вёл машину, постепенно ускоряясь. Большая часть города осталась позади, и с пустынного шоссе влетала в салон тугая упругая струя воздуха, приятно холодившая руку, мощными частыми ударами пружинившая в ушах.

— Ну, вы, маги, и шептаться! — наконец, высказался Вахтанг. — Я половины не понял!

Дрейк улыбнулся и сказал Виктору:

— Бойца ты, кстати, тоже сообразительного себе подобрал! Половину он всё же понял! — и рассмеялся. Молодые люди тоже посмеялись над шуткой, а когда смех утих, старый маг добавил: — А я вот — нет…

— Дрейк!

— Да, слушаю.

— А ты не просил вернуть себя назад? Ведь если ты не смог использовать инструкции, ты ж магам был не нужен!

— Во-первых, назад они отправлять не умеют. А во-вторых, зачем мне назад? Тут я — маг! а там? Младший сын помещика с тремя дюжинами крепостных? Фи! Ca ne vaut pas le retour! Anne? J'ai eu une autre. La meme que maintenant*.

— Mais la famille, les amis! — возразил Виктор. — Tu n'as jamais essaye, toi-meme?*

— C'est la magique superieure, mon ami! Et je reste le mediocre*, - Дрейк развёл руками. — К тому же всё равно бы не получилось. Ни у кого не получалось. Трёхпалые мне так и сказали. Кстати, неплохо ты так, по-французски! *- Это не стоило возвращения. Анна? У меня появилась другая. Та же, что и сейчас. — А семья, друзья! Ты сам никогда не пробовал? — Это высшая магия, мой друг! А я остаюсь средним. (фр.)

— Ну дык! Учился… там…

— Свыкнешься, — уверенно кивнул Дрейк.

— А они? — жалко спросил Виктор.

— У них тоже нет выбора. Времена сейчас, конечно, не те… — старый маг указал большим пальцем правой руки на покинутый город. — Но всё равно: ты маг! Наслаждайся! Я тебе серьёзно говорю: есть чем! Тем более… такому магу.

— Попытаюсь…

— Получится! — Дрейк добавил скорости. — Скоро мост. Могу остановить — на реку посмотришь, на порт. Нас, самарцев, река успокаивает.

35. Перед Рассветом

Уже отсюда, с Сокольих гор, река смотрелась не просто величавой, а безмерной. Почти все островки до самой фестивальной поляны были скрыты под водой. Правый берег ниже Жигулёвских ворот сопротивлялся реке более стойко: отмелей почти не было — каждый клочок земли покрывали деревья.

Виктор присвистнул на выдохе.

— Что, сильно другая? — осторожно спросил Вахтанг, словно у инопланетного гостя.

— Надо думать! — ответил за Виктора Дрейк.

— А что ещё не так в Париже?

— Самара меньше раза в полтора, — сказал Виктор, продолжая разглядывать реку. — Метро есть. Правда, странное. И троллейбусов нет у вас. И трамваи только по окраинам. И чисто, как в Европе.

— Ну, так Париж-то в Европе! — удивился боец.

— Не поспоришь! — старый маг хохотнул. — А что за троллей-бусы? Там случилось нашествие мифических зверушек, их приручили и впрягли?

Тут не удержался от смеха Виктор. Представилась огромная двухъярусная повозка, которую тащат по улице две зелёные твари пяти метров росту, рыкающие на прохожих. И дамочки на верхнем этаже с беленькими зонтиками от солнца. И погонщик — здоровенный такой полу-огр с трёхметровой пикой в руке. Отсмеявшись, Виктор ответил, что троллейбус — это вроде трамвая, но выглядит, как автобус. По лицу Дрейка было видно, что это ему проще представить упряжку троллей. Виктор пообещал по приезде нарисовать.

Подъехав к мосту, Дрейк замедлил ход. Под аркой, басовито гудя, полз на брюхе огромный экраноплан. Выйдя из устья Хладной, гигант развернулся против течения и прибавил ходу, чихнул передними двигателями, хлюпнул по воде и стал набирать скорость, целиком перейдя в воздушную стихию.

— Красавец…

— «Альбатрос-12», прошу любить и не жаловаться! — сообщил Дрейк. — На столицу пошёл.

— Вот бы на таком прокатиться! — высказал желание Виктор.

— А что? если всё у нас сладится, то можно, — поддержал наставник. — Только вниз по реке. Знакомого моего проведаем.

Это уж, как угодно. В детстве Виктор съездил к тётке на «Ракете». И отлично помнил свой восторг от этого полу-полёта над водой. Но полетать на экраноплане — просто мечта! И он от души пожелал ей сбыться уже в этом сезоне.

— Ну, едем дальше или притормозим?

Виктор решил ехать. Сейчас, в сумерках, река стала навевать тоску своей безбрежностью, каждым порывчиком бриза, морщащим сонные вечерние волны, напоминая о переменчивости мира и о том, как бескомпромиссны бывают перемены.

Молчание не затянулось: Дрейк принялся рассказывать о «своей» деревне. Начав повесть с древнейших времён — «вот, полтораста лет назад…» — он скоро перешёл к собственным свершениям. К тому, какими усилиями и как он насаждал цивилизацию в этом заповеднике варварства. Так, ещё лет сорок назад паспорт был только у деревенского головы. С тех пор энтузиазм, влияние да деньги мага построили плотину на местной речушке с непроизносимым названием и сотворили малую электростанцию, которая снабжает теперь ещё пару окрестных сёл да хутор. Тогда же были осушены болота, и старое название стало неактуальным, а потому деревню оптимистически переименовали в Рассвет. В восьмидесятых он попытался устроить ферму, дабы занять селян доходным, перспективным делом. Однако начинание не заладилось, и через год половина отары, не разворованная и не зарезанная неблагодарной деревенщиной, была распродана, а отличные бетонные овчарни продолжают зарастать сорной травой. Устройство мельницы с ветровым электрогенератором также потерпело крах.

Подводя итог своим досаднейшим неудачам, Дрейк Драконович отметил два связанных между собою фактора: холопская, батраческая, воровская психология жителей деревеньки, которая зиждилась на физическом вырождении по причине повальных родственных… ну, скажем, браков. Наблюдая в течение трёх поколений эту деградацию, старый маг не раз подумывал исподволь перейти к селекции человеческого поголовья. Но молодые девушки да юноши, чуть оторвавшись от родительского гнезда, уже не стремились вернуться, так что и эта затея была обречена.

Чем глубже уходил Дрейк в повествование, тем более походил то на Собакевича, то на Манилова, становясь блудным младшим сыном помещика. В конце концов, махнув на всё рукой, он довёл — не без помощи уездных властей — до Рассвета асфальтовую дорогу, а Лила, имевшая в управлении добрую долю акций связной компании, водрузила локальный передатчик, дабы впредь не испытывать неудобств известного характера.

— И местным всё задаром открыли! На-те! Образовывайтесь, развлекайтесь, хоть ленитесь с умом! — маг повёл рукой да так и махнул уже не фигурально. — Толку то… Разве что теперь меня уважают да не пытаются тащить с моего подворья. Особливо после того, как троих пьяниц, что ко мне залезли, из пруда выловили… — Дрейк недобро усмехнулся. — Но глушь, доложу вам, отменная!

Динамик над головой ожил и негромко заговорил женским голосом:

— И где мой колоброд? Как пить дать, заболтался с твоим Виктором, еле ползёт. Пока всё не расскажет… — Тут другой голос чуть слышно возразил, что Виктор, де, не её. — Ну, эта беда поправима, — пошутила Лила. — Ей, помещик-недоучка! Отзывайся уже скорее!

— Может ещё послушать? — вслух подумал маг, прищурясь. — Милая моя, небось, сама-то и минуты не промолчала. А, пес с ним! — Дрейк щёлкнул тумблером и, набравши полные лёгкие сарказма, громко сказал: — Я тебя внимательно слушаю, ненаглядная! Давно ли нас поджидаете?

— Да уж десять минут с лишком!

— Вот незадача! Точно, пора двигатель менять.

— Мозги кому-то надо менять! Сколько вас ещё ждать!?

— Вот и я думаю, что пора: больно ты быстро гоняешь…

Всё, что могла сказать воровка, поглотил задорный смех. Не сдержалась даже Женя.

— Смейся-смейся, паяц! Только я, как водится, всё равно буду смеяться последней.

— Тут спорить не стану: многие шутки до тебя не сразу доходят, — ответил Дрейк, вызвав новый взрыв хохота, и прибавил газу.

Ответ Лилы был громким, и все прекрасно расслышали, как она ругает ученицу за то, что та «ржёт с этими обормотами». Внедорожник взлетел на горушку и помчался туда, где его дожидалась дамская машинка. Дрейк и не подумал затормозить. Бросив в эфир что-то нелестное, Лила вырубила связь и помчалась в погоню за обидчиком.

Через десять минут бешенной гонки по ухудшающейся дороге, сквозь наступающую ночь, кавалькада подлетела к деревне.

— Вот солнце встанет — и будет Рассвет, — переиначил Виктор слова из мультфильма.

— Ага, куда он денется! — весело согласился Дрейк, и въехал на двор.

Третья машина приехала через полчаса. Моав сразу же изъявил желание делить комнату с Вахтангом, а не с Петром. Виктора определили жить отдельно, благо двухэтажный коттедж позволял.

Женя отправилась на второй этаж. Маг с воровкой, не прекращая перебранку, тоже удалились наверх.

36. Курица

Проснувшись, Виктор подумал о Дремлющей Красавице: как она там, в тумане?

Сон не повторился и не продолжился. Молоко и белый туман. У Хранительницы были столетия, чтобы обыграться словами. И то, что она выдала, встретив его, то замешательство, путаница — всё могло быть частью игры. Она иносказательно сообщила ему всё, что могла, каким-то образом прозрев будущее. И сказала, что они встречались и ещё встретятся.

Что сейчас в его окружении только одна девушка — Женя. И как же проверить, она ли — та женщина в гроте? Вообще-то такая ситуация создаёт парадокс: два тела в одном времени в разных точках пространства. И магия как-то прикрывает сию прореху в мироздании. Иначе он сможет встретить Хранительницу в обличии земной женщины не ранее, чем лет через двадцать. Это надо будет обдумать на досуге. Пока единственный ключ к идентификации — параметры тела. При всей изощрённости, Дремлющая вряд ли наложила на себя иллюзию, изменяющую пропорции. Ей же надо, чтобы Виктор однажды узнал её, так что пропорции и рост она могла намеренно оставить без изменений. С другой стороны, что может быть такого исключительного в теле, чтобы исключить ошибочное узнавание?

От хозяйки грота мысли перешли к Лире. Дрейк так и не сказал, знает ли он, где она. Как-то в сторону разговор ушёл. Надо будет его вернуть.

Что такое уровни? Уровни чего? Умений? Допустим. Кстати, быть может, это уровни допуска. Тогда начальная, средняя, высшая магия — только формальное различение! И можно использовать так называемую высшую магию и в самом начале. Только разобраться, что её отличает. И попробовать сделать… телемост для общения с родными?

Он сел на кровати, наблюдая за игрой света в листьях вишни. Допустим, он достучится до родного мира, до родичей. Чем больше времени проходит, тем более мёртвым он для них становится. Вот он придёт домой: «Здравствуй бабуля!» Если он расскажет всю свою историю в цветах и красках, то родные, вероятней всего, вызовут санитаров — для себя или для него.

Мёртвым быть тоже непросто.

Но лучше быть мёртвым львом, чем жить без магии. Вообще, почему следует принимать такой убогий выбор!? Это же скотство — предлагать равно неприемлемые варианты! Магия вполне может быть полезна людям, и общество за века успело приспособиться к жизни бок о бок с волшебством. И лишь 70 лет назад кому-то понадобился этот жёстокий запрет.

И ещё: что делать, если Чёрные раскопают интригу? Виктор почувствовал, что при этой мысли поджал губы. Тело верно намекает: не «если», а «когда»! Дрейк может думать, что он в безопасности, но это вряд ли так. Реальность ещё постучится в дверь. Хм, а если поговорить об этом с Лилой? Кажется, именно она всё устраивает. Она член гильдии воров, она куда больше «высовывается» и может…

Да, что же она может? Например, запустить собственный поиск, мониторинг определённых событий, состояний. Надо будет подумать над ключами поиска. Партию Виктора кто-то сдал. Активно искать информатора опасно. Будет слишком похоже на месть. А мертвецы не мстят. Даже если они — львы…

Он вышел к завтраку. Заботливые женщины уже всё подали на стол, отчего молодой маг снова испытал неловкость. Подобная любезность вполне естественна разве что в семье. Он здесь, конечно, чужой и уставов местных не знает. Может, тут так принято?

Он смущённо пожелал доброго утра. Ему благожелательно ответили. Осталось, только сесть за стол. Бард и воровка посчитали это знаком к началу трапезы, тоже сели и принялись за еду.

Виктор почти закончил есть, когда прибежали бойцы и лекарь. Моав — весёлый и довольный, Вахтанг — довольный и немного притомившийся, Пётр — вымотавшийся и злой. Виктор уже собирался встать из-за стола, когда явился Дрейк — заспанный и помятый.

— Так, ребятки, — сказала хозяйка-Лила. — Коли вы все собрались…

— Я могу сделать вид, что и не приходил, — пробормотал старый маг, делая вид, что уходит.

— Нет уж! — воровка негромко, но настойчиво пристукнула кулаком по столу. — У меня вопрос: кто-нибудь имел дело с разделкой курицы?

— Случалось, — признался Виктор, заметив, что оказался в меньшинстве: остальные мужчины энергично мотают головами.

— А покупать?

— Бывало… А что?

— А ощипывать?

— Ну, видел, как делают. А что?

— А надо, — доступно объяснила хозяйка. — Купить у селян, ощипать, выпотрошить, разделать. Сможешь?

— Ну, постараюсь…

— Бери крупную, но не слишком старую. Дрейк тебе поможет, — с нажимом добавила воровка.

— Э, нет! Да и как я помогу? У меня ж руки не кулинарной стороной вставлены!

— Видишь лентяя? — шёпотом спросила Лила у Виктора, указывая на Дрейка. — Вот и не будь таким.

— Я не лентяй, я… неспешный и вдумчивый!

— А ещё лжец.

После завтрака Виктору выдали две сотни империалов.

Коттедж Драконов смотрел на деревню с окраины, так что вопроса, в какую сторону идти, не возникло: только навстречу утреннему солнцу. Интересно, насколько Дрейк лентяй, и как будут проходить их занятия? Между ними есть существенная разница в использовании магии. Для начала надо эту разницу познать, измерить. Или хотя бы почувствовать.

Пара домов со стороны холмов почти развалилась, а у подножия, на севере вообще стояли руины, даже забор рухнул. Стрекотали кузнечики, пищали стрижи, шумел ветер. Собака полаяла из-под калитки на нового человека, но скоро это развлечение ей прискучило. Телёнок катает миску, вылизывая остатки еды. В остальном — тишь да запустение.

Дворов, держащих птицу, вопреки ожиданиям, в деревне оказалось немного. У двух хозяек кур на продажу не оказалось. У третьей — бойкой женщины под полтинник — нашлось искомое. Тётка схватила с плетня кусок бечёвки, ловко сделала петлю, ушла в птичник. Вернулась с белой курицей, висящей ногами в петле. Запрошенная цена была скинута на одну пятую, но птичница всё же осталась довольной. Виктор тут же попрощался, так как селянке пора было «курей кормить».

Курица оказалась птицей свободолюбивой до сварливости. Поняв, что положение кверху лапами — надолго, она раскудахталась, замахала крыльями, отчего маг чуть её не выронил. Получив по затылку, птица вроде успокоилась, и Виктор расслабился, чем пленница тут же воспользовалась: пребольно клюнула мага в ногу.

— Ах ты, подлое пернатое отродье! — рявкнул маг, держа птицу вытянутой правой рукой, а левой поглаживая раненую ногу. — Да я ж тебя в поликлинику сдам, для опытов! И даже круче я с тобою поступлю, — в голову пришла отличная идея: — Я сам над тобою опыт поставлю. Вот!

От крика птица опять присмирела, глядя на человека бусинками внимательных глаз.

У гаража Виктор нашёл подходящий гвоздь, вбил его в землю подходящим обломком кирпича, и привязал к тому колышку бечёвку. Сняв носки, он надел их птице на голову, отчего та, поквохтав, скоро затихла, лёжа на боку.

При всей обычности, птичка показалась даже в чём-то красивой. Вряд ли скоро получится экспериментировать на живых существах, потому Виктор решил хотя бы назвать стихии, сопутствующие частям курицы.

Закрыв глаза, он начал с поверхности. Перья в магическом диапазоне оказались бледно-зелёными, и Виктор впервые задумался, насколько имеет смысл дробить определения силы. Быть может, дать имена лишь основным составляющим? К примеру, перо есть что-то костистое, обёрнутое в воздух. И стало так! Теперь в бледно-зелёном стали угадываться отдельно белые токи воздуха и слабое, неспешное течение стихии кости. И даже где-то в глубине организма магическая проекция подсветила зелёным скелет.

Маг ликовал. Но, видно, это стало лишь началом! Тут же обнаружилась розовая кожа и лиловые мышцы! Розовое — белое с красным: воздух и нечто телесное.

Приблизившись, усевшись на корточки, он подметил особый рисунок линий: воздушное крепление перьев. Телесность проявилась в мышцах, сливаясь с водной составляющей крови. Тонкости, оттенки — всё полетело в разум мутным потоком, чуть не породив панику. Каким-то непонятным усилием воли Виктор остановил информацию, которая грозила его захлестнуть.

Впрочем, ещё один опыт можно попробовать. Сила следует за материей. Она же может ею управлять. Например, если создать нарушение в воздушном креплении перьев, они повыпадут! А если ещё и костную составляющую загнать в кости, то всё вообще будет предельно ажурно!

Только к действию надо подготовиться — взвести систему, как пружину. А потом просто распустить всё. И Виктор принялся вязать костные линии: точка входа на пере, выход на кости, контроль на кончике пальца. После третьего взвода птица забеспокоилась, почуяв неладное. К счастью, система отлично приняла команду «делай, как я». Остальные линии выстроились сами, да так, что Виктор понял: работая сознательно, он бы голову себе сломал, путаясь в связях сотен объектов. И вот, птица уже билась, обвязанная незримой сетью, стягивающейся к правой ладони экспериментатора.

Из-за того, что объект испытаний пошёл вразнос, Виктор не стал подтаскивать линии воздуха к левой руке, а рискнул просто «позвать» их. И, к его восторгу, сила подчинилась зову!

Убивать птицу прямо сейчас неразумно: и концентрация нарушится, и ещё неизвестно, как поведут себя послушные токи силы, если их носитель перестанет жить. Так что…

— Делай р-р-раз! — скомандовал маг и резко развёл руки.

Курица возопила на дикой, пронзительной ноте, и тут же путаница линий лягнула заклинателя, отбросила на метр назад, опрокинула навзничь и на время лишила слуха. Ошарашенный волшебник ещё поднимался, а из коттеджа и с тренировочной площадки к нему уже бежали люди.

Примчались бойцы и бросились осматривать потерпевшего, но Виктор прошептал: «Со мною всё в порядке», — и они не без сомнений оставили его в покое. На самом деле, ладони были во внутренних кровоизлияниях, и он опасался боли от прикосновений. Лекарь смотрел на нанимателя, ставшего жертвой собственного эксперимента, насмешливо и злорадно. Подоспевший старый маг покачал головой и принялся осматривать место происшествия: курица лишилась-таки перьев и кровоточила по всему телу, от магических манипуляций кости раздались вширь, и рёбра кое-где выпирали под кожей, выскочив из мяса. Дрейк поискал отлетевшую голову и нашёл: она вонзилась клювом в обитый жестью деревянный косяк гаража, продырявив, естественно, оба носка. Прибежала Женя и застыла в немом удивлении. Лила, подойдя к усевшемуся парню, принялась отчитывать:

— Ты! неуч юный! Ты что творишь!?

— Я ощипал курицу… — ответил печальный маг, сосредоточенно глядя на землю под ногами.

— Нет, дружок! Ощипывают вручную! А вот такая дурь — верный способ отправиться к праотцам!

— Я больше так не буду, — сказал Виктор, сумев не улыбнуться своему детсадовскому ответу.

— Ты уж постарайся, ученик, — задумчиво произнёс Дрейк, помахивая куриной головой в носке. — Расскажешь потом, как ты дошёл до такого? — И двинулся к дому.

— Обязательно. Кстати, как я вижу, Лила, мясо не повреждено.

— Надеюсь… Женя, сбегай за пакетом! А ты что стоишь и лыбишься? — обратилась она к лекарю. — Твой начальник ранен! Не заметил?

Пётр недовольно хмыкнул, но подошёл к молодому магу. Бормотание длилось секунды три, после чего лекарь приложил руки к груди пациента. Виктор почувствовал, как энергия заклинания побежала по организму, оседая в поражённых областях, но тут Пётр внезапно отдёрнул ладони, заставив мага содрогнуться. Что это было!? Неужели лечение настолько принципиально болезненное!? Это надо будет исследовать. И если этот язвительный тип сделал пакость сознательно…

Курица осталась более чем съедобной, но за обедом почти каждый отшутился по поводу утреннего происшествия. А Виктор неоднократно вспомнил, что собирался творить магию плавно: залеченная правая ладонь всё ещё сильно чесалась.

37. Различия

После обеда маги всё-таки тоже отправились на занятия. Дрейк предложил свою излюбленную площадку — на запад от деревни, за ручьём, на вершине холма.

— Дрейк, ты, вроде, наставник, — Виктор усмехнулся, — а предлагаешь.

— Вроде. Кстати, мне больше нравится, когда меня Драконом кличут. Я вот думаю, что маху с тобой дал: зачем тебе наставник? Ты ж неправильный! Даже простейших заклинаний у Лиры своей не взял.

— Так она и не давала! Мне кажется, всё же будет правильно держаться того, как она меня учила. Сделай то-то — и я делаю.

— Хм, ты вроде самостоятельный такой, а без бодрящих пинков в учении — никуда?

Виктор тоже об этом думал. Люций создал множество заклинаний. Наверняка, среди них есть не только тематически полезные, но и те, эффект которых можно целиком или частично скопировать. Да и защиту разрабатывать надо.

— Не столько пинков, сколько тем для самостоятельного изучения. И неплохо бы знать, с чем вообще можно столкнуться.

— Ну, с этим тебе — к высшим, — Дрейк хмыкнул. — Я ведь вправду лентяй. Ещё с послушничества. Дополз до десятого, не особенно напрягаясь, а там уж и вовсе поднимался от раза к разу.

— Кстати, о высших. Ты не знаешь, где сейчас Лира?

— Знаю… приблизительно, — без особого удовольствия ответил маг. — Где-то на Каспии. Там Мишкина вотчина. Собирался к нему в августе слетать.

— А этот Мишка…

— Он тоже с ними рассорился из-за чего-то, — говоря это, Дракон сердито пинал камушки, встречавшиеся на тропинке. — Они же только просят чего-нибудь, а сами… бестолковые. Преданность? чему? кому? Они сидят себе, не высовываются. А как что надо, нас, воспитанников, дёргают. И просьбы-то все непростые. Таскать для них угольки из печки? Не-а, я отлично Мишку понимаю. А главное: никакого движения.

— А ты как-нибудь это движение видишь?

— Да никак не вижу, — сердито буркнул старый маг. — Придут ко мне, а я чую, что придут, повоюю, как смогу, да и сдохну. Расти в моём возрасте до высшего — вообще никак не возможно. Да и что я один сделаю? У Чёрных завсегда найдётся, чем ответить.

— С Мишкой этим объединиться?

— Ему всё это не больше моего надо. К тому же, где он и где я? Тысяча вёрст — это порядочно, чтобы общие планы строить.

Сказать Дракону, насколько близка драка? Нет, лучше Лиле, а уж она найдёт способ донести эту мысль до супруга, любовника, спутника жизни… Интересно, есть ли у них дети?

— Знаешь, хм, ученик, я вот думал на досуге, есть ли у Чёрных маги?

Виктор промолчал. Странно, что Дрейк задумался об этом «вот», а не полвека назад. А по теме… лекари — явно большая каста, чем бойцы и воры. Но лекарь Влад в подчинении у своей бывшей девушки. Вывод: она волшебница!

— Должны быть. Даже просто — они есть. Странно…

— Что среди Охотников на магов есть маги?

— Это-то как раз логично. Странно, что против меня не использовали магию.

— Твой боец Чёрному клешню оттяпал. Может, то и был маг?

— Скорее всего. По крайней мере, самомнение у него было самое откормленное.

Волшебники взобрались на холм и теперь наслаждались открывшимся видом. Речка петляла, скрываясь в камышах и за береговыми деревьями. У северо-восточного края деревни поблёскивало небольшое водохранилище. На юге, на холмике прижилась небольшая роща. Дальше, сколько хватало глаз, по обе стороны дороги в город — степь, переходящая в поля. На севере продолжалась гряда голых холмов, и лишь на востоке жила своей долгой зелёной жизнью дубрава.

— Красиво тут.

— Да, — коротко согласился Дрейк. — Каждый второй год меняю место, чтобы порезвиться. Всё равно степь не успевает восстанавливаться.

Виктор вгляделся. Действительно, дальше по холму метров на сто простирался пустырь, исковерканный позапрошлогодними фокусами. Трава успела прикрыть творившееся здесь безобразие, но природа не успевала ровнять рытвины и насыпи.

— А говорил — лентяй.

— Угу, такой и есть. Это ж я не тренируюсь… — Дракон вздохнул. — Это как дурь: не получается сидеть и о ней не вспоминать. Приходится выползать, стравливать пар, чтоб из ушей не валил. А то больной становишься. Чуть что — всё магией решать. Большинство наших так и попадались. Сейчас чуть не в каждом большом городе сидит по затаившемуся лентяю вроде меня. Кое-где — парочка. Чёрные только молодняк отлавливают: самородков да недоучек. И на город несколько орденских банд разного уровня. Так что кислое это нынче дело — бунты затевать, — маг поморщился.

«Но придётся», — подумал Виктор.

— А покажи-ка, что умеешь, ученичок!

Меньше чем через минуту в земле появилась полусферическая метровая яма, усеянная по краям небольшими кратерами, а молодой волшебник стоял над ней на щите.

— Ловко. А зачаровать что-нибудь?

Виктор сорвал сухой колосок и залил его силой, как это делал со стрелой. Наставник указал цель: у речки сухостой чуть меньше полуметра толщиной. Ученик добавил в изделие силы и отпустил. Артефакту оставалось жить недолго: зёрнышки начинали взбухать, так что жахнуть должен был непременно. Метров двести за колоском ещё можно было следить, но потом пришлось закрывать глаза, чтобы направлять сгусток энергии к цели. Вообще-то, недостаток: было бы куда проще, если б снаряд «запоминал» цель. Но как ведёт себя комплекс самонаведения на больших расстояниях пока ещё не исследовано.

Даже издалека было видно, как дерево брызнуло щепками и стало заваливаться в сторону магов. Через секунду пришёл треск взрыва. Ещё недостаток: снаряд шёл до цели четверть минуты! За это время уважающий себя маг такую защиту навесит, что его из скорлупы и ломом не выколупаешь. Впрочем, скорость-то получается приличная: средняя — километров двести в час, а перед ударом могла быть и сотни три. Но всё же есть, над чем работать.

— Вот те на… — пробормотал Дрейк.

— Да, неторопливо летело…

— Вы только посмотрите на этого сноба! Чтоб ты знал, нахал малолетний: на таком расстоянии невозможно поразить противника обычной магией! А поскольку выстрел из лука на полверсты тоже никто не сделает, то ты, мерзавец, — один единственный такой прыткий.

— Ура… — ответил ученик, смущённо улыбаясь. — Значит, завтра пойдём громить Орден?

Дрейк вздохнул, откупорил бутылку вина и приложился к горлышку.

— Но шутки у тебя дурные.

Дальность поражения цели — это хорошо. Но, во-первых, цель одиночная, во-вторых, неизвестно, проникнет ли снаряд через стандартные щиты, в-третьих, материальный компонент… нежелателен, в-четвёртых, именно это заклинание делается очень долго, хотя может быть сотворено и заранее — на то и артефакты. И в-пятых, преимущество в дистанции перестаёт играть роль в случае неожиданного нападения. Значит, неожиданностей быть не должно!

— Дракон, а есть заклинания, которые предупреждают о вторжении?

— Разве что ловушки. Как говорится, по грохоту поймёшь. Есть парализующие, но такие никто не любит: больно заковыристо их выставлять надо, часто и на своих срабатывают.

— А так, чтобы на хорошем расстоянии почувствовать приближающегося врага?

— По-моему, — Дрейк скорчил недоверчивую гримасу, — ты слишком многого хочешь! Хотя, дай подумаю… — маг сел и принялся что-то чертить в воздухе травинкой. — Я таких заклинаний не знаю, это точно. Обычно цели расставляются, пока произносишь заклинание — на гласных. Цели, или точки, по которым пройдёт защита.

— То есть, если кому-то захочется сделать круг радиусом в километр… — на этом слове Дракон поперхнулся воздухом, а Виктор подтвердил: — Да, я жадный. Так вот, ему придётся больше часа топать по окружности и петь?

— В общем, да. Только не час, а несколько недель.

— Почему!?

— Больше ста метров покрыть заклинанием не удастся, — взялся объяснять наставник «с учёным видом знатока», загибая пальцы. — Количество заклинаний одного уровня силы ограничено, так что понадобится несколько дней, чтобы подготовить заклинания и использовать.

— Как говорится, «медленно, не эффективно»…

— Так ты и условия ставишь! — возмутился Дрейк. — Шесть километров протяжённости!

— Просто представил, что сюда съезжаются боевики Чёрных. Машины у них вряд ли сильно хуже твоих, значит, им потребуется двадцать-тридцать секунд на преодоление последнего километра. Полминуты — не так уж и много.

— На то, чтобы вёсла на воду — хватит, — заинтересованно проговорил наставник.

— Если не ночью, если постоянно кто-то сидит «на вышке», то можно опередить преследователей секунд на пять. Что даст двести метров форы в гонке неизвестной дальности. Если нет засады на выходе…

— Что-то мне совсем не нравится то, что ты говоришь, — старый маг сник.

— Мне тоже, — Виктор задумчиво покачал головой. — Надо ставить ловушки, создавать ложные цели, направлять удар противника, желательно предугадать приблизительное время нападения, скармливать Чёрным дезинформацию…

— С кем я связался… — Дракон схватился за голову. — Как ты собираешься это сделать!?

— Пока не знаю. Но всё это сделать придётся, если мы хотим выжить. Осады мы можем не выдержать.

— Откуда вообще уверенность, что они вот так прилетят!? Ты — мёртв, меня никто не подозревает!

— Уверен?

— За мной не приходили, — с заминкой ответил Дрейк.

— По большому счёту, это ещё ни о чём не говорит. Ты сам сказал, что опасаешься…

Наставник промолчал.

— Они отлавливают мелочь, чтобы было, на ком паразитировать. Если все маги уничтожены, Ордену больше не за чем существовать, а Чёрным этого не надо. Мы — сук, на котором они сидят.

— Ты извращенец, — определил Дракон, оценив заворот мысли.

— «Изверг, с вашего позволения», — усмехнулся ученик. — Каким уровнем заклинаний ты владеешь?

— Шестым, — ответил Дрейк, прищурившись. — Из десяти.

— Мне надо узнать всё, что знаешь ты. Хорошо бы протестировать и боевые заклинания лекарей…

— С твоим недорослем? — маг презрительно скривился, подумав о Петре.

— Хорошо бы — с высшим лекарем… — мечтательно произнёс ученик. — Как-нибудь потом. Как освоюсь…

— Да-а, планы у тебя грандиозные. И когда ты всё это хочешь провернуть?

— Мне понравилось выживать, так что — скоро.

38. Травмы

Вечером Виктор подошёл к залу на втором этаже, где воровка дрессировала барда. Из-за двери доносились мерный стук дерева о дерево и еле слышное притопывание. Виктор поскрёбся. Открыла наставница.

— Я хочу поговорить о безопасности.

— Отлично, — ответила воровка, словно ждала этого разговора. И бросила в зал: — Отрабатываешь эту часть полчаса, десять минут перерыв. Если не вернусь к восемнадцати — переодевайся и собирай на стол.

Дрейк прохлаждался в тенёчке во дворе, потому разговор в комнате старших получился краткий и без обиняков. Воровка действительно была специалистом по заметанию следов за всей организацией Драконов. И набралась достаточно опыта, связей и возможностей для решения большинства проблем. И паранойи — под стать своей должности.

— Ты уверен в своих подчинённых?

— Не знаю, — честно ответил Виктор. — Я же почти не работал с ними. Вахтанг выглядит довольным, Женя…

— В общем, довольна, — перебила его Лила. — Но проверка всё равно не помешает. Тебе есть чем заняться в ближайшие дни, если я моего бездельника уведу?

Виктор подумал. Пожалуй, он пока не готов работать с чужими заклинаниями: надо назвать рабочие стихии, начать осваивать, создавать в них базовые формы. То неприятные мелочи, то удачные оказии постоянно норовят отвлечь от соблюдения правильной последовательности в постижении магии. А то получается, как дерево без корней. Не порядок.

Да, Дрейк ему пока не нужен.

— Найдётся.

— Тогда завтра в полдень поедем. Моав останется за старшего, но ты за своими всё равно присматривай. Особенно за лекаришкой.

За завтраком лекарь, сославшись на головную боль, попросил освободить его на этот день от тренировок. Моав только презрительно взглянул на симулянта и пожал плечами.

Дрейк сообщил об отъезде. Виктор отметил про себя, что Моав был единственным, кто обеспокоился этим известием. Что ж, Дракон и себе подобрал сообразительного бойца.

После завтрака маги расположились в холле, поскольку не собирались делать ничего опасного. Посидев в задумчивости минуты три, Дрейк прервал молчание:

— Слушай, ученик, покажи-ка что-нибудь, а я посмотрю через своё заклинание.

Это имело смысл! Виктор немедленно выпустил слабенький заряд и заставил его медленно кружить по комнате. Дракон, как ни странно, бормотать не стал, а обошёлся какой-то серией хитрых жестов.

— М-да… что и требовалось доказать, — произнёс он, пристально вглядываясь в чуть заметный глазом сгусток воздуха. — Магия, несомненно, но — не определяется.

— А попробуй ты теперь что-нибудь простенькое и безопасное, — предложил ученик.

Тут уж без бормотания не обошлось. Виктор прикрыл глаза и оценил. Такая фигура называется тор, бублик. Только сильно вытянутый в высоту. Дрожащие фиолетовые нити длинной спиралью охватывали худощавую фигуру в домашнем халате.

— Какая-то защита?

— Точно! — удивился наставник. — От лёгкой магии. Можешь попробовать!

Виктор изменил направление заряда и тот влетел в защиту. Фиолетовые нити задвигались быстрее и перемололи сгусток, немного потускнев.

— Работает, — сообщил очевидное Виктор. — А если вот так…

Новый совсем крошечный заряд слетел с правой руки и по высокой траектории вошёл в незащищённую область над головой старого мага. И куснул того в макушку.

— Ах ты, пакостник! Как ты умудрился!?

— Подло ударил по незащищённому месту. Надеюсь, не очень болезненно?

— Да нет, — махнул рукой Дракон. — Но обидно. А как это — нет защиты?

— Очень буквально… вытянутая фиолетовая спираль, а сверху пустота.

— Ерунда какая-то, — озадачился маг. — Какая спираль? Это малиновый цилиндр, закрытый сверху! Вроде шляпы, под которой зайчик сидит.

Настала очередь Виктора — удивляться. Но наставник тут же начал другое заклинание, сделал коротенький перерыв и сотворил ещё одно. Что-то подлетело к ученику, тот, неготовый к атаке, попытался увернуться, но заклинание легко его настигло. И… изменило его восприятие! Теперь он действительно видел малиновый цилиндр! Тройное восприятие изрядно напрягало разум, и Виктор убрал своё магическое виденье.

— Получил?

— Да. И это ваше определение магии!?

— Оно.

— Опыт показывает, что моё вернее…

— Ага, — Дрейк в задумчивости почесал скулу, — не поспоришь.

— А как…

— Мы его получаем? Я вот тоже немного удивился, когда мне его передавали. Наставник даёт его ученику другим особым заклинанием…

— И в нём база данных всех известных наставнику заклинаний! — догадался Виктор.

— Ты сказал это проще, чем мне объясняли. Таких гроздьев на уши навешали! Кстати, долг платежом красен!

Маг сделал это быстро. Пять бледно-розовых пятен поплыли к ученику. Это уже боевое заклинание! Виктор среагировал, как смог: отскочил и взмахом руки поставил щит. Пятна коснулись щита и замедлились, прорезая себе дорогу! Это дало ещё секунду, чтобы выставить второй щит, который выдохшееся заклинание уже не смогло преодолеть.

— Вот это… — медленно проговорил Дрейк, — уже серьёзно. Ты прыткий, как тушканчик, мой молодой друг!

— А если бы я не защитился? А предупредить!?

— Так не интересно! — заулыбался наставник. — Зато ты себя показал, ой, показал!

— Вообще-то это была защита не от магии, — признался ученик. — Просто повезло, что щит сработал от твоей розовой пакости.

— Значит… — но не закончил фразу, заметив, что ученик смотрит поверх его головы.

Со второго этажа спускалась Женя, а следом за ней — Лила. Ученица выглядела уставшей: смотрела на лестницу, спускалась неспешно, держась за перила. На последних ступеньках она посмотрела на магов и… оступилась, вскрикнув от боли. Виктор метнул щит, чтобы поддержать падающую девушку, и тот оказался очень кстати: снова ухватиться за перила она уже не успела. Наставница в два прыжка оказалась рядом, а через секунду подскочил и маг, убрав щит и подхватив барда на руки.

В коридоре кто-то хмыкнул, пока Виктор нёс почти плачущую Женю на диван, освобождённый Дрейком.

— А вот это было очень показательно, — уважительно заметил наставник.

Лила встала на колени, чтобы осмотреть ученицу.

— Сверзилась, — безразлично констатировал Пётр, вышедший на шум из своей комнаты.

Воровка наградила грубияна недобрым взглядом и крайне официальным тоном обратилась к молодому магу:

— Виктор, у барда из вашей команды травма ноги. Я полагаю, следует попросить вашего лекаря оказать первую помощь.

— Кривоногость не лечится, — сообщил Пётр.

Тут уж от обиды и боли Женя расплакалась. Виктор чувствовал, что только ожидание его реакции заставляет наставников сдерживаться. Сам он тоже готов был взбеситься, но подчёркнуто ровным голосом сказал:

— Если ты ей не поможешь, я посчитаю тебя криворуким.

И с удовлетворением заметил, что Пётр слегка побледнел, идя к диванчику. Встав так, чтобы отчётливей «видеть» происходящее, маг закрыл глаза. Лекарь начал заклинание. Незаметная до этого момента зелёно-красная студенистая масса выползла откуда-то с шеи Петра и стекла к рукам. Финальный пасс метнул силу в пациентку. Но движение не закончилось: лекарь отдёрнул руки, отчего часть энергии спрыгнула с тела девушки и вернулась на пальцы. И быстро растворилась на руках. Женя ахнула, а Пётр, пряча ухмылку, поднялся с колена:

— Вот, сделал, что мог.

— Погоди-ка! — окликнул Виктор садиста, собиравшегося уходить.

Но довольного собой подлеца словами было не остановить! Маг бросил щит, чтобы тот вырос прямо перед Петром. Ничего не подозревавший лекарь ударился в невидимую преграду сначала рукой, и тут же — носом и лбом. Вскрикнув, прижал руки к лицу, и испуганно оглянулся на Виктора.

— Ты только что намеренно причинил боль пациентке. И это даже не криворукость.

— А откуда ты знаешь!? — попытался отбрехаться Пётр. — Ты же не лекарь!

Это полупризнание стало последней каплей. Виктор запустил маленькое лезвие из воздуха, аккуратно чиркнувшее мерзавца по левому плечу. Пётр вскрикнул, глядя на выступившую кровь.

— Оттуда, — рыкнул маг. — А теперь желаю удачно заштопаться.

Лекарь испугано тронул место, где только что был щит, и, ощутив пустоту, побежал в комнату.

— Я бы метил пониже и левее, — заметил Дрейк.

— Твой молодой ученик ещё верит, что человек может поменяться, — сказала воровка. — Ну, рыцарь, донесите уж даму до комнаты!

Женя, переставшая плакать во время наказания обидчика, покраснела. Виктор не смотрел на неё, пока нёс, следуя за Лилой на второй этаж.

Когда он вернулся в холл, наставник уважительно поднял большие пальцы. Виктор слабо кивнул. Он, конечно, поступил так, как следовало. Однако ситуация подтолкнула лекаря, заставила показаться себя. Этот дурак, вместо того, чтобы сделать правильные выводы, только озлится.

Дрейк думал о том же.

— Добрый ты. Я бы на твоём месте не тянулся. Садик тут немаленький, я даже согласен на могилку этого паршивца яблоньку посадить, — Дракон ухмыльнулся. — Чтобы искали дольше, ежели что. Он ведь жив будет — продаст нас всех задёшево!

От необходимости соглашаться с простым решением, или придумывать доводы, чтобы оставить в живых его лекарское ничтожество, спасло возвращение Лилы.

— Перелома нет, но недельку-другую принцесса твоя будет отлёживаться, — сообщила воровка. — И у нас возникает проблема: остаётся четверо мужиков да девица в постели, — а кашеварить некому. Да и полечить надо ученицу.

— Тогда остаёмся?

— Нет, ты езжай, — она улыбнулась Дрейку и погладила по плечу. — Надо, дорогой. Я скажу, что сделать. А остальное я и отсюда проверю.

39. Роща и птицы

Наставник изготовился отъезжать только после обеда.

Виктор смотрел вслед машине, пока та не ушла за поворот и не скрылась за деревьями. Интересные отношения у этой парочки. Даже десяток лет семейной жизни кажутся чем-то необозримым. А уж сотня… И еще: в них нет того выстроенного единства, того прелестного, очаровательного сходства, что сквозило в милых сердцу стариках из покинутой Самары. Эти двое очень разные. Может, дело в том, что у них нет детей? Тогда что смогло их объединить, что держит их вместе, не позволяет этому союзу распасться? Что бы то ни было, это крайне важно знать. Жизнь мага страшно длинная. И то же, что сохраняет отношения этой пары, возможно, будет оберегать и будущую семью одного молодого мага. Мало ли…

Возможно, это — страх одиночества. Если живешь многие десятилетия, видишь, как давние знакомые уходят в небытие, то нужно хоть что-то постоянное, кто-то — человек, который разделит с тобою путь в бесконечность.

Для тренировок требуется уединённое место. Желательно, достаточно просторное. Кроме того, нужны естественные источники как можно большего количества стихий.

За водой — к речушке. Но наверняка большая часть приличных мест используется под водопои со всеми сопутствующими запахами и любопытными от периодического безделья пастухами. Хорошо бы найти независимый родник. Теоретически, они могут быть под холмами. Но холмы все голые, так что, опять же, секретность ни к чёрту. А вот, кстати! метрах в четырёхстах от дороги рощица на холмике, примеченная во время занятия с Дрейком. Навряд ли водоносные слои изогнутся так, чтобы на этом бугорке оказался родник. Но уединение гарантировано.

Обойдя рощу кругом, маг не увидел ни одной дорожки, ведущей внутрь, и грунтовка к полям тоже шла поодаль. Растительность разнообразная: берёзы, орешник, клёны, калина; в подлеске — десяток видов кустарников. Особо противно проламываться сквозь ежевику и шиповник. В общем, если прорубить просеку до центра, то эта тропка будет единственной.

Со стороны деревни две берёзки образовали ворота, как бы указывая, откуда следует начинать расчистку. Валун — высотой почти по грудь и почти такой же широкий — у корней одной из них тоже служил хорошим ориентиром. Виктор огляделся, ища случайных свидетелей. Ни души. И маг принялся за работу.

Почти через час сотня метров осталась позади. Виктор рассудил, что делать проход ровным нельзя: от входа внутренность будет просматриваться, — потому сделал два мягких поворота. До центра, где деревья были настолько сильными, что рубить их казалось непростительным варварством, оставалось ещё метров двадцать. Маг, утомившись на расчистке, вернулся к началу тропинки.

Камень на входе настолько походил на былинный указатель у трёх дорог, что оставить его без надписи было бы кощунством. Надо что-то пугающее, что-то непонятное простому человеку, а образованному намекающее на нечто крайне официальное. Раздумывая над текстом, Виктор запустил вихрь, чтобы выровнять поверхность.

Затем сверху поставил знак: три капли, гоняющиеся друг за другом на сторонах распадающегося треугольника. И текст: «Осторожно! Идёт апробация инновационных манипуляций в высокоэнергетических средах. Возможна стохастическая элиминация». Маг отошёл на три метра полюбоваться результатом. Символ особенно удался. Если всё получится и Чёрные обломают об него зубы, в дальнейшем эти капельки можно будет вешать — для острастки — в местах с ослабленной обороной.

— «Добро пожаловать, раб», как говорится*. *Р. Желязны 'Джек из Тени'

Центр рощи и вовсе порадовал: на небольшой полянке в высокой траве нашёлся родник! Метровая чаша почти круглой формы была прозрачна до дна, а холодный ключ выпрыгивал над поверхностью сантиметровым бугорком. Вот и причина существования этого славного местечка. Хорошо бы навести порядок! Но мощная работа по расчистке и усталость уже не позволяли кропотливо творить нечто красивое. Ничего, можно и отложить: такая удивительная находка стоит вдумчивого планирования и ухода. Местная комбинация стихий ещё сэкономит ему уйму времени!

Внимание мага привлёк птичий крик. Не одиночный: галдела небольшая стая. Вороны кружили у юго-западного края рощи. Вдруг одна спикировала к земле, через секунду за ней ринулась другая. Виктор ускорил шаг. Через минуту он увидел и предмет их интереса: какое-то небольшое животное лежало на склоне холма. Почему же падальщицы не расселись пировать? И тут зверок зашевелился! В ту же секунду ещё одна птица пошла в пике. У самой земли хищница распластала крылья и ударила клювом жертву. Окровавленный комок шерсти отозвался бессильным хрипом.

Виктор побежал. Это была то ли маленькая собачка, то ли щенок — не разобрать! И уж точно — не вылечить. Малыш совсем чуть-чуть не дотянул до спасительных зарослей. Скрепя сердце, маг прервал еле теплившуюся жизнь. Птицы нестройно закаркали, а когда Виктор обернулся к стае, то увидел двух падальщиц, летящих прямо на него. Он увернулся, прикрывая лицо руками, но одна из тварей всё-таки дотянулась и пребольно кольнула в предплечье.

Молодой маг рассвирепел и отправил вслед пернатым тварями пару воздушных ракет. Обе птицы поднимались, чтобы продолжить кружение, когда заклинания их настигли. В отличие от собачки, её мучительницы погибли мгновенно.

Стая всполошилась не на шутку! Только сейчас сквозь боевую злость Виктор оценил количество птиц: не менее сорока! Первых трёх нападающих он наградил смертельными ударами, а от остальных был вынужден закрыться щитом. Хищницы налетали на невидимую преграду, падали наземь, очухивались, снова взлетали. Их было чертовски много! Через минуту волшебнику пришлось наглухо закрыться полусферой щита. Через какое-то время Виктор почувствовал ту самую головную боль, памятную со сражения на крыше. Надо отходить: вести огонь из-под щита не получится.

Спасительная мысль блеснула, когда маг прошёл половину расстояния до деревьев. Он же может вызвать смерч! Пусть небольшой, но он собьёт воронам атаки! Виктор ожидал значительного усиления боли, но вихрь её почти не добавил. Порадовавшись, волшебник запустил второй воздушный волчок. Где-то десяток птиц попались в ловушку и выбыли из битвы, лишившись части оперения или переломав крылья. Оставшиеся хищницы рванулись скопом с двух сторон, и вихри пришлось передвигать. А вот это далось неожиданно тяжело! Новая массированная атака с одного направления заставила сдвинуть столбы воздуха.

Они переплелись. И уже бесконтрольно пошли на своего создателя! Виктор инстинктивно пригнулся, когда смерчи ударились о щит. Воздух зазвенел от столкновения, заложило уши. Смерчи слились, переползли через препятствие, почти добили защиту, но и сами истощились. Маг бросился в сторону и почти вслепую обежал их под порывами ветра, направляясь к роще. Запутавшись ногами в зарослях ежевики, Виктор распластался на траве, а сзади смерч в предсмертной злобе расшвыривал комья земли. Маг перевернулся на спину и швырнул щит в разгулявшуюся стихию. Последним подарочком стала ворона, которую ветер убил о ствол молодого клёна в метре от волшебника.

Пошатываясь, Виктор поднялся, чтобы отражать нападение по сузившемуся сектору. Но птицам воздушная свистопляска окончательно разонравилась. Хрипло ругаясь, стая улетала восвояси — к непонятному строению на шести сваях, темнеющему в отдалении.

Маг добрёл до «былинного» камня, к центру рощи, к роднику, чтобы смыть кровь, боль, досаду и страх.

Когда он дотащился до коттеджа, его издалека заметил Вахтанг. Виктор махнул рукой, мол, всё в порядке, и послушный боец убежал тренироваться. Маг добрался до своей комнаты, стянул одежду и повалился на кровать.

Лила пришла будить его к ужину. Увидев окровавленные тряпки на полу и оценив состояние юноши как удовлетворительное, она тяжело вздохнула, покачала головой и отправилась за новой одеждой. Через минуту появился Вахтанг и принёс ужин. Он тоже ничего не сказал. Воровка вернулась и положила на стул футболку и лёгкие брюки.

— Надеюсь, подойдут. Раны сам обработаешь?

— Да и ран-то нет почти, — промямлил маг. — После еды…

— А потом всё расскажешь.

— А куда деваться? — прошептал он, когда дверь за Лилой закрылась.

Пока Виктор рассказывал о своих злоключениях, Лила молчала в задумчивости. Когда он закончил, посидела, посмотрела на свои руки, в окно, потом сказала:

— Знаешь, юноша, я уже поняла, что спокойной жизни с тобою не будет. Пока тебе везёт, — воровка развела руками, — все твои проблемы решаются. И это хорошо. Тебе удавалось справляться с трудностями, в которые ты вляпывался. Пока неприятности находили тебя сами. Теперь же, как я вижу, ты начал искать их сам, и сегодня нашёл на пустом месте. Видимо, так надо, — Лила вздохнула. — С магами такое случается — не могут они сиднем сидеть! Но бывает и так, что маг вырастает, не успев повзрослеть. Тогда он погибает. Учтёшь?

— Учту, — покаянно согласился Виктор.

— Думай о тылах, о путях отступления. Если что-то идёт наперекосяк, не стесняйся звать на помощь: мы — это тоже твои тылы. Планируй свои эксперименты: от несчастных случаев маги гибнут куда чаще, чем в стычках. Обязательно говори, куда уходишь. Каждый раз. И старайся не пропадать на весь день.

— Да, мамочка, — усмехнулся волшебник.

— Что-то вроде того.

Да уж, скорее, бабушка или дед с их несложными, но порой весьма актуальными наставлениями. Точнее, запоздалыми.

40. Последствия противофазы

Парижское отделение приходило в себя. После странно завершившегося рейда Игната с компанией, после операции над самим магом…

Отъезд нежданной суровой наблюдательницы оставил за собой длинный след из полдюжины приказов и распоряжений разной степени абсурдности. По шапке получил даже провинциал!

Когда Игнату зачитали приказ, он так и застыл с открытым ртом. Самовлюблённый маг ожидал если не медали, то хотя бы какого-то денежного поощрения, внеочередного отпуска, а получил…

Влад не любил тот квартет. Вообще, быть младшим — та ещё доля, но от этих парней группа Марины не видела ничего кроме пренебрежения и насмешек. А главное, что начальство ни капли не желало исправить такое отношение. Теперь квартетов в Париже осталось только три. Что ж, меньше народу — больше кислороду.

Такое ощущение, что именно высшая лекарша из центра и была волевой противофазой. Только те, кого обошёл стороной её гнев, сохранили способность трезво мыслить. Например, чтоб признать: отделение спороло горячку.

У этого парня, Виктора, даже не было фотограммы в карточке полицейской проверки! Не было ничего проще вызвать его в префектуру для предоставления фото! Тот же квартет, но в полицейской форме — и парень ничего бы не заподозрил. Арест в закрытой комнате — идеальная, бескровная операция! И его группа, которую он собрал за несколько часов до операции, была бы жива и здорова. Эти парни и девчонка навряд ли даже знали, что Виктор — маг. А в итоге — все мертвы! Глупость. Жестокость, родившаяся из желания выслужиться. Та же самая безответственность и безнаказанность, которой болела Марина. Общая болезнь Ордена.

Кстати, а как парень смог пройти полицейскую проверку без фотограммы? Откуда он вообще взялся? Регистрация за три дня до событий. А что до этого, где и кем он был раньше, все двадцать лет его недолгой жизни?

Только сейчас у кого-то зародились сомнения. Причём, снова не в Париже, а в центре. Никто из местных даже не почесался разобраться в причинах провала!

Вера Анисимовна — умная дама. Когда разбор передали аналитикам, выдала доступ и Владу. Не только для тренировки, но чтобы получить ещё одно мнение о произошедшем.

Влад начал просматривать всё известное по инциденту: звук со сходки группы мага, отчёты о перемещениях, разработка по цели следования.

«Драконы». Зачем они могли понадобиться магу? Предложить свои услуги? Вообще, шаг рискованный — обращаться к таким маргиналам. С другой стороны, маг отлично бы усилил эту организацию, так что смысл был. Кстати, почему нет опроса «Драконов»!? Почему никто не поинтересовался, о чём именно шла речь!? Ну разве не безответственность? С другой стороны, парень-то уже погиб. Но всё равно, почему бы не разобраться?

Ладно, надо начать с контракта, который собрал команду мага. Формальный инициатор — тот же бродяга, что регистрировал Виктора. Запрос известного. Интересная оценка степени опасности: маг предупредил, что связываться с ним очень опасно. Подкупающая честность!

Влад перешёл к звуку. Пояснение ведших: «До начала записи разговор шёл около семнадцати минут». Надев наушники лекарь включил воспроизведение. Вопросы, ответы, уточнения, снова ответы. Маг точно знал, какого типа маргиналы ему нужны! История… деда бойца. Ох ты ж!

Лекарь решил проверить, послушал историю ещё раз. Да у «Драконов» уже был маг! Сорок лет, не меньше! И именно его и искал Виктор! Вот так финт. То есть ещё тогда Орден радостно прохлопал ушами, не придал значения разборкам серьёзных!?

Влад схватил ручку и написал: «Аналитическая рекомендация: оперативно проверить магический статус организации «Драконы»!» Хотели взгляда со стороны, Вера Анисимовна? Вот, пожалуйте. Но как сам Виктор догадался искать мага таким хитрым способом!?

Лекарь вернулся к прослушиванию. Где-то он слышал этот голос: рассудительный, убедительный. Где он мог слышать голос мага, который неделю назад выскочил, как чёртик из табакерки? Ведь есть и фотограммы наблюдения! Это сделали по правилам — наблюдатели молодцы, и не избалованы, как оперативники.

Влад долго всматривался в картинку, сделанную во дворах — с увеличением, нечёткую и в профиль. Открыл следующую: вся группа сидит через несколько минут после начала скрытой записи. Девушка с парнем на лавке, боец на страже и Виктор стоит, в задумчивости поглаживая подбородок. Влад уткнулся в экран, забыв, что может увеличить масштаб. Да это же тот умник из «Волчьего аппетита»!

Лекарь принялся лихорадочно листать фотограммы — ещё шесть штук. Да, никаких сомнений: это он! Этот маг даже прокололся во время разговора! Теперь тот жестокий взгляд готового к бою хищника будет преследовать Влада долго. Валентин, блин! Он даже заикнулся, называя имя. А как он сочувствовал завиральным планам; ведь очень искренне сочувствовал! И как его только занесло в это кафе!? Нечаянно? Если бы специально, с целью разведки, он бы не дёргался при слове «Орден». Но, чёрт побери, сколько всего Влад ему разболтал!

Лекарь обхватил руками голову. Похоже, беспечность заразила и его.

И этот умник погиб!? Ой, правы в Центре, что в этом сомневаются! Такие ловкие ребята не умирают от банального падения с крыши. И у «Драконов» маг, которого Орден прохлопал. И пока Игнат однорукий на лавочке отсиживался (а в его квартете ни лекарей, ни бардов), беглецы могли играть иллюзиями, как угодно.

— Ты куда? — удивилась воровка Ленка, бездельничавшая за соседним столом.

— К маме Вере, — бросил Влад на бегу.

Выскочив из комнаты, он резко остановился. Как поведать о разговоре с Виктором, как сказать, что он наболтал магу кучу лишнего!?

41. Исследования и тренировки

Утром Виктор сказался Лиле, что уходит в рощу, и отправился прибираться на месте побоища. Вчерашняя стычка осталась незамеченной посторонними: смерчи были невысоки, а потому не видны со стороны деревни из-за рощи. Хорошо.

Четверть часа ушла на закапывание останков собачки и птичьих тушек. Ещё столько же — на то, чтобы скрыть следы магического вмешательства: воздушные вихри местами основательно отутюжили почву.

Затем маг отправился обустраивать лабораторию в роще.

Надо обезопасить себя от досадных неожиданностей. Набрав пуха с одуванчиков, Виктор свалял его в шарик и создал нестабильный артефакт, который подвесил на связанных друг с другом травинках, протянутых через дорожку. От деформации при падении запасённая сила вырывалась, образуя иллюзорный двойник — туманную фигуру, которая бросалась на нарушителя. Безвредно, но пугающе. Несовершенное решение: обыватель скорее заподозрит магию, чем голографию, — но ничего другого Виктор пока не придумал.

К полудню полянка преобразилась: появились две лавки, круг в десять метров диаметром был очищен от травы, родник бил теперь из каменного ложа, растекаясь излишками по трём желобам. При устройстве последнего маг столкнулся с проблемой: воздушные заклинания с большой неохотой проникали под воду.

Вода: тяжёлая, подвижная. В работе с ней поневоле пришлось разобраться с взаимодействием магической силы и её физического субстрата. Из-за ощутимой инертности воды довольно чётко выделились стадии магического воздействия. Первая — мысль и жест, создающие канал перетекания силы; вторая — заполнение канала лёгким аналогом, водяным паром, формирование движения, по которому пройдёт стихия; третья — само выполнение заклинания.

В принципе, для минимального эффекта колдовства в стихии воды оказалось достаточно пара. Его можно было сгустить, переместить, разредить. В этом состоянии вода была подобна воздуху. Играя с крупной каплей над центром родника — обращая её в пар, снова сгущая, наращивая, дробя — Виктор заметил, что нечаянно, машинально дополняет водные заклинания воздушными. Появилась привычка манипулировать воздухом?

Интересно, как это будет стыковаться с запретом на число свивания стихий? Не связан ли тот несчастный случай, что описывает Люций, с подобной машинальностью?

Пока изучение, исследование магии даётся удивительно легко. Знать бы, за счёт чего. Путь обычных заклинаний несопоставимо длинен. Почему?

Вообще, как работают стандартные заклинания? Предварительная стадия — накопление энергии. Причём не простое, вроде разливания Виктором силы по мелким артефактам, а с использованием некого шаблона, которого маги даже не понимают. А в пусковой стадии сила высвобождается в полную форму заклинания.

Хитрый процесс. Тут должен быть важен каждый произнесённый звук. Видимо, этой точности и учатся начинающие маги да лекари. Те, кто достаточно способен, кто делает аккуратность привычкой, может творить всё более сильные заклинания, более заковыристые.

Люций, несомненно, гений. Перевести воздействие, которое Виктор с лёгкостью оказывает на стихии, в запутанные жесто-звуковые шаблоны — это вам не фунт изюма! А что мешало ему действовать напрямую? Сложность в схватывании учениками схем манипулирования? Навряд ли: Лира дала ему полную свободу в развитии — и ничего страшного не случилось. Вероятней всего, что Древний очень не хотел, чтобы кто-то постиг магию не хуже него. Чтобы остаться этаким брадобреем, ходящим по городу с метровой бородищей.

Тогда зачем оставлять Письмо? Да-да, вот ту самую настырную записку! Зачем Люцию понадобились правильные последователи, не скованные стандартами? Что-то изменилось два века назад, задолго до Потопа…

Виктор очнулся от раздумий о сути дел давних, когда лучи света заиграли по его лицу — солнце повернулось. Маг прошёлся по полянке. Чувство голода пока не беспокоило. Отчего бы ещё не поработать? Всё-таки распределение силы и функций по артефактам — отличная штука. Мобильность страдает, но за продолжительное время можно наклепать несчётное множество вещиц, а в «час Хэ» устроить противнику массу неприятностей в один момент.

Как запасать воду? Пористая структура легко собирала силу воздуха. Но тут надо делать что-то другое: вода-то испарится и не возобновится. Поразмыслив, Виктор взял камушек известняка — он же на дне моря образуется, должен бы хорошо пропитываться — и опустил в воду. Через минуту подобрал ещё десяток и тоже побросал в родник. Как долго ждать? Пусть будет наверняка: час, например.

Сидеть на месте было глупо, и маг вышел из рощи в степь. Взгляд невольно приковало деревянное строение — рассадник воронья. Мысли волшебника зашевелились в недобрую сторону: что может быть прекрасней проведения полезных для магической науки опытов над этими злобными тварями? Отстрелить парочку птичек — и бегом до родника под щитом!

Виктор неспешно отправился к избушке на курьих ножках. Затея отдавала авантюрой, но маг утешал себя тем, что вариант отхода-то есть. Если не ввязываться в драку, не вызывать плохо управляемые вихри, а удрать тихо, только защищаясь, то и проблем быть не должно.

Кстати, будет куда лучше, если птички окажутся не трупами, а просто оглушёнными. Например, бросить в них не обычный заряд, а кусок щита!

Получилось не сразу, но пока не было явных признаков атаки, стая, то есть десяток барражирующих стражей, не беспокоилась о человеке, стоящем за полтораста метров от гнездовья. Так что время на эксперименты было. Когда же заклинание — как брошенный комок тополиного пуха — ударило одну из птиц, остальные не сообразили, в чём дело. Виктор натянул щит и побежал за добычей. Вороны подняли тревогу. Несколько штук даже попытались напасть, но, вляпавшись в щит, попадали наземь. И больше не пытались отбить товарок. Видимо, применение магии отпечаталось в коллективном разуме стаи предупреждением: «Да ну его!». Или они запомнили мага. И то, и другое сомнительно, однако Виктор со своим трофеем через десять минут невредимый пришёл к роднику.

Ещё два часа маг «разбирал» и «собирал» птицу, оставляя её в живых и блокируя её суматошные крики. Но изменения накапливались, и павлинообразное чудовище уже навряд ли смогло бы вести нормальную воронью жизнь. Виктор резким ударом снёс птице хохлатую голову. Завтра можно будет продолжить игру в орнитолога-франкенштейна.

Другой эксперимент ждал. Маг вытащил известняк из бассейна и переложил на лавку. Камушки создавали ощутимое испарение. Виктор почти видел обычным зрением, как пар, след водной стихии, уходил на восток, повинуясь лёгкому ветерку, профильтрованному деревьями. Закрыв глаза, он мгновенно вошёл в магическое восприятие: то ли объект оказался столь интересным и разум уже был готов к его изучению, то ли… он уже наработал определённый опыт! Взяв в руки два камня, маг заворожено наблюдал, как они словно переговариваются друг с другом через пар. Виктор пожелал укрепить линию их связи.

К вечеру он модернизировал растяжку на входе. Большой валун с надписью и с провинченной дырой стал хранилищем, батареей системы, сообщаясь с неприметным камушком в траве. Тот же валун поддерживал связь с выточенным из известняка колечком на пальце мага. Виктор проверил эффект: при разрыве линии камень-валун, кожа под кольцом начинала пульсировать. Осталось выяснить, как долго будет работать артефакт и как воспримет перезарядку.

По пути в коттедж родилась ещё одна идея: создать сигнальные артефакты для Лилы. Или вообще: коммуникационную сеть на всю честную компанию.

Кстати о компании: не проведать ли бойцов?

На площадке за коттеджем маг с удивлением увидел Петра, вооружённого шестом и вместе с Вахтангом атакующего наставника. То ли у лекаря в голове что-то перещёлкнуло и проснулась совесть, то ли он понял, что окончательно теряет свою ценность в партии, и это чревато последствиями, а потому решил притвориться покорным и исполнительным. Второе вероятней.

Моав лениво отбивал несогласованные наскоки учеников. Увидев зрителя, старший боец поднял тренировочный меч над головой, объявляя перерыв. Лекарь использовал этот момент, чтобы попытаться уколоть наставника. Меч свистнул и выбил оружие из рук Петра.

— Перерыв! — рявкнул боец. — Начальник ваш пришёл — на недотёп посмотреть.

Вахтанг опёрся правой рукой на свою деревянную катану, левой почесал подбородок — и прищурился. Пётр скривился.

— Ну, учатся же… — заступился маг за подчинённых.

— Как-то хиловато учатся, — возразил Моав. — Их двое, а меня ни разу даже задеть не смогли! Давай-ка присоединяйся — может, тогда и зашевелятся.

— Я же маг…

— Тогда разрешаю использовать защиту для себя.

Ну, на таких кондициях можно и пошалить. Виктор подошёл стойке с деревянными мечами. Катана длинная, двуручник — тем более перебор: хотя бы одну руку надо оставить на управление щитами. Он остановился на нешироком одноручном мече, собираясь наносить колющие удары. Ну и тактику надо определить хоть немного…

— При атаке закрывайтесь и отступайте. Пытаемся окружить, бейте его только со спины.

Пётр даже не посмотрел на Виктора, а Вахтанг с воодушевлением кивнул.

Моав принялся крутить какую-то хитрую восьмёрку, надёжно прикрывая себя с флангов, и пошёл на парней. Вахтанг и Виктор разошлись по флангам, а ленивый лекарь с раздражением обнаружил себя в центре. Маг поднял щит и, когда меч Моава просвистел рядом, швырнул заклинание вперёд. От быстрого движения щит стал податлив и вместо того, чтобы отбросить оружие, сильно замедлил его, а, стабилизировавшись, даже заклинил! Наставник бойцов взревел. Его ученики напали одновременно. От удара Вахтанга Моав ускользнул, а неуверенный колющий удар посоха поймал в крайней точке и резко толкнул его ладонью назад. Лекарь мявкнул, выронил оружие и упал в пыль. Старший боец подхватил посох и бросился наказывать Вахтанга. Пока тот отбивал град ударов, Виктор подскочил сзади, отразил щитом блокирующий выпад Моава и припечатал того поперёк спины. Боец кувыркнулся вперёд, отбрасывая посох в сторону, — бой окончен.

Пётр жалобно хныкал, сидя на земле. Маг хотел кинуться на помощь, но Вахтанг схватил его за руку, заметив:

— Он же лекарь. А Мо его не так уж шибко приласкал.

— Верх правого бедра, если не ошибаюсь, — подтвердил подошедший наставник. — А ты молодец, маг! Где насобачился драться?

— Игра такая… была.

Игра стала реальностью. Он — маг, бард на втором этаже как-то тренируется с воровкой, боец одобрительно смотрит на него как на начальника, лекарь сидит и ноет. В пыхтении и стенаниях последнего стали проявляться слова — вариации на тему «сволочь».

— И кто же у нас сволочь, если не секрет? — Моав аж подался на шаг вперёд.

— Не ты, не заводись! — прошипел Пётр. — Вот! Притащился герой. Без него так всё хорошо было…

— То, что это твой начальник, которого я попросил войти в схватку, пока оставим в стороне. А то, что без него вы так и не смогли до меня даже дотронуться, вот это… вот это важно.

— Мне его расцеловать? Уж вроде и так есть, кому!

Оба бойца поглядели на Виктора как бы спрашивая, не порвать ли хама на сотню маленьких хомячков прямо сейчас? Но маг сам сделал шаг вперёд, что напугало Петра больше, чем перспектива нападения бойцов.

— Ты испытываешь моё терпение, — начал Виктор ровным, тяжёлым от серьёзности голосом. — Но это мелочь. Ты не выполняешь своих обязанностей как лекарь. Ты сеешь раздоры, унижаешь и провоцируешь всех вокруг. Поэтому я вынужден сделать тебе предупреждение. Если ты в ближайшее время не извинишься перед Моавом, Вахтангом и Евгенией, мне придётся воспользоваться первой попавшейся возможностью, чтобы избавиться от твоего общества. До тех пор, в силу твоей бесполезности, я приостанавливаю выплату тебе жалования. Если вопросов у тебя нет, требую, чтобы ты тихо удалился к себе.

Где-то на слове «предупреждение» вопросы у лекаря уже отпали. Можно было давить на наивного начальника-филантропа раньше, но сейчас первой возможностью может стать путешествие на дно водохранилища с куском рельса на ногах. Да, потеря жалования будет меньшей из проблем. «Нельзя было девку задирать», — думал Пётр, быстро шагая к дому.

За его спиной оба ненавистных бойца почти синхронно похлопали трижды ненавистного мага по плечам, а Вахтанг без особой надежды предложил помощь в организации возможности.

Бойцы воспряли после ухода лентяя, и Виктор предпочёл удалиться. Идя в дом, он никак не мог решить, почему он пытается сохранить Петру его ничтожную жизнь. Стоило лишь отвернуться, показать, что судьба лекаря его начальнику безразлична, — и человек-проблема исчез бы через час-другой. Остаётся только надеяться, что Пётр осознает. Не свою вину, разумеется! Было бы наивно в это верить. Хотя бы зависимость его жизни от формального шага. Точнее, трёх шагов. Которые никого не обманут. Тогда зачем эти шаги?

На первом курсе преподаватель, читавший лекции по никому не нужному предмету выдал неновую мысль: ритуал структурирует социум. И общество доживает не на взаимных интересах его частей, а на бесцельных ритуалах. И сейчас, пока неизвестно, когда придётся расстаться с Петром, нет смысла делать что-то необратимое. Быть может, обстоятельства всё решат за них: грянет следующая буря, расшвыряет группы Виктора и Дрейка — и так ли будут важны мелкие обидки? А пока пусть те, кто склонен к сотрудничеству, работают вместе, изолированные от смутьяна.

Кстати, проведать что ли барда с наставницей?

Виктор поднялся на второй этаж. Из-за двери раздавались мерные удары колотушки во что-то полое. Маг постучался.

— А, ты! — воровка его приходу не удивилась. — По делу или любопытство?

— Скорее второе.

— Ну, входи…

Женя сидела на стуле, босые ноги на подставке, лодыжка перебинтована. Девушка, чувствующая себя неловко от собственной скованности и оттого, что невольно нарушила планы наставницы, зарделась, увидев вошедшего мага. И тот сразу же пожалел о своём появлении. Но Лилу, похоже, ситуация ничуть не смутила. Она выглядела даже довольной, видя повод поработать над страхом перед публикой и показать успехи ученицы.

— Так! Только руки и — с начала! — скомандовала воровка.

Подождав, пока бард примет исходную позицию, Лила стала бить колотушкой по деревянной коробке, а девушка начала выполнять движения. Через полминуты она запнулась. Наставница потребовала продолжать, но ученица растерялась; пришлось начать заново.

Наблюдая за немного дёрганными, старавшимися быть чёткими движениями, Виктор в который раз задумался о болезнях всех видов. Ужасно досадно ощущать свою слабость! Какая-нибудь простуда способна свалить с ног порою на неделю и больше. А уж растяжения, не говоря уж о переломах…

Видя мучения барда, маг понял, что просто не может не попытаться помочь! Дождавшись, когда комплекс упражнений закончился, Виктор набрал воздуха и решительно заявил:

— Лила, Женя! Я могу попробовать вылечить!

— То есть, ученик мага будет лечить. Я всё правильно поняла? — женщина прищурилась. — Или ты ещё и лекарь?

— Я маг, конечно, но… разница невелика. Я тренировался уже на живых организмах.

— Надеюсь это ты не курочку имеешь в виду, — Лила улыбнулась, но в глазах читалось вполне понятное беспокойство.

— Нет! Я другие опыты проводил! Трансформация живой материи без всяких фатальностей! — заверил Виктор. — Если всё делать аккуратно, то смогу разобраться и с растяжением, — молодой маг старался говорить убедительно. — Я только попытаюсь. Если что-то пойдёт не так, то… верну изменения без вреда!

Воровка приоткрыла рот. Затем что-то прикинула — и опять улыбнулась, но уже с задором!

— Хорошо, убедил! — И обратилась к барду: — А ты что скажешь, пациентка?

— Ну… — от прямого вопроса девушка, и так-то опасливо слушавшая волшебника, совсем сникла. — Л-ладно.

Виктор тоже был изрядно взволнован, аж диафрагма подрагивала. Но тут и повод, и возможность применения лекарских способностей, и желание помочь, и… просто поставить всё на свои места, не дать написанным на ветру планам сорваться!

Женя стеснялась, когда он оказывался слишком близко. Из зала она вышла последней, отстав метра на два. Виктор ощутил схожую проблему. Но как бы их обоих ни отталкивало друг от друга, надо попытаться вылечить барда.

Неловко шагавшая девушка села на свою кровать; затем медленно, придерживая ногу, легла. Лила сняла повязку, и Виктор, закрыв глаза, начал магический «осмотр».

Сходство с тканями птицы было. Но и немало различий. Кожа, на которую маг раньше не обращал особого внимания, в магическом отношении оказалась пугающе разнообразной. Хорошо, что лечить надо не её. Вот и зона растяжения. Бесконтрольно расползшаяся водная субстанция застила «зрение». Точно: это лимфа! Откачать её? Но — как? Сделать общий позыв по влаге, есть риск устроить кровоизлияние из целых сосудов. Придётся работать с помехой.

Салатовые нити соответствуют сухожилиям. Крепятся с кости, переходят в мышцы. Одно надорвано: линии спутаны. Отёк сжал сосуды; после починки можно попробовать их немного расширить — сбросить балласт всякой пакости, собравшейся в тканях.

— Надрыв сухожилия. — Маг решил сообщать обо всех своих действиях. — Я зафиксирую стопу.

— Ага, — прошептала пациентка.

Виктор обернул стопу и часть голени щитом.

— Прохладно… — сообщила Женя.

Щит незначительно затруднил сканирование. Он холодит, это надо будет обдумать; после.

И тут точность восприятия скакнула на новую высоту: выделились дотоле незаметные серебристые линии с очень высокой частотой пульсации. Нервы! И один как раз там, в месте разрыва! Виктор рискнул прикоснуться рукой к поврежденной области. Девушка глубоко вздохнула и задержала дыхание.

— Больно?

— Не-е-ет… — выдохнула пациентка.

Похоже, ей действительно не больно. Хорошо. Сначала пусть будет нерв. Виктор мысленно перенёс контроль над операцией на правую руку. Серебристая ниточка вытянулась и соединилась через разрыв. Девушка задышала часто и глубоко, мышцы голени на секунду напряглись. Организм включил естественную анестезию через перенасыщение кислородом. Надо ускориться! Маг начал быстро соединять сухожилие. Дыхание пациентки немного успокоилось, и боли она по-прежнему не испытывала.

— Сейчас буду сшивать и постараюсь снять отёк, — предупредил маг.

— Да, я готова, — чуть слышно ответила Женя.

Виктор приподнял ладони. И стал поджимать руки в кулаки: правый, левый, правый, левый. Ещё два цикла коррекции — и всё. Только он закончил, как ноги пациентки напряглись. Переключившись на работу со щитом, маг нежно-нежно сдавил низ голени, одновременно запустив лёгкое расширение сосудов. Когда нога наполовину приблизилась к нормальному состоянию, Виктор снял щит, перевёл кровоток в естественное состояние и открыл глаза.

— Всё.

Девушка расслабилась, медленно согнула ногу в колене. С опаской потрогала лодыжку. И удивлённо, восхищённо глянула на целителя.

— Спасибо…

Виктор посмотрел на Лилу. Та улыбалась во все зубы.

— Ну ты, волшебник, и лекарь! Теперь ступай отдыхать!

Маг, скрывая волнение, кивнул пациентке и её наставнице и быстро вышел.

Всё едино: одни процедуры у магов и лекарей! Разве что маг работает, по большей части, с неживой природой, а лекарь…

Вспомнился анекдот про кардиохирурга и автослесаря: «Вот заводи и чини!» Заклинание Петра было обще-тонизирующим: сила — как бы живительная вообще — собиралась и выливалась на больной организм, магическая система которого самостоятельно насыщала и залечивала поражённую зону. Грубо, упрощённо. А оттого и эффективность — так себе. Виктор же направлял значительно меньшие потоки, но добился отличного результата благодаря точности. Триумф разума, однако, тваюмагию!

Помимо радости от удачно проведённого магического воздействия, сердце грело и воспоминание о Жениной благодарной улыбке. Приятно получить благодарность за доброе дело!

И планы не пострадают. Утром Лила помчится в город, чтобы проверять. Паранойя заставляла пересмотреть всё: от нынешней активности Чёрных до лояльности той же скромной и застенчивой Женечки.

42. Баночка варенья

Лидия Ивановна ехала на велосипеде из городка домой. Солнце безразлично касалось сильных загорелых рук. Женщина выглядела лет на сорок пять, но на самом деле разменяла уже девятый десяток. Полупустой рюкзак со стороны спины подмок от пота. Хлеб предусмотрительно завёрнут в непромокаемую ткань, а баночке варенья — что сделается?

В обед женщина получила в расхожий ящик извещение: ей пришла посылка. Чем ждать, пока почтальон соизволит заглянуть на хутор, лучше самой обернуться до городка на двух колёсах. Полтора часа всего-то.

Смешно: можно получить сообщение о приходе посылки, но общаться лучше всё-таки баночками. Лидия, высшая лекарша, научила этому всех учеников, и теперь летали миленькие трогательные послания от Владивостока до Владикавказа. Кто заподозрит, что лекарское баловство не столь невинно? Им, конечно, и так повезло, что послания неизвестного сомнительного благодетеля вспыхивали над гильдиями магов, а не лекарей, но… Лидия знала эту кухню не понаслышке. Маги в Ордене, как вытравят всех подпольщиков, найдут, чем заняться!

Следующими козлами отпущения станут барды, тут и сомневаться не приходится. Ребята шебутные, непростые. И влезть могут, куда их не просили, и поинтриговать — с превеликим удовольствием. А вот потом орденские мальчики могут приняться за лекарей. И тот, кто окажется незаметней других, сможет удрать дальше остальных.

Отчасти для того, чтобы оказаться в нужный момент подальше от заварушки, и каталась на педальном коне крепенькая тётушка Лидия Ивановна, высший лекарь, возя в город да из города баночки с вареньем. Полтораста-двести империалов в месяц — не деньги, если планируешь выжить в любом случае. Сидеть, химичить травки для аптекарского общества — не самая тяжкая работа. Да и воздух свежий, и правнучка рядышком. Ещё бы паренька приличного ей сыскать…

Не ладится у лекарей личная жизнь. А уж в роду Лидии это правило и вовсе глухое. Только один ребёнок. Только дочка. Только от того, которого первым полюбишь. И хоть расшибись, но другого шанса продолжить род в жизни не представится! Сорок известных поколений. А сколько до того было? Прабабка говорила, это проклятие от самой Штеллы идёт. Прабабкина бабка сказывала, у Люция на столе портрет её видала. Скулы, плечи широкие, волосы рыжие пополам с русыми. Разрез глаз, правда, иной, но на то и легенда, чтобы было в чём усомниться. И спросить у Древнего всё побаивались.

После мостика дорога пошла в гору, но женщина даже не сбавила ход. Обогнув лесок, Лидия с севера подъехала к хутору. Сторожевое заклятие под берёзами стояло нетронутым.

Красавица-правнучка поливала грядку иссопа. Лидию она заметила уже давно, так что просто приветственно махнула рукой и продолжила своё дело. Хорошо бы к ним забрёл какой-нибудь парень не из местных. Можно и с деревенским её свести, но лучше не думать, какая дочка будет от какого-нибудь пьяницы! И ведь — единственная.

Да и с городскими не больно-то угадаешь. Машка, вон, Ирку родила да сбежала с магом. Ирка за своим в Орден потянулась и тоже погибла. И Наденьку сироткой оставила.

Глядя на девушку, Лидия улыбнулась тому, что её в деревне считают Надиной матерью. И завидуют, что они вдвоём пять тысяч метров обработать могут и не бедствуют, торгуя травками. Ничтожества ленивые…

Придя в дом, лекарша выложила из рюкзака приобретения. В баночке оказалась половина щавелевого студня, и по четверти малины и ежевики. «Всё было плохо. Расскажи ещё. Ты тоже в опасности», — расшифровала послание Лидия. То, что всё кисло бывает после визита высокого начальства — это не новость, милочка. И рассказать больше пока нечего. А вот отчего опасность исходит — сие есть вопрос. Отголосок большого вопроса: почему происходит то, что происходит? И когда смотришь на далёкие действия десятков людей через узенькие щёлочки под крышками баночек с вареньем, надо быть особливо осторожной с выводами, увязывать события верными узлами, а не наугад или по прихоти.

За последний год ничего значительного не случилось. Значит, что-то внешнее на неё давит. Из опасностей персонального характера можно представить либо Орден, либо… опять Орден. Полиция, работодатели, бандиты — всё это мелочи. Что могут заиметь на неё Чёрные? Добрососедство с Драконами? Посмотрела бы она на того, у кого хватит наглости поставить ей это в вину! Разве только у Олега, а он трижды подумает…

Да и знают о Дрейке в Ордене! Он может себя хоть в сотню раз умнее всех считать, но его самого давно уж сочли. Но он безобидный, оттого и не трогают. В общем, тут скорее Лилку дёргать надо: живёт с мужиком двести лет, а всё Чёрным не представит. Это ж только вывеска поменялась, а суть та же: гильдия! Просто во главе не Белые, а Чёрные. Дворцовый переворот.

Блюдце на полке звякнуло: сообщение.

Лидия улыбнулась: помяни эхо погромче, как говорится, — Лилка пишет! Взять в помощники паренька двадцати лет? Четвёртый уровень, устремления средние. А что ж без расхожести? По недосмотру, али специально старая подруга темнит? Нет уж, не бывает недосмотра у высшей воровки.

А что? Коли не рябой, не кривой да не тупой — чего же не взять? Может, и Наденьке приглянётся. Вроде то, что надо: мальчик городской, даже и лекарь, пусть и слабенький покамест. Характер только не пойми, какой. Не, ну какого лиха Лилка жмётся на известное!? Мальчик «с прошлым»? А когда это кого останавливало? Был бы в хозяйстве полезен, а все эти бедки — мелочи!

Ну и жмись себе, старушка! Всё одно, что надо Лидия и сама вызнает. А за то, что котёнка в мешке продаёшь, с тебя ещё взыщется при случае.

Опасность. Будь мальчик хоть ядовитый — не опасен такой малыш! К тому же Верка никак о внутренних драконьих делах знать не может. Нет, не юноша опасен. Но ведь совпало-то как! Надо брать мальца! Лилка темнит, Верка что-то прознала, парнишку сватают — тут связь есть. И эту связь надо из мальчонки вытянуть. Хотя бы только ради понимания, ибо понимание — защита почище магической.

Надя вошла в дом, увидела прабабушку за работой, подошла к чайнику, наполнила и включила. Ушла к себе. Чайник успел вскипеть, прежде чем Лидия Ивановна опустила пальцы на экран. Давно интриг не плела, а тут соперница хоть и давняя, но не из простых — есть о чём поразмыслить. И Лилка о делах её знает. Значит, и ответ её предполагает. И вилять смысла нет. Изображать неохоту в таком раскладе можно, только отказав. Или как-нибудь кратко ответив?

Лидия аккуратно набрала три буквы: «Шли!» — теперь о её мыслях пусть у воровки голова болит. Лишь только отправив, лекарша уже захотела вернуть письмо: Лила сыграла на ней, как на дудочке! Воровке всего лишь надо было отослать какого-то странного мальчишку от себя подальше, чего она и добилась, заинтриговав лекаршу по самые уши на ровном месте! Вот коза-дереза…

Но обстоятельства от этой хитрости не меняются. Просто надо будет внимательней к пареньку приглядеться: он ухитрился достать Лилку и остаться в живых. Такое мало кому удавалось. Значит, за малышом тянется нечто важное и хитрое. Шли, старушка, шли…

43. Бессонница

Надо было почивать на лаврах, радоваться сразу нескольким достижениям за день, можно было бы даже слегка употребить винца — и никто бы не возразил. Но Виктор просто лежал на постели и смотрел в потолок. Он успел привыкнуть к тускловатому солнцу. Но пока так и не свыкся. С какой стати надо принимать это искусственное ограничение?

А в том, что оно не естественное, волшебник не сомневался. Если предположить, что некое существо способно создать глобальное заклинание, то зачем надо было делать низкое небо? Чтобы люди не вышли в космос, в стратосферу? И что же там такого, чего нельзя видеть с земли? Серебристые облака, высотные разряды в грозу, озоновый слой, ионосфера. Собственно, и всё! Ну, ещё спутники на орбиту нельзя вывести — палка в колесо глобализации. И сфотографировать земную поверхность с высоты не получится…

Это, кстати, идея. Быть может, структура изменений или их источник виден только со значительного расстояния! С другой стороны, маги удивительно близоруки. Но возможность заметить объект размером с машину с синхронного спутника — при местных технологиях — вполне реальна. Хотя, чтобы вот так камуфлировать нечто, надо либо совсем не считать затрат энергии, либо очень бояться обнаружения.

Стоп! Виктор попробовал вспомнить хронологию событий перед потопом. Лет двадцать неизвестный натягивал этот кокон на Землю! Это действительно было затратно для того, кто потом смог поколебать литосферу. Но ведь куда проще повесить иллюзию, сотни сторожевых заклинаний, чтобы оградить себя от ненужного любопытства! И сделать это в сколько-нибудь обозримых рамках. Сто километров, например. Значит, дудки это: только паранойей неизвестного мага (или группы магов) такой глобальный проект не объяснить. Так что защита, барьер — только сопутствуют чему-то: или как нечаянное неизбежное следствие, или как специальный дополнительный эффект.

У Виктора зачесались руки пощупать, чем же на самом деле является Глобальное Заклинание. Сон сбежал начисто. Будить Лилу к полуночи, чтобы сказать, что он замыслил нечто безумное? Нет уж, тогда шансы выжить упадут до нуля.

Двор не подходит для эксперимента: мало ли, какой ответ будет с неба. Берег речки ниже деревни — куда лучше. И маг на цыпочках вышел из дома.

Допустим, высота неба — около километра. Щуп такой длины — что-то невероятное. Единственное, что доступно — это, скажем, запуск зонда. Даже не зонда, а некой помехи, за которой последует реакция магической системы. Её надо только тронуть, как лягушку за лапку.

Виктор лёг, чтобы иметь больший «обзор». Отправить воздушный заряд в артефакте? Для этого магии придётся совершить физическую работу — по килоджоулю на десять грамм, на что потратится магическая энергия. Пусть будет чистая магия — простой магический заряд.

Три, два, один, старт! Сила сорвалась с руки и полетела. Через четверть минуты сгусток потащило на северо-восток. Маг попытался вернуть снаряд к вертикали, но не преуспел. В итоге к области, матово голубевшей на фоне чёрного неба, заклинание доползло уже над холмом. Доползло — и влилось в голубизну, а Виктор тут же потерял контроль. Секунд пять ничего не происходило.

Потом по поверхности Глобального Заклинания побежали волны, как от брошенного камня. Запрос инструкций? Собирание силы для ответа нарушителю? Вот теперь — точно оно! Со стороны рощи серебристо блеснула и быстро окрепла ниточка силы; с севера протянулась ещё одна; затем третья — с востока. Ниточки сплелись, быстро завинчиваясь спиралью, стремящейся к земле. И не просто к земле! С нарастающим страхом Виктор заметил, что становящийся всё тоньше жгут, наливаясь бледно-жёлтым сиянием, в точности повторяет траекторию тестового заклинания!

Страх заставил вскочить и бежать. Маг успел удалиться на полсотни метров и оглянулся. Ой, как вовремя он слинял! Спираль достигла травы, заискрила, зашарила по земле. Виктор продолжил пятиться, наблюдая за жутковатой пляской! Затем был шум, а через три секунды хлынул ливень, достойный тропиков. Молодой маг развернулся и побежал со всех сил, повинуясь чутью: локальный ливень — лишь предвестник чего-то по-настоящему серьёзного.

Молния осветила окрестности. Тяжелый удар грома сотряс всё тело беглеца. Вымокнув насквозь, Виктор выбежал из-под внезапной грозы только на откосе дороги. На асфальте он рискнул остановиться и обернулся. Туча, более не поддерживаемая магией, быстро рассеивалась. Всего через минуту прекратился дождь.

Маг выдохнул. Масштабно завершился эксперимент! Виктор сел на край дороги, размышляя, сходить ли на место удара молнии, или сделать это утром. Лучше утром, решил он. Но тут новый всплеск активности в небе заставил его вскочить: серебристые линии ломаным веером заструились, собираясь где-то за спиной! Над рощей, над его рощей линии встретились и вместе изогнулись, стремясь к земле. Почему!? Как? Где тут связь? Глобальное Заклинание контролируется, или в него вшит интеллект высокого уровня!?

Но молнии не побежали к деревьям! Наоборот, с окраин рощи нечто спутанное помчалось вверх, навстречу серебристой паутине. Стоило этой путанице столкнуться с серебром, как небесное порождение стало таять, напоследок метнувшись к югу. Шаровидное магическое тело из рощи взбежало к небу, тронуло очистившуюся голубизну и помчалось под ней на юг, следуя последнему указанию паутины.

Виктор застыл, разинув рот. Он это видел. Больше всего это походило на отчёт по запросу администратора сети: роща его создала по требованию паутины, получила действительный адрес «сервера» и отправила пакет данных.

Это значит, что, как минимум, существует «сервер», центр обработки информации. Причём, вряд ли это автомат: можно устроить фатальную неприятность тому, кто влезет пощупать глобальное заклинание, но на то, чтобы разобраться с тем, как и кто шалил в некотором месте — нужен интеллект! Так что Виктор был уверен, что данные улетели к живому существу. Если бы он сам создавал подобную систему, то вложил бы необходимую управляющую информацию в рабочие станции, одной из которых, без сомнения, является роща. Следовательно, существует оператор, администратор, управляющий этим низким небом. Скорее всего, он же и автор. И этот автор только что получил сигнал об аномальной активности на одной из рабочих станций…

Ждать его с ревизией!? От этой мысли маг содрогнулся. Впрочем, нет. Навряд ли: буйство молний должно стереть с лица земли не только незадачливого исследователя, но и всё живое в радиусе двадцати метров! Посмотреть на обгоревшие трупы? Сомнительное удовольствие.

Но отчёт всё же собран. Разве только, чтобы погадать, чем занимался неудачник рядом с «рабочей станцией», прежде чем дойти до плачевного финала.

Немого успокоившись этими размышлениями, Виктор пошёл в дом. В холле сидела Лила. Увидев мага, женщина хорошенько хлебнула вина из бокала, встала с диванчика произнесла:

— Спросишь, чего я тут сижу? Гроза тут неподалёку гремела — мне и не спалось. Много ли надо старой воровке, чтобы сон отбило?

Виктор покаянно вздохнул и свесил руки.

— А ещё, — продолжила воровка, — думала, где могилку устраивать. Если, конечно, нашлось бы, что хоронить.

— Извините…

— Да можно и не на «вы». Скажи, а этим нельзя было заняться днём и предупредить меня? А главное: как ты ухитрился вызвать грозу!?

Виктор подумал. И очень кротко ответил:

— Хорошо, что я не делал этого днём, и нет, нельзя. Грозу не вызывал, я на неё нарвался.

— Отличный ответ, мальчик. Даже не знаю, порадоваться ли тому, что утром я уезжаю!

— Я больше не планирую опасных экспериментов, — печально сообщил маг.

Воровка пожала плечами, допила вино.

— Ты и это-то не планировал. Ты то ли безумно удачлив, то ли изворотлив. Но всё-таки… — Лила вдруг сделала три шага к Виктору, отчего тот попятился и чуть не выставил щит. — Будь осторожен. Ради тех, кто за тебя беспокоится… А теперь — спать!

44. Сети

Уезжая, Лила оглядела всех четверых (Пётр провожать не вышел). Её строгий взгляд остановился на воспитаннице, перешёл на Виктора и стал безнадёжным. Воровка сообщила Моаву, что в городе надолго не задержится, села в машину и рванула прочь. Старший боец, знавший только об исцелении девушки, но не о ночных магических подвигах, потрепал волшебника по плечу. Сам же маг заповедал себе на сегодня вести себя тише воды.

Зудело, но исследование молнии как магического явления Виктор решил оставить на завтра. Осмотр места удара подтвердил: выжить после такого было бы крайне сложно. А уж у волшебников на примитивных самолётах и дирижаблях в начале двадцатого века шансов было, как у малька в зубах у щуки.

Идти ли в рощу? По идее, теперь и оператор Глобального Заклинания должен считать наглого экспериментатора почившим. А поскольку информация к оператору ушла только в критический момент, можно предположить, что опрос базовых станций происходит не по часам, а по поводу. Значит, если не тревожить небо, то и высокого визита можно не опасаться. А кроме того, терять такой исключительный объект, оборудованный по последнему слову натуралистического дизайна, — расточительно и до слёз обидно! Значит, надо придумать защиту, которая устоит перед первой атакой и даст время, чтобы сам Виктор сделал ноги. Решено!

В роще его ждало опустошение. Физические перемещения были минимальны, но все его магические труды сдуло начисто — отчёт неизвестному оператору Глобального Заклинания ушёл до огорчения полным. Что самое досадное, сколько Виктор ни приглядывался, не видел признаков того, что роща является «рабочей станцией»! Хорошо бы отыскать остальные, с которых собиралась сила для…

Аналогия с сетью вроде компьютерной или сотовой вплотную приблизила мага к пониманию явления низкого неба. Кроме одного: цели. Следующим наглым и масштабным шагом в изучении мог бы стать визит на две другие «станции», по которым триангулировался, находился субъект вторжения — то есть он сам, с которых позиционировался, направлялся страшный удар. Быть может, в сравнении магической картины других объектов нашлось бы сходство, то, что является сущностью станции. А там… можно попытаться устроить и «пиратское подключение»! Не в роще, конечно, где-нибудь в соседней станции.

От этой мысли у Виктора захватило дух. Стоило включиться в протокол наведения мстительных молний — и любому сопернику крышка. Дубовая и окончательная. Мысль была сильная, но как раз сил, умений и не хватало. Потом, как-нибудь…

Пока Виктор восстанавливал призрака на входе в рощу, пришла другая идея: создать самозаряжающийся артефакт. Если сила движется, если заклинание — только придание ей формы, то воссоздать эту форму в каком-нибудь нейтральном физическом теле, например, в камне!

Следующий час был потрачен на выпиливание кольца, создающего воздушную батарею. Артефакт получился тяжёлым, трудоёмким в изготовлении, а эффект — минимальным: кольцо регенерировало силу достаточную для того, чтоб поколебать травинку в полуметре. С досады маг распилил его на пять колец для оповещения о разрыве водной цепи. Нет, идею-то хоронить рано, надо лишь признать, что умения и изощрённости на её реализацию не хватает.

Затем убрал призрачного стража, слишком откровенно выдающего магическую природу экспериментов в роще, и заменил его сбивающим с ног порывом ветра, действующим трижды. Четвёртой линией установил оглушающую форму.

Четыре кольца для оповещения были сроднены с горстями щебня. С ними Виктор отправился к дороге.

Убедившись, что вокруг ни души, маг выложил камни линией поперёк дороги и вбил их в асфальт. Пройдя сто тридцать шагов по дороге, он повторил операцию со второй горстью. Закончив, проверил работу формы, пересекая линии камней.

Пока Виктор шёл до коттеджа, ему навстречу проехал мотороллер. Через полминуты кольца на указательном и безымянном пальце левой руки сообщили: объект средней величины на невысокой скорости пересёк линии, двигаясь в Париж. Заклинание действовало именно так, как было задумано.

После обеда можно заняться увеличением количества целей, контролируемых ударными заклинаниями.

45. Странный и опасный

Саша приехал в деревню неделю назад, после экзаменов в училище. Ещё один год учёбы, ещё один год жизни, потраченный в угоду отцу. Даже подработка вечерами в папиной «Умной технике» — небольшом, но процветающем магазинчике с услугами инженерного обслуживания — была такой тоской, что порой хотелось выть и крушить всё вокруг. Блюдца с битыми корпусами, сбоящими электронаправляющими и цветными подложками; системы слежения, доставляемые в починку или готовящиеся к установке по договору с гильдиями воров и бойцов; бесконечные горелые чайники и электропечи. Свалить бы всё это в большой контейнер и потопить в Волге!

А клиенты, через одного не понимающие, чего хотят, чванливые, бестолковые. Ленивые до чтения инструкций или те, кто считает себя выше них, лезущие разбираться самостоятельно, ломающие аппараты, а пытающиеся всё выставить как фабричный дефект. Эта постоянная вежливость к тем, кто её не заслуживает и никогда не оценит…

Осенью ему будет двадцать. И вот так жить, работать ещё тридцать-сорок лет!? Да будь у Саши волосы длиннее, за версту бы было видно, как они стоят дыбом от ужаса этой безысходности! Да самая опасная работа милей такой мертвящей рутины!

Огород полит уже с утра. Отец сбежал рыбачить. Ещё одно бессмысленное занятие. Мать с сестрой копошатся на грядках, отослав сына бездельничать в ожидании распоряжений.

Отупляющее сидение в этом конце географии скрашивалось тайным dada* — наблюдением за домом владельца одного общества безопасности. Уже не первый год Дрейк Драконович приезжает в коттедж. Чаще всего в компании жены и двух друзей-охранников, частенько выходящих тренироваться на площадку у восточной стороны дома. Урюку (Саша навёл справки) около пятидесяти, но выглядит гигант лет на тридцать. Его «молодому» товарищу — чуть за сорок, чего по нему тоже не угадаешь. *конёк, пристрастие (фр.).

Оба члены гильдии по двенадцатому разряду, причём про переаттестацию их забыли ещё пятнадцать лет назад. Тёмные бойцы. И грозные. Три года назад Саша с жадным любопытством наблюдал в бинокль за их поединками. А ночами пытался повторить увиденное.

Мечта. До полного совершеннолетия ещё полтора года. Но до этого счастливого момента запрет отца на вступление в гильдию оставался непреодолимым. Был призрачный шанс обойти это препятствие, и Саша не собирался его упускать: «Драконы» принимали на работу не только членов гильдии!

В это лето кроме жены и Моава Дрейк привёз троих парней и девушку. Сперва вдвоём, потом один, и снова вдвоём парни тренировались с бойцом Дрейка. Девушка училась у Лилы — пару раз они пробегали мимо, к запруде и обратно.

А вот третий парень был загадкой. Прогулявшись куда-то разок с Дрейком, он теперь был сам по себе. Однажды он побился в компании со сверстниками против Моава и даже, кажется, достал его! Два раза Саша засёк его пропадающим за деревьями, на холмике за деревней.

Сегодня этот тип опять был там, а через пару часов объявился на дороге, делая на ней какую-то разметку. И вот, после обеда снова вышел, но двинулся вниз по речке и пропал в прибрежных зарослях. Ждать дальше — настоящая глупость! Надо скорее сойтись с этой загадкой, познакомиться, быть может, подружиться, и тогда… вдруг да получится с его протекцией постучаться к «Драконам»?

Саша быстро спустился с крыши, крикнул матери, что идёт купаться, выбежал за калитку и помчался к окраине деревни, где последний раз видел загадочного гостя Дрейка.

Оглядевшись и не увидев искомого, Саша решил, что кроме как в зарослях ивняка, тянущихся вдоль берега, этому парню спрятаться негде. Тропинка шла вдоль речки; оставалось только внимательно смотреть направо. В конце концов, почти отчаявшись, Саша услышал всплеск и свернул к броду, на котором речка разливалась метра на четыре.

Всплески повторились, и теперь он их увидел: восемь, кажется, фонтанчиков почти одновременно взмыли над поверхностью и посеяли рябь на поверхности воды. Успокоив дыхание, Саша пошёл к броду.

Парень сидел на колоде у берега. Вот он что-то бросил в речку, и снова заплясали по мелководью брызги. Вот он заметил Сашу и молча встал, готовясь швырнуть нечто в нарушителя уединения! Юноша развёл руки в стороны в знак добрых намерений. Похоже не зря! Неизвестно, что полетело бы в него, но вряд ли что-то хорошее, судя по заледеневшему взгляду парня.

— Меня Сашей зовут! Простите, если помешал! — обращение на «вы» вырвалось настолько естественно, что с головой выдало его испуг.

Парень погасил взгляд серо-стальных глаз, расслабил правую руку и кивнул.

— Валентин, — представился он, садясь на брёвнышко.

И не поймёшь вроде, чего тут бояться: крепышом этот тип не выглядит. Да и росту в нём и шести футов нет, но от внимательного взгляда и какой-то неестественной уверенности в себе — пробирало до костей.

— Я поговорить хотел…

На невинную фразу парень резко дёрнул головой в сторону Саши и прикрыл глаза. Словно далёкий космос дохнул пустотой, высасывая воздух окрест, пока этот Валентин не опустил голову! С каждой секундой молчания Саша стремительно разуверялся в успехе разговора. Но пустота отступила; парень поднял с земли одну из щепок, которые во множестве валялись вокруг него, и улыбнулся, тепло и задорно посмотрев на пришедшего.

— О чём же?

Будто другой человек! И всё не так! Он-то думал поболтать, как с ровесником: «привет-привет, тоже делать нечего? ага, вот и мне тоже…» А тут — ушат холодной воды и улыбчивый допрос с пристрастием! И всё-таки Саша попытался вернуть разговор в желанное русло:

— Я сам — по умной технике, на инженера учусь…

— Каникулы? — весело подхватил Валентин.

— Ага! — подтвердил Саша, чувствуя облегчение.

— С семьёй в деревню? — понимающе усмехнулся парень. — Огород и прочие мелкие радости, плюс отсутствие доброй компании?

— Точно! — как будто не Саша за Валентином несколько дней наблюдал, а наоборот! — Но я… не о том!

— Хм? Ну, слушаю, — весёлость и радушие никак не иссякали.

— А… вы?

— «Ты» вполне прокатит, — Валентин прищурился, разломил щепочку пополам и сообщил: — А я с бригадой из Саратова. Приехал по обмену опытом — Дрейк Драконович позвал. Да вот сам и исчез, — парень развёл руками. — Ожидаем-с.

— Ух ты!

Может, ему почудилась первоначальная неприветливость? Дрейк обменивается опытом с этим молодым весельчаком? Вот забавно! Неизвестно, в чём он специалист, но настроение у него скачет так ещё. Интересный тип!

Час, наверное, они болтали обо всём понемногу: о блюдцах и мечах, о городах и сёлах, об образовании…

— А я тебя где-нибудь раньше не видел? — вдруг удивился Саша.

— Честно говоря, сомневаюсь, — с неожиданной лёгкой печалью ответил Валентин. — Я тут недавно.

— Тогда вряд ли. Я из Парижа-то почти не выезжал.

— А хочется?

Оказалось, что и любовь к экранопланам у них общая. Поговорили о реке, о Потопе, о том, как досадно, что магию запретили, о последних новостях. Саша вспомнил о несчастном случае в последней операции Ордена, о чём он прочитал с блюдца уже в деревне: маг, мальчишка совсем, сорвался с крыши вместе с тремя подручными. Валентин тоже слышал о том. Страшное дело: ровесники же — и такая ужасная, нелепая и жестокая смерть!

Как-то, не сговариваясь, оба примолкли. Через минуту проницательный Валентин заметил:

— Но ты ведь не просто пообщаться пришёл?

Тут уж Саша выложил, что на сердце было. К его радостному удивлению, собеседник пообещал подумать, как бы лучше преподнести Дрейку кандидатуру возможного сотрудника!

Саша вдруг понял, что хоть и надеялся на удачу, но не верил на неё ни капли. Надо же: мило побеседовал с таким же скучающим парнем, как он, а получил союзника! Теперь, когда фортуна повернулась лицом, появилось и нетерпение. Да и интересно общаться с этим Валентином! Саша пригласил его к себе, дом пятнадцать по Весенней. Затем попрощался и весело понёсся домой.

Подбегая к калитке, он запоздало сообразил: Валентин может подумать, что Саша только за тем и приходил. Но пролитого молока не соберёшь — остаётся надеяться, что его глупость и бестактность будут восприняты с пониманием.

Через час эмоции улеглись. Надежды повыползли из дальних закутков сознания, отпраздновали встречу и побежали строить радостные планы.

Вечером Сашу внезапно пробило понимание: Валентин ничего не сказал о себе. Более того, о таинственном бригадире не было задано ни одного стоящего вопроса! Известно лишь, что их пригласил Дрейк. Но никто не мешает разведать всё самостоятельно!

Например, забраться туда, где этот тип проводит больше всего времени — в лесок. Не потрудившись сообщить, куда отправляется, будущий (потенциальный) охранник побежал кружным путём, чтобы не попасться на глаза обитателям коттеджа.

За дамбой, на левом берегу раскинулась степь. Саша бежал, донельзя довольный своей предприимчивостью, навстречу закату. Вечерняя сырость уже подбиралась к траве, и, когда солнце село, он сбавил ход, а потом и вовсе зашагал. С последними лучами словно исчезла та толика вольготности и безнаказанности, с которой всё становилось простым и весёлым. Кроссовки вымокли, когда Саша, осматриваясь, подошёл к большому камню, виденному в бинокль.

Надпись заставила подумать о том, что же имелось в виду. А предупреждения… везде развешиваются! Треугольный щит, омываемый тремя каплями. Верно, эмблема саратовского охранного общества.

Идти в воротца, образованные двумя берёзками? Гостеприимность тропинки плохо сочетается с вытесанным на камне предостережением. Наверняка тут расставлены ловушки, которых начинающему бойцу — ещё и в сумерках — никак не обойти. Лучше хоть немного, да сторонкой. Конечно, он вляпался в крапиву и ободрал левую лодыжку ежевикой. Но вот, Саша стоял на дорожке в трёх метрах от входа. Он усмехнулся тому, как легко удалось преодолеть возможные охранные ухищрения Валентина, и пошёл вглубь… то есть, сделал шаг.

Всё произошло с сокрушительной быстротой: ветер вроде только пихнул его в живот, а уже через секунду Сашу волокло назад. Второй удар ветра отбросил его к камню, а третий швырнул метров на десять от берёзок.

Поднимаясь с земли, глядя на шорты и безрукавку, украшенные травянистыми разводами, Саша рассердился. Приезжают всякие, захватывают землю под свои нужды… среды у них тут «особо энергичные»! Да хоть четверги!

Наверняка он собрал все защитные системы, и теперь путь свободен. Саша ринулся в проход бегом, решив пробиться сквозь ветры, если у тех хватит настырности снова преградить ему путь. На третьем прыжке от входа он вроде заметил, как что-то метнулось к нему, и попытался уклониться…

Потом было ощущение падения, за ним — потеря всякой опоры.

Он очнулся, лёжа на земле. Справа что-то потрескивало. Встать не получалось. И вовсе не из-за слабости в теле. Его чем-то перепеленали и привязали к земле. Саша, мысленно кляня свою бестолковость, самонадеянность, и все охранные общества Саратова помянув недобро, повернул голову на треск. Костёр. У костра кто-то сидит на грубо сбитой лавке. Понятно, кто именно: хитрый хозяин этого места, наставивший неочевидных ловушек для наивных мальчишек. Но как он узнал? — Видно, то же, что сбило Сашу с ног, передало сообщение о проникновении.

Валентин доволок его до центра лесочка, связал и…

— С пробуждением, — с пугающим безразличием произнёс хозяин рощицы.

— А можно…

— Увы, нет. Днём я предложил перейти на «ты», а теперь в одностороннем порядке перейду на «идиот», — и тут же продолжил, не давая вставить возмущённого слова. — Итак, какого чёрта идиот притащился в место, перед которым написано: не влезай? Какого демона идиот, которого швырнуло подряд тремя безвредными заклинаниями, полез опять? И какого пса идиот вообще следишь за мной? Если идиот хочешь сообщить, что это существительное, а не местоимение, я это знаю.

То, что Валентин был абсолютно прав, вселяло раскаянье. Но то, что его точно звали не Валентином, повергало в ужас. Саша вдруг вспомнил, где видел это лицо. Вот так же, en demi-face*. В некрологе после статьи об орденском захвате! Это тот самый Виктор, каким-то чудом уцелевший, тот, который обвёл Орден вокруг пальца! А сейчас укутал своего пленника чем-то непреодолимо магическим. Но пленник пока жив, а страшный Виктор продолжает с ним разговаривать. И были заданы вопросы… *здесь: в 3/4 (фр.)

— Интересно было, — пробормотал Саша. — И познакомиться хотел, чтобы к «Драконам» попасть.

— А прямыми путями не ходится? Гильдия, там, честное трудоустройство?

— Папа против, — Саша попытался вздохнуть, но не смог. — А мне меньше двадцати одного.

Виктор усмехнулся и что-то бросил в сторону пленника. Тот ожидал боли, а получил освобождение: узы пали! Но вскакивать не стоит: тело затекло и захолодело.

— Любопытство — это я понимаю. Ну, хотел познакомиться — давай ещё разок поболтаем, предметно. Только сделай любезность: не удирай и не нападай на меня, — маг поморщился. — Остановлю моментом. И если пожелаешь смыться из деревни, тоже мигом узнаю. Захочешь по сети сообщить… — Виктор отвернулся, глянул в кусты, и в кустах запищал какой-то грызун, удирая во все лопатки. — Тоже засеку. И тоже с полнейшей фатальностью.

— Да я и не собирался!

— Чуть не забыл: постарайся не врать. Ладно?

На миг его ноги приросли к земле, и тут же освободились. Намёк понят, Саша кивнул…

46. Текучка кадров

Утром Виктор переустановил систему защиты-предупреждения, устранив уязвимость. Мало ли какой ещё умник решит ломиться через кустики.

Нужен ли в партии инженер-электронщик? Жаждущий приключений, который не прочь и железками помахать, расплывающийся в счастливой улыбке от соприкосновения с магией, и фанат «Драконов»? О да! «Да побольше-побольше»!

Но разговаривать пришлось жёстко, чтобы Саша от радости не ударился в беспечность. Надо и попугать немного. И ничего не пообещать толком, потому что вряд ли Дрейк да Лила разделят энтузиазм Виктора. С другой стороны, это не кто-то случайный, «по объявлению»: сам пришёл, просится, желает!

Правда, с возможным пополнением команды снова всплывёт вопрос о Петре. Лекарь ещё не собрался извиняться. За что это — заниматься проблемой чужого невменяемого упрямства? Честное слово, если Дрейк покажет большими пальцами вниз, и возразить-то нечего будет.

Кольца просигналили о выезде из деревни чего-то вроде трактора. Виктор блефовал, утверждая, что все выходы из деревни под контролем. Пока он недостаточно плотно контролирует даже северную дорогу из деревни. Лила говорит, есть ещё совсем поганая грунтовка на восток, сливающаяся с северной дорогой за лесом. Если придётся убегать, то оба эти пути отхода можно использовать. Значит, по ним же следует выставить и систему контроля входящего потока, а то мало ли какие стратеги-извращенцы засели в Ордене.

Маг вздохнул и принялся выпиливать кольца, продолжая думать о способах наблюдения за периметром.

Итак, устройство хранения образов. Или хотя бы возможность передачи образа без записи. Но в таком случае потребуется большое количество энергии. Хотя, если включать передачу только на момент нарушения периметра, затраты будут минимальны. По той же сети передавать не пустой сигнал, а некоторый пакет видеоданных. Картинка, считанная на локальный приемник…

Итого: система из дюжины простых форм, собираемая почти из десятка типов артефактов, причем некоторые из них надо сделать в количестве до сотни! Масштабно, но выполнимо. Как-нибудь позже. А пока, так сказать, пилите, Витя, свои колечки и не отвлекайтесь!

Четыре набора артефактов были практически готовы к установке, когда Виктору послышалось, что его окликнули. Кто-то, у кого дурного любопытства оказалось поменьше, чем у Саши, звал его, вежливо ожидая у начала дорожки.

— Да! — крикнул маг и помчался на выход.

Женя в салатовых шароварах и светло-желтой блузке стояла, переминаясь с ноги на ногу, у валуна.

— Я применила определение, — застенчиво, но не без гордости сказала девушка. — Тут у тебя что-то наверчено — ну, я и не пошла дальше…

— Хе! — Виктор хитро улыбнулся. — И правильно сделала!

Приятно общаться с понимающим человеком! Все-таки бард — почти маг, а не малолетний компьютерный гений, впадающий в благоговейный транс при слове «магия». И никто из своих ещё не видел его строительных достижений. Упущение, кстати!

— Я мостик наведу, — предупредил Виктор, видя, что посетительница хоть и помалкивает, но с любопытством у неё всё в порядке. Повесив щит над растяжками, маг сделал приглашающий жест.

— Уже?

— Ага. Только не бойся и не останавливайся.

Девушка сделала шаг и, без лишнего удивления поднявшись над землёй на полметра, пробежала по невидимой дорожке: он уже поддерживал её щитом. И оглянулась назад.

— А не боишься, что кто-то просто перепрыгнет?

— Пять метров, — Виктор пожал плечами. — Многовато для прыжка. К тому же, ничего особо секретного тут нет. Мне скорее интересно, кто сунется. — Маг указал на дорожку и пошёл вперёд. — Нога зажила?

— Ага, спасибо. Пётр утром подходил… — с лёгким недоумением сообщила девушка. — Извинялся.

— Таки смог?

— По-моему, он и сам не понял, что делает и зачем.

Понял. По-своему, конечно. И сделал это в последний момент. Тонко играет на нервах, гад!

— Как у тебя тут миленько!

— Старался. Как-нибудь позову всю компанию…

Осмотревшись, посидев на лавочке, как будто бы самостоятельно выросшей из земли (Виктор только начал эксперименты по контролю над растительностью), попив воды из родника, Женя вспомнила о цели прихода. Лила сообщила через Моава, что приедет сегодня вместе с Дрейком. Больше в рощице не о чем было говорить, и бард с магом отправились в коттедж.

Девушка, конечно, обратила внимание и на украшения на пальцах Виктора. Он пообещал снабдить такими всю команду.

За обедом бойцы дали понять, что и перед ними лекарь извинился. Мистер своевременность сидел, не поднимая глаз от тарелки. Бессмысленное, в глазах всех остальных, действие стоило ему изрядного напряжения воли.

Относя свою посуду к мойке, Виктор почувствовал сигнал кольца, а через три секунды — второй.

— Едут. Через минуту будут здесь. — Глядя на удивление от его осведомлённости на лицах, маг улыбнулся. — Потом расскажу.

Чутьё подсказало: надо готовиться к сюрпризам наставника. Виктор выставил два слоя щита, оставив узкие пробелы в воздушных пластинах, чтобы нападать или активно защищаться, и вызвал магическое зрение.

Дрейку потребовалось ещё две минуты. Ученик заметил быстро сформировавшийся контур, из которого старый маг вышел прямо в комнату. В следующую секунду наставник выпустил магические ракеты. Виктор сбил их своими, а две свободные отправил кольнуть нападавшего.

Защита Дрейка стойко вынесла удар, и тот забормотал нечто более серьёзное. Пошарив глазами, Виктор нашёл багровеющую точку и швырнул в неё силой, зажимая щитом, по наитию добавив гармонику воды. И отпрыгнул в сторону. Взрыв получился беззвучным, давление пара под колпаком щита нарастало. Молодой маг бросил ещё два щита, сдержавших термический удар, от которого пластиковая плита на полу треснула и начала оплавляться.

Наставник расшалился не на шутку: в воздухе появилась стрела, метнулась к ученику и без вреда расплылась по щиту. В холл влетела Лила.

— Ты что творишь, старый дурень!?

Дрейк не обратил на женщину внимания, бормоча ещё какое-то заклинание. Учтя, что наставник пришёл под защитой, Виктор бросил две ракеты на её преодоление в одной точке и сразу за ними — оглушающий удар.

Дракон не закончил своей последней пакости, потеряв сознание. Щит ученика перетёк, чтобы поддержать наставника, но тот всё же приложился затылком о стену и сполз по ней на пол. Воровка бросилась проверять состояние своего возлюбленного, а, увидев, что он в добром здравии, усадила его ровно и села рядом.

Виктор погасил щиты и сел на диван. Лила опередила его фразу:

— Вот ты его и победил.

— По-моему, — осторожно начал волшебник, — он хотел только проверить, как я готов к внезапному нападению.

Воровка внимательно посмотрела на молодого мага.

— У него не вышло даже этого.

— Я поставил систему предупреждения, — зачем-то прошептал Виктор.

— А у него все руки не доходили… Я боюсь, он захочет реванша: маги — народ гордый.

— Значит, мне нужно быть настороже? Да я вроде и так бдю.

— Значит, — Лила тяжело вздохнула, — постарайся не убить его, когда станешь защищаться.

Дрейк очнулся. Увидев противника, он собрался вскинуть руки, но женщина предупреждающе положила свою ладонь на его предплечье и покачала головой. Маг натянуто улыбнулся и громко сказал:

— Поздравляю с достижением одиннадцатого уровня, мой скороспелый ученик!

— Спасибо. — После короткого разговора с воровкой эта формальная фраза казалась таким пустяком!

— Понятно, конечно, что это было лишь вопросом времени, — старый маг скривился от боли и почесал ушибленный затылок. — А головную боль ты еще не научился лечить? На лекаришку твоего надежды немного. Да и ненадолго он уже с нами…

— Дрейк! Мы же…

Но Лила поспешила успокоить:

— Я нашла ему наставницу.

Стоящий в проеме кухонной двери Петр судорожно вздохнул. Кажется, вся команда испытала облегчение. Кроме, пожалуй, Моава, демонстративно махнувшего рукой Вахтангу, мол, хорош болтовни: тренировки не ждут. Тот кивнул и послушно вышел за наставником из холла.

Петр убежал к себе праздновать очередную победу наглости над здравым смыслом. Женю воровка отослала в зал.

Сидя на кухне, Виктор рассказал старшим о Саше. Ни ожидаемых упреков в поспешности, ни раздражения со стороны Лилы из-за необходимости новых проверок. Юноша, не подвергавшийся магическому воздействию — в этом Виктор был практически полностью уверен. Воровка же была убеждена, что тот не мог быть агентом Чёрных.

Дрейк вызвался самостоятельно отправить Саше предложение работы, которое обрадует его папашу, помешанного на умной технике.

Лила привезла блюдца всем четверым из партии Виктора. Судя по её опыту, даже если кто-то решит состряпать донос, пройдет не меньше пары недель, прежде чем Орден решится высунуть нос из города. Деревни — не их профиль.

К тому же, внимание Чёрных уже привлекли нестыковки и совпадения в деле четверых прыгунов. В морг заходили дважды. В третий раз пришла хозяйственная проверка. История повторилась в крематории. Дрейку сообщили, что парочка типов заявлялась в каждый из трёх офисов Драконов, а за последние четыре дня организацию покинули четверо рядовых охранников.

— Если хотите знать моё мнение, то у этих ребят не всё в порядке с головой. Столько бессмысленных дерганий, что аж стыдно за них!

— Мне тоже показалось, что Чёрные действуют бессистемно, — поддержала его Лила. — И уж как-то слишком откровенно.

— Мне эти проверки — как прошлогодняя гроза! — веселился Дракон.

— Они даже не могут толком подтвердить свои опасения.

— Я был у них под носом, торчал, как перст! вот этот! — и старый маг показал средний палец. — А это дурачьё даже не попыталось меня допросить!

Следующих двух фраз Виктор не заметил. Вот уж в чём не было ничего интересного, так в этом самолюбовании и самоуверенности. Кроме самого факта.

— Простите, что прерываю… — То, что хотелось сказать, казалось невыносимо банальным, но других вариантов не оставалось. — Они усыпляют нашу бдительность. Уже усыпили.

— И зачем же? — надменность в голосе Дрейка мешалась с интересом.

— Чтобы или сделать неожиданный ход, или спрятать то, что уже делается. По крайней мере, это очевидные причины такого поведения. И вряд им вообще надо быть более хитрыми.

— Да им вообще нет смысла хитрить, — озадачено заметила Лила. — Они просто приходят и убивают. Это же Орден!

Все трое задумались. Молодой маг прервал молчание:

— Есть. Мы их надули.

— Тогда они бросились бы в бой! Со злости-то. Когда твой боец сделал мага одноруким — они вон как на тебя кинулись!

— Значит, сейчас им что-то мешает, — уверенно гнул свою линию Виктор.

— Кто-то, — поправила воровка. — Им мешает кто-то. Сто раз видела: кого-нибудь заставляешь делать что-нибудь медленно и внимательно, а он упрётся рогом — и всё, как из-под палки, а исподтишка творит сущую белиберду!

— Но это же провал не только той группы, что нас упустила, а всего отделения, или провинции, кажется!

— Во-первых, ты молод ещё, — без всякой пренебрежительности сказала женщина, — так что не знаешь, как из дюжины человек получается пять-шесть враждующих лагерей и двенадцать разных мнений. Во-вторых…

— Значит, нами заинтересовались высокие чины Ордена! — выпалил Виктор.

— Тобой, ученик, — уточнил Дрейк. — Только тобой, достигшим одиннадцатого уровня за одиннадцать дней.

— Но откуда… — молодой маг развёл руками.

— Я попыталась выяснить. Скорее всего, донос на тебя был устный, поскольку во всём облаке известного ни следа не осталось.

— Я, конечно, необычный маг… Но я сам окончательно осознал это только, пожалуй, как с Дрейком встретился!

— Ты единственный необычный маг, — веско заметил Дрейк. — И если кто-то как-то подметил, что ты необычный…

— То есть, вы думаете, что здесь больше, чем мстительность и задетое самолюбие?

— Похоже, — Лила кивнула. — Мы тут так — комедию ломали. Понятно, что всё серьёзно.

Обширная дымовая завеса из бессмысленных действий Ордена, интерес верхушки к этому делу, мифический донос, бессмысленное промедление… Да, очень похоже на противоборство двух воль. И… так не хочется, чтобы все эти танцы Чёрных были сугубо по его нежную и ранимую душу! Ну хоть капля-то сомнений у них должна была остаться!

— Если на этот раз они будут готовиться прилежно и последовательно… — Гадство! Ещё ничего не ясно, причём не ясно обеим сторонам конфликта. Но что-то в груди холодеет, одолевает тоска при мысли о методичном, скрупулёзном противнике. Страшное дело! — Тогда они спланируют всё так, чтобы не выпустить отсюда никого, — прошептал он. — Атака будет с трёх-четырёх сторон.

— Ты собрал устройство, чтобы узнать о нашем приезде. Не хочешь поставить что-нибудь и на другие дорожки? — прищурившись, спросила воровка.

— Как раз ещё два готовы к установке…

— Предусмотрительный мальчик. Молодец. Прокатимся, м-м?

47. Пары

Третьим в машине был Пётр. Всего в шести километрах на хуторке жила-поживала его будущая наставница — высшая лекарша Лидия Ивановна. Удача, ничего не скажешь.

На вершине лесистого холма воровка остановила свою алую машинку.

— Хутор тоже находится под моим гнездом, — объясняла Лила. — Я могу рассылать сообщения, которые никто, кроме нас, не увидит. Так что проверяй хотя бы раз в день. Вот, — она передала Петру блюдце и конверт. — Новый входняк, новое слово. Завтра сменишь сам. Если…

— Я думаю, Пётр и сам понимает, что не стоит делать глупостей, — прервал Виктор воровку, которая собиралась произнести что-то угрожающее. Хватит уже запугивать. — Что-то случится — сообщай мне.

— Лидия будет писать мне каждую неделю, — Лила погрозила пальцем.

— Не подведи… — Виктор нашёл в себе силы, чтобы тепло улыбнуться.

— Да.

Лекарь вроде собирался что-то ещё добавить, но замолчал, положил на колени блюдце и конверт, крепко держа это богатство. Оставшиеся три минуты ехали молча.

Лила почему-то заходить в дом не стала, а высадила Петра перед тремя парами берёз у калитки. Махнув ему рукой на прощание, воровка дала задний ход, резко развернулась и рванула восвояси.

Пока Виктор устанавливал материальные компоненты заклинания и проверял их работу, Лила сидела в машине, но внимательно наблюдала за процессом.

Маг даже принялся мысленно подбирать слова, чтобы объяснить принципы работы, но упёрся в проблему: принципы-то как раз просты. А вот реализация — почему именно так всё работает, что является информационным агентом, почему не подошёл в этой роли воздух, детали создания следящего артефакта, которые дались наитием и чутьём — всё это куда сложнее в передаче.

Но воровка ограничилась наблюдением и вопросов о сути не задала.

— Ты доволен?

— Конечно!

— И все-таки не слишком радуйся: этот лекаришка сдаст нас всех. Только придумает, как это провернуть — и сразу сдаст.

— А насколько надежна его наставница?

— Я стараюсь не работать с ненадежными людьми, — Лила усмехнулась. — До последнего времени удавалось.

— Хорошо, — Виктор не стал отвечать на подначку. — А про Петра… мы же сможем узнать, если он… решится предать?

— Сможем. Он не слишком хитёр. Но ты тоже держи ухо востро, — воровка указала на коттедж, к которому они уже подъехали. — И боец может дать слабину, и даже Женька.

— Хоть кому-то можно доверять!?

— Себе, — отрезала женщина. — С оговорками.

Уход Петра вселил умиротворение в обитателей коттеджа. Даже действия Ордена если и беспокоили, то лишь как нечто неизбежное и отдаленное, не стоящее постоянного внимания.

Воровка учила барда танцам и воровским премудростям. Бойцы во дворе задорно стучали деревяшками, подумывая, не перейти ли на железо. Маги отправились в рощу, когда остальные уже были при деле.

Сидя на лавке у родника, Дрейк посмотрел на стену деревьев, отхлебнул воды из деревянной кружки и спросил:

— Чем будешь заниматься?

М-да, старый маг снял с себя обязанности учителя. Теперь программа исследований целиком на Викторе.

— Я присвоил тебе свой уровень после честной дуэли. К тому же не объявленной мной. И вообще, я плохо понимаю, чем я могу быть полезен.

Бывший учитель сидел на лавке, болтая ногами, как мальчишка. Два прицельных удара сандалий снесли головы стебелькам травы. Через внешнюю веселость тона Дрейка сквозила досада и даже горечь, что не могло не волновать. Да, он больше не учитель, однако…

— Дрейк, ты очень даже полезен! Мне ещё надо научиться тому, что умеешь ты, а не только прыгать, как кузнечику, от твоих заклинаний.

— Правда? — И не понять: то ли он играет, то ли действительно удивлён, что может помочь. — Ну, я готов. Это даже интересней, чем сидеть сиднем!

И это всё, что нужно было, чтобы вновь расположить к себе старика!? «Мир, дружба, жвачка»? То есть, вся его печаль испарилась от возможности быть полезным!?

— Тогда… я хочу узнать, как работает твоя защита от магии.

— От сильной или от лёгкой? — Дрейк приосанился.

— Давай сперва от лёгкой. Только подожди — я настроюсь! А то ведь у тебя ограниченное количество заклинаний…

— Есть такое дело, — старый маг прищурился.

Что же больше хочется увидеть: формирование заклинания или его работу? На создание магических полей можно насмотреться на любом заклинании…

— Готов!

Виктор успел досчитать до шести, пока Дракон выставлял защиту. Грязно-серую, одну из тех, с которыми он пришёл на спонтанную дуэль. Теперь — простое заклинание, на пробу.

— Пощупаю, — предупредил молодой маг. — Легонько.

Слабый магический удар коснулся щита — и раскололся, как стеклянный. Интересно! А если швырнуть осколком щита? Виктор бросил. Тот же эффект, но заметно, что и щит слабеет в местах соприкосновения. И более чётко проступила структура: будто кристаллики графита в постоянном круговом движении вокруг определённых точек. Почему бы не добавить оттенок воды? Третий удар выгрыз в щите брешь, отчего по уставшему заклинанию поползла коррозия, пожравшая всё целиком.

— Вообще-то держит до двадцати простых заклинаний, — Дрейк почесал в затылке. — Умеешь же ты слабости находить!

— Странная штуковина. Неэкономичная совсем.

— А что такое — экономичная? Что экономить-то?

— Силу. Она же движется, она же направлена! — чуть не выкрикнул Виктор с жаром адепта Гринписа. — А тут просто взять — и разрушить! Нет бы перенаправить, использовать!

— Ты что-то очень умное и сложное сказал, — Дракон пожал плечами. — Заклинания, они для боя, а не чтобы силу сохранять. Её мало что ли?

— Но тут-то она уже сформированная! — настаивал бывший ученик. — Попробую сделать, погоди…

Дрейку пришлось долго ждать.

Виктор попробовал переделать щит от физических атак, неплохо показавший себя и против лёгкой магии. Но тут был заложен тот же самый принцип — противодействие. Попробовав несколько модификаций, маг расстался с этой моделью.

Как подхватить силу? Она течёт. Нужно заставить её течь контролируемо, сохранив движение для дальнейшего использования. Создать конденсатор, батарею! Допустим, пока только для воздуха. А если подвесить такой аккумулятор и ждать, пока воздушная сила, скажем, прилипнет к кокону?

— Вот! Можешь выпустить ракету?

— Да хоть пять, — сказал Дрейк, начиная заклинание

— Пять не надо!

Их всё-таки было пять. Виктор спешно приготовился и уворачиваться, и выпускать свой арсенал — на всякий случай. Но этого не понадобилось: сгустки силы подплыли к щиту, в метре от него значительно ускорились и всосались почти без остатка. Добавочные оттенки других стихий, лишённые образующего воздуха, рассеялись в пространстве.

Убрав магическое зрение, молодой маг понял, что ему не почудилось: мир за щитом чуть выцвел и потемнел, когда щит принял дармовую силу.

— Ух ты! Ловко вышло, мой юный друг!

— И мне понравилось! Сейчас сброшу избыток.

Виктор попробовал вспомнить ощущения от начального щита, чтобы измерить прибавочную силу. Наметив целью сухое брёвнышко, маг вышвырнул довесок, не особо заботясь о его форме. Белое облако, еле заметное из-за его скорости, поцеловало деревяшку и разнесло ворохом осколков, впечатав в неглубокую воронку.

— Это ты только моё заклинание так переделал!?

— Вроде да…

И почему так мощно вышло? Более эргономичная форма? Да её вообще не было! С самого щита энергия точно не снималась. Но даже слабо сформированная чистая сила «наделала больше шума», чем могли бы устроить ракеты Дрейка.

— А с молнией справишься?

— Она воздушная?

— Почём я знаю? А ты только воздушные отлавливаешь?

— Погоди, сейчас перестроюсь…

Как-то всё быстро. Впрочем, раз получается, почему бы и не ускориться? Молния. Каналы серебристых нитей, изменение электромагнитного поля, пробой диэлектрика, ионизация газов. Как вызвать это электричество? Как сделать это на воздухе?

В каком-то научно-популярном фильме было: появление разряда из-за трения частиц льда. Странное объяснение. Чистый диэлектрик трётся о другой диэлектрик. Хотя, вспомнить, например, как волосы шевелятся, если расчёсывать пластиковым гребешком! Вдруг да сработает?

На границе поглощающего щита Виктор сделал ещё два простых на расстоянии ладони. Постепенно раздвигая внутренний щит, маг призвал в него немного воды. Сфера побелела от тумана. Выждав пару секунд, чтобы газовая смесь охладилась, маг резко уменьшил диаметр внутреннего щита и придал ему вращение.

— Это ты что такое сделал!? — ошарашено пробормотал Дракон, видя, как бывший ученик сначала скрылся в молочном шаре, а затем шар заискрился и стал потрескивать.

— Давай молнию! — потребовал довольный физик-маг.

Молния готовилась почти четыре секунды. Сорвавшись с рук Дрейка, влетела в сферу щита, прогнула её, влезла в ионную феерию и ускорила вращение щита раза в два.

— А теперь… — Виктор вытянул руки по сторонам, указывая направления электрических каналов.

Разряды ушли в землю в пяти метрах, утянув заодно большую часть силы щита. Остаток, безопасности ради, был отброшен назад, в кустики за родником.

— Научишься делать это чуть быстрее — и биться с тобой станет совсем страшно.

— Надеюсь, — кивнул Виктор и намочил руки в роднике, чтобы пригладить вставшие дыбом волосы. — Надо освоиться с электричеством, с водой… с огнём вообще ещё не работал…

— Это не всё, конечно, — Дрейк хмыкнул.

— Вот и дополнишь список, — Виктор улыбнулся. — А ты боялся, что от тебя толку не будет!

Маг тренировался вызывать молнии ещё два часа с перерывами. Сложный объект всё-таки.

48. Дмитрий

За обедом Дрейк пошептался с Лилой. Воровка выслушала, внимательно посмотрела на Виктора, но, поймав его взгляд, тут же уставилась в тарелку. Она сильно испугалась.

Её нужно было срочно отвлечь, успокоить! Теперь, когда чувствуешь себя защищённым, можно безо всякой паники и резких движений думать о том, как усмирить противника, не убивая его.

— Лила, сможешь показать фокусы со скрытностью? — спросил молодой маг.

— А? — наверное, в первый раз за всё время их знакомства женщина выглядела по-настоящему растерянной. Но тема вопроса была правильной: профессиональной. — Могу ближе к вечеру, после занятий.

— Договорились.

Волнение воровки повлияло на тему занятий в роще. Виктор решил творить нечто совершенно безопасное: артефакты, которые позволили бы разговаривать на расстоянии.

За основу взял воду. Она отлично показала себя переносчиком информации. На первой стадии удалось передавать что-то вроде морзянки: Дрейк проводил рукой по линии связи двух камней, а Виктор «снимал» колебания. Но этот вариант всё же был отброшен. Тренировать чутьё к воде у остальных членов команды? Непонятно даже, как подступиться к этой проблеме!

Виктор решил понаблюдать за речью с магической точки зрения. Дракон принялся болтать всё, что в голову взбредёт. В колебаниях участвовали воздух, вода и… что-то неопределимое. Оно просилось назваться отдельной стихией, но слова этому так и не нашлось. Впрочем, влияние третьего фактора было минимальным. Для начала было бы неплохо обуздать хотя бы два основных. Хорошо, что среди них есть вода.

Дрейк отошёл на противоположный край поляны, уселся на пенёк и принялся нашёптывать, держа камушек у рта.

Виктор чувствовал водные колебания, исправно передаваемые на парный артефакт, но и только-то. Нужен воздух! Скрутив его силу трубочкой, охватывающей водную нить, маг протянул этот тонкий шланг до первого камушка.

— …видите ли, надо. Не, можно и погово… — вдруг донёсся шепот.

Но трубочка разорвалась — и эффект истаял. Значит, аналоговая передача магического сигнала работает!

— Дрейк, погоди! — Виктор перебежал через поляну, взял камушек, и быстро проточил на нём бороздки.

Сделав то же самое со своим, он высушил оба, заново сроднил их водой и вернул Дракону камень. Дрейк сидел на кочке, покачивая ногой, очень довольный происходящим: кажется, ему нужно было выговориться хотя бы в пустоту.

— Ну так вот, о чём бишь я? — шептал он. — Ах, да! Приходит этот самородок и шутя кладёт на лопатки. И вот сидит топерича Димка, разыгрывает говорящего болванчика. С утра вроде ещё магом был, а сейчас — дурачок деревенский…

Отлично! Долго ли ещё продержится воздушный заряд — неизвестно. Надо проверить обратную связь. Дмитрий. Куда менее пафосно, чем Дрейк. Но прозвище красивое.

— Раз, — шепнул Виктор.

Дрейк вздрогнул от неожиданности. Он услышал! Сработало!

— Дмитрий, вы в эфире.

Старый маг вскочил и бросил камень, словно тот его укусил. И забормотал.

— Эй! Мы вообще-то связь тестируем, а не сферу погло…

Однако Дракон ничего не тестировал. Он нападал!

Виктор бросился на землю и перекатился. Раздался треск. Молния! Какого беса!?

Догадка мелькнула, но провалилась куда-то в дальний угол сознания: сейчас было не до размышлений о суевериях. Надо спасаться! И ведь, тваюмагию, ещё и этого психа не покалечить бы!

Виктор подпрыгнул и вызвал щит. Сфера слишком нестабильна, пока ненадёжна, и неизвестно, как она себя поведёт при быстрых передвижениях.

Красное пятно на земле, как точка лазерного прицела. С небольшим отличием: она магическая! Мысленно потянувшись к ещё не названной стихии, он пожелал отбросить точку подальше в лес. Прыгая в противоположную сторону, Виктор швырнул в Дрейка оглушающее заклятие. Без результата: старый маг сидел внутри крепенького щита.

Через секунду в лесу полыхнуло. Дрейк удивился, что огненный шар сработал неизвестно где, но с отчаянным упрямством начал следующее заклинание.

— Дрейк! Да ни к чему мне твоё имя!

Тоже без толку. Вот же пакость! Три воздушных удара подряд и глушак следом. Опять не вышло! Теперь Дракон скрылся не под серой, а под сиреневой сферой, очевидно, дающей более сильную защиту. Пробьёт ли сферу молния? И выживет ли от её удара суеверный недоумок? Как же всё нескладно!

Виктор почувствовал запах тухлых яиц, а следом за ним зуд по всей коже! Отчаянной попыткой уйти из поля действия какой-то мерзости, играющей с органикой, маг направил силу себе под ноги. От ударной волны, что подбросила его, заложило уши и заломило виски. Но с высоты метров в пять он увидел удивлённое лицо бывшего наставника перед тем как того оглушило и он стал падать лицом в собственное заклинание!

Поставить щит Виктор успел только под себя, чтобы смягчить падение. Смягчил, но ноги от удара подломились. Ягодицы, спина, голова — влетели в заросли, крапива ожгла шею, левая нога приложилась о дерево, ещё один кувырок назад. По щеке проехалась ветка какого-то кустарника.

Виктор вскочил и побежал сквозь кусты. Воздушным ножом вспорол ограждение поляны, прыгнул, продираясь сквозь им же сплетённые и сращённые ветви. Подбежав к краю круга, в котором всё живое корчилось в гниении, маг в отчаянье снова швырнул силой, чтобы отбросить потерявшего сознание учителя. Не получилось: Дрейк лежал, и волна воздуха прошла над ним. Плохо понимая, как именно, Виктор принялся всасывать силу заклинания, скатывая её в шар. Но ему повезло: процесс замедлился и остановился!

Цвет. Он уже видел это сочетание. Практически то же, что и в целительном прикосновении зловредного Петра! Надо сохранить его. Вынуть всю дрянь, оставив только то, что сможет лечить!

Держа шар в правой руке, левой Виктор вызвал щит, им перевернул Дрейка лицом вверх. Кожа с правой стороны пожелтела и почернела от глубокого химического ожога. Половины щеки просто не было, как и большей части волос. Разбавляя тошнотворную вонь, пришёл запах гари от занявшихся пожаром деревьев.

Старый маг дышал. Значит, ещё не всё потеряно! Лила, конечно, будет в ужасе. Все будут в ужасе. Потом можно будет позвать лекаршу, нынешнюю наставницу Петра. Но что-то надо сделать уже сейчас! Вдруг уже идёт заражение, сепсис или ещё что-то? Тяжело в партии без нормального лекаря…

Сфера в руке продолжала переливаться, но контроль над ней ощутимо терялся. Надо всё сделать быстро. Зелёно-красное. Жёлтое ни к чему. Эта серость — тоже. Маг вытянул из клубка всё лишнее и отбросил. Клубок не выдержал и начал стремительно разматываться! Виктор успел толкнуть сгусток в сторону головы Дрейка. И отпрыгнуть назад. Упасть в вонючее месиво и зажмуриться, чтобы не видеть, что будет происходить.

С минуту ничего не происходило. Закисленная земля начала жечь лодыжки. Всё? Он добил бывшего учителя? Весельчака, который взял ученика, вырвав его из лап Ордена. Даже думать не хотелось о том, что будет дальше.

И тут Дрейк заверещал! Виктор открыл глаза, чтобы увидеть, что старый маг сидит и неистово трёт лицо руками, с трудом сдерживаясь, чтобы не царапать, а из-под ладоней с каждым движением вываливаются обгоревшие клочки плоти. Бросив покрасневшее лицо, он начал чесать живот, ноги, бока, руки — всё тело. Потом упал навзничь, рыча от злости, и стал извиваться, стремясь унять чесотку в спине.

Жуткое зрелище не помешало обрадоваться: Дмитрий был жив!

— Помоги раздеться! — прошипел несчастный, пытаясь содрать непослушную одежду.

Виктор помог, стараясь не обращать внимания на поток ругательств. Он жив! Раздевшись догола, Дрейк кинулся к роднику, плюхнулся в него, подняв фонтан брызг, и, часто-часто дыша, начал смывать с себя начёсанное. Пока предавался этому занятию, волосы, уже державшиеся на честном слове, выпадали, покрыв плечи и спину. Плеснув воды в лицо, Дрейк смыл брови.

Минут через пять очень худой человек, весом не более трёх пудов, сидел, дрожа от холода, на лавке. Предложенную грязную одежду он отверг с выражением крайней брезгливости. Раскрасневшееся лицо медленно бледнело.

Перед Виктором был жилистый, тощий… юноша.

49. Молодость

Дрейк отогревался, надев свою собственную рубашку, отданную Виктору три дня назад.

На то, чтобы потушить пожар, ушло четверть часа. Родник был трижды вычерпан до дна и теперь наполнялся новой, чистой, неосквернённой водой.

Решив оставить уборку на потом, Виктор помчался в коттедж за одеждой для Дракона. Сработавшие сторожевые заклинания, позабытые в спешке, вышвырнули обалдевшего мага, добавив при приземлении синяков.

Виктор взбежал по лестнице. Из зала на шум высунулась Лила. Увидев молодого волшебника без рубашки, с ободранным лицом и торсом, воровка побледнела.

— Рубашку, трусы, штаны… для Дрейка, — выдохнул запыхавшийся маг. Спохватившись, добавил: — И ремень обязательно.

— В каком порядке вас пороть?

— Только его. Дважды!

Конечно, Лила не смогла усидеть в доме. С сумкой в руке она обогнала умаявшегося Виктора. Тот запоздало вспомнил о не сработавшем ещё глушаке и крикнул вдогонку. Воровка махнула рукой, а на тропинке каким-то чудом увернулась от заклинания.

Когда Виктор прибежал, Лила рыдала на плече Дрейка.

Через полтора часа, чуть живой от усталости нечаянный целитель притащился в коттедж и рухнул на диванчик в холле. Из кухни выбежала Женя. Увидев бледного, осунувшегося Виктора, убежала обратно и вернулась с чашкой крепкого приторно-сладкого чая и бутербродом с колбасой.

— Спасибо…

— Что произошло? Лила вся не своя, Дрейк — молодой и тощий, как вешалка, ты в крови, Моав с Вахтангом куда-то умчались! — скороговоркой выпалила девушка. — Меня тут оставили… за тобой присматривать.

— Он напал, я защищался. Он упал в кислоту…

Женя ахнула, прикрыв личико ладошками, а Виктор слабо махнул свободной рукой и продолжил рассказывать:

— Я его отбросил. Кислоту выпил… как-то. Его вылечил. Пожар потушил. Вот…

— Выпил… вылечил… Прости, что я с расспросами! Ты такое пережил, а я…

— Ничего, — Виктор, как смог, улыбнулся. — Понятное беспокойство. И любопытство.

Он ел. Она смотрела то на него, то в пространство. Временами вслушивалась в громкие разборки на втором этаже. Уши мага ещё не отошли от звуковых ударов, так что, когда крики стихли, он ничего больше не услышал.

Когда Виктор доел, девушка, отчего-то покраснев, предложила ему пойти на кухню.

Затворив дверь, Женя поставила разогреваться остывший обед. Она нарезала хлеб, подождала, пока пропищит микроволновка, поставила тарелку супа, пиалу с салатом на поднос, положив рядом два куска хлеба, подала еду на стол.

— Спасибо.

— На здоровье, — и села сбоку у стола.

Румянец от смущения ещё не сошёл с её лица, девушка смотрела на стол перед собой, боясь поднять глаза, и Виктор почувствовал себя неловко. Начав есть, чувствуя, как просыпается аппетит, маг тоже не поднимал взгляд от тарелки.

Трогательно. Мило. Романтично. Он ей нравится. Обстоятельства догрузили восхищения к его образу. Нравится ли она ему? Пожалуй, да. Если поначалу он не мог решить, в его ли она вкусе, то сейчас вопрос о каких-то абстрактных, общих предпочтениях терялся в прелести происходящего.

Что из этого следует? Только то, что нужно остыть. Дед как-то сказал, что вредно знакомиться с девушками на танцах и гулянках. Кипение эмоций — плохой советчик чувствам; не стоит его слушать при первой встрече. Они познакомились по-деловому, а через три часа в крови уже бурлил адреналин. И с тех пор этот гейзер постоянно пробуждался от разных потрясений. Вот и сейчас…

Она сидит кротко и застенчиво. Отчасти смущается его общества. Отчасти… Виктор вдруг догадался, отчего она могла покраснеть, что именно услышала! И почувствовал, как краска начинает заливать и его лицо. Лила и Дрейк, должно быть, очень крепко обрадовались, что старый маг помолодел. Ну и пусть себе радуются…

Взгляд Виктора машинально отдрейфовал к двери. Мельком ухватив позу девушки, маг снова уставился в тарелку.

Путь к сердцу мужчины. Фи, как банально! Ну, ладно: истрёпано, избито. Вкус еды — отнюдь не главное! Забота, участие — вот что греет. И кружка чая, и «языки пустынного зайца в соусе из специи» — только знаки внимания. Не хочется считать, что и им так же легко манипулировать, как и большинством мужчин.

Даже если этим занимается такая милая девушка. Где-то в этих рассуждениях хромала логика, но обдумывать все заново Виктор не решился.

— Они вместе уже два века, — произнесла Женя, не выдержав молчания.

— Плохо представляется, — кивнул маг. — Почтенно!

— Хм, — девушка улыбнулась. — Ты иногда так необычно слова используешь.

— Удивление такое взаимным бывает, — и Виктор булькнул, вспомнив «сына Гены и Чебурашки».

— Вот, опять…

И не было повода не рассказать. О кино и Голливуде, о России, об Америке, о «Звездных Войнах», о силе, о старом учителе джедаев…

— А может быть, «давным-давно, в какой-то там галактике» — это у нас? — внимательно слушавшая Женя не преминула найти параллели. — Люций — Йота…

— Йода, — поправил Виктор. И весело продолжил: — Я — Эникен, ты — Амидала…

— А это кто?

— Одна из джедаев, — бодро соврал маг, обдумывая свою оговорку.

— А-а…

Теперь первым заговорил Виктор:

— Я не спрашивал ещё ни у кого про продление жизни. Два века — это нормально только для магов и воров?

— Есть действо, которое могут… позволить себе немногие, — девушка улыбнулась. — Я не знаю подробностей, но слышала, там нужен средний маг или высший бард и — высший лекарь.

Виктор задумался. Так, видно, Дрейк с Лидией и дружат домами. Неплохо устроились лекари. А уж как хорошо устроился Орден! иметь исключительное право на почти бессмертие!

— Только не на всех одинаково срабатывает, как один знакомый рассказал. А как у тебя получилось!? Ведь это больше, чем обычное омоложение! Дрейк теперь как двадцатилетний!

— Нечаянно вышло. Хотел только его лицо подлечить. Я не знаю, почему это получилось именно так. И насколько повторяемо — тоже неизвестно. Какие могут быть побочные эффекты… — Следующая мысль была пугающей, но маг высказал и её: — Вдруг у меня получилось вдохнуть в Дрейка жизнь только на время? К тому же, мне нужно донорское заклинание: сам я не знаю, как собирать силу в двух стихиях. То, что я случайно использовал — игрушка опасная, а с какими ещё получится — тоже не понятно. Но самое главное — безопасность использования! Вдруг такой сильный поток нарушает естественную…

— Вить, — тихонько позвала Женя. — Почему ты не можешь порадоваться тому, что у тебя получилось?

— Не знаю, — маг виновато пожал плечами. — Много факторов, много событий. Как тут быть в чём-то уверенным? — Но, увидев, что девушка сникла, добавил: — Спасибо, конечно, за поддержку!

— Пожалуйста, — Женя улыбнулась и откинулась на спинку стула, скрестив руки.

Поздний обед взбодрил.

Маг, видя, что бард и не думает уходить, предложил составить ему компанию. Женя согласилась и, написав короткую записку, они пошли в рощу.

По дороге Виктор всё думал, в какой степени он гуляет с товарищем по команде, а в какой — с девушкой. Пришёл к выводу, что приблизительно в равной. Что происходило в головке под каштановым каре — непросто догадаться. Но — нечто схожее.

Снова вспомнились наставники. Виктор спросил, есть ли, были ли у них дети. Женя под большим секретом поведала, что нет, не было и быть, увы, не может. У магов это через одного случается, а Лила… ей просто не повезло. Пробовала лечиться, но без толку.

— Интересная зависимость, — пробормотал Виктор. — Я про магов.

— У тебя много всего «интересного», — отметила Женя паразитное слово и рассмеялась.

— Но ведь действительно: интерес, любопытство — куда ж без них!?

— А что тебе ещё интересно?

Маг принялся перечислять, пока девушка не замахала руками и не сказала, что теперь ей всё понятно.

В роще Женя наблюдала, как Виктор потоком точил кольца для командной информсети. Двенадцать заготовок. Узнав, как именно можно показать с помощью четырёх пальцев числа от одного до шестнадцати, девушка долго смеялась. Контрольная лыска на каждом кольце — под большой палец, остальные, расставляемые по оставшимся граням, определяют адресата послания. Так же, поставив все пальцы, на кольцо, можно узнать, кто вызывает. Автоматическая подзарядка от тепла и естественного потоотделения тела.

Пока тестировалась связь, молодые люди читали по ролям басни Крылова. Особенно удалась «Лиса и виноград».

Подумав, Виктор встроил и проверку принадлежности: никто не сможет использовать чужое кольцо, в чужих руках оно рассыплется в пыль. Маг подумал, не стоит ли отрезать палец злоумышленнику, пытающемуся подключится к сети без права на то. Но Женя заметила, что колечко можно обронить, потерять; и, например, подобравший его ребёнок будет никак не повинен во взломе. Аргумент был принят с благодарностью, и Виктор остановился на разрушении лишь самого кольца.

Женя была в восторге от прикосновения к тому, что не надеялась увидеть ещё лет десять — к созданию артефактов! Живые, работающие, замысловатые вещицы завораживали, волновали воображение. Особенно девушка радовалась и гордилась тем, что насоветовала сделать кольца ключом для охранных систем: прижатый большой палец теперь удерживал защиту рощи от срабатывания.

— Как же у тебя всё просто! — воскликнула Женя по пути домой.

— Я тоже удивлён. И пока не знаю, в чём секрет. В какой-то момент мой мозг стал для магии как брат родной. Или был.

— С рождения?

— Не думаю. Я, может, и не самый обычный, но точно не выдающийся.

— И это говорит тот, кто достиг уровня Дрейка за две недели!?

— Уровни — это вообще условность, — Виктор махнул рукой. — Магическая матрица тела непроизвольно создаёт возмущения полей, а потому может влиять и осознанно.

— Вот этим ты уже отличаешься от большинства магов, — и Женя рассмеялась. — А ты можешь объяснять проще?

— Могу дольше.

— А меня, например, научить? Как раз проверишь свою теорию о том, что ты не один такой магический.

— Чому я не Люций, чому не навчаю? Я подумаю. Что-нибудь к твоему профилю?

— Было бы здорово! — глаза барда так и загорелись. — Какое-нибудь управление эмоциями!

— Хм, вот так, навскидку предположу, что управлять эмоциями все-таки сложно. Будет легче передавать те эмоции, которые ты испытываешь. Усиливать их, разбрасывать вокруг.

— То есть, я смогу отдать другому то, что чувствую сама, — девушка задумалась и чуть замедлила шаг. — Это как раз то, что нужно!

— Но не прямо завтра, — маг немного опешил от этого воодушевления. — Мне надо поэкспериментировать, выделить класс эмоциональной сферы в магической проекции…

— Не сомневаюсь, что надо сделать именно это, — очень серьезно согласилась Женя. — А еще, наверное, индексировать и агрегировать.

— Кстати, да! — Виктор удивился, как точно она сформулировала последовательность действий. — Именно агрегировать, а не клонировать!

— Я вообще-то пошутила, — призналась девушка, испугавшись своей случайной догадки.

— Я тоже, — сказал маг и хихикнул. А когда смех девушки отзвенел, прибавил: — Хотя всё так и есть.

50. Собеседование

Утром Виктора разбудило сработавшее кольцо: кто-то проник на территорию участка у коттеджа.

Оказалось, снова Саша. Счастливый и немного смущённый, он так и стоял у калитки, боясь пройти дальше. Он сказал, что получил приглашение на собеседование от имени охранного общества на 18 часов у коттеджа. И должность указана как раз такая, чтобы отец Александра тоже прыгал от радости: специалист по системам связи и охранным агрегациям. Но все, кроме его папеньки, конечно, понимают…

Виктор тоже понимал. Надо испытать его бойцовские способности, но команде куда важней компьютерщик с чистым послужным списком. Приключения ему будут гарантированы с первого дня, а вот махание железками можно и отложить. Впрочем, глаза и чистые руки нужны в городе. И Урюк, брошенный в одиночестве, наверняка, обрадуется компании ученика.

Интересно, что за собеседование затеял Дрейк, не потрудившись об этом сообщить. Вечером этот псих объявил, что сегодня планирует бездельничать.

— Виктор, не знаю, как и благодарить! — радовался Саша.

— Главное — не преждевременно, — маг улыбнулся. — Учитывая, что ты уже знаешь, скажу, что легче в ближайшее время не будет. «Мы живем в ожидании чуда, как маузер в кобуре».

— В кобуре? Маузер — это огнестрельное оружие?

— Точно, — Виктор вспомнил, что «Сплин» никогда не пел под этим тусклым солнцем. — Пистолет.

— Но они вроде запрещены…

— Точно.

В роще Виктор запоздало подумал, что зря не попросил Дрейка показать какое-нибудь заклинание эмоциональной сферы. Так было бы куда проще определить эмоции как отдельную стихию. Теперь оставалось только тренировать навыки защиты, добавляя новые гармоники к щиту.

Час создания и рассеивания заклинаний успел утомить, потому маг бросил это занятие. Еще полчаса он запускал молнии. Вспомнилось, что они чаще зарождаются вблизи городов, где воздух богат примесями. Добавив к воздушно-электрическому каналу капельку обще-органической составляющей, Виктор проверил это сочетание.

Эффект поучился значительным: молния формировалась раза в два быстрее и, по ощущениям, выходила раза в полтора мощнее. Может, не все заклинания Люция разбавлены лишь паразитными вкраплениями побочных стихий?

Вообще, что такое стихия? В Записке говорится об одной прямо-таки абсурдной вещи: сила движения. Но Древний говорит о ней как о равноправной с остальными. Что, если стихия — только триггер, с помощью которого мозг устанавливает управление над определенной группой магических явлений, различных по физической природе?

Например, всё, что связано с низкими или высокими температурами — только состояние вещества, но не отдельное вещество. Однако можно выделить и другие стихии: холод и огонь, например. Почему бы не определить стихией, скажем, последнюю-каплю-дождичка-в-четверг-перед-сухой-пятницей? Или условие получится слишком сложное? Наверное, всё же не стоит злоупотреблять магической способностью разума, а не то он уйдёт в перезагрузку и не вернётся обратно.

Кстати, а как быть со свиванием? Что это вообще такое!? Там же действительно интересная математика выходит! Предположим, есть форма, в которой перевиты дважды три стихии. Если одна из них будет названа двумя отдельными, то получается четыре стихии. Количество их пересечений может сразу достичь четырёх, что вроде как уже превосходит ограничение. Но и ограничение меняется: четыре стихии могут свиваться шесть раз! В общем, хитро придумано.

Виктор улыбнулся, вдруг осознав, что хитрость-то здесь и не ночевала. Это сумма практики, о теоретическом осознании которой он сейчас и умствует! Люций рос в своём мастерстве сотни лет, самостоятельно наступая на все грабли, о которых путано и кратко рассказывает в прощальной записке. Скорее всего, ему даже не приходило в голову, что одну стихию можно назвать двумя. Он не ставил мысленных экспериментов с целью проверки своих знаний, вышедших из опыта.

Молодой маг чувствовал: ещё немного — и он решит вопрос со стихиями; ещё чуть-чуть — и совокупная теория манипуляции магическими полями будет завершена! Осталось сделать лишь некое смелое обобщение, или как-то иначе определить стихии.

Пока же Виктор решил, что пусть всё идёт интуитивным путём: огонь и холод надо назвать, пусть даже это лишь вспомогательные стихии. А что не вспомогательная? Воздух? — одна пятая кислорода, четыре пятых азота, одна трёхсотая углекислого газа и всего прочего по мелочи? Смешно…

Доделав двенадцать колец по следам вчерашних экспериментов, наигравшись с костерком и замораживанием воды в причудливых формах, маг вернулся домой.

Саша пришёл взбудораженный. Наглаженные светлые парусиновые брюки, голубая футболка с воротником, видимо, должна была означать рубашку, а мокрые волосы — причёску.

Разговаривал с ним Дрейк: надо же было как-то познакомиться. Маг помолодел! И если б не Виктор его представил, Саша бы долго не расстался с сомнениями в подмене. Сходство-то подмечаешь уже потом. Дрейк был весел и снисходителен, так что Саша скоро расслабился. Выслушав повесть о проблеме отцов и детей, Дрейк беспечно махнул рукой:

— Это ерунда! Дело простецкое! Отцы только первые десять лет бухтят, — а там и выдыхаются.

Оговорив жалование, Дрейк удалился на второй этаж, предаваться безделию в ожидании Лилы. Воровка тоже надолго не задержалась. Она передала парню накопитель данных размером с некрупную монету, сказала:

— Инструкции там, задания там, способы связи… — женщина о чём-то задумалась настолько, что не закончила фразу и, казалось, потеряла интерес к происходящему.

— Видимо, тоже там, — закончил Виктор. — Ко всеобщему удивлению.

— Да. Там, — рассеянно произнесла Лила. — Утром едешь в город. Завтра вечером жду первого отчёта. Ровно в двадцать будь на связи.

Сказав всё, что хотела, воровка удалилась.

— Серьёзная дама! — пробормотал Саша, уставившись на лестницу.

— Можно и так скажи. Я не знаю, чем именно тебя одарили. Так что вот ещё несколько моих замечаний…

Виктор указал на диванчик, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Но его соображения были не менее важны, чем наработанные Лилой схемы поиска информации. Так что к демонам и тарелки, и прочую столовую утварь!

Новый сотрудник общества «Драконы» сел, стесняясь оказанной ему чести, приняв на работу, и приготовился слушать. Внимательно-внимательно.

Часть II. Заклинатель

— Много ли нового в твоей жизни?

— Каждый день случается что-то новое.

— Этого явно недостаточно.

Из загадок Разрушителя.

IIa.Стратег

51. Имена

Саша уехал практиковаться с Урюком. Забавно было, что на работу его приняли как компьютерщика, чтобы угодить его отцу; учиться у бойца-гиганта ему дали, чтобы был счастлив он сам; но дело, которое ему поручено — действительно важное и серьёзное — снова компьютерное. Виктор называл его работу «общий и направленный сбор и классификация разведданных». Разумеется, только мысленно, ибо к чему было сбивать людей с толку?

Готовясь исполнить задание воровки, молодой разведчик стал очень серьёзен. Лицо выражало едва ли не избыточную готовность выполнить задачу.

Моав повёз его в город.

Виктор еле смог отловить Лилу, чтобы та показала уход в тень. Самому-то невидимость можно из иллюзии сделать, вызывая проекцию не объекта, а пустоты. А вот на то, как невидимость «выглядит», посмотреть стоит.

Результат получился почти такой, какого он ожидал: с одной стороны, аккуратное, точное передвижение, с другой — магия. Причём, сама воровка начисто отрицала наличие магического компонента. Однако когда Виктор попытался проверить, насколько сознательно это отрицание: как обучают входу в тень, как растёт эта способность, какими ощущениями сопровождается, как вызывается… — Лила только закатила глаза, покачала головой и показала магу корму.

Через четверть часа слегка похмельный Дрейк и его возлюбленная укатили в неизвестном направлении, сказав, что будут к вечеру. Было в этом что-то от безответственности, но не останавливать же старших товарищей! Они вроде как на отдыхе. Да и магическая система связи работает…

Глядя на удаляющийся вседорожник Дрейка, Вахтанг произнёс:

— Начальник, а ты не утомился?

— Что? — с утра вопрос бойца прозвучал как-то неуместно.

— Я о том и говорю. Меня вот все соратники считают занудой. Больно уж ответственный: если на ночном дежурстве, то каждые сто минут — обход территории; соответственно и им поспать толком не удаётся.

— А…

— Так вот ты, похоже, мне фору дашь. Нет желания передохнуть, раз уж все наставники разбежались?

— Да пожалуйста… — маг пожал плечами. — Только я пару экспериментов запланировал…

— А можно будет посмотреть? — попросилась незаметно подошедшая Женя.

— Лучше даже поучаствовать, — Виктор улыбнулся. — Вам обоим. Эксперименты совершенно безопасные.

— Хм, давай, — согласился Вахтанг, дивясь неугомонности начальника.

— Я сейчас поколдую чуть-чуть…

Колдовство включило в цепь оповещения ещё одно звено. Теперь при разрыве цепи вокруг коттеджа включался пенёк с проточенными спиральными завитками. Новый артефакт вытаскивал картинку с разорванного звена цепи и переводил в иллюзию.

Идя в рощу, Виктор думал, насколько убийственно громоздким было бы единое заклинание, которое он разорвал на двадцать девять, кажется… — нет! уже на тридцать четыре артефакта! Со временем можно будет решить проблему подзарядки от даровых источников и… его творения смогут пережить их создателя на десятилетия.

На полянке он взялся совершенствовать приёмник и позиционировать его над родником. Через полчаса дал команду:

— Тест первый. Вахтанг выходит из калитки.

— Хоть бы сказал, что проверяет, — пробормотал боец, явно не успев ещё свыкнуться с тем, что его слышат.

Маг проигнорировал недовольство: проще — показать. Через несколько секунд воздух над родником затуманился, но картинка не появилась.

— Хорошо, ты вышел. Теперь дойди до дороги и вернись к дому.

На этот раз изображение получилось, но смазанное. Быть может, система настраивается?

— Теперь Женя.

Девушка вышла, чётко отразившись в голограмме. Оно работает!

— Так же до дороги и обратно. У калитки остановись.

— Я уже у асфальта, — чуть удивлённо сообщила Женя. — Возвращаюсь.

— Отлично. Теперь правой рукой дотронься до забора.

— Так?

Запоздание на два счёта, полторы секунды. Интересно, с чем связано.

— Да, хорошо. — Какой бы ещё тест провести? А! со сбоем передачи! Это же водная стихия. Как она поведёт себя при сильных помехах? — Возьми шланг, поливай веером перед калиткой, а Вахтанг пусть выходит, но остановится в шаге от периметра…

Да, проблема есть. Если будет сильный дождь, видео-оповещение будет сбоить.

— То есть, в сухую погоду ты увидишь всех, кто входит во двор? — уточнил Вахтанг, придя с бардом в рощу. — Здорово, конечно. Но почему не установить обычную камеру? Она и в дождь работает!

— Да тренируюсь я, — маг пожал плечами. — К тому же, мне ни кабели не нужны, ни электропитание. Плюс время, мобильность, а недостатки — со временем я найду, как их обойти. Кстати о скорости! Я подумал, не сократить ли твоё имя до одного слога? А то в бою вызывать…

— «Танком»? — без особого энтузиазма отозвался боец.

— Вообще-то, да…

— Начальник в гильдии так издевался: меня водка плохо берёт — много выпить надо, чтобы захмелеть.

— Я думал о боевой машине! — воскликнул маг. — Танк! Железная такая защищённая штуковина, жахнет пятидюймовым калибром — мало не покажется!

— Пятидюймовым!? — поразился боец. — У вас такие машины были!? Небось неповоротливые до жути!

— Под сотню по полю несётся! — с жаром возразил Виктор. — Видел раз, когда нас на полигон из школы вывозили. Такая тварь — закачаешься!

— Знаешь, начальник? — Вахтанг поглядел поверх собеседника и хлопнул себя руками по бедрам. — Тогда я согласен!

— А мне имя? — с ноткой кокетства поинтересовалась Женя.

— А что, надо?

Девушка задорно кивнула. Виктор озадачился. Нет, ничего на ум не приходило, хоть ты тресни! Более того, эту весёлую красавицу вообще не хотелось видеть на поле боя! Да и вообще никого. И противников не было бы. Просто жить, творить заклинания, помогать селянам, подавая дождь и вёдро. Разобраться с низким небом, договориться с Орденом… как-нибудь. Поймать за шкирку Влада, всё объяснить, послать парламентёром. Выйти на его начальство, на начальство начальства…

— Ша, в смысле «кошка», — предложил Танк.

— Можно, конечно…

Виктор не нашёлся с вариантом.

— Значит, биться мне не придётся, — девушка притворилась разочарованной. И тут же чуть смущённо добавила: — Но я согласна и на разведку! Ну, если совсем уж нужно будет…

Наступило молчание. Боец не дал ему разрастись до неловкого:

— Вить, а как быстро ты сможешь развернуть это обозрение?

— Если с нуля, то сейчас — за пять-десять минут, — охотно вернулся к теме маг. — С подготовленными артефактами — за одну-две. В перспективе — ещё быстрее: я же тренируюсь.

— А дальность? — Танк прищурился, профессионально оценивая применимость системы.

— Думаю, до сорока километров. Но будет запаздывание — до полсекунды на километр.

— Как ты говоришь, круто…

Бутерброды, предусмотрительно оставленные в кастрюле, плавающей в роднике, не раскисли от полуденного тепла. Поев, все трое пошли к охотничьим угодьям: к шестиопорной веялке — гнездовью пернатого полчища. Виктор отловил пару птиц покрупнее и отнёс к роднику.

Идея была проста: заставить ворон нападать на определённый объект. Затем их можно отпустить, пометив как-нибудь. И, конечно же, оставить внутри блок управления, чтобы в решающий момент они сильно осложнили жизнь неприятелю.

Вариантов боевого использования масса: от разведки и передачи сигналов до несения магических бомб. Причём, как скрытого типа, так и очевидных. Но как заставить животное нападать? Маг молча сидел, пытаясь расколоть эту проблему несколько минут, пока Женечка не отвлекла его вопросом:

— Вить, извини, давно ты ставишь над ними опыты?

— Да с тех пор, как поцапался… тогда.

— Когда?

Оказалось, что по какой-то причине Лила не рассказала никому о том, как Виктор повздорил с пернатыми. Так что пришлось снова поднимать неприятные воспоминания, раз уж вопрос был задан. Оба слушателя внимали повести об этой эпической битве, почти не перебивая рассказа сочувственными замечаниями. Маг умолк, и девушка спросила:

— Они атаковали тебя у рощи?

— Да.

— То есть, довольно далеко от гнезд.

— Видимо…

— Они защищали друг друга? Мстили друг за друга?

— Ну, да, — ответил Виктор, всё ещё не понимая цели вопросов. — Я не орнитолог и не знаю, насколько это естественно для таких больших стай.

— Я тоже не знаю, — сдержанно ответила Женечка, — но главное: они умеют защищать кого-то! Если они будут считать тебя ещё одной вороной, которая попала в беду, то станут нападать и на твоих врагов…

Стоило попробовать. Но — как-нибудь потом.

В голове мага творилось что-то странное. То ли присутствие свидетелей мешало играть в сумасшедшего учёного от магии, то ли достаточно было дельного предложения от милой, весёлой девушки, чтобы вдруг опустились руки…

Осознание жестокости того, что он творит, навалилось внезапно. Ожили мысли, отброшенные час назад непринуждённым разговором.

Вороны. Он, Виктор, вмешался в естественный ход событий. Он увидел в птицах кровожадность, которой на самом деле не было! Только инстинкт охотящейся стаи. А он попытался защитить уже обречённое существо. Потом — злость, за ней — страх, и наконец — ярость. И вот уже несколько дней эксперименты над живыми существами поддерживались этим чувством. Сегодня он снова искал способы нанести сокрушительное поражение врагу, теперь — с помощью птиц.

Чёрные. Они записали его своим врагом просто так, без повода, с выдуманной причиной. Да, он имеет право сопротивляться этому злу насилием. Но это значит — убивать людей! И ведь скрыться навряд ли получится: невозможно постоянно менять электронные документы и бегать, как поджаренному. Самое печальное, что его не оставят в покое, даже если он покажет, что с ним не стоит связываться!

И тем не менее, свару надо будет начать всё же с призывов к сдаче. Но лишь только после того, как Чёрные окажутся в ловушке. Чтобы хотя бы самому верить в «сдавайтесь, вы окружены». А потом… будет бой. После полувека неизменных побед сдаваться как-то не принято. И приоритетом станет защита тех, кто ему доверился. А там… после того, как будут выведены из строя основные силы, вдруг кто-то решит постоять в сторонке? Станет переговорщиком или просто решит уцелеть, сбежать, а то и присоединиться к…

Кстати, как можно себя назвать?

«Повстанцы». Очень пафосное и избитое словечко. Америка родилась из победы повстанцев над европейскими империями, в России одна партия победила всех и выстроила страну по своему образу. И две сверхдержавы десятилетиями вводили в сознание людей всю такую положительную идею повстанчества, почти неизвестную в этом мире.

«Белые». Цвет монархистов. Здесь — цвет магов. Но стоять за магов не хочется. Это означает бескомпромиссную войну, поскольку Орден слишком долго спекулировал на страхах людей, а потому магов и иже с ними теперь можно только уничтожать. И вести с ними переговоры — преступно.

«Красные». Кроваво по умолчанию.

В общем, есть о чём поразмыслить. Грядущий бой будет единственным, только если Виктор и Дракон его проиграют. А из первой дипломатической миссии с высокой вероятностью нарубят котлет. Так что понадобится и название, и формирование мнения о себе.

— О чём грезишь? — осторожно спросил Танк.

— О выборе правильной судьбы, — медленно ответил Виктор, выползая из задумчивости.

— Дело важное, — с пониманием покивал боец. — Я подумывал о флаге.

— В смысле? — от идей, настолько очевидно летающих в воздухе, маг вздрогнул.

— В буквальном! Чтобы была марка, которую надо отстаивать.

— И что ты предлагаешь?

— Мне твой символ понравился. Который — с капельками. Представляешь: треугольник серый, синие капли и зелёный фон!

Действительно, получалась довольно спокойная картинка, и при этом смыслов может быть уйма!

— И что символизирует?

— Зелень — растения, серый — камень, синее — тоже понятно. А вместе — то, что всегда есть, но чего никто не замечает! — закончил боец, сверкая глазами.

— Здорово придумал! — подхватила Женечка.

Эмоции. Сейчас оба испытывают воодушевление. Если резко испортить им настроение, получится серьёзное изменение эмоционального фона. Но это снова — необъявленные эксперименты, причём на людях. Лучше уж сказать.

— Отличная идея! — согласился Виктор. — Теперь ещё один опыт, прежде чем начнём бездельничать.

— Бездельничаешь тоже по расписанию? — боец хохотнул.

Маг не нашёлся, что ответить. Ответ по сути требовал размышлений, а чтобы отшутиться… не хватало фантазии.

— А что за эксперимент? — выручила Женечка.

— Да! — спохватился Виктор. — Сядьте рядом и вспомните что-нибудь хорошее.

Насколько же невесомы эмоции! Мы видим их отражение на лице, в жестах, в позе, в ритме дыхания. Но магический аналог всё никак не проявлялся. Быть может, оттого, что задействуется очень много процессов, а свести их к чему-то одному, что воспринималось бы как целое, не получается? Остаётся только попробовать резкое изменение.

— Теперь вспомните, как мы лежали на полу в лифте, — попросил маг, чувствуя себя немного гипнотизёром.

Что-то сдвинулось. По-разному — у бойца и у барда! У Танка блеснуло что-то голубоватое в верхней части головы, у горла и предплечий. У Жени блеск был заметен вокруг головы, у плеч, на груди, на животе, на бёдрах, кажется, под коленями и даже на ступнях! Однако. Похоже, они по-разному чувствовали ситуацию.

— Так, сейчас подумайте о… Петре.

Снова всплеск активности. Более ощутимый! Но по тем же зонам, только у бойца добавился верх груди. Загадка.

— Вы любите купаться?

Кто ж не любит? Опять те же зоны, различные для бойца и барда.

— Точно! — выкрикнул маг, осенённый догадкой. — Ты — парень, а ты — девушка!

— Поразительно, — выдавил боец и сложился пополам от хохота.

— Так заметно? — спросила Женя, с трудом сдерживая смех.

— Да нет же! — Виктор тоже расхохотался. И пояснил: — То есть да! Именно! Очень заметно: карты эмоциональной активности очень неодинаковые!

— А… — пробормотал Танк и уважительно покачал головой.

— Это — про заклинание для меня? — осторожно спросила девушка. Маг кивнул. — Спасибо…

И тут эмоциональная сфера девушки рассыпалась на пузырьки. Ух-ты!

52. Отчёт

Саша открыл носитель, полученный от Лилы, как только вернулся с собеседования. Несмотря на странные обстоятельства получения заданий, два тома на носителе были до предела лаконичны и исчерпывающи. Каждый из них начинался общей постановкой задач.

«Задача 0: наблюдение. 00 — денежные потоки; 000 — инструменты изъятия; 01 — изменения известного; 001 — постоянные принадлежности…»

«Задача 1: расследование. 10 — действия гильдий; 11 — внутренние отметки; 12 — внешние отметки…»

И так далее. Пару минут Саша любовался этой раскрывающейся системой. Высший специалист по безопасности! Чёткость была её коньком, её хлебом, её жизнью. Ясно было и то, что потоки известного из всех доступных источников стекались к воровке постоянно, чтобы становиться руководством к действию. Он же видит только то, что имело отношение к делу. И ему поручено дополнить эту систему, сделать выводы, представить свой взгляд на происходившее и происходящее.

Оставалось только догадываться, почему сейчас она передала свои исследования, которые начала сразу после столкновения Виктора с Орденом. Почему она доверила ему — совершенно незнакомому человеку, парню, мальчишке — всё это? Лила доверяет Виктору. Пожалуй, это доверие имеет смысл: магу просто некуда деваться. Но Виктор поручился за него, Александра — и тот получил ответственное задание. Уже другой род доверия. Или такой же? В любом случае, это шанс показать себя!

И Саша вгрызся в слова, цифры и схемы.

К полуночи отец зашёл в его комнату. Поглядев на то, чем занимается сын, как тот ерошит волосы, разбираясь в какой-то вверенной ему документации, забыв про ужин, вот уже семь часов кряду, инженер-электронщик умилённо вздохнул. И тихо-тихо прокрался из комнаты, чтобы не нарушить сосредоточенность молодого специалиста, готовящегося не просто выйти, а выпрыгнуть в люди! Уже за дверью Михаил Ефимович промокнул рукой увлажнившиеся глаза. Он был совершенно счастлив. И безмерно благодарен случаю, направившему сына на путь истинный куда лучше него самого, уже третий год расточавшего безрезультатные наставления.

Саша отлично видел манёвры за своей спиной в зеркальце, незаметно пристроенном в углу комнаты ещё в позапрошлом году. Какие же молодцы Виктор и Дракон, что взяли его на должность аналитика! Теперь папик отпустит его хоть на край света.

К часу ночи Саша уже знал, в каком направлении следует вести расследование. С наблюдением тоже всё было более-менее понятно. Единственное, что осталось туманным: зачем ему дали ознакомиться с планом быстрого денежного изъятия?

Машина неслась, мчалась, летела. Моав молчал, то ли думая о своём, то ли проверяя, насколько новый боец способен к молчанию. Саше было о чём подумать. Хотя мысли скоро выдулись скоростью, мягкими покачиваниями, мелькающими за окнами пейзажами. На секунду приходило чувство страха, но тут же улетало: Моав точно не в первый раз так едет, укладывая стрелку велосиметра.

Через шуршащие полчаса машина достигла моста через Хладную.

— А ты спокоен, — с ноткой удивления отметил боец.

— Вы вроде тоже не нервничаете…

— Верно мыслишь, — Моав чуть улыбнулся. — Будешь с Урюком пока. Это напарник мой.

— Давно?

— Столько не живут, — он хмыкнул и посмотрел на велосиметр. — Что-то я и впрямь разогнался.

До дома на Сибирском бульваре Моав снова молчал. Въезжая во двор, он пробормотал:

— Вот мы и на месте.

— Знаю, — зачем-то сказал Саша.

— За такое «знаю» мы с десяток умников… — боец не закончил фразу. И тут же успокоил парня: — Это, конечно, не про тебя. Сдаётся мне, затем тебя, умного такого, и взяли. Видать, одной Лилки уже не хватает, — он заглушил мотор, повернулся к заднему сиденью, взял сумку. — Вахтанга я малость почувствовал. Думаю, ты тоже гарсончик правильный. Пошли?

Дверь в подъезд отворилась сама. Лифтами боец пренебрёг, а побежал вверх по лестнице. Саша с лёгоньким рюкзачком еле поспевал за ним. К восьмому этажу Моав опередил его на три марша, даже не сбив дыхания. Дав себя догнать, боец пошёл к квартирам справа.

И снова дверь отворилась самостоятельно. Фантастически огромный человек, закрывший собой почти весь дверной проём гаркнул:

— Братуха!

— Привет, Большой! — отозвался Моав. — Не умаялся тут один сидеть?

— И не говори! А ты с довеском…

— Угу. Ты теперь будешь пестуном, — Моав ухмыльнулся.

— Сам такой! — Урюк хохотнул.

Моав уехал через час. Саша расположился за рабочим столом у агрегатора. Перенеся тома, он просмотрел последние отчёты по всем категориям. Как и предполагалось, того, что нужно, в них не оказалось.

Он снова подивился предусмотрительности Лилы: у неё было множество входов, как настоящих, так и фиктивных, для просмотра жизни гильдий. Причём уровень допуска разнился от начального до высшего. Вход уровня прохожего у бродяг не дал возможности посмотреть анкету искомого персонажа. И Саша вошёл как завсегдатай.

Фёдор Анисимович Куклин, 49 полных лет. С начала июня: одна созданная регистрация для Виктора Самойлова, шесть малых контрактов по передаче известного выполнено, три обмена по постоянным контрактам, 36 простых запросов, один созданный запрос-привлечение, один клаузальный доклад. Кто же ему насолил? Алексей Альбертович Зостань, 63 полных года. Попытка самовольного осмотра, попытка присвоения, драка с клиентом.

Когда Саша увидел время отправки доклада, его интерес перешёл в азарт. Семнадцать часов с четвертью! И тот самый день! Следующим знаком, что он на верном пути, стал отказ от дальнейшего рассмотрения доклада, выписанный в девятнадцать часов того же дня с невзрачным поводом: отсутствие доказательств. Кто-то подсуетился всего за сто минут замять дело! Некий OGVA00193. Ха!

А вот его анкета не открывается. Даже самым высоким из доступных уровнем доступа по гильдии бродяг. По чести сказать, у Саши было больше веры Фёдору, чем его недоброжелателю. Так какой смысл покрывать этого Алексея? Да ещё с такого верха? Старик нужен этому загадочному OGVA. Бродяги доставляют вести. Что же доставлял Алексей?

Оп-па! Если до его таинственного покровителя не достучаться, то сам бродяга был как на ладони! Этому OGVA периодически отправлялись письма. И отправлялись они… с разных машин. Видимо, из «белочек». А вот и квитанция о получении письма от того же дня. Место исхода: какой-то северо-восточный ближайший пригород, точнее в принципе не определить. Да, похоже, тут тупик.

И само письмо…

«Сегодня на меня напал некто Виктор. Его Фёдор Куклин натравил. Я был в «Победе Стихии». Там ничейная точка. Виктор одет был прилично, но личность тёмная. Назвал империал рублём. А самому щегол ещё. Ударил меня до одышки. А не замахивался. Так что точно маг. И о маге я сообщаю. И это совсем точно. А не как в прошлые разы. А ещё надо мне «Победу Стихии» отдать. И Куклина из гильдии выгнать совсем».

Вот. «Расследование» можно считать законченным.

Хорошо бы вызнать, где обитает адресат этого бродяги. Если он не из Чёрных, то крепко связан с ними: кому ещё есть дело до магов? Причём, с кем-то из верхушки, раз может «выгнать» члена другой гильдии.

Остаётся «наблюдение».

До вечера соскучившийся по компании и действию Урюк «гонял» Сашу, вбивая азы фехтования.

Без четверти двадцать умаявшийся компьютерщик снова уселся за агрегатор. Лила объявилась за три минуты до времени и сразу же запустила рандеву.

— Меньше вероятность перехвата, — пояснила воровка.

Разговор вёлся из автомобиля. Саша не стал спрашивать, почему. Он коротко описал свои находки.

— Отлично. Поздравляю с премией! — Лила помолчала и добавила: — На LILA00001 пошли этот отчёт. Завтра отдыхай, только вечером посмотри за событиями. Продумай свои источники наблюдений. Понимаешь, о чём я?

— Кажется, да.

— Тогда связь через сутки.

— Хорошо, — он ответил уже в опустевшее окошко.

Мощная дама, ничего не скажешь.

Ради интереса Саша посмотрел входы серии LILA. Их оказалось более шести тысяч. Первая регистрация в такой длинной серии у специалиста по безопасности… вызывает уважение.

53. Новости

Поутру с северного направления подкатили Дрейк и Лила. Новости оказались интересными и лишний раз подтвердили, что Виктор не ошибся в Саше.

Был и неприятный момент. Всё-таки он прокололся тогда, в сквере. Досадно, что и говорить. Хотя…

Это было только ощущение, поскольку доказательств не было, но — крайне определённое: за ним наблюдали с самого прибытия! Так что его всё равно бы вычислили. И сейчас вычислят. Единственное, что доступно — вмешаться в детали неизбежного: направить удар в определённое место, самому назначить время.

С этими мыслями Виктор снова пришёл в рощу, чтобы экспериментировать. И на живых существах тоже: на кону людские жизни, жизни тех, кто ему доверился. Ради них не грех проредить воронью популяцию.

Идея Женечки оказалась бесценной. Уже первый опыт с двумя птицами дал весьма показательный результат. Галка была выбрана агрессором, а ворона — защитником-камикадзе.

Защитница исправно кружила над деревьями, зорко следя за вверенной зоной. Выпущенная за полкилометра галка взмыла вверх и из поднебесья бросилась в атаку на какого-то абстрактного врага, которого представила в роще. Виктор не заметил, как противницы встретились: смотреть пришлось против солнца. Но взрыв был виден и невооружённым взглядом, и магическим зрением. И грохот вышел изрядный.

Похоже, птицы от ярости развили максимально доступную им скорость. И при этом вряд ли разминулись на подлёте. Что ж, Чёрных будет ждать стремительный и смертельный сюрприз!

Маг отловил десяток падальщиц, вшил в их разумы команды, установил заряды в проглоченных камушках. Оставлять их кружить над рощей в ожидании локального судного дня? Помрут с голоду или попадают наземь от усталости. Виктор решил их выпустить, настроив активацию с дополнительного артефакта, подброшенного к веялке.

Финальным штрихом усложнения стала установка общего сигнального камня, откуда разбегутся послания по всей будущей защитной сети, чтобы мгновенно превращать рощу в неприступную крепость!

Виктор расхохотался. Фраза вышла пафосной, глобальной такой, достойной главного злодея в каком-нибудь детском мультике. А ведь его уже записали в злодеи; и если всё удастся, то он будет непременно возведён в «главные». Правда, приличные злодеи нечасто запираются в крепостях: им бы всё мир захватывать. Хотя чаще всего и не своими руками, так что можно и из крепости покомандовать.

Возвращаясь в коттедж, Виктор прокручивал в голове возможные сценарии атак. Врагов будет много, и их удары будут разнообразны. У него есть более-менее универсальный щит от заклинаний, но защита от физического нападения пока оставляла желать лучшего. Если к нему подойдёт горстка бойцов под качественными щитами, это будет неприятно. Придётся либо срочно уходить через телепорт — кстати, пока не освоенный — или делать ноги как-то иначе. Да и как обстоит дело с зачарованным оружием — тоже неизвестно. Можно расспросить Дрейка, какие типы зачарования вообще известны, но вряд ли его список окажется исчерпывающим. Так что нужно повышать собственную силу и мобильность.

Вконец разленившийся Дракон и после обеда отказался составить компанию молодому магу. Виктору осталось только пожать плечами да попросить назавтра подготовить все заклинания, связанные с перемещением, «да побольше, побольше».

Перемещения, телепорты. Эти заклинания, наверное, более прочих идут вразрез с законами физики. В то, что кто-то способен перевести материю в энергию, перевести энергию в определённое место и воспроизвести там исходное физическое тело… не верилось! Должны использоваться иные эффекты, с опорой на некие ещё не познанные законы Вселенной.

И наверняка эти эффекты, настолько тонки, что никак нельзя предугадать, как они наложатся на поля щитов, вылитых в фигуры вращения. Более того, Виктору совсем не хотелось экспериментировать с этими тонкостями. Скорее всего, можно надеяться, что безвредны лишь те магические поля, что находятся в непосредственной близости от заклинателя и, желательно, не связанные с ним напрямую…

Маг потряс головой, посмотрел на зелёные стены своей лаборатории, на водяной холмик на глади бассейна, на метёлки травинок, клонящиеся к поверхности родника. Слова роились перед мысленным взором: близкое, твёрдое, постоянно, усиленное, непроницаемое, подвижное. Общее понятие, принцип действия всё не складывался. Но запущенный процесс размышления никак не давал расслабиться, подумать о чём-то другом! С досады Виктор стукнул кулаком по лавке.

Облизывая кровь с оцарапанной кожи, маг решил прибегнуть к давно испытанному средству: поспать.

Отчасти помогло. Проблема ушла в сторону, уступив место другой теме: сделать бы контратакующий щит от физических нападений. Очевидно, что он должен быть круговым. То есть, сферическим. И полностью автоматическим, иначе нет смысла и огород городить.

Но чтобы, скажем, метать осколки в агрессора, надо как-то определить его местонахождение. А кроме секторного деления Виктору в голову ничего не приходило. А любое деление — это неизбежное усложнение шаблона формы. Итого, к примеру, двенадцать секторов даже всего с тремя зонами высоты — тридцать шесть площадок. Каждая должна суметь развалиться на десяток-другой частей и эти части должны метнуться…

Сотни частей в заклинании — верный признак тупика.

— Поздравляю, Виктор, — произнёс маг металлическим женским голосом, — вы вывели новый закон. Корпорация… — он задумался, подбирая слово, — «Тристалия»* надеется, что вам от этого полегчало. *три капли (греч.)

В щите от магии автоматическим был только сбор силы, а контратаку всё равно приходилось контролировать. В общем, любая атака требует входных данных: определение свой-чужой, выбор средства, оценка дальности, координат цели, различные поправки на скорость… — но большая часть может быть формализована. Если не все, кстати. Остаётся только ввести программу в компьютер, а с него уже пойдёт команда на один из спусковых механизмов. А если нет компьютера?

В раздумьях Виктор творил слабые наводки в воздушном поле. Одно из завихрений отпрыгнуло в сторону, зацепилось за куст у края полянки. Листья брызнули ошмётками.

— О! а теперь то же самое, но со мной внутри!

Заканчивая играть с новой убийственной формой, названной «рубанком», маг вдруг понял, из чего он наделает магических компьютеров. Из кого…

— И эта штуковина у вас уже работала? — послышался из пустоты голос Лилы.

— Да, я слушаю, — ответил Виктор, смотря на мир сквозь мельтешащие полупрозрачные канаты.

— Почему ты не говоришь, куда уходишь?

— Тёть Лил, — засюсюкал маг, — а у нас теперь мобилки есть…

— Мудрствуешь? Есть новости. Повод потренироваться в настоящем деле.

Слово «потренироваться» в сочетании с реальным объектом сработало, как заклинание — простое и действенное. Тут же пришла и обеспокоенность: готов ли он? И ещё одно…

— Приходи обедать, трудяга, — сбила вопрос Лила, — расскажу.

Как оказалось, его ожидала вся компания. Даже есть было как-то неудобно: люди в холле в полном сборе на диванчиках… Но Лила властно указала на дверь столовой.

Поедая нехитрый обед, Виктор открыл в себе другой источник беспокойства и смущения: что бы там воровка ни накопала, именно его мнение станет решающим, и не в первый раз. Только глупец или законченный эгоист не боится ответственности. Тут же трое, мягко выражаясь, взрослых, а вопрос всяко будет к нему!

Через пять минут поспешной еды Виктор присоединился к компании. Лила окинула всех долгим взглядом: Танк, Моав, задержалась на Жене, Дрейк, Виктор. Воровка кивнула своим мыслям и начала:

— Контракт, мои дорогие. Четвертак на кону. Я его уже приняла, так что деваться вам некуда, — Лила многообещающе усмехнулась. — Дело воровское, допуск высший, — женщина подняла указательный палец, заостряя внимание. — Итак, требуется обнести некого Олега Готье. Заказчику нужна вся подшивка «ActualiteИ d'ocean» за пятидесятые. Заказ высокой определённости: вынести только названный предмет, шестьдесят единиц.

Воровка замолчала, ожидая вопросов. У Виктора в голове была каша: слишком много реалий, которые нужно было привязать к знакомым понятиям! Но постепенно словесный клубок начал разматываться, требуя уточнения на каждом логическом обрыве. Но Танк опередил:

— Где находится объект?

— Новосельцево, двухэтажный загородный дом с участком.

— А кто такой этот Олег?

— Неизвестно, — ответила Лила и подняла бровь.

— То есть, ты не искала или не нашла? — весело спросил Дрейк.

— То есть, этой информации нет, — воровка прищурилась. — Кроме того, есть улица Ивовая, а на ней дома: второй, четвёртый, восьмой, десятый…

— Дай угадаю! — выкрикнул Дракон. — Им надо вломиться в шестой! Да?

— Они бы и сами угадали.

— Им? Они? — повторил Виктор. — Вы не участвуете?

— Кстати, я бы посмотрел, как молодёжь будет вертеться! — не унимался Дрейк. — Поехали, дорогая, подвезём ребят! А, коли что поломается, так и встрянем.

— Ты и так постоянно встреваешь… Но я тоже хотела бы поехать. Ладно, что ещё не понятно?

— Сколько стоят эти журналы, тоже неизвестно? — задал свой вопрос Виктор, припомнив работу на Белкина. — Вещь, видимо, редкая, но должны, наверное, быть каталоги… коллекционные, антикварные какие-нибудь…

— В точку! — похвалила воровка. — Обычная цена — около четырнадцати «пачек» за такой набор.

— Значит, дело не только в журналах, — пробормотал молодой маг. — Заказчику важны какие-то записи, пометки владельца?

— И это неизвестно, — Лила кивнула. Она явно наслаждалась тем, как собрание разгадывает шараду.

— Что же ещё известно? — спросил Виктор, так как кусочки информации снова грозили свернуться в клубок.

— Есть изюминка: возможность получить добавку от клиента. — Лила вздохнула. — «Сумма контракта удваивается, если проникновение обнаружится и один из воров будет застигнут на месте». Этого я и сама не понимаю.

— Лила, а ты считаешь, что нам надо заработать добавку? — засомневался Виктор. — Если я правильно понял, это что-то вроде «цените ли вы соратника выше четвертака?» Издевательская постановка вопроса, по меньшей мере…

— Да! Надо! — лицо воровки потемнело.

— Эй! Ты хочешь сдать Петра!? — молодой маг аж привстал от возмущения.

— Похвальная забота, хоть я её и не разделяю. Но у меня есть другая кандидатура.

Зачем вообще ставить такие условия и вдвое переплачивать за их выполнение?

54. Похмелье

Премии хватило и на подержанное блюдце, и на отдых. Сторож выпихнул его с хаты уже на второй день. Дядя Лёша не помнил, как добрался до дома у обрыва, адрес которого Сеня сунул ему в карман, выгоняя с усадьбы.

Местечко, что надо: до магазина можно дойти хоть ползком, вода по утрам в колодце всегда готова. В первое же невесёлое утречко продавщица из того магазинчика заявилась, что-то спрашивала, чего-то хотела. Кажется, спрашивала про предыдущего жильца, но тогда бродяга мог лишь покачать головой. С тех пор сварливая татарка смотрела на него волком. Делов-то…

Но деньги иссякали. И уже в который раз надо было браться за ум. Вот что он забыл — так это сделать взнос в гильдию. Потому контракты остались только публичные. Наваливалась тоска. Не хотелось опять побираться.

Второе болезненно трезвое утро опять началось с включения блюдца. Погодный маяк он потерял давно, а с ним и доступ в сеть. Но тут свезло: предыдущий хозяин аппарата забыл отключить блюдце от раздачи.

Дядя Лёша ползал по овальному стеклу непослушными пальцами, ища хоть что-нибудь, когда аппарат испуганно тренькнул, показывая, что его владелец кому-то спонадобился! Удивление ещё не прошло, а к нему уже прибавился новый повод: с ним хотел поболтать сволочной Федёк! Брезгливость обвалила уголки рта бродяги. Чего этому гаду потребовалось? Хотя, ничего дельного всяко не находилось, так что…

ДУ! К Д?

Слово из шести букв шибко умное блюдце пропечатывать не пожелало. Пришлось стирать и писать другое.

Чо?

Да я хотел за клиента того извиниться, — неожиданно прытко забарабанил собеседник. — Редкостной сволочью оказался. Да ещё и маг! И меня, видать, задурманил. Так что уж ты и меня извини, что я тут погорячился малость…

Да?

Ну, не малость. В общем, хочу тебе контрактик один подкинуть, а то я что-то завертелся весь, а тут с места надо дёргаться…

Это совсем меняло дело! Конечно, какого хрена Федька, который всегда его на дух не переносил, теперь кренделя лепит? Но деньги… они сейчас беда, как нужны!

Какой?

Сейчас, секундку… Вот: V1074-V-10-06 Как оно тебе? 77

Бродяга ткнул в номер. Старое блюдце принялось вытаскивать контракт на поверхность. Та-ак… Присмотреть пару дней за домом… прополоть… соседей не пущать… оплата вперёд…

У дяди Лёши вспотели ладони. Пятьсот империалов за два дня безделья!? Не мудрено, что пронырливый Федька сцапал контракт, даже не подумав, сможет ли выполнить! В душе родилась хитрая пакость: сказаться, что возьмётся, а к клиенту не пойти — и пусть Федёк потом отдувается за неисполнение! Но — нет. Пять сотен же!!! Хех! А можно ещё веселей эту гниду прокатить: явиться, хапнуть куш, и вот тогда пусть Федька дерьмо и расхлёбывает.

Окрылённый задумкой, бродяга даже напечатал с противоестественной скоростью:

Куда прийти?

А ты где? Клиент сам подъедет, я уже договорился! Только ты уж на меня за старое зла-то не держи, лады?

Зел Овраг. На остановке. Когда?

Да сейчас! Потому и тороплюсь тебе сказать! Через полчаса будешь?

Да.

На то, чтобы привести себя в порядок, ушло минут десять. Всё-таки клиент ждёт: хотя бы представиться надо мало-мальски прилично. Подъём в невысокую пологую горушку вымотал. Запой давал о себе знать. Добредя до шоссе, бродяга вполне ощущал и слабость в ногах, и головную боль, и сухость во рту. Нет, даже пива пока нельзя себе позволять. Вот, как деньги возьмёт… Федька в конец забурел, гад, раз от «полпачки» отказался!

У остановки стоял только красный скоростной автомобиль. И где же клиенты? Значит, он зря спешил, мучил старые кости!? Бродяга разочаровано поставил сумку на лавку и уселся, уставившись на запад, готовый к долгому ожиданию. Без капли алкоголя, пёс бы его пробрал.

— Алексей? — справа внезапно нарисовался худощавый парень.

— Э… да. Лёша, да, я, — выговорил старик.

— Мы от Фёдора, — парень так и лучился радостью встречи. — Я тоже Лёша! А Дарья Дмитриевна в машине ожидает. Пойдёмте?

Что-то в этом молодчике смутно настораживало, уж своим-то чувствам бродяга доверял. Но что именно — не понять.

Но ка-акой тарантас! И его зовут на нём ехать!? Вот они, богатеи! Что им пять сотен? Плюнуть и растереть! Таких не жалко и пробросить. Баба за рулём сильно старше парня, но и в матери не годится. Чо за парочка? Но тёзка, видя замешательство, тут же всё разъяснил:

— Дарья Дмитриевна — моя гувернантка. Нам… — парень сверкнул улыбкой, — позаниматься надо. А мне маменька велела в усадьбу ехать: копать там, сорняки всякие дёргать, — лицо омрачилось исключительной нелюбовью к труду. — А мне, ну, сами понимаете, не до того будет…

— Давайте-ка уже ехать! — приказала дама, поджав накрашенные губки.

Дядя Лёша влез на заднее сиденье.

Гувернантка. Как же! Разве только по любовным игрищам! Стерва богатенькая решила с мальцом освежиться. Зажравшиеся богатеи. Да одну такую машинку сбагрить — до конца дней денежек хватит! Гады. Будут себе развратом баловаться, а он, порядочный человек, за них в земле копаться? Да хрена вам! Хапнуть денежку — и плевать на вашу усадьбу по-верблюжьи!

Машина рванула с места, пару раз вильнула, выскочила на скоростную полосу и понеслась, всё ускоряясь. Дядя Лёша хватал ртом воздух, обильно сифонивший в приоткрытый люк. Молодой развратник повернулся к пассажиру с бутылкой в руке.

— Не желаете ли?

Бродяга схватил сосуд с желанной низкоалкогольной влагой, сделал длинный жадный глоток и откинулся на сиденье. Вот! Хоть что-то в этих богачах правильное! В следующую минуту, размазанную на два километра, дядя Лёша усердно примирялся с неизбежным, по сути-то, фактом социального неравенства. А на светофоре добрый и славный паренёк подал ещё одну изящную бутылочку. О! этот малец ещё не понимает, в чём настоящее счастье, где совершенство формы и содержания! Можешь и дальше пялиться на свою похабницу, дядя Лёша тебя прощает.

Не без удивления отмечал он знакомые места, смутно припоминая автобус, в котором вот только-только стоял, напросившись у водителя, экономя деньги, предназначенные на пропой. Вот поворот направо, ещё один. Вот плохонькое, в сравнении с шоссе, ответвление к усадьбам. Мягкое колыхание сиденья отозвалось лёгким головокружением в насыщающихся алкоголем мозгах. Да вот же, по этой улице он и брёл, когда Сенька выставил его за ворота!

Третья бутылка чуть не вылетела из руки, а живот принялся вещать о чём-то с крайним недовольством. Вот и те самые ворота! Хорошо, что этот шикарный тарантас чешет мимо. Ещё два двора осталось позади, когда машина стала замедлять ход и ласково так притормозила.

— Приехали, Алексей! — в голосе молодого человека неожиданно прорезалась издёвка. — Извольте выходить, пивное ваше рыло!

— А что, нормально с ним дойти до дома нельзя было, любезный мой! — нежно укорила его дама. И повернувшись к бродяге, рявкнула: — Вон пошёл, свинья! Неделю где-то валялся, а теперь в моей красавице пиво жрёт!

Ошарашенный таким поворотом событий, дядя Лёша вывалился из салона. Пока старик поднимался на ноги, чуя, что вляпался в неприятность, его подло пихнули сзади, отчего придорожная трава стремглав влетела в лицо.

— Давайте помягче с ним, — произнёс смутно знакомый голос, и несчастному бродяге почудилось спасительное сочувствие. — Ему ещё нужно сохранять сознание! Спасибо, кстати, за доставку.

— С вас три сотни, молодой человек, за чистку сиденья, — безразлично бросила дама.

— Всенепременно, — незнакомец хмыкнул. И в тот же миг невидимые руки подняли тело, которое уже не хотело вставать, лишаясь своего главного стержня — надежды. — Идём, дед Лёша, водочки тяпнешь.

Расплывающийся образ на мгновение попал в фокус. Глаза старика подёрнулись слезами, рот раскрылся в немом крике, заменившем вдох, а штаны бесконтрольно намокли. Всё стало совсем не важно: он вспомнил эти серые глаза, полные холодного расчёта и еле тёплого сострадания.

55. Жареный изюм

Три машины домчались до Новосельцева за час с небольшим. Заказчик поставил очень жёсткие временные рамки: из ближайших дней хозяин будет в отлучке только пятнадцатого июня.

Дрейк и Лила умчались добывать мерзавца-бродягу. Вседорожник Дрейка загнали в кусты у дороги, а машина Моава с тремя пассажирами поползла по посёлку.

Ивовая улица была далека от ухоженности: начало, забросанное кирпичным крошевом и щебёнкой, оказалось как раз «за здравие». После третьего участка пошла просевшая в разные стороны грунтовка. Девятый огород слева выглядел достаточно заброшенным, чтобы послужить временной базой.

Из полудохлого домика Танк отправился в ближайшее сельпо. Вернулся он через полчаса, нагруженный едой, тремя бутылками водки и информацией о физической защите усадьбы. Один охранник, по виду отставной боец седьмого-восьмого уровня, и пара обученных ротвейлеров.

Вышла и вернулась с четырьмя литрами питьевой воды Женечка. Электронная защита: две камеры наружного наблюдения и емкостной забор. Уже нечто серьёзное, способное предупредить престарелого охранника о проникновении.

Виктор вышел уже на всякий случай. С рюкзаком, изображая дачника. Дойдя до конца улицы, он опрометью кинулся обратно, как человек забывший выключить утюг, закрыть воду — в общем, не важно, почему он так помчался. Магических аномалий у цели не заметил.

Итак, всего один охранник, которого нужно отвлечь, и две псины вырубить на время.

— Танк, ты готов немного пострадать ради дела? — спросил Виктор с порога.

— Э… немного? Ну, да…

— Тогда пить будешь ты.

Боец выругался.

От недостатка информации пришлось писать планы на воде и строить на месте. До отъезда оговорили только похищение «изюминки контракта».

Когда Дрейк транслировал по водной сети разговор с бродягой у Зелёного оврага, Моав держал большие пальцы рук высоко поднятыми (о том, что на том конце невидимого провода можно услышать всё, происходящее в домике, Виктор предупредил), подбадривая и поощряя мага, автора плана. На самом деле, пока ещё рано было плясать от радости. Да, дядя Федя с радостью поучаствовал в том, чтобы сквитаться со старым недругом, а фиктивный контракт привёл деда Лёшу в машину Лилы, но оставался вопрос: не размотает ли кто однажды этот клубок?

Виктор незаметно перебросил часть эмоций старшего бойца на младшего. Сдержанный Танк расцвёл в восхищённой улыбке. Увядать, приходить в норму, так ничего и не поняв, он начал минут через десять. Хорошо.

Причин для беспокойства было предостаточно, и весёлость Моава к ним только добавлялась. Понятно, что контракт выдан именно высшим ворам, но какого чёрта Заказчик, лично заинтересованный именно в журналах этого Олега, а следовательно, и знающий его самого, не поделился ценными сведеньями? Ещё и бонус этот подлый…

Объяснение появилось: потенциального исполнителя испытывают! Например, чтобы поручить что-нибудь ещё более заковыристое, в чём сбоев вообще быть не может. Хотя проверка выходит недешёвая. Хм, тогда и дело, на которое их собираются завербовать, совсем серьёзное? Коли так, то навряд ли участие группы Виктора придётся кстати: на хвосте Черные. Придётся снова отказываться от бонусов с заработанной репутации. Как же всё непросто!

Красная машинка Лилы подъехала к забору у развалюхи под номером тринадцать по Ивовой. Дрейк не удержался и дал душевного пинка бродяге. Серьёзного можно понять: у мафии всегда особый счёт к стукачам. Поднимая старика с земли, Виктор понял, что «засветился». Плохо, но не критично.

Троица Дрейка осталась караулить дедулю в домике, договорившись сменять друг друга каждые пятнадцать минут: охраняемый шибко попахивал. Виктор выставил вокруг него щит и продул комнату, но помогло мало.

Время на размышления закончилось. Дед Лёша, накачиваемый водкой, готовился дойти до состояния полутрупа. Хорошо: вряд ли он потом припомнит, что видел того, кого считал мертвецом. Такое проще списать на кошмары от перенедопития.

Троица Виктора вышла на тропу… экспроприации. Виктор зачаровал одежду Танка, чтобы та держала образ бродяги хотя бы полчаса. Теперь боец старательно играл пьяницу: пошатывался и спотыкался, шагая к забору дома номер шесть. Маг и бард чуть обогнали его, чтобы занять позицию за сливами возле участка.

Танк ещё подходил к калитке, а сторож уже встал со скамейки у дома и решительно пошёл по дорожке. Боец зацепился за доску забора и повис на ней, обретя опору.

— Лёха, мать твою! Я ж те сказал больше здесь не появляться!

Они знакомы! Вот это сюрприз! От шока Виктор чуть не проморгал момент, когда Танк — молодец, не растерялся — стал излучать радушие. Маг скинул на охранника всю приветливость, что смог подцепить. Помогло! Сторож тут же стал глядеть снисходительно и, сменив гнев на милость, укорил:

— Что ж ты, Лёня, опять в дрова? В твоём-то возрасте!

— Выр'чай, Сень! Кл'ент тут литру дал, а есль ща один всё выжру — привет!

Откуда бойцу-то известно имя охранника? Ах! у дядьки ж метка на форме!

— Вот только давай не как в прошлый раз, — с сомнением попросил охранник: чистый голос Танка сильно отличался от пропитого баритончика бродяги. — На объекте пить не стану! И тебя не пущу.

— Так я чо, к тебе лезу? Я ж тя с с'бой з'ву!

— Эй! А вы тут чего околачиваетесь!? — прикрикнул сторож, заметив мага и барда.

Изображать случайных прохожих было поздно: слишком уж открыто Виктор смотрел на стоящих у калитки.

— Мишка! — прозвучал над ухом игривый оклик.

Маг обернулся, понимая, что Женечка уже придумала, как выйти из ситуации, а девушка порывисто обняла его, прильнув к губам в поцелуе. Где-то далеко сторож сказал:

— Совсем молодёжь стыд потеряла!

— Точн', - чуть слышно отозвался Танк, видимо, усмехаясь. — Ну чо, Сень, п'шли?

— Извини, ничего другого не придумалось… — пробормотала вся пунцовая Женечка, потупив глаза.

«Бабушке своей расскажи!» — подумал Виктор, а вслух произнёс:

— Ничего. Хорошо получилось, — и, поняв, что ляпнул двусмысленность, почувствовал, как добавочная порция краски стала заливать его лицо. Хорошо, что есть дело и нет времени стоять столбом с пылающими щеками!

Магические удары разбили камеры. Заворчавшие собаки затихли после глушаков. Магический мостик через закрытую калитку избавил от возни с емкостной сигнализацией. Парочка взломщиков пробежала по дорожке к распахнутой двери дома.

Первый этаж: коморка охранника у входа (Виктор повыдёргивал все провода из какого-то аппарата, стоявшего под столом), ванная, столовая, кухня, две спальни. Неплохо устроился этот Олег! Отделка ничуть не проигрывала квартире Дракона. Что же это за птица? Женя заметила у лестницы ещё одну камеру. Виктор на всякий случай снял и её.

Второй этаж. Закрытая комната; основательно закрытая! Прямо-таки сейф, а не комната! Интересно, что там. Ладно, если объект найдётся быстро, можно будет исследовать. Ещё комната — вроде кинозала. Шкафчик с книгами — беллетристика; не то. Вот оно: библиотека! Что-то всё больно просто. Правда, полок немало.

Женя пошла по ряду вдоль стены, Виктор по среднему. Света, льющегося из двух широких окон, хватало, включать электрические светильники не стали. Маг просматривал полки, досадуя, что не спросил у Лилы, как выглядят эти журналы. Даже их масса могла бы стать проблемой, если б не магия…

Кстати о магии! В глаза бросился корешок книги с названием «Заклинания средних уровней: практические советы по вирулентным последовательностям», 1920 год. Рука уже потянулась к книге, но тут ладонь словно кольнуло нечто. Виктор отдёрнул руку и вызвал магическое зрение.

Тваюмагию! Что-то тяжёлое и непростое! Заметны и тона телесной стихии, и нити воздуха, свисающие на пол, и что-то третье… о! эмоции какого-то колкого вида в комбинации ещё с чем-то.

Поведясь на исследовательский интерес, он не сразу осознал простой пугающий факт: они грабят мага! Оставив возню со снятием охранного заклинания, Виктор собрался уже предупредить Женечку, как услышал её тихий радостный возглас:

— Да вот же они! — девушка подошла к застеклённому шкафчику, когда Виктор рявкнул, что было сил:

— Стоять!!!

Вздрогнувшая от грубого предостережения, Женя замерла на месте, боясь двинуться.

— Извини, что заорал, — голос мага дрогнул. — Стой, как стоишь, не двигайся. Я всё проверю.

Сплетения силовых линий, комбинации многих заклинаний, опутывающих стеллажи и стены, выложенных слоями, открывались всё глубже, светились пугающим узором. Из верхнего угла комнаты, из-под потолка висело в натяг сплетение воздушной и земляной ниточки, касаясь стеклянных створок шкафа, запутываясь за ручки и уходя на пол к аморфному рыже-алому пятну. Под правой ногой девушки.

Виктор вспотел.

— Не двигайся, — без нужды прошептал он ещё раз. — По моему сигналу будь готова отпрыгнуть как можно дальше назад.

Как работает эта убийственная пакость? Как она отреагирует на изменение магических полей? Так, отставить панику! Встраивать защиту от дистанционного магического взлома — явный перебор. Наверняка, есть только срабатывание от триггера-ниточки: стандартная магия слишком ограничена. А лужа на полу вряд ли «заметит» колебание магических полей, если не трогать триггер. И всё-таки надо поставить щиты.

Маг с полминуты создавал щит вокруг фигурки девушки, прошив его сквозь подошву ботинка. Затем быстро сляпал обычный эллипсоидный щит вокруг себя и изготовился придавить огонь, если он всё-таки выстрелит. И прошептал:

— План меняется. Ме-едленно поднимай правую ногу.

Готовый в любую секунду отшвырнуть барда, Виктор смотрел, как дрожащая ступня отрывается от пола. Ловушка на полу не переходит в пусковую стадию! Победа!

— Теперь уходи в коридор по центру прохода, ничего не касаясь. Жди меня там, но не у двери, а за стеной.

— А как же ты? — шепотом вскрикнула девушка.

От этого восклицания на душе потеплело. Маг улыбнулся и ответил:

— Не беспокойся. Я заговорённый. Ты нашла вещь, а я её вынесу. Контракт есть контракт?

— Только ты… осторожней, — робко попросила она и аккуратно пошла к выходу.

Гипотеза подтвердилась: важен только триггер. Надо ослабить натяжение. Усилив щит, маг вытянул из воздуха пыль и вплёл дополнение в нить. Сработало: нить провисла. Не зная, как снять путаницу с ручек, Виктор просто спилил их, поддержал кусочком мягкого щита и переложил на подоконник. Отлично!

Всё-таки копаться руками в шкафу, стоя на мине, не хотелось. Маг попросту выволок всё содержимое. Разумеется, по закону нечаянной или намеренной подлости, искомая подшивка лежала в самом низу. Толстенькие журнальчики: шестьдесят штук тянули килограммов на двадцать с хвостиком! Кое-как запихав оставшееся обратно в шкаф, затворив дверцы и прижав щитом, Виктор вытащил добычу в коридор и передал обрадованной Женечке. Время ещё было: даже если они задели какие-то цепи магического или электрического оповещения, на дорогу от города до усадьбы у этого мерзавца Олега уйдёт не меньше получаса.

В сердце закипало что-то крайне нехорошее, суровое и злое. Кто-то пытался заманить его в ловушку! Влюблённую в него девушку — сомнений в её чувствах почти не осталось — охранное заклинание превратило бы в пепел! Две недели назад доносчик-бродяга сознательно обрёк его группу на плен и смерть — безо всякой вины!

Никакой пощады, господа! Будем считать, это «просто бизнес». Хищная ухмылка кривила лицо Виктора, когда он срывал защиту с книжки о магии. Что-то взлетело с пола и прилипло к щиту. Хорошо, пусть висит. Взяв в руки том, маг поглядел на обложку и тихонько рассмеялся: автором был не кто иной, как Олег Готье. Экое тщеславное совпадение!

Подхватив весь груз, Виктор перевесил его на щит, махнул рукой барду, и они быстро пошли по коридору, по лестнице, по дорожке — собаки начали пробуждаться и получили ещё по глушаку — по новому мостику через калитку к временной базе. Войдя на участок, маг положил добычу на землю и убрал книжку в рюкзак.

Деду Лёше немного понадобилось, чтобы упасть лицом в стол и захрапеть. Не говоря ни слова, сопровождаемый вопросительными взглядами, Виктор схватил старика под мышки щитами и извлёк на белый свет, под тёплое полуденное солнышко. Наглая получилась операция: днём, с похищением, со взломом тяжеловесных заклинаний…

Бродяга не проснулся, когда маг швырнул его на красное пятно в библиотеке. Сброшенная на него же телесная дрянь оказалась чем-то парализующим. Что ж, тем лучше. Виктор восстановил триггер, приляпал ручки на место, не особо заботясь о правдоподобии. Отойдя в дальний угол, маг зацепил щитом верхушку шкафа и с наслаждением дернул, роняя мебель на окоченевшее тело.

Стекло обиженно звякнуло, но уже через секунду разлетелось по комнате расплавленными каплями, когда пламя взревело, легко прошивая заднюю фанерную стенку шкафа. Виктор взял возгорание в кокон, обжимая щит до твёрдых материальных объектов, затем резко сбросил его. Стеллажи запрыгали, чуть не упав, растеряв несколько книжек, а огонь потух. Физический щит вокруг мага сдерживал просачивание запахов, но гарь всё же постепенно проникала в ноздри. Взяв копоти из угла, Виктор нарисовал ею треугольник и три капли на месте, где стоял украденный том. Всё. Теперь — ходу!

Он поднёс к губам кольцо, вызвал Танка и шепнул:

— Выползай.

— Мне тут до ветру надо, — пробормотал полупьяный голос бойца. — Ща вернусь, без меня не пей!

Великолепно! Виктор сбежал по ступенькам. Выйдя из дома, он выждал три минуты, после чего толкнул магией запертую калитку так, что вывернул замок. В коттедже взвыла сирена. Всё-таки надо было глянуть, что в комнате-сейфе. Ну да ладно, мелочи это, суть уже ясна.

Натянув невидимость, маг смотрел, как мимо него проковылял сторож. Пожалуй, это единственный человек, который может пострадать без особой вины. Что ж, бизнес воровской таков, так что не взыщи, дядь Сеня! Охранник безумными глазами уставился на сорванную калитку, затем ринулся вперёд по дорожке, зацепился за что-то, попытавшись перепрыгнуть через одного из ротвейлеров, растянулся, поднялся, потёр коленку и локоть и скоро исчез в недрах дома.

В ста метрах заработал мотор красной красавицы-машины. Виктор вызвал всю команду:

— Лила, забирай всех и двигай, объезжай массив с востока. Я выйду на дорогу с севера через восемь минут. Как поняла?

— Хорошо.

Солнце светило жарко. Виктор добежал до начала Ивовой улицы, свернул направо, в тень вишен и слив. На душе было пасмурно. Сегодня он изрядно «нашалил». Не хватало только надписи углём на стене «Чёрные — кАзлы!»

В голове шарахались мысли о том, что в деревне снова придётся крепить оборону, ставить ловушки и плести интриги. Противно. Всё более противно и грязно.

56. Крюк

— Надо завезти предмет в ячейку на автовокзале, — напомнила воровка, решив пока воздержаться от вопросов.

Виктор поднёс кольцо к губам.

— Саша, ответь!

— Виктор? — ответил компьютерщик через полминуты. — Урюк говорит, на полицейской волне что-то крупное творится! Блокируют Екатериновку, Красный Яр, Суходол! Приказ останавливать чёрные вседорожники! У вас всё в порядке?

А за них круто взялись! Перекрыть всю северо-восточную четверть выездов из города — серьёзное решение. Придётся хитрить, делать нечто неожиданное. А главное — не обнаружить себя. И особенно — с поличным. Впрочем, они и без краденного — на примете.

— Понятно. У артефакта сильное запаздывание, так что просто слушай. Через два часа приезжай на такси в сквер «Победа стихии» в центре города, подойдёшь к бродяге дяде Феде, дашь ему бутылку воды «Сосновый Бор». Он сообщит тебе инструкции. Как всё сделаешь, езжай на ближайшем автобусе в деревню. Возьми у Урюка пять тысяч, скажи: приказ Дрейка. В сеть сегодня не выходите, радио выключите. Отбой, — и Виктор оборвал связь.

— Что такое? — с расстановкой спросила Лила.

— Чёрные, — Виктор подал ей книгу, указав пальцем на обложку. И ровным тоном продолжил: — Это их операция. Сейчас двигаем к северному шоссе, оттуда в сквер «Победа Стихии». С точки зрения Ордена, это наименее вероятный маршрут. Так и поедем. — Виктор повертел в уме карту пригородов. — Потом через мост у стрелки реки Жаркой. Потом Самарск, оттуда на восток. За Радостным сворачиваем на северо-восток. У Хладной ночуем, я переношу машины…

— Ты машины — что делаешь? — недопонял Моав.

— Переносит, — любезно повторил Дрейк. И мечтательно добавил, прикрыв глаза: — Не перебивай, не мешай наслаждаться…

— У тебя на это ещё часов пять будет, — заметил боец.

— Именно, — ровным голосом подтвердил Виктор. — Женщины едут первыми, бойцы за ними в пяти-семи минутах. Мы замыкаем — с произвольным отрывом. Вы едете без остановок. Отключить все электронные устройства, первый контакт по кольцам, открываю я, когда мы будем за Самарском.

— Ну не прелесть ли! Отличный маршрут, господа: сперва на запад, потом на юг и на восток до упора. Очень неожиданно — переться в город! — Дракон радостно зааплодировал.

— И оказаться в трёх кварталах от отделения Ордена!? — удивилась Лила, очевидно не любившая чересчур крутых заворотов.

— У меня есть для них сюрприз, — ответил Виктор. — Возможно, удастся проложить ещё один ложный след.

— А нас вперёд не ставишь, чтобы остальные пыль не глотали? — догадался Дрейк.

— В том числе, — о том, что только маги имеют шанс выйти из окружения, если поднимется буча, говорить не следовало.

— Тогда по коням, друзья мои!

Вопросов по-прежнему никто не задал. Женечка обернулась, но, поймав взгляд Виктора, заторопилась сесть в машину. Моав, выезжая, снова поднял большой палец, а Танк махнул рукой. Дрейк приложил колечко к губам и бросил:

— Мы топлива глотнём, — и дал газу.

— В оба смотрите! — строго, но с нежной ноткой беспокойства ответила воровка.

— Удачи! — послышался голосок барда.

— Нам всем, — пробормотал Виктор.

Дрейк помчался по шоссе на север, но высокую скорость держал недолго — до моста через Хладную. За рекой, на первом съезде свернул, нырнул под мост, зарулил в придорожные кусты и заглушил мотор.

— Ну, рассказывай!

Виктор говорил, а старый маг кивал. Пяти минут хватило, чтобы всё расписать. Дракон кивнул в последний раз.

— Теперь давай так: я невидимость ставлю, а ты свой мостик потренируешь.

— Мне придётся плыть, — с сомнением возразил Виктор, не вполне готовый к такому мощному применению вариации щита.

— А лодку сделать сможешь? Или, скажем, плот, баржу?

На другой берег машина выползла через десять минут. Невидимость держалась ещё пять минут, и свалилась на подъёме по неприметной грунтовой лесной дорожке.

— Были у меня в оные годы дела в Старосёлах, — пояснил Дрейк, продолжая уверенно ехать по глухомани.

Ещё два километра грунтовки — и под гору пошла пусть и старая, но вполне ещё годная бетонная полоса одноколейной дороги с карманами для разъезда. Виктор, видя, что бывший наставник знает, что делает, взялся за написание инструкций для дяди Феди и Саши.

Через полчаса молодой маг, бросив колечко и всё хоть немного магическое, вылез из вседорожника с рюкзаком на плечах в квартале от сквера. Эти сто метров заставили вспомнить о мире без магии, почти позабытом за треволнениями и свершениями.

Маг поставил рюкзак рядом с бродягой, хлопнул того по плечу, сказал: «Присмотри, отец, я мигом», — и пошёл дальше. Пересёк сквер, прыгнул в первый попавшийся автобус, проехал три остановки, вышел. Через секунду подъехал Дрейк.

К сеансу связи машины шли на расстоянии километров десять друг от друга. Дрейк предложил собраться у деревеньки Щукарь. «На марше» старый маг рассказал, что там должен быть старый мост, полуснесённый половодьем.

Солнце, с вялым безразличием наблюдавшее за беглецами, заходить пока не собиралось.

— Что-то мне вдруг так в постельку захотелось, — намекнул Дракон, разминая плечи. — Может, рискнём сегодня до дому добраться?

Виктор и сам склонялся к тому, чтобы заканчивать с осторожничаньем. Две магических переправы через Хладную — и так достаточно запутанный след.

Машины сгрудились на берегу, боясь замочить свои круглые подошвы, и только Виктор отважно перепрыгивал с балки на балку, исследуя древнее сооружение.

Щит настилался в шесть слоёв. Помчавшийся первым Дрейк чуть не вылетел с дороги: поверхность щита мало отличалась ото льда. Но опасения вседорожника не оправдались: колёса остались сухими. Виктор добавил ещё один щит, чувствуя, как от напряжения начинает кружиться голова. Ещё через минуту вся команда оказалась на правом берегу.

В девятнадцать часов кортеж въехал в деревню по восточной дороге. В двадцать, к скорому ужину, прибежал добиравшийся на попутках вымотанный Саша.

На дорогах действительно были заслоны и — невиданное дело! — пробки! Автобус останавливали дважды и даже один раз обыскивали. Колечко Саша выкинул, согласно инструкции, в урну у центра сквера. Камушки рассыпал в газоны к югу от сквера. Купить рюкзаки оказалось непросто, но ему удалось. На вокзале к тому парню, что согласился понести фальшивый рюкзак к ячейке, пристала полиция. Когда парень исчез в отделении, Саша сложил свою ношу в камеру. Номер 17–12. Страховочный вариант не понадобился, тот парень не пострадал: полиция выскочила из отделения через пару минут, а разовый помощник пошёл своей дорогой, став богаче на четыре сотни империалов. Действительно, у автобуса на Екатериновку дежурил наряд, а направление на гидропорт никого не интересовало. От Берёзняка был автобус на Кошки, а через десять километров — первый досмотр.

Виктор прервал рассказ: все изрядно утомились. А оттого, как легко удалось надуть полицию и Чёрных трюками из разных детективов, а паче того — от Сашиного восхищения предусмотрительностью мага, становилось неловко.

В девять вечера Лила сообщила, что Чёрные окончательно признали своё поражение в этом раунде: пятьдесят тысяч перекочевали на счёт воровки. Скоро грянет реванш.

57. Ответ

Виктор проснулся и тут же вскочил, как от кошмара: на самом деле, Чёрные могут нагрянуть в любую минуту, а приготовления к штурму не завершены и наполовину!

Действительно, после вчерашнего надувательства, со стороны Ордена было бы логично двинуться туда, где со всей очевидностью должны были бы скрыться наглые воры — в Рассвет. Но почему-то Чёрные бездействовали. С другой стороны, была и полицейская операция с обыском, в котором участвовали маги, или хотя бы магические определители. Хотя, неужели Орден наивен? В общем, всё сложно, конечно, но не проверить деревню просто нельзя!

Вчера вечером Дрейк объявил на сегодня день свободных занятий.

Впрочем, после обеда Виктор всё равно собирался в рощу: читать книги сейчас — только отвлекаться, валяться на пляже — вообще малопонятное занятие, если ему посвящать целый день, напиваться — просто опасно. И с компьютерными играми тут что-то слабовато. Оставалось только пошататься по коттеджу, поболтать со всеми да отправляться в добровольное изгнание.

Маг медленно двигался к кухне, поглаживая деревянные перила в коридоре, смотря в зеркала холла, заново разглядывая стеклённую осьмушку сферы — его крышу, желтизну и зелень накладных панелей стен. Какое беззащитное сооружение! Даже если удастся перевести огонь на себя, на свою незаметную цитадель, коттедж не должен оставаться без качественной магической защиты.

Женя сидела на кухне с блюдцем. Когда-то это уже было — деланное состояние «как ни в чём не бывало» после первого поцелуя. И ты знаешь, и она знает, но показать вид, что это значит больше, чем какое-нибудь случайное соприкосновение в транспорте? Не, не дождётесь.

— Привет!

— Привет!

— Тут про нас столько интересного написали!

— Уверена, что только про нас?

— Нафантазировали, конечно, — Женечка махнула ручкой, продолжая смотреть в экран. — Даже убийство приписывают…

Она застыла почти так же, как там, над красной лужицей. Сказать правду? Поведать, что он переступил ту грань, которая для противника никогда не была преградой?

— Да уж, точно фантазируют.

— Где они только такой обугленный труп взяли? — девушка с отвращением смотрела на фотографию.

Тваюмагию! Она же точно знала, что он оставил труп, а теперь только проверяла! Вот чертовка…

— Ну, Лила выдала кого-то… что-то за нас, — маг пожал плечами. — Почему бы и Чёрным не поиграть в эти игры? Не одни же мы такие умные!

— Ой, что-то почта проснулась… — пробормотала Женя. — С батяней я вроде сегодня уже разговаривала… Ничего себе! Сто семьдесят писем… восемьдесят… двести…

Озадаченная девушка успела досчитать до трёхсот, когда до Виктора дошло, что происходит.

— Срочно выключай блюдце! — скомандовал он и, продолжил колечку: — Лила! Срочно гаси обмен местной ноды!

— Виктор, ты пьян? — послышался сонный голос. — Дрейк, ты с ним вчера не…

— Срочно, я сказал! — закричал маг. — Или мы останемся без связи!

Агрегатор заглушили ещё секунд через двести. Остаётся надеяться, что целью атаки была не аппаратная часть. А лавину спама всегда можно остановить, грубо вытащив сетевой кабель.

Лила в сорочке цвета лепестков шиповника сидела на постели. Рядом валялся Дрейк, толком не проснувшийся. Женщина поглядела на блюдце и с ненавистью зашвырнула его в изножье кровати. Затем с тоской взглянула на молодого мага и произнесла:

— Ты, конечно, не виноват… но я сегодня хотела отдохнуть.

— Если б я не заметил…

— Да знаю я, что это не ты, а Чёрные, — буркнула женщина. — Но ноду-то все равно чистить!

— А можно с тобой?

Лила глянула на молодого мага как на ненормального.

— Ты вообще отдыхать умеешь?

— На кладбище отдохну, — Виктор усмехнулся. Лила закрыла лицо руками и утомленно попросила:

— Да. А теперь, весельчак, дай женщине хотя бы одеться спокойно.

Нода располагалась в правильном месте: на холме, в каком-то полуразвалившемся сарае. Только крышу украшала полутораметровая полая пирамида, уже грязноватая, а потому растерявшая первоначальный антрацитовый блеск. На покосившейся двери висел мощный амбарный замок.

— И мощности солнечной батареи хватает на сервер и ретранслятор? — удивился Виктор.

Лила замерла с ключом в руке, пытаясь понять незнакомые слова. Затем, поняв, что речь идет обо всем оборудовании ноды, вздохнула и кивнула.

В экспедицию напросились скучающие Саша и Женя, и теперь оба стояли за спиной Виктора, понимая, что он не просто так сюда пришел.

— Ну, умник, какие у тебя есть мысли? — спросила воровка, стряхивая пыль с пластикового операторского кресла.

— Они не стали бы это делать просто из пакости.

— Почему же? Если бы меня так обмишулили, я б от мелких пакостей не удержалась!

— Они могли бы не заплатить денег.

— Тьфу! а ведь и правда. Дело говоришь!

— Следовательно, эта атака имеет другую цель. И это навряд ли — выведение из строя ноды: уверен, если бы они этого захотели, то так бы и сделали.

— Согласна, — сказала Лила, все больше заинтересовываясь.

— Значит, они так спрятали какую-то свою операцию, рассчитывая на то, что ты не станешь разбираться, а поудаляешь все подряд.

— Если так, то они не ошиблись: я б не стала копаться, — воровка прищурилась. — Теперь, конечно, стану, только не представляю, что искать! Может, ты и это знаешь?

— Я думаю, тут все гомеопатично.

— Не темни, юноша, — Лила помотала головой. — Как связана медицина с умными машинами?

— Я думаю, — вставился Саша, догадавшись, что маг имеет в виду, — что, раз заваливали нас письмами, то и искать надо письмо!

— Тут полтораста тысяч! Какое из них?

— Ты могла оборвать передачу в любой момент, поэтому в середину волны его ставить глупо. Так что, оно в начале: первая сотня, первый десяток с начала. Или даже за пару минут до начала.

— Чтобы адресат прочел его и потом не забыл сохранить… Знаешь, умник? Или ты во всем ошибаешься, или мне пора на пенсию.

— Скорее всего, у вас не так часто случаются атаки, — Виктор с улыбкой пожал плечами.

— А у вас что — по десять штук на дню?

— Крупных, наверное, поменьше. А такой ерунды, как мелкий сервер положить — тысячи, я думаю…

— Весело живёте… — пробормотала воровка. — Мусор полетел в 10:17. Скажем, с десяти посмотрим. Гадство! Что-то знакомое… на адрес PAVE02213 письмо пришло.

— Не смотри в свойства, — предостерёг Виктор. — Это Пётр, кажется, Аверинцев. Старый вход лекаря.

— Он входил по-старому!? — Лила обернулась к магу с перекошенным от ярости лицом.

Виктор еле сдержал улыбку: очевидно, воровка взбесилась даже не оттого, что Пётр так изощрённо пошёл по пути предательства, а потому что он проигнорировал её требование. Которое, кстати, и натолкнуло лекаря на способ связи с Орденом. Надо думать, что с тех пор, как их смерть была поставлена под сомнение, компьютерщики Чёрных присматривали за активностью по старым входам…

— Что ж, тогда всё по плану, — ответил Виктор, вздохнув. Исходить из предательства того, кто должен быть верен — не самый приятный расчёт. Не сдюжил лекарь, струсил. Дубина. Теперь опять всех успокаивать да удерживать от самосуда!

— Не совсем! — Лила продолжила злиться. — Тут шифр, завязанный на его личные данные! Чёрные тоже не дебилы, к сожалению.

— Тогда… — сложный момент. Это надо хорошо сыграть. А чтобы хорошо сыграть, в компании должны быть адекватные люди. — Придётся прогуляться до нашего лекаря.

— Щазже! — процедила воровка.

— Всё-таки завтра. Для Чёрных это разведка. Поскольку Пётр знает мало, ему дадут задание что-нибудь выведать. А это — процесс.

— Верно, — Лила наконец-то начала мыслить здраво. — Тут стоит не вмешиваться и торопить. Как ты думаешь, сколько у нас времени осталось?

— Дня три, если ничего не делать, — Виктор улыбнулся. — А если делать, то столько, сколько захотим!

Вечером Дрейк предложил маленькую диверсию, которая могла спутать планы Ордена. Все старшие уедут на время из деревни и засветятся со своими входами где-нибудь в районе Ставрополя. Моав подхватил идею, предложив сделать заказ в Ставропольской гильдии бойцов: нужна броня высокого класса, кое-что из вооружения. Лила тоже нашла какие-то дела в тех краях: и последний платёж в наличность перевести, и кое с кем встретиться.

Хорошая мысль: пусть Чёрные это заметят и заставят Петра разузнать о текущем состоянии дел!

Наставники уехали к ночи на машине Моава. Тоже правильно: вседорожник основательно засвечен.

58. Визит

Ходить в гости по утрам? Пожалуй, всё же не стоило. Пусть новость об отъезде дойдёт до Парижа, пусть…

В первой половине дня Виктор продолжил начатый вчера претенциозный проект: магические излучатели на органическом компьютере! Снова подопытными стали ворона и галка.

Ворона, погружённая в летаргию, была вкопана в землю, под корни молодой берёзы. Маг пересадил деревце у края рощи. После чего берёзка получила мощный заряд витальной силы. Хорошо, что в этот момент Виктор остался рядом: в процессе бурного роста деревце стало остро нуждаться в воде. Фантастический, безумный эффект был достигнут: ворона вплелась в корневую систему и теперь могла задавать направление магическому заряду, который будет навешен на дерево! Радостно попрыгав вокруг своего убийственного детища, маг нарёк его «ужасом Мичурина» или просто «энтом».

Испытания прошли успешно: заряженный молнией энт не дал галке, одетой в облегчённый щит от магии, приблизиться к роще и на тридцать метров.

До обеда Виктор наклепал ещё троих монстров. На создание последнего ушло всего десять минут. Выстроить неприступную цитадель с нуля за день? Да легко! Ну, или хотя бы осуществимо.

Когда маг, сопровождаемый бардом и двумя молодыми бойцами, вышел из деревни, направляясь к хутору Лидии, он в очередной раз вспомнил, что пора уже осваивать телепортацию. Всё! Вот вернётся Дрейк…

Идти решено было весело: трое якобы соскучились по доброму доктору, а Саше надо познакомиться со всеми членами команды, к которой недавно присоединился. В рюкзаках изредка позвякивали усилители радости, ибо немало неприязни скопилось в сердцах.

Дорога забирала влево, обходя широченный и глубокий овраг, десятилетиями кромсавший куски от пашни. Компания не собиралась лишнего топать и пошла напрямик. Каменистая почва, разъеденная дождями, давала приют клочкам травы. Жёлтенькие, рыжие, красные, синие, чуть поблекшие и только распустившиеся цветочки качались под ветром на уровне колен. Парни и девушка еле сдерживались, чтобы не бежать по склону вприпрыжку.

Ручей внизу, питаемый грунтовыми водами, прогрыз в слое глины канаву метров четырёх в ширину и трех — в глубину. Густо поросшие травой берега обрывались, кое-где скидывая к воде островки зелени. Танк, шедший первым, уже присмотрел место для переправы: высокий обрыв с южного берега и ступеньку на половине глубины с северной стороны. Встав на краю, боец примерился и зашвырнул рюкзак через промоину. Тот призвякнул и мягко осел в густой траве. Отойдя на четыре шага, Танк оттолкнулся от берега и полетел. Приземлившись на стене выше уступа, трюкач оттолкнулся ногами, на остатках инерции сделал кувырок и поднялся точнёхонько рядом с рюкзаком. Молча продемонстрировав свою удаль, Танк уставил руки в боки, мол, кому ещё не слабо?

Саша принял вызов. Размахнувшись, он послал рюкзак почти прямо в руки бойца. Затем, отойдя от края, подобрал шесть шагов для прыжка и сиганул, почти в точности повторив движения Танка, чем заслужил на том берегу одобрительное похлопывание по плечу. Теперь уже двое парней улыбались покровительственно и задорно. Спелись бойцы. Что радует.

Виктор не стал рисковать.

— Женечка, дай-ка свой рюкзачок…

Засим оба мешочка простыми магическими средствами были отправлены на другую сторону ручья. Танк попытался изобразить презрение, а маг пожал плечами. Виктор разбежался по трамплину и удачно приземлился на выступ. Игнорируя ухмылки друзей, уже представивших как маг сейчас будет карабкаться по глине, он вырубил в стенке ступени и величественно взошёл на северный берег.

Девушка осталась в одиночестве. Подойдя к краю, она посмотрела вниз, потом на другой берег, найдя сочувствие только в глазах мага. Отойдя как можно дальше, забыв подбирать шаги, Женя побежала. Но шаги становились не крупнее, а наоборот — мельчали! С криком:

— Пацаны — сволочи! — она затормозила на самом краю. Который подломился. Девушка инстинктивно откинулась назад, стремясь зацепиться за траву, но ноги в джинсах продолжали скользить вниз. И тут нежданно нащупали опору. Женечка, как ошпаренная, выскочила на южный берег и села на траву, закрыв лицо руками.

Виктор, выставивший щит под ноги барду, подумал, как же несладко пришлось ей, когда нужно было спускаться с крыши дома Дрейка!

— Жень, я наведу мостик, — поспешил успокоить её маг. — Ступай, не бойся!

Частичное успокоение пришло не сразу. Лишь через пять минут Женечка, недобро посматривающая на бойцов, встала на северный берег. Весёлость поумерилась, и предводитель команды предложил пополнить запас позитива. Предложение было встречено молча и покорно.

К шестнадцати часам четвёрка друзей подошла к шести берёзам, охранявшим вход на огород Лидии Ивановны. Виктор, почуяв сторожевые заклятия, велел всем идти поближе к нему, и команда плотным строем подошла к калитке.

На грядках царил исключительный порядок. Разбитые в точном соответствии с потребностями, они ровными рядами уходили к одноэтажному дому с покатой крышей. Справа от дорожки стояла стройная девушка в немного выгоревшем цветастом платье со шлангом в руках, не сразу заметившая посетителей. Перекрыв воду, она неторопливо вышла из-за одинаковых, как близнецы, кустиков неизвестного злака, улыбнулась, коротко кивнула группе и обернулась в сторону дома. Оттуда с ведром шёл Пётр, вперив взгляд в землю, чтобы не оступиться.

— Петя, это, кажется, к тебе гости, — с нежностью в голосе произнесла селянка.

Лекарь вскинул голову и увидел их. Опустив ведро, он с испугом смотрел, как весёлая Женя бежит к нему, крича: «Петька!» Он видел, как с улыбками шагают те двое, которых он не надеялся когда-либо увидеть. А за ними, вертя головой по сторонам от избытка любопытства, идёт молодой незнакомец, видимо, примкнувший к этой дружной команде. Осквернённой предательством.

Тепло поздоровавшись с девушкой, Женя громко сообщила:

— Умираю от жажды! В доме есть холодная водичка?

— Д-да, к-конечно, в баке у двери, — выговорил лекарь.

— Спасибище! — бросила Женечка и понеслась к дому.

Девушка-селянка сделала приглашающий жест и повела гостей к дому. Хлопнула дверь: Женя вбежала в дом, чтобы найти блюдце Петра.

— Виктор, — шепнул лекарь, осторожно коснувшись плеча бывшего нанимателя. — Мне надо тебе кое-что сказать…

— Прямо здесь?

— Да, — гордый лекарь стоял, смотря себе под ноги. — Я…

Тут в доме раздался крик и замер. Виктор опрометью бросился вперёд, расталкивая бойцов.

— Всем стоять! — гаркнул он на бегу.

Заклинание с треском вспороло дверь: время дороже.

В большой комнате — зале, кухне, столовой — у стола, лежала без сознания Женечка. Из угла комнаты, из дверного проёма, приближалась женщина лет пятидесяти. Маг набросил щиты от магии на себя и на барда. И через долю секунды ощутил мощный магический удар, целиком всосавшийся в поле сферы, укрывшей девушку. Закрыв её своей спиной, маг с предельной быстротой выбросил за спину щит от физических атак. Обезопасив себя и Женю, Виктор стянул с её щита витальную силу — такая характерная лекарская атака — и, отбросив вредные гармоники, переложил на девушку.

Физический щит передал магу ощущение давления. Пора заняться и чересчур рьяной защитницей дома.

— Лидия Ивановна, — начал Виктор, стараясь спрятать собственную злость: снова Женечка оказалась под ударом! — Мы не желаем зла никому в этом доме.

— Неужели? — женщина стиснула зубы.

Сильный удар сотряс щит, как будто в лекарше было полтонны, а не раз в семь меньше! Лидия начала бормотать ещё одно заклинание.

— Это бесполезно, — сказал маг чистую правду. — Не вынуждайте меня атаковать.

Заклинание завершилось, и ещё что-то намоталось на магический щит.

— А ты не бойся! — тихо произнесла женщина, выглядевшая всё более растерянной, видя, как маг скрывается за темнеющей сферой.

— Мы можем перенести дуэль в место, где сопутствующих разрушений не будет, — предложил он. Женечка как раз очнулась и попыталась встать. Виктор подал ей руку и помог сесть на стул. — Если бы я хотел вам зла, вошёл бы сюда сам. Или вы защищаете своего ученика?

— Можно и так его назвать, — настороженно ответила лекарша. — Так он ещё жив?

— Да, кончено, — маг кивнул и начал сворачивать щиты. — Здесь только те, кто хочет, чтобы он жил и дальше. Я схожу — успокою бойцов, если вы не возражаете, а Евгения ответит на ваши вопросы.

Виктор посмотрел на девушку. Женечка сидела бледная, опираясь на стол. Навряд ли она готова к расспросам. Ну да он ненадолго отлучается.

Снаружи маг увидел немую сцену: бойцы застыли по бокам от лекаря, ожидая развязки конфликта в доме. Пётр, кажется, понимал, что следует стоять смирно и не раскрывая рта, в отличие от селяночки, которая, вне себя от волнения, замерла в трёх метрах от места молчаливого противостояния.

— Отбой, бойцы! — крикнул Виктор. — Лекарь — ко мне!

Перепуганный Пётр подбежал и сразу зашептал:

— Я хочу сказать, что… — заряд бодрости кончился.

Ждать здесь, пока несчастный предатель что-нибудь скажет? Тваюмагию! было бы очень странно раскаиваться в содеянном на следующий день, но кому ведома загадочная лекарская душонка?

Виктор ждал. Пётр же силился что-то сказать, но никак не мог справиться с комком в горле: даже хрипа не выходило. А время утекало. Женечка сидит в чужом доме с психованной лекаршей. Маг не выдержал и спокойным, скучным голосом сообщил:

— Мы знаем. Надеюсь, ты хотел сказать, что сожалеешь.

Лицо несчастного вытянулось, рот открылся в удивлении, закапали слёзы. Хотелось отвернуться от неприятного зрелища. И вообще, гордеца как подменили! Влюбился в селяночку и решил исправиться? или старушка мозги промыла? Так или иначе, но Пётр явно сожалел.

— Зачтём как согласие. А теперь быстро к Лидии Ивановне — объяснять, что мы друзья и никого здесь убивать не собираемся!

59. Плод прощения

Нежданные гости расселись. Селяночка Настя — какая-то младшая родственница Лидии — подала сластей к чаю и весело заболталась о своём девчоночьем с Женей. Саша колупался в блюдце Петра. Танк уселся рядом с компьютерщиком, лишь бы не видеть ненавистного лекаря. Прощеный предатель неловко отсиживался сбоку от Насти.

Лидия поманила мага и указала на дверь. Да не вопрос: весьма любопытно, зачем так рьяно защищать лекаришку, два дня как ученика.

Лекарша взглянула на разбитую дверь, поморщилась и отвела её остатки, висевшие на покорёженных петлях, в сторону. Скрывшись от солнца под каким-то жалким навесом, женщина посмотрела вдаль.

— Ты тут недавно, маг, но уж заметил, что место это тихое.

— Да, весьма, — Виктор тоже поглядел на степь за символическими заборами трёх участков, из которых и состоял хутор. — Медвежий угол, я бы сказал.

— Не стесняйся, — женщина ухмыльнулась. — Я его называю медвежьей задницей. И у девушки, даже обыкновенной, появляется проблема…

«Даже обыкновенной»? Кажется, действительно непростая ситуация.

— Парни из местных… — лекарша скривилась, — подпорченные. А отпускать девчонку в город тоже не след. Был опыт…

Помолчав немного, Лидия рассказала. Коротенько. Виктор вспомнил другой рассказ: о каком-то виде тропических рыбок, у которых нет самцов, а оплодотворяет их некий родственный вид.

Загадочная история, мистическая и странная. Кто и как наложил на женщин в этом роду такое кривое и бессмысленное проклятие?

— В общем, дело сделано: Настеньке понравился Пётр. И этого уже не изменить, — лекарша вздохнула. — Так что кроме как от него она свою единственную дочку родить ни от кого не сможет. Знала б я, что он на такие гнусные фокусы способен, на пушечный выстрел к дому не подпустила б. А теперь придётся ваять из того, что есть. Надеюсь, ты не будешь мешать, маг?

— Нет, разумеется! — удивился Виктор. И тут же сообразил, что Лидия имела в виду. — Он всего лишь оказался слаб, ввязался в то, что выше его сил…

— Умеешь прощать. Редкое свойство для мага. Спасибо.

Способ, каким Чёрные проявили себя в кибер-атаке, говорил о многом. Во-первых, они знают, что Драконы готовятся к бою; грубость этой волны спама как бы намекает: Ордену без разницы, заметят ли его — важно лишь скрыть контакт и, возможно, посеять в группе взаимное недоверие. Во-вторых, Чёрные не собираются выманивать магов оттуда, где они засели; им нужно лишь знать, как обстоят дела в лагере противника, что и поручено выведать их агенту-предателю. Отличный повод скармливать дезинформацию.

Общение предполагалось вести через открытый ресурс на блюдце Петра. Шифр снова личный, и лекарь, конечно же, его сообщил. И ещё повезло, что в этой глуши ближайшие ноды не чувствуют ни деревню, ни хутор: Петру нет смысла выходить из дому, поскольку его местоположение нельзя отследить триангуляцией. И команде необязательно терпеть его раздражающее присутствие.

Поразмыслив, Виктор решил, что Чёрным надо знать следующее: главный маг — конечно же, Дракон, а его ученик едва дотягивает до седьмого уровня. Остальные тренируются интенсивно, но особых успехов не достигли. Маги занимаются в роще с пятнадцати до девятнадцати. Никаких видимых укреплений ни в роще, ни в коттедже нет.

— Да, именно так! — подытожил довольный Виктор, закончив диктовать. — Тут достаточно вранья, чтобы они начали потирать руки, и хватает правды, чтобы тебя не обвинили в двурушничестве.

— Виктор, — осторожно обратился лекарь. — А какой у тебя уровень, по-настоящему?

— Не знаю! — весело и честно ответил маг. И наклонившись к Петру, прошептал на ухо: — Но я подозреваю, что всё-таки одиннадцатый, — и подмигнул.

Сбитый с толку лекарь не сразу догадался, что его водят за нос. А когда сообразил, то обиделся, хотя и понимал, что недоверие — это наименьшая возможная расплата за предательство.

— Будут новости, не стесняйся сообщать Лидии, — распорядился улыбчивый Виктор.

— Ты мне совсем не доверяешь…

— А смысл? — маг стал серьёзен. — У нас осталось несколько дней, после чего ты можешь быть полностью свободен, говорить всё, что угодно, кому пожелаешь. А от того, насколько хорошо ты будешь выполнять указания, зависит, смогу ли я удержать некоторых от мести — у меня за спиной.

Пётр повесил голову.

— Знаешь, убери пока слова о моём уровне: пусть Чёрные спросят тебя, а уж тогда ты дашь «приблизительный» ответ.

— А зачем?

— Лишний день на подготовку, — Виктор гротескно улыбнулся.

— Ясно. Готовитесь неожиданно сбежать, — Пётр кивнул и вздохнул: они-то сбегут, а ему оставаться здесь и объяснять Ордену, как же Драконам удалось улизнуть.

— Кстати, неплохая идея! — согласился маг. — В следующем письме скажи, что мы собираемся бежать… в Ставрополь, например.

— А на самом деле!? — Пётр вдруг понял насколько то, что от него скрывают, больше того, что ему говорят!

— А на самом деле… Ты задаёшь много вопросов, прости уж за резкость. Но я тебе отвечу: думаю, мы будем не сбегать, а уходить.

Обратно шли неторопливо. Виктора из задумчивости вырвал Танк:

— Вить, а покажи какую-нибудь полезную магию, красивую!

— Хм, интересная просьба…

— Точно! — вскрикнула Женечка. — Что-нибудь большое!

Действительно: он поднаторел в разрушении и в созидании разной степени мрачности, а с чем-то веселым — пробел. В конце концов, то, за что следовало бы выступать — польза и радость, которой лишаются люди, запрещая магию!

— Хорошо. Выстраивайтесь вокруг меня.

Заинтригованная троица приблизилась.

— На счет «три» — подпрыгиваем!

Маг сосчитал, и когда компания оказалась в воздухе, подостлал под ноги кусок щита. Девушка пискнула от неожиданности, а парни промолчали, ожидая продолжения.

— Теперь садимся на щит — так экономней.

Завернув всех четверых в воздушное яйцо, Виктор вызвал смерчи. Слабенькие, но всё же пугающие. Странно: щит непросто пробивать заклинаниями на воздушной основе, но формировать воздушную силу на расстоянии вроде бы ничто не мешает. Или дело только в опыте, в стремительно прогрессирующем мастерстве?

Вихри подошли ближе и нежненько толкнули магическое транспортное средство. Бард и бойцы отшатнулись.

— Все в порядке: мы под защитой, — успокоил маг. — А теперь добавим скорости… Держитесь!

— За воздух!? — возмутился Танк.

— Так точно.

Однако шесть-семь метров в секунду оказались пределом скорости для смерчей такого скромного размера. Виктор увеличил их мощность. Транспортное средство получило знатного пинка и помчалось. Захваченные полётом на высоте полуметра, соратники восхищённо молчали. Маг же чувствовал, что щит сзади разрушается под воздействием стихии своего же рода. Пришлось его усилить, отчего шум за спиной приобрёл металлические обертоны.

Двадцать метров в секунду. Какое-то новое безошибочное чувство поставляло информацию о скорости с отменной точностью. Двадцать шесть. Тридцать. И довольно! Вот колечко на руке сообщило о пролёте через контролируемую зону свихнувшегося транспортного средства — пора тормозить: скоро деревня. Виктор отшвырнул вихри и лишил их контроля, чувствуя значительную усталость. Стихия магов — всё-таки блицкриг, а не осада. А если уж сидеть в осаде, то…

Воздушная капля ткнулась носом в набегающие струи. Кувыркаясь с остальными внутри защитного кокона, маг ощущал себя настоящим… придурком. Хорошо, что удалось сохранить контроль над формой, иначе всё вышло бы куда печальней!

Женя вскрикнула; Танк выразился адекватно, а потому неприлично; Саша тоже выругался. Поддерживая вместе с Танком Женечку, Виктор попытался сказать максимально спокойно:

— Первый блин комом, уважаемые. Не обессудьте.

— Именно комом! — согласился Саша. — Но веселым!

Шагая к коттеджу, троица спутников переглядывалась, пытаясь молча поделиться мнением о поездке. Маг тоже ничего не добавлял к уже сказанному.

Дело сделано: канал дезинформации заработал. Теперь можно будет выбрать и время, и место битвы. А пока — продолжать приготовления.

60. Эскапада

Ещё хотя бы десяток энтов. И добавить атакам разнообразия.

Виктор запрограммировал четверых на выстрелы молниями. Ещё трое швырялись обломками ветвей. Остальные выкапывали ямы. С огнём надо было работать отдельно: он плоховато дружит с деревом. К примеру, сделать не энтов, а менгиров. Но уже не сегодня.

Маг отдыхал, мысленно перебирая варианты атаки и обороны. С обороной всё пока не так здорово. И когда уже появится Дрейк? Имея преимущество в заклинаниях телепортации, нападающие смогут доставить массу неприятностей!

Неплохо бы ещё создать мигрирующую по роще силу, которая бы спутывала врагов. Вроде несложная задача, но решение что-то не торопится проявиться.

Вызов застал, когда Виктор мыл руки.

— Привет, ты не очень занят? — в голосе девушки сквозило скрытое нетерпение. Какие любопытные особенности открываются у простого артефакта!

— Нет, Женя. Только что всё закончил.

— Я… про моё заклинание спросить хотела. — И снова колечко намекнуло, что это отнюдь не всё. Барышня заскучала.

— Да, я помню о нём. Я почти закончил исследование эмоций. Остался только вопрос передачи.

— Вот и я подумала, — «отнюдь не только что», — что мне надо бы подойти, попробовать…

Она права: можно долго теоретизировать, но толку от этого маловато.

— Разумеется, приходи! Только пошли вызов, когда будешь метрах в ста от рощи: я дополнительную защиту выставил.

— Х-хорошо…

Десять минут пролетели быстро. Всё, что маг смог успеть — чуть более тонко настроил восприятие эмоциональной сферы. В том, как она представала с магической точки зрения, было нечто важное для понимания волшебства вообще. Не волна, не поток, а что-то вроде символов. Как смайлики в чате! Причём, присутствовал и аспект обучения, как с определением магии у Дрейка: нужно было научиться эмоциям, именовать каждую по отдельности, дать им прозвучать в своей душе, чтобы понять их и увидеть отчётливо.

— Я подошла, — сообщила девушка, источая нетерпение, опасение, отчаянную решимость и симпатию в какой-то особо запущенной форме.

— Отлично.

Пока Виктор выходил из рощи, ему вдруг представилось, как девушка стоит в отдалении, переминаясь с ноги на ногу, словно отличница перед экзаменом. Ветерок колышет подол и короткие рукава лёгкого платьица, руки теребят поясок, волосы немного растрёпаны порывом ветра, красивенькие ножки в туфельках-лодочках. Что за бред? Что за глупые фантазии!? Женя была одета в блузку-безрукавку и джинсы! С какой стати ей переодеваться в конце…

Похоже, он прочитал её тактильные ощущения! Салатовое платье с размытыми рыжеватыми цветами подчеркнуло и глаза, и волосы. Маг оторопел — настолько свежа и привлекательна она была! А ведь вроде ничего особенного…

— Нравится? — она улыбнулась застенчиво и немного напряжённо.

— Очень красиво!

Западный ветерок крепчал, неся терпкие запахи луговых цветов. Идя слева от неожиданно преобразившейся Женечки, Виктор учуял нежный сладковатый тон духов. Искоса глянув на спутницу, маг увидел, как вокруг её фигурки мельтешат искрящимся роем разномастные эмоции, пока ускользающие от определения. Однако!

Щиты он выставил машинально. Впрочем, жестокие стражи рощи надёжно дремали и не побеспокоили ни хозяина, ни его гостью.

— Так, — короткое словечко привычно собрало разбегающиеся мысли. — Сперва проверка. Надо нащупать зоны эмоционального излучения. Давай так: я говорю — ты представляешь.

Девушка кивнула и закрыла глаза.

— Ты окунаешься в очень холодную воду…

Есть контакт. Женя вздрогнула и судорожно вздохнула, а синие искорки от лодыжек до маковки сменились колючками. Наибольшая концентрация у головы, груди и бёдер.

— Всё, ты снова в тепле.

По телу девушки ещё раз пробежала дрожь, а в магическом диапазоне, кроме ленивой трансформации колючек в разнообразный символьный ряд, прошёл основательный тепловой удар. Вот это реакция!

— Великолепно!

— Рада, что понравилось… — Женечка попыталась улыбнуться. Раскачка предложенными образами ей не понравилась.

— Теперь внимательно следи за движением и постарайся повторить в точности. — Виктор приставил большие пальцы к бёдрам, провёл кистями рук вверх вдоль тела. Растопыренные четыре пальца пошли мимо висков. Сжав кулаки, маг отвёл локти назад, снова разжал ладони, двигая руки вперёд: — И как будто большой мяч кидаешь. Поняла? Ну, и…

Прикладная педагогика в области магии. А как его «учили»? «Надо сделать вот эту неведомую чушь — вперёд и как хочешь!» Ему показали заклинание, уверили, что магия существует. Но это Женя и так знает. Разве только как-то выстроить мостик между магической способностью и сознанием? Как-то…

— Ну, ещё, — Виктор непедагогично пожал плечами, — постарайся поверить, что именно ты можешь творить магию. И захотеть сотворить…

Девушка медленно кивнула, и маг сделал несколько шагов назад, чтобы лучше подметить возможные недочёты. Их оказалось немного. В общем-то всего один: не сработало.

— Кажется, одного желания маловато.

— Похоже, — смущённо согласилась Женя. — Ещё бы магию…

— Ты думаешь?

Теперь девушка пожала плечами. А вот маг задумался. В этом был смысл: сначала надо хоть как-то ощутить поток силы, прежде чем её использовать! Хотя бы в одной-единственной стихии.

— Постарайся сейчас расслабиться и ни о чём не думать.

Она попыталась. И ещё раз, и ещё. Было видно, как символьные облака то сужаются и тают, то снова неконтролируемо выползают. О чём бы девушка ни думала, расстаться с этими мыслями не получалось. Ладно, пусть так.

Виктор попытался сам успокоиться, опустошить разум. Затем сделал копию своего потухшего эмоционального фона, дышащего уверенностью в собственных силах, и перетащил облако на Женечку. Девушка вздрогнула и изменившимся взглядом окинула место, словно пытаясь понять, как она здесь оказалась и зачем пришла.

— Ой! Что это было?

— Доза умиротворения, — пояснил Виктор, видя, как наведённое спокойствие начинает рушиться под напором необоримой внутренней силы эмоций девушки! — Ладно, дубль два…

Помогло, но снова ненадолго. Наштамповав десяток копий, маг пошвырял их в цель с промежутками в несколько секунд. Пожалуй, от такого холодного душа и психика, или что там ещё — отвечающее за магическое восприятие, должна правильно настроиться.

— Теперь попытайся ощутить движение. Постарайся прочувствовать изменение от источника, — и бросил ещё одну свежесотворённую копию.

Немного пугающая отрешённость в глазах барда плавно сменилась выраженной ясностью цели. Ещё до того, как Женя произнесла: «Получается», — Виктор различил тихую радость успеха.

— Повторить ещё раз? — спросил он на всякий случай.

Девушка покачала головой. Рыжее каре шевельнулось в такт движениям. Словно пробуждаясь от глубокого сна, заново ощущая себя, Женя медленно провела рукой по волосам, будто бы удивляясь тому, что они такие длинные, и ещё раз тряхнула головой. Испуг, недоумение, непонимание сменились на лице. И наконец торжество, предчувствие удачи!

Неторопливо, но неумолимо эмоции, придавленные прессом дюжины наложений, сбрасывали оковы. Женечка улыбнулась, в глазах на секунду мелькнули озорные искорки. Но когда она стала говорить, слова рождались размеренно и спокойно:

— Сейчас попытаюсь. — Прикрыв «зеркало души», начинающая волшебница неспешно повторила показанные магом движения.

На этот раз синее облачко стронулось и прыгнуло вперёд где-то на полметра. Но это уже результат!

— Отлично! Давай ещё разок!

Снова слабовато: отделённая сила не могла преодолеть и метра. Кажется, всё дело в скорости!

— Попробуй теперь сделать это быстро. Сможешь?

— Д-да, — произнесла ученица, смотря на грудь учителя. — А ты не посмотришь ли поближе? По-моему я всё-таки что-то не так делаю.

— Разумеется! — надо же поддержать ученицу! И Виктор начал подходить, готовясь выставить щит, если выброс окажется чересчур мощным.

Пространство вдруг вскипело синей метелью. Тренировки с Лилой не прошли даром: движение было молниеносным, достойным бойца уровня Моава. Щит только собирался выскочить, а заклинание барда уже ударило в незащищённую грудь мага.

Мысли пронеслись галопом: «это всё было специально задумано», «я — наивный идиот», «чертовка», «Лила?»

— Зачем же так!? — выговорил Виктор. Энтузиазм наставника улетал куда-то в подкорку, не выдерживая натиска… влечения! Смутные, не понятые им самим чувства, находили простое и неизбежное определение. Все «может быть» превращались в «да!»

Борясь остатками сознания с очарованием и понимая, что этот бой он уже проиграл, маг последним мстительным усилием коснулся её прекрасного тела везде, где достал.

Она дёрнула за поясок и платье сползло наземь. Тут же ноги перестали её слушаться, когда всё тело расслабилось, утопая в томлении.

— Витька, сволочь! — выдохнула желанная девушка, падая на траву. — Ну же!

— Сама…

61. Запоздалые признания

Ему понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. А она всё лежала почти без чувств, с улыбкой на лице, закрыв глаза, потерявшись в последних мгновениях экстаза.

Эмоции мага раздвоились. Остатки пережитых ощущений звали обнять эту милую, славную, добрую красавицу, влюбившуюся в него — безнадёжного, опасного — и долго не отпускать. Но гормональная буря спадала, и голос мужского самолюбия принялся холодно перечислять «недостоинства и достатки» нечаянной любовницы.

И вообще! Это не должно было случиться так! Нет, это было умопомрачительно… буквально. Но… совсем не так, как следовало бы! Ни он, ни она не признавались в своих чувствах. То есть, он не признавался. Да и она — не словами… Но дело даже не в том! Где месяцы ухаживаний? Где последовательное узнавание и оценка партнера? Вдруг они не подходят друг другу, и только что сделали огромную глупость, после которой дружба, совместные попытки выбраться из того тупика, в который их загнали враждебные силы — все это станет невозможным!

Или они приобрели нечто, что даст им повод крепче держаться за эту непростую жизнь? Да японский лес, тысячи и миллионы парней и девчонок ничего не планируют, просто встречаются, даже не задумываясь о будущем! И многим из них удается прожить вместе долгую и счастливую жизнь, справиться с поспешностью — и жить дальше! Конечно, не в последнюю очередь успех союза обеспечивают добрые намеренья.

Ну, и какие же намеренья у тебя, милая безумная любовница? «Нехудо бы спросить», как говорится. Чего ты ждёшь? Как смотришь на будущее? Зачем вообще было так торопиться!? Где объяснение, что ли, что-то конкретное, честный и открытый разговор!?

Пес его задери! Почему в этом сверх-упорядоченном мире у одного молодого мага дела так решительно идут наперекосяк!?

Нет, за такие фокусы Женечку надо хоть немного проучить! И ту малую «месть» следует почитать за разминку…

«Ничего фатального или шибко обидного, — думал Виктор, чувствуя, как губы всё никак не освободятся от улыбки, исполненной нежности, никак не припомнят гримасу сарказма. — Но чуточку охлаждающей неожиданности — это будет то, что доктор прописал!»

Маг вернулся с добычей минут через двадцать. Женя ещё не проснулась, лишь повернулась на бок, укутавшись в платье. Она пробудилась, только когда жаркое над костром зашипело и запах, пощекотавший ноздри, напомнил телу о зверском голоде. Виктор сидел спиной к ней, но отреагировал немедленно:

— А я вот покушать сготовил, — сообщил он с многозначительным спокойствием. — Специальная колдовская еда, знаешь ли. Ты ведь у нас топерича волшебница! Так что без жаренного суслика никак, — маг обернулся, хитро прищурившись, — а то удачи не станет. Удача в нашем деле важная штука. От меня вот давеча раз — и отвернулась! А всё оттого, что не откушал вчерась грызуна.

— Вить, зачем так? — не оценила шутки девушка, увядая на глазах.

— Вот-вот! — с маниакальной улыбкой энтузиаста подхватил маг. — Именно этот вопрос я и задал минут сорок назад, если ты помнишь, конечно!

Женя забыла закрыть рот. Сейчас, после случившегося, память разворачивала события совершенно иначе, чем они представали ранее. И чем далее, тем меньше вразумительных ответов приходило под каштановое каре.

— Молчишь?

— Я не хотела ничего плохого!

— А кто хотел, кстати? Это же не твоя идея? — Виктор поднял бровь. Молчание стало ответом. — Лила-лапочка надоумила! — догадался маг, гротескно улыбаясь. — И с какой же целью, позволь спросить?

— Но… — и снова дело дальше не пошло. Видимо, о целях самой Лилы Женечка даже не задумывалась.

— Отлично! То есть, ты выполняла её… задание, не потрудившись разобраться, зачем тебе его дают?

— Она сказала… — сидя на траве в еле наброшенном платье, застигнутая врасплох колкими вопросами, девушка сжала губы. Глаза заметались, взгляд шарахался, опускаясь всё ниже, к самой земле. Она выполнила поручение, считая, что Виктор примет всё, как должное, всему обрадуется: он же вроде как… А по сути-то, она его принудила! Наставница же направляла её интерес, рассказывала о том, как правильно жить с магом, порою вгоняя в краску подробностями, чтобы Женя повторила жизнь воровки. Своими баснями и этим заданием, против циничности которого девушка восставала не раз и не два, Лила обманула её, упростив чувства до… чего-то очень глупого, почти животного! Зачем надо было так опошлять…

Раскаянье Женечки выудило из памяти Виктора слова Дремлющей Красавицы: «Как я слышала, ты надежды оправдаешь». Вот, девушка почти потеряла надежду. Милая, влюблённая девушка. Старая сводня-воровка как-то запудрила Женьке мозги. Но сама-то она только желала и… надеялась. И попыталась говорить на своём языке: мы не скажем, а покажем. Даже те эмоции, которыми она швырнула в зазевавшегося мага — это были её эмоции. Не похоже, что она их усилила: для такой модификации нужна практика. И, что уж таиться, они нашли отклик в его чувствах — более сдержанных, неуверенных, наверное, а по сути-то тех же.

— Жень, — Виктор подошёл ближе и сел в двух шагах от девушки. — Я просто всё представлял иначе. И ты же заметила, я… очень не люблю давления.

Оно вообще мало кому по душе. Девушка подняла глаза.

— Я вижу, что тебя как-то подтолкнули. — Вот, сейчас он признаёт удачность совпадения, верность чужого выбора времени, места, способа. Ради какого-то будущего? — Наверное даже нас подтолкнули. Только, понимаешь, всё скомкано так выходит! Мы постоянно на нервах, чего-то боимся, убегаем, взвинчены! Дней через пять — очередная битва, а тут…

— Да я потому и… И ведь неизвестно, как всё сложится! Вдруг… что если…

Женька разрыдалась. И снова Виктор почувствовал симметрию мыслей, эмоций. За себя он уже не боялся: его так просто уже не возьмёшь. Но что, если при штурме пострадает кто-то другой? А если среди случайных потерь окажется эта милая, доверчивая девчонка?!

Виктор вскочил, быстро сделал два шага, сел рядом с ней и обнял за плечи.

— Не плачь, пожалуйста. — Тяжёлое зрелище — женские слёзы. — Просто мы с тобой торопливо так… — он усмехнулся, — соединились. Как кенгуру перед засухой. Тваюмагию! Суслик!

Маг вскочил, дунул и потушил костерок. Жаркое действительно немного подгорело.

— Ты ведь пошутил, что его надо есть? — тихонько спросила Женечка. Комичность кулинарного фиаско чуть подняла ей настроение, вытащив на покрасневшее лицо испуганную улыбку. — Я же не парень, чтобы меня едой приманивать…

— Ох уж эти штампы, — Виктор поморщился. — Кстати, суслик — почти кролик, а кролик — это вкусно! Хотел бы тебя гадостью накормить — зажарил бы ворону, — маг ухмыльнулся.

Женя глянула жалобно. Но попробовать всё же не отказалась.

Когда грызун, оказавшийся вполне съедобным, был обглодан, разговаривать стало легче.

Женечка поведала, как Лила давала «задание на присвоение восьмого уровня». Требовалось заполучить заклинание сферы иллюзии или очарования. Затем опробовать его на более сильном противнике. И воспользоваться результатом очарования. И сказала, что это — один из обычных экзаменов.

— И тебе, конечно, не с кем было обсудить подробности, — предположил маг, прищурившись.

— Вообще, можно было бы посоветоваться, — она снова застыдилась своей доверчивости и поспешности. — Но я не стала: наставница же сказала.

— Липа!

— Где? — Женя посмотрела по сторонам. Полянку окаймляли клёны и орешник, пара дубков кудрявилась у дорожки. А искомого дерева что-то не было.

— Странно, — маг улыбнулся. — Словечко-то вроде из воровского жаргона. Хотя, все эти мелкие различия… В общем, то, чем тебя Лила потчевала — ерунда полная. Сделать такое можно было только здесь и сейчас. У магов обучение заклинаниям — та еще канитель! Думаю, вряд ли у бардов сильно иначе. Может, и ещё корявей.

— Значит, моя наставница…

— Высшая воровка…

— Меня… об-ми-шу-ли-ла!

— А это слово я знаю! — Виктор подмигнул. — А из тебя бард хреновый, если на твоих чувствах так легко сыграть, — и он показал язык.

— А из тебя хреновый маг, если такой никудышный бард смог пробить твою защиту! — и тоже высунула язычок.

— Туше. Хотя, будь это не ты…

— То — что? — девушка склонила головку.

— То агрессор был бы уже давно мелко нашинкован, — Виктор мило улыбнулся.

Женечка оторопела. Но поморщилась, задала не менее правильный вопрос:

— А если кто-то присвоил бы мою внешность, голос, поведение?

— То я ощутил бы наваждение и среагировал… тем же образом.

— Прямо вот любое?

Виктор кивнул. Наверняка в его магическом восприятии были изъяны. И в основном всё действительно строится на доверии: если к нему подойдет некто, имитирующий адепта из команды, то определить подмену на скору руку будет непросто. А встраивать систему распознавания каждому знакомому тяжеловато. С другой стороны, пока вся команда с переговорниками, можно встроить оповещение при приближении к «базовой станции». И делать это уже пора.

— Ты научишь меня ещё чему-нибудь?

— Думаю, да.

Все меняется. Факт.

62. Большой гость

Женя и Виктор болтали в холле часа два. Один раз вошел Танк — набрал воды во флягу. Посмотрев на парочку с особой внимательностью, медленно вышел. Через десять минут заглянул Саша, тоже за водой. Тоже сделал вид, что взгляд, приклеившийся к сидевшим за столиком, — явление совершенно нормальное.

— Не упейтесь до зеленых собак, — предупредил Виктор, с трудом сдерживаясь от ухмылки при виде такого бесхитростного проявления любопытства.

— Ага, — ответил компьютерщик, трудясь переварить услышанное. С чем и вышел.

Женечка прыснула в кулачок. Они решили не таить шила в мешке. В конце концов, именно такое состояние вещей все считали нормальным. Теперь окружающие желали удостовериться в том, что не ошиблись.

Сигнал с колечка от юго-западного направления. Даже до второго срабатывания, указывающего на хорошую скорость, Виктор догадался, кто пожаловал. На больших скоростях нарушение периметра становилось особенно заметным: сигнальную водную нить сдувало начисто, и воздействие оповещающей магии слегка нарушало кровоток в пальце.

— Прибыли наши, — сообщил барду маг. — Можешь поприветствовать через колечко свою заботливую наставницу.

Рассказ о поездке выдался кратким. Заказы сделаны, деньги за контракт получены — что ещё рассказывать? Ах, да! слежки не было.

Саша поведал о фокусах Петра и Чёрных. Лила осталась довольна отчетом и тем, как молодой специалист воспользовался ресурсами администратора ноды.

— Как думаешь, скоро? — спросил обновлённый старый маг молодого.

— Неделя, вряд ли удастся водить их за нос дольше. Иначе они перестанут доверять Петру, и мы потеряем инициативу.

— Я тоже так думаю, — поддержала воровка. — Есть идеи по тактике? — разумеется, вопрос был адресован снова Виктору.

— Я забросил Ордену удочку — встретиться в моей цитадели. Раз они опасаются и ловят магов, должны клюнуть…

— И где же ты построил эту цитадель? — оживился Моав. — Если я её не заметил, то она, по крайней мере, достаточно хорошо спрятана!

— Дай угадаю! — встрял особо догадливый в последнее время Дракон. — Эта незаметная цитадель на самом деле у всех на виду!

— Да, это роща, — Виктор заулыбался. Было с чего: автоматизированная защитная система, нуждающаяся в минимальной доработке и усилении, осталась незамеченной даже соратниками. Значит, враг точно наступит на эту здоровенную мину всеми четырьмя копытами!

— И насколько сильна твоя цитадель?

— То, что там есть сейчас, сотрет в порошок десяток магов уровня Дрейка и столько же бойцов вроде Моава.

— Заливаешь, — воровка покачала головой.

— Милая, — Дрейк положил руку ей на плечо. — Проверять не советую. Ты этого мальчика в бою не видела. Если он говорит, что в порошок, значит, не меньше, чем в крошево! — маг расхохотался.

— Хмм, — потянула Лила, не желавшая скоро расставаться со своим мнением.

— Можно устроить тренировочный бой, — Виктор пожал плечами.

Правая рука дёрнулась от боли. Он удивлённо посмотрел на колечко, ответственное за вторжение в рощу: такое мощное оповещение совсем неспроста! Чёрные явились нежданно!? попытка взлома!? Какое там! Да ни один маг не способен так нашуметь! Энты взбесились?

— Кажется, это меня, — пробормотал Виктор, и его слова подтвердили удар грома и позвякивание стёкол. — Не выходите, пока не вернусь! — крикнул маг на бегу.

Щит, жадный щит, магическое зрение…

Он выскочил на улицу под звук следующего раската. И без магического зрения видно: это не Орден и не неполадки. Виктор помчался к своей цитадели. Туча, тёмным грибом нависшая над рощей, посылала вниз молнию за молнией. Неистовый поток ветвился вокруг деревьев, обтекая так и не подключённый к информационной системе слабенький общий щит, отчего-то включившийся по собственному почину! Что за дикая бомбардировка!?

Авторство этой выходки не оставляло сомнений: конструкция тучи держалась в небе на трёх вибрирующих тяжах, перекачивающих силу из соседних базовых станций Глобального Заклинания. На пути к своему детищу маг навесил на ноги щиты на манер снегоступов: почва уже изрядно промокла и продолжала отекать. Шагая почти в метре над землёй, Виктор заметил роящиеся эмоциональные ошмётки. Тёмно-синие шарики носились в строгом беспорядке вокруг всей рощи.

Изловчившись, маг выловил горсть, чтобы «попробовать на вкус». Он ожидал чего угодно: злобы, любопытства, презрения, но не того что получил! Каждый «проглоченный» шарик светился радушием! Более того: тёмно-синий рой, почувствовав убыток, метнулся обнюхивать жадный щит, пожравший его часть. Но — именно обнюхивать: сотни эмоциональных молекул собрались на безопасном расстоянии и завертелись в танце. Затем это метеоритное кольцо разорвалось и вытянулось по кривой, конец которой упёрся… точно в воротца на входе в рощу! Тваюмагию! Да его же приглашали в его собственную цитадель!

Поскольку никто вроде не собирался атаковать, Виктор приподнял щиты и поднёс руку с колечком-коммуникатором к лицу:

— Я жив, со мною всё в порядке, — сообщил он честной компании, которая (он это отлично почувствовал) в полном составе собралась у забора при коттедже. — Некоторое время я буду недоступен, но не беспокойтесь: мне ничто не угрожает. Если кто-то из местных рванёт любопытствовать, одёрните дурня!

Трава приминалась под щитами, удлинённые в два с половиной раза шаги основательно увеличили скорость. Виктор мчался ко входу гигантскими скачками: щиты славно пружинили, нужно было лишь следить за равновесием. Раз оступившись, маг кувыркнулся через физический щит над головой, справившись с дезориентацией, снова вскочил на ходули и побежал дальше. Прыжок через воротца не удался: щит над рощей отбросил мячик с магом. Пришлось медленно встраивать малый щит в большой и просачиваться внутрь.

В центр рощи спускалась кривая нить. Прошившая защиту и ослабевшая, она ухитрилась зацепиться за родник. Войдя в зону контроля, Виктор ослабил большой щит и усилил собственный. Нить сразу же выровнялась и поволокла с небес новые шарики эмоций.

Могущество оператора Глобального Заклинания превосходит силы начинающего мага на порядки, так что, если бы оператор хотел уничтожить Виктора, вариантов расправы предостаточно. Например, пара хороших ударов с коротким промежутком могли бы до отказа перегрузить жадный щит, а уж потом… есть масса способов добить упавшего. И вот, молодого мага позвали. И сопротивляться нет возможности. Да и любопытно, в конце-то концов!

Виктор отловил и прочувствовал группу «эмоциональных атомов».

Радость. Приветствие. Желание познакомиться. Приглашение.

Отлично начало! Но как ответить? Изобразить вопрос и приляпать свою эмоцию к каналу связи? Других вариантов не находилось. Что ж…

Радость-почтение-недоумение слетели с головы мага и присосались к светлому столбу силы, под нечёткой поверхностью которого угадывалось бешеное движение. Пузырьки собрались в кольцо и умчались в небо.

Всё-таки весьма ограниченный способ общения. Возможно, далёкому собеседнику не хватает точности позиционирования? И как же её увеличить?

Шальная идея пришла в голову: попытаться отправить собственный артефакт связи! Навряд ли такая мелочь разрушит канал связи. Худшее, что может случиться — сила канала разнесёт камушек вдребезги.

Проектор над родником каким-то чудом уцелел. За минуту, пока Виктор ляпал артефакт и соединял его с проектором, пришёл ответ:

Печаль. Слабость. Сокрушение о собственной глупости. Надежда.

Слабость? Это у оператора-то — слабость!? И при чём тут глупость? Можно предположить, что оператор является и создателем Глобального Заклинания. Что ж, такой побочный эффект как Потоп вполне годится на роль Глобальной Глупости! Виктор отправил:

Согласие. Озарение! И, когда пузырьки смылись, бросил в просвет щита свой камушек, и тут же захлопнул дверцу. Вовремя, однако: камушек брызнул осколками. Ну, попытка — не пытка. Хотя за этим взрывом маг углядел, что сила из артефакта всосалась в поток и унеслась к адресату. Вдруг оператор всё же расшифрует послание?

Сомнение. Недоумение. Ай, молодца! Какого-то супер-мага поставил в тупик! Тишина почти на минуту. Восторг!

Через несколько секунд вокруг родника возникло гало диаметром с проектор. Затем потекли сменяющие друг друга картинки.

Целое поле водорослей, как в Саргассовом море. Вихрь, волокущий что-то серо-жёлтое. Молнии, колотящие в безжизненный атолл. Вот он же уже покрыт травой. Новая картинка: на атолле деревья, у параноидально ровной линии травы, начинающейся в двадцати метрах от воды — человеческая фигурка. Камера приближается: нагой мужчина ничком ложится на траву и растения быстро покрывают его.

Печаль. Сокрушение о собственной глупости. Вопрос.

Это оператор, который… вживляет себя в остров!? Тваюмагию! Эх и…

Виктор срочно отослал выражение понимания и восторга.

Печаль. Сокрушение о собственной глупости.

А! Так значит, ситуация не устраивает оператора, и надежда — это желание помощи! Вот те ж шарада-то! А пока Виктор отправил ответ:

Понимаю!

Теперь оставался только вопрос — как помочь бедолаге. Такому немерено могучему магу, который вляпался в остров, как муха в паутину. Или это кто-то другой — например, Люций — запихал его, чтобы он хранил заклятие? Использовал его, как Виктор — птиц? Да уж, для сложных операций нужен более сложный процессор, чем пара граммов птичьих мозгов. Жестокий вышел фокус. А может…

Молодой маг аж подпрыгнул и заметался по полянке, затем подбежал к роднику и уставился на последнюю картинку. А не сработает ли проектор в обратную сторону? Виктор поднял руки и вывел в воздухе каменной крошкой вопрос, ответ на который мог превратить лютого злодея в самоотверженного героя:

«Вы — Люций?»

И снова каменная крошка осела, а магия, поддерживавшая её, умчалась по каналу. С четверть минуты ничего не происходило. Вдруг последнее изображение и написанная фраза вспыхнули и исчезли в радужном сиянии. На фоне расцвеченной сполохом травы красовалась надпись:

«ДА!» — дав запечатлеть себя в сознании мага, она тоже стёрлась в феерии света, сменившись текстом:

«Ученик! Три недели назад ты вступил на сей путь. Да не заведёт он тебя туда же, где ныне обитаю я!»

«Но ради человеколюбия, которого немало проявил я, прошу прийти и вызволить меня из темницы, в кою я себя заточил».

«Не думай сейчас, как это сделать сможешь, ибо придёт ещё время. С ним же умение. А с последним — знание».

«О том известно мне от Девы Времени, надоумившей меня ещё до злоключений моих написать Письмо Ученику».

«Ныне же скажу тебе, что дела мои плохи весьма: безумие у порога моего. И каждый день встречаю я с содроганием».

«Всё думаю, проснусь ли к ночи. Зная, что ты ответишь, спрошу: поможешь ли ты мне, когда станешь силён?»

Виктор бросился писать линией воздуха. Какие бы цели не преследовал Люций, но безумный оператор Глобального заклинания станет неимоверно опасен.

«Тогда получи сейчас знание. Как первый раз победишь судящих превратно, иди к остаткам гильдии под море».

«Там получишь ты иное знание и встретишь свою судьбу».

«Как вдругорядь победишь, ступай ко мне, не мешкая. Ибо время моё на исходе».

Виктор начал было писать «Куда?», но на проекторе появился тот же остров, теперь уже — ожидающий рассвета. Только сейчас маг заметил, насколько же этот атолл круглый! Более того, растительность на нём поднималась от берега к центру кольца, всё повышаясь по некой гладкой кривой, абсолютно одинаково с разных сторон. Почти минуту Виктор разглядывал чудо-остров, чувствуя, что вот-вот лучи восходящего солнца коснутся этого садоводческого шедевра.

И они коснулись. Картинка дёрнулась, пытаясь схлопнуться внутрь себя, а информационный канал зажужжал. Что ж, надо полагать, разговор закончен — можно выставлять щиты. Сила бурлит вокруг, и не запастись ею для будущей битвы — преступление против здравого смысла!

Однако стоило щиту встать поперёк начинающего разрушаться канала, как буйство стихии вернулось, хоть и не с прежней мощью. Виктор стоял и собирал. Большой щит был перенасыщен энергией, а потому требовал только управления, указания траектории сбрасывания излишков. И маг указывал. Где-то после тридцатого слоя аккумулятора, уходящего с краёв вглубь рощи, он сбился со счёта.

Поток с небес ослабевал, но Виктору уже было с чего ликовать: теперь его незаметная цитадель стала непобедимой. Пусть даже только на время. Приблизительно на пару лет, если круг аккумулятора будет невредим.

Виктор начал считать секунды, как только в проекторе погасла последняя картинка. Линия рассвета движется по планете со скоростью до полукилометра в секунду. Стоит ошибиться на минуту — и координаты, на которые намекал Люций, станут практически бесполезны. Скорее всего, его остров в экваториальном поясе. Линия укорачивается до трёх-четырёх тысяч километров. Круто.

Маг пошёл к коттеджу на ходулях. У дороги их пришлось снять и топать ножками.

Команда так и стояла всё это время у забора. Четыреста восемьдесят шесть, четыреста восемьдесят семь.

— Который час? — спросил он, начиная утомляться от счёта.

— Витя!

— Что это было?

— Ты цел, сумасшедший?

— Ну, ученичок, пошли в дом — расскажешь!

— Который час!?

Почему нельзя просто ответить на вопрос!? Четыреста девяносто шесть, вашумагию!

IIb. Тактик

63. Шаг великана

Виктор пробудился с лёгким ощущением ирреальности происходящего. Словно бы он — персонаж компьютерной игры, а игрок только что получил код взлома. Сперва пророчества Дремлющей Красавицы, теперь слова Люция, сам разговор с которым — уже фантастика. Сам Великий просит его о помощи, а Красавица знает, что Виктор сможет ему помочь!

Стоит подумать о том, в какие узлы во времени завязались их жизни, в голове возникает противоестественный мыслеворот и отупляющая боль. Позже, всё позже!

В столовой его ждала Женечка. С самым игривым выражением на лице девушка сообщила, что наставница присвоила ей восьмой уровень. О том, как именно она его заработала, Женя жалеть не собирается и при случае непременно процедуру эту повторит.

Просто чудо. Виктору подумалось, что если Дремлющая Красавица знает о том, что его ждёт в делах глобальных, то, быть может, ей известно и о таких вот маленьких чудесах. С другой стороны, ощущать себя персонажем чьей-то игры и в этом — личном, интимном — уже перебор! Если они выживут в этой свистопляске, то что сможет помешать жить дальше, быть вместе?

И — нет, параметры тела Хранительницы не совпадают с параметрами тела Женечки, теперь об этом можно судить совершенно определённо. И это, на самом деле, безмерно радует!

Входящее оповещение с восточной дороги. Лила с Дрейком зачем-то мотались в Сергиевск. Хорошо, что вернулись: старый маг должен был подготовить на сегодня максимальное количество малых перемещений. Жаль, конечно, что только малых, потому что умение пожирать расстояния — неоценимое подспорье в бою!

Толщина стен существенно ослабляла восприятие магических сущностей во дворе, но энергетические силуэты Дракона и его подруги угадывались безошибочно. Перед дверью маг остановился и, видимо, снова попытался удивить бывшего ученика внезапностью появления. Почуяв что-то новенькое, Виктор бросился в проём двери столовой.

Воздух вскипел, и нечто, похожее на песочные часы, протянулось от Дрейка, сужаясь в центре холла, в столовую. Тваюмагию! Да это же и есть малое перемещение! Какого чёрта старый фокусник тратит заклинания на бессмысленное произведение эффекта!? Виктор обернулся к месту, где должен был появиться Дракон. Изменённая лента щита быстро опутала запястья старого мага, поползла змеёй вверх, сковывая и спрессовывая худощавую фигуру.

— Всё понял! — крикнул Дрейк. — Сдаюсь на милость победителя!

— Тренироваться на внезапное нападение — это, конечно, здорово, — заметил Виктор, сбрасывая контроль пут. — Но зачем было тратить впустую то, что я просил сохранить!?

— У меня ещё три штуки есть, — промямлил паяц. — Я вчера пятый уровень заклинаний скинул на четвёртый. Специально…

— Тогда… — Трёх заклинаний может и хватить, — если ты не голоден…

— В рощу пойдём? — в голосе Дрейка звучало любопытство: чего же натворил юный гений магии?

— Ни к чему, — отказал в экскурсии Виктор. — Давай прямо здесь: перемещения вроде не должны быть разрушительными.

— Ладно, — старый маг пожал плечами и принялся бормотать.

Очень тонкое заклинание! Разобраться в сути его — не фунт изюма. Но снять рисунок движения сил можно. Во все прочие разы дублирование рисунка сил бывало достаточно, но тут дело слишком серьёзное, потребуется сделать массу последовательных проверок. Шесть различимых потоков вплетались в несущие струи воздуха и электричества и перебрасывали содержимое указанного объёма из одного места в другое… как-то. И вот, маг, не подозревая о сложности вызванных заклинанием процессов, шагает в воздушную белизну и выходит через шесть метров, на втором этаже. Отличная штука! Чертовски эргономичная, экономная!

— Давай ещё разок — обратно!

Виктор наблюдал. Надо будет на вороне опробовать…

На третий раз появилось искушение вмешаться: завернуть телепорт на точку входа. Было ощущение, что работа заклинания теперь понятна, а такой финт прошёл бы безопасно. Но — нет, не стоит рисковать ради эффекта. Пусть ворона рискует.

Женя с Лилой убежали купаться. И, как факт, сплетничать. Дрейк всё-таки не стал напрашиваться в гости, и Виктор пошёл тренироваться в роще один.

Двухкилограммовый камень трижды мигрировал с места на место. Ворона четырежды прошла созданный магом телепорт, после чего — здоровая и крайне бодрая — отправилась восвояси, изрыгая грязные вороньи ругательства в адрес наглого экспериментатора.

Виктор вдохнул вкусный, богатый запахами полуденный воздух. Он вполне научен неудачами, он достаточно попробовал копию заклинания на разных объектах, программа испытаний выполнена без сбоев. И всё же боязно…

Молочный контур ожил, объём задан. Шаг… выход… да! Всё получилось! Снова те же запахи, но — в тени деревьев, а не на солнце у родника.

Восемь метров. Десять. Тридцать… полёт нормальный. До автоматизма далеко, не опробован вход в окружении неестественных магических полей, но пятидесятиметровые великанские шаги даются… почти легко.

Вызов! От Лидии. Вот те на! Пётр набедокурил?

Оказалось, что — нет. У Насти подозревается приступ астмы. Нужен магический «рентген» Виктора для более точной диагностики. Очень странно…

— Да, конечно! Через полчаса буду.

— Не торопись слишком: неотложное состояние я купировала.

Как скажете. Совсем странно. Высшая лекарша просит помощи у какого-то непонятного мага. Она сама не может справиться с такой старой, как мир, пакостью — с астмой? А главное: откуда ей известно о способностях Виктора к сканированию? Какая-то Лила напела?

Или все эти странности — способ предупредить? Например, о том, что Лидия действует по принуждению. Крайне неприятный вариант, который нельзя отбрасывать…

Перед уходом маг залил силу во всё, восприимчивое к ней — в рубашку, в джинсы, даже в кроссовки.

64. Розыгрыш

Виктор прошагал перемещениями вдоль русла речки, потом пробежал до восточной дороги, до «контрольной точки». Справа от колеи трава примята двумя параллельными полосами! То ли местные водители решили порезвиться, прокладывая новую дорогу чуть в стороне от старой, чтобы не цеплять днищем грунт между колеями, то ли всё куда хуже. Кто-то мог заметить магию и намеренно вильнуть, чтобы обойти неизвестное заклинание!

Маг огляделся: трактор пылит вдали, на крайнем огороде женщина копошится. Придётся продолжить бег без магических ускорителей. Досадно.

Добежав до леса, Виктор прыжками промчался между деревьями.

Доскакав до северной дороги, маг опять побежал, а потом пошёл: метрах в трёхстах стоял автомобиль. Этакий старый пожиратель бензина, доживающий свой железный век в небрежении, потому и заглохший между степью и лесом. Ветер сдувал слова, донося только сварливое недовольство из интонаций горластой тётки. Тётка разорялась на мужика, молчаливо «уговаривавшего» мотор воспрянуть ото сна. Слева на травке сидела девица, равнодушно взиравшая на буйство матери и покорность отца.

Завидев прохожего, девица оживилась: встала, быстренько подошла к родичам, сообщила им, мол, идёт тот, кто машинку толкнуть поможет. Да не вопрос! Виктор на ходу нацепил структуру усиления мышечной тяги, изготавливаясь подсобить автолюбителю. Нашептавшись, девица куда-то запропастилась. Маг приметил только блеск металла, слишком сильный для какой-нибудь металлической заклёпки. Возможно, было бы логичней подбежать и приняться упрашивать помочь. Однако тут и папенька с маменькой повели себя нелогично: встали по обе стороны от своего рыдвана и засучили ручками отнюдь не в приветственных жестах.

На расстоянии шестидесяти шагов от попавших в транспортную беду, Виктор вызвал магическое зрение, почти не думая, что делает. Просто решив прибегнуть к магии в попытке понять, что ж это за троица странная такая.

Машину покрывал слой иллюзии. Реально она оказалась на фут ниже, но иллюзия всё же мешала с уверенностью определить цвет и размер. Дядька с тёткой читали заклинания, а прыткая девица, придавленная чем-то исчезательным, шустро подбиралась к магу и была уже метрах в семи.

— Да это ж засада! — удивлённо воскликнул Виктор, не сообразив, что следовало бы испугаться и переключиться на уничтожение противника. Видимо, на несерьёзный лад его настроило количество нападающих: он успел морально подготовиться к схватке не менее чем с десятком головорезов.

В этой лёгкой прострации он и схлопотал первый удар. Подкрадывавшаяся девица неожиданно быстро рубанула кинжалом по животу. Впрочем, беспечность мага объяснялась знанием о том, что «костюм» мышечного усиления неплохо работал как защита. Виктор пошатнулся от удара и мягко сел на пятую точку. Дамочка подпрыгнула, мгновенно растеряв прозрачность, и попыталась вонзить оба кинжала в грудь мага. Щит спружинил, но оружие не отлетело, а завязло в нём. Лица не видно: похоже, уйдя в тень, воровка натянула маску и вообще чуть ли не полностью переоделась. Или до того была под иллюзией? Выругавшись, девица бросила один кинжал и начала мощными толчками протискивать другой сквозь щит.

Что такое? Где он раньше слышал голос оперативницы Ордена? Но это — потом, а сейчас надо сбросить эту заразу к такой-то магии! От резкого движения кинжал достиг кожи и, кажется, царапнул ее. Но нахальная девица в маске, отлетев метра на три и кувыркнувшись назад, собралась во вторую атаку. Тут же и маг у машины отбормотался, поставив узнаваемый щит — от легких заклятий. А тетка продолжала трудиться над чем-то сугубо неприятным, чем заслужила от Виктора магический удар. Снова налетела воровка, миссия которой, очевидно, состояла в отвлечении внимания. Странно: здесь куда более обычны команды из четырех человек. Где же последний? притаился в лесочке с луком?

Новый удар сбил с ног. Почему он щадит нападающих? кинжалы-то в него пытаются воткнуть со всем старанием!

— Да железный твой грудак! — пропыхтела девица, снова наваливаясь всем телом на последний кинжал.

Надоело! Виктор отпиннул воровку. Женщина взвизгнула и, улетев в сторону с дороги, рухнула на спину со сломанным бедром. Жестко, но — достало! Потом полечим…

Маг и тетка закончили заклинания почти одновременно. Мужик родил пламенеющую тварь, а его напарница вытащила из земли каменного голема. Обе зверюги пошли на Виктора, оставляя в земле порядочные борозды. Можно было бы уворачиваться от их объятий, но появилась более изящная идея! Обе твари были как бы привязаны веревочками к Виктору. А что, если перевязать эти направляющие линии?

Виктор прыгнул. Внутренности провалились вниз, мозги основательно встряхнулись, когда он кувырком полетел над полем битвы. Почему-то только сверху он смог окончательно осознать, кто же на него напал, а кроме того, сообразить, что ожидать выстрела из лука не стоит. Вряд ли Дрейк, Лидия и выбывшая из сражения Лила притащили еще и Моава. Хотя…

В полете маг изменил план и забросил красную ниточку не на Дрейка, а на голема. Когда Виктор приземлился, взорвав почву вокруг себя, огненный монстр пошёл на своего каменного собрата. Черную ниточку маг приляпал к воздушному удару и послал пламенеющей твари. Жадный щит уже хлебал подарочек Дрейка на морозной основе.

Виктор метнул в него воздушную змею, но та лишь начала слепо тыкаться в щит. Лидия ударила чем-то настолько чистым в своей вредоносности, что действительной роли заклинания было не распознать. Не важно.

Виктор снова взвился в воздух и приземлился рядом с Драконом, отмахнувшись от магических ракет. Вот его рука уже на горле бывшего наставника.

— Ты труп. В драку больше не лезь.

Дрейк осторожно кивнул.

Осталась лекарша. Лидия Ивановна, солидная пожилая дама, наклонилась к земле и с поразительной легкостью подняла пылающий клинок. Молодой маг перепрыгнул через противницу, ударился оземь и из крошева, обернув его щитом, соорудил палицу длиною в свой рост. Оружие столкнулось, меч застрял в палице и померк. Но через секунду его двойник уже блистал в руке лекарши. Женщина надвигалась с напором цунами, взгляд серых глаз наполняла ярость. Виктор парировал удар. Похоже, Лидия плохо владела собой, впав в боевой транс. Навряд ли сработал бы глушак: защита от подобных фокусов была включена, а потому маг огрел лекаршу по голове слева своим эрзацем дубины. Удачно: женщина потеряла сознание, но вроде серьёзно не пострадала.

Големы заканчивали свои разборки, не обращая внимания на окружающих. Правда, каменюка теснила противника в сторону беспомощной воровки, около которой сидел Дрейк, по-видимому, слабо представляющий, что делать! Виктор метнулся к сражающимся, швырнул морозное заклинание Дрейка, чтобы охладить пыл безмозглых порождений магии. Огненный монстр приувял, но каменному, кажется, эта встряска только добавила прыти. Премерзко. Виктор примчался на мышечных усилителях, сцапал мага и воровку в кокон щита, подхватил и утащил метров на тридцать в сторону от разбушевавшейся твари. Лила коротко вскрикнула и обмякла: сознание не выдержало боли.

— Есть сбой призывания, ослабление, ещё что-нибудь? — проорал он Дрейку сквозь шум расправы над погибающим огненным чудищем.

Старый маг похлопал глазами, но всё же собрался с мыслями и кивнул.

— Есть изгнание, но это не совсем для подобных случаев…

— Давай, пробуй! Я прикрою.

Дракон с опаской потрусил к твари. Десятитонный голем выглядел грозно. Оплавившиеся куски из менее термостойких пород на бесформенной груди только добавляли зловещего шарма, как рубцы на лице старого вояки. Дрейк забормотал. Долгих шесть секунд Виктор стоял чуть впереди, чтобы при необходимости выставить защиту и отпрыгнуть вместе с бывшим наставником, так некстати затеявшим проверку боем, истратив утром заклинания перемещения.

Оказалось, что изгнание идёт веером, а не направляется на определённую цель. Виктор вдруг почувствовал, как ломается щит физических атак, как кряхтит защита от магии, пытаясь переварить сам хаос, разрывающий магические линии. Он спешно покинул прыжком зону действия заклинания, и за спиной Дрейка принялся быстро восстанавливать разрушенное. Досталось и голему: куча камня затормозила, потеряла подвижность сочленений, но всё же медленно потопала в сторону магов. Видимо, большая часть изгнания сработала на Виктора, потеряв действенность. Дракон кинулся наутёк.

Что оставалось делать? Выхватив кусок каменистой почвы массой в полторы тонны, бесстрашный до глупости молодой маг помчался на тупую тварь.

Повезло: скорости в десять метров в секунду хватило, чтобы ударивший в грудь голема шматок грязи опрокинул монстра на спину. Подняться он уже не смог, только конвульсивно дёргался, растрачивая остатки сил. Виктор принялся месить оплавленный камень верными осколками щита, пока не убедился, что враг уже не опасен.

Лила пока так и не пришла в сознание. Дрейк сидел рядом, опустив руки, боясь притронуться к раненой. Ни привести в чувства, ни… ничего. Он маг, он не знаком с лекарством, он бессилен. Загадочная пара: ленивый маг оказался совершенно беспомощным, стоило его подруге — сметливой, деловой и прозорливой воровке — отключиться.

Включив свой «рентген», Виктор нашёл несколько поганейших симптомов: кость раздроблена, смяты мышцы, разорваны сосуды. Большая артерия — кажется, так и называемая бедренной — каким-то чудом спалась, придавленная оставшимися в строю мускулами. Но внутреннее кровоизлияние ширилось, затмевая картину перелома. И понижая шансы пациентки.

— Отойди, — велел молодой маг.

Будить Лидию? На это уйдут драгоценные минуты. Гадство!

Зажать сосуды. Перевести ногу в нормальное положение. А потом? Даже уповая на выхваченную силу заклинания лекарши, было боязно начинать ту процедуру, которой он нечаянно омолодил Дрейка. Вдруг всё срастётся как-нибудь не так — и красивая женщина, живущая ловкостью и умом, станет инвалидом!? Как себя поведёт гематома, когда живительная сила побежит по организму? Ладно. Значит, надо вывести кровь из зоны перелома. Хорошо, что Дракон этого не увидит…

Пока Виктор резал кожу пониже ягодицы, женщина слабо застонала, но не очнулась; кажется, это плохой знак. Маг раздвигал ткани с предельной аккуратностью, убеждая себя в том, что поступает правильно. Кровь стала сочиться, смачивая трико, орошая землю. Да, наверное, достаточно. Ранка закрыта. Полевой хирург, вашумагию!

Две минуты ушло на достижение максимально полной симметрии положения костей. Затем расстановка осколков, фиксаж, сращивание артерии, крупных вен. Виктор вспотел, но терпел стекающие со лба капли, раздражающие кожу. Теперь — отделение вредоносной составляющей заклинания Лидии.

Медленно, насколько возможно, Виктор дал запасу коснуться левого бедра пациентки. Женщина дёрнулась. Пришлось остановиться, взять её в фиксирующий панцирь щита. И возобновить целительный поток.

Лила очнулась, окинула окружающее безумным взором, напоённым болью. И, не стесняясь никого, от души заорала. Но главное сделано: срослись сосуды, кровь побежала, осколки сцепились с основной костью цементом, который мог выдержать дальнейшее преобразование. Маг вдруг представил, как от крика просыпается лекарша, думает, что её напарницу прямо сейчас добивают, несётся на помощь… — и выбросил назад полусферу щита, ограждая зону операции. За спиной послышались ругательства Лидии. Всё. Теперь, как говорится, поехали!

Лиле пришлось чуть более солоно, чем Дрейку. Чтобы выкупать нагую, в лохмотьях кожи и волос пациентку, пришлось рыть яму, выволакивать влагу из земли и воздуха… и слушать нетерпеливые вопли. Воровка поносила Виктора — главного виновника торжества несправедливости, Лидию с её… неумной идеей дать воровке выгадать время для заклинаний призыва, отвлекая этого… недоношенного самородка, Дрейка — косорукого идиота с кривой защитой, себя: «Тупая вобла, тетёха! Ведь чуяла же, кому за этот… маскарад расплачиваться!» — снабжая едкие определения приличествующей случаю руганью.

После купания, постанывая от зуда в молодой, свежей коже, поджариваемой вечерним солнышком, воровка поскакала к машине. Виктору оставалось порадоваться, что кости у пациентки срослись правильно…

Лила даванула, было, газу, увидела, что дорога разбита в клочья недавней битвой, взвыла и замолотила кулаками по рулю. Растерянный Дрейк только разводил руками, не в силах выразить своих чувств при виде этого бесчинства, Лидия наблюдала истерику очень серьёзным, заинтересованным взглядом исследователя.

Виктор просто сел на какой-то обломок недавнего противника, вырвал высушенную на корню, но ухитрившуюся не сгореть травинку и рассматривал колосок с полопавшимися зёрнышками. Из древней воровки получилась красивая девчонка. Но какого беса — такая шумная!?

65. По порядку

В деревне их ждали. Успевшая высушить слёзы Женечка, всё знавшая, но бессильная помешать, бросилась с объятиями. Бойцы приветствовали победителя торжествующим рёвом трёх глоток. Воровка немедленно погнала барда за одеждой.

Через час она же вломилась с извинениями в комнату Виктора и расцеловала смущённого мага.

Вечером Моав подвёз Виктора на место побоища. Поглазеть отправились и бойцы с бардом. Уставший маг колошматил обломки, врывал их в землю, пока не додумался решить проблему заметания следов кардинально. Выйдя на край искалеченной области, Виктор подхватил все видимые ему стихии и потянул аналогичные силы из округи, ослабляя связи. Сначала камни, потом и почва поползла вниз, уступая место сочащейся на поверхность воде. Затем маг снова натянул простыни сил.

Вышло эффективно и страшно. Почти полметра воды хлынули с пятачка, основательно вымочив ноги всей команде. Поверхность превратилась в ровную площадку, в нос ударил сильный запах мокрой пыли со слабым тоном гниения. Чтобы не оставлять голую землю, маг запустил широкий и несильный вихрь, который прошёлся по краям области, сдирая сухую траву, мусор и семена, и заставил его распасться в центре, теряя содержимое. Конечно, если молодчики Ордена двинутся со стороны хутора, у них возникнет масса вопросов — начиная с того, как бы объехать это болотце. Впрочем, пускай подумают.

Засыпал Виктор, обнимая Женечку. Мешки, шила… пустое это.

Утром ставропольская гильдия бойцов сообщила, что броня готова.

К полудню пришёл вызов от Лидии. Лекарша изволила быть крайне вежливой и сообщила, что Чёрные связались с Петром, но будет неплохо, если Виктор сам подойдёт для разговора. Ни повода, ни смысла отказываться не нашлось.

Моав поехал в город за комплектами, прихватив Сашу. Компьютерщик должен был следить за процессом изымания наличности, который Лила наконец решила запустить. Как бы не поздно…

Виктор с Женечкой и Танком отправился на хутор.

Пошли по восточной дороге, потом маг перебросил себя и спутников через лес в пять всё удлинявшихся прыжков. Надо тренироваться: манёвр, отход с перестроением, экстренная эвакуация — для всего могло понадобиться отработанное умение передвигаться быстро, с привычной лёгкостью. По дороге пофантазировали о боевых сигналах, передаваемых по магическим коммуникаторам, которые Виктор, мрачно пошутив, назвал «магильниками».

Обитатели хутора встретили их по-разному: Лидия Ивановна — уважительно и с лёгкой неловкостью, Настя — с искренним радушием, Пётр — смущённо и опасливо.

Как и предполагалось, Чёрные запросили у предателя информацию об уровнях всей «группы Дрейка» и особенно заинтересовались «младшим магом». Виктор велел ответить, мол, вся молодёжь навряд ли поднялась выше восьмого, но со «старшим магом» могут возникнуть проблемы, поскольку его уровень мог подрасти с последней аттестации.

Петр печатал, борясь с сомнениями. Виктор только что положил на лопатки двоих высших при поддержке как минимум среднего мага, о чём красноречиво свидетельствовала помятая и задумчивая физиономия молчаливой Лидии. Хотя, что взять с младшего лекаря, отосланного на обучение? Но потом вопросы у Ордена появятся. Впрочем, наставница обещала похлопотать.

У желания лекарши видеть мага лично — была причина. Оставшись с ним наедине, она попросила… сделать то же самое. И тотчас пояснила, что даже придумала версию «для Ордена», который, конечно, ещё не раз заявится к ней с визитом: Лидия там и учеников имеет, и курсы вела, пока контора в сущую мерзость не превратилась. Вроде как она занимается собственными исследованиями омоложения. Особый проект «Iuvenes sumus», о котором, по понятным причинам, гильдии станет известно только по завершении. Сейчас, когда возникли особые условия: летнее солнцестояние, высокий уровень электризации окрестностей вследствие участившихся в последнее время гроз — в общем, куча всякой ерунды, учесть которую нереально, а потому и сослаться на оную можно с лёгкостью. Засим будет приготовлен настой слабого воздействия, насыщенный силой заклинания, которая неминуемо рассеется вскоре после того, как пройдёт проверку…

Виктор подумал. Да, ему нужно расположение этой дамы, «взыскующей молодость», как сказано где-то и кем-то*. Да, вариант объяснения своего будущего омоложения она подобрала отличный, в том числе и позволяющий с честным лицом сказать, мол, опаскудилось зелье, вышло вон колдовство, не догнать. Да, причин отказывать нет. Но прецедент всё же опасный: мало ли, кто следующий придёт, прознав о чуде. * Р. Желязны 'Бог света'.

Стало быть, завтра извольте ко врачу, любезная пациентка, да лекарство не забудьте, да смену белья прихватите непременно, ибо процедура сия чревата последствиями, вам уж и без лишнего упоминания ведомыми. Эх…

Вернувшись после обеда в ставшую родной рощу, маг долго и с фантазией расходовал запасённую по случаю силу. Укреплял защиту, создавал ложные цели, устанавливал ловушки. Особо следовало гордиться почти незаметным артефактом для уничтожения электронных устройств. Правда, тестировать эту «бледную молнию» он уже не стал: и вещь жалко, и под рукой ничего не оказалось. Оставалось надеяться, что электромагнитный импульс сделает своё дело. Последним мазком на картине незримой цитадели стал активизируемый с обеих сторон портал от родника к коттеджу.

Жадность требовала ещё и систему телепортов к отдалённым точкам, амулеты отправки каждому из членов команды. Но благоразумие, поддерживаемое успехом во вчерашнем бою, отвечало: «Не выпендривайся. Телепортация в амулете? А уверен, что в случае неудачи сможешь собрать разорванного человека из частей? То-то же. Даже сложный перелом стал для тебя проблемой, лекарь доморощенный! Нет уж: телепортация — дело серьёзное, так что только за ручку и с молитвой».

После ужина Виктор засел в холле. Женечка с блюдцем на коленях лазила по расхожим источникам, рассказывая о том, что казалось ей интересным.

Боевые приготовления практически завершились. Оставалось закончить подтягивание денежных средств и информационные дела. И уж тогда — не медлить, поскольку затягивание неопределённости может подвигнуть Чёрных на жесты отчаянья вроде выхода в разведку, что поломало бы все планы. Кстати…

— Жень, помнишь, ты спрашивала адрес Дрейка у знакомого?

— Это твой… — девушка покраснела, метнула взгляд на мага, снова уткнулась в блюдце и поправилась: — Это мой папа.

«Твой будущий тесть»? Да чего уж там, не стесняйтесь, сударыня…

— Я подумал, что за ним могут прийти, хотя бы как за источником инфор… в общем, известного, — сказал Виктор серьёзно. — И не факт, что после атаки на нас.

— А ведь правда! — краска сошла с лица. — Надо его предупредить!

— Предупредить… А что он сможет сделать, если к нему явятся?

— Ну, батяня — дядька мощный! — девушка произнесла это так вкусно и с таким восхищением в голосе, что Виктору представился кто-то с комплекцией Урюка, интеллектом академика и обаянием… — Сбежит легко!

Виктор с трудом остановился на полуулыбке, созерцая крушение оформлявшегося образа.

— А ему есть, куда бежать?

— Не знаю… — девушка дернула плечиками, уголки губ поникли.

— Я, конечно, тоже не уверен, но, если всё будет плохо, то не всё ли равно где и с кем бедовать? — маг почесал макушку. — Пусть к нам мчится что ли…

— Витька, ты умница!

Насколько же существенна разница между умницей и умником! Брякнуть нечто очевидное, быть может, и не самое лучшее, но удачно ложащееся в ушки слушательницы — ты умница. А доказываешь нечто хитрое и тонкое, приводя горы аргументов и разъясняя десятки понятий — ты умник. А в этом слове уже ни грамма одобрения.

— В общем, поговори с Лилой, как правильней его предупредить, — Виктор задумался. — Хорошо бы придумать место встречи на всякий недобрый случай. А потом сыскаться на этом месте. Ховаясь от Ордена, ага, — маг невесело усмехнулся. — Надо уже собраться и всё обсудить! До боя осталось всего ничего, а я местных дел не знаю: как начну планировать без совета — такого наворочу…

На самом деле, было и направление дальнейшего движения, и смутные планы, которые не прояснить заранее. Нужен транспорт. Идеален был бы небольшой гидроплан или экраноплан. Хорошо было бы его купить. Неплохо бы — с минимальной командой, не склонной к болтовне. Какой-нибудь проштрафившийся второй пилот или бортмеханик, уволенный за пьянку — и счастье.

На посудине этой долететь-доплыть до гильдии магов, точное местонахождение которой вряд ли так сложно выискать. Вообще, у Ордена настолько много интересного под носом происходит, что объяснить эту слепоту можно лишь намеренным игнорированием.

В этой полумифической гильдии откопать нужные заклинания для дальней телепортации себя, команды и транспортного средства. А уж отыскав Люция и подсобив старику, под его крылышком можно будет с полным правом сообщить Чёрным, что не из всех мест на планете действует экстрадиция. И что вообще пора бы пересмотреть их карательную миссию.

А ближайшая задача — сделать так, чтобы все эти наполеоновские планы родились в головах Лилы, Дрейка и всех прочих самостоятельно. Можно бы просто описать последовательность действий и показать её неизбежность. Но это как-то… недемократично что ли…

Планы. Без них никак. Они — признак разумного существа. Кошка, собака, хомячок могут надеяться на возвращение хозяина, но их надежда, ожидание, отчаянье, даже бег куда-то по зову внутреннего компаса, указывающего на место, где их гарантированно приласкают и покормят, лишены печати мышления. Только оно способно разбить призрачную желанную цель на задачи, только человек будет предусматривать возможные помехи, способы их преодоления, пути обхода, ветви вторичных и третичных вариантов.

Всего, конечно, не учесть. Но можно предположить противодействие намеченному действию. Этакое зло вообще, идущее всем миром против одного конкретного человека, бросающего вызов хаосу внешних причин вплоть до самого перводвигателя.

Да-с, самого героического уровня пафос в наиболее доступном, сиюминутном и каждодневном приложении. Стихийные аналогии, расцвечивающие рутину реальности, поднимающие повседневность до уровня героического дерзания. Но — почему бы и нет? И не лишено иронии, что однажды эта вымышленная борьба с хаосом начинает восприниматься окружающими как самый взаправдашний героизм. И тут уж хочется не сплоховать, не обмануть ожиданий, особенно если окружающие отдают тебе право строить и их планы. Человек не жадный до власти почувствует смущение, ибо если вдуматься, то те, кто доверяются, принижают себя, возвышая того, кого ставят своим покровителем. Заслужено ли им это положение? Зачем ему эта ответственность?

И ведь никто не возражал! Только Лила предложила взять трейлер, чтобы скрытно перевезти машины. Урюк устроит аренду водно-воздушного транспорта, а к часу битвы по магической сети получит приказ ехать в Рассвет.

Всё. Остаются последние мелочи. Дальше эффективность планов начнёт падать. Рисково, но деваться некуда: придётся через Петра поторопить Чёрных.

66. Власть и тьма

Лиловая размышляла: когда всё пошло наперекосяк? Пожалуй, в тот момент, когда она не смогла отыскать свою свиту в гостинице. С тех пор её планы стали систематически срываться.

Предпринимая новые шаги, разведывая, раздавая оплеухи нерадивым парижанам, ищейка не могла отделаться от ощущения, что её водят за нос. Даже не совсем так: будто ей в хвост вцепилась черепаха, которая, стоит неудачно повернуться, отцепится и полетит даже не за финишную ленту, а прямо в лоб опьянённой мнимым успехом лисице!

Она видела, что парнишка оставил после себя на усадьбе парижского провинциала. И уже de facto выявились ошибки. Снова её не послушали: ни Сараф, ни настырный Олег. Идея о том, что мальчика следует нагрузить виной, чувством поражения и, по возможности, оставить в одиночестве — бездарно провалилась. Вместо этого парнишка насторожился. Все снова сели в лужу, в шмат недожаренного мяса, в который превратился осведомитель того же Олега.

Причём, дедка увели прямо из-под носа! Из Норы! Раза три сказала она этому провинциальному олуху: надо за обоими бродягами следить…

Да чтоб Орден хоть когда-нибудь смог работать так чисто и чётко, как этот двадцатилетний ребёнок! Всё сделано при минимуме подчинённых и доверенных! Как он ухитрился обойти полицейские посты и доставить груз в людное место без применения магии — осталось загадкой даже для ищейки. И она настояла на том, чтобы вознаграждение по контракту было выплачено полностью: малыш это заслужил. Кроме того, вдруг этот жест доброй воли и честности поможет когда-нибудь увидеть паренька в Ордене.

Там, в Новосёлках, она снова засомневалась в том, что мальчишка просто везунчик. Тогда ей стало по-настоящему страшно. Удача не просто отвернулась от неё: сбежала в далёкие края и адреса не оставила. Везение больше не сможет ни помочь, ни помешать. На поле боя остались только планы и компетентность. И ещё: на втором этаже дома отчётливо выделялись запахи двух магов: мерзкая, опостылевшая уже вонь Олега и терпкий, как полынь в полях, яркий запах другого волшебника, бодро шагающего к высшим уровням…

Тем же вечером Олег с перекошенным от злорадства лицом прибежал к ней, чтобы сообщить: в группе Дрейка появился предатель!

Повезло?

Да, положение группы Дрейка кажется аховым; есть с чего струхнуть. Можно понять предателя. И вот на следующий день, когда они заваливали письмами ноду в деревне, когда надо было радоваться, заполучив агента-перебежчика… Лиловую прошиб холодный пот. А что, если всё совсем иначе? Что, если лекаришка давно вычислен и отдыхает в арыке, нарезанный тонкими ломтиками, а изворотливый мальчик Витенька сидит с его блюдцем на коленках и снова, и вновь водит старую лисоньку за нос!?

Не меньше пугал и выбор места, куда парень отправился отсиживаться да копить силы. Маленькое селение, географическое недоразумение, а не деревня. Там всё, как на ладони! Для Ордена нет ничего ужасней, чем работать вот в таком медвежьем углу: туда и мышь незаметно не подселишь! Особенно, когда сеть, активно используемая для разведки, оказывается… — Илона тщательно выругалась — под контролем противника! Идеальное место, чтобы залезть в пат. Большой и страшный Орден не может действовать, мало зная о противнике, а разузнать хоть что-то… удалось только через провокационный контракт.

Но об этой тактической слабости знала Илона. Знал Сараф. Увалень Олег только бесился, вдруг осознав, насколько у него связаны руки. Но как это стало известно мальчишке?

Лиловая недолго ломала голову: парень просматривал расхожие газеты, а в них чёрным по белому всего восемь случаев, когда Орден выезжал за город. Пять из них — преследование и добивание. Можно сделать выводы. К сожалению, этот прозорливый ход даже Сараф списал на везение.

Но случайностей уже не осталось! Есть только ещё более жёсткая возможность: у парня есть агент в Ордене, а балласт четвёртого уровня — Пётр — был выдан обратно исключительно для симметрии и успокоения.

Илона окинула взглядом кабинет, который она оккупировала, отправив лекаршу-аналитика работать. Как её? Верка, точно! Кстати, приличная вполне. И такое ощущение, что знает чуть больше, чем все вместе взятые. А потому отлично подходит на роль двурушника. Неплохой получается размен: Илоне — щенка-четвёрку, а Виктору — хорошую, матёрую середнячку! Вера эта курирует квартетик, значит, может быть даже агентом влияния. Впрочем, навряд ли она: не может аналитик не понять, что с Орденом и вкуснее, и теплее живётся. А какие ещё варианты?

Кто-то из того квартета, что облажался, пытаясь сцапать молодёжь на крыше? Хвала Царице Леса, эти недоумки сгинули! Парнишка слишком умён, чтобы связываться с идиотами. Это только в Ордене по провинциям дуболомов набирают.

Стол вдруг показался липким, воздух затхлым, кабинетик тощеньким. Бессмысленные полочки с книжечками, которые должны бы показать умность хозяйки, булава висит на стене нетронутой уже порядочно лет. Обои успокаивающего зелёного оттенка с растительными мотивами будоражили Лиловую, напомнив о недогулянном отпуске.

Кто её окружает? Молодые карьеристы, инертные приспособленцы среднего возраста и дурьё вроде Игната. А кто вокруг Виктора? Молодёжь с неизвестным коэффициентом лояльности. Впрочем, он явно высок, и предателей вряд ли будет больше. Старая, старше Илоны, воровка и её ровесник маг. Пара бойцов, специально отобранных Дрейком из великого множества с его подворной псарни. Лекарша с хутора? Тёмная лошадка: взяла на обучение предателя, но сама в Орден не сообщила. Десятки лет соседствует с Дрейком, но — молчит. Значит, по меньшей мере, нейтральна.

Да у паренька крепкие тылы. Команда, которая, в отличие от разболтавшейся орденской оравы в Париже, не склонна к самодеятельности, поскольку знает цену ошибкам. И предательство может оказаться мнимым.

И снова вставал вопрос: что же делать!? Голова пухла от предположений. Нужна разгрузка. Надо срочно приходить в рабочее состояние, самой становиться непредсказуемой и опасной — какой её знают уже шестьдесят лет. Прогуляться, расслабиться, включить охотничьи инстинкты! Всё должно встать на место, стоит только вернуть кость в мясо! Этим вечером всё равно уже не произойдёт ничего существенного…

Поджарая женщина прошла по коридору, прошуршала по лестнице, ухмыльнувшись портрету на стене, провела красивыми длинными пальцами по светло-фиолетовой обивке контрольного прохода и вышла из офиса, провожаемая немногими взглядами. Охранник глядел ей вслед неприязненно: долго ещё эта столичная птица будет пыль возметать?

В который раз поморщившись на неудачное, с её точки зрения, название, Илона спустилась перекусить под вывеску «Волчий аппетит». Вот в этом подвальчике её никчёмные братья и сёстры по Ордену оставляют в обед свои деньги. Качественных запахов немного: вот там, в углу любит сидеть лекарша-аналитик. Молоденький лекарь с вечно печальным взглядом чаще всего садится возле двери, но непостоянен. Девчонка-волшебница — её запах уже почти неощутим — сюда не ходит уже больше месяца; точно, она ж поцапалась с печальным красавчиком. Игната с командой здесь никогда не было. Олег вообще жрёт в офисе, как свинья! Остаётся Вадим из середнячков да Алиса. Оба в отпуске уже три недели — их след стынет.

Откуда тогда этот запах? Повыветрившийся, но ещё интересный, терпкий, вкусный запах мага среднего уровня! Илона почувствовала, как волоски по всей спине встают дыбом. Женщина завертела головой: где же он сидел? Со временем запах расползается. Хозяйка подвальчика по-своему истолковала движения посетительницы.

— Желаете чего?

— Столик и ягнятину или крольчатину, — под мясцо думалось размеренней. — С кровью. И, — Илона махнула рукой, — бутылку красного сухого!

И всё-таки какая наглость! Сидеть в ста метрах от офиса! Кстати, если этот середнячок подключился к сети, всё легко объясняется. Кто-то из умников рассказывал, что сети особо уязвимы вблизи нод. Изящно, волк его задери! Если поймать сеть, то можно обойтись и без агента.

Кто же этот маг? Старичок Дрейк жирок растрясал? Вряд ли: старики пугливы. Эх, надо поболтать с хозяйкой! А вот и она. Крепкая мускулистая тётка легко несёт поднос с порцией. В левой руке бутылка и бокал.

— Не присядете? — Илона выложила на стол три сотни. Женщина не стала отказываться, только сделала знак подождать, сбегала до стойки и вернулась с кружкой пива. — У меня есть вопрос. Несколько необычный.

— Надеюсь, не о постоянных клиентах?

— Как раз, напротив.

— Тогда, пожалуй, спрашивайте, — тётка хлебнула из кружки и откинулась на спинку стула.

— Не припомните ли кого… необычного, — Илона принялась шерстить свои ощущения и строить предположения. — Мужчина от двадцати пяти до сорока. Выглядит независимо, но осмотрителен, осторожен. Возможно, разговаривал с кем-то, подсаживался к кому-то из постоянных клиентов. Возможно, сделал заказ не более чем на полторы сотни.

Хозяйка подняла взгляд к потолку, припоминая, сопоставляя. Снова прищурилась, поджала губы, рыскнула глазами на собеседницу и снова уставилась в потолок.

— Пожалуй, таких не было.

— А похожие? Может, хоть что-то совпадает? — не желала сдаваться Лиловая.

— Был один. Вроде и молодой, но уж точно самостоятельный. — Женщина указала на свой стул: — Вот здесь и сидел. Сказал, бригадир землекопов. И имя… редкое довольно-таки… О! Валентин! Кстати, он соточку тут оставил. И был он тут в пятницу, как раз пятнадцать дней назад…

— Бригадир землекопов? Интересная подробность. Он вот так зашёл и представился?

— Не-е-ет! — хозяйка замахала руками. — Я ток' краем уха слыхала, как они разговаривали!

— С кем!? — взвилась Илона. Трактирщица открыла рот то ли от испуга, то ли чтобы сказать имя. Но овладела собой и со значением сообщила:

— С постоянным клиентом. — После чего махом допила пиво и заторопилась: — Вот, пожалуй, и всё.

Чего-то не хватало, не хотелось так скоро отпускать информатора! В порыве вдохновения Илона залезла в сумочку и вытащила фотограмму Виктора. Почему бы и нет?

— Он?

— Д-да, — медленно, с удивлением, подтверждая кивком, ответила женщина. — Он что-то натворил?

— О да! — Лиловая усмехнулась. — Умер.

Трактирщицы застыла, не зная, что и думать. А спохватившись, скоро поднялась и ушла по своим делам. Доедала Илона неспешно, в тишине и одиночестве, отдавая должное нежной, отлично приготовленной крольчатине. Но ведь каков фрукт, а?

Через час, захмелев и приобретя нехарактерно благостное расположение духа, она выбралась из подвала. Почему бы не проследить, куда пошёл этот ловкач после разговора?

На улице царил вечер. Запад дожаривал город, утопающий в запахах цветов и зелени. Илона словно вернулась к прерванному отпуску. К охоте, купанью, беготне по полям и садам, весёлым трапезам под кустами и прочим непринуждённым развлечениям, в которых она считала себя докой. Воздух полз с реки, увлекая куда-то прочь, зовя забыть о глупых тревогах и отдаться лёгкости. Сегодня же суббота! И хочется верить, что у Витеньки хватит такта не беспокоить утомлённую женщину своими фокусами и выходками в эти выходные!

Запах почти полностью растворился в пространстве улицы, но недостаток магического обоняния заменила проснувшаяся интуиция, чутьё охотницы, напавшей на след! Насколько смогла быстро, Илона пошла по улице. Она миновала два перекрёстка, запоздало заметив, что не обратила внимания не светофоры. Но улицы были пустынны, так что не представляли опасности, и Лиловая, прибавив шагу, почти побежала по следу манящего запаха, что теперь пьянил её не хуже вина.

Ещё один перекрёсток и… О, удача! О, долгожданное воздаяние за терпение и настойчивость! Запах зазвенел в голове набатом: след был чарующе свеж и вёл назад, но уже по правой стороне улицы! Но тело стало менее послушным, Илона почувствовала усталость, желание присесть, отдохнуть, а то и выспаться. Как же не вовремя! Надо было срочно подстегнуть организм, и женщина забежала в магазинчик, быстро расплатилась за ещё одну бутылку и продолжила погоню.

Ещё пара кварталов и — автобусная остановка, где след оборвался. Но главное стало кристально ясно: это тот самый загадочный путь отхода команды Виктора после выполненного контракта! Вдруг это выход на запасную, уязвимую базу!?

Как назло, улица была пустынна. Долгих пять-шесть минут Илона, ополовинив с досады бутылку, дожидалась хотя бы какой-нибудь машины. Вот, подъехал дедок на драндулете, собранном, верно, до Потопа. И притормозил. Не желая упускать даже такое сомнительное везенье, Лиловая замахала у него перед носом пятисоткой.

Ещё пять минут ушли на просмотр атласа дорог и уговоры. Странные, куцые, пустые названия: мост через Жаркую, Самарск, Радостный, Кумыс — и ехать до последнего дедок всё же отказался. Ладно, всё — ближе к цели. По дороге Илона заснула, а проснувшись, не сразу сообразила, где находится и что делает в этом рыдване. Водитель был рассержен, и порекомендовал спешно покинуть машину, проспаться и ловить другую попутку.

Выходя где-то за Радостным, Лиловая громко хлопнула дверью. Оставшись одна, она присела на валун у дороги, чтобы отдохнуть от тряски и поразмыслить. Думала она недолго. Скоро Илона отвалила камень и попрятала под него одежду и сумочку, из которой извлекла почти невесомую, старенькую, но отлично зачарованную сорочку: бежать лисицей по лесу куда веселей, чем тащиться пешком.

Бег к далёкой неясной цели быстро прискучил, лиса сбавила ход и стала искать интереса в окружающем. И скоро нашёлся отменный повод: заячий след! Он медленно уходил от дороги, но кому с того печаль?

Солнце заглянуло в место её лёжки только за полдень. Стоило подумать о переходе в человеческое тело, как зверская головная боль заявила о себе. Высунутый во сне язык шершавился и горло жаждало, живот сводило от голода. Трижды прокляв своё состояние лисица побрела в поисках водопоя. Постепенно возвращалась память о хмельном безумии.

Поздно вечером Лиловая, голодная и злая, притащилась по своим следам к шоссе. К ночи звёзды затянуло тучами, и, если б не нюх, не сыскать ей своих шмоток.

Однако их обретение вызвало вопль гнева и скорби: остававшиеся в сумке денежки ушлый дедок прикарманил. Илона зарыдала. Оставалось надеяться, что завтра понедельник, а не вторник… или среда.

67. Своевременная внезапность

От Петра Чёрные узнали, что группа Дрейка вынашивает планы переезда в Архангельск и уже начала изымать деньги из бизнеса. Их реакция не заставила себя ждать: рано утром лекарю намекнули, что сегодня не стоит покидать хутор.

Весть Лидия принесла лично. И то правда: как бы битва ни сложилась, а вторая молодость всяко не помешает.

Лекарша принадлежала к людям понимающим, так что не похвастаться перед ней цитаделью было бы преступлением против самомнения. Отчасти с целью произвести эффект, да и для экономии времени — Виктор доставил Лидию к роднику экстренным телепортом. Цепкий взгляд женщины, старательно скрывавшей удивление, обежал приятное местечко с его буйным разнообразием растительности, уступающим только ее собственному огороду.

— Что требуется то меня?

— Сильное вредоносное или исцеляющее заклинание.

Все-таки волнительно: предыдущие разы были полевой необходимостью, но этот был, хоть и бесплатной любезностью, но все же в чём-то сродни заказу.

Здесь магия была более всего подобна чёрному ящику. Никто не смог бы объяснить, почему сильное и исключительно простое магическое поле так действует на тело, вдруг, безостановочно и быстро направляя его изменение к… матрице, записанной в генах, что ли. К состоянию цветения организма.

Жадина исправно проглотил заклинание лекарши. По указанию Виктора, она разделась и легла на траву. Ещё один важный вопрос: сколько времени действует омоложение, не обернётся ли вспять? Понаблюдать бы пациентов достаточно долго…

Виктор начал со слабого потока; преимущественно с костной энергии. Если подумать, то нет в организме ничего менее изменчивого, менее подвижного, чем кость. Ан, есть стихия! Она названа и вот — есть! Что такое магия?

Он усилил поток, добавляя силу мышц. В этот момент пошло значительное, заметное изменение, в прошлые разы происходящее по завершении подкачки. Пошёл рост мускулов. Тело женщины забугрилось, причём это был не просто повышенный тонус от усиления кровотока, а самый настоящий рост! Не останавливаясь, маг вылил остатки, с испугом глядя на сотворённого им монстра.

Чесотку, выпадение волос, прочие неприятные явления Лидия переносила стоически, аккуратно проводя по телу огромными ручищами, не позволяя себе чесаться по-настоящему. Лекарь, врач! Лишь взгляд выдавал желание поскорее содрать с себя всю эту устарелую мишуру.

— Можно прямо в родник! — выдавил Виктор. Вид продолжавшего формироваться тела уже не пугал, а ужасал.

Женщина, пол которой угадывался разве что по отсутствию мужских половых признаков, опустилась в купель и принялась отмываться уже быстрее, с нетерпением. Через пару минут маг опустошил водоём, затем магически помог ему вновь наполниться.

Лидия вышла на траву, отёрлась припасённым полотенцем и попыталась натянуть свежее нижнее бельё. Потерпев неудачу, лекарша расхохоталась довольным, низким и гулким смехом. Случись ей схватиться с губернатором Калифорнии, Виктор поставил бы на неё.

— Можешь показать меня, маг? — спросила она тяжёлым контральто.

— Да… — Виктор кивнул и быстро создал проекцию. — Кажется, не совсем, то, что предполагалось… — слабо заметил он.

— О да! — женщина снова хохотнула. Повертелась, как перед зеркалом, затем подняла голову к небу и с наслаждением закричала: — Мне нравится!!! Ну, спасибо!!!

Лидия высказала предположение, что дело в тонизирующих заклинаниях, которые она навешивала на себя, чтобы меньше зависеть от поддержки биологического возраста. Хорошая версия, повод обдумать всю динамику омоложения. А ещё лучше в следующий раз убедиться, что пациент не находится под действием каких бы то ни было заклятий!

Халат застегнуть не удалось, пришлось подпоясаться полотенцем.

В коттедже первой их увидела Лила. Оценив результаты трансформации, воровка залилась весёлым смехом. Лидия насупилась и стала выглядеть совсем грозно. Лила же не остановилась на достигнутом:

— Раньше ты хоть на бабу была похожа! — и очень быстро побежала.

Виктор успел полюбоваться на то, как воровка сделала сальто и вылетела в открытое окно, когда сдержанная Лидия сорвалась с места и помчалась за обидчицей. Открытием двери монстр женского пола пренебрёг и попросту вынес её вместе с косяком.

Дожидаться, пока воровка с лекаршей закончат свою эстафету, маги не стали, тем паче что приехали Урюк, Моав и Саша. Последний был взбудоражен более прочих: он не успел завершить сбор наличности, как было намечено, и, похоже, только сейчас вполне осознал, в каком суровом переплёте оказался.

Моав привёз четыре комплекта самой мощной личной защиты, вместе стоившие небольшое состояние. По распоряжению магов, броники не мерил, ограничившись осмотром. Внешне дефектов не нашлось.

Урюк сообщил, что трейлер готов и ожидает под Екатериновкой сигнала по рации. Только почти тридцать километров — серьёзное расстояние, так что весьма вероятны проблемы со связью. Виктора осенила идея:

— Ты не возражаешь против того, чтобы отправиться туда и обеспечить связь по магическому каналу?

Непрестанно веселящийся в последние дни Дрейк поднял вверх большие пальцы.

— Сидеть и скучать, пока вы будете раздавать оплеухи Чёрным!? — опечалился гигант.

— Я тебе выдам разведывательный комплект, который поможет предупредить нас о нападении за двадцать-тридцать минут, а не за одну-две, как сейчас, — веско добавил Виктор, чувствуя себя коммивояжёром, продающий эскимосу рефрижератор. — Так что твоя миссия очень важна, ответственна и…

— И можешь пивка тяпнуть от скуки! — разрешил благодушный Дракон.

— Ну, коли так, то ладно…

На создание артефактов, ставшее обычным делом, и на инструктирование ушло всего пятнадцать минут. Ещё столько же времени Виктор настраивал в роще «видеозапись» и возможность её «проигрывания». Неизбежность и близость атаки — отличный повод поторопиться. Урюк снова уехал.

И всё-таки реакция Ордена была в чём-то неправильной! Слишком быстро они собрались в атаку! Для такой скорости следовало сидеть допоздна и ждать письма от Петра. Или это тот самый жест отчаянья? Или в руководстве Чёрных какие-то перестановки? В любом случае, что это: решительность или головотяпство? This is the question.

68. Последний Рассветный день

Основным направлением удара Чёрных станет, конечно, юг. Делать крюк, чтобы проехать через населённый пункт и обнаружить себя — верх нелогичности, граничащей с идиотизмом.

Дрейк предложил наделать ловушек, чтобы на обратном пути «никто не утёк».

Идея хорошая: нападающие не должны догадаться, что въезжают на «минное поле». Пристальное исследование может насторожить, но от поверхностного взгляда закамуфлировать можно! Дракон подхватил мысль и с энтузиазмом принялся фантазировать о разных раздражающих и издевательских штучках, которыми будет прикрывать убийственные сюрпризы Виктора.

Молодой маг обследовал доспехи. Ожидаемую подлость он заметил почти случайно: блеснула тончайшая серебристая нить электрической стихии. В надевшего броню должна была шарахнуть молния. Прямо в позвоночник, чуть выше уровня ключиц. Кажется, даже при слабом разряде это чревато остановкой сердца, дыхания или ещё чем-нибудь несладким. Тонко. А главное, обычный маг и не заподозрил бы бирку с размером изделия, аккуратно пришитую вручную! Дрейк долго смотрел на отпоротый микро-артефакт и вынес вердикт: он не смог бы заметить заклинания и понятия не имеет, как можно столь изощрённо заколдовать такую мелкую штуковину.

Виктор сам спорол все бирки, почувствовав укол испуга. Сперва слишком быстрая реакция на дезинформацию, теперь вот уже вторая неожиданность, выявившаяся в последний момент. И никто не поручится, что она — последняя!

Обмозговав идею о ловушках на пути отступления, Дракон предположил, что враги вполне могут выставить «засадный полк» на севере или востоке. Причём, скорее на востоке, по пути на хутор. Но навряд ли в заслоне найдутся достойные соперники. Дрейк истово верил в безусловную победу над ударными силами.

— А как ты думаешь, чем они точно не станут пользоваться? — спросил Виктор.

— Так… — старый маг задумался. — Радио у них точно есть. Бронежилеты тоже. Зачарованное оружие — наверняка. Наверняка, будет машина с подручными. Возможно, чары на машинах. А вот чего точно быть не должно, — Дракон презрительно скривился, — так это огнестрельного! Маг с огнестрельным себя не уважает! Даже если ему закон побоку.

«Значит, надо готовиться и к огнестрелу», — сделал мрачный и нелогичный вывод Виктор. Вспомнилось, что Орден в одной из операций сталкивался с минированием и в нескольких — с порохом. И нёс потери. Кто-нибудь из чистого реваншизма снимет со стены охотничье ружьишко и пошлёт, убегая, столько пуль, сколько в обойму лезет. Возможно, как раз и не маг.

Только как готовиться? Единственное, что можно сделать — усилить уже намеченное: намертво связать боем Чёрных, чтобы ни единого выстрела не ушло в сторону слабо защищённого коттеджа!

Маги упрыгали колдовать.

На рубеже оповещения Виктор выпил для пущей скорости два огненных заклятия Дрейка, раскидал их по придорожным камушкам — гранитным, мраморным — тем, что испытали при своём создании «тепловую обработку». И уложил карикатурным дракончиком на стороне дороги, ведущей в город.

Тем временем старый маг притащил кусок жести, завернутый в тряпицу, чуть заостренный кусок бревна, молоток и гвозди. Взяв свой на редкость тупой кол, он вогнал его в землю, насколько смог, руками. Сцапав молоток, маг нанес сокрушительный удар, пришедшийся косо и поваливший столбик. Затем повторил операцию сначала.

— Амбисинистер, — прокомментировал он со вздохом.

— В смысле?

— Обе руки — левые. Мой наставник на средних уровнях так выражался. А ты когда-нибудь делал что-то подобное?

— Случалось, — Виктор улыбнулся. — Только с таким молотком и таким столбом это никому не удастся.

Он просверлил магией дыру в щебёнке, вставил кол и утрамбовал грунт. Пробивать гвоздями жесть Дрейку тоже не приходилось. Наконец, Виктор смог увидеть художество бывшего наставника.

Ухватив суть их легенды, Дракон вывел по верху прямоугольника надпись: «Драконья ферма». Ниже сидел маленький весёленький вполне узнаваемый дракончик с миниатюрными крылышками. Как и положено ящеру, выводящему потомство, сидел он на гнезде, в котором лежали два яйца. Художественных способностей Дрейка хватило, чтобы показать, что довольно крупные кругляки — часть тела самого зверка.

Виктор покатился со смеху. В голову приходило немало интерпретаций рисунка, но в любом случае, Чёрным вряд ли понравится весёлость, наглость и бесшабашность автора. Скорее всего, они «придут прямо в ярость, не вернутся обратно» и начисто забудут об осторожности!

На ловушку Виктора Дрейк, недолго думая, наложил магической печатью увеличенную копию того же рисунка. В двухстах метрах в сторону города на другой полосе молодой маг поставил небольшую контролируемую систему: проектор, чтобы определить проезжающих, и маркер, способный пометить те машины, которые должны будут взлететь на воздух на обратном пути. Виктор встроил шесть зарядов. На всякий случай.

Жестокость подстёгивалась возможностью быть подстреленным. Чёрные не отстанут. С ними не договориться. Договариваться можно с людьми, а не с системой. Что-то объяснить можно тому, кто склонен слушать, а не головорезам, пришедшим убивать. Система, получившая болезненный щелчок, будет пытаться додавить беглецов вновь и вновь. Если только у неё не появится достаточного основания их опасаться. Тогда следующую операцию против группы Дракона будут готовить долго. Возможно, достаточно долго, чтобы Виктор с командой успел добраться до Люция с его магической супер-машиной.

Да, при случае необходимо поговорить с кем-то из Ордена, попытаться донести до руководства мысль о том, что лучше оставить группу Дрейка в покое. Или даже завербовать кого-нибудь, получив бесценный источник информации о противнике. Даже просто — спасти жизнь того, кто поймет в происходящем больше, чем остальные, и решит не вступать в бой. Спасённая жизнь, послание милосердия, мечты-мечты…

Следующие два часа Виктор посвятил созданию защиты вокруг коттеджа и зачарованию одежды. Он всё никак не мог избавиться от ощущения, что сделанного недостаточно, что планы его слишком тонки и от одного неожиданного удара противника развалятся ко всем чертям!

Дрейк отловил тоску во взоре воспитанника. Учить прыткого парня было уже некуда, но воспитание — дело иное.

— Всего не предусмотришь, — бросил он, когда Виктор затравлено осматривал забор.

— А?

— Ты сделал достаточно, — Дракон пожал плечами. — Даже более чем. По-моему, ни один маг не готовился к драке с Орденом, как ты.

— Не правда, — возразил Виктор. — Я читал, что Чёрные вляпывались и в минные поля, и…

— Кроме того, ты вызываешь атаку на себя. Ни один маг так не поступал.

— Почему!? — А ведь этот вывод лежал на поверхности! Сквозил во всех отчётах! Сперва гибли спутники мага, а уж потом выколупывали из скорлупы и виновника торжества.

— Потому что маги — люди, — Дрейк усмехнулся. — Они хотят жить. Причём, жить — любой ценой. Маг живёт долго, он руководит другими. Он живёт хорошо, так как ему доступно то, чего никогда не будет ни у бойца, ни у вора, — Дракон опёрся о забор и посмотрел в сторону рощи. — Ты уже и так защитил своих, как мог. И они это видят. И им будет очень… неуютно, если им не достанется хотя бы части боя. Даже если ты знаешь, что мало чем рискуешь, они не могут не рисковать хоть чуть-чуть. Неизвестно, когда ещё удастся «размяться». Но до тех пор они будут страдать оттого, что ты их прикрывал, а они тебя только стесняли…

— Да не стесняют они… — попытался возразить Виктор.

— Вот только не надо горбатого лепить, ладно? — Дракон махнул рукой. — И твоя девчонка, и моя Лилка, и бойцы наши — у всех должна быть хотя бы роль. Пусть даже понарошная, — добавил он шёпотом. — Подумай об этом, мой юный друг, — и подмигнул, оборачиваясь к коттеджу, у которого стояли обе команды.

— Окружать заградительный отряд? — Виктор улыбнулся.

— Отличная идея! Никто не должен уйти, пока мы с тобой не разрешим! Это — порядок жизни в мире. Если ты не будешь его поддерживать, то и самому паскудно станет, и присные твои загрустят.

— Тебе видней… — согласился молодой маг.

— А если ты будешь корить себя за каждую царапинку на ручке любовницы… — воспитатель погрозил пальцем, — то лучше бросай всех — и вали куда-нибудь за Урал, да посеверней! Иначе сам изведёшься и всю компанию растеряешь!

Виктор, озадаченный значительной порцией житейской мудрости, стоял, глядя вдаль. Наставник тихо рассмеялся и похлопал его по плечу.

— Шучу я. Никуда от тебя, такого образцового, они не денутся. Но порядок есть порядок. А ещё, — Дрейк наклонился к воспитаннику и зашептал: — я сейчас хитро и расчётливо тебя использую!

Виктор удивлённо взглянул на наставника.

— Я тоже буду с тобой там, в твоей цитадели! И тоже прослыву добрым молодцем, оставаясь в полной безопасности!

Маги рассмеялись. Долго и словно боясь закончить один раньше другого; и каждый смеялся о своём. Оба старались прогнать заботы этим смехом. Подвести черту, начать жизнь заново. И оба немного смущались высокопарности своих мыслей.

Их медитацию прервала Лила.

Воровка всё же схлопотала пару ударов от своей преследовательницы, но, вроде как, и в долгу не осталась. Теперь, выяснив отношения, Лидия прислала письмо. Колечко, как оказалось, не выдержало разницы телесных матриц — приняло лекаршу в новом обличии за взломщика и, соответственно, разрушилось. Посему послала летучего мыша. Сообщалось, что к ним на хутор прибыл на постой квартет шестого-седьмого уровня. Сама же атака планируется где-то за час до заката. Обратного послания с мышом слать не следует: Лидия и так всё поймёт.

— Пойдёмте покушаем! — позвала в установившейся тишине Женечка.

Ели размеренно, как поступают все вдумчивые люди за три-четыре часа перед долгой дорогой.

69. Перед закатом

— Эй, тама! Меня воще слышна?

Пока ответ Виктора: «Да, слышно, запаздывание около одной минуты, сообщение принято, идём проверять», — дошёл до Урюка, он успел повторить свою фразу трижды. Несовершенный вид связи, хоть и лучше, чем ничего.

— А! Вон чо! — произнёс захмелевший гигант. — Тут ща три тарантаса пролетело, кажися, к вам. Эта, если у этого, который молодой-то, чо-нить не выйдет, так я как бы саащил!

— Саащение вааще принятое! — передразнил Дрейк, топая вслед за Виктором к телепорту.

У перехода Виктор обернулся к компании. Хотелось сказать что-то ободряющее…

— Молчание в сети. Минимум по магильникам, на рожон не лезьте…

— Кто бы говорил! — выдала Лила ту самую ободряющую фразу. — Чтобы мне оболтуса моего целым вернул!

Женечка послала воздушный поцелуй, бойцы выбросили вверх десницы с оружием. Репетировали? Кажется, только он один беспокоится о предстоящем бое. Остальные же знают наперёд: всё будет хорошо. Виктор шагнул в портал.

— Ну, видишь, как всё просто? Нашим достанутся шестёрки-семёрки, которых они и во сне по стенке размажут! — Дрейк потер ладони.

— С ними будет маг, — заметил Виктор.

— А у наших — твоя защита!

— Надеюсь всё же, что мелкие сдадутся, — он вздохнул. — Ладно, кто у нас там?

Урюк разместил камеру так, чтобы в отдалении был виден трейлер. Три кадра показали над родником крупным планом три машины: два вседорожника и фургон.

— Думаю, атакующих групп только две, — решил Дракон.

— Пожалуй. У нас минут пятнадцать, потом буду метить машины.

— Давай что-нибудь устроим весёленькое, чтобы уж точно мимо не проехали?

— А ведь точно!

Чёрные притормозили у издевательского указателя Дрейка. Из машин вышли: лучник, пара мечников, четвёрка адептов — видимо, пополам магов и лекарей — и, судя по всему, один вор. Вылезли из фургона двое техников. Виктор с тоской заметил, что один из адептов — женщина. Сохранить жизнь хотя бы ей! Словно услышав его мысли, Дрейк сказал:

— Сделай, что сможешь. Главное — помнить, что они приехали убивать. Кстати, карьеру в Ордене ты ей точно подпортишь. Вряд ли они шибко любят тех, кто у магов в плену побывал.

Да уж, навряд ли. Но если она лекарь, то всяко место себе в жизни найдет, пусть и не такое тёплое.

Между тем, Чёрные посовещались, и один из магов отправил в столб заклинание. Столбик разлетелся в щепы. Глупый истеричный жест вызвал бурю недовольства у живописца. Но через минуту Дрейк уже хихикал: шутка удалась.

— Может, выйдем, поприветствуем дорогих гостей? — предложил Дракон.

— По-моему, лучше бы ограничиться парой молний вникуда, — Виктор хмыкнул. — Заразился самоуверенностью? Может, пора бы обвешаться щитами?

— Совсем никогда головы не теряешь?

— Да нет, случается… Вот недавно один бард, наведённый одной воровкой…

Чёрные попрыгали в машины. Виктор подозвал птиц-камикадзе и затеплил щит от физических атак над рощей. Дрейк «приоделся», Виктор добавил немного от себя и сам натянул защиту.

Затем, с упоительным чувством превосходства над противником, заставил большой щит испустить молнию, которая с треском обежала кругом рощу.

— Знаешь, на месте Чёрных я не стал бы слишком близко подходить к тому, что вот так потрескивает, — заметил Дрейк, даже не видя молний. — Не отпугни что ли…

— Спасибо за совет. — Действительно, демонстрация вышла пугающей. Если вдумываться, конечно.

На самом деле, ничего не стоило просто внезапно выскочить и размолоть десять человек в кровавую кашу. Сил, набранных от «разговора» с Люцием хватило бы с избытком, но… это неправильно. И не потому что — не спортивно. Лучше стать слепой судьбой на поле боя, чем прослыть безжалостным истребителем.

70. Минуты

Виктор навесил Дрейку ещё один щит и сказал:

— Побудь здесь, я осмотрюсь.

— Как скажешь, начальник, — отозвался старый маг и уселся на лавку болтать ногами.

Прыжок на периферию. Невидимость. Три машины замерли метрах в трёхстах. Вылезли люди, чуть менее беззаботные, чем Дракон. «О чём думала муха, садясь на липкую ленту?» Трагикомедия.

С такого расстояния было не разобрать, как именно готовятся группы. Наверное, адепты развешивают всем щиты и усиления бойцам. Техники огляделись и нырнули обратно в фургон. Удачно стоят машинки, как по заказу; Виктор активировал свою «бледную молнию», убивающую электронику. Техники выскочили и принялись рассказывать о появившейся проблеме, значит, сработало! Один из адептов раздражённо рыкнул, и парни, понурясь, снова скрылись.

Мечники разошлись метров на пять друг от друга и неспешно двинулись на приступ. Хотя бы на машинах подлетели поближе для эффекта внезапности! Виктор перевёл птиц, круживших над рощей в ожидании постановки целей, в боевой режим. Три из них помчались прямо к краю рощи! Включив магическое зрение, маг заметил возмущение. Характерное! Это вор в тенях!

Тут же всё завертелось перед глазами, и Виктор, ломая кусты, полетел внутрь рощи. Кажется, он удачно оказался на границе большого щита, и эта стрела… это летающее бревно… Вскочив на ноги, маг поискал вора: безуспешно. Этот ловкач мог отправиться только в центр рощи.

Прыжок к роднику. Лавка, на которой остался Дрейк, оказалась пустой, только негромкий шорох за границей полянки указал, куда унесло бывшего наставника.

Вор, отбросив узкий короткий меч, банально душил поваленного в траву противника. Виктор ударил с усилением, сломав ловкачу позвоночник: мало ли что тот смог бы сделать «из последних сил». Придушенный старый маг схватился за горло.

— Жить будешь?

Дрейк, кашляя, покачался взад-вперёд в знак согласия.

— Тогда сиди очень-очень тихо. Ты ж молодец: в короткой схватке победил вора, и теперь отдыхаешь.

На Дракона упала невидимость и ещё два щита порядочной мощности.

— А ведь хороши ребята! — удивлённо пробормотал Виктор.

Есть своя специфика и в бою на открытом поле, и вот так — в ограниченной видимости.

Что ж, он тоже может произвести эффект! Убрав на пять секунд большой щит, маг прыгнул на границу рощи, затем сбросил с себя невидимость и поскакал в сторону нападавших. Вторая стрела сбила его на десятом-двенадцатом прыжке, метров за десять до мечников. Снова кувырком назад. Но на сей раз Виктор прилёг, подобрался и прыгнул на одного из бойцов. Защита мечника не была рассчитана на семьдесят килограммов, летящих с порядочной скоростью. От неожиданного удара в живот мужик сложился. Маг перекатился по инерции, получил ещё одну стрелу в спину и рухнул на противника. Затем метнул осколок щита в горло бойцу, отвернувшись, чтобы не видеть результата.

Колющий удар разъярённого второго мечника — бородатого дядьки лет сорока пяти — пришёлся бы под рёбра, но защита исправно заклинила страшный клинок с волнистым лезвием. Виктор сломал его у рукояти так, что лезвие осталось торчать в щите, пропороло джинсы и царапнуло бедро. Боец выхватил кинжал. Маг снова не успел блокировать удар: боец попался крепкий, тренированный. Неведомо как кинжал всё же достал до предплечья, вскрыв защиту, как консервную банку. Виктор ударил в ответ в лицо. Насмерть. И тут же отвернулся.

Раны неглубокие, царапины. Но по руке и по ноге начало распространяться жжение и онемение! Да это ж яд!

— Вот надо было геройствовать! — прошипел маг.

В жадину вошла молния, тело бойца, оставшееся в зоне поражения, конвульсивно дёрнулось. От следующего заклинания вскипела земля, и мир за щитом, поглотившим извращённую витальную силу, ещё потемнел. Хорошо: будет, чем подлечиться.

Маг метнулся прыжком к роднику. Яд действовал быстро, клонило в сон. Неизвестно, что было бы, если бы Виктор использовал стандартные заклинания, требующие работы обеих рук!

«Отделить мух от варенья». Насекомые, птицы, солнышко садится, пора отдохнуть. В голове ползали совершенно нерабочие мысли, отвлекали, завлекали. Повезло: сила, лишившаяся контроля, сползла по здоровой руке, пробежала по телу, возвращая здоровье и бодрость.

Отлёживался Виктор не более минуты.

Игра в героя стала опасной! Всё к чёрту! Противники слишком опасны для бальных танцев. Маг дождался, пока пламя от какого-то заклинания перестало лизать северный сегмент защиты рощи, и сбросил большой щит. Затем взвился в разведывательном прыжке. В верхней точке магически сместился на десять метров вправо. Впереди прогремели два вороньих взрыва, уничтожившие лучника. Кажется, это были последние птички. И как их всех ухитрились извести?

При приземлении колени ударили по груди, а в десяти метрах слева расцвёл двойной цветок заклинаний. Кувыркаясь в высокой траве, Виктор подумал: «Хе!» Остановившись, он аккуратно переместился лёжа, не очень хорошо понимая в какую именно сторону. С прыжками пора заканчивать. Падение с высоты около метра. Значит, вниз по холму переполз, поближе к остаткам Чёрных.

Земля дрогнула. Маг вскочил на ноги и метнулся в прежнем направлении ещё метров на тридцать. Теперь старый друг — каменный голем — остался позади, а лекарь — с перекошенным от злости и страха лицом — в десятке шагов. Виктор метнул несколько осколков щита. Защита лекаря затрещала.

Жадина всхлипнула, пожирая нечто холодное. Виктор передал холод максимально узким лучом в грудь лекарю.

Каменный гость уже топотал за спиной, приближаясь к цели. К счастью, кто-то из магов тоже не спал и выпустил псевдо-разумное воздушное существо, привязанное к Виктору информационной ниточкой того же тона, что и каменюка. Осталось лишь подтолкнуть монстров в объятия друг друга. И он связал ниточки.

Ещё одно заклинание прилетело и осело на жадине, мир снова посерел. Земля задрожала, когда что-то массивное протопотало мимо.

Надо же: из-за покойного вора забыл спустить с цепи энтов. Впрочем, сейчас они не успеют или не дотянутся. Надо бить и кромсать. Кто знает, какие сюрпризы посыплются из Чёрных, если дать им передышку!

Вот, полумагическая стрела, пущенная не самой верной рукой, ударилась в щит и потерялась в траве. В обратную сторону полетело последнее принятое заклинание растительной природы. Адепт взревел в агонии. Почему они так легко умирают практически от своих же собственных заклинаний!?

Кто-то открыл портал, решив сбежать. Виктор завернул перемещение в точку входа и пошёл в сторону струсившего мага. Тот, поковырявшись пару секунд, плюнул струёй огня; жадина вобрал крохи странного конгломерата сил.

— Сдавайся! — приказал ужасающий неуязвимый размытый силуэт.

Маг снова попытался удрать. Виктор надорвал раструб перемещения. Метрах в семидесяти раздался вопль и быстро захлебнулся. Больше заклинаний не было.

Позади послышался то ли стон, то ли сдавленный плач. Женский. Та, которую он не хотел убивать, уцелела. Хорошо. Только что-то в душе перегорело. Даже обрадоваться не получается.

Виктор побрёл к раненой. Женщина перестала плакать и забормотала. Вредоносное заклинание невысокого уровня. Съедобно: подойдёт, чтобы быстренько вылечить перелом.

— Сдавайтесь, — почти попросил маг.

— Хрен тебе! — прошипела лекарша и от бессилия плюнула во врага.

— А придётся.

Виктор подошёл вплотную и оглушил её. Разбита голень, размозжена. Женщине не более сорока лет. В общем, даже красивая. Если не подлечить, истечёт кровью. Големы куда-то утанцевали. Тем лучше. Где-то далеко бухнул взрыв.

Маг заканчивал восстановление ноги, когда пришёл вызов Лилы:

— Дрейк в доме, сейчас вернётся. Я вижу, всё стихло.

— Я в порядке, — ответил Виктор без интонаций. — Семь-девять трупов. Лечу пострадавшую.

— «Шестёрки» мимо пронеслись, к тебе едут.

— Хорошо. Через час вернусь.

Почти буднично. Хотя в голосе воровки проскальзывали тёплые интонации. Скрывает эмоции. Знает, что сейчас ещё не время для их выражения.

Трещины в рёбрах и ушибы — мелочи. Зарастёт. Теперь добавить немного силы жизни: омоложение озлобленной лекарши — это уже чересчур. Может, кто-то из погибших был её супругом или возлюбленным? Печально, коли так. В любом случае печально, что уж там.

Виктор встал и осмотрел поле боя. Остальные — с разной степенью определённости — мертвы. Интересно, что там с техниками. Выжил ли кто?

Сработало колечко оповещения с северной дороги. Значит, младшим всё-таки хватило глупости подъехать. Как бы достойно подготовить встречу?

Виктор усмехнулся: жестокая идейка пришла в голову. Он переместился на место схватки с бойцом и подхватил сломанный клинок. Теперь найти палочку покрепче…

И пора проведать Дрейка.

71. Смерть

Седан тормознул в нескольких метрах от тела Алисы. Водитель выскочил и тут же припал на колено с чем-то огнестрельным в руке. Остальные двери открылись. Две девушки и ещё один парень быстро вышли из машины и встали как вкопанные, озираясь по сторонам. Поле битвы, место бойни.

Из-за рощи вышли две фигуры. Друзья? Враги? Не различить. На закате ветер стих, и квартет оперативников напряжённо прислушивался к отдалённому разговору. Парочка говорила достаточно громко. По крайней мере, один из них: весь в чёрном, с каким-то инструментом на плече. Второй, в простой свободной робе всё больше поддакивал.

— Внучке скажи, чтобы пирожки в корзинку уложила.

— Да, дедушка.

— И ребятки твои пусть поторопятся.

— Конечно, дедушка.

— Я пойду пока с гостями побеседую.

— Понятно, дедушка.

— Но вы всё равно не мешкайте!

— Хорошо, дедушка.

— Ну всё, ступай, внучек.

Что-то произошло — и высокая фигура поддакивавшего исчезла. А к сбитым с толку оперативникам повернул своё лицо… скелет, одетый в чёрный плащ, поблескивающий голубоватыми искорками. И непонятный инструмент при приближении всё более походил на… косу с необычным волнистым лезвием.

— Кто идёт? Назовись! — заорал водитель.

— Грубый ты, малыш, — отозвался скелет баритоном. — Ну, Смерть я. Полегчало?

Абсурдное существо приближалось.

— Стой! Подними руки! — заорал водила. — Стрелять буду!

— А если я не подниму, ты прицелиться не сможешь что ли?

Нервный боец шутки не понял и дал очередь по ногам. Смерть взмахнул косой — и пули, завязшие в воздухе перед ним, посыпались наземь, как мёртвые пчёлы.

— Действительно промазал. Ладно, поднимаю. Теперь можешь целиться.

В полнейшей прострации водитель выпустил всю обойму. Выстрелы пошли веером, снова не достигнув цели. Смерть кивнул, и вдруг оказался метрах в пяти перед остолбеневшим бойцом. Скелет указал рукой на лежащую на земле лекаршу:

— Её я забирать не стал. — Смерть пожал плечами и печально добавил: — Она ещё не прошла по всем спицам горящего колеса сансары.

Волшебница быстро произнесла заклинание и направила на фигуру в чёрном. Существо обернулось, в глазницах вспыхнули угольки.

— Не получается? — сочувственный кивок. Коса угрожающе повернулась в сторону девушки, но остановилась. — И не получится, — назидательно заметил, погрозив костяной рукой, скелет. Вдруг тело лекарши поднялось, оттолкнуло спиной вторую девушку и втиснулось на заднее сиденье автомашины. — Ей надо отдохнуть.

Существо поворотило черепом, угольки в глазах сменили цвет на синий, потом на зелёный. Опомнившаяся молодая воровка подобралась для броска, лекарь неуверенно положил руку на рукоять булавы, боец перехватил автомат за дуло. Словно не замечая этих приготовлений, Смерть продолжил:

— А нам — поговорить бы. Кто хочет прямо сейчас отправиться в Вальхаллу или к Аиду — не стесняйтесь, говорите, — коса угрожающе приподнялась, занесённая для удара по желающим. Их, конечно, не оказалось. — К лекарям у меня отношение особое, так что, Влад, — Смерть безошибочно указал косой на него, — бери за руку свою пассию, и вы двое тоже под ручку — в мой терем извольте следовать.

Все четверо изобразили покорность. Но стоило им пройти десять шагов, как в спину скелету полетел нож, и одновременно с ним — магические ракеты волшебницы. Ракеты расплющились о какую-то преграду и исчезли. Нож же взлетел над головой Смерти, завертелся волчком, затем метнулся к косе и как-то сросся с кривым лезвием.

— Влад, объясни девчушкам, что меня не стоит сердить, — ледяным голосом попросило существо. Тут же вся четвёрка поёжилась от нахлынувшей волны холода, воровка испуганно пискнула. — И бойца вразуми.

Парень, уже выбросивший бесполезный автомат, тихонько вытащил клинок из воронёной стали. Но дохнула волна жара, и боец, обжёгшись о потёкшую пластиковую рукоять, выронил оружие.

— Так-то лучше. И не стоит пытаться сбежать: нам действительно нужно поговорить. Я бы сказал, что это вопрос жизни… — существо на секунду задумалось, — и меня.

Пленные — иначе не назвать — молодые люди в отупелом смятении побрели за Смертью. Среди деревьев появился невидимая ранее стрельчатая каменная арка, в которую вошла ужасающе неуязвимая фигура.

— Не бойтесь идти по воздуху, ибо в моих чертогах изменчивая природа уступает вечности.

Они и не заметили, как трава осталась в полуметре под ногами! Поверхность чуть пружинила, но была лишь немногим мягче почвы перед рощей. Впереди за поворотами тропинки угадывался мерцающий свет.

— Всё не то чем кажется. Вот вы думали, что Смерть — женщина. А я… — он снова задумался и продолжил: — Вполне мужской скелет. То есть, я выгляжу скелетом мужчины, чтобы соответствовать ожиданиям клиентов. Ибо, если показываться людям в своём истинном обличии… В общем, я пробовал. — Смерть вдруг взмахнул руками и воскликнул: — Совершенно непредсказуемо ведут себя живые существа! Просто диву даёшься! То есть, я мог бы удивиться, если бы умел.

Слушая эту околесицу, пленники дошли до полянки. На ветвях деревьев стояли свечи, два-три десятка чёрных свечей, горевших патологически ровным светом.

— Рассаживайтесь, — пригласил Смерть, указывая на каменные скамьи, расставленные под чёрными деревьями с серебристо поблескивающей листвой. — Мне нужно заглянуть в глубины вашего ци. Итак замрите же и не двигайтесь!

С этими словами фигура в чёрном взмахнула косой и исчезла.

Через полминуты воровка, не выдержав пытки неизвестностью, крикнула шёпотом предводительнице:

— Марина, кто это!? Что это!?

— Это маг, очень-очень сильный, — прошептала волшебница, — Лен, я сама ничего не понимаю!

— Зато он всё понимает! — боец ткнул пальцем в сторону Влада. — Всю дорогу каркал!

— Знаешь, Колюня, — не спустил лекарь, — чтобы так же каркать, достаточно глаз и мозгов.

— Всего-то? — ядовито переспросил боец.

— Ещё и уши не помешают, — буркнул лекарь, игнорируя угрозу.

— Мальчики, не ссорьтесь! — попросила воровка.

— А откуда Смерть этот тебя знает? — не отставал Коля.

72. Принуждённый разговор

Виктор обошёл испуганных оперативников, чтобы… проверить свою гипотезу. Нейронные связи в мозгу отражают память человека. По этим связям бегают импульсы. Гипотеза заключалась в том, что если снять «карту» памяти, схему электронных импульсов в определённый момент времени, то наложение этой «карты», магически усиленное, сотрёт свежие связи и восстановит память.

Если он с кем-то не договорится, можно будет наложить сохранённую схему. Причём, так же, как организм потребляет исцеляющую силу, самостоятельно восстанавливая разрушенные связи, так же — гипотетически — он должен принять и позиционировать с точностью силовой дар старой схемы. И тот же боец Колюня, очнувшись от краткого забытья, будет лишь недоумевать, какого дьявола так быстро стемнело и где лекарь Влад, которого он почти-почти вывел на чистую воду? Черти взяли! То есть, Смерть забрал.

— Не знаю, — бросил лекарь. — Я с этим Смертем чаи не гонял.

Виктор уже собрал карты и теперь сидел в невидимости на скамейке напротив. Сбрасывая маскирующие световые потоки, он молвил:

— Подтверждаю.

— Ты!?

— Кто это?

— Ты кто?

— Ой…

— Виктор Самойлов, — представился маг. Кажется, только волшебнице это сочетание что-то сказало. Ну, и лекарю, разумеется. Приятно было видеть, что Влад уцелел в заварушке.

— Всё-таки вы друг друга знаете! — торжествующе взвизгнул боец.

— Вводные надо не только внимательно слушать, коллега, но и читать! Его фотограмма была всего-то на пятой странице.

Логично: лекарю нет смысла выдавать своё нечаянное знакомство с противником. Правильная версия! И ведь даже не соврали: в том подвальчике было пиво, а не чай…

— В общем, сейчас вы — мои пленники, и…

— Как бы не так! — прошипел боец, вставая.

— Ты это серьёзно? — Виктор на секунду вернул себе вид Смерти и магически толкнул зануду так, что тот плюхнулся обратно на лавку.

— … у меня есть к вам предложение, — закончил маг.

— Так это вы их всех… — с содроганием шепнула воровка, — забрали?

— Лекаршу я даже в порядок привёл, — Виктор со значением поднял указательный палец. — А остальных — да, пришлось.

— Но — как? — растерянность присутствовала в голосе Марины, хотя эмоции говорили, что она также пытается выведать информацию, чтобы использовать… самой или передать Чёрным?

— Возможно, расскажу как-нибудь, — Виктор усмехнулся. — Давайте опишу, что вижу, — предложил он. Никто не возражал. — Итак, я заманил в ловушку две ударные группы Ордена и взял в плен вас. Как вы понимаете, Орден с удовольствием сделал бы то же с моей группой.

— А где она? — снова «удивилась» волшебница.

— Марина! — тихонько одёрнул её Влад. Девушка сделала вид, что не слышала, но продолжать расспросы не стала.

— Да о чём вообще можно разговаривать с магом!? — вскипел Коля.

— Действительно… — пробормотал Виктор и не вставая бросил в бойца глушак.

— Коля! — вскрикнула воровка и обняла-придержала обмякающего фанатика.

— Он жив и невредим, Лена. Просто и Влад вот говорит, что он даже слушать не умеет.

— Тогда я тоже ничего не хочу слышать!

— Импульсивное, но понятное решение, — маг пожал плечами. И воровка повалилась рядом со своим парнем. — А вы… послушаете?

Адепты кивнули.

— Тогда подождите немного, — бросил Виктор, поднялся, чтобы схватить бестолковую парочку, подошёл к контрольному камню и включил защиту. — Я минут через десять вернусь… — и ушёл в портал.

В холле дежурили Моав и Дрейк. Остальные наслаждались вечерним воздухом на дворе.

— Мо! Этих двоих посторожишь? Дрейк, надо подвезти ещё одну дамочку.

Через пять минут несговорчивая троица была усажена на заднее сиденье машины. Боец и маг были выбраны конвоирами. Их задачей было отвезти пленников на восток километров за пятнадцать и бросить в стороне от дороги. Дрейк предложил оставить им пять литров воды в одном опустошённом рюкзаке и забрать обувь. Моав решил, что идея отличная, а Виктор призвал весёлую парочку к осторожности.

Женечка порывалась тоже пойти в рощу, но ей и Лиле нашлось дело: надо приготовить два походных комплекта. Танк с Сашей отправились собирать трофеи с поля боя.

— Соскучились по мне?

Марина сидела раздражённая, а на лице Влада застыла горькая усмешка.

— Итак, не секрет, что, если вы вернётесь, в Ордене вас невзлюбят.

Влад развёл руками, мол, это лучше, чем валяться мёртвым около всеми забытой деревушки. Марина вздёрнула носик. Ей-то, наверняка, куда более солоно придётся: уйдя из Охотников, волшебница автоматически становится дичью…

— Вы можете вернуться и тянуть лямку дальше, — Виктор отогнул указательный палец. — Можете уйти в никуда, — средний палец, что символично. — Или… отправиться с нами.

Марина сжала губки и глубоко вздохнула. Её, похоже, бесила сама мысль об ограничениях. Действительно: перед молодой волшебницей в Ордене открывались одни только перспективы, а тут — колдобины да прорвы! Всё рушится, и надо срочно делать выбор из двух сомнительных вариантов.

Влад молчал. Кажется, лекарь твёрдо решил предоставить выбор девушке, а уж потом махнуть рукой — и взяться за противоположное. Вряд ли Марина оценит эту жертву.

— Я иду с вами! — отчеканила волшебница. И добавила: — С условием, что меня будут обучать!

— Договорились, — ответил Виктор, улыбнувшись про себя. Его согласие не предполагало предметом обучения именно магию, так что можно было бы учить волшебницу чистить картошку, и тем самым формально выполнить условия соглашения. Но это было бы подлостью.

— Тогда я — как-нибудь сам, — спокойно и покладисто сказал Влад.

— Понятно. Тогда у меня есть просьба и… — что-то дёрнуло на красивость. Опять же, мало, кто оценит. Но — почему бы и нет!

Сделав знак обождать, Виктор взял пару камней и быстро объединил их в отдельную сеть. Да, это имело смысл! Если лекаря сцапают, то максимум, что Чёрные увидят — артефакт ограниченной применимости, а не основу для полноценной сети. Так что, чем больше танцев, красивостей и бессмысленных ритуалов, тем правильней.

— Итак, вот два камня, — маг завёл руки за спину, предлагая слепой выбор. Марина быстро указала на правую руку, а Влад безразлично махнул в сторону левой. — Теперь вам следует порезать безымянный палец и выдавить по одной капле крови на каждый из камней.

— А клясться в верности не обязательно?

— Влад! — одёрнула Марина. Мило общаются «бывшие»…

— Шучу…

После заминки с кровью, Виктор велел погреть камень в руках, думая что-то хорошее о своей паре. Испытание оказалось серьёзным: обид у них накопилось — будь здоров! Затем — и только это и было важным — оба должны были подышать на камни, чтобы маг жёстко закрепил грубые коммуникаторы за владельцами. Предупредив, что артефакты разрушатся, если их сцапает кто-то другой, Виктор продолжил:

— Просьба следующая. Влад! Тебя, конечно, найдут. Но я думаю, Орден пожелает со мною поговорить, и единственной ниточкой, ведущей ко мне, станет твой камушек. Кстати, когда один из вас станет вызывать другого, в месте пореза появится покалывание, — торопливо добавил маг, выполняя дополнительное действие.

— Изящно! — похвалил обрадованный Влад. — Возможность поговорить с тобой как цена моего нейтралитета. Отлично придумано! Если хочешь, я поболтаюсь здесь, может, о чём расскажу.

— Идеально! Только постарайся не попадаться хотя бы пару недель.

— Постараюсь, — лекаря захватила неожиданно подвернувшаяся игра в шпиона.

— Будем надеяться, что Орден станет договариваться, — буркнула Марина.

— Да, это слабость моего плана. Но пока Чёрные меня не разочаровывали.

— Чёрные… — прошептала волшебница.

73. Из Рассвета — в ночь

— Жень, походный набор только Владу, — распорядился Виктор по прибытии. — Саша и Танк вернулись?

— Не-а, всё ещё мародёрствуют. — Она с интересом посмотрела на прибывших.

— Это Марина, маг.

— Седьмого уровня, — негромко, но важно добавила волшебница.

— Женя, бард, восьмой, — девушка весело показала язык. — А вот маленький подарочек!

Красивое вышло движение. Вроде то же самое, что он показывал в роще, но быстрое и всё-таки изменённое! Женечка явно чувствовала своё заклинание и сознательно его модифицировала. Доза радости досталась волшебнице. Марина рефлекторно выбросила руки, защищаясь от броска, но, не почувствовав удара, озадачено опустила их и улыбнулась.

— Вот так-то лучше! Влад, идём?

— Что это было? — спросила волшебница, когда бард и лекарь ушли в гараж.

— Женечка тренируется. Я бы назвал это «эмоциональным модулятором». — Смесь удивления, веселья и озадаченности на лице волшебницы выглядела настолько забавно, что Виктор едва не рассмеялся. Похоже, Женин фокус задел краешком и его. — Собственно, мой первый опыт… обучения.

— Как у вас всё… интересно!

— Ты ещё Дрейка и Лилы не видела.

— Нам показывали их фотограммы, кстати, — от заклинания у волшебницы развязался язык. Женечка специально это устроила?

— Есть шанс их не узнать. Вот, кстати, Дрейк зовёт, — и маг тронул пальцем магильник, включив режим громкой связи. — Да! Возвращаетесь?

— Ага. Выгрузили паршивцев! — раздался голос из пустоты. — Тётка по пути проснулась. Недовольная была такая! — Дракон хохотнул. — Мо не зря им всем ручонки-то шаловливые посвязывал! Через четверть часа будем дома!

— Отлично. Ждём. — Погасив связь, Виктор попытался вызвать Урюка. Не вышло. Хотелось верить, что боец, по необдуманному разрешению Дрейка, попросту напился.

Из коридора второго этажа вышла воровка. Увидев девушку рядом с магом, она закатила глаза и громко сказала:

— Только не говори, что…

— Ты всё правильно поняла, Лила, — Виктор усмехнулся. — Введёшь новенькую в курс дел?

— Это Лила!? — Марина уставилась на лысую двадцатилетнюю девушку, грациозно спускающуюся по лестнице. Двухсотлетняя воровка сияла довольной улыбкой.

Стоя у калитки с рюкзаком под ногами, Влад с удовольствием вдыхал степные запахи.

— Иди сперва к хутору Лидии, чуть больше часа ходу, если не торопиться. Расскажешь всё, переночуешь.

— Так она тоже на твоей стороне?

— Скажем, сочувствует. И кое-чем мне обязана.

— Да, бригадир-землекоп, тебя не узнать.

— Всё меняется… Сейчас я тот, кого требует ситуация.

— Я, кажется, тоже, — Влад вздохнул.

— В данный момент — да. Но ты сделал выбор.

— Я мог выбрать что-то другое? По-моему, наша случайная встреча в подвальчике многое определила. Наверняка, кто-то о ней догадался, и я уже под подозрением.

— Ты мог бы присоединиться ко мне.

— И быть рядом с Мариной? — лекарь покачал головой. — Мы друг друга съедим. Точнее — она меня.

— А поговорить, всё выяснить, жить дальше мирно, пусть и не вместе?

— Только не с ней. Она договариваться не умеет. В этом она — концентрат Ордена.

— Жаль.

— Да ладно! — Влад махнул рукой. — Я, может, впервые за последние годы свободен по-настоящему! Вдруг получится помочь тебе связаться с нашими?

Виктор прищурился, но в умирающем вечере лекарь не заметил гримасу сомнения.

— Кстати, ты что-нибудь узнал о Большом Заклятии?

— Кое-что.

— И что будешь делать?

— Кое-что, — повторил маг с улыбкой. — Что смогу, если мешать не будут.

— Тогда моя миссия принимает ещё больший размах, масштаб! — Влад рассмеялся. — Тем больше смысла посидеть здесь, а в нужный момент выпрыгнуть для переговоров. Хм?

Виктор не ответил. Не так уж важно иметь здесь наблюдателя, потешить самолюбие, чтобы узнать, как именно Чёрные станут разбивать нос об его сюрпризы. И чтобы связаться с Орденом, найдётся масса способов. Но маг промолчал: пусть и у лекаря подрастёт чувство собственной нужности.

— Ладно, пойду я, — Влад вскинул рюкзак на плечи.

— Удачи! Без необходимости не подходи близко к деревням, держись километрах в трёх от рощи и Рассвета, передвигайся вечерами или рано утром. Наблюдай в бинокль со стороны солнца.

— А это почему?

— Меньше вероятность, что стёкла блеснут. Дед рассказывал…

— Ну, спасибо за науку, — Влад усмехнулся. — До встречи, маг!

— До встречи, лекарь.

Вернувшись на поле боя, он вырыл могилы и закопал тела. Затем снял метки с двух орденских вседорожников. Больше нет поводов задерживаться.

Добавочный план родился легко и естественно: что уж точно не станут обыскивать на возможных полицейских заслонах, так это машины Чёрных. Пришлось вспоминать уроки вождения. Благо, ехать предстояло недолго.

Через два километра кавалькада подъехала к почти аллегорической нечаянной скульптуре: обезумевший голем рухнул на подорвавшийся фургон техников. Любопытный Дрейк влез в кабину и, как оказалось, не зря. Водитель погиб за рулём, но пассажира не было ни внутри, ни поблизости.

Марина вышла и подбежала к задней двери. После осмотра покорёженных внутренностей волшебница подошла к Виктору.

— Техникам полагается иметь три единицы оружия, а там пусто…

— А какие инструкции у техников на случай провала? — спросил Моав. — Воюющий связист — это что-то новенькое.

— Я не знаю, — пожала плечами волшебница.

— Жаль.

— По-моему, — вмешался Саша, — тут всё просто. Если они не остались, когда всё полетело кувырком, значит, инструкция простая: бежать очень быстро!

— И я так считаю, — присоединилась к обсуждению воровка. — Но он мог бы поиграть в героя. Ты не знаешь, что у него за характер?

— Нет, — голос волшебницы вдруг стал жалок.

— Стоп-стоп-стоп! — вступился Виктор. — Естественно, что Марина не знает, что за человек этот парень! Это же совсем другая каста!

— А раз так, то и герой из него — так себе, — Танк пожал плечами.

— Поехали уже, а то Урюк нас совсем заждался! — воскликнул Дрейк.

Подходя к машине, Виктор прошептал:

— Что-то сомневаюсь…

Нетерпеливые и умелые вынуждены были подстраиваться под начинающих водителей, потому ехали медленно.

Наступила ночь, и отличный план с машинами Чёрных уже не казался таким уж удачным. К возможным опасностям такого обычного, житейского предприятия, как поездка, добавилась стремительно ухудшающаяся погода. Так что, когда в свете фар головной машины Дрейка появился трейлер, Виктор был почти счастлив.

IIc. Капитан

— Помнишь нашу встречу?

— Я знаю, что ты шла по моим следам.

Тайны Разрушителя.

74. За полночь

Урюк лежал на обочине рядом с трейлером, безнадёжно пьяный. Капли дождя не нарушали его сон. Дрейк подошёл к гиганту и толкнул его в бок ногой. Сделав шаг назад, старый маг развёл руками.

— Я не это имел в виду, когда разрешил ему хлебнуть пивка.

— Это было не пиво, — определил Моав, понюхав валявшуюся рядом с телом порядочную стеклянную бутылку.

— У кого есть идеи, как разбудить эту свинью? — спросила воровка. — Потому что, если я этим займусь, этот дурак может недосчитаться каких-нибудь частей тела.

Виктор молча свернул щит огромной воронкой, и на проштрафившегося хлынул поток воды. Через пару минут Урюк уже смог сидеть. И скоро его мычание стало членораздельным. Осуждающие лица смотрели со всех сторон, болезненно удваиваясь.

— Мы тут немного вчера…

— Значит, «мы», да? — уточнил Дрейк. — То есть, ты и Валеру споил, подлец. Кстати, а транспорт ты заказал?

— Ну, грузовик-то мы не пропили! — удивился боец.

— Какие же вы молодцы! — фальшиво обрадовался Дракон. И, потеряв терпение, заорал: — Но я не о том, вообще-то!

До Урюка стало доходить, и из помятого он начал превращаться в сморщенного.

Виктор сел на край асфальта, обхватив голову руками. Жутко хотелось спать. А тут…

Он убил восьмерых сегодня и спас пятерых. Он не хотел убивать. И ему не нравится убивать, но пришлось. И вообще, как сказал бы другой герой поневоле: «Я был другом Олега. Он научил меня, что когда убиваешь, то платишь за это».

А кто-то напился. И сорвал планы, гад.

Виктор представил себе толпу из десяти человек, которая разбегается по порту с криками: «Срочно нужен транспорт! Платим мало, бежим далеко!» — и совсем опечалился. И воззвал:

— Лила, у тебя есть мысли, как поймать гидроплан? Ты же вроде специалист по тому, чтобы…

Похоже, он сказал что-то уморительно забавное, потому что воровка заливисто расхохоталась. Отсмеявшись в круге недоуменного молчания, Лила сказала:

— У нас в гильдии говорят: хочешь, чтобы было, о чем рассказать — свяжись с бардом.

— Так это я должна придумывать, как ранним утром зафрахтовать транспорт!? — с удивлением, близким к ужасу, воскликнула Женечка.

— Нет-с, Евгения… Андреевна! — воровка рубанула рукой воздух. — Сперва научись дослушивать! Есть вторая часть поговорки: хочешь, чтобы рассказывали о тебе — свяжись с высшим бардом!

— Точно! — и обрадованная Женя захлопала в ладоши. — Мы же сейчас с батяней встретимся!

— И он, который сам в бегах, решит наши проблемы, — сказал Виктор, чтобы проверить, так ли он всё понял.

— Насколько я его знаю, да, — решительно отвесила Лила.

— Знаешь!? — изумленно воскликнула Женечка.

— Андрюху Смоль, парижского повесу? Зам. начальника Симбирской дипломатической миссии, у которого документы на контрабанду раз двадцать выправляла? — уточнила воровка. И дождавшись Женькиного «ничего себе!» закончила спич: — Нет, не слыхала!

Дрейк рассмеялся, дал пинка Урюку, который успел задремать, и громко распорядился:

— Тогда тарантасы в повозку, тело к бойцам. Маги едут первыми, следом дамы, мужики нянчат нашего кабанчика. И — ходу!

Мужики переглянулись, оценивая мрачную перспективу дышать всю дорогу перегаром.

Сашу всё-таки решили взять к магам. Дрейк непринуждённо управлял близнецом своего вседорожника. По сторонам шоссе бежал хвойный перелесок. За плавным поворотом угадывалась в свете фар длинная прямая. Старый маг прищёлкнул языком и сказал:

— Эх и жирно же гады живут! Такая машинка недёшева, спешу заметить.

— Аппаратура у техников тоже неплохая, — поддержал разговор электронщик, сидя посредине заднего сиденья. — И разнообразная.

— Кстати, о жирке, — Дрейк хихикнул какой-то своей мысли. — Много ли насобирали? А то я что-то всё на любезную мою свалил.

— Мало, — Саша опечалился. — Только сто сорок удалось вывести. А планировали не меньше шестисот.

— Ну, уже неплохо, — беззаботно поощрил Дрейк.

— Ещё сорок осталось от контракта… Нас девятеро, а это — еда. Плюс аренда катера, или что там будет…

— Экий ты хозяйственный! — старый маг рассмеялся. — Жене твоей будущей счастья будет… — и вдруг заорал: — Хронись!

Виктор начал наклоняться, выбрасывая щит, когда всё смешалось: зигзаг резкого манёвра, пугающий звон стекла, чей-то шумный вдох, мат Дрейка, закладывающего следующий вираж.

Пуля! И навряд ли последняя.

— Жми назад! — рявкнул Виктор. — Я выхожу!

Глухо стукнул второй выстрел.

Распахивая дверь, он усиливал щит. Машина вильнула, дав ему ускорение. Маг закувыркался в своём коконе, не рискуя прыгать. Рикошет от щита, но пуля всё-таки прошла внутрь, по счастью, кажется, ничего не задев. Зачарованная?

Прыжок за насыпь, ещё, ещё. Второй рикошет. Этот служивый — чемпион по биатлону!? Второй слой щита обезопасил от выстрелов, можно было заняться делом. Распахнуть достойную защиту на всю ширину дороги было тяжеловато, да и передвижение грозило замедлиться. Виктор сотворил электрическую дугу, на мгновение осветившую придорожные кусты и безмятежные стены сосен, но почти ослепившую его самого. Глупость. Он дважды прыгнул наугад, чуть пробежал. И увидел вспышку! Следующая молния полетела уже прицельно. За ней переместился и маг.

— Чистое самоубийство, сволочь! — процедил Виктор сквозь зубы, надвигаясь на перепуганного стрелка. — Чистое самоубийство, падла!

Посланная ракета расплющилась о щит техника (с амулетом что ли мерзавец?), но глушак исправно прошёл по её следу.

Забрав ружьё, маг в три прыжка прискакал к машинам.

Сашку, которому досталась первая пуля, уже вытащили на асфальт, Моав раздирал ему рубашку. Лила метнулась за аптечкой. Виктор глянул на пятно на груди, на уже натёкшую лужицу крови, продолжающую толчками выпрыгивать из неровного отверстия. Плохая рана, если они вообще бывают хорошими.

— Витьку пустите! — крикнула Женечка, Моав уже посторонился, а остальные и вовсе отошли, понимая, что помочь не смогут.

Он упал на колени, сканируя. Главное — разрыв этой, которая вроде вена, но на самом деле — артерия. Вот она надорвана. Магическая шина цилиндром остановила кровотечение. Но есть проблема: это же сердце, а оно, тваюмагию, на месте не стоит! Чёртова кардиохирургия.

Прошло десятка два-три слабых биений, прежде чем удалось достаточно хорошо подстроиться под ритм. Но внимание требовалось… почти всё. Ладно хоть все молчали и не задавали вопросов. Он смог сосредоточиться.

Стенки сосуда. Там ещё слоёв сколько-то. Но под рёбрами и мышцами такие мелочи не в раз разглядишь! Контролируя левой рукой шину, Виктор правой латал артерию-вену. Откуда-то из себя пришлось вытаскивать силу для заживления. Пятнадцать секунд донорства стоили слабой дурноты. Вроде затянулось, но держать шину на всякий случай надо. Пат, однако: скушать заклинание, отчистить от скверны — на это не хватит ни бодрости, ни внимания. Чёртов чёрный снайпер! Остаётся только просить…

— Кто… может… на время… поделиться… силами?

— Я! — Марина опередила всех желающих.

Хорошо. Кто-то фантазировал о том, что женщине донорствовать легче*. Повод проверить. * М. Семёнова 'Волкодав'.

— Ложись рядом, — выдохнул маг. — У головы.

Девушка легла, и в свете фар щека влажно блеснула. Хорошо легла: совсем рядом. Как снимать силу? Срезать аналогичный слой? «Её не скопить». Своевременное, тваюмагию, наставление! А ведь надо!

Виктор положил ладонь тыльной стороной слева от солнечного сплетения Марины: подзывать витальные силы можно и полминуты, а оторвать их, перебросить на пациента надо будет как можно быстрее, чтобы сохранилась структура. Девушка вздрогнула от прикосновения, но осталась лежать, как-то внутренне подобравшись, словно понимая, что задумал сумасшедший недолекарь.

Рука-манипулятор сдёрнула слой и перекинула на грудь пациента. Из горла Марины донёсся хрип. Саша застонал, когда зеркально перевёрнутые сгустки силы стали расправляться, заполняя, исцеляя повреждённые ткани. Зеркало, не зеркало. Организм, восстанавливайся! Ты же умный!

Вот. По крайней мере, за сосуд можно было больше не беспокоиться.

— Спасибо. Полежи пока. Сейчас восстановлю. — Всё оставалось зыбким и требовало предельной аккуратности, нельзя даже думать громко. — Дрейк, что у тебя есть природного?

— То же тухлое облако…

— Пошли на обочину.

Всё. Можно выдохнуть. Как это называется? «Неотложное состояние купировано»?

Ах, да. Есть же ещё один невольный донор…

Тело снайпера сжигал Дрейк. Вместе с грузовиком, который Чёрный реквизировал по дороге. Вместе с окружающими деревьями, как оказалось. Пришлось усиливать начавшийся дождь.

Сашу, пришедшего в себя, но слабого и сонного, уложили на заднее сиденье. Марине, несмотря на её попытки бодриться, Виктор велел лечь в «женской» машине. Сам он отключился в кресле минуты через три.

Вседорожник наматывал на шины свои последние километры.

75. Утро новой жизни

Эти сутки перевернули всё. Сделали из молодой перспективной главы квартета беглянку и преступницу.

Вчера Марина до одиннадцати нежилась в постели. Правда, одна. Но это — дело наживное. Был Влад — и кончился. Будет кто-нибудь другой. То есть, тем воскресным утром так казалось.

А потом всё понеслось. В двенадцать — срочный вызов. Вводная с неуёмным Владом и его докучливыми вопросами. Оно и так-то безумно, что их в первое задание выставляют с бухты-барахты, так ещё и третьим квартетом! Влад нудил о том, что на хуторе происходит что-то невразумительное: информатор юлит, лекарша заболела. Марина даже подумала, по возвращении в офис, составить начальству представление об этой пораженческой болтовне.

Задуматься заставили две полосы переменной ширины и глубины по сторонам дороги — следы активного заклинания, работавшего километра три. Затем застывшая, ровная, почти высохшая лужа из почвы и камня, которую предпочли объехать по целине. Жутковатое место: будто если встанешь в середину, то мигом улькнешь до земного ядра…

Последнее предвестие — ощетинившаяся молниями группа деревьев, намекающая: мы знаем о вас, незваные гости, и готовы дать отпор. Олег еле успел дать команду действовать по тактическим картам, после чего связь умерла. Дальше были две минуты, за которые полегли оба старших квартета. Возможно и быстрее. Стремительная тень рвала оперативников в клочья. А потом села около Алисы Георгиевны… и, как позже выяснилось, стала лечить.

Виктор говорил что-то несусветное о смерти, и Марина почти поверила, потому что реалистичных объяснений увиденному не находилось. Потом он предложил выбор, который разделил её и Влада. Видимо, навсегда.

Определились, кто с кем едет. У съезда к злополучному лесочку — непонятно как замороченный голем, раздавивший фургон, пропажа оружия. Снова езда, молодая до невероятия Лила и весёлая Женя почти не разговаривали. Вдруг стрельба, встряска, все бегут, Виктор помчался убивать выжившего техника, бойцы вытаскивают из машины красивенького молоденького Сашеньку.

Марина не сразу поняла, что Виктор уже вернулся; уже убил, то есть — оглушил, снайпера. И снова, словно бы ей единственной сделал предложение, от которого она не смогла отказаться: помочь спасти красивого мальчика и так попытаться стать «своей» в этой жизнерадостной компании, посмотреть, как это маг — и лечит!

Но донорство далось нелегко. Кусок чего-то, вырванный будто бы из самой её души умелой рукой, вроде бы потом вернулся на место, но будто ещё не прирос.

И сейчас она проснулась, задыхаясь. С другой стороны, если этот Виктор возвращает молодость двухсотлетним старикам, то уж с этим… как-нибудь… со временем… Не хотелось бы стать инвалидкой из-за порыва самопожертвования.

Большая часть команды, включая спасённого Сашеньку, собралась у другой машины за завтраком. Авто младшего квартета отсутствовало вместе с… Лилой и…тем шустрым бойцом, на «М». Наверное, поехали за высшим бардом, мастером находить приключения.

Тело требовало прогуляться, голова — осмотреться, и Марина осторожно вышла из машины. Солнце недавно поднялось над перелеском, но росу высушить успело. Поле, на котором они находились, было неестественно ровным. А деревья, подходя кое-где к некоторой, лишь им видной, границе, наклонялись, тянулись вперёд, но не могли её пересечь. Вдали серели бетонные постройки с черными провалами окон. Волшебница пошаркала кроссовкой. Под тремя сантиметрами травы и земли оказался бетон. Странное место.

Она пошла ко второй машине. Её заметил Дрейк и тронул за руку Виктора. Виктор улыбнулся и кивнул ей. Саша увидел жесты магов и обернулся. Здоровый и счастливый. Поцеловал её руку, тихонько сжал в своих ладонях.

— Спасибо!

— Пожалуйста.

Красивое, хорошее начало. Не так, как с Владом. В Саше больше непосредственности и независимости, подкупающей простоты. Ему не надо говорить глупости вроде «давай дружить»: он уже дружит.

— А вот и Лила с палочкой-выручалочкой! — сказал Виктор, вставая.

— Не «с палочкой», — возразила Женя, хихикнув.

Высший бард оказался высоким полноватым мужиком чуть за сорок. Выскочив из машины, он принялся жать руки всем подряд, обнял дочь, после чего громогласно возвестил:

— Доброго всем утра! О! и этот тоже лысый! — бард ткнул пальцем в омолодившегося старшего мага. — И как вы умудрились!? — и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Дай-ка угадаю, доча, Витька — вот! — и безошибочно указал на мага-целителя.

Виктор бросил взгляд на девушку и кивнул.

— Наслышан я о вас, молодой человек! Честно скажу, без воли на то моего начальника, который что-то вельми скрытен стал в последнее время!

— Мы готовы выслушать ваш рассказ, уважаемый бард! Да незадача у нас вышла, и мы весьма на ваши способности надеемся.

И он кратко поведал о проблеме.

— О! Ну, тогда времени у нас предостаточно! Так как затрудненье ваше уже в прошлом.

— Чего!? — Лила грубо вклинилась в обмен любезностями.

Остальные удивились молча.

— Полностью и абсолютно! Кораблик есть. Да такой, что закачаетесь! И отлично к ситуации подходит. Потому присесть бы нам, а то сказку надо чинно сказывать.

— По такому приятному случаю можно и присесть.

Следом за Виктором уселась и вся команда. Бард окинул собравшихся цепким взглядом, подмигнул дочке и полушёпотом бросил:

— Молодца, доча: видного человека подцепила!

— Батяня… — угрожающе процедила Женечка.

— Всё, зубоскалить и не думал, это ж токмо комплиментик обоим вам, — Андрей замахал руками и плюхнулся на травку. — Так вот, друзья мои! Ещё до того, как вас печальные события настигать стали, я приметил, что начальник, — а он меня ко всем делам своим подпускает — заперся как-то в кабинете — и ну-давай на блюдце служебном что-то щёлкать. Ну и подглядел я своими способами имячко: Виктор Самойлов. А через пару дней оно же в некрологе мелькает, да в купе с именем дочурки моей любимой! Ну, я, понятное дело, давай волосы рвать везде, где достал. И у начальника — тоже.

— Представляю, — Виктор с сочувствием развёл руками.

— Сомневаюсь, — бард крайне серьёзно покачал указательным пальцем. — Но не виню, ибо смерть — такая штука, что с каждым может случиться. А с некоторыми, как выясняется, и не раз. Но, пока Лилка не сообщила мне радость, прямо скажем, не до смеха было.

— Андрей, хватит уже воду мутить! — не выдержала витиеватости воровка.

— Можно и прямее, коль желаете. Ну, всё у неё выяснил, всё понял, всех простил — себя, кстати, тоже, — он скроил печальную физиономию и склонил голову в сторону Жени. — Дышу ровно, сижу прямо, о перспективах мыслю да о событиях. И тут — предупреждают меня! Ну, я подобрался, по сторонам зыркать стал. Часу не проходит — начальнику моему звонок по служебке! Лёня что-то задёргался на стуле, ответил там, де, «Андрей обедать отправился, скоро не покажется», угукнул, трубку повесил и мне так: «Во что вляпался, Андрюха?» И тут я смекаю, что по мою душу пришли. Отвечаю, мол, не я вляпался, но сухим выйти вряд ли получится. Ну, он мне: «Вот и тикай, покуда сух!» Я перемещаюсь к чёрному входу, чин чином диспозицию меняю, раздумываю, как бежать буду. Куда — уже известно, — он указал на Лилу. — А на чём — вопрос. Но недолго я решал. Яхта есть у нас в управе. И из особо доверенных — я да Лёня. Ну, я огородами в порт, сигаю внутрь кораблика, мотор завёл да против течения и дернул. Это, чтоб увидали меня. А там за острова да левым бережком — к вам. Стало быть, с корабликом.

Воровка закрыла лицо руками, провела ладонями до рта, открыла глаза, посмотрела на Андрея, покачала головой. И расхохоталась. За ней засмеялись и все остальные.

— Правда, с довеском получилось. В трюме девчонка-механик заперта. Больно уж буйно она на неожиданный отход среагировала.

Лила и Дрейк от такой новости аж разрыдались со смеху.

— Вам смешно, а мне — по уху! — Андрей вздохнул, не вызвав ни капли сочувствия. Дождавшись, пока хохот стихнет, бард продолжил: — А уж пока на рейде стоял — прилетает альбатрос с письмом. Лёня мне пишет! — он вынул из нагрудного кармана хрустнувшую промасленную записку и зачитал: — «Сказал им, что ты только в столицу рванёшь. Но без кудесника лучше не возвращайся».

Бард внимательно посмотрел на Дрейка, Лилу, Виктора, скользнул взглядом по бойцам, глянул на дочку и, вздрогнув, уставился на Марину, всё ещё одетую в форму оперативника Ордена. Волшебница в который раз почувствовала себя очень неуютно.

— Не хочу прослыть тупым, но чувствую себя в тупике! Если вы что-то знаете об этом звере, кроме того, что он в древности что-нибудь недоброе князьям пророчил, то поделитесь уж с бедным, гонимым бардом!

— Я слышала это словечко, — призналась Лила, — но чертовски давно было дело. Что-то совсем из юности. То ли чей-то разговор подслушала.

— «Кудесником нельзя стать», — поддержал Дрейк. — Так Элеонора говорила, когда видела, что я продолжаю бить баклуши и не интересуюсь продвижением в магии. Так и помню её тоскливые вздохи. Особенно после катавасии с Большим розыгрышем.

— Кстати, а не расскажет ли кто, где эта девушка одёжку притырила? — не вынес неопределённости бард.

— На базаре, за десятку! — Нельзя попускать таким вот гнусным намёкам. Она рискнула всем, перейдя на сторону магов! А теперь заезжий вертопрах будет окончательно портить ей жизнь среди беглецов!?

— Марина добровольно присоединилась к белой партии, — вот Виктор и подвёл черту под её статусом. Что не помешало ему оставаться в глубокой задумчивости. — А ответ на ваш вопрос о кудеснике мне кажется менее интересным, чем сам факт вопроса.

— Складно сказано, мой юный друг. Но знаешь ли ты этот ответ?

— Ответ-то знаю. Это я.

— В смысле!?

— Больше ничего необычного, непонятного, связанного с Орденом и известного вашему начальнику, который, как я понимаю, и редактировал мою анкету в тайне от вас сразу после моего появления… — Виктор перевел дух, потер подбородок и закончил фразу: — не происходило.

Волшебница стояла, не зная, что и думать. Бард говорит о «кудеснике», но она, бывшая сотрудница Ордена слышит об этом впервые! Сколько же всего от них скрывали! Впрочем, может, и не так упорно скрывали. Снова вспомнился Влад, насторожившийся с самого начала вводной. А ведь источники его знаний были не шире, что у волшебницы. Значит, Влад всего лишь добросовестно покопался в том, что ему предоставили. Но кроме него и Веры Анисимовны никто не насторожился! Отвыкли быть бдительными. Клятва, которую произносили при вступлении в Орден, давно стала пустой формальностью.

— Вот теперь мы знаем, как следует называть этого самородка! — обрадовался Дрейк.

— Да ладно тебе! — удивился бард.

— Полагаю, этимология тут не сложная. Кудесник — это тот, кому известно нечто тайное, сокровенное, — решил развеять недоверие Виктор. — Например, тот, кто сумел понять Послание Люция и применить эти знания. Но в Симбирск я, уж извините, прямо сейчас не сорвусь: дела-с, знаете ли, заботы нежданные…

Так Виктора искали давно!? В голове Марины снова всплыли непонятые тогда откровения Влада. Очень давно искали кудесника! Задолго до объявления волевой противофазы в начале месяца! Если бы волшебница прислушалась к бывшему любовнику…

Нет. Не сунься она осматривать место битвы, её бы не взяли в плен, но главного было не изменить: Виктор легко победил старшие квартеты. Вернуться с сообщением о разгроме значило бы безвозвратно испортить карьеру.

— Марина уже видела меня в деле, а вам, Андрей, я мог бы показать кое-что, — он поднялся, подал руку улыбнувшейся Жене. — У меня есть эффективный способ изменения внешности. Беглецу да хорошему человеку это может быть весьма полезным. Вы сказали, у вас есть корабль?

— Точно-точно! — подхватил Дрейк. — Отличная мысль!

— И вода понадобится, — добавила Лила.

— А мне оно понравится? — снова засомневался Андрей.

— Непременно, батяня!

Машины двинулись к реке. Через хвойный лес, по плавным дугам дорожной развязки, по дороге, кажется, на Ставрополь, по грунтовке, похожей на звериную тропу. Марина смотрела из окна на клёны и орешник. Такая глушь всего в нескольких километрах от родного, шумного и уютного мегаполиса!

Вдруг закололо в груди, и следующий вдох получился судорожным и болезненным. Через минуту неприятные, злые ощущения отпустили. Вспомнилась размолвка с Владом. Он был необычно решительный, почти грубый. Ах, всё это ни к чему, ах, она не умеет слушать, ах, он устал выполнять её капризы. Глупец. Даже рассориться порядком не смог. Только «бу-бу-бу» да банальные фразы тоном «я все решил». Захоти она — от его решимости через полчаса и следа бы не осталось!

Уже две или даже три недели она встречает утро в одиночестве. Ну и хватит! Молоденький, сильный, красивый Сашенька станет отличной заменой упрямцу-лекарю.

Машина подпрыгнула на кочке и с трудом вписалась в поворот. Лила относилась к собственности Ордена безо всякой бережливости. Даже этот автомобиль скоро канет в реку, или что там с ним сотворят предприимчивые присные Виктора.

Лента лесной дороги подошла к щебёночной насыпи, зажевав часть белых камушков. Колёса агрессивно прошуршали, втаскивая железное тулово по склону вверх.

На короткое мгновение Марина почувствовала натугу, с которой двигатель вертел механизмы под капотом: так же отчаянно вдруг застучало сердце волшебницы. Воздух встал, застрял на пути в лёгкие, но повернуться, чтобы облегчить дыхание, не получалось. Мысли спутались, как в последнее мгновение перед долгожданным сном после тяжёлой работы.

Когда ещё один толчок подбросил автомобиль, Марина уже уснула и бессильно упала на сиденье.

76. Настя

От воспоминания о том, как сильные мужские руки затолкали её в машинное отделение, остались смешанное ощущение. Сильные руки самца — это, конечно, хорошо. В определённой ситуации: когда мужественное сталкивается с женственным, и женственное с удовольствием уступает. Или, когда мужчина галантно перетаскивает даму через ручей, рубит дрова, волочёт что-нибудь, сравнимое с массой собственного тела. И посмотреть приятно, и подумать о чём-нибудь соответствующем — тоже. Во всех иных случаях мужская сила оскорбительна.

Настя испробовала все способы взлома, жалея, что пошла в лекари, а не в воры. Не помогала даже матерщина. Сумку с инструментами этот паршивец у неё отобрал.

М-да, совсем не так представлялось ей начало ещё одной ленивой рабочей надели на приколе. За предыдущие полмесяца она вылизала весь корпус и только что не перебрала с нуля двигатель. Так что ни одной чинильной железки в машинном отделении не осталось. Досада-то какая!

Вчера ввечеру она дремала в своей каюте и не услышала, как этот мерзавец вошёл на корабль и пробрался на мостик. Проснулась вместе с машиной, которая, тоже сонная и непрогретая, была вынуждена отваливать от причала и куда-то мчаться. Героизм и возмущение погнали Настю на нос. Те же чувства выдали угонщику плюху по уху и рассказали всё, что пришло в голову.

Правда, на этом активные действия и завершились. И теперь можно было вволюшку строить планы мести, мысленно писать гневные служебные записки, в цветах и красках расписывая немыслимый произвол.

Хорошо хоть этот подлец не оставил её без еды и без воды. Правда, спать пришлось в шуме, а гадить в иллюминатор.

Пробуждение тоже не задалось: взвыла турбина, заработали механизмы, выдвигающие крылья. Настя, изрядно струхнув, наблюдала в иллюминатор, как корабль, ведомый неумелой рукой, тяжело выполз из воды и с трудом перелетел через плотину. После чего «Пегас», резко потеряв подстилающую поверхность, провалился в воздушную яму и через несколько секунд грузно плюхнулся кормой в воду Парижского водохранилища.

В морду наблюдательнице плеснуло литров пятнадцать. Она снова рассказала всему миру о том, как несправедливы были к ней последние сутки, а мир снова проигнорировал её крепкие и точные изречения.

Через полчаса горе-мореход въехал в пляж и собрал подводным крылом что-то твёрдое. Орать Настя не стала. Уже не скрываясь, этот сорвиголова прогремел бегом по палубе и умчался куда-то на твёрдую землю. Если этот гад вернётся, эх, и схлопочет он немало! А если не вернётся?

Не помрёт, конечно, девочка Настенька в заточении, но сердце кровью обливается, стоит подумать, что придётся отламывать деталь от двигателя и крушить ею дверь! С досады и печали лекарша снова улеглась спать.

Разбудила её открывающаяся дверь. Воспоминания поползли по синапсам, собирая в теле требуемый заряд адреналина. Но вошёл не сорокалетний толстячок, а вполне приличный парнишка, её ровесник. Тем не менее, Настя вскочила.

— Анастасия, — обратился к ней парень с леденящим спокойствием и непререкаемой требовательностью. — Нам срочно нужна ваша медицинская помощь.

— Кому это — нам!? — лекарша не без труда отстроилась от холодного наваждения: не надо ею помыкать!

— Девушке из моей команды очень плохо, — проигнорировал вопрос парень. — Я сделал, что смог, но ей нужен осмотр специалиста-медика. Ваша с Андреем вендетта подождёт, хотя я предпочёл бы примирение.

— Какое ещё примирение!? — заорала Настя и попыталась оттолкнуть визитёра. Но парень стоял, как вкопанный. — Ах так?

Пока она произносила заклинание парализации, он смотрел на неё со спокойным сочувствием. Когда же заклинание ухнуло в пустоту, улыбнулся. Ладно, попробуем по-другому.

Оплеуха тоже не дошла до цели. Кулак вляпался во что-то вязкое, и неодолимая сила потащила руку вниз.

— Что за пёс знает что!?

Доведя кулак до её бедра, принуждение истаяло, и тут же пришло безразличие.

— Ну ладно, — озадаченная Настя решила дать мести остыть. — Где пациентка?

— На берегу, — на улыбающуюся маску заглянула обеспокоенность. Парень указал рукой на дверь. — Прошу вас.

Нос «Пегаса» нависал над мелководьем, и прыгать вниз, поднимая брызги и рискуя подвернуть ногу, совсем не хотелось. Настя обернулась к провожатому.

— Позвольте помочь вам спуститься.

— Да уж, неплохо бы.

— Если взять вас на руки, вы кусаться не станете?

— Чтобы ты меня уронил?

— Логично. Ну так…

— «И за борт её бросает»?

— Не беспокойтесь.

— Ну, давай, Стенька!

Чем дальше, тем интересней! Парень подхватил её, как если бы в ней было шестьдесят грамм, а не кило! Рук она не почувствовала, словно её держал не человек, а робот-погрузчик с довольно мягкими поролоновыми захватами.

Когда робот подпрыгнул вместе с ней, оттолкнувшись от палубы так, что та скрипнула…

— Стеееенькааа!

Приземлились они метрах в десяти от воды, причём, значительного сотрясения, которого опасалась Настя, не было: поролоновые руки спружинили, а под ноги и голову словно подложили мягкие подушки. Только воздух подпрыгнул в лёгких и на долю секунды засбоил мозжечок. Стенька аккуратно поставил её на ноги.

— Это было мощно! Ну, куда бежать?

— Вот за тот холмик, — робот указал на поросшее ивами песчаное возвышение. И в несколько нечеловеческих прыжков туда умчался.

Чувствуя себя странно, не сказать — глупо, Настя побежала, огибая порядочные рытвины, оставленные парнем. Если он думал её заинтриговать, ему это полностью удалось!

За холмиком простиралась низина, разрезанная невысокой насыпной дамбой, у подножия которой стояло с десяток мужчин и женщин, среди которых оказался и обидчик. Злость придала дополнительное ускорение. Однако, подлетев к ухмыляющемуся толстячку, Настя натолкнулась на невидимую стену, отбросившую её на метр назад.

— Пациентка, — настойчиво напомнил робот.

Девица лет двадцати четырёх, лежавшая на травушке, была бледна, дышала поверхностно, но находилась в сознании. Тонус мышц — так себе, в правом глазу небольшое кровоизлияние.

Лекарша задала обычный набор вопросов и получила ничем особо не примечательные ответы.

— Состояние стабильное, слабое подозрение на инсульт или другое внутреннее кровоизлияние, что в её возрасте не характерно, — резюмировала она увиденное и услышанное. — Точнее не скажу: нужна амбулатория или длительное наблюдение.

— Понятно, — прискакавший на корабль парень, похоже, был главным в этой странной компании. — К сожалению, придётся ограничиться наблюдением, а я попытаюсь помочь своими силами. Благодарю, Анастасия!

— Спасибо, — печально прошептала девица. Диагноз её ничуть не развеселил.

— Тогда — моя обещанная плата! — заявила Настя, вставая на ноги.

— Ещё одна тонкость, — извиняющимся тоном встрял главный. — Боюсь, вам придётся побыть нашей гостьей до тех пор, пока Марина не пойдёт на поправку.

— А если я откажусь? — спросила лекарша, уперев руки в боки.

— То станете «хорошо охраняемой гостьей».

— Что-то не улыбается, — Настя вздохнула. Выбора не было. Что ж, хоть условия свои выставить! — Тогда мне надо, — и она стала загибать пальцы, — денежное вознаграждение в размере двойного оклада, жратву за счёт заведения, отдельную койку и в ней парня на предмет естественных утех.

Робот поперхнулся смешком. Обидчик же выбросил руку вверх и прогоготал:

— Я согласен!

— А с тобой, старый хрен, я ещё не закончила!

— Возможно, и не придётся, — снова нарисовался робот, умеющий смеяться. — Андрей, я говорил об одной процедуре. Сейчас самое время её провести.

— И потом ещё раз в ухо получить? — толстячок скроил печальную физию. — Но ради «естественных утех»…

Трое парней рассмеялись, одна девица и пациентка заулыбались, а ещё одна укоризненно произнесла:

— Батяня! — но гадкий дядька уже исчез вместе с главным.

Ладно, можно и ещё чуть-чуть отложить обещанную оплеуху: больно уж всё интересно!

Пока наглец Андрей и робот — как выяснилось, Виктор — уединялись где-то, Настя перезнакомилась со всеми. Трудно было представить более безумную компашку. Четыре бойца, два мага, волшебница из Ордена, бард с дочкой-бардом и воровка. И вот она ещё, лекарша.

Настя давно решила ничему в этой жизни не удивляться, поскольку самым удивительным в мире она считала себя саму: механика, медика и лекаря в одном лице. Но последние двадцать часов у этого принципа разошлись швы. В жизнь вдруг вернулся интерес!

Он впал в кому вскоре после присвоения седьмого уровня в гильдии. Он чуть ожил с началом работы на «Пегасе», изредка просыпался силами редких нескучных любовников.

И вот, он, кажется, по-настоящему ожил! Пусть даже прикрыв ягодицы мнимым принуждением и клятвой Гиппократа, она стала самой настоящей пособницей государственных преступников. Среди которых изредка цветёт галантность, которые умеют от души смеяться, если стало смешно, и для этого им даже не нужно повышать уровень алкоголя в крови! Которые опутаны какой-то восхитительной, неподвластной пониманию магией!

И тут Настя вдруг почувствовала себя последней сволочью: она-то сейчас изо всех сил скрывает своё любопытство, разговаривает со всеми, как письма пишет. Даже печальная, постепенно отходящая от шока волшебница более открыта и непосредственна. Вот, она сидит на траве рядом с рослым чуть худощавым парнем. По всей видимости, своим будущим любовником — Настя давно научилась подмечать эти осторожные, хитрые шажки, которыми порядочные девчонки приклеиваются к понравившимся им мальчикам. Когда-то и она была такой, пока не познала огонь восхитительной животной страсти.

Как паяцы из шкатулки, выпрыгнули Виктор и… Андрей!? А где пузико!? Где растрёпанная седеющая шевелюра!?

— Ну, давай свою оплеуху! — с готовностью и обречённостью статный двадцатилетний красавец подошёл к ней в одежде, висящей на нём, как на вешалке.

Не-е-ет, бить его расхотелось…

77. Отплытие

От машин избавились довольно хитрым способом. Дрейк ударил по воде конусом холода, Виктор провесил мостик, три автомобиля, избавленные от всего, что могло хоть как-то сгодиться в хозяйстве, загнали на айсберг и наплескали на него воды, чтобы приморозить колёса.

Яхта-экраноплан «Пегас» напоролась на «допотопный» пень, чуть помягче железа. Чтобы выпрямить правое переднее подводное крыло, пришлось приподнимать многотонную махину и громоздить на ещё стоящий у берега айсберг: мышечные усилители нормально работали только на воздухе. Настя подтвердила, что починка удалась настолько, чтобы не беспокоиться ближайшие две-три тысячи миль. Разве что при выходе на крылья надо будет малость осторожничать.

Когда вся команда взошла на борт, Виктор соскочил к машинам, столкнул ледяную площадку с мели и привязал трос, брошенный с корабля. Настя, вставшая к штурвалу, дала малый ход, и буксируемая ледяная глыба поползла к середине протоки. Виктор разбивал его на части, пока один за другим куски с машинами не перевернулись. Теперь можно было измельчить и расплавить лёд, не боясь взорвать горючее в баках и наделать шума.

Когда осколки стали размером не больше футбольного мяча, Настя прибавила ходу, и скоро «Пегас» вышел на подводные крылья.

Решили пройти мимо устья Хладной и Парижа правым берегом, промчаться протоками, чтобы уменьшись вероятность узнавания приметной яхты. Через полтора часа, за южным портом, на вахту заступили Дрейк и Лила, имевшие опыт управления быстроходным катером.

Удачно появилась эта лекарша — разудалая девчонка, механик и медик! Неприятный диагноз получился у Марины. Но это — если не принимать в расчёт магию, которая исковеркала силовые поля волшебницы.

Виктор засел за «починку». В присутствии изумлённой Насти и обеспокоенного Саши он правил и распрямлял криво «сросшиеся» линии, иногда вызывавшие гримасу боли на лице пациентки.

Ломать — не строить, хотя и в момент донорства душа болела. Взятое за секунды пришлось исправлять на сонную голову больше получаса. Марина настрадалась и имела полное право на компенсацию.

— Настя, у вас седьмой уровень?

— Он самый, — чуть удивившись точности, ответила лекарша. — И давай на «ты»!

— Заклинания четвёртого уровня у тебя есть?

— Специально для Андрея запомнила парочку отменно пакостных! — гордо сообщила она.

— Ударь меня одним из них.

— Чего!?

— Чего слышала, — маг ухмыльнулся. Кажется, именно такой грубоватый тон больше всего нравился этой беде на ножках.

— Ну, как скажешь.

Да, Марина заслуживала исчезновения первых морщинок у глаз, небольшой полноты и всего того, что накопилось за последние пять лет её жизни.

От силового вливания Марина взбодрилась, чёрные волосы приобрели медный оттенок и… в общем, похорошела. Пошарив магическим сканером по мозгу и грудной клетке, Виктор патологий не нашёл.

Команда отправилась досматривать сны. Вахтенные должны были разбудить кудесника за Александровским железнодорожным мостом.

Засыпая, Виктор думал о том, что придётся притормозить желание раздавать молодость. Эта прекрасная способность оказывалась и одной из самых опасных. Кто же не захочет вечно оставаться молодым? Пусть даже исполнитель заломит запредельную цену, всегда найдутся желающие! Да и будут ли богатеи лучшими, достойными? А если отказать богатым да сильным мира сего, можно нажить врагов почище Ордена.

И вообще: как решить, кто достоин? Почему и это должен делать он? И как этого избежать?

78. За кадром

Илона всё-таки приехала в офис. И даже в понедельник.

Тяжёлое ощущение собственной некомпетентности, сожаление о безрассудстве — всё было пережито по пути в город: езда на попутках заняла немало времени.

Поразмыслив о том, как она объяснит своё опоздание, она не придумала ничего здравого: ни дел у неё нет в этом дурацком Париже, ни знакомых. Но перед мостом через Хладную её осенило: да она вообще не обязана ни перед кем отчитываться!

Походкой королевы-чудачки она вошла в отделение. И сразу же поймала нехарактерный запах, который встречала разве что на нескольких операциях в начале пятидесятых. Офис был насыщен настороженностью. Лиловая запоздало отметила страннейшую реакцию охранника: он чуть ли не обрадовался её приходу! Что должно было случиться, чтобы мальчик в будке её полюбил!?

Илона, забыв про лохмотья, в которые превратилась рабочая одежда, побежала в операционную залу. Три аналитика сидели на своих местах, то ли чего-то ожидая, то ли пребывая в шоке. На вопрос о том, где начальство, один из них, очнувшись от транса, выговорил:

— Вера Анисимовна у себя, в кабинете.

Что же произошло!? Бегом на второй этаж! Распахнув дверь, Илона застала Веру сидящей за столом и в той же прострации созерцающей что-то на блюдце. Только лекарша опомнилась мгновенно и — о ужас! — тоже обрадовалась появлению Лиловой. Но через секунду сдержанная дама начисто разрушила свой образ и пустила слезу.

— Илона, простите! я не смогла их отговорить! Они уехали!

— Когда!? Кто!?

— Олег с квартетом, квартет Вадима и техники. Он даже моих мальчиков с девочками забрал! Старый дурак думал, что едет воевать с Дрейком… — Верка жалко разрыдалась.

— Думал… — повторила Илона, чувствуя, как внутри что-то опускается. — Есть рапорты?

— Их нет. Двадцать часов с начала операции, а никто не вернулся…

— Почти сутки…

Конечно, самовлюблённый недоумок не станет слушать подчинённую после разгрома его усадьбы. Ну, Готье, лучше тебе оказаться мёртвым! И, клянусь хранителями леса, эта женщина понимала в ситуации не меньше самой Лиловой. Что ж ты молчала-то, дура такая? Ах да, голосок слишком тонок…

Илона села на стул для посетителей. Нет, это она сама допустила ошибку. Нельзя оставаться воином-одиночкой, когда понимаешь, что противник сильнее тебя! Надо было самой сколачивать команду вот из таких: Верка, Влад, Алису-психопатку туда же. Собрать всех боевых лекарей, работать с аналитиками, привести всех к осознанию того, с чем эта глухомань столкнулась!

Скорее всего, Готье мёртв. Кровожадный ублюдок не мог выжить после того, как чуть не угробил своей ловушкой кого-нибудь из команды Виктора. Значит, сейчас носителю воли предстоит просушивать это болотце до мало-мальски работоспособного уровня. И разбираться, восстанавливать картину разгрома. И вызывать обормотов, отправленных в ссылку.

— У кого из аналитиков серое вещество не спеклось?

— А?

Не так надо. Шок у мамочки: деток отобрали. Пора уже и самой перестроиться.

— Нужен разведчик, Вера, исследователь, — проникновенно, доходчиво стала объяснять Илона. — Не в смысле — боец. Просто безобидный мальчик, а лучше — девочка, которую и тронуть стыдно. Она на время станет нашими глазами и ушами там.

Ужас во взгляде. Лекарша представила, что может ждать одинокую путницу в бездне, поглотившей разом четырнадцать сотрудников Ордена.

— Скорее всего, в деревне пусто, — продолжила Лиловая. — Всё, что нужно — приехать и пособирать картинки. Но это должен быть кто-то незаметный и безвредный. Давай имя — я сама с человечком поговорю! — чуть повысив голос, потребовала она. Верку пора немного встряхнуть. — И ещё: даже если этот… гад жив, провинциалом…

А почему бы и нет? Есть провинциалы-лекари! В Орске, в Хабаровске… ещё где-то. Верка умна, преданна, сдержанна, сильна духом, хоть сейчас и в тоске. Да будет так! Илона встала, подошла к столу и торжественно произнесла:

— Облечённая доверием Ордена, данной мне властью во всей легитимности и полноте назначаю тебя провинциалом Парижа. Принимаешь ли ты высокую честь и назначение?

На лице женщины появилась горькая улыбка. Она хотела ответить, но глаза её снова наполнились слезами, из горла вырвался тихий стон. Лекарша опустила голову, трижды кивнула и опять разрыдалась.

— Будь верна в бою и мудра на страже! — закончила Илона формулу назначения.

Оставалось возложить руки на голову нового провинциала. Лиловая протянула руки, но коснулась волос Веры только правой. Чтобы погладить.

За дверью послышалось приближающееся шлёпанье босых ног. Бедная лекарша: быть ей главным врачом в этом доме скорби…

Готье встретил свою идиотскую судьбу. Ещё шестеро её разделили. Техники, скорее всего, погибли оба.

Он расправился с боевиками за полторы минуты. Он пощадил молодняк. Верка чуть не прыгала от счастья. Он вылечил Алису. Он дал младшим выбор. Он нравился ей всё больше.

Скорее всего, усадьба Дрейка защищена заклятиями, но пуста. И в квартире они тоже никого не найдут.

Её объяснение всех устроило: она ходила в разведку, о которой не должен был знать Олег.

Алиса рвалась обратно. Но посылать её не стоило: ей хватило глупости сопротивляться в машине, будучи связанной! Разочаровывает коллега, ничего не скажешь. Илона без колебаний отправила всех троих отсыпаться.

Запершись в кабинете с Верой, Лиловая воспользовалась гардеробом новой провинциалки. И вызвала Сарафа. Разговор был недолог: на то, чтобы связно пересказать скудные новости, ушло семь минут.

— Чего вы желаете, Илона? — со вздохом произнёс маг.

— Вызвать из Саратова квинтет Мелиссы. Вернуть ко мне Вениамина с его дурнями. Вторую команду техников из Ярославля — тоже сюда. Доставить оборудование с куделями. Подтвердить назначение Веры. Андрея Смоль перевезти в Париж. Последнее сделать со всей учтивостью.

Сараф потёр левой рукой лоб, глаза, бородку. Ну, что ещё не так!?

— По административным вопросам возражений нет. Только с бардом накладочка вышла: ушёл он…

Восемь минут истекли, контакт истаял. Илона взвыла и ударила кулаком по столу, разметав канцелярский набор Веры. Сколько ещё этот юный гений будет водить её за нос!?

Практикантка Катенька, чуть живая от страха, стояла перед Верой и её страшной гостьей, чей вопль она услышала из-за двери. Лиловая инструктировала девятнадцатилетнюю воровку, пытаясь вытащить из кровоточащей правой руки осколок пластика. Справившись наконец с занозой размером в полкарандаша, Илона швырнула её в корзину для мусора, сцапала со стола какой-то циркуляр и протерла им кровь. Поморщившись, инквизиторша уронила бумагу на пол.

— Главное, не бойся: там были не совсем обычные маги-дикари. Для этих тронуть девочку — что руку себе отрезать, — она улыбнулась, голос стал доверителен и вкрадчив. — И мы будем постоянно наблюдать за тобой. Предупредим, если заметим, что тебе что-то угрожает. Договорились, деточка?

Катенька судорожно дёрнула головой в знак согласия.

— Вот и хорошо, — произнесла Лиловая с противоестественной нежностью. — Сейчас езжай домой, родителям скажи, что тебя отправляют в командировку. Обязательно проверь блюдце: заряжено ли, чтобы уж без сбоев. А завтра отправляйся, милая. Как вернёшься, отдохнёшь недельку-другую за казённый счёт. Хорошо?

— С-спасибо, — ответила Катенька.

На деревянных ногах она вышла из кабинета, думая, что сильнее она ничего в жизни не испугается.

Когда шаги испуганной воровки затихли, Лиловая зашептала заклинание, затем слизала кровь с кожи. Чувствуя лёгкое жжение в залечиваемой ране, Илона снова села на гостевой стул.

— Хорошая девочка, далеко пойдёт. У Мелиссы второй маг есть в квинтете. Молоденький такой, но тоже весьма перспективный. Сосватай его этой мышке…

Вера Анисимовна улыбнулась, тронутая этим неожиданным участием в судьбах молодёжи.

— А почему ты считаешь её перспективной?

— Ну, причин несколько, — Илона откинулась на спинку стула и скрестила вытянутые ноги. — Отличный контроль над мышцами в состоянии тихого ужаса, умение подчиняться и понимать свою выгоду. А кроме того, она не пропустила мимо ушей ни единого слова из моих инструкций и выполнит их в точности. В общем, умненькая малышка.

Ну вот, Верка восхищена её прозорливостью; пьяный угар все считают героическим разведывательным рейдом. Но всё не отменяет факта: когда ей следовало быть на месте, она с весёлым хмельным тявканьем шарахалась по лесам. И мысль эта наполняла Лиловую злостью и досадой, близкой к раскаянью.

79. На плаву

Лила аккуратно поскреблась в дверь: проехали мост. Пока не умер день, у них ещё предостаточно занятий.

Одиннадцать человек. Они едят, они расположились по каютам, они передвигаются по кораблю и вместе с ним. А значит, нужна еда, топливо, средства связи с большим миром.

Берег напротив Мюнхена, в который преобразилась Сызрань, не изобиловал островами, и правильная протока для стоянки яхты сыскалась только в паре километров ниже города.

Из спасательных средств, кроме жилетов и большого плота, на кораблике нашлись четыре трёхместные надувные байдарки. По делу и ради разминки в город решили отправиться все, кроме нелюбопытных бойцов Дрейка. Опыт гребли был только у Виктора, Андрея и Насти, которых определили капитанами.

Лодки связали, Виктор раскинул невидимый парус из щита. Вёсла спустили на воду лишь под правым берегом у самого порта. Саша, Марина и Лила пошли покупать блюдца; Андрей, Настя и Танк двинулись за провизией; маги и Женечка — за топливом.

Заправочный катер нашёлся сразу же. Сонный шкипер ожидал подхода круизного четырёхпалубника да и вообще к предложению сходить через реку к какой-то там яхте отнёсся с прохладцей. Ситуацию исправила Женя: поправляя волосы, она незаметно наслала на лентяя деловое настроение. Тут же выяснилось, что теплоход подвалит минут через пятьдесят, а потом — хоть в Хвалынск, но — за соответствующую плату. Виктору пришлось сбивать коммерческий пыл шкипера, ибо переплачивать две тысячи очень не хотелось. Сошлись на пятистах империалах надбавки и ударили по рукам.

— Жаль я с вами в оные годы не работал, — вздохнул Дрейк, когда они сидели на камнях у лодок. — Сколько денег спас бы! А то и людей. Ты ж мог его разговорить всё даром отдать!

— Мог. Мог угнать заправщик, а мужика отправить на корм сомам.

— Это уже перебор, — Дракон хохотнул. — Но знаешь, парень, с тобой я просто цвету! Каждый день хоть что-то из магии да пользую. Лилка счастливая, как дура, я довольный, как слон. Даже бояться перестал!

— У меня та же проблема, — без улыбки ответил кудесник.

— Нашёл проблему!

— Если сейчас выскочит пара десятков Чёрных и начнут жарить, что ты станешь делать?

— Типун те на язык! — вскинулся Дрейк. — Так всё лакрично, а ты со страхами подваливаешь!

— Дрейк, мы не знаем, что известно Чёрным. Не знаем, как именно они связали бегство Андрея с нашим исчезновением. Мы даже не знаем, на свободе ли ещё Влад, — Виктор поднял указательный палец. — Кстати, неплохо бы с ним поговорить.

— Ой, не доведёт тебя до добра любовь к людям! Думай теперь, кто о чём проболтался. А уж ту психопатку лекаршу точно надо было в расход пускать!

— Витька всё правильно сделал! — вступилась Женечка. — Влад хороший, Марина хорошая! Если бы их не заставили…

— Девочка! — перебил её маг. — Их никто не заставлял идти в Орден! Так нет же — пошли. Чтобы убивать таких, как я и твой Витька! И если бы он послабее был — они бы сейчас весело плясали на его костях! — Лицо Дрейка стало невыносимо злым, словно на девушку глядел не молодой человек, а всамделишный древний дракон.

— Могу ручаться за Влада, что он не веселился бы, — возразил Виктор в тяжёлой задумчивости. — А в остальном Дрейк прав, Женя. Но у безжалостного истребления есть и другая сторона: за нами стали бы гоняться, как за дикими зверьми. К счастью, у меня была возможность выбирать. Будем надеяться, Чёрные не примут милосердие за слабость.

Кудесник указал на теплоход, появившийся из-за поворота реки. Он выплыл маленькой плоской картинкой, выволакивая из-за далёкого острова корму. Шкиперу и им самим придётся ждать минут на двадцать дольше.

— Я уверен, — продолжил Виктор, — что сейчас кто-то в Ордене сидит и обдумывает, почему я оставил в живых пятерых оперативников. Я показал, что не объявляю им войну. Я вылечил лекаршу, и они теперь догадываются о разнообразии моих способностей. Они придут выяснять, что произошло, и наткнутся на мою защитную систему. Будут снова штурмовать рощу, надеясь что-то или кого-то разыскать, и увидят лишь, что я умею защитить не только свою команду, но и своё место под этим блёклым солнцем. И тогда они решат со мной договориться.

Дракон посмотрел вниз по течению реки. Из-за медленно ползущего лайнера выскочил огромный экраноплан и помчался над водой, оставляя за собой радужный след брызг.

— Мечтатель, — Дрейк хмыкнул. — Большие у тебя планы! Надеюсь, у Чёрных найдётся кто-нибудь, способный разгадать твои намёки.

— Да-да, я тоже, — Виктор кивнул, бросил камушек в воду, заставил его подпрыгнуть, а брызги — сформировать миниатюрную копию корпуса приближающегося лайнера. — А пока нам всем надо быть настороже. Я сейчас вас попрошу, и всем скажу, чтобы все постоянно меня провоцировали, не давали успокоиться, заставляли научиться предчувствовать опасность.

— Ха! А если кто-то примет облик одного из нас и нападёт на тебя, а ты подумаешь, что это — только тренировка?

— Я уже начал делать кое-что, чтобы безошибочно распознавать своих. Правда, цели были другими, ну да не важно. Хотя… при частом наложении информационных полей… я могу и ошибиться. Да! Пускай после того, как я выставлю защиту, — Виктор повёл рукой перед собой, показывая свой жест-шаблон, — нападающий делает вот так, — и кудесник щёлкнул пальцами. — Причём, именно левой рукой.

— А зачем такие сложности? — Дрейк прищурился.

— Если кого-то будут пытать, — Виктор вздохнул, — чтобы узнать условный сигнал, то будет проще соврать, что щёлкнуть надо правой рукой.

— Тонко, — маг уважительно покачал головой.

— Где ты всем этим штучкам научился, Вить? — поразилась Женя, скрывая испуг.

— Книжки, фильмы, — кудесник пожал плечами. — Хотя те же книжки учат, что никакая защита не бывает абсолютной.

80. Дружеские провокации

Довольный шкипер отшвартовался от яхты и дал гудок на прощание. Это он зря, конечно.

И сытый теплоход скоро задрал нос и бодро помчался на закат.

Сверились с картой, посчитали. Таким темпом можно было бы в ночи пройти Балаковскую плотину. Но Настя сей вариант категорически отсоветовала: гибридный корабль-экраноплан плоховато слушается управления в воздухе, потому лучше утром пролететь, чем ночью разбиться. К тому же, неизвестно, что окажется подозрительней и привлечёт большее внимание: белёсое нечто, с шумом рассекающее воздух в ночи, или чинно перепархивающий через дамбу в лучах рассвета забавный двадцати-с-чем-то-тонный аппаратик. Встать на якорь решили среди островов за Хвалынском. Там же потренироваться «выходить на экран».

Ах, да! Дежурство. Дрейк предложил тянуть жребий, а не заранее договариваться. И первым же полез рукой в шапку. Так же первым он скривился от обиды на вселенную за то, что именно ему предстоит подниматься чуть свет и торчать в рубке. Жене и Урюку досталось приготовление завтрака. Боец смолчал, хотя лицо его красноречиво высказалось за несправедливость уравнивания в обязанностях женщин и мужчин.

Полуденная вахта досталась Саше, а камбуз перед обедом — Виктору и Марине. Саша довольно улыбнулся, Виктор пожал плечами, а волшебница никак не отреагировала на случайное назначение. Дальше загадывать не стали. После жеребьёвки кудесник попросил устраивать ему разного рода неожиданности и рассказал о знаке, по которому будет определять отсутствие враждебности.

Оставив на сложной ночной вахте Настю и Андрея, команда разбрелась по каютам.

Когда фея сбежала готовить завтрак на всю честную компанию, Виктор, чуть опечалившись, всё же быстро заснул.

Разбудили его блики на воде. К утру он перекатился на край постели и теперь мог созерцать через окно недалёкий пологий берег, заросший камышами. Вездесущие ивы и тополя подходили к кромке воды и весело шумели, радуясь солнышку. Виктор сел на край кровати и дернулся, было, к тумбочке, чтобы одеться. Но вдруг понял, что не один в каюте!

Не заморачиваясь на собственную наготу, кудесник метнулся к окну, развернулся уже со щитом и только собрался поднимать жадину, как увидел на постели Женечку. Его скачки развеселили девушку, в её глазах заиграли весёлые искорки.

— Одна-ако! То ли ты такая быстрая повариха, то ли я такой жуткий соня!

Девушка сбросила простыню и поманила его пальчиком. Одним!? Молча!?

Виктор вскинул жадину и распространил влияние по комнате, стягивая любую магическую аномалию. Иллюзорный образ слетел… с Марины! Почуяв неладное, волшебница в наряде Евы тотчас защёлкала пальцами. Правой руки!?

Но ведь он сволок все аномалии! Значит, иллюзия должна была сойти полностью. Но какого чёрта эта Марина использует тот самый «враждебный» знак!? Особо стойкая иллюзия, прочно зашитая в амулет? А ведь возможно! Чёрным же отлично известна внешность волшебницы! Щит бросился вперёд и сковал девушку-или-кого-там-ещё прямо в этом состоянии. Нагая, в зазывной позе, с правой рукой, собранной в щепотку — она всё силилась щёлкнуть пальцами ещё разок, пока на лицо наползало выражение ужаса.

— Кто ты!? — тяжёлым голосом спросил обозлённый Виктор и прикрылся видимостью одежды.

Лазутчица попыталась ответить, но щит держал очень крепко и определённо. На глазах выступили слёзы, веером просачиваясь сквозь слои заклинания. Кудесник ослабил щит на груди и голове. Девушка задышала и вскрикнула:

— Да Марина я! Не той рукой щёлкнула, забыла!

Виктор снял путы с волшебницы, не решаясь пока опускать свою защиту. Волшебница сразу же бросилась к дальнему краю постели, сжалась в комок, схватила сорочку и прикрылась ею.

— Я выпил силу с кольца, — вслух раздумывал кудесник. — Кольцо определённо моего изготовления. В него вшиты твои биометрические данные, никто другой не смог бы его носить. Да, ты — Марина.

— Всё? Доволен!? — девушка уткнулась лицом в ткань и разрыдалась. — А подыграть — никак!? — сдавлено проревела она.

— П-подыграть!? — прошептал он. — Постой-постой! Ты под предлогом вот этой провокации собиралась со мною…

— Да! — на заплаканном лице отразилась конфуз, злость, досада… — Да, хотела полюбиться за Женькин счёт! Да, вот такая я уродливая скотина! Големы каменные — оба!

Виктор сбросил щиты и устало посмотрел на плачущую волшебницу. «Нет зрелища более жалкого…*» Затем натянул невидимость, быстро оделся и сел на стул у окна. Сбросив иллюзии, он отвернулся и сказал: * «… чем плачущая волшебница» // рефрен из саги А. Сапковского о Ведьмаке.

— Марин, оденься, пожалуйста, и давай поговорим… что ли…

Каюту волшебнице отвели на носу корабля, за залом-столовой. Виктор остался сидеть за одним из столов, циничная девица убежала приводить себя в порядок. Вернувшись, Марина сразу же создала вокруг столика непроницаемую для звуков завесу. В заклинании не было ничего особенного хитрого, так что кудесник скопировал эффект и, кажется, мог бы поддерживать эту систему обеспечения конфиденциальности неограниченное время.

Пока Марина прихорашивалась, в порядок пришли и её мысли, почти полностью вернулась гордая, независимая манера поведения. Пожалуй, так волшебница выглядела естественней, а потому — даже привлекательней. И разговор она начала так, будто и не рыдала вовсе:

— Я думаю, я зашла чуть дальше, чем следовало.

— И пошла бы еще дальше, если бы не встретила сопротивления, — добавил Виктор, прищурившись. — Значит, ты пыталась…

— Мне нравится Саша, — сказала она с подкупающей откровенностью. — И я ему нравлюсь. Но он… — Марина смолкла: эмоции все еще пытались брать приступом горло.

— Не отвечает взаимностью так, как тебе хотелось бы?

Волшебница метнула в кудесника взгляд максимальной тяжести, но, поскольку Виктор остался невредим, добавила убийственный кивок.

— То им надо романтики, то наоборот: вынь да положь, — маг пожал плечами. — Я предпочитаю романтику. Саша, кажется, тоже.

— А мне что делать!?

— Запастись терпением. Разговаривать, искать общие интересы, узнавать друг друга…

Виктор почувствовал себя глупо, о чем и сообщил. Марина согласилась. Инцидент исчерпан, проблема осталась.

— Если бы я мог чем-то помочь… — кудесник развёл руками.

— Я подумаю. А пока вот вспомнилось… — волшебница отошла от досадных мыслей и ещё похорошела. — Слышал такое слово: «кудель»?

— В сказке баба-яга пряла, а потом мышка, — припомнил Виктор. — Вроде клока вычесанной шерсти.

— Надо же! Я не знала. А я не так давно услыхала это слово, причём, шерстью и не пахло. Речь шла об артефактах.

— Артефакты? Какой-то древний синоним? — Виктор насторожился, хоть и не понял ещё, отчего.

— Я проверила, — волшебница покачала головой. — А потом даже потрогала. Совершенно разные типы, материалы, применения. В основном, защита или определяющие амулеты.

— И называются одним словом?

— Да. У них есть несколько общих свойств: они или очень определённого действия, или очень общего; над ними все трясутся, и они или очень мощные, или почти незаметные.

— Интересный набор «общих свойств», — Виктор усмехнулся, но тут же стал серьёзен. — То есть, они превосходят то, что делается обычными средствами?

— Ты знаешь, что я вижу, когда пытаюсь определить твои заклинания?

— Радугу?

— Да. Когда я пробовала разобраться с «куделями», результат был тот же.

— Тваюмагию! Тогда и слово приобретает другой смысл!

— Мне тоже кажется, что это сокращение, — Марина покивала с выражением мрачной озабоченности на лице, — от чего-то вроде «кудесником деланные».

— Тваюмагию-размагию! Спасибо, что сказала.

— Пожалуйста, кудесник. Считаю, что за тобой должок.

— Хорошо, чем смогу — помогу тебе с Сашкой. Но против его воли идти не буду!

— А я и не прошу красавчика против шерсти начёсывать! — сказала Марина, довольно точно копируя шаловливую манеру Женечки. — Разве что — подтолкнуть при случае.

Да, на это можно и согласиться.

По полу рядом со столиком расползалась некрасивая клякса. Виктор начал высасывать силу и проследил управляющий луч, уходивший за поворот коридора. Дрейк, его почерк: хорошее время выбрал старый маг! И отличное место для засады. И это явно не всё.

Щит вырос вокруг столика за секунду до того, как в сторону неслышимой парочки полетели почти одновременно три дротика. Виктор демонстративно вытащил их из вязкого воздуха и выложил на стол. Марина вздрогнула.

— Не одна ты такая любительница поразвлечься, — пояснил кудесник.

У следующего заклинания Дрейка Виктор просто перетащил точку формирования. Из окна пахнуло морозом, а рябь на речке застыла и засеребрилась. Он обернулся, помахал рукой Лиле, поднял руку с колечком к губам и спросил:

— Как там завтрак поживает?

81. Технические вопросы

Другой кудесник, с которым Чёрные сотрудничают. Или же даже откормленный, взласканный любимец публики является членом — или, там, братом — Ордена. Можно представить: вот тебе всё, что хочешь, только ты, дорогой, «кудель» не забывай прясть! Неприятный расклад. Что, если Чёрные вытащат из конуры своего ручного кудесника? Каким противником он окажется?

Если он много лет шлифует свои умения, это очень серьёзный противник. Какая атака самая сильная? Виктор научился блокировать способности магов: Дрейк ещё только начинает заклинание, а оно уже обречено не сработать. Что, если Черный кудесник научился так же обессиливать себе подобных? Как можно обессилить кудесника?

К примеру тем же блоком, который использовала Лира! Жаль, он тогда не смог рассмотреть, как построена блокировка. И главное: в голову никак не приходит, какой принцип мог бы быть использован в его построении! Принцип жадного щита? Нет, не подходит: он поглощает уже созданную магическую аномалию. А там сама попытка что-то сделать вызывала все наличные магические резервы, которых в ограниченном пространстве было — чуть.

Хорошо бы иметь кого-то «на подтанцовке», кто будет извне разбивать такие блоки, отвлекать внимание противника, атаковать физически, пока Чёрный будет занят дуэлью.

А ведь это — ещё одна социальная бомба! Даже два кудесника вынуждены столкнуться лбами, как чёртовы «горцы». Если же научить нескольких, то они понесут своё умение дальше и дальше. Этакая проблема вампира Кости с Фуараном* за пазухой: множество людей сможет найти в себе скрытые дотоле магические способности, и спустят с поводка всех внутренних демонов, решая свои личные проблемки. * С. Лукьяненко 'Сумеречный дозор'.

Кстати, насколько восприимчив простой человек? С Женечкой пришлось повозиться какой-то час, чтобы она смогла произвести ограниченный магический эффект. И уже через пару дней она перешла к его модификации! Допустим, что он, Виктор, — самородок, выродок, сингулярность и так далее. Допустим так же, что Женечка — крайне удачный случай и счастливое стечение обстоятельств. Тогда каковы условия инициации?

Практика покажет. Теперь, при крепнущей уверенности в том, что он сам не уникален придётся рискнуть, расширяя круг посвящённых.

Настя поведала, что выход на планирование пожирает бешеное количество топлива. Но хотя бы нескольких человек этом тонкому процессу обучить совершенно необходимо. Дрейк решил не пробовать, почуяв, что этак его будут чаще дёргать на дежурства у штурвала.

Раздосадованный такой постановкой вопроса, Виктор спросил у компании, кто желает стать навигатором. Вызвались Танк, Моав, Саша. И сам Виктор, разумеется.

Моав, под мудрым руководством Насти, развёл веер крыльев, насторожил турбину, довёл скорость до двадцати пяти метров в секунду. Затем включил турбину на четверть мощности, плавно довёл мощность до половины маршевой, одновременно сбрасывая скорость водного двигателя. Заглушил водный винт, выжал из турбины пять шестых и аккуратно выполнил отрыв от поверхности, вызвав аплодисменты зрителей и похвалу наставницы. Так же мягко корабль опустился в водную стихию, чуть заметно притормозив при контакте подводного крыла с поверхностью воды.

Танк повторил процедуру, потратив на всё в полтора раза больше времени.

Саша, приглядываясь к предыдущим ученикам, удивил всех. Отрыв в его исполнении был исключительно плавным, даже всхлип воздушной каверны под кормой у него был чуть слышен. Потери скорости при спуске тоже почти не было заметно: хитрый компьютерщик чуть поддал мощности в турбину и врубил водный двигатель сразу же при касании.

— Ты раньше учился что ли!? — поразилась Настя.

— Симуляторы на блюдце, — ответил парень, смущённый её восторгом. — И я вообще гидропланы люблю.

Настала очередь Виктора. Что ж, он тоже играл в компьютерные леталки. Первое, что он сделал — выверил курс так, чтобы без управления машина шла ровно, ни на градус в секунду не уходя с прямой. Затем предупредил:

— Может тряхнуть. Придерживайтесь. — И на всякий случай незаметно одел соратников в коконы щита.

Когда на скорости в двадцать восемь метров в секунду начала работать турбина и выскочили крылья, Настя произнесла:

— Э-эй, Сенька! — и попыталась поправить положение, но щит воспротивился, и лекарше осталось только бессильно ругаться в своей загородке.

Вместе с нарастающим гулом турбины взревел водный двигатель. Корабль дёрнулся, ахнул и выпрыгнул из воды. В момент отрыва Виктор отключил привод и быстро сбросил мощность винта до нуля. Яхта опомнилась на высоте двухэтажного дома и плавно поползла вниз, теряя скорость на половинной мощности турбины. Четверть мощности, метр до касания, скорость снижения метр в секунду. Через секунду кудесник поддал газу турбине и полностью выровнявшаяся яхта царапнула воду. Ещё три секунды, винт на три четверти, остановка турбины. Скорость двадцать два.

Виктор снял щиты. Никто не упал за время его манёвров. Отлично.

— И близко к штурвалу не подпущу! Микроцефал недоношенный!

— Кажется, она недовольна, — заметил Дрейк, задумчиво наблюдая за истерикой.

— Кто ещё не понимает, что этот умник нас всех чуть не угробил!?

Руки поднялись. Вместе с Андреем, чья ухмылка не оставляла сомнений в том, что он действительно думает, и Мариной — Настя оказалась в меньшинстве.

— Всё равно! — крикнула она несколько неуверенно.

— А это уже мало кого волнует, девочка, — отрезал Дрейк.

Напряжённость снова скакнула вверх.

— Настя! Я тоже упражнялся с симуляторами. И очень надеюсь, что такое лихачество не понадобится, — уже спокойным голосом закончил Виктор.

— А зачем оно вообще может быть нужно!?

— Я подумал, на случай торпедирования или минных полей…

— Ч-чего?

И несколько других голосов повторили вопрос с искренним непониманием.

Мир, целый век не видевший войны…

Камбуз невелик, но напичкан массой приятных аппаратов, помогающих в готовке. Виктор сразу принялся разбираться с функциями кулинарной машинерии. Марина проявила избыточную пунктуальность и пришла ровно в тринадцать часов.

— Виктор, ты обещал помочь, чем сможешь…

— Прямо сейчас!?

— Ну, да… — в глазах Марины нарастала паника. — Я готовлю… плохо.

— Мы же не на экзамене в кулинарном техникуме?

— Совсем плохо…

До мага ещё полминуты доходило, что совсем плохо — это, прямо говоря, никак.

— Хм. Ладно, — он пожал плечами. — Я как раз собирался поразмяться: давно не готовил на большую компанию.

Так выглядят те, кому прямо на эшафоте повешенье заменили на принудительную двухнедельную работу в доме престарелых.

— Спасибо!

— Пойдём тогда поверим, чего наши фуражиры накупили. — Виктору стало неловко, хотя присутствовала и толика облегчения: опрометчивое обещание не будет стоить ему почти ничего.

Разнообразие содержимого холодильника радовало глаз. Особенно умилила ровненькая очищенная замороженная картошечка в пакетах по пять фунтов. На радостях, Марина сотворила поддерживающий диск, на который дежурный кок стал грузить продукты.

— Так. Курочку в сметане сделаем, тушёную картошку с сыром и зеленью, клубнику в сливках с сахаром и салатик лёгонький какой-нибудь… — Виктор ещё раз оглядел обильные дары природы и технологии. — И морс из клюквы и чёрной смородины. Да! Хай лопнут!

— За полтора часа? — пискнула волшебница.

— Ну, ты же поможешь…

Марина резала яблоки, пока печь размораживала куриц, а Виктор готовил противень и крошил огурчики. Марина мельчила зелень, когда Виктор натирал тушки чесноком, посыпал специями, надрезал, обкладывал половинками абрикосов. Она воевала с кухонным комбайном, бастовавшим против замороженной клубники, а в газовой печи уже запекалось жаркое, сбрызнутое винным уксусом.

И наконец, шеф-повар решился на использование магии. По картошке винтом прошёлся невидимый нож, распилив её спиралями. Затем, создав ограниченный тепловой удар, Виктор напылил на всю разогретую поверхность смесь тертого сыра со сметаной и закрепил её ещё одним резким повышением температуры.

Марина всеми порами кожи впитывала этот извращённый вариант кулинарной науки.

За столом было весело и молчаливо. Виктор обмолвился, перестав на минутку жевать, что он был на подхвате, а Марина как раз царила над плитой и столом. Девушка скромно потупилась, а Саша с уважительным интересом посмотрел на неё долгим взглядом.

Путь к сердцу мужчины? Фи! Удручающе банально. Неужели сработает!? Хотя он и способствовал этому мелкому надувательству, за скорый результат не болел.

Виктор посмотрел на Женечку. Та тоже весьма внимательно рассмотрела Сашу, Марину, поглядела на Виктора… с сомнением. И тут же её взгляд стал игривым и зазывным. Она определённо и крайне успешно модифицирует свою способность, обходясь теперь даже без жеста! Не на Сашке ли она её только что опробовала?

Начинающая кудесница снова сменила взгляд на изучающий. Подумала, и, видимо, разгадав по эмоциональному фону мысли кудесника, решительно помотала головой. Нет, не она. Умница Женечка ни при чём. Тогда почему воздух между бойцом-компьютерщиком и волшебницей чуть ли не искрит от эмоций, прихлынувших прямо-таки ниоткуда!?

Ладно. Пускай. Надо будет понаблюдать… позже.

82. Что суше всего

Настя разрешила Саше провести корабль над плотиной. В шестнадцать часов яхта легла в дрейф в трёх километрах от электростанции в ожидании разрешающего сигнала. Хорошо, что на борту оказался механик, понимающий в таких малоизвестных обывателю вещах как судоходные знаки. Догадаться о том, что круглое четырёхсекторное табло указывает текущий график прохода гидропланов через плотину, было бы непросто.

Вот верхние четвертинки по очереди пожелтели.

— Экраноплан, — гордо сообщила лекарша. — Крупный. Вроде «Альбатроса-8». Хм! А нас заметили, определили и даже поставили в очередь!

Действительно, нижний правый индикатор из зелёного стал жёлтым. Хотелось верить, что это определение «дальше не пойдёт»: совсем ни к чему сообщение об экранопланной яхте в нижнем Поволжье! Или уж пусть идёт, но ме-едленно.

— О! Вон хвост показался, — Настя указала за бетонный туннель в навершии плотины. — Как мы на тридцатиметровую горушку подниматься станем, когда обратно пойдём? — спросила она у воздуха. — Тьфу! Там же боковые пандусы есть!

Из-за бетонки теперь явственно высунулась любопытная алюминиевая морда, а за ним и куцые лапы чудовища. Вот наконец и упомянутый хвост, и подкопчённая тушка вылезли над плотиной. Сбивчивой волной полетел вперёд звук и, догоняя его, подпрыгнувший «Альбатрос» плюхнулся на пузо, почти коснувшись воды, но спружинил и помчался дальше, оставляя шлейф из брызг.

— Красавец! — восхищённо произнёс Саша. И, показав на индикатор, воскликнул: — Настя, нас пропускают?

Три четверти синие, одна зелёная. Вперёд?

Компьютерщик не стал дожидаться ответа, а пустил яхту в разгон. Три километра. На самом деле, весьма короткий путь разгона! Настя подумала о том же:

— Хватит. Только пораньше выведи турбину, чтобы ежели что…

— И когда будем приводняться за плотиной, поддай мощности перед самым касанием, — добавил Виктор.

— Сейчас ты его научишь!

— Да, — в лёгком трансе ответил Саша, сливаясь своими ощущениями с машиной, — я так и хотел сделать…

— Что именно? — уточнила Настя.

— Всё. Именно всё, — ровным голосом ответил навигатор. — А теперь, пожалуйста, не отвлекайте…

Виктор не мог не попытаться подстраховать, когда машина перепрыгивала через невысокое бетонное возвышение. И когда взревела турбина, страхуя падение. И даже когда яхта не выровнялась на высоте четырёх метров над водой и ста пятидесяти километрах в час.

К счастью, страховка не понадобилось. К сожалению, она и не получилась бы. Случись что — у него не вышло бы даже прикрыть щитами всех членов команды, разбросанных по теплоходу. Только в зоне видимости он смог бы удержать одиннадцать индивидуальных щитов. Одного типа. Недолго.

Надо готовить помощников.

— Предлагаю встать на рейд в семнадцать. Кто сменит Сашу?

— Я ещё поведу часика полтора, — ответил тот, и яхта начала плавно терять скорость и высоту. — А сам найду кого-нибудь на замену.

— Как знаешь. Отлично правишь, кстати! — Виктор активировал кольцо и сообщил всем: — В семнадцать часов ложимся в дрейф, я буду читать лекцию о природе магии. Приглашаются все.

— Желающие? — сонно сострил Дрейк.

— Просто — все.

Уровень интереса Дрейка очевиден, да-с…

По ватерлинии хлюпала средняя речная зыбь, по потолку зала бегали весёлые блики. Маловато места: чтобы не страдать от духоты, пришлось открыть обе боковые двери.

— Сперва хочу рассказать о Послании Люция, поскольку не всем известно…

Лекция. Три года учебы — и вот он сам пробует себя в роли преподавателя. Рановато, наверное. Возможно, стоило набросать план, а то и написать целиком весь текст?

— Письмо написано основателем Гильдии магов, перед тем, как Великий её покинул, чтобы претерпеть трансформацию, которая… — Виктор замялся: предложение вышло громоздким, что подтвердило замешательство на лицах «студентов». — В общем, Люцию нужна помощь, и с помощью знаний, почерпнутых из этого Письма, можно ему помочь, — кудесник перевел дух. Интересно, все новички так тупеют, влезши на кафедру?

— Можно уже и к сути переходить, — мягко подтолкнула воровка.

— Итак, магия повсюду. Люций говорит об именовании сил, составляющих природные явления, следующих за ними. Основное свойство магии — взаимозависимость её с порождающей её природой. Основа магии, которую Люций так же называет силой или энергиями, её главная особенность — постоянное течение. Понимание этих двух аспектов открывает путь к самым разнообразным манипуляциям, традиционно называемым заклинаниями. Я предпочитаю использовать термин Люция, более точно отражающий суть дела: формы силы. Из них можно выделить простейшие, ассоциируемые с одной поименованной стихией, и сложные, соединяющие в себе в разной степени замедленные и превращенные различные стихии либо потоки одной стихии, перевитые для достижения требуемого эффекта. Я не слишком сложно выражаюсь?

— Да.

— Не очень.

— А все действительно так сложно?

— Да нормально! — порадовал Саша.

— А чем это отличается от наших заклинаний? — фраза от пытливого Дракона.

— Я о том же хотела спросить, — подключилась Марина.

— А лекарские?

Виктор в растерянности поднял руки.

— Я не могу на все вопросы сразу ответить…

— Ответь мне, друг мой, — попросил Дрейк. — Всё, что ты сказал, обязательно понимать, чтобы стать… кудесником?

— Ну, я пытаюсь сжато рассказать о том, что понял я, — Виктор опустил руки и плечи. — Совсем сложно?

— Совсем, — покачал головой бывший наставник.

— Но ведь Послания Люция никто не понял! — воскликнул кудесник и быстро заговорил, боясь что его прервут: — Оно слишком краткое, без начальной практики его никто не поймёт! И мне просто повезло, что я не наделал ошибок, которые могли оказаться смертельными!

— О да! — Лила хмыкнула. — Начиная с той же курицы. Не знаю, кто — как, но я вряд ли способна к постижению этой премудрости, — воровка дёрнула плечиком. — Может, те, у кого мозги помоложе, и поймут, но мне явно не дано.

Дрейк хохотнул.

— Ты нас, конечно, подновил, но, кажется, слабо помогло! — маг развёл руками. — Щуки косяком не ходят, дружище.

Волшебник и воровка поднялись с мест и под ручку пошли в каюту. Виктор стоял и смотрел им вслед. Урюк последовал за начальником.

Через несколько секунд лекарша переглянулась с бардом, посмотрела в глаза кудеснику, виновато потупилась, взяла Андрея за руку, и они тоже вышли.

В зале остались Саша, Женя и Марина. Как всегда сдержанная парочка — Танк и Моав — тоже не слишком торопилась уходить. Пятеро. Что ж, может, оно и к лучшему.

— Виктор, мы можем начать с практики? — осторожно спросила волшебница. — Тебе же многое стало понятно, когда ты начал…

— Да. Да, пожалуй. С вами же буду я, прикрою от возможных ошибок, — раздумывал вслух кудесник.

— Точно! — обрадовался Саша. — А потом тех, кто захочет, добьёшь теорией. Я — захочу!

— Ну, хорошо, — согласился Виктор. Энтузиазм компьютерщика был неподдельным. Да и все остальные хотели учиться! — Тогда приглашаю вас на практическое занятие. Оденьтесь по-пляжному: будем работать с водой.

83. Смачивание

Опыт есть, и следующую плотину лучше бы всё же пройти к ночи. С ходовыми огнями, с соблюдением всех правил, но — потемну. Приличные люди спят, и если повезёт, то максимум, кто их заметит — один сонный человечек в диспетчерской.

Виктор смотрел на незнакомые населённые пункты на карте. Последние десятки километров от некоего Корка до Волжской электростанции река текла, как по ровной трубе, не отвлекаясь на повороты. Она ещё оторвётся на воле, перед Каспием, а пока можно будет рвануть вперёд тёмной ночью, не опасаясь влететь в прибрежные неприятности.

К девятнадцати въехали в дождь. Словно природа собралась помочь провести практическое занятие. Зона молний осталась позади, уползая дальше на восток, а безопасные тощие струи продолжали насыщать влагой теплый воздух.

За Корком встали на рейд. Кажется, только у одного Виктора возникал вопрос, почему они простаивают зазря, когда вполне бы могли уже оказаться за плотиной, а то и найти остатки Гильдии! Никто не собирался лить слёзы из-за вынужденного безделья. Только в голове молодого мага упорно и чуть нервически тикали часики. Орден может сколь угодно не замечать Гильдию, особенно, если та не причиняет неудобств и не шумит, но то, что он оставит без последствий болезненный щелчок по репутации — это уже за гранью удачливости и здравого смысла. Время идёт. И настигает, да-с.

За пятнадцать минут до назначенного времени кудесник пришёл в зал. Через пять минут, когда Виктор расставил по местам три из четырёх ведер с водой, появился Саша. Он сразу же спросил, не нужна ли помощь, и, получив отрицательный ответ, уселся на стул. Виктор вернулся с четвёртым полным ведром и увидел, что компьютерщик улыбается, глядя в потолок. Посмотрев на учителя, Саша улыбнулся ещё шире.

— Вить, о том, что ты готовил картоху, я догадался.

Виктор молчал в ожидании продолжения фразы, но пауза затягивалась и, наконец, стала красноречивой. Саша кивнул и продолжил:

— Марина — очень милая и красивая девушка, — он мечтательно улыбнулся. — И я сделаю вид, что не замечаю вашего сговора! Раз она принялась плести интриги, значит, ей это надо.

Интересный подход, однако!

— А как ты догадался?

— Спросил, как картошку резали, потом — чем обмазывали, затем — как запекали, — Саша хмыкнул и развёл руками. — После этого оставалось только нахваливать. Кстати, вкусно получилось!

— Спасибо, — Виктор усмехнулся. Актрисе Марине эта роль не удалась. Да и Сашка хитёр, как оказалось. — Она тебе нравится?

— Вполне, — Саше серьёзно кивнул. — Папа говорит, есть вещи, которые необходимо испробовать. Это — то немногое, в чём я с ним согласен. Вот, например… — он прервал фразу, поднялся и пошёл навстречу волшебнице, только что вышедшей из своей каюты.

Ой! Вот и встретились два одиночества: Марина добивается своего, используя простые, лишённые оригинальности ходы, а Саша принимает игру. Это можно называть цинизмом, но он весь такой… красиво завёрнутый, что — почти конфетка.

Их пришло всего пятеро. А что? Настя — лекарша и механик, ей того и довольно. Андрей — высший бард и тоже вроде не жалуется. Дрейк, Лила, Урюк — аналогично: они уже достигли, чего желали, состоялись. На кой пёс теперь напрягаться и даже рисковать?

С другой стороны — Моав. Тоже ведь полноценный, сильный боец! Пообщался со своим учеником — помолодел душой, потянуло на новизну? Что ж, больше тусовка — задорней танцы.

Виктор проверил магический фон. Воздух основательно насыщен влагой, шлейф из левой двери и окон вяло проползает через залу на правый борт. Вёдра сами по себе создали сеть сообщения. Или он невольно сотворил это? Да, точно. Непроизвольно. Потому что никаким природным стремлением такую связь не объяснить. А что ещё он нечаянно творит? Какие ещё аномалии наблюдаются вокруг? Сразу так и не определишь, но, пожалуй, надо будет проверять всё необычное, то, что удивит своим существованием. Ладненько, студенты ждут…

— Итак. — Паразитные словечки «так» и «итак» позволяли собраться. Может, надо менее официально занятия проводить? — Для начала, я попрошу вас всех верить себе: своим ощущениям и своим возможностям. Если есть хотя бы тень того, что вы что-то почувствовали, лучше быть уверенным, что всё так и есть! Бояться разочарования — долгий и кружной путь к овладению магией, поверьте.

Все пятеро закивали. Женечка — с особым знанием дела.

— Сила подчиняется желанию. Мы идём туда, куда хотим. Мы создаём формы силы такие, какие хотим. И разница тут минимальна. Так же, как всё тело участвует в ходьбе, так оно же целиком управляет силой.

Виктор говорил о том, что в занятиях не должно быть застенчивости, о том, что внимания процессу следует уделять столько, сколько хочется, но не меньше, чем нужно, о некоторых других вещах, помогающих сделать магию эффективной и безопасной для манипулятора. Оказывается, он много узнал за три недели! И всё же детали требовали дополнительного изучения, исчисления…

— Теперь прошу всех намочить ладони. Я создам текущее поле силы, которое вы должны будете ощутить.

Так или иначе, ощутили все. Труднее всего задачка далась Марине. Но ведь она не оставлена силой: волшебница же! Но это, как минимум, ещё один повод для исследования.

Женечка попросила показать, на что способен такой поток. Остальные поддержали и, как дети в цирке, расселись, ожидая представления. Виктор подумал, что может быть наиболее показательным, пошарил глазами — и нашёл небольшой табурет в углу. Эта мелкая мебель явно видала лучшие дни, а потому пустить её в расход не жалко.

Поток, скользивший в воздухе в полутора метрах от кудесника, отодвинулся, выровнялся, став плоским, и опустился к месту демонстрации — к середине чуть погнутых алюминиевых ножек. Виктор усиливал движение и давление водной стихии, пока вещь не начала медленно ползти по полу, после чего немного понизил мощность. Через несколько секунд в местах касаний пошло отслоение окислов: металл замахрился грязно-серыми клочками, которые постепенно утаскивало прочь омывающее течение. Через минуту табурет завалился на одну из быстро прогнивших ножек, а затем резко осел, почти одновременно потеряв оставшиеся три опоры.

— Ух ты!

— Как плазменным резаком!

— Это ж за сколько лет он так проржавел бы!

— А если железяку пилить — быстрее получится?

Как же надёжно связана магия с разрушением! На созидание нужно куда больше времени, сил, внимания. Тот же табурет восстановить — замучаешься! А убить кого-нибудь — для мага — проще, чем пожарить яичницу.

Но это неправильно, ребята! Магия прекрасна, она не должна быть только злой и убийственной, она же…

— Ну да ладно. Я вот что ещё показать хотел…

Виктор позвал всех к наружной двери. М-да, даже эта простая красивость требует аккуратности и чёткой формы.

Из реки поднялась на два метра водяная колонна, попыталась ещё приподняться, но верхушка гулко всхлипнула и развалилась, стравливая избытки на края. Полупрозрачный гриб продержался пару секунд и опал.

Марина ахнула, Женечка хлопнула в ладоши.

Вода ударилась об воду, чуть провалилась, попробовала разбежаться волнами. Но Виктор подхватил первый круг, заставил его взмыть стеной до уровня глаз. Верх стены потянулся к середине, образовав купол, но стена лопнула, а метровая капля в центре рухнула, подняв фонтан брызг. Вода наткнулась на щит, не успев намочить восхищённых зрителей, намёрзла на воздушной преграде тонким слоем. Затем лёд сполз в реку, ломаясь под своим весом.

— Ух ты! — повторил Танк.

— Рад, что понравилось, — сообщил кудесник.

Вода — загадочная стихия. Тяжёлая и подвижная, вязкая и ускользающая. И, кстати, преподнесшая сюрприз: ледяная стена не планировалась — она просто появилась в свивании двух стихий. Вроде и не в первый раз случилось работать с несколькими стихиями, но… может, дело в том, что одна стихия по воле мага ограничивала другую, и это как раз и стало тем самым свиванием?

— Теперь, ощущая силу водной стихии, сведите пальцы рук и медленно разведите, обратив всё своё внимание на напряжение потоков.

Снова у кого-то вышло сразу же, кто-то помучался. Марина все делала так, словно не верит своим рукам, хотя все описанные Виктором движения силы у неё получались. Хуже, чем у Саши. Женечка же просто веселилась, заставляя линии движения силы трепетать, удлиняться и провисать, когда она разводила и сводила руки.

Виктор же помогал «отстающей» волшебнице: добавлял мощности в создаваемые ею потоки, показывал, велел отказаться от привычного восприятия. Девушка вымокла и взмокла, но результат оставался чуть заметен. Что-то базовое и глубинное застило взор волшебнице, сковывало движения, мешало взаимодействию со стихией.

Будь подобен печной трубе. Иначе будет копоть и оставленность. Ой, не на своем опыте Древний познал эти неприятные эффекты. Иначе не сотворил бы он ни Потопа, ни Низкого Неба. Он смотрел на них, на тех, кого одарил кургузыми, исковерканными шаблончиками, которые маги гордо называют заклинаниями. Именно эти обрубки силы в их странной, неудобной форме, непонятные самим заклинателям и являются тем фатальным извращением!

Но ведь и Женечка, шалящая напропалую с только-только освоенной стихией, училась чему-то из стандартных школ заклинаний. Может, дело в уровне и в привычке? Наверняка. И в длительности обращения с этим кривым дымоходом. Хорошо бы проверить теорию на закоренелом адепте вроде Дрейка, только ему всё это, увы, без надобности. Но в общем, да: заклинания заставляют силу застаиваться до такой степени, что естественного движения уже не доищешься.

Виктор наблюдал, как Женечка пульсирующими движениями рук взбивала перед собой водную стихию. Между ладонями появлялись и опадали капли. И вдруг родился значительный объём: подвижный шарик размером в пару литров — мутный от каких-то вкраплений, готовый упасть под своей тяжестью. Женечка радостно взвизгнула и швырнула своё произведение в кудесника. Виктор встретил его воздушным ударом на двух третях траектории. Чистый рефлекс атакуемого кудесника, привыкшего работать с воздухом.

Как в замедленном кино, он смотрел, на мчащееся марево воздушного сгустка, заворожённый процессом. Мысль формулировалась, и за доли секунды всё же предугадала последствия встречи воды с воздухом. Два направленные волей адептов потока разных стихий поневоле сформировали ограничения друг для друга, подобные свиванию. Будет столкновение, с высокой вероятностью фазового перехода.

Не догадавшись развеять воздушный удар, Виктор швырнул ему вслед стены щитов, чтобы защититься и защитить учеников от чего бы то ли было.

Это было прекрасно! Воздух внедрился в воду, но большущая капля пыталась сохранить свою форму. И заклинание кудесника взорвало её изнутри, вылетев наружу по десяткам мельчайших каналов. Ледышки брызнули, вонзились в щиты, частью пролетели между воздушными стенами, застряли в поставленной личной защите и в обшивке зала. Окружающая температура рухнула до минусов.

— Все — вон! — заорал Виктор. Моав с Танком уже закрыли собой пискнувшую и сжавшуюся в комок Женечку, Саша бросился к Марине, подхватил её на руки, еле вписался в проход и исчез в каюте спасённой волшебницы.

Моав сцапал охранённую персону и вместе с ней сиганул в воду с правого борта. Следом вылетел Танк. Виктор услышал, как вынырнувшая девушка сказала всё, что в голову пришло, об избыточном усердии охранника. Бойцы засмеялись, весело бултыхаясь в прохладной водице. Но через секунду оба вскрикнули от испуга — видно, схлопотали посыл ужаса от Женечки, всё более уверенно использующей эмоциональную стихию.

Кудесник быстро сжал воздух в комнате до в небольшой сферы, потом позволил ей потихоньку растечься в пространство. Температура стабилизировалась, и Виктор запустил усиленное проветривание. Затем помог купальщикам выбраться из воды.

Шикарно, вашумагию, занятие завершилось!

Настя смирилась с тем, что ей не суждено когда-нибудь сдать кораблик дипломатам. Она бросила печальный взгляд на потраченную магией обивку зала, на убитый табурет, вздохнула — и пошла на вахту.

— Зато весело… — пробормотала лекарша.

84. Бочки для выдры

Тёма маялся от безделья в наблюдательном бункере диспетчеров.

Бессмысленное круглое сооружение в который раз нагоняло не самые приятные ощущения. Если оно такое бетонное и защищённое, то за каким бесом эти стёкла? Толстенные, многослойные, но, ежели гидроплан промахнётся и крылом заденет, то бетонная крыша окажется прямёхонько на макушке дежурного. Был случай в Балаково, помним-боимся-скорбим.

Маленький человечек сидел на привинченном к бетонному полу вращающемся табурете; их называли креслами, но спинка высотой в фут только добавляла неудобства. Тёма сидел и ковырял ножичком кусок тополиной коры… ещё один кораблик. Осточертели уже кораблики, но тут, на вершине плотины ни о чём другом не думалось, так что — в коллекцию, во флотилию, стоящую в шкафчике комнаты отдыха.

Чёрные волосы поседели за десять лет этой дурацкой работы, глаза покраснели от третьей подряд бессонной ночи. От наблюдения. Взгляд привычно поднимался от поделки каждые сорок секунд и оглядывал водную гладь, подсвеченную прожекторами. Жена Ленка, тощая, насмешливая и ворчливая, не раз похихикивала над этой особенностью, остающейся с Артёмом ещё на двое суток после недельной вахты. Зачем вообще люди женятся?

Вторник — самая спокойная ночь на неделе. Пара гидропланов: в 20:17 и в 21:34 сверху, — уже ушуршали. Казанская «шестёрка» пойдёт из Баку только в 3:49. И утренняя парочка — после девяти.

Молодой напарник Аркаша дрых в нижней комнатке. Днём его исправно хватало и на дело, и на всяческую дурь вроде купеческих авантюр. Последний финт: обмен тридцати пяти вяленых катранов на семь бочек соляры. Хорошо, конечно, что гадкий запах покинул сторожку, но кому этот горе-коммерсант всучит соляру? Место-то такое, что все со свистом пролетают!

Не, Аркаша может метнуться по бережку на своём железном коне, либо в доки прокатиться. Но за эти рейды уж пусть будет добр расплатиться. Чего бы такого с него стребовать? О! Карасей в кляре. И, скажем, картошечки хрустящей. Жаль, пива не попьёшь…

Тёма посмотрел на часы и проверил горизонт. Сверху видимость отвратительная: две из трёх ламп в прожекторе накрылись утром от дождя. Аркашка удружил: додержал включёнными до полудня. И слесарь ухитрился простыть. Эх… хорошо, что сегодня вторник. Ещё тринадцать минут — и среда…

Левая половинка корпуса катамарана готова. Теперь шкурочкой пройтись да резаком внутри вырубить. Звуки за приоткрытым окном скрадывались, но что-то всё же насторожило Артёма. Он вгляделся в темноту вверх по течению. Кажется, ходовые огни. Да, определённо.

Белый, как все корабли и леталки, аппарат был похож то ли на летучую мышь, то ли на ящерицу с непомерно большим и низким воротником. И он приближался. Небыстро, не больше тридцати метров в секунду, но шел со всей серьезностью, стремясь соскочить с плотины.

Непорядок! Форменное безобразие! Малым кораблям и гидропланам в ночное время предписывается профилактическая остановка!

Нежданное развлечение разом сбросило сонливость и сплин. Артем схватил переговорник и щелкнул тумблером на панели.

— Неопознанный корабль малого тоннажа! Требую немедленно пристать… — этот наглец уже перемахнул через плотину! Ладно, пусть будет… — к правобережному вахтовому дебаркадеру для… — дежурный замялся. А для чего, собственно? Чтобы узнать о том, что они белены объелись? — Для проверки судового журнала. — Ну вот, глупость ляпнул.

Динамик еще похрипел, живя своей электрической жизнью, пока Артем не щелкнул тумблером. Затем подбежал к люку, нажал на педаль. Пятьдесят килограммов железа приподнялись и откинулись к стене, лязгнув по ограничителю. Дежурный сбежал по лестнице, с удивлением понимая, что уже очень давно ему не приходилось бегать.

Аркаша заворочался на диване. Лежебока! от крика и грохота и мертвый вскочил бы!

— Эй! — окликнул Артем и хлопнул напарника по плечу. — Подъём наверх! Я пошёл с нарушителями разбираться.

— А? Чо? — Аркаша попытался симулировать беспробудность.

— На вахту, лодырь! — рыкнул старший по смене Артём.

А случись действительно что-то серьёзное? Хотя, что, например? Выскочив из башни, Артём глянул вниз. Хм, дисциплинированные нарушители попались: летучая мышка сложила крылья и как раз закладывала солидную разворотную дугу. Ну и славненько, можно не торопиться. Мужчина оседлал свой любимый четырехколесный грунтовик, продул двигатель и не торопясь тронул вперед по пандусу.

Съезд к нижней пристани не любили ни машины, ни люди: щебень, кое-как залитый бетоном. Только грунтовик не жаловался, с характерным хрустом подпрыгивая на неровностях дороги. Одна беда: тень от дамбы.

Артём уже стоял на дебаркадере, а кораблик, превратившийся из летучей мыши в выдру, ещё подходил, красиво и уверенно лавируя по трём постоянным водоворотам, мешающим даже днём подходить к пристани. Капитан, видать, мужик бывалый: не всякому доверят такую необычную игрушку!

Девчонка, появившаяся в проеме двери, бросила чалку, когда до кнехта оставалось ещё метров шесть, и, что самое удивительное, — попала. Бедовый народец на кораблике. Канат подтянулся сам, и выдра встала, как вкопанная, ювелирно притёртая к пирсу.

— Штурмана кликни, — велел Артём девчонке.

Какой-то шорох за спиной заставил его обернуться, но сзади было пусто, только световые пятна от корабля чуть елозили по пирсу.

— Вообще-то это я — штурман! — заявила девчонка, сходя на берег. — Капитан сейчас подойдет. Что ещё за проверка судового журнала? «Судовой журнал проверяется и сдается в порте приписки в конце сезонной навигации», — процитировала она, уперев руки в боки.

Права девчонка-штурман. От необходимости оправдываться за глупость избавило появления третьего лица. Парень появился внезапно и ловко выпрыгнул на пирс.

— Вечер добрый. Вам журнал нужен ведь для внесения в проходной реестр? — спас Артёма догадливый паренек. И это капитан!?

Юнец вынул из-за спины журнал и подал для проверки. На форзаце значилось: «дизель-теплоход «Александр Кляксин», порт приписки — Мюнхен». И внутри на первой страничке скорым женским почерком: «Год 2010. Навигация с 7 мая по. 19 мая: Париж, верх — японцы, 6. 22 мая: Париж, низ — москвичи, 12. 7 июня: Богатырь, рейд — детский выезд, 9». После этого — только порты захода с пометкой «заправка»; последний — Балаково.

— А здесь-то с чем? — спросил Артём. Судовой журнал, конечно, заполняется в свободной форме, но тут всё как-то… непривычно.

— Дык вот тех деток, — молоденький капитан потыкал пальцем в строчку от седьмого июня, — и везём! Как они нас… — и парень тем же пальцем принялся пилить шею.

— M'sieur le cap! — крикнула в проём двери какая-то шалунья ещё помладше этих двоих. — Peut-on acheter de la cerise ici? Le cuire ne nous cert rien!* — и тут же пропала куда-то; изнутри донёсся весёлый смех. * Капитан! Можно здесь купить вишни, а то кок нам ничего не даёт (фран.).

— И вот такое «вуаля» круглые сутки! — посетовал капитанчик. — Яхта разве только чудом жива! Того и гляди по винтику разнесут!

Да… не повезло пареньку. И кораблик-то новенький, а такая дурка на борту!

Отличная мысль пришла внезапно: как бы помочь бедолагам? Лещ с ними, с нарушениями! хотя и с детками-то поаккуратней бы?

— Понятно. Ну, вы нежней летайте-то. Правила, они ж для безопасности писаны!

— Это-то конечно! — замахал руками паренёк. — Увидали разрешёнку — и почесали, как угорелые: детки к морю хотят, все мозги обглодали! — Тут же парень принялся чесать в затылке. — А не скажете ли, где бы тут подзаправиться? Идём-то полным ходом, солярочка кушается страх как…

Странный выговор парня гравировал в голове наблюдателя сочувствие и расположение. А ведь можно запродать беднягам Аркашкины бочки!

В четыре рейса грунтовика с прицепом бочки были доставлены от сторожки. Присутствие признательного, тронутого заботой капитана веселило не хуже вина. Двадцатилетние «ребятишки» высыпали на берег — размяться да подсобить с заправкой.

Через час опечаленные расставанием Артём и Аркаша махали вслед отходящей выдре. Ловкий капитан как по ниточке прошёл между двумя завихрениями, каждое из которых, обычно мешавшее кораблям, только ускорило это алюминиевое чудо!

Возмутители спокойствия показали корму. Там, где должно было красоваться название, расплывалась грязновато-синяя клякса. Через минуту корабль скрылся за поворотом реки.

Так и запишем: ««Александр Кляксин» заходил для заправки».

Куда запишем? Зачем? Чтобы все узнали об Аркашиных купеческих забавах?

— Ой, выручил ты меня, брат Тёма! Куда бы я ещё соляру девал!?

— Соляру? — не понял Артём.

— Ну да, — пробормотал, оглядываясь, Аркадий. — А зачем тут прицеп?

— Слушай, а что мы стоим тут, как два пенька? — Вопросы странно множились, отупляли, не давали сосредоточиться. Надо было что-то сделать. Но что именно — поди припомни!

— Дядь Тём, — пожалобился Аркашка, — я спать хочу…

— Ну так поехали! — Артём скривился от наплывшей головной боли.

Через четверть часа оба уснули. Продолжалась среда. Хорошо, что такая спокойная.

Артёма, завернувшегося в спальник, разбудило солнце. На диване посапывал Аркаша. Что!? Артём подскочил, как ужаленный, и побежал на рабочее место. Уфф! Среда! Ещё только 8:43! Багдад — Казань только в 10:26 пройдёт!

И как он только сплоховал-то так!? Или Аркашка дежурил? Нет, тогда Тёма спал бы на диване. Что за ерунда?

Часть III. Кудесник

IIIa. Искатель

— Что ты думаешь о страхе?

— Я видел страх.

— А переживал?

— Как то, что не должно повториться.

Тайны Разрушителя.

85. Недоброе утро

Удачный получился заход. Топливо заканчивалось, могли бы и не дойти, да и бочки — штука полезная. Две сразу же опустошили, скормив соляру прожорливой машине, а остальные пока бросили в зале. Тащить их в машинное отделение никто в ночи не решился.

И разошлись спать. На посту остались Моав и Танк: Насти хватило тщательно скрываемых треволнений с поддельным журналом. Можно было тысячу раз говорить о том, что мужикам-дежурным основательно прополоскали мозги, о том, что её имя ни разу не прозвучало. Но всё же барышня переживала своё участие в подлоге удручающе серьёзно.

Это вызывало сочувствие и уважение. Благодаря этим двум эмоциям Виктор заснул на две минуты позже, чем если б размышлял только о своём. Вот, что подумают в каком-нибудь департаменте гражданского флота, узнав о проходе несуществующего «Александра Кляксина» через Волжскую плотину? И главное: насколько скоро у них появится повод об этом подумать?

Дзанг!

Корабль встряхнулся от ощутимого удара и переполошил команду. Яхта стала быстро терять скорость, пока не плюхнулась на брюхо, вызвав сосущее ощущение в животе у просыпающегося Виктора. Натянув джинсы, он поспешил на мостик. Бегом: движение-то нелинейное и с замедлением, так что ну их, эти прыжки.

Моав стоял у пульта, подняв руки в позе «какого демона случилось то, что случилось?» Танк шарил по программе самодиагностики корабля.

Прибежала Настя, отшвырнула Танка, Моав увернулся от оплеухи. Ни диагностика, ни расспросы ничего не выявили. Просто был удар, и сразу начали гасить скорость. Сбрасывали сами, так что движок должен быть невредим.

— Должен быть, должен быть… — сердито бормотала Настя. — Сейчас проверим.

«Пегас» пошёл на разгон. Виктор заметил, что Саша тоже насторожился, когда нос едва ощутимо рыскнул влево. На скорости около десяти Насте пришлось подруливать для удержания прямого курса. А перед самым выходом на водное крыло корабль, перестав слушаться руля, рванул влево, но, не выдержав крутого поворота, тут же завалился на правый борт!

— Что вы наделали, кошкины дети!? — вскрикнула лекарша, поднимаясь с пола.

— Покорёжена левая сторона крыла! — выдал диагноз Саша.

— Плавник поймали, — предположил Виктор.

Настя печально согласилась, что, коли это было подтопленное бревно, вины на навигаторах, шедших почти вслепую, никакой.

— Ладно, пойдём в водоизмещающем до Ахтубинска, — раздраженно резюмировала она. — Сама поведу. Всё равно между островами лавировать…

Утро настало поздно. Тучки над портом долго держали в сонном плену и кудесника, и команду. Ахтубинск, названный в честь несуществующего теперь рукава реки, встретил усыпляющим покачиванием на морской мелководной зыби.

У пирса отирался какой-то тип, спокойно, но настойчиво ожидая, когда из яхты кто-нибудь появится. Виктор решил выйти сам, с эскортом из двух увязавшихся за ним бардов. Привыкнув к ритму качки, все трое выпрыгнули на берег.

— Налог на причал, — без обиняков сообщил невысокий тип в безрукавке, на кармане которой висел медный, местами позеленевший значок-якорь.

— И в чьей же собственности находится порт? — громко поинтересовался Андрей.

— В государственной, — скучным голосом ответил сборщик. — Судно малого тоннажа, сто семнадцать империалов в сутки.

— Вот простоим — и заплатим! — весело отозвался бард.

— Будет сдача? — Виктор предпочел не тратить тишину на пустяки.

— Нет, — пожал плечами мужичок.

— Тогда полтораста, сдачи не надо и с вас известное.

— Только два вопроса, — чуть оживился сборщик.

Виктор протянул деньги и спросил:

— База снабжения катеров и яхт где?

— Заправка? Продукты? Запчасти? Ремонт?

— Я задал вопрос, — тонко улыбнулся кудесник.

Дядька совсем повеселел и довольно подробно описал все по пунктам.

— Спасибо. Второй вопрос: места объявлений публичных контрактов в городе.

Дядька внимательно поглядел на хитрого паренька. Ответ включил в себя все гильдии, мэрию и четыре известных сборщику доски объявлений.

— Еще раз спасибо.

Сборщик окинул троицу любопытным взглядом, развернулся и пошел к группе двухэтажных административных зданий.

— Толково! — похвалил Андрей. — Будь ты дипломатом, далеко пошёл бы!

— Ну, на то и уповаю.

Заход в док означал бы потерянный день и порядочные деньги, потому Виктор решил сперва попытаться отремонтировать крыло самостоятельно. Его группа расселась на бетонном возвышении, маскируя погружение. Раздевшись до плавок, кудесник посмотрел на щиток, запрещающий купаться, присел за бетонной чушкой и нырнул в невидимость.

Повиснув на краю пирса на руках, он опустил ноги в прохладную воду. Градусов двадцать. Значит, у него на ремонт минут десять-пятнадцать, пока холод не станет проблемой.

Виктор соскользнул в пучину. Ноги не коснулись дна: у причала было более трёх метров глубины.

Дискомфорт пришёл внезапно, как воспоминание о невыключенном утюге. Не сразу стало понятно, что же не так, но, стоило выплыть на поверхность… невидимость! Под водой воздуха совсем немного, а потому заклинание, имеющее воздушную основу, теряет свой материальный базис. И развеивается.

— Круто… — пробормотал кудесник.

Женечка с берега глянула вниз, обернувшись на голос, но Виктор показал ладонь в успокаивающем жесте, и девушка отвернулась, чтобы и дальше изображать вялую беседу с Танком и Моавом.

Он обдумывал проблему водного дыхания ещё на корабле. Вариантов немного. Первый: телепортация малых объёмов воздуха в определённую полость, этакий принудительный газообмен. Но сама телепортация имеет воздушную основу, и канал издохнет при недостатке того же материального носителя.

Второй: свёрнутый в трубку щит. Тоже есть вопрос о стабильности. Плюс неудобство от необходимости контролировать раздвижение и изгиб трубки, а следить придётся: вдохнёшь разок водицы — можно и не всплыть! Кроме того, при работе на глубине давление-то растёт! Так что вдыхать замучаешься.

Третий — создать концентратор воздушной стихии и втащить под воду. Для более-менее длительного погружения надо хотя бы парочку кубометров воздуха. Пусть даже удастся ужать его в десять атмосфер, но всё равно это — двести литров почти пустоты, которые надо притопить, то есть иметь груз около двухсот килограммов. Фантастично.

А казалось бы, такая простая задачка! Оставался последний вариант, способ использования которого пока так и не придумался. Надо сделать жабры. Как-то.

Что делают жабры? То же, что и лёгкие: поглощают кислород, перетаскивают в кровь. Только — в воде. Растворяют, наверное, в слизи какой-нибудь, и ползёт он потихоньку: рыба-то хладнокровная и мозгов чуть-чуть, кислорода надо мало. Сколько кислорода в воде?

Виктор вытащил ладонь и быстренько её высушил. Затем, придерживая плёнку воздуха, засунул её в воду. И позвал воздух. За секунду на кисти вспух такой пузырь, что удерживать его под водой стало ощутимо непросто: литров пять. Воздуха достаточно для дыхания!

Переложив мембрану на рот и нос, Виктор ушёл под воду.

Почти три метра под поверхностью. Движение воды протаскивает взад-вперёд на ладонь-другую. Повреждённое крыло. К счастью, не вмятое, а только погнутое, даже сварка цела.

Попытавшись почти привычно создать усиление, он чуть не потерял мембрану: воздушные щупальца метнулись к рукам и ногам, стремясь занять место ослабленной стихии! Виктор тут же прервал заклинание. Жаль-жаль. А не получится ли такая же манипуляция с водой?

Сейчас, полностью погруженный в воду, Виктор испытал иные ощущения по сравнению с фокусами вроде молний или создания сети. Сильные, полные! Вода ластилась к рукам, стихия обволакивала, увлекала, желая участвовать в новой игре.

В итоге форма получилась более лаконичной. Только работала медленно, что для кропотливого, тонкого ремонта — в самый раз.

Конечно, на берегу начали беспокоиться: не каждый день случается, что друг уходит без приспособлений под воду на десять-двенадцать минут. Соорудив магические ласты, Виктор подплыл к берегу, подпрыгнул и ухватился за бетон.

86. Город у моря

— Значит, хочешь заняться контрактами в этой глухомани? — Андрей веселился, только что не подпрыгивая на ходу.

— Надо осмотреться, — пожал плечами кудесник. — Последний контракт прошел «на ура», так почему бы не продолжить, если найдётся что-то подходящее?

— И что бы тебе подошло?

— Не знаю. От строительных работ до поисков пропавших, может, и ещё что будет… — Виктор развел руками. — Пока не знаю. Главное — деньги и возможность анонимности.

— Строительство? — удивился бард.

— На том и поднялся.

Андрей повторил пару раз последнее слово.

— Интересное выражение.

— О, да.

По просьбе Танка, кудесник рассказал в подробностях о доме у оврага.

На доске оказалось только два объявления. Одно — подготовка площадки для строительства парка развлечений на острове Жареный. Второе — на ликвидацию преступной группы «Узурпаторы».

— И что же тебе подойдет?

— Подробности нужны, — Виктор досадливо поморщился. — Денежки, конечно, неплохие: и сорок, и восемьдесят. Но — всё на виду. Я думаю, попробуем поискать то, что нам надо, а потом вернёмся и прощупаем почву.

— А не боишься, что кто-нибудь уведёт лакомые кусочки? — шутливо обеспокоился Моав.

— Ну, давай, ответь ему! — подзуживал бард.

— Бумага выцвела. Денежки ждут нас уже месяц, не меньше. Подождут ещё дней пять.

— Наблюдательный, — с уважением отозвался Андрей.

Дозаправка. Забавно, насколько легко это прошло. Не потребовали документов ни на яхту, ни на права управления. Может, и излишняя предосторожность, но ведь мало ли, кому соляра понадобилась: беглым преступникам, террористам! С другой стороны, контроля и так предостаточно, а преступников тут считают «по пальцам одной головы».

Хотя вот, полиция скидывает охотникам за головами контракт. Тоже непонятно, насколько такая практика распространена. Полиция не рискует своей головой, а дело делается. Но приговаривать заочно — тоже не дело! А ведь это именно приговор: позволять вершить правосудие неизвестно кому! Да ещё и вероятность ошибки вольных стрелков, по идее, совсем не нулевая. Как полиция проверит, что сумма трупов та самая, и стоит заявленной суммы денег? Странный мир. Кстати, любопытно, как бы встретил Дрейк объявление о вознаграждении за ликвидацию группы «Драконы»? Бизнес-то у него всё-таки сероват…

Снова деньги. Да, свободные деньги Дрейка. Или всё ещё те, что заработала партия Виктора? Да, пока ещё те. Но пора уже стремиться к самостоятельности. Ведь он же может себе её позволить! Даже сейчас, будучи беглецом. Да, сможет. Постарается.

Вечер ещё не подкрадывался, когда «Пегас» отошёл от Ахтубинска. Лучше бы, конечно, вести поиск по свету, ведь прийти к Астрахани они смогут лишь в сумерках, и особо надеяться на скорую удачу не приходится. Разве только способ маскировки Гильдии окажется сильно крикливым.

Пока оставалась часть пути, отравленная бездельем и ожиданием.

Виктор с Женечкой сидели в зале, держась за руки, когда из своей каюты вышла Марина, а за ней — серьёзный и задумчивый Саша.

Волшебница, решительная и гордая, пододвинула стул и села напротив кудесника и Жени. Саша сел рядом и чуть сзади.

— Виктор, надо узнать, как дела у Влада.

— Точно! — спохватился кудесник. — Мы что-то совсем про него забыли! Вызывай прямо сейчас! Только ожидание будет… астрономическое.

— Жаль, — пробормотала Марина

— В смысле? — не понял Виктор.

— Скорее бы, — пояснила Женечка, и Марина кивнула.

Отклика пришлось ждать около пятнадцати минут. За это время Виктор соединил камушек Марины с четырьмя магильниками и предупредил Влада о гигантском запаздывании.

— Привет, Марина! — голос лекаря был задорен, чувствовалось, что он стосковался по общению. — Я думаю, что Виктор с тобою рядом, так что сообщу, что следую его инструкциям по перемещению и смене мест наблюдения. Хотя за мною вроде никто охотится. — Молчание секунд на двадцать. Ага, я угадал. В общем, рассказываю. Сходил на хутор, познакомился со старшей коллегой. Трансформация впечатляет! Снимаю шляпу! Погулял по окрестностям. Из города, по-видимому, сперва выслали разведчицу, не отличающуюся наглостью и самонадеянностью. Из аналитиков, Катенька, стажёр. Воровочка в магазин заходила, справлялась о новостях и, надо полагать, всё происходящее передавала в Орден через зрячий захват с блюдца. Довольно быстро уехала обратно. Вчера к вечеру приехала кавалькада наших, посмотрела на рощу и коттедж.

— Отлично, Влад! Я сейчас попробую ускорить сообщение. Продолжай.

— Сегодня пошли на приступ, взяли дом. Кажется, не погнушались пулевого оружия. Купол над залом разрушили, выбили почти все стекла, варвары. В обед штурмовали рощу. Не знаю, чего ты там такого оставил, но издалека выглядело сильно! Кажется, потеряли троих. Я заметил, что за бойней наблюдала та самая безумная лекарша-оборотень из Центра. Марина расскажет, если надо. Очень сильная тётка, точно — высшая. Говорят, превращается в огромную фиолетовую лису. Она, как в Париж прибыла, так главной и остаётся. По крайней мере, она и уровнем, и должностью повыше провинциала будет.

Виктор посмотрел на Марину, та кивнула.

— Да, сообщение получил! Связь действительно ускорилась! Вот сейчас Орденцы откатились, — Влад явно вел «прямой репортаж». — Оп-па! Они использовали взрывчатку! разворотили четверть твоих насаждений. Впрочем, их можно понять.

— Влад, не подходи слишком близко, — ещё раз предупредил кудесник. И, словно услышав, Влад продолжил:

— Я слышал о системе оповещения о магической активности. Создается сеть артефактов, фиксирующих магические возмущения. Наверняка, несколько штук притащили и сюда, так что я пока остаюсь на предельной дистанции наблюдения через бинокль, чтобы не попасться с этим камушком: мало ли. Вот, кажется, защиту вскрыли. Входят в рощу. Вспышки. Да, Виктор, я понял. Жду сигнала к началу переговоров. Думаю, они после этих твоих сюрпризов дозреют. Ух ты! А вот и Ленка с Колюней, из нашего квартета! Живы-здоровы и не в опале! Это радует. В общем, пока рассказывать больше нечего.

— Береги себя! — Виктор посмотрел на Марину, но та отрицательно покачала головой: раздумала говорить что-либо. — Конец связи.

Он ещё подождал, пока последние слова достигнут адресата, и разорвал канал.

— Хорошо, — волшебница успокоилась.

Что хорошо? То, что Влад о ней и думать забыл, весь в шпионаже? Что ж, пожалуй. Как отреагируют Чёрные, когда лекарь выскочит как чёртик из табакерки с предложением поговорить с кудесником?

— Расскажи об этой лекарше, — попросил он Марину.

Мало. Очень мало удалось узнать от волшебницы. О системе слежения она вообще не догадывалась. Похоже, только Влад интересовался тонкостями оперативной работы. Жаль, что он выбрал другой путь…

87. Досада и оценка

Сараф настоял на штурме. Пришлось подтянуть квартет из Симбирска.

Лёгкость, с которой взяли дом, мелкие магические шуточки разозлили всех и расслабили.

Эта расслабленность стоила трех жизней при нападении на рощу. Никто ничего не заподозрил, на штурм шли, как на праздник. И он закончился метров за пятьдесят, когда тихий лесок с треском ощетинился молниями, убившими двоих бойцов и ранившими воровку из Симбирска.

Затем были птицы, не повредившие никому только благодаря взведённым куделям. Потом пошли в атаку деревья. Если бы эти твари были чуть расторопней, у оперативников не осталось бы шансов выжить! Хорошо, что операцией руководил не какой-нибудь псих, а бывалая лекарша, умеющая вовремя отступить. Асфальт дороги стал преградой, у которой эти жуткие создания выдохлись.

После совещания с Центром Илона отдала приказ на дальний подрыв. Кто бы ни засел в роще, ему бы не поздоровилось. Впрочем, как Лиловая и предполагала, в роще было пусто. А находки не стоили человеческих потерь…

Когда этот пострелёнок успел создать умную защиту!? Волк его задери, если он не положит на лопатки заласканного любимчика Сарафа!

— Инспектор! — хмурый, атлетически сложенный, невысокий маг прохрустел сапогами по битому стеклу и сердито посмотрел на Лиловую.

— Да, Семён, — Илона кивнула. Она виновата перед ним? Возможно. Даже учитывая, что приказы они получили не от неё, и что никаких возражений Центр не потерпел бы. Можно было бы взять на себя ответственность и устроить только видимость атаки. — Вы желаете уехать?

— Да. Вика тоже не хочет здесь оставаться.

— Конечно…

— Нам нужен фургон.

Да. Трупы. Тела. Погибшие оперативники. Не в степи же их хоронить.

— Разумеется. Возьмите Ивана — договориться с местными о реквизиции.

Семён еле заметно поклонился и вышел во двор. Он её ненавидит. Дурак. Когда его обстреляло горохом из-под порога, он же первый хотел рвать и метать, разрушать, добраться до мальчишки. Ладно, хоть квартет московских недоумков успел отучиться от дебильных инициатив. Дева Хранительница, с кем приходится работать!

Легки на помине: ввалились все четверо и застыли, как виноватые школьники.

— Не стойте столбами. Сегодня ночуете здесь, так что осматривайтесь, устраивайтесь.

Правильно. Мелочь надо отправить домой: они и так опыта нынче хватанули, как бы не лишка. Молоденькой Катеньке надо будет премию выписать и дать рекомендации по скорейшему продвижению по службе: от её поездки толку оказалось больше, чем от этих четверых олухов!

— Да-а, увязла ты в этой провинции, — пробормотала Лиловая. — Уже и имя воровки троечной запомнилось так, что не скоро забудется.

Симбирцы уехали со своим печальным грузом на каком-то полумёртвом грузовичке. Уехали техники, увозя раненую и труп саратовца.

Смотря им вслед, Илона вдруг остро ощутила потребность в одиночестве. Организация, руководство… — коловращение пустот! Что толку от действий, если нет времени подумать? Если тыкаешься в углы, как слепой котёнок? Почему малец понаставил шутих в доме, а из каких-то деревьев устроил неприступную крепость!? Оттого, что просчитал, в какой последовательности будут проходить атаки? Нет. Нереально. По крайней мере, слишком сложно. Тогда почему?

Лиловая пошла по дороге. К роще. Эти деревья ему важнее доброго загородного дома. Ему нет дела до денег, до власти, до амбиций. Он снова ушёл в пустоту, чтобы… что-то делать.

Она мысленно прокрутила в голове события последних трёх недель, пытаясь увидеть их со стороны мальчишки. Вот, он появился здесь. Напуган, дезориентирован. Отправляется туда, где ему приготовили местечко. Выполняет работу для татарки, получает деньги. И тут же срывается в действие: быстро собирает команду, идёт к «Драконам». Ускользает от дурня Игната. Сидит в этой дыре, тренируясь, набирая силу, строя свою крепость. Хватается за контракт. Выжидает нападения, о котором наверняка знает и даже направляет его. Снова исчезает.

Появился, собрался, сделал и пропал. Дважды. И растёт в каждом из циклов, а Орден видит лишь следы этого роста, наступая на оставленные этим самородком грабли. И всякий раз он осведомлён чуть больше, чем это кажется возможным!

Что он сделает теперь? Что может помочь ему ещё подрасти? Как он будет узнавать о действиях Ордена? Вот правильные вопросы! Причём, первый из них слишком сложен. Второй…

Мальчик пришёл, имея, скажем, четвертый уровень, пусть даже кудесников на уровни мерить — что воду ножом резать. Он встречает Дрейка и поднимается до его, скажем, двенадцатого. Следующим будет… двадцатый!? Интересная арифметика! И где он найдёт наставника-высшего? Неужели, действительно, подастся в Москву, на поклон к Сарафу, как считают барды!?

Нет, не та повадка. Парень скрытен и в капкан не полезет. Ладно, пёс с этим вопросом.

Откуда он получает известия о действиях Ордена? В технических средствах он ограничен и понимает это. Магические средства? Дудки! Кудели молчат с тех пор, как пала незаметная крепость. Остаётся человек. Лазутчик!

Губы Илоны разошлись в хищном оскале. Раз есть дичь, можно поохотиться! Только за кем? Довольно она помоталась по весям за призраками: надо подумать, а не метаться без смысла.

Дрейк не даст своих людей. А парень не оставит своих. Он отлично это показал, вытащив из города мальчишку-техника. Поручить присматривать кому-то из местных? Ненадёжно.

О! у него же есть спасённая парочка, о ком плакать не станет: молоденький лекарь Владислав и волшебница Марина! Но волшебницу он точно не отправит в разведку, поскольку с магами — да ещё и с предателями — в Ордене разговор короткий. Значит, лазутчик — лекарь! Снова лекарь. Вечно они ему, как пятое колесо в телеге. И ведь они уже пересекались! Его же она подозревала в шпионаже ещё до выходки покойного Готье! Как же всё складывается!

От предчувствия удачи Илона чуть не пошла в боевое превращение. Да, держать связь и изредка передавать известное, например, каким-нибудь магическим средством — это лекаришка сможет делать запросто прямо у неё под носом. Он где-то рядом. Нужен только верный запах — и можно отправляться на охоту.

Посадив шофёром бойца из квартета Марины, Илона села на заднее сиденье, чтобы поразмыслить и перепроверить выводы. Тихий, молчаливый испуг бойца и воровки, застывших, как статуи, боящихся обернуться на грозную и властную попутчицу, льстил. Она создала себе достойную репутацию.

Подъезжая к офису, она уже не сомневалась в своих выводах.

Слегка беспокоила мысль о том, что умник мог предполагать и то, что его агента раскроют. Впрочем, поимка Владислава действительно оставалась единственным способом вернуть себе инициативу. Если это вообще возможно.

Илона чувствовала: нечто по-прежнему не учтено. Например, по-прежнему нет ответа на вопрос: почему Виктор делает то, что делает? Он убегает, но не без оглядки. У него есть только ему одному видимая цель. И пока ищейка не поймёт, к чему стремится этот хитрец, она будет обречена только догонять его.

88. Купол страха

Настя сбросила скорость. Сильно нагруженный людьми нос скоро провалился в воду. Волны крутыми полосами побежали от корабля, вводя сомнительный порядок в чехарду на поверхности. Полосы кудрявились лишёнными периодичности всплесками, что заметили все, а лекарша озадаченно спросила:

— Что за ерунда?

— Дома, — коротко ответил Саша.

— Мы уже над городом!? — удивилась Настя.

— Видимо, — в тон компьютерщику отозвался Виктор. — Надо вычислить улицы, чтобы идти над проезжей частью, а не над домами.

Карта семидесятилетней давности почти не дала информации: Гильдия на ней не отмечалась, а Дрейк, естественно, позабыл её адрес. «Где-то в центре» — сомнительная наводка.

— А как?

— Вить, давай я к штурвалу встану? — попросился Саша.

— Конечно.

Приобиженная Настя отошла, а Саша, посмотрев по сторонам, сбавил ход, дал поворот направо, затем чуть влево.

— Тут где-то должен быть эхолот… — пробормотал компьютерщик. — А! точно, вот он. А как его перенаправить на фронтальный обзор?

Настя помочь не смогла. Оставалось грести вслепую. Координаты от дальних маяков навигации тоже ненадёжны. Да и сами маяки уже теряются за горизонтом, сигналы гаснут один за другим. Саша попросил блюдце, сверил курсы, принялся на ходу высчитывать перемещение, предполагать отклонение.

— Начальник, нам есть дело? — спросил Танк.

— Да. Все, кто может, пусть встают к окнам и высматривают магические аномалии. Скорее всего, будет большая полусфера. Вероятно, воздушной или водной стихии. Маги, лекари, барды — все, кто может, встаём и смотрим. Если что-то странное замечается — сообщайте мне. Все, кого я начал обучать, тоже посматривайте.

Саша впереди обещался посматривать. Справа от него встали Марина, Танк, Дрейк и Женя. Слева — Моав, Андрей с Настей и Виктор. Да-с, внушительная команда разнокалиберных адептов. Одна беда: в обычной школе магии заклинания не были постоянными, так что маги, бард и лекарша через некоторое время развели руками и сели в кресла. Итого пятеро наблюдателей, напрягающих свои способности в поисках чего-то.

Солнце посветило справа, потом, когда по чуть заметной ряби впереди Саша определил конец улицы и повернул направо, — принялось слепить слева. Через полкилометра, перед группой домиков, поднявших красные останки над водой на один-два этажа, снова поворот на юго-запад.

Виктор сменил Сашу.

Моав сменил Виктора. Солнце почти село.

— Виктор! — компьютерщик указал градусов на тридцать справа от курса.

— Отлично! — заорал кудесник.

Пузырь. Отлично выполненный: изображение проецируется с противоположной стороны без видимых искажений! Без магического зрения определить его — никаких шансов. Стихия… смешанная: и воздух, и вода, и электричество даже! Ой, сильны высшие маги. Не исключено, что покойный Готье им и в подмётки не годится.

Интересно, как они поддерживают такую махину. Из-за отсутствия других объектов поблизости масштаб не задать, но в том, что радиус полусферы этой метров сто — сомневаться не приходится.

Дракон не сдержал любопытства: подошёл к стеклу, пробормотал заклинание.

— Не вижу…

— Какая дальность твоего определения?

— Метров сто, наверное, — маг засомневался. — Я ж не замерял!

Виктор не стал заострять внимание на том, что Дракон, имея ещё заклинания в запасе, предпочёл побездельничать.

— Поближе подойдём — увидишь. Саш, встань к штурвалу и иди тише: я буду высматривать ловушки на подступах.

Компьютерщик сменил Моава.

Виктор позволил себе окинуть взглядом компанию. И не зря. Редчайшая мечтательная улыбка Лилы и нечто похожее на лице Дрейка, изумление бывшей орденской волшебницы, любопытство всех остальных, к которому иногда примешивалось беспокойство.

— У меня заклинания закончились, — сообщил бард, — но могу предположить, что навряд ли это — только маскировка. Я бы на месте магов что-нибудь неприятное придумал.

— Значит, и они придумали, — Виктор кивнул. — Я тоже так считаю. Снарядите с Настей одну лодочку — в разведку схожу.

— Я с тобой! — почти приказала Женечка.

Кудесник посмотрел на Дрейка, тот моргнул.

— Ладно. Могу взять ещё одного.

Трое бойцов вскинули руки, но двое тут же уступили Танку. Тот кивком поблагодарил Сашу и Моава и прошествовал к выходу, чтобы прихватить что-нибудь лёгкое из своего арсенала.

Цель близка. Сердце Виктора подпрыгнуло: как его примет брошенная учительница? Нехорошо всё-таки с ней получилось. Она ему открыла мир магии — и тут уже не столь важно, чем старушка руководствовалось, — а он слинял, да ещё и гадостей наговорил. То есть, наговорил бы, не сработай будильник…

За полкилометра до трёхсотметрового купола Саша нащупал небольшую затопленную площадь. Идеальное место для остановки: судя по всему, оттуда можно быстро сняться и уйти на северо-запад на крыльях, если что-то пойдёт не так. Именно такой приказ отдал Виктор на случай, если маги вдруг пойдут в атаку вне защиты, а он останется под полусферой. Приказ понравился не всем, но кудесник со свитой быстро вышел из рубки.

Танк сел в первый отсек, Виктор на корму, Женечке досталась середина. Девушка скривила недовольную гримасу: за рослым бойцом непросто высмотреть происходящее впереди. Но спорить не стала.

Плюх-плюх, дыхание ровное, успокаивающий размеренный плеск, лёгкая качка. Мелкие волны, нагнанные западным ветерком, смазывались и приплющивались в «тени» купола; пожалуй, единственное, что выдавало укрытие магов.

— Виктор, а что, если это — ложный объект? — вдруг обеспокоился Танк.

— Вряд ли. Слишком мощный для обманки. Наверняка требует постоянного дежурства, а в Гильдии сейчас вряд ли много народу.

— Ты уже поднял защиту, — скорее утвердительно произнёс боец.

— Я тоже почувствовала! — гордо сообщила Женечка. — Сразу, как в лодку сели!

— Ага. Кто что заметит — не стесняйтесь. Жень, каждые три минуты связывайся с Дрейком.

Плюх-плюх. Неторопливо. Купол уже закрыл собою треть горизонта впереди. Теперь стала видна игра света вблизи его границы: в какой-то момент солнце на ней раздвоилось, но эффект почти мгновенно пропал. Виктор «ощупал» приближающуюся границу. Рядом с ней будет магический удар. Навряд ли снаружи: или на переходе, или сразу за ней.

— Пока всё в порядке, подходим, — передала Женечка.

Сколько магов дежурит на поддержании заклинания? Не меньше двух-трёх, если оно подпитывается активно. Впрочем, нет: не могут обычные маги «подпитывать активно». Значит… нет, ничего не значит, никакой информации! Вот так же подходили Чёрные к его цитадели. Чертовски похоже! Но он хотя бы настороже, а не мчится с шашкой наголо…

Почти. Появилось ощущение, что с лодки снимают визуальную информацию. То есть, пытаются снять, и эти попытки налипают на жадный щит воздушными плевками.

Вот, проход. Полусфера изнутри полыхнула всеми тремя стихиями. С высоты поползла точка концентрации сил, подбирая энергию по пути. А в центре оказалась ещё одна полусфера, но уже не светонепроницаемая, а просто защитная. Слои оправданной паранойи, красивый и сильный символ страха.

— Сейчас будет удар, — спокойно сообщил Виктор. — Продолжаем грести. Пять, четыре, три, два, один.

Жадина, подпитавшийся от купола при проходе, легко принял в себя молнию, а воздушный щит остановил действие разряда на физическом уровне. Но защита и не думала останавливаться: сформировалась ещё одна молния, жахнула снова.

Женечка ойкнула, Танк перестал грести, впервые вблизи наблюдая мощные боевые заклинания. Виктор, думая, как успокоить соратников, чуть не пропустил хитро нацеленный удар морозной стихии, исходящий от внутренней полусферы. Побежала, набирая темп, ледяная корка, сила впиталась в жадину, краски заката почти растерялись, дойдя до состояния лунной ночи. Лодка ткнулась носом в лёд и тут же примёрзла.

— Танк, вперёд!

Боец выбросил весло в морозную ночь, поднялся, пробежал по верхнему стрингеру и встал метрах в пяти.

— Женя!

Девушка пробежала по носу, когда Виктор тоже вскочил и переместился к бойцу, чтобы дать всем усиленную защиту.

— Все ко мне!

Из центра, где угадывалась одинокая фигурка мага на каменистом возвышении, помчался вал огня. Кудесник с командой отскочил влево и выбросил из-под ног вперёд водное напряжение, заставившее всхлипнуть белую твердь. Снова прыгнув, они сумели не провалиться под треснувший лёд, хотя вода успела основательно плеснуть сквозь трещины.

Быстрая волна сшибла мага-защитника с камней и смыла прочь. Виктор высвободил примерно половину запасённого морозного удара в сторону центра.

— Побежали!

— Кроссовки прилипают, — буркнула Женечка.

— Ага, мокрые… к холодному, — выдохнул Танк на бегу.

— Стоп! — опять скомандовал Виктор и перенёс команду на окрепший ледок впереди.

Десять шагов — и они на замёрзшей скользкой кирпичной кладке. Больше атак не предвиделось.

Раздался звон, а за ним — глухой крик ярости, боли и страха. Маг почти вылез на поверхность из воды, когда его настигло обморожение. Защита ему помогла, но он оказался скованным в ледяном коконе. Из ледяной скульптуры торчала рука с разбитыми костяшками пальцев и ещё неизвестно какими повреждениями: защитник Гильдии пытался выбраться.

Виктор швырнул несколько мелких ракет, размалывая надводную часть кокона.

— Мы не причиним вреда! — крикнул он. — Если не приметесь колдовать.

Но обезумевший старик взревел от гнева и что-то забормотал, начав размахивать руками. Пришлось снова его подморозить. Защита не вынесла второго удара, и мокрая одежда стала быстро превращаться в холодную смирительную рубашку. Женя метнула успокаивающий заряд, добавив:

— Недоумок старый…

— Отморозок, — констатировал кудесник.

— Заморозок, — поправил Танк, подходя к старику. — Может, уже послушаешь нас, Дедушка Мороз?

Женечка прыснула. Виктор улыбнулся. Магу было не до смеха: он заплакал от бессилия и холода. Слова были излишни.

— Держи его, пока я буду лёд вырубать.

Танк взял деда под мышки, а Виктор начал аккуратно рассекать белую толщу жаркой от сжатия воздушной струёй. Странно, что не приходит подмога. Или это действительно только обманная оборонительная база?

Удары из-под кирпичей доказали обратное. Похоже, лёд замуровал люк, закрывшийся за стариком. И у других защитников не оказалось действенных размораживающих средств. Анекдотически глупо…

Окончательно освобождённого дедушку бил озноб. Из-за холода раны пока не беспокоили. Маг съёжился и с тоской смотрел на агрессоров, ставших спасителями.

— К-кто в-вы т-т-так-кие? — продребезжал он.

— Не враги, — ответил Виктор. — Это — Гильдия магов?

Горло старика издало серию горьких заикающихся смешков.

— Чётко и по существу, — прокомментировал Танк. — Начальник, они ведь, как выберутся оттуда, — он указал себе под ноги, — злые будут, как мухи в августе.

— Может, если им помочь, то подобреют? — Виктор пожал плечами и начал растапливать лёд над люком, попутно вызвав ветерок, чтобы вернуть на пятачок тепло. — Средства связи есть?

— С-с-мыл-ло.

Женя скинула рюкзачок и жестом предложила магу присесть. Тот глянул на девушку с благодарностью и уселся, окончательно превратившись из могущественного существа в вымерзшего несчастного пенсионера.

Тяжело, но без скрипа распахнулся люк; вода, стоявшая над ним на ладонь, полилась внутрь. Пожилая женщина в мокрой одежде смутно-зелёного цвета выглянула, застав абсурдную, не подвластную пониманию картину.

— Драсти. — Танк усмехнулся и развёл руками.

— Что у вас? Ответьте! — Раздался крик Лилы из пустоты.

— Общаемся с магами, Лила, — бросила Женя. — Все живы! Я ноготь сломала.

— Лила? — переспросила у девушки пожилая волшебница.

— Дрейк, я слышу Нору!

89. Лучший и старейший

Взвывшая сирена — это плохо. Особенно, если она подаёт голос очень редко. Можно сто раз говорить о том, как же хорошо, что у нас вообще есть сирена, но её звук всё равно — не к добру. К тому же вечером, после ужина. Совсем паршивое время для вытья.

Аристарх поднялся с кровати и пошёл к двери. Почти прошествовал. По нескольким причинам. Во-первых, он — архимаг, а значит, у него всё под контролем. Во-вторых, сирена сообщает даже не о нарушении внешней границы, а о появлении кого-то, кто хочет вторгнуться под купол. Сигнал даёт дежурный маг. То есть, неизвестным требуется сначала пройти первый купол, потом второй, потом попытаться пробиться в Гильдию под постоянными атаками сверху. В-третьих, за его поведением следит полдюжины кандидатов, метящих на место архимага, а невозмутимость и уверенность в себе стоят пары-тройки защитных заклинаний. И наконец, в-четвёртых, Аристарх не сильнее многих: в Гильдии остались только высшие маги, так что с нападающими справятся и без него. Нет смысла торопиться навстречу неприятностям. В-пятых, если дежурные не справятся, если это Орден, нашедший их, решившийся на штурм… то лучше думать о том, как сбежать из мясорубки, а не мчаться, чтобы превратиться в котлету по-польски.

Пока он закрывал дверь своей комнаты, мимо пробежала Элеонора. Снова с Альфредом миловалась. Ох уж эти «Трёхпалые»! И надеются невесть на что, и время коротают… как юнцы.

Кто-то ещё бежал с нижних этажей по лестнице. А зачем вообще бежать!? Есть же рация! Ошарашенный собственной беспамятностью, архимаг вернулся к своей двери, открыл её, подошёл к тумбочке. Маленький пластиковый корпус удобно лёг в руку. Викки — молодец, своё дело знает!

Так, семнадцать, кажется, — пост у причала. Но там тихо, как в пучине. Двенадцать — пост наблюдателя. О! есть отзыв!

— Дежурный! Что у вас там творится!?

— Мэтр Аристарх! — взволнованный голос Доминика. — Трое штурмовали Гильдию! По виду подростки! Связь со Станиславом прервалась, камера разбита, люк замурован, вероятно, ледяной коркой!

— Какие ещё подростки!? Кто ещё на посту?

— Алевтина где-то здесь, Элли с Альфредом…

— Альфреда срочно посылай назад! — приказал Аристарх: лишиться единственного лекаря — мрачная перспектива. — Зови следующую смену и всех с четвёртого этажа!

— Да я и позвал…

Но архимаг уже выключил радио.

Подростки. Двое из «Трёхпалых» не зря туда сорвались. Заблудившихся рыбаков не хватило бы на то, чтобы поднять тревогу. Значит, либо Орден, либо… ученик Люция.

Сам Аристарх, зная о возведённой вокруг Гильдии защите, трижды подумал бы, прежде чем попытаться её отключить. Даже с поддержкой, к примеру, пары дюжин высших бойцов, магов, лекарей. Словом, с тем, что способен собрать Орден, не перенапрягаясь. И, как минимум, необходим паритет с осаждёнными, то есть ещё три дюжины высших. Итого, шестьдесят человек. Он обдумывал эти цифры снова и снова. Все основания считать, что нынешняя ситуация Гильдии — пат: магам не стоит высовываться на враждебную территорию, но и выколупать их из-под воды — задача совсем непростая!

Трое молокососов! Да, логика говорит только об одном: это ученик Люция. Остаётся надеяться, что это — тот самый потерянный выкормыш Лиры. А так же на то, что она по-прежнему имеет на него влияние. В любом случае, злить его не стоит. Что бы он ни натворил там, наверху, как бы ни расправился со Стасом, вряд ли он враждебен Гильдии: дуться ему не на что.

Аристарх снова включил рацию.

— Доминик!

— Мэтр?

— Ничего не делайте! Не нападайте!

— Но… Да, конечно. Передам…

Можно было порадоваться своей догадливости. Но на это всегда время найдётся. Действительно, прибыл ученик Лиры. Ученик Люция. «Трёхпалые» в экстазе, Гильдия гудит. Надо устроить официальную встречу этому дарованию. Хотя желания на то — кот наплакал.

Нет, не скрываться он сюда прибыл. И вряд ли для того, чтобы поднимать магов на восстание. А если так, то дальнейшие предположения становятся всё мрачнее.

Люций пишет Письмо. Не просто так — тому есть цель. Навряд ли — чтобы было с кем поболтать. Ученика можно использовать по-разному: готовить себе преемника, сделать его подопытным, опереться на него, чтобы выкарабкаться из ямы, наконец…

Самая страшная и убийственно реалистичная догадка: Люций стоит за Потопом и Низким небом. Просто больше некому. К примеру, стоит и — так или иначе — держит это Низкое небо. Возможно, он устал и ищет себе замену. А если извлечь Древнего оттуда, где он застрял, всё может полететь в бездну. Двести лет без него прожили, и ещё двести прожить можно бы! Пусть остаётся там, где есть, а то — не ровён час — решит что-нибудь подправить!

Самое подлое: этими мыслями не с кем поделиться. Нет ни грамма уверенности, что хоть кто-то встанет на его сторону: маги устали и впали в апатию. Но это не означает, что их нельзя встряхнуть. Какой-нибудь дурацкой идеей. И повести за собой — в пропасть…

Аристарх обдумывал такой поворот событий многократно. Из того же мрачного сценария он исходил, запрещая «Трёхпалым» новые вызовы.

Сейчас надо действовать, придерживаясь последней отчаянной тактики: дискредитировать пришельцев. Архимаг включил рацию, нащупал переключатель, перевёл трансляцию в режим громкоговорителя и объявил на всю Гильдию:

— Гильдия магов Астрахани приветствует путешественников и приглашает их в залу собраний! Дежурным: подготовить залу к двадцати трём часам.

Осталось полчаса.

Парадную — зелёную с золотым узором — мантию ещё лет десять назад надо было переименовать в «подзаборную». До чего они всё-таки докатились! Наверное, сказывались последняя пара-тройка лет, за которые жизнь под водой стала значительно комфортней. С одной стороны, появился повод заново оценить несовершенство и вещей, и состояния умов; с другой, припоминались годы полного упадка и хотелось сказать самому себе: «Хватает же наглости — жаловаться!»

Туфли. Ни Аристарх, ни кто-либо другой в Гильдии не был одарён талантами сапожника. Туфли, тапочки, башмаки, сапоги чинились кое-как, неумелыми руками. Почему нет какого-нибудь заклинания, возвращающего обуви, мебели, мелким, но таким нужным деталькам быта — первозданный облик и качество?

Кинжал. Оружие почти не стареет, если хорошо сделано. Кинжалу архимага двести лет, но его не берёт ржавчина, стальная кромка не обкрошилась и всё ещё достаточно острая, несмотря на совершенно непрофессиональную заточку. Не раскололась слоновая кость рукояти, и яркие камушки на гарде и на яблоке почти все на месте. Аристарх помнил, как это не самое серьёзное оружие использовалось его предшественниками. Дельвиг и Гавриил умерли с ним в руках. Кирилла им и убили. Когда враг находится на расстоянии удара, только глупец продолжит швыряться заклинаниями.

Пора. Хорошо бы прийти в залу пораньше. Показать юнцу, кто здесь хозяин. Как же надоело постоянно что-то кому-то показывать!

Но и гость оказался из тех, кто приходит заранее. Архимаг опередил его всего на минуту, не было времени, чтобы должным образом подготовить коллег, расположить их к себе, перехватить внимание, обращённое к фокуснику. Теперь всё придётся делать на ходу, развеивать их благодушные миражи. Страшная, сильнейшая магия — собственные химеры нашего разума.

Мирабелла, Констанция, Василий, Павел, Анна, Вера уже в зале. С пришлыми появились все «Трёхпалые», и почти сразу за ними — Викки. Странный молодой Викки: ему не сразу поверили, но всё же приняли, он доказал с избытком свою полезность и преданность, никуда не вёл, ничего не требовал. Через месяц после его присоединения рехнувшийся Карл зарезал Кирилла, а Аристарх стал архимагом. Викки — знамя внутреннего обновления магов. Ни к чему нестись вовне! Со временем они найдут, как победить чёрную пневмонию, укрепят оборону, разведают, сделают всё необходимое, чтобы…

А вот торопливость губительна. Пришельцев надо изгнать. Причём, вся Гильдия должна пожелать этого!

Аристарх приосанился, оглядел коллег, подтягивающихся в залу, рассаживающихся по стульям. Многое сделано за четыре года, и этим достижениям нельзя позволить пропасть.

Вот, все собрались. Архимаг посмотрел на свиту юнца. Омолодившийся лентяй Дрейк со своей вертихвосткой. Парнишка, ещё более молодой, с детским интересом рассматривает собрание. И ещё один: серый, неприметный, нянчит на поясе кусок стали. И две девчонки.

Вроде магов только двое, но ощущение такое, будто — почти все! Странно. Не собирает ли молокосос новую Гильдию? Только этого не хватало!

Улыбнувшись — не без усилия — гостям, Аристарх повернулся к магам и открыл встречу:

— Господа, мы все сейчас являемся свидетелями удачного завершения прожекта Трёхпалой Птицы, в успехе которого, не стану скрывать, я уж, было, отчаялся.

Он сделал паузу. Лица «Трёхпалых» застыли. Что бы вы ни хотели сказать, своевольные наглецы, лучше бы вам и дальше помалкивать!

— Теперь же наш гость, это юное дарование, поведает нам историю своего восхождения, которое привело его в наш храм мудрости.

Юнец раскусил иронию. На пару секунд его физиономия тоже застряла на любопытствующе-благожелательном выражении, но он быстро овладел собой и широко улыбнулся. Откуда же ты такой взялся, проклятый умник!?

— Привет, коллеги! — и он помахал магам рукой. Как старым знакомым! Мальчишка! Нахал! — Я был вызван, мудростью присутствующей здесь уважаемой Лиры, которая пренебрегла традицией и рискнула провести лихой педагогический эксперимент, столь удачно завершившийся! — он ткнул пальцем себя в грудь и отвесил поклон в сторону волшебницы. Та смущённо улыбнулась и, как девчонка, прыснула в кулачок!

Нет, никакого магического влияния не было. Он лишь играет на её тщеславии! И — Аристарх отметил это с тоскливым неудовольствием — мастерски играет! Меж тем, вития продолжил:

— Я пришёл сюда, потому что основателю Гильдии нужна помощь. Предвидя затруднения, он и написал известное всем присутствующим «Послание ученику». Поскольку помощь Великому в интересах Гильдии, я прошу вас показать мне самые сильные заклинания перемещения, которыми вы располагаете, чтобы как можно быстрее найти Древнего мага.

— А откуда тебе известно о том, что Древнему нужна помощь? — вырвалось у Аристарха. Плохо вышло: он перешёл на «ты». Этот юнец ударил по больному месту, и не кто-нибудь, а сам архимаг, искушённый в интригах, повёлся на провокацию! Впрочем, ладно: пора уже показать свою позицию.

— Мне передали сообщение из источника, которому я могу доверять, — кротко и многозначительно ответил мальчишка.

— Из какого же? — Вот оно! Выкладывай карты, подлец!

— Учитель Аристарх! — это Викки окликнул. Молодой, неопытный Викки. Зачем же ты лезешь в пекло?

— Да, Викки.

— Если вы не возражаете, я бы хотел познакомиться со спутниками и спутницами нашего замечательного гостя. — Прозвучало как невинное любопытство. Но «гость» напрягся! Отлично!

— Конечно, — а мальчишка-то замешкался! — Лилу и Дрейка вы знаете, хотя и выглядят они несколько моложе, чем вы их можете помнить. Вахтанг и Александр — бойцы моей команды. Евгения — бард. Марина — волшебница.

— А как вы встретились с Мариной? — снова наивный и непростой вопрос. Но Аристарх тут же сообразил, что Викки неспроста бомбит гостя вопросами. Ему что-то известно! — Профессии остальных ваших спутников довольно… обычны, не поймите меня неправильно. И старший маг с учеником — то есть, Виктор и Дрейк — понятное сочетание, но ещё один ученик, а тем более — ученица… — молодой маг пожал плечами. — Это несколько странно, а потому интересно!

Пока мальчишка размышлял, чего бы такого соврать, девчонка выстрелила:

— Я могу пояснить. После боя с Орденом Виктор взял в плен мой квартет и предложил присоединиться к его команде. Лекарь из моего квартета остался для разведки в деревне, а я — согласилась на предложение Виктора.

— Предложение? — Архимаг оживился: такая ситуация покажется странной не только ему! — Членам Ордена? Кому ещё, кроме меня, это кажется опрометчивым поступком!?

За этот выпад Аристарх был вознаграждён одобрительным бормотанием зала.

— Я понимаю, почему мой поступок кажется неуместным, а то и неверным, — мальчишка не задумывался над ответом. Видимо, уже знал, как подать и эту свою слабость. — Однако он влечёт так же и известные выгоды. Во-первых, я показываю Чёрным, что маги вообще и я в частности чужды бессмысленной жестокости и способны на милосердие. Во-вторых, Марина сообщила мне всё, что знала о тактике и стратегии Ордена. В-третьих, она — волшебница и, отрекаясь от неверного пути, она становится одной из нас, гонимой и отверженной!

— Отказ по доброй воле мог бы явить её искренность, — теперь уже не было смысла скрывать эмоции: вот он, общий враг, на которого даже не надо нацеливать магов! — Но она согласилась с неизбежным, проявив лишь стремление к самосохранению! Иначе говоря, двуличность и трусость!

— Я не… — вспыхнула волшебница.

— Тебе нечего сказать в своё оправдание! — перебил Аристарх. — Он поставил тебя в такое положение, в котором любое твоё действие сомнительно! — Глаза архимага послушно сузились в гневе. Нельзя дать пришлым опомниться, отболтаться. Сейчас они наиболее уязвимы, а значит, надо переходить от болтовни к действиям! — И ради сохранения нашей общины, ради дела, которому мы продолжаем здесь служить, мы обязаны считать тебя перебежчицей и вражеским шпионом! — торжествующе прошипел-прорычал Аристарх. — А того, кто тебя сюда привёл — или безответственным молокососом, или провокатором!

— Подлежащим изгнанию? — с ядовитой светскостью осведомился юнец. — Или уничтожению?

— Второму!

Эта мразь стоит перед ним в пяти шагах, совершенно без защиты, и ухмыляется! Сгори же, самонадеянное ничтожество!

Долгие годы, помноженные на сиюминутную ярость, сделали своё дело: вместо положенных шести секунд, заклинание изготовилось за три-четыре. Но… не сработало! И тут же воздух наполнился мельтешением: словно чёрные обрывки стальной пружины завертелись перед архимагом, отгораживая его от малолетнего хама. Какая-то особенная защита? Мерзкий самонадеянный ловкач! Он даже сделал своим присным жест не вмешиваться…

— Я прошу вас остановиться, уважаемый глава Гильдии, — прошелестели слова врага. — Для вас я совершенно неуязвим.

Аристарх бесстрашно шагнул вперёд, думая только о нападении. Пусть будет холод! Снова, ещё быстрее, бросилось заклинание. И — тоже ухнуло в пустоту! Пускай. Это — только маскировка. Раз ты так неожиданно сильно сведущ в магии…

Аристарх сделал ещё шаг, делая вид, что опять будет колдовать. Давай, кичись своими умениями, недоносок!

— Вы не оставляете мне выбора.

— А ты — мне… — прошептал архимаг, выхватывая кинжал.

Рука бросилась вперёд, но застыла в ладони от ненавистного юнца, словно оружие воткнулось в гнилой пень!

— Зачем? — пробормотал враг.

— Надо, — прохрипел Аристарх, силясь поднять застывшие руки к горлу противника.

— Ну, надо — так надо… — противник пожал плечами.

И старый маг умер.

90. Коллеги

Смутьян сгорел почти мгновенно. Виктор прикрыл останки щитом, чтобы запах гари не отравлял воздух в душном зале.

Сцена вышла почти немой. Отличился лишь молодой маг: прошептал «Ха!» и трижды беззвучно свёл ладони, изображая аплодисменты. Виктор прочувствовал путь к выходу, подхватив щитом тело погибшего, метнулся на поверхность, приморозил останки на площадке у входа и вернулся. В его отсутствие кое-кто повскакивал с мест, но с возвращением все медленно снова расселись.

— Вы видели, что я этого не хотел. — Виктор развёл руками. — Думаю, его нападение можно считать необъявленной дуэлью.

Ни слова. Молчаливая эпитафия архимагу, наступившему на собственную мантию.

Один за другим маги стали подниматься со стульев и выходить. Кто-то бросал взгляд на место, где стоял его враг, кто-то — на Виктора, на Марину. С опаской, с намёком на улыбку, с откровенной радостью, с безразличием. Но никто — со злостью.

Викки не собирался уходить. С весёлой ухмылкой он стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Явно хочет поболтать наедине с заезжим кудесником. Что ж…

— Выборы архимага пройдут под знаком льва, — предупредил крепенький дедушка из первого ряда. И всё. И вышел.

Виктор обернулся к своей команде. Женечка порывисто встала, подошла и обняла его. Струхнувшая Марина благодарно кивнула. Дрейк подмигнул, поднялся и пожал руку, потом посмотрел на позвавшую его Элеонору и сбежал к бывшей наставнице. Танк указал пальцем на Викки, тот подходил к кудеснику.

— Привет, коллега, — легко, с каким-то затаённым намёком обратился маг. — Меня тоже Виктором зовут. Когда с тобою наговорятся, уделишь мне минутку?

— Конечно, тёзка. Где тебя найти?

— В конце коридора налево, — тёзка улыбнулся и подал деревянный шарик размером с перепелиное яйцо. — Постучись вот этим.

— Обязательно.

— До встречи, коллега, — Викки помахал рукой, поклонился команде, взглядом особо выделив Марину и вышел.

— Ну, ученик, наш гений техники оставил тебя на растерзание нам, — Лира улыбалась счастливой улыбкой женщины, достигшей в этом мире всего, чего желала. Какая же она всё-таки немолодая…

Чай, простые плюшки домашнего приготовления, варенье из смородины. Словно у бабушки на даче! Участники Трёхпалой Птицы постарались создать уют в этой старой комнате. Маг-лекарь, друг Элеоноры, радовался не меньше волшебниц; он притащил складной стол и теперь дежурил у чайника, освободив женщин для разговора с бывшими воспитанниками.

Марина и Саша ушли на корабль. Моав увёл Танка, понимая, что им нечего делать в келье двух престарелых волшебниц. Танк не особенно возражал, только спросил у Виктора, не нужны ли его услуги. Получив отрицательный ответ, откланялся. Когда он вышел, Лира сказала:

— Какой ты стал…

— Какой?

— Спокойный, властный, серьёзный! — ответила восхищённая наставница. — И люди тебя слушаются, и дисциплина такая…

— Пришлось, наверное. А к дисциплине я не призывал — само наросло.

Трогательное признание заслуг и изменений в нём заставило Виктора смутиться. И правда ведь — пришлось! И безумно повезло с этими самыми людьми.

— Чего в человеке изначально нет, того он и за годы не наберёт, — возразила Элеонора. — Как вы встретились-то!? — подивилась она, смотря на Дрейка и Виктора. И обратилась уже к воровке и старому магу: — И как вы двое так помолодеть ухитрились!?

Маги вдарились в подробности. Рассказал кудесник и об общении с Люцием. А там припомнилась и цель их прибытия.

— Боюсь, Витенька, плохая из меня помощница в твоём деле, — посетовала Лира. — Раньше дальние переходы делались через Сокровищницу, где я тебя и учила. Так, когда ты ушёл, я попыталась снова войти, может, хоть как-то до тебя достучаться! Но — нет. Не пускает нас больше Хранительница! Когда Хранительница открывала Сокровищницу, то предупреждала, что это не навсегда. Я уж подумала, что ты и был последним призванным. Как я казнилась из-за того, что тебя упустила!

— Дремлющая Красавица знала, что я сбегу, — Виктор не стал извиняться: его так и не обвинили. — Тут всё очень сложно, и я многого не понимаю. Предположений, объясняющих происходящее, несколько, но для определённого выбора не хватает данных.

— Не сомневаюсь, что так и есть! — и Лира тихонько рассмеялась.

Посиделки продолжались ещё часа полтора. И Виктор всё более утрачивал к ним интерес.

Ему не помогут. Тяжело сознавать, что путешествие в Гильдию оказалось бессмысленным. Всё же надо будет посмотреть на работу заклинания, которым Птица ломилась в грот посвящений. Быть может, до общения с ним Дремлющая всё же снизойдёт? Потому что вести поиск в бескрайнем океане простой, доступной ему телепортацией — занятие опасное и долгое, а у Люция «время на исходе».

Разговор переключился на Дрейка. Теперь Элеонора задавала вопросы, слушала ответы, смеялась и грустила над тем, что рассказывали омоложённый маг и воровка. Беседа грозила «зайти за ночь», потому Виктор пообещал вернуться утром и ушёл на корабль, прихватив Женечку.

На борту, несмотря на поздний час, их встретили Андрей, Саша и Марина. Волшебница выглядела настороженной, компьютерщик — обеспокоенным. Бард просто обрадовался, увидев кудесника и дочку невредимыми…

— Ты разговаривал с ним? — сразу же спросила Марина.

— С кем? — удивился Виктор.

— С тёзкой своим.

— Точно! — вспомнил кудесник. — Он же поболтать набивался!

— Не доверяй ему!

— Почему?

— Пока не уверена, — волшебница поджала губки, — но он задавал странные вопросы.

— Знаешь, юноша, — вмешался Андрей. — Они мне описали в подробностях, что у вас там происходило. Я бы тоже насторожился. Этот Виктор-Викки вёл себя так, как если бы ему ни до кого дела не было. Он молод, а к нему прислушивался сам архимаг! И это не просто странно, а архи-странно! Судя по тому, как этот старикашка злился, он бы и маменьку свою слушать не стал, а тут какого-то сосунка лет тридцати от роду… — бард скривился. — Я бы поостерёгся. Пойти с ним побеседовать — дело нужное, но и настороже будь, и всё припоминай — потом вместе обмозгуем. Как-никак я пятнадцать лет уже в дипломатах хожу, что-нибудь да примечу. А, зятюшка?

— Батяня… — прошипела Женечка.

— Всё, доча, умолкаю! — и обхватил дочку за плечи.

— Спасибо… — пробормотал озадаченный кудесник.

Идти за полночь на разговор, обещавший стать непростым, не очень хотелось. Но, раз уж обещался, придётся.

Виктор осмотрел деревянный шарик. Интересная поделка! В дереве будто бы подчеркнули его природу, причём, на ощупь — почти металл. А кроме того, маленькая сфера была, судя по весу, пустотелой и… непроницаемой для сканирования! Словно принцип создания невидимости здесь был применён не к электромагнитным волнам, а к магии. Магически невидимый артефакт, абсолютно чёрное тело, чёрная дыра.

На пробу Виктор дунул на замысловатую деревяшку. Движение силы будто бы и не заметило преграды! Стоя у причала, он пропустил через шарик воду. Тот же результат. Играть с огнём, наверное, не стоит: дерево ведь. Стоп! Одно из свойств дерева — плохая электропроводность. А если пощупать электричеством?

Он бросил слабенький разряд и тут же отдёрнул руку. Есть контакт! Зеркалирование электрического проникновения! Экая всё же хитрая штуковинка! Как же хитёр тот, кто её сконструировал? Или тёзка — лишь бездумный экспериментатор, который, компонуя стандартные заклинания, неожиданно для себя наткнулся на непростой эффект? Или не неожиданно. Например, свернув посильнее «стандартный» магический щит… В общем, неплохо бы вызнать, как этот «коллега» дошёл до «степеней известных».

Виктор кивнул магу, стоящему на посту на крыше, оставил без внимания лёгкий испуг охранника и переместился к двери зала Гильдии. Дверь в конце коридора слева была сделана из того же дерева, что и шарик! М-да, дела не мага, но кудесника. Но, если бы тёзка был кудесником, то не чествовали бы так Виктора (сколь бы сомнительным ни стало чествование), да и смысл вызывать его теряется! Значит, Викки — не кудесник, а лишь особо вдумчивый маг некой новой волны? Ну, пошли выяснять…

И он тронул шариком дверь. Скорость магического обмена не дала проследить его динамику. Только ощущение того, что с углов двери сбежали к точке соприкосновения электрические заряды, влились в шарик и… спрыгнули обратно. Заряд очень слаб, явно безвреден для человека. Наверное, можно сделать отмычку из конденсатора и ещё какой-нибудь электроники…

Дверь открылась. Зачем вообще эта таинственность? Волшебницы обходились тощей щеколдой.

— Добрый вечер, коллега, — сказал Виктор и вошёл.

— Ночь, ну да это — мелочи, — ответил хозяин, развалившийся на диванчике, кстати, вполне приличном. — Не удержался от эксперимента?

— Интересная вещь. Отчего не попробовать. Как узнал?

— Фальшивое срабатывание.

— Система работает и дистанционно?

— Как оказалось. Ты первый, кому пришло в голову подёргать этот артефакт.

— Я вообще эксперименты люблю.

— Как тебе под водой?

— Сыро. Затхло. Бесперспективно.

— Точнее не скажешь. Ты уже знаешь, что тебе здесь не смогут помочь?

— Да, так и сказали. А откуда знаешь ты?

— Ко мне что-то с любыми проблемками бегают, — маг хохотнул.

— И помогаешь?

— Когда могу. Вот, тебе могу помочь.

— С перемещением? Как?

— Позже расскажу: дело тонкое, сам понимаешь.

— Понимаю.

Очень интенсивный обмен репликами! С этим «магом новой волны» они разговаривали на одном языке, понимали друг друга с полуслова. Откуда же он такой: проницательный и понимающий? Как получилось, что с недорослем аксакалы не просто советуются, а «бегают к нему с проблемками»!?

— Надоело? — бросил вопрос кудесник.

— Вроде того, — маг наклонился к собеседнику. — Засиделся я тут. Возьмёшь?

— Чего ты хочешь? — Виктор скопировал интонацию из фантастического телесериала.

Сущностный вопрос: каковы действительные устремления этого странного мага? Можно было бы спросить «кто ты?», но к чему форсировать разговор?

— Пока — подышать свежим воздухом, — маг ухмыльнулся. — Они меня приютили, я создал им комфортную жизнь.

— Что, правда!?

— Если б ты это место раньше видел, обошёлся б без сарказма. Я вообще не представляю, как тут жить-то можно было. А они привыкли! Понимаешь? Привыкли! Ещё и брыкались, когда я пытался всё наладить!

— М-да, поразительное упрямство. Может, и защита тоже твоя? Я, конечно, не великий специалист в заклинаниях, но то, с чем я столкнулся на входе сюда…

— Да-а-а, моя гордость! — маг опять самодовольно откинулся на спинку дивана. — А ведь всё у них было почти под рукой, — но до дела никто не довёл. Поражаюсь, как Орден до сих пор их не перетопил, как котят! Ты присаживайся, коллега, чайку отведаешь.

— Да нет, пожалуй. Напоили уже. Давай завтра поговорим? Только ты учти, что я для Чёрных вроде как persona non grata* номер раз. * лицо нежелательное (лат.)

— Ха! Надо полагать! После всех твоих подвигов! — маг хищно прищурился. — Учёл, коллега, не беспокойся.

— Тогда до завтра, тёзка.

— Было приятно познакомиться!

— Взаимно! — радушно ответил кудесник, раздумывая, так ли он рад знакомству с этим непростым парнем.

91. Затмение

Вызов вырвал Илону из сна. Это уже слишком! Понятно, что за окном уже давненько солнышко блестит, но она-то ночь прокаталась до офиса и обратно в эту растреклятую дыру!

Чтобы Сараф осознал всю неуместность утренних вызовов по пустякам, она не стала одеваться.

— Я вас слушаю, — пробормотала Лиловая, — насколько возможно, внимательно.

— У меня новости, — ответил угрюмый голос. — А шокировать меня обнажённым телом… непросто.

— Да неужели? — Илона сладко потянулась. — Я слушаю, Сараф.

— Мальчишка нашёлся.

— Что!? Где!?

— В Астрахани.

От нахлынувших эмоций Лиловая открыла рот, а через пару секунд расхохоталась.

— А я вот не вижу ничего смешного, — мрачно заметил маг.

— Двадцатый! Я посчитала, я предположила, что он встретится с магом двадцатого уровня! Но ошиблась с направлением.

— Жаль, не сообщили мне, — Сараф вздохнул. — Сейчас я даже боюсь предполагать что-либо. Половодье сообщил мне час назад, что напросился в компанию к мальчишке. Так что нашу партию можно смело считать сыгранной. Точнее, проигранной.

— Ну, раз уж вы впадаете в такую тоску… — Лиловая укуталась в пододеяльник. — То у меня тоже есть новость.

— Ну, попробуйте порадовать старика.

— Я предполагаю, что юный гений оставил в этих краях лазутчика. Я знаю, кем он может быть и смогу его выследить.

— Это уже что-то, — Сараф прищурился, с трудом выдираясь из безнадёжности.

— И, коли лазутчик есть, он должен общаться со своим начальником…

— Мы же сможем использовать эту связь! — вскрикнул маг.

— Рада, что вам понравилось, только не кричите так на сонную женщину, — Илона состроила глазки, — сделайте милость.

Сараф усмехнулся.

— Уже не в первый раз вижу, как вы меняетесь по образу цели. И впервые у вас такой молодой объект, — маг покачал головой. — Очаровательно дуреете, должен заметить.

— А вы, любезный друг, снова не умеете отличить шкуры от мяса, — Илона презрительно дёрнула губой.

Техники вырвали ноду из-под контроля спутницы Дрейка. Сказали, что далось это с трудом: воровка была хорошим профессионалом.

Умытая, свежая, очищенная от посторонних запахов, одетая в новый рабочий костюм, Илона взяла в руки тренировочную булаву Влада.

Не шибко побитая. Скользящие отметины от блокирующих ударов, почти столько же плоских вмятин, несколько задиров в навершии. Лекарь не слишком утруждал себя поединками, но с оружием управлялся неплохо. Наплёл на рукоять кожу, значит, не ленив.

Женщина обнюхала вещь. Лизнула рукоять. Мыло с запахом арбуза, тальк, пот без горчинки. Он бился спокойно.

Для вчувствования пока рановато: нужно знать больше об этом Владе. Лиловая взяла на колени блюдце и вызвала Веру.

А лекарша, надо заметить, уже начала портиться. Вопрос о бывшем подопечном вызвал реакцию испуганной чиновницы, а не вменяемое желание помочь. Да то, что сделал Влад, по сути, — самое разумное действие в той ситуации! В конце концов, вдруг он только и ищет способа выслужиться перед Орденом? И делает это правильно, ибо мертвым он бы точно пользы не принес никакой. Собственно, и от выживших «преданных» бойца с воровкой сейчас толку — чуть: ещё и присмотр требуется, чтобы лишний героизм не взыграл где-нибудь!

На более-менее подробную характеристику Верочка расщедрилась не сразу. И к тому, о чём уже догадалась Илона, добавила две важных черты: Влад мечтателен и циничен. Значит, склонен к депрессиям, так как мечты реализуются в принципе нечасто. Или мечтает последовательно, пытаясь добиваться своего. Чего, признаться, не наблюдается.

Итак, имеется умный, склонный к меланхолии, исполнительный и честный мечтатель, лекарь низкого уровня. Теперь можно начинать вчувствование, не боясь ошибиться в чем-то важном. Лиловая некоторое время успокаивалась, чтобы с чистого листа войти в транс поиска.

Она закрыла глаза, держа в руках булаву. Он подолгу останавливался, так что даже если на поиск уйдёт целый день, она догонит свою жертву. Не стоит быть поспешной, чтобы не стать посмешищем.

Лицо не прорисовывалось. Пускай. Она знает это лицо: и с фотограмм, и так — виденное трижды в коридорах. Запоминающееся: острый нос, серые глаза, чуть нахмуренные брови, короткие прямые серо-каштановые волосы, тонкие губы, раздвоенный подбородок, ровные — не впалые и не полные — щёки, приятно округлые скулы. Не особенно мускулист, но хорошо сложен. Представились неновые блёкло-чёрные штаны и клетчатая рубашка. Почему бы и нет?

Он был здесь. Этого не смог скрыть разгром, учинённый при штурме. Здесь же витал тяжёлый, яростный запах вернувшегося с битвы кудесника, от которого пришлось отстраиваться минуты две.

Илона вышла из дома, следуя наитию. От калитки направо. И входящего следа нет! Прилетел он что ли? Не важно. Она вернулась в дом, чтобы прихватить радиопередатчик: если направление станет очевидным, она вызовет обалдуев с машиной. Терпеть же их неумное общество без необходимости — нет никакого желания!

92. Тёзка

Отход получился какой-то смурной. Но тут всё понятно: заезжий некто играючи расправляется с архимагом — расцеловать его что ли?

Дрейк поутру подошёл и извиняющимся тоном сообщил, что хотел бы остаться. Виктор скрыл облегчение: толку от бывшего наставника не стало совсем. Конечно, осталась и Лила. И Урюк. Да не вопрос!

Моав прикипел к воспитаннику и ещё не растерял тягу к новизне и приключениям. Марина и Саша, Андрей и Настя, Танк, Женечка. И Викки, представившийся Виктором, — загадочный маг, которого с такой неохотой отпускали из Гильдии, саркастичный и непростой — смотрел, как удаляется маленький каменный островок, скрывается за иллюзорным экраном.

Нужно время и место, чтобы всё обдумать. Ближайшая цель достигнута, результат близок к нулевому. Если толку от нового пассажира «Пегаса» будет немного, то разве только Хранительница может догадываться, что делать дальше.

Тот же Викки снабдил картой окрестностей. Оказалось, правый берег Волги, большей частью затопленный, всё же выдавался кое-где грядой островов. Один из наиболее интересных находился в трёх часах пути. Важно: там был маяк с навигационной нодой и, судя по карте, даже естественная гавань.

К новому лицу вся команда отнеслась с недоверием. Скорее всего, виной тому сарафанное радио Марины. Впрочем, самого новичка это неприятие заботило мало. Спокойный, уверенный в себе, в собственной значимости и ценности, он был сдержанно вежлив и ровен со всеми, кроме той же Марины. Она неизменно удостаивалась улыбки при случайных встречах. Волшебницу же сие тихое внимание бесило. Кудесник надеялся, что со временем ситуация улучшится, а то придавленное раздражение во что-нибудь да выльется.

Сейчас все оставили двоих магов в зале, разбежавшись кто куда. Даже Женечка. Печально, но делать нечего. Маги уселись за столик вполоборота друг к другу.

— Расскажи о себе, тёзка, — попросил кудесник.

— Так меня и будут здесь звать? — маг усмехнулся. — Хотя в этом что-то есть, коллега. В Гильдии всех слегка тянуло на индийское, так что меня чаще звали Викки.

Виктор развёл руками. Впрочем, действительно, прозвище как прозвище.

— Карьера моя магическая рано началась, — приступил к рассказу Викки, вертя в пальцах карандаш. — Папаша магом был. Мне ещё и пятнадцати не стукнуло, а я уже мог бы сдавать на четвёртый уровень. Тогда меня родитель мой и Письмом одарил. Одержим он был тем самым Письмом сверх меры. Говорил, что, как я родился, он не мог нарадоваться, что у него, де, есть шанс воспитать ученика Великого! Но через пару лет обучение моё закончилось. Мамаша перепугалась да папашу в Орден сдала, а тот прямо перед захватом узнал — да и притюкнул её, недолго думая. Меня же попроверяли — и отпустили с миром. — Маг хохотнул. — Что-то говорю, как покойный недоумок Аристарх! С кем поведёшься…

— Не почуяли в тебе мага? — удивился Виктор.

— Не-а, — тёзка покивал. — Не знаю, сталкивался ли ты с тем, что чем выше уровень адепта в обычной магии…

— …тем менее он способен стать учеником Люция, — закончил кудесник. — То есть, ты был так способен, что сумел скрыть свои способности!?

— Да, — маг самодовольно улыбнулся. — Кое-что я могу. Хотя «искривлённость» давит. Но и освоение заклинаний идёт куда веселей, когда догадываешься, что творишь, как… — Викки прищёлкнул пальцами правой руки, — как оно работает!

— Так вот почему ты меня так хитро коллегой зовёшь!

— Именно, коллега! — улыбка стала шире. — Ну, так я закончу. Помотался я по городам, чтобы Орден меня потерял, да и прибился к Гильдии. Там мне пятнадцатый уровень определили. Недавно, вот, утвердили семнадцатый. Сделал я у них всё, что мог, и уже полтора года скучал смертельно.

— Представляю…

— Навряд ли, — покачал головой маг. — Сущая трясина. И уж как я рад был, что ты архимага спалил! И все были рады, кстати сказать. Пауки в банке, честное слово! — он уже не скрывал отвращения. — И при этом ни на фут не продвинулись за последние сорок лет! Ни переползти в место посуше, ни с Орденом договориться, ни… — Викки махнул рукой. — Ничего, в общем. Сидят, кое-как концы с концами сводят. Я им хоть клиентов подогнал для магических услуг. Теперь почти всё побережье Каспия это старичьё кормит. Они даже рыбачить толком не наловчились! А апломбу — выше неба!

— Мрачно.

— И не говори!

— А ты тоже думаешь, что с Чёрными договориться можно?

— Вот и я тебя спросить хотел, — глазами мага заблестели. — Понимаешь, времена-то прошли! Надо уже двигаться куда-то, сотрудничать! Хотя, если Орден потопит дом престарелых, я плакать особо не стану.

— Но ведь это же — маги! — поразился кудесник. — Да кроме того — просто люди!

— Я бы поспорил, — презрительно фыркнул маг. — Поживи ты с ними с моё — не так бы запел. Если магию легализуют, то они же у руля окажутся! И зачем это?

— А чего ты хочешь? Учить других магии Люция?

— Нет, конечно! — Викки замахал руками. — С тобой-то Орден никак справиться не может, а если таких десяток будет? Это же полный намаскар настанет! Нет, конечно. Всё по-старинке: заклинания, уровни, выше головы не прыгаем…

— Вот и будет им дело: возрождать да учить.

— Ну, да. Хотя то — дело десятое. Коли выживут, пусть себе пестуют.

— Кстати, а что за болезнь у них там ходит?

Викки откинулся на спинку, сложил руки на груди и пожал плечами.

— Они пока не разобрались. Называют «черной пневмонией». А поскольку последний их лекарь сам болен, то вряд ли разберутся.

— А как она передаётся?

— Боишься, не заразиться бы? — маг поднял бровь. — Не беспокойся: и я чист, и ты, и вся твоя шайка. Я уже проверил.

— Спасибо за заботу, тёзка.

— Не за что, коллега, — маг опустил руки и сел прямо. — Я ж к тебе перешёл, а мне, сам понимаешь, не след один чумной барак на другой менять. К тому же, ты мне интересен, да и ещё кое-кто…

— Марина?

— Угу, — Викки сузил глаза. — У неё с тем мальчиком всё… — он снова щёлкнул пальцами.

— Да. Серьёзно и взаимно.

— Быстро освоилась… — маг почесал подбородок.

— Ты тоже не из медленных.

Не очень-то ему понравилось, как этот повидавший жизнь молодой мужчина въезжает в команду. Слишком быстро и нахраписто. Не собирается ждать, пока его дела покажут, насколько он хорош? Может, он всего лишь избирательно любезен к тем, в ком заинтересован, и безразличен или агрессивен к остальным, как к доставшим его магам? Тогда надо бы предупредить Сашу, чтобы был осторожней. Хотя, что сможет противопоставить компьютерщик высшему магу, да ещё и наполовину кудеснику!? Проблема, тваюмагию…

— Да ты не беспокойся, — тёзка махнул рукой, видимо, заметив отражение эмоций в напряжённой позе и на лице кудесника. — Я ж просто так спросил! Что я, девчонку себе не найду? — маг хохотнул. — Вот встанем на якорь, слетаем в Ахтубинск — я тебе покажу, на что способен!

— Могу представить… — ответил Виктор. Очаровать обычного человека — плёвое дело. Только вот нужен ли этот избыточный магический след? Ой, не нужен! С той же ловлей бандитов, о которой кудесник уже задумывался, они и так могут изрядно нашуметь. Нет уж, пусть этот закоренелый циник отсиживается на корабле, пока не покажет себя с порядочной стороны.

— Да ладно ты! — маг снова хохотнул. — Надо мне магически кого-то очаровывать! Я и простыми средствами справлюсь, уж поверь. Пробовал я с магией. Совсем, — он опять щёлкнул пальцами, скривил верхнюю губу и покачал головой, — не то.

— Я тоже так считаю.

И то правда. Викки достаточно красив, а уверенность в себе пуще красит. Хорошо, если он обойдётся без подтасовок на любовном фронте.

— Слушай, а расскажи, как ты этих троих омолодил?

— А кто третий-то? — Виктор сделал вид, что не понял.

— Не прикидывайся, — маг прищурился. — Девчонка твоя своего ровесника просто так батяней кличет?

— Хм. Да уж, прокол, — согласился кудесник. — Только боюсь, что у тебя это вряд ли получится. Нужен удар очищенной силой.

— Ну, тогда ты полный монополист! Каких денег можно наделать!

— Сложный вопрос…

— Тебе виднее. Но, по-моему, это ты его усложняешь.

— А как ты сделал защиту Гильдии?

— Ну, принцип прост. Трансформация сил и использование внешнего движителя.

— Покажешь?

— Угу, на острове. У меня имеется несколько кунштюков того же рода.

Да, до стоянки ничего выведать не удастся. Виктор взглянул на часы. Разговор вышел содержательным, но… начал тяготить. А ведь есть благовидный предлог, чтобы его прервать!

— Знаешь, мне на камбуз надо.

— Тебе!? Девчонок что ли мало!?

— У нас демократия и равенство, — развёл руками Виктор.

— А если у меня руки к кулинарии не приспособлены?

— Посчитаем тебя гостем и исключим из лотереи, — благодушно согласился кудесник.

Кажется, никто не будет рад кашеварить на пару с новеньким. Тяжёлый человек.

93. Остров

Маяк проявился в брызгах редкого дождя. Светло-серым бивнем врезался в пасмурное небо, царил над морем и невысоким островом. Как башня мага. Символично…

В рубку вошёл Викки. Тихий разговор Марины с Сашей, стоящим у штурвала, сразу же прервался. Наслаждавшиеся видом Андрей и Настя повернулись к двери.

— Говорят, это была башня Люция, — маг усмехнулся. — Спасался там, когда ему всё надоедало.

— Я бы выбрал более живописное местечко, — решил поддержать разговор бард.

— И я думал, что это не больше, чем легендочка. Только мне рассказывали, из семерых высших магов, которые туда в разведку ходили, трое не вернулись.

— Любопытно… — протянул Виктор, вглядываясь в приближающийся остров. Вполне возможно, что это — не только навигационная нода, но и один из магических «серверов» глобального заклинания!

— Что-то заметил? — оживился маг.

— Пока только предположение. Надо проверить на месте.

— Ты можешь определить, действительно ли оно связано с Люцием? — Викки прищурился, глядя на кудесника.

— Скорее всего, связано… — пробормотал Виктор, вглядываясь в рисунок сил. Расстояние порядочное, но что-то вроде искривления в глобальном заклинании еле заметно присутствовало над высшей точкой острова. — Но не напрямую.

— Загадочная ты личность, кудесник! — весело заметил маг.

— Noblesse oblige*… * положение обязывает (фр.)

Пятьсот метров в длину и половина того — в ширину. С северо-восточной оконечности — небольшая бухта. Чахлые приземистые деревца жмутся к маяку, спасаясь от зимних штормов, в которые волны, скорее всего, перехлёстывают через большую часть острова, смывая всё живое. Возмущение Глобального Заклинания оказалось ничтожным: здесь собиралась не сила, а только информация. Что ж, есть возможность послать весточку Учителю. Если найдётся, о чём сообщить.

Два Виктора углубили бухточку и ввели в неё «Пегаса». Волнение усиливалось, потому яхту жёстко закрепили на камнях.

Тоскливое место. Малозаметное, открытое всем ветрам. И дождик зарядил надолго. Делать здесь постоянную базу — медленное самоубийство. Так что остаётся разве что посидеть в кораблике да провести разведку. Планы подровнять да выпытать у Викки ценную информацию. Возникло ощущение, что этот маг заведомо согласен только на обмен знаниями, причём жаться будет за каждый бит.

Саша и Марина ушли на маяк — осваивать пиратское подключение, брать под контроль ноду. Остальные тоже были готовы отправиться куда подальше, несмотря на морось: неприязнь к магу росла не по дням, а по часам. Так что Виктор счёл за благо самому выползти под дождь вместе с новым знакомым.

На юго-западной оконечности нашлась ровная, отлично продуваемая площадка, переходящая к западу в поросль песчаных отмелей.

— А ты использовал животных для защиты? — вдруг спросил маг.

— Было дело.

— Покажешь, как?

Что ж, можно. Вот Викки и начал торговать своим знанием и требует «деньги вперёд». Ладно, это мелочи. Изловив чайку, кудесник сообщил ей заряд, повесил защиту и отправил курсировать над пляжем.

— Ловко, коллега! — похвалил маг. — А как направляешь? мысленно?

— Нет необходимости. А если направляемых объектов много, то и свихнуться недолго. Только указываю защищаемый объект.

— И птица защищает его, как своё гнездо? — Викки прищурился. — Очень ловко. Может, испытаем на мне?

— «Птичку жалко».

Маги посмеялись. Виктор вспомнил советскую комедию. А Викки… то ли бережливость Виктора его рассмешила, то ли ещё что.

— Покажи телепорт, — прямо попросил Виктор.

— Теле-порт, — повторил маг. — Пере-нос. Интересное название! Да, пожалуй, оно заслуживает особого названия, отдельного. На самом деле, там только небольшое изменение по сравнению с обычным перемещением, но эффект сильный.

— Расскажешь принцип?

— Смещение почти по меридиану, за счёт магнитного поля, — тоже не стал таиться маг. — Можно встроить поток перемещения в меридиан… — Викки посмотрел на собеседника. — Понимаешь, о чём я?

Виктор кивнул. Маг криво улыбнулся, поднял бровь и продолжил:

— …и перемещаться в нём. Я думал задействовать для движения Мировые Чары, но есть понятные сложности.

— Недоступность?

— Ну, скажем так! — он хохотнул, не переставая внимательно наблюдать за коллегой. — Вот, смотри: в пяти километрах к северу и метрах в двухстах на восток есть другой остров. Держи, — маг вытащил из внутреннего кармана куртки и передал кудеснику пластиковый футляр с антенной. — Это не радио. Я добавил возможность магической передачи изображения. Перешлю тебе вид того острова.

Меридиан. Уже неплохо. Использование Глобального заклинания в качестве транспортного средства? У полу-кудесника порядочные амбиции! Вот, он буркнул что-то, взмахнул руками, словно раздвигая нечто, и через пару секунд исчез. Вспомнился английский бандит из злобно переведённого фильма: «они специально разговаривают так, чтобы ни черта нельзя было понять?» Похоже, Викки изо всех сил сжал во времени форму заклинания. Чтобы покрасоваться? Показать своё превосходство над «коллегой»? Максимально скрыть подробности того, что показывает, чтобы невозможно было ни понять, ни скопировать рисунок сил? Что ж за мутный тип!

Хорошо, что Виктор успел полностью переключиться на магическое зрение. Сильно и тонко! Кудесник успел заметить, как воздух вскипел вокруг фигуры мага, оброс электрической шубой и ухнул в канал телепортации. Красота! И проследить конец перехода не получалось: слишком далеко.

Оставленный магом артефакт немедленно затрещал и включился: Викки не желал дать Виктору время на рассматривание угасающего рисунка магических возмущений.

— Смотри!

Перед кудесником повисла картинка: почти такой же безлюдный остров, но сквозь тучи пробивается оптимистичное солнышко.

— Пять триста на север, двести двадцать на восток. Прыгай!

— Погоди, изготовлюсь, — несколько оробел Виктор. И сплоховать не хочется, и уж слишком непросто оценить всё в спешке. Чёртов позёр!

— Не тороплю. Извини, медленно показать форму заклятия не мог. — Викки, небось, весело ухмыляется, сивый мерин…

— Ничего…

— Хм?

Искры от перегретого воздуха. Плазма? Пожалуй. А ведь, действительно, можно многое свести к электричеству, подстроиться под этот технический источник энергии, как под другие, естественные! Кстати, если не получилось точно засечь направление телепортации, то оставался ещё работающий магический артефакт, точно определяющий вектор перемещения!

Виктор решился.

— Иду!

Раскалить воздух, контролируя поток, соединить плазменную обёртку газа с магическим полем — и… прыг!

— Ну ты снайпер! — крик удивлённого мага оглушил Виктора. — Или я настолько угадал с координатами?

— Я зацепился за луч передачи между артефактами, — кудесник скромно шаркнул ножкой.

— Та-алантливо, коллега! — Викки похлопал в ладоши. — Теперь ты чем-нибудь меня удиви.

Чем бы? Наверняка, под водой магу было не до быстрых перемещений, так что…

— Сейчас, нужно чуток подготовиться, — сказал Виктор, раскидывая руки и собирая силу ветра в ворсинки одежды. — Я называю это мышечным усилением.

Через полминуты он подпрыгнул метров на пятнадцать, оставив полуметровую воронку.

— Влобтепосох! — раздался восторженный крик снизу.

Когда Виктор приземлился, Викки от души стукнул его по плечу. Конечно же, рука мага после этого потребовала основательного массажа.

— Ну, удивил, коллега, — бормотал он, морщась от боли и вправляя запястье медленными вращениями.

— Помочь?

— Справлюсь уж…

94. Узурпация

— Напрыгались? — спросил шёпотом Танк, когда Виктор вошёл в зал.

— А ты откуда знаешь?

— Я считаю себя телохранителем, начальник.

— Подглядывал?

— Ты бы поменьше кричал, — боец огляделся, затем прищурился и огляделся ещё раз.

— Да ладно тебе! — не без усилия понизил голос Виктор. — Классный чувак этот Викки!

— Не знаю, что классного в холостом осле.

— Я бы его дураком не назвал.

— Ослом, начальник. С тобой Женя и Марина хотят поговорить.

— А где они?

— На маяке.

— Ну, пошли, — с неожиданной неохотой согласился кудесник.

— Пошли, — повторил Танк и прыгнул. Виктор ошарашено посмотрел на тающий след перемещения и ушёл вслед за бойцом.

Воздух прошипел по гортани, выползая наружу, что-то мелькнуло перед глазами, ноги сложились в коленях от удара. Виктор выбросил вперёд руки, чтобы не поцеловаться с каменным полом. Ещё один удар — магический! В голове помутилось, захотелось заорать от боли, но принудительный выдох оставил в лёгких воздуха только на хрип. Второе заклинание сковало мышцы, и кудесник завалился на бок.

Танк и Марина обеспокоенно смотрят на него, Женя с выражением муки на лице делает резкий выдох и бросает в него какую-то эмоцию. Темнеет в глазах. Танк припадает на колено и бьёт кулаком по рёбрам в район сердца.

Наконец-то появляется возможность вдохнуть!

— Витенька, прости! — Женечка чуть не плачет. — Мы не могли по-другому!

— Это было необходимо, — подтверждает смертельно серьёзный Танк, подавая руку.

Голова кружится, ноют мышцы на рёбрах, по которым саданул боец. Поймать его руку получается не сразу. Как и сесть. Хорошее, радужное настроение улетучилось начисто.

— Вы с ума свернулись?

— Ты был очарован, — отвечает печальная волшебница. — Я предположила, что он с тобой это сделает. Танк проверил и убедился. Вот…

— Заговорщики, вашумагию, — простонал Виктор. — Гадство! Но ведь вы правы!

— Стал бы я тебя просто так бить, начальник! — Танк вздохнул, чувствуя себя неловко.

— Витька! — Женечка обняла мага.

— Когда ты научился прыгать!?

— Сегодня утром, — ответил, приосанившись, боец. — Андрюха помогал.

— Заговорщики… А добром нельзя было?

— А ты бы согласился? — потупилась Марина: явно её была идея. — Или притворился бы, что соглашаешься. А мы бы не увидели, добралось ли до тебя заклинание.

— У вас есть какие-нибудь мысли? Мои-то вы все повыбили.

— Смутные, — признался Танк. — Утечь подальше от этого гада.

— Ладно. Давайте слетаем в город. Только мне нужна карта.

— Я останусь, — лицо волшебницы посуровело. — И Саша. И Андрей с Настей. Надо последить за этим Тёзкой!

— Самоотверженно, — оценил Танк. — Но правильно. Надеюсь, всем разом он бошки не просифонит. То есть, не догадается это сделать, особенно, если ты с Саньком в башне запрёшься.

Сорок восемь километров на север, восемнадцать на запад. За один раз удалось пройти два километра смещения поперёк линий магнитного поля, а после этого прыгать по несколько километров в пределах видимости. Со щитом, чтобы не удариться при приземлении. Тяжко. Виктор привёл свою команду в район порта, чувствуя начинающуюся головную боль.

Почему Викки так агрессивен? Чего ему вообще надо и зачем он решил путешествовать с Виктором? Его версия телепорта, конечно, экономичная, эффективная, да и сам подход, основанный на техногенных источниках энергии — просто песня! В принципе… Видимо, больная голова давала о себе знать: Виктор подумал сделать коммуникационную сеть на основе электричества, а не тормозной воды! А что: припаять к металлическим колечкам таблеточные батарейки — и полетели! Раз в год менять аккумуляторы, вряд ли потребление энергии будет значительным.

Задворки порта. Песок на асфальте, песок на бетоне, чуть подсоленный влажный воздух, застывшее на западе солнце. Ветер, чайки, звуки работы неспешных машин.

— Давайте прогуляемся, — предложил Виктор. — Много ли ты освоил?

— Пока — только перемещение и кое-какие фокусы с водой, — отчитался Танк. — Перемещение тяжело даётся, надо тренироваться.

— Я тоже пыталась, но пока не получается.

— Я осваивал ударные формы: вода, воздух, — рапортовал Моав.

— Ну, вы даёте, ребята! Прямо счастье, какие способные да самостоятельные! Ладно, кто как считает, почему он на нас озлился?

— Я думаю, — почесав в затылке, начал Моав, — что он не озлился, а что-то задумал. И в Гильдии этот финт провернул, чтобы все его полюбили, как родного. Видно, захотел, чтобы и мы все у него в кармане были.

— Расслабился ты, начальник, раз он над тобою верх взял, — проговорил Танк. — Он же всего лишь маг! А ты архимага под орех разделал.

— К слову, он не простой маг, а наполовину кудесник.

— Ой, — сказала Женечка. — И как же от него отвязаться?

— Пока не знаю. Сначала я хочу узнать, чего ему надо. Он меня ещё и своей откровенностью успокоил… Хотя её немного было. А зачем мы в город-то пришли?

— Ты решил, что это как раз «подальше», — напомнил Танк.

— Точно. Давайте хотя б про «Узурпаторов» разведаем да про островок под застройку.

Дальше, к мосту через протоку, ведущему к центру города. Разговор не клеится. Что-то тихое и молчаливое повисло над группой кудесника, словно все, как по команде, осознают: путешествие оказалось бессмысленным, они теперь изгнанники, беглецы, кочевники, и нежданная беда может выползти из-за каждого дома.

Надо узнать, насколько Викки ограничен в способностях кудесника. Тот хлопок по плечу, по сути, и был очаровывающим заклинанием. И оно уж никак не стандартное. Насквозь странный маг. Самолюбивый, самоуверенный, с часто вылезающей презрительной ухмылкой. А ещё предприимчивый, активный, решительный. Может, он и не очаровывал подводных магов: у него хватило бы и шарма, и деловых качеств, чтобы быстро стать ценным и незаменимым. Зачем же он так грубо форсировал ситуацию с Виктором? Ведь был даже шанс подружиться!

— С чего начнём? — прервал молчание Моав.

— Я бы взялся за бродяг.

— Почему бы и нет.

Ажурная белая металлическая дуга пешеходного моста заканчивалась на небольшой площади. Потрёпанный жизнью дедок сидел на старом одеяле. Быстро приближающаяся группа привлекла его внимание, загорелая рука без мизинца и безымянного вытянулась, прося милостыню. Виктор достал десятку и подал старику. Рука вздрогнула, жадно схватила банкноту; рот, прячущийся в грязной бороде, забормотал слова благодарности. Вспомнился чинный дядя Федя. Да уж, разные есть бродяги.

— Дедушка, нужна услуга, — мягко сказал Виктор.

— Да? — бродяга удивился и растерялся. — Но я без… — он развёл руками, затем очертил ими дрожащий овал.

— Не страшно, — успокоил его кудесник. — Нас интересуют «Узурпаторы».

Старик шарахнулся назад, затем огляделся и прошептал:

— Вы тоже на этот контракт клюнули? Зря, ребятки…

— Почему? — спросил Танк, подступил к бродяге и присел на корточки.

— Думаете, он просто так там желтеет?

— Он что, считает, что у нас кишка… — начал Моав, но Виктор его прервал:

— Многие уже пробовали?

— Зимой две компании было. А легавые после каждого раза новую бумажку вешают.

— Легавые… — пробормотал Виктор. — Расскажи всё-таки. Мы только одним глазком глянем.

— Эх, сорвиголовы… — бродяга вздохнул. — Хоть бы девчонку оставили…

Снова в порт. Одним глазком, ага.

— Кто ещё думает, что у этих непобедимых есть маг? — вполголоса спросил кудесник.

— Весьма вероятно. — Моав хмыкнул. — Дрейка вон сколько лет достать не могли!

— Значит, или Орден совсем тупой, что до этого не догадался, или тут что-то вроде ловли на живца.

— Интересно, что стало с другими группами? Вить, а мы точно только в разведку идём?

— Жень, у них должен быть маг. Это может быть странная подстава Чёрных. А может и не быть. И я вообще не понимаю, что за политику здесь ведут Чёрные! А о предположения я уж всю голову сломал. В общем, не поговорим с этими Узурпаторами — не узнаем.

И всё-таки самоуверенности прибавилось. Есть, с чего, конечно: растём-с…

База страшной-престрашной банды, глотающей целиком и без остатка группы охотников за головами, пыталась быть скрытной. Понятно, конечно, что если по одним дальним закоулкам портовых строений идут автомобильные следы, а по другим — нет, то это о чём-то говорит. Следы растекались по дорожкам, как река по дельте, из одного источника. Но наверняка, входов к Узурпаторам больше одного.

Похоже, именно частые «набеги силы бранной» заставили их найти такое место, в котором камеры заметят пришельцев задолго до того, как те подберутся на расстояние выстрела или действия заклинания. Крыса дала загнать себя в лабиринт и теперь показывала из-за каждого угла набор зубов, восстанавливающихся с отменной скоростью.

Соратники шли, укрытые для экономности одним общим щитом. Точнее, укутанные несколькими щитами. Как показать, что идёшь на переговоры? На металлический штырь повесили белую футболку Моава с надписью «Сады прекрасны, но я люблю драться». Вывернули наизнанку, чтобы спрятать провокационную надпись.

Виктор сообщил команде о своих намереньях:

— Будут агрессивны — порвём их.

— Будут, — заверил Танк, указывая на камеру.

— Стоп!

Команда застыла, а кудесник, прощупывавший дорогу впереди, дистанционно вырыл мину и перетащил в глубину заброшенного дома с разбитыми окнами.

— Вообще-то, тоже запрещены, — сообщил Моав. — А твой щит устоит под взрывом, если что?

— Поздновато ты такие вопросы задаёшь! — ответила за Виктора Женя.

— Мы почти неуязвимы, — успокоил кудесник. — В этом коконе нас может швырять и бросать, но не убьёт. Пока я в сознании.

— Теперь всё понятно, — проговорил боец, осматриваясь вокруг с усиленным энтузиазмом. — Жаль, я ещё не научился прыгать…

Следы становились чётче и чаще. То ещё местечко: будто всё вокруг специально вымерло, чтобы создать зону отчуждения, наблюдения, опасности. Направо. Узурпаторы никого не пытались обмануть. Всё предупреждало: «Не лезь, дальше лучше не будет!»

— Боюсь, приём будет недобрым, — кудесник вздохнул. — И вряд ли белая тряпица кого-то впечатлит.

— С мертвецами проще договариваться, — тоном знатока произнёс Моав. — Они уже на всё согласны.

Короткая финальная прямая — тридцать метров. Сплошные двухэтажные стены с заботливо заложенными оконными проёмами, пара камер над массивными металлическими воротами, никаких признаков дежурного или охранника. Но он, или они, конечно же, поблизости. Самое ухоженное место среди окружающей разрухи. И самое печальное, пожалуй.

— Есть идеи, что делать дальше? — спросил Виктор. — То есть, более разумные, чем очевидный вариант.

Спутники молчали.

— Тогда спокойно идём к воротам. Очень мирно так идём…

— Слово сегодняшнего дня! — грянуло из скрытых динамиков.

— Кабы знать! — ответил Виктор.

Невидимый собеседник рассмеялся. И ещё кто-то рядом с далёким микрофоном тоже веселился от души.

— Неправильный ответ. Имя и цель прихода!

— Виктор, — кудесник пожал плечами. — Поговорить хотел, а то тут объявления всякие на заборах вешают…

Охранник, или кто там, видимо, прикрыл микрофон рукой, чтобы посоветоваться с собратьями или начальством. Затем снова заговорил вслух.

— Михал Геннадич! Тут Виктор какой-то у ворот. Говорит, по объявлению.

— По объявлению, да? — вязко протянул мужской голос, интонации которого не предвещали ничего хорошего. — Виктор, да? И всё ещё жив!?

— То ли у этого Геннадича аллергия на Викторов, то ли на объявления, но сейчас нас будут бить, — сообщил кудесник. — Щиты что ли усилить?

— Да уж… — пробормотала Женечка в последнюю спокойную секунду. — Мамочка!

Ракета пошла. Не магическая, а самая что ни наесть базучная. На всякий случай Виктор направил ей на перехват свою, так что щитам досталась только взрывная волна.

— Rocket jump!* — заорал кудесник. * (англ.) «ракетный прыжок», распространённый приём в некоторых компьютерных играх: использование энергии взрывной волны. А ещё очевидно, что Виктор смотрел «Матрицу» в переводе Гоблина.

Прыжок на территорию. Без разведки, без ничего. Застрявшие в щите пули осыпались в переулке. Как же досадно! Всего-то хотелось — поговорить. А получилась глупая, самонадеянная вылазка с перестрелкой! Пока автоматчики не сообразили, куда пропала цель, Виктор предупредил:

— Каждые четыре секунды буду прыгать. Не за чем перегружать защиту. — Он снова переместился, пока неловкие очереди ещё только нащупывали вёрткую группу. — Бейте успокоением, разрушайте укрытия. Постараемся обойтись без жертв…

Снова к воротам, но с внутренней стороны. Удар молнии от Виктора, что-то пыльное от Моава и от Танка, Женечка не успела. Тра-та-та. Смена позиции — под кирпичной стеной двухэтажного здания. Наспех сляпанный пыльный дьявол-вихрь принялся крошить стену. Женино заклинание ушло наверх — мухлевать с засевшими там бойцами.

Опять ворота, точка справа. Виктор не стал мелочиться и рубанул крупными осколками щита по кладке. Огневая точка начала рушиться, заваливаясь во двор. Послышались крики. А вот и маг! Что-то тяжёлое огненное осело на жадине. Источник отслеживался плохо, но посыл пришёл из дальней части двора. Ну, ладно…

Они сиганули к небольшому бетонному строению. Прямо-таки бункер. Туда-то кудесник и вернул подобранную огненную бурю, и тут же слинял на безопасное расстояние — в кирпичную двухэтажку слева от ворот.

Моав и Танк не растерялись: бросились и задавили какого-то парнишку, дёрнувшегося поднимать автомат. То ли эти Узурпаторы плюют на любые ограничения, то ли до остервенения боятся всего. Парень лежал с заломленной за спину рукой, которую почти нежно придерживал за пальчики Моав.

— Рация, переговорник какой-нибудь есть? — спросил Виктор. И, предупреждая возражения, добавил: — Хочешь жить? Хочешь, чтобы больше никто не пострадал?

Он хотел жить, и дилемма с передачей средства связи противнику разрешилась быстро. В нагрудном кармане. Конечно. Кудесник сделал знак посадить доблестного защитника и щёлкнул кнопкой, включая рацию. Хаос переговоров: жертвы, нападающие пропали из виду, повреждения, опрос-перекличка…

— Говорит Виктор. Мне не хочется сравнивать это место с землёй, хотя я могу, поверьте.

— Так это не тот Виктор!? Ууу, недоумки! — проскрипел искажённый рацией голос Михал Геннадича. — Тогда кто вы и чего хотите?

Представилось, что это тот самый маг, шарахнувший огнём, которого ответная любезность слегка поджарила. В голосе слышалась боль.

— Как я и сказал на входе: по-го-во-рить!

— Сколько вам лет? — зачем-то спросил Михаил.

— Двадцать, а что?

— О, Дева-Хранительница, да что ж в мире-то творится! Куда вы спрятались?

Звук глухой. Этот Михаил, видимо, всё ещё в своём бункере.

— Мы сейчас выйдем на открытое место, — Виктор выключил рацию и отдал пареньку. — Стрелялку мы тебе пока не вернём.

Он не стал рисковать, снимая щиты: пули — слишком быстрое оружие.

Дёрнуло ж его любопытствовать! Опять смерти и разрушения. Пусть даже снова можно бить себя коленом в грудь и говорить, что «они первые начали». Только в детском саду могла родиться такая фраза: взрослый понимает, что начать, например, вторым… сложновато. С другой стороны, если б на его имя не среагировали болезненно, то и драки не было б. Глупое, подлое невезенье!

Маг выбрался из бункера и торопливо пошёл навстречу приближающимся возмутителям спокойствия. Пожилой, но ещё крепкий, одетый в тёмно-зелёный халат и в туфли на босу ногу. Абсолютно обычная потенциальная жертва зачисток Ордена. Прямо-таки хрестоматийная.

— Виктор — это вы, молодой человек? Как же неловко вышло!

— Простите, надо было как-нибудь по-другому представиться, — стал извиняться кудесник, уже понимая, что сейчас то же самое станет делать и этот импозантный дед.

— Конечно-конечно! Оно и понятно! — маг замахал руками. — Меня безобразно изнурили постоянные покушения. Объявления я сдирать перестал: всё равно заново вешают, а уж услышав ваше имя, не посетуйте, принял вас за совершенно иного человека, крайне мерзостного, смею заметить.

Михаил Геннадиевич говорил, а Виктор всё более впадал в недоумение: люди же погибли! Из-за паранойи мага, из-за того, что четверо любопытных притащились туда, где им нечего было делать! И всё это подавалось как досадная, но рядовая и незначительная неприятность, вроде трёх опечаток в слове «птенец»! И тут другая мысль заставила выйти из тихого шока: что-то слишком много Викторов развелось в округе! Его, несомненно, определили как мага, но спутали с другим — с коллегой и тёзкой…

— Михаил Геннадиевич, я думаю, то, о чём я хотел поговорить, подождёт, — кудесник так и не смог исправить засевшие извиняющиеся интонации. — Расскажите, пожалуйста, за кого вы меня приняли? Боюсь, что это может оказаться очень важным.

Пожилой маг снова насторожился, но уже иначе. Он что-то прикидывал с минуту, а затем довёл свои мысли до остальных:

— Вы — очень молодой, но, безусловно, исключительно сильный маг, — Михаил Геннадиевич говорил, словно крался по тонкому льду. — И вас, как я вижу, тоже заботит некто по имени Виктор. А в округе не так уж много Викторов, способных обеспокоить мага. Тем более — особенного, если я не ошибаюсь. И я тоже очень хочу это обсудить… — он поморщился, посмотрев вокруг, на свою потрёпанную хламиду, и добавил: — в каком-нибудь более пристойном месте.

IIIb. Победитель

— Ты знаешь об опасности воды?

— Твой обет запретил Потоп.

— Уходя под воду, встречаешь своё отражение.

Тайны Разрушителя.

95. Новые подробности

Скромно обставленный кабинет с тяжёлой дверью. Кроме обычных для офиса вещей и мебели, в углу живёт своей скрытной жизнью огромный очень железный сейф, помимо простенького, для документов. Кресло за столом не крутящееся: его хозяин не крутится, он работает. И ещё: основательно зарешёченное окно начинается не у пояса и не у колен, а чуть выше уровня глаз; и через полметра внезапно заканчивается. И стены, похоже, не столько кирпичные, сколько металлические. Тактически вещь абсолютно бессмысленная: стоит обрушить всё здание на бронированную комнату, и о находящихся там можно просто забыть — их крепость автоматически станет их же могилой. А уж что сделать с последним выжившим, засевшем в сейфе — масса жестоких вариантов в голову приходит.

Ещё один знак страха, и, возможно, источник успокоения. Такого же пустого, как крашеные бежевые стены.

Михаил Геннадиевич отпустил своих бойцов «прибраться на территории».

— Вот так и живу, Виктор, — посетовал маг, поведя рукой. — И, надо заметить, не в последнюю очередь я обязан этому состоянию тому самому негодяю! — Старое лицо ожесточилось. — Впрочем, давайте я по порядку расскажу, оно того стоит. А уж затем и вы поведаете, что сочтёте необходимым. Не возражаете?

Виктор не возражал. Не сдержался и извинился, что стал бить на поражение, убив нескольких бойцов. Но Михаил Геннадиевич махнул рукой и сам повинился, что налетел с ходу, не разобравшись, доверившись своей мании преследования да краткому сообщению от… уже покойных своих сотрудников. Так что Виктор-то поступил не просто адекватно, но и милосердно, не раскатав всех подряд по базе тонким слоем.

История же началась семь лет назад, когда к Михаилу пришёл молодой парень. Скромный, умный, неплохо одетый — он произвёл хорошее впечатление на мага. Оказалось, что парень этот — тоже маг! Как было не обрадоваться собрату, как не взять в обучение одарённого юношу!? Ум и смётка ученика скоро проявились и в делах сугубо житейских. Незаметно для себя старый маг стал всё более доверять новоявленному помощнику, всё больше вопросов переходили в его ведение.

И вот, четыре года назад этот парень вдруг предложил Михаилу отойти от дел! Предложение было не вполне неожиданным: сплошь и рядом случается такое в определённых кругах. Однако, чтобы вот так…

Старый маг сделал вид, что не расслышал, но молодой повторил сказанное с нагленькой улыбочкой. И действительно: большая часть работы уже и так была на ученике, все контакты, заработанное уважение в городе и окрестностях давали ему возможность встать во главе группы. Одна беда: не намерен был Михаил от дел отходить, о чём и сказал.

— Хорошо, — согласился помощник. — Хотя и зря.

— И потрудись сдать дела в ближайшую пару дней, — добавил Михаил с угрозой в голосе.

— Непременно, — не стал спорить теперь уже бывший ученик.

Михаил не собирался пускать всё на самотёк. Тотчас же за бывшим помощником была установлена слежка. Но через час после этого разговора молодой маг пропал из виду, как и соглядатаи. Плохой знак, чего уж там. Михаил со своими людьми начал спешно готовиться как к обороне, так и к нападению. Но того, что случилось, не предполагал никто: нагрянули Чёрные!

Очень резко, жёстко и крайне умело, словно бы осведомлены были с превосходной точностью. Если бы не заранее заготовленные пути отступления, о которых знали только двое приближённых, не сидеть бы старику в этом кожаном кресле.

На следующий день выскочка-предатель лично заглянул проверить качество зачистки. Тут-то выжившая троица его и подстерегла. Михаил лично разрядил в молодчика обойму из шести усыпляющих капсул собственного изобретения.

Связанного мерзавца на неприметной машине доставили к берегу. Бесчувственное тело опустили в готовую развалиться лодку. Дул северный ветер, и полуживое судёнышко с недобитым магом побежало в открытое море.

— К сожалению, он выжил, — старик горько усмехнулся. — Я не знаю, почему я тогда не убил эту тварь.

— А как вы об этом узнали?

— Два года назад мои… партнёры представили мне своего нового специалиста. Я, понятное дело, рассказал, с кем они связались, но они не вняли, — маг поднял ладони и хлопнул ими по столу. — Я пригрозил, что разорву с ними отношения, если они немедленно не избавятся от этого выродка. Но, к моему несказанному удивлению, они предпочли рассориться со мной! И так уж получилось, что с тех пор постоянно обновляется объявление о контракте, которое и привело вас ко мне.

— Ваши партнёры — не Гильдия ли? — осторожно спросил кудесник.

— Так вы знаете о Гильдии!? Даже не пойму, радоваться ли этому, — маг помассировал виски. — Я не хотел подрывать их инкогнито, но раз так… — Михаил прикусил губу. — То вы, должно быть, знакомы и с этим гнусным предателем!

— И не просто знаком…

Даты сходятся. Всё сходится. Тёзка заговаривал о диалоге с Чёрными, а сам, оказывается, уже прибегал к их помощи, делая их руками грязную работу! Но, если он знал о том, что Михаил выжил, почему не разобрался с ним окончательно? Почему лишь беспокоит его постоянными нападениями неудачливых охотников за головами, а не прикончит старика? Ему доставляет садистское удовольствие, что его бывший босс живёт в постоянном страхе?

96. Раскрытый лазутчик

Додумать не дал вызов. Он пришёл от Марины: Влад вызывает. Виктор быстро настроил пересылку. То ли у лекаря, ныкающегося по перелескам под Рассветом, появилась новая информация, то ли лошадь пошла поперёк борозды…

— Виктор, тут с тобой хотят поговорить… — Влад произносил слова медленно, с трудом. Значит, его схватили. И то, что лекарь говорит с усилием, означает, что он либо избит, либо ранен!

— Я слушаю! — крикнул кудесник, включая Влада в локальную сеть: в прошлый раз множественное подключение помогло ускорить связь. И бросил в канал воздушный импульс, чтобы получить визуальную информацию. Вдруг да получится!

— Влад, что случилось? — обеспокоенный голос волшебницы.

Лекарь, ещё не слыша ответов, продолжал:

— …Ты как-то ускорял общение. В общем, я сплоховал немного: не по команде раскрылся…

— Эй, ты! Вёрткий! — рявкнул какой-то хамоватый тип, явно стоявший рядом с Владом. — Твой крысёныш у нас, и если ты хочешь, чтобы он остался в живых…

Прояснилась картинка! Влад в комнате. Кажется, в коттедже Дрейка. Рядом несколько человек. Все — мужчины. Камень то ли левитируется, то ли подвешен перед лекарем, а сам он — связанный, раненый — сидит на стуле.

Картинка уточнялась кадр за кадром. Вот, Влад стремится найти такое положение, в котором боль слабее. Ссадины на теле незначительные, почти не беспокоят. Главное — переломы ног. Точнее, голеней. И правая рука сильно повреждена. Перед ним окно, это второй этаж. В трех углах трое мужчин, им лет по тридцать пять-сорок. Слева за спиной — четвертый. Он и разговаривает. Ему не привыкать пользоваться магическими средствами связи. Он сам маг, уровень, судя по наглости, по уровню сравнимый с Готье.

— Чем быстрее придешь, тем целее будет лекаришка! — насмешливый хам продолжал вещать.

Виктор же как раз о том и размышлял. К счастью, присутствующие не отвлекали. До цели не меньше шестисот километров. И направление довольно сложное: где-то три градуса по параллели, а это весьма немало. Прыгать потихоньку — все мозги растрясёшь!

— Хорошо, я приду, — неторопливо пообещал Виктор. — Минут через десять ждите.

— Молчишь, да? — не дождавшись ответа из-за запаздывания, озлился тюремщик Влада. — Тогда пусть этот крысёныш поговорит!

Лекаря пнули по левой ноге, он закричал.

— Влад, держись! — громко всхлипнула Марина.

Лекаря пнули вторично, контакт задрожал, грозя прерваться: Влад лишился сознания от боли. Можно было бы продолжать передачу, но Виктор её остановил. Хватит портить себе нервы бессильным наблюдением за пыткой! Сказанного и виденного достаточно.

— Мне надо отлучиться, — ровным голосом сообщил кудесник. — Моя команда пока останется у вас, Михаил Геннадиевич, если не возражаете.

— Что вы! — всплеснул руками маг.

— Отлично. Ждите через тридцать пять минут…

Команда промолчала. Женечка дотронулась до руки Виктора. Опасно, конечно, идти в подготовленную ловушку, но у него будет время и место, чтобы осмотреться. А выручить Влада свершено необходимо!

Виктор выпрыгнул на плац. Идея быстрого перехода, подсказанная Тёзкой. Наглая, как Моська: использовать в качестве несущей стихии не магнитное поле, а Глобальное Заклинание.

Он бросил в вечернее небо толикой силы. Как и в прошлые разы, небо треснуло натрое, невольно показывая направления к ближайшим «базовым станциям». Одна оказалась в прямой видимости: остров километрах в пяти вверх по течению.

— Ни в коем случае не выходите на улицу в ближайшие десять минут, — предупредил Виктор по магильнику бойцов и Женю. И удрал по вектору «базовой станции» на остров до того, как небо разразилось прицельным каскадом молний.

Сыро, ветрено. Одному прыгалось легко и вольготно. Быть может, скачки до десяти километров, а то и более — в пределах видимости — тоже не такая уж страшная проблема?

Насколько это рискованно? Что вообще может помешать прыжку? Открытое вмешательство внутрь формы. Всё прочее может разве только развернуть финал формы в неопределённое место: она достаточно компактна, чтобы случайные вливания могли её поколебать, что показало подключение к магнитному полю. Есть, конечно, шанс, что какой-нибудь суровый магический хаос разорвёт форму по пути. И это будет чертовски неприятно, как показывает чужой опыт.

Тут важна скорость. Скорость перемещения будет близка к обычной для малых перемещений, то есть всё произойдёт почти мгновенно. А там — только отскочить подальше, пока возмущение «несущей волны» будет настораживать систему Глобального Заклинания.

Ивняк, песок, вода, ветер. Центр базовой станции незаметен при поверхностном осмотре. Зачем вообще эти базовые станции? Только для позиционирования удара и вялотекущего сбора информации? Было бы логично собирать с них «сливки» избыточной силы и переплавлять в Заклинании. Возможно, так и делается, только пока молодому кудеснику не хватает чуткости и изощрённости? Нет. Вряд ли: поток силы — это всегда поток, его трудно укрыть. А главное — не за чем. Значит, только информационная функция. Только что ушла молния, направлявшая удар по плацу базы Узурпаторов. Должно было остаться возмущение.

Да! Нашлось!

Виктор «прислушивался» около минуты, прежде чем что-то почувствовал. Станция сообщалась с ближайшими другими: тихонько, скромными электро-информационными цугами опрашивая на предмет новостей. Ещё через пять минут кудеснику показалось, что он сможет встроить запрос, который домчится до рощи под Рассветом, а уж по обратному следу…

Запрос ушёл; вернулась ощутимая абракадабра. Рассветная станция повреждена, но это уже не важно: есть достаточно чёткая наводка. Полетели! А не так уж и трудно оказалось…

…встроиться в потоки Глобального Заклинания.

Окончательно прийти в себя помогло ощущение чего-то жёсткого, стремящегося покарать наглую Моську. Молнии, конечно. Очень действенная штуковина против тех, кто, разинув рот от изумления, подолгу наблюдает за неудержимыми последствиями своих экспериментов. Виктор метнулся прочь метров на двести. Потом можно будет полюбопытствовать, а сейчас его ждут.

Отлично! Он даже не опоздал к назначенному собою же сроку. Как водится, стоит появиться реальной проблеме, так находится и время, и место, и задуманные эксперименты делаются поразительно быстро. И подстройка под информационную систему Глобального Заклинания, и её ограниченное использование — отработаны!

— Ah, back so soon, Jose?* — пробормотал Виктор фразу из мульта про нелегального эмигранта-мексиканца, глядя на порыжевшую на закате деревеньку. * «А, уже туточки, Хосе?» (англ.) — рефрен из серии мультов про нелегального мексиканского эмигранта Хосе.

Вокруг ни души. Лучше зайти с северной стороны, из низины под холмом. Он прыгнул, рухнув на выходе с двухметровой высоты в траву. Ладно. Теперь — на зады участка Дрейка. Невидимость, щиты, жадина. К восточному углу дома.

Никого. Неужели он ошибся с местом!? Нет. Из разбитого окна донёсся мужской голос:

— Эй! Датчик дёрнулся! Может, Илоне стукнуть?

— Она тебя так стукнет за то, что по ерунде дёргаешь!

— Ага, а если это не ерунда? Она сказала дёргать по любому поводу!

— Вот ещё раз дёрнется, тогда и скажешь.

И не надо, чтобы дёргалось, господа охранники. Сидите себе мирком, не мешайтесь. Виктор потихоньку пошёл в дом. Дверь снесена вчистую. Он решил, что если придётся биться, то выставит рубанок, чтобы никто не лез под руки: очень заметное заклинание и очень предупредительное — уменьшает количество жертв, ибо какой дурак полезет в воющий смерч?

Один охранник виден в арку: сидит за столом. Второй, должно быть, в кухне: его голос был чуть слышен. Интересно, что за датчик у ребят сработал. Уж не пресловутая ли кудель?

Опа! Что-то магическое в зале справа от двери — лёгкое, как бы всасывающее. Тоже, наверняка, датчик: слабовато для ловушки. Если пройти мимо — может и сработать. Скинуть щиты? Вряд ли поможет: сброс даст возмущение. Да и входить на ставшую вражеской территорию голым не охота. А если просто разбить артефакт, чтобы списали на случайный сбой? Пожалуй…

Ба-бах! Звон стекла.

— Эй! Кудель взорвалась! — крикнул охранник и подбежал к разбившемуся шару.

— Теперь понятно, чо сигналила, — сообразил второй и тоже подошёл поглядеть. — Точно надо Илону звать…

— Вроде не ночь ещё, чтобы она чудить взялась, — опасливо предположил первый.

— Не, она, конечно, вздорная, но без дела заводиться не станет, — тоном знатока произнёс второй. — А тут точно для неё дело.

Незамеченный Виктор не стал рисковать, проходя у мужиков за спиной, а просто прыгнул на второй этаж. Всего пара сантиметров ошибки с наводкой выхода, но — стук от соприкосновения подошв с полом слышен. Обычно, тваюмагию, на такие мелочи внимания не обращаешь.

— Что это было!? — всполошился первый, доставая из кармана рацию.

Нет, не надо нам тут умной москвички! Виктор бросил силой в аппарат. Охранник вскрикнул: удар задел руку. Второй вытащил свою рацию с тем же результатом. В конце коридора на втором этаже по полу забухали ботинки. Виктор метнул в выбежавшего третьего глушак, и мужик влетел в перила. Ещё два глушака достались парочке внизу, ринувшейся за оставленным в кухне оружием.

Открылась дверь на втором этаже. А вот этот тип уже готов к неожиданностям. Бросив взгляд на упокоившегося охранника, он нырнул обратно в комнату и заорал:

— Он здесь!

— Не соврал, падла!

— Ну мы ему сейчас!

— Стоять всем! Ждём здесь и одеваемся!

А вот этот голос уже знаком: тот самый гад, пинавший Влада по сломанной ноге. Зачем давать вам время «одеваться»?

Виктор побежал по коридору, а у двери включил рубанок. Кто спрятался, сам виноват!

Заклинание лизнуло запертую дверь, задело и дверь зала позади кудесника. Не важно. Он усилил вихрь, полетели щепки. Через две секунды треснули доски, сложился внутрь один из косяков. Из комнаты шарахнула молния и навертелась на жадину, не причинив вреда. Рубанок принялся за кирпичи. Пусть Чёрные перетрусят!

Они и перетрусили: маг встал перед Владом, по-прежнему безвольной куклой сидящим на стуле в середине комнаты, избавленной от прочей мебели. Загораживается, подлец. А сам готовит что-то… О! Да он сбежать решил! Не, это неспортивно, дружок. Испугавшийся маг исчез, а за окном раздался его последний крик.

Один из бойцов нанёс удар. Меч отлетел и по случайности попал в грудь лекаря, обалдело отсиживавшегося в углу у окна. Бронежилета на этом идиоте не оказалось, бедняга в агонии схватился за клинок и мешком повалился на пол. Виктор поставил две стены щитов, загородивших Влада от возможных истерических выходок. И вошёл в комнату, остановив рубанок.

Боец справа попытался ударить. Кинжал завяз в щите, кудесник сдул бойца обратно в угол. Медленно подойдя к Владу, Виктор проверил, жив ли лекарь. Жив: Чёрные не стали убивать заложника. Или не успели. Он развернулся лицом к двери.

— Кто из вас бил Влада?

Трусливое молчание.

— Кого из вас мне убить первым?

— Я не бил! — вскрикнул мужик справа, кажется, разведчик. Похоже, его эмоции говорили об обратном, но уверенности у кудесника не было. Дурацкая ситуация.

— Да все приложились, — нашёл в себе мужество боец слева.

— Ты что — рехнулся? — прошипел вор. — Он же нас обоих сейчас…

Уверенность появилась. Осколок щита пробил сердце лживого садиста. Под его предсмертный хрип Виктор повернулся к последнему живому Чёрному. Боец был бледен, эмоции испытывал невесёлые, уместные и понятные.

— Приз за честность, — произнёс кудесник. — Ты останешься жив.

Облегчение пролилось скупой слезой.

— Я забираю своего человека, если не возражаешь. А тебе поручаю передать Илоне и всему твоему Ордену следующее сообщение, — Виктор откашлялся и сказал: — Я плохо переношу шантаж. Я не хочу враждовать. У меня есть задание, которое я должен выполнить ради общего блага. Если Орден желает переговоров, я к ним готов. А теперь слушай внимательно! — предупредил кудесник монотонно кивавшего бойца. — О том, где и когда они захотят со мною встретиться, пусть вывесят белое полотнище с чёрными буквами на здании мэрии города Ахтубинска. Текст может быть любым, но там должны быть указаны место и время. Ты запомнил?

Боец кивнул. Не убедительно. Не хочется сбоев в таком важном вопросе: ошибётся — и гадай потом, что да как.

— Повтори!

— Ахт-тубинск, м-мэрия, белая ткань, чёрные буквы, время, место, — пробормотал боец.

— Приемлемо. Счастливо оставаться.

Вызов кудесника был, конечно же, идеей покойного мага: Илона, судя по рассказам, умнее и не стала бы угрожать тому, кто может квалифицированно ответить на угрозу.

Виктор создал мышечное усиление и поднял на руки стул с лекарем. Влад застонал в беспамятстве. Плохо, придётся его латать прямо в роще.

Для пущего эффекта кудесник вышиб стену под окном и шагнул в пустоту, одновременно прыгнув.

Рощу разгромили не полностью, видимо, удостоверившись в том, что ничего ценного или опасного здесь не осталось. На всякий случай Виктор выставил большой щит, генератор которого, по счастливой случайности, уцелел и больше суток накапливал силу.

Срастить кости — дело десяти минут, когда никто не мешает и пациент без сознания.

Скольких ещё дуболомов придётся убить, чтобы Орден созрел для нормального разговора? Ни злости, ни мстительности, ни раскаянья Виктор не ощущал: дураки отхватили положенное, Чёрные получили урок. Только опустошённость и досада.

И ещё казалось, что четвёрка идиотов спутала планы не только кудеснику: они здесь совсем не главные. Захотели выслужиться-выдвинуться, микроцефалы. Выживший оперативник получит на орехи, и, скорее всего, уже завтра можно будет прочесть предложение Ордена — чёрным по белому. Символично…

Влад пока так и не проснулся. Но это была не кома. Что ж, пусть пока поспит…

Виктор вымыл руки в роднике. Чаша пострадала, была наполовину засыпана, но из центра по-прежнему бил холодный ключ, играя песчинками и мелкими камушками; щепки и трава расползлись по краям, частично утонули.

— Вот так и живём, — сказал кудесник своему отражённому силуэту.

Бросив последний взгляд на коттедж, Виктор заметил пыльный шлейф, стелящийся по дороге, огибающей овраг между холмами. Та самая Илона спешит? Пускай. Он пока не готов к разговору.

97. Пророчество

На плацу Виктор разбудил лекаря. Тот открыл глаза, поднёс к лицу правую руку, согнул в коленях ноги, посмотрел на своего спасителя и покачал головой.

— Наверное, следовало бы спросить, где я, — Влад усмехнулся. — Но это сейчас — не главное. Спасибо!

— Обращайся… — кудесник улыбнулся. При всей бесхребетности лекаря, он умён и немногословен. Отличные качества.

— И всё-таки, где я? — Влад поднялся на ноги.

— Ахтубинск, берег Каспия.

— Из огня да в полымя? — Влад повёл рукой.

— Надеюсь, нет. Ты ведь по-прежнему не уживёшься в одной команде с Мариной?

— Не хотелось бы пробовать.

— Тогда у меня есть предложение. Пошли? — Виктор достал магильник. — Влад со мной в Ахтубинске. Всё в порядке.

— Спасибо, Витя! — с чувством сказала Марина, пока они шли по коридору к комнате-сейфу.

Кудесник прервал разговор и посмотрел на лекаря.

— Она не плохая. Просто я не смогу быть с ней рядом.

— Как хочешь.

Дверь открыл сам Михаил, кивнул и жестом пригласил входить.

— Я боялся, что вы попадёте в засаду, но, по понятным причинам, не стал высказывать опасений. Хотя рассказы ваших друзей…

— Всё было достаточно предсказуемо, — соврал кудесник.

— То есть, вы убедили отдать вам заложника!?

— Не настолько всё гладко, но… — уклончиво ответил Виктор. Но, передумав, добавил: — Три трупа я всё-таки оставил. Михаил Геннадиевич, я думаю, вы не будете возражать против принятия нового сотрудника… вместо погибших. Влад — лекарь шестого уровня.

— О! Это было бы великолепно! И… при всех ваших друзьях можно быть вполне откровенным?

— Да, конечно! Это же мои друзья.

— Тогда я прошу вас присесть и ещё немного послушать старика.

Танк быстро вышел из комнаты, чтобы принести ещё один стул, а Михаил приступил к рассказу:

— Не знаю, известно ли вам о Пророчестве…

— Об «Изменениях»?

— Нет, о более свежем, — очень серьёзно и торжественно возразил маг. — Ему около двадцати лет, и мне посчастливилось, — Михаил усмехнулся, — его узнать. Оно появилось двадцать три года назад над главной площадью этого города. Вот такое: «Победители сильных не на земле и не в небе попрощаются. Белый с чёрным, чёрный в белом». Что вы об этом скажете, Виктор?

— Пророчество?

— Да, до вашего рождения, здесь, в нашем захолустье.

— И больше нигде?

Маг отрицательно покачал головой.

— Я думаю, это потому, что оно связано с нашим городом, — Михаил повесил выжидательную паузу, но, ничего не дождавшись, продолжил: — И, учитывая то, как вы рьяно расправляетесь с Чёрными, я бы назвал вас Победителем сильных. Причем, смею предположить, Белым Победителем.

— Да? — булькнул Виктор. Пророчество? О нём? Допустим. И дальше он решил озвучить свои догадки: — Если Победитель — это то же самое, что и кудесник, то, если верить этому пророчеству…

— А ему можно верить! — маг поднял указательный палец. — Я видел первые два лично, а также наблюдал, как они осуществились! Это было сделано точно таким же образом, что и предыдущие. И, что меня лично весьма беспокоит: оно исчезло, как только я вышел на площадь и его прочитал. Конечно, оно могло ожидать появления мага вообще, но мне почему-то кажется, что писали его именно для меня.

— А что в этом опасного? — не понял Виктор.

— Ну, как вам сказать? Попасть в пророчество — вообще не особо весёлое дело. А тут… такое ощущение, что вся моя жизнь — только за тем, чтобы прочитать и пересказать. И всё.

— Но это же я — кудесник! Это мне придется «прощаться» с другим… кудесником… — Виктор замедлил речь и остановился. Ну да. После всех его фокусов у Чёрных есть только один способ добиться паритета. Нет, не снайперы. Другой кудесник, при максимально возможной поддержке! Вот с кем придется общаться на переговорах вблизи этого городка! — Чёрный кудесник…

— К слову, мой юный друг: цвет Гильдии — белый.

— И я только что предложил Ордену выйти на переговоры… — пробормотал Виктор.

— Ой! — сказала Женечка.

— Занятное совпадение, — Моав почесал в затылке.

— А как они с тобою свяжутся? — спросил Танк.

— Транспарантом над мэрией, — задумчиво ответил кудесник.

— Почти там же висело и пророчество! — заметил маг. — К слову о совпадениях.

— Значит, надо спешно готовиться? — Виктор развел руками.

— И я обещаю вам всю всемерную поддержку! — заверил Михаил. И добавил скороговоркой: — Не благодарите: ваша победа будет мне же на пользу! Всё, что пожелаете, всё, что смогу достать и сделать — в вашем распоряжении!

— Спасибо…

Пожалуй, это пророчество только подталкивало события и чуть-чуть подсказывало вполне логичные действия. Ну, и тебе спасибо, неизвестный пророк! Поймать бы тебя да допросить с пристрастием, откуда тебе валятся эти сладкие кусочки информации?

Поддержка старого мага — это хорошо. Даже великолепно! Не в возможной схватке с выкормышем Чёрных, разумеется. У старика можно будет оставить тех, кто вряд ли сможет помочь, но о чьей защите придётся думать непрестанно. Здесь, в укреплённом — в отличие от коттеджа Дрейка — месте, команда, умеющая грамотно обороняться, может сидеть хоть до скончания века. Моав и Михаил наладят оборону, тут же будут два лекаря и высший бард, какая-никакая волшебница, Танк и Женечка с их трюками… Снабдить бы их ещё безотказным оружием, а то ведь если базу всё же будут штурмовать, то Орден не пожалеет пресловутых куделей!

— Отлично, Михаил! Тогда вот вам «список покупок». Если не сможете чего-то достать до завтра, сразу же говорите. — И Виктор принялся рисовать в воздухе, диктуя самому себе: — Три трупа женских, желательно, молодых. Только из морга, а не убивать девчонок на улицах, конечно же.

— Хм! Да, разумеется.

— Пять или шесть трупов мужчин, тоже, желательно, от двадцати до сорока лет. Все — в закрытом холодильнике с температурой около нуля.

— Догадываюсь, зачем, и постараюсь найти.

Михаил обещает быть золотой рыбкой. Тогда можно грузить его всеми идеями механико-магического оружия, что проросли в голове в последнюю неделю! Итак…

— Сотня спиц из закалённой стали, толщина полтора миллиметра, длина двести, заточенных с одного конца. Сто трубок из углепластика с внутренним диаметром не более семи десятых миллиметра. Три-пять килограммов ваты, самоклеющуюся ленту — метров триста-пятьсот, листы жёсткого пластика по полмиллиметра — пару полуметровых квадратов, два пятилитровых бидона. Тридцать килограммов замороженной мелкой рыбы в трёх-шести упаковках. Пять баррелей соляры в бочках. Тридцать маленьких электрических батареек, не более трёх граммов весом, и столько же медных перстней или колец от семнадцатого до двадцать шестого размера. Разных медных и стальных прутов и листов небольшой площади. Восемьдесят кило древесного угля, тридцать квадратов ситца, — Виктор подумал, но больше ничего не изобрел. — Если всё будет готово к завтрашнему полудню — будет идеально!

— Чёрным крышка, — подытожил Танк. — Я не понимаю, зачем тебе и половина этого списка!

— Ну, больше половины — детали для оружия, — протянул Михаил. — Трупы — для имитации ваших тел, господа и дамы. Рыбка — приманка для какого-то зверья, надо полагать… В общем, к полудню постараюсь всё достать, только трупы будут не раньше, чем через сутки.

— Огромное спасибо! — выдохнул Виктор.

— Пожалуйста, Победитель, — маг улыбнулся. — Как я уже сказал, это и в моих интересах.

— Тогда мы откланиваемся. Завтра после полудня намереваюсь к вам вернуться.

— Буду рад, — ответил Михаил не так, чтобы весело.

И ведь никак его не переубедить: он два десятка лет рисовал себе картинку личного апокалипсиса, героической цели в жизни, после достижения которой…

Совсем он, что ли, старый, раз обрыв нити судьбы стал чуть ли не желанным?

98. Ум и мускулы

— До меня тут слух дошел, что ты собираешься с Орденом разговаривать, — обратился Викки к Виктору за завтраком.

— Кто-то отрастил длинные уши, — буркнул Саша.

— Даже если так, — маг беззлобно усмехнулся. — Я ж помочь хочу! Да и так уже помог. Согласись, коллега!

— Да. Было дело, — не стал отрицать кудесник. — А потом наслал эмоциональное смещение.

— То-то я думаю… Сам снял?

— Ага. Был опыт выхода из-под блокирующих заклятий.

— Насколько я знаю, там дело в надрыве блока, — Викки помахал вилкой в воздухе и ткнул в пространство перед собой. — К тому же, эмоциональный сдвиг — это же не полный блок…

— Так зачем? И что мне теперь думать? Что делать?

— Это, коллега, дело твоё, — маг пожал плечами. — Я лишь увидел, что ты весь в тоске, вот и решил взбодрить.

— И ты вот так спокойно спрашиваешь о переговорах с Чёрными? — продолжил выкладывать козыри Виктор. Но больно уж лихо бил их этот изворотливый тип!

— Ну, когда-то надо начинать…

— А я вот слышал, что ты уже начал, — невинно заметил кудесник, внутренне собираясь.

— Ах, так вот ты с кем поболтать отлучался! — глаза Викки сверкнули, но через пару секунд он откинулся на спинку стула и рассмеялся. — Всего лишь безымянный донос с некоторыми полезными подробностям. Дедушка меня капитально огорчил. Не говоря о том, что ещё и послал на верную смерть!

— После атаки Чёрных, — теперь Виктор ткнул вилкой перед собой.

— Туше, коллега. В общем, хочу я с тобой быть, когда станешь говорить с Орденом.

— И всё-таки, почему ты так спокойно относишься к этим переговорам? — Виктор уже не знал, принимает ли он игру и бредни Викки за чистую монету. В любом случае, разговорить этого парня было бы неплохо: он что-то знает, но цедить информацию будет по биту в минуту, если не сделать вид, что встаёшь на его сторону. Хорошо, что не по трайту: ответ «не знаю» ужасно раздражает.

— На твоей стороне сила! — всплеснул руками маг. — А если что, то и я — не полный ноль, смею заметить!

— А про пророчество не слыхал?

— Я тоже думаю, что оно — про тебя, — понимающе улыбнулся Викки. — И мне кажется, что схватки должны были достаточно тебя закалить, чтобы ты шёл на встречу с противником, как на прогулку.

— Приятно слышать, — и это была чистая правда: Виктор чувствовал, что ему льстят, но доля истины в этой лжи приятно щекотала самолюбие. Он действительно многого достиг! — Но я всё-таки чуть-чуть подготовлюсь.

— Перестраховщик ты, брат! — маг хохотнул. — Совсем как наш общий знакомый.

— И это качество не раз спасало ему жизнь.

— Снова туше! Вот ни секунды не жалею, что с тобой связался! На пятьсот процентов веселей, чем со старичками заживо гнить! Я предлагаю после завтрака пойти ещё поделиться опытом, разработать тактику работы в спайке…

Справа раздался звон, и Марина наклонилась к полу за упавшей вилкой.

— С тобой разговариваешь — всё встает с ног на голову, — заметил Виктор.

— Хм, это не значит, что сам я хожу на голове. Просто думаю и делаю выводы независимо от остальных. Что, естественно, нравится не всем.

Каспий, хоть и связался с Азовом, но связь эта была слабовата. Приливы путались у себя в ногах, вода поднималась не более чем на полметра. Сейчас она медленно уползала с отмелей, и прожорливые чайки толпой шлялись по остающимся лужицам, выбирая зазевавшихся мальков.

— С кем бы ты себя сравнил: с рыбкой или с чайкой? — спросил Викки.

— С человеком.

— Никто не совершенен.

— О да.

— И ты тоже бываешь занудой, — Викки хохотнул. — Зачем тебе птички?

— Буду делать оружие.

— Опять перестраховываешься?

Разговор тяготил. Не оставляло ощущение, что маг внутренне насмехается. Он, конечно, надо всем насмехается, но от этого не легче. А главное: как он, уважающий силу, относится к кудеснику безо всякого почтения? Странно, тваюмагию!

Шум прибоя и ветра заставлял напрягать голос. От этого и без того не самое дружественное общение становилось ещё менее приятным.

— Знаешь, что тут водятся акулы?

— Не знал, — Виктор даже обернулся на собеседника: это же информация! Неужели крокодил решил сказать доброе слово?

— Катраны. Мелкие, но могут быть полезны. Я их уже пользовал.

— Рыбка плавает по дну, однако. С чайками-то проще. Как приманивал?

— Вот этой штучкой, — довольный маг выудил из куртки стеклянную банку из-под кофе, внутри которой болтался свёрток в промасленной бумаге. — Они чувствительны к электромагнитным волнам! Опробовал разные диапазоны — и пожалуйста: армия метровых тварей в сборе. Привлекал к дежурству вокруг Гильдии.

— А что же они нас не атаковали? — удивился Виктор.

— Честно говоря, сам до конца не понимаю, — Викки развёл руками. — Но думаю, что дело в тебе: ты ж прямо-таки светишься радушием и человеколюбием! А мои рыбки реагировали на агрессию.

— Я? Радушием!?

— Скорее дело в человеколюбии. Вот защитницы мои прониклись — и стороной вас обошли.

— Видимо, ты противоречивую мотивацию в них заложил. Или неточную.

— Похоже на то. Пойду на северный бережок — рыбалкой займусь…

Виктор не стал возражать.

Он остался сбивать птиц, причём так, чтобы не переполошить стаю. У чаек плохо с понятием стаи, гнездовий, но реагировать на опасность они умеют: улетают, заразы. Сто пятьдесят птиц. Может, внедрить в их сознание, что его противник — это еда? И пусть летят собирать «вкусненькое».

Саша сообщил интересную информацию: Викки не подсоединялся к ноде на маяке, а выходил в сеть как-то иначе. Но то, что действительно выходил — несомненно.

Что ж, тогда нет смысла оставлять компьютерщика на острове. А вот волшебница и какой-никакой инженер могут понадобиться при сборке и тестировании артефактов. Моав воспринял перестановку без малейшего внутреннего протеста. Танк же, считающий себя телохранителем, согласился остаться с трогательным скрипом. Но старший товарищ что-то шепнул ему на ушко, и Танк, окинув взглядом рубку, кивнул и только попросил быть осторожней. Не лишнее напоминание в это нелёгкое время.

Тренировка — великая вещь. Прыжок по меридиану прошёл куда легче, а движение по параллелям удалось устроить всего в три захода. Это как знакомый культурист рассказывал: в первую неделю еле-еле пятьдесят от груди жал, а через месяц семьдесят кило чуть ли не играючи. Вопрос не столько силы, сколько ловкости и привычки.

Не один Виктор любил пунктуальность: Михаил поджидал его на табуреточке, выйдя на плац за три минуты до полудня.

— Приветствую, мой юный друг! — маг расплылся в улыбке. — Я гляжу, вы нынче в другой компании. — Он прищурился и определил: — Ещё два мага!

— Вообще-то волшебница и боец, — поправил Виктор. — Хотя…

— Чудеса, Виктор, форменные чудеса с вами… — маг покачал головой. И кивнул вновь прибывшим: — Михаил.

— Марина.

— Саша.

— Ну-с, пойдёмте в мастерскую. Я, право, от нетерпения сгораю, предвкушая узреть настоящее волшебство!

— Разве ваше — ненастоящее? — Так хотелось избавить старика от комплексов.

— Бросьте вы, — отозвался Михаил, не оборачиваясь. — Я и без лести проживу. Я — ремесленник, вы — творец. А возраст только подчёркивает разницу. Кстати, велел своим орлам сделать формы дюйм на полтора, чтобы вырезать оперение. Вы ведь дротики делать собираетесь?

— Михаил! Зря вы прибедняетесь! Именно дротики и собирался делать и как раз такого размера крылышки.

— Значит, не совсем мозги протухли, — заметил маг, открывая дверь в подвал.

Сначала собрали три дротика. Вышел пятичастный артефакт. Обмотка служила захвату цели. Оперение давало первоначальный разгон и работало в информационной связке с обмоткой. Трубка загоралась с заднего конца и выжигала накопленную силу, когда оружие выходило на прямую поражения. Последний штрих: полуторадюймовая отделяемая боеголовка, выталкиваемая на последнем этапе. Этакая микроскопическая многоступенчатая ракета воздух-воздух. Одна проблема: не расплавится ли боеголовка от трения и не потеряет ли точность? Впрочем, на дистанциях до двухсот метров выйдет ошибка в сантиметр-другой, что вряд ли существенно.

Через час деревянное чучелко, прислонённое затылком к задней кирпичной стене базы, уже ожидало удара. Двухмиллиметровый металлический щит поставили так, чтобы сразу после броска боец полностью за ним укрылся: мало ли, что пойдёт не так. Михаил достал откуда-то из запасников две скоростные видеокамеры.

Танк вызвался тестировать оружие. Расстояние до цели — тридцать метров — его смутило: так далеко прицельно метнуть дротик почти невозможно. Но суть была как раз не в этом. Инструкция проста: думая о цели, подержать оружие в руке, а затем бросить приблизительно в нужном направлении. Боец поморщился, пожал плечами и кивнул.

Виктор обвесил себя и Танка щитом и дал сигнал к броску.

Боец метнул дротик и нырнул за железный экран. Звук удара пришёл через две секунды.

— Ыть! — сказал Танк.

— Ух ты! — сказал Виктор и вышел из укрытия. Чучелко валялось на земле. — Уже неплохо!

«Пуля» прошила деревянный лоб и вышла через затылок, оставив характерный конус выходного отверстия. Пара кирпичей в стенке отсутствовала, а чучелко было припорошено мелкой крошкой и глиняной пылью.

На записи дротик был виден целым на пятидесяти кадрах. На пятьдесят седьмом отлетело оперение, на шестидесятом, судя по чёрному облачку, сработала ускорительная ступень. Ещё на одном кадре был заметен дымный шлейф. И всё. Ещё через два кадра брызнули осколки, а мишень дернулась, начав падение «лицом» вперёд.

— Ну, господин Победитель, если вы оставите мне десятка три таких игрушек, беспокоиться о безопасности моего логова не придётся! — и Михаил потёр руки.

Попробовали «одеть» чучело в стандартные магические щиты. Эффект был настолько минимален, что мог свестись к погрешности прицеливания. Использование трёхслойного щита кудесника дало более чувствительное отклонение: удар пришёлся не в лоб, а в глаз.

Общий энтузиазм несколько пригасило сказанное Виктором:

— Теперь главное — чтобы эти дротики никто не упёр, потому что с их помощью первоклассница с бантиками в косичках может взорвать бронированный автомобиль. Или убить кудесника.

99. Объявление

Вседорожник, ещё одна копия машинки Дрейка. Маг рулил неторопливо и задумчиво.

— Вы ведь знакомы с Драконом, Михаил Геннадиевич?

— Разумеется, — маг улыбнулся. — И учились оба у Элеоноры. И ровесники, кстати. Только ему больше с соседями повезло.

— С Лидией?

— С ней, — Михаил покивал, выворачивая на мост. — А я вот всё никак себе доверительного лекаря не приищу.

— Вы знаете, когда всё закончится…

— Вот тогда и поговорим, — у мага дёрнулась щека. — Простите, Виктор, что перебил. Догадываюсь о чём вы, но для меня будет подарком — прожить ближайшие несколько дней и узнать о вашей победе, — и он хлопнул ладонью по рулю. — Скажите, а тот самый… он сейчас с вами?

— Да, — кудесник вздохнул. — И уже напросился участвовать в переговорах.

— Я бы рекомендовал повесить ему гирю пудовую на шею да отправить купаться, — Михаил стиснул зубы. — Но вы, конечно, откажетесь. Да и переговоры эти — фикция, по-моему.

— Посмотрим, — Виктор пожал плечами, мысленно соглашаясь со стариком.

— Посмотрите-посмотрите. От души желаю удачи. Говорите, нам к мэрии?

— Да, Михаил.

— Тогда вот… — машина вывернула на площадь, — и приехали. Хм, впервые вижу, чтобы вешали объявление во весь этаж! Ярмарка? На острове!? Завтра!? Это же под Волгоградом!

Да уж. Чёрные расстарались. Полотнище чуть трепетало на ветру, растянутое во всю длину фасада между первым и вторым этажом. «Мэрия г. Ахтубинска приглашает горожан на чудесную ярмарку народных мастеров на острове Спорный, которая начнётся 25 июня в 19:00».

— Сколько километров до этого места?

— Ну, через плотину… Так это и есть ваше объявление? Тогда сто двадцать-сто сорок по воде.

— Это место чем-нибудь примечательно?

— Абсолютно ничем, — отчеканил Михаил. — Разве только напротив нижней части Волгограда.

— Остров… Отлично подходит для бурного выяснения отношений. И название подходящее. Хм, «чудесная ярмарка»! шутники…

— И вы туда поедете…

— Видимо. А что?

— Я бы рекомендовал как-нибудь перенести встречу: во времени или в пространстве. Лучше — последнее. Ещё лучше — и то, и другое.

Орден приготовится. Обязательно. Зачем устраивать честные переговоры, если сила на твоей стороне? А с Чёрным Победителем всё именно так и будет. Следовательно, уже сейчас должна идти подготовка к торжественной встрече, переходящей в мордобой. Неужели Михаил прав, и никто ни о чём не собирается договариваться?

— Задумались? — маг печально усмехнулся. — Это хорошо. Ну-с, поедемте на базу?

— Да, пожалуй. Можно было бы зайти в мэрию и сказать, что объявление пора снимать, — попытался пошутить Виктор.

— Не стоит, — Михаил улыбнулся, давая газу. — Не оценят. Я думаю, ваших людей надо здесь оставить: помогут моим парням собирать чудо-дротики.

— Да, пожалуй, — повторил Виктор. Надо будет перегрузить с «Пегаса» всё ценное и забрать вещи, приготовленные Узурпаторами. Если бы только была уверенность в том, что Тёзка действительно станет сражаться на его стороне, а не сбежит, например.

— Крепко вы задумались… Я вам ещё один подарочек выдам, так сказать, для ближнего боя.

— Да, — ответил кудесник. «Пожалуй» пора опускать.

— Вы будете подходить к порту или выслать катер?

— Второе.

— Я тоже так считаю.

Женечка не хотела оставаться. Марина не могла припомнить, что же собиралась сообщить; а ведь что-то важное забылось! Саша… Саша молча ушёл в мастерскую. Когда нечего сказать, весьма разумно пойти и что-нибудь сделать.

— Двадцать семь часов, — сказал Виктор на прощание.

— Катер удастся снарядить часа через два, — деловито ответил Михаил. — У вас всё получится. Но, если вы и не сторонник крайних мер, то хотя бы накиньте узду на нашего общего знакомого. Ему не впервой предавать.

— Спасибо за совет.

100. Средоточие

Бойцы сидели у трапа и жарили сосиски на костре. Картина «Бивак на пустоши».

— А где Тёзка?

— Усвистал куда-то на юг, — Танк пожал плечами. — Сказал: «За припасами».

— Мы плакать не стали, — сказал Моав.

— А Настя — с Андреем?

— Сидят в рубке, что-то замышляют, нас выгнали, — посетовал Танк.

— Тогда пойдём постучимся, новости расскажу.

Корабль встретил безмолвием, чуть нарушаемым посвистом ветра в какой-то из частей конструкции. Хотелось пойти и посмотреть, что отслоилось, что разладилось, отчего «Пегас» так пуст и тосклив. Конечно, сейчас на борту только двое и они тихо беседуют на носу. На борту корабля, стоящего на песке, подпёртого двумя валунами. В устье Самарки он видел такие корабли. Когда переставали понимать, «во что верят и кому служат», они выбрасывались на берег, как старые киты, чтобы тихо умереть.

Виктор открыл дверь рубки. Голоса стихли, лица обернулись на входящих.

— Зятюшка! А мы вот только о тебе…

— И не только, — добавила Настя. — Рассказывай, лапуля!

— Со мной связалась Лила, — бросил бард, подняв бровь.

— Что? — Поразительно: всего пару дней назад оставшиеся под водой Драконы начисто смылись с горизонта! За последними бурными событиями он даже не спросил у бывшего учителя, всё ли ладно на новом месте! — И?

— У них был твой дружок. Говорит, проверял системы и всё такое. Выволок остававшееся барахло из своей коморки, а перед тем сидел часа три с блюдцем, наслаждаясь одиночеством.

— Вроде его здесь никто обществом не обременял, а наоборот: все шарахались, как от чумы! — заметил Виктор. — Он же жил там четыре года! В общем, чего странного…

— Теперь от него и там шарахались. — Бард поднял указательный палец, затем повёл ладонью вокруг. — Ничего не замечаешь?

— В смысле?

— Как тебе «Пегас»? «Здоров ли, всё так же легок его бег, всё тот же он буйный, игривый?» — процитировал Пушкина бард. — Сразу скажу, что сомневаюсь. И даже скажу, почему. На весь корабль наложено исключительной мощности заклятие депрессивного толка. Родственное тому, которое заметил Дрейк в Гильдии, только то было ещё и с позитивным посылом на определённое лицо. Последние двое суток Дракон да Трёхпалая Птица чистили Гильдию от этой пакости.

— Работа Викки?

— Разумеется, — Настя презрительно скривилась. — У меня особый нюх на такие вещицы: не люблю, когда начинают клеиться с подготовочкой. Да и Андрюша тоже не полный лопух в этих делах.

— «Не полный лопух», говоришь?

— Ладно, полный, — Настя прыснула, но тут же вернула себе серьёзность. — Так что теперь этого паршивца на дух не переносят.

— Но я пока не стал снимать заклятие. Чтобы не насторожить твоего дружка.

— И потому что кишка тонка, — воткнула шпильку лекарша.

— И потому что кишка тонка, — спокойно согласился Андрей. — Но на себя и на неё защиту поставил, кстати.

Ничего особо удивительного Виктор не услышал. Хотя одно дело — влюбить в себя окружающих, другое — насылать депрессию. Зачем? Чтобы на фоне квёлого народца быть молодцом? Да, спасло то, что команда ротировалась, моталась в город, иначе бы скоро деградировала до стада зомби.

— Спасибо, ценно. — Что ещё добавить?

Дверь распахнулась.

— А вот и я, коллега! — радостный, светящийся, вломился он в помещение.

— Демоны! — выругался Андрей, посмотрев на часы. Подпрыгнув на кресле, он ринулся из рубки, толкнув по пути Викки так, что чуть не сбил того с ног!

— Небось, опять спалил картоху, раззява, — безразлично прокомментировала Настя стремительный уход.

Оба Виктора застыли с разинутыми ртами.

— М-да, коллега, интересная у тебя команда… — заметил, наконец, маг и потёр ушибленное плечо.

— Согласен, — кивнул кудесник, уже отвлекшийся от выходки барда. В голову лезли всяческие несуразности в поведении Викки и его откровенные пакости. — Как прогулка?

— Успешно! — маг широко улыбнулся, ничуть не смешавшись от осведомлённости коллеги. — Собрал пожитки, перепрятал на всякий случай. Кое-что сюда приволок.

— Покажешь?

— Сюрприз… — и заулыбался совсем уж отвязно.

— Надеюсь, приятный. Хорошо, что ты прибыл. Мы как раз отваливаем.

— Что так спешно?

— У меня тоже есть несколько сюрпризов.

Объяснять то, что вскоре станет очевидным? Этому скрытному наглецу?

— Ну, тогда давай твоего конягу с мели сталкивать?

— Ага, через полчасика.

Казалось, занудную морось, с вялым успехом наползавшую на остров, тоже вызвал Викки, да забыл привязать к кораблю. Уже через десять минут после отхода из-за гряды облаков выползло солнце. Одурманенные полторы сотни птиц валялись ворохом в двух каютах. Как бы ни сложились переговоры, вряд ли эти места окажутся занятыми в ближайшее время.

Странный, насмешливый, подлый, безумный Тёзка отправился к себе, и тут же в рубке объявился Андрей.

— Ну, лапуля, как там картошечка?

— Ве-ли-ко-леп-но! — бард сиял, как солнечный зайчик. — А ты, зятюшка что-нибудь приметил?

Виктор почувствовал на себе взгляд восьми весёлых глаз. Ещё одни заговорщики! Но — не против него.

— Нет! — рявкнул он шёпотом.

— Рассказывай, — и Моав пихнул локтём напарника.

— Я его осмотрел, — Танк подмигнул. — Он сверкает, как новогодняя ёлка! И всё сходится на часах, — боец сделал паузу. — Электрических. Ты обмолвился, что он электричество любит. Вот я и подумал, что это — что-то вроде средоточия его… сил, скажем. Или командный центр, что ли.

— И батяня их стащил? — Виктор чуть не расхохотался, но вовремя оценил изъян плана. — Но ведь он их хватится!

— Я их и вернул, — Андрей гордо выпятил грудь. — Ему на столик у кровати. Только заряда в батарейке хватит максимум на полдня.

— Значит, вы считаете его врагом.

— А кто же он ещё!? — взорвалась Настя.

— Не знаю, — признался Виктор. — Очень странный союзник…

— Для очень странных союзников есть отличное и ёмкое словечко, — заметил бард. — «Враг»!

— Не знаю… — День заевших фраз продолжается? — Магия по-разному на людей действует. Архимагу вот одним образом башню расклинило, Викки — другим, мне, наверное, — третьим…

— Боюсь, начальник, насчёт себя ты тоже прав. — Танк вздохнул. — Узнал, когда будет «встреча»?

— Через сутки, под Волгоградом.

— Я хочу быть рядом с тобой.

— Я подумаю об этом…

А мысли путались. Наваливалось ощущение, что он окончательно перестал владеть ситуацией. Да, ему нужны помощники! За тем и учил их. Но как обеспечить их безопасность? Спасительное решение выпросталось из-под невразумительного вороха и губы сами собой сказали:

— А пока у меня есть дело.

Как же хорошо, что он по чистой случайности захватил с собой батарейки и колечки! Он видел работу артефактов на электричестве. Наверняка, есть возможность связывать их в сеть. И даже транслировать мысленные образы! Например, как изменение электромагнитных полей. Надо пробовать…

101. Обмен

— Виктор?

— Михаил?

— Всё-таки не перестаю удивляться вашим возможностям и способностям! Для обычных магов создание подобного артефакта — не менее как пятнадцатый уровень силы!

Запаздывание ничтожное: старый маг не в городе, а на борту катера, идущего навстречу «Пегасу»!

— Мы скоро появимся в прямой видимости, — ответил кудесник, ловя вектор передачи. — Двигайтесь мористее, обходите остров справа.

— Фантастика, мой юный друг! — снова восхитился Михаил. И бросил в микрофон: — Право руля.

— У вас на катере есть кран? Простите, что не предупредил.

— Я достаточно предусмотрителен. — На том конце линии раздался щелчок, и маг в ту же секунду быстро сказал: — Увидимся у меня в рубке!

Что за ерунда?

Корабли состыковались. Или… пришвартовались. Вечер загасил ветра и сиял с кормы маслянистыми солнечными бликами. Михаил не пожелал сходить со второй палубы небольшого грузовика, и Виктор заскочил наверх. После рукопожатия маг сказал:

— Девушка ваша хотела приехать, но я отговорил. У меня есть новости. Честно говоря, настораживающие.

— Михаил Геннадиевич, простите, но у меня уже голова кругом идёт…

— Тогда кратко скажу. На юг от города есть база спасателей. Я всегда подозревал, что не всё там чисто, ну да ладно. В общем, два часа назад оттуда ушли на северо-запад три тройки винтокрылов. Причём, я не уверен, что это… мирные машины: крохотные совсем и быстрые, как демоны.

— Серьёзно? А как же Вечный Мир?

— Что-то всегда остаётся, сколь бы ни был он крепок, — маг развёл руками. — Короче, не понравились мне эти винтокрылы. И я проверил: ничего особенного в окрестностях наших не происходит. Только ваша завтрашняя встреча.

— Спасибо, что сказали, — поблагодарил кудесник полушёпотом. — Как же досадно…

— Я живу с этим чувством уже восемьдесят лет, мой мальчик. И больше так жить не хочу, — произнёс старик, смотря вдаль. — Нас травят, как зверей, нами пугают детей в сказках! Представляете? Недавно увидел в книжном красивенькую такую поделочку в твёрдой обложке во-от такого размера… с названием «Добро и магия». Попытался, знаете, почитать. Седина дыбом встаёт! От непроходимой глупости! От неимоверно огульного очернительства! — маг закипал с каждой фразой, а понижаемая громкость голоса производила эффект прямо противоположный. — Даже я, даже Дрейк, и ещё десяток других. Да, у нас незаконная организация. Да, я не всегда особо разборчив в средствах. Но, право же, вспоминая о тех, кем я кормил катранов, я могу указать считанных молодых дурачков, попавших в переплёт по глупости. В остальном же — это звери! Но люди, с прогнившим нутром, с заляпанными сургучом ушами продолжают считать, что вот это зверьё достойно суда и тюрьмы, а я — смерти! Я! Который держит — ладно, держал — свою территорию в порядке долгие годы, избавлял полицию от бессмысленной докуки. От уличного ворья, от жестоких свар молодёжи, жаждущей только денег, власти, сомнительных удовольствий и животного совокупления со всем, что движется!

— Да. Но есть и другие маги…

— Согласен! — с жаром ответил Михаил. — Только большая их часть сейчас носит чёрную форму и гоняется за нами! Я вот вообще сторонник теории «большого розыгрыша». Только был не розыгрыш, а заговор. Группа высших решила сопроводить неизбежные изменения сообщениями, к которым так никто и не прислушался, хотя Гильдии и так трубили тревогу! А потом Гильдии же и обвинили в преступном бездействии, если не в содействии. Изящно, как удар кувалдой. Но — сработало! Самое что поразительное: оно и дальше покатилось. И катится уже почти шестьдесят лет! Может, вам, юноша, кажутся слишком пафосными нечаянные откровения старого дурака?

— Нет, что вы! Я пришёл к похожим выводам. Но они не отменяют несправедливости приговора магам.

— Да, я в чём-то непоследователен. Сам же верю в предзнаменования и в пророчества… — маг усмехнулся. — В судьбу. Наверное, это от усталости, от старости.

— Пророчество, предсказание творит реальность.

— Этак можно сказать, что любое действие или слово творит реальность. Хм! Особенно, если оно случилось или было произнесено оч-чень давно.

— Но ведь так оно и есть, — кудесник приподнял левое плечо. — Только пророчества вырезают из поля возможностей узкий сектор, который и осуществляется.

— А потом следует другое пророчество, которое дополняет действие предыдущего… Интересная мысль. Я предполагал, что далеко не всякий способен овладеть наукой Люция, а теперь это вижу! Вы очень вдумчивый и талантливый молодой человек, Витя!

— Мы стали великими, потому что стояли на плечах титанов, — скромно ответил Виктор. — Там, где я вырос, люди думают об этом, сочиняют книги о магии, о пророчествах, о судьбе. А тут… всё это есть… неизвестно почему.

— И вы попали сюда, и сразу же всё поняли?

— Просто всё наиболее логичное и последовательное, что относилось к магии, нашлось здесь. — Кудесник усмехнулся, задумался и медленно проговорил: — Как пророчество…

— Словно вы созданы для нашего мира? — с воодушевлением поддержал Михаил.

— Нет, — Виктор потёр внезапно заболевшие глаза. — Словно этот мир создан для меня.

— Это всего лишь ваш взгляд, взгляд изнутри!

— А ваш — снаружи, вы наблюдаете это явление, так? И потому мы говорим об одном и том же?

— Разумеется!

— Если это действительно явление, — произнёс Виктор, медленно садясь на пол. Снова вопрос о реальности, появившийся после снов о магии, захлестнул, повалил и придавил. Зашёл с ужасающей стороны, со всех сторон разом!

— Значит, вы опасаетесь, что вы — кузнечик, которому снится, что он — кудесник? — старик посмотрел задорно и лукаво.

— И я не смогу убедиться в обратном…

— Ну, тут вам можно бы с Дрейком пообщаться: он из той же породы. Только ни грамма не склонен к высоким раздумьям, а напротив — всё упрощает.

— А что, если…

— Дрейк — тоже картинка вашего затуманенного разума? И сейчас с вами тоже говорит фантом? — Михаил расхохотался. — Тогда всё просто великолепно! Значит, у вас нет иного выбора, как только победить в сражении с Орденом, раскрепостить магию и снова её узаконить! Потому что здесь и сейчас вы — великий маг! Потому что только вам и части вашего сознания, притворяющейся Люцием, ведомы самые глубинные законы и доступны самые тонкие приёмы! Да будет так! — Маг присел на корточки и придвинулся вплотную к запутавшемуся кудеснику. — Тогда в этом сомнении черпайте силу и бессмертие. Ради нас, ради мимолётных искр, которые горят в разожжённом вами огне. Идите и… — Михаил поднялся, подал руку Виктору, помог встать и закончил фразу: — Победите!

— Вы переворачиваете всё… — снова попытался воспротивиться кудесник.

— И что? Иногда кажется, что живёшь в кошмаре, хочется проснуться, но не получается. И поскольку пробудиться не дано, ты действуешь так, как должен, не заботясь о том, насколько всё реально. Опять же: а если это — всё же реальность? и за раздумьями потеряешь свой шанс выжить, спасти многих, восстановить справедливость?

— Всё так запутано… — Виктор потёр лоб. Викки наложил на него заклятие тупости, или Михаил так удачно постарался ввести слушателя в ступор?

— И вы ещё станете символом этой эпохи перемен. Вам дано всё распутать.

— В Китае жить в эпоху перемен считают проклятием.

— А ещё они едят всё, что не успело убежать из тарелки, — Михаил улыбнулся. — Нам-то что с того? В ситуации, подобной вашей, самое разумное — собирать всё, что может помочь, в том числе и обрести уверенность в себе, возможность управлять событиями, а не плыть по течению!

— Да, это разумно.

— Ваша девушка сказала, что её отец — дипломат с высоким уровнем допуска и высший бард. Я думаю, мы все вместе продолжим разбираться во всём известном, до которого сможем дотянуться, чтобы помочь вам. А вы — готовьтесь по-своему.

— Михаил, вы не верите в благополучный исход переговоров?

— Как вам сказать… Ни на секунду. Будь вы уникальны как Победитель, был бы разговор. Но у Чёрных уже есть некто подобный вам, следовательно… — маг покачал головой.

— Жаль.

— И они слишком серьёзно готовятся к битве, чтобы собираться разговаривать. Возможно, вам и сделают предложение, но, — Михаил поморщился, — навряд ли оно окажется достойным.

— Жаль.

— Пожалуй.

Моав отправился организовывать защиту на базе. Настя — готовить полевой госпиталь, Андрей — плести интриги и успокаивать Женечку. Глядя вслед уходящему катеру, Танк тихо сказал:

— Где ночуем?

— Думаю, чуть выше города.

— Я не смогу проскакать сотню километров. Мне придётся быть рядом с тобой.

— Пошли птичек покормим, — предложил Виктор.

Гигантский холодильник с телами еле втиснулся в конец коридора. Готовиться «по-своему»? Завтра надо будет расставить пакеты с дротиками, установить точки передачи контроля, наладить полуавтоматический пуск по целям. Чайки эти тупые…

102. Остров Спорный

Эта командировка дурно пахла. Начать с того, что Адальберт вообще не любил командировок, он не любил оперативной работы, а главное: ненавидел неопределённость и необходимость выполнять чьи-то указания, суть которых ему даже не объяснили!

Его стихией была хозяйственная деятельность, иногда — кадровые вопросы по хозяйственной деятельности. Это дело серьёзное, требующее спокойствия и соответствующей обстановки: уютного кабинета с приятным видом из окна, с расторопной миленькой секретаршей Леной, с плановой работой с десяти до семнадцати. Снабжение и делопроизводство в Ордене были отлажены, как часы, благодаря чёткости предписаний на все случаи и безукоризненной иерархии. Можно было уйти в отпуск на три месяца и по возвращении застать полнейший порядок. Но маг пятнадцатого уровня Адальберт ежедневно просматривал все приходившие отчёты и изредка издавал новые регламенты, тренируя фантазию, представляя всё менее и менее вероятные сбои.

Всё изменилось в четверг, когда ему домой позвонил Сараф. Надо сказать, начальник в последнее время был какой-то понурый и дёрганный. А на неделе от него пришли разнарядки по значительным перемещениям материальных ценностей. Приятного в позднем звонке, конечно, немного, но исполнительный Адальберт нажал на кнопку приёма.

— Желаю здравствовать, коллега.

— И вам, — ответил Адальберт.

— Завтра прошу прийти к восьми в мой кабинет. Надо кое-что организовать.

Кое-чем оказались переговоры в Волгограде! Так что чуть за полдень маг, порядком одуревший от тряски и шума в экраноплане, выгрузился неподалёку от дамбы. А ведь ещё и назад тащиться придётся!

Его встретили странно одетые люди, чем-то напоминавшие солдат времён его молодости, с нашивками на форме «Последняя бригада N18». Так последняя или N18? Его везли ещё два часа по какому-то шоссе в степи. По пути сработала передвижная рация, и неразговорчивый сопровождающий передал свой наушник с микрофоном Адальберту.

— Здравствуй, друг!

— Илона!?

Уж кем-кем, а друзьями они никак не были. Взбалмошная лекарша за неделю могла создать неимоверный беспорядок, чем неоднократно расстраивала аккуратного хозяйственника.

— Да, как ни странно. — Голос лекарши был так тих и печален, что Адальберту даже показалось, что Лиловая то ли пьяна, то ли сдерживает истерику. Кто же сумел довести до ручки старую стерву!? — Я редко тебя о чём-то прошу… — Что верно, то верно! Чаще всего эта развращённая настырная лекарша не просит, а требует, причём далеко не всегда в спокойной форме. — Но сегодня… пойми, от успеха этих переговоров, от их мирного разрешения зависит… почти всё!

— Всё?

— Да, всё! И твоя жизнь, и даже будущее Ордена! — выкрикнула лекарша.

— А что ж ты сама на них не поехала?

— Мне запретили! — и тут Илона разрыдалась, ни капли не стесняясь. Точно пьяна! И выключила связь, истеричка.

Тощая степь уже собиралась перейти в пустыню, когда на горизонте появились невысокие бетонные строения. Шлагбаум пропустил машину на огороженную территорию «Каспийского испытательного крыла». Ничего не объяснив, мага усадили за стол, молча подали долгожданный обед и оставили наедине с растерянностью.

Это походило то ли на похищение, то ли на ссылку! Адальберт, невольно ломая привычки, быстро поел и схватился за блюдце. К счастью, сеть здесь работала не хуже, чем в родном кабинете. Через минуту пришёл запрос на разговор от Сарафа! Лицо начальника было бледным и измученным.

— Ты уже там?

— Где?

— У Каспия!

— Ну, вроде да.

— Отлично. Коричневые всё сделают. Связь там, огневую поддержку…

— Что!? — Ничего себе «переговоры»! Похоже, надо будет извернуться, чтобы они прошли «мирно»!

— И базовый корабль тоже, — закончил глава Ордена. — Твоя первая задача — встретить братьев и сестёр в Волгограде и переправить на остров.

— А с кем переговоры-то?

— С… мальчишкой одним…

— С кем!?

— Если будешь перебивать, ничего не поймёшь! — взорвался Сараф. — Твоя вторая задача — на завтра: подготовить приём на острове и… если всё пойдёт плохо… постараться уболтать мальчишку. Я тебе потом напишу всё, что нужно ему передать. Пока отдыхай.

На том разговор и закончился. Адальберт протёр глаза, помассировал виски. И что же тут организовывать, скажите на милость?

Через час выяснилось, что сотрудников Ордена надо будет встречать утром. Через три часа Сараф прислал список. Двадцать восемь человек!? Все адепты и бойцы среднего и высшего уровня из ближайших шести провинций! Зачем его водят за нос? Какой ещё мальчишка!? Да на инаугурацию Сарафа делегация меньше была!

Но никаких разъяснений не последовало. В глубокой печали маг бродил по бетонке, смотря на диковинные аппараты, выстроившиеся аккуратными рядами на границе огороженной территории. Вечернее солнце пробегало по зализанным бурым корпусам винтокрылов огненными отсветами. Но скоро к металлическим красавцам подбежали коричневые мужики, Адальберта весьма непочтительно отогнали прочь, машины загудели и умчались.

Разбудили мага в шесть. Сонный, он выбрался навстречу утру, был подхвачен вихрем готовых ко всему вооружённых до зубов парней и втиснут в брюхо огромной стальной стрекозы. Этот недолгий полёт по степени неудобства значительно превзошёл трёхчасовую болтанку в экраноплане.

На пустынном, как лысина Адальберта, острове коричневые парни высадились, а стрекоза снова подняла мага в воздух и понесла к окраине города, растянувшегося вдоль реки на несчётные километры.

Приём сотрудников Ордена начался в восемь и продолжался до одиннадцати. Никто из прибывших даже приблизительно не знал, зачем их собрали. В полдень братьев и сестёр высадили на том же острове, где коричневые мужики уже расставили палатки и тенты, а у нижней оконечности копошился некий агрегат, длинной стрелой с ковшом выволакивающий мокрый песок с мелководья и перегружающий его на баржу. Красивые хищные винтокрылы воссели на севере острова.

Двадцать восемь человек ждали указаний, которых Адальберт дать не мог: Сараф молчал.

В пятнадцать часов с минутами транспортник снова поднялся в небо и удрал в сторону солнца. Через полчаса осоловевшего от ожидания мага подозвал тот же хмурый мужик, что встречал его в гидропорте: Адальберта вызвали по рации. Наконец-то Сараф снизошёл!

— Сейчас придёт корабль. Грузитесь в него и ждите команды.

И всё.

Распоряжение пришло около семнадцати часов вместе с кораблём: выдвигаться тихим ходом вниз по реке. Блюдце в потной руке мага пиликнуло. Плюхнувшись на подогретую солнцем железку, Адальберт бросился читать присланный текст.

Он прочитал первый абзац. Перечитал. Вынул из портфеля носовой платок, промокнул вспотевший лоб и шею. И перечитал снова.

103. День до вечера

Снова пустопорожнее ожидание. Как изменить место и время встречи, как спутать карты врагу, если не имеешь никаких рычагов воздействия: ни внутренних агентов, ни источников дезинформации? Можно приехать на место встречи раньше, заставить всех подёргаться. А потом за полчаса до встречи взять и слинять куда-нибудь в сторону линии горизонта. Но тогда общаться будешь с гарантированно нервным человеком.

В полдень Настя вызвала Танка, и он послушно упрыгал через протоку.

Чтобы хоть чем-то себя занять, Виктор начал устанавливать на чаек защиту от магии. К обеду сто восемнадцать птиц снова впали в спячку, но уже — подготовленные к бою.

Викки выполз из своей каюты и уселся на стул в паре метров от кудесника. Тот неторопливо прикончил последний бутерброд, обернулся к магу и посетовал:

— Что-то не ладится у нас слаженность. Как ты сказал, «работа в спайке».

— А что? Ты куда-то пропадешь, твои на меня крысятся, вьются вокруг…

— Да и ты не особо дружелюбен, что уж там.

— Согласен. И я что ещё подумал: мы же выступаем против неизвестного противника. Так что какая уж там общая тактика! — Викки развел руками.

— Ага, я тоже привык один работать, — подвёл итог разговору кудесник. — Я подумал, если будет бой, то нам хотя бы связь друг с другом держать надо: отступление, наступление согласовывать…

— Хм, и, небось, уже что-нибудь смастерил? — маг, не скрывая интереса, подался вперёд.

Виктор положил на воздух колечко с грубо припаянной батарейкой и передал Викки.

— О! Новый шедевр от мастера минимализма! — воскликнул маг, искренне удивляясь. — И что, так же работает? Соединяет с одним или несколькими артефактами по выбору?

— Только экспериментальная пара — только на этот бой, — соврал Виктор.

— А кто проверял работу?

— Танк. Это кольцо может передавать и простые мысли, а не только голос, так что в бою сможем связываться друг с другом и в полной тишине, и в диком шуме, и даже под водой.

— Да, изобретательность у тебя просто плещет!

— Ты своих акул не привел?

— Ну, это же не птичек в каюту запихнуть! — неожиданно взвился маг. — А ты сбежал с того острова, будто тебе пятки жарили!

— А как же ты готовился? — Виктор решил игнорировать бессмысленную раздражительность собеседника.

— По-разному! — маг опешил от вопроса, как человек, вбегающий в поезд, которому напомнили о забытом дома фотоаппарате. — Сюрприз будет.

— Ладно, что уж там… Могу обещать только одно: я не буду тебя защищать. Хочешь быть полезным — будь им. Пожелаешь удрать — не стану ни мешать, ни обижаться. Тратить внимание на кого-то другого в серьезной заварушке — верный способ отправиться к праотцам.

— Не придется, коллега, — маг усмехнулся. — Ты правильно рассуждаешь. Как бы всё ни сложилось, мне было весьма интересно с тобой познакомиться!

— Оптимистичное заявление… — Виктор вздохнул и встал. — Пойду, птичек оставшихся оформлю.

— А как выпускать будешь?

— Сюрприз, — кудесник улыбнулся и подмигнул. Действительно, сюрприз: он и сам пока не знал. Где-то в глубине души ещё теплилась надежда на нормальные переговоры.

Только вот о чём договариваться? Лозунг «Даёшь магию в массы» будет выглядеть мощной провокацией. А ведь все маги, весь народ за спиной надеются, что именно это будет произнесено. Сказать: «Оставьте меня в покое: у меня дело на сто тыщ миллионов крон»? Пожалуй, это — программа минимум. Скорее всего, с другой стороны последует простое предложение: мол, давай-ка, мальчик, к нам, ибо только у нас самое вкусное печенье и варенья столько, что на всю жизнь хватит. Компании твоей — амнистия, тебе — тёплое местечко. Вариант «сложите оружие, вы окружены» выглядит глупо: на кой пёс тогда вообще разговоры затевать?

Да, сложное это дело — переговоры. Новое. Ха! А ведь и Чёрные вряд ли к переговорам привычны! Впрочем, для всемирной организации случаи разрешения внутренних разногласий за столом с минеральной водой должны быть не так уж редки. Но то — дела внутренние, с заведомо мягкими, житейскими конфликтами. Переговоры с правительствами, наверняка, того же толка. Так что…

А ведь он сам даже не посоветовался со специалистом! Андрей-то был под рукой все последние дни! Хотя, если бы у него было, что сказать, вряд ли б он стал таиться. Вилы и вода, палец и небо, узоры от выпитого кофе — вот всё, что остаётся. Причём, не оставляло ощущение, что о своих предложениях и о торговле с оппонентом Орден думал не больше Виктора. Неужели всё сведётся к тому, кто громче оружием брякнет?

Полторы сотни чаек покоились в каютах в предбоевой готовности, четыре пакета с дротиками закреплены на бортах. Час до запланированного отплытия, а делать уже нечего. Чтобы не впасть в отупляющее ожидание, Виктор стал мастерить из пластиковой бутылки что-то вроде атмосферного зонда: безобидная малозаметная ракета тихим ходом должна была идти к цели, а при ударе ринуться вверх и взорваться на уровне низкого неба. Вызов бога из машины, жестокая беззатратная хитрость.

Две ракеты готовы. Отличное оружие против малоподвижных крупных целей. Он раздумывал, не сделать ли третью, когда в каюту прокрался мокрый до нитки Танк. Боец плюхнулся на кровать, не заботясь о воде, обильно стекающей с одежды. Виктор выскочил в коридор и быстро пошёл собирать мокрые следы. Если уж Танк так заботился о незаметности даже в ущерб скорости, то минуту-другую сообщение подождёт. С кормы, где заканчивался след, кудесник сбросил собранный по палубе водный шарик.

Боец изрядно притомился: плыть в одежде с железками у бедра — то ещё развлечение.

— Можешь максимально закрыться от прослушивания?

— Постараюсь, — ответил Виктор, всё более разделяя беспокойство, владевшее Танком.

— Они разобрались, — шёпотом начал боец. — Андрей достучался до своего начальника, Михаил кое-что проверил, Марина пару мелочей припомнила, так что теперь сомнений нет.

— Ну!

— Викки и есть Чёрный Победитель! У вас ведь даже имена… Викторы — Победители!

— Понятно.

Вот всё и встало на свои места. Надо ж было так долго искать варежки за поясом…

Тёзка не предавал Узурпаторов — он захватывал плацдарм для тайных операций Ордена. Он не ленился сотрудничать — он не желал делиться знаниями с врагом. Он не пакостил из вредности, а вносил нервозность и апатию в ряды противника. Он не случайно оказался в Гильдии, а проводил разведку.

— Понятно, — повторил Виктор. — Нет худа без добра: теперь мы знаем врага в лицо! И, тваюмагию, можем перенести время и место переговоров!

А ведь в Гильдии наверняка подготовлена диверсия…

— Эх, и оптимист же ты, начальник!

— Я сейчас на берег сгоняю. Мой уход он заметит, но вряд ли на него среагирует. А ты сиди как мышь под веником!

Танк только кивнул и приготовился сливаться с интерьером.

Предупредив Дрейка, Виктор вернулся в зал «Пегаса» с охапкой ивовых прутьев — для отвода глаз. Конечно же, в зале его ждал Викки.

— И зачем этот веник?

— В основном — для запаха, — Виктор дёрнул левым плечом, мол, «какая разница».

— Ещё что-то задумал? Экий ты неугомонный, право же!

— Ага, задумал! — на душе вдруг стало легко и почти радостно. Чёрный закидывал удочку насчёт переговоров. Вдруг он действительно желает договориться? — Давай пораньше выдвинемся! Там, верно, народ весь собрался, ждёт нас, как манны небесной.

— Как небесной — чего? — не понял Чёрный.

— Пошли на мостик — расскажу.

— Сейчас, — он дёрнулся идти на нос, но остановился и бросил: — Я только арсенал свой прихвачу… а то вдруг и Орден начнёт… пораньше…

— Давай-давай, — Виктор улыбнулся, ни капли не сомневаясь, что после сообщения Чёрного кудесника Орден действительно «начнёт пораньше».

Не важно. Уже вообще мало что важно. Он отправил Танку мысль: сидеть и дальше в каюте, ждать распоряжений. Получил обратно его согласие.

Виктор запустил двигатель, выбрал якорь и плавно притопил регулятор мощности. Хорошо, что он немного попрактиковался в экстремальном вождении этого чуда техники. Нос корабля вышел из воды, увеличив обзор, подтянулась корма, ощутимо снизив сопротивление воды.

Всё хорошо. Всё просто отлично. Лучше, чем есть, подготовиться уже не получится, так что самое время действовать, брать инициативу в свои руки на пике возможностей.

Протока закончилась, и река раскинулась во всю ширь, наполняя сердце восторгом. Виктор увеличил скорость до двадцати двух: баки полны и нет смысла экономить горючее…

Насколько Чёрный ограничен в своих способностях кудесника? В какой степени он смог преодолеть в себе искривлённость стандартной школы?

104. Переговоры

Он пришёл на мостик минут через двадцать.

— Долго же ты пудрил носик…

— А что за манна такая? — не смутившись, спросил Чёрный.

— Странно, что ты не знаешь. — Виктор сбавил ход. Надо искать место для остановки: не стоит подходить к указанному острову слишком близко. Хотя и до срока будоражить противника тоже ни к чему. — Бог дал в пустыне своим людям манну с неба, чтобы им было, что поесть. Говорят, это был какой-то съедобный лишайник, который отлично растёт при минимуме воды.

— Бог — это ты про Люция? — Чёрный совершенно искренне задавал вопросы. Он самодовольно улыбнулся и откинулся в кресле штурмана. — А что такое лишайник — это я отлично знаю!

— Хм! Так та болезнь — твоих рук дело? — имитируя простодушие учёного, предположил Виктор. Краткая задержка с ответом была весьма красноречива.

— К-какая болезнь?

Вот, отличная отмель в виде полумесяца. Он начал замедлять «Пегаса» и, наконец, затормозил, дав задний ход. Почти нулевая скорость, течения нет, ветра нет — можно не выпускать якорь, оставаясь готовым к внезапному манёвру. Идеально!

— Пошли в зал, — предложил Виктор, и, не дожидаясь Чёрного, быстро пошёл к двери.

«Ёж», — помыслил он кодовое слово боевой готовности.

«Жаба», — пришёл ответ.

— Сам с собой в слова играешь? — крикнул вслед Чёрный.

— Точно.

Надо же! Он уже научился перехватывать сигнал! Но направленность пока засекать не умеет: у мгновенной передачи есть свои плюсы. В зале Виктор сел в кормовую часть, чтобы видеть движение вверх по реке.

— Хочешь здесь обождать, а потом ринуться на переговоры? — Чёрный усмехнулся, садясь в противоположном углу и погладив правой рукой браслет с часами. — Показать свою пунктуальность?

— Зачем? — Виктор скопировал саркастическую интонацию своего визави. — Сами приедут. Так ведь? — несколько секунд он наслаждался замешательством собеседника. — А можем начать переговоры прямо сейчас. Чего тянуть-то?

Он начал поднимать жадину, но тут же погасил. Чёрный прищурился, вгляделся, вздохнул и уселся в поудобнее.

— И то правда, — он улыбнулся.

— Как узнал? — Чёрный перестал улыбаться. — В чём я открылся?

— Открывался ты много раз. Только на меня слепота напала. И как тебя угораздило?

— В Орден попасть? Не угораздило: сам пришёл. Сдал папашу — и пришёл. А они и приняли, дурьё.

— И чем тебе папаша так насолил?

— Тем, что играл опасно! — взгляд Чёрного стал хищен и зол. — Всё бы ему… против ветра! И не вздумай мне морали читать!

— Не собирался, — ответил Виктор, чувствуя, как мышцы лица готовы продемонстрировать оскал.

— Тебе и не надо! — рявкнул Викки. И, стравив пар, поостыл: — Ты сам — ходячая мораль. И квартет неудачников за ручку привёл, только что чаем не напоил, а лекаршу психованную так и вообще вылечил! Я б тебя заместителем по кадрам поставил, да ты ж такую малину разведёшь, что потом не расхлебать!

— Ишь ты, какая у тебя осведомлённость! — не особо удивившись, отметил Виктор.

— Не во всём, — он кивнул. — Вот, например, что у тебя за дела с Люцием, я не знаю. А надо бы.

— Я же говорил: хочу ему помочь.

— Это-то я слышал. Только не верю.

— Но ведь это правда!

— Ах, да! — Чёрный расхохотался. — Я всё никак не привыкну к твоим «правильным» принципам! Ну, сам посуди: поможешь ты ему, а что дальше?

— Ну, — Виктор немного растерялся: странная постановка вопроса, не приходилось думать в таком ключе. — Он сможет лучше контролировать Глобальное Заклинание.

— Он управляет Низким Небом!? — вскричал Чёрный, наклоняясь и привставая. — Вот те и овчинка к выделке! Так… так… — в его голове шли процессы, не успевавшие сложиться в речь. Викки смолк, переваривая новую информацию, а через минуту воскликнул: — Так это он его и создал!?

— Похоже, — попытался поосторожничать Виктор, понимая, что зря проговорился.

— Вот только не надо меня за нос водить! — рявкнул Чёрный, вскочив. Волосы взлохматились, он был так похож на готового к прыжку волка, что Виктор невольно отпрянул. — У меня столько способов на тебя надавить, что пальцев не хватит — загибать! Старикан тебя знает, раз зовёт помогать. И… — злоба резко схлынула, уступив место любопытству: — Как ты отсюда в раз до своей норы домчался? Молнии-то на том островке так ещё шарахали!

Но Виктор уже оправился от шока. Какого чёрта этот отморозок хамит? По какому праву — давит? На кудесника!

— Как я понимаю, это — переговоры. А ты пока только диктуешь требования!

— Твоё понимание ошибочно, — Чёрный мерзостно ухмыльнулся, — коллега. Ты в деле всего четыре недельки. А я в этом варюсь уже больше двадцати лет! И тебе уже хватило ума понять, что здесь всё решает опыт.

Он что-то придумал и поднял указательный палец. Затем положил ладонь на часы.

— К слову. Раз уж ты хочешь торговаться, покажу товар лицом, — раздуваясь от самодовольства, Викки нажал одну из кнопок на часах. Виктор немедленно активировал жадину. Хотя, как выяснилось, зря. — Ты быстрый, ловкий. Но не настолько, чтобы опередить электромагнитную волну. Можешь проверить своего бестолкового учителя…

Виктор не сомневался, что Дрейк и маги в безопасности, но — почему бы и не попробовать? Он метнул осколок щита, метя в часы. Осколок разлетелся в пыль, нарвавшись на выросшую из ниоткуда защиту!

— Фи! — Чёрный поморщился. — Я имел в виду Гильдию и Дрейка! Кстати, мы тут об опыте говорили…

Виктор поднёс к губам колечко и вызвал Дракона, Урюка и Лилу.

— Привет! Как погодка?

Через несколько долгих секунд пришёл ответ:

— Великолепно! — донёсся весёлый голос Дрейка. — Дождя пока нет, но вдалеке что-то громыхает. Фронт идёт с юга. А как у тебя?

— А у меня — с северо-запада, — Виктор улыбнулся, радуясь своей предусмотрительности. — Ну, развлекайся!

— С удовольствием! — маг хохотнул и отключился.

— Та-ак. Всё же опередил.

— На полтора часа. Кстати, как ты обошёл…

— Ограниченность? Никак! Папаша меня смолоду в магии кудесников растил, — Чёрный на мгновенье растянул губы. — Я тебе соврал.

— Какой же я доверчивый, — пробормотал Виктор для виду, понимая, что так оно и есть.

Часы расходовали батарейку, снова и снова повторяя сигнал, отправляемый спящему в Гильдии убийственному артефакту. Было заметно, как из неё вытекают остатки энергии. Вряд ли Чёрный останется безоружен, но эффект от отсутствия центра, контролирующего запасённые фокусы, ещё скажется.

Как работают его защитные заклинания? Судя по всему, он предпочитает рассеивать силу, а не сохранять её для ответного удара. И тут в полной мере живо наследие стандартной школы! Хорошо. Значит, какой бы ни был щит, он исчерпаем. Да, может быть подпитан, но всё равно не бесконечен. А там уж можно будет поиграть с…

— Ну, так вернёмся к нашим баранам, — снова заговорил Викки. — Точнее к одному упрямому барашку, который не хочет признаваться, как именно он общается со Стариком!

— Скорее — к ослам. То есть, к ослу, у которого только что не сработала припасённая пакость.

— Пытаешься меня разозлить? Не советую. Пока я могу предложить тебе должность моего заместителя. Пока ещё могу.

Эх и нужна же ему эта информация! Эх и легко же он разбрасывается обещаниями! Виктор попытался прочесть через новое колечко, сидящее на пальце левой руки Чёрного, мысли, но потерпел неудачу. Причём, это был блок заклинаний типа молнии! Печально. Значит, остаётся один вариант: замучить насмерть его защиту! А для начала — взбесить. От бешенства люди становятся сильнее, но чаще делают ошибки.

— «Ослик был сегодня зол: он узнал, что он — осёл». Ты же всем врёшь! И всех предаёшь!

— Ты — особая статья, — сжав зубы, прошипел Чёрный. — Но всё равно не советую нарываться!

Противник почти готов сорваться. Кроме информации о Великом ему ничего не надо. Пора!

Виктор вызвал щит и мышечное усиление. Жадина продолжал потихоньку вертеться вокруг тела.

— Ну да. Мне ты пока только врал. Предавать повода ещё не было.

Пусть Чёрный сыграет белыми. Атаковать его сейчас бесполезно: только нарываться на защиту. Как жаль, что все трюки рассчитаны на врага, находящегося вне корабля! И ещё более досадно, что у Викки всё совсем наоборот. Да, тут придётся отдавать инициативу.

— Знаешь, коллега, — Чёрный медленно поднялся. — Мне как-то приходилось вызнавать у трупа, что он знал при жизни. Неудобно, сложно, но возможно.

— Верю, — Виктор улыбнулся. Да, возможность есть. У свежего трупа, путём посмертного запуска нейронных импульсов при умении читать мысли, а не просто эмоциональный фон, например.

— И не пытайся сбежать, кстати.

— Я знаю, — Виктор нахально усмехнулся, — о слабости заклинаний перемещения. Приходилось пару раз её использовать.

— Умный, да? Хм! А без ног?

Любит рисоваться! Виктор подпрыгнул, затем оттолкнулся от потолка и метнулся в сторону. Не стоило рисковать.

К месту под потолком, где он был, подползали, с трудом корректируя короткую траекторию, его же дротики! Чёртов ворюга!

Он бросил силу и выставил ещё один щит, заставив оружие сработать до окончательного наведения. Наградой за расторопность был крик противника. Оп-па! Один из дротиков пронзил ногу мага. А ведь случайно вышло!

— Ах ты молокосос! — взвизгнул Викки.

Виктор сляпал молнию. Слабоватая вышла, с неполным набором стихий, а потому бессильно расплылась белой кляксой по щиту врага. Но это — только чтобы прощупать спектр защит. Огонь, наверняка, тоже в деле: банален до отвращения. Вода?

Чёрный как раз исторг нечто на водной основе с примесью витальной силы; нечто коррозионное, кислота. Жадина исправно скушал добавку. Виктор наудачу вернул часть воды в виде перегретого пара. Щит противника с ощутимым трудом отразил атаку. Тёзка ответил ледяными иглами, частью впитавшимися, частью засевшими в барьере.

— «Угольный шар», так они это называли, — прошипел он. — Поджарить тебя что ли!?

За усиленным жадиной, намотавшим на себя чуть ли не все стихии, плохо просматривались и предметы, и заклинания. Огонь добавил мельтешения. Отличная вышла защита, но пора уже возвращать дарёное.

Вода, огонь и электричество плюнули в Тёзку плазмой, вид изрядно очистился, а враг был вынужден обратиться к резервам, чтобы подпитать экраны. Неплохо!

— Так вот ты как действуешь! — догадался Чёрный. — Ну, ладно…

Из воздушных энергий Виктор соорудил рубанок, да такой, что самому стало боязно. Коснувшись потолка, заклинание взвизгнуло, как бензопила, нежданно нашедшая толстенный гвоздь. Зал снова потускнел, поблескивая алюминиевой пылью.

— «Свистящая смерть»? — безо всякого смысла спросил враг. Ах да, он же получал отчёты выживших! Вот и проявляй после этого милосердие…

Звуки выстрела пришли как из другой реальности и не сразу достигли сознания. Он же стреляет! Маг — и стреляет! Он уже успел растерять от страха всякую гордость, раз прибегает к презренному оружию! Зазвенело стекло, со стороны Викки полетел вправо желтоватый туман. Отравляющий газ? Доброе, вашумагию, утро!

Пора заканчивать, а то неизвестно, какой из истерических приёмчиков врага может сработать. Виктор двинулся на противника. Тот улучил момент — что-то стало не до контроля за телепортацией — и прыгнул в сторону кормового коридора. Виктор развернулся и снова пошёл: бежать, поддерживая уже не рубанок, а настоящую пилораму — опасное дело. Опять прыснула очередь выстрелов и разлетелась жёлтой пылью. Внутри щита, усиленного для защиты от газа, стало душновато.

Автомат исчез из рук Чёрного. Похоже, тот тоже решил не тянуть с финалом.

Но в ту же секунду грянула ещё одна серия выстрелов. Очень громкая, не заглушённая защитой. И следом за оглушающим эффектом колокола, в котором оказался Виктор, появилось… онемение в бедре сзади, переходящее в покалывание. Или наоборот?

Виктор начал падать на непослушную ногу. Нет, она цела, но не слушается. Он ранен, но ничего не болит. Рубанок заорал, как полоумный, и развалился, встретившись с полом.

— Тваюмагию… — простонал кудесник, валясь на ободранный металл.

— Я запомню твоё последнее слово, — пообещал победитель, подходя с автоматом в руках.

105. Прощания

«Он меня подстрелил. Какими-то парализаторами».

Мысли еле ползли, а передавались уже каким-то чудом. Дурман наплывал волнами, и всё казалась, что следующая волна станет последней.

«Держись, начальник! Спрошу у Насти, что тебе вколоть! Она мне целую сумку дала. Я сейчас приду!»

«Он еще здесь! Пока спрашивай. Я скажу, когда будет безопасно прийти».

Остатки щитов растаяли. Как же уязвим человек. Победитель, тваюмагию!

— Прекрасно. Надо сказать, ты сумел напугать меня, коллега! — разглагольствовал Черный, прохаживаясь по залу. — Пожалуй, учитывая, насколько ты прыток, повешу-ка я еще одну штучку. От твоей учительницы нечаянный подарочек. Качественно блокирует способности, — он усмехнулся, — если завершено и нет брешей. Ну да тебе ли не знать. Там было четыре заклинания в одном, — в голосе гордость. — Два я раскусил, а два других… сейчас на тебе опробую… Всё-таки жаль, что ты не стал сотрудничать, коллега. Теперь столько мороки предстоит.

Он что-то забормотал. Действительно, не смог расчленить два заклинания. Любопытно.

Дремлющая Красавица. Вот, кто мог бы подсобить! Удастся ли до неё добраться?

С этой исследовательской мыслью Виктор отправился в принудительный сон.

Тупая боль в груди от долгожданного вдоха, перед закрытыми глазами — гипер-световой переход свихнувшегося Луки Небохода, руки и ноги налиты протухшей водой.

— О! очнулся! — радостный возглас… Танка.

И язык протирали кошачьим хвостом. Шея никак не решится поднять голову.

— Тьфу! Вот же ещё забыл вколоть!

Укол — и прохлада ползёт под кожей вверх по руке. Надо будет спросить Настю, что за букет медикаментов в него вкачали. И ведь помогло! Да здравствует жизнь!

— Оживаю… дальше… сам…

— Давай, кацо! А то на горизонте корабли какие-то.

Минута. Другая. Мозг отсчитывает время приближения с «горизонта». Надо будет полечить себя на досуге от последствий. Танк хлопочет вокруг, рассказывая, как разговаривал с Настей, как скрепя сердце ждал ухода Викки, как оживлял…

Викки, мастер подлостей. С другой стороны — просто очень предусмотрительный тип, который не полагается только на магию. Надо проверить, не оставил ли он себе на память один артефакт. Наверняка оставил, хотя бы из жадности и любознательности. Ах, да! Блокировка! Такая ценная.

— Танк, я обёрнут в кокон. Видишь? Он замораживает магические способности.

— Я думал, это твоя защита! Ещё удивился, что она меня пропустила.

— Можешь снести верхушку?

— Э… ну, постараюсь…

Боец прицелился и взмахнул руками. Тут же пришло полузабытое ощущение освобождения. Три с половиной недели прошло?

— Отлично. Теперь отойди к окну.

Шаманство. И тонкое: нельзя насторожить прерванное заклинание: путешествие в «Победу Стихии» — совсем не то, что сейчас нужно. Виктор поднял руки и щитом принялся раздвигать зелёную сеть блокировки. Минута ничего не решит, а на то, чтобы выделить из цельного заклинания возможность перехода к Дремлющей красавице, может уйти не один день. Чтобы полностью свернуть часть перехода, пришлось встать на цыпочки.

Перенасыщенный силами шарик, упакованный щитом, был облеплен ватой и отправлен в одну из опустошённых банок из-под лекарства.

Быстрая проверка показала, что Чёрный ничего не уволок с «Пегаса»: то ли не заметил, то ли не счёл нужным мародёрствовать в момент своего триумфа. Так что все дальнобойные заготовки по-прежнему в распоряжении Виктора! Ну, а теперь — тест на жадность.

— Викки? — Виктор включил голосовой режим.

— Не понял… Так ты жив!? Ах ты дрянь двужильная! Мне тут сказали, что с восьми капсул ты мог вообще загнуться!

— Ну, головушка побаливает, — издевательски признался Виктор. — А так — бодрячком!

— Знаешь что, коллега, — прошипел Чёрный. — Пожалуй, не буду я тебя допрашивать! С такими, как ты, надо пожёстче быть! Винтокрылы отпустили? — спросил он у кого-то из присутствующих. И, получив ответ, почти завизжал: — Ну, так верните! Я такого распоряжения не давал!

— Ну ты и псих!

— Не без того! Прощай, коллега!

— Прощай, тёзка…

Виктор почувствовал, как артефакт принял команду, прыгнул с пальца в рот Викки и там взорвался.

В следующую секунду в сознание вломился ворох мыслей и образов. Яростные мысли, жалостливые, испуганные — всех не разобрать, но, как отпечаток от вспышки на сетчатке глаза, их можно будет рассмотреть чуть погодя. Образы другого корабля, людей на палубе, девяти схематично нарисованных вертолётов со стрелочками векторов движения, карта местности с тактическими указаниями, фотографии порта Ахтубинска и окрестностей. Затем — лица членов команды Виктора, Гильдия, укрытая искрящейся полусферой, кабинет в высоком здании, лицо старика, какой-то женщины, небольшой одноэтажный домик, качели на цепях под кустом сирени, колесо грузовика… и тьма.

Виктор упал на колени, схватившись за голову. Танк бросился поддержать-помочь, опасаясь, что друга-начальника захватили последствия отравления. Но — вроде обошлось, и боец помог кудеснику встать на ноги, дойти до стула.

Пришла злость. На всех и вся: на себя, на Орден, на магов, на всё человечество. Засасывающая злоба, от которой было настолько тяжело отстроиться, что Виктор еле подавил в себе порыв порвать стоящего рядом товарища на тысячу частей!

— Идём на мостик, — прохрипел он. Уж лучше трёпку получат те, кто её заслуживает!

В кресле навигатора страшная эмоция отпустила. Танк сел на место штурмана, и Виктор дал задний ход, выводя «Пегаса» из затона. Потом спохватился и бросил бойцу:

— Правь к левому берегу, я сейчас…

Минут через десять он вернулся. Трупы были разбросаны по каютам, холодильник вылетел через подсобку за корму, заставив корабль содрогнуться. Чайки плавали за бортом, приходя в себя после отлёжки. Чёрные хотели драки? Они прибыли со всеми боевыми машинами, которые только можно было применить в бою на реке: вертолёты, торпедные катера, — а на том двухпалубнике — толпа магов и бойцов! Ну, будет вам драка!

Неожиданно раздался негромкий треск и покашливание. Тихий дрожащий голос начал бормотать:

— Говорит заместитель генерала Ордена по снабжению, — Виктору представился испуганный маленький человечек, читающий по бумажке, зажатой в трясущихся руках. — Мы глубоко сожалеем о непродуманных и несанкционированных действиях сотрудника Ордена, видимо, утратившего здравый смысл…

— Удивительно верно подмечено: «Орден, утративший здравый смысл», — прошипел кудесник в паузе.

— Мне поручено принести извинения и сообщить о готовности высшего руководства к разумному разговору, могущему привести к долговременному продуктивному сотрудничеству на благо мира. Выражаем надежду на понимание, заручившись которым, мы, несмотря на прискорбные разногласия, неизбежно накопившиеся в результате…

Виктор нашел глазами динамик и от души вдарил по потрескивающему разносчику чиновничьей тупости.

— Шиты ваши переговоры белыми вилами по воде. Вы бы с не меньшим энтузиазмом наблюдали, как меня препарируют.

— Наконец-то здравый подход! — порадовался Танк.

— Не уверен. Хотя и адекватный…

«Пегас» оторвал брюхо от воды. Если Чёрные умеют разговаривать только с позиции силы, так тому и быть.

106. Последний полёт

Катера шли на значительном удалении от головного корабля с магами. В знак миролюбия? Коли так, могли бы и вовсе уйти, как и чёрные точки вертолетов, маячившие вдалеке. Виктор замедлился, «Пегас» зашипел и снова стал гиппопотамом. Кудесник почти заглушил двигатели, наметил правый поворот и выскочил из рубки в зал. Через полминуты корабль довернулся до позиции, идеальной для пуска. Виктор выбросил за борт бутылку, и та безобидно заскользила над водой. Всё-таки цель двигалась, пусть и неспешно, настороженно. Пожалуй, дистанционный подрыв будет более эффективен.

Кудесник прыгнул в кресло и стал возвращать «Пегасу» прежний курс, следя глазами за медленно удаляющейся белой точкой. Около двадцати секунд реагирует небо на вторжение. Двухпалубник пройдет не больше половины своего корпуса после срабатывания ракеты. Ладно, пусть детонирует сама, паче что управлять ею с километровой дальности слишком сложно. Виктор почти заглушил двигатель и скомандовал Танку:

— Пристегнись.

— Вот ничего я с тобою не боюсь, начальник, кроме вот этого слова. Кстати, что ты задумал?

— Через минуту увидишь. И когда ты уже выучишь моё имя?

— Раньше, чем увижу то самое, Витька! — он рассмеялся. — Мне хоть что-то делать придё… Ничего себе! Это же…

— Полярная лиса, дружище, — закончил кудесник, глядя на падающие молнии.

Одновременно со звуком грома он завёл двигатель и быстро довёл его до половинной мощности. От двухпалубника после пляски молний и взрыва топлива остался медленно тонущий нос. Возможно, кому-то удастся уцелеть: кто ж знает, как ведут себя мощные токи, мчащиеся по широкой тропе ионизованного диэлектрика, радостно встречаясь с проводником?

— Сейчас за нас примутся, — предупредил Виктор. — Итак, у нас есть плюс: если влетит ракета или торпеда, боезапас не взорвётся, потому что у нас его нет. Минус: бронирование бортов оставляет желать лучшего. Плюс: мы можем выпрыгнуть из воды и оказаться вне досягаемости для торпед. Минус: если две торпеды детонируют под днищем друг об дружку, что возможно, то лёгкий алюминиевый сплав непредсказуемо порвётся и сомнётся. И ещё несколько минусов. А у них вертолёты. И если у наводчиков есть мозги, то помимо ракет в ход пойдут и пулемёты. Что будет неприятно.

— Это почему пулемёты хуже ракет?

— Ракеты единичны, а пули… их много, они, наверняка, имеют порядочную пробивную силу. Могут достать до двигателя или до топлива. А ставить мощные щиты на весь корабль — и мозги вывихнуть недолго.

Виктор вгляделся в то, что происходило рядом с тонущими остатками двухпалубника. Пара катеров подошла и, надо думать, сейчас вылавливала живых везунчиков. А остальные… Пара корабликов сверкала кормой, уносясь восвояси. Остальные решили руководствоваться принципом «военные живут, чтобы стрелять».

Может, он всё-таки переборщил, играя в слепую судьбу с Чёрными? Тоже, небось, оперативники, согнанные с бору по сосенке незрячей волей начальников.

Но это запоздалое милосердие было встречено ещё одной бурей яростного протеста.

Сволочи все! Ни удержать не способны того, что есть, ни нормально договориться! Только сдают свои пешки, сидя в столице в кабинете на пятнадцатом этаже! И оперативники — жадное быдло, тупые карьеристы! Какая тут жалость?

И то правда, если вдуматься, — согласился Виктор с гневным внутренним голосом, пуская «Пегаса» в галоп. А вот, кажется, и торпеды.

Послушные чайки устремились за добычей. И у них есть свой минус: с полной скоростью яхты им не тягаться. Но… вот, первый взрыв. Второй… катеров шесть, залп дали, кажется, все, так что будет дюжина торпед. Восьмой, девятый…

— А мы не достаточно ли уклонились с их курса? — спросил Танк, следя за взрывами.

— Не удивлюсь, если на торпедах есть самонаведение.

— Тогда… — чуть испугано начал боец.

— Держись! — ответил Виктор и дал ускорение, одновременно выпуская турбину и крылья. И корректируя курс.

— Эй! Мы на отмель идём!

На какую дистанцию рассчитано топливо в торпедах? Какая у них максимальная скорость? Нет уж, лучше на себе не проверять. «Пегас» взлетел. Невысоко, как водится, но темпераментно: взвыл вынырнувший винт.

— Вот так потихоньку и полетим, — сказал Виктор, выключая водный двигатель.

Корабль прошёл метров сорок над косой, когда позади на мелководье прогремели взрывы последних торпед. Танк с облегчением рассмеялся.

— А впереди вертолётики… — пробормотал кудесник. — Куда будем от них прятаться, если не удастся сбить ракеты?

— Может, сразу на них всю стаю натравить?

— Да уж. Вторгаются в наше воздушное пространство по всему миру…

Птицы летели неспешно, а потому оказались вне досягаемости для приказов. Пришлось снова приводняться за косой, дожидаться, рисковать словить торпеды от катеров, шедших курсом перехвата.

— Витька, это, кажется, ракеты!

— Не кажется!

Три слоя щитов, благо атака с носа: есть возможность с рубки прикрыть от попаданий весь корабль. Внимание не бесконечно, и вылетающие с бортов дротики сбили далеко не всё. Взрывная волна встряхнула корабль, звякнули и потрескались стёкла.

— А может, пошли уже отседа? — крикнул Танк, отстёгивая ремень безопасности.

— Точно! Пора. Только сейчас замену нам притащу. Давай разгоняйся! — приказал Виктор и прыгнул к каюте с мертвецами.

Тела на полу. Молодая женщина. Рядом — мужчина лет тридцати. Запах разложения уже наполнял каюту, пока холод морозильной камеры постепенно оставлял трупы. Михаил отлично понял просьбу: мертвецы были одеты.

Виктор не стал рисковать промахом с телепортацией в ускоряющемся объекте и понёс тела.

— На их месте могли бы оказаться мы… — произнёс он, выбивая дверь. — А на чьём месте могли бы оказаться они?

Уже ни на чьём. Мрачный внутренний голос не признавал сослагательного наклонения.

О чём они думали в последний момент? Какие у них были планы на вечер? На следующий день, год?

А не всё ли равно? Стоит ли думать о несбывшемся?

Может, и не стоит. Но лучше уж давать чему-то сбыться, если есть возможность! А ведь она есть. Можно прямо сейчас всё свернуть — и отдать корабль на растерзание врагу.

И больше не рисковать своей шкурой…

— Ну, наконец-то! — крикнул Танк.

Ответ Виктора заглушил грохот новых взрывов. Он уронил тела на пол.

К чёрту птиц! Пусть убьются об какое-нибудь дерево несчастные смертницы. Или даже лучше: натравить их на «Пегаса»!

Довольно плодить трупы. В этом больше нет смысла. Разве только оставить ещё один незаконченный манёвр для убедительности…

Виктор бросился к пульту, запустил выход турбины и крыльев. Не дожидаясь, пока турбина вылезет, толкнул вверх ручку контроля её мощности.

— А теперь — пошли! — заорал кудесник, пытаясь перекричать грохот взрывов.

Танк послушно вскочил. Свист ветра в кабине, лишённой стёкол, усилился: защита поддавалась. Виктор одел себя и товарища общей сферой щита.

— При приводнении тряханёт!

Боец кивнул. Всё. Прощай, «Пегас»!

Километра четыре на юго-восток…

107. Приземление

Шар плюхнулся в воду, вязко хлюпнул и начал вращаться. Всё быстрее и быстрее, пока Виктор от кувырканий не потерял контроль над ним, и щит не распался. К счастью, скорость уже упала километров до двадцати, и кудесник всего лишь приложился с размаху лицом и грудью об водную гладь. Инерция утащила его ещё метра на полтора в глубину.

Виктор вынырнул, радостно наполняя лёгкие свежим воздухом. Куда улетел Танк — неизвестно. Пока вертелись, как в белки в колесе, телохранитель нечаянно пнул охраняемую персону по рёбрам. После чего их траектории разошлись.

— Начальник! — раздался над рекой вопль бойца.

— Подчинённый! — заорал Виктор.

Есть своя музыка, своя приятность в этом слове. Подчинённый бултыхался неподалёку в стороне заката и, услышав отклик, поплыл навстречу.

Люди, которые от тебя зависят. Которые смотрят на тебя, ловят каждое твоё слово. Разве это не воодушевляет?

Странно. До сих пор не особенно воодушевляло. Впрочем, всё меняется. Те же люди.

Действительно: что делать с такой оравой, когда кризис миновал, и неплохо бы затаиться?

А он миновал? Хорошо бы. Надо ещё проверить, как дела в Ахтубинске. Очень уж сильны были похоронные настроения у Михаила. В остальном он пока не ошибался.

Как сказать…

— Давай ласты сделаю, чтобы плыть веселей!

— Очень кстати! — обрадовался Танк.

Плывя на спине, они в несколько минут добрались до берега. Боец выбрался на песок и вытащил клинок из ножен, проверяя его сохранность.

— И всё-таки ты сумасшедший, Витька.

— Альтернативно мыслящий, — Виктор усмехнулся. — Но приводнение на скорости надо будет отрепетировать.

— Без меня, если можно, — Танк хохотнул и поднёс перстень к губам. — Настя, как там у вас?

— Живы! — радость в голосе лекарши была какая-то горьковатая. — У нас всё плохо. То есть, не совсем всё…

— Через минуту будем, — холодно отозвался Виктор. Ордену всё же хватило подлости навалиться на базу Узурпаторов. Выжившим Чёрным будет, о чём пожалеть!

Вечер в мокрой одежде среди волн, песка, ив и осин. Уже здесь прохладно и не очень уютно. А там — снова неведомые беды. Виктор почувствовал усталость. Постоянная концентрация на разрозненных объектах, чувство опасности — подтачивают и силы, и волю.

Внутренний голос порекомендовал расслабиться и не торопиться. Виктор даже удивился тому, насколько апатичным и бесчувственным стал этот незримый советчик. Из мстительной пчелы он разом превратился в сонную дрозофилу!

Ну уж нет! Пусть и нескоро, в меру возможностей, но надо двигаться: кудесник продолжает оставаться решающим аргументом в противостоянии Ордену, и никакие самые расчудесные кудели не сравнятся с фактором личного присутствия.

Прыжками в пределах видимости, в последних лучах вечера они понеслись навстречу неприятностям.

Виктор прискакал к воротам, а не сразу на плац, чтобы оглядеться. Почему-то мысль связаться со всеми через электро-магильники пришла с серьёзным запозданием. Он лишь использовал векторы колец, чтобы определить, куда схватка расшвыряла членов его команды. Женечка где-то в здании рядом с Моавом. Влад — вне базы, на западе; там же Марина и Саша. Настя в медпункте, в том же направлении Михаил.

— Что делать? — Танк рвался в бой.

— И кто виноват? Разведай, что с нашим любовным треугольником. Сейчас тебя заброшу. Я — к остальным.

— Шли!

Сама мысль забросить кого-то куда-то — новаторская, не говоря уж о её осуществлении. Но и первая пришла, и второе получилось с легкостью! Танк улетел. Авось сыщет пропажу. Теперь — к Женечке!

В здании. Виктор прыгнул по вектору на второй этаж, так как почувствовал возвышение. Мимо! Первый этаж? Снова в молоко. Лестница за углом.

Стена разворочена, кирпичи и куски штукатурки на ступенях. Между пролетами на куче мусора — неподвижный старший боец, прикрывший собою её…

Очередь из автомата сквозь проем. Пули завязли в щите. Виктор метнул в сторону стрелка три полумесяца и сбежал к раненным. Встал на колени.

Девушка обхватила в беспамятстве сломанное левое предплечье правой рукой. Насколько сильна контузия — не определить. Моава потрепало, кое-где броня не выдержала, виднелась кровь в поверхностных ранках. Возможно, несколько ребер треснуло при падении, но голова и конечности целы.

Сзади пролетело нечто и упокоилось в обломках. Кудесник обернулся, бездумно подхватил щитом гранату и послал обратно настырному метателю. До земли она не долетела.

Он упаковал бесчувственные тела в коконы и прыгнул к Насте.

В блиндаже на одном из столов лежал некто, укрытый с головой. Лекарша не взмахнула руками, не засуетилась, а молча указала на две свободные кушетки. Когда Виктор аккуратно уложил свою ношу, Настя спросила:

— Живы?

— Да. Контузия, — в тон ей коротко ответил кудесник. И указал на стол.

— Михаил. Выстрел издалека, насмерть.

— Ясно. Разберешься?

— Да.

— Ухожу.

Коротко, быстро. Каждый делает своё дело: он убивает, она лечит. Потом будут объятия, радость и слёзы. Сейчас есть тревожный симптом: все четыре кольца соратников просто молчат. Андрей вообще где-то не близко. Что тут творилось? Ладно, это тоже потом.

Восстановить направление отправки Танка. Прыжок через запылённый плац к воротам.

Запад, азимут двести пятьдесят девять, сто шестьдесят три метра.

Услужлив внутренний голос и точен, как компьютер! Но пусть перемещение будет последовательным: до поворота переулка, а затем на юг чуток.

Тупик. Старый ангар метров восьми высотой по правую руку и стена прямо и слева.

На кой пёс этот аппендикс? Стоп! Враки всё это!

Кстати, иллюзия отлично рушится слабым электрическим разрядом…

Вечер озарений, честное слово! Переохлаждённый пар взвился по сторонам, искрясь при соприкосновении с пылинками, разрывая морок. Вот, открылся вид на вседорожник, снесший передком хлипкие сетчато-фанерные ворота. Справа в сплошной стене проявился въезд в ангар.

Входи аккуратно: это западня. Скорее всего, по диагонали засел стрелок.

«Мало ли я пуль остановил?» — возразил Виктор осторожному внутреннему голосу.

«Разные пули бывают. Тебе ли не знать!»

«Может, скажешь ещё, почему колечки не отвечают, госпожа интуиция?» — спросил Виктор, продолжая удивляться шизофреническому диалогу.

«Щиты тоже разные бывают…»

«Привет со съезда крыш!» — поразился кудесник, выпуская на разведку иллюзорного двойника.

Тренькнула короткая очередь и увяла, а истерический мужской голос взвизгнул:

— Сам выходи, падаль белая! — знакомый голос! И как раз из северного угла.

— Или что?

— Или одной ведьмой станет меньше!

— И чего ты хочешь?

— Похоронить Смерть! — и безумец расхохотался.

Ах да, Смерть. Это же тот самый упёртый боец, у которого девушка — воровка!

«Вот и делай добро людям! Тупой вояка по уши куделями обвешан! Блок перемещения, круговой щит да наверняка ещё и круги стихий».

«Круговой, говоришь? Значит, сверху защиты нет?»

«Нестандартный ход мысли, но ведь и впрямь нет! Какие идеи?»

«Прыгнуть к стропилам и уронить сверху что-нибудь громоздкое!»

«Смотри красотку не зашиби да спасителя своего».

«А я канал спуска сделаю».

«Тонко. Там бетонные фермы, но если схватить прямо здесь кирпичик потяжелее…»

— Выходи уже, гад! — заверещал псих.

— И ты меня убьешь?

— Не сомневайся!

— Что случилось-то?

— Стерва эта… случилась! — голос парня чуть не сорвался в рыдания. Марина убила его подругу-воровку. Печально, ох и печально!

— Соболезную…

— Мне не соболезнования твои нужны! Выходи!

«Как же просто тобою манипулировать!»

«Есть такое. И ничто хорошее не остается безнаказанным».

«Но выйти придется: отсюда никакого обзора».

«Тогда выйду, раз деваться некуда».

«На щиты особо не надейся. Готовься подкинуть кирпичик на голову этому недоноску».

«Спасибо за подсказку…»

В сонме иллюзорных копий себя Виктор вышел из-за угла.

Мрачное пустое помещение с мертвым краном на рельсах под потолком.

— Сучий шустряк! — заорал психопат и начал стрелять.

Виктор отпрыгнул, понимая, что может опоздать. Нет, удалось! Сляпанные глиной четыре кирпича подвисли над стрелком в пяти метрах и начали своё движение вниз.

В ту же секунду парень переключился с толпы двойников на невидимого кудесника.

«Кость. Задета, — успел подумать Виктор, падая на правый бок, чтобы снять нагрузку с пробитой ноги. Горло издало хрип, когда до тела дошло, насколько же болезненным бывает огнестрельное ранение. — И артерия задета».

Тепло расползалось по икре, изливаясь мягким ватными толчками.

«Ставь перетяжку под колено! Потом будешь с сосудами возиться, хирург-самоучка!» — заорал внутренний голос, тоже хлебнувший боли.

Виктор так и сделал. Он всё-таки закупорил артерию, а затем освободил кровоток. Кажется, так надо…

«В зеркале проверься, если кажется».

«А креститься?»

«Что делать?»

108. Подкидыш

В голени засел большой ноющий зуб. Даже подвывающая челюсть. Настя не слишком усердствовала с болеутоляющими. Надо лечиться, лечить всех остальных, решать, что делать дальше.

«Уходить надо. Избавляться от балласта — и пропадать в неожиданном направлении».

«Знаешь что, внутренний голос, это всё начинает становиться ультра-странным!»

«Что ж тут странного? Многие люди ведут внутренний диалог…»

«В котором каждый собеседник знает что-то, чего на знает другой?»

«Э… например?»

«Ты не знаешь, что такое «креститься», я не знал, как отправлять другого человека в телепорт».

«М-да, как ты правильно заметил, ничто хорошее не остается безнаказанным, — под черепом словно бы кто-то вздохнул. — Значит, мне никак тебя не убедить в том, что мы с тобой — грани одной личности?»

«Кроме того, мой эгоизм не простирается так далеко, как твои советы. Но это ещё мелочи, — в продолжение монолога росла уверенность в собственной правоте. — Главное — различие в памяти».

«Могу привести тебе примеры того, как раздвоение личности блокировало некоторые области памяти…» — слабо возразило альтер-эго.

«Не угадал, подкидыш! Не тот случай. Вопрос о «перекреститься» — это не забытый рецепт черничного пирога!»

«Быстро же ты меня раскусил…»

«Кого — меня?» — спросил Виктор, с опасением предчувствуя ответ.

«Меня, коллега! Уж извини за вынужденное соседство… — образ печального вздоха. — Так получилось…»

«Тёзка!?»

«Я. Подозреваю, что твой хитрый перстенёк работал с электрическими матрицами мозга: он же мог мысли пересылать».

«И ты в последний момент наложил свою матрицу на меня!?»

«Не я. Сама спрыгнула в момент взрыва. Видимо, эффект разрушения артефакта. И, кстати, не получилось ни сращивания, ни замещения: мы существуем параллельно и одновременно. Может, дело в том, что я левша? Был левшой…»

«Та-ак, тогда у меня только одна мысль остаётся: как выгнать безбилетника?»

«Знаешь, я даже тебе скажу. Только второй раз умирать очень не хочется. Это больно и досадно. Как же я тебя, хитреца, недооценил!»

«А варианты?»

«Ну, например, ты мог бы меня переместить в другое тело».

«И иметь те же неприятности сызнова? Нет уж, спасибо!»

«Есть возможность сделать меня неспособным к магии, — мысль выглядела слёзной мольбой. — Я бы с удовольствием просто понаблюдал! Хотя бы несколько годков… чтобы свыкнуться со смертью, что ли…»

«Даже и не знаю, что тебе ответить…»

«Я знаю, что ты ответишь. И сразу же скажу «спасибо»! Твой мозг — просто коробка с конфетами!»

«А твой?»

«Мой — с дерьмом. У меня была магически скомпенсированная эпилепсия. С таким багажом далеко не уедешь. Жуть, сколько времени и сил убил, чтобы научиться вот эти ограничения обходить! А вылечить так и не смог. Во-от, ты мне сочувствуешь. А у меня и с сочувствием проблемы были».

«Сейчас расплачусь».

«Зря сарказм тренируешь. У меня вот только он и оставался. Да ещё с магическим ростом эмоциональный фон закрепляется…»

«Бедный ты калека».

«Урод, — безжалостно уточнил Викки. — Но достаточно многого добившийся, несмотря ни на что!»

«Что-то ты больно добрый стал: советы дельные даёшь. И самокритичный чересчур. Аж не верится!»

«Трудно быть злюкой, — мысль-смешок, — сидя в коробке с конфетами. Потом, я успел немного поразмыслить над своим положением».

«Но к остальным ты по-прежнему относишься, как я заметил».

«Так то — остальные! И, прости уж зануду, команда у тебя всё-таки раздутая. Много случайных людей, которые и сами уже не прочь слинять, держатся только из пустой преданности да оттого, что податься некуда. Предложи им разбежаться, пообещай устроить на новом месте — с радостью отвалят».

«Преданность…»

«Не все, кстати. Девчонка твоя крепко прилипла, боец-спаситель тоже. Да напарник его. Вот их и оставь. А другие даже зла на тебя держать не будут, ещё и поблагодарят за весёлые каникулы».

«Как у тебя всё просто!»

«Жизненного опыта больше, с людьми разными повертелся — насмотрелся. Это обычные люди: без особых стремлений, без чувства миссии».

«А ты?»

«О! у меня была жажда власти! Большая такая, откормленная!»

«И хочешь сказать, что сейчас пропала?»

«Мне бы с собой разобраться…»

«А уж там…»

«Вряд ли будет что-то «там». Я же отчасти и с этой мыслью хочу себя в магии ограничить по условиям, так сказать, досрочного освобождения. От того, как я власти хотел — одни проблемы. Вот, с тобой, миролюбцем, поцапался».

«У меня такое ощущение, что это не единственное из последствий…»

«Что есть, то есть, — повинился Викки. — Ты, вон, моей ярости хлебнул — так уйму народа положил».

«Да уж…»

«Но от меня теперь только польза будет. Обещаю! Да, знаю, доверять мне непросто. Хочешь, прямо сейчас в довесок к обещанию скажу, как меня отселить можно?»

«Ну, колись…»

«У высших лекарей есть заклинание изгнания. Слетаешь к своей знакомой — и порядок…»

«Хм, так и подмывает…»

«А если не торопиться, то я тебе ещё много полезного расскажу!»

«Ладно. Торопиться не стану. Но и ты надолго среди конфет не устраивайся!»

«Спасибо, коллега!»

Чистая такая, благодарная радость. Эк его перетряхнуло!

Снова к реальности, к ноющей, раздражающей боли.

«Могу отключить болевые рецепторы!»

«Помолчи чуточку, ладно? Боль — знак нездоровья. Как мне себя чинить, если боли нет?»

«Конечно. Умолкаю…» — и действительно смолк: отключился, истаял.

«И не пытайся вертеть моими мыслями!»

Послушный кивок в ответ. Чудеса!

«И хватит копаться в моей памяти: я себя от этого странно чувствую».

Тихое сожаление, обещание послушания. Сказка! Что ж он таким покладистым при жизни не был?

Виктор открыл глаза и медленно поднялся с кушетки.

— Витька! — Женечка вскочила со стула. Рука на перевязи, под глазами синяки, правая скула пожелтела от удара. От резкого движения Женю повело, пришлось схватиться за спинку стула.

— Привет!

Три четверти объятий. Радость от встречи, от близости возлюбленной омрачил чуть заметный мысленный вздох сожаления. Как же это неприятно — быть на виду в такие личные, романтические моменты! Почувствовав раздражение Виктора, Викки снова пропал с горизонта. Надо бы побыстрее избавиться от него, сколь бы он ни обещал быть тактичным и полезным.

IIIc. Наследник

Я служу. Это моё право.

Я знаю. Это моё свойство.

Я предотвращаю. Это моя прихоть.

Я не наказываю. Мне никто не должен.

Я разрушаю. Нравится?

Обет Разрушителя.

109. Построение

Подлатать, собрать силу, очистить, запустить восстановление. Подлатать, собрать, запустить…

«Ловко получается!»

Виктор кивнул.

«Открыл на практике, — он не стал возражать против нарушения молчания безбилетником. — Пока сбоев не было. Сам поражаюсь, если честно».

«Я заметил, что ты дозируешь воздействие».

«Иначе получается омоложение. Так магия возвращает локальное состояние тканей…»

«А в больших дозах омолаживает организм, запуская восстановление на генетическом уровне! Это гениально, честное слово!»

«Да, потенциальная золотая жила, — уловил Виктор направление мысли. — Но есть и проблемы».

«Как и с любой магией, — согласился Викки. — Люций — феерический надувала! Хотя, с другой стороны, с людьми иначе нельзя».

«За примерами недалеко ходить…»

«Увы. Ладно, снова умолкаю…»

Так или иначе помятыми оказались практически все. Только за полдень получилось передохнуть.

Андрея следовало поблагодарить за замолчавших снайперов, Настю за расторопность, Моава за самоотверженность, и так далее. Но общим гнетущим фактом стала смерть Михаила: внезапная, бескомпромиссная. В пуле Викки узнал свою работу…

Старого мага похоронили на небольшом острове. Двое охранников сиротливо постояли над временной могилой хозяина, потом отрешённо сообщили Виктору, что старик обещал упомянуть его в завещании. Кудесник не нашёлся, что ответить, и просто кивнул. На память пришла фраза умирающего священника из фантастического телесериала: «Не важно, во что ты веришь. Главное — верь!»

Оставаться в Ахтубинске? Бессмысленно и тягостно. Виктор собрал команду на острове, определённом объявлением под застройку.

— Я не знаю, — неуверенно начал Виктор, — кто и чего желает от жизни. Некоторые из вас более-менее сознательно решились на это приключение, но для других оно стало неожиданностью, случайностью, помехой…

— Ты хочешь сказать, что приключение это твоё закончилось? — задала Настя наводящий вопрос.

— Более-менее. По крайней мере, закончился кризис.

— Я вот тебе поражаюсь, зятенька! — Андрей хохотнул. — Такие дела творил, столько народу вокруг себя собрал, а сейчас мнешься, как красна девица!

— Ну, так я же не знаю, чего вы хотите, что планируете! — воскликнул Виктор. — Вдруг вы подумаете…

— Что — поматросил и бросил? — с недипломатической откровенностью закончил бард. — Я не подумаю, Настька, надо полагать, тоже. Лично у меня только одна просьба: явился бы ты пред светлы очи начальника моего да поведал бы обо всём, чтобы мне до конца моей второй молодости за «Пегаса» не расплачиваться.

«Вот. А ты боялся».

— Ладно, тогда прямо ставлю вопрос: кто хочет пойти своей дорогой? Естественно, оставаясь в моем поле зрения, со средствами связи, чтобы я мог прийти на помощь в случае осложнений…

— Я хотела бы, — Марина вздёрнула подбородок. — Но я волшебница, и больше ничего не умею…

— Мы разберемся с этим, — ответил Саша. Повзрослевший, сильный духом, уверенный в себе Саша. — Мы хотим вернуться домой.

— Хорошо. Кто-то ещё?

— Виктор, я хочу завершить здесь дела, а потом, через недельку, через месяц придумаю, как жить дальше, — высказался лекарь.

— Отлично.

— Мы остаёмся с тобой, — Моав пожал плечами. — Да и дома надо будет кое-какие винтики подкрутить, чтобы Дрейк не был в обиде.

Женечка подошла и взяла Виктора за руку. Можно и без слов.

«Этот лекаришка…»

«Что с ним не так?»

«Да ничтожество полнейшее! Я б его давно изничтожил, будь моя воля».

«Парни Михаила признают Влада за главного. Разберется тут — и…»

«И всё! Он ни к чему не способен! Лекарь шестого уровня — это ж смех, что такое!»

«Не все ж такие продвинутые, как ты да я!»

«Я наводил о нём справки, когда его брали. Так вот: он точно знал, кто ты, ещё до того, как поехал в деревню! И не стал ничего добиваться. Только ныл, пока с квартетом на машинке ехал».

«А его кто-нибудь послушал бы?» — засомневался Виктор.

«Да не в этом суть! — распалялся призрак под черепом. — Он же даже не попытался!»

«Ты против него что-то имеешь? Лично ты?»

«Против всех тряпок и размазней!» — рявкнул Викки, явно кривя душой.

«Тогда придётся вырезать девять человек из десятка по всему миру», — заметил Виктор, пытаясь вернуть собеседнику здравомыслие.

Вместо ответа вышло нечто иное: левая рука кудесника начала самопроизвольно подниматься! Причём движение это не желало останавливаться от прямого волевого усилия!

«Что за фокусы!?»

«Это… надо… сделать…» — по сознанию промчался образ человека, краснеющего от натуги, будто отдирающего что-то тяжеленное от земли.

Виктор, боясь, что может проиграть эту дуэль, страшась, что часть его тела совершит нечто непоправимое против его воли, схватил непослушную левую руку правой. И для верности обернул обе щитом.

Помогло! Призрак быстро терял силы — какую-нибудь запасённую психическую энергию, не важно, что! — и, кажется, начал осознавать, насколько серьёзно подпортил себе репутацию в глазах хозяина.

Команда наблюдала за застывшим кудесником безмолвно, словно боялась вмешаться. И хорошо, что они хранили молчание…

«Итак, тёзка, — мысленно прошипел Виктор поверженному сопернику. — Официально сообщаю: я спать не буду, пока не вышвырну тебя из своего мозга, сознания и жизни!»

«Прости, коллега! Прости! — совершенно искренне принялся умолять мысленный повстанец. — Я виноват, но…»

«Я больше так не буду? Это, дружок, для детского сада! Если уж очищать землю, то — от таких как ты: наглых, подминающих под себя всё, как вирус!»

«Не убивай меня! Прошу! Только не убивай меня второй раз!»

Рука вроде расслабилась, но напоминала о прошедшем напряжении болью в перетруженых мышцах. Виктор выдохнул. Огляделся и натужно улыбнулся команде, чтобы показать, что всё в порядке.

«Я подумаю, — пообещал он. — Но это произойдёт уже сегодня! И ты мне поможешь правильно от тебя избавиться, если хочешь жить. А до того времени будешь сидеть тихо и трусливо, как ёж под кактусом! Всё понятно!?»

«Да, конечно…»

Виктор потёр руку.

— Кажется, я ещё не вполне пришёл в себя, — кудесник бледно улыбнулся. — Но… в общем… хорошо бы поторопиться. Сколько времени потребуется на сборы?

Эх, нищему собраться — только подпоясаться. Не так, чтобы совсем нищему: «выходное пособие» всё-таки есть с чего выплатить. Однако…

110. Раздача

Рисковать прыжком по каналам Глобального Заклинания с багажом в несколько человек не стоило. Тренировки делали своё дело: первое меридианное движение далось без значительных усилий.

Узнав об ограничениях магического перемещения, Саша сам предложил не забрасывать его с Мариной прямо в Париж, а высадить к западу от Мюнхена, чтобы к вечеру они автостопом смогли бы добраться до дома. Так и меньше шансов «засветить» переход, да и в других отношениях естественней как-то…

Виктор торопился, а потому возражать не стал. Случись что — двух волшебников голыми руками не возьмёшь, а там и кудесник на подмогу прискочит. Впрочем, в этом сонном мире дорожный бандитизм жил, пожалуй, только в сказках.

Прощались у дороги, прорезавшей березняк бетонной двухполосной бесконечностью, рядом с указателем, обещавшим чуть более двухсот километров до Парижа.

Чувство дружбы, какое не случалось испытать никогда дотоле. Две недели они были вместе или меньше? Две — с Сашей, одну — с Мариной. Безумие этого путешествия вырезало из жизни рутину, оставило лишь страх остановки. Постоянный полёт на крыльях событий, как у свихнувшейся вороны, решившей перелететь Средиземное море. Которого, кстати, почти и нет…

Северный магнитный полюс так удачно оказался южней и восточней земной оси, что движение по параллели к Симбирску сократилось до пятидесяти километров. А что такое полтинник для бывалого кудесника? — плюнуть и растереть!

На подходе к большому городу требовалась осторожность, поэтому на то, чтобы добраться до нужного места, ушло больше получаса. Это воскресенье выдалось пасмурным, а кое-где с дождём. Он загонял горожан под крыши, но улицы всё равно дышали оживлением выходного дня. Прыжки с постоянной оглядкой скоро создали впечатление разведки в глубоком тылу врага.

Пятиэтажное здание на площади в полутора километрах от реки, по заверению Андрея, было снабжено достаточным количеством видеокамер. Так что подходили в невидимости. Викки нарушил молчание и напомнил о датчиках магии, технологию изготовления которых он некогда передал Ордену. Но тут уж вариантов было немного: разве что по возможности не подходить к бродягам, находясь под воздействием активных заклинаний. Пакостные мелкие тонкости. В самом-то здании никаких детекторов быть не должно, иначе бы эти штучки обпиликались…

— Как обращаться к твоему начальнику?

— Думаю, зови его Леонидом. Отчество он недолюбливает, а до «Лёни» допускает немногих. «Леонид» — нормальная дистанция общения: ты сразу покажешь собственную значимость. Представься Виктором, кстати: создашь иллюзию разговора на равных.

— Иллюзию?

— А что — не иллюзия? — вздохнул Андрей.

«Тот, кого ты можешь уничтожить мановением руки — заведомо тебе не ровня».

«И где ж тебя учили определять социальный статус!?»

«Жизнь научила, коллега. Он уже будет знать о заварушке под Волгоградом. И, когда ты заявишься, оценит твою опасность как «смертельную». Что, увы, правильно».

«Дожили…»

«С позволения сказать…»

«Чёрный юмор?»

«Ну, белый-то — у тебя».

— Второй этаж, сто десятый кабинет. От входа лучше сразу перейти на пролёт между этажами: скоба определяет магию.

— Тогда всё равно среагирует на проход, но попробую хотя бы.

Двое охранников удивлённо посмотрели на неуверенно пиликнувший датчик. Один из них подошёл, поводил рукой по пустоте, ничего не нащупал и пожал плечами.

«Тесть твой прав. Мы только что наблюдали иллюзию безопасности».

108, 109 и дверь без номера. Разбираться с замком Виктор не стал. Магический сканер из-за двери обнаружил в кабинете одного человека и с дюжину артефактов. Всё, как и ожидалось. Шесть невидимых человек проскользнули внутрь.

Шкафы, шкафчики, мини-бар, стол Леонида в дальнем конце кабинета. Столик, за которым могла бы сидеть секретарша или стенографистка, пустовал. Собственно, и самого хозяина не видно: прячась за столом, он как раз подумывал сбежать, но это не входило в планы гостей, потому, вынырнув из телепорта, бард неожиданно для себя самого, оказался посреди кабинета.

— Добрый день, Леонид, — поздоровался Виктор, снимая невидимость. — Меня зовут Виктор, и я торжественно клянусь, что не замышляю ничего… плохого.

— Лёня, ты велел не возвращаться без кудесника… — Андрей беспомощно развёл руками, улыбаясь во все тридцать два зуба.

— Я вот думаю, не продешевил ли ты? — Моав, помолодевший при лечении на тридцать лет, ловко подскочил на метр вверх и сорвал липовый цветок. Виктор поставил щит, и капли с потревоженной ветки сбежали по бокам, не замочив компанию.

Андрей, оставшийся проводить друзей, хмыкнул.

— Не думаю, — ответил он за кудесника. — «Единичная услуга разумного качества»? Ни секунды не сомневаюсь, что Лёня захочет помолодеть.

— Так и я о том же!

— Это стоит дороже? — спросил Андрей. — Хотя, ты прав, вояка.

— Мне больше нечего было предложить, — сказал Виктор, снова задумываясь о том, по какой тонкой грани придётся ходить в ближайшие годы. Впрочем, вряд ли она будет тоньше, чем в последние дни.

Объятия и рукопожатия. Обещания не забывать друг о друге. Шутливое отцовское благословление Виктора и Жени.

«Если б я научился людей омолаживать, весь мир был бы у моих ног!»

«Хорошо, что ты не научился».

«Эх! Похоже, всё, что я говорю, только отягощает мою участь».

«Чтобы попасть в ад, человеку достаточно собственного языка».

«Куда попасть?»

«Долгая история. В загробный мир, скажем…»

«Пока он для меня мало чем отличается от обычного. Ну, расскажи-ка, куда ты меня планируешь отправить! — попытался потребовать Викки, но тут же добавил: — Пожалуйста».

«Я не силён в подробностях, но, как я слышал, в начале было Слово…»

111. Лидия

Двести пятьдесят километров пути — двадцать с лишним прыжков. Виктор их не считал. Почти машинально раз за разом он выбирал максимальную возвышенность, выставлял координаты, протягивал силовую линию следующей транспортировки. Пропечатанная в разуме карта мало помогала: дальние прыжки делали местности удивительно похожими. К тому же, любые крупные вехи пути приходилось огибать за многолюдством, ибо скакать далеко, поддерживая невидимость, было решительно тяжко.

Наилучшими ориентирами оставались реки и дороги. И те, и другие показывались зелёными полосами поймы и лесопосадок.

Как огромен мир! Даже шагая по нему исполинскими шагами, Виктор успел изрядно умаяться, пройдя ничтожную его часть. Найти Люция самостоятельно будет очень непростой задачей. Подключаться к сети Глобального Заклинания без ведома владельца — опасное предприятие. Дать о себе знать, запустив пробу, а уж там и «договориться о встрече»? Вряд ли разумно: если Люций сам знает свои координаты, то передал бы при предыдущем разговоре.

Древний маг странен. И общаться с этой полу-стихийной силой по-прежнему страшно. Что он знает и чего не знает о перекроенном им самим мире? Кажется, он сам себя ограничил в знаниях, а то и вообще не имеет необходимости видеть дальше собственного носа.

В отличие, кстати, от Дремлющей Красавицы! Эта и говорит на… современном, чёрт побери, языке! Почему она, запершись в своём гроте, отлично разбирается во многом из дел современности, а Древний, опутавший Заклинанием всю планету, слеп, как котёнок?

«Ты и с ней успел поболтать накоротке!?»

«Случилось пару раз. Вот приблизительно, как с тобою сейчас, и общался. Только всегда она начинала разговор».

«Она наверняка знает, как достичь того, что тебе надо. И её недаром называют Хранительницей Времени».

«А что ты о ней знаешь?»

«Только догадываюсь и вспоминаю папины рассказы. Он как-то сказал, что она — зерно прошлого, посаженное в будущем. А ещё он считал, что именно она в ответе за Большой Розыгрыш».

«Она подставила Гильдию?»

«Нечаянно: хотела предупредить о грядущем. Гонения на магов изначально были инициативой группы магов, устроивших переворот. Причём, тех смутьянов уже нет».

«Как же всё запущено!»

«Главное — кем?»

«Ещё бы это знание помогло…»

«Ну, если знать, с кого всё началось, можно…»

«…крутить этим миром, как вздумается? Ты сумасшедший, тёзка! И эпилепсия твоя тут уже ни при чём».

«С кем поведешься…»

«Ты про меня что ли?»

«Я про Орден».

«В который ты пришёл, сдав родного отца».

Знакомые шесть берёз.

«Чувствуешь сторожевое заклинание?» — вдруг спросил Викки.

«Да. Кажется, довольно хитрое. Хотя я плохо понимаю, зачем ставить сторожевую систему только на центральном входе».

«А ты смотрел со всех сторон?»

«Глянул мельком в прошлый раз. А что?»

«Здесь около шести заклинаний, — мысленная улыбка во весь рот. — Некоторые мне знакомы. И не все устанавливал лекарь…»

«Дрейк подсобил? А что ж тогда его участок был практически голым?»

«Не-а. Здесь работа более сильного мага. И ни одного атакующего заклинания».

«Атака предполагает большую силу! — догадался Виктор. — А у Лидии нет возможности восстанавливать их постоянно!»

«Среди магов считается, что толковый высший лекарь близок к непобедимости, если знает, с чем имеет дело. А эти берёзки как раз и позволяют ей всё узнать…»

«Надо будет порасспросить бабушку. Ладно, что мы тут стоим?»

— Извините, что-то я задумался…

— Бывает, Витька, — Моав качнул головой. — Вот так приходишь с дела, голова гудит, мышцы… и всё думаешь, что что-то забыл…

«Это ещё что за такое!? — взвыл Викки. — Ставь щиты!!!»

«Секунду! — бросил Виктор, следуя совету. — Она свихнулась, или Чёрные и здесь засаду поставили!?»

Монстр вылетел из дверей домика. Светящаяся от наложенных заклинаний женщина с гипертрофированными мускулами швырнула заклинание в визитёров, поднимая на бегу огненный молот.

«Аа-а! Кто это!?»

— Лидия, если желаете размяться, давайте повоюем в том же месте! — в полной растерянности крикнул Виктор, чувствуя, как гневная деструктивная сила наверчивается на жадину. — Зачем грядки портить?

— Так вы не призраки!? — громогласно ответила лекарша и резко затормозила. — Виктор! Как же я рада вас видеть!

«Так вот в чём дело, коллега!»

«Просвети уж…»

«Она узнала, что вы погибли, а сторожевое заклинание заметило меня и определило как призрака!»

«Обалдеть! Значит, я только что снова спас тебе жизнь?»

«Выходит, что так».

«Что ж, тем лучше: не придётся объяснять, зачем мне оно нужно. Заклинание я сохранил».

«Коллега!» — снова взмолился Викки.

«Я обещал и сделаю всё, что смогу. В отличие от тебя, я свои обещания выполняю!»

— Идёмте же в дом, что вы встали, как не родные! — воскликнула Лидия.

«Тогда надеюсь, что у тебя всё получится…»

«Я тоже надеюсь: не люблю кого-то подводить».

«Но какова бабуленция! — восхитился напоследок Викки. — Никаким отчётом не описать!»

«Обо всём-то тебе докладывали…»

«Увы, нет. Кое-что и клещами было не выдрать».

112. К источнику

За рассказами и вопросами путешественники пытались заглушить навалившийся голод.

«Что собираешься делать?»

«Избавиться от тебя, как я уже говорил».

«Да? — с понятной тоской спросил Тезка. — И как же?»

«Переселить тебя в тело птицы и приставить охранника».

«Охранника?»

«Расскажи, как добраться до грота Хранительницы: я не смог забрать артефакт с тем заклинанием, которое ты на меня навесил».

«Все-таки странный ты. Даже для кудесника, — Тезка усмехнулся. — Думаешь, Она станет за мной присматривать по твоей просьбе? Она даже на запросы не отвечает!»

«Мне ответит. А у тебя только два варианта: небытие или ворона».

«Ой, не напоминай, ладно? Это жестоко, в конце концов!»

«Кто бы говорил!»

«Ладно, ладно! И в той блокировке не было самого запроса. Только блок и возврат, — чуть просветлев, стал рассказывать Тезка. — Насколько я понял, запрос — это передача кодового слова адресату, после чего адресат открывает проход своими силами. Я пробовал разные слова, но меня отбрасывали, причем довольно грубо!»

«Всего одно слово?»

«Ага. Я ж говорю: код. Причём, то, что отправляли Трёхпалые — уже не подходит!»

Значит, не получится отправить сколь-либо полного рассказа о происходящем. Даже сказать: «Это я — Виктор», — и то не получится, к тому же Викторов немало, и Дремлющая об этом знает. Что же сможет послужить ключом? Можно попытаться взломать заклинание и считать координаты грота. Но это не многим легче поисков Люция. Нужно кодовое слово…

Разговор за столом шел своим чередом. Ушедшего в себя кудесника все оставили в покое. Кроме него молчание сохранял ещё и Пётр. Лекарь сидел и слушал рассказы. Скучный, с легкой заинтересованностью на лице; он мог бы с тем же интересом внимать повести о захватывающем путешествии на базар за картошкой-морковкой.

«Ещё одно бессмысленное существо».

«Что, и его под нож?»

«Мир не обеднеет, уверяю тебя».

«Тваюмагию! Что ж ты за кровожадный монстр такой!?»

«Прости, уж какой есть. Кстати, где ты это ругательство подцепил?»

«Знаешь… — мысль-ответ не успела сформироваться на пороге озарения. — В Гроте Хранительницы!»

— А ведь чувствуется перемена климата! — вдруг заметил Моав.

— Точно! — удивлённо согласился Танк, наконец, отодвигаясь от опустевшей в третий раз тарелки. — К тому же мы с утра на ногах.

— Лидия, а почему вы подумали что мы — призраки? — с полнейшим простодушием задала Женечка вопрос, не дававший покоя всем.

— Простите, что прерываю, но у меня тут дело нашлось одно… — Тяжело было не напускать туману, практически невозможно. — Часика на два.

— А… ну, да, конечно!

Танк начал подниматься, Женечка и Моав глянули вопросительно.

— Нет-нет! Просто надо побыть одному, если вы не возражаете…

«И никого не взял с собой».

«Объяснять всем и каждому, кто у меня в голове сидит? Боюсь оказаться неверно понятым. Я и сам-то себя плохо понимаю».

«Да, что-то я со страху глупости болтаю».

Снова роща. Разбитая, но уже начавшая восстанавливаться. Изменения, произошедшие за три дня, бросались в глаза: трава поглотила нанесённые земле раны, настала очередь кустарников.

«Вот здесь ты их изничтожил…»

«Да уж, пришлось».

«Натравил, заманил, смотрел, как они влезают в капкан, отрезал пути к отступлению, — Викки сопоставлял рапорты и то, что видел. — И уничтожил. Отличная работа, должен признать!»

«Натравились сами, — Виктор невесело усмехнулся. — Пора подыскать тебе птичку поздоровее».

«А можно я сам выберу?» — с проснувшимся энтузиазмом попросил Викки.

«Да пожалуйста!»

«Вот его!»

«Сокола!?»

«Ты предложил мне выбрать — я выбрал, — хитрая улыбка. — Хищник лучше падальщика: мозги правильные».

«Сомневаюсь, что соколы умнее ворон. И я вообще-то не о хищниках говорил!»

«Но прямо это не звучало. Да, я поймал тебя на слове. Хватай красавца, пока не сбежал!»

Сокол выбрал именно этот момент, чтобы пуститься в погоню за стрижом. Добыча верткая, хищник дважды промахивался и дважды снова заходил на цель с досадливым гиканьем. Пришлось прыгать поближе и дожидаться, пока птица вернётся к спокойному наблюдению за территорией. Всё-таки у глушаков невысокая скорость и ударить сокола, когда тот в пике или закладывает виражи — сложная задача.

И всё-таки двадцатиминутная охота увенчалась успехом.

«Подумай о том, сколько стрижей ты только что спас! Ты же любишь всех спасать…»

«Постараюсь. Всё! с тебя процедура вызова!»

«А может…»

«Уже не может! Хватит испытывать моё терпение!»

«Но ты же птицу не подготовил!»

«Дремлющая — специалист по использованию внешних хранилищ для памяти. Куда лучше, если за приготовлением будет присматривать она».

«Ух ты, как заботливо! Беру свои слова обратно. Прямо надежда забрезжила».

Интересное выходило плетение. Сперва выход по меридиану, видимо, к полюсу; пауза, в которую рассчитывается поворот; и спуск (или восхождение?) по другому меридиану с контролем некоего воздушного окна, которое и должно поглотить сообщение.

«Тонко! — поразился Виктор. — Да ведь так можно совсем исключить движение по параллелям!»

«Чувствую себя идиотом. И чем дальше, тем больше. Почему я об этом не догадался!?»

«Ну, может и я не совсем прав, — скромно заметил Виктор. — Есть же еще эффект полярного сияния!»

«В смысле?»

«Уплотнение силовых линий на высоких широтах. Как оно повлияет на несущую волну и её содержимое — вопрос открытый».

«Теперь уже ты кота за хвост тянешь. Какое там у тебя кодовое слово?»

Он встал ровно и на всякий случай нащупал магнитный север.

— Тваюмагию! — крикнул кудесник.

Обёртка. Второй транспорт. Время и Солнце. Первый транспорт.

— Поехали!

Посылка ушла.

«И всё-таки, как она снимет мои координаты, если транспортирующие заклинания разрушаются, и настройка поворота тоже отгорает? Да и сама карта настройки — плюс-минус тридцать километров…»

«Есть у меня одна идея, но лучше спросить у неё самой. А по поводу точности карты… Ты же видел Большое Заклинание? Она может сплести нечто подобное за тысячи-то лет!»

«Да. Правда. Я бы смог…»

«Получилось! — раздался радостный вопль под черепом. — И она к тебе неравнодушна! Аж завидно».

Черный круг пустоты в полтора роста человека. Даже трудно поверить в то, что отрицание сущего: и магии, и физики — может быть настолько полным!

«Хватит болтать. Я вхожу».

113. Охранница

«Я вхожу».

Ан нет: уже вышел! Белый туман, прохлада, камень под ногами…

— Вот так сюрприз! Я-то имела в виду, что Виктор из Ордена будет маскироваться под мага, а тут буквально «Чёрный в Белом»!

— Да уж, так вот. — И ничего удивительного в таких способностях Дремлющей к сканированию.

— И разделитель принёс?

— И контейнер.

«И это вы всё обо мне?»

— Подбрось колечко, Вить, — попросила хозяйка.

— Считаешь?

— Вроде того. Хочу поговорить на троих.

«Мне казалось, меня уже ничем не удивить! Ты разговариваешь с живой легендой…»

Метровое кольцо света образовалось над головой и упало плашмя, пропустив через себя Виктора, как нитку через игольное ушко.

— …как со старой знакомой! — уже вслух закончил Викки. — Ух ты!

— Ага! — гордо и шаловливо ответил воздух.

— Это ты послала пророчества? — спросил Виктор.

— Все три. Хочется верить, что они помогли.

— Частично…

— Как же тут… просторно!

— В магическом смысле, Чёрный? — невидимая девушка усмехнулась. — Ну да, так положено. Это же зал инициации.

— А как же…

— Давай это потом обсудим, лады? Витька с делом пришёл, как я понимаю…

— Да, сможешь помочь?

— С инкапсуляцией или с подготовкой? В общем, я могла бы, но у меня есть трудности с внешними трансформациями: моё собственное тело слишком деформировано. Так что лучше, если образ на субстрате будет твоим. Кстати, у Люция будет та же проблема. Разве что с переносом могу помочь.

— Кажется, она обо мне говорит… — опасливо предположил Викки.

— Определённо, — подтвердил Виктор. — Есть идеи по подготовке?

— Используй тот же принцип, что и в кольцах, только проведи сжатие под конечную форму. Адаптация произойдёт автоматически, если добавить природный тон.

— Вы специально так!? Чтобы я не понял?

— Потом объясню, Чёрный. У нас с тобой ещё не одна ночка впереди…

Просто. У птицы-то вроде всё по-другому в голове. Даже свинья или овца не так отличны от человека! Может, следовало другое животное притащить? Хотя, раз вороны и чайки могли воспринимать команды…

Мозг. Главное — кора? Остальное вроде как — только физиология? Запоздалые размышления, что уж там. Одно дело, когда действуешь по полной аналогии…

— И вот так ты собираешься меня переносить!?

— Ему и выносить тебя было непросто, как мне кажется.

— Но это же…

— Я проверю совместимость, не беспокойся. И… отлично! — воскликнула хозяйка. — Сбрасывай! Я обеспечу канал.

— Но я же…

Стоя одной ногой в бездне. Ощущая вцепившиеся в лодыжку смертельно холодные руки. Слыша мольбы о помощи, последний смех приговорённого к повешенью. Страшная рыбья пасть, от которой не увернуться, мчится прямо в лицо. Зубы в два ряда; нет, больше! Костистый язык, уродливый, как бензопила. Зубы проносятся между левым глазом и переносицей…

И вот, он сидит на воздухе, мокрый, как наказанная курица.

— А ведь жив паршивец! Витя, он действительно жив!

Сокол дёрнулся, завопил, перевернулся на живот, разметал пёстрые крылья, вывернул голову вверх, согнул шею вниз, стукнувшись в камни разинутым клювом.

— Это точно не предсмертные судороги? — Птица выглядела беззащитной и до отвращения больной.

— Нет. Он действительно перешёл. Возможно, скоро его даже хватит на то, чтобы высказать благодарность.

— Да, кстати, — Виктор замялся. — Я не поблагодарил. Ты так много для меня сделала…

— Ха! Я всего лишь… — хозяйка оборвала себя. — Ну вот, снова не имею права говорить. Но хочу, чтобы ты передал… когда всё закончишь… Жене, Марине, Лидии. Танку, конечно же! Моаву, Сашке-очаровашке…

— Откуда ты про них знаешь?

— Не перебивай, ладно? Тебе уже и так известно столько, что твоё знание опаснее Потопа, — без капли раздражительности сказала Дремлющая. — Скажи им следующее: «Не ищите счастья — берите его! Оно всегда ближе, чем идеал». И это я тоже очень долго формулировала. Так что передай в точности. Но — через три дня, не раньше!

— Ещё одно пророчество?

— Точно. Тебе ведь уже пора? Завтра ты вернёшься с Танком, Женей и Мо, чтобы отправиться к Старику? Толку от них не будет, но без них уже никуда. Вы как-то найдёте остров Люция…

— Чего ты не знаешь!?

— Того, что будет через десять лет, — и она рассмеялась.

— А через год? месяц?

— Не пытай меня, не стоит! Зная будущее, жить становится или скучно, или страшно.

— И совсем никакого толку от такого знания?

— До завтра, Победитель!

— До завтра…

114. До завтра

— До завтра, — ответил Виктор, уже между грядками и домом Лидии. — Как она это делает? И вообще: что именно она делает, чтобы было так?

Чёткое ощущение секундного dИjЮ vu: он только что сказал фразу и вот говорит её снова. Почему именно так? Это точно не обычное перемещение.

Свобода! Сколько же мыслей приходилось подвергать цензуре, чтобы спрятать от незримого наблюдателя! И раньше случалось скрывать от себя свои мысли. Эта способность отлично помогает, когда надо убедительно говорить, беззаветно веря в ту ерунду, которую несёшь. Интересно, а может ли этот процесс запускаться самостоятельно? Пожалуй, может. В каком-то смысле это и есть подсознание — хитрый способ обмануть самого себя.

И есть в этом финте что-то от магии. Точнее, для магии. Некая внутренняя работа, которая позволяет выйти из рутинных процессов сочленения сил. Мозг — как компьютер. Его можно программировать. Похожая структура: команды процессора, ассемблер, языки высокого уровня, вызовы процедур и функций скриптами, наконец, пара слов или простая мысль, запускают десятки подпрограмм…

Тогда обычные маги — кто-то вроде Джен из «Компьютерщиков»: «Послать и-мейл, получить и-мейл, одиночный щелчок, двойной щелчок…» И некоторые ухитряются порой сплясать танго на клавиатуре, кривым путём подползая к сущности магии.

Но и прямой путь не шибко короток.

— Как и что она…

Дверь распахнулась.

— Витька! Вернулся!

— Да. Что со мной сделается?

Ну вот, планы осуществляются, враги разгромлены, но вместо чувства победы — горькая опустошённость. Словно красивая сказка закончилась. Магия стала реальностью, новой жизнью, давешний студент-лингвист, подрабатывавший реставратором, превратился в одно из самых могущественных существ этого мира. Так почему же этот вытянутый билет не кажется таким уж счастливым?

«У Люция будет та же проблема». С этой мыслью Виктор проснулся.

Хутор оказался на две трети пустышкой: жила на нём только Лидия с правнучкой, а остальные два участка были разбиты для отвода глаз. С той же целью построены дома, где сейчас ночевали дорогие постояльцы. Чей взгляд отводила Лидия? Или там, где лекарша приютила команду кудесника, раньше жил кто-то другой? Впрочем, вся деревня в запустении, а уж эта окраина и подавно.

Но мощная дама намекнула, что хорошо бы им поскорее найти постоянное место жительства.

Саша уже вернулся к нормальной жизни. Хорошо, конечно, но не рано ли? Чёрные, должно быть, в изрядной растерянности. А что творится с Парижским отделением, как скоро оно сможет вернуть себе оперативную готовность — трудно и представить. Но неплохо бы разузнать, чтобы не проснуться однажды с ножом между лопатками.

Даже возможность умереть воспринимается отстранённо. Словно время готовится застыть, и все готовящиеся изменения в мире — как последние мазки на почти дописанной картине. Он не умрёт в ближайшие несколько лет, а значит, и в будущем шансы умереть станут близки к нулю: ведь всё уже устроится, все последствия будет под контролем, а его магические умения смогут гарантировать неуязвимость ему и его друзьям. Может, оттого и застывает время, что теперь есть возможность взглянуть на него как бы из открывающейся вечности?

Ладно, к делу!

Женечка и бойцы были готовы к десяти утра. Не готов был только Виктор. Это виделось несложной задачкой — вычислить точку рассвета, но… Итак, где был рассвет на экваторе семнадцатого июня, если в деревне Рассвет через пятьсот двадцать четыре секунды стало приблизительно двадцать три часа две минуты? Если точно рассчитать, то можно телепортироваться хоть самостоятельно! Правда, с дополнительным смещением по высоте, а Земля — не шар, а геоида. И меридиан только на глобусе прямо начерчен, а в магнитной проекции он будет приподнят у экватора метров на восемьдесят-сто над океаном. Ещё и расстояние гигантское: при движении по поверхности через полюс со скоростью света времени уйдёт около одной двадцать второй доли секунды. Или чуть меньше, из-за близости магнитного полюса… да ещё и искривлённость поля…

— А-а!

— Что? — воскликнул Моав, смотря на начальника, вдруг возопившего над листочком с чертежами.

— Я не могу рассчитать точку выхода!!!

— Он бессилен, — трагическим голосом констатировал Танк.

— Бедный великий маг! — Женечка всплеснула руками.

— Мы пропали, — констатировал Моав.

— Издеваетесь, да?

— Немного, — признался Танк. — Судя по тому, что ты рассказывал о Хранительнице Времени, она довольно неплохо знакома с планетой.

— При чём здесь она!? Нам надо обшарить какое-то место в скольких-то километрах на восток от Новой Гвинеи, а вы…

— Витенька, — и девушка погладила близкого к истерике кудесника по плечу. — Попробуй попросить её заняться этими расчетами!

— Н-да? — Виктор озадаченно уставился на команду. — А ведь и правда… — он вздохнул, пожал плечами. — Ну, тогда пошли…

115. Клочок земли

— Добрый день! — приветствовала хозяйка. — Кстати, я тут подумала, что было бы неплохо представиться. Так что зовите меня Арда.

— «Земля» как бы? — удивился Виктор.

— Не хуже других имён, — она усмехнулась. — Как вас зовут, я уже знаю.

— А где Чёрный? — спросил кудесник, оглядываясь.

— Спит, бедняжка. Умаялся от шалостей. Жив, здоров… более-менее.

— А как он шалил?

— Сбежать пытался четыре раза: и по углам рыскал, и выпрыгнуть через купол пробовал. Шебутной…

— Арда, откуда ты нас знаешь?

— Жень, я бы рада ответить, но могу только сказать, что однажды я сама догадалась. Но давайте ближе к делу.

— У меня есть астрономическая задачка…

В воздухе возник схематичный глобус из красных нитей и пять синих прямоугольников разных размеров.

— Рисуй и пиши, мой друг!

— Э…

Виктор заполнял поля, поясняя вслух смысл надписей. Приняв данные, Арда подумала с минуту, затем глобус повернулся, принялся расти, покрываясь новыми росчерками сетки координат по мере увеличения масштаба. А над крошечной зелёной пылинкой вспухали цифры…

— Приблизительно 166╝33'40» восточной долготы! — Арда показала, что у неё всё в порядке с чувством юмора. — Точность — тридцать два метра, возможная погрешность из-за ошибки в начальных данных… большая.

— За секунду — километр?

— Почти половина, сам знаешь.

— Всё равно — порядочно. Надо какую-то вспомогательную операцию продумать…

— Ты хочешь десантироваться прямо к Люцию? — включился в разговор Танк.

— Да неплохо бы его остров хоть издалека увидеть.

— Вить, ты вроде говорил, что этот остров — мощный артефакт.

— И? — заинтересовался кудесник. — У меня сканирование всё равно дальше взгляда не идёт.

— Его, наверное, можно отследить по, я не знаю… по возмущениям каким-нибудь…

— Умница! — воскликнула Арда.

— Действительно! — встрепенулся Виктор. — А ты сможешь не нас туда отправить, а показать, что там делается? В магическом спектре?

— Тут я немного ограничена: могу показать картинки, но не движение.

— Пусть будут картинки, но — с наложением рисунка сил!

— У нас разное восприятие…

— Да? Любопытно, — кудесник на секунду озадачился, но тут же высказал предположение: — Крупные объекты всё равно останутся крупными, так что цвет и форма не так важны.

— Давай попробуем! — исследование явно увлекло Арду. — Итак, исходная позиция, направление — восток, высота — триста метров над морем. Там сейчас 18:32. Вот!

Окно распахнулось. Солнце село, но тучи справа уже налились чернилами. Только верхами можно угадать рыжие отсветы. Океан спокоен, особенно с учётом немалой высоты. А вот и Низкое Небо!

— Тут точно триста метров? не выше?

— В таких делах я не ошибаюсь.

— Но Глобальное Заклинание прямо над головой!

— Действительно… — Арда тоже удивлена.

— Это значит, что мы, как минимум, район-то угадали! — торжествовал Виктор. — Та-ак-с, понижение слева и сзади вперёд и вправо. Сдвинь точку выхода на пятьдесят километров на восток и тридцать к югу!

— Светлые вы головы, ребята… — порадовалась хозяйка. — Держите!

Тучи заполонили небо, вспышка далёкой молнии чуть подсветила пейзаж. Правда, по-прежнему пустынный.

— Двести метров над поверхностью, двадцать на юг, сорок на восток, — скомандовал кудесник.

Арда молча сменила картинку.

— Вон он! — обрадовался Виктор.

Чёрные стрелы веером расходятся от крохотного островка на горизонте. С этой высоты стали заметны и силы, тянущиеся по поверхности океана к средоточию. Уже достаточно темно, так что Люций должен находиться в добром душевном здравии.

— Можешь дать ещё одну картинку, с другой стороны острова, в километре к югу, с пятидесяти метров высоты, с востока?

Снова послушное молчание и мрачноватое вечернее зрелище готово.

— Ух ты! — воскликнула Женечка. — Никогда не была в тропиках!

— Сейчас побываем. Так, Арда?

— Вас прямо на песочек высадить?

— Да. Только подготовлюсь.

— Ставь только магическую защиту, но — мощную.

— Знать бы, какого рода вихри там бушуют, — пробормотал кудесник, насыщая поскрипывающего от напряжения жадину тонами всех известных ему стихий. — Я готов.

— …тов.

О рефрене думать стало некогда.

— Ложись! — проорал Виктор, подавая пример.

Ощущение, будто сзади бил выхлопами реактивный истребитель, изготовившийся взлетать с малого разбега! И звук, и мощность сноса соответствовали. Чувствительный и быстрый Виктор упал сам, остальных же уронило и протащило с метр. Ураган силы — при полном отсутствии ветра — был способен ободрать мясо с костей, и кудесник принялся наращивать напряжение в расплюснутом, готовом сорваться щите. Медленно, чтобы не захлебнуться.

Впереди, над атоллом назревало некое магическое движение, противоположное восходящему потоку.

— Полундра! Встали и бегом к деревьям! Три, два, раз!

Но стоило вскочить, как неистовый поток стих, а грозное завихрение растаяло.

«Приветствую тебя, ученик», — сказали большие ярко-зелёные буквы.

— Добрый вечер, Люций!

«Как и предсказала Дева Времени, ты явился мне в помощь, избегнув гибели от рук судящих превратно!»

— Можно и так сказать, — шёпотом пошутил Танк.

— Всё именно так, Учитель. И последнюю битву, о которой Вы говорили, я тоже выиграл, — протараторил Виктор, чувствуя, как торжественный слог Древнего тяжелыми бременами ложится на подкорку. — Вы сильно связаны с островом, с жизненными циклами растений?

«Остров и есть я. В безмерной гордыне я возжелал великой силы, которую дать может только столь же великий разум».

— Вы разнесли свой мозг по растительным тканям!?

«Да. Верным посчитал я тогда это решение».

— То есть, Вы действительно не заключены где-то внутри острова, который Вас питает, а полностью…

«Как я уже сказал, да!»

Буквы не передавали эмоций. Горечь в этом восклицательном знаке или раздражение? Вряд ли стоит проверять или спрашивать о том.

— Понятно. Тогда периоды здравого рассудка у Вас — это ночь…

«Я знаю, как переносить разум, и могу поведать о том. Но сосуд разума должен быть сообразен содержимому».

— Ваш разум слишком велик?

«Не в величине заминка, но в сообразии!»

— Я уже ознакомился с этой проблемой, перенося человеческий разум в мозг птицы…

«И желаемого достиг?»

— В общем, да.

«Прекрасная весть, ученик!»

— Но птица и человек равным образом суть животные. Иначе же дело обстоит меж животным и, извините… растением.

«Ты идёшь дорогой тех же опасений, что и я! Однако добрая весть о твоём успехе воодушевляет, ибо я не мыслил возможным даже то, что ты совершил!»

— Похвала из достойных уст — достойная похвала, — изрёк Моав.

«А потому верю я не только по предсказанию Девы Времени: и на сие дело достанет тебе мудрости!»

Изумительно! Люций верит в него, а Хранительница предрекла успех! То ли плясать от радости, то ли биться головой об камень потвёрже. Таймаут точно не повредит, дабы от избытка архаики умом не повредиться.

— На сем откланиваюсь я, о Великий, — поразмыслить.

«Не смею препятствовать, предчувствуя добрый плод твоих размышлений. Знаешь ты уже, как входить в мои тенета, потому о готовности своей дай мне тот же знак, что и ранее — и я проведу тебя к себе».

— Отлично! — Можно начинать прыгать от восторга: Люций позволит ему поиграть с Глобальным Заклинанием, даёт ему допуск! — Так нельзя ли мне немедля же попробовать да поторить дорожку?

«Конечно, ученик. Вот тропа».

От середины атолла блеснула знакомая серебристая нить, посылая сияние на северо-запад. Даже так? Или старик не желает, чтобы по его сети шлялся кто-то кроме него самого? Так или иначе, но это — лицензия на перемещение!

«До скорой встречи!»

— До свидания! — Виктор почтительно поклонился, ухватился за поданную ниточку…

…И оказался со спутниками в роще.

116. Проблема и решение

Всего-то полдень. Весь день готовится пойти кувырком после ненастного тропического вечера. А самое досадное, что ни малейшей идеи о том, как вытаскивать Люция из растительного конгломерата! Простирать изгнание на весь остров? Пусть даже получится — с энергетической подпиткой от того же Люция. Но — что изгонять? Как объяснить шаблону заклинания, что хозяин неразумен, а изгоняемый объект как раз наоборот? И вообще, как появилось такое заклинание? Что стало условием его появления, потребностью в нём? Даже непонятно, как оно работает. Только густой молочный туман. И Арда тоже так себе помощница, «врачу, исцели ся сам». М-да, зада-ачка.

— Ага, вот кого си-ильно не хватало! — буркнул Виктор, сидя с молчаливыми друзьями в роще. — Да, Влад! — кудесник включил «громкую связь».

— Надеюсь, не помешал.

— Помешать можно тому, кто что-то делает… Нет, не помешал.

— У меня есть новости, — лекарь уже понял по тону собеседника, что долгие разговоры неуместны. — Открыли завещание Михаила, по которому я назначен душеприказчиком. И тебе, Победитель, по нему кое-что причитается.

— Странный человек… был… — Каким бы ни было неожиданное наследство, вряд ли оно могло помочь в решении насущных проблем. — Хороший, в общем, верил в хорошее…

— И до него не дожил, — закончил Влад. — Собственно, мои дела здесь закончены.

— Ах, да! Я же обещал всех устроить, — вспомнил Виктор. Тройная смена часовых поясов основательно перетряхивает мозги. — И сейчас ты решил, чего хочешь?

— Я думал пока побыть с вами…

— Да? — То ли грустные песни Викки запали в душу, то ли ещё что, но Виктору что-то больше не хотелось общаться с лекарем. И правда же, Влад — лягушка лягушкой: дергается, что-то делает, только если ток подвести. А инициативы, стремления хоть к чему-то — кот наплакал. Вот и сейчас он натужно тянет время, уворовывая для себя внимание кудесника, связавшего себя обещанием. Виктор оглядел компанию. Как ни странно, пожелание лекаря было встречено безо всякого энтузиазма и с их стороны! Значит, он ещё не превратился в старого брюзгу и верно оценивает потенциальное прибавление в партии. Уже радует. Наверное…

— Я понимаю, что навязываюсь, — Влад почуял неловкость этой паузы, — но — всё так быстро случилось! Мне надо буквально пару дней на раздумья — и я решусь! И с шеи твоей обязательно слезу!

— Да мы не…

— Валентин! — лекарь рассмеялся. — Я уже большой мальчик и знаю, что могу оказаться навязчивым. Кстати, отсюда я тихо сбегаю, пока из меня не сделали главного Узурпатора! Это точно не предел моих мечтаний.

— Ну, коли так…

— Сейчас я на базе.

— Хорошо, я появлюсь скоро. Через полчаса.

Связь оборвалась.

— Ты смотришь на всё только с одной стороны, — произнёс Моав.

— А что, можно с нескольких?

— Ты считаешь, что ты всем должен, — боец проигнорировал сарказм. — Но, по-моему, пора начинать пользоваться и выгодами своего положения. Боишься увлечься, не начав?

— Ты порою как скажешь!

— И сразу кажется, что я умный? — Моав поморщился. — Это только видимость. Так что продолжай считать меня тупым приложением к острому клинку.

— Не подскажешь ли тогда, как вытравить Люция из его острова?

— Спокойно сесть надо всем вместе и подумать, — буркнул Танк. — А не варить нечто в одном котелке.

— Кстати, и Влада можно подключить, — предложила Женечка, — он вроде как аналитиком в Ордене был!

— Да. Пожалуй. Пойду за ним… — Виктор поднялся с травы. — А ведь это отличный повод!

— Для чего? — спросила Женечка в пустоту.

Возвращение Влада стало приличным основанием попросить официального доступа к сети Глобального Заклинания для перемещений по миру. Люций не стал возражать. Точнее даже, пугающе легко согласился. В общем, непонятно, почему это может испугать, но нет повода над этим не поразмыслить! На досуге. Когда события немного притормозят.

Лекарь ожидал кудесника с отменным спокойствием, близким к безразличию. Разве только удивился краткости обратного пути. Помочь в мозговом штурме? Да, конечно, почему бы и нет? Вялый, почти сонный — он вызывал раздражение своим присутствием, как сосед по лестничной клетке, который вроде за солью заходил, да так остался незваным гостем на празднике. Сумка с деньгами несколько извиняла навязчивость…

— Так как происходил этот перенос?

Не в бровь, а в глаз. Глупый вопрос от вновь прибывшего, бьющий в тщательно прикрываемое больное место.

— Не знаю, — признался Виктор.

— Заклинание расслаивает личности, выделяя их по какому-то признаку?

— Это было бы логично, — кудесник усмехнулся. Очевидное предположение, но у Влада — оно явно не конец рассуждения!

— То есть, некая черта присутствует в обеих личностях и представлена она по-разному в каждой из них?

— Надо полагать…

— А проблема с Люцием состоит в том, что личность одна, а потому заклинание не применимо? — продолжал лекарь.

— И сам Люций… великоват, — напомнил Танк.

— А можно разделить действие заклинания?

— В смысле? У меня оно было только под конкретное применение, и объекты для испытаний закончились! — Виктор развёл руками.

— Ну, я… — Влад замялся. — Мозг состоит из отделов? У каждого своя функция. Если взять то, как выполняется одна функция в большом теле Люция, то можно её по аналогии перенести в другой мозг… — робко предложил он. — У вас же есть способ для переноса?

— Точно! Вить! — подхватила Женечка. — И сделать всё вопросником, длинным-длинным!

— И ещё хорошо бы иметь другой мозг, человеческий, который бы откликался на те же вопросы, — добавил Моав. — Тогда — блям, посмотрел-сравнил, плюх, ляп…

— Пожалуй, можно попробовать. Я даже знаю, чей мозг будет отвечать, — Виктор ухмыльнулся. — Твой вполне подойдёт.

— Т-тронут…

— Слепок твоего мозга, копия, — с ехидством уточнил кудесник. — И я не уверен, что это сработает.

— Почему?

— Женечка, мы же — не только набор мыслительных процедур, но ещё и память, тараканы по закоулкам подсознания…

— Память вторична, — уверенно и жёстко сказал Влад, основываясь на каком-то личном опыте. — Она может быть, а может и отсутствовать. Она в меньшей степени влияет на оценку ситуации и поведение, чем интеллект.

— Остаётся поверить, — Виктор пожал плечами. — И проверить.

117. Сосуд

В опустившемся селе не так-то просто сыскать телёнка на продажу. Можно было бы ещё одну птичку использовать, но из уважения, так сказать… Да и проще возиться уж не с микрушечным объектиком, коли дело в этот раз не сводится к простому копированию.

Как располагается память в гигантском растительном конгломерате? Какова степень деградации или перерождения нейронов, составлявших сотню лет назад мозг Великого мага? По крайней мере, Люций сохранил способность к мышлению и к магической манипуляции. Надо полагать, каждая из стадий превращения была обратима, и Древний тестировал своё состояние, когда только выдавался момент. Виктор поступал бы именно так. С другой стороны, если бы на какой-то ступени способность к магии пропала, Люций застрял бы. Что ж, или такой ситуации не возникало, или все преобразования проходили через шаткое равновесие, вроде колебательной химической реакции.

В любом случае, Древнему должно хватить минимальной помощи: Старику не привыкать к подобной возне. Хорошую идею Влад подал!

Только последствия… не вполне предсказуемы. Что станет делать Великий, когда выберется из своего заточения? Викки, в бытностью свою живым и деятельным кудесником, тоже этот вопрос задавал: что дальше? Пойдёт ли Люций победным маршем на Орден, встав во главе остатков Гильдии? Это уже не самая спокойная перспектива. И что он сделает, разгромив Чёрных? Что сможет удержать его от какого-нибудь самодурства вроде второго Потопа? И кто? Виктор? Старикан на магии не то, что собаку — диплодока съел! И что ему можно противопоставить даже в честной дуэли, без привлечения мощи Глобального Заклинания, а Люций наверняка сохранит контроль над ним…

Как бы вызнать его планы? А их немало должно было родиться за десятилетия заточения. Кто бы что присоветовал?

Арда! Вот с кем надо поговорить! С другой стороны…

Она должна знать. Она намекала на своё знание ближайшего будущего. И опять же, замышляй Люций что-то странное или катастрофическое — предупредила бы Виктора. Если Арда — не часть этих замыслов, если эти замыслы ей не на руку. Или если она действительно хорошо осведомлена. Или если эти планы включают в себя его, Виктора, неведенье.

— Снова боязнь далеко идущего заговора, — подытожил кудесник.

«Память вторична». Интересно, смог бы Влад произнести эту фразу без памяти? С другой стороны, структура восприятия должна быть чем-то вроде костей, на которых уже нарастает мясо — память. Или и эта аналогия неполная, а в синапсах нет чёткого деления на определяющие структуры и связанные с ними данные?

— Может, Люций и сам сможет разобраться, какие из своих воспоминаний передать гомункулусу и как это сделать, — Виктор пожал плечами и посмотрел на лежащего у его ног телёнка. — Интересно, решится ли Старик на трансформацию этой животинки или так и будет мычать, пока не помрёт от скуки? Что-то я совсем глупости бормочу. Пора с этим заканчивать. Так или иначе…

— День добрый, Учитель!

— К сожалению, почти утро, ученик, — взревел ветер. — И у нас осталось всего двести тринадцать минут.

— Быстрее не получилось. Приношу свои извинения, — Виктор склонился в почтительном поклоне. Глупые картинные жесты, и откуда только они всплывают?

Но поклон показался Люцию уместным.

— Напротив, мой друг! Я тронут твоим уважением и весьма удивлён твоей расторопностью, ибо я чувствую, что ты пришёл с решением, как вызволить меня!

— Да, Учитель. Я приготовил всё, что смог и…

— Но я не вижу тела!

— Не сочтите за неуважение, Учитель, — кудесник показал на спящего бычка.

— Ты полагаешь, что мне следует вселиться в вола, жующего траву? Я думал, это будет отрок!

— Но это же означало бы…

— Право, юноша, со временем ты осознаешь всё величие доступных тебе сил! — трубный голос стал мягок и снисходителен. — А имея такое величие, научишься приносить маленькие неизбежные жертвы. Да, я изгнал бы разум мальчика, — с тончайшей ноткой сожаления прогудел Люций. — Но я уверен, что и сам бы он согласился на то, если бы знал, вместилищем какого разума ему суждено стать!

«Что-то сомневаюсь. Нет уж, дедушка-людоедушка! Обойдись-ка телятинкой», — с раздражением подумал Виктор. И тут же испугался, что Великий вполне может обладать телепатическими способностями Арды!

Но Старик молчал, ни о чём не подозревая. И Виктор осторожно ответил:

— Учитель, если тело птицы смогло принять разум мага, то этот организм — крупное млекопитающее — должен справиться ещё лучше. И я запустил в его мозге замедленное изменение, чтобы достичь сообразия с мозгом взрослого мужчины.

— Что ж, мне остаётся смириться с твоей щепетильностью, — медленно произнёс Люций. — Теперь войди в мой срединный чертог.

Прибрежный песок перед Виктором расползся в стороны, словно гонимый сильным ветром, открыв круглый проход. Кольцо света вспыхнуло на входе, а от него многими нитями побежали внутрь всполохи.

Красиво. Разумно. Напоминает устройство грота Арды. Видно, у неё и подглядел, хотя ничего тут особо мудрёного. Виктор поднял щитом телёнка и вошёл внутрь. Тут же проявилось и различие: тоннель был выкопан только что, а не ожидал посетителей годами! Под ногами хлюпала вода, сочившаяся со стен, песок сползал долу. Люций, как и Хранительница, серьёзно подходит к безопасности своего «срединного чертога».

И что поразительно: Виктор не чувствовал того почтения, которое выказывал, не восхищался силой, стоящей за всем виденным. Всё это можно сделать! Нужна лишь уйма времени и некоторая толика фанатизма, чтобы не забросить такой большой, долговременный проект. А так… ничего запредельного, ничего, что вызывало бы безусловное восхищение мастерством. Напротив, это скорее Люций был восхищён тем, как быстро нашлось решение его проблемы. Спасибо, конечно, Владу с неновой идеей о том, что большое дело следует разделить на части…

Туннель начал подниматься и скоро закончился на плоской каменной площадке метров пяти в диаметре. Стоило Виктору выйти со своей ношей, как вода, стоящая вокруг, хлынула в проход и почти мгновенно его залила.

Укол страха. Очень быстро пришедшего осознания того, что он полностью замурован, как в Гроте! Он не сможет телепортироваться сквозь экстремально энергичные магнитные поля! Он… пойман! И теперь у Люция есть отличное тело для переноса: молодое, двадцатилетнее тело!

— Я вижу, ты испуган, юноша, — дохнул ночной воздух. — Но бояться нечего. Я испытал тебя и знаю, что ты именно тот, кто мне нужен. Ценность твоего тела не идёт в сравнение с твоим разумом и духом! Ты не столь ребячлив, каким был я, когда затеял своё благодеяние. И не такой старик, каким я был, какой я есть. Этому месту нужен будет хозяин, — голос стал торжественен и тяжёл. — Знающий меру и смотрящий окрест с бережливостью.

Виктор стоял, не зная, что сказать. Но говорить не требовалось. После минутного молчания Люций продолжил:

— Ты хорошо понял моё Письмо, важность каждого его слова. Сумел воплотить и превзойти написанное. И теперь сделай в точности то, что я повелю тебе. — Воздух рядом с телом бычка вспыхнул и погас, открыв резную каменную чашу полную фруктов. — Завтра встань поутру и съешь всё. Не ешь кроме того никакой другой пищи и не делись едою этой ни с кем. Затворись от друзей и проведи этот день в молчании, поедая дарованное мной. Ибо только так вполне вкусишь мудрость и знание.

— Л-ладно, — произнёс Виктор, вдруг почувствовав отголосок того самого благоговения, которое следовало бы ощутить ранее. Старик был серьёзен, как могильная плита, и проникновенен, как осиновый кол в сердце.

— Теперь скажи мне, что ты придумал.

Виктор говорил, а Люций слушал. Потом попросил список вопросов и карту мозга, послужившую прообразом для трансформации. Нет, не надо присутствовать: он сам всё сделает, а сейчас глубоко и сердечно благодарит за столь изощрённое, безопасное и изумительно решение.

— Через тринадцать минут взойдёт солнце. Мы с пользой провели время, и я неизменно преклоняюсь перед его Хранительницей, что привела тебя ко мне в час страха. Вот тебе, — перед глазами Виктора выпрыгнула вереница изображений фруктов, — порядок, в котором ты примешь дар памяти. Теперь же ступай и не мешкай!

Светящаяся песчаная змея разинула пасть, и кудесник, подхватив корзинку, бросился бежать по туннелю: остаться внутри во время восхода совсем не улыбалось.

Стоило выскочить наружу, как сила подхватила его, всосала в поток, прожевала и выплюнула в роще.

Сонно буркнула удаляющаяся гроза. Надо же, пока он умничал с Люцием, в деревушке прошёл хороший ливень.

Шелест деревьев вокруг родника окончательно вернул к реальности, и Виктор прыгнул на огород к Лидии, чувствуя огромное облегчение. В темноте, среди ухоженных грядок он посмотрел на юго-восток, тёмные силуэты деревьев, отгораживающие тихий хутор от далёкого атолла, встречающего рассвет.

— Рановато праздновать, — прошептал Виктор, и вздохнул. — Но что-то уж очень хочется.

118. Трапеза

Роща продолжала оправляться от потрясений. Делала это торопливо, потому «заплатки» получались грубоватыми и заметными. Быть может, пора вмешаться? Создать более органичную систему посадок, чем банальная берёзовая экспансия?

Виктор неторопливо поправил скамейки, заново расчистил родник, выровнял центральную площадку и засеял её. Всё, что угодно, лишь бы не следовать поручению? Почему?

Почему ему не хочется это делать? Остатки неразрешённого вопроса. Люций — великий маг, он мог бы внести во фрукты свою личность, которая при поедании прыгнет в разум Виктора. Впрочем, нет: слишком сложно. У Старика была возможность внедриться прямо там, в центре атолла. И незачем плодить коварство внутри коварства. Следовательно, опасения беспочвенны.

Значит, промедлением движет не страх. У Древнего есть план, в котором центральная роль отводится Виктору. Глобальный план, он хочет передать приемнику ответственность за использование Глобального Заклинания. А что будет делать сам? Устранится? Куда, как? Если он не хочет сделать из Виктора бездумную куклу, через которую будет проще манипулировать островом, что опять же проще было бы сделать, оставив ученика под контролем, то…

Откуда-то из глубин в сознание выплыла фраза: «Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих»*. * Пс. 22, 5.

Одно дело — доставать Орден одним своим существованием, а совсем другое — вершить судьбу целой планеты! Абсолютно иной уровень. Бред. Жуткая, никчёмная обуза. Даже если у него это выйдет удачней и разумней, чем у старого мага, — жестоко бросать молодого кудесника на такое дело! Молодой кудесник должен вести тихую, мирную жизнь: любить Женечку, строить дом, детей растить, наконец…

Но Старик настроен решительно. Скорее всего, во фруктах, от которых так и разит магией, — инструкции и протоколы работы с атоллом, выражаясь современно. И вот, как же ему повезло: помощник Древнего обладает достаточной компетенцией и приличным мировоззрением, чтобы стать ещё и преемником! Ты, Витенька, молодец, будешь впахивать на ниве планетарного управления. И рефлексия бессмысленна: выбора тебе не оставили. Победитель не уникален, на его месте мог бы оказаться и кто-то другой, но пока никто не толпится в очереди на мировое господство, так уж получилось.

— Ну-с, приятного аппетита! — Виктор вздохнул. — Что там у нас первым идёт? Вот эта мелкая помидорина… с косточкой… Эх и кислый же выдался плод знания! Сливидорина…

И он скривился, поедая фрукт.

Запах хвои, пар изо рта, он в рубахе и юбке, от холода занемели ступни, привычные к ходьбе по камням. Родители держат его за руки, вводят в пещеру. Впереди, у дальней стены, на постаменте — каменный ящик, там кто-то лежит. Мать произносит слова на древнем языке — велит ему положить руки на отполированный заиндевелый белый мрамор. Он послушно выполняет приказ. Его тело застывает, сквозь него мчится незримый поток, от которого сбивается дыхание, сердце бьётся нехотя, по три-четыре удара в минуту. Паника сменяется неземным спокойствием, яростью, удовлетворением, решимостью. Перед закрытыми глазами вместо гроба возникает синий круг, усеянный рядами зелёных точек. Он дёргает рукой — и справа налево пробегает голубая рябь, несколько точек вспыхивают, в разум вторгаются обрывки десятков фраз. Он падает, просыпается на руках у отца, несущего его к солнечному свету.

На Люция тоже навалили какую-то ответственность. Причём, ещё мальчишкой.

Что ж, предположение оказалось ошибочным: Старик всего лишь хочет рассказать свою историю. Ах, да! Он ещё прописал молчание и размышление.

Фрукт, похожий на большущую зелёную малину…

К берегу двигаются корабли, входят в бухту. Он взмахивает руками, и с прибрежных утёсов устремляется к воде град камней, рассекающих паруса, такелаж, тела гребцов и воинов. Люди на головных ладьях гибнут, не успевая вскрикнуть. Лодки, не попавшие в ловушку, дают задний ход, разворачиваются; на воде мешанина. С берега срывается ветер, переворачивает все корабли, стоящие к нему бортом. Из воды выныривают киты, с размаху валятся на палубы уцелевших судов.

Спасается только одна ладья. Гребцы в ужасе налегают на вёсла, а пятеро бойцов в кожаных шлемах и куртках укладывают с носа на корму сломанную мачту с рваным парусом. Они не догадываются, что их отпустили намеренно.

Новые сцены битв, проигранных наступающими ещё до начала. Магия тонкими, жёсткими нитями вяжет и режет захватчиков.

Пир на поляне. Люди веселятся, коренастые, бородатые и безбородые, пьют и ревут дурными голосами. Праздник переходит в оргию. Но вдруг хмельное веселье заканчивается, радостные крики сменяются предсмертными хрипами.

Бушует лесной пожар. Но над полотнищами желтоватого дыма быстро сгущаются тучи, и небо падает спасительным ливнем.

На повозке лежит женщина лет тридцати, одетая в белые одежды. Черты лица заострились, болезнь была скоротечной и тяжёлой. Вот, эта же женщина в середине куска льда уплывает в открытое море. Он скорбит и винит себя. От чувства потери и надвигающегося одиночества хочется выть.

Опыты с заклинаниями. Десяток учеников пытаются создавать магические эффекты, подражая ему. Он произносит бессмысленные фразы, дёргано жестикулирует. Двое учеников ошибаются, предплечья вылетают из суставов, фонтанами бьёт кровь.

Виктор продолжал есть, запивая сладкие, кислые, горькие, водянистые плоды родниковой водой. От обилия поглощённых воспоминаний кажется, что реальность как раз там, в круговерти лет и событий, а не в сонной деревушке на краю цивилизации.

Девятнадцатый век был до жути богат потрясениями. По сути, одна большая мировая война. Даже соль земли — маги, оставленные без центрального руководства, — вставали по разные стороны баррикад, убивая друг друга с яростью, достойной лучшего применения. И лишь к восьмидесятым годам голос лекарей, уставших латать раненных и утешать умирающих, был услышан.

Тридцать лет мира, сорок лет приготовлений к спасительной миссии воинствующего пацифиста.

Последние опыты. Он исследует эмоции, чувства, мотивы и действия. Он плавит их в огне магии, испепеляет вредное, очищает полезное. В грядущих потрясениях только доброта и братство помогут народам ужиться по-новому.

Потоп задумывался совершенно иначе. Люди должны были догадаться, что делать. Не метаться в истерике, ища виноватых. Правда, Америки утонули не полностью, а новый континент посреди Тихого океана так и не всплыл. Попытка его поднятия дорого стоила Европе. Сменился климат. Оставшиеся три миллиарда человек были готовы войти в земной рай счастливыми обновлёнными клеточками мирового организма.

Но его зрение притупляется. Волны дневного безумия, когда растительная часть организма полностью блокирует нервную деятельность, не дают оглядеться. Годы проходят в борьбе за сохранение самосознания. Тоска, чувство поражения и неизбежности мрачного финала прекрасного прожекта — вываливаются в мир, вливаясь чуждой струёй в опостылевший, механический воспитательный элемент.

Ваза опустела. Виктор в третий или четвёртый раз прыгнул к краю рощи и вернулся.

Было, о чём поразмыслить, утрясти впечатления. На то, чтобы вполне осознать все факты, уйдёт не один день. И когда бы ни передал Великий свою систему подавления агрессии, для управления ею меньше всего подойдёт мечтательство. Но — хотя бы постепенные перемены необходимы.

Виктор сидел, создавая по воспоминаниям Люция иллюзорный глобус, отражающий все произошедшие за последний век изменения. Только физическая карта. В связи с Договором Вечного Мира, границы стран стали прозрачными, а из внешней политики почти полностью исчез тон враждебности и даже соперничества. Мозги лидеров государств так же промыты, как и у обычных граждан. Чистый лист, tabula rasa.

«И вдруг нам становится страшно что-то менять». Ведь люди-то неплохо живут! Да, послушные, как овечки. Да, малоинициативные, быть может, и с изобретательностью есть проблемы, но все вроде довольны!

И всё за счёт того, что все «под колпаком». А что будет, если колпак Глобального Заклинания сломается? Или того хуже: если до него кто-нибудь доберётся, возьмёт под свою руку!? Неуязвимых не бывает, что отлично показал пример Викки. Он был сильнее и подготовленней, но его удалось одолеть. Что же делать приемнику Великого? Вечно ходить в броне всех видов? Опять же, тёзка-то проиграл не из-за слабой обороны.

И вообще, знай люди, что они искусственно ограничены в эмоциональной сфере, что бы они сказали? Может, и не самая правильная постановка вопроса…

Магильник со снятой защитой, оставленный на сохранение Танку, принял сообщение: «Утром жди гостя. Возможно, он будет слегка не в себе. Надеюсь, обед удался». Боец сказал, что из кольца выплывали голубые светящиеся буквы.

Арда, любительница сообщать о неизбежном. Витиевато, задорно, с толикой мрачных предзнаменований. Значит, у Люция всё получится, как и предсказано.

Обезумевший от радости Великий маг. Ой.

119. Профпригодность

Виктор проснулся на четверть часа раньше Женечки. Мозг играл в свои нейронные игры всю ночь, а наутро ему понадобилась лишь пара минут, чтобы поделиться наработанным.

Остров уязвим! Не счесть вариантов расправы с гигантским артефактом! Да, нужно верно предположить принцип его действия. Однако стоит группе целеустремлённых неглупых товарищей устроить мозговой штурм — как за денёк-другой всё обязательно сыщется. Для этого, конечно, нужно знать местоположение острова и иметь терпение, чтобы в подробностях подтвердить предположения.

Конечно, даже высшего мага не хватит на такую авантюру. Понадобятся десятки адептов и несколько недель на подготовку. Но это — если не привлекать технических средств. С ними можно и быстрее управиться.

Есть, над чем поразмыслить новому хранителю и управителю Глобального заклинания. Надо будет с умом установить системы активной защиты и наблюдения. Хорошо бы ещё и лично патрулировать прилегающую территорию хотя бы раз в неделю. Заботушка…

— И ведь ты ещё не хозяин, — прошептал Виктор. — Кстати, пора бы уже своим домом зажить, а то повисли на шее у доброго доктора Терминатора.

— Что?

— Доброе утро! У нас же есть деньги, — он улыбнулся Женечке. — А у тебя очень чуткий сон.

— Выспалась уже, — ответила она и поджала губки. — А ты думал, что будет, когда вернётся Люций?

— Надеюсь, ничего особенного.

— Врёшь…

— Очень надеюсь.

Стук палок за окном прекратился. Через полминуты с огорода раздался нечленораздельный рёв Танка. Вроде крика радости, но Виктор всё же выпрыгнул на двор прямо из-за стола.

Он предполагал, что Люций трансформирует предложенное ему тело. И можно было догадаться, во что именно. Но мифическое существо застало врасплох, ужаснуло и одновременно заставило залюбоваться.

Минотавр! Два метра роста, чёрная атласная шкура, под которой играют совершенные человеческие мускулы. Башка, увенчанная витыми тёмно-бронзовыми рогами с розоватыми прожилками. Шерсть на руках и ногах светлеет, а на пальцах становится белоснежной. Копыта подобны цельным кускам сахара.

— Здравствуй, ученик! — взревел монстр.

— Начальник! Я теперь силён!

Виктор помассировал правое ухо.

— А я ловок! — более сдержанно обрадовался Моав.

— Только этот вот жрать теперь будет в три глотки! — сообщил Люций и заржал.

Дверь отмахнулась, выпустив из дома Лидию, за которой столпились любопытные.

— Это к нам легенда так шумно пожаловала? — лекарша поставила руки в боки.

— Это твоя работа, ученик? — уважительно рыкнул минотавр. — Хороша! Я бы такую как раз… — И тут же подался вперёд в искреннем удивлении. — Штелла!?

Обернулись все, следуя за взглядом Люция. Он смотрел на Наденьку.

— Значит, не врёт легенда, — прошептала Лидия.

— Но — как!?

— Кластер доминантных генов, сцепленный с полом наследования, надо полагать, — негромко ответила лекарша.

— Что это она такое умное говорит?

— Группа наследственных признаков, которые всегда проявляются и передаются только по женской линии, в этом случае, — помог Виктор, подозревая, что тут начинается большо-ой разговор и дли-инная история.

— Я вообще не дюж в таких делах… — пробормотал Люций.

— Длительное наследование возможно, только если рождаются исключительно девочки, — добавила Лидия.

— А так вообще бывает? — он возвёл очи горе, опустил… — Чтобы восемьдесят раз — только дочки?

— Мы называем это «проклятием Штеллы», — осторожно произнесла лекарша, предчувствуя скорое разрешение давно мучавшей её загадки.

— Да не было на ней проклятия! — рявкнул минотавр. — Всё, что я…

И смолк. Виктор додумывал недолго. Ответ сформировался до того, как кто-либо вставил реплику:

— Мутация вложенных энергий от длительного пребывания в высокоэнергетических средах, закрепившаяся на генетическом уровне!

— А теперь — для старых и глупых! — потребовал Люций.

— Вы наложили безвредное заклятие, но оно сыграло на наследственности вашей жены из-за сильной магии, которой она касалась всю жизнь.

— А если… наложить обратное заклятие… — начал маг.

— И пропустить через сильное магическое поле!? — непочтительно прервал кудесник.

— Кстати, она-то тоже под этим «проклятием»? — заговорщицки спросил Люций.

Виктор кивнул.

— Эй! Вы о чём там шепчетесь? — насторожилась Лидия. — Я не…

Она не договорила, сражённая заклинанием. Вместе с ней обмякла и Надя. Виктор успел бросить щит, смягчая падение.

— Прыткий ученик попался, — шепнул Люций и плавно перетёк, подхватывая обеих женщин.

Кудесник прыгнул к Учителю, желая, как минимум, посмотреть на работу Великого. Всех четверых Люций тут же перенёс на неприметный холм где-то на востоке от хутора.

Виктор сразу приметил сходство в искажениях естественных полей силы: ещё одна нода Глобального Заклинания! Рощица поменьше, но и сам холм выше и скалистей.

— И то верно, — одобрил минотавр в полный голос. — За век я мог и подрастерять сноровку-то. Идём!

Остров не изменился, но зависимость Люция от этого места явно прервалась: уже рассвело, но Великий и не думал опасаться за своё здравомыслие. И он продолжал контролировать свой гигантский артефакт. Лишь секунду сдувал их магический ветер, и вот — вокруг них образовалось затишье.

Минотавр выпустил женщин из рук, и те воспарили в полуметре над песком.

— Готов ли ты, ученик?

— Наблюдать — да…

— Тогда смотри!

Не так, чтобы слишком быстро. Метель эмоциональной сферы, толика воды с органикой (проассоциировавшаяся у Виктора с кровью), что-то ещё: как бы среднее между двумя первыми. На создание заклинания ушла почти минута. С другой стороны, куда торопиться?

— Вээр-аль-миш-ни-рой-маль, — пропел Люций, и поток заклинания стёк на две цели.

Значит, Древний тоже использовал слова. Возможно, что и по прямому назначению. Интересно! Слова эти ничего не добавили к формированию заклинания, а наложились ещё одним около-эмоциональным вливанием на общий узор. Крайне любопытное использование!

— Теперь — закрепление? — предположил Виктор.

— Верно мыслишь, ученик! Я отверзаю хляби. Оборонись!

— Э…

Но щит поставить он успел — жадный-прежадный. Его нефизическое потрескивание прекратилось довольно скоро, он достиг необходимой насыщенности, и Виктор отключил дальнейший приём силы. Тела обеих женщин мотало, как воздушных змеев в шторм.

— А это что!? — растерянно буркнул Люций.

Надя начала усыхать на глазах! Щёки впали, лоскуты ткани, оставшиеся от разорванного ветром платья, почти не закрывали худеющие бёдра. Но с не менее угрожающей скоростью стало увеличиваться вздутие в нижней части живота!

— Беременность! — осенило Виктора, и он бросился, чтобы своим щитом прикрыть девушку от неистового потока.

Получилось. Процесс остановился, но стадия была уже…

— Роды! — крикнул Виктор.

— Что!?

По тому, как испугался Учитель, ученик понял, что толку от Великого будет меньше, чем от него самого. От страха Люций даже утратил контроль над левитацией, и тело Нади чуть не плюхнулось на песок.

Виктор похолодел. Внезапные роды! Высокая вероятность потерять и роженицу, и ребёнка! Включая свой «рентген», он спешно припоминал всё, слышанное о родах: анатомия и физиология в школе, болтовня девчонок в коридорах университета, обрывки разговоров тёти, бабушки, знакомых, плакаты на стенах женской консультации, в аптеку которой он забегал несколько раз за лекарствами от гриппа и прочими мелочами.

Околоплодные воды, пуповина, плацента. Она же — послед, потому что выходит последним. Потуги… рефлекторные сокращения гладких мышц. Практически неостановимые! Там ещё что-то с родовыми путями… они должны «раскрыться»… как!? Головка! Смещение, наползание черепных костей… Можно делать кесарево сечение в сложных случаях. И что резать!?

Процесс шёл. Кажется, это уже сами роды! Почему-то их зовут второй стадией. Именно! Потому что первую проморгали! Там же поднимается давление, ещё чёрт-те-что творится; особенно, когда сорок недель вкладываются в пару минут…

В отчаянном мысленном вихре мелькнула спасительная идея: всё извлечь! Границы плода обозначены водой, которая, кстати, убывает. Магически Виктор резанул пуповину, перемкнул её со стороны плаценты и тут же телепортировал маленькое тельце из живота матери подостлав совершенно стерильный щит. Хоть это хорошо!

Кажется, надо шлёпнуть малыша, чтобы тот закричал. И он должен быть вверх ногами, кажется. Можно и с помощью магии…

Малышка пищала, выкашляв всю воду из лёгких. Надя тяжело дышала, но пока не пришла в сознание. Люций от вида плаценты лишился чувств. Лидия просто лежала на песке. Разросшийся купол щита укрыл всех пятерых. Теряющий силы Виктор чувствовал себя настоящим Победителем.

Упасть он позволил себе, только вернувшись на траву своей цитадели.

Хорошо, что первым пришёл в сознание Люций. И успел удрать до того, как очнулась Лидия.

120. Радость и ответственность

Надю осмотрели. Заботливая прабабушка не стала везти её в больницу. И то верно: где ещё девушка получит лучший уход и реабилитацию, как не под крылышком у высшего лекаря? Пациентка была очень слаба, но зверский аппетит проснулся уже через час после возвращения. Петра, пребывавшего в ступоре, хватало только на то, чтобы помогать молодой матери ходить по дому.

Лидия временно взяла на себя материнские обязанности. С охами и косыми взглядами на Виктора, но всё же — с огромной радостью. Влад помогал превращать комнату Петра и Насти в детскую.

Необходимость подстегнула: теперь-то шумная четверка стала совсем лишней.

Но… всё налаживалось. Снова внезапно, быстро, не давая времени на поиски вариантов.

В деревне дома не сдавались. Только продажи. Четыре из двадцати шести! Было, из чего выбрать, и было, чем заплатить смешную цену — не более десятка тысяч империалов.

— Недвижимость… — Виктор усмехнулся, после осмотра первого дома. — Больше подошло бы «неликвидность».

— А я бы как раз взяла да и ликвидировала всё до фундамента! — Женечка рассмеялась.

— Мы ведь продолжаем скрытничать? А, начальник?

— Да. Естественно. Без фанатизма, но — продолжаем. В любом случае, нам надо где-то жить уже сейчас.

— И нам надо два дома, — добавил Моав, поглядев на Женечку.

— Вы что-то не поделили? — насторожился Виктор.

— Нет, но… в её состоянии…

— Да как ты… — начала Женечка гневную тираду.

— Мы, — поправил Танк и увернулся от тычка раззадоренного барда. — Да этого только слепой не увидел!

— Чего!? — о чем бы они не толковали, наличие секретов, из-за которых можно поссориться… И вдруг это опасно для Женечки!

— Или очень занятой, — Моав усмехнулся. — Она…

Но Женя решительно выставила ладонь, боец смолк, и она сказала сама:

— Я беременна.

— Ну… — Виктор не сразу нашелся, что ответить. Понятно, что определённое действие даёт с хорошей вероятностью вполне предсказуемый результат. Но всё и скоро как-то, и… впрочем, ещё есть почти год на то, чтобы свыкнуться, настроить быт, отношения, роли — или что там, в семьях, принято настраивать. Так что эмоциональная кома, в которую с обеда впал Пётр, ему вряд ли грозит. — Прямо-таки праздник жизни. Значит, два дома, — легко закончил кудесник.

— Вот это выдержка! — поразился Моав.

— Начальник! — уважительно протянул Танк.

Женечка обняла и поцеловала. Идиллично. Наверное, он ещё успеет напугаться ответственности. Удачно, вашумагию, выпало времечко узнать эту новость: мысли заняты совершенно другим, никакой возможности поволноваться.

Люций сбежал от своей разъярённой пра-восемьдесят-раз-внучки, но проблемы остались. Вдруг Старик раздумает оставлять дела и решит пожить открыто, и даст волю проснувшейся фантазии? Хотя с открытостью ему не стоит перебарщивать: немало народу догадается или уже догадывается, кто на самом деле виновен в Потопе. И если это всплывёт, станет обсуждаться, бродить в умах, то не ровён час, за каждым углом Великого будет поджидать мстительный снайпер с заговорёнными пулями в стволе или высший вор в тенях. Нет, не следует ему высовываться. Особенно — с такой приметной внешностью, какую он себе сотворил.

Магильник ожил, выронил в воздух сообщение: «Кушать подано». Шуточки Арды. Люцию понравилось скармливать информацию. Хорошо, что к сети магильников может подключиться далеко не каждый шутник.

— А если бы при свидетелях строчка выплыла? — Моав усмехнулся и покачал головой.

— Арда не беспечна, значит, дело серьёзное, — Виктор пожал плечами. — Но не слишком срочное.

— А что она словами не скажет? — спросил Танк.

— Говорить ей сложнее, — заметила Женечка. — А ведь ты так и не сказал, что было в тех фруктах!

— Там была история.

— Что за история?

— Вся история, — ответил Виктор. — Почти вся.

— Темнила! — укорил Танк.

— Имеет право, — Моав наставительно поднял палец. — Ты ведь сейчас нас покинешь?

— Да, — машинально ответил кудесник. — Надеюсь, ненадолго.

— Надеюсь, ты придёшь в себя, — буркнула Женечка.

— Я тоже, — сказал Виктор и огляделся. — Присматривайтесь пока. Мне тоже хочется побыстрее расставить все точки над «ё».

— Над «i», — поправила Женечка. И, посмотрев на опустевшее место рядом, вздохнула. — Ребят, а он не мог напугаться моей новости и сбежать?

— Да ты чо! — удивился Танк.

— Она пошутила, — пояснил Моав.

— Угу, — Женечка кивнула, ещё раз вздохнула и прибавила: — Почти…

Отличный вариант: два дома через улицу! И не самые запущенные!

Всё-таки за информационную скаредность начальника наказали. Танк метнулся на хутор за деньгами. Через час права собственности на недвижимость перешли к TANK00891 и BARD19335.

Событие решили отпраздновать в новом доме бойцов. К середине первой бутылки пива Моав, дотоле не возражавший, встрепенулся и обеспокоенно сказал:

— Вы поторопились. И я с вами повёлся!

— Почему? — насторожилась Женечка.

— Что не так?

— Две одновременные покупки в этой деревне, — ответил Моав очень тихо. — И у вас новые входы с липовым полицейским подтверждением.

Весёлость схлынула окончательно. Через минуту Танк прошептал:

— Может, начальнику всё же сказать?

121. Лёгкая ненависть

В роще Виктора ожидали три яблока. Геракл притащил их, обманув Атланта. Бог второго поколения как раз держал небо. А тут старый титан сам расщедрился. Атлант, Атлантида, затопленный остров…

— Интересные ассоциации, — Виктор усмехнулся.

Он подбросил вверх опустевшую резную малахитовую вазу, задержал её падение на уровне глаз, заставил воду из родника подпрыгнуть и застыть тремя ледяными шариками. Затем опустил всё на траву. Отблески и отражения играли в ледышках, а кудесник смотрел на них, лёжа на животе, поминутно чуть-чуть меняя угол обзора.

Процедуры управления и обслуживания Острова, защитные механизмы и регенерация, биоценоз, основные и побочные эффекты, система контрольных точек. Сам Люций их никак не называл — это была на редкость беззвучная передача знания, лишённая каких-либо имён. Только голые факты. Как набор новых стихий, часть которых Виктор, недолго думая, и поименовал. Да, в этом был смысл, с точки зрения Древнего. Наверняка он считает своё творение вершиной магического мастерства, недоступного пониманию даже самого выдающегося ученика!

— «А сову эту мы ещё выясним», — кудесник усмехнулся, подбросил оплавившиеся ледышки до верхушек деревьев и ударом разнёс их в пыль. — Пора наведаться…

— Начальник!

— Как раз собирался вам сказать, что я ещё отлучусь по делам! Возможно, до вечера.

— Мы тут… поторопились немного…

Ещё до того, как Танк поведал о невольной эскападе, Виктор начал догадываться о том, что предстоит услышать. Он ответил, мол, всё в порядке, ничего страшного не произошло, но впредь всё-таки следует ставить его в известность о значительных делах. Да, заблаговременно. На том и попрощался.

— Пр-ридур-рки! Чёр-ртовы тор-ропыги! — прорычал кудесник, с трудом подавив желание расколотить резную вазу: Люций-то не виноват, а от такого вандализма может и огорчиться, опечалиться, осерчать…

Все расслабились: победа же! Даже он сам вздохнул с облегчением, на время оставив думы о побитом противнике. Который навряд ли перестал наблюдать. Опять придётся изворачиваться и торопиться, перехватывая инициативу.

— В-вашумагию…

Интересно, что думает о нём, например, та дама-лекарша, которую спустили с цепи верхи Ордена специально для этой охоты? У Влада было маловато информации о ней, но, судя по всему, личность она примечательная и соперник достойный. И следопыт более чем приличный.

— Ладно, всему своё время. Оно по-прежнему есть.

К делу. Арда его предупредила, Люций накормил его информацией. И оба не прочь встретиться с ним, поговорить. И сейчас они, скорее всего, вместе. Естественно, в Гроте: Арда-то неподвижна.

Вызов пошёл. И снова переход случился словно бы в ту же секунду, как Виктор завершал фигуру вызова! Это не магия! Какая-то манипуляция, близкая к магии, но не…

— Магия, Витя, только другая. Ещё одна разновидность.

— Арда, добрый день! Люций… — он поклонился Учителю, а тот почтительно склонил рогатую голову.

— Я знаю, что ты хочешь узнать обо всех видах магии, но изо всех твой путь наименее опасен, поверь!

— Но вы-то сотворили великие вещи!

Нет, он не льстил. Он восхищался системой Глобального Заклинания. Величественной, претенциозной, полной избыточных и взаимозаменяемых подсистем. Если не мастерством, то масштабом, определённо.

— И за это поплатились, — возразил Люций, принявший похвалу. — Но главное: мы опасны для мира. И даже для себя. Я знаю, тебе о многом хочется нас расспросить.

— Но наш разговор может дать тебе вредное знание, — закончила Арда.

Сокол с криком пролетел над головами магов.

— Он — меньший из нас, и по своему — опаснейший, потому мы не допускаем его до общения с тобой, — минотавр тряхнул головой, и птица, одевшись синим сиянием, смолкла.

— Но он согласен с нами, с нашим решением, — Арда добавила к словам ощущение улыбки.

— Мы уходим. Туда, где не сможем кому-либо навредить, — торжественно произнёс Люций. — Я видел тебя за работой и прочно уверился: ты именно тот, на кого стоит оставить этот мир.

Виктору не давали вставить слово, а тут что-то и говорить расхотелось: все всё решили, да и больше, действительно, некого определить на такую «работу». Спросить что-нибудь? Почему бы и нет? Для поддержания беседы.

— Много ли миров?

— Я не прогрызала ткань их времён, чтобы не…

— Арда! — рявкнул минотавр.

— Ну, вот! Стоит ввязаться во что-то новое — сразу лезут оговорки. А ты, к тому же, их притягиваешь, будто тебе…

— Хранительница! — заревел монстр.

— Хоть вообще ничего не говори! — посетовала Дремлющая Красавица.

— Ну, извините, — Виктор усмехнулся. Гора сумбура! Кажется, если бы не их вежливость, они бы уже были далече, да вот попрощаться остались…

— Не только — чтобы попрощаться. Но нам нужен ты…

— Что!?

— Твои воспоминания! — поспешила успокоить его Арда. — Вспомни свой последний день в родном мире. И тех, кого ты там и тогда ненавидел.

— Но… я никого не ненавидел, — растерялся Виктор.

— Это хорошо, — Арда ещё смягчилась, чувствуя, что собеседник не уходит от сотрудничества. — Пусть будут те, кого ты побаивался, недолюбливал, кому не доверял… Может, даже в последние часы…

— Да я, как проснулся, и трёх часов не пробыл в своём мире в то утро!

— Ты хочешь спросить, и я сразу отвечу: твоя тяга к магии позволила… привести тебя, а то, что тебя отталкивает, поможет мне отправить нас.

— И вы вселитесь в кого-то? Начнёте жизнь в…

— Нет! — ответил Люций. — Мы уже там: лишённые магии, но желающие её. И такими же останемся, потому что ты от нас оттолкнёшься.

— Иначе образ… — Хранительница осеклась уже самостоятельно.

— Не понимаю, — признался Виктор.

— И это очень хорошо, — убийственно серьёзно заявила Арда. — Итак, вспоминай!

— Э…

Тот последний день завертелся перед мысленным взором, зашумел в ушах, бросил в пот, заставил скривиться, улыбнуться и, наконец, открыть глаза в ужасе. Но это дикое падение в память ничего не дало! Ну, не было тех, кого он ненавидел!

— Есть! — воскликнула Арда. — Как раз трое. — И заговорила распевно: — Сорок два… восемь… три… три…

Виктор продолжал непонимающе смотреть на улыбающегося Люция, который поднимал руку в приветствии… и вдруг исчез! Причём без малейших магических возмущений!

— Четыре… одиннадцать… двадцать шесть… двадцать…

Пропал и зависший в невидимой клетке сокол Викки.

— Восемнадцать… пять… девятнадцать… семь… — допела Арда. — Я пока останусь, Витька. Посмотри себе под ноги.

Он глянул. Большущий мраморный короб. Да-а… его появления давненько ждали, ждали и его невнятных прозрений.

— Ага, готовилась долго, хотя и знала далеко не обо всём. Там две книги и шкатулка. Она — самое главное!

— Понятно, — бросил кудесник, всё-таки ошарашенный стремительностью происходящего.

— Внутри листок с адресом и списком всего, что надо будет положить в шкатулку. Тебе нельзя знать ни адреса, ни содержимого! А отправить всё должен бродяга из Парижа Фёдор Куклин.

— Дядя Федя!? — не сдержался Виктор.

— Ты уже обзавёлся здесь родственниками!? — не поверила Арда.

— А ты должна это знать?

— Пожалуй, не должна. А маленький блокнот должен открыть Танк, когда… когда лепестки улетят.

— Что!? А! ещё одно пророчество!?

— Ну, давай… — Хранительница будто опечалилась. — Так скажу: «Полнота под замком, пустота под надзором. Полнота над замком, пустота над взглядом. Замок на сердце, якорь на душу, камень на тело, древнему на спасение». Достаточно невнятно звучит — для пророчества?

Виктор с минуту пытался придумать хоть какую-то интерпретацию услышанной белиберды.

— Ну и хорошо, — она усмехнулась словно бы ещё печальней. — Ты поймёшь эти слова незадолго до срока. Ну, вот. Пора…

— Арда, а как ты уйдёшь?

— Когда ты откроешь сундук, начнёт работать заклинание. Но у тебя не более часа. А посылку отправить надо завтра до полудня.

— Круто…

— Да, — Арда вздохнула. — А теперь уходи. И когда мы встретимся, знай, что сейчас я счастлива!

122. Ветви распоряжений

В ушах ещё звучал голос Девы Хранительницы, а прохлада грота уже сменилась теплом рощи. И снова ни капли магии…

Все торопились. То ли чтобы победить свою нерешительность и опасения, то ли еще по какой причине, более серьезной. Например, чтоб не дать Виктору опомниться.

Напрасная боязнь: у него не было желания лить горькие слезы по их уходу. Ха! месяц назад его выволокли из мира, который он знал, разлучили с дорогими ему людьми! Да и тогда на раздумья о случившимся было очень немного времени. Долгие проводы — лишние слезы.

— А смертельная опасность отлично сушит слёзы! — Виктор рассмеялся. Уняв смех с истерическими нотками, он посмотрел на короб. — Сундук Ринсвинда. А что? Можно будет и так заколдовать на досуге.

И тут, словно справившись наконец-то с внутренним протестом, он вскочил, сделал два широких шага, схватился за крышку и потянул вверх. Арда выпилила в камне поразительно невесомую вещицу: от легкого движения крышка полностью откинулась, как картонная. Столь же лёгкой оказалась и магия. Маленькая сигнальная ракета, ушедшая ввысь и безвредно всосавшаяся в небо. Приблизительно так же сработало бы необходимое заклинание и авторства Виктора. Если у Арды свои пути в магии, то она ими не ограничивается.

Справа на дне лежал огромный фолиант с толстыми, необычными страницами. Кожа, видимо… Теперь, благодаря избыточной расторопности команды, есть, куда спрятать эту, надо полагать, информационную бомбу. И изучить в спокойной обстановке.

Рядом — три тетрадки с розовыми обложечками и ой-какими-миленькими цветочками в уголках. Типичные девчоночьи дневники. Виктор протянул руку к книжечкам, хотел взять, но пальцы дотронулись не до бархата и бумаги, а до камня! Сумасшедшая Арда куда больше была склонна к монументальности, чем пафосный Люций.

И шкатулка. Малахит с опаловыми фигурками мифических животных по краям крышечки. Тоже нечто сугубо девочкино. И адресат, надо думать, — девчушка где-то в Империи. И если внутри только записка, то вещи, которые надо послать, самые обычные, купить их можно практически где угодно. И навряд ли дорогие. Так что, отдать доброму дяде Феде, прибавить тыщонку — и забыть!

А что будет, если подглядеть? Если это — его судьба, за неимением лучшего слова, то почему бы не помочь ей? Или помешать, кстати! Вырваться из порочного круга, в котором только кажется, что инициатива изредка возвращается в твои руки, а на самом деле всё давно и прочно запрограммировано? Все действия уже прожиты, а потому и предугаданы!?

С другой стороны, зачем Арде делать ему пакости перед уходом? Значит, её рекомендации — к лучшему. К тому же, ей неведомо, что будет через десять лет. И можно предположить, этот же срок — верхний предел предсказанных и вынужденных действий. Ну, что ж, подождём…

— У тебя и так свободы столько, сколько не у всякого короля бывало. Так что грех жаловаться и рыпаться.

Виктор закрыл короб, чуть подумал, копнул в кустах за зелёной изгородью и оттащил в яму ценный груз. Оставив себе только шкатулку, заложил укрытие дёрном. Не то, чтобы выходка товарищей (которых вполне могла повести за собой милая добрая Женечка) подточила доверие. Просто так. В конце концов, имеет он право на свои маленькие трёхпудовые тайны?

Итак, с верхушкой Ордена всё равно нельзя не пообщаться. Пора объяснить, кто он и что он, создать, наконец-то, основание для того самого «продуктивного сотрудничества». И даже если разговор пойдёт доверительный (что невозможно), то толика путаницы в разведданных Чёрных ему не повредит. Это как сделать вид, что бьёшь в челюсть, но в последний момент остановить руку и смахнуть с плеча собеседника несуществующую пылинку. Сама шуточка — дурное мальчишество, а вот её дипломатическая проекция может сгодиться. И ведь он заработал себе право на наглость!

Наглость номер раз — покупка двух домов в Рассвете — кажется глупостью. Но только если она — одна единственная. Так что требуется всего лишь наляпать ещё несколько подобных ляпов, которые вместе сложатся в планомерное, масштабное послание. Например, заявиться в Париж, благо, что и повод имеется. И как-нибудь безвредно пошуметь в магическом смысле, чтобы переполошить датчики-кудели. Затем предложить Владу поискать контактов с той самой тёткой-лекаршей. Заставить бардов, например, повторить сигнал обнаружения кудесника. Потом предупредить о шторме на Ставропольской ГЭС и устроить его. Хотя это уже перебор: терроризм — не лучшая карма.

Первым делом Виктор прыгнул на хутор, взял денег и попросил Петра войти в сеть со своего старого входа. Лекарь понял не сразу. Точнее, так ничего и не понял, а потому кудесник обратился к Владу, который пообещал сделать всё в лучшем виде.

Затем — в новый дом, где наводили порядок три печальные раскаивающиеся тени. Виктор их утешил, взбодрил и сообщил соратникам, что вернётся вечером. Судя по эмоциональному фону, всё-таки Женечка подбила бойцов на шалость…

Потом был Париж.

Не так уж хорошо знает он город. Сходство с родиной только мешало, запутывало. Потянуло заглянуть в дом над обрывом, но Виктор проигнорировал зов недавних воспоминаний. Скорее — в «Победу Стихии»: время дорого. А ностальгии лучше предаваться не спеша.

В сквере он высадился в невидимости. Добрый дядя Федя куда-то запропал. Но стоит дать себе свободу в использовании магии — и проблема быстро исчезает. А знакомый бродяга — находится. Дядя Федя изволил отлучиться в магазин.

Когда знакомый голос произнёс за его спиной, у кассы: «Да, спасибо. Только у меня мелочи нет, увы…» — бродяга так и подпрыгнул. Расширенными глазами он смотрел, как Виктор укладывает покупки в большой бумажный пакет.

— Витька!

— Дядя Федя! — обрадовался кудесник.

— Ты ж вроде мёртв! — здравый смысл бродяге почти отказал, от избытка чувств.

— Ой, вечно они всё преувеличивают! — Виктор беспечно махнул рукой. — Ну, простудился, ну, покашлял денёк-другой… а они сразу «мёртв».

Уже на улице дядя Федя под большим секретом прошептал:

— А то, что ты — маг, про это не врут?

«Нет, — мысленно сообщил Виктор. — Просто немного недоговаривают».

123. Спорные вопросы

Илона смотрела на закат. Её направили на остров Спорный после провала миссии примирения. Отгорела в душе злоба на Сарафа. Сперва отстраняет ищейку от переговоров, а теперь шлёт её же ловить ветра в поле, восстанавливать картину катастрофы. Бросать на переговоры зануду-хозяйственника можно только с целью провалить их с треском. Сарафу надоел Викки, тут всё понятно и естественно. И он попросту стравил кудесников. Затем попытался восстановить связь с Виктором. Возможно даже, что всего лишь сделал вид, что попытается, выбрав безликий, раздражающий тон. А потом задавил Победителя, не считаясь с потерями.

Сейчас ему нужно компетентное подтверждение факта гибели Виктора. Выследить, по возможности, найти тело. И, скорее всего, он понимает, насколько бессмысленно это задание. Проследить за кудесником, прыгающим, как кузнечик, на тысячу километров? Глупее не придумать!

Капитаны катеров были слишком перепуганы, потому Илона заявилась к ним только со стажером-аналитиком, позаимствованным в офисе Волгограда, а не со свитой и при регалиях. Показания надо было сличать, выделять общее, проверять расхождения, строить диаграммы — в общем, создавать видимость осведомлённости. Без помощника Лиловая взвыла бы, но мальчик-лекарь хорошо себя показал: и как аналитик, и как техник по связи, и вечером, помогая расслабиться утомившейся даме.

Всё сходилось к следующему: победив, Виктор неизвестно как обрушил на головы орденского теплохода Низкое небо. Затем со своего безоружного суденышка сбил одну из вертушек, избежал массированной атаки торпед, защитился от ракетного и пулемётного обстрела. И, наконец, был «поднят на копья» при полном отсутствии координации, то есть абсолютно случайно. Яхта вдребезги: ошмётки тел, искорёженные куски алюминия.

Илона сочувственно кивала струхнувшим воякам, достраивая до полной очевидности и бесспорности картину гибели Победителя. Вам этого так не хватает, любезный Сараф? Так и хавайте в удовольствие!

Сама Лиловая ни на секунду верила в смерть Виктора.

Он же мог длить часами свою пляску с кораблями! Но это привело бы к ещё большим людским потерям, которых он не жалует. Но вообще не подраться — это себя не уважать! Так что, он снова поразмялся за счёт Ордена и — слинял. Иначе как бы его команде рассеяться столь быстро и неуловимо!? Да они же просто испарились! Даже маг-старикашка, о котором отчитались снайперы перед смертью… — и тот исчез: ни человека, ни тела, ни следа, ни могилы!

Итого, по подтверждённым смертям счёт «равный»: 84:0, ну или 84:1. Да и шматки тел с кораблика пахли слишком уж застарелой смертью, так что убедительность хромала. И наверняка, не всё будет ровно в морге этого ахового городишки. И ей следует поверить в то, что парень поджарился, готовя очередную инсценировку? Бабушке своей расскажите!

Илона загребла рукой сырой песок, постучала пяткой по вялой полосе прибоя. Волна будто показывала язык — лениво, но неутомимо выползая и снова прячась.

Они ещё встретятся. Виктор не дурак: он понимает, что, не договорившись, он не сможет жить спокойно. А покою он хочет, определённо: ни разу первым не начинал заварушку. Как только определит список своих требований — так и свяжется. И именно ей придётся с ним торговаться, склонять, зазывать, располагать, притормаживать — в общем, делать всё, чтобы хоть как-то удержать неконтролируемое. Избежать бойни, не потеряв лица окончательно.

Вот какую кашу ты заварил, друг Сараф. Только попробуй ещё раз от чего отстранить — мигом припомнится отменный аргументик!

От плотины потянул бриз, принеся запах жаренных сосисок. Димочка старается, хороший мальчуган. Но тот, Влад, всё же интересней: храбрый, безрассудный, презрительный, циничный, ранимый. Вот бы кого зацепить на предмет личной беседы!

— Илона Германовна! — позвал милашка Димочка. — Ужин готов!

— Отлично, Дима! — крикнула она, не оборачиваясь. Приятно наблюдать, как этот мальчик желает ей угодить.

— Вам сообщение только что пришло.

— От кого? — без особого интереса спросила Илона. — Я разрешаю, посмотри на вход.

— Похоже, кто-то незнакомый, — Димочка всё-таки стеснялся читать с блюдца начальницы. Милый мальчик. — PRST01892…

Илона вскочила, не дослушав.

— Что!? Кто!? Не может быть! Как он смог!? Что он пишет? — зачастила вопросами лекарша, шагая к палатке.

— Тут два слова: «хочет встретиться», — проговорил её помощник, до глубины души поражённый поведением высшей лекарши. Оно, конечно, не дело практикантов — лезть в высокие сферы…

Она взяла поданное им блюдце. Прочитала сообщение, перечитала ещё раза два, открыла известное об отправителе (на секунду мелькнула карточка с лицом молодого мужчины в форме лекаря Ордена) и быстро захлопнула квадратик. Затем выключила блюдце, как-то отстранённо поглядела на Дмитрия, задержала взгляд, метнула аппарат в недра палатки и издала странный звук, похожий на неуверенное тявканье небольшой собачонки. Затем произнесла в задумчивости: «Вот, собственно…» — и расхохоталась.

Эпилог у воды

Солнце закатилось, но его испепеляющее дыхание жило в песке, в измученных ивах, в лёгком дрожании огней на берегу. Река выползала мощной струёй, как письмо из-под двери. Она обещала прохладу. Тщетно, разумеется: вода проржавела до дна в то лето, пропахла ультрафиолетом до последней молекулы.

Полноватый невысокий человек сидел в шезлонге у самой воды и курил сигарету. «Mageboro», «с ней вы почувствуете разницу». Какую разницу? Впрочем, какая разница…

Эйнштейна ставил в тупик вопрос: он сумасшедший, или все остальные? Через век многие пришли к выводу: разницы нет. Есть различия, которые расслаивают персональные вселенные. Подобно деталям веера, они сходятся на холоде и вновь расползаются. Чтобы остаться в одиночестве собственной уникальности, чтобы кто-то получил иллюзию прохлады в удушающем пекле.

— Учитель?

Он улыбнулся, но не повернул головы. Девушка подошла и села на песок, опустив босые ступни в маслянистую, источающую испарения воду. Из всей безумной компании учеников она была самой впечатлительной и непосредственной. Её хотелось защищать то ли как дочку, то ли… то ли ещё как-то. Нет, не как возлюбленную, разумеется — ещё чего не хватало!

— Да, Ирочка, внимательно вас слушаю.

— Вы ведь так и не рассказали маме Виктора о том, что с ним случилось?

— Нет, конечно, — Белкин потёр переносицу, размазал капельки пота по лбу. — И бабке с дедом — тоже.

— Да, — согласилась ученица. — Наверное, не стоит. Пропал во вспышке бледно-зелёного пламени…

— Вам повезло, девочка моя. Вы это увидели, — Андрей Аронович развёл руками. — Но даже я не сразу поверил вам.

— Но почему? Разве я могла соврать о таком!? — Ира подогнула колени. Брови сошлись домиком, тоненькие ладошки набрали песку. Она же и самая ранимая, несмотря на юношескую браваду, которая, в конечном итоге, и привела её сюда.

— Ирочка, вы искренний и хороший человек, и я знаю, что вы не станете мне врать. Но кто застрахован от ошибок? — наставительно заметил Белкин. — Вы со мною всего год, так что могли ошибиться, перепутать марки сигарет — и ваше наблюдение оказалось бы метафорической ипостасью предвиденья.

— Но вы же учите открываться неведомому! А тут оно само…

— …улетает в неизвестность в бледно-зелёном свете? — Андрей Аронович улыбнулся. — Между «искать» и «найти» — огромная пропасть. Я до сих пор не понимаю, почему именно вам посчастливилось столкнуться с этим… — он некоторое время подбирал слова, но остановился на самом нейтральном: — явлением.

— Вы хотели бы это увидеть сами! — догадалась Ира.

— Нет! — Белкин резко приподнялся, вскинул ладони. Окурок выпал на песок. — Ни малейшего желания, дорогая моя!

— Тогда… — растерялась ученица, — зачем?

— Пропасть, девочка, пропасть! — весело напомнил учитель. — Если она заполнена, мы через неё переходим.

— То есть, перестаём искать!? Но я-то не перестала!

— Действительно, — Белкин улыбнулся и снова расслабился.

— Так вы хотите только найти магию, а не научиться ей?

— Знаете, Ирочка, второе тоже было бы неплохо осуществить, — он усмехнулся и неспешно поднялся с шезлонга. Каждый раз, когда тело намекало на то, что одной деловой беготнёй по городу молод не будешь, ему казалось, что он прожил уже сотню жизней. Но наваждение снова сбежало, как трусливая плотвичка. — Только вот магия, на самом деле, чревата и ограничениями, и сложностями самого разного толка. А учителя магии — такие непостоянные существа…

— Вы думаете, он пропал из-за того, что заметил меня!? — Мысль не была новой: за месяц раздумий над самым волнительным событием её жизни Ира много чего предположила. Однако сейчас, когда опасения — как всегда — подтвердились мнением учителя, её пробило чуть не до слёз! Она сама виновата в том, что его больше нет здесь! Тупая любопытная неуклюжая корова! — При вас он был долгие годы и если бы я…

— Ирочка, бросьте казниться попусту! Если бы Виктор так дорожил своим инкогнито, то, поверьте… — Белкин поморщился: воображение спешно нарисовало крайне неприятную картинку. И заговорил быстрее, чтобы разделаться с гадким образом: — …Вы бы сейчас здесь не стояли. Он ушёл, потому что так хотел, или потому что был вынужден. Всего лишь совпадение, я вас уверяю! Вы — лишь нечаянный свидетель, а не причина. И даже не повод, — он вздохнул, развёл руками. — Кому следовало бы казниться, так это мне: я Витьку так и не раскусил за целых три года.

— Но если бы…

— «Если бы» не бывает, спешу напомнить, — веско произнёс Андрей Аронович. — «Если бы» — это наши вериги, гири каторжника, осуждённого собственной глупостью, которую дураки называют задним умом! — И он похлопал себя ладонью по ягодице.

— Но вы сами учили смотреть в примеры прошлого!

— Примеры, моя дорогая! Басни! — Белкин растянул губы в улыбке. — Нечто, лишённое эмоционального контекста, снятое с жизни, как сливки с молока! Оставьте обрат профанам, право же. Ваш пример должен звучать так: я буду осмотрительней. Тэ-че-ка. Сожалеть о том, что случилось и уже не повторится, — он опять улыбнулся и дважды дёрнул плечами, — бессмысленно.

— Да, учитель, — печально ответила Ира.

— Уже лучше, Ирочка. Который раз уже говорю, и вот… — он похлопал себя по карманам шортов. — У вас не будет сигаретки? А то идти до палатки жуть как не хочется.

— У меня только «Пол-магл», а вы вроде «Маг-боро» курили…

— Да? — сумерки скрыли досадливо сморщившуюся физиономию Белкина.

— Их же нельзя смешивать в течение…

— Да, в течение одного дня, — с лёгким раздражением повторил он свои собственные бутафорские наставления.

В перемежающейся тишине вечера раздался крик хищной птицы. Белкин застыл и прислушался. Ира, поглядев на учителя, тоже стала вглядываться в темнеющее небо. Крик повторился.

— Викки! Викки! — вдруг пропищал в небеса Андрей Аронович. Заметив удивлённый взгляд ученицы, он пояснил с удовольствием: — Приятель мой. Частенько прилетает по выходным — я ему курятинки копчёной приберегаю. А! вот и он!

Крылья свистнули прямо над головой девушки, она ойкнула и удивлённо уставилась на учителя. Затем — на сокола, примостившегося на тополе чуть в отдалении от палаток. Не услышь она его в небесах, спутала бы с грачом или вороном: настолько черна была птица!

— Ну да, у каждого свои… как сейчас говорят, тараканы, — Белкин снова широко улыбнулся. — Кто-то печётся о своих неудачах, а кто-то подкармливает Викки и хочет изменить мир к лучшему. И все мы потихоньку… — он замолчал, потёр гладко выбритый подбородок. И указал вперёд. — Однако давайте поторопимся, не будем заставлять его ждать! Иногда мне кажется, что он и речь нашу понимает, и поумней некоторых людей будет.

— Что — правда? — глаза Иры загорелись интересом к совсем уж поразительным речам наставника.

— Разве я мог соврать о таком!? — вернул он фразу. И весело рассмеялся. — Ну-с, идёмте, идёмте!

Content

Валентин Искварин
Естественно, магия

Пролог в кабинете

Пролог под водой

Часть I. Маг

Ia. Ученик

1. Урок

2. Дым без огня

3. Волнения и решения

4. Хозяйка времени

5. Хозяин мыслей

6. Стрела Зенона

7. Первая страница

8. Взрывы

9. Последняя страница

10. Реальность магии

Ib. Пришелец

11. Из глубины

12. Волевая противофаза

13. Победа стихии

14. Вживание

15. Париж

16. Печаль и утешение

17. Подарок

18. Дом над обрывом

19. Лиловая

20. Лёгкость

21. Внимание

22. Свобода и трайт

23. Любопытство

24. Назад

25. Привлечённые

26. Знания и переживания

27. Исходящий контракт

28. Логово Дракона

29. Гостевая квартира

30. Орден

Ic. Послушник

31. Инициатива и наказание

32. Успокоение

33. Простой план

34. Разговор при свидетеле

35. Перед Рассветом

36. Курица

37. Различия

38. Травмы

39. Роща и птицы

40. Последствия противофазы

41. Исследования и тренировки

42. Баночка варенья

43. Бессонница

44. Сети

45. Странный и опасный

46. Текучка кадров

47. Пары

48. Дмитрий

49. Молодость

50. Собеседование

Часть II. Заклинатель

IIa.Стратег

51. Имена

52. Отчёт

53. Новости

54. Похмелье

55. Жареный изюм

56. Крюк

57. Ответ

58. Визит

59. Плод прощения

60. Эскапада

61. Запоздалые признания

62. Большой гость

IIb. Тактик

63. Шаг великана

64. Розыгрыш

65. По порядку

66. Власть и тьма

67. Своевременная внезапность

68. Последний Рассветный день

69. Перед закатом

70. Минуты

71. Смерть

72. Принуждённый разговор

73. Из Рассвета — в ночь

IIc. Капитан

74. За полночь

75. Утро новой жизни

76. Настя

77. Отплытие

78. За кадром

79. На плаву

80. Дружеские провокации

81. Технические вопросы

82. Что суше всего

83. Смачивание

84. Бочки для выдры

Часть III. Кудесник

IIIa. Искатель

85. Недоброе утро

86. Город у моря

87. Досада и оценка

88. Купол страха

89. Лучший и старейший

90. Коллеги

91. Затмение

92. Тёзка

93. Остров

94. Узурпация

IIIb. Победитель

95. Новые подробности

96. Раскрытый лазутчик

97. Пророчество

98. Ум и мускулы

99. Объявление

100. Средоточие

101. Обмен

102. Остров Спорный

103. День до вечера

104. Переговоры

105. Прощания

106. Последний полёт

107. Приземление

108. Подкидыш

IIIc. Наследник

109. Построение

110. Раздача

111. Лидия

112. К источнику

113. Охранница

114. До завтра

115. Клочок земли

116. Проблема и решение

117. Сосуд

118. Трапеза

119. Профпригодность

120. Радость и ответственность

121. Лёгкая ненависть

122. Ветви распоряжений

123. Спорные вопросы

Эпилог у воды