Черный Ирикс

* * *

Больше года прошло после его возвращения из Королевства Черепа, и наконец–то Шиа Омсворд стал крепко спать по ночам. В течение долгого времени это было немыслимо. Кошмары о том, что случилось — и что могло случиться — мучили его с демонической жестокостью, заставляя просыпаться и проводить бессонные ночи. Его преследовали навязчивые видения и время от времени ему казалось, что смерть его близка. Он исхудал и ослаб духом. Ему не хватало сил не только для того, чтобы выполнять обычную работу на постоялом дворе, но и для того, чтобы вообще делать хоть что–нибудь.

Вот тогда–то Флик, его брат и самый лучший друг, предпринял неожиданный шаг нанести визит к жившей в лесу женщине, которая специализировалась на зельях и заклинаниях, способных излечить недуги, и которая, как говорили, могла предвидеть будущее. Ее звали Одрана Коос, она была ни молодой, ни старой, жила затворницей и была объектом постоянных насмешек со стороны всех, кроме тех, кто обращался к ней за помощью. Флик, никогда не веривший в то, что нельзя было потрогать или увидеть, — и который никогда не обращался к таким личностям до поисков Меча Шаннары, — пересилил себя. Или наверное, что более точно, совершенно отчаялся. И он отправился к ней.

Там, в чаще Дальна, в милях от своего дома, он сидел за столом вместе с этой странной женщиной; ее распущенные волосы украшали различной длины и цвета ленты, ее лицо было таким же гладким, как у ребенка, и раскрашено блестящими радужными линиями, на ее руках были надеты золотые и серебряные браслеты, на которых висели крохотные колокольчики; он внимательно наблюдал, как она прочитала воду в гадальном шаре и сразу же определила, что послужило причиной его появления здесь.

— Он очень болен, — торжественно объявила она неожиданно низким и скрипучим голосом. — Он давно мучается тем, что он мог сделать… и что сделал. Ему повредило то, что он так близко оказался к Чародею—Владыке, он отравлен ядами, проникшими в него из–за контактов со Слугами Черепа. Эта его болезнь долго ждала своего шанса, и теперь она освобождается от удерживающих ее оков и просачивается сквозь него. Его жизнь потихоньку улетучивается.

Она замолчала, как будто взвешивая сказанные слова, а затем стала рыться на полках с крошечными пузырьками, кожаными мешочками, затянутыми ажурными завязками, и пакетами, содержимое которых было тайной для Флика; наконец, ее стройные руки нашли маленькую коричневую бутылочку, которую она вручила ему.

— Ты должен дать ему это, — сказала она ему. — Но сделай это тайно; он не должен увидеть, как ты это сделаешь. Если увидит, то может сопротивляться. Дай ему все сразу. Смешай с напитком, который ему нравится, и убедись, что он выпьет все до конца. Все. Сделай это сразу же, как вернешься.

Флик с сомнением взглянул на бутылочку:

— И это излечит его сны и победит болезнь? Он снова станет таким, каким был раньше?

Одрана Коос приложила палец к своим губам:

— Ни слова о других возможностях, человек из долины. Даже не думая о них. Не сомневайся в том, что я тебе сказала. Просто сделай то, как я говорю.

Флик кивнул и встал из–за стола:

— Благодарю тебя за помощь. За попытку помочь моему брату.

Он начал было искать монеты, чтобы заплатить ей, но она отмахнулась.

— Я не возьму платы за помощь тому, кто выстоял против Чародея—Владыки. Я не возьму ничего от того, кто, можно сказать, спас Четыре Земли и всех тех, кто в них живет.

Она замолчала, склонив голову и опять вглядываясь в шар с водой, который вдруг снова начал пульсировать.

— Минутку. Здесь что–то еще.

Флик тоже посмотрел в воду, но не смог ничего увидеть.

— Будь осторожен, — прошептала провидица. — Очень скоро твой брат отправится в дальние края на поиски, которые имеют большое значение. Тебе это не понравится. Ты это не одобришь. Но ты не сможешь его остановить, и даже не пытайся.

— Это не может быть правдой, — заявил Флик, для убедительности качая головой. — Шиа неоднократно говорил, что больше никогда никуда не уйдет.

— Однако, это так.

— Он сказал, что никогда снова не подвергнет себя такому риску, что останется в Доле со мной и отцом!

— И тем не менее.

Флик вытянул руку, как бы протестуя. Потом он поднялся, еще раз поблагодарил Одрану Коос и отправился домой, засунув в карман зелье.

Позднее, когда он добрался до дома, он обдумал свои действия. Хотя у него было это зелье, он не совсем был убежден в его ценности. Что, если оно окажется вредным для его брата, несмотря на все заверения, которые ему наговорили? А вдруг его обманули. Или заявления об эффективности зелья были слишком преувеличены.

Однако он не смог переубедить себя, что лучше ничего не делать, чем хоть что–то попробовать. Он не мог легко проигнорировать заверения Одраны Коос. Уверенное обещание, звучавшее в ее словах, развеяло его сомнения и убедило продолжить выполнение задуманного.

Поэтому он подождал, когда измученный и опустошенный Шиа очнется после полуденной дремоты, помог своему брату спуститься по лестнице из комнаты, обхватив его вокруг талии рукой, и уселся вместе с ним под навесом на крыльце постоялого двора, наблюдая, как солнце медленно опускается за деревья. Сегодня Флик был оживленным и обаятельным, рассказывая выдуманную историю про то, чего он никогда не делал, чтобы скрыть правду о том, где он был на самом деле. Он усердно старался захватить все внимание своего брата, чтобы тот до конца выпил кружку эля, которую он ему принес, помня, как Одрана Коос сказала ему, что следует полностью употребить все содержимое бутылочки.

В итоге так и случилось. Шиа, к этому времени почти заснувший, с опущенной головой и отяжелевшими глазами, допил остатки эля, и Флик успел поймать кружку, выскользнувшую из рук его брата.

Потом он отнес Шиа в его комнату, уложил в кровать и спустился вниз, чтобы поужинать в одиночестве. Он ел, сидя за столом в углу, стараясь быть незаметным — его отец этим вечером работал на кухне — и размышлял над тем, что он сделал, и молился, чтобы судьба распорядилась так, чтобы он не совершил ошибки.

Утром, когда Шиа проснулся и спустился к завтраку, он выглядел гораздо лучше. Он улыбался и был весел; все выглядело так, будто началось его выздоравливание.

— Так ты больше не чувствуешь себя больным? — радостно спросил Флик.

Его брат замотал головой и усмехнулся:

— Нет. Не могу этого понять. Я чувствую себя так, как раньше. Гораздо, гораздо лучше.

Флик ничего не сказал о том, что он сделал. Он внимательно наблюдал за своим братом почти две недели, постоянно выискивая признаки регрессии болезни, переживая, что эффект от зелья может закончиться. Но в конце концов болезнь к Шиа не вернулась и он во всех отношениях стал самим собой, и Флик вынужден был признать, что лекарство, данное ему Одраной Коос, на самом деле сработало.

Именно тогда он признался Шиа о том, что сделал, не желая больше ничего скрывать от своего брата. Он, не до конца уверенный в реакции Шиа, сделал это нерешительно, но страстно желая, чтобы его простили за обман.

Но Шиа просто хлопнул его по плечу и сказал:

— Молодец, Флик. Неудивительно, что я так сильно тебя люблю.

Осмелев тогда, Флик рассказал ему, что провидица поведала о том, что Шиа предстоит еще один поход — который Флик не одобрит, но в который его брат все равно отправится.

Шиа рассмеялся:

— Я не собираюсь больше ни в какие походы, Флик. С этим я завязал. Я остаюсь здесь в Доле вместе с тобой.

Флик улыбнулся и обнял своего брата, выкинув из головы подобные мысли.

* * *

Спустя четыре месяца, когда лето почти закончилось и первые признаки приближающейся осени проявлялись в смене цвета листьев и утренних холодах, Шиа Омсворд носил дрова для большого камина в общем зале таверны. Он делал это вручную, а не на тележке, потому что все еще доказывал себе, что он исцелился, что действие лекарства не было временным. Его день был заполнен различными заданиями — починить навес у крыльца и отремонтировать петли кухонной двери после того, как он закончит с дровами, — все это давало ему ощущение удовлетворения от способности делать то, что четыре месяца ранее он бы не смог сделать. Каждый день он радовался своему выздоровлению, вспоминая, каким больным он был.

Флик взял телегу, чтобы отвезти мельнику мешки с зерном, и до конца дня не вернется. Завтра они пойдут на рыбалку на реку Раппахалладрон, этот день они проведут так, как сами пожелают. Воздух был наполнен запахом умирающих листьев и дымом от печей, солнце грело его плечи, а птицы ярко и весело щебетали вокруг. День был хороший.

Потом он увидел приближающегося всадника. Не по главной дороге, ведущей к поселку мимо домов и деловых сооружений, которые образовывали основную массу общественных зданий, а через лес позади постоялого двора. Всадник небрежно сидел в седле, позволив коню самому выбирать путь по лесу, однако он не отрывал своих глаз от юноши. Шиа почти сразу же понял, кто это, но не мог заставить себя признать это. Он остановился на месте, обхватив руками стопку дров, и уставился на всадника, не веря глазам.

Это был Панамон Крил.

Когда он впервые встретил его, вор и авантюрист был одет в алое — смелый, открытый вызов традициям и условностям. Теперь же он носил одеяние лесника, в коричнево–серых тонах, за исключением кроваво–красных и блестящих шарфов, обвязанных вокруг рук и талии, как напоминание о прошедших днях. Его конь был большим и сильным, судя по всему это был боевой конь с длинными ногами, что предполагало, что он мог бегать и быстро, и долго. Оружие находилось в чехлах и висело на коне и всаднике, привязанное и полностью видимое, другое же можно было определить только по отличительным формам под одеждой и в седельной сумке.

Он подъехал к Шиа и остановился.

— Ну вот и свиделись, Шиа Омсворд, — сказал он, слезая с коня и становясь перед ним.

— Панамон Крил, — ответил Шиа, едва узнав свой голос.

— Мне следовало бы предупредить о своем приезде. Но гораздо приятнее, когда это происходит неожиданно. Надеюсь, что мне здесь рады?

— Конечно, — ответил юноша. — Как всегда.

— Ну, тогда не стой тут с таким широко открытым ртом!

Шиа с грохотом отбросил дрова, рванулся мимо них и обнял прибывшего, радостно похлопывая того по спине.

— Не могу поверить, что ты здесь!

Прошло почти полтора года после кульминации событий, приведших к нахождению Шиа Меча Шаннары и использованием его против Чародея—Владыки, причем в этом он вряд ли смог бы добиться успеха без помощи Панамона Крила. После того, как Шиа бежал из Королевства Черепа, вынужденный оставить позади своего друга, он думал, что навсегда его потерял. Однако несколько недель спустя Панамон появился в Тенистом Доле, живой и невредимый, страстно жаждущий вспомнить истории о тех днях и узнать правду о случившемся, ибо большая часть этого была от него скрыта.

Теперь он снова вернулся — блудный сын, хитрый обманщик, которому мало кто доверял, но который раз за разом спасал Шиа жизнь и о котором тот никогда не смог бы плохо подумать.

— У тебя случайно не найдется чем утолить жажду путешественнику в этом твоем заведении, а? — спросил, ухмыляясь, вор. — Я прибыл издалека, долго добирался и у меня сильно пересохло в глотке.

— Пойдем, — предложил Шиа, подбирая разбросанные дрова и направляясь к постоялому двору. — Ты можешь привязать здесь коня и зайти внутрь пропустить стаканчик эля.

— Или, может быть, пару? — надавил тот, вздернув одну бровь.

Он не изменился, подумал Шиа. И никогда не изменится. В самом деле, он выглядел точно так же, каким его видел житель Дола в последний раз — загорелое лицо, непослушные темные волосы с пробивающейся на висках сединой, пронзительно голубые глаза и постоянная улыбка. Маленькие, тонкие усики придавали ему лихой вид. Он был всегда очарователен и абсолютно непредсказуем. Панамон всегда был чем–то большим, чем то, что виднелось на поверхности.

Шиа вспомнил это все, когда провел гостя внутрь и сбросил охапку дров в корзину рядом с камином. Затем он прошел к стойке, налил пару кружек эля и провел своего товарища к одному из столов в почти пустом общем зале.

Панамон поднял свою кружку:

— За то, чтобы все плохое осталось позади, и чтобы наслаждаться только хорошим.

Шиа чокнулся с Панамоном кружками и они выпили.

— Ты отлично выглядишь.

— О, да. Видишь ли, у меня нет возраста. Я предпочитаю оставаться таким, каким я был, когда ты впервые встретил меня. Я обнаружил, что тот возраст идеально мне подходит, и решил оставить его навсегда.

— Хороший трюк.

— Своего рода магия. Ты тоже можешь так сделать, только надо попрактиковаться. — Он наклонился вперед. — Почти как использовать те синие Эльфийские камни, которые ты нес все время, пока мы шли с тобой в земли Севера. Помнишь?

Шиа кивнул:

— Как такое можно забыть?

— Эти камни все еще у тебя?

Моментально Шиа понял, что для этих расспросов была какая–то причина, выходящая за рамки обычного любопытства. Но это был Панамон Крил и не в его характере было что–то скрывать.

— Да, у меня.

— Ты по–прежнему можешь ими пользоваться?

Он пожал плечами:

— Все это время у меня не было повода, чтобы попробовать это.

Вор рассмеялся.

— Это радует. Очень надеюсь, что и дальше не будет. Благополучная жизнь Дола основана на мире и процветании, а не на борьбе между жизнью и смертью. Я полагаю, что последние год–два у тебя все было хорошо?

Конечно же, нет, и он рассказал Панамону о своей борьбе, чтобы оправиться от случившегося с ним в Королевстве Черепа. Панамон слушал, кивал и пил свой эль, глаза блестели интересом, но лицо оставалось бесстрастным. Когда Шиа закончил, он попросил еще одну кружку себе, поскольку Шиа едва прикасался к своей.

Шиа наполнил у стойки его кружку и вернулся к столу. Он, как обычно, огляделся вокруг — необходимая привычка, когда вы являетесь сыном трактирщика, — посмотреть, не нужно ли что–нибудь другим посетителям. Его удивило, что зал был пуст.

— Как Курзад? — спросил Панамон, когда он сел за стол. — Твой отец всегда был одним из тех, кто выглядит так, будто может жить вечно.

— Это точно, — ответил Шиа. — Именно он заботился обо мне, когда все было плохо.

— Да, болезнь, — небрежно заметил Панамон. — Признаюсь, я пришел сюда не просто так, юный Шиа, помимо очевидного желания навестить старого друга. Я хотел попросить тебя об одной услуге.

Шиа кивнул. Ну вот мы и подошли к сути.

— Спрашивай.

— Это может занять несколько минут. Потерпи. Ты уверен, что не хочешь долить свою кружку до того, как мы начнем? Как только я заговорю, мне не хотелось бы прерываться.

— Просто скажи то, что должен сказать, — ответил житель Дола.

Панамон перевел дух и наклонился вперед:

— Ты должен помнить, что мы потеряли хорошего друга, когда пытались убежать из владений Чародея—Владыки. Он отдал за нас свою жизнь. Многие годы он был моим спутником, но почти до самого конца своей жизни оставался для меня загадкой. Ты и я, мы вместе узнали, какую тайну он скрывал, когда нас схватили горные Тролли. Ты помнишь все это?

Конечно же, Шиа помнил. Кельцет, гигантский горный Тролль, был с Панамоном, когда они спасли Шиа от гномов–налетчиков. Потом, позднее, когда их обнаружили другие Тролли, он предстал перед судом, как предатель, который находился в компании представителей той расы, с которой его собственная раса вела войну.

— Кельцет, — произнес он.

— Тогда ты также должен помнить, — продолжил Панамон, — что ты и я были спасены от препровождения к Чародею—Владыке, а он сам от того, чтобы быть сброшенным со скалы, когда раскрыл, что является обладателем наивысшей награды, которая может быть присвоена нацией Троллей одному из своих соплеменников. Когда его подвергли допросу, он встал перед ними и смело ее показал, как вызов всем, кто оспаривал его верность и мужество. Это был незабываемый момент, не так ли, Шиа?

Житель Дола кивнул. Кельцет достал из кожаного ремня, который охватывал его талию, железный медальон с крестом, вписанном в круг, поднял его для всеобщего обозрения, а затем с драматизмом повесил себе на шею, что поразило всех собравшихся, и тем самым даровал им свободу.

— Ты помнишь, как назывался тот медальон?

— Черный Ирикс, — ответил Шиа.

Панамон Крил откинулся на спинку стула.

— Он пропал вместе с Кельцетом, когда стены горного прохода рухнули на него. Я намереваюсь найти его и забрать.

Шиа вытаращил на него глаза:

— Из–под рухнувшей горы?

— Нет, оттуда, где его спрятал Кестра Чал.

Житель долины задумался:

— Ну–ка отмотай немного назад. Кто такой Кестра Чал?

— Скупщик и продавец краденого.

— И у него находится Черный Ирикс?

— Именно.

— Как ему удалось заполучить его? И откуда ты все это знаешь?

Панамон Крил пожал плечами:

— Что касается первого вопроса, то я не знаю. Я не имею ни малейшего понятия, как он узнал, где тот находился, а уж тем более, как он смог его откопать. Что же касается второго, то я же вор, как ты пару раз называл меня в прошлом. И знать о таких вещах — это часть моей работы.

— Поэтому ты намерен украсть его у него? К чему такое беспокойство из–за куска железа, вне зависимости от того, что он собой представляет?

— Потому что, — медленно, растягивая слова, произнес гость, — Черный Ирикс является чрезвычайно ценным. Существует около дюжины известных Ириксов, и большинство из них находится в руках Троллей. Невозможно переоценить ту сумму, которую любой коллекционер заплатит за то, чтобы обладать одним из них. Однако, он ценен еще и потому, что материалы, используемые при его изготовлении, крайне редки. Ты думаешь, что это всего лишь кусок железа, но ты не прав. Ирикс куется из сплава металлов, одни придают ему прочность, другие имеют особое значение. Самый ценный из этих металлов — ауридиум. Знаешь о нем?

Шиа покачал головой. Он никогда не слышал об ауридиуме.

— Он так ценен, потому что известен всего один его источник. Он находится глубоко в Западной земле и разрабатывается дворфами, которые продают половину добытого металла Троллям в обмен на караван высококачественного оружия. Такой обмен продолжается много–много лет. Во всяком случае, на изготовление каждого Ирикса уходит пол–унции металла. За это количество ты смог бы приобрести небольшое королевство.

Он немного преувеличил, но Шиа сразу все понял.

— Поэтому ты хочешь забрать Ирикс у Кестры Чала. Так почему бы тебе не сделать так? Чего ты хочешь от меня?

— Как я сказал, — ответил Панамон, — Чал спрятал его.

— Тогда как… — начал было Шиа и остановился. — А, понятно. Ты хочешь, чтобы я отправился с тобой и использовал Эльфийские камни, чтобы найти его.

— Из–за тех условий, при которых я буду применять свои особые умения, чтобы его забрать, было бы весьма полезно точно знать заранее, где спрятан Ирикс. Ты бы смог мне об этом рассказать. Или, точнее, смогли бы твои специальные Камни. Я прошу об этом, как об одолжении тому, кто многое сделал для тебя в прошлом.

Шиа пристально посмотрел на него:

— У того, чью жизнь ты не раз спасал. Ты забыл эту часть.

Тот пожал плечами:

— Это я держал про запас, на случай, если понадобятся дополнительные уговоры.

— Проблема состоит в том, что я поклялся всем и каждому — включая и себя, — что ни за что больше не стану участвовать ни в одном походе. Я обещал больше не покидать Дол. А после того, как я оправился от болезни, я еще раз подтвердил этот обет.

— Ты говоришь, что не пойдешь со мной? Даже понимая, скольким ты мне обязан?

— Я говорю, что я дал обещание, а теперь ты просишь меня нарушить его.

— По очень веской причине.

— Для тебя да. Но совсем не для меня.

Панамон вздохнул.

— Послушай, Шиа. Ты рассказал мне, что чуть не умер от болезни, и после своего выздоровления ты вроде как получил благословение. Какая польза от всего этого, если ты проведешь остаток своей жизни, укрывшись в Тенистом Доле, никогда не выходя за его границы, даже не пытаясь воспользоваться возможностью оказать кому–то очень большую услугу?

Панамон быстро поднял руку, предупреждая ответ жителя Дола.

— И я говорю не о себе. Я говорю о тех, кто любил и заботился о Кельцете и кто будет несказанно счастлив, если мы сможем забрать Черный Ирикс и вернуть его им. Разве это ничего не значит?

Шиа сжал губы, размышляя.

— Тебе–то что с этого? Подожди–ка! Ты планируешь вернуть его, так ведь? Ты не собираешься сам его продавать?

Панамон ошарашено посмотрел на него:

— Нет же, я не собираюсь его продавать! За кого же ты меня принимаешь? Мы говорим о Кельцете. Он спас наши жизни, а уж мою неоднократно! Я делаю это ради него. Я не хочу, чтобы Кестра Чал сделал состояние на смерти моего друга! Я хочу, чтобы он ломаного гроша с этого не поимел, и чтобы Ирикс вернулся к народу Кельцета, которому и принадлежит!

— Ты говоришь правду? Ты вернешь его?

— А ты что бы сделал?

— То, что сделал бы я, совсем не то, что сделал бы ты.

— Не играй в такие игры. — Панамон начал злиться, покраснев. — Просто ответь на вопрос! Что бы сделал ты?

Сейчас они уже кричали друг на друга, и поняв это, сразу же умолкли. Панамон взял свою кружку и осушил ее залпом. Потом он передал ее через стол Шиа, который, не произнеся ни слова, отправился за стойку, еще раз наполнил ее и вернулся обратно.

Когда он присел, то вспомнил о предсказании отшельницы, о котором ему рассказал Флик. Он не поверил, что это возможно, что оно сбудется. Ему казалось забавным, что о его судьбе так печется Флик.

Ну, теперь ему было не до смеха.

— Я бы сделал то же, что и ты, — спокойно произнес он. — Когда мы отправляемся?

* * *

Такие решения принимаются быстро. Когда вы к ним подходите, то особо не задумываетесь. Вы могли давать обеты и обещания, но в конечном итоге все зависело от ответа на один единственный вопрос. Как много ты обязан тому, кто заступился за тебя, когда это оказалось необходимым, и кто таким образом спас тебе жизнь. Если для вас это было не важно, то вы отказывали им, когда они просили вас о помощи. Если же это что–то для вас значило, то вы не могли отказать.

Независимо от сомнений и тревог, которые вызывало это путешествие с Панамоном Крилом, Шиа чувствовал себя обязанным отправиться в путь. Он пытался объяснить это Флику тем же вечером, когда его брат вернулся от мельника, но лишь напрасно потратил силы. Флик ничего не хотел об этом слышать. Шиа следовало бы держаться от греха подальше, не стоило слишком уж потакать своему чувству преданности человеку такой сомнительной репутации — хотя, без сомнений, он помог ему в прошлом. Разве Шиа забыл, что Панамон пытался украсть у него Эльфийские камни? Неужели он не видит, что несмотря на утверждаемую Панамоном благую цель, по сути это будет еще одна кража? Разве он забыл, что вор имел привычку не совсем раскрывать то, что он знал, и почти всегда скрывал истину, что бы он ни говорил?

— А как насчет того, что ты только–только поправился? — надавил он этим последним аргументом. — Шиа, ты чуть не умер! А теперь ты собираешься в этот поход, который может положить всему конец. Ведь ты даже не знаешь, куда ты идешь!

Они стояли у поленницы, крича друг на друга, а внутри посетители таверны пили, смеялись и разговаривали достаточно громко, чтобы не услышать ни единого слова из спора, происходившего за их спинами.

— Я знаю, куда мы направляемся. Панамон рассказал мне. Это в начале Северной земли, недалеко от руин Королевства Черепа. Я мало что знаю об этой стране. Она дикая, но больше не такая опасная. Мы будем неподалеку от Паранора и Западных земель. Флик, послушай меня. Я должен это сделать. Но я обещаю быть осторожным, и если вдруг я заболею или путешествие станет слишком опасным, то я сразу же вернусь домой. Я не стану рисковать.

— Как ты можешь такое говорить? — с недоверием воскликнул Флик. — Откуда тебе знать, что тебе разрешат вернуться? Ему нужны Эльфийские камни! Ведь он на самом деле прибыл именно за ними? Ты об этом подумал?

Шиа подумал обо всем этом. Кое–что заставило его почувствовать себя пристыженным, но Флик был прав в одном. Это был Панамон Крил, а Панамон способен на все. Так что он не собирался идти с закрытыми глазами.

Когда все слова были сказаны, Флик по–прежнему твердо настаивал на том, чтобы Шиа никуда не уезжал, однако Шиа остался непреклонен и решил отправиться в путешествие. Он предупредил отца, что на пару недель уедет с Панамоном, и, одолжив лошадь у местного конюха, на следующий же день отправился в путь, собрав свои вещи и вместе со свернутым спальником привязав их позади седла. Эльфийские камни, как обычно, он спрятал под туникой. Флик, к его удивлению и разочарованию, остался дома. Он почти был убежден, что его брат поедет вместе с ним, как и в том походе за Мечом Шаннары. Но то были совершенно другие времена и обстоятельства, а теперь, по–видимому, Флик предостаточно напутешествовался за свою жизнь. Он любил Шиа и опасался за него, но просто отказывался поддержать то, во что не верил.

— Получается, Одрана Коос была права, — сказал он на прощание. — Постарайся не пожалеть об этом. Возвращайся живым и здоровым.

Итак Шиа и Панамон Крил направились на север от Тенистого Дола через лес Дальн, пока не добрались до берегов Радужного Озера. Там они повернули на запад, чтобы следовать вдоль берега до того места, откуда смогут начать свое путешествие к Стрелихеймским равнинам и в земли Севера.

Сидя на лошади, Шиа думал о том, каким же давним стал теперь тот последний поход. Казалось, что это произошло в другой жизни — той, в которой он был совершенно другой личностью. Он сильно вырос в том походе, набрался опыта и повзрослел под давлением опасности, когда на него постоянно охотились и он каждый день сталкивался со смертью, наблюдая, как вокруг него умирают друзья и незнакомые люди, и понимая, как много зависит от его собственный усилий.

На этот раз ощущения были совершенно другими. За ним никто не гонится, а угроза смерти казалась весьма далекой. Он, конечно, подвергался кое–какой опасности, но на кону стояло гораздо меньше и мир навряд ли изменится.

Больше всего Шиа беспокоило отсутствие Флика, который до этого всегда был рядом, пока это было в его силах, чтобы успокоить, когда сомнения и страхи готовы были одолеть его. Он скучал по своему брату и сильно желал, чтобы тот снова оказался здесь.

Поэтому, когда на третий день пути появился Флик, это показалось ему почти чудом. Флик, не выдержав того факта, что Шиа уехал без него и сам удивляясь силе своих чувств, отправился следом в тот же день, переговорив перед этим с отцом. Зная, что они отправились на север, он ехал по их следам, пока не догнал.

— Я передумал, — объявил Флик, подъехав к ним. Заметив едва заметную тревогу на лице Панамона, он добавил: — Я не смог оставить своего брата без того, кто бы внимательно за ним присматривал.

Шиа рассмеялся и ласково похлопал Флика по спине. Панамон Крил ничего не сказал.

* * *

Теперь они путешествовали втроем. Панамон развлекал остальных рассказами о своих подвигах, которые вызывали у Шиа улыбку, а Флик закатывал глаза. Вор побывал в таких диковинных местах и рассказал о таких невероятных событиях, что даже половина из них казалась нереальной. Однако, эти байки развлекали и помогали скоротать время. Надо отдать должное Флику за то, что он не сделал и не сказал ничего, что могло бы задеть Панамона. Он не спрашивал о цели их похода или подробностей того, как вор собирается выполнить задуманное, и старательно избегал хоть как–то навредить его авторитету.

Тем не менее Панамон был явно раздражен его присутствием, что, в конце концов, вынудило Шиа объясниться с ним.

— Кажется, ты не очень рад, что вместе с нами Флик, — сказал он. Они остались одни на месте стоянки на четвертый день, пока Флик собирал дрова для костра. К этому времени они миновали Зубы Дракона и находились от цели своего путешествия всего в одном дне пути. — Почему ты так расстроен?

— Потому, Шиа, — уклончиво ответил Панамон, — что в этом деле не нужен третий человек. Здесь нужны только ты и я. Флик будет только помехой. Просто одним своим присутствием он может создать для нас проблемы, когда мы пойдем за Ириксом. Я не планировал, что он пойдет с нами, и мне он не нужен.

Шиа удержал себя в руках:

— Но он нужен мне.

— Чушь. Ты был сам по себе, когда два года назад я нашел тебя. Кажется, тогда ты не особо в нем нуждался.

— Ну, внешность может быть обманчивой. Я жутко по нему скучал. Я не могу высказать тебе, как я беспокоюсь, когда мы с ним разделены. Поэтому пойми вот что. Я рад, что он присоединился к нам, и было бы здорово, если бы ты прекратил вести себя так, будто его здесь нет. Потому что, в свою очередь, мне начинает казаться, что и мне тоже не стоит здесь быть.

Наверное Панамон принял его слова близко к сердцу. Весь следующий день он всю дорогу общался с Фликом, говоря ему, как он рад, что тот находится с ними и теперь сможет оказать им большую помощь. Поначалу Флик с недоверием относился к этому, но спустя какое–то время начал отвечать, и поездка на север сразу же стала для всех более приятной.

За все время своего путешествия они почти никого не видели. Когда они достигли берегов реки Леты и сквозь завесу тумана стали виды горы Лезвия Ножа, местность вокруг стала такой бесплодной, что казалось невероятным, чтобы хоть кто–то мог здесь существовать. Окрестности состояли из камней, грязи и травы, настолько высохшей и колючей, что она резала, как бритва, если ее коснуться.

Только это и было видно во всех направлениях.

Здесь не было ничего. Нигде.

За исключением харргов.

По крайней мере Панамон знал, чем они были, и оказался готов к их появлению. Вечером пятого дня путники разбили лагерь, стреножили лошадей и развели костер; ночь окружила их своей чернотой и тишиной. Лишь луна и звезды освещали неровный рельеф вокруг, поэтому они смогли заметить приземистые фигуры, которые начали к ним приближаться.

— Что это? — спросил Шиа, первым заметивший существ, движущихся к краю света от костра смутными и нечеткими тенями.

— Харрги, — небрежно ответил Панамон. — Не двигайтесь.

— Не двигаться? — с недоверием переспросил Флик, бросив взгляд на то, с чем они сейчас столкнулись, поскольку эти существа подошли уже достаточно близко, чтобы их стало ясно видно. Они не только издавали звуки, как свиньи, хрюкая и кряхтя, но и выглядели свиньями — свиньями с клыками, огромными, волосатыми телами и маленькими свирепыми глазками. По меньшей мере их было около дюжины, как призраки двигавшихся взад и вперед.

— Кто они такие? — прошептал Шиа.

— Какие–то одичавшие свиньи. Кабаны, вернее. Они здесь живут, это их земля. В основном, они питаются той острой травой. Однако они всеядны, поэтому нам не стоит рисковать. А теперь, потише.

Он пошарил под плащом, вынул мешочек, который всегда носил на поясе, и порылся в нем.

Харрги были уже близко. Очень близко. Шиа и Флик бочком, как испуганные крабы, потихоньку придвинулись к костру.

— Панамон, — прошипел Шиа.

Спустя секунду вор вскочил на ноги и швырнул в сторону харргов горсть каких–то белых камушков. Существа отступили на несколько шагов, неуверенные, но не испугавшиеся. Затем пара из них осторожно двинулась вперед, громко сопя и принюхиваясь. Через мгновение Шиа и Флик услышали, как они что–то пережевывают.

Почти тут же ночную тишину наполнили визжание и фырканье, когда несколько харргов взбесились, подпрыгивая и кружа на месте, приводя остальных в неистовство. Завершилось все тем, что харрги умчались в темноту.

Панамон отряхнул свои руки:

— Перечный корень. Харрги его терпеть не могут. Я замаскировал запах, чтобы они его съели, поскольку знаю, что они съедят все, что угодно. Они не вернутся. Так что теперь нам с их стороны ничего не угрожает.

— Эти клыки свидетельствуют об обратном, — заметил Флик.

— Ну, может быть, — допустил вор. — Однако харрги не охотники; они — авантюристы. Они просто очень любопытны, особенно к нам.

Он вернулся на свое место возле костра. С наступившей темнотой ночной воздух становился все прохладнее, и он бодро потер свои руки.

— Холодно, — сказал он.

— Откуда ты так много знаешь о харргах? — спросил Шиа.

Панамон пожал плечами:

— Я знаю не так уж и много.

— Но, как удачно, что ты знал об этом, так ведь?

Панамон не упустил скрытый подтекст и опять пожал плечами:

— Я знал о харргах, потому что сталкивался с ними раньше. — Он откашлялся и сплюнул. — Теперь, если вы не возражаете, я бы хотел отложить дальнейшее обсуждение данного вопроса до утра. Я устал, и мне нужно отдохнуть.

Шиа и Флик быстро переглянулись, когда вор подобрал свой спальник, нашел подходящий кусок твердой земли, лег к ним спиной и заснул.

Ему нужно отдохнуть, Флик беззвучно произнес эти слова и закатил глаза.

* * *

Утро выдалось серым и мрачным, типичная погода для Севера и страны Королевства Черепа. Не имело никакого значения, что Чародей—Владыка и Слуги Черепа умерли и исчезли; эта погода никогда не менялась. После легкого завтрака и упаковки спальника — и по настоянию Панамона, — Шиа засунул руки под тунику и достал Эльфийские камни, чтобы попробовать определить, где находится Черный Ирикс. Хотя он и не рассказывал об этом своему брату и Панамону, Шиа экспериментировал с Эльфийскими камнями через год после своего возвращения домой, просто для того, чтобы убедиться, что он по–прежнему может управлять этой магией. Он углубился в лес, прежде чем воспользоваться ими, затем выбрал простую задачу — выяснить, что делал его отец в Тенистом Доле.

Он сформировал в своем сознании четкий образ отца и магия Эльфийских камней согрела его руку, а затем стремительно вошла в его тело, заполняя его своим присутствием и осознанием их силы. Спустя несколько мгновений материализовался знакомый уже синий луч и начал вилять мимо деревьев обратно к его дому, туда, где его отец сидел на кухне и обедал. Он осветил эту сцену на несколько долгих мгновений, а потом исчез.

Шиа получил ответ. Он по–прежнему мог призывать магию, если ему это понадобится. Он до сих пор мог владеть силой Эльфийских камней. Удовлетворившись, он сложил Камни в мешочек, вернулся в Тенистый Дол, снова их спрятал и с тех пор больше не касался их.

Поэтому этим утром будет всего лишь его вторая попытка использовать камни после того, как завершились поиски Меча Шаннары, однако у него были все основания полагать, что это не вызовет никаких трудностей. Он чувствовал какое–то давление со стороны стоявшего рядом Панамона, но его это мало смущало. Он по памяти представил Ирикс, призвал магию, а потом наблюдал, как из Камней выплеснулся и стремительно пронесся по плато сверкающий луч синего света. Сначала он достиг Лезвия Ножа, затем огромную каменную крепость, окруженную стенами и охраняемую вооруженными стражниками. Потом он проскользнул внутрь и, пройдя ряд коридоров и несколько дверей, завершил свой путь в спальне.

Оказавшись там, луч протянулся по полу до украшавшего середину комнаты ковра, через ковер к каменной плите, а под этой плитой к железному сейфу, встроенному в горную породу, и, наконец, внутрь самого сейфа.

Там среди целой коллекции драгоценных камней и шкатулок из золота, серебра и слоновой кости, лежал Черный Ирикс. Он четко увидел его — как и Флик с Панамоном, — а потом луч исчез, а вместе с ним и свет Эльфийских камней.

Шиа сжал в руке Камни и посмотрел на Панамона, чтобы удостовериться.

— Теперь мы точно знаем, — сказал вор. — Осталось лишь завершить наше путешествие.

Для Флика это было уже слишком.

— И это все, да? Всего лишь проехать еще немного, найти способ попасть внутрь неприступной крепости, причем так, чтобы нас не заметил никто из сотни стражников, спуститься в личную опочивальню Кестры Чала, вскрыть этот сейф, встроенный в полу, и заполучить Ирикс? На самом деле? Вот и все?

— Да уж, это совсем не так легко, как ты рассказал, — согласился Шиа.

Панамон уже закинул спальник на своего коня, лишь в пол–уха слушая их.

— Только потому, что вы строите совершенно ненужные предположения. Например, нам не нужно искать, как попасть в крепость Кестры Чала, и мы не должны прятаться. — Он оглянулся через плечо. — Нас пригласили в гости.

Шиа уставился на него, потеряв дар речи.

— Про что ты толкуешь? — потребовал Флик.

— Мы с Кестрой Чалом давние знакомые. Прежде я много раз бывал здесь, поэтому я просто сказал ему, что мы придем. А теперь, по коням.

Он не стал дальше распространяться на эту тему, добавив лишь, что после того, как они доберутся до места, им придется просто играть свои роли и держать свои рты на замке.

— Он не знает настоящей цели нашего визита, поэтому лучше оставить его в этом неведении.

Они ехали все утро и часть дня и вскоре после полудня добрались до ветхого деревянного моста через реке Лету, перекинутого между высокими скалами и висящего над каньоном глубиной в сотни футов. Этот мост — древнее сооружение из прогнивших досок, потрепанных канатов и проржавевших железных опор — выглядел так, будто вот–вот рухнет. Однако Панамон не обратил на это никакого внимания, направив своего коня по шаткому деревянному настилу, покачивавшему и скрипевшему по мере его продвижения, и без происшествий добрался до его конца. Следующим мост пересек Шиа, его сердце чуть не вырвалось из груди, когда с громким хлопком лопнул один из канатов. Флик был последним, проделав весь путь с закрытыми глазами, решив, что лошадь сама найдет верную дорогу.

— Что за жизнь без риска; разве риск не делает жизнь слаще? — обратился к ним в конце вор. Это был вопрос, который не нуждался в ответе, даже если они и были готовы поговорить на эту тему.

Отсюда путь до начала гор занял еще пару часов, поскольку приходилось тщательно сверять дорогу из–за различных оврагов, расщелин и резких каменных обрывов в этой бесплодной местности. Поэтому продвигались они медленно и даже после того, как в поле зрения появилась крепость Кестры Чала, им потребовалось значительное время, чтобы до нее добраться.

Все это время братья провели в раздумьях о том, во что же они ввязались.

Чем ближе они подъезжали к крепости, тем более грозной она выглядела. Это был огромный комплекс, встроенный между двумя скалами. Его стены были массивными и высокими, строения терялись из виду в тени скал, а внутренние уровни располагались на ряде скальных возвышенностей в сотни футов высотой. Внешние стены охранялись, их бастионы ощетинились арбалетами и катапультами всех форм и размеров. По краям этих стен располагались мощные башни, в каменной кладке которых были прорезаны бойницы для стрельбы по несчастным нападающим.

Вся крепость почернела от золы и сажи, а появившиеся со временем и из–за погоды признаки эрозии не оказывали никакого влияния на огромные каменные блоки. Обитые железом ворота имели двадцать футов в высоту и по всей площади были усажены острыми шипами. Стражники носили тяжелые доспехи и были вооружены огромными пиками.

Даже целая армия вряд ли сможет захватить эту цитадель, подумал Шиа.

Потом ему пришло в голову, что покинуть это место может оказаться так же трудно, как и попасть в него.

— Ты в этом уверен? — импульсивно спросил он Панамона Крила, но вор лишь улыбнулся.

Ведомые Панамоном, не проявлявшим никакого беспокойства о том, что лежало впереди, они проехали по бесплодной земле оставшееся расстояние до огромных ворот. Когда они добрались до стен, Панамон выкрикнул свое имя и велел страже впустить их. К удивлению братьев Омсвордов, ворота почти сразу же открылись, позволяя им пройти и оказаться во дворе, где их встретили другие стражники. Они спешились, и их лошадей взяли под уздцы и отвели в конюшню. Один из управляющих, явно отличающийся от остальных богато украшенным одеянием, вышел им навстречу и повел их внутрь.

Интерьер крепости не был особо привлекателен, стены состояли из каменных блоков, которым явно не хватало мягкости и каких–нибудь украшений; вместо декора вокруг были только голые, грубые поверхности. Они прошествовали по бесчисленным коридорам, преодолели дюжины лестниц, миновали огромное количество комнат, прежде чем, наконец, оказаться в столовой, где их встретили другие домочадцы и пригласили занять места за длинным деревянным столом. Принесли блюда с едой и их провожатый предложил им есть все, что они захотят. Все трое были слишком голодны, чтобы спорить или дожидаться хозяина, поэтому начали пробовать все, что попадало в поле их зрения. Элем наполнили бокалы, а из–за занавеса появились музыканты, и все стало походить на какое–то праздничное торжество.

— Почему они с такой радостью встречают нас? — вдруг спросил Шиа Панамона, наклонившись к нему, чтобы их не смогли услышать.

Вор пожал плечами:

— Я же говорил вам. Чал считает меня другом. Он пытается произвести впечатление.

Шиа не стал спрашивать дальше и вернулся к еде — первой хорошей еде, которую они получили с тех пор, как покинули Дол. Но как раз в тот момент, когда он заканчивал есть, Шиа заметил, как несколько солдат появились в дверях и встали там на стражу. К его горлу подкатил комок.

Он собрался было предупредить Флика, когда в комнату вошел маленький мужчина с лицом хорька, копной черных волос и густыми усами, и на удивление низким голосом окликнул Панамона.

— Ну вот и встретились, старый друг! — проревел он. — Добро пожаловать!

Панамон тут же поднялся и с распростертыми руками пошел его поприветствовать. Последовали объятия и хлопки по спине, и Шиа подумал, что Панамон немного переигрывает, учитывая, ради чего он сюда пришел. Но, значит, вор счел необходимым поступить именно так, иначе он вряд ли стал бы это делать.

Когда они наконец закончили обниматься, Кестра Чал повернулся к Шиа и Флику.

— А вот и твои юные друзья, — произнес он, констатируя факт. Широко улыбаясь и протягивая руки, он подошел, что бы поприветствовать и их. — Добро пожаловать в мой дом. Это здорово, что вы пришли.

Он пожал им руки, а потом бросил взгляд мимо них.

— Стража, — позвал он.

Прежде, чем они поняли, в чем дело, Шиа и Флик оказались схвачены, а их запястья связаны. Не произнеся ни единого слова, Панамон вышел вперед, залез под тунику Шиа и вынул мешочек, в котором находились Эльфийские камни.

— Прости за это, Шиа, — произнес он, забирая мешочек и улыбаясь жителю Дола. — Иногда ничего уже нельзя поделать.

Он отвернулся и вручил Эльфийские камни Чалу. Тот нетерпеливо развязал шнурок и высыпал содержимое себе на ладонь.

— О, боже! Взгляни на это. Единственные в своем роде, и теперь они принадлежат мне!

Шиа почувствовал прилив ярости, наблюдая, как этот человек гладит Эльфийские камни. Но даже сейчас он не мог заставить себя поверить, что именно таков был план Панамона. Они очень долго были друзьями, через многое прошли вместе. Он знал Панамона Крила и доверял ему. Немыслимо было представить, что Панамон предаст его таким вот образом.

— Ты самая последняя тварь! — крикнул на вора Флик. — Ты хуже любой змеи!

— Ну же, ну же, — спокойно произнес Панамон. — Обзываться бессмысленно. Просто принимай все так, как оно есть, Флик.

Шиа пытался что–то придумать:

— Ты же знаешь, что не сможешь ими воспользоваться, — обратился он к Чалу. — Никто не сможет, кроме эльфа. Ты ничего не получил, украв их.

— Ты не понимаешь, Шиа, — сказал Панамон. — У Кестры нет никакого интереса в использовании Эльфийских камней. Он просто хочет добавить их в свою коллекцию редких артефактов. Эти Камни гораздо ценнее и уникальнее, чем Ирикс; любой, считающий себя серьезным коллекционером, захотел бы обладать ими.

— За наш счет, — плюнул на него Флик.

— К несчастью.

Чал убрал Эльфийские камни обратно в мешочек, когда вор повернулся к нему.

— Постарайся подальше спрятать их в какое–нибудь безопасное место, — предостерег Панамон. — Остальные узнав об этом, постараются найти способ освободить тебя от них.

— О, на счет этого мне вряд ли стоит беспокоиться, — усмехаясь ответил Чал. — Сюда очень трудно прорваться. Тем не менее, я запру их вместе с другими моими сокровищами.

— Надеюсь, ты выполнишь свою часть нашей сделки? — спросил Панамон.

— Ты имеешь в виду золото, которое я тебе обещал? Конечно.

— Я имею в виду, что эти молодые люди проведут здесь ночь, как твои гости, а утром ты их освободишь.

Кестра Чал нахмурился.

— Я не представляю, как они смогут мне навредить. Но все равно, посмотрим. Я должен подумать над этим. Стража! — он подозвал стражников. — Сопроводите наших юных друзей в их комнату. Заприте их и держите там до утра. Я потом решу, что с ними делать. — Он взглянул на Панамона. — Боюсь, это самое лучшее, что я могу сделать.

Панамон улыбнулся и пожал плечами:

— Тогда почему бы нам не отпраздновать успешное завершение нашей сделки стаканчиком эля?

Стражники схватили Шиа и Флика и вывели их из помещения.

— Развяжите их, как только они окажутся в своей комнате, и обязательно их заприте на ночь! — крикнул им вслед Чал. — Спокойной ночи, юные друзья! Хорошенько выспитесь!

После этого братьев вытолкали из комнаты и повели по череде коридоров и через бесчисленные двери глубоко в недра крепости. Какое–то время Шиа пытался запоминать путь их следования, но вскоре настолько запутался, что бросил это занятие. В одном он был совершенно уверен: им будет не так легко найти выход.

Наконец, они прошли по проходу с дверьми по обеим сторонам, остановились на середине около одной из них и вошли внутрь, где двое стражников придержали жителей Дола, пока третий разрезал путы, стягивающие их запястья. Затем их толкнули на колени, после чего стражники вышли и заперли дверь.

Братья продолжали молчать, пока не затихли звуки удаляющихся шагов.

* * *

— Я верну Эльфийские камни, — заявил Шиа, вышагивая в их узкой тюремной камере. — Не знаю как, но я это сделаю.

Флик с угрюмым видом сидел на тонком тюфяке, разложенном на деревянном ложе, обхватив голову руками.

— С самого начала нам не следовало сюда приходить.

Шиа остановился и посмотрел на него.

— Что? И упустить возможность побывать в этих прекрасных апартаментах?

Флик опустил глаза. Ему было не до смеха.

— Я ведь говорил тебе, что это случится. Я предупреждал тебя. В этом и состоял план Панамона. Он всегда хотел получить эти Эльфийские камни.

Их камера была примерно десять на десять футов, стены не имели окон, а пол был голым. Единственным выходом была железная дверь, через которую их сюда ввели. Если не считать пары простых кроватей и единственного деревянного стола со свечой, то помещение было совершенно пустым.

Шиа стоял около двери, напрасно надеясь, что она снова откроется. Затем он подошел и присел рядом с Фликом.

— Не волнуйся. Все утрясется. Наверняка, Панамон что–то придумал.

— Ну почему мы оказались так глупы? Почему мы позволили, чтобы нас так обманули? — Флик поднял голову, его брови приподнялись, придав лицу страдальческое выражение. — О чем мы только думали?

С Фликом спорить было трудно. Шиа не мог не признать это, как бы он ни старался переубедить своего друга, их текущее положение не обещало ничего хорошего. Он не мог винить Флика за те чувства, которые тот испытывал, однако дивился тому, как его брат взял на себя равную долю вины, хотя вся эта затея лежала на совести Шиа.

Прилив любви к своему брату наполнил его. Если он привел его в такую опасную ситуацию…

Но нет. Он знал Панамона Крила. Он не оставит их вот так.

— Панамон всегда был честен и откровенен со мной, — твердо ответил Шиа. — Тут что–то еще. Я знаю, что это так!

— На каком основании? Он никогда не был надежным. Ты просто думал, что на него можно положиться. Ты о всех думаешь самое лучшее — даже о тех, кто хочет воткнуть нож тебе в спину!

Шиа пожал плечами:

— Потому что мне так больше нравится. Я предпочитаю думать о людях хорошее, а не плохое. Кроме того, отдать Эльфийские камни всего за мешок золота не кажется мне разумным. Панамон знает, что эта плата ничто по сравнению с тем, какова настоящая цена этих Камней.

— Только, если ты сможешь их использовать. Только, если ты сможешь их продать, не потеряв при этом своей головы. Тебе не кажется, что когда об этом услышит Эвентин, он приведет весь эльфийский народ к Кестре Чулу и его крепости? Для Панамона безопаснее взять золото и исчезнуть. — Флик перевел дух. — Также безопаснее для него, чтобы Чул избавился от нас, так чтобы мы никому не смогли рассказать о том, что произошло.

Шиа поднялся, подошел ко второй кровати и лег, положив руки за голову.

— Неважно, что ты говоришь. Я не могу заставить себя поверить, что Панамон лгал нам насчет Ирикса, обманом привел нас сюда и здесь ограбил. Мне кажется, это не так.

Флик хмыкнул:

— Ну, видимо, должно пройти много времени, чтобы ты в этом убедился.

— Не знаю…

Его брат тоже лег на спину.

— Давай спать. Может тебе приснится, как из этого выйти. Может быть ты сможешь придумать план, как забрать назад Эльфийские камни у Чула.

Шиа взглянул на него и улыбнулся.

— Я рад, что ты пошел со мной, Флик, — сказал он. — Жаль, что так все обернулось, но я очень рад, что ты здесь, чтобы помочь мне выбраться отсюда. Я бы не хотел оказаться здесь один.

Флик крякнул и повернулся на бок, чтобы в лицо не падал свет от свечи.

— Ты прекрасно знаешь, что я не позволил бы этому случиться.

Шиа закрыл глаза и через какое–то время услышал глубокое дыхание Флика. Сон не приходил к нему, и он все пытался понять, что же задумал Панамон. Но в конце концов усталость одолела его и он заснул.

* * *

Его разбудили звуки открываемого дверного замка. Он быстро сел, моргая, чтобы отогнать остатки сна, и привыкая к свету.

В дверном проеме стоял Панамон Крил. Прежде чем Шиа успел что–либо сказать, вор приложил палец к губам, сигнализируя соблюдать тишину. Затем он подошел к Флику, зажал рукой рот жителю Дола и разбудил его. Флик моментально начал сопротивляться, но Панамон успокоил его, прошептав о необходимости помалкивать.

— Пора уходить, — прошептал он. — Не разговаривайте. Следуйте за мной. Делайте, как я.

Шиа не стал спорить, однако его переполняло счастье. Он махнул Флику и вместе они последовали за Панамоном по коридору, где на полу лежала пара стражников Чула.

— Они очень сильно устали, — произнес вор, приподняв одну бровь.

Шиа усмехнулся, потом взглянул на Флика, но его брат все еще подозрительно хмурился.

Панамон вел их по коридору и снова по разным этажам комплекса — медленное и мучительное продвижение, во время которого Шиа едва ли позволял себе дышать. Каждый раз Панамон останавливался, осматривался, и если ему не нравилось увиденное, то он поворачивал по другому пути. Однако их никто не увидел.

Наконец они оказались снаружи, стоя на открытом дворе, но все еще внутри крепостных стен.

Панамон повернулся к ним и подозвал их поближе.

— Наши лошади находятся в конюшне с другой стороны этой стены, — указал он. — Нам нужно поскорее оказаться в седле и миновать ворота. У нас есть еще пара часов до рассвета, чтобы как можно дальше оказаться от Чула. Однако, нам не стоит делать это своими ногами. Вперед.

— Постой. — Шиа схватил его за руку. — А Эльфийские камни? Я не уйду без них!

Панамон кивнул с бесстрастным лицом.

— Конечно же, нет. — Он залез себе под тунику, достал мешочек с Эльфийскими камнями и передал его Шиа. — В план это никогда не входило.

Шиа ощутил прилив радости. Все–таки он оказался прав. Панамон ни за что не предал бы их.

— Какой же был план?

— Позже. Когда мы будем достаточно далеко.

Они проскочили через дверь в стене, где находилась конюшня, нашли своих лошадей, оседлали их и проскакали по узкому проходу вдоль внешней стены до главных ворот.

Перед ними появились стражники и остановили их; лица стражников выражали подозрения, а их пики были наготове.

— Куда это вы собираетесь? — спросил один.

— Туда, откуда пришли, — ответил Панамон. — Чал сказал нам, что мы сможем уехать утром. Вот и утро. Мы хотели отправиться пораньше. У нас впереди долгий путь, и хотелось бы побыстрее убраться из Северных земель.

Стражники обменялись беспокойными взглядами:

— Нам об этом никто не сказал.

— Нет? Тогда, может быть, никто не посчитал нужным сказать вам об этом. Наверное, они подумали, что вы сами сообразите, что нужно делать. Но если это не так, почему бы одному из вас не пойти и не разбудить Кестра Чала, чтобы спросить его? Или просто продержите нас еще четыре часа, пока он сам не проснется. Я спрошу его потом, как так получилось, что вас выбрали исполнять эти обязанности.

Стражники неуверенно топтались на месте, угрожающе держа свои пики и по–прежнему блокируя ворота, пока переводили взгляды между Панамоном, Омсвордами и друг другом. Несколько долгих минут они в молчании прикидывали свои варианты. Наконец, один из них отошел в сторону и просигнализировал вверх на стены, чтобы открыть ворота.

Несколько минут спустя Панамон вел Омсвордов обратно через овраги и обрывы этой местности, двигаясь медленно, но неуклонно прочь от этих мрачных стен. Они ехали молча, сосредоточившись на выборе дороги через этот предательский ландшафт, используя лишь тусклый свет луны и рассеянных звезд, который те могли дать сквозь облака. Шиа оглядывался через плечо на Флика, который замыкал их цепочку. Флик смотрел назад на черную крепость Кестры Чула.

Однако на стенах не было никаких признаков активности и их никто не преследовал. Вид крепости говорил о том, что у них все прошло гладко.

И Эльфийские камни благополучно вернулись к ним! Шиа засунул руку под тунику, чтобы почувствовать пальцами их знакомые очертания и убедиться, что камни на самом деле снова у него.

К рассвету они добрались до берегов реки Леты и переправились по старому деревянному мосту, оказавшись в безопасности на северных окраинах Стреллихейма, поэтому житель Дола больше уже не мог терпеть.

Он подъехал к Панамону и поймал его взгляд.

— Так что же там произошло? Что все это значило?

Панамон огляделся. Флик также приблизился, чтобы послушать.

— Всего лишь ловкость рук, — пожав плечами, ответил вор. — Я знал Кестру Чула еще в Варфлите, в те давние времена, когда он скупал и продавал краденое. Мы довольно неплохо ладили; я был вором, а он скупщиком. В конце концов, он стал коллекционером. Он обнаружил ту крепость, которую мы только что покинули — наверное, когда–то ее занимали Тролли или Слуги Черепа, но потом забросили, — и он поселился в ней.

Не так давно, во время очередной нашей сделки, Чул упомянул, что ищет кого–нибудь, кто бы сделал для него сейф в доме, где бы он бы смог хранить самые ценные артефакты и драгоценные металлы из своей коллекции. После нескольких рюмок Чул похвастался, что обнаружил Черный Ирикс. Сначала он мне не рассказывал, как вообще смог его найти, но потом упомянул, что ему пришлось перерыть половину горы, чтобы до него добраться.

Тогда я рассказал ему, что слышал историю об одном Тролле, который носил Черный Ирикс и погиб при обрушении горы. Он, глядя на меня, приподнял бровь, и я понял, что мы говорим с ним об одной и той же вещи. Затем я упомянул имя одного известного мне изготовителя сейфов. Чал отправился к нему, обрисовав тот сейф, который ему был нужен, какие на нем должны быть замки, и сделка была заключена. Чал доставил сейф в свою крепость и установил его. Он закодировал замки своим собственным набором чисел и поместил внутрь Ирикс с остальными сокровищами.

Панамон рассмеялся.

— После он похвастался передо мной. Какой же он умный! Как же надежна его защита! Но я знал то, чего не знал он. Мастер по сейфам всегда устанавливал запасной код к замкам на случай, если что–то случится с кодом хозяина сейфа, поэтому сейф можно было открыть и другим набором. Я пришел к изготовителю сейфов, который продал свой товар Чалу, и убедил его дать мне эту информацию. Он согласился лишь тогда, когда я предложил ему значительную сумму денег. Он не хотел иметь проблемы с таким человеком, как Чал. Его волновало, каковы были мои намерения. Итак, теперь у меня было все, чтобы украсть Ирикс. Единственное, чего я не знал, так это где в крепости Чал установил свой сейф, и находился ли Ирикс внутри него. Прежде чем идти за ним, мне нужно было это узнать. И, естественно, я не мог спросить об этом у Чала.

— Именно поэтому ты и пришел в Тенистый Дол, — сказал Шиа. — Ты знал, что я смогу выяснить это, используя Эльфийские камни.

— Ну, это было только одна часть, — признался Панамон. — Другая состояла в том, чтобы уговорить тебя отправиться вместе со мной. Потому что мне нужно было убедить Чала в своих добрых намерениях. Он всегда держал меня на расстоянии, а мне нужно было оказаться гораздо ближе. Поэтому я сказал ему, что принесу единственные существующие в мире Эльфийские камни. Конечно, я потребовал за это огромную награду, которая вся сейчас надежно лежит позади моего седла.

Он похлопал по спальнику и сумкам, висящим поперек крупа своего коня.

— Прямо тут, в них.

— Я отдал вас Чалу, чтобы он не подозревал меня, и позднее предложил ему немного отпраздновать. Что позволило мне подсыпать сонное зелье ему в стакан. После этого было просто забрать у него Эльфийские камни и, оставив его спящего на диванчике в спальне, найти и вскрыть сейф, расположение которого ранее открыли эти самые Эльфийские камни, а потом взять Ирикс. Как только все было сделано, я пошел искать вас и вытащил из камеры. Первоначально мой план состоял в том, чтобы дождаться утра и всем вместе покинуть крепость, поскольку он не обнаружил бы пропажу до тех пор, пока не заглянул бы в свой сейф. Однако мне не понравились его слова о том, что он подумает, позволить ли вам уйти. Я думаю, он хотел быть уверенным, что вы никогда и никому не расскажете о том, что камни теперь у него. И поскольку именно из–за меня вы оказались в таком положении, я посчитал своим долгом снова вас оттуда вытащить.

— Тебе следовало рассказать мне, что ты задумал, — сказал Шиа. — Это было ужасно — то, что ты сделал.

Панамон вновь пожал плечами, как обычно делал в таких ситуациях.

— Но все было сделано по важной причине — забрать Ирикс и вернуть его народу Кельцета. Именно так я и намеревался поступить с самого начала. — Он глубоко вздохнул. — Извини, Шиа. И ты, Флик, тоже. Но я не мог рассказать вам все заранее; вы бы могли по неосторожности все испортить, если бы знали. Хуже того, вы могли просто отказаться. Это была большая авантюра, но мне пришлось в нее сыграть.

Вновь появился его знакомый оскал:

— Жизнь это игра, не так ли?

— Что касается тебя, так это точно, — отрезал Флик.

— Он будет тебя искать, да? — вдруг спросил Шиа. — Он поймет, что ты украл Ирикс и забрал Эльфийские камни, и будет на тебя охотиться.

Панамон кивнул:

— Он будет пытаться. Но меня не так–то легко поймать.

— Его это не остановит. Ты же знаешь.

— Может быть. Однако, я намекну кое–что Троллям по поводу его незаконного приобретения. Их это вряд ли обрадует. Думаю, они будут следить, когда он выйдет за стены своей крепости. И когда это случится… Я покину вас здесь, чтобы вы поехали в Дол. Скачите весь день и всю ночь, сколько сможете. Будьте внимательны. Я не думаю, что они вас догонят, но лучше быть настороже.

— А ты куда направишься? — спросил Флик. В его голосе почти слушалось сожаление.

Вор указал на запад.

— Мне нужно кое–что доставить, и чем скорее я это сделаю, тем лучше. Искушение — ужасная вещь, и мне совсем бы не хотелось поддаться ему здесь.

— Если это произойдет, мы будем тебя искать, — заявил Шиа. — И мы найдем тебя.

Панамон Крил рассмеялся.

— Нисколько в этом не сомневаюсь. Прощай, Шиа. Прощай, Флик. Надеюсь, вы сможете найти в себе силы простить меня за то, что я сделал. Надеюсь, что то, что я собираюсь сделать, покроет все мои долги перед вами и убедит вас, что мои намерения всегда были самыми наилучшими.

Он развернулся и галопом поскакал прочь. Они наблюдали за Крилом, пока он не превратился в крошечную точку на далеком горизонте.

Когда он исчез из поля зрения, Шиа вздохнул. Он по–настоящему не верил, что Панамон решил с ними расстаться. Он никогда не верил — хотя все свидетельствовало об обратном и Флик настаивал на его неправоте, — что его друг намеревался оставить их в руках Кестры Чула. Так не мог поступить тот Панамон Крил, которого он знал. Несмотря на прочие недостатки, он был не таким человеком.

Теперь, оглядываясь назад, он понял, что никогда не был так счастлив, как доказав свою правоту.

* * *

Флик, в свою очередь, думал об Одране Коос, о ее самых последних словах, сказанных ему после того, как заметила движение вод в гадальном шаре, предсказав судьбу его брата. Он отправится в поход, и ты не сможешь остановить его. Даже не пытайся.

И действительно. Шиа нужно было уйти. Ему нужно было помочь Панамону вернуть Черный Ирикс и узнать, что он будет возвращен народу Кельцета. Флик сомневался в словах отшельницы, не доверял Панамону Крилу, но смог собрать свою веру, чтобы поддержать своего брата. Что говорил его брат, когда их заперли в той камере? Лучше думать о людях хорошее, чем плохое.

Он пообещал себе, что в следующий раз, когда он столкнется с Панамоном, он так и сделает.

Но это произойдет только через три года, и тогда Флику придется приложить все свои силы, чтобы сдержать данное обещание.

Но это уже совсем другая история.

Content

Черный Ирикс

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *