Поиски Алланона

* * *

Грозовые тучи мчались по ночному небу бушующими клубами, которые заслонили полумесяц и звезды, окутывая землю плотной тенью. Леса, окружавшие деревню Арчер Трэйс, расположенную в пятидесяти милях к северо–востоку от Арборлона, тревожно зашумели. Деревья раскачивались, а их листья, принимавшие на себя всю силу дождя, дрожали с металлическим шелестом, когда по ветвям резкими порывами пролетал ветер. Понижение температуры уже объявило о приближающейся буре, воздух стал влажным, промозглым, сырым. Затейливыми узорами сверкали молнии и по всей восточной окраине Саранданона грохотали раскаты грома.

Алланон поплотнее закутался в свою черную мантию и надвинул капюшон, когда вошел в эльфийскую деревню, проходя по пустым дорожкам мимо первых строений на окраине. В окнах нескольких коттеджей и хижин горели свечи, мерцая за стеклами и открытыми ставнями, и этого слабого света ему было достаточно, чтобы не сбиться с пути. Однако большинство зданий были полностью темными. Жители либо уже легли спать, поскольку им предстояло очень рано вставать, либо находились в таверне, которая служила основным источником развлечений для этой деревни.

Его могли бы заметить, если бы кто–то выглянул через окно или ставни, а он сам имел неосторожность не замаскировать свой приход. Однако Алланон не был настолько беззаботным и воспользовался навыками друида, чтобы изменить свой внешний вид настолько, что он казался не более, чем еще одной ночной тенью. Для любого его просто там не было. Это был трюк друида — его он совершенствовал в течение первых лет, когда обучался своему искусству. Бремена, который обучил его этому трюку, к тому времени уже не стало, поэтому он освоил его самостоятельно, развивая уже имеющиеся навыки.

Но хотя Арчер Трэйс был из тех убогих мест, где жители и приезжие одинаково приглядывали друг за другом, в эту ночь подобной бдительности не наблюдалось. Непогода не побуждала к наблюдению за незнакомцами, и удовольствия таверны оказались более притягательным соблазном. Поэтому Алланон вошел в деревню относительно незамеченным, пройдя по единственной проезжей дороге до группы обшарпанных зданий, который освещались установленными в железные держатели факелами под защитными крышками, продолжающими гореть несмотря на порывы ветра и дождь.

Замедлившись, он поискал вывеску, которая определяла цель его путешествия, и без труда нашел ее: ПЬЯНЫЙ ДУРАК. Большие жирные буквы — несомненно, как и их хозяева. Но если это сможет обеспечить его необходимой информацией, то какая разница ему, какова природа этого бизнеса и его хозяев? Он проделал весь путь из Арборлона с хрупкой надеждой на успех, потому что времени и возможностей было уже в обрез. И одного лишь слуха оказалось достаточно, чтобы он отправился в дорогу, несмотря на то, что другие посчитали бы это глупой затеей. Столько жизней было утеряно, и все, что имело значение, вскоре могло исчезнуть — и это окажется катастрофой для Четырех Земель. Если даже одного из тех, кого он искал, можно спасти, он должен сделать все необходимое, чтобы так и произошло. На карту было поставлено гораздо больше, чем его риск и дискомфорт.

Он прекратил действие магии, которая позволяла ему оставаться незамеченным, когда вошел через тяжелую дверь в задымленную таверну и огляделся. Помещение было заполнено — причем гораздо большим числом посетителей, чем он ожидал, учитывая размеры и состояние деревни. В основном это были эльфы — ведь это была их родная земля. Казалось, что все, кто жил в Арчер Трэйс или проходил мимо, собрались здесь. Несколько голов повернулись, чтобы посмотреть на него, а затем быстро отвернулись. Мужчина семи футов ростом с грубым чертами лица и хмурым видом вряд ли надолго привлекал взгляды. Он не обратил внимания на те взгляды, что на него бросили, и подождал, пока бармен не отметит его присутствие. Когда тот кивнул ему, друид обратил свое внимание на маленький столик в глубине зала и двух мужчин, сидевших за ним. Спустя мгновение, они оба поднялись, внезапно решив, что пришло время покинуть заведение, хотя ни один не мог бы сказать, почему.

Он подождал, когда мужчины уйдут, затем перешел к столику и сел за него.

Через несколько минут подошел бармен.

— Путь был не близкий? — Он был большим, грузным мужчиной с крупными чертами лица и суровым взглядом. Для эльфа он выглядел откровенно угрюмым. — Я знаю всех в этой деревне, — добавил он. — Ты пришел откуда–то еще.

Алланон кивнул:

— Холодная кружка эля облегчит мою усталость.

Бармен кивнул и удалился, а Алланон оглядел посетителей, переводя взгляд от лица к лицу, убеждаясь, что ничего необычного нет и никто не представляет угрозу. К тому времени, когда он завершил осмотр, вернулся бармен.

— Что–нибудь еще? — Он поставил кружку эля и ждал. — Может, что–нибудь перекусить?

Друид покачал головой:

— Ты знаешь, где я могу найти человека по имени Дерриваниан?

— Возможно. Какое у тебя дело?

— Мое дело это мое личное дело.

— Может и так, но мне не хотелось бы накликать беду к порогам других людей. Проблемы достаточно быстро находят их и без моей помощи.

— Я не доставлю никаких проблем. — Алланон стряхнул остатки дождя со своих плеч и снова присел. — Он — мой старый друг. Я знал его, когда он служил писцом у Элесседилов.

— О, ты знаешь об этом? Тогда, может быть, ты друг. Однако где доказательства? Что говорит о том, что ты здесь не для того, чтобы собирать налоги или устраивать какие–нибудь другие пакости?

Алланон взглянул на него:

— Дерриваниан старый мужчина со старой женой и старой собакой, и с него многого не возьмешь и нет никаких сведений, что он когда–либо доставлял кому–нибудь неприятности. Почему бы тебе просто не рассказать мне, где он живет?

Бармен покачал головой:

— Мне нужно нечто большее, чем твое слово, прежде чем я что–нибудь расскажу тебе. Мне не очень нравятся такие, как ты — все в черном, мрачные и угрюмые. Ты крупный мужчина, привыкший всего добиваться. Ну, так я тоже здоровый, и я тебя не боюсь.

Алланон понизил голос:

— Не меня тебе следует бояться, бармен. — Он в упор смотрел на мужчину. — Спроси себя сам. Достаточно ли ты уверен в себе, чтобы рискнуть встретиться с теми, кто не станет задавать вопросы, а просто вырвет из тебя всю информацию? Рискнешь ли ты встретиться с теми, кто называет себя Носителями Черепа?

Бармен побледнел:

— Не произноси здесь этого имени!

— Тогда какое имя я должен произнести? Я спросил тебя о Дерриваниане. Мне назвать еще какое–нибудь? Может, имя Чародея—Владыки? Или ты предпочитаешь, чтобы я произнес какое–то еще?

Бармен попятился:

— Я хочу, чтобы ты убрался отсюда! Иди со своим делом куда–нибудь еще и ищи свои ответы у кого–то другого.

Алланон покачал головой:

— У меня нет времени опрашивать других. Я решил спросить тебя и я сейчас получу свои ответы. Смотри на меня. Где мне найти Элдру Дерриваниана?

Бармен попытался отступить, но внезапно у него пропали все силы и он как будто приклеился к месту. Его лицо напряглось от усилий освободиться, и он ясно увидел что–то в глазах друида, заставившее его понять, кто ему противостоит.

— Отвечай, — приказал Алланон.

— По деревенской дороге на запад. — Бармен говорил другим голосом, как будто поднимаясь из темных мест, в которых прячутся, когда очень сильно боятся. — Иди около пятисот ярдов. Ищи забор и деревянные ворота с резным изображением петуха. Там ты сможешь его найти.

Алланон кивнул:

— Благодарю. А теперь забудь, что ты когда–либо видел меня. Забудь об этом разговоре. Забудь все, кроме цели подойти к моему столику с кружкой эля. — Он помолчал. — И еще раз скажи, что ты хотел меня спросить.

Глаза бармена, которые потеряли фокус, снова прояснились.

— Может, что–нибудь перекусить?

Когда бармен отошел от столика, Алланону потребовалось несколько минут, чтобы прикончить кружку эля, наслаждаясь, как холодная жидкость течет через глотку и зажигает огонь в желудке. Он перестал разглядывать посетителей и помещение, а погрузился глубоко в свои мысли, раздумывая о способностях друида, которые он развил после того, как Бремен много лет назад покинул его у Хейдисхорна. Иногда ему это казалось сном. Он по–прежнему мог видеть, как старик спускается по блестящей черной скале в Сланцевой Долине к краю озера и отдает себя в объятия духа Галафила, а потом уносится в туман. Он все еще мог помнить, как остался после этого в одиночестве и гадал, как ему справиться с возложенной на него ответственностью.

Когда Бремен покинул его, ему было всего пятнадцать лет. Просто мальчик. Но он был сильным и физически, и умственно, и со временем становился только сильнее. И он использовал эту силу так, что его имя теперь стало легендой.

Он вернул Паранор в мир людей, воспользовавшись Черным эльфинитом, который ему доверил Бремен, и сделал эту цитадель друидов своей постоянной резиденцией. Он привел новый контингент Эльфийских Охотников — предоставленный сначала Ярлом Шаннарой, а потом другими эльфийскими Королями, которые наследовали трон — чтобы они защищали Крепость Друидов и Меч Шаннары, который был заключен в глыбу под названием Тяжкая Крепь и помещен в склеп в ожидании того дня, когда, как обещал Бремен, он снова понадобится.

Затем он воспользовался сном друидов, наполненным магией, который позволял времени и старению пройти мимо него.

Но теперь день, который обещал Бремен, наступил — день, к которому Алланон готовился всю свою жизнь. Жизнь, которая благодаря длительному использованию сна друидов, длилась почти пятьсот лет.

Поэтому тот пятнадцатилетний возраст был очень далеко позади, и тот мальчик был также далек от того, кем он стал.

Он поднял глаза от кружки и взглянул сквозь все эти годы на очень многих людей, которых он оставил позади. Он находился в самом расцвете сил, тогда как все те, кого он знал будучи мальчиком и молодым человеком, исчезли. Осознание того, что так много прошло мимо него, вызывало странное ощущение. Прожить свою жизнь и так было нелегко, а он был друидом — единственным друидом — и он гадал, найдет ли он того, кто станет его преемником. Он искал, но никто не подходил для того, о чем он должен был их попросить. Кто с охотой примет на себя такое бремя? Хуже того, только тот, кто полностью поймет, что значит взвалить на свои плечи такой груз, и к каким обязательствам это приведет, будет правильным выбором.

Но это была еще одна проблема в соответствующее время, а эта ночь предназначалась для другой работы.

Он отодвинулся от стола и поднялся. Таверна казалась еще более оживленной, вокруг смеялись, кричали и толкались люди. Все столы были заняты. Он едва встал на ноги, а пара молодых людей уже оказалась рядом, спеша занять его место, помедлив лишь для того, чтобы убедиться, что он не будет возражать. Он кивнул им и зашагал прочь — не обращая внимания на бармена, который, в свою очередь, не обратил внимания на него — затем прошел через дверь и оказался в ночи.

Закутавшись в плащ, он поплелся по раскисшей дороге, склонив голову, но держа настороже глаза и уши. Дождь лил, не переставая, и уже пропитал землю так, что вода скапливалась в низких местах в лужи и небольшие бассейны. Он как мог придерживался более сухих участков промокшей дороги, двигаясь на запад к своей цели, думая о том, чего он надеялся достигнуть. Так много зависело то того, что помнил Элдра Дерриваниан или что он написал, или даже от того, что он сможет предсказать. Все дошло до этого: своего рода безумная игра в догадки, кто еще остался, кого еще не нашли крылатые слуги Чародея—Владыки. Тот, кого еще не обнаружили предатели и подхалимы, стремящиеся сохранить жизни, которые они уже потеряли. Тот, кого еще не обратили и не убили.

Тот, у кого все еще есть достаточно мужества, чтобы сделать все необходимое для спасения Народов.

И это был Элдра Дерриваниан, и он мог не волноваться о том, чтобы спасти еще кого–то.

* * *

Две недели назад Алланон думал, что его поиски — это гиблое дело. Он узнал о неминуемом возвращении Чародея—Владыки в течение нескольких месяцев. Все признаки этого были налицо для любого, кто мог их прочесть. На севере были замечены крылатые твари — Носители Черепа, патрулирующие ночное небо над Ножевыми Горами, купающиеся в водах реки Леты, чтобы защитить свою кожу днем. В близлежащих окрестностях были обнаружены тела путешественников, разорванные в клочья и частично съеденные. Люди и животные пропадали без вести, их уже никто никогда снова не видел. В Чарнальских Горах в когда–то потухших вулканах снова ожил огонь, и глубокие раскаты сотрясали землю с регулярными интервалами.

Сбывалось пророчество, о котором много лет назад ему рассказал Бремен. Брона, когда–то бывший друидом, который пал жертвой своей собственной погони за темной магией, и ставший вследствие этого Чародеем—Владыкой, не был уничтожен, как считало подавляющее большинство. Эльфийский Король Ярл Шаннара не добился успеха, владея мечом, специально выкованного для этой цели, и хотя Чародей—Владыка был побежден и изгнан из своего земного тела и Четырех Земель, он всего лишь бы ослаблен, но не мертв. Однажды, говорил Бремен мальчику, Темный Лорд вернется. И поэтому Меч Шаннары должен храниться в безопасном месте и быть готовым для наследника дома Шаннары. Когда придет время, случится ли это во время жизни Алланона или его преемников друидов, наследник Шаннары должен взять в руки этот меч и снова выступить против Чародея—Владыки.

Было достаточно легко признать эту истину и отложить ее в сторону, пока тот день не наступит, что и сделал Алланон. Он удостоверился, что Меч Шаннары хранился в Параноре, и продолжил жить своей жизнью. Проходили годы без каких–либо признаков ожидаемого возвращения. Другие дела занимали его мысли и время. В конце концов, спустя сотни лет, о перспективе возвращения Чародея—Владыки все забыли.

Даже несмотря на это, он узнал, когда это произошло, и понял, что именно нужно предпринять, чтобы сохранить народы Четырех земель в безопасности. Однако, он действовал слишком медленно. Он не смог предугадать, каким образом будет действовать Чародей—Владыка, чтобы убедиться в том, что второй раз против него не воспользуются Мечом. Сам по себе Меч был проклятием и для Темного Лорда, и для Носителей Черепа; они едва могли стоять в его присутствии, не говоря уже о том, чтобы даже на мгновение к нему прикоснуться. Поэтому, зная о невозможности забрать его, Брона вместо этого решил устранить всех, кто мог однажды использовать его против него. Он решил стереть с лица земли род Ярла Шаннары.

Систематически он убивал всех, кто являлся потомками этого эльфийского дома. Поскольку прямые потомки Ярла Шаннары умерли естественной смертью в течение трех поколений после его собственной смерти, Чародею—Владыке предстояло только отыскать дальних родственников, у которых в крови был след его эльфийской крови. Поначалу Алланон не понял, что происходит. А когда он осознал это и начал свои собственные поиски, он обнаружил, что намного опоздал, чтобы спасти хоть одного из тех, кого он искал. К тому времени у него была крепкая связь с молодым Королем эльфов Эвентином Элесседилом, и они вдвоем вместе трудились, чтобы найти любые ссылки или обрывки информации о потомках Шаннары из эльфийских генеалогических записей и хроник, которые могли помочь в их поисках.

Именно последнее сообщение от Эвентина привело Алланона две недели назад в Арборлон и направило по тому пути, по которому он сейчас и продвигался.

— Тебе так и не удалось отыскать наследника? — спросил его молодой Король, после того как они устроились в одной из изолированных приемных. Эвентин совсем недавно взошел на эльфийский трон после смерти своего отца. Но Алланон уже поверил в огромный потенциал этого эльфа. Его харизма, его сила воли, его заботы о своем народе и способность действовать быстро и судить справедливо предполагали, что он был королем не только по титулу.

— Вообще ни одного, — ответил он. — Каждый отдельный источник приводил только к мертвому. У нас не остается времени.

— И имен. Я исчерпал все свои источники. И от Хроник Друидов и твоих личных записей нет никакой помощи?

В каком–то плане Алланон был историком и дотошным хранителем записей. Он приложил соответствующие усилия, чтобы годами записывать имена наследников Шаннары с датами смерти, рождения и браков. Но даже он не смог проследить каждую ветвь в этом роду, поэтому была вероятность, что все еще можно найти мужчину или женщину, в жилах которых течет кровь Шаннары.

— У меня больше нет идей. Я не знаю, где еще можно посмотреть.

— Я так и думал. Однако есть еще одна возможность, которую мы проглядели.

Алланон был удивлен. Он считал, что их поиски закончились неделю назад после смерти целой семьи Вэйландринг в Эмберене. Он думал, что больше никого не осталось.

— Кого же мы упустили?

— Не потомка Ярла Шаннары, а мужчину, который может знать кого–то, о ком мы не знаем. Его зовут Элдра Дерриваниан. Он был хранителем генеалогических записей членов королевских семей и Эльфийского Высшего Совета в течение многих лет. Он был им еще до моего отца. Его знания феноменальны, даже для хранителя записей. Он мог проследить почти любую ветвь в их родословной по памяти. В дополнение к нашим записям он хранил и свои собственные, которые и забрал с собой, когда его уволили со службы как раз перед смертью моего отца.

— Уволен? Я чувствую какую–то проблему.

— Ты не ошибся. Дерриваниан ушел при весьма печальных обстоятельствах. Его сын был убит во время службы в эльфийской Страже Дома. Убийцу так и не нашли, и причина его смерти осталась тайной. Обстоятельства, окружавшие это событие, были подозрительными, и Дерриваниан не мог позволить, чтобы дело замяли. Он потребовал, чтобы мой отец сделал еще больше. Но тот был уже стар и к тому времени умирал, поэтому не мог ничего сделать. Дерриваниан так обезумел от горя, что начал игнорировать свою работу. А в некоторых случаях и сознательно саботировал ее — сначала по мелочам, а позднее и в более широких масштабах. Когда мой отец узнал, что он делал, то уволил его. Дерриваниан обратился за помощью к Высшему Совету, но получил отказ. В итоге он с позором покинул Арборлон.

— Поэтому у него нет причины нам помогать.

— Ты должен узнать об этом сам.

— Ты знаешь, где он находится сейчас?

— Всего неделю назад его заметили в деревне Арчер Трэйс, это один из моих эльфийских гвардейцев обнаружил его во время поисков потомков Ярла Шаннары. Найти его оказалось абсолютной случайностью. Он живет там со своей женой. Оба уже довольно пожилые. Если он по–прежнему ненавидит Элесседилов так, как во времена моего отца, и до сих пор таит обиду за свое увольнение, может оказаться трудным убедить его помочь. Но у него могут оказаться его личные записи или какие–нибудь воспоминания о члене семьи Шаннары, которые могли бы привести нас к наследнику.

— И ты веришь, что если он поймет масштаб угрозы эльфийскому народу — его народу — его можно будет убедить отбросить свою озлобленность?

Эвентин пожал плечами:

— Лучше тебе самому это выяснить, Алланон. Ты, по всей вероятности, единственный, кто сможет его убедить.

Поэтому он оказался здесь, выполняя еще одну глупую затею, в поисках эльфа, который не питал любви к Элесседилам и испытывал чувство горечи к своему собственному народу за отказ поддержать его жалобы против эльфийского трона. Однако это было лучшее, что ему осталось. Возможно даже, что он наконец–то окажется на шаг впереди своего врага. Дерриваниан не был членом семьи Шаннары, и поэтому у Чародея—Владыки и его приспешников не было причин искать его. На этот раз, верил Алланон, он сможет найти живым объект своих поисков. В этот раз, у него будет шанс получить информацию, которая неизвестна Чародею—Владыке.

А если так, то, наверное, еще не все потеряно.

* * *

Он почти вышел за границы Арчер Трэйс, когда подошел к забору с резным петухом на воротах. Он остановился, чтобы изучить дом, который этот забор ограждал. Внутри горел свет — достаточное доказательство, что кто–то в доме еще не спал. Он посмотрел в окна, надеясь заметить какое–нибудь движение, но ничего не увидел. Он раскинул магическую сеть в поисках скрытых опасностей, но ни одной не обнаружил.

Удовлетворившись проверкой, он открыл ворота, прошел по дорожке к тяжелой деревянной двери и постучал.

Сразу же он услышал какое–то движение внутри.

— Кто там? — выкрикнул мужчина.

— Странник, — ответил Алланон. — Но я принес вести из Арборлона, которые вы захотите услышать

Наступила долгая пауза.

— Я ничего не желаю слышать из Арборлона и от его эльфов. Убирайся.

Алланон вздохнул, но его мрачное лицо осталось непреклонным:

— Бармену из Пьяного Дурака это показалось достаточно важным, чтобы послать меня сюда. Почему бы вам не выслушать меня?

Еще одна пауза. Затем щелкнул замок, дверь распахнулась и слабый свет от свечи пролился на дождь.

Мужчина, который стоял за дверью, был согнут не только от груза лет и старческой немощи. В его глазах отражались озлобленность и разочарование, которые говорили о той несправедливости, которую он терпел и от которой страдал. Там была горечь и ожидание дальнейших ударов судьбы, которые пока что находились вне поля зрения, но тем не менее приближались. Там была усталость и глубокое ощущение покорности.

Но было и что–то еще, и Алланону потребовалось мгновение, чтобы выделить это из остального бремени, которое нес этот мужчина.

Это был страх.

— Чего ты хочешь? — набросился на него Элдра Дерриваниан. Затем остановился. — Подожди–ка. Я тебя знаю. Ты друид Алланон.

— Мы никогда не встречались.

— Нет, но ты довольно часто появлялся при дворе Короля и перед Высшим Советом. Я знаю тебя, несмотря на то, что ты не обращал на меня внимания. А теперь убирайся отсюда.

Алланон быстро выставил ногу, чтобы не дать закрыть дверь.

— Сначала, вы выслушаете меня. Как только вы это сделаете, я пойду своим путем. Но не раньше.

Дерриваниан равнодушно взглянул на него, а затем отвернулся:

— Делай, что хочешь. Мне это безразлично.

Алланон вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Он быстро осмотрелся. Комната была небольшая, скудно обставленная и неубранная, и в ней неприятно пахло. Посуда была свалена в раковину, и повсюду была разбросана одежда. Он сразу же почувствовал что–то неладное, но кроме очевидного, не смог решить, что именно.

— А где Коллис? — спросил он.

Жена Дерриваниана. Старик помедлил, затем кивнул в сторону двери в задней части комнаты.

— Спит. Болеет. В эти дни она быстро устает. Она рано ложится спать. Так что ты от меня хочешь?

Алланон подошел к маленькому кухонному столу и сел, ожидая. Через мгновение Дерриваниан присел напротив него.

— Мне нужна ваша помощь, — сказал друид, положив на стол локти и наклонившись вперед, уперев подбородок в сложенные руки и устремив взгляд на старика. — И я надеюсь, что вы согласитесь помочь после того, как услышите, что я расскажу.

— Чем же я могу помочь?

— Мысленно вернуться назад во времени и попытаться вспомнить кое–что для меня. Воспользоваться вашим исключительным умом, чтобы вызвать из памяти то, что уже, наверное, никто не может. А если это не удастся, то просмотреть ваши личные записи, чтобы освежить эти воспоминания.

Старик потер свое лицо. Он был небрит, а его щеки и лоб покрывали глубокие морщины. С возрастом его уши опустились, а брови стали густыми и седыми. Его пепельные волосы оказались жесткими и непричесанными, когда он пробежал по ним своими пальцами.

— Кого ты ищешь?

— Всех, кто является наследниками эльфийского дома Шаннары.

Тот долго хранил молчание.

— Чародей—Владыка вернулся, не так ли? Значит, слухи верны.

Алланон кивнул.

— Он вернулся, а с ним и его Носители Черепа. Он выслеживает и убивает всех из рода Шаннары, чтобы против него нельзя было снова использовать Меч.

— И сколько уже умерло? Подожди. Не говори мне. Все, правильно? Во всяком случае, все, кого ты смог найти. Если тебе понадобилась моя помощь, значит все дошло до крайности. Как ты вообще нашел меня?

— Один Эльфийский Охотник заметил вас во время поисков вестей о наследнике.

Дерриваниан покачал головой:

— Я три года скрывался здесь. Никто не знал. Я нашел здесь немного мирной и спокойной жизни. А теперь это. — Он вздохнул. — У меня нет никакой любви к Элесседилам. У меня даже нет особой любви к эльфам, и неважно, что они являются моим народом. Никто из них ничего для меня не сделал, когда мне нужны была их помощь. Они допустили, чтобы смерть моего сына осталась безнаказанной. Они оставили убийцу на свободе. Они отмахнулись от всего этого так, будто это не имело никакого значения.

Алланон не отводил взгляда.

— В это вовлечены не только Арборлон и Элесседилы. На кону стоит выживание целого мира. Мне нужно, чтобы вы отбросили свою озлобленность.

— Тебе? Весьма скверно. Почему мне стоит волноваться? Зачем мне беспокоиться от этом мире или о ком–то еще?

— Потому что вы не хотите, чтобы этот крах мира оказался на вашей совести, когда вы могли сделать что–то для предотвращения его. Ну же, Дерриваниан. Вы же были хорошим и верным служащим так много лет, чтобы отбросить все, когда ваша помощь так много значит для всех. Помогите тем, кто не может помочь себе сам.

Старик поднялся и отошел от стола, остановившись, чтобы выглянуть в окно — возможно, размышляя о том, что он узнал, или собираясь с мыслями. Он долгое время хранил молчание. Алланон не мешал ему. Слишком много слов убеждения могли неправильно повлиять на этого мужчину. Лучше пусть он самостоятельно придет к правильному решению.

— Ты кажешься сильным человеком, Алланон, — наконец произнес он. — Это так? Ты так силен, как говорят?

Алланон терпеливо молчал.

— Потому что я не сильный. Я слабак и трус. Я потерял сына и я не… — Он вдруг замолчал, качая головой. — Ты не узнаешь, что делать до тех пор, пока не столкнешься с той ситуацией, которая проверяет тебя. Ты думаешь, что знаешь, но на самом деле нет.

Друид по–прежнему ждал. Он не мог помочь, гадая, как бы он поступил в той ситуации, о которой пытался сказать этот мужчина.

Элдра Дерриваниан повернулся к нему:

— Есть еще одна возможность, последний мужчина, которого упустил Темный Лорд. Он является дальним родственником, родившимся от внука двоюродной сестры удаленной ветви рода. Однако, его родословная верна. В нем достаточно от Шаннары, чтобы послужить твоим целям. Его зовут Уэйр. Рассказать тебе, где ты сможешь его найти?

Алланон медленно кивнул:

— Расскажи мне все.

* * *

Вскоре Алланон покинул коттедж, натянув на голову капюшон и поплотнее закутавшись в плащ, невольно наклонившись под натиском дождя. У него было все, что нужно, чтобы найти того мужчину, которого назвал Дерриваниан, включая и его местонахождение. Уэйр жил на ферме вдали от любого городка или деревни на севере от Эмберена, недалеко от юго–западной окраины пустыни Кьерлак, в стране, где редко появлялись эльфы, и которую нельзя было назвать дружественной. Ферма находилась в одном дне пути в хорошую погоду, а в плохую потребуется несколько дней. Лучше путешествовать верхом на лошади, чем пешком, поэтому друид вернулся в Эмберен, чтобы найти комнату для ночлега, прежде чем отправиться завтра в путь.

Его все еще тревожил визит к Элдре Дерриваниану. Что–то было не так. Но не сам мужчина, не его слова, не его действия. Он вдруг вспомнил, что в одном из углов комнаты валялся матрас. Почему Дерриваниан спал там, а его жена в задней комнате? Или это была постель для кого–то еще? Болезнь его жены могла привести к такому состоянию жилища, но была еще какая–то тайна, которая его и беспокоила.

С другой стороны, это был мужчина, чья жизнь шла наперекосяк в течение многих лет, кто изгнал себя от своего народа и предыдущей жизни и удалился на задворки эльфийской цивилизации. Он потерял своего сына, свое положение и уважение своего Короля. Он стал объектом презрения, жалости и откровенного подозрения. Все, что он создал за свою жизнь, исчезло. Возможно, не должно казаться странным, что в нем больше не осталось сущности.

Алланон провел ночь в гостинице, стоящей поодаль от таверн, а поутру раздобыл лошадь и отправился в путь. Он поехал на север через леса, следуя по дорогам и тропам к Стрелихейму. В полдень он выехал на равнины. Ландшафт резко изменился, деревья уступили место пустому пространству, а тень — жаре. Дождь уже закончился, но земля оставалась мокрой и грязной, а солнце постепенно испаряло воду из появившихся луж.

Он пустил свою лошадь самой идти по извилистой дороге на этой неровной поверхности, а сам сосредоточился на стоящей перед ним задаче. Он уже думал о том, что он скажет этому мужчине Уэйру, чтобы убедить его взяться за Меч для защиты своего народа. За последние недели он сочинил десятки аргументов и сотни причин для всех, с кем столкнется в своих долгих, бесплодных поисках. В итоге, ему не пришлось никого убеждать, потому что ни одного из них не осталось в живых. Если то же самое произойдет и в этот раз, он не был уверен, куда идти дальше. Наверное, обратно к Дерриваниану. Он не совсем был удовлетворен тем, как ему выдали эту правду.

Однако, факт оставался фактом, что он до сих пор не нашел мужчину или женщину, которые ему нужны, а времени было уже в обрез. Если Уэйр откажется, что же ему тогда делать? Ничего нельзя было сказать человеку, чтобы тот не сказал «нет». Большинство откажется от какого–либо участия в этом деле, вне зависимости от его важности и срочности. Опасность была огромной, риск ужасающим. Ярл Шаннара не смог убить Чародея—Владыку, а он был королем и воином. Неужели можно ожидать, что обычный человек справится с этим лучше?

Однако именно это и требуется. Именно это и должно случиться, чтобы положить конец тому, что началось много столетий назад.

Ему следовало лучше все спланировать, упрекнул он себя. Ему следовало знать, что это время настанет раньше, чем все считали, и он должен был найти тех, кто ему нужен, и подготовить их. Ему следовало получше вести свои записи и уделять больше времени, присматривая за оставшимися наследниками. Он должен был защитить их всех от того, что с ними случилось.

Он должен был сделать гораздо больше.

День медленно тянулся, солнце на небе двигалось к горизонту на запад. Когда он приблизился к месту назначения — местечку под названием Кроличий Хребет — ему в поле зрения попал человек, который пас овец. Алланон подъехал и поприветствовал его.

— Рад встрече, — сказал он человеку.

Мужчина лишь уставился на него, не произнося ни слова. Алланон смог прочесть, что у него было на уме. Он не хотел ничего иметь с таким огромным, закутанным в черный плащ всадником с мрачной физиономией и внушительным видом.

— Я ищу мужчину по имени Уэйр. Он живет в Кроличьем Хребте. Ты его знаешь?

Пастух сплюнул. Он указал налево, осенил себя знаком оберега, потом резко развернулся и поспешил дальше, прикрикивая на своих овец, чтобы они двигались быстрее. Алланон посмотрел ему вслед, но не удивился реакции этого человека. На его месте он бы поступил точно так же.

Он поехал дальше, наблюдая как перед ним удлиняются тени, отбрасываемые его лошадью и им самим, отмечая приближение сумерек. Осталось недолго, подумал он. Затем он воспользуется своим шансом убедить мужчину, у которого нет никакого желания оказаться в таком опасном положении, что именно это он и должен сделать. Он гадал, найдет ли он в этом человеке силу воли, мужество и порядочность, чтобы вызвать магию Меча. Как этот человек отреагирует, когда услышит то, что должен рассказать друид. Он так часто репетировал этот момент, хотя никогда и близко к нему не подходил. Он неоднократно готовил себя, и все впустую.

Неужели снова все будет зря?

Он нашел Кроличий Хребет, лесистый и необработанный кусок земли, и направил лошадь по его склонам. Неподходящая земля для выращивания, как он увидел, в основном кустарники и редкие деревья, и каменистая земля. Возможно, годится для разведения овец. Именно эту землю обрабатывал тот мужчина? Он не спросил у Дерриваниана. Это тогда не казалось важным и, по–видимому, не так важно и сейчас. Однако… Он собирался просить фермера пойти с ним, чтобы противостоять чудовищу. Это было безумно.

Он достиг верхней части хребта и направил лошадь вдоль него к широкому участку травяных лугов, которые рваным ковром простирались до дверей дома и сарая. На огороженном пастбище паслись овцы, передвигаясь то в одну сторону, то в другую, выглядя глупыми и потерянными. Он почувствовал внезапное родство. Его взгляд переместился к строениям. Из трубы дома шел дым, но не были видно никаких признаков жильцов. Большой сарай казался пустым; откидные двери были открыты и на него взирала темнота изнутри сарая.

Последний луч свет пропал, когда он подъехал к крыльцу перед домом.

— Есть тут кто–нибудь? — позвал он.

Ответа не было. Его это нисколько не потревожило. Накинув поводья на перила крыльца, он поднялся по ступенькам к двери и постучал.

По–прежнему никакого ответа.

— Эй! Есть кто? — повторил он.

Он прошелся по крыльцу, заглядывая в окна. Дом выглядел обитаемым. Он был ухоженным, с целой мебелью, на столе стояла посуда, а в очаге горели дрова. Все выглядело так, будто хозяин только что куда–то отлучился.

Да и отходить–то ему особо было некуда.

Кроме сарая.

Алланон оставил лошадь привязанной и направился к открытым дверям, внимательно осматриваясь. Он пережил достаточное количество ловушек и нападений из засады, чтобы помнить об этом, и не собирался сейчас становиться жертвой. Он оглядел двор, но кроме овец там ничего и никого не было. Поэтому он был готов найти Уэйра в сарае, поскольку его не было ни дома, ни где–то поблизости.

Но когда он вошел туда, строение оказалось пустым. Он прошел достаточно глубоко в темноту, когда его глаза привыкли. Полки были пустые, пол голый, и внутри сарая царила тишина. Он взглянул вверх на сеновал, но лестницы под рукой не оказалось, чтобы подняться и осмотреть его.

Он решил повнимательнее осмотреть тот уровень, на котором находился. Он обошел каждое стойло, проверил каждый уголок, каждую горку сена. К сараю прилегала пристройка для инструмента, но дверь в нее находилась снаружи. Поэтому он вышел из сарая и обошел его вокруг, чтобы осмотреть эту пристройку. В ней находился ручной инструмент, верстак и куски металла. Больше ничего.

Он закрыл дверь пристройки и вернулся обратно к сараю, изредка поглядывая на сеновал.

— Сюда! — вдруг позади него раздался голос.

На крыльце стоял мужчина и махал рукой. Алланон уставился на него. Где он был раньше?

— Ты Уэйр?

— Да, — ответил тот. — Подходи поближе, поговорим.

Алланон направился к дому. Он был не более, чем в десяти футах от того мужчины, когда заметил нервное подергивание своей лошади, от топота копыт которой во дворе поднялась пыль, и внезапно качнул головой.

Предостережение…

Слишком поздно. Мужчина на крыльце двинулся первым, резко подняв одну руку и метнув нож в сторону друида, который попал ему в грудь. Алланон попытался отреагировать, но опоздал всего на долю секунды. Он пошатнулся, пораженный.

В тот же миг появилась масса вооруженных людей, из дома, из сарая, чуть ли не из–под земли, воя и размахивая оружием всех видов. Алланон поднял защитный щит магии, отбросив назад столько нападающих, сколько смог. Он упал на одно колено, чтобы стать меньшей мишенью, затем выдернул нож, пытаясь собрать все свои силы. Оставаться на месте означало для него смерть. Как только они почуют степень его слабости, тут же накинутся на него.

Некоторые из них прорвались к нему, но он снова поднялся на ноги, чтобы встретить их и отбросить так, будто они были соломенными. Он двигался быстро, сокрушая нападающих. Они отскакивали от него, поскольку не испытывали особого желания противостоять такому разгневанному гиганту. Кроме одного среди них, такого же здоровяка, как и он сам, которого остальные вытолкнули вперед, может, потому что он был среди них самым сильным, а может просто от безысходности. Разъяренный и в то же время сохраняя хладнокровие, Алланон добрался до него, когда заметил появившихся лучников, которые натягивали свои луки. Друиду едва хватило времени для действий. Схватив за тунику человека перед собой, друид использовал его в качестве щита. Гроздь стрел попала в мужчину, который дернулся и обмяк. Алланон с отвращением отбросил его и еще раз призвал свою защитную магию.

Те из нападающих, которые все еще могли что–то делать, вновь пошли на него, кто–то метнул ножи, кто–то стрелы, кто–то выпустил камни из пращи, но все старались поразить его. Но он был под защитой магии и достать его было не так–то легко. Нападающие опять были отброшены назад. Даже до тех, кто вроде находился на безопасном расстоянии, магия друида смогла легко добраться, и они тоже были сметены. Затрещали кости и жизнь некоторых прекратилась. Еще дважды нападающие шли на него, и дважды не смогли его достать.

Наконец, когда их число уменьшилось более, чем вдвое, они развернулись и разбежались по полям и окрестностям, желание сражаться покинуло их.

Алланон ухватился за один из столбиков, поддерживающих крышу крыльца, и наблюдал за их побегом. Помощь Дерриваниана ничего не стоила. Он должен вернуться назад и начать все сначала. Естественно, как только исцелится. Как только почувствует себя достаточно сильным, чтобы это сделать.

У него закружилась голова и, бросив взгляд на свое облачение, он утвердился в своих подозрениях, что быстро теряет кровь. Он нежно надавил около ножевой раны, стараясь остановить кровотечение, используя небольшой клубок магии целительства, чтобы закрыть рваное отверстие.

Он был занят этим делом, когда появился Носитель Черепа.

Поначалу он его не увидел, а лишь услышал медленное хлопанье его крыльев. Затем он вылетел откуда–то из–за фермерского дома, не прилагая усилий, чтобы скрыть свой приход, приземляясь перед крыльцом усеянного трупами двора в неторопливой, наглой манере. Весь черный с головы до пят, с длинными и искривленными конечностями, так что его руки и ноги казались непропорциональными, он был обернут, как покрывалом, своими огромными крыльями. Глаза, яркие и выжидающие, сверкали из–под густых бровей, отбрасывающих тень на грубо вытесанное лицо.

— Друид, — прошипел он на него.

— Ты все это устроил, — ответил Алланон, констатируя факт.

— Да.

— Зачем так беспокоиться?

Дыхание другого было глубоким и громким, как будто его легкие не могли накачать достаточно воздуха.

— Потому что этого желает Хозяин. Потому что это радует меня. Ты знаешь, что ты сделал этим днем? Ты положил конец своей последней возможности предотвратить наше возвращение.

Алланон уставился на него, не понимая, о чем говорит это существо.

— Тот человек у твоих ног, которого ты использовал в качестве щита? Это Уэйр, и он последний из рода Шаннары. Последняя надежда, которая у тебя была. Мы убили бы его сами, но ты избавил нас от этих хлопот.

Алланон почувствовал, как его заполняет отчаяние — неужели им манипулировали? — но не изменил выражения своего лица.

— Ты на это надеешься, тварь? Думаю, что человек, который продался Чародею—Владыке, никогда не был тем из рода Шаннары, который нам нужен, и его убийство не имеет никакого значения. — Но все–таки его терзали сомнения. Что, если этот человек был невиновен, попался в ловушку, как и он сам, был принужден силами Чародея—Владыки? Что если действительно его последняя надежда пропала?

Огромные крылья еще сильнее обхватили темное тело.

— Подумай о своих желаниях. По крайней мере для меня это неважно. Но твой конец приближается, Алланон. Как этот человек, лежащий у твоих ног, ты последний в своем роде. Время тебя не спасет.

— Ты намерен закончить то, что начали твои убийцы? — спросил Алланон Носителя Черепа. — Потому что твоя сила ослабевает при дневном свете, не так ли?

Тот зашипел на него:

— Зачем убивать тебя? Я пришел засвидетельствовать твое горе. Ты хорошо его скрываешь, но тем не менее твое отчаяние видно. Ты надеялся, что этот человек спасет твой народ, но теперь этого не случится. Еще хуже то, каким способом это было исполнено. Тебя предали, друид. Тот, кто послал тебя, отдал тебя в мои руки. Подумай об этом. А потом делай с ним, что пожелаешь.

Носитель Черепа распростер свои крылья и начал подниматься, взлетая по кругу в небо.

— Мои братья и я скоро вернемся за тобой, Алланон! — выкрикнул он ему. — Следи за нами!

Потом это существо исчезло, и друид остался в одиночестве.

* * *

Алланон решил ночевать в доме фермера, несмотря на то, что из–за серьезности ножевого ранения было бы разумнее остаться там, где он был. Но с учетом окружавших его мертвецов и перспективы, что Носитель Черепа передумает и вернется обратно — может и с остальными за компанию — друид решил, что лучше понемногу увеличивать расстояние между собой и событиями этого дня. Используя магию, чтобы укрепить себя так, как только он мог, и решив добраться до более дружественных земель, он вскочил в седло и поехал на юг в леса эльфийских Западных Земель, и он нашел убежище у друзей на небольшом форпосте в нескольких милях от каких–либо поселений.

Там ему залечили его раны, за которыми ухаживали опытные руки жены друга, и уложили в кровать, где он безмятежно проспал тридцать часов. Затем он встал, чтобы вымыться, поесть и напиться впервые за два дня, и снова вернулся в кровать.

Потребовались четыре дня отдыха, традиционные целительские умения и магия друида, прежде чем он выздоровел достаточно, чтобы снова отправиться в путь. Спустя это время, когда стало светать и начался новый день, он запряг лошадь, попрощался со своими друзьями и направился в Арчер Трэйс.

Он еще не определился со своими планами насчет Дерриваниана. У него было несколько вариантов, и он знал, что, когда придет время, ему придется выбирать среди них. Его мысли были мрачными и с оттенком злости, но он не хотел слишком сближаться с ними до тех пор, пока не уяснит, что же произошло. Слишком легко было сделать вывод, что он уже все понял. Но он точно так же верил и перед этим, когда отправился на поиски Уэйра, и это чуть не привело его к гибели. На этот раз он будет более осмотрительным и не сразу доверять тому, что, как он думал, он узнает.

Он ехал весь день, делая частые остановки, чтобы отдохнуть, перекусить и утолить жажду, а также восполнить магию, которой он лечил свои раны. Он вдыхал весенний воздух, чувствуя теплоту в дуновениях ветерка, как первый признак приближающегося лета. В мире наступало время возрождения, ежегодное начало новой жизни и новых возможностей. Ему хотелось хоть немного ощутить это, удержать в своем сердце и почерпнуть из этого сил.

Приближались сумерки, когда он оказался на окраине Арчер Трэйс и свернул на дорогу, которая вела к коттеджу Элдры Дерриваниана. Он больше не размышлял о том, что будет делать, хотя еще этого и не решил. Он узнает, когда встретится с этим эльфом. Его инстинкты и интеллект подскажут ему. В конце концов, он был друидом, а друиды всегда знают.

Он остановил лошадь у ворот с вырезанным петухом, оставил ее привязанной к забору и пошел к двери коттеджа. Дерриваниан открыл дверь еще до того, как Алланон до нее дошел.

— Ты жив, — произнес старик и в его голосе Алланон обнаружил неожиданные нотки облегчения.

Они стояли на крыльце и смотрели друг на друга.

— Почему вы заманили меня в ловушку? — наконец спросил Алланон.

Дерриваниан покачал головой:

— У меня не было другого выбора. Входи. Я все расскажу.

Они вошли в дом Дерриваниана, который выглядел точно так же, как и во время последнего визита друида — полки и пыльная мебель, загроможденные одеждой и немытой посудой, матрас и постельные принадлежности, сваленные в одном углу, и закрытая дверь в спальню.

Старик пригласил друида за кухонный стол, спросил, не желает ли гость стакан эля, но, получив отрицательный ответ, отвернулся, чтобы налить один себе. Он на мгновение осмотрел свой стакан, затем повернулся к столу. Снова двое мужчин оказались друг напротив друга, на улице угасал день и приближалась ночь.

— Мне не хотелось, чтобы тебя убили, — сказал Дерриваниан.

— Это весьма утешает. — Алланон старался сохранить свой голос спокойным, хотя внутри у него все кипело. — Но если вы не хотели, чтобы меня убили, почему вы поставили меня в такое положение? Не стоит притворяться, что вы не знали о том, что они сделают, не так ли?

Старик покачал головой:

— Нет, я точно знал, что они намеревались сделать. Носитель Черепа рассказал мне, когда нашел меня несколько недель назад. Я не знаю, как он это сделал, но он нашел меня. Он очень тщательно объяснил мне, что я должен делать и почему. Он сказал мне, что если я этого не сделаю, Коллис умрет. Если же я сделаю все так, как мне сказали, ей позволят жить. Именно такой выбор мне предоставили.

Он протер глаза и суставы его пальцев стали влажными.

— Все было достаточно просто. Я позволил, чтобы меня увидел один из Эльфийских Охотников Эвентина Элесседила. Они регулярно здесь проходили, охраняя нас от Чародея—Владыки и его приспешников. Как только меня узнали, стало понятно, что об этом доложат Королю. Из–за моих знаний эльфийской генеалогии и вашей необходимости найти наследника Шаннары, тебя должны были послать переговорить со мной. Для такого важного дела — никого, кроме тебя. Когда ты пришел, я должен был рассказать тебе об Уэйре. Носители Черепа уже знали про него, выследив его своими собственными силами. Однако он был порочным человеком и никоим образом не годился для того, чтобы взять в руки Меч и встать на защиту эльфов. Он уже заявил Носителям Черепа, что желает присоединиться к Темному Лорду. Чего он не знал, так это то, что уже было решено использовать его другим образом.

— В качестве приманки, чтобы заманить меня. — Теперь Алланон это понял.

— Да. Но не по той причине, о которой ты думаешь. Не для того, чтобы убить тебя. У Чародея—Владыки на уме было кое–что более коварное. Так как Уэйр был последним из рода Шаннары, Брона хотел, чтобы его смерть наступила от твоих рук. Он хотел отомстить друидам за тот ужасный ущерб, который много лет назад ему причинил Бремен, когда выковал Меч и вручил его Ярлу Шаннаре.

Выражение лица Алланона оставалось каменным, однако эти сведения стали бальзамом для его души. Он, возможно, уничтожил последнюю надежду мира, но он не убил невиновного человека.

— Но если вы знали, что это была ловушка, почему не предостерегли меня? Я мог бы помочь вам защитить Коллис.

Дерриваниан уже снова качал головой:

— Ты не мог помочь. Никто не мог. И предупредить тебя было невозможно. Если бы я сказал тебе что–то еще, кроме того, что мне приказали, Коллис бы умерла. Носитель Черепа находился с ней в задней комнате, когда ты пришел сюда поговорить со мной.

Лицо Дерриваниана выглядело измученным, а глаза полны отчаяния.

— Разве ты не видишь? Мне пришлось выбирать между тобой и Коллис. Я уже потерял все, что имело значение в моей жизни. И я не хотел потерять и ее тоже.

Он наклонился вперед, скрестив пальцы рук.

— Носитель Черепа предостерег не говорить ничего, что могло бы предупредить тебя. Если бы Уэйр не умер от твоей руки, если бы случилось что–нибудь, изменившее результат, если бы ты узнал, что это была ловушка — даже случайно — он пообещал, что тогда вернется за Коллис.

— Но, во всяком случае, вы верили, что я выживу?

Старик с трудом смог взглянуть на друида.

— Я сильно на это надеялся. Осуждай меня, как хочешь. Я это заслуживаю. Это было как бросить игральные кости, когда на кону стоят жизни. Я понимал риск. Я просто сделал тот выбор, который в то время казался наилучшим. Я поставил твою жизнь против жизни Коллис.

Алланон отвернулся:

— Вам следует знать, что Носитель Черепа до сих пор жив. Я был слишком слаб после сражения, чтобы уничтожить его.

Дерриваниан пожал плечами:

— Это не имеет значения. Он ничего не выиграет, если убьет меня теперь. Уже слишком поздно. Я обманул его.

Глаза друида уставились на него:

— Каким образом?

У старика лицо приобрело какой–то странный вид.

— Это оказалось на удивление легко. Я понимал, что независимо от того, что случится, в конце концов он вернется за мной. Он не собирался сдержать свое слово. Как только я выполню все, что он хотел, и уговорю тебя отправиться за Уэйром, от меня больше не будет никакой пользы. Какое–то время он подождет, а затем вернется, чтобы прикончить меня.

Он немного помолчал.

— На его месте я поступил бы точно так же. Но он ждал слишком долго. И совершил ошибку. Ему следовало бы убедиться, что Уэйр на самом деле был последним из рода Шаннары, а не тратить время на игры с тобой.

Алланон вытаращил глаза:

— О чем вы говорите?

— Когда я рассказал тебе, что Уэйр был последним в роду Шаннары, я солгал. Есть еще один. Уэйр не был последним.

— Еще один наследник? Вы и сейчас тоже лжете?

Старик покачал головой:

— Было необходимо рассказать тебе, что Уэйр был последним. Носитель Черепа подслушивал. Я обманул тебя, но также использовал этот обман, чтобы убедиться, что и Носитель Черепа в это поверил. Если бы ты выжил, сказал я себе, я выдам тебе это имя. Если бы ты умер, то, вероятно, для нас не осталось бы никакой надежды. В любом случае, я бы не позволил моим знаниям попасть в грязные руки.

Алланон не мог поверить своим ушам:

— Вы уверены? Действительно есть еще один? Уэйр не был последним?

Дерриваниан посмотрел сначала на дверь, потом на окна, как будто успокаивая себя, что больше никто не подслушивает:

— Был еще мальчик, который осиротел в раннем детстве, его отцом был эльф, а мать пришла на запад из Приграничья.

Он сделал паузу.

— Мальчик сейчас больше походит на представителя человеческой расы, но он еще не совсем вырос. Его родители были добрыми людьми, умными и ответственными, правильного толка. Наверное, мальчик тоже будет таким.

— Как его зовут?

— Арен Шеа.

Алланон с укором покачал головой, мрачное лицо еще больше помрачнело:

— Мне знакомо это имя. Но его забрала лихорадка, когда он был еще совсем ребенком, вскоре после смерти его родителей. Это случилось много лет назад.

— Да. Это так трагично. Он был последним в своем роду. Похороны были скромными, потому что среди эльфов не осталось его живых родственников. Его похоронили и забыли. Даже ты, кажется. Хотя, если пожелаешь, ты можешь прийти к его могиле в Арборлоне.

— Так вы говорите, что он не умер? — спросил друид.

— Вот именно — ведь это я устроил все так, чтобы его смерть выглядела как можно убедительнее.

— Потому что вы знали. Уже тогда. Вы знали, что на него будут охотиться.

— Его родителей убили при загадочных обстоятельствах. Как раз перед этим, его мать принесла ребенка к Коллис и попросила ее присмотреть за ним. Думаю, она чувствовала опасность. Женщины были близкими подругами, и мать мальчика знала, что моей жене можно доверять. Она попросила Коллис позаботиться о нем, пока она не убедится, что опасность миновала, а потом вернется за ним. Но если бы что–то случилось с его родителями, мы должны были инсценировать гибель этого мальчика, а потом передать его в дом ее брата в Приграничье и никому не рассказывать о том, что мы сделали. Мы должны были скрывать от всех правду, чтобы у ее сына были шансы на жизнь.

— И вы сделали так, как она просила? И Чародей—Владыка с Носителями Черепа не обнаружили правду?

— У них нет никаких оснований считать, что мальчик до сих пор жив. Никто во всех Западных Землях не знает правду.

— Вы в этом уверены?

— Абсолютно. Вы узнаете сами, прав я или нет. Имя мальчика теперь другое. Его зовут Шеа Омсфорд. Ему дали фамилию его дяди. Он живет в деревне Тенистый Дол среди лесов на юге от Приграничных городов.

Дерриваниан слабо улыбнулся и пожал плечами.

— Я сделал все, что обещал себе сделать, если ты вернешься. Это единственное, что я могу предложить в качестве компенсации за свое поведение. Надеюсь, ты меня поймешь. — Потом он указал на дверь. — Теперь тебе нужно уходить. Найди мальчика. Спаси его.

Алланон поднялся:

— Тогда и вам стоит воспользоваться своим советом. Уходите отсюда немедленно. Забирайте свою жену в Арборлон и попросите защиты у Короля.

Старик покачал головой:

— Я отправил ее к друзьям в тот же миг, как Носитель Черепа отправился за тобой. Я попросил их спрятать ее до тех пор, пока они не узнают, что со мной. Я не знаю, где она находится.

— Ну, тогда присоединяйтесь к ней. Сделайте это до того, как за вами придет Носитель Черепа.

Старик улыбнулся, но в его улыбке не было теплоты:

— Нет, для этого уже слишком поздно. Всегда было слишком поздно. — Он взял стакан эля, который налил для себя, и осушил его. Его глаза уставились на Алланона. — Ты действительно думаешь, что в Арборлоне мы будем в безопасности от Чародея—Владыки и его Носителей Черепа? Ты думаешь, что мы где–нибудь сможем быть в безопасности?

— Эвентин Элесседил не такой, как его отец. У него нет на вас никакой обиды. Он весьма сострадательный. Он сделает все возможное, чтобы защитить вас.

— Я единственный, кто может сделать все необходимое, чтобы защитить Коллис, и я сделал это. — Он указал на стакан. — Понимаешь? Снотворное зелье. Ты знаешь, что это такое. Я окажусь вне досягаемости для Чародея—Владыки. Я себя знаю. Я слаб, и если на меня как следует надавить, я выложу все, что знаю. Однако, если я не смогу говорить, то не смогу и рассказать.

Алланон взглянул на него:

— Вы приняли яд?

— Я еще раз обманул тебя. И я бы сделал это снова. Я бы обманул любого. Но я не мог позволить, чтобы такое произошло. — Он пожал плечами. — Я прожил свою жизнь, делая все лучшее, что мог. Хотелось бы думать, что я таким же образом и умру. — Он уже проглатывал некоторые слова. — Может быть, если у тебя будет время, ты смог бы рассказать Коллис…

Затем его глаза замерли, голова откинулась назад и он умер.

Алланон встал, поднял его со стула и положил на матрас в углу. Он накрыл тело одеялом. Это было все, что он мог сделать за то время, которое имел. Он не мог оставаться дольше. Он расскажет о Дерриваниане кому–нибудь по пути.

Он немного постоял, глядя на тело. Старик покончил со всем на своих условиях. Наверное, он был прав насчет своей жены. Раз он умер, Носители Черепа не станут охотиться за ней. Больше нет для этого причин.

Он вышел наружу в сумерки, гадая, нашли бы Элдра и Коллис Дерриванианы убежище в Арборлоне, как он советовал, или им гораздо лучше в нынешнем положении.

Он ни в чем не был уверен, но и выбор ему делать не пришлось.

Несколько минут спустя он уже ехал в направлении Приграничья к деревушке под названием Тенистый Дол.

Content

Поиски Алланона

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *